«В одной далекой-далекой галактике умирала девочка, очень похожая на меня…» Так могла бы начаться книга Джен Ламбэр, если бы эта девушка вдруг записала все, что с ней случилось.
Когда Джен вытаскивала из горящего флаера маленького пришельца из другой звездной системы, она была совсем ребенком и не думала, что этот добрый поступок станет началом длинной истории, полной опасностей и загадок. Но так уж вышло, что теперь только Джен может спасти умирающую дочь своего давнего врага, распутать узел тайн незаконных исследований, вернуть себе чувства и эмоции.
И если звездной станции, чтобы преодолеть равнодушие к чужой беде, вдруг потребуется храбрая земная девушка… да будет так!
1.0 — создание файла (Dada)
— Привет, серая мышка! — хмыкнула я, глядя в треснувшее пыльное зеркало.
Патри не преминула отреагировать:
— Ты к себе слишком строга, Джен.
— При чем здесь я? Вон мышь в углу сдохла.
Подвал выглядел так, словно в него не заглядывали долгие годы. На досуге займусь этим, надо заставить жилищное управление работать! Здесь слишком много высоток с подвалами и чердаками, чтобы оставить их без внимания.
Там, где я жила в детстве, в Ньюривере, не было огромных высоток и подземных парковок, там с подвалами было проще. Почти все дома были частными, а в частном доме довольно трудно спрятать жертву похищения, если только дом не принадлежит тебе.
Луч мощного фонаря осветил все углы помещения, но никаких следов пребывания девушки не нашел.
— Пошли отсюда, — сказала я.
Обследовать квадрат мы закончили. В динамике слышались переговоры ребят, которые тоже заканчивали сегодняшний обход, но ни от одной команды не поступило желанного положительного сигнала. Вместе мы выбрались из подвала, и я увидела, что уже почти стемнело. По крайней мере, вся подсветка включилась, и фонари освещали тот переулок, где мы лазили.
— Закругляемся, — сказала я в микрофон, болтавшийся на воротнике. — Темнеет.
Не знаю, как остальные координаторы, а я группу гонять по ночному городу не стану. Сейчас мы ищем одну пропавшую девушку, а потом искать еще и своих не хочется. Всегда есть риск наткнуться на труп, но гораздо хуже наткнуться на психопата, который этот труп организовал. Темнота здесь не помощник.
Я машинально отмечала ориентировки на информационных стендах. Почти везде горели яркие красные буквы «ПРОПАЛА!». Там, где ориентировки уже успели убрать алчные владельцы рекламных стендов, я восстанавливала их, прикладывая чип к сканеру. В прошлом году у нас появились связи в рекламной компании города, и теперь все коды для внесения объявлений были всегда с нами.
Мы направились к стоянке, где был припаркован мой флаер и мотолет Патри. Она, как всегда, усмехнулась, когда я достала ключи.
— Почему ты не купишь себе мотолет?
— Жить хочу, — буркнула я. — Вот сбросит кто-нибудь этажа с девяностого бутылку, и все, нет больше ни тебя, ни мотолета. А моему флаеру плевать.
Патри собиралась было что-то ответить, но я прервала ее, указав на располагавшуюся неподалеку кофейню:
— Были там?
Девушка покачала головой.
— Езжай, я с ними поговорю.
Все же у нее был маленький ребенок, а меня уже давно ждал дома горячий ужин и расправленная постель. При мысли об этом стало очень хорошо, несмотря на гадкое ощущение беспомощности. Девушка пропала почти неделю назад, и с каждым днем надежды найти ее живой было все меньше и меньше. На нас давила полиция, давила общественность, возмущенная участившимися сообщениями о пропавших без вести. А сделать мы ничего не могли. Пропала она, как в воду канула! Впрочем, может, и в нее. Если в Новую реку, то тело отыщем. А если в Старую… это уже не река, это свалка отходов. И там даже искать никто не будет.
Я мельком взглянула на телефон. Едва ли не сотня сообщений, несколько десятков вызовов. Я наспех пролистала ленту, но ничего, кроме интересующихся результатами поисков любителей скандалов и псевдоэкстрасенсов, не было. И вторая линия молчала: значит, девушку не нашли и новой информации не поступало. К счастью, из полиции тоже не звонили. Что ж, обойдусь без ехидных вопросов лейтенанта. Он любил спрашивать, зачем нас кормит Федерация, если мы не приносим результатов. Затем, что в полиции служат обученные люди, а у нас — все, кто готов лазить по злачным местам в поисках очередной жертвы наркоманов, маньяков и просто сволочей. И надо ли говорить, что в полиции зарабатывают как кинозвезды, а мы — как курьеры-внештатники в фирме по разносу горячих обедов.
Я пересекла дорогу наземного движения и вошла в уютный кофейный бар из тех, что торгует лишь кофе и кое-какой выпечкой. Бариста за стойкой программировал робота-официанта и меня заметил не сразу.
— Кофе? — спросил он, когда наши взгляды встретились.
— О нет, я вторые сутки на ногах. Если выпью кофе, меня увезут в госпиталь.
— Тогда, может, успокаивающего чая? Есть зеленый и синий.
— Синий? Давай.
Фруктовый, приятный, горячий… мм, после сырого темного подвала — то что надо.
— Вообще, я по делу. У вас там висит информационный экран. Сможете повесить ориентировку? Пропала девушка, десятый день не можем найти. Развешиваем по городу ориентировки и прочесываем подвалы.
Парень был хороший: мигом посерьезнел, протягивая мне стакан с чаем.
— Уже подвалы?
Вместо ответа я пожала плечами. Две группы завтра будут обследовать Новую реку. Правда, если тело сбросили туда, найти его будет крайне сложно. Но мы уже подключили соседний район. Вообще, отец этой девчонки молодец. Сразу обратился к нам, поднял на уши весь район. Ее ищут почти пять тысяч человек, из которых две тысячи прочесывают город. Если она еще жива, мы найдем ее в ближайшее время. Если нет… найдем чуть позже.
— Размещай, — кивнул мне парень. — Код стенда — наше название, без пробелов и заглавных.
Поблагодарив за напиток и расплатившись, я вышла и быстро загрузила ориентировку. На большом, формата А2, баннере появилось лицо красивой молодой девушки в очках.
— Пропала, — вздохнула я. — Найдем тебя, Зара Торрино. Найдем.
И направилась к флаеру, мечтая отдохнуть хотя бы пару часов.
Я тихонько проскользнула в квартиру, стараясь не разбудить бабулю. Но она, естественно, не спала. Ждала меня, как и всегда после поисков. На столе уже ждал ужин, по старинке накрытый небольшим кухонным полотенцем. Хорошо, уютно.
— Нашли? — Бабушка всегда волновалась за ребят, которых мы искали.
Она вообще была против моей работы. Когда я ушла из магазина и бросила институт, она очень переживала. А я в поисках новых, еще не испробованных способов пробить это равнодушие ко всему окружающему нашла «Денеб». И хотя вожделенных эмоций не получила, работа мне понравилась. По крайней мере, я чувствовала себя кому-то нужной. И делала полезное дело, а не говорила беспрестанно: «Здравствуйте, меня зовут Джен, я могу рассказать вам все об этих стиральных роботах». Ужасно. Как вспомню, так вздрагиваю.
И дресс-кода нет. Можно носить рваные джинсы, удобные ботинки, футболки и кожаные куртки. Это, во-первых, удобно, а во-вторых, создает нужный образ. Сплошные плюсы, за исключением тех моментов, когда был мой дежурный месяц. Им у нас назывался период, когда конкретный человек отвечал за сообщение новостей родственникам. Чаще всего это был просто отчет о ходе поисков. Реже — сообщения, что родственник найден. Не более часто — что погиб. Вот из-за последней вероятности дежурные месяцы я и не любила.
— Отдыхать будешь? — спросила бабушка, когда я допивала чай. — Завтра как, выходной?
Задумавшись, я покачала головой:
— Завтра поеду с водолазами на Новую реку, будем искать тело в воде. Вернее, они будут искать, а я организую полевую кухню и заодно попробую найти свидетелей того, как она вышла из дома. Не может же человек выйти из подъезда и провалиться без следа! Кто-то же должен был ее видеть.
Бабушка покачала головой. Она в свои шестьдесят пять все еще была стройной и энергичной. Порой даже более энергичной, чем я. Близился сезон зимних видов спорта. Наверняка опять начнет уговаривать меня дать пару кругов на стадионе. Ненавижу лыжи! Ненавижу холод! Ненавижу поиски в холодное время!
Хотя… применимо ли ко мне слово «ненавижу»? Впрочем, плевать.
Я улеглась у себя в комнате и долго не могла уснуть. Перед глазами стояло лицо симпатичной девушки в очках. Так иногда бывало, когда я чувствовала, что мы вряд ли найдем человека живым. Я уже заранее готовила слова для ее отца, который сделал намного больше, чем сделал бы любой человек на его месте. Он бросил все, чтобы найти дочь, а надежда утекала с каждым днем.
Пожалуй, такие мысли были существенным минусом работы. Но в итоге я все-таки заснула, к счастью, без снов. Похоже, лишь для того, чтобы через несколько часов, когда еще луна была на самом пике своей яркости, проснуться от стука в дверь.
Я сразу же вскочила, пока бабушка не поднялась открывать. Впрочем, она вряд ли слышала стук, он был не такой уж и громкий. Кому приспичило прийти ко мне… я взглянула на часы… в три ночи, да еще и стучать, хотя на двери есть звонок?
Я достала пистолет. Сама не знаю зачем, просто чувствовала себя с ним спокойнее. Разрешение на оружие мне выдали, когда стало ясно, что активные поисковые группы постоянно сталкиваются с людьми, которых и людьми-то назвать сложно. Поисковик должен в первую очередь думать о себе и уже потом — о пропавшем. Иначе можно пополнить коллекцию трупов на местном кладбище, а еще получить памятную дощечку на стене с именами погибших при исполнении.
Видеодомофон не так давно сломался, и я никак не могла вызвать мастера, чтобы его починили. А теперь жалела, ибо это был слишком большой риск.
Я приложила палец к замку на двери, и красный огонек сменился зеленым, открывая дверь. Потом я резко распахнула ее, спрятав пистолет за бедро. И ахнула, когда рассмотрела гостя.
Он шагнул в коридор, воспользовавшись тем, что я на пару шагов отступила. И слабый свет от единственного ночного светильника явил мне все ту же темно-синюю кожу и ярко-зеленые, насыщенные, лишенные век и ресниц глаза.
— Здравствуй, Джен, — улыбнулся этот… нелюдь. — Ты так выросла, настоящая красавица.
Я выставила вперед пистолет, и он отшатнулся, а в зеленых глазах промелькнул испуг.
— Джен, не бойся меня! Я — Артен, помнишь? Ты спасла меня восемь лет назад, когда мой корабль потерпел крушение. Ну же, Джен, ты не могла забыть!
— Что ты здесь делаешь?
Я заметила, как дрожит рука, в которой был пистолет. Значит, проняло немного. Следовало ожидать. А его папочка не рядом ли ошивается?
— Мне нужна твоя помощь, Джен, — вздохнул Артен. — Сначала срочная, а потом та, ради которой я прилетел на твою планету. Пожалуйста, помоги мне спрятать корабль! На Земле не очень плотно сотрудничают с представителями других систем. Если я нарушу концепцию невмешательства, меня убьют! Джен, давай как-нибудь спрячем корабль, а потом я тебе все расскажу. Ты спасла меня один раз, спаси еще раз.
Немного подумав, я опустила оружие.
— Ладно, проходи, — кивнула и заперла за неожиданным гостем дверь.
Да… с Артеном я была знакома и действительно восемь лет назад спасла ему жизнь. А теперь он снова в нее ворвался. Когда я уже успела убедить себя, что все это мне пригрезилось. И не было никакого мальчика с далекой планеты, не было его отца. Не было боли, а потом — апатии.
— Это срочно! — взмолился Артен.
— Мне бежать в пижаме? — скептически хмыкнула я.
Инопланетянин вздохнул и покачал головой.
Бабушка, естественно, вышла в коридор на шум, и я быстро впихнула парня в свою комнату. Не стоит вот так показывать ей моего старого знакомого. Еще тогда бабушка мне не поверила, сейчас же и вовсе может перепугаться, увидев наглядное доказательство существования иных форм жизни.
— Джен? — удивленно посмотрела она на меня. — Ты чего не спишь?
Я старательно прятала пистолет, чтобы не пугать ее.
— Друг зашел, просит помочь.
— Это как-то связано с поиском?
— Нет, — я отмахнулась, — у него флаер заглох неподалеку. Замерз и устал. Сейчас я его чаем напою и пойдем посмотрим.
Бабушка объяснение приняла: мой флаер был старым, и я частенько пропадала в гараже, приводя его в надлежащий вид и работоспособность. Логично, что неизвестный друг обратился ко мне за помощью. Вот только флаер его вряд ли будет выглядеть, как наши.
— Там пирог еще есть, угости, — напоследок посоветовала бабушка. — Или давай я разогрею…
— Спи. — Я шикнула на нее. — Что я, человека не накормлю? Утром поговорим, мы тихо будем.
Бабушка, кивнув, скрылась у себя, а я отправилась в свою комнату, где на краешке кровати чинно сидел Артен.
— Где корабль? — спросила я.
— На крыше, — незамедлительно последовал ответ.
— Что?! Ты сел на мою крышу и оставил там корабль?!
Ну почему именно сейчас?! Чем я провинилась перед Вселенной, что она послала мне этого парня дважды? Первый раз для меня эта встреча закончилась более чем плачевно. Второй — еще посмотреть надо, что там за помощь требуется. За помощью не летят к едва знакомой девушке через всю Галактику. И не рискуют обнаружить себя на отсталой планете. Из-за пустяков, во всяком случае.
Пока я одевалась, все же решилась задать вопрос, мучивший меня с первого мига, когда я увидела Артена:
— Ты один прилетел?
— Сюда — да. Нормальный межзвездный корабль ждет на орбите, там же и отец.
Вот с его отцом я точно не хотела встречаться. И если бы он объявился у меня на пороге, весь дом был бы перебужен выстрелами. По крайней мере, за восемь лет мои обида и злость не улеглись.
— Какого размера корабль на нашей крыше? Она вообще не приспособлена для посадок!
Как еще жители верхнего этажа не оказались размазанными по полу, остается только удивляться.
— Он легкий, — отмахнулся парень. — Размером… ну, с половину этой комнаты.
Я прикинула. В гараж влезет, если отгоню куда-нибудь свой флаер. Придется оставить на стоянке, но прежде надо вывести его и загнать корабль Артена. Вот будет весело, если народ утром проснется, а на крыше инопланетная машина.
— Пошли. — Я закончила шнуровать ботинки и подхватила ключи.
— Джен, — Артен устремился за мной, — я это…
— Ну?
— Я есть хочу.
В темноте парень не заметил, как я закатила глаза, и хорошо. Я быстро прошла на кухню, достала из еще теплого духового шкафа блюдо с пирогом и отломила здоровый кусок.
— Что это? — Артен удивленно моргнул.
— Пирог! Ты же есть хотел! Уберем твой драндулет, накормлю чем-нибудь посерьезнее. Пока перекуси.
— А из чего он?
Я чуть лбом о стенку не ударилась. Он на волоске от больших проблем, а интересуется составом пирога! И как ему объяснить, что такое пирог?
— Тесто, в которое завернуты картошка и мясо.
— Что такое картошка?
Что такое мясо, он, очевидно, знал.
— Это овощ. Ешь давай!
Мы вышли в безлюдный темный подъезд, света в котором не было. Пару лет назад жилищное управление отказалось использовать датчики движения, дабы не устраивать в коридорах дискотеку: дальность действия датчиков и расстояния между ними приводили к тому, что, когда человек шел по коридору, датчики включались и выключались весьма нерегулярно. Это мерцание довольно сильно мешало. Так что во всем подъезде было теперь ручное управление светом, который я не стала включать. В темноте Артена скрыть проще.
— Это же очень вредно! — вдруг среди жевания раздался голос Артена. — Я проанализировал содержание жиров, углеводов и энергетическую ценность… это очень вредная пища!
— Жри, зараза, что дали! — разозлилась я. — Артен, ты приехал сюда критиковать пирог или просить о помощи? Даю подсказку: вывести меня из себя — не лучший способ получить поддержку.
— Стоп! Я не сказал, что он невкусный. Не заводись.
И инопланетянин принялся самозабвенно жевать. Я опять закатила глаза. Если он будет вести себя как ребенок, мои глаза в этом положении так и останутся навсегда.
Артен своим визитом нарушил размеренное течение моей жизни, всколыхнул давние воспоминания. Не то чтобы слишком приятные, стоит заметить. И теперь я должна была ему помочь? Ему — возможно, но не его отцу. Из-за которого в моей жизни отсутствует важная ее часть, а я буду им помогать?
— Надо было оставить тебя в разбитом флаере, — буркнула я, но Артен не услышал.
Все его существо было поглощено пирогом.
Корабль Артена по форме выглядел как стрекоза, если бы у нее было шесть крыльев. Во всяком случае, огромные иллюминаторы напоминали стрекозиные глаза. Понятно, почему парень волновался: на Земле такой техники не видели.
Я задумалась, глядя на этот шедевр инопланетной инженерной мысли. Потом прикинула и поняла, что минуты за три мы управимся.
— Значит, так, — скомандовала я Артену, — садишься и летишь в мой гараж, он закрытый, ведь помимо флаера я храню там свое рабочее снаряжение, никто туда не проникнет и ничего не увидит. Я сейчас отгоню флаер на стоянку, и гараж будет пустой.
Я заглянула в кабину и сразу поняла, что самостоятельно с вводом координат не справлюсь. Поэтому просто сказала их парню и понеслась отгонять флаер. Вместо того чтобы отдыхать, я бегаю по подъезду и пытаюсь спрятать инопланетный межзвездный корабль, принадлежащий парню, которого восемь лет назад я вытащила из обломков почти такого же корабля. И чей отец потом спустил на меня всех собак, не разобравшись в ситуации. Кому расскажешь, не поверят.
Я заплатила за парковку и вернулась к гаражу, куда Артен быстро и ловко вкатил корабль. Что ж, с этим он справился, и на том спасибо. Он вылез из кабины чрезвычайно довольный собой. Даже смешно на пару мгновений стало.
Только сейчас я его как следует рассмотрела. Между тем ребенком и этим юношей осталось сходство. Правда, только в цвете кожи да огромных зеленых глазах. В остальном он изменился довольно серьезно. Стал выше меня ростом, не меньше ста восьмидесяти сантиметров. Короткие жесткие темные волосы чуть взъерошены. И сложен он отлично, крепкий, спортивный. Либо занимается, либо просто особенность расы. Немного жутко было видеть его странные глаза и черный язык… Я не до конца осознавала, что это не сон.
Потом потрясла головой.
— Так, пошли домой, пока народ не проснулся. Полагаю, тебе нужно не только скрыть флаер. Как ты меня нашел, кстати?
— Отец нашел. Тогда… он загрузил кое-какие данные о тебе. На орбите есть спутник, возможности которого превышают возможности ваших. Если коротко, то каждый мозг имеет определенное… излучение, что ли. И оно — индивидуально, как отпечатки пальцев у вас или узор языка у нас. Наш спутник умеет искать по этому излучению людей. Нужно только знать специальный код или же полную информацию о человеке.
— Удобно.
Я задумалась. Такой спутник открывает широкие возможности… посмотрим, что попросит Артен. И что я попрошу взамен. Больше я безвозмездно этой семейке не помогаю.
Мы вернулись домой, где я разогрела еду, не став вдаваться в уточнения, завтракаем мы или ужинаем, и уселись на кухне. Бабушка спала, и опасаться, что Артен ее напугает до полусмерти, не стоило. Пока что. Парень ел так, словно его неделями не кормили. Его даже не беспокоило, как отразятся земные продукты на организме. За пару минут был проглочен суп, затем подошел черед еще одного куска пирога, потом чай с вафельным тортиком, и в довершение Артен впервые попробовал кофе. Когда я его варила, он смотрел на меня со смесью подозрения и вожделения. Запах-то был шикарный. Уж на кофе мы не экономили никогда, я слишком много его пила.
В этот раз мне и кофе не помог. Спала я катастрофически мало и чувствовала, как болит голова и то и дело закрываются глаза. Но едва Артен наелся и заговорил, сон как рукой сняло. Особенно после таких его слов:
— Джен, моя сестра умирает. И ты можешь ее спасти.
Его отец овдовел в тот памятный год, когда мы и познакомились. Неподалеку от моего дома разбился корабль, на котором были жена Брэнда, их маленький сын Артен и… жесткий диск с крайне важными данными для программы «Амбивалент», в которой их семья согласилась участвовать. Эта программа должна была подарить им ребенка — после продолжительной болезни жена Брэнда потеряла возможность иметь детей, а им так хотелось еще малыша, хотя бы одного.
Куда лежал их путь, составленный так, что проходил мимо Земли, Артен предпочел умолчать.
Но в момент прохода в опасной близости от орбиты маленькой голубой планеты что-то произошло с кораблем. И матери Артена пришлось срочно сажать корабль. Уже было плевать на все правила и законы — она спасала сына и будущую дочь. Но, к сожалению, повреждения корабля оказались серьезными. И случилась катастрофа, свидетельницей которой стала юная пятнадцатилетняя девушка. Я то есть.
Я вытащила Артена из загоревшегося корабля, который, вопреки стереотипам, был небольшим. Женщину не успела. Может, она была к тому времени мертва, может, погибла при взрыве, сказать не смогу. И вряд ли кто-то сможет, но факт остается фактом: спасти удалось только Артена.
Брэнд непостижимым образом оказался на месте трагедии буквально через час. И без особых проблем нашел постороннюю девчонку с его сыном, которые и уйти-то далеко не успели, ведь на протяжении многих миль было поле. Я часто гуляла там или летала на борде. До дома было ходу не больше получаса, но Артен хромал, а нести его я не могла, он был слишком большим.
Брэнд не сразу разобрался в ситуации и закономерно подумал, что я собираюсь похитить ребенка. Он схватил Артена и перепугал меня до смерти, а потом достал какой-то прибор и приставил к моей шее. Позвоночник охватила боль, я закричала. Из флаера неподалеку выскочил еще один мужчина. Он с трудом угомонил Брэнда и убедил его, что я помогала Артену, а не пыталась похитить его. Они забрали ребенка и оставили меня посреди поля с жуткой болью и ощущением, будто внутри все выскребли.
— Отец признал, что совершил ошибку, — вздохнул Артен и плеснул себе еще кофе. — Он был в шоке после смерти мамы. Мы все вместе направлялись на одну станцию рядом с Солнечной системой. Но по пути пришлось остановиться из-за неполадок. Ничего серьезного, но отец не хотел терять время и отправил нас с мамой на портативном флаере, благо до станции было недалеко. И что-то в пути произошло… мы не знаем, почему случилась катастрофа.
— Я видела вспышку, — медленно произнесла я.
Артен покачал головой:
— Скорее всего это был вход в атмосферу. Что-то случилось раньше. И это «что-то» убило мою мать. Прости отца, он тогда был неадекватен. И поэтому причинил тебе боль.
— Что с твоей сестрой? — Я бы предпочла никогда не вспоминать о своем знакомстве с его отцом.
Потому что боль — единственное, что у меня осталось после встречи с ним. Я не знаю, что он сделал, какой прибор использовал. Но после этого вечера я перестала быть жизнерадостным и эмоциональным ребенком. У меня будто забрали все эмоции, ощущения. Я не испытывала радости, иногда переживала слабый страх, никогда не волновалась. Не чувствовала влюбленности или влечения. Жизнь мгновенно стала черно-белой, утратила все краски, которые дают простые человеческие эмоции.
И если бы кто-то спросил меня, как я отношусь к отцу Артена, я с уверенностью ответила бы, что ненавижу. Хоть эта эмоция мне знакома очень отдаленно.
— Тогда, когда погибла мама, у нее с собой был жесткий диск, на котором были данные для программы. Это экспериментальное исследование генетического программирования. Иными словами, имея чей-то генетический код, мы можем менять его, подстраивая под нужные параметры. Мама везла этот самый код, который должны были использовать для создания моей сестры. Но диск был уничтожен во время катастрофы. И, поскольку мама погибла, вынашивать плод тоже стало некому.
— Тогда как появилась на свет твоя сестра?
С каждым его словом я понимала все меньше и меньше. Генетическое программирование… На Земле это было чем-то вроде сюжетов для фантастических фильмов или, может, темой статей желтых ресурсов.
— Отец принял решение участвовать в проекте и без мамы. Ребенка родила и выносила другая женщина, а после девочку отдали в нашу семью, где она и жила. Естественно, за ней вели тщательное наблюдение. Но потом исследования закрыли, а детей или оставляли в семьях, или изымали. Отец отказался отдать сестру. Собственно, так мы и жили втроем: папа, я и Миранда. Пока она не заболела.
Артен тяжело вздохнул, и мне даже стало жаль парня. В глазах было столько грусти… наверное, он любил сестру.
— Что-то в программе пошло не так. Или, может, просто так совпало. Миранда сильно заболела. К сожалению, одной из тех болезней, которые мы еще не научились лечить. Если точнее, наша медицина позволяет лечить такие болезни на ранних стадиях. И выявлять там же. По сути, мы не умеем лечить только последнюю стадию, и то если не найдется донора. В общем, мы каким-то образом пропустили момент, когда Миранда заболела. Она не жаловалась. Была активной, веселой. А три месяца назад слегла, и теперь ей нужны новая печень и костный мозг. А поскольку она — участница секретной программы и имеет… некоторые особенности, искусственно выращенные органы с ней просто несовместимы!
— Сочувствую.
Я видела много расстроенных родственников, но впервые не знала, что сказать. После потери матери для Артена потерять сестру, наверное, очень больно. Его глаза выдают его отношение. Старший брат волнуется за сестричку.
— Но, Артен, чем я могу помочь твоей сестре? Я ведь даже не перспективный ученый-медик, чтобы лететь ко мне через всю Галактику за консультацией.
— Когда ты спасла меня и пыталась увести от сгоревшего флаера, отец кое-что сделал, помнишь?
Как не вспомнить. Благодаря пережитым тогда ощущениям я не боялась, когда мне без анестезии зашивали рану.
— Он считал твой генетический год. Чтобы отвезти его взамен кода Миранды.
— Не поняла.
Появилось предчувствие чего-то очень нехорошего. Жуткого.
— Когда отец узнал, что жесткий диск уничтожен, он понял, что ему не дадут ребенка. И взял все необходимые данные у тебя, вот почему ты тогда чувствовала боль. Он отвез данные на станцию, и там создали… Миранду.
— Она — мой близнец?! — выдохнула я.
— Внешне — нет. Программирование фенотипа — один из этапов программы «Амбивалент». Но вы идеально совместимы. Джен, я прошу тебя полететь со мной и стать донором для Миранды.
— Что?!
Я резко вскочила и уронила стул, но успела его подхватить, прежде чем наделать грохоту.
— Не кричи, погоди! — Артен поднял руки. — Выслушай меня! Для тебя процедуры абсолютно безопасны. Миранде пересадят часть твоей печени, такие операции делают даже у вас! В зоне риска только она, ты — абсолютно здорова и в госпитале проведешь всего несколько дней. А потом мы отвезем тебя на Землю. И все будет нормально! Джен, пойми, моя сестра умирает. Иных вариантов нет. У нее осталось несколько месяцев, а ты — единственная, кто может помочь. Поэтому я и нашел тебя.
Мы молчали. Я, будучи в шоке, тупо уставилась в окно — снаружи уже вылетали первые роботы-дворники. Артен мелкими глотками пил кофе.
— Я прилетел, чтобы уговорить тебя. Джен, я никогда не одобрял действия своего отца, хоть и любил его. И до сих пор не одобряю, но он заботится о нас. Пожалуйста, не усугубляй положение. Ты уже видела, на что он способен, когда его ребенку угрожает опасность. Сейчас он воспринимает тебя не как шанс для Миранды, а как угрозу.
— То есть?!
Хотя… чего еще можно ожидать от Брэнда? Только нового витка озлобленности на весь мир.
— Он считает, что ты не согласишься. Но он полон решимости спасти Миранду. Понимаешь?
— Честно говоря, слабо. — Я догадывалась, о чем говорит Артен. Но пусть, черт возьми, скажет это вслух!
— Если ты не согласишься, боюсь, отец просто увезет тебя силой.
Вот так вот. В этом я и не сомневалась.
— А силенок хватит?
Мне уже не пятнадцать. А пистолет — не игрушечный. Сунься сюда Брэнд, получит теплый прием.
— Хватит, Джен. Он изначально готов к таким действиям, и он знает о тебе все. Это займет не больше получаса. Слушай, я убедил его отпустить меня, чтобы поговорить с тобой. Всем будет проще, если ты поедешь добровольно, потому что, если откажешься, я не смогу тебе помочь, против отца мне не устоять. Это твой шанс, Джен. Повидать Галактику, отдохнуть — после операции будет небольшой период восстановления в хорошем отеле, — завести новых друзей, познакомиться с Мирандой. Она чудесная девочка. Я не хочу, чтобы тебе причинили боль, ты спасла меня и не должна снова страдать из-за моего отца. Соглашайся. Поверь, через пару месяцев ты и не вспомнишь, что была какая-то операция!
— Артен… что ты несешь?! Ты… ты вообще понимаешь, что ты говоришь?
— Я пытаюсь тебе помочь! — не выдержал и рявкнул парень. Но продолжил уже тише: — Джен, он увезет тебя силой. Не будет спрашивать, готова ли ты помочь Миранде, а просто увезет, и не факт, что ты будешь в сознании. Я пытаюсь хоть как-то это предотвратить!
Я потерла глаза. Сейчас бы упасть на кровать и там остаться. И не думать ни о чем, не принимать никаких решений, не видеть этого кошмара из давнего прошлого.
— Как я все это бабушке объясню? — зачем-то пробормотала я, опускаясь на стул.
Артен незамедлительно сунул мне в руки дымящуюся чашку. Кофе. Да хоть бы и кофе, лишь бы прийти в себя.
— Джен, помимо всего прочего, что я тебе наговорил, — Артен замялся, — я тебя умоляю. Спаси мою сестру!
— Ладно, — выдохнула я. — Только ты мне кое-что должен взамен. Я помогаю Миранде, а ты поможешь девушке, которую я ищу.
— И каким образом?
Радость от того, что я согласилась, похоже, затмила все остальные чувства Артена. И он готов был для меня луну с неба достать. Я порыв не оценила: прикидывала, что скажу бабушке, ребятам из отряда, просто друзьям. Ох и подкинули задачку посреди ночи.
— Мы ищем девушку, Зару Торрино. Она пропала недавно. Ты сказал, что спутник может отследить человека по каким-то данным. Что нужно, чтобы получить информацию?
— Идентификационный код человека или уже готовый код его мозга. И код доступа к информации со спутника.
— Полагаю, код доступа у тебя есть. А у меня есть ее идентификатор.
Когда человека объявляли в розыск, номер идентификатора сообщался волонтерам на случай, если какой-то сканер его обнаружит, но не считает имя и фамилию.
— У меня нет, но есть у отца, — кивнул парень. — Я свяжусь с ним и попрошу информацию. Но ты ведь понимаешь, что никому нельзя говорить, как ты ее нашла?
— Не волнуйся.
Я нашла номер Зары и сунула под нос Артену:
— Звони отцу и найди мне эту девушку! Я пока попытаюсь объяснить все бабушке и собрать вещи.
— Спасибо, Джен, — тихо вздохнул парень.
Пока бабушка не проснулась, я стала наспех собирать сумку. Кидала в основном универсальную одежду: джинсы, майки, несколько шорт, одно легкое платье, пару свитеров, шарф, запасные ботинки, белье. Отдельно сложила косметику и небольшую аптечку. Быстро заплела волосы в косу и прислушалась. Из кухни доносились голоса, причем голос Артена я слышала отчетливо, а вот поймать голос его собеседника не могла.
Надо же… я совсем не помню его отца. Словно его образ намеренно стерли из моей памяти. Ни голоса, ни внешности, ничего. Только смутно припоминаю, что вроде Артен был совсем не похож на него. Его отец выглядел человеком… во всяком случае, мне так показалось. И все же знать, что там он говорит с отцом, было странно. Я прислушивалась изо всех сил, но так и не смогла разобрать голос. Хотелось хоть как-то подготовиться к предстоящей встрече, которая состоится вот-вот.
— Джен! — тихо позвал Артен. — Я задал поиск, идем.
По всему экрану моего лэптопа бежали ряды символов и цифр. Потом экран почернел, и медленно, словно не хватало мощности (хотя, наверное, так оно и было), показалась карта Земли. Довольно схематичная, к слову.
— И?
Артен вздохнул:
— Спутник не фиксирует излучение. Он не может найти Зару Торрино.
— Что это значит?
Впрочем, можно было догадаться. Жаль, я так надеялась дать отбой водолазам.
— Где бы она ни была, в живых ее нет.
Я резко закрыла лэптоп. Спи спокойно, Зара. Прости, что не успели.
— Поговорю с бабушкой, и готова. Не высовывайся, я не хочу, чтобы она знала. Для всех я лечу на острова по учебной программе.
Артен послушно отодвинулся, чтобы из коридора его не было видно. Подумал немного, да и решил доесть уже пирог. Похоже, с вредной пищей у них напряг. А мне остается лишь верить в его порядочность. В порядочность его отца почему-то не верилось.
Брэндон Эко неторопливо настраивал канал связи с Денебом. Он испытывал такое облегчение, что не передать словами. Когда Артен вышел на связь и сообщил, что скоро будет здесь… Брэнд понял, что в этот раз его схватка с судьбой принесла свои плоды.
А все-таки как удивительно складывается жизнь. Второй раз его ребенок находится на самом краю, и второй раз его спасает одна и та же девчонка.
Он даже не знал, как она сейчас выглядит. Не стал искать эту информацию, убеждая себя, что ему это неинтересно. Собственно, так оно и было. Если она не будет создавать проблем и просто поможет спасти Миранду, его не будет интересовать все, связанное с ней.
Связь установилась, и появилась голограмма Миранды. Она выглядела уставшей и осунувшейся, но, насколько мог судить Брэнд, организм пока справлялся. Теперь ее можно было обрадовать хорошей новостью.
— Как ты? — спросил он.
— Хорошо. — Девочка тепло улыбнулась. — Сегодня съела целую тарелку супа. Кажется, целую вечность не буду теперь есть.
Брэнд выдавил улыбку. Тарелка супа… он видел порции в госпитале. И едва ли здоровая девочка заметила бы эту тарелку, не говоря уже о том, чтобы наесться.
— Молодец. Ты все принимаешь? Все лекарства?
— Мне поставили капельницу. — Миранда надулась. — Все руки болят.
— Ничего, скоро капельницы закончатся.
Он смотрел на ее русые волосы и невольно вспоминал эпизод восьмилетней давности. Тогда ему очень хотелось, чтобы у его дочери был такой красивый цвет волос. И во время программирования внешности он особенно это уточнил.
Интересно, у той девчонки сохранился этот цвет волос? Может, они с Мирандой похожи?
— Как дела у Артена? Скоро вы приедете?
Миранда всегда, с самого детства, забрасывала его вопросами. Почему космос черный? Почему ничего не слышно, хотя видно, как работают роботы? Как она появилась на свет? А он не знал, что ответить на последний вопрос, и говорил, что у Миранды была мама, которая погибла. Не объяснять же девочке, что она первый год жизни провела в отдельной камере, где форсировался ее рост, чтобы предотвратить дефекты развития. А родителям вернули уже шестилетнюю девочку. Когда вскрылась ее болезнь, Брэнду все же пришлось рассказать правду. Это подкосило Миранду, и долгое время она даже не считала себя человеком. Зато теперь пойдет на поправку, и все у них нормализуется.
— У Артена все хорошо. Он нашел прототип и скоро привезет.
— Он нашел Джен?! — Миранда приподнялась на постели. — Она приедет?! Здорово! Я хочу ее увидеть, можно мне с ней поговорить?!
— Миранда, она — прототип. Она не твоя сестренка и не твоя подружка. Вы даже не увидитесь. Артен ее привезет, у нее заберут часть печени для тебя и немного костного мозга. А потом ее увезут обратно на ее планету.
— Прототип, — проворчала дочь. — Нельзя называть людей прототипами. Мне нравится ее имя. Джен. Дженни… ее имя звучит как пружинка! Аккуратная и блестящая пружинка. Дженни.
Она с удовольствием повторила это имя еще несколько раз. А потом непререкаемо заявила:
— Я должна с ней познакомиться! Хоть на минуточку, перед операцией! Можно?
— Посмотрим, — уклонился Брэнд от ответа.
К тому времени как привезут прототип, Миранде будет очень плохо. И станет не до знакомств. А там пройдет операция, и он отправит прототип на другую станцию, восстанавливаться. Подальше от собственной дочери.
— А какая она? — Глаза Миранды горели огнем интереса, и Брэнд не решился обрывать разговор. В последнее время это редко случалось.
— Не знаю, милая, я ее еще не видел.
— Расскажи потом! А лучше пусть она позвонит. Она такая же, как я?
— Нет, ты выглядишь по-другому.
Это он знал наверняка. Миранде столько, сколько было Джен, когда они встретились. Пятнадцать лет. И выглядят они совершенно по-разному. Миранда была высокой и спортивной девочкой, не по годам развитой. Она занималась спортом и стригла волосы, чтобы они не спадали ниже плеч. Джен в то время была нескладной девчонкой, смешной, ей можно было дать лет десять, наверное. Он сам позже удивлялся, как принял ее за кого-то, способного устроить катастрофу, унесшую жизнь матери Артена. Нет, ничего общего между Мирандой и той Джен не было.
Во что могла превратиться та девчонка? В одну из неудачниц, не умеющих выгодно себя подать. Она, кажется, работает в каком-то волонтерском отряде, живет с бабушкой в крошечной квартирке. Бросила образование, стабильную работу. И ошивается с байкерами… Брэнд надеялся, что ее печень в нормальном состоянии.
— Пусть она мне позвонит! — потребовала Миранда.
— Мы сразу же стартуем. Связь очень плохая будет. Давай разберемся со всем, как увидимся.
— Я выйду вас встречать, — улыбнулась дочь.
— Да. — Брэнд тяжело вздохнул.
И с лица Миранды сошла довольная улыбка.
— Пап, да знаю я, что никуда не выйду. Я сегодня едва до ванной дошла, обратно уже Грант донес. Помечтать-то хоть можно? Мне действительно очень хочется ее увидеть. Пожалуйста.
— Ладно. — Он вдруг охрип. — Как только мы приедем, я попрошу прото… Джен зайти к тебе, хорошо?
— Хорошо, — устало улыбнулась дочь.
Она старалась выглядеть бодрой, но хватало ее ненадолго. Быстрее бы Артен привез прототип. Чем раньше они стартуют, тем легче будет на душе. Только бы в пути ничего не случилось…
— И не обижай ее! — нахмурилась Миранда. — У нее красивое имя. И сама она, наверное, красивая.
— Наверное. Тебе не пора отдыхать? Грант еще не выключил свет?
— Совсем уже скоро. Передавай Артену привет. Скажи, что он обязательно поступит туда, куда хочет!
— Отдыхай. Я еще напишу тебе сообщение, как будем у первого маяка, хорошо?
Миранда не успела ответить: свет погас. У нее было строгое расписание, и компьютер следил за тем, чтобы оно выполнялось неукоснительно. Брэнд потянулся. Да уж, года тяжелее у него еще не было. Что ж, если все пройдет так, как надо, уже через месяц Миранда будет жива и здорова, а об этих днях он будет вспоминать разве что в кошмарах.
— Господин Эко, — раздался из динамиков голос капитана, — корабль вашего сына прошел состыковку. Он и его пассажир сейчас на проверке.
— Хорошо, я встречу их.
Ну вот, Джен Ламбэр, мы и встретились… снова.
Направляясь в переходный отсек, Брэнд отрывисто бросил в коммуникатор:
— Подготовьте рекреационную камеру для девушки.
Она должна быть абсолютно здоровой перед операцией.
В переходном отсеке их еще не было: застряли на стадии проверки. Давнее нерушимое правило: побывавший на какой-либо планете на станции подвергается дезинфекции. Как и все прочие, правило это было написано кровью. Еще в период активной колонизации немало экспедиций погибло из-за таких вот мелочей. Конечно, Земля не таит в себе ужасных вирусов, способных уничтожить станцию. Но даже обычное простудное заболевание крайне нежелательно. Поэтому Артен и эта Джен принимали дезинфицирующий душ. И все вещи, что девчонка взяла с собой, тоже подвергнутся обработке.
— Что так долго? — раздраженно спросил он, когда время ожидания превысило все мыслимые и немыслимые пределы.
— Решаем вопрос с одеждой девушки. — Мелодичный голос принадлежал кибермедсестре.
— Да пусть хоть голая выходит, надо стартовать! — возмутился Брэнд.
Он не хотел себе признаваться, но немного нервничал. С каких это пор нервничает перед встречей с обычной девушкой? Да еще и… такой.
— Леди сказала, что не станет выходить голой. И велела вам идти в задницу с такими предложениями.
Брэнд подавился воздухом. Да… она еще и манерами не отличается. А чего ожидать от необразованной девушки, выросшей фактически без родителей и толкового воспитания? Остается надеяться, пользоваться приборами за столом она умеет.
В ближайшей камере зажегся свет, и с тихим шипением двери выпустили наружу Артена. Он переоделся в привычный облегающий комбинезон и чувствовал себя явно лучше, чем в земной одежде. Зачем вообще он ее надевал, Брэнд сказать не мог. Его сын внешне отличался от землян куда сильнее, чем он сам.
— Что там с ней?
— Одевается. Мы как-то забыли, что ей нужна будет одежда. А ее вещи на дезинфекции ближайшие два часа.
— И?
Собственно, ему было все равно, в чем она выйдет, лишь бы уже вышла и он дал команду стартовать. Чем быстрее они окажутся на месте, тем проще все пройдет. В том числе и для Джен.
— Брюки мы ей нашли, а рубашку я отдал одну из твоих. Вернет, когда заберет свою одежду.
Брэнд отмахнулся. Не хватало ему еще беспокоиться о собственной одежде.
Дверь снова отодвинулась, и на свет вышла Джен.
Удар под дых Брэнд получал в юности не раз. Еще до того, как взял управление компанией на себя. И дрался, и бил, и был бит. Так вот, ощущения очень схожие. Мужчина обладал хорошим воображением и мог себе представить, во что вырастет нескладная девчонка из неблагополучной семьи с неразвитой планеты. И все говорило о том, что Джен Ламбэр — не лучший образец коренного населения планеты.
Вот только вряд ли кто-то мог предположить, что она станет… немного другой. Не такой, как он себе представлял.
У нее остался все тот же чудный цвет волос: светло-русый, даже скорее пшеничный. Волосы были пушистыми и разлетались после сушки. Кончики немного вились. Она не была нескладной и не имела лишнего веса. Напротив, хоть слишком большая одежда и скрывала фигуру, было видно, что девушка тренированная. Руки ее были покрыты мелкими царапинами, словно оставленными домашним животным. А еще огромные серые глаза смотрели враждебно. Впрочем, это как раз было неудивительно.
Она хмуро кивнула ему, лишь скользнув взглядом. И повернулась к Артену:
— Что дальше?
Голос был уверенный и сильный. Брэнд ожидал, конечно, чего-то иного. А вот чего — и сам не мог сказать.
— Отец, — Артен повернулся к нему, — мы готовы к старту.
Он тут же нажал кнопку на пульте управления, прикрепленном к запястью. И на капитанском мостике получили сигнал начинать подготовку к старту.
— Проводи девушку в каюту, — Брэнд откашлялся, — пусть ляжет.
Артен широко зевнул. Причем весьма неприлично, так, что язык высунулся и быстро облизнул нос. Брэнд пытался отучить сына от этой привычки много лет!
— И я, пожалуй, пойду. Объелся, — доверительно сообщил он. — Джен, тебе какая больше каюта нравится: с койкой вдоль иллюминатора или напротив?
Почему-то Брэнд долго смотрел им вслед, размышляя о том, что станет делать, если между Артеном и Джен возникнет романтическая симпатия. Мысль об этом его изрядно нервировала.
Каюта, в которую меня отвел Артен, была крошечной. Но, как сказал парень, такие на корабле были у всех. Слишком много места отводилось для приборов и различных грузов, чтобы выделять экипажу шикарные апартаменты. Но это еще вип-корабль. На рейсовых же не отдельные каюты, а секции или купе размером с гроб. А на кораблях дальнего следования есть даже криокамеры. Но и они доступны не всем. В общем, в этой сказочно-звездной империи все было не так радужно, и пурпурные единороги не скакали по туманностям.
Корабль, как и транспортная компания, которой он принадлежал, был собственностью Брэнда. На этом деле он и сделал себе состояние. И в системе Денеба считался самым богатым предпринимателем. На что, собственно, мне было плевать.
В каюте была лишь подвесная койка у иллюминатора, кстати транслирующего черноту. Встроенный шкаф я заметила не сразу, а только основательно осмотрев каюту. Рядом со шкафом была дверь, ведущая в душевую. Вот она-то и была размером с гроб.
Артен сказал, что во время гиперпрыжка лучше лежать. Мол, в первый раз это довольно болезненно. Почему — не объяснил, да я и не спрашивала. Как именно мне должно стать плохо, тоже не уточнил. И я решила довериться судьбе, выбора-то все равно не было.
Сняла грубые и немного великоватые брюки и быстро юркнула под теплое одеяло. Тело приятно расслабилось после полета и прошлых бессонных ночей. Я старалась не думать, как отреагируют в отряде на мой отъезд. Главное, чтоб поиск не организовали. Но бабушка проинструктирована, должна распространить мою легенду о внезапно заболевшей подруге. От идеи легенды, основанной на псевдообучении, я отказалась. Ее легко проверить.
Не думать о Земле было легко, я еще не успела соскучиться. Не думать о встрече, произошедшей спустя восемь лет, было сложно. Я вновь и вновь возвращалась мыслями к Брэндону Эко. Я уже в душе поняла, что с ним просто не будет. И никак не ожидала увидеть то, что увидела.
Я помнила, что вроде как Артен был на него совсем не похож. Разные расы скорее всего. Но я никак не ожидала, что Брэнд окажется таким… не похожим на злодея, поедающего детей за обедом. У него были темные волосы, подстриженные довольно коротко, темные глаза, в которых застыло напряжение. Внушительных размеров плечи, да и вообще он казался раза в два больше меня. Из воротника рубашки выступали татуировки, но я не разглядела, какие именно. Его вид всколыхнул воспоминания, о которых, как уже говорила, я предпочла бы забыть.
И сразу стало ясно — впереди нелегкий месяц. Остается лишь утешать себя тем, что я помогаю хорошей девочке. Если верить Артену. Мне казалось, что операция где-то далеко. Не со мной, не сейчас. И все же немного было страшно.
Я сама не заметила, как уснула. Сквозь сон чувствовала какое-то покачивание, а еще минут на двадцать в каюте сильно похолодало, но потом откуда-то пошел приятный теплый воздух. И я отключилась, свернувшись в комочек под одеялом. Надо было хоть книжку взять из дома…
Разбудил меня кто-то, тряся за плечо. Я с трудом открыла глаза и потянулась.
— Живее, поднимайся. — Этот недовольный голос спутать нельзя было ни с чьим другим.
— Какого вы вот так врываетесь в мою комнату?! — не очень убедительно возмутилась я.
— Это мой корабль. И я вхожу туда, куда захочу. Даже если там развалилась ты.
— А что, в душ ко мне вы тоже собираетесь входить?
— Надо будет — без проблем. Поднимайся, тебя ждет рекреационная камера.
— Что?
Я и так была далека от современной техники, даже земной, а что уж говорить об инопланетной? Что такое эта рекреационная камера, я понять никак не могла, а Брэнд, похоже, злился из-за этого моего непонимания.
— Чтобы ты смогла стать донором, ты должна быть максимально здорова. Все твои клетки обновятся, органы придут в норму, воспалительные процессы будут уничтожены. Повысится иммунитет, восстановятся силы. Поднимайся и идем.
— Может, отвернетесь?
Я не собиралась щеголять перед ним голыми ногами. Мне было известно — Артен по дороге просветил — какой образ сложился в голове у Брэндона Эко, но я не собиралась его подтверждать или опровергать.
— Одежда там тебе не понадобится.
— Но дойти-то я могу в одежде?
Он с видом, будто делает мне огромное одолжение, отошел в конец каюты и отвернулся. Меня не покидало ощущение какой-то гадости. Почему пришел он, а не Артен? Почему сам Брэнд отводит меня на какую-то процедуру? И что вообще в этой камере будет происходить?
Я оделась, застелила постель — сказалась многолетняя привычка — и подошла к мужчине.
— Я готова.
Он молча нажал кнопку открытия двери и вышел в темный корабельный коридор. Сколько мы шли — не знаю, но достаточно долго. Я успела осмотреть все доступные взгляду, помещения и сочла их совершенно неинтересными. Корабль как корабль, ничем особенным не отличается от тех, что показывали в фантастических фильмах. Разве что различных огоньков на стенах и дверях меньше и люди в форме не снуют туда-сюда. Складывалось такое ощущение, будто мы — единственные пассажиры этой махины. Но я определенно слышала человеческие голоса, значит, экипаж все же имелся.
— Я хочу есть, — сказала, чтобы хоть как-то нарушить напряженную тишину.
— Пройдешь процедуру, поешь.
— Знаете, я вообще-то пытаюсь спасти вашу дочь. Можно и повежливее со мной разговаривать.
— Попробуй посмотреть на это с другой стороны. — Брэнд хмыкнул. — Мне гораздо проще было привезти тебя на операцию в состоянии глубокого сна. Меньше ресурсов, времени и головной боли. А ты ходишь, ведешь вполне активный образ жизни и задаешь глупые вопросы. Рассматривай это как жест доброй воли.
— Ну ты и сволочь, — констатировала я.
Ровно, без какой-либо ненависти в голосе. Еще не хватало выходить из себя. Хотя на самом деле я даже не знаю, что может вывести меня из себя.
— Держи дистанцию, девочка, я тебе в отцы гожусь.
— Не дайте звезды такого отца, — пробормотала я.
Он пропустил меня вперед, в небольшое помещение, в центре которого стояло устройство, внешне напоминающее солярий. Ну или саркофаг из фантастического фильма. По небольшой сенсорной панели сбоку бежали цифры, а на крышке стекло было прозрачным. Сверху лежала какая-то свернутая светлая ткань.
— Надевай. — Брэнд бросил этот сверток мне.
— Почему процедуру не может провести кто-то другой? У вас нет врачей?
— Кибермедсестра руководит процедурой из кабинета управления. Я здесь лишь для того, чтобы контролировать тебя.
— Меня не надо контролировать!
Ответа я не получила и отправилась за ширму. Переодеваться.
Чем-то этот наряд напоминал больничный халат, если можно было так выразиться. Скорее обычная простынка с отверстиями для головы и рук, прикрывающая лишь самое необходимое. При ходьбе сзади было все видно, так что приходилось придерживать руками. Бред какой-то.
— Пирсинг есть? — Я услышала отрывистый голос Брэнда. — Снимай.
Со вздохом я принялась вытаскивать… пирсинг. Давно собиралась снять. Подростковый бунт для кого-то оборачивается алкоголизмом, для кого-то беременностью, а для меня он обернулся проколом соска. Кхм… да, пожалуй, эту часть своей жизни я закопаю где-нибудь далеко-далеко, сделав ее никому не известной и темной.
Хватит краснеть, Джен!
Почему-то тот факт, что за ширмой стоит Брэндон Эко, меня изрядно нервировал. Я с облегчением выдохнула, когда одернула накидку и вышла. Протянула мужчине сережку, сохраняя внешнюю невозмутимость. К счастью, он не стал ничего спрашивать, просто открыл крышку этого… агрегата и кивнул: мол, залезай.
Что я и сделала, весьма неуклюже, ибо пыталась придержать накидку и улечься в приличном виде.
Изнутри камера была ничем не примечательна. Разве что стекло, через которое снаружи меня было видно, изнутри оказалось затемненным. Я нахмурилась, но спрашивать не стала. В остальном же стенки камеры были абсолютно гладкими. Ни проводов, ни панелей.
Брэнд что-то переключал на панели.
— Будет покалывать, — сообщил он, опуская крышку.
Свет в камере погас. Раздалось легкое жужжание, кушетка подо мной чуть завибрировала. В полнейшей тишине я слышала удары собственного сердца, которое почему-то билось очень сильно. Но внешне старалась сохранять спокойствие, потому что знала — Брэнд смотрит снаружи. Ох, лучше бы это все проводил Артен.
Я согласна с тем, что нельзя пускать человека прямо с улицы к умирающей девочке, но можно же было хотя бы немного рассказать о принципе действия этой штуки?
Жужжание сменилось шипением, и я уловила какой-то новый сладковатый запах. Потом почувствовала, как тело постепенно расслабляется и немеет. Мне не понравилось это ощущение: я могла шевелить пальцами или головой, но поднять ногу или руку оказалось непосильной задачей. Газ продолжал поступать, и вскоре я поняла, что не могу двигаться.
Спокойно, Джен, наверняка так и нужно. Чтобы пациент не дергался, например. Сколько травм было получено в результате того, что пациент неловко дернулся. Я закрыла глаза, впервые в жизни радуясь, что не могу поддаваться панике. Страх, конечно, был. Но до истерики мне далеко, а расклеиться перед этой скотиной не хотелось.
Свет, насколько я могла судить, снова загорелся. Подача газа прекратилась. Все? Процедура окончена?
А потом каждую клеточку тела охватила такая боль, что, несмотря на онемение, я выгнулась и заорала.
Крышка камеры медленно закрылась, и Брэнд нажал кнопку. Через стекло было видно, как Джен осматривается. И любой дурак мог понять, что она нервничает. Брэнд даже потянулся рукой к кнопке выключения, чтобы не делать этого сейчас и таким образом, но остановился. Рано или поздно ей все равно придется пройти эту процедуру, почему не сейчас?
Зажегся свет, экран показал прекращение подачи газа и начало первого цикла.
Девчонка выгнулась и заорала. Брэнд даже дернулся, хоть излишней нервозностью и не отличался. Пожалуй, стоило ее предупредить… но что она сделала бы? Подготовилась? Как? Могла только устроить скандал и отказаться, а это в его планы совсем не входило.
Он задумчиво вертел в руках сережку. Уши у нее не были проколоты, это он заметил. Проколотый пупок… как банально и пошло. Хотя иного он и не ожидал. Мужчина вновь посмотрел в камеру. Джен не кричала, но кусала губы и по-прежнему выгибалась, а таймер отсчитывал время. Пятнадцать минут… да, все-таки даже для него это слишком жестоко.
— Отец?
Артен стремительно ворвался в помещение.
— Что тут происходит? Я должен был привести Джен сюда!
— Ты отдыхал после возвращения, я не стал тебя будить. Все равно я несу за нее ответственность.
Артен перевел взгляд на девушку и даже немного побледнел.
— Бедняга. Нормально все прошло? Ты ее не напугал?
Брэнд пожал плечами. Напугал, не напугал, какая разница? Конечно, интересно, что она ему скажет, когда они ее вытащат из этой камеры… учитывая обозначенное ранее направление, ничего хорошего.
— Мне кажется, — медленно начал Артен, — что тебе не стоит с ней контактировать. Давай я буду заниматься Джен? Она мне доверяет, мы друг другу нравимся…
— Готовься к поступлению, — отрезал Брэндон. — Леди Ламбэр — моя забота.
— Отец, я просто хочу помочь. Ты ее пугаешь, она тебе неприятна. Дай мне возможность…
— Артен, тебе не пора заниматься?
Он никогда не срывался на сына, но в этот момент желание оказаться как можно дальше от него стало нестерпимым.
— Да что с тобой происходит?! — не выдержал Артен. — С тех пор, как стало ясно, что нам нужна Джен, ты сам не свой! Обращаешься с ней, как с домашним животным! И сейчас стоишь, любуешься тем, как ей больно. Объясни мне, что с тобой случилось и куда делся мой отец? Очнись! Это просто девушка, с которой скопировали Миранду. Она не виновата в том, что Миранда заболела. И она не виновата в том, что погибла мама, хватит ее винить!
— Артен, по-моему, ты забываешься. Иди к себе. Я все еще твой отец и в таком тоне разговаривать не позволю.
— Я провожу Джен в ее каюту.
Упрямый парень. Брэнд даже знал, в кого он такой. Но сейчас его упрямство только злило мужчину, неизвестно почему.
— Я сам разберусь с этим. Иди. И как долетим до первого маяка, отправь сообщение Миранде, она ждет.
Сказано это было таким тоном, что Артен незамедлительно подчинился. Брэнд отогнал непрошеные мысли, не стал думать, почему слова сына его так задели. Разумеется, он не винил Джен в гибели жены, это было бы глупо. Просто… все это действовало на нервы. Болезнь Миранды, необходимость снова встречаться с этой девчонкой, уговаривать ее, знать, что от нее зависит жизнь твоей дочери. Брэнд не привык зависеть от кого-то. Сейчас он зависел от Джен и эту зависимость стремился уничтожить.
И как не переступить черту? За ним раньше не водилось желания причинять боль, пусть и из благих побуждений.
Раздался звуковой сигнал, свет в камере погас, и крышка начала подниматься.
Брэнд внимательно смотрел на девушку, которая слабо шевелилась, но глаз не открывала. Она едва слышно хныкала и тяжело дышала. Губы ее были сильно искусаны, щеки мокрые от слез. Но… звезды, в этот момент она была безумно красивая. И этого он никак не ожидал. Готовился к конфронтации с жуткой невоспитанной девицей. Но не с этой хрупкой девочкой, напуганной и уставшей от болезненной процедуры. Брэнд не знал, что сейчас делать. Просто-напросто растерялся и смотрел, как она медленно открывает заплаканные глаза и смотрит на него, будто хочет что-то сказать. А еще невероятным образом облизывает губы, морщится от привкуса крови и…
Мужчина почувствовал не очень болезненный, но ощутимый удар в живот и больше от неожиданности охнул. Она его ударила!
Наваждение слетело так же быстро, как и появилось, и Брэнд пошел в атаку. В сущности, она ничего не могла ему сделать, только один раз попала по ребрам босой ногой, но лишь вызвала усмешку. Хотя, надо признать, удары хорошие. Джен брыкалась в меру собственных сил, а их у нее было мало. Потом затихла, и, убедившись, что его больше не будут бить, Брэнд поднял ее на руки.
— Не надо напрасно тратить силы. Все равно тебе меня не одолеть.
Она не ответила, но и без того было ясно, что девчонка слаба. Она даже не стала упираться и продолжать борьбу, просто уронила голову ему на грудь и закрыла глаза.
Ладно, он готов признать, что зря не предупредил ее о болезненной процедуре. И не дал времени обо всем поразмыслить, прочитать принцип действия рекреационной камеры. И он даже готов извиниться… если поймет, как это сделать так, чтобы не выглядеть полным идиотом.
А также он готов признать, что все еще мужчина и держать на руках полуобнаженную девицу — довольно серьезное испытание. От нее немного пахло специфической медицинской жидкостью — на последнем этапе шло заживление внешних поражений кожи. Кстати, эту стадию можно было и отменить: зачем заживлять ее царапины, если это никак не повлияет на ход операции? Но нельзя было не заметить, что после процедуры кожа девушки стала идеально гладкой и чистой. И приятной на ощупь, хоть он об этом старался и не думать.
В ее каюте было прохладно: автоматическая система проветривала помещение, пока жильца не было. Пришлось, придерживая девчонку, отогнуть одеяло.
— Только не кусай меня, — предупредил Брэнд, склоняясь, чтобы вытащить край одеяла из специального держателя.
Джен никак не отреагировала. Она не спала, судя по дыханию, но тяжело дышала. Да уж, такая реакция на рекреационную камеру — редкость, но он знал, как с этим бороться, ведь Миранда реагировала точно так же.
— Не ной, — сказал Брэнд. — Зато ты абсолютно здорова. Тебе же лучше.
Она приоткрыла один глаз и — возможно, ему показалось — скептически на него посмотрела. Но он уже закончил с одеялом, и больше причин оставаться в ее каюте не было. Лишь выходя, Брэнд бросил:
— К вечеру очухаешься.
Не так чтобы прыгать, конечно, но сидеть сможет, и перестанет болеть голова. Надо будет заказать ей кислородный коктейль, Миранде он помогает. Тратить драгоценный газ для Джен Ламбэр? Вот это метаморфозы. Что ж, следует признать, что леди Ламбэр не совсем соответствует его ожиданиям, и политику по отношению к ней следует смягчить. Немного. Но он все равно не допустит их общения с Мирандой и ограничит общение с Артеном.
Брэнд вернулся в кабинет, потому что спать, хоть корабельные часы и показывали поздний вечер, не хотелось. Он глянул на инфопанель, где в исходящих значилось сообщение для Миранды. Он хотел уже было выключить все приборы, как наткнулся взглядом на значок, обозначающий приложение к сообщению. С нехорошим чувством щелкнул по значку.
Артен приложил фотографию Джен. Вероятно, ее сделала камера при входе на корабль, когда она выходила из переходника. Потому что на девушке была его широкая рубашка и длинные, слишком большие, штаны. Она смотрела с прищуром, внимательно и напряженно. Ударив по голограмме клавиатуры, Брэнд выключил инфопанель и откинулся в кресле.
Эта девушка перестанет мелькать у него перед глазами или нет?! Почему везде, куда бы он ни пошел, он видит Джен?!
Двери бесшумно разъехались, впустив в кабинет высокую темноволосую женщину. Она улыбалась, а в руках держала планшет.
— Я сделала подборку, о которой ты спрашивал.
— И?
— Два маршрута теоретически будут золотыми, если обставишь компанию Бетельгейзе.
— А что с Бетельгейзе? Кто там контролирует все?
Брэнд задумался. Он давно хотел открыть несколько новых маршрутов, и теперь, когда транспортники Канопуса окончательно погрязли в войне за место под солнышком, ситуацию нужно было использовать.
— Лорд Грейстон, — сказала Ирэн.
Плохо. С этим товарищем он встречался всего раз. Взятку дать не получится — приближенный императора. Ладно, есть иные способы пробиться на маршруты к Бетельгейзе, и он попробует их использовать.
— Молодец. — Брэнд пробежал глазами подборку. — Изучу позже. Иди сюда.
Ирэн довольно улыбнулась и уселась к нему на колени.
— Я думала, ты обо мне забыл.
Брэнд принялся расстегивать ее платье, не собираясь тратить время на разговоры. Ирэн была смуглая, с приятной фигурой, не лишенной округлостей. И, что было немаловажно, она получала удовольствие от любого секса с ним и не претендовала на что-то большее. Возможно, она и была влюблена в Брэнда, но никогда об этом не заговаривала.
Сейчас Брэнд был зол. На Джен, на Артена, на себя. Да и вообще на весь мир, ополчившийся разом. Ему не нужна была нежность Ирэн. Он, желая прервать ее ласковые поцелуи и поглаживания, резко притянул женщину к себе и впился в ее губы, практически кусая. Ирэн застонала, сначала от наслаждения, потом уже от боли. Брэнд опомнился лишь тогда, когда почувствовал привкус крови.
Но вид искусанных губ женщины не привел его в возбуждение — напротив, напомнил о других искусанных губах, полных, бледных, не обезображенных яркой призывной помадой со сладким запахом.
— Уйди, — поморщился он.
Ирэн непонимающе заглянула ему в глаза.
— Брэндон, я сделала что-то не то? Обидела тебя?
— Просто уйди, — со вздохом ответил он. — Я слишком устал, мне надо выспаться.
Женщина, скрывая недовольство, пожала плечами и слезла с его колен. Помимо всего прочего, Брэнд ей еще и платит за работу, терять которую она не захочет. Так что от сцены он избавлен.
Когда дверь за Ирэн закрылась, мужчина резким движением достал из потайного ящика бутылку с виски и сделал пару больших глотков прямо из горла. Так легче было не думать ни о чем. Просто отключиться сейчас не получилось бы.
Он быстро щелкнул по экрану, не совсем соображая, что делает. На инфопанели отобразилась каюта Джен. Девушка лежала, закрыв глаза. Спала или нет, сказать было сложно. Звука камера, установленная в ее каюте, не давала. Но когда Джен пошевелилась, он понял, что девушка не спала. А вот посетитель не порадовал: в каюту осторожно прошел Артен и уселся в ногах Джен. В одной руке у парня был планшет, в другой — высокий стакан с прохладным кислородным коктейлем.
Брэнд выключил инфопанель и отпил еще виски.
Мне казалось, я неделю пила, потом столько же ела просроченные салаты из забегаловки напротив, а потом еще и простыла. Не болели только волосы, да и то у самых кончиков. И одновременно с этим лежать было тяжело, очень устала спина. Ненавижу эту скотину!
«Будет покалывать», как же. Чтоб тебя так всю жизнь покалывало.
Я старалась не стонать в голос, но удержаться было так сложно. Пришлось тихонечко рычать, чтобы хоть как-то выразить всю гамму чувств. Больно было, тошнило, голова кружилась, глаза закрывались. И я совсем не чувствовала себя отдохнувшей и здоровой, так что или их камера не работала, или надо мной просто поиздевался этот проклятый садист. Еще раз! И как я могла решить не ввязываться в конфликт, а спокойно пойти за ним?
— Эй! — На шепот, раздавшийся вдруг в каюте, я смогла только слабо махнуть рукой.
Злиться на Артена или нет, еще не решила.
— Как ты? Прости, что тебя не предупредили, я бы рассказал, если б не уснул. А отец… отец вообще не особенно любит пускаться в объяснения. Эта процедура была необходима. Спасибо, Джен, за все, что ты делаешь для Миранды. Я отправил ей твое фото, она очень хочет с тобой познакомиться. — Он спохватился, посмотрев на стакан, который держал в руке. — Это тебе. Станет легче. Миранда реагирует на рекреационную камеру точно так же. Ей пришлось ее пройти за последние месяцы раз пять.
Меня даже передернуло. Бедная девочка. Но она хотя бы знает, что собой представляет эта штука! Я с трудом смогла сесть. Каждое движение вызывало боль. Не сильную, но ощутимую и неприятную. Когда я попробовала прохладную пену, едва не застонала от облегчения: тошнить перестало.
Артен улыбнулся:
— Я же говорил, станет лучше.
Он отложил квадратный тонкий экранчик в сторону и со вздохом произнес:
— Джен, прости отца, пожалуйста. Он поступает плохо с тобой. Ему нет оправдания, но есть причины. Ты была рядом, когда погибла мама… просто представь, что кто-то, очень близкий и дорогой, погиб, скажем, на мосту. И ты не можешь ходить мимо этого моста, физически не можешь. Наваливаются воспоминания, боль. И ты жутко ненавидишь это место, хоть оно и ни в чем не виновато! Просто… так случилось. Отец не ненавидит тебя, Джен. Отец ненавидит напоминание о смерти мамы.
— Артен, я не видела катастрофы. Я услышала взрыв, увидела дым и просто помогла тебе выбраться из корабля. Я собиралась вернуться за твоей мамой, но не успела…
Артен накрыл мою руку своей.
— Я знаю. И отец знает. Но ему тяжелее, понимаешь? Я был маленьким, я плохо помню, что тогда произошло. А он — хорошо. И снова умирает его близкий человек, и снова ты рядом как напоминание обо всем, что он потерял. Я не прошу тебя становиться его лучшей подругой, я прошу… не знаю, может, не обижаться или просто отнестись с пониманием. Я постараюсь минимизировать ваше общение. Кстати, вот! — Он протянул мне тот самый экран. — Он называется планшет на вашем языке, верно? Небольшой тонкий компьютер. Мы все говорим на твоем языке, но, конечно, мы его учили. Наши программы позволяют выучить язык за месяц, по крайней мере, в достаточном объеме, чтобы не теряться при общении с носителем языка. Подумал, тебе будет интересно изучить наш язык и познакомиться с разными культурами. Я загрузил обучающие программы, фильмы и книги. В госпитале у тебя будет много времени. Если захочешь, изучишь.
— Спасибо! — искренне поблагодарила я.
Я приходила в ужас от перспективы маяться бездельем все время, что нахожусь в путешествии. Выучить язык — отличная идея. Мало ли что может случиться? И книги с фильмами — чудесно!
— Легче? — спросил Артен, когда я допила коктейль.
— Намного. Но, пожалуй, вставать я не буду пока что.
— Без проблем, закажем ужин сюда. Можно мне с тобой поужинать? — Он смотрел с такой надеждой, что я не смогла отказать.
Пока Артен возился с заказом ужина, я изучила планшет. Программу писал кто-то знакомый и с английским, и с межсистемным, потому что сначала шел алфавит, потом простые слова, упражнения на произношение. Все сопровождалось красивыми фотографиями инопланетных животных, пейзажей и космических объектов. Похоже, над этим планшетом я зависну минимум на пару недель.
Из стены выехал столик, на котором я увидела ужин. Две небольшие миски с ярко-зелеными ягодками, посыпанными какой-то белой стружкой, две порции мелко нарезанного мяса, два высоких, запотевших от прохлады стакана с вишневой жидкостью и парочка какой-то выпечки сероватого цвета.
— Не смотри так, — рассмеялся Артен. — Это наша еда, она вкусная. И, кстати, все одобрено для твоего организма. Вот это мясо, это хлеб, а это десерт: ягодки звира, посыпанные стружкой из эрта. Они очень хорошо укрепляют организм.
Мясо оказалось нежным и ароматным, хлеб — с хрустящей корочкой, но мягкий внутри, с небольшими пряными семенами. Напиток лишь чуть-чуть отдавал кислинкой, но очень освежал, сродни кислородному коктейлю. А десерт… десерт оказался таким вкусным, я и не ожидала. Никогда не ела ничего подобного. Сладкие ягоды с едва заметной кислинкой, сочные, посыпанные холодной стружкой, напоминающей мороженое. Артен смеялся над моим удивлением и отдал половину своей порции, объяснив, что он-то их ел миллион раз, а мне надо восстанавливать силы. Что ж, я не стала возражать и решила в порядке исключения позволить кому-то за мной поухаживать.
Остаток вечера мы просидели за планшетом, тренируя произношение. Артен показал мне, как надо включать хитрую программу, которая, едва человек засыпал, начинала издавать определенные звуки и вибрацию, тем самым словно «вшивая» в мозг новые необходимые знания.
— Эта технология запрещена, — пояснил парень, — но существует компания, которой разрешено выпускать подобные обучающие программы. Результат тебя удивит — уже к приезду будешь свободно говорить с Мирандой., А через пару недель и вовсе почти все будешь понимать.
Потом мне вернули одежду, и я с удовольствием переоделась в родные джинсы и футболку. От плохого самочувствия не осталось и следа, так что я смогла заметить изменения, произошедшие с телом и организмом. Зажили мелкие царапины, полученные во время поиска Зары Торрино, старые шрамы стали значительно менее заметны. Перестала болеть шея, раньше не выдерживавшая долгого нахождения в одном положении.
Спать я ложилась, чувствуя себя намного лучше. И включила эту чудо-программу Артена, ибо инопланетный язык выучить уж очень хотелось.
Корабельные часы прозвенели, напоминая, что мне пора вставать. Вообще здесь не было четкого времени, но весь корабль жил по времени того места, куда мы направлялись. Чтобы не пришлось перестраиваться. И автоматически свет загорался и гас так, чтобы на сон оставалось не меньше семи часов. Меня никто не будил, работать не заставлял, так что я провалялась все девять и только потом отправилась в душ. Кое-как разобравшись с управлением, вымылась и переоделась, на этот раз в домашнюю одежду: штаны и майку. Сделала наспех пару упражнений, и когда закончила, из стены выехал столик с завтраком.
Несколько ломтиков поджаренного хлеба с фиолетовой фруктовой пастой (я назвала это джемом), стакан горячего ароматного напитка и салат из неизвестных мне голубоватых овощей, присыпанный сыром. Или чем-то, очень похожим на сыр. Я съела все с удовольствием, а между делом читала учебник на планшете. Не знаю, что делала эта программа, но изученный вчера материал усваивался поразительно легко и вспоминался без труда.
Потом я все же заскучала и решила пройтись. Официально мне не запрещали гулять по кораблю, а сидеть постоянно в каюте нецелесообразно. Я нащупала кнопку открытия двери и выскользнула в прохладный корабельный коридор.
Далеко решила не уходить, просто поискать Артена или еще кого-нибудь. Попутно хотела рассмотреть это чудо внеземной техники и получить новые впечатления. Никакого сакрального смысла в моих передвижениях не было: я просто гуляла.
Вместо новых впечатлений я получила… встречу с Брэндом, причем настолько внезапную, что я даже подскочила от неожиданности, когда он вдруг вывернул из-за угла. Владелец корабля остановился, с прищуром глядя на меня.
— Доброе утро, — вполне миролюбиво произнесла я.
— Ты что здесь делаешь?
— Гуляю. Мне не запрещали гулять по кораблю.
— Это зря. — Мужчина хмыкнул. — Ты идешь не в ту сторону. Там машинное отделение.
Я даже растерялась. Отчасти от легкой враждебности в голосе Брэнда, отчасти от того, что не знала, куда двинуться дальше. Потом все же решилась развернуться и пойти в ту сторону, куда он указал.
— Вы не видели Артена? — Я решила задать еще один вопрос. Хуже относиться ко мне он от этого не станет.
— Зачем тебе Артен? Искренне надеюсь, что он готовится к поступлению в академию… И что ты не станешь его отвлекать.
— О… — Я снова растерялась. — Нет, конечно. Просто хотела попросить показать мне корабль.
Брэнд кивнул, вероятно успокоенный тем, что поступлению его сына ничто не препятствует в моем лице. Потом, к моему удивлению, произнес:
— Ну идем.
— Куда?
— Смотреть корабль. — Он несильно подтолкнул меня в спину. — Заодно и позавтракать зайдем.
— Спасибо, я уже завтракала. Лучше пойду позанимаюсь, а когда Артен освободится…
— Идем, я сказал.
Против такого тона особенно не возразишь, и, подумав, я решила не спорить. В конце концов, есть куда более принципиальные вещи. Хоть мне и не хотелось куда-либо идти с Брэндоном Эко.
Он шел очень близко, почти касаясь моей спины, и сам контролировал направление, изредка поворачивая. Коридоры были абсолютно одинаковые, но, повинуясь давней привычке, я машинально запоминала путь. И, случись что, могла бы вернуться к себе в каюту.
Совершенно не к месту вспомнилась сережка-штанга, которую я отдала ему перед процедурой. И хорошо, что всюду царил полумрак, потому что я уверена — румянец на щеках выступил. Странно… никогда за мной такого не водилось.
Раздвижные бесшумные двери впустили нас в просторный полукруглый зал с большим столом и диванами вокруг. На стене висел большой экран, а света здесь было намного больше.
— Кают-компания, — пояснил Брэнд. — Единственная достопримечательность. Остальное — каюты да капитанский мостик, но на него тебе нельзя. Впрочем, можешь осмотреть мою каюту, если хочешь.
Я проигнорировала это предложение и осмотрелась. Кают-компания мне понравилась, и я пожалела, что не взяла планшет. Для разнообразия — в самый раз. Одно только интересно: с чего это вдруг активно ненавидящий меня Брэнд принялся показывать мне достопримечательности и кормить завтраком? Он что, собирается просить отдать его дочери еще и сердце, мозг и зубы?
Наверное, от таких безрадостных мыслей я и задала вопрос:
— А если бы Миранде понадобилось мое сердце, вы убили бы меня?
— Ей не понадобилось сердце. — Брэнд удивленно на меня посмотрел. — И я не собираюсь думать о том, чего не произошло. Это как задача, у которой нет правильного решения. Любой выбор приведет к последствиям. Ты хочешь узнать, могу ли я убить за дочь? Могу. И ты поймешь это, когда станешь мамой. И отец твоего ребенка сможет, если это понадобится. Не задавай вопросы, ответы на которые гарантированно тебя напугают. Не пытайся подружиться с Мирандой. Не пытайся соблазнить моего сына. И мы будем мирно сосуществовать до тех пор, пока этот корабль не отвезет тебя домой.
Я не удержалась и фыркнула.
— Соблазнять вашего сына? Артен младше меня! У меня и в мыслях не было его… в таком контексте. Бред какой-то.
— Вы неплохо общаетесь.
— Да, потому что он вежливый, веселый и интересный. Явно не ваше воспитание.
Не удержалась, чуть-чуть поддела. Я не я, если не скажу что-то обидное даже в ситуации, где моя жизнь зависит от постороннего человека. В моей практике был только один случай, когда я нашла пропавшего мальчика вместе с психом, который его похитил. Но маньяк, похоже, до сих пор вспоминает и вздрагивает, если еще жив.
— Артен в мать, — на удивление миролюбиво согласился Брэнд.
И как-то совсем по-человечески улыбнулся.
— Она тоже смешно облизывала нос, когда зевала. Никак не могу отучить его от этой привычки.
И я решила не нарушать хрупкое перемирие, а потому спросила:
— Кем хочет стать Артен? Он выбрал факультет?
— Пилотом, я полагаю. Его всегда тянуло на капитанский мостик. Катастрофа на время отбила его интерес к кораблям, но, раз он все равно продолжает интересоваться, пускай поступает. Я бы, конечно, хотел, чтобы он взял на себя руководство компанией, но уж лучше счастливый сын на факультете космического транспорта, чем несчастный сын в кресле директора. К тому же Миранда явно интересуется цифрами. Правда, девчонку сожрут в первый же год ее работы.
— Вы можете завести еще детей. — Я прикусила было язык, но, как часто это бывает, слишком поздно.
Брэнд искоса глянул на меня и хмыкнул:
— Думаешь? По-моему, хватит с меня детей.
Он нажал пару кнопок, и снова из стены выехал столик с завтраком для мужчины и чаем для меня. К чаю прилагались вкусные бежевые конфетки, чем-то похожие на белый шоколад. С коричневыми сладкими ягодками внутри. Впервые в жизни попробовала такие сочные конфеты.
— И чем ты занимаешься?
Утро становилось все более странным. Я сижу, пью чай с Брэндоном Эко и… рассказываю ему о своей работе?!
— Ищу людей.
— Детектив?
— Нет, поисковик. Полиции не хватает людей со специальным образованием, чтобы искать пропавших и погибших. Тогда они просят нас ходить по городу, опрашивать людей, лазить по подвалам, вылавливать трупы в реках.
— Ты вылавливаешь трупы.
Кажется, если у Брэнда и была надежда на что-то хорошее во мне, она трагически погибла после этих слов.
— Лично я — нет. Но знаю, как организовать проверку водоема. Какая бы ни была у меня работа, я ее люблю.
Мужчина пожал плечами, мол, люби, кто ж мешает. И что-то мне подсказывало, что так бы мы и просидели в молчании, если б не Артен, который влетел в кают-компанию, как темно-синий смерч.
— Джен! — Он запыхался. — Привет!
— Привет, — вместо меня ответил Брэнд. — Ты уже позанимался?
Артен кивнул, уселся на диван рядом со мной и бросил в рот пару конфеток.
— А чего носишься?
— Джен искал. Я думал, может, она заблудилась или ей что-то нужно.
Он врал, и это видели мы оба. Артен скорее всего, явившись ко мне, испугался, что Брэнд куда-то меня увел. И поспешил предотвратить конфликт как можно скорее. Вот и запыхался, бедный. А все-таки классный парень. Явно не в отца пошел… что же за мать там была, что Брэндон Эко до сих пор так ее вспоминает?
Дальнейшего разговора не получилось. Неловкое молчание было таковым, похоже, только для меня. И в итоге все кончилось тем, что Брэнд посоветовал нам готовиться к посадке и заняться чем-нибудь спокойным. Какие-то перепады настроения у этого мужчины были странные. До прихода Артена мне даже показалось, что он готов к диалогу и хоть какому-то смягчению общения.
Обедать решили в порядке разнообразия у Артена, а потом он углубился в решение задач из вступительных испытаний прошлых лет, а я — в изучение языка. И посадка подкралась как-то незаметно.
В большой иллюминатор кают-компании я увидела… нечто, не поддающееся описанию. Словно иллюстрация к фантастическому фильму. Внешне сооружение напоминало нагромождение колец, соединенных вертикальными прозрачными лифтами. Каждое кольцо — огромная махина, внутри которой сосредоточилась жизнь.
— Космическая станция «Денеб», — улыбнулся Артен. — Добро пожаловать.
Брэнд видел состыковку несчетное число раз, но все равно с наслаждением наблюдал, как приближается станция и постепенно они оказываются в ангаре, а роботы суетятся и спешат, чтобы помочь с посадкой.
Он машинально вертел в руках небольшую серебряную сережку и раздумывал над тем, почему не вернул ее Джен. Просто почему-то не достал из кармана и не протянул девушке ее же украшение, а оставил у себя. И, разозлившись на эту собственную слабость, оставил их с Артеном в одиночестве.
Он благодарил звезды за то, что им удалось достичь станции без происшествий. Хотя, конечно, благодарность стоило выразить и экипажу. Им щедро заплатят и за проделанную работу, и за молчание. Но Брэнд все же надеялся, что, несмотря на достаток каждого, его команда не перестанет с ним летать. Может, экипаж потом возьмет на себя Артен.
Сейчас они сразу определят Джен в госпиталь, и начнется подготовка к операции, чтобы Миранда мучилась как можно меньше. Потом, когда операция пройдет, он сможет как следует отдохнуть и разложить по полочкам бардак, устроенный этой Джен Ламбэр.
Благодаря тому что не было входа в атмосферу и приземления, посадка прошла для всех безболезненно. Брэнд поднялся, чтобы встретить сына и Джен. Прежде чем выключить все лэптопы и панели в кабинете, он зачем-то снова спрятал сережку в карман. Потом отдаст.
С ними он встретился у самого выхода, когда люк еще не поднялся, но уже красные огни блокировки сменились на зеленые. Артен нес сумку Джен, а сама она была как-то очень странно одета. В узкие, слишком облегающие длинные ноги, штаны, футболку и кожаную куртку на доисторической механической молнии. Волосы девушка собрала в хвост, и, по мнению Брэнда, эта прическа ей не очень шла. Гораздо сексуальнее она смотрелась с распущенными…
Сексуальнее? Он даже головой потряс, чтобы выбросить это слово в отношении леди Ламбэр раз и навсегда из своей головы.
— Почему ты так одета? — не удержался и спросил он.
Она бросила в его сторону быстрый взгляд:
— Как? У вас одеваются по-другому?
— Девушки — да.
Люк поднялся, и в лицо ударил прохладный воздух переходного отсека. По регламенту они должны в течение двух минут пройти к лифту, иначе сработает сигнал системы безопасности. Брэнд не смог совладать с соблазном подпихнуть девчонку в лифт, когда она замешкалась.
— Девушки у нас носят платья, — пояснил Артен. — В нашей системе принято так. Причем чем старше девушка, тем длиннее платье. Хотя маленькие девочки тоже носят длинные платьица. Незамужние молодые девушки — короткие. Замужние — средней длины, а пожилые — совсем «в пол».
Она открыла рот. Потом закрыла. Потом открыла опять и ошеломленно выдала:
— А как же… ну, преступность? Разве может девушка у вас без опасений за себя ходить в коротком платье? Нет ограблений, изнасилований?
— Конечно, есть, — хмыкнул Брэнд. — Но девушек защищают отцы и женихи. Тебя буду защищать я. Во многом это традиции общества времен колонизации космоса. Когда мы не имели возможности выбирать себе возлюбленных. Сейчас все относительно добровольно, но такие вот стереотипы остались. Не бери в голову, тебя это не касается, если ты не из системы Денеба.
— К тому же я могу себя защитить сама, — слабо улыбнулась Джен.
Лифт мягко тронулся вверх. Поездка им предстояла эффектная: часть пути проходит по прозрачной шахте в открытом космосе. Вид просто потрясающий. Эти стеклянные лифты — всего лишь дань внешней красоте и внутренним ощущениям обитателей станции. Но Брэнд любил это чувство восторга, когда кажется, что ты в открытом космосе. А Джен, похоже, изрядно напугалась.
— Ты же видела эти лифты, — удивленно произнес Брэнд.
Ее голос был непривычно тихим:
— Я не думала, что мы поедем на таком.
— Взять тебя на ручки? — Он произнес это резче, чем собирался, и она, бросив презрительный взгляд, отошла на шаг в сторону. Впрочем, ее глаза не отрывались от пугающей черноты за стенками лифта.
Даже несмотря на страх, она живо интересовалась тем, что ее окружает.
— Расскажи мне о станции, — попросила Джен.
Попросила у Артена, а Брэнда это обстоятельство не слишком-то порадовало. Он мог рассказать о станции куда больше сына. Но промолчал, понимая, что будет выглядеть глупо.
— Станция разделена на уровни. Всего их семь: нижний — технический, там работают системы жизнеобеспечения, резервные блоки, осуществляется переработка отходов. Над ним транспортный уровень, где парк кораблей, в том числе нашей компании, посадочный ангар, сервисный центр. Над ним так называемый рабочий уровень — небольшие фабрики, производственные линии. Что-то, конечно, привозят грузом, а что-то мы производим сами. Станция спроектирована с таким расчетом, чтобы могла продержаться без сторонних поставок до двух лет. На случай если что-то произойдет. К тому же имеются ресурсы для полностью автономного функционирования. Четвертый уровень — торговый, там все крупные торговые центры, магазины. Там можно купить все, что нужно.
Лифт въехал как раз на производственный уровень, и Джен заинтересованно огляделась. Артен меж тем продолжил:
— Пятый уровень развлекательный. Парки, аттракционы, кинозалы, рестораны, игровые центры и так далее. По выходным он как большой муравейник. А еще там офисы… в основном туристических и транспортных фирм. Но все транспортные идут как наши дочерние компании. На шестом — жилые помещения. Причем есть как небольшие малогабаритные комнаты с общим душем, так и апартаменты с очень красивыми смотровыми комнатами. У нас есть такая, после операции покажу.
— А госпиталь? — спросила Джен.
— Госпиталь на уровне шесть, с жилыми помещениями. Ну и седьмой — складской, хозяйственный и вообще будто бы чердачный этаж. С ним, конечно, все сложно… ну да ладно.
— Значит, мы на шестом, — пробормотала Джен.
К следующему подъему по шахте она оказалась готова, и, похоже, ей понравилось ездить в этом лифте, что не могло не радовать.
Наконец дверь отъехала в сторону, пропуская их в переходник шестого уровня. Артен вышел первым, подал руку Джен, чтобы помочь спуститься со ступеньки, а Брэнд тем временем приложил к двери чип, спрятанный в наручных часах. Он краем глаза наблюдал за реакцией девушки. Почему-то ему было неподдельно интересно, как она воспримет внутреннее устройство станции.
Серость переходника сменилась мягким светом и буйной зеленью…
Он чуть улыбнулся, когда Джен пощупала ближайшее растение, чтобы убедиться, что оно реально. И еще больше Брэнда обрадовало то, как девушка подошла к синеватому кусту. На ее планете не было растений такого цвета. Когда она прикоснулась к бархатистым листикам, куст потянулся к ней, думая, что девушка принесла что-то вкусное. Артен достал из кармана пачку орешков.
— Дай ему.
Недоумевающая Джен скормила пару орешков кусту, и тот благодарно задрожал.
— Это… каннибализм какой-то. Орешник ведь тоже растение!
— Животные едят друг друга. Почему куст не может лакомиться орешками? Вообще питательные вещества он берет из почвы.
Было плохо видно, но корни кустарника уходили не в пол, как казалось, а в толстый слой почвы.
— Зачем здесь столько растений? И почему нет насекомых?
— Растения помогают вырабатывать необходимые для дыхания газы, — пояснил Арген. — Зачем нагружать систему, если можно справиться с меньшими затратами? А насекомых… не нужны они здесь. За всем, включая опыление, поливку, насыщение светом, следит автоматическая система во главе с целым отделом, координирующим работу искусственной атмосферы.
— Здорово!
Зелени действительно было много. Практически все коридоры были увиты растительностью, а по бокам росли или ровные ряды цветов, или симпатичные миниатюрные деревья.
— Они не пахнут, — заметила Джен.
— Чтобы не было аллергии и непереносимости, — сказал Артен. — Специальные сорта. На самом деле столько зелени лишь на нашем уровне, на жилом. Остальные обходятся меньшим количеством. Здесь обновление воздуха необходимо больше всего.
— А почему станция? — Этого вопроса следовало ожидать. — Почему не планета?
Тут уж вмешался Брэнд:
— По многим причинам. Эта станция своего рода маяк для всей системы Денеба. В нее входят четыре планеты, и всем им нужна межзвездная связь, нужен транспорт. Этим занимается станция. Здесь парк кораблей, и намного проще владеть ими, когда не нужно после каждого рейса возвращаться через атмосферу планеты.
Он мог многое рассказать об этой станции, ибо сам участвовал в перестройке, когда стало ясно, что четырех уровней мало для полноценного функционирования. Но сейчас Брэнда мало волновала история. Он хотел увидеть дочь и получить от врача разрешение на операцию. Все экскурсии, занимательные беседы и невероятные факты — потом.
Они шли по главному коридору к госпиталю, располагавшемуся в секторе С. Брэнд с семьей жил в секторе А, одном из самых лучших, само собой. Да и госпиталь делился на отделения, и его дочь лежала в том, что предназначалось для особых пациентов.
Проблема была лишь в том, что привозить Джен для этой операции — запрещено. Она не подданная Империи, а изъятие органов у представителей планет, не входящих в состав Империи, незаконно. Даже если происходит с согласия пациента. Так что он все делал тайно и надеялся, что осечек не будет.
— Это кто? — шепотом спросила Джен у Артена, увидев проходящую мимо белокожую и синеволосую представительницу системы Альтаира.
— Таир-цин. Раса с Альтаира.
— Она не крашеная?
— Нет, просто вот такая вот раса. А там, — он быстро кивнул в сторону, — негуманоиды из Веги.
Низкие, не больше метра ростом, мохнатые ярко-оранжевые, смахивающие на гигантских енотов в белую полоску, существа стояли поодаль и общались на своем языке, напоминающем довольное мурчание.
— Ух ты, голова кругом. — Джен усмехнулась, пощупав по дороге листья какого-то куста.
Они свернули в один из побочных коридоров, ведущих к медицинской части уровня. И, пройдя несколько стадий контроля, проверки и сличения данных (Брэнд заранее позаботился о том, чтобы Джен считали сестрой Миранды), очутились в переходнике, ведущем в госпиталь.
— Сейчас за нами придут, — сказал он, отметив, что Джен нервничала.
Не сильно, но заметно. Прятала ладони и бродила туда-сюда по переходнику. Впрочем, он думал, все будет гораздо хуже. Артен сотворил настоящее чудо, нужно отдать ему должное. Джен здесь добровольно, без криков и сопротивления. Облегчила ему и работу и жизнь, ибо, как бы Брэнд ни загонял глубоко свою совесть, когда речь шла о детях, тащить спящую девицу на операцию по изъятию части ее печени было бы тяжело. И она даже не заводит разговора о том, что случилось восемь лет назад. Может, уже забыла, может, просто не провоцирует конфликт. Это Брэнда более чем устраивало.
Если так пойдет и дальше, уже через несколько недель она полетит домой. А Миранда будет жить.
Я сидела на диване в приемной их госпиталя и думала, что в общем-то космическая больница ничем особенным не отличается от нашей. Те же светлые тона окраски, те же (ну ладно, не те же, но очень похожие!) комнатные растения, какие-то экраны с рекламой, неудобные кресла и диваны. Разве что людей, снующих туда-сюда, не было.
Артена отправили домой, чтобы не мешался. Брэнд сказал, что к Миранде его все равно не пустят, так что лучше пусть занимается. Артен, конечно, пробовал спорить, но в итоге подчинился, оставив мои вещи. А мы остались ждать незнамо чего. Я интуитивно чувствовала, что у Брэнда плохое настроение, но все равно спросила:
— Чего мы ждем?
— Гранта. Доктора Миранды. Он проведет обследование и положит тебя в палату.
— А операция когда? — Собственно, я немного волновалась. Не так, чтобы явно паниковать, но дискомфорт ощущала.
— Зависеть будет от результатов обследования. Может, завтра, может, через неделю. Но ты после рекреационной камеры, а значит, практически здорова. И все пройдет быстро. Безболезненно скорее всего.
— Хорошо.
Язык мой — враг мой. Никогда еще я не получала ничего хорошего от того, что задаю слишком много вопросов. Даже в отряде меня редко отправляли на опрос свидетелей, ибо «колупала» я их до последнего. После моих расспросов родственники пропавшего готовы были покаяться во всем, что сделали и не сделали. Поэтому я ляпнула, совершенно не думая головой:
— Ведь безопаснее для Миранды пересадить не часть печени, а всю?
Брэнд замер и поднял на меня глаза.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Откуда мне знать, что вы не врете мне? И что я проснусь после этой операции?
Он долго смотрел на меня, не произнося ни звука. А когда собрался что-то сказать, в помещение вошел доктор, оказавшийся молодым парнем. Может, он был чуть старше меня.
— Здравствуйте. Вы — Джен Ламбэр? Очень приятно, — проговорил парень, лучезарно улыбаясь. — Меня зовут доктор Грант Тетта, я лечащий врач Миранды Эко и с сегодняшнего дня еще и ваш врач. Пройдемте в мой кабинет. — Он перевел взгляд на Брэндона. — Ты можешь увидеться с Мирандой, ненадолго. Наш разговор с Джен будет конфиденциальным.
Судя по виду, это уточнение Брэнду не понравилось.
Однако он не стал возражать и прошел вглубь госпиталя, а меня почти сразу завели в какой-то кабинет. Там было глубокое светлое кресло с какими-то датчиками и проводками, в углу стояла ненавистная рекреационная камера, а место врача было оборудовано, наверное, десятком самых разных экранов. Одни из них были размером с небольшой телефон, другие — с лэптоп. Везде бежали ряды каких-то символов, возникали иллюстрации. Еще я приметила круглый прибор, прикрепленный к столу, напоминающий объектив фотоаппарата.
— Как вы себя чувствуете, Джен? — спросил Грант. — Ничего не беспокоит?
— Нет, все в порядке, — ответила я.
Он переключил несколько экранов и ткнул пару раз в один из них. Кресло вместе со мной чуть поднялось.
— Снимите, пожалуйста, куртку и обувь.
Потом на мои руки, ноги, грудь, шею и виски были прикреплены беспроводные датчики, которые присосались с легким уколом. И я поняла, для чего предназначалась штука на столе: из нее через минуту появилась 3D модель моего тела, раскрашенная в оттенки зеленого.
— О, вы после рекреационной камеры! Славно, сэкономили целый день. Так, полежите немного расслабленно. Я должен понять, готовы ли вы.
Он бегал от одного экрана к другому и довольно бормотал что-то себе под нос. Я ничего не чувствовала и постепенно начинала скучать.
— Что ж, вы почти здоровы, леди Ламбэр, — спустя минут пятнадцать изрек Грант. — Можете пересесть. Давайте поговорим об операции. Я расскажу, что вас ждет, чтобы вы не пугались. Кстати, вот.
Он протянул руку к небольшому шкафчику, и оттуда в специальный ящик выпало что-то, внешне напоминающее леденец на палочке. Его он мне и протянул.
— Это укрепляющее. Довольно вкусная штука. Поднимает настроение тяжелобольным — им так не хватает сладкого здесь. Съешьте, об организме нужно заботиться.
Леденец оказался с каким-то фруктовым вкусом. Сойдет, особенно если полезно. Я поужинала довольно рано, а здесь, судя по часам, уже была глубокая ночь.
— Все пройдет довольно быстро. Час на операцию. У вас останется шрам, первое время сводить его будет нельзя, но, если задержитесь на месяц, мы вам его удалим, словно и не было.
Ага, так мне и позволят здесь остаться. Брэнд лично выпихнет, как только я смогу ходить после операции. Если он не врал и я после нее вообще проснусь.
— Операцию будет делать робот, под моим руководством. Так что риск минимален, все рассчитано с точностью до микрона. Потом будет три дня восстановления, а дальше — отдых. И как только мы вас выпишем, можете делать все, что душе угодно. Единственное условие, леди Ламбэр… Брэндон Эко попросил, чтобы вы не встречались с Мирандой Эко. Ни при каких обстоятельствах. Прошу иметь это в виду, просто на всякий случай.
Да я и не сомневалась. Брэндон Эко не слишком доволен моей дружбой с Артеном, глупо полагать, что он разрешит мне знакомиться с дочерью. Собственно, я и не стремлюсь. Мне вообще по большому счету плевать, является это равнодушие результатом моих особенностей или просто мне особо и не хочется знакомиться с этой странной «копией не копией».
— Когда операция? — спросила я.
— Полагаю, завтра вечером. Вы полностью готовы, а вот Миранде нужно отменить все лекарства и тоже пройти рекреационную камеру.
— О… сочувствую. — Я вспомнила свой опыт.
— Да, она тяжело переносит эту процедуру. То есть… так же, как и вы.
Я вдруг вспомнила, о чем хотела спросить Брэнда позже, но так и не успела.
— Кто такая Миранда? Почему мы идеально совместимы?
— Смотря что вас… Можно на «ты», Джен?
Я кивнула и машинально запихнула в рот весь леденец, который, к слову, был огромным. Аж дышать тяжело стало. Я смутилась под серьезным взглядом Гранта.
Доктор обладал совершенно человеческой внешностью, что снова натолкнуло меня на мысль о родстве рас в этой Галактике. У парня были взъерошенные светлые волосы неравномерного цвета: кончики были почти белыми, а корни — русыми, напоминающими мой собственный цвет. Нос был немного курносый, а губы излишне полными, но в целом Гранта можно было назвать симпатичным.
— Смотря что тебе интересно, — продолжил Грант. — Я не знаю, как твой генетический код оказался в руках Брэндона Эко. Я лишь куратор проекта «Амбивалент». Этот проект был направлен на создание детей по уже готовым данным для тех пар, которые не могут взять ребенка на воспитание. В Империи сложно взять приемного ребенка, особенно — маленького. В основном одобряют подростков, но семья Эко, как и сотни других семей, хотела знать, кого берут на воспитание, его историю и состояние. Проект «Амбивалент» дал им эту возможность: брался генетический код другого ребенка, затем при помощи генетического программирования задавалась внешность, похожая на родителей, и на выходе мы получали абсолютно нормальное дитя.
Он отпил воды из высокого стакана и предложил мне. Я с наслаждением напилась и опять принялась грызть этот нескончаемый леденец.
— Семья Эко предоставила твой код, и я создал Миранду. Потом проект закрыли, а детей или оставили в семьях, или распределили по приютам. История вызвала огромный резонанс, проект назвали антигуманным. И Брэндон предпочел скрыть тот факт, что Миранда — дитя проекта. А потом она заболела, и вот… ты здесь!
— Она заболела из-за ошибки в программировании?
Я никогда не интересовалась новейшими разработками, но кое-что читала. И в принципе была согласна с общественностью, назвавшей проект антигуманным. Уже тот факт, что они сначала насоздавали детей, а потом распределяли их по приютам, говорит о многом. Похоже, Миранде повезло с отцом, хоть я и не хотела этого признавать.
— Не знаю. Будь у меня оборудование и финансы, я бы выяснил, но Брэндона это не интересует, а проект закрыт вплоть до уничтожения технологии считывания кода.
Я закусила губу. Что ж… последние слова обрадовали меня. Технология, подобная этой, должна быть под запретом, какими бы ни были цели ее использования. Создание программируемых детей… А что, если менять не только внешность, но и физические характеристики? Вплетать в код различные комбинации от животных? Брр, напоминает какой-то ужастик.
— Странно, — вдруг сказал Грант.
Он переключил что-то на небольшом экране, и над столом появилась голограмма мозга. Полагаю, моего мозга.
— Что странно? — не то чтобы я напряглась, но… он же сказал, что все нормально!
— Да удивляюсь, — Грант закашлялся, — вот смотри на эту область. Она отвечает за эмоции. А вот эта — за сексуальные желания. У тебя все в порядке с личной жизнью, прости за вопрос?
— В порядке, — усмехнулась я. — У меня ее нет.
Доктор Тетта откинулся в кресле, глядя на меня так, как я смотрела на инопланетян по дороге сюда.
— Это началось после того, как Брэндон считал код, верно?
Тут уже настал мой черед смотреть на врача с интересом. Похоже, о побочных эффектах штуки, которую на мне испытали, он знал достаточно хорошо.
— Странно! Очень странно!
Он подскочил ко мне и переставил все датчики на голову: на лоб, макушку, за уши и еще куда-то сзади.
— У прототипов наблюдалось временное снижение эмоциональной активности, но все приходило в норму через неделю! А у тебя прошло восемь лет, и все такое бледное… ты обращалась к своим врачам?
— Нет, — вздохнула я. — Это было очень удобно. Я меньше чувствую, мне проще жить.
— Но ты лишаешь себя половины мира! Ты не радуешься, не волнуешься, не любишь…
— Я люблю бабушку, — возразила я. — И боюсь иногда, и радуюсь.
— Не так ярко, как могла бы, — сказал Грант.
Он снова сел в свое кресло. Экраны по очереди выдавали информацию, а он каким-то специальным карандашом отмечал прямо на голограмме точки и цифры.
— Я научилась использовать эту особенность. Она неплохо помогает в работе.
Парень оторвался от исследования и спросил, словно не верил:
— Ты не хочешь, чтобы я попробовал тебе помочь?
Прошло долгих полминуты, прежде чем я ответила:
— Нет.
Грант хотел было что-то сказать, но промолчал, и за это я была ему благодарна.
Я действительно не хотела ничего делать с этой странной бесчувственностью. Благодаря моему хладнокровию были спасены минимум пять человек. А сколько найдено? Я спокойно лазила по подвалам, лесам и злачным местам, пугая невозмутимостью коллег.
Но к тому же мне не очень нравились эмоции. Судя по воспоминаниям того года, когда погибли родители, эмоции — это дрянь. А любовь… да черт с ней, с этой любовью. Я не знаю, что потеряла, и, соответственно, не хочу ни секса, ни любви, ни счастливого замужества. В идеале я хочу, чтобы все оставили меня в покое и больше не трогали. Но это, похоже, случится не скоро.
Грант вдруг повернулся к полупрозрачным дверям, и только тогда я заметила темную фигуру.
— Брэндон, если ты ждешь меня, то лучше зайди утром. Я собираюсь устроить Джен в палату.
— Когда операция? — услышала я голос Брэнда.
— Завтра вечером, — со вздохом ответил Грант. — Все, иди выспись. — И, уже повернувшись ко мне, произнес: — Завтра, звездами клянусь, будет дежурить с обеда. И уйдет, только когда поговорит с ней. Ох, Джен, взволнованные родители — самая тяжелая часть работы врача. Идем, я покажу тебе палату и накормлю. Долго ты ешь этот леденец… догрызи уже!
Брэндон Эко сделал так, как и сказал Грант: пошел домой. Операция была назначена на вечер, и времени выспаться — более чем достаточно. Завтра ему нужна будет трезвая голова и здоровое, отдохнувшее тело. Он увидел Миранду всего на минуту, она спала. Выглядела не хуже, но, конечно, сильно похудела и осунулась. Болезнь свое берет, и надо как можно скорее все закончить.
Из головы не выходили слова Джен о том, что он способен убить ее и отдать печень Миранде. А способен ли? Ему казалось, что да, когда он видел, как дочь умирает, и летел, полный решимости найти прототип.
Но прототип, набор органов для спасения его дочери, совершенно внезапно превратился в русую девушку Дженни, которая сидела в кресле, слушала Гранта и грызла конфету, как маленький ребенок. Брэнд помнил, как покупал конфеты Миранде, и она тоже сначала обгрызала леденец, а потом уже облизывала, утверждая, что верхний слой невкусный.
Он стоял там минуты три и просто смотрел, как она ест эту несчастную конфету, как облизывает губы и пытается запихнуть ее полностью в рот… Сама она вряд ли понимала, как смотрится со стороны, и вообще его не замечала. Он очнулся, лишь когда Грант его окликнул.
И этот запрет на общение с Мирандой… Джен не выказывала интереса к его дочери, а вот Миранда, едва проснется, начнет канючить. Он решил объяснить все нежеланием Джен знакомиться, но как-то это было… некрасиво по отношению к Миранде. Но зато безопасно. Не надо им видеться, надо провести операцию и отправить Джен на Землю. Хотя будет еще период восстановления… но это в рекреационном центре, а Миранда останется в госпитале. Так что главное — пережить время до вечера, и все будет нормально.
Он налил себе выпить и заглянул в комнату Артена. Тот спал прямо перед лэптопом, а на экране виднелись тесты вступительных экзаменов. Брэнд не сомневался, что сын поступит, но неизменно заставлял его заниматься. Не поступит по конкурсу, заплатят деньги, у Брэнда есть все возможности. Хотя конкурс в Денебской академии небольшой. Если Артен, конечно, выберет систему Денеба. Хорошо было бы…
Экран наручных часов вспыхнул, сообщая о посетителе. Кто пришел так поздно и, главное, зачем? Прежде чем открыть двери, Брэнд взглянул на экран видеофона.
— Ирэн, — он со вздохом ввел код открытия, — что ты здесь делаешь?
На женщине было темно-синее платье, а в руках она держала бутылку с янтарным прозрачным виски.
— Подумала, тебе стоит расслабиться перед трудным днем. Хочешь, я приготовлю ужин?
— Артен дома, — хмуро сообщил он. — И ты знаешь, что я не люблю, когда ты приходишь.
— Миранды нет, а Артен большой мальчик, — улыбнулась Ирэн.
Брэнд подумал и… согласился. Собственно, сил спорить у него особых не было, да и Ирэн неплохая. Пускай остается, так будет проще избавиться от навязчивых мрачных мыслей.
— Проходи в кабинет, — сказал он ей, запирая дверь.
Ирэн не была одной из тех молоденьких девушек, что вешаются на любого мужчину, который был старше, богаче и отвратительнее в общении. Ей нужно было то же, что и ему. По крайней мере, Брэнд предпочитал так думать, а ко всем ее проявлениям заботы относился философски. Она женщина, ей нужна игра в отношения. Пусть получает свою игру до тех пор, пока не перейдет черту. К детям не лезла, и отлично. В постели с ней было хорошо.
Пока Ирэн наливала выпивку, он уселся в глубокое удобное кресло. Завтра действительно тяжелый день. Он просидит в госпитале весь вечер и всю ночь, до тех пор, пока не увидит Миранду или не получит отчет об успешном окончании операции.
— Когда ее оперируют? — спросила Ирэн и подала ему стакан.
Брэнд залпом выпил содержимое и жестом попросил налить еще, хотя опьянение уже чувствовалось. Завтра придется глотать таблетки, чтобы не пугать дочь внешним видом и состоянием. Миранда и так нервничает, понимая, что шанс у нее хоть и высокий, все же не стопроцентный.
— Завтра. — Он принялся пить медленнее.
Женщина, грациозно опершись на стол, потягивала свою порцию. Ее умный и внимательный взгляд скользил по лицу мужчины. Ирэн пыталась понять, чего он хочет. Брэнд задумался: а чего хотела она сама? Они всегда говорили о его желаниях, а вот о ее — никогда. И это настораживало. С этими отношениями надо кончать, слишком далеко все зашло. Она уже предлагает приготовить ужин…
Брэндон не собирался никого приводить в дом, по крайней мере, до того времени, как дети вырастут. Ирэн об этом знала и, соответственно, либо действительно искренне переживала за его семью, либо считала, что он говорил все это в шутку.
Наконец она отставила в сторону стакан, а вот Брэнд плеснул себе еще, достал из ящика комода сигарету и закурил. Настоящую сигарету. С табаком внутри, фильтром и так далее. Не электронный аналог с мерзким на вкус дымом. Ирэн опустилась на мягкий ковер у его ног и, ласково улыбаясь, провела рукой по груди мужчины.
Брэнд потушил сигарету и допил остатки виски, почувствовав, что совсем пьян. Откинул голову назад, не слушая, что там говорит Ирэн. Просто отдался во власть ее ласк и сам не заметил, как уснул.
Ощущение реальности, как это и бывает после пьянки, возвращалось неохотно. Но будильник голосил, и, пока датчик перед душем не сработает, он не отключится. Так что, ругаясь и морщась от боли, Брэнд отправился принимать холодный душ.
Кажется, вчера он уснул… Ирэн ушла? И не воспользовалась шансом остаться на ночь? Это вряд ли. Скорее, готовит уже где-то завтрак и болтает с Артеном, который, конечно, не мог не заметить, с кем ночевал его отец. Брэнд усмехнулся: как бы жениться не заставили.
После душа стало легче настолько, что он смог вспомнить, где лежит аптечка, и принять пару капсул, снимающих симптомы похмелья. Постепенно головная боль и тошнота уходили, оставляя после себя только жажду, с которой он намерился разобраться на кухне. Именно по пути туда его догадка подтвердилась: пахло блинчиками из давясина. Сладкими, жирными, калорийными, но очень вкусными. Может, прихватит пару штук для Миранды.
Но, к удивлению Брэнда, в кухне никого, кроме Артена, не было. Тот уже приготовил блинчики и теперь с удовольствием их поедал. При виде отца почему-то на лице парня промелькнула улыбка. Но Брэнд не успел его спросить, что случилось: сын принял серьезный вид.
— Доброе утро, отец. Садись, завтракай. Только те два контейнера не трогай — там блинчики для Миранды и Джен.
— Им нельзя будет после операции, — непонятно зачем произнес Брэнд.
— Я пойду сейчас. Съедят на обед.
О блинчиках для Джен он как-то даже и не подумал… он вообще о ней забыл.
— Где Ирэн? — Любопытство его мучило сильнее, чем жажда.
Тут уже стало ясно, что Артен явно смеется. Улыбку сдержать он не мог.
— Чего ты смеешься? Вы что, с утра поцапались и она убежала в истерике?
— О нет, она убежала в истерике посреди ночи. Ты что, ничего не помнишь?
— Та-а-ак, — протянул мужчина.
Кое-что он помнил. Помнил даже, как лег в постель, но как-то все события вечера потонули в тумане.
— Ты назвал ее именем Джен. Она взбесилась и вылетела в коридор, где я, похоже, подлил масла в огонь, поспорив с ней на предмет того, что Джен — чудесная девушка. Вот она и того… ушла.
Артен вернулся к дымящейся кружке и спрятал там улыбку. Да-а-а, нехорошо получилось. Все-таки называть любовницу именем посторонней девушки не очень красиво.
— Я просто постоянно думаю, как бы что не сорвалось, — словно объясняя свой поступок себе, проговорил Брэнд. — Мысли путаются.
— Конечно! — излишне горячо заверил его Артен.
И опять улыбнулся.
— Тебе не пора заниматься? — мгновенно взорвался Брэнд.
Вот он еще перед сыном не отчитывался!
— Нет. Я пошел к Миранде и Джен, а потом мне надо будет отправить документы. Вернусь к вечеру в госпиталь.
Он загрузил кружку в кухонного робота, подхватил контейнеры с оладьями и вышел из кухни, оставив растерянного Брэнда в одиночестве. Разрыв с Ирэн произошел несколько иначе, чем он планировал. Назвать ее именем Джен? Да где ее хваленые мозги?! Она должна была понять, что он едва языком ворочал от усталости и все его мысли были в госпитале, где эту самую Джен готовят к операции, чтобы спасти его дочь! Это ж чего он такого сказал-то? Жаль камер в кабинете и спальне нет.
Со вздохом мужчина принялся завтракать.
В госпитале будили красивой мелодией, чем-то напоминающей пение птиц. Под такие звуки просыпаться было очень приятно, и, если честно, я с удовольствием бы и позавтракала под такой аккомпанемент. Хотя, наверное, тем, кто здесь больше одного дня, эта мелодия порядком надоела. Или они включают разные?
У меня была отдельная палата с койкой, оборудованной так, словно я даже сесть не могла самостоятельно, — на подлокотнике был экран управления, и можно было настраивать не только угол наклона спинки, но и высоту койки и даже включать подогрев. Я знатно развлеклась, изучая эту систему.
К слову, планшет Артена неплохо помог в изучении языка: я почти все понимала, лишь плохо воспринимала быструю речь, щедро сдобренную разномастными акцентами. Но ровные и спокойные голоса роботов были настоящим спасением.
Сбоку от койки была дверь, ведущая в душ и туалет, где я привела себя в порядок и переоделась в удобные спортивные штаны серого цвета и такого же цвета майку с открытой спиной. Я собиралась прогуляться по госпиталю и, возможно, сделать пару упражнений. После операции мне нельзя будет двигаться какое-то время, так что хоть попрыгаю напоследок. Мысли о том, что я могу и не проснуться, старательно от себя гнала.
Когда подали завтрак, пришел Артен. Он счастливо улыбался, но отказался рассказать, почему у него такой радостный вид. Зато принес целую коробку вкуснейших оладий, по вкусу напоминающих смесь орехов и какого-то сливочного крема. Я слопала почти пять штук и поняла, что больничный завтрак в меня просто не влезет. Зато Артен все доел. Потом, когда он уже собрался уходить, сказал:
— Я не знаю, получится ли у меня зайти к тебе перед операцией. Может, Грант не разрешит. Но в любом случае зайду после, и не раз. Просто хочу сказать… спасибо, Джен, за то, что помогаешь Миранде.
Я улыбнулась, наверное впервые в жизни жалея, что не могу растрогаться и завершить утро крепкими объятиями и благородными слезами. Но зато я получила для себя оправдание: Миранду я не знаю, Брэндона недолюбливаю, а вот помогать Артену становится хорошей традицией. Спасение сестры для него очень важно, а значит, мои жертвы хоть кем-то, но оценены.
Однако к обеду меня ждал еще один сюрприз. Пришел Брэнд, чего я уж никак не ожидала. Причем пришел как раз в тот момент, когда я делала упражнения на растяжку и моя нога была где-то далеко за ухом.
— Э-э-э, — протянул я.
Потом опомнилась и ногу опустила. Брэнд выглядел… каким-то помятым, хотя в глазах был интерес и, быть может, удивление. Удивлен моей растяжкой? Или чем-то иным?
Я накрыла койку покрывалом и забралась на нее, чтобы быть с мужчиной на одном уровне. С едва различимым жужжанием койка поднялась.
— Что вы здесь делаете?
— Просто пришел узнать, как дела. И не нужно ли тебе что-нибудь. Я ведь обязан о тебе заботиться.
Он усмехнулся и сел на стул.
— Мне ничего не нужно, спасибо. Здесь все есть, а еще Артен принес сладкого утром. Все в порядке.
Меня удивил этот визит. Узнать, нужно ли мне что-нибудь… а ему разве не плевать? Мне казалось, сплавив меня в госпиталь, Брэнд вообще забудет о моем существовании. Но нет — сидит напротив и задумчиво рассматривает.
— Где ты этому научилась? — наконец спросил он.
— Я занималась танцами, немного. Потом прошла несколько курсов подготовки в отряде. Ничего особенного, просто упражнения на растяжку мышц.
Он задумчиво кивал.
— Я предупредил охрану насчет посетителей, но… если вдруг к тебе придет женщина по имени Ирэн Зарт, просто вызови охрану и попроси ее покинуть помещение.
Я удивленно посмотрела на Брэнда.
— Кто она, эта Ирэн?
— Женщина, которой ты не нравишься просто потому, что в последнее время я вижусь с тобой чаще, чем с ней. Не бери в голову, и если вдруг она придет и начнет нести бред, вызывай охрану. Ее ревность не лечится.
— Любовница, — догадалась я. — Интересно, кем нужно быть, чтобы ревновать ко мне. У любого, кто вас знает, наверняка нет сомнений относительно вашего отношения. Но хорошо, я не стану провоцировать конфликт и просто позвоню охране.
Или посмотрю, что там за Ирэн, и объясню, какой обжигающей ненавистью пылает ко мне ее возлюбленный. Как знать.
Брэнд поднялся, и стало ясно, что приходил он только ради предупреждения.
— Пройдешься со мной до балкона? — вдруг спросил он.
На балконе я еще не была. Конечно, на космической станции балконы — глупость. Но здесь была некая имитация элемента повседневной жизни: балконы выходили на зимний сад, разбитый этажом ниже. Вообще на уровне было три этажа: палаты находились на первом, а столовая, различные кабинеты и операционные — на втором.
Мы поднялись по пустой лестнице наверх в полном молчании. Затем пересекли большой холл с уютными светлыми диванчиками, и Брэндон пропустил меня вперед, на открытый балкон. Внизу раскинулся сад, полный зелени, бабочек и цветов. Можно было даже рассмотреть многочисленные скамейки, качели и фонтаны. Надо будет спуститься туда после операции, погулять.
— Все палаты прослушиваются, — пояснил Брэндон, — а я этого не люблю.
— Прослушиваются? — удивилась я. — Зачем?
— И видеонаблюдение имеется. В целях безопасности: бывает, ставят капельницы с наркотическими растворами или просто необходимо не только видеть показания приборов, но и слышать трансляцию с них. И так далее. Увы, но с этим ничего не поделать, таковы законы. А здесь все чисто, гуляй — не хочу.
— И… зачем мы здесь? Что такого вы хотите сказать, что не можете на камеру?
— Я не сказал, что не могу. Сказал, что не люблю.
Он оперся на перила и осмотрел сад, где гуляли немногочисленные пациенты.
— Я хочу тебе сказать, чтобы ты не волновалась. Ты проснешься после операции и довольно быстро восстановишься. Я оплачу отличный курорт, так что заодно и отдохнешь. И на Земле наша семья не оставит тебя без средств к существованию. Ты сможешь не работать и получать всю необходимую медицинскую помощь. Но вряд ли она потребуется, здесь отлично оперируют.
Меня даже дрожь пробрала от этих слов.
— Спасибо, — пробормотала я. — Мы можем обойтись без вознаграждений.
Брэнд пожал плечами, мол, я уже все решил, обсуждать смысла нет. Потом он направился к выходу.
— Тогда удачной операции. — Он обернулся, уже открывая дверь, и смерил меня таким тяжелым взглядом, что мне окончательно стало не по себе. — Да, Джен… я бы не убил тебя ради Миранды.
Я улыбнулась. Мне на макушку села ярко-зеленая бабочка.
— Мне кажется, вы врете. Но спасибо, что сказали это.
Брэнд кивнул и оставил меня наедине с крылатой красавицей. А я не выдержала и все-таки спустилась в сад.
Но до самого сада не дошла, по дороге заметив какое-то странное медленное движение в побочном коридоре. Я остановилась, раздумывая, заглянуть в коридор или пойти по своим делам. Но осознание, что кому-то, возможно, плохо — это же госпиталь! — не позволило проигнорировать ситуацию. Поэтому я свернула и уже через пару секунд поняла, что не зря: по коридору шла девушка, цепляясь за стены.
У нее были красивые волосы цвета кедрового ореха: не светлые, но и не каштановые. Идеально ровные пряди спадали на плечи, лишь на некоторых из них были цветные заколки. Одета девушка была в больничную одежду.
— Эй, с тобой все нормально? — спросила я.
Впрочем, это была глупость. Когда все нормально, по стеночке не ползут.
— Нет, — пробормотала девушка. — Я думала, смогу прогуляться, а оказалось — не могу. Поможешь дойти до палаты?
— Конечно.
Она оперлась на мою руку и назвала номер палаты. Медленно мы двинулись в конец коридора.
— Я — Миранда, — представилась девушка.
— Уже поняла, — улыбнулась я. — Джен.
— Я хотела с тобой познакомиться. Но папа сказал, ты не хочешь со мной общаться.
Я даже споткнулась от такой наглости. Нет, что за мужики у них тут?! Даже не имеет смелости сказать дочери правду, надо меня выставить бесчувственной скотиной.
— Ну-у-у, — протянула я, соображая, что сказать.
Не хотелось рушить в глазах девушки образ ее отца, который сделал очень много для ее спасения.
— Я же уеду скоро, — наконец нашлась я. — И общаться мы не сможем, так смысл знакомиться?
— Папа не разрешил, — отмахнулась Миранда. — Не надо его выгораживать, я знаю, что он иногда ведет себя как полный кретин. Я тут умираю, а он решил выбирать мне друзей.
Она приложила к считывателю чип, и дверь в палату отъехала в сторону. Я помогла Миранде улечься на койку и принесла воды. Девушке явно стало легче лежа, потому что она заулыбалась и принялась меня расспрашивать о том, как я прилетела, как устроилась.
— Слушай, — я оглянулась на дверь, — если меня тут поймают, твой отец меня полностью на органы сдаст.
Миранда на это лишь махнула рукой и буквально заставила меня сесть в кресло.
— Он не может лишать меня общения с тобой! Устрою скандал, не волнуйся. Он ненавидит женские слезы, а мои — в особенности. Не волнуйся, я делала это не раз. В таком состоянии можно даже не реветь, а тяжело вздыхать.
— Жестокая.
Но я не могла не фыркнуть. Брэнд — и боится женских слез? Да, у каждого мужчины есть своя слабость.
— Ты красивая. Я так и думала, что ты будешь красивой. И у тебя классное имя.
— Спасибо.
Я искала черты сходства между собой и Мирандой, но, кроме цвета волос, не находила. У нее были тонкие губы и чуть курносый нос, а глаза были ярко-голубые. Красивая девочка, хоть и выглядит уставшей. Еще очень худая. Видно, что болеет, но держится. Улыбается, светится от радости, что-то рассказывает, живо интересуется мной.
Миранда забросала меня вопросами. О том, как выглядит моя планета, что мы едим, как живем, кем я работаю, есть ли у меня молодой человек. Ее интересовало все то, что интересовало таких же пятнадцатилетних девчонок на Земле. Что ж, будем надеяться, она вернется к жизни, которая у нее должна быть.
— Пообедаешь со мной? — спросила она, когда на экране ее койки вспыхнуло предупреждение, что пришло время обедать.
— Мне привезут обед в палату. Но могу зайти и выпить чаю, если хочешь, после.
— Давай, — вздохнула Миранда. — Мы ведь увидимся после операции?
— Ну, если твой отец не упакует меня в чемодан и не отвезет обратно на Землю сразу, думаю, увидимся.
— Тогда приходи пить чай. Артен утром приносил оладьи, я их так и не съела.
— Да, мне он тоже приносил. — Я улыбнулась. — Приятного аппетита.
— И тебе, Дженни, — весело ответила Миранда, приподнимаясь на койке.
Уже идя к себе, я вдруг вспомнила, что все палаты прослушиваются и просматриваются, а значит, о моем знакомстве с Мирандой уже знает как минимум Грант, как максимум — Брэндон Эко. И как-то резко расхотелось идти обедать…
Я привыкла питаться два раза в день, а иногда и реже. Поэтому особенного дискомфорта не испытывала и, вместо того чтобы пойти в палату, резко свернула в зимний сад. Все равно собиралась, почему бы и не спрятаться там от Брэнда?
После разговора с Джен Брэнд спустился на первый этаж, в небольшой больничный кафетерий. В нем коротали время родственники во время операций близких, посетители, ожидающие, когда к пациенту начнут пускать.
Отвратительный на вкус чай, впрочем, бодрил, а сладкий шоколад из красных плодов пами восстанавливал силы. Мужчина неторопливо ел плитку, размышляя о своих словах, сказанных Джен на балконе.
Не поверила. В то, что он не стал бы ее убивать, появись такая необходимость, не поверила. Поверил ли он сам себе? Сложно сказать, ибо однозначного ответа на этот вопрос не было. Безусловно, сейчас у него не поднялась бы рука на Джен. Сложно воспринимать как набор органов девушку, которая постоянно находится рядом с тобой. Дышит, улыбается, тренируется. Девушку, чье имя он произнес, будучи с любовницей. Но если бы Брэнд не знал ее… сомнительно, что сумел бы остановиться в борьбе за жизнь Миранды, и, возможно, если бы его дочери нужна была смерть Джен, он даже исключил бы шанс с ней познакомиться.
Не допустите звезды, чтобы хоть когда-нибудь он оказался перед таким выбором.
Брэнд мотнул головой, чтобы избавиться от мрачных мыслей. Прогноз у Миранды благоприятный, скоро все кончится, и он будет вспоминать это время как обычную череду неприятностей, что неизбежно случается в любой жизни.
Гораздо интереснее было думать, что же такого он сказал Ирэн. Кое-какие мысли на этот счет у него имелись, особенно после того, как он увидел Джен во время тренировки. Она не заметила, но он стоял там довольно долго, поражаясь ее гибкости. И пытался придумать, зачем она развила в себе эти способности, если работала частным сыщиком или кем там… Ничего хорошего в голову не приходило, а думать о Джен в контексте постели и вовсе было как-то неправильно. Но очень интересно.
Правда, развить эту мысль Брэнд не успел. Коммуникатор в кармане взорвался трелью особо важного звонка.
— Брэнд, — голос Гранта звучал напряженно, — мы потеряли Джен.
Он сумел справиться со шквалом эмоций за какие-то секунды и спокойно, ледяным тоном произнес:
— Что значит «потеряли»?
— Ее нигде нет. Она разговаривала с Мирандой, а потом просто исчезла…
— Она разговаривала с Мирандой?! — рявкнул Брэнд так, что какая-то девушка за соседним столиком испуганно вскочила. — Грант! Я запретил!
На него начали оглядываться посетители кафетерия, но Брэнд никого не замечал. Как?! Как, звезды ее подери, она встретилась с его дочерью?! И куда делась теперь?!
— Ищите, — прорычал он в микрофон. — И молитесь, чтобы вы нашли ее первыми!
Он убрал коммуникатор и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Джен решила сбежать? Тогда она чертовски хорошая актриса и одновременно чертовски глупа. Потому что играть в такие игры с ним не стоит.
Где она может быть? Что бы он сделал, если б хотел скрыться? Звезды! Он же сам ей сказал, где нет камер и микрофонов, а значит, просчитать маршрут она могла. Но никуда не денется, вылететь со станции без его ведома она не сможет, так что ее обнаружение — вопрос времени. Которое, к сожалению, они отнимают у Миранды.
Вот именно в этот момент Брэндон Эко с точностью мог сказать, что убить Джен Ламбэр для него — раз плюнуть. Более того, он с удовольствием бы сжимал ее тонкую шейку в руках до тех пор, пока она не свалится без сознания.
Он вызвал голограмму плана госпиталя и задумался. Они были на балконе, откуда лестница вела к палатам пациентов. На третий этаж она не пошла бы, а вот на первый — в самый раз. Из госпиталя на первом этаже вели два выхода на уровень. Один был парадный, там ее засекли бы уже. Второй — запасной, который был под наблюдением службы безопасности уровня, а не госпиталя. А им плевать, кто и когда к нему подходит, если нет угрозы населению. Но пока они сделают запрос, пока придет информация…
Брэнд просто выйдет наружу и расспросит, не видел ли кто Джен. Она приметная девочка, красивая, да еще и одета не для дальних путешествий. Возможно, ему повезет и он ее найдет. А там привяжет к кровати до тех пор, пока можно будет отправить ее на Землю.
Что такого сказала ей Миранда, что Джен решила сбежать?
Мужчина быстро направился через холл в сад, где благодаря послеобеденному сну почти никого не было. Он отмахнулся от назойливых бабочек, норовящих усесться прямо на макушку, и еще раз взглянул на план сада. Выход находился в противоположном конце, у небольшой рощицы с ярко-голубыми деревьями. Насколько помнил Брэнд, их привезли с планеты под названием Клария, что в системе Бетельгейзе. Странно, но, прожив в этой системе почти семнадцать лет, он так и не побывал на знаменитой планете.
Брэнд решил срезать путь, свернув с дорожки. Особых препятствий не было, так что он быстро шел, огибая скопления деревьев и небольшие прудики. Больничный сад был поистине шикарен, он не раз водил сюда Миранду. Ей нравился небольшой уголок, отгороженный от посторонних взглядов. Там была заброшенная, словно поставленная давным-давно и всеми забытая, скамейка. Со стороны это место разглядеть было трудно, если не знать, где оно конкретно. Они наткнулись на него случайно еще в самом начале болезни Миранды. Брэнд вдруг остановился, будто налетел на невидимое препятствие. Может, он теряет время, но…
Брэнд свернул. Раздвинул зелено-голубые ветки и вышел на небольшую полянку с заросшей скамейкой. На которой, подвернув ноги, сидела Джен и что-то читала в планшете, подаренном Артеном.
Брэнд сжал кулак, чтобы ненароком ее не ударить. Так сильно он злился.
— И что ты здесь делаешь? — спросил он.
Джен вздрогнула и подняла глаза.
— Брэндон? А я… сижу, читаю, что случилось?
— Что случилось?!
От его крика девушка подскочила.
— Ты меня спрашиваешь, что случилось?! Тебя ищет весь госпиталь! Маленькая эгоистка, ты хоть думаешь о ком-то, кроме себя?!
— Что?! — Джен тоже перешла на крик. — Да я всю неделю думаю о твоей чертовой семейке! Я здесь, в госпитале, я никуда не сбежала! Я! Просто! Хочу! Покоя! Перед операцией!
— Я запретил тебе знакомиться с Мирандой, — сквозь зубы процедил Брэнд. — Если ты ни во что не ставишь мои указания, домой поедешь в состоянии овоща и очнешься, только когда окажешься в своем сарае!
В глазах Джен он уловил искорки ярости. Хм… Грант говорил — ее сложно вывести из себя.
— Я помогла ей добраться до палаты! — Она выдохнула и зажмурилась. — Знаешь что?! В следующий раз, когда твоей дочери будет плохо, когда она не сможет идти, я тебе клятвенно обещаю, к ней никто не подойдет, дабы не влиять тлетворно. Серьезно. Никто даже не посмотрит в ее сторону. Может, она упадет, поранится, ей будет нужна помощь, но главное, что она не познакомится ни с кем, столь же отвратительным, как и я!
Она отшатнулась, когда он подошел к ней вплотную, и уперлась спиной в ствол огромного дерева. Брэнд слабо себя контролировал, ему просто требовался выход ярости. На миг он перестал сдерживаться, и его пальцы сомкнулись на горле девушки. Джен замерла и притихла, словно ждала дальнейших действий. Не пыталась освободиться или возмутиться. Сколько они так стояли — сложно было сказать.
В себя Брэнд пришел, когда ее тонкие пальчики коснулись его руки, сжимающей горло. Только тогда мужчина заметил, что его рука, как и ее, дрожит.
— Я прилетела с Земли. И могла сбежать много раз. Мне незачем сейчас уходить. Я просто искала тихое место, чтобы почитать. Успокойтесь.
Он опомнился. Отпустил Джен и перехватил на этот раз под руку.
— Я лично притащу тебя в палату. И чтобы не смела выходить! — буркнул он.
— Большей скотины я в жизни не видела! — буркнула Джен, но вырваться не смогла.
Так они проследовали на второй этаж, к палатам.
— Мне больно! — возмутилась Джен.
— Потерпишь, — ответил Брэнд, но хватку ослабил.
Когда до дверей ее палаты оставалось несколько десятков метров, в конце коридора показался Грант. Он бегом рванул к ним и обеспокоенно осмотрел Джен, а когда убедился, что с ней все в порядке, потребовал:
— Отпусти ее, Брэнд, ты ее пугаешь!
Брэнд приказ проигнорировал и даже шага не сбавил.
— Брэнд! Остановись, пожалуйста, у нее пульс почти две сотни! Куда она с таким пульсом, скажи мне? На какую операцию? Если ты ее не отпустишь, я отложу операцию на два дня!
Брэнд остановился и медленно, контролируя каждую клеточку собственного тела, выпустил Джен. Каким-то краешком сознания заметил, как на светлой коже остались красные следы от его пальцев и, к собственному удивлению, почувствовал легкий укол совести: синяки останутся.
Джен тут же отошла на пару шагов в сторону Гранта, тот прицепил к ней датчик и, сверив показания, укоризненно покачал головой:
— Что ты за существо, Брэнд? Ты умудрился вывести из себя девушку, которую невозможно разозлить! Джен, иди к себе, тебе принесут успокаивающий чай. Полежи, отдохни.
Грант дождался, когда Джен скроется в палате, и повернулся к нему. Взгляд доктора не предвещал ничего хорошего.
— Ты иди в тридцать четвертую, — сказал он.
— Зачем? — не понял Брэнд.
— В тридцать четвертую. Потом все объясню.
В голове сразу же пронеслась добрая сотня вариантов. Миранду перевели? Тридцать четвертая — это реанимация? Но тридцать четвертая оказалась обычной палатой с обычной койкой.
— И? — Брэнд повернулся к Гранту.
Тот вводил код на двери. Та закрылась, и лампочки загорелись красным. Все это рождало внутри Брэнда очень нехорошее предчувствие. Он хорошо умел предугадывать неприятности, благодаря этому и преуспел. Сейчас неприятности буквально витали в воздухе.
— Операция Миранды через три часа. Дверь заперта, я знаю код, больше никто. Карточки у меня с собой нет. Ложись на койку, я поставлю тебе капельницу и отправлюсь оперировать твою дочь. Если не ляжешь, будем сидеть здесь столько, сколько понадобится.
Брэнд замер с открытым ртом. Ему не послышалось?!
— Какую еще капельницу? — прорычал он, чувствуя, что сейчас ударит Гранта.
Лишь осознание, что этот врач будет следить за операцией, мешало ему это сделать.
— Успокаивающую — пояснил Грант. — Мне не нужен буйный отец на нервах. Миранде и так несладко, Джен ты перепугал, и моли звезды, чтобы она успокоилась. Ложись на койку, я подсоединю успокоительное. Несильное, ты не уснешь, просто полегчает.
— Мне не нужно успокоительное!
Вместо ответа Грант красноречиво вздохнул и сел в кресло.
— У меня куча времени, — произнес он. А после цинично добавил: — У Миранды, правда, его не так много.
Выругавшись, Брэнд сбросил легкую кожаную куртку и, как был, в ботинках улегся на койку. Грант мгновенно подскочил и вставил иглу, а затем подсоединил аппарат для капельницы. Самостоятельно Брэнд эту штуку не снимет, можно и не пытаться. Он с безразличием следил, как темно-фиолетовая жидкость течет по трубке в рукав аппарата.
— Молодец, Брэнд. — Грант удовлетворенно кивнул. — Не волнуйся. Я буду заходить, держать тебя в курсе событий.
Врач вышел, оставив мужчину наедине с мрачными мыслями. Но выбора особо и не было. Оставалось только ждать.
Когда я говорила Гранту, что не испытываю сильных эмоций, то, кажется, ошибалась. И надо же было в двадцать три года проверить, что вывести меня из себя все же можно, да еще так, чтобы руки затряслись! Я минуты две смотрела на дрожащую в руках чашку и пыталась поразмыслить: моя злость вообще в курсе, что после Брэндова считывателя мои эмоции спят? Похоже, она об этом забыла и устроила мне эмоциональный сбой. Вот, например, эту чашечку с ароматной горячей жидкостью хотелось кинуть в стену.
Да, когда тебя бесит даже успокоительное — это особое состояние души.
— Привет! — Артен сиял и цвел.
Я вяло махнула рукой.
— Что-то случилось?
— Мы с твоим отцом поссорились.
Парень округлил глаза и уселся прямо на мою койку в ногах.
— Вы знакомы меньше недели, а уже ссоритесь, будто десять лет прожили. Я реально чувствую себя вашим ребенком.
— Терпи, сынок, — фыркнула я. — Мы должны сохранить нашу семью!
Артен даже головой потряс, хоть и улыбнулся.
— Так из-за чего вы поссорились?
— Я ушла гулять в сад, а они меня потеряли. Откуда ж я знала, что они не следили, куда я пошла? А еще перед этим я познакомилась с Мирандой, причем совершенно случайно. Вот он и устроил скандал. А меня отправили отпаиваться чаем и лежать. Что и делаю.
— Дела-а-а, — протянул Артен. — Ну, в последнее время отец нервный, да. И на меня срывается часто, и на Гранта. Полагаю, мы вряд ли сможем понять — и слава звездам! — что чувствует человек, у которого умирает ребенок. Но на тебя у него какая-то особая реакция.
Он вдруг заулыбался так, что я мгновенно почувствовала неладное.
— Что такое? Артен?
Он качал головой до тех пор, пока я не отстала, но улыбаться не перестал, и в глазах блестел озорной огонек.
Артен задержался на чай, причем чай для него пришлось заказывать мне, как пациентке. Хотя кому-кому, а Артену успокаиваться не надо было. Он отличался оптимизмом и вообще верил, что все будет как нельзя лучше. Я даже позавидовала.
— Всем привет!
В палату вошел Грант, и следом въехала коляска с Мирандой. Ей тяжело было ходить, а вот ездить — в самый раз. Несмотря на слабость, она улыбалась:
— Артен! Ты здесь!
— Она хотела повидаться с тобой перед операцией, — пояснил Грант.
— И с отцом, — добавила Миранда. — Он теперь не может зайти сам.
И как-то странно хихикнула.
— Почему? — удивилась я.
— Я поставил ему капельницу с успокоительным. Чтоб не мешался. Честное слово, мне кажется, он бы вошел в операционную и начал учить робота, как лучше оперировать, а меня — как им управлять.
— Ты пойдешь? — спросила Миранда.
— Нет! — поспешно ответила я.
Не хватало еще снова устроить скандал и отложить операцию, Миранда-то не виновата, что у меня с ее отцом природная несовместимость. Лучше я буду расслабляться в одиночестве.
— Тогда удачи, — вздохнула девушка.
Привстала с коляски и обняла меня так, что дыхание перехватило. Силы у нее были… даже несмотря на болезнь.
— Спасибо, — шепнула она очень тихо. Потом вновь опустилась в кресло и посмотрела на Артена. — Пойдешь к отцу?
— С ним и останусь, — кивнул парень. — Иначе он к операционной вместе с палатой приедет.
Грант фыркнул, открывая для Миранды дверь. Затем повернулся ко мне:
— Я зайду минут через двадцать и пойдем, ладно?
Вот, собственно, и кульминация моего путешествия.
Несмотря на отсутствие выбора, хотелось верить, что я все же хороший человек. И действительно помогаю славной девочке Миранде, которая не виновата в том, что ее отец когда-то встретил на своем пути меня и обвинил в попытке похищения его сына.
Отчасти я понимала его, наверное, именно поэтому выбрала отряд в качестве работы. Но злость хоть и утихла, все равно не отступала, и я с удивлением изучала в себе новую, сильную эмоцию. Я редко злилась на кого-то, в основном недолго. Лишь могла выразить разочарование и перестать иметь дело с этой личностью. Но сейчас я готова была ударить Брэнда, причем со всей силы. Это и пугало, и радовало одновременно.
Я дождалась Гранта, потом переоделась в больничную накидку и села в точно такое же кресло, в котором возили Миранду.
— Зачем оно? Я могу дойти сама, — сказала я.
— Просто на всякий случай. Таков порядок. Вдруг ты по дороге споткнешься и упадешь?
Пожав плечами, я села. Кресло так кресло, у меня нет предубеждения против подобного способа перемещения.
— Не обижайся на Брэнда, — попросил Грант, когда мы ехали в лифте. — У каждого свой способ справиться с пережитым. У него в голове засело убеждение, что своих женщин он должен защищать. Сын — мужчина, ему нужен только толчок и первичная опека. А женщины слабые, их нужно оберегать. Жену он не уберег, теперь под вопросом жизнь дочери. Вот он и срывается на тебе. Артен особенно не дает поводов, на меня не может срываться, а на работу он две недели уже не выходит, оставил все на помощников. Ты — единственная кандидатура.
— Я не обижаюсь, — сказала я, сама не зная, правда ли это. — Давай просто покончим уже с этой операцией. Нервные клетки не восстанавливаются.
— В данный момент нервные клетки Брэнда как раз заняты восстановлением. Если бы он продолжил на всех орать, получил бы укол мощного транквилизатора в ягодичную мышцу. Я так хотел это сделать, ты бы знала.
Я хихикнула, представив выражение лица Брэнда, если б он получил такой подарок.
А потом несколько каскадов автоматических дверей разъехались, впуская нас в операционную. Я всего два раза видела операционную и, к счастью, оба раза была там не пациенткой.
Зал был огромный и темный, лишь операционные столы были подсвечены яркими лампами на гибких основаниях. Два огромных робота стояли выключенными.
— Я буду вон там, — Грант указал на небольшую комнату над дверями: там через огромное стекло, наверное, было видно всю операционную, — управлять машинами. Хотя на самом деле я буду лишь контролировать их. Техника идеальная.
Миранда уже лежала на втором столе под наркозом. К ней были прикреплены датчики, какие-то трубки. Я с помощью Гранта забралась на соседний стол, стараясь особенно не осматриваться. Врач приложил к моему лицу небольшую маску, и в нос ударил странный сладковатый запах, схожий с тем, что я чувствовала в рекреационной камере.
Вспыхнула паника: что, если я не отключусь, а только перестану двигаться? Я заставила себя лежать спокойно, надеясь, что Грант Тетта не такой садист. И уже через пару секунд почувствовала, что веки тяжелеют, глаза закрываются. В последний раз я взглянула на свет ламп и совершенно некстати подумала, что, если Брэнд мне соврал, этот ослепляющий белый свет — последнее, что я вижу.
Потом отрубилась и оказалась в кромешной тьме.
Бормотание Артена отвлекало. Успокоительное Гранта действовало сильнее, чем он предполагал. Нет, спать совсем не хотелось, но общая вялость присутствовала. И, наверное, это было хуже, чем если бы он ходил взад-вперед и порывался подслушивать под дверью операционной. Для него хуже, понятное дело. Гранту, наверное, проще работать, когда он здесь прикован к койке.
В сотый раз за вечер его взгляд прочертил до тошноты знакомый маршрут: на индикатор капельницы, на часы, на Артена. Индикатор. Часы. Артен. Индикатор показывал восемьдесят процентов. Часы — восемь ноль три. Артен доделывал второй блок тестов.
Брэнд знал, что, когда индикатор капельницы погаснет, из него вытащат иголку и в этот же момент начнут накладывать швы Мире. Теоретически именно сейчас, в этот момент, операция шла полным ходом, а он даже не мог быть рядом с девочкой. С обеими.
— Я полагаю, мы должны отправить их отдыхать на один курорт. — Артен заговорил с ним впервые за вечер.
Сын тоже нервничал, но, как и погибшая жена Брэндона, старался скрывать свое волнение.
— Они друг другу нравятся. А Миранде нужны положительные эмоции. И Джен будет не так скучно.
— Они захотят общаться. А это невозможно, — отрезал Брэнд.
— Пап, я тебя умоляю! Сколько раз Миранда ездила в лагерь? А сколько ходила в различные кружки? И всегда она находила там подруг, клялась, что будет им звонить, писать, прилетать в гости. Обычно дело так и не доходило до общения.
— Здесь другое. Джен — ее прототип. Мне кажется, она видит в ней что-то вроде… сестры.
— Или мамы?
— Что? — Он моргнул. — При чем здесь мама?
— Миранде нужна женская компания, — пояснил Артен. — Она сейчас в таком возрасте, когда очень нужно поговорить с женщиной, со старшей подругой или с мамой. На худой конец с тетей. Или с мачехой.
— Ты предлагаешь мне жениться?
Он скосил глаза на сына. Вообще Брэнд полагал, что его нежелание приводить в дом женщину является для детей благом. И как-то неожиданно все это прозвучало из уст сына.
— Я предлагаю разрешить ей общаться с Джен. А там уже разберемся.
— Джен — девица без образования и нормальной работы, которая шарится по подвалам.
— Она ищет пропавших людей! И у нее есть образование: сертификат поисковика.
— Артен, это не образование.
За разговором становилось легче. И время шло быстрее.
— А зачем ей иное образование, если она хочет заниматься именно этим? Да, я знаю, что ты веришь в необходимость вышки. Но скажи, зачем продавцу высшее образование? Он будет пилотом? Нет. Он будет продавать сосиски в парке. И получать от этой работы удовольствие. Зачем тратить восемь лет жизни?
Брэнд закатил глаза. Сын рассуждал довольно примитивно. Но в голове был сплошной туман из-за успокоительного и спорить не хотелось.
— Миранда определилась с профессией, она хочет быть врачом. И общение с Джен не заставит ее угнать один из твоих кораблей и стать космическим пиратом. А вот относительно таких вещей, как секс, мужчины и собственное тело, Джен вполне может пригодиться.
— Ага, двадцатитрехлетняя девица с проколотым пупком и энным количеством половых партнеров — то, что надо в воспитании дочери. Спасибо за совет, сын, заранее сочувствую твоим детям.
— Ты видишь все не так! — воскликнул Артен. — Ты придумал образ Джен еще до того, как ее увидел. А теперь этот образ не совпал с реальностью, и ты бесишься. Знаешь…
Договорить он не успел: дверь отъехала в сторону. Едва увидев Гранта, Брэнд понял: что-то произошло. И никакое успокоительное не спасло, сердце оборвалось и, казалось, перестало биться. И перестанет, наверное, на самом деле, если врач сейчас скажет, что с его дочерью что-то случилось.
— Что с Мирандой? — Брэндон не узнал собственный голос.
— С ней все хорошо, она пока спит, в палату мы ее переведем минут через десять.
— Тогда… Джен?
Грант нервно кивнул.
— Что-то пошло не так, и я даже не знаю что. Не успел толком среагировать, все было так быстро, она перестала дышать без видимых причин! Я вызвал людей в операционную, и они сделали все, что нужно.
— Она жива? — Артен побледнел, и теперь его кожа приняла насыщенный голубой оттенок.
Брэнд и сам чувствовал, как кружится голова.
— В коме. Когда выйдет, выйдет ли и что стало причиной комы, я не знаю. Могу только обеспечить ей комфортное существование и ждать.
Брэнд вздрогнул и непроизвольно дернул рукой, желая сесть. Грант, опомнившись, принялся отсоединять капельницу и освобождать его от этого рукава.
— Все шло нормально, и вдруг она перестала дышать. Я дал команду роботу, тот сделал все необходимое, но сердце не работало, пришлось звать персонал. Не имею представления, что случилось. Ни малейшего.
— Это может быть связано с нашей ссорой? С рекреационной камерой? С той процедурой, восемь лет назад, со считыванием?
— Возможно, мы не учли какую-то особенность ее расы. Не знаю. Но Миранда в порядке, операцию перенесла хорошо.
По поводу дочери он испытывал огромное облегчение. Но Джен… при всей неприязни Брэнда к этой девушке смерти ей он не желал. И он пообещал ей, что она проснется! А теперь, выходит, обещание не сдержал?
— К ней можно? Увидеть ее? — спросил Артен.
Грант покачал головой:
— Имею право допустить только ближайшего родственника.
— У нее ближайший родственник — бабушка в другой звездной системе! — Похоже, теперь успокоительное требовалось Артену.
— Знаешь что, — Брэнд кивнул ему, — иди к Миранде, она скоро начнет приходить в себя. Успокой, скажи, что я все еще под капельницей. Не говори про Джен, сейчас ей нельзя нервничать. Свою бледность объяснишь тем, что я тебя задолбал или что ты волновался. Давай, вперед.
И, уже когда Артен палату покинул, Брэнд обратился к Гранту:
— Меня-то пустишь?
— Идем. Ничего особенного в этом нет. Спит и спит. Мы даже пока не стали подключать аппарат для кормления… вдруг очнется?
— А если нет?
— Такое состояние может длиться долго. Но чем дольше, тем хуже. Лет десять — и смысла держать ее там не останется. Если она очнется, это будет издевательством над бедной Джен.
— Десять лет… нет, она очнется раньше.
Она обязана была очнуться. Она спасла его дочь и не должна была делать этого ценой своей жизни. Что, Брэндон Эко, получил ответ на свой вопрос? Можешь убить Джен Ламбэр ради собственной дочери?
Грант оставил его, сказав, что нужно помочь Миранде с пробуждением. А Брэнда буквально раздирали противоречивые чувства. Там просыпалась после операции его дочь, а он был здесь, рядом с другой девушкой. Теперь Джен и Миранда поменялись ролями, и умирала уже Джен.
Она была непривычно бледной, с убранными под шапочку волосами. Всюду были датчики, трубки. Глаза закрыты, а ресницы не подрагивали, как обычно бывает у спящего человека. Губы потрескались, были сухими и тоже бледными. Руки какой-то умник сложил на груди, как у покойника. Брэнда даже передернуло при виде сложенных рук девушки. Он ненавидел похороны, и в особенности ненавидел тела. От жены не осталось ничего, что можно было похоронить, но все равно он не мог смотреть на гроб, который нестерпимо медленно уходил по рельсам в открытый космос.
Брэнд аккуратно взял руки Джен и положил вдоль тела. Кожа была странно, пугающе холодной. Да и вообще в воздухе чувствовалась прохлада, будто не было в госпитале современной системы терморегуляции.
— Грант, почему так холодно? — связался Брэнд с врачом.
— Мы пустили в комнату восстанавливающую смесь. Она активна только при такой температуре.
— Джен не простудится?
— Простуда в ее случае — не самое страшное. Мы надеемся, комплекс мероприятий поможет ей выйти из этого состояния. Потом, если что, будем лечить простуду.
Брэнд не мог оторвать взгляд от спокойного лица словно бы спящей девушки. Что напоследок она от него услышала? «Потерпишь»? Вот и терпит теперь, лежит. И конечно, отсутствие части печени совсем не помогает в борьбе за жизнь.
— Просыпайся, — тихо сказал он. — Подъем, леди Ламбэр. Я почти разрешил вам дружить с моими детьми.
Конечно, он остался без ответа.
— Ну, спасла ты Миранду. Но самой-то умирать не обязательно. Или ты так мне мстишь? Мол, вот тебе, получи и распишись. Теперь мучайся чувством вины. Глупая. У меня, кстати, есть кое-что твое.
Он извлек из кармана сережку, которую до этого зачем-то носил с собой.
— Проснешься, верну.
Похоже, Джен не так уж нужна была сережка. Даже ресницы не дрогнули, хотя Брэнд и всматривался в ее лицо очень внимательно. Чудес не бывает, и она не проснулась, как в кино, медленно открыв глаза. Развеяла все его дурацкие надежды и оставила полагаться на чудодейственный газ, усилия врачей и что-то другое, к чему у него не было доступа.
Сидеть вот так возле нее можно было вечность, но Брэнд чувствовал, что еще чуть-чуть — и начнет сходить с ума. Нервы в последнее время были на пределе. За Джен присматривают, и, если звездам угодно, чтобы девушка вышла из комы, она выйдет. Брэнд вышел, тихо затворив за собой двери, будто их грохот мог заставить Джен проснуться. Будто нужно было беречь ее сон.
В палате Миранды все было куда оптимистичнее. Она слабо улыбалась, лежа на кровати. Грант стоял у экранов, настраивая приборы, а Артен держал сестру за руку. Брэнд подошел ближе и с облегчением увидел, что к дочери постепенно возвращается сознание.
— Привет, — шепнул он и наклонился, чтобы ее поцеловать.
— Папа. — Миранда вздохнула.
В ее палате тоже было прохладно, но за дочь Брэнд не волновался: благодаря программе «Амбивалент» Миранда невосприимчива к таким температурам. Чтобы нанести вред ее здоровью, нужен мороз посильнее.
— Как Джен? — тут же спросила девушка.
— Все будет хорошо.
Брэнд отчаянно надеялся, что после наркоза дочь еще недостаточно пришла в себя и откровенную ложь не заметит. Впрочем… может, и правда все будет хорошо?
— Ты умница, теперь ты будешь здорова.
— Когда меня выпишут? Когда я смогу пойти в школу?
— Через месяц, — ответил Брэнд.
Дочка надулась:
— Месяц? Меня выгонят!
— Не выгонят, не волнуйся. Возьмешь репетитора и догонишь. Не думай пока о школе. Через пару дней сможешь гулять, потом — отдых. Считай, дополнительные каникулы.
Она кивнула и перевела взгляд на Артена. Тот корчил ей смешные рожи, чем вызывал довольную, хоть и усталую, улыбку.
— Тебе не холодно, милая? Хочешь, я принесу тебе теплые вещи? — спросил Брэнд.
— Нет, нормально. Только Джен, наверное, холодно. Принеси ей одеяло, ладно? И скажи от меня спасибо.
Дальше Грант оттеснил их и начал ставить Миранде поддерживающие капельницы и задавать программу приборам. На Брэнда разом навалилась усталость, которая в последние дни отходила на второй план. Он чувствовал, что ему просто необходимо поспать, теперь, когда Миранда в безопасности и выздоравливает.
— Знаешь, я домой, — сказал он сыну. — Надо переодеться и поспать. Тебе советую сделать то же самое. И еще разобраться с подачей документов.
Артен даже не стал спорить. Широко зевнул и направился вслед за отцом к выходу.
Одеяло для Джен он принес — так получилось — только через три дня, и за это время состояние ее не изменилось.
Брэнд держал связь с Артеном, который находился в больнице едва ли не круглосуточно, и с Мирандой, которая быстро шла на поправку. Ежедневно отец разговаривал с детьми по голосвязи и ежедневно получал отчеты о состоянии обеих девушек. Миранда, благодаря усиленной способности к регенерации, быстро восстанавливалась. А Джен хотя бы не становилось хуже, что уже радовало.
Ему пришлось выйти на работу: накопились дела, которые без его личного одобрения решить не удалось. Все самое тяжелое было позади, и следовало как можно скорее влиться в процесс, если он не хотел профукать с таким трудом созданную компанию. А еще Брэнд старательно искал оправдания тому, что не заходит к Джен. Конечно, среди этих оправданий не было реальных причин, но каждый раз, когда мужчина понимал, что опять пропустил время для посещений, у него будто камень с души падал. Хоть это было и не очень хорошо.
В госпитале он оказался, когда зашел проведать Миранду. Она уже могла вставать и ела нормальную диетическую пищу. Читала, слушала музыку и играла с Артеном в настольные игры. Брэнду нравилось видеть ее такой, для него было счастьем знать, что теперь у нее есть шанс на жизнь.
Он принес ей игрушку. Еду приносить запрещалось, лэптоп и планшет у нее были, иную технику Брэнд детям иметь запрещал. Оставались только игрушки, которые Миранда любила. В сущности, она была еще ребенком. Но ее порадовал огромный нежно-лиловый меховой шар, изображавший обитателя планеты системы Бетельгейзе. Она минут десять хохотала над фырчащими звуками, которые издавала игрушка.
— Ты принес теплые вещи для Джен?
Брэнд кивнул. Хотя Грант говорил, что это не обязательно, и если она простудится, то не сильно, а когда очнется, любую простуду можно будет вылечить в два счета. Но все равно у него в спортивном черном рюкзаке лежало туго свернутое одеяло из мягчайшей шкуры антаресского кролика. И еще — зачем он ее купил, вряд ли мог сказать — мягкая игрушка, киланг — существо из его родной системы, внешне напоминавшее огромное лупоглазое насекомое.
Волей-неволей пришлось зайти к Джен, ибо оправдания даже перед самим собой закончились и надо было уже проявить внимание к девушке, спасшей его дочь, возможно, ценой собственной жизни. Хотя об этом думать не хотелось.
Сразу же, едва Брэнд оказался в палате, его обдало холодом. Где-то в углах шумели установки, качающие целебный газ в палату. Джен перевели из операционной в специальную палату, и теперь места было немного меньше, а ее кровать — ниже, чтобы посетители могли сесть в ногах. Аппаратура тоже не пугала сложностью и размерами, в основном все ограничивалось несколькими датчиками, которые тем не менее передавали полную информацию о состоянии здоровья Джен на компьютеры Гранта.
— Привет, — тяжело вздохнул Брэнд. — Упрямая до ужаса. Так и не хочешь просыпаться?
Он достал из рюкзака одеяло и отложил его в сторону. Затем вытащил плюшевого киланга. Глаза у игрушки смешно болтались над головой.
— Принес тебе зверя. Пока никто не видит, скажу, что в качестве извинений за то, что накричал на тебя. Хотя ты тоже хороша. Но я — больше, конечно. Ладно, лови травоядное.
Он уложил киланга рядом, придавив его рукой девушки. Картина получилась очень забавная и трогательная. Потом ему вдруг пришло в голову, что, если он хочет укутать Джен, придется ее приподнять, и игрушка наверняка свалится. Он пробормотал сквозь зубы, где видел Гранта с его лечебными мероприятиями, отбросил рюкзак и приподнял Джен за плечи, чтобы заодно поправить подушку.
Она была очень легкая и хрупкая. И словно бы спала. Волосы ей распустили, синяки под глазами убрало лечение. В целом Джен выглядела куда здоровее, чем когда приехала на станцию. Только сейчас она оказалась недвижима. Губы ее были сухие и бледные.
От Джен пахло лекарствами, но запах был едва уловимый и даже в чем-то приятный. А кожа только при первом прикосновении казалась ледяной и мгновенно грелась под его руками. Брэнд взбил подушку и принялся укладывать девушку на кровати. Хорошо, что нет больше этих громоздких трубок, с которыми лежали ранее все подобные больные. Ее можно без опасений переносить и двигать.
Он на мгновение замер, чтобы потрогать шелковые русые волосы. И неожиданно для самого себя потянулся к губам девушки. Согрел дыханием и осторожно поцеловал, чувствуя, как переворачивается все внутри от вспыхнувшего желания. Хотелось, чтобы она очнулась и ответила. Или хотя бы просто очнулась… и он бы поцеловал ее снова уже только за это. Ей нельзя вот так уйти, оставив его наедине со всем, что произошло.
Брэнд отстранился. Отвращение к себе достигло предела. Лапать бесчувственную девушку… Да, люди меняются. И мать Артена вряд ли могла предположить, во что превратится муж спустя восемь лет после ее смерти.
Он уложил Джен на кровать, укутав одеялом по самый нос. Снаружи торчала только голова девушки да башка плюшевого киланга.
— Не скучайте. — Голос его был хриплый и тихий.
Мужчина поднялся. Бросил последний взгляд на эту странную девушку и вышел, намереваясь прийти домой и снова напиться.
И уже дома, допивая третий стакан виски и чувствуя, как хмель уносит его куда-то далеко-далеко, туда, где не было отвратительного ощущения собственных ошибок, получил сообщение от Гранта.
«Джен очнулась».
— Ну и ерунда мне снилась, — пробормотала я, все еще слабо соображая после пробуждения.
Потом увидела Гранта, склонившегося надо мной. И Артена.
— Как прошла операция?
Артен так счастливо улыбнулся, что я все поняла и тоже попыталась порадоваться. Получилось не очень хорошо. Едва я пошевелилась, острая боль пронзила позвоночник, и я охнула.
— Что за…
— Джен, ты почти четверо суток была в коме, не шевелись так резко.
В коме?! Что такого случилось, что я четыре дня провалялась овощем?
— Мы не знаем, что стало причиной, но очень рады, что ты очнулась, — сказал Грант.
Уже в следующую минуту на меня навешали кучу разных датчиков, приборов, проводов, экранов. И врач принялся снимать показания.
— Холодно. — Я поежилась.
— Папа принес тебе одеяло. Холод необходим для восстановления. О, кто это?
Артен достал из-под одеяла нечто плюшевое, напоминающее лупоглазого богомола. Странного красно-зеленого цвета.
— Это киланг, — пояснил Грант. — Травоядное с планеты под названием Клария. Ездовое, между прочим. Милая игрушка, Брэнд принес?
— Не знаю, — пробормотала я, снова вспомнив странный сон.
Там точно был Брэндон Эко, а еще… еще дождь, и люди, и какое-то странное ощущение, ни с чем не сравнимое. Словно приятная дрожь вкупе с зарождающимся где-то внизу живота напряжением. К сожалению, я не успела обо всем этом подумать. С меня сняли все датчики и заставили выполнять какие-то задания. Я дотягивалась пальцами до кончика носа, называла цвета фигур на экране, указывала руками то вправо, то влево, то вверх, то вниз. И все это продолжалось, наверное, с час, на протяжении которого Артен не покидал мою палату.
— Где Миранда? Как она? — спросила я, когда Грант дал мне небольшую передышку на еду.
— Все хорошо, выздоравливает. Спасибо тебе, Джен. Огромное.
Я улыбнулась этому славному парню, который таки спас свою сестру. И поняла, что помимо самой спасенной не хватает минимум одного. И почему я так удивилась отсутствию Брэнда?
— Где твой отец? Все еще злится на то, что я плохо влияю на тебя?
Артен побледнел и отвел глаза.
— Он… кхм… понимаешь… в общем, на него столько всего свалилось, что он немного расслабился, выпил. Потом пришло сообщение, что ты очнулась, он рванул к флаеру, а система учуяла алкоголь в его крови и заблокировалась. Теперь ему надо пролежать минимум семь часов во флаере, дыша вытрезвляющим газом. И тогда система безопасности разблокирует двери. Так что он спит.
Я не сдержалась и фыркнула, живо представив себе картину. Потом принялась осматривать киланга, который после тщательного изучения был сочтен милым. Я никогда не спала с игрушками, да и в доме их не водилось. Но эту сохраню как подарок, пусть даже и Брэнда.
На обед (или завтрак?) мне дали нечто жидкое и слабосоленое. Я скривилась, но разжалобить Гранта не вышло.
— Мы будем ежесекундно наблюдать за тобой и кормить тебя так, чтобы постепенно вывести на нормальный режим. Я не исключаю повторения комы. Потому что не знаю, что стало причиной. Не спорь, Джен!
Я и не спорила. Уже тот факт, что я очнулась здоровой, относительно бодрой и веселой, говорил о том, как мне повезло. И повторения я не хотела, пусть и не помнила состояния комы. Мне гораздо больше нравился этот мир, яркий, цветной. Даже при отсутствии сильных эмоций он был мне дорог.
— Миранда знает? — спросила я, укладываясь обратно под одеяло.
— Да, мы ей сказали днем. Сейчас она спит, но кричала — ужас. Поговоришь с ней, как окрепнешь, ладно?
— Конечно. Что ж, хорошо то, что хорошо кончается. Не надо на меня так смотреть, я не собираюсь опять отключаться. По крайней мере, осознанно.
На лице Артена появилась улыбка, а Грант был с головой погружен в свои исследования и меня не слишком-то слушал.
— Пойду загляну к Миранде, — парень поднялся, — потом выковыряю отца из флаера. Вообще отец был трезвый, ты не думай, но запах машинка учуяла.
— Погоди! — Я вдруг поняла, что… ничего не поняла. — А какие флаеры внутри станции?
— Джен, уровни огромны. Ходить везде пешком нереально. Есть специальные коридоры и лифты, которые помогают быстро преодолевать большие расстояния, скажем, из дома на работу. Отец как раз был на работе, накопилось много дел. В общем, пойду вытащу его из флаера. Думаю, он к тебе зайдет.
— Ожидаю с нетерпением, — скривилась я.
Но при взгляде на забавную моську киланга сразу стало смешно. И мы улеглись спать. Я и киланг. Надо бы дать ему имя…
Брэнд пришел вечером, когда я поужинала. На этот раз мне дали что-то вроде йогурта. Хоть и жидкий, но сладкий и горячий, что в атмосфере палаты было просто спасением. Я жутко мерзла, спасаясь только под одеялом и удивляясь, как вообще выжила, валяясь здесь без сознания, и не заработала воспаление легких. Правда, Артен обещал, что наутро, если все будет хорошо, меня переведут в нормальную палату. И я наконец-то высплюсь, не просыпаясь каждый час от того, что одеяло свалилось и я замерзла.
После ужина я проснулась и увидела Брэнда, который сидел неподвижно, глядя на меня. Он сменил стиль одежды: теперь на нем была явно спортивная черная куртка с множеством карманов и ботинки на шнуровке. Словно он собирался на охоту или куда-то в поход.
— И давно вы здесь сидите?
— Минут десять. Я как раз собирался тебя будить.
Врет? Не врет? И если врет, то зачем?
— Заказать тебе чаю?
— Давайте. — Чай мне уже было можно. А учитывая холод — нужно!
Я украдкой поглядывала на Брэнда и зачем-то прятала киланга под одеялом. Глупо, наверное, я смотрелась с игрушкой. Но спать с ним было забавно и хоть не так скучно. Можно было подбрасывать игрушку и ловить. И изучать как представителя внеземной фауны.
— Как дела? Как ты себя чувствуешь? — спросил Брэнд.
— Нормально, только холодно.
— Да, это необходимо. Принести тебе еще одеяло? Или какую-нибудь теплую одежду?
Я, если честно, просто поражалась. Брэнд, которого я буквально ненавидела накануне операции, сидел и спрашивал, не нужны ли мне теплые вещи. С чего такая забота?
— Завтра меня переведут в обычную палату. Не нужно, спасибо. Одеяла хватает.
Он несколько раз кивнул. Словно не знал, что еще сказать. Похоже, этот визит, напоминающий вынужденный, напрягал и меня и его. Он не интересовался мной, а мне не нужна была его забота. Но мы оба упорно делали вид. Я — что рада визиту, он — что беспокоится.
Пока я размышляла над тем, как бы все это выразить вслух и уже остаться одной, Брэнд задал вопрос, которого я никак не ожидала.
— Грант рассказал мне о твоей… особенности. Почему ты не хочешь, чтобы он попытался тебе помочь?
Вопрос дубиной ударил по голове, и все заранее приготовленные слова куда-то испарились. Я открыла рот. Потом закрыла. Потом снова открыла, набрав в грудь воздуха.
— Я привыкла к этому и не хочу меняться.
— Но это эмоции. Сильные эмоции, возможно, приятные.
— Возможно, нет. — Я улыбнулась и пожала плечами. — Это в первую очередь страх, а страх мешает в моей работе. Сейчас я его контролирую, а если перестану… знаете, несколько жизней было спасено из-за этой моей… особенности. Меня все устраивает. Но спасибо, что спросили.
— Тебя пугает, если ты будешь что-то чувствовать?
Темные глаза смотрели будто в самую душу, и мне невольно хотелось как-то свернуться, закрыться, отгородиться. И не отвечать на неприятные вопросы.
— Операция едва не сорвалась из-за того, что я разозлилась, — медленно проговорила я. — Это не то, что мне нужно.
— А что? — спросил Брэнд. — То есть не подумай, что я пытаюсь заплатить тебе, но все-таки, может, тебе что-то нужно? Ты рискнула жизнью ради Миранды и не думай, что я это не ценю.
Минутное наваждение прошло, и Брэнд снова стал тем самым мужчиной, которого я не любила. И которого предпочла бы не видеть.
— Может, бабушке что-то нужно? Или вам нужно жилье?
— Нам ничего не нужно, мистер Эко. — Я не знала, какие обращения приняты в их обществе, поэтому использовала земное. — Впрочем, если поможете отряду, мы будем благодарны. Нам всегда не хватает оборудования, расходников, техники, людей. Мы ценим любую помощь.
Он кивнул и поднялся.
— Тогда отдыхай. Я еще зайду.
— Когда меня выпишут, я вернусь на Землю?
Прежде чем ответить, Брэнд помедлил.
— Грант скажет по результатам обследований. Мы планировали отправить тебя немного отдохнуть и восстановиться. Но видно будет через пару дней, тогда и обсудим.
— Хорошо.
Я улеглась, достала киланга и зачем-то ему сообщила:
— Бабушка волнуется.
Миранда безмятежно фыркнула и запустила в рот еще орешек.
— Плевать. Нагоню потом, в процессе.
Я покачала головой, только улыбнувшись ее жизнерадостности. Артен пытался заставить сестру хоть немного учиться, но та просьбы игнорировала с попустительства отца и целыми днями сидела в моей палате. Мне разрешили потихоньку вставать и, когда приходили Артен или Брэнд, выходить с ними в сад. Брэнд за все время был один раз и в сад меня не потащил. Ограничился коротким разговором. А вот Артен таскал всегда и меня и Миранду.
— Тогда не поступишь в университет, — поддел сестру Артен.
— Поступлю. Я умная, а до поступления три года! Не нуди, Арт, лучше дай еще орехов!
Ей, в отличие от меня, орехи есть было можно. Я же довольствовалась мягкими сырками, которые приносил Артен. Жутковатые на вид, зеленого цвета, они были очень вкусными. Напоминали те ягоды, что я пробовала на корабле. Их Грант разрешил.
Мы сидели на любимой полянке, где некогда нашел меня Брэнд. Иногда играли в настольные игры, иногда просто болтали. На удивление с ребятами младше меня было очень интересно. Артен так и вовсе был раз в двадцать умнее, а Миранда компенсировала вполне понятное для ее возраста нежелание учиться оптимизмом. У нее будто открылось второе дыхание. А хотя так оно и было. Она ведь получила шанс…
Шрам на моем животе был едва заметен. Грант сказал, его можно будет свести, и Брэнд даже готов оплатить мое пребывание на станции в течение следующих трех месяцев, необходимых для полного восстановления. Но я отказалась. Не так уж этот шрам был заметен. На колене у меня была гораздо более яркая отметина — последствие встречи с битым стеклом.
Мы не заметили, как ветки шевельнулись и на нашей уютной, скрытой от всех полянке появился Брэнд.
— Так и думал, что вы здесь. Мира, хорошие новости: Грант готов тебя выписать.
— Ура! — Миранда подпрыгнула и хлопнула в ладоши.
— Тебя, Джен, тоже. — Брэнд повернулся ко мне. — При условии, что не будешь нарушать режим и не перестанешь правильно питаться.
Я замерла, не зная, как реагировать на эту новость. И… что дальше? Куда мне идти и где соблюдать этот режим? Он отвезет меня на Землю?
— Я отпраздную день рождения дома! — радовалась Миранда. — Пап, а ты помнишь, что мне обещал?
— А что я тебе обещал? — Брэнд улыбнулся, и стало ясно, что он просто делает вид, будто забыл.
С детьми он был другим. Красивым, заботливым, веселым. У него даже взгляд преображался, излучал тепло. Пожалуй, каким бы ни был Брэндон Эко вне своей семьи, Миранде и Артену с ним повезло.
— Ты обещал мне праздник! Мне шестнадцать! Грант сделает мне предложение!
Я подавилась сырком и закашлялась. Все присутствующие перевели на меня взгляд.
— Какое предложение?
— Выйти замуж! — просияла Миранда.
— Почему так рано? — Я повернулась к Брэнду.
Тот, к счастью, пояснил:
— С шестнадцати лет можно просить разрешения взять замуж. Выйти замуж нельзя до восемнадцати. Считай, помолвка. Никого ни к чему не обязывает. Прежде всего, конечно, является традицией. Если они хотят, почему нет?
— А сколько Гранту лет?
— Двадцать… — Брэнд повернулся за помощью к Артену.
— Ему двадцать, — подтвердил он. — Но Грант — не человек, так что по меркам его расы возраст очень молодой. И ему, собственно, тоже разрешено будет жениться лишь через два года.
— В Империи для каждой расы свой закон, — сказала Миранда. — Нет общего совершеннолетия. Это правильно, иначе была бы великая путаница.
Она хихикнула, видя мое выражение лица, и снова повернулась к отцу:
— Так что, праздник будет?
— Будет! — подтвердил Брэнд, и Миранда повисла у него на шее.
Мы с Артеном сдержанно улыбались, тоже радуясь тому, как она светится. Нет, жалеть о том, что помогла ей, я точно не буду.
— А Джен сможет быть на празднике? — вдруг спохватилась девушка.
Во второй раз за вечер ко мне были прикованы три пары глаз. Только сейчас очень хотелось оказаться где-нибудь в другом месте.
— Ну-у, — медленно начал Брэнд, в глаза которому я не смотрела, — если она захочет…
Вот тут четко пришло понимание, что всеми правдами и неправдами надо отказаться. Чего бы это ни стоило, как бы я ни хотела поближе узнать Миранду, Артена и Гранта, я должна сделать так, что на празднике этой девочки меня не будет. И в жизни этой семьи тоже.
— Миранда, я должна лететь домой, — тихо сказала я, — бабушка волнуется, она совсем одна.
Миранда грустно кивала соглашаясь.
— Но ведь мы можем отправить ей письмо и предупредить! День рождения всего через три недели! Джен, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — мелко затараторила девушка.
Я в растерянности посмотрела на ее отца, мол, помогай выкручиваться, это у тебя от одного моего вида трясучка начинается. Но тот как-то совсем незлобно смотрел на меня и ухмылялся. Эта ухмылка сбила меня с толку, как и то, что Брэнд подошел, одной рукой обнял меня за плечи и тихо, так, что слышала лишь я, произнес:
— Соглашайся, Дженни.
Мой открытый рот и ошеломленный вид, похоже, окончательно убедили Миранду в том, что я готова согласиться. Она вцепилась в мою руку и трясла ее, а Артен поддакивал. Брэнд просто удерживал меня на месте, чтобы его дети могли делать все, что им вздумается.
— Полагаю, она согласна, — вальяжно произнес он.
Брэнд вошел в кухню, где Джен и Миранда ели мороженое. Он чувствовал только одно желание: упасть на кровать и уснуть хотя бы на пару часов. В последнее время слишком много презентаций, слишком много совещаний и собеседований. И еще пропал корабль на пути к Канопусу. Найти-то найдется, скорее всего просто сбой в системе слежения. Но крови у него попьют немало.
Брэнд бросил быстрый взгляд на Джен. Она уже довольно много ходила, ела почти все, и он даже привык к запаху ее духов. Хотя нередко думал, что разрешить дочери позвать ее на праздник было ошибочным решением.
— Привет, пап! — Миранда улыбнулась. — Мы с Джен сегодня плавали. Она очень хорошо плавает!
— Рад за нее. А что-нибудь еще она умеет?
— Умеет, — откликнулась Джен. — Но вам не покажет.
— Чудесно. — Брэнд достал из холодного шкафа графин с водой и налил полный стакан.
В отражении зеркальной дверцы шкафа он мог оценить внешний вид леди Ламбэр. Что и сделал, хотя не собирался. Дома было достаточно тепло, так что девушка ходила в коротких свободных шортах из тонкой светлой ткани и любимой майке с открытой спиной. Будь его воля, он заставил бы ее одеться во что-то нормальное, но Грант попросил не лезть к ней со своими указами, и в кои-то веки Брэнд послушался.
— Спокойной ночи, дети, — хмыкнул он, выходя.
Уже вслед ему донеслось тихое, удивленное:
— Мира, почему он меня ненавидит, я не могу понять?
О не-э-эт. Брэнд не ненавидел Джен. И даже отвратительные воспоминания восьмилетней давности его беспокоили настолько слабо, что он от них просто отмахивался. Брэнд злился на себя. На то, что эта Ламбэр не выходила у него из головы. На поцелуй. На то, что он поддался искушению и привез ее в свой дом. На то, что она нравилась Артену и Миранде. Все, что Брэнд так тщательно, с таким трудом и почти маниакальной любовью выстраивал за годы воспитания детей в одиночку, летело в черную дыру.
Джен кардинально отличалась от всех девушек, которых он видел. И на первый взгляд была последней, кого бы он хотел видеть.
У нее не было образования. Но девушка оказалась начитанной и умной. Она на лету схватывала все новые знания об Империи и часами сидела за планшетом, доводя до совершенства язык.
У нее не было сильных эмоций, но тем не менее дом с ее приездом преобразился. Даже Артен смеялся куда чаще. Дети к ней тянулись, и не только из-за благодарности.
Наконец, Джен была намного младше его и не обладала принципами, которые он ценил в молодых девушках. Но она спасла Миранду, а еще его к ней неудержимо тянуло после того поцелуя. Брэнд злился не на нее и ненавидел совсем не Джен Ламбэр. Он злился на себя и впервые в жизни не знал, чего от этой самой жизни ему нужно.
Спать резко расхотелось. Так иногда бывало: Брэнд знал, что проваляется в постели несколько часов, прежде чем заснуть. Дал о себе знать голод, но возвращаться на кухню, чтобы там снова увидеть Джен, не хотелось. Мужчина включил лэптоп и какое-то время просто смотрел на мелькающие яркие голорекламки, машинально отмечая свои. Но занятие это только вредило. Уставшие за день глаза слезились и сопротивлялись яркому экрану. В итоге Брэнд не выдержал, спустился на первый этаж, чтобы немного перекусить. Плохая это идея, есть по ночам.
Дети сидели в гостиной, на мягком ковре. Во что-то играли, кажется, в одну из старинных, еще бумажных, игр Артена. Мальчик собирал их лет с десяти, и, хотя такие игрушки были удовольствием недешевым, Брэнд этой страсти потакал. Ему вообще нравилось, что дети выражают заинтересованность в чем-то. Миранда, правда, ничего не собирала, но зато любила активный отдых, как и он сам. А Артен любил одиночество. Дети друг друга дополняли идеально, а теперь в их компанию влилась Джен.
— Пап, будешь с нами? — спросила Миранда.
— Давай, — согласился с ней Артен. — Вчетвером интереснее, трое — слишком мало.
Брэнд подумал и… кивнул. Почему бы не провести это время с детьми?
Он сообразил себе на кухне бутерброд, а вернувшись на кухню, обнаружил, что в кругу свободное место — рядом с Джен. Ему показалось или раньше было пространство между Артеном и Мирандой?
— Тогда заново! — объявила дочь. — Каждый сам за себя, проигравший все выходные готовит еду, настоящую, а не синтезированную.
— Так не интересно, — сразу же возразил Артен. — Давайте, двое проигравших готовят еду? А то стимула мало — достаточно только не оказаться в хвосте, и тебя кормят.
— Согласна.
Миранда обвела присутствующих взглядом.
— Все согласны?
Они неуверенно кивнули.
Джен улыбнулась и спросила:
— А если я продую, вы мне покажете, как пользоваться вашей техникой для готовки?
— Не волнуйся, проигрываю обычно я. — Миранда мрачно вздохнула, явно припомнив прошлые их игры.
— Покажем, — загадочно улыбнулся Артен.
Мира раздала пластиковые карточки, и не успел Брэнд взглянуть на них, как во всем доме погас свет.
— Да чтоб вы в черную дыру провалились! — Глухое раздражение вяло шевельнулось внутри. — Хотя бы предупреждали!
— В мире будущего отключают электричество? А воду на две недели летом у вас тоже отключают? — Брэнд хорошо видел в темноте и хорошо рассмотрел удивленное лицо Джен. — Это экономия такая?
— Это противометеоритный щит, — поспешил объяснить Артен. — Станция находится в открытом космосе, и нередко космический мусор или мелкие метеориты к ней приближаются. Есть энергетический щит, который эти объекты уничтожает. Он требует энергии, и, когда щит включается, вся станция, за исключением систем жизнеобеспечения и больниц, лишается электричества. Ну а всякие аттракционы, флаеры и прочее имеют собственные аккумуляторы, генераторы и преобразователи.
Брэнд поднялся.
— На складе есть генератор, его хватит часа на три. Подключу.
— Не надо! — Миранда умоляюще на него посмотрела. — У меня есть фонарики! Давайте посидим без света, это здорово!
— Это вредно для зрения.
— Пап, это по-любому учения, — присоединился к сестре Артен. — Доиграем разок и пойдем все спать, давай с фонариками. Можно рассказывать страшилки!
Миранда сразу же запротестовала: страшилок Артена она боялась с детства. Потом дети хором принялись его уговаривать. Джен молчала.
— А может быть такое, что щит не выдержит? — тихо спросила она, разом заставив всех умолкнуть.
Брэнд задумался. Этот вопрос ему, выросшему с такими технологиями, никогда не приходил в голову.
— Полагаю, нет. Настолько большие метеориты, которые способны повредить станции, мы заметим на достаточном расстоянии и просто их уничтожим. Не бери в голову. Нет света, и ладно. Мира, тащи фонарики.
Он дернул руку, когда в нее вцепились «коготки» Джен, и рассмеялся.
— Нельзя красть фишки! — возмущенно воскликнула девушка.
— Откуда она знает? — спросил Брэнд у Артена.
Тот фыркнул:
— Я уже пробовал.
— Дженни, вытащи из меня коготки, — попросил Брэнд. — А то придется делать прививки от бешенства.
— Прививки вам уже не помогут. Не лезьте к моим фишкам!
Но руку убрала, хотя, по правде, не такая уж сильная была боль. Брэнд взглянул на руку: на тыльной стороне ладони остались царапины. Вот реакция у нее… Он даже не думал, что заметит: Джен была поглощена размышлениями о щите и разговорами детей.
Миранда вернулась минуты через три, держа в руках два портативных фонарика, больше подходящие для развлечения, нежели освещения. Они пришли ей в посылке, которую Брэнд как-то разрешил заказать с Канопуса. Наигралась забавными светильниками в виде банок Миранда быстро. А вот теперь пригодились.
Они излучали приглушенный и теплый желтый свет. Установленные посреди игрового поля, хорошо освещали даже карточки, находившиеся в руках участников. А еще Миранда поставила большую банку с красными печеньками в виде небольших клубничек.
— Грант принес, — пояснила она. — Утром заходил, осматривал Джен.
Грант бывал у них через день, снимая показания с Джен. Все еще опасался за ее здоровье и одновременно пытался найти причину комы.
— Если он принесет тебе еще что-нибудь клубничное, я из него весь сироп выдавлю, — мрачно пообещал Брэнд.
Ему нравился Грант как будущий муж Миранды, но исключительно тогда, когда Грант находился на расстоянии от нее. Хотя… Мира — человек, и как только ей исполнится шестнадцать, он уже не сможет им мешать. Хоть Брэнд и надеялся, что Грант будет благоразумен.
— А, он просто пытается подлизаться. Я обиделась на него за то, что он не сказал о коме Джен, вот он и таскает вкусненькое.
Она бросила в рот пару печенек и зажмурилась от удовольствия. Брэнд был не против печенья на ночь, но ведь кому-то придется идти за питьем.
Они быстро вошли в ритм игры, и, поскольку игра оказалась экономической, Брэнд уверенно пошел вперед, используя линию продажи космических кораблей. Миранда, как обычно, выбрала линию одежды, хоть и знала, что шансов с этой стратегией меньше, Артен — медикаменты. А Джен использовала стратегию продажи информации и до определенного момента шла вровень с Брэндом, но потом споткнулась на снижении курса астероидного золота и стремительно начала терять накопления. Да и Брэнд в определенный момент проиграл Артену и, к собственному изумлению, не смог оплатить гарантию на заем. Фишек оказалось намного меньше, чем он думал. Поначалу Брэнд решил было, что совсем заработался: не может обыграть детей в простую настольную игру. А потом до него дошло…
— Дженни, — вкрадчиво позвал он.
Джен сидела с абсолютно спокойным лицом, смотрела в карточки. На игровое поле. Фишек у нее было нормальное количество, но если тянуть постепенно, по одной, никто ничего не заметит.
— Что такое? — чуть улыбнулась она. — Я что-то неправильно сделала?
Брэнд напряг мозги, подсчитывая, сколько фишек у него должно было остаться. Не хотелось думать и анализировать после рабочего дня, но ради Дженни он это сделает. И когда сделал, сам рот открыл от удивления.
Нервы у девчонки все же были не железные. Она фыркнула и отсела на всякий случай подальше, но, поняв, что Брэнд намерен ее поймать, вскочила на ноги.
— Правилами воровать не запрещено! — выкрикнула она и рванула к лестнице.
— А законом — запрещено! — ответил он, бросаясь следом.
Ему в спину летел веселый смех Миранды и боевые кличи Артена, который выкрикивал: «Джен, вперед!» Никакого уважения к отцу.
Казалось бы, куда могла деться девчонка в чужом доме, в кромешной тьме? Ан нет, Джен куда-то пропала и затаилась. Но Брэнд был полон решимости ее найти и сделать что-нибудь нехорошее под предлогом игры и темноты. Поцеловать, может… хотя мысль эта четко еще не оформилась. Только навязчивые воспоминания о вечере в больнице лезли в голову.
— Все равно ведь найду, — протяжно произнес он, продвигаясь по коридору вперед.
Его вел запах ее духов. Вообще обоняние у Брэнда было разве что совсем немного лучше, нежели у Джен. Но шлейф ее духов он чувствовал очень хорошо, потому как этот запах выделялся из всех прочих. Но вот слух у мужчины был натренирован. И, проходя мимо одной из дверей, он услышал тихое дыхание. И почувствовал улыбку. Эта хитрюга еще и улыбалась, похоже думая, что самая умная. Что ж, он не будет ее в этом разубеждать.
Брэнд демонстративно прошел мимо, прикидывая, на каком расстоянии его шаги перестанут доноситься до Джен. Потом быстро и бесшумно разулся и выглянул из-за угла. Джен, как любопытная лисичка, выглядывала наружу. Его она не видела, хотя в темноте ориентировалась очень хорошо. Она — кстати, тоже без обуви — легко выскользнула из комнаты.
Брэнду нравилась игра. Азарт охоты прогнал всю сонливость, словно ее и не было. Усмехаясь, он позволил Джен добраться до лестницы и тогда совершил рывок. Она вздрогнула, но Брэнд быстро зажал ей рот и впихнул в ближайшую дверь, оказавшуюся шкафом для хранения полотенец, постельного белья и домашнего робота. Джен непроизвольно уселась прямо на голову отключенному домашнему трудяге, и Брэнд, угрожающе надвигаясь, встал так, что Джен покраснела.
— Вы… кхм… отодвиньтесь! — потребовала она.
— Верни фишки, отодвинусь.
— Что за бред? — Девушка возмущенно тряхнула русыми волосами. — Вы тоже у меня воровали! Я кричать буду!
— И что будешь кричать? — с интересом спросил Брэнд. — Значит, так. Либо сама сейчас отдаешь фишки, либо я их ищу. И кричи не кричи, все равно ничего не поможет.
— Нет у меня никаких фишек!
Она решила идти до последнего? Брэнд уважал такое упорство. Потому что предположить, что Джен намеренно провоцирует его, нельзя.
— Мне поискать самому?
— Где? — Она подняла руки. — У меня нет карманов.
Брэнд задумчиво осмотрел точеную девичью фигурку.
Он был уверен, что фишки при ней, и был полон решимости забрать свое. Дело даже не в фишках, а в противостоянии. Ему жизненно необходимо обыграть Джен.
Она все равно что-то чувствовала. Может, не возбуждение, но напряжение между ними было, потому что Джен внимательно следила за каждым его движением. И дышала не очень спокойно. Бесчувственная? Как бы не так!
Брэнд демонстративно медленно оглядел девушку с ног до головы, а потом склонился к ее губам. Джен замерла, не предпринимая попыток высвободиться. Ему так хотелось снова ощутить вкус ее губ, что Брэнд на короткий миг забыл, зачем он здесь. Ладонь скользнула по ее спине, остановилась на пояснице, и он рывком притянул девушку к себе. Джен смотрела, похоже не веря в то, что это все реально. Он склонялся все ближе и ближе, согревая дыханием ее кожу, а рука спускалась вдоль позвоночника к попе и… нырнула в карман ее шорт, где и лежали украденные фишки.
Наваждение с Джен спало, и она возмущенно дернулась, но было поздно. Фишки были у Брэнда, причем больше, чем она у него украла. Но возвращать он их все равно не собирался.
— Так нечестно!
— Почему? — спросил он.
А сам подумал, что, если она сейчас толкнет речь о несправедливости и… несостоявшемся поцелуе, детям придется ждать их очень долго. С момента разрыва с Ирэн прошло довольно много времени, а Брэнд — вполне здоровый мужчина со своими потребностями. Лучше бы ей его не провоцировать.
Она и не стала. Отпихнула его с прохода.
— Я вам еще припомню!
Он только смеялся, наслаждаясь ее возмущением, в кои-то веки не продиктованным неприязнью. И сам, к собственному удивлению, чувствовал только веселье от хорошего вечера и чуточку разочарования. Надо было все-таки ее поцеловать.
— Итак, я полагаю, проиграла у нас леди Ламбэр, — объявил он, спускаясь вслед за пресловутой леди в гостиную. — И… кто еще?
Артен показал на Миранду.
— Обожаю, когда девушки готовят, — заключил Брэнд.
Мне снилось что-то очень странное. Я не могла запомнить сон, только отдельные детали всплывали наутро, причем детали эти заставляли краснеть. Я никогда не видела во сне ничего… такого и теперь недоумевала. С чего вдруг? Просыпалась с горящими губами и бешено бьющимся сердцем. И пугалась, минут по десять лежала в постели. Смотрела на плюшевого киланга, словно хотела, чтобы он мне ответил.
Никогда я не помнила деталей снов, но вчера, в этой злосчастной кладовке, мне вдруг показалось, что я сплю. Пока Брэнд не забрал фишки, я пыталась понять, реальность это или сон. Остаток вечера и ночи я даже не могла думать обо всем этом.
Проснувшись и приняв душ, я увидела на своем планшете надпись. Такие надписи оставляла Миранда иногда, когда уходила куда-то утром. Мне надо было много спать и лежать, а она восстанавливалась быстрее и уже вовсю занималась спортом.
В этот раз записка сообщала: «Мы ушли в тир, тебе Грант запретил. Приготовь, пожалуйста, завтрак, я в обед отработаю!»
Пришлось идти на кухню, хотя, как готовить завтрак, я совершенно не представляла. И продуктов не знала, и с техникой не общалась. Ситуацию спасла банальная логика. Я вытаскивала из холодильника продукты, фотографировала их на планшет и искала по картинке в их местной сети. Под картинками были названия, я их любовно записывала в отдельный файлик, а потом искала рецепты. На выходе у меня получились нежно-фиолетовые оладьи, сладкие на вкус. А к ним молочный соус с небольшими орешками. Кофе (вернее, его местный аналог) варить я уже умела.
Завтрак получился вкусный, сытный и полезный. Я специально проверила. Осталась довольна результатом и, когда раздались сразу три голоса, расставила на столе тарелки. Найти себе занятие — это было чудесно! Первые дни после приезда в дом Брэндона я валялась в постели, Миранда носила мне еду, и было ужасно скучно. Теперь появилось жутко интересное дело — освоение иноземной кухни.
— Я всех победила! — Миранда первая ворвалась в кухню.
И тут же мне в ухо ударила струя холодной воды, перемешанной со снегом.
Оказывается, они ходили в какой-то аттракцион под названием «водно-холодный тир».
— Спасибо, Мира, — хмыкнула я, выжимая волосы.
— Джен! — Артен влетел в кухню и… Да, тоже окатил меня из пластикового ярко-красного пистолета с огромным баллоном.
— Дай сюда! — Я отобрала это оружие массового поражения и, когда Брэнд вошел, первой выстрелила.
— И за что? — Он недоуменно наблюдал, как стекает по рубашке вода.
— Он просто платил и фотографировал, — ухохатываясь, пояснила Миранда. — Зато ты проснулась!
— Теперь греть придется, — объявил Брэнд.
И, прежде чем я успела сообразить, сунул холодные руки мне за шиворот. От неожиданности и контраста я заорала и дернулась, уронив стул и вместе со стулом свалившись на пол. Миранда уже буквально висела на столе, задыхаясь от смеха. Артен сдержанно улыбался.
— Ой, оладушки! — вдруг объявил он. — Ням!
Пока мы ели, я все-таки опасливо косилась на Брэнда, который в последние два дня отличался непривычным добродушием. С чего вдруг он сменил гнев на милость и перестал думать, будто я плохо влияю на Миранду?
— Фкуфно, — промычал Артен.
— С набитым ртом не разговаривают. — Миранда показала ему язык. — Пап, а можно мы пройдемся по магазинам? Мне нечего надеть на праздник!
— Идите, — улыбнулся Брэнд. — Но чтобы недолго, в десять дома.
— А я Джен возьму!
— Тогда в девять.
Я даже подавилась водой.
Миранда закатила глаза и протянула отцу ладонь.
— Чип дай!
Со вздохом Брэнд достал из кармана серой спортивной куртки небольшой квадратный чип с какими-то беспорядочными бороздками по всей площади.
— Чип для оплаты, — пояснил для меня Артен. — Во всей Империи они используются.
— Джен! — Миранда закончила есть и повернулась ко мне. — Мы тоже должны купить тебе наряд!
— Ну уж нет!
В мои планы совершенно не входило одеваться за счет Брэндона Эко. И вообще наряжаться я не собиралась.
— Да! Это мой день рождения, все будут в праздничном, а ты?
— А я буду в белой рубашке и черных брюках. Очень торжественно.
— Нет, ты будешь в платье. Не поедешь со мной, куплю одна. Вот с таким вырезом, — она показала совсем уж неприличные размеры, — розовое, с перьями.
— Рекомендую просто согласиться, — произнес Брэнд, вставая. — Я не выдержу зрелища, если она купит его одна.
Я открыла было рот, но они меня уже не слушали. Миранда и Артен вспоминали, как они повеселились на аттракционе, Брэнд ушел работать. Загружая посуду в робота-уборщика, я размышляла о том, что вообще происходит. Никто не заговаривав о моем отъезде, не планировал мое возвращение на Землю. Комната постепенно обживалась и обрастала личными вещами. Теперь вот еще платье.
Уж не очередная ли это игра Брэнда, чтобы привязать меня к Миранде и Артену, а потом отправить восвояси и больше никогда не вспоминать?
— А, кстати. — Хозяин дома открыл один из встроенных в стену ящичков и бросил что-то Миранде. — Держите, девушки, наслаждайтесь.
Она тут же любопытно сунула нос в небольшую коробочку и радостно извлекла оттуда две большие зефирины розового цвета. Одну протянула мне.
— Спасибо! — Отец ее уже не интересовал, как и оладьи.
Почти шестнадцать лет, а такой ребенок… Как ей удается сохранять непосредственность и веселость после всего, что она пережила? Ума не приложу.
— Тебе нужна помощь? — бросил Артен вдогонку отцу.
— Занимайся! Через два дня экзамены!
Артену действительно предстояло сдавать вступительные испытания в звездную академию. Экзамены у них проходили дистанционно, дабы слетались на учебную станцию в открытом космосе только те, кто прошел минимальные пороги. И Артен вовсю готовился, лишь минуты отдыха проводя с нами.
— Какая помощь? — удивилась я.
— Отец заказывал мебель, сегодня привезут. Обновляет интерьер.
Вообще в их доме превалировали серые и стальные цвета. Жилище отвечало моим представлениям о квартире будущего как нельзя лучше. Но сказать, что все вокруг было лишено уюта, я не могла. Было красиво, стильно, везде сверкала подсветка, все было автоматизировано. Даже душ. И в то же время царил какой-то уют, в первую очередь благодаря усилиям Миранды, которая еженедельно заказывала свежие цветы, периодически меняла подушки на диванах, вешала разные постеры. Она любила следить за домом, а вот мужчины, похоже, не знали даже, как включается робот-уборщик.
Миранда быстро справилась с зефиром и с видом крайнего нетерпения ждала, когда я доем обалденно вкусную сладость. Утро, начавшееся со странного сна, постепенно исправлялось и становилось чудесным. Впрочем, такими были почти все утренние часы в доме Брэндона Эко.
— Сюда.
Миранда приложила чип, и небольшой зеленый луч, вырвавшийся из сканера, его проверил. Мы очутились в длинной и узкой комнате, напоминающей ряды примерочных. Только вот торгового зала как такового не было. Просто ряд одинаковых металлических дверей, в одну из которых резво вошла Миранда.
Там было небольшое полукруглое возвышение и напротив него темный пока еще экран.
— Раздевайся, — велела девушка.
Недоумевая, я сняла рубашку и брюки, оставшись в нижнем белье. Потом встала на это возвышение. Миранда зафиксировала мои руки и ноги, после чего нажала кнопку на боковой панели, и множество лучей вырвались прямо из экрана, чтобы всю меня ощупать.
— Он сканирует твою фигуру. Сейчас создаст 3D модель твоего тела, и мы будем примерять на нее различные фасоны. Потом выберем цвет, украшения, обувь и так далее.
— У вас нет магазинов, где одежда лежит на полках?
— Есть. — Миранда смешно пожала плечами. — Но если папа дает деньги на такие магазины, почему не использовать их? Джен, я знаю, что многим существам в этой галактике не на что поесть или купить себе одежду. Но всем я помочь не могу, а отец занимается благотворительностью. И я хочу тратить его деньги. В том числе на друзей.
— Мира, я не осуждаю твое желание пройтись по магазинам, — улыбнулась я. — Просто интересуюсь, как у вас все устроено.
На экране перед площадкой появилось вроде бы мое отражение в зеркале, только абсолютно голое. Миранда что-то переключала, вытаскивала какие-то панели, ловко скользя пальцами по сенсорному экрану. Я одевалась в сторонке.
— Так, — бормотала девушка, — выбираем платье, выбираем группу… хм, пусть будут короткие, зачем тебе длинное? Вот, двадцать семь моделей. Думаю, подберем, если что, будем выбирать из длинных.
Я с интересом смотрела, как Джен на экране предстает то одетой в легкий сарафан на бретелях, то в обтягивающее мини. Все наряды были идеально белыми.
— Если что-то понравится, говори. Пока только фасон, цвет мы выберем позже.
Я даже не успевала рассмотреть как следует платья. Миранда пролистывала одно за другим. Строгие фасоны, откровенно пошлые, какие-то странные конструкции, наверное, очень модные. Мне ничего не оставалось, как усесться на высокий табурет и наблюдать. Миранда явно делала это очень часто и сейчас светилась от представившейся возможности все показать мне.
— Это! — Она повернулась ко мне. Глаза девушки горели, — Оно!
Я скептически взглянула на платье, которое подходило разве что кукле. Но я-то куклой не была!
Без бретелей, с жестким корсетом, впрочем, совсем не вульгарным. С пышной многослойной юбкой, да еще и огромным бантом на заднице.
— Миранда, я же не подросток. Оно подойдет тебе для вечеринки или выпускного, а я уже вышла из возраста кукольных платьев.
— Что? Вышла? — Миранда рассмеялась. — Тебе двадцать три! Оно — твое! Сейчас увидишь, как я превращу тебя в красотку. Оно кукольное, если взять розовый или голубой цвет. Любой пастельный. А мы тебя сделаем агрессивной и очень красивой. Собственно, ты такая и есть. Не спорь, Джен, я хочу, чтобы ты была в этом платье! Считай, костюмированная вечеринка!
Со вздохом я замолчала, наблюдая за действиями Миранды. Она что-то переключила, и на экране появилась палитра красок и база узоров. Я не успела заметить, что включила подруга, но платье окрасилось в красно-черные цвета. Узор чем-то напоминал классическую школьную «клетку», где на темно-красном фоне черные линии разной толщины образуют клетки. Платье теперь смотрелось совсем не мило, а действительно… агрессивно. Жесткий подклад, благодаря которому юбка была очень пышной, стал черным.
— Здорово! — восхищенно присвистнула Миранда. — И еще вот так.
Она добавила широкий лаковый ремень с излишне, на мой взгляд, вычурным круглым красным кристаллом в центре.
— Еще добавь колготки в сеточку и стрелки, — буркнула я.
— Колготки в сеточку не надо. А вот туфли на высоком каблуке возьмем. И еще простой зажим для волос, сделаю тебе косу набок.
Она так сияла, что я просто махнула на все рукой. Пускай. Хочет наряжать меня, как куклу на потеху собственному отцу, пусть наряжает. Мне в любом случае будет весело, какое бы платье я ни надела. Практически последние дни с Мирандой и Артеном.
— И еще надо подобрать тебе что-нибудь, так сказать, для души, — задумчиво проговорила девушка, когда с платьем было покончено.
— Что? — не поняла я.
Потом непроизвольно открыла рот, увидев, какие каталоги вытащил Миранда.
— Слушай, это не относится к празднику!
— Почему же? Очень даже относится! Белье придает девушке уверенность!
Звезды! Ей действительно шестнадцать? Рассуждает как взрослая и ничуть не смущается.
— Миранда, мне не нужен эротический костюм кролика! — взорвалась я, когда на экране у меня появился пушистый хвостик. Почему-то зеленый.
— Да, ты права, не в тот раздел зашла. Вот!
Спорить с ней было бесполезно, так что я просто позволила маленькой садистке выбирать то, что она хочет. Все равно не отстанет и сделает по-своему.
— А себе ты какое выберешь? — спросила я спустя минут десять, увидев, что Миранда уже расплачивается за все покупки.
— А у меня есть, я его еще не надевала ни разу. Кстати, что у вас происходит с отцом?
— Погоди! То есть ты притащила меня сюда под предлогом похода за покупками, чтобы нарядить в платье, а себе не собиралась ничего покупать? Ну знаешь!
— Я просто хотела, чтобы ты прогулялась и посмотрела на наши магазины, — нашлась Миранда. — Так что у вас с отцом?
Разговор мы продолжили в кафешке неподалеку. Купленную одежду робот на выходе пообещал доставить на следующий день. Заведение, где Миранда решила пообедать, все утопало в зелени, а прямо в центре был разведен большой костер, где жарили мясо. Странное, но очень интересное местечко. С виду — будто на природе сидишь, за небольшими деревянными столиками. И мясо вкусное, хоть очень пряное, необычного цвета…
— А мне такое можно? — спросила я, рассматривая темно-бордовые кусочки, завернутые в листья какой-то травы.
— Уже да. — Миранда залпом выпила стакан сока. — Так что? Как у вас с отцом дела?
— У нас с ним нет никаких дел.
— Но он вроде бы оттаял? Мне не нравилось, когда вы ссорились. Он забавно за тобой бегал, когда ты стянула фишки.
Я непроизвольно немного покраснела, вспомнив сцену в кладовке. В ней было что-то… чем нельзя было делиться. Что-то личное.
— Мне не нравится, когда вы ссоритесь, — грустно повторила Миранда. — Вы оба очень хорошие.
— Знаешь, — я пожала плечами, — иногда люди ссорятся и делают друг другу больно не из-за того, что они плохие. Иногда люди просто не любят друг друга или даже ненавидят. И это нормально, это человеческие отношения. Они должны быть разными. Так случилось, что мы с твоим отцом не смогли хорошо общаться. Я не нравлюсь ему, он не нравится мне, мы не скрываем этого, и, поверь, это лучше, чем если бы мы притворно умилялись друг другу. Но он вас очень любит, это я вижу. Такого отца можно только пожелать.
— Он чудесный. Знаешь, Дженни, а ведь он тебя совсем не ненавидит, — весело сказала Миранда. — И когда-нибудь вы разберетесь в том, что происходит.
И больше ни на один мой вопрос Миранда не ответила. Лишь загадочно улыбалась. А я сочла за лучшее приняться за еду, ибо что-то подсказывало: сейчас я все ответы знать не хочу. Может, позже? Когда окажусь дома, на Земле, с бабушкой, я смогу все обдумать, проанализировать поведение Брэнда и простить его за все. Не сейчас. Хотя и конфликт я провоцировать не буду.
Просто распоряжусь оставшимися денечками отдыха так, чтобы провести время с теми, кто мне нравится.
Он сидел в гостиной и работал, хотя процесс шел вяло. Не терпелось показать Миранде обновленную комнату. Она очень любила чердак, или обсерваторию, как ее иногда называли. И теперь, когда там абсолютно комфортно и безопасно, Миранда могла туда переехать.
Это был для него своеобразный стимул. Брэнд пообещал себе, что, когда Миранда выздоровеет (не если, а именно когда) и вернется домой, он отремонтирует обсерваторию. Уберет оттуда хлам и старые стулья, поставит уютные диваны с подушками и мягкими игрушками, проведет красивую подсветку, установит бар, возможно, экран. Сделает башенку для своей принцессы, и все вернется в норму. Миранда выздоровела, обещание Брэнд сдержал.
И, сидя на диване в гостиной, за лэптопом, изо всех сил убеждал себя, что ему очень интересна реакция именно дочери, а не Джен. Но Миранде это зрелище уже было знакомо, а вот новой жительнице их дома — нет.
Их веселые голоса он услышал еще в переходнике и, когда девушки прошли проверку, вышел встречать. Миранда выглядела счастливой и активной, Джен немного уставшей и смущенной. Она в последнее время слишком часто смущалась. Хотя нельзя сказать, что это ему не нравилось.
— Как прогулялись? Пообедали?
— Да, мы все купили, тебе пришел отчет?
— Пришел. — Он хмыкнул, вспомнив сумму, списанную со счета. Миранда умела пройтись по магазинам. — Покажешь, что купила?
— Увидишь на празднике.
Джен осматривала гостиную, будто видела ее в первый раз.
— И что изменилось? — тихо спросила она. — Вам же должны были привезти мебель.
Едва Брэнд посмотрел ей в глаза, понял, что радостная реакция Миранды не сравнится с шоком Джен, когда та увидит обсерваторию. В голове рождался план… который сметал все остатки былой напряженности и давал волю глубоким желаниям.
— Ладно, хочешь видеть изменения? Пошли наверх.
— Ты сделал?! — Миранда взвизгнула и подпрыгнула от счастья.
Он даже ей не сказал, отговорившись предлогом замены встроенных шкафов. И заплатил немалые деньги, чтобы все сделали быстро.
— Пошли.
На лице Брэнда против его воли появилась улыбка. А вот Джен хмурилась и явно ничего не понимала.
Они вслед за Мирандой поднялись на второй этаж, и Брэнд вытащил складную лестницу, ведущую к двери, скрытой под самым потолком. Миранда залезла первой, а Джен пыталась заглянуть в приоткрытую дверь, но так ничего и не увидела. Прежде чем пустить ее на лестницу, Брэнд рукой закрыл ей глаза. Это чтоб эффект был масштабнее, когда она окажется в обсерватории. Джен вздрогнула и заметно напряглась.
— Неужто ты меня боишься? — поддел ее Брэнд, хотя этот страх неприятно кольнул.
— Может, и боюсь. — Джен пожала плечами.
Он осторожно, чтобы ни обо что не ударилась, завел ее в комнату.
— Так, снимай обувь, — велел он, и любопытная Джен подчинилась, даже не делая попыток убрать с собственного лица руку мужчины.
Миранда помалкивала и с восторгом рассматривала комнату, бросая взгляды в сторону Джен. Только когда они оказались в центре комнаты, закрытой прозрачным куполом, он убрал руку.
Она замерла, явно испугавшись и поразившись. Куполообразный потолок был полностью прозрачный и выходил прямо в открытый космос. Если встать спиной к стене, то складывалось впечатление, будто ты стоишь на большой полукруглой площадке, а вокруг тебя звездная темнота. Включилась подсветка, наполняя пространство яркими огнями-звездами, принявшимися медленно кружить по потолку. Пол здесь был мягкий, усыпанный подушками, валиками, игрушками. В глубине стены, где была дверь, находился небольшой бар. Брэнд достал оттуда маленькую бутылочку лимонада и бутылку вина.
— Детям — сладкое, взрослым — вино, — объявил он, подавая бокалы.
Миранда протестовать не стала.
— А мне разве можно? — спросила Джен.
— Если немного, то можно.
Они уселись прямо на пол, прислонившись к подушкам.
— Круто! — сообщила Миранда. — Помнишь, Джен, я тебе рассказывала о таких смотровых площадках?
Та кивнула, продолжая задрав голову осматривать помещение.
— Красиво, — наконец сказала Джен и почему-то вздохнула.
От вина настроение поднялось, и Брэнд с удовлетворением глядел на результат своих трудов. Комната стоила вложенных в нее средств и времени.
— Кстати, кто-то обещал готовить нам обеды и ужины, — хмыкнул он. — Но я уже все заказал.
— Ты всегда так делаешь. — Миранда повернулась к Джен. — Иногда он проигрывает. И мы все выходные питаемся едой, заказанной из ресторанов! Хотя он умеет готовить.
— Вам это нравится, — хмыкнул Брэнд.
Ему очень хотелось сделать какую-нибудь глупость, но при Миранде он не решался.
— А где Артен? — спросила Джен, допивая вино.
Он потянулся за бутылкой и плеснул ей еще.
— Занимается. Скоро экзамены. Мира, тебе после дня рождения в школу, ты помнишь? Пора бы хоть немного повторить.
Миранда скривилась и отмахнулась. Ну, через пару дней он все равно заставит ее заниматься. Чувствует себя она хорошо, по магазинам гуляет. К слову, интересно, что же они там купили для Джен. Мысли вновь вернулись к русоволосой девушке, сидящей рядом.
Она была в черных широких брюках и белой просторной футболке. По виду и не скажешь, что уже двадцать три, а это — хороший возраст для ее расы. Джен почти не красилась и не укладывала волосы, а потому выглядела гораздо младше окружающих его молодых девушек. Вообще, с самого начала их знакомства он видел ее в чужой одежде: слабую после рекреационной камеры — в чем-то домашнем, лежащей в коме — в больничном, потом в ее повседневной одежде. И никогда не видел в праздничном наряде. Очень интересно, что они там купили.
Джен допила вино и улеглась, чтобы смотреть в космос. Она повторяла пальцем движение звездочек проектора и что-то мурлыкала себе под нос. А еще у нее закрывались глаза, похоже, от выпитого. Слабая оказалась девочка.
В какой-то момент Джен закрыла глаза и задышала глубоко и ровно. Брэнд даже не поверил в первые мгновения. Уснула? Рядом с ним? Что это с ней? Она всегда запирала комнату и никогда не ложилась спать раньше его. Он давно заметил, что, как бы ни хотела она спать, всегда ждала, когда он поднимется на второй этаж и закроется. А тут уснула рядом… может, и впрямь, как говорит Грант, постепенно все меняется?
— Я пошла спать. — Миранда зевнула. — Спасибо, пап, здесь круто.
Он проследил за дочерью взглядом и вернулся к Джен. И что ему теперь с ней делать? Отнести в ее комнату? Проснется по дороге, начнет орать.
— Джен, — шепнул он, — вставай.
Она никак не реагировала. Брэнд осторожно тронул ее за плечо, но без особого эффекта. Потом провел пальцем по руке, заметил несколько старых шрамов и нахмурился. Наверняка ведь сама куда-то залезла в этих своих поисках.
Им овладело странное желание кое-что посмотреть, пока она спит. Наверное, это было не очень красиво с его стороны, но все же… Брэнд откинул волосы девушки и чуть-чуть, затаив дыхание, повернул ее голову, чтобы обнажить шею. Два небольших шрамика от щупов анализатора он увидел сразу. Они почти незаметно выступали на светлой коже, и, если не приглядываться, даже не заметишь. Но на ощупь чувствовались.
Тогда она была другой. Тогда и он несколько иначе на все смотрел.
Джен нахмурилась и мотнула головой, закрывая шею. Что-то сердито пробормотала во сне.
— Ладно, — вздохнул он, — не буду. Спи тут.
Он собрался было встать и просто оставить тут Джен спокойно спать. А что? Комната теплая, мягкая, всюду подушки, вид красивый. Подсветку выключи, да и нормально. Но что-то его остановило. Брэнд перевел взгляд на Джен. Потом на бескрайний черный космос, от которого их отделяло сверхпрочное, но все же стекло. На недопитую бутылку вина. Махнул рукой, налил еще бокал и выключил свет, чтобы остаться в кромешной тьме, нарушаемой лишь едва слышным дыханием Джен.
Некоторое время Брэнд просто сидел, допивал вино, ни о чем не думая. Только изредка поглядывая на безмятежно спящую Джен. Она была довольно компактной. Брэнд зачем-то прикинул, что, если она будет лежать на его кровати, то места ей там будет более чем достаточно. Затем его мысли плавно перетекли в другой аспект, и… в общем, Брэнд решил не развивать это дело, дабы не пришлось принимать холодный душ. Но сил идти к себе уже не было, так что…
Какой-то плюшевый медведь стал отличной подушкой. За нормальной тянуться лень. Он почти сразу уснул, лишь отметив напоследок, как все-таки врезался ему в сознание этот запах ее духов.
Проснулся он, по собственным ощущениям, под утро, причем не по своей воле. Сначала Брэнд не мог понять, почему спит в одежде и не в своей комнате, но наткнулся взглядом на Джен, бутылку вина рядом и… испугался в первое мгновение. На ресницах девушки блестели слезы, спала она неспокойно, явно в напряжении. Брэнд подумал было, что снова что-то ей сделал, выпив слишком много, но похмелья не было, видимых повреждений на Джен тоже, да и не склонен он был к откровенному насилию. И Грант запретил ее выводить из себя, так что в последнее время Брэнд контролировал каждый шаг.
Она плакала во сне? Что такое могло сниться девушке, что она заплакала? И куда смотрел Грант, утверждавший, что до слез ее довести можно, только ударив в нос?!
— Джен. — Он осторожно позвал ее, впрочем не надеясь на реакцию.
У нее еще и нос заложило от слез.
— Ну что вот опять у тебя случилось? — проворчал он. — Как тебя вообще понять? Вечером все было хорошо, утром плачешь.
Он со вздохом приподнял ее и погладил по волосам, не особенно надеясь, что поможет. Ей, похоже, было холодно. Брэнд прислушался к ощущениям, но особых изменений температуры не заметил. Хотя Джен с другой планеты, может, у нее терморегуляция организма хуже. Миранда-то вообще намного совершенней любого ребенка гуманоидов благодаря проекту.
— Пойдем досыпать к тебе. — На миг задумался. — Ну, ты будешь досыпать, а я ретируюсь раньше, чем ты оценишь ситуацию и опять дашь мне по печени.
Все это походило на разговор с самим собой. Брэнд поднялся, размял затекшие мышцы и легко подхватил Джен на руки. Точно так же он нес ее в каюту после рекреационной камеры, и тогда она была вся в слезах. Судьба у него такая, что ли, носить ее в кровать в бессознательном состоянии?
У ее комнаты проблема настала иная. Дверь была заперта. Он сам, по совету Гранта, дал Джен ключи и возможность запираться, когда она хочет. Чтобы чувствовала себя в безопасности и лишний раз не нервничала. Конечно, запасной ключ где-то был, но поиски его грозили превратиться в беготню по дому с Джен на руках. Это соберет толпу зрителей. Еще двери можно было открыть аварийной системой, но тогда приедет полиция или пожарная служба.
Жили они обособленно, друзей почти не имели. Артен девушек не водил, приятели у него не оставались, а Миранда если кого и приглашала, укладывала в своей комнате. Поэтому гостевых было всего две, и, естественно, вторая была для проживания не подготовлена.
— Что бы ты выбрала? — вслух спросил Брэнд. — Мою комнату или диван в гостиной?
Диван он и врагу не пожелает. На нем сидеть-то для спины опасно, не то что спать. Все собирался сменить, да времени и желания выбирать не было. Решение виделось однозначным: его комната. Положит Джен, уйдет работать, при обычном режиме спать ему осталось два часа, все равно не выспится, незачем и пытаться уснуть, да еще и рядом с Джен. Или, того хуже, на диване! Примет душ да просмотрит с утра новости внимательно и вдумчиво.
Он как можно тише прошел мимо комнаты Артена. Брэнд не был идиотом, он видел, как эти двое подталкивают их с Джен друг к другу. За обеденным столом, когда Джен приходила, единственное свободное место было рядом с ним, хотя Артен со смерти матери никому не давал его занимать. Когда Брэнд впервые увидел, что Джен сидит и болтает с его сыном на этом самом месте, подумал, что свихнулся. Миранда тоже под разными предлогами оставляла их наедине. Сначала Брэнд только злился на глупые мечты детей, а теперь его это даже забавляло, учитывая то, что Джен совсем ничего не замечала. Похоже, и Артен и Миранда хотели, чтобы Дженни осталась. Чего хотел он сам — большой вопрос, но обижать ее больше не хотел точно.
Брэнд аккуратно уложил девушку на постель. Она больше не плакала и лежала расслабленно. Он достал из шкафа плед и, как тогда, в больнице, начал укутывать в него Джен. Она пробормотала что-то и тяжело вздохнула. В нос ударил невероятно притягательный сладкий запах. Брэнд смотрел на спокойное красивое лицо, отмечая небольшой шрам на скуле, и никак не хотел отрывать взгляд.
— Сколько же у тебя шрамов, — пробормотал он. — Вечно куда-нибудь лезешь да?
Она облизнулась во сне, получилось смешно. Правда, мужчине было не до веселья. Он провел рукой по мягким пушистым волосам и вдоль позвоночника. Убрал ее волосы, чтобы не мешались. Но целовать не стал. Может, потом, когда он будет точно знать, что она ему ответит…
Когда он уже собрался ее укладывать, Джен вдруг совершенно неожиданно, не просыпаясь, обняла его за шею и затихла на плече, сопя прямо в ухо. Такого поворота Брэнд точно не ожидал. Да что ей такое снилось?!
— Хочешь, чтобы я остался? — усмехнулся он. — Я не против, но утром ты точно убьешь меня.
К собственному разочарованию, он уложил-таки девушку на постель и потушил ночник. Потом, подумав, оставил сообщение на экране, в котором написал, что всего лишь уложил ее спать здесь, потому что ее комната была закрыта. Успокоит, заодно и убедит в неприкосновенности ее личного пространства. Что-то ему подсказывало, что, если бы он нашел ключ, Джен не пришла бы в восторг.
Настроение отчего-то было приподнятым. Брэнд в последний раз окинул взглядом комнату, чтобы убедиться, что все хорошо, и отправился принимать душ.
Когда он вернулся, Джен еще спала, так же как и дети. Появился шанс поговорить о наболевшем с Грантом и не готовить завтрак, ожидая, когда проштрафившиеся девушки этим займутся. Брэнд заперся в кабинете, где никакой мебели, кроме стола и стула, не было — он любил большие пустые пространства, — и принялся звонить по голофону врачу.
— Брэнд, ты свихнулся? Так рано!
Грант не выглядел сонным, хоть и был без халата. Напротив, он как-то даже запыхался, будто делал зарядку или что-то по дому. Брэнд заметил на заднем плане несколько пакетов со стройматериалами и посочувствовал доктору: ремонт своими силами — это страшная вещь. Даже на такой станции, как «Денеб», люди, которые зарабатывали не так много, вынуждены были сами заботиться о своем доме.
— Я хочу поговорить о Джен, — сказал Брэнд. — И об этих ее эмоциях.
— Слушаю тебя. Вы снова поссорились?
— Нет, слава звездам. Но ты сказал, будто у нее все эмоции сильно приглушены. И она не испытывает сильного гнева, обиды или, допустим, влечения. Однако она разозлилась на меня, когда мы поссорились, а сегодня во сне плакала. Если у нее органическое повреждение мозга, она ведь не могла плакать из-за того, что увидела плохой сон?
Грант задумался.
— Я не говорил, что у нее органическое поражение. Активность низкая, это да. Но травм нет. У большинства прототипов побочный эффект рассеивается в течение короткого времени. У Джен из-за особенностей расы — так я думал — этот эффект продлился восемь лет.
— А теперь проходит? — не понял Брэнд. — Из-за операции?
— У меня есть версия. Что, если не было никакой побочки? То есть была, конечно, как у всех — кратковременная. Просто так случилось, что Джен по своей природе малоэмоциональна. Там, кажется, была трагедия с ее родителями именно в этот год. Потом она встретила тебя. Стресс сделал свое дело, перекрыл ей все эмоциональные каналы. Она банально закрылась от всего, чтобы ничего не чувствовать, а особенно — боль и страх. Ты сейчас не провоцируешь ее и поддерживаешь хорошие отношения — есть подвижки?
— Она вежливая, в меру веселая, спокойная. — Брэнд пожал плечами. — Я ее не провоцирую, и она меня не трогает. Говорю же, сегодня плакала во сне.
— А как ты вообще рядом с ней оказался? — Грант подозрительно прищурился.
— Выпили да уснули в смотровой. Значит, не побочное действие анализатора? И как исправить это ее состояние?
— Здесь должен работать психолог. То есть злить ее и обижать все равно нельзя, но надо понять, какие события стали причиной всего этого, и убедить ее, что в жизни бывают и приятные моменты. Как у нее с влечением?
— Что? Откуда я знаю?
— Да брось, молодая симпатичная девушка в твоем доме. Зная Джен, могу предположить, что ты вокруг нее бродишь, а она думает, будто просто гуляешь. Ты ее целовал, когда она была в коме. Я знаю все. Так как?
Брэнд раздраженно пожал плечами. Этот разговор начал надоедать ему.
— Ничего сверхъестественного. Ну, что-то у нее было, когда мы как-то в настолки играли, но не сказал бы, что возбуждение или влечение. Просто пасует перед более сильным, она тонко чувствует, с кем и как может потягаться. Ее к табуретке больше тянет, чем ко мне.
— Ну, это не значит, что она не способна на любовь. Это значит, что ты вел себя как скотина и навсегда лишился возможности ей понравиться. Ты уверен, что хочешь убрать все эти эффекты давней встречи?
— Как иначе, Грант? Одно дело просто взять ее генетический код и недоумевать, почему она меня ненавидит, другое — лишить ее эмоций, заставить отдать часть печени и едва не убить. Да, я хочу, чтобы она избавилась от всех негативных последствий.
— Хорошо бы ее кому-нибудь сунуть, чтобы проверить чисто физиологические инстинкты. У тебя нет на примете красивого молодого парня, с которым у Джен могли бы завязаться отношения?
— Нет! — неожиданно резко оборвал его Брэнд. — Не хватало мне еще ее влюбленностей. Она уедет на Землю, какой смысл в отношениях с кем-то?
— Ну-ну, — хмыкнул Грант, — сам не влюбись только. Все, мне пора. Если будут новости — звони или пиши, хорошо?
Брэнд кивнул, отключая передатчик. В голове было столько всего, что впору брать отпуск и сутками пытаться разобраться в собственной жизни. Грант еще со своими издевками. К Джен он, Брэнд, испытывает некоторую… тягу, это стоит признать. И что с этим делать, не знает, потому как через неделю с небольшим она улетит.
Да и вообще, кому в голову может прийти мысль, что между ним и Джен что-то будет? После их ссор, после его поведения, после ее комы? Но против всех его доводов вставала одна картина: Джен в его постели, на этот раз совсем не одетая. Не та Джен, холодно-вежливая, лишь иногда позволяющая себе непринужденное общение с ним, а другая, та, которая хочет его прикосновений, которая смотрит с желанием, затаившимся в глубине глаз.
Брр! Мужчина тряхнул головой. Хватит думать о всякой ерунде. До обеда — работа, а после он уговорит Миранду съездить с ним в офис. Он всерьез вознамерился приучить дочь к мысли стать главой крупной компании. Благо ей это нравилось.
Если честно, эротические сны мне нравились больше, чем такие, оставляющие после себя неприятное чувство опустошения и усталости. Но полчаса лежания под одеялом ситуацию немного поправили, а завтрак и вовсе должен был превратить меня в жизнерадостное улыбающееся существо. Я высунула из-под одеяла руку, убедилась, что снаружи не холодно, и села на постели.
Потом немного обалдела, потому что комната была не моя. Увидела на экране тумбочки фото Миранды, Артена и Брэнда… вспомнила, как сидела с вином в смотровой. И успела уже перепугаться, но заметила планшет с запиской, вероятно, от Брэнда.
«Ты уснула в обсерватории. Твоя комната заперта».
Ух, полегчало. Не то чтобы я была не уверена в своей благоразумности, но мало ли что, выпивши, можно сделать. Меньше всего в жизни я хочу проснуться утром рядом с Брэндом, да еще и в его комнате.
Нацарапав плохо слушающимися после сна пальцами «спасибо», я выскользнула из комнаты и отправилась к себе: принимать душ и переодеваться. На удивление чувствуя себя хорошо отдохнувшей.
В этот день в доме Эко царила гнетущая тишина, щедро сдобренная волнением. Артен сдавал экзамены. Даже я за него волновалась, пока мы с Мирандой готовили на завтрак кашу и пирожки. Я почти привыкла к их пище, и больше меня не пугал, скажем, нежно-голубой цвет теста или черный — молока (хотя назывался этот напиток, конечно, иначе, но по вкусу напоминал именно молоко). Даже забавно было каждый раз, когда доставляли продукты — а делали это каждый день, — изучать новое и интересное.
Артен с утра не спускался, чтобы поесть. И Миранда носила ему и завтрак и обед. Экзамены должны были начаться в пять часов и продлиться до восьми. Результаты оглашались сразу же. Если Артен пройдет, он поедет на тренировочные испытания в саму академию. Я, правда, не поняла, где именно она находится, но, похоже, эта таинственная академия также представляла собой космическую станцию. Если Артен и второй тур пройдет, ему дадут бесплатное место в академии и назначат стипендию.
— Если не пройдет, я все равно заплачу за него, только он об этом не знает, так что пусть готовится, — сказал Брэнд за обедом.
Миранда улыбнулась, а я в очередной раз подумала: способен ли мужчина, который так относится к своим детям, так же относиться и к посторонним людям?
Миранда ни на чем не могла сосредоточиться. Они с Артеном были очень дружны. Она и за экзамены его переживала, и расстраивалась, что он уедет. Все время, что парень проходил испытания наверху, она сидела в гостиной, машинально листая какую-то книгу на планшете. Я читала крайне занимательную энциклопедию «Флора и фауна планет системы Денеба», хотя тоже периодически прислушивалась к происходящему. Невозмутимый Брэнд работал в кабинете. Поражаюсь я его выдержке, если честно…
По мере того как время приближалось к восьми, напряжение в доме Эко достигло максимума. И я тоже отложила в сторону книгу.
— Когда уже?! — не выдержала Миранда.
— Еще почти сорок минут. — Я вздохнула. — Он поступит. Артен умный парень.
Девушка кивнула, ничего не ответив.
А через какую-то пару минут Артен спустился со второго этажа. Уставший, взъерошенный, даже несколько бледный. По лицу его понять результат было трудно.
— Ну?! — Миранда подскочила на месте.
Из кабинета вышел Брэнд.
Артен широко улыбнулся.
— Прошел почти за час до окончания!
— А-а-а-а! — Миранда бросилась к нему на шею и завизжала так, что, наверное, по всей станции было слышно.
Брэнд тоже улыбался. Кидаться на шею сыну не стал, но обнял. Артен на него так смотрел, что стало ясно: волновался он сильно. Наверное, ему важно не обмануть ожиданий отца, раз уж он решил не идти по его стопам в бизнес.
Со мной тоже обнялись. Я заметила, что руки у Артена немного дрожат.
— Поздравляю! — совершенно искренне сказала я. — Ты поступишь!
— Почти наверняка. На тренажерных испытаниях меня будет сложно завалить.
— Когда едешь? — спросила Миранда с легкой ноткой грусти в голосе.
— Сразу после твоего праздника. Там пробуду дней пять-семь, потом вернусь. И, если поступлю, то еще через месяц поеду уже на учебу. Но буду приезжать на каникулы, не расстраивайся.
Он ласково щелкнул сестру по курносому носу.
— Так, ну раз у нас все кончилось благополучно, — сказал Брэнд, — предлагаю не заставлять наших дам готовить ужин, а сходить куда-нибудь и поесть. Отметим твое поступление, обговорим детали.
— Я — за! — тут же вылезла Миранда. — Только, пап, Милли звала меня в гости с ночевкой, у нее есть какой-то жутко интересный фильм. Сможешь проводить меня к ней после ресторана?
— Без проблем, если вы будете действительно смотреть фильм, а не пойдете посреди ночи шататься по уровню.
— А я с собой возьму Джен! — Миранда повернулась ко мне. — Пойдешь?
— К твоей подруге? — Я хмыкнула и помотала головой. — Нет, Мира, давай твои друзья останутся твоими. Я, пожалуй, потом просто вернусь домой.
— Решили, — кивнул Брэнд. — Даю десять минут на переодевание и сборы.
— Десять?! Мне надо минимум полчаса! — Миранда сделала смешную гримасу и первая рванула наверх.
Ресторан, выбранный Брэндом, разительно отличался от того, в котором мы обедали с Мирандой. В центре большого помещения, в круглом и слабоосвещенном зале, возвышалась площадка со столиками, а вдоль стен в нишах утопали отдельные кабинки.
Мы добирались до ресторана на флаере, который Брэнд вел довольно уверенно. Я никогда не видела таких машин: флаер скользил по специальному коридору легко, ровно, освещая непроглядную тьму фарами. Потом спустился в лифт, чтобы перейти на другой уровень, и наконец завис перед входом на уровень, который содержал в себе парки, рестораны и другие развлекательные комплексы. На этом же уровне находился и офис Брэнда.
— Вперед, выбирайте столик, — скомандовал Брэнд детям, которые уже разделись и в нетерпении осматривались.
Я немного смущалась в этой обстановке, явно торжественной, будучи одетой в простую светлую рубашку и брюки. Далеко не все присутствующие были гуманоидами, но к экстравагантному виду инопланетян я уже привыкла за время своего пребывания на станции. Одежда тоже была самой разной, но ни Миранда, ни Брэнд с Артеном празднично не оделись, так что я быстро успокоилась.
Единственной слабостью, которую я себе позволила, было проявление любопытства при виде администратора ресторана. Существо явно женского пола обладало длинной шеей, оканчивающейся столь непропорционально большой овальной головой, что оставалось лишь удивляться, как такая тонкая шея выдерживает ее вес. Но больше всего меня поразили глаза, щедро обрамленные пушистыми черными ресницами.
— Простите, — пробормотала я и покраснела, когда женщина заметила мой пристальный взгляд, — я не местная.
— Господин Эко, — голос у нее был похож на звучание колокольчиков, — рады видеть вас в нашем ресторане. У вас очаровательная спутница. Столик на двоих?
— На четверых. — Брэнд кивнул в сторону детей. — Дети уже выбрали.
— Конечно. Я пришлю вам официанта.
— Во всех ресторанах, — тихо сказал мне Брэнд, когда мы шли к столику, — обычно обслуживают роботы.
— И только в лучших — живые официанты, — догадалась я.
Дети выбрали, к моему удивлению, не отдельную кабинку, а столик на площадке. Там слышно было музыку, очень красивую и нежную, но и столики были у всех на виду.
— А чего не в отдельную? — спросил Брэнд у Артена.
— Миранда хочет танцевать.
Миранда не сдержалась и показала брату язык, когда тот отвернулся.
Официант был той же расы, что и администратор. Одеты они были в плащи черного цвета с золотым узором вдоль края. Руки у них были тонкие, но неожиданно сильные: официант без труда нес стопку меню в красивых кожаных папках.
— Не думала, что где-то в вашем мире еще сохранилось бумажное меню, — сказала я.
— Оно пластиковое, — ответил Артен. — Здесь важен дух старины. Мне нравится.
— Да, мне тоже. — Я почти сразу отложила папку. — Я ничего не понимаю. Закажите мне что-нибудь на свой вкус.
— Пусть папа закажет, — тут же нашлась Миранда. — Он здесь чаще бывал.
Папа так папа, я не возражаю. Названия их блюд мне ровным счетом ни о чем не говорили. Полнейшая ерунда, но, наверное, вкусная.
Официант снова вернулся и поставил перед нами стаканы: три с ярко-красной жидкостью и один с черной.
— Комплимент от нашего мастера коктейлей.
— Это тебе, — Брэнд подвинул Миранде тот, что был черным, — без алкоголя.
— А это, — в мою сторону он пододвинул два стакана, — тебе. Я веду флаер.
— Я столько не выпью!
— Ты попробуй, потом говори, — усмехнулся мужчина. — Он не бьет в голову, не волнуйся.
Я осторожно попробовала напиток, оказавшийся потрясающе вкусным. Сладкий, но в меру, с едва уловимой кислинкой в послевкусии у потрясающим фруктовым ароматом.
Миранда меж тем быстро диктовала официанту заказ, а потом принялась дергать брата за рукав:
— Хочу танцевать! Пошли!
Сам он едва успел заказать, виновато мне улыбнулся, мол, прости, что оставляю наедине с отцом, но от этой непоседы просто так не отвяжешься. В общем, унесло их на площадку для танцев, где уже обнимались три пары, и след простыл. Брэнд не спеша диктовал заказ.
— И что я буду есть? — Я подозрительно прищурилась.
Но Брэнд был непробиваем и вдобавок ко всему, кажется, пребывал в отличном настроении.
— Увидишь. Пошли.
— Куда?
— К детям. Я тоже хочу танцевать.
— А я не умею!
«И с тобой танцевать не хочу», — чуть было не добавила я.
— Научу.
Меня буквально силой поставили на ноги и потащили в сторону танцующих. Упираться уже на виду у всех не стала, и так привлекла к себе внимание, разглядывая администратора.
Здешние танцы особенно не отличались от земных. По крайней мере, те, что танцевали в ресторане, в условиях небольшой площадки и медленной чарующей музыки. Миранда с Артеном больше придуривались, отплясывая совершенно не в такт и не плавно, по кругу. Выглядывая из-за плеча брата, Миранда строила мне рожи.
— Ваша дочь кривляется! — возмутилась я, когда мы присоединились к танцующим.
— Покривляйся в ответ, — усмехнулся Брэнд.
Танцевала я жутко. В жизни я была всего пару раз в подобных местах, и больше не тянуло. Поначалу я пыталась поглядывать на остальные пары, но это меня не спасло, и я расслабилась, позволяя Брэнду тянуть меня в ту сторону, в какую ему хотелось. И оказалось, что со стороны — я видела наше отражение в отполированных колоннах — смотрится вполне неплохо. Единственным минусом были его руки, которые излишне крепко сжимали мою талию.
— Похоже, эта штука, — сказала я, чтобы как-то нарушить гнетущее молчание, — не бьет в голову только вам. Потому что вы ее не пили.
— Ты здесь несколько минут, а уже напилась? — насмешливо спросил Брэнд.
— Не напилась. Но эффект чувствую.
— Не волнуйся. Домой доставим, неприлично вести себя не дадим. Только дай мне ключ от комнаты, я не хочу спать в душе или на диване. Хотя, может, ты предпочтешь, чтобы я все-таки остался.
— Что? — Я удивленно моргнула.
И что значит его «все-таки остался»?! Но решила не переспрашивать. Во избежание.
— Раз уж вы сегодня в хорошем настроении, ответите на один вопрос?
Он, внимательно меня рассматривая, медленно кивнул. Вопрос этот мучил меня достаточно давно, почти с того самого момента, как Миранда уговорила всех задержать меня до праздника. Но спрашивать было как-то неудобно.
— Почему вы так резко изменили свое отношение ко мне? Сначала буквально ненавидели, а теперь вот танцевать зовете, в комнату к себе укладываете. Я просто… не понимаю вас, и меня это злит.
Он заставил меня немного покрутиться. Чуть не упала. Вот был бы номер: Джен встречается носом с полом.
— Ты нравишься моим детям. Я не всегда одобряю их выбор друзей, но чаще всего позволяю самим принимать решения. Ты не угрожаешь их безопасности, так что добро пожаловать в круг общения.
— А раньше представляла?
— Да.
— И каким же образом?!
— Давай не будем говорить об этом сейчас. Выберем более удобное время. Просто расслабься и наслаждайся отдыхом.
— Я не могу наслаждаться отдыхом, когда ваши руки непонятно где.
То есть, понятно, конечно, но почему-то так и хотелось их убрать, отодвинуться. Слишком близко мы стояли. Я чувствовала необычный запах его парфюма, видела, как бьется жилка на шее. И чувствовала буквально каждое движение. А еще почему-то нервничала и постоянно оступалась.
— Я могу их передвинуть.
Вот чего я точно не ожидала, так это что руки Брэнда спустятся ниже и прижмут меня к крепкому мужскому телу так сильно, что дыхание перехватило. Я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть.
— На нас люди смотрят! И ваши дети! Хватит меня лапать!
Он разжал руки, когда я пихнула его в грудь, и дал мне желанную свободу.
— Что вы за человек?! Почему вас так тянет унижать меня или издеваться?
— Джен, ты с ума сошла? Я просто пошутил!
— Не смешно.
И я направилась к столику, не желая больше ни минуты оставаться на танцевальной площадке. Тем более что принесли еду. Переволновавшись, я залпом выпила содержимое своего стакана и приступила ко второму, уже не заботясь, как отразится такая доза алкоголя на моем здоровье. Да еще и на голодный желудок…
Но, к моему удивлению, особого опьянения я не почувствовала. Однако потом коварный градус хоть и не отправил меня домой верхом на Брэнде, все же устроил подлянку, дав о себе знать именно в тот момент, когда не нужно было.
Сложно было заметить, как Брэнд откровенно смеется над моим возмущением. Пока мы ели горячее, Миранда все убеждала нас, что худой мир лучше доброй ссоры.
— Артен скоро уезжает! Нельзя ссориться, миритесь!
Брэнд наклонился и прошептал, щекоча дыханием ухо:
— Ты злишься на меня, Дженни, из-за того, что я позволил себе лишнее, или на себя из-за того, что тебе это понравилось?
Я отвечать не сочла нужным и остаток ужина провела довольно тихо, пробуя и оценивая новую кухню. Как по мне, было слишком много овощей и сладких приправ, но в целом таких вкусных блюд я не пробовала уже давно. Коктейлей для того, чтобы кружилась голова и наступила приятная легкость, хватило двух. Но голова работала четко. Хоть я и не осознала масштабов проблемы, когда Миранда заявила:
— Ты обещал проводить меня к Милли.
— Давай я провожу, — сказал Артен. — Мне надо после всех этих экзаменов проветриться. До дома пешком недалеко же от Милли?
Подумав, Брэнд согласился. Он довез их до нужного уровня и высадил, а меня заставил пересесть вперед, чтобы можно было заранее сложить задние кресла. Флаеры на стоянке обычно стояли в сложенном виде, а снимать кресла по прибытии Брэнд не хотел: ночью, когда народ дома, на стоянке слишком мало места.
Пока Брэнд складывал кресла и убирал разбросанные Мирандой ремни, я рассматривала приборную панель.
— Вот егоза, сломала-таки мне ремень. Оштрафуют в следующий раз — и это в лучшем случае, — ругался Брэнд на дочь. — А в худшем — вылетит через лобовое и попрощается с жизнью. Хотя бы сказала. Достань, пожалуйста, в ящике с красной наклейкой набор инструментов.
Ящик с небольшим красным квадратиком находился со стороны кресла Брэнда, в самом углу. Я отстегнула ремни и перегнулась через сиденье пилота, чтобы достать нужное, как вдруг раздался протяжный звуковой сигнал, слившийся с голосом Брэнда:
— О… нет, Джен, отбой!
Но было поздно.
— Обнаружено алкогольное опьянение. Нарушение класса В, пункта 12 Правил полета гражданских флаеров. Система заблокирована.
— Ой. — Я села на свое место, глядя на небольшой экранчик управления.
— Не то слово.
Брэнд уселся на водительское сиденье, да еще и посмеивался, глядя на меня.
— Анализатор вот здесь. — Он показал на небольшой разъем. — Ты дыхнула прямо на него.
— А вы дыхните, вы же не пили! Он разблокируется?
— Нет, Джен. Это очень серьезная защита, она не отключится сейчас. Флаер будет заблокирован еще три часа.
— А если мне нужно будет в туалет?
— Все флаеры укомплектованы необходимым на случай ЧП или заблокированного тоннеля.
— А если пожар?
— Включится аварийная система, и двери откроются.
Меня осенила идея.
— Так вот оно! Мы подожжем кусочек ткани и помашем над датчиком. Двери откроются!
Брэнд как-то странно улыбался.
— И приедет пожарный флаер.
— Вы не можете заплатить за ложный вызов?
— Ложный вызов в состоянии алкогольного опьянения — семь суток в камере. Прости, Дженни, у меня есть дети, которые за неделю разнесут дом.
— А другая аварийная ситуация? Или я боюсь закрытых пространств?
— Пожалуйста, нажимай аварийную кнопку, приедет патруль, и сядешь на пять суток за попытку полета в нетрезвом виде.
— Но ведь они приедут, и мы все объясним!
Брэнд рассмеялся:
— Милая, знаешь, сколько таких умельцев, которые поменялись местами с пассажиром и сделали вид, что не собирались вести флаер, а случайно потянулись за чем-то и дыхнули в бедный анализатор. Единственный способ — открыть флаер снаружи, и сделать это может тот, узкого есть доступ. Артен, например.
— Позвоните ему!
Я разозлилась. Он, похоже, издевался, слушая, как я пытаюсь придумать выход из ситуации. А сам мог решить эту проблему в два счета.
— Посмотри на экран. — Он говорил таким тоном, будто я была ребенком. — Видишь эти сообщения? Они означают, что Артен забыл коммуникатор здесь.
И Брэнд показал мне небольшой аппарат, в котором я узнала местный аналог телефона.
— О черт! — простонала я. — Простите!
— Тебя так пугает перспектива провести со мной три часа?
Брэнд нажал на какую-то кнопку, и спинки кресел опустились так, что можно было лежать.
— Вполне удобно. Чего ты так боишься, Джен? Остаться со мной наедине?
Я закусила губу, упрямо глядя в потолок, а Брэнд повернулся ко мне лицом, опершись на локоть.
— Я, по-твоему, могу с тобой что-то сделать?
Молчать как-то неприлично было, но я упорная. Вот этого и боюсь. Разговоров его боюсь, вопросов, ответов. Когда я жила на Земле, я четко знала, что такие вещи, как волнение, страх, возбуждение, радость, удивление, мне недоступны. Или доступны в очень урезанной форме. То были не чувства, то были отголоски чувств. А здесь… здесь я чувствовала больше. И уж точно не хотела это с кем-то обсуждать. Тем более — с Брэндоном Эко.
— Джен, я ведь не отстану. У меня есть три часа, чтобы тебя разговорить. — Он сделал паузу. — Или соблазнить.
— Что?! — Я даже дара речи лишилась. — Ну вы…
— А что? — Мужчина сделал невинный вид. — Флаер, ночь, откинутые кресла, не совсем трезвая девушка. Если кто-то узнает, что мы, Джен, с тобой провели столько времени здесь… В общем, тебя будут называть не иначе как леди Эко, учитывая, что ты живешь в моем доме.
— Да плевать мне на то, как меня будут называть! — взорвалась я. — Через неделю меня тут не будет!
— Джен, успокойся. Я не могу ничего поделать с этой ситуацией. Не сидеть же молча? Давай поговорим о том, что интересно тебе, раз мои темы тебе не нравятся.
Интересно мне? А почему бы и нет?
Ситуация была — хуже не придумаешь. Хотя, конечно, кому как. Если ты задался целью уложить леди Ламбэр в постель, то, конечно, все к тому располагает. А вот если решил не трогать девчонку, которой и без того досталось, все очень и очень плохо.
Потому что она лежала, не замечая, что в разрезе блузки виден кусочек того, что не предназначалось посторонним взглядам, а длинные ножки были согнуты в коленях на сиденье, давая простор мужской фантазии, которой в общем-то достаточно даже намека.
— Вы сказали, что я представляла угрозу для ваших детей. Какую?
Он моргнул, пытаясь переключиться с мыслей о ней в контексте постели на мысли в том контексте, в котором она говорит.
— Миранда умирала. Ее нужно было спасти любым способом. Джен, ты же видишь, какая она. Что бы я делал, если б она умерла?
Получилось намного жалобнее, чем он хотел. Брэнд вообще не собирался ей жаловаться, но почему-то вот сказал. Хотя ни для кого не было секретом, что смерть Миранды стала бы ударом.
— Но я ведь согласилась и приехала.
— Ты ненавидела меня за то, что я сделал восемь лет назад. Ты могла убежать, потеряться, навредить себе. Пойти на все, чтобы отомстить мне. Я каждую ночь сидел у твоей каюты, ждал, когда ты уснешь. Все думал, что, если ты вдруг решишь что-то с собой сделать, успею. И в больнице обошел все пароли Гранта, чтобы получить доступ к камере в твоей палате. Я хотел везти тебя на операцию в бессознательном состоянии, но Грант запретил. А представляешь, я даже не знал, что побочный эффект анализатора сыграл с тобой такую шутку.
— Но я ведь ничего бы не сделала! — прошептала Джен.
В ее глазах появилось что-то новое. Сочувствие?
— Я же этого не знал. Джен, это не так-то просто, когда умирает твой ребенок. А ты снова оказываешься зависим от девушки, которую первый раз встретил и… и вот. Я не собирался тогда ломать тебе жизнь. Мне нужен был чей-то код, иначе программу отменили бы.
— Было больно, — вздохнула она.
— Знаю. Когда тебе больно, о чужой боли ты не думаешь. У меня была мертвая жена, перепуганный сын и едва не ускользнувшая дочь. Ты просто попала под руку. Если бы рядом не было Гранта, я бы, наверное, тебя убил. Прости.
Этого он тоже не собирался говорить. Не собирался ее пугать.
— Грант? Я совсем его не помню.
— Ты смотрела только на меня. И прижимала к себе Артена, словно боялась за него.
Он вдруг подался вперед, сметая все, что могло помешать, и прижался к ее губам своими. Джен замерла, растерянная, немного дрожащая. Он не стал ее мучить, просто поцеловал, как давно хотел, наслаждаясь горячими мягкими губками. Она, кажется, перестала дышать и вцепилась в его руку. Брэнд перегнулся, собственно уже и не контролируя свое поведение, поцеловал крепче, запустил руки в мягкие волосы, поглаживая кожу.
Отрезвил Брэнда только легкий удар по спине. Джен тяжело дышала, когда он отстранился, и прятала глаза. Снова накричит? Ну, зато он проверил, что значит ее целовать. И, похоже, проделает это еще не раз.
— Никогда, — глухо произнесла Джен, — больше так не делайте.
— Почему? — на всякий случай решил уточнить он. — Потому что я — это я или ты просто не любишь целоваться?
— Потому что, — она упрямо посмотрела ему в глаза, — вы — это вы. Не притворяйтесь, что стали ко мне по-другому относиться. Вы, может, и решили не провоцировать конфликт, потому что я нравлюсь вашим детям, но отношение не изменили. Люди не меняются так быстро.
Брэнд тяжело вздохнул. До чего упрямая девица. Заперта с ним в одном флаере, дрожит, нервничает, но гнет свою линию, вообще не видя ничего вокруг. Ладно. Терпения ему не занимать. В определенных ситуациях.
— И ты ничего не почувствовала, — решил уточнить он.
— Нет.
Врет. Врет, мелкая, да еще и нагло, в глаза, хладнокровно. А то он сам не понял, почувствовала она что-то или нет. Наверное, можно настоять, но кто знает, как ей потом аукнутся эти три часа наедине с ним? Придется прятаться от злого Гранта, который в периоды особенного гнева может сожрать мозг чайной ложечкой.
— И почему ты не соглашаешься на то, чтобы Грант все исправил? Это даже не требует оперативного вмешательства. Несколько сеансов терапии, разговор с врачом, возможно, какие-то витамины — и ты снова, как и все женщины этой галактики, огромный мешок с эмоциями. Мы можем задержать тебя на пару недель, чтобы все успеть. С бабушкой созвонимся, предупредим, что ты задержишься. Миранде ты нравишься, ей как раз, после отъезда Артена, нужно будет привыкнуть к его отсутствию.
Она ответила после долгого молчания, а Брэнду неожиданно понравилась эта мысль. Оставить ее еще ненадолго, расшевелить и с успокоенной совестью, которая вдруг проснулась, когда волнение за детей улеглось, отправить домой, на Землю.
— Нет, — наконец сказала Джен. — Не нужно ничего исправлять. После дня рождения Миранды отправьте меня домой.
Брэнду захотелось удариться головой о приборную панель. Как будто с мебелью разговариваешь или с заводной игрушкой. Ничего, он ее в итоге расшевелит. Она не знает, чего лишает себя, хотя после поцелуя, наверное, начала понимать.
Вообще Брэнд, себе конечно (всегда приятно поговорить с умным человеком), признавался, что палку он перегнул довольно сильно. Такой уж у него характер: кроме семьи он ценил лишь тех людей, кто доказал свою порядочность и честность, причем сам этими качествами отличался далеко не всегда.
Восемь лет назад, когда он увидел остатки флаера жены, он, не будь рядом Гранта, с маленькой голубой планеты не выбрался бы. Брэнду потребовалось пятнадцать минут, чтобы прийти в себя от полнейшего шока, а в это время Грант осматривал остатки машины, чтобы заключить: Артен из нее выбрался, код для создания Миранды безвозвратно утерян. Брэнд чудом взял себя в руки. Активировал спутник, нашел сына, догнал и в первые мгновения подумал, что Джен собиралась похитить его сына, что именно она виновата в катастрофе. Наверное, он был неадекватен, тогда как Грант сразу понял, что Джен не собиралась похищать Артена. Сам Брэнд разобрался во всем только спустя время, когда воспоминания об уходящем в открытый космос гробе притупились.
Ему нужна была дочь. Особенно тогда, когда он остался без жены. Он чувствовал, что если не сможет участвовать в программе, то свихнется. Тогда он взял анализатор и решил, что его дочь будет похожа на Джен. Его абсолютно не трогало, что ей больно. Боль длилась меньше минуты, а у него появилась дочь. Брэнд с содроганием вспоминал, как мучительно долго решали его вопрос, но в итоге деньги победили все, и Миранду ему отдали. Потом некоторое время он боялся, что с закрытием программы Миранду отберут, но сумел отстоять право воспитывать дочь самостоятельно. Потом случилась болезнь, и опять пришлось лететь к Джен, просить помочь Мире, нервничать, что из мести она убьет его дочь. Не в прямом, конечно, смысле, но смотреть, как умирает Миранда и спрашивает, почему сестренка Дженни не хочет ей помочь, было бы невыносимо.
Миранде сложно было в первое время понять слово «прототип», и она называла Джен сестрой. Хотя, если их поставить рядом, сходство будет лишь отдаленное. Наверное, при должных обстоятельствах Джен действительно могли называть сестрой Миранды. Или, может, матерью? Мало ли, какая у нее раса, что так молодо выглядит.
В общем, практически все ошибки в его жизни — из-за Джен, и он продолжает загонять себя в угол. Потому что не хватало еще поставить себя в ситуацию, когда он не сможет ее отпустить и будет мучить, пытаясь придумать причину, чтобы она осталась.
И Брэнд решился задать еще один, крайне неприятный как для него, так и для нее вопрос. Ковырять, так уж глубоко. Может, это изменит ее мнение. На худой конец она расплачется, он будет ее утешать, еще раз поцелует… Так, стоп. Желание, чтобы она расплакалась — это уж совсем дикость какая-то. Времен его былой неприязни.
— Грант говорил, что перед той нашей первой встречей что-то случилось с твоими родителями. Тебе из-за этого не нравятся сильные эмоции?
Джен уже успокоилась и крепко выругалась, прокомментировав болтливость Гранта.
— Да, они погибли. Я переживала, поссорилась с бабушкой из-за ерунды и ушла из дома. Увидела катастрофу… дальше вы знаете.
— Почему погибли?
— Папа пьяным вел мотолет. — Она передернула плечами. — Они были неплохими родителями. Просто очень молодыми. Маме было шестнадцать, когда я родилась, папе — восемнадцать. Они хотели развлекаться, жить полной жизнью, а я им мешала. Потом приехала бабушка, и они наконец-то смогли позволить себе веселиться. Они любили меня, но один раз возвращались из клуба домой и думали, что ничего не случится. Потеряли управление, влетели в Старую реку и утонули. Даже тел не нашли.
— Прости. Не знал.
— Да чего уж теперь. Бывает. А почему разбился флаер вашей жены?
— Никто не знает. Может, несчастный случай, может, кто-то отомстил мне или надеялся убрать с дороги. Бизнес довольно жесток.
— А вы? — Джен заинтересованно приподнялась. — Вы убивали кого-нибудь ради бизнеса?
Брэнд рассмеялся:
— Вот так меня загнали в угол и лишили последней надежды на завалящий прощальный поцелуй. Ты же внесешь мое имя в список сволочей столетия и будешь общаться только в присутствии адвоката.
— Значит, да?
Джен не округлила глаза и не перепугалась, но в глазах ее горел такой… интерес? Она его что, изучает?
— Ну ты же знаешь, что я из себя представляю. Не стоит обманываться, если я люблю Миранду и Артена. Такое отношение только к моей семье, и…
— Хватит оправдываться! На вопрос отвечайте, я же ответила!
— Да. Их было двое. Один угрожал Миранде, если я не уступлю ему дорогу. Второй пытался меня убить. В свое оправдание могу сказать только, что я ходил в управление правопорядка, но некоторые умеют угрожать так, что привлечь к ответственности практически невозможно. Собственно, они сами устроили свой конец, я лишь позволил обстоятельствам удачно сложиться. Одного застрелили свои же бандиты, когда я вскрыл его махинации. Второй потерял крупную партию наркотиков и… в общем, неудачно у него все сложилось. С тех пор меня не трогали.
— Ух ты. — Джен присвистнула. — Я совершенно точно уверена, что не хочу знать подробностей. Хотя… если бы у меня была дочь и кто-то прямо заявил, что с ней может что-то случиться, я бы и голыми руками убила. Нельзя трогать детей.
— Но очень удобно, — заметил Брэнд.
— Им повезло, что у них есть вы.
— То есть, — он усмехнулся и посмотрел на девушку, — ты не замечаешь, что эти дети задумали?
— А что? — Она и впрямь не понимала и не видела.
— Они решили, что ты должна остаться. И активно толкают тебя в мои… кхм… руки. Вот, например, сейчас. Миранда сломала ремень, Артен вызвался ее проводить и случайно, впервые за столько лет, забыл во флаере телефон. И у него даже мысли не возникнет, когда отец с подругой не вернутся домой вовремя, пойти нас поискать.
Джен рассмеялась, словно он только что забавно пошутил. Вообще, забавного во всем этом было мало. Потому что Брэнд все чаще ловил себя на том, что не хочет мешать их примитивным попыткам.
— Они идеалисты. Даже если отбросить тот факт, что для того, чтобы я осталась, нужна хоть какая-то любовь, я не могу быть им матерью.
— Наверное, мне стоило привести в дом женщину. Не угадать, как лучше: оставить им воспоминания о матери или найти новую. С другой стороны, они не принимали тех моих подруг, которых знали. Особенно Ирэн.
— Ирэн… таинственная Ирэн. И почему она должна меня так ненавидеть, что вы пришли в больницу предупреждать о ней?
Брэнд как-то даже смутился. Совсем чуть-чуть. Рассказать? Или нет?
— Я назвал ее твоим именем.
Джен резко выпрямилась на сиденье.
— Зачем?!
— Разумеется, случайно. Я думал только о тебе и Миранде, каждую минуту. Вот и вырвалось, полагаю.
— Но почему Ирэн разозлилась? — Джен нахмурилась. — Она же должна понимать, что вы волновались за дочь.
— Я не думаю, что она не понимает. Ей просто обидно, что во время секса ее назвали чужим именем.
— Во время… Как?! То есть зачем? О нет, я даже не хочу знать, о чем вы думали!
— А я скажу. — Брэнд усмехнулся. — Напился и ничего не помнил.
Они немного помолчали. Джен, задумавшись, водила пальчиком по губам, которые наверняка еще хранили его вкус. Глупая девочка, она даже не понимает, что только провоцирует его. Удержаться от глупости достаточно тяжело.
Да, он теперь признался сам себе, что допустил Джен в свой круг общения и будет оберегать. Но это не значило, что оберегать в том числе и от самого себя. Когда Брэнд точно знал, чего хотел, он это получал. Сейчас он хотел Джен. Не просто как факт, что у него с ней что-то было. А по-настоящему, чтобы она умоляла, отвечала на поцелуи, проявляла инициативу. Но за неделю с этим справиться нереально. Если она действительно ничего не чувствует. Если притворяется, другое дело. Брэнд надеялся, что притворяется.
Медленно уходили минуты, отпущенные на выветривание алкоголя. Брэнд следил за экраном и, едва красные огни сменились зелеными, поднял флаер в воздух. Кресло Джен он поднимать не стал. Она спала, забравшись с ногами на сиденье, повернувшись к нему спиной. Спала Джен крепко, это Брэнд успел выяснить. И не проснулась, когда он ее нес…
— Джен! — Он тихонько позвал ее. — Ключ.
Ага, как же, проснется она. Будить было жалко. Хотя нет, кого он обманывает? С гораздо большим удовольствием Брэнд уложил бы ее у себя. Что и сделал. Потом замешкался: ложиться рядом или идти на злосчастный диван? Так и не решив, уселся на ковер, у кровати.
Наконец вспомнил, что сын наверняка уже дома, досматривает десятый сон. И не обидится, если отец на ночь глядя зайдет к нему пообщаться.
— Вставай, мелочный интриган. — Брэнд пихнул сына, делавшего вид, будто он спит. — Есть разговор.
— Папа? Ты почему так поздно? Что случилось?
— Артен, дорогой, в том, что у тебя нет актерских способностей, я убедился, когда ты был в третьем классе. Ты играл кларийского цыпленка и в самый неподходящий момент забыл текст и рассказал неприличный стишок. Я, между прочим, тогда на неделю остался без сладкого. Твоя мать жутко злилась. Заканчивай спектакль и подумай, чем ты можешь быть мне полезен. Потому что, если я расскажу Джен о том, что вы с Мирандой затеяли, она явно разочаруется в своем друге.
Он сделал ход ва-банк, потому что Джен об их с Мирандой ухищрениях уже знала. Не все, конечно, далеко не все, что заметил он, Брэнд, но достаточно, чтобы свести на нет все его угрозы. Впрочем, Брэнд неплохо разбирался в людях. Он был уверен, что тактичная Джен не станет попрекать Артена его желанием найти для отца девушку и для себя — маму.
— Чего ты хочешь? — вздохнул Артен.
Честное слово, он смотрел так, словно Брэнд его оскорбил до глубины души. Как будто не он заставил их просидеть три часа во флаере!
— Задержи ее после дня рождения Миранды. Придумай что-нибудь, ты имеешь влияние на нее. Скажи, чтобы она какое-то время побыла еще с Мирой, или попроси ее дождаться, пока ты окончательно не поступишь.
Артен подозрительно прищурился:
— Зачем тебе это? Что ты с ней будешь делать?
— Запру и начну морить голодом, — огрызнулся Брэнд. — Уж тебе-то не шестнадцать.
— Если оставлять Джен, то насовсем! С ней нельзя так — развлечься и расстаться, ей нужны настоящие чувства, она должна жить с нами! Миранда к ней привязалась, я к ней привязался, ты, похоже, тоже!
— Артен, она живет с нами всего пару недель. Остынь, пожалуйста, ладно?
— Она спасла всю нашу семью. Меня в детстве и Миранду сейчас. Мы знаем ее намного дольше, чем две недели. Твои проблемы, что ты предпочитал не вспоминать о ее существовании. Джен должна остаться! И привезти сюда свою бабушку.
Ага, ему тут только бабушки не хватало. Нет, русая красавица в постели — это одно, а посторонний пожилой человек в доме — другое. Не жениться же ему на Джен! Ну, есть между ними притяжение, так еще неизвестно, чем оно обусловлено. Может, он просто ведется на красивую внешность и незаурядный характер, а Джен никогда не встречала на своем пути мужчину, который умеет обращаться с женщинами.
Приводить ее в дом на правах постоянной девушки, везти сюда ее родственников, привязывать себя еще к одной женщине? Довольно безрассудно.
Все это пролетело в его голове за пару секунд. Вслух же Брэнд сказал только:
— Посмотрим.
Артен со вздохом повалился на кровать.
— Ладно, я уговорю ее остаться до тех пор, пока не поступлю. Но если ты ее обидишь, будь уверен, просто так мы с Мирандой этого не оставим.
Ну разумеется. Эту девушку они с Мирандой готовы были защищать буквально зубами.
Брэнд искоса глянул в сторону двери собственной спальни. Потом тихонько беззлобно выругался и отправился спать на проклятый неудобный диван.
Просыпаться в комнате Брэнда после выпитого накануне некоторого количества алкоголя становилось хорошей традицией. Я даже не удивилась, обнаружив себя в его постели, а самого хозяина комнаты не найдя. Что ж, радует, что остатки приличий у него есть.
Я снова, как и вчера, прокралась в свою комнату, где приняла душ, немного почитала и отправила сообщение Гранту, чтобы позвонил мне, как выдастся свободная минутка. Мне жизненно необходимо было с ним поговорить обо всем, что я услышала во флаере.
Брэнд сбил меня с толку. Не только поцелуем, но и вообще своим рассказом. Я уж и не надеялась услышать от него причину такого ко мне отношения и довольствовалась версиями Миранды и Артена. Что ж, они оказались близки к истине.
Конечно, оправдывать Брэнда нельзя. Он вел себя как скотина, даже если отбросить все личные факторы, влияющие на мое к нему отношение. Но то, что хотя бы попытался объяснить, не оправдываясь и не искажая факты, было ценно.
Вот только целовать он меня полез зря. Ничего, кроме испуга, я не ощутила, да и испуг был больше от неожиданности и личности целующего. В моей жизни были парни… если точнее, две штуки. Как и говорил Грант, влечения я не испытывала, однако в некоторые моменты своей жизни хотела быть «как все». С первым мы провстречались три месяца, со вторым — год. Именно со вторым я решила, что должна-таки узнать, что хорошего есть в близких отношениях. В поисках хоть каких-то ощущений сделала прокол, который, естественно, ничего нового, кроме адской боли, в мою жизнь не привнес. И уже не привнесет, я полагаю.
Завтрак, за отсутствием Миранды, никто не приготовил: Артен уныло хлебал нечто напоминающее кофе, Брэнда не было вообще.
— Если испеку пирог, будешь есть?
Я уже разобралась с местными продуктами и аналогами наших продуктов, так что тесто сообразить вполне могла. Здесь оно, кстати, готовилось намного проще.
Артен с готовностью кивнул и просиял.
— Джен, я хотел тебя спросить, — неуверенно начал парень.
— Спрашивай.
— Можешь ты остаться с Мирандой, пока я не вернусь с экзаменов?
Я зависла с ложкой в руке. Остаться с Мирандой в отсутствие Артена… с постоянно снующим по дому Брэндом.
— Артен, нет. Посмотри на Миранду, она здоровая, веселая, уже ночует у подружек. Да, переживает, что ты уедешь, но это нормально! Артен, я сделала все, что могла. И жить дальше за счет твоего отца не могу. Чем дольше я здесь, с вами, тем тяжелее будет расставаться. Так что после дня рождения Миранды я уеду. Ее есть кому поддержать.
— Бли-ы-ын, — потянул Артен словечко, почерпнутое у меня.
— С тобой все нормально? Рано или поздно я все равно бы уехала.
— Да. — Он отмахнулся и опять приложился к кружке. — Это не по твоему поводу, расслабься.
В кухню вошел Брэнд, благоухающий парфюмом, в белой рубашке и надетой поверх серой куртке.
— Завтрака ждать не буду, пошел работать. Артен, не делай унылое лицо, пожалуйста. Придет Миранда, скажи ей, чтобы отправила мне список программ, которые надо купить к школе. Ей пора уже заниматься.
Он неожиданно протянул руку и взъерошил мои волосы, устроив на голове какое-то гнездо.
— Очень мило, спасибо, — саркастически хмыкнула я. — Но зачем же волосы драть? Думаете, что лысая я буду привлекательнее?
— Купи укрепляющий шампунь, — парировал Брэнд.
Ага, конечно, укрепляющий шампунь. Меня, к слову, с Земли забрали даже без возможности раздобыть как-то местных денег. В больнице это не особо волновало, а вот здесь, у Брэнда, напрягало. Выходило, что я жила за его счет, а собственных степеней свободы в финансовом плане не имела.
И чего это вдруг меня потянуло на независимость? Раньше я как-то совершенно справедливо считала, что раз уж им досталась часть моей печени, то можно и обеспечить меня всем необходимым.
— Проводишь меня? — Голос Брэнда вывел из размышлений.
— Вы что, не можете найти выход в собственном доме?
Он тихо рассмеялся и, взяв немного орехов, ушел. Почему мне показалось, что этот мужчина решил выводить меня из себя теперь уже другим способом? Вот так живешь и думаешь, что ты — абсолютно невозмутимое и спокойное существо. А потом встречаешь Брэндона Эко, и оказывается, что истерички из глупых сериалов по сравнению с тобой магистры логики.
— Джен, это, кажется, у тебя звонок, — сказал Артен.
Я выключила воду — как раз домывала посуду, а пирог уже вовсю румянился в духовом шкафу. И правда, моя мелодичная песенка. Грант, наверное.
— Как сработает таймер, можешь достать и ешь, но оставь кусочек мне и Миранде.
— Да, мамочка! — фыркнул Артен и ловко увернулся от полотенца, которое я в него бросила.
В комнате действительно надрывался мой планшет. Я заперла дверь и уселась за стол. Кроме лекарств, которые выдал Грант, на нем лежала расческа, планшет, три коробочки, и все. Ни косметики, ничего.
— Джен, что-то случилось?
Лицо Гранта показалось на экране. Можно было включить голорежим, и тогда врач был бы трехмерным, но я по привычке его отключала и наслаждалась качественным глубоким изображением экрана. В одном таком планшете, думаю, вычислительной мощности было больше, чем в земных спутниковых системах.
— Не совсем… то есть да. Я хотела у тебя спросить, что происходит с Брэндом.
— А что с ним такое происходит? — не понял Грант. — Он снова тебя обижает?
— Он меня поцеловал.
— Э-э… мм… не знаю, как у вас, на Земле, но у нас мужчина может поцеловать девушку, это не считается чем-то противоестественным.
Я, честное слово, готова была его убить! Грант явно притворялся, что не понимает, о чем я.
— Грант, с чего вдруг Брэнд решил меня целовать? И так резко изменил отношение ко мне?
— Люди иногда меняются. Иногда они меняют свое отношение к другим людям. А мужчины, когда им нравится девушка, целуют ее. Это нормально. Почему ты не допускаешь, что Брэнд посмотрел на тебя иначе и понял, что ты ему нравишься?
— Скорее, что он хочет затащить меня в постель.
— Ну или так, — не стал спорить Грант. — Я не думаю, что у него есть какая-то тайная цель относительно тебя. Ты красивая девушка, а он недавно расстался с подругой. Так что Брэнд просто пытается тебя соблазнить.
— Не зная, что я на соблазнение не поддаюсь?
Грант в свою очередь хмыкнул:
— Может, и не поддаешься. А может… я тут подумал, что ты, возможно, не больна. — Он обернулся и махнул кому-то рукой. — Хотел поговорить с тобой лично, но давай так. Вспомни события восьмилетней давности. Твои родители погибли. Как ты отреагировала?
— Расстроилась, разумеется, что за вопросы?
— Нет, Джен, просто расстроилась — это не то. Ты переживала сильнее, так? Полагаю, у тебя была депрессия. В один день ты сбежала из дома.
Я нехотя кивнула. Вспоминать это было неприятно.
— Ты бродила-бродила и увидела катастрофу. Спасла Артена, а дальше познакомилась с Брэндом. И он использовал анализатор. Все твои эмоции исчезли, потому что это нормальное побочное действие анализатора. Стало легче. Да, было страшно и обидно после всего, но в целом без эмоций тебе стало легче. Знаешь, что такое фантомные боли?
Я кивнула:
— Когда в ампутированной конечности человек что-то чувствует. Или ему кажется, что он может ею шевелить.
— Да, что-то подобное. То же самое могло произойти и с тобой. Твой мозг запомнил состояние, при котором боли и всего остального нет. И держит тебя в этом состоянии годы. Эффекта анализатора уж давно нет, а ты все еще подсознательно боишься пускать в свою жизнь краски из-за того, что чувствовала ранее. Разумеется, неосознанно.
Я скептически смотрела на парня. Мне почему-то казалось, что фантазером он был тем еще. Как показывает практика и согласно принципу бритвы Оккама, все должно быть несколько проще.
— Что касается мужчин, то, может, ты просто не встретила человека, который может тебе понравиться? Есть разные типы разумных существ. И все они воспринимают секс, любовь, влечение по-разному. Кто-то готов прыгать в постель от любого прикосновения противоположного пола. Кто-то всю жизнь ждет одного-единственного и даже, встретив, сдается не сразу. Может, ты просто ждешь какого-то особенного чувства. Я считаю, тебе не о чем беспокоиться. Хотя лучше бы пройти терапию и избавиться от этой травмы.
— Все это познавательно, но ты мне так и не ответил. Что нужно Брэнду?
— Джен, спроси его сама, меня-то ты чего спрашиваешь? Я не являюсь его лучшим другом, я просто семейный врач. Может, он в тебя влюбился. Может, хочет обычного секса. Может, еще что пришло ему в голову, детка, я не знаю. Я знаю только то, что ты можешь из этого извлечь пользу. Подумай, Джен, чего ты себя лишаешь. Да, в жизни случаются и потери, и предательства, и обиды. Но еще бывает любовь, дружба, восторг, например. Брэнд как человек — сложный, но как мужчина он привлекателен. — Грант заметил мой обалдевший взгляд и поспешил поправиться: — Для женщин, я имею в виду. Джен, ты прекрасно меня поняла, прекрати смеяться!
Я чудом успокоилась, но от вида покрасневшего Гранта ржать хотелось еще сильнее.
— Просто прислушайся к себе. Неужели совсем нет никакого отклика? Ничего не чувствуешь, ничего не хочешь?
Я почти сразу же вспомнила и сцену в кладовке, и поцелуй. Ничего — не то слово, конечно. Просто я не чувствовала того, что, по моему мнению, должна была ощущать. Трясло меня знатно, а ощущение прикосновения к коже помню до сих пор. Но ведь это не… в том смысле, что я просто была в шоке от того, что именно этот человек меня целует.
— Ладно, думай, — вздохнул Грант. — Если что, я всегда готов организовать тебе помощь. И Брэнд тоже. Джен, что бы он ни говорил, что бы ни делал, он сожалеет, что испортил тебе восемь лет жизни. И если он тебе улыбается, попробуй улыбнуться в ответ. Ты умеешь, я точно знаю. Сияй, солнышко. А я пойду колбаски съем.
Грант отключился, предварительно плотоядно облизнувшись, а вот мне после разговора легче не стало. И как все это понимать?
Понятно, что все слова про Брэнда — глупость. Но вот остальное… может, и есть смысл в том, чтобы попробовать окунуться в эмоции. Наверное, я и впрямь боялась чего-то, подобного смерти родителей. Да и по своей природе была слишком спокойной. Только вот Брэнд умел выводить меня из себя как никто другой.
Терапия — глупость. А вот по приезде на Землю завести какие-нибудь отношения и не обрывать их сразу, а работать над результатом — можно попробовать.
Весь день Артен и Миранда учили меня пользоваться местной сетью. Она, конечно, кардинально отличалась от нашего Интернета. И существовала в двух ипостасях — голографической и двухмерной. Мне привычнее было работать с двухмерной, потому что голографическая напоминала нагромождение синеватых полупрозрачных кубов, которые Артен с Мирандой ловко разворачивали, переставляли, заставляя выдавать нужную информацию.
— Двухмерная — старье! — заявила Миранда.
Пришлось осваивать. Это оказалось не так сложно, как представлялось. Да, привычной структуры сайтов не было, и общение организовывалось по-другому, но в целом сеть меня покорила. Если уж наш Интернет — кладезь информации, не всегда, правда, ценной, то их сеть охватывала всю Империю, десятки звездных систем с накопленными ими знаниями.
Даже после ужина, когда Миранда ушла спать, а Артен засел в комнате готовиться к экзаменам, я все еще изучала новую игрушку. И зачем только они все это мне показывают? Все равно уеду меньше чем через неделю. А на Земле нет ни сети, ни иных достижений галактической цивилизации.
Брэнд пришел очень поздно. Я даже вздрогнула, когда в темноте раздалось жужжание двери. Я надеялась, он меня не заметит и сразу уйдет наверх, но не тут-то было. Брэнд подошел прямо к дивану и оперся на спинку.
— Чего изучаешь? — спросил он.
— Миранда показала мне сеть, изучаю пока просто интерфейс.
— А я тебе кое-что принес.
С этими словами Брэнд сунул мне под нос нечто напоминающее кекс с завитками крема наверху. Один из завитков испачкал мне нос.
— Что это? — спросила я. — И почему только мне, а не всем?
— Мы с Артеном к сладкому равнодушны, а Миранда такие не любит. Ты не пробовала. Давай ешь.
— Я так не могу. Давайте по-братски разделим. А вообще, я ведь накормить могу. После ужина осталось, как же это… Миранда готовила, забыла название.
— Накорми, — согласился Брэнд.
От меня не укрылось, как он устало потер глаза. И зачем так себя гонять? Деньги, как я поняла, у семьи Эко были, и немалые. Компания работала, приносила доход. Можно было и не гробить здоровье.
Я не стала зажигать верхний свет, ограничившись подсветкой рабочей поверхности. И наспех соорудила ужин, добавив свежий чай и разрезанный кекс с чудным ароматом. И на вкус оказался потрясающим.
Он ел молча, лишь изредка поглядывая в мою сторону. Я тоже молча пила чай, хотя вообще стоило уйти в свою комнату.
Брэнд вдруг протянул руку и пальцем провел по моему носу.
— Крем, — пояснил он.
В полумраке не было видно, что я покраснела.
— Благодарю.
— Не стоит. Чего это ты скалишься?
Ну вот, совет Гранта не прошел. Улыбаться в ответ не получилось.
— Устрашаю. Спасибо за кекс. Пойду спать.
На удивление он кивнул. А общение с Брэндом может быть не таким уж и напрягающим. Я даже улыбнулась, на этот раз нормально. И решила выпить немного воды. Она у них была очень вкусной, холодной.
— Не пей холодную воду, — бросил мне Брэнд, — заболеешь.
— Указывать будете своей дочери.
Впрочем, я сказала это беззлобно. Пусть пытается, если ему хочется, указывать. Я все равно не впечатлюсь.
— А по заднице? — хмыкнул Брэнд и… действительно легонько шлепнул меня по мягкому месту.
— Что-о?!
Не задумываясь ни на секунду, я вылила ему прямо на голову стакан воды. Потом сообразила, чем мне это грозит, и рванула было к выходу, но меня успели перехватить. Наверное, планом Брэнда было усадить меня к себе на колени, но я оттолкнулась от шкафа, и мы все втроем полетели на пол. Я, стул и Брэнд. Падая, зацепили вилку, а та, в свою очередь, тарелку и кружку. С грохотом все это повалилось на пол, разбилось. Я даже брыкаться не стала, ибо смеялась. Это ж надо, за пару секунд разнести половину кухни из-за какой-то ерунды, даже сказанной не всерьез.
— Ай, вы мне ногу прижали! — простонала я.
Но еще смешнее мне стало, когда зажегся свет, и на кухне показались Миранда с Артеном.
— Что тут происходит?! Что за грохот?
Потом они нас все-таки рассмотрели и оторопели, замерев в проходе.
— Нам уйти? — медленно спросил Артен.
— Мы сделаем вид, что ничего не видели, — поддакнула Миранда.
— И не будем вам мешать. До утра.
— О да! — протянула я. — Спасибо за заботу!
Я кое-как выпутала конечности из конечностей Брэнда и ножек стула и начала собирать осколки тарелки.
— В мире будущего что, нет посуды, которая не бьется?
Я неловко дернула рукой, и ладонь рассекла глубокая царапина, из которой начала сочиться кровь. Боль пришла не сразу.
— Ой, ты порезалась! — Миранда обеспокоенно подскочила ко мне. — Давай я обработаю.
— Иди. — Брэнд тоже поднялся и махнул рукой. — Спи. И ты тоже, Артен. Если будешь так поздно ложиться, проспишь экзамены. Сам разберусь. Давайте, давайте, вы обещали до утра не беспокоить.
Посмеиваясь, Миранда и Артен ушли спать.
Меня усадили на диван и принялись обрабатывать царапину каким-то жгучим раствором, пахнущим цитрусами. Было больно, но я мужественно терпела, хоть и периодически дергалась.
— Хорошо хоть левая, — вздохнула я.
С рассеченной ладонью было бы проблематично что-то делать, я — правша до мозга костей. Левая у меня не то что работает хуже, она вообще почти в жизни не участвует. Даже сумку я ношу на правом плече.
Брэнд быстро и умело обрабатывал царапину, наносил какую-то мазь, а потом достал мелкие пластыри и в нескольких местах заклеил ранку. Чтобы не стеснять движения ладони. Хотя я все равно не стану ее сгибать, ибо нет ничего хуже открывшейся при неловком движении раны.
— Может, мне стоит кровь сдать? — спросила я, закусив губу.
Мужчина поднял на меня взгляд:
— Зачем?
— Ну… перед отъездом? Для Миранды. Мало ли что. То есть, конечно, лучше бы все обошлось, но ведь бывают ситуации, когда срочно нужна кровь и нет возможности лететь на Землю. Вы ведь умеете хранить такие вещи достаточно долго?
— Так давай, — Брэнд усмехнулся, — тебя вообще на органы разберем и упакуем. Компактнее будешь. Хранить-то умеем.
— Ну вы сравнили. Кровь я сдам без ущерба для собственного здоровья. Можно даже несколько раз. Прежде чем улететь. Вы же знаете, что это правильно. Мне ничего не стоит, а вдруг…
— Это не понадобится.
Он брызнул напоследок на рану чем-то из небольшого пузырька и начал убирать аптечку.
— Почему? — не отставала я.
— Просто не понадобится. Не думай об этом. Спокойной ночи.
Так и ушел, оставив меня размышлять о причинах его поступков и слов. Ох, как хотелось залезть ему в голову и выяснить, что из себя представляет Брэндон Эко. До безумия хотелось.
Брэнд не пожалел, что остался дома и не пошел на работу. Ничего срочного там не было. Компания, как огромный автоматический механизм, справлялась и без него в короткие промежутки времени. А ту работу, что он все же хотел доделать, мог выполнить и дома. Тем более что дома было куда интереснее.
Джен стояла аккурат напротив места, где он сидел. И увлеченно наблюдала за тем, как Миранда ловко программирует домашнего робота на уборку. Сама того не замечая, девушка рассеянно водила пальцем по губам. На него, спрятавшегося за большим экраном лэптопа, она не смотрела.
Когда Брэнд больше недели назад принимал решение позволить Миранде пригласить Джен, он, признаться честно, совсем не думал о том, как она влияет на его детей и что вообще он вроде как ее ненавидит. В голове беспрестанно вертелся поцелуй, украденный у бессознательной девушки. Неправильность происходящего вкупе с ее привлекательностью дело сделали. Брэнд пошел на поводу той части себя, что еще не окончательно закрылась от внешнего мира.
Он говорил с Грантом перед тем, как забрать обеих девушек домой, и тот со скрипом разрешил не отвозить Джен на курорт, а оставить у них дома. Таким образом, Джен побудет на празднике, который в скором времени должен был состояться, и уже после улетит к себе, на Землю.
Что произойдет за эти две недели, Брэнд представлял слабо, хотя кое-какие фантазии на этот счет имелись. Джен, похоже, о них не догадывалась. Ее вежливая холодность мужчину злила, причем поначалу, еще когда она пришла в себя в больнице, он даже не понял, из-за чего ему так хотелось что-нибудь сломать. А потом все слишком быстро завертелось, и он даже не успел уловить момент, когда ситуация стала совершенно неузнаваемой.
Вообще жгучая неприязнь к Джен как-то улеглась. Что было тому причиной? Вряд ли Брэнд мог ответить на этот вопрос. Ушла угроза для жизни Миранды. Выпала из его жизни Ирэн. Джен едва не погибла, чего он, конечно, не планировал. Он ее поцеловал. Аж два раза. Все это — словно отдельные вспышки в его жизни, слившиеся в итоге в большое сияние. Да и влияние Джен Ламбэр на его детей оказалось не таким уж и плохим.
А сама Джен его избегала. Причем старательно и искусно. Если он работал, вставала позже его ухода и ложилась раньше прихода — он заглядывал в ее спальню. К слову, теперь она ее уже не запирала, убедившись, что ее личное пространство неприкосновенно. Если Брэнд был дома, она была или у себя, или у Миранды. Они изучали сеть, технику, смотрели фильмы, совершенствовали язык Джен, иногда выходили гулять. Но с ним она встречалась очень редко и ограничивалась общими фразами. Брэнда это веселило, потому что, когда он пытался к ней прикоснуться невзначай или помочь спуститься со ступенек, она вздрагивала. Похоже, Дженни мало понимала, что с ней происходит, и боялась внезапно проснувшихся ощущений.
До праздника оставались считаные дни, а ее так и не убедили остаться после. Ни Артен, хотя клялся, что пытался, ни Миранда. Придется действовать более радикально, потому что отпускать ее Брэнд решительно не собирался. По крайней мере, пока.
Он и остался-то дома, чтобы немного поиграть с Дженни. Не так, чтобы напугать, но немного сократить дистанцию и дать уже понять, что он намерен рано или поздно ее получить. А то она делает вид, будто они — знакомые, связанные вынужденным вооруженным перемирием. Нет уж, те времена прошли.
Брэнд, может, и отстал бы, если б не видел, что отклик есть. Просто так глубоко в ней, что снаружи почти незаметно.
Вот и сидел, любуясь на фигурку Джен, скрытую под свободными шортами и рубашкой. Она никогда не выставляла напоказ свое тело, скорее наоборот, но чем больше скрыто, тем больше хочется. Его фантазия ход уже набрала, и остановит ее разве что… реальность?
Артен уехал отмечать с друзьями отъезд. Если он сдаст, у него будет мало времени на развлечения. Сборы, оформление. Так что Брэнд снял им на сутки блок в отеле с бассейном и заказал все, что необходимо. Артен все равно будет учиться, даже если не сдаст, и они оба это понимали. Но старательно делали вид, что вопрос о платном обучении даже не встает.
Миранда собиралась по магазинам: пришла пора закупать украшения, напитки и сувениры для празднования дня рождения. Если все пойдет нормально, у них с Джен будет пара часов. Уговорить ее сходить с ним поплавать? Или придумать что-то другое? С ней сложно.
Брэнд отвлекся и прослушал, как дочь его звала.
— Чип. Мне нужен чип.
Пришлось идти в кабинет и доставать для Миранды чип для оплаты. Скорей бы ей шестнадцать, он просто выделит счет и не станет каждый раз активировать разрешение. А все ее траты будет контролировать дистанционно.
Однако тут судьба преподнесла сюрприз. Или не судьба, а Джен?
Когда Брэнд вернулся, проводив Миранду, оказалось, что Дженни ушла в ванную. Причем капитально так ушла — плескалась она там по часу и дольше. А иногда и засыпала там, благо автоматическая система следила за человеком в ванне и не позволяла случиться беде. Брэнд выругался. Он даже не успел предложить ей пообедать в обсерватории! Теперь жди ее, и скорее всего раньше, чем придет Миранда, Джен не выйдет. Дверь в ванную, естественно, оказалась заперта. Уж не специально ли она это?
Зато не была заперта ее комната, и Брэнд уселся в кресло. Поговорить рано или поздно придется. Выйдет — поговорят. А потом по обстоятельствам.
Комната Джен выглядела так, словно девушка здесь и не жила. Вещи были в сумке, лишь некоторые лежали на полке в шкафу. На столе только лекарства, расческа и планшет. Кровать идеально заправлена, вокруг ни пылинки, но в комнате будто и не живет молодая девушка. Брэнда это неожиданно разозлило. Почему ей сложно разложить вещи в шкафу, купить косметику и все необходимое, чтобы заполнить полки, тумбочку? При первой же просьбе он даст ей чип и — вперед. Гардероб разнообразила бы, заодно и на Землю с обновками полетит. Странная девушка.
Ждать ему пришлось минут сорок. Потом шум льющейся воды смолк, и дверь отъехала в сторону, явив Джен. Она, к разочарованию Брэнда, была не в полотенце, а все в той же рубашке и шортах. Но волосы блестели после душа, а кожа была розовая. Она заметила его и остановилась как вкопанная.
— Что вы здесь делаете?
— Пришел поговорить с тобой. Ждал.
— Не обязательно было сидеть здесь все это время.
Ему показалось или она испугалась? Ох, Дженни, зря ты прибегаешь к этому холодному тону.
— Я так захотел.
— А, точно. Я забыла. Вы всегда делаете то, что хотите, да?
— Да, Джен. Почти. Что с тобой происходит? Ты меня избегаешь?
— Нет, что вы. Просто Миранда мне ближе по возрасту. Мне с ней интересно.
Он поднялся.
— Со мной тоже может быть интересно.
От Брэнда не укрылось, как Джен бросила взгляд в сторону двери. Но в руки себя взяла быстро. Сбежать? Нет, так просто у нее это не получится.
— Господин Эко, чего вы от меня хотите? — Она нахмурилась и непроизвольно облизала губы.
— А ты чего хочешь?
Они обменялись упрямыми взглядами. Джен тяжело вздохнула, словно собиралась говорить много и неприятно.
— Знаете, я хочу домой. Я тут зависла… и не знаю, чем все кончится. Вы ничего мне не говорите. Когда меня отвезут на Землю? Я должна быть готова утром после праздника или вечером? Или на следующий день? Кто меня отвезет? Вам не кажется, что стоит обо всем этом поставить меня в известность?
У Брэнда появилось стойкое желание выругаться так, чтобы у нее уши завяли. Но сказал он правду:
— Я еще не планировал твой отъезд.
Джен задохнулась от возмущения:
— Что?! Меня ждет бабушка! Я дала вам и вашей семье все, что могла! Что еще мне надо сделать?! Вы обещали вернуть меня домой!
— Да уедешь ты домой! — не выдержал и рявкнул Брэнд. — Так не терпится сбежать, что решила от меня прятаться?!
— Я решила от вас прятаться, потому что вы, Брэндон, решили, кажется, затащить меня в свою постель! Не задумываясь ни о чем, кроме вашего «хочу»! Наверное, очень удобно так вести себя с девкой, которая ничего не чувствует. Какая ей разница, да? Можно поиграть и выбросить, ей будет все равно!
Она остановилась, тяжело дыша, и вдруг резко развернулась, явно намереваясь скрыться в ванной. Брэнд успел схватить ее за руку и буквально дернуть на себя. Джен вскрикнула и заехала ему ногой по коленке, но промахнулась.
Одной рукой он прижал ее к себе, а вторую запустил во влажные, вкусно пахнущие волосы. И прижался к губам. Она брыкалась, но силы были далеко не равные, а попытки сопротивления только рождали еще большее желание ее целовать.
— Джен. — Он выдохнул ее имя, увлекая за собой на постель. — Дженни.
Она тихонько хныкнула и ударила его по спине рукой. Брэнд даже не почувствовал. Ему снесло крышу от ощущения этой девушки в своих руках. А она уже и не сопротивлялась, а в один момент… ответила. Брэнд перенес вес тела на руки, чтобы не сделать ей больно, и постарался успокоиться. С Джен спешка не пройдет, она слишком его боится и слишком боится новых ощущений.
— Тихо, — он пытался ее успокоить, — мы одни. Моя.
Кожа пахла каким-то кремом, на вкус оказалась чуть солоноватой, нежной, горячей.
Губами он прочертил дорожку от уха к шее, наслаждаясь прерывистым дыханием. Наконец-то она молчала… Как ему нравилось это ее возбуждение, которое не имело ничего общего с гневом. Он еще ничего толком не сделал, а она уже дрожит, испуганно, как котенок. Потому что не чувствовала такого раньше. Не можешь чувствовать влечения? А может, просто не нашла нужного мужчину, чтобы его почувствовать?
Ее ноготки впились в плечо Брэнда, но боль была едва заметной и даже приятной. Ощущения обострились в несколько раз.
— Это даже забавно. — Он вернулся к ее губам, чтобы перекрыть доступ кислорода, заставить ее напрячься сильнее. — Мы можем поиграть, ну, скажем… ты учительница моей дочери и пришла к нам в гости.
Джен жадно хватала ртом воздух.
— Ненавижу тебя! — выдохнула она, но тут же застонала и выгнулась, когда Брэнд расстегнул верхние пуговички ее рубашки.
Он достал из кармана сережку. Сам не знал, зачем ее хранил все это время и утром сунул в карман брюк, будто чувствовал, но ради такого момента… стоило.
— Кое-что верну, — улыбнулся он, наблюдая за тем, как краска заливает лицо Джен.
Не имеет эмоций? Да она ходячий сгусток чувств, они меняются с дикой скоростью!
— Что такое? — Его рука легла на упругий прохладный животик девушки. — Смущаемся?
— Скоро придет Миранда, — слабо и тихо пробормотала Джен.
— У нас есть немного времени. К тому же она наверняка сначала перекусит.
Брэнд врал. Он прекрасно знал, что, если пойдет дальше, чем планирует, стоны Джен будет слышать весь дом. Не мешало бы становиться, разве что сережку он все-таки вернет.
Он прикоснулся губами к животу Джен и, когда посмотрел на нее, увидел, как она прикусила ладонь. Большего ему и не требовалось. Он крепко держал ее и чувствовал, как девушка дрожит. Медленно поднимался, покрывая поцелуями светлую кожу, пока не добрался до пупка. И… не обнаружил там искомого.
— Дже-э-эн, — проткнул Брэнд, — а где у нас сережка? Признавайся.
Она закусила губу и мотнула головой. Но любопытство теперь уж было не унять.
— Если не признаешься, раздену полностью и все равно найду, — прошептал он ей на ухо.
— Па-а-ап! — раздалось с первого этажа. — Дже-э-эн!
Брэнд выдал такое замысловатое ругательство, что Джен округлила глаза. Он придвинулся близко-близко.
— Скажи, Дженни, иначе я не остановлюсь. Я запросто закрою дверь в твою комнату, а Миранда слишком тактичная, чтобы мешать.
— Пусти меня. — Она совладала с голосом.
А Брэнд уже слышал шаги дочери на лестнице и нехотя слез с кровати. Ему не хотелось, что бы он ни говорил, чтобы Миранда увидела его с Джен. Не сейчас.
— Это я, пожалуй, оставлю себе, — он усмехнулся, убирая сережку, — на случай, если ты вдруг захочешь рассказать секрет. Или вечером приду искать законное место…
Брэнд услышал, как застонала Джен, и встретился с медленно угасающим взглядом. Она успела встать с кровати, но не отошла от нее, и мужчина сумел подхватить.
— Джен!
Реакция у Брэнда была мгновенной, он сразу же вызвал Гранта. Тот, услышав сообщение, сказал, что прибудет в течение трех минут на медицинском флаере. Чем хороша жизнь на станции — врачи всегда успевают вовремя.
— Дженни, ты чего?
Он уложил ее на кровать, включил кондиционер, чтобы было посвежее. Зрачки на свет реагировали, дыхание было нормальное. Значит, не кома? Обморок? Но почему? Он не мог сделать ей больно. Так, чтобы до потери сознания.
— Джен?
— Что с ней? — подскочила Миранда.
— Не знаю. По-видимому, обморок, — ответил Брэнд. — Принеси стакан воды, Гранта я вызвал.
Дочь унеслась, и одновременно прозвучал сигнал открытия входной двери — это приехал врач. Брэнд не заметил, как взял Джен за руку и рассеянно поглаживал уже почти зажившую царапину.
— Что она ела? — с порога спросил Грант. — Пила? Была в душе? Долго?
— Минут сорок, может, чуть больше. Что ела, не видел, вроде не пила.
— Что делала в момент обморока?
Диагност уже тянул датчики-щупальца к девушке.
— Вставала с кровати.
— А что она делала на кровати?
Брэнд быстро оглянулся, убеждаясь, что Миранда не слышит.
— Целовалась со мной. Но я ничего не позволил, она вполне адекватно реагировала.
— Сопротивлялась? — уточнил Грант.
— Ну… чуть-чуть. Слушай, ты меня знаешь, неужели я бы сделал ей что-то, если бы она сопротивлялась по-настоящему?
— Не заводись. Я должен был спросить. Диагност показывает крайнюю степень переутомления. Она спит?
— Да.
— Ест?
— Да.
— Алкоголь? Плохое настроение?
— Бывает, но не чаще, чем у Миранды или Артена. Она злится, что я не готовлю ее отъезд.
— А ты не готовишь? Ладно, с этим потом разберемся.
Грант достал из аптечного чемоданчика упаковку из трех капсул.
— Как проснется, дай ей выпить. Сегодня вечером, завтра вечером и послезавтра. Как раз. Сейчас у нее уже сон, пускай отдыхает. Как проснется, свяжи ее со мной по голосвязи. И пусть до утра лежит. У этих витаминов небольшой снотворный эффект. Завтра днем, если будет себя нормально чувствовать, пускай придет на обследование. И не поднимайте панику, я полагаю, она просто не справилась с нагрузкой. Еще ты тут со своими поцелуями. Но я проверю, конечно, весь ее организм и, если надо, посажу в рекреационную камеру.
— Не надо, — вырвалось у Брэнда.
Он подумал, что, если еще раз проводит Джен в эту камеру, она его просто убьет. И лишит возможности выяснить, откуда она эту сережку вытащила. А вариантов у него было несколько. Один притягательнее другого.
— Брэнд, ты меня точно понял насчет покоя? — осведомился Грант. — Не давать ей вставать, делать что-то по дому, не перегреваться и не переохлаждаться. Не приставать.
Он многозначительно посмотрел на Брэнда. Тот сделал вид, будто и не думал, как можно использовать ситуацию полного покоя для Джен.
— Дай привыкнуть. И выясни на всякий случай, как она спит, ест и так далее. Некоторые весьма серьезные болезни маскируются под переутомление.
Брэнд задумчиво посмотрел на спящую девушку. Он хотел, чтобы она осталась, но не такой ценой. Если Джен будет болеть, здесь ей быть не нужно. Пусть лучше дома, но здоровой. В конце концов, он может перенести базу и на орбитальную станцию «Бетельгейзе», что на орбите Земли. Так, стоп… переносить такую махину, оставляя «Денеб» в совершеннейшей неопределенности, — бред. Его компания одна из основных, на ее налоговые отчисления живут почти все службы. И откуда такие мысли?
— Все, у меня операция. Там была небольшая авария, но пострадал ребенок, так что я нужен в госпитале. Умоляю вас, не садитесь пьяными за штурвал. И не отключайте вы систему безопасности.
Когда он провожал Гранта, ему вдруг в голову пришла неплохая идея, как хотя бы разнообразить постельный режим. И себе устроить пару выходных. Если он на три дня возьмет отпуск, ничего не случится. Все равно собирался, дабы проконтролировать дочь с ее неуемной тягой к размаху.
Брэнд вернулся в комнату Джен и поднял девушку на руки. Как часто он ее таскал на руках за последнее время, с ума сойти можно!
— Переезжаем, — объявил он девушке. — Будем спать в более интересном месте.
Я проснулась и минут десять лежала, прислушиваясь к посторонним звукам и соображая, где я. По ощущениям подо мной была не кровать и даже не пол, а что-то мягкое… Обсерватория! Я валялась в окружении подушек на мягком полу полукруглой комнаты со стеклянным потолком. Обалдеть!
Звук, который так навязчиво вторгался в сонное сознание, состоял из множества быстрых ударов по экрану сенсорной панели. Я приоткрыла один глаз и увидела Брэнда, сидящего в углу с планшетом. В комнате было темно, и только свет экрана хоть немного освещал пространство. Сколько времени?
— Долго я спала?
— Часа четыре, — незамедлительно откликнулся Брэнд. — Есть хочешь?
Я призадумалась.
— Немного.
— Скоро Миранда принесет. Как себя чувствуешь?
— Нормально. Наверное.
— Джен, сколько ты не спала уже?
— Что?
Я отвела глаза.
— Диагност показал утомление. Такое бывает, когда мало спишь. Я был студентом, помню такое состояние. Так сколько ночей ты уже не спишь?
— Три, — со вздохом призналась я.
— Джен! — Брэнд закатил глаза. — А сказать? Есть же успокоительное, чаи, например, да хотя бы просто расслабляющие программы. Что случилось, ты ведь нормально спала?
— Нет. — Я мотнула головой. — Всего пару ночей. Просто мысли вертятся в голове, и все. Не могу от них избавиться! Засыпаю под утро, просыпаюсь через час, и больше сон не лезет.
— Ничего не болит? Сердце, голова?
— Нет. Все нормально, а теперь я еще и выспалась. Но спасибо за заботу.
Я сделала попытку сбежать из весьма напрягающей компании, но кто ж мне дал? Строгий окрик «лежать» буквально пригвоздил меня к маету.
— Я вызывал Гранта, — пояснил Брэнд, — а он велел лежать и не вставать. Завтра пойдешь к нему на обследование.
— Но я здорова! Просто не выспалась, подумаешь!
Многозначительный взгляд отбил охоту подниматься и скакать по дому, так что я улеглась.
— И что я буду здесь делать? Чувствую себя хорошо, в обморок падать не собираюсь, выспалась.
— Лежи, читай, смотри фильмы, учи что-нибудь, рассказывай. И думай о своем поведении.
Последняя фраза меня несколько возмутила, хоть тон Брэнда и был несерьезным.
— Что значит — думать о своем поведении? Я ничего не сделала!
— А должна, — по его губам скользнула усмешка, — сказать мне, откуда сережка.
— Да хватит уже! Не было сережки. С собой таскала, в ухе.
— У тебя уши не проколоты.
Против воли краска опять залила лицо. Да я лет с пяти не краснела!
— Не важно. Не было сережки. Вы ее не видели.
— Видел.
Вот… зараза, иначе и не скажешь. Привязался. Какое ему дело до моих подростковых глупостей?
— Знаете что? Вы меня достали! Оставьте меня в покое, я из-за ваших издевательств третью ночь не сплю! Чего вы так смотрите? Первое место в топе «навязчивые мысли Джен Ламбэр» занимает мысль «какого черта этот олигофрен от меня хочет?»! Сделайте одолжение, оставьте меня в покое, иначе я вам наглядно продемонстрирую, что значит мое плохое влияние! Подговорю Миранду, пусть тоже себе сосок проколет.
Я прикусила язык, но было поздно.
Сначала Брэнд молча смотрел на меня с нехорошим таким огоньком в глазах. Я даже отодвинулась на всякий случай. Потом рассмеялся.
— Верните сережку, — буркнула я.
Краснея! Опять краснея, хотя куда уж больше?!
— Верну, — как-то слишком довольно произнес Брэнд. — Сам.
— Что это значит?
— Это значит, что, когда ты выздоровеешь, я лично вдену тебе ее обратно.
Куда уж больше? Хм… оказывается, пределы человеческого краснения куда больше, чем я думала.
— Я не буду ее больше носить. Это была глупость.
— Посмотрим, — туманно ответил Брэнд, а сережку так и не отдал.
Ситуацию спасла Миранда, впорхнувшая с подносом, на котором умопомрачительно пах предназначавшийся мне обед. Появился повод молчать, чем я и занялась.
— Джен! Ты меня только не убивай, ладно? — вдруг затараторила девушка. — Я видела у тебя в комнате телефон… телефон же он называется, да? И посмотрела его.
— Да ладно. — Я пожала плечами. — Ничего личного там нет, я бы не стала оставлять на видном месте, если бы было.
— Погоди. Мне там понравилась одна мелодия. Я ее случайно включила. Можно я использую ее на празднике, для танцев? Пожалуйста?
— А как ты ее оттуда достанешь?
Что-то я не видела здесь чипов, аналогичных нашим, для переноса информации.
— Легко, это я могу! — Миранда только отмахнулась. — Значит, можно? Здорово! Ну, приятного аппетита, мне еще столько надо сделать!
Уже из дверей до меня донеслось:
— Чтобы выздоровела к празднику!
Я даже не успела спросить, что за песня.
— Поела? — спросил Брэнд, когда я отставила в сторону чашку с творогом и одновременно закончила разговор с Грантом. — Теперь спать.
— Я не хочу спать. Вы что, будете здесь сидеть постоянно?
— И лежать в том числе, — хмыкнул мужчина.
— Слушайте, чего вы от меня хотите? — застонала я. — Вам что, так важно затащить меня в постель?!
Вопрос казался мне довольно насущным. Как-то не складывалась у меня в голове четкая картинка. Брэнд в последнее время вел себя так, что у меня мозги закипали.
К моему удивлению, мужчина отложил планшет и, не дав мне опомниться, заключил в объятия. Сразу же стало слишком жарко, слишком неуютно. Запах чужого парфюма окутал меня с ног до головы, а чувствовать дыхание на лице… в общем, я растерялась, как теряется на первом свидании школьница.
— Знаешь, что важно? — тихо спросил он. — Сама по себе ты в моей постели — ерунда. Это можно устроить и сейчас и позже. Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. Чтобы ты поняла, от чего отказываешься, Дженни. Я могу дать тебе очень много. Я могу радовать тебя.
— Мне не нужно это. — Я медленно покачала головой. — Я хочу остаться собой.
— Ты не изменишься, если станешь немного счастливее.
— Вы не понимаете.
— Так объясни мне, Джен. Что тебя так беспокоит, что ты не можешь спать?
А вообще я удобно устроилась в его объятиях и даже не хотела высвобождаться. После сытного ужина клонило в сон, а вокруг еще все мягкое было, да к тому же темно…
— Вы не понимаете, что делаете, — тихо сказала я. — Это все легко, да. Наверное, вы правы, можно и почувствовать что-то, можно приятно провести время. А потом останутся воспоминания об этом «хорошо», и все. Ничего, кроме воспоминаний. Так всегда: эмоции проходят, остаются воспоминания. Ты пытаешься снова почувствовать это, хотя бы в голове проиграть. Но ты не чувствуешь радости или удовольствия. Ты лишь помнишь, что чувствовал. Это другое. Отвратительное.
— Дженни, Дженни, — пробормотал Брэнд.
Под тяжестью его тела я, не сопротивляясь, легла. Но уснуть все равно не смогла бы. Этот космос за толстым стеклом давил. Добавлял к общему поганому настроению свой холод, неосязаемый, но неоспоримо существующий.
— Можно мне спуститься в комнату? — зачем-то спросила я. — Здесь не усну. Неуютно.
— Пойдем в мою. Чтобы ты была рядом и я мог следить за тем, чтобы ты уснула. Если не уснешь, выпьешь снотворное.
В общем-то мне было все равно, где спать, так что противиться я не стала. Таблетка, которую заставил выпить Брэнд, действовала намного лучше снотворного. Глаза слипались прямо на ходу. Комната Брэнда, моя комната — да какая в сущности разница? Это его дом целиком и полностью.
Брэнд не стал расстилать постель, а достал из шкафа мягкий плед, похожий на тот, что он приносил мне в больницу.
— Ложись. Я принесу тебе планшет. Будешь просыпаться и читать.
— А где вы спать будете? Не спали ведь.
— В кресле. — Брэнд кивнул на небольшое кожаное кресло у стола.
— Я могу поделиться половиной кровати. Если пообещаете не приставать.
— Ничего не могу обещать.
Я почувствовала, что он опустился на кровать и притянул меня к себе. Даже глаза закатывать не хотелось. Его в дверь, а он в окно.
— Это точно не поможет мне заснуть.
— Ты уже еле языком ворочаешь. Спи. Я тебя грею.
— И себя?
— И себя, конечно. Дженни, хватит болтать. Спи, сказал.
— Мне нравится имя Дженни. Это ведь Миранда придумала?
— Миранда. Ты долго будешь мне выкать?
Последний вопрос я оставила без ответа, потому что дальше противиться сонливости не было ни сил, ни желания. И правда ведь, пригрелась.
Праздник подкрался незаметно отчасти от того, что приготовлений я не видела. Грант не нашел отклонений в моем здоровье, но запретил работать и перенапрягаться, так что я все время проводила в комнате и не видела, чего там колдует Миранда. Лишь перед самой вечеринкой, утром, я сделала попытку помочь, но и тут не добилась разрешения. Отправили наряжаться.
Часа полтора Миранда потратила только на то, чтобы нарядить меня к празднику. Как куклу одевала. Я скептически смотрела на результат, понимая, что спорить бессмысленно. Кукла и есть. Клетчатое платье с пышной многослойной юбкой, высокие лаковые туфли, бант прямо на пятой точке, открытые плечи, коса, заплетенная набок, накладные пушистые ресницы. Эталон искусственной красоты. И даже не верилось, что в зеркале я.
— Тебе идет, — заключила Миранда.
— А по-моему, не мое.
— Посмотришь на реакцию.
— На чью? — Я прищурилась.
Миранда не знала, что происходило между мной и ее отцом. По крайней мере, такой была официальная версия.
— Гостей. Артена, например. Ты красивая, Джен, дай себе хотя бы вечер, когда можешь побыть настоящей красоткой.
Сама Миранда нарядилась в симпатичное зеленое платье, легкое, простое, дополненное полупрозрачным шарфиком. Она была воздушной и веселой, крутилась перед зеркалом, всем улыбалась. Прямо как полная противоположность мне.
— Все, пошли, — объявила Миранда в один момент, — гости уже собираются.
Вздохнув и напоследок окинув взглядом себя в зеркале, я вышла из комнаты и вслед за Мирандой спустилась на первый этаж. Там уже звучала музыка, по гостиной бродили люди и… нелюди. На столиках была разложена закуска, стояли напитки. Миранда бросилась в самую гущу гостей, всем улыбалась, принимала поздравления. Она, в отличие от меня, находилась в своей стихии. Я ведь даже никого не знала.
— Джен! — нашел меня Грант. — Потрясающе выглядишь!
Врач нарядился в ярко-синюю рубашку и узкие черные брюки. Хорош, ничего не скажешь. Особенно выделялся на фоне Брэнда, оставшегося верным привычной серо-черной гамме.
— Вот. — Оглянувшись, Грант достал из кармана небольшую стеклянную коробочку, в которой поблескивало кольцо. — Для Миры.
Я даже головой потрясла. Помолвка! В шестнадцать!
— Ну и нравы. Красивое.
— Ты ее не видела? Хочу подарить наедине, не при всех.
— Э-э… да, она была здесь, но куда-то убежала. Поищи у бара.
Я обогнула группу оживленно болтающих женщин и не заметила за тучной фигурой еще одну. К счастью, она не держала ничего в руках, так что мое платье от столкновения не пострадало.
— Ох, простите.
— Ничего. — Женщина мне улыбнулась. — Я вас раньше не видела. Вы подруга Миранды?
— Что-то вроде того.
В мои планы не входило знакомиться с гостями, и, к слову, я даже не знала, можно ли говорить, что я прихожусь Миранде… прототипом.
— Ирэн?
От голоса Брэнда я, как это часто бывало, вздрогнула. С появлением в моей жизни семьи Эко нервы совсем ни к черту стали. Так, стоп. Ирэн? Уж не та ли Ирэн, которую во время секса назвали моим именем? Нет-нет-нет, не краснеть! Я ничего не знаю, я просто на вечеринке, и даже Брэндон Эко для меня — незнакомый наглый мужик. Который подошел и ни с того ни с сего обнял меня за талию.
Ирэн смотрела, как я пытаюсь расцепить его руки, и медленно, но верно понимала, с кем столкнулась. Теперь уже румянец залил ее щеки. Совсем легкий.
— О, Джен.
Она оценивающе оглядела моя наряд.
— Пошли, Дженни, — довольно мурлыкнул Брэнд.
Я закатила глаза, Ирэн отвернулась, пытаясь скрыть неловкость. Ему что, нравится ставить людей в неудобное положение?
— И что твоя любовница делает на дне рождения твоей дочери? — осведомилась я, когда мы выбрались из толпы и остановились за баром.
Так нас мало кто видел, а вот я получила возможность осмотреть весь зал. Кого там только не было! Разные расы, разные возрасты, не поймешь, кто ребенок, а кто — родитель. Бардак, а не космическая станция.
— Она — мать одной из подруг Миранды.
— Ты спал с матерью подруги своей дочери?! — Я подавилась водой, стакан с которой взяла со стойки.
— Ты что, ревнуешь?
— Нет!
— Ревнуешь!
— Нет! Я не знаю, что такое ревность.
— Ну, ты много не знала до встречи со мной.
— Да. Я не знала, что такое настоящая наглость. Что ты там делаешь?!
Я явственно чувствовала чьи-то руки у себя за спиной.
— Осматриваю бант, — раздалось у самого уха. — Он так и манит. Как на подарке.
— Распаковывать не советую.
— Ты чего такая язва сегодня? Что случилось?
Я отошла на пару шагов. Ибо загребущие неуемные руки уже начали надоедать.
— Не надо хватать меня на виду у всех. Привлекаешь внимание.
— То есть, — медленно и с улыбкой спросил Брэнд, — ты надела высокие каблуки, короткое платье с бантом и черные ресницы, чтобы не привлекать внимание? Или, может, ты хотела привлечь внимание кого-то конкретного?
— Ага, Грант ничего, — задумчиво протянула я. Но, к сожалению, не удержалась и фыркнула.
— За такие шутки, Дженни, надо наказывать.
Я сделала вид, что не услышала последней многозначительной фразы.
— Дженни, хватит на меня дуться. Расслабься, это же праздник.
— Брэнд, ты мне так и не дал ответа на вопрос, когда меня отвезут домой. Я хочу знать.
Он вздохнул, да так тяжело, будто я спросила что-то совершенно непонятное. Так родители вздыхают, когда дети просят объяснить, как работают их лэптопы.
— Когда ты хочешь поехать?
Настал мой черед молчать. Потому что сказать «завтра» язык не поворачивался. Но если не после праздника, то когда? Сколько можно тянуть необходимое возвращение домой?
— Вот почему ты такая упрямая?
Осторожный поцелуй в шею совсем сбил меня с мысли.
— Не хочешь ведь. Спросил, когда поедешь, жмешься ко мне и молчишь. А сказать, что хочешь остаться, гордость не позволяет, да? Ну ладно. Не хочешь, не надо. Поедешь завтра днем, как раз отходит корабль. Изменение маршрута я уже давно ввел на этот рейс, чтобы забрать тебя. У тебя есть шанс, Дженни. Чуть больше суток. Чтобы передумать. А я тебя буду старательно уговаривать.
— У меня есть бабушка, Брэнд, — сказала я. — Ее бросить я не могу, она — вся моя семья. Как для тебя Артен и Миранда. Она меня вырастила. И сюда ее привезти, если я вдруг захочу остаться, я тоже не могу. Потому что у меня нет работы, места в вашем мире, жилья. Так что меня не переубедить. Я поеду. Спасибо.
— Это мы посмотрим. — И еще один поцелуй, а вдоль позвоночника пробежала дрожь. — У меня есть для тебя подарок.
— Какой? — Я не сдержала любопытства.
— Увидишь после того, как я поздравлю дочь, и после того, как потанцуешь со мной. Потом поднимемся наверх.
— Что? — Я рассмеялась. — Нет. Мне не настолько интересно.
— А что, если я покажу тебе, что он вот здесь. — Брэнд достал из кармана брюк небольшой бархатный мешочек.
Вообще я была равнодушна к украшениям, и подаркам в частности, но то ли сыграла роль атмосфера вечера, то ли еще что. Смертельно хотелось узнать, что такое там придумал Брэнд, хотя голова понимала — наверняка это обойдется мне новым стрессом.
— Вот видишь, любопытная моя, ты уже почти согласилась. — Брэнд выпустил меня из объятий, взглянув на часы. — Пора поздравить Миранду. Потом танец — и я весь твой. — Он сделал вид, что задумался. — Ну или ты — моя…
Жеста, который я ему исподтишка показала, он уже не видел — шел в центр комнаты. Ох и непростой будет вечер. Надо было нарядиться в чехол от этого платья! Небось глаза у Брэндона Эко при виде меня горели бы меньше.
Народ расступился, пропуская его в центр. Жестом Брэнд поманил Миранду, и та, довольная, раскрасневшаяся, встала рядом. Они были очень красивые, оба высокие, яркие. Брэнд, в серой рубашке и черных брюках, выглядел официально, но небрежно. На шее виднелись края татуировок, которые я до сих пор не рассмотрела. Благодаря коротко подстриженным волосам мужчина выглядел моложе. Миранда, красивая и легкая, сияла на своем празднике. Рядом с ней держался Грант, с лица которого не сходила улыбка. Мне на миг показалось, что на этом празднике я была лишней.
Брэнд поздравлял дочь, рассказывая об ее успехах. Ни слова — о болезни. Только пожелания и… объявление о помолвке.
— Через два года Миранда выйдет замуж за Гранта Тетта. Я даю официальное разрешение на заключение помолвки.
Когда аплодисменты стихли, Брэнд добавил:
— Добро пожаловать в семью, Грант.
Грант улыбался, обнимая Миранду за плечи. Красивая пара. Я перестала что-либо понимать в их возрастах, традициях и законах, так что просто радовалась. Грант спас Миранду, потом женился… Довольно романтичная и красивая история красивой девушки. А у меня что? Ткнул восемь лет назад электрошокером, отобрал печень и не пускает на Землю. Шикарная романтическая история. Вернусь домой, продам сюжет какой-нибудь писательнице из тех, что кропают по тройке романов в год. Так сказать, урву свой кусочек славы.
Пока я размышляла, как мне будут переводить деньги за новое слово в романтике, ко мне подошел Брэнд и, не спрашивая разрешения, увлек в центр зала, где Миранда уже обнималась с Грантом. К слову, тот вел себя как настоящий джентльмен. Или просто папаши боялся.
— Мой танец, — сообщил мне Брэнд.
Потом махнул парню, отвечавшему за музыку. Мелодию я узнала сразу и даже растерялась. У них есть вальс?
Вальса не было, но танец был очень похожим. Если расслабиться и предоставить Брэнду вести, можно даже не спотыкаться и не наступать ему на ноги. Наверное, это больно — каблуки-то высокие.
Да, в юности я занималась танцами, но это не значит, что умею танцевать. Все мое достижение — умение закинуть ногу за ухо или сесть на шпагат. Абсолютно бесполезные умения.
Старая песенка, очень старая, из старого мультика про сбежавшую принцессу. Но красивая. Миранда явно улучшила качество звука. Мелодичный женский голос пел и пел, мы танцевали, вокруг нас — еще какие-то пары. Но Миранды с Грантом не было, те куда-то пропали.
— Танец заканчивается.
Все это время Брэнд смотрел прямо на меня, а я — куда угодно, но не на него.
— Заканчивается, — подтвердила я.
— И что дальше?
— А что? — Я пожала плечами. — Праздник. Что может быть дальше?
— Мы можем уйти наверх. Миранда, Артен и Грант обо всем позаботятся. Мы можем отпраздновать вдвоем. Неужели ты не хочешь провести этот вечер со мной? Возможно, это последний вечер, когда мы видимся.
— А ты не думаешь, что не проводить этот вечер вдвоем намного проще для всех?
Я не надеялась, что смогу ему что-то объяснить. Брэнд уперся рогом и не слышал никаких моих аргументов. Да они и мне-то казались надуманными и больше продиктованными страхами, нежели реальными причинами. Но тем не менее это были аргументы. А он их слушать не хотел.
— Джен, ты сможешь уехать, так и не выяснив, что мы можем друг другу дать? — Долгий взгляд глаза в глаза, и Брэнд вздохнул. — Принесу тебе что-нибудь попить. Как знаешь, Дженни. Хочешь от меня уехать, если тебе так легче — уезжай. Вон свободный диван. Подожди меня там, хорошо? Я хочу кое-что обсудить касательно твоего отъезда.
Его тон резко стал бесстрастным и преувеличенно дружелюбным. Брэнд никогда так не говорил. Первоначально в его голосе сквозила неприязнь, потом — усмешка. Позже нечто похожее на заботу. Сейчас тон стал каким-то отстраненным. Это неприятно укололо, но я промолчала и отправилась к диванам.
Ноги получили желанный отдых. Я не привыкла ходить на таких высоченных каблуках и едва не застонала от облегчения. Оглядевшись, удостоверилась, что никто на меня не смотрит, быстро расстегнула пряжку и спрятала туфли за спинкой. Так, со стороны и незаметно, что я босиком.
Время шло, а Брэнда все не было. И Артен куда-то запропастился, и Миранда. Я все боялась, что ко мне подойдет Ирэн или кто похуже, но, к счастью, обо мне все будто забыли. Учитывая то, что обо мне никто и не знал ничего, удивительного в ситуации мало.
Я облегченно выдохнула, когда увидела Гранта. Он протянул мне запотевший от ледяной воды стакан и спросил:
— Ты Миранду не видела? Не могу ее найти. Опять куда-то убежала. Наверняка с Милли где-то сплетничает. Хотел попрощаться: завтра важная операция, надо выспаться. Я даже не пил сегодня.
— Прости. — Я покачала головой. — Миру не видела. Вроде бы крутилась где-то здесь, но в ней энергии… прорва. Я так не умею.
Последние слова прозвучали уже с явным сожалением.
— Как ты, Джен? Брэнд сказал, завтра домой?
— Ага. Нормально. Жива, здорова, что еще нужно?
— А вы с Брэндом?
— Нет нас, Грант. — Я усмехнулась. — Есть Брэнд, который хочет пару недель провести со мной в постели, есть я. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Мне надо все обдумать. Как видишь, наши желания даже рядом не стоят.
— Ох, Джен. — Грант покачал головой. — Вы оба дураки с Брэндом. Но он получил ленточку первенства. О, кстати.
К нам направлялся Брэнд с двумя бокалами в руках. Завидев Гранта, он заметно помрачнел. Чувствуя себя полной идиоткой, я взяла второй бокал. Так и сидела, держа в одной руке воду, а во второй — вино.
— Я искал Миранду, — поспешил объяснить Грант.
Я едва удержалась, чтобы не зажмуриться. Только бы не устраивали скандал из-за стакана воды!
К счастью, не стали, и Грант, напоследок махнув мне, отправился искать свою Миранду. Брэнд уселся рядом.
— Ты не видел Миру? — спросила его я. — Грант искал.
— Нет, но она вроде говорила, что хочет поговорить с Милли наедине. Так что, наверное, наверху. Корабль отходит завтра в два. Я провожу сначала Артена — он уезжает в девять, если хочешь, можешь тоже попрощаться. Потом провожу тебя. Миранда — по состоянию. Я разрешил ей немного выпить, а значит, завтра будет спать до обеда. Еще объясню, как с нами связаться. Долетишь — письмо отправишь, чтобы я знал, что ты в порядке. А потом маршрут закроют.
Он не стал ничего добавлять, но я поняла, что больше мы не увидимся.
— Спасибо. — Я повернулась к Брэнду и удивилась, как близко, оказывается, мы сидели.
— Тебе спасибо, — шепнул он. — Ты мне дочь спасла.
Я сидела на диване и думала, что кто-то из нас точно идиот. Я? Не знаю, склонность оправдывать себя, любимую, меня еще не подводила. На каких условиях я должна здесь жить? На условиях любовницы?
Да, поиграет Брэнд пару недель, может, месяцев или лет. Потом я ему надоем и… вернусь на Землю? Как он не понимает, что там у меня есть бабушка, есть работа, есть собственное жилье, какие-то деньги. А кто я такая здесь, на этой станции? Целиком и полностью завишу от мужчины, который предлагает мне остаться в качестве развлечения в постели. И удивляется, почему я не хочу так стремительно это предложение принимать. Поразительное умение видеть только то, что хочется ему.
А как быть с тем, что я просто не знаю, что делать с чувствами, внезапно ударившими по голове? Я рискую каждое влечение принимать за единственную любовь. И, даже если вдруг мне удастся научиться отделять зерна от плевел, кто даст мне гарантии, что, расставшись с Брэндом, я смогу забыть все это и делать вид, что никогда и ничего не чувствовала. Как я буду жить, если вдруг окажется, что чувства мои не просто включились, а включились в первый и последний раз?
— О чем задумалась? — спросил Брэнд.
— О разном, — вздохнула я. — О своем.
Я сделала большой глоток вина. По телу разлилось тепло с привкусом чего-то фруктового и немного терпкого. Никогда не любила вино, но это — потрясающе вкусное. Хотя, стоит признаться, в голову бьет. И настраивает на легкомысленный лад.
Брэнд придвинулся ближе, а я даже и не заметила. Опомнилась, только когда его губы скользнули по моей шее, за ухо, осторожно касаясь кожи. Опомнилась и… ничего не сделала, потому что было уже поздно: я оказалась в объятиях мужчины, а поцелуи отвлекали от всего, в том числе и от бокала, который дрожал в руке. Про то, что вино настраивает на легкомысленный лад, — это я не врала, это не просто к слову пришлось. Я потянулась губами, потому что очень хотелось вспомнить ощущение чужих губ, не раздражающих, а волнующих, зарождающееся в теле удовольствие.
Но губы мои обошли стороной. Брэнд продолжал целовать шею, плечо, при этом крепко прижимая меня к себе. Только когда его рука прошлась по мой коленке, я вспомнила, что мы на виду у всех.
— Дженни, — тихо пробормотал он, — пожалуйста, пойдем наверх!
Я закусила губу до боли, потому что, как оказалось, малейшее прикосновение губ к моей шее может довести меня до нервного срыва. Обострились все чувства, а действие вина, казалось, усилилось.
Не дожидаясь моего ответа, Брэнд поднялся и крепко взял меня за руку. Я особенно и не сопротивлялась, даже туфли не успела надеть. Не знаю, заметил ли кто, что мы ускользнули с праздника, но, едва оказались в комнате — в темноте не сразу и поймешь в чьей, — все стало совершенно ненужным, глупым и каким-то серым.
Стоять и целоваться было приятно. Раньше я в этом удовольствия не находила, но теперь с желанием обнимала за шею Брэнда и отвечала ему, потому что сил отказаться и уйти не было. Сколько бы я ни говорила, что не хочу мучиться, что должна просто уехать, на деле отказаться было сложно.
Брэнд оторвался от моих губ, дал вздохнуть и сказал:
— Я обещал тебе подарок.
А по его губам скользнула такая усмешка, что мне как-то резко захотелось вернуться на праздник.
— Какой подарок? — спросила я, не особо надеясь на успех.
Вместо ответа Брэнд толкнул меня на кровать и опустился сверху.
— Странный подарок, — я облизнула губы, — по-моему, радости от этого больше тебе, чем мне.
— Не стану отрицать, я сейчас в предвкушении, — хмыкнул он. — Но и тебе должно понравиться.
Он извлек из кармана бархатный мешочек и нарочито медленно принялся его развязывать. Наверное, часть меня уже знала, что там, но какая-то часть надеялась, что там… ну, положим, брошка. Или колечко.
Сережка.
Конечно, он достал оттуда небольшую штангу с прозрачным камушком на конце.
— Не-э-эт! — простонала я. — Хватит, Брэнд!
Он так довольно улыбался, что было даже смешно.
— Ты серьезно? Все, что ты делаешь, направлено на то, чтобы добить наконец мою несчастную сережку? Брэнд!
— Тихо, — пробормотал он, снова целуя меня за ухом.
Мрр… Единственное, что у меня возникло в ответ. Вот уж не думала, что при всем своем спокойствии буду дрожать от того, что меня целуют в шею. Руки Брэнда меж тем расстегивали платье, чтобы добраться наконец до вожделенного пирсинга.
— Мне кажется, — а вот дыхание сбивалось, — или ты не одобрял такие вещи?
— Не одобрял, но сделал исключение.
Он безошибочно нашел нужное… э-э-э… место и осторожно обвел языком… В общем, я отключилась и предоставила все на откуп судьбе. Или Брэнду. Потому что по телу пробегали будто бы разряды тока.
Я выгнулась, когда почувствовала, как штанга осторожно входит на место. Щелкнула застежка, и в комнате воцарилась такая тишина, что можно было слышать мое тяжелое дыхание.
— Неплохо, — хмыкнул Брэнд, внешне абсолютно спокойный.
Потом склонился снова, обхватил украшение губами и совсем легко потянул. Я не удержалась и вскрикнула, потому что только сейчас поняла, насколько обостряются ощущения. Смотреть на Брэнда не хотелось, краска заливала лицо. Но и чтобы он останавливался, тоже не хотелось. Я буду жалеть, если уеду, так и не узнав, что могу почувствовать рядом с ним.
Он вернулся к моим губам, но не успел толком поцеловать. В дверь громко и как-то нервно постучали. У меня хорошо работало чутье на неприятности, а потом возбуждение разом сменилось беспокойством.
И причина беспокойства не заставила себя ждать.
— Брэнд, это Ирэн. Там пришел капитан управления правопорядка, хочет тебя видеть.
Брэнд выругался так, что я дар речи потеряла. С чувством и явственно различимым разочарованием.
— Убью! Если нам еще раз кто-нибудь помешает — убью!
— Как она вообще узнала, что ты здесь? — буркнула я и уже не скрывала ревности.
Эта Ирэн меня немного бесила. Тоже новое чувство, интересное. Я села на постели и застегнула платье. Потом постаралась пригладить волосы, но проще было распустить косу, чем привести ее в порядок.
— Не снимай сережку, пока я не вернусь.
Брэнд быстро чмокнул меня в нос и поднялся.
— Ну уж нет, я иду с тобой! Что-то случилось. Это не может быть из-за того, что ты привез меня сюда?
Но он отрицательно покачал головой.
Мы вышли из комнаты, и мои подозрения укрепились: Ирэн стояла бледная, с поджатыми губами и скрещенными на груди руками.
— Что такое? — отрывисто спросил Брэнд.
Но ждать ответа не стал, быстро направился к гостям, на первый этаж. Я за ним, к слову, все еще босиком.
Музыка уже не играла, некоторые из гостей расселись по диванам, другие расступились к стенам. Я краем глаза заметила Гранта и Артена, переговаривавшихся возле бара. Но дальше мое внимание привлек мужчина в черной форме, вероятно, местной полиции. Он был гуманоидом с темной кожей, полным и уже немолодым. Но отторжения не вызывал: на вид был приятен и смотрел довольно дружелюбно. Мне доводилось общаться с разными представителями полиции, и этот — не худший из них, уж точно. Но что стряслось?!
— Брэнд, — капитан пожал мужчине руку, — извини, что порчу праздник, но я вынужден просить тебя отправиться в управление.
— Что случилось?
— Нам позвонила девушка и сказала, что видела, как ты силой заставил Миранду сесть во флаер и куда-то его отправил. Она кричала. Ты знаешь закон: такое обращение с детьми требует ареста до выяснения обстоятельств.
Тишина воцарилась такая, что я слышала, как бьется мое сердце.
— Что за чушь? — поразился Брэнд. — Миранда здесь, в доме.
Он оглянулся в поисках дочери, но капитан покачал головой:
— Нет, Брэнд. Ее никто не видел с того самого момента, как был сделан звонок.
Разговор происходил достаточно тихо, так что большинству присутствующих не было слышно, о чем беседуют Брэнд и капитан. Лишь первые ряды оказались в курсе, но новость быстро разнеслась среди гостей. Артен и Грант стояли, словно громом пораженные.
— Сам понимаешь, выбора у меня нет, — вздохнул капитан. — Я не думаю, что ты способен на жестокое обращение с дочерью, но закон есть закон. Ты задержан.
— Погоди, — голос Брэнда был хриплым, — дай детям оставлю деньги и ключи.
— Конечно, — кивнул капитан.
Брэнд отправился в кабинет, а я задумалась. Похоже, местная полиция не верит в виновность Брэнда, иначе его не выпустили бы из виду. Надо подумать. Грант начал искать Миранду, когда я сидела на диване, и в этот момент… Брэнд довольно долго ходил за выпивкой. Вот черт! Как будто все специально подстроено.
Но предположить, что Брэнд, любящий Миранду больше всего на свете, что-то с ней сделал? Ерунда какая-то.
Мне хватило буквально десяти секунд, чтобы порыться в сети и выяснить, что капитана зовут Лиам Фальта.
— Капитан Фальта, — я улыбнулась, — можно вопрос?
— Конечно, леди…?
— Ламбэр. Джен Ламбэр… подруга семьи. Кто сообщил о том, что Миранду похитили? В какое это было время? И опросили ли вы свидетелей, могущих обеспечить алиби Брэнду?
Он внимательно на меня посмотрел и усмехнулся:
— Опросил, леди Ламбэр. На остальные ваши вопросы отвечать просто не имею права.
— Понятно. Скажите, мы можем сами искать Миранду?
Он нахмурился. Делал это капитан Фальта часто, из-за чего на лбу образовались глубокие морщины.
— Что вы имеете в виду? В расследование вмешиваться запрещено.
— О нет. Я говорю… ну, обзвонить ее друзей, знакомых, обойти ее любимые места. И так далее. Сомневаюсь, что у вас есть люди для этого.
— А у вас есть?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась. Как-то забыла я, что не на Земле, где в распоряжении целый отряд.
— Найду.
— Главное, не мешайте и держитесь подальше от управления, не лезьте к нам, — предупредил он.
Я кивнула, уже обдумывая, с чего начать. Первым делом — разгоню гостей и, быть может, попробую узнать, что за свидетельница такая. Обычно мы ждем сутки, ведь подросток мог уйти сам, но здесь о добровольном уходе и речи не шло.
Вернулся Брэнд и, к удивлению, задержался возле меня. Он вложил в мою руку три небольших чипа.
— Для оплаты, от дома и от флаера, — пояснил он. — Проследи, чтобы Артен улетел завтра.
— Я никуда не еду! — выступил вперед парень.
— Едешь, — отрезал Брэнд. — Артен, я разберусь. Ты должен сдавать экзамены.
— Я не зарегистрирована на чипах, — прошептала я.
К этому времени я уже знала, что для пользования чипами нужно иметь несколько идентификационных кодов.
— Зарегистрирована, — улыбнулся Брэнд. — Пару дней назад я сделал для тебя ключи и чип на оплату.
Он прочитал в моих глазах немой вопрос и тихо, чтобы никто не слышал, ответил на него:
— Я надеялся, ты останешься со мной.
Глядя, как хозяина дома выводят из дома и как возбужденно переговариваются гости, я поняла одно: надежды Брэндона Эко в этот раз оправдались. Я остаюсь.
— Артен, завтракать! — Я поставила на стол две тарелки с нехитрым завтраком.
Готовить что-то сложное не хотелось. Артен сегодня уедет, а мне не впервой перебиваться бутербродами.
— Артен! Быстрее!
Я уже, если честно, начинала злиться. До чего упрямый парень, весь в отца, даром что на мать похож!
— Артен, прекрати вести себя, как ребенок, и спускайся! — снова рявкнула я, уже с ощутимым раздражением в голосе.
— Джен, моя сестра пропала! — наконец-то услышала ответ я. — А ты предлагаешь мне лететь сдавать экзамены?
— Не я, а твой отец. И не предлагает, а приказывает. Слушай, спускайся, позавтракай, и поехали. Он мне шею свернет, когда вернется! Он и так считает, что я ни на что не способна, а если ты не улетишь, вообще припишет к умственно отсталым. Артен, пожалуйста!
Я с облегчением услышала топот, и через пару секунд на лестнице показался растрепанный Артен. Естественно, он был не собран и вообще выглядел так, будто пару недель не спал.
— Садись, ешь, — велела я. — У тебя тридцать минут.
— Я никуда не еду!
Он заметил в отражении дверцы холодного шкафа, как я закатила глаза.
— Джен! Миранда пропала, отца забрали в управление!
— Артен, мы оба знаем, что скорее всего случилось. Миранда решила, что мы с вашим отцом — идеальная пара, и сбежала. Она не думала, что все так обернется.
— А свидетельница?
— Разберусь. Артен, я ее найду. А ты поедешь сдавать экзамены. Я буду держать тебя в курсе событий. Если что, вернешься. Но здесь и сейчас ты ничем помочь не можешь, так что не гробь свое будущее.
Парень угрюмо уткнулся в тарелку.
— Ты же не поверила, что он что-то сделал с ней?
— Зачем ему это? Брэнд любит ее, он выбросил, наверное, миллионы, проворачивая эту аферу с моей операцией. Даже если он хотел, чтобы я осталась, и собирался таким образом повлиять на мое решение, ему не пришлось бы похищать Миранду — она спряталась бы добровольно. Я очень надеюсь, что Миранда решила нас всех разыграть и не думала, что отец попадет в тюрьму. У нее есть друзья, внешне похожие на Брэнда?
Артен покачал головой.
— Миранда тесно общалась только с Милли и Грантом, остальные — так, знакомые.
— Хорошо, — кивнула я.
— И что ты будешь делать?
— То же, что и всегда. Для начала обыщу ее комнату и попробую взломать планшет. Может, есть какие-то переписки или другие данные. Потом обзвоню ее подруг и знакомых, потом заеду к Гранту и выясню еще кое-какую информацию, потом поищу в вашей сети какие-нибудь механизмы поиска. А ты будешь сдавать экзамены. Все, поехали, я даже не уверена, что включу с первого раза флаер.
Миранда учила меня управлять их машинами, но она и сама прав не имела, так что на практике я флаер не использовала. Но уроки Миранды плюс наблюдения за Брэндом и права, вшитые в чип, — и я была готова лететь!
Артен собрал небольшую сумку с самыми необходимыми вещами, которую забросил на заднее сиденье. Мне мгновенно вспомнился наш вечер после ресторана, в этом самом флаере. Они ведь специально нас заперли. Какова вероятность того, что Артен и Миранда устроили спектакль, чтобы сблизить нас с Брэндом? Если это так, найду, узнаю и убью!
К счастью, с флаером я разобралась. Мы мягко взлетели и по абсолютно пустым тоннелям долетели до грузового лифта, на котором спустились на транспортный уровень. Все флаеры надлежало оставить на парковке, а к кораблям идти пешком или ехать на небольших тележках, напоминающих земные электромобили.
Пока мы шли к кораблю, маршрут которого включал в том числе и станцию-академию, куда поступал Артен, мне в голову пришла отличная идея.
Космопорт, как я его мысленно окрестила, напоминал муравейник. Всюду сновали гуманоиды, негуманоиды, роботы, какие-то тележки, животные. Гвалт стоял такой, что я не слышала, о чем говорит Артен. В общем, народу было много, но главное, что привлекало внимание, — рекламные щиты. Плазменные панели, голореклама, кое-где я даже увидела старые пластиковые растяжки.
— Джен! — Артен минуты две пытался до меня докричаться.
— Что такое?
— Ты что-то придумала?
— Если ее похитили, — я попыталась перекричать гомон, — то вывезти со станции не смогут. Здесь ведь нет закрытых посадочных площадок?
— Только одна, но она принадлежит отцу. Там наверняка уже все контролируют.
— Значит, она на станции. И вывезти ее отсюда не так-то просто. Найдем.
— А ты уверена, — Артен запнулся, — что она жива?
— Уверена, — категорично отрезала я. — Нет смысла такое проворачивать, чтобы убить ее. Единственное, если это связано с бизнесом Брэнда, тогда я помочь вряд ли смогу. Но попытаться обязана.
На большом голотабло высветилось сообщение о посадке на корабль Артена, и мы подошли к самому краю площадки. Дальше провожающих не пускали.
— Все, удачи. Я буду отправлять тебе сообщения, если появится новая информация. Постарайся сдать экзамены.
Парень крепко меня обнял и, тяжело вздохнув, направился к кораблю. Я смотрела ему вслед до тех пор, пока толпа, устремившаяся на корабль, не скрыла фигуру Артена из вида. Несколько мгновений я колебалась, раздумывая, не начать ли работать с рекламными щитами сейчас, но потом все же решила действовать по уже имеющемуся плану.
Поговорить с Грантом. Обыскать комнату Миранды. Поискать информацию в сети. Если уж у нас все новости о похищениях расходятся в считаные часы, то здесь они должны разлетаться просто мгновенно.
Было довольно непривычно самостоятельно вести флаер, планировать свой день и возвращаться в пустой дом Эко. За один вечер из гостьи, донора Миранды и потенциальной любовницы Брэнда я превратилась в хоть и временную, но все же хозяйку дома. А еще вошла в привычный ритм жизни и занималась понятным делом.
Грант встретил меня с осунувшимся лицом и кругами под глазами. Накануне он почти до утра помогал мне провожать гостей и немного прибраться в доме, так что тоже не выспался. И волновался, явно считая себя виноватым. Мол, не уберег Миранду, отвлекся.
— Расскажи мне о программе «Амбивалент», — попросила я.
— Думаешь, Миранду могли похитить из-за нее? — с сомнением спросил Грант.
— Это наименее вероятный вариант, — призналась я. — И мы даже не сможем его проработать. Этим наверняка будет заниматься управление, но я все равно хочу знать. Когда Брэнда отпустят, расспрошу его о бизнесе.
Брэнда должны были продержать не более семи суток, при условии, что он не признается и не найдут доказательств.
— А если… если найдут тело?
— Тогда моя версия о том, что Брэнда хотят подставить, развалится. Если найдут тело Миранды, обвинить его в убийстве будет сложно. По моим подсчетам, он отсутствовал не более десяти минут. За это время можно убить девушку, но сложно. Миранда жива, иначе смысла во всем этом нет. Зачем устраивать такое на празднике, где есть куча свидетелей? Можно увезти на пути из школы, на прогулке, на худой конец когда она будет одна дома. Это именно похищение.
— То есть то, что ты говорила о хитром плане Миранды заставить тебя остаться с ее отцом, — это ерунда?
— Артена надо было заставить уехать. Но, Грант, если бы Миранда инсценировала свое похищение ради меня, неужели она и впрямь разыгрывала бы сопротивление и кричала? Достаточно просто спрятаться, и все. Но я обзвоню ее подруг и знакомых, если найду хоть какой-нибудь список контактов.
— У Брэнда точно был номер Делонпре, это лучшая подруга Миры, Милли. А ее мать…
— Ирэн, — закончила я. — Знаю, уже нашла. Давай об «Амбиваленте».
«Амбивалент» изначально позиционировался как программа для родителей, желающих родить ребенка при отсутствии возможностей. В Империи с усыновлением все было сложно, и особенно не повезло супругам Эко. Они были представителями разных рас, а такие браки не поощрялись. И взять девочку на воспитание было делом нереальным, несмотря на все деньги Брэнда.
Программа предлагала создание идеального ребенка. С выбранной заранее внешностью, с улучшенными умственными способностями и другими навыками вроде противостояния низким температурам, быстрой регенерации и так далее. Миранда появилась именно по этой программе, и первые несколько лет ее развитие форсировали.
— Невозможно было ждать, пока ребенок подрастет сам, чтобы выявить склонности к развитию патологий. Представляешь, мы вырастили бы ребенка, а потом выяснилось, что у него опухоль. А родители-то уже его любят…
В общем, так и получилось, что Миранда оказалась несколько старше, чем должна была. Потом девочку передали отцу.
О программе стало известно. Грант не знал, как произошла утечка и кто был в ней виновен, но скандал прогремел на всю галактику. «Амбивалент» назвали антигуманным, жестоким, незаконным проектом. Был срочно введен закон на запрет генетического программирования и ужесточение наказания за нарушение конвенции о правах разумных существ. Детей или распределили по детским домам, или оставили в семьях. Разбирательства шли очень долго и порядком вымотали как Брэнда, так и Артена с Мирандой.
Я не видела причин, связывающих «Амбивалент» с похищением Миранды. Если разбирательства шли публично и на уровне галактики… в общем, есть и другие люди в этой цепи, ключевые. Никак не Мира.
Значит, причин остается три.
Первая — Миранда действительно не очень удачным способом решила убедить меня остаться.
Вторая — ее похищение связано с конкурентами Брэнда.
Третья — неизвестная или маловероятная причина. Вроде того что Ирэн решила отомстить за разрыв.
Прорабатывать версии — не моя задача, но без этого никуда. Наверняка Брэнд расскажет все, что знает о своих недоброжелателях, капитану, а мне остается только сделать все, чтобы: а) помешать вывезти Миранду со станции,
б) помешать ее убить,
в) найти ее.
И так можно продолжать до бесконечности. Хоть целый алфавит перечисляй. Но для начала — обыск комнаты Миранды.
По пути я заехала в небольшую пекарню, принадлежащую (этому обстоятельству я долго поражалась) семейке роботов. То есть семейка в свою очередь принадлежала кому-то еще, но хозяйничала там тройка забавных роботов, напоминающих персонажей каких-то фантастических мультфильмов. Они были небольшого роста, черного цвета, эллипсовидной формы. Только глаза горели синими огоньками.
Я заказала салат и несколько пирожков, чтобы перекусить, потому что продуктов в доме не было, а готовить не хотелось. Сначала расплачиваться чипом было страшно, но постепенно я привыкла к тому, что все же не являюсь в этом мире будущего невидимкой. Брэнд позаботился о том, чтобы меня принимали везде.
Что опять же наводило на ненужные вопросы. Надеялся, что я останусь? Или был уверен, что останусь одна?
Но такие мысли я усиленно гнала прочь. Годы работы научили: единственный, кому можно сочувствовать и верить, — родитель пропавшего ребенка. В большинстве случаев. И я не собиралась думать, что будет, если Брэнд попадет в меньшинство. Нет, человек, который так любит своего ребенка, не может причинить ему вред.
Дома я обыскала комнату Миранды, но не нашла ничего примечательного. Все как у всех девчонок: косметика, мягкие игрушки, огромный шкаф с одеждой, украшения. Планшет ее был полон ничего не значащих переписок с Милли и одноклассниками. К слову, друзей у Миранды было мало, в сети она почти нигде не бывала, а почта оказалась забита сообщениями о заказах — она постоянно что-то заказывала с доставкой на дом. Мне даже не пришлось ломать голову, как взломать планшет: пароли были написаны на магнитной доске, висевшей в комнате. Мы, бывало, развлекались, играя с этой доской, и в одной из сохраненных страниц я нашла пароли. Ничего страшного. Миранда даже с Грантом не переписывалась, а ведь он был ее женихом!
В задумчивости я остановилась посреди комнаты девушки.
— Ладно, — сказала вслух, потому что тишина действовала на нервы, — пойдем иным путем.
Если нет информации, надо просто ее найти. Не бывает, чтобы человек пропал в один миг и никто его не видел.
— Ага, как Зара Торрино, — напомнила себе я о провалившемся поиске.
Впрочем, почему провалившемся? Артен активировал спутник, и тот показал, что девушки нет в живых…
— Спутник!
Я, ругая девичью память, плавно перетекающую в старческий склероз, пошла в кабинет Брэнда, к большим инфопанелям. Минут пять потратила, чтобы разобраться с программой, но знания, которые в мою голову впихнули дети Эко, к счастью, оказались весьма полезными. Поэтому через несколько секунд проектор показал мне голограмму приемного робота управления правопорядка.
— Мне нужен капитан Лиам Фальта, — попросила я.
— Представьтесь.
— Джен Ламбэр, мы встречались во время ареста Брэндона Эко.
— Ждите.
Голограмма исчезла, заиграла тихая мелодия. Потом смолкла, и над проектором появился торс капитана.
— Леди Ламбэр, — усмехнулся он, — наша сыщица.
Сарказм я проигнорировала, только улыбнувшись в ответ.
— Капитан Фальта, я хотела спросить, получилось ли у вас найти Миранду по… как это называется… излучению мозга?
— Я не имею права давать вам такую информацию. — Капитан продолжал улыбаться.
— Слушайте, я собираюсь ее искать. И хочу верить, что ее отец невиновен. Я не прошу у вас информации, я просто хочу знать, есть ли смысл в моей помощи. Потому что если вы ее нашли или хотя бы знаете, где она, то я просто потеряю время и нервы.
— Ищите, если можете. Спутник не дал информации о ее местонахождении.
— Значит ли это, что она мертва? — Я постаралась выглядеть внешне спокойной.
— Если бы у нас был квадрат поисков — да. Но мы задали поиск по всей станции, а его точность процентов пять, не больше. Здесь слишком много систем, которые влияют на результаты. Мы давно говорили об этом властям, но у нас тут пропадает не больше сотни человек в год, а это — ничтожно мало. Процентов семьдесят из них находят в первую неделю мертвыми. Так что, леди Ламбэр, если вам удастся за что-то зацепиться, я буду рад.
— А Брэнд? — Раз уж капитан разоткровенничался, я решила выудить для себя еще немного. — Он рассказал что-нибудь полезное?
— Леди Ламбэр, я, кажется…
— Я знаю. Запретная информация. Я могу с ним увидеться? Принести ему что-нибудь?
Капитан Фальта очень внимательно на меня смотрел. Прямо, я бы сказала, изучающе.
— Кто вы, Джен? Вы — девушка Брэнда?
— Я друг семьи.
— То есть вы не связаны романтическими отношениями с отцом Миранды?
— Нет.
Тут я не лукавила: мы же не были связаны.
— Джен, я сделал по вам запрос. Брэндон Эко — богатый и умный человек, но даже он не может замести все следы. Если вы будете появляться в поле нашего зрения, нам придется раздувать историю с вашим появлением на станции. Понятно объясняю?
— Вполне. Я свяжусь с вами, если что-то найду.
— Лучше будьте тем, кем являетесь. Если вы — друг семьи, поддерживайте семью и ждите результатов.
Он отключился. Я крутанулась в кресле, размышляя.
Рычаг воздействия на меня и Брэнда есть. Если всплывет правда обо мне, он потеряет все. Но ждать новостей? Каково, интересно, население станции? Вряд ли местная полиция насчитывает точное количество ее обитателей. И вот тут на помощь придет сеть.
Низкий поклон существу, придумавшему сеть. Он спас и одновременно убил миллионы жизней за все время ее существования. Сеть может стать как оружием, так и щитом. Но главное — сеть может запустить механизмы, остановить которые будет очень сложно.
Однако местная сеть после часа серфинга меня разочаровала. В ней было все: статистические данные, описания всех ныне заселенных планет, вся информация по самой разной технике, множество информации относительно психологии гуманоидов и негуманоидов. В общем, можно было взять один земной Интернет, умножить его на несколько сотен разных планет и получить одну большую межсистемную сеть. И во всем сегменте, принадлежащем космической станции «Денеб», не было ни одного, даже самого завалящего, чата или сайта, посвященного пропавшим людям. То есть вроде как сотня человек пропала, а куда — всем плевать, пропали и пропали, что теперь, каприз вот такой вот был.
Я успела пообедать и изучить как следует социальный сетевой блок, когда пришло письмо от Артена. Он вышел из гиперпрыжка и просил новостей. Кратко пересказав разговор с капитаном, я вернулась в голосеть. К вечеру мне стало более-менее понятно, как функционируют эти кубы. На самом деле все эти голограммы напоминали развертки кубов в пространстве. И каждая развертка — что-то типа сайтов или сообществ. Было там и новостное сообщество.
Часы уже показывали поздний вечер, но здесь у меня и так режим был не самый лучший, так что неделю в условиях тотального недосыпа поработать я смогу. В отсутствие Брэнда с его приставаниями — тем более.
Итак, к середине ночи я отослала запросы четырем новостным блокам, в три крупных сообщества пользователей станции и еще написала на личную почту некоторым рекламщикам. В том числе и парку, проходимость которого, если верить сайту, достигала едва ли не тысячи посетителей в день. Именно администратор парка ответил мне первым:
«Привет, Джен! Мое имя Таргер Сьерр, я — младший администратор парка. Сочувствую родителям девушки. Я попробую узнать, сможем ли мы прогнать твое объявление в парке, и свяжусь с тобой завтра после десяти часов, хорошо? Но думаю, все будет в порядке!»
Что ж, один — лучше, чем никто. Я быстро набрала короткий ответ, мол, жду, надеюсь, и решила, что пора и лечь спать. До десяти утра еще есть часов пять, вполне хватит для начала.
Чтобы распространить информацию о Миранде, я создала плакат с ее фотографией и приметами. Не стала уточнять, что девушка была похищена, просто объявила ее пропавшей. Основной упор, конечно, следовало сделать на космопорт, но там начнут отвечать не раньше утра. Кто ж ночью-то работает?
Не раздеваясь, я рухнула на кровать.
Мне снился Брэнд. Если быть точнее — продолжение вечера, так сказать, альтернативное. То, в котором нас не прервали. Я понимала, что это сон, но все равно не хотела просыпаться, ибо сон был все-таки мой, а в моем сне недостатки Брэнда сглаживались, превращая его прямо в идеал мужчины. Главное, за неделю не забыть реального Брэнда и не влюбиться в образ из снов.
В общем, сон был куда приятнее яви, а проснувшись, я поняла, что скучаю. И по Миранде, которая всегда была активной и веселой, и по Брэнду, отпускавшему ехидные шуточки, и по Брэнду, пытающемуся меня соблазнить. Ему ведь это почти удалось! И во второй раз нам помешали из-за Миранды. Прямо злой рок какой-то.
Экран мигал сообщениями, но я сделала волевое усилие и отправилась в душ. Переговорам не помогает взъерошенная, дурно пахнущая и вялая девица. Поэтому надо быть свежей, бодрой и красивой.
Но проверить почту я не успела, ибо услышала заливистую трель, сообщающую о посетителе. Кто это в такую рань? И, главное, зачем?
Конечно, вспыхнула надежда, что Миранда вернулась или Брэнда отпустили. Но умом я понимала, что это скорее всего жаждущий новостей Грант. Или с обыском пришли, что тоже вероятно. В общем, я даже смирилась бы с Лиамом Фальтой. Но никак не с Ирэн, стоявшей на пороге. В руках она держала какой-то контейнер.
— Здравствуй, Джен, — произнесла она.
Я только кивнула, ошарашенная. Признание? Вряд ли.
— Это тебе, — Ирэн протянула мне контейнер, — я приготовила обед. Тебе наверняка некогда. Мы вчера получили твое сообщение — я об отделе продвижения, где я работаю. Мы разместим объявления, конечно. Надо было сразу догадаться.
— Спасибо, — медленно произнесла я. — Э-э-э… я бы пригласила войти, но…
— Это моя дочь — свидетельница по делу Миранды, — на одном дыхании выпалила Ирэн. — Но Брэнд невиновен. Я точно знаю, потому что в момент предполагаемого похищения он был со мной. Я… — Женщина залилась краской, но в руки себя взяла. — Я пыталась с ним поговорить, чтобы он вернулся.
— Вы сказали полиции… в смысле управлению правопорядка? — спросила я.
— Пыталась, конечно, но они не могут принять мои показания. Я — мать несовершеннолетней свидетельницы похищения и жестокого обращения с детьми. В их глазах я просто пытаюсь уберечь дочь от давления людей Брэнда и в страхе за свое место работы. Фальта выслушал меня, но ничем помочь не смог и, похоже, не поверил.
— Мне нужны показания вашей дочери, — сказала я. — Пусть отправит на мой адрес или на адрес Миранды. Я хочу знать, кого она видела и как он действовал, а также что делала Миранда.
— Хорошо, я скажу ей.
Мы замолчали. Я, если честно, немного злилась и хотела, чтобы Ирэн ушла, та, похоже, надеялась на длинный разговор двух подружек: бывшей и настоящей. Нет уж.
— Если у вас будет информация, напишите мне. И разместите как можно скорее ориентировки, я хочу, чтобы о Миранде узнали.
— Это не повредит следствию?
— Нет.
Я захлопнула дверь, не дожидаясь нового вопроса Ирэн, высосанного из пальца. Из-за нее Брэнд оказался за решеткой! Если бы не эта влюбленная идиотка, он сейчас был бы здесь и помогал мне найти Миранду! И я не оставалась бы одна в этом доме!
Я сделала несколько глубоких вдохов. И выбросила контейнер в мусорную корзину. Неизвестно, чего она там наготовила.
Я проверила почту и, помимо нескольких сообщений от менеджеров о том, что они передадут мою просьбу начальству, заметила письмо от Таргера Сьерра.
«Привет, Джен, я получил разрешение на размещение твоих объявлений. А еще я получил пятерых ребят для прочеса парка — у нас есть несколько отдаленных уголков, где, случается, находят тела. Надеюсь, я тебя не пугаю сейчас, но есть смысл их проверить. Хорошо бы, чтобы ты приехала!»
Написав короткое «буду через полчаса», я быстро собрала сумку, схватила чипы и запрыгнула во флаер, даже не став проверять все системы, как было положено. По пути в парк заехала все в ту же кулинарию и взяла семь пакетов с бутербродами и семь бутылок воды. Накануне я проверила лимит средств, оставленных Брэндом, и выяснила, что на эти деньги я могу жить десяток лет. Значит, следует использовать максимум возможностей для поиска. Обеспечение обедом тех, кто помогает тебе бегать по лесу, — хорошая благодарность.
С огромным рюкзаком, в походных ботинках и кожаной куртке, я вошла в парк и сразу же была замечена группой парней в форме служителей парка. Часть из них была гуманоидами, лишь один имел нежно-розового цвета кожу, а часть — ящероподобными существами с человеческий рост.
— Ты — Джен? — улыбнулся мне самый обычный на вид парень.
Его длинные черные волосы были заплетены в косу, а в руках он держал несколько тонких планшетов. Выглядел парень приятно, лицо располагало к общению, к тому же он улыбался.
— Привет. — Я пожала ему руку. — Таргер? Спасибо, что написал!
— Да ерунда, мы даже рады помочь. Не возражаешь, если нас снимет пресса? — Увидев мое удивленное лицо, парень поспешил объяснить: — Население станции вечно недовольно нашим парком. Якобы мы халатно относимся к безопасности посетителей. У нас ведь постоянно то драки, то убийства. Ну не всегда есть возможность установить убийцу, камеры ж все на виду, их можно закрыть, создать помехи и так далее. Короче, способов — уйма. А мы всегда виноваты. Мы пригласили журналистов, они снимут сюжет о нас.
— И покажут ориентировку Миранды? — уточнила я.
Таргер усмехнулся и кивнул.
— Валяйте. Значит, так… у вас карта есть?
Я присвистнула, увидев план парка, который был огромен! Здесь были лесопосадки, небольшие озерца и мостики, скамейки, детские площадки, сооружения, даже городок для спортивных игр!
— Тут работы на неделю, — вздохнула я. — Ладно, значит, так. Смысла проверять наиболее посещаемую часть нет, там обо всем проинформируют объявления и ориентировки. Нам остается периферия и отдаленные уголки, а еще вот эта вот площадка. Если там много заброшенных строений…
— Много, и, к слову, они не просматриваются с камер, — подтвердил Таргер. — Они принадлежат спортивному клубу, а у них свои соглашения с нами. Но там все закрыто, чипы есть у администрации и владельцев клуба, даже уборочные роботы туда не ездят.
— Мало ли умельцев. Проверим. Ключи есть?
Вместо ответа Таргер потряс связкой чипов.
— Ищем живую или мертвую, — сказала я. — При обнаружении искомого вызывать управление правопорядка. Ни к чему не прикасаться, ничего не трогать. Если требуется срочная медицинская помощь — оказать и вызвать медиков. Связь у вас…
— Держи. — Таргер протянул мне небольшой наушник с креплением. — Там две кнопки: приема и получения данных. Мы с тобой будем координировать все группы.
Я достала из рюкзака пластиковые свертки с обедом.
— Идем по двое, — решила я. — Пресса с нами. И вот, это перекусить. Спасибо, ребят.
Крепкие парни из службы безопасности резво вскочили в небольшие открытые флаеры и рванули в разных направлениях. Я, Таргер и корреспондент местных новостей уселись во флаер побольше.
— Расскажите, когда пропала Миранда Эко, — обратился ко мне корреспондент.
И все время, что мы летели к нужному квадрату, я добросовестно отвечала на вопросы, а лицо журналиста мрачнело и мрачнело. Зря старался, я часто общалась с журналистами, когда не следовало оглашать лишнюю информацию. Мое каменное лицо и сухие сводки бесили многих. Журналисты здесь из-за Брэндона Эко, владеющего крупнейшим предприятием станции. А не из желания помочь. Но выдавить все ценное из этой страсти к сенсациям — моя задача.
Мы обходили парк, просматривали ямы, кучи веток и листьев. И казалось, что я нахожусь в настоящем лесу, лишь бесконечно далекий, уходящий ввысь потолок убеждал меня в обратном. Конечно же следов Миранды здесь не было, и я все больше и больше убеждалась, что ее надо искать живой. Но все равно мы продолжали обходить поляны, заглядывать под мостики, осматривать детские площадки. Таргер одновременно делал пометки для отчета начальству.
— Наконец-то мне дали добро на реорганизацию парка. Хочу исключить максимальное количество возможных убийств и происшествий.
Журналист «слился» на середине, улетев, как сказал, обрабатывать материал. Обещал пустить репортаж в ближайшую ленту. Мы тоже остановились передохнуть и перекусить у живописного озера. Трава была мягкой и теплой, так что я уселась прямо на землю, задумчиво глядя на спокойную гладь.
— Честно говоря, я поражен, — признался Таргер. — Полиция много кого ищет, в том числе и в парке, но впервые в жизни я помогаю родственникам.
— Это странно, — согласилась я. — Там, где я выросла, подобное распространено.
— А где ты выросла?
Я замялась. Наверное, лучше не говорить о Земле. Просто ради собственной же безопасности.
— Далеко. Не в этой системе.
— На одной из отсталых планет? — с улыбкой уточнил Таргер. — Так всегда говорят. Стесняются.
— Что-то типа того.
Обидно было слышать о Земле как об отсталой планете. Ну да, мы жили не всегда идеально и правильно, так, если подумать, что правильного в этом мире? Те же проблемы, помноженные на другие миры и расы. Абсолютно те же. И способы решения должны подойти.
— Ты — будущая мачеха Миранды, правильно? — спросил Таргер, когда паника затянулась.
Я подавилась водой и закашлялась.
— Что?!
— В газетах о тебе писали. И даже публиковали твое фото. На нем ты и Брэндон Эко выходите из ресторана.
— Нет, я не будущая мачеха Миранды. — Я мысленно поставила себе задачу «убить Брэнда, когда вернется».
— Странно…
Таргер мотнул головой и вернулся к бутербродам.
— Что такое?
— Просто у нас есть гильдия журналистики. И довольно жесткие законы. Подобное вмешательство в личную жизнь строго запрещено, если не санкционировано…
Дважды убить. Потом вернуться и поплясать на костях!
— Скажем так, — наконец я подобрала слова, — официального предложения мне не делали.
— Я бы сделал. — Таргер уже доел и, ожидая меня, растянулся на траве. — На месте Эко. Какая еще девушка бросится на поиски его дочери так, как это сделала ты?
Я не стала развивать эту мысль, потому что всерьез думать о будущем с Брэндом, которого сто процентов не будет, не хотелось.
— Может, я просто люблю искать пропавших? — Я улыбнулась и застегнула рюкзак. — Пошли, надо добить квадрат и закругляться. Нет ее здесь. Какой смысл убивать Миранду и прятать тело в парке? Она должна была прийти сюда добровольно, а иначе никак.
— Дома я просмотрю камеры, может, они что-то зафиксировали. Но ты права, если это похищение или спланированное убийство, то вряд ли она в парке.
В общей сложности мы ходили часов восемь, но так ничего и не нашли. Правда, для Таргера время впустую потраченным не было: он оказался чрезвычайно доволен новой информацией для реорганизации парка. Непроверенным остался один квадрат, но ребята Таргера пообещали обследовать его на следующий день, с утра.
К вечеру территорию парка затемняли из-за специфики растительности, так что поиски становились опасными. Да и у меня после почти месячного постельного режима отваливались ноги. Дома приму ванну, поужинаю, лягу в постель и буду вести работу в сети. Тем более что Таргер дал весьма ценный совет:
— Создай свою кверту.
— Что? — не поняла я.
Мы как раз усаживались во флаер, который должен был отвезти нас к главным воротам.
Вместо ответа парень достал планшет и вызвал голосеть. Нагромождение кубов заняло все пространство на приборной панели. Таргер быстро разворачивал кубы и в итоге дошел до небольшой развертки.
— Смотри, это кверта. Что-то вроде сообщества по интересам. Здесь есть библиотека, новостной блок, блок общения, файлохранилище и так далее. Кверты можно рекламировать — это недорого. Ты соберешь всю информацию и сможешь периодически давать рекламу в сети, а не просто обращаться напрямую к почтовым серверам и пользователям. Тебя, конечно, не пустят в сегмент коммерческой рекламы, но это и не нужно. Основная масса людей сидит в квертах.
Об этом я думала всю дорогу до дома и несколько раз едва не врезалась в ограждения, задумавшись. Пришлось взять себя в руки, не хватало еще попасть в аварию и получить штраф. Если вычислить, кто я такая, так просто, как сказал Фальта, то лучше не попадаться на глаза его людям.
За мечтами и размышлениями я не заметила худенькой девушки, сидящей около двери в квартиру Эко. Только когда она поднялась, я перевела на нее взгляд.
— Вы — леди Ламбэр? — спросила девушка.
Она была одета в несуразное строгое платье, а из-за идеально собранных в пучок волос казалась забавной. Хотя, наверное, хотела казаться строгой и деловой.
— Я — Ай-рин, помощница господина Эко, — затараторила девица. — Мне передали от него сообщение для вас!
— Что? Почему он не связался со мной?
— О! Нет-нет-нет! — Ай-рин замахала руками. — Мой парень служит в управлении правопорядка, и он видел господина Эко. Он велел передать вам это. — Она протянула мне небольшой сверток. — Спасибо вам, до свидания!
И убежала, ничего толком не объяснив. Только эхо шагов донеслось издалека. Я задумчиво повертела в руках сверток. Можно ли ей верить? Может, это что-то опасное, а может, Брэнд хотел передать мне что-то важное?
Так и не решив, стоит проявлять осторожность или нет, я вошла в квартиру. И там уже распаковала сверток, обнаружив… контейнер с едой. На небольшом экране виднелась рукописная надпись: «Я на сто процентов уверен, что ты ничего не ешь».
Еда! Его дочь пропала, сам он в тюрьме, сын где-то далеко сдает экзамены, в доме хозяйничает девица с отсталой планеты, а он присылает еду! Но все-таки было и смешно и приятно. День уже не казался потраченным впустую.
Я уселась в кабинете Брэнда, открыла контейнер, принялась за еду и одновременно позвонила в управление.
— Капитан, — расплылась я в улыбке, когда проектор явил мне торс Лиама Фальты.
— Леди Ламбэр. — Он состроил такую рожу, что стало ясно, как он «рад» меня видеть. — Вы что, издеваетесь? Я же просил вас не лезть.
— Я и не лезу, — продолжала улыбаться я. — Мне нужна от вас совсем не служебная и не важная информация. То есть для меня она как раз жизненно важна, а вот от вас требует легкого усилия.
Капитан сделал вид, что слушает, причем с таким видом, что я засомневалась в успехе предприятия.
— У вас там сидит Брэндон Эко. А я живу в его доме. И мне очень нужно получить ответ на два вопроса. Первый: какой пароль от его личного планшета? Мне очень нужно сунуть туда свой нос. Второй: выполняют ли его помощники… э-э… гастрономические просьбы? Пожалуйста, капитан.
Лиам Фальта смерил меня тяжелым взглядом.
— Я вам не переговорщик, леди Ламбэр!
— Я просто прошу задать Брэнду два вопроса, передать ответы мне и получить завтра доставку вкуснейшего обеда прямо на место работы.
Увидев, что капитан сомневается, я добавила:
— И, возможно, послезавтра.
— Не отключайтесь. Но это в первый и последний раз.
Я, скрывая довольную улыбку, откинулась в глубоком кресле. Есть хотелось нестерпимо, а из контейнера доносился такой запах… мм! Капитан, казалось, отсутствовал минуть пять. А когда вернулся, выдержал длинную паузу.
— Господин Эко, леди Ламбэр, велел вам передать, что пароль — дата вашей с ним первой встречи, а про помощников, уж не знаю, что это значит, но они будут выполнять гастрономические просьбы каждый день до тех пор, пока за вами не удастся установить контроль.
— Спасибо. — Я тут же вгрызлась в котлету. — Завтра принесу обед.
— И после этого вы будете утверждать, что не являетесь любовницей Брэндона Эко? — поднял пышные брови капитан.
— Мы встретились в день гибели его жены. Я помогла Артену Эко выбраться из горящего флаера.
Нельзя сказать, что мне не понравилось смущение капитана и то, как он быстро отключился. А с ним можно наладить плодотворное сотрудничество. Пароль от планшета Брэнда был мне жизненно необходим, а выяснить, он ли прислал помощницу, тоже было не лишним. Мало ли… сначала Ирэн мне сует свою стряпню, теперь прибегает какая-то Ай-рин. Выясню еще, какие отношения нашу помощницу связывают с шефом.
За чаем я залезла в планшет Брэнда, введя пароль. Формат даты угадала не сразу, но в итоге экран мигнул, попросил скан моей сетчатки для сохранения данных о входе и выдал 3D-рабочее пространство Брэнда. И, едва увидев это пространство, я задохнулась.
— Убью! — вновь озвучила намерения относительно старшего Эко.
Рабочий стол представлял собой голофото. Во всех смыслах… кхм… «голо», потому что на фото я в полотенце выходила из ванной. Уже здесь, в доме Эко. Камеру не видела, но чему-то улыбалась. Нет, фото было красивое, и я получилась, как ни странно, красивой. Но хранить это на личном планшете?!
Забыв, что хотела посмотреть, я пролистала галерею. Фото Миранды, Артена, редкие фото самого Брэнда. И мои. Штук пять, не больше, но сделанные в те моменты, когда я не вижу. На кухне, сижу и пью чай. В гостиной, учу язык. Выхожу из душа — уже виденное мною фото. Сплю, развалившись поперек кровати. И последняя, сделанная в ресторане, как мы танцуем. Наверняка фотографировала Миранда.
— Дурная семейка! — возмутилась я, в общем-то не особенно и злясь.
В планшете были десятки записей разговоров, но ничего подозрительного на первый взгляд я не нашла. Придется изучить подробно, завтра же займусь. Вдруг были угрозы, письма, звонки? Хоть что-нибудь, что наведет на след!
Потом проверила почту и занялась созданием кверты. Просидела, наверное, до четырех утра, а в итоге добилась, что в кверту вступили всего семнадцать человек. Никто из них не знал Миранду и не видел ее, но несколько человек пообещали разместить объявления на стендах у своих квартир — у каждого владельца был небольшой стенд для объявлений или собственной некоммерческой рекламы. Тоже неплохо.
Зато в почте царил настоящий кошмар! Помимо спама — я успела засветить адрес на рекламных сайтах — я насчитала четыре согласия на размещение ориентировок, два отказа и не меньше двух десятков писем от людей, увидевших ориентировки. Информации в них не было, зато были сообщения о готовности помочь, и я всех пригласила в эту кверту. Постепенно небольшой куб рос, по мере того как в него прибывал народ. Но вскоре меня все же сморило, так что пришлось оставить сетевую деятельность на утро.
Еду мне теперь приносили с курьером, так что я перестала тратить время на походы в магазины. Только к середине следующего дня выбралась из дома, чтобы отвезти заслуженный обед капитану и заодно разведать обстановку. Может, удастся поговорить с Брэндом и… убить его?
Нет, то, что он держал паролем дату смерти жены, было странно, но объяснимо. Но мои фото — это перебор, не мог скачать порнуху из сети?
Я набрала целую коробку сэндвичей и салатов и ровно к двенадцати была в управлении. Оно ничем особенным не отличалось от обычного полицейского участка. То же большое пространство со столами, те же снующие люди в форме. Разве что техника была неземная да порядка было больше.
Капитана я увидела сразу — у него был отдельный кабинет в конце помещения. Пока шла к нему, подумала, что у Лиама Фальты скоро начнется нервный тик от моей улыбки. И каждый раз, при первых признаках ее появления, он срочно станет искать укрытие.
— Леди Ламбэр…
Не дожидаясь, чего он там скажет, я вручила бедняге коробку с едой. Всю он точно не осилит, придется делиться. Может, с Брэндом поделится. Наверняка здесь плохо кормят.
— Ваш обед, — пояснила я. — Как обещала.
— Не стоило. Я думал, мы оба приняли это за шутку.
— Ну что вы. Поддерживать отношения со стражами закона — первостепенная задача в моей работе.
Судя по всему, капитан от этого заявления пришел в ужас.
— Что ж, леди, благодарю за заботу. Теперь, извините, я должен работать.
— А обед?
Капитан замер. Явно искал способ от меня отделаться.
— Говорите, что вам нужно, и не мешайте мне.
— Увидеться с Брэндом, — быстро сказала я.
— Нет.
Резонно. Им же трупы в камерах не нужны? А я все еще зла!
— Протокол допроса свидетельницы.
Ирэн так и не отправила мне показания дочери.
— Нет.
— Список подозреваемых?
— Нет.
— Район поисков?
— Нет.
— Ну ладно. — Я пожала плечами и… забрала коробку. — Не хотите дружить, не будем.
Потом вдруг ко мне пришла в голову идея. Хорошая идея, я бы сказала, почти гениальная.
— Ладно, забирайте свой обед. Сделайте мне дубликат чипа, дающего разрешение на проход в складской уровень. Мы его осмотрим, мало ли. Проникнуть можно куда угодно, спрятать тело или бессознательную девушку — тоже.
— Мы — это кто? — Лиам Фальта поджал губы.
— Люди. Я же сказала, что найду помощников. Да бросьте вы, представьте, сколько времени сэкономите! Я не сомневаюсь, что вы планируете этот обход.
Прошла долгая минута, прежде чем капитан сдался. Уж не знаю, что послужило причиной такого решения. То ли коробка с едой, то ли нежелание тратить время на обход целого уровня. Но доступ в итоге мне дали. Дело за малым — найти народ и осмотреть уровень. А еще заеду по дороге в космопорт. Заблокирую этой сволочи вылет со станции. Пусть сидит и ждет, когда его найдут.
Хотя, конечно, эти меры лишь не позволят вывезти Миранду со станции. Кто бы ее ни похитил, сам он с легкостью скроется. Если, конечно, ему не нужна живая Миранда. А в том, что она нужна живая, я не сомневалась. Ну не было резона ее убивать, если это не псих какой-то, любящий сложности.
Я постояла минуты три прямо посреди космопорта, рассматривая объявления. На мелких экранах фото Миранды не пропадало и транслировалось постоянно, на большие его пускали между рекламой и объявлениями. В целом глаз цеплялся за большие буквы и хорошую фотографию. А там уже, когда внимание привлечено, информацию прочтут.
Я не выспалась сегодня, но зато получила доступ на самый верхний уровень, который мне представлялся весьма интересным в плане поиска. Капитан, конечно, предупредил, что чип нужно будет вернуть, но где-то же делают копии. Вдруг пригодится?
О том, что я совсем скоро, при благополучном стечении обстоятельств, уеду, я как-то забыла.
В общем, поразмыслив, я решила, что сегодня следует выспаться, а завтра собрать группу на осмотр уровня. Вопрос только в том, где взять народ.
Раннее утро четвертого дня отсутствия Миранды ознаменовалось криком девушки, которая едва-едва успела отойти вместе со своей группой от места сбора.
— Ребята, тело!
Сказать, что я пережила, услышав этот крик, — ничего не сказать. А уж что пережил Грант, который мгновенно изменился в лице? Но уже спустя минуту, когда мы добежали до группы, стало ясно, что это не Миранда.
— Это не она. — Я усиленно контролировала голос.
— Откуда ты знаешь? — Грант был такой бледный, что я его даже пожалела. Тоже перепугался.
— Так быстро тело не разлагается. Звони капитану, пускай разбирается. — И уже в свой смартфон сказала: — Группы продолжают обход. Мы ждем прибытия офицеров.
Все отошли от тела как можно дальше, и я народ понимала. Сама отошла куда-то за контейнеры не то с отходами, не то с материалами и уселась на прохладный пол. Отдышаться, пока никто не видит. Успокоиться.
Мерзкое местечко. Полумрак, действует лишь аварийное освещение, а основное если и было когда-то, давно не включалось. Мы не смогли определить пульт управления светом и решили обойтись фонарями и сканерами. К тому же у руководителей групп были очки ночного видения и рассеивания помех. Да, я подготовилась технически, но не эмоционально.
Я не услышала, как подошел Грант и уселся рядом. Капитан Фальта что-то задерживался. А если бы меня убивали?! Да там минута может оказаться критической!
— Я думал, все, — после паузы произнес парень. — Звучит жутко, но не хочу ее найти. В смысле…
— Я поняла. Я не думаю, что мы найдем ее так, просто я немного не ожидала сразу же наткнуться на такое. Это редкость даже на нашей отсталой Земле.
— Знаешь, Джен, поиск Миранды уже набрал обороты. Я думаю, завтра мы сможем обойтись без тебя. Все равно уровень сегодня не обойдем. А ты отдохни, выспись.
— Не хочу сидеть дома, — призналась я. — Он не мой. Он ее и…
— Брэнда?
— Да. Что я ему скажу, если ее не найду?
— А ты обязана ее искать? Джен, ты сделала для Миры больше, чем могла бы. Даже если взять отдельно этот поиск. Посмотри, сколько откликнулось народу. Гуманоиды, негуманоиды, кто-то даже прислал робота. В кверту зашли несколько тысяч пользователей, число посещений растет, люди общаются. Фотографии Миранды разлетаются уже без нашего ведома. Где бы она ни была, ты сделала больше, чем то же управление. Брэнд будет тебе благодарен. То есть да, я знаю, он никогда особенно не благодарил за спасение его детей, но Брэнд неплохой. — Грант вдруг тихо и как-то обреченно рассмеялся. — Наверное, вокруг тебя все бегают с этой оценкой, да?
— Да, она популярна.
Обстановка располагала к неспешной беседе. Неподалеку группа добровольцев ждала прибытия капитана, рядышком лежал труп, и мы уселись за контейнерами, чтобы побеседовать о жизни. Хоть книгу пиши «Десять дурацких ситуаций Джен Ламбэр».
— Мне не хватает Миры. Она часто писала. Звонить не любила, но писала, скидывала забавные ролики. Она будто бы стеснялась меня немного из-за того, что я старше. И не верила, что я сделаю ей предложение. Когда ей было семь, она попала в больницу, и я дежурил у ее кровати, поскольку Брэнда уже к ней не пускали. Тогда она сказала, что будет моей женой, когда вырастет, а я согласился.
Я улыбнулась и прислушалась. Но кроме приглушенных голосов ребят, ничего не услышала.
— А тебе не хватает Брэнда? — вдруг спросил Грант. — Хотела бы, чтоб он был рядом?
Я задумалась.
На миг представить, что он сидит рядом и тоже принимает участие в поисках, а не отбивается от глупых обвинений. Как бы он вел себя? Как во время ее болезни, закрылся ото всех и отпугивал посторонних грубостью? Или как-то по-другому?
— Наверное, не хватает, — пожала я плечами. — Не знаю, что чувствую к нему. Очень легко свалить все на другого человека, но вряд ли Брэнду нужен вагон моих проблем.
— Джен, он уже их взял на себя, — хмыкнул Грант. — И часть его проблем решаешь ты. Вы вообще не с того начали, ребята. Когда мы найдем Миранду, вам надо где-нибудь отдохнуть вдвоем. Без вездесущих детей.
— Знаешь, я буду так рада, если Мира все это организовала, чтобы свести меня с ее отцом. Честное слово, Грант, пускай вернется, и я сделаю все, что ей хочется. Захочет — останусь с Брэндом. Захочет — уеду.
— Она бы так не поступила.
— Знаю, — вздохнула я. — Скорей бы Брэнд вернулся. Я хотя бы узнаю его версию, он наверняка должен о чем-то догадаться!
Но, если честно, не только версия заставляла меня считать часы до возвращения старшего Эко. Я просто устала за эти дни в одиночестве, хотела немного отдохнуть и вернуть то ощущение, посетившее меня впервые за всю жизнь, как после рекреационной камеры. Нет, не когда тебя шатает и тошнит, а когда тебя несут куда-то и не надо ни о чем думать. Только выздоравливать, размышлять, кто это тебя держит и зачем, принюхиваться, вслушиваться в ритм биения чужого сердца. Потом улечься на прохладные простыни, подушки, укрыться одеялом. Может, разрешить не уходить и не сопротивляться, когда…
— Леди Ламбэр! — огласил помещение рев капитана.
— Да чтоб вас, Лиам Фальта, — пробурчала я, поднимаясь.
Только расслабилась и решила немного помечтать.
Капитану докладывали и показывали место, пока я шла к нему, так что орать он перестал. Оказывается, его выдернули прямо с задержания наркоторговца, так что он не успел сбросить напряжение и готов был убить несчастный труп еще раз. Хорошо хоть прессы не было.
— Как так получилось, что девушку никто не нашел за столько времени? Прошло не меньше месяца.
— Мы все патрулируем, но не заглядываем под каждый брезент, у нас просто нет на это людей и техники! Мы ищем внешние признаки того, что труп может быть здесь: кровь, следы, разбитые или оброненные вещи. Иногда ищем органику, но ее здесь столько…
Он устало махнул рукой.
— И это все, что вы собрали? — наблюдая, как сотрудники управления снимают все данные с трупа, спросил капитан. — Десяток человек на патрулирование этажа?
— Двенадцать групп по десять — пятнадцать человек, — ответил ему Грант. — Мы зашли с четырех основных лифтов. Первый этаж уровня проверим сегодня, второй — завтра. Плюс завтра будет еще действовать контрольная группа, которая на флаере облетит весь уровень и сравнит записи камер сегодняшние и завтрашние. Если будет хоть какое-то изменение, мы его найдем. О подъеме флаера уже договорились. Потом поставим на входы датчики движения, а если получится, впишем в них код Миранды, чтобы анализировали все входящее и вносимое. Брэндон Эко уже дал добро и перевел на леди Ламбэр один из своих денебских счетов.
Лиам Фальта бросил на меня взгляд, полный отчаяния.
— Вы что, и с Эко умудряетесь общаться?! Он же в тюрьме!
Я с улыбкой пожала плечами. Вообще почему-то в присутствии капитана я начинала скалиться, как заправская акула. Или идиотка, как знать. Просто весело было наблюдать за обескураженным, уже немолодым мужчиной. Для него, кажется, была в новинку такая активность не служащих в управлении людей.
— Капитан.
Один из сотрудников показал Фальте небольшой, тонкий, как цепочка, красный браслет.
— Только что сняли.
— Красная ленточка! — Капитан в сердцах ударил кулаком по одному из контейнеров и добавил крепкое ругательство.
— Что за красная ленточка? — тут же спросила я.
Наверное, капитан решил, что гори оно все огнем. И перестал фильтровать информацию, поступающую ко мне.
— Бордель. То есть вообще он официальный. И работают там девушки сугубо по собственному желанию. А по большей части, конечно, иэр.
— Иэр?
— Имитационные роботы. Очень похожи на людей. Лично я считаю, в этом нет необходимости, но политику нам диктует Денеб, так что… Ходят слухи, что у борделя есть теневая сторона для любителей острых развлечений: изнасилований, садизма, мазохизма, чем там еще молодежь увлекается. Но мне ни разу не удавалось поймать их! А трупы нет-нет да и найдутся. И все с такими красными ленточками, которые вживляют под кожу, чтобы похищенные девушки не могли сбежать.
Мы с Грантом одновременно посмотрели друг на друга. Знавшая меня едва ли не с детства коллега по отряду Патри уже поняла бы, что впереди новая заварушка. В такие моменты у меня будто загоралась лампочка над головой.
— Я вам помогу, капитан.
— Что?! — Капитан Фальта застонал. — Леди Ламбэр, Миранда Эко не могла попасть туда. То есть теоретически могла, конечно, но вероятность…
— Меня мало волнует вероятность. Я должна проверить. Не волнуйтесь, у меня есть опыт взаимодействия с такими организациями. Ничего опасного. Но вы их прикроете.
— Слушайте, может, займете мое место?! — взорвался капитан. — И научите всех, как бороться с преступностью на этой станции?
— Джен, — в дело вступил Грант, — на этот раз капитан нрав. Не лезь в этот бордель, пожалуйста.
Капитан, побагровевший после слов «на этот раз», заметно успокоился и кивнул.
— Не хватало еще организовывать ваши поиски, — добавил он. — Вы красивы, я не удивлен, что Брэндон Эко вами увлекся. И не лишены… огня. Поэтому не искушайте судьбу и не лезьте туда, куда даже полиция не лезет.
— Тогда проверьте бордель! — принялась настаивать я.
На самом деле здесь, без оружия и досконального знания местности, я опасалась лезть в самое пекло, хотя год назад я помогала девушке, похищенной одной такой организацией, и тогда наделала много шума. Кое-какая информация у меня была.
— Не через бордель, а через своих. Если вы их не поймали на горячем, значит, кто-то сливает информацию. В вас, капитан, я не сомневаюсь, в протекции руководства станции — сомневаюсь, иначе вы не занимали бы этот пост. Так что кто-то просто хорошо устроился на подработке и сливает информацию. Ваш помощник, например.
— Леди Ламбэр!
— Все, молчу. В бордель не пойду, предоставлю эту честь вам.
«Заодно и орать меньше будете», — захотелось добавить мне, но я подавила этот всплеск бессильной злобы.
— Разумеется, мы проверяли версию коррупции, — уже спокойнее ответил капитан. — Все не так просто. Не связывайтесь с этим местом. Если бы Миранда Эко объявилась там, мы бы знали. Продолжайте свои поиски, но не подвергайте жизни опасности. Не добавляйте нам работы.
— Я могу увидеть Брэнда?
— Нет, — мгновенно отреагировал капитан.
— Но всем должны быть разрешены свидания с близкими!
— Вы сказали, вы не его любовница. Друзьям свидания не положены.
— У него никого больше здесь нет! — возразил Грант. — Пустите ее, капитан.
— Ненадолго, — подтвердила я. — Мы нашли труп и закрыли вам дело о пропавшей без вести, так?
— И открыли — об убийстве!
— Тем не менее. Я заслужила, вам не кажется? Вы видели ориентировки? А кверту?
— Ладно! — сдался наконец капитан. — Дам вам пять минут в свой законный обед. В моем присутствии. Ничего не приносить. Завтра чтобы были в двенадцать в управлении. И если мои люди заметят вас возле этого борделя, сядете в соседнюю камеру. А теперь не мешайте нам работать.
— Мог бы и за помощь спасибо сказать, — пробурчал Грант, когда мы отходили.
— Он разрешил увидеться с Брэндом, уже хорошо.
Я успею за пять минут спросить, в каком направлении искать Миранду. Брэнд должен догадываться, это точно. И, может, в оставшееся время успею сообщить, что соскучилась.
С борделем я все-таки столкнулась, но не так, как ожидала, и несколько позже, чем думала. На следующий день поиски продолжились. Подключились новые ребята, и уровень они обошли в два раза быстрее, а потом отправились по ресторанам, кафе, клубам и офисам — просить разместить объявления. Я же по совету Гранта утром выспалась, а днем отправилась на встречу с Брэндом. Изрядно волнуясь, следует заметить. Как будто на свидание.
Капитан встретил меня хмурым взглядом, очевидно являвшимся его визитной карточкой. Он явно надеялся, что я не приду, но не тут-то было. Я не сдаюсь. И от возможности встретиться с Брэндом не откажусь. Подумать только — еще пару недель назад я была бы счастлива с ним никогда не встречаться!
— Проходите в мой кабинет. Ждите там, ничего не трогайте.
У меня и мысли не было что-то там трогать. Надо быть глупой, чтобы полагать, будто капитан станет хранить важную информацию в доступном для меня виде. А с капитаном лучше дружить.
Так, нервничая, обдумывая вопросы, я уселась на диване в кабинете Лиама Фальты и отчаянно надеялась, что Брэнд будет в порядке и даст мне хоть что-то, что поможет в поисках. Потому что, если он отчаялся, я все тащить на себе не смогу. Эта неделя меня измотает, и дальше мне нужна будет помощь.
Из кабинета капитана вели две двери. Одна — непосредственно в управление, где сидели офицеры и роботы. Вторая — куда-то во внутренние помещения. Наверное, изоляторы. Именно она с тихим шумом и открылась. Я встала, ожидая, когда войдет Брэнд, а увидев его, несколько секунд рассматривала. Выглядит хорошо. Здоровым, чистым. Немного уставшим, но в целом Брэнд не выглядел так, словно уже похоронил дочь. И это внушало надежду.
Я открыла рот, чтобы поздороваться, но сказать ничего мне не дали. Брэнд моментально оказался рядом, заключил в объятия и завершил все поцелуем в губы. Я замерла, понимая, что Фальте уже ничего не докажешь. Для дела плохо. Любовнице Брэнда помогать будут еще неохотнее, чем просто подруге семьи.
— Дженни, — пробормотал он, — ты у меня одна осталась.
— Размечтался, — улыбнулась я. — Рано ты всех разогнал. Артен писал — завтра экзамены и завтра же полетит домой. Мы ищем Миранду.
— Мы?
— Я, сотни человек, Грант. Не важно, вернешься, все расскажу. Мне нужна информация, Брэнд! Они нашли что-нибудь? Доказательства?
— Нет, — он покачал головой, — меня отпустят, когда истекут семь суток. Я ни при чем. Джен, как ты? Как себя чувствуешь?
— Забудь обо мне!
Меня все еще крепко обнимали. И от насмешливого взгляда капитана становилось как-то не по себе.
— Расскажи мне, где искать, Брэнд. Это связано с твоим бизнесом? Тебя хотят подставить!
Он выпустил меня и взял за руку, чтобы подвести к дивану и начать тискать уже там. Немного неудобно задавать важные вопросы, когда тебя мнут, как плюшевого медведя. Но приятно, черт возьми. И как-то спокойно. Мне нравились те дни, когда не надо было ничего делать самостоятельно, когда Брэнд все решал и единственные мои проблемы сводились к вопросам «что я чувствую?» и «когда поеду домой?».
— Нет, Дженни, меня не хотят подставить. Иначе уже сделали бы это. Так глупо все организовать — разве что из сумасшедшего дома произошел побег. Моя служба безопасности проверяет всех, кто мог похитить Миру. Пока ничего. Но они найдут, если что-то будет, начальник эсбэ в курсе всех дел, в том числе и твоей истории, ему я доверяю. Так что не лезь в это, хорошо? Лучше поправляйся и следи за домом. Нравится быть хозяйкой?
Я закатила глаза. Брэнд старательно уводил меня от темы поисков Миранды, но почему? Хотел защитить или опасался чего-то? Нет, бред. Если я не буду верить Брэнду, то я сойду с ума. Сочувствовать — только родителям. Хотя я вот Гранту еще сочувствую, он такой потерянный, что даже работать не может. Он переключился на поиски, потому что чуть не угробил пациента, вколов не то лекарство. Начальство велело взять отпуск, пока невеста не найдется и все не устаканится. Теперь он руководил вместо меня поисками на складском этаже.
— Брэнд, мне нужна зацепка. Хоть какая-то! Кто мог это сделать?
— Дженни, не надо, — его голос звучал у самого уха, щекоча дыханием кожу, — не подвергай себя опасности. Я несу за тебя ответственность. Не занимайся этим, пожалуйста.
— Брэнд, это моя работа!
— Ты уже устроилась? — неожиданно резко спросил он. — И кто же тебе платит?
— Брэнд! Ты всерьез считаешь, что люди занимаются поисками из-за денег? Миранду надо найти, я умею это делать. А ты не помогаешь!
— И не буду! Чем меньше у тебя будет информации, тем меньше шанс, что ты пострадаешь.
— Ага, значит, ты что-то знаешь?!
Мы обменялись упрямыми взглядами.
— Дженни, не лезь. Полиция свое дело знает. Они найдут Миранду, я вернусь домой. И мы с тобой поедем куда-нибудь. Поедешь со мной отдыхать?
Как он мог думать об отдыхе, когда Миранда считалась пропавшей? Ответ был лишь один: Брэнд знал, где она, и не сомневался в ближайшем освобождении. Очень хотелось поверить ему и позволить себя защищать. Отпуск, выходные, секс — да хоть что, лишь бы никто не пострадал. Но интуиция упрямо твердила, что Брэнд ошибается. И я только тяжело вздохнула.
— Я надеюсь, ты не забываешь поесть. И достаточно спишь. И ведешь себя хорошо.
Похоже, капитан не рассказывал ему о масштабах развернутых поисков. Значило ли это, что уверенности у Фальты было немного меньше? Тяжело работать, когда с тобой никто не хочет сотрудничать! Как эта станция и вообще цивилизация умудрилась столько просуществовать без добровольных организаций? Ладно поиск, оставим на многовековую привычку отдавать все на откуп властям, а сбор средств для тяжелобольных, работа с бездомными, трудными детьми? Что у них здесь происходит?!
— Время вышло, — объявил капитан. — Вы милые, но здесь не комната свиданий.
Я очень пожалела, вставая, что отвлеклась на свои мысли и не успела толком оценить состояние Брэнда. Да и он явно разочарованно меня выпустил, не забыв, впрочем, на прощанье повторить:
— Не лезь, Дженни. Не надо. Сходи пообедай и постарайся отдохнуть. Все будет хорошо, я обещаю.
Он подмигнул, прежде чем отправился следом за полицейским прочь из кабинета. Капитана я ждать не стала и выскочила из управления.
Пресловутый многострадальный бордель нашел меня довольно неожиданно, словно сама судьба толкнула его мне навстречу. В небольшом ресторанчике, куда я зашла пообедать, почувствовав, что ужасно голодна. Бордель явился, окутав меня облаком приторных духов, в образе немолодой блондинки со странного цвета глазами. Они были какие-то… оранжевые, пожалуй. С красными вкраплениями. Белоснежные клыки женщины были остро заточены. Она скалилась, а я поедала стейк. Так мы и сидели.
— Косточку? — предложила я.
Ее внешний вид — короткое красное платье и странные футуристические туфли с множеством изогнутых… э-э… каблуков?.. вместо подошвы — говорили, что это явно не леди из высшего общества.
— Ты необычная, Джен.
У нее оказался хриплый низкий голос. Может, это мужик?
— Откуда вы знаете мое имя? — поинтересовалась я.
Стейк был съеден. Пришел черед мороженого и чая.
— Я много знаю. На этой станции нет тайн для меня.
Она таинственно «поиграла» бровями. Робот-официант подкатил к моему столику, держа на спинке-тележке два бокала с янтарной жидкостью, в которой плавали небольшие золотистые гранулы.
— Лучшее вино Канопуса. Угощайтесь.
Да, картина — выше всяких похвал. Сидит эдакая роковая красотка с хриплым голосом, вялой грудью и томным взглядом, изящно держит бокал вина, рассматривая меня. А я есть я. Я мороженку ем.
Я пожала плечами и вылила содержимое бокала в близлежащий горшок с небольшим деревцем. Некоторые его листья сразу почернели. Мы синхронно вздохнули.
— Ты не так проста, как кажешься.
— Что было в бокале? — спросила я.
— У меня есть для тебя предложение.
— Что. Было. В бокале?
— Небольшое успокоительное, — отмахнулась женщина.
— Небольшое?! Дерево успокоилось! Навсегда. А я не дерево, к слову.
— Не рассчитала дозу.
После разговора с Брэндом я находилась в некой прострации, так что даже не разозлилась. А смысл? Меня еще в детстве учили не брать у незнакомых теть конфетки. Детство прошло, я выросла, тети постарели, а конфетки превратились в вино. Но суть-то не изменилась.
— И зачем накачивать меня наркотиками? — Я вышла из раздумий и обратила взор на даму. — Что, без стимуляторов нельзя поговорить?
Она будто бы виновато улыбнулась. Бокал в ее руке чуть подрагивал, это навело меня на мысль, что он у нее не первый за день.
— Ты выбрала не то место, чтобы пообедать. В такие рестораны лучше не ходить без мужчины. Хотя в этом для меня есть плюс.
Она отставила в сторону вино и перегнулась через столик. Я невольно отодвинулась.
— Я могу предложить тебе подработать.
— Меня не интересует работа. Я еще свою не потеряла.
Хотя стоит заметить, после такого отсутствия могу и потерять. Но последнее место, где я буду искать работу, — бордель.
— За такую, как ты, дают очень много. За день девушка у нас зарабатывает около двух тысяч рей. Если соглашается на отношения с негуманоидами, то до пяти тысяч.
Я поморщилась. Вот зачем портить мне обед?
— Меня не интересует эта работа. Сделайте одолжение, оставьте меня в покое!
— Один клиент платит большие деньги, чтобы я вас привела, — не унималась женщина. — Вот, прочтите. Он просил.
Она протянула небольшой пластиковый лист. Я видела подобные раньше и как-то спросила у Артена, что это такое.
— Зашифрованная записка. Текст на ней появится только тогда, когда ты приложишь свой чип к микросхеме вот здесь.
Я приложила чип, и на листе начали проявляться голубоватые светящиеся буквы. Быстрым взглядом я пробежала текст и вздохнула.
— Куда идти?
Я смутно запомнила дорогу. Внешне ничего особенного теневая часть местного дома терпимости не представляла. Да и внутри все было не так чтобы роскошно. Обычный интерьер какой-нибудь гостиницы.
Совесть меня немного мучила, пока я шла вслед за женщиной по уровню и думала, как все это скрыть от Брэнда. Но в кармане рука крепко сжимала портативный шокер, так что эксцессов быть не должно. Разве что уходить, если все это шутка, придется с боем.
Но любопытство и желание выяснить, что значила записка, были сильнее, так что я проследовала за незнакомкой на второй этаж небольшого комплекса, называвшегося отелем.
— Комната двадцать, — обворожительно улыбнулась она. — Как закончите, спускайся ко мне. Не хочешь работать постоянно, бери особых клиентов.
Я скорчила такую рожу, что женщина даже стушевалась немного.
— Отстань от меня, я иду не обслуживать клиента, а на встречу. И работать я у тебя не буду. Еще одно предложение вакансии — и капитан Лиам Фальта получит подробный письменный отчет о моем походе в это место. Я даже укажу цвет драпировки мебели.
Не дожидаясь реакции незнакомки, которая так и не представилась, я отправилась на поиски таинственной двадцатой комнаты, где меня ждал человек, имеющий информацию о Миранде.
На цифровом табло комнаты горел номер двадцать. Я заметила, что на каких-то комнатах номера горели, на каких-то нет. Вероятно, в тех, что светились, ждали клиенты. Рассказать, что ли, капитану про это местечко? С меня ведь станется. Хотя не сомневаюсь, что дама предпримет новую попытку меня сюда затащить. Потому что я стану неопасной, только если буду здесь работать. Они шли ва-банк. Опоить, запугать, шантажировать — пойдут на все.
Я толкнула дверь вбок и вошла в небольшую комнатушку, все пространство которой, естественно, занимала кровать. На этой же кровати сидел мужчина. Не молодой, но и не старый, может, лет тридцати пяти — сорока, если по-земному. Выглядел он так же, как я, и уж с какой планеты прибыл, осталось неизвестным. Он был одет во все черное, а ростом оказался примерно с меня, что не так уж и много. Крепкий, с широкими плечами и внушительной мускулатурой. У меня даже зародились сомнения, справлюсь ли я с ним, если что.
Но он тут же поспешил меня успокоить:
— Здравствуйте, Джен. Не бойтесь, я не причиню вам вреда. Я действительно хочу поговорить. Меня зовут Грегори Рейдлинг. Вы — Джен Ламбэр, я услышал о вас в космопорте. Там говорят о поисках, которые вы организовали. И я подумал, что могу к вам обратиться за помощью. Простите, что встречаемся в таком месте, но ни вам, ни мне не нужны проблемы. Кое-кому я встал поперек горла.
— Вы написали, что у вас есть информация о Миранде. — Я уселась на противоположный край кровати. — Что за информация?
— Я видел девушку, похожую на нее. Очень похожую, только ярче накрашенную, нежели на фото. Она смотрела на плакат с собственным лицом и будто бы размышляла.
— Что на ней было?
— Ярко-синяя рубашка, узор «горошек», и короткая юбка. На ногах что было, к сожалению, не запомнил.
— Чушь. — Я поднялась и принялась ходить по и без того небольшой комнате. — Она пропала в другой одежде. Эта спокойно висит в ее гардеробе.
— Я говорю лишь то, что знаю, — осторожно заметил Грегори. — Я не придумываю.
— А по-моему, вы используете ее имя, чтобы поговорить со мной. Не стыдно? Где вы ее якобы видели?
— В космопорте. Уже после всех служб и коридоров, в зале ожидания. Я хотел было подойти, но в зал хлынула толпа, пришлось пропустить нескольких пассажиров, а когда я снова посмотрел туда, она уже исчезла. Мне незачем врать. Я хочу помочь, и я восхищен тем, что ты делаешь.
— Ладно. — Успокоившись, я вновь уселась на кровать. — Зачем я вам? Чего вы хотите?
— Мне надо найти девушку. Она переехала со станции четыре года назад вместе с семьей. Ее зовут Шэй Камински. Она гуманоид, но с планеты Эйверин. У меня нет даже фото. Ничего. У нее может быть новое имя, она может быть в другой системе. Но мне сказали, ты можешь ее найти. Мне нужно ее увидеть, нужно поговорить. Так случилось, что я не был рядом, когда она уезжала. Я хочу исправить ситуацию. Помоги, Джен, я заплачу столько, сколько скажешь.
Я качала головой, параллельно прислушиваясь к странным звукам снаружи, оценивая вероятность появления Миры в космопорте и прикидывая, как мне искать эту Шэй.
— Вы обратились не к тому человеку, — оставила я наконец попытки понять, что происходит. — Я не детектив, я поисковик. Мы не ищем переехавших людей и потерянных родственников. Я ищу тех, кого похитили или кто ушел сам. В кратчайшие сроки, когда поиск добровольцев еще может помочь.
— Но у тебя есть связи в управлении. — В голосе мужчины звучало почти отчаяние. — Ты близка к семье Эко. Брэндон очень влиятельный человек. Мне информация совсем недоступна. Джен, я даже вынужден скрываться и встречаться с тобой таким образом. Не спрашивай почему. Я должен поговорить с Шэй, прошу, попытайся.
Я не успела поинтересоваться, что такое с ним произошло, что он вынужден скрываться. Шум за дверями комнаты стал совсем уже подозрительным. И я выглянула наружу.
Не надо было быть академиком, чтобы понять, что там происходило. Я выругалась сразу на двух языках. Мигом представила себе реакцию Брэнда, если он узнает, что я здесь была. Ой, чувствую, в этом случае он не ограничится устным предупреждением. Попадать под горячую руку не хотелось.
— Ничего не обещаю, — быстро сказала я, — но попробую разузнать. У нее должны были остаться друзья или знакомые. Хотя бы у семьи. Но платить будете сейчас, и не деньгами.
Грегори поднялся, явно встревоженный нарастающим грохотом и криками.
— Там капитан штурмует нелегальный бордель. Мне ему на глаза попадаться совершенно не нужно. Поможете выбраться незаметно — помогу найти Шэй.
Грегори долгие секунды смотрел на меня. Потом перевел взгляд на дверь и на выдохе сказал:
— Быстро, пока они не поднялись сюда, к запасному выходу!
Меня крепко схватили за руку и дернули в какой-то узкий и темный коридор. Шум остался позади, но, судя по звукам, начали распахивать двери. Вот ведь везет! Зато теперь понятно, почему и капитан и Брэнд в один голос запрещали мне лезть в это дело. Похоже, они были уверены, что Миранда здесь. Но я в этом сомневалась. Зато не сомневалась в том, что сделает Брэнд, если узнает, что я сюда сунулась. Будет полный бордель. Дома. Со мной в главной роли.
Грегори медленно и осторожно возился с электронной панелью в потайной нише. Когда часть стены отъехала, увидела лестницу вверх. Здесь почти не использовались лестницы, но эта выглядела внушительно. И освещалась лишь аварийными прожекторами.
— Что это? — спросила я.
Мы ступили на площадку, и стена встала на место.
— Владельцы некоторых помещений получают разрешение на соединение складского этажа и запасного выхода. Из соображений безопасности, когда нельзя выбраться иным способом. Или еще по какой причине. Если знать, можно выйти.
— Спасибо. — Я с облегчением вздохнула. — Я попробую помочь вам найти эту Шэй. Дайте мне четыре дня. Через четыре дня встретимся в парке, у памятника двум капитанам. Если уж вам так приспичило хранить анонимность.
— Спасибо, Джен.
Он с чувством пожал мою руку, прежде чем лифт высадил нас на жилом этаже. Я задумалась, направляясь домой, об устройстве этих запасных ходов. Похоже, шахта пронизывала всю станцию и в определенном месте на каждом уровне был вход. И как это использовать? Сложно сказать.
Однако, когда я пришла домой, меня захватило другое — одна деталь засела в голове. Вспомнив разговор в борделе и новую информацию, я бросилась наверх, в комнату Миранды. Я помнила эту рубашку и юбку, Мира надевала их несколько раз, и в том числе — при выписке из больницы. Но на праздновании дня рождения она была в платье, а никак не в рубашке. И если Грегори не соврал…
В ее гардеробе пустовали две вешалки. Одну, с фирменным логотипом, Мира сняла при мне, чтобы надеть платье. Красные огоньки на магнитных застежках сообщали о том, что вешалка пуста. И вторая. На которой — я в этом была уверена — должна была висеть синяя блузка.
В сердцах я ударила по дверце шкафа.
Да что, черт подери, происходит?! Если Миранда стояла и смотрела на свое фото, почему не позвала на помощь? Почему не пришла в управление? Не позвонила отцу или мне? Она не могла добровольно уйти, это жестоко. И уж точно вернулась бы, узнав, что отца арестовали. Брэнд? Чушь! Он не может не понимать, что если это попытка с его стороны меня задержать, то когда все вскроется, я уйду навсегда.
Тогда что происходит?!
Я не стала ничего делать. Сегодня было слишком много событий, чтобы заходить в сеть или организовывать поиск на завтра. Нужно все как следует обдумать, а значит, выспаться. Умывшись, приняв наскоро душ и переодевшись в удобную пижаму, я побрела к себе, но на полпути остановилась.
Мне казалось, губы еще хранили поцелуй Брэнда. Во всяком случае, его запах я чувствовала везде, и даже горячая вода не смыла. Так зачем противиться неизбежному?
В комнате Брэнда все было так, как он оставил. Я потушила свет, не оставив даже светильников рядом с кроватью. И улеглась поверх покрывала, не став расстилать постель. Мне достаточно было одного запаха и вида этой комнаты, чтобы сразу же отрубиться.
Я не привыкла к ярким эмоциям. Гнев, волнение — это еще было мне знакомо, все же не совсем я чурбан. Но какие-то оттенки ощущений вроде предвкушения праздника или… желания я не знала. И потому в последнее время практически постоянно думала о том, почему каждая мысль возвращается к Брэндону Эко. Думала до тех пор, пока не сдалась и не поняла, что хочу взять все, что он предложит. Даже если потом будет очень плохо.
Он снился мне, о нем я вспоминала в первую очередь после пробуждения, о нем думала, когда засыпала. Единственное время, когда Брэнда в моей голове не было, — день. Дела поглощали все мысли, поиск Миранды выходил на первое место, а все мои чувства отодвигались как можно дальше. Но долго так продолжаться не могло, я просто устала.
И стала делать то, над чем всегда смеялась. Что считала глупым и недалеким.
Я принялась считать часы до его возвращения. И это притом, что даже не знала, в какое время Брэнд приедет домой. Надо ли его встретить? А приготовить что-то?
Такие изменения откровенно пугали. Но чувствовалось, что, если он хотя бы будет рядом, мне станет легче. Однако легче мне стало не из-за Брэнда, а из-за Таргера, который позвонил, когда я пила чай и просматривала кверту. Там народ общался, строил версии, распространял фото Миранды. Были, конечно, психи, оскорбляющие всех, но их быстро удаляли девочки, которых я взяла следить за порядком. Новой информации — никакой.
— Привет, Джен. Мы закончили уровень, датчики установили, вывели на лэптопы. Парней надо куда-то посадить отслеживать, есть мысли?
— Приводи сюда. Пусть сидят, я хочу, чтобы были на виду.
— Мы прочесываем парк и космопорт, уже… уже ищем серьезнее. Ну ты понимаешь.
Я кивнула, надеясь, что на моем лице не отразилось никаких эмоций.
— Если замерзнете или устанете, приходите сюда, — сказала я. — Напою чаем. Сейчас сброшу всю новую информацию и заставлю всех обновить объявления. Не пропадайте, сообщайте о результатах, ладно?
Похоже, мой поиск стал жить и без меня. Это здорово… быть может, ребята не разойдутся после поисков Миранды и продолжат искать детей? Кто знает…
Пока я рассылала сообщения с просьбой добавить в информацию о Миранде ее возможный внешний вид, дом незаметно для меня самой наполнился людьми. Ребят с лэптопами, которые отслеживали датчики движения на складском этаже, посадили в одну из свободных комнат. Они оказались немного неряшливо одетыми, но спортивными на вид и умными парнями. И организовали все так умело, что я даже восхитилась.
Остальные приходили и уходили. Таргер делил всех на группы, выпуская на прочесы и опросы поочередно. Я рассказала все, что узнала от Грегори, утаив обстоятельства разговора, и теперь, в дополнение к поискам по оврагам, народ опрашивал завсегдатаев космопорта и просматривал записи с камер.
Честно говоря, я была поражена всеми этими ребятами, бросившими работу, семьи, дела, чтобы сидеть в доме Эко и помогать в поисках Миранды. Все здоровались со мной, улыбались, что-то говорили.
И опять меня поразила Ирэн. Ближе к обеду я услышала звонок в дверь. Из-за постоянного гомона и шума это было сложно, но я успела к двери раньше, надеясь, что вернулся Брэнд. Индикаторы зажглись зеленью, дверь отъехала в сторону, а на пороге стояла Ирэн.
— Здравствуй, Джен, — тихо сказала она. — Я тут подумала… я не умею ничего делать в ваших поисках, но я могу вас накормить.
Только когда она чуть отошла, я заметила за ее спиной огромный контейнер. Как она его дотащила? Если честно, первой мыслью было: «Бомба!» Потом стало смешно от собственной подозрительности.
— Ну, тебе наверняка некогда…
Вообще я уже ломала голову, как накормить народ в доме. Деньги были, оставалось найти доставку еды, которая согласится привезти обед для тридцати человек и еще какие-нибудь сэндвичи для оставшихся нескольких сотен, которые заходили периодически. Ирэн и впрямь могла помочь, вот только…
— Ты так и не отправила мне показания Милли.
— Знаю, они поставили блок. Такая штука, которая запрещает ей говорить об этом. Капитан знает, что между нами с Брэндом было что-то, и, видимо, считает меня способной навредить собственной дочери, лишь бы вытащить любовника.
— Капитан в своих умозаключениях неповторим, — согласилась я, пропуская Ирэн. — Ты уверена, что хочешь этим заниматься? Сможешь где-то заказать продукты и хотя бы воду?
Она кивнула, быстро сняла легкую куртку и открыла портативный лэптоп.
— Я закажу все и оплачу.
— У меня есть…
— У меня тоже, Джен. А Мира и Милли дружат с детства.
Ничего не оставалось, как кивнуть.
Позже, уже когда все перекусили, меня отвел в сторонку Таргер. Если честно, от всего гомона у меня уже начинала болеть голова.
— Джен, с учетом того, что ты рассказала, — тихо произнес парень, — выходит, что Миранда ушла сама. Если она была в космопорте, она видела свое лицо почти на каждом щите. И наши поиски… Как можно найти того, кто не хочет, чтобы его искали?
— Да, Таргер, я понимаю. Но есть еще один вариант. И если он — верный, то, свернув поиски, мы убьем ее. Я видела, как ведут себя люди под наркотиками и транквилизаторами. Я сама кое-что принимала в юности. Ты можешь стоять и просто смотреть на что-то, на какую-то мелочь. В голове — ни единой мысли, ты стоишь и ни о чем не думаешь, пока кто-то тебя не выводит из оцепенения. Если Миранду похитили, проще всего с ней справиться, накачав какой-нибудь гадостью. Я ее знаю, она активная, она любит жизнь и воевать будет до конца.
Таргер кивал.
— Можно мне рассказать эту версию остальным? Мы стараемся отсеивать зевак и придурков, но некоторые все равно здесь не ради спасения чьей-то жизни, а просто ради сплетен и экшена.
— Конечно. Таргер, спасибо, что все организовал. Я сошла бы с ума, если б не вы все!
Парень выдал одну из самых очаровательных улыбок:
— Все будет нормально, Джен. Найдем Миранду живой и здоровой, отпразднуем как следует. И учти, я позову тебя в местную оперу! Она не так уж и плоха.
Пока я соображала, как на это реагировать, Таргер уже устремился в гущу парней и девушек, как всегда, полный энергии.
— Отдохни! — донеслось до меня.
«Отдохни». Легко сказать, а мне что делать? На первом этаже толпятся добровольцы, каждый раз разные, и, похоже, поиски захватят и ночь. Как отреагирует Брэнд, когда вернется? Не убьет ли он меня за такое самоуправство? Если вспомнить, как Брэнд вел себя, пока Миранда умирала… не начнет ли он снова спускать на меня всех собак?
Эти эмоции, мысли, ощущения… они навалились все разом, и под давлением всего этого я могла и не выдержать! Закрывшись в комнате Брэнда, я позвонила единственному, кто переживал из-за пропажи Миранды так же, как я.
— Грант! — Я с облегчением выдохнула, увидев голограмму парня. — Хорошо, что ты дома.
— Ну, от работы я все еще отстранен, а ночной поиск меня измотал.
— Ночной? Я не знала, что вы выходили ночью!
Черт! Как все-таки разрослась деятельность этих ребят. Я уже вряд ли полностью руковожу процессом. Даже за квертой следят девчонки.
— Мы проверили некоторые места… В общем, капитан за эту информацию много отдаст, но я поклялся никому не говорить, и меня провели по барам, владельцы которых организовывают подобные вещи. Ничего. Она исчезла, Джен. Как это возможно? Наверняка Мира уже не на станции. Нам надо искать на планетах системы или дальше… по всей Империи. Мы сможем поднять народ в Империи?
— Нет, Грант, она на станции и жива. Ее где-то держат и чем-то накачали. Один парень видел Миру в космопорте. У того, кто ее похитил, есть ее одежда. Вероятно, он пробирался в дом. Но здесь столько гостей и обслуги побывало, так что я даже не могу сказать, кем он может быть.
— Что пропало? — Грант мгновенно посерьезнел.
Нельзя было не отметить следы усталости на лице парня. Он будто не спал целую неделю. Хотя, пожалуй, так оно и было. Обстановка его квартиры — та часть, что я видела, — была довольно скромной. В серых тонах, кажется. Прямо как в больнице.
— Синяя блузка и короткая юбка. Миру видели в этой одежде. Не знаю, может, пытались ее вывезти или она сумела сбежать. Но, вероятно, была слишком слаба, чтобы позвать на помощь. Как только я пойму, где ее держат, мы ее найдем.
— Но у всего должен быть смысл, Джен? Никто не требует денег, не угрожает нам! Зачем?
Я лишь бессильно покачала головой.
— Знаю только, что капитан Фальта и Брэнд отрабатывали версию борделя. Будто бы ее похитили и там держат. Но она, похоже, развалилась. Сейчас в доме полно народу. Кто-то отслеживает движение на складском уровне, хотя слепых зон предостаточно. Кто-то обходит парк, опрашивает людей. Кажется, даже роботов из службы безопасности подключили. От меня уже мало что зависит. — Я усмехнулась. — Ирэн готовит для всех обеды. Не волнуйся, прежде чем привести их сюда, я собрала все ценные и хрупкие вещи и заперла в своей комнате. Сама сижу в комнате Брэнда, здесь как-то спокойнее, что ли.
— Ждешь его? Скучаешь?
Я пожала плечами и отвела глаза, но потом решила признаться:
— Считаю часы.
— Может, когда он вернется, вам есть смысл заявить о том, что вы вместе? Вдруг мы все-таки ошибаемся, и Мира сама сбежала, а увидев вас, вернется?
— Грант, она не поступила бы так с тобой и со мной. И с отцом. Артен звонит по нескольку раз в день, постоянно пишет, следит за сетевой активностью! Кстати, скоро он вылетает. И совсем скоро будет здесь. Грант, мне кажется, что-то грядет. Мы близки к цели! Ты даже не представляешь, какой резонанс все это вызвало.
— И что, ты думаешь, будет? — спросил Грант. — Они ее не…
— Не знаю. Может, испугаются и где-нибудь выпустят. Может, она сбежит, может, мы ее найдем, может, позвонят и потребуют выкуп, может, Брэнд что-то сделает… Столько этих «может», я не знаю, что думать, но мне тревожно!
— Джен, успокойся. — Грант выбрал свой излюбленный врачебный тон. — Ты сама сказала, что поиски в тебе не нуждаются, все отлажено. Я скоро приеду, немного освежусь и приеду. Запрись наверху, прими ванну и ляг отдохнуть. Совсем скоро вернется Брэнд, ты должна быть свежей и бодрой. Что бы ни случилось с Мирой, у него еще есть Артен и ты, а у тебя — они. Знаешь, семьи рушатся во время таких событий, но, может, ваша только начнет создаваться. Не паникуй раньше времени, ты просто волнуешься. На тебя слишком много свалилось, еще и восстановление чувствительности. Если хочешь, я выпишу тебе таблетки. Я все еще врач.
— Нет, нельзя, таблетки могут помешать. Мало ли что, может, придется ехать… не важно. Я все-таки приму ванну и постараюсь поспать, а там будь что будет.
— Молодец. Я скоро приеду, тихо постучу. Если будешь спать, не вздумай мне открывать. И ешь, Джен, ешь нормальную еду!
— Да, папочка Грант. Я буду есть кашку и ждать дядю Брэнда. Уверена, ему понравится новая игра, — фыркнула я.
— А какая была старой?
— Не хочу об этом говорить. Приводи себя в порядок и приезжай. Вдруг они все же решат разгромить дом или Ирэн их уже отравила, а я и не знаю?
Когда Грант отключился, я решила, что ванна — слишком шикарно в моем положении. Поэтому быстрый контрастный душ, чтобы взбодриться. И действия. Какие? Это уже вопрос.
Я прислушалась к голосам внизу, но ничего особенного не услышала. Съела прихваченный сэндвич и села прямо на пол. Так было легче сосредоточиться. Потом вспомнила, что у Брэнда была огромная панель, на которой можно было писать специальным цифровым карандашом, после непродолжительных поисков разложила три экрана прямо на полу и начала писать. Просто записывать все, что известно о похищении Миранды. Возможно, структурные схемы как-то помогут в этом разобраться.
А если нет, возьмусь за планшет Брэнда и буду методично просматривать все записи разговоров.
Он сам не ожидал, что его выпустят более чем на сутки раньше. Собственно, капитан Фальта и держал-то его скорее не из-за подозрений, а во избежание глупостей. И когда стало ясно, что версия о «красных ленточках», которую они отрабатывали, — пустышка, смысла запирать Брэнда уже не было. Он злился на потерю почти шести дней, но признавал, что меры были вынужденными. Иначе он просто разнес бы этот бордель в поисках дочери и загубил несколько десятков жизней. А так его успешно прикрыли.
Он дождался, пока сканер проверит все данные, и вытер палец о специальную подушечку. Сличение прошло успешно, и тяжелая бронированная дверь, способная выдержать прямой удар какой-нибудь хорошей плазменной пушки, поднялась.
На него мгновенно уставилась пара десятков глаз. В управлении не было собственной тюрьмы, всех заключенных, получивших приговор, отправляли в тюрьмы системы. Поэтому несколько десятков камер имели два выхода: в запасную шахту и в управление. Но Брэнда мало волновали взгляды подчиненных Лиама Фальты. Люди всегда смотрят на тех, с кем случилась беда. Часть отводит глаза, испытывая неловкость.
Капитан, насколько знал Брэнд, поехал на транспортный уровень, проверять стоянки. Каких-то добровольцев, о которых до Брэнда долетали слухи, туда не пускали. Выходит, что Миру кто-то ищет помимо полиции?
Он дождался, пока система безопасности выпустит его из ненавистного здания, и вдохнул свежий воздух. В управлении было мало зелени, а искусственный воздух никогда ему не нравился. Можно было вызвать флаер, но Брэнд хотел прогуляться хотя бы до выхода с уровня. Ему надо было обдумать все, что он станет делать. Что скажет Дженни, Артену, как будет ждать новостей о Миранде, надежда на которые с каждым часом таяла.
Они проработали все версии. Бордель, наркотики, друзья, подруги, его конкуренты. Не осталось ни единой угрозы, которую они с капитаном не разобрали бы по кусочкам и не проверили каждый! А значит, варианта два. Либо они не знали о существовании этой угрозы и не знают до сих пор, либо это какой-то страшный несчастный случай. Возможно, она выпила слишком много.
Хороший он отец, ничего не скажешь. Пока был занят молоденькой подружкой дочери, саму дочь похитили и, возможно, убили. Об этом, конечно, думать не хотелось. Но Брэнд давно научился загонять все чувства глубоко-глубоко, с самой смерти жены.
Как там Джен и Артен? Джен вообще осталась совсем одна, не считая Гранта. И, бедная, сходит с ума, наверное. Он постарался облегчить ей жизнь, заставляя есть, но следить со всем вниманием не мог.
За мыслями Брэнд не заметил, как вышел в людный центральный коридор. Потом остановился, почувствовав неладное, и поднял глаза. На миг мужчина даже задержал дыхание, а потом ошеломленно принялся оглядываться. Практически с каждого инфостенда на него смотрело лицо дочери. Большие рекламные щиты, сверкающие огнями и большими буквами, транслировали фото Миранды, периодически перемежая с рекламой. Брэнд подошел к одному из стендов и принялся читать.
Описание впечатляло. Особенно приписка «возможно, одета в синюю блузу и темную короткую юбку». Этого он не знал. Джен известно что-то еще? Нет сомнений, все это — ее рук дело. Надо срочно поговорить и наконец увидеть ее.
Стало ясно, что откладывать вызов флаера смысла нет.
Ему показалось, будто это не его дом. Когда Брэнд вошел в собственное жилище, он просто замер в проходе, пытаясь понять, что здесь происходит. Кто-то сзади толкнул его и попросил пошевеливаться. Мимо протиснулись две странного вида девицы с лэптопами в обнимку. На диване расселись мужчины весьма сурового вида, по гостиной сновали молодые парни, на лестнице лежали рюкзаки, сумки, контейнеры, чехлы. Столик, на котором раньше стояли цветы, был заставлен бутылками с водой и упаковками с сэндвичами, а несовершеннолетняя по виду девушка постоянно подкладывала новые.
— Какого здесь…
— Извините, вы с какой группой работаете? — обратилась к нему девушка.
— Что? — Брэнд пытался подыскать слова, чтобы выставить все это сборище прочь.
— О, нет-нет-нет, Эйни, — темноволосый парень в спортивной куртке подскочил к ним, перелетев аж через четыре ступеньки, — это господин Эко, оставь его в покое. Займись вновь прибывшей группой. Накорми и отправь следующую, я хочу, чтобы вы прочесали госпиталь. Да, еще раз. Спрашивайте теперь не о неизвестных, но и о наркоманках, мало ли что. И отправь ребят в аптеку, парни поранились, пока бегали по парку, кончилась заживляющая мазь.
Девчонка тряхнула хвостиками и убежала, а парень обратился к Брэнду:
— Простите, мы не знали, что вас отпустят сегодня. Не все знают вас в лицо.
— Что здесь происходит, кто вы такой?
— Меня зовут Таргер Сьерр, я помогаю искать Миранду. Эти люди тоже. Джен разрешила нам остаться в вашем доме, чтобы наладить правильную работу. Но завтра мы уберемся, я поговорил с начальством, и нам выделили павильон в парке. Так что вы даже не вспомните, что мы здесь были.
— Искать Миранду? — Он откашлялся. — Эти люди ищут Миранду?
— О да. Не все сразу, мы работаем посменно. Сейчас группы, — Таргер заглянул в свой планшет, — прочесывают космопорт, говорят с экипажами и пассажирами, а еще отслеживают складской уровень на предмет движения. Там, где могут, конечно. Если Джен права и Миранду похитили, мы максимально усложнили похитителям задачу.
— А где сама Джен?
Он никак не мог отыскать в толпе копну русых волос или услышать ее голос. Им срочно надо было поговорить.
— Наверху, я отправил ее спать.
Он отправил ее спать. Брэнд прикинул примерно, куда отправит этого Таргера, если у Джен с ним что-то есть. Тот факт, что Брэнда заперли в камере, не дает ей права заводить отношения с другими. В конце концов, она здесь в гостях, и Таргер очень «обрадуется», если Дженни вдруг сядет на корабль до Земли и никогда больше не перезвонит.
Он ни на минуту не забывал о Миранде, но ревность, появившаяся так внезапно, немного отвлекала. Пожалуй, Брэнд слишком резко распахнул дверь в комнату Джен и, если бы там кто-то был, напугал бы ее. Но где бы ни было это «наверху», Джен явно не находилась в своей комнате. У Миранды? В обсерватории?
Но обсерватория, как показывали индикаторы, была заперта. Так что Брэнд решил отложить поиски девчонки и для начала быстро принять душ. Ему решительно не нравилась вода в управлении. И режим помывки тоже.
Но когда его взору предстала собственная комната, Брэнд замер. И обрадовался, что дверь открыл бесшумно.
Джен стояла спиной к нему, уставившись в стену, на которой висел экран, весь исписанный ее аккуратным крупным почерком. Она что-то бормотала и не слышала, что в комнате кто-то есть. Значит ли это, что доверяла? Если не встревожилась.
Странный коктейль эмоций, состоящий из ревности, радости, что ее наконец увидел, и беспокойства, заставил Брэнда вытворить что-то, больше напоминающее шутку второклассника-второгодника. Он неслышно подошел к Джен со спины и обнял за талию, резко прижав девушку к себе.
Дальнейшее он восстанавливал в памяти, уже когда оказался на полу. Ему заехали под дых острым локтем, ухватили за руку и подставили ножку, причем так, что он свалился, попутно снеся тумбочку. И это Брэнд, который занимался всю юность борьбой!
— Твою мать! — рявкнула Джен не своим голосом.
Потом ее глаза расширились от осознания, кого она уронила.
— Брэнд… ты… о нет! Ой! Ты ушибся?
Она опустилась рядом на колени и принялась стряхивать с него осколки стекла тумбочки. Потом порезала палец, облизнула. Опять спохватилась.
— Прости! Прости! Я не знала, что ты придешь, я не хотела тебя ронять!
Он даже сказать ничего не мог, задыхаясь от смеха. Она так тараторила, что едва можно было разобрать слова. И ощупывала его многострадальную голову.
— Шишка будет! Сейчас сбегаю за льдом!
— Успокойся. — Брэнд остановил Джен, заставив сесть на краешек кровати, и сам поднялся с пола. — Не будет у меня шишки.
— Но…
Она закусила губу и нахмурилась. Брэнд тем временем осматривал комнату. И усмехался, глядя на ряд едва заметных, но существенных изменений. Так на стуле висела ее куртка, а в шкафу, на нижней полке, стояли ботинки. На тумбочке рядом с кроватью обнаружилась расческа и крем, на столике перед зеркалом бальзам для губ и тушь. Похоже, Дженни не просто зашла воспользоваться техникой.
— Рад, что ты перебралась ко мне. Разгромила свою комнату или соскучилась?
Джен залилась краской и отвернулась.
— Что ж, я надеюсь, ты спала здесь одна.
— Чего? А с кем мне еще спать? Ты вообще выспался? А то приляг, отдохни.
— Ну, некто Таргер уже получил право отправлять тебя спать и командовать сборищем в моем доме. Я ничему не удивлюсь.
— Ты ревнуешь. Я в шоке. Брэнд, ты в своем уме?! Эти люди внизу ищут твою дочь! Они отпрашиваются с работы, учебы, бросают семьи, чтобы помочь нам! Они питаются бутербродами, которые твоя бывшая любовница готовит внизу уже несколько часов непрерывно! Они ходят по подвалам и чердакам, они расставили датчики в самых вероятных местах, они тратят деньги и время, а ты ревнуешь меня к парню, который просто дает мне возможность немного поспать и берет руководство на себя! Черт, Брэнд, ты совсем не меняешься. Знаешь, я бы предложила тебе всех разогнать, но мне кажется, Миранда заслуживает, чтобы на уши поставили всю станцию. Не хочешь помогать, так хоть не мешай!
Он, будучи в совершенном шоке, смотрел, как Джен злится, и недоумевал. Что он такого сделал? Да это была шутка! Не собирался он устраивать ей сцену, раз уж понял, что она спала в его комнате. Джен не из тех, кто будет тащить в чужую постель любовников. Брэнд задумчиво почесал голову. Теперь надо это все сложить в голове и не выдать какой-нибудь ерунды, на которую она еще раз обидится. Как понять женщин вообще? Неудивительно, что он упустил дочь.
— Не кипятись. — Брэнд наконец решил, что лучше вообще не развивать эту тему. — Пойдешь со мной в душ?
Джен зарычала и упала головой в шкаф. Нет, а что он такого сказал?!
— Ты все еще злишься?
К его радости, Джен не ушла к себе, даже когда по всей станции приглушили подачу электричества и свет стал тусклым. Она сидела, прислонившись к спинке кровати, и держала в руках его личный планшет.
— Я занята, Брэнд.
— Копаешься в моей переписке? — хмыкнул он.
— Ищу зацепки. Мне не интересен твой обмен с неким Колином голофото голодевиц. Если только он не приревновал тебя к порноактрисе и не похитил твою дочь.
— Там нет порноактрис!
— Есть. Шассе Мин — порноактриса.
— Ты серьезно?
— Ага.
Бессмысленный какой-то диалог у них получался. С другой стороны, он вряд ли сейчас сумеет уснуть. Внизу голоса поутихли: народ разбрелся по домам, лишь ночные группы приходили и уходили.
— Может, объяснишь это? — Джен повернула экран к нему, и Брэнд увидел ее фото, которые он хранил.
— А что тут объяснять? Мне нравятся фото красивых девушек. Имею право.
— Это мои фото!
— Ты не согласна с тем, что ты красивая? Хорошо, — он потянулся за планшетом, — давай удалю.
— Знаешь что? Я пошла к себе! Когда все закончится, мы поговорим и разберемся. А сейчас лучше не провоцировать конфликт.
Он не стал ее останавливать, чтобы этот самый конфликт не провоцировать, но от реплики вдогонку не удержался:
— А поцеловать? Я жду этого несколько часов!
Она быстро подошла. Брэнд и не ждал откровенных поцелуев, поэтому не удивился, когда его лба коснулись горячие сухие губы. Он перехватил руки Джен и поцеловал по-настоящему. Но позволил отстраниться. Не сейчас. Неподходящее время и место.
— Я проверю ребят и пойду к себе. Выспись, завтра будем действовать еще активнее.
Брэнду оставалось только восхищаться ее решимостью. Если бы не Джен, дело Миры уже давно закрыли бы. А так надежда еще оставалась. Уже за это он должен молиться на Дженни, а он думает, как заставить ее остаться.
Я не сразу пошла к себе, а для начала проверила, как дела у групп. Ирэн собиралась домой, Таргер убирался. Хотя, стоит признать, вели они себя культурно. Ничего не сломали, нигде не нарисовали. Разве что полы запачкали да кое-где мусор разбросали, но робот-уборщик справится с этим за пару минут.
— Вы куда? — спросила я.
— Удалось поспать? — вместо ответа поинтересовался Таргер.
— Почти нет. Брэнд вернулся, с ним не уснешь. То есть, я хотела сказать, мы говорили, ругались, и еще я пыталась во всем разобраться. Увы, безуспешно. Самое неприятное, что все больше вероятность того, что Миранду похитили случайно. Залетный маньяк или еще что-то. Или… о… о черт!
— Что такое? — Таргер обеспокоенно на меня посмотрел. — Есть идеи?
— Нет, пока нет. Утром скажу, если будет информация. Но, быть может, варианты и появятся. Так куда вы переходите?
— В парке выделили часть павильона. Там удобнее и проходимость людей больше. Многие видели репортажи или нас в парке и присоединялись. План тоже будем составлять завтра, в восемь, как только в парке устроят рассвет для растительности.
— Я приду. Брэнд, возможно, тоже. Спасибо, Таргер.
— Береги себя.
Он, к моему удивлению, вдруг подошел и быстро чмокнул меня в висок. Я улыбнулась, но настойчиво отстранилась. Не хватало мне еще войны между Брэндом и Таргером за право затащить меня в постель. Брэнд его просто раздавит и не посмотрит. А я не собираюсь крутить романы с кем-либо. А если и собираюсь, то не с Таргером.
Включив робота-уборщика, я уселась в гостиной — подальше от Брэнда, и включила его планшет. Руки немного дрожали, потому что догадка даже не хотела оформляться в нормальные мысли. Я едва-едва отыскала нужную запись. Разговор с Грантом. Брэнд говорил с ним обо мне, но разговор — ерунда. Гораздо интереснее был пейзаж, на фоне которого вещал Грант. Запись голограммы трансформировалась в обычное видео, и я увидела на заднем фоне какие-то стройматериалы, банки и ящики. Будто бы Грант что-то строил…
Я нашла запись своего разговора с Грантом и сравнила. Да, он мог разговаривать и из другой комнаты, в которой делал ремонт. Или с работы, или еще откуда-то. Но со всеми этими волнениями и подозрениями я напрочь забыла о правиле земной полиции. Подозревают всегда самых близких. Отца. Или жениха. От Гранта отвел подозрения Брэнд, проходивший главным подозреваемым. Нужно, чтобы Фальта тихо занялся Грантом. И у Гранта есть связь с проектом, он был их ученым. Возможно…
— Что за…
На весь экран вылезло сообщение о входящем звонке. Причем значок этот я видела впервые, однако подпись сообщала, что это межзвездная связь. Кто может звонить на мой планшет, если Артен в пути и связи с ним нет?
Я быстро прикоснулась пальцем к экрану и замерла, когда увидела… собственную бабушку.
Сейчас она была как-то странно одета, словно в деловой костюм. Никогда у нее таких не видела.
— Бабушка?
— Милая, — она говорила очень странно, я ни разу не слышала такого напряжения в голосе, — где ты?
— Я на Гавайях, навещаю подругу, я же писала тебе. Что случилось?
— Где ты сейчас? — перебила она меня. — В доме Эко?
— Что?!
— Беги оттуда, Джен! Беги немедленно!
— Почему? — Сердце забилось быстро-быстро. — Откуда ты знаешь об Эко?!
— Джен, беги! Мы потом поговорим, просто сейчас же уходи оттуда, слышишь?! Джен!
Она уже кричала, видя, что я в ступоре:
— Джен, проект «Амбивалент» не закрыт, тебя все еще исследуют! Беги немедленно!
Я отключила планшет, справившись с шоком, и рванула туда, где было безопаснее. Вернее, так считало мое подсознание, потому что разум требовал рвануть к выходу. Но я бросилась к Брэнду, и это стало фатальной ошибкой. Потому что не успела я преодолеть несколько ступенек, как почувствовала острую жалящую боль в области шеи. Падая, я схватилась за перила и дернула что есть силы, но эти чертовы материалы будущего падали совсем бесшумно.
Я несколько раз просыпалась и снова засыпала. Иногда такое бывало в выходные, когда я понимала, что на работу не нужно и можно поваляться. Но в этот раз сон был неприятный, голова — тяжелой, а из чувств остался только страх, и разум с ним справиться не мог.
Наконец настал миг, когда я поняла, что проснулась окончательно. Тишина стояла, как на кладбище. Воздух в помещении был довольно прохладным. Все мои конечности затекли. Я пошевелила пальцами и поморщилась от неприятных ощущений. Потом дернула рукой и выяснила, что привязана к койке. Ноги оказались в таком же положении. Тонкие пластиковые ремни обхватили оба моих запястья, лодыжки и, видимо, чтобы лбом не ударила, шею. Они не мешали дышать, но если начать дергаться, можно создать себе дополнительные проблемы.
Вдобавок ко всему я обнаружила приличное обезвоживание, и голос пропал. Так что я даже не могла никого позвать. Да и кого звать? Что-то мне подсказывало, что вокруг далеко не друзья собрались.
Однако долго ждать не пришлось. Наверное, помещение было большим и пустым, потому что шаги я услышала издалека. И, по мере того как таинственный незнакомец подходил, все больше нервничала. К моим губам приложили трубочку.
— Пей.
Я попробовала на вкус жидкость и, обнаружив воду, выпила все, что предлагали. Откашлялась.
— Кто вы? Что делаете? Где я?!
— Ты еще не поняла, Джен? Ты среди тех, кто о тебе позаботится.
— Да обо мне и так неплохо заботились. И им даже не надо было меня привязывать, — сделала я вялую попытку пошутить.
Легче не стало.
— Ты ответишь на мои вопросы. А я скажу, где ты, идет?
Со мной пытались договориться. Уже отлично, значит, я им нужна. Время — жизнь, а не деньги, как многие заблуждаются. В таких ситуациях это понимаешь отчетливо.
— Спрашивайте. Вряд ли я смогу вам помочь.
— Ты куришь?
— Нет.
— Употребляешь наркотики?
— Нет.
— Употребляла?
— Единичные случаи.
— Что именно?
— Я не знаю, не помню. Это было очень давно.
— Пьешь?
— Умеренно. По праздникам или за ужином.
— С какого возраста ведешь половую жизнь?
— Зачем это нужно, это личное!
Вместо ответа незнакомец только хлопнул в ладоши, и ремень на шее затянулся сильнее.
— Семнадцать.
— Регулярная?
— Нет.
— Сколько партнеров?
— Два.
— В последнее время были контакты? Сколько, как долго, с кем именно, при каких обстоятельствах?
— Нет!
Меня начинали напрягать эти вопросы. Очень напрягать, ибо ничего хорошего они не сулили. Потом последовала череда обычных вопросов, которые задавали врачи разных профилей на медосмотрах. В общем-то мне было не жалко отвечать, но вот методы сотрудничества напрягали.
— Где Миранда? — спросила я, когда вопросы закончились. — Отвечайте теперь на мои вопросы!
— Придет ваш координатор, и вы поговорите. Отдыхайте, леди Ламбэр.
Я довольно быстро уяснила, что чем больше дергаешься, тем сильнее затягиваются ремни. И лежала, то вслух матерясь, то про себя размышляя. Но после снотворного голова просто отказывалась со мной дружить. И спать не могла.
Появление нового персонажа этой драмы немного разнообразило течение моей жизни.
— Джен, доброе утро, — произнес знакомый голос.
— Чтоб ты сдох, Грант, что происходит?! — рявкнула я, удивившись собственному голосу, звонкому и возмущенному.
— Ничего особенного. Неужели ты думала, что тебя просто так отпустят? Ты уникальна, Джен. Вернее… нет. Вы с Мирандой уникальны.
— Что это значит?
— Вы единственные выжили после пересадки. Все двадцать четыре ребенка и их прототипы погибли. Обычно погибали, но в вашем с Мирой случае выжили обе. И поэтому вы, можно сказать, проходите во второй тур.
Он усмехнулся и сел у меня в ногах. Потом я почувствовала, как спинка кушетки приподнимается, а я хоть немного, но сижу. Уже легче.
Грант выглядел так же, как и всегда. Только белый халат свидетельствовал о том, что врал он о своем отстранении так же, как дышал, если не сказать иначе.
— Поэтому я едва не умерла? Из-за ваших эксрериментов?
— Все немного сложнее, Джен. Наш эксперимент идет намного дальше ваших жизней и даже дальше целей, которые мы озвучили. Он больше… социальный, нежели медицинский. Вы с Мирой — уникальный случай. Мы позволили Брэнду привезти код ребенка с далекой планеты. Что-то в вас, Джен, в землянах, позволяет лучше сопротивляться внешним угрозам. Та болезнь, которая едва не убила Миранду… мы боремся с ней уже двадцать лет и победить смогли, только имея в наличии тебя! Я долго выбивал разрешение на изъятие Миранды из проекта. А вчера мне подписали разрешение на то, чтобы я забрал тебя. Теперь «Амбивалент» перейдет в скрытую фазу. А станция со временем успокоится, хоть и наделала ты шуму.
— Зря губу раскатал, Грант, — хмыкнула я. — После исчезновения организатора поисков с ума сойдет не только станция, но и вся система. Представляешь, сколько проверок приедет?
Во всяком случае, я на это надеялась.
— Джен, неужели ты думаешь, что у нас нет связей в высших кругах? Ты хоть знаешь, чем мы здесь занимаемся? Биооружие, клонирование, программирование, биокибернетика, что там еще у нас есть… не помню, в общем.
— А мы, я так понимаю, в секции клонирования.
— Верно понимаешь. Фактически Мира — твой клон, за несколькими изменениями вроде внешности или характера. Хотя мы пока не поняли, как комбинируется характер, но, изучив вас, поймем. Джен, тебе надо поесть, и у нас есть два варианта. Либо я освобождаю тебе руку, и ты спокойно кушаешь, либо я ввожу тебе в желудок трубку и кормлю силой. Мне в общем-то без разницы. Просто не хочу проблем, если ты вдруг решишь силой что-то там решить.
— Руку, — буркнула я. — Мне, конечно, захочется тебя придушить, но ради бутерброда я сдержусь.
— Вообще ты зря идешь в атаку, Джен. Я — твой знакомый, ты мне нравишься, я обеспечу тебе комфортные условия. Конечно, нам нужно проводить тесты и кое-какие эксперименты. Некоторые болезненные, но не все так страшно. Станешь сотрудничать, не будешь ни в чем нуждаться.
— И что же меня ждет?
Ко мне подвинули столик на колесиках с завтраком. Я ела медленно, чтобы, если что, почувствовать наркотик или препарат и прекратить, но, кажется, еда была нормальной. Вообще плохо, что Грант мне все рассказывал. Они в себе уверены, раз не боятся, что я сбегу с информацией.
— Разное. Нам нужен твой код, конечно. Старый образец оказался утерян, к сожалению. Потом мы какое-то время будем работать с ним и попробуем создать еще… мм… твоих копий. Меняя их внешность. Это основная задача — научиться как следует прорабатывать внешность клонов, чтобы не плодить одинаковых детей. Потом будут исследования с болезнями, но это не к тебе, ты в это время будешь носить ребенка.
Мне кусок сэндвича попал не в то горло.
— Какого еще ребенка? Тронешь меня пальцем, придушу, даже будучи привязанной целиком! Будь уверен.
— Искусственное оплодотворение никто не отменял. Я хочу понять, может ли клон выносить и родить здоровую копию себя. Полную копию.
— Вы психи. Вы все психи, а я попала в компанию психов, которые свихнулись среди своих пробирок. Грант, это люди! Меня нельзя заставить родить… копию себя! А Миранда — твоя невеста! Что она будет делать?
— Не знаю, я еще не видел программу ее тестов.
— О, не сомневаюсь, она великолепна. Вы все психи. Черт! Грант, ты скотина! Тебе все верили! Тебе Брэнд верил!
— Ешь свой сэндвич, Джен. Кстати, знаешь, почему проект называется «Амбивалент»?
— Я знаю, что это слово из нашего языка.
— Да, оно с Земли. Обозначает… двойственность отношения к чему-либо. В нашем случае. Символично, верно? Разумные существа всегда боялись науки и восхищались ею. Такое же отношение и к клонированию. Мы восхищаемся возможностями и далеким, невероятным будущим, но отдаляем его, запрещая эксперименты на разумных существах.
— Действительно, вот это что! — Я щелкнула пальцами. — Отдаление светлого будущего! А я-то думала, это просто людей защищают. Наивная.
— На самом деле это так, — улыбнулся Грант. — Ты наивна. Хорошо, Джен, я вижу, ты наелась. Теперь скажу так: от того, как ты будешь себя вести, зависит многое. Если будешь создавать проблемы, нам придется принять жесткие меры.
— Например?
Не то чтобы я собиралась создавать проблемы в первую очередь себе, просто перспективы надо знать.
— Например, мы можем ввести тебя в искусственную кому. Это немного затратно, но в целом не повредит. Или отключить все твои чувства, включая зрение, слух и обоняние. Конечно, в таком случае твоя личность пострадает, но мы к тому времени получим ребенка и сможем изучить психические расстройства при такого рода отключении. Еще есть вариант, что тебе просто сотрут личность — разработки в этой области ведутся. Да много вариантов. Лучше тебе вести себя хорошо. Еще денек полежишь привязанной, так сказать, для профилактики. А потом переведем тебя в палату. Подумай о том, что я сказал.
— Я хочу видеть Миранду! — потребовала я, когда Грант уже собрался выходить из помещения.
— Я передам твою просьбу главе группы. Если этот день и ночь пройдут без происшествий, думаю, мы устроим эту встречу.
Не знаю, надеялся он на благодарность или нет, но лично я благодарить не стала. Я вообще с удовольствием сожгла бы это место и даже знала как, вот только для этого мне нужны кое-какие материалы. А я еще и привязана.
Дергаться не было смысла, так что я принялась размышлять. Хорошо, они должны водить меня в ванную, должны развязывать для еды, наконец, будут водить на тесты. Так что шанс будет, но что я сделаю? С Грантом справлюсь, с двумя — возможно. Но если их будет больше?
А интересно, появились ли уже ориентировки на меня. Бедный Брэнд. С другой стороны, теперь-то он должен догадаться, что все это связано с «Амбивалентом»! И как вообще обо всем узнала бабушка? Похоже, я мало знаю об этом проекте.
Я рассматривала ремни до тех пор, пока не уснула. Смертельная скука и уже прошедший страх сделали свое дело. Я даже на обед не проснулась и только вечером, когда привезли аппарат для забора крови, соизволила вернуться в здравый ум и трезвую память.
— Завтра утром ты встретишься с Мирандой, — обрадовал меня Грант. — Под моим присмотром. Сегодня мы возьмем у тебя кровь, а завтра начнем подготовку к другим процедурам.
— К другим?
Появилось ощущение, что времени у меня не так много, как казалось. Грант рассказывал так, словно перед самой гадостью меня ждут какие-то тесты, но, похоже, они решили броситься с места в карьер.
— Да, мы надеемся за ночь подготовить все для основного эксперимента.
— Фу, — поморщилась я.
— Не волнуйся, мы проведем ряд процедур, которые активируют твои материнские инстинкты. Они немного приглушены в результате эволюции, но все же скрыты в недрах мозга. Так что ты будешь испытывать только радость и любовь.
Размер моих глаз можно было оценить по отражению в экране робота.
— Вы психи, — в который раз повторила я. — Самые настоящие.
— Все, Джен, выпей это.
Мне протянули стакан с водой.
— Я не буду пить успокоительное. Я здорова и спокойна, как замерзший слон.
— Джен?
Грант сделал лицо «не заставляй меня тебя уговаривать». И продолжил молча стоять с протянутым стаканчиком. Я вздохнула. Не получится немного все обдумать. Меня так и привезут сонную, не способную сопротивляться. Вот сволочи!
Я быстро выпила горьковатую жидкость.
— Покажи язык, — потребовал Грант.
— Знаешь, — недовольно буркнула я ему вслед, — отдай свой мозг для исследования. Он уникален! Там всего одна извилина, и она делит его пополам. — Я хмыкнула. — Так, может, твой мозг — задница?
— Джен!
— Что? Это не я, это наркота, которую вы мне дали!
Очертания комнаты действительно плыли, а в голову лез всякий бред. С минуты на минуту обещали выскочить розовые коняшки и сопроводить меня в страну грез, из которой я выйду беременной женщиной. Нет, когда мама рассказывала мне, откуда берутся дети, она явно перечислила не все варианты.
Зато я увижу Миранду. Может, и идею увижу… хотя пока вижу только какую-то ерунду.
И неожиданно все кончилось. Слабость, головокружение, сонливость. Я почувствовала, как по телу прошла дрожь. Как будто адреналина вкололи, честное слово. Это так задумывалось? Или я опять не так среагировала на местную медицину?
Когда сердцебиение стало уж совсем страшным, я попробовала было позвать кого-то:
— Грант! Эй! Вы там что, охрану не выставили?
— Я временно ее выключила. — В звенящей тишине помещения раздался женский голос, который я сразу же узнала.
— Ирэн. Стоило догадаться.
— Не заводись, Джен.
Женщина, одетая в такой же халат, как на Гранте, оказалась рядом.
— У тебя будет минут пятнадцать, не больше. Идти до шахты десять минут, там спустишься на лифте на транспортный и перейдешь к другому. Постарайся не привлекать внимания. Иди к капитану Фальте и проси тебя запереть на пару дней. Мы не успели тебя предупредить.
— Что?! — Пока я пыталась собрать мысли в кучу, Ирэн быстро отстегивала ремни.
— Прости, я заменила лекарство и дала тебе кое-что для бодрости. Нельзя сейчас спать. Джен, все очень серьезно, и ты должна действовать быстро. Убегай и иди в управление, там в курсе, спрячут. Им нужно еще пару дней, чтобы выйти на главу «Амбивалента», понимаешь? Но для тебя эта пара дней может оказаться фатальной.
— Что происходит, Ирэн?! Я никуда не пойду, пока не получу объяснений!
Женщина нервно огляделась и закусила губу.
— Я их врач, один из кураторов проекта. Мои прототип и ребенок умерли два года назад. Я понадобилась им, чтобы подставить Брэнда. Но кто-то плохо продумал тактику, и показания моей дочери, которые они загрузили, вычислили. Здесь уже действует Галактическая служба безопасности, так что дело серьезное. К сожалению, мы слишком долго тянули, надеясь, что удастся тебя не вмешивать. Но не успели. Так что давай вставай и беги отсюда!
— Я никуда не уйду без Миранды.
Да, может, это было и глупо, но я столько ее искала и не могла бросить с этими психами!
— Джен, Миранда продержится несколько дней, а ты — нет!
— Ирэн, я не уйду без нее.
— Слушай, все намного серьезнее. На сервере «Амбивалента» хранится вся информация по проекту. В том числе информация на Брэнда. Его посадят, когда все вскроется, поэтому ему ничего и не говорили. То, что он сделал, незаконно. И его жена мучилась, осознавая это. Поэтому ее убили, она хотела отказаться от программы. И сейчас все очень серьезно. Тебе нужно спасать свою жизнь и лететь домой, на Землю.
Я только качала головой, обдумывая варианты действий.
— Скажи мне, где Миранда. Я сама ее заберу. Как добраться до нее?
— Ладно. Хорошо! — Ирэн на пару мгновений прикрыла глаза. — Умеешь пользоваться?
Я увидела, как женщина достает из кармана халата пистолет. Небольшой, мало отличающийся от земных. Разве что был более… обтекаемый и удобный. Прорезиненная рукоять, предохранитель, прицел, кажется, лазерный.
— Умею. — Я забрала оружие. — Где она?
— Погоди. — Ирэн подняла руку, раздумывая. — Давай руки, сама ты не доберешься.
Я с явным недоверием, сквозившим, казалось, отовсюду, позволила застегнуть наручники на запястьях, спрятав предварительно пистолет. Может, конечно, это и ловушка, но что я теряю? Завтра так или иначе начнется что-то очень неприятное. Использовать единственный шанс… звучит логично, по крайней мере, для меня.
Мы вышли из помещения и свободно прошли по длинному коридору, не имевшему никаких боковых дверей. Все вокруг было темным, освещение — тусклым. Приглушили на ночь или здесь всегда так?
Не знаю, что дала мне выпить Ирэн, но действовала эта штука очень сильно. Я была готова носиться туда-сюда по коридору, но, раз была скована в движениях, работала головой. Не хотелось прятаться и ждать, пока Брэнда посадят. Он не заслужил такого исхода. Может, не все его действия были законны, но отец он хороший. И любит Миранду сильнее, чем мог кто-либо.
— Ирэн, управлению нужны данные «Амбивалента»?
— Не знаю, Джен. Возможно… хотя, если они решились на реальные шаги по устранению, доказательств куча. Почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно, как далеко зашло расследование.
— Достаточно далеко, чтобы через пару дней все было кончено. Сюда.
Мы свернули в узкий коридор, где уже была охрана. К счастью, это были роботы, а Ирэн, похоже, знала какой-то код. Потому что индикаторные огоньки на процессорах роботов погасли и те безвольно опустили головы. Здешние роботы выглядели несколько иначе, чем домашние или охранные на станции. Они были ростом чуть повыше меня, гибкие, белоснежные, с идеально гладкими обтекаемыми телами. Мне подумалось, что при желании хозяев роботы могут причинить немалый вред.
— Вот. — Ирэн приложила чип к считывателю у одной из камер. — Это не мой, к счастью, стащила у главы группы. Так что ко мне ничего не ведет, будут думать, ты сама сбежала.
— И, если повезет, накажут Гранта, — добавила я.
Наконец-то я увидела Миранду. Она спала на простой подвесной койке, укрывшись тонким одеялом. На вид девушка была в порядке.
— Зажми ей рот, чтобы не вскрикнула, — шепнула Ирэн. — Датчики следят за уровнем шума в помещении. И быстро, Джен, уходите!
Я прикоснулась к плечу Миранды, а когда та открыла глаза, быстро приложила палец к губам. Она вскочила и села на кровати, удивленно меня рассматривая. К слову, на мне был надет медицинский костюм: широкие штаны и бесформенная рубашка, как из фильмов про врачей. Только цвет у них был противный, бордовый. На Миранде обнаружилась та самая синяя блузка. Значит, Грегори не врал про то, что видел ее в космопорте… но об этом я спрошу позже.
— Вставай, обувайся, — велела я. — Мы уходим.
— Джен, это невозможно! — горячо зашептала Мира. — Я пыталась сбежать, здесь такая охрана! К тому же на мне браслет.
На ее запястье действительно болтался браслет, вероятно, с датчиком.
— Дай сюда, — велела Ирэн.
Чип главы группы, похоже, давал доступ к любым действиям. Миг — и браслет был заботливо уложен на постель Миранды. А та тем временем быстро зашнуровывала ботинки.
— Сейчас пройдете до конца коридора, чипом откроете вход в шахту, — сказала Ирэн. — И выбросите его подальше, пропажу обнаружат, и лучше будет, если глава решит, что потерял его, когда был у Миранды. Мне нужно вернуться домой, чтобы меня увидела охрана. Постарайтесь не вляпаться никуда, все достаточно просто.
— Ирэн, здесь есть другие пациенты? — спросила я.
— Пока нет, они только готовят материал для выращивания новых людей. Мне пора. Поговорим, когда окажемся свободными от «Амбивалента».
Женщина быстро осмотрела камеру, удовлетворенно кивнула и, стуча каблуками, удалилась. Я долго еще слушала этот звук ее шагов, но из оцепенения меня вывела Миранда.
— Идем. Нам повезло.
— Да, повезло. — Сомнение в моем голосе не услышал бы разве что идиот. А если это ловушка или еще один эксперимент?
Я вытащила пистолет, желая убедиться, что Ирэн нас не обманула. Секунд двадцать соображала, как достать обойму. Заряжен полностью. Что ж, значит, придется им воспользоваться, если будет угроза.
Мы быстро прошли коридор, вдоль рядов отключенных охранников. Я заглядывала в камеры, но все они были пусты. Значит, других пациентов и впрямь нет. А есть я… Опасная и сумасбродная идея пришла в голову яркой картинкой. Манящей картинкой. Пробудившиеся эмоции, которые, похоже, тоже были экспериментом Гранта, сыграли с проектом злую шутку. Я вполне серьезно ненавидела это место и людей, убивших почти полсотни человек. Детей и их прототипов. А заражали опухолями они их специально? И нам с Мирандой повезло из-за того, что я с Земли. Какой бред…
Дверь в шахту не было видно снаружи, но панель для чипа присутствовала, хоть и заметить ее было сложно. Часть стены отъехала в сторону, впереди зиял черный ход, не имеющий никакой автоматики. Обычные лестницы, пронизывающие каждый уровень. Спуститься на транспортный.
— Джен, выбрасывай чип! — сказала Миранда.
Я медленно покачала головой.
— Пошли! — схватила ее за руку и потащила вниз по лестнице.
— Нас найдут и поймают!
— Не успеют, шевелись!
— Джен, что бы ты ни задумала, мне это не нравится! — заявила Миранда.
Она чутко уловила мое настроение. А может, была похожа на меня больше, чем мы все думали.
— А мне не нравится идея идти в оперу с Таргером.
Общими усилиями мы отодвинули дверь, закрывающую выход на транспортный уровень. Что характерно — в этой аварийной шахте совсем не было электроники и все двери можно было открыть вручную. Удобно, хотя в моем понимании такое место должно охраняться.
Мы оказались в одном из ангаров, где стояли небольшие рейсовые корабли. Судя по логотипу, они принадлежали компании Брэнда. Хорошо, значит, не будет злиться на небольшую кражу.
— Все, сейчас перейдешь к дальнему лифту и поднимешься в управление, — сказала я. — Там дальше требуй Фальту, пусть спрячет тебя до поры до времени.
Я повторила все, что сказала мне Ирэн, и для пущей верности подтолкнула Миранду в направлении лифта.
— Ты туда не вернешься!
— О, еще как вернусь!
Я прицелилась и сбила крышку отсека с топливом. Грохот от выстрела, конечно, прокатился по помещению, но в таких местах никогда не стояли датчики звука, а камеры, полагаю, просматриваются достаточно редко, чтобы я успела сбежать.
— Джен!
— Мира, уходи быстрее, пока они не отследили чип! Я скоро вернусь!
Я сжала ее плечи и немного встряхнула.
— Там информация о проекте. О тебе, твоем отце, обо мне. О смерти вашей мамы. Это все попадет в руки управления, а может, прессы или каких-нибудь сетевых активистов. Это станет скандалом похлеще того, что устроили они, желая скрыть настоящие эксперименты. Я хочу испортить им жизнь как следует.
— Они тебя или убьют, или поймают, или ты сорвешь всю операцию!
— Не волнуйся, у меня есть план.
Я достала из топливного отсека два небольших баллона. Все корабли летали, разумеется, на жутко горючем и страшном топливе, позволяющем совершать гиперпрыжки. Название его я, к сожалению, забыла, зато запомнила, как и где его перевозят. Пригодилось. Я рассчитывала, что мне придется заправлять флаер Эко, поэтому изучила вопрос с топливом заранее.
— Джен!
— Миранда! — рявкнула я. — Немедленно в управление! Я приду через полчаса, не позже. Оставлю им подарочек и вернусь.
Если бы я не была так озабочена тем, как быстрее выгнать Миранду, я услышала бы шаги. И голос Гранта не стал бы неожиданностью, заставившей вздрогнуть и отскочить на пару шагов.
— Джен, я ведь предупреждал, — качал головой парень.
В руке его я заметила пистолет. Опущенный. И немедленно подняла руку со своим.
— Брось оружие, — скомандовала я.
Он не успел вызвать подмогу. Это точно. Глаза Гранта лихорадочно блестели, он смотрел на нас с Мирандой и, похоже, пребывал в некоторой растерянности. Значит, Ирэн не заподозрили. Раз он не знал, что у меня есть оружие.
— Ты не сможешь выстрелить, Дженни, — слабо улыбнулся Грант. — Не такой ты человек. Ты веришь в то, что люди должны быть добры друг к другу. Ты не можешь лишить человека жизни, опусти…
Он не успел закончить фразу. Три выстрела прогремели в звенящей тишине гораздо сильнее предыдущего. Гранта отбросило к стене, он что-то прохрипел и сполз на землю, оставляя на светлой панели кровавые следы.
— Огнестрельное оружие запрещено, — пролепетала потрясенная Миранда.
— Уходи, быстро! На шум выстрелов уж точно кто-то сбежится, — сказала я, поднимая пистолет Гранта.
Пригодится.
На этот раз Миранда спорить не стала, слишком силен был шок от увиденного. Она быстро сорвалась с места и побежала в сторону дальнего лифта. Я же подхватила баллоны и вновь нырнула в темноту аварийной шахты. Надеюсь, Грант не встанет после трех выстрелов в упор.
У меня не было ни плана, ни карты, по которым я могла бы ориентироваться, поэтому я просто шла наугад, руководствуясь логикой. Наверняка где-то здесь есть офисы или что-то подобное, потому что в медицинском крыле, вблизи пациентов, держать информацию было бы глупо. Еще глупее было бы ее не скопировать, конечно, но чем черт не шутит? Может, та часть информации, где фигурируют наши имена, хранится именно здесь и никуда не копировалась.
Тащить два тяжелых баллона с топливом было тяжело, даже учитывая, что сами баллоны весили всего ничего. Индикаторы на крышке показывали, что все в норме, а также предупреждали об опасности. Отлично…
Я едва успела заметить мужчину в медицинском халате и замерла за углом, прислушиваясь. Он говорил на неизвестном мне языке, но собеседника рядом не было. А вот и идея. Хватило бы только выдержки. Стрелять в Гранта было просто — я злилась на него за предательство. Этот человек был мне незнаком.
На первый взгляд незнаком. Оказалось, встретилась я с тем самым доктором, который проводил опрос. Прежде чем он вышел, я успела его рассмотреть. Парень из разряда тех, что имеют совершенно незапоминающуюся внешность. Спроси меня, как он выглядел, и я бы описала миллиарды людей по всей галактике: шатен, невысокого роста, смуглый, с легкой небритостью на лице. И все, никаких тебе примет, ничего особенного.
Он поднял голову, почувствовав, как между лопаток прижалось оружие.
— Добрый вечер, — поздоровалась я. — Проводите даму к серверу?
— Что? — Он поднял руки и нахмурился.
Я задумалась, вспоминая, как на их языке будет «сервер». Наконец вспомнила.
— Хорошо, Джен, не волнуйся, — он медленно двинулся вперед, — убери оружие.
— Размечтался. Шевелись.
— Не делай глупостей. Миранда может пострадать, ты можешь пострадать. Давай ты опустишь оружие, и никто не узнает об этом инциденте.
— О нем и так никто не узнает, — невозмутимо ответила я. — У меня есть план.
— Какой?
— Не скажу.
На этом наш разговор закончился. Про себя я радовалась, что удается не пугаться и не показывать слабости. Вот только с этим товарищем надо что-то делать, как только мы окажемся на месте. Не убивать же его, на это я точно не способна.
— Джен, серверная закрыта, туда нет доступа, — сказал доктор, когда мы остановились перед массивной тяжелой дверью.
Я приложила чип, взятый у Ирэн, и затаила дыхание. Несколько секунд ничего не происходило, но потом дверь сначала отодвинулась назад, а затем поднялась вверх.
— Ты украла у меня чип! — воскликнул доктор.
— А, значит, вы — глава группы, исследующей нас с Мирандой, — догадалась я. — Знаете, лучше бы вы молчали об этом, я ведь хотела вас отпустить. К стене!
— Джен, я вызвал охрану! Положи оружие!
— Охрану? Правда?
Я пожала плечами и закрыла дверь в серверную.
— Пусть сначала сюда войдут.
— И что, хочешь здесь погибнуть?
Он встал, как я просила, к стене, положил на нее руки и только изредка оглядывался, чтобы выяснить, все ли еще на него наставлен пистолет.
— Зачем сразу погибнуть? Мой план не подразумевает этого. Более того, я не верю, что ты вызвал охрану, потому что должен понимать, что, если меня загонят в угол, я стану невменяемой. Ты же меня изучал, верно?
Он не нашелся с ответом, а потому все так же пытался отследить мои перемещения.
Я, конечно, не забыла его обыскать и забрать все средства связи. Вообще все, что хоть отдаленно напоминало электронику. На Земле я пересмотрела слишком много боевиков, а еще сама участвовала в далеко не мирной деятельности. Мы редко сталкивались с преступниками, но все же такое происходило, а значит, нас учили стрелять, правильно действовать в подобных ситуациях и не терять голову. У нас был один психолог, я до сих пор вспоминаю его сеансы, когда ты заходишь в кабинет, не зная, чего ожидать от хозяина кабинета. Его задача была вывести из себя любым способом. Он мог кричать, оскорблять, угрожать, пугать, злить, провоцировать. Мог прятаться в шкафу и неожиданно выпрыгивать, мог приставить к горлу нож. В первую нашу встречу я, испугавшись выскочившего из шкафа ополоумевшего врача, уронила его прямо лицом в стол. Он назначил мне пять дополнительных сеансов. Но, что характерно, после этих занятий почти весь отряд научился таким вещам, которые весьма помогали в работе.
Главное, представить, что вместо доктора у стены стоит какая-нибудь сволочь. Это несложно, потому что так оно и есть.
Я осмотрелась, прикидывая, что со всем этим делать. Я мало что понимала в компьютерах, особенно — компьютерах будущего.
— Что здесь находится? — спросила я.
— Что? — не понял доктор.
— Что здесь такое?
— Информационный центр. Просто контроль за всеми системами…
Ага, так я и поверила. Высокие шкафы с полупрозрачными дверцами, сквозь которые можно было увидеть ряды небольших полукруглых машин, усыпанных огоньками, мало напоминали привычные мне устройства. Но функция их угадывалась безошибочно. Еще и потому, что доктор все больше и больше нервничал.
Как и ожидалось, никто к нам не ломился, никакая мистическая охрана не прибежала. Я остановилась, обдумывая, что лучше предпринять. Потом осмотрела баллоны, выяснила, как они работают, и быстро сообразила, что надо делать. На всех баллонах существовал таймер, благодаря которому в определенное время впрыскивалось топливо. Баллон устанавливался в специальную нишу во флаере или корабле, а датчики фиксировали состояние топлива. Конечно, были еще и резервные системы, но не о них речь.
Доктор наконец понял, что я собираюсь делать.
— Джен, ты совершаешь ошибку! Это уничтожит весь центр, а может, и уровень! Погибнут пациенты, погибнут данные! Мы ведь не только вас исследовали, мы искали лекарства от множества болезней, мы учились трансплантировать искусственные органы! Ты представляешь, скольких можно будет спасти, используя эти данные?!
— Я думаю о том, что хочу спасти вполне конкретных людей. И я вам не верю.
— Мы умеем лечить болезнь Миранды! Что, если она обострится?!
— С диагностированием опухолей справится любой хороший врач, а пересадку сделает хорошая команда хирургов. А я буду рядом с ней.
— Ты ничего в этом не понимаешь. Ты рушишь свое будущее!
Я оторвалась от панели баллона и вздохнула.
— Я его спасаю.
В этот момент доктор рванулся в мою сторону, пытаясь выхватить пистолет. Я успела отшатнуться и вцепиться в оружие, но не удержала, и пистолет с глухим стуком упал на пол. Доктор потянулся к нему, но… я вытащила второй.
— К стене, — повторила я. — Еще раз, и я выстрелю. Грант свое уже получил.
— Джен, ты уничтожишь это место, но не уничтожишь «Амбивалент». Они все равно найдут тебя, назначат новых специалистов, заберут в другое место, восстановят данные. Давай ты просто уйдешь. Я научу, как тебе спрятаться и что делать дальше!
Я не стала ему отвечать, просто быстро набрала на таймере несколько цифр и бросила баллон в конец помещения. До противоположной стены было далеко, но баллон докатился до середины пространства между шкафами и остановился. По блестящей металлической поверхности бегали отсветы машин.
Второй баллон я установила у самых первых шкафов. Вот и все, осталось только устроить небольшой пожар. Это сделать оказалось проще, чем дотащить баллоны. В каждом подобном помещении есть система климат-контроля, дабы драгоценная техника не перегревалась. Я быстро нашла панель управления. И чип вконец перепугавшегося доктора открыл ее без проблем. Я перевела ползунки температуры в верхние значения, а ползунки, отвечавшие за влажность, на самый нижний уровень.
— Ты соображаешь, что делаешь?! — В голосе доктора уже вполне отчетливо звучали нотки паники. — Они могут отсоединить уровень из-за пожара такой силы!
— Что ж, тогда они отсоединят его вместе с вами, — холодно произнесла я, мельком глянув на таймер. — У тебя меньше минуты. Я не стану тебя убивать, но спасаться будешь сам.
Он несколько секунд, отнимая и мое время, смотрел, как поднимается дверь. Потом опомнился и бросился прочь. Чтобы позвать на помощь, у него было слишком мало времени, взрыв уже успеет произойти, мы оба это понимали. Однако мужчина был одержим мыслью спасти свои данные… или свою жизнь. И забыл обо мне, так что, когда оставалось едва ли не тридцать секунд, я бросилась на этаж выше, к шахте. Умирать в мои планы точно не входило.
Когда оставалось всего несколько метров, дорогу мне перегородил охранный робот. Значит, все же успел включить тревогу. Вот черт!
Я съежилась за углом, надеясь, что хотя бы с лестницы никто не появится. И прикинула, куда стрелять. С такого расстояния, да еще и в неизвестного робота, с одним пистолетом и сдающими нервами — промахнусь однозначно.
А робот опасен?
Ответ на этот вопрос получила сразу же. Стена нагрелась, и я, вскрикнув, отодвинулась, но ладони и часть кистей обожгла до волдырей. Робот пытался пробить стену тепловым лучом! Тупой, но опасный. Держать пистолет становилось все невыносимее, так болела рука. Я решилась, надеясь, что если он в меня и попадет, то убьет не сразу. Стрелять начала, еще как следует не прицелившись, моля, чтобы не кончились патроны. От луча уклонилась, и следующие три выстрела попали прямо в процессор на груди. Робот заискрился и опустил оружие, но выключить уже не смог, и мощное излучение нагрело пол.
Грохнул взрыв. Наверное, с задержкой — я не рассчитала температуру. Все вокруг погрузилось во тьму, и только дым повалил из нескольких комнат, находящихся над серверной. Поняв, что еще пара секунд промедления и выбраться уже не смогу, я бросилась к шахте. Опасный участок надеялась перепрыгнуть, но все же немного задела босой ногой практически расплавившееся покрытие пола и закусила губу, чтобы не заорать. Быстро открыла двери и устремилась прочь из этого ненавистного места.
Только на транспортном уровне, среди тех же кораблей, с которых я забрала баллоны, воздух показался мне достаточно чистым, чтобы вдохнуть полной грудью. Я выбросила пистолет и, прихрамывая, прячась за флаерами, побрела к лифту, уже не выбирая, дальний он или грузовой.
Приближалось утро. И когда свет по всей станции загорелся в полную силу, я вошла в управление. Под чередой удивленных взглядов и перешептываний я прошла прямо в кабинет капитана Лиама Фальты и обомлела, заметив присутствующих.
Брэнд, Артен в обнимку с Мирандой, Ирэн, Милли, Таргер и… моя бабушка?!
— Мне кажется, кто-то должен кое-что объяснить, — пробормотала я, падая на ближайший стул.
— Джен! — Миранда вскочила со стула и бросилась мне на шею.
Я неловко ее обняла, стараясь не касаться обожженными руками.
— Я тебя ненавижу! — сквозь рыдания провыла девушка. — Бросила меня! Я думала, ты погибла!
— Мира, — Брэнд силой оторвал дочь от меня, — детка, сбегай к капитану, скажи, что Джен вернулась и ребят отправлять не нужно. И спроси, где у него аптечка.
Миранда кивнула и быстро убежала. Брэнд опустился на корточки около меня и принялся осторожно рассматривать руки.
— Привет, — тихо сказал он, закончив ощупывать мои повреждения, — как дела?
— Привет. — Я тяжело вздохнула. — Еще ногу обожгла.
От прикосновения горячих пальцев к стопе по телу прошла дрожь, не имеющая ничего общего с болью. Я была рада, что наконец-то оказалась рядом… с ними со всеми. А дальше хоть трава не расти. Плевать, что будет и чем все кончится. С места я больше не сдвинусь.
— Голодная? — спросил Брэнд. — Пить?
Я качала головой, пока он не умолк. Надо было немного привести в порядок мысли, потому что, когда придет капитан, отдохнуть мне не дадут.
— Безответственно! Глупо, опасно, некрасиво! — орал Лиам Фальта на меня.
Брэнд был занят пластырем, которым обклеивал мои руки, потому защищать меня не спешил. А может, был солидарен с капитаном.
— Мы потеряли все данные! Ты соображаешь, что наделала? Мы так надеялись, что получим их базу! Эксперименты, клиенты на станции… все, что связано с их деятельностью здесь, хранилось там! Устроить пожар!
Он едва ли не рвал на себе волосы, расхаживая взад-вперед по кабинету. То принимаясь орать, то переходя на разочарованный шепот, капитан излагал мне в красках все последствия моего поступка. Но на деле последствие было лишь одно: Брэнду и его семье не грозит огласка. Остальное меня мало волновало, и пусть это было хоть трижды эгоистично.
Всех из кабинета выгнали, и я даже не успела поговорить ни с Артеном, ни с бабушкой. Но вопрос все же задала:
— Что здесь делает бабушка? Как она связана с «Амбивалентом»?
На что капитан Фальта раздраженно отмахнулся:
— Никак! Мы вышли на проект лет пять назад, тогда и нашли все прототипы. Ввиду твоего особого случая предупредили твоего опекуна, запретив травмировать тебя. А потом Эко влез со своими махинациями, и ты оказалась на станции. Твоя бабушка сообщила, что ты вдруг поспешно куда-то улетела, мы все проверили, нашли тебя и забрали ее. Просто на всякий случай. Пока ты проходишь по делу потерпевшей, но будь уверена, я сделаю из тебя поджигательницу!
— У вас есть доказательства, чтобы прикрыть этот проект?
— Мы надеялись на большее!
Я пожала плечами. А что я могла сказать? Что сделано, того не воротишь, пожар уже вовсю полыхает, и, как мне сказали, потушить его силами проекта не могут. А значит, будут вызывать пожарные бригады. Ай да я, в кои-то веки применила талант к разрушению по назначению!
— Грант — моя работа, — вздохнула я, вспомнив еще и об этом. — Он пытался остановить нас с Мирой, я в него выстрелила. Случайно! Три раза. Так что вряд ли он жив.
— Не беспокойся о Гранте. Он давно напрашивался. Ты правда подожгла там все, чтобы спасти меня?
— Эко! — рявкнул капитан так, что я вздрогнула. — Я надеялся, ты меня поддержишь!
— Ну как я могу тебя поддержать, — улыбнулся Брэнд, — когда такое счастье взорвало половину уровня, чтобы спасти меня от тюрьмы?
Капитан Фальта замысловато выругался. Потом сел в кресло. Потом вскочил и вновь принялся расхаживать туда-сюда.
— Мы ждали этой информации! Она могла сдать людей, близких к императору! Она могла уничтожить целую сеть подпольных научных лабораторий! А теперь придется выходить на еще какую-нибудь мерзость!
Пока Брэнд возился с моими руками и ногами, надевая специальные перчатки, капитан наконец-то определился с дальнейшими действиями.
— Кира, запри девчонку в камере! Пусть посидит, пока мы не составим план действий, а то еще чего-нибудь учудит!
Мне в общем-то было без разницы. Поспать бы да обдумать все как следует. И дождаться, пока подействует обезболивающее, которое мне дали. Артен сказал, посмотрев мои ожоги, что останутся шрамы. На что Брэнд пообещал нам с Мирандой рекреационную камеру, нехорошо так усмехаясь. Но о причинах этой усмешки я узнала много позже, а пока отправилась, сильно хромая, вслед за офицером в отдельную камеру.
— Если вы там устроите филиал борделя, я вас обоих посажу за убийство по предварительному сговору! — пригрозил капитан, пропуская Брэнда в камеру Джен.
Брэнд только отмахнулся. Капитан Фальта не станет топить его семью, он просто раздосадован, что все получилось сложнее, чем он хотел. А как иначе? Никто не ожидал, что «Амбивалент» похитит Миранду. Другого исхода и не могло быть в сложившейся ситуации. Им повезло, что никто не пострадал. Ирэн с дочерью уже уехали на Кларию, где у Брэнда была собственность, а капитан Фальта выбил для них статус важных свидетелей, находящихся под защитой лорда Грейстона.
Число погибших при пожаре пока неизвестно. Его удалось потушить, при этом деятельность лаборатории осталась тайной для пожарных бригад. И вроде как побег Джен и Миранды списали не на операцию управления правопорядка, а на их личную инициативу. Они уже договорились с Таргером, чтобы не прекращали поиски для отвода глаз. И даже появлялись какие-то «зацепки», впрочем не дававшие результата. Люди «Амбивалента» уже влились в сплоченный коллектив поисковиков, как и люди капитана Фальты. В общем-то забавное противостояние намечалось, но Брэнда больше беспокоила собственная семья.
Джен лежала, глядя в дно верхней койки, к счастью пустующей. Все же капитан догадался поместить ее одну.
Заметив Брэнда, девушка подняла голову и потерла глаза, на миг ослепнув от яркого света, лившегося из коридора. Но потом дверь камеры закрылась, и снова помещение осветилось тусклым светом единственного, приглушенного, чтобы Джен могла поспать, светильника.
— Как Миранда? Почему ты не с ней? — спросила Джен.
— Она спит, ее сторожит Артен. Твоя бабушка тоже отдыхает, они в безопасности.
— Спасибо, — вздохнула Джен.
Она посторонилась, чтобы он сел рядом. Со взъерошенными русыми волосами, с надетыми на руки перчатками, уставшая, молчаливая Джен была непривычно беззащитной. Но почему-то именно сейчас ему казалось, что она доверяет ему. И тянется к нему. Не повинуясь физиологии или влечению, которое он у нее вызывал, а всем своим существом. Наверное, сложно дистанцироваться от человека, когда пару часов назад сжег половину уровня, чтобы его спасти.
— Как ты, Дженни? Нужно что-то? Ты не заключенная, просто решается вопрос о твоей безопасности, а на станции возможности крайне ограничены. Так что, если тебе нужен планшет или выпить чего-нибудь покрепче, я принесу.
— Покрепче не помешало бы.
С улыбкой Брэнд извлек из кармана небольшую, на двести миллилитров, бутылочку с напитком, именовавшимся джиан. Крепкий, с терпким, чуть кисловатым вкусом, он почти не вызывал головной боли наутро, а расслаблял отлично.
Джен быстро открутила крышку и сделала несколько глотков. Брэнд надеялся, капитан не станет кричать по громкой связи о недопустимости спиртного.
— Там много народу погибло? — наконец спросила девушка.
Брэнд тоже сделал несколько глотков.
— Не знаю. В любом случае, Джен, это только их вина. Каждый в проекте знал, над чем работают. Они все соучастники убийства почти пятидесяти человек. Умышленного убийства — мы не верим, что болезни были случайными. Так что я лично плакать не буду.
— Просто немного не по себе.
— Все образуется. Похоже, придется на время уехать. Для безопасности, ну и хочу проветрить Миранду. Все равно возвращаться в школу в этом году ей смысла нет. А может, переедем. Ты как, не хочешь прокатиться по галактике?
— Я домой хочу, — призналась Джен, опустив голову, — на Землю.
— Ну, домой так домой, — весело произнес Брэнд, — я не против. На Земле был всего раз, посмотреть толком не успел. Есть у вас там теплые края, где можно поплавать?
Джен медленно подняла голову. В ее глазах он видел целый океан эмоций, с которыми, похоже, справиться она не могла. А еще там стояли слезы, только было не ясно, что их вызвало. Радость, что они поедут все вместе? Сожаление по поводу пожара? Еще что-то, о чем Брэнд не догадывался?
— Есть, — наконец ответила Джен. — У нас есть море.
— Миранда придет в восторг. Дженни, ты устала?
Она чуть подумала, прежде чем ответить:
— Нет, я немного поспала. Как-то расстроилась, что ли.
— Можно тебя кое о чем попросить?
Брэнд придвинулся ближе, и в кои-то веки Дженни не отстранилась и не вздрогнула. Просто вопросительно подняла брови и закусила губу, явно напрашиваясь на поцелуй. А у нее там еще сережка… Брэнд довольно усмехнулся и заправил прядку чудных русых волос ей за ушко.
— Когда я пришел к тебе в больницу, ты тренировалась.
Джен сидела молча, ожидая продолжение. Любопытство плескалось в ее глазах, смешиваясь с чем-то светлым и радостным.
— Закинь ногу за ухо, а? — попросил Брэнд.
Она закатила глаза, но от Брэнда не укрылась легкая, едва заметная улыбка. Джен поднялась с койки, сделала несколько упражнений и медленно подняла ногу, обхватив ее руками. Брэнд наслаждался видом гибкого тела девушки и предвкушал совместный отпуск, в котором он все же достанет ее из крепкого домика и заставит проявить чувства.
— Спасибо, — усмехнулся он, когда Джен вернулась на койку.
Потом притянул ее к себе, потому что касаться ее хотелось сильнее всего на свете. Джен недовольно что-то бурчала, но на деле уютно устроилась у него на коленях и засопела куда-то в шею, щекоча дыханием кожу.
— Джен, можно тебя спросить?
— Мм…
— Ты ко мне что чувствуешь?
Она немного подумала и… куснула его за шею. Не больно, совсем чуть-чуть. Потом лизнула. И опять устроилась.
— И что это значит?
Джен не ответила. Брэнд мог с уверенностью сказать, что она покраснела, а еще прячет глаза.
— Давай я официально буду называть тебя своей девушкой, а всяких Таргеров отправлять восвояси? — спросил он.
И запустил руку в волосы девушки, приподнимая ее голову, целуя соленые губы. Плакала она, что ли? Джен послушно поддавалась его ласкам, тяжело дыша и жмурясь, как довольная кошка. Она неумело, но отвечала и даже делала попытки перехватить инициативу. Вот почему ей так нравится командовать? Когда-нибудь он разрешит ей немного побыть главной, но… не в ближайшее время. Сначала он покажет ей, на что она способна, какие эмоции может испытать, а потом пусть делает с этим знанием все что заблагорассудится.
— Простишь меня? — задал Брэнд последний из насущных вопросов.
— За что?
— За все. Ты не очень нравилась мне в самом начале, я не хотел, чтобы частичка горя, связанного с гибелью матери Артена, снова ворвалась в мою жизнь. Мне кажется, я тебя нечасто радовал тогда.
— А сейчас ты эту частичку собираешься оставить в своей жизни! — тихо прошептала Джен.
— Я так хочу. Не частичку, а тебя. Ты не напоминание, ты Джен. Ты спасла мою дочь от смертельной болезни, подняла на уши всю станцию, когда девочка пропала, спасла меня от тюрьмы, хотя имела полное право наказать за то, что с тобой произошло. Я не хочу, чтобы ты куда-то уходила.
— Я тоже не хочу. Мне нравитесь вы.
— А я?
Он тоже начал улыбаться, довольный, как кот, объевшийся сметаны. Джен было хорошо рядом с ним, она не чувствовала обиды и не собиралась убегать. Дочь спала в соседней комнате, сын с успехом сдал экзамены и обеспечил себе будущее. Что еще он мог желать от жизни?
Только одно.
— Дженни, — мурлыкнул Брэнд, укладываясь в обнимку с девушкой на койку, — а можно я у тебя сережку проверю?
Но Джен уже засыпала и вопроса не слышала. Тревожить ее он не стал. Успеется…
— Доктор, она кусается! — возмутился Брэнд, потирая шею.
Он только пытался расслабить ее и успокоить перед рекреационной камерой, а она его укусила! Даже следы остались. Точит она, что ли, зубы свои? Страшная женщина. Но красивая.
— Здравствуйте, леди Ламбэр. — Миловидная кудрявая женщина с кожей нежно-малинового цвета и большими зелеными глазами приветливо улыбнулась им, когда они вошли в кабинет. — Меня зовут доктор Клэр, я ваш новый лечащий врач. Вместо господина Тетта.
— Да, полагаю, этого следовало ожидать, — весело, но немного нервно произнесла Джен. — Он же умер.
— Вы справитесь сами? — обратилась доктор Клэр к Брэнду. — Я подготовлю программу.
— Раздевайся, Дженни, — скомандовал он. — Раньше ляжешь, раньше выйдешь.
Со вздохом Джен отправилась за ширму. Она, может, и отказалась бы от этой пытки, но шрамы не хотела оставлять. Ожоги почти зажили, но зачем ей такое «украшение» на всю жизнь? Он-то ее любит и такой. И комплексы любят. В общем, Джен страдала, вздыхала, нервничала, но упорно шла к этой камере.
А у него для нее был сюрприз. Довольно неоднозначный, хоть и приятный для них обоих. Но — позже.
— Давай сережку, — распорядился Брэнд, когда Джен вышла.
Медицинская простынка на ней сидела весьма провокационно. Но пока Брэнд держался и даже не прикасался к девушке. Лишнее возбуждение только во вред. Зато потом… у них будет много времени друг для друга.
— Все, укладывайся, — велел он, получив заветную сережку.
Ее он тоже использует. Уже даже знает как.
— Отнесу потом тебя в каюту.
— Как обычно: мы куда-то летим, я получаю полную гамму ощущений и еду верхом на тебе на койку.
— Только в этот раз ты не будешь бить меня по печени.
— Буду!
— Зачем?!
— Для профилактики. Я по глазам вижу, ты что-то задумал. И мне это не понравится.
Брэнд оперся о крышку камеры прежде, чем закрыть ее, и медленно, намеренно выдавая предвкушение, произнес:
— Еще как понравится, Дженни.
Она прищурилась. Не то пыталась разгадать его намерения, не то прикидывала, как будет сбегать после процедуры. Ага, как же. Воспоминания об ощущениях прошлого раза притупились, но он-то помнил, как она едва языком ворочала. Нет уж, Дженни, в этот раз тебе придется терпеть все, что он будет делать. Хотя почему терпеть? Не так уж она и против была.
Вообще, за то время, что они пробыли сначала в управлении, а потом в спешной подготовке к полету на Землю, она снова забралась в свою раковину. От всего, что произошло, отошла, но между ними снова построила стену. Хоть и менее толстую, чем раньше. По крайней мере, сидеть рядом, терпеть объятия и кусаться она научилась.
Но ближе к ночи избегала Брэнда, болтая то с бабушкой, то с Мирандой, то с Артеном. А он и не собирался ничего с ней делать. Доктор Клэр просила дать передохнуть ей во всех смыслах. И Брэнд просто проверял, чтобы восстановление шло правильно.
Но и совсем отдалиться позволить не мог, а потому перед самым отъездом заскочил в аптеку. Эта вылазка стоила ему многого, ибо люди «Амбивалента» следили за каждым его шагом. Но результатом, когда в кармане лежало кое-что способное ему помочь, Брэнд был доволен.
Правда, сомневался насчет моральной составляющей, только когда его останавливали подобные глупости?
Он подмигнул, словив растерянный взгляд Джен. Она наверняка помнила все прелести процедуры и вот-вот готова была отказаться от всего этого. Что ж, оставалось надеяться, вид Брэнда ее успокаивал.
В камеру началась подача газа, Джен поморщилась. Потом прикрыла глаза. Подача завершилась, датчики на экране сообщили о фиксации пациента, и началась непосредственно процедура. Джен старалась не орать, но все равно не вышло. Правда, на этот раз она весьма забавно сквозь зубы ругалась. Онемение не давало ей использовать всю мощь обоих языков, но общее настроение Брэнд понял. В стеклянной крышке камеры отражались его татуировки — Брэнд позволял себе не носить рубашки на собственном корабле, и плевать ему, что подумает экипаж.
Он хорошо понимал, что значит этот узор, видел изменения после первого брака, видел несколько причудливых хищных завитков, свидетельствующих о рождении Артена. А вот Миранда, к сожалению, с точки зрения биологии была не его ребенком. Но любил он ее не меньше.
Похоже, это еще не конец и, что касается той части, где он воспитывал детей, впереди много интересного…
Свет в камере погас, и крышка начала медленно подниматься. В этот раз процедура была короче, ведь Джен проходила ее не так давно. Брэнд краем глаза отметил, что все ожоги зажили. Чувствовала девушка себя, конечно, ужасно. Тяжело дышала, пыталась открыть глаза и что-то сообразить. Если бы Брэнд не знал, как ей сейчас плохо, полюбовался бы на это сонное создание куда дольше.
— Только не пинай меня, — предупредил он, вспоминая аналогичную ситуацию в недавнем прошлом.
Он легко поднял ее на руки, и на этот раз Джен не сопротивлялась. Она почти ничего не весила, лежала тихо, сопела, уткнувшись носом ему в грудь. Достаточно приятная ситуация — в кои-то веки она спокойная и послушная. Только болеет, что плохо, но поправимо.
Джен застонала от контраста разгоряченного тела и прохладной постели. Койка была для его целей маловата, но как-то не сообразил Брэнд выбрать тот корабль, где были каюты для семей. Он так долго спал один, что разучился планировать свою жизнь для двоих.
— Дженни, — прошептал он ей на ухо, — я хочу остаться.
— Нашел время, — хныкнула она.
— Именно. Смотри.
Он извлек небольшую капсулу из блистера и взял стоявший рядом, на невысоком столике, стакан с водой.
— Это лекарство… или не совсем лекарство. Оно снимет симптомы почти сразу же. Снимет боль, уберет слабость, вернет силы.
— Но? — Джен нахмурилась, рассматривая таблетку.
— Но это сильный афродизиак. Сама понимаешь, какой эффект будет… Я хотел дать его тебе, не объясняя, что это такое, но решил, что ты взрослая девочка и сама можешь решить, нужно тебе это или нет.
Он собирался что-то еще сказать, в том числе и о том, что так ей будет легче быть с ним, хотя бы в первый раз, что последствий разового употребления нет, что… да много чего хотел сказать ей Брэнд, опасаясь, что снова получит в глаз прежде, чем доведет до ее ума, что не старается ее напоить.
Но Джен не дала ему договорить, взяла таблетку и запила водой, поморщившись от слишком резкого движения. У него даже рот открылся, совершенно непроизвольно. Джен приоткрыла глаза, и… ему показалось или в них промелькнул какой-то озорной огонек?
— И что дальше? Когда подействует? — спросила она.
Пять минут… они казались ему вечностью. Ждать, пока ей полегчает, чтобы не причинить боль, скользить взглядом по гибкому, чересчур худому, но потрясающему телу. Взгляд Брэнда остановился на шее Дженни, где билась жилка, выдавая волнение. Он вытащил из кармана сережку. На этот раз из белого астероидного золота, с сапфиром.
Джен как-то странно улыбнулась. Ее дыхание выровнилось, значит, боль отступила. Она медленно протянула руку ладонью вверх:
— Дай сюда.
Брэнд не хотел лишать себя такого удовольствия, но почему-то повиновался и вложил в прохладную ладонь девушки украшение. Джен выгнулась и одним движением сняла накидку, оставшись совершенно без одежды. Брэнд потянулся было к ней, но замер, когда она отстранилась.
— Интересно, — протянул он невозмутимо.
Джен чуть покраснела, но упрямо продолжала держать его на расстоянии. Внешне сохранять невозмутимость было не так-то просто.
Она внимательно рассмотрела небольшую застежку и расстегнула серьгу.
— Руки! — предупредила Брэнда, когда он совершенно непроизвольно потянулся помогать.
Если бы он знал, что она будет его дразнить… связал бы! Джен медленно и будто бы неуверенно принялась вдевать сережку, полностью сосредоточившись на этом занятии. Но на деле бдительно следила, чтобы он не делал лишних движений.
— Хочешь поиграть, Дженни? — Брэнд усмехнулся. — Будешь самостоятельной? Без меня все равно не обойдешься.
— У тебя много времени, — невозмутимо отозвалась она.
Потом неожиданно уселась к нему на колени и поцеловала. Брэнд только успел подумать, какой интересный эффект на нее оказало это средство, а после отдался ощущениям, которые могла подарить эта девушка.
Восхитительно гладкая кожа, горячие губки, немного неуверенные движения. Он прижал ее к себе так крепко, что Джен принялась хватать ртом воздух. Но отстраняться она и сама не хотела. Слишком долго это все тянулось, слишком долго они ждали, чтобы просто так все прервать из-за глупых страхов.
Брэнд вздрогнул, когда услышал голос Артена:
— Джен, открой, надо поговорить!
Они оба замерли, и в тишине можно было услышать, как бьются их сердца. Джен медленно подняла голову и покачала головой. Брэнд бесшумно хмыкнул, тяжестью своего тела заставляя ее лечь на койку.
— Джен!
Нет Джен, занята. И в ближайшие несколько часов будет доступна только для него. Дети обойдутся. Она обхватила его за шею, закрыла глаза, откинула назад голову и потянулась навстречу, недвусмысленно намекая на желание активных действий.
— Нельзя же так быстро, Дженни, — едва слышно прошептал Брэнд.
Сережка блестела в свете единственного ночника.
— У тебя что, фантазии нет? — сдавленно прошептала она. — До утра много времени.
Но Брэнд пока не собирался поддаваться на ее провокации. Все произойдет тогда, когда он решит. Джен возмущенно сверкнула глазами.
— Кто бы мог подумать, что я окажусь с тобой в постели, — протянул он. — Дженни, ты когда-нибудь себе такое представляла?
Она залилась краской. Отличительная особенность девушек со светлой кожей — они постоянно краснеют. И хотя Джен была не робкого десятка, рядом с ним она как-то терялась и краснела буквально через раз. Брэнду это нравилось. Ему нравилась вся она. Красивая, какая-то необычная, со всеми проблемами, вновь появившимися чувствами.
Брэнд почувствовал, что больше не может контролировать собственные чувства и желания. Но одну вещь он обязан был ей сказать.
— Знаешь, мне кажется, будто все это время ты берегла эмоции для меня.
Это напоминало сон. Из тех, что мучили меня, пока он был в тюрьме, а Миранда — у похитителей из «Амбивалента». Из тех, где я всегда получала больше, чем когда-либо в жизни.
Каждая клеточка тела чувствовала в несколько раз сильнее, чем обычно. Каждое прикосновение обжигало, отзывалось сладкой болью и дрожью. Все вокруг, начиная от запахов и заканчивая звуками, словно находилось не в этой реальности. Мир сузился до одного-единственного мужчины. Родного.
Действовал ли это Брэндов наркотик или просто само его присутствие лишало меня здравого смысла, размышлять не хотелось. А чего хотелось? Пожалуй, просто лежать и наслаждаться всем, чего я была так долго лишена. Поцелуями, возвращать их, не боясь ничего. Объятиями, в которых безопасно и хорошо. Самой ситуацией, когда он рядом и можно улыбаться, точно зная, что нет никакого подвоха.
Как приятно ошибаться в людях! Как восхитительно и чудесно смотреть в темные глаза Брэндона Эко и осознавать, что ты ошибалась и не собирается он предавать или выбрасывать, как надоевшую любовницу. И это знание идет откуда-то изнутри, окутывая уверенностью в том, что все будет хорошо. Прямо сейчас, прямо здесь.
— Произнеси мое имя, — попросил он, когда все мысли почти исчезли, оставив чистое, незамутненное удовольствие.
— Брэнд, — тихо пробормотала я.
И неожиданно самой понравилось, как это имя звучит.
— Громче, Дженни.
Повторила. Волнами накатывало беспричинное счастье.
— Чему ты улыбаешься? — спросил он.
— Я не могу улыбнуться?
— Не к добру это.
— Брэнд, полегче, я гибкая, но не настолько.
— А на мостик встать сможешь?
— Псих!
Каждое движение, каждый взгляд или каждое слово — ловишь его, запоминаешь, улыбаешься от приятного знания, что тебя кто-то любит. Причем весьма… кхм… активно.
— Я есть хочу.
— Я весь твой, Дженни!.. Ай! Не кусайся! Не кусайся, кому говорю! Привяжу, Джен, серьезно, у меня есть ремень!
И привязал. Я послушно лежала, пока мои руки привязывают над головой к бра. Фыркнула, глядя на довольного Брэнда, а потом с легкостью распустила узел и, пока Брэнд не успел опомниться, снова укусила. В плечо.
— Как ты…
— Ты неправильно завязал узел. Вернее, правильно, но можно так сложить руки, чтобы легко освободиться. Надо вот так.
Не знаю, понял ли он что-то, но позволил мне завязать крепкий узел на запястьях и послушно лежал, пока я раздумывала.
— И что теперь? — похоже, все-таки понял, потому что улыбался и лежал смирно.
— Скажи мне, — улыбнулась и я.
Мой взгляд скользил по темным, коротко стриженным волосам, которые так и хотелось немного взъерошить. По красивому, хоть и по-мужски грубоватому лицу, по спортивному торсу, где вились в причудливом узоре татуировки его расы.
Брэнд одним движением сел. Не помешали даже связанные руки. Миг — и ремень валяется где-то на полу, а мою талию стиснули в стальных объятиях. Лба коснулись горячие губы, потом скользнули по щеке и наконец поцеловали. Долго и сладко.
— Нет, Дженни, это ты мне скажи.
— Что сказать?
Почему-то не смущало собственное тело, не такое уж и идеальное. Не пугал шквал эмоций, незнакомых ранее. Все это гармонично сплелось, и жизнь обещала круто измениться.
— Что любишь меня. Хочу услышать.
— Почему я первая?
Мы, как всегда, обменялись упрямыми взглядами. И… короткими поцелуями.
— То есть ты мне уступать не собираешься? — осведомился Брэнд.
— Я когда-то уступала?
— Предлагаю компромисс.
Он обнял меня, зашептав на ухо, а рукой проводя вдоль позвоночника.
— Мы не будем друг другу этого говорить, но каждый будет знать.
— Хорошая идея?
Несколько секунд мы просто лежали, слушая дыхание друг друга и думая каждый о своем. Действие таблетки начало немного спадать, я чувствовала усталость и предвкушала день, когда мышцы будут ныть. Я же не гимнастка!
Потом свет вдруг погас. Такое иногда бывало во время гиперпрыжка или когда работала межзвездная связь — энергию экономили. Но для меня это погружение во тьму стало неожиданным. Я вздрогнула, прижавшись крепче.
Наши голоса слились воедино:
— Я тебя люблю.
В темноте это сказать было легче.
— Это нормально? Мы знакомы несколько месяцев, — с сомнением произнесла я.
Свет так и не включили. Приближалось утро, и мы валялись на узкой койке. Болтали о какой-то ерунде, хотя стоило поговорить, скажем, о возвращении или дальнейших планах. Но почему-то все это не волновало, казалось несущественным.
— Джен, мы знакомы почти восемь лет. У нас необычная история, имеем мы право на свои слабости? Не думай о том, кто и что скажет. Я не думал, что пущу кого-то в свою жизнь, но ты вошла в нее сама. Тебе что, платили, чтобы ты меня спасала?
— Нет, виной твое невероятное обаяние, — фыркнула я.
— Ты на нее похожа, — вдруг сказал Брэнд.
— На твою жену.
— Не внешне и не характером, не поведением. Просто она… не знаю, она относилась ко мне так же. Не питала иллюзий относительно моей святости, но любила и защищала перед всеми, кто пытался в мою сторону бросить дурное слово. Я не всегда, далеко не всегда вел себя с ней, как должен был. Тебя я обижать не буду. Но и не отпущу. Я не переживу, Дженни, если ты уйдешь. Или с тобой что-то случится.
— Ничего со мной не случится, — отмахнулась я. — Мы живучие. А я еще и вредная.
— Замерзла?
Я кивнула, потому что действительно в каюте было прохладно. Система сама следила за климатом в каютах и почему-то решила, что нам необходимо охладиться. После нескольких часов наедине с Брэндом поток прохладного воздуха, направленный прямо на горячую кожу, был далеко не приятным дополнением. Я бы предпочла продолжить греться в теплых объятиях.
— Джен, знакомься, одеяло. Одеяло, это Дженни, ее надо согреть. Я уже не справляюсь. — У Брэнда явно было отличное настроение.
Еще бы пальцы прекратили мучить мою сережку. Отвлекает же…
— Заканчивается, да? — спросил Брэнд. — Сейчас отрубишься. Спи, сколько захочешь, я велю тебя не будить. А мне надо немного поработать. Днем приземляемся. Сразу пойдем купаться, да?
— Ага. — Я зевнула.
— Ночью будешь спать со мной, — сообщили мне в приказном порядке. — Я тебе не дам забыть о том, что существую. А еще надо доказать, что я и без всяких таблеток неплох.
Я тихонько хихикнула.
— Да я верю. Иди работай, я действительно засыпаю.
Но до чего же он упорный! Сидел, пока я не почувствовала, что засыпаю окончательно и бесповоротно. Только тогда, находясь уже в каком-то полусне, я почувствовала, как Брэнд встает и очень тихо одевается. Последнее, что я успела подумать: «если рекреационная камера будет так заканчиваться, я согласна ее проходить». А может, я сказала это вслух?
Или мужской смех мне просто почудился…
Миранда, напевая веселую песенку, съехала по перилам, хоть ее и просили так не делать. Но когда эта, слишком похожая на отца, девушка, делала то, что ей велят?
— Готова! — объявила она.
Артен хмыкнул:
— А вот они — нет.
И ткнул пальцем в нас с Брэндом. Наверное, мы и правда выглядели забавно, сидя насупившись по разным углам дивана.
— Что такое? Поругались?
— Не знаю, с чего все началось, но он ее шлепнул по мягкому месту, а она его укусила. Напомни мне, кто здесь дети?
— Мы готовы! — прервала я эти размышления. — Вперед! Все взяли? Миранда, ты крем не забыла, чтобы всю сметану на тебя потом не тратить?
Она беззаботно отмахнулась и буквально вылетела через широкие стеклянные двери. В этом доме вообще было много стекла и света. Вкупе с жарким климатом, пляжем в пределах видимости и просто нереальным количеством настоящих фруктов, наше временное место обитания выглядело как рай. За исключением Брэнда — он этот рай мне усиленно портил.
Вообще, как часто это бывает, началось все с шутки. Он заявил, будто я кусаю его из-за того, что не могу иначе выразить сильные эмоции. Мол, люблю его, хочу как-то это показать, но не умею и стесняюсь, а потому пускаю в ход зубы. Он не в претензии, я же несильно. Даже радуется, что есть какой-то отклик. И если мне так удобнее, пусть кусается.
И все бы ничего, и я бы даже поразмыслила над этим весьма интересным утверждением, если бы Брэнд со свойственной ему невозмутимостью не сообщил мне, что сказала это доктор Клэр. То есть он говорит обо мне с врачом!
— Я не нуждаюсь в психологе, Брэнд, а прежде чем обсуждать с посторонними людьми наши отношения, мог бы спросить разрешения у меня! — заявила я и немного обиделась.
Брэнд опешил, не найдя ничего лучше, как начать ко мне приставать. В иной ситуации все свелось бы к шутке и закончилось счастливыми объятиями, но раз уж мне наступили на хвост с самого утра… в общем, поругались мы знатно. Что в общем-то было не редкостью.
Так что по дороге на пляж наша компания выглядела более чем забавно. Впереди вприпрыжку шла Миранда, размахивая цветной пляжной сумкой. За ней Артен с книгой. Прилетев на Землю, он начал собирать дорогие бумажные книги и обязательно парочку таскал с собой на пляж. Потом шел Брэнд, естественно уткнувшийся в свой коммуникатор. И затем надувшаяся я.
Отчасти потому что я была надувшейся, отчасти из-за того, что любовалась горизонтом, где сливались воедино небо и океан, я не сразу заметила, что Брэнд остановился с кем-то пообщаться. Но это насторожило: у нас не было здесь знакомых, даже случайных. Все контакты отслеживались, все строго зашифровано до тех пор, пока не закончится операция по устранению этого чертова проекта.
Поравнявшись с ними, я рассмотрела собеседника Брэнда. Им оказался, к удивлению, мужчина его расы — в вырезе светлой рубашки можно было рассмотреть похожие татуировки. Только волосы у него оказались светлые, улыбка более… добродушная, что ли. Но, как и Брэнд, он был отлично сложен. Интересная у них планета…
— Это Джен, пока еще моя подруга, — сказал Брэнд, притягивая меня к себе.
— Пока еще — в смысле скоро станет женой?
— Если раньше не психанет, — хмыкнул мой «друг».
Ну да, я в принципе уже была готова. Только перед незнакомцем стыдно.
— Это лорд Грейстон, Дженни. Он — советник императора в секторе, где я родился и вырос.
— А на Земле он в отпуске?
Я попыталась сгладить грубость улыбкой, но она все равно вышла кислой. Да что же это такое-то!
— Угадали, — ничуть не обиделся лорд Грейстон. — В долгосрочном, плавно перетекающем в отставку. Я женился и решил остаток жизни посвятить детям. Зара, милая, иди сюда!
Бывает иногда в жизни такое ощущение, будто ты уже знаешь, что произойдет в следующую минуту. И происходит, а ты немного даже пугаешься таким странным вещам. Существует множество точек зрения о происхождении этого феномена. Но факт есть факт: такое бывает с каждым.
В этот момент я уже знала, кем окажется темноволосая беременная девушка, сидящая на лавочке неподалеку. И когда она улыбнулась, поправила очки и подошла, я не нашла ничего лучше, как выдать:
— Тебя отец по всему Фрибриджу ищет!
— Что? — моргнула Зара. — О чем вы?
— Оу… — Это Артен подошел и тоже узнал девушку с ориентировки, которую мы искали. — Это как это так…
— Мой отец дома, работает, — непонимающе произнесла Зара. — О чем вы говорите?
— Мы задействовали спутник! — Артен не обращал на нее внимания и говорил со мной. — Как она может быть жива, если сигнала не было?
— Значит, ее не было на Земле, — заключила я. — Тебя ведь не было?
— Не было… пару месяцев, может, чуть больше, но… ты участвовала в моих поисках, да? Отец рассказывал… О, простите, мне, наверное, надо было дать знать, что я нашлась! Там такая история… кому рассказать, не поверят. Грей меня почти похитил.
Потом Зара перевела взгляд на Брэнда, который остался верен привычке разгуливать без рубашки, остановилась на татуировках. Во взгляде девушки зародилось понимание. Спустя секунду мы уже смотрели друг на друга с сочувствием.
— Что у вас за раса такая?! — вздохнула я. — Вы можете себе девушек искать нормально, а не похищать их?
— Хм, — Зара фыркнула, — может, кофе? Здесь есть неплохое местечко.
Я глянула в сторону пляжа, где Артен с Мирандой уже кидались мокрым песком и радостно смеялись. На Артена до сих пор косятся, хоть и некоторое время назад Земля и вошла в сектор с перспективой вхождения в Империю. Но инопланетяне здесь — вовсе не обыденное явление. Городок маленький, хорошо хоть быстро привыкли. Брэнд говорит, пройдет время, и среди обычных землян начнут появляться полукровки и существа других рас. Это станет привычным явлением, а сама планета преобразится, впрочем сохранив свою уникальность — это основополагающий принцип формирования Империи.
— Идем, — наконец решила я.
Брэнд сам сможет о себе позаботиться, а я не прочь поболтать и выяснить историю той, кого я так долго искала.
Брэнд быстро посадил флаер, не обратив внимания на помятые цветы, которые Миранда с такой любовью высаживала. Плевать на цветы, не до них сейчас.
Так уж вышло, что вечером они все разделились. Артен и Миранда ушли на ночной сеанс в кинотеатр. Их забавляло местное двухмерное кино с необычными земными сюжетами. Миранда плохо знала язык Земли, хоть и учила его вместе с Джен, но сама атмосфера, попкорн и сладкие напитки ей нравились. Поскольку доктор Клэр изъявила желание пойти с ними, Брэнд не возражал.
Они с Джен собирались ехать в город. Поужинать, пройтись по магазинам, может, остаться на ночь в отеле. В кои-то веки без детей. Но за пару часов до предполагаемого отлета Джен изъявила желание провести вечер с повой знакомой, этой Зарой, так что Брэнд полетел один. Ему точно стоило развеяться. Так что он снял номер в уютном отеле, выпил в баре несколько бокалов вина, прошелся по улице и почти присмотрел для Джен подарок, чтобы помириться, хоть он и не чувствовал вины, как сработала сигнализация в доме.
Ее устанавливали люди из службы безопасности императора, которым поручили увезти их на время операции. Так что в ненадежности или случайном срабатывании упрекнуть систему мог только глупец. Брэнд сразу же рванул домой, ведя флаер на недопустимой скорости.
И ворвался в гостиную, ожидая увидеть что угодно, только не кровь и осколки стекла…
— Джен! — рявкнул он. — Джен!
С кухни донесся звон.
— Брэнд, чего ты орешь?
Вышла Джен, невредимая и спокойная, с небольшим роботом-пылесосом.
— Почему сработала сигнализация? — спросил он резче, чем хотел.
— Не знаю.
— Откуда осколки?
— Вазу разбила.
— А кровь?!
— Руку порезала.
Джен помахала перед его носом заклеенной пластырем ладонью и включила робота.
— В доме никого?
— Нет, Брэнд, в доме только я. Не знаю, почему сработала сигнализация. Может, я ввела код как-то не так или еще что. Недавно вернулась.
Повисла неловкая пауза. Хорошо бы проверить второй этаж и все комнаты, но Брэнд откуда-то знал, что никого в доме нет. А вот помириться с Джен захотелось еще острее. В любой момент может случиться что угодно, уж он это знает лучше, чем кто-либо. А они ссорятся из-за ерунды.
Джен, похоже, думала о том же, потому что кусала губы и приближалась, что из-за снующего робота было сложно. От нее пахло гелем для душа, который они выбирали вместе. Они всегда быстро мирились, это была первая ссора, продлившаяся целый день.
Он уже притянул ее к себе, намереваясь поцеловать, несмотря на все возражения, как почувствовал неладное. Джен изменилась в лице.
— Брэнд, чем от тебя пахнет?
— Что? Не знаю, ничем… может, кто-то курил рядом, давай переоденусь…
— Ты пил? Ты выпил, а потом сел во флаер?!
— Сработала сигнализация. Я собирался вернуться утром, но пришлось лететь так, не было времени вызывать такси.
— Не смей, слышишь! — со слезами на глазах сказала Джен. — Не смей никогда садиться пьяным за руль! Не смей! Никогда!
Он прижал ее к себе, уткнувшись носом в мокрые волосы, слушая биение ее сердца, рваное, тревожное.
— Не буду, Дженни. Обещаю тебе, никогда не буду. Не плачь, не пугайся! Больше никогда даже не подойду к этой штуке!
Он и забыл, что она терпеть не может, когда кто-то садится пьяным за руль или штурвал. И попробуй объясни, что выпил он всего ничего, для его расы это ерунда. Рефлексы и реакция и в таком состоянии лучше, чем у мужчин ее расы. А в здешних флаерах нет антиалкогольной системы. Все равно расстроилась. И какая теперь разница, почему они поссорились?
— И чего ты у меня такая эмоциональная стала? — пробормотал он, усаживая ее на диван.
— Да, надо провериться, — согласилась Дженни. — Витаминов слишком много. Только я сама пойду, а не ты за моей спиной будешь обсуждать мое состояние!
— Хорошо, — легко согласился Брэнд. — Как провела время с Зарой?
— Она необычная. Но милая. Понимаю, почему ее отец поставил всех на уши. Он, кстати, извинился, что не смог нас предупредить о том, что нашел ее. Хотя я их понимаю. Грейстон решил взять невесту с Земли и увез Зару против ее воли. Потом она в него влюбилась, он ушел в отставку, и они переехали сюда, растить детей. Повторяю вопрос: нормальные мужчины у твоей расы есть?
— Есть, — довольно улыбнулся Брэнд. — Но девушки с Земли — наша слабость. Развести камин и приготовить ужин? Или, раз уж я все равно немного выпил, добьем мое состояние до нестояния?
Джен фыркнула и, прежде чем он успел ее поймать, рванула на кухню, где принялась греметь чашками и пакетиками.
— Я принесла кучу печенья. И купила кофе, Зара показала мне магазины!
— Хорошо.
Брэнд занялся единственным, что ему позволили, — выбирал фильм. Они тоже находили очарование в старом кино. А уж сидеть возле камина, смотреть что-то интересное и пить кофе с печеньем — лучше не придумаешь.
Эдакая тихая семейная… ночь?
— Проверю заброшку, — произнесла я в рацию.
— Погоди, Джен, — не преминул откликнуться Таргер. — Я к тебе ребят отправлю.
— Незачем, здесь ничего нет, еще светло. Просто проверю, и будем сворачиваться. Дальние группы отзывай, продолжим завтра, по темноте шататься не дам.
Я проигнорировала табличку «частная территория», открыла административным чипом ворота и вошла на территорию парка для соревнований по ориентированию, стрельбе, ролевым играм и так далее. Множество заброшенных строений, груды камней. Рай для психов и маньяков, если они, конечно, сумеют найти вход. Они же не стащили у одного не в меру сурового капитана административный чип, не сделали с него копию и не успели вернуть до того, как он это заметил.
Мы вернулись всего пару месяцев назад, а я уже снова скакала по парку и весьма потрепанному складскому уровню в поисках пропавшей девочки. К счастью, она ушла сама и скорее всего где-то заблудилась, но пистолет придавал уверенности. Мощный фонарь — тоже, хотя я и не любила так явно выдавать свое присутствие. Но здесь деревья были мощнее, закрывали кронами верхнее освещение. Приходилось использовать дополнительные источники света.
— Джен…
От неожиданно прозвучавшего тихого голоса я подпрыгнула и одним движением вытащила пистолет.
— Не бойтесь, я не причиню вам вреда!
— Вы — Грегори Рейдлинг, — вспомнила я мужчину, давшего информацию о Миранде.
Кажется, он просил помочь ему… Вот черт! Совсем забыла с этими волнениями, переездами, отношениями.
— Простите, Грегори, я вас ничем не порадую. В последнее время мне было не до чужих проблем.
— Да, я слышал, ваша история прогремела на всю систему. Как и ваша деятельность по поиску.
Я пожала плечами, осматриваясь. Мы пошли рядом вперед.
— Простите за наглость, Джен, но могу ли я надеяться, что вы возьметесь за мое дело теперь? Разумеется, с полной оплатой. Вашему детищу наверняка не хватает финансирования.
Да вообще-то хватало. Брэнд денег не жалел. В особенности на найм рабочей силы, чтобы я не бегала по подвалам и парку. Но я ведь все равно рвалась в бой, зная, что попадет по первое число, если все вскроется.
— На самом деле я работаю последний месяц, потому что жду ребенка и не хочу рожать его на каком-нибудь пустыре или в подвале. Но информацию добыть попробую. Давайте встретимся через пару дней. Можете подъехать к павильону, где мы временно размещаемся.
Мы обговорили детали, я еще раз задала интересующие вопросы. Шэй Камински. Уехала с семьей, куда — неизвестно, нужна любая информация. Что ж, не так уж мало, в сети наверняка хоть кто-то да узнает ее. И у капитана можно спросить, если уж совсем без информации останусь.
Я не спросила Грегори, где он остановился, и даже не обратила внимания на то, куда ушел после того, как мы вышли в «цивилизованную часть парка». Как оказалось, зря…
Девочку мы нашли буквально на следующее утро. Мы с Грегори не дошли какую-то пару сотен метров до места, где она уснула, испугавшись незнакомого леса. И как только умудрилась забрести в такую даль! Группа, которую возглавляли мы с Таргером, тут же отвезла ребенка в госпиталь. И ежу (который, естественно, здесь не водился) было понятно, что девочка ушла сама и преступников на этот раз нет, но капитан Фальта обязан был проверить. А потому примчался в госпиталь, едва я позвонила.
— Дождитесь меня, леди Эко, — сказал он мне. — Нужно поговорить.
Это как нельзя лучше отвечало моим планам. Я и не собиралась уходить, не попробовав добыть информацию наиболее простым способом.
Ждать пришлось недолго. Родители девочки все подписали, дали разрешение на психолога да отпустили капитана восвояси. Повезло, конечно, гораздо чаще все намного хуже. К примеру, когда ребенок не заблудился в парке, а действительно похищен. Впрочем, нашли мы уже троих, включая Миранду. Для относительно небольшой станции неплохо. Закончим организационные и финансовые моменты и станем искать еще и взрослых. Таргер уже выбил разрешение. Я рожу, вернусь, снова буду заниматься тем, к чему привыкла. Миранда уедет учиться, она уже выбрала колледж и готовится. Артен продолжит обучение, через год ему предстоит первая практика в качестве второго пилота в компании Брэнда. Бабушка поможет с ребенком, так что работа у меня будет, без дела не останусь. Все вроде как при деле, всем хорошо.
— Джен, как вы оказались вчера на частной территории? — с места в карьер начал капитан. — На вас подали жалобу!
Я потупила взгляд, хотя стыдно не было. Несколько человек у нас уже занимаются этим собственником.
— Пусть приведет площадку в порядок, поставит освещение, охрану, камеры или убирается из парка!
— Я снова настоятельно прошу не создавать дополнительных проблем.
— Хорошо, — послушно кивнула я, — буду осторожнее.
Капитан Фальта бросил в мою сторону недовольный взгляд, но не стал развивать тему.
— Тем не менее, — продолжил он после паузы, — я не могу не признать, что ваш отряд — вещь полезная. Честно говоря, меня удивила такая активность населения. И почему мы раньше не пользовались их добровольным участием? Как бы там ни было, вы молодец. Я не в восторге, что приходится это признавать, но факт есть факт. Вы подняли всю станцию, заставили их взять ситуацию в свои руки. И спасли три жизни, а может, и больше. Несмотря на то что я до сих пор злюсь на уничтожение информации.
Мимо прошла доктор Клэр и приветливо мне улыбнулась. Брэнд еще не знал, что Артен в последний свой визит домой был застукан мной выходящим из блока, в котором располагалась квартира симпатичного врача. Вот обрадуется… фиолетовые детишки получатся, интересно, или примут цвет одного из родителей?
— Я говорил с императором. Он тоже просил выразить вам благодарность. И мы приняли нелегкое решение предложить вашему отряду место в штате управления правопорядка. После успешного уничтожения «Амбивалента» нам подняли финансирование. Сверхзвуковых флаеров и экзоскелетов не обещаю, но кое-какое оборудование мы вам закупим.
— Спасибо за предложение, — улыбнулась я. — Вы не представляете, что оно значит для меня. Но я вынуждена отказаться. Этот отряд — мое детище, я сама поражена откликом людей. И хочу продолжать работать так, как привыкла. Мы не можем позволить себе зависеть от правительства или управления. И должны остаться организацией с высоким уровнем доверия.
— Иными словами, вы не хотите связывать себя законом? — уточнил капитан. — И намереваетесь продолжать вламываться в чужие дома, запугивать гонщиками и использовать элекгрошокер с недопустимым вольтажем?
Я не запугивала никого гонщиками! Хотя и подружилась с местными любителями скоростного движения. Просто они были рядом, когда ко мне привязался не в меру любопытный журналист, и пришли на помощь. А шокер я даже применить не успела, только достала. Как они там вольтаж разглядели?
— Точно. И все в интересах поиска пропавших людей.
— Тогда удачи вам, леди Эко.
Капитан чему-то хмыкнул, пошевелил усами и собрался распрощаться. Но куда там, я еще свою часть информации не получила, хоть предложение быть в штате управления и польстило.
— Погодите, капитан. Один человек, помогавший с поисками Миры, просил у меня найти кое-кого. Я подумала, может, вы поможете, а? Поищите информацию по своим каналам, это ведь быстро. Быстрее, чем если я буду искать сама, потрачу кучу времени и не смогу помочь пропавшим… А еще не успею принести вам что-нибудь на обед взамен помощи.
Обед — беспроигрышный аргумент. Им можно купить все управление, они так много работают, что не всегда успевают поесть. Ребята любят, когда капитан Фальта делает мне одолжение. И почти уговаривают его быть со мной поласковее.
— Выкладывайте. — После непродолжительной внутренней борьбы капитан сдался. — Чувствую, с вами, леди Эко, я выйду на пенсию раньше времени!
— Ее зовут Шэй Камински, она уехала со станции…
Едва назвав имя девушки, я поняла, что что-то не так. Капитан изменился в лице и слушал с выражением, прекрасно мне знакомым. Он включил все свои профессиональные качества.
— Дайте угадаю, — сказал он, — просил Грегори Рейдлинг.
Тяжелый вздох окончательно убедил меня, что дело нечистое.
— Идемте, Джен, выпьем кофе. Я вам кое-что расскажу, а там уж сами решите, браться ли за это дело.
Памятник двум капитанам теперь знают многие. Возле него стоит крепкий павильон, пока что без вывески и толковой охраны, но готовящийся стать официальной базой отряда «Денеб». Я решила не переименовывать его, пусть и на Земле такой будет, и здесь. Тем более Денеб связал столько судеб.
Небольшой монумент подсвечивался снизу и служил ориентиром даже в сгущающихся сумерках. Или в том, что мы привыкли называть сумерками. На деле, конечно, система, следящая за растительностью, приглушала освещение, чтобы деревья росли в среде, привычной им на своих планетах.
Он стоял спиной к павильону, из которого я вышла, полная решимости если не дать в морду, то как минимум вытолкать взашей. Таргер уже выписал запрет на посещение территории парка и ждал, когда я его активирую.
Джен! — Грегори улыбнулся немного нервно. — Ну что, новости есть?
— О да, — мрачно откликнулась я. — Какой надо быть сволочью, чтобы использовать меня и мои возможности, чтобы найти жертву собственного преступления! У вас хоть капелька совести есть, господин Рейдлинг?
Он сквозь зубы выругался и тяжело вздохнул.
— Джен, вы все не так поняли. То, что произошло… Я не собираюсь причинять вред Шэй, я хочу поговорить с ней и убедиться, что все хорошо!
— С ней все хорошо. Она уехала по программе защиты жертв преступлений. Ни она, ни ее семья в ваших извинениях не нуждаются. Это все, что я могу сообщить.
— Джен, вы не понимаете!
— Нет, я очень хорошо понимаю. Теперь я понимаю, что мне еще учиться и учиться. Я никогда не думала о том, чтобы выбирать, кому помогать, но теперь буду делать это с особой тщательностью. Покиньте территорию парка, господин Рейдлинг, администрация не желает брать ответственность за ваши возможные поступки.
Развернувшись на каблуках, я вернулась в павильон. В спину мне доносились какие-то выкрики Грегори, но охрана уже спешила, чтобы вежливо выпроводить его вон.
— Джен? — Таргер отвлекся от лэптопа. — Все в порядке?
— Ага.
Я залпом выпила стакан вкусного сока, без которого не могла жить с самого первого триместра. Без сока и бурных эмоций. Кто бы мог подумать. Живот уже немного выделялся, но я закрывала его широкими рубашками. Хотя с Брэндом мы сторговались на двух неделях. Отработаю — и домой, есть витамины, вести праздный образ жизни, заниматься рукоделием, или что там беременные в отпуске делают.
— Правильно, что послала его. Кошмар какой-то, наглость. Неужели он думал, что никто не узнает?
Я махнула рукой, мол, оставь. Своего он не получил, и хорошо. У нас много других дел.
Я хлопнула в ладоши, поднялась на возвышение, дождалась, когда взгляды присутствующих обратятся ко мне, и откашлялась.
— Что ж, «Денеб», у нас новый поиск.
Брэнд тихо, чтобы никого не разбудить, ввел код, снимающий сигнализацию. И на цыпочках вошел в дом, вдохнув запахи, ставшие уже родными. Шкатулки с яблочными саше лежали на всех столиках, воссоздавая запах, так любимый ими на Земле. Чувствуя этот потрясающий аромат, Брэнд невольно переносился на несколько лет назад, когда им пришлось на время покинуть станцию.
Он понял, что можно шуметь, когда увидел включенный в гостиной свет. И лишился дара речи, когда увидел столпотворение в доме.
Артен, приехавший из академии. Ему предстояла защита диплома, и они думали, он не сможет выбраться.
Миранда, всего лишь второкурсница, сдала-таки экзамены и прилетела домой.
Доктор Клэр зашла, раз уж Артен приехал. Эти двое перестали скрываться, только когда Брэнд сообщил, что все давно знает.
Конечно же Джен с бабушкой и Сатьяной. Последняя что-то лопотала, катаясь на большой машинке, подаренной на второй день рождения. Вся в мать, в куклы отказывается играть наотрез, а по дому в игрушечном транспорте рассекает только так.
Таргера не было. Джен знала, что Брэнд все равно немного ревнует, так что старалась свести их общение к минимуму.
— Всем привет. — Он бросил сумку в угол.
Сатьяна неуклюже выбралась из машинки и побежала к нему, спотыкаясь. Она еще плохо ходила, но, к счастью, тот момент, когда дочка сделала первый шаг, он не пропустил.
— Смотри, как рванула. Три недели отца не видела! — фыркнула Джен.
Брэнд подхватил Сатьяну на руки и взъерошил мягкие русые волосики. Очевидно, устав за день, девочка пригрелась на руках отца и засопела. Она лучше всего засыпала именно с Брэндом. А вот слушалась только Джен.
— Сюрприз, — улыбнулась Миранда.
Она стала немного сдержаннее с тех пор, как стала жить в общежитии колледжа. Но веселость и легкий нрав не растеряла. Казалось, эту девушку ничто не могло расстроить.
— Мы тебя ждали, — улыбнулась Джен. — Специально все приехали.
С некоторых пор она носила стрижку длиной до середины шеи, но цвет волос не сменила. Все так же руководила своим отрядом, тренировалась, чему-то училась. Никаких проблем со здоровьем у нее не было.
— Все, укладываемся спать, — объявила Дженни. — Завтра днем идем все вместе обедать, вечером в парк, детей выгуливать.
Сатьяна так и не проснулась, пока они укладывали ее спать в смежной комнате и тихо разговаривали.
— Ты еще будешь уезжать? — спросила Джен.
Она терпеть не могла, когда он уезжал, пусть и на пару дней. А этот год выдался богатым на командировки. Да Брэнд и сам скучал по семье. Сатьяна была настоящим подарком, его дочуркой, о которой он всегда мечтал. Конечно, у него была и есть Мира, от любви к ней он никогда не откажется. Но видеть Сатьяну, знать, что это его родная девочка, что родила ее Дженни… в общем, Брэнду не на что было жаловаться.
— Не сейчас, я так устала. — Джен тяжело вздохнула, когда он принялся ее обнимать, и откинула голову на плечо мужа.
— Я просто тебя обнимаю. Тоже вымотался, летел с двумя пересадками. А ты чего? Сложный поиск?
— Ага. — Она зевнула. — Давай спать, а утром проснемся раньше всех и поваляемся, пока народ спит. На ходу глаза закрываются, если честно.
Он мог и спать, сжимая ее в объятиях. Лишь бы рядом. Чем дольше они находились в разлуке, тем больше Брэнд думал о том, как боится потерять все, полученное с приходом Дженни в его жизнь. Но пока что ему везло. Чертовски везло.
Он уснул почти сразу, только успев взглянуть на Джен, чтобы убедиться: наконец-то дома.
Разбудило Брэнда осторожное поглаживание, словно жена старалась не разбудить его. Хорошо хоть не кусалась — она так и не избавилась от этой привычки. Но научилась перемежать укусы с поцелуями, и он не имел ничего против такого проявления чувств.
— Уже утро? — спросил он тихо.
— Дело идет к тому, ага.
Рука скользнула на грудь, пальцем Джен повторяла узоры татуировок.
— И что это мы делаем? — хмыкнул Брэнд.
Сон еще не прошел, но он уже чувствовал, как соскучился по ней.
— Сегодня у тебя день рождения, — улыбнулась Дженни, уклонившись от его руки. — Я разбирала архив в управлении — обещала капитану Фальте кое за какую информацию — и наткнулась на досье о тебе.
— Мы перестаем праздновать дни рождения, когда достигаем совершеннолетия. Поэтому и не афишируем даты.
— Знаю. Но я решила, что это плохая традиция.
— И?
— И я тебя порадую.
Его заинтриговала ее лукавая улыбка. И руки, блуждающие по груди, дарящие тепло, тоже настраивали далеко не на сон. Брэнд с интересом следил за ее действиями и решил просто позволить себя радовать. Трогать ее — только взглядом.
— Погоди-ка, ты что, накрашена?
Ресницы Джен действительно выглядели неестественно пышными, губы блестели. Ненавязчивый и плохо заметный в полумраке, но макияж! То есть она встала посреди ночи, накрасилась, приняла душ и теперь рассуждает о его дне рождения.
Брэнд медленно, ощупывая взглядом жену, улыбнулся и закинул руки за голову. Что ж, он готов принять ее поздравление.
— С днем рождения, — шепнула она, покрывая поцелуями шею.
Больше десяти лет назад он ступил на поверхность небольшой планеты в неосвоенной звездной системе. Ступил, чтобы спасти то немногое, оставшееся от его семьи. Вряд ли Брэндон Эко хотел совершить столько ошибок. В конечном счете он всего лишь хотел вместе с любимой женщиной воспитать ребенка. И по неопытности влез туда, где цена ошибки — жизнь.
Тогда же ему явилась эта девочка, давшая то, что было так необходимо — Миранду. Потом, спустя восемь лет, когда он едва не потерял часть семьи, она снова вернулась. И снова спасла его и его детей. А потом еще раз, забыв обо всем, бросилась на выручку. Если и есть в этой галактике существо, имеющее право его, Брэндона Эко, ненавидеть, то это именно Джен.
А звезды распорядились иначе. И эта невероятная, красивая, неравнодушная к чужой беде, не всегда логичная и разумная, но неизменно добрая и ласковая Дженни — его жена.
Да о чем он мог еще просить в этот момент у Вселенной?
— Дженни, — выравнивая дыхание, Брэнд старался говорить спокойно, — а день рождения бывает несколько раз в году?