Приходилось ли вам когда-нибудь задумываться о том, в каком многослойном и разнообразном мире мы живем, сколько в нем различных реальностей? Вот здесь, в этом мире живем мы, рядом с нами, параллельно проживают в своих мирах другие расы, микроорганизмы, насекомые, говорящие животные, элементали и еще масса крупных и мелких сообществ. Чуть сдвинуть шкалу измерения — и вот, добро пожаловать в другой мир с настоящими чудесами. Разные измерения, т. е. миры, заполняют пространство как слоеный пирог. Они все время движутся относительно друг друга, меняют конфигурацию, могут образовывать петли и сгустки. В некоторых местах слои бывают тоньше волоса, в этих местах образуются пространственные линзы. Через эти линзы можно совершать прогулки по мирам, странствовать, исследовать…

Чтобы потом с наслаждением вернуться домой.

Вступительно-ознакомительная.

В престижном районе современного мегаполиса, в историческом центре города, в старинном особняке с расписными высокими потолками, коваными французскими балкончиками и мраморными лестницами, располагалось проектное бюро 'Ренессанс'. В среде проектировщиков оно пользовалось недурной славой и, несмотря на повсеместный кризис, не бедствовало. В 'Ренессансе' была теплая семейная атмосфера, квалифицированные специалисты, и добротная оргтехника. А особняк являлся собственностью и особой гордостью всех сотрудников 'Ренессанса'.

Верочка Шляпина работала в строительном отделе проектного бюро почти четыре года. К моменту поступления в 'Ренессанс', она уже имела опыт работы на кафедре современной архитектуры и даже пару ларечков, громко именуемых собственными постройками. Надо сказать, что Шляпина никогда не была отличницей, ей просто каким-то образом удавалось то, что называется нетрадиционный подход к решению задачи. Авторитет в 'Ренессансе' она наработала буквально за несколько месяцев. Так что карьера Шляпиной продвигалась потихоньку от проекта к проекту, Через три года, несмотря на молодость, девушка сама вела свои проекты.

В строительном отделе, ставшем ей второй семьей, к моменту описываемых событий, работало кроме Веры еще четыре человека. Ведущий архитектор Большая Надежда (рост 180, бюст 12 размера), два конструктора, главный конструктор дядя Слава, лысый, измученный жизнью и вечными придирками жены, и специалист по расчетам — шикарный 30-ти летний холостяк Арнольд, а также один, всеми угнетаемый техник — юный киберпанк Женечка. Отделом руководил многоопытный главный инженер Кузьма Федотович, которого за демократичность народ за глаза называл 'кузнечный пресс'.

Знаменательный день, с которого все началось, был совершенно обычный пасмурный октябрьский понедельник. По коридору, покачивая великолепными бедрами, проплыла секретарша шефа, созывать народ на ненавистную утреннюю планерку. Вера уныло посмотрела на заглянувшую в отдел улыбающуюся секретаршу, и постаралась быстро допить кофе. В отличие от всех остальных, шеф любил планерки, и, пока сотрудники изнывали от тоски, обсуждал разнообразнейшие новости, не имеющие никакого отношения к предмету совещания. Но сегодня он, оглядев всех победным взглядом, радостно сообщил, что город начал программу замещения невостребованных промышленных зон объектами досуга и торговли. Что земля, которая может приносить огромные бабки не должна простаивать, бла-бла-бла… Короче, некая компания взяла в аренду землю под строительство нового гипермаркета. Компания имела свою строительную фирму, а 'Ренессансу' жутко повезло — их взяли проектировщиками. Так что, время не ждет — строительный отдел берет машину и едет осматривать территорию. Отделы изысканий и инженерного обеспечения облегченно выдохнули и расслабились, радуясь, что их пока что пронесло, никому не хотелось выползать из теплого здания на пустырь в промозглую погоду.

Строительный отдел в полном составе загрузился в микроавтобус и, тихо ропща на шефа, отправился осматривать участок. По дороге Кузьма Федотович вдруг вспомнил, что обещал жене заплатить коммуналку, а это дело, как известно, не терпит отлагательства. В общем, народ высадил на месте, а сам, со словами 'шофер за вами вернется к шести', быстренько укатил.

Итак — территория. Заброшенная промышленная зона, лет тридцать назад это была окраина, а теперь самый центр. И что интересно, вроде центр города, а здесь за забором такая странная тишина и полное запустение. Какие-то цеха, склады, железнодорожные пути, впору в сталкера играть. Лазили по территории всем отделом уже часов пять, изрядно подустали и вывозились. Еще и дождик стал накрапывать, а заедут за нами только через пару часов. Так что все забрались в небольшой, стоящий на отшибе хозблок, в котором по счастливой случайности уцелели все стекла. В блоке было вполне уютно, и даже не запущено. Рабочий стол, полки, малость продавленный, но вполне чистый диван. Пока ребята осматривались, Надежда нашла в столе среди старых бумаг и каких-то фотографий — бутылку виски! Дружно расселись, обнаружились как-то сами собой пластиковые стаканчики, определенно жизнь стала налаживаться. После первой, принесшей тепло в продрогшие организмы, народ стал осваиваться. В других ящиках обнаружился небольшой древний радиоприемник, раритетные радиолампы, еще разные непонятные приборчики и другие железяки. Разлили еще, и от нечего делать, стали разглядывать фотографии. На них на всех был запечатлен какой-то мужик с роскошной ярко-рыжей шевелюрой на фоне разнообразных видов природы и архитектуры. Выпили, смеялись, Вера включила радио.

Хорошо, что к этому моменту все уже были веселые и не совсем трезвые. Потому, что тут мирную компанию резко повело в пространстве, и они очутились у огромного костра в центре весьма странного сборища.

Подобного подвоха обалдевшие проектировщики явно не ожидали. Переводя взгляд со стройной шеренги затянутых в кожу воинственных женщин с перьями в волосах на беспорядочную толпу полуголых мужиков, топтавшуюся напротив, 'попаданцы' пришли к выводу, что здесь затевается что-то подозрительное и, возможно, совершенно не полезное для их здоровья.

Пока Шляпина стояла, открыв рот, признанный дамский угодник Арнольд оглядев надвигающихся на них амазонок, пискнул:

— Мама! Сейчас нас будут тра…ть! — и резко спрятался за дядю Славу.

Дядя Слава втянул живот, весь подобрался, в глазах у него загорелись воинственные огоньки. Большая Надежда, схватила хлипкого Женечку, с криком:

— Не дам калечить ребенку психику! — запихнула его под свой гигантский бюст и рукой прикрыла мальчику глаза.

Руки Шляпиной сработали сами собой, выключая чертово радио.

Тут пространство снова поплыло, и все оказались в той самой каморке, будто и не исчезали. Некоторое время стояла мертвая тишина. Дядя Слава аккуратно взял проклятый радиоприемник, повертел, включил его снова — и вся эта жуть повторилась, только теперь они оказались на арене цирка в гуще боя гладиаторов… Хорошо, что старый мудрый воин Дядя Слава быстренько сориентировался и выключил это ужасное устройство! Вроде, все вернулись без потерь, (волосы, вставшие дыбом, квадратные глаза и непрекращающаяся икота не в счет). Дядя Слава любовно погладил приемник, и сказал:

— Ребята, а вот сейчас у нас начинается новая жизнь!

Лиха беда Начало.

Конечно же, после всего пережитого никто не поехал домой. Строительный отдел полным составом (без начальника, ему незачем знать) заперся в мастерской. Дядя Слава резко отзвонился своему школьному другу Никифору, который занимался чем-то непонятным в одной хитромутной конторе. Они переговорили, и Никифор велел ждать, через 15 минут будет. Оперативно. Обычно его с места было не сдвинуть, пробки, опять же, а тут — через 15 минут, неужто пешком придет…

Вскоре раздался условный стук, и в комнату влетел Никифор, бросил взгляд на дядю Славу, на проклятый приемник, и кивнул. Надо было видеть перемену, обычно тусклый взгляд дяди Славы обрел волчью остроту, движения стали неуловимо хищными, глядя в Веркины квадратные глаза, он тихо, но уверенно выдал:

— Так Шляпина, все дуйте по домам, а мы тут покумекаем. Завтра, в 7.30 общий сбор!

Ночью Вере снилось, как пьянючие амазонки с хищными улыбками вливают 'напиток любви' в упирающегося Арнольда…

***

Утром произошло то, чего не случалось никогда в принципе — за полчаса до начала рабочего дня строительный отдел собрался в комнате в полном составе (без начальника, его там не было, ему незачем знать). Дядя Слава с блестящими от возбуждения глазами обвел коллектив и провещал:

— Все подтвердилось. Приборчик этот перемещает в разных измерениях, имеет несколько временных и пространственных режимов и таймеров… Представляете, вчера, когда мы уе…. к этим диким бабам, таймер был выставлен на 12 часов за одну минуту здесь. Фантастика! Вы понимаете, какие перед нами открываются возможности?! Это ж…это ж!!! Мы ж можем на рыбалку ездить, а жена ничего не узнает! Можем туда туристов за бабки водить! можем устраивать, банкеты, свадьбы! Эскорт!

Глаза дяди Славы мечтательно закатились…

Порешили создать турфирму. Но, по-тихому, днем отдел работает в 'Ренессансе' как раньше. Ибо заказы — это святое, их следует выполнять в любом случае. Да и гипермаркет висел как дамоклов меч, не успеют в срок — страшно подумать, что с ними сделают. Убивают за меньшие деньги. А вот после работы…

После работы, когда ушли все, кроме заговорщически затаившегося строительного отдела, подъехал Никифор. Состоялось первое совещание новоиспеченной фирмы. Часам к восьми, после напряженной работы выкристализовалась четкая программа их дальнейшей жизни и деятельности. Надежда уже рылась в сети на предмет изучения спроса и предложения, Женечка прикидывал рекламу, Арнольд подбирал контингент для организации кейтеринга и эскорта. Серьезный и собранный, как полклводец накануне сражения, дядя Слава прохаживался между столами и вел короткие шифрованные переговоры с Никифором.

Веру Шляпину, как самые быстрые и гибкие мозги отдела, забирал к себе в контору Никифор для дальнейшего изучения и освоения хитрого 'приемника'. Решено было оформить Вере три недели за свой счет по семейным обстоятельствам. Эскиз по Гипермаркету дядя Слава с большой Надеждой обещали закончить в срок. Так и сказали:

— Клянемся Женечкой.

На что Женечка тихо задохнулся от негодования.

Расходились тихо, по одному. Прибор Никифор увез к себе в контору, от греха подальше.

О пользе командировок.

Утро следующего дня прошло в суете и пространных объяснениях сначала любимому начальнику отдела, а потом шефу, зачем Шляпиной вдруг приспичило в отпуск, когда гипермаркет горит. Вмешался дядя Слава и, многозначительно гладя в глаза шефу, произнес:

— Девочке надо устраивать личную жизнь. Мы с Надей справимся, а новых заказов пока не предвидится.

И утащил пытавшуюся возмутиться подобным коварством Веру из кабинета. По дороге он все напутствовал:

— Ты не бери в голову, там, у Никифора в конторе много хороших ребятишек, кого-нибудь потом познакомим с шефом, для отвода глаз. И еще… Верочка, ребятишки там и правда хорошие, ты это, присмотрись… Но только в нерабочее время! Чтоб не филонила, на тебя, почитай, теперь вся турфирма смотрит.

К половине одиннадцатого Никифор встретил Веру на проходной. Выдал ей пропуск и провел по территории к неказистому обшарпанному ангару. Но это только снаружи! Внутри ангар был оборудован по последнему слову техники, сверкал чистотой и производил впечатление гибрида космической станции и операционной, а еще у Веры сложилось ощущение, что это хитрое сооружение явно уходит корнями глубоко под землю.

В отделе, куда ее привел Никифор, сидело за работой несколько молодых людей. Естественно, появление шефа с красивой девушкой не прошло незамеченным, все головы тут же повернулось вслед. Никифор раздал указания, пропустил Веру в свой кабинет, в дверях он обернулся и сказал:

— Как появится Михалыч, пусть зайдет.

Через прозрачные стеклянные стены кабинета Никифору было видно, как весь контингент звена программирования дружно прекратил работу, и откровенно пялится на девушку. Он криво улыбнулся своим молодым, талантливым и напористым подчиненным, и закрыл жалюзи. Да-а-а, когда-то он и сам… Эх, молодость, молодость…

Как только шеф скрылся в кабинете с посетительницей, в помещении началось неконтролируемое брожение умов. Парни повскакали со своих мест и собрались у одного из компьютеров. Павел высказал общее предположение:

— Это та самая прикомандированная архитекторша, про которую нам Михалыч утром говорил.

Юра с Игорем переглянулись, и Игорь отметил:

— Античные бедра…

— И неужто такая цыпочка будет что-то соображать в технике.

За живым обсуждением достоинств прикомандированной архитекторши их и застал руководитель звена Александр Михалыч Паншин. Под его вопросительным взглядом ребята быстренько расселись по своим местам, изображая полное погружение в процесс. Павел доложил:

— Михалыч, Вас шеф ожидает, там к Вам на обучение девушка подошла.

— Отлично, а вы не отвлекайтесь юноши, чтоб к обеду я видел результат. И прошел в кабинет шефа.

Ребята вернулись к своим расчетам, жалуясь про себя на хищническую эксплуатацию их мозгового потенциала ехидными старыми монстрами.

В это время шеф отдела программирования Института метрологии, а именно так официально называлась эта хитромутная контора, на самом деле занимавшаяся изучением разных малопонятных и таинственных явлений, Никифор Петрович Фомин поил Верочку Шляпину чаем с лимоном (без сахара). Вошедший руководитель звена Александр Михайлович Паншин поздоровался с девушкой, и, не обращая внимания на выразительные взгляды шефа, тут же присоединился к чаепитию, во время которого было решено Михалычу заниматься со Шляпиной в выделенном с утра для этой цели отдельном кабинете. Освоение хитрого 'приемника' должно было происходить без излишнего ажиотажа. Называть хитрый 'приемник' машиной времени у Веры как-то язык не поворачивался. Под конец Никифор, глядя в глаза Михалычу, выдал таинственную фразу:

— Орлов своих попридержи, чтобы не порхали тут.

Михалыч внимательно посмотрел на Веру, понимающе кивнул и поднялся, чтобы забрать ее тот самый кабинет, когда Никифор вдруг сказал:

— Вера Владимировна, у нас обедают все вместе в чайной комнате, ты уж сообрази чего-нибудь, а то мы вечно на сухомятке.

Поскольку обеденное время как раз и настало, Вера, быстро устроившись на своем рабочем месте, пошла искать чайную комнату. Всю дорогу ее одолевали мысли о мужском шовинизме, о тиранах и эксплуататорах дамского труда. Но, увидев толпу молодых дарований, блестящих голодными глазами и жующих овсяное печенье, Вера сдалась. Порывшись в холодильнике, она, путем измельчения и смешивания всего найденного, за десять минут соорудила в большом семейном тазике вполне съедобный экспериментальный салат. А еще через пять минут все звено программистов во главе с руководителем и шефом активно работало ложками и благодарно посматривало на новую хозяйку кухни. Посуду мыть взялись все мужички по очереди. Так лед в отношениях между коллективом отдела программирования и новоприбывшей прикомандированной архитекторшей был сломан за один обеденный перерыв.

В которой появляется он.

Вера Шляпина не была красавицей в общепринятом понимании этого слова. Невысокая, длинные темные, чуть волнистые волосы, темно-зеленые глаза, бледная кожа. Вот фигура была что надо, стройная, с выраженными изгибами в нужных местах, и довольно длинными при небольшом росте ногами. В общем, то, что называют приятной внешностью. Но самое главное ее достоинство, конечно же, заключалось в невероятном обаянии. Стоило девушке улыбнуться, от нее буквально начинали расходиться волны тепла, а глаза, когда она оживлялась, загорались ярким светом изнутри.

В течение всего оставшегося рабочего дня в Веркин кабинет постоянно захаживали молодые специалисты, у которых внезапно появились совершенно неотложные дела к Михалычу. Тот терпеливо отвечал на все вопросы и быстренько отправлял визитеров назад к работе.

В таком режиме прошло три дня. Поглядеть на Шляпину к программистам стали все чаще наведываться ребятки из других отделов. А в пятницу к обеду вернулся из полевой командировки молодой руководитель испытательного звена, местная знаменитость — герой и технический гений Алеша Громов, всем известный как 'старый солдат' Алекс. Он пронесся по помещению, здороваясь с ребятами, и с ходу влетел прямо в чайную комнату, где в этот момент хозяйничала Шляпина. Вот уж чего не ожидал здесь увидеть Алекс, так это девушку на кухне, у них там кроме пожилой уборщицы бабы Клавы отродясь девиц не бывало, да еще с такими античными бедрами… Он застыл, несколько мгновений оторопело смотрел на нее, а потом выдал:

— Здравствуйте, прекрасная незнакомка, никогда не думал, что в нашем иссушенном наукой мирке, могут вырасти розы.

В чайную комнату подтягивался на обед отдел программистов, ребята, не скрываясь, посмеивались, а Михалыч, проходя мимо него, пробормотал:

— Не для твоего носа.

— Ну, это мы еще посмотрим — ответил технический гений.

Вера на его слова никак не отреагировала, улыбнулась ребятам и скомандовала:

— Все за стол. Самые расторопные потом моют со мной посуду.

Не трудно догадаться, что посуду в этот день мыл именно Алекс.

События развиваются.

На этом хрупкое равновесие, достигнутое Михалычем, а с ним и мирная жизнь отдела программирования закончилась. Алекс решил, что архитекторша вместе с ее прибором должна принадлежать испытателям, а значит, он и будет с ней заниматься. Никифор Петрович был непреклонен. Тогда Алекс рассудил, что ничто не мешает ему за ней ухаживать, о чем тут же проинформировал свое звено и звено программистов. Испытатели согласно подняли руки, зная, что спорить с Алексом бессмысленно, а программисты сделали собственные выводы, и тоже решили за ней ухаживать…

Паломничество соискателей Верочкиного расположения, вооруженных свежими идеями, а также цветами, конфетами и печенюшками, потянулось в ее кабинет со следующего утра. Сначала это даже радовало девушку (конфеты и печенюшки отправлялись в чайную комнату для всеобщего пользования, а цветы украшали строгий технократический интерьер кабинета), но потом ее стали одолевать смутные подозрения, что имеет место какой-то заговор. Михалыч страдал молча, у него на цветы была аллергия.

О чем говорить, Вера, конечно, обратила внимание на технического гения, его не возможно было не заметить. Алеша Громов был красавец. Высокий, худой, жилистый и сильный. Яркий брюнет с живыми темными глазами, этакий хитроватый жизнерадостный волк. Уверенный в себе, даже слишком. Видимо личное обаяние технического гения срабатывало без промаха, а может, виноваты были его прекрасные глаза цвета темного шоколада, но девчонки к нему всегда сами липли. Только Вера Шляпина совершенно не собиралась пополнять ряды поклонниц этого самонадеянного типа. Девушка одинаково тепло улыбалась всем ребятам, и никого из них не выделяла. В конце концов, ей через пару недель возвращаться в 'Ренессанс', а потом и вовсе все забудется.

В итоге, еще через три дня бледный Михалыч докладывал Никифору, как он развалил работу с молодежью отдела, и объяснял происхождение 'фонарей' на физиономиях у всего звена программистов. А Шляпина в это время пребывала в счастливом неведении, и все удивлялась, куда это так часто парни по двое выходят, а возвращаются по одному, и почему-то с синяками.

За время, проведенное под руководством Михалыча, Вера вполне прилично освоила теоретический курс управления хитрым прибором. Прибор оказался рассчитан на работу в десяти параллельных измерениях, в каждом измерении имел по три пространственно временные шкалы с таймерами. Больше всего радовала автоматическая языковая подстройка, позволяющая сразу без проблем и языковых барьеров общаться с местным населением в любой точке времени и пространства. Были еще и другие функции, касавшиеся перемещений в прошлое, но их изучение решили отложить на потом. Возможности, которые прибор открывал, просто не укладывались в голове. Никифора переполнял энтузиазм в освоении новых научных горизонтов, Шляпина прикидывала возможный бизнес-план для турфирмы по работе, предстоящей в обнаруженных измерениях, а ее кавалеры строили дальнейшие планы по завоеванию девичьего сердца.

***

Три недели командировки наконец-то закончились, и Вера Шляпина отбыла в свое проектное бюро. Михалыч отер пот со лба и вздохнул с облегчением, но не тут то было. Вслед за девушкой шлейфом потянулся весь отдел программирования. Незадачливые поклонники не собирались так просто расставаться с сокровищем в лице Шляпиной, и 'поле битвы' плавно переместилось к скверику перед 'Ренессансом'.

Как оказалось, героические технические гении на то и героические, что всегда побеждают конкурентов. Пока суд да дело, Алекс убедил (правда методы убеждения остались тайной) остальных Веркиных поклонников, что он лучше всех справится с задачей покорения 'прекрасной архитекторши'. В 'Ренессансе' Алекс стал появляться два раза ежедневно, в обед, и к окончанию рабочего дня, благо от их конторы до 'Ренессанса' было всего три квартала. Когда он появился в первый раз, одетый в стильную черную кожаную кожу, из-под которой выглядывал горящий взор Че Гевары, в черном берете и грейдерах, дамы 'Ренессанса', покоренные его воплощенной мужественностью, чуть не повываливались из кабинетов. Надежда, посмотрев на все происходящее, ткнула большим пальцем в свой супербюст, и сказала дяде Славе:

— в следующий раз я отправляюсь в командировку!

Арнольда и Женечку Алекс просканировал в первый же день и, признав неопасными, 'оставил в живых'. Дядя Слава оценил Алекса положительно, с его легкой руки за техническим гением закрепилось прозвище Че Гевара. Провожать Веру с работы и водить на обед стало его исключительным правом. По отношению к Вере Алекс был предупредителен, веселил ее разными байками, приносил новости 'от Михалыча'. В общем и целом, девушке он понравился, Вера решила, что с ним можно дружить. Никифор оценил ситуацию, и использовал создавшееся положение ко всеобщей пользе. Так турфирма обрела нового главспеца по техническому обеспечению.

Тонкости проектного дела.

Надо сказать, что в то время когда Вера проходила производственную практику в конторе Никифора, дела в 'Ренессансе' не стояли на месте. Приближался выпуск эскизного проекта, который надо было суметь быстренько согласовать в городской архитектуре и еще в множестве других инстанций. Выпуск — это адское времечко, когда все шкворчит, печатается, переплетается. В самый неподходящий момент заканчивается всё: картриджи, бумага, время, силы, нервы, терпение… Кто хоть раз видел это, знает.

Дядя Слава сохраняя олимпийской спокойствие, вводил Шляпину в курс дела, разъяренная Надежда носилась в переплетную и обратно, собирая комплекты документации, Женечка в тихом помешательстве боролся с плоттером, упорно отказывающемся 'проглатывать' новый рулон бумаги, а Арнольд добивал последние расчеты. Иными словами, обстановка в отделе была вполне рабочая, у них были все шансы успеть раньше срока на три дня, и самым циничным образом стребовать с шефа выходные и премию. Ребята не подкачали, эскиз по ненавистному гипермаркету будет выпущен, а главное, без ущерба для вечерней работы в турфирме!

Заговорщически оглядываясь по сторонам, дядя Слава сообщил, что они с Надеждой немного изменили посадку здания, и так обосновали изменение проектных границ участка, что известный Шляпиной хозблок, стоящий на отшибе, теперь выведен за пределы территории гипермаркета, и почитай, ничейный!

— Смекаешь! — сказал дядя Слава и подмигнул.

Шляпина смекала.

— Срочно согласовываем границы, потом бегом оформляем аренду. Для отработки навыков на приборе нужен испытательный полигон, а нашей турфирме необходим какой-никакой офис. Этот блок подойдет просто идеально. Отлично сработано!

В этот момент в комнату заглянул начальник отдела Кузьма Федотович, посмотрел на них невидящим взглядом, сказал:

— А, Шляпина вернулась. Все нормально, ребята? — и удалился, двигаясь на автопилоте, как сомнамбула.

Большая Надежда, глядя в след любимому начальнику, зашептала Вере на ухо:

— Не обращай внимания, мне Галка-теплотехничка по секрету сказала, что шеф Галке-сантехничке по секрету говорил, что он случайно услышал, как нашему Кузьме жена сегодня интим обещала.

И ехидно захихикала.

В этот момент Женечка, глядя в окошко, оповестил:

— Вера Владимировна, там Ваш Че Гевара кого-то мочит…

Вера тут же выскочила на улицу. Перед ее глазами открылась странная картина. Алекс любовно отряхивал Юрика, которого, очевидно, до этого так же старательно затрамбовывал в снег. Алекс сделал невинное лицо, а Большая Надежда, пока Вера укоризненно смотрела на него, повела Юру, изображающего снежного человека, внутрь. Из окошек на это безобразие с нескрываемым удовольствием глядел весь 'Ренессанс'. Пожав плечами, Алекс вошел следом. Большая Надежда суетилась, заваривая пострадавшему чай, а Вера сверкала глазами на невозможных мужчин, которые как дети, и пыталась скрыть от наглого типа (Алекса, разумеется), расползающуюся на лице улыбку. А многомудрый и прозорливый дядя Слава, глядя на это все, успел связаться с Никифором, и выработать встречный план.

В комнату снова вплыл Кузьма Федотович, оглядел всех и, спросив:

— Все в порядке? — и медленно выплыл.

— Не обращай внимания, — сказал дядя Слава, цепляя Алекса под ручку и уводя его в сторону для конфиденциального разговора. — У него сегодня интим.

— Что? — не понял тот.

— Ты чего на парня накинулся? — продолжал дядя Слава, уводя оглядывающегося Алекса подальше от лишних ушей. — Его Никифор прислал по моей просьбе. Сейчас заберет у Веры Владимировны бизнес-план и обратно. И вообще, нам в турфирму потребуются технически грамотные ребятишки с хорошими нервами, и со знанием боевых искусств. Так что, давай, ты сейчас забираешь Шляпину, и едете осматриваться на месте. Вера знает куда ехать. А остальное потом обговорим, вместе с Никифором Петровичем.

Алекс коротко кивнул и направился в комнату за Верой, но тут услышал:

— Ты, это, Верку-то не проворонь, Че Гевара. — выдал ему вслед дядя Слава.

Алекс на его слова не обернулся, только на губах появилась довольная кривая ухмылка. Уж он-то не проворонит!

Планы, планы.

На полигоне, сиречь в том самом хозблоке, они оказались уже ближе к вечеру.

— Приходилось работать с чем-то подобным? — спросила Вера.

Алекс оценивающе осмотрел прибор, утвердительно качнул головой и сказал:

— Да. Не совсем то, но примерно. Пойдем сначала в режиме невидимого слежения.

После двух часов напряженной работы в таком режиме выяснилось, что из десяти измерений населены все, кроме восьмого. В нем и было решено устроить 'базовый лагерь'.

— Это же идеальная оффшорная зона! Делаем там головной офис, ставим на входе со всех десяти по офису пропуска с портальным залом, сажаем кассира на входе — и понеслась!

Под конец Алекс так втянулся, что сам, блестя глазами от вдохновения, предлагал новые пункты в Веркин бизнес-план по освоению новых возможностей туристического бизнеса. Водить туристов он предлагал пока что только в прошлое. Прибор позволял попасть в любую точку прошлого, выстраивая нечто вроде вполне реальной проекции того временного отрезка. Попав туда можно было вести себя как угодно и делать что угодно, в реальном прошлом ничего не менялось. Выставив таймер особым образом, можно было прожить там жизнь и даже умереть. Просто после смерти вас выбрасывало в тот же момент времени, из которого вы ушли в прошлое. В будущее решили вообще пока не ходить, кто знает, что ожидает нас в будущем. А в прошлом полно существующих гостиниц, всех видов звездности. Можно заранее в режиме невидимости отслеживать ситуацию, во избежание неприятных сюрпризов. Опять же таймеры можно так выставить, что клиент отдыхает себе там недели две, а тут пройдет всего несколько минут. Потом, как освоимся, можно возить и в другие измерения, сначала в их отели, а там и сами разовьемся… Размах потрясал воображение.

Уже ближе к ночи, в кабинете Никифора состоялось совещание, на котором постановили, парней программистов и испытателей привлечь к делу, т. к. нужна технически грамотная группа поддержки. А с завтрашнего дня весь отдел программирования в полном составе отправляется в спортзал, мышцу качать и подновлять навыки в единоборствах. Рохли в отделе у Никифора не водились, все ребята были подтянутые и тренированные, но к заданию надо быть готовыми как следует. Ибо неизвестно, с чем там придется столкнуться.

Туристическая фирма начинала делать первые шаги.

Мои византийские каникулы.

Эскиз ненавистнго гипермаркета был сдан на согласование! На три дня раньше срока, указанного в договоре! Вечером отдел гулял прямо в мастерской. А завтра выходной. Вредный шеф не дал три дня выходных, всего один. Сказал, что за красивые глаза 'Ренессанса' нам эскиз никто не согласует, а значит, надо вертеться и шуршать. Что ж, справедливо, расслабляться нечего. Решили хоть оторваться слегка. В гости пришли Никифор с Михалычем и, конечно, Алекс.

Потом он провожал Шляпину домой. Было уже поздно, и Алекс решил проводить Веру до дверей, хотя обычно она отправляла его назад за квартал до дома, чтобы папа не увидел. Вера Шляпина жила в спальном районе, застроенном пятиэтажными хрущевками. Район был старый, утопающий в зелени, с придомовыми площадками и высокими деревьями. Просто удивительно, как он сохранился в таком виде до наших дней, когда застраивается каждый пятачок. Во дворе перед домом их встречал Веркин папа. Папа оглядел Алекса подозрительным рентгеновским взглядом, но 'старый солдат' не смутился, а по-военному щелкнул каблуками и представился:

— Алексей Громов, честь имею. Сотрудник Верочки, с Вашего позволения.

— Очень приятно, — хмуро ответил папа и пожал Алексу руку.

Сдав Шляпину отцу с рук на руки Алекс, откланялся и ушел. Папа забрал домой свое чадо, по дороге он недовольно хмыкал:

— Честь имею… ишь…

Однако Вера поняла, что Алекс папе понравился.

Завтра с утра был выходной. Работники подпольной турфирмы собирались в известном хозблоке. Первыми пришли Вера и Большая Надежда. Вслед за ними подтянулись Никифор с прибором и дядя Слава. Остальных еще не было, кого-то задержали пробки, кто-то проспал. Мужчины вышли покурить, а Вера объясняла Надежде, как работает прибор. Потом решила устроить маленькую демонстрацию.

— Тааак, а давай-ка мы с тобой сходим на шопинг, например… в Византию… Мне всегда так хотелось хоть одним глазком взглянуть на Константинополь тех времен. Великий город, храм святой Софии, знаменитый базар, ужас как интересно… — бормотала она, настраивая приборчик, — Ну вооот, можно…

Шляпина нажала кнопку, забыв выставить таймер на укороченный режим, и время пошло один к одному. Девчонки исчезли на глазах Алеши Громова, входившего в этот момент в дверь. Не будем рассказывать, как он метался по комнатке как лев по клетке, как чуть не содрал живьем шкуру с двух старых легкомысленных… начальников (на самом деле он хотел сказать пней) за то, что они не уследили, и теперь девчонки в опасности черти где, а они бессильны что-либо сделать. При мысли, что Верка в опасности, у него сносило крышу. Никифор пытался успокоить его тем, что их жизни, в принципе, ничего не угрожает, но тот не желал ничего слушать.

А девчонки тем временем отрывались по полной. Начнем с того, что они материализовались на базарной площади, кругом кипела жизнь, кричали продавцы, зазывая покупателей, слонялся народ, шныряли в толпе воришки. Красота. Шляпина спрятала прибор во внутренний карман, благо он небольшой, и они с Надеждой отправились глазеть и получать удовольствие. Но глазели больше на них. Еще бы, девицы в джинсах тут же привлекли народное внимание, и скоро они обе оказались сначала в лапах патруля стражников, потом на невольничьем рынке, а потом в рабстве у одного патриция. Понравилась ему Большая Надежда, но так как девушки продавались вместе, он купил обоих. Надежду для постельных утех, а Шляпину на кухню. Так вот они и отрабатывали свое рабство, пока два часа отмеренного времени не истекли. Представьте себе расстройство патриция, который только собрался насладиться новой наложницей с потрясающим бюстом, только-только собственноручно кормил ее фруктами и афродизиаками, и вдруг она исчезла! А уж как Надька-то расстраивалась…

— Нет! В кой веки раз нормальный мужик попался! И такой облом!

Шляпина не расстроилась — она все то время, пока патриций обхаживал Надежду, драила песком сковородки на кухне.

Как только блудные архитекторши вернулись в родной хозблок, Алеша сграбастал Веру, прижал к груди и заявил:

— Все, птичка, отлеталась! Больше без меня ни шагу! Я тут чуть не поседел от страха.

Дядя Слава, пихнул Никифора локтем, обращая его внимание на технического гения, а Шляпиной сказал, вытирая лысину:

— Верка, ты это брось. Твой Че Гевара нас чуть не загрыз, пока вас не было.

Верка сердито фыркала и сверкала глазками, но на самом деле ей было ужасно приятно. Остальные члены команды смотрели на эту сцену, приоткрыв рты от любопытства.

Термы Каракалы.

Следующий шаг в прошлое совершали всем коллективом. На этот раз место выбирал Михалыч. Его почему-то понесло в термы Каракалы. Это звучит так красиво и необычно, а на самом деле — общественные бани. Громов как схватил тогда в охапку свое сокровище, сиречь Веру Шляпину, так до сих пор и держал, все боялся, что кто-нибудь утащит. Он вообще предпочел пересидеть всю авантюру в беседочке за триста метров от входа, а то мало ли, что там в бане… А римские бани, это вам не просто так, это место культурного отдыха (с точки зрения Громова — гнездилище разврата). Там вам бассейны, еда-питье, массажисты, наложницы и танцовщицы, причем обоих полов. На любой вкус. Надька забрала себе трех массажистов и скрылась в отдельном номере, махнув дяде Славе ручкой. Дядя Слава с Арнольдом, Женечкой и Никифором решили вкусить римской кухни, запивая ее дивным фалернским вином (кислятина, но все равно бренд, хотя и подделка). А вот Михалычу было не до отдыха, он пытался спасти моральный облик ребят из отдела программирования, отгоняя от своих мускулистых парней местных развратников и танцовщиц. Зато испытатели, пока их руководитель охранял аки дракон свое сокровище, пустились во все тяжкие. Но без голубизны! Хотя, предложения были разные… Когда вернулись 'домой' в хозблок, издерганный Михалыч жаловался Никифору, что он устал сторожить этих великовозрастных лбов, на что тот резонно заметил:

— А чего их сторожить, чай не дети. Кто будет плохо себя вести, больше никуда не поедет.

При этих словах программисты вытянулись по стойке смирно и клятвенно обещали, что ни-ни, Михалыча не подведут. Испытатели хихикали, но под грозным взором Алекса тут же сникли, а после того, как он пообещал 'дома разобраться' и вовсе имели бледный вид.

Никифор обратился ко всем с речью:

— Ладно, пошутили и хватит. Сегодняшний день был пристрелочный. А на будущее учтите, мы там работаем. Ра-бо-та-ем! Присутствия духа не терять, на местную экзотику не вестись, у нас другие цели и задачи. Веселиться будем в отпуске. Всем ясно?

Все понуро ответили, что всем. Ясно.

Вечером Алекс снова провожал Шляпину до дверей. Папа бдил у окошка. Алекс был категорически приглашен на ужин и, естественно, попал в заботливые руки Веркиной мамы. Потенциальная теща обладавшая великим кулинарным талантом, в лице проголодавшегося парня нашла благодарного истребителя ее котлеток, салатиков, борщика и еще много чего другого, чего в него влезло. Алекс нахваливал угощение, одновременно успевая отвечать на подковыристые вопросы папы, Вера шипела, краснела и делала страшные глаза, папе было все равно, он делал вид, что ничего не замечает, а потенциальная теща млела.

Когда Алекс ушел, мама, мечтательно глядя в пространство, сказала:

— Какой парень…

Папа пренебрежительно хмыкнул.

Официальное знакомство прошло успешно.

Первая встреча с конкурентами.

Согласовывать эскизный проект Гипермаркета в городской архитектуре шеф отправил начальника строительного отдела Кузьму Федотовича. Увы, его завернули обратно, не солоно хлебавши, так ловко и умело, что тот даже неспел расстроиться. Шеф повздыхал, потом вызвал к себе в кабинет строительный отдел в полном составе (но уже без начальника), что он с ними делал при закрытых дверях целый час неизвестно, но после этого все пятеро забегали по инстанциям как наскипидаренные. Процесс пошел.

А еще надо было срочно оформлять документы на ставший уже родным хозблок. Офис-то, в конце концов, делать надо, уже пора на межмировую арену выходить. На сайт турфирмы, которым занимался Женечка пошли первые заявки. Арнольд метался по закупкам, реквизиту и оформлением заявок, а Большая Надежда, как самый пробивной член команды, занималась срочным оформлением аренды. Оформлять бумажки дело это непростое, но при определенных умениях, то, что непробиваемо в лоб, бывает легко обходимо с тыла.

А Шляпина с Алексом при участии Михалыча решили попробовать в первый раз выйти в другое измерение. Получилось. Правда они почему-то материализовались в центре огромной лужи посреди высоченных сосен и поросших мхом скал. Пока они выбирались и отряхивались, метрах в десяти открылся портал, из которого вышел рослый красивый мужчина с собранными в низкий хвост длинными темными волосами. Он мгновенно просканировал все пространство, потом обернулся и подал руку вышедшей из портала женщине. Женщина была хорошааа! Высокая стройная брюнетка с изумительными золотисто-зелеными глазами и сочными губами. И взгляд у той женщины был еще более рентгеновский, чем у мужика.

Мужчина с любопытством и легким презрением воззрился на представителей турфирмы и спросил:

— Так-так, у нас гости из мира людей. Как вы сюда попали?

— Легко, — ответил Алекс, державший в одной руке прибор, одновременно запихивая Шляпину за спину и жестом показывая Михалычу подтянуться.

Шляпина внимательно следила за развитием событий, выглядывая из-за широкой спины Громова. Она заметила, как загорелись глаза у этой парочки при виде прибора. Они переглянулись, между ними произошел немой разговор, после которого мужчина шагнул вперед и, протягивая руку к приборчику, произнес:

— Машина времени принадлежит нам.

Алеша Громов хмыкнул, искоса взглянул на мужика, и ответил:

— Что-то я не вижу на нем вашего имени. Вы, кстати, не представились. С кем имею честь?

Мужчина, слегка закипая от злости, представился:

— Черные драконы. Меня зовут Хорхес по прозвищу Черный. Моя Супруга Морриган, — он отвесил шутовской поклон и с издевкой добавил, — И с кем это мы имеем честь беседовать?

— Алексей Громов по прозвищу Че Гевара, руководитель испытательного звена отдела программирования Института метрологии, — потом ткнул большим пальцем в Михалыча, — Александр Паншин по прозвищу Михалыч, руководитель звена программирования того же самого отдела Института метрологии, — и, наконец, обняв Верку за талию и обозначая границы собственности, представил, — Вера Шляпина архитектор, проектное бюро 'Ренессанс'.

Троица выстроилась клином и заняла оборонительную позицию. Мужик, оказавшийся черным драконом, продолжал настаивать:

— Вы сейчас отдаете мне машинку и быстренько валите отсюда. А за это я забуду, что вас тут видел.

Алеша по прозвищу Че Гевара дернул шеей, усмехнулся, весело блестя глазами на черного дракона:

— А я сейчас отправляю вас, уважаемая рептилия, в те замечательные времена, когда вы сидели в яйце в позе эмбриона, и забываю о вашем существовании. Простите, мадам, — обратился он к супруге мужика-дракона, — Придется вам немного поскучать, пока ваш супруг вырастет хотя бы до размера среднего варана, если, конечно, вы его найдете без нашей помощи.

Упоминание о варане совершенно сорвало Хорхесу крышу. Сравнивать его с вараном! Его!

— Ты…! — взорвался дракон, — Наглый мальчишка…!

И попер на технического гения Института метрологии, обрастая когтями и клыками. Однако технический гений нисколько не испугался, он совершенно спокойно начал набирать на машине времени нужную комбинацию. В этот момент Шляпина встретилась глазами с дамой-драконницей, и девушки мгновенно все между собой решили. Морриган, вовремя вспомнившая, что она, прежде всего, гениальная демонесса, и только потом уже все остальное, выступила вперед и произнесла чуть хрипловатым голосом:

— Хорхес…

Дракон тут же стал обычным мужчиной, перестал наступать как танк на Алешку Громова, и с готовностью обернулся к ней:

— Да, дорогая?

— Хорхес, давай отойдем в сторонку, нам надо поговорить.

Она взяла дракона за локоть и отвела на пару метров, серьезно взглянула в его глаза и зашептала:

— Хорхес, ты можешь ходить куда угодно в пространстве, так?

— Ну, так.

— А во времени?

— ?! — Хорхес задумался.

— Вот именно, дорогой, во времени ты ходить не можешь. Да и машинкой этой пользоваться не сможешь.

— Это почему не смогу! — попытался возмутиться дракон.

— Потому что не станешь. Потому, что мы другие. Машины и механизмы — это удел людей, а наша сила в магии, и, конечно же, — Морриган постучала себя по виску, — Совершенно верно, в интеллектуальном превосходстве.

Хорхес начал расплываться в улыбке, а Морриган продолжила:

— Впрочем, у этих ребят с интеллектом тоже все в порядке. Да и выдержка у них тоже что надо.

После этих слов дракон надулся.

— Ну-ну, не дуйся, ты мой самый умный и самый красивый…

Это, конечно, запрещенный прием, но сработал он на все сто. Хорхес расправил плечи и самодовольно улыбнулся.

— Так вот, я думаю, нам с ними выгоднее сотрудничать. Представь, ну отнимешь ты у них прибор, что ты с ним будешь делать? Бросишь пылиться в сокровищницу?

Дракон неуверенно кивнул.

— А представь, какие возможности он открывает. У них есть неплохая идея, как его использовать, я думаю, нам лучше разделить сферы влияния, и пользоваться им совместно, — сказала прекрасная Морриган, глядя в глаза Хорхесу, для убедительности сжав его локоть.

Шляпиной показалось, что она мысленно передала ему некую информацию. Взгляд дракона изобразил напряженную работу мысли, в итоге он отступил, позволив своей даме вести переговоры.

Михалыч глядел на все перипетии в легкой панике, открыв рот и боясь пошевелиться.

Вскоре компания бывших врагов расселась на камнях поблизости, и после 2-х часов напряженных переговоров была выработана совместная программа, согласно которой некая турфирма получала доступ в обитаемые измерения (естественно в сопровождении Хорхеса), а драконья парочка — доступ в прошлое. Будущего по известным причинам решили пока не касаться.

На сегодня консенсус был достигнут. Хвала женщинам! Завтра решено было продолжить переговоры, чтобы тщательно отработать детали соглашения. Прощаясь, Шляпина, принимавшая активное участие в переговорах вместе с драконницей, дружески обнялась с Морриган, а Громов протянул дракону руку.

— Алекс.

— Хорхес, — пожал его руку дракон.

Все расстались если не друзьями, но не врагами уж точно. Дома в родной пещере Морриган сказала Хорхесу:

— Ты представляешь, сколько мне заплатит Федра за долю в этом проекте?!

Хорхес поцеловал свою гениальную жену. Потом он подумал о бедняге Симарге, но мысль мелькнула и угасла, потому что Морриган собиралась принять ванну. Без него? Неееет….

Турфирма 'Угол' делает первые шаги.

Завтрашний день был ознаменован бесконечными уточнениями, которые вносились в проект договора о совместном использовании некоего устройства. Под вечер Надежда распечатала экземпляры, которые были подписаны кровью всех участвующих сторон. Название фирмы дал Михалыч, он сказал:

— Раз нам дали право на уголок земли в оффшорной зоне под офис, так пусть наша турфирма называется 'Угол'. Ибо, у каждого должен быть свой угол.

Уже позже, совместными усилиями родился список услуг, которые туристическая фирма 'Угол' предоставляла своим клиентам:

Выходим на межмировую арену.

Как только новоявленная туристическая фирма 'Угол' вместе со своим контингентом обозначилась на межмировой коммерческой арене, к ней тут же проявили интерес. Очень скоро выяснилось, что их турфирма на этом рынке услуг не первая и не единственная. Но, поскольку доступное пространство было совершенно необозримым, а возможности бесконечными, на конференции представителей турбизнеса всех десяти измерений, организованной при ООВОИПЗ 'Пангея' приняли разумное решение о разделении секторов. Наше измерение на конференции представляла фирма 'Угол'. Второе — викинги и амазонки, третье — вампиры, Четвертое — эльфы и гномы. Пятое — оборотни. Шестое и седьмое заселяли исключительно разные звери (можно подумать о сафари, но исключительно с фотоаппаратом!). Восьмое — ничье, ну, или общее. Девятое представляли демоны. А от самого дальнего и светлого десятого были ангелы. Поделив сферы влияния, и выработав график посещений, все разошлись мирно, совершенно довольные друг другом.

***

Прошло несколько месяцев успешной работы. Возили людей и нелюдей в прошлое. Народ просто пищал от восторга. За это время уже наметились устойчивые связи с определенными предпринимателями из прошлого, особой популярностью у желающих лично посетить человеческую историю вызывала почему-то Римская империя, ну и эллинистический мир. Хотя, и в средние века, и в более поздние времена съездить были желающие. Кое-кто вообще ездил охотиться на динозавров.

Надо отдать должное Морриган, ее деловая хватка, вкупе с гениальными идеями Шляпиной и Громова, приносили огромные бабки. Воплотили в жизнь идею Алекса про головной офис и дочерние, с портальными залами во всех десяти измерениях. На прием в головной офис 'Угла' посадили Большую Надежду, ибо ее монументальный фасад 12-го размера неизменно вызывал благоговейное восхищение посетителей из других измерений. И неизменные припадки ревности у красного дракона, которого она упорно держала на расстоянии. Бедняга Симарг лез вон из кожи, он носил ей цветы и конфеты, приглашал в театры и рестораны, но Надька изображала снежную королеву.

***

Первый ресторан поставили, как и предлагал Алекс, в восьмом измерении в оффшорной зоне. Ресторан с подачи дяди Славы назвали 'За углом'. Потому что собственно 'Угол' — это и есть турфирма. Благодаря рекламе, которую сделала ресторану Морриган, он стал очень модным в светских межмировых кругах. 'За углом' собирались знаменитости всех обитаемых миров. Метрдотелем ресторана без обсуждения назначили шикарного красавца Арнольда, обслуживающий персонал был подобран безукоризненно. Столики заказывали за месяц, приезжали даже гости из прошлого, которые могли позволить себе посещение подобного ресторана. А столик там стоил недешево, ох, недешево.

Но, все что мы тут описываем, происходило исключительно в нерабочее время. Потому, что днем бурная деятельность кипела на благо 'Ренессанса'.

Проект Гипермаркета наконец-то выпустили, теперь выгоняли рабочую документацию, и еще надо было параллельно проходить экспертизу. Шеф уже не стал отправлять в бой Кузьму Федотовича, а сразу привлек стройотделовцев. А экспертиза, она как кошмарный сон, который смотреть страшно и мучительно, но он рано или поздно заканчивается. Дай бог, хорошо. Ох, и вертелись дядя Слава и Шляпина с Надеждой, ох и вертелись… Да и другим отделам досталось.

Но если бы один Гипермаркет! Шеф словно взбесился, проекты тащил в бюро со всех сторон. Видимо, удача в одном деле автоматически распространяется и на остальные, потому, и в Институте Метрологии (т. е. в конторе Никифора) тоже поперли открытия за открытиями.

Ну вот как, как в таких условиях еще и успевать выкроить время для личной жизни? И ведь представьте, выкраивали.

Слет античных садомазохистов.

Однако, работа работой, а бизнес в турфирме шел своим чередом.

Сегодня вечером ресторан 'За углом' был загружен под завязку.

ООВОИПЗ 'Пангея' арендовала большой банкетный зал под заключительный банкет слета прибывшей из древней Эллады Афинской секции классической школы садомазохизма. Подобные мероприятия вообще стали возможны только после того, как небезызвестная туристическая фирма 'Угол' открыла перспективы общения через толщу времен. За что коллектив фирмы, включавший в себя уже приличное количество людей, а также нелюдей, номинировался на главную премию ООВОИПЗ за вклад в дело мира между измерениями.

Главным украшением банкета должно было стать выступление Орфея со своими менадами. Остальные посетители ресторана мучились любопытством, погладывая в сторону античного БДСМ корпоратива. Надежда изнывала в офисе, ей не терпелось хоть одним глазком взглянуть на легендарных атлетов. Симарг потихоньку закипал от ревности. Остальные все уже давно присутствовали на местах в ожидании необычных посетителей. В соседнем зале заняла несколько столов Лига голубых эльфов Риверсила. Перенять, знаете ли, кое-какой опыт. За столиками напротив неприлично скалилась двусмысленными улыбками делегация гоблинов. В другом зале команда байкеров-оборотней шумно отмечала победу в знаменитом межмировом заезде, проходившем по территории оборотней, гоблинов и орков. В отдельном кабинете сидели Хорхес с Морриган, им тоже было интересно.

Зал, отведенный под развлечения древнегреческих любителей хорошей боли, декорировал почетный гость слета знаменитейший архитектор и дизайнер Перикловых Афин Мнесиклет. Интерьер был решен в стиле античного минимализма и являл собой чудо вкуса. Чистенько выбеленные стены и колонны кое-где украшены виноградными лозами, идеальные белые скатерти, терракотовая чернофигурная посуда, мягкий свет масляных светильников. Большое любопытство и недоумение у работников турфирмы, представителей технократичекого мира вызывало полное отсутствие тематического реквизита и аксессуаров.

Дымок ароматических курений поднимал настроение и создавал расслабленную атмосферу предвкушения (имелось подозрение, что в ароматическую смесь добавили марихуану). Участники вечера появлялись группами со стороны портального зала. Кое-кто в коже, но основная масса в белоснежных туниках, украшенных дивными древнегреческими орнаментами. Постепенно собирались и корифеи темы — почетные гости вечера. Геракл с отравленным плащом в руках входил в зал, перебрасываясь шутками с Прометеем, на плече которого дремал орел. Довольный титан пожал сияющему улыбкой полубогу руку, обвел зал взглядом, и кивнул кентавру Нэссу, который беседовал с Арахной. Следующими вошли Тантал, Сизиф, Тесей в обнимку с Прокрустом и Сократ. Завершал процессию Одиссей под ручку с двумя сиренами.

В это время в зал как бы случайно заскочила Большая Надежда, увидев общество в полном сборе, сия великолепная представительница проектного бизнеса, стыдливо потупилась, и стала отступать назад к выходу. Но эффект, произведенный на античных гостей ее появлением, можно было сравнить разве что с разорвавшейся бомбой. Все головы разом повернулись в сторону прекрасного бюста, и по залу пронесся общий вздох. На шум в дверях появился улыбающийся Арнольд, и зашептав:

— Ты что творишь, Надька, сейчас этот твой ухажер красноволосый тут все разнесет… — плавно отгородил ее от восхищенных извращенцев.

Инцендент не сразу, но все-таки забылся, и гости стали рассаживаться.

Угощение на столах могло бы удивить обычного посетителя, но только не древних знаменитостей Эллады, тонких ценителей умеренности и хорошего вкуса. Козий сыр, сушеные фиги, виноград, оливки и разбавленное водой вино. Легкая ненавязчива музыка флейт и кифар располагала к неторопливому общению. Попивая разбавленное вино, распорядитель вечера Сократ, подсевший за столик Одиссея, целуя ручки сиренам, спрашивал, как поживает Пенелопа. Одиссей отвечал, дескать, спасибо хорошо, все никак не может закончить покрывало, женихи отвлекают. Сократ покивал, потом с толпой учеников стал переходить от одного столика к другому, приветствуя старинных друзей и соратников по секции. Спросил у царицы Олимпиады, как дела у ее сына Александра. Она поморщилась и ответила, что сын воюет в Персии и давно уже писем не пишет. Сократ поцокал языком, посетовал на современную молодежь. Потом он повернулся, было к столику, за которым сидел Платон с его, Сократа женой Ксантиппой, взглянул на Ксантиппу, и почему-то вдруг передумал к ним присоединяться. Вместо этого, радостно улыбаясь, устремился к столам, где сидели почетные гости секции — амазонки, девушки расцеловали философа в лысину, и дружно выпили с ним за права мужчин. Так в нескучной беседе прошло начало вечера.

Первым слово взял Прометей, как старейший из присутствующих. Он долго и в подробностях рассказывал, как правильно приковать желающего 'острых' наслаждений к скале, какой металл использовать, чтобы боль от цепей и кандалов могла бы доставить ему самые яркие ощущения. Отдельно коснулся того, как правильно подставить орлу свою печень, чтобы не только ты, но и орел получил максимум удовольствия. Орел при этом гипнотизирующим взором оглядывал зал в поисках следующего смельчака в свои объятия. Когда взгляд его встретился с глазами царицы Олимпиады, орел затрепетал, тут же осознав, что сегодня этим счастливцем будет он сам, и с наслаждением даст ей выщипать из себя все перышки. Потом Геракл с воодушевлением расписывал прелести различных ядов для достижения пролонгированного удовольствия, и демонстрировал желающим примерить свой знаменитый плащ.

Арахна поделилась, как связать себя самому, не всегда же есть кто-то под рукой, когда хочется чтобы тебя, э-э-э, связали покрепче… Особенно интересными для технократов, явились рассказы Тантала и Сизифа. Оказывается, Сизиф тащился больше всего, если успевал закончить со своим удовольствием, пока камень катится вниз, А уж толкать его снова в гору — отдельное наслаждение. А Тантала заводила еда, до которой он, привязанный в миллиметрах от вожделенного предмета, пытался, но никак не мог дотянуться. Так и мучился бедняга, но какой кайф! Прокруст, поглаживая руку Тесея, рассказывал о своем универсальном ложе, и о том, какое прекрасно оживляет отношения смена ролей.

Внезапно раздался туш в исполнении кифаристов — и в зал под дружные аплодисменты появилась звезда сегодняшнего вечера — Орфей с сопровождающими его менадами. Прекрасные менады в одеждах из виноградных листьев упорхнули к столам, там они и оставались до восхитительного финального выступления. Ох, не зря же на столах белоснежные скатерти…

Маэстро Орфей проследовал на возвышение, взял свою кифару, и запел. Дивный голос певца разбитой любви выворачивал душу, вызывал слезы на глаза все еще трезвых гостей, заставлял устрашающе шевелиться стены и колонны зала, увитые виноградными лозами. Лозы плавно извивались в такт мелодии и незаметно, но хищно придвигались к ближайшим столикам. Орфей пел, как ходил в Аид за Эвридикой, как вымолил у подземного царя разрешение, как вел любимую к счастью и свету. А она не простила ему единственной ошибки, и вернулась в подземное царство. Всего лишь один раз обернулся, не поверил, что она идет за ним… Жалобы на жестокость женщин долго лились с уст величайшего певца Эллады, затем он предложил участникам банкета экспресс-наслаждение, пока он будет петь, можно получить максимум боли. Ведь Орфей своим пением мог заставлять двигаться камни и растения, мог вмуровать в стену, отхлестать лозами, раздавить, заставить прорасти сквозь тело, короче, безумный выбор по желанию счастливца.

В завершение вечера, в финале, после того, как менады набрались неразбавленного вина, и, наконец, в который раз осознали, как же их бесит эта любовная лирика, настало время показательного выступления. Под звуки веселой танцевальной мелодии они окружили Орфея, и начали рвать его на кусочки. Сначала, цинично улыбаясь, сломали об его голову его дорогущую антикварную кифару, работы самого Аполлона. Орфей зашелся счастливым плачем. Потом разорвали прекрасную дизайнерскую хламиду, потом хитон, потом руки, ноги… В общем, белоснежные скатерти и туники гостей были очаровательно забрызганы алой кровью и прочими телесными жидкостями полностью удовлетворенного Орфея и большей части гостей, получивших глядя на все это непередаваемое наслаждение. На бис номер менады повторять отказались, но при этом очень выразительно и плотоядно посматривали на мускулистые тела Геракла и Сизифа.

Уморившегося от пережитого удовольствия Орфея отскребли от различных поверхностей и помогли одеться, Распорядитель банкета Сократ объявил вечер закрытым, торжественно выпил свою чашу с ядом за здоровье своей жены, и задергался в счастливых судорогах. Его унесли веселые амазонки вместе с верными учениками. Весьма довольные прекрасно проведенным вечером участники слета Афинской секции расходились, подбирая себе партнеров на ночь. Прометей удалялся, взяв под руку про Сизифа, они сыпали терминами, обсуждая отдельные детали нового эксперимента с катящимися скалами. Одиссей ушел, как и пришел, со своими сиренами. Геракл, мило беседуя с Арахной и Нессом, тоже отправился к выходу в портальный зал. Олимпиада, любовно поглаживая Зевсова орла по перышкам, запихивала его в явно маленькую для здоровенной птицы клетку. Орел мелко трясся от предвкушения. Но самый счастливый вид был у Тантала, он уходил со своей недосягаемой возлюбленной — с едой! Ах-х-х, дома он опять привяжет себя в нескольких миллиметрах, наслаждение только начиналось.

Менады шумной толпой двинулись в сторону выхода в город в компании команды байкеров-оборотней, отмечавших в соседнем зале победу в знаменитом Заезде Трех Миров. Прекрасно смотрятся, однако, виноградные листья на фоне черной кожи, заклепок, цепей и байков…

***

Когда гости разошлись, коллектив турфирмы, сидя в баре, обмывал удачно проведенное мероприятие. Арнольд заметил: 'Какое дивное чувство меры у наших античных коллег, ничего лишнего и бездна вкуса. Полный восторг!'

А Михалыч сказал, что это только первый тематический вечер. Предстоит еще слет секции европейского средневековья, доколумбовой Америки, из более современных — секция СС (но у этих ограничения в символике и лозунгах). Короче, речь его сводилась к тому, что расслаблять рано, еще масса работы впереди. За то и выпили, раз двадцать.

***

Алекс как всегда провожал Шляпину до дверей. Оба молчали. Он думал, что пора уже прекращать встречаться и пора жениться. Интересно, что Вера думала о том же.

***

Симарг злился как черт. Эта дамочка была готова улыбаться кому угодно, только не ему. Как она сегодня пялилась на этих мускулистых древнегреческих козлов! Драконью сущность корежило от возмущения. А Надька в это время тихо давилась от ревности, этот му… жик красноволосый, ему сегодня мерзкие менады глазки строили, а он! Он выпячивал грудь и принимал геройские позы! Пусть только посмеет к ней подкатывать!

Наблюдавшая за всем Морриган сделала свои выводы и, подтолкнув Хорхеса локтем, обратила его внимание на Симарга. На лице черного дракона расплылась предвкушающая мстительная улыбка. Сколько этот красный урод над ним издевался, теперь-то он отыграется… Даааа!

Тонкости проектного дела. Продолжение.

Экспертизу по Гипермаркету прошли. Нет, не так. Прошли!!!

Если честно, то проползли на брюхе, но это не важно. На войне главное выжить!

Теперь можно заканчивать рабочку, и быстро-быстро. Фух, ну народ выкладывался…

Положительно, в этом проектном бюро ничего невозможно утаить. В один прекрасный день весь строительный отдел был вызван 'на ковер' к шефу, где народу популярно объяснили, что не любить начальство нехорошо. Шеф корил их, что они совершенно о нем не думают, могли бы его тоже иногда на рыбалку отправлять, тут он подмигнул, по льготному тарифу. Кузьма Федотович как-то внезапно включился в разговор и спросил:

— Какую такую рыбалку?

Ему ответили хором:

— Оно тебе надо? Мы лучше твою Аллу на шопинг отправим, а она тебе потом интим устроит.

Интим — слово волшебное. Кузьма Федотович был нейтрализован, а тайна строительного отдела так и осталась для него тайной. Но вот шефу все-таки пришлось устроить горящую путёвочку. Надежда подумала о динозаврах или может быть об амазонках, она еще не решила, кто страшнее. Шляпина была моложе и может быть, поэтому добрее, она подыскала для шефа местечко в четвертом мире, в районе Кромхольдских болот. А что, пусть запасется 'Слезой Кромхольда' — очищенным гномим самогоном высокой перегонки, чтобы было, чем от комаров откупаться, и будет ему рыбалка! Ну подумаешь, пиявки, зато природа, романтика, с гномами познакомится, у них много общего по части деловой хватки.

И вы знаете, шефу в Кромхольде понравилось.

***

А на следующей неделе произошло знаменательное событие.

В тот день Алекс не пришел как обычно в обед забирать Шляпину, он вызвонил по телефону и попросил ее выйти в скверик на разговор. Естественно, сотрудники заинтересовались, чем вызвано подобное нарушение установившихся традиций и что, собственно, происходит. Народ, не сговариваясь, приник к окнам, всем вдруг стало жутко любопытно. О чем там Алекс со Шляпиной говорили слышно не было, но в какой-то момент он встал перед ней на одно колено и протянул руку, а Шляпина ту руку взяла и кивнула. Тогда он встал, обнял ее и поцеловал. А весь 'Ренессанс', наблюдавший из окон, как Че Гевара делал Верке предложение, всплакнул от умиления. Дядя Слава гордо огляделся и сказал растроганным ренессансовцам:

— Ай молодца! Ай да Че Гевара, моя школа!

Когда Шляпина вместе с Алексом зашли наконец в родные стены 'Ренессанса', народ был непреклонен:

— Вы как хотите, а мы все придем к вам на свадьбу!

А что тут скажешь, конечно, все придут, и из Института метрологии тоже.

Шеф крякнул, почесал затылок и сказал:

— Ну что! Счастья вам, но сперва рабочку по Гипермаркету мне закончите!

Закончили, только выпустить осталось. Так это ж дело техники, причем, в буквальном смысле.

***

Свадьбу играли в 'За Углом', пришлось все-таки их турфирме 'явиться народу'. А впрочем, все давно уже все про нее знали. Так что на той свадьбе вместе пили Веркины проектировщики с Алешкиными программистами и испытателями, а в других залах сидели гномы, отмечали открытие нового банка в Риверпонтосе, парочка викингов, эльфы из голубой лиги, короче, масса нелюдского народа.

Симарг опять подкатывал к Надьке, но та злилась, она ему еще менад не простила, хоть он и клялся, что у него даже и в мыслях не было. Но осадок-то у нее остался! В общем, Надя опять пошла с танцевать Михалычем, а красный дракон сидел и изводился. К нему подсел Хорхес, стрельнул глазами в сторону танцпола и стал так невозмутимо рассказывать про погоду, про урожай, а сам все норовил закрыть Симаргу обзор. Не удивительно. На танцполе подвыпившая и разрезвившаяся Надежда исполняла танец живота (даже, скорее не живота, а бюста). Когда Симарг наконец понял степень Хорхесова коварства, танец был уже закончен. В результате красный дракон на Хорхеса смертельно надулся.

Свадьба прошла отлично, почти без драки. Ну, что эльфы к викингам немного поприставали, и их слегка отправили по адресу, это не в счет. Потому что они утешились с гоблинами.

Молодоженам дали месяц отпуска во всех конторах и предоставили путевку в Азгардбеген, пусть отдохнут на природе немного.

***

На следующий день, когда новобрачные Че Гевары уехали в свадебное путешествие, дядя Слава объявил строительному отделу:

— Не расслабляться, работы полно. Ты, Надежда, теперь ведешь все группы, ну почти все. Сама понимаешь, на Арнольде ресторан, а Женечку и программистов с испытателями без Алекса никуда пускать нельзя, еще вляпаются, а нам отвечать.

Надька глянула на него обиженно и сказала:

— А вы с Михалычем?

— А мы руководить будем.

— А может, я тоже замуж хочу!

— Так вон же у тебя этот, красноволосый.

— И что?

— И то, Надюша, и то. За жабры его и в ЗАГС.

Надька задумалась, потом лицо ее прояснилось и повеселело.

***

Хвала Всевышнему, комплекты рабочей документации по Гипермаркету, наконец, были готовы. Сколько Надькиных нервов было потрачено, а сколько Женечкиной 'крови полито'… Шеф довольно улыбался, ставя подписи на титулах, Надежда сидела в кресле напротив. Откладывая в сторону очередной томик, он подмигнул ей и заговорщически зашептал:

— Ну что, как там с путевочкой в Кромхольд? У меня там с местными неплохие контакты завязались, может оттуда заказы будут.

Первая Надькина мысль была прибить шефа, наверное, эта мысль отразилась на ее физиономии, так как шеф тут же умолк и уткнулся в то, что подписывал. А вот вторая… Вторая мысль была о том, что у него явно гномы родственники.

А потом весь 'Ренессанс' от счастья, что сбагрили Гипермаркет, не просыхал целую неделю.

О бедном драконе замолвите слово.

На сей раз в плане турфирмы стояла вечеринка с выездом на природу во второе измерение. Компания очень богатых и жутко таинственных холостяков собиралась навестить брачный пир амазонок.

Ну так кейтеринг — наше все.

Бригада была отправлена заранее, подготовить территорию, закуски, выпивку и т. д. Экстрим обеспечивали сами амазонки.

Жутко таинственные холостяки оказались совершенно нормальными женатыми сотрудниками NN…. банка, которые компанией собирались улизнуть на секс-каникулы из-под бдительного контроля своих дражайших половин. Как вы сами понимаете, мы все хотим, чтобы у нас все было и при этом, чтобы нам за это ничего не было. Группу желающих вкусить свободы сопровождала улыбающаяся Большая Надежда, надежная как весь гражданский флот (простите за каламбур). Ибо никто из мужского контингента турфирмы, памятуя свои первые впечатления от посещения брачного пира амазонок, не решился в нем участвовать.

Сработала нужная комбинация на приборе и команда бравых банковских служащих была доставлена в замечательные древние времена, когда еще не было ни супермаркетов, ни микроволновок. Место действия было декорирована в древне-варварском стиле, на столах дымись мясо, горками лежали свежие лепешки, сыр, зелень, какие-то фрукты. Выглядело это все аппетитно, но есть надо было руками, потому что вилок в те времена еще не было. Заказчики настояли на полном натурализме.

На месте их встретила масса затянутых в кожу воинственных женщин, увешанных мечами и луками. В центре полыхал огромный ритуальный костер, на котором дамочки — воительницы варили свое убойное пойло под названием 'напиток любви'. Глядя на них можно было предположить, что они уже успели его продегустировать. Амазонки всегда очень весело отмечали брачный пир. Представьте, если вечеринка с сексом у вас будет происходить один раз в году, то да, наверное, это мероприятие будет отмечаться как праздник. Так вот, на банковских служащих, изнеженных горожан из 21-го века, с плотоядными улыбками смотрела толпа свирепых, диких дам-воительниц, вооруженных чарками с пресловутым напитком. Надежда благоразумно отошла в сторону, она уже знала по опыту, что не стоит становиться на пути 'армии любовниц'.

В следующее мгновение все пришло в движение, шеренга амазонок резко рванулась вперед, а с противоположной стороны также быстро бросилась уносить ноги толпа 'женихов' — банкиров. Видимо, преследование и ловля убегающей добычи были важным ингредиентом в составе удовольствия дамочек, потому что они с радостным визгом носились за мужичками, ловили их, тискали, раздевали, перебрасывали друг другу, веселились, одним словом. В толпе банкиров попадались, конечно, экземпляры, которые пытались оказывать сопротивление, но страждущие любви дамы все это безобразие быстро пресекли, и поволокли брыкающуюся добычу в ритуальную рощу. А Надежду случайно зацепило краем этого стихийного бедствия, по пути в нее кто-то из девиц влил чарку с хмельным питьем, и потащило уже веселую ее…

Утром Надька очнулась в куче дамских кожаных шмоток, слава Богу, одна. У догорающего костра сидела Старейшина амазонок. Большая Надежда подошла к столу поздороваться, а может похмелиться, она не так и не смогла понять, что важнее. Потом она решила побеседовать с ветераншей амазонского фронта. Достойные дамы неспешно переговаривались, важно покачивая головами, когда со стороны рощи потянулись первые жертвы 'праздника любви'. Надежде надо было собрать 'клиентов', проверить комплектность и благополучно отправить домой. Растерзанные любители диких сексуальных излишеств собирались в центре поляны, кто жмурился от удовольствия, кто нервно вздрагивал, озираясь по сторонам, а кто поглаживал лысину и мечтательно улыбался. Старейшина амазонок поднялась, попрощалась с Надеждой до будущего года, и пошла собирать по кустам свою 'армию любовниц'. Погуляли девочки…

Надька пересчитала свою группу по головам и только собиралась начинать переход, как вдруг ее глазам представилось возмутительное зрелище.

Из той самой рощи, буквально облепленный нахальными, лезущими целоваться бабами, выползал Симарг! Нет, вы подумайте! Этот гад, наглая морда, будет после этого ей чего-то грузить?! Про свою любовь?!

Решительным движением она отправила домой команду банковских служащих, а сама осталась разобраться с этим злостным развратником и обманщиком. Симарг, вытянув вперед руки, пытался лепетать, что беспокоился за нее и пошел следом проверить, все ли с ней в порядке, а тут его схватили, смяли, поимели… Надька надвигалась на него с мрачной решимостью растерзать гада собственными руками, как почувствовала, что с ней происходят странные изменения. Земля почему-то стала удаляться, а бабы на полянке вдруг по непонятной причине с воплями бросились врассыпную.

— Да и черт с ними, — пробормотала Надька.

И тут увидела свои ноги. Только не ноги, а драконьи лапы. Симпатичные, с такими шикарными когтями, как изогнутые кинжалы. Красные. Она присела, поднесла лапу к глазам, непонимающе уставилась, разглядывая.

Надо было в этот момент видеть Симарга. Нет, описать невозможно. Он просиял глубоким торжеством дракона, который, наконец, обрел свою пару, но к этому примешивалось еще и торжество Архимеда нашедшего свою 'эврику'. Ибо он подозревал! Он подозревал, что Надька — драконница, только проверить не мог! В том мире, где она жила, она бы никогда не обернулась, а здесь…

Так, довольно тратить время на глупые восторги, сейчас он быстро этой покажет красотке кто в доме хозяин, и спариваться, спариваться, спариваться! Симарг перекинулся шикарным красным драконом и направился к ней вальяжной походкой светского обольстителя. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Надька крупнее его, причем намного. Когда красный дракон подошел к ней вплотную, она взглянула на него сверху вниз и сказала:

— Ну, чего встал? Веди уже меня в свою пещеру. Дома поговорим.

— Да, Надя, — страстным голосом сказал Симарг.

Он уже понял, кто в доме хозяин. Но зато, какой у него будет секкккссссссс…!!!