Окинув грустным взглядом себя в зеркале, я тяжело вздохнула. На душе, вопреки безупречному внешнему виду, скребли кошки. Мучить меня начали со вчерашнего дня: принудительная сауна с кучей диких, на мой взгляд, косметических процедур; последняя примерка сшитого на заказ свадебного платья, от тяжести которого ломило суставы и ныла спина; а также бесконечный сеанс нотаций умудренных опытом родственников. Когда моя распухшая от поступающей информации голова, устав послушно кивать, склонилась к груди и издала протяжный стон, надо мной, наконец, сжалились, отпустив спать. Каких-то несчастных пять часов забытья и… все началось сначала.

Парикмахер с большой коробкой личного инвентаря явился в семь. Минут через пятнадцать приехала моя сестра со своей подругой — профессиональным визажистом, а ровно через час подтянулись две портнихи с огромной белой коробкой, в которой, как в гробу, покоился расшитый жемчугом подвенечный наряд.

«Нда… лучше бы он там и остался», — мелькнуло в голове, подверженной беспощадным экзекуциям ранее пришедших визитеров.

Под одобрительные реплики мамы и сестры, мастера своего ремесла пытались сделать из меня нечто достойное грядущего торжества. И им, надо признать, это практически удалось. Практически… Даже идеальный слой легкого тонального крема в компании с выразительной тушью, светлыми полупрозрачными тенями и четко очерченным контуром розовых губ не могли скрыть выражение глубокой усталости, замешанное на полном безразличии к происходящему.

Заточив меня в белые «доспехи», утяжеленные милыми, по мнению мамы, камушками и длинным шлейфом, «творцы прекрасного» нанесли последние штрихи и, отступив, предоставили своей жертве зеркало. Сестрица одобряюще похлопала меня по плечу и многозначительно подмигнула, а наша общая родительница, рассыпаясь в благодарностях за труды (которые, кстати, были щедро оплачены еще неделю назад), увела из комнаты всех моих мучителей, включая себя любимую. Ее прощальное «Отдыхай, Зоя» до сих пор звенело в ушах, как насмешка судьбы, ибо отдых в моем положении — непростительная роскошь. Если не физическая, то умственная загрузка уж точно не даст расслабиться.

Оставшись в тишине и одиночестве, я отчетливо осознала, куда катится моя бедная жизнь, упакованная в красивую обертку с праздничной ленточкой. В последнем классе мне еще верилось в то, что современные браки заключаются по любви, ну или хотя бы по обоюдному согласию молодоженов. Однако не прошло и пары лет, как дорогие родители подробно просветили свою младшую дочь по данному вопросу, опровергнув ранее известное.

А ситуация сложилась следующая: папа — преуспевающий производственник и неподражаемо обаятельный человек — умудрился не просто откопать за пределами нашей чудной державы неприлично богатого инвестора, но еще и завести с ним дружбу, которую быстро решили закрепить кровными узами, что, по мнению обеих сторон, должно было способствовать процветанию совместного бизнеса. И сын у заграничного дядечки оказался как раз подходящего возраста и характера. Расчетливый, умный… весь в отца, он воспринял грядущую свадьбу как отличную сделку, предварительно изучив все то, чем владеет моя семья, а так же то, что сулили родительские планы в будущем. И уж потом только поинтересовался моей скромной персоной.

Хороший мальчик! Симпатичный, подтянутый, двадцати семи лет от роду… чем не мечта любой женщины? Даже моя очаровательная сестричка, ныне пребывающая в декретном отпуске фотомодель, обворожительно улыбалась ему, когда нас представляли друг другу на семейном ужине в папином загородном особняке. И, судя по выражению, возникшему в тот вечер на лице парня, он бы предпочел сегодня видеть ее перед алтарем, а не меня.

Хотя я не обижаюсь… Марина у нас красавица: высокая, стройная, с глазами — фиалками и идеальным овалом лица, на котором цветут, как маки, чувственные губки. Ну а я? Я с детства считалась семейным недоразумением. Во всяком случае, так меня в шутку называли ближайшие родственники. Они любили нас обеих и баловали по мере сил и возможностей. Но если хореографические таланты сестры, ее прекрасная внешность и унаследованное от отца обаяние позволили ей сделать успешную карьеру и перспективно выйти замуж без особой финансовой поддержки из «фамильного котла», то моя жизнь держалась на плаву исключительно благодаря последнему.

Проваленные вступительные экзамены в «Муху» закончились поступлением! На платной основе, конечно. Скандал с руководителем первой летней практики урегулировали тоже с помощью денег. Сбитому мной ночью пешеходу заплатили столько, что тот передумал подавать заявление, более того, даже прислал мне в подарок книжку с правилами безопасного вождения и с напутственной надписью на форзаце. И главное: мне никогда не запрещали мое совершенно не престижное, с точки зрения многих, увлечение братьями нашими меньшими, которое год назад вылилось в вечернюю работу в одном из приютов для бездомных животных. Платили копейки, так что сидела я, грубо выражаясь, на шее у родителей и с переменным успехом тянула соки из их кошелька.

Не то, чтобы я была этим довольна… но продолжала жить так, ничего не меняя. И вот наступил день, когда им понадобилась моя помощь, точнее согласие на этот выгодный для обеих сторон брак. Разве я могла отказаться?

Взгляд моих темно — серых глаз медленно скользил по отражению, отмечая высокое сооружение из длинных пепельно — русых волос, искусно оплетенное белыми цветами и тонкими нитями жемчуга. Открытая шея тонула в глубоком вырезе расшитого лифа, переходящего в пышный кокон многочисленных юбок. Под этим атласным нагромождением скрывались обтянутые чулками ноги в туфлях на мучительно высоком каблуке. С одиннадцати сантиметровой шпилькой я должна была достойно выглядеть рядом с будущим мужем. Мой маленький рост почему-то всегда смущал маму, и это орудие пыток, обутое на меня, было целиком и полностью ее идеей.

Итак… Сегодня день, когда я стану замужней женщиной, чем впервые в жизни по — настоящему порадую семью. Сегодня день, когда моя жизнь изменится навсегда, а завтра… завтра начнется то, о чем мечтает большинство моих однокурсниц, и отчего у меня нервно холодеют кончики пальцев, а по телу разливается неприятная дрожь. Да, я боюсь. Но искусно маскировать свои страхи под волнение и другие эмоции мне удавалось практически всегда. И нынешнее утро — не исключение. Хотя… как гласит пословица, стерпится — слюбится, и не такое переживали. Подумаешь, медовый месяц! Жених симпатичный, свадебная церемония сотнями тысяч отнюдь не русской валюты исчисляется, гостей уже уйма понаехала, а церковь для венчания, вообще, в сказочном месте выбрали. Небольшая, старая, в причудливом окружении ароматных розовых кустов, вокруг которых петляют выложенные плиткой дорожки. В советские времена там располагалось какое-то хранилище или библиотека, уж не знаю точно, ну а теперь здание восстановили и используют по назначению. Настоящий раритет! Больно уж мама моя на такие необычные виды падкая. Убить двух зайцев одним махом решила: и нас поженить, и гостям местные достопримечательности показать. Но вкус у нее оригинальный: чем древнее и малоизвестней, тем дороже, типа, выглядит. Подход антиквара, как она любит выражаться.

Регистрировать наш брак старшие договорились на родине сватов, а вот венчаться тут. Хорошо еще, что вероисповедание совпало, в противном случае проблем бы добавилось. Но, к счастью, семья жениха имела русские корни, его прабабушка эмигрировала из нашей страны много десятилетий назад, увезя с собой все лучшее, что смогла забрать. К лучшему относились некоторые транспортабельные вещи, драгоценности, деньги и… религиозные убеждения, старательно передаваемые из поколения в поколение. Так моя будущая свекровь с материнским молоком впитала твердую уверенность, в какого именно бога ей следует верить и как. Ее лояльный супруг на период их знакомства был атеистом, но отнюдь не убежденным, и поэтому не возражал против принятия взглядов жены. Сын, естественно, воспитывался в соответствии с семейными традициями. Они все были настоящие христиане: посещали каждый выходной церковь, произносили молитву перед едой и не смыкали глаз, не вознеся благодарности за прожитый день Всевышнему.

Обо мне, да и о моих ближайших родственниках подобного сказать, увы, нельзя. Нет, ну, конечно же, мы православные! Ведь окрестил князь Владимир светлую Русь, приведя на ее земли христианство. И, как не душили религию 73 года, ростки ее взошли быстро, стоило лишь почве плодотворной появиться, да солнышку на горизонте «перестройки» замаячить. Но в глубине нашей семейной веры я почему-то всегда сомневалась. Меня вечно занимал вопрос, чем хуже другие религии, и почему мне с детства навязывают эту, лишая права выбора? Мама посещала соборы как светские рауты, и я подозревала, что ее набожность — это дань моде, а не искренняя вера. Маринка вместе с супругом вообще переключились на иудаизм, ну а папа… он, как и отец жениха, был лоялен и не прихотлив в данном вопросе. Они даже чем-то похожи с ним. Наверное, потому так быстро и сдружились.

Я не вникала в подробности их взаимоотношений, от радужных напутствий, указаний и нравоучений в голове моей просто не оставалось места. Было, правда, любопытно узнать, как родственники умудрились без свидетельства из ЗАГСа уговорить приходского священника провести обряд, но спрашивать я не стала, мысленно заключив, что и тут дело решилось традиционным финансовым способом. А впрочем, какая разница?

Часы тикают, отсчитывая последние минуты моей свободы. Так зачем продлевать агонию бестолковыми размышлениями? Лучше успокоиться и посмотреть на происходящее как будто со стороны. Так и приятней, и веселее будет. Чай не каждый день у меня свадьба. Да еще и такая шикарная.

К подъезду подъехали четыре белых лимузина, за ними выстроилась вереница разных машин с ленточками на зеркалах и капотах. Ни выкупа, ни прочей ерунды. Все чинно, по — светски. Жених ждет внизу, гости тоже. Сначала в церковь, потом в ресторан и в довершение банкета отцовский загородный дом с обширной благоустроенной территорией, где все давно готово для праздника.

Пф… ну, поехали, что ли…

«Белые, как снежные хлопья на темной зелени куста, и такие ароматные…»

Я с искренним восхищением изучала розы, которые привлекали мое внимание гораздо больше, чем окружающие люди. Гости разбились на группы, ведя приглушенные разговоры в ожидании намеченного «представления». Мама с Маринкой занимались последними приготовлениями за стенами небольшой каменной церквушки, отец развлекал беседой семейство жениха, а я наслаждалась цветами, отбившись от преждевременных поздравлений разодетых по последней моде тетушек, дядюшек и их чад.

Родственники… ох уж эти семейные узы! Чтоб им гореть в известном месте синим пламенем. Как же я ненавижу подобные сборища народа, да еще сегодня приходится играть в развлекательном спектакле одну из главных ролей. Бросив косой взгляд в сторону будущего супруга, я с грустью отметила, что он производит впечатление вполне довольного жизнью человека. Жаль. Придется тянуть страдальческое бремя в одиночку. А так не терпится начать делиться со своей второй половиной всем и заранее, особенно внутренним дискомфортом. Обидно как-то одной мучиться.

«Белые — белые… с чуть желтоватой серединкой, свитой из многочисленных лепестков. На фоне мелкой узорной листвы эти распустившиеся бутоны выглядят божественно», — думала я, проваливаясь в спасительный транс созерцания, от которого хотелось улыбаться искренне, а не отрепетированным вежливым оскалом, адресованным гостям.

Друзья вокруг… Семейные, не мои. У меня таковых вообще не водится, не считая книг да животных в приюте, ну еще, может, есть пара однокурсниц, которые любят лишний раз пообедать за мой счет. Точнее, за папин, но из моего кармана. Были хорошие знакомые с работы, но их приглашать мама категорически запретила.

Вот оно! Социальное неравенство. Никакие законы не заставят добровольно сесть за один стол холеную богатую даму с простыми врачами из «ветеринарки», не говоря уже о таких индивидуумах, которые дерьмо за животными выносят, выгуливают их да подстилки стирают. Хотя на мой счет исключение все же делалось, за что и спасибо.

«М-м-м… розы…» — моя тонкая кисть с безупречным маникюром, стоящим мне кучи нервов, а родителям не меньшей кучи денег, самопроизвольно потянулась к раскрытому цветку, на краю которого балансировала большеглазая стрекоза.

— Ой, — слетело с губ, испугав летучую красавицу.

Впрочем, испугалась не только она. Отпрыгнув от куста, я едва не рухнула, запутавшись в собственных юбках. Шлейф, поддерживаемый рукой, упал на траву, а к горлу подступил мешающий дышать ком. Несколько секунд я искала логическое объяснение изумрудным глазам, которыми на меня оценивающе взирал некогда обычный куст. Наконец, ошалевший от неожиданности рассудок, понял, что ничего потустороннего в этом хищном взоре нет. Растения не обзавелись органами зрения, и у меня не поехала крыша. Просто какой-то проворный кот умудрился обустроить местечко для летнего отдыха внутри куста. И всего-то… ком откатился назад, освободив место воздуху, чем и воспользовались мои легкие, начав глубоко и с удовольствием дышать.

— Кис-кис, — я улыбнулась черному соседу. — Привет, малыш. Или малышка?

Глаза мигнули и исчезли в бело — зеленых зарослях. Как он, интересно, избегает уколов шипов, разгуливая между веток? И ни звука не производит, ни шороха, словно привидение. Был и исчез. Может, почудилось с недосыпа? Откинув в сторону подобные мысли, я медленно развернулась, намереваясь все-таки присоединиться к своим будущим родственникам, что-то оживленно обсуждавшим с отцом. Но первое, что предстало моему обалдевшему взору, это все те же изумрудные кошачьи глаза, правда, теперь они находились вместе со всем остальным телом на тропинке.

Чуть постукивая черным хвостом, напротив моего обширного подола сидел большой гладкошерстный кот и скептически изучал мое одеяние. Я тоже не была в восторге от своего громоздкого наряда, но вот наблюдать похожую реакцию в звериных зрачках мне еще не доводилось. И опыт ведь не малый имею: кошки, собаки, крысы, морские свинки… за кем только я не ухаживала в нашем приюте. Грусть, надежда, радость, обожание… что только не читалось в их глазах? Но этот усатый тихушник меня по — настоящему удивил. Наверное, неплохо ему живется на церковных харчах, раз в яркой зелени его чуть раскосых очей отражаются подобные эмоции.

Пока я размышляла над местным обитателем и условиями его здешнего содержания, кот мягко поднялся на лапы и, махнув длинным хвостом, шагнул в сторону увитой каким-то вьющимся растением изгороди. Я вздохнула, решив, что аудиенция окончена, и хотела, было, отправиться к ранее намеченной в толпе цели, как вдруг обнаружила, что четвероногий незнакомец выжидающе наблюдает за мной.

— Прощай, малыш, — почему-то теперь его пол не вызывал у меня сомнений. — Я пойду. Скоро уже начнется вся эта… — досадливо замолчав, я хмыкнула и решительно двинулась к гостям.

Мохнатый ком плавно перекатился обратно и снова преградил мне путь, усевшись на тропе. Теперь он смотрел почти угрожающе. Глаза, разрезанные острыми линиями зрачков, сузились, приглушив недовольный блеск.

«Хм… с характером! — пронеслось в голове как одобрение. — Наверное, хочет, чтоб погладили».

Мне и самой этого хотелось. Нагнуться в расшитой жемчугом «скорлупе» оказалось не так уж и просто. Шаткие каблуки под тяжестью меня и этого белоснежного «великолепия» критически скрипнули, подкосившись. Но я, к своей гордости, устояла и даже умудрилась протянуть к котяре руку, однако тот успел увернуться, не дав дотронуться до себя. Бесшумно скользя по траве, он снова направился к изгороди.

— Да что тебе от меня надо? — прошипела я, хмурясь. — То мешаешь, то сбегаешь… Иди своей дорогой, приятель. У меня и так сегодня тяжелый денек намечается.

Высказав коту свои недовольства, я пошла к гостям, мысленно радуясь, что с такого расстояния они не слышат мои слова. Однако угольно — черный мерзавец снова вырос на пути, беззвучно выгибая спину и демонстрируя белоснежные клыки внушительных для его пропорций размеров.

— Ну-ка брысь! — рявкнула я, махнув зажатой в руке юбкой. — Иди гуляй, мне и без твоих выходок тошно, — последняя фраза больше походила на обиженный шепот, чем на обвинение.

Кот вздыбил шерсть, продолжая стоять.

— Ладно, — сдалась я, невольно задумываясь о сверхъестественном предупреждении в виде этого земного «ангелочка», от колючего взгляда которого у меня по спине мурашки бегают. — Что ты хочешь?

Опять шаг вправо к изгороди и выжидающая стойка, более спокойная, чем предыдущая демонстрация раздражения, но еще не мирная, как начальные посиделки.

«Господи, неужели в моем будущем все так печально, раз даже животные против венчания?» — тоскливо застучало в висках, но Всевышний остался глух к вопросу, чего нельзя было сказать о коте. Он не сводил с меня своих прищуренных изумрудных глаз и ждал, почти терпеливо.

— Н-у-у, — протянула я задумчиво. — Пошли, маленькое чудовище. В конце концов, небольшая прогулка по ближайшим окрестностям погоды не сделает. К церемонии еще не всё или не все готовы, раз мама до сих пор не появилась на крыльце. Значит, время пока что есть.

Мой молчаливый спутник согласно заскользил рядом, передвигаясь по аккуратно подстриженной траве с такой легкостью, будто ничего не весил. Он не пугал меня. Ни агрессивные позы, ни острые клыки не вызывали во мне страха уже много — много месяцев. Я привыкла справляться с разными эмоциональными проявлениями у животных, и подобные вспышки мало действовали на мою адаптированную к такому зрелищу психику. Да и котяра не производил впечатления бешенного, скорее требовательного и наглого, что, в общем-то, для кошек не редкость. Перед узенькой калиткой он обогнал меня и нырнул под железные прутья, переплетенные в простом узоре. Оказавшись по ту сторону изгороди, кот обернулся.

— И мне туда? — приподняв бровь, спросила я.

Когда точеная мордочка с пушистыми черными усами склонилась в утвердительном кивке, я ощутила, как каменеют ноги. Тонкие шпильки окончательно утонули в земле, а колени предательски подкосились. Схватившись рукой за калитку, я смогла вернуть себе равновесие, но тут же снова качнулась, так как она подалась вперед, освобождая мне проход. Засов не был закрыт, поэтому вес моего тела заставил ее отвориться по инерции. Кот стоял и ждал, а я обдумывала увиденное. Эти хвостатые твари умные, как черти, но чтобы так по — человечески кивать…

Острые когти поскребли плиты дорожки, а зеленые глаза вопросительно посмотрели на меня. Почему-то очень захотелось развернуться и пойти назад, где толпились неприятные, но вполне понятные люди. Но вместо этого разумного поступка я шагнула за калитку и… застыла как вкопанная.

Странное видение искаженной в прозрачных парах реальности, сквозь которое без каких-либо посторонних ощущений пробилось мое направленное вперед тело, рассеялось, как дым. В ноздри ударил едкий запах, и перед расширенными от изумления глазами предстала большая каменистая пустошь, за которой теснились скалистые красно — коричневые горы, их пики на фоне ярко — голубого неба тянулись ввысь, словно гигантские звериные когти, желающие захватить в плен светило. Бледно лиловое… хотя нет, скорее белое, но в окружении розовых облаков, оно казалось именно таким. Не в силах оторвать взгляд от необычного небосвода, я инстинктивно шагнула назад. Раздался неприятный хруст, каблук проехал по чему-то скользкому, и, очнувшись от небесного наваждения, я посмотрела вниз.

Удивление сменилось шоком, тело застыло, будто статуя, а на приоткрытых губах повис немой крик. Голос пропал, и его в этом сложно обвинить. Я бы и сама с удовольствием куда-нибудь делась, но вместо калитки и церковного дворика за спиной была тянущаяся на несколько сотен метров равнина, сплошь покрытая мелкими камнями, буграми и… человеческими останками.

Грациозная черная тень обошла меня по кругу, став наполовину прозрачной. Но изумруды кошачьих глаз по — прежнему горели, правда, теперь в них были вызов, насмешка и ожидание. Именно этот взгляд вывел меня из оцепенения и… окончательно разозлил.

Мертвые тела… выгоревшая на солнце кожа, обрывки истлевших тканей, поломанные кости, а дальше — скелеты, черепа и кровь… много крови. А точнее то, во что превратилась эта столь необходимая человеческому организму жидкость, пропечатавшись темными пятнами на камнях.

Мертвецы лежали повсюду. От свежих до окончательно иссохших. Сотни, если не тысячи… и все они, судя по останкам тряпья, были в момент смерти разодеты для какого-то торжества. В отстраненно — тормозном состоянии я рассматривала ближайшие трупы, более свежие, чем те, что уродливым ломом громоздились поодаль. И интуиция моя твердила как заведенная всего два слова, полных жуткого смысла: «это невесты!» Из-за слабого с детства зрения, не сходя с места, разглядеть остальных, возможности не было. Да и сил, признаться, тоже.

Рядом с моими ногами неряшливыми кучками покоились два вполне свежих тела. Белое платье первой жертвы рябило багровыми разводами, а изорванная в клочья фата покрывала обезображенное лицо. У второй девушки не было головного убора, как, впрочем, не было и головы. Зато оторванные от туловища руки, сжимавшие забрызганный какой-то желто — зеленой жижей букет, остались почти нетронутыми. Сколько времени они пролежали здесь? День или больше? Цветы завяли и высохли, а кровь превратилась в потрескавшуюся корку. Тошнотворный запах разлагающейся плоти заставлял сжиматься мой пустой желудок. А в голове вспыхивало, как спасительный огонек далекого маяка в бескрайнем море ужаса: «Это сон, сон… страшный сон и ничего более». Но кошмар и не думал исчезать, поражая своей изощренной реалистичностью.

Тающая в воздухе кошачья физиономия откровенно подмигнула мне и исчезла прежде, чем я, очнувшись от шока, успела дать ей пинка.

— Ш-ш-ш-р-р-р-мр-р-разь! — ядовитое шипение перешло в рычание, вернув мне дар речи.

Я зажмурилась, открыла глаза снова: картина не изменилась. Больно ущипнув себя за локоть, приобрела синяк, но, увы, не проснулась. Наваждение не желало покидать, а разум отказывался верить. Благодаря последнему, вместо законной в такой ситуации паники надо мной господствовала спасительная заторможенность. Движения были механическими, мысли медленно текучими, а ощущения какими-то невнятными, будто все происходит с кем-то другим, а я лишь сторонний наблюдатель, оставшийся за кадром. Но за кадром, к сожалению, была та черная тварь, что заманила меня сюда. А я… я стояла в самом эпицентре событий, которые не преминули начать свое неизбежное развитие.

Первый живой объект, появившийся в поле зрения, стремительно набирал обороты, заставляя подпрыгивать свалку камней и человеческих (а может, и не только) костей. Громкий вопль, издаваемый мощными голосовыми связками несущегося ко мне на всех парах существа, наполнял царящую вокруг тишину, присущую кладбищу, даже такому странному и неухоженному, как это.

Монстр был еще довольно далеко, и я не могла его, как следует, разглядеть. Но общего ощущения от голосовой атаки вкупе с расплывчатым контуром внушительной фигуры мне вполне хватило, чтобы кинуться бежать в противоположную сторону, ломая на ходу тонкие каблуки. Подхваченные юбки цеплялись о чьи-то острые кости, ноги спотыкались о камни, а победный вопль настигал с завидной быстротой. Там впереди чернел лес, но добраться до него своим ходом не представлялось возможным. А сзади слышался грохот шагов приближающихся соплеменников моего преследователя. И теперь меня настигал радостный рев не одного, а сразу нескольких голосов разной тональности.

Когда груда останков, по которой я пробиралась, начала подскакивать в воздух сантиметров на двадцать, а мои чудом уцелевшие от переломов и растяжений конечности ощутили вместо твердой земли нечто вроде батута, мне стало ясно, что гости (или же это хозяева здешних мест?) прибыли. Очередной мощный толчок… и я подлетела вверх, выпустив из побелевших пальцев свои бесконечные юбки. Приземление получилось болезненным и не на ноги. Рухнув плашмя на закостеневшие и довольно старые, судя по виду, останки, я невольно взвыла, но мой голос потонул в торжественном вопле чудовища, застывшего за моей спиной. Повернув голову, я встретила горящий желтый взгляд расположенного сбоку, как у лося, глаза, и снова застонала, но теперь не от боли, а от отчаянья.

Бум! Радостно подпрыгнул сильно смахивающий на пятнадцатиметрового (по меньшей мере) динозавра пришелец с непропорционально огромной башкой — и мое бедное тело взлетело вверх, жалобно звеня жемчужными бусинками свадебного наряда. Плюхнувшись обратно, я оказалась лицом к лицу с не так давно погибшей невестой. Ее кожа полопалась то ли от жгучего солнца, то ли еще от какой напасти; одна глазница пустовала, а разорванный рот застыл в искаженной гримасе предсмертного ужаса. Сглотнув, я почувствовала мучительный приступ тошноты. Смрад и жуткое зрелище, с примесью не призрачной угрозы, нетерпеливо переминающейся с одной когтистой лапы на другую позади меня, действовали на организм не лучшим образом.

Отшатнувшись от жертвы, я тупо поползла на карачках в первую попавшуюся сторону, где, по моим скромным подсчетам находилось много мертвецов, но мало монстров, то есть совсем ни одного. Умнее я ничего придумать не смогла. Первым порывом было зарыться в кучу, извергающую в радиусе нескольких километров отвратительную вонь, и притаиться. Авось сочтут за мертвую и потеряют интерес? Но не успела я под неоднозначное урчание наблюдательного «диназавра» протиснуться на несколько метров вперед, как длинный шлейф подвенечного платья был защелкнут между острых зубов, и тело мое, словно мячик, воспарило от резкого рывка вверх.

Рухнув обратно, я услышала хруст костей и только потом поняла, что не моих. Однако облегчение было не долгим. Огромный ящер затряс головой, как вцепившийся в рукав пес, после чего резко повернулся назад, оценивая расстояние до парочки себе подобных. Их голоса по — прежнему разносились над пустошью, и монстр, не долго думая, припустил прочь, таща за собой добычу, то есть меня. Было так страшно, что я практически не чувствовала боли. Камни резали кожу, как и отдельные фрагменты частично покрытых плотью скелетов. Платье трещало и рвалось, жемчуг осыпался, а похитившее меня чудище сломя голову неслось вперед, нисколько не заботясь о сохранности своей ноши. Но все это мне показалось сущим пустяком, когда в нескольких сантиметрах над головой щелкнула исходящая слюной пасть с двумя рядами острых желтовато — серых зубов. Еще один претендент на «рагу из живой невесты» несся следом, отпихивая покрытым грубой чешуей боком третьего, самого маленького и визгливого. Тот вопил так, что мои перепонки активно вибрировали, угрожая лопнуть. Первый же представитель местной фауны яростно мотал головой на бегу, чтобы не дать наглым сородичам отобрать аппетитную находку.

Меня подбрасывало вверх, протаскивало сквозь нелицеприятный ландшафт и швыряло из стороны в сторону, живописно украшая тело ссадинами и синяками, а может, и чем похуже. Ужасного было так много, что бояться всего сразу не получалось. Пригибая голову от встречных препятствий и недружелюбных челюстей преследователя, я даже не пыталась о чем-либо думать. Работал инстинкт самосохранения, все остальные участки сознания благополучно отдыхали, отстранившись от происходящего.

Очередной смертоносный оскал замер позади, чуть не прихватив с собой мой скальп. Но конкурент, волочивший меня за шлейф, сделал резкий выпад головой в сторону и вверх, отчего моя изрядно потрепанная фигура взмыла ласточкой, оставив с носом неудачливого охотника за человечиной. На этот раз я упала не на землю, и даже не в гущу человеческих останков. Я прямиком угодила в гостеприимно разинутую пасть своего похитителя. Автоматически группируясь, мое тело сжалось в комок, а глаза зажмурились, уловив на прощанье не только двух обделенных ящеров, но еще и три летящих твари, контуры которых проступили на фоне розовых облаков. Бесстрастных, спокойных, и… будто бы замешанных на крови.

«Птеродактили», — равнодушно выдал разум, очень «вовремя» блеснув познаниями юрского и мелового периодов.

Во рту у монстра воняло не меньше, чем среди тех трупов, процесс разложения которых еще не дошел до своей кульминационной точки. Ну, может, запашок и отличался, однако впечатление он производил головокружительно — тошнотворное, и это ничуть не скрашивало последние мгновения жизни. Огромные челюсти сжались, издав громкий щелчок, но не задели моей скользящей по влажному языку фигуры, которая стремительно летела навстречу желудочно — кишечной системе хищника. Если у него, конечно, была именно такая, а не какая-нибудь иная разновидность внутренних органов.

Хруп!.. И меня как шарик на резинке дернуло обратно. Прочно зацепившийся за клыки шлейф не позволил провалиться в мерзостную темноту. Благоговейная мысль на тему прочности импортных тканей потухла в ошалевшем от безвыходности сознании.

Что же делать?! Если не удастся найти решение немедленно, я умру от удушья, ибо дышать внутри этого чудовища просто нереально. И не только по эстетическим соображениям. Подходящего ответа на горизонте не было, поэтому я инстинктивно пошарила рукой вокруг. Скользко, бугристо, горячо… Бр-р-р. Противно. Новый рвотный позыв едва не достиг поставленной цели.

«Хр-р-руп…» — снова раздалось сверху как предупреждающий сигнал, дескать, мол, и у импортных тканей есть свой предел прочности. Пытаясь укрепить положение, я вцепилась в первое, что попалось под руку. Склизкое и длинное, оно висело недалеко от меня. Впившись в эту часть звериной пасти остатками поломанных ногтей, я поняла, что сотворила великую глупость. Стенки горла, внутри которого болталась моя скромная персона, начали ходить ходуном, ящер резко дернулся, разжав челюсти, и… спасительный шлейф не выдержал. От сильной вибрации я потеряла опору, оставив напоследок несколько борозд от ногтей на ее скользкой поверхности. Но стремительный полет вниз сменился не менее стремительным вылетом обратно.

Гадкая густая жижа желто — зеленого цвета фонтаном ударила из пасти содрогающегося от рвотных спазмов чудовища. Выплюнув меня с первой порцией, ящер отступил и вновь принялся изрыгать зловонную массу, орошая и без того паршиво пахнущий пейзаж. Две другие особи замерли напротив и тупо смотрели на происходящее, в то время как я медленно поднялась на ноги и, пошатнувшись, обложила трехэтажным матом и монстров, и кладбище и кота — мерзавца вместе взятых.

Ох, лучше бы я вышла замуж!

Нет, ну сами посудите, а что еще остается делать девушке за пять минут до неминуемой гибели, если не высказать вслух свое не лестное мнение по данному вопросу? Надеяться на то, что зубастые рептилии[1] сочтут меня испорченным блюдом? Глупо. Ну а на чудо уповать при таком раскладе, увы, безнадежно. Надо быть реалисткой, даже на пороге смерти. Впрочем, на пороге смерти как раз быть ею оказалось не так уж и сложно. Шоковое состояние, тормозные реакции… все происходило так быстро, что страх попросту не поспевал за событиями. Но, как это не печально…

Раздавшийся сверху смех прервал мой неутешительный ход мыслей, а заодно и вывел из ступора недавних преследователей. Мы все, кроме монстра, до сих пор не совладавшего с истерикой желудка, посмотрели на источник подозрительного звука. Они: повернув к нему свои большие морды, и я: протерев тыльной стороной ладони глаза.

Три странного вида «птицы» кружили над нами, плавно снижаясь, чтобы пролететь в паре метров от меня, и вновь взмывая вверх, но при этом, не покидая радиуса в полсотни метров. Нет, не птеродактили, но что-то вроде. Более изящные и пластичные, на мой взгляд, с тремя когтистыми лапами и узкими физиономиями, по бокам которых торчали не помещающиеся во рту иглы клыков. Фиолетовые прорези глаз смотрели с безразличием, а знаки, будто бы выгравированные на плоских лбах, светились разными цветами, подобно фигурным прожекторам. На спинах крылатых чудовищ сидели… люди. Ну, или какие-то другие человекоподобные существа. Две ноги, две руки, голова и все прочее…

Они высокомерно, даже с некоторой издевкой, взирали на меня, а один откровенно потешался, прикрывая узкой ладонью нос. Видимо, «благовония» этого места его не оставили равнодушным. Мне же на них уже стало совершенно наплевать. Другие подробности окружающего пейзажа перевешивали важность обоняния, особенно такие, как парочка желтоглазых монстров, взоры которых снова заинтересовались моей многострадальной персоной.

— Ну, и что тут смешного, козел белобрысый?! — злость оказалась шустрее инстинкта самосохранения, и вместо мольбы о спасении я заорала на всадника, медленно пролетающего мимо, с такой яростью, что даже ящеры чуть отступили. Незнакомец был достаточно близко, чтобы в общих чертах рассмотреть его внешность. Белый и холодный, словно скульптура, слепленная из чистого снега. Сиди он ровно и не ухмыляйся, я бы вполне могла принять этого типа за идеальный манекен. Но…

Ответом на мой яростный вопль были его чуть приподнятые в удивлении брови и… новый взрыв громкого смеха. А точнее: он откровенно ржал, как лошадь при виде овса. Отчего бушующие во мне эмоции продолжали клокотать, выжигая зародыши здравого смысла. Просить о помощи ЕГО? Да лучше сдохнуть на месте… впрочем, это как раз успеется.

Крылатое создание с такой же белокожей и беловолосой наездницей, как и этот весельчак, пролетело в нескольких метрах от меня. Глаза ее засветились красным огнем, когда женщина начала быстро формировать в руке алого цвета шар. Оголив зубы в мерзопакостной улыбке, она, не долго думая, швырнула в меня свое творение. Машинально отскочив, я возблагодарила природу за заложенные в нас инстинкты. Земля вперемешку с извергнутой монстром дрянью фонтаном взвилась вверх, осыпав меня мелкими камнями и тем прочим, чего на мне и так хватало.

— Ошалела, что ли, Ведьма красноглазая? — крикнула я во всю мощь своих легких. — Хочешь прикончить, так целься лучше, поганка бледная!

То ли она вняла моей просьбе, то ли это и так входило в ее планы, но в белоснежной руке самопроизвольно материализовался очередной «снаряд». И он, естественно, тут же полетел в меня. Закрыв глаза, я подумала, что такой способ уйти из жизни все-таки более привлекателен, нежели тот, что предлагали ящеры.

Взрыв раздался где-то в воздухе, обдав мою фигуру сильным порывом ветра. Когда слипшиеся ресницы осторожно поднялись, до меня дошло, что причиной активного движения воздуха является вовсе не он. В очередной раз утерев физиономию, я вопросительно взглянула на всадницу. Она не менее вопросительно смотрела на все еще улыбающегося типа, необычный «птице — конь» которого парил между нами, поднимая своими перепончатыми крыльями тот самый ветер. Блондин сделал странный жест, проведя ребром ладони перед своим лицом, и отрицательно мотнул головой. Боковым зрением я уловила вытянувшуюся в изумлении, граничащем с шоком, физиономию третьего наездника. Тоже белый, как плесень, с выбритой на виске полосой. Только одежда, в отличие от других, у него более простого покроя, а глаза, если я не ошибаюсь, желтые. Как и охватившее руку пламя, которое в считанные секунды перетекло в хищно сияющий шар. Но этот всадник, в отличие от его спутницы, расставаться с ним не спешил.

Когда первый, вдоволь повеселившийся мужчина, посмотрел на меня и пустил крылатого монстра в медленный облет жертвы своего пристального внимания, я почему-то подумала, что было бы лучше сдохнуть еще в пасти ящера. По спине, облепленной жалкими остатками платья, побежала холодная дрожь, а ноги занемели, не позволяя двинуться с места.

Узкий в кости, но широкоплечий, облаченный в снежную гамму одежд, этот… это существо производило очень противоречивое впечатление. Скользкий и опасный, но дьявольски красивый, хоть и чересчур необычной, не человеческой красотой. Уголки его бледных губ чуть подрагивали, пряча слабую улыбку. Рассмотрев меня, как диковинную зверушку в зоопарке, всадник взмыл вверх, откуда швырнул несколько ярко — голубых шаров в оторопевших ящеров. Один взорвался на месте и окропил человеческие останки своей кровью вместе с ошметками свежей плоти. Второй, тот, что был самым мелким из компании, успел отпрыгнуть и с душераздирающим воплем бросился наутек. От его топота земля снова завибрировала и я, вместе с весело ухмыляющимися скелетами была подкинута ее милостью вверх. Падение обратно заставило меня подробно разобрать и озвучить вслух всю возможную и невозможную подноготную блондинистой троицы и их ближайших предков. Да что там ближайших… моя безграничная фантазия помянула их предполагаемых родственников, среди которых почему-то фигурировали сплошные козлы с баранами, до седьмого колена. Зря старалась! Ответом мне была очередная усмешка и холодный, как лед, небесно — голубой взгляд. Светящийся взгляд. Глаза белокожих вспыхивали так ярко, что их цвет можно было разглядеть без труда даже с моей близорукостью.

Чешуйчатый бедняга, у которого я вызвала несварение, погиб так же, как и его бывший конкурент. Добив животное, всадник с выбритыми висками и густой белой гривой волос, переходящей сзади в длинный хвост, кивнул подчиненным и направил свою крылатую тварь прочь. То, что он был среди этой троицы главным, сомнений не вызывало. Удивляло другое: женщина и третий мужчина, отправляясь вслед за предводителем, бросали на меня взгляды полные замешательства, неуверенности и… ужаса. Нет, ну я, конечно, не лучшим образом выглядела, обтекая смердящей жижей, смешанной с моей и чьей-то еще кровью, но чтобы смотреть вот так! Это уже слишком.

Они исчезли за лесом, вокруг воцарилась мертвая (в прямом и переносном смысле слова) тишина. Даже птицы — падальщики, с деловым видом ковырявшиеся в свежей мертвечине, делали это поразительно бесшумно. Я огляделась по сторонам, плохо понимая, куда следует пойти. Горы были гораздо ближе деревьев. Вероятно, я не одну сотню метров проехала волоком по милости быстроногого монстра. Прикинув в уме, что летающая компания отправилась в сторону леса, я решила двинуться к горам. Встречаться с этими белокожими типами мне больше не хотелось. И потом, если удастся вскарабкаться на вершину, проще будет сориентироваться. Да и ящеры, похожие на динозавров, вряд ли увлекаются скалолазанием. Не очень-то пригодное для этих целей у них строение.

По мере сил и возможностей я постаралась стереть с себя излишки чужого пищеварения, и, спотыкаясь, поплелась к намеченной цели. Шаг, другой… под израненными ступнями осыпались камни. Глядя перед собой, я продолжала восхождение, цепляясь разбитыми в кровь пальцами за красно — коричневые выступы и стараясь при этом гнать прочь слезливые думы, но они, вопреки моим желаниям, лезли в голову с завидным упорством:

«Ох, как же от меня все-таки воняет! И жжет все тело, будто крапивой отстегали, и суставы ломит… А вдруг есть и боле серьезные повреждения? Да ко всему в придачу, я так зверски устала, что вполне могу сорваться с горы и стать очередным экспонатом на местной выставке мертвецов…»

На последней мысли я действительно сорвалась, но полетела не вниз, а вверх. Чьи-то сильные руки схватили меня за запястья и втащили на неровный выступ, где благополучно опустили на ноги, прислонив спиной к каменной поверхности скалы. Я подняла глаза и подумала, что мой личный список местного населения пополнился еще одним экземпляром. И было очень… очень досадно благоухать и выглядеть так непотребно, стоя перед НИМ.

Парень лет двадцати на вид с искренним восхищением изучал меня, и почему-то я была уверена, что дело вовсе не в моей «ослепительной» внешности. Наверняка, он оказался случайным свидетелем той «мясорубки», из которой мне невообразимым образом удалось выбраться живой. Не сожрали ящеры, не добили белолицые… действительно, есть на что полюбоваться. Н-да, я и сама бы на его месте взирала сейчас на подобное мне существо как на восьмое чудо света. Или на девятое, кому как больше нравится.

Незнакомец был красив. Выше меня головы на полторы, с кудрявыми светло — каштановыми волосами, собранными сзади в короткий хвост. Ото лба к затылку, до самого скрепляющего жгута, вились тонкие косички, делавшие прическу более гладкой, но даже они не могли совладать с непослушными завитками у висков. Рубленные черты загорелого лица, массивный подбородок и большие золотисто — карие глаза, неотрывно следящие за каждым моим движением… Ну, что еще можно желать от внешних данных мужчины? А фигура! Грубая ткань короткого, до колена, плаща не скрывала ширину его плеч и длину ног, облаченных в штаны кирпичного цвета. Слегка потертые сапоги с острыми носами и подозрительно малым количеством швов завершали картину. На руках у этого человека (а мне очень хотелось думать, что он именно человек, а не очередная двуногая особь, типа троицы белокожих наездников) были надеты тонкие коричневые перчатки, без строчек и стежков, будто выплавленные по форме из материала, сильно смахивающего на замшу. Дорожная сумка той же расцветки небрежно висела в районе его бедра. Большая, вместительная и, судя по раздутым бокам, хорошо укомплектованная. Пряжка в виде полумесяца тускло отсвечивала на солнце, вернее на том бело — лиловом диске, который занимал свое законное место среди медленно плывущих облаков. Было немного странно, что светило со столь необычным оттенком практически не искажает цвета окружающих предметов. Или мне это просто казалось?

Пока я блуждала в дебрях собственных мыслей, окончательно оттаявших после недавних потрясений, выражение лица незнакомца изменилось. На гладком некогда лбу пролегла вертикальная морщинка, золотистые глаза сузились, а красивой формы губы сжались в сосредоточенную линию. Его что-то сильно беспокоило, но определить, что именно, у меня не хватило времени.

Откинув в сторону край плаща, парень принялся торопливо копаться в своей увесистой сумке, пока не извлек из ее недр узкий пузырек с круглым металлическим набалдашником. Я заворожено наблюдала за тем, как движутся его пальцы, как колышутся складки плаща, и очнулась лишь тогда, когда мужская ладонь, откупорив миниатюрный сосуд, приложила его край к моим губам.

— Э-э-э, нет, — отвернувшись, пробормотала я, и чуть отодвинулась в сторону, придерживаясь руками за край скалы.

— Аш-ш-ше-Ар! — слетевшие с его губ слова очень уж походили на ругательства, брови сдвинулись на переносице, а потемневший карий взгляд сверкнул золотыми искрами раздражения.

«Убедительно», — промелькнуло в голове, но желания пить неизвестный напиток не прибавилось.

Парень шагнул ко мне, нисколько не опасаясь упасть с узкого горного уступа, на котором мы оба стояли. Наверняка, он прекрасно знал это место, а вот я… нет. Невзирая на протесты, этот наглый тип грубо взял меня за подбородок и бесцеремонно влил мне в рот часть темно — бордовой жидкости, а потом проследил за тем, чтобы я все это проглотила. Пришлось подчиниться. Во — первых, против силы не попрешь, а во — вторых, вкус у напитка был очень даже ничего: какая-то хмельная помесь мяты и лимона, ну, или чего-то похожего на вышеуказанные ингредиенты.

Нужно было пить сразу, а не выделываться, как муха на стекле! В считанные секунды по телу разлилась приятная волна прохлады, усталость отступила, а вместе с ней притупились боль и жжение. Я как будто стала меньше весить. От необычной легкости захотелось танцевать, и лишь угрожающе узкая каменная площадка остановила меня от этого сумасшедшего порыва. Голова легко кружилась, как после хорошего вина. Хотя в алкогольной составляющей чудодейственного эликсира я и не сомневалась.

Мой целитель, убирая пузырек обратно в сумку, улыбнулся, видя отразившиеся на лице пациентки перемены, потом крепко взял меня за руку и повел за собой. Я даже и не думала сопротивляться. Кем бы ни был этот парень, я чувствовала себя с ним в гораздо большей безопасности, чем одна или в обществе зубастых рептилий, не говоря уже о компании белых всадников.

Мы шли по неровной тропе, вдоль негостеприимно — холодной скалы. Туфли, вернее их остатки, теснили ноги: колодки, рассчитанные на высокий каблук, давили ступни, но снять этот кошмар я не решалась, прекрасно понимая, что изрежу не привычную к таким передрягам кожу. Камни сыпались вниз, издавая глухой грохот, когда я умудрялась наступать не туда, куда следовало бы. Мой спутник, в отличие от меня, двигался с кошачьей мягкостью и необычной для его комплекции бесшумностью. Иногда он останавливался, давая мне передохнуть. Это было очень благородно с его стороны, а, главное, предусмотрительно, ибо мои легкие не привыкли к таким нагрузкам, и я искренне побаивалась, что, если не погибла от зубов монстров и алых «снарядов» белолицей всадницы, то непременно умру от отдышки.

А потом мы снова петляли между острых выступов скал, пробираясь наверх. Каменистая равнина даже с небольшой высоты уже выглядела иначе. Изломанные кости мертвецов среди серо — коричневых камней и одиноких побегов пробившейся сквозь твердый грунт растительности больше походили на бутафорию: некий извращенный замысел полоумного дизайнера. Ну, просто стиль Эмо в пределах одного ландшафта. Все дело портил долетающий снизу неприятный запах, который за последние минуты, а может, уже и часы стал для меня чем-то вполне привычным. Я искренне удивлялась стойкости собственного организма. В обычной обстановке меня могло стошнить даже от вида заплесневелой еды, а сейчас я вдыхаю кладбищенские благовония, не говоря уже о той пахучей дряни, разводы которой по — прежнему покрывают мое тело, и мне, честно говоря, совершенно на это плевать. Шок все-таки полезная штука… иногда.

Парень настойчивей потянул меня за руку, когда я зазевалась, как ворона, изучая окрестности. Кое — где бродили живые ящеры, и мне с безопасного расстояния было жутко интересно их разглядывать. Подробностей, конечно, не видать без линз (их я потеряла в процессе катания волоком), но даже по силуэту можно многое определить. А то, что нельзя, фантазия дорисует. Человек же, идущий рядом, постоянно всматривался в небо, бросая задумчивые взгляды на черный массив леса. Напряжение в его пальцах не спадало ни на минуту, а по лицу то и дело скользили тени сосредоточенности. Пару раз я пыталась завязать разговор, чтобы на языке жестов выведать хотя бы имя спутника. Но он делал знак замолчать, и я подчинялась, уловив в его движениях ожидание опасности. А мне так хотелось спокойствия. Поэтому, стараясь производить как можно меньше шума, что с моими неуклюжими шагами давалось крайне сложно, я, приструнив любопытство, покорно топала за ним, не произнося больше ни слова. Ну, не считая коротких вскрикиваний, когда нога в изуродованной туфле соскальзывала с тропы или обо что-нибудь спотыкалась.

Наконец мы добрались до узкого прохода в пещеру, за которым зияло, как бездна, черное нутро скалы. Мой спутник решительно потащил меня туда, проигнорировав выразительную жестикуляцию свободной руки и отчаянное мотание головы. В кромешной темноте он чувствовал себя спокойно и уверенно. Ну а я, подавляя дрожь в коленях, вцепилась трясущимися пальцами в его плащ и засеменила как утка следом, практически касаясь кончиком носа мужской спины. Может мне и не пять лет, но темнота, да еще и в незнакомом мире, доказавшем свою враждебность, вызывала в моей душе совершенно обоснованный дискомфорт. А парень шел себе вперед, будто знал наизусть каждый участок горного тоннеля. Или просто обладал способностью хорошо видеть в темноте? Спрашивать не имело смысла, ведь мы, как это ни печально, говорили на разных языках.

Их было тринадцать… Тринадцать охраняющих подступы к городу стражей. Всего тринадцать воинов — наемников с разным магическим опытом и потенциалом. Целых тринадцать! Это слишком много для истребления полуживых человеческих женщин, чудом уцелевших после «веселых» игрищ маануков[2]. Особенно, если учесть, что, познакомившись с ящерами, выживали несчастные жертвы крайне редко. За половину тысячелетия сумело уцелеть не больше сотни. Время шло… а попавшие в ловушку невесты все прибывали и прибывали, застилая своими разодранными в клочья телами некогда чистую равнину. Ну да, забава, развлечение… может, в первые годы службы оно и приносило удовольствие, но это было так давно. Проредить популяцию активно плодящихся ящеров? Тоже не ново. Да и тупые их морды так наивно выражают покорность судьбе, которую для них определяют белокожие повелители… Ску-у-учно. Как же все это скучно!

В период подписания контракта с Сильнейшими[3] перспектива хорошо оплачиваемой и не пыльной работы большинству наемников казалась более приятной, нежели теперь. Сейчас же все сводилось к коротанию похожих друг на друга суток, месяцев, лет… выполнению обязательств договора да тихому озверению, с которым каждый из стражей справлялся по — своему. Однообразие длилось и длилось, до сегодняшнего дня.

Вот только изменения, порожденные эйсардом[4] Кир-Кули, не обрадовали его сослуживцев, напротив, они разозлили и напугали их. Но спорить с предводителем никто не отважился. В мечтах его отсеченную голову с остекленевшими голубыми глазами на шесте видели многие, а вот бросить вызов, глядя в эти самые, полные жизни и цвета Силы глаза, ни один из отряда никогда бы не осмелился. Так как инстинкт самосохранения не чужд даже им.

Пункт о том, что именно Кир-Кули возглавляет миссию, был четко прописан в договоре, как и статусы остальных наемников. Сильнейшие прекрасно знали, КОГО они привлекают для «грязной» работы, и потому не поленились обсудить все мелочи прежде, чем заключить сделку и щедро вознаградить авансом тех, кто на нее согласился. Год за годом новая оплата поступала в распоряжение воинов, ложась мертвым грузом в пыльные тайники каждого. Все равно это тратить было некуда. Здесь, в мире, заброшенном на зачаточной стадии развития, подобное богатство не имело никакого веса. Оставалось копить на будущее, чем, собственно и занимались тринадцать белокожих наемников. Ведь жизненный срок для них, если не лишаться головы, составлял не одно тысячелетие, а гораздо больше.

Но все… ВСЕ теперь было под угрозой! И никто не знал, почему эйсард на последней охоте поступил так безответственно. Спросить те двое, что сопровождали его до Главного шарту[5], тоже не решались. Но вот донести о случившемся инциденте не поленились оба. Лишь только фигура мужчины из рода Кули — самого одаренного и сильного из потрепанных жизнью, но все еще существующих родов древней расы, исчезла за дверью его дома, оба наемника из прибывшей в лагерь тройки, злорадно переглянувшись, ринулись с докладом о последних событиях к шарту, в котором проживала Лу-Ла.

Она имела статус заместителя, а вместе с тем и магический потенциал пятого уровня, о чем красноречиво свидетельствовали ее красно — фиолетовые глаза. Всего лишь фиолетовые, не голубые. Даже она не отваживалась на ссору с Кир-Кули. Раньше никогда.

Летающий дом шарту встретил хозяина ненавязчивым радушием: по комнатам поплыл привычный для мужчины аромат: свежий и чуть горьковатый, как он любил. Так пахли белые цветы, извилистые стебли которых кое — где украшали стены. По мере продвижения Кир-Кули через арочные проходы широкого коридора наверху вспыхивали светящиеся ленты плавучих ламп. Они скользили по изгибам неровного потолка, сопровождая эйсарда до дверей уютной столовой, где на прекрасно сервированном столе уже начали потихоньку вырастать полукруглые холмы, которые, распахнувшись, словно цветочные бутоны, открывали взору красиво украшенные блюда. Шарту обладал отличными кулинарными способностями и прекрасным охотничьим потенциалом. Дом — корабль, дом — крепость, дом — кухарка, прачка и прочие необходимые для комфортной жизни профессии. Только у некоторых рас была власть над такими вот живыми сооружениями, способными в одночасье превратиться в невесомое облако, стекающее тонкой струйкой тумана в самое сердце перстня, который носил хозяин. Создать себе обитель, способную защитить и обогреть, перевезти и накормить, а также исчезнуть без следа, скрывшись в мутной глубине небольшого камня, могли очень немногие. Не только знание, но еще и Сила, а точнее ее природа были тому причиной. У Кир-Кули и его соплеменников имелось все необходимое для этого.

Где и в каком обличье шлялся дом в его отсутствие, можно было только гадать. Но выставленные на круглом столе яства выглядели очень аппетитно.

«Хорошая охота повод размяться даже для здания», — с мимолетной улыбкой на белых, как мел, губах, подумал хозяин.

Его верный шарту всегда безошибочно определял время, когда следует появиться в лагере, реагируя на телепатический приказ владельца. В остальные часы он, как любой живой дом, занимался домашним хозяйством и другими необходимыми для его поддержания делами.

Приход посетителя застал Кир-Кули за трапезой. Большое зеркало на стене моментально изменило направленность отражения, отобразив не светлый интерьер просторной комнаты, а нетерпеливое лицо гостьи, стоящей на улице. Без приказа хозяина ни один шарту не опускал крыльцо ни для кого, таковы были правила. Дом продолжал безмятежно парить в нескольких метрах над землей, а его владелец с кривой усмешкой сытого хищника разглядывал до боли знакомую внешность той, кого звали Лу-Ла.

Белая кожа, как и у всех в отряде, самое темное пятно на лице — почти черные брови, самое яркое — глаза. Большие красно — фиолетовые щели, всегда прищуренные и подозрительные, а порой гневные и искрящиеся. Она никогда не умела, как следует, контролировать собственные эмоции. Но это не мешало ей быть отличным воином, профессиональной убийцей и наемницей, уровень мастерства которой очень высоко ценился в нужных кругах. Высокая, как и большинство представителей их расы, с неженственно широкими плечами и узким тазом, но при этом гибкая и пластичная, словно горная змея.

Она пришла в их отряд спустя несколько веков его службы в этом мире, заменив отказавшегося от контракта коллегу. Это был единственный случай добровольного ухода стража. Больно уж большой штраф за подобную выходку прописали Сильнейшие в договоре. А кому охота, покидая место службы, возвращать нанимателю вдвое больше, чем заработал? Впрочем… и такой бедолага нашелся. Что-то не поделил с эйсардом и предпочел потерять много денег, но остаться с головой на плечах. Ну, а отряд наемников, охраняющий единственный возможный путь от стихийного портала к зачарованному городу, в свою очередь приобрел третью женщину с самым высоким после Кир-Кули уровнем Силы. И вот эта самая женщина явилась на порог к предводителю, едва сдерживая свое раздражение.

Продолжая задумчиво изучать кусающую от нетерпения губы заместительницу, хозяин Главного шарту не спешил впускать ее в свой дом, чем нервировал гостью еще сильнее.

Ее короткие волосы белоснежными сосульками торчали по бокам сурового лица, из-под этого колючего вороха виднелись кончики заостренных ушей, украшенные драгоценными камнями. Красными и фиолетовыми. Под цвет глаз. От середины лба и до самого затылка проходила выбритая полоса шириной в три пальца, она как нельзя лучше подчеркивала идеальную форму женского черепа. Лу-Ла была красива, по мнению многих, но для Кир-Кули она всегда оставалась лишь подчиненной: не достаточно сильной и умелой, чтобы мириться с ее вспыльчивым характером. Ей не хватало выдержки и дальновидности, а также заметно хромала такая черта, как хладнокровие. Но ему, эйсарду этого места, подобные недостатки заместителя играли только на руку. Отдав, наконец, мысленный приказ дому пропустить посетительницу внутрь, он продолжил дегустацию стоящих перед ним блюд. Шарту постарался на славу, как, впрочем, и всегда.

— До меня дошли слухи… — не утруждая себя приветствиями и другими проявлениями вежливости, которые белокожие воины чаще игнорировали, чем соблюдали, заявила Лу-Ла. Она, как порыв разбушевавшегося ветра, влетела в единственную открытую для нее дверь и замерла, едва переступив порог.

— Скорее, добежали, — усмехнулся собеседник, воскресив в памяти физиономии своих спутников, дальнейшие планы которых было не сложно предугадать.

— Опустим эти подробности, — клыкастая улыбка озарила ее лицо.

Как жест примирения, демонстрируемый перед началом раздора. Определенный тактический ход в переговорах с тем, кто сильнее. Что-то вроде невысказанного обещания не доводить дело до ссоры при любом раскладе. Эх, Лу-Ла, Лу-Ла… и это при такой откровенной ярости в глазах? Н-да, скрывать эмоции — большое искусство, доступное далеко не всем.

— Как скажешь, эйресард[6], — продолжая обедать, пожал плечами хозяин.

Ему и в голову не пришло предложить ей разделить с ним трапезу. Зачем? Правила приличия — пережиток другого мира, точнее миров. Здесь, в этой всеми забытой глуши, можно не циклиться на подобных вещах. Так что этикет и то, что к нему прилагается, пусть идет лесом и куда подальше. Все-таки есть и приятные стороны вынужденной изоляции. Без сомнения, есть.

— Но я хотела бы услышать и твою версию!

Ах, эти повышенные нотки в голосе, несмотря на тщательно изображаемое дружелюбие. Смешно.

— Думаю, она не будет сильно отличаться от той, что ты уже знаешь, — Кир-Кули лениво потянулся, взяв в руки ромбовидный фужер с кисловатым напитком — фирменный коктейль его исполнительного шарту. — Вряд ли кто-то осмелится оклеветать меня, — уголок мужского рта выразительно приподнялся, запечатлев на губах кривую ухмылку.

— Ты отпустил девчонку, и она ушла в горы! — не сводя с его лица пылающих глаз, констатировала Лу-Ла. Энергия так и сочилась из нее, стремясь выплеснуться наружу. Красно — фиолетовые радужки светились, а по сжатой в кулак руке скользили того же цвета нити.

Раздражение, настороженность, готовность к бою… глупая женщина! Не сдержанная. Столько лет живет, а до сих пор не научилась контролировать свой темперамент. А ведь он ей говорил…

— Да, — сделав глоток, сказал собеседник.

— Ты нарушил приказ! — теперь в ее взгляде полыхнул гнев с маленькой примесью страха.

— Разве? — темно — серые брови поднялись, демонстрируя удивление, которого на деле не было и в помине. — Такие подробности в договоре с Сильнейшими не прописаны.

— Если она достигнет города… — зашипела Лу-Ла, инстинктивно хватаясь за рукоять висящего в ножнах кинжала. Длинного и чуть загнутого. Обычное оружие для наемников их расы.

— Ну, не она первая, — наблюдая за переливами темно — красного напитка, Кир-Кули боковым зрением внимательно следил за гостьей, в тысячный раз отмечая про себя ее неуравновешенность.

— Прошлый случай стоил всем нам много нервов, — огрызнулась эйресард, опустив тот факт, что именно в ее смену произошла неприятность. — И это была случайность, а сегодня…

— Послушай меня, Лу из рода Ла. Я хочу немного подкорректировать существующую ситуацию, не более того, — он поставил недопитый фужер и гибкой тенью выскользнул из-за стола.

— То есть?

— Анархия, моя дорогая, — теперь пришла его очередь одаривать гостью клыкастой улыбкой, но на мирный жест она тянула слабо. — В прошлый раз мы были заняты тем, что пытались прикончить чудом выжившую девушку, теперь же я намерен использовать присутствие другой переселенки в своих интересах.

— Но она может нарушить чары… — собеседница впала в замешательство, а ладонь, потонув в красно — фиолетовых разводах Силы, опять судорожно сжала рукоять кинжала, когда голубоглазый хозяин медленно двинулся в ее сторону.

Ну, хоть бы определилась с оружием: либо холодное, либо магическое. А то в потоке энергии за нож хватается… Идиотка!

— Не успеет, — заверил он успокаивающим голосом, ничем не показав свое мнение о визитерше, — мы позаботимся об этом. Только нынче устранение неугодной я намерен поручить другим.

— Кому же? — надо отдать ей должное, ни от его приближения, ни от холодного, будто прозрачный лед, взгляда, женщина не отступила.

«Ну-ну. Смелая девочка… — мелькнуло в голове хозяина, — и глупая».

— Почтенным горожанам, например, — произнес он вслух.

— Издеваешься? — на мгновение напряжение покинуло ее, и она громко расхохоталась. — Да они голову сложат за эту чужеродную дурочку, лишь бы избавиться от проклятья.

— Все зависит от правильно поданной информации, Лу-Ла, — Кир-Кули остановился в паре шагов от нее и сложил руки на груди, продолжая изучать женщину. — Вместе с проклятьем они потеряют и свои жизни, надо лишь подсказать им эту идею, и несчастной конец. А вместе с ней и всему остальному населению, ведь кое — кому не понравится предательство подданных. И ОН останется один, совсем один… Одного стеречь легче. А мысль о том, что ему будет так же скучно, как и мне, очень согревает, — улыбка… коварная улыбка хитрого змея отразилась на его губах, а на ее лице — минимум понимания и максимум несогласия. — Хотя девушку немного жаль, — о ком именно он это сказал: об обреченной невесте или о своем тугодуме — заместителе, история умалчивала.

— Полагаю, ты знаешь, что делаешь, — покорно склонила голову гостья, — нам остается лишь исполнять твои приказы, эйсард, — сказала она, и это была ложь. Такая наглая и фальшивая, что Кир-Кули невольно поморщился, словно уловил неверную ноту в призванной ласкать слух мелодии. Волна раздражения прокатилась по его нервам и затихла, как растревоженная струна, уступив место привычному спокойствию.

Ей не пришлось даже охнуть, как коротко остриженная голова с выбритой полосой слетела с плеч и покатилась по полу. Рука в затухающем ореоле красно — фиолетовых искр еще судорожно впивалась в не вытащенное вовремя оружие, а бездыханное тело уже медленно оседало вниз, разбрызгивая алый фонтан свежей крови по серебристому интерьеру столовой.

Пятый уровень силы далек от седьмого, а воинское мастерство Кир-Кули на порядок выше всех его подчиненных, не говоря уже о ловкости предводителя и о его непревзойденном умении заговорить зубы жертве.

Самоуверенная баба, неужели она рассчитывала его обмануть?

— Ты на редкость плохая актриса, Лу-Ла, — вытирая об ее одежду свой длинный клинок, сообщил палач. Он с юных лет умел выхватывать кинжал из ножен с неуловимой глазом быстротой, и никогда не пускался в пафосные предупреждения о своих намереньях перед тем, кого собирался прикончить. Честь, мораль, благородство… бред! А вот немного порассуждать над хладным трупом противника… почему бы и нет? Звукоизоляция выставлена безупречная, так что никакого риска. — Что бы ни значили твои слова, эмоции в глазах выдали тебя с потрохами, эйресард, — одной рукой он поднял ее голову и заглянул в чуть удивленные красно — фиолетовые прорези, в которых больше не теплилась жизнь. Лишь мертвая пустота. — Я знаю, что ты собиралась пообщаться с Сильнейшими по Экстренному Каналу Связи[7], чтобы доложить о сегодняшнем происшествии. У тебя это на лбу было написано, дурочка. Отличный повод сместить меня и захватить власть, не так ли? — его усмешка сочилась ядом, таким же опасным как и тот, которым было покрыто лезвие ножа. — Но, увы, мне нужно полное повиновение, а не его неумелая демонстрация. К тому же… — он бросил взгляд на медленно поглощаемое полом женское тело — шарту приступил к уборке мусора. Чистоплотный дом. — Пора преподать урок остальным, а заодно и дать им подходящие объяснения. Намечается большая игра…

Не выпуская из пальцев прядь окровавленных волос убитого заместителя, он ленивой походкой двинулся к выходу, где его ожидали молчаливые наемники. Они прекрасно видели, как, стремительно меняя привычную форму на красно — фиолетовый шар, вспыхнул ярким пламенем и рассыпался миллиардом искр дом Лу из рода Ла. От некогда роскошного здания осталась лишь гора медленно оседающего серого пепла. Это могло означать только одно: связь хозяйки и шарту разорвана. И подтверждение данного факта не заставило себя долго ждать, представ их испуганным, но отнюдь не возмущенным взглядам, когда Кир-Кули, появившись на пороге, продемонстрировал всем результат содеянного.

За долгие века в отряде случилось всего две замены стражей: один уход и одна смерть в поединке. Но заместитель эйсарда, несмотря на свой вспыльчивый нрав, умудрялась не влезать в серьезные неприятности, ограничиваясь мелочами. А теперь… ее не стало. Вот только разочарования на лицах подчиненных почему-то заметно не было. Одно только напряжение, некоторая растерянность и страх перед будущим, наряду с которым отчетливо проступало одобрение. Побеждает сильнейший. Так было, так есть… и так будет всегда!

— Предательство — неблагодарное дело, — сообщил мужчина, задумчиво улыбаясь. Он одарил голову своей жертвы взором влюбленного маньяка, после чего добавил: — Бедняжка не рассчитала сил, когда собралась донести на меня. Как опрометчиво. Ну, а сейчас, — эйсард повернул лицо к застывшим в молчании присутствующим, — слушайте мои приказы! С этого момента жизнь станет интересней, обещаю, — последняя фраза прозвучала гораздо тише, но от этого не менее убедительно. А потом он начал говорить. Спокойно и понятно, словно вел дружескую беседу. Но каждое слово, произносимое им, отдавалось гулким эхом в сознании и оседало в памяти подчиненных, получавших распоряжения своего предводителя. Прав тот, кто сильнее — таков закон жизни.

Никто, кроме Кир-Кули и покойницы, не имел доступ к Экстренному Каналу Связи, способ вызова работадателей тоже знали только они двое. Это означало, что никто больше не мог навредить его планам, которые, что не удивительно, были весьма сомнительного характера. Время работало в пользу уставшего от непроглядной скуки эйсарда. До открытия Ворот[8] на территории мира, запертого магией Сильнейших, оставалось еще целых полтора месяца. Чудесно! При таком раскладе ни один из стражей не сможет покинуть это место до обозначенной даты, и уж точно никто из них не посмеет встать на пути своего предводителя. Ведь жизнь без головы для представителей белокожей расы, увы, невозможна.

Небольшая, но глубокая пещера с бело — коричневыми щупальцами свисающих с потолка кристаллических наростов оказалась вполне пригодной для остановки. В тусклом освещении странного фонарика, установленного моим неразговорчивым спутником возле каменного углубления, в которое стекал ручеек бегущей по темной стене воды, окружающее пространство казалось особенно таинственным и, как не странно это звучит, романтичным. Большой ворох из тонких веток и высушенной соломы, сваленный в самом дальнем углу, сильно походил на импровизированную лежанку, а несколько сложенных друг на друга плит с неровными боками вполне могли заменить стол. После темной вереницы туннелей, в которых царил пробирающий до костей сквозняк, это место можно было назвать и теплым, и удобным, и, без сомнения, красивым. Я бы так же добавила эпитет «безопасным», потому что, только очутившись в пещере, смогла избавиться от ощущения чьего-то незримого присутствия. Ни шелеста чужих шагов, ни какого-либо инородного движения я не замечала по дороге сюда, но все равно продолжала испуганно оглядываться, цепляясь за мужской плащ. Кромешная темнота не выдавала чужака, если он, конечно, был, и мне ничего не оставалось, кроме как торопливо ступать следом за своим спутником, усилием воли подавляя раздирающие душу подозрения.

Неприятный запашок, исходящий от меня, сопровождал нас, как верный страж. Я старалась не смущаться, уповая на безвыходность, а парень либо не обращал на это внимание, либо имел чересчур слабое обоняние. В любом случае, мои искренние благодарности в его адрес хоть и не высказывались вслух, но все же имели место быть. Он мне нравился, определенно.

Восьмигранный кристалл размером с мой кулак был закован в ажурный металлический каркас и отдаленно напоминал странной формы свечу в изящном подсвечнике. Он светился целиком, отбрасывая бело — золотые лучи в разные стороны. Рядом с этим диковинным «фонариком» было очень светло и тепло, как возле костра, но его яркости хватало не на много, поэтому отдаленные участки нашего убежища оставались погруженными во мрак.

Я сидела между светильником, извлеченным из сумки парня, и небольшим природным бассейном, метра два шириной и не больше метра в глубину. Холодная и прозрачная вода рассыпалась бликами и журчала, дожидаясь своей гостьи. Когда мы пришли сюда, мой спутник жестами указал мне на эту каменную купальню, взглядом намекая принять ледяную ванну. Я колебалась, сидя на корточках рядом с местом, нырять в которое мне не очень-то и хотелось.

Идея пришла гениальная: решить проблему малой кровью. Я принялась зачерпывать ладонями воду и обмывать ею открытые участки лица и тела, не касаясь небольшого количества тех, что еще были прикрыты скудными остатками платья.

Холодно… бр-р-р. Но приятно.

Парень тем временем снял свой плащ и распотрошил сумку на предмет съестного. Он так же извлек оттуда два пузырька с чудесным эликсиром, полотенце и еще парочку каких-то прозрачных склянок. Ну, просто бабушкина аптечка! Все маленькое, прозрачное, с душистым содержимым, травяной аромат которого разносится по пещере, чуть щекоча нос.

Закончив со своими делами, мой новый знакомый, если его можно так назвать, поднялся с соломы и подошел ко мне. Какое-то время он хмуро наблюдал за моими действиями, после чего одним решительным рывком поднял меня на ноги и, отмахнувшись от протестов, сорвал останки многострадального платья вместе с ни в чем не повинным бюстгальтером. В общую кучу полетели и кружевные «танго» в компании с разодранными чулками и грустным подобием модельных туфель.

От такого варварского обращения я потеряла дар речи, но он быстро вернулся, когда этот жестокий человек опустил меня в холодную воду целиком и принялся совсем не нежными движениями смывать остатки желто — зеленой гадости с моего тела. Я верещала и отбивалась, как перепуганная кошка, а он продолжал меня отмачивать, что-то недовольно бормоча под нос. Перехватив одной рукой запястья, чтобы обезопасить себя от обломков маникюра, этот изверг стер с моей шеи засохшую грязь, а потом осторожно сполоснул обнаженную грудь. Набухшие от холода соски мгновенно отреагировали на прикосновение мужской ладони, что взбесило меня окончательно. С яростным всплеском я вывернулась из его хватки и приложилась зубами к руке нахала. На его хмуром лице не отразилось никаких признаков боли, хотя след от укуса остался, и не маленький. В очередной раз скрутив меня, парень продолжил процедуру, уделив особое внимание моим перецарапанным ногам. Красные пятна от ожогов, вызванные продуктом пищеварительной системы ящера, кое — где пошли пузырями. Так что зрелище оставляло желать лучшего.

Когда его пальцы скользили по моим бедрам, я поймала себя на мысли: «Отмоет и изнасилует, гад!» Но, взглянув в его глаза, передумала: «Скорее в рабство продаст, тиран проклятый. Или на себя пахать заставит, для того и притащил в это каменное логово…» Дальнейшие размышления были прекращены бесцеремонным погружением моей головы в воду. Пришла очередь волос, чудом уцелевших на своем положенном месте, благодаря профессиональному лаку убойной фиксации. Спасибо парикмахеру!

Мне даже стыдно не было, злость перекрыла все другие чувства, стойко удерживая лидирующие позиции. Как он посмел?! Это же… это… издевательство над разумным существом, то есть надо мной. Мог бы и объяснить, прежде чем принимать радикальные меры. Хотя… он, кажется, объяснял.

Наконец, мои мучения подошли к своему логичному завершению. Вытащив вяло (ну да, уже вяло) брыкающуюся меня из сильно помутневшей купальни, парень осторожно отнес мое трясущееся от холода тело в тот угол, где располагалась лежанка, и поставил на каменный пол. Затем тщательно вытер полотенцем, после чего завернул в свой плащ и уложил на солому. Я все еще дрожала, зубы стучали, а в душе недовольно ворочалось игнорируемое им возмущение. Ну, может, я и выглядела как жертва кораблекрушения и кислотной атаки вместе взятых, зато уже не так паршиво пахла. А это для женщины не мало. Теплая ткань согревала, как и переставленный ближе светящийся кристалл. А предложенный кусок хлеба с сыром добавил приятных ощущений к послекупальному оттаиванию.

Забота, а не что-то другое, светилась в его красивых глазах, когда он смотрел на меня, сидя рядом. И на какой-то момент я даже почувствовала укол разочарования. Однако быстро сообразила, что покрытая ожогами полуголая девица с кое — где кровоточащими ссадинами, взъерошенными мокрыми волосами и лишенным косметики лицом далеко не во многих мужчинах может пробудить интерес. Жалкое зрелище вызывает соответствующие чувства. Так что следует сказать парню спасибо за отсутствие отвращения, которое многие непременно испытали бы, глядя на меня. Грустный вздох подытожил нерадостные мысли, а внутренний голос успокаивающе добавил: «Зато не изнасилует», и это заключение немного подняло настроение.

А он продолжал меня кормить бутербродами, давая запивать этот скромный обед (или ужин?) прохладной водой из плоской фляги. Пузырьки с хмельным напитком и склянки с мазями стояли на каменном «столике» в стороне, ожидая своей участи. И я почему-то не сомневалась, что все это вскоре будет использовано по назначению, то есть на меня.

Так и получилось. Когда моя рука мягко отодвинула очередной предложенный кусок, молодой человек убрал остатки еды в сумку и придвинул ближе лекарства. Затем он открыл пузырек, плеснул его содержимое на раскрытую ладонь и, повернувшись ко мне, начал аккуратно смазывать поврежденные участки лица, а точнее, почти всю его поверхность, ибо участков таких было много.

Сначала я попыталась отстраниться, но потом передумала, вспомнив о благоприятном воздействии жидкости, принятой некоторое время назад внутрь. Правда, был соблазн заняться обработкой приобретенных травм самой, но его пальцы, такие прохладные и чуткие, нежно поглаживали кожу, нанося эликсир, и я невольно отогнала прочь мысли о любой инициативе. Мои глаза закрылись, а тело предалось блаженным ощущениям легкого массажа.

Мр-р-р… как же хор-р-рошо.

Красавчик-лекарь кроме лица смазал мне волосяную часть головы, уделяя особое внимание некоторым, видимо, наиболее пострадавшим областям, затем перешел к обработке ушей и шеи, а дальше…

Я недовольно дернулась, открыв метающие молнии глаза. Ну, опять меня раздевают, не спросив. Что за наглость?! Пусть я далеко не красавица по меркам современного мира: худая, маленькая, лопоухая, да еще и побитая вся, но женское достоинство даже у меня есть. Нечего лезть туда, куда не звали.

Я ударила его по руке, когда он пытался стянуть с меня плащ. Раздраженный карий взгляд с золотыми искорками недовольства был мне ответом.

— Аш-ше Арр, — прорычал парень, а мне подумалось, что звучит это не впервой.

— Сама могу! — огрызнулась я, потянувшись к пузырьку.

Но он не дал мне дальше двинуться, припечатав мое слишком уж хрупкое для его сильных рук тело к соломенной лежанке. Еще пара коротких словечек то ли наставительного, то ли угрожающего смысла слетела с его губ прежде, чем он начал меня раздевать.

Я ругалась на своем родном русском, поминая его маму, бабушку и прочих родственников в очень не хороших ситуациях. Но это не мешало наглецу размазывать по моему обнаженному телу холодную мятно — лимонную жидкость. Не глядя мне в глаза, он обрабатывал раны и ожоги, и на лице его не отражалось даже намека на чувства, которые мужчина мог бы испытывать к женщине при таких вот обстоятельствах.

Я в очередной раз подумала, что не нравлюсь ему, и это почему-то вызвало досаду. Ну, да, тело девочки — подростка с талией пятьдесят семь сантиметров и вторым (с большим натягом) размером груди. Зато бедра девяносто, как и положено. Черты тонкие, глаза серые, волосы… тоже не без примеси пепла. Мышь, да и только, на что тут зариться? Очередной печальный вздох притупил смущение. Глаза вновь закрылись. Сквернословить мне тоже надоело, и я, хмыкнув, заткнулась.

Не изнасилует? Да и бес с ним! Зато хоть подлечит.

Конечно, подобные рассуждения были чересчур. Мой сексуальный опыт содержал в себе несколько поцелуев и не очень-то тесных объятий с однокурсником, а так же бурную ночь с одним из наших ветеринаров, которая началось с ужина при свечах и закончилось разбитой об его голову вазой, когда пьяный кавалер попытался затащить меня в постель. Недоразумение, к счастью, разрешилось миром и хорошими дружескими отношениями с последним (мужчина не без чувства юмора попался). Ну, а моя девственность соответственно не пострадала. И лишаться ее путем изнасилования, пусть даже с таким привлекательным парнем, как этот, мне не очень-то хотелось.

Не подумайте, что я ханжа или чопорная пуританка. О нет! Просто терять невинность ради спортивного интереса не было ни желания, ни выше упомянутого интереса. Поклонники, которых больше прельщали родительские доходы, чем я сама, меня жутко раздражали, а других, ну кроме все того же ветврача, просто не попадалось на пути. Либо я без отцовского кошелька была не сильно привлекательна, либо все приличные мужики паслись на каких-то других угодьях. Одним словом, почти до девятнадцати лет я дотянула без каких-либо сексуальных приключений, чему и радовалась тайком от немногочисленных знакомых, считавших, что быть девственной в этом возрасте равносильно приговору «старой девы».

Сильные мужские пальцы легли на красное пятно, занимавшее едва ли не половину грудной клетки. Скользя ниже, они осторожно втерли целебную жидкость в мою настрадавшуюся кожу, мягко обогнули правый сосок, оставляя за собой влажный след эликсира. Я даже дышать перестала, что уж там говорить о возмущениях. Его прикосновения волновали, заставляя расплываться по телу предательскую дрожь. Но парень, похоже, не замечал моей реакции. Или делал вид, что не видит. И мне ничего не оставалось, кроме как краснеть от смущения, тихо беситься от собственной податливости и молча лежать, тренируя терпение и прочие мало знакомые мне черты характера. Подавлять возбуждение было ой как трудно, но и открыто демонстрировать этому человеку свои слабости я не собиралась.

Сладкая пытка длилась и длилась: слои ароматной жидкости сменялись чуть резковатыми на запах мазями, а умелые и на удивление нежные руки неустанно скользили по моему торсу, лицу, конечностям, нанося лекарства. Я и не заметила как в разгаре внутренней борьбы между злостью и невостребованными сексуальными инстинктами провалилась в глубокий сон.

Кейли-Оз — белокожая лучница с тонкими сильными руками, на которых как перчатки сидели металлические каркасы миниатюрных, но на удивление мощных арбалетов — излюбленного оружия некоторых наемников, быстро шагала к своему шарту. За спиной у нее висел колчан со стрелами, острые трехгранные наконечники которых были смазаны ядом, а на бедре тихо покачивался спрятанный в кожаный чехол нож. Уровень ее силы соответствовал третьему, но в этот день глаза женщины горели оранжевым огнем гордости и высокомерия. Именно ей эйсард поручил выполнение важной миссии, и, что осталось для остальных тайной, посулил лично от себя кое — какое вознаграждение за услугу. Кейли из рода Оз так любила пополнять свои финансы, что не брезговала никакими способами. Иногда он приглашал ее в свою постель, и за это тоже щедро расплачивался. Жаль только редко. Такой приятный способ «левого» заработка ей в особенности нравился. Остальные мужчины платили меньше. Да и что с них взять? Они ведь имели совсем не те доходы, что Кир-Кули. И к тому же были более прижимисты. Каждый копил на будущее, не желая расставаться с честно заработанным. Жизнь дается лишь раз, в особенности для представителей их расы, не способных к реинкарнации. И, зная это, любой из отряда намеревался потратить свои кровные исключительно на себя любимого после истечения заключенного больше тысячи лет назад контракта. Эйсард не в счет, его поведение вообще казалось странным, и зачастую слишком расточительным. Либо власть ему кружила голову, либо «крыша» от скуки ехала, Кейли-Оз не вникала в эти вопросы. Она предпочитала пользоваться ситуацией, и, надо заметить, успешно. Ведь из трех, точнее, уже двух, женщин в отряде только ей удалось стать любовницей предводителя. Хорошо оплачиваемой любовницей! Так что было чем гордиться.

Ее соперница — красноглазая Мира-Нин не имела доступ к телу Кир-Кули, и соответственно, была обделена его щедрыми подарками. Высокая и остролицая воительница четвертого уровня силы откровенно ненавидела и презирала лучницу, но это не мешало им служить в одном отряде век за веком, выполняя свои обязанности. В конце концов, подрабатывать можно было и на других мужчинах, пусть куш и не велик, зато удовольствий предостаточно.

А что может быть слаще денег и удовольствий? Только удовольствия, приносящие деньги!

Белокурая хозяйка переступила порог родного дома, спустившего к ее ногам прозрачную лесенку. Зеленый коридор петлял между комнатами, провожая ее в спальню. Сегодня ей не понадобятся арбалеты, лишь несколько огненных бомб. Так, на всякий случай. При хорошем самочувствии для любого из наемников создать такие «штучки», пользуясь личными энергетическими ресурсами, было делом пустяковым. Лишь цвет и мощность магического оружия разнилась в зависимости от уровня силы творца.

Подойдя к зеркалу, Кейли-Оз одобрительно кивнула своему довольному отражению. Хрупкая, но высокая, с длинными белыми волосами, заплетенными в косы, корзиной огибающие голову. По бокам высокого лба выбриты две коротких полоски, придающие всему облику хищную угловатость. Большие, чуть раскосые глаза цвета рыжего пламени, чувственные бледные губы и недостаточно темные от природы, резко выгнутые брови, которые она подкрашивала тайком от окружающих. Хороша… Но сегодня ночью такая внешность вряд ли ей пригодиться.

Нужна новая: простая, пестрая… человеческая. Смена облика — обычный для мага ее расы процесс, но до чего же приятный! Иллюзии окутывают тело, меняют черты лица, перекрашивают кожу и волосы, создавая искомый образ. Какое поле для фантазии, а сколько вариаций нарядов можно придумать!

Лучница не сомневалась, что глупые горожане не заметят подмены. Как, впрочем, и всегда. А тот, кто мог бы раскусить ее маскарад, редко появляется в верхнем городе. Однако осторожность прежде всего! Под покровом ночи совершить задуманное будет проще, и усыпить бдительность людей не составит большого труда. До захода звезды Мелирис еще целых четыре часа, а значит, у получившей задание женщины достаточно времени на приготовления. Так почему бы не поэкспериментировать, варьируя прическу и макияж?

Вернувшийся с разведки следопыт Илин-Ули сообщил, что уцелевшая после общения с маануками девчонка заснула в одной из горных пещер, куда ее проводил Эван — этот дефектный вариант пророчества. Мальчишка, рождения которого они так боялись. Напрасно. Он не оправдал ничьих надежд. Одно из условий было нарушено, и кое-кто обломался. К счастью, не они.

Подумав об Эване, Кейли-Оз улыбнулась. Симпатичный получился полукровка, жаль, что играет не за ту команду. В противном случае, она с удовольствием испробовала бы его в своей постели. Может быть, даже бесплатно. Отпрыск Сильнейшего… м-м-м… это так возбуждает. Клыкастая улыбка на изменившемся лице стала шире, а в оранжевых глазах заплясал огонек вожделения.

Сейчас герой ее сексуальных фантазий обрабатывает раны какой-то простолюдинки из далекого и примитивного мира. Интересно, чем они еще там займутся, когда пострадавшая проснется? Размышления лучницы свернули в новое русло и она, почувствовав укол необоснованной ревности, поморщилась. Спрашивается, и почему эйсард позволил девчонке уйти живой? Но то, что творилось в голове ее высокопоставленного любовника, было известно лишь ему одному. Остальным оставалось только гадать.

Илин-Ули — самый древний из тринадцати наемников, профессиональный охотник с непревзойденным чутьем и отточенной до идеала способностью бесшумного передвижения сообщил, что Эван надел спящей девушке на руку «Шелест». Значит, сон ее продлиться как минимум десять часов, потом еще их ждет дорога и прочие мелочи. Одним словом, на выполнение задания у нее времени с запасом, как и на сборы. И все-таки жаль, что убивать эту чужеродную тварь запрещено. Следопыт мог бы незаметно прикончить ее еще в тоннеле, но разве он ослушается приказа начальника? Перед силой меркнет опыт, мастер кинжалов не пойдет против универсала, владеющего любым видом оружия с такой виртуозной легкостью, что захватывает дух. Но дело даже не в этом.

Представители их белокожей расы были движимы сходными целями и одинаково — пренебрежительным отношением ко всем, кто не является потенциальным заказчиком. Их можно было понять и даже в общих чертах предсказать. Но Кир-Кули… такого твердого орешка Кейли-Оз еще не встречала. Чего на самом деле хочет этот тип, она не знала. Но то, что с ним надо держать ухо востро, понимала прекрасно. И никогда… никогда не спорить! Кое-кто уже поплатился головой за свою дерзость, она же будет умнее. Как обычно…

Сто двенадцать лет назад, когда полуживая невеста, потеряв руку и часть лица, умудрилась-таки добраться до зачарованного города, ее спрятали в подземных лабиринтах и провели ритуал. Жизни допустивших утечку стражников висели на волоске, так как невыполнение договора влечет за собой неминуемую казнь. Никто не мог проникнуть на нижний уровень человеческого поселения, ведь это полноправные владения пленника, запертого в магическом кольце гор. Там все пропитано им, его силой, его властью… Никто бы не осмелился… кроме Кир-Кули. До сих пор является тайной, как он умудрился убить ту женщину и вернуться живым, но факт остается фактом. Сослуживцы и раньше не стремились ссориться с эйсардом, а после этого случая подобное желание у них отпало напрочь. Лу-Ла просто идиотка, и она, без сомнения, получила по заслугам.

Злорадная улыбка изогнула губы лучницы, ставшие аппетитно — пухлыми и вызывающе — красными. Одной соперницей меньше, как это вдохновляет! Женщина бережно отстегнула с запястий арбалеты, сняла колчан и ножны, затем убрала все это в скрытый в стене шкаф и снова вернулась к зеркалу. Она придирчиво осмотрела свой быстро меняющийся силуэт.

— Так, — насмешливо фыркнув, проговорила Кейли-Оз, обращаясь к собственному отражению. — А ничего получается куколка, да?

В зеркале отражались необычные метаморфозы, происходящие с ее телом. Фигура уплотнялась, особенно сильно раздаваясь в груди и бедрах, цвет кожи приобретал бронзовый отлив загара, а оранжевый взор постепенно темнел, пока не превратился в карий. Уже окрашенные в светло — русый волосы рассыпались по плечам тщательно завитыми локонами, черты лица окончательно изменились, и вскоре на хозяйку дома из глубины ее зеркального омута смотрела обычная человеческая женщина.

— Повеселимся на славу, — подмигнула ей простолюдинка темно — коричневым глазом, в глубине которого плясали оранжевые огоньки.

В свете кристаллических «свечей», золотые лучи которых наполняли выдержанную в лиловых тонах комнату таинственными бликами, обнаженное тело молодой женщины казалось особенно соблазнительным. Сквозь открытые створки окна долетала игривая мелодия подвыпивших музыкантов и смех гуляющих в баре людей. Но здесь — в этой обители всепоглощающей страсти — господствовали совсем иные эмоции.

Светло — русые волосы Доры нежным плащом покрывали торс лежащего на постели мужчины. Лаская кожу, они скользили дразнящими прикосновениями по его груди и плечам. А ненасытная красавица, словно в замедленном танце, продолжала плавно покачиваться, сидя верхом на мужских бедрах. Вверх — вниз… снова вверх и… чуть левее, по кругу. Ее гладкое тело с пышными формами казалось красновато — фиолетовым от пляшущих на нем теней и отблесков таинственного света. Волосы опять падали на кожу любовника и вновь ускользали, оставляя ему как аванс волну приятной дрожи. Она играла с ним, доводя до исступления, а он не мог отвести взгляд от ее горящих оранжевым огнем глаз.

Дора… О ее чрезмерной и недопустимой при выбранной профессии застенчивости среди горожан слагались анекдоты. Неужели эта страстная длинноволосая нимфа, бедра которой обвивают его напряженную плоть, заставляя наслаждение биться на пике уже пятый раз подряд, неужели эта искусительница Дора? Тихая милая Дора, принятая в дружную компанию женщин легкого поведения каких-то несколько лет назад. О да! Это, бесспорно, она… Бутон чувственности раскрылся, став прекрасным цветком. И стеснительность обратилась ненасытностью, граничащей с похотливым азартом. Обратная сторона медали, ее противоположность… Дора скромная? Нет! Дора — шлюха, и, после этой ночи, за ней наверняка увяжется слава лучшей девочки местного борделя.

Так думал начальник городской стражи Эриен, наслаждаясь близостью с одной из работниц заведения. А она, заставляя умелыми прикосновениями откликаться каждую клеточку его мускулистого тела, каждое нервное окончание, сладко постанывала, нашептывая своему любовнику о том, как он хорош и прекрасен, и как им приятно быть вместе, а еще… как недопустимо то, что все это может кончиться с приходом в город одной маленькой чужеземной Сейлин. И он внимал ее нежным словам, лаская трясущимися от неиссякаемого желания руками интимные места обворожительной и удивительно податливой «нимфы». И чем дольше длился этот необычный сексуальный контакт, тем больше затуманивалось сознание Эриена. Постепенно его голубые глаза затянула странная пелена, а в глубине расширенных зрачков отразился, как в зеркале, оранжевый факел ее гипнотического взора. Он был полностью во власти своей любовницы.

— Сейлин опасна, — тихий голос слетел с ее пухлых губ, как обжигающий летний ветерок.

— Опасна… — эхом повторил любовник.

— Ее следует уничтожить, — покрывая горячими поцелуями его шею, плечи и вздымающуюся от частого дыхания грудную клетку, сказала Дора.

— О… да-а-а! — сглотнув, простонал Эриен в ответ.

— Убить.

— Да…

— Не допустить в Нижний город! — эти короткие фразы, произносимые прерывистым шепотом женщины, все больше походили на приказы, а ее жертва, плененная сетью замешанной на вожделении магии, продолжала тупо внимать им, горя в пламени доведенной до предела страсти.

Он хотел ее снова и снова, и он был готов на все…

— Не допустить, — дернувшись в судороге подступившей разрядки, выдохнул мужчина. — Убить… — его пересохшие губы шевельнулись, и слово потонуло в хриплом стоне наслаждения.

— Убить, — победная улыбка Доры была ангельски прекрасной и дьявольски порочной одновременно.

Ариландина — хозяйка единственного на сей день, и потому особенно популярного публичного дома в городе Неронге, пребывала на редкость в отличном настроении. И не мудрено. Ведь сегодняшняя ночь наглядно показала правильность ее выбора. Почти полсотни лет она уговаривала жену портного пойти к ней работать. С того самого дня, как ее неудачливый супруг умудрился попасть под горячую руку наместника, вернее под его кнут.

Тогда-то и стала Дора не вдовой, и не женой, в общепринятом смысле слова. А как жить дальше? Самой-то хозяйство тянуть сложно, бывший благоверный в своей новой шкуре ведет себя как прожорливая шавка с прогрессирующим инстинктом к бесполезному воспроизведению. Детей у нее нет и не будет, до проклятья надо было думать о потомстве, а теперь уже поздно. Никто не стареет, не вырастает и уж тем более не рожает в славном городе N. Как, впрочем, никто и не покидает его стен. Кому ж охота мгновенно состариться и рассыпаться пеплом, не доходя до линии гор? Впрочем, и такие безумцы встречались. Особенно в первые пятьсот лет изоляции, когда затянувшееся бессмертие стало надоедать, а невозможность выхода из «магической тюрьмы» медленно, но верно вгоняла людей в апатию. Невидимый купол заклинания, наложенного Сильнейшими, не в силах был снять даже Повелитель. Что уж говорить о его Правой руке? Кроме скверного характера, проклятого кнута, зелий и хорошего арсенала бытовых заклинаний наместник способен разве что показательные разрушения на площади устраивать. Да еще эти белобрысые со своими воздушными рейдами… Ну что им надо? Сидели бы в засаде за горами, поджидали бедных девочек, вырванных Светлоликим из какого-то далекого мира, и не мешали нормальному существованию и без того обделенных благами цивилизации горожан. Так нет же! Залетают, шпионов засылают, смуту сеют… Зачем? От скуки, наверное. Всем ведь хорошо известно, что они тюремщики, не убийцы. А, значит, цели навредить вынужденным пленникам, то есть горожанам в полном составе, не имеют. Хотя наместник другого мнения. Правда, у него отлично развита способность находить врагов даже там, где их нет. Вот, к примеру, муж Доры. Жил себе спокойно, никого не трогал, да попал-таки в немилость, по пьяни выкройки перепутал и что-то там напортачил в заказанном Господином плаще, а в результате… бедная — бедная Дора. Расхлебывать-то последствия ей пришлось.

Год за годом она боролась с конкуренцией (портных лавок, в отличие от публичных домов, в Неронге и сейчас предостаточно), а заодно и с навязчивыми предложениями Ариландины, которая сулила ей легкую жизнь с максимумом удовольствий и минимумом проблем. Так скромная и порядочная женщина в конечном итоге превратилась в не менее скромную, но уже не совсем порядочную проститутку. А сегодня ночью, к великой радости хозяйки, избавилась и от первой черты тоже, чем, несомненно, увеличила поток клиентов и денежные доходы заведения.

Сидя за столом и с наслаждением перебирая золотистые монеты, Ари мечтательно улыбалась. Новые девочки в ее борделе были большой редкостью, ведь на протяжении многих веков население города не менялось, никто не переступал его границ, просто не доходил по воле белых всадников. На то они и стражи, чтоб им со скуки сдохнуть! Одни и те же лица на улицах, одни и те же шлюхи в комнатах для приема гостей, да и клиенты тоже… одни и те же. А ведь любому мужику новизны охота, вот и приходилось изобретать видимость оной, методично и поступательно уламывая некогда порядочных дам пойти к ней на работу. Жаль, что соглашались далеко не все выбранные кандидатки.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Точнее вкатились, а еще точнее, вкатился один круглый невысокий тип с пышной рыжей бородой, густой шевелюрой того же цвета и с ослиными ушами, торчащими не вверх, как у вышеупомянутого животного, а в стороны, как у человека. Хотя толстый «О» был не совсем человек. Коктейль из рас (по большей части сложно стыкующихся) в его родословной поражал своим разнообразием. Ну, а в результате шального спаривания предков, получилось это шарообразное существо, падкое на деньги и курительные порошки, производство которых оно освоило в совершенстве во времена своей бурной молодости. Хозяйственный, прижимистый, знающий много мелких бытовых заклинаний «О» стал незаменимым помощником Ариландины еще до проклятья. Тогда их публичный дом пользовался большим спросом не только у местных горожан, но и у приезжих, залетных, заплывших и прочих… Семьсот населенных миров, объединенных магическими переходами! Это вам не шутка. Да… хорошие были времена для бизнеса. Жаль, что прошли. Но, кто знает, может идея с Сейлин когда-нибудь да сработает, и после снятия Проклятья горожане снова смогут вернуться на территорию Тайлаари? Вера в пророчество многим помогала жить дальше и находить в бесконечности собственного бытия и выгоду, и удовольствие.

— Вот видишь, толстый, — хозяйка одарила гостя победной усмешкой. — Твои опасения не оправдались, и скромница наша вовсе не распугала клиентов. Наоборот! — ее изящная рука с острыми красными ногтями и целым арсеналом всевозможных перстней потрясла кожаным мешочком, который негромко зазвенел, радуя слух собеседников.

— Ну, — физиономия «О» расплылась в улыбке, став еще круглее, если такое вообще возможно. — Я рад, что девчонка, наконец, образумилась и начала отрабатывать свою еду и жалование. А то мне надоело уже кормить ее и выслушивать нытье, да еще это четвероногое недоразумение на заднем дворе… — его густые брови соединились, образуя единую линию, а большие ослиные уши недовольно задвигались. — И зачем ты только тащишь сюда тех, у кого мужья с кнутом наместника познакомились? Спасу нет от этой вечно голодной, скулящей своры…

— Доходы окупают затраты, — отмахнулась Ари, разглядывая свое отражение в миниатюрном зеркале, стоящем перед ней на столе. — Да и жрут мумы не так уж и много, всего-то объедки из бара, что тоже не плохо — не надо сжигать отходы. К тому же уговорить стать шлюхой чью-либо сестру или дочь… да меня с потрохами съедят их ближайшие родственники! Ты же знаешь: все они стремятся сохранить видимость благочестивых господ, пряча свои пороки за темной завесой тайны. Днем порядочные граждане, ночью… кому что совесть позволяет. Лицемеры! А новые девочки попадают в город не часто, да еще и в непотребном виде. Но даже на такое безобразие я далеко не первая в очереди, — женщина криво усмехнулась, покосившись на собеседника.

— Эх, — «О», похрюкивая от усердия, забрался на соседнее кресло, с усилием втащив на него толстые ноги, обутые в ярко — красные сапоги с загнутыми носами. — И когда только осуществится пророчество! И девок, и клиентов снова будет завались… Вот заживем!

— И не говори, — кивнула хозяйка, бросив полный обожания взгляд на монеты, часть которых была рассыпана по столешнице рядом с кошельком. — Всего-то одна не бракованная Сейлин нам для счастья и нужна.

Проводив Эриена, который, чуть покачиваясь, вышел из ее комнаты, новоиспеченная звезда борделя, принялась прихорашиваться. Ночь в самом разгаре, она еще успеет обслужить многих мужчин, а заодно и как следует поразвлечься. Расчесав спутанные после любовных игр волосы, обитательница лиловой комнаты внимательно осмотрела свое потное тело, и, поведя носом, нахмурилась. Подобные ароматы не придают очарования «жрице любви», так можно распугать всех клиентов, а это в ее планы не входит.

Открыв дверь смежного помещения, Дора скептически оглядела большое корыто с давно остывшей мутной водой. Четвертый любовник ласкал ее прелести несколько минут назад, и перед каждым из них она принимала ванную. Мягко переступая босыми ногами, женщина подошла к купальне и, усмехнувшись, провела ладонью над водной поверхностью, которая по мере движения ее руки становилась прозрачной, как горный ручей и теплой, как парное молоко.

Завязав в узел волосы, Дора быстро вымыла разгоряченное тело, тщательно вытерла его, а затем добавила коже немного цветочного аромата, капнув на запястья, шею, ложбинку между грудей и внутреннюю сторону бедер немного духов.

Довольная, бодрая и полная сил женщина вернулась в лиловую комнату, открыла шкаф и, задумчиво перебрав несколько платьев, вытащила то, которое на данный момент приглянулось ей больше.

Потревоженные наряды привели в движение неопрятную кучу тряпья, лежащую внизу, среди туфель и сапог. Белая женская рука с синеватым отливом выпала из-под вороха одежды, стукнувшись костяшками пальцев о плиты холодного пола. Дора возвела глаза к потолку, тихо ругнувшись, после чего одним движением носка закинула чужую конечность обратно, хорошенько придавив пяткой к остальным частям тела, спрятанным за стеной разноцветных подолов.

Как ни в чем не бывало, коварная соблазнительница и безжалостная убийца принялась одеваться, не забывая при этом о лице и волосах. Не прошло и пятнадцати минут прежде, чем из обители порочной страсти, закованной в лиловые тона, выплыла пышногрудая красавица с оранжевым огоньком предвкушения в карих глазах. Она не замечала завистливых взглядов женщин, улов которых этой ночью значительно поубавился из-за ее поведения, ей было плевать на этих мелких шлюх, на их хозяев, жадно считавших принесенные ее работой деньги, на всех… кроме выбранных для обольщения мужчин.

Спускаясь по лестнице с витыми перилами, Дора хищным взором окинула расположенный внизу бар, где за столиками распивали вино и распевали песни полуночные посетители. Выбрав троицу плечистых и в некотором роде симпатичных особей мужского пола, готовая к очередному сексуальному приключению женщина направилась к ним. Ее крутые бедра красиво покачивались в такт шагам, открытая грудь в глубоком декольте призывно вздымалась, а подведенные яркой помадой губы улыбались так многообещающе, что потенциальные жертвы, а заодно и половина зала, невольно затаили дыхание, следя за ее приближением.

— Не желаете развлечься? — промурлыкала искусительница, присев на край стола.

— Почему бы и нет? — один из парней продемонстрировал ей добродушный оскал крупных желтых зубов, от созерцания которого порочная красотка чуть сморщила носик, стараясь не выдать отвращения: с закрытой пастью он ей нравился больше.

— Так идем наверх, — кокетливо подмигнула она ему, затем, немного подумав, добавила, — вчетвером.

— Уверена? — общее удивление озвучил другой приглашенный.

— Это будет… — Дора, не спрашивая разрешения, плеснула вина в пустую чарку самого молчаливого из троицы и залпом осушила ее, после чего демонстративно облизала свои полные губы, вызвав похотливые искорки в глазах собеседников, и с чувством закончила, — будет незабываемо!

Никого уговаривать, естественно, не пришлось.

Теплые солнечные лучи — молчаливые вестники наступающего утра скользили по моему лицу. Я сладко потянулась, не открывая слипшихся ото сна век, и повернулась на другой бок. Цепкие объятья странного сна не желали выпускать меня так скоро. Жуткая помесь из древних ящеров и летающих всадников плавно перетекла в безмолвное общение с красивым парнем из какой-то далекой эпохи. Все было так реалистично. Я до сих пор ощущала такой непривычный для города запах сухой соломы и слышала журчанье воды. Мои сновидения по — прежнему удерживали одну часть сознания в своей власти, в то время как другая ожидала услышать голос мамы, произносящий ее коронную фразу: «Эй, соня! Учеба до вечера ждать не будет». Еще немного и она войдет в комнату, чтобы это сказать. Я уже слышу приближающиеся шаги и…

— С добрым утром, Сейлин[9]. Как вижу, ты проснулась, — проговорила мама приятным мужским баритоном.

А? А-а-а… у меня определенно сдвиг по фазе. Или это все еще сон?

Я подскочила, как ошпаренная, и уставилась на персонаж из моего ночного кошмара, который только что решительно перешел в утренний. Так вот откуда эти непривычные запахи и звуки! Неужели все происходит на самом деле? Правая рука непроизвольно потянулась к левой, намереваясь ущипнуть. Шоковая терапия для быстрого возвращения к реальности. Кажется, я применяю ее не в первый раз за период моих то ли выдуманных, то ли натуральных злоключений. И результат тогда был не утешительный. А теперь?

— Не надо ставить себе очередные синяки, мне с трудом удалось справиться с прошлыми, — его губы отразили улыбку, но брови предупредительно нахмурились. — Я не плод твоего воображения, — парень отвел от меня глаза, и я заметила легкий румянец на его загорелых щеках. — Тебе лучше накинуть плащ, Сейлин.

Посмотрев на себя, сидящую посреди соломенного ложа в чем мама родила, я сдавлено вскрикнула, заливаясь краской до корней моих длинных… чересчур длинных волос. Стоп! Откуда такая шевелюра?! Я что, несколько лет проспала? Может, у меня теперь физиономия столетней бабушки? Испуганные мысли забили тревогу, и вместо того, чтобы закутаться в распластанную подо мной накидку, я принялась ощупывать и разглядывать отдельные части своего тела.

Собеседник лишь покачал головой и тихо вздохнул, его вниманием завладел сложенный из плоских камней стол, на котором он разложил какой-то длинный, пахнущий жареным мясом цилиндр и принялся его шинковать большим охотничьим ножом.

Кожа моя не выглядела дряхлой, напротив, она стала более гладкой и шелковистой, ни следа от вчерашних ожогов и царапин. А с подбородка ко всему прочему исчезли противные прыщики, которые раньше приходилось постоянно маскировать с помощью косметики.

«Хм… значит, тональный крем больше не актуален, — мелькнула радостная мысль, но ее тут же сменила другая: — Зато мне необходимы услуги парикмахера, и срочно!»

Мои волосы… мои пепельно — русые волосы превратились в спутанную гриву разной длины, и самые короткие из прядей доходили до колен. Сидя в облаке этого безобразия, я лихорадочно соображала, забыв о присутствующем человеке и о его словах. Ногти, как ни странно, не отросли (жаль, хороший маникюр а ля женщина — вамп мне бы в нынешних условиях не помешал), но кое-что на руках все-таки изменилось. Вернее, на одной руке.

Тройная металлическая спираль плотно обвивала правое запястье, но не стесняла движений и была практически не ощутима. Будто кто-то вживил мне под кожу тонкий браслет с крошечными зелеными камешками на концах. Я сжала пальцы в кулак и снова расслабила их, наблюдая за приобретенным украшением. Оно плавно перетекало, повторяя движения того участка тела, на котором сидело. Мне почему-то подумалось, что этот блестящий металл похож на ртуть. Подверженная исследовательскому азарту, я попыталась подколупнуть средний виток спирали обломком ногтя, но тут же услышала тихое:

— Я бы не советовал.

— Что? — слетело с моих губ прежде, чем пришло осознание. — Вы… ты… говоришь?!

Наконец-то до меня дошло самое важное! Совершенно незнакомый мне язык был… абсолютно понятным! Ошарашено похлопав ресницами, я зачем-то попыталась встать, но запуталась в волосах и снова вспомнила, что до сих пор не удосужилась прикрыться. Тоже мне, русалка лесная! Таким неухоженным видом только людей пугать. Вон парень отвернулся. То ли особо тактичный попался, то ли..? Эх, было бы зеркало.

Щеки мои помимо воли снова запылали. Это ж надо так увлечься исследованиями, что забыла и о присутствии незнакомца, и о своем неприличном виде тоже. И о том, что собеседник мне сказал ранее. А главное, что я это сказанное прекрасно поняла.

КАК??? Английский, немецкий (спасибо дорогостоящим урокам репетиторов), французский (моя личная инициатива), русский (куда же без него родимого)… но не этот странный язык, не похожий ни на один из тех, что я когда-либо слышала. Много шипящих звуков и раскатистых длинных гласных, еще какие-то трудно выговариваемые, на мой взгляд, обороты и мягкие переливы буквосочетаний, как отдых после всего вышеперечисленного. Чуждо, инородно и… понятно. Более того, мои голосовые связки прекрасно справляются с ранее не произносимыми фразами, будто были с рождения предназначены выговаривать именно их. Разве такое возможно? Еще вчера я страдала из-за языкового барьера, а сегодня… на тебе! Чудеса, да и только. Тело здорово, общение двустороннее…

Интересно, что произошло в период моего сна, однако. Ну, о-о-очень интерес-с-сно.

Не без труда вытянув из-под себя изрядно помятый мужской плащ, я принялась методично в него заматываться, продолжая искоса посматривать на незнакомца, сосредоточенно нарезающего аппетитные куски запеченного мяса. Не знаю, чьего именно, но пахло вкусно.

Новое открытие пришло неожиданно и стукнуло в висок, немного развеселив. А парень то смущен! Кончики ушей горят, как и скулы, а карие глаза избегают смотреть в мои. С чего бы вдруг? Вчера подобными эмоциями с его стороны за версту не пахло. А сегодня рядом со мной сидит сама застенчивость. Любопытно.

Старательно сдерживая улыбку, я осторожно поинтересовалась:

— Это моя нагота заставила тебя покраснеть, красавчик? Или ты что-то сделал со мной неприличное и теперь тебе стыдно? — голос, вопреки смыслу, звучал мирно и насмешливо.

Он сверкнул в мою сторону оскорбленным взором и, меняя цвет лица с бронзового на пурпурный, возмущенно объявил:

— Ничего я с тобой не делал! Разве что не позволил твоей нежной коже сгореть до костей от ядовитой слюны маанука.

— Нежной, говоришь? — моя улыбка стала шире, а парень, окончательно смутившись, отвернулся, вновь приступая к измельчению и без того тонко нарезанного мяса. Если так пойдет и дальше, он превратит его в фарш. — Ну-ну, — примирительно протянула я, подавшись вперед. — Не злись, пожалуйста. У меня столько вопросов к тебе… И есть очень хочется, — намереваясь предотвратить уничтожение потенциального завтрака, я положила руку на его ладонь, ту самую, что сжимала нож.

Мужские пальцы напряглись, как и скрытые под туникой мышцы, зубы сжались, а обращенные на меня глаза полыхнули бешеным золотом. Испуганно отшатнувшись, я сбивчиво пролепетала:

— Не надо… слишком мелко… резать не надо больше.

Он перевел взгляд на свой нож, и я тоже посмотрела на него. Лезвие, омытое мясным соком, блестело в свете кристаллического «фонаря», принятого мною спросонья за солнце. Тут же возникло видение, как этот острый металл, так же мягко и беспрепятственно, как только что разрезал еду, войдет в мое горло. Ироничное настроение как ветром сдуло.

И чего это я так осмелела? Дура! Может, он вовсе не добра мне желает. А вылечил вчера, чтобы использовать в своих корыстных целях. Ну, конечно же! Вот и собственническое клеймо поставил, гад! Я с ненавистью уставилась на свою окольцованную тонкими витками спирали руку. Неужели я теперь принадлежу ему?

— Это «Шелест»[10], — из круговорота панических мыслей меня вывел спокойный голос собеседника.

— Что? — я подняла голову и исподлобья посмотрела на него. Такая перемена настроения и радовала, и настораживала одновременно.

— «Шелест», — повторил парень, улыбаясь. — Магический браслет, изготовленный из специального, очень редкого сплава для безопасного и безболезненного изучения языка «Тайлаари»[11], Сейлин, — видя, что мне не совсем понятно, он продолжил: — Его воздействие такое же мягкое и приятное для человеческого восприятия, как шелест листвы на ветру. Отсюда и название. Он стал частью твоего организма, как рука, например, или рот, — задумчивый взгляд рассказчика задержался на моих приоткрытых в немом вопросе губах. — Не пытайся снять его, это может причинить тебе боль и нарушить достигнутую в период бессознательности гармонию.

Слушая его тихую речь, я размышляла над своими ошибочными выводами, сделанными ранее. Если этот тип и является выходцем из древних времен, то явно из очень продвинутых времен. Его внешность, одежда, сумка, нож… все это плохо вязалось с полученной информацией и с тем, какими словами она была преподнесена. С другой стороны, а много ли я знаю о древности? Да и мир этот, похоже, совсем не тот, что описан в наших книжках по истории. Чему же тогда удивляться?

— Безболезненного и безопасного? — сглотнув, повторила я, мысленно призывая смелость вернуться, он утвердительно качнул головой. — А что, бывают и другие… э-э-э… браслеты?

— Для быстрого освоения чужого языка некоторые маги используют специальные заклинания или зелья, — собеседник отошел от стола, оставив нож спокойно лежать на каменной плите рядом с мясной нарезкой. Он опустился на солому возле забившейся в угол меня и, хитро щурясь, спросил: — Боишься?

— Еще бы! — как на духу созналась я, вжимаясь в холодную каменную стену пещеры.

— Напрасно, Сейлин, — серьезно сказал парень. — Я пришел, чтобы встретить тебя и защитить по дороге в город. Тебе не следует опасаться меня.

— А заклинаний и зелий? — поинтересовалась я, искренне надеясь, что это звучит как шутка. Испытывать терпение молодого человека больше не хотелось, особенно после таких приятных слуху слов о моей сохранности и о его заинтересованности в этом.

— Ну, — легкое пожатие плечами заполнило паузу. — Ты уже знаешь «Тайлаари», следовательно, экспериментировать с другими способами смысла не имеет.

— А что бывает при таких экспериментах? — думая, что с тем же успехом и теми же словами могла бы беседовать с профессором физики, проживавшим в нашем подъезде, спросила я.

— Различные побочные эффекты. Сумасшествие, например. Это в лучшем случае. Другие…

— Достаточно, — прервала его я, слабо улыбнувшись, — чую, ничего хорошего ты мне не сообщишь. Слава богам и тебе, меня эти ужасы не коснулись, — он кивнул, соглашаясь. — Я хочу спросить тебя еще очень много о чем, но, прежде всего: как твое имя и… что означает «Сейлин»?

Браслет, завладевший запястьем, подарил мне возможность общения, но даже он не был в состоянии объяснить смысл слов, аналогов которых нет в известных мне языках. Оставалось спрашивать и уточнять, чем я и поспешила заняться, как только гроза чужих негативных эмоций, повисшая, было, над моей головой, исчезла, и диалог начал напоминать дружескую беседу.

— Мое имя Эван, — сказал молодой человек, глядя на меня в упор. — И я готов служить тебе, Сейлин — избранная посланница далекого мира, невеста, явившаяся к нам, чтобы исполнить пророчество.

— К-какое это пророчество? — запахло жаренным, и вовсе не от мяса, остывающего на столе.

— Над городом висит проклятье, и снять его может только девушка, пришедшая извне, — спокойно пояснил парень, но это лишь добавило вопросов.

— Каким образом?

— Я сказал тебе по этому поводу все, что мне было позволено, — он виновато потупился, пряча взор. — Остальное ты узнаешь из уст наместника, — я уже открыла было рот, чтобы возразить, но Эван не дал мне вставить ни слова, продолжая: — Кстати, ты хотела есть. Завтрак на столе. Отличное блюдо! Я сам готовил. Пещерные шестиногие змеи — настоящий деликатес. Попробуй, — он протянул руку и, взяв нож, наколол на него кусочек ароматного мяса, после чего всю эту конструкцию подал мне. — Тебе сильно вчера досталось. Извини, что заставил тебя чувствовать неловкость. У меня просто не было выбора. Если бы я не обработал ожоги, несколько часов спустя ты потеряла бы большую часть кожного покрова, а восстанавливаются такие повреждения гораздо сложнее и дольше, чем обычные ссадины.

— Все так плохо было? — я искренне удивилась, не замечая, как попадаюсь на удочку ловкого ухода от предыдущей темы. — Я не чувствовала особой боли.

— Ее притупила «Коара»[12] — тот напиток, которым я напоил тебя при встрече, помнишь?

— Угу, — принимая угощение вместе с ножом, кивнула я. — Любопытная штука.

Желудок недовольно заурчал, требуя немедленной дегустации. Его, похоже, мало волновал тот факт, что змеями я раньше не питалась, тем более шестиногими. (Хм, а разве у змей есть конечности? Хотя… не так уж это и важно). Есть хотелось даже больше, чем умыться и сходить по нужде. Интересно, голод — это такое последствие пережитого стресса или новая особенность моего видоизменившегося тела?

— Главное, полезная, — с довольным видом кудрявый кулинар наблюдал за тем, как я снимаю пробу с его угощения. — «Коара» готовится из букета очень редких трав в строго нормированных пропорциях. Только наместник знает ее рецепт, ну… еще Повелитель, конечно.

— Это какой-то алкогольный напиток с лечебными функциями? — пережевав первый кусочек, спросила я. — После него хотелось летать и танцевать, жаль, тропа была узкая.

Эван засмеялся, глядя на меня. А я продолжила трапезу. Вкус у странного, но хорошо прожаренного животного был отменный. Поставлять бы такие тушки в питерские рестораны, озолотиться можно. Когда вернусь домой, непременно обдумаю соответствующий бизнес. Если, конечно, останется возможность посещать этот мир по собственному желанию. Может, удастся тогда, наконец, с родительской шеи слезть и начать самой прилично зарабатывать?

Я отложила в сторону недоеденное мясо, и грустно вздохнула. Воспоминания о семье так долго не приходившие теперь нахлынули волной, полной горечи. Я ведь исчезла со свадьбы! Подставила родителей! Опозорила доброе имя отца. Никто не поверит в сказку о моих перемещениях сквозь время и пространство, никто и никогда! Единственная разумная версия: капризная невеста сбежала из-под венца и скрывается неизвестно где. Как же гадко все это звучит. И как правдоподобно.

— Восстанавливающий эликсир, очень мощный… — начал объяснять собеседник, но, заметив мое скисшее лицо, озадаченно спросил: — Ты в порядке, Сейлин?

— Зоя, — вставая с соломы, сказала я. — Прости, забыла представиться. Называй меня, пожалуйста, так, — выдавленная улыбка наверняка получилась вялой. — Пойду умоюсь, да что-нибудь сделаю с этой… — небрежным жестом я указала на спутанную шевелюру, большей частью доходившую мне до пят. — С этим кошмаром. Заплету хотя бы, что ли.

— Конечно, Зоя, — он чуть отодвинулся, давая мне беспрепятственно пройти между ним и столом. — Красивое имя… как и ты, — последние три слова были сказаны так тихо, что я едва расслышала. Их смысл приятно согревал, отгоняя прочь холод воспоминаний о покинутых в сложной ситуации родных.

Жизнь продолжается и… может, все еще образуется? Но, надо все же спуститься с небес на землю и выяснить, где в этих пещерах находится туалет. С ванной, столовой и спальней в одном флаконе я уже имела честь познакомиться. Значит, где-то есть и другие необходимые для человека помещения. И… где?

В любой неприятной истории должен быть крайний. И в моей без него тоже не обошлось. Кто именно? Ну, ни я, конечно, и ни Эван. Травоядных (представьте себе, именно травоядных, как выяснилось!) маануков обвинять в их «играх» как-то совестно. Все равно, что ругать собаку за врожденные охотничьи инстинкты. Кого тогда? Белых всадников? Это вообще песня отдельная. Судя по тому, что рассказал об их непосредственных обязанностях мой новый знакомый, я после нашей встречи должна была присоединиться к залежам трупов на каменистой равнине. Ну, или потерять отдельные жизненно важные части тела как минимум. Так что, с меня еще причитается.

Однако списывать происходящее на роковые стечения обстоятельств я не видела смысла, ибо виновник был! Его черная усатая морда до сих пор стояла у меня перед глазами. Изумрудные глаза и все эти странные, заманивающие жесты… Кот — призрак, кот — убийца, кот, которому не поздоровиться, если он снова встретиться на моем пути. К черту пацифистские взгляды и сочувствие к братьям нашим меньшим. Таких пакостных тварей, как этот отдельно взятый экземпляр, следует отстреливать на месте, без каких-либо угрызений совести.

Я бы с радостью принялась тормошить Эвана на предмет необходимой для поиска хвостатого чудовища информации, но в процессе нашего плавно текучего разговора выяснилась еще одна малоприятная деталь: он сжег мои вещи, пока я пребывала во сне, необходимом для слияния организма с «Шелестом»! Всю одежду! Не только лохмотья свадебного платья, но и вполне пригодное для носки нижнее белье, которое требовалось просто — напросто постирать. Естественно, от подобной новости мысли о коте испарились сами собой, не успев обрести словесную форму. Ощущая себя царевной лягушкой без шкуры, я принялась втолковывать постепенно краснеющему парню все последствия его инициативы.

Идти в город, где давным — давно ждут Сейлин, босиком и в его дорожном плаще, который в силу отсутствия рукавов и застежек, не считая шейных завязок, от первого порыва ветра окажется за спиной, я не желала. В обществе нудистов никогда не состояла, и начинать сейчас как-то не хотелось. Да и демонстрировать местным жителям живую картину в стиле «Ню» удовольствия мало. В конце концов, я, если верить утверждениям Эвана, избранная, так что и выглядеть надо, ну, если не соответственно случаю, то хотя бы прилично.

Дальше больше: этот болван предложил мне прикрыть наготу волосами, дескать, мол, длина и густота подходящие. Он что, издевается? Хотя нет… Красный как рак, сосредоточенный. И все равно ни капли раскаянья в карих глазах, избегающих смотреть мне в лицо. Не пристало, видите ли, по его скромному разумению, ходить истинной Сейлин в таких непотребных лохмотьях как те, что он содрал с меня вчера. Угу, конечно: лучше голой по округе разгуливать, как король из детской сказки. Тьфу! Молодой упрямый мальчишка со своими убеждениями. Ему то хорошо, он в одежде. Стоп! А вот и выход.

Мысль, пришедшая в голову, была без сомнения правильной. Он виноват, ему и расплачиваться. Длинная туника из плотной белой ткани мне как раз подойдет, будет совсем как платье. Правда, чересчур широкое, судя по размаху его плеч, но очень даже пригодное, особенно за неимением лучшего. Ну, а сверху можно и плащ накинуть для создания романтического образа загадочной гостьи из другого мира. И, что самое приятное, при таком раскладе, любитель сжигать без спроса пусть изрядно потрепанные и испачканные, но все же ЧУЖИЕ вещи, будет вынужден сопровождать меня в полуголом виде.

Хм… интересно-интересно.

Смакуя родившийся план мести, я потребовала у Эвана вещественное возмещение убытков. Он, выслушав мои разумные со всех точек зрения доводы, тяжело вздохнул, но спорить не стал, в очередной раз сказав, что намерен мне служить.

Ах, какой покладистый… а какой красивый то!

Я даже дышать перестала, когда он, расстегнув ремень с кучей тонких цепочек, снял через голову тунику и подал ее мне. Мускулистый торс, широкие плечи и бронзовая от загара кожа с кудрявыми золотисто — каштановыми волосками на груди… Парень совершенно не смущался своего вида, а вот я натянула заплетенные в две толстых путанных косы волосы на вспыхнувшие алым пламенем уши и отвернулась, прижимая к сердцу отданное без боя одеяние. Любопытно, здесь все мужчины такие шикарные, или мне просто повезло?

Машинально поведя носом, уловила его запах, исходящий от присвоенной мною туники. Не пота, нет… каких-то пряных трав и коровьего молока. Никогда не думала, что мужчина способен так забавно пахнуть. Или это одеколон какой? А — ля, «буренки на сенокосе». Я ведь понятия не имею об их быте, привычках. Могу и ошибаться.

Степенно удалившись в наименее освещенный угол пещеры, принялась облачаться в свой новый наряд, предварительно потребовав у парня не смотреть в мою сторону. Да куда там! Его щеки начинали пылать, а брови хмуриться, стоило мне лишь упомянуть о собственном теле. Так что опасаться любопытных взглядов не имело смысла. Удивительно, как ему удавалось вчера сохранять такую железную выдержку и бесстрастное выражение лица. Вероятно, я и правда имела скверный, если не сказать хуже, вид, больше напоминавший облезлое чучело, чем молодую девушку. Теперь же ситуация изменилась, о чем свидетельствовали яркие сигнальные разводы на смущенном лице Эвана.

Хи… забавно. И очень льстит самолюбию.

Прямого покроя туника с короткими рукавами и треугольным вырезом доходила мне до колен. Из сложенного в три ряда полотенца, которым вчера меня вытирали, я сделала кушак и опоясала им талию, слишком тонкую в окружении складок белой одежды. Длинный из-за моего маленького роста плащ раскинул широкие фалды до щиколоток. Пальцы переплели тонкие веревки на шее, завязав их бантиком. Рыхлые из-за отсутствия расчески волосы легли поверх черной ткани, вдоль моей спины.

Эван заканчивал последние приготовления пред уходом, прибирая с каменного стола и поправляя соломенную лежанку. Эта пещера уже давно являлась его «комнатой» отдыха среди вереницы сквозных туннелей, теснившихся в самом сердце горного кольца, окружавшего город. Тот самый загадочный город, в который он собирался меня отвести.

Регулярно получая приказы от наместника, молодой человек отправлялся встречать очередную Сейлин, которой, быть может, удастся пересечь мертвую пустошь со всеми ее сюрпризами. И вчера удача улыбнулась ему, одарив своей милостью заодно и меня. За внешнюю границу скалистого красно — коричневого массива парню выходить строго воспрещалось. Раз в неделю, иногда в две, бывало и чаще, но в основном реже, он отправлялся на задание, прихватив с собой снаряженную необходимыми припасами сумку. И так за годом год в течение долгих десятилетий. Только он один мог покидать пределы города, потому что в его жилах текла смешанная кровь. Меня эта маленькая подробность очень заинтересовала, но Эван больше ничего не рассказал о себе, переключив беседу на дела насущные.

Нужно было отправляться в путь, туда, где ждала неизвестность. А так хотелось вернуться домой и… выйти замуж ради разнообразия, что ли. Но попытки завести подобную тему разговора вызывали со стороны моего спутника еще большее отторжение, нежели расспросы относительно его родословной или пророчества и моей в нем роли. Поэтому приходилось вытягивать информацию по крупицам и, к сожалению, не ту, в которой я больше всего нуждалась. Хотя… для моего рассудка, погруженного в вакуум незнания, любые описания и пояснения приветствовались.

Я просто изнывала от недостатка данных. Хотелось выяснить все и сразу, чтобы подготовиться и ни перед кем не упасть в грязь лицом. Ненавижу тайны! Особенно в столь щекотливой ситуации. Но некто очень властный велел держать Эвану язык за зубами, и он, как верный подданный своего Повелителя, именно так и поступал. Я решила не нервничать раньше времени, позволяя событиям течь своим чередом. Что будет, то будет, теперь это уже не от меня зависит. Но внутренние инстинкты продолжали беспокойно шевелиться, призывая к осторожности. Как бы мне не нравился молодой встречающий, я не могла доверять ему полностью. И не доверяла.

Из пространных размышлений меня вывело странное затишье за спиной. Кристаллический светильник все еще горел, стоя на неровном каменном полу пещеры, где мы провели ночь. Эван прекрасно видел в темноте, но не спешил убирать его из-за меня, таким острым зрением, увы, не обладавшей. И вот сейчас в ярком ворохе рассыпающихся бело — золотых лучей я узрела странную картину. Мой новый знакомый, отбросив в сторону дорожную сумку и не пристегнутые еще к поясу ножны, упал на одно колено и покорно склонил голову, тихо и уважительно приветствуя кого-то. Пошарив глазами в округе на предмет живых людей, я наткнулась на маленькое темное пятно, застывшее под прикрытием полумрака. Не человек, это понятно. Может, какое-то священное животное? Сородич нашего недавнего завтрака, например.

Плохо видеть и не делать при этом операцию — не лучшее мое решение из прошлого. И последствия его тягостным шлейфом перетекли в нынешнюю действительность. Осторожно ступая по холодному полу, я подобралась поближе, чтобы утолить свое любопытство и при этом не испортить торжественный момент.

Еще пара — тройка мягких шагов и я замерла в недоумении, быстро сменившимся ядовитой злобой. Темное пятно обрело очертания, превратившись в зеленоглазого кота. Усатая тварь с невозмутимым видом восседала напротив Эвана, бесшумно постукивая длинным хвостом по серой плите.

Я не обратила внимания на то, как поднялся с колена парень и замер в нерешительности, мой взгляд был направлен на поиск какого-нибудь тяжелого предмета. К счастью камней в пещере хватало, и я, подобрав ближайший, незамедлительно метнула его в точеный силуэт четвероногого гостя.

Громкий стук и… никакого толка. Эта юркая тварь лишь плавно переместилась левее, подарив мне взор полный ехидной насмешки. Ну, разве кошки ТАК смотрят?! Хотя о чем это я? Передо мной усатое чудовище с призрачными характеристиками и кровожадными планами относительно моей персоны. О каких, собственно, кошках я тут раздумываю?

В повисшей тишине раздался повелительный голос Эвана:

— Прекрати!

Я не сразу сообразила, что слова относятся ко мне. Смерив мрачным взглядом застывшего, как стена, на пути к ненавистному коту парня, выдала:

— Он заманил меня в эту ловушку. Дай хотя бы отвести душу, тренируясь в меткости.

— Аш-ш-ше-Ар-р-р, — то ли прошипел, то ли прорычал собеседник. — Поклонись посланнику Сэн, Зоя. Немедленно! — приказной тон мне не очень-то понравился, и я осталась стоять на месте, не меняя позы. Лишь чуть пожала плечами и сложила на груди руки, демонстрируя неповиновение.

К счастью, он не стал настаивать. Переключив внимание на молча ожидающего продолжения спектакля кота, Эван рассыпался в извинениях за мою невоспитанность, идущую от невежества, после чего, наконец, заткнулся, настороженно глядя на мохнатого пришельца.

Ну, надо же… как все запущенно.

Я злорадно усмехнулась собственным мыслям, выискивая взглядом более увесистый камушек. Плавное движение, легкий наклон и цель достигнута: темная плитка с рублеными краями и неровной поверхностью легла как литая в мою правую ладонь. Прицелившись по отвернувшейся от меня наглой морде, я не без удовольствия запустила в нее очередной «снаряд». Тот пролетел через кошачье тело, как через голограмму, и, с размаху угодив в стенку, раскололся надвое. А вот атакованный кот, как и в первый раз, лишь насмешливо прищурился. Он сладко зевнул, сверкнув тонкими белыми клыками, и принял расслабленную позу, развалившись на каменном полу. Трудно задеть твердым предметом призрака, но попытаться стоило. К тому же он выглядел таким осязаемым.

В мой адрес больше не прозвучало никаких приказов, и это настораживало. Я, невинно хлопая ресницами, робко взглянула на парня, чувствуя, что несколько перегнула палку. И точно, в его карих глазах не было ярости, лишь невысказанная мука и отчаянье. Такие эмоции я не могла проигнорировать. Сделав извиняющийся жест рукой, отступила подальше, давая понять, что на сегодня обстрел закончен. Тем более эту усатую заразу все равно камнями не пришибешь, что и было доказано опытным путем. Потом, если будет возможность, подумаю над более действенными способами мести.

Кот, демонстративно повалявшись (явно для меня старался, гад), мягко поднялся на лапы и, вальяжно потянувшись, хозяйской походкой прошелся по пещере. Переведя взгляд с меня на Эвана, махнул хвостом, а потом, пренебрежительно фыркнув, исчез. Просто растаял в воздухе, как и тогда, на «кладбище невест». Ну, или на поле их постоянного уничтожения, так вернее будет.

Парень поднял на меня полные укора глаза с расширенными как после погружения в транс зрачками и сдавленно проговорил:

— Ну, что? Что ты наделала? — он невольно сглотнул, поднимаясь. — Никто не смеет оскорблять посланников Сэн. Никто… Это может вызвать ярость наместника и, что хуже, самого Повелителя! Зачем?.. — он подошел ко мне и, глядя сверху вниз, чуть встряхнул за плечи. — Таас[13] ушел, вероятней всего, разозленным. Это плохо, Зоя. Для нас обоих, — его последняя фраза прозвучала грустно и устало, отчего моя совесть вспомнила о своем существовании.

— Не, — покачала головой я, — эта черная бестия ушла довольной, не сомневайся, ты просто за своими поклонами не видел выражение кошачьей морды. — Отвечая на поднятую в немом вопросе бровь собеседника, добавила: — Плевать ему на брошенный мною камень с высокой колокольни, и на твои дурацкие приветствия тоже. Он все это подстроил, а теперь развлекается, наблюдая за последствиями содеянного. Зараза призрачная, — я раздраженно фыркнула, воскресив в памяти описываемый образ. — И кстати, кто такая Сэн? — та, в чьем услужении водятся подобные зверьки — фантомы, мне категорически не нравилась заранее.

— Не такая, — размышляя над моим предыдущим заявлением, задумчиво отозвался парень. — Такой.

Ну вот, я опять сижу на чьей-то шее. Причем на этот раз без всяких там переносных смыслов. Правда, не совсем на шее, скорее на спине парня, который тащит меня, шагая по кочкам и камням в направлении обнесенного стеной города. Но и шея, его сильная красивая шея, не осталась без внимания, так как мои руки обхватили ее крепким кольцом, едва не задушив несчастного владельца. Пришлось регулировать силу сжатия, чтобы спокойно продолжать путь. Н-да, приятный способ передвижения, однако. Ни лошадей, ни машин не надо, когда есть такое симпатичное «транспортное средство», наотрез отказавшееся позволить мне пешую прогулку. Ноги, мол, перекалечу.

Ах, какая забота… Знать бы еще — почему?

Хотелось, конечно, верить в благородного рыцаря из сказки, да и внешние данные у претендента были соответствующие, но мерзкий внутренний голосок не давал погрузиться в мечтания, постоянно напоминая о таинственном пророчестве и моей в нем неизвестной доселе роли. Тело от повреждений бережет… Для каких, интересно, целей? Отвлекаясь от его навязчивых комментариев, я решила проанализировать полученную информацию. Все равно в таком положении разговаривать не очень-то удобно, остается ехать и молчать, озираясь по сторонам и любуясь тем, что перед носом. А именно: гладкой загорелой кожей мужских плеч. Весьма отвлекающее зрелище… Надо срочно сосредоточиться на чем-нибудь другом. Прикрыв глаза, я опустила голову на свою руку, и задумалась.

Итак, город! Его очертания стали отчетливо видны, как только мы вышли на тропу с внутренней стороны горного кольца. Низкие зеленые холмы с невысокими островками кустарников, в компании которых величественно возвышались одинокие деревья, окружали серый каменный массив с четырьмя круглыми башнями по углам. Идти до него еще далеко, и потому выводы делать пока рано. Хотя первое зрительное впечатление уже оставило свой след.

Мрачный памятник древней архитектуры посреди полной жизни природы, как могильная плита на цветущем поле. Странное ощущение: одновременно притягивает и отталкивает. Хочется любоваться, всматриваться, даже посетить… и тут же: спрыгнуть со спины услужливого посланца и смыться обратно в горы, где есть теплая пещера, но нет холодных городских стен, таинственных пророчеств и маануков. Жаль, что такой вариант неприемлем. Кто же отпустит Сейлин? Такие экзотические пташки редко залетают дальше равнины мертвецов, так что шансы мои, увы, нулевые. А город ждет, отправляя своих призрачных посланников навстречу нам, избранным, и потому жестоко истребляемым всеми, кому не лень. Незавидная участь, если не сказать хуже. Да еще этот Повелитель с наместником… Вот, скажите на милость, зачем тут понадобилось сразу два правителя на одной небольшой, как мне кажется, территории? Вариант босса и его зама что ли? Хотя скорее короля и шута… очень властолюбивого «шута» под крылышком Повелителя.

О нем с большим скрипом мне удалось узнать следующее. Имя «Сэн» не склоняется, зато обязаны склоняться все те, кто к его носителю обращается. Наместник как-никак, правая рука и доверенное лицо самого Светлоликого. (О последнем, кстати, так ничего и неизвестно, ибо Эван при его упоминании впадает в благоговейный трепет и проглатывает язык). Обращаться к Сэн по имени строго запрещено, приемлема лишь классическая фраза «Мой Господин» из соответствующей коленопреклоненной позиции. Подгибать можно и обе ноги, подобная инициатива не возбраняется, а вот проявление неуважения чревато всякого рода неприятными последствиями: от нескольких суток в подземелье без еды, до тесного знакомства с магическим кнутом или демонстративной казни на городской площади. Последнее случалось крайне редко. И вовсе не потому, что характер наместника милостив и справедлив. Просто люди не идиоты, чтобы лезть на рожон, за тысячу с хвостиком лет привыкли соблюдать правила, установленные в городе. Так что меня хорошо проинструктировали, как следует вести себя с Сэн, когда он соизволит снизойти до общения с моей скромной персоной. А он соизволит, без сомнения… Я же Сейлин. Вот только мне почему-то совсем не улыбается знакомиться с хозяином проклятого кота, да еще и стоя при этом на коленях. Гордость? Нет… скорее вредность, призванная заглушить страх.

Тысяча лет… так долго они живут, что даже не вериться. Воздух у них тут целебный что ли? Объяснений я от Эвана так и не добилась, одни отговорки на тему: «Все, что будет нужно тебе знать, поведает Сэн». Ну, а что не нужно, я, значит, не узнаю по умолчанию. Придется додумывать. С этой способностью, слава богам, проблем у меня никогда не было. Вернее были, но больше от нее, чем с ней. Ладно, отвлекаюсь.

По имеющимся данным выстраивается следующая картина: попала я в какой-то далекий мир, где есть зачарованный город со своим собственным пророчеством, в котором, как и положено, говорится о снятии давно опостылевшего всем проклятья. Часть пророчества, если не суть, некая Сейлин — девушка извне, пришедшая по воле судьбы (вернее, одной хвостатой заразы) в это малоприятное место. Чтобы вновь прибывшей добраться до города, надо пройти через ряд испытаний. (Ну, просто виртуальная игра с реальными последствиями!) К испытаниям относятся: милашки — маануки, всегда готовые позабавиться с гостьей, устроив «догонялки» или «футбол», где вместо мяча используются части ее тела. Далее по списку: всадники на крылатых тварях. (Этот уровень пройти еще сложнее, чем предыдущий). Стражники патрулируют запертый в объятьях горной цепи город, не пропуская туда женщин. Ну, такова, судя по всему, их работа. Кто выжил после общения с ящерами имеет честь познакомиться с магическими бомбами или другими видами оружия белокожих. На этой стадии обычно загибаются даже самые удачливые. Меня же почему-то помиловали. Надеюсь, что не из-за устроенного представления и не из-за «дивного» внешнего вида. Хотя… кому-то было о-о-очень весело. Это и помогло, что ли?

Так, что еще я упустила? О… ну, конечно же, магия! В этом мире она столь же обыденна и привычна, как у нас телевизор. На моей руке браслет, благодаря которому я знаю чужой язык. Мое тело после многочисленных травм и ожогов выглядит лучше, чем когда-либо за всю мою жизнь, а волосы, прибавив в густоте и пышности, за ночь выросли до пят. Магия… зелья, заклинания, светящиеся кристаллы и еще много всего того, что я не знаю. Любопытно, немного страшно, и очень экзотично. Так что скучать не придется, если конечно, в пророчестве не сказано, что меня должны скормить заживо какому-нибудь маануку, прочитав при этом ряд нужных заклинаний. Впрочем, и это действо скучным не назовешь. Скорее не желательным, а лучше недопустимым.

Ну, и последнее. Я все-таки узнала, что означает «Аше-Ар»! Местное ругательство, естественно. Наиболее подходящий, по моему скромному разумению, синоним — это демон. Почему? Все просто: Аше-Ар — существо, обладающее сверхъестественной силой и мерзким характером. Имея прекрасные способности к созиданию, эта тварь предпочитает разрушение. Ну… чем не подходящая сущность? Очень похоже по характеристикам на свергнутую с небес крылатую братию, о которой сложено много легенд в моем мире. Хотя вот про наличие крыльев у Аше-Ар я уточнить забыла.

Мой мысленный поток был прерван резкой остановкой Эвана. Подняв голову от собственной руки, я разглядела ее причину. Черный ворон, отделившись от стоящего на пути дерева, сделал почетный круг в воздухе, облетев нас. Парень медленно поставил меня на землю, после чего, к моему огромному удивлению, опустился на одно колено и поприветствовал птицу.

«Очаровательно! Здесь, похоже, принято поклоняться животным с угольной окраской, — пронеслось в моей голове и отразилось кривой усмешкой на губах. — Может, стоит и это создание, парящее на розовом фоне пушистых облаков, проверить на призрачность, запустив в него чем-нибудь тяжелым?»

Мой спутник, словно уловив подобное настроение, предостерегающе взглянул на меня, поднимаясь с колена. Я состроила самую невинную мордашку, на какую только была способна в данную минуту, после чего даже тихо поздоровалась с птичкой, высокомерно взиравшей на нас сверху. В конце концов, пернатый меня сюда не заманивал, так что антипатия распространяется только на черных котов! Пока…

Ворон сделал еще один круг над нашими головами и, в полном молчании, отправился вперед, к воротам маячившего вдали города. Я мысленно отметила гордый размах его больших крыльев, переливающиеся в дневном свете перья, стремительные и в то же время необычайно плавные движения, и подумала, что Сэн неплохо укомплектовал армию своих посланников. Что кот, что птица, если закрыть глаза на мое к ним личное отношение, были чертовски красивы.

— Ну, — услышала я рядом тихий голос Эвана, — продолжим путь, Зоя?

— Ты не устал тащить меня на спине? — я улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу, трава, на которой я стояла, была холодной, но мягкой.

— Ты легкая, как пушинка, — с серьезным видом отозвался он. — Но если хочешь, я могу нести тебя на руках…

— Нет уж, — сказала я, решив, что созерцание его покрытой золотым мхом груди будет еще более отвлекающим, нежели плечи. — Давай как раньше, и мне привычно и тебе удобно.

Он не стал возражать, вместо этого легко приподнял меня и закинул к себе на спину. Я обняла его талию ногами, а руки, как и раньше, сцепила кольцом на шее. Затянутые в тугой хвост волосы парня приятно щекотали мне лицо, пробуждая недопустимое сейчас волнение. Стараясь утихомирить разгорающиеся эмоции, я снова закрыла глаза и задумалась. Первые мысли, конечно, были об Эване. Отгоняя их всеми возможными способами, я представила себе окруженный глубоким рвом город с каменными стенами и тяжелыми воротами. Что меня ждет в этом Неронге? Может быть, ничего страшного… Я же все-таки Сейлин.

Но… робкая надежда не добавила уверенности. Приближение к городу вселяло тревогу.

Он был одет в камень разных форм и оттенков: фигурное мощение извилистых улиц, подпорные стенки и дома… Такие красивые, ухоженные. Малоэтажные, с выступающими террасами; разноуровневыми крышами, в черепичных изломах которых скрывались одинокие окна или маленькие балконы; с ажурными перилами парадных входов, обвитыми зеленой сетью растений; с клумбами, полными цветов и с двориками, обнесенными невысокими коваными ограждениями. Пестрые вывески на языке Тайлаари, яркие шатры над уличными лавочками, небольшие аккуратно подстриженные скверы с беседками и скамьями, а еще фонари с кристаллической макушкой, свечение которой днем практически незаметно. Все это напоминало тщательно отшлифованный макет города, его искусную декорацию, но никак не место, где могут жить люди. И, тем не менее, они тут жили.

Еще проходя через гостеприимно открытые ворота, я поняла, что повышенное внимание со стороны горожан мне обеспеченно. Молчаливые стражники в кожаных доспехах, исполняя свои обязанности, не сводили оценивающих глаз с моей странно одетой, босоногой фигуры, но так и не осмелились что-либо сказать. Даже спиной я ощущала их заинтересованные, прожигающие взгляды, от которых было как-то неуютно и немного жутко. Я вообще чувствовала сильный дискомфорт и неуверенность, от этого пальцы сжимали локоть идущего рядом парня, лицо которого с гордо поднятым подбородком, напротив, выглядело крайне довольным и умиротворенным. Он ведь был дома, в отличие от меня…

По мере нашего продвижения вперед, улицы города заполнялись людьми, их любопытные взоры, смешанные с тихими репликами и перешептываниями казались мне почти осязаемыми, я будто касалась невидимой стены из голосов и глаз, которая постепенно обволакивала меня, отрезая путь назад. Хотелось убежать, вернуться в темную пещеру, где было тихо и спокойно, где я не чувствовала себя «гвоздем программы», о которой мне практически ничего не известно.

А они смотрели в упор, изучая меня, как картину в музее. Кто-то улыбался, кто-то одобрительно кивал, кто-то просто нагло пялился, не испытывая при этом никакой неловкости. Тихие женские голоса за спиной с жаром обсуждали мою угловатую худобу, болезненно — бледный цвет лица и небрежную для Сейлин прическу.

Хорошо им говорить, они, небось, не в лапах маануков свое свободное время проводят…

Словно прочитав мои мысли, какая-то пожилая матрона в темном платье с белым кружевным передником принялась громко охать, удивлялась тому, что я прибыла сюда в целости и сохранности. Другая восхитилась длинной моих волос, будто «Коара» — результат опытов моего мира, а не их. Мужчины же предвкушали грядущий обряд. Интересно, какой? Могли бы углубиться в подробности ради разнообразия, а не только многозначительно цокать языками да ухмыляться, разглядывая меня.

Отдельные торжественные возгласы и благоговейный трепет некоторых персон относительно долгожданного осуществления пророчества приводили мой разум в состояние близкое к прострации. С каждым шагом я двигалась все более механически, натянув на лицо бесстрастное выражение со слабым намеком на доброжелательную улыбку.

Для этой разношерстной толпы, такой чистенькой, вылощенной, разодетой, я — лишь винтик во временно застывшем механизме, недостающая деталь для запланированного развития событий. Я для них просто вещь, удачно доставленный товар, им плевать на мои чувства и мысли. Им важен результат. И если мне вздумается отказаться играть по их правилам, они вряд ли это потерпят. Я шагала вперед на «деревянных» ногах, будто заведенный манекен, ничего не замечая и не чувствуя. Чем явственней становилось осознание моего положения, тем паршивей было на душе.

А горожане все прибывали, заполняя живой шевелящейся массой каменные тротуары главной улицы Неронга. Такие разные и… такие безликие. Они все чем-то неуловимо напоминали друг друга. Нет, не внешним обликом, и даже не нарядами. Просто в их лицах присутствовало что-то общее, какой-то единый отпечаток. Может быть, годы, проведенные вместе, оставили свой след? Я не знала ответа, да и сам вопрос меня в данную минуту не очень-то интересовал. Дружелюбие этих людей было каким-то ненастоящим, я не испытывала расположения к ним, и мне совсем не хотелось тут оставаться.

А Эван вел меня дальше, кивая каждому встречному мужчине, отпуская короткие комментарии женщинам и раздаривая дежурные улыбки всем симпатичным девушкам на пути. Я рассеянно скользила взглядом по человеческим лицам, изредка зацепляясь за самые оригинальные. Меня поразили глаза детей, спокойные, немного усталые и не детские… в них не было искорки плутовства, сплошная рассудительность, оценивающая сдержанность и любопытство с ожиданием, как и у всех остальных.

Странный город, странные жители, странная ситуация… и что я тут, собственно, забыла? Хорошо еще, что горожане держат дистанцию, а то мое показное спокойствие давно уже переросло бы в откровенную панику. Соприкасаться ни с кем, кроме своего спутника, я не желала. Даже не знаю, что именно было тому причиной: страх или брезгливость? Видимая чистота вокруг, по моим скромным ощущениям, была «с душком».

Парень осторожно убрал мои руки со своего локтя и, попросив подождать немного, направился к накрытому пурпурным шатром лотку, где торговали цветами. Оставшись одна в окружении чужих взглядов, я почувствовала, что тону в этой вязкой трясине назойливого внимания. Завязки на шее почему-то начали давить, мои дрожащие ладони потянулись к ним, стремясь освободить горло. Глубокий вздох не принес облегчения. Здесь даже воздух был каким-то неестественным: слишком чистым и безвкусным. Мои инстинкты били тревогу, а органами чувств отторгали этот безупречный город с его радушным населением. Во рту пересохло, мышцы лица стянула бесцветная маска, а побелевшие от напряжения пальцы стиснули несчастный плащ, который все еще покрывал мои плечи и спину, вопреки ослабленной шнуровке. Несмотря на приветливость горожан, столь активно демонстрируемую мне, я ощущала тщательно скрываемое лицемерие. Улыбающиеся люди: мужчины, женщины, дети… они с радостью кинули бы меня в объятья маануков или сдали, перевязав подарочной ленточкой, белым стражникам, если бы это принесло им желанную выгоду.

Так что же за пророчество должно осуществиться благодаря мне? Что, черт побери, они намерены со мной сделать?!

Потеряв опору в виде мужской руки, я поняла, что боюсь. Мой обреченный взгляд метался по толпе, разыскивая Эвана. Никто не приближался, не подходил ко мне, но их присутствие в радиусе нескольких метров давило на психику. А парень, непринужденно любезничая с хорошенькой цветочницей, неспешно выбирал букет, вероятней всего, для меня. Призвав остатки спокойствия, я сделала шаг в его направлении. Люди впереди отхлынули, как морская волна, будто боялись испачкаться, соприкоснувшись со мной. А сзади раздался глухой удар твердого предмета о каменный ковер мощения. И вдруг, как по волшебству, все стихло.

Я резко обернулась, услышав, как разрезают воздух края моего плаща и как поют на ветру длинные косы. Казалось, упади сейчас на землю монета, и звон ее будет подобен грому. Ватная тишина давила на уши больнее тех малоприятных звуков, что издавали ранее шорохи одежды, усмешки, вздохи и голоса присутствующих.

На месте, где я стояла пару секунд назад, лежала длинная стрела со сверкающим металлическим наконечником. Не отдавая отчет своим действиям, я потянулась к ней, и тут же почувствовала, как со свистом мимо моего плеча пролетела очередная смертоносная гостья.

«Наконец-то наигранное гостеприимство показало свою истинную личину», — мелькнуло в голове почти радостно. Мне почудилось в этот момент, что пахнуло жизнью, и сердце забилось чаще, наслаждаясь новым веяньем. Однако упоение было не долгим, ведь атака, хоть она и искренней местных приветствий и фальшивых людских улыбок, преследует своей целью мою смерть. А умирать совсем — совсем не хотелось… Как ни приятен запах горящей бумаги, он опасен, если за ним грядет пожар.

Глупая радость покинула меня, отрезвив на прощанье рассудок. Я вся сжалась, испуганно озираясь по сторонам. Но в хаосе чужих лиц не было ни капли сострадания или желания помочь. Страх, паника… они боялись еще больше, чем я. Люди расползались в стороны, как тараканы, отдавливая друг другу ноги и шепча, причитая, выкрикивая: «Всадники!», «Атака!», «Бежим!», «Спасайся, кто может!»…

Обо мне словно забыли. Я стояла в окружении мечущейся толпы и с двойственным чувством наблюдала их бегство. Взгляд скользил по трусливым горожанам, домам, оградам и чистому голубому небу, на котором не было никаких белых наездников вместе с их необычными крылатыми «конями», лишь редкие хлопья розовых облаков.

Сквозь хаотичное мелькание чужих фигур я увидела, наконец, Эвана. Оторопевшего, с приоткрытым в изумлении ртом и зажатыми в руке цветами. Шокированный, растерянный, он в буквальном смысле слова потерял способность двигаться, застыв посреди творящегося вокруг хаоса. Всего в нескольких шагах от меня… в нескольких бесконечно длинных шагах.

Словно завороженная, я продолжала смотреть в его расширенные глаза и не двигалась с места. Меня не задевали, не толкали, от меня шарахались, как от прокаженной и это было даже хорошо. Чья-то массивная туша заслонила лицо парня, но тут же самоустранилась, с громкой руганью и фырканьем забежав за угол соседнего здания. Когда я снова увидела Эвана, он уже пришел в себя и с завидным упорством протискивался ко мне через еще не ослабевший людской поток.

Мешая друг другу, сталкиваясь, спотыкаясь, размахивая руками и голося, кто во что горазд, некогда спокойные жители Неронга никак не могли выбрать общий вектор движения, отчего их бегство сильно затруднялось, превращаясь в свалку из тел.

Я двинулась, было, навстречу парню, но черная тень, свалившаяся сверху, заставила меня отскочить в противоположную сторону. От неожиданности сердце упало, обосновавшись где-то в пятках, дрожь в руках передалась и другим частям тела, а способность говорить пропала, оставив пересохшие от нервного напряжения губы беззвучно открываться, как при нехватке воздуха. Причина этого состояния провисела на уровне моих глаз всего пару секунд, затем она камнем рухнула вниз и, кубарем прокатившись по холодным камням дорожного мощения, замерла, лежа на спине с раскинутыми в стороны крыльями. Черная птица с изумрудными глазами… Это был посланник Сэн! Не бесплотный призрак, а настоящий живой ворон, и из груди его торчала третья, адресованная мне стрела. Он поймал ее на лету, закрыв меня своим хрупким пернатым телом, из которого на моих глазах потекли алые струйки крови. Он спас меня!

Я больше не слышала криков, не видела людей, они будто перестали существовать, исчезли, превратившись в безликие смазанные силуэты… осталась только умирающая птица, которой я хотела помочь. Не думая об опасности, уже трижды непрозрачно напомнившей о себе, я наклонилась к раненому посланнику, желая коснуться его блестящих перьев, ощутить, что он еще жив, защитить от ног беглецов, проносящихся мимо. Но стоило руке приблизиться к ворону, как неподвижные крылья встрепенулись и с молниеносной скоростью взмыли вверх, закрыв мне вид. Они стали… огромными. Мое зрение не было в состоянии уловить процесс трансформации, я обнаружила лишь ее результат. Нереально большая птица с горящими зеленым огнем изумрудами глаз в очередной раз закрыла меня своим телом, в котором теперь уже осели целых четыре стрелы.

Рядом заверещал толстозадый мужик. Споткнувшись о чью-то ногу, он растянулся на тротуаре и, замешкавшись, схлопотал в свою наиболее выдающуюся часть тела пятую стрелу. Оглянувшись по сторонам, я поняла, что досталось не только ему. Кое-кто получил и более тяжелые ранения. Другие стрелы, не найдя мишень, валялись на земле. Сколько же их было? Десяток? Два? Стрелки совсем перестали целиться или просто решили подкорректировать численность местного населения?

Подумать на данную тему мне не довелось, так как руки Эвана подхватили меня сзади и, протащив через улицу, с силой втолкнули в дверь расположенного напротив дома. Находившиеся там люди с недовольным оханьем скрылись за темной занавеской, где, вероятно, был проход в другие комнаты. Краем глаза я заметила в небе очередной рой черных точек, летящих к нам. А так же изрядно покалеченную черную птицу, которая внимательно проследила за нашим передвижением, затем равнодушно окинула взглядом раненых, застрявших на месте обстрела, и, развернувшись, взлетела. Она уменьшилась так же быстро, как и выросла. При этом стрелы, торчавшие из туловища и крыльев, мягко выскользнули и упали вниз. А потом дверь с помощью парня захлопнулась, лишив меня фантастического зрелища. С улицы доносились крики людей, не сумевших в панике вовремя скрыться от очередного обстрела, топот, стоны пострадавших, проклятья, а потом… громкий женский визг, перекрывший в раз все другие звуки.

Мой спаситель выдал целую тираду непонятных ругательств и, наказав мне не высовываться, бросился на помощь к молодой женщине, искаженное от ужаса лицо которой было видно через открытые ставни окна. Симпатичная, хорошо одетая и такая беззащитная.

Не прошло и минуты прежде, чем тяжелая деревянная дверь снова открылась, и в помещении, выполнявшем, судя по интерьеру, роль большой прихожей, появилась могучая фигура парня с незнакомкой на руках. Она дрожала всем телом, а карие глаза искрились слезами отчаянья и страха. Лишь только ноги ее, обутые в красивые туфли на тонких каблуках, коснулись пола, женщина заголосила:

— Помоги им, Эван! Помоги же… — ее ладони буквально вытолкнули молодого человека обратно за порог. — Дети погибнут, старики… Это всадники!!! ВСАДНИКИ! Они как с цепи сорвались. Это их работа! Помоги людям, умоляю тебя!!!

Он не возражал, пылая желанием спасти сограждан, мне же оставалось лишь молча наблюдать за происходящей сценой. Ну, а что я, собственно могла возразить?

— Сидите здесь! — слова Эвана долетели до наших ушей прежде, чем дверь с грохотом захлопнулась.

— Конечно, — отозвалась сердобольная горожанка, поворачивая дверной замок.

Она посмотрела на меня, вытерла ребром ладони остатки слез и… улыбнулась. Лицо ее расслабилось, сменив эмоцию горя на ярко выраженное дружелюбие. Женщина двинулась вглубь комнаты, поманив меня за собой.

— Идем скорей, девочка, возле окон оставаться опасно! — ласково — повелительно проговорила незнакомка и, дождавшись, когда я подойду, крепко обняла за талию. — Как тебе понравилась встреча?

Странный вопрос застал меня врасплох. Я удивленно захлопала ресницами, глядя на собеседницу и не зная, что следует ответить. У нее были мягкие черты лица, но жесткие глаза. И цвет этих самых глаз постепенно менялся, в то время как ее сильные пальцы все крепче сжимали мою поясницу. Она настойчиво притягивала меня к себе, заглядывая в лицо, и я начала сомневаться в том, что намеренья ее безобидны.

— Никак, — выдохнули мои губы рядом с ее улыбающимся ртом. — Что Вы де…

Тело напряглось, противясь объятьям, но ее не убедило такое проявление несогласия. Я почувствовала влажное прикосновение языка незнакомки к моей щеке, когда резко отвернулась, стремясь избежать поцелуя.

Город извращенцев! Какой-то затянувшийся ночной кошмар… а, может, заорать или съездить ей по морде? Спишу потом на стресс и временное помутнение рассудка.

— А ты ничего, — она засмеялась, — маленькая, свеженькая, миленькая.

Я обалдело смотрела на женщину, не зная, где мне хуже, в ее компании или под обстрелом на улице. Ее оранжевые глаза насмешливо щурились, а улыбка на губах стала предвкушающей.

— Ничего личного, — сказала она, воспользовавшись моим замешательством, и прижала меня к стенке своим телом, что свело на нет все попытки вырваться.

Болезненный укол острого предмета обжег мой живот, как укус ядовитой змеи. Я вскрикнула, но ее рука зажала мне рот, а зловещий шепот пояснил:

— Ты попала не в то место не в тот час, малышка. Я оказываю тебе большую услугу, поверь, — очередная улыбка была менее ослепительной, зато более клыкастой. Я что-то мычала, пытаясь вырваться, но адская боль отнимала силы, а рыжие огоньки в глазах убийцы сжигали под корень робкие надежды на спасение.

Никого не было рядом. Хозяева сбежали на второй этаж, Эван демонстрировал свое благородство за порогом, а я с ужасом смотрела в лицо волка, явившегося за мной под видом перепуганной овцы.

Второй удар был предназначен моему сердцу. Не хватило всего пары миллиметров. Я с безразличием обреченного смотрела на украшенную бордовыми камнями рукоятку ножа, его длинное лезвие с разводами моей собственной крови, дрожащие от попытки сопротивления пальцы женщины с остро заточенными ногтями и… слушала хруст. Когда ее рука неестественно обвисла, выронив оружие, я осознала, что хрустели кости незнакомки. В следующий миг довольно крупная женская фигура отлетела от меня, словно легкий мяч, отброшенный порывом сильного ветра. Как поломанная кукла, она впечаталась в стену и медленно сползла по ней, злобно шипя.

— Аш-ш-ше-Ар, — тот, кто все это с ней проделал, шипеть умел не хуже.

— Я к твоим услугам, — женщина, несмотря на травмы, начала подниматься. — Ты, кретин, испортил мне все представление, — ее странные глаза прожигали собеседника насквозь, я даже перестала замечать боль, пораженная происходящим.

Откуда он взялся? Ни шороха плаща, ни звука шагов… или, занятая созерцанием убийцы, я просто ничего этого не заметила?

Кожа пострадавшей пошла белыми пятнами, волосы засеребрились, черты лица, телосложение, рост… все изменялось и тут же возвращалось к прежнему облику, будто шла какая-то внутренняя борьба трансформаций. Я смотрела на нее, не веря в то, что такие чудеса происходят в реальности.

Это сон, мистический фильм или извращенная фантазия… этого просто не может быть на самом деле!

Меня вернула к действительности мужская ладонь, рванувшая вниз мой плохо завязанный плащ. Чужие пальцы нащупали рану под мокрой от крови туникой, наградив мое тело болезненной судорогой. Я взвыла, стиснув зубы и кулаки одновременно. А помешавший моему убийству тип решил все-таки меня добить, ибо схватил на руки и понес к столу. Кожные покровы пришли в движение, потревожив дыру в животе. Я, уже не сдерживаясь, ревела, захлебываясь от обильного потока слез, фонтаном брызнувших из глаз. Все расплывалось: цвета, предметы и его лицо в обрамлении черных волос. Треск разрываемой ткани, жесткое прикосновение ледяных мужских пальцев, три… нет четыре несильных надавливания в разных точках живота на небольшом удалении друг от друга, затем болезненный нажим на рану и замирание, от которого жгло еще сильнее, но кровь почему-то перестала сочиться. Он не убирал руку, продолжая держать ее в выбранном месте. Я же едва не проваливалась в бессознательность от ощущений, которыми данный процесс сопровождался.

Холод… ледяная волна, слишком медленная, неприятная… Она постепенно распространялась от его ладони, отвоевывая сантиметры моего тела. Создавался эффект заморозки, боль стала ноющей, постоянной и… какой-то далекой, более терпимой. Сквозь пелену слез я пыталась рассмотреть внешность мужчины, но кроме зеленых, неестественно зеленых, как бутылочное стекло, глаз ничего не видела.

Когда многоликая убийца напала на него со спины, он даже не обернулся, продолжая зажимать мою рану. Я не смогла проследить взглядом за его движениями, они оказались чересчур стремительными для моего заторможенного восприятия. Но то, как женщина, снова русоволосая, фигуристая и почему-то со здоровыми руками, отлетела к очередной стене, я все-таки пронаблюдала.

— Ты меня достал! — ее гневный голос не предвещал ничего хорошего, но мужчина никак не прореагировал, занятый моим лечением.

Не очень четко, но все же разборчиво, я увидела, как эта разъяренная фурия формирует в руках огненный шар, очень похожий на тот, что швырнула в меня вчера белокожая наездница, только другого цвета. Мои губы пришли в движение, силясь произнести предупреждающие об опасности слова, но странный лекарь прислонил к ним палец свободной руки, и тихо проговорил:

— Молчать.

Все случилось так быстро, что я опять едва успела что-либо разобрать. Энергетический снаряд полетел в его спину, но был перехвачен. Как? А черт знает! Черт и этот уникум в темно — зеленом плаще. Однако факт оставался фактом: в его руке, той, что не давила на мой живот, лежал, переливаясь от красного к желтому, смертоносный подарок. Дальнейшие события заставили охнуть его создательницу и окончательно шокировали меня. Мужчина поднес шар к губам и демонстративно выпил его, выпустив в сторону прижавшейся к стене женщины тонкую струйку дыма.

— Черная Бездна![14] Да кто ты такой? — не выдержала она, но вместо ответа получила кривую усмешку, на которую натолкнулась и я, переводя взгляд с одного лица на другое и обратно.

В глаза бросилась очередная деталь: тонкий шрам на левой скуле незнакомца. Будто вычерченный острым предметом символ, навсегда въевшийся в кожу. От него веяло чем-то жутким и в то же время притягательным. Словно под гипнозом, я потянулась рукой к мужскому лицу. Он перехватил мое запястье, но кончики пальцев успели коснуться зловещего «узора». Меня тряхнуло, как от удара током. Снова заныл живот, несмотря на блокирующую боль заморозку. Но все это не имело никакого значения, так как перед широко распахнутыми глазами пролетели странные картины из чужой жизни. Такие быстротечные, неуловимые и яркие, как пламя горящего в ночи костра. Я ничего толком не поняла, осталось лишь ощущение целого вороха негативных эмоций и один единственный образ. Красные волосы, смуглая кожа и победный блеск изумрудных глаз, вторящий усмешке, которая кривила красивые мужские губы. О боги! А это еще что за персонаж?!

Меня придавили к поверхности стола, разодрав несчастную тунику до самой груди. Теперь на живот легли не только пальцы незнакомца, но и вся его ладонь, она заняла площадь от одной выступающей косточки до другой, принеся с собой новую волну холода. Полуголая, окровавленная и шокированная внезапным видением, я тупо смотрела на мужчину, не смея ему перечить. Больно уж раздраженным показался мне блеск его прищуренных глаз.

Зато женщина — оборотень, в отличие от меня, не впала в ступор. Она создала еще три огненных шара и, швырнув их в разные углы, побежала наверх, пожелав на прощанье и мне, и моему защитнику сгореть заживо. Перспектива была весьма актуальной, ибо комната, благодаря взорвавшимся «снарядам» вспыхнула, как свечка. За какие-то считанные секунды все помещение охватили языки оранжевого пламени, такие же яркие и безжалостные, как глаза беглянки. Никто не бросился ее догонять, никому не было до нее никакого дела. Мужчина, по — прежнему спокойный, даже безразличный ко всем ужасам, которые нас окружали, сделал еще несколько коротких нажатий вокруг моей раны, которую я, кстати, совсем перестала чувствовать, затем накрыл мое тело чудом уцелевшим от бушующего огня плащом, и, подняв на руки, понес к двери.

Он двигался так медленно… куда исчезла его нечеловеческая скорость? Я не долго ломала голову над этим вопросом, вокруг были вещи гораздо интересней. Огонь, словно кровожадный зверь простирал к нам свои скрюченные лапы, но тут же отступал, будто натыкался на что-то опасное для него самого. Пламенные бутоны пожирали мебель, ткани, стремительно перемещаясь в сторону других комнат. Ненасытные… им было мало! Пожар, будто бы раздосадованный нашей неприкосновенностью, метнулся вверх завоевывать новые территории. Громкие крики людей оповестили о его приходе.

— Кто… ты? — попыталась заговорить я, но холодное и непреклонное «Заткнись!» отбило у меня всякую охоту беседовать.

Дым не пламя, он оказался более проворным и наглым. Недавно просохшие от слез глаза от его настойчивой компании снова начали слезиться, в легких поселилась несвойственная им тяжесть, которая вскоре обрела форму душераздирающего кашля. Я судорожно глотала воздух, но вместо него в горло просачивались мало подходящие для дыхания результаты горения. А мужчина все еще нес меня к двери сквозь расступающуюся перед ним стену огня. Медленно… слишком медленно.

Когда я начала задыхаться, едва не теряя сознание, он меня поцеловал. Хотя поцелуй — это громко сказано. Склонился, прильнул к губам и… вытянул через рот из моего тела всю ту дрянь, которой я успела надышаться. Потом откинул назад голову и не без удовольствия проделал тот же «фокус», что и после поглощения шара женщины — оборотня. Тонкая струйка дыма, выпущенная им, плавно потекла вверх, присоединяясь к сородичу, который хозяйничал повсеместно. Мужчина взглянул на меня прищуренными глазами и усмехнулся. Н-да… наверное, я представляла веселое зрелище, лежа на его руках с округлившимися от шока глазами, отвисшей челюстью и атрофировавшейся способностью дышать. О последнем я просто забыла, находясь под впечатлением случившегося. Не знаю, что с момента нашего прихода в Неронг поразило меня больше: люди, атака, ворон с его превращениями, убийца с нереальной регенерацией и двойственной личиной или этот зеленоглазый тип. Уверенность в том, что я знаю, кто это, крепла с завидной быстротой, а вместе с ней в душу закрадывался страх.

Дверь отворилась раньше, чем мы успели до нее добраться, впустив в помещение кислород. И это было большой ошибкой ринувшегося на порог Эвана. Пламя, ощутив новую наживу, вырвалось наружу, едва не превратив парня в обгорелый труп. К счастью, у него хватило ума и ловкости отпрыгнуть в сторону, пропустив «оранжевого монстра» мимо.

Господин «фокусник» тем временем дотащил меня до выхода и небрежно бросил в руки только что отряхнувшемуся Эвану. Мне показалось, что последний собирался рухнуть на колени, но поимка моего сильно похолодевшего и порядком онемевшего тела избавила его от подобного стремления, он тупо моргал, глядя на стоящего напротив мужчину, как баран на новые ворота. А тот медленно наклонился и, подобрав с земли стрелу, задумчиво повертел ее в руках. Я же все-таки вспомнила о потребности дышать, и с удовольствием набрала полные легкие воздуха, благо дело, этого добра на улице хватало.

Пренебрежительное отношение зеленоглазого, конечно, задело меня, но не настолько, чтобы ему об этом сообщать. Мне, вообще, не хотелось с ним общаться. Вот мы и молчали с Эваном на пару: он, виновато потупившись и крепко прижав меня к себе, и я, уткнувшись носом в его обнаженную, испачканную чужой кровью грудь и не желая ничего больше видеть. Следовало догадаться еще и уши закрыть, тогда бы я не услышала холодный мужской голос с легкой хрипотцой, спокойно проговоривший:

— Отнеси ее в смежную с моей мастерской комнату Нижнего города. Я не целитель. Рана заблокирована, но не устранена. Делай, что требуется… — короткая пауза, а затем отдающее металлом: — НЕМЕДЛЕННО!

— Да, Мой Господин, — выдохнул парень и поскакал, как сайгак, вдоль улицы с одиноко валяющимися трупами и фонарями, покореженными массовым бегством горожан. Обстрел давно закончился, как и всеобщая паника. Вокруг стояла неприятная тишина.

— Кто… — я прикусила язык от сильной тряски, но это не изменило моих намерений прояснить свою догадку. Вцепившись ногтями в плечо Эвана, я прокричала насколько хватило сил и мощи голосовых связок: — Кто это был?!

Он посмотрел на меня, как на ненормальную, даже чуть притормозил, перейдя с бега на быстрый шаг. Прождав ответа добрые полминуты, я снова заговорила:

— Это ваш Повелитель, да? Тот, который жутко всемогущий.

— Это Сэн, Зоя, — почему-то шепотом пояснил собеседник. — И он, явно, недоволен… мной.

— Вот как, — вздохнула я, размышляя об услышанном.

Селекционер странной живности представлялся мне несколько иначе: я думала, что он выглядит как умудренный сединами старец с крючковатыми пальцами и морщинистым лицом — типичный вариант колдуна из сказки, а этот… хм, да я ведь даже не могу толком вспомнить его внешность! Кроме зеленых глаз и странного шрама в памяти ничего не запечатлелось, какие-то размытые контуры и полная невозможность восстановить детали. Высокий? О, да! Телосложение определить сложно из-за длинного темно — зеленого плаща. Руки холодные, сильные, большие… волосы? Кажется, черные. И больше ничего не всплывает в голове, кроме его самоуверенности и впечатляющих «фокусов».

Я даже перестала обращать внимание на возобновившуюся тряску, обдумывая новое знакомство. Покоя не давала одна единственная мысль: «Если наместник способен выделывать такие „трюки“, то что же из себя представляет Светлоликий?»

Кейли-Оз, спалив по пути большую часть дома вместе с его обитателями, поднялась на чердак и, выбив ногой дверь, вышла на крышу. Она все еще выглядела как погибшая от ее руки Дора, но внешний облик мало занимал белокожую лучницу в данную минуту. Никакой погони не было, да и кому преследовать провалившую задание беглянку? Наместнику? Он слишком занят раненой девчонкой. Женщина никогда не встречалась с ним раньше, но, сопоставив факты с описаниями, имевшимися в памяти, пришла к выводу, что тип, спутавший все карты ее гениального плана, это Сэн. Ну а кто еще способен выпить огненный шар и не подавиться? Пленник разве что… впрочем, он не выползет из своих подземных владений, даже ради Сейлин.

— Мужчины, — презрительно сплюнула она. — Ходячие проблемы с завышенной планкой собственной значимости. Самоуверенные истуканы! — ее здоровая рука, не та, что чуть ныла после вправления и ускоренной с помощью магии регенерации, вытащила спрятанный в корсете свисток и поднесла к губам. Звук, который он издавал, был неуловим для слуха обычных людей, но тот, кому его адресовали, отлично слышал призыв за многие километры от источника.

Кейли-Оз в ожидании брела по крышам близко стоящих зданий, перепрыгивая с одной на другую. От каблуков — неудобного и бесполезного изобретения людей, она избавилась еще на выходе, остальные атрибуты человеческой привлекательности ее не очень-то беспокоили. Ни длинные юбки расшитого золотой нитью платья блудницы, ни излишки на теле, придающие соблазнительную округлость бедрам, груди и коленям, ни толстый слой косметики, покрывавший лицо и утяжелявший ресницы — ничто из вышеперечисленного не было столь обременительным, как неудобные туфли, отданные на растерзание огню. Туда им и дорога! Лучше уж идти босиком, чем скакать на громоздких «копытах».

Под чужой внешностью по — прежнему находилась сильная и ловкая лучница из расы Аше-Ар. От рождения наделенная способностями созидания, как и все остальные белокожие, она усердно растрачивала ее на совершенно противоположные цели. Вот и сейчас, шагая по шуршащей под ногами черепице, расстроенная женщина машинально создавала огненные шары и разбрасывала их куда попало, с удовольствием предвкушая, что в течение нескольких минут после ее ухода, они начнут взрываться, нанося ущерб городу. Маленькая месть наместнику и его подданным… а как же приятно!

С помощью одного такого вот шарика можно было заставить светиться тысячи мерилитовых кристаллов[15], используемых для ночного освещения, или обеспечить теплом целую деревушку, если с помощью нехитрой магии преобразовать его в жидкость и залить полученное вещество в отопительный агрегат. Но Аше-Ар предпочитали лепить из пронизывающих пространство энергетических нитей миниатюрные бомбы с большим разрушительным потенциалом. Так было интересней и, учитывая их профессию, гораздо полезней.

Но и первоначальную природу заложенной от рождения силы белокожая раса использовала тоже. Перевоплощения, ускоренное восстановление телесных повреждений, приручение и подчинение любой живности, не считая особо умных особей, интеллект которых был способен противиться подобному к себе отношению… Кейли-Оз также частенько применяла свои таланты на мужских достоинствах любовников, поникших после сексуальной кульминации, дабы продлить приятное времяпрепровождение в их компании на долгие часы.

Вспомнив о плодотворной ночи, женщина зло прошипела:

— Кретины! Кобеля недоделанные! И это называется лучшие стрелки Неронга? Убить одну безоружную девицу не смогли, а ведь она стояла на виду в гордом одиночестве… — оскалив острые клыки в презрительной усмешке, засланная наемница швырнула в сердцах очередной свитый из энергетических потоков снаряд в окно соседнего дома.

Никто из хозяев не выскочил с разборками, все жители считали случившееся сегодня — результатом нападения стражей, а потому сидели тихо, как мыши, не желая навлечь на свои головы еще большую беду. И в чем-то они были правы, ведь без представительницы Аше-Ар кровавое действо не обошлось. Хотя никакой атаки сегодня не было, так… маленький спектакль с участием лучников — мазил.

— Трусы, а не мужики! — бормотала Кейли-Оз, продвигаясь навстречу летящей темной тени, силуэт которой замаячил среди облаков. — Нет, чтоб подойти ближе и пришить девчонку… спрятались, замаскировались, заняли позицию на таком расстоянии, что в открытую мишень попасть не смогли. Идиоты! А потом и вовсе устроили показательный полет стрел из разряда «кто не спрятался, мы не виноваты». Зачем?

Ей, правда, не были понятны мотивы зачарованных ночью любовников. Когда все пошло наперекосяк, она взяла «вожжи» в свои руки, решив проявить инициативу и довести дело до победного конца. Отличная актерская игра, почти настоящие слезы в испуганных глазах… И этот благородный дурак Эван собственноручно донес ее до жертвы. Все шло, как по маслу, пока не появился господин наместник. Забери его Черная Бездна в свои цепкие объятья!

«Миссия провалена, — вздохнула Кейли-Оз, устраиваясь на спине прилетевшего на зов крылатого монстра. — Хотя, если вспомнить, в ее обязанности входило внушение десятку — другому местных мужчин идеи о том, что Сейлин опасна, а никак не ее собственноручное устранение. Тогда, если следовать логике, она справилась прекрасно, а они, люди, как всегда, облажались!»

Довольная результатом своих умозаключений, замаскированная под проститутку лучница покинула Неронг, не без удовольствия оценив сверху результат нанесенного ущерба. Иногда стражники устраивали подобные набеги, превращая часть зданий Верхнего города в руины. Просто так, в качестве развлечения. Потом людской муравейник все отстраивал заново, в конце концов, местному населению тоже чем-то надо было заниматься на протяжении многих веков. Так что, подкидывая проблемы, они оказывали им своеобразную услугу, не давая закиснуть от безделья. Сегодня Кейли-Оз умудрилась выполнить норму разрушений целого отряда белолицых наемников, и это вселяло в нее обоснованную гордость.

Превосходная шпионка, обольстительница, ведьма… она как всегда оказалась на высоте положения! Еще бы… при ее то сообразительности!

Пока виновница недавних злоключений тешила свое самолюбие, пролетая над розовым покрывалом облаков, внизу обсуждали события дня спрятавшиеся в домах люди. И сейчас их мало занимал уличный разгром, ведь в городе появилась новая Сейлин, а это многое значило.

Взмыленный, нервный, растрепанный Эриен влетел в дверь собственного дома и, наказав жене отвечать всем, что он тяжело болен со вчерашнего дня, ринулся наверх, в спальню, перепрыгивая через две ступеньки и громко сопя при этом. Вид у него, и, правда, был нездоровый. Скинув одежду, мужчина натянул ночной колпак и зарылся под толстый слой одеял, стараясь всеми силами унять дрожь в коленях. Он боялся.

И почему им приспичило открывать охоту на чужестранку? Вчера, да и сегодня утром эта мысль казалась такой правильной, единственно возможной…

Сейлин опасна! Сейлин погубит город, когда осуществится пророчество! Сейлин следует уничтожить!!!

Двенадцать лучников договорились ночью о встрече, и на рассвете, сойдясь в условленном месте, разработали план убийства девчонки. Им было известно о ее скором прибытии, и вопрос о достоверности данной информации абсолютно не занимал их озабоченные единой целью мозги. Они все просчитали: и алиби, и маскировку, и наиболее удачные места для засады. Даже разыграли видимость воздушной атаки. Якобы неумелой, бесцельной… разве так ведут себя меткие стрелки? Их никто не видел, никто не узнает их по почерку, никто не сможет вычислить… никто! Наверное… Но противная дрожь в коленях не унималась, горло пересохло, а сердце ускорило свой ритм, предчувствуя беду.

Аш-ш-ше-Ар-р-р! И какого Мирда[16] им вздумалось устраивать это глупое и безуспешное покушение? Зачем?!

Но в памяти не всплывало ответа, лишь неясные образы и отголоски каких-то сладострастных ощущений из прошлой ночи. Да-а-а, судя по всему, он хорошо вчера повеселился в заведении Ари, и, что тоже очевидно, неплохо надрался в местном баре.

Снизу донеслось испуганное бормотание жены и торопливый стук ее каблучков, едва поспевающих за чужими шагами, которые приближались. Неторопливо, но уверенно, чуть замирая на ступенях и снова двигаясь вверх, становясь все громче, отчетливей, неотвратимей… Эриен с содроганием сердца прислушался к походке своего палача, он не сомневался в личности раннего визитера, не были для бедняги секретом и его намеренья.

Бежать, срочно, немедленно бежать!!! Но куда?

Вместо ответа на насущный вопрос в комнату вошел наместник. Его темно — зеленый плащ покачивался от сквозняка, который проложил себе дорогу от приоткрытого окна к распахнутой с ноги двери. Хозяин, решив изображать больного, не стал закрывать ее. Да подобная предосторожность и не помогла бы. Разве какой-то хлипкий засов может остановить стихию по имени Сэн?

Сползая с кровати и падая на колени, Эриен стянул с головы колпак и, зажав его в пропотевших ладонях, принялся сбивчиво приветствовать посетителя, заодно извиняясь и за свой внешний вид, и за неожиданно скосившую его болезнь, и еще за что-то, что не имело к делу никакого отношения.

— Недомогание и жар? — незваный гость толкнул сапогом дверь, которая с грохотом закрылась, едва не ударив по лбу подошедшую к порогу женщину.

Она успела отшатнуться, да так и застыла в растерянной позе в коридоре, боясь помешать беседе, ради которой их дом посетил сам наместник. Но любопытство превозмогало страх, и супруга начальника охраны городских ворот не спешила уходить. Не нужно было обладать идеальным слухом, чтобы слышать то, о чем говорилось в спальне. А разговор, судя по странному поведению благоверного, намечался очень даже любопытный…

— Я оставил на посту заместителя, — пролепетал ее муж, попеременно сглатывая и кряхтя. Он зашелся в приступе тщательно имитируемого кашля, после чего продолжил изливать поток оправданий на уши визитера: — Я поступил по всем правилам… Мое состояние ухудшилось… жар, головокружение… я…

— Ты участвовал в заговоре, — прервал его речь собеседник. Он снял капюшон, оттенявший лицо и, откинув за уши черные, как крыло его ворона, волосы, выразительно посмотрел на хозяина, все еще протирающего коленями пол. — Ты хотел помешать осуществлению пророчества…

— Нет! — завопил Эриен, вскакивая на ноги. — Я не покушался на девчонку! Я был болен, провел все утро в постели и не мог в нее стрелять! Спросите у жены, Мой Господин. Мия подтвердит…

— Откуда ты, лежа в кровати, так много знаешь о сути заговора? Я ведь ничего не сказал об утреннем обстреле, — Сэн усмехнулся, не отводя изумрудно — зеленых глаз от идущей пятнами физиономии Эриена.

Бедняга нервничал, кусал губы и непроизвольно сжимал кулаки, стоя в пижаме напротив самого опасного человека в Неронге, даже более опасного, с учетом исполняемых им карательных функций, чем сам Повелитель.

— Я… Мия слышала разговоры… — выдавил он, не желая признавать, что только что сдал себя с потрохами. — Соседи… слухи разлетаются быстро. Говорили о белых всадниках и нападении на Сейлин, — его оправдания звучали все уверенней и горячей, даже плечи расправились, а осанка приобрела горделивый вид. Ну, просто праведник, подвергнутый напрасной клевете.

— В какой позе ты взял ее в первый раз? — наместник сделал шаг к нему и, отодвинув в сторону полы плаща, высвободил из-под его бархатных покровов руку.

Эриен запнулся, боязливо косясь на нее. Гравированная золотом рукоять кнута не покоилась в ладони гостя, и это чуть успокоило хозяина, вернув к действительности.

— Что? — выдохнул он, уставившись на собеседника широко раскрытыми от непонимания глазами. — Что Вы имели в виду, Мой Господин?

— В какой позе? — Сэн подошел еще ближе, мягко, по — кошачьи, будто его высокая фигура совсем ничего не весила. — Она была хороша, не так ли? — мужские губы скривились, отражая улыбку сомнительного смысла. — Развратная, доступная, горячая… — зеленые глаза всматривались в голубые, ища в них ответ. — В какой позе ты ее взял?! — рявкнул визитер, и симулянт выдавил:

— Она… она сама, она была сверху и потом… еще сзади, на столе… и…

— Достаточно, — оборвал наместник, молниеносным движением руки поймав что-то соскользнувшее с губ говорившего. — Примитивное заклинание подчинения, замешанное на сексе. Как я и думал, — его пальцы бесцельно переплетали пойманные в ловушку невидимые магические нити, которые от соприкосновения с кожей начинали светиться, обнаруживая себя.

— Я… — Эриен побелел, как стена за его спиной. — Меня… это был гипноз? Дора?

— Мертва, — спокойно ответил Сэн. — Ты ублажал этой ночью Аше-Ар, ну… — он снова недвусмысленно усмехнулся. — Или она тебя… ублажала.

— Но это же магия, я не подчинялся себе, я… — бурно запротестовал стрелок, нутром чуя, что попал в очень и очень скверную ситуацию.

— Скажи еще, что не ты лез под юбку к симпатичной шлюхе, — гостя веселил их диалог, чего нельзя было сказать о хозяине.

Он снова сжал несчастный колпак, притянул его к сердцу и, упав на колени, запричитал:

— Я верно служил Вам и Повелителю больше тысячи лет, я никогда не подводил ваших ожиданий, не нарушал законов…

— Ну… — безразлично произнес наместник, швырнув в окно светящийся клубок снятого заклинания, который рассыпался искрами на лету и исчез, вернув позаимствованную у пространства энергию в ее родные пенаты. — Все когда-то бывает в первый раз.

— Но я… — Эриен отшатнулся, подняв на собеседника застланные пеленой невыплаканных слез глаза, однако это не спасло его.

Тонкая змея мгновенно выхваченного из-за пояса кнута настигла несчастного, обернувшись кольцом вокруг его нервно дернувшейся шеи. Сэн произнес всего три коротких слова прежде, чем привычный мир для наказанного человека перестал существовать в прежнем виде. Все увеличилось на глазах: стены, окно, мебель, собственная одежда… Он пытался что-то говорить, но изо рта вырывалась труднопереводимая словесная каша. Повизгивая, как собака, и отчаянно метаясь в широкой штанине пижамных брюк, Эриен, вернее тот, в кого он превратился, наконец, выполз из-под груды вещей и уставился потерянным голубым взглядом на своего карателя.

Наместник, не спеша, смотал кнут, затем убрал его за спину и, не обращая внимания на странное четвероногое существо миниатюрных размеров, стоящее напротив и что-то тихо скулящее, направился прочь из комнаты. На пороге он столкнулся с Мией. Находясь под впечатлением случившегося, она тупо хлопала ресницами и беззвучно шевелила губами, такими ненормально красными на бледном лице.

«Помада», — машинально подумал Сэн, а вслух проговорил:

— Возьми, — маг снял с пояса толстый кошелек, который, опустившись в протянутую женскую руку, тихо звякнул своим содержимым. — Ты хорошая женщина, Мия. Мне жаль, но твой супруг участвовал в заговоре против нашего Светлоликого Повелителя. Погибло больше десятка горожан… Так что, — он мельком обернулся и чуть поморщился, оценив результат своего «творчества», который вилял каштановым хвостом и поводил узким длинным носом из-под кудрявой поросли, покрывавшей его спину и макушку. — Найди себе другого мужа. Который не будет шляться по публичным домам и покушаться на жизнь Сейлин.

Оставив жену Эриена переваривать полученную информацию, гость плавно обошел ее застывшую на месте фигуру и, накидывая по пути капюшон, направился вниз по лестнице.

Уже выйдя из дома и прошагав добрых метров пятьдесят по улице, он обернулся, реагируя на громкие женские вопли, доносящиеся сзади.

— Вали в свой бордель, уродец! — кричала разъяренная Мия, размахивая метлой, которая без конца попадала по спине и другим частям тела мечущегося как в лихорадке животного, пытавшегося ускользнуть от наносимых ударов. Маленькое, коротколапое… оно огрызалось, скаля зубы, но разве это действовало на распоясавшуюся жену?

Сэн ухмыльнулся, понаблюдав за сценой, которая быстро собирала зрителей из числа соседей. Он же, плотнее кутаясь в свой длинный бархатный плащ, двинулся дальше. Встречные люди низкими уважительными поклонами приветствовали столь важную и опасную персону, но наместник не утруждал себя вежливыми расшаркиваниями со своими подданными. У него на сегодня было еще много дел.

Тем же днем в славном городе «N» надоедливых прожорливых тварей, именуемых в народе Мумы[17], прибавилось. От злополучного кнута с гравированной рукоятью не ушел ни один из околдованных Кейли-Оз стрелков. Как именно их вычислил проклятый маг, для несчастных неудачников осталось загадкой. Перед превращением в Мумов им уж точно не пришло в голову поинтересоваться тем, что поведала Сэн Ариландина, когда он расспрашивал ее о ночных клиентах Доры.

— Что… ЧТО ты сделала? — Кир-Кули медленно отложил в сторону загнутый полумесяцем нож, которым несколько минут назад подбривал виски… Он встал из-за стола и направился к собеседнице, сверкая полосами гладкой кожи под шапкой длинных белоснежных волос.

Аше-Ар имели врожденную способность менять свой облик, принимая иные формы, но все это было лишь иллюзией. Прекрасной, вполне осязаемой… но все-таки ненастоящей. Что-то вроде маскарадного костюма, который, сколько не носи, не станет твоей второй шкурой. Ну, а за собственной внешностью, дарованной им родителями и природой, представители этой расы следили в особенности. Одежды, украшения, прически и прочее… У них была своя мода, свои каноны красоты, и каждый по мере сил и возможностей, стремился к совершенству. Эйсард не являлся исключением, впрочем, и «нарциссизмом» он не страдал. Хорошие внешние данные, костюмы, соответствующие занимаемому положению и безупречному вкусу, оригинально уложенная шевелюра и пара — тройка штрихов для поддержки образа… вот и все, из чего состояла его привлекательность.

До службы в этом забытом богами месте, Кир-Кули пользовался большим успехом у противоположного пола независимо от рас и возрастов. Точнее, у наиболее смелых и решительных его представительниц, которые обычно отличались ко всему прочему еще и чересчур легким поведением. Мужчины нетрадиционной ориентации тоже поглядывали в сторону красивого, хорошо сложенного блондина, но… те, что были поумнее, держались подальше, а глупцы, посмевшие даже отдаленно намекнуть ему на возможные отношения, просто переставали существовать. Последних было немного. Вообще, мало кто набирался храбрости заводить беседы с белолицыми наемниками на отвлеченные темы. Подобное рвение зачастую имело непредсказуемый результат, и редко в пользу инициатора. Поэтому, не имея толстого кошелька и предложения работы, к Аше-Ар старались не приближаться без надобности. Так спокойней… для всех.

— Я выполняла твой приказ! — пискнула Кейли-Оз, пятясь к двери, но он лишь поморщился в ответ на слова женщины.

И кто тянул ее за язык? Беседа так мило протекала, эйсард шлифовал боевым ножом свою кожу, виртуозно обходя заостренные уши, торчащие по бокам черепа. Медленно, с явным удовольствием… Он слушал отчет посланной на задание лучницы, и на лице его блуждала одобрительная улыбка. А потом она сдуру рассказала о проявленной инициативе и причиненном Сейлин вреде. Гордая за свой поступок и обиженная на «помеху» в зеленом плаще, которая переломала ей кости и выпила свеженькую энергетическую бомбу, как обычный коктейль, Кейли из рода Оз с жаром освещала финальные события своей вылазки, но вдруг запнулась, увидев, как сузились глаза слушателя.

И теперь он шел к ней… без ножа. Слабое утешение, но все — же… Хоть глава отряда наемников и был способен голыми руками превратить ее в груду костного лома, голову он ей вряд ли оторвет, а остальное как-нибудь да восстановится. И все же попавшая впросак шпионка боялась. До дрожи в коленях, до тревожной черноты расширенных зрачков, в которых потонул оранжевый огонь радужки. Она инстинктивно готовилась к неравной схватке, крепче сжимая рукоять своего ножа, и мысленно кляла себя за глупость, несдержанность и… оставленный в шарту арбалет. Драться с безоружным Кир-Кули не более безопасно, чем загорать под дождем из ядовитых стрел. Сглотнув, женщина заговорила:

— Ты хотел, чтобы Сейлин умерла!

— Я хотел… — он сделал многозначительную паузу и остановился, когда коридорная дверь его дома наотрез отказалась выпускать гостью, ставшую по воле хозяина пленницей, — … чтобы на нее совершили покушение зачарованные тобой горожане.

— Но так все и происходило… — чувствуя спиной прохладную поверхность преграды, отделявшей ее от свободы, белокурая Аше-Ар облизала пересохшие губы и чуть потянула из ножен свой небольшой, но острый клинок. Не традиционный кинжал их расы, а всего лишь украшенный камнями нож, лезвие которого еще помнило вкус крови чужеземной девчонки. Чтоб ей вообще не рождаться никогда!

Этот жест не ускользнул от колючего голубого взгляда, мужские губы скривились в усмешке, а язвительные слова ужалили ее в самое сердце:

— Недоучка третьего уровня силы, куда тебе тягаться со мной без твоих спасительных стрел? В ближнем бою ты не выстоишь и минуты, Кейли из рода Оз.

— Но я… — она запнулась, признавая его правоту и подальше засовывая не вовремя шевельнувшуюся обиду. — Я же хотела, как лучше!

— Ты нарушила приказ, — голос эйсарда напоминал змеиное шипение, а в холодных глазах ледяными искрами теснилось раздражение. — Тебе не следовало вмешиваться! И уж тем более нельзя было нападать на девушку! Ты ведь могла ее уничтожить, безмозглая шлюха! — обидные фразы не задевали ее так, как угрожающий вид мужчины, от которого начинали сильнее трястись белые пальцы, а крепкие и довольно крупные зубы с двумя парами клыков принимались отстукивать неровную чечетку.

— Но разве не в этом твоя цель? — беспомощно пролепетала собеседница, с надеждой вглядываясь в его перекошенное злостью лицо.

— Если бы дела обстояли так, маленькая невеста осталась бы лежать бездыханным тр-р-рупом на р-р-равнине, — шипение сменилось рыком, ладони Кир-Кули легли на дверь по обе стороны от головы провинившейся лучницы, и от этого жеста ей стало совсем жутко.

— Тогда зачем? — женские плечи ссутулились, поглотив некогда длинную шею, вместе с несколькими сантиметрами роста, белые губы едва шевелились, а онемевшие пальцы, потеряв осторожность, рванули на себя нож. Но слишком дерганными были ее движения и… слишком предсказуемыми.

— Глупо! — вывернув запястье Кейли-Оз со скоростью, свойственной только ему одному, сказал хозяин Главного шарту. — Ты просто недальновидная дура, — презрительно добавил он, проследив, как перевернувшееся в полете лезвие с глухим звуком вонзается в пол. — Это что? Предательство? Бунт? — его серая бровь выразительно изогнулась, а рот в очередной раз скривила недобрая усмешка. — Я был о тебе лучшего мнения, Кей-й-й-л-ли, — покатав на языке ее имя, как леденец, он с демонстративным отвращением сплюнул последний слог.

Женщина вздрогнула. С тоской глядя, как исполнительный шарту пожирает изъятое у нее оружие, она вспомнила об участи Лу-Ла. Отчаянные поиски выхода из сложившегося положения не давали никаких результатов. В голове ее царила паника, а на и без того белом лице проступала серая тень ужаса. Да — да… и Аше-Ары иногда боятся. По крайней мере, некоторые из них. Ну зачем… зачем только ей вздумалось атаковать? Инстинкт самосохранения сработал так не вовремя? Или просто нервы сдали? Зато теперь и без того шаткие шансы на благополучный исход дела превратились в мизерные. Нужно было срочно что-то предпринять, но что? Все умные мысли сперепугу попрятались в темные углы подсознания, выставив на передовую противный и абсолютно бесполезный страх. Позор на ее голову!

Нужно срочно действовать и… все отрицать… Срочно? Нет, немедленно!

— Что ты говоришь?! — протестующий крик получился слишком уж жалобным и очень похожим на оправдание провинившегося, однако зацикливаться на неудачно прозвучавшем голосе Кейли-Оз не стала. — Я никогда бы не посмела предать тебя… я же твоя верная подчиненная, твоя ЛЮБОВНИЦА! Я… — она попыталась обнять его за шею, но Кир-Кули отшатнулся, избавив тем самым ее от близости своей нависающей фигуры.

— Выпил энергетическую бомбу, говоришь? — отводя в сторону протянутые к нему ладони, спросил он спокойным и каким-то бесстрастным тоном. Ее эмоциональные выпады коробили эйсарда не меньше, чем неповиновение или попытка нападения. Последняя даже была предпочтительней, так как немного позабавила его, дав возможность сбросить внутреннее напряжение.

— Кто? — собеседница не сразу поняла, о чем идет речь. Такого резкого ухода от темы разговора она с его стороны не ожидала.

— Горожанин в темно — зеленом плаще, — пояснил собеседник, складывая на груди руки. — Наместник, как ты предположила.

— Да — да, — она радостно заулыбалась, хватаясь за шанс перевести внимание стоящего напротив «убийцы» на кого-то другого, помимо себя. — Просто высосал ее и дунул в меня дымом, никогда подобного не встречала. Он очень сильный маг… этот Сэн.

— Как всегда в глубоком капюшоне и с закрытой воротом шеей? — Кир-Кули продолжал допрос, но как-то без энтузиазма. Зато и без раздражения, что вселяло в лучницу хрупкие надежды на положительный результат беседы.

— Нет, — и опять на ее лице промелькнуло самодовольное, даже горделивое выражение, что окончательно развеселило эйсарда. «Как же все-таки предсказуемы эти шлюхи… — пронеслось в его голове, — и глупы». — Мне удалось рассмотреть его внешность!

— Удалось? — он недоверчиво прищурился. — Никому не удавалось, а тебе, значит, удалось?

— Ну… — на ее белых щеках вместо недавней серости проступил легкий румянец. — Вообще-то Сэн был без капюшона.

— И ты уверена, что это он? А не какой-нибудь местный маг. Или сам Светлоликий, к примеру?

— Черноволосый, бледный, неопрятный, — фыркнула женщина, вспоминая того, кто не дал ей добить Сейлин и кого, как выяснилось, следует за это поблагодарить. Будь девчонка мертва, и ей бы сейчас не стоять на этом месте живой. — И этот его плащ… насколько я знаю, только наместник выряжается в подобную «безвкусицу», вероятно, чтобы замечали издалека. У него темные круги под глазами, будто неделю не спал, да шрам еще…

— Шрам? — любопытство, граничащее с безразличием, сделало уверенный скачок в пользу первого, когда собеседник чуть наклонился к ней, добавив в голос немного доверительно — сладких интонаций. — И где же он находился?

— Гм, — лучница немного расслабилась под его потеплевшим взглядом, ее плечи расправились, выпуская из плена шею, поза стала уверенной, осанка ровной, а подбородок чуть вздернулся вверх. — На левой щеке… Странный такой. Будто рисунок, въевшийся в кожу, или отметина…

— Очень интересно, — проговорил эйсард, поглаживая в задумчивости свою гладко выбритую челюсть. — Сэн, значит…

— Ну, а кто же еще? — она издала презрительный смешок, отлепляясь от двери. — В этом городишке только и умеют, что бытовые заклинания применять, да примитивные зелья готовить. Здесь другой уровень силы… выпить огненный шар и не поморщиться! Это слишком даже для тебя, — бойкое заявление сменилось затравленным взглядом ее глаз, в период «оттепели» вновь ставших оранжевыми. Что за день такой! Сплошные ляпы с языка слетают… это надо же, сказала «хищнику» о том, что его кто-то превосходит по силе. И-Д-И-ОТ-КА!!!

— Нда-а-а, — протянул он задумчиво. — Даже для меня… слишком.

Кир-Кули резко выкинул вперед руку, от которой гостья испуганно отскочила, однако целью для его цепких пальцев была вовсе не ее шея. Открыв толчком дверь, он молча указал собеседнице на выход. И ей хватило ума подчиниться.

По лагерю она шла довольная и цветущая, словно белый бутон украшающих дом эйсарда растений, с гордо поднятой головой, которая осталась-таки сидеть на плечах, хотя шансы на обратное были велики. А присвоенный главным шарту нож — не велика потеря. В конце концов, это не ее любимое оружие. Небольшой, острый, с прямым лезвием… ерунда, да и только! Вот если бы пришлось расстаться с загнутым кинжалом, который висит на стене в ее доме, она бы, наверное, расстроилась. И не блестящие навыки в обращении с ним были б тому виной. Напротив, Кейли-Оз, упорно предпочитая лук и свой миниатюрный арбалет всему и вся, так и не научилась толком сражаться на кинжалах. Но традицию она нарушать не хотела. Каждый Аше-Ар в день своего совершеннолетия проходил особые испытания и, если выживал, получал в подарок такой вот памятный клинок. У некоторых особо увлеченных из их лагеря подобных штуковин в арсенале насчитывалось до двух, а то и четырех, и, следует заметить, стоили эти металлические красавцы ооочень немало. Лучнице вполне хватало и одного: первого, единственного и практически бесполезного для нее. Не то, что смазанные ядом стрелы…

Шагая в направлении своего дома, вернувшаяся с задания Аше-Ар одарила высокомерной улыбкой вторую женщину в отряде: менее удачливую, менее красивую, менее умную и сообразительную, но более воинственную и прямолинейную, чем она. Мира-Нин, ни в пример ей, умела обращаться с традиционным оружием их расы, и в ближнем бою была практически так же неуязвима, как ее наставник Илин-Ули. Впрочем… им обоим далеко до эйсарда. Зато ей, Кейли из рода Оз, до него порой бывает рукой подать.

Мира-Нин, стоя в окружении нескольких мужчин, не сводила с нее пристального взора. Ярко — алого. А еще вызывающего и злорадного… как обычно. «Наверняка, завидует, что я так легко отделалась от гнева предводителя, — не без удовольствия отметила лучница, — ей бы он подобной выходки не простил, только мне…»

Она и сама себе завидовала, в очередной раз прокручивая в памяти недавние события. Под впечатлением от всего случившегося, женщина удалилась в свою летающую обитель, не обратив внимание на то, как от толпы отделилась высокая фигура ее извечной соперницы и направилась к стоящему на крыльце Кир-Кули. Он ждал визитера, оценив хмурым взглядом уличное сборище, дисциплинированной группой застывшее в радиусе действия усиливающего звукового заклинания. И хотя оно давно уже было тщательно рассеянно, легкий шлейф чар по — прежнему витал в воздухе. Аше-Ар с седьмым уровнем Силы имел отличный нюх на всякого рода «магические штучки», поэтому безошибочно вычислил то, чем промышляли сослуживцы, пытаясь утолить свое любопытство.

Да уж… в следующий раз следует выставлять несколько слоев звуконепроницаемых щитов. Пусть помаются, разбирая подобную конструкцию.

— Вы говорили чересчур громко, — сказала Мира-Нин, поднимаясь на опущенное перед ней крыльцо Главного шарту.

— Да неужели? — глаза эйсарда сузились, а губы чуть дрогнули, запечатлев ироничную улыбку. — Ну, что ж… меньше придется давать объяснений, раз вы и так все слышали.

— Сейлин жива? — уточила собеседница, меняя тему.

— Пока что, да, — он тряхнул головой, откинув назад белую гриву густых волос, и принялся, не спеша, затягивать их лентой в хвост. Другая тонкая полоска из черной ткани была завязана узлом на его рукаве и оставалась там до нужного момента. Придется ей когда-нибудь послужить удавкой для чьей-то шеи или скромным украшением прически… история умалчивала. — У тебя есть какие-то вопросы или возражения по этому поводу?

— Кир-Кули, — женщина покачала головой, над чем-то сосредоточенно раздумывая. — Я больше тысячи лет работаю под твоим руководством, до срока истечения контракта на нашу службу осталось не так уж и много… — через пару секунд еще более сосредоточенных размышлений, она уверенно выдала: — Но если ты считаешь, что иномирная девчонка должна пожить еще немного, значит, так тому и быть. Ты всегда все делаешь правильно!

«Какая покладистость… — мысленно заключил он, разглядывая красноглазую наемницу. — И в чем подвох?»

— Но мы слышали… случайно, — добавила Мира-Нин, отводя взгляд, — что Кейли-Оз нарушила твой приказ и до сих пор не понесла наказание. Ты теперь введешь в практику спускать подобные выходки своим подчиненным? — в ее голосе отчетливо проступили ядовитые интонации, — Лу из рода Ла за проступок, которого даже не успела совершить, поплатилась головой, чем эта выскочка лучше?! Она занималась отсебятиной на задании, пыталась убить Сейлин и, в довершение ко всему, покушалась на твою жизнь! Чем же она заслужила поблажки? Тем, что делит с тобой постель?

Смелое заявление! А сколько ненависти в кровавых глазах, сколько решительности в стиснутых кулаках… да ей, похоже, плевать на Неронг вместе со всеми Сильнейшими, лишь бы поквитаться с надоевшей соперницей. Грубая, но откровенная… она ведь совершенно искренна с ним! От удивления эйсард едва не присвистнул, но вовремя сдержался, отметив про себя очередную женскую черту: «Какие же мстительные и завистливые эти шлюхи». А он раньше и не замечал подобного, хотя… его просто не волновали такие пустяки.

— Многие женщины делили со мной постель, — пожал плечами Кир-Кули, — но это всегда мало что значило на утро.

Он посмотрел на застывших в ожидании стражников, судя по их физиономиям, требование, озвученное посланницей, было общим. Какие же все вокруг злые, готовы друг друга в клочья порвать, найдись только повод. Собрания под окнами устраивают, подслушивают, будто больше заняться нечем. Легендарные Аше-Ар называются! Ни регулярных тренировок, ни разведывательных вылазок… сплошная болтовня. Обнаглели, разленились… на-до-е-ли!

— Значит, ее следует наказать! — из задумчивости его вывели слова Мира-Нин, которая упорно изображала из себя борца за равноправие и справедливость. — Она переиначила полученный приказ. Она…

— Ну, так разберись с ней, — перебил эйсард и, вздохнув, поинтересовался: — Или вы все явились сюда, чтобы понаблюдать, как я обезглавлю очередную зарвавшуюся подчиненную? Боюсь, что у меня, в отличие от вас, хватает и других забот.

Он открыл дверь, намереваясь покинуть собеседницу, когда та спросила:

— Мне следует воспринимать это как приказ? Ты хочешь, чтобы я убила предательницу Кейли-Оз?

— Убей, — безразлично отозвался мужчина и, нырнув под укрытие толстых стен дома, едва слышно пробормотал: — Бабий бунт, так и есть… А ведь это очень даже кстати. — Однако мысли его не задержались на этой теме, резко свернув в более интересное русло. — Итак… Сэн. Полезная информация от бесполезной миссии. Хотя… — клыкастая улыбка мелькнула на его лице, а голова заработала в выбранном направлении, окончательно позабыв о предстоящих женских разборках.

Следовало признать, что выходка Кейли-Оз сыграла ему на руку: если у Светлоликого и закрались подозрения насчет того, что гостья из другого мира добралась в город чересчур удачно и с малыми физическими потерями (это несмотря на встречу с самим эйсардом наемников!), их быстро развеяли. Хоть Эван, которого наместник отправляет встречать претенденток на роль Сейлин, наверняка, видел все случившееся и донес информацию до Повелителя, последние события убедят кого угодно в том, что девчонку пытаются уничтожить. После того как она схлопотала ножевое ранение, вряд ли кто-то станет сомневаться в яром желании Аше-Ар исправить допущенную ошибку.

«Ну, а пока бдительность пленника дремлет, следует подготовиться к дальнейшим действиям, — отметил про себя Кир-Кули. — И разобраться со шрамом, о котором говорила лучница. Если это то, о чем я думаю, Сэн не так прост, как кажется. С другой стороны… простым он мне никогда и не казался».

Кир-Кули вздохнул: следовало все же позаботиться и о второй части звукоизолирующего заклинания, а не довольствоваться половиной. Да, никто за пределами стен теперь не мог подслушать, что происходило в его доме (хотя с уходом Кейли-Оз любопытство наемников, наверняка, переключилось на другое шарту), но это вовсе не означало, что сам хозяин был лишен слышимости извне. Шум, ругань, взрывы, хохот… взрывы, ругань, шум. Очень любопытно… Эйсард, конечно, ожидал что-то подобное, но не до такой же степени, и уж точно не так долго.

Сначала с улицы доносились воинственные крики, автором которых в основном являлась Мира-Нин (роль боевого полководца в запале битвы она играла блестяще, демонстрируя окружающим необычайную мощь своих голосовых связок). Потом, как аккомпанемент ее громогласным речам, барабанной дробью отстучали короткие взрывы: бах — бах — бабах — бах — бах. Затем целые очереди (народ, судя по всему, не скупился на энергетические бомбы, с азартом упражняясь в метании последних по одной большой мишени — дому провинившейся лучницы). Но время, время… Все это представление должно было давно закончиться. Что-то явно шло не так. Похоже, жертва не пылала желанием сдаться на милость победителям. Оно и понятно — жить-то всем хочется.

Кир-Кули чуть улыбнулся и покачал головой. Посторонние звуки отвлекали от работы, сосредоточием которой были разложенные по столу свитки с тонкой сетью древних символов. Занятная вещь, мало кто в ней смог бы разобраться, но эйсард как раз относился к этому меньшинству. Он еще немного посидел, не зная, чего больше хочет: продолжить изучение текстов или выйти и посмотреть на то, что твориться снаружи. Очередной взрыв сделал выбор за него. Отдав мысленный приказ своему шарту, Кир-Кули направился к выходу. А исполнительный дом приступил к работе. На сей раз он прятал в недрах широкой столешницы золотисто — бежевые рулоны с письменами Древних. Уникальные строчки с бесценной информацией… такой важной для хозяина. Они попали в его руки сто двенадцать лет назад во время посещения нижнего города. Именно тогда, тщательно изучив свой неожиданный «улов», Кир-Кули задумал план, который начал приводить в действие с появлением сегодняшней невесты на «кладбище невест». Он приглядывался и к другим претенденткам, тем, что попадали в их мир ранее. Но ни одной из затравленных, перепуганных насмерть женщин не удалось пройти и десятка метров от открывшихся ворот. Некоторые падали замертво от разрыва сердца, другие не выдерживали общения с ящерами, третьи… впрочем, всех, кто еще дышал, добивала дежурная троица Аше-Ар. Они просто не подходили для осуществления его идеи. Все, кроме последней. А ведь она его еще и проклятьями осыпала, не иначе. Пусть речь ее и не была понятна, но эмоции обмануть не могли. Ну, а если вспомнить беднягу Манука… смешная девчонка попалась. То, что надо!

Мужчина усмехнулся своим мыслям, однако долго предаваться воспоминаниям ему не дали: за дверью прогремел очередной взрыв: мощный такой взрыв, будто в единую точку ударили сразу несколько энергетических бомб.

Расстояние от Главного шарту до места, где жила Кейли-Оз, Кир-Кули преодолел очень быстро. Ускорение его мягким шагам придавало не на шутку разыгравшееся любопытство. То, что виднелось в паре сотен метров, сопровождалось характерными для боевых действий звуками и громкими воплями Мира-Нин, состоящими по большинству из отборных проклятий с хорошей примесью угроз и обильной добавкой язвительных заявлений о полученном от эйсарда приказе. Как же, как же… разве женщина упустит возможность лишний раз ударить соперницу по больному месту, ткнув ее носом в самую неприятную информацию? Ну… какая-нибудь другая, возможно, и не стала бы так усердствовать в выражениях, но только не эта красноглазая «фурия», стоящая в шаге от осуществления своей заветной мечты. Долой соперницу! И чем больней будет жертве (в физическом и моральном плане), тем приятней палачу.

Настил из мелких камней тихо шуршал под ногами мужчины, стремительно движущегося к очагу событий. Не замедляя хода, он навел на себя простое, но очень эффективное заклинание для отвода глаз. Оно не придавало объекту, использующему чары, невидимости, но взгляды посторонних скользили по нему, не замечая, либо просто не смотрели в нужную сторону. Конечно, при желании магически одаренные Аше-Ар могли бы его вычислить, но для этого они должны были подключить все свое чутье и направить его на поиск маскирующегося визитера. Вот только воинственная компания в данный момент занималась совсем другим делом, и Кир-Кули мог спокойно приближаться к ней, оставаясь незамеченным.

По сторонам довольно широкой, но в тоже время очень аккуратной дороги виднелись дома наемников. Они висели в воздухе, словно приклеенные к определенному куску пространства. Все разные по цвету, архитектурным решениям и окружающему их двору. Наблюдатель, не знающий истинной природы шарту, вполне мог бы принять эту пеструю улочку, по каким-то непонятным причинам расположенную посреди леса, за необычную деревушку с выстроенными из камня, дерева и других материалов постройками. Красивыми, оригинальными, необычными и… бездушными. Ни для кого не являлось секретом, что каждое жилище Аше-Ар — отражение вкусовых пристрастий хозяина. Это было очевидно. Но только знатоки понимали, что шарту — не просто самовыражение создателя, но еще и его неотъемлемая часть: живой организм, «домашнее животное», выращенное посредством магии. И пусть внешний вид этих уникальных домов напоминал обычные здания, на самом деле они являли собой нечто иное: гораздо более сложное и многофункциональное. Три пустых места среди колыхающихся от ветра деревьев и кустов свидетельствовали о том, что шарту патрулирующих пустошь наемников отправились на охоту.

Дома — добытчики, дома — кормильцы…

Кир-Кули прибавил шагу. Его сейчас интересовал один конкретный дом, расположенный чуть дальше, и то, что творилось вокруг. Светло — зеленый фасад с пурпурными ставнями больших квадратных окон, казалось, выглядел бледнее обычного. Судя по цвету, создавалось ощущение, что его сейчас стошнит. Впрочем, истина была не далека от догадки. Шарту пару раз моргнул ставнями, между которых зияла чернотой большая дыра — результат обоюдной атаки четырех наемников. После чего многообещающе икнул и излил на головы своих обидчиков целый фонтан болотного окраса жижи с едким запахом и отдельными сгустками, по форме напоминавшими останки мелких животных и их внутренностей. Не переваренные до конца отходы после последней трапезы хозяйки сослужили роль ответного залпа.

Дом — кухарка, дом — уборщица…

Можно было долго выяснять на тему, специально ли он сотворил это мерзкое действо, выполняя непосредственный приказ Кейли-Оз, или же горе — нападавшие пробили стену кухни, в недрах которой как раз шел процесс усваивания отходов, но делать это вмиг позеленевшие и изрядно подмоченные Аше-Ар явно не собирались. Двое других добровольцев, пришедших за преступницей вместе с Мира-Нин, зашлись в приступе громкого хохота, срывающегося на хриплое похрюкивание и протяжное постанывание. Им повезло остаться чистыми, так как радиус действия вражеского фонтана имел свои ограничения. Хотя, чистые — это громко сказано. Пыльные, потрепанные, с взъерошенными волосами и в потерявшей былой вид одежде: не оборванной, но помятой и с разводами. Да уж, справиться с зелено — розовым монстром в обличье скромного дома с миловидной лепниной по фасаду и отливающей перламутром черепичной крышей оказалось не так уж и просто. Совсем не просто… даже сложно. Особенно, если учесть, что шарту и его хозяйка до сих пор стойко держали оборону, давая уверенный отпор нападавшим.

— Ах ты дрянь! — завопила пострадавшая воительница, машинально извлекая из ножен два загнутых кинжала. Шарту чуть покачнулся и сплюнул в ответ, осыпав близлежащее пространство мелкими камнями, липкими кляксами и еще чем-то малоприятным с виду. Все это безобразие вылетело из пробитой ранее дыры, как из рога изобилия, едва не осев новым слоем на разъяренной обвинительнице. — Да что ты себе позволяешь… — прорычала она и тут же перешла на злобное шипение, глядя, как начала медленно затягиваться пострадавшая стена. А ведь они с таким трудом смогли ее пробить!

Весь в заплатках и трещинах шарту новоявленной преступницы продолжал парить в воздухе, перенося одну атаку за другой. Его способность к быстрой регенерации раздражала. Радовал лишь тот факт, что магические силы он потихоньку тянет из хозяйки, тем самым делая ее слабей. Вернее, это она щедро делится с ним своим резервом, чтобы иметь возможность скрываться и дальше за его толстыми стенами.

Дом — крепость, дом — охранник…

Кир-Кули с интересом наблюдал представление с достаточно приличного расстояния. Задумчивая улыбка кривила его белые губы, он абсолютно не разделял истеричного веселья сослуживцев. Ну, окатил бедняга — шарту своих врагов малоприятной жижей, подумаешь. Нечего было лезть с бомбами в примыкающую к кухонным помещениям стену. В памяти его невольно всплыла измазанная в похожем веществе человеческая невеста, и улыбка эйсарда стала шире. «Мокрая кошка» Мира-Нин с оскаленными клыками и скрещенными ножами мало напоминала Сейлин, и смотрелась скорее жалко, чем забавно.

А вот дом Кейли-Оз продолжал приятно удивлять своими необычными маневрами. Ему, конечно, перекрыли все пути к отступлению, заранее обнеся магической сетью по периметру, таким образом, получился невидимый «колодец», за пределы которого шарту и его хозяйка не могли проникнуть, а вот подскакивать на приличную высоту и вертеться на месте атакуемому зданию никто не запрещал. Такие зажигательные танцы в исполнении внушительных габаритов дома Кир-Кули видел впервые. Под фейерверк энергетических шаров, под аккомпанемент взрывов и бурных тирад двоих бело — зеленых наемников, шарту прыгал и изгибался; наращивал, словно панцирь, новые слои камня в местах ранений, и перемещал с места на место окна и двери, которые ползали по стенам наперегонки, избегая прямого попадания бомб. Иногда он фыркал, как животное, иногда моргал и хлопал ставнями, точно девица ресницами, порой щетинился и рычал, но чаще кружился и подпрыгивал, вращая нижним ярусом из темно — зеленого камня, словно танцовщица бедрами.

Мира-Нин все не решалась приблизиться к этой непредсказуемой громадине, продолжая тихо шипеть и сжимать рукоятки своих кинжалов. Она чувствовала себя сбитой с толку. В голове путались различные планы дальнейших действий, но ни один из них не удовлетворял ее требованиям. Женщина покосилась на лестницу, балансирующую в паре метров от нее, будто примеряясь, однако быстро отвела взгляд, разумно предположив, что эта прозрачная конструкция рассыпется под ногами или ускользнет прочь, едва кому-то из чужих захочется на нее ступить. Окна, двери… все под контролем Кейли-Оз. В дом не прорваться! И этот взаимный обмен «вежливыми» залпами может длиться до бесконечности, ну или, по крайней мере, до конца месяца. Запасов еды, воды и прочего в любом шарту предостаточно. Однако Мира-Нин не была готова к длительной осаде, она, как и большинство, хотела получить все и сразу. К тому же нанесенное домом оскорбление, выставившее ее на посмешище перед сослуживцами, требовало расплаты. И хотя вся гадость, излитая на их головы, давно уже под действием несложных магических манипуляций свернулась и сползла на землю, оставив и тело, и одежду более — менее чистыми, женщину разбирало желание поквитаться. Слишком долго они возятся с этой пародией на благопристойное жилище Аше-Ар, непростительно долго! Но… кто же знал, что тошнотворного цвета «недоразумение», по ошибке названное домом, окажется столь… изобретательным?

А все так хорошо начиналось… Методичные удары, переходящие в длинные очереди взрывов, справедливые требования о капитуляции преступницы и полные ядовитого торжества угрозы, за которыми тщательно скрывалось предвкушение долгожданной мести. А подготовительная работа? Чего только стоила магическая сеть вокруг противного летающего здания: крепкая, изощренно болезненная, она не принесла бы смерть беглецам, но сделала бы их беспомощными, а значит, уязвимыми. Или отправленный общими усилиями в гипнотический транс крылатый киприн[18] Кейли-Оз, которого хозяйка, задействовав даже весь магический потенциал, не сможет поднять в ближайшие сутки. А ведь на своих двоих далеко не убежишь. Эх, такая грамотная ловушка была, но кто-то умудрился превратить ее в балаган. И этот кто-то продолжает сидеть в своем шарту, нагло уклоняясь от заслуженной кары. Интересно, на что она надеется? Уж, не на помилование ли?

Кир-Кули, оставаясь никем не замеченным, продолжал молча наблюдать. Он лениво пересчитал количество атакующих, сделав мысленный вывод, что не все пришли поразвлечься, помогая Мира-Нин в выполнении приказа. Трое в патруле, один в отпуске, четверо здесь, а где остальные — история умалчивает. Неужели нашлись сочувствующие Кейли-Оз? Странно… лично он ничего похожего к этой женщине не испытывал. Он вообще к ней ничего не испытывал. Пользовал время от времени в качестве «живой куклы» для обогрева постели (не самой, кстати, привлекательной и умелой), отправлял на задания, требовал отчетов, но… сочувствовать? Хм… одной больше, одной меньше, какая теперь разница? Механизм запущен, и жертв отныне будет много.

Его мысленные рассуждения постепенно набирали обороты, все больше отклоняясь от событий, свидетелем которых он стал. К реальности эйсарда вернули странные перемещения сослуживцев, которые под четким руководством ставшей необычайно серьезной Мира-Нин выстроились в шеренгу напротив многострадального шарту и на какое-то время замерли. Дом тоже не шевелился, будто пытался понять, какую пакость на этот раз ему готовят? К сожалению, разгадка запоздала. То, что предполагается новая совместная атака, было ясно сразу. Но вот цель атаки стала известна лишь в момент ее проведения. Четыре огненных шара разного цвета и размера, с одинаковой скоростью полетели в еще не затянувшуюся до конца дыру. Ту самую, что красовалась промеж окон и являлась отверстием для недавнего излития отходов.

«Любопытный ход, — бровь белолицего наблюдателя приподнялась в молчаливом одобрении, а голубые глаза прищурились, ожидая дальнейших действий. — И что же теперь?»

Словно в ответ на его мысли остролицая воительница тряхнула коротко стриженными волосами и, сделав знак рукой своему соседу, ринулась вместе с ним к дому, постепенно приходящему в себя после удара. Они перескочили через магическую сеть, вызвав слабое энергетическое волнение в пространстве. Ловушка ставилась не на них, а ими, и потому не препятствовала движению своих создателей. Очутившись в непосредственной близости от заново пробитого фасада, Мира-Нин подпрыгнула, воспользовавшись подставленными руками помощника в качестве временной опоры, и, оттолкнувшись носком от его сцепленных в замок ладоней, стрелой полетела в дымящееся отверстие. Гимнастическая гибкость, легкость и скорость ее движений зачаровывали. Кир-Кули даже затаил дыхание, любуясь происходящим. Дом отшатнулся, не успев в кратчайшие сроки залатать внушительных размеров рану, извергнуть очередной фонтан он тоже не сообразил. Или, может, кончились «боеприпасы»? Так или иначе, но враг сумел прорваться в «крепость», и чем это закончится для обоих, пока оставалось тайной.

«Величайшая из глупостей — нырять с головой в нутро враждебно настроенного шарту, — рассуждал эйсард, не сводя взгляда с черной впадины на стене присмиревшего дома. — С другой стороны… каково исполнение! — он улыбнулся, оголив острые клыки. — Будет немного жаль, когда жилище Кейли-Оз выплюнет ее обглоданный полутруп (или все же труп?). На что она, собственно, рассчитывала, решившись на это безрассудство? На упадок магических сил противника? На эффект неожиданности? Или на свои боевые навыки и хорошую реакцию? А может, просто умом тронулась от бессилия? Тоже вариант: Мира-Нин хоть и профессиональная воительница, которая в отличие от большинства редко пропускает тренировки, но „крыша“ у нее едет порой… от переизбытка эмоций (негативных, естественно). Необдуманный поступок. Слишком велик риск, а шансы на победу над врагом в его убежище недопустимо малы. Игра не стоит свеч. Дом подчиняется хозяйке и защищает ее любой ценой. Что ему стоит проглотить аппетитную наживку? Ну, пусть и не особо вкусную, скорее ядовитую из-за скопившейся от злости желчи. Да еще и с двумя обнаженными кинжалами. Впрочем, для шарту, даже изрядно ослабевшего, это всего лишь пара металлических заноз. Справится… Странно, что никто из наемников не оспорил ее сумасбродный план. Хотя… ребята, похоже, настроились на незабываемое зрелище. С чего бы им возражать? Вон застыли с довольными физиономиями, аж кончики ушей от любопытства шевелятся. И чего ждут, спрашивается? Стены ведь не прозрачные!» — Кир-Кули почувствовал, как накатило разочарование: он и сам был не прочь увидеть то, что творилось внутри подозрительно притихшего дома.

И тут начались метаморфозы. Шарту качнуло, затем еще раз. Его очертания стали смазываться. Двери, окна, декор фасада и перламутровая разноуровневая крыша начали медленно сползать вниз, словно плавящийся воск. Центральная часть раздулась, постепенно всасывая в себя бесформенные сгустки, которые когда-то были деталями экстерьера. Дом видоизменялся, и никто не был в силах отвести от него взгляд.

— Неужели у нее получилось? — прошептал эйсард едва слышно. Он все еще не верил в то, что это произошло. Но раздутый оранжевый шар, несколько минут назад бывший жилищем Аше-Ар, выглядел очень убедительно. — Крошечный шанс… она сумела его использовать? Она? Невозможно…

Предсмертная форма шарту продолжала неотвратимо двигаться к последней фазе. На ее поверхности вздувались и лопались с неприятным всхлипом огромные пузыри, а мгновением позже из глубины этих самых пузырей вырвалось голодное пламя.

Яркая вспышка на миг изменила окружающие цвета ландшафта, заставив присутствующих зажмуриться. Магическая сеть, за границы которой предусмотрительно отступили наемники, сдержала взрывную волну, не причинившую никому вреда. На месте погибшего дома осталась гора медленно оседающего пепла, она постепенно покрывала землю седым ковром. И в гуще этого кашеобразного ковра лежало что-то, похожее на человеческий силуэт.

Раздавшийся в повисшей тишине стон стал командой к действию. Мужчины сорвались с мест и ринулись к явно живой жертве. Кир-Кули тоже приблизился. Но в отличие от сослуживцев, занятых откапыванием пострадавшей, его интересовал один очень важный вопрос: где вторая женщина? Если то полуживое создание — поверженная Кейли-Оз, то куда же делась Мира-Нин? Движимый желанием разобраться, он направился в самую гущу пепла, активируя поисковое заклинание. Шарту исчез, значит, связь с хозяйкой разорвана. Она либо мертва, либо… хм. Так почему же он продолжает ощущать ее присутствие и… совсем с другой стороны от перешедшего от стонов к протяжному вою тела?

Кир-Кули бросил быстрый взгляд в сторону раненой. Ее уже достали из-под серого рассыпчатого покрова. Достали по частям. Ни ног, ни правой руки у женщины не было, зато голова продолжала крепко держаться на шее и издавать при этом звуки, от которых по спине слушателей пробегал холодок.

— Но это же Мира… — неуверенно пробормотал один из наемников, тот, что держал покалеченное тело на руках. Женщина перестала выть, зайдясь в приступе кашля. А потом и вовсе обмякла, потеряв сознание. Кровь стекала на землю, орошая серый цвет алыми пятами, она нескончаемым потоком струилась по одежде мужчины, но он, казалось, не замечал этого. Удивление, шок… его вытянутое лицо напоминало маску. — А где же тогда преступница?

— В бегах, — раздался позади него голос эйсарда, который, наконец, отменил заклинание для отвода глаз и соизволил предстать перед публикой. В руке у него болтались две связанные узлом косы. Их он и продемонстрировал присутствующим. — Очень любопытный трюк, — не обращая внимания на Мира-Нин, вернее на то, что от нее осталось, продолжил Кир-Кули. — Довольно старое заклинание, не думал, что Кейли-Оз додумается им воспользоваться. Да еще и так шустро все обставит. Видать, не такая уж она и дурочка, раз сумела заподозрить подвох и обвести всех нас вокруг пальца. Полная иллюзия присутствия за счет отрезанных волос и магических чар. Очаровательно!

— Но шарту… — подал голос еще один наемник, он зачем-то поднял с земли оторванные ноги горе — воительницы и выглядел не менее растерянным, чем первый. Спохватившись, мужчина брезгливо отбросил окровавленные части чужого тела в сторону. Безжизненные, искореженные… они сгниют как обычная плоть без источника энергии, которого их лишили. — Его нет. Значит, и Кейли-Оз мертва?

— Вряд ли, — клыкастая улыбка мелькнула на белом лице собеседника. — Она просто уничтожила кольцо.

По лицам мужчин пробежала тень осуждения. Но в словесную форму эта обоюдная эмоция так и не воплотилась. Шарту для Аше-Ар был гораздо больше, чем просто жилище. Единственное верное существо, оно никогда… НИКОГДА не предавало хозяина.

Дом — охранник, дом, которому можно было доверять, дом — друг…

— Окажите ей первую помощь, — нарушил затянувшуюся паузу голос эйсарда. — Наращивание потерянных частей тела займет несколько дней. За это время вы, — он обвел многозначительным взглядом присутствующих, — принесете мне голову Кейли-Оз. Не важно с телом или без. Это приказ! И поторопитесь, судя по тому, что ее киприн остался мирно спать во дворе, она не могла уйти далеко.

Как и ожидалось, никто не осмелился возразить предводителю. Швырнув обратно: в гущу пепла, волосы беглянки, Кир-Кули двинулся назад. А две не горящие в огне косы сиротливо лежали на останках ее шарту, как венок на могиле.

Чешуя кувыркающегося в небе киприна отливала серебром, большие крылья плавно двигались, позволяя их обладателю то парить в воздухе, подобно птице, то падать камнем вниз и снова взмывать вверх, продолжая странный завораживающий танец над высокими красно — коричневыми скалами. Но Кейли-Оз, стоящая на пороге узкой пещеры, смотрела на животное и не видела ни его грациозных движений, ни ярко горящего красного символа на узкой моде, ни умиротворенного фиолетового взора — ничего. Ее глаза… черные, как сама Бездна, блестели от непролитых слез. А белые дрожащие пальцы сжимали то, что осталось от перстня — магического вместилища шарту. Несколько минут назад она собственноручно уничтожила свой дом. Созданный еще в юности, он путешествовал с ней по мирам, сопровождал на задания, оберегал, заботился, кормил… угадывал все ее желания, исполнял прихоти и приказы и всегда был рад ей, только ей. А теперь его нет и чтобы вырастить новый ей потребуется слишком много времени и сил, да и не будет он похож на прежний, просто не получится.

Женщина закусила до боли губу, стараясь не разреветься. Только не сейчас, не перед ним…

— Я скоро должен уходить, — проговорил спокойный мужской голос за ее спиной, и тяжелая рука легла на плечо. От чужого прикосновения она вздрогнула, но ничего не сказала. — Мое отсутствие в лагере может вызвать подозрения. Помни, мы заключили с тобой сделку…

Кейли-Оз помнила. Как такое забудешь? Возвращаясь к себе после печально известной встречи с эйсардом, (с проклятым предателем, который… а, ладно!) она даже мысли не допускала, что через некоторое время по ее следам отправиться смерть, вернее те, кто ее убьют. И все из-за приказа этого… этого голубоглазого гада! Мирд его забери! Женщина скрипнула зубами от короткого приступа ярости, не успевшего толком разгореться. Он уступил место давящей на психику безысходности, от осознания которой плечи бывшей лучницы невольно опустились, а голова поникла. Ей никогда еще не было так плохо, как сейчас.

Когда ее перехватил неожиданно появившийся союзник, она не поверила ему. Даже рассмеялась в лицо, на котором, впрочем, не отразилось никаких эмоций. Он предложил ей пари: если его слова подтвердятся, ей придется выполнить ряд условий, если нет, он отдаст ей свое жалование за этот и предыдущий года службы. Неплохой куш, ради такого можно пожертвовать волосами. Подумаешь! Новые отрастут. А потом… она сидела на каменном уступе и в каком-то коматозном состоянии с ощущением нереальности происходящего наблюдала за тем, что делали бывшие сослуживцы с ее шарту. Довольно дорого оценивший свои услуги спаситель давал ей короткие указания. Лучница (да какая она теперь лучница? Без стрел, без дома, без будущего… без всего!) исполняла их машинально, посылая телепатические приказы осаждаемому зданию до тех пор, пока ей не велели уничтожить перстень. В тот момент она поняла, что это ни сон, ни игра, ни чья-то шутка. Это ее жизнь, которую по приказу Кир-Кули разбили вдребезги. И обратного пути уже нет.

— Ты меня слушаешь? Кейли? — вырвавшиеся из монотонного монолога собеседника слова заставили ее очнуться от собственных дум.

— Да-да… сделка, — отозвалась она, поворачиваясь к нему. — Я прекрасно помню все, что тебе пообещала, — в ее тон закрались нотки раздражения. — Ты тоже дал мне слово сохранить и впредь оберегать мою жизнь, — ее черные глаза впились в лицо мужчины, стоящего напротив. На его голове не было выбритых полос, прическа этого Аше-Ар имела другие отличительные черты: две тонкие рыжие пряди свисали вдоль висков, контрастно выделяясь на фоне белой кожи и остриженных до подбородка волос. Это знак охотника — профессионала, способного выследить свою добычу в любых, практически любых условиях. Коричневая одежда, мягкие полусапоги того же цвета, шаги в которых становились бесшумными (во всяком случае, она их точно никогда не слышала), походная сумка за плечом и два загнутых кинжала, торчащие из потертых ножен на широком кожаном ремне мужчины — такой незамысловатый с первого взгляда облик. Но первый взгляд обманчив, как водится. За века совместной службы Кейли-Оз насмотрелась на Илин-Ули достаточно, чтобы держаться от него подальше. Красные радужки мужчины соответствовали четвертому уровню силы, но опыт и мастерство превосходили всех в лагере. Кроме эйсарда, будь он трижды обезглавлен!

— Я не страдаю провалами в памяти, Кейли, — улыбнулся собеседник одними губами, кровавые огоньки глаз продолжали быть пристальными и холодными.

— Почему ты решил уничтожить мой шарту, когда в нем находилась Мира-Нин? Она же твоя ученица, — ее расстраивала предыдущая тема, а то, что он, говоря с ней, намеренно называет лишь половину имени, игнорируя родовую приставку, ее по — настоящему бесило. Так представители Аше-Ар обращаются лишь к тем, кто добровольно (или не очень) согласился отдать себя во власть другого: к детям, супругам, постоянным любовникам… или к рабам. И они оба понимали, что теперь она принадлежит ему — таковы условия договора. Но оттянуть момент обсуждения этих самых условий ей ведь никто не запрещает.

— Плохая ученица, раз совершает такие глупые поступки, — пожал плечами Илин-Ули. — Самонадеянность никому не шла на пользу. Будет ей уроком.

— А если бы во время взрыва она лишилась головы?

— Урок оказался бы для нее последним, — улыбка, сильно смахивающая на оскал, не вызвала в Кейли-Оз ответного веселья, но и демонстрировать собеседнику свои истинные чувства она не желала.

— Я должна оставаться в этой пещере до новых распоряжений от тебя? — вопрос прозвучал чересчур деловито, чтобы быть таковым.

— Нет. Я знаю лучшее место. Там тебя точно ни один Аше-Ар не догадается искать, — с легкой иронией ответил мужчина, он собственническим жестом обнял растрепанную женщину за талию и, глядя поверх ее неровно остриженной головы, усмехнулся своим мыслям.

Кейли-Оз не вырывалась, напротив, она откинулась назад и, уютно устроившись в объятьях своего «дорогого» спасителя, мрачно подумала: «Мы еще посмотрим, кто в конечном счете получит больше, еще пос-с-смотр-р-рим…» Сколь бы не было подавленным ее настроение, жить хотелось и очень. А еще хотелось мстить. Так почему не использовать вынужденный союз с пользой для себя? И пусть он думает, что она принадлежит ему, пусть. Ей не трудно изобразить покорность, даже преданность (впрочем, в это он не поверит), она будет делать то, что он говорит, не забывая получать от всего происходящего собственную выгоду. А потом… потом она что-нибудь придумает. И тогда о несправедливом отношении к ней пожалеют все. И эйсард, и Мира-Нин, и этот самодовольный тип, что прижимает ее к себе.

Пока Кейли-Оз предавалась сладостным планам мести, Илин-Ули задумчиво изучал силуэт видневшегося вдалеке города, затем медленно перевел взгляд на киприна, извивающегося крылатой змейкой в небесах, и свистнул, призывая ящера к себе. Настало время возвращаться. А ведь еще нужно было пристроить беглянку и придумать достоверный рассказ о том, где его носило, на случай, если этим кто-то заинтересуется. Он посмотрел сверху вниз на Кейли-Оз, сосредоточенно морщившую лоб под тяжестью собственных дум, и ухмыльнулся. Она для него была как открытая книга, а он для нее как сложнейший шифр. Но самоуверенности этой женщины стоило позавидовать. Довольный тем, что собеседница не видит его лица, мужчина сказал:

— Пора, Кейли, — затем прищурился, вглядываясь в очертания Неронга, и тихо добавил: — Почему бы и нет?

Страх… липкий и противный, как протухший кисель. Я чувствую его прикосновение обнаженной кожей. Он проникает сквозь поры в тело, заползает через мысли в разум, он повсюду. Хочется сжаться в комок, обхватив руками колени, но тяжелые цепи крепко держат раскинутые в стороны конечности, не позволяя двинуться. Я лежу на холодной каменной плите в окружении цветов и ярко горящих свечей и слушаю тихое бормотание, доносящееся издалека. Скоро… уже скоро все это закончится, а вместе с тем закончится и моя недолгая жизнь. Ведь пророчество должно быть исполнено любой ценой. И какая собственно разница, где подыхать: в куче изуродованных трупов моих предшественниц или здесь, на ледяном ложе, украшенном алыми бутонами, почти такими же, как моя кровь.

Убийцы не торопятся, и я продолжаю неподвижно лежать под заунывный рокот чьих-то далеких голосов, напоминающий ритуальные песнопения. Впрочем, это они и есть. От холода и страха мозги с трудом соображают; язык едва ворочается, не в силах выговорить ни слова; по коже бегают мурашки, а на сердце так тяжко, что хочется разрыдаться, но слезы отказываются литься из застекленевших глаз. Я скоро умру. Во имя какого-то гадкого предсказания, ради каких-то незнакомых мне людей, которые ничем не заслужили такую честь! Но…

Где-то в глубине души кипит злость, крепко придавленная могильной плитой безысходности и щедро посыпанная черной землицей отчаянья. Пальцы сжимаются в кулаки, натягивая до предела цепи, опутавшие тело. Больно… Мне не справиться с этим, не сбежать. Еще чуть — чуть и я выполню возложенную на меня миссию Сейлин: расстанусь с собственной жизнью на жертвенном алтаре и освобожу тем самым Неронг от проклятья. Ах, как благородно… и как противно. Мной постепенно овладевает апатия, хочется спать. Веки медленно закрываются, и сознание погружается в…

— …сон, — выдохнула я облегченно и тут же взвыла, неосторожно дернувшись.

К моей великой радости, не цепи приковали меня к кровати, а собственные волосы. Длинные, нечесаные они опутали мою спину, грудь и руки, мешая двигаться. Не хило я, видать, крутилась во время просмотра ночного кошмара на тему пресловутого пророчества. Кое-как отлепив от вспотевшей кожи противные пряди, я умудрилась сесть. Нужно было оглядеться и навести порядок в голове, которая почему-то слегка кружилась. Покоя не давали навязчивые мысли: «Что произошло?», «Где я?», «Кто я?» Упс, нет… на этот вопрос ответ мне, кажется, известен. А остальное?

Перед глазами замелькали обрывки произошедших событий. Обстрел в городе, меняющий размеры ворон, странная женщина с ножом, Сэн… От подобных воспоминаний я невольно сглотнула и осторожно прикоснулась к своему животу, не решаясь опустить взгляд. Никаких повреждений на ощупь обнаружить не удалось, даже намека на шрам не осталось. От удивления я забыла о собственных колебаниях и уставилась на излеченную чудесным образом область. Так и есть — чисто! А может, и не было никаких ран? Может, приснилось все? Хотя нет: лохмы-то до пят, а на теле кожа гладкая, нежная: ни прыщика, ни волосинки. Этот феномен я объясняла себе тем, что в арсенале Эвана было не одно чудесное снадобье, а много. Наверное, мази нейтрализовали эффект Коары там, где излишняя волосатость ни к чему. А то была бы я похожа на обезьяну. А так… очень даже ничего, если приодеть да причесать. Одним словом, за считанные дни сделали из меня неплохой «полуфабрикат» с возможностью дальнейшей доработки. И все это наяву. Значит, и нападение было, и рана… только кое-кто над ней плодотворно потрудился. Я даже знаю кто. Решившая временно сотрудничать память тут же выдала несколько фрагментов из недавнего прошлого:

Вот Эван, держа меня на руках, несется по опустевшим улицам; вот мы приближаемся к красивому зданию, фасад которого раскинулся как два золотисто — бежевых крыла от увенчанной башнями центральной части. Я успеваю заметить и необычность форм, и красоту декора, и внушительные габариты постройки. В голове отражением моих наблюдений вспыхивает мысль: «Дворец Повелителя, наверное». И тут же ее сменяет другая: «С подземельями!» А вместе с ней приходит какое-то неприятное предчувствие. Может, боязнь замкнутых пространств сказывается? Парень, нырнув вместе со мной в двустворчатую темную дверь в стене, осторожно, но быстро спускается вниз. Лестницы, лестницы… их много. Широкие, с массивными перилами и темными каменными ступеньками. Они окружены призрачным светом кристаллических фонарей, которые загадочно мерцают на стенах. За нами бесформенной массой следуют тени, в тишине я слышу шаги Эвана, шелест одежд, стук наших сердец и дыхание: его и мое. А потом появляются коридоры, двери, арки. Меня проносят мимо, но я успеваю краем глаза заметить мелькающие в проемах залы и… сады?

Как интересссно…

Мне не больно, я плохо чувствую тело, но при этом не перестаю оглядываться по сторонам, идя на поводу у разыгравшегося любопытства, чем и вызываю сильное головокружение с набором звездочек и цветных пятнышек, которые начинают радостно прыгать перед глазами, мешая рассматривать окружение. Мы движемся дальше…

В коридорах каменные стены, но не грубые обшарпанные, а ровные, выложенные орнаментом в охристо — коричневой гамме. Сверху по стенам тянутся, сливаясь в линии, точки светящихся кристаллов. Их золотистый свет наполняет интерьер, он не похож на тот, что излучают электрические лампы. Этот свет мягкий, теплый… волшебный. Погружаясь в его неяркие потоки, невольно чувствуешь себя в сказке. Хорошо бы только, чтобы эта «сказка» была со счастливым концом. Пока я отвлекаюсь на собственные размышления, Эван открывает большую деревянную дверь и вносит меня в комнату. Там есть разная мебель, а главное кровать. На ней-то я и оказываюсь.

Воспоминания мои делились на две группы: до того, как меня накачали всевозможными лекар… э-э-э… зельями, и после. Если первые я помнила хорошо и отчетливо, то вторые представляли из себя вереницу несвязанных между собой обрывков. В голове всплывали то виноватые глаза Эвана, его тихие извинения, то сухой и отрывистый голос Сэн, отдающий какие-то малопонятные для меня распоряжения (хм, и этот, значит, почтил мой «лазарет» своим присутствием), потом опять бледное лицо парня с растрепавшимися каштановыми волосами… И снова он, но уже в другой одежде и с аккуратно затянутым на затылке хвостом. Его руки осторожно смазывали ароматными настоями мое чистое обнаженное тело, уделяя особое внимание животу.

Хм, а раздеть когда успели? А вымыть?! Вроде бы грязная была, в крови, на груди висели остатки туники и все это покрывал пропахший дымом плащ. А всю меня зачем обрабатывать? Или я в период бессознательности еще травм нахваталась? Где? Когда? Кто посмел?!

Но память — штука капризная, а после лечебных процедур еще и выборочная, так что сей щекотливый момент затерялся в ее недрах, с чем я себя искренне и поздравила. Надоело смущаться и краснеть, как рак, по поводу и без.

Отвлекаясь от воспоминаний, я покосилась на застеленное золотистыми простынями ложе без каких-либо подушек, тюфяков и прочего, что принято у нас подкладывать под голову во время сна. Помятое покрывало того же цвета большей своей частью валялось на полу, раскинув длинные кисти веером. Вышитый рисунок переливался в свете висящих в красивых «подсвечниках» кристаллов, которых в комнате я насчитала тринадцать штук: по три на каждой стене и один на фигурной подставке в центре массивного стола. Для небольшого помещения, в котором я находилась, света было более чем достаточно. Приглушить его, оставляя меня спать, никто не догадался. Видимо, напоили ударной дозой снотворного и сочли подобное проявление заботы излишним. А, может, просто не подумали. Точнее не подумал. Если моя память, вернее то немногое, что она мне выдает на рассмотрение, не врет, весь период исцеления (интересно, насколько длинный?) я провела в компании уже знакомого мне лекаря, то есть Эвана, и его бесконечных склянок с едко пахнущим содержимым.

Нда… история повторяется. И что дальше? А дальше он привел меня в пригодный для осуществления ритуала вид и бережно (даже чересчур) перенес мое безвольное тело в зал со свечами и цветами, где красовался в окружении кованых цепей жертвенный алтарь.

Стоп! Это уже не воспоминания, а проклятый сон вклинился. Такими темпами мысли скоро совсем перепутаются.

Пытаясь сосредоточиться на реальности, я скользила взглядом по комнате, рассеяно изучая добротную мебель (мечта антиквара!), каменные стены с ненавязчивым орнаментом (без окон, как в темнице. Очень гостеприимно!), две двери метра два с половиной в высоту и полтора в ширину (для великанов, что ли, здание строили?) и одна немного поуже (гм… не много ли дверей для такого маленького помещения?), покрытый черными плитами пол (блестящий, словно его только что тщательно вымыли) и… мои босые ноги на нем. С не меньшим вниманием я изучила и все остальные части своего тела, после чего недовольно фыркнула.

— Прекрасно! Никто даже ночную рубашку не удосужился мне выделить. Скупердяи! Разве так к избранным относятся? — возмущенные слова пытались потопить в своем праведном недовольстве чувство неловкости, но его ростки все же проступили, заставив загореться кончики ушей и лицо (ну вот, опять!). — Как обычно, щеголяю перед Эваном (и не только) в наряде из волос, — с досадой пробормотала я, — тоже мне… нимфа лесная. И вообще, у них тут разве нет прислуги женского пола? Дворец это или что?

«Или что, — подсказал внутренний голос, — без окон, без дверей… ну ладно, с дверями, но, наверняка, с запертыми. Одним словом, попала в клетку птаха. И что там дальше? Плаха?»

— Нет, — мрачно пробормотала я в ответ на собственные мысли, — всего лишь жертвенный алтарь.

А ведь и правда, задуматься было о чем. О сути пророчества меня проинформировали только в общих чертах, утаив подробности. То, что грядет какой-то неизвестный ритуал с моим непосредственным участием, я тоже знала. Но вот что именно от меня потребуется? Хотя вариантов, на мой взгляд, было три или четыре, не больше. Первый полностью соответствовал сну — малоприятная перспектива. Второй, если я правильно помню из фильмов и книг фэнтезийного содержания, должен был сохранить мне жизнь, но при этом использовать мое тело в качестве инкубатора для отпрыска какого-нибудь жуткого демона, вызванного из глубин Ада. Еще более радужное будущее! Третий по тем же источникам подразумевал применение нескольких капель крови избранной для сотворения очень сильного заклинания, способного разрушить чужие чары (надеюсь, не последние капли им потребуется?) И четвертый, самый предпочтительный вариант заключался в том, что у Сейлин из другого мира должны непременно открыться какие-нибудь уникальные магические таланты, или же у нее проснется необычайный нюх на сокрытые в городских подземельях артефакты, или… ой, да какая разница! Я все равно ничего из этого не умею. Остаются первые три, но о них мне размышлять не хочется. Может, мои дорогие хозяева что-нибудь более оригинальное придумают? И менее болезненное…

От таких рассуждений стало противно. Я решительно поднялась, постояла, проверяя устойчивость ног, и направилась к ближайшей из дверей с твердым намерением выйти из комнаты. Вышла! Постояла, огляделась, даже воспользовалась по назначению расположенными вокруг удобствами и, посетовав на отсутствие там еще и ванной или хотя бы душа, снова вернулась в комнату. Другие двери оказались менее «сговорчивыми». Во всяком случае, с первой попытки. Со второй, кстати, тоже. Сдаваться не хотелось, как и штурмовать их в голом виде, поэтому, не найдя в пустом шкафу никакой одежды, я подняла похожее на скатерть покрывало и принялась в него заматываться. Зеркала не было, но сверху я вполне могла заценить свой новый наряд.

— Глиста в золотом скафандре, — констатировали губы, кривясь в нерадостной улыбке, — с кисточками! — последние подметали пол, волочась за моими босыми ступнями, как маленький шлейф, к которому присоединились длинные патлы отброшенных за спину волос.

О — о, видела бы меня сейчас мама… Хотя нет, лучше пусть не видит.

Минут двадцать я попеременно штурмовала то одну запертую дверь, то другую. Они стойко выдерживали мой тяжелый взгляд и безропотно сносили все неудачные попытки их отпереть. Удары кулаками и пятками доставляли больше неприятностей мне, чем им, а мои вопли на тему «Эй, вы, там… ау?» оставались без ответа. Я с большим вниманием изучила косяки и стены на предмет какого-нибудь скрытого механизма, но так ничего и не обнаружила, по крайней мере, зрительно. Мои пальцы давили на гладкие каменные бруски, из которых был выложен орнамент, но никаких изменений не происходило. В голову лезли разные мысли о магических «печатях», с помощью которых заперли комнату, или о не магических ключах, использованных с той же целью. Вторая версия выглядела менее красиво, но более достоверно. От досады и обиды на весь мир, вернее на миры, мне захотелось побиться головой об стенку, что я в сердцах и сделала.

Бум, щелк, скрип… Дверь рядом слегка приоткрылась, запустив в комнату темноту соседнего помещения. Там настенные кристаллы отключить не забыли. Потирая ушибленный лоб, я с недоверием посмотрела на открывшийся проход, затем перевела взгляд на место, куда только что припечаталась головой. Ну да, глупо, по — детски… И больно к тому же. Зато результативно, хоть и неожиданно. Геометрический орнамент в форме правильного ромбовидного цветка несколько изменился после соприкосновения с моим лицом, которое, кстати, тоже изменилось: теперь его верхнюю часть украшала небольшая, но твердая шишка (нда… от души приложилась). В самом центре каменных лепестков появилась впадина, так как светло — желтый брусок — квадратная сердцевина цветка, наполовину утоп в стене.

«Вот и заветная кнопка, надо было сразу догадаться, что здесь не маломерки типа меня обитают, а очень даже высокие люди, как Эван и Сэн. И поэтому искать замаскированный рычаг следует не на уровне моей грудной клетки, а гораздо выше. Примерно там, где я его и нашла… лбом», — в очередной раз потрогав ушиб, я сначала поморщилась, но тут же улыбнулась: исследовательский интерес требовал немедленного перехода к активным действиям, поэтому ноги сами по себе шагнули в темноту, а руки посильнее распахнули дверь, чтобы позволить свету из моей комнаты проникнуть в смежную. Да, это был не коридор, а всего лишь… ЛАБОРАТОРИЯ!

Просачиваясь в дверной проем и предвкушая любопытную разведку, я почти не дышала. А стоило мне переступить порог, как мои бедные уши яростно запылали, после чего совсем потеряли чувствительность. Ощупав их руками, я невольно вскрикнула. Растерянность сменилась паникой, когда до моего несчастного рассудка дошло, наконец, что я теперь сильно смахиваю на Чебурашку. Только мои «лакаторы», торчащее по обе стороны головы, имеют еще и острые концы.

«Мама дорогая! За что? И так всю жизнь комплексовала из-за своей лопоухости, а теперь… теперь эти примечательные части тела увеличились в два, да какое там в два, в три раза! И заострились… ну все, — потерянно заключила я, — новоиспеченный худосочный эльф, у которого вся сила ушла… ну да понятно, куда она ушла: в эти огромные „лопухи“ торчащие из-под волос! И как такое могло произойти, спрашивается?»

Прибывая в крайне расстроенном состоянии, я совершенно потеряла интерес к прозрачным емкостям, которыми были заставлены стол и большой, добротный с виду стеллаж. На полках лежали книги, какие-то странные приборы и металлические предметы разной формы. Взгляд лишь мельком скользнул по всему этому таинственному великолепию, сейчас меня интересовали только зеркала, которых и в данном помещении, увы, не наблюдалось. У них что здесь, всеобщая боязнь отражений? Благодаря настежь распахнутой двери, видела я неплохо, но искомые предметы от этого находиться не спешили. Почти отчаявшись в поисках, я набрела на большой серебристый цилиндр, издалека смахивающий на бочку, и сунула нос в его содержимое. Когда водная поверхность отразила мою обиженную физиономию с ее новым приобретением, захотелось в ней же утопиться… и немедленно. Тихо всхлипнув, я осторожно ощупала уши, они по — прежнему плохо чувствовали прикосновения и выделялись не только размером и формой, но и нездоровой краснотой. Нужно было их слегка охладить, а заодно и умыться. Авось пройдет странное видение, и я стану прежней?

Ладонь со всего размаха опустилась в воду, и… я отчаянно взвыла, едва не переломав себе пальцы. Удар пришелся как раз в середину неожиданно твердой поверхности моего импровизированного зеркала. Забыв о других проблемах, я принялась растирать ушибленную руку, как вдруг услышала чьи-то голоса. Не издалека, а близко, не знакомые… чужие. Первой мыслью было бежать в свой «лазарет» и спрятаться под кроватью, но ноги отказывались повиноваться, и я стояла как вкопанная напротив проклятой «бочки» да вертела головой по сторонам, выискивая своими заостренными локаторами источник звука. Он обнаружился довольно быстро и тем самым поверг меня в окончательный и бесповоротный шок.

Та самая «водичка», об которую я едва не разбила кисть, теперь тускло мерцала, отражая не меня, а незнакомого толстяка с… гм, с похожими ушами, только более вытянутыми. Н-да, бедняге не повезло еще больше. Кто же здесь так изощренно над народом шутит? Узнаю… убью! Если раньше заботливые хозяева не прикончат, конечно.

А между тем весьма колоритная фигура на поверхности странного содержимого цилиндра продолжала заниматься своими делами, что-то бормоча под нос. И дела ее мне совсем не нравились. Этот… это ушастое толстопузое чучело гоняло по двору маленьких безобидных собачек, которые издавали обиженные звуки, переходящие в скулеж, и метались от огромной (не только в сравнении с животными, но и в сравнении с самим мужиком) метлы, которой злобный тип их лупил, откровенно потешаясь над несчастными созданиями.

У меня аж глаза кровью налились, а левое ухо непроизвольно задергалось, как, впрочем, и левая бровь.

— Увижу — убью! — вторично пообещала я, но теперь угроза предназначалась новому адресату.

Очень захотелось что-нибудь сделать, но, кроме как треснуть кулаком по мерзкому карлику, ничего умнее в голову не пришло. И я треснула, закусив губу от боли. Похоже, после такой плодотворной экскурсии в соседнюю комнату меня придется заново лечить. Изображение странного типа исчезло, а вместо него, как на экране телевизора, возникло новое. Теперь я имела возможность любоваться одной из улиц города. Создавалось впечатление, что содержимое цилиндра транслирует запись (а может, и прямой эфир) с расположенных в разных местах камер. Эта версия все бы объяснила, будь я в своем мире. Но здесь… здесь проще свалить подобные фокусы на магию.

Рука снова хлопнула по «живой» картинке, теперь уже не так сильно (новые травмы зарабатывать не хотелось) и, о чудо, я узрела вместо домов и кучки горожан зал с красивым фонтаном, рядом с которым сидел Эван. Ну… вот и нашелся, голубчик.

Парень задумчиво глядел на воду, а на лице его красовался такой привычный мне румянец. Он внимал голосу за кадром и чуть заметно улыбался. Я тоже прислушалась к словам незримого собеседника, навострив свои большие ушки. Должна же быть от них хоть какая-то польза.

— И что тебя в ней так привлекает? Абсолютно заурядная внешность. Ничего выдающегося, разве что ростом не удалась. Но это ей красоты не добавляет. Так почему ты проводишь возле нее столько времени? — спрашивал мужчина, явно обращаясь к Эвану. Тот не поднимал глаз от водной глади бассейна, обнесенного невысокой каменной оградой, на которой он устроился. Фонтан рассыпал во все стороны искрящиеся брызги, но до парня они не долетали, и он чувствовал себя комфортно… почти. Судя по розовеющим щекам, тема разговора вызывала у него неловкость. Меня же просто распирало любопытство, оттеснившее на задний план все другие мысли. Еще бы! Этот голос с легкой хрипотцой, как будто его обладатель немного простужен, эти насмешливые нотки, которые балансируют между доброй иронией и колючим сарказмом, а иногда начинают отдавать металлом… даже не видя, я узнала Сэн. А также я поняла, что обсуждают меня, и этот проклятый «фокусник» самым наглым образом пытается убедить Эвана, что я не стою его внимания. Ну не свинство ли?

— Она мне нравится, — пожал плечами парень.

— Она Сейлин, — фраза прозвучала как предостережение.

— Я помню, — вздохнул собеседник.

— И все-таки, что ты в ней нашел? В городе столько молодых девушек, которые буквально пожирают тебя взглядом при каждой встрече, — продолжал допытываться наместник, а жертва допроса тем временем все больше краснела.

Ууу… какие мы стеснительные.

— Молодых?! — Эван фыркнул. — Они же все мне в пра — пра — прабабки годятся, — это заявление вызвало смех Сэн. — Мне сто одиннадцать, а им давно за тысячу лет — не маленькая разница, Мой Господин, — судя по поджатым губам, парня обидела такая реакция на его слова, но распространяться по данному поводу он не собирался.

— Эх, мальчик, — снисходительно начал маг, по — прежнему оставаясь за пределами зоны видимости. Моей видимости! А жаль. — Количество прожитых лет не всегда добавляет мудрости уму и морщин телу. Люди, которым выпала такая удача, зачастую расточают время на всякие пустяки, считая, что заняться более важными делами успеют потом. А может, ничего важнее пустяков они и не знают. Это зависит от человека, а не от срока его жизни. Кто-то за свой короткий век умудряется узнать и обучиться большему, чем иные за тысячелетия. Откладывать все на завтра — самая распространенная привычка, Эви, — его голос заметно потеплел, но так и не растерял насмешливых ноток. — И жители Неронга далеко не исключение. Что месяц, что год, что сотня лет… горожане не меняются, практически все. Они просто слишком ленивы для этого. И поверь мне, их интеллект остался на том же уровне, что и внешний возраст. Так что местные девушки молоды и глупы, а ты для них завидный кавалер.

— Вовсе нет, — вскинул голову парень, пропуская мимо ушей последнюю реплику собеседника. — Я же вижу в глазах детей отнюдь не детские эмоции.

— Тут совсем другое. Дети повзрослели, как и было предусмотрено природой, но оказались запертыми в своих маленьких телах.

— Сейлин сможет освободить их от этой пытки, — как-то совсем грустно произнес мой целитель, а у меня неприятно кольнуло в сердце.

— Да, если ты не наделаешь глупостей, — высокая фигура с черными, криво обрезанными волосами появилась, наконец, в кадре, отражаемом поверхностью волшебной «воды», ну или какого-то другого вещества сильно ее напоминающего, только твердого и теплого, а не холодного, как лед. — Девчонка ведь может привязаться к тебе, а это недопустимо. Проклятье не будет снято, пока не прольется кровь девственницы из другого мира и на свет… — он запнулся и резко повернул голову, отчего я вздрогнула. Его зеленые глаза сузились, глядя в упор на… на меня? Он что, видит, что я за ними наблюдаю?! В сердце кольнуло сильней, внутри все похолодело, а руки затряслись. Да что там руки! Все тело начало знобить, как при высокой температуре. Уши прижались к голове. (О как! Они и такое могут? Хм…) Глаза испуганно расширились, а искусанная давеча губа заныла от новой встречи с зубами. Тьфу, что-то я перенервничала. Может, пронесет?

— Я знаю, что Сейлин избранная, — сказал Эван, нарушая повисшую паузу. — Но если она окажется непригодной для обряда, я могу забрать ее себе? — он встал с каменного бортика, а я чуть не села от его заявления пряма на пол, ловя дрожащей рукой челюсть. Ну и порядочки тут, однако…

— Видно будет, — отозвался Сэн, поворачиваясь к собеседнику, — А сейчас идем отсюда, принц.

Картинка в цилиндре давно уже отражала лишь величественный фонтан с каменным бассейном посреди опустевшего зала, а я так и стояла, тупо пялясь на интерьер.

Кровь девственницы? Принц? Ой — е… куда бы сбежать? И чем скорее, тем лучше, ведь наверняка эта парочка ко мне направилась, не зря наместник так пристально изучал меня с экрана. Если и не видел, то почувствовал. Его же лаборатория. Где, как не здесь ему всяких мутантов — призраков разводить и зельеварением заниматься? А если так, то и цилиндр его, и, исходя из вышеперечисленного, ему ли не знать, что я сюда вломилась без приглашения?

Было грустно и страшно: становиться игрушкой для Его Высочества (хорошо маскировался гад, ни за что бы не догадалась) мне не хотелось так же сильно, как и расставаться со своей кровью. Вот ведь засада, и почему я до сих пор девственница?

С этими мыслями я бросилась в ярко освещенную комнату, судорожно соображая, что же делать дальше?

Десять шагов вперед, десять назад, затем пару обходов вокруг стола с предусмотрительно задвинутым креслом… и снова по — прямой. После неудачной попытки присесть на кровать в моем чересчур затянутом одеянии, которое, стоило только согнуться, недвусмысленно затрещало и стремительно рвануло вниз, я коротала минуты ожидания, развлекаясь пешими прогулками по комнате. Гениальных идей спасения своей бедной шкурки в голову не приходило, не гениальных тоже. Думалось почему-то о вкусных горячих бутербродах с золотистой корочкой по краю и листом салата, придавленным долькой помидора поверх сочной отбивной. Впрочем, эти мысли были не столь уж и бездарными. На сытый желудок, как известно, соображается лучше, а я сейчас, увы, не могла похвастаться таковым. Периодически отвлекаясь на недовольное урчание живота, я продолжала мерить шагами помещение и ждать, ждать… ждать. Дождалась! Всего-то потребовалось пройти по выбранному маршруту пять с половиной раз.

Дверь открылась, даже не скрипнув. Ни звона ключей, ни скрежета замков… похоже, заперли меня все-таки с помощью магии (обидно ведь думать, что я просто не нашла нужный брусок на граничащей с коридором стене). Вот и явились хозяева, лекари и убийцы невинных девушек в одном лице, то есть в двух. Увидев меня, застывшую посреди комнаты шаге этак на четвертом, оба замерли по разные стороны от медленно закрывающейся двери. Я осторожно опустила на пол занесенную для привычного движения ногу (ибо идти на сближение с этой парочкой мне как-то не очень хотелось) и выжидающе уставилась на них. Взгляд мой настороженно метался между мужчинами, пальцы нервно теребили край покрывала, машинально натягивая его повыше, а левое ухо снова задергалось. Немую сцену закончила дверь, громко хлопнув в повисшей тишине. Эван и я вздрогнули, а Сэн мило так улыбнулся, как «добрый» крокодил, приметив «завтрак».

— Зоя, ты… — начал, было, принц, но его спутник сделал всего одно небрежное движение рукой, будто бросил что-то невидимое в сторону говорившего, и тот тут же заткнулся. Судя по его вытянувшейся физиономии со странной мимикой, произошло это неожиданно и уж точно не по доброй воле.

— Я вижу: ты поправилась, девочка, — сказал наместник, с задумчивым одобрением изучая мой вид. — Что ж, церемония состоится завтра, — на этом его интерес к моей скромной персоне иссяк.

Пройдя мимо пребывающей в шоке меня, он легко надавил на тот самый брусок, об который я ударилась лбом, и, открыв проход, скрылся в лаборатории, даже не удостоив нас с Эваном прощальным словом. Я же продолжала сверлить взглядом давно закрытую дверь, краем уха улавливая странные нечленораздельные звуки, издаваемые парнем. Минут через пять моего молчаливого созерцания и его усиленных попыток, одному из нас повезло. К сожалению, не мне.

— И зачем он это сделал? — устало проговорил принц, не понятно к кому обращаясь.

— Что именно? Мои уши? — спросила я, продолжая гипнотизировать дверь.

— Уши? — Эван усмехнулся. — Нет. Сэн лишил меня голоса. На время. Наверное, чтобы я не мешал ему с тобой общаться.

«Угу, общаться… то есть в одностороннем порядке сообщить мне потрясающую новость и смыться, оставив меня переваривать услышанное», — подумала я, а вслух почему-то сказала:

— А мои уши? — вопрос прозвучал жалобней, чем хотелось. — Чтобы я смогла его лучше слышать, что ли?

— Ну… — парень замялся. — Не надо было ходить в мастерскую.

— Не надо, — эхом отозвалась я, потрогав свое заостренное приобретение. — Но я же не знала, что не надо. За что он меня так? Или для этой вашей церемонии нужна исключительно ушастая девственница с лохмами до пят?

— Э-э-э, — кто-то, похоже, снова потерял голос. И без всяких там заклинаний.

— Ну, так зря старался, — никто меня не перебивал, и потому поток слов продолжал литься с губ, слагаясь во фразы. И каждая последующая была интересней предыдущей. Причем для меня тоже. — Потому что я не девственница. А значит, ни для каких обрядов не подхожу! Я не Сейлин. И мне давно пора домой: родители заждались. Ведь я замуж выходила! Кажется… — дверь, стойко выслушав мой монолог, осталась к нему равнодушной. Ну, или просто не показала своей заинтересованности, чего не скажешь об Эване.

— Зоя, — осторожно проговорил он, когда я, наконец, заткнулась. О чудо! Дар речи в этот раз вернулся к нему гораздо быстрее. Тренировка что ли сказывается? — Откуда ты знаешь, что Сейлин должна быть… гм…

— Слышала ваш разговор, когда находилась в лаборатории, то есть в мастерской. Там есть «бочка» с секретом, она и показала, — не дожидаясь, пока этот образец скромности выговорит ключевое слово, пробурчала я.

Эван закашлялся и, скорей всего, покраснел, но у меня не возникало желания проверять свои догадки зрительно. Я даже не повернула голову в его сторону, продолжая любоваться на выбранный объект. То, что этот самый объект до сих пор не вспыхнул от моего пристального взора, вызывало во мне вполне обоснованную досаду.

— Слышала, значит… — как-то очень тихо пробормотал парень.

— Да, принц, — мой тон стал мрачным с хорошо заметным налетом раздражения: — А ты меня слышал? Я НЕ ДЕВСТВЕННИЦА!

— Правда? — такой радости в его голосе я никак не ожидала. От удивления даже обернулась.

— Ну, в общем-то… да, — растеряв добрую половину уверенности, ответила я. Глядя на его сияющую физиономию, можно было и то, что осталось, похоронить заживо.

Сразу же вспомнилась его просьба к Сэн относительно меня в случае непригодности для ритуала. Ой, а не наговорила ли я тут лишнего? Может, стоило другую байку придумать: про смертельную болезнь, к примеру… заразную и неизлечимую. Хотя при таком раскладе просто прибили бы, чтоб не мучилась.

— Тогда почему ты не сказала об этом ему? — Эван кивнул на дверь.

— А он разве спрашивал? — я обиженно поджала губы. — Его это вообще интересует? Или он считает, что имеет право играть людьми, как марионетками? Кукловод чертов! — распаляясь все сильнее, я медленно направилась к пресловутой двери с таким видом, будто собиралась выместить на ее гладкой поверхности все свое негодование.

— Зоя, подожди, — попросил собеседник, и я нехотя остановилась. — Сэн не сделал тебе ничего плохого…

— А это что? Рождественский подарок? — я указала на свои слуховые органы, для пущей зрелищности слегка подергав ими. — А ритуал…

— Видишь ли, — перебил меня парень, с улыбкой разглядывая предмет нашего спора. — Много лет… даже десятилетий назад я был ребенком и очень любил совать свой нос, куда не следует.

— А при чем здесь ты?

— Подожди, — он подошел ближе и, приподняв мой подбородок, вынудил смотреть ему в лицо. — Мальчишка я был наблюдательный и предприимчивый. Меня как магнитом тянуло ко всему необычному. А что может быть интересней рабочей мастерской мага? — я пожала плечами, а он продолжил: — Короче говоря, однажды я все-таки умудрился без ведома Сэн проникнуть в его лабораторию.

— И? — мне стало любопытно.

— Едва не взорвал часть Нижнего города вместе с дворцом и себя за компанию, — карие глаза собеседника искрились смехом, страха пережитого в детстве в них не было и следа. Да, давненько, видать, случились те события…

— Что же помешало твоим разрушительно — суициидальным планам? — улыбнулась я, успокаиваясь.

— Хозяин ингредиентов, которые я попытался смешать, — сказал Эван, по — прежнему стоя рядом и глядя на меня сверху вниз. — Он появился как раз вовремя, чтобы вытащить меня за ухо из лаборатории и предотвратить преждевременную гибель самой важной части Неронга.

«Этот тип там зелья варит, — промелькнуло в голове, — или химическое оружие массового уничтожения разрабатывает?»

— Ухо распухло и болело еще целую неделю, естественно не без помощи магических талантов наместника. Я жутко стеснялся из-за его увеличенного размера и красного цвета, потому и сидел все дни до выздоровления в своей комнате во дворце, — усмехнулся парень, как бы невзначай касаясь моего лица кончиками пальцев. — После этого случая Сэн наложил на входную дверь специальное заклинание. Я его действие опробовал на себе, когда прошла пара — тройка месяцев с момента моих неудачных опытов, и об этом инциденте все малость подзабыли. Можешь догадаться, что именно изменилось во внешности после очередной попытки тайно проникнуть вон за ту дверь.

— Уши? — я представила собеседника с заостренными лопухами, торчащими в разные стороны, и тихо засмеялась.

Ну, не могу я на него долго дуться, не получается. Эх, все-таки нравится мне этот парень… хоть и принц. С другой стороны… он ведь ПРИНЦ! Мои однокурсницы лопнули бы от зависти, обрати на них внимание такая вот симпатичная особа королевских кровей.

— Точно, — весело кивнул он. — Так что ты стала жертвой старого охранного заклинания, о котором все давно забыли. Это была своеобразная шутка, а у хозяина мастерской очень специфическое чувство юмора.

— Да уж… — я сникла, хорошее настроение исчезло так же быстро, как и появилось.

— Не расстраивайся, — Эван погладил меня по спутанным волосам, — иди к Сэн, попроси его развеять чары, — и, глядя, как я с сомнением рассматриваю нужную дверь, растеряв всю свою решимость, добавил: — Тебе так или иначе придется поговорить с ним о… ну… о твоей непригодности для ритуала, — на его щеках заиграл румянец, а я не успела сдержать слетевший с губ вопрос:

— А тебя не беспокоит то, что я уже… гм… — ну вот, в полку «краснокожих» прибыло: я ощутила жар распускающихся на моем лице маков. НЕ девственница называется! И как я буду врать колдуну о своем сексуальном опыте? А если он мысли читает?

— Все, что было с тобой до прихода сюда, меня не волнует, — мой двусмысленный вопрос его не смутил, напротив, даже обрадовал. — А сейчас иди к наместнику, Зоя. Только не забудь приклонить колено, когда будешь к нему обращаться. Для тебя, как и для всех остальных, он «Мой Господин», запомнила? И не вставай, пока Сэн не позволит. Это правила… не надо их нарушать. Прошу тебя.

— Да я и не собираюсь, — энтузиазма в моем голосе не слышалось, хоть я и старалась его продемонстрировать, — пойду, пожалуй. Зачем откладывать? Перед смертью все равно не надышишься.

Эван ободряюще похлопал меня по плечу и чуть подтолкнул в нужном направлении.

— Когда вернусь, расскажешь мне о том, как это ты оказался принцем, и чем это мне грозит? — попросила я. — Ты отмалчивался в пещере, не проронил ни слова о своем происхождении по дороге в город, но теперь, когда я узнала об этом из другого источника, будь любезен рассказать мне о себе любимом в частности и о Неронге вообще.

— Хорошо, — он улыбнулся, глядя на меня своими теплыми золотисто — карими глазами, и тихо добавил: — Ничем плохим тебе мой титул не грозит, разве что хорошим. Ты только возвращайся.

— А что? Есть варианты? — я насторожилась.

— Надеюсь, что нет.

«Интересно, слышал ли Сэн наш разговор за стеной, видел ли нас в своем чудо — цилиндре или ему это все по барабану?» — размышляла я, дожидаясь ответа на свой короткий, но громкий стук. Эван выдвинул из-за стола большое деревянное кресло с резной спинкой и фигурными, но очень устойчивыми ножками, и уселся на него, застыв в молчаливом ожидании. Я спиной ощущала его пристальный взгляд, хотелось обернуться и сказать что-нибудь смешное, чтобы хоть малость разрядить возникшее в последние секунды напряжение, но этим намереньям не суждено было воплотиться в жизнь. По ту сторону тяжелой серо — коричневой двери (почему-то цельной, а не из досок. Где, спрашивается, строители дерево таких габаритов нашли? Или я просто не знакома с местной флорой?) раздалось спокойное и, как мне показалось, чуть насмешливое:

— Неужели забыла, на какой камень нажимать, девочка? Заходи… когда вспомнишь, — а вот это было произнесено с откровенным ехидством.

«Если знает, что стучу именно я, значит, все-таки наблюдал за нами, — подумалось мне, рука тем временем шарила по брускам на стене, пытаясь нащупать нужный. Кто ж виноват, что все они похожи, а орнамент симметричный и повторяющийся? Однако примерное место расположения замаскированного рычага я запомнила и вскоре нашла его. — А если наблюдал, то и слушал. Но тогда зачем я буду все ему пересказывать? Глупо как-то получится», — мой грустный вздох совпал с тихим скрипом подавшейся вперед двери. В отличие от соседок, она любила издавать подобные мерзкие звуки, похожие на недовольное ворчание.

Изучая плиты черного пола, я перешагнула порог и замерла. Кожа ощутила легкое прикосновение холодного воздуха.

Откуда здесь ветер? Помещение ведь полностью закрытое.

Руки автоматически легли на плечи, стараясь согреть их, а взгляд заскользил по комнате. Удивление, смешанное с восторгом, нахлынуло ударной волной, повергнув меня в шок.

Вокруг было светло, однако не кристаллические фонари являлись тому причиной. Свет лился отовсюду, но не резал глаза, напротив, в его мягких лучах таилось что-то завораживающе — приятное, теплое, доброжелательное. Стены… такие же каменные, как и в комнате, где я очнулась, и в то же время совсем иные. На них не было орнамента, зато всю поверхность аккуратной кладки пересекали непонятные надписи на незнакомом мне языке и прочерченные каким-то острым предметом символы. Но главное: из этих странных рисунков лился приглушенный голубоватый свет. Он не соперничал по яркости с тем, что поступал в мастерскую с высокого потолка, так как не был предназначен для освещения, но в нем крылось что-то таинственное, манящее, притягивающее взгляд. Вокруг меня летали все прибывающие потоки воздуха, и мне на миг показалось, что я не только чувствую, но и вижу их, словно газообразные облака окутывают мое тело, кружа и танцуя вокруг, приближаясь и снова ускользая. Огромный каменный стол, больше похожий на гигантский брусок бледно — коричневого цвета с белыми и темно — бордовыми прожилками, которые причудливой сетью оплетали этот внушительный и тщательно отшлифованный параллелепипед, занимал несколько метров пространства. Его поверхность была изрезана странным узором: по центру начерчена окружность, а ближе к краям рисунок дробился на маленькие кусочки неправильной формы. Все это очень напоминало выкройки, если бы не было частью каменной плиты. Рядом скромно стояли два ничем не примечательных (по сравнению с остальным) стула, хотя изящное кружево их высоких спинок и кроваво — красная обивка все же привлекли мое внимание. А позади вышеописанной мебели возвышался уже видимый мною стеллаж. Но теперь он выглядел иначе. Не считая того, что это антикварное чудище стало выше и шире (или мне просто в темноте показалось, что его размеры менее внушительны?), оно к тому же дополнилось новым содержимым. Множество свитков и книг лежали на полках, оттеснив на задний план одинокие колбы и пустые стеклянные сосуды. Какие-то блестящие шарики, кубики и прочие предметы с явно выраженной геометрической формой замерли небольшими группами среди этого бардака. Они игриво подмигивали мне, сверкая своими идеальными боками. Слишком правильные, будто с заводского станка вышли. Теперь мне казалось, что лаборатория похожа на библиотеку, на загадочную, но неряшливую библиотеку, а точнее, на рабочий кабинет одного очень вредного мага, который, устав, по — видимому, ждать каких-либо объяснений с моей стороны, подал голос с другого края комнаты.

— Ну? — Сэн сидел в большом глубоком кресле, расположенном в темном углу.

Странно, что среди этого буйства света оказался островок полумрака. Стоп! А откуда здесь кресло? Я ничего подобного не видела… Вот цилиндр с волшебным содержимым, вот какой-то непонятный прибор с множеством трубочек, по которым струится густая жидкость, преодолевая участки в виде непроницаемых темных кубов, и после каждого такого препятствия цвет жидкости меняется… хм, необычная штуковина, ее, кстати, тоже не было. Как не было и двух парящих в воздухе сфер, напоминающих сплетенные из светящихся нитей корзины. Они медленно вращались, зависнув в метре над полом и издавая при этом тихие булькающие звуки. Внутри них расползались и снова сжимались в ком какие-то серо — буро — малиновые кляксы. Наблюдая за их метаморфозами, я невольно подумала о питании космонавтов, которое в невесомости ведет себя похожим образом. Неужели так зелья готовятся в этом мире? А я глупая думала, что их, как обычно в кино показывают, в котле над очагом варят. Нда… вот вам и средневековье… А средневековье ли?

— Коара и Сэмила[19], — сказал маг.

Я оторвалась от изучения светящихся «корзинок» и настороженно всмотрелась в темный силуэт мужчины. Похоже, все-таки читает мысли. Или у меня все размышления на лице крупным шрифтом написаны?

— Люди — существа хрупкие. То, что они не стареют в этом городе, вовсе не значит, что у них нет возможности умереть от болезней или каких-нибудь физических повреждений. А лекарственные эликсиры требуют особых условий для приготовления. Приходится их создавать, — пояснил он, я лишь слабо кивнула в ответ, погруженная в свои раздумья.

Так читает мысли или не читает? Вот в чем вопрос…

Глаза мои разглядывали новые предметы, которых здесь, как ни странно, оказалось не мало. Увлеченная таким занятием, я опять забыла о цели своего визита, а заодно и о хозяине этого дивного места.

— Как такое возможно? Здесь же было пусто, — рассеянно скользя взглядом по обновленному интерьеру и продолжая при этом машинально растирать ладонями продрогшие плечи, пробормотала я себе под нос. — И ветер… Откуда?

— Неужели ты действительно думаешь, что любой, кто найдет скрытый в стене механизм, сможет попасть в мою мастерскую? В настоящую мастерскую, а не в ее бледное подобие с минимумом приборов, оставленным для отвода глаз, — наместник поднялся и вышел-таки на освещенную территорию из своего темного укрытия. Зря он это сделал, ибо теперь из моей головы все умные и не очень мысли вышибло окончательно.

Я моментально потеряла всяческий интерес к окружающей обстановке, уставившись на него. Помещение с загадочным содержимым меркло в сравнении со своим хозяином. Его правая рука медленно перекатывала два металлических шарика, секунду… две… Затем маг резко остановил движение и зажал один из них между большим и указательным пальцами. В тот же миг окружающий меня холодный поток юркнул в предложенную мужчиной «скорлупу», как послушный зверек. Мне все-таки не показалось, что этот необычный ветер видим, он напоминал ворох сильно разряженной сиреневой пыли, настолько мелкой, что заметить ее можно было лишь боковым зрением. И вся эта «пыль» тонкой струйкой просочилась в шар сквозь образовавшуюся на его поверхности воронку, которая исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Странно… и что это было? А главное, зачем?

Вопросы теснились в голове, однако спрашивать я ничего не стала, просто стояла и смотрела, напрочь забыв, что так пялиться на людей (хм, а он человек вообще?) не совсем прилично.

Сэн был без плаща, и это обстоятельство очень сильно изменило его внешний облик. Высокий и худой… слишком худой. Он напоминал облаченный в одежду скелет с натянутой поверх костей бледной кожей. Широкие, угловатые плечи, длинные руки и гибкое тонкое тело. Оно могло бы принадлежать юноше, если бы не лицо: заостренный подбородок, резко выпирающие скулы, впалые щеки и прямой нос с хищными крыльями. Темные круги под глазами еще больше выделяли их, подчеркивая необычность. Я, наконец, поняла, что меня поразило тогда, при нашей первой встрече. У этого мужчины были двухцветные глаза с ровными лучиками, разрезающими все поле от зрачка к краю радужки, словно миниатюрные велосипедные спицы. И под этой слишком уж правильной сеткой два кольца: ярко изумрудное и темно — зеленое. Очень… очень неестественный взгляд, и какой-то слишком уж пристальный.

Я сглотнула, поспешно переместив свое внимание на его прическу. По — хорошему, следовало бы вообще перестать его изучать, но у меня это почему-то не получалось. Неровно подстриженные черные волосы отливали зеленым. Да какое там… они и были зелеными! В моей голове не укладывалась возможность того, что Сэн их красит, представить этого типа красующимся перед зеркалом я не могла, как ни старалась. Слишком небрежный был у него вид, если не сказать запущенный. Ту прядь, что покороче, он заправил за левое ухо, другая болталась вдоль шеи с противоположной стороны лица, доходя до плеча. (Интересно, кто его стриг? Руки бы оторвать такому виртуозному парикмахеру). Ну а цвет… его я списала либо на не совсем человеческое происхождение наместника (а что, есть же в этом мире белокожие индивидуумы с заостренными ушами, так мало ли кто еще затесался?), либо на неудачный магический эксперимент. Ну, не от тоски же он позеленел, правда?

Его одежда была не менее интересна, чем внешность, и к тому же идеально отражала характер своего владельца. (Во всяком случае, мне так казалось). Серо — зелено — коричневые штаны без швов и карманов были сделаны из кожи… судя по характерному рисунку и текстуре, из змеиной кожи. Жилет из того же материала дополнял костюм. Продолговатый извилистый узор делал и без того худощавую фигуру еще более тощей. Удивительно, как эта немощь бледная умудрялась так легко таскать меня на руках и даже не переломилась.

Тонкая ткань серой рубашки выглядела скользкой, текучей, как расплавленный металл. Свет играл на ней при каждом даже самом слабом движении, да что там движении… при каждом вздохе! В этом была какая-то холодная красота, та, которой приятно любоваться на расстоянии. Впрочем, таковым являлся весь облик Сэн: от темно — зеленых странно обрезанных волос до коротких изрядно разношенных сапог с металлическими вставками сзади и по бокам.

— Налюбовалась? — иронично спросил он, когда я, тщательно осмотрев его обувь, направила свой взор в обратный путь, то есть к голове.

— Было бы чем, — мое недовольное бормотание опередило инстинкт самосохранения. Уши испуганно прижались к голове сразу же, как только я поняла, что сморозила. Глаза закрылись, чтобы не видеть молнию, которую сейчас обрушит на мою дурную голову с чересчур длинным языком эта зеленоглазая сволочь, по закону подлости являющаяся не только власть имущим лицом, но и очень сильным магом. Все, мне крышка…

— Не нр — р-равлюсь? — его тон не изменился, ну, разве что чуть — чуть: в нем помимо насмешливых ноток появились мурлыкающие. Так урчит голодный кот, глядя на сметану, или на куриный окорочок, или… на еду, короче!

А может, молния не такой уж и плохой вариант?

— Вы… — я запнулась, вспомнив, наконец, о принятых здесь правилах. Эх, лучше бы не вспоминала…

Опускание на одно колено в моем золотистом «скафандре» оказалось очень экстремальным занятием. И где только был здравый смысл? Загулял, наверное, в обнимку с памятью и ночевать не явился. Я же на кровать не смогла нормально сесть, а тут на пол, да еще и с выставленной вперед ногой… нда-а-а.

Сначала затрещала накрепко обмотанная вокруг моего туловища ткань, отчаянно сигналя мне о возможных последствиях. Но тело уже двигалось по инерции вниз и, как я не пыталась восстановить вертикальное положение с помощью широких взмахов руками и каких-то непонятных движений запутавшихся в покрывале ног, ничего не получалось. После нескольких секунд моей упорной борьбы с силой притяжения и собственной неуклюжестью, я начала самым безобразным образом заваливаться на пол. Черные каменные плиты стремительно приближались, намереваясь в личном порядке поприветствовать мой многострадальный лоб вместе с остальными частями тела. Я из последних сил выгнулась и выставила вперед руки, стремясь уменьшить количество новых травм. Ходить еще и с разбитым носом, ой, как не хотелось. Удар пришелся на ладони и левое бедро. Естественно, никакой коленопреклоненной позы не получилось, зато вышла картина «мартышка на льду» со мной в главной роли. Было так стыдно и обидно, что я не осмеливалась поднять глаза на спокойно смотревшего это бесплатное представление наместника.

— Впечатляет, — он все-таки нарушил молчание, медленно двинувшись в мою сторону. — Я ничего не имею против того, чтобы такая симпатичная девочка валялась у меня в ногах, но зачем же при этом набивать себе новые шишки? Их и так достаточно. Или ты мазохистка? — его ядовитый тон (точно угадала: одежда в тему), и смысл фразы заставили меня сжать и без того ноющие руки в кулаки. Я тряхнула головой, но ни встать (сделать это быстро и изящно в моем специфическом наряде было немного проблематично без посторонней помощи, а подниматься с тем же артистизмом, что и падала, я не особо желала), ни посмотреть ему в лицо не отважилась. Зато вдоволь нагляделась на сапоги с длиннющими острыми носами и толстым каблуком сантиметра два высотой. Никаких швов, как обычно. Единая литая форма, в которой кожаный верх с металлическими заплатками плавно переходит в тяжелую с виду подошву.

— Как же они сшиты? — подумала я… вслух. Очень вовремя! И главное, к месту… почти.

— Кто? — насмешка в его голосе сменилась легким удивлением и слабым недовольством. Вероятно, он ожидал другой реакции на свое глубокомысленное заявление.

— Штаны, обувь… все, — я подняла на него глаза, мысленно радуясь, что разговор так неожиданно свернул с неприятных для меня тем в другое русло.

— Обычные бытовые заклинания для сращивания материалов, — пожал плечами он с таким видом, будто сказал всем известную истину.

— А, ну конечно, — я оторвала одну руку от пола и, продолжая опираться на другую, начала ослаблять ткань на груди и бедрах. — И как это я — представительница техногенного мира сразу то не сообразила… про бытовые заклинания.

— М-м-м, а я думал, что в твоей сегодняшней программе только экзотическое увеличение ушей и «танцы» в обнимку с полом, — Сэн присел рядом со мной на корточки, пропустив мимо ушей мой непрозрачный намек на отсутствие магии там, откуда я родом. — А ты, оказывается, еще и раздевание запланировала. Вот уж не ожидал от тебя такой прыти, деточка.

Ехидный, гадкий, мерзкий тип… как и его котяра!

— Остряк чертов, — я не сказала… я выплюнула это слово, устраиваясь поудобней напротив него. Покрывало после моих манипуляций уже не так сильно сковывало тело, поэтому я смогла спокойно сесть, чтобы зло уставиться в зеленые смеющиеся глаза.

Да пусть он меня хоть четвертует здесь, но соблюдать их идиотские правила и называть его Моим Господином я ни за что не буду. Ни-за-что!

— Не следует грубить, малышка, — сладкий такой голос… как ядовитый сироп.

Девочка, деточка, малышка… просто закономерность какая-то, направленная на возрастное уменьшение. Такими темпами собеседник начнет называть меня «зародышем». Интересно, это он так ненавязчиво мои умственные способности характеризует или просто говорит… без задней мысли?

— А то, что будет? — я прищурилась, подавшись вперед, чтобы лучше рассмотреть его лицо, вернее эмоции, которые оно, по моему мнению, должно отражать, но тут же вернулась в прежнее положение, тихо ругнувшись. Опять эти проклятые волосы разметались по всему полу двумя спутанными змеями. Ну и как на них было не сесть? Хорошо хоть не кусаются…

— Выпорю, — со скорбным видом сообщил собеседник.

Я опешила от такой наглости. С моей ошарашенной физиономии впору было писать картину, вот уж где эмоции отражались с завидной быстротой и выразительностью, не то, что на бледной морде этого извращенца. Наглотавшись воздуха, которого мне от возмущения вдруг стало резко не хватать, я, гордо подняв голову, выдала свой вердикт:

— Садист.

— Хм, — Сэн, по — видимому, устал сидеть на корточках и решил сменить позу, то есть устроился рядом со мной на каменном полу, вытянув свои длинные ноги. Он выразительно посмотрел на меня сверху вниз и, многозначительно подмигнув, продолжил, — да мы с тобой просто созданы друг для друга: ты мазохистка, я садист… отличная комбинация, не находишь?

У меня «шарики» за «ролики» закатились окончательно, прихватив с собой все возможные «крыши», когда съезжали с «катушек». Такого отупения я не ощущала еще никогда. Сижу рядом с наместником, которого даже принц побаивается, не говоря уже о простых горожанах. И этот самый наместник (маг, селекционер необычной живности, Аспед в «змеиной шкуре» с лицом недобитого упыря) либо откровенно клеит меня, либо издевается. Второе вероятней и даже предпочтительней, хотя одно другого не исключает. И? Что мне делать-то? Я ведь еще жить хочу… долго, счастливо и без уродливых ушей.

— Нахожу, — сказала я, окончательно уверовав в то, что предела моей глупости не существует. Осталось только броситься к нему на шею с криками «Наконец-то я нашла тебя, моя вторая половина, глядишь, и первая отыщется в местных закромах… и будет наш дом — полная чаша». Все! отключите мой свихнувшийся разум, ибо он несет чушь! Хорошо хоть для приватного прослушивания. — Но полагаю, что ЭТО, — я указала на свои заостренные локаторы, которые послушно задергались, довольные оказанным вниманием, — в такой идеальной комбинации лишнее. Может, уберешь результаты охранного заклинания в качестве первого взноса в копилку нашего светлого будущего? Ну, пожалуйста, — я вымученно улыбнулась, глядя на него. Хочет развлечься за мой счет? Подыграем… главное, своего в процессе не упустить.

Он какое-то время смотрел на меня, щуря зеленые глаза, а потом засмеялся… хрипло, отрывисто, словно каркающий ворон. Я чуть поерзала на месте, ощущая пятой точкой неприятный холод пола, покачала головой своим невеселым мыслям и грустно вздохнула, решив, что попытка не удалась. Сэн прекратил смеяться так же резко, как и начал. Он повернулся ко мне и спросил:

— О чем ты думала, когда первый раз входила в мою мастерскую, Зоя?

Ну, ничего себе, прогресс! Меня только что назвали по имени. Где бы записать? Такое событие следует оставить в памяти для потомков. Особенно если после моего сегодняшнего поведения ничего другого от меня им на память не останется.

— Надеялась, что это выход, — честно призналась я, заглядывая ему в глаза. Не холодные, не теплые, не добрые, не злые, а какие тогда? Осторожно! В этом изумрудном болоте можно ведь и утонуть, увлекаясь чрезмерным визуальным анализом.

Его пальцы мелькнули возле моего уха, что-то поймав. Присмотревшись, я поняла, что это тонкая светящаяся нить, которая, судорожно дернувшись в своей ловушке, медленно растаяла, оставив после себя ворох ослепительных искр, вспыхнувших лишь на мгновение и исчезнувших в воздухе.

— Что это было? — проговорила я, продолжая насторожено изучать его пустую руку.

— Охранное заклинание, — усмехнулся мужчина. — Ты же просила первый взнос.

Смысл его слов доходил до меня медленно, но все-таки доходил. Когда его большая часть уже дошла, а остальное еще где-то задержалось, я осторожно поднесла к уху предательски дрожащую ладонь и несмело дотронулась до него. Все вернулось в прежнее состояние… без онемения и жара. Не веря своему счастью, я принялась энергично ощупывать многострадальные органы слуха, глупо улыбаясь при этом.

— Но если войдешь сюда без моего разрешения снова, — испортил эйфорию голос наместника, — будешь ходить с таким «украшением» всю оставшуюся жизнь, девочка.

Я вздохнула, прикрывая волосами уменьшившиеся до нормальных размеров предметы обсуждения, и тихо сказала:

— Уже нет.

— Что нет? — Сэн не понял.

— Уже не девочка, — набравшись храбрости, пояснила я. — И даже не девушка, — и прежде, чем эта насмешливая сволочь что-нибудь сообразит, затараторила, явно намереваясь прояснить ситуацию раз и навсегда, а заодно и избавиться от «почетной» роли Сейлин. — Я слышала ваш с Эваном разговор, и Вы об этом знаете, не так ли? — он открыл рот, чтобы ответить, но я перебила. — Вы сказали, что для церемонии нужна девственница, а я не являюсь ею. Так уж получилось, знаете ли…

— Ты, — ему все-таки удалось вклиниться в мой монолог, который тут же сменил окраску, став диалогом… довольно глупым, кстати. Во всяком случае, поначалу.

— Что я?

— Ты — ничего, — он сделал пазу, затем пояснил: — Не «Вы», а «ты». Не надо официальностей, малышка.

Ответом ему был мой кивок и вялое бормотание:

— Знаю, что я ничего, особенно когда сплю зубами к стенке и не вякаю…

— Верно.

Когда этот человек иронизирует (э-э-э, надо бы все же уточнить его происхождение… до седьмого колена хотя бы), он не такой страшный. Когда в его голосе нет металлических ноток, приказных интонаций и прочих малоприятных характеристик, с ним даже можно разговаривать. А когда он смотрит на меня и вот так вот улыбается, мне хочется ответить ему тем же… то есть сказать какую-нибудь изощренно — язвительную гадость. А вы что подумали?

— И как обстоят дела с церемонией? Ее не будет? — я задушила свой творческий порыв по придумыванию гадостей и выдержала вежливо — отстраненный тон. Эх, плачет по мне театр горючими слезами… и не только он один.

— Будет. Завтра на заходе Мелирис.

— Но почему? — я растеряла все актерские таланты, выдав с потрохами свое разочарование. Угу, не зря театр плакал… только не по мне, а от меня.

— Потому что ты лжешь, — спокойно пояснил наместник, рассматривая мою фигуру с особым вниманием, как коллекционер пока еще живую бабочку, которой уготована судьба красивого экспоната под стеклом.

— Вовсе нет! — уверенно заявила я и принялась вспоминать все свои нереализованные сексуальные фантазии, на случай, если этот господин умеет читать мысли.

Телепата тоже можно обмануть, надо только правильно думать. И не важно, что от этих самых дум вспыхивает, как факел, кожа на щеках. — Почему вы… то есть ты не веришь? Какой мне смысл врать?! Я ведь без пяти минут замужняя женщина! Ты считаешь, что мы с будущим супругом только за ручки держались до свадьбы? — так, так… побольше возмущения в голосе и праведного гнева в пылающем взоре. Может, не все еще потеряно с карьерой актрисы?

— Не представляю, чем вы там с ним занимались, — насмешливо отозвался Сэн и вновь принялся перекатывать в руке два металлических шарика. — Но мужских ласк твое тело не знало.

— С чего это ты взял? — я опешила и, как и он, уставилась на шарики. Движение его пальцев завораживало и… успокаивало.

— Можно многое прочесть по энергетической оболочке живого существа. Она не видима для большинства, но не для меня. Способности, настроения, состояние здоровья… и даже то, о чем я тебе только что сказал — все это отражено в цветных переливах ауры, — его голос был задумчивым и мягким, будто он объяснял маленькому ребенку, почему нельзя снять с неба Луну.

Я покачала головой и со странной улыбкой на губах поинтересовалась:

— А много ли мужских ласк нужно, чтобы лишиться девственности?

— Хм, может, и не много, — зеленые глаза сузились, пытливо изучая меня. — А как же насчет свадебного обряда. Насколько мне известно, в твоем мире белое платье свидетельствует о невинности невесты.

Я с минуту всматривалась в него, пытаясь определить, шутит он или нет, а потом не выдержала и расхохоталась. Немного нервно, правда, но зато от души. Сэн выразительно изогнул черную бровь, ожидая объяснений. Отсмеявшись, я сказала:

— Твоя информация устарела.

— То есть? — ирония из его слов исчезла, в них появился металлический отзвук, и мне это не очень-то понравилось.

— Когда-то давно, в прошлые века, венчание в церкви, наверняка, являлось именно таким, как ты его себе представляешь. А белый цвет подвенечного платья, действительно, олицетворял чистоту невесты, особенно если учесть, что девушки тогда выходили замуж в очень юном возрасте. Но времена изменились, — я и не заметила, как снова уставилась на два мерцающих шара в его руке. — Сейчас многие пары на Земле живут в «гражданском» браке, потом расписываются в специальных учреждениях (светских), и лишь некоторые отправляются к алтарю. А белый цвет… хм, всего лишь символ, связанный с церемонией бракосочетания. Девственность тут не причем. Так что не судьба мне стать Сейлин только по причине твоей неосведомленности, извини, — торжественно закончила я и тут же перевела тему: — Холодно. Помоги мне, пожалуйста, встать. В этом покрывале я дико неповоротлива. Кстати, мне бы не помешала какая-нибудь одежда. Это возможно устроить? — он кивнул, но промолчал.

И как только умудряется такое нескладное с виду существо так плавно двигаться? Мужчина не просто поднялся, он как будто перетек из одного положения в другое. Секунду назад сидел и вот уже стоит напротив, протягивая мне руку. Я вложила в нее свою ладонь и в следующее мгновение была легко вздернута на ноги. Придерживая ослабленное моими же усилиями одеяние, я благодарно улыбнулась, искренне надеясь, что кукольно растянутые губы выглядят естественно.

Я не хотела идти на конфликт, более того, я боялась ссориться с наместником. Несмотря на его, вполне, мирное настроение и насмешливо — снисходительное отношение ко мне, от этого типа можно было ожидать любой пакости. Такой, как та черная тварь, например, из-за которой я попала сюда. Мне никогда не забыть, кто именно ее хозяин, и не надо иметь гениальный ум, чтобы понять, кого мне следует благодарить за все те неприятности, что происходят со мной в последние дни. И, тем не менее, прогибаться я тоже не собиралась. Этот змей в человеческом обличье, почувствовав слабину, потеряет ко мне интерес. А я потеряю великолепный источник информации, которая сейчас мне необходима, как воздух. Надежд, что Сэн выложит передо мной все карты, у меня, конечно же, не было, но кое-что из него можно попробовать вытянуть. Ну, или хотя бы попросить о таких мелочах, как ванная и ножницы. Главное, не перегнуть палку: чрезмерная строптивость, как и чрезмерная покорность до добра не доведут.

— А можно мне где-нибудь волосы вымыть и подстричь, — скромно начала я, теребя спутанную прядь. — И ногти тоже…

— Докуда? — спросил собеседник, вытаскивая из-за пояса нож.

Я покосилась на сверкающее лезвие, затем на мужчину и невольно попятилась.

— Не бойся, я просто обрежу косы, — успокаивающе проговорил он и улыбнулся. В его бледном с синевой лице было что-то зловещее, будто речь шла о моей шее, а не о шевелюре. Хотя за последнюю, глядя на неровную прическу наместника, я тоже переживала. — И возьми вот это, — холодные узловатые пальцы вложили в мою ладонь металлический шарик, серый цвет которого разбавили сиреневые разводы. — Это охранный вихрь. Если будет нужно, просто раздави. Он хрупкий, хоть таковым и не кажется. Не смей без него выходить из комнаты, во избежание нежелательных встреч и их пагубных последствий, — на его губах отразилась очередная улыбка, но теперь она казалась задумчивой и какой-то отстраненной.

— Намекаешь на происшествие на улице? — я отодвинулась еще на шаг, по — прежнему поглядывая на то, чем меня собирались стричь.

— Мало ли охотников за твоей жизнью, — пожал плечами Сэн. — Я, например, — вкрадчиво промурлыкал он и, одним махом преодолев разделяющее нас расстояние, бесцеремонно схватил меня за волосы, поинтересовавшись: — Докуда?

— До плеч, — выдохнула я, безнадежно стараясь унять сбесившееся с перепугу сердце. Да уж, поиграешь с этим типом, разве что в кошки — мышки. Расстановку ролей можно не уточнять?

— Вжик, — раздался неприятный, скрипучий звук, и спутанная пепельно — русая масса рухнула на пол.

Секунд через десять я выдохнула, сообразив, наконец, что от страха перестала дышать. Внутри что-то защемило, и чувство невосполнимой потери нахлынуло на сознание, затопив его целиком. Почему-то стало жаль волосы. Такие длинные… мне никогда не отрастить их снова. Правда, можно попросить у наместника флакон Коары… а что, это мысль!

Я подняла руку и принялась трогать укороченные пряди. Какого же было мое удивление, когда пальцы нащупали гораздо больше волос, чем требовалось. Сэн отрезал их не до плеч, а до талии. Я вопросительно посмотрела на него и тут же услышала:

— Так лучше.

Коротко и по существу… ну и зачем тогда спрашивал, если все уже решил?

— А себя ты тоже сам стриг? — кисло улыбаясь, полюбопытствовала я.

— Да, обрезаю их, когда мешают, — спокойно ответил маг и, склонив голову набок, принялся рассматривать результат своей работы. — Теперь надо расчесать.

— Что? — мне было как-то неуютно рядом с ним, хоть нож он и убрал обратно. Я ощущала себя манекеном, над которым безумный экспериментатор решил поставить не менее безумный эксперимент. И я еще страдала от трудов парикмахера, который занимался укладкой перед свадьбой? Да этот дотошный дядечка просто ангел в сравнении с наместником, в зеленых глазах которого застыло предвкушение. О, боги! И зачем я только заикнулась о стрижке?

— Может, не надо? — мой голос дрогнул, а глаза Сэн как-то странно заблестели.

В тот же миг мои волосы зашевелились, как живые. Тонкие пряди начали выскальзывать из путанных переплетений, извиваться и парить вокруг головы. Я сглотнула, ощущая себя медузой Горгоной. Жаль только, что стоящий напротив мужчина вместо того, чтобы окаменеть, продолжал довольно ухмыляться, наслаждаясь моей шоковой реакцией.

Маг, чтоб его… гадкий, самодовольный маг! И почему я не всесильная ведьма? Тогда бы поговорили на равных, а так приходится довольствоваться диалогом мышонка с котом. Упрямого маленького «мышонка» с чувством собственного достоинства с пока еще сытым и потому миролюбивым «котом», который не против с ним поиграть, но лишь пока не проголодается.

Сэн с деловым видом расхаживал вокруг меня, кивал сам себе и изредка отпускал пояснения типа «Не беспокойся, они не кусаются», «Обычная бытовая магия, малышка», «Скоро все закончится». Это «скоро» наступило минут через пять. Мягкое облако опустилось на плечи и спину, приятно пощекотав кожу.

— Ну, вот и все. Твое тело Эван уже обработал специальным эликсиром, и волосы теперь прилично выглядят, так что мыться не обязательно, — собеседник многозначительно посмотрел на меня, явно ожидая восхищения и благодарности.

— А ногти тоже ножом подрезать? — мрачно осведомилась я, на всякий случай, пряча ладони за спину.

Его глаза азартно сверкнули… ну все, как пить дать, сейчас мне все пальцы отпилит!

— Дай сюда руку, пожалуйста, — попросил Сэн… мягко так попросил, будто уговаривал приговоренного к смертной казни добровольно пройти на эшафот.

Ну и что мне делать? Все, что ему надо, он возьмет, хочу я того или нет. Остается лишь давить на жалость. А способен ли он не нее? Вопрос открытый.

— Мне страшно, — состроив грустную физиономию, пролепетала я.

— Напрасно. Я не причиню тебе вреда. Дай руку!

Помаявшись между выбором: устроить истерику со слезами и буйным сопротивлением или подчиниться и пустить все на самотек, я выбрала второе. В конце концов, стрижка и расчесывание волос прошло безболезненно. Осторожно вложив свои чуть подрагивающие пальцы в его широкую ладонь, я замерла в ожидании. Маг скептически изучил мой переломанный маникюр, затем пошел к столу, настойчиво потащив меня за собой. Я машинально уперлась, но особых результатов это не принесло. Сильный мужик… хоть и тощий.

— Не дергайся, — посоветовал он, прижимая мою ладонь к краю стола так, чтобы открыть доступ только к кончикам пальцев.

Да куда там дергаться? Я стояла как вкопанная, не шевелясь и почти не дыша. Глаза мои расширились от ужаса, голос пропал, а во рту пересохло. В глубине души маячила надежда, что этот «мастер на все руки» шутит, но когда его ладонь сжала рукоять острого ножа, мое лицо растеряло все свои краски. И не удивительно. Данный «косметический прибор» был в два, если не в три раза крупнее моей придавленной к каменной столешнице кисти. Это все равно, что лопатой мешать салат в тарелке, вот только вместо салата мои пальцы, и они мне пока еще нужны. Как-то не хочется увидеть их нашинкованными.

— Толь… только не делай мне больно, п-пожалуйста, — запинаясь, попросила я и зажмурилась.

— Хорош-ш-шо, — ответил Сэн, но теперь не мурлыкающие нотки слышались в его голосе, а шипящие.

Вот она! Истинная сущность… змей он и в Африке змей. Ну, или в другом мире. Гибкий, изворотливый, скользкий и опасный. Не удивлюсь, если среди его питомцев и черные зеленоглазые гадюки имеются. По образу и подобию так сказать.

Рука занемела от давящей на нее мужской ладони. Я практически перестала ее чувствовать, как вдруг услышала:

— Вторую!

Осторожно приоткрыв один глаз, я посмотрела на свою кисть. С души словно камень свалился, так как окровавленные обрубки моему взору не предстали. Напротив, ногти были обрезаны с ювелирной аккуратностью.

Как? Когда? Прошло ведь всего несколько секунд! За этот период можно было отрубить одним ударом пол руки, но никак не привести пальцы в приличный вид.

— Ну? — поторопил меня он. — Потом налюбуешься. Я не могу тратить все свое время на твое внешнее преображение. Или по — прежнему боишься, маленькая?

Я, сжав губы в упрямую линию, с вызовом посмотрела на него и, переложив подаренный шарик в другую ладонь, опустила на стол ту, что была еще не обработана.

— Давай.

Маг улыбнулся и приступил к работе. Ой-й… моя бедная несчастная голова… И зачем я решила пронаблюдать процесс? Длинное острое лезвие большого ножа двигалось с такой дикой быстротой, что мой взгляд попросту не успевал это движение отслеживать. Создавалось ощущение бесконечного двадцать пятого кадра, не уловимого зрительно, но больно давящего на мозги. Вокруг моей руки мелькали вспышки и молнии. Немного придя в себя, я догадалась, что это было всего лишь лезвие ножа, сверкающее в потоке яркого света.

Закончив, Сэн придирчиво осмотрел мои пальцы, повертев ладонь, как неживой предмет, затем отпустил ее и, улыбнувшись одними уголками губ, поинтересовался:

— Еще что-нибудь?

— Нет, спасибо, — я машинально перекатывала в руке его подарок, не зная, что говорить дальше. А ведь столько вопросов было, и куда они все запропастились?

— Вот и прекрасно, — наместник взял меня под локоть и повел к двери, явно намереваясь выпроводить вон. Я не возражала. — Одежду и обувь тебе принесут позже. Отдохни пока, попроси Эвана обработать твои новые синяки и ссадины. К завтрашнему вечеру ты должна быть в идеальной форме, девочка, — от его наставлений меня слегка перекосило.

— Зачем? — упавшим голосом спросила я, уже подозревая ответ.

— Для церемонии признания Сейлин.

— Я же сказала те…

— Тс-с-с, — его рука мягко прикрыла мне рот, не дав договорить. — Не мне судить, достойна ты этой чести или нет, малышка. Такие вопросы в нашем проклятом городе решает Светлоликий.

А вот и ключевая фигура. С этого и следовало начинать.

— Я могу с ним встретиться?

— Завтра.

— Но…

— Все завтра, Зоя, — его холодный ответ остудил мою настойчивость.

— Но хоть что за церемония? — развернувшись в проеме предусмотрительно открытой для меня двери, рискнула спросить я.

— Тебе понравится, — с улыбкой сказал Сэн… с улыбкой, которая мне не внушала доверия.

— А…

— Завтра, — он подтолкнул меня за порог.

— Но ведь…

Дверь громко хлопнула, закрывшись перед моим носом.

— Да и черт с тобой, — недовольно пробурчала я, окидывая рассеянным взглядом комнату и прокручивая в голове нашу с наместником беседу. Но всю мою задумчивость как рукой сняло, когда я увидела на столе (рядом с сидящим в кресле Эваном) черного кота. Вот ведь, зар-р-раз-з-за!

У парня отвисла челюсть, а в глазах застыл почти детский восторг. Ну, надо же, какое впечатление может произвести на мужчину причесанная девушка в расхлябанном золотом покрывале, или «добрый» дядя маг мне в качестве бонуса еще и рожки нарастил, пользуясь тем, что я не вижу себя в зеркале? Такие шутки вполне в его стиле… Кот в свою очередь даже ухом не повел, он щурился от ярких лучей кристаллического фонаря и с ленивым любопытством разглядывал мою вытянувшуюся физиономию, которая, помимо воли, явно пошла пятнами от злости.

— Только не надо самодеятельности, Зоя, — вернув, наконец, свою челюсть на законное место, попросил принц, его брови чуть нахмурились, но восхищение из глаз не пропало, напротив, к нему теперь добавилось какое-то оценивающее выражение.

Очаровательно! Я что… товар на ярмарке?

— Ну что Вы, Ваше Высочество, — я улыбнулась ему тем оскалом, которым скорей всего улыбался волк Красной шапочке, изо всех сил стараясь не заскрипеть зубами. — Как можно, как можно.

Кот фыркнул и, смею заметить, весьма насмешливо.

Катаясь по двору, как бильярдный шар с нехарактерными для этого предмета ушами, толстяк «О» ни на миг не оставался без дела. То ему в срочном порядке требовалось украсить клумбы новыми цветами, то возникало непреодолимое желание подлатать крыльцо черного хода, а еще уборка территории, поливка, доставка провизии в бар и на кухню, необходимость отправить посыльного за новыми нарядами для работающих в заведении девиц, различные хозяйственные нужды и многое — многое другое. Кое с чем он справлялся при помощи нехитрой бытовой магии, насчет остального… отдавал лаконичные распоряжения слугам. Одним словом, был крайне занят и потому очень сильно раздражался, когда его, такого важного Сай-я, отвлекали всякие мелочи. К мелочам по большей части относились обнаглевшие мумы.

Управляющий решительно не понимал, зачем Ариландина позволяет этим мелким уродцам топтать дворовую территорию? От них нет никакой пользы, одни только неприятности.

«О» недовольно бурчал, потряхивая густой рыжей бородой и шевеля усами. Ушами он тоже шевелил, но несколько иначе: они то воинственно устремлялись вперед, то устало обвисали, зато в период пляски с метлой — орудием разгона надоедливых монстров, эти органы — переростки радостно дергались и кивали в унисон произносимым ругательствам. А ругался толстяк так, что заслушаешься. Местный персонал, по случайности или с умыслом попадавший в зону слышимости этого эталона нецензурного красноречия, невольно застывал на месте и порой в самых неожиданных позах. От словесных экзерсисов данного типа краснели даже шлюхи, а некоторые работники, впадая в благоговейный трепет и искреннее восхищение своим начальством, пытались украдкой конспектировать его эмоциональную брань. Каждый день толстяк умудрялся выдать что-то новенькое, несмотря на то, что год за годом пользовался одним и тем же словарным запасом. Вот уж верно говорят в народе — у каждого свои таланты. У некоторых… не совсем приличные.

Единственными, кто ненавидел виртуозные проклятья ушастого хозяина, были мумы. Ведь как только он заводил знакомую «песню» и брался за метлу, им становилось не до «высоких материй». Конечно, «О» мог бы поручить разогнать свору бывших горожан какому-нибудь слуге, но упустить удовольствие пнуть ногой ненавистную «шавку», или как следует отходить по спине пару — тройку ее братьев по несчастью… не-е-е, такое он никак не мог доверить посторонним. Раз живут здесь эти уродцы на халявных харчах, пусть терпят! И животные, которые являлись таковыми лишь внешне, терпели. Бегали, визжали, скулили, рычали, скалились, но даже не пытались покинуть приютивший их двор. Там, за воротами, было куда больше сапог, желающих оставить свой след на шкурах бедолаг. Мумов не любили, презирали и немного побаивались. Когти, зубы, бешеный взгляд из-под спутанной шерсти… Кто знает, что на уме у обиженного горожанина, ставшего такой вот мелкой скотиной? Может, месть всем и вся без разбору? Вдруг они давно тронулись рассудком и теперь способны только на пакости? Никто ведь не знает… и узнавать опытным путем не стремится. Проще отпинать, ударить, отшвырнуть в сторону или просто незамечать этих омерзительных существ, нежели тратить на них свое время, силы и еду. Мумы всегда хотят жрать, сколько их не корми. Жрать, гадить и совершать нелепые попытки размножения. Воистину, отвратительные твари!

Несомненно, пребывание в звериной шкуре наложило свой отпечаток на их психику, добавило в характер нечеловеческих черт, сильно подкорректировало поведение далеко не в лучшую сторону, но так и не вытравило из памяти прошлую жизнь. Ту, в которой им больше не было места. Маленькие и беззащитные, они искали убежища хоть где-то. Мало кто из бывших родственников взял на себя обязанность ухаживать за жертвами кнута наместника. В основном новоявленного мума гнали со двора, не забывая поливать его ругательствами, а иногда и помоями, приговаривая, что сам виноват, раз так подставился. Милосердием и любовью к животным, которые не годились на ужин, жители славного города Неронга не отличались. Хотя в любых правилах встречались исключения. Ну, а те мумы, которые в ряды исключений не попали, рано или поздно находили шаткий приют на заднем дворе публичного дома, где уже успели обосноваться им подобные.

Ариландина, в чьем штате числилось несколько «вдов», мужья которых перестали быть людьми, позволила женщинам оставить свои вторые половины в их нынешнем виде при себе, а так же обязалась заботиться о пище и жилье для них. Ах, какая добрая, сердечная женщина, скажете вы? Может быть, может быть… но ко всему прочему женщина эта была еще и очень расчетливая. Она получала новых девочек для работы, а их мумы довольствовались объедками из бара, которые все равно некуда было девать, да старым сарайчиком с дырявой крышей. Но и это для них было благом. А жены? Что ж… поначалу они их навещали, да только прикасаться к грязным скулящим тварям все чаще брезговали. Потом они приходили, чтобы отчитать несчастных уродцев за свои неудачи, за ту жизнь, на которую их обрекла безответственность супругов и за все остальное, к чему эти создания не имели ни малейшего отношения. В конечном итоге, о мумах вообще забывали, и они продолжали коротать свои дни во дворе, путаясь под ногами у местных работников и надоедая всем своей бесконечной возней и попытками что-то сказать, которые больше походили на визгливо — рычащее кваканье. Естественно, никто не пытался их выслушать. Зачем? Достаточно того, что хозяйка от доброты душевной при «совсем небольшой» личной выгоде позволяет этим четырехлапым монстрам загаживать клочок ее частной территории.

Толстый «О» с садистской ухмылочкой припечатал древком очередную лохматую особь по спине. Мум хрипло взвыл, растянувшись на брюхе, затем медленно пополз, что-то обиженно бормоча. Но его преследователь не удовлетворился содеянным, он взмахнул метлой, ловко перевернув ее в воздухе, и поднял с земли облако пыли, осевшее на глаза жертвы.

— Стоя-я-ять, скотина, — протянул мучитель, поддев носком красного сапога бьющегося в болезненных конвульсиях зверька, тот тихо пискнул и, продолжая сотрясаться, начал елозить передними лапами по собственной морде, пытаясь прочистить глаза. Но размер лап не позволял до них дотянуться, вызывая досадливое кряхтение несчастного. Полюбовавшись этой картиной, толстяк сделал угрожающий жест своим пыточным орудием в сторону перепуганной стайки животных, которые сбились в кучу и, толкая друг друга, пятились к сараю, но при этом не забывали грозно рычать и материться, вот только разобрать их причудливую речь было практически нереально. Особенно, если не пытаться. Две вызывающе одетые девицы хохотали, наблюдая сцену из окна второго этажа. Повар с посыльным, который давно уже должен был отправиться с поручением к портному, делали ставки на то, чем закончится воспитательный процесс для несчастного мума. А в темном и не очень-то опрятном закоулке, выходящем на боковую улицу, среди сваленного в кучу хлама из парочки старых столов и изрядно покореженной в одной из драк скамьи лежала большая серая собака и смотрела на происходящее задумчивыми красными глазами.

— А ну марш работать! — гаркнул рыжий, хмуря кустистые брови.

Хохотуньи исчезли, тихонько прикрыв окно, а любители азартных игр шустро разлетелись по своим делам, так и не выяснив, кто из них был прав. Своя шкура дороже. Если перечить управляющему, можно быстро оказаться на месте мума, и тогда уже будет впору делать ставки на неудачника… в человеческом обличье.

Зверь, поколоченный за то, что оказался не в том месте не в тот час, отползал к своим, продолжая время от времени тыкать короткими лапами в острую вытянутую мордочку, на которой бешено дергались заляпанные грязью веки.

— И чтоб я вас больше тут не видел, уроды — перевертыш-ш-ши, — зашипел «О», потрясая метлой, он грозно хмурился и сверкал глазами для пущей убедительности, хотя уговаривать перепуганный зверинец было не обязательно. Животные беспомощно жались к стенам, стремясь спрятаться. — Сегодня останетесь без жратвы! И так разжирели за чужой счет!

— Толстый, опять ты беснуешься без причины? — с печальным вздохом произнесла Ариландина. Она открыла дверь и застыла на пороге, не желая выходить на крыльцо.

— Что?! Я?! — собеседник напыжился и гордо вскинул свой… раз, два… четыре… пятый подбородок. Его уши вытянулись в струнку, а маленькие черные глазки неприятно заблестели, прячась в зарослях роскошных бровей. — Да я навожу порядок в том «свинарнике», который устроили твои питомцы! Они…

— …не мои питомцы, — ярко накрашенные губы хозяйки скривились, когда она перебила все больше распаляющегося оратора. — И не рассказывай, пожалуйста, что вон та затравленная мелюзга, — она кивнула в сторону притихшей своры, гонения которой временно прекратились, — сорвала твои грандиозные планы по наведению чистоты. Опять ты отыгрываешься на бедных зверушках, — «бедные зверушки» хором заскулили, почуяв поддержку. — Цыц! — под тяжелым взором ее карих глаз выражать согласие мумам расхотелось, и они так же слаженно заткнулись, даже самый побитый молчал себе в тряпочку, то есть в лапы, которыми прикрывал морду.

— Ари, — «О» сменил тактику и теперь говорил тоном усталого благодетеля. — Я поражаюсь твоей доброте, но пойми, наличие блохастых тварей на заднем дворе нашего заведения клиентов не прибавит.

— И не убавит, — ответила женщина, — жалко тебе объедков, что ли? — хозяйка укоризненно посмотрела на своего управляющего, тот поковырял носком землю, потупив ничуть не раскаявшиеся глазки и покорно опустив ушки. — Пусть живут. Я ведь дала обещание их женам.

— Троим! — взбодрился оппонент. — Максимум четверым! Но здесь обитает больше тридцати мумов. А после покушения на Сейлин еще пятеро прибилось. Мы из уважаемого заведения превращаемся в приют для звероподобных изгоев.

— Опять та же песня, — Ариландина поморщилась. — Что бы ты делал без этих самых изгоев? На ком бы срывал злость, над кем бы издевался в свое удовольствие? Прекрати, толстый. Пусть живут. Некоторые из них дороги мне как память. Ведь когда-то давно и они были клиентами моего дома. А некоторые, — ее взгляд рассеянно скользнул по обсуждаемой толпе, но так не на ком и не зацепился, слишком уж похожими казались эти волосатые рожицы друг на друга, — были ими недавно. Так что… оставь. И не забудь их вечером покормить.

Скрипя зубами, «О» согласился, он даже натянул на свою круглую физиономию улыбку и, отсалютовав метлой, торжественно заявил:

— Будет сделано, Моя госпожа!

— Прекрати паясничать, — фыркнула собеседница и рассмеялась. — Я вот тут подумала… после расправы наместника над моими завсегдатаями, мне бы хотелось получить компенсацию.

— От Сэн? — рыжие брови зарылись в волосах, уползая вверх от искреннего изумления.

— Издеваешься? — Ари уставилась на него, постукивая кончиками пальцев по дверному косяку. — Как минимум у двоих новоявленных мумов были симпатичные супруги, а один являлся отцом очаровательной девицы. Вот если…

— Опять ты за старое, — без энтузиазма пробурчал управляющий, почесав свой заросший бородой подбородок… третий, вроде бы. — Пора бы придумать что-нибудь новенькое. За неожиданными изменениями и народ потянется.

— Я подумаю, — сухо отозвалась женщина и, развернувшись на каблуках, шагнула в дом. — А ты пока подготовь пригласительные письма к Мие Вер, Сирилике Ивенской и к малышке Кейт, дочери старого развратника Бонба, который, кстати, насколько мне известно, уже присоединился к нашим зверушкам.

Упомянутый издал нечленораздельный звук и ринулся из толпы, но был вовремя смят соседями, потому и не пострадал от управляющего, привычно вскинувшего метлу.

— Угу, угу, — бормотал «О» себе под нос, выискивая в живой серо-буро-малиновой куче выскочку, — первая стадия вербовки…

— И мумов накорми, да хорошенько! — донеслась из коридора обильно приправленная ехидством реплика.

Толстяк покосился на застывших в ожидании зверей и, прищурившись, рыкнул:

— А ну бр-р-рысь!

Тишина взорвалась хрипами, воем, кряхтением и необычным кваканьем, отдаленно… очень — очень отдаленно напоминающим язык Тайлаари. Сталкиваясь друг с другом, неразборчиво ругаясь и щелкая зубами, звери ринулись прочь. А не замеченная никем серая собака лениво зевнула, прикрыв глаза.

Ариландина вернулась к себе и первым делом принялась готовить ванную. Водопровод, регулярно ремонтируемый последние веков этак пять, никогда не давал сбоев только в одном маленьком помещении, и именно в него вела дверь из ее спальни. За возможными неисправностями, ежемесячной прочисткой труб и профилактическим осмотром кранов зорко следил управляющий, прекрасно осознающий, что в случае поломки хозяйка с него живьем кожу сдерет, ну… или, как минимум, проредит его роскошную рыжую шевелюру вместе с бородой. Принимать благоухающую цветочными ароматами ванну было излюбленным занятием владелицы борделя. Погружаясь в воду, она прикрывала глаза и размышляла. Ей всегда казалось, что в такой обстановке, когда тело расслабляется, впитывая полезные настои, голова начинает работать лучше.

Смуглая женская рука с безупречным маникюром решительно повернула деревянный рычаг, открывая путь воде, которая, приятно журча, ринулась в большое корыто, украшенное витиеватой лепниной. Когда-то давно, еще до пресловутого проклятья, Ариландина выложила за него немалые (даже для ее уровня благосостояния) деньги. И было за что! Помимо великолепного внешнего вида, эта бело — голубая конструкция из необычного, пропитанного магической сетью материала, сама очищала и нагревала воду, четко угадывая температуру, необходимую для комфортного купания. Ари не умела колдовать, и поэтому берегла свое сокровище не хуже, чем сейф, где хранились ее финансы.

Полюбовавшись минуту — другую тем, как постепенно заполняется водой дно ванны, женщина принялась неторопливо расшнуровывать корсет своего темно — бордового платья. Когда одежда бархатным облаком легла на пуфик, а завитые с утра черные локоны небрежно рассыпались по плечам хозяйки, она бросила пытливый взгляд на большое настенное зеркало и недовольно сморщила носик, придирчиво осматривая свое отражение. Благодаря дорогостоящей Коаре, которую ей покупал управляющий у наместника, а также другим целебным зельям из того же источника, ее тело выглядело значительно лучше, чем на момент, когда на город были наложены чары. Но в последнее время на талии и бедрах появились лишние складки, и это не очень-то радовало владелицу сиих «прелестей». Обладая завидным аппетитом и имея финансовые возможности, позволяющие дегустировать за столом самые изысканные блюда, Ариландина частенько забывала о благотворном влиянии вкусной и разнообразной пищи на лишние килограммы, которые, прибывая, откладывались в самых неподходящих местах, уродуя фигуру. Пока еще плотно затянутый корсет и пышные трехслойные юбки были в состоянии скрыть подобные недочеты, но кто знает, к чему может привести невнимательность к такому важному вопросу в будущем?

— Надо бы сесть на диету, — уныло пробормотала она.

— Тебе это уже не поможет, — заметил женский голос за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, владелица борделя обернулась, намереваясь задать трепку обнаглевшей девице, осмелившейся переступить порог хозяйских апортаментов. Однако в дверном проеме стояла не работающая в заведении шлюха, а ее собственная сестра — близнец, которой у Ари отродясь не было. От такого зрелища женщина потеряла дар речи, но зато приобрела аристократическую бледность лица и стойкое ощущение, что у нее не все в порядке с головой, ну или, хотя бы, со зрением. Ведь она даже не слышала, как отворилась дверь.

Тем временем обнаженная копия без намека на стеснение рассматривала оригинал, вертя в длинных пальцах с ярко накрашенными ногтями маленькую огненную сферу. Темные очи гостьи горели оранжевым светом, губы чуть заметно кривились. В заботливых руках шар очень быстро наполнился необходимой энергией и, увеличившись почти вдвое, скользнул прочь из раскрывшихся ладоней. Он плавно проплыл по воздуху несколько метров, а затем замер напротив ошарашенной смуглянки, карие глаза которой округлились от удивления, стремительно перераставшего в ужас.

— Пикнешь, — «мило» улыбнулась самозванка, буравя жертву пристальным взглядом, — и смерть твоя будет о — о-очень мучительной.

Ариландина сглотнула, боясь пошевелиться. Тихая угроза была произнесена настолько убедительным и спокойным тоном, что перечить ей желания не возникало. Такая знакомая с виду… незнакомка одобрительно кивнула, оценив ее покорность, и, приблизившись, властно впилась ртом в приоткрывшиеся от неожиданности губы. Властный поцелуй с горьким привкусом яда. Ни тени эмоций, сплошной убийственный расчет. Ари хотела оттолкнуть нахалку, но не могла, так как уступала ей по силе раз в пять, если не в десять. Она задыхалась и мычала, ощущая, как теряют чувствительность губы, как ледяной волной онемение расползается по лицу, превращая в неподвижное стекло широко распахнутые глаза, как оно скользит по шее ниже, вгрызаясь в тело, словно голодный зверь. Ей казалось, что кровь в венах перестает струиться, а стук сердца замедляется. И перед тем, как она умерла, на самом дне заторможенного сознания еще маячила изумленная мысль на тему того, как неожиданно и странно ее убили.

Выпустив из железных объятий обмякшее тело, Кейли-Оз провела языком по своим губам, покрытым специальным раствором, флакон с которым оставил ей Илин-Ули. Очень необычный состав и такие же необычные свойства. Смертелен для человека и абсолютно безопасен для Аше-Ар , а еще… он был способен впитывать энергетическую оболочку жертвы через поцелуй и временно замещать ею ауру убийцы.

— Интерессссно, — проговорила новоявленная хозяйка публичного дома, возвышаясь над лежащим у ног трупом. — Миленькое изобретенье, — проведя указательным пальцем по нижней части своего нынешнего лица, усмехнулась она. — Так, значит, теперь нас с покойницей практически не отличить друг от друга? Хм… в таком случае даже пленник вместе со своим «зеленоглазым псом» не смогут меня вычислить при встрече! — радостное восклицание, к счастью, заглушил шум воды, ведь, несмотря на сносную звукоизоляцию, лишняя осторожность никому еще не вредила. Вовремя вспомнив об этом, женщина придержала свои эмоции и на порядок тише произнесла: — А этот охотничек не так уж и плох. Тихий омут с кишащими в его глубине тварями. Видать, многому научился в своих старых походах, раз знает рецепты, о которых я даже не слышала. Все-таки опыт не пропьешь, — она хихикнула, — Может, от нашего союза будет гораздо больше толку, чем я могла предположить? — загадочные огоньки в темно — шоколадных глазах полыхнули озорством, а настроение взяло стремительный курс наверх. Разбитая на куски жизнь чудесным образом налаживалась.

Оранжевый шар, сыграв отведенную для него роль, медленно поплыл к брюнетке, повинуясь легкому жесту ее руки. Он плавно скользнул в раскрытую ладонь и, как цветочный бутон на ветру, покорно затрепетал в заботливых пальцах, постепенно затухая и уменьшаясь, пока, наконец, совсем не истаял, вернув энергию создательнице.

Отличное оружие… не только для разрушения, но и для устрашения.

Вытащив из ванной комнаты бездыханное тело предшественницы, Кейли-Оз задумчиво осмотрелась и, не найдя другого подходящего укрытия, принялась по привычке пристраивать убитую под висящими в ряд платьями. После того, как была «выпита» ее энергетическая оболочка, мертвая женщина, казалось, немного потеряла в росте и стала меньше весить, но это не мешало ей занимать слишком много места в шкафу. Пыхтя и бормоча под нос негромкие ругательства, беглая лучница, а ныне Ариландина — владелица единственного ныне существующего в Нерогне борделя, сбивая аккуратно расставленную обувь, уложила усопшую обратно на ковер. Намотав ей на шею длинный шарф, она повесила за него жертву на перекладину, откуда предварительно сдвинула в сторону деревянные вешалки с нарядами. С чувством выполненного долга преображенная Аше-Ар  захлопнула дверцу и, развернувшись, двинулась на призывное журчание бегущей в корыто воды. Услышав глухой стук упавшего на деревянную поверхность тела, она остановилась.

— Ну и толста же ты, сестрица, — в ее голосе звучало откровенное недовольство. — Надо было раньше садиться на диету, курица недобитая, — она обернулась и, удостоверившись, что двери шкафа по — прежнему закрыты, продолжила намеченный путь. — Хотя… теперь уже добитая.

Перед тем, как искупаться, Кейли-Оз внимательно осмотрела свою новую внешность, почти так же забавно сморщила носик, как некогда Ари, и, покачав черноволосой головой, слегка подкорректировала тело.

«В конце концов, я в этом образе еще долго должна буду ходить, так зачем таскать на себе лишний жир? Никто не заметит подмены под многослойными платьями, а мне со стройной фигурой и привычней, и приятней», — думала она, приводя в порядок медленно меняющиеся очертания. Грудь стала выше и круглее, талия сузилась, кожа натянулась… неизменным остались лишь руки, лицо и шея. Над этими частями тела нужно было работать постепенно, чтобы разительные перемены не бросились в глаза окружающим и не вызвали подозрений. — Вот теперь хорошо, — удовлетворенно улыбнулась смуглянка и полезла в воду, наслаждаясь ее теплом и кристальной чистотой. — Симпатичное корыто, приятный аромат трав…м-м-м… спасибо, милочка, услужила, — бормотала она, изучая содержимое висящей напротив полки. — Я и не думала, что в твоей спальне есть такое чудо. Прекрасно! Будет, чем заняться в свободное время. А устранение следов, пожалуй, оставлю моему дорогому союзнику, — с ехидством сказала Кейли плескавшемуся в ванной отражению. — Хи. Посмотрим, какая у него будет физиономия, когда я предложу ему этой ночью компанию мертвой бабы вместо моих гостеприимных объятий, — женщина зашлась в злорадном хохоте, не сильно похожем на смех ее предшественницы. Да и в чертах веселящейся купальщицы сейчас было больше от белокожей Аше-Ар, чем от смуглолицей Ари. Глаза ее горели оранжевым пламенем, а среди белоснежных зубов явно выделялись острые клыки. Но никто из обитателей этого дома даже не подозревал о происходящем.

В дверь постучали и Кейли-Оз, с любопытством изучавшая щипцы для завивки волос, оторвалась, наконец, от своего неблагодарного занятия. Она плохо представляла, как пользоваться этим агрегатом, и уж точно не понимала, на кой мирд он ей сдался? Подняв голову с густой гривой черных, как уголь, волос, новая хозяйка публичного дома милостиво разрешила гостю войти, старательно копируя голос убитой.

— Я отправил им приглашения, — с порога сообщил толстый «О» и, деловито протопал к большому креслу, куда и забрался вместе с ногами, обутыми в ярко — красные сапоги. Он проделал все так непринужденно, что сразу стало ясно: подобное поведение для этого типа — норма.

— Кому? — змейка — бровь вопросительно выгнулась на смуглом лице собеседницы. Она уперла руки в бока и пристально посмотрела на шарообразное существо с длинными ослиными ушами, круглая фигура которого с трудом помещалась на выбранном для посиделок месте. Ох, и наглец… но до чего хор-р-рош-ш-ш! Так и хочется потискать этот длинноухий шарик, да за бороду подергать.

— Мие, Кейт и еще той крале… с длинным именем и с такими же длинными ногами, — недовольно пробурчал управляющий. — Ты же сама просила днем сделать это. Перегрелась что ли в своей драгоценной ванной? А, Ари? — его черные глазки впились в женщину, а левое ухо чуть поднялось и застыло, в ожидании ответа.

Сверля собеседницу пытливым взором, он пытался угадать ее мысли. Напрасно. Ибо думала она о многом. Во — первых, какого Мирда[21], это огненноволосое нечто делает в ее комнате в такой поздний час? Во — вторых, для чего Ариландине, забери Черная Бездна ее душу, понадобилось отсылать кому-то там какие-то непонятные приглашения? И, в — третьих, что ей делать с этими проклятыми щипцами? Может, просто выбросить их и не мучиться? Подумаешь, вместо вульгарных завитушек она станет носить прически из прямых волос. Этому старомодному местечку давно пора подкинуть пару — тройку новых идей: поменять имидж, к примеру. Авось и клиенты потянутся с удвоенной силой и в большем количестве. Городок то, чай, не маленький. Теперь данное заведение принадлежит ей, следовательно, и думать о его преобразованиях тоже должна она. Так почему не начать с таких вот мелочей?

Решительно взяв с тумбочки возле зеркала ненавистный прибор, Кейли-Оз швырнула его в раскрытое окно, не особо заботясь о том, был ли кто на заднем дворе и не получил ли этот кто-то по голове. С довольной улыбкой, она повернулась к толстяку и ласковым голосом сообщила:

— Я решила сменить прическу.

— Ага, — в некотором обалдении отозвался визитер, затем медленно достал из кармана трубку в форме стилизованного дракона и, на автомате щелкнув пальцами, зажег ее. Обычное бытовое заклинание, не самое сложное, но и не самое простое. Женщина, наблюдавшая за ним, одобрительно кивнула.

— Дай-ка мне тоже разок затянуться, — попросила она и направилась к нему такой соблазнительной походкой, что «О» едва не поперхнулся.

— Ты точно в порядке, Ари? — осторожно спросил он, когда, наконец, поймал свою челюсть вместе с выпавшей трубкой и водрузил ее на прежнее место.

— В полном, — пожала плечами хозяйка. — Просто мне все надоело, понимаешь? — доверительным тоном поведала ему она и присела бочком на подлокотник кресла. — Хочется что-то изменить… Нет! Хочется ВСЕ изменить! Эти курицы, застрявшие в прошлом веке, да в каком там веке, в тысячелетии! Как они одеваются? А как ведут себя? Разве это соблазнительно? Вот скажи мне, Рыжик, разве наши шлюхи не устарели? — выхватив из его рта, приоткрытого от такого неожиданного натиска, трубку, Кейли-Оз закурила. А потом аккуратненько так… одним пальчиком приподняла управляющему заросший бородой подбородок и ласково потрепала его по кудрявой голове.

— М-м-м, — постепенно выходя из шокового состояния, замычал «О». — М-м-может быть.

— И мы с тобой это должны изменить, не так ли, пупсик? — она подмигнула ему своим карим глазом, в котором плясали оранжевые искорки лукавства.

— Так я уже отправил приглашения, — хватаясь за старую тему, как за спасительную соломинку, сказал гость. — Три новые проститутки у нас будут, если ты, конечно, сможешь их уговорить пойти к тебе на работу.

— Радость моя, — ее губы сложились колечком и выпустили на волю струйку густого белого дыма с характерным запахом травы Ален-чих[22]. — Мне не нужны новые девочки, — она выразительно посмотрела на него. — Я собираюсь заняться воспитанием старых. И дешевле, и интересней и, что важно, продуктивней получится. К тому же неплохо было бы сделать ремонт в общем зале, у меня есть на этот счет несколько любопытных задумок.

— Ари, — толстяк задумчиво покачал головой, — ты пила сегодня?

— Еще нет. Предлагаешь исправить эту оплошность? — невинно хлопая ресницами и попыхивая его трубкой, кокетливо поинтересовалась та. — И кстати, надо сменить имя. Оно мне тоже надоело.

— На какое? — как-то обреченно спросил визитер.

— Ну, — собеседница задумалась, ее брови то хмурились, то выгибались, уголки губ подрагивали, а глаза в самой своей глубине продолжали вспыхивать оранжевым светом. — Ари… Ари… Ари-ша! — радостно сообщила она и уставилась на толстяка, ожидая восторгов и одобрений. Он лишь кивнул в ответ, скупо улыбнувшись и качнув ушами.

— Ты раньше не курила, — осторожное замечание вывело ее из приятных раздумий о будущих преобразованиях.

— Все когда-то бывает в первый раз, — философски заключила она. — Я понимаю, что веду себя странно, но, знаешь, я так устала от этого тысячелетнего однообразия.

— Я тоже устал, — согласился он, — предлагал же тебе сегодня придумать что-нибудь пооригинальней, чем, как обычно, пытаться завербовать порядочных баб в наши ряды. А ты…

— А я вот и придумала! — перебила его собеседница, очаровательно улыбаясь. — Просто если менять, то все и сразу. Поэтому я и решила начать с себя. Ну как, рыжик, тебе нравятся такие перемены? — ее улыбка обезоруживала, делая не первой молодости лицо очень привлекательным.

— Пожалуй, да.

— А мне нравится получать большие доходы. Так что нам есть, что обсудить с тобой за бутылкой хорошего вина, — она поднялась, возвращая ему трубку, легким движением руки расправила складки шелкового халата и, откинув за спину волосы, поинтересовалась: — Ну что, идешь за напитками, Рыжик?

— Раньше ты меня так не называла, — с кряхтением выбираясь из кресла, пробормотал он. Его толстые щеки покрыл нежный румянец, такой детский и невинный… глядя со стороны, сложно было поверить, что он выбрал для места своего временного пребывания физиономию ушастого.

— Раньше я была другой! — гордо вскинув голову, заявила Кейли-Оз. — И на финансовом положении это не очень-то отражалось, а теперь все будет иначе. Мы скоро разбогатеем. Я собираюсь заработать много… неприлично много денег, пупсик. И ты мне в этом поможешь!

— Само собой, Ари… Ариша, само собой, — пряча в рыжей растительности довольную ухмылку, согласился «О». — Вот только схожу за вином, Моя Госпожа, и обсудим твои грандиозные планы. А потом и еще чего-нибудь… обсудим.

Я уже целый час восседала на кровати в позе по — турецки и в полной тишине играла в гляделки со своим соседом. Нет, не с Эваном. Ему остаться со мной на ночь запретил наместник, мотивируя это ехидной репликой на тему неуверенности в нашем с парнем приличном поведении. Принц покраснел и надулся, но пререкаться с этим гадом не стал. Зато я не стерпела и ляпнула магу, тихо балдея от собственной наглости, что, мол, раз не доверяешь нам, оставайся сам. А то столько разговоров о моей безопасности, что бросать меня ночью одну в этом жутком подземелье просто жестоко. От разумности своих доводов я воспряла духом (одной коротать долгие часы взаперти не хотелось), но когда Сэн сказал, что себе он доверяет еще меньше, чем Эвану, я поперхнулась на вдохе и закашлялась. Маг терпеливо дожидался, пока пройдет мой неожиданный приступ, даже по спинке слегка похлопал, вероятно, желая помочь. Однако от его «легкого» прикосновения меня нехило тряхнуло, и я невольно клацнула зубами, едва не прикусив язык. Правда, кашель прошел… с перепуга, наверное. Когда мое дыхание окончательно восстановилось, этот аспид торжественно сообщил, что понимает мои опасения и потому оставит со мной охранника. При всей серьезности его бледной физиономии зеленые чертики в глазах вовсю отплясывали чечетку. Сообразив, кто именно будет сегодня ночевать в моей комнате, я тихо застонала, одарив наместника таким «добрым» взглядом, что он предпочел быстро ретироваться, сославшись на дела.

Вообще-то, маг заходил к нам с Эваном раза три, и все время появлялся из входной двери, а исчезал за той, что вела в лабораторию. Я лишь мысленно «махнула рукой» на подобные странности, сосредоточием которых было помещение за стенкой и его хозяин. Одежду мне принес, кстати, тоже он. Во время своего первого после нашего памятного разговора визита. По моим скромным выводам, предложенный белый балахон, если сделать в остроконечном капюшоне прорези для глаз, вполне мог бы сойти за ритуальный костюм представителя Ку-клус-клана[23]. Радовало лишь то, что спереди это «очаровательное» одеяние наглухо застегивалось на маленькие петельки и крючки, которые будто вырастали из плотной ткани. Решив, что не в моем положении высказывать свое «фи» относительно предложенных вещей, я влезла в новый наряд, предварительно попросив принца отвернуться, и обула на ноги туфли. Вполне приличные, если бы не цвет, от которого веяло с детства знакомой присказкой про белые тапочки. На кота, который с момента моего выхода из магической мастерской никуда не уходил, просьба посмотреть на что-нибудь другое, а не на переодевающуюся меня, не подействовала никак. Так под его ленивым взором я и меняла покрывало на балахон.

И вот теперь сидим мы с этим мохнатым охранником (чтоб тебе плохо спалось сегодня, Сэн, за такую услугу!) напротив друг друга, скрестив взгляды в молчаливом поединке. То есть я сижу, а он лежит на столе, свесив вниз переднюю лапу, и методично постукивает хвостом, не спуская с меня прищуренных глаз. Но я прекрасно знаю… на опыте, что стоит попытаться достать эту флегматичную с виду заразу, как она сразу же превращается в скоростную ракету, фантастическим образом сочетающую в себе текучесть воды и гибкость дикой лианы. Короче говоря, поймать Тааса, чтобы настучать ему по усатой морде за все мои мучения, я так и не смогла, несмотря на неоднократные попытки.

На душе было тревожно и, что самое противное, скучно. Спать не хотелось, все-таки я не один день провалялась в забытье, так что теперь златокудрый Морфей даже и не думал раскрывать мне свои объятия. А жаль… В голову лезли разные воспоминания: в особенности, ухмылки наместника и рассказы Эвана, пытавшегося отвлечь меня от неприятных мыслей. Занудные повествования о том, что я так хотела узнать раньше, и что сейчас меня интересовало меньше всего. За сутки до того, как мне ритуально пустят кровь (если не удастся убедить Светлоликого в моей непригодности), вникать в устройство Неронга и его историю особого желания не возникало. Однако я рассеянно слушала парня, изредка даже что-то спрашивала и вступала с ним в короткие диалоги, но потом снова замолкала, делая вид, что внимаю его словам с повышенным интересом. И хоть информация воспринималась мною вполуха, я все-таки запомнила многое из его речи, и теперь, от нечего делать, принялась укладывать это «по полочкам» в своей голове.

Прежде всего, мне приспичило разобраться с местной иерархией, во главе которой маячила таинственная фигура с многообещающим названием. Повелитель, хозяин, божество… все эти эпитеты в той или иной степени относились к Светлоликому. Для горожан он был олицетворением могущества и власти, к имени его обращались с мольбами. И по традиции в начале каждого месяца[24] у дверей в Нижний город (тех самых, через которые Эван принес меня сюда) жители оставляли различные подношения для своего властелина, будто он был не реальным существом из плоти и крови, а идолом. В основном среди этих незатейливых подарков встречались мелкие сувениры и самодельные украшения, к счастью, для местных обитателей, их покровитель был не кровожаден и дань в виде девственниц не требовал. Еще бы! Он просто из других миров себе их на закуску заказывал… На людях этот король — невидимка появлялся крайне редко, предпочитая богатому убранству дворца освещенные кристаллами подземелья. Удивительно, что мы до сих пор не встретились. Чай давно уже торчу в его владениях, а это всемогущее создание даже не соизволило проведать полумертвую Сейлин в лазарете, выделенном ей наместником.

Кстати, о наместнике…

Вторая фигура на шахматной доске под названием Неронг. Стопроцентный ферзь, способный делать любые ходы, в отличие от своего короля. И не важно, что последний отсиживается в лабиринтах под городом по доброй воле и еще по каким-то там очень важным причинам. Я, конечно, спросила про них у принца, но он так ничего и не успел мне ответить, потому что котик, якобы дремавший рядом, ненавязчиво положил на его предплечье лапку… с выпущенными коготками. Эван даже не убрал руку, лишь замолк на полуслове, виновато взглянув на Тааса, а потом сменил тему. Я только вздохнула, в очередной раз, отметив, что против наместника с его тварями парень выступить никогда не осмелится. А жаль… Мне бы такой союзник не помешал. Но какой с него толк, если он беспрекословно подчиняется начальству, которое вполне может оказаться не на моей стороне. И вот еще что непонятно: почему Сэн на иерархической лестнице занимает ступень выше, чем сын Светлоликого? Да — да, именно сын! Эту информацию я успела вытянуть из принца чуть раньше, чем среагировал мохнатый цензор. Просто задала вопрос в лоб и получила утвердительный кивок. Удивления я не испытала, так как подозревала о близком родстве Повелителя и его наследника. О том, что он полукровка, я помнила еще из разговора в пещере. Но развить столь любопытную тему мне опять не дали. Во — первых, Эван не горел желанием распространяться о своей матери, а, во — вторых, всевидящее око черного прохвоста предостерегающе взирало на молодого оратора, отчего тот время от времени терял дар речи. Я не стала усугублять его мучения и благосклонно позволила рассказать мне о городе. Хотя в голове так и вертелись интересные соображения на тему родословной собеседника. Вероятней всего, его родила женщина из другого мира, такая же, как я, но попавшая сюда значительно раньше. Иначе как объяснить его способность покидать стены зачарованного города? Наверное, она тоже была Сейлин, однако оказалась непригодной для осуществления пророчества. Зато приглянулась Светлоликому. Хороша, видать, была девица, раз такая могущественная персона обратила на нее свое драгоценное внимание. Хотя… может, я и ошибаюсь. Может, его мать, наоборот, соответствовала своей роли и принимала участие в обряде, только что-то пошло не так и вместо ожидаемого демона (ну, или кого там заказывали?) на свет появился симпатичный кареглазый мальчишка. Эх… предполагать можно до плюс бесконечности, и все предположения так или иначе скатываются к больной для меня теме… к завтрашней церемонии!

Я грустно посмотрела на невозмутимого кота и, прочитав в зеленых глазах плохо скрываемую смешинку, вернулась мысленно к его хозяину. На вопрос о том, почему Сэн не сидит в каком-нибудь учреждении, соответствующим занимаемой должности, и не разбирает жалобы своих верноподданных, Эван с гордостью сообщил, что этим занимается он сам, а наместник большую часть своего времени проводит все в тех же подземельях. Ну, прям медом тут намазано, не иначе… Раньше, еще до рождения принца, подобные разбирательства входили в его обязанности, но, зная методы своего Господина, народ предпочитал не доводить дело до его личного вмешательства, в противном случае вероятность сохранить свои шкуры в прежнем виде уменьшалась у всех без исключения сторон. Так и решали спорные моменты сами, не выметая, как говорится, сор из избы. А когда подрос наследник Светлоликого, груз городских распрей с легкой руки Сэн свалился на его широкие плечи.

Само же нестандартное, с моей точки зрения, Величество, вообще, ни в чем не участвовало, оно как бы наблюдало за жизнью города со стороны, ну, или делало вид, что наблюдает. Иногда устраивало показательные выходы с кучей шума и спецэффектов, дабы напомнить своим подданным, кто в доме хозяин. Однако боялись в этом городе не его, а наместника. Тот не растрачивал свои магические способности на масштабные «фейерверки» и прочие колдовские штучки, он просто действовал, используя старый как мир метод кнута и пряника. А еще… еще этот хитрый змей медленно, но верно умудрился посадить все местное население на экономическую «иглу». И даже налоги не требовал платить… зачем? Ведь практически каждый житель приходил к нему за зельями, ассортимент которых был весьма внушителен. Кареты без них не ездят, болезни не лечатся, даже так заинтриговавший меня процесс сращивания тканей требует применения определенного состава, который, естественно, можно купить у Сэн. В Нижнем городе множество плантаций с уникальными растениями. Благодаря чарам, создающим необходимую для их роста среду, они плодоносят круглый год. Из них наместник готовит эликсиры, мази и другие вещества по эксклюзивным магическим рецептам. По мнению Эвана, он очень сильный колдун с багажом знаний, не меньшим, чем у самого Светлоликого. Не зря этот селекционер необычной живности является не только правой рукой Повелителя, но и старым другом. Во всяком случае, так считает принц. А кто я такая, чтоб сомневаться в его словах? К тому же, столкнувшись пару раз с хозяином магического зверинца, можно поверить во что угодно. Даже в то, что он сам Дьявол воплоти.

Давным — давно, поведал мне парень, этого мага не интересовала власть, он путешествовал по мирам, собирал знания и новые рецепты чудесных снадобий… короче говоря, был белым и пушистым. Вот только с трудом я представляла себе Сэн в таком амплуа, хотя и не стала оспаривать полученную информацию. По мне, так он тот еще интриган. И вот в один злополучный день решил этот якобы миролюбивый странник навестить Повелителя Неронга, остался у него ночевать и… вместе с ним, его подданными, и всем городом впридачу оказался в искусно организованной ловушке: под куполом очень сильного заклинания, нарушить которое можно лишь…

Ну вот, я опять вернулась к пророчеству и моей в нем роли. Какая навязчивая мысль. А так хочется отвлечься. И зачем кому-то понадобилось проклинать целый город? Хотя, вспоминая мое впечатление от него, я бы тоже не отказалась высказать в его адрес парочку нелицеприятных словечек, но накладывать такие долгоиграющие чары? Хм… кому-то Светлоликий и его подопечные явно перешли дорожку, раз о них так «славно» позаботились маги повыше уровнем, чем местный властелин. И почему только его называют Повелителем? По привычке что ли? Если я сделала верные выводы из рассказа принца, настоящий правитель тут наместник, а у Светлоликого нет никаких обязанностей, кроме тех, которые он сам сочтет нужным на себя возложить. Ширма с божественным ликом, а не король!

Мои губы искривила презрительная ухмылка, на что кот откликнулся вопросительным мяуканьем. Ну, этот точно мысли не читает, что, несомненно, радует. Я демонстративно проигнорировала его любопытство, да и что на это многозначительное «Мяу?» можно было ответить? Хмыкнула лишь, да вновь погрузилась в воспоминания.

Мне не рассказали о том, кто и за что проклял город, отделались лишь общими фразами о несправедливости целой группы колдунов, которые направили свои магические силы во зло, и искалечили жизнь сотне тысяч ни в чем неповинных людей. Так же общими фразами обошли личность таинственного Повелителя, немного подробней описали то, чем занимается наместник, и во всех деталях просветили об обязанностях самого принца. Я не возражала. То, что Эван — душка, понятно было и без его вдохновенной речи о неустанном труде во имя процветания Неронга. Мне даже показалось, что парню не хватает банальной похвалы, которую я не преминула тут же обрушить на его уши. Их чуть порозовевшие кончики стали мне наградой за старания. Эх, наблюдать за собеседником было одно удовольствие. А вот слушать…

Из всего прочего, я частично запомнила лекцию о разделении города на Верхний и Нижний. В первом обитали практически все жители: от простых ремесленников до богатых вельмож. А второй являл собой царство иллюзий и по праву считался сокровищницей необычных садов, растения которых плодоносили без дневного света с необычайной быстротой. Там так же располагалось множество комнат, красиво оформленных залов, тайных переходов, скрытых помещений и мрачных лестниц. Подземелья были насквозь пропитаны магией Повелителя, сюда боялись спускаться обычные горожане, даже сам принц, судя по его признанию, старался навещать это место как можно реже (странные у него с папочкой отношения, однако), чего не скажешь о наместнике. Он вместе со своими посланниками тут работал и жил. И я, как не прискорбно это признавать, тоже теперь здесь проживаю… до завтрашнего вечера.

Ну, вот опять… трудно думать о чем-то еще, когда над твоей головой висит «Дамоклов меч»[25], ой, как трудно… ну, и зачем тогда мучиться? Действовать надо! Согласившись с последней мыслью, я медленно слезла с кровати и сделала осторожный шаг в направлении лежащего на столе кота.

— Кис — кис, — мой ласковый голос насторожил мохнатого едва ли не сильнее, чем угроза или нападение. С ними эта усатая зараза легко справлялась, в самый решающий момент ускользая из-под моих рук, ног, и других частей тела, которые я периодически пыталась на него опустить. — Не бойся, малыш, — сладко пропела я, не без удовольствия наблюдая, как на кошачьей морде отражается недоумение. — Просто поговорить с тобой хочу. Ну же? Обещаю, что не буду пытаться тебя поймать, — упс, мне кажется или в зеленых глазах промелькнуло разочарование? Ему что, удовольствие доставляют эти игры в «пятнашки», где водить приходится исключительно мне? — Я прошу тебя об одном одолжении…

А вот начало этой фразы Тааса явно зацепило. Он поставил торчком свои остроконечные ушки и с выражением ленивой заинтересованности сменил лежачую позу на сидячую. Черный хвост обвился вокруг лап и принялся легонько постукивать кончиком по деревянной столешнице. В тишине комнаты этот мерный звук был отчетливо слышен и сильно смахивал на тиканье старых часов. Боясь спугнуть своего визави, я остановилась в нескольких метрах от него, нервно оправила складки белого балахона и, собравшись с духом, сказала:

— Ты не мог бы помочь мне выйти из этой комнаты? — заметив, как расширились его глаза, я поспешно добавила: — Мне необходимо срочно поговорить с Повелителем. Это важно! Я прекрасно понимаю, что ты необычный зверь: ты просто уникален! Большинству людей далеко до тебя по интеллектуальному уровню, — принялась расхваливать кота, но, натолкнувшись на скептический взгляд прищуренных глаз, запнулась. Да уж, этого зверика сладкими речами не купишь, а я так надеялась… Пришлось импровизировать, на ходу меняя льстивый тон на грустно — печальный: — Помоги мне встретиться с Господином Светлоликим до начала церемонии. А? Я тебя очень — очень прошу.

Он смерил меня оценивающим взором, после чего снова завалился набок, давая понять, что выполнять просьбу не намерен. Вот гад! Весь в хозяина! Или… он, как и я, не в состоянии открыть входную дверь? Ведь добрый дядя волшебник наложил на нее не одно охранное заклинание, запечатывая после ухода Эвана. Запер, что говорится, от души!

Я печально вздохнула, теряя надежду на удачный исход этой глупой беседы. Проще было бы стенку убедить взорваться, чем выпросить помощь у Тааса. Он слушал только своего Господина… как и принц. Все тут подчиняются Сэн… все, кроме Светлоликого.

Хочу к нему!

— Если поможешь, я… я… — мысли лихорадочно прыгали, отыскивая в закромах памяти информацию о том, что любят кошки. Эх… а еще в питомнике работала, склеротичка! — Я буду чесать тебя за ушком… — заметив оживленный интерес в склоненной набок угольно — черной морде, я радостно продолжила, — а так же гладить! Часто — часто и подолгу.

Он раздумывал минуты три, все это время я боялась дышать, продолжая стоять как привидение посреди комнаты. Когда мягкие кошачьи лапы приземлились на пол, а длинный хвост, очертив дугу, махнул передо мной в приглашающем жесте, я чуть не подпрыгнула от радости. Неужели сработало? Мы идем к Светлоликому? Прямо сейчас? Невероятно!

Пока я пыталась свыкнуться с внезапно обрушившимся счастьем в виде идущего на сотрудничество кота, он встал перед дверью, задрал вверх свою остроухую голову и что-то гортанно заклокотал, периодически щелкая зубами и тихо подвывая. Звучало все это более чем странно, но я благоразумно оставила при себе язвительные комментарии, которые не пойми откуда взялись и тут же завертелись на языке. Пришлось его слегка прикусить, чтоб не сболтнуть лишнего. Не часто устанавливаешь взаимовыгодные отношения с тем, кого недавно готов был собственноручно придушить.

«А, может, зря я так к нему относилась? Вон, какой милый покладистый котик… А виноват в моих неприятностях не он, а тот, кто его послал, то есть Сэн. Именно! Пусть отныне крайним будет наместник, а мы с Таасом отправимся искать защиты у Повелителя! Нда… размечталась, — осадила я себя, но тут же забыла о примерки роли козла отпущения сильным мира сего, увидев, что некогда неприступная дверь открылась. — Ну и дура ты, Зоя! Раньше надо было дружбу с этим пушистиком заводить, а не швыряться в него камнями и не устраивать нелепые погони по комнате. Э — эх… никакой дальновидности, сплошная импульсивность. С подобными задатками я тут и до завтра не дотяну».

Кот посмотрел на меня так, будто вся мысленная цепочка отражалась крупными буквами на моем лбу, который, кстати, Эван уже успел подлечить вместе с другими пострадавшими частями тела. Я смущенно повела плечами и, скромно ковыряя носом туфли плиту пола, спросила:

— Идем к Повелителю?

Собеседник, если его можно так назвать, фыркнул и, неожиданно сорвавшись с места, прыгнул в освещенный настенными кристаллами коридор. Я, промедлив всего пару секунд, рванула следом.

Обитатели этих подземелий не скупились на освещение. Они так же не жалели средств и на декоративную отделку стен, на скульптурные композиции из камня и металла, украшавшие залы, мелькающие в арочных проемах, мимо которых мы проносились. Я старалась не топать, но звук отрывистых шагов все равно казался слишком громким в царящей вокруг тишине. Чтобы не шуметь, мне следовало стать невесомой, а это, к сожалению, было не в моей власти. А вот четвероногая фигурка, напротив, бесшумно скользила по начищенным до блеска плитам, черная шерсть переливалась от падающих на нее лучей и служила для меня ориентиром. Иногда усатый проводник останавливался, милостиво позволяя мне с ним поравняться и, постояв немного, перевести дыхание. Потом он вновь срывался на бег, заставляя меня догонять его, как и раньше, когда я пыталась поймать паршивца в комнате. Но теперь у меня была другая цель, и я, следуя за котом, ощущала невероятный прилив сил, замешанный на предвкушении. Сердце бешено колотилось в груди, за спиной колыхался белый балахон, поверх которого вилась пепельно — русая волна распущенных волос. Я была счастлива. И каверзные мысли о грядущем разговоре с Повелителем, не могли омрачить эйфорию от внезапно обретенной свободы. Пусть частичной, но все же… Это так приятно бежать по широким коридорам мимо потрясающе красивых садов, заснувших фонтанов, многочисленных дверей и лестниц, на одну из которых мы, кстати, только что свернули.

Каблуки зацокали по ступенькам, невзирая на мои неудачные попытки передвигаться на цыпочках. Я тихо шипела от досады, но кота, похоже, мои претензии на бесшумность не особо волновали. Понаблюдав за его пофигистической реакцией, я плюнула на борьбу с производимыми звуками и застучала металлическими набойками по каменному полу очередного коридора. Здесь было темнее, чем наверху, на стенах отсутствовали узоры, а вместо арок далеко вперед тянулась вереница мрачного вида дверей. Мне стало как-то не по себе. Будто мороз пробежал по коже. А молчаливый проводник продолжал мчаться дальше, не обращая внимания на мои страхи. Он вывел нас к очередной лестнице, на этот раз винтовой. Черные ступени, точно штопор, уходили вниз и тонули в темноте. Я с сомнением посмотрела на кота и, прочитав в прищуренных глазах насмешливый вызов, решительно шагнула следом.

Сколько же ярусов в Нижнем городе? И почему каждый последующий выглядит более мрачным и безжизненным, нежели предыдущий? Или Таас просто решил отомстить мне за покушения на его мохнатую шкурку и поэтому завел в самое жуткое место? Тогда на кой черт я так покорно за ним топаю?

Сомнения мешали здраво мыслить. Думать о возможных (если не сказать вероятных) кошачьих пакостях не хотелось, но ледяное дыхание страха уже касалось моей кожи, а его беззвучный голос нашептывал разные мерзости, которые с готовностью иллюстрировало мое богатое воображение. Сглотнув, я отмахнулась от невидимого спутника, так некстати навестившего меня в полумраке узкого коридора, и, замедлив шаг, обратилась к Таасу… шепотом:

— Нам еще далеко? — слова получились сухими, а выдавленная улыбка натянутой. Я все больше увязала в цепких лапах липкой, как клей, и верной, как собака, паники. Вокруг было холодно, темно, неуютно и… жутко.

Кот внимательно посмотрел на меня, качнул головой, после чего подошел к одной из двухметровых дверей и принялся издавать звуки, похожие на те, что вылетали из его пасти в моем лазарете. Просто шаманские песнопения какие-то, никак не меньше…

Очередная преграда повиновалась его воле, и гибкий кошачий силуэт скользнул в образовавшуюся щель. Я некоторое время колебалась, решая, что страшнее: пойти следом за проводником, в благих намереньях которого я уже не была так уверена, как раньше, или остаться в незнакомом коридоре наедине со своей больной фантазией? От последнего варианта у меня свело живот и, не раздумывая более ни секунды, я протиснулась в призывно открытый проем.

Темнота… она обняла меня, словно заботливая мать, закружила в призрачных объятьях, укачивая как свое заигравшееся дитя, которому давно пора спать. В коридоре было немного кристаллов, но даже это ничтожное количество казалось буйством света по сравнению с тем черным омутом, в который я окунулась с головой, последовав за Таасом.

Вот зараза! Заманил-таки меня неизвестно куда. Не зря мою чересчур наивную и доверчивую голову одолевали смутные подозрения. Жаль, только поздновато они пожаловали. Время упущено, и я в ловушке, — словно в подтверждение невеселых дум щелкнул замок на двери, хлопнувшей за моей спиной. — И что теперь прикажете делать? Тренировать голосовые связки в надежде, что кто-нибудь услышит мои истошные вопли с одного из нижних (если не самого последнего) подземных этажей? Да ужжж, надежда умирает последней… Или лучше начать ловить на ощупь мерзкое животное, подложившее мне такую большую «свинью»? Тоже развлечение не для слабонервных, учитывая, что вокруг темень, хоть глаз коли.

Я так увлеклась размышлениями, что перестала бояться. Но когда раздался тихий щелчок и на стене вспыхнул яркий кристалл, очередная плетка страха нанесла хлесткий удар по моим несчастным нервам. От неожиданности я вздрогнула и принялась растерянно озираться по сторонам. Следом за первым загорелись еще шесть фонарей, и квадратное помещение с высоченным потолком наполнилось тревожным малиновым светом.

Странная у них тут система освещения… поступательная.

Здесь не было мебели, одни только стены и пол, сплошь покрытые рисунками, надписями, схемами и узорами. Они были либо высечены в каменном массиве, либо нанесены тонким слоем темных красок поверх его палевой поверхности. Я, к сожалению, никогда не ездила в Египет (родители отправляли меня все больше в Европу), не посещала пирамиды, не заглядывала в гробницы… Но то, что я видела сейчас, чем-то напоминало мне запечатленные в памяти фотографии из книг по истории искусства. Нет, местные настенные украшения не являлись точной копией египетских (да и оригиналы я не особенно знала), они даже по стилю слабо походили на творчество канувшей в лету цивилизации. Но было что-то общее в ощущении, идущем от расписанных каменных плит, зажавших в тиски небольшой клочок пространства, в центре которого стояла я… и кот. Только сейчас мой блуждающий взор заметил черную фигуру, сидящую в паре метров от меня и с не меньшим интересом изучающую рисунки.

Я оглянулась, рассматривая изображения. Странные фигуры: шестирукие, но двуногие. С крыльями летучей мыши и с когтями дикой кошки, с мохнатыми кисточками на стоящих торчком ушах и с лысыми черепами, украшенными игольчатым гребнем… И у всех у них вместо лиц белое пятно. Цирк уродцев, не иначе. У этих рисованных монстров не было глаз, но неприятное ощущение, что они наблюдают за нами, не проходило. Я невольно поежилась, отступая поближе к Таасу.

— Ну, и куда ты нас завел, Сусанин? — стараясь развеять шуткой навалившуюся тревогу, спросила я тихо.

Кот повел ушами, скосил в мою сторону невинные глаза и что-то недовольно вякнул, дескать, мол, не мешай любоваться искусством. Такой пренебрежительной реакции мое самолюбие не выдержало. Я медленно передвинулась к нему и, как бы невзначай, наклонилась, делая вид, что поправляю одежду. Моя ладонь, резко выкинутая вперед, поймала воздух. Опять ускользнул паршивец! Лишь ощущение мягкого прикосновения к его гладкой и на этот раз осязаемой шерсти осталось памятной меткой на кончиках моих сжатых в кулак пальцев. Изумруды зеленых глаз, обращенные ко мне, искрились смехом. Издевается, зараза усатая. Что не есть плохо, ибо, раз кошак дурачится, значит… Как в той пословице говорится? Вот — вот: не так страшен черт, как его малюют. Подумаешь, комната с «наскальной живописью». Может, художник сюрриалистом был? Не падаю же я в обморок от картин Дали. Напротив, искренне восхищаюсь его мастерством. А здесь… здесь, конечно, ситуация другая. И сюжеты рисунков настораживают, и существо одно наглое слегка раздражает, особенно когда так радостно скалится во все клыки и издевательски подмигивает зеленым глазом.

Короткие перебежки по мрачной комнате под ехидное мяуканье, довольное урчание и веселое помахивание хвостом окончательно вымотали меня минут этак за двадцать. Скакать на каблуках и в путающемся под ногами балахоне, перепрыгивать непонятные символы, выдавленные в полу, и, время от времени, шарахаться от настенных изображений, молча взирающих пустыми лицами на наши с котом разборки, было хоть и забавным, но не очень продуктивным занятием. В конечном итоге я остановилась, нагнулась вперед, положив на колени руки, и не без удовольствия отдышалась. Нахлынувшая, было, волна страха после физических упражнений под названием «поймай того, кого поймать нельзя», благополучно откатилась восвояси, позволив голове соображать без панических подсказок перепуганного внутреннего «Я».

— Зачем? — я нахмурилась, желание выяснить отношения с четвероногим проходимцем действовало не хуже игры в «догонялки». — Я же просила устроить мне встречу с Повелителем, а ты… Зачем ты завел нас в эту жуткую галерею?! — мой взгляд снова скользнул по стенам, выхватывая занятые невесть чем фигуры. На душе опять стало неприятно и холодно, мне определенно не нравилось творчество неизвестных живописцев, размалевавших комнату на манер исторической справки о жизни и быте безликих чудовищ. Не только охота и сбор каких-то диковинных растений отражался на стенах, здесь в мельчайших деталях была изображена сексуальная оргия, от которой у меня к горлу подступала тошнота, а так же изощренная казнь, причем человекоподобного существа. У него было всего четыре конечности и одна голова, а еще несчастному не поленились нарисовать полное муки лицо. Мысленно ужаснувшись, я потрясла головой, отчего малиновые блики перед глазами тревожно запрыгали, а стены, казалось, слегка качнулись.

Что же это такое: чья-то сильно извращенная фантазия или достоверная иллюстрация жизни древнего народа? А, может, ни такого уж и древнего? Откуда мне знать, что за твари обитают в Нижнем городе помимо двух власть имущих персон и зверинца одной из них.

— Котик, миленький, — сложив ладони в умоляющем жесте, обратилась я к Таасу. — Если это шутка такая, то она не очень удачная, — мои брови сложились домиком, а губы обиженно надулись. — Пожалуйста, пойдем отсюда, а? Я знаю, ты умеешь открывать двери… Отведи меня к Светлоликому, и я буду чесать тебя за ушком всю оставшуюся ночь. Ну, пожа-а-алуйста!?

— Мур-р-р, — ответила черная бестия и, подойдя ко мне, потерлась об колени.

Хм… А кошак приличные габориты имеет, особенно это заметно, когда мы с ним так близко стоим. Раньше он мне как-то мельче казался. Или тут освещение особое, воздух не тем пропитан… еще какая-нибудь напасть, как в сказке про Алису?

— Это следует расценивать, как согласие? — осторожно спросила я, погладив Тааса по спине.

Желание придушить такую доступную сейчас кошачью шею пришлось удавить на корню, лучше иметь союзника в его лице, чем врага. Вариант получить хладный трупик я даже не рассматривала: эта четвероногая «ракета» ускользнет в самый ответственный момент, оставив меня с носом. Да и зачем мне мертвецы? Разве что в довершение общего впечатления от местной живописи.

— Мур — мур… — кивнул кот и степенной походкой направился к двери, затем сел напротив нее и уставился на висящий слева кристалл в металлической оправе, более грубой и массивной, чем те, которые я видела на верхних этажах.

— Ну, открывай же, — поторопила я, нервно переминаясь с ноги на ногу за его спиной, очень уж хотелось побыстрей убраться из проклятой галереи.

Таас смерил меня таким взглядом, что реплика типа «Ну ты и дура!» казалась в сравнении с ним настоящей похвалой. Я обиженно надулась и исподлобья посмотрела на обнаглевшего проводника. Какое-то время мы еще попереглядывались, затем кот вновь обратил свои очи к малиновому фонарю, окруженному, как шапкой, облаком яркого света. Полюбовавшись на предмет, так привлекающий его внимание, и старательно избегая смотреть на населяющих стены монстров, я принялась изучать звериный затылок.

— Мр-р-р, — обреченно изрек Таас, разорвав затянувшуюся паузу. Он закатил глаза, демонстрируя свое отношение к моей недогадливости, затем резко подскочил на месте, приземлился на мягкие подушечки лап и, оттолкнувшись задними конечностями, в три прыжка преодолел расстояние до светящегося кристалла ромбовидной формы, пробежав при этом по стене. Прежде чем он повис на металлическом каркасе фонаря, вцепившись в него зубами, я успела подумать, что этот странный представитель животного мира вполне мог бы передвигаться и по потолку. Во всяком случае, меня бы такое положение дел не удивило. Вороны, меняющие размеры; кошки, понимающие человеческий язык и обладающие завидной скоростью; наместники, пьющие огненные шары; принцы, разгуливающие по горам и едва ли не за руку приветствующие обычных горожан; повелители, благополучно отлынивающие от своих непосредственных обязанностей, но при этом продолжающие пользоваться безграничным уважением местного населения… И чему тут удивляться, спрашивается?!

Кристалл оказался рычагом, примерно, как тот камень в моей комнате, который я открыла лбом. Нда… надо будет впредь быстрее соображать, а то неловко даже как-то стало. Особенно когда кот, разжав челюсти, шмякнулся на каменный пол. Высоковато все-таки фонарик висел. А с другой стороны, что он от меня-то ожидал? Я хоть и значительно выше ростом, но такой как у него прыгучестью не обладаю, а потому вряд ли дотянулась бы до нужной детали интерьера, даже разгадав смысл его многозначительных взглядов. Да и сюда мы попали совсем другим способом. Я ведь не телепат, чтобы мысли читать! Рассудив, таким образом, я гордо расправила плечи и направилась к выходу, Таас поплелся следом. В коридоре он обогнал меня, и я снова оказалась в хвосте нашего маленького отряда из двух чел… гм… существ.

Мне казалось, что на сегодня сомнительные экскурсии по странным помещениям окончены, однако Таас решил иначе. Я испытала смешанное чувство напряженного ожидания и слабой надежды, когда усатый проводник остановился возле очередной двери и принялся исторгать ставшие уже привычными звуки. Громкий щелчок открывающегося замка резанул по ушам, словно выстрел, символизирующий начало гонок. Инстинкты, ответственные за мою безопасность, взяли короткий старт, с бешеной скоростью наполняя мои мысли всевозможными аргументами, говорящими о том, что за этой дверью мне не светит ничего хорошего. И, тем не менее, я рискнула.

— Где-то ждут котенка Гава неприятности… и зачем они его ждут? — слетела с губ знакомая фраза из детского мультика, а глаза невольно зажмурились, когда в помещении начали один за другим загораться… огненные факелы?! О-о, это что-то новенькое…

Серые, безликие стены, выложенные крупными каменными блоками, не очень-то походили на обычную отделку Нижнего города. Скорее они напоминали средневековую темницу, и вбитые в них металлические кольца со свисающими до пола цепями только усиливали впечатление. «Так-с, вот и пыточная, — промелькнуло в голове, а горло пересохло, когда мой ошалело метающийся взгляд наткнулся на огромный саркофаг[26], распятый на паутине из железных тросов. — И подопытный… или его гроб». Шестирукая скорлупа отдаленно напоминала индийское божество, но, как и рисунки в предыдущей комнате, вместо лица у нее был ровный овал, выкрашенный белым. На золотом материале остальных частей металлического тела это пятно особенно выделялось, приковывая внимание. Возможно потому, что оно единственное не светилось. Яркие лучи рассыпались во все стороны, обрамляя фигуру мягким сиянием. А ровная поверхность лица, наоборот, будто бы поглощала свет, затягивая его как черная… вернее, белая дыра. Наверное, мой оттенок кожи в данный момент стремительно приближался к цвету этой части скульптурного саркофага, потому что кот незаметно переместился поближе и ласково потерся об мои дрожащие ноги. Я попыталась изобразить улыбку, но уголки губ пару раз дернувшись, уверенно опустились вниз. Не страх владел мною, нет… это было чувство какой-то обреченной грусти, обильно приправленное ожиданием чего-то неотвратимого и плохого. Я даже не злилась на Тааса, сама напросилась. Он лишь выполнил мою просьбу и привел меня… именно! Он привел меня к Светлоликому. Понять это оказалось не так уж и сложно.

Бежать было некуда, двери закрылись по инерции, пропустив незваных гостей внутрь помещения. Возможно, остановись я на пороге, мне удалось бы придержать их, но умные мысли, как это часто случается, приходят слишком поздно и пользы от них, увы, никакой. Я рассеянно осматривала комнату. Сама она по размерам скорее напоминала зал, в пользу этого определения свидетельствовали и четыре прямоугольных колонны с встроенными в них нишами, в которых плясало живое пламя. В отличие от галереи здесь располагалось несколько странных, на мой взгляд, предметов мебели. Три огромных зеркала в роскошных металлических оправах в форме то ли змей, то ли драконов, переплетающихся друг с другом так сильно, что разобрать с ходу внешность декоративных тварей для меня оказалось сложно. Возле стены на ступенчатом возвышении стояло большое кресло с бархатной спинкой и золотистыми подлокотниками, его нижняя часть была закована в ажурный каркас из того же материала. А посреди комнаты, как гриб из земли, «росло» ступенчатое возвышение с квадратной «шляпкой». Оно торчало из пола, разделяя пространство надвое, и находилось при этом на одинаковом удалении от саркофага и кресла. В голове возникла непроизвольная ассоциация с трибуной или… алтарем?

— Это ОН, да? — шепотом обратилась я к своему четвероногому спутнику, хотя ответ знала и без его утвердительного кивка. — И что ЕМУ сказать? — глупый вопрос отразился искренним удивлением в расширенных кошачьих зрачках.

Кот даже приоткрыл пасть, и я приготовилась услышать много интересного о своих умственных способностях не важно, на каком языке, однако мой проводник лишь фыркнул, отворачиваясь. Когда я после минутного молчания поинтересовалась, а жив ли Повелитель вообще, Таас округлил глаза и осторожно попятился от меня, видимо, решив, что близко находиться с ненормальной опасно для его здоровья. Ну, не объяснять же ему в подробностях, что в моем мире в похожих ящиках хранят мумии усопших фараонов? Хотя… лучше бы объяснила, не чувствовала бы себя так по — дурацки сейчас.

Поколебавшись немного, я все-таки решилась обратиться к светящемуся саркофагу:

— Уважаемый… э-э-э… Ваше Величество?!

Мой громкий голос с едва заметной дрожью гулким эхом отразился от стен, отчего вибрация значительно усилилась, выдавая заключенное в словах волнение. Я не ожидала ответа, но он последовал. Бас, похожий на те, которым господа киношники любят озвучивать в своих фильмах порождения ада, добавляя фразам неестественную текучесть и эффект разговора через трубу, ворвался в помещение, ударив звуковой волной по моим бедным ушам.

— На колени, смертная, — рявкнуло пространство без особых интонаций.

Я, не задумываясь, выполнила приказ, едва не отбив вышеназванные части тела о каменный пол.

— Что привело тебя сюда раньше назначенного срока? — спросил голос, идущий откуда угодно, только не из гроба.

Но я, как зачарованная, смотрела именно на него, только на него. Свечение, меняя насыщенность, расходилось золотистыми волнами от металлической скульптуры и таяло в воздухе, ему на смену приходило новое и так до бесконечности. А белая маска вместо лица… она ожила! По ней скользили тени, собираясь в черты. Я готова была поклясться, что вижу глазные впадины, рот, нос… заостренные до гротеска скулы. И все это находилось в непрекращаемом движении, отчего запомнить нечеткий лик было практически невозможно.

— Я… — мой язык не желал выполнять возложенные на него функции, сознание тоже сопротивлялось, нашептывая всякие страсти о том, что может сотворить с лгуньей такое вот шестирукое чудовище в золотой скорлупе. — Я хотела сказать Вам… сказать, что произошла ошибка, — наконец, удалось выдавить мне. — Я не подхожу для роли Сейлин! — последняя фраза больше напоминала вопль утопающего. Ох, только бы он не спросил, почему…

— Почему? — слово ударило меня по темечку, упав откуда-то сверху. Мне даже почудилось, что оно осязаемо. Или во всем виноват заложенный в него смысл?

— Ну, я… — голос предательски смылся, и мне пришлось заканчивать свою реплику шепотом, — я не девственница.

— И что с того, смертная? — бас обрел-таки интонацию, насквозь пропитавшись ядом насмешки.

Я покосилась на кота, ища поддержки, но тот молча взирал на саркофаг, застыв в сидячей позе, как черная статуэтка. Даже хвост его лежал на полу и не шевелился.

— Мне казалось, что Вам нужна кровь невинной девушки, — растерянно пробормотала я, больше для себя, чем для собеседника.

— Нам не нужна ничья кровь, смертная, — снисходительный тон раздражал и успокаивал одновременно, от столь противоречивых эмоций я растерялась. — Нам необходимо твое тело, — а вот это заявление произвело на меня эффект обуха, которым меня только что огрели по голове.

— То есть? Вы хотите сказать… что я… что в меня… или… или что…

— Замолчи! — донеслось со всех сторон одновременно. — Надоела!

— Э-э-э… — я подняла лицо, всматриваясь в белый овал, который по моему скромному разумению служил физиономией Светлоликого. — Но ведь это мое тело.

— Поэтому ты мне и нужна. Церемония состоится завтра на закате. А сейчас уходи. Я занят.

— Интересно, чем? — злость хорошо отрезвляет, затмевая собой отчаянье и задвигая, куда подальше, трусость. — Сидением в светящемся гробу?

— Молчи, смертная!

— Это мы уже проходили, Вы повторяетесь, о, Великий, и до жути Несправедливый Повелитель! — поднимаясь с колен, заявила я.

Если он меня прибьет прямо тут, то не придется хотя бы трястись в ожидании смерти до завтрашнего вечера.

— Девчонка! — прогремел бас над моей головой.

— Я в курсе, что не парень. К сожалению, — нда, все-таки гнев великолепное топливо для бастующего языка. Вон как огрызается… заслушаться можно. Жаль только, что подобная перебранка с самым сильным магом Неронга может закончиться уже не его, а моим пребыванием в гробу. Впрочем, а чем я рискую? И, правда, чем?

— Ты невоспитанная хамка, — сообщил мне собеседник, окатив этим сомнительным комплиментом откуда-то из-под пола. — Тебе выпала великая честь, смертная! Твое тело, — я навострила ушки, не позволяя себе перебивать его пафосную речь, хотя так и подмывало прокомментировать услышанное, — будет сосудом для зарождения моего отпрыска. Ему предначертано стать проводником между мирами и снять проклятье, наложенное на город шестеркой Сильнейших.

Черт, я чуть не подавилась, хотя, вроде как, нечем, во рту после ужина, принесенного Эваном, ни крошки не было. Слюной, что ли? Жаль, не ядовитой… Интересно, этот тип ожидает от меня бурных восторгов или слепого повиновения?

— Вот уж фиг Вам, уважаемый, — придя в себя от испытанного шока, сказала я. — Только через мой труп!

— Как пожелаешь, смертная! — ответ неприятно удивил, но умолять пощадить меня, я не стала.

Урод с шестью руками, извращенец, проводящий свободное время в саркофаге… пожалуй, смерть не хуже тесных взаимоотношений с этим чудовищем. Наверное, Таас завел меня в комнату с рисунками, чтобы морально подготовить к предстоящей встрече, а я, глупая, не поняла намек. Эх… все мы умны задним числом. Печально.

— Давай, — раскинув в стороны руки и зажмурившись, сообщила я собеседнику.

— Что? — спросил он, как мне показалось, немного удивленно.

— Ну, это… убивай! — приоткрыв один глаз и взглянув на его белую физиономию, пояснила я.

Страха не было, даже злость куда-то смоталась, осталась одно упрямство, замешанное на твердом убеждении, что так для меня будет лучше. Вынашивать и рожать ребенка от… ЭТОГО, я категорически не желала. Да я от страха умру, если мне придется с НИМ иметь интимные отношения. Или он меня, как корову, искусственным путем осеменит? Угу, а ассистировать, конечно, лучший друг Сэн будет. Бр-р-р, не дамся! А Эван… бедная его мать! Теперь понятно, почему мне о ней не хотят рассказывать. Бедняжка, небось, от разрыва сердца скончалась после таких сексуальных приключений. И как она только протянула до рождения сына? Хотя ребенок очень даже ничего получился… явно материнские гены сказались.

— Какая же ты глупая, смертная. Потеряв одно, ты могла бы обрести гораздо большее, но… — в голосе собеседника проскользнуло разочарование. — Убирайся! Ты, действительно, не подходишь для священной миссии Сейлин.

Я так обрадовалась, что даже захотела поблагодарить Его Нестандартное Величество, а заодно и попросить открыть мне дверь, как вдруг пол под ногами начал трансформироваться во что-то мягкое, и мое потерявшее равновесие тело полетело в развернувшуюся под ним черную воронку. Последнее, что я увидела, была яркая вспышка, которой полыхнул объятый слепящим светом саркофаг.

— Ой, мамочки, — вырвалось у меня и потонуло в странном шуме, от которого закладывало уши. — Допрыгалась!

Черная тень, утратив очертания кота, собралась облачком и нырнула следом за исчезающей девичьей фигурой, которую вместе с ее испуганными воплями поглотили стремительные потоки открытого портала. Лишь два изумрудных глаза мигнули на прощание из быстро тающего темного пятна.

Когда помещение опустело, свет, идущий от саркофага, померк. Белая маска, утратив очертания, распалась на сотни мелких частиц и, организованной группой отлетела в сторону, где и собралась снова в овал. Золотая скорлупа покрылась трещинами и рассыпалась на кусочки, словно мозаика. Они медленно опадали вниз, выстраиваясь в сверкающие ступени, по которым на каменный пол спустился Светлоликий.

Он был высок и статен, кожа его излучала мягкое свечение, как, впрочем, и простого покроя одежда. Плотные жгуты золотистых волос падали на юное лицо, заслонив миндалевидные глаза с приподнятыми внешними уголками. Они не имели белков, лишь радужку цвета расплавленного золота, внешний, более светлый, край которой заполнял всю глазницу. На этом сияющем фоне вертикальные зрачки выглядели пугающе. Потерев в задумчивости переносицу, Повелитель Неронга подошел к зеркалу, что располагалось возле входной двери, заложил за спину одну когтистую руку, а другой провел по своему отражению.

— Хочешь не хочешь, знаешь не знаешь, — тихим голосом, в котором не было ничего демонического, пропел он себе под нос, продолжая изучать собственного двойника, склонившего набок голову и с не меньшим интересом наблюдавшего за оригиналом. — Что-то найдешь… но сперва потеряешь.

Улыбка лишь на миг скривила его рот, оголив ровный ряд чуть заостренных зубов.

— Соплячка! — презрительно фыркнул Светлоликий, плотоядно облизав золотым языком не менее золотые губы. Он весь, казалось, был создан из этого металла, и легкое сияние, исходившее от его фигуры, лишь усиливало сходство. — Маленькая глупая девчонка… Когда же все это кончится?!

Короткий вздох, сосредоточенный взгляд, взмах увенчанной узкими когтями руки и отрывистый кивок головы с взлетающими вверх по инерции волосами… А в следующее мгновенье зеркальная фигура превратилась в безликую массу, которая быстро сменилась проступающим сквозь туман интерьером совсем другой комнаты.

Щелкнув пальцами, Повелитель шагнул в зеркало, как в открытую дверь, а оставшееся без хозяина помещение начало медленно меняться. Горящие факелы на деле оказались мерилитовыми кристаллами, мрачные стены вернули свой обычный кремовый цвет и заиграли ненавязчивым декором, цепи завились причудливым узором, обрамляя тонкими змейками фонари, а осыпавшиеся части саркофага переместились на свои положенные места, создав иллюзию гробницы, которая вновь засветилась. Но ее хозяин уже давно был в другом месте.

И почему такие вот волшебные перемещения вызывают чувство, что вас вот — вот вывернет наизнанку? Из своего мира в этот я перешла, практически не испытав никакого рода неудобств. А сейчас меня как будто прокрутили в стиральной машине. Возможно, эта проклятая вибрация всегда одинакова, но размывается по всему пересекаемому пространству. Очевидно, меня выкинуло не очень далеко от нижнего города, либо… рассматриваемая теория ошибочна.

Выпала я из проклятой воронки в каком-то темном саду. Действительно, зачем на растения в ночное время суток освещение тратить? Им и дневного света вполне достаточно. Грохнулась на мягкую и немного влажную землю, ощутимо приложившись копчиком обо что-то твердое. Ойкнув, пошарила рукой под собой и обнаружила декоративные камни, сложенные вокруг клумбы. Ну и цветочки заодно, изрядно вдавленные в грунт моими нижними конечностями. Чудесно! Теперь меня обвинят еще и в посягательстве на чью-то частную собственность. Пытаясь подняться, ухватилась за тонкий ствол молодого дерева, едва не вырвав его с корнем, но, ощутив податливость выбранной опоры, вовремя разжала пальцы и… снова приземлилась на многострадальный цветник. Чертыхнулась пару раз под нос, стараясь не разбудить своей возней хозяев стоящего неподалеку дома, после чего потерла повторно ушибленное место и начала подниматься без помощи посторонних предметов. Ноги дрожали, каблуки утопали в рыхлой земле, почему-то устремляясь в ее недра под косым углом, что, естественно, не придавало мне устойчивости. Но я, героически совладав с широченным балахоном, утонувшими в клумбе туфлями и дрожью в суставах, все-таки встала. Немного подумав, нагнулась и принялась отряхивать одежду от грязи. За этим занятием меня и застал неизвестный «доброжелатель», который на радостях опустил со всего маха на мой бедный затылок что-то увесистое. Тяжелый объект резво спружинил и отлетел в сторону. А я, покачнувшись, повалилась вперед, с удивлением обнаружив яркие пятна, пляшущие перед носом.

— Ууу, мать вашу… — вырвалось у меня, когда невезучие коленки впечатались в холодный грунт.

Синий цвет, похоже, стал их любимым, со всеми вытекающими из этого болезненными последствиями. Верхние конечности последовали примеру нижних: ладони неприятно защипало, а пальцы начали терять чувствительность, утопая в холодной черной «каше». Нет, я, конечно, понимаю… надо быть ближе к земле, но не в таком же буквальном смысле?!

Стоя на карачках и активно тряся головой, в надежде избавиться от хоровода светящихся кругов перед глазами, я все еще была жива, а значит, продолжала мыслить: «Наверное, палкой огрели… Хотя нет, после деревяшки меня бы вырубило. А чем тогда? И кто? Неужели владельцы сада проснулись и ринулись защищать свои угодья от „злобного налетчика“ в виде меня?» Оценив правдоподобность своего предположения по десятибалльной шкале «восьмеркой», я быстро сообразила, что стоять в такой… э-э-э… пикантной позе, спиной к агрессивно настроенным хозяевам, чревато негативными последствиями для моей скромной персоны и ее зада. Закусив губу и резко оттолкнувшись руками, я встала на колени, а затем попыталась вернуть телу вертикальное положение. И мне этот акробатический номер почти удался, но в самый последний момент туфли предательски заскользили, каблуки подкосились и я, эффектно взмахнув длинным балахоном, рухнула обратно. Приземление получилось мягким: в самый центр уже знакомой клумбы, на гостеприимно примятые мною же цветочки. Ну, просто на диво притягательное место… для моей пятой точки.

Сидячая поза располагала к анализу ситуации гораздо лучше предыдущей. Вокруг не было ни души, и это обстоятельство радовало и озадачивало одновременно. Кто же тогда на меня покушался? И где орудие, использованное при нападении? Ну, не звезда же с неба свалилась, желая оставить свой след на моем затылке? Потирая ушибленное место, я исподлобья рассматривала окружающий пейзаж. Сад как сад: множество деревьев от больших и ветвистых до совсем еще юных, клумбы, подпорные стенки, беседка вдалеке и… трехэтажный особняк с темными окнами. А по другую сторону высокий каменный забор в полтора моих роста, не меньше. Да уж… не бедная территория.

Пользуясь одиночеством, я задрала подол, обнажив ноги, и принялась изучать свои побитые колени. Сине — желто — лиловый цвет с кроваво — черными, вымазанными землей полосками и точками, делал это зрелище незабываемым. Вот уж точно… незабываемо… то, что я цвета ночью различаю. Чудодейственный эффект коары, что ли? А картинка на ногах, и правда, та еще… Даже падая в детстве с велосипеда, я умудрялась сохранять конечности в лучшем виде. Хотя медики из травмпункта имели на этот счет другое мнение. Поохав над своей печальной долей, я завертела головой, намереваясь отыскать то, из-за чего мое тело приобрело очередную порцию синяков и ссадин. По коротким, но запоминающимся ощущениям от удара, это могла быть… ну, например, шапка с камнями или мешок с мукой, или…

Мои глаза с утроенным вниманием разглядывали окрестности. Видела я теперь отлично, даже отсутствие яркого света не мешало этому процессу. Судя по всему, версия с Коарой верна. Она не только внешность корректирует и заживляет свежие раны, но и старые недуги излечивает. Почему, спрашивается, я раньше не замечала подобные изменения в своем организме? Ведь Сэн я тоже детально рассмотрела в мастерской еще до того, как он приблизился, но не придала этому феномену значения. Зато теперь, сидя на клумбе под деревом, можно было окунуться в размышления с головой. Вот только толку от этого процесса было маловато.

— И где же искомый предмет? — пробормотала я, шаря взглядом по близлежащим кустам. — Куда-то же он должен был отскочить?

Пропажа обнаружилась через несколько минут поисков, сопровождаемых словесными комментариями не всегда приличного содержания. Особенно громко я выразилась, когда, наконец, вычислила искомое. Черная тень взирала на меня из-под куста очень заинтересованными зелеными глазами. Наткнувшись на эти светящиеся в темноте изумруды, я взвизгнула, очень живо подскочила, нарезала несколько кругов вокруг дерева, потом, наконец, сложила всю имеющуюся информацию воедино и, плюхнувшись на привычное место, очень выразительно сообщила коту о том, что я думаю о происходящем вообще и о нем в частности. Таас послушал, затем примирительно произнес: «Мур-р-р» и помахал мне в ответ хвостом из своего укрытия, явно не желая искушать судьбу более тесным контактом. Его осторожность спровоцировала понимающую усмешку на моих губах, с которых сорвался тихий вопрос:

— Выбираться отсюда как будем? А то застукают нас хозяева, мало не покажется. Удивительно, что их пес до сих пор не перебудил всю округу лаем, — мохнатый собеседник молчал, а я продолжала, но уже больше для себя, чем для него: — Или они не держат животных… с такой-то оградой, зачем им еще охранники?

Мрачные провалы окон, как магниты, приковывали мой взгляд. Я пыталась понять, опасен ли этот дом и его обитатели? Или, может, имеет смысл постучаться в двери и напроситься к ним на ночлег? Занятая решением дилеммы, я не заметила, как, бесшумно перескакивая из одного лоскута тени в другой, к нам приближается большая темная собака. Ее гибкая фигура скользила между стволами, мощные лапы мягко касались земли. Ни шороха, ни звука шагов, ничего. Лишь ощущение надвигающейся опасности, тревожное, звенящее миллионом маленьких колокольчиков где-то в глубинах моего сознания. Оно появилось гораздо раньше зверя, и, возникнув, осталось дожидаться его прихода. А потом я увидела ее огромную дымчато — серую морду, вынырнувшую из-за куста в нескольких шагах от меня. Внушительных габаритов дог расплылся в «приветственном» оскале и глухо рыкнул.

Мама дорогая! Собака Баскервилей отдыхает!

Длинные… чересчур длинные клыки поражали своей белизной, они слегка светились в темноте, и поэтому смотрелись особенно эффектно. Острые уши, более крупные и вытянутые, чем у представителей породы, которую мне напомнил этот зверь, чуть накренились вперед, мощные лапы с загнутыми когтями мягко переминались, умудряясь при этом не только не шуметь, но и не следить, а мускулистая грудь с черными, как у тигра, полосами размеренно вздымалась при дыхании. Собачий взгляд был спокойным и любопытным.

— Э-э-э… привет, Красотка, — помахав ей рукой, пробормотала я. Губы сложились в идиотскую улыбку, щека задергалась, а перед глазами снова запрыгали, присмиревшие было круги. Кажется, я такими темпами рискую присоединиться к теплой компании душевнобольных. — Чудная… чудная ночь, — продолжала говорить я, стараясь при этом подавить нервный тик в уголке рта, — Полнолуние… даже два… полнолуния, — бросив косой взгляд на сияющие в небе диски: белый и золотой, я опять уставилась в глаза зверя, в ярко — красные глаза с вертикальными зрачками. Наверное, именно так смотрит на свою жертву Дьявол…

Закончить мысль мне не дала мохнатая туша, выскочившая наперерез необычной псине. Проносясь мимо, этот черный вихрь привел в движение складки одежды и всколыхнул мои волосы. Они еще не успели опуститься обратно на плечи, как два огромных зверя уже сцепились в клубок и катились кубарем по земле. «А котик-то подрос, — промелькнула одна умная мысль, но ее тут же подвинула другая, еще более толковая и практичная: — Если Таас проиграет, мне точно кранты. Не так часто смотришь в безмятежные глаза своей Смерти, чтобы не подумать о ее намереньях».

Вокруг было темно и безлюдно, никто из жителей не выскочил на улицу, разбуженный моими вскрикиваниями и грохотом, производимым дерущейся парочкой. Страх, равнодушие или крепкий сон были тому причиной? Я не знала. Продолжая наблюдать за бурным выяснением отношений между моим знакомым котом и незнакомой мне собакой, я начала осторожно отползать от места их разборок.

Бум! Бах! Мя-я-яу… р-р-р…ш-ш-ш…

Звуковая перебранка заставила меня замереть. Я даже дышать перестала, заворожено глядя, как две четвероногие фигуры, врезавшись в толстый ствол дерева, расцепили-таки свои крепкие объятья, после чего, схлопотав опавшими плодами по разным частям тела, отскочили друг от друга и замерли в воинственной стойке. Таас выгнул дугой спину, на которой густым ковром топорщилась черная шерсть, его заостренные уши прижались к голове, а прищуренные глаза сверкали, как две злые, изумрудные черты. Длинный хвост яростно бил по бокам, внушительных размеров когти царапали землю. Из открытой пасти доносились угрожающие звуки, сильно напоминавшие боевой клич. Припав на передние лапы, кот всем видом демонстрировал готовность к прыжку, но при этом медлил, изучая противника. Какое-то время собака настороженно смотрела на него, после чего отскочила назад, увеличивая дистанцию, и кокетливо помахала… хвостами! Две длинных змейки синхронно качнулись вправо, потом влево, затем описали круг и сплелись восьмеркой.

Ой-е… и что же за зверь такой осчастливил нас своим присутствием? Или опять сказываются пробелы в моих знаниях местной фауны?

Мыслительный процесс был прерван кошачьим шипением, переходящим в откровенный рык. Таас сорвался с места и пулей пролетел разделявшее их с противником расстояние. Я рассеянно заморгала, в очередной раз, не уловив его стремительного движения. А вот полосатая псина оказалась на редкость проворной. Она мало того, что отскочила с траектории кошачьего прыжка, так еще и умудрилась цапнуть его за холку, вывернув до предела голову. Но, либо укус был не сильным, либо Таас бескровным. В любом случае, алые потоки во все стороны не брызнули, лишь тело кота прибавило в размерах, а распушившийся хвост встал трубой. Когда похожее на дога существо проделало то же самое, я нервно сглотнула и вновь принялась энергично отползать в сторону спящего здания. Если так пойдет и дальше, то эти «милые» зверушки приобретут габариты великанов, параллельно сметая с лица земли и сад, и город, и меня в том числе. Занятые друг другом животные не обратили на мои телодвижения особого внимания, они продолжали скакать по клумбам, огрызаясь и рыча. Пользуясь их безразличием, я осторожно поднялась и, натянув соскользнувшую с ноги туфлю, вприпрыжку побежала к спасительным стенам особняка. Никто не бросился вдогонку, звуки звериной драки доносились издалека, но я не сбавляла темпа, благоразумно полагая, что в человеческом жилище за толстой дверью дожидаться финала звериного поединка будет куда как безопасней.

Однако сбыться задуманному было не суждено. Чья-то проворная конечность, выскользнув из темноты, крепко ухватила меня поперек туловища и прижала к чему-то твердому и теплому. Другой рукой этот человек (или кто-то подобный) закрыл мне рот, да и нос тоже, если честно. Незнакомец держал мое тело на весу, а я, как поломанная марионетка продолжала по инерции перебирать ногами. Не вдохнуть, не вырваться, да мне, в общем-то, и не до того было. Гораздо более важным сейчас являлось освобождение дыхательных путей от неожиданной преграды для маленького глотка воздуха. Сдавленно замычав, я попыталась наугад пнуть своего мучителя ногой, в надежде, что он ослабит хватку. Напрасный труд. Сквозь шум в ушах до меня донесся приглушенный мужской голос: «Не дергайся и не ори, я не причиню тебе вреда».

Ага… а смерть от удушья к категории «вред» нынче не относится.

И, тем не менее, я кивнула. Насколько позволяло мое лицо, довольно жестко зафиксированое его же стараниями. Однако попытку он почувствовал и, к моей огромной радости, разжал свои железные объятья, осторожно опустив мое многострадальное тело на ноги. Жадно глотая воздух, я не менее жадно вглядывалась в черты мужчины. Он был высок и широкоплеч, с копной темных волос, обрамлявших широкое лицо, на котором выделялся ровный контур окладистой бороды. Темные провалы глаз смотрели изучающе. На какой-то момент мне почудилось, что в их глубине горят алые огоньки. Отогнав наваждение, я присмотрелась внимательней и с облегчением поняла: «Игра воображения».

— Идем, — скомандовал мужчина, хватая меня за руку. Его быстрый взгляд в сторону агрессивного зверинца, продолжающего активно уничтожать цветники, бегая друг за другом по пересеченной местности, был оценивающий, сосредоточенный, немного удивленный и непроницаемо — черный. Я даже не подумала возражать, когда мужчина потащил меня за руку из сада через приоткрытые ворота высокого ограждения. А дом, оставшийся за спиной, так и не проявил признаков жизни. Вероятней всего, его стены обладали отличной звукоизоляцией, а хозяева спали просто-таки мертвецким сном. Оставалось загадкой лишь одно: если господин, за которым я покорно плетусь, не из этого двора, то кто же он такой и какого лешего здесь делает? А так же… почему я должна его слушаться?

— Уважаемый, — останавливаясь посреди безлюдной улицы, на которую мы вышли, начала я. — Не будете ли Вы так любезны, представиться, а заодно и сообщить мне о цели нашего совместного путешествия?

О, как загнула! Ну, просто светское «расшаркивание» в не очень-то подобающей обстановке.

Выбранный стиль общения плохо гармонировал с моей измятой одеждой, грязевые разводы на ней отчетливо виднелись в свете горящих фонарей, придавая наряду совсем уж жалкий вид.

— Цель? — он прищурился, отчего глаза его стали походить на две черные полосы, по бокам которых расходились тонкие лучики мелких морщин.

Сколько лет ему было на момент наложения заклятья? Тридцать, сорок? Не определить… Типичный вариант человека среднего возраста: хорошо сложенный, но не перекаченный; моложавый, но не юный; симпатичный, но не красавец.

— Угу, — кивнула я.

— Доставить Сейлин туда, где она сможет привести себя в порядок, — белые зубы сверкнули в усмешке, когда его цепкий взор самым бесцеремонным образом принялся изучать мою потрепанную внешность.

Естественно, я покраснела. Но тут же спохватилась и, перебарывая смущение, гордо подняла голову, откинув назад волосы. Уж они-то выглядели на все сто. После магического причесывания моя шевелюра приобрела одно необычное качество: она перестала путаться. Единственным недостатком волшебного воздействия было то, что и прически держать эта пепельно — русая грива тоже отказывалась. Коса, в которую я пробовала уложить свои волнистые пряди еще в комнате, через несколько минут после окончания процесса умудрялась расплестись окончательно. Предприняв нескольких неудачных попыток совладать с непослушными волосами, я оставила это неблагодарное занятие.

Собеседник внимательно проследил за моим жестом, после чего поинтересовался:

— А что, собственно, наша спасительница забыла в таком странном месте, да еще и ночью?

— Н-н-ну, — неуверенно начала я и запнулась, лихорадочно соображая, что лучше: сказать правду мужчине, которого я в первый раз вижу, и доверить ему тем самым свою жизнь, или же продолжать разыгрывать из себя избранную?

— Н-н-ну? — копируя мои интонации, спросил он и в ожидании скрестил на груди руки.

— Я не Сейлин, — сказала и сама испугалась. А вдруг решит, что раз моя персона не интересует правителей, то можно делать с ней, что душе угодно. От таких неприятных мыслей мне стало как-то неуютно, и я невольно отступила от собеседника.

— Правда? — он недоверчиво улыбнулся, и игривые лучики возле глаз вновь пришли в движение. — А я тогда не Горий, девочка.

— Горий? Это имя? — вопрос прозвучал немного растерянно, ибо реакция его меня слегка озадачила. Хотя с чего бы? Кто вообще сказал, что в информацию о моей непригодности для ритуала сразу же поверят, стоит об этом лишь заикнуться? Жаль, что наивность не лечится.

— Именно, — кивнул мужчина. — Гор, если хочешь.

— Приятно познакомиться, — мои губы растянулись в осторожной улыбке: в меру вежливой, но далеко не искренней.

— Мне тоже. И будет вдвойне приятней, если ты представишься, — его спокойный и доброжелательный голос действовал усыпляющее на мою подозрительность.

— Зоя, — ответила я. — А куда Вы хотели меня доставить?

— К моей подруге, ее дом находится не далеко отсюда. Ну, так как? Идем? — собеседник предложил мне руку и я, немного поколебавшись, уцепилась за его локоть, не без удовольствия оперевшись на сильное мужское плечо. Пф… как же я все-таки устала за последние часы.

— Ой, как замечательно, — пробормотала себе под нос, — а то мне подумалось, что Вы решили меня обратно Светлоликому доставить.

Он усмехнулся, поняв шутку, и как бы невзначай полюбопытствовал:

— А ты от него, стало быть, сбежала?

— Не, — я мотнула головой. — Он сам меня выкинул.

— Вместе с посланником Сэн? — приятный мужской голос, мягкий свет фонарей и тишина спящего города располагали к доверительным беседам, и я невольно поддавалась этому влиянию. Но когда до меня дошел смысл его последней фразы, я резко остановилась и, отпустив локоть Гория, принялась теребить край своего рукава.

— Таас… он ведь кинулся меня защищать… от того животного, — бормотала я, сама не зная, на что рассчитываю.

Надеяться, что незнакомый мне человек, сломя голову, ринется спасать кота, было глупо. Если бы хотел помочь ему, сделал бы это еще в саду, а он предпочел вытащить оттуда меня, не ввязываясь в звериные потасовки. Вообще-то я его понимала: куда нам, людям, до непонятных созданий, меняющих свои размеры и обладающих различными волшебными свойствами, но… совесть грызла, не желая успокаиваться, и я мучительно вздохнула, подняв на него растерянный взгляд.

— Охрана Сейлин — его обязанность, — пожал плечами Гор, безошибочно определив, что меня гложет.

— А если он погибнет? — мои пальцы уже откровенно терзали несчастную ткань, выдавая нервное напряжение.

— Вряд ли, посланников за все годы заточения еще никто не убивал, — мягко улыбнулся мужчина, осторожно отбирая у меня несчастный край материи. — Не стоит так беспокоиться о нем, Зоя, — уверенный тон его слов успокаивал. — Он сам справится. Мы с тобой ему не поможем, только помешаем. Идем. Сейчас важнее отвести в безопасное место тебя.

— Зачем? Чтобы сдать потом Светлоликому? Говорю же, он отпустил меня, — я смотрела на предложенную мне руку, не спеша ее принимать.

— Я просто хочу оказать содействие, — вздохнул собеседник, терпеливо ожидая моего решения. — Куда ты пойдешь одна в незнакомом городе? А если Аше-Ары, не осведомленные о твоем неожиданном освобождении, решат убить тебя во избежание возможных неприятностей?

— Об этом я как-то не подумала.

— А ты вообще о чем-нибудь подумала?

Э… Мне показалось, что его голос звучит насмешливо, или так оно и есть?

— Не успела, — честно призналась я.

— Тогда, — он снял свой короткий черный плащ и накинул его мне на плечи, потом натянул на голову капюшон таким образом, чтобы скрыть большую часть лица и, удовлетворенно кивнув, продолжил, — идем со мной. Я отведу тебя в дом моей подруги. Только постарайся не светить свою внешность, не все такие понимающие, как твой покорный слуга, — многозначительная улыбка тронула его губы, когда мужчина отвесил мне легкий поклон. — Ну что? Идешь, маленькая Сай-я?

Вздохнув, я вновь оперлась на поданную руку. А что еще остается? Он прав, мне действительно никого здесь не знаком. Почти никто…

— А не могли бы Вы отвести меня к принцу? — приподняв край капюшона, я посмотрела на Гория, ответный взгляд мне не очень понравился, больно уж он был непроницаемым, даже отстраненным.

— Идем, — повторил мужчина. — Я отведу тебя…

Большое трехэтажное здание с входом, украшенным гирляндами из мелких фонариков и цветов, жило полной ночных удовольствий жизнью. Смех и музыка доносились из-за дверей, танцующие силуэты отражались в окнах застекленной террасы, а на специально отведенном участке стоял целый ряд карет. Все это, безусловно, говорило о большой популярности данного заведения, но… не оно меня заинтересовало, а очень уж необычные транспортные средства. Ни одной даже самой захудалой лошади в пределах видимости не было. Да и экипажи, внешне похожие на те, что я помнила из исторических фильмов, имели, тем не менее, одно существенное отличие от известных мне прототипов: переднюю часть этих четырехколесных конструкций венчал странный конусообразный выступ. Сделанный из металлических прутьев, он изящной решеткой оплетал закованную внутри светящуюся сферу. Некоторые возницы со скучающими минами сидели на козлах…

Стоп! О чем это я? Какой возница без коня? Или им животных заменяет та самая штуковина с подсвеченной сердцевиной? Вон и трубочки какие-то к колесам тянутся. Эдакий усовершенствованный вариант средневекового транспорта, любопытно. Может, даже прокатиться удастся… когда-нибудь.

Большинство возниц (ну, пусть будут возницы, как-то же надо их классифицировать, а у этих есть и транспорт, и форма), сбились в кружок и что-то негромко обсуждали. Мне эта картина почему-то напомнила таксистов, дожидающихся клиентов. Интересно, а счетчик местные «водители» за часы простоя включают? А то работают люди среди ночи, доставляют пассажиров в такие вот увеселительные заведения… Переключив свое внимание на фасад, я заметила на нем красноречивую вывеску с зазывающей иллюстрацией. Да уж… а ведь мне сначало подумалось, что это ресторан какой-то или театр. Наивность точно не лечится! Впрочем… я уже подобное, кажется, говорила.

Гор привел меня не во дворец, а в бордель, доверительно сообщив, что здесь проживает его подруга. Когда я изволила возмутиться, встав посреди дороги, как упрямая ослица, он доходчиво разъяснил мне, что ни чести Сейлин, ни ее репутации, и уж, тем более, жизни, посещение публичного дома не угрожает. Потому что, во — первых, меня, благодаря плащу, никто там не узнает, а, во — вторых, мой спутник не самоубийца, чтобы позволить причинить вред собственности Повелителя. О как! Я сильно впечатлилась от такой характеристики себя любимой, но решила пока что не углубляться в данную тему и потому перевела разговор на более важные для меня вещи. На закономерный вопрос насчет посещения Его Высочества, мужчина благоразумно ответил, что в такое время и в таком виде меня к Эвану не пропустит стража. И это в лучшем случае, а в худшем эти твердолобые, по его словам, вояки решат, что я — одна из белобрысых оборотней, которая приняла облик Сейлин так же, как несколько дней назад воспользовалась внешностью Доры. Короче говоря, во дворец идти опасно, глупо и не к чему. А здесь, в этом злачном местечке, никто и внимания не обратит на женщину, скрывающую лицо. Ведь не только мужчины имеют определенного рода потребности. Так что подобные визиты для данного заведения не в новинку. По его словам… Мне как-то в борделях за свою бытность еще бывать не доводилось. И менять это почему-то не хотелось.

Мы еще несколько минут препирались, стоя напротив друг друга. Он нависал надо мной, загородив обзор на то самое заведение, в которое я так упорно отказывалась идти. В процессе спора выяснилось, что его подруга вовсе не проститутка, и даже не простая служанка, она занимается финансовыми делами единственного в Неронге публичного дома и это, как мне непрозрачно намекнули, достойная уважения профессия. Я провела мысленную параллель с главным бухгалтером или экономистом, даже попробовала озвучить свое предположение, но, заметив полное непонимание на вытянувшемся лице собеседника, оставила эти попытки. Может, у них эти специальности как-то иначе называются. Кто знает? И вообще… Финансы, так финансы! В конце концов, и в таких заведениях нормальные люди работают. А кому и чем по жизни заниматься следует — не мне судить.

Вздохнув, я сдалась на милость победителя и, в очередной раз послушно взяв его под руку, поплелась к вышеупомянутому зданию. Тааса этот человек прекрасно видел. Так что, если надумал обмануть меня, скажу, что нахожусь под покровительством Сэн, а пока он будет проверяет достоверность моих слов, сбегу куда-нибудь. Вот только… куда?

Занятая своими размышлениями я и не заметила, как мы подошли к гостеприимно распахнутым дверям, за которыми просматривался интерьер расположенного на первом этаже бара. Среди добротной мебели мелькали фигуры посетителей. Погода на улице стояла хорошая, и люди поодиночке, парами или маленькими группами выходили подышать свежим воздухом, поэтому вокруг было оживленно и весело. Музыканты, облюбовав небольшую круглую сцену, аккомпанировали высокому голосу миниатюрной певицы, которая выводила незатейливые куплеты озорной песенки. Кто-то из присутствующих подвывал пьяным басом на припевах, другие танцевали, третьи просто слушали, поглощая ужин и хорошее вино в компании нарядно одетых девиц. Были среди общей массы и те, кто, не обращая внимания на окружение, общались исключительно друг с другом, будто это не «колыбель порока», а место для деловых встреч.

Следуя за Горием и разглядывая из-под низко опущенного капюшона незнакомых мне горожан, я чуть замешкалась на пороге. Костюмы, манеры, прически… меня словно окунуло в разноцветный вихрь шального веселья, и от всего этого веяло чем-то запретным, неприличным, опасным. Я плотнее запахнула плащ — это был рефлекторный жест, продиктованный подсознательным желанием защититься от незнакомой атмосферы.

Страш-ш-шно…

Спутник ободряюще сжал мою ладонь и, не оглядываясь, двинулся вперед. А я в целях конспирации опустила капюшон так низко, что едва видела дорогу. Шаг, другой… моя разогнавшаяся фигурка со всего маха врезалась во что-то твердое и, судя по недовольному шипению, живое. Упс, кажется, каблук опустился на ногу пострадавшего, а это ведь ооочень больно. Я резко отпрыгнула назад, лишившись опоры, которую мне давала рука Гора. И все бы, наверное, обошлось, да только каблуки в очередной раз сыграли со мной злую шутку, решив в самый неподходящий момент подкоситься. Дальнейшие события произошли мгновенно: неуклюжий взмах руками с захватом всего, за что только можно зацепиться, наклон теряющего устойчивость тела назад, падение в чьи-то заботливые объятья и… стремительное слетание капюшона с головы под мое испуганное «ой». Ну, все… Finita la commedia[27], господа! Прежде чем те самые руки, в которые я угодила, натянули это средство защиты от посторонних глаз обратно, я успела встретиться взглядом с объектом, вернее, с субъектом, вставшим на моем пути несколько секунд назад. Холодный такой взгляд, серо-зеленый… пристальный, цепкий, злой и… удивленный. Прочие метаморфозы с выражением лица светловолосого незнакомца я рассмотреть не успела, потому что Горий, а это именно в его объятьях мне посчастливилось оказаться (ничего себе скорость перемещения: вроде, впереди шел, ан — нет, уже со спины страхует), быстро натянул капюшон на место, и потащил меня дальше, бормоча над самым ухом:

— Под ноги смотри, впереди лестница.

— Угу, — я чувствовала себя неловко. — А, может, извиниться перед тем блондином? А то некрасиво как-то получилось. Я такая неуклюжая…

— Глупости! — оборвал мои страдания мужчина. — Это просто случайность, — слова его как-то не очень вязались с эмоцией, если бы не понимала их смысл, я решила бы, что Гор меня отчитывает и при этом не скупится в выражениях. — Будем надеяться, что Фиргард не успел разглядеть тебя.

— А если успел?

— Тогда могут возникнуть вопросы, поэтому следует позаботиться о том, чтобы они пресекались на корню, — возле первой ступеньки он притормозил и, пропустив меня вперед, добавил: — Всякое может почудиться слегка подвыпившему человеку. Даже Сейлин в борделе, — последнюю реплику Горий шепнул произнес заговорщическим шепотом, а потом громко заявил: — Не бойся, дорогая. Я все устрою в лучшем виде, — и почему-то мне подумалось, что адресована эта фраза была оставшемуся за спиной блондину, а не мне. Такое вот типичное усыпление бдительности. Ну, кто в здравом уме поверит в то, что какой-то горожанин притащил сюда избранную? Надеюсь, никто.

Кстати о птичках, вернее о некоторых черноволосых типах, с которыми мне довелось связаться. А кто он, собственно, такой? Я ведь кроме имени ничего не удосужилась узнать: ни о его профессии, ни о его положении, занимаемом в этом обществе. О подруге — финансистке и то больше выспросила, чем о своем спутнике. Н-да… самое важное, как обычно, выясняется в последнюю очередь. Вот что значит, башка занята собственной персоной. О других и подумать некогда. А зря.

— Ми-и-ил-л-лый, — этот протяжный полу-вой полу-стон с томным придыханием и явно отрепетированной хрипотцой буквально вытряхнул меня из очередного мысленного круговорота. Особенно если учесть, что вместе со звуком мне в лицо ударила волна холодного воздуха. Замерев на месте, я осторожно приподняла край капюшона и, пряча лицо в его спасительной тени, посмотрела на источник ветра и голоса.

Им оказалась среднего роста женщина с рыжими кудрями, курносым носом и ярко накрашенными глазами. Обильно припудренные веснушки темной сыпью проступали на коже, игнорируя слои косметики, а пунцового цвета губы недовольно кривились. Симпатичная, но неестественная, словно разряженный манекен в витрине магазина, незнакомка обмахивалась большим зеленым веером, заставляя колыхаться не только свои волосы, но и складки моего камуфляжного костюма, доставшегося с щедрого плеча Гория. Э-э, так дело не пойдет! Желая сохранить инкогнито, я попыталась спуститься на ступеньку ниже, но мужские руки, обхватившие кольцом мою талию, перечеркнули этот план в стадии наброска.

— Кики, — проговорил Гор, и я отметила в его тоне мягкость, смешанную с решимостью, будто он собирался высказать запрет капризному ребенку и при этом не желал его обижать. — Куколка моя, — мне стало любопытно: неужели эта дамочка и есть упомянутая им подруга? В таком случае, одевается она как… гм… ну, вы поняли, — не подскажешь ли, где сейчас Ариландина?

— Зачем тебе? — ресницы с килограммом безвозвратно убитой на них туши кокетливо заморгали, веер щелкнул, складываясь в руке, и моему взору предстал та-а-акой роскошный бюст, что, будь я мужчиной, непременно облизнулась бы. Красивая высокая грудь размера четвертого, не меньше, едва ли не выпадала из чересчур открытого декольте, салатовое кружево которого обрамляло ее, словно картину. Мои комплексы воспряли духум и принялись активно напоминать о собственных недостатках.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — теплота исчезла из голоса мужчины, от него повеяло зимним холодом. Я даже поежилась от такой перемены погоды в эмоциях Гора. Кики, кстати, тоже. Она как-то сразу изменилась в лице и торопливо залепетала:

— Ари в своей комнате была. Я точно не уверена, но, если хочешь, могу позвать, — стрельнув глазами в мою сторону, женщина, потупившись, продолжила: — Просто подумала, что ты пришел ко мне. Хочешь, я сделаю, как ты любишь… — она подняла голову и выразительно посмотрела на него, снова раскрывая веер, но теперь этот предмет туалета больше работал заслонкой, нежели источником сквозняка. Отгородившись им от моей скромной персоны, Кики прижалась к перилам, уступая нам дорогу, и с надеждой посмотрела на стоящего за моей спиной мужчину.

— Позже я навещу тебя, — пообещал он и, подтолкнув меня вперед, добавил. — Мне нравится красное, так что переоденься… милая.

Я переступала с ноги на ногу, словно зомби. Мысли устраивали забег на скорость, стремясь опередить одна другую. Сколько же у Гория подружек в этом заведении? Он что их, дрессирует? Или такая покорность — результат хорошей оплаты за предоставляемые услуги? Ни сцены ревности вам, ни возражений… Впрочем, чего я хочу от подобных отношений? Она — представительница древней профессии, он… а кто, собственно, он? Один и тот же вопрос в который раз посещает мою голову, хм… значит, следует его срочно озвучить.

— И кто… — начала я, но мужчина перебил, небрежно бросив:

— Шлюха.

— Э-э-э… Я имела в виду тебя, — пряча в тени капюшона ехидную улыбку, сказала я. — Но если настаиваешь, что ты…

— Я охотник. Зарабатываю тем, что отлавливаю заползающую в город живность, потрошу ее, сдираю шкуру, а потом продаю в лавки мясникам или в местные забегаловки. Ты это хотела узнать? — он наклонился, чуть отогнул мешающую ткань и заглянул мне в лицо.

— Д-да, — ответила я, запнувшись. В черных глазах его прыгали недобрые красные огоньки. Либо у меня стойкие галлюцинации, либо я разозлила человека до того, что у него глаза кровью налились. О-о, пожалуй, лучше не проверять, какое из предположений правильно. — Интересная, наверное, работа? — ничего умнее мне в голову не пришло, поэтому я высказала первое, что попалось.

— Меня устраивает, — смягчился спутник, он взял мою ладонь и аккуратно положил ее на свой локоть, предлагая тем самым продолжить путь спокойным шагом. — Да и доход неплохой. В прошлые времена я был оружейным мастером, но обстоятельства диктуют правила. Войны, драки, дуэли… все осталось за куполом наложенного заклятья. Почти все. Оружие сейчас не самый ходовой товар, того, что есть в городе, хватает. А вот свежее мясо — совсем другое дело.

Я кивала, слушая его рассказ о том, как следует правильно ставить силки на зверя, с чем лучше на него охотиться, и с какого места стоит начать освежевать трупик. Очень познавательно, аж до тошноты. За такой беседой мы прошли широкий коридор с множеством дверей, за которыми слышались соответствующие месту звуки, поднялись по лестнице на третий этаж и вскоре оказались возле комнаты искомой особы.

— Ах, Рыжик, — донеслось оттуда. — Еще, пупсик. Ум-м-м… Вот здесь. Да-да… у, ты мой сладенький… Еще… хорош-ш-шо.

Не взирая на откровенный смысл женских высказываний и не менее откровенное мужское бормотание, вторившее им, Гор громко постучал в дверь… кулаком. Я лишь скептически хмыкнула и незаметно отодвинулась подальше, ожидая выхода разъяренной парочки на разборки с наглецом.

— Пошли прочь! — раздраженно крикнула хозяйка комнаты. — Я занята.

Моя ухмылка сползла с лица сразу же, как только мужчина, вместо того, чтобы, смутившись, тихо удалиться, принялся барабанить по несчастной деревянной преграде с удвоенной силой. Дверь дрожала под его рукой и жалобно поскрипывала. Я же, пользуясь моментом, продолжала отступать к противоположной стене, чуть смещаясь вправо. Не очень-то хотелось стоять на пути взбешенной мегеры, которая с минуты на минуту появится здесь, чтобы начистить физиономию нахалу. Ну, мне, во всяком случае, представлялось именно такое развитие событий.

Замок щелкнул и косяк едва не лишился своего содержимого, когда до безобразия толстый человек с торчащими во все стороны огненными волосами и близким по цвету лицом вылетел из открывшегося проема. Горию пришлось вложить в свою руку максимум силы, чтобы остановить этот разогнавшийся шар на ходу.

— Ты?! — черные глаза толстяка изумленно расширились, а внешний вид растерял всю агрессивность. — А где Кики? Или она тебе, наконец-то, надоела? — он покосился на меня, прищурился, словно пытался прощупать взглядом содержимое черного плаща. Я поморщилась, изучая рыжего мужика из тени защитной завесы. Ну, надо же… тот самый ушастый карлик, что обижал собачек. И почему мне так везет?

— Не о ней речь. Мне нужно поговорить с Ариландиной, — спокойно ответил Гор и, обойдя собеседника, вошел в комнату. — Наедине! Присмотри за моей спутницей, «О», будь так любезен, я отблагодарю тебя позже, — добавил он тоном, возражать на который было бы не только глупо, но еще и опасно. — Подожди тут, дорогая, — закрывая за собой дверь, ласково проговорил мой спутник. Сквозь вуаль обычных слов проглядывал приказ, которому я со вздохом подчинилась. А как не подчиниться, когда на тебя смотрят таким убедительным взглядом, что мурашки по коже начинают маршировать строевым шагом. И ведь понимаю, что он обо мне заботится, пусть и из побуждений сомнительного характера. Желает перед Светлоликим выслужится, небось… эх. Не верит мне охотник, а я и не настаиваю. Когда никого не знаешь вокруг, волей — неволей начинаешь искать временных союзников. Горий на эту роль подходит идеально. И мозги есть, и вид устрашающий. Чем не защитник для одинокой и неприкаянной меня?

— Какого мир-р-рда?! — донесся из комнаты грозный женский рык, который тут же сменился миролюбивым: — Ой, прости, не признала.

После этого пара, вероятно, перешла на шепот, и ни я, ни бородач, судя по разочарованному выражению его красной физиономии, больше ничего не слышали. Хотя он, выделывая забавные финты своими длинными ушами, старался это дело исправить.

— Ну, и кто у нас тут? — оставив безуспешные попытки подслушивания, обратился ко мне толстяк. — Ты что за птица, признавайся.

— А вам-то какая разница? — скрестив руки на груди, поинтересовалась я в ответ. Не грубо и не вежливо… так, с серединки на половинку.

— Ути-пути, какие мы скрытные, — расплываясь в улыбке довольного кота, промурлыкал собеседник. — Мужу рога наставлять изволим, Сай-я? Или от кого другого скрываемся под нашей крышей?

— От мачехи и злых сестер, — пробубнила я, но этот ушастый шар умудрился разобрать мою реплику.

— А отсюда поподробней, лапушка. Люблю душещипательные истории на ночь глядя, — сказал он и ухмыльнулся, поглаживая свой необъятный живот, который громко заурчал, вторя хозяину.

Ах, Гор, милый Гор… я готова трижды выслушать лекцию по методике убиения бедных животных со всеми пояснениями и подробностями, только, пожалуйста, выходи поскорее, а?

Как только визитер, нагло расстроивший все ее планы на ближайшие часы, вошел в комнату и закрыл за собой дверь, Ариша окинула его гневным взором и, не скрывая раздражения, мрачно осведомилась:

— Какого мир-р-рда?!

Он склонил набок голову, изучая прищуренными глазами сидящую в кресле женщину. На ней был надет шелковый халат. Его расстегнутый на несколько крючков подол привлек особое внимание незваного гостя. Босая нога женщины стояла на мягком пуфике, а другая была закинута на колено первой. На столике с резной ножкой, рядом с левым подлокотником, благоухала ароматами Ален-чих небольшая серо — зеленая кучка. Подле нее возвышались два узких фужера и одна полупустая бутылка с вином. В зубах у сверкающей глазами брюнетки была зажата дымящаяся трубка в форме дракона. Она больше не произносила ни слова, ее карие глаза говорили сами за себя. В оранжевых искрах, пляшущих в зрачках, таилась угроза.

Как смеет этот мерзкий тип мешать их с Рыжиком развлечениям? Кто он, вообще, такой? Вроде, рожа знакомая… кажется, она сталкивалась с ним в этом самом борделе, будучи в обличье Доры. Или нет?

Мужчина спокойно подошел к ней, взял со стола бутылку и, сделав несколько больших глотков, с удовольствием пронаблюдал, как перекосилось лицо Ариши.

Вынув изо рта трубку, она хотела, было, окатить этого зарвавшегося наглеца потоком подходящих эпитетов, но он быстро опередил ее. Резко выкинув вперед руку, незнакомец схватил ее за горло. Большой палец больно надавил на бешено пульсирующую жилку. Женщина вцепилась ногтями в его ладонь, желая освободить шею от «железной удавки». Но мужчина, не ослабляя захвата, потянул жертву на себя, вынуждая ее подняться. Он был выше всего на пол головы, и лицо его, находящееся так близко, ей удалось рассмотреть в мельчайших подробностях. Глядя в горящие алым огнем глаза, самозваная владелица борделя примирительно пролепетала:

— Ой, прости, не признала.

Горий усмехнулся, демонстрируя в довольном оскале свои острые клыки, и разжал пальцы. Оставшись наедине, эти двое вполне могли позволить себе ослабить иллюзии, маскирующие их сущность. Сохранение чужой личины требовало постоянного контроля, особенно выматывала потребность держать в узде такие характерные для Аше-Аров детали, как зубы и глаза. Клыки постоянно норовили блеснуть своей длиной, придав нежелательную остроту улыбке, а в обычных человеческих зрачках то и дело загорались отблески нечеловеческой силы.

Брюнетка вернулась на свое прежнее место в удобном кресле и одобрительно кивнула, когда ночной гость наложил на помещение заклинание против подслушивания. У них было, что обсудить, и свидетели этой беседе не требовались.

— Как давно ты прикончил такого симпатичного бедолагу, Илин? — разглядывая внешность своего союзника, поинтересовалась Ариша, ее рука потянулась к оставленной на время трубке.

— Около пятисот лет назад, — ответил тот, в очередной раз прикладываясь к вину. Но теперь реакция женщины на его действия была полностью противоположной, понимающая улыбка играла на ее смуглом лице, а в глазах прыгали заводные огоньки.

— Во-о-от как? — протянула она, закуривая, — А я то гадала, почему ты не обивал пороги моего дома и не лез в штаны к Мира-Нин, несмотря на то, что она твоя ученица. Требовать с нее оплату за уроки в денежном эквиваленте, когда можно получить натурой, на мой взгляд, странно для здорового мужика. Каюсь, — она усмехнулась. — Я даже заподозрила тебя в любви к мальчикам. Не к мужчинам, к ним ты тоже оставался предельно равнодушным. А, оказывается, все проще, чем я думала. Ты укокошил наиболее подходящего горожанина и время от времени пользовался прикрытием его личности, чтобы развлекаться с местными шлюхами. Хитер, братец, — ее смех наполнил комнату, не имея возможности просочиться сквозь незримые границы наложенных чар. — Ох, хитер-р-р…

— Чем это вы здесь занимались, Кейли? — пропустив мимо ушей ее высказывания на свой счет, спросил лже — охотник, он методично приканчивал содержимое бутылки, с удовольствием отмечая его приятный, чуть кисловатый вкус.

— Ну-у-у, — пожала плечами собеседница, — Рыжик делал мне массаж ног.

Мужчина чуть не подавился внезапно накатившим приступом хохота.

— Массаж? — переспросил он минутой позже. — И все? Это ты во время массажа стонала и охала на весь этаж?

— А что не так? — Она насупилась. — Ты просто не знаешь, насколько это приятно.

— Ничего, — покачал головой гость, — в ближайшем будущем продемонстрируешь мне все плюсы данного процесса лично.

От такого заявления Арише стало неприятно, очередной укол задремавшей, было, злости угодил в самое сердце, заставив его больно сжаться. Она не рабыня, чтобы выполнять все прихоти! Она свободная Аше-Ар! Если, конечно, можно считать свободой заключение в диком мире, где тебе приходится скрываться под крышей вражеского поселения от собственных сородичей, которые открыли сезон охоту за твоей головой.

— Илин…

— Ну? — он опустил на столешницу пустую бутылку, затем мягким, но настойчивым движением выдернул собеседницу за руку из кресла, после чего устроился в нем сам и усадил ее к себе на колени.

— У меня тут труп в шкафу, — откинув голову на его плечо, проворковала собеседница таким нежным голоском, будто в любви ему признавалась.

— Один? — будничным тоном поинтересовался мужчина.

— Пока да.

— Я оставлю тебе флакон, разведешь его содержимое в ванной, дашь настояться несколько минут до получения синего оттенка, а потом опустишь туда тело, — одна его ладонь хозяйским жестом оглаживала ее фигуру. Не для возбуждения сексуальных инстинктов, а просто, чтобы засвидетельствовать свое законное право на эту женщину. Вторая кисть белолицего оборотня расслабленно лежала на подлокотнике. — Только сама не суйся в раствор, без рук останешься. И после не забудь, как следует, сполоснуть корыто, а то твой аппетитный зад может расцвести болезненными ожогами во время купания.

— И откуда у тебя столько всяких эликсиров, о существовании которых я раньше даже не подозревала? — мысленно запоминая оглашенные им правила техники безопасности, спросила она.

— Это твое упущение, Кейли, не мое, — он прикусил ее ухо и, чуть поиграв языком с мочкой, тихо прорычал, — надо было выбир-р-рать себе любовника не по цвету глаз, а по жизненному опыту.

Ариша отстранилась и, развернувшись к нему, поинтересовалась преувеличенно — равнодушным тоном:

— Хочешь обсудить эйсарда?

— Всего лишь хочу узнать его планы, — короткая усмешка сделала человеческое лицо похожим на Аше-Аровское. — И ты мне в этом должна помочь.

— Я и помогаю: прислушиваюсь, приглядываюсь, расспрашиваю местных жителей…

— Ну-ну, — его бровь скептически поднялась. — Расспрашиваешь ты их в приватной обстановке за бутылочкой вина, параллельно практикуя массаж ступней. Слышал я эти информативные беседы из-за двери. Очень увлекательно, — ядовитая ухмылка кривила его губы все время, пока он говорил. — Я кое-кого к тебе привел, — вдоволь налюбовавшись досадой, отразившейся на смуглой мордашке притихшей собеседницы, продолжил гость уже совсем другим тоном. — Это Сейлин, — он выдержал паузу, наслаждаясь произведенным ею эффектом: изумление в темных глазах его подруги плавно перетекло в недоверие, а потом сменилось предвкушением. — Она ждет за дверью. И ты, куколка, — его рука до боли сжала волосы на ее затылке, — будешь отвечать за нее головой, — без тени иронии закончил мужчина.

— Где ты ее нашел? — даже не пытаясь вырваться, спросила Ариша.

— В одном из дворов по пути сюда. Необычное стечение обстоятельств. Я бы даже сказал, судьбоносное, — клыкастая усмешка на его бородатой физиономии имела на редкость довольной вид. — Шел проведать тебя и услышал странные звуки за оградой, решил посмотреть…

— И нашел девчонку? — криво улыбнулась собеседница, осторожно высвобождая свою шевелюру из его цепких пальцев. — Хороший улов.

— Да, — задумчиво сказал лже-Горий. — Сейлин, посланник Сэн и мирд в одном флаконе… то есть в саду. Улов, действительно, не дурной, — губы мужчины сжались в сосредоточенную линию, а женщина в его объятьях резко выпрямилась, точно струна, готовая в любой момент лопнуть от напряжения.

— Мирд? — с любопытством, замешанном на страхе, прошептала она и, получив в ответ утвердительный кивок, пристала с расспросами: — Ты уверен, что это был именно он? Ты не спутал его с кем-нибудь другим? А как он выглядел? А откуда…

— Это был мирд в образе полосатой собаки, — оборвал ее мужчина, едва заметно поморщившись.

— С рогами?

— Нет.

— А копыта? Копыта у него были? — допытывалась смуглянка, сгорая от желания узнать все и сразу.

Несмотря на скопированную внешность, она выглядела гораздо моложе оригинала и, безусловно, красивее. Разные черты характера, жесты и мимика способны из одного и того же шаблона сделать совершенно непохожих людей. И если Ариландина была жадной и высокомерной особой, предпочитающей на публике натянутые улыбки искреннему смеху, то Ариша, напротив, не следила за проявлением своих эмоций, пусть вызывающих, вульгарных и порочных, но зато настоящих, а не слепленных по диктуемому этикетом образцу. Надевая чью-то маску, она вживалась в роль и развлекалась на всю катушку, под разными предлогами скармливая окружающим необычные изменения в характере изображаемого персонажа. И, надо заметить, врать Аше-Ар тоже умела мастерски.

— Служанка Черной Бездны, которую я наблюдал сегодня, не имела ни рогов, ни копыт, — вздохнув, проговорил собеседник, — зато у нее было два хвоста и красные, светящиеся в темноте глаза.

— Ух, ты-ы-ы! — восхищенно протянула Ариша, — Она приходила за тобой? Да? — Немного помявшись, решила уточнить она.

— Вряд ли.

— А за кем? — женщина насторожилась, моментально растеряв весь свой восторг.

— За тем, кого Бездна считает достойной добычей для себя.

— И кто это? — Ее брови слегка нахмурились, а глаза впились в живой источник информации, на котором она продолжала восседать.

— Не знаю, — уклончиво ответил лже-Гор. — Может, Сейлин наша недобитая. Таас, как я понял, мирда от нее отвлекал.

— Илин, — мрачно проговорила женщина, глядя на него с укором, за которым проступало плохо скрываемое раздражение. — Ты, гайра[28] тугодумная, зачем притащил сюда эту проклятую девицу? Я не хочу из-за нее… — она запнулась, ощутив прикосновение холодного металла к своей шее.

И когда только, гад, успел оружие из ножен достать? Так быстро и бесшумно… Мастер кинжалов! Что б тебе с Черной Бездной в ближайшие часы столкнуться!

— А может, он приходил и не за ней, — зловеще прошептал охотник ей в ухо. — Остор-р-рожней, Кейли, в выр-р-ражениях, я ведь могу и обидится… ненар-р-роком. И тогда окажется, что мирт тут по твою душу.

Ариша сглотнула, боясь пошевелиться. Как все-таки хорошо, что Аше-Ар не умеют читать мысли. Так глупо лишиться головы она не желала. Женщина, вообще, не была намерена расставаться с этой частью своего тела, а потому смиренно молчала, ожидая, когда от ее шеи наконец-таки уберут нож.

Он сделал это не сразу, прежде его рука позволила поиграть острому лезвию с нежной кожей жертвы и вкусить пару капель алой крови. Лишь когда настороженное выражение в ее глазах сменилось затравленным, мужчина вернул оружие в ножны и позволил себе язвительно заметить:

— Какая же ты все-таки трусиха, Кейли из рода Оз. Удивляюсь, что тебе удалось стать наемницей. Хотя ты ведь лучница, — улыбочка, которой он одарил ее обиженно поджатые губы, была презрительной и в то же время сочувственной. — Предпочитаешь ударить с безопасного расстояния, а после сделать ноги, чтобы отдача не замучила. Не так ли?

— Каждому свое, — уклончиво отозвалась собеседница, заталкивая подальше рвущиеся наружу возмущения. Следующая его демонстрация силы может стоить ей гораздо больше, чем несколько капель крови из самого уязвимого места на теле Аше-Ар. Надо быть умнее и осторожней, и она будет… как всегда. — Так что там с Сейлин? Или это ты так своеобразно пошутил? А, Илин?

— Нет, — черные глаза с алыми огоньками предостерегающе сузились. — Сейчас я вас друг другу представлю, а потом уйду. Мне утром возглавлять патрульную тройку на пустоши. Ты же, моя дорогая, приложишь максимум усилий, чтобы стать для нее лучшей подругой, которой девчонка сможет доверить все самое сокровенное. Глаз не спускай с этой наивной дурочки! Если с ней случиться что-нибудь нехорошее, — мужские губы сложились в малоприятную улыбку, а красное пламя в глубине зрачков угрожающе сверкнуло, — я собственноручно сверну тебе шею, а твою очаровательную головку отнесу эйсарду. Полагаю, он останется доволен таким подарком. Ты все уяснила, Кейли?

Она утвердительно кивнула и мило улыбнулась, стараясь унять дрожь в руках:

— Я сделаю все от меня зависящее, мы ведь не хотим нарушать нашу сделку, верно? Не забудь, ты обещал сохранить мне жизнь, а уж я постараюсь накопать для нас как можно больше сведений и о Сейлин, и о том, что с ней связано. Мне, знаешь ли, тоже о-о-очень интересно, какую авантюру задумал этот голубоглазый ублюдок. Так что, Илин, мы с тобой в одной упряжке, — последние слова она произносила спокойно и убедительно.

— Умница. Если и дальше будешь думать и действовать в том же ключе, я научу тебя некоторым приемам ближнего боя, — Ариша удивленно посмотрела на него, а он, слизнув с ее кожи еще не засохшую кровь, вкрадчиво добавил: — Расплатишься натурой, так и быть. И еще сделаешь мне тот самый массаж, от которого ты блаженно стонала перед нашим приходом. Так что возьми пару уроков у толстого «О», я намерен получить все возможные удовольствия.

«Финансами она заведует, ага, — мрачно размышляла я, подпирая спиной прохладную стену, за которой вожделенно стонала одна из местных шлюх, именно к ней нас с господином управляющим минут двадцать назад отправила подруга Гория. Сам он, сославшись на неотложные дела, благополучно смылся, вручив меня в руки этой черноволосой дамы с улыбкой плохо накормленной гарпии. — Ну, а чем еще заниматься владелице публичного дома? За другие дела у нее весельчак „У“ отвечает. То есть, толстяк „О“. В его распоряжении целый штат сотрудников. А она хозяйка, ей само положение велит прибыль пересчитывать, да отчеты своего помощника выслушивать. Хотя… у этих двоих, весьма, своеобразные взаимоотношения, — я вспомнила то, что услышала под дверью Ариши, и тут же поморщилась, натягивая спасительный капюшон до самого подбородка. Наверное, я бы покраснела, если бы на лице к этому моменту осталось хоть одно место, не пылающее, как зажженный факел. Из комнаты, возле которой мы продолжали торчать по настоянию рыжего извращенца, доносились очень содержательные женские возгласы, доходчиво объясняющие воинственно рычащему любовнику, что именно ей вставить, куда и в какой позе. А так же, не скупясь на эпитеты, эта словоохотливая жрица любви сообщала ему, а заодно и всему коридору, где, кроме нас двоих, постоянно кто-то ходил, о внушительных размерах его мужского достоинства, о красоте формы обсуждаемой части тела и о самом теле за компанию. Откровенная лесть, прерываемая на короткие вздохи, громкие шлепки и протяжные стоны с постоянным упоминанием того, как ей нравится весь этот процесс, звучала очень убедительно. Дублеры порнофильмов удавились бы от зависти вместе со звукорежиссерами. Я же готова была последовать их примеру, но только по причине крайнего смущения. И почему этот перекормленный поклонник эксаудиризма[29] заставляет меня тут торчать? Мог бы наслаждаться подслушиванием и в одиночестве. Я стиснула пальцами край подаренного плаща, и мысленно взвыла: — Когда же это порно-шоу закончится? Ну, не целую же ночь нам тут стоять, а? — чуть приподняв край капюшона, я посмотрела на толстяка и, скривившись, снова загородилась от мира непроницаемой черной тканью. Принцып страуса: мне никого не видно, значит, и меня не заметно. А мерзкий ушастик громко цокал языком, изредка высказывая нецензурные комментарии к доносящимся из комнаты голосам. Я молчала, как партизан, игнорируя провокационные вопросы старого развратника, которыми он время от времени пытался вовлечь меня в диалог. Черт! Если эта громкоголосая особа не заткнется в ближайшие несколько минут, меня тут даже цепь с кандалами не удержат, не говоря уже об ослоухом карлике. Пусть попробует догнать, если считает необходимым дожидаться женщину, к которой нас отправили за одеждой, рядом с ее рабочим местом. — О боги! И что за злые силы наделили эту секс — ораторшу схожим со мной размером?»

Мимо проходили обнимающиеся парочки. Я видела из-под своей завесы их ноги, слышала приглушенные голоса и звуки сладострастных поцелуев. Хотелось слиться со стеной, а еще лучше, провалиться сквозь пол. И не важно, что при таком повороте событий, я, наверняка, грохнусь в полный посетителей бар. Сейчас любое место, кроме этажа, где по обеим сторонам коридора располагались спальни проституток, казалось мне пристанищем целомудрия. А все эта Ариша с ее непреодолимым желанием пополнить мой скудный гардероб. Нет, я, конечно, благодарна ей за заботу, но отправлять меня сюда… это уже слишком!

Вопли за стеной прекратились в тот самый момент, когда я окончательно созрела для побега из этого гостеприимного заведения с его подозрительно любезной хозяйкой и рыжим извращенцем, который ходит за мной как тень. Не прошло и пяти минут, как дверь открылась, выпуская на наше обозрение плюгавенького мужичка в небрежно застегнутом костюме. «Вот вам и половой гигант!» — выглядывая из-под своего одеяния, подумала я с удивлением, но тут же решила, что либо его партнерша — мастерица трепать языком, либо… внешность обманчива и у каждого человека есть свои достоинства. Правда, в первый вариант верилось как-то легче. Удовлетворенный клиент покосился на нас, что-то промямлил, обращаясь к «О», и поспешно скрылся, свернув на лестницу, ведущую вниз. Управляющий постучался, и я, отлепившись, наконец, от стены, тоже подошла к двери. Признаюсь, было противно и почему-то холодно. Мы переступили порог отделанного в синих тонах помещения, в котором тут же прозвучал спокойный женский голос, лишь отдаленно похожий на тот, что слышался ранее.

— Я занесу деньги утром, как обычно, — сказала Сивилия будничным тоном и, вздохнув, поинтересовалась: — Ты за этим явился, толстяк? Или еще чего надобно? И что это за призрак в капюшоне с тобой? Групповушку решил устроить, что ли? Признавайся, рыжий плут! — ехидная усмешка женщины меня обидела, а управляющего развеселила.

Я промолчала, поджав губы, а он, напротив, принялся болтать с хозяйкой комнаты, отпуская во время разговора пошлые шуточки, над которыми та хохотала так же громко, как и стонала давеча. Тьфу… и как только Горию удалось убедить меня отправиться сюда? Где, вообще, мои мозги были? Погулять вышли и заблудились, что ли? Невероятные приключения девственницы в борделе… Да с меня анекдоты впору сочинять.

Пока я проклинала собственную глупость вместе с талантом находить приключения на все части тела, толстяк с шутками и прибаутками перешел к основной цели нашего визита, кратко обрисовав ситуацию невысокой женщине с привлекательными чертами лица и худощавой фигуркой, которая проглядывала в складках длинного халата. Звучала она примерно так: девушка (я то есть) тайно сбежала из дома в одной ночнушке (за нее сошел мой балахон), чтобы встретиться с любовником (чья личность по понятным причинам не афишируется), которого пьяный муж (сам бабник и тиран!) не первый день караулит у порога с топором (уф, как кровожадно!) И этой рекордсменше по ночным бегам в исподнем белье срочно нужно переодеться во что-нибудь приличное для встречи с любимым на территории дома терпимости (самое место, угу). Поэтому Ариландина (душевная женщина), прониклась состраданием к несчастной паре и попросила Сивилию подобрать для бедняжки одежду из той, что у нее имеется. Естественно, не бесплатно. Отличная легенда! Даже правдоподобно звучит… местами.

Самое смешное, что собеседница в эту чушь поверила. Хотя, вероятней всего, просто сделала вид, что верит. Так или иначе, а платье мне женщина нашла довольно быстро. Даже по скрытой под капюшоном голове погладила, сказав что-то ободряющее. От неожиданности я впала в ступор, упустив смысл ее реплики, но общую доброжелательную интонацию уловила. Вот уж точно… не суди — да не судим будешь. Проституция — всего лишь работа, ею занимаются вполне обычные люди со своими достоинствами и недостатками. Хм… и почему, интересно, мне раньше казалось, что это не профессия, а стиль жизни? Наверное, из-за отсутствия общения с подобной публикой, не иначе. Зато теперь вот наверстываю упущенное. Да только радости данный процесс не приносит, одно лишь раздражение, помноженное на смущение и деленное на недоумение от капли проявленного сочувствия. Горючая смесь… не зря жар от щек до сих пор идет.

К счастью, тут же переодеться меня не заставили. Просто вручили наряд, назвав его наиболее подходящим данному случаю. Потом подобрали босоножки с длинными шелковыми лентами вместо шнуровки и абсолютно новый комплект нижнего белья. По словам хозяйки, его вместе с другими деталями одежды только сегодня доставили от портного. Не те, конечно, это были вещи, что я привыкла носить в своем мире, но выглядели они вполне симпатично, а главное, удобно. Вот оно счастье: не плащи с мужского плеча, необъятные балахоны и покрывала с кисточками, а настоящее женское платье… мурк, цивилизация!

Минут через пять мы с «О» покинули комнату Сивилии. Ее рабочий день, то есть ночь, была в самом разгаре, а нас наверху дожидалась Ариландина. Удерживая в руках объемный сверток и продолжая кутаться в подарок Гория, я молча шагала за толстяком. После того, как этот ушастый тип немного пошептался с владелицей борделя перед нашим походом за шмотками, он оставил попытки просканировать своими черными глазками мою маскирующую завесу. И почему-то мне казалось, что причиной такого поведения являлось не подавление любопытства, а его полное удовлетворение. Она, наверняка, сказала ему, кто я такая и каким ветром меня сюда занесло. Очень уж многозначительно они переглядывались, когда мы уходили. Ну, что ж… он ее управляющий, а может, и больше. Одним словом, личность достойная доверия. Мне же, если честно, без разницы: знает «О» кто его спутница или нет. В конце концов, не я автор идеи скрывать свое имя от окружающих. Хотя… от здешних гостей, как и от местного персонала, прятать лицо было даже приятно. Эх, Гор… ну и завел же ты меня. Из огня да в полымя, из кулька в рогожу. Так вот и доверяй первым встречным. Зря я не постучалась в какой-нибудь дом. Глядишь, не выгнали бы бедную несчастную Сейлин в столь поздний час на улицу. Хотя бы из страха перед Светлоликим. А тут… купилась, как последняя идиотка, на доводы малознакомого мужчины. Впрочем, он умеет быть убедительным.

— М-м-да-а-а, — протянула Ариша, задумчиво глядя на зажатые в ее руках ладони предшественницы. Она перевела взор на синий раствор, с малоаппетитным шипением разъедавший закостенелое тело, и снова проговорила: — Мда.

Когда содержимое ванной превратилось в серо — коричневый «кисель» с ультромариновыми разводами, Аше-Ар посмотрела на оставшиеся от Ариландины конечности и, решив, что держать такой трофей, проживая в людском городе, опасно, бросила их в прожорливую жидкость, которая громко зачавкала, поглощая десерт. Закончив с уничтоженим трупа, женщина нажала ногой на рычаг для спуска воды. То, что когда-то было человеком, журча и хлюпая, потекло вниз по трубам, унося с собой едкий запах раствора, оставленного ей союзником. После того, как внутренняя поверхность «утилизатора» плотских останков опустела, Ариша повернула кран и сполоснула чистой струей задержавшиеся на стенках пятна, потом набрала доверху воды и высыпала в нее убойную смесь разных моющих средств. Растворяясь, этот коктейль наполнял помещение плохо сочетающимися ароматами, от обилия которых начинала кружиться голова. Поморщившись, женщина легким движением босой ноги отправила очередную порцию жидкости в предназначенное для смыва отверстие. Когда последнее «буль» затихло в недрах большой металлической трубы, она осторожно вытерла полотенцем корыто и, немного поколебавшись, потрогала его матовую поверхность. Удостоверившись, что на кончиках ее смуглых пальцев не возникли обещанные Илином ожоги, Аше-Ар довольно улыбнулась, спрятала остатки приглянувшегося ей эликсира в самый дальний угол тумбочки и с чувством выполненного долга направилась в комнату. Разделить зелье на две части было, по ее мнению, очень хорошей и практичной идеей. Мало ли, что в жизни бывает? Вдруг посещение ее шкафа свежими трупами на сегодня еще не закончено? А тут… даже следов не осталось. Красота!

Рыжий «О» с замотанной в черный плащ спутницей появился на пороге где-то через полчаса, как она его и просила. Когда забавная парочка, состоящая из тоненькой девчонки и толстого ушастого карлика, явилась пред ее очами, Ариша уже сидела в кресле и неспеша курила трубку. Аромат Ален-чих заглушал сомнительное благоухание, отголоски которого все еще доносились из ванной комнаты. Карие глаза ее блаженно щурились, а по смуглому лицу блуждала довольная улыбка.

— Проходи, детка, — ласково сказала хозяйка дома и, подмигнув управляющему, добавила: — Принеси-ка нам с гостьей вина, Рыжик. А мы пока поговорим о своем… о женском.

Шевеля рыжими усами, не хуже гигантского таракана, толстяк расплылся в понимающей ухмылке и, одобрительно качнув длинными ушами, скрылся за дверью. Любопытство не исчезло из его черных глаз, оно лишь задремало на время. Ариша молча изучала мою скромную персону через слегка опущенные черные ресницы. Она была такая расслабленная, умиротворенная… даже удивительно. В голове тут же запрыгала назойливая мысль: «Либо эта „вампирша“ в наше отсутствие уже успела кем-то закусить, либо ночной ужин стоит перед ней, переминаясь с ноги на ногу от нерешительности. И не будем указывать пальцем на несчастного, то есть несчастную… на меня, короче! Ну, а иначе, чем объяснить это довольное выражение на ее лице и мурлыкающие нотки в приторно — сладком голосе?»

— Ну что ты мнешься, как провинившаяся прислуга? — губы женщины растянулись, а в глазах появился азартный блеск. — Снимай свой уродский наряд. Меня тебе нечего стесняться, — снова улыбка, но теперь в ней промелькнула ослепительная вспышка белых зубов. — Показывай давай, что там тебе старая шлюха сбагрила? Небось, обноски какие-нибудь? Я ей устрою «веселую» ночку в таком случае…

Она резко поднялась с кресла, не выпуская изо рта трубку. Дым наполнял помещение, протягивая ко мне свои пахучие щупальца. Ариша, забрав мой сверток, уже вовсю разглядывала платье, а я все еще стояла на месте и смотрела на нее из-под капюшона, снять который так и не решилась. Медленно, но верно дым проникал в мои легкие, в горле появился сладковатый привкус, а голова почему-то становилась тяжелее, чем была ранее. Но назвать состояние, в которое я непроизвольно погружалась, неприятным язык не поворачивался. Оно было… необычным. Легкая слабость, небольшое головокружение, чуть пересохшие губы и поднимающаяся от ступней волна невесомости, словно мое измученное приключениями тело потеряло несколько килограмм веса вместе с большинством проблем, казавшихся мне когда-то важными.

Когда Ариша, бросив на кровать платье вместе с босоножками и бельем, подошла ко мне и бесцеремонно стащила с моих плеч плащ, я словно очнулась. Ресницы заморгали часто — часто, а глаза вопросительно уставились на нее.

— Затянись, Сейлин, — сунув мне в руку трубку, заявила она. — Расслабься, тебе не повредит. Судя по виду, хорошо над тобой сегодня судьба — злодейка поизмывалась. Сейчас Рыжик еще вина притащит, и жизнь тебе покажется замечательной штукой, обещаю, — она засмеялась: весело и заразительно.

Мои губы послушно дрогнули, отвечая улыбкой. Но курить я не умела, да и не особенно хотела, а потому предпочла вежливо отказаться от подозрительной вещицы с наглой драконьей мордой, из пасти которой вытекали тонкие белые струйки и неспеша поднимались вверх. Мне, вполне, хватало просто подышать этим воздухом, чтобы скинуть напряжение. Оставалось только надеяться, что вместе с напряжением я не вышвырну из головы здравый смысл и не растеряю осторожность. Как не старалась моя собеседница казаться доброй и гостеприимной, от нее веяло чем-то непонятным, а потому опасным. И все мои органы чувств отчаянно сигналили об этом пока… пока настойчивая дымовая завеса окончательно не притупила их.

Так — с… Кажется, я под действием какого-то токсичного газа… Или это наркотик такой? Мягко и незаметно проникает через дыхательные пути со всеми вытекающими для организма последствиями. Странно только, что дым оказывает подобное воздействие лишь на меня. С непривычки что ли? Похоже, я умудрилась укуриться, даже не приступая к процессу. Потрясающая новость! И почему же мне так смешно, когда в пору плакать?

Дальнейшие события развивались как в тумане. В приятном, успокаивающем тумане. Он качал меня на своих призрачных руках, суля отдых и понимание, которое может дать только подруга. Такая, к примеру, как сидящая на краешке стола «гарпия», с довольной улыбкой на губах рассматривающая меня. Ну да, хищница… а что делать, если нынче белые и пушистые не в моде?

Ариша внимательно слушала все, что я ей рассказывала, а говорила я мно-о-ого, как это часто случается у большинства не совсем трезвых людей. Моя новая знакомая то кивала, то хихикала, временами отпускала едкие замечания по ходу беседы, и каждый раз искренне соглашалась с единственно верной на оба наших мира теорией, что все мужики — сволочи, а женщины… ну, ладно, не будем плохо о нас любимых. Я не жалела словесного яда, описывая свои незабываемые впечатления от особей сильного пола: начиная от белокожего всадника с явно больным чувством юмора и заканчивая Светлоликим. У этого замашки были не лучше.

— И что? Он просто вышвырнул тебя в город, как надоевшую игрушку?! — возмущенно воскликнула Ариша, когда я во всех подробностях расписала ей события сегодняшнего вечера. — Мерзавец!

— Шутишь? — я с недоумением посмотрела на нее. — Да его расцеловать за это надо! Еще бы дорогу домой показал, и вообще сказка. Или ты считаешь, что забеременеть от такого чудовища было бы лучше?

Собеседница прищурилась и, плеснув себе еще вина из бутылки, принесенной некоторое время назад управляющим, проговорила:

— Появлению ребенка предшествует секс, Сейлин, — она лукаво прищурилась, пряча за фужером хитрую улыбку.

— Не называй меня так, Ари, — на моем лице отразилась кислая гримаса, — я, слава богам, не являюсь избранной.

— Но ты бы хотела с ним переспать? — от ее реплики я подавилась вином, и женщина, наклонившись, заботливо похлопала меня по спине, помогая прокашляться.

— Н-н-нет, — наконец, удалось выдавить мне из себя после пары глотков, сделанных с целью сгладить неприятное ощущение в горле.

— Да брось, — она не поверила. — Интим с самим Повелителем Неронга… ммм… это же так интересно. Ты хоть разглядела, как он выглядит?

— Как саркофаг с руками из металла, — сказала я, мысленно переваривая ее предыдущую фразу. — Ты серьезно считаешь подобное… интересным? — зашедший в тупик процесс переваривания требовал уточнений.

— Конечно, — мне показалось, или ее улыбка, действительно, была мечтательной? — Только перепробовав разных партнеров, можно получить максимум удовольствий от секса, — на слове «перепробовать» я нервно расхохоталась, так как представила себе нечто другое. Очень уж кровожадно блеснули оранжевые огоньки в ее темных глазах, когда она это произносила.

Ариша тоже веселилась, глядя на меня.

— Значит, ты не Сейлин? — сквозь смех уточнила она, раз пятый за время нашего с ней доверительного разговора.

— Не — а, — все еще фыркая и утирая выступившие от нездорового хохота слезы, отозвалась я.

— Точно? — прищуренные глаза собеседницы, казалось, заглядывают мне в самую душу. Да и пусть смотрит: там скрывать все равно нечего.

— Ага.

— И что делать теперь будешь? — очень уместный вопрос, я даже хихикать перестала.

— Не знаю. Надо как-то в свой мир возвращаться. Попробую завтра Эвана найти, а потом…

— Принца что ли? — женщина оживилась. — Ну, а хоть с ним-то ты спала?

И почему она задает такие неожиданные вопросы в моменты, когда я подношу к губам фужер или делаю глоток? Невольно дернув рукой, я больно треснула себя по губам краем прозрачного сосуда, из которого мне в лицо выплеснулось почти все содержимое. Отлично! Мало того, что сижу в грязном балахоне на роскошном кресле, так теперь еще по всей физиономии бордовые разводы. Не жизнь, а марафон неприятностей. Грустно вздохнув, я вытерлась рукавом, здраво рассудив, что этот костюм уже ничто не испортит, ибо… больше некуда. Хотя о каких здравых рассуждениях я говорю? Смех невпопад, повышенная болтливость и излишняя доверчивость — все симптомы алкогольно — наркотического опьянения имеются. А это значит, что здравый смысл временно самоустранился, бросив меня на растерзание вышедшим из-под контроля эмоциям.

— Да что же ты так на все реагируешь? — сочувственно проговорила Ариша, погладив меня по волосам. — То давишься, то стукаешься, и постоянно краснеешь. Неужели, встретив столько мужиков, ты не с одним легла в постель?

— Когда, интересно? — я потерла свои пылающие скулы, отмечая правоту ее слов. — Во — первых, они думали, что я Сейлин, а она, насколько мне известно, должна быть девственницей. Во — вторых, меня то маануки пытались на части разорвать, то неизвестно кто стрелами закидывал, то женщина — оборотень зарезать хотела — при такой насыщенной программе о плотских утехах как-то некогда было думать. И, в — третьих, все эти мужики — гады последние! — с чувством закончила я.

— Даже Эван? — промурлыкала собеседница.

— Ну… у него тоже свои заморочки, — уверенность дезертировала из моего голоса, оставив вместо себя досаду от осознания того, что теперь у меня пылают не только щеки, но и уши.

Ариша прищурилась, и оранжевый блеск в узких прорезях ее темных глаз стал каким-то недобрым.

— Ты совсем выпачкалась, — задумчиво произнесла она, проведя рукой по моему мокрому рукаву. Другие пятна эта особа словно не замечала. Или просто не считала их за грязь? — Пойдем, я покажу тебе, как пользоваться ванной. Помоешься, переоденешься, и тогда поговорим. Давно пора нашу милую беседу перенести в более удобное место: в постель, например.

Теперь ее взгляд стал еще более странным. Она смотрела на меня так, будто искала, чем бы закусить. Э-эх, употреблять алкогольные напитки на голодный желудок чревато для здоровья… видимо, для моего.

— Да, ополоснуться мне не повредит, — рассеянно отозвалась я, мягко уклоняясь от ее протянутой руки, пальцы которой ласково огладили мой подбородок и скользнули ниже, к шее. Былое веселье растаяло, уступив место панике.

Женщина поставила свой полупустой фужер на стол, откинула назад длинные волосы и, поднявшись, посмотрела на меня.

— Кстати, крошка, — сахарным голосом проговорила она. — Если ты, действительно, хочешь вернуться домой, отправляйся к белолицым стражам. Они тебе помогут, — тонкая улыбка на ее лице была ангельски невинной и дьявольски коварной одновременно. — Но, я думаю, прежде ты не откажешься отблагодарить меня за оказанное гостеприимство? — ее черная бровь поднялась в ожидании, а взгляд темным клещом впился в мою скромную персону.

— Конечно, — я слабо улыбнулась, чуя подвох. — Что я могу для тебя сделать?

— Поработай у меня недельку, — предложила собеседница и двинулась к двери, жестом поманив за собой.

— Кем? — насторожилась я, стремительно трезвея от закравшихся подозрений.

— Главным блюдом, — засмеялась она, обнимая меня за плечи и уводя в смежное помещение, где величественно стояла большая ванна с голубыми боками, на которых громоздился слишком вычурный декор. — Сама посуди, сколько изголодавшихся по новизне мужчин в этом городе проживает? Я хорошо заработаю, а ты получишь массу удовольствий, меняя партнеров, как перчатки, — мой рот открылся, было, чтобы возразить, но Ариша перебила, приложив указательный палец к губам: — И пусть тебя не волнует мнение окружающих, ты ведь скоро вернешься домой. Уверена, что стражники, узнав о твоей непригодности для ритуала, с радостью помогут тебе покинуть этот мир.

— Нет! — пытаясь вывернуться из ее рук, воскликнула я. — Придумай что-нибудь другое в качестве платы за приют, — мне было не смешно, совсем — совсем не смешно. Такие заявления отрезвляют лучше любых лекарственных средств.

— А что ты умеешь делать? — задумчиво проговорила она, продолжая обнимать меня за плечи.

Все попытки отстраниться от этой с виду обычной женщины терпели крах. Она была очень сильной, просто ненормально сильной. Или это моя слабость прогрессировала? Иначе как объяснить тот факт, что в ее руках я чувствовала себя, будто в кольце удава, который пока не решил, что делать с забавно трепыхающейся жертвой.

— Рисовать, — ответила робко, мысленно проклиная выбранную профессию. Ну, и кому тут нужны мои художественные способности? Не стены же расписывать в борделе, хотя… почему бы и нет?

— А еще?

Увы, уловка не удалась, искусство эту даму явно не привлекало.

— Пою под гитару для друзей… иногда, — это признание прозвучало тише и неуверенней предыдущего. Музыканты у Ари свои есть, и мне до них… как до Китая пешком, причем из Неронга.

— Дальше? — собеседница любезно улыбнулась, предлагая продолжить оглашение списка моих талантов.

А их, простите, не так уж и много. Чую, вернемся мы скоро к тому, с чего начали… то есть к древней женской профессии в стенах публичного дома. Не хочу!

— За зверьем ухаживать… — пробормотала я и вдруг радостно завопила, отчего женщина вздрогнула, слегка ослабив объятья. — Здесь должны быть мелкие животные! Нечесаные такие… грязные. Господин «О» их метлой бил. Я бы могла оказать помощь.

— В избиении метлой? — кривая усмешка на ее смуглом лице насквозь была пропитана ехидством. И куда делся образ понимающей подруги? Растаял, как тот наркотический туман, что держал меня в плену, мешая видеть очевидное.

— Я могу их помыть, шерсть подстричь… я работала в приюте для бездомных животных…

Она, наконец, отпустила меня и занялась приготовлением ванной.

— Желаешь повозиться с мумами? Ну-ну, — ее насмешливый голос вплетался в шум струящейся воды. — Поговорим об этом после того, как ты приведешь себя в порядок, — Ариша бросила на меня оценивающий взгляд, будто только что увидела. — Если хочешь, сладкая, я могу потереть тебе спинку.

Заметив, как легкое любопытство на ее физиономии сменяется маниакальной заинтересованностью, я поспешно отказалась. Пожав плечами, эта двуличная стерва все-таки вышла за дверь, сообщив на прощание, что расстелет кровать и принесет нам еще вина. Шикарная перспектива! Вот только оказаться в одной постели с сексуально озабоченной бабой мне для полного комплекта и не хватало. Ведь она сильнее любого мужика… А после плодотворной ночи по растлению малолетних (ну а кто я в сравнении с этой тысячелетней грымзой?), можно будет мое бедное тело и на торги выставлять. Стоит ли в таком случае мыться?

Ариландина напевала какую-то песню, расхаживая по комнате, а я судорожно соображала, куда бы, и главное КАК отсюда смотаться. Гостеприимство, за которое требуется платить натурой, меня не вдохновляло. Потянув вправо задвижку, я пусть слабо, но все-таки обезопасила себя от постороннего вторжения, и, сдавив руками голову, принялась думать. В ватной атмосфере мысли вязли, как в болоте, не желая работать быстрее. Виски ломило, затылок ныл. То ли дым, которым я надышалась в самом начале, переставал действовать, то ли мои попытки активировать разум вступали в конфронтацию с алкогольным опьянением. А эта черноволосая ведьма по — прежнему пела за стеной, и в ушах у меня от ее громкого голоса неприятно звенело.

Когда же она свалит за вином, а? Другого ведь шанса сбежать не будет.

Круговыми движениями я помассировала височные впадины и с досадой посмотрела на заполненное дно бело — голубого корыта. Поверхность воды искрилась в свете ярких кристаллов, что стояли на тумбочке и висели на потолке. Желая унять накатившую головную боль, протянула к воде руку и… в ужасе отпрянула, едва подушечки пальцев коснулись ее теплой глади. Это прозрачное зеркало казалось живым, оно двигалось, переливалось, довольно урча в том месте, где, словно миниатюрный водопад, падала громкая струя.

Ну, и чего здесь особенного? Почему мои мышцы цепенеют от страха, а вместо румянца по лицу разливается мертвенная бледность? С каких это пор меня до дрожи в коленях пугает обычная вода?!

Усилием воли я подавила бьющийся в горле вопль, закрыла трясущимися пальцами кран и попятилась к двери. Что со мной? Алкогольное отравление или побочный эффект от травки, которую курила хозяйка борделя? Как же теперь быть?

Бросив мрачный взгляд на свое отражение в большом зеркале, я поморщилась. Потрепанный котенок в грязно — белом балахоне с темно — красными разводами на рукаве, которые сильно смахивают на следы крови. В серых глазах наркотическая пелена, на лице подсохшие винные пятна, и только волосы как у топ — модели перед показом: чистые, пышные, волнистые. Голова работала в аварийном режиме, а, значит, способность соображать, пусть и не в полную силу, она все-таки не утратила. Поэтому я рассудила, что не имеет смысла выходить из ванной, пока мой новый кошмар в образе смуглолицей искусительницы пребывает в соседнем помещении. Постояв в задумчивости еще несколько минут, я принялась стягивать с себя одежду. Хотелось посмотреть на количество и размеры ссадин и синяков, украсивших тело в результате последних злоключений. Мой зеркальный двойник сосредоточенно взирал на меня из плена большой металлической рамы. Вот расстегнулись первые крючки, обнажив грудную клетку, вот соскользнул с плеча рукав…

Неприятный скрежет резанул по ушам, и я невольно сморщилась, отпрянув в сторону. Большая трещина прочертила стеклянную поверхность, вздыбив ее части. Изуродованное отражение билось в агонии при любом моем движении, на это было страшно смотреть: настолько безобразно менялась моя внешность в исковерканном зеркале.

«Жди беды», — вертелось в голове. Да что ее ждать, когда она тренирует свои голосовые связки за дверью. Даже треск стекла не услышала за этим занятием.

Раздраженно содрав балахон, я смотала его валиком и, осторожно смочив в теплой воде, прикасаться к которой у меня особого желания больше не возникало, принялась обтирать наиболее грязные участки тела. Закончив с этой очистительной процедурой, я натянула на себя приготовленный Аришей халат и, заняв стратегическую позицию у двери, стала дожидаться окончания концерта. Рано или поздно она должна будет покинуть комнату. Ведь за вином надо куда-то идти… если, конечно, вовремя не появится управляющий и не предложит свои услуги по доставке бутылок. Эх, надеюсь, что мое фирменное невезение не подложит мне сегодня еще и такую свинью.

Женское пение оборвалось на полуслове, а следом за этим хлопнула входная дверь. Неужели ушла? Я боялась поверить в свою удачу. И, как выяснилось позже, правильно боялась. Уходя, моя новая знакомая заперла комнату на ключ. Меня чуть удар не хватил, когда это обнаружилось. Ну? И что теперь делать? Стучать кулаками в дверь и звать на помощь? Кого?

Ах, Горий… какая же ты все-таки скотина! И зачем ты оставил меня наедине великовозрастной нимфаманкой, которая ко всему прочему еще и травку курит? Неужели только для того, чтобы превратить в эксклюзивную шлюху? Финансами она занимается… угу, ими самыми. Готова на всем, что движется, заработать, а на мне тем более. Да уж, если что-то у меня плохо, это вовсе не означает, что хуже быть не может. Как показывает практика, может! … И будет.

Осмотревшись, я двинулась к окну, мысленно разрабатывая безумные планы побегов с помощью простыней и штор. Великолепное средство от всех проблем! Перелом шеи при покидании помещения таким «романтичным» способом гарантирован. И это в лучшем случае. Вариант остаться инвалидом в чуждом мире вызывал во мне гораздо меньше энтузиазма. При таком раскладе даже на роль шлюхи не пригласят, выкинут за ворота, и страдай себе в обществе «дружелюбных» маануков. Бр-р-р… меня передернуло. Но, приказав себе не раскисать, я принялась искать другие решения проблемы. Однако они, если таковые и были, успешно прятались.

Старательно заставляя вкалывать свое серое вещество, я окинула рассеянным взором вид, открывающийся за окном. Вот освещенная фонарями площадь перед главным входом в бордель. Вон парочки прогуливаются возле выстроившихся в ряд экипажей, извозчики что-то обсуждают, встав кружком, Ариша куда-то шагает, едва не срываясь на бег… Э-э-э, что?! Я смотрела на нее во все глаза, перегнувшись через оконную раму. Моя смуглолицая проблема явно делала ноги, только непонятно от кого. Вряд ли я ее так сильно напугала. Следом за женщиной подпрыгивая, как огромный мяч, семенил толстый «О». Он размахивал руками, что-то ей объясняя. Но она не слушала, отмахиваясь от него, как от назойливой мухи. Почти добежав до кареты, Ари резко затормозила и, развернувшись на девяносто градусов, двинулась в другую сторону, подхватив на ходу подруку управляющего. Присмотревшись, я поняла причину ее метаний. Из-за богато оформленного экипажа с большими металлическими колесами, неторопливой походкой вышла дымчато — серая собака, тело которой украшали черные полосы. Она подняла вверх свою морду и «улыбнулась» мне, продемонстрировав все свои многочисленные клыки. Два длинных хвоста приветливо помахали, складываясь в символ бесконечности, а красный глаз кокетливо подмигнул, чем окончательно вывели меня из равновесия.

Дрожащими пальцами я задвинула штору, сделав один единственный шаг назад. Что-то мягкое коснулось бедра. Сердце ухнуло вниз и испуганно замерло, пропуская удар. Я медленно повернулась… чтобы встретиться взглядом с сильно подросшим Таасом, который сидел на ковре, сверля меня мрачными зелеными глазами, и недовольно хлестал хвостом по полу.

«Черт! А „веселье“, похоже, только начинается…» — мелькнула в голове обреченная мысль.

Последующие полчаса я упорно доказывала свое родство с горными козами, бегая по комнате, как сумасшедшая, и с особым профессионализмом перепрыгивая через различные предметы мебели. Жить захочешь, и не такому научишься, причем в очень короткие сроки! Не успела закончиться эта насыщенная событиями ночь, а мы с котом уже поменялись местами. Теперь пришла моя очередь изображать из себя жертву, которая периодически взвизгивала, уворачиваясь от преследования. А он, лениво передвигая лапами, преодолевал расстояние в полкомнаты одним грациозным прыжком и, напугав меня до икоты, благородно притормаживал, давая фору. Развлекался, одним словом, гад мохнатый.

Чем чаще я спотыкалась, испуганно косясь на прибавившего в размерах котика, тем меньше в его взгляде оставалось раздражения. А мои красноречивые уговоры, постоянно прерываемые отдышкой и визгами, откровенно веселили четвероногого монстра с такой привычной кошачьей наружностью. Когда Таас отправил меня в полет на расстеленную Аришей постель, придав ускорения мягким ударом огромной лапы по спине, я уже была настолько вымотана, что без какого-либо сопротивления растянулась на одеяле. Затем развернулась, устраиваясь поудобней, и флегматично уставилась на потолок. Вид безмятежной белезны очень быстро заслонила собой усатая морда нависшего надо мной кота, в насмешливых глазах которого плескалось торжество победителя. Его настроение после импровизированной охоты на многострадальную меня явно улучшилось, что не могло не радовать. Авось не загрызет и, может быть, даже не покусает.

Осторожно подняв руку, я почесала животное за ухом, оно пару раз дернулось и чуть прижалось к голове. Довольное урчание было мне наградой. Ну, теперь точно пронесло… ужинать мной Таас, похоже, не намерен, превращать в наглядное пособие, демонстрирующее остроту его огромных когтей — тоже. Так что можно чуть — чуть расслабиться, перевести дыхание, и… просто отдохнуть.

Последнему, увы, не дано было осуществиться. Звук поворачивающегося в двери ключа привлек наше общее внимание. Я подняла голову, выглядывая из-за лапы животного, и грустно вздохнула, когда на пороге появилась грузная фигура управляющего.

«О» растерянно моргнул, уставившись на меня, распластанную под посланником Сэн, стоящим на полусогнутых лапах. На наглой физиономии кошака отразилось ничем не прикрытое недовольство. Толстяк прижал к голове свои длинные уши, моргнул еще раз, потом зажмурился, снова открыл глаза и, запинаясь, проблеял:

— Прошу прощения, Сейлин…

— Я не она! — пытаясь выползти из-под нависающей звериной туши, сообщила я. — Меня разжаловали.

— Точно? — с сомнением в голосе переспросил бородач.

— То есть абсолютно! — уверенно кивнула я, продолжая ерзать. Оценив мое усердие, Таас нехотя поднял переднюю лапу, освобождая мне проход. Вынырнув из-под его крупной туши, я села на край кровати и, свесив вниз ноги, вопросительно посмотрела на мужчину. По его обычно красному лицу нынче разливалась нездоровая бледность. Он сильно нервничал: черные глазки бегали, боясь встречи с моими, пухлые руки теребили застежку на одежде, а на лбу серебрились крошечные капельки пота. И почему-то мне казалось, что не я причина такого состояния собеседника, не рассекреченная личность избранной и даже не кот, завалившийся на бок за моей спиной. А что или кто тогда? Странное бегство Ариши? Красноглазая псина с двумя хвостами? Или я упустила еще какую-то важную деталь?

— Вот и прекрасно… отлично… замечательно, — забубнил толстяк, косясь на моего зеленоглазого охранника. — Я зашел, чтобы передать тебе, — он запнулся, постоял, переминаясь с ноги на ногу, а потом на одном дыхании выпалил, — Ариландина была вынуждена срочно уехать по… по делам. Она просила извиниться перед тобой за прерванную беседу, а также сказала, что ты можешь оставаться в ее комнате сколько угодно, и мумами тоже занимайся, если тебе этого хочется. Ее до завтрашнего вечера здесь не будет. Вот, — управляющий перевел дыхание и тыльной стороной дрожащей ладони смахнул со лба пот. — Чувствуй себя как дома. Если что, обращайся ко мне. А сейчас я пойду, пожалуй.

Не дожидаясь какой-либо реакции с моей стороны, этот человек — шар положил на стол возле пустых фужеров ключи и выкатился за дверь, поспешно прикрыв ее за собой. Я повернулась к Таасу и вопросительно посмотрела на него. Кот лениво потянулся и зевнул.

— Угу, — мои губы сложились в понимающую улыбку. — Я тоже спать хочу. Давай-ка воспользуемся гостеприимством хозяйки, раз уж она так удачно нас покинула. Завтра я отработаю свой ночлег и решу, что делать дальше. Ну, а сейчас следует расплатиться с тобой за помощь, — кончики моих пальцев коснулись головы зверя и принялись теребить его то за одним, то за другим ухом. Котяра блаженно прикрыл глаза, одаривая меня громким мурлыканьем. — Спасибо, малыш, — прошептала я, устраиваясь рядом с мохнатым посланником. В его компании все мои страхи и беспокойства отступили, позволив, наконец, мне расслабиться.

Мы так и заснули рядом. Страна грез встретила меня с распростертыми объятьями, одарив яркими и добрыми видениями. Этой ночью я не видела кошмаров.

Пронизанное звездной сетью небо смотрело на землю, что раскинулась под его крылом, внимательными глазами своих ночных светил. Серебристая Элма и золотистый Кроук[30] освещали пейзаж, окрашивая его в разные тона серого. Но стоящий на берегу озера мужчина прекрасно различал истинные цвета окружения. Зрение Аше-Ара, идеальное в любое время суток, не нуждалось в дополнительных источниках света. Словно белое изваяние в черных, развевающихся на ветру одеждах, он молча смотрел, как гибкое тело киприна плещется в воде, поднимая вверх фонтан сверкающих брызг. Летающий конь… прирученный, подчиненный воле своего господина, заклейменный его личным магическим символом, являвшимся визитной карточкой Аше-Ара — подписью, которую нельзя подделать и по которой всегда можно определить автора. Если бы ящер разбирался в законах белолицей расы, он был бы горд носить на своем лбу этот знак, ибо его наличие означало не только принадлежность хозяину, но и покровительство последнего: заботу, уход, защиту. Все то, чем не могли похвастаться вольные собратья. Но киприн никогда не задавался подобными вопросами, а в данный момент его вообще ничто не интересовало, кроме теплой воды и свежего ветра, которые попеременно ласкали чешуйчатую кожу животного. Кир-Кули задумчиво наблюдал, как резвится его живая собственность, размахивая мокрыми крыльями и шлепая длинным хвостом по водной глади. В обрамлении дорожек, отбрасываемых светилами на поверхность озера, данная картина выглядела особенно ярко. Существо, порожденное этим диким миром… взрослое существо. А сколько детского восторга в его поведении! Обычное безразличие и слепое подчинение исчезли без следа, выпустив на волю истинную сущность зверя. Он был завораживающе красив и забавен одновременно. А еще это крылатое чудо органично вписывалось в местный пейзаж, чего нельзя было сказать о его господине.

Аше-Ары, разбросанные по многим мирам, не были частью ни одного из них. Если верить легендам, когда-то давно у них был свой дом. Но это «давно» отмерялось десятками, если не сотнями тысячелетий, и потому истинность столь древних сказаний находилась под большим вопросом. Но где-то в глубине души, в самой потаенной ее части, пряталась тоска по некогда потерянному дому… единому для целого народа. Быть может, именно из-за этого его разрозненные колонии предпочитали выращивать свои личные шарту и носить их с собой, заключив в перстне? Так это или нет, история умалчивала, а мысли застывшего на берегу эйсарда были заняты совсем другим.

Он ждал… ждал тех, кому мог не только приказывать, но и доверять. И пусть причиной этого доверия была сломленная воля и полное подчинение, Кир-Кули предпочитал его фальшивой преданности своих сослуживцев. Особенно, когда дело касалось личных интересов. Они появились в назначенный срок: черная птица с тонким игловидным клювом и юркая серо — зеленая змея. Облетев высокую мужскую фигуру, птица опустилась на ветку ближайшего дерева и, чуть склонив набок голову, тихо курлыкнула. Извивающаяся лента скользнула к его ногам, обвившись вокруг них кольцом, а потом замерла. Эйсард не произнес ни слова, он даже не посмотрел на своих идеальных шпионов, лишь уголок его белых губ чуть дернулся, выдавая хоть и слабую, но сосредоточенную улыбку. Они общались образами и картинками, передаваемыми телепатическим способом. Аше-Ар мог читать их память и видеть глазами животных то, что его интересовало: верхний город с высоты птичьего полета и нижний из переплетений подземных ходов. Он не помнил, какие по счету лазутчики находились перед ним. Кого-то подстрелили местные жители, другие стали жертвой подземных ловушек или же попались под руку Сэн. Засылаемые в Неронг представители местной фауны пропадали один за другим, и на смену им отправлялись новые. Они были пешками в игре поработившего их разум мужчины. На их телах не светилось его магическое клеймо и единственное, что ему было от них нужно, это информация о девушке, образ которой он буквально врезал в мысли насильно подчиненных существ. Они больше не были сами собой, превратившись в управляемые машины из плоти и крови.

Кир-Кули стоял напротив резвящегося неподалеку киприна и с отсутствующим видом смотрел вперед, его прозрачно — голубые глаза ничего не выражали. Устремленный на ящера взгляд на самом деле был обращен на картины, запечатленные в мозгу вновь прибывших зверей. Длинная белая челка скользила по окаменевшему лицу, подчиняясь порывам разыгравшегося ветра. Мужчина, погруженный в телепатический транс, не шевелился. Замерли, как искусные чучела, и его шпионы. Притих даже занятый водной игрой киприн, лишь шуршание темной листвы, да шелест черной, украшенной металлическими нашивками ткани, создавали ощущение, что жизнь в этом месте идет своим чередом.

Стремительное движение — и выхваченный в мгновение ока кинжал разрезал прохладный ночной воздух, прочертив по нему серебряную линию. Угрожающе сверкнули тонкие жгуты и вставки на мужской одежде, заискрился семиконечными звездами погон на левом плече, полыхнули белым пламенем забранные в тугой хвост волосы. Всего секунду назад Аше-Ар был неподвижен, как статуя, и полностью погружен в ментальное общение со своим зверинцем. Да что там секунду… половину, четверть… так мало для обычного человека и более чем достаточно для эйсарда, обученного с детства воинскому искусству. Кровь брызнула прямо из воздуха, оросив алыми каплями темную траву. Там, где только что была пустота, проявилась длинная серая тень, которая, резко отскочив от руки, занесенной для второго удара, скользнула к краю обрывистого берега и, не сбавляя скорости, нырнула в воду. Погружение, сопровождаемое тихим всплеском, дополнилось громким ревом обеспокоенного киприна, когда Кир-Кули, мягко оттолкнувшись ногой от земли, сделал сальто и стрелой вонзился в мрачные глубины озера, уйдя под воду под четко вымеренным углом. Ящер недовольно махнул хвостом и негромко крякнул.

Хозяин в опасности? Не-е-ет… хозяин развлекается…

Как только ментальный контакт был прерван, оба носителя информации ринулись прочь. Птица, взмахнув крыльями, полетела в направлении зачарованного города, а змея, степерь больше напоминавшая ящерицу, выпустила ноги и исчезла в траве. Правда, эти самые ноги в количестве шести штук на деле являлись щупальцами, оснащенными мелкими коготками. Выпускались они из гибкого тела в разные стороны по желанию животного, после чего начинали активно работать, помогая ему двигаться быстрее. Лазутчики, исполняя давно полученный приказ, спешили за новыми сведеньями о девушке, интересующей хозяина. Это была их единственная цель… Цель, которая вытеснила все другие интересы, оставив лишь примитивные потребности для поддержания организма в рабочем состоянии… и все.

Голубая вспышка осветила дно, оттесняя темноту от фигуры эйсарда. Соскользнув с его ладони, светящийся шар начал стремительно расти, выхватывая в толще воды потревоженные косяки мелких рыб, крупные каменные глыбы и плавно качающиеся водоросли. Мужчина внимательно осматривал окружающее пространство. Пристально, цепко… не упуская ни одной детали. Все без исключения Аше-Ары проходили «крещение» водой и огнем в первые дни после рождения. И только тот, кто владел магией жизни, был способен преодолеть эти испытания и остаться невредимым. Поэтому из сотни лишь один — два младенца выживали. Но традиция есть традиция, и белолицые родители продолжали ставить опыты над своими отпрысками, искренне надеясь, что именно их чадо окажется настоящим Аше-Аром. Так иногда и случалось… жаль, редко. Однако те, ктопережил оба круга испытаний, могли больше не страшиться этих стихий. Дышать на дне озера? Сколько угодно! Не гореть в огне? Да пожалуйста! Если бы еще и потеря головы переносилась с такой же легкостью, их можно было бы признать Сильнейшими, но, увы, это для белолокожих магов жизни оставалось недостижимой мечтой.

Кир-Кули не сомневался в силе и точности своего удара. Он так же был уверен в отравляющем действии яда, которым каждое утро смазывал клинок. Даже хорошая регенерация его сородича будет значительно медленней после соприкосновения с этим веществом. То, что невидимка — один из отряда, эйсард знал наверняка. Ворота, связывающие их место службы с мирами Тайлаари, откроются еще не скоро, из Неронга никто, кроме плохо обученного мальчишки — полукровки и кандидатки на роль Сейлин выйти не может, и пока обряд не будет удачно проведен, никто и не выйдет. К тому же откуда у людей такая скорость передвижения, где им удалось раздобыть маскирующий плащ, насквозь пропитанный сложными заклинаниями, начиная от «отвода глаз» и заканчивая «эффектом невидимости»? Разве что сам Светлоликий пожаловал на огонек, но это предположение абсурдно, потому что девчонка пока еще не стала тем, кем должна. И далеко не факт, что станет. Но Кир-Кули надеялся, что та забавная малолетка оправдает его ожидания.

Впервые за многие века он нашел для себя достойную игру. На нее за последние сто лет были тайно истрачены почти все его сбережения. Она с легкостью могла обезглавить его тело, но то, что стояло на кону, оправдывало риск. Эйсард не спешил на встречу с Черной Бездной, он намеревался выиграть, и девушка из другого мира, сама того не зная, должна была ему в этом помочь. А если нет? Что ж… тогда появится другая. Мало ли во вселенной лишенных магического дара девственниц? Вон… вся пустошь их останками усеяна. Жаль, что нужная информация не попала в его руки раньше. Столько симпатичных девок зря перебили. Если бы не приказ Сильнейших, для этих перепуганных пташек в их лагере нашлось бы лучшее применение.

Прищуренные глаза исследовали дно, освещенное голубым облаком, в которое постепенно перерос небольшой энергетический шар, созданный Аше-Аром. Его внимание привлекла группа серых валунов, опутанных живой сетью подводных растений. Шагнув в их сторону, Кир-Кули крепче стиснул рукоять своего фамильного кинжала, в светящихся прорезях его глаз разгорался азарт охоты. Плавные движения — более медленные, нежели на суше, но при этом не менее опасные, выдавали в нем хищника, почуявшего раненую дичь. Вкус чужой крови, растворенной в большом количестве воды, будоражил пробудившиеся звериные инстинкты. Чтобы иметь возможность подчинять себе волю животных, нужно отчасти самому быть животным. И Аше-Ар нисколько не стеснялись этой стороны своей многогранной натуры.

«Серый камень», полускрытый за широкими спинами своих собратьев постепенно терял наложенную иллюзию, одаривая водное пространство красными разводами сочащейся из раны крови. Беглец шевельнулся, повалился назад и, с трудом удержав равновесие, поднялся на ноги. Серая накидка с наглухо завязанным воротником и глубоким капюшоном скрывала его лицо, но эйсарду и не требовалось видеть внешность следившего за ним. Только один из его подчиненных имел в своем арсенале множество диковинных предметов, эликсиров, порошков, необычных магических рецептов и других любопытных вещей. А, значит, ему не составило большого труда догадаться, кто является хозяином накидки, пронизанной необычным черно — серым узором из волос поднебесных авинов. Эти уникальные животные были гордостью одного из объединенных миров. Их роскошная грива обладала удивительной способностью накапливать в себе энергию, которая увеличивала силу любого заклинания во множество раз. Жаль, что эта чудесная вещица не попалась на глаза Кир-Кули раньше… была бы выиграна в койты[31] или же просто конфискована до лучших времен… до очень далеких лучших времен, потому что в ближайшие дни, судя по его рассчетам, времена начнутся смутные. С другой стороны, зачем сожалеть о прошлом, когда есть настоящее?

Эйсард многообещающе оскалился и шагнул к охотнику, но тот поднял вверх руку и провел ребром ладони возле скрытого тканью лица, затем отрицательно мотнул головой и указал жестом наверх, предлагая тем самым всплыть на поверхность и обсудить все разногласия там. Кир-Кули прищурился, раздумывая над тем, стоит ли прислушаться к одной из древних традиций их расы и пойти на переговоры, или нагло проигнорировать проклятый жест и добить оппонента прямо здесь? Все равно никто не узнает. А если и пронюхают сослуживцы, то им же хуже.

Илин-Ули зажимал рукой кровоточащую рану на шее, его слегка покачивало. Длинные лапы водорослей колыхались за спиной мужчины в унисон его движеним, кое-где маячили мелкие рыбешки, испуганно кося круглыми глазами на двуногих пришельцев, потревоживших покой и темноту их подводного дома. Занятый своей дилеммой, длинноволосый Аше-Ар не заметил, как позади него появилось необъятное нечто. Чутье, притупленное азартом удачной охоты, сработало слишком поздно.

«Умно», — мелькнуло в голове мужчины, когда гигантская пиявка со змеиной мордой засосала его вместе с раздутым до размеров человеческого роста энергетическим шаром. В желтых глазах озерного обитателя стояла мука, обильно смешанная с сумасшествием, когда гибкая фигура, охваченная голубым заревом, попала в его желудок. Слишком мало времени, чтобы переподчинить существо, получившее телепатический приказ от другого мага жизни, но вполне достаточно, чтобы превратить это самое существо в груду неаппетитных ошметков.

Тонкие светящиеся «ленты» мелкими трещинками зазмеились по вздрогнувшему телу чудовища. Оно обреченный вздохнуло, всколыхнув близлежащую растительность и отогнав осмелевших, было, рыб. Животное дернулось, рвануло в сторону, со всего маха ударившись об каменную глыбу, и, на мгновение застыв, начало биться в судорогах. Широко распахнутые желтые глаза стремительно краснели из-за прорвавшей стенки сосудов крови. Большой пупырчатый язык вывалился из беззубой пасти. Несчастное создание издало пронзительный звук и безвольной тряпкой опало на каменистое дно своего родного дома. А через пару секунд его обмякшая туша, сквозь потрескавшийся кожный слой которой пробивались голубые лучи, разлетелась на мелкие куски. Окрасив воду в буро — коричневые тона, они начали медленно опускаться вниз, привлекая внимание попрятавшихся во время взрыва рыб. Когда слегка помятый эйсард, убирая в ножны кинжал, мрачным взглядом осматривал подводные окрестности, охотника там уже не было.

«Изобретательный парень, — мысленно позвалил Кир-Кули, стирая с хмурого лица желудочный сок убитого монстра. Желеобразная масса, не желая растворяться в воде, облепила его с ног до головы и кожа под ней начинала неприятно зудеть. — Такие бы идеи, да в нужное русло… Жаль, что мне придется его убить».

Когда Кир-Кули вышел на берег, то был уже чист, да и мокрая насквозь одежда высыхала на глазах. Несколько несложных заклинаний избавили мужчину от хлопот, а быстрая регенерация тела залатала легкие ожоги от не успевшей толком навредить кислоты. Белокрылый киприн окинул своего хозяина внимательным взглядом. Издав приветственный вопль, он несколько раз кувырнулся, подняв при этом фонтан брызг, сверкающих как крупицы горного хрусталя в мягком свете Элмы и Кроука.

— Уже двое на вольных хлебах, — проговорил мужчина, распуская волосы, в отличие от одежды, они выглядели спутано и неухожено. Конечно, липкой дряни из нутра озерного червя на них не было, но причесать эту серебристую гриву все-таки стоило. — И почему мне кажется, что ведущий неприметный образ жизни охотник поучаствовал в побеге Кейли-Оз? Сама до такого гениального в своей простоте плана она бы не додумалась, — на кончиках его белых пальцев засияли послушные голубые огоньки. Постепенно вытягиваясь, они превратились в сверкающие иглы, которыми Кир-Кули принялся водить по длинным, до пояса, прядям. Их белая масса отсвечивала цветом его силы, когда увенчанная магическим «гребнем» ладонь скользила сверху вниз, разглаживая густую волну абсолютно сухих волос. Разноуровневая челка свисала до самого подбородка, скрывая от света «небесных очей» задумчивое лицо мужчины и его гладко выбритые виски. Лишь кончики заостренных ушей выглядывали из густой шевелюры. Граненые металлические колечки, обрамлявшие края ушных раковин до самых пиков, при попадании на них света загадочно вспыхивали то ярко — голубым, то ослепительно белым огнем.

Мужчина привел в порядок свою роскошную гриву, неспеша перетянул волосы тугим узлом и вновь уставился на киприна. Тот лежал на волнах, которые качали его большое тело из стороны в сторону, словно мягкая перина в гигантской колыбели. Чешуйки на теле ящера тускло поблескивали, фиолетовые глаза были прикрыты, а светящийся символ на лбу просматривался особенно четко. От животного распространялась практически осязаемая эмоция умиротворения. И Кир-Кули невольно улыбнулся. Его органы чувств работали на полную мощь, докладывая о том, что вокруг, кроме них двоих нет ни одной живой души. Разве что ветер, да растения… по — своему живые, но не опасные.

«Что ж… неприятности закаляют, достойные противники тренируют, а решение новых проблем вполне может скрасить ожидание, — решил эйсард, поправляя тончайшие жгуты, свисающие на рукав из-под усеянного металлическими звездами погона — единственного на весь костюм. — Если есть повод поразвлечься… хм. Почему бы и нет?»

В лагере белолицых стражей тем временем пропал еще один шарту. Он обратился в красновато — серое облако, которое под покровами ночи нырнуло в лес и затерялось среди черных стволов. Ничего примечательного или подозрительного. Так летающие дома обычно уходят на охоту, так же они спешат на призыв своего хозяина, чтобы затаиться на время в каменном сердце магического перстня. Никто не заметил новой потери, никому до этого не было дела. Лишь небесные светила бесстрастно взирали на происходящее с усеянного звездами небосклона, а где-то вдали через высокие заросли прохладной травы спешила на задание юркая шестиногая змея. Спешила… но не добежала.

Очнулась я от протяжного воя, доносящегося с улицы. Рядом подпрыгнул кто-то мохнатый и двумя длинными прыжками сиганул на подоконник, откуда пулей метнулся вниз. Похлопав заспанными глазами, я, наконец, сообразила, что это был Таас, который во время моего сна приобрел свои обычные кошачьи габариты. Видимо, он дремал рядом со мной, пока обладатель заунывного голоса не решил потренировать свои голосовые связки, перебудив всю округу. Хотя на улице светло, может, это только я такая соня, а остальное население Неронга давно уже занято своими обычными делами?

Подгоняемая любопытством, я соскочила с кровати и, не рассчитав траекторию пути, треснулась коленом об ее угол. Шипя от боли и тихо поругиваясь, добралась все-таки до раскрытого окна и выглянула во двор. Там было свежо и безлюдно. На стоянке осталась всего пара карет, их извозчиков не было видно. Должно быть бродили где-нибудь поблизости, в ожидании пассажиров, или дремали за столом расположенного на первом этаже бара. Город нехотя просыпался, а заведение Ариши погружалось в утреннюю дремоту.

Две четвероногие фигуры, петляя по прилегающей к зданию территории, короткими перебежками приближались к воротам. Собака с лишним хвостом легко уклонялась от нападений Тааса, будто заигрывая с ним. А кот, снова не уступающий ей в размерах, продолжал атаковать. Опять двадцать пять! Но… до чего же хороши, паразиты! Жаль, никого в округе нет, чтоб, если не повлиять на их действия, то хотя бы просто оценить красоту и грациозность занятых друг другом зверей. Разбуженный лучами взошедшего светила город все еще не желал проспаться, и я его отлично понимала. Полюбовавшись воинственными плясками животных, я сладко потянулась и потерла ноющее колено, на котором уже итак цвела целая россыпь синяков. Что ж, одним больше — одним меньше, какая теперь разница?

Придя к выводу, что Тааса и его красноглазую «подружку» явно прикалывают эти бесконечные выяснения отношений, я решила заняться своими делами. Мой взгляд переместился с открытого окна на тумбочку возле кровати, на которой величественным монументом стояли большие часы. Странные такие часы… о том, что это именно они, можно было догадаться по конструкции: круглый циферблат в золотом скульптурном обрамлении, а на нем двадцать шесть забавных символов, похожих на миниатюрные солнца.

Двадцать шесть… ага. Значит, не зря мне казалось, что дни здесь длиннее, чем на Земле. Правда, я не имела ни малейшего понятия о том, сколько в местном часе минут? А в минутах секунд? И чему равна одна секунда в этом мире? Но интуитивно чувствовала, что разница с тем, что принято у нас, не велика.

На каждом из стилизованных светил была выгравирована мордашка, причем, со своей индивидуальной эмоцией. От центра к ним тянулись пять стрелок разной длины и формы. Ну, что можно измерять тремя, я вполне могла предположить, а зачем еще две — одному богу известно. Угу, местному. И его верноподданным тоже. Надо будет как-нибудь прояснить этот вопрос для сбора полезной информации и утоления банального любопытства. Пока я размышляла на заданную тему, три разноцветных стрелки сошлись на одном из изображений, и оно ярко вспыхнуло. В ареоле золотистого свечения крошечное солнце с сонными глазами нагло зевнуло, косясь на меня.

Надо же, какие забавные часы. И как точно они отражают утро. Раннее. Выражение на физиономии этого «часового смайла» очень уж мне знакомо. У меня почти такое же, когда в Муху[32] к первой паре встаю. Вставала, то есть… когда-то.

Из груди вырвался печальный вздох. Отогнав грустные мысли, я снова принялась за изучение любопытного предмета. По внешнему краю циферблата располагались два усеянных мелкими черточками металлических ободка, которые медленно поворачивались в противоположных друг другу направлениях. Их функция, как и назначение лишних стрелок, для меня осталась загадкой. Вся эта конструкция негромко тикала, звякала и находилась в постоянном движении. Вернее двигались ее отдельные детали, а сама сердцевина стояла на тумбочке, зажатая статуэтками крылатых девиц с цветами вместо одежды.

Миленько…

Оставив в покое часы, я побродила еще минут пять по комнате, пока, наконец, не отважилась заглянуть в ванную. После недолгих мысленных уговоров открыла кран и, сглотнув, принялась умываться. Руки дрожали, а желание бросить это занятие становилось все ощутимей. Уж не бешенством ли меня тут заразили? Говорят, боязнь воды — первый признак этой заразы. Стойко закончив все процедуры по приведению своей внешности в более — менее приличный вид, я закрутила кран, спустила остатки воды из корыта и, чувствуя себя почти счастливой от возможности свалить из этого места, вернулась в комнату. Похмелье меня, к счастью, не мучило, и самочувствие было просто отличное. Особенно вдалеке от воды. Сменив халат на полученную вчера одежду, я принялась обуваться. Черные ленты несколько раз обвили мои голени крест накрест, создав синякам траурное обрамление. Хмыкнув, я прошлась взад — вперед по ковру, определяя, насколько удобны колодки. Конечно, до домашних тапочек и кроссовок этим босоножкам было далеко, но и от вчерашних туфель они сильно отличались… В положительную сторону. Эдакий средний вариант: ходить можно, а вот бегать лучше не надо: каблуки все-таки не маленькие.

Надев плащ Гория, я направилась к выходу. В голове вертелась назойливая мысль «А не сбежать ли отсюда по — тихому, пока ненормальная хозяйка не появилась на горизонте?» Но данное вчера обещание мешало осуществить задумку. К тому же не хотелось выглядеть неблагодарной скотиной, которая, воспользовавшись гостеприимством, свалила с утра пораньше, не сказав даже спасибо тем, кто ее приютил. Но даже не это было главным. Муки совести я как-нибудь пережила бы, будь у меня возможность убраться из Неронга в свой родной мир как можно скорее. Однако данная перспектива пока что не маячила на горизонте. Поэтому портить о себе мнение местных жителей не хотелось. Расчетливо, да? Не спорю. Но симпатией к горожанам я так и не прониклась. Ни к кому, кроме Эвана. Кстати, о принце… Надо быстренько привести в порядок несчастных животных — мумов, кажется, и топать во дворец. Уж там то мне вряд ли предложат расплатиться за ночлег собственным телом.

Или предложат?

Занятая своими мыслями, я открыла дверь и, выйдя из комнаты, побрела по пустому коридору в направлении лестницы.

— Ну, и кто ты у нас бу-у-удешь? — раздался за моей спиной знакомый женский голос, который с особым ударением растянул первую гласную в последнем слове. Подпрыгнув от неожиданности и едва не подвернув ногу (а вы пробовали скакать на каблуках?), я выронила из рук ключ. Его обиженное «бумц» стало завершающей точкой представления под кодовым названием «Хто здесь?». Нет, ну действительно, откуда взялась собеседница, если только что коридор был совершенно пуст. Поджидала моего выхода в одной из соседних комнат, что ли?

Развернувшись и мельком глянув на нее из-под плаща, я наклонилась за своей потерей. Но едва моя рука коснулась ключа, как спасительный капюшон слетел с головы и… не по своей воле. Сжав в кулаке упавший предмет, я подняла глаза и хмуро посмотрела на стоящую рядом женщину. Ну, конечно! Рыжая кукла с роскошным бюстом и напудренным лицом. Правда сейчас оно как раз и не было покрыто слоем штукатурки, да и туши на ресницах лежало гораздо меньше, чем ночью. Поэтому женщина выглядела моложе и симпатичней, чем при первой нашей встрече, вот только злой блеск ее глаз портил общее впечатление. А заодно он портил и мое настроение.

— Значит, это все-таки ты-ы-ы, — покачав головой, заключила рыжая.

— Очень ценное наблюдение, — мои губы скривились в кислой улыбке. — Это и правда я.

Выглядеть растерянной дурочкой перед этой особой почему-то не хотелось. Поэтому я выпрямилась, гордо вздернула подбородок и демонстративно откинула назад по — прежнему великолепные волосы. Признаю: есть свои плюсы в знакомстве с Неронгом и его наместником, жаль только, что их мало.

— Ну-у-у? И что ты тут забыла, Сейлин? Таким чи-и-истеньким непорочным кралям место на ложе Повелителя, а не в сте-е-енах нашего заведения, — с явным презрением ко всем «чистеньким непорочным кралям» в моем лице заявила женщина.

Рассматривая плащ Гория, она поджала губы и прищурилась. О — о, да кто-то здесь, похоже, ревнует. Напрасно. Решив разрядить обстановку, я спокойно пояснила:

— Во — первых, не называй меня Сейлин, пожалуйста. Я ею не являюсь. Не подошла Светлоликому по каким-то там параметрам, чему и рада безумно.

— И поэтому ты ри-и-инулась отбивать чужых мужчин? — фыркнула Кики, складывая на груди руки и глядя на меня как на последнее ничтожество.

Гм… может, зря я ей сказала, что не являюсь избранной?

— Никого я не отбивала! И нечего строить из себя оскорбленную супругу, — мой мрачный вид ее насторожил, и она сделала невольный шаг назад. — Не знаю, какие у вас отношения с Гором, но я его впервые встретила ночью на улице, когда находилась не в самой приятной ситуации, и он предложил мне свою помощь. Не более того. Это во — вторых, — рыжая недоверчиво прищурилась, я же прикусила губу, не давая вырваться тому, что думала. Ну, какой он ее мужчина? Клиент, разве что. Или у них безумный роман? Не похоже что-то. — А, в — третьих, я собираюсь почистить и причесать мумов, после чего намерена убраться отсюда. Как ты верно заметила, этот дом не для меня.

— Ты же теперь никто-о-о. Куда тебе идти? — с явной издевкой поинтересовалась собеседница, предусмотрительно отступая еще на пару шагов. Наверное, выражение моей невыспавшейся физиономии стало слишком уж зверским, что и отпугнуло ее. Еще б оно заставило это «очаровательное» создание заткнуться, и я поверила бы в то, что счастье есть.

— Не твое дело, Кики, — холод ответа не остудил ее пыл, а жаль.

— На мужиков наших охотиться отправишься? Ты-ы-ы, низкосортная малявка, — женщина победно усмехнулась и изрекла: — Повелитель бы не выгнал тебя, будь ты хоть чем-нибудь интере-е-есна. Ты просто пустышка!

Мои глаза сузились, а с губ помимо воли слетело:

— Может, оно и так. Но твой ненаглядный, — я демонстративно разгладила складки мужского плаща и продолжила, накидывая на голову капюшон, — предпочел уделить свое драгоценное время такой неинтересной мне, а не заняться тобой. Может, ему поднадоела полнота твоей натуры?

Эх, и кто меня за язык тянул? Ну, зачем? Зачем было ссориться? Еще врагов мне тут не хватало. Стерпела бы нападки, не переломилась. А теперь что?

Пока пышногрудая дамочка хватала ртом воздух от возмущения, я, подхватив свою длинную юбку вместе с краями накидки, понеслась вниз, временно забыв, что на каблуках бегать нельзя. Очень даже можно, если сзади стоит оскорбленная фурия. Ведь характер и поведение у нее далеко не ангельские, а мне пока жить не надоело.

Как это ни удивительно, но выдирать в порыве негодования мои волосы недавняя собеседница не кинулась. Она даже не удосужилась спуститься следом. Вероятно, осталась переваривать услышанное в гордом одиночестве, а, может, просто решила не связываться с той, кого скоро в борделе не будет. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.

Управляющего я нашла в баре, где он поглощал завтрак, сильно смахивающий на плотный обед. Меня толстяк тоже пытался накормить за счет заведения и из благих побуждений: слишком тощая, видите ли, я, по его разумению. Пришлось мило улыбаться и вежливо отбрыкиваться, рассказывая душещипательные истории о том, что мне с утра есть вредно. На самом деле, глядя на утопающие в жиру и обильно сдобренные специями яства, аппетит мой умер, не успев родиться. Но от стакана холодного чая я не отказалась. «О» был само благодушие. То ли он с правильной ноги с утра встал, то ли сытый желудок на него так благоговейно действовал, а, может, ночная встреча с Таасом повлияла на отношение ушастого бородача ко мне? Так или иначе, меня с шуточками и дружественными напутствиями проводили в скором времени на задний двор, где возле стены сарая обосновалась небольшая кучка мумов. Одни настороженно взирали на нас и из-под скатавшейся шевелюры, другие быстро ретировались в укрытие, а третьи, наиболее наглые, продолжили валяться, подставив брюхо теплым лучам светила. Животные, как животные… что с них взять?

«О» вежливо предложил мне отказаться от этой глупой затеи, чтоб, мол, не марать ручки, но я, помня вчерашний разговор с Аришей, решила отработать ее гостеприимство здесь и сейчас, а не в одной из комнат для плотских утех. Пусть знает, что благодарность мне, девушке из другого мира, не чужда, но и выражать ее я буду по — своему. Вот и пригодились в жизни навыки ухода за бездомным зверьем, не думала, что такое когда-нибудь произойдет. Но у судьбы на все, как выяснилось, свои планы.

Минут через десять я уже стояла в окружении обнюхивающих меня мумов, еще через пять — гладила особо смелых по загривкам, приговаривая всякие одобрительно — утешительные слова, а через полчаса мы безбоязненно общались с большей частью четвероногой своры. Странные существа… очень похожие на собак, но глаза человеческие. И болтают они как-то странно, нечто среднее между рычанием, лаем и языком тайлаари. Заметив эту особенность, я прониклась особым уважением к своим подопечным, и даже честно пыталась разобрать их необычную речь, но получалось плохо. Зато мои поддакивания и проявленное к животным внимание действовали безотказно. В скором времени я вовсю орудовала ножницами, состригая с их вытянутых тел шерсть, намертво скатавшуюся сосульками. Потом, затолкав подальше свои неоднозначные взаимоотношения с водой, помыла практически весь местный зверинец (особо вредные умудрились куда-то заныкаться, и вылезли из укрытий только после окончания купания). А когда чистые шубки подсохли, я принялась расчесывать их по очереди, не без удовольствия слушая урчание и сильно исковерканные благодарности, которыми меня щедро осыпали эти диковинные зверушки. Мне они нравились, я им, судя по всему — тоже. Время медленно текло, во дворе иногда появлялись одетые по — простому люди и, бросая на меня заинтересованные взгляды, снова уходили в дом. Создавалось впечатление, что начальство запретило им открыто проявлять свое любопытство. Что ж, так даже спокойней. Приступая к работе, я сняла плащ Гория, и теперь разгуливала по двору в длинном черном платье на бретельках, под ним была одета тонкая блузка, плотно прижатая корсетом к моему телу. Рукава я закатала, чтобы не сильно запачкать. Уберечь пышную юбку от ворохов грязной пены во время мытья мумов мне, естественно, не удалось. Ну, и ладно… почищу потом или простирну. Самой для этого в ванную лезть не обязательно, а руки мочить я уже натренировалась. Эх, следовало все-таки попросить у управляющего в довесок к моющим средствам, расческам и ножницам еще и рабочую одежду. Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля.

Процесс причесывания понравился всем животным (или не совсем животным) без исключения, даже те, что уклонились от купания, дисциплинированно шли ко мне, сидящей на скамейке возле сарая с большим деревянным гребнем в руках. Несколько зубьев на нем уже были сломаны, но в целом, это орудие парикмахерского дела оказалось очень стойким. Я старалась не дергать заметно укороченную шерстку, осторожно выстригая сильно свалявшиеся участки и разбирая пальцами те, которые поддавались распутыванию. Мумы стоически терпели редкие неприятные моменты во время данной процедуры и откровенно балдели от приятных. А еще мне казалось, что им безумно нравится чувствовать себя… красивыми.

Таас так и не вернулся. Я немного беспокоилась о посланнике Сэн, очень уж мы сблизились с ним за последние сутки, но упорно отгоняла от себя дурные мысли. В конце концов, он ведь необычный кот. Что ему сделается? Он и так отчасти призрак. А красноглазая собака… да кто ее знает? Может, тоже одно из творений наместника. И эти разборки — обычная борьба за лидерство в их маленьком коллективе.

Время от времени, над моей головой проносилась крылатая черная тень. Без присмотра меня не оставляли, что радовало. Я, конечно, хотела свободы, однако отказываться от опеки кота и ворона добровольно не собиралась, ибо ничего хорошего от Неронга и его обитателей, увы, не ждала. Ненравилось мне тут… совсем не нравилось.

— Зачем такой красивой девушке возится с этими отвратительными уродцами? — отвлек меня от работы незнакомый мужской голос.

Подняв голову, я встретилась взглядом с серо-зелеными льдинками в глазах светловолосого мужчины, который неспешной походкой шел ко мне. Если он хотел заслужить этой фразой мое расположение, то сильно просчитался. Я оценивающе рассмотрела его с ног до головы и, сделав вывод, что это вчерашняя жертва моего каблука (Фиргард, кажется), мысленно позлорадствовала. Так тебе и надо, павлин напыщенный! Тоже мне, нашел уродцев… симпатичные «собачки», умные и общительные, не то, что некоторые снобы.

— Маленькая Сай-я не в духе? — спросил незваный визитер, подходя ближе.

Сай-я… Ну-ну. Благодаря «Шелесту» я знала, что так в этом обществе обращаются к благородной леди. Но в исполнении блондина обычное, казалось бы, слово звучало как-то… не знаю даже. Как слишком сладкий чай, от которого приторно во рту.

Пренебрежительно фыркнув, мужчина оттолкнул с дороги подвернувшегося под ноги мума. Тот обиженно взвизгнул и поковылял прочь. А я ощутила сильный прилив злости, которая питала меня изнутри, грозясь вот — вот перелиться через край терпения и хлынуть «ледяным душем» на голову наглого типа. Да что здесь за порядки такие? Издеваются над бедными животными как хотят. То управляющий с метлой, то этот хмырь со своими начищенными до блеска сапогами. Такой весь идеальный, ухоженный… аж противно!

Я нахмурилась, продолжая старательно расчесывать нервно ерзавющего мума, и мрачно сообщила:

— Маленькая Сай-я занята, уважаемый Сай, и у нее нет никакого желания отвлекаться от этого самого занятия.

Мужчина улыбнулся одними губами, продолжая сверлить меня взглядом. Судя по его поведению, он уже был в курсе, что я не Сейлин. Интересно, кто выболтал? Толстяк? Кики? Или, может, хозяйка вернулась? Такими темпами полетит к чертям вся конспирация. Хотя я, разгуливая без плаща по улице, тоже не сильно способствую сохранению своего инкогнито. Да и сообщать об истинном положении дел рыжей мымре не следовало. Но кто ж знал, что она такая непробиваемая? Я ведь как лучше хотела, думала, что мы сможем, если не подружиться, то хотя бы сохранять нейтралитет. А получилось все наоборот. Язык мой — враг мой, надо все-таки научиться держать его за зубами, меньше недоброжелателей будет.

— Я Фиргард Эль'Вьеро, — представился блондин, чуть наклонив в приветствии голову.

Приставка «Эль», если память моя не спит с другим, означает принадлежность ее владельца к высшей знати. Ну, чудно! Мне еще тут «сильных мира сего» не хватало. И как себя вести с ним? Мило улыбаться до ломоты в челюстях и строить полные восхищения глазки? Но так хочется просто послать этого красавчека куда подальше…

— Как зовут маленькую Сай-ю? — устав ждать от меня хоть какой-то реакции на его фразу, полюбопытствовал мужчина.

— Зоя, — буркнула я без энтузиазма, и сильнее зажала между колен вертлявого мума, которому, чтобы расчесать его пушистый загривок. Обреченно крякнув, зверек сдался и плюхнулся на задницу, позволяя себя и дальше мучить.

— Какое необычное имя, — демонстрируя в улыбке ровные белые зубы, сказал Фиргард. — Красивое и нежное на вкус, словно Ройни. Зоойяяя, — повторил он нараспев, а я поморщилась, опустив голову, чтобы этот изобретатель сладких комплиментов не заметил моей кислой мины. Когда же он все-таки отвалит? — Кстати. Не желаете попробовать?

— Что? — я настороженно взглянула на него.

— Ройни — наше лучшее лакомство. Не думаю, что в мире, откуда Вы прибыли, такое делают, — его холеные пальцы откинули полу длинного пиджака, и вынули из внутреннего кармана плоскую коробочку темно — синего цвета. Почти такого же, как и одежда мужчины.

— Нет, благодарю, — сквозь зубы отозвалась я и вновь погрузилась в работу.

— Брезгуете?

— Отнюдь, — видя вопросительно приподнятую бровь мужчины, которая не собиралась опускаться, пришлось дополнить мой сухой ответ давно придуманным объяснением. — Просто не ем с утра.

Он повертел в руках отвергнутое угощение и хотел, было, еще что-то добавить, как дверь, расположенная в торце здания, открылась, и оттуда вывалились две весьма колоритные фигуры. Высоченный детина с опухшей физиономией (видимо, провел ночь не столько в объятьях местных шлюх, сколько в компании бутылок с вином) и невысокий седовласый тип (его короткая бородка, редкие усы, торчащие в разные стороны, и длинный тонкий нос добавляли ему сходства с крысой). Приглядевшись, я сделала неутешительный вывод: первый пьян в стельку, а второй, похоже, обкурился той самой травки, которую хозяйка борделя набивала в свою трубку. Больно уж знакомый запашок шел по мере его приближения к нам, а в светлых глазах этого пожилого господина (хотя о чем это я, в возрасте за тысячу лет все они тут далеко не юны) плескалось веселье вперемешку с сумасшествием. От такой комбинации меня передернуло. Расческа зацепила клок шерсти животного, и оно, недовольно рыкнув, рвануло-таки из моих рук. На его счастье и мою беду, успешно.

— Фир, — громовым голосом гаркнул великан. — Ты уже подготовил девку? А то у меня одно место зудит, надо бы почесать.

Мне показалось, что от его гогота затряслась скамейка, на которой я сидела, стиснув в руке несчастный гребень. Под сальным взглядом захотелось сжаться в комочек. Новые визитеры мне совершенно не нравились! Да и их предшественник, растеряв всю свою галантность, как-то оценивающе на меня начал посматривать, будто что-то для себя решая.

— Я же сказал, что позову вас, — с легким раздражением произнес он, после чего повернулся ко мне и сказал: — Съешь конфеты добровольно или помочь, а, Сай-я? — и куда подевалась вся обходительность? А официальное обращение теперь звучало в его устах не как слишком сладкий сахар, а как откровенная издевка.

Да что же происходит, черт побери? И почему мне кажется, что ничего хорошего?

— Хватит уже с ней нянчиться, Фир, — детина ринулся ко мне. Мумы, что были рядом, бросились в рассыпную. У-у-у, предатели.

Вскочив на ноги, я, словно защищаясь, выставила вперед поломанный гребень и проговорила:

— Идите, куда шли, Саи.

— А мы к тебе и шли, детка, — радостно сообщил седой, выныривая из-под руки своего спутника. — Ух, какие мы агрессивные. Дай-ка дяде свою игрушку, а то еще поранишься, — он хотел забрать у меня расческу, но я вовремя отдернула руку.

— Что вам надо? — в растерянности перевела взгляд на блондина, как на самого вменяемого из этой троицы, говорить с обкуренным психом и агрессивно настроенным алкашом желания не возникало.

Фиргард задумчиво поправил расшитый золотой нитью ворот, после чего подошел ко мне и, отобрав зубастую деревяшку, выкинул ее в кучу обеспокоенных животных, те заволновались еще больше. Они порыкивали, поскуливали, метались из стороны в сторону, но не решались приблизиться к нам. Мне стало по — настоящему страшно, первая разумная мысль была сбежать, что я и попыталась тут же сделать. Однако резкая боль в области затылка расстроила все мои планы. Мужчина грубо схватил меня за волосы и рванул на себя, заставляя при этом чуть прогнуться назад, после чего зашипел прямо в ухо:

— Я заплатил за тебя приличную сумму, маленькая Сай-я, так что не осложняй мне жизнь, будь хорошей девочкой, и мы не сделаем тебе больно.

Вот так-так! Мною тут уже торгуют, а я и не в курсе. Неужели гарпия все-таки осуществила свою идею, помимо моей воли? Или это рыжий «О» подсуетился? Р-р-р… лицимер-р-р!

— Я тебе не товар-р-р на р-р-рынке, — пытаясь отодрать его цепкие пальцы от своей шевелюры, прорычала я. И куда только делась фальшивая вежливость нашей предыдущей беседы? Еще немного и мы перейдем на ругань, то есть уже переходим, я во всяком случае: — Пусти, козел расфуфыренный! За оскорбление Сейлин тебя и твоих приятелей накажут. Ты этого добиваешься? — кто бы знал, чего мне стоило сохранять голос ровным, в то время как внутри все дрожало и очень хотелось заорать. А, может, именно это и стоит сделать? Да побыстрее.

— И кто, позволь узнать? — его растянутые в неприятной ухмылке губы оказались слишком близко возле моей щеки, дыхание обжигало кожу, а аромат чересчур резкого одеколона (ну, или чем они тут пользуются) ударил в ноздри. Я, не скрывая отвращения, поморщилась и снова попыталась вывернуться из его захвата.

Черт, больно! Не очень-то подергаешься, когда корни волос натянуты до предела.

— Наместник, — процедила сквозь зубы, лихорадочно соображая, что делать дальше? Одной с тремя мужиками мне не справиться. Ввпрочем, я со своими габаритами и слабой физической подготовкой и одного вряд ли одолею. Трусливые мумы на защиту не кинутся (хотя винить животных за это глупо, осторожность для них — первое правило выживания). А вокруг, как назло, ни души. Что же предпринять?

— Если б Сэн беспокоился о твоей судьбе, Сай-я, он не позволил бы тебе жить в борделе, — с презрительным смешком ответил Фиргард. А эта его «Сай-я» с каждым разом все больше походила на что-то неприличное.

Нда… чем дальше в лес, тем злее дятлы.

— Я нахожусь под защитой его посланников, — глаза мои забегали, выискивая хоть кого-нибудь, способного мне помочь. Но в поле зрения постоянно попадались довольные рожи приятелей блондина и разрозненные стайки перепуганных зверей, которые производили все больше бестолковой возни и шума. Дверь из дома, ведущая на задний двор, была плотно закрыта, как и окна. Никто не спешил навестить своим присутствием это место. А вдруг все так и задумано? И местный персонал знает о происходящем? Ведь мерзавец, который держит меня за волосы, что-то упоминал про оплату… От такого мыслезаключения мне совсем поплохело.

— Ложь тебе не поможет, глупая девчонка, — некогда мягкий мужской голос стал прохладным, а в серо — зеленых глазах отразилась такая самоуверенность, что у меня на время отнялся язык.

Но стоило опухшему с похмелья верзиле потянуть свои пальцы — сосиски к моей проглядывающей в вырезе платья груди, как дар речи резко вернулся. И я вывалила на уши этой мерзкой компании бурную тираду на тему того, что они понятия не имеют, с кем связываются. И даже если Тааса сейчас нет рядом, это вовсе не означает, что он не придет с минуты на минуту. А тот или та, кто открыл на меня торги, будет отвечать перед самим принцем, так как он мой хороший друг. И этой предприимчивой троице лучше убрать лапы и свалить с глаз моих подальше, так как в противном случае…

Договорить мне не дали. Фиргард зажал мой рот свободной рукой и, не отпуская волос, потащил свою добычу к двери сарая, где обычно обитали мумы. Те, что еще находились там, с громким визгом вылетели на улицу. Вытаращив глаза, я начала отчаянно вырываться, но здоровяк с огромными и до омерзения потными ручищами пришел на помощь приятелю. Меня без особых проблем затолкали в темное нутро хозяйственной постройки. Пожилой наркоман подпрыгивал от нетерпения, сопровождая нас. Он услужливо распахнул дверь и так же услужливо прикрыл ее после того, как мое извивающееся тело пронесли внутрь. Вперед ногами, кстати. Уроды высокородные! Неужели у местной знати такие извращенные забавы?

— Ставьте ее сюда, — продолжал суетиться седой, бегая вокруг и потирая ручки. — Или лучше положи на сено. Хотя нет. Нет! Провоняет этими тварями, а нам с ней еще развлекаться.

От шока я удвоила сопротивление, если такое вообще возможно. В какой-то момент мне даже улыбнулась удача, и обутые в босоножки ноги умудрились дотянуться до чего-то мягкого, явно принадлежавшего одному из похитителей. Громила взревел, как бык, и отпрыгнул в сторону. Его лицо исказилось злобной гримасой, и кулак взял старт в направлении моей съежившейся фигурки, но ледяной окрик блондина остудил сей мстительный порыв.

— Аше-Ар! Нам не нужны проблемы, Сарий! Синяков на ее теле быть не должно, — он еще сильнее сжал мои волосы, отпуская рот, и зашипел возле самого уха, — Не дергайся, Зоя. Больно не будет. Вот увидишь, тебе все это очень понравиться.

— Черта с два! — огрызнулась я, мотнув головой. То есть попыталась мотнуть… сдуру… перед глазами тут же потемнело от резкой боли, а потом в возникшем мраке запрыгали цветные звездочки. Хор-р-рошая у этого негодяя хватка, ничего не скажешь.

— Держи ее крепче, — скомандовал Фиргард. — Да нет… не так! За ноги и за руки держи!

— Она брыкается, — обиженно проныл здоровяк, пытаясь совладать с моими телодвижениями.

Я действовала по принципу ужа на сковородке, который не желает быть зажаренным. Ну, а то, что иногда удавалось двинуть обидчикам локтем или каблуком, так это чистая случайность. Но до чего приятная. Эх, где же Таас, когда он так нужен? А ворон? А принц с его благородными принципами??? Ну, хоть кто-нибудь, а?

— Сыпь ей в рот мелку[33], пока я фиксирую голову, — продолжал отдавать распоряжения блондин, но теперь они относились к третьему участнику событий.

Когда именно синяя коробочка успела перекочевать в его руки, я не знала. Да и не до того мне как-то было. А вот то, что ее содержимым собираются накормить меня, откровенно пугало. Сладости местные. Ага, как же!

— Да что ты возишься?!

— Р-р-р… мерзавка!

Эх, почти укусила, жаль, что только почти.

— Что еще?

— Она рот закрывает или зубами щелкает, — пожаловался усатый. — Та-а-ак хищно, так…

— Нос ей заткни! Да быстрее уже, — Фиргард был раздражен. — Такая мелкая Сай-я, и столько проблем, — пробормотал он себе под нос.

Они все-таки заставили меня проглотить целую горсть сладких пластин, вернее эти проклятые пластины сами растаяли во рту. А потом… потом меня отпустили. Резко, неожиданно — просто взяли и разжали руки, подарив моему телу столь желанную свободу. Я едва не рухнула от неожиданности.

— Вот и все, Зоя, — с улыбкой еще более приторной, чем его «угощение» сообщил блондин.

Свет из расположенных над дверью окон — квадратов попадал в темное помещение сарая, выхватывая отдельные части его скудного интерьера. Сегодня улов любопытных лучей был знатный: красивый белокурый мужчина в дорогой одежде, чуть помятой моими стараниями, стоял в расслабленной позе и, щурясь от проказ местного светила, смотрел на растрепанную меня. Я просто-таки чувствовала, как пережившие нападение волосы медленно распутываются при каждом моем вздохе. Магия, чтоб ее… Лучше бы Сэн наложил на меня какие-нибудь охранные чары и повесил на грудь табличку «Не подходи, убьет!» с молнией и черепом. Если бы моя кожа била током любого, кто рискнул к ней притронуться, было бы просто замечательно. Особенно, учитывая то, что кроме Эвана, Тааса, да той тетеньки, что подбирала платье, никто из более — менее положительных жителей города этого не делал. Если б только тот металлический шарик, что подарил мне наместник, не остался лежать в лазарете… Если бы!

— Что значит, все? Мне можно идти? — уточнила я, поправляя платье и настороженно посматривая на стоящих вокруг мужчин. Судя по их довольным физиономиям, далеко не все. Хуже — это только начало!

— Нет, Сай-й-й-я, — Фиргард с упоением перекатывал на языке это обращение, пробуя его на вкус, теперь оно не звучало как ругательство, скорее как уменьшительно — ласкательное прозвище для шаловливой любовницы. И что только не вытворяет интонация с одним ничем не примечательным словом. Вот только уклон его преобразований меня совсем не радовал. — Еще рано.

— Вы ведь не собираетесь меня, мне… — я запнулась, кидая на них затравленные взгляды.

— Что? — посмеиваясь, спросил Сарий.

— Ну… причинять вред, — выдавила из себя, заодно отмечая окружающие предметы, до которых при удачном раскладе можно будет дотянуться. То, что без боя меня отсюда не выпустят, почему-то не вызывало сомнений.

— Да как можно, детка, — пафосно заголосил седой, — за кого ты нас принимаешь?! Мы просто окажем тебе услугу, когда… — он заткнулся, повинуясь резкому жесту блондина, который закончил вместо приятеля:

— Я же говорил, Зоя, тебе понравится. А бросать слова на ветер в мою привычку не входит.

— Чем вы меня накормили? — мрачно поинтересовалась я, все еще чувствуя сладкий привкус во рту. Хотелось пить, но для этого надо было выйти из сарая, а с этим наблюдались некоторые сложности. В тройном экземпляре. Радовало лишь то, что меня больше не держали. Пока не держали. — И что вы намерены со мной делать? Насиловать? Предупреждаю! Я буду кричать. И жаловаться… потом…

— Не будешь, — нагло скалясь, заявил верзила и, сложив на груди руки, продолжил, — а даже если и будешь, тебе никто не поверит.

— Почему это? — скверные предчувствия не то, что не покидали меня, они росли в геометрической прогрессии.

— Потому что через несколько минут ты, маленькая Сай-я, сама начнешь умолять нас обслужить тебя, — с мерзкой ухмылочкой сообщил блондин.

У меня все внутри оборвалось. Да чем же они меня напичкали? Убойной порцией Виагры, что ли? Или как там называются возбудители сексуальной активности для женщин?

— И… — ухмылочка Фиргарда стала еще противней, если такое вообще возможно, — не только нас, — многообещающе заверил он, — Но мы первые, нам и сливки снимать!

Их смех больно резал по ушам, в голове все путалось. Не имея желания разбираться в хаосе ошалевших от таких новостей мыслей, я рванула к выходу. Белобрысый урод, преградив путь, сгреб мое дрожащее от страха и негодования тело в охапку и вкрадчиво прошептал на ушко:

— О! Ты уже ко мне пристаешь, дорогая? Давно бы так.

Я попыталась вывернуться из его рук, и он, забавляясь, толкнул меня назад. Запутавшись в длинной юбке, я едва не упала, но была вовремя подхвачена уже знакомыми мне потными ручищами. Здоровяк обладал неприятным голосом, но его хохот раздражал еще больше, не говоря уже о запахе перегара, ветавшем вокруг этого типа.

— Обними меня, крошка, я буду ооочень ласков, — мужские губы, влажные и противные, коснулись моего виска, а пухлые пальцы пошарили по лифу платья в поисках груди. Впервые в жизни я порадовалась, что она у меня маленькая. Хоть в чем-то обломаются, гады.

От злости и безысходности я озверела окончательно. Что и как делала, не помню. Время будто замерло. Остались одни режущие слух звуки: смех, чей-то крик, потом ругань. И все это под протяжное завывание оставшихся на улице мумов и под мое яростное шипение. Кажется, я укусила Сария за нос (фу, какая гадость), отдавила ногу усатому подпевале и разбила губу Фиргарду. Нда, женщина, загнанная в угол — страшная сила. Жаль только, что на любую силу найдется другая, ее превосходящая. Меня сильно толкнули в кучу какого-то грязного тряпья (наверное, нашлась добрая душа, которая устроила подстилку местным обитателям, только устроила она ее очень уж давно), раздался громкий треск одежд, и в сарае повисла гробовая тишина. Завывания мумов, словно гул ветра, доносились из-за двери, придавая жуткий оттенок происходящим здесь событиям. Рухнув на выставленные вперед руки, я не спешила подниматься. Немая сцена говорила лучше любых слов о том, что ситуация изменилась. Вот только в какую сторону? Вскинув голову, я покосилась на мужчин, на их лицах было нечто среднее между изумлением и ужасом.

Неужели Таас вернулся? Но надежда угасла сразу же, как только я поняла, что взгляды троицы устремлены на меня. Та-а-ак, и что бы это значило? За моей спиной что, крылья выросли? Или драконий гребень прорезался? Разумно рассудив, что валяться на вонючем полу — не самое правильное занятие, я поднялась на ноги и принялась отряхивать платье. Судя по сильно ослабевшему лифу и прикосновениям прохладного воздуха к коже, оно было порвано сзади от верха до талии. А у тонкой блузки осталась целой лишь горловина.

Вот падонки!

— Но ведь Кики поклялась… — неуверенно пробормотал усатый. Ссутулившись, он казался еще более тощим и мелким.

— Рыжая дрянь, — Сарий зло сплюнул. — Я ей все кости переломаю, — но за показной яростью в его голосе сквозил плохо скрываемый страх.

— Хм… — заинтересованная их реакцией, я повернула голову и попыталась рассмотреть свою поясницу. Судя по тому, как она притягивала мужские взоры, причина крылась именно в ней. На светлой коже темным пятном выделялась странная пиктограмма. Любопытно.

— Девчонка прошла уже половину ритуала, — донеслись до моего сознания тихие слова растерянного блондина. — Она, действительно, Сейлин!

Оба-н-н-на! Вот это новости. Так, может, я уже и беременна? А? Мало ли, что со мной сотворили господа маги, пока я в отключке валялась. А весь этот спектакль с перемещениями лишь показательный урок для несговорчивой дурочки, которой захотелось на волю? И кот… он поэтому вокруг меня вился? Да?

Я потерла виски, соображая, после чего подтянула испорченный корсет повыше. Пусть не держит, зато хоть сползать не так активно будет. Но попытка успехом не увенчалась: черная ткань съехала обратно, и мне пришлось придерживать ее дрожащими от напряжения пальцами.

Половина ритуала, значит? И почему я не расстроена по этому поводу? Лучше уж зачать ребенка от Светлоликого (особенно, если ни черта не помнишь о процессе зачатия), чем быть изнасилованной какими-то козлами на задворках местного борделя. Но… что они там говорили про эти гадкие «таблетки»? Я затравленно оглянулась по сторонам. Может, рвотный приступ вызвать, пока не поздно, авось поможет. Кидаться на все, что движется, в мои планы не входило. Сколько же времени прошло? Когда они начнут действовать?

— Эй, — чувствуя приближение паники, я обратилась к застывшему на месте Фиргарду. — Дайте мне противоядие какое-нибудь! Ну же? Пожалуйста!

Он внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на своих друзей и изрек то, от чего мои и без того дрожащие руки затряслись еще сильнее.

— Ее следует повесить, так хоть какой-то шанс, что Сэн нас не вычислит. Вил, найди веревку! — приказал он, решительно сверкнув серо — зелеными глазами в сторону седовласого. — Попробуем обставить как самоубийство.

И тут же, будто по команде, огромные лапищи Сария по — хозяйски легли на мою талию, не давая сдвинуться с места.

Вот вам и желанная свобода со всеми вытекающими из нее последствиями.

В следующую секунду я услышала такой душераздирающий крик, от которого похолодело сердце и заложило уши. И лишь когда мужская ладонь зажала мне рот, пришло осознание, что кричала я. Хотелось дернуться, начать отчаянно вырываться, а вместо этого почему-то навалилось оцепенение. То ли с перепуга, то ли еще по каким причинам, но мое тело напрочь отказывалось подчиняться. Стремясь вернуть над ним контроль, я до боли в глазах зажмурилась и глубоко вдохнула носом. Резкий запах ударил в ноздри. Откуда он здесь, в этом сарае? Я принюхалась, продолжая неподвижно стоять на месте. Чувствительность к телу постепенно возвращалась, но желания шевелиться не возникало. Единственное, что было для меня сейчас важно — это источник запаха, такого приятного, манящего… так могло пахнуть только фирменное блюдо моей мамы — запеченная в духовке индейка. С яблоками, под белой шубкой из сметаны и сыра… Ее покрытые золотистой корочкой бока встали перед моими закрытыми глазами, как настоящие. Да почему же как? Очень даже настоящие! Я явственно ощущала вкус мясного сока на своих губах. Пустота, царящая в желудке, стала просто невыносимой. Такого чувства голода я давно не испытывала. А безжалостная индейка продолжала благоухать, заставляя меня мелко дрожать от желания ее отведать. Да уж, следовало все-таки позавтракать… Не разбираясь, что за благодетель прижимает аппетитную птичью ножку к моему лицу, я сделала резкий рывок ей навстречу и вонзила зубы в сочное мясо. Оно громко взвыло, метнувшись в сторону, чем сильно меня расстроило. В тот же миг державшие талию тиски разжались, вернув свободу передвижения. Нахмурившись, я приоткрыла глаза, повела носом и плотоядно облизнулась, когда пропажа обнаружилась в непосредственной близости от меня. А конкретнее, за моей спиной, и было ее там… много!

— М-м-м-ням… еда! — с восторгом маньяка, идущего на жертву, промурлыкала я.

Огромная жареная тушка, которой адресовались мои слова, начала понемногу отступать. Хм… что еще за фокусы? «Знакомьтесь, Алиса, это — Окорок! Окорок, это Алиса, — издевательски сообщило подсознание, цитируя знаменитую сагу Льюиса Кэрролла. — Вас еще только познакомили, а ты на него с ножом!»

— Да и не нужен мне нож. И без него справлюсь, — сглотнув слюну, возразила я внутреннему голосу.

Мой гигантский «завтрак» застыл, хлопая округлившимися от изумления глазами, и прошипел что-то явно нецензурное.

Минуточку! Какие глаза у вынутой из духовки индейки? Какое, к чертовой матери, шипение?!

Я отчаянно затрясла головой, отгоняя видение, затем снова посмотрела на объект своих нападок и тихо застонала. Вожделенное блюдо быстро видоизменялось, обретая черты Сария, окончательно офигевшего от моего странного заявления. Что же получается, у меня на почве нервного срыва начались глюки? Или таким образом действие злополучных пластинок сказывается?

— Эта сучка снова меня укусила, — пожаловался несостоявшийся «завтрак» своим дружкам, потрясая для достоверности пострадавшей конечностью и дико поглядывая в мою сторону. — У нее либо рассудок помутился, либо она из мира каннибалов.

— Либо кто-то не моет руки после того, как пожр-р-рет, — зло прорычала я, отплевываясь.

Надо было срочно сваливать из этого полутемного сарая, пока он не стал моим последним пристанищем. Живот недовольно заурчал, не получив обещанную добычу. Голод продолжал крепко держать меня за горло, требуя немедленного удовлетворения. Час от часу не легче…

— Скорее всего, это результат воздействия Мелки, — высказал свои предположения Фиргард, стоящий напротив и внимательно следящий за моими перемещениями. По — своему истолковав мой голодный взгляд, блуждающий по их лицам, ловить меня мужчины не торопились, но и выпускать из поля зрения не спешили. А я находилась между ними, в паре шагов от каждого, и лихорадочно соображала, где реальность, где иллюзия и… что бы такое съесть?

Мелка, значит? Ну яс-с-сно… Правда, желания она у меня вызывает почему-то не эротического, а гастрономического характера. Или это только начало?

Словно в подтверждение моих мыслей с телом начали происходить разные метаморфозы. Приятное покалывание зародилось где-то в районе шеи и мягкими волнами стало растекаться по необычно чувствительной коже. Я ощущала прикосновение тканей, слышала их шелест, казавшийся мне чересчур громким. Распущенные волосы нежно гладили спину и плечи, тонкие пряди щекотали виски. Звуки, запахи… все воспринималось в десятки раз острее, чем обычно. А закравшаяся в организм легкость оттеснила на задний план даже дикое желание насытить свой пустой желудок. Перед широко распахнутыми глазами плыли тени, переплетаясь с полосами света. Голова приятно кружилась, и почему-то очень хотелось взлететь. Сарий что-то монотонно бубнил на тему неизвестных ему возможностей Сейлин и ее потребностей, Фиргард огрызался в ответ, а я просто стояла и прислушивалась к собственным ощущениям.

— Вот веревка! — вернул меня к реальности возглас подбежавшего к блондину Вила. — Здесь такого барахла навалом. Может, еще что-нибудь поискать? — ему, судя по всему, хотелось свалить под любым предлогом, но собеседник был неумолим.

— Завяжи петлю и надень ей на шею, — скомандовал он, сверля меня холодными глазами, в которых под толстым слоем серо — зеленого льда бился в истерике тщательно скрываемый страх.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…

Я невольно покосилась на орудие будущего убийства и… хихикнула. Следующий смешок прозвучал чуть громче, а третий плавно перешел в истерический хохот. В руках седого висел до безобразия длинный половой орган бледно — серого цвета и мерно покачивался, постукивая треугольным концом его по колену.

Все! Кажется, мне самое время отправляться в «желтый» дом. Быть повешенной — плохо, но быть повешенной на мужском достоинстве размером со шланг… Держите меня семеро, а то умру от смеха и облегчу тем самым жизнь этим козлам.

«Козлы» в некоторой растерянности наблюдали за моей реакцией на их действия, не произнося при этом ни слова. Подняв на них взгляд, я тут же согнулась пополам, давясь очередным приступом безудержного веселья. Вокруг меня с тупым выражением на вытянувшихся мордах застыли странные существа: люди с головами вышеупомянутых животных. Их длинные бороды на удивленных физиономиях нервно подрагивали, глаза странно вращались, а большие рога воинственно торчали из покрывшихся испариной лбов.

Такие рожи, да еще и в комплекте с лицом и телом! Чем вам не посланники Преисподней? Интересно, а копыта у них тоже есть? Жаль в сапогах не видно… А хвосты со стрелами?!

Охваченная любопытством, я начала старательно заглядывать за спину своим преобразившимся убийцам. Они же почему-то не разделяли мой исследовательский зуд, поэтому упорно пятились и уворачивались. Среди накатывающего волнами хохота просочилась одна умная мысль, непрозрачно намекнув мне, что в сладкой «отраве», скорей всего, была добрая доля грибов галлюциногенов, по сравнению с которыми травка Ариши — просто детский лепет. Отогнав ее, как назойливую муху, я продолжила свои попытки докопаться до истины… то есть до хвостов.

— Что это с ней? — дрожащим голосом спросил самый мелкий из компании и вцепился в рукав главного.

Тот отдернул руку, но Вил словно прилип к ней, придвигаясь к нему все ближе. Я, склонив набок голову, с интересом наблюдала за этой парочкой. Когда их телодвижения стали напоминать объятья, меня снова разобрал смех.

— Это вы, Саи, от недостатка женского внимания друг друга тискаете? — промурлыкала я, ехидно улыбаясь. Две козлиные морды синхронно повернулись на звук моего голоса и, отскочив друг от друга, дружно выругались. — Да будет вам стесняться! Обещаю, что никому не скажу, — подмигнув мужчинам, доверительно сообщила я.

— Заткнись, дура! — рявкнул белокурый зверолюд, и, подтолкнув седого в моем направлении, прошипел сквозь зубы: — Делай, что с-с-сказано, пока нас не зас-с-стукали.

— Ах ты, мой рогатенький! — раскинув в приглашающем жесте руки, воскликнула я. — Иди ко мне! Я тебя зацелую… до смерти! — Вил пожевал губами, проблеял что-то неразборчивое, и, почесав лоб аккурат между рогов, сделал шаг в противоположном направлении. — Ну, и как хочешь, — пожала плечами я.

— Она, правда, это умеет? — снова забормотал Сарий.

Обернувшись к нему, я ласково поинтересовалась:

— Хочешь попробовать? Ну же, цыпленочек мой, иди сюда! — поманив амбала пальчиком, я с удовольствием отметила, как и он отступил назад.

Хм… и чего это они так реагируют? Это их пиктограмма напугала или мое неадекватное поведение? В любом случае, надо продолжать в том же духе. Раз работает.

— Идиоты, — Фиргард вырвал подозрительной формы веревку у щупленького приятеля и принялся завязывать на ней петлю. — Девки свихнувшейся боитесь? Трусы!

— Она же избранная, — робко пискнул Вил, пятясь к закрытой двери. — Вдруг у нее какие-нибудь необычные способности есть? Другая бы тряслась, как лист на ветру, а эта ржет без остановки и угрожает.

— Точно! — поддакнул верзила, кивая рогами. — Ведьма!

Я внимательно посмотрела сначала на одного, потом на другого, и зловеще захихикала. Зачем же портить сложившееся впечатление. Ведьма так ведьма! Всегда мечтала сыграть эту роль. Страх, не выдержав противостояния с ударной дозой «таблеток», тихо скончался минут эдак десять назад, осталось одно больное воображение, приправленное плохо контролируемыми приступами смеха и ощущением полной вседозволенности. Я гордо вздернула подбородок и обвела насмешливым взглядом притихшую троицу. Хороши, ничего не скажешь! Жаль, что такие уникальные экспонаты собираются причинить мне вред. Впрочем… Помирать так с музыкой!

Мои руки взлетели вверх, раскрытые ладони замерцали золотистым светом, а из глаз посыпались огненные искры. Н-да-а-а… либо я очень хорошо вошла в роль, либо глюки продолжают прогрессировать. Запрокинув назад голову, я начала кружиться, на ходу сочиняя ужасные заклинания:

Грозно взвыла я, выпуская из пальцев светящиеся лучи, призванные покарать обидчиков. Но либо последние были сделаны из очень прочного материала, либо видение получилось убедительным только для меня. А, ладно! Мужчины выглядели живыми, невредимыми, и совершенно бледными, будто кто-то стер с их лиц всю краску. Рога исчезли, а физиономии стали человеческими. Жаль! Предыдущий вариант мне нравился больше. Даже веревка с завязанным на конце узлом теперь напоминала сама себя, а не… ну, да не важно! Плюнув на это дело, я продолжила вдохновенную речь:

— Что она несет?

— Колдует, наверное…

— Заткните ее кто-нибудь!

— Вот сам и затыкай. А я сваливаю отсюда.

— И я, и я…

— И я того же мнения! — прислушавшись к их диалогу, пропела я.

— Сейлин не обладает магическим даром, придурки, — зарычал блондин, гневно глядя на друзей, но при этом сам не делал никаких действенных попыток заставить меня замолчать. — Она просто морочит нам голову!

— Откуда такая уверенность, сладкий? — я медленно двинулась в его направлении. — Как ты потрясающе пахнешь, котик, — демонстративно принюхавшись, облизала пересохшие губы и, набрав в легкие побольше воздуха, завопила на весь сарай с прилегающей к нему территорией: — Проклина-а-аю-ю-ю тебя, пижон белобрысый! — слаженный хор мумов за стеной завыл в унисон.

— Глянь, как глазищи сверкают, — донесся до моего слуха шепот Сария, который бочком продвигался к двери, где уже мялся в нерешительности перепуганный Вил. — Ведьма иномирная. Откуда нам знать, какого рода у них там магия?

Снова увлеклась я рифмоплетством, не забывая при этом делать мрачный вид и исподлобья сверлить гневным взором своих зрителей. —

М-да-м… приступ кровожадности на лицо. Пора закругляться, пока слушатели не закидали тухлыми помидорами оратора.

Зажмурившись, я воздела ладони к потолку и застыла в ожидании грома и молнии, которые по сценарию должны были обрушиться на головы моих обидчиков. Но ничего такого не последовало и я, постояв немного в позе творящего заклинание чародея (по крайней мере, мне казалось, что именно так это выглядит), опустила руки вниз, наощупь поправила неприлично съехавший корсет и, вздохнув, открыла глаза. Снова опустила веки, потом подняла их, поморгала так ресницами с минуту и, наконец, высказала вслух все переполнявшие меня эмоции (от удивления до почти детского восторга) одним единственным словом… естественно, матерным.

На неряшливых кучках одежды сидели три свеженьких мума. Почему свеженьких? Ну так… остальных я недавно подстригла, а у этих шерсть была длинной и шелковистой, как у болонок из элитного питомника. Она лоснилась, красиво ниспадая на дрожащие лапки, и блестела в свете проникающих в помещение лучей. Животные, похоже, пребывали в глубоком шоке, их округлившиеся глаза были направлены на меня. Какое-то время мы молча созерцали друг друга, после чего я с радостным криком «Эврика!» кинулась к ним, а они с менее радостным, но не менее громким визгом — от меня. Решив, что за тремя зайцами, то есть мумами, погонишься — ни одного не поймаешь, я выбрала самого симпатичного и принялась его ловить. Жертва моего необузданного любопытства истошно пищала, передвигаясь зигзагами, ее светлая шерсть, как сигнальный маяк, вспыхивала золотом, стоило зверю оказаться в освещенной зоне. Подобрав длинную юбку, я носилась по сараю, уговаривая беглеца остановиться и дать мне себя пощупать. Ну, не каждый же день видишь, как люди превращаются в братьев наших меньших, правда? Фиргард (в том, что это был именно он, я не сомневалась), нагло пользуясь своими миниатюрными размерами, скользнул под сваленную у стены кучу старой мебели и забился в самый дальний угол. Присев на корточки, я перевела дыхание и принялась шарить рукой в его укрытии, нисколько не беспокоясь о том, что меня могут покусать.

— Ну, где же ты, маленький? — ласково бормотала я, силясь нащупать того, кто быть обнаруженным явно не желал. — Иди сюда, я тебя не обижу. Просто посмотрю, как ты устроен. Ну же, песик? Хочешь, я тебе косточку принесу?

Вдохновленная новой идеей я вскочила на ноги и, развернувшись, уткнулась носом в мужскую грудь.

— Э-э-э? Наместник? — уточнила, высоко задрав голову, затем, подумав немного, глубокомысленно добавила: — Так это ты, значит, превратил их в животных. Да? Правильно! Так они гораздо симпатичней, — я улыбнулась, глядя в его задумчивые глаза. — А… тебе не жарко, большой зеленый человек? — и начала из самых лучших побуждений распускать завязки на его верхней одежде.

Он ничего не сказал, лишь сжал одной рукой мои пальцы, а другой поднял лицо за подбородок, повернул его к свету и принялся внимательно изучать глаза. Затем кивнул своим мыслям и, откинув полу плаща, снял с пояса флягу.

— А у тебя ничего съедобного случайно нет? — наблюдая за действиями мужчины, спросила я.

По-прежнему молча, Сэн открыл металлический сосуд и протянул его мне.

— Я есть хочу, — прошептали губы и обиженно надулись. — Идем в бар, там, наверняка, что-нибудь найдется.

Вмиг забыв о несчастном муме, я двинулась, было, в сторону выхода, но наместник перехватил меня, силой вернув обратно.

— Полегче, Мой Господин, — проговорила недовольно и поправила сползающие с плеч бретельки. Они были единственным якорем, который держал ходящий ходуном лиф на моем туловище.

— Пей, — он поднес флягу к моему рту и чуть наклонил ее.

Его свободная рука придерживала мой затылок, не давая отвернуться. Да я и не пыталась. Вновь активировавшийся голод требовал срочно что-нибудь бросить в пустующий желудок. Так почему не принять такое настойчивое предложение? Особенно если оно приятно пахнет смесью лимона и мяты. Сделав глоток, я блаженно зажмурилась, стараясь распознать обостренным чутьем состав Коары. Бестолку! Мне такие ингредиенты попросту не известны. Потом я снова отпила, и снова… а через пару минут с сожалением поняла, что напиток закончился.

— Еще дашь? — посмотрев на Сэн невинными глазами, спросила я.

— Хватит, — ответил он и, взяв меня за руку, потянул к выходу.

Ноги запутались в длинной юбке, каблук подвернулся, и я чуть не упала, семеня за ним. Он замедлил шаг, позволяя мне восстановить равновесие.

— Дьявол! Кто придумал такие платья? — решив, что пусть и порванной, но длинной блузки мне вполне достаточно из одежды, я начала стягивать бесполезный корсет. — Надо попросить у Сивилии что-нибудь покороче.

Сэн, приподняв бровь, наблюдал за моей борьбой с пышной юбкой, которая в конечном итоге сдалась, осев черным облаком вокруг ног. Потом он подошел, снял с себя плащ и надел его на меня, невзирая на возражения из разряда «Я в нем спарюсь!», «Пусти сейчас же, душегуб долговязый!» и «Руки прочь от частной собственности! Меня то бишь». Последнюю реплику я выкрикивала, будучи закинутой на его плечо.

Аромат неизвестных трав окутал меня с ног до головы. Я чуть не задохнулась от блаженства. Этот запах… такой необычный и в то же время приятный. О боги! Неужели очередная галлюцинация начинается? Мотнув головой, я выпрямилась и, чуть наклонив голову, принюхалась к криво остриженным волосам мужчины. Не отдавая себе отчета, запустила в них пальцы и принялась перебирать длинные пряди. Глаза мои заворожено смотрели, как падающий свет заставляет их вспыхивать глубоким зеленым цветом. Сэн надавил мне на спину, вынуждая вернуться в прежнее положение. Разочарованно вздохнув, я оставила свое занятие и, подперев рукой подбородок, снова повисла на его плече. Коара избавила меня от чувства голода, но добавила телу странную слабость и совсем не притупила возникшее давеча обострение чувств. А еще… я ощущала себя пьяной и вовсе не от чудодейственного напитка, я была пьяна запахом мужчины, который тем временем вынес меня на залитый ярким светом двор.

Перепуганные мумы кинулись врассыпную, как только увидели наместника. Глупая я женщина, не догадалась сразу, что это не животные, а превращенные в зверей люди. Зато теперь даже знаю, кто автор такого жестокого колдовства. И? Мне от этого легче? Быть может…

Не обращая внимания на подстриженный зверинец, наместник направился прочь. Когда мы удалились уже шагов на двадцать из дома вышел зевающий управляющий. Его рот в обрамлении рыжей поросли так и остался открытым при виде нас.

— Эй, уважаемый Сай «О»! — заорала я, радостно махая ему рукой. Сэн от этих воплей поморщился, но продолжал уверенно двигаться вперед. — Там у вас мумов прибавилось. Если хотите, можете их попинать, а тех, что я подстригла, не трогайте. Они хорошие!

Длинные уши толстяка нервно дернулись, а рот, наконец, закрылся. Он неуверенно кивнул, нащупывая пухлой ладонью дверную ручку. Как только последняя попала в плен его пальцев, «О» предпочел скрыться с моих глаз за деревянной преградой.

— Сбежал, — вздохнула я, а Сэн лишь насмешливо хмыкнул.

Когда он вынес меня на довольно широкую улицу, я увидела, что к нам на всех парах летит большая бордовая карета с белым, как мел, возницей. Бедный мужик вцепился в сетчатую конструкцию, внутри которой вращался светящийся шар. Губы его дрожали, а выражение глаз было испуганным и растерянным одновременно. Похоже, он полностью потерял контроль над своим транспортом, который спешил к магу, его призвавшему. Увидев своих будущих пассажиров, извозчик побелел еще больше и судорожно сглотнул. А потом, спрыгнув с козел, открыл дверь и предложил нам садиться в остановившийся экипаж.

— Отвези нас во дворец, — приказал Сэн, закидывая меня внутрь.

— Ура! — воскликнула я, покачиваясь. — Мы едем к принцу!

— А где Таас?

— Занят.

— А ворон?

— Тоже.

Н-да… немногословный у нас что-то разговор получается. И собеседник не в духе, похоже. Почему?

— А Эван знает о нашем приезде или это будет сюрприз? — продолжала задавать вопросы я, устраиваясь поудобней на мягкой скамье, где лежали расшитые золотистой нитью подушки. Богатое убранство, однако. Сразу видно, что у наместника губа не дура: карету он выбрал явно из дорогих. — Почему мы не отправились во дворец магическим способом? Ну, как Повелитель со мной поступил — бах, и на месте! А здесь мы как на ладони. Белолицые стражи спокойно могут совершить очередное покушение на меня. Разве нет? Они же не в курсе, что я не Сейлин.

— Во-первых, никто не сунется к тебе, пока я рядом. А если и сунется, то сильно об этом пожалеет, — слишком уж ровным голосом ответил мужчина. — А, во-вторых, пространственно — временные перемещения для твоего нынешнего состояния не желательны, — добавил он, помолчав.

Так! А что такого особенного с моим состоянием? Чувствую себя, будто пару фужеров хорошего шампанского выпила: в теле легкость, в голове туман, и очень хочется танцевать, жаль только здесь места маловато. Либо это организм после разрешения стрессовой ситуации так резво начал расслабляться, либо тройная порция Коары оказала на меня свой обычный, хмельной эффект. Тройной эффект!

— И кстати, мы едем в Нижний город, а не во дворец, — вывела меня из размышлений очередная фраза Сэн. — И принца ты сегодня не увидишь.

— Это еще почему? — я обижено надула губки. — Мне бы хотелось…

— Перебьешься, — оборвал меня собеседник.

От такой наглости я потеряла дар речи и несколько долгих секунд смотрела в его прищуренные глаза. Напрасно. Игры в гляделки с магами к хорошему не приводят.

Сидя напротив, мужчина сверлил меня не менее пристальным взглядом, от которого почему-то становилось жарко. И чужой плащ не имел к этому жару никакого отношения. Он, напротив, вопреки моему первоначальному мнению, создавал ощущение прохлады, такое приятное в ясный летний день. Передернув плечами, я скромно потупилась, но созерцание симпатичного коврика и собственных босоножек мне быстро надоело. Старательно избегая смотреть на Сэн, я уставилась на полупрозрачный витраж, занимавший все пространство окна. За ним протекала неторопливая городская жизнь, такая скучная по сравнению с изображением пурпурных птиц на стекле. Они словно готовились взлететь, расправив свои огромные крылья, искрящиеся от света, проникающего внутрь кареты. Никогда раньше не видела, чтобы экипажы украшали витражами. С другой стороны, я и экипажей в живую тоже не видела. Особенно таких.

— Ну, и зачем же так грубо? — выдержав продолжительную паузу, сказала тихо. Мои пальцы осторожно коснулись металлического каркаса, затем плавно переместились к прохладным стеклам, наощупь изучая приглянувшуюся картину. — Я разве в чем-то провинилась? Меня, между прочим, чуть не изнасиловали какие-то извращенцы, а ты… — бросив на него укоризненный взгляд, я снова переключилась на витраж, ибо смотреть в лицо наместнику почему-то было трудно. В голову при этом лезли совсем не невинные мысли, а тело, поддаваясь на провокацию, начинало странно реагировать.

Запоздалый эффект Мелки, что ли? Или слишком уж интимная обстановка в этой дурацкой карете?

— По-хорошему, тебя вообще следует выпороть, девочка, — проговорил он, а я невольно поморщилась. Ну, вот… опять начинается. У этого типа явно садистские замашки. Я, конечно, понимаю, что ему больше тысячи лет, но зачем мне постоянно об этом напоминать, изображая из себя строгого дядю с розгами. — Ты за каким мир-р-рдом в бордель потащилась? Тебя же выбросило возле особняка. Туда бы и шла. Или думаешь, что публичный дом лучшее место для девственницы?

— Для девственницы, может быть, и нет, — кутаясь в плащ в надежде, что он сможет защитить меня от этого прожигающего взора, пробормотала я.

Горьковатый запах трав окутывал меня невидимым облаком. Голова от него слегка кружилась, по коже пробегала приятная дрожь, а кончики пальцев чуть — чуть покалывало. Этот аромат пьянил не хуже вина. Я украдкой посмотрела на мужчину и тут же принялась разглядывать свои колени, скрытые под темно — зеленой тканью.

Нельзя… нельзя быть таким привлекательным! Это вредно для здоровья… моего.

— Аш-ш-ше-Ар-р-р, — то ли прошипел, то ли прорычал наместник. В любом случае, прозвучало это угрожающе. — Ты опять завела свою любимую песню.

— Вовсе нет. И нечего поминать демонов, — пробубнила я себе под нос, но он услышал.

— Кого не упоминать?

— Демонов, — обрадованная возможностью перевести тему, повторила я.

Как-то странно было произносить вслух это слово по — русски. То ли голосовые связки уже окончательно адаптировались к языку Тайлаари, то ли плотно сидящий на руке «Шелест» мешал излагаться на своем родном языке с той же легкостью, с которой я делала это раньше. Хорошо еще, что мой мыслительный процесс не претерпел подобных изменений.

— Это что за твари? — он чуть наклонился вперед, а я синхронно отпрянула назад, жестоко подавив внезапное желание податься ему навстречу.

Что же это со мной твориться? Неужели выпитое зелье не избавило организм от действия Мелки? Но тогда… О господи! Только не это, не здесь и не с ним. Так, о чем мы? Ах да… о демонах.

— Существа такие, со сверхъестественными возможностями и мерзопакостным характером, — стараясь отвлечься от размышлений на щекотливую тему, выпалила я. — В моем мире их название часто употребляют в качестве ругательства.

— Ясно, — я почувствовала его улыбку, даже не видя.

И новая волна жара прокатилась по спине и ниже, от бедер к ступням, словно моей кожи коснулся порыв горячего ветра. Интересно, если снять плащ, легче станет? От идеи сидеть в обществе наместника в разодранной блузке, у меня одновременно вспыхнули щеки и пересохло в горле. Сглотнув, я еще плотнее закуталась в чужую вещь, и, в очередной раз вдохнув запах ее хозяина, невольно потерлась щекой о ткань откинутого капюшона. Ресницы опустились сами собой, внизу живота приятно кольнуло.

— Не с-с-спать! — Сэн наклонился ко мне и щелкнул пальцами возле носа, привлекая тем самым к себе внимание.

Вздрогнув, я подняла голову и растерянно глянула на него. Зачем же так орать? Подумаешь, замечталась, малость. Мужское лицо, обрамленное неровно остриженными волосами, оказалось слишком близко от моего.

Спокойно, спокойно! Главное не смотреть в глаза. И на губы с подрагивающим в кривой ухмылке уголком, и на заостренный подбородок, до которого так легко дотронуться… Ууу, что б этим уродам, накормившим меня Мелкой пусто было! Что б… кстати, об уродах.

— Я не сплю, — отодвигаясь от него подальше, проговорила мрачно. — Я думаю. Так значит, мумы — это бывшие люди? За что ты их? И когда успел превратить ту троицу в животных? Я что-то упустила этот момент.

— Как? — его насмешливый тон насторожил меня. — Разве это не ты расправилась со своими обидчиками? Такое забавное проклятье на них наслала.

— Хочешь сказать, что у меня внезапно прорезались магические способности? — недоверчиво поинтересовалась я. — И с какого перепуга, позволь узнать? Фиргард обмолвился в период нашего малоприятного и, к счастью, короткого знакомства, что Сейлин не обладают подобным даром. А меня твой кот заманил сюда именно для этой роли. Так что…

— Какая же ты доверчивая, малышка, — он протянул руку и коснулся моей скулы. Я застыла, как статуя, боясь пошевелиться. Его холодные пальцы погладили вспыхнувшую кожу, от ощущения неожиданного блаженства глаза мои вновь начали закрываться. Не горьковатый… горький запах. Так пахнет он, его одежда… так пахнет наслаждение. — Не засыпай, Зоя. Я еще не закончил наш разговор, — мужчина убрал ладонь от моего лица, и я разочарованно вздохнула, но тут же спохватилась и постаралась придать своей физиономии заинтересованное выражение. Вспомнить, о чем вообще идет речь, с первого раза оказалось не так-то и просто.

Идиот! Он что, действительно, не понимает, что сон тут не причем? Или просто притворяется, забавляясь моей дурацкой реакцией на его персону? В любом случае гад! Но до чего же красивый гад…

— И кому следует верить? Тебе или ему? — стараясь выглядеть спокойной, спросила я.

— И мне, и ему, и принцу твоему ненаглядному тоже.

— А при чем здесь Эван? — хмуря брови, я пыталась разобраться в странном ответе наместника. Но память, подгоняемая неизвестно чем из выпитого ранее, вопреки моим стараниям, продемонстрировала образ кудрявого парня с золотисто — карими глазами, с восхищением смотрящими на меня. Сердце екнуло, пропустив удар. Захотелось увидеть этого красавчика немедленно, пока сбесившиеся инстинкты не сыграли со мной злую шутку. Он добрый, он хороший, он пахнет парным молоком, а не этой горькой травой неизвестного мне происхождения. Грудь сдавило, кожа вспыхнула, а ослабевшие колени почему-то раздвинулись, позволив скользнуть на внутреннюю сторону бедер прохладной, как и руки Сэн, ткани его плаща. О — ох… А горечь то возбуждает куда сильнее молока. Закусив губу, я сжала ноги, и исподлобья посмотрела на собеседника, вернее на то, что было ниже линии его подбородка. Все та же рубашка с наполовину развязанной шнуровкой, жилет и штаны из змеиной кожи. Острый воротник подчеркивает длину его шеи, а черные в полумраке кареты волосы оттеняют бледную кожу, добавляя ей неестественности. Следующая фраза далась мне с трудом, и вовсе не из-за ее смысла: — Так в чем же солгал принц?

— Знаешь, мне кажется, что ты многое неправильно понимаешь, — начал Сэн тоном, от которого мне стало не по себе. — Ты нашла в этом коронованном мальчишке защитника? Напрасно. Он не посмеет ослушаться моего приказа, даже если я потребую тебя убить, — нет, ну как можно говорить таким проникновенным голосом подобные гадости? Это жестоко! — Ты думаешь, что он влюблен в тебя? Прости, маленькая, что разочаровываю, но Эван не способен на такие высокие чувства к малознакомой девчонке. Принц, конечно, симпатизирует тебе, не спорю. Да это и не удивительно. Ты для него диковинка, уникальная игрушка, то, чего больше ни у кого нет и не будет. Думаешь, у Фиргарда и его компании просто так в голове помутилось? Ты тот запретный плод, ради которого многие мужчины готовы рискнуть своей до боли надоевшей жизнью. И не важно, красива ты или нет. Новизна притягивает, как магнит, заставляя делать глупости. Но никто не осмелился бы прикоснуться к тебе, зная, что ты под моей защитой. Так какого мир-р-рда, деточка, ты сбежала от Тааса и направилась в бордель?! — чем дольше длился его монолог, тем агрессивней он звучал. Фразы незримо хлестали меня по щекам, но это не отрезвляло, даже не злило, лишь сильнее разжигало дикое желание заткнуть ему рот совершенно неподобающим обстановке способом. — Зачем ты покинула комнату Ариландины, не дождавшись возвращения моего посланника? Ты сама спровоцировала тех троих на то, что они пытались сделать с тобой. Ты просто…

— Замолчи! — я вскочила так резко, что едва не подвернула ногу. Что-то последнее время я стала жутко неуклюжей. Длинные полы плаща упали на пол, мешая сделать шаг… всего один шаг, разделявший нас с наместником. Запутавшись в тяжелых тканях, я рухнула на мужчину и, вцепившись в его плечи, зашептала: — Молчи, молчи… ты ничего не понимаешь. Молчи.

Он придерживал меня за талию и смотрел в лицо, а я дрожащими пальцами перебирала его волосы, не в силах отвести взгляд от необычных зеленых глаз. Обезумевшая от эмоций, сорвавшихся с цепи приличий, я желала лишь одного — касаться это мужчины, прижиматься к нему, слушать стук его сердца, ощущать теплое дыхание на своей щеке, упиваться его запахом, наслаждаться близостью его тела. Блаженство на грани истерики. Я пьяна? Или просто спятила? Страх, что он сейчас отвергнет меня, как и ужас от того, что он этого не сделает, распаляли еще сильнее. Кожа уже не просто горела, ее как будто выжигали изнутри. И единственным спасением от этого мучительного жара был холод его скрытого одеждой тела. Какое оно? Так и подмывало запустить руку под рубашку, провести кончиками пальцев по его груди, животу… и обратно, к шее, к густым темным волосам, ограничивающим лицо. Где-то в глубинах сознания, перекрытого атакой взбесившихся гормонов, забрезжила смутная догадка, что мысли эти не совсем мои, но она так и не успела оформиться во что-то важное. Помаячила на горизонте и растаяла без следа, оставив меня на растерзание новым ощущениям. Сильным, непривычным и мучительно — приятным.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Сэн, не предпринимая никаких попыток пресечь мои действия.

Я лишь неуверенно мотнула головой, продолжая перебирать его темно — зеленые пряди. Как же ты хорош, как необычен… Здравый смысл старался пристыдить меня, но его слабый голос потонул в бушующем море одержимости. Мелка? Коара? Интимный полумрак кареты? Да какая, к черту, разница! Я подумаю об этом потом, завтра… а лучше в другой жизни. Дрожащая, с горящими, как у сумасшедшей, глазами, я прижималась к нему все сильнее. А он… он не возражал!

— Зоя…

— Молчи, — шептали мои пересохшие губы, скользя по его щеке. Бледной, что не удивительно для жителя подземелий, холодной, точно подарок небес для разгоряченной меня, и необычайно притягательной… — Молчи.

Сексуальные инстинкты, так долго подавляемые, праздновали победу над разумом. Когда мужчина крепче сжал мою талию, скользнув одной рукой вверх по спине, в глазах потемнело от безумного желания. Сестренка в свое время неоднократно просвещала меня по вопросам интимных взаимоотношений, говорила, что в скором будущем пригодится. Вот и настал такой момент. Теперь оставалось лишь применить теорию на практике. Если он позволит, если захочет, если…

Мой указательный палец прикоснулся к его лбу, чуть задержался на виске и заскользил ниже, к странно загнутой нитке белого шрама. Она манила меня, завораживала, пробуждая смутные воспоминания. Наместник перехватил запястье, но я, как уже было однажды, успела дотронуться до необычной отметины на его скуле. И если до этого момента мое тело бросало в жар, то теперь с головой окунуло в холод. Изумрудное пламя мужских глаз не грело, напротив, оно замораживало. Я смотрела на Сэн, но видела перед собой совсем другое лицо. Рубиновая грива волос, острые черты, смуглая кожа… незнакомец взирал на меня глазами мага, такими же зелеными, с темным ободком по краю радужки. Но зрачок в окружении ровных лучиков был… вертикальным.

— Тебя так и тянет сделать что-нибудь запретное, — с ледяной усмешкой проговорил чужак. Или нет? Это сказал маг? — Любопытство, как принято считать в вашем мире, до добра не доводит, маленькая, — его рот приблизился к моему и прежде, чем мои губы обжег поцелуй, я услышала тихое: — Так и быть. Сегодня я готов многое тебе простить.

Где-то в подсознании инстинкт самосохранения бил в тревожный гонг, призывая меня остановиться. Но я не слушала его, прижимаясь всем телом к мужчине, которого желала, как безумная. Что это? Страсть? Почему бы и нет? Я не хотела становиться частью пророчества, не хотела иметь никаких отношений с шестируким монстром, которого тут именовали Светлоликим, я хотела одним махом избавиться от всех навешанных на меня обязанностей. Но мне и в голову не приходило, насколько упоительным может быть избавление.

Рубиновые пряди, зеленые… смуглая кожа, светлая… образы перепутались. Я уже не отдавала себе отчет в том, кого именно обнимаю. Единственной стабильной деталью для меня оставались прищуренные зеленые глаза… одни на два лица. В какой-то момент мне показалось, что время замерло. Всего мгновение: не дольше, чем взмах ресниц, а потом… целый шквал противоречивых ощущений: отголосок острой боли, заглушаемый холодной стеной онемения где-то в области поясницы и бедер, тяжелая голова и чуть ноющее от переизбытка объятий тело, которое нежно ласкал прохладный ветерок. Откуда он здесь? И где плащ, блузка? Что, вообще, произошло?! А главное… когда?!

Я несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить ситуацию. Карета стояла, а в моей памяти совершенно не отложился момент нашего приезда. Прямо перед носом находилась обнаженная мужская грудь. По ее бледной поверхности скользили странные световые разводы, словно под кожей протекали энергетические потоки. В ушах болезненным эхом отдавался ритмичный стук чужого сердца. Слишком громко, слишком близко… Я хотела немного отстраниться, но спиной наткнулась на ледяную преграду рук. Они крепко держали меня чуть выше поясницы, заставляя оставаться на месте. Медленно подняв голову, я уперлась взглядом в распущенные волосы Сэн, которые словно светились изнутри и чуть колыхались от ветра. Его источники не замедлили появиться.

Две пурпурные птицы облетели нас по кругу и опустились: одна — на плечо мужчины, другая на мое. Где-то я уже видела их. Совсем невесомые, будто не живые. Или… так и есть? Подгоняемая смутной догадкой, я повернулась к окну и замерла, пораженная увиденным. Витраж зиял пустыми контурами оживших птиц. И через эти провалы отчетливо просматривалась застывшая улица. Люди замерли в странных позах, будто неизвестный фотограф сделал снимок, поймав их в движении. Дома, деревья… все напоминало холст художника, а не живой город. Небольшая серая птаха, словно мираж, висела в воздухе напротив экипажа. Приглядевшись, я поняла: ее крылья шевелятся, но до того медленно, что этого практически незаметно. Как же такое возможно? Сон? Магия? Или у меня снова начались галлюцинации?

Ненормально холодные руки наместника чуть ослабили хватку, и одна его ладонь скользнула вверх по моему позвоночнику. Тело тут же отреагировало на эту ласку волной приятной дрожи, от которой потемнело в глазах. Я резко мотнула головой и уставилась на свои пальцы, намертво впившиеся в мужские плечи. По ним тоже растекались странные разводы, как будто мою кожу кто-то подсвечивал изнутри. Взглянуть в лицо магу духа не хватало, и мой взор медленно начал опускаться ниже: на каменный пресс его живота, на мои лишенные чувствительности ноги. Шок от осознания того, в какой позе я сижу, заставил временно отключиться все мысли: от разумных до не очень. Моя не доконца окрепшая психика с трудом перенесла такое откровенное зрелище. Алая краска смущения залила лицо и шею. Я потупилась, а затем и вовсе зажмурилась, потому что вид моих забрызганных каплями крови ног, обвивших мужские бедра, повергал меня в настоящий ужас. Захотелось немедленно вскочить, но тело наотрез отказалось подчиниться.

До чего же стыдно. Как я могла это сделать? Нет, не так! Как я умудрилась это ЗАБЫТЬ?!

Отцепившись от мужчины, я закрыла дрожащими ладонями лицо и тихо всхлипнула. Потревоженная моими действиями птица вспорхнула, взмах ее крыльев обдал меня легким ветерком. Ни жара, ни холода, ни шального возбуждения больше не было и в помине, все будто рукой сняло. Теперь я чувствовала себя… гм… удовлетворенной? Сложно судить о таких вещах девушке, которая, судя по всему, только что стала женщиной, хоть ничего об этом и не помнит. Что-то как будто поменялось во мне: неуловимо и бесповоротно. И, как не странно, эти необычные изменения продолжались.

Сэн осторожно погладил меня по волосам, убрал назад упавшие на лицо пряди и, взяв со скамьи плащ, бережно накинул его на ссутулившиеся плечи. Я снова попыталась подняться, но ноги не слушались. Мои бедра, живот — все словно было сковано льдом. Неужели опять блокада? Как тогда во время ранения. Но… зачем? Немного помедлив, наместник все-таки соизволил помочь мне встать и пересесть на противоположную сторону, после чего принялся неспеша застегивать свою одежду. Я поняла это по звукам, смотреть на моего первого любовника сил не было. Забившись в угол просторной скамьи и судорожно сжав руками спасительный плащ, я старалась проанализировать сложившуюся ситуацию.

Сводящее с ума возбуждение, неадекватное поведение и… провал в памяти. Неужели это то, на что намекали ублюдки, накормившие меня Мелкой? Как иначе можно переспать с кучей народа человеку, который этого не желает? В здравом рассудке и без потери памяти, проблематично. Но маг… он ведь знал, должен был знать, что я накачана этой дрянью, и… воспользовался ситуацией? Или все-таки не знал? Может, просто подумал, что меня чем-то отравили. Тогда получается… получается… я его нагло соблазнила? Я. Его. Соблазнила. Кош-ш-шмар-р-р!

Старательно массируя виски, я старалась успокоиться. Слез не было, они высохли, не успев пролиться из глаз. Да и от чего мне, собственно, плакать? Занималась лю… то есть сексом с интересным мужчиной. Убила сразу двух зайцев: и от роли Сейлин отделалась (теперь уж наверняка), и от девственности избавилась (почти безболезненно). Ну, подумаешь, запамятовала, как все это было. Может, так даже лучше.

Мой рассеянный взгляд скользил по обитым бордовой тканью стенам, выхватывая золотые грозди узоров на широком бордюре, по бархатной поверхности сидений, и, наконец, снова остановился на витраже. Когда птицы успели вернуться на свои места? А, может, они вовсе не улетали оттуда? Ведь это просто картинка, фантазия талантливого мастера, не более того. Мне все привиделось… или нет? А люди за окном?

Я хотела рассмотреть сквозь цветные стекла улицу, но карету вдруг резко качнуло, и мир вокруг наполнился движениями, звуками. Будто и не было того странного замирания. Решив, что я окончательно свихнулась, и мне стоит немедленно извиниться за свое ненормальное поведение перед наместником, я, набравшись смелости, прямо посмотрела на него.

— Прос…ти, — последний слог слетел с губ по инерции.

Все переживания вылетели из головы, когда я столкнулась с взглядом двуцветных зеленых глаз с вертикальным зрачком. Они пристально изучали меня, словно что-то прикидывая. А в следующий миг мою поясницу пронзила адская боль. Никакая заморозка не могла противостоять невидимым иголочкам, воткнувшимся в спину. Они просто игнорировали ее, заставляя меня протяжно взвыть. Неуклюже рванувшись вперед, я взмахнула руками, ища опоры, но вместо этого начала падать, проваливаясь в бессознательность. Последним воспоминанием, всплывшим перед моими сомкнувшимися веками, был мужчина с рубиновыми волосами и холодным изумрудным взглядом, от которого веяло агрессивной решимостью. А потом… темнота.

Два киприна лениво облетали патрулируемую пустошь. Всадники о чем-то переговаривались, удобно устроившись в седлах, надетых на мощные, но гибкие спины животных. По позам и неторопливым движениям белокожих стражей было понятно, что они не ожидают сегодня гостей. Как и вчера, и позавчера… и завтра: пока жива та единственная, что сумела попасть в город и избежать там смерти. Аше-Ары были уверены в этом, но продолжали наблюдать за местом стихийного перехода[34], где раньше появлялись обреченные на гибель невесты.

Эван молча смотрел на эту парочку из темноты пещеры, которая надежно скрывала его от посторонних глаз. Не то, чтобы стражи не обладали ночным зрением (у их расы хватало достоинств, включая и это), но интересоваться содержимым многочисленных горных переходов им было лень. Наблюдение за равниной, где единственными живыми существами являлись стервятники да разрозненные стайки маануков, бесцельно шныряющих между залежами людских костей, было обычной формальностью, исполнение которой требовал эйсард. Сегодня здесь ничего не произойдет. Они это знали с самого начала, а принц, ни с того, ни с сего, отправленный в очередной поход за новой Сейлин, понял только сейчас. И от этого понимания на душе у него становилось мерзко. Он чувствовал себя обманутым и почему-то очень одиноким.

Перед устремленным вдаль взором мелькали совсем не те картины, что раскинулись впереди. Ему вспомнилась Зоя. Их первая встреча, дальнейшее знакомство, разговоры, взгляды… Она была такой милой и хрупкой. В сравнении с ней, он чувствовал себя по — настоящему взрослым. И сильным, и мудрым, и благородным. Ее хотелось защищать, оберегать от всех напастий и уж точно не отдавать Повелителю. Но его желания не имели особого значения, когда на карту было поставлено так много. И все же… Восхищение, читавшееся в ее прекрасных глазах, доверие, улыбки… она так разительно отличалась от местных женщин. Чересчур долгая жизнь наложила свой отпечаток не на внешность, а на их личность. Он ощущал это повсеместно. И, сколь бы не была очаровательна очередная заглядывающаяся на него Сай-я, от нее веяло чем-то грязным, словно в красивую телесную упаковку поместили разъеденную временем душу. Во всяком случае, принцу казалось именно так. И никакие доводы наместника не могли его убедить в обратном. Он улыбался своим многочисленным поклонницам, был вежлив и учтив, но не мог перешагнуть через себя и выбрать достойную пару. Легкий флирт — другое дело, но на что-то большее его не хватало. А потом появилась она. Девочка из другого мира. Малышка, в которой он видел искренность и наивность. «Не красавица» сказал Сэн. Да разве же в красоте дело? И потом… она очень даже симпатичная. И такая юная. И смотрит на него с обожанием, и слушает с восторженным вниманием, и…

Эван вздохнул. День уже практически полностью сменился вечером, Мелирис закатилась за горизонт, окрасив небо в бордово-фиолетовые тона. Кое-где начали проявляться мерцающие точки далеких звезд. Скоро ночь, а в это время суток стихийный переход, обнаруженный посланниками Сэн около пяти веков назад, по каким-то неизвестным причинам не работает. Принца не очень-то интересовали подобные вещи. Так даже проще. И для того, кто встречает невест, и для тех, кто пытается их уничтожить. Давнее противостояние, в котором неизменно погибают невинные. Жестоко? Привычно! Людям, вообще, свойственно ко всему привыкать. И Эван за последние сто лет тоже перестал вздрагивать каждый раз при виде очередного тела, разорванного на куски или затоптанного гигантскими ящерами. Лишь сердце в его груди робко ныло, а побелевшие пальцы непроизвольно сжимали рукоять ножа.

«Так надо!» — сказал Светлоликий однажды. Надо заманивать в их мир ничего не подозревающих девушек, которые хотели быть счастливыми, готовились стать чьими-то женами. Надо молча дожидаться в укрытии конца кровавого представления, что устраивают стражи со своим покорным зверьем. Надо не вмешиваться, потому что толку от этого вмешательства все равно не будет. Надо… Кому надо? Зачем?! Чтобы Неронг больше не являлся тюрьмой для своих обитателей? Чтобы могущественный Повелитель, наконец, смог покинуть подземелья? Чтобы в город вернулось то процветание, которое, по слухам, царило до проклятья? Но не слишком ли велика цена? Не чересчур ли много жизней уносит она в обмен на ожидание свободы?

«Когда-нибудь это закончится», — пообещал юному ученику наместник после первых его походов в горы, которые неизменно заканчивались тихой истерикой и громкой пьянкой (благо — дело вино в городе готовили отменное, и было его много). Тогда принц был еще совсем мальчишкой, глупым и впечатлительным. Он еще не понимал, что благополучие подданных стоит многого. Да и подданных этих лично у него тогда не было. Все городские дела решал Сэн, а Повелитель продолжал ставить свои магические эксперименты где-то глубоко под землей. Он никогда не правил, как это принято в цивилизованном обществе. Живой символ надежды, светящееся божество, целитель, защитник… Люди воспринимали Светлоликого именно так, и его это вполне устраивало. Все время вынужденного заточения он был одержим поиском иного решения вопроса с проклятьем. И вовсе не из-за жалости к юным человеческим девушкам из других миров. Его интересовал исключительно результат. Для получения оного запертый в городе маг использовал разные варианты, стремясь увеличить шансы. К сожалению, неудачно. А призрачные оболочки Тааса и ворона продолжали тем временем заманивать новые жертвы на «кладбище невест» из лежащих за Гранью[35] миров. И, несмотря на благие намерения, ради которых творился этот кошмар, Эван ощущал себя виноватым. Хоть чувство вины и было спрятано глубоко в душе, его ростки время от времени давали о себе знать, сжимая бьющееся в груди сердце. Сердце, которое давно уже свыклось с идеей о том, что великая цель оправдывает любые средства.

Его мать когда-то тоже была таким вот средством, но ее жертва оказалась напрасной, как и жертвы тех, кто не сумел дойти до городской стены. Но, как обещал ему учитель, рано или поздно все это должно будет закончиться. Вот только принцу отчего-то совсем не хотелось, чтобы финальной точкой в сложившейся ситуации стала Зоя. И известие о том, что ему следует отправляться встречать очередную Сейлин, стало для него приятной неожиданностью. И было таковой до тех пор, пока смутные подозрения, возникающие по мере ожидания, не подтвердились.

Эван провожал хмурым взглядом всадников, которые неспеша удалялись в сторону леса и по — прежнему о чем-то переговаривались. Глаза его неприязненнь щурились, прожигая их спины. Он предпочитал считать этих нелюдей виноватыми если не во всем, то во многом, и, надо отметить, было за что. Именно они убивали беззащитных женщин. Из-за них до сих пор не осуществилось спасительное пророчество и это им город обязан постоянными разрушениями, а сам принц — гибелью матери. Аше-Ары — живое воплощение зла. И когда-нибудь они за это ответят. Когда спадут чары и жители Неронга смогут беспрепятственно передвигаться за пределами городских стен, Светлоликий, наверняка, уничтожит эту белобрысую шайку, которая давно уже стоит у всех костью в горле. Когда-нибудь… или уже скоро?

Эван покачал головой. Он не слышал диалог стражников с такого расстояния. В отличие от гипер — острого зрения, унаследованного от отца, слух его лишь немного превосходил человеческий. От Повелителя ему достались и такие черты, как более быстрое восстановление организма, слабая утомляемость, возможность за короткие сроки осваивать разные дисциплины, даже некоторые способности к магии проявились с возрастом, но внешне он полностью походил на мать, и был, как и она, смертным. Лишь постоянное употребление зелья, которое готовил наместник, позволяло ему не стареть.

Вспомнив о напитке, давно уже ставшим неотъемлемой частью его жизни, парень достал из дорожной сумки флакон и, открыв его, сделал глоток. Приятный аромат щекотал ноздри, а по горлу прокатилась волна свежести. Легкая улыбка лишь на миг тронула его губы, и тут же исчезла, уступив место угрюмому выражению лица.

— Зачем же ты послал меня сюда, наставник? — проговорил он в пустоту, которая продолжала хранить безмолвие. — Зачем…

Тяжелым грузом навалилось разочарование. И одиночество нанесло очередной удар, больно кольнув где-то в районе грудной клетки, туда, где под защитой ребер, гулко билось обиженное сердце. Сегодня никто не умер на равнине, простирающейся до темного лесного массива, разве что частичка слепого доверия к тому, кто в свое время дал ему больше, чем родной отец, начала медленно угасать в душе принца.

По просьбе Повелителя Сэн с юного возраста обучал принца воинскому искусству, азам магии, и наиболее важным, с его точки зрения, наукам. О язвительных замечаниях учителя относительно успеваемости подопечного парень до сих пор вспоминал с легкой дрожью в ладонях. А чего стоили наказания! То уши вырастали на пол головы, то ноги прилипали к полу на несколько часов, то еще какая-нибудь напасть случалась. И каждый раз наместник тихим, незлобным шепотом предлагал нерадивому ученику подумать над своим поведением. А потом были бесконечные уроки, изматывающие тренировки и… два круга испытаний: Огонь и Вода… Пройти их приказал ему сам правитель. Просто для того, чтобы проверить, что именно унаследовал от него сын. Тогда принц едва не расстался с жизнью, но кто-то вытащил его полумертвого из огненного ада и не дал в последствии утонуть. Эван догадывался, кем именно был таинственный спаситель, но вопросов не задавал, видя хмурое выражение на лице наставника. В гневе он бывал страшнее самого Светлоликого. Но иногда по вечерам они просто беседовали за чашкой чая, и эти моменты принц любил больше всего, потому что тогда он не чувствовал себя одиноким.

Светлоликий являлся для принца идеалом: загадочным, далеким, непостижимым. Существо иного порядка, могущественное, целеустремленное… жестокое. Его не интересовала жизненная суета, он являлся неотъемлемой частью своих подземелий, но ему там было тесно. Таланты Повелителя, как и его амбиции, требовали выплеска за пределы города, к чему он и стремился постоянно. Было ли ему дело до сына, который не оправдал надежд, оказавшись обычным человеческим мальчиком, а не всеобщим избавителем от наложенных на Неронг чар? Вряд ли. Редкие встречи, сухие фразы… а иногда скупая похвала, которая казалась Эвану чем-то сверхъестественным, и потому необычайно ценным. Ради нее он был готов на все, даже на бесчисленные походы в горы, где каждый раз на его глазах заканчивалась в жутких муках чья-то жизнь. Но парень всеми силами стремился заслужить расположение этого излучающего свет божества, по — другому он к нему относиться не смел. Удивительно, как Сэн умудрялся находить с ним общий язык. Они казались такими разными, словно две противоположности. Единственным, что их объединяло, кроме дружеских отношений и каких-то общих дел в прошлом, была непоколебимая целеустремленность.

Бросив прощальный взгляд на удаляющихся Аше-Аров, принц развернулся и зашагал вглубь пещеры, намереваясь как можно скорее преодолеть горные туннели и вернуться домой. У него накопились кое — какие вопросы к наместнику, который, разбудив парня ни свет ни заря, приказал ему срочно отправляться встречать новую Сейлин. А он, идиот, обрадовался, по — привычке веря каждому слову своего учителя.

А может, Зоя все-таки не подошла Повелителю? Но почему же тогда Сэн не позволил ему даже взглянуть на нее перед уходом? Паршивое настроение парня продолжало падать. Все просто! Наместник торопился сплавить его подальше, рассказывая сказки про то, что Таас уже нашел другую подходящую девушку в одном из далеких миров и, если повезет ей дойти до гор, она станет избранной. Но, ни девушка, ни посланник не появились на пустоши в назначенный час, а это значило, что Эвана обманули. Если бы что-то не заладилось, призрачная оболочка кота все равно отметилась бы в назначенном месте, но… ее там не было!

Погруженный в свои мысли, принц шел по до боли знакомому пути, на автомате перескакивая через неровные участки камня. Его глаза хорошо видели во тьме, но тело двигалось, больше опираясь на давно заученный маршрут, чем на зрение. Молодой человек не доставал кристалл, дополнительный источник света ему не требовался. Пропитанный сыростью и холодом мрак казался живым. Шаги в окружающей тишине звучали до противного громко, где-то впереди журчала вода, предостерегающе трещала какая-то местная живность — окружение вело свою игру, но Эван не замечал этого.

«Мальчиш-ш-шка, — прошипела темнота, когда его спина скрылась из виду. — Глупый самоуверенный мальчишка. Голову надо оторвать тому, кто тебя обучал. Как можно не замечать опасность, которая находится так близко?»

Из продолговатой расщелины шагнула высокая фигура и, пошатываясь, двинулась к тому месту, где несколько часов подряд безмолвным изваянием простоял принц. Отпрыск Светлоликого не интересовал мужчину, ему был нужен тот, кто, повинуясь приказу хозяина, летел в указанное место встречи.

Стервятник сидел, не шевелясь, на выступе скалы и смотрел на своего хозяина мутными желтыми глазами. Его бурые перья трепал ветер, жидкий хохолок на голой голове развивался, периодически путаясь в миниатюрных рожках. Тонкий длинный клюв был чуть приоткрыт. А большие когтистые лапы, казалось, росли из красно — коричневой поверхности камня, настолько похоже смотрелись их цвета. С расстояния в несколько шагов местного падальщика можно было бы и не заметить, очень уж хорошо умели эти птицы маскироваться под окружающий ландшафт. Но поблизости, кроме поработившего его волю Аше-Ара, никого не наблюдалось. И патруль, и Эван, уже минут двадцать, как покинули это место, а маануки вместе с крылатыми собратьями вышеупомянутой особи, слабо интересовались последней. Хозяин считывал память стервятника, временно ставшего его дополнительными глазами и ушами.

«Так-так… Значит, Мира-Нин уже окончательно восстановилась после своей травмы, раз отправилась патрулировать пустошь, — думал он, просматривая картины, запечатленные в сознании птицы, погруженной в гипнотический транс. — Ей еще долго придется тренировать ноги, чтобы сделать их такими же сильными и ловкими, как прежние. Ну, ничего. Ни один урок не проходит зря. Сама виновата», — губы ее бывшего наставника чуть дрогнули, ознаменовав слабую улыбку.

Мужчина был так же неподвижен, как и его пернатый лазутчик. Красные глаза его стали темными, их отстраненный взор мог бы напугать случайного свидетеля, но таковых, к счастью (для свидетелей) не было. Ментальная связь тянула из обоих участников много энергии. И, если источник информации переносил установившийся контакт спокойно, то ее получатель с каждой минутой все сильнее слабел. Нанесенная эйсардом рана заживала слишком медленно, несмотря на то, что организм Аше-Ара тратил огромные силы на ее лечение. Различные настои и порошки тоже помогали плохо. Кровотечение было остановлено, но для полного выздоровления этого, увы, оказалось недостаточно. Шея — самое уязвимое место у представителей белокожей расы, не среагируй охотник (хоть и с опозданием, но все же) на тот роковой выпад, и его жизнь вполне могла закончиться прошлой ночью.

Мастер кинжалов, наемник с огромным опытом и с четвертым уровнем силы, самый древний из отряда… как он умудрился так глупо подставиться?! Понадеялся на маскирующий плащ и опрометчиво решил, что Кир-Кули возможно застать врасплох? На кой мирд его вообще дернуло следить за перемещениями предводителя? Ничего нового от перехваченной змеи он все равно не узнал. Девушка, девушка… снова девушка. Все вопросы упираются в эту человеческую малолетку, а ответы, как и ранее, остаются не раскрыты. И что же получается в итоге? Он — мудрый, сильный, расчетливый воин — напрасно подставился! Ситуация ниже среднего. Да еще и эти двое из патрулирующей тройки, в состав которой он должен был входить… Что за бред они обсуждали?!

Перед глазами раненого проплывали картины их диалогов и, как назло, стрижи ни о чем интересном не говорили. А он слабел… Силы продолжали истощаться, колени подкашивались и, не отдавая себе отчета, охотник медленно сполз по шероховатой стене вниз. Опустившись на каменный пол пещеры, он прислонился спиной к ее прохладной поверхности, но ни на секунду не отпустил взгляд птицы, сидящей в нескольких метрах от него. Телепатический контакт продолжался. Новые эпизоды из сегодняшнего дня вспыхивали перед глазами белого мужчины: разные ракурсы, удаляющиеся и приближающиеся звуки, до боли знакомые лица бывших сослуживцев и покрытая человеческими останками пустошь во всей своей смертельной красе. Илин-Ули очень рассчитывал увидеть что-то полезное для себя в этом бестолковом хороводе чужих воспоминаний.

«Сколько можно обсуждать жратву? — мысленно злился он. — А теперь что? Новый костюм эйсарда? Вот пижон! Как может воин его уровня уделять столько внимания своей одежде? Словно баба какая… Не зря о нем сомнительная слава ходит», — со злорадством подумал мужчина, продолжая слушать и смотреть то, что отложилось в памяти его крылатого раба.

Спор на тему игры в Койты занял у парочки стражей не меньше времени, чем разговоры на гастрономическую тему. Потом они перемыли кости сбежавшей Кейли-Оз, и наконец, добрались до самого интересного.

«А вот отсюда помедленнее», — чувствуя, что, в конце концов, докопался до нужной информации, решил охотник.

Не отрывая взгляда от стервятника, он чуть наклонил вниз голову, отчего рыжие пряди упали на его лицо. Считываемые с чужого сознания картины стали более четкими. На этот процесс уходили все резервные силы, которыми обладал организм раненого Аше-Ара. Потом ему придется восстанавливать их, но это будет потом. А сейчас важно другое.

— Кир-Кули сказал, что беглянке помог мой наставник, — скривив губы в неприятной улыбке, проговорила Мира-Нин. — Теперь понятно, почему мы не смогли ее поймать. Сама бы она до такого не додумалась. С ее-то мозгами. Вернее, с их отсутствием.

Собеседник женщины ответил коротким смешком. Он тоже недолюбливал Кейли-Оз. Ей, вообще, в лагере мало кто симпатизировал. Выскочка, иногда греющая постель эйсарда. Слишком высокомерная и самовлюбленная.

— И зачем он только это сделал? — желтые глаза белолицего выразительно посмотрели на летящую рядом спутницу. — Теперь Кир-Кули объявил охоту и на него тоже. Ему что, жить надоело?

— Судя по тому, что наш психически неуравновешенный предводитель чуть не снес ему голову, да, — улыбка женщины стала шире, обнажив острые клыки.

— Ты ему веришь? — мужчина прищурился, пытливо глядя на нее.

— Знаешь, Эен-Мор, — наемница сделала паузу, задумчиво рассматривая закатное небо, — верю я ему или нет — не важно. Его слова подтверждает отсутствие Илин-Ули и его шарту. Но даже если эйсард просто пришил его по — тихому, поделом! Нас это не должно касаться, — в ее голосе засквозила злость. — Он помог мерзавке сбежать! Это предательство, а оно карается смертью.

— Так-то оно так, — чуть приподнял бровь собеседник, с интересом изучая мстительную воительницу. — Но не кажется ли тебе, что за последние дни количество трупов и потерь в лагере переполнило планы долгих веков службы? И ответственность за все три случая лежит на плечах нашего глубокоуважаемого начальника. Не помутился ли он рассудком окончательно, а? После того случая, сто двенадцать лет назад, Кир-Кули стал каким-то странным.

— А когда он был другим? — искренне удивилась Мира-Нин. — Прекрасно тренированный маньяк, наделенный высшим уровнем магической силы. Его послужной список трещит от количества отнятых жизней. Про род Кули ходят разные сплетни, одна другой красочней. А о нашем эйсарде, и вообще, впору оды слагать… кровавые. Чего только стоит тот случай с отрядом Аше-Аров? Не, ну я, конечно, понимаю, что ему приготовили отличную ловушку тогда. Правда, понятия не имею за какие заслуги. Хотя, нет ничего странного в том, что Кир-Кули многим успел перейти дорогу. С его-то амбициями и дурацким чувством юмора.

Желтоглазый усмехнулся, слушая ее рассуждения.

— Это ты про отряд, который непонятным образом испарился, вспомнила? — спросил он.

— Точно. Загадочное исчезновение десятка опытнейших наемников, которые должны были прикончить своего нового сослуживца. Ну, и сама невинность — наш будущий эйсард, живой и невредимый вернулся к заказчику и сообщил, что его, дескать, никто не встретил. Как тебе это?

— Как обычно. В его репертуаре. Насколько я помню эту историю… Наниматель потом «случайно» сломал себе шею, упав с лестницы. А Кир-Кули снова оказался непричем.

— Вот — вот, — закивала белокурой головой Мира-Нин. — Так что вставать на его пути — себе дороже. Во всяком случае, пока он не устранит девчонку, которую собственноручно пропустил в город.

— Кстати, — Эен-Мор стал совершенно серьезным. — Я все никак не пойму, за каким мирдом он это устроил? И с чего вдруг начал в последние годы сам выходить в патрульных тройках? Будто подбирал подходящую кандидатку из числа девиц, заманенных сюда.

— Почему же будто? Подбира-а-ал, — протянула она.

— Зачем?

— Ну, что в голове этого психа твориться, я не знаю. Он вроде говорил про анархию и грядущее веселье. Наверное, решил от скуки усложнить сам себе задачу. Убивать беззащитный девок не так интересно, как добраться до той, которую охраняет Сильнейший. Наверное, нашему эйсарду острых ощущений не достает в последнее время, — пожала плечами Мира-Нин. — Койты его не интересуют, ставки в игре на пустоши тоже. Вот только как бы нам его эксперименты боком не вышли.

— А если выйдут, тогда что? Бунт?

— Шутишь? — ее красные глаза насмешливо смотрели на него. — Бунтовать против того, кто без особых усилий убил Лу из рода Ла (а она была едва ли не самая сильная в нашем отряде), кто справился с мастером кинжалов и для кого все мы, несмотря на нашу хорошую подготовку и неплохие магические способности, просто мелкое препятствие на пути к поставленной цели? Это же чистое самоубийство!

— Да уж. Осталось только понять, что у него за цель? — хмыкнул мужчина, грустно улыбаясь.

— Не… нам этого не понять, — женщина расхохоталась, ее громкий смех распугал шныряющих по округе стервятников. — Кир-Кули самый непредсказуемый Аше-Ар, которого мне доводилось встречать на своем пути. Не удивительно, что он торчит в этой глуши. С его-то замашками здесь лучшее место, чтобы на какое-то время выпасть из поля зрения многочисленных недоброжелателей. Да только не сидится спокойно этому придурку. Ну, ладно, — она хлопнула своего киприна по чешуйчатому боку, и тот послушно ускорил полет, — посмотрим, как он будет расхлебывать кашу, которую сам же и заварил. А если у него это не получится, мы всегда сможем сдать его Сильнейшим в качестве главного виновника.

— Думаешь, нас это спасет? — без энтузиазма поинтересовался собеседник. Его ящер не отставал от соседа, продолжая двигаться с ним параллельно.

— По крайней мере, так мы проживем немного дольше, чем после бунта. А может, и вообще отделаемся только материальными убытками. И, кстати, — она повернулась к нему и подмигнула. — Я собираюсь в Неронг на охоту. Если теория Кир-Кули верна (а его предположения обычно сбываются), то наши беглецы скрываются именно там. Пойдешь со мной? — в зрачках ее зажегся огонек предвкушения.

— Хм, пожалуй. Это будет весело, — ответил желтоглазый. — Даже если не найдем Кейли-Оз и мастера кинжалов. Всегда можно развлечься, немного покрушив город, устроив парочку пожаров или грохнув кого-нибудь для разнообразия. Короче, размяться не повредит. Согласен! А еще надо будет прикрыться иллюзией, чтобы наведаться в местный ресторан у восточных ворот, — от таких рассуждений настроение наемника стремительно улучшалось, что отражалось довольной ухмылкой на его физиономии.

— О! Я закажу Чикули[36] с соусом! — радостно поддержала Мира-Нин. — И еще…

«Опять еда! — прикрыв глаза, подумал Илин-Ули. Стервятник, будто очнувшись, повертел рогатой головой, и, недолго думая, покинул каменный выступ, отправившись вниз. Туда, где важно расхаживали его многочисленные собратья. Без приказа хозяина, птицу интересовала только добыча пропитания. — Идиоты трусливые!»

Он немного посидел, стараясь восстановить потраченные на телепатический сеанс силы. Отдыхать было некогда. Если эти двое заявятся в город, его планы относительно Кейли-Оз и Сейлин окажутся под угрозой. Значит, придется возвращаться в бордель в таком плачевном состоянии. Что ж, рассчитывать на бывших сослуживцев смысла не имеет. Они не осмелятся выступить против эйсарда. Он бы на их месте тоже не совершил подобную глупость. Значит, придется действовать по обстоятельствам, и, прежде всего, надо встать.

Глухое рычание вырвалось из пересохшего горла мужчины, когда он начал медленно подниматься, опираясь рукой на неровную стену пещеры. Глубокий порез на шее продолжал ныть. Действие яда, попавшего в кровь от клинка противника, охотник сумел нейтрализовать, но регенерация все равно запаздывала.

— Ничего, Кир-Кули, я еще отыграюсь, — прошептали белые губы, кривясь в болезненной усмешке. — Все равно терять уже нечего. А вот приобрести можно многое.

Черный экипаж уверенно двигался по мощеной улице в направлении Публичного дома. Его хозяйка сидела на мягкой скамье и с задумчивой улыбкой поглаживала свое новое приобретение. Оно было далеко не единственным из общего списка того, что умудрилась купить Ариша за утро. Объехав несколько магазинов, она также нанесла визиты в сапожную мастерскую, заскочила к одному из лучших портных города, навестила ювелиров и, конечно же, не смогла отказать себе в посещении маленькой оружейной лавки. Ну… бывшей оружейной лавки. Там было так интересно, что это чудное заведение женщина не покидала несколько часов подряд. Никакие украшения не могли сравниться с висящим на стенах арсеналом. Охотничьи ножи и боевые мечи, луки из дерева и металла, стрелы с наконечниками разной формы, отличные не только по длине, но и по декоративному оформлению — чего там только не нашлось! Определенно, роль небедной владелицы борделя опальной стражнице нравилась все больше.

Оружие в городе популярностью нынче не пользовалось просто потому, что у всех оно уже имелось. Охраняющие стену солдаты держали целый склад необходимого им вооружения (такого запаса еще лет на пятьсот хватит), воевать городу было не с кем (не считая налетов Аше-Аров, но во время них куда разумней прятаться, чем махать мечом, стоя на земле, когда противник находится в воздухе). В мелких стычках между горожанами больше фигурировали кулаки, чем металл. Оставались лишь тайные дуэли и тренировки, но для них требовалось гораздо меньше, чем можно было купить. Таким образом, предложение давно превысило спрос, и мастера — оружейники, желая выжить в сложившихся условиях, постепенно сменили профессию. Людям часто требовались кухонные (иногда охотничьи) ножи, всякие металлические побрякушки, подсвечники, решетки да обычные вилки с ложками, производством которых теперь и занимался хозяин лавки. Но его гордость по — прежнему украшала стены, напоминая о давних временах, когда Неронг стоял на перепутье торговых путей, и хорошее оружие пользовалось большим спросом.

Интерес небезызвестной Ариландины к такому виду товаров слегка озадачил седовласого торговца, стоящего за прилавком. Но она поспешила развеять его любопытство, сообщив о том, что решила обучиться стрельбе из лука, а лучше, арбалета. Просто так, в качестве развлечения. И если ей понравиться сие не женское занятие, то она в скором будущем организует целую увеселительную программу для клиентов своего заведения. Стрельба по мишеням на специально обустроенной для этого дела площадке. Хм… Чем не новшество, способное повысить популярность ее борделя? Ведь основная клиентура все-таки мужчины, а им, как известно, тяга к оружию так же свойственна, как и потребность сексуальной разрядки.

Услышав такие далеко идущие планы, хозяин быстро прикинул всю возможную выгоду от сотрудничества с особой, стоящей перед ним, и предложил ей на выбор лучшие, на его взгляд, экземпляры, созданные им за многие годы жизни. Ариша выбрала самый дорогой арбалет и два комплекта болтов к нему, не забыв при этом выторговать для себя хорошую скидку. Для этого всего лишь стоило напомнить о ее грандиозной задумке и о том, у кого именно она будет закупать оружие для будущей развлекательной программы.

Прокручивая в памяти эти события, женщина довольно улыбнулась и вновь погладила украшенный резьбой футляр. Ее миниатюрные арбалеты погибли вместе с шарту, но теперь она снова сможет тренироваться, да еще и с пользой для дела.

Кинжалы… фи! Этот грубый металл с колюще-режущими функциями способны оценить разве что такие твердолобые дуры, как Мира-Нин. Кейли-Оз напротив с детства была очаровывана метательным оружием. Она отлично управлялась с луком, но арбалеты любила больше.

Поглаживая рукой свое приобретение, Ариша ощущала его силу, его жажду боя, временно задремавшую на бархатной подстилке. Приоткрыв футляр, она коснулась пальцами упругих плеч арбалета, провела по удобному ложе и едва притронулась к тонкой тетиве.

— Мы скоро порезвимся с тобой, малыш, — улыбаясь, прошептала новая владелица, глядя на него так, как смотрят на желанного любовника. — Это будет… незабываемо!

Красивый, добротный, смертоносный. Тяжелый для человека и почти невесомый для Аше-Ара. Потрясающий подарок к началу дня! Пожалуй, если так пойдет и дальше, роль Ариландины очень быстро станет для беглой стражницы вторым «Я».

Оставив разгружать ее многочисленные покупки парочке проворных слуг, она в обнимку с внушительным футляром отправилась в свою комнату.

«Нужно же чем-то развлекать девчонку, вот и предложу ей пострелять во дворе. По ее обожаемым мумам, например, — подумала Ариша и тихо хихикнула. — Представляю ее физиономию. Чтобы увидеть это зрелище, стоит поторопиться».

Прибавив шагу, женщина, несмотря на ношу, легко перескочила через несколько ступенек вверх. Оглянулась, окинула цепким взглядом пустующие коридоры и, возобновив движение, направилась к себе.

Что-то подозрительно тихо вокруг. Вечер уже, ночь не за горами, а эти бездельницы не работают. Надо будет подкорректировать их распорядок, пожалуй. В любом деле требуется тренировка, и не важно, стрельба это или секс. Что первое, что второе можно совершенствовать до бесконечности. И управляющего не видать почему-то? То рядом суетится, как кот в надежде получить сметану, то даже не встречает свою хозяйку. Нахал! Ну, и пусть Ариша не с парадного входа зашла. Она же не мазохистка, в конце-то концов. Сталкиваться в очередной раз с двуххвостой собакой — удовольствие ниже среднего. Однако это не оправдывает отсутствие встречающих. Парочка слуг не в счет. Все равно подчиненным следует быть внимательней, когда речь касается начальства и его прихотей. Придется и Рыжику нагоняй устроить. Позже… Сначала надо кое — кого повидать.

Пустая комната заставила женшину нахмуриться, но тихое журчание воды из ванной успокоило закравшиеся подозрения. Бережно опустив на аккуратно застеленную кровать арбалет, она кошачьей поступью пошла к двери, за которой должна была находиться гостья. Толстяк «О» клятвенно обещал задержать девчонку до ее возвращения. Что ж… посмотрим.

Смуглая рука осторожно повернула ручку, сделала легкий толчок и… Разочарованное бормотание слетело с ярко накрашенных губ, когда дверь не пожелала открываться. «Запираться в моей собственной комнате? — карие глаза наполнились оранжевыми искрами раздражения. — Так дело не пойдет, дорогая». Презрительно поморщившись, Ариша со всей дури навалилась на непокорную дверь и та, жалобно крякнув, распахнулась. Вырванный с корнем замок обиженно звякнул, падая на пол. Влетев внутрь смежного помещения, хозяйка опешила. Сюрприз удался, да только удивил он больше ее саму, а того, к кому она так стремилась попасть. Вместо Сейлин на краю бело — голубого корыта сидел ее компаньон и задумчиво смотрел на тонкую струйку бегущей из крана воды. А главное: он был без иллюзии!

— Где тебя носило? — слишком уж спокойно поинтересовался Илин-Ули, не соизволив при этом даже повернуть голову в ее сторону.

Он находился в профиль к ней, длинный плащ, почти такой же, как тот, что остался у Зои, окутывал его фигуру. Белые пальцы левой руки сжимали край ванной, а красные глаза по — прежнему наблюдали за водой. Быстро окинув помещение, Ариша заметила пару флаконов из-под Коары, валяющихся возле тумбочки и еще какую-то банку с мазью, стоящую на ней.

— За покупками ездила, — собеседница сделала осторожный шаг назад, так, на всякий случай. Зачем же резкими движениями злить затаившегося хищника? Гораздо приятней просто побеседовать с ним… на безопасном расстоянии.

— Ты. Шлялась. По. Магазинам?! — с остановками между словами произнес Аше-Ари медленно повернулся к ней лицом.

Серовато — белая кожа, бешеный взгляд, синяки под глазами и… бордовый шрам на шее. Ранен? Но кто посмел? Кто СМОГ?!

— Я пыталась соответствовать образу своей предшественницы, — отступив еще дальше, оправдалась Ариша. Но все умные мысли расползались, как тараканы, оставалась неизменной только одна, ее то она и озвучила: — Что с тобой случилось? Как ты, мастер кинжалов, умудрился получить этот жуткий порез?

Судя по алому пламени, полыхнувшему в глазах визитера, с постановкой вопроса женщина малость переборщила. Его расширенные зрачки начали пульсировать, то затапливая чернотой радужку, то сужаясь до размеров горошины. Ничего хорошего это не предвещало, и Ари тут же прикусила язык, мысленно проклиная свое неуемное любопытство. Случилось что-то очень плохое. Сам Аше-Ар не мог так глупо и опасно пораниться. А ведь нанести удар хорошо тренированному наемнику из ее расы — сложно, оставить глубокую метку на шее мастера его уровня — практически не реально. Но… не галлюцинация же у нее, в конце-то концов!

— Где Сейлин? — продолжая смотреть на собеседницу все тем же «добрым» взглядом, спросил гость.

Девчонка? Занятая своими размышлениями, женщина умудрилась про нее забыть. А ведь и правда, где это она шастает на ночь глядя? И почему ушастый лодырь до сих пор не явился? Что, вообще, тут происходит?

— Разве ты ее не видел? — решила прикинуться дурочкой Ариша. — Я заперла малышку в этой комнате. Ночью явился посланник Сэн, и мне пришлось срочно уехать, чтобы не подставиться. Ты ведь знаешь, эти твари способны почувствовать любое, даже очень искусное колдовство, — ей даже удалось выдавить из себя улыбку, призванную сгладить ситуацию и скрыть ее страх от черно — красного взора собеседника. Он был ранен и зол, и ей совсем не хотелось стать крайней в этой сомнительной истории.

А, может, мирд появилась в округе вовсе не из-за человеческой пигалицы? Что если служанка бездны пришла из-за него?

— Разве я не говорил, что ты отвечаешь за Сейлин собственной шкурой? — губы мужчины дрогнули, растягиваясь в зловещей ухмылке. Арише захотелось немедленно убраться из помещения, внезапно показавшегося ей слишком тесным для двоих, как вдруг Илин-Ули резко дернул головой и, приложив к шее ладонь, тихо застонал. Затем раздраженно рыкнул, посмотрел на нее окончательно почерневшими глазами, и добавил: — Ты должна была следить за ней, а не разгуливать неизвестно где. Эта Зоя — основная фигура в игре, затеянной Кир-Кули, — при упоминании имени эйсарда, охотника заметно передернуло.

— Так это он тебя… так? — неуверенно предположила его союзница.

Она все еще не могла определиться с выбором: бежать сломя голову прочь отсюда или попытаться словами разрядить обстановку? Илин-Ули всегда славился хладнокровием и расчетливостью, даже пребывая в гневе, он не совершал опрометчивых поступков. А ее смерть ему сейчас не выгодна. Или выгодна? Карие глаза женщины забегали. В голову проворной змейкой скользнула гениальная, по ее мнению, идея. Он ранен, он слаб… А не воспользоваться ли этим удачным моментом? Всего-то один удар ножом и сделка, заключенная с Аше-Аром будет расторгнута в результате скоропостижной кончины последнего. Один точный удар… пока он обессилен, пока…

— Кейли, — голос собеседника сочился ядом, тягучим, как мед, и таким же сладким. — Забудь об этом. Даже в предсмертной агонии я смогу убить тебя раньше, чем ты приблизишь ко мне лезвие кинжала. Не советую проверять это утверждение опытным путем. А то окажется, что мирд в этих краях появился по твою душу, куколка. Ты меня хорошо понимаешь, милая? — вкрадчиво осведомился он.

— Я и не думала… — она старательно заморгала, стараясь придать лицу невинное выражение.

— И дальше не думай, тебе вообще думать вредно, — его губы кривились в слабой усмешке. — А еще запомни: без меня ты долго не протянешь. Тебя ведь казнить хотят за нарушение приказа эйсарда и покушение на его жизнь. Или память короткая? А, женщина? — Илин-Ули скрипнул зубами, его белая ладонь снова накрыла рану, а в черных провалах глаз заплясало болезенно-алое пламя. Устал… как же он зверски устал. Ариша молчала, поджав губы, и мужчина, немного передохнув, продолжил: — Твой любовничек уже отправил на наши поиски кое — кого из отряда. Сегодня ночью они начнут прочесывать город. И так день за днем. Но даже если им не удастся отыскать нас по ауре, это вполне сможет сделать Сэн, если задастся такой целью, конечно. А он задастся, поверь мне. Как только почувствует неладное. Про пленника я даже говорить не стану, против Сильнейшего такого уровня ни один Аше-Ар не выстоит — это аксиома. Так что без меня твои шансы на выживание, Кейли из рода Оз, равны нулю. Помогая тебе тогда, я знал, на что иду. Рано или поздно мне бы все равно пришлось выяснить отношения с Кир-Кули.

— Хочешь сказать, что вы подрались из-за меня? — ее глаза удивленно расширились.

— А сама как думаешь? — ухмылка на его посеревшем лице выглядела какой-то вымученной и бледной.

— О! — Ариша почувствовала, как отступают страхи. Ее самолюбие было польщено и в голове запульсировала победная мысль: «Я так и знала, знала… они все хотели получить меня. Я им была нужна, а не эта непрошибаемая вояка Мира-Нин и не ледышка Лу-Ла». Ее плечи расправились, подбородок гордо поднялся, а в темных глазах торжественно замерцали оранжевые блики.

— Когда закончишь заниматься самолюбованием, — усталая насмешка в его тоне вернула женщину с небес на землю, — отправляйся в город и купи мне десять, а лучше пятнадцать флаконов этого, — рука, которой он указал на две пустых бутылочки, валявшиеся на полу, заметно дрожала. — Жаль, не знаю рецепт знаменитого зелья наместника, он бы мне не помешал, однозначно. Из того, что я перепробовал, эта пахучая дрянь помогает лучше всего. Надеюсь, ты не все сбережения бывшей хозяйки борделя спустила на тряпки?

— Конечно, нет, — обиженно надув губы, сказала Ариша. — Но где это я в такое позднее время раздобуду Коару? Может, подождем до утра?

— Утром мы уйдем из города, а сегодня отсидимся в этой комнате, чтобы не нарваться на неприятности.

— Что?! — от такой новости у собеседницы потемнело в глазах, возмущение ударной волной захлестнуло слабые проблески логики. — Как это… уходим? Куда?! Мне и тут неплохо живется, — упрямо заявила она.

— Нет, ну какая же ты все-таки дура, — вздохнул Илин-Ули, поднимаясь.

Ее напряженный взгляд следил за его медленными движениями. Вдруг он решит выкинуть какую-нибудь гадость? Ведь его ранние заверения правдивы: даже будучи в сильно ослабленном состоянии, охотник способен на многое. Например, на убийство особо несговорчивых компаньонок. Он подошел ближе, она попятилась.

— Помоги мне лечь, Кейли, и отправляйся за эликсиром, — его голос звучал глухо, черные глаза потускнели. — Я потратил слишком много сил из тех, что еще не успела вытянуть из меня рана, на считывание памяти подчиненного стервятника и на дорогу сюда. Мне просто необходимо отдохнуть, — мужчина тяжело оперся на ее плечо. — А ты подключи все свое обаяние, дорогая, и раздобудь то, что я прошу. Не следует размениваться на такие мелочи, как роль покойной Ариландины. Когда все закончится, ты сможешь купить себе не один публичный дом. И приносить они станут куда больше дохода, так как поток клиентов никакими чарами не будет ограничен.

— А как же Сейлин? — немного поразмыслив, спросила Ариша. Она довела собеседника до кровати и усадила его рядом с мирно покоящимся футляром.

— Если встретишь ее, скажи, чтоб отправлялась к принцу. Думаю, он будет ей рад, — Аше-Ар лег на постель и, скосив взгляд на арбалет, проговорил: — Решила вооружиться, Кейли? Надеюсь, не против меня?

— Так девчонка тебе не нужна?! — пропустив мимо ушей его последнюю фразу, воскликнула она. — Тогда зачем…

— Напомнил о твоей ответственности за нее? — его губы чуть раздвинулись, обнажив кончики острых клыков. Собеседница кивнула. — Все просто. Когда ты напугана, все мысли отражаются на твоем лице, как в зеркале. А мне сейчас не до угадываний, сама видишь. Вчера я незаметно поставил на тело Зои магическую метку. Очень слабую, она совершенно не влияет на ауру носителя, ее будет трудно обнаружить другому магу. На то и расчет. Чтобы понять планы эйсарда, нужно дать этой девице свободу действий. Ясно?

— Вполне.

— Тогда иди.

Ариша начала разворачиваться, но остановилась и, качнув головой собственным мыслям, задала еще один вопрос:

— А когда мы узнаем, что у него на уме, как станем действовать дальше?

— Позволим Сильнейшим самим разбираться с Кир-Кули, — прикрыв глаза, ответил Аше-Ар. — От нас требуется лишь подробная информация о его поступках и, желательно, намерениях.

— А у тебя есть идеи по этому поводу?

— Есть парочка.

— Какие? — собеседница, забыв, что куда-то собиралась, присела на край кровати и заинтересованно уставилась на раненого.

— Либо он со скуки бесится, усложняя себе процесс будущей охоты, либо у него припрятан козырь в рукаве, который выйдет боком и Светлоликому, и заказчикам и нам всем за компанию. Зная Кир-Кули, я склоняюсь ко второму. Его изобретательность в совокупности с нестандартными способностями никогда ни к чему хорошему не приводила. Если верить слухам, то в эту глушь он отправился, как в добровольную ссылку, вот только причины его поступка так и остаются загадкой. В постели он тоже неразговорчив? — приоткрыв глаз, мужчина внимательно посмотрел на Аришу, та недовольно скривилась.

— Разговорчив… да только не о том.

— Жаль, — пожал плечами Илин-Ули. — Нам бы сейчас информация не помешала. А теперь иди за зельем, — после недолгой паузы сказал он. — И не забывай об осторожности. В городе могут быть прикрытые иллюзией стражи. Когда вернешься, я расскажу тебе о своих планах.

— А они у тебя есть? — ее бровь приподнялась, а глаза загорелись любопытством.

— Я же сказал, что мы необходимы друг другу, дорогая, — он улыбнулся одними губами. — У меня есть мозги и сила, у тебя красота и ловкость. Пора уже преподать урок зарвавшемуся эйсарду и его трусливым подчиненным. Если все сложится, как я задумал, мало им не покажется.

Когда Ариша уходила, она уже четко знала, что покушаться на компаньона пока не будет, а может, и вообще, не станет этого делать. Зачем? Ведь они неплохая пара. Как он там сказал? Красота и ловкость? Вот — вот… Наконец-то, этот рыжий гад оценил ее по достоинству. Давно бы так!

— Дура, — прошептал мужчина, как только стихли за дверью ее шаги. Он потянулся к ремню, вынул из ножен свой загнутый кинжал и положил его рядом, прикрыв краем плаща. — Только не наделай глупостей, Кейли. Будет жалко убивать тебя так рано.

Вокруг было много света. Яркого, теплого, обволакивающего… В него хотелось погрузиться, как в воду, и пить его, пить, пока необычная жажда не перестанет жечь горло. Не то, чтобы вкусно, но зато питательно. Я ощущала себя черным пятном в золотисто — белом океане. Словно клякса на кристально — чистой поверхности, моя сущность парила посреди танцующих искр. Уродливые щупальца растекались в стороны от темного тела, стремясь откусить как можно больше освещенного пространства. Каждый отвоеванный кусочек растворялся во мне, оставляя приятное чувство насыщения.

Еще!..

Капля за каплей по темно — лиловым венам растекался ослепительно — белый свет и тонул в вязком мраке моей плоти, как в черной дыре.

Мало…

Мой бесформенный силуэт становился все больше и ненасытней, я хотела пить и никак не могла напиться. Десятки разветвленных конечностей, извиваясь, будтомногоголовые змеи, ползли к наиболее ярким местам окружения. Так тянутся пальцы изнывающего от голода человека к вожделенной пище. Так дрожат его руки.

Свет…

Только он был способен утолить мою жажду. И я стремилась к нему, поглощала, постепенно превращая во тьму. А на краю сознания маячила мысль о том, что есть в мире и более вкусное лакомство. Вот только добраться бы до него…

Где-то впереди зажглись два алых огонька, и черное кружево моей новой сущности радостно метнулось к ним. Огоньки предостерегающе мигнули, и моя необычная трапеза рассыпалась прахом, а вместе с ней исчезло и странное тело.

Бр-р-р… и приснится же такое!

Не открывая глаз, я натянула повыше покрывало и повернулась на бок. Мышцы заныли, выражая тем самым несогласие с дальнейшим пребыванием на твердом, как камень, ложе. Я, конечно, люблю жесткие кровати, но не до такой же степени.

«Среди йогов, вроде, не числюсь, среди мазохистов тоже, да и среди нудистов замечена не была. Раньше, — подумала со вздохом, проведя рукой по своему боку. — Опять раздели. Сволочи! Ну, что за привычка у них такая? А? Или снова мои синяки замазывали, пока я, ничего не подозревая, гостила в царстве Морфея? Угу… А что, вообще, вчера было-то?»

Сладко зевнув, я села и соизволила, наконец, разлепить веки. Они тут же хлопнулись обратно. И не столько от яркого света, которого вокруг было полно, сколько от чрезмерной экстравагантности интерьера. Посидев так несколько минут, я все-таки решилась повторить попытку.

Нда… либо у хозяина этого помещения странный вкус, либо я провела ночь в музее. Или не ночь? Окон то нет. Откуда мне знать, что там на улице твориться?

Огромный зал с позолоченными колоннами, на которых точно грозди на дереве, висели кристаллические фонари, произвел на меня не самое приятное впечатление. И не последнюю роль в этом сыграли стены с блестящими, изломанными под разными углами драпировками, из-под которых торчали фрагменты живописных картин из жизни шестируких. Очередная галерея, надо полагать. Ну да, повеселее предыдущей будет (не такая кровожадная, да и гамма цветовая в тон окружению), но только мне от этого не легче. Сижу, как последняя дура, на огромной кровати с каменной плитой вместо матраса и пялюсь по сторонам. Стоп! А что делает кровать посреди пустого зала? Четыре зеркала в змеевидных рамах, такие же, как в комнате с саркофагом, мой разум почему-то не посчитал за мебель.

Я медленно поднялась, кутаясь в эластичное покрывало, и повнимательней рассмотрела место, где спала. Не удивительно, что мне было так неудобно! На камне, покрытом точно такой же золотистой тканью, как и та, в которую я замоталась, спать мне довелось впервые. Ровное ограждение с отшлифованным верхом опоясывало плиту с трех сторон и обрывалось с четвертой. Вместо бордюра там располагался наклонный спуск, по которому я и побрела вниз, задумчиво глядя под ноги. Длинный хвост неудобного одеяния волочился сзади, собирая в кучу и без того изрядно помятую простынь. Когда босые ноги коснулись холодного пола, я всерьез задумалась о перспективе вернуться пусть на твердую, но при этом на достаточно теплую «кровать».

Интересно, как она устроена? Механический подогрев используется или опять не обошлось без магического вмешательства? Уложили, небось, сердобольные хозяева мое бренное тело на ледяной камень и, сжалившись, повысили его температуру, чтоб я себе что-нибудь ненароком не отморозила. Заботливые, ага! Лучше б на перину расщедрились, ну или одеяло, на худой конец, выделили мне, а не эту воздушную материю в качестве подстилки. Из нее только наряды бальные шить, а не в качестве постельного белья использовать. И опять же — ни одной подушки! Искривления позвоночника здесь бояться, что ли? Или не знакомы с такой простой (как и все гениальное) и удобной подкладкой под голову во время сна? Хотя нет, в карете же были думки[37], расшитые золотой нитью (какой, однако, популярный цвет!) Кстати, о карете…

Она была последним, что я помнила до того, как провалилась в бессознательность и, впоследствии, очнулась на каменном сооружении, очень смахивающим на жертвенный алтарь. Именно такие ассоциации появились у меня при взгляде на свою бывшую «постель» со стороны. Покосившись на запястья, я с облегчением отметила, что вены в полном порядке, и кровь, судя по всему, продолжает бежать по ним в обычном режиме. Что ж, одним подозрением меньше.

Хотя чего это я о всяких ужасах думаю? Может, это не жертвенник, а кровать Повелителя так миленько выглядит? И интерьерчик подстать. Все сверкает, переливается, зеркала кругом, да памятные эпизоды с участием безликих монстров, запечатленные кистью неизвестного (мне) художника. Что там Кики говорила о том, где должна находиться Сейлин? Вот-вот… на ложе Светлоликого. Чем не вариант? Очень даже в его вкусе. А что еще можно ожидать от товарища, который свое свободное время предпочитает проводить в саркофаге? Спасибо еще, что рядом не уложил. А то познала бы я все прелести загробной жизни в прямом и переносном смысле слова. Хотя, что это на меня нашло? Он же сказал, что я не подхожу для ритуала, и выкинул нас с Таасом в сад. Или это у него шутки такие? Извращенное чувство юмора (в тяжелой форме, медленно прогрессировавшей на протяжении последнего тысячелетия и достигшей, наконец, апогея) вкупе с явно выраженными садистскими наклонностями. Мол, вали, дорогая, наслаждайся свободой, которая с радостью настучит тебе по голове и по другим местам за компанию, чтоб впредь неповадно было с Его Величеством спорить. Да не… не может такого быть. Или может? Каким ветром меня, вообще, сюда занесло?

«Итак… карета, — вернулась я к своим воспоминаниям. — Боль в пояснице, темнота в глазах и все, — рука непроизвольно потерла нижнюю часть спины, но никаких необычных ощущений за этим не последовало. В памяти всплыл темный контур пиктограммы, нарисованной на моей коже. Повертев головой, я выбрала самое близкое к себе зеркало и поплелась к нему. Длинный шлейф, увы, не способствовал быстрому передвижению. А сбросить покровы и продолжить путь обнаженной, у меня не хватало наглости. Пока, во всяком случае. — Так, а что у нас было до коронного номера с потерей сознания? — спросила я саму себя и так же мысленно ответила. — Мно-о-ого всего интересного. Начиная с того, что мне, кажется, удалось соблазнить наместника, и, заканчивая тем, что моя слишком уж избирательная память ни черта из этого знаменательного события не сохранила. Разве что постфактум с кучей глюков в придачу. Птички там разные, из витража вылетающие, кожа с подсветкой, зеленые глаза Сэн, напоминающие те, что бывают у кошек при ярком дневном свете (заинтересованные и с вертикальными зрачками)… А еще этот красноволосый некто, от негативных эмоций которого у меня даже сейчас холодок по спине бежит. Хотела бы я узнать, кто он такой? Надо будет у мага поинтересоваться при встрече, — от последней мысли уши мои вспыхнули вместе с лицом, обозначив тем самым крайнюю степень смущения. — Вот идиотка пьяная, мало того, что на мужика набросилась, так еще и свой первый сексуальный опыт умудрилась благополучно забыть. Это чтоб не терять ощущение новизны в будущем, что ли? Или кратковременные (и не очень) провалы в памяти — моя новая вредная привычка? А может, кое-кто особо умный просто подтер мои воспоминания, переделав их на свой лад? Так или иначе, но я не представляю, как теперь смотреть в глаза этому то ли любовнику, то ли нет».

Двойник с некоторым удивлением взирал на свой оригинал из глубин зеркала. Что-то изменилось в моей внешности, но вот что именно, понять никак не удавалось. Ответ постоянно ускользал от меня, он словно дразнился, вспыхивая где-то на краю осознания и не позволяя при этом себя прочесть. Истина где-то рядом, угу… совсем близко, вот только опознать ее почему-то сходу не получается.

В поисках ответа, я по второму кругу принялась внимательно изучать свою заспанную физиономию, спутанные после сна волосы… СПУТАННЫЕ? Мои глаза расширились от удивления, в душе появился легкий осадок разочарования, смешанный с какой-то необъяснимой тревогой. Заклинание, наложенное наместником на мою прическу, перестало действовать. Почему? Все ли со мной в порядке? А с Сэн? Не вышла ли ему та история в карете боком? Стало как-то не по себе. Пальцы начали машинально заплетать косу, чуть подрагивая при этом, а гостивший на щеках румянец сменился бледностью.

«Глупости, — мысленно успокаивала я свое отражение, оно недоверчиво моргнуло, но продолжило слушать мой внутренний монолог. — С ним все в порядке. Что этому чародею сделается? А у меня просто фантазия разыгралась. Наверняка, наложенная на волосы магия имела свой срок действия, который сегодня истек. Да. Именно так все и было! — двойник из зеркала смотрел скептически. — И с чего это я о всяких аморальных типах беспокоюсь, которые пользуются невменяемостью юных дев, напичканных возбуждающими препаратами и хмельными напитками? Тоже мне! Герой — любовник нашелся, — моя копия фыркнула, гордо задрав подбородок. — Нечего о нем думать! Сам виноват. Если что-то между нами было, конечно. Большее, чем просто поцелуи и ласки. А если не было? Хм… тоже виноват! Мог бы и усыпить меня вместе с взбесившимися гормонами, многих проблем удалось бы таким образом избежать. А вдруг он так и поступил? — растрепанная девушка в зеркале впала в глубокую задумчивость. — Да ну его к Дьяволу! Даже кота не оставил со мной, гад бессердечный. Попользовался девушкой и бросил одну непонятно где. Или он эстафету своему другу передал? Если размышлять логически, то порядок должен был быть обратный. Хотя… я же не Сейлин. И вообще… мне принц нравится! — с силой закушенная губа начала ныть, возвращая меня к реальности. — Действительно. Есть вопросы куда более важные на данный момент».

Угу. Например, какого лешего я здесь торчу и строю рожи своему отражению, вместо того, чтобы рассмотреть как следует символ на моей пояснице, из-за которого некоторые не очень хорошие личности решили, что я прошла половину обряда. Личности обратились в мумов и стали выглядеть куда симпатичней прежнего, а что там случилось с художеством на моей коже?

Я встала спиной к зеркалу и, повернув голову, принялась стягивать с себя покрывало, стараясь при этом не обнажиться полностью. Хоть стесняться и некого (в этом зале, кроме меня, похоже, нет ни души), но чем черт не шутит: вдруг кто-нибудь все-таки вспомнит о моей скромной персоне и пожалует на огонек? На огоньки то есть… уже в глазах рябит от их количества. На осветительные приборы (гм… кристаллы) местные обитатели не поскупились. Как и на сияющие драпировки, висящие на стенах. Изогнутые дугой или под углом, они словно рамы дополняли настенные рисунки. Атмосфера вокруг царила специфическая. У меня от всего этого возникало ощущение золотой клетки, в которую заперли одну залетную птичку из чужого мира. Такая вот грустная история. И что мне в этом «сверкающем склепе» делать? Ладно, окон нет (к этому я уже привыкла), но ведь и дверей тоже не наблюдается. Одни только колонны, зеркала, картины, ткани и каменное ложе по центру. Стоит себе на возвышении, будто сцена. Того и гляди, начнется театральное представление. Или уже началось? Вот только я на главную роль в этом спектакле не соглашалась.

«А кто тебя спрашивал?» — шепнул внутренний голос и мы с моим зеркальным двойником синхронно вздохнули. Никто…

Надежда умирает последней. В моем случае она даже не успела зародиться. Глупо было верить в то, что разукрашенная поясница являлась одной из моих вчерашних галлюцинаций. Темно — коричневый рисунок, напоминавший ажурную цепь из элементов разной формы, прижился на коже как родной. Я попробовала оттереть это графическое украшение со своей спины, но ничего не вышло. Пиктограмма смахивала на татуировку, или даже на родимое пятно, только очень странного вида. Слишком сложного, чтобы быть естественным. Да и откуда у меня пятна? Отродясь не бывало. Когда я пыталась рассмотреть рисунок в сарае, он имел гораздо меньший размер и казался не такоим разветвленным. Разросся, что ли, пока я в отключке валялась? Такими темпами мой позвоночник очень скоро покроется вязью непонятных знаков. А, может, и не только позвоночник. Да уж… И буду я, в конечном итоге, выглядеть покруче дядечек из Якудзы. Вот только для них татуировки многое значат. Хотя… в моем случае они тоже имеют свой особый смысл. Например, такой: меня бессовестно использовали, употребив в качестве сосуда для приготовления противоядия от проклятия славного города N,предварительно усыпив бдительность заявлением о том, что я не подхожу для церемонии. Ну, а как еще можно истолковать ажурную змейку символов, украшающую мою кожу от копчика до низа лопаток, с расширением в области поясницы?

Отвернувшись от собственного отражения, я начала натягивать на себя кусок материи, спущенный сзади до самых ягодиц. Кроме собственного тела надо было еще изучить зал на предмет смежных помещений. А то причесаться нечем, умыться негде, да и другие потребности справить после пробуждения не мешало бы. Ну, не за зеркалом же отхожее место устраивать, правда? К тому же жутко хочется пить. Не зря сны такие содержательные снились.

Правой рукой я подтянула ткань спереди, затем перекинула через плечо длинный хвост моего импровизированного наряда и невольно залюбовалась качеством ткани. Свет и тень причудливо играли на ее изгибах, она переливалась под их воздействием от бледно — золотого до темно — коричневого. Нежная, тягучая… что-то среднее между трикотажем, шелком и чем-то еще. Мне никогда раньше не доводилось держать в руках такой необычный материал. Даже то покрывало с кисточками, которое я использовала вместо платья, когда очнулась в подземном «лазарете», было более грубым и плотным. Любопытно, как в этом городе изготовляют ткани? И из чего? Магия, конечно, хорошо, но ведь не из воздуха же здешние ткачи нитки берут? Все-таки я очень мало знаю о местных возможностях. Другой мир — это вам не соседняя страна. Тут все иначе.

— Скинь покровы, смертная, — прозвучал за спиной незнакомый голос с такими убийственно — повелительными интонациями, что я впала в оцепенение, не успев, как следует, испугаться, не говоря уже о том, чтобы возмутиться. Однако чужое прикосновение к моему плечу быстро исправило ситуацию. Подскочив на месте, я шарахнулась в сторону и, резко развернувшись, зажмурилась.

— Вы что, решили довести меня до сердечного приступа с летальным исходом, чтобы убедиться в том, что я действительно смертная? — пробормотала я, стараясь под вялой шуткой скрыть свой страх. А в голове пульсировала одна надоедливая мысль: «Что-то не так, совсем не так. И дело тут не в световых спецэффектах».

Смотреть на фигуру, которая отражалась в зеркале, было столь же невыносимо, как разглядывать солнце в ясный день без защитных очков. Мужской силуэт (ну да, с такими формами вряд ли женский) как будто покрывала тонкая светящаяся оболочка. Яркий, слепящий свет струился от нее во все стороны, вызывая невольную ассоциацию с лампочкой. Прикрыв ладонью глаза, я попыталась взглянуть сквозь оставленную между пальцами щель на гостя (или на хозяина?), который не торопился покидать границы зазеркалья. Что ж… Тот, кто назвал данное существо Светлоликим, имел для этого очень вескую причину.

— Сними свои покровы, Сейлин, — повторил собеседник первоначальный приказ, слегка его перефразировав. Он скрестил на груди руки (две, не шесть! Уже хорошо), продолжая стоять по ту сторону рамы. Теперь зеркальная поверхность больше походила на окно в другую комнату, но рассмотреть интерьер за спиной этого сияющего субъекта, я не могла. В глазах появилась резь, и мне ничего не оставалось, кроме как снова зажмуриться и чуть отвернуться от источника неприятных ощущений, который ядовито заметил: — Я допускал, что ты можешь ослепнуть от моего вида, смертная. Но не думал, что ты еще и оглохнешь.

А голос-то у него красивый, совсем не демонический, разве что интонации одна другой хуже. Но даже при таком раскладе этот тип кажется более человечным, чем при нашей первой встрече. Пусть его кожа излучает свет, пусть он ведет беседу с помощью зеркала, пусть… все равно это куда приятней, чем несколько минут общения с саркофагом. Но эти фразы… что-то в них не так…

Черт побери! Да он же говорит на моем родном языке!

От изумления я широко распахнула глаза, но тут же пожалела об этом. Ореол его свечения действовал на мои зрительные органы губительно. Закрыв рукой лицо, я пробормотала:

— По-русски? Но как? П-почему? — запнувшись, осознала, наконец, что и сама говорю не на Тайлаари. Хуже того, я вообще мало что помню из него.

Было такое ощущение, что кто-то перекрыл те участки моей памяти, где хранился искомый словарный запас. И умом то я понимала, что он никуда не делся, да вот вспомнить ничего вразумительного не могла. Так… пару названий и все. Все? Но это значит… Быстро убрав от лица руки, я уставилась на запястье, где раньше находился «Шелест». Так и есть: чистая ровная кожа без каких-либо намеков на магический браслет. Еще одно изменение, которое я не заметила сразу. Странно, но с исчезновением этого прибора мои голосовые связки перестали испытывать дискомфорт от родной речи, как это было недавно. Получается, что браслет не так уж и безобиден. Давая одно знание, он постепенно перекрывал другие. Или я неверно толкую механизм его действия? Да какая теперь разница?! Нет его больше на моей руке. А ведь Эван говорил, что снятие этой штуковины может причинить мне боль и нарушить гармонию. Я прислушалась к собственным ощущениям и сделала неутешительный для себя вывод: может, боли и нет, но чувство потери присутствует. Как будто у меня отняли что-то очень дорогое. Наверное, люди с амнезией испытывают то же самое.

— Потому что я так хочу, — спокойный ответ мужчины вывел меня из задумчивости. — Любопытный язык, мне нравится. Отныне я буду единственным, с кем ты сможешь здесь общаться. Больше никто не поймет тебя. Да никто и не войдет сюда без моего позволения. А теперь поторопись, мне надо взглянуть на твою спину, — его холодный, чуть скучающий тон пробудил во мне дух противоречия, помноженный на злость и разочарование, он напрочь заглушил призывы логики о том, что не следует грубить всяким светящимся колдунам, которые по слухам еще и полубоги.

Общаться? Только с ним? Да я лучше дам обет молчания или переду на язык жестов, чем стану терпеть такое с собой обращение. Нет! Ну, это надо же… снял с меня «Шелест». Жмот светломордый! А еще великий Повелитель называется. Черта с два, я буду плясать под его дудку! И пусть мне будет плохо… потом.

— Вот еще! — фыркнула я, зло щурясь. Попытки рассмотреть собеседника во всех подробностях успехом не увенчались. Я видила лишь силуэт его крупной фигуры, не более того. Глаза слепило, и это раздражало еще больше.

— Ты сама сделала свой выбор, — пожал плечами он и, переступив переплетения металлических змей с искрящейся от его близости чешуей, оказался в паре шагов от меня.

Я инстинктивно подалась назад, но странное поведение покрывала едва не заставило меня потерять равновесие. Ткань натянулась, ее свободные концы устремились в разные стороны, будто раскрытые крылья. Затем создалось впечатление, что меня потащили за один из них, и я, раскрутившись волчком, чуть не рухнула на пол. Устояла, к счастью. А вот тонкий материал, к сожалению, треснул. Он разлетелся на несколько частей, которые, не успев достигнуть пола, рассыпались золотой пылью и осели на нем причудливым орнаментом. Я так и застыла на месте с приоткрытым от удивления ртом. Идея заслонить некоторые части тела от постороннего взгляда пришла позже, потопталась на пороге сознания и ушла… потому что ее нагло проигнорировали. Как только меня дернули за волосы, побуждая вернуться назад, зародившееся, было, смущение сменилось бешенством. Поэтому вместо того, чтобы сделать попытку скромно заслониться хоть чем-нибудь, я начала отбрыкиваться, царапаться и зло шипеть, как поднятая за шкирку кошка. Очень недовольная кошка.

— Убери руки, с-с-светлячок-переросток, — высказала я прямо в его физиономию, которую так и не смогла толком разглядеть. Два глаза, нос, рот… сплошная игра световых пятен и это проклятое сияние. Похоже на маску из света, скрывающую внешность. Надеюсь, он там не веснушки прячет? — Ой! — Его пальцы крепче стиснули мою слабо заплетенную косу, перехватив ее возле самого затылка. — Больно!

А чего я, собственно, ожидала? Кто же, находясь в здравом уме, обзывается на могущественных магов королевской крови, да еще и на их территории? Только такие идиотки как… не будем указывать пальцем.

— Если ты не будешь дергаться и позволишь мне спокойно рассмотреть узор на твоей коже, я не причиню тебе боль, смер-р-ртная, — рычание над моим ухом дало понять, что я кого-то ну о-о-очень сильно раздражаю.

Взаимно!

— Если Вы перестанете выдирать мне волосы, я подумаю над Вашим предложением, — ответила я, временно прекратив попытки вывернуться из его рук, так как при этом существовала реальная возможность лишиться скальпа. А мне моя шевелюра очень даже нравилась. — Зачем Вы солгали мне, сказав, что я не подхожу на роль Сейлин?

— Потому что ты на нее не подходишь, — свет, идущий от него, обволакивал меня, но не грел. Сияние, окружавшее Повелителя, было каким-то холодным и слепящим, словно молния на грозовом небе. Он неподвижно стоял сзади, продолжая крепко держать меня за косу. Терпимо, если не вырываться. — Будь у меня выбор, ты оказалась бы последней в списке претенденток на это звание. Носить имя Сейлин — великая честь, слишком большая для такой глупой девчонки, как ты. Но, как это ни печально, выбора у меня нет. Поэтому придется довольствоваться тобой.

— Сочувствую, — сквозь зубы процедила я. — Особенно, если учесть, что эта ваша честь, действительно, великовата для моих хрупких плеч. Так что тащите ее сами, пожалуйста, а меня отпустите домой. Только по — настоящему, а не как в прошлый раз.

— Надоела! — сказал он и, разжав пальцы, с силой толкнул меня вперед.

Ну, вот. Опять… Надоедать ему становится у меня доброй традицией с недобрыми последствиями.

Когда я уже смирилась с тем, что «радостная» встреча моего несчастного носа с полом неизбежна, золотая пыль, лежавшая на нем, взметнулась вверх, приняв меня в свои крепкие (как выяснилось) объятья. Словно бабочка, попавшая в паутину, я запуталась в светящихся нитях, в которые теперь преобразовалось рассыпанное пеплом покрывало. Необычная сеть держала мое тело на весу, золотистые жгуты, точно змеи, ползли по ногам, крепко связывая их. Мои руки оказались раскинуты в стороны и зафиксированы в таком положении все теми же новоявленными «веревками». Знала бы я, во что может превратиться утащенный с каменного ложа кусок материи, гуляла бы по залу голой. Самое невероятное в этой художественной композиции с моим участием было то, что меня привязали к воздуху. Нити, на которых висело моя вяло трепыхающаяся фигурка, тянулись в разные стороны, постепенно сходя на нет. Как будто их концы были закреплены в каком-то другом пространстве, а здесь находились лишь полупрозрачные проекции.

Нда… картина маслом. Я даже название придумала: «Мечта мазохиста». Вишу где-то в полуметре от пола, из одежды одна золотистая сеть, на лице без труда можно прочитать «Сам дурак!», а в голове множество умных мыслей и не одной действенной. Красота!

Хмуро осмотрев свою ловушку, я с опозданием подумала: «Надо было все-таки показать этому X-мэну мое нательное украшение, а не выпендриваться, как муха на стекле. Глядишь, отстал бы после желанного просмотра. И не загорала бы я тогда здесь в таком унизительном положении».

Светлоликий бесшумной походкой обошел меня кругом и, приблизившись почти вплотную, принялся водить рукой по темному силуэту знака, проявившегося на коже.

— Ай, — я дернулась, но магические оковы не позволили увернуться от его прикосновения. — Щекотно же! Хватит. Да прекрати же! Изверг. Садист про!..

— Заткнись, — сказал он в полной тишине.

Еще бы! Если он был источником света, то я отвечала за звук, оглашая зал своими воплями. Вот только проворная веревка, распластавшись на манер ленты, незаметно скользнула к моему лицу и заклеила рот. Причем из-за этой волшебной заслонки я даже мычать теперь не могла. Оставалось обиженно сопеть, не забывая при том старательно дышать носом. Тело мое продолжало дергаться и извиваться, как брошенный на сковородку уж. Ну, боюсь я щекотки, боюсь! И что с того? Однако на моего сиятельного мучителя это не производило никакого впечатления. Он еще минут пять, как минимум, ощупывал символ на моей спине, после чего удовлетворенно заявил:

— Если так пойдет и дальше, через пару дней ты станешь настоящей Сейлин, — его ладонь сместилась ниже моей поясницы, и я тут же взбрыкнула от возмущения. — Что такое, смертная? Ты же убеждала меня, что не девственница, так зачем теперь строишь из себя святую невинность? — язвительность сочилась сквозь его слова, а рука продолжала поглаживать мои бедра, ноги… Я удвоила усилия, пытаясь разорвать магические путы. Очень уж хотелось дать этому светломордому по вышеуказанной части тела. Не факт, что допрыгну, не суть, что не получится, но попытаться все же стоит. — А знаешь, я ничуть не удивлен этой подробности из твоей личной жизни. Такие, как ты, обычно теряют невинность с первым встречным, изрядно перебрав какого-нибудь алкогольного напитка, а потом и вовсе забывают о чувстве меры, с головой погрязнув в случайных половых связях.

Так, это он на что сейчас намекает? А? Я зарычала, но звук не прошел через золотистую ткань, плотно прилегающую к моему лицу.

— Хочешь возразить? — мужчина усмехнулся и, ощутимо хлопнув меня по заду, сказал: — Слушаю тебя внимательно.

Звукопоглощающая лента мягко сползла с моего рта и, скользнув по подбородку к шее, перекинулась на плечо, а оттуда перескочила к опутавшему запястье жгуту и, прямо на моих глазах, слилась с ним воедино. Завораживающее зрелище. И жутковатое одновременно. Засмотревшись на все эти перемещения с перевоплощениями, я как-то забыла о Повелителе и его не лестных высказываниях в мой адрес.

— Нечего добавить, смертная? — ядовито осведомился он, встав напротив.

Как только световое облако попало в мое поле зрения, я невольно зажмурилась. И скривилась заодно. Всем своим видом демонстрируя, насколько неприятен мне собеседник. Было стыдно. Хоть я и старалась гнать в шею эту мысль, закрываясь от нее щитами гнева и возмущения, она возвращалась с постоянством бумеранга, разнося в щепки все мои надуманные оправдания. Неловкость от того, что приходится висеть обнаженной перед незнакомым мужчиной, безжалостно возрастала от его далеко не целомудренных прикосновений и от слов… жестоких, обидных, но содержащих некоторую долю правды. Сколько раз я виделась с Сэн прежде, чем накинулась на него в карете? Вот — вот… Некогда боевое настроение стремительно таяло. На душе становилось мерзко и тоскливо. Даже ругаться с этим провокатором не было желания.

— Я хочу привести себя в порядок и одеться, — голос мой звучал тихо, но уверенно.

— Зачем? — даже не видя его глаз, я могла не сомневаться, что он внимательно изучает мое нагое тело.

Не насмотрелся еще, что ли? Пора бы уже. Особенно если учесть, что мне придется вынашивать его ребенка. Интересно, он уже сделал все, что требуется, или самое интересное меня ожидает в ближайшие дни? Когда там, по его словам, я стану настоящей Сейлин?

— Затем что мне холодно, — сказала в ответ, вяло отмахнувшись от неприятных мыслей.

Не в моем нынешнем положении поднимать данный вопрос. Хватит и того, что это лучезарное чучело меня ненавязчиво так облапало. Зачем провоцировать его к нежелательным действиям, затрагивая щекотливую тему?

— Здесь тепло.

— А мне все равно холодно. Вот заболею…

— Вылечим, — перебил Повелитель.

— Я есть хочу!

— Придется денек попоститься. Судя по твоей худосочности, ты это часто практикуешь, — усмехнулся он и, жестом пресекая мою попытку возмутиться, добавил: — Завтра ты получишь все, что пожелаешь, — тон Светлоликого стал до противного серьезным. Меня так и подмывало брякнуть что-то типа «Желаю вечную жизнь и все богатства мира в своем подвале» или «Готовь, раз такой щедрый, полцарства и принцессу в придачу. То есть принца. Хм… чем не вариант?» — А сейчас тебе лучше вернуться к источнику и поспать. Обряд еще не закончен.

С последним его словом, державшая меня «паутина» вновь обратилась в золотую пыль, а я, получив неожиданную свободу, безвольной куклой полетела вниз. Однако отложенная ранее встреча с полом снова не состоялась. Меня легко и даже бережно поймали в объятья, после чего аккуратно поставили на ноги и поправили упавшие на глаза волосы.

Э… что-то в лесу сдохло?

— К какому еще источнику? — чуть отойдя от шока (и от собеседника заодно), спросила я.

— Место, где ты спала. Там находится сосредоточие всей имеющейся в нижнем городе энергии.

Вот и выяснилось, почему каменная плита теплая. Но зачем мне снова возле нее тусоваться? Или это тоже часть ритуала? Кстати, о птичках… вернее о ритуалах.

— И? — я потерла руками плечи, от рассуждений о болезнях, и, правда, стало как-то холодно. — Почему мне нужно туда возвращаться?

— Потому что там тепло.

— А церемония? — я все-таки рискнула задать этот вопрос. — Она уже прошла? Я ничего не помню…

— И не надо.

— Так да или нет?

— Да.

— И что это значит? Почему на спине появился рисунок? Мое тело…

— Это больше не твое тело, теперь оно принадлежит мне.

— А свое уже не устраивает? Или решил сменить ориентацию таким экзотическим способом?

Не заметно для самой себя, я перешла на «ты», а этот сноб даже ухом не повел. Что ж, грех не воспользоваться такой поблажкой. Тем более вежливый разговор у нас никак не получается. Ни тогда, ни сейчас. Правда, в этот раз Его Величество меня хотя бы на колени вставать не заставило. Уже прогресс! Хотя висеть перед ним обнаженной в золотых сетях не менее унизительно, даже более.

— Иронизируешь? Ну-ну, — спокойно проговорил мужчина. — Выскажусь иначе. Ты вся отныне принадлежишь мне. Смирись с этим. Я же смирился, — с долей сарказма в голосе добавил он и сделал плавное движение рукой, от которого универсальная пыль вновь начала медленно подниматься с пола.

Я сглотнула, ожидая очередного издевательства. Но вместо этого, золотистые песчинки закружились вокруг его ладони, постепенно убыстряя темп. Это длилось до тех пор, пока сверкающий поток не упал на протянутую руку в форме целого и невредимого покрывала. Встряхнув материю, Светлоликий приблизился и начал молча заматывать меня в нее. Стоило большого труда не позволить моей челюсти шлепнуться на пол. Это что же, тактика такая? То язвит, хамит и издевается, то аккуратно ловит и укутывает, как сердобольная мамаша своего обожаемого отпрыска. Желание рассмотреть получше черты его лица прогрессировало, но, как бы я не приглядывалась, сквозь прищуренные ресницы и его светящуюся маскировку ничего особенного увидеть не удавалось. Хотя глаза и попривыкле к яркому свету. Тело нашло выход из положения раньше, чем до этого додумался мозг. Рука взметнулась на автомате и, нырнув в слепящее зарево, наткнулась на мужскую грудь, затем скользнула к шее. Его пальцы тут же стиснули мое предплечье, острые когти больно впились в кожу.

Что? Когти?! Я вскрикнула больше от удивления, чем от страха.

— Что же ты за чудище такое? — прошептали губы помимо воли.

— Тебе лучше не знать, — тихим голосом произнес собеседник.

— А вся эта световая завеса…

— Не хотел тебя пугать. Пока что, — отводя в сторону мою руку, пояснил мужчина.

— А потом? — я насторожилась.

— Зависит от твоего поведения.

Звучит обнадеживающе. Угу. Особенно если учесть, что, по мнению Повелителя, веду я себя не так, как положено Сейлин. И что из этого следует? Правильно. Ничего хорошего.

— А…

— Запомни, смертная, — перебил меня он, разворачивая к себе спиной. — Здесь я всесилен.

— Ключевое слово «здесь»? — криво усмехнулась я, чуя подвох.

— Нет, — раздалось над ухом, — всесилен! — это уже был не его голос. Я услышала в нем шелест листвы, переплетенный с гулом ветра, звук падающего дождя и далекие раскаты грома. Мои глаза расширились, когда окружающая обстановка начала стремительно меняться.

Ровный потолок изогнулся высокими сводами, по прямоугольным колоннам поползли трещины, их золотая облицовка пошла буграми, а потом и вовсе рассыпалась, как яичная скорлупа. Опавшие на пол куски обернулись пылью, как мое покрывало некоторое время назад. Сверкающим потоком она текла по черным каменным плитам, рисуя на них узоры, пока, наконец, полностью не улеглась на горизонтальной поверхности, выбранной для волшебного творчества. Стены, как изголодавшиеся монстры, поглотили драпировки, вместе с изображениями шестируких, после чего расцвели золотыми орнаментами, которые изящно обогнули проступающие в их толще арки. А за ними открывались такие виды! Я даже дышать перестала, заворожено глядя на необычный пейзаж в появившихся проемах.

Глубокие, сине — лиловые тона грозового неба разрезала тонкая змейка золотистой молнии. Вдалеке громыхнуло, намекнув на скорое приближение дождя. Пространство открытого с четырех сторон зала наполнилось прохладной свежестью. Нахальный ветер кружил вокруг нас, словно живое доказательство того, что все эти изменения настоящие. Я молча стояла, не обращая внимания на то, что Светлоликий обнимает меня за плечи, и смотрела на грозные волны бескрайнего океана, над которым парили острова. На них располагались целые города. Это было понятно по многочисленным силуэтам необычных зданий, парков и площадей. Причудливая архитектура утопала в изумрудной зелени, из зарослей которой торчали конусообразные башни, ломаные крыши и купола. Из-за погодных условий цветовая гамма левитирующих поселений была более контрастной, и от того тревожной. Острова находились на достаточном расстоянии от нас и на первый взгляд казались игрушечными. Похожим образом ребенок воспринимает городские улицы из окна идущего на посадку самолета. Миниатюрные… так и хочется подержать их в руках, переставить местами коробки домов, покатать автомобили по лентам дорог. А стоит приглядеться повнимательней, и приходит осознание того, что все это настоящее, только очень — очень далекое.

— Когда-то Неронг был одним из огромного количества летающих остовов, частью столичного мира Тайлаари, — прошелестел за спиной незнакомый мне голос с уже знакомыми интонациями.

Захотелось повернуться и сделать очередную безуспешную попытку увидеть лицо собеседника, но он удержал меня на месте, давая тем самым понять, что идея плохая. Судя по изменившемуся окружению и странному звучанию его речи, так оно и было. Что происходило с интерьером, я имела возможность наблюдать собственными глазами, а вот что творилось с Повелителем, оставалось лишь гадать. Может, подобные представления вызывают какие-нибудь метаморфозы и в его внешности? Хотя… куда уж дальше-то?

Отказавшись от мысли рассмотреть Повелителя, я продолжила с любопытством изучать преобразившееся помещение. Особенно меня заинтересовали вылупившиеся из золотистой скорлупы колонны. Зеленые с охристыми прожилками, они были круглыми в сечении и как будто светились изнутри. Металлические тела змеевидных драконов оплетали их спиралью, переливающейся в лучах ярко горящих кристаллов. Зачем было прятать такое великолепие под слоем другого материала? Или все, что я вижу, лишь иллюзия прошлого, созданная Светлоликим с целью… а с какой, собственно, целью он это устроил?

— Ну и? — спросила я, стараясь, придать голосу скучающие нотки и по возможности скрыть дрожь. — Был. И что с того? Зачем ты вообще показываешь мне все это? Демонстрация силы, что ли? Так меня уже давно просветили о твоем божественном происхождении.

— Божественном? — его тихий смех напоминал шелест листвы. — Ну, можно сказать и так. Людям свойственно придумывать объяснения тому, что им не понятно. Они сами создают себе богов, чтобы поклоняться, а чаще просить о помощи, — он вздохнул и с легким раздражением заметил. — А ты, смертная, либо чрезмерно упряма для восприятия информации в чистом виде, либо непроходимо глупа. Ты слишком много думаешь. Просто смотри и внимай, — я могла поклясться, что в словах его, насквозь пропитанных грустной иронией, слышались шум дождя и далекое завывание ветра, от близости которого становилось зябко. И это не было галлюцинацией.

Кто же он такой? Его тело излучает свет, а голос содержит в себе столько несвойственных человеческой речи оттенков, что становится жутко. Древнее существо, невероятно могущественное и безумно скучающее… ничего человеческого в нем нет. Нда, что-то я начинаю тосковать по саркофагу. Там хоть все предельно ясно было: гроб с его хозяином. Подумаешь, невидаль! И не такое в фильмах ужасов показывают. А здесь… все слишком масштабно.

Но исследовательский интерес с особой безжалостностью раздавил ростки пробудившегося страха, катализатором которого стала неизвестность. Я, конечно, не знала, что собой представляет этот светящийся тип, а догадки на данную тему не слишком обнадеживали, но! Мне было ясно, как день, что ни убивать меня, ни наносить телесные повреждения Светлоликий не собирается. Ну, а его язвительные замечания и хамство я уж переживу как-нибудь. У самой рыльце в пушку, так что квиты.

— Определился бы сначала, что именно хочешь: провести исторический экскурс по памятным местам этого города или просто почитать мораль? — немного обиженно пробормотала я.

Ну да, упряма, и туплю порой, но зачем же так сразу тыкать меня носом в недостатки? Может, это такая защитная реакция на высокомерных индивидуумов с деспотическими замашками?

— Может, все-таки заткнешься и позволишь мне договорить? — его пальцы сильнее сжали мое плечо.

Свечение от них было слабее, чем раньше. Наверное, Повелитель не хотел затмить созданное им окружение, поэтому и приглушил свою сияющую маскировку. Я покосилась на его руку, сузив наученные горьким опытом глаза. Золотистая кожа излучала свет, но теперь он не слепил так сильно, и мне ничто не мешало разглядеть мужскую кисть во всех подробностях. Длинные пальцы, острые, чуть загнутые когти… жутко и красиво одновременно.

«А он молод, — отметила я про себя, — как минимум, телом».

Приняв мое молчание за знак согласия, собеседник продолжил:

— Неронг был процветающим городом. Через него помимо транспортных путей проходили еще и пространственно — временные, поэтому недостатка в гостях не наблюдалось. Жизнь здесь била ключом, торговля процветала, местное население богатело, и никому даже в голову не могло прийти, что все это оборвется одной памятной ночью. Уже второе тысячелетие идет с момента наложения проклятия. Те, кто сотворил такое, обладали огромной силой и практически безграничной властью. Переместить в другой мир живое существо не так уж и сложно, если знать, как это делается и иметь достаточный энергетический запас для организации перехода, но выбросить за Грань целый остров… немыслемо! Ордену Сильнейших пришлось объединить усилия для претворения в жизнь своего безумного плана…

— Что же такой всесильный ты не помешал этому Ордену? — не сдержалась от ехидного комментария я. — Или есть кто-то…

Рука Светлоликого зажала мне рот, а пропитанный осенней стужей голос изрек:

— Ты слишком много болтаешь, просто… смотри.

Морской пейзаж с летающими островами начал медленно таять. Ему на смену пришли другие картины. Теперь в арках преобразившегося зала можно было увидеть залитые дневным светом улицы города с высоты птичьего полета. Пестрая раскраска крыш, живые изгороди из цветущего кустарника, сады и парки, полные народа площади. Все такое яркое, красочное. А потом словно незримый оператор опустил ниже объектив своей кинокамеры, и одна из улиц начала быстро увеличиваться. Стали хорошо различимы фигуры людей, их улыбающиеся лица. Судя по всему, в городе проходил какой-то праздник. Все куда-то спешили, по мощеной дороге в разные стороны разъезжали украшенные цветными лентами экипажи, с веселым щебетом бегали дети. Пышногрудая продавщица, стоя за прилавком покрытой шатром лавочки, торговала сладкими леденцами, бережно заворачивая их в блестящие обертки. Во всем происходящем было столько радости, столько искренности, столько жизни… А в следующий момент на безоблачное небо наплыли тучи, и Неронг начал стремительно меняться.

Нет, он не превратился в развалины мрачного вида. Но от позитивной энергетики, которой буквально лучился городской пейзаж минуту назад, не осталось и следа. Все так же хорошо одетые жители, все те же экипажи, и дети с такими же милыми мордашками. Только на лицах взрослых фальшивые улыбки, а у малышей совсем не детские глаза. И все вокруг выглядит каким-то искусственным, словно давно заученный спектакль на фоне качественных декораций. В этом городе нет больше искренности, и жизнь его теперь смахивает на вынужденное существование. Не мудрено. Столько веков вариться всем в одной «каше»… тут не то, что устать, свихнуться можно!

Картинка уменьшилась, позволяя увидеть сверху запертый в горном кольце город. Я невольно вспомнила тот странный цилиндр с волшебной «водой», которая показывала сцены, происходившие в разных местах Неронга. Тогда процесс напоминал просмотр телевизора, сейчас же я чувствовала себя зрителем в кинозале, где на множестве очерченных арками экранов шел трехмерный фильм с полным эффектом присутствия. Звуки, запахи, атмосфера — все это было таким натуральным, что мне стоило большого труда не потерять ощущение реальности.

Светлая полоса водопада на темно — красной поверхности гор, зеленые луга, кое — где покрытые мехом кустарника, пышные шапки одиноких деревьев и в центре этого жизнерадостного ландшафта — обнесенный каменной стеной город. При всей его красоте, он смотрелся уродливым пятном на лоне незапятнанной людским вмешательством природы. И дело было не в архитектурных постройках, а в эмоциях, которые источали и они, и те, кто их населял. Скука, усталость, пресыщенность, озлобленность… надежда?

Мои глаза недоверчиво сузились. Видела я этот город. И жителей его тоже. Есть определенная доля правды в устроенной Повелителем демонстрации, но… только доля. Он явно сгустил краски, поделив на белое и черное то, что было раньше и есть сейчас, а серые тона исключил за ненадобностью. Зачем? Неужели Светлоликий, действительно, думает, что я поверю в безграничное счастье прошлого и непроходимый мрак настоящего? Так не бывает! А если и бывает, то явно не здесь.

— Ты видишь, что проклятие делает с Неронгом? — спросило Его Величество, убирая ладонь с моего рта. — Жители не стареют, но умирают. В стычке с белолицыми стражами или от банальной тоски. Это не имеет значения. Численность населения за эти века сократилась почти вдвое, а те, кто остался, живут надеждой на то, что рано или поздно пророчество сбудется, и городские стены перестанут быть их тюрьмой. Только благодаря вере в чудо люди до сих пор не сошли с ума и не перебили друг друга в пьяных стычках. Город находится на полном самообеспечении, но, как бы ни была комфортна клетка, она все равно не заменит волю. Эти несчастные не виноваты в том, что кучка зарвавшихся магов решила использовать их в качестве подопытных кроликов. Они ничем не заслужили такой участи. Взгляни на лица детей! — в арочных проемах замелькали живые иллюстрации его слов. — Это взрослые люди, застрявшие в детских телах. Они вынуждены мучиться веками, не имея возможности вырасти. Разве это справедливо? — он снова положил руку на мое плечо и чуть его сжал.

Я не делала никаких попыток к сопротивлению, слишком уж живы были воспоминания о золотой паутине, в которой энное время назад болталось мое бедное тело. Повтора этой унизительной процедуры не хотелось. Но когда его вторая ладонь легла на мою талию и, не задерживаясь долго на одном месте, скользнула к животу, я вздрогнула. Не то, чтобы мне было неприятно, но как-то слишком по — хозяйски выглядел этот жест. Словно уловив мое замешательство, мужчина убрал руки. Причем обе. Я с облегчением вздохнула и тут же поинтересовалась, сделав шаг вперед:

— К чему ты клонишь? Рассчитываешь вызвать во мне сострадание к местным жителям?

— Тебе их не жаль? — далеко отойти мне не дали, когтистая кисть снова заняла привычное место над моей правой ключицей, мягко, но настойчиво вынуждая вернуться назад.

— Их? — я криво усмехнулась, рассматривая проплывающие мимо образы тех, о ком мы говорили. — Отнюдь. По моим скромным подсчетам, всем им давным — давно пора мирно упокоиться на каком-нибудь тихом кладбище. Столько не живут! А они мало того, что не умирают, так еще и ждут спасения за чужой счет. Здесь есть все, что требуется для безбедного существования. Но им все мало. Им подавай Сейлин на закуску! — мой голос постепенно увеличивал громкость, приобретая все более яркую эмоциональную окраску. — Она пусть сделает всю грязную работу…

— Почему же грязную? — кажется, он удивился.

— Потому что! — огрызнулась я. — Ведь ее мнение на данный вопрос никто не спрашивает, как, впрочем, и согласие. Все эти «несчастные» долгожители без зазрения совести готовы использовать ни в чем не повинную девушку для своей личной выгоды. И никого из них не волнует то, что у нее тоже была своя жизнь, которую бессовестно искалечили. Знаешь, кого мне действительно жалко? — в запале я хотела, было, повернуться и взглянуть в лицо собеседнику, но он вовремя меня остановил, чем и спас мои глаза от очередного приступа слепоты. Нда… а я уже и забыла, с кем имею дело. Привыкла, что ли? — Мне жаль тех невест, у которых вы, прикрываясь своим долбанным пророчеством, отняли жизнь. Тех, чьи изуродованные останки украшают раскинувшуюся перед горным кольцом равнину. Тех, чьи мечты были растоптаны горсткой зажравшихся «страдальцев», возжелавших получить в придачу к незаслуженному бессмертию еще и возможность путешествовать за пределами родного города. Тех, кто шел под венец и грезил счастливым будущем, а вместо этого попал в лапы к маанукам или стал живой мишенью для белых всадников. Вот этих девочек мне жалко, а вас, вместе с вашим зачарованным городом — нет!

— Что ж, — после недолгой паузы произнес Повелитель. — Я дал тебе шанс гордиться своим предназначением. Но ты его легкомысленно отвергла, — мою попытку возмутиться, он пресек уже проверенным способом: просто зажал ладонью рот. Не сильно, но вполне достаточно, чтобы я проглотила готовые сорваться с языка слова. — От судьбы не уйдешь, смертная. То, что тебе предначертано, не изменить. Но на одно и то же событие можно смотреть под разными углами. Ритуал был проведен, и на этот раз удачно. Ты избранная, хоть я и не в восторге от такого выбора высших сил. Я дал тебе шанс считать себя спасительницей и принять уготованную тебе участь с гордо поднятой головой. Ты отказалась, — Светлоликий убрал руку и чуть подтолкнул меня, вынудив сделать шаг вперед. Да что же это такое?! Туда, сюда, обратно… я что ему, марионетка на веревочках, что ли? — Не хочешь быть всеобщей избавительницей, станешь моей рабыней! — долетело до меня, в мгновение ока, избавив голову от всех посторонних мыслей.

Я дернулась от такого заявления, как от пощечины, и, прикрываясь тыльной стороной ладони от его свечения, процедила:

— Не дождешься.

Реплика моя полетела вдогонку спокойно переступавшему зеркальную раму мужчине. Он даже не соизволил обернуться, не говоря уже о том, чтобы ответить. Сообразив, наконец, что меня нагло бросают, я с криками рванула за ним.

— Эй, подожди. Ну, подожди же! — светящаяся завеса по ту сторону зеркала почти перестала резать глаза. Мне даже удалось мельком рассмотреть его черты, одежду и тонкие жгуты волос, прочертивших по воздуху дугу и упавших на лицо, когда он обернулся. Миндалевидные глаза цвета расплавленного золота насмешливо сверкнули с той стороны зеркала, а в следующую секунду я уже стояла нос к носу со своим отражением. — У меня еще так много вопросов. Я хотела узнать про кота и… Сэн. И еще спросить про церемонию… и… я уже беременна или нет? — мой двойник с грустными серыми глазами расстроено вздохнул. — И от кого? — я потрогала гладкую зеркальную поверхность, в тайне надеясь, что она пропустит мои пальцы, как водная гладь, но стекло оказалось холодным и твердым. — А как же… как же я тут буду без воды до завтра сидеть? — прошептали губы, и их уголки печально опустились вниз. Пить хотелось уже не так сильно, как после пробуждения. Но это не значило, что через час-другой жажда не вернется с новой силой. — И за что мне все эти издевательства? — я вздохнула. — Знаю, за что! За чрезмерную любовь к животным! — В груди что-то защемило. Воспоминания о знакомстве с Таасом, вопреки ожиданиям, принесли тревогу, а не обиду. И когда я успела к нему так привязаться? — Где же ты, котик? И где твой хозяин?

Отступив от равнодушного к моим страданиям зеркала, я повернулась, чтобы исследовать свою роскошную темницу, и застыла с приоткрытым от изумления ртом. Все вернулось на круги своя. И когда только успело? Темно — зеленые столбы с металлическими змеями исчезли без следа, вместо них в золотом безмолвии стояли прямоугольные колонны с гроздями ярко горящих фонарей. На стенах снова были изображения шестируких, а вокруг них висели переливающиеся в ярком свете драпировки. Даже осыпавшаяся орнаментом пыль испарилась, будто ее никогда и не существовало.

Я шагнула вперед и услышала жалобный треск ткани, на которую не очень удачно наступила. Какое-то время мои руки теребили поднятый с пола кусок, и чем дольше я смотрела на порванную материю, тем шире становилась улыбка на моих губах.

— Рабыня, значит? Без еды, воды и одежды? Ну-ну…

— Надеюсь, я не переборщил, — проговорил Светлоликий, сидя в роскошном кресле напротив обвитого фигурной рамой зеркала. Узкие морды четырех змееподобных драконов, неподвижно лежали по разные стороны стекла, которое в данный момент демонстрировало своему единственному зрителю одну прелюбопытнейшую картину.

Девушка с растрепанной косой и очень сосредоточенным выражением лица безжалостно расправлялась с лежавшей на каменном ложе простыней, методично разрывая ее на разного размера куски. Ей приходилось натягивать чересчур эластичную ткань изо всех сил, порой она прибегала к помощи зубов или ногтей, а иногда наступала на край непокорной материи коленом, стараясь тем самым удержать его на месте. Работа кипела, и количество разнокалиберных лоскутов росло. Предприимчивая особа, чуть закусив пухлую губку, продолжала методично изводить несчастный материал. Глаза ее горели азартом, непослушные пряди лезли в лицо, на котором то и дело появлялась довольная улыбка.

То, что все происходящее, имеет какую-то цель, Повелитель не сомневался. Особенно, когда она начала связывать отдельные куски, проверяя на прочность узлы. Лишь через несколько минут до него дошло, что девушка пытается сконструировать себе более удобный наряд. Единственное, что так и осталось для него загадкой, на кой мирд ей понадобилось приводить в негодность еще и десяток настенных драпировок? Полюбовавшись зрелищем еще некоторое время, он сделал единственный подходящий вывод: из вредности.

— Какой же ты в сущности еще ребенок, Зоя, — золотые губы раздвинулись в довольной улыбке, обнажив ровный ряд заостренных зубов. Глаза его искрились от смеха, который постепенно таял, сменяясь властным холодом. — Хорошего понемногу, — сказал он сам себе, и, повинуясь щелчку его пальцев, картинка в зеркальном окне стала быстро отдаляться, пока не исчезла совсем.

Но разглядывать собственное отражение Повелитель не собирался. Он повторил свой жест, вновь оживляя стеклянную поверзнось, за которой на этот раз появилась ванная комната, отделанная в розовато — бежевых тонах. В огромном корыте, напевая не очень приличную песенку, сидел покрытый мыльной пеной толстяк и, довольно жмурясь, дергал длинными ушами в такт исполняемому мотивчику.

Выражение золотых глаз Светлоликого снова изменилось: теперь в них вспыхнул хищный блеск. Но занятый водными процедурами «О» этого не видел. Он вообще не подозревал о том, что с висящего на стене зеркала на него смотрит сам Повелитель. И это неведенье позволило управляющему публичного дома провести еще несколько минут за приятным, судя по его счастливой физиономии, занятием.

— Достопочтенный Cай «О», — светским тоном проговорил гость из зазеркалья, на что тот, к кому относилось обращение, заткнулся, недоверчиво поводил ушами и, наконец, приоткрыл один глаз, над которым угрожающе нависла мыльная пена. Дрожащей рукой убрав ее с брови, толстяк посмотрел на дверь и, убедившись, что она закрыта, с облегчением вздохнул. — Мне жаль, что приходится отвлекать Вас в такой неподходящий момент, но мой вопрос не терпит отлагательств, — не меняя интонаций, продолжил Повелитель.

«О» подпрыгнул прямо в корыте, вылив на пол половину его содержимого. Протерев кулаками глаза, он перепугано уставился на зеркало. Обычно красноватая кожа карлика быстро меняла оттенок, становясь белой. Рыжие завитки на голове и теле вздыбились, а самопроизвольно приоткрывшийся рот так и замер, вместе со своим хозяином. Но в нерешительности управляющий борделя пребывал всего несколько секунд, по истечении которых он с громким всплеском рухнул на колени и, склонив мокрую голову с кусками белой пены на волосах, забормотал:

— Ваше Величество, мой Повелитель. О, Светлоликий, Лучезарный, Сияющий…

— Достаточно! — визитер вздохнул, скривив губы в понимающей улыбке, потом успокаивающе произнес, переходя на дружеский тон: — Не стоит начинать наше с тобой сотрудничество с такой официальной ноты. И сядь поудобней, а то синяки на коленях останутся. А мне надо, чтобы ты был в добром здравии и с чистой головой, — когда собеседник принялся с энтузиазмом растирать мыло по своей шевелюре, Светлоликий поправился: — я имею в виду твои мозги, «О»! А волосами, как и всем остальным, займешься после моего ухода.

Толстяк притих, спрятавшись за высокий бортик так, что над корытом осталась торчать только верхняя часть его лица. Позу он тоже сменил, осторожно плюхнув свой зад на дно и скрестив перед собой ноги. Приказы такого уровня не обсуждаются.

— Слушаюсь, мой Повелитель, — дрожащим голосом отозвался ушастый и осмелился-таки поднять взгляд на своего визави, на что никак не мог решиться с момента появления гостя. За все века заточения Неронга в этом диком мире, Светлоликий нанес ему зеркальный визит лишь однажды. И было это о-о-очень давно. Тогда его интересовал один из пригретых хозяйкой мумов, о цели нынешней беседы с самым могущественным существом, которое он когда-либо встречал, «О» не имел ни малейшего понятия. В глубине души заворочались разные подозрения, но не одному из них не суждено было приобрести более обдуманный вид, так как излучающая слабый свет фигура по ту сторону большого зеркала, вновь заговорила.

— Я буду краток, — сказал Повелитель, постукивая когтистыми пальцами по подлокотнику своего кресла. — Мне нужен помощник. Тот, кому я мог бы доверить Нижний город и уход за его оранжереями, — у рыжего отвисла челюсть вместе с бородой, а маленькие черные глазки резко прибавили в размере.

Невероятно! Нижний город! Место, куда могут беспрепятственно ходить только двое, ну, еще принц, разве что, хотя по слухам его траектория пути всегда тщательно выверена, так как путешествие в запретные уголки подземных залов и коридоров может закончиться смертью. Никто из жителей города никогда бы не осмелился спуститься без проводника в это странное место с непредсказуемым характером. Наследие Древних, создавших миры Тайлаари — храм, окруженный волшебными садами, таинственными мастерскими и другими помещениями, о предназначении которых оставалось лишь гадать. Сплетни, слухи и богатая фантазия жителей давно уже возвели такие подземные сооружения в разряд чрезвычайно опасных. Они вели себя как живые, признавая лишь одного господина. А всех остальных смельчаков, решивших ступить на их территорию, лабиринты Древних превращали в пыль. В центральном мире Тайлаари островов с такими вот многоярусными сюрпризами, скрытыми под верхним городом, было всего шесть, и только у четырех имелись хозяева. Неронг был одним из них. Еще до того, как на город обрушилось проклятие. Остальные два острова оставались неприступными. Глупцы, возомнившие себя достойными роли их владельца, исчезали за гостеприимно открывающимися дверями без следа. Пропадали сильные маги и воины, целые группы опытных разведчиков и просто случайные личности. Успокаивало одно: если никто не лез в подземелья, они тоже не проявляли агрессивности. Да что там… они вообще не подавали никаких признаков жизни, будто их и не было под городскими стенами. Так что с этими «архитектурными довесками» летающих островов можно было спокойно сосуществовать. А при наличии хозяина, такого, как Светлоликий, еще и активно пользоваться продуктами их магической силы.

— Я мог бы приказать тебе, как моему подданному, — задумчиво проговорил визитер, так и не дождавшись какого-либо ответа от собеседника, кроме выражения глубокого изумления на его круглом лице. — Но мне не нужна безвольная пешка, готовая выполнить любую команду, не задумываясь о ее целесообразности. Я хочу, чтобы наместником этого города стал умный и хозяйственный Cай, который знает толк в управлении, а также умеет хорошо считать прибыль. Принц еще слишком молод и порой совершает глупые поступки, ему нужен новый учитель, способный преподать мальчишке урок житейской мудрости.

— А… — попытался подать голос толстяк, но Повелитель сделал нетерпеливый жест рукой и, чуть подавшись вперед, продолжил:

— Твой магический потенциал довольно высок, это значит, что ты легко сможешь освоить необходимые для ведения хозяйства заклинания, а жизнеспособность организма у тебя за счет смешанных кровей гораздо выше человеческой, что является еще одним плюсом. Ты любишь богатую жизнь и сделаешь все, чтобы достичь своей мечты. Меня такое положение дел полностью устроит. Твой опыт и знания, которые я готов тебе дать, сделают тебя великим градоправителем и… моей правой рукой. Так что… — золотые глаза прищурились, глядя на обескураженного таким предложением «О», — ты согласен на мое предложение, достопочтенный Cай?

— Но как же Сэн, ведь… — толстяк прикусил язык от страха, видя, как под слабым… очень слабым мерцанием изменилось лицо его собеседника.

Четко очерченные ноздри гневно дернулись, на переносице появились вертикальные морщинки, а заостренные зубы недобро сверкнули в хищном оскале, который быстро сменился не менее хищной улыбкой, за той лишь разницей, что золотые губы на этот раз оказались плотно сжатыми. Мужчина прожег взглядом притихшего карлика и спокойно, даже чересчур спокойно, произнес:

— Время Сэн прошло, никогда больше не упоминай при мне этого имени, — немного помолчав, он снова заговорил: — Теперь все зависит только от тебя. Будет ли дальше Неронг жить под правлением «О» или же мне придется обратиться к какому-нибудь другому горожанину? Решай!

— Конечно же, я согласен, мой Повелитель! — для убедительности управляющий борделя затряс и головой, и ушами одновременно. — Но как же Сейлин…

— Эта девчонка? — тонкая бровь на золотистой коже насмешливо изогнулась. — Она не прошла обряд. И, если уж быть откровенным, а я предпочитаю именно такие отношения между нами, наместник, затея с поиском избранной себя не оправдала. Как только ты пройдешь курс обучения и приступишь к своим новым обязанностям, я уединюсь на самом последнем уровне Нижнего города и займусь кое — какими экспериментами. Возможно, мне повезет и когда-нибудь я смогу освободить Неронг от проклятия. А может, и нет. Но город должен продолжать жить и желательно процветать. Вот этим, дорогой друг, ты и займешься.

— Это большая честь для меня, Повелитель, — блестя черными глазками, заявил «О».

— Тогда… ты должен быть на дворцовой площади через два часа, тебя встретят и проводят к нужным дверям. Спустишься вниз по лестницам. Не бойся. Я, как лицо заинтересованное, лично позабочусь о твоей безопасности. Так что поторопись. Надеюсь, тебе этого времени хватит на сборы и дорогу?

— Конечно… бесспорно…. Мне… — склонившись в почтительном поклоне, насколько позволяла ширина корыта и сидячая поза толстяка, затараторил он, но зеркало уже отражало интерьер ванной комнаты, и заверения ее хозяина никто не слушал.

Светлоликий полулежал в своем роскошном кресле, закинув длинные ноги на подлокотник. Золотистые одежды, мягкий материал остроносых сапог — все это искрилось и переливалось под ярким светом горящих повсюду кристаллов. Он любил свет. В нем была его стихия, его сила. Сияющая кожа, горящие золотом волосы — толстые жгуты длиной до середины лопаток… Он был будто соткан из миллиарда искр, соединившихся в единое целое, которое словно по волшебству обрело черты живого мужчины. Принадлежность этого существа к какой-либо расе определить с ходу было сложно, но по отдельным признакам знающие граждане Тайлаари могли бы усмотреть в его предках драконов, а еще… впрочем, о родословной своей Повелитель Неронга предпочитал не распространяться. Разве что парочку особо ярких родственников держать в тайне он, увы, не мог, зато у него было огромное желание кое — кого из них похоронить с почестями или как получится, но главное, поскорее. Раньше было, а теперь отвалилось, за невозможностью осуществления. Хотя, если верить свиткам из библиотеки Древних, не все еще потеряно.

Светлоликий сменил позу, опустив ноги на каменное возвышение, на котором величественно, будто трон, стояло его любимое кресло. Напротив располагалось одно из трех зеркал, находящихся в комнате. Явившись сюда, он передвинул его с помощью левитации для своего удобства. У стены на паутине из прочных тросов висел саркофаг — отличное место для отдыха и пополнения энергетического запаса. Помещение, где сидел Повелитель, находилось как раз над залом с источником, тем самым, в котором некоторое время назад он оставил Зою. Ему вдруг нестерпимо захотелось посмотреть на то, чем она сейчас занята. Не долго думая, мужчина сделал плавный жест рукой и с любопытством уставился на свое расплывающееся отражение. Вскоре из туманной дымки проступили очертания искомого помещения, и золотые губы растянулись в довольной улыбке.

Девушка тихо посапывала, свернувшись калачиком на каменном ложе. Разбросанные вокруг нее лоскуты создавали творческий беспорядок, на фоне которого ее хрупкая фигурка выглядела еще более миниатюрной и… беззащитной?

— Источник сморил тебя, малышка, — покачал головой Светлоликий, продолжая улыбаться. Почти нежно, почти по — доброму, почти… — Это хорошо. Завтра я устрою тебе незабываемое пробуждение, — его губы чуть раздвинулись, обнажая заостренные зубы. Белое с золотым… красиво и жутко в своих необычных формах. — А сейчас у меня много дел, — он вздохнул и, щелкнув пальцами, растворил картинку в тумане, который очень быстро рассеялся, став стеклом.

Мужчина медленно поднялся, едва уловимым движением пальцев вернул зеркало на его обычное место у стены, после чего подошел к стоящей посреди зала конструкции, отдаленно похожей на очень странный гриб, поднялся по ступенькам и положил ладонь на квадратную «шляпку». По ее поверхности поползли тонкие светящиеся нити. Они разветвлялись и сплетались друг с другом, образуя причудливый узор. Когда вся поверхность геометрически правильной вершины была заполнена странным рисунком, раздался короткий щелчок и «шляпка» раскололась на четыре части, открыв взору хозяина гладкую плиту, на которой лежали три золотых браслета. На каждом из них красовалось по одному камню. Красный, зеленый, голубой…

— Этого для него будет достаточно, — пробормотал Светлоликий, забирая крайние украшения. Лежавший посередине браслет сиротливо мигнул изумрудным огоньком, когда расчерченная световым орнаментом коробка начала вновь соединяться, пряча его от посторонних глаз.

Забрав украшения, Повелитель Неронга решительной, но при этом по — кошачьи мягкой походкой направился к выходу. Он был так сильно погружен в свои мысли, что не заметил, как в глубине одного из зеркал зажглись и тут же погасли две алые точки.

Я опять «пила» свет. Втягивала в черные недра своего странного тела его потоки, постепенно замещая их беспроглядной тьмой. Словно нелюбимый напиток, он добросовестно избавлял меня от жажды, но не вызывал при этом вкусового наслаждения. Светлые участки не вытеснялись, не гасли, они продолжали жить во мне, переходя в полностью противоположное состояние. Я чувствовала их приятную пульсацию в непроглядном мраке своей новой сущности и… продолжала пить свет.

Когда же, наконец, придет чувство насыщения? Мало мне, мало… МАЛО! Откуда такая прожорливость? Будто меня не кормили и не поили как минимум месяц. Или это стресс выражается в такой абстрактной форме? Нда… вредно увлекаться сюрреализмом: всякие кошмарики преследовать начинают. И во сне… и наяву.

Понимание того, что я сплю, и мне снится все тот же странный сон, делало происходящее менее пугающим. Раньше, бывало, я погружалась в ночные грезы, где могла бегать в образе дикой кошки, или примеряла на себя облик мужчины, а иногда становилась девушкой с чужой внешностью, так не похожей на мою. Чем это вызвано — бесконтрольными фантазиями творческой натуры или памятью прошлых жизней, бережно хранимой в неизученных уголках нашей памяти, кто знает? Но факт оставался фактом: в чьих только шкурах я не оказывалась в своих сновидениях. Только прожорливым беспозвоночным пятном мне еще никогда не доводилось бывать. Своеобразные ощущения, надо заметить. Почему-то я напоминала себе медузу. Странную такую медузу, скрещенную с каракатицей, и отпущенную на вольное плаванье по океану света. Хоть барахтайся, хоть пей, хоть думу думай о своем месте в этой альтернативной реальности, любезно предоставленной доктором Сном. Как я вообще умудрилась задремать? И почему, размышляя на данную тему, по — прежнему не просыпаюсь? Вместо этого я продолжаю методично поглощать наиболее светлые пятна в своем окружении и… расти. Э — эх, была бы человеческая фигура, не обошлось бы без инфаркта. С такими стремительными прибавками в объемах мне бы очень быстро пришлось менять гардероб и ставить в комнатах новые двери. Но, к счастью, это всего лишь сновидения. Подсознание, рождающее чудовищ. Иллюзия, позволяющая на миг поверить в то, что она реальна. Все это лишь мое буйное воображение, стресс, перешедший в ночной кошмар, сон, где мое тело — бесформенный сгусток темной энергии, пронизанный эластичными нитями — артериями, по которым, как кровь, течет переходящий во тьму свет. А сияющее пространство — лишь еда для такой твари, как я. Оно не сопротивляется, оно позволяет пожирать себя, наблюдая за мной алыми прорезями внимательных глаз.

Э-э-э… это еще кто?

Мои бесчисленные щупальца потянулись к визитеру, силуэт которого постепенно проявлялся на фоне светового облака. Прямоугольная морда, острые уши, безупречная белизна клыков, сверкнувших в роскошном оскале… и две гибкие змейки приветливо виляющих хвостов.

Привет, Красотка! Добро пожаловать в мой сонный бред!

— Нет, глупышка, это не сон, и уж точно не бред, — приятный женский голос явно принадлежал собаке, хоть она и не произносила слов.

Решив изучить этот феномен получше, я выбросила пучок своих извивающихся конечностей в ее направлении, но предостерегающее рычание заставило меня смущенно поджать щупальца. Хм… а я неплохо освоилась в новом теле. Даже удобно. Костей нет — ломать нечего. Глаза, уши, да и мозги тоже вроде как отсутствуют, но от этого видно не хуже, слышно даже лучше, а уж как думается… слов нет! Я будто привидение, которое прекрасно обходится без осязаемых органов. Моя плоть — сгустившийся черный туман, мое предназначение — поглащать свет.

— Надеюсь, что ты уже успела, как следует, подкрепиться, — сказала четвероногая собеседница, разглядывая меня.

Она все так же не разжимала челюстей, но это не мешало нам общаться. Я впрочем, тоже не вслух говорила, сложно это делать без такой важной детали, как рот.

— Меня отказались кормить, — продолжая наш мысленный диалог, пожаловалась я. — Жадины, — общаться с этим красноглазым фантомом на просторах собственного сна было совсем не страшно, даже забавно.

— Я про другое, — Красотка насмешливо фыркнула, мотнув головой. И откуда только мне известно ее имя? Еще при нашей первой встрече оно в голове, как сигнальная лампочка, вспыхнуло. Телепатия или случайность? — Ты же спишь в самом центре энергетического источника. Он питает тебя, Сейлин. Понятно?

Понятно ли мне? Хм… да, но только в общих чертах.

Я хотела по старой памяти пожать плечами, выразив тем самым свое мнение по данному вопросу, но вместо этого получилось какое-то волнообразное движение черного «покрывала», распластанного на поверхности светового океана. Полосатый дог с ярко — красными глазами нетерпеливо переступил с ноги на ногу, стоя на сверкающей платформе из миллиона крошечных искр. Надо же, а я, будучи занята беседой и подпиткой (как выразилась гостья), даже не заметила, когда это чудо под ее лапами успело материализоваться. Или она вместе с ним из светящегося пятна выплыла? Симпатичный постамент, не золотистый, как все мое окружение, а пурпурный. Сверкает, переливается и… потихоньку осыпается сияющими песчинками, которые тут же тонут в световом пространстве. И как ей только удается удерживать равновесие?

Опустив морду, собака пару секунд изучала свою разрушающуюся подставку, после чего серьезно так посмотрела на меня. В голосе, который сопровождал этот взор, звенели тревожные нотки.

— Слушай меня внимательно, Зоя, — Отчего же не послушать собственный глюк в стране выдуманных грез? Я само внимание! Хотелось кивнуть, но вместо этого получилась очередная волна по всей моей бесформенной оболочке. Гм, ну… не все сразу. — Прекрати отвлекаться. И не перебивай! — предостерегающе рыкнула собеседница. — У нас с тобой мало времени. Источник Древних сопротивляется моему присутствию. Еще чуть — чуть, и мой образ исчезнет из твоего сознания. Я не смогу долго удерживать тебя в пограничном состоянии. Сейчас ты пребываешь между сном и бодрствованием, это необходимо для того, чтобы, очнувшись, ты прекрасно помнила наш разговор и смогла правильно действовать. — Она бросила косой взгляд на теряющую в размерах платформу и торопливо продолжила: — К сожалению, я не имею возможности общаться с тобой телепатически в реальном мире. Поэтому будь внимательна к знакам и жестам, я помогу тебе избежать ужасной участи, — мне очень захотелось развить эту тему, но собака не дала вставить ни слова, то есть ни мысли. — Не пер-р-ребивай, я сказала! Не видишь, что ли, мой энергетический запас уже почти весь рассеялся, — если под этим странным определением она имела в виду свою пурпурную подставку, то я, конечно, видела. Уже не песчинки, а искрящиеся струйки вытекали из нее. Украшенные внушительными когтями лапы недовольно топтались на месте, а женский голос продолжал: — Как только Светлоликий получит то, что запланировал, ты станешь ему безразлична. В лучшем случае, тебя ожидает быстрая смерть, в худшем… да кто этих Сильнейших знает? Единственный твой шанс на спасение — это побег. Но без меня из этой золотой темницы ты и шагу ступить не сможешь. Я помогу тебе. Будет несправедливо позволить этому сияющему чудовищу загубить невинную душу и использовать в своих целях твое юное тело. Просто следуй за мной, и я покажу тебе путь к спасению. Поверь мне. Ведь я — твоя единственная в этом мире подруга! — торжественность последней фразы плохо сочеталась с медленно тающим силуэтом дога. Сначала ноги, потом грудь… одна только морда, на фоне полупрозрачного туловища, продолжала хранить более — менее реальные очертания.

Подруга, значит? Что-то я сомневаюсь, что это небеса послали мне такого странного ангела — хранителя.

— Никто меня не посылал, ты просто мне нравишься, — зубастая улыбка и подмигивание красного глаза, видимо, должны были подтвердить данное заявление, меня же весь этот спектакль несколько настораживал. Сама того не замечая, я теряла контроль над собственными сновидениями, позволяя четвероногой гостье себя убеждать. Она больше не требовала от меня молчания, просто медленно таяла, продолжая дружелюбно так скалиться.

Что ты сделала с Таасом? Он не доверял тебе. А я…

— Глупышка! Ну, какая же ты все-таки глупышка! Кто заманил тебя в эту ловушку? Не он ли? — ухмылялась собачья голова, понемногу исчезая. От тела разговорчивого животного уже остались лишь оооочень слабые очертания. — И кот, и ворон, и Сэн, и Эван — все они были готовы оберегать тебя, но зачем? Неужели ты настолько недогадлива? Ты для них лишь ценная вещь, необходимая для важного ритуала. Не более того. Но если это так для тебя важно, я отвечу: мы с Таасом похожи по своей природе прежде всего тем, что нам обоим очень сложно причинить вред. Он старался не допустить меня к тебе, поэтому каждый раз затевал драку. Не беспокойся, серьезно из-за этого никто не пострадал. Разве что ты, когда угодила в объятья к Повелителю. Твой фальшивый дружок сейчас жив и здоров, и его усатую морду мало беспокоит твое будущее, чего нельзя сказать обо мне. Ну же… Я просто хочу, чтобы мы стали с тобой подругами, — Красотка выразительно похлопала длинными ресницами, всем видом демонстрируя искренность своих намерений.

Ага. Сама невинность просто!

— Не язви. Никто не желает со мной дружить, — печально пробормотала она, подарив мне тоскливый взор пугающе — красных глаз. Преданных таких, собачьих… с тщательно спрятанной чертовщинкой в глубине черных зрачков.

Не могу их за это осуждать. У тебя… э-э-э… достаточно оригинальная внешность.

— На себя бы сейчас посмотрела, — вернула мне «шпильку» гостья.

А что я? В своем сне как хочу, так и выгляжу.

— Ну-ну, — скептически протянула та и, закрыв эту тему, вновь вернулась к рассказу о своей горькой судьбе: — Сплошная корысть кругом, лицемерие. Меня вызывают лишь для того, чтобы предложить очередную глупую сделку, толкают высокопарные речи, а сами дрожат от страха. Фи! Тоже мне, властелины мира! Идиоты, запрещенных книжек начитавшиеся. Надоело! Я так устала от одиночества! Мне скучно, мне не с кем за жизнь поговорить. Все боятся моего появления, думают, что я пришла за их душой. А то, что даже я иногда желаю просто развлечься, никому в голову почему-то не приходит. Да не пугайся ты так! Человеческие души меня не интересуют, — заметив судорожное вздрагивание моих конечностей, успокоила собеседница. — Я докажу тебе свои добрые намеренья, Зоя. Уже скоро… нет! Сейчас! — Она чуть поводила носом, будто принюхиваясь, и радостно выдала: — Просыпайся! Пора… пора вставать и сваливать из этого нехорошего места, подружка. Подъем!!! — последнее слово прокатилось раскатом грома по моему маленькому миру в иллюзорном царстве сна. Оно еще продолжало звучать, а собаки уже не было и в помине. Осталось лишь ничем не примечательное облако среди других световых пятен и потоков. А потом все исчезло, канув в призрачные глубины недосмотренного видения.

Я медленно подняла веки и уставилась в потолок. Светло, но глаз не режет. Наверное, организм за время моего пребывания здесь уже успел адаптироваться к особенностям местного интерьера. Теплая плита грела спину, ее жесткая поверхность уже не так болезненно действовала на мышцы. Скорее наоборот: очнувшись сейчас, я почувствовала себя… отдохнувшей и полной сил.

— Может, и правда, энергетическая подпитка сказывается? — задумчиво прошептала я. — Хотя, странно все это. Я ведь не робот, не батарейка какая-нибудь, чтобы меня подпитывать. Лучше бы еды принесли. Побольше! И воды тоже. А то держат взаперти, морят голодом и кормят надеждами, что завтра будет лучше. Как же! Дождешься от них улучшений. Разве что тех, которые выгодны им самим. Правильно Красотка говорила… — Где-то в ногах согласно зарычала собака. — Вот — вот, тоже мне, благодетели…

И тут до меня, наконец, дошло. Вскочив на кровати, я уставилась на дога, стоявшего на краю ложа. Все тот же мощный корпус, сильные, но изящные лапы с острыми лезвиями белых когтей, та же радостно ухмыляющаяся морда, красиво сидящая на элегантной шее, тот же пепельно — полосатый окрас и те же неугомонные хвосты, которые, почувствовав мой интерес, принялись вилять и извиваться, как ленты в руках гимнасток.

— Р-р-р? — поинтересовалась собака, вопросительно глядя в мои округлившиеся глаза.

— Н-н-ну-у-у… — протянула я, потихоньку отползая. Движение, еще… пока не уперлась ногой в каменный бортик. Теперь разве что перепрыгнуть через него осталось. Да только зачем? Мало того, что высота не такая уж и маленькая, так ведь и бежать в этом зале некуда. Дверей нет, сквозь зеркала я ходить не умею. Ну, не на колонну же мне лезть? Толстовата она для таких целей. Или я маловата.

Красотке, судя по всему, надоело ждать и она, решительно щелкнув зубами, направилась ко мне. Интересно, если я сейчас заору, хоть какая-нибудь зараза меня услышит? Не говоря уже о мифических рыцарях, которые в сказках обычно спасают юных дев от клыкастых чудовищ. Вот оно… чудовище! Собственной персоной. А где, спрашивается, рыцарь? Тьфу, бракованная какая-то сказочка мне досталась… и опасная!

Летящей походкой зверь преодолел те несколько метров, что нас разделяли. Я едва успела запрыгнуть на бордюр и уже собралась, было, сигануть вниз, как почувствовала сильное натяжение ткани, из которой перед тем, как уснуть, смастерила себе некое подобие юбки. Последовавший за этим треск, сопровождаемый предупредительным рычанием, очень быстро остудили мой пыл. Все равно от нежданной визитерши мне не улизнуть, она мало того, что в два раза крупнее меня, так еще и бегает на четырех лапах. Очень быстро бегает. Зачем же усугублять положение, позволяя ей порвать на мне три завязанные узелками тряпки? Помирать, так одетой!

— Ну, дорогая, что же тебе от меня надо-то? А? — обреченно пробормотала я, покорно слезая с полуметрового возвышения и тоскливо глядя на собаку. Та, довольная уделенным ей вниманием, аккуратно разжала челюсти, выпуская из пасти золотистую материю, и… села. Хм, смерть, отменяется? — И что это значит? — красные глаза моргнули, продолжая меня гипнотизировать. — Что? — моя беспросветная недогадливость была вознаграждена ее разочарованным урчанием. Обиженно надув губы, я спросила: — Тебя белолицые стражники прислали, чтобы убить меня? — удивление на ее морде быстро сменилось раздражением. Подозреваю, что начни она говорить, как тогда, во сне, и я услышала бы много всего интересного о моих умственных способностях. Точнее, об их отсутствии. Стоп! За своими страхами я как-то позабыла о последнем видении в царстве Морфея. Ну-ка, попробуем: — Ты пришла, чтобы мне помочь? — Красотка кивнула. Какое счастье! Не только Светломордый, но и она тоже понимает мою русскую речь. — И ты хочешь, чтобы мы стали подругами? — О как закивала! Аж уши трясутся, а кожа на морде ходуном ходит. — Замечательно. И тебя, конечно же, ко мне не Повелитель подослал? — рассматривая демонического вида псину, проговорила я. Она лишь закатила глаза и возмущенно фыркнула в ответ. — Ладно, поверю, — еще бы не поверить! Это пока меня жестами убеждают, а что потом? Когти и зубы в качестве аргументов пойдут? Как-то очень хочется проверять эти домыслы.

Правду ли сказала собака в период нашей встречи в стране грез или нет, все очень скоро станет ясно. Ведь не зря же она встала и так пристально уставилась на меня, будто чего-то ждет. Похоже, это приглашение совершить побег из «нехорошего места», как выразилась ее словоохотливая копия в моем сне. Что ж, рискнем? Перспективы, которые светят мне здесь, Повелитель уже расписал. Рассчитывать на принца не приходится, он не пойдет против воли собственного отца. Таас, Сэн? Они бросили меня одну, отдав в лапы своего господина. Глупо надеяться, что происшествие в карете изменило многовековые планы мага на спасение города за счет иномирной девчонки. Подумаешь, несколько минут удовольствия. Разве это цена за жизни городского населения? Видимо, нет. Раз вместо объятий наместника, я проснулась на каменной плите какого-то там источника.

От подобных мыслей стало противно. Тревога, которая жила в душе, была разбита вспыхнувшей в памяти фразой Красотки о том, что с котом все в полном порядке. А это значит, ему и его хозяину, действительно, плевать на меня. Обидно, но… неудивительно.

Можно ли верить двуххвостой собаке, которую без сомнения не жалуют те, в чьем плену я нахожусь? А почему бы и нет? Чем она хуже того же Светлоликого? У него когти не меньшего размера, да и к моей персоне он относится значительно хуже. Что ждет меня, если я останусь тут? Беременность от нелюбимого мужчины, роды нежеланного ребенка, а дальше? Меня тихо убьют, как мать Эвана, лишь только их проклятое пророчество будет исполнено? Нет уж! Лучше я воспользуюсь призрачным шансом на спасение, чем смирюсь с такой незавидной участью.

Красотка снова дернула меня за подол, поторапливая. И то верно, более подходящего времени для размышлений я выбрать не могла. Этот сияющий диктатор может вернуться в любой момент. И накроется тогда наш план побега медным тазом, хотя… скорее золотым. С другой стороны, красноглазая визитерша достаточно спокойна, разве стала бы она так себя вести, знай об опасности быть в любую минуту застуканной на месте преступления, то есть на месте склонения Сейлин к побегу? Вряд ли. Напрашиваются два вывода: первый — собаке известно, что Повелитель занят и в ближайшее время не явится навестить свою пленницу, второй — она работает на него, и все происходящее — лишь часть разыгрываемого представления. Мне ведь так и не объяснили, что из себя представляет церемония. Может, здесь требуется три раза сбежать и быть торжественно возвращенной в нужное место, чтобы обряд осуществился правильно. Откуда мне знать, какие «но» поставили те, кто придумал этот дурацкий ритуал? И что-то мне подсказывает, что у этих товарищей фантазия… буйная. Или больная, кому как больше нравится.

— Иду уже, иду, — сказала я, спускаясь с каменного ложа следом за четвероногой проводницей.

Искоса рассматривая ее, я все-таки решила остановиться на первом предположении. Привычка Красотки появляться из ниоткуда там, где ее меньше всего ждут, говорила о магических способностях странного животного, а не о ее принадлежности к «лагерю Светлоликого». Авось и правда она решила меня взять под свое крылышко. Чем черт не шутит?

— Только не рви, пожалуйста, костюм, — отметив ее прищуренный взгляд, брошенный на мои скудные покровы, попросила я. Скептическое фырканье и клыкастая усмешка были мне ответом. — А что тебе не нравится? — я, надув губы, осмотрела результат своего недавнего творчества. — Думаешь, так легко соорудить что-то пригодное для носки, не имея на руках даже примитивных ножниц? Ну, или ножа на худой конец, — моя спутница уверено шагала вперед по холодным плитам пола, я же продолжала бурчать себе под нос, защищая свой самодельный наряд.

Подобная болтовня отвлекала меня от мрачных мыслей, позволяя успокоиться и, что важно, не струсить в самый последний момент. Эта красноглазая псина, несмотря на все предыдущие рассуждения, вызывала смешанные чувства. Мне хватило одного короткого взгляда в ее кровавого цвета очи, чтобы начать сомневаться в правильности принятого решения. Знаю я, что внешность обманчива. Но опасений от этого знания не меньше. Уж очень не вяжутся в моем понимании образы зверя с дьявольскими глазами и моего бескорыстного спасителя. А вдруг общество Крастотки еще хуже, чем золотая тюрьма Повелителя? С другой стороны, не проверишь — не узнаешь.

— По-моему, не так уж и плохо получилось: не тянет, не давит, и смотрится нормально. Да и все, что требуется, прикрыто, — подвела итог своей речи я, кинув косой взгляд на зеркало, к которому целенаправленно топала собака. То самое, откуда ранее нанес мне непродолжительный визит Хозяин города. Оно одно здесь обладает волшебными свойствами, что ли? А остальные зачем? Для красоты поставлены? Или для симметрии?

Оставив этот вопрос открытым, я снова посмотрела на свое маячевшее впереди отражение и гордо расправила плечи. Вот, что значит хорошее зрение: могу в подробностях разглядеть зеркального двойника в сопровождении двуххвостого дога с расстояния в пару десятков метров. Любопытная мы с ней пара: она раза в два меня больше, как минимум. А я… ну, выглядела я, в общем-то, не плохо.

Конструкция моей новой одежды была вынужденно — простой, но за счет переливающегося материала смотрелась красиво. Ну, или мне так просто казалось. Как там говорится, сам себя не похвалишь… и дальше по тексту. Наряд состоял из трех частей и отражал лучшие традиции минимализма. А что еще можно было придумать в таких условиях? Провозившись энное количество времени, я умудрилась порвать покрывало (и кое — какие драпировки за компанию — что называется, вошла во вкус) на несколько прямоугольников разной величины. Их края из-за характерного качества ткани выгнулись волнами от натяжения, но моей задумке это не мешало. Самым сложным в процессе моделирования одежды оказалось создание мелких дырок на достаточно прочной, чего по виду и не скажешь, ткани. Раздирать ее по прямой было куда легче. Но, где наша не пропадала? Попыхтев с часок над своим изобретением, я стала счастливой обладательницей пляжного костюма. Да — да, именно пляжного! А как еще можно назвать короткий топ, завязанный узлом на груди, некое подобие плавок состоящих из прямоугольника с намертво прикрепленными к его концам лентами, и юбку с запахом? Благодаря отверстиям, с таким трудом проделанным в некоторых местах моего будущего наряда, удалось снабдить топ тонкими лямками, а плавки и юбку завязками, позволяющими этим деталям одежды плотно сидеть на тех частях тела, для которых они были предназначены. Ну, и чем не свежий взгляд на пляжную моду?

Меня совсем не вежливо подтолкнули в спину, надавив носом промеж лопаток. И когда это Красотка успела переместиться назад? Вроде, всю дорогу впереди шла. Или ей надоело каждые несколько шагов останавливаться и дожидаться меня? Ну, так не виноватая я, что по — собачьи бегать не умею. Да и не хочется мне, если честно, торопиться. Неизвестность… она пугает, знаете ли. Новый толчок пришелся по шейным позвонкам, выводя меня из очередного приступа задумчивости.

— Может, хватит? Иду я, не видно разве? Или ты меня пинками собираешься к светлому будущему вести? — мои губы, выдав все это, обиженно сжались. Я бросала на свою клыкастую спутницу хмурые взгляды, а она продолжала меня подталкивать то с одного, то с другого бока, предварительно оббежав по кругу. Зачем, спрашивается? До зеркала всего-то метров шесть осталось или…?

Я не то, чтобы обернуться и прикинуть расстояние, я даже толком не успела сообразить, что вообще происходит. Сначала полосатая псина, будто заигрывая, прыгнула вправо, отвлекая тем самым мое внимание, затем сделала несколько мелких шажков обратно и вдруг резко отскочила назад, после чего с разгону бросилась на меня, выставив вперед свои когтистые лапы.

Это что? Финальный аккорд внезапной дружбы? Чуяла ведь, что все ее доводы шиты белыми нитками, ан нет… дура я доверчивая… мертвая дура! Или не совсем?

У собаки в отличие от меня было такое довольное выражение физиономии, будто она увидела перед собой не впавшую в ступор девчонку, а резиновый мяч в бассейне. Я же с какой-то тупой отстраненностью наблюдала, как на мое бедное тело радостно летит, поигрывая мускулами, огромная звериная туша. В следующий миг мощная грудь животного снесла меня с места, как пушинку. Перекувырнувшись в полете, мы живым клубком полетели в зеркало, почему-то оказавшееся как раз за моей спиной и… дружно протаранили ледяную стену водопада.

У-у-уа-а-ау-у-у! Ни фига себе, переход!

Я орала, вытаращив глаза и вцепившись мертвой хваткой в дога. Так мы и рухнули в озеро, подняв столп брызг. Новое соприкосновение с водой почему-то заставило мои конечности разжаться, и я топориком пошла ко дну. Красотка тем временем, наоборот, грациозно дернув стройными ногами, начала всплывать на поверхность. Но, к счастью для меня, в последний момент вспомнила о том, что вечерним дайвингом занимается не одна, и одним рывком выбросила мое бедное тело на поверхность, вырвав при этом с корнем лямку на топе. Черт с ней, с лямкой… хоть весь наряд на кусочки, лишь бы из этой купальни живой выбраться. Холодно, страшно, темно… И шум воды бьет по ушам не хуже гонга. А эта наглая зверюга стоит надо мной и, наклонив на бок голову, ехидно так ухмыляется, демонстрируя во всей своей красе два ряда фосфоресцирующих клыков.

Э-э-э… что? Как это… стоит?!

Впечатлившись новым открытием, я снова начала медленно, но верно тонуть, ибо сил делать какие-либо телодвижения у меня не было. Вода, конечно, держала мое миниатюрное тело, но, увы, не долго. У меня атрофировались практически все мышцы от далеко не комфортной температуры и пережитого только что стресса. И это я еще думала, что Светлоликий сволочь? С кем же тогда я от него сбежала? С двухвостым «ангелочком», у которого нет крыльев, но зато есть очень своеобразное чувство юмора? Вон, едва ли не подпрыгивает от удовольствия, прохаживаясь по водной глади, как по асфальту. Башкой кивает, ушами водит, хвостами куда-то показывает, глазки мне строит… кровью налитые и в сумерках как факелы горящие — явно на что-то намекает. Но не в моем состоянии было эти ее жесты — знаки понимать. Никогда я не купалась в проруби зимой, да и с многометровой высоты в озера не прыгала, и через зеркала не ходила, и с демоническими тварями дружбу не водила… А-а-а!

Из воды меня бесцеремонно достали за косу, когда я уже погрузилась с головой и самоотверженно пускала прощальные пузыри. Как только доступ кислорода в мои легкие был восстановлен, Красотка выпустила из пасти мокрую паклю волос и, осторожно прихватив зубами уцелевшую лямку, засеменила вперед, не забывая при этом тащить меня за собой. Я, естественно, не сопротивлялась. Будучи в состоянии слегка подмороженной рыбы, я флегматично наблюдала за тем, как она транспортируют мой «мешок с костями» к берегу. Было так холодно, что большинство мышц потеряли свою чувствительность. Похожими ощущениями сопровождалась помывку в ледяном ручье, которую Эван устроил мне в пещере. Но тогда экзекуция не казалась столь масштабной и продолжительной, да и теплый плащ на пару с чудо — кристаллом и приятными прикосновениями его рук хорошо отогревали после купания. А здесь перспективы одна другой мрачнее. Надеюсь, этот бессловесный организатор побегов умеет не только ходить по воде, но и вышибать взглядом искру для костра. В противном случае, я умру от банальной простуды. И единственной радостью от этого будет то, что все, кто имел планы на меня в роли Сейлин, останутся с носом. Нда… слабое утешение, однако.

Собака, если эту полосатую чертяку можно так назвать, не умела разводить огонь! Во всяком случае, отрицательное мотание головой, скромное опускание глаз и смущенное шарканье когтистой лапкой она исполнила мастерски. А также не забыла сочувственно ткнуться мордой в мое посиневшее от переохлаждения плечо, всем своим видом демонстрируя искреннее сожаление такому положению дел. И все бы ничего, да только эта новоиспеченная подружка оказалась абсолютно сухой, что без труда определила моя дрожащая рука, решив погладить сердобольную спутницу по голове. Отскочив от ладони, Красотка виновато завиляла хвостами, едва ли не завязав их бантиком, и так преданно посмотрела на мою перекошенную от возмущения физиономию, что я готова была простить ей все, даже мой хладный трупик на берегу небольшого озера с довольно большим водопадом. Она же хотела как лучше, ведь правда?

А потом эта зараза смиренно подошла ближе, задумчиво осмотрела мою съежившуюся от холода фигуру, по которой радостно стекали прозрачные струйки, ни на миг не позволяя забыть о недавнем купании, и довольно ощутимо цапнула меня за предплечье. Я аж подскочила от такой наглости, резко забыв о том, что у меня озноб, да и вообще тело, вроде как, плохо слушается. Удовлетворенно рыкнув, эта нахалка обежала кругом и приложилась зубами к противоположному плечу. Взвизгнув, я уставилась на нее, как на врага народа, и выдала синими губами целую обвинительную речь, некоторые слова которой вышли с запинками, но смысл сказанного это не меняло. И что вы думаете, у нее проснулась совесть? Как бы не так. Красотка продолжала весело скакать передо мной, уворачиваясь от неудачных попыток поймать ее хоть за что-нибудь. Злость во мне росла, но азарт в этой гонке все-таки лидировал. Мышцы постепенно разогревались, а проклятая дрожь исчезала. Наконец, я окончательно выдохлась и повалилась на покрытый мелкой галькой берег. Моя мучительница улеглась рядом и, опустив голову на лапы, посмотрела на меня оценивающим взглядом, в котором плескалось удовольствие от затеянной ею игры.

— А знаешь, — проговорила я, отдышавшись, — ты была права: вы, действительно, похожи с Таасом. Оба нечестно используете свои физические и магические преимущества, и оба не прочь поразвлечься за мой счет.

Красотка насмешливо фыркнула, продолжая разглядывать мое порозовевшее от беготни лицо, в то время как я смотрела на небо, где в лиловых сумерках светили две луны. Золото и серебро… красиво. Немного повалявшись, мне пришло-таки в голову отжать волосы и свой потрепанный наряд, который мокрой тряпкой (впрочем, он ею и был) облепил мое туловище и ноги, мешая полностью согреться. Заприметив подходящий для этих целей куст, я сообщила четвероногой бестии, что отлучусь на пару минут, и принялась забираться вверх по не сильно крутому, но все же склону. Собака помахала мне на прощание хвостами и осталась лежать на камнях.

Зрение, после приема местных эликсиров, радовало несказанно. Я не то, чтобы видела в темноте, как днем, но прекрасно разбирала очертания предметов и даже различала вблизи их цвета. Все-таки плюсы от пребывания в чужом мире присутствовали, с этим трудно было не согласиться. Моя злость на Красотку давно улетучилась, настороженность тоже поутихла. Откуда мне знать о ее магических способностях и их ограничениях? Вполне вероятно, что волшебная сила этого существа распространяется только на нее и на то, что с ней непосредственно связано. Поэтому она и влетела в зеркало со мной в обнимку. Все может быть, но до следующей беседы в царстве Морфея, я об этом вряд ли узнаю. А так много хочется спросить… например, какого рода — племени это чудо будет?

Преодолев каменистый склон с небольшими островками растительности, неряшливо торчащими сквозь неровную насыпь, я, наконец, оказалась на покрытом густой травой возвышении, с которого открывался чудесный вид на силуэт городской стены с одной стороны и на парочку деревьев в окружении разноуровневого кустарника — с другой. В нескольких десятках метров от цели моего похода мрачной глыбой возвышались горы. Они каменным кольцом ограждали вырванное из ландшафта пространство, в центре которого стоял зачарованный Неронг. Небольшое озеро, как хрустальная чаша, таинственно мерцало в мягком сиянии ночных светил. На воде робко дрожали две лунные дорожки, придавая особое очарование этому месту. Длинное зеркало водопада отсвечивало серебром, в котором то и дело проскальзывали золотые нити. Шум падающей воды, шелест затерявшегося в листве ветра и глубокое фиолетово — лиловое небо с зажигающимися на нем звездами, заставили меня на время забыть, какого лешего я вообще сюда залезла. Засмотревшись на эту красоту, так хорошо видимую с высокого берега, я не сразу почувствовала чье-то присутствие. Зато Красотка, всего пару секунд назад лениво валявшаяся на спине возле самой кромки воды, резко дернула ногами и, умудрившись подскочить из положения лежа и развернуться в воздухе, мягко опустилась на лапы. Не мешкая, она рванула ко мне. Преодолев склон, по которому я ползла минут пять, несколькими длинными прыжками, это полосатое создание пронеслось мимо. Ошарашенная ее поведением, я обернулась и увидела, как моя не на шутку разбушевавшаяся подруга с разгону налетела на темную человеческую фигуру, притаившуюся в тени деревьев. Что за..?

Пока я соображала, тупо хлопая ресницами и пытаясь рассмотреть хоть что-то в покатившемся по траве клубке, эти двое разлетелись в разные стороны и тут же оба вскочили на ноги. Дог на четыре, а мужчина на две. Он чуть покачнулся, но тут же справился с собой и принял боевую стойку.

«Неужели ранен? — я пристальней вгляделась в силуэт незнакомца и не без облегчения заключила: — Вроде, нет. Трупов нам еще тут не хватало, для полного счастья».

Красотка пружинистой походкой обходила его по кругу, он медленно поворачивался, не выпуская ее из виду. В сгущающейся темноте сверкнули две ослепительных вспышки: оскал на собачьей морде и обнаженный нож в мужской руке. Мгновение — и эти двое начали свой смертельный танец. Их взаимная ненависть казалась настолько ощутимой, что даже я, невольный свидетель схватки, почувствовала эту жуткую эмоцию. И тут меня снова пробил озноб, но вовсе не мокрая одежда была тому причиной. В затуманенных растерянностью мозгах вспыхнула лампочка узнавания.

— Стойте! Пре-е-е-кра-а-а-ти-и-и-те-е-е!!! — заорала я, кидаясь к парочке, готовой в любой момент прикончить друг друга. — Эван! Красотка! Не смейте этого делать!

О Боги! Она же говорила, что ей, как и посланникам Сэн, практически невозможно причинить вред. Значит, принцу… моему милому хорошему принцу суждено погибнуть от ее когтей?

От мысли, что я не успею вовремя их разнять, внутри все оборвалось. Дыхание сбилось за несколько длинных и мучительно долгих прыжков. Время растянулось в моем восприятии, как кусок мягкой резины. Успею? Нет? Они отвлеклись на мои крики, замерев на какие-то доли секунды, но мне и этого хватило. Пролетев разделявшее нас расстояние, я под недовольным взором дога повисла на шее парня.

Короткая пауза — долгожданный выдох. Надо же, а я и не заметила, что забыла о потребности дышать. Рычание сбоку… тихое, угрожающее. Моя озорная подружка вновь превратилась в огромного монстра, алые огоньки глаз которого недобро горели, дополняя общее впечатление от оскаленной морды. Она обходила нас кругами, а я лишь примирительно бормотала:

— Тихо, тихо, Красотка. Он не враг нам, не надо драки, пожалуйста. Мы же подруги с тобой, верно? Не трогай его, прошу. Тихо…

Мышцы мужской шеи под моими похолодевшими ладонями напряглись, он стоял неподвижно, продолжая сжимать в руке свой охотничий нож. Скользнув взглядом по слегка разодранной звериными когтями тунике, я не без облегчения отметила отсутствие кровавых пятен и сосредоточила все свое внимание на агрессивно настроенной псине. Рассматривать лицо Эвана времени не было. А зря.

Откуда он вообще здесь взялся? Черт, неужели из похода очередного возвращался и мои душераздирающие вопли услышал? Не мудрено: я так орала, падая с высоты в несколько метров, что мой короткий, но громкий крик и до Неронга, наверное, долетел. Надеюсь, стражники на городской стене сочли его за слуховую галлюцинацию или списали на счет какой-нибудь местной живности. Много здесь всяких ошивается. А вот принц… насколько я помню, симпатичное с виду озеро с водопадом располагалось в паре сотен метров от выхода из горного туннеля. Значит, при удачном (или не очень) стечении обстоятельств, парень стал случайным свидетелем нашего побега… и? Что теперь делать-то?

Столь важное решение было принято за меня и, увы, не в мою пользу. Почувствовав холодное прикосновение металла к своей коже, я не сразу сообразила, что происходит. Мир вокруг меня как будто замер: секунды текли одна за другой… неуловимо для слуха, но ощутимо для сердца… тук, тук… жестокое время заставляло поверить в то, что раньше казалось нереальным. Ко мне постепенно приходило понимание. Несколько взмахов ресниц, медленно поднимающаяся голова… теперь я смотрела только на него, и пальцы мои, бессильно разжавшись, заскользили вниз по его широкой груди, задевая темные полосы царапин на ткани.

Обессиленные руки повисли, как плети, вдоль застывшего неподвижной струной тела. Я была не в состоянии двигаться, лишь молча стояла, высоко задрав голову, и неотрывно глядела в глаза принца. Золотисто — карие, прищуренные… полные злого недоверия. Но почему?!

Острое лезвие ножа неприятно холодило мне бок, прижимаясь к нему ровно настолько, чтобы не покалечить раньше срока, но при этом и не упустить нужный момент. Я могла ожидать предательства от Красотки: мы с ней почти не знакомы, да и не вызывает эта странная зверюга особого доверия, несмотря на все ее заверения. Но Эван… мой дорогой друг, мой защитник, мой… да какого черта он творит?!

Наверное, в моих глазах изумление, граничащее с шоком, сменилось расстроенным выражением, потому что рука парня на мгновение ослабила нажим, чуть отодвинув оружие, но тут же вернула его на место, заставив меня испуганно вздрогнуть. Кажется, я начала постепенно приходить в себя, и на моем, обрамленном мокрыми прядями лице, отразилась вся гамма переживаемых чувств. Удивление, испуг, обида… глаза защипало от слез, и я принялась яростно моргать, стараясь отогнать их приближение. Собака глухо зарычала, Эван что-то прошипел в ответ и показательно надавил ножом в районе моих ребер. Красотка послушно затихла, не решаясь к нам подойти. Он что, угрожал ей моей смертью? Да что вообще здесь происходит? Этого… этого просто не может быть!

— Ты с ума сошел, придурок? — всхлипнув, спросила я. — Как ты можешь так со мной поступать?! — упс, кажется, у меня начинается истерика с внушительным списком обвинений, а также с битьем посуды (или чего придется) и требованием немедленного возмещения морального ущерба. — Ты что, не узнаешь ме… ня, — закончила я, понизив голос едва ли не до шепота, и вдруг расхохоталась. — Эван, милый, да я это, я… Зоя, — руки смело взметнулись к его сосредоточенному лицу, на котором можно было прочитать не меньший набор совершенно противоположных эмоций. Он чуть отпрянул, не отводя ножа, но мой озаренный внезапной догадкой рассудок, бесцеремонно заткнул возмутившийся, было, инстинкт самосохранения, игнорируя откровенную угрозу для жизни.

Все ясно: принц решил, что я одна из белокожих имитаторов. Глу-у-упый. Хотя… девушка в обществе двуххвостой собаки, выплывшая из озера за пределами Неронга в то время, как должна по идее находиться в Нижнем городе под замком, хм… это, конечно, дает почву для сомнений. Ему. Мне почему-то подобные мысли относительно его личности не приходили в голову. Разве я смогла бы спутать парня с его двойником? Да ни за что!

Кажется, его шокировала внезапная перемена моего настроения не меньше, чем он меня своей выходкой. Отлично, значит, квиты. Хорошо еще, Красотка не пыталась разбавить нашу компанию своим обществом. Вместо этого она продолжала молча стоять шагах в четырех — пяти от нас и внимательно наблюдать за происходящим. То ли угроза Эвана так подействовала на мою спутницу, то ли ей просто было любопытно, к чему придет наш задушевный обмен фразами, из которых мы оба понимали только имена друг друга. А может, у нее все еще оставались опасения насчет моей безопасности? После моих крепких объятий и нескончаемого потока русскоязычных фраз, вылитых на его бедные уши, парень, наконец, перестал угрожать мне ножом, но убирать его в ножны не торопился. Или просто растерялся от такого напора с моей стороны, забыв про зажатое в правой руке оружие. Я же, стараясь окончательно развеять его сомнения насчет моей личности, принялась демонстрировать все сокровенные (ну, кроме некоторых) родинки на своем теле, время от времени спрашивая: «Помнишь? Вот здесь за ухом, помнишь? А эту на бедре? А на плече сзади? А вот тут? Помнишь?» Он лишь неопределенно пожимал плечами, не до конца врубаясь в то, что за вопросы я задаю ему с таким упорством, но вполне понимая смысл моих действий. Белобрысые оборотни не настолько близко со мной знакомы, чтобы иметь возможность копировать внешность до таких мелочей. А вот принц, напротив, подробно изучил мое тело. Ведь именно он занимался его лечением. И не раз.

Что бы там кто ни думал, но, выяснив и устранив причину странной реакции парня на мою персону, я чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности. Жаль только объясняться приходилось с помощью жестов. Решив, что Красотка успокоилась, и больше не будет затевать драку, я перестала обращать на нее внимание. А Эван, напротив, постоянно поглядывал в сторону собаки и что-то тихо говорил. Явно не лестное и, вероятней всего, угрожающее, так как она в ответ нехорошо так порыкивала. Нда, эти двое проявлять доброту и доверие друг к другу не спешили.

Про то, что мне вообще-то надо отжать одежду, я забыла напрочь, как не вспоминала и про свой потрепанный внешний вид. Ах, до чего же было приятно, когда парень достал из сумки аккуратно свернутый плащ и накинул его мне на плечи. Он осторожно коснулся моего запястья, на котором раньше красовался «Шелест», и заглянул в глаза, ожидая хоть какого-то ответа. И как я должна была объяснять, что его высокопоставленный папочка решил сократить круг моего общения до единственной персоны — своей собственной? Грустно вздохнув, я понурила голову, чуть разведя в стороны руки. Мол, не моя вина, что так получилось. Эван внезапно притянул меня к себе, сжав в объятьях с такой силой, что я тихо пискнула. Лучше бы смолчала, глядишь, не начал бы он так поспешно отстраняться и отводить смущенный взгляд. Нет, дышать мне, конечно, стало легче, и угрозы моим бедным косточкам больше не было, но от первых признаков разочарования это не очень-то спасало. Пока я пыталась разобраться в собственных ощущениях, эта красноглазая сволочь, которая назвалась во сне моей подругой, решила, видимо, что вакантное место подле меня всего одно и, дождавшись, когда принц потеряет бдительность, напала на него со спины.

Когда только подкрасться успела, тварь полосатая?! Вроде в стороне сидела, вооруженный нейтралитет демонстрировала с политикой невмешательства, ан-нет! Стоило парню отвлечься, и на тебе! Уже висит на его рукаве, вцепившись зубами в плотную ткань туники. И с утробным рычанием тащит свою слегка растерявшуюся жертву подальше от меня. Ну, не наглость ли? Я что, должна по ее милости лишиться общества единственного приличного мужика в этом ненормальном городе?

Растерянным Эван выглядел не долго, ей удалось вынудить его сделать всего пару шагов, после чего он резко выдернул руку, оставив кусок материи в ее пасти.

«Хорошо, не кожи с мясом», — подумалось мне, хмуро наблюдавшей за этой сценой. Надо было вмешаться и поскорее, но я почему-то не могла определиться, как именно поступить: начать ругаться или, наоборот, выступить миротворцем. Просто вся эта ситуация мне напомнила устроенную Красоткой игру на берегу озера. То, что она калечить парня не собирается, для меня было очевидно, а вот поведение принца я вовремя предсказать не смогла.

Он ударил без предупреждения. Просто короткая вспышка сверкнувшего в лунном свете лезвия, мелькнувшая черта на темном фоне двух стоящих рядом фигур. Ни боевых стоек, ни предостерегающих реплик — ничего этого не было. Они не сходились в бою, не бились на дуэли, они просто не поделили меня и решили этот вопрос, не отходя от объекта спора. Вернее, решил его принц, вспоров Красотке брюхо, в то время как она просто разорвала его одежду, даже не затронув тело. Неужели он настолько слеп, что не понял ее безобидной выходки? Или это все не имело для него никакого значения?

Я в немом оцепенении смотрела, как медленно соскальзывает с ножа звериная туша, как гаснут алые огоньки ее глаз, как безжизненными плетями виснут два длинных хвоста. А в ушах оглушительным громом стоял предсмертный скулеж убитого существа.

Убитого? Но ведь она говорила…

Способность двигаться вернулась ко мне вместе с ударом о землю упавшего тела. Эван оттолкнул ногой мертвого дога, разворачивая его на спину, и принялся осматривать рану. Он по — прежнему держал наготове свой длинный нож, на котором, вопреки всем законам природы, не осталось никаких следов крови. Как и у Тааса, у Красотки, похоже, было иное строение организма, но ситуация от этого не казалась менее драматичной. Я сделала шаг в их направлении, где-то на задворках сознания отмечая, что ноги мои затекли и плохо слушаются. Все мысли в голове сейчас были заняты пострадавшей. Я видела ее распластавшееся по травяному ковру тело и не желала верить в это. Мы ведь даже не успели толком узнать друг друга. Кем она была на самом деле? Чего хотела добиться, кроме этой придуманной ею дружбы? Я знала лишь одно — своей свободой из золотого плена Светлоликого я была обязана ей, и только ей. Ни принц, ни кто-либо другой не помогли бы мне бежать, а она это сделала! На глаза прозрачной пеленой навернулись слезы.

Парень пытался остановить меня, удержать, но я лишь отбивалась от его рук и зло шипела, умываясь соленым дождем собственного горя и не желая слушать его уговоры. Да и какой от них толк, если я все равно ничего не понимаю. Такой знакомый язык, как будто слышишь что-то давно знакомое, что когда-то знал наизусть и вдруг забыл.

Надежда, которая слабым огоньком теплилась в самой глубине моей души, погасла, оставив после себя холод разочарования, замешанный на чувстве безвозвратной потери. Красотка была мертва. Еще теплая, но уже недвижимая. Ни стука сердца, ни едва уловимого дыхания… а через всю грудную клетку до живота красовался глубокий порез, сквозь который проглядывали переломанные ребра. Это сколько же силы надо было вложить в удар, чтобы сотворить такое с животным, по размерам напоминающим теленка?

К моим душевным страданиям добавился еще и страх. Примитивный и слепой… тот страх, что искажает окружение, добавляя в обычный пейзаж зловещие тени, делает звуки более резкими, тревожными, а тишину звенящей. И все вокруг начинает восприниматься иначе. Этот страх не позволяет думать логически, не дает времени на то, чтобы разобраться в ситуации, он диктует в твоей голове только одну знакомую ему команду: бойся! И я… испугалась.

Скорей всего, Эван убрал свой клинок в ножны, во всяком случае, оттаскивал он меня от бездыханной Красотки обеими руками. Сначала я сжалась, как перепуганный котенок, но чем крепче становились объятия парня, чем громче звучал его недовольный голос, тем сильнее была моя паника. Никаких мыслей в голове уже не наблюдалось, один лишь всепоглощающий ужас и стремление сбежать. Не важно куда, не имеет значения зачем, и плевать на то, к чему все это приведет.

Я начала вырываться из его рук так яростно, что парень растерялся от моего отчаянного сопротивления. Кажется, я что-то кричала, обзывала его безжалостным убийцей и кем-то еще, он пытался меня удержать и при этом что-то объяснял на повышенных тонах, стараясь перекрыть своим голосом мои вопли. Он указывал мне на собачье тело и отрицательно мотал головой, рычал и ругался этим их любимым словом, пытался встряхнуть меня и даже попробовал приласкать, на что получил звонкую оплеуху по склонившемуся ко мне лицу. Этот хлопок послужил мне своеобразной командой к действию. Как выстрел на старте, он открыл мой забег. Пощечина ввергла принца в легкий шок, чем я не преминула воспользоваться. Вырвавшись из его рук, я понеслась прочь. Босые ступни почти не чувствовали земли, мокрый в некоторых местах плащ тяжелым флагом развивался позади меня, а растрепанная коса больно била по спине, словно плеть погонщика. Пролетев метров двадцать, я чудом успела затормозить на краю покрытого травой берега, от которого к озеру спускался каменистый склон. Тяжело дыша, растерянно взглянула на серебристую полосу водопада и попыталась понять, что делать дальше. Вернуться в ледяную воду меня не мог заставить даже самый глупый приступ страха. Мысль о нежелательном купании отрезвляла не хуже самого процесса. Я несколько раз моргнула, постепенно приходя в себя.

Мужские ладони легли на плечи так бережно, так осторожно, что губы непроизвольно дернулись, отразив слабую улыбку. А ведь я даже не услышала, как он подошел. Быстро, бесшумно, незаметно. Он встал рядом и, мягко повернув меня, заключил в кольцо своих сильных рук. Я прикрыла опухшие от недавних слез глаза и с готовностью уткнулась носом в его грудь. Тренированный воин, охотник… я воспринимаю его, как ровесника, а ведь он раз в десять старше меня, и опытней, и… умней. Так почему же я не могу просто довериться этому человеку? Если он убил Красотку, значит… нет! Ни черта это не значит!

Меня буквально захлестнула ударная волна ярости. Вернее, ударной она оказалась для принца, который не почувствовав сопротивления с моей стороны, слегка утратил осторожность. Отшатнувшись, я с силой толкнула его в грудь, намереваясь освободиться от этих ласково — утешительных объятий и высказать ему все, что накипело. Но либо я перестаралась, и удар получился слишком сильным (что вряд ли), либо Эван банальным образом обо что-то споткнулся и, не удержав равновесие, начал падать (а вот это уже ближе к правде). Я так и застыла с открытым от неожиданности ртом на краю невысокого склона, с которого, ругаясь и рыча, скатился вниз убийца невинных собак. Негромкий всплеск разбудил во мне злорадное удовольствие. Так тебе и надо, прынц! Остуди свой пыл, герой!

Очутившийся в воде парень, выдал целую тираду, с пятикратным повторением слова «Аше-Ар» и восьмикратным упоминанием «Мирда». Проклятья звучали, как песня, и я невольно заслушалась переливами мужского голоса, произносящего то протяжные, то шипящие вереницы слов из языка Тайлаари. Увлеченная этим занятием, даже не заметила странные клокочущие звуки за спиной. Мой слух был сосредоточен на ругани Эвана и аккомпанементе к ней в виде шума падающей в озеро воды с высоты метров в пятнадцать, не менее.

Как ни грустно было признавать, что Красотка погибла от руки человека, который мне очень симпатичен, изменить этот факт я уже не могла. А жить мне хотелось, и вовсе не в золотом «склепе» без окон и дверей. Перспектива остаться здесь одной пугала гораздо больше, чем возможность простить парню его поступок, ну или хотя бы смириться с этим, оправдав его действия… перестраховкой, к примеру. Все-таки красноглазая псина с оскалом покруче, чем у волков, не особо тянула на положительный персонаж, к тому же цеплялась она к принцу постоянно. Ну да, спровоцировала собака его на драку, но… зачем же он так жестоко с ней? Зачем?!

Разумные рассуждения вступили в физически ощутимую конфронтацию с моими чувствами. Сердце заныло, а к горлу подкатился ком. Я перевела тоскливый взгляд на выбирающегося из воды Эвана. Он отчаянно жестикулировал, крича на меня. Или мне? Когда я, наконец, поняла смысл его странного поведения, было уже поздно. Медленно повернувшись на внезапно одеревеневших ногах, я увидела, как со скалы спикировала огромная крылатая тень.

«Мама дорогая, роди меня обратно!» — вспыхнуло в голове прежде, чем мой оглушительный вопль перекрыл все посторонние звуки. С проворством бывалого хищника огромная зверюга сцапала мою застывшую столбиком фигурку и взмыла вверх. Я слышала крики спешащего на помощь парня и прекрасно понимала, что ему не успеть. Земля быстро удалялась, а над головой в завораживающем ритме двигалось большое перепончатое крыло серебристого цвета.

— Я. Ее. Упустил! — Эвана трясло мелкой дрожью, когда он садился на мягкий ковер из примятой травы. И причина такого состояния крылась вовсе не в купании, и уж точно не в ночной прохладе. Все дело было в том, что каких-то пять минут назад Зою умыкнул внезапно появившийся киприн. Прямо у него из-под носа! — Болван неуклюжий, идиот нер-р-растор-р-ропный, — рычал принц, стягивая с себя мокрую одежду и отжимая ее с такой силой, что та жалобно трещала и поскрипывала. — А ведь все так хорошо складывалось. Девушке каким-то чудом удалось переместиться из Нижнего города сюда именно в тот момент, когда я находился поблизости. Она могла бы пожить в пещере, пока не утихнет скандал и не появится новая Сейлин. Там безопасно и тепло, а уж провизией я бы обеспечил малышку с лихвой. Все бы получилось, если б не эта полосатая тварь с ее душещипательными р-р-розыгр-р-рыш-ш-шами!

Полосатая тварь сидела рядом и виновато поглядывала на игнорирующего ее присутствие человека. От уродливой раны не осталось и намека, собачьи глаза с тонкими линиями зрачков светились в темноте красными огоньками, а длинные хвосты робко виляли, выражая полное раскаянье. Красотка не проявляла никаких признаков былой агрессии, она просто таскалась за своим «убийцей», выдерживая дистанцию, но при этом не отставая от него ни на шаг. Он пытался ее отогнать, угрожал ей очередной расправой, обвинял в произошедшем и швырял в нее попадавшимися под руку камнями, но упрямая псина лишь тихо повизгивала, уворачиваясь от очередного броска, и продолжала крутиться поблизости.

Мирда нельзя убить! Как нельзя утопить покойника. И Эван прекрасно об этом знал. Остановить на какое-то время метким ударом, причинив ему некоторые неудобства и боль? Возможно. Но отправить это отродье Черной Бездны в родные пенаты ни один смертный не в состоянии. Неужели Зоя не знала о такой характерной особенности своей спутницы? Почему она так странно повела себя? Испугалась, расстроилась, взбесилась… почему?

— Это все из-за тебя, — одевая обратно почти сухую после тщательного отжима одежду, процедил принц. Он удостоил, наконец, сидящего рядом дога мрачным взглядом, в котором плескалась бессильная ненависть. Собака смущенно потупила морду и принялась ковырять когтистой лапой землю перед собой. — Ну, и чего ты добилась своим спектаклем? Или, может, ты именно так все и запланировала, а? — она отрицательно мотнула головой, прижимая к ней острые уши, и посмотрела на обвинителя взглядом мученика. — Что тебе надо от нее? Она не Аше-Ар, ты ошиблась. Зоя обычная человеческая девушка без магических способностей. Зачем она тебе? Ведь посланники Бездны не интересуются людьми. Отправляйся собирать души белобрысых, а нас с ней оставь в покое! — достав из-под куста оставленную там походную сумку, парень встал на ноги, размял мышцы и направился в противоположную Неронгу сторону. — Не смей за мной больше ходить, тварь! — бросил он на прощанье своей понурой спутнице. — И не вздумай мне меш-ш-шать, Мир-р-рд, — добавил он чуть тише.

Красотка поднялась на ноги, потопталась на месте, задумчиво глядя вслед удаляющейся мужской фигуре и, довольно оскалившись, рванула в сторону водопада. Летящей походкой она заскользила по озерной глади и вскоре исчезла в зеркальном отражении падающей с гор воды.

Черные стволы двух деревьев стояли в паре метров друг от друга, их ветви сплетались, образуя арочный проход, а густая шапка темно — бордовой листвы нависала сверху над ним подобно крыше. Ветер трепал изумрудные кроны соседних растений, но почему-то обходил стороной этих исполинов, возвышавшихся посреди леса, как две белые вороны среди черных сородичей. Они отличались от окружающего пейзажа не только цветовой гаммой и формой листьев, в них было что-то неестественное, инородное… Будто какой-то шутник — волшебник переместил данную растительную композицию из другого мира в этот, и оставил ее тут для каких-то непонятных целей. Впрочем, почему будто?

Слабое мерцание, заметное лишь ночью, заполнило необычную арку, временно смазав открывающийся через нее вид. Словно кто-то убавил резкость транслируемой картинки, сделав очертания расплывчатыми, а цвета серыми. Но странное видение быстро исчезло, вместо него между неподвижных стволов появился тонкий девичий силуэт.

Шагнув вперед, девушка осмотрелась. Ее огромные синие глаза горели любопытством и решимостью, волосы цвета индиго падали на плечи сверкающим дождем, который был создан обилием вплетенных в прическу камушков. Прозрачных, как горный хрусталь с безупречной огранкой. На сооружение такой «красоты» эта особа потратила уйму времени и финансов, но оно того стоило. Тряхнув своей сверкающей шевелюрой, девушка расправила складки свадебного наряда и… нахмурилась.

— Интересно, какой умник придумал устраивать Ворота в лесу? И куда мне теперь идти прикажете? — недовольно пробормотала она, морща носик. Тонкий палец с острым ногтем традиционно синего цвета прочертил в воздухе треугольник, который тут же вспыхнул зеленоватым светом и начал медленно вращаться, разрастаясь новыми линиями. В глубине иллюзорной конструкции зажглись объемные цифры и символы, которые создательница некоторое время задумчиво изучала, после чего лениво мазнула по своему светящемуся творению рукой. Треугольник, к тому времени больше походивший на многогранную призму с торчащими во все стороны шипами, послушно растворился в воздухе. — Координаты верны. Уже хорошо. А город можно найти и собственными силами. Не будь я Ырли Вильи Бьянка[38], если не добьюсь своего! — решительно вздернув острый подбородок, заявила она первому встречному кусту, с которого поспешно слетела пара перепуганных птиц. Растение на ее реплику как-то неопределенно пошуршало своей роскошной кроной, за что удостоилось оценивающего взгляда прищуренных глаз, в которых, как в озере, плавали темно — синие точки зрачков. Голубоватые белки окружали радужку. Цвет ее был настолько ровным и в то же время слегка прозрачным, что казался каплей чистой краски, разведенной в воде. И все это «художественное великолепие» обрамляла густая бахрома длинных ресниц. Хлопнув ими пару раз, девушка вспомнила недобрым словом наложенный на лицо макияж и, вздохнув, принялась сплетать пальцы рук в невероятную по своему виду фигуру.

Длинные, пластичные, увенчанные острыми ногтями… они, казалось, совершенно не имели костей. Их плавные движения и потрясающая гибкость были нереальны для человеческого тела. Впрочем, на роль человека Ырли никогда и не претендовала. Она была чистокровной моэрой[39]. Среди своих сородичей ее считали писаной красавицей, среди других рас, обитающих в мирах Тайлаари… моэрой. Когда-то давно предки девушки населяли водные пространства, а на суше могли находиться слишком короткое время, чтобы там жить. Так гласили легенды, проверять достоверность которых никто не стремился. Шли века, тысячелетия… этот подводный народ, в отличие от русалок и вандов[40], постепенно эволюционировал, пока не стал одинаково хорошо себя чувствовать как на морском дне, так и на земле. Жабры, спрятанные за ушами, позволяли моэрам свободно дышать под водой, а гибкие кости, эластичная кожа и специфическое строение внутренних органов — справляться с давлением на глубине. В городах и селениях, далеких от больших водных пространств, представители водяной расы жили без каких-либо проблем. Особенно, если под боком был бассейн или удобная купальня, где можно было с удовольствием поваляться в моменты ностальгии по родной стихии. Чаще всего моэры селились кланами, включавшими в себя несколько родственных семей, которые поддерживали и оберегали друг друга в любых условиях.

Ырли же выпала иная судьба. Сама того не желая, она стала причиной гибели не только своих родных, но и нескольких других кланов, которые просто перебили друг друга, желая заполучить Лейру[41] — уникального по своим способностям Мага Воды. По несчастливой случайности (а может и по счастливой, смотря как на это посмотреть), этим самым магом оказалась шестая дочь клана Бьянка. Ее таланты долгое время держались в тайне, но взрывной характер девочки рано или поздно должен был сыграть с ней злую шутку. Однажды, прилюдно разозлившись, она не сумела сдержать себя, и магия хлынула из нее вместе с бушующими эмоциями, охладив обидчиков ледяным дождем.

А потом жизнь начала походить на вереницу сплошных кошмаров. Ее прятали, защищали, похищали, куда-то увозили. Она пыталась сбежать, иногда удачно, но вскоре ее снова находили и опять от кого-то скрывали. Однако эти самые кто-то оказывались умнее своих противников — и юную Лейру, рано или поздно, выкрадывали, после чего все начиналось по новой. Самое ужасное, что на протяжении всех этих безумных событий те, кто был рядом, постоянно погибали, а им на смену приходили новые. Ырли видела в свои четырнадцать лет столько смертей, что в конечном итоге стала равнодушной к этому процессу. Девочка, словно переходящий приз, попадала из одних рук в другие, и каждый новый клан, захвативший Лейру, норовил присвоить ей свою фамилию. Голова ее кружилась от этой сомнительной чести, уста натянуто улыбались новым «родственникам», а память бережно хранила родовое имя. В том, что оно когда-нибудь прогремит на все миры Тайлаари, она была уверена. Ее не обижали, нет. Напротив, с Мага Воды, рождавшегося раз в двести, а то и в триста — четыреста лет, похитители готовы были сдувать пылинки в прямом и переносном смысле слова. Но необъявленная война по — прежнему не прекращалась, пока в эту историю не вмешались «Маски». Так моэры, да и не только они, называли Орден Сильнейших.

Бессмертные повелители времени, те, кому принадлежали все переходы между мирами Тайлаари, и кого правители отдельных государств иногда вызывали для урегулирования спорных вопросов на подвластной им территории. Они были нейтральной силой, которую почитали и боялись одновременно, а, главное, с ней считались, ибо другого пути просто не существовало. Кто же, находясь в здравом уме, осмелится бросить вызов бессмертным магам, о невероятной силе которых ходят легенды? Дураков, естественно, не было. Представители семисот миров, входящие в правящий совет Тайлаари, предпочитали вражде дружбу и сотрудничество с Орденом, а заодно прибегали порой к его помощи. Естественно, не за бесплатно. Но никто не мог и представить, какое именно решение примут уважаемые Гай-и[42] в истории с маленькой Лейрой. Они удивили многих, когда просто забрали себе камень преткновения, из-за которого началась вражда. И никто из водяной расы не посмел это оспорить.

Так Ырли Вильи Бьянка, официально объявленная Лейрой с хорошим магическим потенциалом, слегка поехавшей от пережитого крышей и абсолютно неуправляемым характером, очутилась в служанках и по совместительству в ученицах главы Ордена — Гай-и Белоснежной. Именно по этой причине моэра, подросшая за последние семь лет, изрядно похорошевшая и слегка присмиревшая от воспитательных мер хозяйки, считала, что ей в жизни повезло. Не просто повезло, а очень — очень повезло, и по-крупному! Потому что несколько лет назад, довольная успехами своей подопечной, Гай-я Белоснежная сказала, что в день своего совершеннолетия девушка сможет пройти испытания Сильнейших, чтобы стать одной из Ордена.

И… два месяца назад этот самый день настал. Только вместо долгожданных испытаний, молодую и очень амбициозную Лейру ожидал праздничный банкет, море дорогостоящих подарков, а так же полные нежности слова наставницы, которая с искренней заботой сообщила ей, что никогда не позволит своей маленькой Синеглазке погибнуть в погоне за призрачной мечтой. А в переводе на нормальный язык это поэтичное заявление означало, что Ырли не допустят до испытаний ни под каким соусом. Еще бы! Ведь запрет наложила сама глава Ордена, чтоб ей век бессонницей мучиться!

«С хранителем она, видите ли, во сне общается. Идет в опочивальню с таким торжественным видом, что аж смешно становится. Дева старая! Лучше бы с нормальным мужиком ночи проводила, среди Сильнейших их, между прочим, подавляющее большинство. А она себе из страны грез собеседника нашла. Тоже мне, образец целомудрия под белой маской. Нет бы, только над собой издевалась, так ведь и мою честь блюсти вздумала», — девушка поморщилась, вспомнив финалы своих свиданий, когда, словно ревнивая мамаша, на горизонте в самый неподходящий момент появлялась закутанная в синий плащ фигура с белой маской на лице.

Незадачливых кавалеров, независимо от расовой и сословной принадлежности, будто ветром сдувало. А бедной Синеглазке после крайне эмоциональных нотаций и весьма увесистых затрещин приходилось сидеть под домашним арестом и пахать по дому (а он у Гай-и не маленький) наравне с обычной прислугой. Обидно! Особенно, когда считаешь себя без пяти минут Сильнейшей.

— Лгунья! — выпалила Ырли вслух и досадливо закусила накрашенные перламутровым блеском губы. — Обещала ведь, а сама… — она тряхнула головой, вызвав тихий перезвон вплетенных в волосы камушков.

Этот звук слегка отрезвил начинающую заводиться девушку, и она, вернувшись из омута воспоминаний, вновь принялась плести незаконченное поисковое заклинание. Синяя искорка соскользнула с ее рук и, пометавшись немного, определилась, наконец, с направлением своего пути, куда и поплыла по воздуху, плавно огибая препятствия. Моэра уверенно зашагала вслед за ней, уверенная в том, что поисковик быстро выведет ее к людям, ведь именно на их розыск он был настроен. Ученица Сильнейшей, сбежавшая прямо из-под носа наставницы, очень хорошо подготовилась к осуществлению задуманной авантюры. Она собрала всю возможную информацию о пропавшем Неронге, его хозяине и о тех, кто в далеком мире за Гранью охраняет якобы погибший по прихоти изгнанного из Ордена Гай-я остров. По официальной версии, виновным и всеми порицаемым считался именно Светлоликий, но Ырли то знала правду. Несмотря на изображаемый образ наивной дурочки, голова у нее работала очень даже хорошо. Иногда… когда бешенство не затмевало здравый рассудок. Девушка двигалась за призывно мерцающей впереди искоркой настолько плавно и бесшумно, что ее присутствия можно было бы не заметить. Однако лесная фауна, шестым чувством определяя исходящую от этой особы опасность, старалась расползтись, разбежаться и разлететься как можно дальше от нее и… как можно, быстрее.

— С другой стороны, — продолжала в полголоса рассуждать невеста (не зря же она ухнула столько сбережений на свадебный наряд и прическу, даже макияж сделала у мастера, лишь бы соответствовать нужной роли), — моя девственность теперь очень даже пригодилась. Представляю, как взбесится эта Белая ворона, когда узнает, как я ею намерена распорядиться, — на миловидном личике появилась совсем не миловидная улыбка, а в огромных синих глазах отразилось ничем не прикрытое злорадство.

Здесь — в этом чужом и диком мире за ней никто не следил, никто не читал ей мораль, не «душил» своей чересчур нежной заботой и не пытался заставить действовать правильно. Для кого правильно? Уж точно не для самой Ырли. Она проявляла несвойственные ее взрывной натуре терпение и прилежность все эти годы обучения, ей так хотелось быть самым великим магом воды за последние тысячелетия — моэрой, которая прошла испытания и сумела стать Сильнейшей. Она училась, впитывая, как губка, новые знания, щедро дарованные ей наставницей. Училась, тайком и открыто наблюдая за своей могущественной хозяйкой, видеть истинное лицо которой доводилось лишь самым приближенным и (что важно!) доверенным слугам. Училась, подслушивая ее разговоры и подсматривая за ней во время сна. Училась, копаясь в ее вещах под предлогом уборки и роясь в закрытой библиотеке, к которой давно подобрала магические ключи. Училась, училась, училась… и все ради чего?! Чтобы в самый торжественный день своей жизни получить полный облом? Нет уж! Не для этого девушка несколько лет изображала из себя послушную овечку, чтоб так просто все оставить. Не бывать ей Сильнейшей? Что ж… есть и другой вариант получить сверхъестественную силу. Например, произвести на свет нового Древнего. Ну, а о том, чтобы не откинуть концы при родах, она, будучи одаренной Лейрой с массой магических познаний и навыков, на приобретение которых ушло целых семь лет ее молодой жизни, сможет как-нибудь позаботиться. А еще, если повезет, испытания ей все-таки удастся пройти… ведь для этого достаточно присутствия всего одного Сильнейшего. Пусть и опального. Она тоже не претендует на членство в Ордене (теперь нет), а вот от бессмертия отказываться не будет. Дело осталось за малым: хорошо сыграть выбранную роль и втереться в доверие к пленнику, а если не получится, то просто договориться с ним на взаимовыгодных условиях. Ему нужен ребенок, ей… ей тоже кое-что от него нужно. Не зря она изучила вдоль и поперек все, что смогла о нем узнать. Из них получится отличная пара!

Девушка улыбнулась собственным мыслям. Как все-таки много пользы от запрещенных подслушивающих заклинаний, целый набор которых она однажды нашла в хозяйской библиотеке. Той, в которую вход посторонним строго запрещен. А как пригодились в хозяйстве маскирующие блоки, скрывавшие эти самые подслушивающие заклинания от наставницы и ее собеседников! В поместье Белоснежной ходили страшные слухи об одной служанке, которая по ошибке наткнулась на охранную сеть скрытого библиотечного входа и сгорела заживо. Точного местоположения библиотеки никто не знал, да и передвигаться по дому так свободно могла только Синеглазка, потому что была любимицей хозяйки. Раньше девушка очень гордилась таким отношением Гай-и к себе. Кто ж мог предположить, что это самое отношение обернется для моэры крахом ее заветной мечты?

А ей хотелось силы, хотелось славы и признания, хотелось носить белую маску с символикой Ордена на щеке и роскошный синий плащ с капюшоном. Это гарантировало безопасность, это давало власть и сулило море приключений без страха за свою жизнь. Ну, а чего бояться, когда ты… бессмертен? Единственным, что отделяло Ырли от желанной цели, были испытания. Адреналин от предстоящего риска уже играл в ее голубой крови, когда все планы полетели коту под хвост. И эта… эта… эта моль седая еще посмела назвать свое лживое заявление заботой о жизни подопечной! Да как она могла так поступить с ней? За что? Вариант, что все это месть Белоснежной за мелкие (иногда и крупные) шалости Синеглазки, последняя рассматривать не желала. Она вообще, ничего не хотела рассматривать. Сквозь пелену злости и разочарования ей сложно было видеть очевидное. Единственное, что двигало девушкой, было желание вопреки всем запретам, стать самым могущественным Магом Воды в мирах Тайлаари. Мысль о прогрессирующей мании величия и необоснованных амбициях почему-то не посещала эту юную головку (Может, опасалась того беспорядка, что учинили в ней ее пафосные соплеменницы, а может, считала, что беспокоить психически больную моэру — дело неблагодарное. Все равно не оценит).

— Не получилось стать одной из Ордена, не беда… сделаюсь бессмертной вопреки этому проклятому Ордену и его Главе, — пообещала идущая по лесу путешественница очередному кусту, неудачно растущему на ее пути. Тот, разумеется, смолчал в ответ.

Девушка, воспитанная с детства на заверениях родителей (друзей, родственников, а потом и врагов) в ее уникальной одаренности, привыкла считать себя особенной. А удивление и одобрительные кивки двоих Сильнейших, которые наблюдали, как река под контролем маленькой моэры отстраивает деревянный мост через себя же, окончательно убедили юную особу в ее великом будущем. Хороший получился мост. Красииивый. Жаль, только развалился сразу после демонстрации. Ну, так кто же присутствующих при этом действе горожан просил бежать с ходу его проверять на прочность? Да и строительных навыков у способного управлять водой подростка на тот момент не было. Впрочем, какая разница?! Ведь ее пожелала забрать тогда к себе сама Гай-я Белоснежная, то ли из-за скуки, то ли еще по каким причинам явившаяся на переговоры с моэрами собственной персоной. И Ырли свято верила в то, что сделала она это отнюдь не из-за ее красивых глазок. Девушка до сих пор помнила слова своей будущей наставницы о том, что у ребенка прекрасный потенциал и из него может получиться очень сильный и разносторонний маг. Да… именно так она говорила тогда, а сейчас запела совсем другую песню!

— «Синеглазка, поверь мне, ты не осилишь эти смертоносные испытания, — передразнила Ырли свою хозяйку, добавив голосу более высокие интонации для достижения большего сходства. Обида на эту женщину жгла ей сердце, но слезы на глаза уже не наворачивались, итак она много их пролила темными ночами на несчастную подушку. Хватит! Эта бесчувственная Снежная королева еще пожалеет, что перекрыла ей дорогу к цели. — Ты не сможешь пройти круг огня. Твои эксперименты с пламенными заклинаниями далеки от совершенства. У тебя нет взаимопонимания с этой стихией…» — продолжала кривляться Ырли. — Это у меня то нет?! Да я… я…

Две узкие ладошки с силой ударились друг об друга, указательные пальцы переплелись, а их острые ногти соединились в мимолетном щелчке. С губ слетело короткое заклинание и, резко расцепив руки, моэра уставилась на судорожно вздрагивающий огонек величиной с наперсток. Подергавшись в предсмертных конвульсиях напротив ее носа, это творческое недоразумение ретировалось в небытие, оставив на прощанье своей создательнице лишь тонкую струйку быстро поднимающегося вверх дыма. Похлопав густо накрашенными ресницами, непривычная тяжесть которых уже начинала давить ей на нервы, Ырли помянула недобрым словом упоминаемого в поверьях ее народа бога огня, и, насупившись, принялась плести новое заклинание.

— О-о-о! — сказала девушка, прикрыв глаза от большой и довольно продолжительной вспышки, в которую превратилось ни в чем не повинное дерево, на свою беду оказавшееся поблизости. — Сейчас, сейчас… — дрожащие пальцы принялись торопливо призывать на помощь родную стихию, и через какие-то пару секунд на несчастного погорельца обрушился поток ледяной воды. — Надеюсь, никто не заметил, — прошептала горе — волшебница и снова двинулась вслед за синей искоркой, которая до этого недовольно плясала на одном месте, дожидаясь хозяйку.

Больше моэра не разговаривала вслух, она отогнала подальше свои навязчивые воспоминания и постаралась полностью сосредоточиться на предстоящем пути. Если кто-то из Аше-Аров засек полыхнувшее дерево, у нее вполне могут возникнуть неприятности. А сталкиваться с компанией вооруженных до зубов стражей в задумчивом состоянии ей не особо хотелось. Она вообще не имела никакого желания с ними сталкиваться, а потому стала двигаться с повышенной осторожность. Ее тонкий силуэт, мелькавший среди деревьев, казалось, не шел, а плыл по воздуху, едва касаясь подошвами мягких туфлей земли. Точно сказочная Фея в ночной тишине заснувшего леса… Только ни одно живое существо, обладавшее инстинктом самосохранения, не спешило очутиться на пути этой самой Феи.

Так… Кажется, это уже со мной было, за той лишь разницей, что огромный чешуйчатый монстр волочил мое бедное тело по жуткого вида равнине, а новая зверушка с не меньшим энтузиазмом тащит меня по воздуху, активно размахивая крыльями и регулируя направление полета длинным хвостом с небольшим наростом на конце. Ну, или мне просто так показалось, потому что этот самый хвост неизменно отгибался в сторону, противоположную той, в которую поворачивал ящер. Впрочем, энтузиазм его больше относился к полету, чем к моей персоне.

Изучением строения сцапавшего меня животного и наблюдением за его повадками я занималась последние минут сорок, не переставая при этом стучать зубами от холода и щуриться от ветра. На открытой высоте, да еще и усиленный крыльями, он был гораздо менее дружелюбен с припозднившимися путешественниками, чем на земле возле гор, деревьев и кустов, прекрасно заменявших защитную преграду. Правда, страдала от этой проблемы только я. Чудовище на подобные мелочи чихать хотело. Ему, судя по выражению на вытянутой морде с большим, плотно сжатым клювом, было все глубоко по барабану. Ну, наверное, кроме конечной цели пути: больно уж уверенно он двигался в направлении леса. Я даже начала подозревать, что, прихватив меня с берега озера, монстр успел позабыть об этом инциденте и теперь спокойненько летел по своим делам, не отдавая себе отчета в том, что его задние лапы крепко держат живое существо, которое уже так закоченело, что даже бояться перестало. Видимо панический ужас, овладевший мною в первые мгновения неожиданного полета, тоже не отличался морозоустойчивостью. Замерзло все: руки, ноги, голова с развевающейся по ветру косой… Даже мысли в голове ворочались как-то вяло, будто ледяные глыбы в стоячей воде. Осталось одно полубезразличное созерцание гибкого тела ящера, очень похожего на птице — коней, которых я видела у белокожих стражей. Только мне, похоже, достался дикий экземпляр. Если такие тут, вообще, водятся. Во всяком случае, седла с упряжкой я на нем, к моему огромному сожалению, так и не обнаружила. Как не крути, а перспектива общаться с прирученным, пусть и не мною, зверем все же приятней, чем налаживать контакт с вольной особью. А вдруг он меня в гнездо свое (или что там у них вместо дома) тащит? Деткам на закуску! Или, может, сам с утра голодный, просто подходящую площадку для ужина подыскивает?

Я покосилась на морду своего похитителя, с моего ракурса были хорошо видны лишь ее нижняя часть и правый бок, на котором чуть светилась фиалковым светом вытянутая прорезь глаза. И отражалось в нем такое безразличие, что даже как-то обидно стало. Поначалу. Но, полюбовавшись этой картиной, я в скором времени с облегчением поняла, что жрать меня в ближайшее время данная птичка не собирается, ибо пофиг ей… то, что называется — фиолетово. Ну, не выглядят так голодные животные, не выглядят, и все тут!

В принципе, моя личность в изрядно продрогшем теле пребывала в похожем состоянии. Хм… может, это заразно и передается воздушно — капельным путем? Вон как ветер по физиономии нас обоих хлещет, тут что угодно приклеиться может, не говоря уже о настроении. Хотя вероятней всего, моя психика просто адаптировалась к ситуации, отдав предпочтение не глупой панике, а более — менее рациональному мышлению. Ну, или сознание выкинуло очередной «финт ушами», прикинувшись беспросветным «тормозом». Как это не печально признавать… второй вариант звучал правдоподобней.

В первые минуты воздушного путешествия я орала, как резанная. Сперва от страха, потом по инерции, и так до тех пор, пока оглушительный (для меня уж точно) вопль не превратился в сухое карканье, перебиваемое приступами раздирающего горло кашля. Окончательно сорвав голос, я получила в придачу еще и заложенные уши. Дрожащие руки, по счастливой случайности, оставшиеся свободными от захвата, какое-то время возились с завязками плаща, которые больно врезались в шею из-за сильного натяжения ткани, попавшей в кольцо цепких пальцев животного.

Живописные такие пальцы: покрытые белой пупырчатой кожей. Длинные, толщиной с мою руку, примерно. А на их внутренней поверхности жесткие и весьма ощутимые для моего полуголого тела шипы. Для удерживания особо вертлявой добычи, видимо. Жертвы… они ведь разные бывают. Это я такая прилежная: застыла в горизонтальном положении (что в моем задубевшем состоянии несложно) и не трепыхаюсь. Еще бы! Ведь если он, не приведи боги, вдруг надумает разжать свои крючкообразные лапки, мое бренное тело тут же отправится в свободный полет с последующим приземлением на том свете. Ну, а чем еще может закончиться падение с высоты в несколько десятков метров на расположенный внизу лесной массив? Разве что пожизненной инвалидностью, если другие представители местной фауны не слопают меня раньше.

И вот с такими философскими размышлениями на тему своего скорого будущего я пролетела уже черт знает сколько километров. Мысль о том, что в месте, куда меня транспортируют, особым спросом пользуются хладные трупики, в последнее время становилась все более навязчивой. Лицо мое изрядно перекосило из-за регулярных пощечин холодного ветра, занемевшие пальцы слушались с трудом, а покрытая мурашками кожа давно уже лишилась чувствительности, отчего появилось неприятное ощущение инородной корки, покрывающей тело. Лучше бы я была голой. Тогда хотя бы моя грудь и бедра с ногами не чувствовали бы сейчас себя так, словно их обмотали смоченными в проруби бинтами. Если меня не съест летающий ящер и не раздерут на мелкие кусочки другие звери, я все равно умру. После таких издевательств не выживают!

Взгляд, мазнув по отливающей серебром чешуе, в сотый раз упал на лапы животного, которые тугими кольцами держали меня за середину туловища (где-то чуть выше талии) и за ноги в районе коленей. Из-за того, что повернулась в момент захвата, я оказалась лицом вверх. Наверное, это даже к лучшему. Потому что созерцание раскинувшегося внизу ландшафта навевало такую обреченность, что хотелось выть. А с хрипяще — скрипучим голосом этот процесс как-то не получался.

Изучая искрящиеся в лунном свете чешуйки, которые на животе зверя были более мелкими и тонкими, чем на других частях тела, я продолжала пребывать в некоторой прострации, граничащей с ощущением близкого обморока. Однако продолжить осмотр доступных взгляду частей ящера мне не удалось, так как эта крылатая туша, вильнув хвостом вверх, начала стремительно снижаться. Когда я осознала, что местом для посадки будет очередное озеро, на котором как сигнальные огни мерцали две лунные дорожки, весь мой флегматизм как ветром сдуло. Со скрипом разомкнув сжатые в кулаки пальцы, я мертвой хваткой вцепилась ими в ближайшую ногу монстра. И вовремя! Потому что эта змееподобная «птичка» разжала свои лапы почти сразу же после предпринятого мной действия. Подозреваю, что лететь мне следовало прямиком в темную воду. Ну, уж нет! Хватит с меня купаний на сегодня. Все, что угодно, но топить себя дважды не позволю!

И тут началось веселье. Я даже согрелась, геройски сражаясь за свое законное место под солнцем, то есть на правой ноге обалдевшего от такой наглости ящера. Теперь-то в его раздраженно сверкающем глазу не было ни капли равнодушия. Он сделал два захода, пролетая низко над озером — я продолжала висеть на его огромной конечности, обняв ее, как утопающий спасительный шест. Пристальное разглядывание соседней лапы отвлекало от паники, которая так некстати воспряла духом. Одни когти чего стояли! Я, конечно, предполагала что-то подобное, осторожно ощупывая эти жуткие отростки во время полета, но зрительное впечатление переплюнуло все мои подозрения. Большие, белые, резко согнутые… с острыми кантами по краю и выпуклой внутренней поверхностью. Зрелище не для слабонервных. Скорее для тех, у кого эти нервы растрачиваются совсем на другое: например, на попытки удержаться на опоре, нетерпеливо сжимающей и разжимающей свои когтистые пальцы. На удачные, надо заметить, попытки. Вот уж не ожидала от себя подобного сходства с лесными клещами. И при всем при этом мне еще удавалось изгибаться таким образом, что свободно болтавшиеся внизу ноги умудрялись не касаться воды, а она временами была ну ооочень близко. Демонстрируя и себе и ему ранее скрытые акробатические таланты, я не без удовольствия отметила, что стало гораздо теплее. А еще в мою дурную голову пришло полное осознание того факта, что добровольно я звериную лапу ни за что не отпущу, ибо плаванье в ледяной воде для гораздо страшнее полета неизвестно куда и непонятно зачем.

На третьем заходе птице — конь, недовольный своей прилипучей жертвой, завис над озером и, активно работая огромными крыльями, принялся трясти ногой, попавшей в капкан моих рук. Напрасный труд! Я продолжала болтаться на лапе, как приклеянная. Издав разочарованный вопль — что-то среднее между звериным рыком и птичьим криком — это бесчувственное создание не придумало ничего лучше, кроме как нырнуть вместе со мной в озеро.

— У-у-уэ-э-э… мы так не договаривались! — заорала я, внезапно прорезавшимся голосом. С перепуга, наверное, восстановился. Хотя, судя по его странному звучанию, не до конца. — Это не чес… — громкий всплеск поглотил мои возмущения, а заодно и меня вместе с садистом — ящером.

В толще темной воды этот крылатый гад, естественно, обрел желанную свободу, так как возможность дышать оказалась для меня более предпочтительной. Вынырнув, я, прежде всего, перевела дух, а когда собралась, было, сообщить плавающему вокруг чудовищу о его недостойном поведении, оно раскрыло свой клюв и обласкало меня таким количеством явно нелицеприятных звуков, что мой слегка приоткрытый рот, не успев произнести ни слова, самопроизвольно захлопнулся.

Это что же получается? Я еще и крайняя оказалась?

Продолжая наворачивать круги вокруг моей мокрой головы, ящер недовольно пыхтел, бросал на меня обвиняющие взгляды. А еще он с завидным постоянством дергал украшенной мощным гребнем головой. Я даже заподозрила, что у него нервный тик случился после знакомства со мной. Странная светящаяся загогулина на его лбу то ярко вспыхивала, то тускнела, отвлекая мое внимание от нашей эмоциональной дискуссии. Если этот односторонний клекот, иногда переходящий на лай, можно было так назвать. О том, что данные жесты и звуки были приглашением прокатиться на его спине, я догадалась позже, когда уже сидела, то есть лежала, а еще точнее, свисала с угловатого крупа животного, распластавшись на нем поперек. По ширине мой новый знакомый напоминало очень мощную лошадь, а по длине превышал этот пример раза в три. Его мускулистое тело с тремя лапами начиналось с вытянутой головы на грациозной шее и заканчивалось продолговатым хвостом с загрубевшей «кисточкой». Верхняя конечность была плохо развита и заметно уступала в размере нижним. Зачем она ему вообще нужна, для меня так и осталось загадкой. Шутка генетики или я просто плохо знакома с образом жизни этих зверей? Кто знает…

Ящер, не складывая крыльев, медленно плыл к берегу. Сантиметрах в пятнадцати от моей макушки расходились легкие волны, в которых плескались похожые на кусок мокрой пакли волосы, мою изрядно потрепанную косу опознать в них было сложно. Хотите знать, как я оказалась в таком интересном положении? Все просто: не дождавшись от меня никакого проблеска понимания, животное снова нырнуло, после чего всплыло прямо подо мной. Чешуя его была скользкой и влажной, но он двигался так осторожно, что мое уставшее от потрясений тело не скатывалось обратно в воду, и это бесспорно радовало. Озеро, конечно, оказалось в несколько раз теплее того, где мы очутились с Красоткой, но… утомленные мышцы не очень-то стремились к новому заплыву.

Воспоминания о погибшей собаке не принесли никаких эмоций, лишь слабая тень сожаления мелькнула где-то на краю разленившегося сознания. Нда… сильно, видать, я устала.

Ящер доставил меня к невысокому, но обрывистому берегу. А потом сложил-таки за спиной свои перепончатые крылья, до этого момента заслонявшие мне обзор. Упираясь на руки, я приподняла верхнюю часть туловища от его прохладного бока и осмотрелась.

Темно-фиолетовое небо, усыпанное звездами. Два ночных светила на его бархатном фоне. Обрыв в нескольких метрах от нас… и сидящий на его краю мужчина с нечеловечески белой кожей. Ну, здравствуй, здравствуй, брат Кондратий[43]… Впервые за последние дни возникло чувство сожаления на предмет моего улучшенного зрения и новой способности различать цвета в ночное время суток.

Какое-то время я внимательно рассматривала незнакомца, все больше убеждаясь в том, что мы уже встречались. Он сидел в расслабленной позе, свесив одну ногу вниз, а вторую согнув в колене. Серебристые одежды, шапка белоснежных волос над выбритыми висками, на фоне которых четко выделялись пронизанные множеством мелких колец уши. Вытянутые, заостренные и навевающие ассоциацию с волками… или с оборотнями? Мужчина чуть заметно улыбался, не разжимая губ, а его светло — голубые глаза с не меньшим интересом изучали меня.

— Где же ты, где же… моя спасительная близорукость, — пробормотала я себе под нос.

Повернувшись на спине застывшего на месте животного, я бросила тоскливый взгляд на темный силуэт противоположного берега и, решив, что даже в бодром состоянии мне до него не доплыть, смиренно опустила голову на бок ящера. Когда щека коснулась его прохладной чешуи, я устало вздохнула и прикрыла глаза.

Спокойствие!

Оно нахлынуло теплой волной на мои изрядно потрепанные нервы. Словно живительная влага, оно залечивало мое психическое состояние, избавляя его от мелких тещин раздражения и грусти, от обреченности и равнодушия, от тяжелого чувства безысходности… Никакого страха, никаких забот, одно только умиротворение. Приятно. И до чего же хорошо так безмятежно лежать на спине крылатого чудовища возле берега неизвестного мне озера, когда рядом Он. Спокойствие…

Стоп!!! Какое к черту спокойствие? Особенно в присутствии этого… ну, того, который белый. И откуда эти мысли? Даже не мысли, а ощущения. Будто кто-то специально навязал их мне, преследуя какую-то левую цель. И, кажется, я знаю, кто именно… еще бы понять, в чем его цель?

Моя рука скользнула в воду. Смочив ладонь, я положила ее на свой лоб, надеясь таким способом ослабить неродные ощущения. Нечего в мою голову лезть! Всяких белобрысых миротворцев там только и не хватало для полного финиша. Открывать глаза я опасалась. Вдруг этот тип не только ментально, но и зрительно влиять может? Откуда мне знать, что за монстры эти стражи? Оборотни, убийцы… а еще? Может, передо мной восседает некая разновидность местного Вия. Глянь в глаза — и кранты! Проверять сие предположение на собственном опыте как-то не тянуло, поэтому я продолжала самоотверженно жмуриться.

От холодной руки, прижатой к коже, стало легче. Не то, чтобы эмоция навязанного спокойствия пропала, нет. Просто она стала… более родной и менее настойчивой, что ли. Будто мое сознание, испив этот телепатический «нектар», переварило его и слегка изменило.

А может, у меня просто началась паранойя? Может, все на самом деле гораздо проще: уставший от передряг организм включил свои защитные механизмы, призванные усмирить любые необдуманные порывы. Вдруг решу сдуру вплавь от незнакомца драпать? Тут еще неизвестно, что хуже: спокойно дожидаться своей участи на спине ящера или предпринять добровольную попытку утопиться, которая практически идентична очередному заплыву. А предподитель белолицых стражей (узнала я его, как же без этого: у меня его образ в памяти отпечатался, как оттиск на металле) вообще здесь непричем. И нет ему до моей скромной персоны никакого дела. Он тут просто деталь интерьера… то есть ландшафта. Сидит себе, никого не трогает… Ага, щаз-з-з… размечталась!

То, что вокруг стало светлее, я почувствовала даже сквозь сомкнутые веки. Ничего удивительного. Ведь для понимания того, что в темной комнате зажгли свет, совсем не обязательно открывать глаза. А с моим нынешним зрением я особо остро реагировала даже на малейшие световые изменения в обстановке. И тонкая кожа опущенных век этому ничуть не мешала.

«Ну, вот и их знаменитая бомбочка пожаловала, — шевельнулось в голове. — Похоже, сей бледный господин, в отличии от женщины в Неронге, со мной церемониться не намерен. Ни смены личины вам, ни спектакля, ни ножа. Всего лишь взрывоопасный шарик, брошенный на неугодную невесту… на чужую невесту, кстати. Только что-то этот шарик долго падает. А?»

Любопытство без особых усилий задвинуло куда подальше опасения, и я чуть приподняла ресницы, готовясь увидеть перед своим носом ярко — голубой комок, похожий на подсвеченное желе. И увидела! Только не совсем то, что ожидала. Вокруг меня, точно снежинки зимой, кружили крошечные огоньки. Не ошиблась я разве что с цветом этого «светящегося конфетти», летящего откуда-то сверху. Одного косого взгляда мне хватило, чтобы рассмотреть его источник. Белолицый продолжал сидеть в той же позе и с загадочной улыбкой на бледных устах осыпать меня огоньками, которые без каких-либо усилий создавал прямо из воздуха… горстями. Так. И что это значит?

Я переключила свое внимание на флегматичную морду животного (его подобное развлечение мужчины абсолютно не нервировало) и искренне позавидовала непробиваемому спокойствию этой крылатой туши. Впрочем, с его телом, бронированным прочной чешуей, я, наверное, тоже не сильно бы переживала о всяких мелких «светлячках» явно магического происхождения. Даже если рванят, далеко не факт, что покалечат. А вот мой «мешок с костями» точно разнесут на мелкие кусочки. Даже прижившееся в душе спокойствие не помешало активному формированию незамедлительного плана бегства в моей голове. Правда, перерасти во что-то, пригодное для исполнения, этот план так и не успел.

Как только подозрительные огоньки, переставшие падать сверху, выстроились вокруг меня в определенном порядке, ящер качнулся и начал быстро погружаться. Сердце дернулось в груди, предчувствуя неладное. Пытаясь удержаться на спине животного, я попробовала плотнее прижаться к нему, чтобы сохранить равновесие и, по возможности, зацепиться руками за… ну, хоть за что-нибудь. Однако пальцы скользили по его серебристой чешуе, точно по телу изворотливой рыбы. А потом вдруг стало ясно, что под воду уходит только он, а я, напротив, медленно поднимаюсь вверх в окружении ярко горящих огней, точно перышко на ветру. Что это? Телекинез? Или нет, скорее уж, левитация. Ящер, освободившись от груза в моем лице, благополучно смотался. Я же осталась одиноко висеть над потревоженной им водой. И тут же на мой сознание обрушилась новая волна чужих эмоций…

Безопасность.

Угу, а я и не предполагала, что самое безопасное место нынче между небом и землей… озером то есть. Все-таки это не мои ощущения. Вот только любопытно, мужчина пытается мне их навязать или просто донести? Думаю, в первом случае, я бы не рассуждала на эту тему, а тупо радовалась такому укромному и спокойному кусочку пространства, куда меня определил этот белокожий благодетель с колдовскими наклонностями.

Пока я анализировала ситуацию, вокруг моей парящей фигуры происходила перестройка деятельных огоньков: одни переместились ниже, другие, напротив, заняли место над моим зависшим телом, третьи по — прежнему охраняли боковые границы. Они образовали некое подобие просторного кокона, внутри которого я и находилась. Между ними образовались едва различимые нити света, невероятно тонкие, словно паутина. Мне это не очень-то понравилось, но выбирать особо не приходилось, и… я решила просто посмотреть, что будет дальше. Приняв переданную мне эмоцию к сведению (делать то все равно нечего), осторожно шевельнула рукой и, убедившись, что высоту из-за этого движения не теряю, попыталась развернуться.

Как-то мне на глаза попалась книжка, где бывший космонавт рассказывал о состоянии невесомости. В данный момент я испытывала что-то подобное, за той лишь разницей, что кровь моя к голове не приливала, нос не закладывало, а глаза не краснели. Хотя неизвестно, к чему может привести длительное пребывание в этом странном коконе. Судя по всему, меня таким оригинальным образом кое-кто решил поднять наверх. Ну, и лентяй этот белобрысый! Обрыв то всего метра полтора, неужели не спуститься было и не забрать несчастную мокрую девушку, если уж она ему так нужна?

Я подняла на него глаза. Сидит, улыбается. Мои попытки освоиться в новом положении его, похоже, очень забавляют. Так это он подобным образом развлечения себе придумывает, что ли? Скуку за счет ни в чем не повинных людей развеивает? Да я…

Спокойствие…

Повторная волна приблудных эмоций остудила мой пыл, стерев с лица хмурое выражение. И то верно, зачем дергаться? Нервные клетки ведь не восстанавливаются. А вдруг мне все-таки суждено жить долго и счастливо? Что же я без них делать буду?

Безопасность…

Действительно, и переживать тут не о чем, ведь мне ничто (а главное никто) не угрожает.

Н-да, как же хотелось, чтобы все вышесказанное было правдой. Но почему-то в бескорыстие этого реально белого и, если рассматривать его разноуровневую гриву, пушистого индивидуума как-то не верилось. Он напоминал мне ожившую мраморную статую, такой же идеальный и… холодный. Серебристые одежды сверкнули в лунном свете, когда мужчина начал подниматься на ноги. К золотому цвету я уже успела выработать антипатию, теперь, похоже, на очереди серебро.

Принять более — менее стабильную позу у меня никак не получалось. Твердых предметов в зоне досягаемости не было. Дотянуться до берега я не могла, так как, во — первых, далековато, а, во — вторых, голубые огоньки от приближения руки начинали предостерегающе шипеть и искриться, выказывая тем самым откровенное недовольство моим поведением. До чего же медленно меня поднимают! Это так и должно быть или кое-кто просто наслаждается зрелищем? Конечно, посмотреть было на что: мокрая девица в ободранном топе и в завязанной на боку тряпке, которая, кстати, начала странно себя вести, решив подняться вверх раньше своей хозяйки. Обнаружив такую прыть обнаглевшего материала, я чуть согнулась и сжала ткань повыше колен, чтобы пресечь ее выкрутасы. Свободный низ продолжал действовать по своему усмотрению, зато верхняя часть, стянутая моими пальцами сбоку, теперь плотно облегала бедра. То, что подол совершенно сухой, я поняла не сразу. Когда это открытие, наконец, навестило мою занятую другими мыслями голову, я принялась недоверчиво ощупывать топ, а за ним и волосы. И, как мне показалось на основе тактильного контакта, их можно было смело пускать под ножницы, ибо расчесать этот колтун уже вряд ли удастся. Не мудрено, ведь над его созданием поработали такие мастера своего дела, как ветер, вода и крепкий сон в зале Светлоликого.

Мигающий сотнями огоньков кокон, наконец, поднял меня над берегом и замер, позволяя охотнику разглядеть свою жертву, пойманную в волшебные сети. До чего же у него была довольная физиономия. В компании с клыкастой улыбкой и сверкающими в полумраке глазами, это выглядело жутковато. Словно по команде, под слоем навязанного спокойствия начала просыпаться паника. Было во внешности белокожего что-то чуждое, отталкивающее. Любоваться таким типом хотелось издалека, к тому же, стоя за преградой из пуленепробиваемого (и магически не ломаемого) стекла. Как и при нашей первой встрече, мне снова подумалось, что было бы лучше разбиться или утонуть, но не оставаться наедине с ним.

— Пожалуйста, — проговорила я, передернув плечами от маниакального блеска его прозрачно — голубых глаз, — убей меня быстро. А?

В ответ мое сознание окатила волна эмоции, которую я меньше всего ожидала здесь ощутить.

Защищенность…

Это что же, своеобразное предложение покровительства? Наверное, мои уползающие на лоб брови его сильно позабавили, потому что в следующую секунду я услышала тихий мужской смех. А потом он протянул мне руку. Огоньки его вторжение восприняли благосклонно: самые ближние к нему, как преданные питомцы, начали прыгать по рукаву и ластиться к обнаженному запястью хозяина. А он продолжал неподвижно стоять напротив меня, парящей над землей, и ждать, когда я все-таки соизволю принять его приглашение.

Спокойствие, безопасность, защищенность… хм, почему бы и нет?

Продолжая одной рукой придерживать свою самодельную юбку, я вложила кисть другой в его раскрытую ладонь. И в тот же миг сияющий кокон начал разрушаться, а его составляющие, хаотично дергаясь, разлетаться в стороны от меня и постепенно гаснуть. Приятное состояние невесомости исчезло, и я буквально рухнула в объятья стража. Он поймал меня, не дав коснуться ногами земли, осторожно поставил на траву и чуть отстранившись, начал с интересом изучать, будто за время моего пребывания в коконе не насмотрелся. Его взгляд скользил по моей фигуре, задерживаясь чуть дольше на открытых участках тела, чем вызывал во мне чувство неловкости. К концу этого пристального осмотра мое лицо пылало, а брови недовольно хмурились. Усмехнувшись, мужчина поправил съехавшую с плеча лямку и, как бы невзначай, провел кончиками пальцев от верхней части моей груди к шее. Я дернулась, понимая, что краснею еще сильнее. А он даже не заметил моей реакции. Или просто сделал вид? Отвернувшись от меня, блондин поднял с земли сумку, смахивающую на необычный рюкзак с кучей металлических пряжек и нашивок, и достал из нее аккуратно свернутый плащ. Серебристый! Чую, скоро я начну шарахаться от всего, что блестит. Расценив мой мрачный вид по — своему, мужчина послал мне очередную волну положительных эмоций и, развернув свой подарок, предложил его надеть. Не словами, конечно. Просто его вопросительно изогнутая бровь в купе с молчаливым стоянием рядом и терпеливым держанием плаща за плечики навевали соответствующие мысли.

И с чего бы вдруг этот тип решил строить из себя джентльмена? Тогда на пустоши он вел себя по — другому. Во всяком случае, ментальным «успокоительным» меня в тот раз точно не подкармливал. А сейчас… сама галантность. Только доверия данная клыкастая персона мне по — прежнему не внушает. Хотя и особо буйные страхи на его счет временно присмирели, уступив место любопытству. Ведь что-то же ему от меня надо? Во внезапно проснувшуюся симпатию к драной кошке в золотых лохмотьях и с невообразимой прической на башке как-то не верилось.

Вздохнув, я шагнула вперед и, повернувшись к нему спиной, позволила закутать себя в серебро. Новая вещь приятно согревала, а вот задержавшиеся на плечах руки откровенно жгли. Нет, они не были горячими. Просто прикосновения этого типа вызывали во мне странный отклик. Это как игра с огнем: манит, завораживает и… обжигает. Я хотела отойти от него подальше, но мужчина остановил меня, чуть сжав плечи. Пришлось застыть на месте, напряженно ожидая продолжения. Но когда он принялся распускать мои лохмы, а потом аккуратно расчесывать их длинными голубыми шипами, засветившимися на кончиках его пальцев, в мозгах созрел единственный логический вывод: я сплю и все это мне попросту сниться.

Мы стояли на краю обрыва. Мужчина молча приводил в порядок мою прическу, а я так же молча наблюдала за ящером. Отплыв на середину озера, он с явным удовольствием качался на волнах, изредка бросая в нашу сторону вопросительные взгляды. Когда тщательно расчесанные волосы (и как ему только удалось с ними справиться, не причинив мне при этом боли?) густой волной легли на плотную ткань длинного плаща, я набралась смелости и, развернувшись, посмотрела в лицо одного из белых стражей. О них за время пребывания в Неронге мне довелось наслушаться столько гадостей, что происходящее здесь никак не вязалось со сложившейся в уме картиной. Да и наша первая встреча, если честно, не походила на приятное знакомство в неформальной обстановке. Но… тогда он меня отпустил, даже защитил от бледной поганки с красными бомбами и от маануков, а сейчас… сейчас вообще что-то странное происходит. Похитил с помощью своего крылатого монстра, высушил, одел, причесал… зачем?

— Ты… — попыталась начать разговор я, мучительно соображая, какими жестами передать ему смысл интересующего меня вопроса. Но мужчина приложил палец к губам и отрицательно качнул головой. — Эх…

Оно и понятно, что прояснение ситуации мне пока что не светит, куда нам с языковым барьером беседовать? Из груди моей вырвался вздох разочарования, а страж чуть склонил набок голову, изучая меня, и улыбнулся.

Тоже мне! Исследователь жизни. Может, он для того и притащил сюда мою скромную персону, чтоб наблюдениями заниматься? Вдруг этот чокнутый товарищ от скуки (за столько веков от нее не то, что взвоешь, а еще и кусаться начнешь) труд какой-нибудь научный пишет? О поведении человека в экстремальных ситуациях, например. Вот меня и выбрал в качестве подопытного кролика. Хотя больше похоже, что в качестве живой куклы. Ох, что-то мне оба варианта не нравятся. Надо срочно искать третий.

Когда я обнаружила, что мужчина формирует в руке довольно крупный энергетический заряд, требуемый вариант проклюнулся сам собой, и был он значительно хуже первых двух. Медленно подняв глаза на блондина, я поняла, что переливающийся шар, скорей всего, предназначен не мне. Сердце радостно стукнуло и тут же тревожно забарабанило, предчувствуя недоброе.

Не мне? Отлично! А… кому тогда?

Больно уж непроницаемым было выражение мужского лица, словно застывшая маска. Жуть! И глаза на мраморной коже светятся. Недобро так. Я непроизвольно втянула голову в плечи, наблюдая за ним. Конечно, за последние дни мне всякого довелось повидать, но этот представитель белокожей расы в ночном антураже смотрелся весьма и весьма колоритно. Особенно с такой каменной физиономией. Уж лучше бы улыбался, как маньяк при виде жертвы.

По спине поползли мурашки, и я, плотнее кутаясь в подаренный им плащ, начала медленно отступать в сторону от не вызывающего доверия типа. Он даже не взглянул на меня. Просто сгреб мою мелкую фигурку в охапку и, развернув к себе спиной, прижал к груди. Мой возмущенный крик застрял где-то в горле, когда я увидела, как вокруг безмятежно лежащего на волнах ящера начинает стремительно закручиваться огромный водоворот. И это на спокойном то озере! Судя по напряжению мышц мужчины, обхватившего мои плечи, данное представление устраивал не он. А кто тогда? Его белокурая подружка, которая предпочитает красные шары и испытывает крайнюю неприязнь ко мне? Или та вторая, с оранжевым арсеналом магических бомб и с острым ножом впридачу? От таких оптимистичных умозаключений вырываться из рук стража (да и вообще двигаться) мне как-то расхотелось.

Водяное кольцо утягивало вниз несчастное животное. Ящер бился, пытаясь вырваться из неожиданной ловушки, но та была непреклонна. Никогда я не видела ничего подобного. Мне стало не по себе. От жалости к животному, сражавшемуся с коварной стихией, навернулись слезы. Осторожно коснувшись пальцами руки мужчины, той, что обнимала мои плечи, я запрокинула назад голову и посмотрела на него. Но он снова не обратил на меня никакого внимания. Будто я была не живым человеком со своими переживаниями, а неодушевленным, но очень ценным предметом, выпускать который из своей железной хватки он не собирался.

Но как же ящер? Почему страж не предпринимает никаких попыток спасти свою крылатую зверушку? Он же маг, в конце то концов!

Захотелось пнуть его, что б хоть как-то привлечь внимание и донести до этого каменного истукана свою мысль. Но холодный взгляд, которым меня, наконец, удостоили, в сопровождении предостерегающего жеста свободной рукой, в результате которого голубой шарик с разрушительными свойствами оказался совсем близко с моим перекосившимся от такой новости лицом, очень быстро заставил меня передумать и продолжить молчаливое стояние на берегу озера, где творилось черти что.

Сначала Красотка, теперь крылатое чудо, а там и до меня очередь дойдет? Как же все-таки несправедлив этот мир.

А потом появилась она. Ее стройная фигура, не меняя вертикального положения, поднялась из озера в нескольких метрах от тонущего животного. Девушка вскинула голову, поправила прическу и легкой походкой двинулась к нам. Она шла, словно приведение, скользящее по волнам. Неужели русалка? Ну вот… а говорили, что мир дикий. Из разумных существ только стражи да Неронг, ну и еще куча всякой неразумной, но оттого не менее опасной живности. А это тогда кто? Зрительная галлюцинация?

Мне показалось, что вокруг стало холоднее. С земли будто поднимался легкий ветерок, окутывая нас своей невидимой прохладой. А потом это странное ощущение пропало и… мужчина разжал объятья, возвращая мне свободу действий. Энергетическая бомба переместилась вслед за его ладонью влево, а правая рука легла на пояс, рядом с висящими на нем ножнами.

Девушка заговорила первой. Она остановилась на достаточно приличном расстоянии от берега и, чуть покачиваясь на удивительно спокойной водной глади, что-то сказала стражу. Судя по язвительной интонации и ироничной ухмылке на ее миловидной мордашке, фраза имела весьма сомнительный смысл. А оценивающий взгляд на мою скромную персону вполне давал понять, о ком, собственно, шла речь. Он ответил ей с еще более ядовитыми нотками в спокойном, даже немного ленивом голосе.

Я же переводила взгляд с одного на другую, не забывая при этом посматривать в сторону упрямого ящера, явно не желавшего так просто сдаваться. А вдруг договорятся эти двое, и отпустит русалка чешуйчатую птичку из плена? Ведь, судя по диалогу, именно переговорами они и заняты. Наверное. Слушать знакомый язык и не понимать из него ни слова было очень обидно. Все-таки сволочь этот Светлоликий. И вообще… все тут не подарки. А животное реально жалко. Оно же никому вреда не причинило. Даже мне.

Еще пара коротких фраз, и незнакомка сделала совершенно невероятное движение рукой, заставив свою верхнюю конечность выгнуться так, что у меня от изумления отвисла челюсть и округлились глаза. В тот же миг ящер обрел свободу. Водоворот просто перестал существовать, вместо него раскинулась безмятежная гладь ночного озера. Но бывший пленник уже не был так доверчив. Расправив крылья, он с завидным рвением поплыл прочь от опасного места. Испытав чувство глубокого облегчения, я на радостях хотела приблизиться к самому краю обрыва, чтобы погладить приближающееся животное, но, сделав шаг, уперлась в прозрачную стену.

Девчонка, стоящая на воде, захихикала, глядя на мою вытянувшуюся физиономию, а белолицый страж ободряюще потрепал по плечу, послав мне очередную волну безопасности. Так это его работа, что ли? Щит магический, блок или как там называются невидимые защитные преграды, используемые колдовской братией?

Я хмуро посмотрела на девушку. Она тоже маг, это сразу видно. Ее роскошное платье в гамме индиго было абсолютно сухим, как и того же цвета волосы, заплетенные в замысловатую прическу и усыпанные мелкими камнями. Прозрачными и сверкающими, как капли дождя на свету. Красивая, необычная… с гордой осанкой и насмешливыми синими глазами. Точнее, глазищами. Огромными, выразительными и… какими-то водинистыми. Но кожа у нее была не белой, а вполне человеческой. А это означало, что, либо девица не одна из стражей, либо на ней накинута хорошая иллюзия. Развить такую многообещающую мысль я не успела. Мужчина, оставив меня в окружении прозрачной стены, отправился седлать своего птице — коня, а водяная особа в это время продолжала прогуливаться по поверхности озера, что-то говоря ему и совершенно не интересуясь мной. Я, в общем-то, не возражала. Хотя коротать ожидание в радиусе всего пары метров немного напрягало.

А потом синеволосая девчонка села в седло подплывшего к ней ящера и полетела прочь. Мне даже завидно стало. Она на нем верхом катается, и это несмотря на то, что бедняга чуть не утонул по ее воле, а меня сюда как пойманную на ужин рыбку доставляли. Хотя… будь ящер запряжен, я все равно ни за что не воспользовалась бы его услугами добровольно. Так что не чего и жаловаться.

Беловолосый мужчина какое-то время молча стоял на краю обрыва, глядя им вслед, потом развернулся и подошел ко мне. Я снова ощутила прикосновение прохладного ветра и, сложив два плюс два, сделала вывод, что так устанавливается и снимается невидимый щит. То, что мне удалось после этого беспрепятственно пройти несколько шагов рядом со стражем, держащим меня за руку, лишь подтвердило догадку. А на следующем шаге я позорно споткнулась, больно уколов босую ногу. Когда он с усталой улыбкой поднял меня на руки и понес дальше, возмущаться сил не было. Да и не очень-то хотелось это делать. Все-таки я сильно устала. А в его объятьях было так тепло и уютно, что даже смущение задремало, позволив мне расслабиться. Я, конечно, понимала, что доверять стражу не стоит, но ведь надеяться на лучшее никто не запрещал? Вдруг наши планы на ближайшее будущее совпадут, и мы оба получим от этого свою выгоду? Ведь не убил он меня тогда на кладбище, не сделал этого сейчас, значит, нужна я ему зачем-то? Угу, зачем-то… интересно только, зачем?

Отмахнувшись от надоедливых мыслей, как от назойливых мух, я нагло положила голову на плечо мужчины и прикрыла глаза. Судя по всему, путь будет не близкий, так почему бы не путешествовать с комфортом, даже если это путешествие ведет на виселицу.

«Какие же извращенцы эти Аше-Ары! — думала Ырли, крепко держась за седло. Она не правила киприном, хозяин отдал ему мысленный приказ доставить пассажирку по нужному адресу. И за это ему большо-о-ое спасибо! Потому что моэра понятия не имела, как обходиться с подобной летающей живностью, и если бы Кир-Кули не поклялся честью своего Рода, что жуткое крылатое создание отвезет ее в Неронг без каких-либо эксцессов, она ни за что не взгромоздилась бы на его спину. — Значит, он все-таки оставил себе одну девчонку для сексуальных развлечений, несмотря на запрет Сильнейших. Вот ведь безбашенный тип! — девушка криво усмехнулась, вспомнив стража и его маленькую „игрушку“. — Бедняжка. Любопытно, он ей каждую ночь смертельные аттракционы устраивает с полетом в лапах этой твари и последующим окунанием в озере? Это зачем, интересно? Способ развлечься за ее счет, или попытка повысить содержимое адреналина в крови любовницы? Да уж, не повезло малышке, — Ырли хихикнула, воскресив в памяти выражение лица человеческой девушки, когда Аше-Ар поднял ее на берег с помощью магической сети. А уж когда он ей волосы расчесывал, у девчонки был такой обалдевший вид, что просто загляденье. И все-таки… жалко ее. Наиграется ведь этот кот блондинистый со своей маленькой мышкой и перекусит ее тонкую шейку, — улыбка сползла с губ моэры вместе с печальным вздохом, слетевшим с губ. — Ну, хватит! У меня свои дела есть, нечего тут по всяким пустякам расстраиваться! — решила она для себя. — Девчонка все равно обречена. Аше-Ары никогда не оставляют пленников живыми».