© Г. Гончарова, 2016

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016

Мечислав смотрел на девушку, которая уютно лежала у него на руках. Впервые за всю его длинную жизнь у вампира голова шла кругом. И было от чего. Сейчас Юля была в обмороке, и он уже минут пятнадцать пытался пробиться к ее сознанию.

Бесполезно.

Все было закрыто наглухо. И даже появлялось ощущение, что чем больше он старался, тем крепче становились стены вокруг ее разума.

– Не получается?

Даниэль. Сейчас они вдвоем сидели на заднем сиденье машины. Мечислав держал Юлю на руках и пытался докричаться до ее сознания, Даниэль просто смотрел на его попытки с каким-то странным выражением.

– Нет.

– Неудивительно.

– Это еще почему?

– Ты же видел, какую силу она сегодня призывала. Нам туда хода нет, сгорим как рождественские свечки.

– И совершенно непонятно, КАК она умудрилась это сделать. И почему не сгорела сама. Идет бой, она дерется, вкладывая всю агрессию, то есть по ЕГО нормам она уже зло. А когда она просит о помощи, вместо того чтобы уничтожить, ей дают силу, о которой мне даже подумать страшно. Крест этот опять же…

Даниэль нервно передернул плечами. Крест был обернут еще в несколько слоев ткани и лежал в багажнике. И даже сейчас вампиры чувствовали его холодную и безжалостную силу. Этот крест был создан, чтобы отпускать из этого мира. Навсегда.

– Ты не прав. Она не просила о помощи. И еще… Юля с рождения атеистка и даже не крещеная.

– Но в ее руках равно работает и наша магия – ты вспомни «слизня на дороге» – это ж надо так обозвать, и, как теперь выясняется, светлая?

– Ты у нас теоретик от магии, вот и разбирайся.

– А что тут разбираться. Мы с церковью просто антагонисты. И слишком замкнуты в своих крайностях. Священники не воспользуются нашей магией, мы не сможем произнести и пары слов из молитвы. К Юле не относится ни то, ни другое. Она не связана ни с нами, ни с ними. И спокойно использует оба источника.

– Так просто?

– Магия вообще не сложнее математики. Либо (a+b)² = a² +2ab+b², либо нет. Все примитивно.

– Увы, не все. Кстати, ты не думаешь, что в дальнейшем, общаясь с нами, Юля утратит свои способности к светлой магии?

– Не обязательно. Если она сама пожелает их сохранить, все будет в порядке. Судя по кольцу света, ей доступно многое в этой области. Грех будет не воспользоваться.

– А позволит ли она тебе? И будет ли пользоваться своими способностями в ТВОИХ целях?

– Пока еще ни одна из женщин не отказывалась.

– На Юлю не действует ни твое обаяние, ни Дюшкин гипноз. Так что смело дели свою уверенность на десять.

– И все же она меня хочет. Как женщина – мужчину. В этом я не могу ошибаться.

– Ты и не ошибаешься. Но она тебя вот именно что хочет. Не любит, не привязана, даже не заинтересована. Ты ей нужен постольку, поскольку опасность угрожает ей и ее родным. Вот и все. А что до «хочет» – она мне мимоходом рассказала, что «на каждую хотелку есть своя терпелка». И привела пример. Есть такой советский старый фильм «Морозко». Не попадался?

– У меня мало времени, но Роу я посмотрел. Потрясающая режиссерская работа.

– Вот. А в конце там есть совершенно невероятный кадр с Марфушей. Когда ее показывают вблизи, этакое искаженное лицо, и она там отрывается: «Хочу богатства! Хочу жениха! Хочу! Хочу!! ХОЧУ!!!». Вот Юля и старается быть не такой, как Марфушенька. Пусть она тебя хочет. Все равно она себе ничего не позволит.

– Это мы еще посмотрим. Кстати, к тебе она намного теплее относится.

– Не стоит мне льстить. В ее случае это опять воспитание. Она, можно сказать, спасла мне жизнь и теперь «в ответе за тех, кого приручила». Если бы она выходила подобранного на дороге щенка, относилась так бы и к нему.

– Интересный подход. А мне кажется, что тобой она увлечена.

– Ты опять ошибаешься. Знаешь, мне иногда кажется, что женщины слишком тебя любят. Ты перестал их понимать. Зачем, если любая и так на шею бросится? Тебя это когда-нибудь подведет.

– Факт, – подтвердил Вадим с переднего сиденья.

– А ты вообще не смей рот открывать, когда начальство гневаться изволит, – окрысился на него Мечислав.

– Шеф, я бы молчал, но Даниэль со всех сторон прав.

– И увлечена она не совсем Даниэлем, а его талантом. В вашем случае бабы клюют на внешность, в его – на карандаш, – включился в дискуссию Борис.

– Хоть кто-то понял, – закатил глаза Даниэль.

– Сложно не понять. Юля тебя зауважала за гениальность, плюс еще ответственность за тебя – вот и получилась ядерная бомба. А тебе-то она нравится?

– Она замечательная. Мне жаль, что она со мной не останется.

– О, наш творец опять влюбился. Только ты не так формулируешь. Надо было сказать: «Жаль, что я с ней не останусь». У тебя же вся любовь до следующей музы.

– Юля – не муза. И скорее она со мной не останется. Как бы она ни ругалась с Мечиславом, но рано или поздно, так или иначе… Ты, Мечислав, достаточно силен для нее, а я – нет. Вот и вся история.

– Вероятно. Но?..

– Но сначала ей нужно побыть со мной. Иначе она тебя на всю жизнь возненавидит. За то, что могло бы быть и не случилось. Этого она тебе не простит. Разбитой мечты…

– Какие там могут быть мечты…

– Она не ребенок. И чем больше ты будешь давить на нее, тем больше она будет сопротивляться. Я готов спорить, ты силой ломился в ее сознание. И не прошел.

– А ты что предлагаешь?

– Попробуй пройти как друг. Мягко и ненавязчиво – если не пустят, ты и не обидишься.

– Что ж, возможно, ты прав.

Мечислав закрыл глаза и расслабился.

Несколько минут в салоне машины стояла тишина.

Потом тишина пропала.

Следующие пять минут вампир выражал свое мнение о девушке. И самым слабым впечатлением было «стер-р-р-р-рва»!

В мыслях Юлии можно было увидеть только одну картину.

Свернутый в фигу кулак, с которого стекали весьма неаппетитные желтоватые потоки касторового масла.

– Лапочка, ты очнулась?

Кто мне задает этот гениальный вопрос? Кстати, мне или нет? Кто я, где я и что со мной произошло? И почему я чувствую себя так, словно по мне одновременно три трактора проехались?!

К моим губам прижался край чашки, и я сделала несколько жадных глотков. Холодная вода! Что может быть лучше? И еще вода, и еще… Я напилась и попробовала вспомнить все еще раз. Так, зовут меня Юля. И фамилия у меня – Леоверенская. Выговорила? А теперь еще раз и полностью. Я – Юлия Евгеньевна Леоверенская! И это просто отлично! Значит, сотрясения мозга нет. А могло быть? Я что – самосвал головой тормозила? Нет! Я с вампиром дралась! Точно! И вампир ушел куда-то вдаль по золотому мосту! А до этого вывернул мне руку из сустава. Но рука-то на месте, иначе она бы не так ныла. А что со всем остальным? Вроде как тоже цело. Хорошо. Теперь попробуем открыть глаза. Получилось неплохо. Я лежала в какой-то большой комнате, но разглядеть ее толком не могла. У кровати едва горел ночник. Я повела глазами по сторонам. Кто здесь еще, кроме меня? В темноте мне не было видно, но зрение было не единственным из моих шести чувств. В ноздри ударил знакомый запах – и мое тело непроизвольно отреагировало на него. По коже пробежали мурашки, соски напряглись и затвердели, волоски на теле встали дыбом, словно кто-то провел по ним пальцем. Даже сейчас, в полуобморочном состоянии, этот запах возбуждал меня. Будь моя воля, я бы запретила распространять этот одеколон как мощный афродизиак! Или он его в секс-шопе купил? Кто? Ну разумеется! Кого еще я могла ожидать?! Мечислав!

– Противно вас видеть. А где Даниэль?

– Сейчас его очередь охранять. Ты все помнишь, что произошло, кудряшка?

Ехидство вернулось быстрее самоконтроля. «Кудряшку» я ему спускать не собиралась.

– А что такого произошло? Только не говорите, что я теперь, как честный человек, обязана на вас жениться!

Мечислав рассмеялся – и мне показалось, что по моей коже провели шелковым лоскутком.

– Я рад, что твое чувство юмора уцелело после всего случившегося. Как тебе пришла в голову идея перегрызть вампиру горло?! И откуда ты взяла этот фокус с крестом?!

– Спросите что полегче, – предложила я.

– А кто должен знать ответы? Я ничего такого не делал!

– Если бы я сама еще знала, что именно проделала, – я глубоко вздохнула и тут же сморщилась от боли в ребрах. Это еще что за черт?! Мечислав наблюдал за моим лицом. Вероятно, я покривилась от боли, потому что он тут же провел кончиками пальцев по моей щеке. Я вздрогнула даже от этого мимолетного прикосновения. Хотел вампир того или нет, но даже самые невинные его действия для меня были как мощнейший возбудитель. Даже сейчас, когда меня измолотили, как мельница – Дон Кихота.

– Ничего не сломано. Но синяки останутся надолго. Влад обошелся с тобой не очень вежливо, кудряшка.

– Кто? – не поняла я.

– Кудряшка. Красавица. Красивая.

– Это не обо мне, – тут же отрезала я.

Но мне было приятно.

– Имя Юля тебе совсем не идет, кудряшка. И ты действительно кудряшка. Когда улыбаешься. Жаль, что нечасто.

– Зато вы за троих скалитесь. Не клыки, а мечта стоматолога, – устало огрызнулась я. Как они меня все достали!

– Не завидуй, кудряшка. А теперь попробуй рассказать мне все, что ты сделала и что при этом чувствовала. С самого начала.

Я попыталась как можно более связно объяснить все, что думала и чувствовала во время боя. Но только до укуса. О мостике я не сказала ни слова.

– Ваш Дюшка просто сволочь. Влад был все это время не в себе от горя. Он семью потерял. Давным-давно. И все время думал о них. А потом, когда наша кровь смешалась, как будто что-то лопнуло. Он пытался подчинить меня. А вместо этого открыл свою душу. – Это я уже сказала нарочно. Пусть эта клыкастая сволочь испугается и не лезет в мои сны. – Он их все это время любил. Жену и детей. А они все это время не могли уйти. Они его ждали. А я смогла открыть дорогу.

– Как?! – резко спросил вампир.

Я пожала плечами.

– Они его любили. А он – их. Мне достаточно было бросить все это на весы. Все, что он творил, – это ведь было от боли и безумия.

– Влад был вполне адекватным вампиром. Я с ним общался, он не сходил с ума.

– Не-а. Он так и не оправился от потери семьи. Он ходил, говорил, мог даже улыбаться, а вот внутри у него все было хуже, чем у мертвого. Ему нужно было тепло, а вокруг были только такие сволочи, как Дюшка. Стоило мне затронуть в нем душу – и дорога открылась. Мне оставалось только провести его. Полагаю, что сейчас мой противник в раю.

Глаза у Мечислава медленно, но верно расширялись и принимали форму правильного круга.

– Как? – в шоке выдохнул он. – Мы ведь прокляты. Навсегда.

– Не-а! – Заклинило меня на этом слове, что ли? – Бог есть Любовь. А все остальное – от купцов и сволочей. Его грехи ничего не значили по сравнению с той болью, которую он испытывал, думая о своей семье. А он думал постоянно. Можно сказать, что он уже на земле был в аду. Помните Хайяма?

– То есть?

А у него вся душа была одним сплошным комком боли. Если он что и натворил, уже искупил это всей своей вампирской жизнью. Ему даже не нужно было чистилище, ему каждый раз, когда он вспоминал о своей семье, было больнее, чем от каленого железа. Все, что он натворил, он же и искупил своей жизнью после смерти. Так и прошел.

Мечислав был внимателен и сосредоточен, как какающая собака.

– Что ты при этом чувствовала?

– Усталость. Напряжение. Как ведро с водой в гору тащишь. Но больно мне не было. Ни капельки. Боль навалилась, только когда все закончилось. А до того я ничего не чувствовала. Кстати, а где мой сотворенный крест?!

– Здесь. Рядом с кроватью. Я могу дотрагиваться до него только твоей рукой. Меня он жжет. Стоит просто провести рукой рядом, даже не взять – и он вспыхивает. Как ты умудрилась создать его – хотел бы я знать!

– Если узнаете – поделитесь секретом.

– Обязательно, кудряшка.

И тут я обратила внимание на одну маленькую деталь.

– Теперь вы относитесь ко мне уважительнее, что ли?.. Что произошло?

Вампир серьезно смотрел на меня.

– Наверное, я должен извиниться перед тобой, девочка.

Я даже не спросила – за что? Умнею? Вряд ли. Устала.

– Раньше я думал, что ты просто бестолковая девчонка, которую судьба одарила огромной силой. Теперь я знаю, что ты способна отвечать за свои слова. И готова рискнуть своей жизнью ради подруги, которая тебе, в общем-то, безразлична. Но ты обещала ей помощь и защиту. И действительно шла на все ради нее. Это заслуживает уважения.

Я кивнула. Но почивать на лаврах не стала. Неудобно. Если кто не знает – лаврушка очень сильно колется. И вообще – хороша только в супе.

– Я и правда вела себя как дура. Я виновата. Из-за моей глупости могли пострадать все мы.

– Я рад, что ты это признала, красотка.

– Не смей называть меня красоткой, кровосос занзибарский! – тут же взбеленилась я.

Это было единственное слово, которое я не стану терпеть в свой адрес. Ненавижу этот фильм и дебильную ухмылку Джулии «Акулы» Робертс. Как можно ЭТО смотреть. Романтическая история о любви миллионера и проститутки? Да что эти голливудские твари знают?! А я была в больнице. Есть там отделение для ВИЧ-инфицированных. Мама в свое время отвезла меня туда и показала девушек, умирающих от ВИЧ-инфекции. Показала наркоманок и искалеченных девчонок. И это с ними сделали такие же миллионеры! Это жизнь, именно это, а вовсе не история Золушки. И жестоко показывать такой фильм глупым девчонкам. Они же верят…

Если уж на то пошло, хоть кто-то видел передачу «Звезды без грима»? Или как-то она по-другому называлась, не помню. Дело было года три назад. Мама ее посмотрела, потом записала и показала мне. Там показывали «звездюка» после работы гримера – и до работы гримера. После макияжа – шедевр. До – у нас такие «герои» бомжей на свалке распугают. И ЭТО – пример?

Уж простите, что сорвалась, у нас в институте просто прорва таких «красоток». И они жутко раздражают. Они ведь не хотят ни учиться, ни работать – НИ-ЧЕ-ГО. Просто получить корочки. А из-за таких «Жулек» нормальные ребята не могут получить образование. Слишком большой конкурс. Да и блат, и связи…

Кто бы знал, как меня это бесит иногда!

– Юля!

Мечислав, отчаявшись привлечь мое внимание, сильно ущипнул меня за кончик носа. Я зло уставилась на него.

– Еще раз так меня назовешь – и больше не увидишь. Усек?

– Извини. Но почему тебе это так не нравится? Ты действительно красотка.

Я зашипела, но повторила свои размышления вслух, для особо одаренных. Вампир пожал плечами.

– Надо будет посмотреть этот фильм. Прикажу Снегиреву заказать. Если это действительно так ужасно, я больше тебя так не назову. Лет сто, пока мода не пройдет. Но вернемся к нашим баранам.

– К Андре и Ко?

– Именно. Ты сделала выводы из всего произошедшего?

Я опустила глаза. На миг задумалась. А потом сформулировала.

– Я не должна была так поступать. Я едва всех не подставила. И мне стоило больше доверять вам. Но мои извинения не означают, что в будущем я буду вести себя лучше.

Зеленые глаза искрились спрятанным смехом.

– Или доверять мне?

Я фыркнула.

– Я вам вообще не доверяю. Вы – на редкость самолюбивый мерзавец, и все, кто есть в этом доме, интересны для вас только в плане личной выгоды. Мне это не нравится!

Вампир откинул голову назад и расхохотался. Густой теплый смех заполнил комнату как поток жидкого шоколада. Я невольно поежилась.

– Что вы делаете со своим голосом, что у меня мурашки по коже бегут? И почему Даниэль этого не делает?

– У каждого вампира свои способности, кудряшка.

– Ваш голос – это ваше качество как вампира? – въедливо уточнила я.

– Мой голос всегда был таким, – Мечислав пожал плечами, словно вспоминая себя – человеком. – Да, именно таким. Хотя способность околдовывать и очаровывать словами я получил вместе с клыками. Но не хочу говорить об этом.

Я вежливо решила сменить тему.

– Расскажите мне тогда – что произошло после моего обморока?

– Могу рассказать, а могу и показать.

– Показать? Как это?

Мечислав рад был объяснить мне. С чего бы такое великодушие? После того, что я натворила, он должен был мне голову оторвать! А вместо этого сидит здесь вместе со мной и читает лекции по вампирскому волшебству, или как это правильно называется?

– Это своего рода проверка, кудряшка. На восприимчивость к магии.

– Восприимчивость к магии?

– Да. Если ты владеешь Силой, ты сможешь принять мои мыслеформы. Не хочешь попробовать?

– Конечно, хочу! А это не слишком тяжело? Большой нагрузки мне сейчас не выдержать.

– Я не предложил бы ничего опасного для тебя, малышка.

Его слова были самыми обычными, а голос – низким и бархатным. Словно он хотел пообещать что-то другое. Таким голосом шепчутся признания в полумраке, в комнате, где стоит большая кровать с шелковыми простынями. Я прогнала эти мысли и опять уставилась на вампира.

– И что для этого нужно?

Длинные тонкие пальцы легли мне на виски. Лицо Мечислава приблизилось к моему лицу настолько, что я чувствовала его дыхание на своих губах.

– Не сопротивляйся мне, девочка. Расслабься – и попробуй провалиться в мой разум. Смотри в мои глаза и ни о чем не думай. Просто получай удовольствие. Плыви, как в море…

– Я вам не доверяю, – отозвалась я. И это я еще молчу о том сне. Кто меня пытался изнасиловать?! Доверяй тут разным… а потом трусы пропадают!

– Обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого, детка. Не стану ни воздействовать на твой разум своей силой, ни подчинять его, ни изменять твои мысли и чувства.

– С чего бы такая доброта? – язвительно спросила я. – В лесу издох последний дракон?

– О, это далеко не из сентиментальности. Если мои предположения относительно тебя оправдаются, кудряшка, то рано или поздно ты обо всем узнаешь – и будешь мстить. Я не боюсь, но мне не нужна война с тобой. Я хочу, чтобы однажды ты пришла ко мне – как подруга, союзница, соратница… любимая и любящая женщина… Веришь?

В то, что он говорил о подруге, я верила. Что до любви – какие мы слова-то знаем, а?! Жаль, что для вампира под ними скрыт только голый секс. Мечислав скользнул пальцами по моему лицу, нежно гладя кожу, ощупывая, запоминая руками все мои черты.

– Тогда расслабься и не сопротивляйся мне. Доверься мне, малышка. Я тебя не обижу…

Сказать это было проще, чем сделать. Я смотрела в прекрасные искристо-зеленые глаза – и думала вовсе не о том, что произошло. Мои мысли были весьма и весьма далеки от магии. Неожиданно для себя я расслабилась – и пристально посмотрела в глаза вампира. Они затягивали меня куда-то вглубь – и я не сопротивлялась. Я падала в зеленый полумрак, пронизанный синими всполохами, уплывала в неизвестность и растворялась в нем. А потом поняла, что смотрю глазами вампира на зал, из которого меня унесли на руках. Уже второй раз. Традиция, однако!

М-да. Я видела себя глазами вампира – и мне становилось смешно. Общипанный цыпленок за рубль двадцать. Ни форм, ни грации. Только дурная отвага. Ну хоть что-то есть – и то хлеб.

И я видела, как вхожу в круг. Дальше все было непонятно для вампира. Сперва Влад попробовал подчинить меня. И Мечислав подумал, что противнику это удалось. И на миг пронзило отчаяние – жаль потерять такой источник силы. Хм, источник силы? А я ведь сейчас воспринимаю чувства вампира. Интересно, он об этом знает? Если нет – не будем его информировать.

Вторым потрясением для Мечислава стал мой бросок на шею Владу. А что, со стороны хорошо смотрелось. Как Рикки-Тикки-Тави на шее у кобры Нага. Может, так себя и называть с этого дня – мангустой? У вампиров ведь есть определенное сходство со змеями.

На миг в нем проснулась надежда – и тут же опять отчаяние. Влад отбрасывает меня к краю круга и приближается. Сейчас он убьет.

Нет?

Двое в круге застывают статуями. Андре беснуется в своем кресле, но ни Влад, ни Юля не реагируют.

Потом вампир разжимает пальцы – и в руках женщины оказывается крест. Две осиновые палочки и полоска материи вспыхивают силой. Откуда он? Вампир ничего не понимает…

А потом все заливает нежный золотистый свет. И вампиры отворачиваются, не в силах его выдержать. Пелена закрывает круг.

А когда она спадает и Мечислав опять может смотреть туда, в круге остается только один человек. Юля.

Она, то есть я, выглядит жутко потрепанной и усталой. Но держится на ногах. И даже идет к краю круга. Упадет? Выйдет сама?

В любом случае, поединок окончен.

Мечислав спокойно входит в круг. Хотя не совсем спокойно. Все-таки он нервничает из-за этого света. Вдруг он появится опять? Что это было?

Но ничего страшного не происходит. Девушка спокойна, зрачки расширены, вывихнутая рука болтается плетью. Остается только ее вправить.

Я упала в обморок. И мое сознание отметило, что выгляжу я на редкость паршиво. Вся – как будто когтями драли. Кстати, может, так оно и было? Вампиры могут отращивать когти? Ладно, потом спрошу! Мечислав поднял мое тело на руки, осторожно передал Вадиму, а тот обмотал меня поперек талии остатками моих брюк, чтобы крест не выпал. Сам Мечислав повернулся к Андре.

– Полагаю, Андре, что тебе не под силу управлять этим городом. Даже человек, женщина, безмозглая девчонка – и та сильнее твоего вампира.

– Это вызов?! – прорычал Андре.

Лицо его было грозным, голос – достаточно громким и сильным, но в самой глубине его души Мечислав чувствовал неуверенность. И я чувствовала все, как и он в тот момент.

– И как ты догадался? – делано изумился он. – Я полагаю, что первый поединок за мной?

Лицо Андре неожиданно стало… пакостным. Он определенно хотел сказать или сделать нам бяку. Но какую? Это я узнала в следующий же миг.

– Так Юля дралась за твой титул? Или за свою подругу? У нас есть законы, Мечислав! И законы эти гласят, что один поединок должен быть выигран за одно требование.

– Это верно, – подтвердил Мечислав.

– А значит, вы должны выбрать что-то одно. Или вызов – или девчонку.

– Я думаю… – начал Даниэль.

– Я выбираю вызов, – спокойно оборвал его Мечислав. – Не сомневаюсь, что Юля, когда очнется, поддержит меня.

От злости я вылетела из транса и возмущенно уставилась на вампира.

– Ты что себе позволяешь, сволочь клыкастая?! Мне твой поединок даром не сдался, и ты сам это отлично знаешь! Отодвинься от меня немедленно!

Мечислав отодвинулся – и улыбнулся мне.

– Нет, кудряшка, я не сомневаюсь, что ты меня понимаешь. Ты далеко не такая, как Даниэль. Ты очень прагматична. Это я уже понял за время нашего знакомства. И ты отлично понимаешь, что если мы выиграем поединок – ты получишь свою подругу в целости и сохранности.

– Вампиршей?! – взвилась я.

Очень хотелось засветить вампиру по морде, но, во-первых, у меня не было никаких физических возможностей, все тело болело и ломило, а во-вторых, я сегодня уже дралась с вампиром, и меня это не порадовало. Хватит и одного раза. Есть более приятные способы укоротить свою жизнь.

– Она уже сейчас вампирша.

Катька – вампир?! Высшие Силы!

– Откуда вам знать, черт возьми?!

Мечислав не обратил внимания на мою ярость.

– Ты не досмотрела до конца, кудряшка, а у меня не хватит сил показать тебе все еще раз.

При этих словах до меня кое-что дошло. Ярость стихла.

– Минутку! Так что – у меня есть какие-то способности?!

– И огромные! Я полагал, что потрачу гораздо больше сил. Да и в транс люди входят подолгу. Час, два, иногда три.

Я потерла лоб, пытаясь сосредоточиться.

– И что это для меня означает?

– То, что ты должна заниматься магией, кудряшка. Когда все это закончится, я поищу тебе учителя. Или сам попробую тебя учить.

Интересно чему? Камасутре?

– Как мило с вашей стороны.

Ярость опять вскипела во мне.

– А что с моей подругой?!

– После того как я выбрал поединок, Андре сильно разозлился. И просил передать тебе, что тебе повезло. Если бы ты выбрала подругу, мы должны были бы забрать ее с собой. Прошлой ночью, когда вы с Даниэлем сбежали, он все-таки нашел время заняться Катей. Это был второй укус. А сегодня ночью, пока мы ехали к нему – он укусил ее третий раз. И убил. Хотя и не знаю, как именно. И через какое-то время она поднимется вампиром.

– Твою зебру… рыбу… крокодила… вампира бога душу..!

На меня накатила волна боли. Я была во всем виновата! Это я виновата в том, что Катя стала вампиром! Я! Я!! Я!!! Если бы я не пришла к Андре в клуб! Если бы я пошла туда одна! Если бы не изводила Андре, если бы смогла забрать ее, когда мы бежали с Даниэлем… Если бы, если бы, если бы… Я закрыла лицо руками и застонала от ощущения своей вины.

Мечислав накрыл мои ладони своими, мягко отнимая мои пальцы от лица.

– Не надо, кудряшка. Ты ни в чем не виновата. Так было суждено.

– Это для слабаков! – выдохнула я сквозь сжатые ладони. – А сильные сами решают свою судьбу!

– Вы свою судьбу решили – обе. Ты спаслась, кудряшка. Но ты не могла решить ЕЕ судьбу. Если человек безропотно принимает все, что ему написано на роду, он не должен ни на что жаловаться!

– Катя гораздо слабее меня! Что она могла выбрать? Я-то хоть сопротивлялась, а ей и этого не дано было.

– Она родилась обычным человеком. Это не хорошо и не плохо, просто так легли карты.

Мне было тоскливо, тошно и мерзко.

Не вини себя в ее судьбе. Ты не смогла бы ничего изменить.

– А если бы я в какой-то момент пошла другой дорогой? Я могла бы спасти ее!

– Нет. Просто попалась бы сама. И стала бы вампиром. Или рабыней для Андре, выполняющей ВСЕ его желания. А фантазия у него богатая… Знаешь, сколько может вынести вампир, прежде чем умрет?

– Отстань!

Я вся скорчилась, закрыв руками лицо. Слезы сами потекли по щекам. Катька-Катька, я так виновата перед тобой! Я могла бы… если бы… я бы…

Мечислав мягко, но решительно отвел мои ладони от лица, а потом притянул меня к своей груди. И я разрыдалась как последняя истеричка.

Вампир не пытался меня успокоить. Просто гладил по голове, как ребенка, и в его движениях не было ничего сексуального. Видимо, понял, что сейчас я бы и не в такую истерику впала, если бы он попробовал приставать…

Наконец я смогла отлепиться от него и вытерла слезы.

– Катька – любимый, хотя и не единственный ребенок в семье! Каково теперь придется ее родителям?

– Меня это не волнует. И тебе волноваться не стоит. Ты еще слишком слаба, девочка. – Вампир мягко отстранил меня от своего мужественного плеча и взглянул мне в лицо. – Так, нос распух, личико в пятнах, глаза красные и сопли бахромой. Тебе надо еще долго лежать в постели. Весь день. Отдыхать, спать, кушать, смотреть телевизор – и ни о чем не думать.

– Я себя не так плохо чувствую.

– А ты попробуй встать?

Я попробовала – и тут же упала обратно. Все тело пронзила жестокая боль.

– Вы правы. Мне надо выспаться и хотя бы денек на поправку.

– День у тебя будет, кудряшка. А вечером мы опять едем к Андре.

– Зачем?!

– Затем. Должен состояться второй поединок. Борис – и один из людей Андре.

– А Борис – сильный?

– Да, лапочка. Он второй по силе после меня.

– Хорошо. – На моем лице вдруг появилась улыбка. Слабая, кривая, но она была! Я могла гордиться собой! – И вы опять обрядите меня во что-то вроде тех красных штанов?

– А чем они тебе не понравились, малышка?

Как он меня достал своими прозвищами!

– К заднице липли!

Мечислав откинул голову и расхохотался.

– Знаешь, меня уже давно никто так не развлекал, как ты, Юленька.

Неужели? Он даже помнит, как меня зовут! О чудо! О радость!

– А клоуна на дом вызывать не пробовали?

– Как-нибудь попробуем. Лежи, собирайся с силами, а вечером мы отправимся на бал.

Что-то мне не понравилось в его словах. Ну да! Попробуем! Или у вампира мания величия: «Мы, Николай Второй…», или у него есть какие-то планы, которые предполагают наше совместное будущее. Мы! От этого слова у меня начало свербеть в затылке. Я хотела будущее с Даниэлем, а не с этой картинкой из модного журнала.

– А где мы?

– У Снегирева.

– Понятно. А сколько времени?

– Скоро рассвет.

– И Даниэль на улице?! Солнце очень вредно для вампиров!

– Даниэль отлично чувствует наступление рассвета. И не станет рисковать жизнью.

– Будем на это надеяться.

– У Даниэля есть и хорошие особенности. Он может спать днем по собственному желанию. Так что вечером, когда начнут опускаться сумерки, он придет к тебе, кудряшка.

– Это хорошо.

– Тогда постарайся выспаться, красавица. Спи и восстанавливай силы. Тебе они понадобятся следующим вечером. Очень.

Я криво улыбнулась, закрыла глаза и откинулась на подушки. Спать хотелось зверски.

– Спокойной ночи, Мечислав. То есть спокойного дня.

– Спокойного дня, кудряшка. Пусть он будет действительно спокойным.

Последние слова я расслышала уже невнятно. Я проваливалась в глубокий спокойный сон. И открыла глаза только восемь часов спустя.

В окно заглядывало неяркое зимнее солнце. В комнате никого не было, кроме меня. Я попыталась потянуться под одеялом. Получилось. Тело ныло, как будто меня долго колотили (хотя почему – как будто?), но в остальном все было не так и плохо. Я могла двигаться. Даже если руки и ноги сводит судорогами при каждом движении. Комнату эту я отлично знала. Снегирев отводил ее мне каждый раз, когда мы гостили у него. Я кое-как выползла из кровати и направилась в ванну. Душ! Горячий душ! И легкий массаж. А еще – вымыть голову! Обычно я ее мою довольно редко – раз в неделю, а то и реже, чтобы волосы не стали слишком сальными, но сейчас… От волос зверски несло какой-то гарью. И кровью. Этот запах мне вовсе не нравился.

Я долго стояла под душем.

Горячая вода буквально возвращала к жизни. А заодно приводила мысли в порядок.

Эта ночь…

Ох, что же я натворила!

Первое. Даниэль.

Опять он мне соврал. И что-то подсказывает, что это не в последний раз.

Но почему я не могу ему сопротивляться?

Почему так легко принимаю все, что он говорит? Почему Мечиславу я ничего не спускаю, а этому стоит только протянуть «Юля, прости меня» – и я растекаюсь киселем.

Кажется, я знала ответ. Но почему – так?..

Когда я спросила у мамы, что такое любовь, она ответила коротко: «Иногда – счастье, иногда – божья кара». А у меня – что? Любовь – это счастье. Но любить вампира? Вампира, который в любой момент подставит, предаст, уйдет, убьет…

Господи, да за что мне это?!

Так, спокойно.

Вдох – выдох, вдох – выдох, вдох – выдох.

И так сто раз подряд.

Успокоилась? Нет?! Тогда еще сто раз.

Вдох – выдох, вдох – выдох, вдох – выдох.

Теперь я была спокойна.

Люблю я Даниэля или нет – я решу это потом. Когда снова увижу его. А сейчас есть и проблема поважнее. А именно – моя неожиданно обретенная сила и что с ней делать.

Как это все проявилось?

Сперва я поняла, что меня не может загипнотизировать никто из вампиров. Ни Борис, ни Мечислав. Но это и неудивительно. Меня и цыгане никогда на деньги не разводят. И рецепт прост. Если тебя пытаются гипнотизировать – рвись в агрессию. Бесись, огрызайся, злись, наезжай внаглую. И сработает. Изумительно сработает.

С вампирами тоже сработало. Действие оказалось равно противодействию. И похоже, это применимо ко всем моим способностям. Я сама по себе ничего не могу. Но если на меня пытаются как-то подействовать – я становлюсь чем-то вроде резиновой стенки. Попробуй стукни по ней молотком. Он отскочит – и стукнет тебя по лбу. Меня пытаются загипнотизировать – я отвечаю агрессией, и гипноз на меня не действует. Появление вампира в моем сне тоже можно подогнать под этот шаблон. Мечислав пытался подчинить меня – все равно каким образом, по-доброму или насилием. И я ответила на его силу – своей. И спустила вампира в унитаз. Забавно, что больше он не поднимал эту тему. Что дальше?

Нападение на дороге.

Слизняк пытался сожрать меня, а вместо этого я сама почти сожрала его. Ну ладно, не сожрала, но смогла сопротивляться и действовать. То есть опять – всего лишь отражение агрессии.

И последнее.

Влад.

Вот это уже не вписывалось ни в какое противодействие.

Вампир пытался меня убить. Говорю «пытался», потому что я все-таки осталась в живых. Но что на меня нашло – абсолютно непонятно. И что я творила – тоже. Это ж надо – перегрызть горло вампиру! Без литра водки такое и не вообразишь! А потом? Он ведь не пытался меня гипнотизировать. Это скорее я его – того.

Но воспоминания были подлинными. И его семья – тоже. Я бы поклялась здоровьем матери, что они действительно существовали. И даже знала, что это была за стена. И мостик. И знала, почему вампир не мог пройти по нему.

Я знала, почему помогла молитва и почему я говорила именно то, что говорила. Хотя какая это молитва? Меня бы за нее от церкви отлучили, за неправильное толкование. Ни тебе «рабов божьих», ни «спаси, помилуй, помоги»… Ничего этого не было. Да и какие мы рабы? Бог создал нас, так? А мы делаем своих детей. Тоже в каком-то смысле создаем. Но дети – это не рабы. Значит, и мы не рабы Богу. Но церковь это век не признает. Гордые и независимые люди для властолюбцев хуже крапивы в штанах. А что до «спаси и помилуй нас, грешных», так меня эта фраза по жизни бесила. Чуть что – боженьку за ноженьку? А роженька не треснет?

Я себе такого не позволяю. Если уж совсем край придет, тогда и взмолиться можно. Но и тогда Бог тебе руку не подаст. Просто создадутся благоприятные обстоятельства, которыми ты можешь воспользоваться – или не воспользоваться. А после общения с вампирами у меня были сильные подозрения, что молитва просто помогает пробудить собственную силу человека. Она выплескивается – и человек начинает влиять на события. Но потом за это придется расплатиться. Либо так, либо иначе…

И с Владом было очень похоже на…

Я все знала и понимала, но боялась себе признаться.

Черт, я просто… трушу?!

Я – Леоверенская!

Я невольно тряхнула головой. Мы, Леоверенские, не позволяем себе бегать от опасности! Все равно она бежит быстрее человека и больно кусает за пятки. Ну что, скажем себе все – и честно?

Скажем.

Но лучше потом.

Попозже.

А то кушать очень хочется.

Я выругала себя за малодушие и поискала глазами какие-нибудь шмотки.

Ой!

На тумбочке, прямо под моей сумочкой, лежали несколько листов. И на них что-то было… нарисовано?

Даниэль?

Я цапнула рисунки и опустилась на кровать. Всего было пять листов. И на каждом рисунок был пока еще нечетким, скорее карандашным наброском, но без растушевки, без идеальной прорисовки линий, ну вы поняли… я не художник…

Рисунки не были еще завершены – и в то же время они уже жили своей собственной жизнью.

Лист первый.

Я и Мечислав. Я – в свитере и джинсах почему-то выгляжу неприступной, как монашка в поясе девственности. Вампир стоит передо мной на коленях, весь такой умоляющий и очаровательный (даже на рисунке очаровательный, как последняя сволочь), а я показываю ему выразительную фигу.

Лист второй.

Я же, на этот раз в чем-то напоминающем гимнастерку и в каске, широко размахиваясь, бросаю связку… Сволочь!!! Связку презервативов с водой в танк с рисунком вампирских клыков на боку!

Ну, погоди ж ты у меня, юморист-самоучка…

Лист третий.

Живая картина. Я, как была вчера, уперев одну руку в бок, второй показываю на стоящего на четвереньках Дюшку, а тот медленно превращается в козла. Рога на голове, копыта вместо ног и намечающаяся козлиная бородка были очень выразительны.

Лист четвертый.

Я, в каком-то балахоне типа рясы, поднимаю высоко в руке крест. Крест сияет, рядом лестница, ведущая в небо, а на ней стоят люди. Четверо очень хорошо знакомых мне людей. Влад и его семья. Стоят? Нет, я бы сказала – идут вверх. Даниэль поймал тот момент движения, когда человек перешагивает с одной ступеньки на другую. В небе открыта дверь, а свет от креста странным образом превращается в ступеньки перед людьми. Красиво. И как он только это разглядел? Хотя дар художника сродни ясновидению.

Лист пятый. Последний.

Я уже догадалась, что Даниэль специально разложил их именно в такой последовательности. Я же. Стоящая в мушкетерском плаще, в непринужденной позе – кончик шпаги упирается в землю, рука лежит на эфесе, вторая заведена за спину, голова откинута назад. И рядом на одном колене – Даниэль – с пылающим сердцем в руке. Рука протянута ко мне. Лицо вампира прорисовано очень четко. И на нем смесь надежды, страха, мечты, ожидания…

Я улыбнулась как кошка, объевшаяся сливок.

Ну, если это не предложение руки и сердца… где там у меня карандаш?

И решительно написала на обратной стороне листа всего одно слово.

«ДА!!!!!»

А потом кое-как завернулась в длиннющий халат – и спустилась вниз. Одежды я никакой не обнаружила, так что перебьются без великосветских церемоний. И потом, мы что – не в России? Тем более что халат мне был очень к лицу. Темно-синий, пушистый и теплый, отделанный светло-голубым атласом по рукавам, воротнику и подолу. Прелесть что за халат! Внизу я обнаружила Снегирева. Чем-то очень недовольный шарпей пил кофе из маленькой чашечки, которая смешно смотрелась в его лапе. Рядом стояло блюдо с пирогами. Хорошо бы с яблочным вареньем. Ум-м-м-м – вкуснятина! Обожаю! Мое лицо расплылось в широкой улыбке.

– Доброе утро, Алексей Иванович.

– Добрый день, Юля. Если он добрый.

– А разве может быть иначе? Все наши живы! И даже я жива, что само по себе чудо! Прекрасный день и жизнь прекрасна!

Снегирев смотрел на меня как на трехголового клыкастого теленка. То ли погладить, то ли голову оторвать. Вот только которую? И не цапнет ли?

– Юля, я хотел бы получить некоторые разъяснения.

Счаз-з-з-з-з… Я еще с голодухи и разъяснения давать буду? У меня была тяжелая ночь, трудный день, а про прошлую ночь я вообще не говорю. За такое надо не молоко, а водку давать. За повышенную вредность.

– Я тоже. И начать с самого главного вопроса, – согласилась я. – Что у нас на обед?

– Сходи на кухню, там у них что-нибудь наверняка есть. Вообще-то обед уже прошел.

– Бывает.

Я кое-как выползла из кресла и отправилась на поиски хлеба насущного. Желудок урчал как трактор «Беларусь», и я его хорошо понимала. Но твердо решила ограничить себя в еде. Я давно собиралась немножко похудеть, а в такой компании и с таким ритмом жизни через три дня я приобрету габариты манекенщицы. Тетя Таня ужасно мне обрадовалась.

– Юленька! Ты к нам откуда? И надолго?

Тетя Таня – это совершенно замечательный человек. Подводная лодка в степях Украины. Вот именно что Украины. Она вышла там замуж, еще когда Украина и Россия были единым Союзом и никому и в страшном сне не могли присниться Горбачев, Ельцин и перестройка. Родила двоих детей и поставила на ноги. Но когда все началось… Сами знаете, как на Украине стали относиться к русским и к России. Найти работу стало очень тяжело. Началась страшная дискриминация по национальному признаку.

В 1994 году умер ее муж, не выдержав всего бардака, который творился в мире. Сердце совсем не старого, сорокапятилетнего, мужика просто отказало. «Жить не хотелось», – сказал врач. И тетя Таня решила вернуться на родину. Правда, ее дети с ней не поехали. А Татьяна Ивановна в 1995 году приехала в столицу Российской Федерации. Уже Российской Федерации, а не Советского Союза. Огляделась, схватилась за голову – и методично начала разыскивать старых друзей. Еще школьных.

Один из таких приятелей и оказался в нашем городе. Старый, еще школьный товарищ. Предложил приехать, пообещал помочь на первое время с жильем, а там и с работой. Татьяна Ивановна не стала долго раздумывать. Но тут появилась новая проблема. Дипломами киевского института в России можно было только обклеивать стены под обои. Никому не нужны были инженеры. Производства разваливались, заводы банкротились, миллионы людей оказывались на улице.

Там же оказалась бы и Татьяна Ивановна, если бы не счастливый случай.

Однажды, после неудачной попытки устроиться на работу, она решила зайти в кафе и побаловать себя пирожным. Любимым с детства безе с орехами. Денег было немного, но совсем отказывать себе в радостях жизни не стоило. Так и заболеть недолго.

Кафе было роскошным. А вот безе оказалось…

Как выразилась сама Татьяна Ивановна, «за такое пирожное в Японии харакири делают. И не всегда – добровольно».

Видимо, все накопилось и вулканом возмущения изверглось наружу. Возмущение, неудачи с работой, расстройство от того, что вместо сладости во рту оказалось что-то похожее на гибрид размокшей тряпки с сахарным картоном. Татьяна Ивановна треснула тарелкой об пол, потребовала администратора и жалобную книгу и громко заявила, что она даже свиней вкуснее кормила, чем в этом ресторане. Еще и деньги драть за такую еду? Да хозяева ресторана должны доплачивать тем, кто к ним вообще пришел и рискнул своим здоровьем!

Пока она так разорялась, явился и хозяин ресторана. И предложил нахальной тетке подтвердить свои слова делом. Либо приготовить что-то повкуснее того безе, либо отправляться в милицию и платить штраф за хулиганство.

Татьяну Ивановну такие мелочи не смутили. Она преспокойно отправилась на кухню и проколдовала там два часа, приготовив торт-безе по своему рецепту. Кусок торта был отрезан и торжественно поднесен владельцу ресторана вместе с безе, которое вызвало ее возмущение.

Стоит ли рассказывать, что было дальше? Вылизав тарелку, хозяин предложил Татьяне Ивановне место повара в ресторане. С хорошим окладом и правом гонять других поваров в хвост и в гриву. Только чтобы такого позорища больше не случалось. И женщина согласилась. А потом, когда стало трудно крутиться на кухне ресторана (возраст, знаете ли), Снегирев переманил ее к себе поварихой. На полном пансионе и с очень хорошей зарплатой. И не прогадал. Готовила бывший инженер так, что на ее обедах и ужинах даже дед, строго соблюдавший умеренность в еде, уплетал за обе щеки.

Сейчас Татьяна Ивановна уже обзавелась собственным жильем, открыла счет в банке и регулярно посылала детям деньги на Украину. Ситуация там за эти годы не особенно изменилась к лучшему. Вот интересно, лопать с руки у России – это они и ртом и попой, в любой время дня и ночи и в любом количестве. А вот как нормально относиться к тем, кто их содержит, – это фигушки. Забавная логика, а?

– Юля, опять ты витаешь в эмпиреях? Ты к нам надолго?

Меня Татьяна Ивановна обожала за хороший характер, приличную семью, неизменную вежливость и любовь к ее кулинарным шедеврам. Мы с мамой, когда гостили у Снегирева, пришли на кухню поблагодарить ее – и мама мгновенно нашла с ней общий язык. Теперь они обменивались рецептами и упоенно сплетничали на тему детей.

– Как получится, – протянула я. – А что, Биг Босс не сказал, что я здесь?

Биг Босс – это мы так втихорца прозвали Снегирева. За привычку распоряжаться всем и всеми подряд.

– Молчит как партизан, – отозвалась тетя Таня. – Что кушать будешь?

– Может, вы мне овсянку заварите? И фруктов каких-нибудь, что ли? – прикинула я. – Это возможно?

– Вполне. А то я тебе кашу с фруктами сварю! Куда вкуснее этих мюслей получится!

– Все что вы готовите, получается обалденно вкусно, – совершенно искренне сказала я. И получила в награду большое яблоко. Как раз такое, какие мне нравились: большое, зеленое, твердое и кислое. Чтоб челюсти сводило при попытке укусить!

Тетя Таня только головой покачала.

– И как ты их ешь?! Ведь дубовые же!

– Зато вкусные, – я вцепилась зубами в яблоко. И как Татьяна Ивановна умудряется их сохранять такими всю зиму? – А в доме сейчас только Биг Босс?

– Еще охрана. Ну и ты, конечно.

– Понятно.

Глаза тети Тани вдруг стали немного другими. Заинтересованными.

– Юль, а у вас с ним – ничего?

До меня даже не сразу дошло, что она имеет в виду.

– Что, теть Тань?

– Ну, того, которое вот это самое… – тетя Таня смущенно повертела руками в воздухе, на что-то намекая. Но я догадалась. Жесть!

– Теть Тань, да вы что?! Скорее льды на Южном полюсе растают и пингвины в страусов превратятся! Впрочем, и это еще не гарантия!

Глаза кухарки стали опять спокойными.

– Оно и к лучшему, Юля. Оно и к лучшему.

– А что, Биг Босс – такая плохая партия? – не поняла я.

– Да не то чтобы плохая. А просто слишком вы разные. Ты – девочка интеллигентная, умная, начитанная. А он – бизнесмен! – последнее слово прозвучало в устах кухарки ругательством. – Бизнесхрен! То шлюх полон дом, то братки наедут, то еще чего! Не связывайся ты с ним, Юля! Ничего тебе хорошего от этого не будет!

– Да я и не собиралась, – пожала я плечами. – Мне вообще-то другой нравится.

– Кто? – на лице тети Тани появилось выражение любопытства. Что ж, мне и самой хотелось об этом посплетничать. – Вы его не знаете. Он художник. Настоящий гений!

– Этот, гардинист? – не поняла тетя Таня.

– Да нет, что вы! Никакой он не авангардист! Я вам сейчас покажу, какой он меня нарисовал!

Я подскочила – и запрыгала на второй этаж за сумкой. Мне очень хотелось показать кому-нибудь свой портрет. А заодно и каша доварится.

Портрет тете Тане понравился. Она внимательно осмотрела его – и кивнула.

– Юлька, надо брать! Он явно тебя понимает.

И почему-то я была с ней полностью согласна. Почему? Ну нравился мне Даниэль, нравился! Проблема только в одном! Нравлюсь ли я ему? И если нравлюсь – что будет дальше?! Мне просто совесть не позволит лезть к нему с предложениями руки, сердца и остальных килограммов живого веса. А ему? Если я ему не нравлюсь? Портрет еще ни о чем не говорит! И эти пять рисунков – тоже. Меня терзали сомнения. Он ведь художник, он может так всех женщин в радиусе километра нарисовать! И что теперь? С каждой спать? Умрешь от истощения!

Так я и не решила – как Даниэль ко мне относится? Лучше всего было бы спросить напрямик, но я ужасно стеснялась. Почему? Не знаю. Знаю только, что козлить в лицо Дюшке было гораздо легче.

Примерно через час я опять уселась в гостиной напротив Снегирева. Я была уже накормлена и одета в простые голубые джинсы и белую футболку. Мы сидели в креслах друг напротив друга, и каждый внимательно изучал противника. Я поймала себя на мысли, что впервые пытаюсь понять – что думает Снегирев? Чего он хочет? И что он может от меня услышать так, чтобы это было полезно для нас всех? И как лучше мне рассказать о том, что было? Я начала игру первой.

– Вы хотели со мной поговорить, Алексей Иванович?

Нам не было нужды мериться взглядами или силами, как Дюшка и Мечислав вчера ночью. Я знала, что останусь в выигрыше, если буду казаться более слабой и глупой, чем на самом деле, а значит, мне можно и заговорить первой. Для того чтобы подавлять людей своим авторитетом, существует Мечислав. А мое дело – быть белой и пушистой. Так и спокойнее и безопаснее.

– Да, – согласился Снегирев. – Юля, я очень давно тебя знаю, но я никогда не думал, что ты связана с вампирами.

– А я даже не думала, что они существуют, – вернула я ему комплимент.

– И все же ты пришла вместе с ними? Или это случайность?

– А Мечислав не рассказал вам?

Вопрос был задан только для проформы. Насколько я успела узнать Мечислава, этот не рассказал бы ничего даже под пыткой. Высокомерие у него в кожу вросло. А откровенничать со слугами – чести много. Снегирев же, как ни крути, не был своим для вампиров. Он был просто человеком, который служит за деньги. И доверяли ему только в этих рамках.

– Нет.

Злость, на миг пробежавшая в глазах шарпея, сказала мне многое. Скорее всего, он даже не осмелился спросить. А я вовсе не собиралась сообщать ему всю правду. К чему? Если уж ему дед не доверяет, вампиры не доверяют, я и тем более не стану.

– У меня все получилось чисто случайно. Одному из вампиров, который Даниэль, очень сильно досталось. Я подобрала его, почти умершего. И не смогла бросить просто так. Пришлось поделиться с ним кровью. Вампиром я не стала и не стану, но Даниэль и Мечислав – друзья. Мечислав был мне благодарен за спасение приятеля. Поэтому я чувствую себя вполне свободно в их компании. А то, что я до сих пор с ними, – это тоже просто. Я – ценный свидетель для вампиров, я могу поделиться при необходимости кровью, и потом, мне просто благодарны и не хотят моей смерти.

– Так просто?

Я засмеялась.

– Ну, на практике все было гораздо сложнее. А сейчас рассказываю – и все правда раз плюнуть! А как вы связались с Мечиславом? Дедушка об этом знал?

– Что ты! У меня все было по-другому! И началось очень давно. Еще лет двадцать назад. Я тогда поехал в командировку. Дело молодое, то-се, пятое-десятое – там я с Мечиславом и встретился. Он мне сперва давал мелкие поручения, а когда начался бордель с перестройкой, рассказал все как есть – типа что он вампир – и предложил роль ширмы.

– Ширмы?

– Для всех я – директор «Снегиря». Но вообще-то я скорее хранитель. Управляющий. За свое усердие я получаю тридцать процентов акций и тридцать процентов прибыли. Это очень неплохо. Все остальное идет вампирам. Кстати, первое время, когда я только начинал, именно Мечислав дал мне денег, научил, как лучше вести дела, и посоветовал надежных партнеров. Условие было одно – беспрекословное подчинение и полная тайна. Что я и выполнял.

– И наверняка будете выполнять. Мечислав не из тех, кто отпускает добычу.

– Это верно.

– Тридцать процентов – и все? – спросила я неожиданно даже для себя.

– И все, – ответил Снегирев.

Но голос его на мгновение дрогнул. И я поняла – нет! Он хотел не только этих тридцати процентов. Его привязывало еще и другое. Он хотел стать вампиром. Хотел жить вечно. Не знаю, обещал ему Мечислав или нет, скорее всего – нет, но Снегирев надеялся. Надеялся до изжоги. Зная Мечислава, я не думала, что ему стоит рассчитывать на такую милость, но понимал ли это сам Снегирев? Я постаралась сделать лицо спокойным и невыразительным. Получилось неплохо.

– Нам еще долго ждать темноты, а я уже выспалась. Можно включить телик?

– Как пожелаешь, Юля.

Я желала. По первому каналу шла «Свадьба в Малиновке». Но посмотреть мне ее не дали. Примерно на середине фильма обломали все удовольствие. У Снегирева зазвонил телефон. К нам приехали незваные гости. И охранник поспешил доложить нам.

– Шеф, там вас видеть хотят.

– Кто?

– Они говорят, что они из ИПФ.

Где я уже слышала это название? Мозги работали на редкость плохо. Вот уж действительно, расслабишься – потом не соберешься. Особенно когда еще смотришь на очаровашку Яшку, который как раз строил бабский батальон.

– …

Ругань, которой разразился Снегирев, мне ничего не сказала. И я треснула кулаком по столу, чтобы обратить на себя внимание.

– Кто такие ИПФ? Налоговая полиция?

– Черта с два! Истребители Паранормальных Форм – вот они кто! И сами владеют магией! Они охотятся за вампирами, оборотнями, лешими, кикиморами, колдунами, ведьмами…

– Понятно. А что им тут нужно… Ой!

Вот дур-ра! Это ж та самая инквизиция! Ну и попала ты, Юлька! А что делать-то?! Мама! Снегирев тоже пребывал в полнейшем раздрае. Говорить с ними он явно не хотел. Но и прибить и закопать их… сейчас уже не девяностые. Этот номер просто не пройдет среди населенного коттеджного поселка. И послать не удастся. Это все равно, что расписаться в своей причастности к вампирам или чему-то еще такому. И кто сюда приедет через пару часов? Отряд ОМОНа на танке?

– Вот именно что – ой! О них почти никто не знает. Но полномочий у них до хрена. А еще – какие-то магические способности. Говорят, что они мгновенно отличают ложь от правды, что могут загипнотизировать любого, что им…

Могут. Но если уж со мной вампиры не справились, может, и эти обломаются? Догадка блеснула молнией, и я дернула Снегирева за руку, привлекая к себе внимание.

– А они точно знают или просто подозревают?

Теперь Снегирев задумался всерьез.

– Они не могут почуять вампира, но им могут донести.

– Гм. Тогда с ними надо говорить мне.

– ЧТО?!

Снегирев был в шоке, но мне море было по колено. Да и выбора у него не оставалось. Я не спорю, у бизнесмена больше опыта в переговорах, но я сильнее, чем кто-либо другой сопротивляюсь любому магическому воздействию.

– То самое. Я смогу солгать любому – и не солгать в то же время. Это чисто женское искусство. Доверите?

Снегирев как-то заторможенно кивнул. Хотя так и так выбора у него не было. Он-то даже под вампирским воздействием – я имею в виду совсем легким воздействием – плавился, как сырок на сковородке. А уж если кто посерьезнее… Потечет. А вот я – мне и Дюшка по колено и ИПФ по… А тоже по колено. И не выше.

– Думаешь справиться?

– Так я же меньше вашего знаю про вампиров. И все, что знаю, пока в основном из Ван Хелсинга. – Не возникает как-то времени на серьезные и вдумчивые разговоры по типу «откуда, куда, зачем, чего надо»… То мы бежим, то за нами бегут, сплошные нервотрепки. – Я с ними не торгую, дел никаких не веду, значит, и врать мне не о чем.

– Логично. Может и сработать. Что ж, попробуй.

Я весело оскалилась. Идем общаться с ИПФ. Авось не покусают! Но что еще я могла предложить? На меня не действует вампирский гипноз, так может и этот не подействует? Хотя Снегиреву об этом знать не обязательно. И вообще, качать права никто лучше меня не сможет! У меня большой опыт. Хотя в основном теоретический.

Я встала с кресла и кивнула так и стоявшему в дверях охраннику.

– Пошли. Проводишь меня – и будешь маячить за плечом, чтобы никто и ничего… ясно?

– Как скажешь, – отозвался охранник. Я его отлично знала. Его звали Коля, и в своей должности он пребывал уже два года. А еще был большим любителем шахмат. Вот мы с ним турниры и устраивали, когда мы с дедом гостили у Снегирева. – Только дубленку накинь, а то простудишься.

– Как скажешь, – передразнила я его. – Идем?

В холле я надела длинный свитер из ангорки, накинула дубленку с капюшоном и натянула сапожки. Снегирев уже успел заказать мне целый гардероб, а в ответ на мои протесты отмахнулся: «Тебе-то что? Клыкастый платит!»

Я не возражала.

За воротами, на чистом белом снежке, стоял джип. «Лендровер», кажется. А может, и «Чероки». Не знаю. В машинах я не очень-то разбираюсь. Факт тот, что джип был большой, черный и очень внушительный. И возле него на снегу стояли трое людей. То есть трое мужчин. Это хорошо. Даже если мужчина опасается всего подряд, к женщине отношение будет не таким настороженным. Тем более – ко мне, растяпе и балбеске.

– Привет народу! – помахала я рукой.

От группы отделился один тип и направился ко мне. Верный Коля тенью маячил за спиной. Я уставилась на незнакомца. На вид ему было лет сорок, во всяком случае, двигался он легко, как молодой, но морщины на лице соответствовали и шестидесяти годам. Интересно, это от старости или просто от переживаний? Светло-карие глаза, чуть темнее моих, смотрели спокойно и уверенно. Высокий лоб, твердый подбородок, легкая улыбка. Но глаза совершенно серьезны. Улыбка на этом лице была просто для протокола. Чтобы смягчать его выражение. Он было достаточно высок, широкоплеч, темные волосы рассыпались по старой кожаной куртке с металлическими заклепками. Потертые джинсы облегали мускулистые ноги как вторая кожа. Кроссовки довершали наряд. Я подумала, что все это очень удобно в драке, даже дурацкая куртка способна разодрать кожу, а заклепки наверняка посеребренные, против нечисти, – и удивилась. Я никогда ни о чем таком не думала. Или это вампиры на меня плохо влияют?

– Добрый день, – поздоровалась я.

– Добрый день, – мужчина так же пристально разглядывал меня. – Мы хотели видеть Снегирева Алексея Ивановича. Где он?

– Он не желает с вами разговаривать.

– Да?

– Увы. Но он просил меня ответить на все ваши вопросы.

– Если бы вы могли нам помочь…

– Обо всем, что происходит в доме, я знаю столько же, сколько и Снегирев.

Это не было ложью. О людях я узнала от тети Тани, а о вампирах я и так знала. Мужчина смерил меня недоверчивым взглядом, потом повернулся и махнул своим спутникам. Они медленно подошли к воротам. Один из них выглядел точной копией моего собеседника, только лет на тридцать моложе. И дело тут было не в одинаковой одежде. И даже не в темных волосах. Скорее, в выражении лица. Что-то в них было такое… одинаковое… словно их штамповали в одной формочке. Второй выгодно отличался от своих сопровождающих. И даже в лучшую сторону. Он тоже был достаточно молод, невысок, только чуть повыше меня, русоволос, с ясными серыми глазами. Но одет он был в дорогое пальто, костюм и ботинки. В такой одежде не подерешься. Я улыбнулась, всем троим.

– А вы действительно из этого… ИПФа?

– ИПФ, – поправил меня тот, с которым я уже беседовала. – Константин Сергеевич.

– Юля. – Я не стала размениваться на отчество. Зачем? Я достаточно молода. Вот когда мне будет лет девяносто-девяносто пять, тогда и буду Юлией Евгеньевной. А пока и так сойдет!

– Значит, Юля. И кем же вы приходитесь Снегиреву?

– Гостьей. И старой знакомой. Мой дед работает с ним.

– Она не лжет, – заметил русоголовый.

– Разумеется, не лгу, – пожала я плечами. – Минутку! Так Алексей Иванович говорил правду?! Вы можете читать мысли?

– Нет. Просто проверить, лжете вы или нет.

– А гипноз? Снегирев ужасно боялся, что вы его загипнотизируете!

– А вы не боитесь?

– А я должна?

Мы уставились друг на друга. Я – весело, троица – слегка недоуменно. Несколько секунд мы молчали.

– Она сказала, что знает обо всем, что происходит в доме, – наконец выдал Константин Сергеевич.

– Да, я знаю все, что происходит в доме, – тоскливо подтвердила я. – И что?

Троица опять переглянулась, и костюмированный опустил веки, подтверждая, что я не вру. Ну да, я не вру! Но кто сказал, что я буду говорить всю правду?

– Поступило сообщение, что в вашем доме находятся вампиры.

Кажется, со мной решил общаться только Костик. Я уже мысленно перекрестила его в «Собаку с костью» и теперь улыбалась.

– Вампиры? Настоящие? А вы не шутите?

– ИПФ не шутит.

– А вы точно не розыгрыш? Вообще-то до первого апреля далековато…

Костик достал из кармана маленькую синюю пластинку. Это был жетон наподобие американских. Только этот был совершенно плоский. С одной стороны в металле была его фотография, закрытая стеклом, а с другой – имя и звание. Подполковник. Константин Сергеевич Рокин. Сорока шести лет от роду. И странный герб. Клыки в костре.

– Я таких фиговин за неделю вагон наштампую, – небрежно отозвалась я. Да, я пообещала ответить на вопросы честно, даже не пообещала, а намекнула, но кто сказал, что вы сможете мне их задать? Я не люблю скандалить, но я умею! И хорошо умею раздувать склоки на пустом месте. Генетическая память сказывается. Недаром моя прабабка по материнской линии торговала помидорами в Одессе!

– Не наштампуете.

– Мне это и не нужно. Это неубедительно, господа. У вас есть ордер на обыск? На арест? На допрос? Или статья в УК РФ, где сказано, что каждый должен вам помогать? Простите, но меня пока ничего не убеждает. Меня друзья и похлеще разыгрывали.

Что было также чистой правдой.

– Хорошо. Что бы вас убедило? Ответьте на наши вопросы – и вы свободны!

– А вы меня и не арестовали.

– Но мы можем вернуться сюда через полчаса, с ордером и дежурным по городу.

Мне это ничего не говорило, но я пожала плечами.

– Вы говорили про вампиров? Вы не по адресу.

– Здесь нет вампиров? – тут же спросил молодой тип в куртке.

– Нету. А они вообще есть?

– Увы. Зло живо на земле и формы его многообразны, – глубокомысленно заметил Константин Сергеевич. Я кивнула головой и громко чихнула.

– Юля, тебе нельзя так долго на морозе. Ты заболеешь, – тут же забеспокоился Коля.

– А что поделать? – Я чихнула еще раз. – Если Снегирев с ними не хочет ни общаться, ни пускать к себе в дом? В машину я к ним не сяду, это точно. Трое мужчин и одна хрупкая, несчастная маленькая я?

Мужчины выразительно переглянулись. На лицах явно читалось «Господи, что за дур-р-р-р-р-ра?!». Я мило улыбалась. Кто бы возражал, а кто бы про себя тихо ржал. Хоть кретинкой считайте – лишь бы мои новые приятели (клыкозаврики) целы были.

– Можно ко мне, – предложил Коля. – В домик для охраны.

Умный мальчик. Я посмотрела на троицу.

– Вы как – согласны побеседовать в нормальных условиях?

– Чай с пирогом обещаю. Таня сегодня испекла, – заметил Коля.

– А какой пирог? – спросила я.

– С вишней.

– Константин Сергеевич, соглашайтесь, – взмолилась я. – Моя пневмония будет на вашей совести. А я вовсе не вампир. Меня убивать не надо.

– А откуда вы знаете, что мы собираемся их убить? – это молодой.

– А что вы еще с ними хотите делать? – удивилась я. – Поцеловать? Препарировать? Написать диссертацию по клыкастым формам жизни? Хотя это ваши проблемы. Просто название вашего отдела говорит само за себя.

– Ладно. Пойдемте, – согласился Константин Сергеевич.

Чай был выше всяких похвал. Горячий и крепкий. Даже я на что не люблю чай – и то выпила полчашки. А пироги тетя Таня всегда пекла великолепно. Оценили все. Десятью минутами молчания и жевания. Потом от пирога остались только крошки на блюде – и все внимание опять обратилось на меня. Я уже отогрелась, но все равно накинула дубленку на ноги и свернулась клубком. Хороша дама с сопливым носом! Не-ет, перед Андре да и перед Мечиславом тоже я буду выше всяких похвал! Из принципа! А перед Даниэлем… Мне просто хочется быть красивой для него. Вот и все.

– Вы согрелись? – поинтересовался Костик.

– Спасибо, подполковник, – отозвалась я. – Скажите, а почему у вас такая странная эмблема?

– Нашей основой был орден Святой Инквизиции.

– А, собаки господа, – отозвалась я. – Я думала, их всех перебили.

– Так думают многие, но без нас нечисть давно бы завоевала землю и Сатана восторжествовал окончательную победу. И настал бы конец света.

У меня глаза на лоб полезли. Такая тирада – в наш двадцать первый век?! Это где-то что-то сдохло!

– Вы что – еще и в Бога верите? Ну цирк!

Меня смерили сразу тремя неодобрительными взглядами. Ха! Вам ли, господа, со мной тягаться? Когда у нас в институте решили ввести богословие, я на первом же занятии сцепилась со священником, требуя объяснений по очень простому вопросу. Если ни один волос не упадет с нашей головы без божьего соизволения, то где Он был, когда детей сжигали заживо в фашистских лагерях? Ладно, взрослые, они виноваты, но дети-то при чем?! Они безгрешны в большинстве своем! А если это месть их родителям, то чем такой бог лучше последней сволочи? Почему-то на этот вопрос я внятного ответа не получила. Зато получила зачет автоматом и убедительную просьбу больше на лекции не ходить. Что я с удовольствием и исполнила.

– Вера – это ключ к магии, – наконец объяснил мне белобрысый.

Я передернула плечами.

– Вера – это ключ к глупости. А что до магии – это врожденные способности организма. Как цвет волос или форма ушей. И ни от какого бога они не зависят. Вера святого – это другое. Но что-то говорит мне, что вы – не святые!

Коля откровенно зевал. Ему давно было известно – дай мне шанс с утра плюнуть в религию – и я не остановлюсь до вечера. И на то были свои причины. Моя школьная подруга попала в секту. «Христова плоть». Так эти извращенцы называли себя. Ее подсадили на наркотики, сделали полубезумной, а ее родители были вынуждены продать почти все, чтобы выручить родного ребенка из тюрьмы – девчонку еще и круто подставили, повесив на нее фирму с долгами. Когда подругу привели в чувство и она поняла, что наделала, то покончила жизнь самоубийством. Дед помог ее родителям, но религию я до сих пор не переваривала. Хоть и пользовалась.

– Вы не правы, – заметил Костик. – Если сейчас мой друг попробует подействовать на вас магией, вы не сможете сопротивляться, потому что вы не верите. А я – верю.

– Глупости, – отозвалась я. – Если я и не смогу сопротивляться вашим балаганным фокусам, то только потому, что ничего не умею сама. А вас наверняка учили.

– Меня и правда учили. Но сейчас мы это обсуждать не будем. Вернемся к нашим вампирам.

– К вашим вампирам, – тут же поправила я. – С чего вы вообще взяли, что здесь можно найти вампиров? А они действительно существуют?

– Существует много видов нечисти, – пафосно проговорил молодой «Костик». Он так и не представился, а я решила не спрашивать. Оно мне нужно? – Многообразны происки Дьявола, и слуги его не дремлют. Если бы не наше скромное братство, планета давно бы упала в лапы Сатане.

Он так выделял голосом слова «Дьявол» и «Сатана», так многозначительно пучил глаза, говоря о нечисти, так явно верил во все, что говорил, что я не выдержала и захохотала.

– Чего тут смешного?! – нахмурился Костик-старший.

– Вы что – правда в это верите? – уточнила я.

– Во что именно?

– Ну, вот вы сами способны произнести такую тираду? Искренне, как ваш подчиненный?

– Но он сказал чистую правду!

– Угу, вы ее только вчера постирали?

– Простите?

– Не прощу! Учтите, господа, даже если бы у меня в доме были вампиры, а у меня дома их нет (чистая правда, я-то у Снегирева дома, а не у себя), хрен бы я вам их выдала. Просто потому, что поняла вашу позицию. Инквизиторов, чтоб вы знали, я терпеть не могу с уроков истории, а фанатиков и религиозных людей – с десятого класса средней школы! Проваливайте лучше отсюда! Нет здесь никаких вампиров! Вот вам! Ясно?!

И опять я не солгала. Здесь действительно не было вампиров. В домике у охраны. Здесь и сейчас, рядом с нами. Но за дом Снегирева, где сейчас в подвале стояли четыре гроба, я не отвечала.

– Она не врет, – подтвердил белобрысый.

– Я никогда не вру, – пожала я плечами.

– Проверь ее еще раз, – приказал Костик. – На печати.

Я не успела задать ни одного вопроса.

– Извините. Смотрите на меня, пожалуйста, – попросил блондин без имени.

Я повиновалась и перевела на него глаза. И в следующий миг в меня словно молот ударил. Это совсем было не похоже на мягкий вампирский гипноз. Когда Дюшка пытался подчинить мою волю, я словно засыпала. С Мечиславом это было как поцелуй – после него тоже голова кружится. А сейчас, если продолжать сравнения, мне просто со всей дури врезали молотком по голове. Больно было ужасно! Словно бомба в голове взорвалась! И я, на чистом автомате, представила этот молоток – и стену вокруг своего разума, ставшую резиновой. Воображаемый молоток врезался в нее, растянул до упора, заставив меня застонать от боли, – и полетел обратно. Прямо в голову белобрысому.

– Юля!

Коля вскочил с места, хватая меня за руки. Еще бы – меня согнуло дугой. Молот улетел, но стена должна опять стать крепкой и встать на место. И это представление в мозгу сопровождалось жуткими корчами наяву. Меня сперва согнуло в дугу, а потом выгнуло обратно. И спасибо, что не стошнило. Меня утешало только одно обстоятельство – белобрысому было не лучше. Его судорогами не било, но он сложился вдвое и просто вывернулся на пол домика. А я лично предпочитаю обойтись без обратной перистальтики.

Ошалели все. Коля, который так и не понял, что со мной произошло. Костик и его молодая копия, которые как раз отлично поняли, что сделал их друг, но не поняли, что именно сотворила я, и блондин, который то ли понял, то ли нет, что я выкинула. Но весело было всем. А мне было просто плохо.

– Что происходит? – первым опомнился Костик.

– Хрен его знает, – грозно отозвался Коля. – Что ваш урод с Юлькой сделал?! Я ему сейчас руки с ногами местами поменяю!

– Стоять! – рявкнула я. – Никто ничего менять не будет! Дайте разобраться без базаров!

– Именно, – почти простонал белобрысый. – Как ты ЭТО сделала?

– А твое какое собачье дело?! Я бы тебе сама, паразит, ноги повыдергивала, да конфликтов не хочу. Но выметайтесь отсюда подобру-поздорову!

Ага, фиг они уйдут, если я все правильно понимаю. Но жизнь я им изрядно попорчу!

– Юля, мы понимаем, что виноваты перед вами… – начал было второй тип, тот, который моложе Костика, но не экстрасекс. Я ему продолжить не дала.

– А раз понимаете – валите ко всем чертям. С меня хватит. С вами по-хорошему, а вы – сволочи, сволочи, сволочи!

– Юля, простите нас, пожалуйста.

– Вы так больше делать не будете, да? А моя реплика – «Ребята, давайте жить дружно», да? Давайте! Вот вы сейчас уберетесь – и мы будем жить дружно, и чем дальше – тем дружнее! Вот.

– А вам неинтересно, что с вами произошло?

– Нет.

– Юля, вы сейчас говорите неправду, – вмешался уже Костик.

Я смерила его презрительным взглядом.

– Смотрите-ка, детектор лжи – два! А что, первому мало досталось? Видимо, мало! Мутант! Урод! Чмо в ботах!

– Юля, прекратите ругаться, пожалуйста, – попросил Костик.

– Хочу – и ругаюсь! А вы все – твари! Красивые слова вы говорить горазды, а вот поступки…

– Юля, это был первый и последний раз.

– А если бы я не могла сопротивляться – какой это был бы раз? Говорили мне, что вы все паразиты, а я, дура, не верила. Зря.

– Кто говорил? – быстро спросил Костик. И он надеется меня поймать на словах? Ха!

– Снегирев. И еще в церкви.

– В церкви?!

– Можно подумать, вы первые, кто пытается меня гипнотизировать, – огрызнулась я.

– А кто еще?

– А не ваше собачье дело. Но чтоб вы знали, на меня даже цыганский гипноз не действует. И от Кашпировского с Чумаком я спокойно отгораживалась. А от вас – тем более!

Вампирский – тоже. Но об этом помолчим, помолчим…

Экстрасекса наконец перестало корчить, и он попытался вставить свои пять копеек.

– Я приношу свои извинения за попытку прочитать ваш разум. С нормальными людьми все прекрасно срабатывает. И никаких болезненных ощущений.

– Ты что, архар, намекаешь, что я – ненормальная? – опять завелась я. – Да я тебе сейчас за это уши бантиком завяжу!

– Да завязывай! Главное – как ты смогла это сделать?!

– Обломать тебе всю программу? Запросто!

– … … … твою маму … запросто?! – взорвался Костик.

Довела. Готовы. Теперь можно и ответить хоть на пару вопросов.

– Хрен его знает! Нефиг было в меня молотками швыряться!

– Молотками?

– Да! Я на вашего экстрасекса посмотрела – и вижу: мне в голову молоток летит! Я попыталась представить, что он летит обратно, – вот и все!

– Вот и все! – фыркнул белобрысый. – …!..!!..!!! Да ты хоть понимаешь, ЧТО ты сделала?!

В этой игре блондину было не выиграть.

– А ты-то понимаешь, что я сделала, экстрасекс хренов?!

– Ты смогла отразить мое заклинание!

– А чем оно мне грозило?

– Если бы ты не смогла отразить его, ты стала бы беспрекословно повиноваться мне.

В мозгу словно бомба взорвалась. Бешено взревел зверь-из-зеркала, полосуя все окружающее когтями. Сейчас мной правила слепая ярость. ДА КАК ОНИ ПОСМЕЛИ?!

– ЧТО?! Ах ты контрасекс недовинченный! Супрастин просроченный! Козел свинорылый!

Я рванулась было перейти к разборкам без базаров и отправить наглого экстрасекса в нокаут без предупреждения, так, чтобы зубы по углам всем ИПФом собирали, но меня сцапал Коля. И крепко держал, пока я выдиралась, плевалась и изворачивалась.

– Юля! Прекрати!

– Отпусти меня, …! Немедленно! Я из этого … … презервативов … настрогаю!

– Юлька! Да успокойся же ты, блин! Или тебе по морде дать? Сейчас будет!

Я вдохнула, выдохнула, повисла в сильных руках и злобно посмотрела на Костика.

– И после этого вы удивляетесь, что я не люблю религию? Да козлы вы все! Чтоб вам по дороге оба рога поотшибали, уроды! И точка!

– Простите, Юля, – кое-как проблеял ошарашенный подполковник. – Мы не ожидали, что…

– Не ожидали, что я без всякой веры смогу послать вашего сукина сына в нокаут?!

Коля наконец разжал руки – и я тут же этим воспользовалась – схватила чайник с заваркой и запустила им в мерзавца-блондина. Не везет мне со светловолосыми, стоит только Андре вспомнить! ЙЕС! Ошпарить экстрасекса мне уже не удалось, потому что заварка остыла, но костюмчик испорчен безвозвратно!

– Прекрати немедленно! – рявкнул на меня Коля.

Я улыбнулась как обожравшийся удав.

– Еще одна такая попытка – и я вас на тракторе перееду. Я ясно выразилась?

– Да, Юля. Вы выразились вполне ясно. Но это порождает другие проблемы, – заметил Константин Сергеевич. – Вы можете сейчас говорить спокойно? Или нам лучше прийти в другой день?

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула и выдохнула. И так – семь раз. И улыбнулась.

– Я могу выслушать все, что вы мне скажете. Но если еще раз…

– Юля! – Ну, столько праведного возмущения в голосе! Он что – надеется, что кто-то ему поверит?

Я сочла за лучшее не развивать тему. Все равно неизвестно, чем я могу им угрожать, если что…

– Я вас слушаю внимательно.

– То, что вы смогли поставить щит, создает перед нами некоторые проблемы.

– Какие именно? И с кем?

– Про вампиров вы не солгали. У Снегирева их нет.

Внутренне я перевела дух. И тут же снова собралась в комок.

– Я вам не лгала. И вы это отлично знаете.

– Да, но ваши способности…

– А что с ними не так?

Костик внимательно разглядывал меня. Так, словно у него на огороде вырос радужный баклажан. Не слишком приятное чувство. То ли съесть, то ли препарировать, то ли попросту выкинуть!

– Вы чему-то учились?

– Нет. Просто моя семья увлекалась Кашпировским и Чумаком. Все садились перед телевизором, ну и меня сажали. А у меня после них голова болеть начинала. Вот я и представляла себе, что сижу в замке или где еще, за высокой стеной – короче, защищалась, как могла. И вскоре перестала слышать и видеть все, что они выливали с экрана.

Кстати, это тоже была чистая правда. Когда откосить от сеанса не удавалось, я поступала именно так. Садишься, закрываешь глаза и представляешь себя где-нибудь на необитаемом острове. Или с героями Толкиена. Или Джека Лондона, Буссенара, Хаггарда, Ефремова, Стругацких… да можно перечислять до будущего лета! Чего только не выдумаешь, чтобы голова не болела!

– И сейчас вы поступили так же?

– Практически.

– Это самый простой щит, – заметил экстрасекс замоченный. – Но какая сила!

– Такая, – огрызнулась я. – Засохни, плесень зеленая, пока я в тебя еще чем-нибудь не запустила!

– Не злитесь на него, – попросил подполковник. – Он просто выполнял приказ.

– В гробу и белых тапочка я ваши приказы видела, – выругалась я без особого вдохновения, но заткнулась.

– Это подводит нас к простому вопросу. Мы стараемся собрать таланты, подобные вашему, в нашем ордене. У нас вы сможете развить и отточить свое искусство. К вашим услугам будут лучшие учителя и лучшие учебники. Мы накопили большой опыт и готовы делиться с теми, кто служит на благо народов земли.

– Народы сменили народы, лицо изменилось земное… – протянула я. И резко поменяла тон голоса. – Я что – настолько похожа на дуру?

– Простите?

Костик захлопал глазами.

– Не прощу, и не надейтесь. – Я смотрела ему прямо в глаза. И знала, что в моих глазах сейчас плещется черная вода Ледовитого океана. – Я отлично знаю, как все это выглядит в действительности. За вход – рубль, а за выход – бриллиант размером с кулак. Можете с утра до ночи лить сахарный сироп, но меня вы не убедите! У меня только одна жизнь – и я хочу прожить ее спокойно и свободно. И не желаю отчитываться перед недобитой инквизицией!

– Вы так решительно настроены, потому что ничего о нас не знаете. Хотите…

– Не хочу, – решительно перебила я. – Лучше на панель, чем к вам. Учтите, выбор я сделаю именно такой, если он встанет. И вообще, постарайтесь мне не попадаться. Я принцип знаю: коготок увяз – всей птичке пропасть. Если что – я перееду, поменяю фамилию и имя, буду жить среди бомжей – но только не рядом с фанатиками-шизофрениками!

– Вы несправедливы к нам, Юля.

– Вы правы! Я более чем пристрастна! Я слишком хорошо сужу о ваших подчиненных, глядя на вас. Хотя один из них – фанатик без единой непроштампованной извилины, а второй – дешевый гнусный сукин сын. Я не удивлюсь, если узнаю, что он пользуется своими способностями в личных целях, ворует и насилует. Что-то такое у него в мозгу было. Он ведь тоже открылся, пытаясь меня подчинить. Не знаю только – это воспоминания, намерения или планы на будущее.

Вот тебе за молоток и мерзкие ощущения. Докажи теперь своим коллегам, что ты не верблюд. Костик с подчиненным нехорошо вгляделись в экстрасекса.

– Я бы попросил, – встрял колдун недобитый.

– Маму свою попроси тебя на свет не рожать, – отрезала я. – Коля, если этот козел еще хоть раз на меня посмотрит, выкинешь его за дверь. Блин! Все мозги как заскипидаренные!

– Мне не легче, – огрызнулся экстрасенс. – Ненавижу дилетантов.

– Лучше поблагодари! – покривилась я. – Твое счастье, что я ничего не умею и не знаю! Будь я на твоем уровне, я бы тебе мозги бантиком завязала и поджарила!

– Что у вас с рукой? – вдруг спросил Костик.

– Порезалась, – огрызнулась я. Действительно, руку я замотала бинтами, но сейчас сквозь них проступили красные пятна. Наверное, раны открылись, когда меня всю ломало и корежило. Эх, пропал свитер. Если кровь даже на нем проступила. Или не пропал? Попробую сейчас залить холодной водой.

– Это настолько серьезно? А вы уверенны, что там именно порез, а не укус?

Я вздохнула и протянула ему левую руку.

– Размотайте и убедитесь, Фома вы неверующий!

Я ничуть не боялась. На левой руке у меня действительно был именно разрез на вене. Я его сделала для Даниэля. А Мечислав кусал меня за правую руку, чтобы не тревожить порез. И там кровь не шла. Две крохотные дырочки уже почти зажили. Я их и не заматывала, а рукава у свитера длинные. Константин Сергеевич осторожно, но с немалой сноровкой размотал бинт. Интересно, часто он их так разматывает? И на ком? На себе? На людях?

– Да, похоже на нож. Явно не клыки. Чем это вы так?

– Сами же сказали, что ножом. Замотайте, как было! Больно, знаете ли!

– Простите. А как это получилось?

– Ну вот так. Ножом полоснула. Дурой была!

– Не понимаю?

– И не надо. Неприятно признаваться в своей глупости.

И опять я не врала. То, что я тогда сделала для Даниэля, было заведомой глупостью. Если бы вампир оказался чуть более сволочным, он бы запросто выпил у меня всю кровь.

Константин Сергеевич замотал мою руку.

– Смените бинты.

– Обязательно. Я могу быть свободной?

– Разумеется! Но я оставлю вам свою визитку. Позвоните, если что-то надумаете.

– Хорошо. Оставляйте. Но звонка не ждите.

– Не клянитесь, Юля.

– Нет! Не клянись луной, Ромео! До свидания, Константин Сергеевич. Давайте я лично провожу вас до ворот, чтобы вы с Колей ничего не сделали.

– Юля, за кого вы нас принимаете?!

– За религиозных фанатиков-маньяков!

На том мы и окончили разговор. Мы с Колей проводили их до ворот, помахали ручками на прощание и отправились в дом. Мне срочно требовался горячий душ, горячий кофе со сливками, новая повязка – и посоветоваться с вампиром. Лучше всего – с Мечиславом. Хотя он и сволочь редкостная, но профессионал. Даже я это признаю.

Первые три желания были легко исполнимы. Я застирала свитер и искупалась. Снегирев хотел было поговорить со мной об ИПФ, но я его нагло выставила. Заявила, что больше они не приедут, а подробности я расскажу вечером, чтобы по пять раз не пересказывать. Не нравится – можешь жаловаться вампирам. Хоть сейчас и начни. Пришлось ему смириться.

Зато он позвонил моему деду. И заявил, что пригласил меня пожить за городом и покататься на лыжах. Чисто по-дружески. Дед поверил. Почему бы и нет? Снегирев и раньше нас приглашал, просто мы предпочитали свою дачу. А сейчас я одна там жить не буду. Раза три уточнив – все ли у меня в порядке (интуиция у деда на уровне), родные смирились и пообещали скоро вернуться. Я повинилась, что так мало звонила, – и пообещала, что исправлюсь.

Снегирев также заверил деда, что все будет в порядке, – и мы распрощались.

После ванны меня разморило, и я часа три продремала как сурок. Когда открыла глаза, солнце клонилось к закату.

Я перевязала заново руку и посмотрела на сверток на тумбочке. Мой осиновый крест. Я так и не развернула его за весь день. Почему? Боялась! Зато развернула сейчас. Все было, как и раньше. Две палочки, кусок ткани, стягивающий их в крест, пропитался насквозь кровью и так засох. Теперь размотать его будет сложнее. И что-то еще такое было в этом самодельном кресте. То ли он был тяжелее, то ли теплее, чем положено обычной осине… Черт его разберет! Я со злости завернула его обратно в обрывки ткани и засунула в сумку. Пусть лежит. Авось еще пригодится.

Внизу меня никто не ждал. Я отправилась к тете Тане и попросила что-нибудь горячее, мясное и вкусное. И получила тушеную свинину с приправами. Вкусно было так, что я вылизала немаленькую тарелку и попросила добавки.

Пока я разбиралась со своими просьбами и ужинала, солнце закатилось.

Я поблагодарила – и отправилась в гостиную. Скоро проснутся клыкастики.

Первым в гостиной появился Мечислав. Выглядел он просто очаровательно. Черные брюки обтягивали стройные ноги и подчеркивали тонкую талию. Белая рубашка с кружевным воротником и длинными рукавами падала вниз красивыми складками. Черные локоны красивой рамкой ниспадали на плечи, как будто он их час укладывал. Аромат одеколона плыл вокруг него волной чувственности. Медная кожа сияла в электрическом свете. Мне, как и всегда, захотелось подойти и поцеловать его. Картинка, а не вампир. Я облизнулась – и тут же выдала очередную гадость, чтобы не раскатывать губы слишком сильно. Воображение у меня хорошее, а Мечислав из тех, кто не упустит ни малейшей возможности.

– Привет, – помахала я рукой. – Симпатичная пижама. А где Даниэль?

– Ты так же очаровательна, как и остроумна, кудряшка, – в язвительности вампир мне не уступал. – И я рад видеть, что тебе понравился мой костюм. И то, что под ним находится. А Даниэль проснется только через три часа. Это его расплата за вчерашний бессонный день.

– Понятно. А у нас гости были.

Я пропустила костюм мимо ушей. Кто кого скорее смутит: я вампира с семисотлетним стажем – или он меня? Не завязывай бой, если нет никакой надежды выиграть.

– Это срочно?

– Не знаю.

– Тогда давай подождем, пока я не выпью крови. Борис! Где ты там!

Борис словно ждал окрика под дверью. Он тут же вошел в гостиную с высоким бокалом в руке.

– Ваша кровь, шеф.

– ?

Кровь выглядела теплой, почти дымящейся. Я ничего не понимала. Разве они не привезли с собой донорскую кровь? Но она должна быть в пакетах? Или они ее из кого-то нацедили? Прямо в этот бокал? И какая разница, из чего ее пить? Сцеживать удобнее в тазик, но пока кровь будут переливать, она обязательно остынет… Мечислав перехватил мой растерянный взгляд и улыбнулся так, что у меня соски затвердели.

– Какое-то время мы можем обходиться консервированной кровью, кудряшка. Но очень недолго. И потом, кровь лучше пить подогретой. Твое здоровье.

Он улыбнулся мне еще раз, показывая великолепные клыки, – и осушил бокал одним долгим глотком.

– Так что там за гости?

– ИПФ. Вам это о чем-нибудь говорит?

– ИПФ?! Они были здесь? И ушли просто так?

Мне удалось удивить Мечислава. Зеленые глаза недоуменно расширились. Я мило улыбнулась вампиру.

– Они мне поверили. Я честно сказала, что здесь вампиров нет. Правда, на тот момент мы стояли на улице, и вас определенно не было там. А потом – что их нет у меня дома. И тоже не солгала. Дом-то не мой, а Снегирева.

– И они просто так ушли? Не осмотрев дом?

– Они попытались меня загипнотизировать. У них с собой был экстрасекс. Вот он и попытался. Не знаю, что именно я натворила, но меня всю перекорежило, так, что на руке вена опять открылась. А его вообще наизнанку вывернуло. Тут они забыли обо всех обысках и начали мне делать неприличные предложения. Типа поступить к ним начинающим фанатиком-шизофреником. Но я же девушка приличная! С церковниками, женщинами, детьми и животными – ни-ни!

Мечислав засмеялся.

– Опять ты меня удивляешь, кудряшка.

– Она всех вечно удивляла, такая уж она была. Надеюсь, приятно удивляю?

– Как ты могла подумать иначе? Я уже второй раз обязан тебе жизнью. И я этого не забуду.

Зеленые глаза вдруг стали серьезны. Но насколько ему можно верить? Да ни на грош!

– Вы знаете, чего я прошу. Сберегите Даниэля – и вы расплатитесь со мной за все, что я сделала и еще сделаю.

– Я повинуюсь, кудряшка. Но что было дальше с церковниками? Они ушли?

– Они осмотрели мою рану на левой руке – и ушли.

– Рану?

– Разрез, из которого я кормила кровью Даниэля. Я сделала его лезвием, и это было очень кстати. Ни следа зубов. Клыков. Так что мне поверили. Но они наверняка вернутся. Сегодня мы просто ошеломили их. Завтра это не пройдет. Интересно, какая сволочь на нас настучала?

– А это мы скоро узнаем. Вадим!

Из кухни появился второй вампир.

– Звали, шеф?!

– Звал. Ты вчера смотрел на дорогу. За нами хвоста не было?

– Шеф, Борис же проверялся раза три! Вы помните?

– Помню. И все же…

– Я никого не заметил. Ни одной машины не было!

– Так.

Слово упало как камень. И не предвещало кому-то ничего хорошего. Кому? Я угадала. Потому что Мечислав недобро оскалился.

– Снегирева ко мне! Живо!

Вампира как ветром сдуло.

– Вы подозреваете Алексея Ивановича? Но какая ему выгода?

– Самая прямая, кудряшка. Если он договорится с тем же Андре, то получит свои проценты навечно, и к тому же может стать вампиром.

– Дюшка скотина, но не дурак. Абы кого он вампиром не сделает.

– Тоже верно. Будь он глупым, нам было бы гораздо легче. Значит не Андре. А вот анонимный звонок в ИПФ – запросто.

– А смысл? Только деньги и самостоятельность? Хотя если он понял, что вы его вампиром не сделаете, он мог и напакостить.

– Вот мы сейчас это и проверим. Есть в доме слуги, кудряшка?

Через две секунды я поняла, ЧТО скрывается за этим вопросом.

– Он всех отослал. Даже охранников. Но вы же не станете его убивать?

– Почему нет?

Напомнить вампиру о гуманности? Или поискать более логичные аргументы?

– Потому что меня здесь видели. Я не хочу, чтобы меня обвинили в убийстве!

– Мы избавимся от тела, пушистик. И никто никогда тебя не заподозрит.

– Вашими бы устами…

– Поверь мне, кудряшка. Он не первый и даже не десятый. И даже не сотый.

Глядя в холодные зеленые глаза – я поверила. За семьсот лет можно истребить прорву народа, даже если убивать по одному человеку в год. А Мечислав наверняка перевалил этот предел. Борис за шиворот втащил Снегирева и бросил на ковер перед Мечиславом, как кучу тряпья. К чести Снегирева, тот не пытался сопротивляться или бежать. Видимо, понимал, что стоит вампиру поддаться инстинктам – и его уже никто и ничто не спасет. Вампир близко склонился к человеку.

– Это ты выдал нас?

Гнев Мечислава почти ощутимо заполнял комнату, огнем скользя по моей коже. Я тихо радовалась, что его злость направлена не на меня. Снегиреву приходилось гораздо хуже. Сейчас я могла бы испугаться Мечислава. Гнев стянул его лицо в страшную маску. Теперь вампир не был красив. Кости резко выступили под кожей, пергаментом обтянувшей лицо. Клыки были выпущены на всю длину. Глаза заполнила сплошная изумрудная зелень. Таким он был намного противнее Даниэля в боевом виде. Почему? Потому что Даниэль был обычным человеком – хотя бы с виду. И превращаясь в монстра, он был просто страшен. А Мечислав становился страшной смесью из красавца и чудовища. И был омерзителен. Хорошо, что у меня желудок луженый. Могло бы и стошнить от одного вида. Снегирев сжался в комочек.

– Нет, господин! Клянусь вам! Нет!

– Врет? – спросила я.

– Нет, кудряшка. И это странно. Ты звонил в ИПФ?

– Нет, господин! Я никому не говорил о вашем приезде, я никому не звонил, я ничего не делал, чтобы навести на этот дом подозрение!

– Не врет, – определил Мечислав. – Тем лучше. Встань.

Борис вздернул Снегирева за шиворот. Шарпей ойкнул – и обвис тряпкой в руках вампира. Ноги его не держали, а по комнате поплыл подозрительный запашок. Вампир в гневе мог довести до энуреза даже Шварцнеггера. Я брезгливо поморщилась. И как кто-то мог подумать, что я могу со Снегиревым… бр-р-р-р-р-р, гадость!

– А автобус? – вспомнила я.

Мечислав опять наклонился к человеку.

– Что с автобусом, который я приказал спрятать?

– Автобус я своим ребятам велел отогнать в мастерскую для особых машин и разобрать на запчасти. У нас не было времени угонять его достаточно далеко, а с рассветом…

Его не дослушали.

– Точно! Наверняка кто-то из этой мастерской связан с ИПФ, – решил вампир. – Автобус, кровь, осиновые колья, обгорелые силуэты вампиров – этого достаточно для того, кто в курсе. Узнать, кто приказал разобрать автобус – еще проще. И нагрянуть к нашему дорогому Алексею Ивановичу. А дальше – дело техники. Минимум гипноза – и наш любезный хозяин сам вколотил бы в нас колья.

– Что вы, господин…

Снегирева затрясло еще сильнее. Вампир нехорошо смотрел на него.

– И что я должен с тобой сделать за такую глупость?

– Пощадите! – взмолился Снегирев. – Умоляю!

На меня вдруг накатило. Я отчетливо понимала, чего хочет Мечислав. Не казнить Снегирева, но вдосталь его напугать. Беда в том, что Алексей Иванович у нас человек наглый. Раз пощадишь – второй на шею сядет. И это может так хорошо не окончиться.

– Пощадите его, Мечислав, – вмешалась я. – Он дурак, но он предан вам, а это ценно!

Вампир скользнул по мне глазами.

– Ради тебя, кудряшка, я готов на все, но пощадить его…

– Тогда не надо говорить мне так! Обойдитесь без пошлой лести! Он дурак, но он будет стараться! Снегирев, скажите хоть что-нибудь в свое оправдание?!

– Я… вы…

Бесполезно. В ближайшие два часа на Снегирева не стоило рассчитывать. Впрочем, вид разозленного вампира вывел из равновесия даже меня. А ведь я была сторонним наблюдателем. Снегиреву же досталось полной ложкой по маковке.

– Пощадите его, Мечислав. Ради меня.

Я наклонилась к нему и слегка провела пальцами по руке вампира. И вздрогнула. Даже такое простое прикосновение к Мечиславу подействовало на меня, как удар сексуальной энергией. В лифчике мне стало определенно тесно, и внизу живота начало накапливаться напряжение. Я поспешила отнять руку. Но это мало помогло. Вампир легко перехватил мою кисть и поднес к губам.

– Только ради тебя, кудряшка. Благодари ее, Снегирев.

Я улыбнулась вампиру.

– Скажите, а что это за ИПФ? Я знаю, что это – Истребители Паранормальных Форм, но что это означает?

– Среди них в ходу название Исследование Противоестественных Форм. Понимаете? Мы – вампиры, оборотни, эльфы, лешие, ведьмы, демоны и все остальные – противоестественны. Нас надо уничтожить. И как можно скорее. При этом можно все. Убивать, грабить, пытать – все во имя великой цели, кудряшка. Мы – не люди. Нас можно травить, как зверей, и резать, как подопытных кроликов! Всех. Мужчин, женщин, детей… можно скрещивать – и потом резать даже младенцев. Сжигать, топить… Если ты узнаешь хотя бы сотую часть того, что творила эта организация, ты неделю спать не сможешь. То, что в Европе делали с несчастными крестьянками, которых сердобольные соседки обозвали ведьмами, и то, что делали с нами, – просто детские игрушки рядом с настоящей жизнью.

Меня передернуло. Столько в голосе вампира было ярости. Он… ненавидел? Не-ет. Ненависть – вполне человеческое чувство. А Мечислав… Если бы ему в руки попал кто-то из ИПФ… Такое точно лучше не представлять. Страшно.

– Они просто подонки. И я им об этом сказала. Хотя и не так прямо.

– Я тревожусь за тебя, кудряшка. Они не знают, что такое честь. И пойдут на все, чтобы своего добиться. И заполучить тебя. Знаешь, ведьмы ценны не только способностями, но и тем, что могут дать многочисленное и здоровое потомство. А детей уже можно воспитать в нужном ключе.

– А меня спросить?

– Не потребуется даже твоего согласия. Существует множество способов заставить человека делать то, что ему не хочется. Если будут угрожать твоим родителям… или еще проще. Кто будет искать тебя в каком-нибудь сельском монастыре? Просто запереть тебя в келье и держать там, как кобылу – от случки до родов, от родов до случки…

Тон Мечислава уже изменился и был спокойным и донельзя мрачным. Меня пробрал озноб.

– Средневековье какое-то… Этого просто не может быть!

– А вампиры бывают, пушистик? Я ведь тоже элемент средневекового фольклора, если широко посмотреть. И в то же время я совершенно реален. Я здесь, и мне тревожно за тебя.

Ага, элемент фольклора… Я фольклорный алимент, у меня есть документ…

– Теперь и я тревожусь, – отозвалась я. И вспомнила визитку. Слишком уж она толстая и плотная. Бумага – или? Я плохо разбираюсь в современной технике. Но кое-что я сделаю. Попозже. – Вы меня напугали.

– Я не хотел этого, кудряшка. Но ты должна пообещать мне, что будешь крайне осторожна. Любой твой знакомый может затянуть тебя к ним. Кто угодно может быть их слугой, даже сам не подозревая этого. Гипнозом они владеют ВСЕ. Поэтому любой человек для тебя – уже потенциальная опасность. Конечно, кроме меня и моих вампиров, но я не смогу постоянно быть с тобой рядом.

Я представила себе такую картину – и содрогнулась.

– Постоянно с вами рядом?! Да я через неделю рехнусь от желания!

– Скажи мне о своих желаниях, кудряшка. И я с радостью выполню их.

– А то вы сами не знаете, какое желание я имею в виду? И отлично знаете, что между нами ничего не будет!

– Ты так самоуверенна, кудряшка. И такая очаровательная. Как маленький ангорский хомячок, такая вся пушистая и нахохленная, и взъерошенная, когда сердишься…

Вампир смотрел на меня и улыбался как обожравшийся сметаны кот. Я попыталась пнуть его по ноге, промазала и жутко разозлилась. Мог бы и поддаться девушке. Все равно на вампирах, как на собаке заживает. Или хотя бы отвалить и не мотать нервы, пока Даниэль не проснулся. Но нет, стоит тут. Сияет голливудской улыбкой… сдать бы его стоматологам на донорские запчасти!

– Достаточно! – рявкнула я. – Когда мы отправляемся к Дюшке в гости?

– После одиннадцати. Явиться в полночь – это не самое худшее решение.

– Ну да. С последним ударом часов дверь распахивается – и на пороге появляется блистательный король.

– Ты такого высокого мнения обо мне? Я постараюсь оправдать твои ожидания.

– Это не о вас. Это мультфильм такой был.

– Ты играешь в шахматы, кудряшка?

В первую секунду мне показалось, что я ослышалась.

– Простите? Чего?

– Ты играешь в шахматы, кудряшка?

Я потрясла головой. Такого вопроса я точно не ожидала.

– Да. А какое это имеет значение?

– Если здесь найдется доска, я приглашаю тебя на партию. Или две. Нам стоит чем-то занять время, пока не проснется твой обожаемый Даниэль.

Против слова «обожаемый» я не возражала. Такой и есть.

– А ваши вампиры?

– Они сами могут позаботиться о себе.

– Сейчас принесу доску.

Мне ужасно захотелось обыграть вампира в шахматы. И хотелось целых двадцать минут после начала партии. Мечислав играл, как гений. Каспаров отдыхает в уголке! Потом игра пошла всерьез, а еще через двадцать минут я выиграла. Просто потому, что Мечислав не принимал меня всерьез. У него остались слон, конь и две пешки, а у меня – ладья и пешка, когда я загнала его короля в угол и влепила мат по всем правилам.

– Сыграем еще раз? – предложила я.

На этот раз мы сцепились гораздо серьезнее. Партия затянулась на полтора часа. И мне кое-как удалось свести ее вничью. Мечислав очень удивился, сказал, что такое мало кому удавалось, – и предложил мне сыграть еще раз. Я посмотрела на часы – и согласилась. Мы основательно увязли на клетчатой доске. Из комнаты появился Даниэль, я помахала ему ручкой и опять уткнулась в свои расчеты. Вампир не расстроился, притащил бумагу и карандаш – и тут же попробовал изобразить нас. Я не возражала. Мечислав тоже. Не до того было. Я сражалась как тигра, но партию все-таки проиграла. Мечислав провел рукой по лбу и посмотрел на меня с уважением.

– Я давно так не играл. Ты отличный игрок, кудряшка.

– Вы тоже.

– Кто тебя учил так играть?

– Дедушка. Ему очень нравится эта игра. Только вот относится он к ней как к войне.

– Тогда понятно. Ты ведь тоже не играла. Ты воевала, пушистенькая. И на войне как на войне. Ты жертвовала всем, чтобы победить, не щадя ни пешек ни фигур. Из тебя получился бы хороший полководец.

– Девочек не берут в генералы. А генеральши из меня не выйдет.

– Ты была бы чертовски хорошим командиром. Ты воюешь очень расчетливо и ничего не жалеешь ради победы.

– Это всего лишь шахматы. Им не больно.

– А если бы речь зашла о живых людях? – негромко спросил Даниэль. Я повернулась и послала ему нежную улыбку. Родной мой кровопийца. А что, хорошо звучит.

– Я стала бы плохим игроком. Никогда не смогу хладнокровно распоряжаться чужими жизнями.

– Но ты не боишься риска. Несмотря ни на что.

Пришлось опять поворачиваться к Мечиславу. Этому улыбки уже не досталось. Перебьется.

– Я могу проиграть слишком многое, но могу и выиграть. Жизнь – это те же шахматы. Здесь есть одно отличие. Я не боюсь рисковать собой, но не хочу рисковать другими. А вы?

Темно-зеленые глаза захватили мои – и я на миг провалилась в бездонную искристую глубину.

– Я же здесь, заинька. Несмотря ни на что.

По моей коже пробежала волна огня. И я отлично знала от чего это – от его взгляда. Чер-р-рт! Не будь здесь Даниэля – и я бы наверняка сказала ему какую-нибудь гадость. Но Даниэль сидел совсем рядом. А я вела себя как глупая влюбленная девчонка.

– Даниэль?

– Да, Юля?

– А можно мне посмотреть, что ты нарисовал?

– Разумеется!

В голосе вампира слышалась радость. Интересно почему? Но все мысли вылетели у меня из головы, стоило только посмотреть на простой карандашный набросок. Пусть придурки из ИПФ говорят мне, что вампиры – это зло! Пусть говорят с утра и до вечера! Пусть охрипнут и протрут языки! Я никогда им не поверю! Я смотрела на рисунок – и понимала: тот, кто создает ТАКУЮ красоту, не может быть злом. Таков закон жизни! Зло никогда не создает. Оно разрушительно по своей природе. Но Даниэль творит, не отвлекаясь на мелочи. И никак не может быть злом. А то, что он вампир, – просто… недоработка! Глупый случай. И таких случаев может быть много! Вампиры – не зло. Просто они другие. И надо принимать их такими, какие они есть. Как я уже приняла их для себя. Тогда, в автобусе, когда Даниэль сказал, что сейчас они выпьют кровь из двоих мерзавцев. А сейчас я смотрела на рисунок – и была вновь поражена силой искусства. И заранее прощала Даниэлю любые грехи. И прошлые, и будущие.

На рисунке небрежными линиями были изображены женщина и вампир, сидящие за шахматной доской. Я могла легко узнать себя. А Мечислава мог не узнать только слепой. Моя рука нависла над фигурами, словно в размышлении. Даниэль уловил момент, когда я еще раздумывала, но внутренне приняла решение и собиралась его исполнить. На моем лице были сосредоточенность, неуверенность – и какая-то решительность. И оно было похоже на лицо женщины с той, первой картины. А вампир смотрел на меня. И определенно интересовался мной гораздо больше, чем игрой.

– Даниэль, ты всегда видел то, что люди желают скрыть, – негромко произнес за моей спиной Мечислав. И когда только успел подойти?

– За это меня всегда и бьют, – засмеялся Даниэль. Но смех был какой-то невеселый. Я внимательно посмотрела на него – и он ответил мне грустным взглядом. И вдруг я поняла, в чем причина. Мечислав. Даниэль не ревновал меня к нему, но был готов отойти с дороги. Он заранее знал, что не соперник Мечиславу, но и терять меня не хотел. И уже предчувствовал свою боль – боль от моего ухода. Я улыбнулась ему и поцеловала в щеку.

– Знаете, у меня всегда была слабость к талантам, – заметила я в пространство.

– И какого же рода слабость? – Даниэль вдруг обхватил меня за талию – и я упала прямо к нему на колени. Я ойкнула от неожиданности, но потом опомнилась и улыбнулась. И сделала то, что мне давно хотела сделать. Обняла своего обожаемого вампира за шею и потерлась щекой о серый шелк его рубашки.

– Я мечтала об этом с самого утра. С того момента, как увидела твои рисунки. Кстати, Даниэль, последний рисунок – это был вопрос?

– Да.

Вампир напрягся так, что мне стало страшно. Весь, как струна. И в серых глазах светится такое… усталость, боль, надежда и безнадежность одновременно… Господи, помоги мне, я действительно люблю его…

– Мой ответ – тоже да.

– ДА?

– Да, – я хотела поцеловать Даниэля в щеку, но нахальный сероглазый вампир так извернулся, что мой поцелуй пришелся в губы. И затянулся надолго…

Оказывается, я совсем не умею целоваться…

Оказывается, Даниэль целуется намного лучше Мечислава. Во всяком случае, Мечислава мне просто хотелось укусить… а Даниэля – затащить в спальню и не выпускать оттуда неделю.

– Я вам не мешаю, господа?

Легок на помине. Вот он, стоит рядом с креслом с такой кислой физиономией, словно его чесночным соусом полили. Нет бы выйти вон, как настоящий джентльмен… А плевать на него три раза! Я улыбнулась Даниэлю.

– Давай мы продолжим наш разговор – наедине?

– И лучше всего – утром, – напомнил нам Мечислав. – Одевайтесь – и я жду вас внизу через полчаса. Юля, у тебя в гардеробе должен быть белый костюм. Даниэль, к тебе это тоже относится.

Мы с Даниэлем переглянулись, как подростки, прячущие под рубашку контрабандный номер «Плейбоя» с голыми красотками.

– Учти, наш разговор не окончен, – предупредил вампир.

– Даже и не думай так легко от меня отвязаться, – отозвалась я, с неохотой сползая с его колен. Наткнулась на злой взгляд Мечислава и послала ему насмешливую улыбку. Он может быть красив как бог, может быть умен и силен, может вызвать у меня желание одним взглядом, но с Даниэлем ему не тягаться. Не знаю, как на моем месте вели бы себя все остальные женщины, а для меня Даниэль гораздо дороже, чем десять Мечиславов. И, выходя из комнаты, я была уверена – оба вампира меня отлично поняли.

Даниэль натягивал белые штаны. Как ему надоели все эти режиссерские задумки. С другой стороны, ему нравилось смотреть на Юлию в ярких нарядах. Она была очаровательна вчера, в красном костюме.

Какова она будет сегодня в белом? Обязательно надо будет ее нарисовать…

Юля, Юлия, Юлечка, Юленька…

Самая красивая женщина на свете.

Его женщина.

Даниэль мечтательно улыбнулся.

Когда он первый раз разглядел Юлю по-настоящему, всерьез, он подумал, что это – ангел. Она… светилась. Светилась добротой, состраданием, внутренней силой…

И почему эта глупышка так твердо заявляет, что она некрасивая?

За свои три сотни лет Даниэль узнал много разных понятий красоты. Было время, когда были модными женщины с высокими лбами и без бровей – и все дамы выбривали волосы и выщипывали брови. Приходили и уходили из моды блондинки, брюнетки и рыжие, высокие и низкие, худые (с талией не больше сорока пяти сантиметров – тогда резко обогатились продавцы корсетов) и пышные, курносые – и с ястребиными носами, голубоглазые и черноглазые, румяные и бледные…

Поэтому Юлино заявление – дескать, она далеко не красавица – вампир воспринимал с улыбкой.

Правда ведь смешно…

И люди бывают ужасно смешными существами… Как они могут оценивать красоту по цвету волос и одновременно писать такие стихи? Как там у Заболоцкого… «Огонь, мерцающий в сосуде»?

Юля и была таким огнем. И огонь ее был ярким и чистым.

Даниэль грелся у него, как когда-то грелись у костра первобытные люди.

И лгал ей.

Лгал каждую минуту, проведенную вместе.

Бессовестно и безнадежно.

Сейчас он лгал уже и Мечиславу.

Как просто все было в самом начале!

Он сообщил другу, что Андре достаточно слаб для их плана, что нашел мощный источник силы и можно приступать к захвату города.

Он всерьез хотел уступить Юлию – Мечиславу. Но тогда он еще ее не знал.

Не успел разглядеть.

А потом…

Он помнил их первую ночь.

Юля тогда держалась, сколько могла. А потом все-таки сорвалась в истерику. Слишком много выпало в ту ночь на ее голову. Вампиры, кровь, смерть, убийства…

Даниэль помнил все до минуты. Помнил, как пытался ее успокоить. И как обычный секс перешел в нечто, чему у него не было названия.

Юля искала в нем забвения, а он в ней – спасения. Спасения от себя самого.

Даниэль привык за эти века, что все только берут. Берут все, что могут. Секс, власть, деньги, кровь…

А Юля ничего не брала. Она просто отдавала ему всю себя – и беспомощно просила о помощи.

Мечислав не одобрил бы его поступка. Когда женщина уснула, Даниэль поверхностно подействовал на ее сознание. Попробовал подействовать. Он не был силен в магии и гипнозе, как тот же Дюшка (и о нем Даниэль уже думает ее словами…), и если бы Юля не захотела его пропускать, он бы ничего не смог сделать.

Но – пропустила.

Там, где Мечислав ломился через стены и горы, Даниэль прошел как приглашенный гость.

Но надо отдать вампиру должное – он не причинил Юле никакого вреда. Просто слегка потер память о прошедшей ночи – иначе кошмары были бы девушке обеспечены до конца жизни. В результате Юля воспринимала все, что с ней произошло, слегка отстраненно – и могла логически мыслить и действовать. Что и требовалось.

Больше Даниэль не тронул ни единой ниточки памяти. Не поменял отношение к себе на более благожелательное, не добавил раскованности, как часто делал тот же Мечислав, не просмотрел память – одним словом, вампир вел себя как джентльмен.

А потом сидел и смотрел на спящую женщину.

И карандаш сам собой летал по бумаге, рассказывая художнику то, что пряталось пока даже от самой натурщицы.

И с каждым штрихом Даниэль все больше восхищался девушкой.

Она была невероятно красива внутренне.

И ее Зверь, ее альтер эго, тоже был по-своему красив. Он вызывал ужас, а не омерзение.

А это было важно для вампира.

Юленька, его пушистик, вовсе не была жестокой и подлой. Капризной – да. Решительной – безусловно. Хищницей – разумеется, как и любая настоящая женщина, но не в смысле бездумной охоты на мужчин, а в смысле напасть и загрызть. Убить не ради забавы, а чтобы жить дальше, и на его взгляд – невероятно красивой хищницей. И ему все это нравилось. Юля больше всего походила на рысь. Большую кошку с кисточками на ушах, которая охраняет свою территорию, защищает детенышей и гуляет сама по себе.

Так ее и надо нарисовать. Женщиной с кошачьими чертами – и кошкой с женским лицом.

Получится очень красиво.

И ей понравится.

Но на рисунке отразился зверь…

Интересно, что она больше в нем любит – его самого или его талант? Все-таки доля правды в сказанном Мечиславу была. Сострадание, восхищение талантом, опасность – все создало такую экстремальную смесь, которая не могла не взорваться.

И Даниэль покорно принимал последствия взрыва.

Для себя он уже все решил.

Его человеческая девочка.

Его пушистик.

Его Юленька.

И никому он ее просто не отдаст. Не сможет отдать. Никогда.

Даже Мечиславу.

После победы они обязательно попробуют построить более серьезные отношения. Хорошо бы пожить вместе. И жаль, что вампиры не могут жениться. В силу технических причин. Просто днем до ЗАГСа не дойдут. Сгорят раньше.

Если все будет хорошо, он попробует зарабатывать рисованием. И – что самое прекрасное – Юля будет с ним очень долго. Она уже согласилась. И сегодня, когда они целовались, он видел любовь в ее глазах. Испуганных, но очень красивых. И не винил ее за этот страх. Главное, что она уже приняла решение. Пусть как чужой фамилиар. Но у них будет много времени…

– Ты идешь?

В дверях комнаты нарисовался Вадим.

– Иду.

Даниэль натянул штаны и решительно шагнул за порог.

О Юленьке и своем будущем он подумает чуть позже.

Не стоит заставлять ждать всех остальных. И так хочется посмотреть на свою девочку в белом костюме…

Белый костюм у меня действительно был. Но какой! Белый шелк, расшитый серебром! Брюки очень напоминали один из костюмов Элвиса Пресли – расшитый клеш с разрезами от колена. Жакет, из того же шелка, был так густо расшит серебром, что почти не гнулся. Он доходил мне до талии, застегивался на пять крючков, и при каждом шаге в промежутках мелькали то грудь, то живот. Я пожала плечами. Стесняться? Кого? Тех, кто будет смотреть и облизываться? Ну и пусть. Как говорит моя подруга: «Пусть плачут те, кому мы не достались, пусть сдохнут те, кто нас не захотел!» И я полностью с ней согласна. Да и костюм мне идет. Я подумала – и заколола волосы на затылке замысловатым узлом. Получилось очень красиво. Воротник окаймлял длинную шею – и вена особенно отчетливо билась на горле. Искушение для вампиров. Осталось взять только пистолет со святой водой и крестик. А лучше – три крестика. Рядом лежал нож, подаренный мне Мечиславом. Но он был в красных ножнах. А белого пояса тут нет?

Белый пояс нашелся, я продела его в брюки – и вытащила нож. Лезвие светилось холодным блеском серебра. Красиво. Может засунуть его за пояс прямо так? Хм, не смешно, Юля! Это в дешевом американском кино супермены засовывают себе ножи в попу, не боясь поцарапаться, а у меня такой номер кончится разрезанными в самый неподходящий момент штанами. Это точно. Значит, нож остается здесь. А лучше положить его в сумочку. Благо, белая дамская сумочка нашлась и тут. И полусапожки на отвратительных шпильках. Будем надеяться, что я себе не сверну шею.

Вампиры уже ждали меня внизу. Мечислав опять был во всем черном, расшитом золотом, и выглядел так, что мог одной улыбкой излечить от фригидности целую толпу феминисток. А трое остальных вампиров стояли, как ангелы ада – в белом с серебром и с клыками. Я подошла к Даниэлю.

– Обалденно выглядишь! А я тебе нравлюсь?

– Юля, для меня ты всегда красавица.

– Неужели это комплимент?

– Нет, это чистая правда.

– Ты просто очаровательна, кудряшка. И выглядишь совершенно невинной и в то же время очень чувственной женщиной во всем белом.

– И как мне это удается, в мои-то преклонные годы, – согласилась я.

– Да, парик и вставная челюсть сделаны просто превосходно, – согласился вампир. – Кудряшка, прежде чем мы поедем, я хотел бы попросить тебя об одной услуге.

– Да?

– Я хочу, чтобы ты поделилась кровью с Борисом.

Наверное, на моем лице было написано полное недоумение, потому что Мечислав пояснил.

– Разреши Борису сделать пару глотков крови и попробуй поделиться с ним той СИЛОЙ, которой делилась со мной и с Даниэлем.

– Вы полагаете, что я могу делать это по заказу? И потом, нам еще предстоит визит к Андре. Я же ног таскать не буду! И потом, так ли это необходимо?

На самом деле мне просто не хотелось позволять еще одному вампиру запускать в меня клыки. Пусть даже с самыми лучшими намерениями.

– Необходимо, – отозвался Мечислав. – Видишь ли, сегодня Борису предстоит поединок. И мне хотелось бы использовать все шансы на победу.

– А при какой кухне здесь я? – я по-прежнему проявляла поразительную тупость.

– Ты – очень редкий тип человека, кудряшка. Ты сама этого пока не знаешь, но ты можешь действовать как аккумулятор. И если научишься правильно использовать свою силу, тебе цены не будет.

– А поконкретнее можно?

Аккумулятор! Спасибо, что вентилятором или мотором не назвал!

– Это долго объяснять, кудряшка. Сделай, как я прошу, – и мы отправимся к Андре.

Я скрестила руки на груди.

– Давайте поступим по-другому. Сейчас вы мне честно рассказываете, чего от меня ждете, – и тогда я подумаю, стоит вам помогать или нет. В противном случае просто уйду отсюда. И разбирайтесь, как пожелаете.

Мечислав обреченно посмотрел на меня, потом на потолок, а потом опять на меня. Интересно, он надеялся, что я передумаю? Но я уперлась рогом. Черта с два я с места сдвинусь без объяснений! И он это понял.

– Хорошо, кудряшка. Я постараюсь объяснить. Дело в том, что ты – аккумулятор. Твоя сила универсальна. Ты и сама не знаешь, насколько уникален твой дар. Все люди обладают своей, часто очень небольшой, энергией. И вампиры – тоже. Мы получаем ее через человеческую кровь. От кого-то можно получить больше, от кого-то меньше. Я много раз получал СИЛУ таким способом. Но столько, сколько от тебя, кудряшка, я не получал еще ни от кого. А ведь ты была вовсе не так сильна. Расстроена, ослаблена… Да и сделал я всего несколько глотков.

– Ближе к делу, – попросила я.

– Как прикажет моя прекрасная госпожа, – слегка поклонился Мечислав. Черные кудри густой волной скользнули по широким плечам, и мне нестерпимо захотелось зарыться в них пальцами. Или пнуть его каблучком по ноге, чтоб не издевался. Тоже мне, нашел прекрасную даму. – Итак! Есть люди, которым от природы дано умение получать СИЛУ из всего, что есть в мире. Из земли, воды, людей, деревьев, эмоций, солнечного света, книг, фильмов, улыбок друзей… Эти люди собирают СИЛУ, накапливают ее в себе, носят внутри, но часто не могут выпустить наружу. И погибают молодыми. Удивительно то, что ты вообще дожила до такого возраста, кудряшка. Представь себе, что в бассейн постоянно поступает вода. Но никуда не выливается. Сперва она заполнит весь объем бассейна, потом – весь зал, потом – весь дом, а со временем – и весь мир. Так же и с энергией. А выпустить ее наружу такие люди не могут. Не научились. Обычно такое неумение кончается депрессией, безумием, люди-аккумуляторы ударяются в алкоголизм, в наркоманию, кончают жизнь самоубийством…

– Да я пока и не собиралась… Наоборот, мне очень нравится жить!

– Именно, заинька! – Мечислав был доволен, как обожравшийся свежего мяса тигр. – Твой талант очень редок, хоть я и не сразу это понял. Ты научилась не только накапливать СИЛУ, но и пропускать ее через себя и отдавать людям. Не знаю, замечала ты или нет, но иногда сбывается то, что ты говоришь, иногда ты желаешь человеку добра – и его жизнь налаживается, а если ты пожелаешь кому-то, чтобы тот сломал ногу, – что-нибудь неприятное с этим человеком обязательно случится. Даже если ногу он и не сломает, у него обязательно случится какая-нибудь гадость. Крохотные выплески, но этого хватает, чтобы ты не сошла с ума. Это не экстрасенсорика, но очень близко. Когда мы победим, я буду заниматься с тобой и научу контролировать твой дар.

Разумеется, на пользу ему – устало подвела я итоги. Пока я мало знала. Меня нельзя загипнотизировать или подчинить, я способна делиться энергией, а теперь, оказывается, я могу накапливать ее и сбрасывать. Час от часу не легче. Ох, когда все это закончится, я возьму Даниэля за шиворот, припру к стенке – и он мне все объяснит. А если будет отнекиваться…

– К чему вы ведете? – устало спросила я.

– Я прошу тебя дать попробовать Борису не только кровь, но и СИЛУ. Ты можешь сделать это, кудряшка. Особенно если сама пожелаешь. Два раза у тебя получилось неосознанно. А сейчас попробуй управлять собой. Я помогу, если это будет необходимо.

– Мне бы вашу уверенность.

– Поверь мне. И попробуй проверить прямо сейчас. Дерзай, пушистик!

Я посмотрела на Даниэля. Вампир ответил мне улыбкой.

– Мечислав гораздо лучше меня разбирается в теоретической и прикладной магии. Если он говорит, что апельсины – синие, значит надо пойти и посмотреть, кто их покрасил.

– Очаровательный пример. Так ты решилась, девочка?

Я сверкнула глазами на вампира.

– Ладно! Получите!

И протянула Борису руку со следами клыков. Черта с два я позволю кусать себя в шею! Вампир на секунду задержался и посмотрел на Мечислава. Тот отрицательно покачал головой.

– Что еще?! – раздраженно осведомилась я.

– Борис спросил у меня, стоит ли ему подчинить твое сознание, кудряшка, а я ответил, что у него ничего не выйдет. Он просто укусит тебя, а ты попробуй передать ему СИЛУ.

Я закатила глаза.

– Теперь не я тяну время! Кусайте уже!

Борис осторожно поднес мою руку к губам, словно для поцелуя. Потом перевернул ее ладонью кверху и скользнул губами по запястью. В следующую секунду мне в вену вонзились острые клыки. Я дернулась – и упала бы, если бы Даниэль не поддержал меня, обняв за плечи. Мечислав не приближался, но взял меня за другую руку. Я ощутила его пальцы ударом тока, пронзившего все тело. Борис начал пить мою кровь.

– Попробуй выпустить СИЛУ наружу, маленькая, – приказал Мечислав. – Расслабься. Не сопротивляйся течению силы, кудряшка. Откройся нам, откройся миру, почувствуй, насколько он прекрасен, попытайся сказать ему об этом… подари свою радость миру…

Мурлыкающий, вкрадчивый голос уводил меня в сладкую полудрему… Инстинктивно я расслабилась в руках у Даниэля. И тут же почувствовала, как откуда-то из груди поднимается горячая волна. Кровь кипела в жилах. Сердце билось о ребра обезумевшим барабаном. И я почувствовала, как эта Сила рванулась к моей левой руке – и дальше, по коже, по костям, по крови – к губам Бориса. Теперь уже не огненный шар, но вулканическая лава, слившаяся с каждой клеточкой моего тела. Вампир дернулся, как будто его ужалила пчела. Глаза его расширились, но пальцы тут же сжались еще крепче, и он продолжил выпивать из меня кровь. Сила, подобная урагану, рвалась и билась в моих венах. Она рвала меня когтями изнутри, как будто зверь из зеркала собирался выбраться наружу. Я хрипло застонала и выгнулась дугой. Руки Даниэля дрогнули, словно он не знал что делать. То ли оттаскивать меня от вампира, то ли оставить все как есть. Мечислав оттолкнул Даниэля и прижал меня к себе.

– Спокойно, маленькая, спокойно! Расслабься. Просто отдавай Силу! Не наращивай ее! Ты не можешь потерять контроль! Твоя сила принадлежит тебе, как рука или нога, ты управляешь ею, просто ты еще не привыкла это делать… Расслабься. Дай потоку Силы течь сквозь тебя, но не пытайся оседлать его. Доверься мне. Я проведу тебя… Почувствуй Силу, – вампир продолжал нашептывать мне на ухо. И я четко уловила момент, когда поток Силы, текущий сквозь меня, стал сужаться и уменьшаться. – Вот так, кудряшка, хорошо…

Я слышала какие-то голоса, но не понимала, что и к чему. Я летела сквозь пространство и время. Что со мной? Я знала, что именно происходит. Впервые я освобождалась от избытка энергии внутри меня. Когда я делилась с Даниэлем, с Мечиславом – это было другое. Я отливала по капле из огромного кувшина. Если бы я отдала Даниэлю столько энергии, сколько сейчас вылилось наружу, ему не понадобилась бы кровь. И – странное дело – я чувствовала себя гораздо лучше, чем до этого.

Сила захлопнула канал – и я почувствовала, как клыки Бориса покидают мою вену. Вампир достал из кармана носовой платок и перетянул мне руку.

– Так лучше будет.

Я почти лежала на руках у Мечислава. Голова слегка кружилась, но это было даже приятно. Все тело было удивительно легким, сильным, живым. И обстановка вокруг меня – тоже. Я видела все как никогда четко, Мечислав разглядывал мое лицо – и я могла рассмотреть каждую его ресницу, каждый волосок в черной пряди, падающей на лоб. Запах его одеколона и кожи тоже был необыкновенно отчетливым и заполнял все мое тело. Каждая мышца наливалась силой и энергией. Казалось, ударь я кулаком в стену – и стена разломится на части.

– Что со мной? – я с трудом узнала свой голос. Никогда он не был таким звонким и громким.

– Ты делаешь то, для чего была создана, девочка. Это твое призвание. И твое тело следует за твоим духовным состоянием. Через несколько секунд ты будешь чувствовать себя лучше, чем когда-либо.

Я попробовала опереться на ноги. Коленки даже не дрожали. Кровь уже остановилась – и я сняла платок с руки. Пусть царапину обдувает свежим ветром. Так заживет побыстрее.

– Вы получили то, что хотели?

– Да, лапочка. Даже мне досталась определенная толика Силы. А что до Бориса – посмотри на него!

Я посмотрела. На щеках вампира играл румянец (!), а когда тот коснулся моей руки – его ладонь оказалась почти горячей.

– Спасибо, Юля.

– Из спасиба шубы не сошьешь, – отозвалась я. – Но если ты принесешь мне стакан воды, мы квиты.

Через несколько секунд Борис протянул мне высокий бокал с ледяной водой. Я залпом выпила ее и облизнулась.

– Что ж, я готова к подвигам. Нас ждут великие дела и все такое. – И решительно высвободилась из объятий Мечислава. – Даниэль, ты не предложишь мне руку?

– Я готов предложить тебе даже сердце.

Я подмигнула своему обожаемому клыкастику.

– Да, но на него нельзя опереться. А мне сейчас нужно именно это.

– Как прикажешь, Юленька, – Даниэль подхватил меня под руку.

Мечислав чуть сдвинул брови.

– Нам пора.

Я немного задержалась в коридоре, чтобы накинуть дубленку. Вампиры не мерзнут, а мне хорошо бы обойтись без простуды и прочих прелестей. Машина уже ждала нас во дворе.

– А нам не опасно будет возвращаться сюда снова? – поинтересовалась я, когда мы уже выехали за ворота. – ИПээФовцы произвели на меня не самое лучшее впечатление, но они профессионалы. Сегодня они ушли просто потому, что я удивила их. Завтра они могут вернуться.

– У нас нет выбора, – пожал плечами Мечислав. – У меня нет второго доверенного человека в этом городе. Настолько доверенного. Даниэль, тебе придется не спать днем.

– Как прикажете, – Даниэль чуть наклонил голову.

– Ты единственный, кто на это способен.

Я потерлась щекой о плечо Даниэля, жесткое от серебряного шитья.

– Даниэль, а ты поучишь меня рисовать? Я понимаю, что ты – талант от Бога и мне такого никогда не достигнуть, но все-таки…

– Нет. Не поучу. Или не сейчас. Сперва я хочу нарисовать твой портрет. Знаешь, так и вижу тебя в роли Афродиты, выходящей из пены морской!

– Я на нее совсем не похожа. И потом, она была самой прекрасной даже среди богов, а я так, прогуляться вышла!

– Все зависит от того, кто смотрит.

Я не стала развивать эту тему. Лучше мы затронем ее потом, когда вернемся. Что-то мне подсказывает, что у нас будет и время на разговоры и желание.

– Порядок движения тот же, – распорядился Мечислав. – Борис, головой мне за Юлю отвечаешь. Если я на ней обнаружу хоть одну царапину – клыки вырву.

– Интересно, кто бы вам разрешил меня осматривать?! – возмутилась я.

Вампир пропустил это мимо ушей. Борис молча кивнул и посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Шеф, а если она опять полезет в драку?

– В этом твоей вины нет. Вчерашнее – это твоя глупость, кудряшка. Вовсе не героизм. Если бы ты не болтала языком…

– Вы бы не получили первый выигранный поединок! – перебила я его. Ну надо же, какая сволочь! Как пользоваться – так он первый. А как спасибо сказать – нас жаба давит!

– Я получил бы свое другим путем, но ты осталась бы цела и невредима!

– Да, но я затевала это не ради ваших прекрасных глаз! У Дюшки, прошу помнить, моя подруга! И что он с ней сделает, не знают даже Высшие Силы.

– Ты уже знаешь, ЧТО он с ней сделал. Или лучше – кого он из нее сделал?

Я дернулась, и Даниэль покрепче прижал меня к себе.

– Я не поверю этому, пока сама не увижу Катьку с клыками!

– Не сомневаюсь, что Андре покажет ее вам. Он всегда любил хвастаться своими новыми игрушками.

Мне стало очень больно где-то внутри. Наверное, это и называется чувством вины. Я не могла спасти подругу. И я косвенно виновата в ее перевоплощении. Если она стала вампиром – я до конца дней своих буду спрашивать себя – что я могла сделать для ее спасения? Чего я не сделала? Когда я не сделала того, что должна была? Есть раны, которые не затягиваются. Сколько бы времени не прошло.

Новые игрушки. Это – о Кате. И могло бы быть сказано обо мне. Страшно.

Даниэль зарылся лицом в мои волосы.

– Ты вся дрожишь, Юля. Что с тобой?

– Мне страшно, – сейчас я никого и ничего не стеснялась. – Я… я впервые подумала, что я далеко не главная героиня в этой сказке.

Даниэль легко подхватил меня и усадил к себе на колени. Я со вздохом опустила голову ему на плечо.

– Не надо, Юля. Я никому не дам тебя в обиду. Успокойся, девочка моя. Все будет хорошо.

Теплая рука легла мне на затылок. И прежде чем я поняла, что происходит, – наши губы встретились. Я почувствовала давление острых клыков и инстинктивно приоткрыла рот. Язык Даниэля скользнул внутрь, и я, как могла, ответила на его поцелуй. И, разумеется, тут же накололась. На губах появился привкус крови, Даниэль сдавленно застонал – и поцелуй стал еще жарче. И я даже не подумала его прерывать. Черт возьми, даже если Даниэль решил бы заняться любовью прямо здесь, в машине, в присутствии троих вампиров, я не сказала бы ему нет. И отлично знала почему. Когда на меня смотрел тот же Мечислав – это была чистая страсть. Бешеное, дикое, почти неконтролируемое – не только желание. А с Даниэлем это была еще и нежность, и привязанность. Тепло души. Мне хотелось не просто засыпать в одной постели с ним, после занятий любовью, но и просыпаться рядом, смотреть на звезды и даже подавать ему в постель подогретую кровь. Это было гораздо больше, чем зов тела. Любовь? Я не знала. Я просто боялась и этого слова и своих чувств. И когда Даниэль, наконец, отпустил меня, я еле дышала. Голова кружилась, а из уголка рта текла кровь. Даниэль улыбнулся мне и слизнул ее с моей кожи ленивым движением языка. И еще раз. И еще. Пока кровотечение не прекратилось.

– Мне кажется это слишком для машины, – заметил Борис.

– Правда, ребята, потерпите до дома, – согласился Вадим.

Мечислав ничего не сказал, но я была рада, что не вижу его глаз. Оставшийся путь мы проделали в гробовом молчании. Но я была твердо уверена, что сегодня мы с Даниэлем продолжим наш… разговор. И может быть, я засну уже ЕГО женщиной и в его объятиях.

Машина опять остановилась перед «Волчьей схваткой». И мы так же вышли из машины. Единственная разница была в том, что сегодня Даниэль сам донес меня до входа и чуть ли не передал с рук на руки Борису. Мечислав даже не взглянул на нас. Оно и к лучшему. Если мне предстоит строить что-то с Даниэлем, еще один вампир в этой конструкции будет лишним. Тем более такой, от которого даже у монастыря кармелиток случится коллективный оргазм.

Дюшка опять вышел нам навстречу. На этот раз и он, и его свита были во всем черном. И опять проигрывали. Рядом с Мечиславом, который, казалось, родился в черном костюме, Дюшка выглядел как немочь бледная. Я послала ему воздушный поцелуй. Вампира аж перекосило, но потом он ехидно оскалился. Точно задумал какую-то гадость!

– Я рад приветствовать вас в моем клубе. Особенно Юлю. Мне очень хотелось бы узнать, как она смогла сделать… то, что сделала вчера.

– А что мне за это будет? – пропищала я голосом бяки-буки.

Мечислав не смог сдержать улыбку.

– Вы всегда найдете, чем меня позабавить, кудряшка.

– Вы так милы, – пропищала я тем же голоском. И тут же сменила тон, обращаясь уже к Андре: – Око за око, козел белобрысый! Если я тебе расскажу, что я сделала, ты позволишь моей подруге уйти со мной или остаться – по ее ДОБРОВОЛЬНОМУ выбору. Я ясно выразилась?

Дюшка скрипнул зубами, но «козла» проглотил. Хорошо же я его вчера напугала. В один миг остаться без своего силовика… Теперь он поостережется меня задевать. Хотя бы на словах. Но при случае – убьет сразу.

– Вполне. Что ж, пройдемте.

Тот же коридор, тот же зал, странное чувство дежа-вю. Андре опять уселся на трон. Мечислав насмешливо разглядывал его, склоняя голову то к одному, то к другому плечу – и я была уверена, что вампир улыбается. Я бы тоже улыбалась. На фоне черного зала Дюшка выглядел еще хуже. И казался таким несчастным и истощенным, как будто его год кормили одной овсянкой. Но фиг я его буду утешать! Скорее наоборот.

– Борис, а ты мне проспорил, – шепотом напомнила я. – Я таки сказала Андре, что он козел.

– Долг за мной, – отозвался вампир. – Согласись, если ты мне сейчас будешь отвешивать щелбаны, это плохо отразится на моем имидже.

Я дотянулась и поцеловала его в щеку.

– Ты просто прелесть.

В глазах вампира была самая настоящая растерянность. Ему что – так редко это говорят?

Хотя, когда рядом находится Мечислав, эта секс-бомба мужского рода, других мужчин просто не замечаешь. Я – исключение из правил. Хотя и Даниэль – тоже.

– Юля, с каких пор ты стала такой распущенной? – напомнил о себе Дюшка.

– Кто бы говорил о распущенности, но только не клыкастая сволочь, которая сперва собиралась изнасиловать мою подругу у меня на глазах, а потом меня – на глазах у нее, – Дюшка просто вызывал у меня нестерпимое желание нахамить. И я не собиралась ему сопротивляться.

– Ну что вы, Юля. Это была просто игра. Почти как та, следы которой у вас на губах.

На губах? Я провела языком по губам. Точно. Клыки Даниэля оцарапали мне нижнюю губу, и порез был весьма заметен. И что теперь? Может, мне еще и смутиться?

– Кажется, я вас переплюнула в распущенности, – отозвалась я.

На лице вампира выразилось недоумение. Мечислав рассмеялся.

– Ну да. ЭТА игра происходила в автомобиле, на глазах у троих вампиров.

– В тот момент я и телекамер не постеснялась бы, – добавила я.

– Мечислав всегда был очень притягателен для женщин, – тоном знатока заметил Андре. На этот раз от улыбки не удержался даже Борис.

– Да, только вот Мечислав тут не при чем, – фыркнула я. – С ним я как раз бы целоваться и не стала. Знаете, куклы Барби, пусть даже мужского рода, – я затылком почувствовала неудовольствие Мечислава, но мне и на это было наплевать, – не в моем вкусе. Слушайте, давайте закончим этот бесполезный базар. Где моя подруга?

Улыбка на губах Андре стала еще более паскудной.

– Квид про кво, Юля. Квид про кво. Сперва расскажите мне, что вы сделали.

Я фыркнула. Ну щас я тебе вломлю, белобрысый!

– Вы понимаете, там, ночью, меня разбудили ягнята. Они блеяли. Они так блеяли!

Вампиры выглядели так, что самим впору было заблеять. Характерный коллективный признак – вытаращенные глаза и отпавшие челюсти. Я постаралась подавить улыбку. Классику читать надо. И современников тоже. А не только зубами сверкать!

– Это из «Молчания ягнят». Там доктор Лектер говорит то же самое Клариссе Старлинг. Квид про кво. Что же, Андре, вы получите свой кусок мяса. – А вот теперь соберись. Ты не должна врать, но и всю правду до конца говорить нельзя. – Я ничего не делала осознанно. Хотя сейчас и могу это повторить. Днем я долго размышляла, а потом пришла к простому выводу. Я гораздо более религиозна, чем думала о себе. Просто моя религиозность совсем другой формы. Я не верю ни в Христа, ни в Будду. Для меня все боги одинаковы. Но я верю в то, что изначально все-таки добро. И в то, что я никому не делаю зла. И в победу добра над злом. – Я облизнула пересохшие губы и огляделась по сторонам. Все внимательно смотрели на меня. – Видите? Я вся перед вами. Я открываюсь, но вам это не поможет. Вера – это лишь инструмент, как и лопата. Это вы, Андре, сделали меня чудовищем. Если бы вы не начали эту игру с моей подругой… Я не могу показать вам сейчас разрез у меня на запястье, но он есть. Впервые я использовала боль и кровь, чтобы освободиться от вашего гипноза. Ну так получите меня – и прокляните себя за это. Черт, сколько пафоса, а! Ну как в дешевых мыльных операх. Вполне под стать этой комнате. Где моя подруга?

Несколько секунд все молчали. Переваривали, наверное. А что? Я не сказала ни слова лжи. Вот ничего полезного я тоже не сказала, но им этого и не надо. Если Дюшка сам не озаботился узнать, что и как на душе у его подручных, сам виноват. Я его просвещать не буду. Особенно о том, что Влад сам открыл мне дорогу, потому что хотел умереть.

Потом Андре поднялся и хлопнул в ладоши.

– Приведите Анну.

– Анну? – не поняла я.

– Любой вампир, когда он проходит инициацию, должен получить от своего креатора другое имя. Потом, когда он уже обретет свою силу или уйдет к другому креатору, он сменит его. Или оставит прежним. Это его дело. Но сперва все должно быть именно так, – шепотом пояснил мне Борис. – Мы отказываемся и от собственного имени и от собственной жизни. От всего, что в ней было когда-то.

– Зачем вам это?

– Это не нами начато и не нами закончится.

– Борис, а это твое настоящее имя?

– Нет. Но настоящее я забыл.

Я кивнула головой. Вампир пятью словами и одним взглядом вежливо и мило попросил меня не лезть к нему в душу. Что ж, его право. Я буду уважать эту традицию. И потом, если бы я стала вампиром – не захотела бы я забыть все, что со мной было раньше? Забыть, не чувствовать боли, не думать о тех, кто когда-то любил меня… Я бы не только имя сменила, я бы волосы перекрасила и пластическую операцию сделала… Стоит только представить, как горевали бы родные – жуть пробирает.

И тут же отвлеклась от своих раздумий. Двое вампиров ввели в зал Катьку.

Подруга выглядела просто ужасно. Она была бледна как смерть, губы были неестественно алыми, и черное бархатное платье до пят придавало ей вид какого-то чахоточного призрака. На редкость неэстетичного. Светлые волосы волнами падали на плечи. Голубые глаза блестели, а когда она улыбнулась Дюшке – из-под губ показались белоснежные клыки.

– Катька! – я, не помня себя, рванулась к подруге. Мне нужно было дотронуться до нее, обнять, расспросить, как она тут была… Может, еще не поздно?! Меня перехватил Мечислав и так дернул за руку, что я свалилась ему на грудь. А попробуйте сами устоять на шпильках! Я попробовала отстраниться от вампира и случайно уперлась ладонью ему в грудь. Как раз туда, где рубашка была вырезана и открывалась обнаженная золотистая кожа. По моей ладони словно пробежал ток. Электричество рванулось по всему телу, заставляя меня задрожать от желания. Мне вдруг захотелось прижаться к Мечиславу, потереться об него всем телом, а потом… Юля! Нет!

Я с огромным трудом отстранилась и зло посмотрела на вампира.

– Никогда так больше не делайте, черт бы вас побрал!

– Ты не должна быть так неосторожна, кудряшка. Разве ты не видишь? Твоя подруга уже стала вампиром! Есть большая вероятность, что она разорвет тебе горло вместо душевного разговора. И тогда я буду вынужден инициировать тебя. Хочешь сама стать вампиром, кудряшка?

– ЧТО?! Даже думать об этом не смейте! – взвыла я. Но к Катьке больше подойти не старалась. Дюшка с интересом смотрел на нас.

– Она что – правда не знает, чего ожидать от недавно инициированных вампиров?

Наверное, он спрашивал у Мечислава, но ответила ему я. Все равно я была зла так, что дальше некуда. А что может быть лучше, чем сцедить яд на голову врага?

– Зачем мне что-то знать о твоих выкрутасах?! Я пришла убивать, а не разговаривать!

– Одно другому не мешает. Вы будете говорить со своей подругой… кудряшка?

– Не называй меня так, ты, козел безрогий, – мгновенно ощетинилась я.

Дюшка одарил меня клыкастой улыбкой.

– Юля, когда вы станете моим вампиром, я дам вам имя Изабелла.

– Мечтать не вредно. Если уж на то пошло, как только я очнусь твоим вампиром, я тут же вцеплюсь тебе в горло.

– Нахалка, – протянул Мечислав. – Ты просто маленькая нахалка, кудряшка. Но мне это нравится.

– А вас это вообще не должно касаться. Это должно нравиться Даниэлю! – огрызнулась я. И всерьез задумалась. Почему они терпят мое откровенное хамство? Что, в лесу дракон подох? Так они давно вымерли. И все, что из-за этого произошло, – произошло уже давно. А почему тогда? Даже если эта достойная парочка Мечислав-Дюшка желает меня как-нибудь использовать, все равно проще сразу поставить меня на место. Но они этого не делают. Почему, черт побери?! Надо обязательно поговорить с Даниэлем! О-бя-за-тель-но!

Мои размышления прервал Андре.

– Вы будете говорить с Анной, кудряшка?

Я проигнорировала «кудряшку» с его стороны и кивнула. Стряхнула руку Мечислава и сделала небольшой шаг вперед.

– Катя! Катрин, как ты себя чувствуешь?

Голубые глаза обратились на меня – и Катька улыбнулась. Клыки стали еще заметнее.

– А, Леоверенская! Ты все-таки здесь?

– Да, я здесь. Ты… Катя, ты стала вампиром?

– Меня зовут Анна.

– Это не важно! Ты стала вампиром?

И чего я так цеплялась за этот вопрос? Коню понятно, что она теперь вампир. Но мне нужно было поговорить с ней. Нужно знать. Катя зло оскалилась в мою сторону.

– Да, я стала вампиром. И очень этим довольна. Ты не представляешь, какое это удовольствие – пить горячую свежую кровь. Когда ты прокусываешь вену на шее…

Катя говорила что-то еще, но я ее не слышала. И не старалась слушать. Этот голос был мне незнаком. Чужой, холодный, насмешливый и глумливый. Это не Катя. Та никогда не была настолько… стервой. Даже если она стала вампиром, она не могла настолько измениться. За два дня – не могла. Она могла сломаться, могла биться в истерике, могла упасть в обморок… многое, но только не сохранять вот такое ледяное стервозное безразличие. Не тот человек, не тот характер. Это скорее ко мне. Вот я бы точно стала такой стервой, только бы никому не показать своей боли и точки. А Катька – актриса. Она играла и играть будет. Но почему сейчас этого не происходит?

И что-то мягкое толкнулось в мозг. Я посмотрела на подругу внимательнее. Не так, как обычно. По-другому. Как будто все на миг поплыло. Я увидела нечто странное. Вокруг Кати сияла тоненькая красная линия. Словно кто-то обвел в воздухе ее контуры. И связал ее контур прочной нитью с Дюшкой. Такие же линии сияли вокруг всех вампиров. У кого-то толще, у кого-то тоньше, но они были. И самая яркая, почти облако – у Дюшки. Но не чисто-красная. Не знамя на демонстрации, а скорее кровь на асфальте. Был в его красном цвете оттенок грязи. А Мечислав? Он стоял за моей спиной – и я развернулась, чтобы посмотреть. Глаза моргнули – и изображение тут же сбилось. Обидно. Ну да ладно, еще успею. Я повернулась к Дюшке.

– Вы нечестно играете, Андре. Отпустите ее сознание.

Все воззрились на меня как на кролика с двумя головами. Традиция у них, что ли, такая? Или они не привыкли, что им люди правду говорят? И долго они так будут на меня пялиться?

– Ау-у-у-у-у, наро-о-о-од! Есть контакт? – заорала я во все горло.

Контакт был. Вампиры шарахнулись в разные стороны. Те, которые принадлежали Дюшке. Свои уже привыкли к моим выходкам и не боялись, что я начну кусаться или бросаться. Дюшка дернулся от моего вопля и уставился на меня со странным выражением морды лица.

– Откуда вы узнали?

– Посмотрела, – почти честно призналась я. – Анд ре, ваше присутствие плохо на меня действует. То вампира загрызу, то ауру видеть научусь… Удавить вас, что ли, пока я еще чего не натворила?

Мечислав покатился со смеху.

– Ты быстро учишься и прогрессируешь, кудряшка. Скажи Андре спасибо за раскрытие твоих способностей.

– Но я все равно остаюсь обезьяной с гранатой?

– Примерно так.

Тут-то до меня и дошло, почему они меня терпят. Даниэль ко мне просто хорошо относится. Мечислав видит что-то вроде потенциального оружия. Этакую обезьяну с гранатой, которую можно запустить в стан к противнику. Или использовать как сегодня. А то, что она сама на гранате подорвется, – это пустяк! Других обезьян хватает. Да и гранаты не дефицит. Вот и Дюшка меня видит точно так же. Как ту обезьяну. А поскольку достать он меня успел так, что дальше и глубже просто некуда, он просто боится оказаться с той самой гранатой в штанах. Знает, что у него есть все шансы на такую развязку – и боится. Или опасается. Поэтому и превратил Катьку в вампира, чтобы я поостереглась убивать его. Потому и терпит мои выходки, отгавкиваясь только чтобы не дать опустить себя уж вовсе ниже плинтуса.

Я возмущенно посмотрела на Мечислава, но развивать свои мысли не стала. Поговорим после бала.

– Андре, отпустите ее!

Вампир сделал знак своим помощникам.

– Держите ее крепче, чтобы ничего с собой не сделала.

И прищелкнул в воздухе пальцами.

Я всматривалась Кате в глаза. Они снова становились яркими, живыми, осмысленными. Вовсе не глупыми пластиковыми пуговицами, как несколько минут назад. Подруга медленно обвела взглядом весь зал, потом остановилась на Андре – а в следующий миг рухнула на колени и закричала. Так кричат от невыносимой боли. Без слов, обращаясь к Создателю. Или к Богу. Крик отразился от стен зала и ударил меня по ушам. Я опять дернулась вперед – и Мечислав опять перехватил меня за руку железной хваткой.

– Нет, кудряшка! Ты к ней не подойдешь!

Я извивалась и выворачивалась из его цепких пальцев.

– Но ей же плохо! Пустите меня! Пустите!

Хватка на моей руке не дрогнула. Наоборот, вампир крепко притянул меня к себе и для верности обнял второй рукой за талию.

– Это сейчас пройдет. Позови ее, если хочешь, но не приближайся и не дотрагивайся. Она БЫЛА твоей подругой при жизни, но сейчас это всего лишь новообращенная. Она опасна для всех живых.

– Лекцию вы мне потом прочтете, хорошо?

– Я с радостью прочту тебе хоть миллион лекций, кудряшка. Но сейчас изволь послушаться меня. Хотя бы как старшего по возрасту.

– У меня раньше уши отвалятся, – вызверилась я на него. Но крыть было нечем. Даниэль обошел нас и встал чуть впереди и сбоку. Нейтрально, но я поняла – даже если вырвусь от Мечислава, он моментально меня перехватит. Оставалось только звать. – КАТЯ! Катрин! Катенька!

Катя подняла голову и посмотрела на меня. Выражение в ее глазах было вполне человеческим.

– Юля? Ты здесь? Но как ты… что ты… что произошло?

Она была так похожа на прежнюю Катьку, что у меня на глаза навернулись слезы.

– Катенька, ты помнишь хоть что-нибудь? Меня? Дачу?

– Да. Помню, как ты связала меня на даче… – Катя говорила медленно и размеренно. Словно воспоминания всплывали перед ней сплошной картиной. – И помню, как мы вечером пришли в «Волчью схватку». Это я хорошо помню. А потом – туман. Провал в памяти. Только кошмары. Представляешь, мне снилось, что меня сделали вампиршей! Смешно, правда?

Мне захотелось заплакать, но я не могла себе этого позволить. Дома я запрусь в ванной, и буду реветь неделю, но здесь? Перед врагом? Никогда! В горле словно комок застрял, но я все-таки выдавила из себя шесть коротких слов.

– Катя, это был вовсе не кошмар.

И застыла, стараясь не моргать. Глаза наполнились слезами. Больно. Почему так больно?..

– Что? – не поняла подруга.

Я посмотрела на Дюшку. Высшие Силы, как мне хотелось бы перервать ему глотку! Медленно, поперек хребта, чтобы голова на позвоночнике болталась! А потом не жечь его, а просто подождать, пока эта скотина сама не издохнет! Вампир видимо что-то прочел в моих глазах и даже сделал шаг назад. Потом опомнился и сделал еще два шага вперед и чуть в сторону от меня. Смешно.

– Вы что – все время держали ее под гипнозом?!

– Это было несложно. Она очень внушаема.

Я зло прищурилась на вампира.

– Андре, а зачем вам вообще Катька понадобилась? Что, больше никто не соглашался?

– Что вы, Юля! У меня много недостатков, но согласитесь, я достаточно красив, чтобы не испытывать недостатка в женском внимании.

– Тогда какого же черта вы запали именно на Катьку?!

– Запал? – голубые глаза смеялись.

Я покривилась.

– Господин Андре, даже если вы попытаетесь французить, нижегородские уши все равно вылезут наружу. Неужели нельзя просто ответить на вопрос? Мы не в Букингемском дворце, чтобы перебирать каждое слово! Почему именно она и именно сейчас? Вы мне уже вешали лапшу насчет ее красоты и управляемости, но мне хочется получить правдивый ответ. Тогда я не могла спорить, но сейчас доказала свое право требовать. Или мне еще кого-нибудь надо убить, чтобы вы ответили?

На этот раз Андре не стал кривляться. Голос его был тих и серьезен.

– По закону я могу сотворить одного нового вампира раз в пятьдесят лет или взамен убитого, по специальному разрешению Старейшин. Пришел срок. А ваша подруга мне просто понравилась. Она красива, достаточно умна, управляема, но при этом очень слаба. Она никогда не сможет поднять бунт против меня. Очень удобно. Я подбирал себе подходящую вампиршу по клубам. И, кстати, не врал. Красота, глупость, управляемость – все это входило в список нужных качеств.

– И всего лишь? – уточнила я. – Так просто?! И человеческая жизнь поломана?

– Да.

– И вы так же могли бы и меня, если бы я оказалась в тот вечер в клубе?

– Вряд ли. Ваша сила воли чувствуется на расстоянии. И потом, вы не в моем вкусе.

– Поэтому вы и собирались меня изнасиловать.

– Потому что вы лезли не в свое дело.

– Моя подруга – мое дело!

– Теперь она не ваша подруга, а мой вампир.

Мы перебрасывались словами как мячом. И я проигрывала. Безнадежно проигрывала.

– Одно другого не исключает.

– В определенном смысле – исключает. Любое действие, направленное во вред мне, нанесет тот же вред ей. Она умрет, если умру я.

Я посмотрела на Мечислава.

– Это правда?

– Как всегда – почти.

– И в чем же подвох?

– Андре забыл вас предупредить, что более сильный протектор может перехватить контроль над его вампирами. Например, я – могу.

– Сомневаюсь, – Дюшка нагло улыбнулся. – Елизавета говорит, что ты просто бездарь и неудачник. Она прямо-таки устала тебя наказывать за промахи и глупости.

– Лучше уж наказание, чем смерть, – Мечислав пожал плечами. Получилось это у него грациозно, как у леопарда. – Если бы она узнала, на что я способен, она просто убила бы меня, пока я был в ее власти. Я не советую тебе в чем-то полагаться на ее слова.

Показалось мне – или в голубых глазах Дюшки мелькнул испуг? Я исследовала бы этот феномен и дальше, но тут вмешалась Катя.

– Я ничего не понимаю! Объясните мне, что со мной происходит! Кто вы?! И что я тут делаю?

В голосе ее звучал страх. И я четко различала надвигающуюся истерику. И не знала, как ее прекратить. Только рассказать все, что ее касалось.

– Катя, ты помнишь, как мы были в клубе?

– Да.

– И больше ничего? Точно?

– Точно! Да что за глупые вопросы?!

– Катя, – говорить мне почему-то было трудно. Словно в груди застрял комок глины. – Я не знаю, что именно с тобой произошло за это время, но я вижу, чем это закончилось.

– И чем же?! – голос подруги был злым и истеричным.

– Это был не сон. Просто реальный кошмар. Ты стала вампиром.

– ЧТО?! Юля, что за чушь ты несешь?!

Я молчала. Катя обвела глазами стоящих вокруг вампиров, задержала взгляд на Мечиславе (я совершенно неожиданно почувствовала ревность и удивилась сама себе. Я же ничего к нему не чувствую!) – и наконец увидела Дюшку. Дальнейшая реакция подруги была мне хорошо знакома. Катя завизжала, пытаясь кого-то оттолкнуть от себя, потом рухнула на пол – и забилась в судорогах, нечленораздельно что-то вопя. Вампиры смотрели на истерику как на пивную банку в урне – безразлично и спокойно. Они вмешаются, только если господин прикажет.

– Ты всегда умел выбирать себе подруг, Андре, – Мечислав использовал весь яд, отпущенный ему природой. Дюшка сверкнул на него глазами.

– По девкам у нас главный специалист – ты! И недаром! Тебе ведь часто приходилось играть роль женщины…

– Подумать только, небо обзывает воду голубой, – отозвался вампир.

Я фыркнула. Лучше говорить гадости, чем плакать от душевной боли.

– Андре, так ты еще и с мальчиками? Ах ты шалун противный!

Вампир сверкнул на меня глазами.

– Я вам еще успею растолковать, кудряшка. Когда вы будете наконец в моей власти.

– Лет через пятьдесят, – отозвалась я. – Когда срок подойдет.

– Ах, но вы же убили Влада? Я попрошу заменить его – вами.

– А я дождусь, пока вы окажетесь на определенном расстоянии, и оторву вам все, что висит и болтается.

– Мечты, мечты…

Мы могли бы еще долго спорить, но в разговор опять вмешалась Катька. Она немного побилась в истерике, но, видя, что никому нет до нее дела, быстро закруглилась с показательным выступлением. Ничто так хорошо не прекращает истерику, как отсутствие зрителей. Теперь она просто лежала на полу. И лицо у нее было… Я дернулась, но Мечислав меня просто не отпустил бы. Вмешался Даниэль.

– Отпусти ее.

– Ты уверен?

Даниэль кивнул.

– Я сам пойду с ней. Отпусти. Так надо.

Только за эти слова я могла бы полюбить Даниэля.

Только за то, что он понимал – если я сейчас ничего не сделаю для подруги – я никогда уже не буду чувствовать себя человеком.

Пальцы Мечислава разжались.

– Если с ней что-нибудь случится, тебе не жить. Ты понял?

Даниэль мягко приобнял меня за плечи.

– Юля, прости, но мне надо будет присутствовать при вашем разговоре. Я не могу оставить вас наедине. Ты понимаешь?

Я кивнула.

– Пойдем.

Вампиры расступились, и я опустилась на колени рядом с Катькой. С другой стороны бесчувственной тушки опустился Даниэль.

Катька лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. И столько в ее лице было безнадежности, что я не выдержала.

– Катька, Катька, Катенька, прости меня, пожалуйста!

Ноль реакции.

– Катя, я должна была тебя вытащить, я не должна была убегать, я обязана была тебя найти… я просто не могла…

По моим щекам сами собой покатились слезы. Чертова реакция. Даниэль покачал головой, а потом резко рванул мою подругу за руку.

– Сядь! И хватит тут разыгрывать греческую трагедию. Всем тяжело, не только тебе одной!

Катька, повинуясь силе рывка, уселась на попу.

– Юлька, ты плачешь?

Я сердито вытерла нос рукавом.

– А что – непохоже? Катюшка, мне ужасно жаль, но я не могла поступить иначе. В ту ночь, когда мы пришли сюда, мне чудом удалось бежать. Я не знала, ни где ты, ни что с тобой. Ничего не знала.

– Любая попытка вытащить вас была заранее обречена на неудачу, – вмешался Даниэль. – Но Юле надо отдать должное. Она вас искала. А вместо этого наткнулась на меня.

– И вы не стали искать дальше, – констатировала подруга.

– Я не мог найти вас, а Юля тем более. Да, я не позволил Юле рисковать жизнью – и я не стыжусь своего поступка.

– А ты тоже не стыдишься? – Катька перевела на меня злые глаза. – Если бы ты не придумала идти сюда, я не стала бы вампиршей!

– Стала бы, – спокойно ответил Даниэль. – Юля просто подарила тебе еще один день жизни. Будь благодарна судьбе за это. Дюшка… Андре уже кусал тебя. И смог бы призвать откуда угодно. Хоть из Австралии. Ты сама бы прибежала и его уговаривала, чтобы тебя сделали вампиршей.

– Не верю!

– Можешь мне не верить. Рано или поздно ты проверишь мои слова на деле. А пока – не вини свою подругу. Юля действительно не знала, с чем столкнется. Никто не смог бы догадаться. Никогда.

Катя потерла лоб.

– А зачем ты мне все это говоришь?

Я могла только молчать. Что бы я сейчас ни сказала, все выйдет глупо. Прости меня? Разве за такое можно простить? Я не хотела? Это и так понятно. И что самое ужасное – исправить ничего не получится. Это уже навсегда. Навечно. Нельзя перестать быть вампиром.

– Ты можешь сейчас сделать только одно. Смириться со своим новым положением и принять его, – пожал плечами Даниэль. – Как мы все в свое время. Ты никогда не постареешь, тебя намного труднее убить, ты даже сможешь летать. Возможно не сразу, но лет через двадцать у тебя точно проявятся первые вампирские способности. Ты сможешь заниматься, чем сама пожелаешь. Да, что-то тебе будет недоступно, но Юля говорила, что ты – математик?

– Да.

– Какая тебе разница – делать теоретические выкладки днем или ночью? Если все пойдет хорошо, через пару лет ты даже сможешь навестить родителей. Единственный минус – у тебя никогда уже не будет детей. Но это вовсе не так страшно, можешь мне поверить.

Я готова была расцеловать Даниэля. Умница, какой же он умница! Боги! Вот так, просто и спокойно разложить все по полочкам. Хотя нет, далеко не все. Но остаток доскажу я.

Катька ненадолго опустила голову, а потом подняла ее и посмотрела на меня.

– Юля, так что, получается – это все вампиры?

– Да.

– И я тоже теперь вампир?

– Да.

– Бессмертная и практически неуязвимая, с клыками и крыльями…

– Нечисть и нежить.

Слова у меня падали, как жабы у той девушки из сказки. Я всем языком ощущала их скользкий холод. Катя – вампир! Ужасно!

– Что ж, это может быть любопытно!

В ее голосе звучало такое неподдельное воодушевление, что меня просто перекосило. Быстро же она перешла от истерики к подсчетам.

– Кать, ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? Ты – вампир! Тебе придется спать днем, тебе никогда не выйти на солнце, ты должна будешь питаться кровью и только кровью, а иногда и убивать ни в чем не повинных людей ради своего пропитания. А еще ты будешь полностью во власти того козла, который тебя инициировал! И я подозреваю, что перечислила еще далеко не все «плюсы» твоего нынешнего положения. Мне тоже многого не говорят, спасибо хоть не кусают.

Катя захлопала ресницами.

– Юля, я буду практически бессмертна…

– Практически. А по жизни – кто знает? Я уже убила одного вампира. Придет день – и тебя разменяют, как двойку в картах. Если раньше не кинут в отбой.

– Но даже так я проживу гораздо дольше.

Очень жаль было подрезать ей крылья, но я всегда была за жестокую правду.

– И даже в этом я не уверена. Видишь ли, у нас с твоим боссом большие счеты. И я твердо уверенна, что ему не место на моей планете.

– Юля! Ты готова рисковать и моей жизнью?!

– Ты моей уже рискнула, когда прибежала за помощью не к милиционерам или санитарам. – Теперь я не собиралась миндальничать. – И то, что я до сих пор без клыков, – вовсе не твоя заслуга. По справедливости – теперь моя очередь.

– Так это потому что Андре не обратил тебя? Так попроси его!

Мечислав согнулся вдвое. Смех прямо-таки вырвался из него безудержной волной.

– Да, попроси его, кудряшка. И возможно…

Дюшка тоже не отставал от него. Кажется, у него от смеха даже слезы выступили. Я бы и сама не удержалась, не будь я так зла.

– Посмейтесь еще! – огрызнулась я. – Катя, так получилось, что клыки мне не нужны, ни в каком виде. Хватит того, что я испытываю определенные чувства к пяти вампирам!

– Я тебя не понимаю, – протянула подруга. – Быть вампиром – это так… романтично.

Этого слова мне хватило с лихвой. Я поднялась с колен. Даниэль последовал моему примеру.

– Юля, а какие чувства и к кому ты испытываешь? Что за пять вампиров?

– Самые сильные – к тебе. Но об этом – дома. Вадим, Борис, Мечислав – друзья. Дюшка – тварь и сволочь. Ненавижу. Вот тебе и пять вампиров.

– Понятно. Пойдем? Наше место в свите. Мечислав и так был более чем великодушен.

Я кивнула и еще раз обратилась к Кате:

– Катя, я не стану вправлять тебе мозги. Это не мое призвание. Я полагаю, что через несколько лет, или десятков лет, ты поймешь, в какую ловушку загнала себя, позволив Андре сделать себя ходячим трупом.

– Кудряшка! – возмутился Мечислав.

Я не обратила на него внимания. Даниэль помог мне подняться с пола, и теперь я стояла прямо над подругой.

– Учти, у тебя было все для счастья. Дом, семья, друзья, профессия. Теперь ты никто и звать тебя никак. Даже если ты получишь образование заочно – кто возьмет на работу вампира?! Хотя и это не так важно! Ты будешь тосковать по обычной жизни. Будешь мечтать о детях, доме, человеческом тепле – и пить кровь. Убивать, вместо того чтобы жить своей жизнью, и трахаться со всеми подряд вместо любви. Это далеко не самое лучшее существование, потому что Андре, хоть и козел последний, кое в чем прав.

– В чем же? – полюбопытствовал вампир.

Я развернулась и ткнула пальцем в одного из вампиров рядом с его троном. Совсем молоденький на вид, лет двадцати, с ярко-рыжими волосами и карими глазами. На бледной коже не было ни одной веснушки. Еще бы, вампиры ведь не загорают! Но я видела не только его лицо. Сейчас я смотрела еще и вглубь. И прекрасно помнила ауру силы этого рыжего вампира.

– Ему не больше ста лет, так?

– Вы угадали, Юля.

– Я увидела. Но у него уже сейчас мощная аура. Он станет сильным. А вот Кате такой никогда не стать. Даже если она выпьет кровь из всех людей на планете.

Даниэль медленно, но верно отводил меня поближе к нашей пятерке. Андре смотрел на меня квадратными глазами.

– Вы можете чувствовать такие вещи, Юля? – Князь явно был удивлен.

– Не знаю, – на меня вдруг навалилась усталость и опустошенность. – Наверное, могу. Я вообще быстро учусь, особенно если от экзамена зависит моя жизнь. – И я повернулась к Мечиславу: – Я должна принести извинения за свою утреннюю вспышку. Вы были полностью правы. Я ошибалась. Этого достаточно или стоит сказать что-то еще?

– Этого достаточно, – успокоил меня Мечислав. И посмотрел на Дюшку. – Я полагаю, что мы можем перейти к нашему небольшому делу?

– Пора, – согласился Дюшка. – Иди ко мне, Анна.

Катя посмотрела на него удивленными глазами, но все-таки поднялась с пола и подошла. Дюшка небрежным жестом обнял ее за талию.

– Отсюда тебе будет лучше видно.

– Спасибо, – протянула она.

– Урок первый, – заметил Дюшка. – Обращаясь к креатору, надо говорить – господин.

Катя захлопала ресницами, но кивнула.

– Спасибо… господин.

Дюшка довольно оскалился. Я покривилась.

Даниэль подвел меня к Мечиславу, а сам пожал мне руку и отошел чуть в сторону и назад. Я поняла, что теперь не надо ломать комедию. Короля играет свита.

Мечислав вдруг привлек меня к себе, обняв за талию. Стоило бы вырваться и объяснить ему, что я предпочитаю Даниэля, но я этого не сделала. Не хотелось портить такую сцену. И потом, мне просто хотелось досадить подруге. Я была зла на нее. Я тут рву жилы, договариваюсь с вампирами ради ее спасения, рискую жизнью, а она внаглую заявляет, что довольна и счастлива своей клыкастой долей! Хотя бы в мелочи, но мне очень хотелось ее уесть. Тем более что Мечислав, в отличие от Дюшки, выглядел очень уместно и просто великолепно в данном интерьере. Я представила, как мы смотримся вместе, и решила, что Катя будет завидовать. И не ошиблась. Подруга бросила на меня злобный взгляд, но рот открыть не решилась. Я послала ей очаровательную улыбку. М-да, будь у нее клыки хоть в четыре ряда, все равно это та же самая Катька. И вампирство ее не изменило. Или это только пока?

– Кто выступает с вашей стороны? – осведомился Дюшка.

– Борис. А с вашей?

– Фродо.

– Фродо? – шепотом переспросила я.

Мечислав весело фыркнул.

– Я знаком с этим… Фродо. И еще сто семьдесят лет назад его звали Федькой.

Я хихикнула. Меняется время, меняются имена.

– А с чего он так?

– А это он лично познакомился с Толкиеном.

– Что, правда?!

– Ага. Лично я считаю, что тот списал с него Гнилоуста.

Я присмотрелась к вампиру и зафыркала еще сильнее. Действительно – точная копия, как его автор и описывал. Если бы вампир сейчас проблеял: «Прелесть, о моя Прелесть» – сходство стало бы абсолютным.

– А вы лично не были знакомы с Толкиеном?

– Нет, кудряшка. Я тогда был в других местах.

– Кстати! А Мечислав – это ваше настоящее имя?

– Разумеется, нет, – пожал плечами вампир. – Это прозвище мне дали, когда я нарезал из одного оборотня мясной салат. Вы просто не видели, как я сражаюсь.

– Я уже пожалела. Но надеюсь никогда этого не увидеть, – честно призналась я.

– Я тоже надеюсь, что вы не увидите меня в бою.

Пока мы шептались, двое вампиров повторяли знакомую мне процедуру – огораживали круг.

Осиновые колья, руки в перчатках…

– А как на вас действует осина? – спросила я у Мечислава.

– Она нас парализует и разъедает нашу плоть. Сами мы удалить ее не в силах, но залечить полученные от нее повреждения – можем. И очень легко. Это не крест или святая вода.

– А что – крест?

– Он горит. И вампир будет гореть вместе с ним.

– А святая вода вас убивает?

– Растворяет, и мы рассыпаемся в пыль.

– А Дюшку мне убить не удалось?

– Это его свойство. Гипноз и устойчивость к святой воде. Давным-давно он был монахом. Вот с тех пор и осталось.

Представила себе элегантного, красивого и утонченного Дюшку в монастыре – и чуть не подавилась слюной. Мечислав вежливо похлопал меня по спине.

– Лучше, кудряшка?

– Шутите? Насчет монастыря?

– Ничуть. Я только подозреваю, что все там были больше заняты собой, а не Богом.

– А, ну в этом ничего удивительного. Бог хоть и есть, но слугам его очень хочется есть.

– А манка небесная последний раз при Моисее падала?

– Читаете мои мысли, Мечислав?

– Нет. Просто это логично.

Я кивнула и поудобнее облокотилась на вампира. Если уж он решил меня обнимать, пусть и мне будут какие-нибудь удобства.

– Как ты себя чувствуешь, кудряшка? Не тошнит, голова не кружится? Я совсем забыл спросить.

– Хорошо, – отозвалась я. – И уж точно не беременна. А что?

– Ты потратила много Силы. Как у тебя дела обстоят сейчас?

Я прислушалась к себе. Дела обстояли… неплохо.

– После того выброса Сила постепенно набирается, и я даже чувствую ее, но вряд ли смогу выпустить наружу.

– Не надо торопиться. Все придет. Достаточно того, что ты вполне адекватна и держишься на ногах.

– Адекватна?

– Некоторые люди после такого выплеска энергии впадают в транс.

– И вы об этом знали?! И все-таки готовы были рисковать!

Я резко отстранилась от вампира. То есть хотела отстраниться, но рука у меня на талии сжалась стальным обручем.

– Скандал ты мне устроишь потом. А сейчас будь любезна стоять и смотреть. Молча.

В голосе было столько… властности, что я поневоле повиновалась. И прошипела гадюкой:

– Я с вами еще поговорю! Как мне повезло, что я встретилась с Даниэлем!

Подразумевалось, что Мечиславу до моего друга – как до Китая раком. И вообще, козел он предпоследний. (Последний – Дюшка.) Вампир понял намек, но руку не расслабил. Пришлось прошипеть сквозь зубы:

– Пустите! Вы мне ребра раздавите!

– Будешь стоять смирно, кудряшка?

– Буду, черт вас дери! Пустите!

Хватка немного ослабла, но руки в любой момент были готовы сомкнуться снова. Я не стала выдираться и выставлять нас на посмешище. И потом, отсюда было лучше видно круг. А я всегда была любопытна.

Обнаженные по пояс Борис и Фродо вошли внутрь – и те же вампиры замкнули его осиновыми прутиками.

– Да начнется поединок! – прозвучал голос Дюшки.

Начался он как-то странно. Сперва вампиры пошли по кругу, обмениваясь взглядами. Потом Фродо вдруг резко выбросил вперед руку с раскрытой ладонью и отставленным большим пальцем. Борис даже не покачнулся и тем же жестом развернул ладонь.

– Что они делают? – прошипела я.

– Это называется «Волна», – «понятно» объяснил Мечислав. Пришлось толкнуть его локтем в бок, чтобы включить пояснения. – Вампир создает перед собой ударную волну. Если она достаточно сильна – ей можно разрушить кирпичную стену.

– А вы это умеете?

– Да. Но стену не сдвину. У меня не хватит силы. Смотри, кудряшка.

Двое вампиров так же передвигались по кругу, держа перед собой вытянутые руки. Я присмотрелась внимательнее. Борис выглядел огурчиком. Руки не дрожали, на губах блуждала легкая улыбка. В то же время Федор (который Фродо) двигался так, словно у него на руках вагон кирпичей. Пальцы его рук подрагивали, а на лбу выступили первые бисеринки пота. Ярко-красного. Как кровь. Или…

– Вампиры потеют кровью?

– И плачут тоже. Но Борису это не грозит. Он получил от тебя достаточно силы. Я даже не ожидал, что ее будет так много. Хотя пока он ее не использует.

Я сосредоточилась на битве. Вампиры кругами обходили друг друга, не отрывая внимательных взглядов от противника. И неожиданно со мной стало что-то происходить. Я смотрела – и видела, по-другому. Так, как видела Катину ауру. Между Борисом и Фродо, ближе к последнему, в воздухе держалась на редкость противная паутина серого цвета. Она почти не волновалась, только ее края загибались к Фродо. Каким-то образом я понимала, что создал ее именно Фродо. И паутина, достигнув вампира или человека, разрезала бы его на куски. Но Борис каким-то образом удерживал ее в воздухе. И даже умудрялся двигать ее к противнику. От Фродо отделилась еще одна паутинка – и добавилась к уже висящей. Сеть сдвинулась на пару сантиметров к Борису. Вампир был готов и не дрогнул. В свою очередь, Борис высвободил руку – и швырнул в сторону противника нечто вроде тонкого стилета. Такого же туманно-серого, как и паутина. Стилет проскользнул сквозь ячейки – и на руке Фродо появилась первая кровь. Вампир пошатнулся – и паутина приблизилась еще на тридцать-сорок сантиметров к нему.

Я злобно ухмыльнулась. Так его! Еще сантиметров семьдесят – и от Фродо останутся только запчасти. И правильно! Кто поднял на меня руку, тому я ноги выдерну! Например, Андре! Одну ногу мы ему вчера оторвали с моей скромной помощью, теперь и вторую опору сломаем. И отлично! Фродо защищался отчаянно, добавлял к паутине новые и новые сети, Борис бросал в него туманные лезвия, и у Фродо сочилась кровь уже из семи мелких порезов. Паутина плыла уже сантиметрах в двадцати от вампира, когда тот решился на неожиданный номер. Он вскинул руку к лицу и рванул зубами запястье. А потом проделал этот же фокус с другой рукой. Заструилась кровь. И из этой крови между ладонями вампира стал формироваться маленький алый шарик.

– Кровавый огонь! – выругался Мечислав. – Черт, если у Бориса не хватит Силы…

Дальше можно было не объяснять. Я отлично знала, что Силы у Бориса не хватит. Я видела, что ее много, но паутина очень сильна. Он не сможет и держать ее, и отразить алый шар. Но если… Борис же пил мою кровь! И я могу попробовать передать ему силу… Если вот так…

Мечислав вдруг тряхнул меня, как грушу, сбивая сосредоточенность.

– Какого дьявола?! – Вызверилась я.

– Если ты решишься помочь ему, нас всех растерзают на клочки! Любое вмешательство в поединок запрещено! Нарушение законов Совета Старейшин карается немедленной смертью.

– Но он же…

– Смотри!

Увидеть я уже ничего не успевала. Но почувствовать смогла. Моей помощи не понадобилось.

Ничего не понадобилось. Фродо размахнулся и с усилием запустил во врага кровавый комок. Я едва не зажмурила глаза. Мне так не хотелось видеть смерть Бориса и триумф Андре… Борис как-то небрежно взмахнул рукой. И Сила плеснула наружу. И это была очень знакомая Сила, моя Сила. Та самая, которую я сама выплеснула сегодня на них с Мечиславом. Я ахнула – и вместе со мной ахнули вампиры. Только теперь я поняла, насколько хитер был Борис. Он приберег большую часть полученной Силы напоследок. Той Силы, которая была получена от меня. То, что было лично у него, уже израсходовалось, но моя Сила волнами выплескивалась наружу, расходясь по залу лавиной. Алый шарик замер в паре сантиметров от его лица. И резко повернул обратно, к своему хозяину.

– Поднявший меч от меча и погибнет, – негромко произнесла я. Второе зрение вернулось ко мне, и я оскалилась. Это победа!

Кровавый огонь легко пролетел сквозь сеть и увлек ее за собой. Фродо закричал. Красное пятно расплескалось по нему – и вспыхнуло огнем. Вампир горел заживо. Но недолго. Сеть охватила его тело – и на землю посыпались обгорелые куски.

– Этого не может быть!

Кричал Дюшка, вскочивший с черного трона. Катька отлетела в сторону как пушинка.

– Ты не мог победить! Это было подстроено!

Мечислав резко выбросил перед собой руку. И я вновь увидела, как в сторону Андре летит серое лезвие. Блондин пошатнулся – и замолчал. По его щеке текла кровь.

– Борис дрался честно, – негромко произнес Мечислав. Но я бы поостереглась спорить с человеком, если он говорит ТАК. От голоса вампира мог замерзнуть даже Ниагарский водопад.

– Но Сила! – задохнулся Дюшка. – Такая Сила… Он не мог…

– Почему же? – в голосе вампира послышалась ирония. – Ты недооценил Юлию. Если ты еще не понял – она способна поделиться и гораздо большей Силой.

Дюшка перевел на меня выпученные глаза. Я оскалилась еще сильнее и попробовала сделать реверанс. Получилось не слишком хорошо. Надо будет в юбке попробовать.

– Я не хотела, честное слово, дяденька вампир.

Все замерло. Никто не знал, что будет в следующую минуту. Лицо у Андре было тако-ое… Мог и приказать, чтобы нас всех растерли в порошок. Запросто. А мог и сам кинуться. Тогда шансы еще оставались.

За моей спиной засмеялся Вадим. И этот смех лучше громоотвода разрядил атмосферу. Дюшка провел рукой по лицу, стирая кровь, и опустился обратно в кресло. Мечислав расслабился и улыбнулся.

– Вы оказались нашим секретным оружием, кудряшка.

– И теперь вы будете охранять меня, как стратегическую боеголовку?

– Нет. Просто как самую очаровательную девушку России.

– Ну-ну.

Я не поверила. Но мне было приятно.

– Значит, вы – аккумулятор? – уточнил Дюшка. – Кажется, я выбрал не ту подругу.

– Поздняк метаться.

Я с легким усилием отстранилась от Мечислава. И внимательно посмотрела на подругу. Катька… то есть теперь уже Анна была довольна и счастлива. Что ж, я не стану просить, чтобы она ушла с нами. Иметь в своем стане вражеского шпиона – это смертельно. Но как же больно! Раньше я никогда не думала, что будет так больно от Катиного предательства, от ее потери. Я вообще мало думала о своих друзьях. А теперь оказалось, что они что-то значат для меня. Кажется, Даниэль почувствовал мое состояние. Он вышел вперед и приобнял меня за плечи.

– Юля, тебе надо отдохнуть.

Дюшка перевел на него злые глаза.

– Интересно, а что обещали тебе, шпион?

Я бросила на Даниэля быстрый взгляд. Шпион? Как интересно!

– Даниэль?

– Я тебе потом все объясню.

– Очень на это надеюсь.

– Я полагаю, что нам пора прощаться, – негромко произнес Мечислав. – Завтра мы будем здесь в это же время.

– И пусть все решит Сила, – отозвался Андре. Лицо его было спокойно, в голубых глазах ни тени страха или сомнения, но я знала. Каким-то шестым или даже девятым чувством я ощущала его неуверенность. И этот страх проиграть был для меня достаточной расплатой. За этот страх я даже могу простить Даниэля. Хотя ему я об этом не скажу.

Борис уже вышел из круга и подошел к нам.

– Наверное, мне стоит сказать – спасибо?

– Наблюдать за твоим боем для меня было истинным удовольствием. Хотя я и волновалась.

– Юля, попрощайся с дядей вампиром, – предложил Даниэль. Я улыбнулась и помахала Андре ручкой.

– До скорой встречи. Надеюсь – последней. Катя, я буду рада, если ты останешься в живых после его смерти. Всего хорошего, ребята-вампирята.

– Буду рад видеть вас завтра – в последний раз, – откликнулся Андре. – Мечислав, Борис, Вадим – до встречи.

Мальчики поклонились – и мы направились к выходу. Я молчала. Стряхнула руку Мечислава, когда тот попытался помочь мне – и тут же споткнулась на высоких каблуках. Вадим подхватил меня под локоть и улыбнулся. Клыки блеснули в темноте.

– Не представляю, как можно ходить на таких спицах.

– У шефа спроси! Эта дрянь выбрана с его подачи!

– Красоту шеф чувствует. А вот что до удобства…

– У тебя-то какие претензии? – негромко уточнил Мечислав.

– Мне воротничок шею натер.

Я фыркнула. И замолчала до машины. В машине Даниэль снова попытался обнять меня за плечи, но я сверкнула на него глазами и подвинулась ближе к Борису. В связи с поединком машину ему не доверили – и за руль сел Вадим.

– Юля… – в голосе Даниэля звучала неуверенность. То ли даст по ушам, то ли не даст…

– Дома поговорим, – отозвалась я. – И ты еще огребешь за свое недоверие. Ясно?

Вампир заметно расслабился. А зря. Я еще надеру ему уши за всякие умолчания. Борис притянул меня к себе.

– Облокачивайся, подруга. Попробуешь уснуть?

– А это вообще возможно?

– Мы не будем разговаривать. Разве что очень тихо.

– Ловлю на слове, – отозвалась я. – Но долг за тобой!

Потом поудобнее облокотилась на вампира, щекой чувствуя глухой стук сердца, закрыла глаза – и сама не заметила, как задремала. Наверное, все-таки много сил потратила на всю эту свистопляску.

Даниэль вынес девушку из машины и отнес в комнату. Уложил на кровать, снял сапожки и обтягивающие штаны, укрыл одеялом и погладил по волосам.

Какая же она все-таки… рысь. Любимая рысь. Единственная. Только одна женщина в его жизни была похожа на Юленьку. Но она погибла. Давно. В прошлом. Почти девяносто лет назад. Тогда ему не хотелось жить, но даже умереть ему не дали бы. Сейчас – наоборот. Даже если Мечислав возьмет власть, Даниэль не сможет поручиться за свою жизнь. Но вампиру не привыкать к смерти, стоящей за плечом. И он давно научился не оглядываться на леди с косой. Он будет наслаждаться каждой минутой, проведенной рядом с любимой. Сколько бы времени у них ни было – он заберет себе каждое мгновение. И будет помнить его – вечно.

– О чем ты думаешь?

В дверях комнаты стоял Мечислав.

– О Юле.

– Поделишься мыслями?

– Могу, – Даниэль понял, что опять придется искать компромисс между правдой и ложью. Если Мечислав заподозрит о его планах, он просто устроит старому другу несчастный случай. Ему не нужен неподконтрольный фамилиар. И Даниэля он просто уберет с пути. Навсегда. Но любовь – наконец-то он решился произнести это слово для себя – любовь стоит любой жертвы.

– Она тебя обыграла в шахматы.

– Это не моя игра, – раздраженно тряхнул черной гривой Мечислав.

– Пока все, кто играл с тобой, смотрели на тебя, а не на доску – игра тебе подходила. Роли поменялись – и ты проиграл.

– Нарываешься на трепку?

– Отнюдь. Просто Юля не реагировала на тебя как на мужчину. Это – первое. Она была сосредоточена на шахматной доске, а ты на ее груди. И второе. Ты с ней играл. А она – воевала. Ты для нее – враг.

– Ты преувеличиваешь.

– Преуменьшаю. Ты ее раздражаешь. Она тебя боится, но не любит. И то, что Юля не может себя контролировать, пугает ее еще сильнее.

– Не страшно. Как только мы хоть раз окажемся в одной постели, она позабудет все свои дурацкие страхи.

– Ошибаешься. Если это будет зависеть от нее, вы никогда там не окажетесь.

– Из-за тебя?

Даниэль не дрогнул, хотя разъяренного Мечислава стоило опасаться. В гневе вампир мог оторвать старому другу голову. Хоть и пожалел бы потом о своем поступке. Но Даниэля это не воскресит. Сейчас у художника не было права дрожать. Он помнил Юлин поцелуй, ее губы на своих губах, коротенькое слово «Да!» – и решился.

– Из-за тебя самого. Ты слишком привык, что женщины бросаются тебе на шею. Юля оказалась гораздо сильнее многих. Но она и не такая, как все. Сам знаешь, раньше бы ее назвали ведуньей. – Даниэль органически не переносил слово «ведьма». – Ты получил отказ и не можешь с этим смириться. И сейчас идешь на приступ, как дикий варвар. Лучше бы ты пообещал ей, что не будешь домогаться – и когда Юля успокоится и привыкнет к тебе, как и ко мне, аккуратно начнешь ее соблазнять. Не думаю, что она продержится больше года.

Мысленно Даниэль взмолился всем богам, чтобы друг ему поверил. Сейчас вампиру нужно было только одно. Выиграть время. Для себя и Юленьки. А то, что любимая женщина может увлечься Мечиславом, его ничуть не тревожило. Как художник он видел ее душу. И верил в то, что видел. Та женщина с портрета просто не сможет изменить любимому. Не станет лгать, предавать, бить исподтишка… У них все будет хорошо, только бы чуть-чуть выиграть время.

– У меня нет этого года.

– Тогда ты рискуешь получить врага в ее лице.

– Постараюсь, чтобы этого не произошло.

– Почему у тебя нет года?

– Потому что Первая Печать мне нужна уже сегодня. Завтра я буду сражаться с Дюшкой – и обязан вы играть. Сегодня я поговорю с Юлей. Она согласится на мое предложение. А если нет – первые три Печати можно поставить и насильно. Мне этого не хочется, но я пойду на все. И ты поможешь мне ее убедить.

– Я не собираюсь так поступать! Это будет подлостью с моей стороны!

– Можно подумать, ты раньше никогда не делал подлостей. Тоже мне – бутон белой розы!

– И что с того? Я не хочу, чтобы Юля возненавидела меня! А это наверняка случится, если мы сделаем по-твоему.

– Она умная девочка. Она все поймет.

Разговаривали Даниэль и Мечислав. Даниэль говорил что-то о подлости. Попробовать подслушать? Не удалось.

– Открой глаза, кудряшка. Я же вижу, что ты проснулась.

А жаль. Лучше бы я еще полежала, вас послушала… Но выбора не было.

– А если я не хочу?

– Это твое право. Но нам надо поговорить до рассвета.

– Не хочу, – отозвалась я, но глаза открыла. Я лежала на кровати в своей комнате. Мечислав и Даниэль стояли по обе стороны кровати и сверкали глазами друг на друга. Они так и не переоделись. Были заняты спором или просто я мало спала?

– Что случилось?

Мечислав непринужденно уселся на кровать.

– Пока еще ничего не случилось. Все случится завтра ночью.

– Ваш поединок? – догадалась я. Мечислав кивнул. Пять баллов мне за сообразительность. – Хорошо. А я тут с какого бока?

– Ни с какого, – поспешно вставил Даниэль. – Совсем ни с какого.

Мечислав посмотрел на него, как на собаку.

– Пошел вон.

– Нет! – Даниэль побледнел, но держался. – Я тебе этого не позволю!

– Чего именно? – уточнила я. Паниковать я не собиралась. Что не убьют – это точно. Родные вне досягаемости. Остальное не так страшно.

– Мечислав хочет сделать тебя своим фамилиаром, – выпалил Даниэль. – Поставить Первую Печать.

Я захлопала глазами. Чего только не услышишь спросонок!

– Как мило! А меня спрашивать не надо? Я тут типа для декорации?

– Я уверен, что ты согласишься, когда все обдумаешь, – пожал плечами Мечислав.

– А вот я не уверена! – окрысилась я. – Я даже не знаю толком, чем мне это грозит!

Я подумала и полезла с кровати. Слишком уж беспомощной себя чувствуешь, когда лежишь, а двое вампиров глядят на тебя сверху вниз.

– Давайте так: я сейчас умоюсь, а вы решите между собой, что именно хотите мне наврать!

Кажется, я попала не в бровь, а в глаз. Даниэль опустил глаза. Мечислав не смутился, но я от него и не ожидала. Скорее солнце погаснет.

В ванной я не торопясь умылась. Из-за двери раздавались какие-то голоса, но я решила не подслушивать. Лучше дам им еще время на разговор. Я сняла с себя все тряпки и завернулась в длинный лиловый халат, висящий на дверце. Он был мне впору и именно такой, какие я любила. До пола, с уймой мелких пуговиц и неглубоким вырезом, толстый и теплый. Потом провела расческой по волосам и вернулась в комнату.

– Хорошо выглядишь, кудряшка.

– Юля, ты просто красавица.

Мне было приятно это услышать, но не настолько, чтобы позабыть обо всем на свете. Я опустилась в кресло. Даниэль уселся напротив. Мечислав так и остался на кровати.

– Вы все еще не сказали, чего от меня хотите.

Даниэль поднял на меня свои прозрачные глаза.

– Юля, ты знаешь, что такое фамилиар?

– Ты мне уже рассказывал. Но слишком коротко. Что ты забыл упомянуть?

Даниэль смущенно улыбнулся.

– Очень многое. Вампиры, как ты отлично знаешь, совершенно беспомощны днем. И им нужны помощники и защитники. А фамилиар – это человек-воплощение. Воплощение создавшего его вампира. Его вечный и не заменимый спутник.

Я ничего не понимала.

– А не аккумулятор для получения дополнительной силы?

– И это тоже. Если повезет. Или просто приятный человек, любимый человек… Фамилиар остается человеком. У него не растут клыки, он не пьет кровь, спокойно загорает на пляже и даже ходит в церковь, если ему будет так угодно, его нельзя отличить от обычных людей, но он – фамилиар.

– У него рога растут, так что ли? – съехидничала я. Как они мне все надоели со своими вампирскими хитростями и недоговорками!

– Нет! Совсем не так!

– Фамилиар приобретает все качества своего хозяина, кудряшка, – голос Мечислава шелком прошелся по коже. – Это очень близкая связь. Телом, разумом, душой, Силой – вампир и его фамилиар делят на двоих все. Даже жизнь. Фамилиар живет столько же, сколько и его создатель. Он не стареет, он легко заживляет раны, болезни остаются для него навсегда в прошлом, он становится гораздо сильнее, а часто приобретает еще и магические способности.

– И что?

Я все равно ничего не понимала. Или просто боялась сказать? Или спросить?

– Скажите, ради чего вампир обзаводится фамилиаром?

– Правильный вопрос, кудряшка. Вампиру нужен фамилиар для усиления своих магических способностей. Но это – если выбранный человек обладает способностями к магии. Фамилиар нужен как помощник. А часто еще и как спутник.

Я уже ничего не понимала.

– Какой, к черту, помощник?! Вампиры обладают своеобразной магией, а люди – нет.

– Ошибаешься, кудряшка. Люди гораздо сильнее, чем ты думаешь. Я часто встречал магов среди людей. Хотя инквизиция основательно прополола их.

– Еще бы. Чего от них можно ждать хорошего. Но я-то тут при чем?

– Завтра у нас поединок, кудряшка. У меня поединок. И я хочу победить. Я хочу, чтобы ты стала моим фамилиаром.

– ЧТО?!

На миг мне дурно стало. Комната пошатнулась, в глазах все поплыло. Что мне вообще предлагает этот клыкастый мерзавец в свете всего рассказанного? Руку, сердце и душу – так, что ли? А почему мне тогда все это так не нравится?

Я перевела взгляд на Даниэля.

– Я чего-то не понимаю. С какой радости мне делают такие предложения?

– Ты очень сильна, кудряшка. Нет ничего удивительного в моем желании поставить эту силу к себе на службу.

В моем желании отвертеться от подобных предложений тоже не было ничего удивительного.

– Я вовсе не уверена в своей силе. И потом, разве я не могу просто поделиться с вами? Ну, вот как с Борисом? Или с Даниэлем?

– Этого может быть мало.

– Неужели?

Недоверие просто пропитывало мои слова. Мечислав почувствовал его, но не отступил.

– Андре старше меня. И кое в чем сильнее.

– И в чем же?

– Он – Князь Города. И во время поединка сможет получать Силу от всех своих вампиров. У меня же только Борис и Вадим. Ну и ты. Но этого мало. Поэтому я прошу твоей помощи.

– Это неубедительно. Я чувствую, что где-то вы мне врете, но где?

– Я не солгал тебе ни в одном слове, кудряшка.

– Если бы я еще вам верила!

Я перебирала в голове сказанное вампиром. Не соврал. Но…

– Погодите-ка! Допустим, я становлюсь вашим фамилиаром, или как там его… Это можно разорвать? После победы?

Зеленые глаза были так же честны и невинны.

– Нет. Это навсегда.

– Ага! И вы готовы ради Силы связать себя со мной? Навсегда?

Совсем крошечная пауза перед ответом.

– Да.

– Но я не готова! И потом, что вы там сказали насчет тела, души и разума? Я что – стану вашей человеческой рукой? И вы сможете управлять мной?

– Не совсем так. Это… другое. Я не стану управлять тобой, как и ты не станешь управлять мной. Это партнерство, но не рабство.

– Ага, так я и поверила!

– Ты можешь доверять мне, кудряшка. Я не хочу тебе зла.

Голос Мечислава прошелся по моей коже как шелковый лоскуток – и я задрожала. Что со мной происходит? Почему мое тело так тянет к нему? Я же не хочу! Я перевела глаза на Даниэля. Вампир выглядел неприлично довольным. Мне на секунду показалось, что он улыбнется и скажет: «Я же тебе говорил, говорил, говорил!».

И мне это решительно не понравилось.

– Даниэль?

– Да, Юля?

– У меня к тебе небольшой вопрос. Почему Андре назвал тебя шпионом?

Серые глаза моргнули.

– Потому что я им и был.

– Неужели? Приехал и нашпионил, как последний сукин сын?

– Даниэль действительно шпионил для меня, – голос Мечислава был теплым и уютным, как мой халат. В него хотелось завернуться и никогда не выглядывать наружу. Хотелось верить и доверять. Ага, всем вам, пионерам!

– А зачем тогда было мне лапшу на уши вешать?

У Даниэля хватило совести опустить глаза.

– Я боялся, что ты этого не одобришь.

– Ну да, одно дело – невинная жертва, а другое – разоблаченный шпион, который, в общем-то, огреб по заслугам! Нет, Дюшка хоть и скотина, но он мне не лгал! А ты хоть и называешь меня своим другом, но я не могу верить тебе ни в едином слове! – Я засмеялась, но вышло плохо. Лицо словно маской стянули.

– Неправда, Юля. Ты можешь мне верить во всем, что я говорю и рисую. Но я не клялся Андре в верности. И не обязан был любить и уважать его.

– А сразу ты мне рассказать все не мог?

– Я тогда совсем тебя не знал. А как бы ты отреагировала тогда, если даже сейчас…

Я задумалась. А как бы? Ну да, я доверилась Даниэлю, а он начал с того, что наврал мне о причинах попадания на пыточный стол! А я, идиотка несчастная, утешала себя сказочками о том, что он – художник. А надо бы не забывать, что он еще и вампир! И вообще, кто сказал, что художники не бывают сволочами? Взять того же Бенвенуто Челлини. От одного его имени у половины Европы наверняка изжога начиналась! Кто сказал, что Даниэль – другой? Я? Просто потому, что мне так хотелось? Грустно…

С другой стороны, я же изначально предполагала, что Даниэль меня в чем-то обманывает. Сейчас это подтвердилось. И с чего я разозлилась? В обществе серых крыс, которыми являются вампиры, просто нельзя выжить, оставаясь белым и пушистым. Даниэль гениальный художник, но – увы – слаб характером. Если поставить человека в тяжелые обстоятельства…

Даниэль… Я люблю его, но что такое любовь? Любовь – это принимать человека таким, какой он есть. Слабым, жестоким, с недостатками и достоинствами. И никак иначе. Да и… не смогу я без него…

Приняв решение, я потянулась к Даниэлю.

– Знаешь, в следующий раз постарайся от меня ничего не скрывать.

Серые глаза вспыхнули радостью.

– Юля, ты…

– Да. Я. Я могу понять и простить тебя в этот раз. Хотя мне и неприятно твое недоверие. Сам подумай, я уже при первой встрече приготовила бы форшмак из Дюшки. И то, что ты шпионил против него и пострадал за дело, не поменяло бы моего отношения. Но в следующий раз я тебе просто не поверю. И больше никогда верить не буду. Поэтому подумай, что ты хочешь от меня скрыть и что ты сможешь скрыть. Потому что больше я оправданий не приму.

– А мое предложение?

Мечислав не упустил случая вставить свои пять копеек. Сволочь. Я зло оскалилась на него. Если Даниэль просто… такой, какой он есть, то Мечислав – хитрая самодовольная сволочь. Самоуверенная и наглая. И шанс я ему давать не стану.

– Нет, господин хороший! Фиг вам, а не моя Сила. И фамилиаром я тоже ничьим не буду! Перетопчетесь! А если вас пришибут – плакать не стану!

В этот момент я была полностью уверена в своем решении. Мне жутко не хотелось быть на всю жизнь связанной с Мечиславом. Этак сама смерти запросишь. А что до партнерства – такого не бывает. Всегда в паре кто-то лидер, кто-то ведомый. Я лидером быть не смогу. Хотя бы по возрасту, по уму, по способностям, по… по… по… Значит, главным будет вампир. И будет постоянно давить на меня. Не-ет, шалишь, господин хороший, так дашь вам пальчик – и челюсти руку по плечо заграбастают!

– Станешь, кудряшка. Даниэль, выйди вон.

– Нет!

– Пошел вон.

Мечислав даже голоса не повысил. Но Даниэль вдруг съежился и зашагал к дверям. И вышел, плотно прикрыв за собой створку. Да и у меня от его последних слов было такое чувство, словно мне льда за шиворот насыпали. Я даже сразу возражать не рискнула. А потом было уже поздно. Мечислав легко поднялся с кровати, подошел к дверям, выглянул, потом опять закрыл двери и повернул ключ в замке.

– И что это вы делаете, позвольте узнать?

Я даже особенно не встревожилась. Кто бы мне, дуре набитой, сказал, что надо прыгать в окно и бежать без остановки до города! Никто ведь не сказал! Черт побери!

– Ты знаешь, как становятся фамилиарами, кудряшка? Это не происходит за одну ночь. У вампиров есть такое понятие, как Печать. Если я поставлю ее на тебя – это будет первый шаг.

– Неужели? – больше я ничего не смогла из себя выдавить.

– Всего нужно четыре Печати. Три первых ставит сам вампир. Четвертую можешь поставить только ты и только по доброй воле.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Потому что еще раз прошу твоего разрешения на первую Печать.

– Нет!

Кажется, это становится моим любимым словом. Но Мечислав даже и не подумал расстроиться из-за моего отказа. Только хищно улыбнулся. И я опять залюбовалась им. Ну до чего же красив… Эти грациозные движения, невероятно красивое лицо, кожа цвета меда…

Юля! Да сколько ж можно! Опять у тебя мозги по шли налево! Я скривила физиономию, показывая, что и не таких видали, а и тех послали.

Вампир понял, что его внешность не действует, – и пошел с другой карты.

– Я не стал говорить этого при Даниэле, но есть вероятность, что я проиграю.

– И какова же она?

– Пятьдесят на пятьдесят. Я понимаю, что моя жизнь тебе практически безразлична. Хорошо. Я не настаиваю на большем. Но так ли тебе безразличен Даниэль?

– Что вы хотите этим сказать?

– Ты сердишься на него, кудряшка, но ты ведь не позволишь злости взять над тобой верх. Если погибну я – погибнет и он. Медленно и мучительно. А что до тебя – ты останешься жить. Кажется, Андре уже пообещал тебе место в свите?

Меня передернуло.

– Это что – шантаж?!

– Нет, кудряшка, это просьба.

Голос был таким мягким, таким успокаивающим, таким… родным! Зеленые глаза – непроницаемо темными. Они очаровывали, они успокаивали, они уговаривали не сопротивляться. Но я не сдавалась!

– И насколько повысятся ваши шансы, если я позволю поставить Печать?

– Процентов на тридцать-сорок. Ты и сама не знаешь своей Силы.

– А вы уже успели узнать? Очень мило!

– Сегодня ночью, кудряшка. Когда ты делилась Силой с Борисом и со мной.

– Но вы сами сказали, что я копила это в течение всей жизни?!

– Я действительно думал так – вначале.

Вампир поднялся и заходил по комнате. Потом обернулся и посмотрел на меня в упор.

– Потом я понял еще одну особенность твоей Силы. Ты не просто накапливаешь и отдаешь Силу, кудряшка. То, что происходит с тобой потом, – гораздо сложнее. Я готов поспорить, что ты никогда никому не завидовала. И больше любишь дарить подарки, чем получать.

Я сглотнула внезапно пересохшим горлом и кивнула.

– Прямо в точку.

– Я знаю, кудряшка. Это твоя Сила. Так с тобой будет всегда. Ты будешь счастлива отдать свою энергию другому человеку или вампиру, но как только ты избавишься от нее, энергия, Сила, опять хлынет к тебе – и ее станет еще больше. Отдавая, ты увеличиваешь свой потенциал. Сколько раз ты уже делилась Силой с вампирами?

– С вами и Борисом был третий раз, – отозвалась я.

– Я так и думал. Я даже не представляю, что будет с твоей Силой, если заставлять тебя регулярно избавляться от ее излишков. Ты станешь страшным противником, кудряшка. Или – грандиозным источником Силы. И я хочу тебя.

Признание было откровенным. Похоже с моей силой – как с мышцами. Будешь использовать – будут накачиваться. Похоже на правду. Первый раз мне было плохо, второй – получше, на третий раз я и не чихнула. Может вампир и не врет. И это возвращает меня к его последнему признанию. Чего же он хочет на самом деле?

– Меня или мою Силу? – я попыталась расставить все точки над «i».

– И то и другое.

Зеленые глаза не отрывались от моего лица. Я на миг задумалась, а потом подняла голову.

– Давайте договоримся так. Или Сила – или мое тело и разум.

Вампир захлопал глазами. И что я такого непонятного сказала?

– Прости, малышка? Я не совсем тебя понял.

– Я могу согласиться на вашу игру при одном условии. От меня не потребуется никакой близости. Сила – да! Я отдам вам все, что только смогу. Говорю сразу – все, что я делаю и еще сделаю, – это не ради ваших очаровательных глаз. Это только ради Даниэля. Потому что он – единственный вампир, которому я доверяю. И может даже чуть больше, чем просто доверяю. Первый же вред, причиненный ему, разорвет любую нашу договоренность ко всем чертям.

– Мне ты не доверяешь, кудряшка.

Это был не вопрос. Констатация факта. И я не сочла нужным отвечать.

– Если я соглашусь на должность вашего фамилиара, вы не станете тянуть меня в свою жизнь! Что бы ни случилось – я останусь свободной от вас. Это мое условие. Сила и разум – но не тело и не душа.

– А ты уверена, что тебе хочется именно этого, девочка?

При одном взгляде на вампира у меня словно ток прошел по коже. Как же он безумно притягателен!

– Да! – слово вырвалось со всей убежденностью отчаяния. Да, потому что я не могла позволить себе никаких отношений с Мечиславом. Никаких! Только деловые и только в самом крайнем случае. Иначе сломается что-то внутри меня. Я знала, чего опасалась. Мечислав в моем воображении приравнивался к героину. Сперва это невероятный кайф. Потом просто кайф. А потом жизненная необходимость. Необходимость видеть его, слышать, дотрагиваться до этой невероятной золотистой кожи, целовать ярко-алые губы, любить, даже ничего не получая взамен… И если такое случится со мной, это будет страшнее смерти. Вампир протянул руку ладонью вперед.

– Хорошо, зайка. Я возьму твою силу и не буду тянуть тебя в свою жизнь. Обещаю тебе.

– Насколько можно верить этой клятве?

– Ровно настолько, насколько можно верить мне. Или ты будешь требовать договор в трех экземплярах?

– Скажите еще – нотариально заверить.

А действительно, какие у меня гарантии? Да никаких. Зато я точно знаю – сейчас меня просто уговаривают. А потом попытаются взять силой. Шантажом, угрозами, просто насилием… Я ведь человек и не тяну на вампира… Так стоит ли особенно упираться? Все равно это ничего не изменит. Мне надо просто выжить.

– И оставить один экземпляр в надежном месте.

Мечислав не давил. Кажется, он был в курсе всех моих метаний. И давал мне время сохранить хорошую мину при плохой игре.

– А зачем вы выставили Даниэля?

– Чтобы он не мешал нашему разговору.

– Ему не понравилась идея с Печатями?

– Решительно. Он предпочел бы сделать тебя своей. И женщиной, и фамилиаром.

– По той же причине, что и вы? – агрессивно поинтересовалась я.

Вампир словно и не заметил моей злости.

– Не надо недооценивать нашего дорогого Даниэля, кудряшка. Он неделями может рассуждать о высоком искусстве, но в тихом омуте, знаешь ли, черти водятся.

– Хотите сказать, что он мог бы использовать меня против вас?

– Не знаю.

Зеленые глаза смотрели прямо на меня. И были таким искренними, что я не могла верить.

– Возможен и другой расклад, так? Вы выставили Даниэля, чтобы он не мешал вам вешать мне лапшу на уши. Он говорил что-то о подлости…

– Я тоже могу говорить красивые слова, кудряшка. Но ты мне не поверишь, так ведь?

Вампир скользнул ко мне и опустился на колени рядом с креслом. Руки его легли на подлокотники, заключив меня в кольцо, а его голова находилась на одном уровне с моей. Слишком близко.

– Не поверю.

– Тогда поверь в другое. Если убьют меня, умрешь и ты, и твоя семья, и Даниэль. Ты не боишься смерти, но боишься стать вампиром. Не хочешь этого для своих родных. И не желаешь потерять нашего художника. Так давай увеличим мои шансы на победу?

У меня хватило сил еще на один вопрос.

– А если я откажусь? Вы так и уйдете из этой комнаты?

– Нет.

Зеленые глаза были совсем рядом.

– Выбор между доброй волей и насилием? Так?

– Мне не хотелось бы предлагать его тебе, пушистик.

– Потому что вы знаете, что я выберу добрую волю.

– Так ты согласна?

Ага, лучше б меня тут за уши выдрали, чем с тобой разговаривать! Сволочь! Гадина в меду!

– Нет. Но и сопротивляться тоже не могу. Ставьте Первую Печать, черт бы вас подрал когтями! Но только Первую!

– Я рад, что ты согласилась, кудряшка.

– Помните о своем обещании!

Зеленые глаза были спокойны и серьезны. Почему же мне кажется, что я где-то ошиблась?

– Я никогда не отказываюсь от своих слов, Юленька. Твоя Сила будет принадлежать мне по доброй воле. А твое тело, твоя душа и твоя жизнь – только если ты сама пожелаешь. Когда пожелаешь…

Последние два слова он выдохнул мне прямо в ухо – и они заставили меня задрожать. Столько в них было обещания… Эх, его бы да в кино. Какой талант пропал, сказал Цезарь, удавив Клеопатру.

Я фыркнула.

– Да скорее я пущу кота в клетку с попугаями!

– Не стоит зарекаться, девочка моя.

Девочка мне не понравилась.

– Не называйте меня так!

– Но ты и правда еще ребенок. Наивный и неловкий.

Ну да, до семисот лет я пока не дотянула. И хорошо.

– Ставьте вашу печать и покончим с этим! Я уже ничего не соображаю! О! Кстати, а как именно это делается?! Нужны подушечка, пропитанная чернилами, и штемпель?

В зеленых глазах блеснули искры смеха.

– У всех по-разному, кудряшка.

Мечислав легко поднялся на ноги и потянул меня из кресла.

– Иди ко мне, кудряшка. Я хочу чувствовать тебя рядом с собой.

Я не успела даже пискнуть, когда оказалась плотно прижатой к его телу. Он был горячим и твердым. И сердце билось рядом с моей щекой. Разве у вампиров бьется сердце? Иногда, так? Мечислав приподнял мою голову за подбородок.

– Поцелуй меня, кудряшка.

И я повиновалась. Неожиданно даже для себя. Мои руки скользнули ему на плечи, обнимая, обвивая, притягивая к себе. Пальцы зарылись в густые мягкие волосы. Я приподнялась на цыпочки, и вампир склонился ко мне. В следующий миг его губы скользнули по моему виску, а потом по щеке к губам. Руки вампира каким-то образом оказались у меня на талии, сомкнулись, притягивая еще ближе. Его губы были нежными, как бархат, твердыми и настойчивыми. Поцелуи обжигали меня словно огнем. В голове все мутилось. Внизу живота словно огнем горело… Я задрожала и наверняка упала бы, если бы Мечислав не прижимал меня к себе. Наши губы наконец встретились. Я инстинктивно прижалась к вампиру покрепче, закинула руки ему на шею, приоткрыла губы и ответила на поцелуй. Наши языки соприкоснулись. Что-то происходило между нами. Мне казалось, что мы сливаемся в одно целое и наши тела не просто прижаты друг к другу, но я становлюсь частью Мечислава, а он – частью меня. Я ощущала его пульс – как свой, свое сердцебиение так, словно мое сердце билось в его груди. Кровь бешено мчалась по нашим жилам. Сплетенье рук, сплетенье тел, судьбы сплетенье…

Я чувствовала на губах солоноватый привкус крови, но меня это не волновало. Мне было безразлично все. Пусть даже на нас сейчас крыша обрушится. Мир куда-то исчез, и остались только мы двое. И нечто между нами. Мечислав наконец оторвался от моих губ. Его подбородок был в крови. Моей крови. Глаза превратились в два зеленых озера. Но меня это не пугало. Я и сама отлично понимала, что так должно быть. Что бы ни произошло между нами – оно должно начаться с крови. Вампир скользнул пальцами по пуговицам моего халата. Вырез распахнулся, открывая мои груди – и я отпрянула назад. Волшебство рассеялось. Ярко-зеленые глаза смотрели на меня, и в них было желание. Но я не хотела, чтобы это было так. И – с этим мужчиной. Похоть не есть любовь, как соя – не мясо.

– Нет!

Мечислав казался удивленным.

– Почему нет, кудряшка?

Я запахнула халат и отскочила подальше. Интересно, кого я боялась больше – его или себя?

– Вы поставили мне Печать?

– Да, и ты это отлично знаешь.

Я действительно знала. Печать тела помогала мне ощущать Мечислава, как продолжение самой себя. И я уже не могла сказать, кто из нас больше хочет – он или я, чья кровь бешено несется по жилам, на чьих губах застывают капельки крови…

– Секс – не необходимость.

– Нет. Но мне это было бы приятно. И тебе тоже. Не стоит это отрицать.

– Я и не отрицаю.

По моему телу прокатывались волны тепла, сердце колотилось с утроенной силой, кровь гудела в ушах, и я знала – стоит ему хоть кончиком пальца дотронуться до меня, и я брошусь вампиру на шею. И плотнее вцеплялась руками в ткань халата.

– Не надо. Без любви это будет не то.

– Ты еще веришь в любовь, кудряшка?

Голос был удивленным, на прекрасном лице – недоверие.

– Если бы вы в нее не верили, вы бы не играли на моих чувствах к Даниэлю! – парировала я. Первые несколько слов дались мне с огромным трудом, но постепенно я начала приходить в себя. Вампир это почувствовал. Понял, что ему не выиграть – сегодня. И отступил. С ощущением «что отложено – еще не отменяется». Что ж, посмотрим.

– Ты права. Я скажу Даниэлю, чтобы он зашел?

– Не надо. Я хочу побыть одна.

– Как прикажет моя госпожа.

Я не удержалась от улыбки.

– А разве я могу вам приказывать? Почему не назвать вещи своими словами?

– Ты уже жалеешь о том, что между нами было? Или о том… чего не было?

Я опустила глаза, чтобы не видеть его. Даже просто смотреть – и не дотрагиваться, даже мимолетный взгляд был для меня искушением.

– Не знаю. Для меня это было слишком… слишком интимно.

Мечислав сделал два быстрых шага – и оказался рядом со мной. Его палец скользнул по моему лицу, стирая кровь. Вампир положил палец в рот, пососал его, а потом улыбнулся мне. И надо было видеть эту улыбку. Просто приглашение в постель, сказанное прямым текстом.

– Это не страшно, кудряшка. И совсем не больно, что бы ни говорила мамочка. Но я подожду, пока твой страх рассеется.

– Долго ждать придется!

Я отвернулась и услышала, как хлопнула дверь.

Ключ торчал в замке. Я повернула его, рухнула на кровать – и разревелась в три ручья. Прорвалось.

Все-таки я далеко не терминатор. И чего мне стоит постоянно быть спокойной и наглой – ведомо одному Богу. И то не факт. А на самом деле мне бывает больно и тошно, тоскливо и грустно. Но лучше не показывать своих слабостей тем, кто может ими воспользоваться.

Ревела я не слишком долго. Не больше двадцати минут. Это только в кино героини могут реветь с утра до вечера. У меня так не получилось. Я начала задыхаться, нос покраснел и распух, глаза ничего не видели, меня мутило… Пришлось отправиться в ванну. Горячий душ и холодные примочки помогли. До рассвета оставалось еще больше часа, когда я спустилась вниз. Разумеется, вампиры были там. Все четверо с удобствами устроились в гостиной и потягивали кровь из высоких бокалов. Откуда-то я знала, что там именно кровь. Снегирев сидел в углу и выглядел как сирота казанская. Тише воды ниже травы, только не гоните.

– Как ты себя чувствуешь, кудряшка?

Конечно же, Мечислав. Только вот как он понял, что я иду? Он же сидел спиной ко мне!

– Вы меня услышали?

– Нет. Просто Даниэль смотрел вверх с таким благоговением…

Я засмеялась.

– Благоговение? Этого я не стою.

– Юля, ты не обязана была этого делать.

Даниэль смотрел на меня в упор. Мне стало неловко, и я пожалела, что не сменила халат на джинсы и свитер. С другой стороны, кого мне тут стесняться? Все свои. Снегирев меня и в купальнике видел, а вампиры за свою жизнь, наверное, видели женщин не то что в халатах, а даже вовсе без кожи.

– Чего я была не обязана делать?

– Печать. Ты могла отказаться.

– Могла. Но если Дюшка выиграет, это будет гораздо неприятнее. Так я хотя бы останусь человеком.

Ну, почти человеком. Или мне все-таки что-то не сказали?

Я смотрела прямо на Мечислава. Но вампир глаз не отвел.

– Я не солгал тебе ни в одной мелочи.

– Но дали одно обещание.

– И постараюсь его исполнить.

– Какое обещание? – не понял Даниэль.

– Никакого, – отозвались мы в один голос.

Я обернулась к Борису.

– А кое-кто мне проспорил.

– На что спорили и о чем?

– О том самом. Не каждый осмелится козлить в лицо Князю Города!

– Это верно. Свои щелбаны я заслужил честно, – подтвердил Борис, опускаясь передо мной на колени и весело улыбаясь. Никогда не думала, что вампиры могут так улыбаться. Легко, без всякого подтекста, просто наслаждаясь жизнью. Я отвесила ему четыре щелчка и протянула руку.

– Больше не рискнешь со мной спорить?

– Отчего же? Просто выберу спор, в котором не проиграю.

– Ну например?

– Ну вот спорим на два щелчка, что ты не рискнешь поцеловать… Снегирева?

– Еще чего не хватало! – возмутилась я. – Снегирева?! Да я лучше с Дюшкой поцелуюсь! Он мне больше по возрасту подходит.

– Интересно как? Он же старше тебя лет на семьсот, если не больше.

– Ну вот, я всегда питала интерес к древностям!

Мы смеялись, подшучивали друг нал другом и старались ни о чем не думать. Оказалось, что Борис знает множество анекдотов, а Вадим не может держать язык на привязи. Впрочем, ко мне это тоже относилось. Мечислав смотрел на нас как на расшалившихся детей и даже рассказал два исторических случая из своей жизни, а Даниэль, как обычно, вцепился в бумагу и карандаш. До рассвета оставалось всего несколько минут, когда Мечислав поднялся из кресла.

– Доброго дня, кудряшка. А мне пора спать. Я должен быть сильным этой ночью.

Борис и Вадим поднялись следом за ним. Даниэль остался сидеть. Мечислав посмотрел на него.

– Ты не собираешься спать?

– Я хотел бы поговорить с Юлей перед сном.

– Ты уверен, что так будет лучше?

Мечислав надавил голосом так, что Снегирев поморщился. Предполагалось, что подчиненные тихонько поднимут лапки и заползут в норки, слушаясь и повинуясь. Но ко мне это не относилось. Вот!

– Я уверена, что так будет лучше, – огрызнулась я.

– Как пожелаешь, кудряшка.

Мечислав отвесил мне грациозный поклон и скрылся за дверью. Даниэль встал из кресла и потянул меня за собой.

– Юля, нам надо поговорить.

– Отлично. Моя комната тебя устроит?

– Более чем.

По лестнице мы поднимались молча. В комнате Даниэль запер дверь, повернул в замке ключ и сердито уставился на меня. Я выдержала его взгляд, не моргнув и глазом.

– Юля, ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

– Понимаю.

– Вряд ли. Если бы ты понимала, то никогда не согласилась бы на условия Мечислава. Женщины для него – игрушки. И ты будешь одной из них.

– У меня есть небольшое преимущество. Я буду не женщиной, а фамилиаром. И потом, он мне вовсе не до такой степени нравится, чтобы соглашаться на все остальные Печати.

– Он умеет заставить женщин исполнять свою волю. Ты и сама не заметишь, как это произошло.

– Да, но это наше личное дело. Мое и его. Разве нет?

У Даниэля стал такой вид, словно я его ногой пнула.

Как у бездомного щенка.

– Простите, госпожа. Я действительно лезу не в свое дело. Это ваше и его личное дело. Доброго дня.

Он вытащил из кармана ключ и повернулся к двери. И этого я вынести уже не смогла. Я бросилась ему на шею.

– Даниэль, прошу тебя, не уходи! Не надо!

Он не обернулся. Только спина напряглась.

– Даниэль, ты прекрасно знаешь, что он для меня ничего не значит! Мечислав хорош собой, умен, обаятелен, но это такие мелочи! Это всего лишь желание! Не любовь!

Даниэль коротко и зло рассмеялся. Словно хрупнуло под ногой стекло.

– Действительно – какие мелочи! Это же не любовь! Это так, погулять выйти!

– Прекрати! – сорвалась я. – Ты прекрасно понимаешь, что нас с ним ничего не объединяет, кроме желания! И это желание объединяет его и со всеми остальными женщинами мира, от десяти до семидесяти. Будь на моем месте моя бабушка, было бы то же. И ничего у меня с этим зеленоглазым клыкозавром не было, кроме Печати! И не будет! Секс – это далеко не все в моей жизни! Черт побери, мне с Мечиславом даже говорить не о чем! Он как секс-машина! Но для меня этого мало, всегда было мало! Должно быть и что-то в душе!

Серые глаза были тоскливы и печальны.

– Между вами есть Первая Печать.

– Но Второй не будет! Первая была необходима для того, чтобы пользоваться моей силой! А я не хочу проиграть Дюшке. Он убьет нас, а меня сделает вампиром!

– Тебя это так ужасает?

Я закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, и выпалила:

– Меня ужасает вечная жизнь… без тебя.

Я произнесла это так, словно бросилась в ледяную воду. Даниэль осторожно высвободился из моих рук и взял мое лицо в ладони.

– Юля? Посмотри на меня.

Я послушно открыла глаза. Даниэль смотрел прямо на меня, и от его взгляда я едва не заплакала. Нежность, тепло, любовь – все было в этих прозрачно-серых глазах.

– Я тебя тоже люблю, Юля. Еще с того момента, как увидел в камере пыток. Ты была похожа на ангела. Мне сначала показалось, что я умер. А потом ты поделилась со мной кровью. И я почти всю ночь нес тебя на руках. Знаешь, даже если все будет плохо, это все равно останется одним из самых лучших воспоминаний в моей жизни.

– Правда?

– Правда. Ты ведь видела мои рисунки.

– И ответила – ДА.

– Да – что?

– Все. Что бы ты ни пожелал. Я тебя люблю, пусть даже это и не взаимно.

Даниэль наклонился, и его губы скользнули по моему лицу. Я открыла губы ему навстречу. Клыки царапнули меня, но я даже не обратила внимания на боль. Во рту появился привкус крови, но кого это волнует? Уж точно не меня! Для меня весь мир сосредоточился в Даниэле, его глазах, руках, губах…

Вампир внезапно отстранился от меня.

– Прости, пожалуйста. Я потерял голову.

Я смотрела на него с удивлением.

– Но мы сами этого хотели?

– Ты устала и не знаешь что говоришь.

Но я знала что говорю. И знала, чего хочу. Час – да мой! Я прижалась к вампиру всем телом и обняла его руками за шею. Запрокинула голову, чтобы глядеть ему прямо в глаза. Я не боялась ни гипноза, ни магии. Я доверяла Даниэлю больше, чем кому-либо.

– Я все понимаю. Даниэль, у нас остался один день. А что будет дальше? Минута? Вечность? Выиграет Мечислав или проиграет? Мы не можем быть уверены в завтрашней ночи. Давай возьмем все, что можем взять от этого дня?

– Юля… – начал было вампир, но я не дала ему времени на уговоры.

– Прошу тебя! Даже если Дюшка победит, а я не смогу умереть, я не хочу достаться ему… такой! Не хочу, чтобы он был у меня первым, кого я буду помнить! Хочу, чтобы это был ты!

– Можешь попросить кого-нибудь еще. Тебе окажут эту услугу.

Голос был холодным и жестким. Тепло куда-то улетучилось, и мне стало неприятно. Стало как-то неловко. Интонации Даниэля прошлись по моей коже словно наждачная бумага. Я разжала руки и оттолкнула вампира.

– Что ж! Отлично! Второй раз я предлагать себя не стану! Попрошу Снегирева!

– Юля!

– Что – Юля?! Убирайся! Я и сама знаю, что дура! – взорвалась я, переставая себя контролировать. – Кто бы мне раньше сказал, что не стоит любить вампира! Ой…

Я поняла, что проговорилась и зажала себе рот рукой. Но было поздно. Даниэль шагнул ко мне.

– Юля, ты любишь меня?

Я сверкнула на него глазами. Оправдываться было поздно. Лгать – бессмысленно. Все равно не получится.

– Люблю.

Серые глаза светились.

– Я тоже люблю тебя. Очень. И хочу любить тебя. Здесь и сейчас. Ты разрешишь?

Я улыбнулась ему.

– Конечно.

И стала расстегивать халат. Последняя пуговица выскользнула из петельки, фиолетовая ткань распахнулась – и я осталась стоять почти голая. Никогда не надевала под халаты нижнее белье.

Даниэль шагнул ко мне. Ближе. Еще ближе. Руки легли мне на плечи, уверенно сбрасывая халат на пол.

– Не бойся. Я не причиню тебе никакого вреда.

– Я знаю, – шепнула я. И первая потянулась к нему губами.

Поцелуй длился и длился. Даниэль подхватил меня на руки, отнес на кровать и лег рядом со мной. Ткань его рубашки царапала мне кожу, и я потянулась к пуговицам.

– Сними это!

Даниэль тихо рассмеялся. Мои руки скользнули под его рубашку – и смех оборвался. Я провела пальцами по широкой груди, покрытой легкими пушистыми волосками, и начала ласкать его соски.

– Юля, – тихо шепнул он.

Рубашка полетела в сторону, и Даниэль прижался ко мне всем телом. Волоски на его груди щекотали меня, и все мое тело напряглось, как стянутая пружина. Я застонала и обвила его руками за шею. Мне хотелось, чтобы он поцеловал меня еще раз. И еще… И еще… Все мое тело горело, груди набухли и отвердели, а внизу живота словно стягивали тугой обруч, наполняя меня возбуждением. Клыки скользнули у меня по шее, и Даниэль поднял голову.

– Юля, я хочу быть в тебе и пить твою кровь. Ты разрешишь мне?

Я молча кивнула. Хотела что-то сказать, но Даниэль наклонился ко мне, губы его скользнули вдоль шеи, ниже, к груди – и у меня перехватило дыхание.

– Даниэль…

Имя вырвалось у меня вместе со стоном. Страсть туманила мне голову. Его руки и губы бродили по моему телу, лаская, гладя, изучая меня – и я отзывалась на каждое прикосновение. Я никогда не думала, что это будет – так! Я притягивала его к себе, желая, чтобы он вошел в меня, но Даниэль каждый раз отстранялся и продолжал свою сладкую пытку. Губы его скользнули по моему животу, медленно, дразняще, все ниже и ниже, потом он раздвинул мне ноги и начал ласкать языком и губами. Я закричала и выгнулась. Глаза сами собой закрылись. Я проваливалась куда-то, летела среди звезд в полной черноте – и это было восхитительно. Все тело пронзила легкая боль – и тут же исчезла. Я попробовала открыть глаза. Даниэль был внутри меня. Губы его скользили по моей шее, так, что я чувствовала клыки. Я вцепилась ногтями ему в спину.

– Даниэль…

Его глаза стали совершенно другими. Сплошное серебряное облако и темно-красный огонек, горящий вместо зрачка. Губы оттянулись, обнажая клыки. Лицо его стало совершенно нечеловеческим, но я ничего не боялась. Я любила. Это мой вампир – и он никогда не причинит мне вреда. Клыки вонзились мне в шею – и одновременно Даниэль начал двигаться во мне. Его сила потекла ко мне на кожу, обволакивая меня, ослепляя, обжигая и завораживая. Это был не просто секс. Мы сливались воедино и душой и разумом. Я обхватила вампира руками и ногами, притянула к себе еще ближе, желая, чтобы мы оставались так всегда. Мы были одним телом, одной душой… Его сила текла сквозь меня, и я ответила, как умела. Моя сила вырвалась наружу, чтобы ответить страстью на страсть. Я услышала свой стон как сквозь каменную стену. Все тонуло в слепящем наслаждении, расплывалось, меня уже не было… Были только мы. Он и я – двое. Оргазм ударил меня неожиданно, и я закричала. На миг я увидела лицо Даниэля с закрытыми глазами и губами, окрашенными кровью. Потом все исчезло.

Мы долго лежали рядом, отдыхая. Потом Даниэль скатился с меня, не разрывая объятий. Говорить не хотелось. Думать тоже. Ничего не хотелось. Только лежать рядом, слушать бешеный стук его сердца и такой же бешеный гром своего.

Я не знаю, сколько мы так пролежали бы, но в барабанный бой наших сердец ворвались другие звуки. И это была стрельба.

Мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Я схватила джинсы и свитер и поспешно натянула их прямо на голое тело. Рядом так же лихорадочно одевался Даниэль.

– Что это?

– Не знаю! Нападение?!

– Вполне возможно.

– Юля, стой! – Даниэль едва успел перехватить меня за руку, когда я бросилась к дверям. – Ты не поможешь им, если тебя тоже убьют.

– И что ты предлагаешь?

Я схватила сумку с кошельком и визитной карточкой и поспешно перекинула ремешок через плечо. Все. Теперь я готова. Только вот к чему? Этого я и сама не знала. Даниэль осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

– Мне нужно в мою комнату. Я не смогу в таком виде выйти на улицу! Я просто сгорю!

Он выскользнул в коридор как тень, и я последовала за ним. Выстрелы звучали все реже и реже. Нет, что происходит?! Останусь жива – пришибу Снегирева! Не мог он свою фазенду в каком-нибудь кооперативе построить?! А то тут, на отшибе, никто ничего не увидит и не услышит. Просто приходи и завоевывай! Хоть с гранатометом!

Комната Даниэля выходила окнами на ворота. Вампир бросился к шкафу, а я – к окну. У ворот стояли четыре машины. И из-за них палили люди. Снегиревские отстреливались, но куда им было!

– Я в подвал! – бросила я. – Захвати одежду!

– Юля!

Но я уже мчалась вниз.

В гостиной, в огромном кресле, сидел Снегирев.

– Что происходит?! – рявкнула я.

– Не знаю! Ничего не знаю! Оставьте меня все в покое!

И только тут я поняла, что Снегирев пьян просто вдребадан. Ну и пошел он к черту! Не до него! Самим бы спастись! Я рванулась в подвал. Черт! Заперто изнутри! Я колотилась в дверь, как птица о прутья решетки.

– Мечислав! Вадим!! Борис!!!

Стрельба становилась все реже. Времени почти не оставалось! Вампиры не слышали меня. Они крепко спали в своих гробах. Что же мне делать?! Меня захлестывало отчаяние. Я со всей силы треснула кулаком по двери. Ай! По руке потекла кровь. Я разбила костяшки пальцев об металл. И одновременно с кровью потекла моя магия. Я и сама не понимала, что именно происходит, но та часть меня, которая как-то была связана с Мечиславом, отозвалась на кровь. Первая Печать. Я почувствовала его спокойный и глубокий сон в гробу. Почувствовала полную отрешенность от всего земного. Сейчас над ним можно было потолок обрушить – а он не понял бы, что происходит. Но моя сила звала его. А это было посильнее обрушенного потолка. Сильнее землетрясения и ядерного взрыва.

Я почувствовала, как он открыл глаза. Несколько драгоценных секунд понадобились Мечиславу, чтобы окончательно прийти в себя. А потом он услышал выстрелы. Дверь распахнулась. Он стоял на пороге в одних шелковых пижамных брюках. И мой взгляд невольно скользнул по его груди. Я подумала, что Даниэль вовсе не так хорошо сложен, и устыдилась своих мыслей.

– Что происходит?!

– Не знаю!

Вампир промчался мимо меня и исчез за углом. Я захлопнула дверь, услышала, как щелкнул автоматический замок, – и метнулась вверх по лестнице. На Бориса и Вадима времени не было. Проснутся – хорошо, не проснутся – такова судьба. Связи с ними у меня нет, и будить я их могу очень долго. Сейчас – слишком долго. Мечислав уже был около окна и осторожно выглядывал из-за шторы.

– Оборотни!

Слово прозвучало как ругательство.

– Надо уходить!

Это уже Даниэль.

– Юля, оденься, – бросил мне вампир, поспешно сдирая со Снегирева брюки и свитер и переодеваясь. Я вспыхнула и отвернулась. Даже сейчас вид Мечислава вызывал у меня не совсем подходящие к военной обстановке мысли.

Я бросилась в прихожую за дубленкой и шапкой. Схватила первое, что попалось, и еще две дубленки – для вампиров. Мечислав кивнул, набрасывая на лицо капюшон.

– Как будем уходить?

– А вот так.

Мы бросились по коридору и ввалились в какую-то комнату. Мечислав выставил окно одним движением плеча – и вылетел наружу в облаке стекол. Окно выходило на задворки особняка. Бассейн был превращен в каток и блестел льдом. Хорошо, что солнце пока не показалось. Но, судя по полоске неба на востоке, день будет хуже не придумаешь. Особенно для вампиров. Ясный и солнечный.

Мои размышления прервал Даниэль, попросту выбросив меня в окно за шкирку. Я ожидала удара о землю, но вместо этого оказалась на руках у вампира. Мечислав поймал меня так легко, словно я ничего не весила. Даниэль выскочил последним и огляделся вокруг.

– Куда дальше?

Но теперь уже дело было за мной.

– Туда! – крикнула я, указывая на забор.

Мечислав, даже и не подумав опустить меня на землю, бросился к указанному мной месту. Я обхватила его руками за шею.

– Куда теперь, кудряшка?

– К той яблоне.

Яблоня была достаточно высока и разлаписта. А главное – росла достаточно близко от забора. Вампиры поняли меня с полуслова.

– Лезь, – приказал Мечислав.

Даниэль буквально ввинтился в ветки дерева и протянул руки. Мечислав передал меня ему и влез сам.

– Куда теперь?

– Через забор, – объяснила я. – На той стороне склон без камней. Летом там ежевика растет.

Мечислав прыгнул вперед. Я ахнула и вцепилась в Даниэля. Никогда не видела, как прыгают вампиры. Почти полет. Или просто – полет? Левитация? Нет, вряд ли. И откуда-то пришло знание. Никакой магии. Оборотни почувствуют ее в мгновение ока.

Даниэль подождал, пока Мечислав обернется, – и попросту перебросил меня ему как мешок… пусть с крупой. Так не обидно. Вампир поймал меня на руки и начал, не дожидаясь Даниэля, спускаться вниз по склону. Кусты ежевики хрустели под его подошвами. Вскоре к нам присоединился и Даниэль.

– Поставьте меня на землю, – предложила я.

– Нельзя, – отозвался Мечислав. – Оборотни не могут почуять нас, но твой след они возьмут в мгновение ока.

– А ваш – нет? Глупости! Нас найдут попросту по следам!

Две цепочки следов были отлично видны на белом снегу.

– Как здесь быстрее добраться до шоссе, кудряшка?

Голос вампира вновь был спокоен. Как будто не ему собираются голову оторвать!

– Нам туда, – указала я направление. – Километра три-четыре – и мы выйдем на автомагистраль. Но это все по лесу.

– Тем хуже. Выбора все равно нет. Придется бежать.

– Бежать? – удивилась я.

– Да. Держись крепче, кудряшка.

Мечислав рванулся вперед с такой скоростью, что у меня воздух в ушах засвистел.

– Перекиньте меня через плечо, – предложила я. – Так же удобнее.

– А тебя не стошнит?

– Я не завтракала.

Хм, зря я это предложила. Скорость, конечно, увеличилась, но теперь я болталась носом где-то у задницы Мечислава, а в живот пребольно вдавилось его плечо. Да еще кровь к голове приливала. Действительно, может и стошнить. Кажется, я себя переоценила. Но я скорее захлебнулась бы, чем пожаловалась. На таких напарников жаловаться нельзя. Это большое свинство. Тем более они и так делают все, чтобы спасти мою шкуру. Черт с ним, с комфортом! Перетерплю!

Потом перед глазами замелькали деревья и кустарники. Вампиры ломились сквозь лес, как лоси. Пару раз меня чувствительно хлестнуло ветками по ногам, но я даже не ойкнула. Стискивала зубы и терпела. Не до того. Во время войны нежности оставляем на полке. А это ведь и есть война. Просто очень маленькая. Точечная. Лес внезапно кончился, и мы оказались на автомагистрали. Мечислав опустил меня на землю.

– Как самочувствие, кудряшка?

– Хреново.

– Бывает, – Даниэль попробовал обнять меня за плечи, но тут комок желчи, все время болтавшийся где-то в желудке, наконец подкатил к горлу. Я шарахнулась в сторону, и меня вывернуло прямо на обочину. К счастью, все довольно быстро закончилось. Я вытерла рот рукавом и оглядела своих компаньонов. М-да. Чтоб я посадила к себе в машину кого-то, кто так выглядит?! Ни-за-что! Наоборот, ломанулась бы мимо на третьей скорости. Выглядели они так. Даниэль – джинсы и свитер, поверх накинута синяя дубленка явно с чужого плеча. На ногах – домашние тапочки с зелеными зайчиками. Мечислав – еще хлеще. Штаны Снегирева были ему слишком коротки и широки, так что заканчивались где-то сантиметров на десять повыше щиколотки. Свитер тоже был короток и слишком широк. Руки были открыты до середины предплечий, но на животе свитер свисал объемными волнами. Кроссовки Снегирева тоже оказались ему велики и хлопали снегом при каждом шаге. Да и дубленку я подобрала не совсем ту, что надо. Капюшон у нее, конечно, был, но она явно была женской, серой, в веселеньких зеленых разводах. Уродская мода. Я единственная смотрелась более-менее прилично. Одежда своя, правда, ни шарфа, ни шапки (это в пятнадцатиградусный-то мороз), но до таких ли мелочей, когда стреляют?! На ногах – сапожки на шпильках. Так уж вышло, что они мне первые под руку попались. Я захромала к дороге.

– Ну и что мы делать будем?

– Классический вариант, Юленька, – на губах Даниэля играла веселая улыбка. – Ложись-ка ты на дорогу. Рано или поздно здесь кто-нибудь проедет.

– А если меня переедут?! На автомагистрали можно развивать скорость до ста десяти километров в час! Проедут, переедут и не заметят!

– Заметят, кудряшка. И потом, у нас нет другого выбора.

Выбора и правда не было. Я помянула незлым словом всех вампиров и их досточтимую клыкастую маму, вспомнила Дюшку и Катьку, благодаря которым оказалась в этой переделке, – и послушно улеглась поперек дороги в высокохудожественной позе «Морская звезда». Так у меня была надежда выжить. Даже без ноги или руки. Робкая такая надежда… Вампиры притаились у обочины. Я даже не видела их. Но отчетливо ощущала их присутствие. Однако совсем по-разному. Мечислава – как теплый ветерок, овевающий мое сознание. И Даниэля – как беспокойную прохладную волну. Подумать, почему так происходит, я не успела. Взвизгнули шины – и я отчетливо услышала шаги. И в следующий миг вампиры выпрыгнули из засады. Я повернула голову. Нам достался «жигуленок» – девятка красного цвета с молодым парнем за рулем. Симпатичный такой паренек. На первый взгляд. Я смотрела на него – и в мозгу отпечатывались все новые и новые подробности. Светлые растрепанные волосы, высокий лоб, россыпь веснушек, слегка оттопыренные уши, испуганные серые глаза… На второй взгляд отмечалась еще и дорогая одежда, пижонские очки, серьга в левом ухе (кстати, в каком ухе носят серьгу «мужчины» голубой ориентации?), нагловатое выражение лица… Прости меня. Но у нас нет выбора. Потом я буду терзаться чувством вины, потом я буду долго и горько плакать, потом я заставлю заплатить виновников твоей смерти, тех, кто напал на нас этим солнечным утром. Все это будет только потом. А сейчас нам надо выжить. Просто выжить, а для этого хороши все средства. Вампирам нужно чем-то питаться, а я ослабею, если буду делиться кровью с двумя сразу. Ты гибнешь, как многие невинные в том же «Норд-Осте», просто попав под случай. Под несчастливый билет. Прости меня, мальчик. А если нет – когда я умру, твоя смерть будет на моей совести.

Мечислав держал парня за шею и смотрел ему прямо в глаза. Я впервые видела вампирский гипноз в действии – так ярко и рядом с собой. И не только действовала, но и чувствовала. Когда Дюшка пытался сломать меня и разбирался с Катькой, я была еще слишком неопытна. Но сейчас… сейчас я разделяла Силу с Мечиславом. Как гипнотизируют вампиры? Когда мы всей семьей сидели перед телевизором и смотрели на Кашпировского, я буквально ощущала молот, со всей дури лупящий в мое сознание. Что-то подобное было и у экстрасекса из ИПФ. Вампирский же гипноз был похож на удар мизерикордией: один взмах руки – и острие по рукоять уходит в мозг. Неужели это могло случиться и со мной?

– Ты будешь повиноваться мне.

– Я буду повиноваться тебе, – эхом откликнулся паренек.

– Я твой господин!

– Ты мой господин.

Голос был вялым и невыразительным. Очки отлетели в сторону, я подобрала их и сунула в карман.

Больно. Отчего-то мне было очень больно.

Мечислав отпустил паренька.

– Даниэль, свяжи его чем-нибудь.

Вампир уже рвал на полосы чехол с кресла. Мечислав обернулся ко мне.

– Как ты, кудряшка? И встань-ка со снега. Люди – довольно хрупкие существа, а у тебя пока есть только Первая Печать.

– Загнанных лошадей пристреливают?

Мой юмор чернел на глазах.

– А заболевших товарищей оставляют в безопасном месте, пока они не поправятся. Ты на это согласишься?

– Нет!

Я перевернулась и с трудом поднялась на ноги. Голова кружилась. Все происходило слишком быстро для меня. Слишком.

– Что вы хотите делать с этим парнем?

Вопрос был задан просто, чтобы хоть что-то сказать. А то я сама не знала, на кой ляд он потребуется двум голодным вампирам!

– Я загипнотизировал его. Теперь он пойдет с нами. Веревки так, на всякий случай!

– С тех пор, как я с вами связалась, погибло много невинных людей!

– Люди всегда умирают, кудряшка. Представь, что этот паренек попал в автокатастрофу – и больше ни о чем не думай.

Ни хвоста себе предложение. Будь сволочью – и будь счастлива.

– Сказать легче, чем сделать, – процедила я.

– У тебя нет другого выбора, кудряшка.

Я смотрела в ярко-зеленые глаза и понимала, что Мечислав полностью и целиком прав. Я на свою дорогу вступила тогда, когда пошла на поводу у Катьки. Все остальное – просто следствия из моего поступка. Лезть в чужие дела не надо было! И сидела бы у себя дома с книжечкой! Вот только…

Я фыркнула, и Мечислав посмотрел на меня.

– О чем ты думаешь, девочка?

– Конечно, сейчас гибнут люди, и я рискую жизнью каждую минуту, но, честное слово, лучше жалеть о том, что я уже сделала, чем о том, что никогда не сбудется!

– Ты абсолютно права, Юля, – вмешался Даниэль. – А теперь садись в машину. У нас нет времени…

Мечислав приоткрыл передо мной дверцу машины.

– Я поведу, ты сядешь рядом со мной, а Даниэль и наш… гость устроятся на заднем сиденье. Кстати, кудряшка, ты умеешь водить машину?

– Нет.

– Когда все кончится, ты обязательно должна получить права.

– Там посмотрим.

– И я лично за этим прослежу, – в зеленых глазах заиграли искорки.

– Там посмотрим, – повторила я.

Мечислав буквально запихнул меня на переднее сиденье. Даниэль с пареньком уже сидели в машине. Даниэль сел прямо за Мечиславом, крепко держа веревку в руке. Он уже успел связать парню руки за спиной и ноги в коленях, а теперь прикидывал, как лучше накинуть ему петлю на шею. Потом что-то придумал, перетянул бедняге горло и закрепил веревку сзади. Теперь мальчишка не смог бы освободиться самостоятельно. Любое его движение руками заставило бы петлю стянуться и привело к глубокому обмороку. Но он и не думал бежать. Просто сидел и смотрел в затылок Мечиславу. И такая собачья преданность была в его глазах, что мне захотелось плакать.

Машина рванулась с места, Мечислав тут же выжал газ и перешел сперва на вторую, а потом сразу на четвертую скорость. Некоторое время все молчали.

– Куда мы едем? – наконец спросила я.

– Пока еще не знаю. Снегирев был моей единственной захоронкой в этом городе. Теперь мне хотелось бы спрятаться от ненужного внимания, но где?

– Ко мне нельзя, – заметила я. – Что до моих друзей – Дюшка знает, что и где. Опять к Наде?

– Придется, – отозвался Даниэль.

– Тогда ей надо позвонить. А то будем дверной замок целовать. Мальчики, обшарьте свои карманы! Мобильника ни у кого нет?

Мобильник оказался у паренька. Даниэль протянул его мне. Я зажмурилась – и по памяти набрала Надькин сотовый номер. Хорошо хоть запомнить постаралась. А то сейчас попали бы мы, как кур во щи. Подруга отозвалась только на десятом гудке.

– Да?

– Надюша, привет!

– Юлька?! Ты, что ли?! Ты где пропала?!

– Я не пропала! Ой, Надюш, столько всего произошло! Столько всего!

– А подробнее можно?

– А можно подробности при встрече? Надь, у нас опять хата сгорела, а со мной двое ребят. И нам позарез надо где-то пересидеть до вечера. Не приютишь?

– Приютю. Или приючу? Короче, подгребайте! Только вот что – ко мне в общагу не ходите!

– Почему?

– Записывай адрес. Соломатина двадцать. Там пятиэтажка. Идите в первый подъезд, квартира двенадцать. Кода нет, домофона нет.

– А почему туда?

– А мне коллега ключики оставила. Она сама укатила на Канары, а меня просила за гербарием приглядывать и кота кормить. Ну, скотинку-то я к себе в общагу заберу, а веники на твоей совести. Если твои ребята что-нибудь с ними сделают, я их сама без наркоза препарирую.

– Надь, ты чего! Они же не коровы!

– Я того. Кстати, Даниэль с тобой?

– А то!

– И как у вас с ним?

– Подробности при встрече. Идет?

– Хорошо. Но ты хоть моему совету последовала?

– Да.

– Юль, и как он в горизонтальном положении?

– Мне понравилось.

– Давно бы так! Ладно, приезжай, поболтаем!

– Квартира двенадцать.

– Так точно.

– Надь…

– Ну чего еще?!

– Захвати с собой чего-нибудь поесть, а? И спиртного. А то я скоро при такой жизни до пневмонии добегу. Я тебе деньги отдам!

– Какие нежности при нашей бедности!

– Надька, ты неисправима!

– Кто бы говорил! Ладно, до встречи!

– Ариведерчи! Чао!

– Кофе, коньяк, какао!

С этими словами Надька и отключилась. Мечислав повернулся ко мне и нехорошо оскалился.

– И каков же Даниэль в горизонтальном положении, кудряшка?

У меня хватило наглости оскалиться в ответ.

– Великолепен.

Зеленые глаза скользнули к вампиру в зеркальце заднего вида.

– А ты даром времени не теряешь, дружок?

– А почему бы и нет?! – задиристо отозвался Даниэль. – Ты можешь поставить на Юлю тридцать три Печати, но любить она будет только меня! А я – ее!

– Жалость женщину сгубила, не так ли, кудряшка?

– Из жалости я бы с вами переспала, – огрызнулась я. – Если бы других мужчин на земле не осталось!

– А ты маленькая нахалка, девочка.

– Не вам меня воспитывать!

– Почему бы и нет, учитывая мой возраст? И учитывая мою Печать.

– А что – Печать обязывает к верности?

– Нет, – тут же отозвался Даниэль. – Фамилиар может быть как мужского, так и женского рода. Возможны и гомосексуализм, и лесбиянство, но верность очень редка.

– Тем более.

– И все же Печать – это гораздо интимнее, чем секс, – не сдавался Мечислав.

Я закатила глаза.

– Мальчики, а может, мы потом все выясним? Когда победим?

– Согласен, – тут же отозвался Даниэль.

Мечислав молчал несколько минут. А потом нехорошо улыбнулся:

– После победы, кудряшка, у нас будет очень долгий и серьезный разговор.

– Обещаю, – тут же отозвалась я. Еще бы! Я и солнце пообещала бы убрать, только бы ряды были целы. Как там у того же Толкиена? «Наша свара лишь потешит Мордор»? Именно! Но НАШ Мордор обойдется без посмехушек.

– Куда ехать? – спросил через несколько минут Мечислав.

Мы как раз въезжали в город.

– Остановитесь, пожалуйста, – попросила я.

Вампир послушно притормозил в каком-то дворике. Я достала из бардачка какую-то квитанцию и ручку, раскопала в сумочке визитку Константина Сергеевича и переписала с нее все телефоны. А саму визитку прицельно запустила в мусорный бачок. Попала в сугроб рядом и кивнула.

– Это так, на всякий случай.

– И что это? – уточнил Мечислав.

– Визитка ИПээФовца. У меня шпиономания?

– Возможно. Но так будет лучше.

– Думаете, это не они сегодня утром были?

– Знаю. Я узнал местного предводителя оборотней. А у ИПФ со всеми нами разговор один. Или кол или пуля. В крайнем случае – святая вода.

– Гадость. И садисты.

– Если бы еще, и они это поняли…

– Мечтать не вредно.

Я засунула бумажку в сумку. Под подкладку. Так лучше будет.

– Так куда дальше? – напомнил о себе Мечислав.

– Давайте до площади Ленина, а там я покажу. А вы мне потом расскажете про оборотней?

– Конечно, кудряшка.

Я довольно улыбнулась. Какую-то информацию я получу. А это лучше чем ничего.

До Надиного дома мы доехали без происшествий, и тут возник такой вопрос. Как выводить из машины нашу кормежку? То есть вампирскую? Но вопрос разрешился просто. Мечислав еще раз пристально посмотрел в глаза человека – и паренек послушно пошел след вслед за ним.

– Даниэль, отгони машину и возвращайся как можно скорее, – приказал Мечислав.

Я подняла брови, и вампир просто объяснил мне.

– Лишнее время – лишний риск. А держать мальчишку под контролем могу только я. У Даниэля силы не хватит.

Я нахмурилась и кивнула. Ладно. Пусть так.

Вроде бы нас никто не заметил.

Дверь двенадцатой квартиры распахнулась еще до звонка. И Надька бросилась мне на шею.

– Юлька! Ну ты просто цветешь и пахнешь!

– Ага. Воняю и разлагаюсь! – поддержала я. – Надь, а вода есть?

– Есть.

– Тогда я первым делом в ванну.

– А кто это с тобой? И где Даниэль?

– Надя, знакомься, это Мечислав. Мечислав, это Надя.

Даже отвратительно одетый и растрепанный, вампир убойно действовал на женщин.

– Рад нашему знакомству.

Вампир чуть склонился над Надиной рукой и коснулся ее губами.

– Я и не знал, что у Юли есть такая очаровательная подруга.

Я усмехнулась, представляя про себя Надин ответ. И подруга меня не разочаровала.

– Вы сперва от Юли глаза отлепите, а потом говорите обо мне.

Вампир улыбнулся подруге.

– Твоя знакомая очень похожа на тебя, кудряшка.

– Кудряшка? – удивилась Надя.

– Да. Так меня прозвал Мечислав.

– А как Даниэль к этому относится?

– А кто его спрашивал? – удивился вампир. – Его дело – повиноваться.

– Вот это самоуверенность!

За разговорами мы уже успели пройти в квартиру.

Мечислав ловко утащил Надюшку на кухню – и она не видела, как Даниэль втащил в квартиру загипнотизированного паренька и связал бедолагу. Затем подумал, засунул пареньку вместо кляпа рукав от его же свитера и запихнул несчастного в чулан.

– Юля, отправляйся в ванну. Потом пустишь туда меня.

– А может, примем ее вместе?

Ляпнула – и сама себе удивилась. И откуда что взялось? Но Даниэль, к моему большому разочарованию, покачал головой.

– Мечислава от возмущения кондрашка хватит. Да и мне нужно отогнать машину куда подальше. Ты за меня не волнуйся, я могу выходить днем. Помнишь?

– Помню. Только будь осторожнее. Я тебя люблю.

– И я тебя тоже люблю.

Даниэль наградил меня коротким, но страстным поцелуем, от которого закололо внизу живота и резко захотелось отправиться-таки в ванну вдвоем. И пропадом пропади этот Мечислав! Пусть сам машину отгоняет… в качестве профилактики сердечных заболеваний.

Но было поздно. Даниэль ловко вывернулся, подтолкнул меня к двери ванной, а сам улетучился из квартиры.

Из кухни доносился голос Мечислава, который что-то плел Надюшке.

Я пару секунд постояла на пороге, потом тряхнула головой и пошла купаться. Действительно, простуда сейчас будет лишней. В ванной я пустила кипяток и с трудом дождалась, когда можно будет нырнуть. На полке стоял хвойный экстракт. Я капнула пару капель и вытянулась в воде. Жаль только, задвижки на двери не было. Ну да ладно. Чтобы Надя позволила кому-то зайти ко мне в ванну? Даже Даниэлю? Да никогда!

Зря я так думала.

Через несколько минут после того, как я вытянулась в горячей воде, в дверь кто-то постучал.

– Кто там?

– Это я, кудряшка.

Я захлопала ресницами.

– А что вам нужно?

– Я тебе принес стакан водки. Тебе сейчас это будет полезно.

Спорить я не стала. Только вот…

– А Надя мне его дать не может?

– Я ее загипнотизировал.

Я едва из воды не выскочила от таких откровений.

– ЧТО?! Да как вы посмели?!

Мечислав спокойно распахнул дверь.

– Не волнуйся, девочка, это ненадолго. Через несколько минут она придет в норму. Но о нашем пленнике совершенно забудет.

– Неужели? – недоверчиво поинтересовалась я, как-то забывая, что даже занавеску не задернула. Впрочем, Мечислав вел себя так, что у меня не возникло никаких претензий. Он вошел внутрь, закрыл за собой дверь и с улыбкой протянул мне стакан водки.

– Она на него наткнулась – и отнеслась к этому вовсе не так спокойно, как ты.

– Я тоже отношусь к этому неспокойно.

– Но не бежишь в полицию и не звонишь в ИПФ.

– Тоже верно. Но это я такая дура.

– Напротив, кудряшка, ты сделала правильный выбор.

Глаза его скользнули по моему телу. Я, неожиданно для себя, задрожала.

– А вы сейчас стоите и глазеете на свою покупку?! – опомнилась я.

– Тебя это так ужасает?

– Нет, – честно призналась я. – Меня это возбуждает.

– Очень приятно это слышать, малышка.

– А теперь сделайте приятное мне. Выйдите вон!

Вампир улыбнулся, и его улыбка почти ощутимо скользнула по моему телу. Я усилием воли заставила себя лежать неподвижно. Чего уж там! Ничего нового он у меня не увидит. А если я буду визжать и швыряться мочалками, это его только позабавит. Хотя идея сама по себе неплохая. А вампирам мыло глаза щиплет? Еще две минуты – и я это проверю на ближайшем экземпляре. Только намылю погуще.

Мечислав ждать не стал.

– Я еще раз убедился, что не ошибаюсь. Согревайся, кудряшка. А потом мы с тобой поговорим об оборотнях.

И он вежливо закрыл за собой дверь ванной комнаты.

Я залпом выпила стакан водки и занюхала хвойным эликсиром. Тепло растекалось по измученному телу. Все мышцы отходили в горячей воде и жутко ныли. Между ног тоже саднило. Я покраснела, вспомнив все, что произошло между мной и Даниэлем, но ни секунды не пожалела об этом. Да, было! И было очень хорошо! Только вот…

На шее были две почти незаметные дырочки. Интересно, когда они затянутся? И стану ли я вампиром после смерти? Да ну! Я в этом очень сомневалась. Из ванны я вылезла только через полчаса, отмытая до скрипа, согревшаяся, слегка пьяная и потому довольная жизнью. В ванной нашелся теплый махровый халат, я завернулась в него и расчесала волосы. В гостиной царил полумрак. Все окна были занавешены толстыми одеялами. Даниэль все еще не вернулся. А Надя и Мечислав сидели друг напротив друга и вели высокоинтеллектуальную беседу.

– Ни черта не понимаю. Вы явно мне все врете, но на кой ляд вам это надо?

Вампир явно приготовился опять гипнотизировать Надюшку, но тут уже вмешалась я.

– Мечислав, если вы посмеете, я вам голову оторву. Надя имеет право знать все. Она жизнью из-за нас рискует.

– Серьезно? – подруга даже не побеспокоилась. – С чего бы это? Может, ради разнообразия расскажешь правду? А то у меня уже лапша на ушах не держится.

– Ты тоже не поддаешься на его обаяние? – ехидно покосилась я в сторону Мечислава. – Кстати, а где Даниэль?

– Пошел отогнать подальше машину. Скоро вернется. Я слишком приметен, да и тяжело мне на улице днем. Если бы не ты, я бы сейчас крепко спал.

– Почему? – это уже Надя.

И я решилась.

– Надя, Мечислав и Даниэль – вампиры. Они спят днем, а ночью вылетают на охоту. На хомо сапиенсов.

Подруга демонстративно поковыряла пальцем в ухе.

– Че-го? Юля, тебя по голове не били?

– А стоило бы, – проворчал вампир. – Или по заднице.

– Размечтался, – огрызнулась я. Меня даже дед никогда не наказывал. Поркой разум не вобьешь. Хотя бы потому, что достается она вовсе не думающему месту. – Надя, я не вру и я вполне здорова. Мечислав, пожалуйста, покажи ей клыки.

– Хорошо, кудряшка.

Вампир демонстративно оскалился так, что клыки достали аж до подбородка. На Надю это не произвело никакого впечатления.

– Пластический хирург вам попался хороший. И что?

Я почесала нос. А правда – что? Как можно отличить вампира от обычного человека. Если я ничего не путаю, тот же Дракула не отражался в зеркале и у него были какие-то проблемы с тенью. Что я и сказала. Мечислав только головой покачал.

– Юля, если бы нас было так легко отличить от людей, нас бы отловили еще во времена инквизиции.

Тоже логично. А что еще. Пить кровь? Это делают и некоторые больные. По-моему, анемичные люди пьют коровью кровь. И не становятся от этого вампирами.

– А как вообще можно отличить вампира от человека?

– Твоя подруга может попытаться найти у меня пульс и послушать сердце.

– Хорошая идея. Надя, попробуешь?

– Еще чего. У меня этот зайчик из «Плейбоя» симпатии не вызывает.

Мечислав застыл с отпавшей челюстью. Я захохотала в голос.

– Уже вторая женщина не находит тебя невероятно привлекательным. Теряешь квалификацию, друг мой, – послышался голос Даниэля. Я взвизгнула и повисла у вампира на шее. Даниэль не растерялся и крепко поцеловал меня. Способность говорить я обрела только через пять минут – и тут же ей воспользовалась.

– Все в порядке? Я за тебя волновалась!

– Все в порядке, малыш. Я кое-что купил из одежды и купил продукты. Ты любишь пиццу?

– С колбасой. Или морепродуктами.

– Я взял ассорти. Но без вегетарианской. И кое-какие фрукты. Извини, если чего-то не хватит, но это ненадолго. До третьего поединка.

– Это я перетерплю.

– Эй, влюбленная парочка, хватит тут обниматься! – Надя безжалостно обломала нам всю малину. Да и Мечислав смотрел как-то… кисло. – Даниэль, мне Юля пытается втереть какую-то лабуду насчет вампиров. Она что – головкой ударилась?

– Нет. Юля, ты уверена, что хочешь все рассказать подруге?

– Она должна знать, во что вляпалась, – еще раз повторила я.

– Что ж, тебе виднее. Надя, но я должен тебя предупредить, что если хоть слово, хоть звук уйдет за стены этой комнаты, тебя могут просто убить. Или не очень просто. А медленно и мучительно. Поэтому подумай – хочешь ли ты знать правду.

Подруга потерла лоб.

– Юля, расскажи мне, пожалуйста, во что ты вляпалась. Подробно.

Мне было несложно. Я не смогла выбирать свою дорогу. Пусть хотя бы Надюшка знает, во что ввязалась, и если она потом попросит нас уйти – я уйду. Она имеет на это право.

– Надя, только ты меня потом постарайся сразу не убить. Четыре дня назад мне позвонила Катька. Помнишь, я тебе рассказывала?

– Математик-блондинка?

– Да. Ей очень надо было поговорить со мной. Наверное, у меня наступило разжижение мозгов, но мы с ней поехали за город на дачу, чтобы нам никто не мешал. Там она и сказала, что ее укусил вампир.

– Я проснулся в пять часов, нет резинки от трусов, ведь меня укусил вампир… – пропела подруга.

Даниэль фыркнул.

– За что должен вас кусать вампир, чтобы вы остались без резинки от трусов?

– Надо полагать, за задницу, – не смутилась Надя. – Но это вопрос к автору песни, за что его там кусали. А блондинку, кстати, тяпнули за зад?

– За перед. У нее на шее был очень аккуратный укус. Кстати говоря, вот такой.

Я подошла к подруге, наклонилась и продемонстрировала укус на шее. След от клыков Даниэля выделялся вполне отчетливо. Надя расширила глаза.

– Это – что?

– То самое.

– И откуда это самое взялось, кудряшка? – Мечислав явно был недоволен. Но мне было наплевать. Не его хлюндячье дело, кто, где и с кем. Таким пальчик дашь – и он потом вообще свечку держать будет. Или еще что похуже…

– Я вам не дочь, не любовница и не жена, чтобы выдавать отчет по первому требованию. С кем хочу, с тем лечу, ясно?

– Вполне ясно. А тебе ясно, что я не потерплю неповиновения от своего фамилиара? Ты можешь делиться кровью с кем-либо только с моего разрешения!

Мечислав встал из-за стола и вплотную подошел ко мне. Я очаровательно улыбнулась.

– Бо… лее чем.

Перерыв в коротеньком слове пришлось сделать по техническим причинам. Я со всей дури наступила шпилькой вампиру на ступню – и с удовольствием выслушала громкий и возмущенный вопль. Кажется, я здорово его… Ой!

Мечислав совершенно нагло обхватил меня руками так, что я оказалась прижатой к нему. В нос ударил запах меда и каких-то экзотических цветов. Рубашка вампира была расстегнута, и перед моими глазами оказалась полоска медной кожи. Я едва удержалась, чтобы не лизнуть его шею, как конфету.

– Ты – мой фамилиар. И я не желаю, чтобы ты да вала кровь кому бы то ни было – без моего разрешения. Если ты меня не послушаешься, я найду способ заставить тебя.

– Пусти ее, – голос Даниэля был злым. – Это я виноват, с меня и спрашивай.

Мечислав, кажется, не на шутку разозлился. Глаза его полыхали зеленым огнем, а лицо стянуло в неподвижную маску.

– С тебя я тоже спрошу. Но сперва, кудряшка, ты запомнишь, что…

Что я должна была запомнить – неизвестно, потому что в этот момент меня отшвырнуло в сторону, на диван, а Даниэль попытался ударить Мечислава в челюсть. Кажется, ему это не удалось. Из-за вампирской сверхскорости наблюдать было сложно. Мужчины сцепились и покатились по полу. О черт! Ну как я их разниму?!

– Спокойствие, только спокойствие…

Плюх.

Надя держала в руках большое семилитровое ведро. Пустое. Содержимое ведра сейчас обтекало с вампиров. Хорошо хоть вода, а не… отходы жизнедеятельности. Подруга бы и их выплеснуть не постеснялась. Вампиры замерли как две ошарашенные кобры.

– Успокоились, идиоты? Нашли где отношения выяснять. Отлепитесь друг от друга и встаньте. Даниэль – в один угол, Мечислав – в другой. Или мне еще водички принести?

– Не надо, – Мечислав и Даниэль послушно расцепили нежные объятия и разошлись по углам. М-да, трое по углам, не считая Надюшки.

– Юля, мне кажется, или у них и правда так быстро все заживает?

Я пожала плечами. А как – быстро?

– На вампирах вообще раны заживают за считаные минуты, если они не нанесены серебром, осиной или освященными предметами, – пояснил Даниэль.

– Поговори мне еще, – рыкнул из угла Мечислав. Я посмотрела на вампира как солдат на вошь.

– Я тебе не собственность, понял, тираннозавр? Еще раз попробуешь мной командовать – и я вообще пошлю тебя к чертовой матери!

– Не пошлешь, кудряшка. Сейчас это автоматически будет означать твою гибель и твоих родных.

– Сволочь и шантажист.

– Молчать всем. Или я сейчас швабру принесу, – рявкнула Надя. – Вы, двое, стойте и не квакайте. Юля, на чем ты там остановилась?

– На укусе. Я ей, конечно, не поверила – кто бы поверил. Но и домой ехать было уже поздно. Мы с ней заночевали на даче, а ночью явился владелец клыков. Некто Андре. Мы с ним здорово погавкались, он начал мне угрожать и сказал, что если на следующую ночь мы с ним не встретимся, он доберется до моих родных. Так я рисковать не могла.

– И что – ты не нашла ничего лучше, как пойти к тигру в пасть?

– К вампиру. И вообще, куда бы я еще пошла? В милицию? Дяденьки, помогите, меня тут вампир покусал? Дюшка бы меня и в психушке достал.

– Дюшка?

– Андре. Вампир-блондин. Сволочь такая, что Мечислав рядом с ним ангелочек.

– Ну да. Лапушка и душка. Сама, блин, не поверила бы, если бы этих не видела, – вздохнула Надя. И тут же пригвоздила Мечислава злым взглядом. – А добиваться своего угрозами, видимо, у них у всех в крови.

– Нет. Просто мне попались сразу два дефективных экземпляра, – вздохнула я. – Что Мечислав, что Дюшка – одного поля ягоды и обе ядовитые. Вот Даниэль – хороший.

– Хороший, – в голосе Нади явственно звучало недоверие. – А где ты его взяла? Если по правде?

– В клубе. Мы пришли, немного там поскандалили, а потом я умудрилась удрать. И его с собой прихватила. А уж он вызвал вот этого зеленоглазого клыкозавра. И мы стараемся выжить.

– М-да, коротко, но подробнее ты сейчас вряд ли расскажешь. И долго вы так выживать будете?

– Этот день. Не больше. Потом все так или иначе кончится.

– Чем?

Я покачала головой.

– Надя, тебе лучше этого не знать. Так будет хоть какая-то возможность выжить. Правда.

– Юль, ты уверена?

– Нет. Но и объяснять что-либо у меня просто сил не хватает. Поверь мне, пожалуйста, на слово.

– Твой дед ничего не знает?

– Будь здесь мои родные, фиг бы эта каша заварилась. Они не разрешили бы мне ехать на дачу – и всё тут. Катька пропала бы без вести, я бы поугрызалась совестью с недельку, успокоилась – и никогда бы не узнала про существование этих клыкозавриков.

– Жалеешь? – подал голос Даниэль.

Я вздохнула. Вышла из своего угла, пересекла комнату и подошла к вампиру.

– Я тебя люблю. И ни о чем не жалею. А у людей могут быть дети от вампиров?

– Несколько раз были и такие случаи.

– Надо будет и нам попробовать.

Даниэль сгреб меня в охапку и подбросил в воздух.

Я взвизгнула и вцепилась в его плечи.

– С ума сошел?! Уронишь!

– Юля, ты меня за все простила?

– Еще раз соврешь – надеру уши. А пока – да.

– А меня в расчет принимать не надо?

Мечислав. Вылез ежик из тумана, вынул ножик из кармана…

– Когда все это закончится, мы все – вы, я, Даниэль сядем и решим, как будут строиться наши отношения. Но хочу подчеркнуть сразу – как мужчина вы мне не нужны. Ни даром, ни с доплатой. И личную жизнь я буду строить с любимым человеком. Вот.

Мечислав сверкнул глазами. Судя по тому, как напряглись обнимающие меня руки Даниэля, стоило ожидать нового взрыва. Но лучше было все сказать сейчас, а не потом. Чем дольше удерживаешь давление в котле, тем сильнее взрыв.

Разрядила ситуацию Надя.

– Да вы не расстраивайтесь так, театральным шепотом произнесла она, подавшись к Мечиславу. – Я точно знаю, что Юля по ночам храпит. И характер у нее кошмарный. Радоваться надо, что так легко отделался!

– Это я храплю?! – возопила я. И даже сделала попытку дотянуться до ближайшей вазы.

Надя тут же юркнула за спину к Мечиславу. Вампир даже не сообразил сразу, что делать, и захлопал длиннющими ресницами. Ну да. Вот разборки с Дюшкой и сражения ему привычны. А что делать, если две девчонки начинают выяснять отношения? Вопрос…

Но вампир справился и тут.

– Всем молчать. Даниэль, сядь. Юля, ты тоже. Никто твою великую любовь и пальцем больше не тронет. Надя, хватит валять дурака.

Мы присмирели. Даниэль послушно уселся на диван и притянул меня к себе на колени. Надя плюхнулась в кресло. Мечислав садиться не стал, а просто прошелся по комнате.

– Сейчас не время для свар и глупостей. Юля, извини, я сорвался. Даниэль, я могу сам отколотить тебя, но, если это в моих силах, не позволю никому причинить тебе вреда. Надя, прошу у вас прощения за безобразную сцену. На этом считаю дело закрытым. Извольте меня не провоцировать. Ясно, Юля?

– Я вас не провоцировала.

– Неужели? И даже в глубине души не было? – Но соврать, что не было, вампир мне не дал. – Подумаешь – ответишь. И не мне, а сама себе. Дальше. Надя, мы пробудем здесь сутки, максимум двое. Потом уйдем. Куда – вам знать не надо. Дольше проживете. Но если мы выиграем, я разрешу Юле все вам рассказать. Это – устроит?

– Более чем.

– Договорились. И еще. Я знаю, что вы помогаете подруге просто так. Подумайте, что я мог бы вам подарить.

– Что?!

Надя взлетела с кресла, как подброшенная пружиной. – Ты за кого меня принимаешь, гад?! Я своей дружбой не торгую!

– А я и не предлагаю вам оплату за помощь подруге. Но сейчас вы помогаете мне, а это надо оплатить. Я же вам ни с какой стороны не друг. Над этим и подумайте. Ответ тоже дадите мне через два дня. Сейчас я иду спать. Даниэль, предлагаю тебе присоединиться. Девушки прекрасно посплетничают без нас. Еще вопросы есть?

Больше ни у кого вопросов не было. А я вдруг поняла, за что уважают Мечислава. Сейчас передо мной сидел не озабоченный сексом мальчик-зайчик. Этот мог и построить кого угодно, и заставить себя выслушать. И, как бы тяжело ни было, подчинить себе и свои чувства и эмоции. До сих пор что-то подобное я видела только у деда. Вот не думала, что сравню этих двоих.

Мечислав тем временем вышел из комнаты. Даниэль провел губами по моей щеке.

– Малыш, он прав. Мне бы тоже надо выспаться.

– Спокойного дня, любовь моя, – улыбнулась я, возвращая поцелуй.

Надя закашлялась. Мы с неохотой оторвались друг от друга, а Даниэль вытащил ладонь из-под моего свитера. И когда только успел? Кажется, мы немного увлеклись.

– Что?

– Ребята, я уйду, потом займетесь сексом, ладно? А то мне даже как-то неловко.

Мы смутились. Потом почти хором извинились – и Даниэль отправился – таки в спальню. А я посмотрела на подругу.

– Ну что, пойдем погреем пиццу и посплетничаем?

Чем мы и занимались следующие четыре часа. Уничтожили пиццу. Нашли в шкафу бутылку вина – и приговорили ее под задушевную беседу.

– …

– Ну что, колись подруга! Почему ты вдруг – кудряшка?

– Это Мечислав так меня прозвал. А я тогда не могла спорить, потому что с ног валилась от усталости. Кстати – мне кажется, он использует прозвища, чтобы не запоминать имя очередной пассии. Рыбка, зайка, киска…

– И тебе это нравится?

– У меня просто сил не хватает с ним спорить. Или находится более важная причина поругаться.

– А как Даниэль к этому относится?

– По-моему, он ревнует.

– А есть с чего?

– Есть. Что теперь поделать, если Мечислав может соблазнить целое движение амазонок одной клыкастой улыбкой?

– А он тебе только улыбался?

– Не только, – вздохнула я.

– А что тогда?

– Еще и заигрывает.

Я уже успела рассказать Наде все, что произошло со мной за эти четыре дня. В подробностях. И теперь подруга сопоставляла факты. Я ей не мешала. У меня своих дел хватало. Хотя бы налить себе еще вина и откупорить эту идиотскую банку с оливками!

– Юля, все это очень странно.

– Почему?

– Смотри. Кто-то вас выдал. Если за вами не следили, то откуда и те и эти взяли ваш адрес? И потом, Даниэль – мужчина или уже где?! Мне не нравится его поведение!

– Почему?!

– Или он тебя не любит, или не считает нужным ревновать к Мечиславу.

– Ничего не понимаю.

– А ты попробуй подумать для разнообразия! Мечислав предлагает тебе такую связь, которая вяжет попрочнее стального троса, так?

– Так.

– А что Даниэль?! Он даже не пытается бить тарелки! В конце концов, ты могла бы стать его… как там бишь его?

– Фамилиаром.

– О! Точно! Фамильярностью! Так нет же! Он все тебе рассказывает, а потом уходит и оставляет поле действий Мечиславу. Не слишком ли это мило?

– Достаточно интересно, – признала я. – Но мало ли что? Первая Печать – это вовсе не обет любви и верности.

– Кто бы спорил. Но очень близко к этому! Разорвать-то ее нельзя?!

– Нельзя. Только если смертью одного из участников. И то никакой гарантии, что второй это переживет.

– Очень интересно. Тогда смотрим дальше. Мечислав делает тебя своим фамилиаром, а что делает наш Ромео? Становится в интересную позу?! А потом поворачивает все так, что ты еще и виноватой оказываешься! Не слишком ли интересно?

– Надюша, а к чему ты ведешь?

– Не знаю. Но говорю как медик – дерьмом пахнет!

– И что я могу сделать?

– Ничего. Просто не доверяй никому из них. Вот и все.

– Но я люблю Даниэля.

Что самое печальное – это было правдой. Я так и не поняла, в какой момент сероглазый вампир вошел в мое сердце, но выдрать его оттуда я бы уже никогда не смогла.

– Ну и люби себе на здоровье. Во всех позах. Но не доверяй до конца, – глубокомысленно посоветовала Надя, наблюдая, как я выдираю крышку из банки с оливками. – И вообще, два дня – и все будет ясно. А пока – дыши ровнее.

– Буду. Налей пока еще вина.

– Сейчас. А вампиры пьют?

– Только кровь.

– М-да, и тут все не как у людей! Ну и фиг с ними! Будем соображать на двоих, в чисто бабском коллективе!

– Надька, я тебя обожаю!

– На помойку провожаю?!

– Да хоть куда! С тобой в компании можно и на кладбище! Ты и там себе развлекуху найдешь!

– По кладбищам со своим клыкастым шляйся. Дорогая, посмотри направо! Это могилка моей близкой подруги, которая скончалась от старости двести лет назад. Такая стерва была! А это могила моего врага, которого я закопал собственноручно всего семьдесят лет назад. Хороший человек был… вкусный…

Я захохотала. Пусть все кругом горит огнем, а мы всегда смеемся.

– Надька, ты неисправима!

– Зато ты стала на человека похожа. А то тебя эти клыкастики до истерики уже довели. Знаешь, допиваем бутылку – и я пойду за второй. А ты подремлешь, пока я не вернусь, хорошо?

– Хорошо.

Подруга исчезла за дверью. Я прошла в гостиную и уселась на диван. Вампиры мирно дрыхли в спальне. Как же все сложно! И как мне хочется просто залезть под одеяло – и чтобы никто не тревожил, никто не трогал, никто… ничего… никогда…

Ничего не хотелось. Ни думать, ни говорить, ни видеть. Просто лежать на диване и чувствовать тепло и уют, безопасность. Этого моя жизнь лишилась несколько дней назад – и мне страшно недоставало покоя. А ведь еще неделю назад я готова была ругаться, что в жизни ничего не происходит и даже хотела устроить вечеринку, чтобы как-то ее разнообразить. М-да, разнообразие прет. Под ручку с безобразием.

Вот уж воистину, бойтесь своих желаний, детки, и хорошо бойтесь, ибо они сбываются. И от этого бывает ну очень грустно. Я медленно вспоминала события последнего дня. То есть этой ночи. При мысли о Даниэле щеки непроизвольно потеплели. Кровь прилила к коже. Но стыдно мне не было. Наоборот. Если Даниэль захочет – это все будет продолжаться. Пока мы не решим расстаться. Или правильно сказать – он не решит оставить меня? Рано или поздно это случится. Даже если «поздно» – это годы. Придет новая муза – и Даниэль бросится в погоню за другой женщиной, забыв обо мне. Но пока мы вместе, я буду принимать каждую минуту с благодарностью судьбе. Так-то, господа хорошие!

О! Кстати о вампирах! За окном еще светло. Сколько остается до заката? Часов пять? Или больше? Не знаю.

Но вампиры спят и не должны проснуться даже от пожара. Ни Даниэль, ни Мечислав.

При воспоминании о Мечиславе щекам стало еще жарче. Гораздо жарче. И всему телу – тоже. Я непроизвольно нашла на шее след от укуса. Фамилиар. Первая Печать. Я вообще-то понимала, на что подписывалась? К сожалению, нет. А меня кто-то спрашивал? Да никто! Мне просто разложили все по полочкам. Можно так. А можно – этак. И, готова поспорить, не сказали и половину из того, что я должна была знать. С другой стороны – чего я вообще-то жду от вампиров? Дружбы, любви и откровенности? А не проще ли дождаться второго пришествия Христа с креста? Оба вампира как-то играют со мной. Даниэль старается говорить мне правду. Или хотя бы ее часть. Но и он изначально навешал мне лапши на уши. И в этом нет ничего удивительного. Даниэль не знал меня, не знал, как я могу отреагировать на то или иное сообщение – и делал все, чтобы я не сорвалась и не взбрыкнула. Я ведь могла оказаться и истеричкой… вот тогда бы все и заплакали… Поэтому я хоть и пошипела на своего обожаемого художника за всякие недоговоренности, но уже простила. Ему я об этом не скажу, но он, по-моему, сам догадывается. А Мечислав – этот вообще меня ни в грош не ставит. То есть не ставил бы, если бы я не обладала какой-то силой. Силой, как говорят сами вампиры, выделяя это слово и голосом и взглядом. Они так серьезно относятся к Силе как свойству организма, что начинаешь уважать себя. Недолго. До тех пор, пока не понимаешь, что ты – своеобразный вариант батарейки «Энерджайзер». Можно от тебя подпитываться, но советоваться с батарейкой по этому поводу? Хм…

Вот Мечислав и не советуется. Не будь рядом Даниэля – страшно подумать, какая развесистая клюква росла бы у меня на ушах. Ведь врет и не краснеет. И еще… не будь рядом Даниэля, я могла бы и увлечься этим зеленоглазым кровопийцей. И вот тогда бы пришел мне полный песец как свободной личности. И что у них у всех за бзик такой – гнуть все вокруг под себя? Оно им надо?

А есть еще и Дюшка. Вот кто смог бы рассказать мне всю правду. Не из дружеских чувств, а чтобы я побольше мучилась. Только ничего с этим не выйдет. Во-первых, я не могу с ним поговорить на своих условиях, а во-вторых, если он поймет, что я чего-то не знаю, то еще больше постарается меня напугать или разозлить. Ему нельзя дать понять, что мы – плохая команда, которую раздирают вранье и противоречия. У нас должен быть хоть какой-то козырь в рукаве. А лучше – запасная колода. Бедный дедушка! Неужели он так же думает обо всех бизнесменах, с которыми ведет дела? Для каждого нужен туз в рукаве и каждый в чем-то нагло врет? Кошмар!

А чего ждет от меня Мечислав как от фамилиара? Силы? Вполне возможно. И я с радостью поделюсь ей. А вот чего еще? И как скоро он скажет мне: «Юля, я должен поставить на тебе Вторую (Третью, Четвертую) Печать»? И к чему меня это приведет? Высшие Силы! Как я хочу знать больше! Хотя бы немного больше! Но расскажет ли мне Даниэль? Не знаю. Но спрошу. Даниэль… Черт все подери! Борис! Вадим! Я же совсем про них забыла! А им придется очень несладко! Что со Снегиревым?! Что происходит сейчас с моими друзьями-вампирами? Пусть я не могу позвонить Дюшке, но я могу позвонить Снегиреву! По мобильнику! Даже если выследят мой номер – фиг они выследят, откуда я звоню! Я же у Надькиных знакомых на квартире, а не у того идиота, у которого был взят телефон! Попробуем позвонить?! Обязательно!

Я вскочила с дивана и поняла, что немного переоценила свои силы. Голова до сих пор кружилась, меня мутило, я была определенно не в форме. Ну и черт с ней, с формой! Справлюсь! Только сперва – на кухню! Мне нужно выпить. Ледяной воды! И побольше! И вообще, полбутылки вина были лишними.

После воды мне стало чуть-чуть полегче. Желудок был в норме, мутить меня перестало, голова более-менее разработалась, отбросив сонную одурь. Я сходила в ванную, умылась и вновь прислушалась к себе. На этот раз я осталась довольна. В ближайший час я буду нормально соображать. А потом видно будет. А теперь попробуем позвонить. Номер Снегирева я помнила наизусть. Трубку сняли не сразу.

– Алле? Дом Алексея Ивановича Снегирева.

Этот голос я знала. Кажется, кто-то из охраны.

– Алло, это я, Юля! Леоверенская.

– Юленька! Ты где, детка?

Голос охранника резко изменился из неуверенного на сладко-приторный. Хоть в миску сцеживай и чай заправляй вместо сахара.

– А что? Что-то не так?

Я обострившимся звериным чутьем поняла, что охранник там не один и откровения будут излишни.

– Да нет. Просто Алексей Иванович беспокоится. Ты куда-то уехала с друзьями…

– А я решила по магазинам пройтись. Что-нибудь купить нужно? Я тут себе такую кофточку присмотрела! А ребята консультируют! Ну, такая тряпка классная! Розовая такая…

Описать кофту моей мечты мне не дали. И правильно. Я могла бы еще неделю трепаться ни о чем. В трубке раздался мужской голос. Незнакомый.

– Леоверенская Юлия Евгеньевна?

Нет, София Ротару, блин!

– Вы угадали, – кокетливо призналась я. И даже улыбнулась. Зря. Следующий вопрос чуть не свалил меня с дивана.

– Что вы знаете о вампирах?

Жесть! Вот так вот в лобешник?! Ответить, что ли?! Ну нет! Перебьется!

– А что вы знаете о хороших манерах? Представьтесь для начала!

На том конце провода повисло удивленное молчание. Я кожей чувствовала, как ошеломлен человек у телефона. Только вот почему? Неужели я первая, кто попросил представиться? Или первая, кто стал спорить? Или просто так? Поди разберись! Но наконец он разродился.

– Меня зовут Валентин Дмитриевич. Казачев Валентин Дмитриевич.

– Очень приятно с вами познакомиться по телефону, Казачев Валентин Дмитриевич, – отозвалась я, – но мне ваше имя ни о чем не говорит.

– А имя Андре вам о чем-нибудь говорит?

Имя-то говорило, но мне говорить о его хозяине вовсе не хотелось.

– Андрюша? Нормальное имя.

– Юлия Евгеньевна, вы меня не понимаете или не желаете отвечать?

– Не понимаю, – решительно выбрала я.

– Юлия Евгеньевна!

Прозвучало это как в «Бриллиантовой руке», когда Горбунков попытался запихнуть пистолет в авоську. Ну чего вы тупите-то, «Семен Семенович»…

– Уже двадцать лет как. И что? – не сдавалась я.

– Голос мужчины в трубке изменился.

– Юлия Евгеньевна, давайте говорить в открытую. Когда сегодня утром начался захват дома, вы успели сбежать с двумя вампирами. Что в этом страшного и почему вы так не хотите это признать?

А действительно? Что? Ладно, будет тебе и в лоб и по лбу.

– Мы совершили тактическое отступление. Кстати, а кто нас с утра штурмовал?

– Моя группа.

– И какого… вам понадобилось? – я уже откровенно хамила.

– Мы – оборотни, Юлия Евгеньевна.

– Да хоть привидения.

– Вы так мало знаете о нашем сообществе?

Прокололась. Но в чем?

– Не ваше дело.

– Не мое. Попросите своих вампиров устроить вам ликбез. А пока послушайте. Предателей в моей команде нет, все, что мы друг другу скажем, между нами и останется. Юлия Евгеньевна, вы знаете, что у Андре есть власть над лисами?

Голос был серьезным и неожиданно усталым. С таким голосом я не могла ерничать и издеваться. Чувствовалась в нем какая-то боль, глубокий давний надлом.

– Над какими лисами? Из зоопарка?

– Нет. Просто клан оборотней-лисов обязан подчиняться Андре.

Ребята попали.

– Мои соболезнования.

– Толку мне с них, – не удержался собеседник.

– Больше ничего предложить не могу, – огрызнулась я. – Если только большой кусок мяса.

Вот ведь еще проблема! Оборотни откуда-то вылезли… И расспрашивать их нельзя, и не расспрашивать – тоже. Я ведь почти ничего о них не знаю, а значит, могу очень сильно нас всех подставить. Запросто. Ох, елки…

– Тогда выслушайте меня. Андре приказал нам напасть на ваш дом.

– Это не мой дом, – уточнила я. – Снегирева.

– Это важно?

– Простите за глупые придирки. Кстати, а как вы относитесь к господину Андре?

Голос несколько секунд держал паузу. Такое ощущение, что Валентин Дмитриевич подбирал самую удачную формулировку ответа. И наконец нашел подходящее выражение.

– Он наш повелитель, а повелителя положено любить и уважать. До самой смерти.

Чьей – не уточнил. Хорошая оговорка.

– А вы его очень любите?

– ОЧЕНЬ!

Из трубки донеслось одно-единственное слово. Но ненависти в нем было столько-о-о… Я поняла, что Валентин Дмитриевич действительно доверяет тем, кто стоит рядом с ним у телефона и слушает наш разговор. Потому что высказать такую ненависть, искреннюю, обжигающую ненависть в присутствии вампира – это верная смерть. Дюшка не спустил бы. Хм, а с какой минуты я стала так четко оценивать, что бы он спустил с рук, а что – нет? Я ведь не лучший психолог планеты? Или с Дюшкой пять лет как общаюсь? Или с этим типом из трубки? Нет. Но я чувствовала, что мой собеседник говорит правду. И честен в своей ненависти.

– Вы знаете, – медленно сказала я, – я не могу похвастаться такой же силой чувства, но кое-кто из моих друзей может. К сожалению, мы с вами – враги.

Голос в трубе был грустным и усталым.

– Юлия Евгеньевна, мне поручено дождаться вашего звонка и сообщить вам следующую информацию. Ваши вампиры у нас. Пока они живы и им не причинили никакого физического вреда. Андре готов обменять их – на вас и некоего художника. Иначе они будут мертвы.

– Когда? – я с трудом узнала свой голос.

– Я не знаю.

Я крепко, до боли сжала кулаки. Спокойно, Юля, спокойно. Если ты сейчас сорвешься, ты можешь потерять даже жизнь. А проиграть одну схватку – не значит сдать всю страну. С потерей Москвы еще не потеряна Россия…

– А живы ли они сейчас? Простите, но Андре мог вам и соврать.

– Этого я тоже не знаю.

– А как я тогда должна вам верить? Если вы сами признаете, что не можете гарантировать правдивость ваших слов?

– Мне верить необязательно. Я должен дождаться и передать вам телефон господина Андре.

– Можете передавать, – мертвым голосом сказала я. Потом так же, без эмоций, забила семь цифр в память сотового. Хотя могла бы этого и не делать. Чувство было такое, словно их у меня на коре головного мозга лобзиком выпиливают. Я молчала. И голос в телефоне тоже молчал. Но он не выдержал первым.

– Юлия Евгеньевна…

– Да? – откликнулась я.

– Я не знаю, кто вы и что происходит. Но… это как-то во вред господину Андре?

– ОЧЕНЬ.

Я вложила в свое слово не меньше чувства, чем мой собеседник. И он оценил. И поверил.

– Тогда вам стоит записать мой телефон. Так, на всякий случай.

– Интересно – какой? Диктуйте!

Я забила в память еще один телефон. И только потом уточнила:

– Скажите, а вы – оборотень?

– Да.

– Лис?

– Да.

– А что со Снегиревым?

– Это хозяин дома?

– Да.

– Попробуйте догадаться?

– Он жив?

– Нет.

– Но вампиром он не стал?

– Не стал.

Бедный шарпей. Но слезы по его печальной судьбе мне проливать не хотелось. Если живешь на склоне вулкана, будь готов повторить судьбу Геркуланума и Помпеи.

– Всего вам хорошего, Валентин Дмитриевич.

– До свидания, Юлия Евгеньевна. Простите, а что мне передать господину Андре?

– Передайте ему, что он – козел.

– С удовольствием, – отозвался голос. – А если без вашего личного мнения?

– А если без него, то решения все равно принимаю не я. Пока я доберусь, пока я разбужу кого-нибудь из вампиров, пока… Короче – пока!

– Пока.

Я засунула трубку в карман и выругалась. Мать вашу так! И этак тоже! И что мне теперь прикажете делать?! Рассказать обо всем Мечиславу? Или нет? Или Даниэлю? Или обоим?! Леший его знает! Даже с Надей я посоветоваться не смогу. Что же мне делать, Высшие Силы?! Что мне делать?!

Я поступила, как и всегда. Проблемы надо решать по мере их поступления. А как их можно решить, если вампиры еще не проснулись? Я плюнула на все, достала из шкафа в гостиной книгу и уселась перечитывать сказку про Буратино. Есть у нас с ним что-то общее, определенно есть. То ли длинный любопытный нос, то ли милая привычка лезть им во все передряги!

И, листая старую сказку, сама не заметила, как заснула.

Я отключилась так плотно, что даже не услышала, когда проснулись вампиры и вернулась подруга. Видимо, измученный организм решил все без участия дурной головы – и полностью отключил меня.

Оно и правильно.

Я открыла глаза и тут же закрыла их обратно. Потом опять открыла. Мечислав выглядел как всегда – совершенно сногсшибательно. Белый свитер был ему к лицу. На груди у него был треугольный вырез – и золотистая кожа была открыта моему взгляду. Угольно-черные волосы рассыпались по плечам роскошными локонами, заключая изящное, словно вырезанное рукой лучшего скульптора лицо, в рамку. Белый цвет ткани подчеркивал густой медовый цвет его тела. Запах меда и цветов кружил голову. Значит, не одеколон. От Снегирева мы вообще без штанов и носков сбегали. А что тогда? Гормоны? Феромоны? Или как запах у цветов, для привлечения пчел? Черт его знает… Но голова кружилась. По телу разливалось какое-то мягкое и вальяжное оцепенение. И мне вдруг ужасно захотелось залезть руками под его свитер. Желание было настолько неестественным для меня, что я тут же ударилась в откровенное хамство.

– Неужели нельзя начать день с чего-нибудь посимпатичнее?

Мечислав закатил глаза. Этот нахал сидел рядом со мной на диване, то ли разглядывая меня, то ли о чем-то размышляя. Хорошо хоть не лапал. Джинсы и свитер были явно на месте. И безбожно натерли шею и талию.

– Ты действительно не считаешь меня красивым или хотя бы симпатичным?

Я решила ответить максимально честно.

– Ваше лицо типа сахара с медом и шоколадом. Ложку съешь – и больше не надо.

Мечислав скривился.

– Адская смесь.

– И вы не лучше.

– Намного лучше.

– Поверю, если позовете сюда Даниэля.

Вампир и не подумал послушаться.

– А я точно не подойду?

– Точно. И хватит тут нависать!

Я отпихнула вампира обеими руками. Ага, проще скалу пихать.

– Изыди, клыкастое непарнокопытное!

– В самом деле, отпусти мою девушку, – предложил Даниэль откуда-то из-за его спины.

– Твоя девушка – мой фамилиар. И мне позарез нужна ее сила.

– Это – попозже, – отозвалась я. Джинсы впивались в мягкое место, и я становилась еще более раздражительной… хотя куда бы еще. – Сейчас я иду в ванную – и если кто-нибудь туда явится – лично кастрирую.

– Даже меня? – Даниэль протянул мне руку. Я уцепилась за его прохладные пальцы, и вампир помог мне подняться с дивана. Мечислав наблюдал за этой сценой с неудовольствием, но вслух ничего не говорил. И то хлеб, что не сало. Хорошо его Надюшка водой окатила.

– Проснулась, зараза?

О, легка на помине.

– С чего это я – зараза?

– Я тут возвращаюсь с бутылкой – а она спит как сурок на солнышке. Я тебя даже будить не решилась.

– И хорошо. Я хоть выспалась. А теперь я иду купаться. Надя, присмотри, пожалуйста, за этими двумя клыкастиками. А то начнут выяснять отношения – всю квартиру на щепочки разнесут и к соседям вывалятся.

На этой ноте я развернулась – и отправилась в санузел. К счастью – совмещенный. Интересно, а вампирам унитаз нужен? Кровь-то они пьют? А если жидкость попадает в желудок, вся она впитаться просто не может. И должна откуда-то выливаться. Или таки впитывается все? Как бы мне хотелось поэкспериментировать с вампирами! Какая тема для диссертации пропадает, сказал Ван Хелсинг, препарируя Дракулу!

Горячий душ за пятнадцать минут сделал из меня человека. Или хотя бы привел в отличное настроение. Я оделась – и вышла из ванны. Голоса вампиров и Нади доносились откуда-то с кухни.

– …планы на Юлю. Я предпочла бы, чтобы она осталась с Даниэлем. А лучше – нашла себе нормального парня.

– Вряд ли это теперь возможно.

– Но она ведь не стала вампиром?

– Просто переспав с Даниэлем, она не станет вампиром.

– Но и обычным человеком она не останется, так ведь?

– Она им и не была. Просто не знала о своих способностях.

На кухне царила прямо-таки идиллия. Надя что-то творила у плиты, огрызаясь на Мечислава, который сидел на высоком табурете в углу. Даниэль рисовал что-то на альбомных листах, устроившись в кухонном уголке, – уголок-скамейка и столик – и в разговоре участия не принимал. Первым меня заметил именно Мечислав.

– Как вы теперь себя чувствуете, кудряшка?

– Гораздо лучше. О чем вы говорили?

– Что дельфин и русалка, они, если честно, не пара, не пара, не пара… – пропела Надя.

– Юля?

Даниэль отвлекся от своих рисунков и посмотрел на меня. Какой же он все-таки… любимый…

– Садись со мной?

– А я тебе не буду мешать?

– Нет. И потом, я рисовал для тебя.

– А мне посмотреть не дал, – наябедничала подруга.

– Это личное, – отрезал вампир.

Я уселась рядом с ним на мягкий кухонный диванчик. Подумала – и поцеловала в уголок рта. Даниэль быстро чмокнул меня в кончик носа. Сгреб со стола изрисованные листы – и протянул мне.

– Это тебе, любовь моя.

Я послушно взглянула на первый рисунок.

Все-таки Даниэль – гений.

Первым рисунком были две птицы Сирин. Кажется, так. Или Гамаюн? Как на Руси называли птицу с человеческим лицом? Не знаю, но это была именно она – и в то же время – я. Белое оперение, корона на голове, когтистые лапы. Мое лицо, стилизованное в манере древней Руси было одновременно красивым – и страшным. Птица с моим лицом сидела на ветке, запрокинув голову. Одно крыло у нее было сломано и свисало так, как обычно крылья не свисают. Напротив нее сидела еще одна птица. Намного красивее первой, но – черного цвета. И оставляла гнетущее впечатление. Как покойника гримировать. Мерзко… и очень печально.

– О чем пела вещая птица? – прошептала я.

– О большом горе, – внезапно ответил Мечислав. – Даниэль, я могу теперь посмотреть рисунки?

– Теперь – можешь, – отозвался вампир.

Мечислав аккуратно взял рисунок из моих рук.

Вторая картина изображала… тоже меня, но уже совсем другую. Фоном служил хвойный лес. Широкие и высокие стволы сосен, еловые лапы, которые выглядели колючими даже на картинке. И впереди всего – здоровущее дерево, настолько большое, что художник даже не стал изображать его целиком, ограничившись одной сосновой веткой, вдвинувшейся на передний план словно жадная лапа хищника. На этой лапе лежала я. Но опять не в своем естественном виде. Теперь это была женщина-кошка в засаде. И пожалуйста, не вспоминайте про ублюдочных голливудских монстров. ЭТА кошка ничего общего с ними не имела. Ни маски, ни костюма. Обнаженная натура, показанная сбоку, и настолько изящно, что даже не казалась обнаженной. Все равно ничего не видно. А кошка… Лицо опять было – мое. Но вместо кистей рук и ступней ног были хищные когтистые лапы. И ими кошка впивалась в дерево, на котором лежала. Были видны глубокие сколы и царапины на коре дерева.

И уши. Длинные, заостренные, с кисточками на концах. И большие звериные глаза с вертикальными зрачками.

Красиво.

– Это – пантера?

Надя нагло вытянула шею, вгляделась – и покачала головой.

– Юля, ты что! Это – рысь.

А ведь действительно – рысь. Красивая такая.

Я передала и этот рисунок Мечиславу.

Третья картина была… странной. Нарисованной в стиле «инь-ян». Обнаженная натура. Ничего лишнего, строгие и лаконичные линии, красивое тело (хотя Даниэль мне определенно польстил, у меня и ноги толстоваты, и попа тяжеловата, и грудь маловата), и все это выполнено – пятьдесят на пятьдесят. Половина страницы – белая, половина – черная. На белом – черные линии, на черном – белые. Как Даниэлю удалось добиться этого эффекта с помощью всего лишь простого карандаша – даже и гадать не хочу. Черные и белые линии казались продолжением друг друга, все плавно, изящно, без разрывов… Неужели это тоже – я?

Последний рисунок был самым красивым. Афродита, выходящая из пены морской. Богиня появлялась из моря обнаженная, волны лизали ее колени, одной рукой она придерживала волосы, а вторую словно протягивала вперед. Но внимание приковывало не тело. Черты божественного лица были настолько яркими и выразительными, что рисунок казался маленьким окном – туда, в море. Впечатление было настолько сильным, что казалось – сейчас она дотронется до твоей щеки. С этой богиней мы были совсем не похожи. Слишком она была красива. И все же угадывались общие черты с рисунком «инь-ян». То ли глаза, то ли улыбка…

– Ты была такой… сегодня утром…

Даниэль шептал совсем тихо, но я услышала. И, глядя на эти рисунки, понимала, что Даниэль может мне лгать, но он меня действительно любит. Любит, черт побери. Потому что каждую черточку женщин с картин оживляла любовь. И только она.

– Я уже говорила, что ты – гений?

– Нет.

– А что я тебя люблю?

– И этого ты пока не говорила.

Я нежно поцеловала Даниэля.

– Я тебя очень люблю. Хоть ты и думаешь обо мне лучше, чем я заслуживаю.

– Это я тебя не заслуживаю.

– Довольно!

Мечислав ничего не сделал, но его голос ветром пронесся по комнате, вымораживая наши эмоции. Гад клыкастый! Всю романтику… хм… обломал!

– Что надо? – невежливо поинтересовалась я.

Мечислав что-то хотел сказать, но не успел. Надя опередила.

– Надо подумать, где порылась такса.

– Чего?

– Того. Юля мне все рассказала – и я не понимаю, что происходит.

– В чем же?

– Как на вас вышли оборотни? Вы же никому своего адреса не давали и даже перепроверялись от слежки.

– А меня это как раз не удивляет, – пожала я плечами. – Я тут недавно фильм смотрела – там под днище машины прицепили такой жучок, который показывал движение транспорта на экране. Больше и не надо. Мы же никого в машине не оставляли…

– Юля, я осел, – самокритично признался Мечислав. – Надо было менять машину или хотя бы оставлять ее подальше от клуба. Но я даже не подумал, что так может быть…

– Результат печален, – подвела я итог. – А что это были за оборотни? Я ведь даже не разобралась, что и к чему… Мне бы сбежать было… А вы?

– Я успел понять чуть больше. Это были лисы.

– Мне это ни о чем не говорит.

Вообще-то говорило, но пока я предпочитала помолчать о разговоре с оборотнем. Посмотрим, что скажет Мечислав… послушаем… сравним…

– Разумеется. Ты просто не знаешь, кудряшка, но каждый вампир может управлять животными. Это наша особенность, как левитация, гипноз, скорость. У кого-то больше, у кого-то меньше. Такими, как волки, летучие мыши, крысы да еще ночные птицы, могут управлять абсолютно все вампиры. Хотя кому-то это гораздо труднее, чем остальным. Но некоторым доступны еще и другие животные. У Андре это лисы.

– А у вас?

– Тигры, кудряшка.

– Тигры? Но они у нас почти не водятся!

– Только не оборотни. И потом, вампир не выбирает, кем ему управлять.

– А что значит – управлять? – поинтересовалась Надя.

– Ни один тигр-оборотень не сможет противиться моей воле.

– Неужели?

И я вдруг представила Мечислава рядом с громадным уссурийским тигром. Рыжая шкура хищника трется о бедро вампира. Медово-золотая рука ласкает густой мех. Длинные острые клыки оскалены, уши прижаты… Я так отчетливо видела все детали картины, что пришлось на несколько секунд зажмуриться.

– Я могу приказать им все, что угодно, хоть со скалы броситься – и они должны повиноваться мне. Хотя с теми же медведями этот опыт окажется гораздо более печальным. И со скалы полечу уже я. Мало того, разорвут и закопают.

– Более или менее понятно. Вы хотите сказать, что Андре приказал им напасть на нас?

– Именно так, кудряшка.

– А кто еще есть у нас в городе?

– Оборотни обычно объединяются в общины, кудряшка. Во главе общины стоит так называемый вожак стаи. Ему обязаны повиноваться все оборотни этого вида. Он же решает и такие вопросы, как взаимодействие общины с остальной нежитью города – вампирами, эльфами, кикиморами, чародеями – и всеми остальными.

– А что – эльфы тоже существуют?! – восхитилась Надя.

– Да, но в вашем городе их нет. Им тут ловить нечего. Они больше по столицам, по модным журналам, по подиумам, по кинофильмам… Что до оборотней – в вашем городе есть общины волков, медведей, тигров и лис. Поэтому я и выбрал этот город. Тигры вообще довольно редкая популяция оборотней.

– Очень мило. А что вы намерены делать дальше?

– Дальше я дождусь ночи и отправлюсь к Андре, чтобы свернуть ему шею.

– Если дойдете, – отозвалась Надя.

– То есть?

– Даниэль – художник, Юля – не боец. Вы – один. И кто помешает ему прикопать вас под забором и отправиться мстить вашим друзьям?

– В общем-то, никто. Если не считать эмиссара Совета. В его присутствии даже Андре не осмелится нарушать правила.

– Да, но эмиссар еще не прилетел! И когда он будет – неизвестно!

Логично. Молодец, подруга. Правильно я ей все рассказала, мне бы это пришло в голову намного позже. Когда было бы уже поздно.

– Сейчас выясним! Где здесь телефон?

Мечислав пробежал пальцами по кнопкам.

Я с напряженным вниманием следила за его руками.

Вампир несколько секунд прислушивался к гудкам. Потом состоялся короткий разговор. Оппонента вампира я не слышала, а Мечислав говорил короткими рублеными фразами.

– Алло?

– Это Мечислав. Когда прибудет эмиссар?

– А раньше никак не получится?

– Это не слишком хорошо.

– Благодарю за информацию.

Я внимательно смотрела на него. Вампир повернулся и улыбнулся мне.

– Эмиссар прибудет только завтра, кудряшка. До завтрашнего вечера мы предоставлены самим себе. И должны как-то выжить. Как ты оцениваешь наши шансы?

– Выше нуля, но ниже единицы, – отозвалась я.

Вампир одним движением спрыгнул с табурета и скользнул на колени перед столиком. Он был совсем рядом. Так близко, что я ощущала его запах. И безумно хотелось дотронуться руками до его плеч.

– Почему вдруг такая тоска в голосе, кудряшка? Я тебя не узнаю! Где та девочка, которая ничего не боялась и спорила со мной, стоя по колено в снегу?

– Она устала.

Мечислав взял мою руку и поднес к губам.

– Жизнь прекрасна, девочка. Улыбнись.

Теплые губы скользнули по моей ладони. Язык пощекотал нежную кожу на запястье, задел заживающий порез – и я вздрогнула от боли. Ну не сволочь ли?! Клеить меня в присутствии моего парня! Ур-р-рою гада!

– Отпустите меня! Немедленно!

Зеленые глаза на золотистой коже светились как два изумруда.

– Уже поздно, маленькая моя. Слишком поздно.

– Эй, ребята, мы здесь лишние? – окликнула нас Надя.

Туман в моем сознании окончательно рухнул.

– Не лишние, – отчеканила я. – Наоборот!

Вампир отстранился от меня и уселся обратно на свое место.

– Даниэль, почему ты ему голову с задницей местами не поменяешь? – удивилась подруга. – Этот козел клеится к твоей девушке, а тебе хоть бы хны!

Даниэль даже не оторвался от рисунка.

– Я доверяю своей любимой женщине. Юле не нужен Мечислав.

– Я этого не понимаю, – помотала головой Надюшка. – Юля, ты можешь это объяснить? Если бы моему парню так кто-то глазки строил, я бы порвала на тряпки, а он…

Мечислав восседал на стуле с видом английского лорда и насмешливо взирал на нас.

– Девочки, вы видите, что Даниэль не ревнует Юлю ко мне. Но вы не учитываете, что мы – вампиры. Вы судите нас, как людей, по вашим, людским меркам. Это смертельно глупо.

Я не считала это глупым. Если бы Даниэль зашел с какой-нибудь другой женщиной так же далеко, как я с Мечиславом, я бы им обоим глаза повыцарапывала! Но поди пойми этих вампиров! Впрочем, пока мне глаза не выцарапывают, я согласна их не понимать. Лишь бы удавалось использовать на благо родины и отдельных лучших ее представителей (это я о себе, ежели кто не понял).

– И почему же? – не поняла Надя.

– Вампиры вообще не ревнивы. И потом, у нас с Юлей не было секса.

– А того, что было, – недостаточно?

Вампир пожал плечами. До зубной боли изящное, грациозное даже движение. Мышцы волнами перекатывались под белоснежным свитером. Белый цвет ему идет намного больше, чем Дюшке – черный. Почему я об этом подумала? Прекрасное лицо было спокойно и безмятежно. Губы раздвинулись в легкой улыбке. От его движений, даже от его присутствия комната наполнялась сексуальной энергией – и Мечислав прекрасно осознавал свою привлекательность. И отнюдь не стеснялся ей пользоваться в своих (исключительно «благородных») целях.

– Для него – нет. Когда живешь несколько столетий, чувства не то чтобы притупляются, но становятся другими. Наши чувства гораздо острее и сильнее человеческих, но пробуждаются медленнее. Вы же слишком недолго были вместе, чтобы чувства Даниэля стали реальными. – Вампир поднял руку, предупреждая мое возражение. – Не спорь, кудряшка. Я готов признать, что твои чувства к Даниэлю более чем настоящие. Но я также знаю и своего друга. Пока что ты для него подруга, любовница и муза – но не любовь всей жизни. И поведение Даниэля вполне объяснимо. Вампиры предпочитают получать удовольствие, не обременяя себя моральными проблемами. Что Даниэль и доказывает своим поведением. Он не будет ревновать.

Теперь уже я ничего не понимала. Не будет ревновать? А вчера, то есть сегодня утром? Ревность – или обида, что кто-то другой играет с ЕГО игрушкой? Ничего не понимаю!

– Хорошо. Даниэль не ревнует. А вы? Там, в машине, по дороге сюда?

Вампир смерил меня насмешливым взглядом.

– Моя ревность была бы приятна тебе, а, кудряшка?

– Не стану спорить – какой смысл лгать, если тебе все равно не поверят. Но и правду можно сказать по-разному, так? – Люблю я Даниэля, но ваша ревность была бы мне очень приятна.

– Мне придется вас обеих разочаровать, – вампир улыбался, не показывая клыков. Своего рода искусство. – С моей стороны была также не ревность, а уязвленное самолюбие.

– Теперь уже я ничего не понимаю, – вмешалась Надя. Я благополучно опустила разговор в машине, а речь сейчас шла именно о тех словах. – Ревность? Но вряд ли ревность бывает без любви. А уязвленное самолюбие – без определенной симпатии?

– Мне кажется, Мечислав не привык, чтобы женщина, отдавшая уже часть себя, отказала ему и отправилась в постель к другому, – прозвучал спокойный голос Даниэля.

Передо мной на стол лег четвертый рисунок. Дельфин и русалка. Красиво. Море, волны, ночь, луна и даже лунная дорожка на волнах. И два гибких силуэта – русалка, выпрыгнувшая из воды и пойманная в миг прыжка, и глядящий на нее с тоской дельфин в углу рисунка.

– Очень красиво. Ты гений, Даниэль. Впрочем, гении в быту хуже чумы, – высказалась Надя. – Намучается Юлька с тобой. Это не ешь, то не пьешь…

– Надя, – прошипела я. Вот так всегда: только поверишь, что у человека есть мозги, – и он тут же спешит тебя огорчить. Ну кто ее за язык тянул?! Теперь Даниэль расстроится!

– Юля, два слова о ревности, – Даниэль, кажется, не был огорчен. Вместо этого он глядел как натуралист-любитель – с любопытством и слегка плотоядно. – Знаешь, я поражен твоей стойкостью в отношении Мечислава.

– То, что мне его не захотелось, – это стойкость?

– Да. Особенно после Первой Печати. Я ожидал, что у вас будет секс, но этого не было. И самообладание сохранила именно ты. Более того, ты уже на трезвую и ясно соображающую голову выбрала меня. И я очень хотел бы получить объяснение твоему поступку. Если ты сама понимаешь, что именно сделала.

– Да что я такого сделала?! – просто взвыла я. – Ну да! Выбрала одного вместо другого?! Так, что ли?! Но сердцу не прикажешь!

– Первая Печать объединяет скорее тела, чем души, – пояснил Даниэль. – И если фамилиар и вам пир – разного пола, а часто даже и если одного – все заканчивается в постели.

Я вспомнила, насколько близка была от постели, – и покраснела. Если бы я прошлой ночью не смогла удержаться, что было бы тогда? Хотя и так понятно – что. Несколько восхитительных ночей. Но всю жизнь они не заменят. А Даниэля я бы потеряла навсегда.

– У меня никогда ничего не было как у людей.

– Это не оправдание, кудряшка.

– Другого не будет! И вообще, с какого это перепугу я тут оправдываюсь?!

– А вот это верно, – вставила Надя. – Господа вампиры, оставьте мою подругу в покое! Она, в отличие от вас, живет на свете девятнадцать лет и часто сама не может себя понять. Зато на ваш вопрос могу ответить я. Старая и мудрая сова.

Все внимание тут же обратилось на Надежду.

– Интересно будет послушать, – процедила я, испепеляя ее взглядом.

Надя даже ухом не повела в мою сторону.

– Ну так послушай. Из твоего рассказа я поняла, что твои… спутники уже видели твою Екатерину?

– Видели. И что?

– И должны были ее хорошо запомнить. Не правда ли, она красавица, господа?

Вопрос был задан вроде бы и в пространство, но смотрела Надя на Даниэля. И вампир кивнул, рассыпая по плечам темно-каштановые пряди.

– Да, могу сказать как художник, что она очень хороша.

Надя довольно улыбнулась и стала похожа на большую кошку.

– Я видела фотографии. Она и в детстве была само очарование. – Подруга рассматривала пятно на потолке, классически держа паузу. – Наша Юля рядом с ней просто не смотрелась. А их семьи были дружны. И девочки бо́льшую часть времени проводили вместе. И, разумеется, Юля всегда проигрывала на фоне своей подруги. Та была более красива, более умна, ей многое удавалось…

– Полегче скальпелем, – предупредила я. Еще немного – и я подружке голову оторву за такие историко-психологические картины.

– Я уже почти закончила. Как это ни забавно, господин Мечислав, но Юлю отталкивают от вас те качества, которые притягивают к вам остальных женщин. Ум, красота, сила – она вполне может все это оценить, но не желает возвращаться в неприятные воспоминания детства, когда все смотрели сперва на Катю и говорили: «Ах, какая милая малышка». А потом переводили взгляд на Юлю и преувеличенно вежливо добавляли: «И этот ребенок очень мил… тоже». Даже части жизни в тени подруги Юле хватило за глаза. Испытать это второй раз? Увольте! С этой точки зрения вы представляете опасность. Даниэль такой опасности не представляет.

– Из этого я должен заключить, что я слабый глупый урод? – весело уточнил Даниэль.

Церемониться с вампиром, о котором недавно говорила гадости, Надя не собиралась. Портрет там он с нее рисовал или не портрет, но правда важнее.

– Вы – художник. Не думаю, что это мало отличается от данной вами характеристики.

Лицо Мечислава было совершенно спокойно, но я почему-то знала, что в душе он покатывается со смеху. И зло посмотрела на него.

– Забавные эти люди, правда?!

– Ужасно забавные, кудряшка. А твоя подруга просто очаровательна, с ее детским стремлением к правде и справедливости.

– Тоже мне, диагност, – фыркнула Надя.

– Да уж не хуже вас. Почему-то мне кажется, что это только половина причин. Так, кудряшка?

Я опустила глаза. Половина? А черт его знает! Не могу я разобраться в своих чувствах! Не-мо-гу! Довольно!

– Не знаю, как вы, господа вампиры, а мне ваше словоблудие уже в печенках сидит! Любит, ревнует, плюнет, поцелует… Скорее уж оплюет с головы до ног! Знаете ли, у нас есть и еще другие проблемы. И есть друзья, которых сейчас с нами нет.

– Борис и Вадим? – голос Мечислава был абсолютно спокоен. Я резко тряхнула головой.

– Борис и Вадим. Я думала о них.

– Не стоит сильно волноваться, кудряшка. Они живы.

– Откуда вы знаете?

– Я – их протектор. Их господин. А для Вадима еще и креатор. Оба они принесли мне клятву крови. Если бы они умерли, кудряшка, я тотчас узнал бы об этом.

– Тогда у вас будет больше проблем.

Вампир на волосок поднял изящную, словно тушью нарисованную бровь.

– Проблем, кудряшка? Каких?

– Они у Андре.

Вампир хищно улыбнулся. Увидев такую улыбку ночью в темном переулке, можно было заработать инфаркт. Я не боялась. Наоборот, мне это было приятно. Его улыбка не сулила ничего хорошего нашему общему врагу.

– Я даже не сомневаюсь в этом. Но завтра ночью я оторву ему голову – и все закончится.

– Вы уверены?

Вторая бровь повторила движение первой, и вампир стал еще больше похож на огромного кота.

– Что ты такого знаешь, кудряшка, чего не знаю я? И откуда информация?

– Из лесу, вестимо, – огрызнулась я. Но пришлось продолжить: – Пока вы спали, я звонила Снегиреву.

– И зачем?

Лицо вампира оставалось таким же бесстрастным, но я ощутила его гнев как теплую волну, пробежавшую по коже. И вздрогнула от нового для себя ощущения. Интересное кино получается, его будет плющить и колбасить, а меня – тащить и сосисить? Я так не играю!

– Полегче. Мне и так плохо, без ваших эмоций!

Вампир удивился настолько, что даже его ярость слегка утихла.

– Прости, кудряшка? При чем тут мои эмоции?

– Ваш гнев, – пояснила я. – Я его чувствую, и мне это не нравится.

Ярость Мечислава опять начала заполнять кухню.

– Тебе это еще больше не понравится, кудряшка, если ты немедленно не объяснишь, что ты сделала и зачем! Наше положение и так слишком шатко!

Я зло посмотрела на него. И нефиг меня тут распекать, как безмозглую девчонку! Хам!

– У меня есть сотовый. Звонки с него можно засечь, но не место, откуда звонили. Я решила узнать, что там и как. Мне ответил оборотень.

Я кратко пересказала содержание нашей беседы. Вампир внимательно слушал. Потом в комнате повисло молчание. И я не выдержала первой.

– Почему вы молчите?! Все настолько плохо?!

Мечислав поднял на меня удивительные ярко-зеленые глаза. Такие глаза никогда не встречаются у людей. Только у котов бывает такая невероятная зелень, почти как детский фломастер.

– Все плохо, кудряшка. В шахматах это называется патовой ситуацией. Я не могу отдать вас, но и не могу оставить своих вампиров. Боюсь, что они умрут.

Я захлопала глазами. Вампир был спокоен, как камень. Никаких эмоций ни на лице, ни в голосе. Даже гнев куда-то делся. Холодное равнодушие снежного короля.

– Вот так просто?

– Могу и сложно, но что это изменит? Вы же не согласитесь оказаться в руках у Андре? Даже на десять минут?

Даже от одной мысли я задрожала. Десять минут?! Даже две секунды – это огромный перебор!

– Я еще не свихнулась!

– Да и я тоже, – улыбнулся вампир. – Так или иначе, я поставил на тебя Первую Печать. Твоя смерть, кудряшка, вполне может стать и моей смертью.

Об этом я не думала.

– А что до Даниэля… Я не стал бы просить его об этом. А приказывать не имею права. Официально он не из моей вертикали. И этим все сказано.

Для меня этим ничего не было сказано, но разъяснений я и не потребовала. Перебьюсь. Временно.

Вампир пристально посмотрел на меня и улыбнулся.

– Представь себе, кудряшка, как я предлагаю Даниэлю добровольно отправиться обратно к нашему другу Андре. Что бы ты мне сказала?

– Много всего. И не обязательно словами.

Да, в ход пошли бы тяжелые аргументы. Вазы, тарелки, бутылки со святой водой…

– У меня был только один выход, кудряшка. Я даже не сомневался, что Андре попробует со мной торговаться. Я очень надеялся, что ему это не удастся. Но ты разрушила все мои планы.

Я готова была провалиться сквозь землю. Все понятно. Я – дура. Если бы я не позвонила, хрен бы они нам выставили ультиматум. А пока слова не произнесены, все в безопасности. Были.

– Теперь Андре может сказать, что я не забочусь о своих людях. Я могу изменить это одним образом. Ты – мой фамилиар, кудряшка. Но еще не полностью.

Не полностью. Я внимательно смотрела вампиру в глаза. Что-то было в них такое… Такое, что заставило меня открыть рот.

– Вы хотите, чтобы я…

– Нет. Не сейчас. Но я хотел бы поставить на тебя Вторую Печать.

Я опустила голову. Мягко говоря, мне этого не хотелось. Жестко говоря – очень хотелось выпрыгнуть в окно и бежать со всех ног. Если бы еще и убежать удалось…

– А какая разница? – попробовала отговориться я. – Одна или две? Но это ничего для нас не изменит. Я, так или иначе, должна вам служить.

– Если мы связаны двумя Печатями, это гораздо больше. Я стану гораздо сильнее. Я смогу поделиться силой с Борисом и Вадимом. И это будет убедительнее для эмиссара Совета Старейшин.

Мне было ужасно стыдно. Отвратительно. И если я могла что-то сделать, чтобы исправить ситуацию, я сделаю. Даже на Луну полечу. Вампир попросту воспользовался моим чувством вины. Какой-то холодной, рассудочной частью мозга я понимала это, но отказаться не могла. От иных предложений не отказываются. Но прежде чем я открыла рот…

– Ты что – вконец охренел?

Надя? Ничего не понимаю!

– Тебе только палец дай – ты руку по плечо заграбастаешь! Ты на что Юльку толкаешь, зубастик? Совсем охамел?

– Это ты что себе позволяешь, девчонка?! – взъярился вампир.

Надя криво улыбнулась:

– А вот наезжать на меня не советую. Я тебя святой водой залью до растворения. Здесь ее целое ведерко, специально ходила.

– Не успеешь. Я тебя раньше убью.

– А поединок проиграешь. Думаю, Надя успеет нанести тебе определенный ущерб. А ты никогда не был хорошим целителем, твои способности лежат в другой области. И мне тоже не нравится твой шантаж. Понял, что Юля очень ответственная девочка – и пытаешься давить на ее чувство долга?

Даниэль… Милый мой…

– Действительно, – поддержала его Надя. – Что это за новости? Одной печати тебе хватит и в глаза и за глаза. Юля, молчи, я знаю, что ты можешь сказать. Но Мечислав не должен использовать такие методы.

– Так я не должен использовать такие методы – или я все-таки не прав, – ехидно уточнил вампир. – Кто из вас троих достаточно разбирается в магии, чтобы проверить мои слова?

– Я, – нахмурился Даниэль. – Я не маг, но слышал и знаю достаточно.

– И что ты скажешь?

– В том, что касается силы и убедительности, ты полностью прав. В остальном же… Я не могу настолько точно оценить ситуацию.

– Зато я могу это сделать. Я здраво оцениваю свои силы. И я не могу теперь получать помощь от своих людей. А Дюшка – может.

– Вроде бы ваши поединки и так ведутся один на один, – нахмурилась Надя.

– Поединки – да. Но речь идет не об этом. Не помню, говорил ли я об этом, но чем больше вампиров в вертикали Князя и чем они сильнее, тем больше у него силы.

– А не проблем?

– Мечислав имеет в виду, что фамилиар для вампира – фокус силы. А вампиры из его вертикали, птенцы его гнезда, дети его крови – это батарейки, которыми он подпитывается. Чем ближе эти вампиры, тем лучше.

– Ага. А Вадим и Борис в плену и воспользоваться батарейками не получается, – сообразила Надя.

– Зато Дюшка ими облеплен, как шавка блохами. Но я ведь только фокус силы, какая от меня польза?

– Принципиальная, – голос Мечислава был мягким, как шелковый шарф. И так же скользил по коже, заставляя непроизвольно вздрагивать и ежиться. Одно слово он умудрился произнести так, словно приглашал всех присутствующих на оргию в древний Рим.

– Юля, ты не просто фокус, ты еще и источник силы. И ты нужна мне именно в этом качестве. Чем прочнее наша связь, тем я сильнее. Я бы не просил тебя, останься вампиры с нами, но…

Надя покачала головой.

– Переспорить вампира?

– Юля, ты не обязана этого делать.

Даниэль. Любовь моя.

Именно после его слов я и поняла, что пойду даже на Вторую Печать. И даже на Третью. Да пусть меня хоть со всех сторон штемпельными подушечками обляпают! Я не хочу, чтобы он умер. И если для этого надо подстраховаться – так тому и быть. И пусть Мечислав говорит, что пока между нами нет любви, – он просто ничего не понимает. Пусть Даниэль не любит так, как я. Пусть это как-то по-другому. Пусть он оставит меня и увлечется кем-нибудь еще. Я не стану его удерживать. А слезы не видны, если не лить их при людях.

Пусть Даниэль делает, что сам пожелает. Рисует картины, пишет стихи, гуляет по миру, соблазняет других женщин, но пусть он – ЖИВЕТ. Лишь бы жив был, остальное не важно. Больше мне ничего не надо.

Я посмотрела Мечиславу прямо в лицо.

– Вторая Печать – это так же, как и Первая?

– Почти.

– Но это не обязательно секс?

– Вовсе не обязательно, кудряшка.

– Тогда обещайте мне, что все не закончится в постели.

– Я не сделаю ничего, что могло бы быть тебе неприятно, малышка.

– В этом-то и проблема.

В зеленых глазах играли искры.

– Ты считаешь, что можешь поддаться искушению, кудряшка?

Считаешь? Да вероятность этого больше девяноста процентов. Даже зная, что рядом Надя и Даниэль, – смогу ли я сопротивляться? Мечислав – это неудержимая сила секса.

– У меня плохо с математикой. Но я не желаю сделать что-нибудь такое, о чем буду жалеть.

– Я не причиню тебе никакого вреда, кудряшка. Обещаю.

Чего стоило его обещание? И чего стоила моя просьба? Ответ я знала. Три копейки. На оба вопроса.

– Тогда нам надо поторопиться. Пройдем в комнату?

– Юля, ты точно этого хочешь? – Надя таки не удержалась.

– Не хочу, но и выбора у нас нет.

– Юля…

– Да, любовь моя?

– Я тебя тоже люблю.

– Давайте поторопимся.

Мечислав встал со стула одним мягким грациозным движением и жестом пригласил меня пройти в комнату. Я покачала головой и также жестом пригласила его идти вперед. Вампир не стал спорить и скользнул в дверь. Я невольно залюбовалась его походкой.

Потому что нельзя быть на свете красивым таким… Старые слова приобретали новое значение рядом с ним. Красив, как бог. Ну почему, почему мы вообще встретились?! Я люблю Даниэля, в этом я не сомневалась. Но почему меня так тянет совсем к другому мужчине?! Тянет, несмотря на все мои попытки отвернуться в другую сторону!

Опомнилась я уже на диване в гостиной.

Мечислав скользнул на диван рядом со мной. Я ощутила его руки на своих плечах и подняла голову.

– У вас руки теплые.

– Они бывают теплые, когда вампир напился крови.

– Вы уже позавтракали? – шепнула я. Очень хотелось сказать совсем другие слова. Попросить о поцелуе, прикосновении, любви… Но я не могла этого допустить. Легко сопротивляться другим. Самой себе, своему желанию сопротивляться гораздо сложнее. И вампир отлично это знал. Его пальцы медленно заскользили по моей шее, лаская кожу, безошибочно прошлись по сонной артерии, гладя след от укуса, – и я задрожала.

– Смотри мне в глаза, Юленька.

Я глядела в ярко-зеленые озера. Что-то сдвинулось, распрямилось внутри меня. В мире не осталось ничего и никого. Только он и я. Его руки осторожно заключили мое лицо в чашу ладоней. Первый поцелуй был почти незаметным, робким и легким, как крылышки бабочки. Я ответила на прикосновение и пробежалась языком по его губам. Зеленые глаза распахнулись шире, и я почувствовала, что тону в них. Поцелуй становился все сильнее и настойчивее. Клыки кольнули мне язык, и я ощутила резкий привкус крови. Но мне это было безразлично. Сейчас мне все было безразлично, кроме его рук, его губ, его тела… Мы тесно прижимались друг к другу, и мое тело откликалось на зов вампира. Я не знала, как назвать то, что росло внутри меня. Что-то теплое, живое, горячее… Я ощущала вампира рядом с собой как ледяной пронизывающий ветер. И этот ветер мчался вокруг меня, сквозь меня, он был во мне – и невидимый огонь во мне разгорался все сильнее и сильнее. И я ответила, как умела. Пламя рванулось вверх из моего тела, отвечая на ледяное прикосновение. Я ощущала руки вампира на своем теле, но это было второстепенно. Сейчас самыми важными были метафизические ощущения. Огонь и холод кружились в нас и вокруг нас, а между нами была моя кровь. Сила вихрей все нарастала, она давила на меня, и голова кружилась все сильнее и сильнее. Я проваливалась в зеленые бездны, летела в никуда – и не могла позволить себе этого. Если я потеряю контроль над огнем внутри, он попросту сожжет меня. Я застонала – и услышала низкий мурлыкающий стон вампира. И это оказалось последней каплей.

Два вихря стали одинаковы. Я ощутила, когда они сравняли свою силу так отчетливо, как никогда и ничего не чувствовала. И они рванулись друг к другу, но уже не для смертельной схватки. Теперь они хотели слиться в одно целое. Наши губы опять встретились – и для меня все смешалось в одной круговерти. Горячее прикосновение чужих рук и губ, зеленые глаза, привкус крови, запах его кожи, шум моря в ушах – и над всем этим два вихря, тараном ударившие друг в друга. Волны ощущений рванулись сквозь мое тело, захватывая все на своем пути. Огонь и лед, жар и холод, свет и тьма – и я была и тем и другим, держала все в себе – и отдавала вампиру, и так продолжалось целую вечность. Я с трудом поняла, что все закончилось – и Мечислав отстранился от меня. Нам определенно было не до секса. Говорить я смогла только через несколько минут.

– Что это было?

– Это Вторая Печать, кудряшка.

– Но – так? – Я не могла выразиться яснее, но Мечислав понял.

Вампир посмотрел на меня. В глазах его еще плавал зеленый туман.

– Это действительно неожиданно. Что ты сделала, пушистик?

– Я ничего не делала. Но в первый раз все было по-другому?

– Я ожидал, что все будет, как и тогда, кудряшка. Но ты мне – ответила?

Я попыталась облечь в слова то, что возникало внутри меня. Получалось неловко и неуклюже. Для таких ощущений еще не придумали слов. А если придумали, то я их не знала. Но на три предложения меня хватило.

– Вы были таким холодным. Ваша сила меня морозила. И мне было больно.

Вампир что-то произнес на незнакомом мне языке. Я подняла брови.

– Простите?

– Ты не понимаешь, что сделала, кудряшка?

– Ничего не понимаю.

– Я слышал только об одном подобном случае. Я уже говорил, что ты накапливаешь энергию и отдаешь ее другим, а, кудряшка?

– Говорили.

– Но тогда возникает и другой вопрос. Если ты можешь накапливать энергию и отдавать ее, то ты можешь и вытягивать энергию из других людей, действовать ей как оружием, питать себя и других. А при желании и убить. Это опасный талант, девочка моя.

– И что мне с ним делать? Что произошло сейчас? – я говорила, как беспомощная идиотка, и ненавидела себя за это, но что еще я могла сделать. Магия – это не мое поле битвы. Вот если бы меня про беспозвоночных спросили…

– Я поставил тебе Вторую Печать. Но твоя сила начала пробуждаться. И ты сопротивлялась мне, даже не отдавая себе отчета в своих поступках. Если бы ты начала наращивать оборот силы, кудряшка, я не знаю, чем бы все окончилось. Мы могли умереть.

– Вы это всерьез?

Я пристально всматривалась в зеленые глаза, но ничего не могла понять.

– Я более чем серьезен, кудряшка. И не решусь поставить тебе Третью Печать, прежде чем ты сама не начнешь полностью себя контролировать.

Голова у меня кружилась и от пережитого, и от услышанного.

– Вы – боитесь?

– Я не желаю рисковать жизнью. Ты согласилась с необходимостью, но внутренне ты сопротивлялась, кудряшка. Ты чертовски не хотела ставить Вторую Печать. И это едва не стоило нам обоим жизни. Был момент, когда мы могли потерять сознание, – и наша объединенная Сила рванулась бы наружу, сжигая меня, словно солнечные лучи.

Особой вины я за собой не чувствовала.

– Я действительно не слишком хотела быть вашим фамилиаром. А вы не предупредили меня о риске!

– В свое оправдание я могу сказать только одно, кудряшка. Я слышал о способностях, подобных твоим, только один раз. И это был великий чародей. В вашем времени его знают как Мерлина.

– ЧТО?!

Это было для меня уже слишком. Только рыцарей короля Артура нам не хватало для полного счастья. Голова закружилась, и вампир ласково, но твердо привлек меня к себе.

– Он был фамилиаром. И далеко опередил свое время.

Низкий голос ласкал меня, как прикосновение его рук. Сейчас в его объятиях не было страсти. Спокойствие и надежность – то, что было нужно мне больше всего. Я могла отдохнуть в его руках. И доверчиво прижалась к вампиру. Слишком многое на меня свалилось. Слишком.

– А сейчас он жив?

– Нет. Его хозяйка умерла около пятисот лет назад. И волшебник не пережил ее смерти.

Мне стало страшно. И вампир почувствовал этот страх, потому что прижал меня к себе еще крепче. Руки скользнули по моей спине, но прикосновение не было сексуальным. Просто – утешить.

– Все в порядке, кудряшка. Я буду рядом с тобой. И помогу справиться с этой силой.

Мне очень хотелось бы ему верить.

– Соблазняете мою девушку, шеф?

Голос Даниэля резанул по моим нервам словно ножом.

– Эту девушку стоит соблазнять, – отозвался Мечислав.

– Да, но только если она сама желает быть соблазненной, – Даниэль пристально смотрел на меня, так, словно хотел что-то сказать, но мне было не до вампирских интриг. Я безумно устала. Последний раз я себя так чувствовала после пятидневного похода.

– Уйдите оба, – попросила я. – Мне надо чуть-чуть побыть одной. У нас есть на это время?

– Для вас, кудряшка, – любой каприз.

Мечислав легко отстранился и вышел вон. Даниэль последовал за ним. И я заметила в походке Мечислава некоторую напряженность. Ему тоже нелегко далось укрощение наших Сил.

Высшие Силы! Что же со мной происходит?! И как мне с этим справиться?! И почему я ничего не чувствовала раньше? Хотя это-то понятно. Возьмем мешок со змеями. Пока он завязан, ничего и не произойдет. Они будут шипеть, кусаться через ткань, сплетутся в клубок и даже покусают друг друга, но не более того. А теперь попробуй развязать тот же мешок. И насколько больше будет проблем? Намного больше! Вот и я так же. Произошло что-то такое. Что-то, что развязало этот чертов мешок! Что?! Гипноз, которому я смогла противостоять?! Укус вампира? Или второй укус, когда я делилась Силой осознанно?! Ничего не понимаю! НИЧЕГО!!! Мама, забери меня отсюда!

Я улыбнулась при мыслях о доме. А потом набрала дедушкин номер.

– Леоверенский слушает?

– Привет! Это Юля! Я уже дома, съехала от Снегирева.

– Ты, паршивка, могла бы и раньше позвонить! Мать волнуется, мне отдыхать спокойно не дает!

В голосе дедушки кипело и бурлило праведное возмущение. Я закатила глаза. Вообще-то я звонила за поддержкой, а не за головомойкой. Хотелось почувствовать, что в мире есть что-то незыблемое. Честно говоря, на крайний случай и головомойка сгодится. Сколько себя помню, дедушка воспитывал меня, отчитывал, учил жить и отвечать за свои поступки. И если бы сейчас он знал, что со мной происходит, что бы он сделал? Примчался сюда помогать мне? Вряд ли. Предложил бы мне самой выпутываться? Это больше похоже на правду. Вот я и стану выпутываться сама. Но для начала стоило оправдаться.

– Дед, ну не надо, а?! У нас тут какая-то пакость с телефоном! Гулянка была – и мы его грохнули. Я новый купить никак не соберусь. А сотовый на днях посеяла! От друга звоню!

– Хорошо ж ты без нас загуляла, что так одновременно умудрилась грохнуть телефоны!

– Да мы после гулянки дома пошли еще и по улицам прогуляться! И это после пары бутылок! Как я еще сама себя не потеряла! А так со мной все в порядке! Жива, здорова, упитанна, невоспитанна!

Хорошо, что дедушка вранье отличать не умеет.

– Это хорошо. Мать тут с ума сходит!

Это мне было вовсе ни к чему. Чуяло мое сердце, что каждая секунда будет на счету, а если мама заставит деда прилететь на несколько дней раньше, ни к чему хорошему это не приведет.

– Дед, отдыхайте спокойно, домой можете не торопиться, я вам сама звонить буду! Каждый день! Обещаю!

– Все равно забудешь.

– Может, и забуду!

Я несколько секунд молчала, перед самым важным вопросом вечера.

– Деда, у меня к тебе один вопрос.

– И какой? – теперь в его голосе была добродушная насмешка.

– Ты рассказывал, что с тобой фашисты сделали. Помнишь?

– Да. – Насмешки как след простыл. В голосе была только холодная жгучая ненависть. И мне стало страшно. Что должно быть в человеке, чтобы он ТАК мог ненавидеть давно умерших людей? Не знаю. И не хочу знать. И тем более не хочу знать, есть ли это во мне. Почему-то мне кажется, что ответ на последний вопрос мне не понравится. Слова падали камнями в трубку. – Помню.

– А больше в нашем роду ни с кем такого не случалось? Или чего-то в этом духе? Ну, там по углям никто не ходил, иголки не глотал?

– Юль, ты с ума сошла?! – напряжение постепенно уходило из дедушкиного голоса. Теперь он мог и поделиться воспоминаниями. Они уже не причиняли такой острой боли. – Я же совсем мальчишкой был, когда все случилось! Кто бы мне что-то рассказывал! Да если бы и рассказывали – не запомнил бы! Не знаю, может, что-то у кого-то и было. Сам иногда вспоминаю – удивляюсь. Как я тогда выжил?! Но выжил же! И до своих дошел! Мне тогда медсестренка говорила, что я горячий был. Все тридцать девять. Как только двигался с такой температурой! А я как сейчас помню – шел и ни о чем не думал. Только внушал себе, что иду в тулупе и в валенках.

– Понятно, – протянула я.

Что ж, по крайней мере, в одном поколении эта Сила проявила себя. В моем дедушке. Только дальше в нем это не пошло. Жизнь помешала.

– А с чего ты спросила?

– Сама не знаю. Тоскливо как-то в одиночестве. Соскучилась я по твоим рассказам, по маминым плюшкам…

– Так, может, нам пораньше приехать, чтобы тебя пирогами покормить?

Дед ехидничал. Несомненно. Но я едва сдержалась, чтобы не завопить что-то вроде «Боже вас упаси! Не сметь!».

– Не надо! Отдыхайте!

– Ну, тогда пока. И звонить не забывай! Целую!

– И я тебя тоже! Маму там от меня поцелуй! Чао!

– Чао!

Я отключила трубку и уставилась в стену. И чего я добилась? А черт его знает – чего! Подумаю об этом потом! Вот!

В дверь постучали.

– Войдите, закрыто!

– Юль, это я, – в комнату заглянула Надя и улыбнулась мне. – Ну как ты тут? Тебя эти двое придурков еще не довели до энуреза?

– Доведут, за ними не залежится, – отозвалась я, подхватывая ее легкомысленный тон. – А ты здесь чего делаешь?

– Решила зайти. Уходя с этим клыкастиком, ты была явно не в форме.

– Я и сейчас не лучше.

Надя внимательно присмотрелась ко мне.

– Вижу. Не темни. Что опять пошло не так?

– Я – дура, – призналась я. Но поразить этим признанием Надежду не удалось.

– Я тоже. И что? Живем же как-то!

– Да, но ты просто дура, а я – дура с Силой.

Надя подняла брови, и я механически отметила, что до вампирского изящества ей далеко.

– Заметь, ты еще и с инициативой.

– Да от этого не легче. Этот клыкастый идиот промолчал – и мы едва друг друга не угробили!

– Это как?

– А так. Вампир попользовался своей силой для Второй Печати. А я почему-то восприняла это как агрессию. И ответила своей. Нравится?

– Нет. Что было дальше?

– Мы чудом друг друга не угробили. И вас – тоже.

– Подробности?

Я пожала плечами и пересказала все свои ощущения. Добавив и внезапный приступ слабости. И выводы Мечислава. Надя выслушала – и от души резанула ножом по живому.

– Ты – дура, а твой вампир – козел и сволочь. И я ему сейчас об этом скажу!

– Надя!

Бесполезно. Подруга вылетела за дверь. И остановить ее не смогла бы и Великая Китайская стена. Я вылетела вслед за ней. Мечислав – это вам не Дюшка. Хотя и тому я бы не осмелилась хамить. В обычном состоянии – не осмелилась бы. А то, что я козлила ему в лицо… Просто он меня довел до бешенства, и я не соображала, что делаю.

Вампиры сидели в гостиной. Я обратила внимание, что Даниэль тоже выглядел изрядно потрепанным. Такое ощущение, что его пыльным мешком отлупили. Но на лице никаких следов не было. Мечислав выглядел спокойным и прекрасным, как и всегда – этакая картинка из журнала о тяжелой жизни простых британских аристократов. Надя подлетела к нему.

– Что вы себе позволяете, черт вас дери?! Кто вам разрешил проделывать такое с моей подругой?!

Вампир даже бровью не повел. Со стороны казалось, что складка на джинсах волнует его куда больше, чем разъяренная Надежда.

– Ваша подруга не возражала.

– Мало ли что она не возражала?! Вы воспользовались ее растерянностью! Как у вас только совести хватило?!

– При чем здесь моя совесть?

– Действительно! При чем здесь то, чего у вас нет?! Так вот! Можете катиться к черту! Юльку я с вами больше не отпущу! Хватит!

– Надя! – возмутилась я.

– А что – Надя?! Что – Надя?! – завелась подруга, с пол-оборота накидываясь на меня. – Ты что – не поняла?! Этот козел тебя просто использует! И запросто подставит! Никуда ты не поедешь! Здесь, со мной, безопаснее!

– Здесь, с вами, далеко не безопаснее, – спокойно отозвался Мечислав. – Что вы сможете сделать, если вас найдет Андре? Хамить ему, как и мне, в лицо? В отличие от меня, он не настолько милостив и всепрощающ.

Мечислав встал и сделал несколько шагов к подруге. Надюшка заметно побледнела, но не отступила.

– Вырвете мне глотку или просто выпьете до дна, как какой-нибудь вурдалак?

– Я подумаю. И учтите, Юле позволено многое из того, что не позволено вам. Или Даниэлю. Кто бы ни оказался ее хозяином, он – или она – не станет причинять госпоже Леоверенской никакого вреда. Вы же не будете ломать машину, на которой ездите. Вы будете холить ее, лелеять, заботиться…

– Юля – не машина, – огрызнулась Надя. – Вы хоть понимаете, что здесь – живые люди?

– Нас здесь равное количество. И живых, и неживых. Разделимся на партии и начнем выбирать депутатов?

– Лучше выбрать для одной из партий осинку покрепче, – пробормотала Надюшка.

– Это мы обсудим, если все останутся живы. Впрочем, если все сложится хорошо, я сумею позаботиться о своих друзьях.

– Заботливость из вас так и прет, – огрызнулась я.

– Юля, а чем вы недовольны? Вы ввязались в эту заварушку, это был ваш осознанный выбор. Вы хотели помочь подруге?

– Я и ей не помогла, и родных подвела.

Боевой дух куда-то исчез, стоило мне вспомнить про Катьку. Гос-с-с-с-споди, твою зебру за нос, какая ж я была дур-ра! Лезть туда, не знаю куда, за тем, не знаю чем… ничего не зная, ничего не понимая… ничего не умея… идиотка… дура… круглая дура и идиотка…

Я закрыла лицо руками и отвернулась. Сил не было смотреть на вампиров. Ведь и они тоже могут погибнуть по моей вине… и Надя… и мама с дедушкой…

– Тише, любовь моя… Не надо отчаиваться…

Даниэль?

Я развернулась и уткнулась носом в грудь вампира. Даниэль обнял меня за плечи и покрепче притянул к себе.

– Поплачь, малышка. И не надо себя винить. Ты ничего не знала тогда. Ты просто не могла предвидеть, вот и все. Никто не мог ни знать, ни предполагать того, с чем тебе придется столкнуться. Никто. И ты действовала так, как могла. Наилучшим образом. Если бы ты ошиблась хоть в одном решении, никого из нас уже не было бы в живых. Никого. Твой дедушка и твоя мать – замечательные люди. И они замечательно тебя воспитали. Но они же оказали тебе плохую услугу. Тебе всего девятнадцать лет, а ты воспринимаешь все так, словно у тебя уже пара сотен за плечами. И ты обязана все понять, осознать, предвидеть… Но ты этого не можешь. И мучаешь себя из-за того, что никто предсказать не в силах. Юля, ты не бог и не герой. Ты пока лишь ребенок. Замечательная, умная, смелая и храбрая девушка, которой еще только предстоит стать великолепной женщиной. Но только предстоит. Не суди себя за то, за что тебя никто судить не посмеет. И когда ты расскажешь обо всем своим родным, я уверен, они скажут, что ты сделала не просто все возможное. Ты делаешь намного больше. И я счастлив, что нашел тебя. Я тебя очень люблю, родная моя девочка…

Даниэль мягко провел ладонью по моим волосам. Потом наклонил голову и поцеловал меня в макушку. И на меня накатила такая волна благодарности…

Родной мой…

Он ведь тоже знает, что я действую хуже обезьяны с гранатой, но старается помочь, поддержать, хотя бы на словах… Как же я люблю его…

Внутри меня вспыхнул уже знакомый огонек Силы. И я потянулась им к Даниэлю, стараясь передать всю свою любовь и нежность.

Теплая волна хлынула от кончиков пальцев до кончиков волос. И навстречу мне рванулся прохладный ветер Даниэля. Но в нем не было льда и жестокости, как у Мечислава. Мечислав был северным ветром, со всей его жестокостью и холодом. Даниэль – западным. Родным, легким и нежным. И я качалась на его волнах, щедро подпитывая любимого своей силой – и получая от него ответную силу и нежность. С Мечиславом было – противоборство. С Даниэлем – целостная система, в которой мы поддерживали и дополняли друг друга.

– Довольно!

Я отлетела в сторону и едва не упала. Мечислав и Даниэль, сцепившись, покатились по ковру. Я попыталась разнять драку, но только отлетела в сторону и едва не разбила себе голову об стену. Хорошо хоть ковер толстый…

– Прекратите немедленно, – заорала Надя. – Нам НЕЛЬЗЯ привлекать к себе внимание!

Это подействовало, хотя и не сразу. Мечислав как-то извернулся – и Даниэль оказался прижатым к ковру.

– Что вы наделали, кретины?! – прорычал вампир. – Как вы это смогли?! Мать…

Дальше последовал такой мат-перемат, что я только глазами захлопала. Блин, почему никогда под рукой нет диктофона?! Особенно если он нужен!

Наконец Мечислав отвел душу и встал с Даниэля. Приподнял друга за шкирку, как терьер крысу, встряхнул – и бросил в угол. Я попыталась пройти к Даниэлю, но не тут-то было. Мечислав просто швырнул меня в кресло – и навис надо мной всей массой.

– И что ты мне скажешь в свое оправдание, Юленька?!

– Это что ВЫ мне скажете?! – взвилась было я, но меня тут же прихлопнули обратно в кресло.

– Сидеть. Ты что – не поняла, что происходит?!

– Да не поняла она, – подала из угла голос Надюшка. – И вообще, с чего вы вдруг взбесились? Озверина переели?

Ответом ей был еще более навороченный мат. Наконец Мечислав успокоился и сверкнул глазами на Даниэля.

– А тебе бы голову оторвать, предатель!

– Да в чем он вас предал?! – взвилась я. – Что за бред?!

– А чем вы только что занимались? – опять развернулся ко мне вампир. – Может, объяснишь мне это, кудряшка?!

Я похлопала ресницами. А правда – что?!

– Я всего лишь ответила на любовь Даниэля, – честно призналась я, решив, что сейчас не время для скромности. – Это был ответ своей силой – на его, своими чувствами – на его. И – все.

– ВСЕ?! Дай мне руку!

Приказ прозвучал так решительно, что я и опомниться не успела, как сунула свою руку Мечиславу.

– А теперь расслабься.

– Легче сказать, чем сделать. Мне глаза закрыть – и то страшно. Не ровен час – укусите, лечись потом от бешенства.

Блин. Ну не дура ли я?! Злить и без того взбешенного вампира! Он же мне сейчас голову оторвет. И Даниэль не защитит – в бою он Мечиславу не противник, в драке – тоже. Жесть. Полная и кастрюльная.

Вампир сдержался. Только желваки на скулах заиграли.

– Закрой глаза и подумай о чем-нибудь приятном. Даниэль!

– Что?!

– Иди сюда. Тоже давай сюда руку… идиот!

Мечислав сжал левой рукой мою кисть, а правой рукой вцепился в Даниэля. И в следующий миг что-то пронеслось между нами.

Что-то?

Ветер. Ледяной, как сила Мечислава, прохладный, как пальцы Даниэля, горячий, как огонек внутри меня…

А в следующий миг все обернулось болью. Словно натянулась и лопнула какая-то струна, хлестнув по мне и по вампирам разорванными концами.

Яростно взревел внутри меня зверь-из-зеркала.

– Что вы делаете?!

Но Надю никто не слушал. Все старались перевести дыхание. Первым опомнился Мечислав. Видимо, ему попало меньше всех. Или просто он сильнее и меня и Даниэля.

– Ну, теперь вы поняли, охламоны?

– Да ЧТО я должна понять?! – буквально застонала я. – ЧТО?!

– Хотя бы то, что наш дорогой Даниэль, воспользовавшись тем, что вы ничего не знаете ни о вампирах, ни о своей СИЛЕ, поставил вам Первую Печать.

– Что?!

– Да, теперь ты привязана к двум вампирам сразу. Как тебе это нравится, кудряшка?

Мне это решительно не нравилось.

– Это правда? – громко спросила Надя.

Я перевела взгляд на Даниэля. Вампир опустил глаза, потом поднял их и посмотрел на меня.

– Юля, я сам не знаю, как это получилось.

– Все очень просто. – Мечислав перевел на меня свои удивительные зеленые глаза: – Сегодня, кудряшка, я смог почувствовать все происходящее между вами – и понял. Такой степени близости не добиться без метафизической связи.

– А любовь ее заменить не может?

– А молитва может заменить пенициллин? – ехидно прищурился вампир.

– Аж два раза. Но как? У нас ведь ничего такого не было!

– И я считал, что не могу обзавестись фамилиаром, – поддержал Даниэль. – Не забывай, я намного слабее тебя…

– Верно. Скажи, кудряшка, когда вы с Даниэлем трахались…

– Не смей так говорить, – прошипел Даниэль.

Мечислав чуть сморщил нос и стал похож на озорного мальчишку. Так и потянуло запустить в него яблоком. Дубовым. Жигулевским. В два кулака размером.

– Хорошо. Когда у вас происходило единение душ и тел, кудряшка, ты давала ему свою кровь?

Я кивнула как марионетка на ярмарке.

– Да. А что…

– А вот – то. Кровь послужила проводником. Катализатор реакции, без которого ничего бы не произошло, – желание Даниэля, чтобы ты принадлежала только ему.

– Я люблю, – просто произнес Даниэль.

– Поэтому ты еще и жив.

– Я жив потому, что Юля может не перенести моей смерти, – ехидно уточнил вампир.

– Хорошо, что ты так трезво оцениваешь ситуацию… в кои-то веки, – не остался в долгу Мечислав. – Итак. У нас было желание – причем с обеих сторон, была связующая вас кровь, а силу Юля вложила свою. Этого хватило. Дальше все получилось не через мозги, а через другое место, – не удержался от гадости вампир.

– Завидно, что ли? – влезла Надюшка.

Мечислав ответил ей взглядом и гримасой, достойными снежного короля.

– Чужой дури не завидуют.

– Хватит препираться, – не выдержала я. – Мечислав, скажите, теперь я больше связана с вами или с Даниэлем?

– Со мной, кудряшка.

– Почему? Я ведь люблю Даниэля?

– Моя власть больше и я старше. Не говоря уже о том, что моих Печатей две, а Даниэль поставил тебе только одну. Ему останутся рожки и ножки.

– А если Даниэль поставит мне Вторую Печать?

– Если у него хватит сил. Чисто теоретически – у фамилиара не может быть двоих хозяев. Сознание человека не способно вместить их Печати. Оно просто разрушится.

– Мое пока не разрушилось.

– Ты получила три Печати, но никак не восемь.

– М-да, проводить этот эксперимент дальше мне не хочется.

– Тем более что в качестве подопытного кролика выступаешь ты, а не дядя Ваня почтальон, – заметила Надя. – Или тебе уже своя шкура не дорога? Христос воскрес? Но ты-то фиг воскреснешь.

Я сверкнула на нее глазами.

– Надя, я не маленькая. Сама понимаю. Итак, эти ваши три чертовых Печати останутся на мне на вечные времена?

– Боюсь, кудряшка, что это необратимо. Разве что кто-то из нас троих погибнет.

От одной мысли меня передернуло. Потерять Мечислава? И никогда не увидеть больше этих зеленых глаз? Невозможно! Но потерять Даниэля?! Высшие Силы! НЕТ! Я сделала несколько шагов вперед, опустилась на ковер и прижалась щекой к колену Даниэля. Вампир осторожно приподнял мое лицо за подбородок – и попытался посмотреть мне в глаза. На этот раз я не отвела взгляда. Да, я злюсь на него, я обижена, но от одной мысли, что я могу потерять его, мне становится настолько жутко, что все чувства, кроме любви, растворяются и тонут в озере страха. Холодный вопящий ужас взмыл во мне, и я скрыла его под маской ехидства.

– Вы меня очень утешили.

Мечислав смотрел на нас с тем же безразличным кукольно-барбиным выражением. По его лицу нельзя было ничего понять, но меня и не волновали его чувства. Рука Даниэля скользнула по моему плечу, потянула, приподняла – и я оказалась у него на коленях, прижалась всем телом и как-то уютно положила ему голову на плечо.

– Я не собирался тебя утешать, кудряшка.

– А нельзя все эти Печати снять, как порчу или сглаз?

Надя решительно не давала забыть о себе. Мечислав чуточку устало посмотрел на нее.

– Наденька, это ведь не фирменная наклейка на очках, которую можно отлепить или прилепить заново. Печати ставятся раз и навсегда.

– И никто не пробовал их снимать?

– Нет. Зачем?

– Ну, вот если получается, как у Юли…

– Так, как у нашего пушистика, еще ни у кого еще не получалось.

– Вы не представляете, как меня это радует, – скрипнула я зубами. – И чем может мне грозить связь с двумя вампирами?

– В лучшем случае – как сейчас. Если мы одновременно попытаемся воспользоваться тобой, будет больно всем. В худшем случае – безумие и смерть. Ничего особенно нового.

– Действительно, какие мелочи…

– И мне бы хотелось поставить тебе и Третью Печать.

Сейчас, шнурки поглажу…

– Чтобы перебить то, что поставил Даниэль?

– Примерно так.

– Сволочь.

– Нет. Всего лишь вампир, которому не хочется умирать.

Мне умирать тоже не хотелось. Но и связываться с третьей печатью – тем более. Я невольно посмотрела на Мечислава. Боги, какой же он красивый… Неужели так страшно – быть связанной с ним? Ведь любить-то я буду все равно другого?

– Юля, где твоя гордость?

Надя. Вопрос заставил меня покраснеть. А заодно слезть с колен Даниэля и подойти к ней. Вампир не сделал попытки меня удержать. Любовь, елки… И я его тоже люблю. И уж такую мелочь, как Первая Печать, прощу не глядя. Хотя и буду показывать, как я обижена. Только вряд ли у меня получится соврать Даниэлю. Слишком я его люблю.

– Как всегда, при мне. – И, совершенно не в тему, вздохнула: – Кто бы знал, как мне все это не нравится.

– Не нравится – бросайся головой вниз с девятого этажа, кудряшка! – впервые в голосе Мечислава послышалось что-то похожее на раздражение. – Если вы не заметили, я совершенно один, на чужой территории, идет война, на меня охотится вся нечисть этого города, и если я решил связать свои тело, разум и душу с безмозглой девчонкой, то никак не ради пустого каприза!

– Спасибо за «безмозглую», – поклонилась я. И обида выплеснулась яростью. Злилась я на себя, а досталось Мечиславу. – Только учтите, что я не обладаю вообще никакой информацией. Я даже не знаю, чем мне грозят эти Печати. Впору уже обращаться к господину Андре! Он-то не станет ничего скрывать от меня! Я дура, да! Я дура потому, что ввязалась во все это, ничего ни о ком и ни о чем не зная! Вот тут я дура! И еще дурее потому, что не выдала вас всех ИПФ! А какое было искушение! Хрен бы Дюшка меня тронул, если бы у меня в кармане был значок с симпатичными горящими клыками! Я бы эту эмблему мигом в жизнь воплотила! Зато теперь я по уши не пойми в какой полумистической дряни! Вампиры, оборотни, Печати – а посреди всего этого одна конкретная дура, чья жизнь очень дорога мне! Нравится?! – Я уже почти орала. – Нравится вам такой расклад?!

Надя встала рядом со мной.

– Юль, успокойся. Сейчас мы просто уйдем отсюда. А дома решим, что и как нам делать.

– Никто никуда не пойдет, – Мечислав даже не двигался, но я почувствовала, что не могу и ногой шевельнуть. – Прости, кудряшка, я должен был кое-что объяснить всем раньше, но я хотел, чтобы твоя подруга не мешала мне.

– Не мешала? – не поняла Надя.

– Сейчас уже поздно что-либо скрывать. Но учти. Если ты хоть что-нибудь скажешь посторонним – я тебе сам горло разорву.

Надя даже не дрогнула.

– Не пугай. Пуганая. Лучше говори, что хотел.

– Я могу еще раз повторить, что я хотел. Мне нужна Третья Печать.

– Нет, – отрезала я. Довольно.

– Я могу сделать это и без твоего согласия.

– Можешь. Но последствий и сам не знаешь.

– А тебя вообще не спрашивали, – отрезал Мечислав, даже не оборачиваясь к приятелю.

– А придется. Теперь у меня есть на Юлю и официальные права. Она и мой фамилиар тоже. И ты не смеешь принимать любые решения в отношении нее, не посоветовавшись со мной.

– Смогу. И тебя не спрошу.

– Я вам что – кость, которую два пса поделить не могут?! – рявкнула я.

– Мне нет. А вот нашему дорогому Даниэлю, – протянул Мечислав. – Неужели у него властолюбие проснулось?

– Не смей! – Даниэль рванулся к вампиру, но Мечислав перехватил его руку и вывернул под неестественным углом.

– Тебе мало досталось?

Раздался резкий хруст – и левая рука Даниэля повисла как плеть. Вампир молчал. Вместо него закричала я – и рванулась бы отрывать Мечиславу голову, если бы Надя не обхватила меня поперек тела.

– Спокойно, Юлька, спокойно!

Мечислав обернулся ко мне. Лицо его было так же прекрасно, спокойно и холодно.

– Не волнуйтесь, кудряшка, вампиры быстро регенерируют. Очень быстро. К утру у него и следа от перелома не останется.

– Вы просто монстр, – прошептала я.

Мои обвинения были вампиру до известного места. Прекрасная маска не сдвинулась ни на сантиметр, Мечислав смотрел так же отстраненно.

– Я не монстр. Но я не человек. И Даниэль тоже не человек, кудряшка. И Андре. И ваша подруга Анна-Катерина – теперь тоже. Не стоит судить нас по человеческим меркам.

Даниэль стоял посреди комнаты на коленях, и Мечислав повернулся к нему.

– Не забывай, что я – креатор и Князь Города, а ты всего лишь слуга, который еще не завоевал свою свободу, – и останешься жить. Я обещал тебе помощь и защиту, но я не потерплю интриг за своей спиной! То, что ты попробовал проделать с моим фамилиаром, достойно большего наказания. Я милую тебя ради нее, но это – первый и последний раз. Не играй со мной, Даниэль!

Голос вампира стал низким и очень спокойным, почти человеческим. Но обмануть меня он не мог. В комнату потекла его Сила. Она, казалось, стекала с его кожи ледяным незримым вихрем, завивалась в спирали, давила, ломала… Бо́льшая часть ее досталась Даниэлю, но и меня зацепило самым краем. На миг показалось, что меня вывернет наизнанку. Внутри поднялся знакомый ледяной вихрь. Поднялся – и тут же угас, словно к нему прикоснулись чьи-то невидимые ледяные губы. И это исчезновение Силы пронзило все мое тело жестокой болью. Я выгнулась и застонала бы, но горло свело так, что вдохнуть было сложно. Надя наклонялась ко мне, но с тем же успехом она могла быть за тысячу миль отсюда. Потом Сила ушла вместе с болью – и я расслабилась. И тихо сползла на пол. Ноги не держали. Даниэлю же пришлось еще хуже. Сила, вызванная Мечиславом, трепала его и била. Вампир скорчился в позе эмбриона. Лица его я не видела, но это и к лучшему. Мечислава мне хватило с лихвой. Глаза вампира стали полностью зелеными, как два изумруда, и только вместо зрачка горел алый огонек. Лицо странно изменилось. Словно кости поменяли свое расположение. Черты его заострились и вытянулись. Клыки ясно показались из-под утончившихся губ. Теперь Мечислав совсем не походил на человека. И никто не назвал бы его совершенным красавцем. Но – странное дело – в этой личине меня тянуло к нему гораздо больше. Я почувствовала тепло внизу живота – и покрепче прижалась лбом к холодному дереву. Страшно было до истерики, но этот страх возбуждал. И вдруг мелькнула мысль, что и Даниэль, и Надя здесь вовсе не к месту. Вдвоем нам было бы гораздо лучше. Я подошла бы к вампиру, прижалась всем телом, запустила бы руки под толстый свитер… Высшие Силы! На моих глазах пытают человека, а я едва не завязываюсь в узел от желания?! Какая же я дрянь!

– Что тут происходит?! – завопила Надя.

Мечислав повернулся к ней.

– Все уже хорошо, Надежда.

Его Сила рванулась к нам через комнату – и замерла на полпути, укрощенная и успокоившаяся. Я всхлипнула. Хотелось пошевелиться, но тело отказалось слушаться.

– Что вы делаете? – спросила Надя.

– Наказываю своего слугу.

Мечислав опять улыбался как ни в чем не бывало.

– Я не о Даниэле! Что с Юлей?!

Вампир сделал два шага к нам – и поднял меня на руки, словно куклу. Вгляделся в мое лицо.

– Странно. Не двигайся, кудряшка. Смотри мне в глаза.

Глаза у него были как два изумруда на золотой коже. Ни зрачка, ни белка – сплошное зеленое сияние. И я утонула в их свете. Не было сил на сопротивление. Не было сил ни на что.

Это было что-то вроде галлюцинации. Или сон наяву? Я стояла в летнем саду. Все было пронизано ярко-зеленым светом. Не солнце, но сумерки. Почему-то на мне был длинный белый халат с кружевами. Жуткая тряпка! Никогда не надела бы ничего подобного. Слишком он был длинный, прозрачный и развевающийся. Казалось, что в нем спокойно поместятся еще три или четыре Юли. Но и этого было еще мало! На голове у меня тоже что-то было надето. Я протянула руку – и обнаружила у себя на волосах чепчик, который вышел из моды еще лет двести-триста назад. Чепчик тут же полетел в кусты. Я огляделась еще раз. Таблички с указанием места и времени действия нигде не было. Ну и что мне оставалось делать? Я задрала голову к небу.

– Что происходит? Где я?

– Ты спишь, кудряшка.

Мечислав! А кого еще я могла ожидать здесь?! Такой же очаровательный, как и всегда. В черной рубашке из какой-то полупрозрачной ткани и черных брюках, заправленных в высокие, до колена, сапоги из черной мягкой кожи. Одежда облегала его тело, как перчатка. Особенно ниже пояса. И выглядел он в этом наряде сногсшибательно. Как золотая статуя. Вампирские проделки? Сейчас разберемся!

– Это мой сон? Обычно у меня вкус получше.

– Не совсем. Это НАШ сон, кудряшка.

Я покрутила головой, но ничего лучше придумать не смогла.

– А зачем нам понадобилось видеть этот сон?

– Ты не помнишь, что с тобой случилось, пушистик?

Сам бы попробовал такое забыть! А я отлично помню, как меня крутило и выворачивало, точь-в-точь как белье в стиральной машине.

– Помню, но не понимаю. Что это было?

– Когда я решил наказать Даниэля, он решил защититься от моего гнева. Твоей силой. Наши Печати и ваша воля едва не разорвали ваше тело на части. Впрочем… – Мечислав отвел глаза на несколько минут, а потом твердо поглядел мне в глаза. – Я не думаю, что он это нарочно. Даниэль просто не понимал, что делает. Именно поэтому он до сих пор жив. И защищался он также инстинктивно. Мне жаль, но это мои слова его спровоцировали.

– Жаль ему, как же!

– Да. Юля, я не такая мразь, какой ты меня считаешь. И не хочу никому причинять боль без крайней необходимости. Просто я слишком разозлился.

Мне потребовалось несколько секунд на обдумывание.

– Кажется, я понимаю. Я хотела одного, вы – другого, Даниэль – третьего. А досталось мне. Нет, ну какая прелесть! Удавиться и не жить! А что мы здесь делаем?

– У тебя был шок от магии. Но ты не вампир и не можешь регенерировать так же быстро, как мы, кудряшка. Поэтому я решил погрузить тебя в транс и быстро вывести в реальный мир.

Я смотрела на него с недоверием.

– Я просто снюсь сама себе? Но это очень реально! Я чувствую, – я ущипнула себя за руку так, что даже тихонько взвыла, – боль.

– Это мираж, кудряшка. А в реальности ты просто лежишь на диване у вашей подруги. И я рядом с вами. У тебя даже синяка не появится.

– Поверю вам на слово.

– Больше тебе ничего и не остается, кудряшка.

– Это был такой же сон, как тогда, с речкой и поляной?

– Да.

– Интересно. То есть вы можете влиять на мои сны по собственному желанию?

– Могу. Но не буду этого делать.

– И с чего бы такая милость?

– Ты мне этого потом не простишь. Что ты почувствуешь, если мы сейчас займемся любовью – здесь?

Ответить было просто.

– Почувствую себя шлюхой.

– И испортишь самый прекрасный момент нашей жизни – наше первое свидание. Нет, когда мы займемся любовью, – Мечислав вдруг скользнул ко мне неуловимо вампирским движением. Я едва не уткнулась носом в его грудь. Волной накатил запах меда и цветов. Вампир мягко взял меня за руки и подтянул еще ближе, почти вплотную к себе. И тут же разжал пальцы, прежде чем я успела возмутиться. Мы не соприкасались, но между нами нельзя было просунуть даже карандаш. – Когда ты впервые решишь мне настолько довериться, ты не будешь потом сожалеть об этом или думать, что ты кого-то предала. Обещаю тебе, пушистик. Но не обещаю не соблазнять тебя. Наоборот, не смогу удержаться. А теперь нам пора. Ты идешь со мной?

Он чуть отстранился и протянул мне руку. Я с опаской посмотрела на нее. Тонкая, изящная кисть с длинными нервными пальцами. И этот удивительный, медовый цвет его кожи. Мне захотелось опуститься на колени и лизнуть его ладонь. Попробовать на вкус – и убедиться, что его пальцы пахнут медом.

– Это обязательно?

– Обязательно, кудряшка.

Верю? Не верю? А что, есть выбор? Я послушно вложила свою руку в ладонь вампира. И вскрикнула. К чему я не была готова, так это к вспышке желания, пронизавшей все мое тело. Вампир повернулся ко мне, и его глаза стали совсем нечеловеческими. Сплошное изумрудно-зеленое марево с алой точкой зрачка.

– Ты тоже чувствуешь это, кудряшка.

– Что со мной?

– Это твое желание. Наша страсть.

– Это ваша работа? Печати?

– Нет. Это только наше общее желание. Я отражаю его как зеркало, но все, что ты чувствуешь, идет от тебя. Моего тут совсем немного. Признайся, кудряшка, ты бросилась в объятия Даниэля, потому что испугалась меня – или себя?

– Я ничего не боюсь, – я с трудом шевелила губами. Его тело, под полупрозрачной рубашкой, так близко, искушало меня.

– Тогда поцелуй меня, кудряшка, – даже голос его был уже искушением, о чем бы ни говорил вампир. Тихий, шелковый, соблазняющий, словно скользящий по телу и внутри моего тела…

– Нет! – воспротивилась я. – Вы сказали, что можете вывести меня из шока! Так сделайте это, черт побери! Но больше ничего не будет! Вы сказали, что не будете сейчас заниматься со мной любовью.

– А я этого и не делаю. Я просто стараюсь тебя соблазнить. Что в этом страшного?

– Ничего, – буркнула я. – Просто неправильно. Даже когда вы на человека похожи.

Несколько секунд вампир просто смотрел на меня. Зеленые глаза были заинтересованными. Я сделала что-то, чего он не ожидал? Будем надеяться.

– Я мог бы сказать, что это необходимо для нашего возвращения. Но это не так.

– Я должна это оценить? Или напомнить вам о вашем обещании? Сила, но не душа и не тело!

Я сжала вторую руку в кулак. Ногти впились в ладонь. Боль кое-как помогала сохранить над собой контроль.

– Не стоит. Я надеюсь, что мы еще не раз встретимся в нашем сне, кудряшка.

– Надеюсь, что больше таких снов не будет, – ответила я любезностью на любезность.

– Идем, пушистик. Нам пора возвращаться.

Мечислав сделал шаг вперед. Я послушно шагнула за ним – и провалилась в огненную черноту. Сон рассеялся. Я открыла глаза.

Надо мной был самый обычный потолок, выложенный розовой плиткой. В комнате царил полумрак.

– Где я?

– Там же, где и раньше, – Надя смотрела на меня встревоженными глазами. – Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю. Я попробовала пошевелиться. Поднять и опустить руку. Согнуть ногу. Получилось.

– Кажется ничего. Помоги мне сесть.

Надя ухватила меня за руку и дернула вверх. Я кое-как села на диване и огляделась. Даниэль сидел в кресле, в углу. Мечислав улегся рядом со мной так непринужденно, словно лежал на этом диване всю свою сознательную жизнь или сознательную смерть. Он наблюдал за мной из-под опущенных ресниц как большой ленивый кот.

– Со мной все в порядке?

– Да, кудряшка.

Вот так-то. Всего два слова, а у меня уже мурашки по телу побежали.

– Даниэль?

Вампир поднял голову. Серые глаза смотрели на меня с тоской. Чего он ждал? Оскорблений? Обид? Непонимания? Разрыва? Не дождется! Я его слишком люблю, чтобы отпустить. А вот объясниться придется.

– Как ты это сделал? Можешь объяснить?

– Не могу. Мне очень хотелось, чтобы ты была со мной, была только моей…

Даниэль смотрел в спокойные ореховые глаза и понимал – не поверит. Или – поверит? Сейчас он совершенно не мог понять, что творилось в голове у его любимой женщины. Раздражение? Злость? Этого он совершенно не ощущал. Недоверие?

Вроде бы тоже нет. Ярость? Непонимание? Обида?

Он ничего не мог понять. И чувствуя, как рвется что-то очень важное между ним и девушкой, спросил сам:

– Ты… ты меня ненавидишь из-за этого?

И тут же успокоился. Потому что ответом на вопрос были изумленно вытаращенные глаза. Вот уж чего-чего, а имитировать изумление да и все прочие чувства его девочка не умела. То есть совсем. Она могла попытаться что-то скрыть под каменной гримаской на лице, но только от людей, не от вампиров. Прожив столько лет, Даниэль отлично научился слышать равно и то, что человек говорит, и то, что он пытается скрыть. Пусть не произнесены слова, но о многом скажут глаза, руки, мельчайшие движения мышц лица – и кому их заметить, как не художнику. Тем более художнику-вампиру, чье зрение в сотни и тысячи раз острее человеческого, а сила, которой он может манипулировать, не позволяет обеспечить себе личную безопасность. Увы.

Даниэль за время своей вампирской жизни стал крупным специалистом по невербальному общению, хоть и обиделся бы на такое определение.

Сейчас он видел – Юля расстроена, испугана, устала и с трудом сдерживает слезы. Поэтому вампир сделал то единственное, что только мог. Он подошел к дивану, на котором лежала девушка, и опустился рядом с ней на колени.

– Прости меня, рысенок. Я действительно не хотел этого и не знаю, как все вышло. Могу только предполагать. Я ведь действительно полюбил тебя. Не увлекся очередной красивой женщиной, красивой моделью для картины, а полюбил.

И сейчас вампир говорил абсолютно искренне. Даже не пытаясь что-либо скрывать. И видел, что ему верят все, кто был в комнате. А впрочем, какое значение имели Мечислав и Надя? Ему сейчас было важно, чтобы Юля доверяла ему по-прежнему. И за это он многое готов был отдать. А уж душу раскрыть…

– Я довольно слабый вампир, – Даниэль даже не испытывал горечи, признаваясь в своем недостатке. Подумаешь… Для любимой этот недостаток совершенно не важен – и только это имеет значение. – Я не смогу создать и контролировать нового вампира. Никогда. Как вампир я достиг предела своей силы. И с Мечиславом мне и рядом не стоять.

– И это твой большой плюс. – В янтарных глазах девушки метнулись знакомые искорки – и вампир понял – его рысенок приходит в себя. Скоро она опять начнет царапаться, кусаться и шипеть. Ну и замечательно.

– Согласен, – Мечислав недовольно фыркнул, но был оставлен без внимания.

– Тем не менее фамилиаром могут обзавестись только вампиры, которые уже создавали себе потомство. Как Дюшка, Мечислав, тот же Борис мог бы… А я – нет. Поэтому я спокойно занимался с тобой любовью. И спокойно отпустил на волю все свои силы и эмоции. Я просто не считал, что могу тебе повредить. Вот так и получилось. Мне хотелось всегда быть с тобой…

– А мне хотелось того же в отношении тебя.

– Видимо, ваше желание плюс дурная сырая сила и сформировали связь. Пока только между телами, – подвел итог Мечислав.

Юля даже не повела глазами в его сторону. Она смотрела только на Даниэля. И вампир был счастлив. Потому что в глазах женщины светилась любовь. И отражалась в его душе.

– Ты не сердишься на меня?

– Никогда. А ты на меня?

– Ни за что.

Кто спрашивал? Кто отвечал?

Для Даниэля это было совершенно не важно. Ничего не имело значения. Ни ярость Мечислава, ни боль в срастающейся кости, ни усталость. Только он – и она.

– Стемнело. Вам не пора? Гулять там или охотиться… Вы вообще сегодня кушали?

Надя, как всегда, разрядила обстановку. А жаль. Я век бы так смотрела в глаза Даниэля. Боги, как же я его люблю. Даже страшно иногда становится. Но – люблю. И именно его. Со всеми достоинствами и недостатками. Не ледяного красавца Андре, не ходячий соблазн всех женщин – Мечислава, а именно своего сероглазого вампира. Родного и единственного. Но голос подруги нарушил наш обмен взглядами. Даниэль чуть прикрыл глаза и отошел в сторону, а Мечислав наконец-то слез с дивана. И хорошо. А то от его духов аж чихать хочется.

– Нет. Нам еще рано.

– Уверены? Может, стоит прогуляться? Все равно ничего хорошего вам это сидение не принесет.

– Вот это точно, – поддержала я.

– А тебе, кудряшка, лучше еще полежать. Голова не кружится?

Я, назло вампиру, попробовала встать и пройтись по комнате. Получилось!

– Ничего у меня не кружится! Вот!

Мечислав выглядел довольным, как чихуахуа, безнаказанно покусавший бульдога.

– Чему это вы так радуетесь?

Что хотел ответить вампир, осталось неизвестным для истории. В дверь позвонили.

Звонок заставил меня подскочить на месте.

– Надя! Кто это?!

– Хрен их знает! Сейчас пойду и поскандалю!

– Стоять!

Голос вампира заставил подругу замереть на полушаге.

– Даниэль, ты ничего не чувствуешь?

Художник сосредоточился, а потом покачал головой.

– Ничего…

– Кудряшка?

Я попробовала сосредоточиться. Все было хорошо.

Но…

– Это как туча на горизонте? Угроза?

– Да. Одевайтесь все! Живо!

Я рванула дубленку с вешалки, надела сумку поперек тела и проверила, хорошо ли завязаны кроссовки. Вампиры были уже одеты. Еще бы, с их-то скоростью! Вот бы кого сержантом в армию – чтобы они там за пятнадцать секунд всех одеваться научили. Или за пять.

Надя подошла к дверям.

– Кто там?

– Это Игорь Семенович, сосед ваш. Соли не одолжите?

Голос был самым обычным, вполне человеческим и даже спокойным. Вот смешно, если это и правда сосед! А мы тут как на войну собрались!

– Извините, нет у меня соли. Купить забы…ла!

Голос Нади прервался нечленораздельным бульканьем. Мечислав схватил ее за плечи и рванул прочь от двери. Подруга дернулась в его руках как тряпичная кукла. И я увидела. В двери, на уровне ее живота, было большое отверстие. И в него просунулась лапа, больше всего напоминающая лисью. Такой же рыжий мех, только гораздо гуще и длиннее. И когти. Эти когти прорвали обивку – и вошли Наде в живот, как раз под диафрагму, и одежда подруги быстро пропитывалась кровью.

– Лисы!

Одно-единственное слово прозвучало в устах Мечислава так, что я даже поежилась. Не хотела бы я оказаться на месте этих рыжих и длиннохвостых. В голосе вампира было столько неподдельной ненависти, что смертная казнь показалась бы чересчур гуманной.

Надя хватала воздух ртом, и вампир осторожно опустил ее на пол. Я рванулась было к подруге, но Мечислав вздернул меня за локоть.

– Потом, кудряшка! Ей уже не поможешь! В комнату, живо!

Одеяла отлетели с окна, отброшенные сильной рукой. Мечислав выставил раму кстати подвернувшимся креслом и посмотрел на Даниэля.

– С левитацией у тебя всегда было лучше. Будешь помогать Юле. Если она упадет – лучше падай за ней. Шкуру спущу!

Я и глазами хлопнуть не успела. Даниэль подхватил меня под левую руку, Мечислав под правую – и мы выпрыгнули из окна. То есть вампиры выпрыгнули, а меня попросту вынесло. Я ожидала, что мы сейчас размажемся об асфальт, но не тут-то было! Мы втроем зависли в воздухе как растроившийся Иисус при вознесении. Но что творилось перед домом! Нам повезло в одном – Надина коллега жила на окраине города, достаточно далеко от оживленных магистралей. Двор словно вымер. И перед подъездом стояло несколько человек…

Не человек! Даже сейчас, в полумраке, их нельзя было спутать с людьми. Это были… человеколисы. Огромные, под два метра, стоящие на задних лапах, с наполовину лисьей мордой, вытянутой и покрытой рыжим мехом, лисьими ушами и глазами. Руки у них были похожи на человеческие, но вместо пальцев заканчивались кривыми черными когтями. Задние ноги тоже напоминали лапы. Грудь и живот были покрыты белым или рыжим мехом. Между ногами висели большие гениталии, похожие на человеческие.

– Выше! – приказал Мечислав.

И вдруг дернулся как от удара. Все его тело выгнулось, голова запрокинулась назад, рука на моей руке разжалась – и он полетел вниз, раньше, чем я успела схватить его. Даниэль обхватил меня поперек тела – и рванулся вверх, теряясь в ночном небе. Мелькнуло окно, чьи-то вытаращенные от ужаса глаза – и тут же все пропало.

– Нам надо вернуться! Там Мечислав!

– Осина! – с трудом выдавил Даниэль.

Я ничего не поняла. Но я чувствовала, как дрожит все его тело, от усилия держать в воздухе нас двоих. И постаралась как-то помочь. Обняла вампира за плечи и обхватила ногами бедра. Даниэль чуть ослабил хватку на моей руке и взлетел еще выше. Я посмотрела вниз. Мы левитировали над какими-то частными домишками.

– Можем опуститься?

Даниэль кивнул.

– Можем. Внизу никого нет.

И мы медленно опустились на узенькую улицу.

– А теперь хорошо бы выяснить, где мы.

– Пойдем до конца и прочитаем название улицы, – предложила я. – Как ты себя чувствуешь?

– Паршиво. Черт бы побрал этих оборотней!

– Это точно. Что с Мечиславом?

– Ты не заметила? У них были арбалеты. Один удачный выстрел осиновыми кольями – и вампир парализован. Даже если бы ты успела поймать его и выдернуть осину – это примерно на час. Мы не смогли бы уйти.

– Мы и сейчас смогли уйти только потому, что все оборотни налетели на Мечислава.

– Он был главной добычей. Улица Красноармейская. Ты знаешь, где это?

Я знала. В географии города я полная кретинка, но эту улицу знала. Тут жила одна моя подруга по школе. О чем я и сказала вампиру.

– К ней нам идти нельзя, – тут же отказался вампир. – Нас быстро найдут.

– А как нас нашли там?

– Вы сами виноваты! Магия крови. Если оборотень проходил мимо дома, он вполне мог ее учуять. Надо же быть такими неосторожными идиотами!

Спускать вампиру хамство я не собиралась.

– Лучше припомни, благодаря кому нам пришлось прибегнуть к этой чертовой магии!

Даниэль невольно опустил глаза и счел за лучшее вернуться к прежней теме. Я не настаивала на выяснении отношений. Всякому овощу свое время.

– Дальше все становится делом техники. Звонок Дюшке – и команда проверки высылается по адресу. Заметь, не захвата! Там не было ни одного вампира. Иначе мы бы не ушли.

– Тогда не Дюшке, – отозвалась я.

– Почему нет?

– А какую команду бы направил к нам Дюшка? К главному сопернику в борьбе за власть?

– Он же не думал, что вы будете настолько глупы! Ну хорошо, мы будем… А на залетного вампира такой команды хватило бы за глаза. Куда мы идем?

– Подальше отсюда. Нам надо убраться из этого района. Что бы ты сделал на месте оборотней?

– Прочесывал бы район. А то и два.

– Так что надо идти быстрее.

– Возьми меня под руку, – неожиданно предложил вампир. Я тут же послушалась, повисла на его руке и похлопала глазками.

– Зачем?

– Во-первых, так тебе будет удобнее идти, а во-вторых, мы будем смотреться парой. Парень с девушкой выглядят безобиднее.

– А как вторая рука?

– До смерти заживет.

– Не смей так говорить! – возмутилась я. И тут же поскользнулась. Даниэль подхватил меня, не давая упасть, и наши глаза оказались совсем рядом. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом я первая потянулась губами к его губам. Даниэль охотно ответил на поцелуй – и несколько минут были безвозвратно потеряны.

Отстранилась я тоже первой. Поняла, что если мы будем продолжать в том же духе, то нас очень скоро поймают. Пришлось стиснуть зубы и буквально отлеплять себя от любимого человека. То есть вампира. Хотя – какая разница? Потом вампир попытался что-то сказать, а я отвернулась и покачала головой.

– Даниэль, давай отложим все наши личные дела до безопасного места?

– Как прикажешь, – голос вампира был нарочито безразличным.

– Я прикажу только то, что поможет нам спастись. Так что вперед.

– Слушаюсь… кудряшка.

– Не называй меня так!

– Почему нет?

Мы опять ударились в выяснения отношений, но теперь не теряли темпа. Так что пусть его!

– Мне не нравится это имя.

– Но ты же позволяешь это Мечиславу?

– Я стараюсь не спорить – и все.

– Но тебе это приятно.

– А какой женщине будет неприятен комплимент? Ты и сам отлично знаешь, что я не красавица. Мне далеко до той же Катьки. Но – кудряшка. Пушистик. Симпатичная. Почему я должна возражать против этого слова?

– А мне сейчас?

– Это другое. Ты меня всегда называл Юлей. Что изменилось теперь?

– Многое. Ты – фамилиар Мечислава. Вторая Печать – это гораздо серьезнее, чем первая.

– Насколько серьезнее?

– Я думал, ты догадаешься. Человек, или вампир, или оборотень – все, кто некогда были людьми, едины в трех составляющих. Тело, разум, душа. Тело двигается, разум мыслит, душа чувствует. Первая Печать связывает тела, Вторая – разумы, Третья – души. Четвертая закрепляет все это навечно. Поэтому первые три печати может поставить и вампир, даже против твоего желания, но Четвертая должна быть сугубо добровольной. И ставить ее будешь ты сама.

Я слегка расслабилась. Если Четвертая Печать в моей власти, то Мечислав будет ждать ее до морковкиных заговен. Меньше всего мне хотелось связывать свою жизнь с сексуальным хулиганом-психопатом.

– А раньше ты мне этого сказать не мог?

– Я полагал, что Мечислав все тебе объяснил. Разве нет?

– Разве да. Но на свой лад. Итак, что будем делать дальше?

– Не знаю.

– А кто должен знать? В нашей компании ты самый старший и самый опытный. И потом, ты мужчина или уже где? Вот и решай за меня!

– А ты согласишься с моим решением, рысенок?

Я решила махнуть рукой на «рысенка» и улыбнулась.

– Я буду спорить. Но вдвоем мы уже сила!

– Пока мы едины, мы непобедимы, так, Юля?

– Разумеется. Я могу сердиться на тебя, – тихо призналась я, – могу быть невыносимой, могу говорить гадости, но факт остается фактом. Ты для меня на первом месте, какую бы пакость ты ни сотворил. Такая вот я глупая.

Вампир поднес мою руку к губам.

– Ты совсем замерзла. Знаешь, Юля, я тебя безумно люблю. И еще… Катя, конечно, красива, но совсем в другом стиле. Можно восхищаться картиной, но картину не стоит любить, с ней не будешь счастлив, не улыбнешься, ее не поцелуешь. Ей можно только восторгаться на расстоянии. Так и твоя подруга. Она очаровательна. Но рядом с тобой я могу почувствовать себя живым. Это гораздо больше, чем секс, больше, чем восхищение, больше даже чем любовь. Твоя Катерина этого дать не сможет. Она будет жить по правилам даже сейчас, когда стала вампиром. А это очень грустно.

– Философия, философия… – проворчала я. – Все равно я тебя еще не простила!

– Что я могу сделать, чтобы заслужить ваше прощение, госпожа моя? – вампир определенно издевался, а я даже не могла дать ему подзатыльник. Одна рука была им прочно занята, а второй я бы просто не дотянулась. Оставалось только язвить.

– Будь любезен немедленно что-нибудь придумать для нашего спасения. У меня уже уши замерзли! Еще немного – и я простужусь!

– Этого я допустить не могу. Определенно.

Даниэль вдруг махнул рукой, останавливая машину.

– Ты рехнулся! – зашипела я. – А если это – оборотень?!

– Я их не чувствую рядом.

«Жигуленок» сдал назад и остановился прямо перед нами.

– Подвезти?

За рулем сидел мужчина лет двадцати пяти-двадцати семи. Довольно симпатичный, с приятным круглым лицом, светло-русой короткой бородкой и растрепанными волнистыми волосами.

– Подвезти, – согласился Даниэль. – Вам до улицы Ленина не по пути?

– Нет. До Советской подброшу, а дальше – извините.

– Да и до Советской хорошо, – отозвалась я.

Машина мягко рванулась вперед. Я ежеминутно ожидала окрика, выстрела… да чего угодно! Даже оборотня, приземлившегося на капот! Фильмы ужасов не прошли для меня даром. Даниэль сидел на переднем сиденье, рядом с водителем. И я отлично знала, ЧТО произойдет, когда машина остановится. Знала – и не возражала. Почему? Потому что в руках у врага три человека. Простите, вампира. Но – моих. Трое моих друзей. И если для их спасения надо кого-то убить – значит, так и будет. И я буду убивать сама, если это понадобится. Даже если потом буду мучиться угрызениями совести! Или попросту попаду в тюрьму. Какая мне разница? Лучше уж быть живой и в тюрьме, чем попросту мертвой. Не тянет меня сесть на оригинальную жидкую диету. Никак не тянет.

Водитель остановил машину неподалеку от памятника Чернышевскому.

– С вас полтинник. Не дорого?

– Нет. Не дорого. Совсем не дорого…

Даниэль мягко провел рукой перед лицом водителя. И я отлично знала, что он сейчас делает. Ловит его глаза своими. Завораживать человека можно только глаза в глаза. Может можно и как-то иначе, но у Даниэля получается только так.

Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем в полумраке машины послышался голос водителя. Но уже совсем другой. Тихий, робкий, неуверенный. Какой-то механический.

– Я повинуюсь…

– Отлично. – Даниэль откинулся на спинку сиденья, продолжая смотреть водителю в глаза. – Как тебя зовут?

– В-володя. Черняев Владимир Олегович.

– Женат?

– Нет.

– Живешь один?

– С мамой, братом и сестрой.

– Они сейчас дома?

– Д-да.

– А дача у тебя есть?

– Да.

– Там можно переночевать?

– Да.

– Туда никто не приедет? Не должен приехать?

– Нет.

– Можешь отвезти нас туда?

– Да.

– Вези.

– Слушаюсь.

Водитель повернулся и надавил на газ. Машина рванулась с места как кошка, которой на хвост наступили. Даниэль не отрывал от него глаз. Он был не самым сильным вампиром. И не смог бы одновременно гипнотизировать водителя и разговаривать со мной. Поэтому я молчала. Фактически сейчас я была один на один со своими мыслями. А мысли были нерадостные. Очень даже грустные мысли. Что с Борисом? Что с Вадимом? Что с Мечиславом? Последний вопрос – подчеркнуть двумя чертами и выделить жирным шрифтом. Я, на минуточку, фамилиар одного зеленоглазого вампира. Интересно, что я буду чувствовать, если Дюшка решит снять с моего… ну пусть – господина, потом поспорим о формулировках! – шкуру? Кусочек за кусочком. Как с Даниэля. Я буду чувствовать то же, что и вампир? Или раньше помру? Или что-то еще? И как можно помочь моим вампирам? Я бы не задумываясь бросила гранату – но куда?! Можно взорвать «Волчью схватку», но толку-то с того! Дюшку я, может, и угроблю, но моим вампирам тоже не поздоровится. Граната, пусть даже ручная, но не разумная. И убивает всех подряд. Увы.

Машина выехала за город и теперь мчалась по шоссе в сторону «Чистой реки». Это тоже такое садовое хозяйство. Но менее престижное. Дома пониже, асфальт пожиже, люди среднего достатка. Те, кто вынужден работать на огороде, чтобы прокормить семью. Бо́льшая часть домов – просто сарайчики, в которых хранятся садовые инструменты. Летом в них еще можно переночевать. Зимой – это просто кошмар! И вообще, эту очаровательную местность из «Чистой реки» давно было пора переименовать в «Грязную лужу». Я бы сказала об этом Даниэлю, но отвлекать его на такой скорости чревато. Мне вовсе не хотелось попасть в автокатастрофу у черта на рогах за городом.

Мы ехали почти в полной темноте. Думать больше не хотелось, но я еще могла попробовать поспать. А почему бы нет? Дедушка говорил, что первая заповедь солдата для него была такая: «Спи, где можешь, и ешь, где можешь, потому что неизвестно, когда тебе еще удастся поесть и поспать». Вот и мне было неизвестно. Я закрыла глаза и свернулась клубочком. И сразу же пришел сон.

На этот раз я стояла в большой черно-белой комнате. Стены закрыты большими полосами черной и белой блестящей ткани, у одной из стен – камин, в котором танцуют языки огня. Посреди комнаты – огромная кровать. Белое покрывало и черные подушки в виде каких-то зверей и птиц. И меня одели под стать этому интерьеру. В роскошное черное платье с блестками. В здравом уме я такое ни за что бы не нацепила. Мало того, что подол закручивался в три слоя вокруг ног, так еще и вырез открывал… проще перечислить, что он закрывал! Чуть-чуть – соски. Все остальное было выставлено напоказ. И держалась эта тряпка непонятно каким чудом. Я всерьез опасалась, что если наступлю на подол, то останусь вовсе без платья. Я медленно повернулась вокруг своей оси. Ничего нового. И никакого входа или выхода.

– Хорошо, что ты пришла, кудряшка.

Я взвизгнула и подпрыгнула на месте. Голос за спиной раздался так неожиданно, что сердце в пятки рухнуло. Конечно же! Мечислав! Кого еще я могла увидеть во сне?! Нет бы Антонио Бандераса? Или хотя бы Кевина Костнера. Нет-с. В ассортименте только вампиры! А у меня на них аллергия.

– Прекратите ко мне подкрадываться!

Я развернулась и посмотрела на него прищуренными глазами. Вообще-то я собиралась устроить Мечиславу скандал, но, увидев вампира, только ахнула.

– Что с вами?!

Вопрос был более чем закономерным. Вампир был одет в облегающие черные лосины и черные короткие сапоги. Грудь его была открыта, но мое внимание привлекла вовсе не безупречная золотистая гладкая кожа… черт! Опять я за свое! В правом плече у вампира торчал осиновый кол – и из-под него текла тоненькая струйка ярко-алой крови, быстро пропитывая его одежду. На черном кровь – черная.

– Это моя рана, кудряшка.

– Да, я знаю. Даниэль сказал, что вас ранили осиной. И вы не смогли левитировать.

– Сейчас я не могу даже двигаться. Оборотни везут меня куда-то. Наверное, к Андре.

– Наверное?

– Я даже вопроса им задать не могу. Осина полностью парализует вампиров. И тем более я не могу залечить свою рану. Если они не вынут эту чертову деревяшку в ближайшие пять-шесть часов, я могу и умереть от потери крови.

– А вампиры от этого умирают?

– Обычно нет. Но осина… у нас с ней сложные отношения, недаром вампиров рекомендуется пробивать именно осиновым колом.

– Черт побери!

Вампир был непрошибаемо спокоен. Казалось, ему каждый день приходится встречаться со смертью. За завтраком, обедом и ужином. Я после такого сообщения стояла как под высоковольтной линией, а этот паршивец даже слегка улыбался.

– Да, это будет очень печально для нас обоих, кудряшка. Мне вовсе не хочется умирать, а ты крепко связана со мной. Не знаю, сколько шансов выжить останется у тебя, но, мне думается, не очень много. Фамилиары редко переживают своих господ.

– Вы это говорите для того, чтобы я вам помогла? – язвительно спросила я.

Вампир казался искренне удивленным.

– Чем ты мне можешь помочь, кудряшка? Прилечь рядом и поплакать? Я говорю это ради того, чтобы ты была готова к самому худшему.

– Считайте, что я готова, – огрызнулась я. – Как пионер. А теперь – чем я могу вам помочь?

– Ничем, кудряшка. К моему глубокому сожалению.

Я покусала пальцы.

– Для начала сядьте. Даже если это всего лишь сон – не стоит разгуливать с такой раной в плече.

– Ее нанесли мне в жизни. И сейчас она выглядит именно так. Я даже не могу залечить ее. Осина успешно противостоит нашей магии.

Я взяла вампира за руку и потянула к кровати. Мечислав повиновался и сел рядом со мной. Кажется, впервые он не пытался протянуть ко мне руки. И правильно. Я была не в том настроении.

– Если бы мы занялись любовью во сне – это было бы реально?

– Более чем реально, кудряшка. Это вопрос или намек?

Теперь в зеленых глазах мелькали знакомые искры. Жаль, но мне было совершенно не до того.

– А если я попробую вытащить эту осиновую дрянь во сне?

– В жизни осина останется на месте.

– Но вы сможете залечить рану? Или хотя бы остановить кровь?!

– Не знаю, кудряшка. Этого еще никто не пробовал делать.

– Почему?

Вопрос был глупым, но вампир меня понял.

– Слишком многое должно совпасть. Но это практически безопасно.

– Практически?

– Это может быть больно. Не смертельно, но очень, очень больно. И не так для меня, как для тебя, пушистик.

– Значит, это будет больно, – отозвалась я. – Ложитесь на кровать.

Вампир, повинуясь моим рукам, опустился на подушки. Я поудобнее устроилась рядом на коленях. И вдруг фыркнула.

– Сцена из какого-нибудь кретинского фильма.

– Скорее порнографического.

– Ну да. Все как в романах. Мечта извращенца. Сплошная лирика! Обалденная комната, классная кровать, подушки, свечи, клевый прикид, полуобнаженный красавец мужчина с длиннющими клыками – и я, собираюсь вытаскивать у него из плеча осиновый кол!

Вампир расхохотался, забыв даже о ране. Струйки крови стекали у него по груди, пятная подушки и покрывало.

– Ты просто прелесть, Юленька!

– Да, мне уже говорили, – я хлопнула ресницами и примерилась к деревянному колышку. Как бы поудобнее его подцепить? Проблема в том, что он почти весь ушел в плечо вампиру. Снаружи остались сантиметра два, не больше. Если не подцеплю с первого раза, может быть еще хуже. И потом, это в кино такие колышки выдирают движением большого пальца левой руки. А у нас тут немного по-другому. Колышек весь в крови. И скользкий как черт знает что. Не для моих ногтей работка. Даже если я попробую подцепить его ногтями, ничем хорошим это не кончится. Обломаю их до мяса – тут все и закончится. Увы. Я покусала губы. Выход был только один.

– Если я попробую вашу кровь – мне это ничем не грозит?

– Ничем, кудряшка. Клянусь – во сне это для тебя безопасно.

– А наяву?

– Наяву это была бы Четвертая Печать.

– Вы мне еще третью не поставили.

– Именно. Поэтому во сне для тебя и безопасно.

– Угу. А Третью Печать вы мне так можете поставить?

– Нет. Для этого я должен попробовать твою кровь еще раз, кудряшка. И наяву, а не во сне.

Меня это вовсе даже не огорчило.

– Лежите смирно, больной.

Я улеглась на кровать. Вытянулась вдоль тела Мечислава. Поудобнее обхватила его руками за талию и примерилась губами к ране. Кровь слегка окрасила мне губы – и я почувствовала солоноватый привкус. И не смогла сдержать улыбку. О чем нужно думать, обнимая такого мужчину, как Мечислав? Как минимум – о практическом изучении Камасутры. А я о чем думаю? Конечно, не о сексе. И даже не о вампире. И не о себе. О бобрах. Бедненькие. Им-то постоянно надо дерево грызть. Мне бы зубы как у бобра, я бы мигом эту пакость выгрызла.

И я впилась зубами в оставшийся снаружи кончик осинового колышка.

Я ожидала, что зубы будут соскальзывать, но не тут-то было! Зубы ухватились намертво – и тут же челюсти свело судорогой, да так, что захотелось взвыть в голос. Что я и сделала.

– Черт, больно!

Произношение было то еще. Сами попробуйте говорить хоть что-нибудь, когда губы так сводит, что аж уши в череп влезают. Но вампир меня понял.

– Оставь, кудряшка. Я не хочу тобой рисковать!

Если бы он этого не сказал! Но слова вылетели, а упрямство всегда было нашей фамильной чертой! Я еще крепче вцепилась зубами – и потянула на себя чертову деревяшку. И мгновенно поняла, что больно мне до этого и не было. Так, комариный укус! Я и не знала, что можно ощущать столько боли сразу. Рот словно наполнился концентрированной серной кислотой, виски охватило раскаленным стальным обручем, и он начал медленно сжиматься. В глаза вонзились десятки острых шил, а из носа, кажется, пошла кровь. Во всяком случае, ощущение было, как будто я на полном ходу в дерево лицом врезалась. И эти ощущения захватывали все тело. Кожу саднило так, словно ее содрали нафиг, а мясо посыпали солью. Все нервы полыхнули диким огнем и объявили забастовку. И все это вместе сливалось в дикую симфонию боли. Я бы заорала, но каким-то уголком мозга пока помнила – надо держать и тащить вверх. Что и делала. Хотя зубов уже не чувствовала. Кажется, мне их выламывали по одному. Медленно и со вкусом. Каминными щипцами.

А потом все закончилось. И я ощутила спиной гладкий прохладный шелк покрывала.

– Посмотри на меня, кудряшка! Ты что-нибудь чувствуешь?!

Я с трудом разлепила глаза. На этот раз их не пытались выколоть раскаленными иголками. Я лежала на той же кровати. Впрочем, теперь эротика была несколько подпорчена. Во-первых, кровать зверски изляпали кровью, а во-вторых, я лежала как какой-нибудь раздолбай из общества – на спине, нога на ногу – и с осиновым колышком вместо сигары в зубах. А надо мной наклонился чрезвычайно встревоженный вампир.

– Ты меня вообще слышишь, кудряшка?!

Я прицельно сплюнула чертову деревяшку на пол.

– Слышу! А сразу у меня эту дрянь забрать нельзя было?!

– Прости, малышка. Но осина и во сне остается осиной. Я не хотел рисковать.

– Понятно.

М-да, сложно винить вампира за то, что он не решился. Мне-то осина вреда не принесла… А ему?!

Я приподнялась на локте и провела пальцами по золотистой коже. Грудь Мечислава была покрыта застывающими потеками крови. Рана все еще была открыта, но уже не кровоточила. И начинала зарастать? Вот это скорость регенерации! Ящерицы дохнут от зависти!

– Как вы себя чувствуете?

– Гораздо лучше, кудряшка. Там, наяву, я по-прежнему парализован, но кровь уже перестала течь. А скоро начнет закрываться рана.

– Вокруг осинового кола?!

– Ну что вы… Я могу закрыть основные сосуды, чтобы не терять больше крови. А все остальное заживет потом. И когда из меня вынут эту осиновую гадость, я не буду ждать час, чтобы двигаться и говорить. Я вообще не буду парализован. – Мечислав нежно взял мою руку и поднес к губам, глядя мне прямо в глаза. – Спасибо тебе, пушистик.

Я вспыхнула как петарда.

– Да ладно, не за что!

– Я видел твое лицо. И чувствовал твою боль.

Я ее тоже чувствовала. Но когда меня начинали хвалить, было гораздо неприятнее.

– Я сделала то, что должна была. Замнем эту тему?

– Как пожелаешь, моя прелесть. Должен сказать, что в других обстоятельствах я был бы счастлив очутиться здесь – в твоем обществе.

Я переварила фразу и помотала головой.

– Что вампиру хорошо, то человеку смерть. Перебьетесь.

Лицо Мечислава сразу погрустнело.

– Ты забываешь, кудряшка, ты теперь тоже не совсем человек.

– Я стараюсь забыть. Кстати, сейчас мы с Даниэлем едем куда-то за город.

– Не говори мне куда именно, кудряшка! Андре не станет со мной церемониться, спрашивая о вас, а я не хочу, чтобы вы пострадали.

– Тоже верно. А когда прибудет эмиссар Совета?

– Завтра вечером. Слишком поздно, кудряшка. К тому времени Андре сделает из меня жаркое по-инквизиторски. Или придумает что-нибудь получше.

– По-инквизиторски?

– На костре. Или на солнце. Но скорее все-таки на костре. Чтобы полюбоваться приятной картиной.

Вампир говорил так, словно смирился и даже привык к таким перспективам. Мне эта картина, наоборот, не нравилась. Решительно.

– А его можно как-нибудь отговорить?

– Не думаю, кудряшка. Кажется, на этот раз я проиграю. Что ж, когда-то надо начинать…

Эти пораженческие настроения мне решительно не нравились.

– Еще чего не хватало! – В запале я как-то не замечала, что мы по-прежнему лежим на кровати почти в обнимку друг с другом. – Вот когда от вас не будут зависеть еще четыре жизни, и в том числе – моя, тогда и умирайте на здоровье! А сейчас будьте любезны собраться и спасти нас всех!

Из горла вампира вырвался короткий смешок.

– Такие, как ты, кудряшка, держат на плечах земной шар.

– Атланты двадцать первого века?

– Что-то в этом духе. Я очень живо представляю тебя в львиной шкуре…

– Только без блох, пожалуйста! И желательно еще и в трусах.

Мы переглянулись и по-дурацки захихикали. Как два ребенка, подглядывающие за родителями. Но смеха хватило ненадолго.

– К сожалению, иногда ничего нельзя сделать. Вряд ли Андре будет меня слушать. Я уже у него в руках и не представляю опасности.

– А я?! Мы с Даниэлем?!

Мечислав пристально глядел на меня.

– Все зависит от твоей решимости, кудряшка.

– Речь идет о моей жизни! – взвилась я. – Скажите – и я заложу бомбу под здание госдумы!

Вампир поднял руку, останавливая меня.

– Что ты, девочка, таких жертв я не потребую. Кстати, не могла бы ты меня перевязать?

– Перевязать?

– Ну да. Во сне это будет так же реально, как и наяву.

– Это поможет вам?

– Я не стал бы просить, кудряшка, если бы это не было необходимо.

Я тряхнула головой.

– Хорошо. Но я плохой медик.

– Это не так важно.

– А чем перевязать? Вы не позаботились об аптечке!

– Зато есть твое платье, кудряшка.

Я с сомнением посмотрела на него, раздумывая, не есть ли это хитрая уловка, чтобы я разделась, а потом махнула на все рукой. Какой там секс с такой дырой в плече? Рана забилась кровяными сгустками и вроде как зарастала, но все равно выглядела крайне неаппетитно. А уж что чувствовал вампир с такой раной – я даже думать не хотела.

– Может, вы сами оторвете пару лент от тряпки? Мне это будет немного сложно.

Предлагала я не зря. Так уж вышло, что руки у меня очень слабые. Ни отжиматься, ни тяжести таскать не могу. И рвать прочный шелк мне тоже не очень приятно. Кожа потом болеть будет.

– Как скажешь, прелесть моя.

– Ага, так я вам и сказала. Пре-е-елесть, о моя пре-е-е-елесть, – проблеяла я, подражая Горлуму. Мечислав похлопал ресницами, но ничего не понял. Я кое-как развернулась на кровати и легла так, чтобы прижимать телом минимальное количество ткани. – Рвите, давайте!

Мечислав ухватился за тонкую ткань. Мне показалось, что он только чуть потянул, но платье разошлось с легким треском, открывая мои ноги чуть повыше колен.

– У тебя чудесные ноги, кудряшка.

– А у вас чудесная дыра в плече, – не осталась я в долгу. – Просто очаровательная!

– Ну почему тебе всегда надо сбросить меня с небес на землю!

– Наоборот, мне надо, чтобы вы не попали ни на небо, ни в ад.

– Вампиры изначально прокляты, – зеленые глаза были спокойны и холодны. – Я не знаю, есть ли ад на самом деле, но если есть, мне туда самая дорожка.

– И мне тоже? Неутешительно. Ну и черт с ним. Не до философии!

Мечислав опять потянул за легкую ткань. Но теперь он рвал платье не вдоль тела, а поперек. В руке у него осталась довольно длинная и широкая черная полоса.

– Надо еще одну, – решила я.

– Как прикажешь, кудряшка.

Кажется, я забавляла вампира. Ну и пусть. Уж лучше смеяться, чем плакать. С двумя полосами мне было легче. Да и дурацкая тряпка теперь не путалась в ногах. Теперь она была мне как раз до колен. Я кое-как попробовала приладить ткань на плечо вампира.

– Может быть, вы сядете?

– Как тебе будет удобнее, Юленька.

Мечислав послушно сел на кровати. Одним грациозным быстрым движением. Я попробовала перевязать его рану. Да, медсестра из меня никакая. И виноват в этом сам вампир. Вроде бы он не двигался, но умудрялся повернуться так, что мои пальцы скользили по его коже. И мысли сбивались с лечения на совершенно другие темы. Кожа его была такой мягкой и гладкой на ощупь, что хотелось трогать его вновь и вновь. Я прикусывала губы, чтобы сосредоточиться, и была уверена, что вампир прекрасно об этом знает. Но все когда-нибудь кончается. Я с легким сожалением затянула последний узел – и попробовала отстраниться.

– Вроде бы хорошо.

Теплые сильные руки обхватили меня за плечи, не давая шевельнуться.

– Кудряшка…

Почему-то у меня пропал голос. Я могла только смотреть Мечиславу прямо в глаза – и тонуть в их бездонной зелени.

– Может быть, я никогда тебя больше не увижу…

Голос обволакивал меня, завораживал, скользил шелком по моей коже.

– Признайся, кудряшка, тебе тоже этого хочется. Ты желаешь меня так же сильно, как и я тебя.

Я вся дрожала. От страха? Или от чего-то другого. Но сил еще хватило на одно короткое слово:

– Нет!

Лицо вампира оказалось совсем рядом.

– Один поцелуй, кудряшка. Только один поцелуй…

Губы скользнули по моему лицу, по щеке, к губам – и я лишилась воли. На этот раз поцелуй был нежен, прикосновение его губ – как лепестков розы… Я тихо застонала и обвила его руками за шею. Зарылась пальцами в густой черный шелк волос. Они были еще мягче, чем казалось. Мягкие, как у ребенка. Почему я не сделала этого раньше? Когда мы были вместе – не во сне? Чего боялась? Поцелуй становился все более страстным. Мы сливались в единое целое, пусть не телом, но душой. Я смотрела в широко раскрытые зеленые глаза. В их глубине горел ярко-алый огонь. И я тонула в них, теряя себя. Сейчас я согласилась бы на все. Но одновременно с этим что-то произошло. Что-то раскрылось во время нашего поцелуя, как раскрывается бутон тюльпана. Сила вспыхнула в нас ярким пламенем. Она переливалась по нашей коже, вытекала из наших губ, места, в которых соприкасались наши тела, горели, как обожженные. Мечислав чуть отстранился от меня.

– Кудряшка?

Я кое-как нашла в себе силы откатиться на другой край кровати.

– Вы опять пытались меня соблазнить!

– Еще две минуты назад, кудряшка, ты была очень не против.

– Теперь я пришла в себя! И не стану заниматься с вами сексом во сне! Не стану!

В зеленых глазах появилось раздражение.

– Ты очень упряма, кудряшка. Даже слишком!

– Я упряма не меньше вас! Как вы себя чувствуете?!

– Гораздо лучше. А ты?

Я прислушалась к себе. Легкая оглушенность, которая появилась после извлечения осинового кола, куда-то ушла. Я была свежа, как майское утро.

– Отлично. По сравнению с тем, что было, – лучше некуда!

– И это – всего лишь поцелуй, кудряшка. А чего мы могли бы достигнуть, если ты согласишься заняться со мной любовью?

– Ничего! – отрезала я. – Или придумайте, как нам спасти вашу шкуру, или достигать будет нечего и не с кем!

Мечислав покачал головой.

– Ты немногое сможешь сделать, кудряшка. Но попробуй, если тебе так будет легче. Скажи, у тебя ведь есть телефон Андре?

– Да. Он в памяти мобильника.

– Ну так позвони ему. Обязательно!

– А что я ему скажу, кроме моего личного мнения? Он и сам знает, что козел!

– Это не будет ему интересно, кудряшка. А я не могу угадать, как именно сложится ваш разговор. У тебя на руках есть два козыря. Во-первых, мое убийство противоречит правилам Поединка. Я честно выиграл два боя. Теперь мы должны встретиться один на один. Иначе Совет просто прикончит его. Если узнает о таком вопиющем нарушении правил. Но вот как он узнает?

– Понятно. За информацией дело не станет. А во-вторых?

– А во-вторых, ты – мой фамилиар. Но Андре не должен об этом знать.

– Понятно. Задачка-а-а.

На самом деле я пока ничего не понимала. Это надо было обдумать – и всерьез. И лучше сделать это где-нибудь, где… где не такая отвлекающая обстановка.

– Вы можете отпустить меня обратно?

– Тебе так не терпится оставить меня, кудряшка?

Может, мне показалось, но в словах вампира скользнула длинным шлейфом… тоска? Но разбираться я не стала. И некогда и, в общем, неохота.

– Глупости! Вам-то не надо ничего делать, а я спасаю свою шкуру! А скоро попробую спасти вашу! И во сне мне этого сделать не удастся! Вот!

Мечислав развалился на кровати как огромный золотистый кот. Кровь на его груди застыла, и мне ужасно хотелось стереть эти неопрятные потеки. Тоненькая полоска темных волос сбегала вниз по животу, уходя в штаны, – и меня так и тянуло провести по ней пальцами. Не-ет, пора сматываться!

– Отпустите меня!

– Ты вольна уйти, кудряшка. В любой момент.

– И как я вольна это сделать?

Я кое-как слезла с кровати, чувствуя, как с диким скрипом двигаются все мои мышцы. У них было другое мнение о происходящем. Я упорно лезла в реальность, а мое тело так же не хотело уходить от этого клятого вампира. Но, в конце концов, кто кем управляет?! Я – хозяйка своего тела! И точка!

– Так как я могу уйти?

Зеленые глаза смотрели на меня – и я не могла прочесть их выражение. На красиво очерченных губах играла легкая улыбка.

– Обещай, что придешь, как только я позову, кудряшка.

Мне казалось, что между нами протянулся тонкий, но чертовски прочный невидимый канат. И я сопротивлялась, как только могла.

– Если это будет необходимо.

– Я позову – и ты придешь, Юленька?

Вопрос требовал ответа. И я в раздражении топнула ногой по ковру.

– Хорошо! Я приду! Ну?!

Вампир вздохнул и перекатился на живот, не отрывая глаз от моего лица.

– Ты свободна, кудряшка. Иди!

Мир вокруг меня завертелся и распался мельчайшими черными искрами. Я открыла глаза. Мы сидели в машине. Уже никуда не ехали. «Жигуленок» стоял посреди дороги – или нет? Я плохо видела в темноте. А фары скорее подчеркивали тьму, чем ее рассеивали. Даниэль сидел рядом со мной, но не дотрагивался. Боялся разбудить? Водитель неподвижно лежал на переднем сиденье.

– Где мы?

– Юля, ты пришла в себя?!

– Вполне возможно. Так где мы?

– Рядом с его дачей. Хотя это одно название. Так – летний домик.

– Но переночевать там можно будет?

– И даже день провести.

Я чувствовала, что вампир напряжен как струна, но не могла понять, в чем дело. И продолжала выяснять обстановку. Пусть сам сорвется.

– Да, для тебя это важно. Нас никто не заметил?

– Никто.

– Еще лучше. А что с водителем?

Вот тут-то Даниэля и прорвало.

– Что с водителем?! А что с тобой – ты мне ответить не хочешь?! Ты на два часа впадаешь в транс, стонешь, мечешься, кричишь от боли, а потом выныриваешь в реальность – и спрашиваешь, что с водителем?! А что с тобой?! Ты мне можешь ответить?!

Я помотала головой.

– Тебя что – муха цеце укусила?! Так для них вроде как не сезон!

– Пошути мне еще!

– И пошучу, – огрызнулась я. – Сам догадаться не мог?! Я действительно впала в транс! И разговаривала с Мечиславом! К счастью, он жив! А теперь отвали! Мне надо поговорить с Андре!

– Юля!

Я зло посмотрела на вампира. Вообще-то мне нравились его мягкость и спокойствие, но сейчас… Сейчас я готова была ему голову за это оторвать! Высшие Силы! Я все-таки женщина! И вообще, мне положено быть мягкой и доброй! А тут приходится переть тараном!

– Да! Я – Юля! А еще я фамилиар! И вовсе не хочу отбросить копыта, успокаивая тебя и твое самолюбие! Мечислава с минуты на минуту доставят к Дюшке! И я даже не хочу думать, что могут с ним сделать! Можешь оставаться в машине или отвалить – мне все равно! Но не мешай мне! Ради всего святого для вампира – не мешай!

Даниэль пристально смотрел на меня. И я не отводила взгляда. Серые глаза были тоскливыми и печальными, но мне не было никакого дела до его эмоций. Во-первых, я уже настроилась на нужную волну. Если разговор с Дюшкой может выдержать только стерва – даешь жуткую стерву! Жаль только, что при этом все остальные страдают. Но выбора не было. Ведь имелась еще и вторая причина. Сейчас я должна была спасти две шкуры. И одна из них – моя. Это очень стимулирует. Вампир не выдержал первым.

– Я пойду в домик. Надо устроить нашего пленника.

– Отлично. Займись им. Пообедай, или как там лучше… Я приду сама, как только смогу!

Даниэль послушно вылез из машины. Открыл переднюю дверь, вытащил водителя, перехватил поперек туловища и понес его к домику, словно куклу – легко и без видимых усилий. Я покачала головой. Обиделся. Ладно! Потом я его успокою! А сейчас…

Я порылась в сумке, вынимая мобильник. Как кстати! Телефон был полностью заряжен. Часа на три активного общения мне еще хватит – а там и еще что-нибудь подвернется. Я вывела на экран номер Андре, который мне продиктовал тот милый оборотень, – и решительно нажала вызов.

Дюшка отозвался не сразу. Но его ленивый голос я не спутала бы ни с каким другим.

– Слушаю?

– Господин Андре?

– А, это вы, кудряшка?

Эту фразу я продумала минуты за две до разговора. В тот самый момент, когда пришла в себя.

– Да, я. Вас поздравить или прочитать эпитафию на могилку?

– Простите?

– Не прощу, – отозвалась я. – Вам повторить или объяснить вопрос?

– Объясните, кудряшка.

Черт, неужели это прозвище теперь ко мне на всю жизнь приклеится?! Да и хрен с ним! Сколько там жизни-то осталось?! День? Два? Тут не до прозвищ!

– Ну, вас есть с чем поздравлять, – лениво протянула я. – Вроде бы соперник за власть наконец-то у вас в гостях?

– Пока еще нет. Его только везут сюда, – голос был таким довольным, что мне захотелось запустить телефоном в ближайший сугроб. Я сдержалась усилием воли и подумала, что сдеру с Мечислава компенсацию за моральный ущерб, когда все это закончится. И побольше, побольше. Хватит пары его визитов в институт, чтобы все мои подруги передохли от зависти! И в деканат, чтобы мне больше там хвосты подчищать не мешали!

– Ну, это ненадолго. Довезут. Даже не сомневаюсь. Так что поздравляю.

– Спасибо, кудряшка. Мне расценивать это как начало капитуляции?

– А мне расценивать ваш вопрос как начинающийся склероз? – не осталась я в долгу.

Вампир на другом конце провода негромко рассмеялся. Я ощутила его смех, словно мне за шиворот высыпали горсть гороха, – и передернулась всем телом. Гадость!

– Да, кудряшка, вы говорили что-то про эпитафии. И что же?

– О, почти ничего! Просто вы скоро будете лежать в земле, как и подобает покойникам. И они вам понадобятся. Вот я, по заклятой дружбе, и позвонила.

– Вы позвонили, чтобы угрожать мне, кудряшка?

– Я?! Вам?! Да за кого вы меня принимаете?!

Вопрос был риторическим, но Дюшка все-таки ответил.

– За маленькую, глупую, нахальную девчонку, одаренную громадной силой. Потому я с вами и разговариваю.

– Всегда считала, что наглость – второе счастье, в отсутствие красоты, ума и везения, – порадовалась я. – Но вообще-то я звоню не угрожать, а торговаться.

– Вот как? – на этот раз в голосе слышалось удивление. – И что же вы собираетесь мне предложить, кудряшка?

Я набрала воздуха в грудь.

– Самые пустяки. Вашу жизнь и свободу. Ну и ваш город в нагрузку.

Молчание резануло по ушам. Потом, через несколько секунд, послышался удивленный голос.

– Вы собираетесь меня убить – и хотите, чтобы я платил за ваш отказ от глупой попытки?

– Да что вы! – теперь уже смеялась я. – Как вы себе это представляете?! Я, в каске, в бронежилете, в одной руке автомат, в другой склянка со святой водой, мочу всех направо и налево, прорываясь к вам, в подвал под клубом?!

Я представила себя в таком виде, добавила на лицо черных и зеленых камуфляжных полос – и чуть не задохнулась от смеха. Но для Дюшки это стало полной неожиданностью. Интересно, а чего он ожидал?

– Действительно смешно, – наконец согласился он. – А что тогда?

– Не что, а кто. Ваш собственный Совет Старейшин. Так он называется?

Молчание.

– Да, Совет Старейшин.

– И эмиссар, который прилетит следующей ночью, чтобы засвидетельствовать результат поединка, – добавила я поленьев в огонь.

– Эмиссар?

– Спросите Мечислава. А пока – вы чуете, что я вам не лгу?

– Вы не лжете, кудряшка. Хорошо. Эмиссар приедет – и я предъявлю ему труп претендента.

– Жестоко ошибаетесь, – «порадовала» я вампира. – Вы предъявите им живого претендента. Живого, целого и невредимого.

– Да что вы говорите? – яда в голосе вампира хватило бы на десяток королевских кобр. Ну да мы тоже не лаптем щи хлебаем!

– Я вам предсказываю будущее. А что?

– И вы надеетесь, что я вас послушаюсь?!

– Да я просто уверена в этом!

Дюшка рассмеялся. Нет, я точно стану стоматологом! И первой операцией удалю этому смешливому все клыки! Кирпичом!

– Выкладывайте свои козыри, кудряшка. И я посмотрю на них.

– Бить вам будет нечем, – огрызнулась я. – Получите и распишитесь! Допустим, вы убиваете Мечислава.

– Без допусков.

– Отлично. Обойдемся без допусков. Вы его убиваете, а я – вся такая трагичная, по уши в горе, печали и трауре (а черный цвет мне всегда шел) – встречаюсь с эмиссаром Совета Старейшин. И, посыпая голову пеплом с блестками, рассказываю о нечестной игре.

– Неужели нечестной, кудряшка?

– Два поединка из трех выиграны нами. Вы должны дать Мечиславу честный бой в присутствии всех вампиров, меня и эмиссара Совета.

– Не вижу смысла.

– Почему нет? Я настучу в Совет о том, что вы сжульничали! Мечислава я этим не верну, но из вас они, эти лапочки и душечки, фрикадельки сделают. И мясной паштет.

– Кудряшка, а с чего вы решили, что ваши слова будут интересны Совету?

Я набрала в грудь воздуха. Давай, Юля! Впер-р-р-ре-е-е-ед!

– Я – человек, который убил вампира в одном из поединков. Молитвой и верой. Это заинтересует Совет. Рядом со мной Даниэль. Он поможет мне с ними связаться.

– И что? Вас будут изучать, как подопытного кролика, но никто не будет вас слушать.

Я расхохоталась. Наконец-то моя очередь! Интересно, мечтает ли сейчас Андре о карьере стоматолога?

– Я не просто человек. ТЕПЕРЬ я не просто человек. У вашего Совета есть строгие законы по отношению к фамилиарам. Пусть даже не получившим все четыре Печати.

Тут я блефовала, но не намного. Вряд ли у Совета, который так скрупулезно расписал все и вся даже по поводу поединков, не найдется законов на мой счет. Сто пудов – найдутся! И, судя по скрежету зубов в трубке – не слишком приятные.

– И чей же вы фамилиар, кудряшка? Мечислава?!

Я внутренне собралась.

– Вчера Даниэль… то есть сегодня утром… совсем уже чувство времени потеряла с вашими ночными прогулками… Так вот, этим утром он поставил на мне Первую Печать.

Молчание. Потом осторожный голос.

– Вы не лжете мне, кудряшка.

– Клянусь сердцем матери!

Я клялась совершенно спокойно. Чего уж там – я говорю правду! Я просто не сказала, что до того и после того на мне поставили еще две Печати. Из трубки донесся вздох.

– Вы не лжете, кудряшка. Очень жаль. Я хотел бы сделать вас СВОИМ фамилиаром.

– Мне говорили, что я очень сильная.

Теперь наступал самый ответственный момент, ради которого я удалила Даниэля из машины. Не просто же так я его выставила!

– Я настолько сильна, что смогу перенести гибель своего господина. Мечислав считает именно так. Тем более что Даниэль поставил на мне только одну Печать.

– А зачем вы говорите это мне, кудряшка?

Голос был настолько безразличен, что я поняла – клюнуло! Ур-р-ра-а-а! Подсечку проводим, Юлька!

– Убив Мечислава просто так, вы ничего не достигнете. Убив его в поединке, вы получаете сразу трех зайцев. Меня, Даниэля и труп претендента. Да еще и остаетесь лилейно чисты перед Советом. Это дорогого стоит, так?

Андре долго молчал, а потом разродился.

– Это кое-чего стоит. Но вы где-то неискренни, кудряшка.

Я засмеялась в ответ.

– Да, я неискренна. Вот честно – я надеюсь, что мне не придется платить. В вашей драке я поставила на Мечислава. И очень хочу, чтобы он оторвал вам голову.

И опять молчание. Елки, так у меня никаких нервов не хватит! Я все-таки живой человек! Мама, забери меня отсюда, я не хочу так жить!

Мама не слышала. А значит – надо выкручиваться самой.

– Кудряшка?

– Я слушаю?

Я впилась ногтями в ладонь. Боль немного помогала сдерживать эмоции.

– Я принимаю ваше предложение.

В голосе вампира была какая-то пакостная интонация. Но даже если он и задумал пакость – сейчас это не важно. Главное, что Мечислав останется жив! Мы выиграем время! В остальном – я всецело положусь на его разум. Я опять попробую уснуть – и мы поговорим еще раз. Пока мы едины – мы непобедимы! Старая мудрость, а какая верная.

– Отлично. Я полагаю, что поединок должен состояться в моем присутствии?

– Вашем и Даниэля, кудряшка.

– Разумеется. И эмиссара Совета, так?

– Конечно.

Это было слишком хорошо, чтобы верить на слово. Где же подковырка?

– Андре!

– Да, кудряшка?

– Мечислав должен участвовать в поединке, будучи целым и невредимым, ясно?! Если он войдет в круг в таком же состоянии, как Даниэль – то есть порезанным на лоскутки или без каких-то частей тела, – наш договор отменяется. Немедленно!

– Справедливо, кудряшка. А о двух других вампирах его вертикали вы спросить не хотите?

– Борис и Вадим. Хочу. А вы хотите ответить?

– Нет, – Андре произнес это слово так, словно его медом обмазали. Или кровью, учитывая вкусы вампиров. – Не хочу. Вы получите их одновременно с вашим другом, кудряшка. Если пожелаете – то даже в одном пакетике.

– И буду долго плакать, – съязвила я. – Давайте! У нас на даче как раз удобрений не хватает, георгины чахнут. Все польза будет!

– Ну вы и нахалка, кудряшка.

– Тогда я воспользуюсь этим качеством до конца. Что с моей подругой?

– С которой, кудряшка? С Анной или с той медсестрой, которая помогала вам прятаться?

У меня дыхание перехватило от таких милых новостей. Надька – у него?! Высшие Силы! Она – жива?! Или он решил приготовить еще одного вампира?! Но я справилась с эмоциями.

– Начнем с Анны. Как она себя чувствует?

– Прекрасно. Она уже пила кровь и сейчас передает вам привет.

– И ей того же.

И ее тем же, и ее туда же, да и тебя заодно…

– А что с Надей? Она жива?

Этот вопрос волновал меня намного больше. Катька втянула меня. Но Я втянула Надюшку. Именно я. И если она… Лучше об этом не думать, а то так и тянет разбить себе голову об фонарный столб.

– Да, даже более чем.

– Простите?

– Ваша подруга, кудряшка, через месяц будет отращивать мех.

– ЧТО?!

– Ну да. Рана от когтей оборотня, находящегося в звериной форме, заразна. Если получивший ранение человек выживает, он сам становится оборотнем.

– О черт!

Меня аж пошатнуло от таких новостей. Но пришлось тут же взять себя в руки. Главное – живы. Остальное – со следующего понедельника. И вообще, подумаю об этом потом! Вот!

– Вас это расстраивает, кудряшка?

– Меня не может расстроить, что моя подруга выжила. Я всегда считала ее крепкой женщиной. Но вот она сама… Вряд ли ей хотелось бегать… кстати, а кем она теперь будет бегать?

– Ее инициировал оборотень-вольп, кудряшка.

– Волк? – не поняла я.

– Да нет же, вольп. Это название лис-оборотней. И из вашей подруги получится отличная лисица.

– Понятно.

– Ее тоже везут ко мне. Так что завтра вы с ней увидитесь.

– Вы не станете ее убивать?

– Разумеется, нет! Это бессмысленный расход ценного материала!

– Тем лучше для нас. Во сколько завтра состоится поединок?

– Разумеется, в полночь.

– Тогда я перезвоню вам вечером, по этому же номеру. Чао, бамбино!

– Арриведерчи, кудряшка, – отозвался Андре.

Я отключила сотовый и глубоко задумалась.

Столько дел, столько дел… Но прежде всего надо посоветоваться с Мечиславом. Жаль, что этот сон, в котором мы рядом, может прислать мне только сам вампир. Я поплотнее завернулась в дубленку и вышла из машины. Ледяной ветер ударил в лицо – и я поежилась. Высшие Силы, как хорошо было бы сейчас дома, перед телевизором, с чашкой горячего кофе с мороженым. Нет, лучше без мороженого. Где этот чертов дом?!

Я два раза шлепалась в снег, промочила всю дубленку и едва не сломала ногу, пока прошла двадцать метров до домика. Даниэль так и не вышел помочь мне. Обиделся. Точно. Ну и пусть! У меня тоже есть повод обижаться! Кое-кто воспользовался моей доверчивостью, чтобы поставить на мне Печать. И мне это решительно не нравится. С этой мыслью я и толкнула дверь домика, если можно так назвать коробку четыре на четыре метра. Но внутри было довольно уютно. Вампиру свет был не нужен, но он достал откуда-то фонарь и поставил его под стол. Теперь вся комната озарялась мягким рассеянным светом. Наш водитель лежал связанный в углу. Даниэль повернул мужчину лицом к стене, чтобы я не видела его глаз. И это было очень кстати. В домике почти ничего не было. Узкая кровать в углу, столик и два колченогих стула. Вампир сидел на кровати и хмуро смотрел на меня. Я сделала вдох и выдох. Надо, Юля. Никто не сможет убедить его помогать мне. Только я сама. А этого сделать иначе нельзя. Если в команде наметился раскол, надо ее сцементировать. Иначе поражение неминуемо. Я подошла к вампиру и опустилась на колени рядом с кроватью.

– Даниэль…

Молчание.

– Даниэль, ну пожалуйста, посмотри на меня!

Никакой реакции. Я положила руку ему на колено.

– Даниэль, я этого не заслуживаю. Я понимаю, что ты обижен, но и ты должен меня понять!

Ну вот! Наконец-то!

Вампир повернулся ко мне так быстро, что волосы метнулись смазанной каштановой полосой.

– Ты уже поговорила с Андре, кудряшка?

Последнее слово он просто откусил клыками из воздуха. И выплюнул в меня со скрежетом зубовным.

– Поговорила.

– И теперь понадобился я? – в голосе звучала жестокая ирония.

– Ты же знаешь, ты мне всегда нужен, – я не кривила душой. Не стоит врать вампиру. Но и говорить правду не получится. И я нашла выход. Я заставляла себя верить. Верить в то, что говорю. Я люблю Даниэля! И верю в его любовь! Надо просто расхлебать все проблемы – и мы будем счастливы! Обязательно будем!

– И зачем же?! Картинки малевать?

Этого я уже не вынесла. И плевать на все мудреные расчеты!

– Даниэль! Не смей так говорить! Твои картины гениальны!

Лицо вампира немного смягчилось. В огромных серых глазах уже не было боли. Но теперь была тоска. А это гораздо хуже.

– Ты и правда так думаешь?

– Да.

Я положила ему на колено вторую руку. Ладонь вампира легла поверх моих пальцев и начала мягко перебирать их. Я улыбнулась вампиру.

– Как твоя рука?

– Заживает. Я потратил много сил, но уже подкормился, и кость скоро срастется.

– Это хорошо.

– Я рад, что ты видишь что-то хорошее в сложившейся ситуации.

Я тоже рада. Но если ты решил перейти в наступление, дорогой, то ты жестоко ошибся.

– Даниэль, пойми меня правильно. Ты – вампир. Я – человек. Внешне ты похож на обычного человека, но внутренне мы очень разные. Я не могла сразу переключиться с одного дела на другое, как ты, как остальные вампиры! Мне надо было быть стервой – и я стала стервой. Иначе я никогда бы не смогла поговорить с Дюшкой. Поговорить так, как надо. И торговаться. За мою и за твою, кстати, жизнь!

– Юля!

Ну вот. Теперь появилось праведное возмущение. Но это лучше обиды. И теперь ему и в голову не придет меня обвинять.

– Но у нас нет другого выхода. Страшно? Да! Больно, грустно, тошно?! И это тоже. Но если нас может спасти только сволочь – даешь сволочь! И прости, если я показалась тебе мерзавкой на это время. Я не смогла бы вести себя хорошо – с тобой и плохо – с Дюшкой. Я просто не могла иначе, Даниэль. Но я вовсе не такая мразь.

– Я никогда так о тебе не думал!

– Неужели?

– Юля, я просто обиделся… Ты сама сказала, что не стоит судить вампира по человеческим меркам! Вот и не суди меня!

Отлично! Спасается бегством?! Я до тебя сейчас доберусь!

– Но ты сейчас – судишь меня, не так ли?! Даниэль, я вынуждена напомнить тебе, что от жизни Мечислава зависит и моя собственная. Кстати, а вампир может пережить гибель своего фамилиара?

– Не всегда, но может.

– Тогда еще и твоя. Не только я связана с тобой, но и ты со мной. Может, ты и переживешь мою смерть, но зачем рисковать лишний раз?

– Юля…

Я подняла руку, останавливая его.

– Даниэль, ты должен понять меня. Я люблю тебя. Я говорила тебе об этом. И скажу еще не раз… если ты сам этого пожелаешь. Но для того, чтобы сказать, мне надо выжить. И, прости, испачкаться в дерьме по самое дальше некуда. Послезавтра ночью мы будем смотреть на звезды – и долго говорить о наших отношениях. Мы разберемся, что и как надо делать. Если ты захочешь оставить меня – пусть будет так. Я постараюсь пережить это. Главное, чтобы ты был жив. И чтобы я была жива. Все остальное приложится.

Даниэль приподнял мое лицо за подбородок и коснулся губ нежным поцелуем. Я даже не почувствовала клыков.

– Ты полностью права, моя прелесть.

– Ты теперь тоже так меня называешь?

– А знаешь, Мечислав попал в точку. Ты действительно прелесть. По-настоящему красивая. И не столько внешней красотой, как внутренней. Душа, разум, сердце – если бы люди могли это видеть, ты была бы одной из самых прекрасных женщин на земле.

Комплимент был мне приятен. Он означал, что вампир успокаивается, и потом, женщина я или нет?! А женщины любят ушами!

– Спасибо, Даниэль.

Я поудобнее устроилась на полу, обхватив руками колени вампира.

– Мы пробудем здесь до утра. А потом мне понадобится твоя помощь. Даниэль, ты сможешь передвигаться днем?

– Я попробую. Если не будет солнца, мне будет гораздо лучше. Но даже при солнце, если это необходимо…

– Я не попрошу ни о чем, что не будет необходимо. Высшие Силы, как я устала!

– Иди ко мне, – вампир подхватил меня с пола, и я свернулась клубочком у него на коленях. – А о чем ты говорила с Андре?

Я покусала губы. Дипломатия трэба…

– Ты знаешь, что Дюшка хочет получить меня. Я предложила ему сделку.

– Да? И что же это за сделка?

– Если он победит Мечислава в честном бою, он получит меня.

Вампир покатился со смеху.

– Твой труп?! Так, что ли?!

– А хоть бы и так! Что тебя удивляет?! Он же не знает, что Мечислав поставил на мне Печати!

– Ты ему солгала?

В голосе вампира звучало уважение. Я хотела было сказать, что солгала, но тут же передумала. Если Даниэль мне поверит, то будет терзаться другим вопросом – не солгала ли ему я? И не сможет активно работать. Это не дело.

– Я пригрозила ему вашим Советом. Он сказал, что Совет не будет меня слушать. А я в ответ сказала, что меня выслушают как твоего фамилиара.

– Ему и в голову не пришло, что ты можешь выдержать Печати двух вампиров.

Я считала, что Андре просто не пришло в голову, что Мечислав позволил бы кому-то хоть кончиком пальца тронуть своего фамилиара (в метафизическом смысле). Тем более Даниэлю. Но говорить ему этого не стоило. Получилось бы так, словно Даниэль – осетрина второй свежести, вампир бы обиделся на меня, а ссориться нам ни к чему.

– А вы пока и не поставили на мне все восемь Печатей. Думаешь, я бы их выдержала? И не свихнулась? Верится с трудом!

– Не знаю, кудряшка.

– И никто не знает. И я не хочу экспериментировать на себе. У эмиссара Совета, что ли, спросить?

– А если он тоже не знает?

– Да, задали вы мне задачку, – протянула я. И хоть бы раскаивались, зубастики хреновы! – Даниэль…

– Да, кудряшка?

– А ты не расскажешь мне подробнее о Печатях?

– А что именно тебя интересует, кудряшка?

– Много всего. Я уже поняла, что есть четыре Печати. Первая – Печать тела. А почему так?

– Потому что Печать тела ставить гораздо легче остальных. Для этого почти ничего не нужно. Только секс и кровь.

– У нас с Мечиславом секса не было.

– Но что-то наверняка было.

– Поцелуй. И немного крови.

– Этого иногда достаточно. Если вампир по-настоящему силен. А Вторая Печать? Как он тебе ее поставил?

– То же самое. Даниэль, а что я получаю от этих Печатей и что получает Мечислав?

– Ты – человек. Если ударить тебя осиновым колом, тебе вреда не будет. Ну, какой-то, конечно, будет, но ты не умрешь от этого. А я могу умереть, если все пойдет не так, как надо. И Мечислав получает теперь определенную устойчивость к осине и к серебру.

– А к святой воде? Или крестам?

– Нет. К этому не даст устойчивости никакой фамилиар. Если плеснуть на того же Мечислава святой водой – он умрет, как и любой другой вампир. Ну… за редким исключением.

– А что получаю я?

– Ты становишься сильнее, быстрее, лучше видишь в темноте, легче заживляешь раны, кстати говоря, ты не изменишься внешне. Ни морщин, ни старости… Со временем эти свойства проявятся ярче.

– Понятно. Скажем, через два года я буду быстрее заживлять синяки, чем сейчас?

– Грубовато, но точно.

– А Печать разума?

– Это сложнее. Когда вампир ставит кому-то Вторую Печать, связь становится гораздо сильнее. Печать разума соединяет вас незримой нитью. Вы теперь можете получать друг от друга силу и знания. Это проявится не сразу, но рано или поздно вы станете гораздо ближе друг к другу. Я, например, видел, как фамилиар разговаривал со своим господином на расстоянии в несколько километров. Говорил и слушал. И вампир отвечал ему.

– А сны?

– Сны?

– Ну да! Мечислав снится мне, как наяву, разговаривает со мной – и я отвечаю ему.

– Сны – это гораздо серьезнее. Понимаешь, Первая Печать – сама по себе, но для тела. Вторая – тоже сама по себе сила разума, а вместе они дают гораздо больше. Сны вы можете видеть далеко не сразу. По идее, для этого должно было пройти несколько лет.

– Значит, нам повезло.

– Не уверен. – Лицо вампира стало грустным и тревожным.

– Это почему ты не уверен?

– Потому что. Для вас это к лучшему, но для меня…

– Поясни, – потребовала я, впиваясь глазами в лицо вампира.

– Среди вампиров ходит такая легенда. В нее почти никто не верит, но иногда мне казалось, что это правда.

– Какая?! – взорвалась я. Любопытно же!

– Считается, что каждый человек на земле имеет свою половинку.

Тоже мне, открыл Америку! Об этом говорят все люди на планете.

– И что с того?

– Не перебивай меня, хорошо?

– Постараюсь. Вторую половинку – что дальше?

– Вампиры лишились ее, когда перестали быть людьми. Но рано или поздно можно найти ее заново.

– Как романтично, – не удержалась я. Даниэль сверкнул на меня глазами, но продолжил:

– Говорят, что твоя вторая половинка ходит по земле. Он или она – человек. Ты можешь узнать ее сразу, а можешь пройти мимо. Можешь убить, можешь сделать вампиром. А можешь – фамилиаром. И вот если ты сделаешь свою вторую половинку своим фамилиаром, между вами сразу же возникнет такая близость, какой добиваются годами и столетиями. Близость тел, разумов, душ. Это… это как искра жизни, поделенная на двоих. Для идеального фамилиара нет ничего невозможного. Он или она делит с господином каждую секунду своей жизни и каждую секунду его смерти. Это даже не близость. Они могут годами не видеть друг друга, но, встретившись, не обратят внимания на разлуку. Время и расстояние не имеют значения. Это неудобно, как если бы тебя разрезали пополам и твою половину поместили за несколько километров от тебя, но даже так они смогут общаться друг с другом. Это цепи, которые не разорвать никаким силам, цепи, которые носятся добровольно и с гордостью. Это счастье, Юля. То, чего люди добиваются тысячелетиями. Любовь в бесконечной степени.

Я помотала головой.

– Погоди, так какую мораль я должна вытащить за уши на поверхность? Ты хочешь сказать, что мы с Мечиславом добились такой близости и так быстро именно потому, что мы такие идеальные половинки?! Ты что – всерьез?!

Серые глаза были спокойны и серьезны.

– Юля, мой опыт немного больше твоего. И я знаю, сколько усилий прилагали вампиры, чтобы даже просто ввести своего фамилиара в транс. Сегодня вечером Мечислав сделал это за считаные секунды. И это не составило для него труда. Ты добровольно входила в транс, но даже по собственному желанию для этого требуется очень много времени и сил. А что было после того, как Мечислав привел тебя в сознание! Да фамилиары по три-четыре дня лежат после первого раза! А ты?! Ты не просто в хорошей форме! Ты выносишь гораздо больше обычного человека! А ваш сон? Ты просто засыпаешь в машине, без всякого сосредоточения, тебе никто и ничто не помогает – и ты в трансе! При этом Мечислав ранен и нуждается в помощи, чтобы выжить! Твой рассказ приводит меня в ужас! Поверь, ты невероятно талантлива!

– Это точно. Насчет Мечислава не знаю, а я так точно гений!

Вампир не откликнулся на мою попытку пошутить.

– Юля, мне это не нравится.

– И почему же? Да, я фамилиар Мечислава, но я ему не рабыня! Моя голова осталась при мне! И это к лучшему. – А теперь немного бальзама на оскорбленное самолюбие: – Знаешь, с Мечиславом я за себя спокойна. Ну, почти спокойна. А вот твоим фамилиаром я бы стать не хотела.

И молчание. Теперь пришла пора Даниэля задавать вопросы.

– И почему же?

– Потому что и так тебя люблю. Куда уж дальше?! Я не вынесу твоего безразличия! А Мечислав мне до фонаря. Постольку-поскольку. Я так же относилась бы к ходячей Камасутре. Даниэль, пообещай мне кое-что, пожалуйста!

– И что именно?

– Если ты решишь меня оставить, ты скажешь мне все прямо в глаза. Но не будешь обманывать и прятаться по углам. – Высшие Силы, какую чушь я несу! Но это примерно то, что ожидает от меня Даниэль! И потом, лучший способ обмануть вампира – это верить в свои слова. А я сейчас верю в сказанное мной. Искренне, истово! Верю и люблю! – Я не хочу… Я смогу просто развернуться и уйти, любимый! Это я смогу. Мне будет больно, чертовски больно, но я выдержу. Только не лги мне, ладно? Я не перенесу обмана!

Я уткнулась лицом в рубашку вампира. Губы расплывались в улыбке. Даниэль гладил меня по волосам и что-то говорил. Кажется, о том, какая я красивая, хорошая, как он меня любит… Ну и пусть! Так даже лучше. Елки, ну почему так получается?! Вот на глупость все мужчины ловятся в два счета. А если бы я сейчас сказала Даниэлю правду?! «Дорогой, ты поступил как мальчишка, ни о чем не подумал, а я дура, потому что тебе доверилась. Поэтому я решила исправить ситуацию и предложила Дюшке наши головы взамен еще одной клыкастой головы! Попросту говоря, я тебя подставила. Ты этого не заслужил, но и выбора у нас нет. Так что будем действовать, чтобы спасти наши шкуры. А когда все кончится, я еще хорошо подумаю – оставаться с тобой или бросить нафиг! Хотя и люблю тебя. Люблю беззаветно, как последняя дура!» Вот что бы я получила взамен такой правды?! Да ничего хорошего! Лишилась бы последнего козыря в борьбе с Андре.

Губы вампира скользнули по моим волосам. Я замерла и подняла голову.

– Даниэль?

– Юля…

В серых глазах светилось желание. Но мне вовсе не хотелось заниматься сексом в таком морозильнике… Не знаю, как там у меня с повышенной выносливостью, но как биолог обещаю себе застуженные почки и придатки, если сниму штаны на таком морозе. На улице точных минус пятнадцать, а то и больше. А в этом щитовом домике – минус десять. Сперва разогреемся, потом остынем, вампиру хоть бы хны, а вот мне…

– Даниэль, а вампиры чувствуют холод?

– Почти не чувствуют. А что?

– А вот я чувствую. И вообще, лучше заниматься любовью в более комфортных условиях. С ванной поблизости. Да и наш пленник…

– Я могу вынести его в машину.

– И провести сюда водопровод?

– Запросто!

– Ну вот когда проведешь…

– Как пожелаешь, кудряшка.

Угу, так я тебе и пожелала.

– Даниэль, мне надо попробовать заснуть. Мечислав может позвать меня в любой момент, а во сне это делать легче. Гораздо легче.

Кажется, вампир был недоволен, но практичность была прежде всего. Это в возрасте пятнадцати лет можно заниматься любовью под кустом, а когда приобретаешь некоторый опыт, как-то предпочитаешь, чтобы в самый интересный момент у тебя муравьи по заднице не ползали. А когда у тебя триста лет опята?

– Хорошо. Попробуй заснуть. А я постерегу твой сон.

– Кстати, Даниэль, ты сказал, что можно входить в транс с помощью кого-то или чего-то. Что ты имел в виду?

– Это просто. Ты теперь фамилиар. Легкий наркотик или даже просто алкоголь помогают входить в транс.

– Ну нет, только привыкания мне и не хватало!

– Да при чем тут это?! Юля, ты – фамилиар! Большинство человеческих болезней тебе теперь не грозит. И наркомания для тебя тоже не угроза!

Меня это мало утешило. Экспериментировать с этим я не стану.

– А кто-то? Кто-нибудь может помочь мне войти в транс?

– Гипнотизер. Или другой вампир.

– Например, ты?

– Я не стану рисковать. Мы связаны Печатью. Есть большая вероятность, что тебя и меня затянет… в пятое измерение.

– Какое-какое? А что четвертое?

– Это просто название, Юля. Пятое измерение, или сумеречное состояние. Это игра нашего сознания. Если мы слишком глубоко погружаемся в себя или теряем много сил, находясь в трансе, мы можем и не вернуться назад. Это не смерть, но гораздо хуже. Твое тело лежит само по себе, а твой разум – сам по себе. Это страшно.

– А это можно сделать нарочно?

– Я никогда не слышал о таких мастерах. А почему ты вдруг спросила?

Действительно, а почему? А просто так! Это вампиры во всем ищут сорок три смысла, а у меня смысл один – любопытно мне!

– Не знаю. С трансом ты мне не поможешь, так?

– Так.

– Тогда постарайся не мешать. Я попробую сама.

– Ты не сможешь. Это слишком сложно для человека. Надо ждать, пока Мечислав позовет тебя.

А если не позовет? И останется беспомощным перед Андре? Я не могла так рисковать!

– Ты сам говорил, что я не человек. Я – фамилиар.

– Юля, ты не должна так рисковать.

Я криво оскалилась.

– Раньше надо было думать. А теперь… Снявши голову, по волосам не плачут. Я должна чувствовать, что Мечислав жив! И если удастся получить хоть какую-то информацию – это даже еще лучше!

– Можешь мне поверить, если он умрет – ты узнаешь об этом первой. Сразу после убийцы.

– Меня это очень ободряет. Ладно, я поплыла.

– Ну что же, попробуй, – благословил меня Даниэль. Я послала ему насмешливую улыбку. Высшие Силы, что со мной происходит?! Я превращаюсь в какую-то Никиту! А с другой стороны, почему бы и нет? Иногда я думаю, что это – естественное свойство русского человека. Особенно это заметно в институте. Во время сессии. До самого последнего момента мы ходим спустя рукава, даже не заглядывая в учебники. И в последние два дня рвем жилы, не спим ночами, зубрим и пишем шпоры, как одержимые, – и приходим на экзамен с красными глазами, полностью укладываясь в срок! И так у всех русских, во всех делах и во все времена. И этого никто еще понять не может. Хотя умом Россию так и так не понять… В нее верить надо! Вот и я в себя верю. Даже ВЕРУЮ. И потому у меня все получится. Обязательно.

Я сняла дубленку, завернулась в отыскавшиеся здесь старые одеяла, накрыла дубленкой ноги – и вытянулась на кровати. Попробуем уснуть. Даниэль сидел рядом и смотрел на свет фонаря. Я смотрела на него, и мне было грустно. Я ведь его и правда люблю. Очень. И влезла во все это только из-за него. Но у каждого свой пунктик. Я не могу, чтобы меня не уважали. Дедушка меня всегда приучал уважать себя. Он мне так говорил: «Начнешь себя уважать, Юля, и все остальные будут перед тобой на задних лапках ходить! А если позволишь один раз об себя ноги вытереть, то не обессудь – на всю жизнь пятна останутся, не отстираешь». И я была согласна с ним. Воспоминания о доме вызвали легкий прилив тепла – и я ощутила, что все идет как надо. Полусонный мозг заработал со скоростью компьютера. Или гипнотизер, или наркотики. А что делают алкоголь и наркотики? По большому счету – превращают человека в животное. Но если у фамилиара не возникает привыкания, то он получает только удовольствие?! Так или нет? Нащупала я ключ к вхождению в транс – или нет? Каждый гипнотизер предлагает расслабиться и подумать о чем-то приятном! Мозг должен получить удовольствие от мыслей! И тогда мне будет легче. Рассуждения были очень сумбурными, но я инстинктивно чувствовала их правильность. И попробовала уцепиться за первую же приятную мысль. Вот будет лето – и я поеду на дачу. Я буду там жить неделю, подальше от всех людей, в тишине и покое. Буду ковыряться на огороде, выращивать клубнику, ухаживать за розами, завтракать и обедать какими-нибудь овощами и каждый день пробегать несколько километров до города, чтобы купить себе порцию мороженого и новую интересную книжку. А вечером буду лежать на печке или сидеть у камина с новой книгой. Поленья будут потрескивать, а я буду смотреть то на страницы, то на языки огня. А потом растянусь на шкуре перед камином, завернусь в старенький черный плед, который дедушка приобрел по случаю еще лет пятнадцать назад, – и буду спать, чтобы утром проснуться от пения птиц. Буду купаться в речке, ходить за грибами и собирать первую землянику. И смотреть в окно, ожидая появления принца на белом коне! И бегать под грозовыми струями. И любоваться молниями. Все это обязательно будет! Только доживи! Очень тебя прошу – доживи!

Я медленно уплывала вдаль. Сознание растворялось и гасло. Под одеялами стало тепло и уютно. Да, будет лето. И будет все, о чем я мечтаю! Обязательно будет! Я плыла в золотом сиянии солнца. Или не солнца? Свечей? Да, определенно, это свечи.

Я опять стояла посреди огромной комнаты. Только теперь она для разнообразия была отделана в ярко-алых тонах. Алый ковер под ногами, такой толстый, что ступни тонули по щиколотку. Алые драпировки на стенах. Огромная кровать, с алыми покрывалами и подушками. И балдахин над ней – из такого же ярко-алого газа. Да и сама я была одета под тон этой комнате. Во что-то черное, крайне облегающее и полупрозрачное. Кружевная черная кофточка едва прикрывала грудь, а в таких коротких шортиках я не вышла бы даже из дома. Поверх всего ансамбля был накинут черный кружевной пеньюар.

Наряд для ночи с любимым человеком. Или просто для бурной ночи.

– Тебе здесь нравится, кудряшка?

Голос принадлежал Мечиславу. Ну, разумеется, кого я еще могу встретить во сне? Только Федю Крюгера и Кинг-Конга. Вампир опять застал меня врасплох, я вздрогнула – и выдала первое, что пришло на ум.

– Никогда бы не решилась спать под балдахином. Мало того, что он всю пыль собирает, так еще и на голову может шлепнуться. Выпутывайся потом из этих тряпок!

– Заинька, ты совсем не романтична, – в голосе вампира дрожал с трудом сдерживаемый смех.

– Какая нафиг романтика! Меня тут Даниэль напугал до потери пульса, – отозвалась я, так и не поворачиваясь к вампиру лицом.

– И чем же тебя напугал наш дорогой Даниэль?

Теплое дыхание шевельнуло волоски у меня на затылке. Я невольно поежилась. Хочу я того или нет, но стоит Мечиславу заговорить – и я готова упасть на кровать. Вот на эту. Интересно, почему в наших совместных снах всегда присутствуют кровати? Они ведь далеко не обязательны. И декорации выбирает сам вампир.

– Это пока не важно.

Я повернулась и чуть не уткнулась вампиру в грудь. Теперь Мечислав выглядел гораздо лучше. Осиновый кол в плече не торчал, и моя повязка была девственно чистой. Кровавые потеки исчезли, и золотистая кожа как будто светилась изнутри. Сапог на этот раз не было, и босые ноги вампира утопали в красном меху. Очень красивые ступни. Длинные, узкие, красивой формы, с высоким подъемом и изящными ровными пальцами. Весьма сексуальные… Мне вдруг захотелось опуститься на колени и потереться щекой о ноги вампира. Никогда раньше меня не возбуждал вид мужских ног. Черт, да что же со мной такое?!

Я поспешила перевести взгляд выше. И зря. Глаза буквально наткнулись на голый живот Мечислава. Узкая полоска черных волос сбегала вниз по животу, уходя в штаны. Меня тут же потянуло провести по ней пальцами и узнать, каковы эти волоски на ощупь. Такие же шелковистые, как и на вид, или гораздо жестче? Пришлось за спиной сжать руки в кулаки. Ногти впились в ладонь. Так-то лучше.

– Вы приняли ванну в одном из снов?

– Нет. Просто мне легче принять этот облик. Теперь, когда я больше не теряю кровь, я чувствую себя гораздо лучше. Как тебе удалось попасть в мой сон?

– Довольно легко, – пожала я плечами. – Мне надо с вами о многом поговорить.

– Я внимательно слушаю, кудряшка. Давай присядем?

Почему бы и нет? Я уселась на кровать и постаралась оказаться подальше от вампира. Если он это и заметил, то не подал вида. Просто растянулся на одеяле с барственным видом. М-да, меня можно одеть под стать этой комнате, но создавалась она исключительно для него. Кожа Мечислава казалась медной на алом фоне. Черные волосы разметались по шелку, глаза горели зеленым огнем. Я отлично знала, что стоит только сделать первый шаг – и эта кровать станет нашим ложем страсти. Мечислав откровенно предлагал мне себя. А я отказывалась. Из упрямства? Из страха? Не знаю. Но мне казалось, что наше, именно НАШЕ, время еще не пришло. Хотя моя решимость хранить целомудрие таяла с каждой минутой.

Я подробно пересказала весь наш разговор с Дюшкой. Мечислав внимательно слушал, иногда прося повторить дословно ту или иную фразу. Я старалась, как только могла. В конце разговора вампир кивнул.

– Это гораздо больше того, на что я рассчитывал. Ты просто умница, кудряшка. Я даже не думал, что ты сможешь договориться с Андре насчет меня! Надеялся только, что вы с Даниэлем сможете что-то выторговать для себя. Но для меня… Я очень признателен тебе, кудряшка. Очень…

От взгляда зеленых глаз у меня мурашки по коже побежали. Кажется, свою признательность женщинам Мечислав привык выражать одним вполне определенным способом. Я быстренько перевела стрелки на деловую тему.

– Мне не нравится такое быстрое согласие Андре.

Выражение лица вампира тут же изменилось – и это опять напомнило мне, что не стоит ложиться с ним в постель. Если человек так быстро переключается с любви на дело, значит, любовь (если уместно употребление именно этого слова) для него только средство достижения цели. А я, соответственно, инструмент. И место мое рядом с гаечным ключом и дрелью. А я хочу, чтобы меня любили не ради моей якобы Силы. Хочу, чтобы видели во мне – меня. Душу и разум, а не только выгоду! Вечная такая женская проблема. Аккурат с того момента, как изобрели приданое. И какая разница, что оно из себя представляет? Сундук тряпок – или силу разума. В любом случае, хотеть будут не меня, а это самое.

– В любом случае, это дает нам время до вечера.

– А я смогу найти вас за это время? И вытащить? Я вам не Никита́.

– Никита́?

– Ну, супергерл.

– Разумеется, нет. И тебе не надо меня вытаскивать. Вам надо не попасться самим. Ни тебе, ни Даниэлю. Сможете?

– То есть?

– Вам надо встретиться с эмиссаром Совета, кудряшка.

– И как это сделать? Бегать по всему аэродрому и спрашивать пилотов: «Господа, это не вы вампира привезли? Нам поговорить надо!»?!

– Не говори глупостей, кудряшка!

Я всей кожей ощущала его раздражение. Этакое холодное недовольство.

– А что я могу еще сделать?

Андре согласился с вашим присутствием на поединке? Так подумай головой! Легко дать тебе неверный адрес, заманить в ловушку и связать. А когда вы оба будете у него в руках – убить меня и Даниэля. На это много времени не потребуется.

– И какая у меня задача?

– Твоя задача – узнать, где будет подготовлена площадка для поединка. Куда привезут эмиссара Совета. И явиться туда вместе с Даниэлем. Андре верить нельзя. Запомни это раз и навсегда!

– Я запомню. А вам можно верить?

– Мы в одной лодке, кудряшка.

– Подводной и дырявой. Что-нибудь еще посоветовать можете?

– Вряд ли. У меня больше нет друзей в твоем городе. Я ранен и в плену. Вы с Даниэлем можете действовать на собственное усмотрение. Я доверяю вам наши жизни, кудряшка.

Почему-то меня это не вдохновило.

– Неужели нельзя было подстраховаться?! Подготовиться тщательнее?!

– Можно. Но требовались недели, если не месяцы. Вы с Даниэлем могли подождать еще пару месяцев?

– Сомневаюсь. Ладно, вопрос снят как политически незрелый. Но остаются другие.

– Какие же, кудряшка?

Я набрала в грудь воздуха.

– Пообещайте, что ответите честно!

– Обещаю, кудряшка.

Лицо его было спокойно и серьезно. С такими лицами обычно и лгут. Но разве у меня есть выбор? Что-то я не вижу очереди готовых ответить на мои вопросы.

– Даниэль говорил мне об идеальном фамилиаре. И высказал предположение, что это мы с вами.

Зеленые глаза не изменили выражения. Лицо оставалось гладкой золотой маской.

– Это возможно, кудряшка.

– Что значит – возможно?! – взвилась я. Нервы не выдержали. Надо запасаться валерьянкой. – Мы третий раз за ночь встречаемся здесь, мы творим то, что не под силу многим, если вообще не всем! А тот выброс энергии, который был между нами в прошлый раз?! Это нормально?!

Вампиру моя истерика была до известного места. Интересно, сколько он истерик видел за свою… смерть?

– Это ненормально. Даниэль прав в одном, кудряшка. То, что делаем мы с тобой, – это почти невероятно. Такое встречается у одного вампира из тысячи, если не еще реже.

– И что это может означать?

– Тебе было бы приятно быть моим идеальным фамилиаром, кудряшка?

Теперь в зеленых глазах плясали странные искорки. Но я ответила, ни минуты не раздумывая и совершенно честно. Сейчас было не время и не место для словесной эквилибристики.

– Меня это пугает. Даниэль описал это так, что я почти лишаюсь своей индивидуальности и становлюсь вашим продолжением. Я не хочу. Мне и моя голова хороша.

– Ты ничего не лишаешься. Просто делишь свою сущность на двоих, как и мою личность.

– Учитывая, что вы немного старше меня, моя личность не котируется аль-пари.

– А тебе хотелось бы связаться с ровесником? Но ты не проживешь столько же, сколько и я, кудряшка. Люди – очень хрупкие создания.

– Вампиры тоже уязвимы.

– Только когда на нас охотятся другие вампиры. Мы умеем защищаться от тех, кто нам угрожает.

Я обнаружила, что наш разговор свернул куда-то не в ту степь. Сейчас я начну говорить про того вампира, которого сама прикончила, Мечислав что-нибудь возразит, за ним не заржавеет. И в итоге я не получу ответа на свои вопросы. Нет, так дело не пойдет. Я тряхнула головой.

– Вы мне не ответили. Как вы можете объяснить то, что происходит между нами?! – Двумя способами. Первый – ты становишься моим идеальным фамилиаром. Медленно, верно и печально. Хотя это скорее объяснение Даниэля. Он у нас романтик. Мечтает найти свою вторую половинку. А такое вряд ли возможно.

– А второй?

– Второй проще. Ты просто очень сильная и талантливая. Ты и сама не знаешь, насколько редок твой дар, кудряшка. Таких, как ты, – единицы. И среди вампиров о них просто легенды ходят.

– Это мне льстит.

– Это плохая лесть. Потому что мифы – не замена реальной информации. Ты не знаешь, как проявляется твой талант, но и я не знаю. Мои знания и умения ничтожны по сравнению с тем, что нам нужно. А если мы хотим выжить, нам предстоит действовать вместе. И потребуется долгая работа, чтобы хоть что-то знать наверняка.

– Будем надеяться, что нам не придется работать вместе, – от всей души вырвалось у меня.

– Тебе так хочется, чтобы я умер? Ты будешь тосковать по мне, кудряшка.

Вампир подловил меня на слове. И солгать ему теперь не получилось бы. Оставалось признаться. Но по-своему.

– Я не хочу, чтобы вы умирали, но я и не хочу общаться с вами. Для меня достаточно знать, что вы живы и здоровы… где-нибудь в районе Северного полюса. Или южного. В общем, от меня подальше.

– И почему же, кудряшка?

Зеленые глаза казались удивленными. Я даже и не подумала скрывать свои мысли и чувства.

– Боюсь сойти с ума от неудовлетворенного желания.

– А ты поддайся ему, кудряшка, – наверное, таким голосом змей искушал Еву. И я ее очень хорошо понимала. На такой голос женщины ловятся лучше, чем караси на удочку. – Тебя никто не насилует и не принуждает. Но почему бы не уступить себе?

– Потому что я вас не люблю, – отрезала я. – Тем и все сказано.

В зеленых глазах плескалось удивление.

– И это для тебя так важно, девочка? Я тебе не верю. Прости. В моей жизни были тысячи и тысячи женщин. Кто-то любил меня, кто-то просто искал себе любовника. У них были свои мотивы, но все наши ночи были приятны для нас обоих. Я не клянусь любить тебя до гроба, пушистик, но то, что я тебе предлагаю, способно доставить не меньше удовольствия, чем самые страстные клятвы. Почему бы просто не согласиться? Или ты будешь уверять меня, что любишь нашего Даниэля? Любишь так, что будешь хранить ему верность до смерти?

Я ненадолго задумалась. Люблю? Или думаю, что люблю? Что тут скажешь? Любовь – это чертовски странное чувство. Но перепутать его с воспалением легких невозможно. Хотя симптомы и очень схожи.

– Я не могу сейчас ничего сказать про верность до смерти, но одно – точно, – наконец сформулировала я. – Я считаю, что Даниэль – и есть моя вторая половинка. То, что у нас с вами проходит через какие-то ритуалы, с ним сформировалось просто так – по желанию. Мы с ним чертовски близки, по-другому и не скажешь. Он видит меня без прикрас, а я люблю его со всеми слабостями и недостатками. К вам меня тянет. К нему я испытываю такую нежность, что сердце рвется. Если это и не любовь, то что-то очень на нее похожее.

– Но точно определить ты не можешь?

– А кто мог определить точно? Ромео и Джульетта? Тогда взрослели раньше. Я не могу сказать ничего точно, но может, это и есть главное доказательство? Если настолько не уверен в себе, что боишься сглазить… и в то же время готов пойти на все, лишь бы любимый человек остался жив…

– Даниэль – вампир.

– Он больше человек, чем вы. И вообще, он – Художник. И это в нем главное.

– И ты хочешь, чтобы он остался жив?

Вопрос меня насторожил. Очень. И я ответила с максимальным цинизмом.

– Этого я хочу в любом случае. Если хотите – это обязательное условие нашего дальнейшего сотрудничества.

Мечислав приподнял одну бровь.

– Я тебя не понимаю, кудряшка.

– И что же вам непонятно?

– Даниэль по сути дела втянул тебя в неприятности, предложил тебя – мне как выкуп за свою жизнь и свободу. И ты не злишься на него? Мне бы ты такого не простила. Ты вообще злопамятное существо, как мне кажется.

– Так не только кажется, – вынужденно согласилась я. – Очень злопамятное существо. И даже мстительное. И что дальше?

– Не желаешь объяснить мне причины своего добродушия? Мне казалось, подлость убивает любовь.

У меня на миг аж дыхание захватило. Сволочь! Что он себе позволяет?! Даниэль же тогда не знал меня… Он ничего не знал. Нельзя судить его за это, нельзя! Кто из нас не использует знакомых в своих целях? Я внутренне собралась. Ну погоди ж ты у меня!

– Только если вы пообещаете честно ответить мне на один вопрос.

– Обещаю, кудряшка.

– Честное вампирское?

– Честное вампирское.

Верилось с трудом, но я кивнула. Ладно, правду я тебе скажу. Но только половину и вперемешку с загадками. И никак иначе. Вампирюга!

– Дело в том, что Даниэль – художник от Бога. Хотя я в Бога и не верю. Он – своего рода гений. А гениям не место на полях сражений. Пусть даже таких полях, как здесь. Он должен творить. И прощаю я по большому счету за все его выходки не вампира, а его талант. Потому что считаю, что настоящий талант не видит мелочей вокруг себя. И тем более не обратит внимания на мои чувства. Может это не очень внятно, но лучше я объяснять не умею.

– Что ты, кудряшка, я все отлично понимаю. Это просто твоя слабость. И если бы Даниэль вместо картин писал стихи или танцевал, было бы то же самое. Уважение к человеку, который делает что-то, чего ты, да и я, при всех своих талантах и решимости, сделать не сможем.

– Именно!

– Как мило! – тон его не изменился, но что-то появилось в прищуре зеленых глаз. – А вторая причина, кудряшка?

Я наивно захлопала ресницами.

– Вторая?

Лицо вампира было так же спокойно и прекрасно, но на этот раз в зеленых глазах блеснули молнии.

– Кудряшка, не считай меня глупцом! Я прекрасно чувствую, когда ты что-то недоговариваешь! Ты восхищена талантами Даниэля. Да, это правда. Но далеко не вся правда. Так что же еще?

Я опустила глаза. Один-ноль в пользу летучих мышек. И с чего я решила, что мне удастся ему соврать? Смешно даже…

– Ладно. Люблю я его. Злюсь, бешусь, на голове стою, но люблю! Причем я приняла его таким, какой он есть, я видела его с худшей стороны, я простила ему убийства безвинных людей, но я все равно его люблю. Почему? Не знаю. Но я любила бы его, даже если бы он лишился своего таланта. Так вот.

Вот теперь вампир удивился.

– Ты действительно говоришь правду, кудряшка. Ты любишь его, любишь, несмотря ни на что. Искренне любишь. Но почему?

Я коротко рассмеялась.

– А почему Джульетта влюбилась в Ромео? Что свело вместе русалочку и принца из сказки? Ради кого или чего несчастная рыбка лишилась голоса и пошла босиком по острым ножам? Этого нельзя объяснить. Просто был какой-то человек, а потом стал для тебя самым дорогим в целом мире.

– Даниэль не человек. Он – вампир.

– И меня это совершенно не волнует, – призналась я. – Я обижена на него, но после победы сделаю все, чтобы мы были вместе. Люблю. Люблю – и все тут!

Несколько секунд вампир просто изучал меня, потом понял, что ничего более внятного от меня не дождется, – и слегка наклонил голову.

– А что твой вопрос, пушистик?

Я в упор уставилась на вампира.

– Когда вы предлагали мне стать вашим фамилиаром, вы думали, что может оказаться именно так? Что я стану вашим идеальным фамилиаром – если это правда?

– Я надеялся на это, – не колебался ни минуты вампир. – Я не верю старинным легендам, как Даниэль, но каждый вампир, когда заводит себе фамилиара, надеется на что-то большее, чем просто получение Силы. Хотя в твоем случае, кудряшка, определяющую роль сыграла именно Сила.

– Понятно.

Меня этот ответ не устроил, но деваться было некуда. Наверное, все мои мысли отражались у меня на лице, потому что Мечислав спросил сочувственным тоном:

– И хочется выпрыгнуть, малышка, да некуда?

– Некуда, – печально согласилась я. – А что сейчас происходит с вашим телом?

– Сейчас я лежу на столе в одной из пыточных камер, – «обрадовал» меня вампир.

– ЧТО?! – взвыла я.

– Я же не сказал, что меня пытают! Успокойся, лапочка.

Сказать было легче, чем сделать.

– И вы так спокойно к этому относитесь?

– После полученных новостей мне стало немного легче. И потом, прожив столько лет, сколько я, поневоле свыкаешься с мыслью о смерти. Ты даже отдаленно не можешь представить, кудряшка, как чувствуешь себя, когда мимо проходит вереница столетий, сменяются поколения, умирают твои знакомые, и вроде бы недавно ты спал с этой женщиной, а теперь спишь с ее правнучкой, а твоя бывшая возлюбленная больше всего напоминает египетскую мумию. Недавно ты пировал с приятелем, а сегодня смотришь на могильную плиту в склепе – и вспоминаешь, каким он был при жизни! Это очень больно, кудряшка. И постепенно ты привыкаешь к смерти вокруг тебя. Привыкаешь, а там начинаешь думать и о своей собственной. Тем более что ежедневно, ежечасно, ежеминутно рискуешь своей свободой и жизнью. Если твой господин или госпожа заподозрят тебя в нелояльности, если тебя выследят люди, если просто случится пожар в занятом тобой доме… Все вампиры немного фаталисты. Хотя я, наверное, больше остальных. Подумай сама, кудряшка, Андре может только убить меня, причем сделает он это довольно быстро. Теперь он не осмелится пытать меня. А все остальное – пустяки. Смерти я не боюсь, но я не желаю медленной или унизительной смерти.

– Согласна, – кивнула я.

На лице вампира вдруг появилась лукавая улыбка. Мечислав был просто неотразим и наверняка знал об этом, потому что перевернулся на бок и подмигнул мне.

– И потом, кудряшка, один раз я уже умирал. Второй – не так страшно.

Я поневоле улыбнулась в ответ.

– Мечислав, а как вас превратили в вампира? Как это произошло?

– Я не хотел бы говорить об этом, золотко.

– И кем вы были до превращения – тоже?

– Да.

Любопытно было до ужаса.

– В вашем прошлом было что-то унизительное?

– Не надо, кудряшка. Все равно ты ничего не узнаешь.

– И это когда вас могут казнить! Как вам не стыдно! Заставлять девушку мучиться от любопытства!

Зеленые глаза смотрели насмешливо.

– Уже не девушку, очаровательная. И потом – если после смерти что-то есть, я тебе все расскажу – там.

Я скорчила рожицу, но настаивать не стала. И так проблем по горло.

– Даниэль ревнует. Или не ревнует, но что-то с ним не то.

– И что же, кудряшка?

Эти прозвища начинали действовать мне на нервы, но я решила пока не склочничать. Вот если выживем, я потом все переберу и все припомню. А пока, чтобы выжить, надо грести изо всех сил, а не раскачивать лодку глупыми ссорами. И я подробно пересказала наш разговор с вампиром. Мечислав внимательно слушал. Лицо вампира было бесстрастно, но я чувствовала нарастающую в нем холодную, тяжелую злобу. На Даниэля? На меня? На себя? На жизнь-жестянку? Не знаю.

После того, как я замолчала, Мечислав опять перекатился на спину, заложил руки за голову и уставился в потолок, словно надеялся там найти доказательство к теореме Ферма. Я тоже посмотрела, но там не было ничего, кроме дурацкой пыльной тряпки.

– И что вы думаете? – наконец не выдержала я.

Еще бы. Вампир молчал уже минут десять. А у меня появлялось огромное желание растянуться как следует на этой кровати – и уснуть нафиг. Интересно, а можно уснуть – во сне?

– Ничего хорошего, – мрачно отозвался Мечислав. – Крутит что-то мой старый друг, но что именно?! Черт его разберет! Сама же говоришь, пушистик, что он гений. Голову ему оторвать можно и даже очень просто, а вот раскурорчить по винтику и разобраться, что там именно в мозгах напихано?! Это сложнее будет. Я бы смог это сделать, но мне надо быть на свободе и рядом с ним. А ты, хотя и умница, тут ничего сделать не сможешь.

– А хотя бы пару вариантов, чтобы я знала, как себя вести? – попросила я.

– Ну, первый вариант тот, что гений – он и есть гений. Тут не разбираться, а просто избавляться от последствий. Обиды устранять поцелуями, ссоры пресекать в корне ими же.

– Не поймешь вас, клыкастых, – не удержалась я. – То вы меня сами в постель тащите, а то предлагаете Даниэля туда затаскивать при первом же намеке на скандал.

Вампир смерил меня насмешливым взглядом.

– Обидно, кудряшка? Я же предупреждал, что вампиры не ревнивы. Вообще. Даже после ста лет жизни начинаешь понимать, что все люди, в принципе, одинаковы. У меня было много женщин, но ни у одной я не видел ничего нового. Ни третьей груди, ни хвоста.

– Ну и меня тогда соблазнять нефиг!

– Я не понимаю, пушистик, что тебе не нравится? То, что я тебя соблазняю, – или то, что я тебя при этом ни к кому не ревную?

Я отвернулась и возмущенно засопела.

– Ладно, не обижайся, маленькая. Это только один вариант. А вот и второй. Даниэль работает на кого-то третьего. Или на себя, или на другого вампира.

– Вы ему не доверяете?

– Я высказываю предположения, кудряшка. Ни больше, ни меньше. Ты проходила в школе теорию вероятности?

Распространяться о своей школьной жизни я не стала. Тем более о математике, которую терпеть не могла. Если бы не Катька, щелкавшая задачки как семечки, я бы просто пропала.

– У меня по ней была «тройка» из жалости.

– Когда все это закончится, я тебе лично объясню, что это такое. Обещаю.

– Всю жизнь мечтала, – покривилась я.

– Вот ваши мечты и… кудряшка?! Ты ничего не делаешь?!

– Нет! – отозвалась я, вскакивая с кровати.

Происходило что-то странное. Комната медленно растворялась вокруг нас, и сквозь алые стены проявлялись новые очертания. Мечислав каким-то образом оказался рядом и схватил меня за руку.

– Кудряшка! Очнись!

– Да?! – дернулась я.

– Я знаю, что с нами происходит! Меня довольно грубо приводят в чувство! Это не страшно! Плохо другое! Я не успею вывести тебя из транса!

– И как я тогда?!

– Никак, девочка. Смотри, слушай, запоминай – и, ради всего святого, что у тебя есть, – ничего не делай! Не говори, не двигайся, не колдуй!

– Я же не умею!

– В ярости ты на многое способна!

– Тогда это тем более не от меня зависит.

– Кудряшка, ты сейчас в моем сне. Ты ничего не знаешь, не умеешь и поэтому становишься очень уязвима. Если Андре тебя учует, ты даже не представляешь, что он может с тобой сделать.

– И что именно?

– Что угодно, киска. Самое безобидное, что с тобой случится, – тебя попросту убьют.

– А может быть и хуже?

– Но ты же не желаешь превратиться в зомби или вообще сойти с ума?

Даже от одной мысли меня дрожь пробрала.

– Аргумент убедительный. Обещаю ничего не делать.

– Вот и хорошо, кудряшка.

– Хотя я ничего и не умею.

– Я уже говорил, что твой талант зависит от твоих эмоций. Но сейчас, девочка, ты должна держать себя в руках! Даже если меня будут резать на куски! Я не успеваю вернуть тебя в твое тело, но как только меня оставят в покое, в крайнем случае – с рассветом, я выведу тебя обратно. Все ясно?

– Обещаю сидеть тихо, – поклялась я.

В глазах вампира читалось недоверие, но спорить было поздно. Стены уже расплылись окончательно – и сквозь них была отчетливо видна та самая пыточная камера, из которой удрали мы с Даниэлем. И очень знакомое тело, привязанное к пыточному столу. Сейчас вампира обливали водой из ведра. Еще в комнате были несколько вампиров. И я с тихой яростью узнала Дюшку. Решил сам допросить соперника! Тварь! Хлебом не корми, дай порадоваться чужим мучениям! Мечислав все еще стоял радом со мной, но я откуда-то знала, что вампиру все сложнее оставаться в трансе.

– Когда все это окончательно растает – я вернусь в свое тело. А тебе лучше будет отойти в угол камеры.

– Как скажете.

Вампир неожиданно притянул меня к себе и коснулся губами виска.

– Удачи нам обоим, кудряшка.

– Удачи, – повторила я вслед за ним.

– И не делай глупостей, кудряшка. Я многое могу вынести! Держи себя в руках!

– Обещаю.

– Тогда – до встречи в нашем сне, малышка.

– Удачи, – еще раз повторила я. Она нам очень понадобится. И даже не поняла, в какой момент я осталась одна. Просто все растаяло окончательно. Вокруг были уже не иллюзорные стены, а вполне реальная пыточная камера. Мечислав лежал привязанный к столу и вертел головой, а Дюшка со сподвижники (чтоб им пусто, солоно и с вечера не хлебавши!!!) смотрели на него нехорошими такими взглядами, примерно как наш замдекана смотрит на должников. То ли сейчас сожрать, то ли на потом оставить? У Дюшки такого вопроса не возникало. С его-то наклонностями. Но и палача нигде не было видно. Даже в чувство Мечислава приводил один из свитских. Интересно, это потому, что пытать его не собираются, или просто нового садиста пока не подобрали? Мечислав фыркнул как разозленный кот – и открыл глаза. Я поспешно отбежала в угол. Смешно, но я чувствовала себя так, словно я живая, целая и вполне реальная – стою в углу камеры. И оставалось только удивляться, как меня никто не видит.

– Андре…

Радости в голове вампира не было.

– Мечислав!

Зато от Дюшки она волной шла. Эту бы энергию – да в хозяйственных целях, на освещение или отопление города, а то вторую неделю зубами щелкаем из-за аварии на котельной. Блин, о чем я только думаю?! Да ладно, сама знаю, что дура!

– Очнулся, – тем же радостным тоном протянул вампир. И тут же развернулся к своим сопровождающим. – Пошли вон. Я позову, если потребуетесь.

Вампиры развернулись и вышли. Я даже не успела их рассмотреть. И уставилась на Дюшку. На всякий случай – не прямо на него, а как бы рядом. Такое типично женское косоглазие. А то мало ли! Мечислав, например, чувствует, когда на него смотрят. Может, и этот тоже чувствует? А посмотреть было на что. На этот раз Дюшка оделся во все белое с золотом. Какая-то тряпка под средневековье. Белые штаны в облипочку, с золотыми кружевами, белая кружевная рубашка с роскошным воротником, белый с золотом камзол. Эпоху я определить не могла. Даже по историческим фильмам. Даже высокие, почти до середины бедра, сапоги – белые с золотом. И с золотыми кружевами по краю отворотов. Это сапоги-то! Бездна вкуса. Хотя на Андре этот наряд смотрелся более чем уместно. Золотые волосы волнами ложились на широкие плечи, идеальные губы улыбались, обнажая клыки… Не вампир, а картинка. Но почему-то никакого желания у меня не возникло. Интересно почему? Я мысленно представила себе Даниэля в таком наряде – и облизнулась. Мечислава не стала даже и воображать. Он в любом виде сокрушительно действует на мой гормональный баланс. Сразу возникает жестокая нехватка витамина Е. А вот с Андре этого не происходит. Наоборот – мечты появляются, но о том, что хорошо бы его выставить в музее, под стеклом, в гробу, как Белоснежку. Пусть люди любуются. Главное – чтобы подальше от меня. И цепей намотать побольше.

– Я еще жив? – уточнил Мечислав.

– И практически здоров, – оскалился Дюшка.

– Интересно, с чего ты стал таким добродушным, Андре? Где-то что-то сдохло? Последний дракон, не иначе?

Вопрос прозвучал так невинно, что я бы поверила. Если бы сама только что не рассказывала Мечиславу о своем разговоре с Князем Города.

– Не совсем, – «утешил» моего «господина» Дюшка. – Ты не останешься в живых. Просто твоя казнь отсрочена.

– Лет на тысячу?

Надежды в голосе вампира не было. Только насмешка, от которой Дюшка чуть скривил губы. Не понравилось ему. Мечислав заметил это и ехидно улыбнулся. Ну и правильно. Мало ли что может произойти! Так хоть нервы противнику потрепать напоследок! Я – за моральное удовлетворение, если уж никакого другого получить не удастся!

– Нет, всего-то часов на двенадцать.

– И чему или кому я обязан таким сомнительным счастьем?

– Разумеется, своей подружке.

– Кудряшка?

Ну такое неподдельное удивление в голосе, ну такое искреннее… Удавиться и не жить!

– Разумеется, кудряшка! У кого же еще хватит наглости!

– Моя школа, – расплылся в улыбке Мечислав. – Хотя у нее были отличные задатки.

Мне очень захотелось поспорить с вампиром на эту тему, но жизнь была дороже. Я же обещала не высовываться! Хотя я ему это еще припомню…

– И что же сделала моя кудряшка?

– Она позвонила мне и предложила себя и Даниэля в обмен на наш поединок.

– ЧТО?!

Елки, Станиславский бы руку себе оторвал, чтобы заполучить ТАКОГО актера!

– Да, именно это она мне и предложила.

– А не маловато?

– Учитывая ее силу – в самый раз. Я ее сделаю своим фамилиаром.

– Ну-ну.

Недоверия в голосе противника Дюшка не вынес. Клыки сверкнули в полумраке пыточной камеры.

– После вашей смерти у нее не будет выбора.

Лицо Мечислава выражало не то чтобы недоверие! С таким лицом в вытрезвителе слушают рассказы о совершенно реальных маленьких зеленых чертиках. И правильно. Что бы там не случилось, я найду способ вывернуться. В крайнем случае – расскажу всю правду эмиссару Совета. И пусть со мной вышестоящие вампиры разбираются. Все лучше, чем у Дюшки в лапках. По крайней мере, если не знаешь, чего ждать, то и не боишься.

– Значит, все-таки фамилиаром, а не вампиром?

– Как фамилиар она мне будет полезнее. Ты знаешь, что Даниэль поставил ей Первую Печать?

– Знаю.

– И допустил это?

– Меня вообще-то не спрашивали, – Мечислав подвигался, пытаясь устроиться поудобнее. – Кудряшка напрасно доверилась этому паршивцу. Но я с него еще спущу шкуру.

– Интересно, а она знает о твоих намерениях? И стала бы она торговаться, если бы узнала?

Меня этот вопрос тоже очень интересовал. А ответ Мечислава – еще больше. Вампир не растерялся.

– Она знает о моих намерениях. И ей ужасно не нравится, когда ее используют втемную. А что до торговли – уверяю тебя, кудряшка стала бы с тобой спорить в любом случае. Она небо и землю перевернет, чтобы меня выручить. И не потому, что меня любит. Просто ты ее разозлил до такой степени, что она и с дьяволом за ручку поздоровается, лишь бы тебе досадить.

– Даже так?

– А ты думал? Кудряшка – такой человек. Ты инициировал ее подругу…

– Она вовсе даже не против.

– Теперь не против. Но поди докажи это Юленьке? С самого начала твоя Анна придерживалась другого мнения, так ведь? И кудряшка теперь не поверит ни одному ее слову. Да ты еще и додумался! Гипнотизировать эту девчонку на глазах у моей маленькой ведьмы! Глупее не придумаешь!

– Кто же знал, что она почувствует…

– А надо было догадаться, – припечатал Мечислав. – Она вообще талантлива. Она мне рассказала историю вашего знакомства. Это правда, что она с первого раза смогла преодолеть гипноз?

– К сожалению, да. Я даже и сам не понял, как и что произошло. Только что она смотрела на меня полностью пустыми глазами, и я подчинял ее сознание, а через несколько минут твоя, то есть уже почти наша кудряшка говорит, что хотела бы мне клыки кирпичом пересчитать. Я просто опешил.

– А, это я тебе могу объяснить. Она рассказала мне, как и что случилось. Ты ей приказал искать ключ, а она его, когда запирала дверь, сунула в ящик комода, как всегда делала. Летом они туда сложили всякий хлам, но привычка оказалась сильнее. И кудряшка пребольно наткнулась рукой на подушечку с иголками. Разумеется, все твои ухищрения смяло болью в один момент.

– Тогда понятно. Это ж надо – подушечка с иголками, а сколько проблем из-за нее вышло!

Я была с ним вовсе даже не согласна. И мысленно клялась, что если вернусь на дачу, то заберу подушечку с собой, положу в красивую шкатулку и спрячу в стол. Она мне жизнь спасла!

Мечислав улыбнулся, не показывая клыков. И до того мило у него получилось. Совсем как у мишки Гамми. Просто прелесть! Так и тянет взять на руки и потискать. Вампира?! Хм, ну и мысли у меня…

– Ты еще не заметил? А кудряшка очень сильно напоминает мне ту самую подушечку для иголок. Такая же мягкая, но попробуй тронь – ощетинится во все стороны. И вроде бы не самый важный предмет в хозяйстве, но сколько из-за нее хлопот!

– Что есть, то есть, – признал Дюшка. – Но вряд ли она такая мягкая и добрая. Я кое-что слышал про ее деда! Мужику семьдесят с хвостиком, а от него все бизнесмены плачут горькими слезами. Акула! И внучку он сам воспитывал. Так что пример неудачный.

– Да, с воспитанием моей девочке повезло, – глубокомысленно согласился Мечислав.

Я вот уже третью минуту грызла ногти и пыталась понять, с чего бы такая неправильность? Вроде бы эти два вампира – враги! А так мирно разговаривают! Не хотят ударить лицом в грязь? Да вроде и не перед кем? Ни одного вампира поблизости нет, только эти двое. Или так принято? Ужасно хотелось пойти пошляться по зданию. Но я не рискнула. Мало ли на кого я наткнусь. Если на ту же Катьку – я могу и не сдержаться. Проверю, можно ли в призрачном варианте вправлять людям мозги. И меня тут же отловят. А это не дело! Да и интересно же! До чего эти двое сегодня договорятся? И договорятся ли вообще? Это ж надо, не успели враги сойтись – и тут же ринулись обсуждать ни в чем не повинную меня. Хотя готова поспорить, что Мечислав сейчас развлекается от всей широкой вампирской души.

– А я вот что думаю, – протянул Дюшка. – Если я тебе сейчас пару пальцев отрежу, узнает об этом кудряшка – или нет?

Вампир улыбнулся, на этот раз – показывая клыки.

– Узнает. И немедленно.

– Не врешь. А интересно – откуда она узнает?

– А вот этого я тебе сказать не могу. Но повторяю еще раз – я и кудряшка очень тесно связаны. Кстати, я пил ее кровь, и она делилась со мной Силой. И что именно со мной происходит – она узнает в любой момент. Не удивлюсь, если она и содержание нашего разговора узнает.

Еще бы ты удивился. Если отлично знаешь, что я сейчас левитирую в уголке, в виде призрака.

– И опять ты не врешь. Интересно почему? Ты ведь даже сознание никаким щитом не закрываешь, чтобы я поверил. Жаль, что я тебя просканировать не могу.

– Силенок не хватает?

– Сила – уму могила.

– Отговорка тех, у кого ее нету.

– Зато тебе она много помогла! Лежишь тут как тряпка и глазами сверкаешь. Ну посверкай пока! Завтра уже нечем будет!

Мечислав от души рассмеялся.

– Так ты все-таки решил кинуть мою подругу?

А вот с этого места поподробнее, пожалуйста!

Дюшка самодовольно осклабился.

– Она сама влезет в ловушку. А когда она будет у меня – я тебе голову оторву. Лично!

– Только, пожалуйста, в этом костюмчике, – съязвил Мечислав. – Пусть хоть один палач в моей жизни будет прилично одет!

Дюшка скрежетнул зубами, но сдержался.

– Обязательно. И Юленьку одену как принцессу. Пусть посмотрит на твою казнь.

Ага, размечтался! Если уж так выйдет – я попробую сама войти в транс. Тот же Мечислав мне с удовольствием поможет. Если я могу видеть, как вампиры колдуют, может, я и сама чего смогу?! Такого наворочу, что чертям в аду жарко станет! А одного белобрысого вампира я вообще за ушко да на солнышко! Вот!

– Ну-ну, – отозвался Мечислав. Тоже не очень верил в способности «друга»?

– Отлично. До вечера. А пока придется тебе тут полежать, уж не обижайся!

– Ну что ты! Не обижусь. Тишина, покой… Кстати, а что с моими вампирами?

– А, эти двое? Борис и Вадим? Они еще живы. Живучие они у тебя! Ну да завтра тебя прибью – и они умрут. А пока пусть помучаются!

На лице Мечислава мелькнуло что-то похожее на вину.

– Жаль, что ты до них добрался.

– Я бы и до тебя добрался. Как ты только тогда выбрался?!

– А это опять благодаря Юле. Она меня и разбудила.

– И как ей это удалось?

– Я же говорил, она очень талантлива. – Мечислав смотрел на собеседника как на идиота. Ну что такое! Пятнадцать раз уже объяснил, что дважды два – четыре, а он пять получает! В шестнадцатый раз! – И ей самой неизвестно, на что она способна.

– Я с ней об этом еще поговорю!

– На здоровье.

– И тебе того же. Кстати, а как ты залечил рану в плече?

Мечислав улыбнулся.

– А ты еще не понял? Моя Сила позволяет еще и не такое!

– Никто не может быть настолько силен, чтобы одолеть осину, огонь и святые предметы! – в голосе Дюшки отчетливо слышался страх. И Мечислав своего не упустил.

– Я гораздо сильнее. Ты даже и не представляешь, насколько увеличилась моя Сила по сравнению с тем, что было раньше!

– Как тебе это удалось?!

– А ты подумай, – Мечислав откровенно издевался над противником. – Может, что и выдумаешь.

– Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним!

На том вампиры и расстались. Дюшка вышел, хлопнув дверью. Мечислав некоторое время лежал без движения, но в полном сознании. Потом устроился поудобнее на столе – и закрыл глаза. Я молча наблюдала за вампиром. Проявлять себя даже вопросами я боялась. Осторожность не есть трусость. Мало ли! Вдруг за нами наблюдают? Ой, кажется, это именно оно! Вокруг меня стремительно стягивался голубоватый кокон.

– Не бойся, кудряшка, все в порядке!

Мечислав! Как я была сейчас рада его слышать! Туман все уплотнялся вокруг меня, а когда рассеялся, оказалось, что я стою в той же алой комнате. И даже одета один в один как было. И Мечислав развалился на кровати, словно разговор с Андре мне просто приснился.

– Как ты себя чувствуешь кудряшка?

Я тряхнула головой.

– Вроде бы ничего. Нормально.

– Вы слышали наш разговор?

– Отлично слышала. – Я присела на край кровати. – Мечислав?

– Да, малышка?

– А почему вы разговаривали так… ну так мирно? Как будто вы – старые друзья?

– Но мы и есть старые приятели. Во всяком случае – старые знакомые.

– И сколько лет вашему знакомству?

– Много, кудряшка. Очень много.

– Не хотите – не отвечайте. – Я обвела взглядом комнату. – Фантазии не хватило на другие декорации?

Или сил мало?

– Ты выходила из этой комнаты, проще всего тебе вернуться именно в нее. А обычно я могу строить любые декорации для приглашенных в мой сон. Ты слышала весь наш разговор?

– Я все отлично слышала. Стояла в углу комнаты. И слышала, как вы меня обсуждаете.

– У меня не было выбора, кудряшка. Ты обиделась на какие-то мои слова?

– В общем – нет. А это было обязательно?

– Да.

– Поверю на слово.

– Теперь тебе надо вернуться в свое тело и поговорить с господином Андре еще раз. Но не назначай ничего раньше вечера. Ты меня понимаешь, пушистенькая?

Я отлично понимала. Целый день отсрочки – это немало. Двенадцать часов жизни, за которые всякое может случиться.

– Как скажете.

– С рассветом я впаду в кому.

– В кому?

– Да, мы именно так прозвали свой сон. Нас легко принять за мертвых, но есть и свои плюсы. Я не буду ничего чувствовать, даже свою смерть. А ты, если сможешь прийти, легко разбудишь меня. Ты все-таки мой фамилиар, и между нами есть связь.

Мне пришла в голову одна любопытная идея.

– А во время вашего поединка я могу впасть в транс? Это будет считаться вмешательством?

Мечислав задумался на несколько секунд, а потом покачал головой.

– Вряд ли тебе это удастся, кудряшка. Этого даже фамилиары с четырьмя Печатями сделать иногда не могли. Но нарушением это считаться не будет. Ты – мой фамилиар, часть меня. И, естественно, я могу пользоваться твоей Силой как своей, тобой – как своей рукой или ногой.

Я кивнула. Мне не нравились его слова о том, что я – его часть. Но пока можно и потерпеть. Ведь если я попаду в лапки к Дюшке… Нет, если выбирать между Андре и Мечиславом, выбор я делала сразу, окончательно и в пользу второго. От него хоть не тошнит.

– Я все-таки попробую.

– Пробуй, золотце.

– А теперь отпустите меня обратно. Даниэль, наверное, с ума сходит.

– Ты права, так долго оставаться в трансе не стоит. Поэтому я сделаю исключение, кудряшка, и даже не стану тебя соблазнять. Но это только сегодня.

Я улыбнулась вампиру. Почему-то мне было спокойно рядом с ним. Печати сказывались? Или просто так? Потому что Мечислав – редкостная сволочь, но своих он всегда защищает, а я для него тоже своя. Хотя и собственность, а не подруга. Фамилиар.

– Уверяю вас, в другие дни это будет бесполезно.

– А сегодня у меня был бы шанс? – вампир переместился ко мне одним быстрым скользящим движением.

– И сегодня тоже нет, – отозвалась я, глядя в глубокие зеленые глаза. Высшие Силы, ну почему он так чертовски красив?! И почему когда я смотрю на Мечислава, в голову приходит нехорошая мысль, что эта кровать весьма удобная и вообще – у каждой женщины должен быть муж и любовник. Или попросту два любовника.

Для поддержания хорошей физической и моральной формы.

Вампир улыбался. Показались белоснежные острые клыки. Но я не боялась. Совсем не боялась. Разучилась? Или просто устала?

– Мне очень хотелось бы проверить твои слова, кошечка, но скоро рассвет. Я отпускаю тебя. Отправляйся в свое тело и будь очень осторожна. ОЧЕНЬ.

Я кивнула.

– Обещаю сделать все, чтобы мы смогли увидеть еще несколько снов.

– До скорой встречи, кудряшка.

– До встречи.

Пространство передо мной уже закручивалось спиралью. Меня затягивало в голубоватый туман – и я плыла в нем, пока все не свернулось одним плотным клубком мрака. И я поняла, что это просто у меня закрыты глаза. И открыла их в убогом дачном домишке. Я так же лежала на раздолбанной кровати, Даниэль сидел рядом, а еще мне было ужасно холодно. И не будь я в трансе, я бы проснулась гораздо раньше.

– Юля? С тобой все в порядке?

– Даниэль?

Все в порядке?! Ага, счаз-з-з-з, разбежалась! Даже сейчас мне было слышно, какой у меня хриплый голос. Простуда, не меньше. И надо бы отлежаться, но некогда. Все – некогда. Потом поболею всласть. Буду лежать на диванчике, с книжечкой, закутанная по уши, а мама будет готовить мне полезный чай из трав с медом и уговаривать обмотать шею теплым шарфом. А я буду капризничать, говорить, что шарф кусачий, и требовать порцию мороженого…

– Кажется, я простудилась.

– Ты же не должна! Печати обеспечивают устойчивость к болезням!

– Силы организма небеспредельны, – отозвалась я.

– Тоже верно! Три часа в трансе! Я уж думал, что ты вообще не вернешься!

– А такое бывало?

– Сколько угодно! И похуже бывало!

– Куда уж хуже?

– Поверь мне – есть куда. Например, душа человека может навсегда заблудиться в пространстве. Тело умрет, а ты превратишься в призрака.

– Так вот откуда они появляются?!

– Не только. Но и так тоже. А еще в твое тело могла вселиться другая душа. Ты ведь совершенно беззащитна!

– А три вампирские Печати?

– Это не самая плохая защита, но ты должна учиться ими пользоваться. Даже от бронежилета не будет пользы, если подставить под выстрел голову.

Я решила прекратить теорию и подняла руку. Мышцы ныли так, словно я марафонскую дистанцию пробежала.

– Даниэль, ты можешь сегодня не спать?

– Могу. А что тебе нужно?

– Много всего, – грустно улыбнулась я.

– А все-таки?

– Для начала мне нужно знать, куда и когда прибудет эмиссар Совета Старейших. И мне потребуется твоя помощь. Даниэль, ты сможешь справиться с оборотнем?

– Если он в человеческой форме.

– Наверняка.

– Тогда справлюсь.

– Ну и отлично. Мы должны будем разыскать эмиссара Совета и приклеиться к нему так, чтобы никакими силами не отодрали.

– Смешно. А что еще?

– Дай мне мобильник.

– Держи.

Я посмотрела на телефон как на ядовитую змею. Ужасно не хотелось звонить. Но надо!

– Алло. Господин Андре?

– Можете называть меня просто – господин, кудряшка. Привыкайте.

– Лучше вы начинайте гроб обживать, – не осталась я в долгу. – Мечислав цел и невредим, меня это радует. Не хотелось бы разрывать наш договор. Пока. Где и когда состоится поединок?

– Откуда вы знаете о состоянии своего друга, кудряшка?

– А он вам не сказал? Мы связаны. Я давала ему свою кровь.

Я почти слово в слово повторяла то, что говорил Мечислав. Фиг тебе, Дюшка, а не лишняя информация! Фиг с маслом!

– И откуда вы знаете, что мы говорили?

– А вы еще не говорили? Прошу прощения. Погорячилась.

– Кудряшка, не испытывайте мое терпение!

Футы-нуты, скажите, пожалуйста, какая цаца! Лично мое терпение уже треснуло по швам!

– Ты, сволочь клыкастая, мне пока никто и звать тебя никак! И преимущество в силе, и наша сделка не дают тебе права допрашивать меня и командовать мной! Вот если ты доживешь до следующего рассвета, мы поговорим за терпение! А пока – обломишься!

В трубке раздался короткий смешок.

– Когда я стану вашим господином, кудряшка, я вам это припомню.

– Не могу ответить вам такой же любезностью, – отозвалась я. – Дело в том, что я уже просила у Мечислава вашу голову, и он обещал мне, а командовать головой – трудно. Да и припоминать что-то мертвому телу – тоже.

– Нет, вы просто маленькая нахалка!

– Я знаю. Вернемся к вопросу о поединке?

– Эмиссар Совета прилетит в пять часов двадцать минут. Поединок состоится в десять вечера. Я арендовал для него дом молодежи «Карнавал». Знаете где это?

– Знаю.

Дом молодежи «Карнавал» был жутким доперестроечным монстром. Раньше этот кошмар назывался Домом культуры, а после перестройки медленно умирал. Хотя и пытался перестроиться, проводя исключительно мерзкие вечера для тех, кому за сорок-шестьдесят. И расположен был на самой окраине города. Вокруг только частные дома. Там хоть свинью режь – никто ничего не услышит.

– Отлично. Какие-то претензии к форме одежды?

– Никаких претензий, кудряшка.

– Пароль? Сорок шесть утюгов на подоконнике?

– Я не смогу собрать столько утюгов. Да и подвешивать их тоже не стоит. Обойдемся чем-нибудь попроще. Вы должны будете постучать два раза, потом три, а потом, после короткой паузы – еще два. Тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук. И вам откроют двери.

– Отлично. Я знаю этот дом молодежи, туда будет легко добраться. А вы мне не врете?

– Какой мне смысл, кудряшка?

Я могла бы перечислить до хрена всяких смыслов, но толку-то с того! Своей вспышкой гнева, да и раньше, я зарекомендовала себя как идиотку с Силой! И Дюшка воспринимал меня именно так. И недооценивал. А я по мере возможностей старалась избегать прямых ответов. Не дай бог он почувствует ложь раньше времени!

– Не знаю. Но почему-то я вам не доверяю!

Ответ, достойный идиотки!

– Что вы, кудряшка, я не причиню вам вреда!

Ага, много вас таких, непричиняющих! Скоро в очередь записываться будете!

– Обещаете?

– Клянусь!

Я бы даже поверила. Вот только о вреде у нас совершенно разные представления!

– Тогда до встречи.

– До встречи, кудряшка.

Я повесила трубку и улыбнулась Даниэлю.

– Засада будет ждать нас в десять вечера в доме молодежи «Карнавал».

– И что мы будем делать?

– Как – что?! – удивилась я. – Продавать душу дьяволу!

– Не понимаю, – удивился Даниэль. – Как это?

Я посмотрела на вампира долгим пристальным взглядом.

– Твое счастье, если ты действительно не понимаешь.

На пояснения давать отказалась. Хватит этой грязи и мне одной. Художники не должны пачкать руки, если есть солдаты.

Кто-то на небе благоволил к нам. Очень благоволил. День был пасмурный, солнце закрыто тучами, причем такими тяжелыми и хмурыми, что быстро их не разгонит никакой ветер. Даниэль посмотрел на небо – и кивнул.

– Я смогу передвигаться при такой погоде.

– Едем?

Мы сидели в домике вот уже пятый час. Часовая стрелка подходила к девяти утра, и я все больше нервничала. Потом попросила вампира набрать номер.

– Алло? – спросил знакомый мужской голос.

– Скажите, а Таня далеко? – Даниэль мастерски подделывал кавказский акцент.

– Здесь нет никакой Тани. Набирайте тщательнее номер.

Из трубки понеслись длинные гудки. Но мне этого было достаточно.

– Сейчас мы едем в город. Нам нужно в интернет-кафе.

– Как скажешь. Будем надеяться, ты знаешь, что делаешь.

Я бы тоже хотела на это надеяться. Но тебе, дорогой, знать о моих надеждах необязательно.

– Не я. Мечислав. Это его план.

Я говорила почти правду. Так что Даниэль кивнул и сосредоточился на дороге. Мужчину Даниэль загипнотизировал и внушил, что тот подцепил на дороге случайную попутчицу. И провел страстную ночь с ней на даче. Мог бы и убить, но не захотел. Даниэль не хотел еще одной невинной жертвы.

Впрочем, если бы обстоятельства повернулись по-другому, убил бы и глазом не моргнул. А сейчас – зачем? Все равно на дачу мы больше не вернемся. Крови он выпил достаточно, но не до смерти. И зачем оставлять за собой лишний труп? Даже если водителя найдут и разговорят, это уже ни на что не повлияет. Я была с ним полностью согласна. Хотя и убийство меня бы ничуть не тронуло. С каких пор я стала такой циничной?! Чужие смерти меня сейчас ни капельки не волновали! Может, потому что моя была не за горами? Не до милосердия. Как у Филатова: «Будешь в печали, коли смерть за плечами». И не только в печали будешь, но и сволочью!

Водителя мы отпустили за квартал до интернет-кафе и прошли это расстояние пешком. Я крепко держалась за руку своего самого любимого вампира на земле – и твердо знала: как бы ни сложился этот день – я навсегда это запомню. Серое небо, черные силуэты домов, ветви деревьев, прочертившие причудливую паутину на фоне облаков, сильная рука, поддерживающая меня и не дающая поскользнуться. И над всем этим – ласковые серые глаза. Самые дорогие в мире. Любимые.

В интернет-кафе было тихо и спокойно. С компьютером я почти не умела работать, но на то, чтобы запустить базу данных, меня хватило. Я легко нашла фамилию, имя и адрес по телефону.

– Даниэль, пиши: Ковальков Петр Сергеевич, Зеленая двенадцать, квартира тридцать шесть.

– Записал, – откликнулся вампир. – Это все?

Это было все. Это был тот самый оборотень, с которым я говорила по телефону. Забавно, но мне казалось, что моего собеседника звали Валентином. Но выбора у меня не было. Если этот тип – оборотень… Я решительно собиралась нанести ему визит дружбы и любви. И Даниэль будет моим главным аргументом. Вампир может одним движением свернуть шею человеку. И для оборотня это тоже будет аргументом.

– Едем! Нас ждут на Зеленой улице!

– А где это?

– Не знаю.

Пришлось задержаться еще ненадолго и вывести на экран карту города. А потом еще найти на карте Зеленую улицу и распечатать проезд к ней. Оказалось, что идти туда быстрее, чем ехать. По карте – минуть двадцать через переулки.

– Надеюсь, нас по дороге менты не остановят.

– Не бойся, я вполне могу загипнотизировать одного мента.

– Это хорошо. А двух?

– Даже трех.

– Тогда идем!

– Летим.

А по дороге купим еще пару необходимых вещей и что-нибудь поесть. Надо.

Зеленая улица не произвела на меня никакого впечатления. Миллионы таких улиц, миллионы однообразных домов, миллионы одинаковых судеб… Дом номер 12 оказался на редкость обшарпанной панельной девятиэтажкой. По счастью, дверь была без кодового замка. Подъезд соответствовал. Не знаю, чья светлая голова решила устроить у нас в подъездах мусоропроводы, но очевидно, что сам этот гений живет в других условиях. А у нас из-за него теперь в каждом третьем подъезде помойка. Вот как здесь. Воняло отвратительно. Вампир даже нос зажал. Я подошла к двери в квартиру номер 36 и поневоле скорчила рожу. Такой обшарпанной двери я давненько не видела. Кажется, об нее точили когти все помоечные кошки города. Даниэль осмотрел дверь и скорчил рожу.

– Юль, это стальная дверь. Но хорошо замаскированная.

– Отойди в сторонку, – шепнула я. И нажала на кнопку звонка. В глубине квартиры бухнул колокол.

Долго ждать реакции хозяина не пришлось.

– Кто там?

– Срочная телеграмма! – сварливо гавкнула я. – Получите и распишитесь!

Я махнула перед глазком листом бумаги. Сама печатала, сама вырезала! И писала сама. Очень срочное, на мой взгляд, известие. Дословно: «Поздравляю, Шарик, ты балбес!»

– Ковальков Петр Сергеевич?

– Да. Но я не жду…

– Да мне плевать, ждете вы там или нет! Получите и распишитесь, а потом разберетесь! У меня еще полдюжины телеграмм, а все такие умные! Я что вам – арабский террорист Сема Беня Ладан?! Зае…ли, мать вашу, своей гениальностью!!!

Я кожей чувствовала, как меня разглядывают из-за двери. Но я не вызывала недоверия. Хрупкая девчонка, в дубленке и шапочке горшком, каких три тысячи из пяти. А вампир прятался так, что его вообще не было видно ни под каким углом. Дверь открылась.

В следующую секунду мимо меня пронеслась темная размытая полоса. Ни оборотню, ни человеку с вампиром не тягаться. Особенно если вампир нападает без предупреждения. Даниэль буквально вписал хозяина квартиры в дверной косяк и внес в квартиру. Послышались звуки схватки. Я поспешно заскочила внутрь и прикрыла дверь. Вот так. Теперь нас никто не услышит и можно побеседовать. Даниэль уже справился со своим противником. Оглушенный Петр Сергеевич лежал на полу с заломленной рукой.

– Дернешься – и я тебе все кости переломаю, – на всякий случай предупредил Даниэль. – Ты, конечно, все залечишь, но представь, как будет больно!

Мужчина лежал на полу совершенно неподвижно. Еще бы, ему ли дергаться. Судя по глазам, смотревшим в разные стороны, он как раз пытался разогнать маленьких розовых слоников. Я молча протянула вампиру моток скотча.

– Замотай ему ноги, – распорядился Даниэль. – Руки потом.

Это я и сделала. Не прошло и десяти минут, как наш собеседник стал напоминать колбасу. Я обмотала его скотчем в несколько слоев. Бедра, колени, щиколотки, плечи, предплечья, запястья. Извела два мотка, но дело того стоило. Такое количество ленты не смог бы разорвать даже вампир, не то что оборотень. Или все-таки не оборотень? Потом Даниэль перекатил противника набок и залепил ему рот.

– В квартире больше никого?

Спрашивала я больше для проформы. Если бы кто-то был, он бы уже появился.

– Я никого не чувствую.

– Ну и отлично. Ты его не слишком сильно ударил?

– Что ты! Сейчас очнется!

При ближайшем рассмотрении оборотень оказался мужчиной среднего роста, но очень хорошего телосложения, средних лет, с правильными чертами лица и густыми каштановыми волосами. Серый свитер и черные джинсы красиво облегали спортивную сильную фигуру. Женщинам должно было нравиться. Хотя у меня другие вкусы. Получше. Я сходила в ванную, принесла ведерко воды и выплеснула ее на Петра Сергеевича.

– Даниэль, ты не чувствуешь? Он не оборотень?

– Это я могу ощущать. А ты нет? Ты же дотрагивалась до него!

– И что?

Вампир нахмурился.

– Дотронься еще раз. До голой кожи. Сейчас ты должна чувствовать его зверя.

Я пожала плечами, а потом нерешительно взяла оборотня (или все-таки не оборотня?) за руку.

– Закрой глаза. Сосредоточься, – приказал Даниэль.

Я повиновалась.

Что-то теплое коснулось моей кожи. На миг мне показалось, что я глажу мамину шубу, по самую кисть, погружая пальцы в густой ворс. В темноте, под закрытыми веками, блеснули желтые глаза и рыжий мех. Я поспешила открыть их.

– Лис! Лис-оборотень!

– Ты почувствовала?

– Несомненно! Как они решаются здороваться за руку с людьми?!

– Раньше ты ничего бы не поняла. Решила бы, что это – обычный человек.

– Это из-за Печати? – я намеренно говорила в единственном числе.

– Возможно.

– Или..?

Даниэль что-то недоговаривал. Что?!

– Или ты проснулась. Укус вампира иногда стимулирует экстрасенсорные способности.

– Хочешь сказать, что после твоего укуса процесс пошел?

– Более чем. Или не после моего укуса. Ты же понимаешь…

Вампир показал глазами на оборотня. Я понимала. И мне хотелось поговорить о моих способностях.

Но было не время и не место. Я посмотрела в глаза оборотню.

– Петр Сергеевич, мы с вами не знакомы. Но мой голос вы слышали. И дали мне этот телефон. Сейчас я отдеру пластырь. Постарайтесь не орать и отвечать мне четко и ясно. Не то я приклею его обратно и начну спрашивать другими методами.

Я резко рванула скотч с губ оборотня.

– Я?! – взвыл несчастный. – Да вы что —…!!..!!!..!!!

Я проигнорировала его высказывания о моей родне, моем происхождении и моих… сексуальных привычках. Я сегодня такая добрая!

– Вы – оборотень. Не стоит отрицать.

– Я и не буду, – чуть-чуть успокоился наш пленник. – Какой смысл лгать вампиру?!

– Никакого. Мое имя – Леоверенская Юлия Евгеньевна. Вы слышали обо мне?

– Да!

Теперь в голосе оборотня слышалась дикая ненависть. Я растерялась. Этому-то я чем успела насолить? Вроде бы даже увидеться не успели, а он уже так окрысился! Обычно я довожу людей до такого состояния дня за два, не меньше!

– Мы с вами не говорили раньше?

– Нет!

– Он не лжет, малыш.

Я удивленно смотрела на Даниэля.

– Но кто-то же дал нам его номер телефона?!

– Тебе. Не нам.

Я вздохнула. Нам, не нам, дам, не дам… Какая фиг разница! Есть у нас этот номер телефона – хорошо! Попали мы на оборотня – отлично! Будем использовать все возможности! Даже рядовой солдат противника может хоть что-то знать. Я, конечно, надеялась на добровольное сотрудничество, но тут мы хрен чего получим. Придется применять другие методы убеждения. К счастью, у вампира нет никаких предрассудков на этот счет. За триста лет все, что угодно, из головы выветрится. И гуманистом быть перестанешь. А что до меня – сейчас речь идет о моей жизни. Если я фамилиар одного зеленоглазого вампира, значит, могу и не пережить его смерти. И я еще буду с кем-то церемониться при таком раскладе?! Ага, счаз-з-з-з! Шнурки поглажу и реверанс отвешу!

– Посмотри за ним, – распорядилась я.

– А если он начнет перекидываться?

Этого я не предвидела, но нам ли бояться таких мелочей?

– А это теоретически возможно в светлое время суток?

– Это практически возможно в любое время суток.

Я сходила на кухню и взяла самый большой нож из имеющегося там набора. Даже не нож, а тесак. Широкий, с деревянной ручкой. Вернулась в гостиную и протянула его вампиру.

– Дернется – режь без сожаления.

– Как прикажешь, – отозвался Даниэль. И посмотрел на оборотня серыми недобрыми глазами.

– Я полагаю, что не стоит перекидываться и пытаться вырваться, – улыбнулась я пленнику. – И орать тоже не надо – рот заклею. Может, и вместе с носом.

Оборотень сверкал на меня глазами, но ничего не пытался предпринять. Жить ему еще не надоело.

Я поднялась и пошла по квартире. Во-первых, покажи мне твой дом, и я скажу, кто ты. А во-вторых, мне надо было подумать. Спокойно, в одиночестве. Оборотень жил один в трехкомнатной квартире, оборудовав в ней спальню, гостиную и тренажерный зал. Вкус у Петра Сергеевича, пусть Пети для краткости, был отличный. Красно-коричневые тона ковров и обивки кресел, оранжевый оттенок обоев… Немного мрачновато, но хозяину подходит. А вот и его фото на стене. И всюду он в гордом одиночестве. Ни жены, ни детей. В тренажерном зале я задержалась подольше. Большинство снарядов были мне абсолютно незнакомы. Но зал содержался в идеальном порядке. А огромное зеркало, вмурованное в стену, стоило бешеных денег. Наверняка. А чем таким у нас занимается хозяин? Я вернулась в гостиную и опять отодрала скотч. На этот раз оборотень не орал. Но глазами на меня сверкал так, что мне надо было самоиспепелиться. Ха! Наивное чукотское животное!

– Петр Сергеевич, а чем вы занимаетесь? Кто вы по жизни?

– У меня свое кафе, – процедил оборотень. – Что вам от меня надо?

Я присела рядом с ним и вытянула ноги.

– Действительно, а что мне от вас надо? Вот смотрите, откуда-то я узнала ваш телефон, так?

– Кстати, откуда?

– Мне его дали. И сказали, что вы – оборотень.

– И кто же вам его дал?

– Он не представился, – припомнила я тот разговор. И соврала. Имя всплыло в моей памяти почти моментально. Казачев Валентин Дмитриевич. Точно! Как хорошо иметь такую память, как моя. В ней ничего не задерживается на поверхности, а все отправляется на полку, откуда и извлекается по мере надобности.

– Вы мне врете, – уличил меня оборотень.

– Ну и вру, – легко согласилась я. – А кто сказал, что я обязана делиться с вами информацией?

– А кто сказал, что я что-то скажу вам?

– Скажете, – пообещала я, смотря на него нехорошим взглядом. – Еще как скажете! Вы что думаете, меня сейчас моральные принципы остановят?! Так у меня их нет! Для меня все обстоит просто. Вы – враг. А с врагом надо поступать решительно. Уничтожать. Можно – медленно и мучительно, можно – быстро. Я просто отволоку вас в ванну и буду пытать.

– Юля!

– Что?!

Два голоса слились в один. Я посмотрела в глаза Даниэлю.

– Ты же не думаешь, что я злая?! Я не злая, но Андре сейчас пытает Бориса и Вадима. А если я ничего не сделаю, он возьмется и за Мечислава! Я не могу этого допустить! Не могу!

– Он тебе так дорог?

Я сверкнула на вампира глазами. Нашел время!

– Мне моя жизнь дорога! Или ты уже забыл?! Сам знаешь, чем мне Мечислав дорог! Уж никак не его выдающимися способностями и достоинствами!

У Даниэля хватило совести опустить глаза.

– Извини. Но все же – пытка…

– Предложи другой способ.

– Можно поговорить по-хорошему.

– Можно. Петр Сергеевич, вы разрешите мне называть вас просто по имени?

– Первый раз вижу вежливого палача! – огрызнулся оборотень.

– А я по профессии – биолог. Вам ведь не придет в голову извиняться перед аскаридой? Или лягушкой? Или сердиться на них? Вы абсолютно спокойно выпотрошите и ту и ту.

Мне удалось удивить оборотня.

– Называйте, как хотите.

– Отлично. Петя, вы знакомы с вампиром по имени Андре? Князем Города.

– Нет.

– Врет, – тут же определил Даниэль.

Я укоризненно взглянула на оборотня.

– Петя, как вам не стыдно! Вы же знаете, что вампиры легко определяют, врете вы или говорите правду! Кстати, а как именно? Даниэль, ты мне не объяснишь?

– Все просто, Юленька. Вампиры, как и оборотни, очень чувствительны к запаху. Стоит человеку соврать, как у него повышается температура, учащается сердцебиение, в кровь выплескиваются гормоны, и меняется запах, идущий от кожи. Так я и определил, что наш друг лжет. Насколько мне известно, оборотни чуть менее чувствительны, но определить, когда им лгут, для сильного ликантропа несложно.

– А он – сильный ликантроп?

– То, что ты настолько легко почувствовала его зверя, говорит не в его пользу. Но ты вообще очень сильная. И твои способности для меня до сих пор загадка.

– А ты не можешь определить, на что я способна через Печать?

– Не могу. Для этого у меня самого сил не хватит.

– Понятно.

Я очаровательно улыбнулась оборотню.

– Давайте продолжим нашу игру в вопросы-ответы. Андре вы знаете. Хорошо. А как вы к нему относитесь? Вы лис-оборотень. Вы должны ему подчиняться?

– Должен.

– Не врет.

– И вам нравится ему подчиняться? Да или нет?

– Нет!

– Опять врет, – вздохнул Даниэль.

– Опять врете? Ну что нам с вами делать?! Даниэль, тащи его в ванну.

– Как прикажешь.

Вампир поудобнее перехватил связанного оборотня и поволок его в ванну, предупредив по дороге:

– Попробуешь дергаться или перекидываться, я тебе горло перерву. А потом до твоих друзей доберемся. Кто-нибудь из них в коммуниста играть не станет. И информацию мы получим. Так или иначе. Не один ты в городе в рыжем мехе бегаешь!

Телефон запищал неожиданно. Я дернулась.

– Взять трубку?

– Не стоит, – Даниэль пристально разглядывал телефон. – Здесь автоответчик. А твой голос многим известен.

В трубке что-то щелкнуло.

– Говорит Ковальков. Меня сейчас нет дома. Оставьте сообщение после сигнала.

Трубка пискнула, и я услышала мужской голос.

– Алло, Петя, шеф велел к восьми подрулить в «Карнавал». Какую-то девку брать будем. Говорят, крутая, как три вампира сразу! Так что собирайся как на войну.

Трубка щелкнула и отключилась. Я закинула голову и расхохоталась.

– Петя, представляете, какая несправедливость! Вы меня только брать собираетесь, а я вот уже пришла! И не уйду просто так!

– Что вам от меня надо?! – сорвался оборотень. Даниэль тут же грохнул им об пол и прижал к горлу лиса нож.

– Не дергайся, а то у меня рука не дрогнет. Я не Юля. Она еще молодая и добрая, а я уже избавился от иллюзий. За триста лет все проходит.

Ликантроп сверкал глазами, но дернуться не решался. И правильно.

– Андре вы знаете. А теперь заочно и со мной знакомы. Это меня должны около десяти вечера скрутить в «Карнавале». Хотя я туда не пойду. Итак, как вы относитесь к Андре?

– Он – мой хозяин.

– Понятно.

– Он брал у тебя кровь? – спросил Даниэль.

– Брал.

Вампир опустил ресницы, словно подтвердились его подозрения. Или так оно и было?

– Тогда понятно.

– Что – понятно? – не въехала я.

– Если вампир берет у кого-то кровь, это очень доверительные отношения, – объяснил мне Даниэль. – Почти как между любовниками.

– Да?!

Вот это новость. Значит, у меня один реальный любовник и два – почти? Знала бы я это заранее, черта бы лысого от меня кто-то еще, кроме Даниэля, получил кровь.

– Поверь на слово.

– То есть кровососание для вампиров равно сексу? – я решила уточнить еще раз.

– Практически. Хотя оргазм при этом испытывает тот, у кого пьют кровь, но и для вампира это очень близко к половому акту. При определенных условиях… Юля, давай я тебе все это потом объясню!

– Я не… – Я вспомнила один раз, когда Даниэль брал у меня кровь из шеи, и вспыхнула, но потом все-таки закончила фразу. – Я не испытывала оргазма тогда, в первый и второй раз, когда ты брал у меня кровь, да и с Мечиславом этого не было, и с Борисом.

– Я не подчинял себе твой разум ни в первый, ни во второй раз. А что до Мечислава – ты сама отказывалась и сопротивлялась. Иначе ты бы поняла, какие чувства испытывает человек при укусе.

– И хорошо, что отказывалась, – уши у меня горели. – Ты хочешь сказать…

– Ты угадала. Этот тип предан своему хозяину. И даст разрезать себя на кусочки, чтобы не повредить Андре.

– Зоя Космодемьянская-два? Это надо проверить, – решила я. – Тащи его в ванну.

Даниэль повиновался и свалил оборотня в розовую джакузи. Я наклонилась над ним.

– Так где содержат моих вампиров?

– Ты сдохнешь, – выплюнул мне в лицо пленник.

– Возможно. Но ты-то сдохнешь раньше. Спрашиваю последний раз – где Мечислав, Вадим и Борис?

Ответом мне стал поток густого мата. Я усмехнулась. Криво, недобро…

– Знаешь, сейчас я попрошу Даниэля держать тебя, а сама буду резать. Медленно и упорно. Сперва я выну тебе все кости из пальцев. Сперва только на руках. Потом кисти, предплечья, плечи… А потом примусь за ноги. Ты – оборотень, ты многое можешь выдержать и залечить. Но сможешь ли ты отрастить вновь вынутую из тебя кость? Сейчас Даниэль присмотрит за тобой, а я схожу на кухню и возьму там парочку удобных ножей. И займусь левым мизинцем. Я разрежу его вот так, – я провела по его руке пальцем, – сперва – вдоль по линии, потом опять вдоль, но уже так, чтобы разрез получился крест-накрест. А потом возьму молоток и сломаю тебе кость у самого основания, чтобы легче было ее вынуть. Конечно, у меня не сразу все получится. Я далеко не хирург. И резала только лягушек и рыбу. Но рано или поздно, даже рано… У человека всего-то двести с лишним костей. И я успею научиться.

– Ты не сможешь, – твердо сказал оборотень.

– Неужели? Даниэль, смотри за ним!

Я отправилась на кухню, но вместо того чтобы искать ножи, села на стул и уставилась в пространство. Ну да. Проще убить, чем пытать. Убить я могла бы. Уже смогла, но тогда я была в шоке, ненависть к палачам подействовала как наркотик. Смогу ли я убить сейчас? А еще пытать перед этим?

Что бы сказал дедушка? Хотя я и так знаю, что бы он сказал. Он сел бы напротив, поглядел мне в глаза и спросил: «Юля, это действительно необходимо? Нет другого выхода? И принесет желаемый результат? Если это так, не стоит сомневаться в своих действиях. Ты на войне, а не на балу».

А я в себе уверена не была. Мне надо было узнать, где держат моих вампиров. А оборотень мог это знать. Или мог знать, к кому мне обратиться с этим вопросом. Наверное, можно и как-то иначе. Но как?! Я не знала. Но знала, что бы мне ответил дедушка. «Юля, если ты приняла решение, то не надо мучиться сомнениями. Враги – всегда враги. Когда на кону стоит твоя жизнь, не стоит стесняться в средствах. Если бы стеснялся я, тебя бы на свете не было». То-то и оно! Но смогу ли я?! А вот сейчас и проверим. Выбора-то все равно нет! Кто-то из нас двоих должен пытать, а кто-то – держать нож у горла оборотня, чтобы тот не перекинулся. Роли распределились так. Можно и наоборот. Пытать будет Даниэль, а нож держать – я. Можно.

Но это я заговорила о пытке. Это я поклялась, что сделаю все для моих друзей. И если я откажусь теперь – сломаю в себе что-то такое, чему не срастись. Я потеряю уважение к своему слову. А если буду его пытать? Я стану совсем другой. Какой? Холодной, жестокой, злой – не знаю! Что пнем по сове, что сову об пень, а птичку все равно хоронить придется. Вот и я в себе что-то похороню. И в одном и в другом случае. Но выбора нет. И рядом никого нет. Нет со мной такого человека, большого, сильного, умного, чтобы положил мне руки на плечи и сказал: «Юленька, все твои проблемы гроша ломаного не стоят. Я их сейчас решу. А ты пока посиди в уголочке, отдохни немного…» Но его нет. И может, никогда и не будет.

Даниэль, хотя и вампир, но и ему не по себе, а за триста лет можно было еще и не к такому привыкнуть. Если тебя самого пытают, можно ли сохранить в себе доброту и мягкость? Я бы не смогла. Даниэль смог. И я не хочу заставлять его ломать что-то в себе. Я – никто. Он – гениальный художник. Его дело творить, а не громоздить трупы. Да и не сможет он. Не захочет. Проще самой взяться за нож, чем его уламывать. Никто за меня мою работу не сделает. Это как у Атланта. И держать тяжело, и плечи натирает, и надоело все до крайности, а только больше этот чертов небесный свод держать некому.

Я решительно сняла с подставки все имеющиеся там ножи. Шесть штук. И направилась в ванную комнату. Даниэль сидел на краю ванны и поигрывал ножом в опасной близости от горла ликантропа.

– Юля?

Я посмотрела на него. Бедный вампир.

– Ты поможешь мне?

У Даниэля глаза на лоб полезли.

– Юля, ты это всерьез?! Ты собираешься его пытать?!

– А что заставляет тебя думать, что я шучу? У них в руках три моих друга. И этот… О! Ты участвовал в налете на дачку Снегирева?!

– Не твое дело! – рявкнул оборотень.

Я и сама не поняла, как и что получилось. Руки сработали быстрее головы. Я полоснула оборотня ножом поперек груди.

– Не смей на меня орать, тварь! – прошипела я.

Даниэль смотрел на меня с ужасом. На красивом свитере оборотня набухала симпатичная красная полоса. А я была как под наркозом. Из всех чувств осталось только одно – ярость. ЭТО СУЩЕСТВО посмело повысить на меня голос?!

– Юля!

Я сверкала глазами не хуже вампира. Кажется, я вошла в настроение! Ну, теперь держитесь, фашисты!

– Никакая мохнатая тварь не посмеет поднять на меня хвост! Заклей ему рот и держи нож у горла! Если попробует перекинуться – режь!

– Как прикажешь, – Даниэль поспешно заклеил оборотню рот. – Юля, но ты…

– Молчать! – рыкнула я. – Поверни его так, чтобы я руки видела!

И сама себе удивилась. И откуда что взялось? Ведь была такой милой девочкой!

– Слушаюсь!

Вампир послушно повернул Петю на живот и руки оборотня оказались у меня прямо перед глазами. Большие, не слишком красивые, поросшие на сгибах рыжеватыми волосками. И сейчас я должна разрезать эти пальцы… Юля! Не смей расклеиваться! За тобой трое друзей, которым больше не на кого надеяться! Ты осталась! И подвести их ты не можешь! Не должна!

Я отделила от кисти мизинец – и полоснула по нему ножом. Разрез получился не с первого раза. Руки заскользили в крови.

– Даниэль, ты не знаешь, у него перчаток нет?

Я старательно говорила на самые обычные, ничего не значащие темы, чтобы отвлечься от своих действий, чтобы не думать и не ощущать. Любая человеческая эмоция мне была сейчас противопоказана. Если бы я хоть на минуту задумалась о том, что я делаю, со мной бы истерика случилась. Оставалось только прятаться за холодное спокойное любопытство. Понимал ли это вампир? Вряд ли. Голос его был спокоен и холоден, с нотками неодобрения.

– Не знаю.

– Надо было по дороге пару хирургических купить. Ну да ладно, так разберемся!

Мои пальцы были все в крови, и резать было жутко неудобно. Но я упорно кромсала палец вдоль, добираясь до кости. Главное было не думать, что это живой человек. Ну, пусть оборотень, но живой. И так же способный чувствовать боль. Так же, как и Борис, как Вадим, как Мечислав… Лучше думать, что это – курица. А мне надо приготовить филе. Вот так, вдоль, нащупывая кость…

Вырезать кость из живого человека оказалось только чуть посложнее, чем из мертвой курицы. Вампир крепко придерживал оборотня в ванной, чтобы тот не дергался. И наконец кость мизинца осталась торчать посреди ошметков плоти, голая и красная от крови. Я подумала и кивнула Даниэлю. Искать молоток не хотелось.

– Переверни его обратно.

Вампир повиновался. Лицо оборотня было искажено от боли, а на щеках – две дорожки от слез. Я рванула за ленту, сдирая ее с губ вместе с кожей. Оборотень взвыл, но я не обратила никакого внимания на его страдания.

– Будешь говорить?! Или мне молоток поискать?! Я сейчас тебе эту кость обломаю, а потом за остальные пальцы примусь. Буду мясо срезать по кусочку! А потом еще и прижигать! Богом клянусь! Ты мне все выложишь, но будешь в таком состоянии, что проще тебя убить! А мне этого очень хочется! Так задавать вопросы – или рот заклеить?! Я тебя буду медленно убивать! Обещаю!

Наверное, что-то было в моих глазах. Что-то правдивое, отчего он мне поверил. Да я и сама себе верила. Я бы сделала все, что обещала. Я такая. Оборотень сглотнул и кивнул.

– Спрашивай!

Я очаровательно улыбнулась. Даниэль смотрел на меня с тихим ужасом.

– Юля, ты…

– Я. Подожди, милый. Итак! Какое место ты занимаешь в стае?

– Я второй после вожака.

– ЧТО?!

Теперь опешила уже я.

– Второй после вожака стаи? Даниэль, он не врет?!

– Нет, – угрюмо отозвался вампир.

– Хорошо. Ты участвовал в налете на дом Снегирева?

– Да.

– Там вы взяли два гроба с двумя вампирами. Так?!

– Да.

– И куда вы их отвезли?

– Не знаю!

– Врет.

– Даниэль, заклей ему рот!

– Не надо! Я скажу! Гробы мы отвезли на Бодлера восемнадцать. Там частный дом.

– Они и сейчас там?

Я удивлялась сама себе, но допрос вела уверенно и спокойно.

– Не знаю!

– Опять врет!

– Даниэль, заклей ему рот!

– Не надо!

– Что значит – не надо?! Мужик, ты не ценишь моей доброты! Я тебе пока жизнь оставила!

– Пока? – уточнил вампир.

Я похлопала ресницами.

– Я не хочу убивать, но если он меня доведет, рука у меня не дрогнет.

– Юля, ты не должна…

– Разумеется.

– Ты потом сама себя не простишь…

Я прервала объяснения и прочую душевную чушь. Не до того. Нет у меня ни души, ни сердца, ни мозга. Я ничего не чувствую и ни о чем не думаю. Я – автомат, настроенный на победу. Терминатору никто не говорил, что есть какие-то моральные нормы. Ему просто было сказано спасти, вот он и спасал. И я спасаю. Собственную жизнь. И жизни еще четверых вампиров. Хотя на старичка Шварца я и не похожа. Мышечную массу не дотянула. А ч-черт!!! Я не могу позволить себе расклеиться! Потом, после победы (обязательно победы, мыслей о поражении я не допускала!) я опять стану нормальной и всласть намучаю себя угрызениями совести. Может, даже от кошмаров буду просыпаться. А пока мне не до того! Я на последнем рубеже, и за мной жизни моих друзей. И рука у меня не дрогнет. Я смерила вампира надменным взглядом.

– Ты заклеил ему рот?

– Слушаюсь.

Мне оставалось только вздохнуть. В душе. Но на лице я изобразила довольную улыбку садистки.

– Поверни его.

И опять взялась за нож. На этот раз я обкромсала половину безымянного пальца на той же руке. И распорядилась отодрать скотч со рта у оборотня.

– Ты…….!!!

Я могла его понять. Но не собиралась терпеть хамство.

– Я. Отвечай – ты знаешь, где сейчас мои вампиры?

– Двое из них.

– Не врет.

Я пристально смотрела в глаза оборотню – и понимала, что больше лжи не будет. Он ответит на все мои вопросы. Он сломался. Смесь надежды, боли и страха сделала свое дело. Мне оставалось только задать вопросы и выслушать ответы. А что потом? Вот потом и решу! Главное – не думать ни о чем, кроме дела. Только вопросы и ответы. Только информация.

– Отлично. Где?

– На Летной сто двадцать четыре. Там частный дом.

– Охрана есть?

– Да.

– Люди, вампиры, оборотни?

– Вампиры и оборотни. Всего двенадцать наших и трое вампов.

– Оружие?

– Огнестрельное, холодное… Точнее не знаю.

– Не врет, – доложил Даниэль.

– В каком состоянии мои вампиры?

– В плохом. Их пытали и пытают.

– Твою… рыбу… зебру… мать!

– Тебя это расстраивает? – уточнил Даниэль.

– Они мои друзья.

– Ты хочешь освободить их?

– Я похожа на Терминатора?

– Нет. Сейчас ты больше похожа на Фредди Крюгера.

– Ну спасибо, милый!

– Всегда пожалуйста.

Я опять повернулась к оборотню.

– Ты не знаешь, где могут держать Мечислава?

– Нет.

– И даже не догадываешься?

– Нет.

– А где будет происходить поединок?

– Нет.

– Опять врет.

– Да что ж это такое! – взвилась я. Неужели этот козел не понимает, через что мне приходится проходить?! Мне же тоже больно! Я не хочу становиться жестокой! Не хочу!!! Но выбора-то нет! Я перевела глаза на вампира. – Заклей ему рот!

– Не надо!!! – взвыл лисенок.

Четыре буквы сорвались четырьмя камнями.

– Надо.

К концу допроса у оборотня остались только три целых пальца на руках. Остальные семь были изрезанны мной до кости. Пять костей было сломано. Кровь была повсюду. На моем лице, на руках, на одежде. Хорошо, что я додумалась накинуть халат хозяина, не то испачкала бы единственный свитер. Я вспотела, и одежда неприятно липла к телу. Оборотень лежал в ванной и сверкал на нас злыми глазами. Я покачала головой.

– Последний вопрос. Оружие дома есть?

– На кой… оно мне сдалось?

– Не врет, – привычно отметил вампир. – Что дальше?

– А ничего, – устало отозвалась я. Душевно этот допрос вымотал меня гораздо больше, чем нашего пленника. – Ты кушать хочешь?

– ЮЛЯ?!

– А что? Вполне приличный оборотень. Или их кровь не подходит? Несоленая?

Я сама себе ужасалась, но ничего не чувствовала. Ни-че-го.

Даниэль сомневался несколько секунд, а потом наклонился, поудобнее подтянул оборотня – и впился несчастному в шею. Послышались тихие хлюпающие звуки. Оборотень сдавленно застонал. Я смотрела на все это безобразие с равнодушием биолога, наблюдающего за улитками в банке. В голове не было ни одной мысли. Но наконец Даниэль оторвался от шеи оборотня и посмотрел на меня.

– Я сыт и доволен. Что теперь?

– А теперь надо его убить, – просто сказала я. – Оборотни хорошо регенерируют?

– Да.

– До вечера он успеет к своему хозяину – и тот подготовит нам новую ловушку. Нельзя оставлять его в живых. Ты сможешь это сделать – или надо мне?

Даниэль покосился на нож, лежащий совсем рядом с ним.

– Не знаю.

– Тогда попробуй. Если не сможешь, тогда за дело возьмусь я.

Даниэль уставился на меня огромными глазами. Чуть ли не квадратными.

– Юля?!

– Перережь ему горло и отпили голову. Или я должна делать это сама?

Оборотень забился в ванне. Я вскрикнула. Кости щелкали и неприятно скрипели, изменяя форму. Если Даниэль и хотел со мной поспорить, то теперь выбора у него не осталось. Руки сработали быстрее головы. Он резко, с оттяжкой, полоснул оборотня ножом поперек шеи. Кровь фонтаном брызнула из рассеченной артерии. Часть ее попала и на меня. Прямо на лицо. Я провела по нему рукой и облизала пальцы. Вкус был такой, какой и положен крови. Солоноватый.

– Что ты делаешь? – вампир в изумлении воззрился на меня.

– Не знаю.

Мне понадобилось не меньше трех минут, чтобы прийти в себя. А правда, что я делаю?! Вместо того, чтобы орать дурниной и блевать в углу, слизываю с пальцев кровь убитого мной человека. И мне это нравится. Перед собой я душой не кривила. Я хотела именно этого. Крови.

– Я ничего не понимаю. Так бывает? Фамилиар может начать пить кровь?

– С тобой мне уже ничего не известно. Раньше таких случаев не было.

– Высшие Силы!

Я смотрела на оборотня, свернувшегося клубком в ванне. Даниэль уже успел отделить ему голову от тела – и теперь из перерезанных жил толчками выливалась кровь. Она была такой мягкой, такой теплой, такой… уютной… Я потянулась к ней всем телом. О, этот солоноватый вкус крови во рту, на губах, удивительное чувство наполнения и спокойствия. Если вампиров охватывает что-то подобное после еды, то я понимаю их. Еще-е-е-е крови…

Я облизывала пальцы, пила кровь из сложенных горстью ладоней – и никак не могла насытиться. Хотелось еще и еще… Кто-то тронул меня за плечо. Я зарычала, развернулась – и увидела Даниэля. Серые глаза мгновенно смыли кровавый туман с моего рассудка. Я подскочила и схватилась рукой за край ванны.

– Что со мной?!

– Ты пила его кровь.

Ответ вампира был так спокоен и так правилен, что я вскипела от ярости.

– Это я и сама знаю, черт подери! Ты мне объясни, с чего я вдруг решилась на такую смену рациона!

– А этого я и сам не знаю!

– Чер-р-р-р-рт!!!

Несколько секунд у меня ушли на оценку ситуации. Да, я пила кровь. И чувствую себя после этого превосходно. Не мутит, голова не кружится, мысли о бренности всего сущего не посещают. Блевать тоже не тянет. Вот. И простуда, кажется, отступила. Внутри меня словно какое-то тепло разливалось. Ну и достаточно! Более чем достаточно! Нельзя требовать от жизни всего и сразу! А насчет моих резко поменявшихся привычек я поговорю с Мечиславом. А пока…

– Даниэль, мне надо умыться. Помоги мне снять этот чертов халат так, чтобы не перепачкать всю одежду.

Вампир повиновался без разговоров. И очень меня этим порадовал. Мне сейчас было не до филосопльствования. Я смыла кровь с лица и рук, осмотрела себя в большом зеркале и удовлетворенно кивнула.

– И вовсе даже милая девушка. Прелесть!

Даниэль ждал меня в комнате.

– Теперь твоя очередь.

– Как скажешь, кудряшка.

– Скажу. Сделай одолжение, не называй меня так!

– Прости. Само вырвалось.

Вампир встал и прошел в ванную. Я подошла к большому зеркалу на стене. Зеркала в этой квартире вообще были на каждом шагу. Хозяин обожал себя любимого. Теперь будет обожать на том свете. И я об этом ни капельки не сожалею. Из зеркала на меня смотрело чужое лицо. В ванной я просто смотрела, нет ли пятен крови. Теперь оценивала свое состояние. И видела. Что-то изменилось. Или поднялось небо, или опустилась земля. Но что-то стало не так, как раньше. Лицо было тем же самым. Улыбка, глаза, волосы, губы. Но теперь я стала гораздо больше похожа на женщину с портрета, который нарисовал Даниэль. Что-то появилось новое то ли в повороте головы, то ли в выражении лица, глаз, в улыбке, в осанке… Не знаю, как это объяснить, но я начинала меняться. Как оборотень. Только вот в кого превращусь я? А еще оборотни после превращения всегда могут принять прежний вид. Смогу ли это сделать я? Смогу ли забыть об этой ванной и жить как раньше? Смогу забыть о том, как пила кровь и какое наслаждение при этом испытывала?! На эти вопросы ответа у меня не было. И у Даниэля тоже. А, ладно, подумаю об этом потом!

Даниэль вышел из ванной, на ходу вытираясь полотенцем.

– Ты как?

– Более-менее. Ну что, делаем уборку и едем?

– Куда?

– Что значит – куда?! На Летную сто двадцать четыре. Я хочу видеть дом, в котором держат моих друзей.

– Юля, это может быть опасно.

Глаза вампира были серьезными и грустными. Я пожала плечами.

– Даниэль, я очень хотела бы изменить происходящее. Но у нас нет выбора. И потом, что нам делать до вечера?

– Долог день до вечера, если выпить нечего?

– В твоем случае – некого, – не выдержала я. Тоже мне, нашелся единственный вампир, который сохранил совесть!

– И так тоже. Юля, может, поедем домой? На какую-нибудь дачу? Место, где состоится поединок, мы знаем. Чего еще надо? Купим продуктов, какие тебе нужны, и добавим по дороге пару книг. Посидишь в машине или в домике, почитаешь…

– Не смешно. Едем, Даниэль! Но сперва – уборка. До чего мы тут дотрагивались?

– Сиди, я протру.

– Гран мерси.

Я сидела в кресле, пока Даниэль проходился полотенцем по всем «запачканным» поверхностям. А что мне нужно от жизни? Если серьезно? Вот чего я прусь к этому дому? И изрядно рискую при этом! Зачем? А вот затем! Я еще не говорила, что моего внутреннего голоса надо слушаться? Так вот, этот голос мне просто дырку в печени проел, требуя, чтобы я съездила и «только посмотрела». Значит, надо ехать. Я могла бы объяснить это вампиру, но нарываться на недоверие и фразы типа «Юля, это у тебя от переутомления!» или «Это последствия транса. Выспишься – пройдет» мне вовсе не хотелось. Надо ехать. Даниэль на меня обидится, но я тоже могу обидеться. И поводов у меня гораздо больше! Вперед, девочка, вперед! И решения не обсуждаются!

– Смотри, это я нашел у оборотня.

Ключи от машины. Что ж, как победители мы имеем право на трофей.

Трофеем оказался здоровенный – хоть лося перевози – черный джип «Паджеро». Дедушка такие называет «дом на колесиках». Оно и понятно: стоя на каблуках, я все равно сантиметров на пятнадцать ниже крыши джипика. Но расположились мы с Даниэлем со всеми удобствами. Я – на заднем сиденье с книжечкой. Лисенок увлекался детективами, и я с удовольствием листала новый томик Корецкого. Вампир, уже одетый в одежду покойного лиса, – за рулем. Молча и печально переживает мое превращение? Но что я могу с собой поделать? Я ведь живая…

Даниэль молча вел машину. Водил он классно, как профессиональный автогонщик. Когда все это кончится, я сдам на права. Обязательно.

Летную улицу мы нашли довольно быстро. Купили на заправке карту города – и оказалось, что она всего в десяти минутах езды. Небольшой такой зеленый домик на отшибе. Ничего ни особенного, ни сверхъестественного. Невысокая оградка, толстые стены, домик наполовину врос в землю. В таком можно кричать с утра до ночи, и никто ничего не услышит. А если и услышит – ничего не будет делать. Я понимала, почему Дюшка выбрал этот домик. Или не он его выбирал? А, один хрен! Здесь ори не ори, а никто и не почешется. Трущобы. Даже и не поверишь, что в центре города бывают такие улицы. Маленькие домишки, без водопровода и канализации. Деревянные будочки в углу двора и колонки по всей улице. Хотя свет здесь есть. Что сказал этот дурак?! Двенадцать оборотней и три вампира? Да, так. И оружие. Да в любом случае я не смогу с ними справиться. А зачем я тогда приехала сюда?! Душу потерзать?! А то ей мало досталось! И Даниэль сидит как репка на грядке. Никакого от него проку в таких ситуациях! Вот был бы здесь Мечислав, он бы что-нибудь придумал! А днем я не могу с ним поговорить? Вампиры же днем спят? Так какая разница, в какой сон приходить? Я же ничего не потеряю, если сама попробую позвать Мечислава? Не он меня, а я его?

Я закрыла глаза.

– Не отвлекай меня, хорошо, Даниэль?

– Как скажешь, кудряшка.

Я наплевала на «кудряшку» и постаралась отрешиться от всего сущего. Тишина, покой, расслабление, умиротворение, темнота… Темнота?! Я вдруг поняла, что темноты-то и нет. Я сижу с закрытыми глазами, но вижу все как наяву. Я сплю и вижу все, что происходит рядом. Вот Даниэль наклонился надо мной и пристально смотрит мне в лицо. Потом откинулся на спинку сиденья и тоже прикрыл глаза. Откуда-то я знала, что он не использовал никакой магии. Не входил в транс и не пытался помочь мне. Просто решил отдохнуть. Глаза вампира очень устают от дневного света. Даже если он в солнечных очках. Я подумала – и решила выйти наружу. Как была – призраком. Или чем-то еще? Ладно, я потом проконсультируюсь, в чем тут фишка. Вот вытащу вампиров из застенков – и обязательно проконсультируюсь. Чем-нибудь тяжелым. А пока надо посмотреть, что здесь и как. Сейчас я в машине – ну так зайдем в дом! И на месте разберемся, кто, куды, чего и как. Только вот… Мечислав говорил мне, что в таком состоянии можно меня заметить. Но еще он говорил, что для этого мне надо что-то делать! А я вот ничего делать не буду! Даже говорить. И даже стенать, как приличные привидения. Просто слетаю и посмотрю. И больше ничего не буду делать! Честное свинское!

Я попробовала пройти сквозь стенку машины. Получилось! Отлично получилось! Если я так и сквозь все остальное проходить буду, то стены мне не страшны! Надо проверить! Немедленно! И я решительно направилась к зеленому домику. Идти было легко и просто. Снег под моими ногами не приминался, я не скользила, а посмотрев вниз, увидела, что даже не скольжу, а лечу сантиметрах в трех над землей. Забавно. Я попробовала пнуть камешек. Не получилось. Нога прошла сквозь него. Я попробовала еще раз. Ага, хрена вам! Значит, я могу пройти, но не двигать предметы. Не получится из меня барабашки. А жаль… А если поговорить с людьми? Меня услышат? Не услышат? И как отреагируют? А вот и какой-то алкаш навстречу чешет с бутылкой водки. Очень кстати! Сейчас я буду экспериментировать! Благо, после пятого литра этот тип и имя-то свое не вспомнит, не то что какие-то голоса!

– Эй, мужик!!! – заорала я со всей дури, становясь у него на пути.

Алкаш вздрогнул и заозирался по сторонам. Слышит? Или нет?

– Брось бутылку, козел! Рога поотшибаю нафиг!

Алкаш потер в ухе и направился дальше, покачивая головой. Ну да, нашла чего просить! Бросить бутылку! Конечно, он ничего не услышал. А если слышал – то не понял, если понял – то не так! Я догнала алконавта. Не упускать же единственного прохожего на улице! И потом – такой замечательный объект для опытов! Пусть потом попробует пожаловаться, что сквозь него привидение ходило! Его с огромным интересом выслушают соседи по палате… в местной психушке. Первое, что я сделала, – сунула в него руку. Ноль внимания! Толкнула! Опять ноль внимания! Я обнаглела настолько, что попросту залезла внутрь него и высунула наружу голову. Смотреть на несчастную полуокаменевшую печень и больные легкие (а я все это отлично видела, если засовывала в него голову) не было ну никакого желания. Ну хоть бы ухом повел, блин! Похоже, обыкновенные люди меня не видят, не слышат и не ощущают никаким местом. А вампиры? Я поспешно вернулась в машину.

– Даниэль!

Вампир даже ухом не повел. И что это значит? Что тот алконавт мне ближе по духу, чем вампир, поставивший на мне Печать? Алкаш хотя бы огляделся, а тут – ничего. Или ларчик открывается гораздо проще? У алкоголиков мозги так расслабленны, что воспримут любую потустороннюю дрянь? А вампир, естественно, ничего такого не ждет. И меня не слышит. Ну и прекрасно, если так! Лезть внутрь Даниэля я не решилась. Не стоит. Лучше буду располагаться так, чтобы меня никто не тронул даже случайно. В стенке, под потолком, на люстре… А летать я не научилась? Я попробовала приподняться над землей и вылететь через крышу машины. Получилось! Ур-р-р-ра-а-а!!! Ну все, держитесь, покемоны! Иду страшная и ужасная я! Сперва – на разведку, а там посмотрим. Очень хотелось бы выручить своих вампиров, но я ведь далеко не Лара Крофт! Если я попытаюсь провести какой-нибудь прием карате или дзюдо, противник обязательно умрет – но от смеха. А я искалечу сама себя. Моя неуклюжесть – это почти семейная легенда. Ну и ладно! Сейчас я – привидение, а привидения могут оставаться незаметными, даже сворачивая все на своем пути.

И я решительно зашлепала к домику номер 124. И для начала заглянула в окно. Да ничего особенного. Домик как домик. Как в той песенке. «Маленький домик, русская печка, пол деревянный, лавка и свечка…». Угу, «…и ребятишек в доме орава…». Но я это счастьем не считала. Ребятишки-то с оружием, с когтями, с клыками, и каждый ребятенок меня на фарш переработает за три минуты. А потом еще и сожрет без соли. Но идти надо. Я потом себя не прощу, если сейчас струшу. И я нагло пролезла внутрь прямо через стену. Идеальный диверсант! Если бы я еще и предметы двигать могла! Ножа мне с лихвой хватит! Всех пэрэрэжу и зарэжу! Но куда там! А ведь полтергейсты могут предметы двигать! Вот бы поучиться! Но где я тут найду полтергейст?! Да и времени на обучение нет. Я же не знаю, сколько я могу вот так пробыть. А то вернусь в свое тело, а оно уже или не мое, или вообще – труп. Сомнительное удовольствие.

За философскими размышлениями я бродила по комнатам. Никого. Пусто. Вообще никого? Бред! Я потрясла головой. Тот оборотень не лгал. Даниэль не позволил бы. И я была очень убедительна. В тот момент мне никто не соврал бы. Но пусто же! И что тогда? А ничего. «Волчья схватка» тоже со стороны милое место. А вот если под домиком…

Я решительно просунула голову вниз, через пол. И тут же едва не свалилась сама. Я угадала! Какая же я молодец! Умница и красавица! Надо же себя подбодрить перед тяжелым фронтовым путем? Надо! И вообще, сама себя не похвалишь – никто не похвалит!

Моя голова оказалась в маленькой комнатке. Там стояло несколько гробов. Шесть штук, если точно. И в трех из них лежали вампиры. Не мои. Я даже подлетела поближе, чтобы осмотреть. Эти вампиры были мне совершенно незнакомы. Ближе всего ко мне лежал высокий брюнет кавказского типа. Характерный нос с горбинкой, пухлые губки, резко очерченные скулы… Черная прядь падает на смуглый лоб. Я легко могла представить его в роли Мцыри. Сколько же ему было лет, когда он умер? Двадцать? Двадцать три? Белый халат подчеркивал смуглость его кожи. На груди халат распахнулся, и виднелись густые черные волоски. В следующем гробу лежал вампир… нет! Вампирша! Высокая и довольно симпатичная блондинка с длинными, до пояса, соломенно-желтыми волосами. Куклу Барби определенно с нее лепили. Та же смазливая мордашка без малейшей индивидуальности. Лежит себе, обнаженная… Хотя вампиры не мерзнут, когда спят. Я поневоле вспомнила Катьку. Та, по крайней мере, была оригинальна. Не кукла Барби, а скорее белокурая бестия. А была бы нормальной серой мышью вроде меня – жива бы осталась. Так, а кто третий к зубному?

Третьего вампира я тоже не знала. Но ничего особенного. Русые волосы уложены небрежными локонами, лицо не смазливое, но и не лишенное индивидуальности. И мускулатура, как у Шварценеггера. Коротенькая маечка и джинсовые шорты не скрывали сильного молодого (интересно, сто ему лет или больше?) тела. Этакий Добрыня Никитич. Я бы с него портрет богатыря нарисовала. Если бы рисовать умела. Но пока – ура? Ура, только тихо! На вампиров при защите особнячка рассчитывать не приходится. Они зад от гроба не оторвут, даже если на них потолок рухнет. Хотя мне от этого не теплее и не ярче. Что, двенадцати оборотней мало будет на нас двоих? Даниэль не боец по натуре, а что до меня – я не то что не боец, я кирпич на ногах! Разорвут, разотрут и не оглянутся. Я пожала плечами и полетела обследовать остальные комнаты.

Осторожно высунула голову сквозь правую стенку. Ничего особенного. Комнатка для охраны. Сидят шесть оборотней и режутся в преферанс. И еще один в углу дрыхнет. Готовы к труду и обороне. Я даже их разглядывать не стала. А без разговоров нырнула в другую стенку. И не ошиблась! Попала куда нужно! В комнатке, обитой пластиком, стояли четыре стола из листового железа. И к ним были привязаны два вампира. Те самые. Борис и Вадим. Каждым из них занимались по двое оборотней. Один держал крест в опасной близости от кожи вампира. Кресты сияли нестерпимым даже для меня светом. А каково моим бедным друзьям?! Высшие Силы! А второй оборотень занимался собственно вампиром. Из Бориса на данный момент вырезали кружево. Вадиму что-то выжигали на груди. Точнее я не рассмотрела. Бросила только один взгляд – и мне вдруг стало плохо. Не в физическом смысле, а в духовном. А призраки в обморок падают? Кажется, сейчас я это узнаю. Как-то раньше меня ничего не трогало. А вот сейчас, когда пытали близких мне вампиров… Меня скрутило так, что я всерьез испугалась. Не знаю, чувствуют ли нормальные призраки боль, а я ощущала себя так, словно мне в грудь влезли немытыми лапами и медленно, со вкусом, с толком и с расстановочкой выдирают из нее сердце. Очень хотелось вылететь из этой жуткой комнаты или хотя бы отвернуться, но тело временно не повиновалось мне. Я скорчилась у стены от невыносимой боли и ужаса – и в этот момент вошел еще один оборотень.

– Ну, как тут?

Я уставилась на вновь прибывшего вивисектора. Мужчина был высок, черноволос и довольно симпатичен. Лет сорока на вид. Таких изображают в роли порядочных бизнесменов (какой каламбур получился!) в мультиках. И этого стоило бы изобразить, если бы не жестокое и высокомерное выражение у него на морде. Оно очень подходило к его костюму, явно купленному не на рынке, и начищенным до зеркального блеска туфлям. Я такие в бутике недавно видела. И стоили они, дай черт памяти, около восьмисот евро. А значит, и костюмчик… Я готова была поклясться, что на ярлычке обнаружу скромную такую надпись «Версаче». И голову медузы. Или какую-нибудь другую пакость.

– Работаем, шеф, – отозвался один из оборотней.

– Ну работайте-работайте, – одобрил мужчина и вышел вон.

И вот теперь я взорвалась. Только что меня плющило и колбасило, как наркомана в ломке, а теперь я задыхалась от ярости. Что меня так взбесило – я и по сей день ответить не могу. То ли морда этого оборотня, то ли его тысячедолларовый костюм, в котором только людей пытать, эстет, блин, то ли этот барственно-высокомерный тон. Не знаю. Но я вдруг почувствовала, как внутри меня поднимается волна огненного бешенства. Боль изменяла свои очертания. Я опять могла двигаться, но теперь мне хотелось бить, хотелось хватать руками палачей, рвать, раздирать на части, ломать кости, пить их кровь…

Я поспешно вылетела из пыточной, чтобы не наворотить дел. Все равно даже если я в кого-то вцеплюсь, то убить не убью, побить не побью, а вот сама засвечусь, и качественно. Влетела я очень удачно – в пустую комнату, которая служила чем-то вроде кладовки. В ней был сложен всякий хлам, рассматривать который у меня желания не было. С собой бы справиться. Я уговаривала себя успокоиться, но куда там! Ярость нарастала, перехлестывая через край. Стоило только вспомнить начищенные ботинки или страдание на лице Бориса… Весь самоконтроль куда-то исчезал, и внутри опять начинал раскручиваться огненный смерч. Надо как-то было это выплеснуть наружу.

Но как?! А вот этого я и не знала! Будь я в своем теле, я бы сейчас или тарелки колотила, или с кем-нибудь ругалась… Очень хорошо помогали поездки в троллейбусе. Кто-то толкал меня, я огрызалась, начиналась перебранка – и на улицу из транспорта я выходила свеженькая, как огурчик. Раньше я ничего не знала о себе любимой, но теперь догадывалась, что происходило в этот момент. Во мне было слишком много энергии. И скандаля, я скидывала ее излишки на других, часто ни в чем не повинных людей. Не слишком хорошо, конечно, а куда деваться? Вот представьте, что в целлофановый пакет наливают воду. Литр, два, пять, десять, тридцать… Когда-то он разорвется – и все будет кончено. Если не выплескивать эту дурную силу через край. Но как же мне это сделать сейчас?! Злость росла, перехлестывая через мое сознание обжигающими волнами. Или я избавлюсь от этой ярости, направлю ее хоть на что-то, или она сожжет меня. Я изо всех сил старалась развернуть ее на другую цель. И пока проигрывала в сражении.

Что-то дернулось и запищало в углу. Я оглянулась. Крыса! Да какая здоровенная! Как кошка! Большая, жирная, с длинным голым хвостом… В другое время я бы заорала и помчалась прочь от отвратительного животного, но сейчас… Сейчас я наплевала бы на голову даже огнедышащему дракону! Почему бы не выплеснуть на крысу хотя бы часть своего зла? Жаль, что я не могу ударить. Очень хотелось что-то швырнуть или сломать, но в этом теле я могу только говорить. Не так много, но лучше, чем вообще ничего!

– Тварь! – громко произнесла я. – Мерзкая голохвостая тварь!

Крыса замерла и прислушалась. Слышит? Меня? Или что-то другое? Но что?

– Повинуйся мне, тварь! – заорала я так, что меня саму едва в противоположный угол не снесло. С чего мне это пришло в голову – сама не знаю. Но внезапно моя ярость стала чуть меньше! Нашелся выход?! Этого я не знала. Странное было чувство. Я глядела в крысиные глаза-бусинки и видела там не просто черноту, но РАЗУМ! Другой, чужой, отвратительный мне, но разум и волю, которые я сейчас могла сломать, могла подчинить, могла сделать с крысой все, что хочу, – и она не возразила бы мне. Я была в этом совершенно уверена. И медленно надавила своим разумом на крысиный, буквально чувствуя, как меняется что-то в маленьком мозгу. От свободы – к добровольному и радостному подчинению. Не так ли вампиры подчиняют себе животных? Или там другое? Крыса смотрела на то место, где находился мой призрак. И я рявкнула:

– Подойди ко мне, тварь!

Я и сама не знаю, что меня дернуло за язык. Проверить захотелось?! Или просто так? Но крыса вдруг подбежала к тому месту, где стояла я, и уставилась в воздух умильными глазами-бусинками. Усы у нее шевелились. Казалось, она нюхала воздух. Она меня чует? Чувствует, что я здесь? Идет на мой зов?

Юлия Леоверенская в роли Гамельнского Крыслова? Забавно. Забавно или…

– Иди туда, – приказала я крысе. И показала рукой на угол.

Ноль внимания. Или ноль понимания?

– Иди налево!

Опять ноль внимания.

Я отлетела влево и уже оттуда позвала крысу.

– Иди ко мне!

Крыса довольно пискнула и подбежала к моим ногам.

Ага, вот оно что! Они идут ко мне, но вовсе не по моим словам. Слова им непонятны. А сколько крыс мне может повиноваться? Одна? Или…

Ярость в груди горела ярким пламенем.

– Ко мне, ко мне, ко мне, ко мне, ко мне…

Я стояла в комнате, кружилась вокруг себя, широко раскинув руки в стороны, и повторяла эти слова как мантру. Но мантры – это просто монотонное повторение фраз. Я же вкладывала всю силу, всю ярость, всю злость и ненависть в каждую букву. Я ни на что не надеялась и ничего не боялась. Мной владело только одно желание – отомстить. Если нельзя убить самой, значит, надо собрать армию. И это – моя армия. Комната постепенно заполнялась крысами. Большие, жирные, откормленные, донельзя мерзкие… Совсем как тот оборотень в ботинках за восемьсот евро. И все они стояли и смотрели на меня. На то место в пространстве, которое я занимала. И в маленьких глазках, куда не повернись, я читала одно и то же. Повиновение, преклонение, обожание. Они готовы были выполнить мою волю, как свою собственную. И даже погибая, были бы счастливы. Теперь я была почти довольна. Ах, если бы мне удалось вывести их отсюда и натравить на тех подонков! Палачам пощады нет! Ни в каком виде! Но как их вывести? Мне стены не преграда, но натиск моего войска должен быть единым и неудержимым. Идея пришла внезапно. Должны же эти болваны среагировать на шум в подсобных помещениях?

– Пищите! – приказала я животным. – Голос! Голос, мать вашу!!!

Крысы запищали. Сперва робко, но потом все громче и громче.

– Сильнее, громче! – подбадривала я их. – Громче, дети мои!

От писка даже у меня уши закладывало. А у оборотней что – крыши посносило? Или не положено? Очень хотелось пролезть сквозь стену и посмотреть, что там и как, но я боялась оставить свое хвостатое войско даже на минуту. Я не знала, смогу ли контролировать их на расстоянии. И рисковать не могла. Если они разбегутся, все придется начинать сначала. А я не знаю, хватит ли у меня на это сил и злости! Я ничего ведь не знаю! Даже сколько времени мне отпущено на весь концерт! И сладчайшей музыкой мне показался скрежет ключа в замке. Проворачивался он с таким усилием, что я поняла – последний раз сюда лазили как раз при царе Горохе. И ключ нашли не сразу! Вот оно в чем дело… Вот почему они так долго не открывали.

– Убейте всех! – приказала я. – Всех, кто ходит и говорит! Всех живых!

Крысы внимательно прислушивались, но понимали? Или нет? Это я узнаю через несколько секунд! Дверь распахнулась.

– Убейте их!!! – заорала я, вкладывая в голос все остатки ярости, которые у меня были. – УБЕЙТЕ!!! УБЕЙТЕ!!!

И крысы ринулись вперед.

Когда-то я смеялась над рассказами Буссенара о муравьях, с пути которых бегут даже слоны. И еще над чьими-то рассказами о мигрирующих леммингах, на пути которых не остается ничего живого. Казалось бы, что может сделать такая мелочь?! Перебить их к известной матери! Зря смеялась. Крысы ринулись из комнаты неудержимым серым потоком. Я даже и не думала, что их так много! Они все текли и текли из комнаты, а я парила в воздухе и смотрела на все это растерянными глазами. Не знаю, как там были все остальные оборотни, но, по-моему, их смели в первые же три минуты. А те двое, которые открывали дверь, – я их даже и не видела. На них пировали крысы. Такие два больших серых шевелящихся кома. Время от времени одна из крыс отлетала в сторону, но ее место тут же занимала другая. Оборотни просто не успевали перекинуться и сражаться по-другому. Из куч доносились жуткие стоны и крики поедаемых заживо людей, но постепенно они затихали. И я наслаждалась ими, как сладчайшей музыкой. Мне так хотелось, чтобы они продолжались вечность! Только они утешали ярость, бушующую в моем сердце. Но вопли стихали. Жаль. Я рванулась по всем остальным комнатам.

Мое войско справлялось отлично! Лучшего способа мести я бы и не придумала, даже если бы неделю сидела над книгами. Оборотней сожрали всех. А вампиров? Борис и Вадим лежали на столах, скованные цепями, но кресты над ними уже не светились. Я увидела, как Вадим, которому досталось чуть меньше, приподнимает голову – и тут же роняет ее обратно. Бедный. Борис даже не шевелился. Ему было так плохо, как Даниэлю в первый час нашего знакомства. На полу шевелились четыре на редкость отвратительных серых кома.

Я рванулась в комнату со спящими вампирами. Трогать их? Или не стоит? Если Андре способен ощущать всех вампиров своей вертикали, то смерть этих троих он ощутит тем более. И пошлет сюда группу захвата. Нет, это не дело. С вампирами я и сама справлюсь. Крестом по лбу – и в отпад. Я рванулась обратно, в комнату отдыха. Семь уже не комков, но скелетов. А крысы шевелятся на полу сплошным ковриком и смотрят на меня. То ли они меня видят, то ли чувствуют? Крыса – то еще животное. Недаром они во всех легендах для зелий используются, а в русских сказках им почет и уважение. Мышка-мышка, вот тебе кашка, только спляши для мишки вместо меня…

В данном случае мы имеем дело с крысами, но разница-то невелика! Грызун – он и в Африке грызун! Я пролетела по всему подвалу, по пути пересчитывая комки и скелеты. Душа просто пела! Двенадцать штук! Девять уже сожрали, троих доедают. И у одного, которого пока доедают, на ноге мелькнул начищенный ботинок! В этот момент я и поняла, что такое рай на земле. Это когда всем твоим обидчикам, не важно, настоящим или мнимым, немедленно и со вкусом воздается по заслугам. Причем – твоими стараниями! А я постаралась! От всей широкой русской души!

Крысы доели и расползлись в стороны. Я с садистским удовольствием оглядела три скелета. Кое-где на них еще оставалось мясо, но очень, очень мало. В таком виде они могли храниться со времен египетских пирамид. Теперь надо было решить, что делать с крысами. Ведь если я появлюсь здесь в натуральном виде, где гарантия, что они меня узнают? Слопают за милую душу. И глазом не моргнут.

– Ко мне, – позвала я. – Ко мне! Ко мне!

Наваливалась усталость. Я хотела подняться над полом, чтобы не касаться крыс, но не смогла. Это что – первый звонок? А не пора ли нам пора?

Крысы окружали меня шевелящимся и попискивающим живым покрывалом. Что бы им такого хорошего приказать? В голову пришло только одно.

– Вы свободны. Вы свободны. Уходите! Уходите!! Уходите!!!

Я глазам своим не поверила, когда крысы начали расходиться. Постепенно они расползались одна за другой, в разные стороны. Тяжесть наваливалась все сильнее. Я застонала и сжала пальцами виски. С каждой минутой, с каждой секундой все больше наваливалась усталость. Ярость ушла, удовольствие от созерцания трупов врагов – тоже, и я чувствовала себя как с похмелья. Надо было выбираться отсюда. Я побрела в воздухе к стене дома. Казалось, тело весит миллион тонн и каждую его клеточку, как бы мало их ни было, прошивают электрическим током. Но я же упрямая! Сперва я летела, потом брела, а если и дальше буду так уставать – на коленях поползу! Но доползу! Обязательно! Я медленно шла к машине. Солнечный свет давил кирпичами на плечи. Казалось, что мне еще придется пройти не один километр. Но нет! С каждым шагом машина становилась все ближе и ближе. А мое тело? Я сидела совершенно неподвижно, даже почти не дышала. Или вообще не дышала? Даниэль озабоченно смотрел мне в лицо. Что он, интересно, будет делать, если я не смогу вернуться? Но ради себя самой я надеялась, что такой опыт останется за кадром. Жить очень хотелось. И не в виде призрака, а человеком. Как я одолевала последние шаги до машины – это отдельная история, полная слез и печалей. Мне казалось, что на меня навалили пресс в тысячу килотонн. И этот пресс давит мне на плечи. А еще к каждой ноге приковали по чугунной гире. А лед зачем-то заменили раскаленными углями. Высшие Силы, как же больно! Хотелось опуститься на землю и уснуть. Но я твердо знала, что нельзя поддаваться этому желанию! Нельзя! Ни-за-что! Борись, Юля! Борись! Вперед!!!

Я упала на колени и уже на четвереньках поползла к машине. Сквозь меня было уже видно всю землю.

В голове молотом стучала только одна мысль: «Только бы успеть, только бы успеть…». Что – успеть, я и сама не знала. Знала другое – нельзя останавливаться. И ползла к своему телу, чтобы протянуть руку и прямо сквозь дверцу машины схватить свои пальцы. И провалилась куда-то в темноту.

– Юля! Юля!!! Черт возьми, открой глаза! Юля! Хотя бы пошевелись! Дыши! Не смей умирать, черт тебя побери! Не смей!

Чей это голос? Такой знакомый? Я попробовала пошевелиться. Лучше бы не пробовала. Тело рвануло такой болью, что я невольно застонала.

– Юля!

Теперь в голосе слышалось облегчение. И все-таки – чей это голос?! Я попыталась поднять веки. Слабый дневной свет резанул по глазам – и я тут же закрыла их. Больно!

– Юля! Юленька! Ты жива!

Да жива я, жива, фиг ли так орать?! Художник, блин, тонкая чувствительная натура! Даниэль!!! Конечно же, Даниэль! Я попробовала говорить, не открывая глаз. Получилось! Отлично получилось!

– Не ори так! Уши болят!

– Юля, как меня зовут?!

– Ты – Даниэль. Ты не наваял мой портрет, пока я спала?

Вот теперь голос задохнулся от ярости.

– Ты… ты…

– Я, – перебила я, не открывая глаз. – Даниэль, что со мной было? Расскажи, а потом я расскажу тебе о своих видениях.

– Как прикажете, кудряшка!

В голосе вампира было столько яда, что я не выдержала.

– Даниэль!

– А чего ты ожидала?! – Даниэль легко взял вторую октаву и шел на повышение. Такой фальцет я слышала только один раз – когда соседскому коту хвост дверью прищемила, случайно. – Ты сидишь здесь битых два часа, не шевелишься, не говоришь, почти не дышишь, не реагируешь ни на что! Я чуть с ума не сошел!

– Но не сошел же!

А вот этого говорить не следовало. Даниэль тут же разразился возмущенной речью о моем свинском поведении. Кажется, это было надолго. А мне вовсе не хотелось такое выслушивать. Можно подумать, я сама не знаю, что свинья! Знаю! Все знаю! Только иначе не выживешь! И вообще, некоторые ученые считают, что человеку ближе всего именно хрюшки, а не мартышки. Это я как биолог говорю!

Вампир все продолжал свой монолог, и мне начало надоедать. В таком случае у каждой женщины есть два выхода. Первый – послать дорогого друга туда, всем известно куда, и заняться своими делами. С большой вероятностью, что милый друг оттуда не вернется. Второй – молча выслушать, дождаться, пока накал не спадет, и минут через пятнадцать (больше мужчины не выдерживают, народ незакаленный! То ли дело мы, бабы! Если заведемся, то часа на три!) заняться своими делами. По жизни я предпочитаю вариант номер один, но Даниэль был мне еще нужен. Оставалось ждать и пытаться справиться со зверским зудом во всем теле. Как будто руку отлежала, только гораздо сильнее. Гадство!

Хорошо хоть Даниэль оказался рекордсменом! Уложился в рекордный срок. Вулкан взорвался, и гнев вытек наружу ровно за шесть минут. Потом уже пошли нравоучения. Типа ты не знаешь, куда лезешь! Конечно, не знаю! Если бы знала, разве бы полезла в такое… такую приманку для мух! И отлично знаю, что я безалаберная, нахальная, безголовая и так далее… Но повторять мне это в такой момент?! Я перебила вампира.

– Слушай, тебе что – заняться нечем?!

Глаза уже открывались вполне свободно. Боль постепенно уходила – и я вдруг ощутила жуткий голод и такую же зверскую жажду.

– Даниэль, на заднем сиденье сумка с продуктами. Будь человеком и открой мне бутылку с минералкой. И «Сникерс» распечатай. Жуткая гадость, но калории восстанавливает на пять.

– А сама что – не можешь?!

– Не могу! Даниэль!!!

Больше вампир не спорил. Он молча достал из большой сумки литровую бутылку с минералкой, одним движением пальцев сорвал крышечку и поднес горлышко к моему рту. Очень мило с его стороны. Я сама не смогла бы удержать даже стебелек ромашки. Я жадно пила воду, проливая ее на свитер. Даниэль смотрел на меня с укоризной.

– Что ты еще натворила, девочка?!

Я протянула дрожащую руку, вцепилась в «Сникерс» и начала буквально пожирать его. Никогда еще никакая пища не приносила мне такого удовольствия, как эта полухимическая шоколадка. Вторую шоколадку я уже съела как человек. Потом запила их водой и откинулась на спинку сиденья.

– Теперь я могу говорить. Даниэль, как я выглядела?

– Отвратительно! Ты лежала как труп! Ты умирала! Ты явно была в трансе! Я трогал твою кожу – и она была огненной! Такую температуру не вынес бы ни один человек! А в последние несколько минут перед тем, как ты заговорила, я вообще готов был бежать хоть к Андре за помощью! Ты вся похолодела, у тебя даже сердце не билось! Ты почти умерла!

Я вспомнила пресс в тысячу тонн, вспомнила, как ползла к машине, вспомнила ярость, которая охватила меня в домике, – и кивнула.

– По времени совпадает.

– По какому времени?!

Я вздохнула.

– Даниэль, сперва ответь мне на один вопрос.

– Да, кудряшка?

– И не называй меня так!

– Как прикажешь, пушистик.

– Черт! Ладно! Скажи, кто-нибудь из вампиров может повелевать просто животными?! Я как-то упустила это из виду!

В глазах вампира была растерянность.

– Животными? Ну да! Многие! Если вампир, как тот же Андре, управляет лисами-оборотнями, то он может управлять и простыми лисами. Хотя просто лисы могут ему и не подчиняться. Они вообще лучше защищены, чем оборотни. У них недостаточно ума, чтобы выполнить иные приказы. Хотя если вампир может дать им ментальную картинку того, что они должны сделать…

Я поняла, что Даниэль сейчас упрется в чистую теорию, а для меня это было слишком. Мне бы с практикой разобраться. Пришлось перебить.

– А крысами?

– И крысами тоже можно управлять. Я мог бы управлять крысами. Как ты говоришь – теоретически.

– То есть?

– То самое. Я недостаточно силен, чтобы управлять ими. Когда-нибудь, лет через двести-триста, я вполне смогу и это.

– А бывало такое, чтобы животными управлял не вампир, а его фамилиар?

– Не бывало. Никогда.

У меня похолодели пальцы.

– Тогда нам придется обогатить науку новым материалом.

– Прости?

– Сейчас мы пойдем в этот дом. И найдем там двенадцать скелетов, объеденных крысами, трех спящих и двух искалеченных вампиров.

Глаза Даниэля медленно и уверенно лезли даже не на лоб – на затылок.

– ЧТО?!

Я вздохнула, а потом рассказала Даниэлю все, что со мной произошло в трансе. Как можно короче и проще, не углубляясь. Подробно и в красках я расскажу Мечиславу, когда мы вытащим и его. Он хотя и сволочь редкостная, но умница. Умница и интриган. Не стоит забывать об этом! И не стоит слишком доверять вампирам. А с другой стороны – кому довериться? Кому все это рассказывать?! Кто еще может мне объяснить, что за дрянь со мной происходит? Учитель ОБЖ? Священник? Шарлатан из серии «снимаю сглаз, вешаю на уши»?

Даниэль смотрел на меня ошалелыми глазами.

– Юля, ты говоришь – правду?!

Идиотский вопрос.

– Ты и сам чувствуешь, что я не лгу.

– Но ты понимаешь, ЧТО ты говоришь?!

Действительно, а ЧТО я говорю? Может, мне просто кошмар приснился?! Гамбургером отравилась?

– Не понимаю. А это так важно?

Даниэль посмотрел мне прямо в глаза. Не знаю, какого черта он там увидел и что хотел рассмотреть, но молча махнул рукой, отвернулся и начал вылезать из машины.

– Мне это расценивать как отказ от нотаций? – съязвила я.

Вампир вернулся на сиденье и прожег меня злым взглядом.

– Юля, когда все это закончится, я тебе так всыплю, что ты неделю на задницу не сядешь!

– Рискни здоровьем! – ощетинилась я.

– Рискну! Поверь на слово!

– Хорошо. Я поверила. А теперь будь умницей и помоги мне выбраться из машины!

– Зачем?!

– А вот за тем самым! Мы идем в дом! Там Борис и Вадим! Я их там не оставлю!

– Ты с ума сошла?!

– Даниэль, поверь мне на слово, там никого нет, кроме скелетов и вампиров. И с теми и с другими мы легко справимся!

– Ты сейчас с комаром-то не справишься! Ты же на ногах не стоишь!

– А ты мне поможешь дойти!

– Лучше я один схожу!

– Что бы ты там без меня нашел?! И потом, это МОЕ дело и МОИ вампиры. И Я должна лично сунуть нос в каждую дырку!

– Я всегда знал, что ты – чокнутая.

– А теперь узнал, насколько я чокнутая. Ты счастлив?

Вампир зашипел сквозь стиснутые зубы:

– Юля, ты невыносима!

Я вздохнула. Нужно погасить напряжение, пока мы не поссорились. Я протянула руку и погладила вампира по щеке.

– Даниэль, милый, ну пойми меня!

Вампир сидел как мраморная статуя.

– Даниэль, это ведь я виновата в том, что их схватили! Я и никто другой! Если бы я смогла разбудить их тогда, утром…

– Не смогла бы, – вампир повернулся и смотрел на меня в упор. Моя рука замерла у него на щеке, Даниэль перехватил меня за кисть и поднес пальцы к губам, целуя вену. – Не смогла бы. Ты разбудила Мечислава, потому что связана с ним Печатью. Теперь уже двумя. Поэтому ты его и дозвалась. А я еще не спал. Нам повезло. Но ты не виновата, что их схватили! Не виновата!

Я опустила глаза.

– Даниэль, говорить можно многое. Но я должна что-то сделать, чтобы избавиться от этого чувства! Я была там. Была – призраком. Но видела и слышала все! Их пытали – по моей вине. По моей и Мечислава. И кто-то из нас двоих должен исправить то, что произошло.

Упс! Недоработка! Вот про Мечислава говорить не стоило! Вампир тут же посмотрел на меня холодными серыми глазами.

– Ты собираешься исправлять все несправедливости, которые натворил твой хозяин? Тебе жизни не хватит, девочка!

– Благодаря тебе – уже не девочка, – отбила я мяч. – И потом, он мне не хозяин. Даниэль, Печати мне поставлены. Это так. Но я сделала это ради тебя. Мечислав сам по себе чертовски красив, обаятелен, привлекателен, и женщины падают в обморок при виде него, но мне он не нужен.

– Врешь.

– Ну и вру, – легко созналась я. – Немного. Совсем чуть-чуть. Но так же, как на него, я смотрела бы на произведение искусства. На любое произведение искусства. И это чистая правда. Я умею ценить красоту. Кстати, ты не пробовал его рисовать?

– У него есть пара портретов моей работы.

– Даниэль, а меня ты нарисуешь?

– Обязательно, – лицо его смягчилось, стало почти человеческим. – Я хочу нарисовать тебя лежащей на кровати, на алых шелковых простынях, совершенно обнаженной.

В голосе его было столько тепла и нежности, что я улыбнулась в ответ.

– И вывесить этот портрет в гостиной?! Или где вампиры вывешивают такое творчество?

– У себя дома, в гостиной. Или в клубе. Чтобы все смотрели, облизывались и безумно завидовали мне. Потому что ты – моя женщина, а не их.

– Докажи, – потребовала я.

Поцелуй вышел долгим и влажным. Клыки чуть кольнули губу, но не оцарапали. Но надолго это не затянулось. Даниэль отстранился.

– Как мне жаль, что у нас мало времени. И сейчас день. Лучше завершить все до того, как вампиры проснутся. Вот ближе к вечеру…

В его голосе было тако-ое обещание этого самого… Я покраснела. Вампир улыбнулся мне.

– Неужели гроза оборотней смущена? Смотрите-ка, у нее даже уши заалели!

Я ткнула его кулачком в грудь.

– Нахал!

Вампир как-то ловко перехватил меня за запястья и притянул к своему телу. Под моей ладонью глухо и отчетливо билось его сердце.

– А за распускание рук, госпожа, с вас штраф – еще два поцелуя!

Я не возражала. Действительно, что за пакость! На такое важное дело – времени не хватает. И хорошо бы еще машину с тонированными стеклами! Джип почему-то пока не был затонирован. Недавно куплен? Даниэль первый оторвался от моих губ и посмотрел на меня чуточку шальными глазами.

– Юля, или мы идем сейчас, или мне будет просто наплевать на все приличия.

– Идем, – решительно выбрала я.

– Тогда попробуй отлепиться от меня, – ехидно предложил этот кровопийца.

Ушам стало как-то подозрительно горячо. Я и не заметила, когда успела сомкнуть руки за спиной вампира. Пришлось отпрянуть и изобразить сплошную невинность. Хотя получилось плохо. Даниэль откровенно насмешливо разглядывал меня.

– Ну что, сможешь выбраться? Ты вообще-то двигаться сможешь?

– Пять минут назад ты у меня об этом не спрашивал, – не удержалась я. Вот язык чертов!

Даниэль тут же помрачнел и холодно посмотрел на меня.

– Идем, прелесть моя?

– Ой! – вспомнила я полезную вещь. – Подожди минутку, Даниэль! Отвернись!

– Что еще?!

– Я должна достать кресты!

– Что?

– Ну, кресты же! Там три вампира в гробах. И каждый из них меня на фарш для блинчиков переработает! Отвернись, чтобы я могла достать их и переложить без торжественной иллюминации!

– Как прикажешь, кудряшка!

Даниэль отвернулся. Я только головой покачала. Обиделся. Если Даниэль употребляет прозвище, данное мне Мечиславом, значит, точно обиделся. Черт бы побрал мой слишком ядовитый язык! Но не выдирать же! Да и вампир хорош! Мог бы и мимо ушей пропустить! А он словно без кожи – и не скажи при нем ничего такого, и не сделай – все сразу на нервы! Только вот сейчас мне некогда его самолюбие таблетками лечить. Перетопчется. В этом отношении с Мечиславом лучше. Тому что ни скажи – он просто посмеется. А у Даниэля все всерьез, все к душе! Ужас!

Я достала из бардачка пакетик с крестами. Двадцать штук. Лучше больше, чем меньше. Но видели бы вы, какая рожа была у попа в церкви! Да-да, я покупала крестики именно там, справедливо рассудив, что мне нужен освященный товар. Или хотя бы такой, при котором прошло не одно богослужение.

– Зачем вам столько? – поинтересовался несчастный.

Я дала дурацкий ответ на дурацкий вопрос.

– А я с ними огурцы солю. Оченно вкусовые качества улучшает! А если еще с чесночком да с хреном…

Этого хватило. Кресты мне продали, и я с удовольствием покинула церковь. У меня всегда от церковной вони… ну ладно, пусть – благовония… голова раскалывается. И нефиг на меня шипеть! Вы сами-то давно нюхали, чем в церкви пахнет?! Ладан – раз! Испарения плохо вымытых тел – два! Спиртное (непонятно откуда, но воняет же!) – три! Гарь от свечек – четыре! Мало? А в смеси это просто убойно. Я уж не говорю про бомжей и одеколоны прихожан. Для меня, с моим тонким обонянием – так вообще рвотная смесь!

– Ты убрала эту гадость?

– Кресты? Убрала.

Я поспешно засунула их в карман дубленки, Даниэль помог мне выйти из машины и мы отправились к домику. Вампир обнимал меня за талию, как самый пылкий влюбленный. Я не возражала. Ноги меня почти не держали, подкашивались и норовили подломиться в коленках. И в таком состоянии я куда-то иду?! Голова моя головушка садовая, жизнь моя – колода дубовая.

Даниэль остановился в паре шагов от домика и принюхался.

– Знаешь, Юля, мне кажется, что ты не соврала.

– А раз кажется, то шевелись! Времени нет!

Вампир пнул ногой дверь. Казалось, что он и не приложил особых усилий, но косяк просто рухнул внутрь, подняв облако пыли.

– А этой дверью давно пользовались? – спросила я у воздуха.

Никто мне ничего не ответил. Даниэль шагнул внутрь, увлекая меня за собой. Внутри все было, как я и видела в качестве призрака.

– Внизу должен быть подвал, – объяснила я. – Там они и лежат.

– А вход в него где?

– А я откуда знаю? Я здесь была призраком. Летай – не хочу!

– Понятно. Тогда посиди здесь, – вампир очень невежливо свалил меня в угол. – А я пока поищу вход.

Даниэль отправился куда-то вглубь домика. Я попыталась собрать себя в кучку. Надо действовать. Если я так буду себя и вечером чувствовать, лучше мне из дома не выходить. Меня Дюшка одним словом в дугу согнет. Хм, а я ему тогда мышей нагоню со всей округи. Пусть своих лис тащит! Испорчу торжество!

Я даже не знаю, долго ли я просидела. Когда себя хреново чувствуешь, время как-то теряет актуальность. Вопль Даниэля оторвал меня от самоанализа и дурацких размышлений на тему «Где больше болит?». Болело везде одинаково, поэтому я даже не обиделась на вампира.

– Юля! Ты можешь подойти ко мне?

– Нашел? – крикнула я.

– Нашел!

Я рванулась к нему, позабыв о боли. Да какое там плохое самочувствие, когда такие новости?! И вообще, подумаешь там – на поворотах заносит и ноги как ватные. Мелочи жизни! Вампира я нашла в самой дальней комнате. Он стоял над люком в полу. Большим таким люком, солидным, размером метр на два.

– Что это?

– То, что нам нужно.

Даниэль взялся за кольцо на одной из створок и с усилием потянул вверх.

– Что, не заперто?!

Мышцы под свитером вампира ходили волнами. Он сумел ответить, только когда отвалил в сторону тяжелую крышку. Не уронил, но аккуратно положил, хотя это и стоило ему немалых усилий. С другой стороны – не грохать же ей об пол?! От такого шума мертвый проснется. Или не проснется? Но проверять это нам не хотелось.

– Эту крышку запирать не нужно, – пожал плечами вампир. Упруго выгнулся назад и потянулся всем телом. – Тяжелая, зараза! Ее только такие, как мы, и отвалят.

– А если люди втроем или вчетвером?

– А за что им тут ухватиться? Кольцо маленькое!

Это точно. За кольцо можно было ухватиться одной рукой, в крайнем случае – двумя. Не более того.

– А если веревку продеть?

– Юля, здесь же всегда охрана! Кто им даст время с веревкой возиться?

– Никто, – согласилась я. – Идем?

В темном отверстии виднелась лестница. Широкая, удобная. Но пахло оттуда такой гадостью! Отврат! Кровь, крысы, какая-то еще пакость, затхлый запах, который всегда идет из-под земли… Хорошо, что призраки запахов не чувствуют! А то меня бы просто стошнило! Хотя это и сейчас не поздно!

Даниэль первым наполовину спустился в подвал и протянул мне руку. Меня еще немного пошатывало, но нам ли бояться таких мелочей?! Все равно вампир меня поймает, если я упаду.

Мы медленно спускались вниз. Темнота здорово действовала мне на нервы. Даниэлю все было до фонаря. Ну да, вампиры же видят в темноте. Увы, его это не спасло. Не было никаких спецэффектов, которыми так любят пользоваться режиссеры. Ни красных глаз в темноте, ни шороха, ни тревожной музыки. Просто Даниэль вдруг вскрикнул, отпустил мою руку и начал куда-то падать. Или не падать?! Послышались звуки борьбы. Я заметалась, но потом пришла в себя. Враг только один. Если бы их было два, я бы металась уже на том свете. А я пока жива и относительно невредима. А вот что теперь делать? Что могло произойти? Кто-то из оборотней быстренько оброс плотью? Да нет, это уж полная чушь. Как их крысы обожрали, тут уже не воскреснешь. А кто? Вампиры? А вот это вполне.

Кто-то из той троицы в гробах. Учуял опасность, кровь или смерть – и встал полюбоваться. До или после моего ухода? После. А может, мы просто не столкнулись. И хорошо. А вот что теперь делать? А то, что можешь! Я достала из кармана крест – и подняла над головой. Прости, Даниэль, но тебе ведь этим крестом по загривку не достанется, а свет ты переживешь. Это я знаю точно.

– Отче наш, иже еси на небеси…

Крест полыхнул белым холодным огнем в моей руке. Я на миг зажмурилась – глаза не выдерживали перепада после темноты, и это едва не стоило мне жизни. Что-то темное бросилось на меня и придавило к полу. Я так навернулась спиной о ступеньку, что могла и не открывать глаза. Все равно перед ними было сплошное звездное небо. Чьи-то зубы впились мне в ключицу. Хотели в шею, но промахнулись, и пришлось ниже. Я заорала от боли. Хорошо хоть сквозь одежду, но больно же, елки! Машинально я вытянула руки вперед, стараясь отпихнуть противника. Махнула наугад крестом. Главное было не выпустить цепочку. Пальцы словно судорогой свело. Раздался дикий визг. Тяжесть куда-то отлетела с меня – и я откатилась в сторону. Я пребольно ударилась локтем о какую-то пакость, самой косточкой, дико взвыла, но боль, как ни странно, прояснила мой разум. Я опять могла смотреть, видеть и оценивать обстановку.

Я лежала в стороне от лестницы. В десяти шагах от меня лежал Даниэль, уткнувшись лицом в земляной пол, закрывая голову руками. Это не без причины. Свет креста может ослепить вампира. Очень даже запросто. А в углу стоял тот самый «грузинский князь» из гроба. Он закрывал глаза рукой, скалил клыки и тихо шипел. На шее у него виднелся след ожога, а подбородок был в крови. Моей крови? Я провела рукой по свитеру. Хреново. Кровь. Будем надеяться, что ничего важного мне этот Мцыри (пусть будет Мцыри – для удобства) не прогрыз. Как-то не тянет истекать кровью. Но что теперь делать-то?! Прикончить его? Чисто теоретически… Если Даниэль оправился от удара…

– Даниэль! – неуверенно позвала я. – Ты можешь говорить?

– Могу, – ворчливо отозвался вампир. – Крест убери!

Ага, вот сейчас взяла и убрала!

– Тогда меня твой противник загрызет.

– …я таких… противников!!! – от души выдал вампир. – А где этот урод сейчас?!

– И вовсе даже не урод, а очень симпатичный мальчик, – отозвалась я, разглядывая Мцыри. – В кавказском стиле, но очень даже ничего. Этакий пупсик.

Мцыри перекосило.

– Ты что – издеваешься надо мной, смертная?!

– А ты что – бессмертный? – едко отозвалась я. – То-то от креста шарахаешься! Пальчик обжечь боишься? Двадцать первый?

Вампир зашипел, но почему-то меня это не испугало. Дура, наверное.

– Убить его. Убери крест – и я ему голову оторву, – внес предложение Даниэль.

Я фыркнула.

– Даниэль, тебя что – башкой приложили?! Или по чувствительному месту наподдали?! Мы не можем его убивать. – Мцыри чуть шевельнулся в своем углу, и я тут же добавила специально для него: – Пока не можем. То есть нам это не нужно. Он же из вертикали Дюшки, так? Андре твой господин? – теперь я обращалась непосредственно к своему противнику.

– У нас используется термин «протектор», – подсказал Даниэль. – Если его господин не креатор, но повелитель. Мечислав – протектор Бориса и Вадима. Мой креатор и протектор – Елизавета.

– Отлично. – Я держала крест перед собой как знамя. И обратилась прямо к вампиру: – Послушай, ты, прости, не знаю твоего имени…

– Хасан его зовут, – подсказал Даниэль, так же, не открывая лица. Крест в моей руке горел маленькой сверхновой звездой.

– Так вы знакомы?

– Не так и много вампиров в городе, чтобы я кого-то не знал, – отозвался мой любимый вампир.

– Ну вот, знакомые, а чуть друг друга не загрызли! И не стыдно вам?

Стыдно вампирам не было. Поэтому я обратила свое внимание на Хасана.

– Мальчик…

– Не называй меня так, смертная!

В голосе вампира было столько праведного возмущения, что я поневоле фыркнула. Но не дедушкой же его называть?! Глупо как-то!

– Хорошо. Господин зубастик, убить мы друг друга всегда успеем. Или убить, или попробовать. А пока давай поговорим. Мне не нужны никакие Дюшкины тайны, но это – патовая ситуация. Ты с нами не справишься, а нам не хотелось бы тебя убивать раньше времени.

Кажется, клыкастик был удивлен.

– Почему, смертная?

Ну все, пробили вампира на разговор. Теперь главное, чтобы он не замкнулся.

– У меня имя есть. Леоверенская Юлия Евгеньевна, можно Юля, можно на ты. Не слышал?

– Это ты нашего протектора козлом в глаза назвала?

– Я, – расплылась я в широкой улыбке. Приятно, когда о тебе слышали. Это облегчает работу.

– Ты или крутая, или дура, – поставил мне диагноз вампир.

Я фыркнула. Я-то ответ давно знала.

– Я поспорила, – объяснила я. – У меня выбора не было. А как тебя зовут? Даниэль нас хоть и представлял, но все-таки…

– Можешь называть меня Хасан.

– Хасан, – попробовала я на вкус его имя. – Прости, но я о тебе раньше не слышала.

– Это не так страшно, – вампир вполне оправился от потрясения, облизнул окровавленные губы и теперь старался выглядеть как можно более независимо. – Почему вы не можете меня убить?

– Не хотим, – поправила я. А уважения в голосе прибавилось, прибавилось… К чему бы это? Не к войне ли с Турцией? – Теоретически мы можем прикончить тебя прямо сейчас. Я уберу крест, и Даниэль вырвет тебе горло.

– Если сумеет, – усмехнулся Хасан.

– Сумею, – огрызнулся Даниэль, приподнимаясь на четвереньки и так же закрывая рукой глаза. – Сколько тебе лет, мальчик?! Сто?! Двести?! Не больше!

– Не твое дело! – огрызнулся мальчишка, отступая на шаг.

– Сто тридцать два, – вдруг сказала я. Сама не знаю, с какого перепугу. Но цифра словно всплыла у меня в голове. Ну, я и ляпнула. На божественное дурачество!

Хасан так шарахнулся в сторону, что ударился локтем об стену. Рука его пошла вверх, и свет от креста полоснул его по глазам. Вампир зашипел и опять прикрыл их ладонью.

– Откуда ты знаешь, смертная?!

Как он мне надоел с этой «смертная»! Можно подумать, что его пришибить нельзя!

– Никто не бессмертен, Хасан. Меня зовут Юля.

Я решила, что пришло время надавить. Пусть будет хотя бы немного вежливым. Мы с Даниэлем сильнее и мы диктуем условия. Вот и пусть выказывает нам хотя бы минимальное уважение. А так мне безразлично, кто и как меня называет. Как дедушка скажет: «Зови хоть унитазом, но не думай, что я позволю себя так использовать».

– Откуда ты знаешь, Юля? – уважения в голосе прибавилось, но не намного.

– Я не просто смертная. Я еще и фамилиар.

– Ну и что? Фамилиары не имеют таких сил.

– А я вот имею, – это прозвучало немного по-детски, но иначе я не могла. – Я еще сама не знаю предела своих сил. И не хочу проверять это на тебе.

– Давай проверим, – предложил Даниэль.

– Помолчи!!! – вконец озверела я. – Короче, Хасан, если я тебя сейчас пришибу и в подвале закопаю, то твой протектор немедленно узнает радостную весть. А у него мой друг. И я не хочу, чтобы эта сволочь оттяпала Мечиславу что-то жизненно необходимое.

– Может, еще и не оттяпает, – проворчал Даниэль.

– Ты замолчишь или нет?! – зашипела я не хуже вампира. – Так вот, Хасан, я предлагаю тебе такой вариант действий. Больше никто не проснулся?

– Никто.

– Не врет, – определил вампир.

– Тем лучше. Кстати, а почему ты проснулся? Ты не так силен, чтобы чуять опасность?

– А ты не так сильна, чтобы определить мой возраст, – отбрил вампир. – У всех свои таланты. Мой – просыпаться среди дня и делать что захочу.

– В том числе выходить на солнце?

– Вот это нет.

– Ну хоть что-то радует. Итак, вернемся к нашим баранам. Простите, вампирам. Мы можем тебя убить. Для меня это несложно. Нас двое, и у меня освященные кресты. Ты нанесешь нам какие-то раны, но это ненадолго. Но я не хочу раньше времени тревожить Дюшку.

Вампиреныш схватил все с полуслова.

– И что ты мне предлагаешь?

– Я оставлю тебе жизнь. Ты не передашь ничего Андре?

– До вечера – нет.

– А Дюшка не может общаться с тобой мысленно? – уточнил Даниэль.

– Нет, – тут же ответил вампир.

– Он – твой протектор?

– Да.

– И ни с кем другим ты мысленно общаться не можешь?

– Не могу.

– Не врет, – спокойно сообщил мне вампир. – Это хорошо.

Я захлопала глазами.

– Что – хорошо. Вы вообще о чем?

– Некоторые протекторы могут мысленно общаться со своими подчиненными. По своему желанию – и в любой момент. Хоть днем, хоть ночью.

– А Мечислав может? – разгорелось у меня любопытство. – А ты?

– Я пока не протектор и даже не ронин, а Мечислав не может. Не мог, когда я общался с ним последний раз. У всех свои способности, знаешь ли.

– Теперь – знаю. А что такое ронин?

– Вампир-одиночка. Свободный и голодный.

– Ясно. – Времени отвлекаться не было. – Хасан?

– И что ты предлагаешь мне? – спросил Хасан.

– Ничего особенного. Ты вернешься в гроб и уснешь.

– А потом выйдет из гроба и нападет на нас? Это глупо! Не стоит ему доверять! – возмутился Даниэль.

Я криво улыбнулась. Все тело болело, как пропущенное через мясорубку.

– Доверять? Я еще не сошла с ума! Скажи, а если закрыть гроб крышкой, а на нее положить крест?

– Никогда! – рявкнул Хасан.

– Не выберется, – ответил Даниэль. – Если обвязать ее чем-нибудь покрепче. Крест лишает вампира всех сил. Будет лежать, пока его не откроют! Главное – лишить его возможности этот крест спихнуть.

Я попыталась улыбнуться еще раз.

– Ну вот. Мы укладываем тебя в гроб, закрываем его крышкой и привязываем сверху крест. И ты лежишь там до вечера. Это даст мне гарантию, что ты ничего не натворишь. А вечером сюда придут твои товарищи, тебя освободят и пожалеют. И даже поцелуют. Тогда ты сможешь что-нибудь наворотить. Что пожелаешь.

Мое предложение Хасану не понравилось.

– Я этого не сделаю!

Подумайте, какая цаца! Я ему жизнь предлагаю, а он еще и нос воротит!

– А у тебя есть выбор? Или так – или я заставлю тебя сожрать этот крест! Кровью клянусь!

Несколько секунд вампир молчал. Я тоже молчала, исподтишка показывая Даниэлю кулак. Пусть молчит и не рыпается. Голову оторву кретину… любимому!

– Ладно. Пусть будет так.

Я выдохнула – и удивилась себе. Я что – все это время не дышала? Хотя в такой обстановке не только дышать разучишься.

– Обещаю не причинять тебе вреда.

– Ты не врешь.

– Я вообще не вру тем, кто может поймать меня на вранье, – скромно призналась я.

– Очень разумно. Убери крест.

– Ага, размечтался!

– Не понимаю?

– Ты прекрасно можешь пройти куда тебе надо и при свете креста. А я не хочу случайно тебя убить. Мало ли какая глупость взбредет тебе в голову. Может быть, ты – герой-камикадзе и решишь благородно пожертвовать жизнью ради дела любимого Князя! На тебя мне плевать, но расплачиваться за это будет мой друг, а мне этого вовсе не хочется.

– Ты мне не доверяешь?

– Не доверяю.

Кажется, вампир разозлился.

– Да как ты смеешь, смертная?!

– Смею! Еще как смею. И не надо на меня повышать голос. Я этого не люблю. Идем?

– Куда? – не понял Даниэль.

– Вот туда. Налево. Там комната с гробами.

– А ты откуда знаешь? – удивился вампир.

Под ключицей болело все сильнее и сильнее. Но кровь, похоже, остановилась. Как хорошо, что я такая устойчивая! У меня были подруги, которые от вида крови в обморок падали. Я тоже в детстве жутко боялась крови. Визжала и убегала. А потом что-то произошло. Что-то странное. Мне приснился сон. Интересный такой. Я тогда была еще маленькая, лет пять, и ни о каких романтических приключениях и не думала. А тут вижу во сне себя – в каком-то потрепанном платьице – и высокого человека в черном рядом с собой. Он наклоняется ко мне, теплые руки ложатся мне на плечи – и я смотрю ему прямо в глаза. Я ничего не помню, кроме этих ореховых глаз. Таких же, как у меня. Ни лица, ни фигуры. Только тепло рук, сияние глаз и тихий нежный голос. «Почему ты боишься крови, девочка? Это же совсем не страшно! Не надо бояться, маленькая моя! Я хочу гордиться тобой, когда мы встретимся».

И все. Весь сон. Но я его запомнила. А на следующий день один из мальчишек, которые обожали дразнить нас, оцарапал палец и протянул мне руку: «Смотри! Кровь! Страшно?!» Днем раньше я бы заорала и побежала. А теперь засмеялась: «Ну и дурак же ты! Чего тут бояться!» Больше меня никогда не дразнили…

– Юля!

– А?! – я встрепенулась и огляделась вокруг.

– Что с тобой? – Даниэль стоял почти рядом со мной. Он прикрывал глаза рукой и старался не подходить ближе, чтобы не попасть под удар.

– А что со мной?

– Ты уже с минуту стоишь как изваяние.

Объяснять вампирам, что я просто уплыла в воспоминания, мне не хотелось.

– Простите, господа. Голова кружится. Я только человек. И не самый физически сильный.

– Нам надо в комнату с гробами.

– Иди вперед, – предложила я Хасану.

Вампир не спорил. Он отлепился от стены и изящно направился вперед. Все вампиры двигаются так, словно танцуют. Этого у них не отнять. За ним последовала я, а за мной – Даниэль. Это была самая разумная расстановка сил. Крест – хорошее оружие против вампиров, так что я буду размахивать крестом, а Даниэль будет держать меня под руки, чтобы я не упала. В комнате было все по-прежнему. Три гроба, три вампира, три крышки у стены. Только один вампир стоял возле гроба.

– Вы обещали, – напомнил он еще раз.

Я вздохнула.

– Я просто закрою гроб крышкой и положу сверху крест. И ничего более.

– Тогда делай.

Он влился в гроб одним изящным бескостным движением. Даниэль вышел из-за моей спины, взял одну из крышек и накрыл ею гроб. Я улыбнулась и положила сверху крест.

– Подожди, – остановил меня вампир.

– Чего?

– Сейчас я обвяжу гроб веревкой, а потом ты подсунешь под нее крест.

– А он точно не вырвется после такого?

– Крест давит на нас, кудряшка. Вампир может стряхнуть его с крышки гроба, вместе с крышкой, но если крест будет надежно закреплен, он ничего не сможет сделать.

– Понятно.

– А откуда ты об этом знаешь? Как тебе вообще такое в голову пришло?

– А я Дракулу-две тысячи смотрела, – чуточку смущенно призналась я. – Правда, там было по-другому, но очень похоже. Очень близко. А ты не смотрел?

– Нет.

– Обязательно посмотри. Тебя это развлечет.

– Неужели?

– Ага, там утверждают, что все вампиры произошли от Иуды Искариота. Прикинь?

Вампир методично обвязывал гроб веревкой. Я убрала крест за спину, чтобы не мешать ему.

– И как же мы от него произошли? Он лично родил нас? Или из его крови?

– Проклятие Господа или что-то в этом роде. После этого Иуда стал первым вампиром. Все остальные вампиры – его последствия. А как на самом деле?

– Так же, как и со СПИДом, – фыркнул Даниэль. – То его не было, а теперь он есть. И откуда он взялся – хрен его знает! Этот Дракула – две тысячи просто чушь! Мы древнее любого Христа! Еще три тысячи лет назад никто не знал, что Господь Бог сотворил мир за семь дней, а теперь толпа фанатиков готова отстаивать свою точку зрения с оружием в руках. Знаешь, как говорил один мой знакомый? Сначала у человека имеется широкий кругозор. Потом – горизонт. Линия. А вот когда кругозор превращается из линии – в точку, человек и говорит, что это его точка зрения. На большее просто ума не хватает! Хотя все эти фильмы про вампиров делают нам отличный пиар. А откуда мы появились – этого никто не знает. Первые вампиры ушли в вечность, никому не открыв своих секретов. Самым древним нашим рукописям около пятидесяти тысяч лет. Но вампиры существуют гораздо дольше. Мы существовали еще в каменном веке. Хотя Совет может знать, что мы такое и откуда. Только обнародовать информацию что-то не спешат.

– Очень мило с вашей стороны, – я подсунула крест под веревку и проверила на прочность. Не вывалится. – А теперь так же и с остальными.

На лице Даниэля появилась улыбка.

– Так вот оно что! Всех троих?

– Ну да. Работай давай.

– А ты что?

– А у меня есть занятие. Я пытаюсь не размазаться по стенке.

Даниэль только теперь обратил на меня внимание. Еще бы! До этого он даже посмотреть на меня не мог. Крест светил. Забавно, но крест светил, только пока он был у меня в руках. Стоило ему оказаться на крышке гроба, как свечение прекратилось, а я почувствовала себя как стойкий оловянный солдатик. Расплавленный.

– Ты ранена.

– Это не смертельно. Но очень больно.

– Ты не поняла меня. Вопрос не в ране.

– А в чем?

– Если вампир укусил тебя, он мог тебя инфицировать. И сможет потом повелевать тобой.

– Подробнее, пожалуйста!

Даниэль разбирался с двумя остальными гробами, сперва закрывая их крышкой, а потом перевязывая веревкой. Я достала из кармана еще два креста и подсунула под веревки. Никто из вампиров не проснулся. Даниэль уселся на один из гробов.

– Когда вампир кусает человека, он оставляет в ране свою слюну. Если он при этом сосет кровь, он высасывает инфекцию. В твоем случае этого не было.

– Было кровотечение.

– Это не поможет.

– А что мне может помочь?

– Можно очистить рану святой водой. Или освященным предметом.

– Например, крестом?

– Крест, облатки, даже томик Библии или Корана. Любая священная книга, в которую искренне верят. Или любой священный предмет. Но это очень больно.

– А когда было по-другому? – вздохнула я. – Знаешь, общение с вами – просто рай для мазохиста. Я за два дня столько оплеух получила, сколько мне за всю жизнь не перепадало. Скажи, а какой предмет может помочь мне, если я ни во что, кроме себя, не верю?

– Но крест же светится в твоих руках?

– И что с того?

– Ты можешь не верить в Христа и христианство, но ты веришь в Бога.

– Я верю в себя.

Даниэль мудро не стал ввязываться в теологические споры.

– Ты пользуешься крестом и можешь выжечь заразу крестом. Достаточно приложить его к ране.

– Кстати, а Хасан промолчал о моем инфицировании.

– Надо было спросить раньше. А вообще он мог просто испугаться. Что бы ты с ним сделала, если бы узнала?

А что бы я с ним сделала?

– Если выживем, я вернусь и гвоздями его к гробу прибью!

– Не думал, что ты можешь так озвереть.

Не думал он. Я и сама не думала. Эта святая троица – Андре, Мечислав и Даниэль – пробуждают во мне самые худшие инстинкты. Сказал бы мне кто неделей раньше, что я буду пытать человека! Да я бы в морду накатила без обсуждения! А сегодня я чем занималась? С утра – общалась с вампиром, в обед – пытала оборотня, ближе к вечеру – убивала оборотней с помощью загипнотизированных крыс, еще ближе к вечеру – освобождала вампиров. Окосеешь тут! А если вспомнить, что я еще на сегодня запланировала…

– Надо было думать. Скажи, а ты можешь высосать яд из раны?

Лицо Даниэля стало виноватым.

– Прости, но я не могу. Я могу только определить, есть он в твоей крови или нет.

– Очаровательно, – протянула я без тени энтузиазма. Что ж это такое – каждый обидеть норовит! – Ладно, сейчас разберемся.

Я сняла куртку и свитер и теперь ощупывала рану. Клыки вампира прокололи мне кожу под ключицей и вошли внутрь. Но вена была цела. И на том спасибо. Я достала из кармана еще один крест. Что же мне делать? Если вампир укусил человека, обязан тот подчиняться или нет? А фамилиар? И что будет в моем случае? Крест – это освященный предмет. Можно им очистить рану? Не знаю. Но Даниэль мне не помощник. Минуту. А если я подчинюсь простому вампиру, подчинюсь ли я его протектору? Ответ пришел сам собой. Я скрипнула зубами, глубоко вдохнула и решительно приложила крест к ране.

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Мой вопль взорвал тишину подвала. В мозгу полыхнул белый огонь боли. Мне показалось, что в ключицу со всего размаха вогнали большой раскаленный гвоздь. И в мозг тоже. Я согнулась в три погибели, и меня вывернуло наизнанку. Сил хватило только на то, чтобы повернуться набок. Я уже не орала, а тихо размазывалась по полу. Но рука автоматически прижимала крест к ране.

– Юля! – в голосе вампира звучала самая настоящая тревога.

Я не в силах была отозваться. Слезы текли по лицу сплошным потоком. Но боль утихала. Та самая, острая и сильная. Нечеловеческая. Осталась только боль как от ожога. И я позволила себе отнять крест от груди.

– О черт, черт, черт, черт, черт!!!

Я беспомощно смотрела на свою грудь. Я всегда ненавидела символы. Чего бы то ни было. И христианства – тоже, а теперь один из них мне предстояло носить на себе вечно. Под ключицей, как раз там, где раньше у меня были две рваные раны от укуса Хасана, чернел аккуратный крестообразный ожог. Без волдырей, но кожа словно обуглилась. Зато и следа от укуса не осталось. Ну, если это не называется – выжечь инфекцию, то я просто не знаю, какого лешего вам еще надо! Даниэль смотрел на меня виноватыми глазами.

– Тебе очень больно?

– Идиотский вопрос!!! – заорала я от всей души и тут же закашлялась.

– Прости, я не хотел. Ты не могла бы убрать крест?

– Могла бы.

Я спрятала крест в карман джинсов.

– Даниэль, помоги мне одеться.

– Как скажешь.

Вампир осторожно, стараясь не касаться ожога, натянул на меня свитер и куртку. Прикосновение грубой материи к травмированной коже было настолько болезненным, что я застонала.

– Прости. Я не хотел.

– Эта дрянь все равно будет болеть, – отозвалась я. – Скажи, а теперь я избавилась от инфекции?

– Я скажу, если разрешишь мне попробовать твою кровь.

– Это шантаж?

– Нет. Это логичная просьба. Ты выжгла рану, но определить, до конца или нет, можно только так.

– А ты меня не инфицируешь?

– Мне это не нужно. На тебе и так моя Печать.

– Ну, ты меня так порадовал!

Я сунула вампиру многострадальную левую руку. У меня там уже до хрена шрамов, одним больше, одним меньше – все равно.

Даниэль поднял на меня огромные прозрачно-серые глаза.

– Прости меня, пожалуйста.

И впился клыками в вену. Я взвизгнула от боли. Даниэль не подчинял себе мое сознание – и укус был, мягко говоря, неприятным. К чести вампира – он сделал всего два глотка и отпустил мою руку. Потом оторвал клок от своей рубашки и перетянул мне укус.

– Юля, в твоей крови ничего нет. Честно.

Я верила ему. В пределах допустимого, конечно, но сейчас ему нет смысла врать.

– Помоги мне подняться.

Даниэль покачал головой и легко подхватил меня на руки.

– Так будет лучше, кудряшка.

– И не называй меня так!

– Как прикажешь, малышка. Куда теперь идти?

– В дверь налево, – отозвалась я. – Там наши друзья.

Даниэль повиновался. Я удобно лежала у него на руках. Голова кружилась, ребра болели, локоть ныл, ожог зверски саднил под тканью свитера… Давно мне так не доставалось. Вообще никогда, если честно. На фоне всего этого боль от укуса была даже приятной. Крохотная такая!

– Черт подери!

– Высшие Силы!

Два наших возгласа слились в один. И было от чего. Я плохо видела, что сделали с вампирами раньше. Это было ужасно. Отвратительно! Меня захлестнула такая волна ярости, что даже боль прошла. Ненавижу палачей! Ненавижу!!!

Вампиров пытали по-разному. Им оставили глаза и язык, и я знала – зачем. Глаза – чтобы видели, что с ними происходит. Язык – чтобы могли говорить. Серебряные цепи опутывали моих друзей, врезаясь в кожу, и из-под них текла кровь. Когда я читала об инквизиции, мне попались и описания пыток. Здесь у палачей не было таких снарядов. Но они восполняли их изобретательностью. С Бориса сняли всю кожу. Вообще всю. Даниэля просто резали на полосочки, а тут, видимо, сдирали ее полосками. Сняли даже кожу с лица и скальп. И медленно срезали и прижигали мясо, стремясь добраться до костей. Темно-карие глаза ворочались в куске кровавого мяса. Белки казались неимоверно белыми среди багрового тона. Я узнала Бориса только потому, что на соседнем столе лежал Вадим. Вадима можно было узнать по светлым волосам. Но они – единственное, что оставалось нетронутым в его облике. Лицо и волосы ему не тронули. Но, начиная с шеи, все тело было сплошной раной. Но по-другому. Чем-то похоже на мой ожог от креста. Такая же обугленная поверхность. Рядом с ним лежали какие-то инструменты и крупная соль. Ее втирали в раны.

– Вампир может это залечить? – тихо спросила я у Даниэля.

– Не знаю. Им нужна кровь. Свежая кровь. Много. Каждому – человека по три-четыре, не меньше. И чем скорее, тем лучше.

Я покусала губы. И где я им тут найду восемь человек? Да еще поскорее?

– А мой коронный номер с силой не пройдет? Я могу попробовать поделиться?

– Юля, это не смешно. Если бы они не были так… Если бы они были хотя бы как я тогда! И то – мне потребовалось три человека, чтобы восстановиться, и вся твоя сила. Ты потом пошевелиться не могла. А этим вечером тебе надо быть в форме.

Он был абсолютно прав. И все же, все же…

– Хорошо. Что мы пока можем для них сделать?

– А что ты хочешь сделать?

– А что я могу?! – огрызнулась я. – Сейчас пойдем на улицу, ловить людей. Лучше – алкоголиков или бомжей. У тебя с гипнозом хорошо получается, а я присмотрю, чтобы тебя никто не обидел.

– Скажи лучше, что оставаться здесь не хочешь.

– А ты бы хотел?

Вампир опустил глаза. Крыть было нечем. Я не садистка. И зрелище чужих мучений меня в экстаз не приводит. Наоборот. Вызывает сильнейшее отвращение. Я просто боялась здесь оставаться. В пыточной камере стоял очень своеобразный запах. Крови, боли, мучений, почему-то – экскрементов, запах крыс, запах недавней смерти – все это смешивалось, и меня начинало мутить. Мне надо было на свежий воздух. Срочно!

– Мне здесь тоже неприятно. Идем?

– Нет, – покачала я головой. Потом высвободилась из его рук и подошла к вампирам. Как бы ни повернулось дело, они должны знать, что больше никто не придет мучить и убивать их. Пока я жива – никто не войдет сюда со злом. Я обошла стол так, чтобы вампиры меня видели.

– Не отвязывай их, – предупредил Даниэль. – Это опасно в таком состоянии. Им надо утолить первый голод, потом можно будет снять цепи.

– Как скажешь.

Вадим смотрел на меня так, словно сам себе не верил. Я провела рукой по его волосам – и он сжался на столе в комок.

– Все хорошо, – шепнула я. – Все хорошо. Это я, Юля. Я пришла и скоро приведу вам свежую кровь, чтобы вы смогли жить.

Из голубого глаза выкатилась слеза. Обычно вампиры плачут кровью, но эта слезинка была прозрачна как стекло.

– Юля…

Больше он ничего не говорил. Наверное, просто не мог. Я повернулась к Даниэлю.

– Как скоро они смогут встать на ноги?

– Не знаю. Три дня, пять дней, неделя…

– Ты оправился гораздо быстрее, – заметила я. – Всего за одну ночь.

Моя рука, независимо от моей воли, гладила шелковистые волосы вампира. Такие мягкие, такие тонкие, совсем как у ребенка.

– Ты делилась со мной не только кровью, но и Силой.

– И что с того?

Я искренне не понимала, что мне хочет сказать Даниэль.

– Кровь помогает вампиру восстановить его силу, необходимую для регенерации. Поэтому им потребуется очень много крови. А Сила, твоя Сила – ты дала мне ее и тем самым избавила от необходимости вырабатывать ее самому, понимаешь? Я смог оправиться гораздо быстрее именно благодаря твоей способности делиться.

Я кивнула. Теперь я понимала. Очень неотчетливо, на пределе разума, «в осях», но понимала. Неужели нет никакой возможности помочь нашим друзьям?!

– Только если ты поделишься своей Силой, – ответил на мой незаданный вопрос Даниэль. Или я произнесла его вслух? Я могла это сделать. А могу ли я поделиться Силой?

– Я бы не стал рисковать. Ты и так многое сегодня сделала и еще больше должна сделать.

На этот раз я точно не говорила вслух. Я посмотрела на вампира. Даниэль даже не подумал смутиться.

– Мы недавно знакомы, но я уже могу предсказать некоторые твои действия. Иногда ты бываешь милосердна до глупости.

Милосердна до глупости. Я? Не знаю, что бы я сделала дальше, но тут мой взгляд опять упал на Вадима. Бедный мой друг. Высшие Силы! Жалость захватила меня бешеной горячей волной – и накрыла с головой. Я захлебнулась ею и только тогда поняла, что едва сдерживаю слезы. И все-таки не удержалась. Одна крохотная слезинка упала Вадиму на лицо. Вампир удивленно заморгал. А я вдруг ощутила, как между нами собирается моя Сила. Та самая, которой я делилась с Даниэлем и Мечиславом.

– Юля!

Голос Даниэля был полон тревоги, но отойти я уже не могла. Поздно. То, что накапливалось между нами, было как маленькая шаровая молния. Или она разрядится, или сожжет кого-нибудь из нас. Скорее всего – меня. Я не вызывала ее, но моя энергия пришла и уходить не собиралась. Сила росла, пробегала по коже щекочущими волнами, вспыхивала белыми огоньками в глазах, заставляла встать дыбом волоски у меня на теле, скапливалась напряжением внизу живота. Ожог на груди пульсировал как самостоятельное сердце. Даниэль вдруг оказался рядом. Я поняла это, только когда его руки обхватили меня за талию, – и тут же отдернулись, как от серебра.

– Выплесни это! Ты сжигаешь себя!

Я застонала. Я отлично понимала, что долго так не выдержу, но не знала, как освободиться от энергии, скопившейся в моем теле. Высшие Силы, как?! Как я делилась своей энергией с другими?! Сила ревела в моем теле никому не слышным Ниагарским водопадом. Огонь пробегал по моей коже, и это было почти пыткой. КАК?! Даниэль резко сорвал у меня с руки повязку. Кровь плеснула брызгами – а он толкнул мою руку так, что я задела Вадима по лицу. Вампир охнул от боли – и тут же выгнулся дугой. Мою кисть словно приварило к его губам, и моя кровь текла ему прямо в рот. Клыки в меня не вонзились, но это было и не нужно. Я не могла отдать много крови, я была больна и измучена. Но моя Сила перетекала в рот вампира вместе с кровью. Сверхъестественный коктейль. Тело Вадима выгнулось дугой так, что наверняка свалилось бы со стола, если бы не серебряные цепи. Они врезались ему в кожу, и потекла кровь, но вампир не обратил на это никакого внимания. Он пил меня, как умирающий от жажды. И я легко определила момент, когда поток Силы начал стихать. По моему телу катился уже не бешеный водопад, но весеннее половодье, а потом и летняя спокойная речка.

– Довольно! – Даниэль грубо рванул меня за куртку, отбрасывая в сторону. Я покатилась на пол, ударилась обо что-то спиной и взвизгнула от боли. Ощущение было такое, словно в меня нож всадили.

– Ты с ума сошел?!

– Прости, Юля, но я не могу до тебя дотрагиваться. Это слишком большой риск!

– О чем ты говоришь?!

– Ты щедро делишься Силой, но ты рискуешь. Сегодня тебя могло просто сжечь, а вместе с тобой и меня. Мы ведь связаны Печатью, не забывай!

Я остановила поток нравоучений, подняв руку.

– Подожди! Как там Вадим?

– Посмотри сама.

– И ты думаешь, что я смогу встать после такого?

– Сможешь, – насмешливо отозвался вампир. – Хочешь попробовать?

Я хотела. И медленно попыталась встать на ноги. Высшие Силы! Получилось! Я стояла на ногах вполне спокойно и уверенно. Даже боль немного утихла. Боль? Минутку!

– Отвернись, – попросила я Даниэля, доставая крест из кармана. Крестик полыхнул белым пламенем. Не знаю, у всех ли он светится и нормально ли это, но если крест в моей руке, а рядом вампир – ожидай иллюминации. Крестик был такой маленький и безобидный. Мелочи. Я вспомнила боль, которую испытала недавно. Мелочи? Моим бы врагам таких мелочей, да побольше, побольше… Рискну ли я? Но что мне еще остается делать? Я резко выдохнула и приложила крестик к укусу на левой руке.

Я ждала боли, ждала огня и вспышки. Ничего не было. Пустота и тишина. Только крестик спокойно сиял, лежа на укусе вампира. Я не инфицирована. Тем лучше.

– А если бы ты была заражена? – угадал мои мысли Даниэль. – Тебе что – доставляет удовольствие себя мучить?

Удовольствия мне это не доставляло, и вообще, вопрос был идиотский.

– А чем мне грозит заражение, кроме повиновения тебе?

Даниэль отвел глаза в сторону.

– Ответь мне! – я повысила голос. Сложно играть, когда у твоих партнеров на руках все тузы, да еще и карты крапленые. Если я до сих пор и в игре, то только потому, что правил не знаю. Не то сожрали бы меня эти клыкастые. Или выпили. Что хуже – не знаю.

– Ты могла бы стать вампиром после смерти.

– Что-то подобное я и предполагала. И ты еще удивлен, что я предпочитаю терпеть боль?

В серых глазах что-то мелькнуло. Тоска? Боль? Не знаю. Я не специалист.

– Ты ведь не хочешь быть вампиром, кудряшка?

Я пожала плечами. Наверное, нужно ответить честно. Чтобы не потерять его.

– Это заманчиво. Вроде как броситься с Эйфелевой башни или Монблана. Но я не уверена, что получу желаемое. Быть живой идиоткой – это достаточно грустно. Но осознать, что тебя даже смерть не исправит…

Даниэль запрокинул голову и от души рассмеялся.

– Юля, ты неподражаема. Ладно, иди посмотри, как Вадим, – и выходим на улицу.

– Мне гораздо лучше, – раздался голос Вадима. – Юля, ты мне не приснилась?

– Я живая, честное слово, – я попыталась отлепиться от своей опоры и сделать пару шагов. Отлично получилось для такого веселого дня! И встала перед Вадимом. Сейчас улучшения были гораздо заметнее. Цепи так же впивались в кожу, но теперь им было во что впиваться. Следы от ожогов никуда не исчезли, но было видно, что они не на мясе, а уже на зародыше кожи. Тоненькой такой пленке.

– Бедный мой мальчик, – от души сказала я.

Вадим улыбнулся. Блеснули клыки.

– Давно меня так никто не называл.

– А меня вообще никто и никогда кудряшкой не называл. Лежи пока. А мы приведем тебе человека.

– Лучше парочку, – заказал Вадим и облизнулся.

Странно, но это зрелище не вызвало у меня отвращения.

– Хорошо. Парочку. Ты прости, но пока мы оставим тебя привязанным. Я не хочу, чтобы ты напал на нас. Мало ли что.

– Это правильно, – согласился вампир. – Я не слишком хорошо собой владею. Идите.

Я кивнула, и мы вышли за дверь.

Я решилась заговорить только на улице.

– Даниэль, что со мной происходит?

– Что ты имеешь в виду? – вампир осматривал улицу. – Если никто не появится в ближайшее время, придется отойти от дома и ловить их в другом месте…

– После выброса энергии в первый раз я чувствовала себя крайне паршиво. Во второй – лучше. Вполне терпимо. Сейчас у меня такое чувство, что выброс энергии меня лечит. Ты можешь это как-то объяснить?

– Могу, – отозвался Даниэль. – Только тебе это не понравится.

– Я это переживу. Ну так?..

Вампир по-прежнему оглядывал улицу. То ли искал прохожих, то ли не хотел смотреть мне в глаза.

– Юля, ты легко набираешь энергию. Причем – откуда угодно. Из прочитанной книги, просмотренного кинофильма, красивого цветка, слез ребенка – всего, что вызывает у тебя хоть какие-то эмоции. В этом твоя сила и твоя слабость. Ты легко набираешь Силу, но эта Сила может быть и с отрицательным знаком. Сегодня днем ты пила кровь. Это чисто вампирский способ. Но для тебя эта энергия – положительна или отрицательна?

– Хрен ее знает.

– Жаль, что ты сама не знаешь. Пытки – это тоже вид Силы, но эта Сила была получена с отрицательным знаком. И потом, когда ты смотрела на пытки наших друзей, пребывая в облике призрака, – это тоже дало тебе силу. Но отрицательную.

– Не понимаю. Я считала, что энергия не бывает плохой или хорошей. Ну, как электричество. Оно же не хорошее и не плохое!

– Да, но может быть электрическая лампочка, а может – электрический стул.

– Но это не получение, а применение энергии.

– Юля, – серые глаза блеснули на меня раздражением, – магия имеет очень мало общего с физикой! А я – плохой теоретик. Тебе надо поговорить об этом с Мечиславом. Он знает лучше. А пока постарайся запомнить, что от своего смеха энергия одна, а от чужой боли и злости – совсем другая. И чем меньше ты будешь принимать в себя второй энергии, тем тебе же лучше. О! А вот и наши объекты!

По улице медленно шли двое мужчин. Среднего возраста, среднего роста, среднего достатка, судя по одежде. Больше я ничего не могла сказать. Наверное, потому, что старалась не смотреть на них как на людей. Иначе потом будет тяжело. Объекты – и все тут. Интересно, буду ли я потом страдать от угрызений совести? Хотя нет. Неинтересно. И так знаю, что буду. И за это, и за убитых раньше людей, и за замученного оборотня, и за тех, кого живьем съели крысы, – за все. Страшно. Но сейчас мне бы выжить. А потом буду думать.

Пока я пыталась обнаружить в себе совесть и воспользоваться ею, Даниэль сделал шаг навстречу мужчинам.

– Идите со мной, – тихо приказал он.

Его голос скользнул по моей коже как плеть. Я дернулась и едва не сделала шаг вперед.

Да что это со мной такое?! Я что – тоже попадаю под гипноз? Или просто чувствую то же, что и эти бедолаги, но могу сохранять спокойствие? Даниэль медленно отступал назад, ужасно напоминая Нильса, приманивающего крыс. Глаза его не отрывались от лиц мужчин – сразу от обоих.

– Юля, помоги мне, – попросил он тихо.

– Что я могу сделать? – мой голос был таким же тихим и неуверенным.

– Возьми меня за руку и веди, чтобы я не упал. Я не могу отвлекаться.

Я послушно сжала его руку. Странное мы зрелище представляли со стороны. Вампир, пятящийся как рак, я, ведущая его за руку, двое мужчин, словно зачарованные идущие на его голос. Хотя почему – словно? Они и были зачарованы. До дома оставалось десять метров, пять метров, два метра, потом мы вошли внутрь, и я поспешно захлопнула дверь за мужчинами. Даниэль бросился вперед словно молния. Я даже не успела заметить, что и как он делает. Двух ударов оказалось достаточно. Мужчины тюфяками осели на пол. Вампир без лишних церемоний прихватил каждого из них за одну руку и поволок за собой. Я хлопала глазами.

– Ты можешь не спускаться вниз, если не хочешь, – бросил он через плечо.

Я пожала плечами. Не больно-то и хотелось. Лучше я здесь посижу, чем еще раз такое нюхать, а тем более видеть. Но долго мне высидеть не дали. В дверь забарабанили.

– Откройте немедленно!

Я взглянула в окно. Ничего особенного. И ничего опасного. Пожилая толстая женщина в грязном полосатом халате и домашних шлепанцах. Халат расходится почти на каждой пуговице, наверное, дамочке уже нужен семидесятый размер, тип – склочница стервозная, возраст – около шестидесяти лет, седые волосы ярко выкрашены хной, на лице грим, как у клоуна. Такая может быть опасна только в одном случае – если ты живешь с ней рядом. Вот тогда весь город будет знать, что ты ела на обед и какое у тебя белье. А также кто к тебе по ночам в окно лазит. А если никто не лазит – все равно она что-нибудь придумает. А во всех остальных отношениях – наплевать и растереть. Жизнь слишком хороша, чтобы обращать внимание на каждую сплетницу. И потом, я далеко не вампир, у меня пары сотен лет для этого нету. О! Кстати, о вампирах!

Я широко распахнула дверь.

– Здравствуйте!

– Добрый день, – женщина мгновенно протиснулась мимо меня. Я едва успела отодвинуться, а то бы меня по стенке размазало. Экая туша! Где же Даниэль! Взять бы ее под гипноз – и в подвал. А то моим вампирам тех двоих не хватит. Это точно. Зато в этой литров семь крови, не меньше!

– А что вам здесь надо? – вежливо спросила я.

– Нет, это вам что здесь надо?! – возмутилась мадам. – Кто вы такие и что здесь делаете?!

Я подумала и решила сказать правду. Половину правды.

– Вампиров реанимируем.

– Да вы что – надо мной издеваетесь?!

– Проблемы, солнышко?

– Наконец-то!

Из двери за моей спиной появился Вадим – и я едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею. Не бросилась. Я к голым мужчинам на шею бросаюсь только в спальне. И то – исключительно к Даниэлю. А Вадим даже и не подумал одеться. Тетка заткнулась и стояла, хлопая выпученными глазами. Я воспользовалась случаем и оглядела вампира с ног до головы. Я так была рада видеть его – живого и почти здорового. Почти – потому что по всему его телу, от шеи и ниже, не исключая даже самых интимных мест, шли полосы и круги шрамов. Он перехватил мой взгляд и улыбнулся.

– На все требуется время. Шрамы заживут, хотя и не скоро. А это кто?

– А леший ее знает. Пришла, скандалит тут, – с удовольствием заложила я тетку.

– Что, сама пришла?!

– Ага!

– Ну и отлично! – обрадовался Вадим. – Там Даниэль пытается Бориса накормить, так что прихватим заодно и эту. Все меньше по улицам ловить!

– Прихватим, – согласилась я. – Ты сам ее взять сможешь?

– Смогу, – улыбнулся Вадим. Из-под губ показались острые мраморно-белые клыки. – Многие мои способности еще не восстановились, но я уже сильнее любого человека.

– А одеться ты не догадался, силач? – мрачно проворчала я.

– Успею еще, – отозвался Вадим. – Кожа-то новая, знаешь, как чешется!

Он сделал два шага по направлению к тетке и ловко перехватил ее поперек тела. Та даже ахнуть не успела, когда кулак вампира обрушился ей на затылок.

– Эй, а ты ее не убил? – уточнила я.

– Не волнуйся. Живая кровь полезнее. Я бы не стал лишать Бориса такого источника питания.

– Живые консервы?

– Примерно так. Юль, ты посиди пока тут, может, кто еще припрется. На огонек.

– Как скажешь. Но вообще-то с дамами лучше общаться в штанах.

Я выразилась не слишком внятно, но Вадим меня понял и подмигнул.

– Так то с дамами.

– А я тебе кто?! – вознегодовала я. – Средний род?!

– А ты, – вампир обернулся, одной ногой стоя в люке, – боевая подруга. Так что терпи.

– Да я и не возражаю, – протянула я, но поздно. Вампир уже скрылся в погребе. Передвигался он гораздо быстрее человека. Даже с таким грузом.

Я сидела и старалась не прислушиваться к звукам, доносящимся из подвала. И так противно. Только вот от чего мне противно – от происходящего внизу или от того, что я со всем уже смирилась? Я ведь приняла как должное, что вампирам нужна кровь, что мы должны помочь вылечить Бориса и Вадима и что для этого нужно убить ни в чем не повинных людей. Грустно. А как хорошо было бы – приходишь в тюрьму с ордером и заявляешь – мне на сегодня, пожалуйста, троих преступников, а то у меня вампиры голодные. Где у вас тут маньяки? И убийц тоже можно. Нет, воров не предлагать. Они пока не заслужили. Готова поспорить – после такой практики уровень преступности заметно понизится.

А что, вампиры тоже люди. Ну не люди, но я мыслю, следовательно, существую. Имею паспорт – следовательно, гражданин. Здоровая практичность – преступники зря сидят на шее у государства. А так и кормить их не надо, и вампиры бы на людей не охотились. Красота! Хотя кто-нибудь бы тут же заорал о жестоком обращении с людьми и прочей чепухе. Вот всегда поражалась – какие у нас идиотские законы. Купила я себе как-то газовый баллончик. Знакомый юрист у деда на фирме увидел – и объяснил, что если на меня нападут, а я это применю, то потом бандит еще на меня в суд сможет подать. Типа, за то, что я его едва не убила. Я сперва решила, что меня разыгрывают. Бандит-то ко мне тоже будет лезть не ради разговоров о божественном! Нет! Юрист не шутил!

Дедушка послушал наш диалог, а через две недели поехал в Москву. Я, как всегда, поехала с ним.

Пошлялась всласть по магазинам, а вечером, когда мы уже собирались уезжать, дед вручил мне шокер и попросил ходить на дискотеки только с ним. И пользоваться, если что. Пусть потом грабитель доказывает, что именно я его шокером приложила. Ой, что-то я отвлеклась.

Вадим подошел сзади совершенно неслышно.

– Как ты себя чувствуешь, подруга?

– У меня имя есть, – почему-то обиделась я.

– Хорошо, Юля. Извини, если что не так.

– Да ладно, все путем. Ты-то как?

– Гораздо лучше, чем два часа назад. Юля, а что произошло, пока мы тут лежали?

Я вкратце рассказала про побег, про пленение Мечислава, про ночь на даче и оборотня. Не стала рассказывать только про свои сны. Про наши с Мечиславом сны. Это слишком личное. Вадим слушал, открыв рот. Потом покачал головой.

– Юля, я даже и не думал, что ты такая!

– Я еще круче, – грустно отозвалась я.

– А почему так печально? – вампир опустился передо мной на колени и попытался заглянуть мне в глаза. Он уже успел снять одежду с кого-то из… объектов и теперь был облачен в старые голубые джинсы и зеленый свитер под горло с крупным белым рисунком. Кому-то другому этот наряд не подошел бы, но Вадим со своей белой кожей, светлыми волосами и ярко-голубыми глазами просто был создан для этих цветов. – Не надо, подруга, не грусти. Вы нам жизнь спасли.

– Удастся ли нам свою жизнь спасти – вот в чем вопрос, – вздохнула я. – Вадим, сегодня вечером мы с Даниэлем поедем к Андре. А что там будет…

– Нет.

Я захлопала ресницами.

– Что значит – нет? Я точно поеду! Даже если земля пополам треснет!

– Нет – это значит, что мы поедем втроем, – спокойно так отозвался вампир.

– Ты рехнулся?! Ты же еще слаб, как котенок! – взвилась я.

– Я еду с вами.

Голос вампира был таким спокойным и решительным, что я поняла – переубедить его будет очень и очень сложно.

– Ты же на ногах с трудом стоишь.

– Это не помешает мне драться.

– И погибнуть, если что.

– А ты думаешь, Мечислав не оторвет мне голову, узнав, что я отпустил тебя одну в логово врага?

Аргумент был веским, но не настолько. С другой стороны, мне и спорить не хотелось. Без споров тошно.

– Хорошо, вечером я спрошу у Мечислава, и будет так, как он решит.

Вадим захлопал глазами.

– Это как?

– Я – его фамилиар. На мне две его Печати. Это позволяет нам свободно общаться, если мне удается выпасть в транс.

Вампир затряс головой.

– Постой, я не догоняю! Мне показалось – или там внизу Даниэль говорил, что вы с ним связаны Печатью?

– Не показалось. Связаны.

Я с интересом смотрела на вампира, ожидая, пока до него дойдет. Дошло быстро. Вадим подхватил челюсть на полпути к паркету (вампиры они такие, скоростные) и посмотрел мне в глаза.

– И что получается? Печати от двух вампиров, так?

– Выходит, что так.

– Интересное кино, – Вадим поскреб в затылке.

– А твоя реакция мне еще более интересна, – отозвалась я. – Почему-то ты не орешь, что это невозможно, и вообще – не просишь стряхнуть лапшу с ушей.

Вадик пожал плечами.

– Ты хочешь обсуждать это здесь и сейчас?

Я не хотела. И приняла логическое решение.

– Помоги мне спуститься вниз.

– А ты уверена, что сможешь это сделать?

– Если бы была уверена, фиг бы я тебя попросила о помощи.

– Тоже верно, – вампир поднялся и протянул мне руки. Тонкая алебастрово-белая кожа была вся исчерчена ярко-алыми полосками шрамов.

– Больно не будет, если я на тебя обопрусь?

– Теперь уже нет. Спасибо за Силу. С шефом, Борисом и Даниэлем ты тоже так делилась?

– Примерно так.

– Понятно. Ладно, подробнее мы еще успеем поговорить.

– Не далее как сегодня вечером, – ответила я, цепляясь за его руки. Вампир без малейшего усилия поднял меня на ноги и обхватил за талию.

– Так нормально?

– Вполне, – я с удовольствием облокотилась на Вадима. – Ты съездишь со мной в одно место?

– Куда?

– Продавать душу дьяволу. Срочно нужно.

Вадим даже не удивился.

– А что, потом на души скидки давать будут?

Я поневоле фыркнула.

– Что-то вроде того.

– Юля, а если на самом деле? Куда тебя несет?

– Я потом расскажу. Но это мое дело.

Даниэль ждал нас внизу, в пыточной камере. Три тела – два мужских и одно женское, валялись смятыми кучами, и я не приглядывалась к ним. Незачем. И так кошмары потом сниться будут. Наверняка.

Я подошла к пыточному столу. Даниэль уже отвязал Бориса. Надо сказать, теперь вампир выглядел гораздо лучше. Он все еще напоминал кусок сырого мяса, но кое-где пробивалась кожа, а мясо было представлено в полном объеме. Я потерла лоб. Голова начинала болеть.

– Даниэль, как скоро Борис сможет встать на ноги?

– Дня через три. Не раньше. И это при полноценном питании и лечении.

– Хреново.

– А что ты хотела? Ты же делилась силой с Вадимом. Поэтому он и встал на ноги так быстро.

– Не понимаю?

– А что тут непонятного? Вадим получил кровь и Силу, чтобы эту кровь использовать. Борис получил только кровь. Сейчас его организм не настолько силен, чтобы использовать эту кровь по назначению.

– А перевезти его можно?

– Куда?

– На ту же самую дачку. Нельзя же его здесь оставлять? Мало ли кто сюда нагрянет?!

– Тоже верно. Сколько времени?

Я посмотрела на часы.

– Без пятнадцати четыре. А что?

– Где-то через час солнце зайдет – и мы сможем его перевезти.

– А ты лично – не сможешь?

– Я лично? А вы куда?

– Продавать душу дьяволу.

– Не понимаю.

Я не горела желанием объяснить.

– Даниэль, поверь мне, это безопасно.

– Зная тебя, в это сложно поверить.

Я пожала плечами. Может, он и прав. С другой стороны, можно рассказать вампиру полуправду.

– Дюшка приготовил нам теплую встречу в ДК «Карнавал». Так почему я не могу отправить туда несколько решительных ребят, которые нащелкают ему в сопелку? Он наверняка отправит туда парочку вампиров, а ведь ты мне говорил, что если убить вампира или пытать его, то его креатор будет тоже испытывать боль. Кстати, а протектор?

– Протектор тоже.

– Ну вот! Тем более! Пусть ребята пришибут всех, кто там окажется. Таким образом, я сохраню с ними хорошие отношения, а если Дюшка прискребется, я скажу ему, что это – в отплату за Бориса и Вадима. Не возражаете, мальчики?

Вампиры на несколько секунд замолчали. Было прямо-таки слышно, как у них в черепах крутятся колесики и тикают шестеренки.

– Вообще-то, как фамилиар моего протектора ты имеешь право мстить за нанесенные ему обиды. И за нанесенные нам обиды, – наконец разродился Вадим. – А ты уверена, что это будет безопасно для тебя?

– Нет, – честно призналась я. – Если меня заподозрят в симпатии к вампирам, это будет грустно. Поэтому лучше вам двоим перенести Бориса на дачку, а потом вернуться за мной.

– Нет!

– Ни за что!

Два протеста слились в один, и вампиры уставились на меня одинаково злыми ярко-голубыми и светло-серыми глазами. Я подняла вверх руки.

– Я даже не спорю. Но если у меня есть право мстить, я хочу воспользоваться им немедленно! Даниэль, ты сможешь перевезти Бориса в одиночку?

– Смогу. А вы куда?

– А я пока не знаю. Сейчас позвоню – и договорюсь.

Я вылезла из подвала, вынула из кармана мобильник, достала бумажку с телефонами ИПФовца и начала набирать номер. Отозвались почти сразу.

– Да?

– Могу я поговорить с Константином Сергеевичем?

– Я вас слушаю.

– А вы меня не узнаете? Леоверенская, Юлия Евгеньевна. Как там ваш экстрасекс поживает?

– До сих пор в норму не пришел, спасибо вам большое. А что, вы извиниться решили?

Изви… что?! Если я и стану извиняться перед этими уродами, то только после их смерти! Наглость какая! Но поддаваться ей нельзя. И я крепко стиснула зубы!

– Константин Сергеевич, у меня есть интересная информация, которой я хотела бы поделиться с вами. Вы не хотите со мной встретиться? Где-нибудь в центре города.

– И где же?

Я прикинула, куда мне проще всего добраться отсюда и за какое время. Хорошо, что мы рядом с основными магистралями. Хотя стоит ли везти вампира в автобусе? Определенно, не стоит.

– Например, в баре «Волна». Через час. Я займу столик и буду ждать вас.

– Меня одного?

– Мне не хотелось бы покалечить кого-нибудь из ваших людей. Константин Сергеевич, мне недавно прочитали лекцию о моей Силе. Вышло так, что меня приравняли к обезьяне с гранатой. И мне не хотелось бы взорвать эту гранату в центре города. С такими делами чеченцы лучше справляются. Поэтому можете прихватить любого из ваших людей, но если я кого-то из них изуродую, это будет на вашей совести.

– Моя совесть это переживет.

– Вам решать. Но я клянусь сердцем матери, что не желаю вам зла, что это не засада и что я хочу просто поделиться информацией. Эта клятва для меня серьезна.

– А вы можете так же поклясться, что вы не знакомы ни с одним вампиром?

– Не могу. И именно о моем знакомом вампире я и хочу поговорить. Мне почему-то кажется, что вы не станете возражать против парочки вампирских трупов.

– Логично. Ладно, я буду в «Волне» через час.

– Отлично.

Я отключила трубку и посмотрела на Вадима.

– Ты как – можешь сопровождать меня?

– Могу. Как это будет выглядеть?

– Очень просто. Ты ведь у нас специалист по слежке?

– Да, немного разбираюсь.

– Ну вот. Я прихожу в «Волну», разговариваю там, а потом мы встречаемся где-нибудь поблизости и отрываемся от возможного хвоста. Это возможно?

– Если ты уверена, что тебя не похитят прямо из бара.

Я задумалась. Нет, конечно, я крутая, но три капли снотворного в сок – и выноси как потерявшую сознание. Или укол. И тот же результат. Тогда все пропало.

– Не знаю. Я постараюсь быть осторожна.

– Этого мало. Ты видела, что со мной было?

– Видела.

– А Мечислав еще похлеще устроит, если с тобой что-нибудь случится.

– Если переживет мою гибель.

– Вот именно.

Я покусала ноготь на большом пальце. Патовая ситуация. Идти надо. Безопасность я обеспечить не могу. То есть лучше туда не ходить. Но НАДО! И как быть? А почему только я голову ломаю? У меня тут целых два деда сидят. Причем им обоим за сто лет перевалило. Вот и пусть что-нибудь предложат.

– И что же делать?

– У нас есть деньги?

– Что-то есть.

Мы с Даниэлем вывернули карманы всем, кого обнаружили в доме. На меня, вампира и пятнадцать трупов обнаружилось около трех тысяч долларов. Было бы гораздо меньше, но в доме мы обнаружили шикарное пальто, а в кармане пальто – бумажник с деньгами. Вадим сунул две тысячи баксов в карман джинсов и кивнул.

– Этого хватит.

Остальное мы с Даниэлем поделили поровну. Мало ли что нас ждет. Вадим задрапировался в пальто оборотня, накинул на голову шарф – и мы отправились на улицу. Солнце почти ушло за горизонт, небо было все в тучах, но, выйдя на свежий воздух, вампир поежился и плотнее завернулся в ткань.

– Уши мерзнут? – сострила я.

– Нет. Солнце еще не село. Надо зайти в какой-нибудь магазин, купить мне шляпу и барсетку.

– Да и темные очки не помешали бы, – поддержала я.

Вадим признательно глянул на меня. Я не издевалась, я говорила вполне серьезно. Во-первых, образ должен быть выдержан в едином стиле. А солнечные очки в данном случае – необходимость. Глаза у вампира очень чувствительны к свету. К счастью, мы были неподалеку от центра города с его бутиками (так и хочется сказать – ботиками). И отоварились в первом же попавшемся. Теперь Вадим в длинном черном пальто, черной шляпе, черных очках и белом кашне выглядел как гангстер из Чикаго 1930-х годов. Мы подумали – и купили ему приличные ботинки, джинсы и свитер. После этого обеднели на пятьсот долларов, но Вадим стал выглядеть как кинозвезда. И тут же уговорил меня купить ярко-красный кожаный комбинезон, который в другое время я бы и под расстрелом не надела. Но теперь, когда вампир говорил, что надо блистать сегодня вечером, мне оставалось только повиноваться. Но обувь я выбрала не шикарную, а удобную. Черные замшевые ботинки на замочке, на небольшом каблучке, легкие и теплые. Вадим ныл, что под такой костюм нужны алые сапоги на шпильке, но я рявкнула, что меньше всего мне нужно сломать ногу, – и вампир отвязался. В итоге мы обеднели еще на триста долларов и отправились в милый такой магазинчик с лирическим названием «Джеймс Бонд». Магазин оправдывал свое название. Вадим немного побеседовал с продавцом и купил два жучка и маячок в виде крестика. Маячок я тут же надела на шею. Я немного стеснялась. Вырез на костюме был такой, что виднелся шрам под ключицей и бо́льшая часть груди. Вадим на мои протесты махнул рукой и заявил, что я ничего не понимаю. Наоборот, этот шрам надо всячески подчеркивать и выставлять напоказ, потому что он говорит о моей смелости и моем характере. Я была не согласна, но решила не возражать, пока самоуправство вампира не перейдет все границы. Увы! Вадим был парламентски вежлив, настойчив и непреклонен. Жучки тоже прицепили на меня, а наушники Вадим сунул к себе в карман.

– Буду тебя слушать. Если нужна помощь, скажи только: «Сегодня у меня весь день голова болела». Я в тот же миг рванусь к тебе – и твоим обидчикам не по здоровится.

Я послушно кивнула.

– Как прикажешь.

– Я не в том смысле, – чуть смутился вампир. – Юля, ты понимаешь, я лучше тебя во всем этом разбираюсь, так что…

– Вадим, – прервала его я, – а кем ты был при жизни?

– Занимался любимой профессией, – признался Вадим. – Я шпионил при французском дворе в пользу Николая Павловича! Ну, того, который еще Палкин.

Я захлопала глазами.

– Врешь!

– Да никогда! Я служил там конюхом и заодно выполнял поручения деликатного свойства. Знаешь, Юля, слуги в те времена приравнивались к мебели. И их особо не стеснялись. Можно было узнать много интересного. А вот потом я оплошал. Вздумал следить за Мечиславом.

– Так он твой креатор? – уточнила я.

– Именно. И я ему очень благодарен!

– А есть за что? – удивилась я. – Он же убил тебя?!

– Я бы и так умер. Просто гораздо раньше. Посмотри на это дело с другой стороны – я живу! Пусть не так, как ты, но живу. И с удовольствием занимаюсь любимым делом.

– Поэтому Мечислав и взял тебя с собой?

– И поэтому тоже. А вообще мне повезло с креатором. Мечислав – мужик умный. Он, конечно, не сахар и не мед, но рядом с тем же Андре – ангел небесный. Его только слушаться надо. А так он никого из своих лишний раз не подставит. Вообще не подставит. Другое дело, если выйдет как сейчас, но в этом шеф невиновен.

– Он тебе будет очень признателен за эти слова, – не удержалась я.

Вадим ответил иронией на иронию.

– Шеф меня поймет. И ему будет приятно, что о нем так отзываются. Он отличный креатор и очень хороший, да что там, великолепный протектор!

– Ты к нему привязан, – заметила я.

– Я не хочу менять его на Андре, – просто ответил Вадим. – Я пока недостаточно силен, чтобы самому стать ронином и тем более протектором, но знаю – когда придет мое время, Мечислав отпустит меня без споров. И я обязательно вернусь к нему. Даже через несколько столетий. Я не слишком силен. Даже если я проживу еще тысячу лет, найдутся и посильнее меня. Я буду вынужден кому-нибудь служить. А Мечислав – не самый плохой господин.

Я тихонько позавидовала Мечиславу. Какой бы он сволочью ни был, но за своих он и в огонь и в воду, а это кое-чего стоит. И его вампиры это ценят. Если о человеке отзываются так, как Вадим о своем шефе, значит, этот человек не полное дерьмо. Но один вопрос я хотела задать.

– Вадим, а Мечислав никого не наказывал вот так, как сейчас Дюшка поступил с вами?

Вампир не стал кривить душой.

– Наказывал. И похуже. Но дело тут не в нем, а в необходимости.

– Необходимость пыток?!

– Если бы он был мягким, его не признали бы Князем Города. Но он заставил всех с собой считаться. И после этого никого не наказывал более необходимого.

Я передернулась. Все-таки я не приемлю пытки. Ни для какой необходимости. Хотя… Кто бы по вечерам вампирам пенял, а с утра оборотня резал? Тут не зеркало кривое, а вся рожа перекошена.

– Возможно, он и прав.

– Другого выхода не было, Юля. Можешь мне поверить, – тихо произнес Вадим.

Я пожала плечами. Был выход или его не было – но пытки остаются пытками, а вампиры – вампирами. И ничего не изменит этой простой истины. Как и того, что теперь я сама ближе к чудовищу, чем раньше. Мне не отказаться от своих поступков. И если будет Страшный Суд, мне посмотрят в глаза убитые мной люди. И спросят: «Неужели не было другого выхода, Юля?» А что я смогу им ответить?

– Юля! Не расклеивайся!

Вадим взял меня за плечи и осторожно повернул лицом к себе.

– Юленька, сейчас на тебя вся надежда! Не надо, пожалуйста! Держись! Мы без тебя не справимся! И получится, что четверо твоих друзей погибнут, а ты…

– А я или умру, или стану вампиром. Блестящие перспективы.

На миг я прижалась щекой к груди вампира, потерлась о мягкий кашемир. Под одеждой глухо и редко стучало сердце Вадима. Кровь разгонялась по телу, питая омертвевшие клетки. Тук. Тук. Тук. Несколько секунд я неподвижно стояла, обнимая вампира за плечи. Потом отстранилась и улыбнулась.

– Агент Леоверенская к схватке с врагом готова!

Вампир расплылся в улыбке, показывая клыки.

– Ну вот, давно бы так! А то сразу плакать!

– Никаких слез! – клятвенно пообещала я. – Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед и только вместе!

– Вот теперь ты мне нравишься, – голубые глаза Вадима блестели из-под очков.

– Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я! Наконец-то ты, грязнуля, Мойдодыру угодил, – передразнила я.

– Хотя бы и так!

– Так и будет! Вперед!

К бару я подошла через десять минут. Константин Сергеевич был уже там. Сидел лицом ко входу и потягивал что-то из высокого стакана. Я подавила в себе желание оглянуться. Очень хотелось еще раз увидеть клыкастую ухмылку. Но Вадима здесь быть не могло. Не доходя ста метров до бара, он поцеловал меня в щеку и, шепнув: «Я буду рядом», растворился в подступающих сумерках так легко, как это умеют только вампиры. Ладно. Прорвемся. Я скинула куртку на руки гардеробщику, взяла номерок и пошла к столику.

– Добрый вечер, Константин Сергеевич.

– Добрый, Юлия Евгеньевна.

– Просто Юля. Мы же с вами договаривались.

– Да, но тогда у вас не было этого, – он кивком показал на мою ключицу.

– Этого бы и не было, если бы я послушалась вас с самого начала.

– Очень интересно, – заметил ИПФовец. – Вот с этого места подробнее, пожалуйста.

Я послушно кивнула.

– История эта началась три дня назад. Тогда я спокойно сидела дома и даже не подозревала, что на свете существуют вампиры. И вообще, я полагала, что «Дракула» – выдумка для девиц восемнадцатого века.

– В двадцатом веке девицы тоже легко ловятся на клыки и черные плащи. Ближе к делу, Юля, – осадил меня Костик.

Я смерила его уничижительным взглядом.

– Не давите на меня. Думаете, легко признаться в своей глупости?!

Вот теперь я добралась до чего-то человеческого в его душе. В глазах ИПФовца заиграла искорка смеха. Он виртуозно управлял своим лицом, но он не был вампиром и не мог так управлять глазами, как тот же Даниэль. Хотя у вампиров больше времени для практики.

– Думаю, что очень нелегко. Но рано или поздно придется. Так лучше рано, чем поздно.

– Лучше, – согласилась я. – Кстати, разрешите своему экстрасенсу подсесть за наш столик. Ему сложно прощупывать меня издали.

Костик впился в меня холодным и напряженным взглядом.

– Как вы его почувствовали?!

Теперь настала моя очередь смеяться.

– Никак, – призналась я. – Просто я была уверена, что без экстрасекса вы ко мне не придете. Ну, так разрешите ему присесть, и я начну выкладывать карты на стол.

Константин Сергеевич махнул кому-то за моей спиной. Я слышала шаги и старалась не обернуться. Я ждала, что к нам подсядет кто-нибудь из мужчин, которых было полно в баре, но за столик присела девушка. Несколько секунд мы оценивали друг друга и мерились взглядами. Она была высока, стройна, даже тоща. Черная кожа облегала костлявую фигуру как презерватив. Ключицы выпирали так, что ни один вампир не смог бы укусить ее в вену под ключицей. Бедный кровосос просто увяз бы в кости зубами. Груди у нее практически не было, два прыща – выдавить и прижечь зеленкой. Хотя талия впечатляла. Самое то для любителя костей. Мечта дворового пса. Суповой набор. Черные прямые волосы рассыпались вокруг ее лица. Определенно, раньше они были темно-каштановыми, но потом, с помощью краски, стали черными. Да и одета она была в крутой комбинезон из черного винила наподобие того, в котором выступала Женщина-кошка из фильма про Бэтмена. Кожа ее от этого казалась совсем белой и безжизненной. Она что – стремилась достичь вампирской красоты? Или хотя бы вампирского стиля? Но вампиры, наоборот, придавали себе сходство с людьми. Эта же дамочка старалась вытравить из себя все человеческое. И я вдруг поняла, что именно с ней произошло. То ли Печати сработали, то ли жизненный опыт решил поднять голову. Она была такой же, как и я. Дурочкой, у которой в неурочный час проснулась Сила. Проснулась – и рядом оказались ИПФовцы. Дальше все было просто, как два пальца об асфальт. «Дорогая, да у вас талант! Вы невероятно сильны! Вы знаете, что этот талант невероятно редок?! Вы должны использовать его на благо обществу и его лучших представителей (список представителей прилагается)! Мы поможем вам! Мы дадим вам возможность учиться (список учебных заведений и нужных дисциплин прилагается)! Вы будете развивать свой дар и совершенствовать! И употреблять для борьбы с мерзкими кровожадными монстрами (список монстров прилагается)! Нет, мы не настаиваем, чтобы вы трудились в рядах нашей организации! Но где еще смогут по достоинству оценить вашу уникальность, вашу гениальность, ваш дар (список достоинств прилагается)?!» Скажите женщине, что она – единственная в мире, не важно, к чему это относится – к магическим способностям или к засолке огурцов, и она будет обожать вас в любую погоду. Эту же девицу закормили восхвалениями ее талантов. Она и правда настолько сильна? Я с интересом уставилась ей в лицо.

Ну что тут сказать? Оладья непропеченная. Невыразительные, словно стертые ластиком черты лица, не слишком чистая кожа, ничем не выдающийся нос, тонкие губы, скрытый челкой (под Клеопатру?) лоб, какие-то размазанные жидковатые и светловатые для ее лица брови и ресницы, сейчас густо уляпанные (другого слова не подберу) косметикой. Единственное, что бросалось в глаза, – это, простите за каламбур, ее глаза. Они были большие, темно-серые, такие темные, что казались черными на бледном лице. Как две изюмины в оладье. В них хотелось смотреть и смотреть, без отрыва на сон, еду и прочие прелести жизни. Даже мне хотелось. Но я ожидала чего-то подобного и подсознательно держала себя в напряжении. А что творится с неподготовленными людьми? Небось, плывут только так. В мягкой серой воде, текущей по прохладной серой долине теней… Я тряхнула головой. А ведь затягивает, стервочка! Ну погоди, сейчас я тебе объясню, кто есть Ху и где он живет.

– Неплохо для начала, – сказала я. – Она одна или вы кого-нибудь еще привели?

Константин Сергеевич удивленно воззрился сперва на меня, потом на девицу, потом опять на меня. Девица выпучила глаза и смотрела на меня. Ей что – плохо стало от правды?

– Что с вами? Надеюсь, вас не стошнит?

Печати проделывали со мной что-то странное. На одно мгновение весь мир расплылся в облаке чистой силы, а потом я ощутила металлический привкус во рту. Ну да, я ведь прикусила себе нижнюю губу. И сейчас невольно содрала корочку с пореза. Но одновременно с этим стало происходить нечто странное. Я чувствовала, как никогда прежде. Напротив меня сидели двое людей – и я чувствовала, как бешено мчится кровь по их жилам. И одновременно смогла видеть. Мужчина не представлял для меня метафизической опасности: вокруг него не было даже самой тоненькой ауры Силы. Он был жесток, честолюбив, расчетлив, но он не мог подчинить меня себе. Женщина же… Я перевела взгляд на экстрасексоршу – и едва не рассмеялась. Сила текла вокруг нее тонкой аурой, где-то в три-четыре сантиметра шириной. И этим вы собрались меня подчинять?! Я обернулась и обвела взглядом зал. Самые обычные люди. Аура есть у всех, но той полоски Силы, которая есть и у экстрасекса, и у меня, – ее нет ни у кого из присутствующих. А она может видеть мою ауру? Я опять посмотрела на экстрасенса. Девица, определенно, боялась. Или что-то чувствовала, или что-то даже видела. Не знаю.

– Вы боитесь меня? – задала я ей вопрос.

– Нет! – ответила она.

И солгала. Я увидела это по желтой вспышке в ее ауре. И погрозила ей пальцем.

– Нехорошо врать большой сильной тете.

– Вы можете определить, когда она говорит вам правду?

Константин Сергеевич голосом словно ножом полоснул по моему обострившемуся восприятию. Я моргнула, сбивая картинку, – и повернулась к нему. Теперь я смотрела, как и все люди. Теперь я уже не смогу определить, врут мне или нет. Но кто меня просит об этом говорить? Скажем правду!

– Когда ваша девочка врет, у нее в ауре появляются такие некрасивые желтые искры. Очень заметно. А Силы у нее совсем мало. – Я наклонилась через стол и провела пальцем рядом с ее телом. – Вот на столько. Разве она может меня «прощупать»?

– И давно у вас эта способность, Юля? – вот теперь голос ИПФовца звучал напряженно. В его глазах плескался страх. Он боялся меня. И это радовало. Если боишься – ты должен убежать или ударить. Или получить свой страх к себе в союзники. Но бежать некуда, а ударить? Да кто сказал, что я рассвет увижу?! Мне ли бояться?

Я не кривила душой.

– Несколько минут.

Девушка уставилась на меня.

– Она не лжет. Это точно.

– Я не лгу, – согласилась я. – Ты видишь мою Силу?

– Вижу, – отозвалась девушка.

– А я ее не могу видеть. Где ее границы?

Экстрасекс послушно встала из-за столика и подошла ко мне. Вытянула руки, словно что-то ощупывая, – и стала отступать. Она отошла на пять шагов от меня.

– Здесь.

Я подняла брови. Это много. Очень много. Судя по выпученным Костиковым глазам, я даже не до конца осознаю, сколько это. Но если у них эти пять сантиметров считаются сильными, то я вообще вне конкуренции. По моим скромным прикидкам, экстрасексорша сейчас отмерила шагами два-два с половиной метра.

– Забавно.

Константин Сергеевич прокашлялся, прочищая горло.

– Забавно? Отличное слово! Юля, вы хотели что-то рассказать мне…

– Я и сейчас хочу, – я потерла виски, собираясь с мыслями. – Короче, в тот день мне позвонила подруга. И очень попросила поговорить с ней. Домой мне почему-то тащить ее не захотелось. Я попыталась от нее отделаться, поняла, что не удастся, – и предложила ей приехать к нам на дачу. Вы наверняка знаете, где это.

– Знаем, – подтвердил Костик.

Я не смогла удержаться.

– Вы что – досье на меня собирали?

– Как и на каждую женщину, которая едва не вывернула мозги нашему экстрасенсу. Одному из лучших экстрасенсов.

Мне показалось, что он хотел сказать – лучшему, но потом бросил взгляд на женщину за столом и передумал. Правильно. Таланты – они такие: хрупкие, нервные, тонкие… Их надо постоянно гладить по шерстке и кормить восхвалениями.

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент.

– Тогда мы потом с вами об этом поговорим, – решила я. – Подруга была в истерике. Я решила съездить и вправить ей мозги. С этого все и началось. Если бы я тогда отказалась… Но я была глупа и ничего не знала. А на даче Катька мне заявила, что ее укусил и изнасиловал вампир.

Лицо Костика стало сосредоточенным и каким-то собачьим. Если бы он был гончей – я бы сказала, что он встал на след. Появилось что-то такое в его светлых глазах…

– Ну вы понимаете, тогда для меня это звучало бредятиной. Мало ли какие у людей примочки? Кто-то с трупами, кто-то с обезьянами и собаками, а кто-то надевает искусственные клыки и кусается. Невелик вред. Много идиотов на планете. С подругой я не спорила, но на ночь мы остались на даче. Я не спала. Я вообще плохо засыпаю. Типичная сова. И вот я услышала, как Катька разговаривает во сне. Она кому-то рассказывала, с кем она сейчас, где мы и как до нас добраться. Это меня не вдохновило. Я собрала в кучку все свои знания о вампирах – и сделала две вещи. Первая – связала подругу, а вторая – заткнула ей рот. Я пыталась ее разбудить, но все было напрасно. Она явно была в трансе.

– Она не лжет, – вставила экстрасекс. Я фыркнула в ее сторону.

– Когда я захочу врать, я пойду на телевидение или буду писать статьи в газеты. И мне будут деньги платить за мою брехню. А сейчас я стараюсь найти помощь.

– Это тоже правда, – согласилась экстрасекс.

– Как тебя зовут? – спросила я.

Вопрос застал тетку врасплох.

– Татьяна Алексеевна, – удивленно ответила она. – А что?

– Лучше думать о ком-то известном, – объяснила я. – Ладно. Не в этом дело. Через какое-то время я получила возможность познакомиться с Князем Города.

– ЧТО?!

Лицо у Костика было совершенно ошалелым. Даже трогательным.

– Ну да. Он явился за своей добычей один и без охраны. Подумал, наверное, что я не смогу оказать никакого сопротивления.

– А вы? – спросила Таня.

– А я смогла. Для начала я перебрала все, что слышала о вампирах. Попробовала разбудить подругу, как-то привести ее в чувство, но ничего не получилось. Она была в трансе, я вам это уже говорила. Я рассудила, что ей хуже не будет, а мне жизнь дорога, и обезопасила ее. Теперь она не напала бы на меня и не пригласила вампира внутрь. Потом явился и сам вампир. Так получилось. Мы разговаривали, я ему наговорила дерзостей, он попытался загипнотизировать меня и приказал, чтобы открыла дверь и впустила его. Я поддалась на гипноз, бросилась искать ключ, чтобы скорее открыть ему, – и наткнулась рукой на иголки. Боль привела бы в чувство трех меня.

– Понятно, – с глубокомысленным видом протянула Татьяна.

Эта дамочка начинала меня раздражать. Строит тут из себя. Силы с ноготь, а гонору с локоть. Еще раз она тявкнет – и я точно ей нахамлю. Зараза крашеная.

– Я за вас рада. В общем, мы обменялись любезностями, я нахамила ему и предложила убираться ко всем чертям собачьим.

– И он пошел? – уточнила Татьяна.

Я бросила на нее неприязненный взгляд. Ну все. Достала. Больше я тебе ничего не спущу.

– Это вы острить пытаетесь?

– Уж как получается, – отбила она подачу.

– Тренироваться надо, – посоветовала я. – На кошках. Или на вампирах. Вот мы с Князем поговорили – и он пригрозил мне, что если я не явлюсь вместе с подругой к нему на встречу, он найдет способ напакостить мне и моим родным. Я не могла рисковать. Теперь можете посмеяться над моей глупостью – я даже надеялась договориться с вампиром! Наивняк!

Татьяна рассмеялась. Костик молча смотрел на меня. Я тоже классически держала паузу.

– Я так полагаю, что это было до нашей встречи? – уточнил ИПФовец.

– Где-то за сутки до. Я имею в виду встречу.

– И что же было дальше?

– Как обычно – ничего хорошего. Мы пришли на встречу, нас усыпили, как котят, и связали. Князь объявил нам, что собирается сперва изнасиловать нас друг у друга на глазах, а потом сделать вампиршами. Меня такая перспектива не вдохновила. Во всяком случае – сделаться вампиром. А насчет изнасилования… Если бы он решил меня соблазнить, а не изнасиловать, я бы не устояла. Надо отдать Князю должное – он весьма привлекателен. Мне повезло. Князя отвлекли. – Почему-то я старательно не называла Андре по имени. И по данному ему прозвищу – тоже. Почему? Не знаю. Но так хотелось. Князь – и Князь. Так было проще. – Я не знаю, что именно спасло мне жизнь, но он вышел из комнаты. И увел с собой мою подругу. Оставшись в одиночестве, я смогла освободиться. И решила попробовать удрать. Но перед этим найти подругу. Не получилось. Катьку я не нашла. Я нашла другого вампира. Он был в отвратительном состоянии. Ранен, не мог передвигаться… Я и решила помочь хотя бы ему. Так вышло, что мы помогли друг другу.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я узнала много нового о расстановке сил в нашем городе, – пожала я плечами. – Когда вы приходили, он спал в подвале дома. Я не могла пропустить вас.

Костик медленно положил руки на стол. Звякнула посуда. Лицо его стянуло в маску.

– Вампиры – это зло. Их надо уничтожать.

– Не в моих правилах одной рукой давать жизнь, а другой – отнимать ее, – отрезала я.

– Вы поступили неправильно.

– Ошибаетесь. Но я не стану с вами спорить. Сейчас мой друг в безопасности. И я могу заняться кое-чем другим. – А вот теперь – осторожнее. Ни слова неправды, ни слова вранья – но и правду сказать тоже нельзя. – Это, – я провела пальцами над укусом на руке, – сотворил один из подчиненных Князя Города. Я не убила его. Не смогла. Но хочу отплатить Князю за любезность.

– И как же?

– Мне сделали еще одно приглашение, от которого я не могу отказаться. На вечеринку с вампирами и оборотнями. Хотите пойти сюрпризом? Типа девушки в торте?

– Она не врет, – заметила Татьяна.

– Не вру. Хотите?

Константин Сергеевич смотрел на меня.

– Какой вам от этого прок?

– Месть.

– Она не говорит всей правды.

Мне искренне захотелось придушить экстрасексоршу.

– Я не обязана вываливать вам все.

– Если хотите, чтобы вам помогли, вы должны сказать правду.

Я звонко расхохоталась.

– Я – хочу?! О нет! Давайте поставим вопрос так. Хотите ли вы? Хотите получить еще парочку клыков на стенку? Если да – я дам вам адрес. Если нет, тогда я просто уйду. Я не отомщу за себя. Но и вы ничего не получите.

– А вы уверены, что уйдете? – Константин Сергеевич смотрел на меня нехорошими глазами.

Я улыбнулась.

– Абсолютно. Вы сами видели мою ауру. Вампир сказал мне, что моя Сила пробуждается. И она вырвется наружу, когда мне будет грозить опасность. Я просто смету вас! Прикажу вашим людям повернуть оружие против вас, вам – отдать приказ, чтобы ваши сотрудники перестреляли всех в этом баре или что-нибудь еще в том же духе. Мне на это нужно немного времени. Было бы желание.

Моя рука нависла на пластырем, и я взялась пальцами за его кончик.

– Сейчас я рвану его. Это свежая рана – и моя Сила пробудится со свежей кровью.

– Она говорит правду, – медленно произнесла Татьяна.

Я оскалилась на нее, взяв за пример милую улыбку Мечислава.

– А тебя, смертная, я превращу в самую обыкновенную женщину! Ты не будешь владеть никакой силой! Я сотру твою ауру и выпью магию, как чашку воды!

Это был не мой голос и не мои слова. Сила Печатей опять захлестнула меня – и я была уверена, что если погляжусь в зеркало – то увижу в глазах зеленые огни. Мечислав отлично знал, чего боятся экстрасенсы. Знал, как использовать этот страх и как угрожать. И в тот миг я была уверена, что смогу выполнить свое обещание. Татьяна почувствовала это – и отшатнулась от меня, едва не упав на пол. Стул жалобно скрежетнул ножками.

– Не надо, – поспешно сказал ИПФовец.

– Значит, пока не буду, – отозвалась я. Сила не угасала, но зеленые огоньки потухли. Это я точно знала. – Вы не хотите что-нибудь еще сказать о праве входа-выхода?

– Нет.

– Отлично. Мне давать вам информацию?

– Говорите, – просто сказал Константин Сергеевич.

Печати играли со мной плохую шутку. Мечислав проснулся – и Печати пробудились вместе с ним. Я чувствовала, как где-то далеко он открыл глаза. Ощущала голод вампира. Чувствовала его жажду крови. Огненную. Раскаленный ком ворочался у меня где-то в желудке. И передо мной сидели не двое людей, а два живых кувшина с алой, теплой, солоноватой кровью. Я облизнулась. Я видела, как бьется пульс на шее у Костика, я почти ощущала его у себя на языке, я чувствовала запах его кожи и дешевого мыла – и готова была впиться в него зубами. Сил едва хватило, чтобы выдавить сквозь зубы:

– Вы отправитесь туда?

– Да, – ответил Константин Сергеевич.

Он не солгал. Теперь я понимала, как вампиры различают ложь и правду. Пульс на его шее бился так же часто, как птица в клетке, но не прыгал. Не менял ритма. Человек боялся меня, но не лгал мне. Черт, если это не прекратится… Я с трудом подавила в себе желание броситься через стол и впиться ему зубами в горло. Но что-то, наверное, отразилось в моих глазах, потому что Константин Сергеевич странно посмотрел на меня.

– Юля, с вами все в порядке?

В порядке?! Как бы не так! Вслух я этого сказать не рискнула. Боялась, что не выдержу, если разожму зубы. Печати Мечислава и не думали успокаиваться в моем сознании. И я знала, ЧТО может их утихомирить. Хотя бы временно. Я резко сорвала бинт с многострадального запястья. Из руки закапала кровь. То есть она закапала бы, если бы успела. Но я не хотела потерять ни одной драгоценной капли. Я впилась губами в рану, высасывая кровь из вены. Солоноватый вкус во рту немного успокоил меня – и я смогла поднять голову. Теперь люди оставались для меня людьми. И кусать мне никого не хотелось. Приятная неожиданность.

– Простите. Это… своего рода побочный эффект.

– Интересный эффект, – заметила экстрасексорша чертова.

Ну все, она меня достала! Сейчас я поставлю ее на место раз и навсегда. Я медленно, нарочито медленно, лизнула рану на руке, потом облизала губы – и улыбнулась.

– Твое счастье, что мне удается его контролировать. Для получения эффекта глубоко безразлично, у кого должна быть взята кровь – у меня или у тебя. Даже лучше, если это кровь другого человека, одаренного кое-какой Силой. Даже если его Силу не разглядишь без микроскопа.

– Да как ты смеешь! – взвилась Татьяна.

– Не провоцируй меня, девочка. – Это из меня опять выглянули Печати. – Или я разорву тебе горло!

Татьяна смотрела мне прямо в глаза. Что было сейчас в их глубине? Кто смотрел из моих зрачков? Не знаю. Но у нее даже не было сил отшатнуться. И серые глаза полнились слепым ужасом. Так смотрят дети из темноты. Я медленно давила на ее сознание. И знала: еще чуть-чуть – и я сломаю ее. Она будет подчиняться мне. И наслаждение от этого чувства было гораздо больше жажды крови.

– Полегче, Юля, – вмешался Константин Сергеевич.

Я тряхнула головой и отвела взгляд.

Его голос разорвал связь между нами. Татьяна глухо вскрикнула и закрыла руками лицо, чтобы не дай бог не поймать снова мои глаза. Теперь она боялась меня. И мне это нравилось. Я перевела взгляд на ИПФовца.

– Дом молодежи «Карнавал». Постучать два-три-два. Если загримировать вашу женщину под меня, вас тут же впустят. Не знаю, кто там будет внутри, но скорее всего несколько вампиров и оборотней. Постарайтесь явиться туда до девяти вечера. Иначе будет неубедительно.

– Но уже семь вечера! – возмутился Константин Сергеевич. – Мы можем не успеть!

– Это ваше дело. Но в отчете они будут выглядеть круто. В ходе оперативных мероприятий обнаружено и уничтожено несколько противоестественных созданий, как-то: вампиров – икс, оборотней – игрек. Ну и все в том же духе.

– Она не врет, – доложила немного оклемавшаяся Татьяна.

– Я действительно не вру, – вздохнула я. – У вас ко мне все?

– Почти. Юля, вы уделите нам еще десять минут?

Я начала было выползать из-за стола, но после этих слов опять плюхнулась на место.

– Ладно. Только уберите из-за стола эту дуру. Она меня раздражает.

– И чем же я вас так нервирую? – поинтересовалась Татьяна.

Тон у нее был неожиданно кокетливым. Быстро она оправилась. Ну, самоуверенность в ней воспитывали годами. Я же напугала ее на несколько минут. И теперь она будет давить на меня, чтобы вернуть утраченную высокую самооценку. Я ухмыльнулась. Ну, ты сама подставилась!

– Не люблю женщин с плохим вкусом – во всех смыслах этого слова.

Девица пошла красными пятнами и вылетела из-за стола, не попрощавшись.

– Зря вы так, – Костик смотрел на меня с неодобрением. – Она дура, но она полезна.

Я пожала плечами. Эту стадию обработки я примерно знала. «Она дура, но она полезна. А вы – гений! Чудо! Ангел во плоти!» Верилось с трудом, но женщины же падки на комплименты. Тем более от такого обаятельного мужчины. Это у меня после Мечислава иммунитет ко всем остальным мужчинам. А кто-то другой и поддался бы. Костик не разочаровал меня.

– Вы сами видели, насколько она слаба и глупа. Но вы вовсе не такая. Вы гораздо сильнее нее. И…

– Константин Сергеевич, – перебила его я. – Мне немного не до того. Вы не хотите перейти сразу к делу? Если без излишеств – чего вы хотите?

ИПФовец нахмурился, но спорить не стал.

– Юля, я понимаю, что о какой-то совместной работе говорить пока еще рано, но может быть, вы согласитесь пройти несколько безобидных тестов? Мы предоставим вам все условия, создадим все удобства… Мое руководство заранее согласно выполнить все ваши пожелания. От вас может быть получен бесценный научный материал.

Я задумалась. Заманчиво. Очень заманчиво согласиться. И при другом раскладе я так и поступила бы. Но у меня есть три причины воздержаться. Первая – самая простая и практическая. Знают ли они о фамилиарах? Не думаю. Но если знают – то что говорит их долбаный кодекс? Тоже уничтожать? Меня почему-то не тянуло на костер. Вот не питаю я любви к аутодафе. Почему? Ну-у-у-у-у, не знаю. Как-то жить хочется! А во время обследования они запросто могут догадаться о Печатях. Мое поведение даже сейчас очень странное, чтобы не сказать хуже. Таким образом я подставлю и себя, и Мечислава.

Вторая причина гораздо менее метафизическая. Говорят, коготок увяз – всей птичке пропасть. Я уже увязла по самые уши в болоте с вампирами. Дальше увязать просто некуда. И удастся ли мне выбраться – бабушка надвое сказала. И это еще из одного болота. А из двух – диаметрально противоположных?! Не знаю, что мне сделает ИПФ за связь с вампирами, а вот что вампиры сделают со мной за контакт с ИПФ? Ни Даниэль, ни Мечислав не давали мне никаких гарантий типа «Вот все закончится – и ты меня больше не увидишь». Хотя я и сама не знала, будет ли это кстати. Дани эля я терять не хотела. Даже если он и поступил со мной как скотина. А что до Мечислава – вряд ли он выпустит из клыков то, что уже ухватил. Тем более такую бешеную Силу, как моя. Не отвяжутся они от меня. Не отвяжутся. И теперь мне надо лезть еще в одно болото? Что-то подсказывало мне, что ИПФ ничем не лучше вампиров. Особенно когда речь идет об их интересах. Шкура родной организации – она ближе к телу и дорога хозяину. И потом, с вампирами меня хоть что-то связывает. Не уверена, конечно, что оно того стоит, но я получу определенное удовольствие от общения с тем же Даниэлем. Я невольно вспомнила наше единственное утро – и едва не облизнулась. Очень хотелось бы повторить. И чем чаще, тем лучше. Да и общение с Мечиславом доставляет мне радость. Я отлично знаю, что он так может смотреть даже на уборщицу тетю Клаву весом в три центнера, но приятно же чувствовать себя красивой и желанной женщиной! Приятно, черт возьми! Стоят ли эти сомнительные удовольствия того, что попросят от меня вампиры, – вопрос другой. Но я хотя бы что-то получу взамен. А вот если связаться с ИПФ, то там я огребу кучу комплиментов, разовью в себе жуткое самодовольство и у меня будет сомнительное чувство морального удовлетворения от борьбы с нечистью. Вот честно – оно того стоит, чтобы влипать в крутые разборки? На мой взгляд – нет! Вампиров за глаза хватит!

Третья же причина… Мои родные. Они в это быть замешаны не должны. А зная церковь… они и мать втянут, и деда, а торговаться с ними… нельзя бороться с системой. Можно спорить с одиночками и индивидуалистами, которыми являются клыкастики, но машина церковников – подомнет и раздавит всех.

Я посмотрела прямо в глаза Константину Сергеевичу.

– Я всегда придерживаюсь поговорки «Коготок увяз – всей птичке пропасть». Поверьте, я серьезно обдумала ваше предложение, но принять его не могу. Свои причины – а есть еще несколько весомых аргументов против вас – я перечислять не буду. Если у меня будет какая-то важная для вас информация – я помогу вам. Но использовать свои экстрасенсорные способности, чтобы охотиться на паранормальные формы жизни, я не стану. Простите – не люблю инквизицию. Засим разрешите откланяться.

Я хотела встать из-за стола, но Константин Сергеевич протянул ко мне руку. Не удерживая, а просто прося задержаться. Я на секунду остановилась. Он достал из-под стола большую черную папку и открыл ее. Мне в глаза бросились цветные фотографии.

– Что это? Подборка с мест разборки?

– Юля, вы не понимаете, что говорите!

– Зато я отлично понимаю, что Контора гораздо опаснее гильотины.

– Это глупое предубеждение, Юля. А вот ЭТО – правда. Посмотрите, что творят с людьми ваши так называемые паранормальные формы.

На стол передо мной легли несколько фотографий веером. Я взяла их в руки, перелистнула. Гм, хорошо, что я сегодня ничего не ела. А может, и не хорошо. Стошнило бы меня или нет – это еще бабушка надвое сказала, а вот что я на ногах с трудом держусь – это точно. Но Вадим должен что-нибудь купить пожрать. Фотографии были подобраны великолепно. И на всех были изображены тела. Человеческие тела. Какие-то из них были полностью голыми, иные с минимумом одежды. Часть тел была со следами укусов. Фотограф постарался, запечатлевая следы от клыков. Они на фотографиях получались лучше всего. Яркие, алые, пугающе живые на мертвой белой коже… Я машинально отметила, что укусы приходились в основном на месте артерий. Сонная артерия, потом вена под ключицей, вена в локтевом сгибе, на сгибе бедра, ближе к паху… Может, были и еще укусы, но я не старалась смотреть и запоминать. Мне на сегодня и без того гадостей хватит. Но одну деталь я отметила. Общую для всех фотографий. Ее не смог смазать даже фотограф.

– И что дальше?

Я спокойно передала фотографии обратно. Не бросила, не оттолкнула. И рука у меня не дрожала. Пять баллов мне за выдержку и хладнокровие, которых никто не ожидал. И меньше всего – ИПФовец.

Константин Сергеевич удивленно смотрел на меня.

– Юля, вы совершенно спокойны.

– Я действительно спокойна. Как и эти люди. Если вы не заметили, у всех на фотографиях одно и то же выражение лица. Спокойное и, простите, как во время оргазма. Они умерли, ей-же-ей, не худшей смертью. Если бы мне предоставили выбирать – я бы и сама выбрала что-то подобное. Уйти – улыбаясь и не заметить смерти.

– Это вампирский гипноз! – сорвался Костик. – Эти твари подчиняют ваше сознание… Юля, вас едва не подчинил Князь Города! Это…

– И это, и то самое. Меня он потом подчинить уже не смог. Простите за циничную истину, но кто может выжить – тот должен жить. А кто не может выжить – пусть умрет и не засоряет генетику. С тех пор, как медицина научилась сохранять жизнь нежизнеспособным людям, мы получили огромную популяцию болезненных людей. Больных физически, что не так страшно, и больных психически, что смертельно для любого общества. Вы не такой. Я не такая. И все имеют право на жизнь. – Я сознательно опустила слово «люди». Все – это действительно все, начиная с амеб и кончая вампирами. Мой голос был спокоен и холоден, как никогда. На секунду мне даже показалось, что у меня на губах намерзли мелкие кристаллики льда, – и я провела по ним рукой, чтобы стереть лед. Ничего не было. Но ощущение сохранялось. – Каждый живущий на земле может и умереть. Эти люди умерли от укуса вампира, но что если бы на них кирпичи упали? Вы бы так же злились? И так же показывали бы мне эти фотографии? Я устояла перед гипнозом. Если бы они устояли – остались бы живы. Я проверила это на себе. И, поверьте, обошлась бы без подобных проверок. И меня не тянет никому сочувствовать. Что еще?

– Простите, Юля, но вы меня поражаете!

– Я всех поражаю. А что?

Я уже устала изображать из себя милую девочку.

– Юля, вы должны понять – ваши силы могут и обязаны использоваться во благо людям!

Лозунг был искренним, убежденным, ИПФовец действительно верил сказанному. Жаль.

– Я никому ничего не должна, – отрезала я. – Вы едете на вечеринку?

– Еду.

– Отлично. Тогда – до свидания.

– До свидания.

Я решительно встала из-за стола.

– Юля…

Я раздраженно повернула голову.

– Ну что еще?!

– Не хотите взять с собой фотографии? Вам стоит посмотреть, что делают с людьми эти существа. Они только похожи на нас, Юля, но они – злобные твари! И их нужно уничтожать!

Я закатила глаза. Он говорил вполне убежденно, честно, от души. И что-то шевельнулось внутри меня. Но не откликом, а предупреждением. Этот человек опасен. Я посмотрела на него внимательнее и бросила последнюю карту.

– Гитлер, без всяких вампиров, погубил столько, что ни одному клыкастому и не снилось. А революции? Войны? Хиросима и Нагасаки? Не-ет, Константин Сергеевич, вы бьете не в ту мишень. Прежде чем защищать людей, сделайте их людьми. Чтобы никому и в голову не пришло то, что я вам сказала. Про жизнь и генетику. Вот когда люди станут такими, тогда я употреблю все силы, чтобы служить и защищать. А до тех пор – извините.

Я резко повернулась и вышла. Наскоро накинула куртку и выскочила на улицу. Мы с Вадимом договорились встретиться за двести метров от бара. Я надеялась пробежать их за пару минут и не замерзнуть, но ледяной ветер ударил мне в грудь – и я поняла, что погорячилась. Попыталась запахнуть куртку, но замок заело. Я бросилась через улицу.

Взвизгнули тормоза, огромный серебристый джип остановился рядом со мной, и дверца распахнулась, едва не треснув меня по организму. Я нацелилась было выругаться, но…

– Прыгай! Ну!

Голос Вадима я узнала бы из тысячи других.

Я кошкой прянула к машине и взлетела на сиденье.

Машина рванула с места так, что я едва не вылетела обратно, и пришлось двумя руками вцепиться в сидевшего за рулем вампира.

– Полегче, – бросил мне Вадим, заворачивая джип в крутое пике так, что моя дверца захлопнулась без посторонней помощи.

– Ой! – я отлетела от него в противоположную сторону и пребольно треснулась локтем. – Ты что – одурел?!

– Нет. Я хвост рублю!

Я тут же успокоилась, заткнулась и стала искать ремень безопасности. Если Вадим говорит, что за нами хвост, – значит, за нами действительно кто-то увязался. Вампир далеко не самоубийца и умереть второй раз не захочет. Пусть спасает наши шкуры, а я не буду ему мешать. В конце концов, не все же мне стараться! Должны мне отплатить добром за добро или нет?!

Машина виляла и петляла как бешеная. Меня едва не размазало по стенкам, пока я пристегнулась. Пару раз чувствительно бросило на вампира, но Вадим сидел как скала. Мы пролетали на красный свет, подрезали другие машины, едва не сбили двух женщин. Правда, они переходили дорогу в неположенном месте. Вампиру удалось оставить их целыми и невредимыми, но наш джип на несколько минут выехал на встречную полосу. Хорошо хоть на ней никого не было! Иначе размазало бы нас по асфальту – и никакая Сила не помогла бы.

Наконец вампир свернул в какой-то переулок, проехал несколько метров и припарковался в небольшом дворике, среди дюжины других машин. Вампир выключил фары и повернулся ко мне.

– Свет я включать не буду. Сейчас джип заметет снегом – и нас уже никто не найдет. Даже если и проедут мимо – нас не отличат от других машин.

Я кивнула.

– Делай, как знаешь. Кстати, а откуда дровишки?

– С дороги, вестимо, – отозвался Вадим, откидываясь на подголовник. Светлые волосы блестели в полумраке. Я тоже устроилась поудобнее и расслабилась.

– А если подробнее?

– Да ничего особенного не было! Я шел, смотрю – какой-то вдребадан пьяный мужик в машину залезает. Я не мог выпустить его на улицу в таком виде! Он мог кого-нибудь сбить!

– А ты сейчас – не мог? – не удержалась я.

– Я? Девяносто процентов на то, что не сбил бы. У вампиров реакция чуть получше, чем у людей.

– Да знаю уж. А что хозяин джипа?

– А он там, на заднем сиденье.

Вадим так спокойно отвечал на мои вопросы, что последняя дура бы заподозрила неладное.

– Ты его уже попробовал?

– Там еще осталось Даниэлю. Ты сердишься?

Я подумала. Секунды три. А я сержусь? Да нет. Я не могу сердиться на Вадима. Он убил по необходимости. Убил, чтобы спасти себе жизнь. Не для развлечения и не для удовольствия. И потом… Я же видела, в каком он был состоянии еще три часа назад! Какая там вина! Какое там «сердишься»?! И все же…

– Тебя это волнует?

Вадим повернулся ко мне. Голубые глаза светились в полумраке.

– Ты – фамилиар моего протектора и креатора. Твое слово так же ценно, как и его слово. Я обязан повиноваться тебе, как ему, – пока Мечислав не отдаст другой приказ. Твоя воля – его воля. Говоря сейчас с тобой, я говорю со своим протектором.

Я почесала бровь.

– Вадим, у нас еще есть время до встречи с Даниэлем?

– Еще около часа, потом надо выезжать, чтобы не опоздать. А что?

– Мне хотелось бы поговорить с тобой, – я не знала, как лучше начать разговор. Вампир помог мне. Он улыбнулся, и клыки отчетливо блеснули в неясном свете окон. Но это зрелище не испугало меня. Наоборот, успокоило. Оно не несло угрозы. Вадим положил мне руку на предплечье. Пальцы у него были приятно теплыми. Это потому что он пил сегодня кровь? Или я так замерзла?

– У тебя очень холодные руки. Сейчас я включу печку.

Он щелкнул каким-то рычажком. Машина начала нагреваться.

– Так лучше? Ты все равно очень хрупкая. Даже не смотря на все Печати. Юля, ты должна больше беречь себя.

Выслушивать лекции о состоянии здоровья от вампира? Ходячего мертвеца? Забавно! Но в моей жизни все наперекосяк!

– Я и сама знаю. Вот сегодня все закончится – и я отправлюсь домой. Буду долго отмокать в горячей ванне, потом выпью вина, а лучше – водки, и отправлюсь спать в родную кроватку. Как мне этого хочется! До безумия!

Вампир дружески сжал мои пальцы. Прикосновение не несло желания. Это было просто так – как гладят любимую кошку. Успокоить, показать свое одобрение происходящего, расслабиться. В этом прикосновении не было даже намека на секс – и я не стала сопротивляться.

– Я надеюсь, что так все и будет. Ты любишь своих родных?

– Да.

Меня и саму поразило, как много эмоций я смогла вложить в эти два звука. Но так всегда. Настоящие чувства или укладываются в два-три затасканных до дыр слова, либо растягиваются на листы и тома. Люблю ли я свою маму? Своего дедушку? Как описать то чувство, которое у меня есть? Те, кто любят, знают, что это такое. Это – когда для любимых людей готов пойти на пытки и мучительную смерть. Или мучительную жизнь. Когда не жалко даже пройти босиком по огню, лишь бы люди, которых ты любишь, – жили! Пусть даже без тебя. Вадим это понял.

– Мои родители умерли очень давно. Мне их не хватает. Очень не хватает человека, который принял бы тебя таким, какой ты на самом деле. Если бы моя мать узнала, что я стал вампиром, она бы решила, что я проклят. А мой отец попытался бы убить меня. Я ничего не сказал им. Они считали, что их сын пропал без вести.

Я ничего не сказала. А что тут можно сказать? Что мне очень жаль? А толку от моей жалости! Ноль целых, ноль десятых! Единственное, что мне пришло в голову:

– Я принимаю тебя таким, какой ты есть. Мне безразлично – вампир ты или человек. Мне хотелось бы считать тебя своим другом.

– Фамилиар моего протектора оказывает мне честь, – Вадим улыбнулся в полумраке.

Слова были официальными, а голос – с вопросительной интонацией.

– Просто Юля. Мы же друзья?

– Мы друзья настолько, насколько нам позволят.

Я сверкнула глазами.

– Никто не запретит мне общаться с другом!

– Но могут запретить мне, – заметил вампир.

– Мечислав?

– Он мой протектор и господин.

– Вадим, я хотела бы поговорить с тобой именно об этом.

– Я слушаю?

Я поразилась – как легко от личного мы перешли к деловому. И еще раз напомнила себе не расслабляться. Даже если Вадим не желает мне зла, он все равно вампир. И старше меня на несколько столетий. Это накладывает свой отпечаток на характер.

– Ты не мог бы рассказать мне – что такое фамилиар?

Изумление на его лице было вполне человеческим.

– Тебе этого не объяснили? Ты согласилась на Печати – ничего о них не зная?!

Я сдвинула брови.

– Мне объясняли, но каждый – по-своему. Я не жду правды от тех, кто заинтересован в моей Силе.

– Но ждешь ее от меня? Я только подчиненный!

– И ты сам говорил, что разговаривая со мной, ты разговариваешь с Мечиславом. Пока он не отдаст другой приказ. Я права? Вот и отлично. Сейчас я вполне официально приказываю спокойно и без утайки рассказать все, что ты знаешь о фамилиарах. Печати, методы наложения, последствия их установки, причем как положительные, так и отрицательные. Я все перечислила?

– Все. Но это надолго.

– А ты в самых общих чертах. Чтобы я знала, на каком стуле кнопки лежат.

Клыки блеснули в усмешке.

– Как знаешь. Фамилиар – это название человека, на котором стоят четыре Печати вампира. Всего их три, по числу составляющих. Печать тела, разума, духа. Это ты уже, похоже, знаешь. Четвертая Печать скрепляет данные вами клятвы навеки. Но разорвать связь даже одной Печати еще никому не удавалось. Тебя порядок их постановки интересует?

– Я его знаю. А почему именно такой порядок?

– Потому что тело легче затронуть, чем разум, а разум – легче, чем душу. Это как ступеньки. Взошел на одну – поднимешься и на вторую, а со второй проще подняться на третью.

– Более или менее понятно.

– Когда поставлены все четыре Печати – фамилиар начинает изменяться. Чем дольше он проживет, тем больше изменится. Станет больше похож на своего хозяина и господина.

– Начнет прятаться от света и пить кровь?

– Имеется в виду чисто духовное единение. И изменения, происходящие в душе и разуме. Скажем, если хозяин – жестокий подонок, то фамилиар вряд ли будет светлым ангелом.

– Угу. А если я проживу лет двести с таким господином, как Мечислав, – я начну соблазнять всех подряд?

Вадим улыбнулся самой очаровательной улыбкой. Показались кончики клыков.

– Скорее всего. Сколько шефа знаю – вечно вокруг него какие-то бабы крутились как пчелы у меда. Да и он от них не бегал. Моногамия ему не свойственна.

– А гомосексуализм? – уточнила я. Зачем – черт его знает. Любопытство кошек губит!

Вампир и бровью не повел.

– Иногда, в зависимости от настроения. У вас это называется бисексуал?

– Примерно так.

Почему-то меня это покоробило. Хотя коню понятно, что прожив даже двести лет, утратишь невинность во всех смыслах этого слова. А Мечислав прожил немного больше. Раза в три-четыре больше. И черт меня опять дернул за язык.

– А у тебя с ним ничего не было?

– А моя личная жизнь тебя не должна касаться, – отбрил вампир.

– Ладно, прости засранку. Я не должна была спрашивать.

– Извинения приняты, оставим моего протектора, вернемся к Печатям.

– Угу, – согласилась я. – Вадим, а ты купить поесть ничего не догадался? А то я голодная…

– На заднем сиденье пакет.

Я перегнулась через сиденье и взяла его. М-да, чувствовалось, что вампир давно не ел по-человечески. Куча фруктов – бананы, апельсины, мандарины, яблоки. А еще хлеб, сыр, палка колбасы, коробка конфет… И в дополнение всего – бутылка красного вина. Воды вообще не было. Я подумала и решила начать с яблока.

– Я могу продолжать? – осведомился вампир.

Я с трудом проглотила почти пол-яблока. Есть хотелось так, словно я час как с голодного края приехала.

– Угу. Чавк… Ам… Ням…

И к хренам все хорошие манеры! Только ощутив вкус пищи, я поняла, насколько я голодна. Как будто у меня не один, а пять желудков. И все пустые.

– Прежде всего, изменяется тело человека. Ты станешь более сильной, ловкой, быстрой, научишься регенерировать почти как мы, прекратишь болеть, сможешь быстро восстановить силы. С помощью чьей-то крови или без нее – вопрос отдельный. У каждого это происходит по-разному. Я знал одного фамилиара, который поглощал шоколад буквально килограммами. Для восстановления сил. Что потребуется тебе – не знаю.

– По закону подлости, – оторвалась я на минутку от колбасы, – чеснок!

– А это вряд ли, – тут же парировал Вадим. – У нас на чеснок аллергия. Кстати, твой господин может восстанавливать силы через твое тело. Ты питаешься, как питаются люди, – и отдаешь часть своей жизненной силы ему. Что сейчас и происходит, как мне кажется.

Я оглядела уничтоженные мной за рекордно короткое время запасы продуктов. М-да, в обычном состоянии мне бы их на два дня хватило.

– А я так не растолстею до безобразия?

– При твоем образе жизни? Скорее наоборот.

Я вспомнила, сколько сил потратила сегодня на крыс, – и голова закружилась. Если я вернусь домой… Нет! Когда я вернусь домой, большинство брюк окажутся мне велики в поясе. Ладно, не суть важно.

– А чем грозит мне это объединение в смысле разума? Мечислав сможет мной командовать? И я должна буду ему подчиняться?

Вадим передернул плечами.

– Союз вампира и фамилиара – в идеале союз двух равных. Мечислав отлично понимает, что свободный человек может дать больше, чем раб. И не станет гнуть тебя в дугу.

– Если не будет необходимости, – продолжила я. – То есть чисто теоретически он может это сделать?

В животе словно поселился колючий холодный осьминог. Рабство не телом, но духом. Да и телом тоже. Вечное рабство – и даже более того. Когда были рабы – они могли мечтать о свободе. Их могли выкупить, могли просто освободить, могли отбить у врага. Меня может освободить только смерть. Я сама загнала себя в ловушку. И на этот раз мне выбраться не удастся. Если бы я не согласилась на Вторую Печать, если бы Даниэль и я были осторожнее, занимаясь любовью, если бы, если бы, если бы… Кажется, Вадим почувствовал мое состояние.

– Чисто теоретически – и я могу.

Я повернулась, чтобы посмотреть в глаза вампира. Они были спокойными и ясными. И еще – за ними была скрытая до поры до времени Сила. Но сейчас я могла оценить размеры его могущества.

– Ты – не можешь. Пороха не хватит.

Вадим пожал плечами.

– Я признаю это. Но должен предостеречь тебя. Не стоит говорить это другим вампирам без… Без весомых аргументов.

– Типа серебряной сковородки?

– Типа того, – улыбнулся вампир. – Когда живешь долго, очень долго, утрачивается страх перед смертью. Становится интересна игра. Что-то вроде «Смогу ли я покорить ее?». Будь осторожнее.

– Я вооружусь, – решила я. – Что еще ты можешь рассказать?

Вампир чуть пожал плечами.

– Мало чего. Я сам никогда не был ни с кем связан. И не очень интересовался этим. Да! Вот что еще! Ваши жизни связаны, и ваша смерть теперь зависит друг от друга.

– Это как?

– Если умирает фамилиар, вампир может выжить. Редко, но может. Если умирает вампир – фамилиар еще никогда не выживал. Почти никогда. А выжившие завидовали умершим! Иногда фамилиаров просто добивали из милосердия. Они сходили с ума. И о боли. Если Мечиславу причинят достаточно сильную боль – ты будешь чувствовать то же, что и он. И он будет чувствовать то же, что и ты. Если не сможете закрыться друг от друга. Есть определенные границы у боли. Если бы с ним произошло то же, что и со мной или с Борисом, ты бы почувствовала.

– А заблокировать эту связь никак нельзя?

– Никак. Это невозможно.

Я вздохнула. Придется временно смириться с происходящим. А потом мы посмотрим, как развернуть все в свою пользу. Кстати говоря…

– Слушай, а откуда вообще взялись фамилиары? Откуда пошел этот обычай?

Я выразилась не слишком внятно, но Вадим меня понял – и блеснул клыками в полумраке.

– Юля, а ты читала интересную сказочку про рака-отшельника и актинию?

Я читала. Хотя и не могла припомнить автора.

– Ну, вот и здесь так же, – пожал плечами вампир. – Симбиоз, понимаешь?! Взаимопомощь и взаимовыгода. Откуда это дело пошло, до сих пор никто не знает. И куда все это придет – тоже. А суть-то проста. Люди слабы и уязвимы. Вампиры могут жить вечно. Но люди отлично передвигаются днем, а вампиры днем обязаны спать.

– Что-то вы с Борисом не спали, – заметила я.

– А ты сама могла бы уснуть, если тебя пытают? Да еще и с крестом… ну для человека – с раскаленным железом на коже?

Я аж передернулась от такого сравнения. Рука сама поползла к ожогу. Уснешь тут, как же!

– А разве дневной сон у вампиров не похож на смерть?

– В каком-то смысле это и есть смерть, – не стал спорить Вадим. – Мы сможем выжить даже под водой, нам не нужен воздух, нам ничего не нужно, кроме темноты – и нескольких секунд покоя. А вот этих секунд нам и не давали. Превратили нас в два комка боли, которые неспособны даже думать, не то что умереть по собственному желанию. Да и кресты гасят нашу магию быстрее, чем ты «мяу» скажешь.

– Более-менее понятно. Извини, что перебила. Продолжай о фамилиарах, пожалуйста.

– А чего тут еще добавить? – удивился вампир. – Вроде бы я все сказал. Симбиоз – он и в Африке симбиоз! А Печати – просто средство привязать к себе нужного человека. Дальше все просто. Человек, который решился стать фамилиаром, получает столько всего хорошего, что все остальные люди смотрятся рядом с ним как недоразвитые. Я тебе уже, кажется, перечислил, что именно получаешь ты? Да, если человек обладает какими-нибудь экстрасенсорными способностями, они тоже обострятся. Так что ты стала гораздо сильнее еще и благодаря двум вампирам. Ну а вампир получает слугу, который верно и преданно заботится о нем, пока сам вампир беспомощен. Заботится даже больше, чем иной слуга. Ведь от вампира зависит все для такого человека. Одновременно обостряются и экстрасенсорные, как вы их называете теперь, способности вампира. Он обретает гораздо большую силу, не только физическую, но и ментальную. Знаешь, ужасно интересно будет посмотреть, на что теперь способен Мечислав.

– Увидишь еще, – проворчала я. – Слушай, а вот то, что Борис и этот клыкастик Фродо вытворяли, – это как, норма для вампиров?

Вадим пожал плечами.

– Юля, для нас многое – норма. Мы – вампиры! И при всем желании не станем людьми. И не думай о нас как о людях, даже если тебе очень хочется. Это в плане доброго совета. А так… Если бы не тупая и мерзкая охота инквизиции за людьми с паранормальными способностями, для вас бы сейчас многое было нормой. Левитация, телекинез, то, чем люди овладевают только после длительных тренировок. ИПФ – омерзительное порождение собак господа, и мы всегда будем пытаться их уничтожить. Но об этом лучше поговорить потом. Просто поверь на слово, что веке в десятом до нашей эры твои способности никого бы не насторожили.

– К сожалению, я не могу переместиться в прошлое. Вадим, а бывало такое, чтобы фамилиар пытался освободиться от Печатей?

– Нет.

– То есть они могут и сниматься?

– Чисто теоретически? Если ты себя при этом не угробишь. А оно тебе надо?

– Мне много чего надо, – я решила, что пора заканчивать разговор. Времени оставалось все меньше и меньше. – Ладно. Не могу сказать, что ты меня обрадовал, но, за неимением лучшего…

– Юля, прости, но куда ты сама-то смотрела? Если тебе не хотелось ставить эти Печати, так не ставила бы? Вряд ли шеф стал бы тебя насиловать. Это вообще не в его вкусе.

Я вздохнула как кашалот, вынырнувший с глубины.

– Вадим, ты же сам сказал, что вокруг твоего шефа вечно дамы роились?

– Ну да. Ты тоже…

Вопрос он не озвучил до конца, но мне и так было понятно.

– Знаешь, со мной немного другой случай. Я готова была пообещать что угодно, чтобы твой босс оставил меня в покое. Меня слишком к нему тянуло, и мне это решительно не нравилось.

– Забавно, – согласился Вадим. – Кто-то готов пообещать ему все, что угодно, за одну ночь, а ты готова пообещать что угодно, лишь бы этой ночи не было. Бедный шеф. Нелегко ему придется с таким своеобразным фамилиаром.

– Я его об этом не просила! – взвилась я. – Я даже и не знала, что…

– Да ладно, теперь поздно спорить, – отмахнулся вампир. – Что теперь делать будем?

Я мгновенно взяла себя в руки и пожала плечами.

– А что делать? Я сейчас попробую войти в транс. А ты сиди, потом, как решишь, что пора, – заводи машину и дуй к точке рандеву. Я, будем надеяться, к тому времени уже очнусь.

– Как знаешь. Но транс…

Вадим смотрел на меня с недоверием. Я и сама знала, что такая сила доступна даже не всем настоящим фамилиарам, с четырьмя Печатями, но меня уже ничего не пугало. Выжить бы! Потом поищем, откуда ноги растут! Хотя вряд ли мне понравится найденное место! Я закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Какое-то время я еще чувствовала мягкость подушки, отблески фонарей под веками, присутствие рядом вампира, тугой ремень безопасности, перехватывающий мне грудь, боль от ожога под ключицей… Потом все исчезло. Осталась только чернота ночи.

Меня медленно затягивало в черную неподвижную воду. Вокруг были холод и пустота. И мне ужасно хотелось сделать хоть что-то, чтобы от них избавиться! Вскрикнув, я рванулась к поверхности воды. И вырвалась – в другое измерение.

Я вынырнула из огромного бассейна и огляделась по сторонам. Белый кафель стен и пола, расписанный каким-то черным узором, мягкий приглушенный свет, белый столик и два кресла на краю бассейна.

– Давай руку, кудряшка. Тебе вовсе не обязательно оставаться в воде.

Мечислав! А кого еще я ожидала встретить? Пушкина? Но все равно – это было очень неожиданно. Я резко повернулась в бассейне и уперлась глазами в сапоги вампира. Мечислав, как и всегда, был одет с небрежным изяществом. Черная рубашка, богато отделанная кружевами, была распахнута до талии, и на золотистой коже виднелась узкая полоска черных волос, уходящая в штаны. Мне, как всегда, захотелось провести по ней пальцами, и я сдержалась огромным усилием воли. Черные брюки плотно облегали узкие бедра. Пряжка пояса лучилась мягким золотым блеском. Сапоги облегали ноги, доходя до колен, и казались мягкими, как бархат. Вампир был настолько притягателен, что у меня приятно заныло внизу живота. Он протянул мне обе руки.

– Возьми меня за руки, кудряшка, и я тебя вытащу.

Голос его был так же восхитителен. Он обволакивал меня с головы до ног, лишая разума и воли к сопротивлению. Я покорно взялась за его ладони. Тонкие пальцы капканами сжались на моих запястьях. В них чувствовалась страшная нечеловеческая сила. Если бы Мечи слав захотел – он мог бы раздавить мне суставы в кровавую пыль. Но вампир хотел не этого. Он легко выдернул меня из бассейна, но при этом то ли не рассчитал сил, то ли слишком хорошо их рассчитал. Я ударилась в его грудь – и на миг застыла, слушая, как совсем рядом с моим лицом бьется его сердце. Черные кружева скользнули по моей щеке. Мечислав приподнял мое лицо за подбородок и, прежде чем я успела хоть что-то сказать, наклонился ко мне. Зеленые глаза без белков и зрачков горели нестерпимым пламенем. Я не хотела, чтобы он меня целовал, но и сопротивляться тоже не могла. Губы вампира медленно и мучительно нежно скользнули по моим губам. И я ответила на поцелуй. Слегка растерянно, но все же добровольно. Впервые я сама хотела поцеловать Мечислава, но то, что вспыхнуло в нас, потрясло меня. Высшие Силы! Ничего подобного я никогда не испытывала. Наверное, это и есть – единение двух существ. Мы делили на двоих и тела, и удовольствие. Я скользнула языком по его зубам и ощутила остроту клыков. Рука вампира легла мне на затылок, продлевая лобзание. Другая рука обвилась вокруг талии, надежно удерживая меня рядом с его телом. Кровь бешено мчалась по моим жилам, сердце колотилось так, что едва не вырывалось из груди, но это билось не только мое сердце. Тот же дикий ритм гнал кровь и по телу вампира. И я ощущала его жажду. Не крови, не Силы – сейчас Мечи слав желал только меня. Желал делить это невероятное ощущение близости со мной и дальше, узнать, насколько далеко мы сможем зайти, чувствовать то же, что и я. Все тело у меня горело, мне хотелось стянуть с вампира рубашку и ощутить под руками его голую кожу, стянуть с себя одежду и ощущать его всем телом как продолжение себя, себя как его продолжение… Мечислав на миг оторвался от моих губ, чтобы подхватить меня на руки. Холодный воздух коснулся моего лица. Этого хватило.

– Нет! – Я дернулась так, что вампир, не ожидавший сопротивления, не сумел удержать меня – и я плюхнулась в бассейн, подняв тучу брызг и пребольно ударившись о воду. Падение на миг оглушило меня, но ненадолго. Вода охладила и тело, и голову. И очень кстати! Я опять вынырнула, отбросила с лица мокрые волосы и раздраженно уставилась на Мечислава. Он стоял на краю бассейна, очаровательный, как всегда, и протягивал мне руку.

– Прелесть моя, стоит ли так вырываться? Иди ко мне…

Я уставилась на его ладонь, как на живого скорпиона.

– Перебьетесь! И не смейте больше до меня дотрагиваться! Это нечестный прием!

Мечислав улыбнулся мне, показав клыки.

– Тебя так волнует моя честность?

– Постольку, поскольку наши жизни связаны между собой, – отозвалась я. Огляделась. Ну разумеется, в трех метрах от меня была очень удобная лестница. Я поплыла к ней. Вампир смотрел на меня, и я спиной чувствовала его взгляд. И вовсе не собиралась оборачиваться. Почему? Потому что если я в ближайшие десять минут даже просто дотронусь до него, мне уже будет все равно, где я и что я. В бассейне – значит, в бассейне, на люстре – значит, на люстре. Я просто не смогу удержаться – и мы действительно займемся любовью. Вот только такой вопрос: применимо ли к нам слово любовь? Что-то мне подсказывало, что нет. Любовь может возникнуть либо с первого взгляда, как у нас с Даниэлем, либо ее надо растить, как хрупкий цветок, долго, трепетно и в тепличном режиме. Но между мной и Мечиславом не было ни первого, ни второго. Нас сблизила только смертельная опасность. А этого было мало, всегда было мало! Я и так много ошибок сделала. Но прибавлять к ним еще и секс ради секса мне не хотелось. Должно быть еще и что-то в душе.

Я кое-как выбралась из бассейна и оглядела себя. М-да, вампир опять одел меня в такое платье, до которого я бы в обычной жизни и щипцами не дотронулась. Черное, полупрозрачное, с разрезами до середины бедра и глубоким вырезом. Оно и так мало скрывало, а уж теперь, когда намокло… Никакого простора воображению! Ткань прилипла к телу, обрисовывая все изгибы и выпуклости. Ну и пусть! Главное – не как я выгляжу, а как я себя чувствую! Я с насмешкой посмотрела на вампира.

– А создать пару полотенец или хотя бы халат вы не удосужились? Я могу простудиться и заболеть.

Мечислав медленно обошел вокруг бассейна и направился ко мне. Я шарахнулась в сторону.

– Не подходите ко мне! Я не хочу! Не надо!

Вампир остановился в трех шагах от меня.

– Как пожелаешь, кудряшка.

В его голосе было неподдельное разочарование. Тут мы с ним были едины. Нам обоим хотелось продолжения, но если вампир был не против, то я готова была все отдать, лишь бы между нами ничего не было. Я отступила еще на пару шагов. Его губы тронула легкая усмешка.

– Не желаешь присесть, прелесть моя?

Я кивнула и направилась к столику, далеко обойдя Мечислава. Кажется, его забавляла моя осторожность. Меня бы это тоже позабавило, если бы по всему телу не прокатывались горячие волны, а низ живота не сводило судорогой, напоминая о том, что едва не случилось. Я плюхнулась в кресло, подтянула колени к подбородку и наконец решилась поднять глаза на вампира.

– Вас не интересует судьба ваших подчиненных?

– Борис и Вадим?

Лицо Мечислава мгновенно стало серьезным и внимательным. Он грациозно опустился на соседнее кресло. Игры окончились, начались дела.

– Что тебе о них известно, кудряшка?

– Не называйте меня кудряшка!

Зеленые глаза были грустными.

– Неужели сейчас время для глупого спора?

– А для секса? – парировала я. – Ладно. Стоило бы вас помучить за эту попытку соблазнения, но уж очень мало времени. Да и похвастаться хочется. Сегодня днем нам удалось выручить их из плена.

– ЧТО?!

Изумленный семисотлетний вампир – забавное зрелище. Не всякий может похвастаться, что видел такое. Я теперь могу. Я вкратце рассказала обо всем, что произошло сегодня. Не упустила ничего. Ни пыток, ни питья крови оборотня, ни моего дневного транса, ни крыс, ни Силы, проскочившей между мной и Вадимом.

Мечислав внимательно слушал меня. Иногда задавал вопросы, иногда просил вспомнить подробнее какой-то эпизод, иногда уточнял детали. Я послушно рассказывала, чувствуя себя как на выпускном экзамене. Наконец Мечислав прекратил расспросы. Я замолчала и откинулась на спинку кресла, разглядывая его лицо. Вампир был серьезен и задумчив. Зеленые глаза потемнели. Молчание затягивалось.

– Что-то не так? – наконец спросила я.

Мечислав тряхнул головой, словно освобождаясь от каких-то мыслей, и перевел на меня взгляд. Зеленые глаза сияли как драгоценные камни.

– Все не так, кудряшка. У тебя не должно быть такой Силы, ты не должна делать ничего такого, ты вообще не укладываешься в картину мира. Ты выбилась из привычных рамок – и мне остается только смотреть издалека. Интересно, что ты сотворишь в следующий раз?

Мне это тоже было очень интересно. Легко вам видеть обезьяну с гранатой в непосредственной близости? А каково чувствовать себя той самой обезьяной с гранатой?

– Даниэль сказал, что потенциально мог бы управлять крысами.

– Ты полагаешь, что получила его умение через Печать тела?

– А ваши Печати помогли мне реализовать его.

– Это похоже на правду. Только одной Печати для этого мало. Да и двух моих Печатей – тоже. Даниэль не ставил на тебя еще одну Печать, кудряшка?

Я замотала головой.

– У него не было шанса.

– Вы больше не занимались любовью?

– Не ваше дело! – вспыхнула я.

– Мое, лапочка.

Я прищурилась на вампира. Щурилась я очень некрасиво и отлично это знала.

– В отличие от вас, Даниэль не пытается соблазнять меня на каждом углу.

– Это характеризует его не с лучшей стороны, пушистик.

– Заниматься любовью во сне – в этом есть что-то противоестественное, – парировала я.

– Ты никогда этого не делала – и ты не знаешь, что потеряла.

Я пожала плечами. Меньше всего мне хотелось спорить с вампиром именно сейчас, когда хотелось кое-чего другого. И в голове крутились мысли о том, что можно обойти столик, а кресла вполне крепкие, выдержат даже троих, и вообще, время у нас есть, а секс полезен для здоровья.

– Ладно, об этом мы поговорим потом…

– Ловлю тебя на слове, кудряшка.

– Ловите, черт с вами. Скажите мне лучше – таких способностей больше ни у кого не проявлялось? Ни один фамилиар не пил ранее кровь?

Мечислав нахмурился, словно вспомнил о чем-то плохом. Грустном.

– На моей памяти был только один фамилиар, который мог получать Силу через кровь и передавать ее своей госпоже.

– И что с ним стало? Я могу увидеться с ним? Поговорить?

Мечислав нахмурился еще больше. Мне показалось – или в его бездонных глазах промелькнула боль?

Я протянула руку и дотронулась до его пальцев.

– Что с вами? Не надо…

Вампир порывисто сжал мои пальцы.

– Мне не нравится вспоминать эту историю, кудряшка. Я хорошо знал этого фамилиара. Мы были друзьями. Когда его госпожа погибла, его едва не убили. Он был оборотнем и мог вынести многое. И дождался меня. Тело его я спас, но не разум.

– Не разум?

– Он стал кем-то вроде животного, малышка. Когда его госпожа умерла, он повредился в уме. Его держат в клетке, в цепях. Его кормят и за ним ухаживают, но он не осознает окружающего мира. Мысленно он еще там, со своей госпожой.

В голосе вампира звучала настоящая боль. Обычно я не сочувствую людям, но сейчас вампир каким-то образом умудрился передать мне свои чувства, эмоции… Его боль оглушала, лишала разума и силы воли. Хотелось свернуться клубочком – и кататься по полу, воя от нестерпимой боли потери. А ведь это было только отражение его эмоций. Довольно позднее и не самое сильное. Что же испытал сам вампир, когда погибли его друзья? Я прикусила губы.

– Мне так жаль. Я не знала их, но мне так больно…

Мечислав поднес мою руку к губам.

– Я благодарен тебе за сочувствие, кудряшка. Я знаю, что ты говоришь искренне. Давай вернемся к нашим делам. Я не хочу тебя пугать. Тебе и так еще многое предстоит сделать.

Я кивнула. Лучше всего отвлечься от воспоминаний другим путем.

– Что мне сказать Вадиму? Он решительно хочет отправиться со мной. Разве можно…

– Можно, – перебил меня вампир. И куда только делась вся тоска? Теперь передо мной сидел жесткий и собранный мужчина. Как рыцарь, облаченный в броню. Только броня эта была не на теле, а на душе.

– И даже нужно. Хочешь ты того или нет, кудряшка, но ты – мой фамилиар. И должна явиться на прием, как королева. А Вадим должен тебя сопровождать. Даниэль живет дольше, но Вадим лучше осведомлен и об этикете вампиров, и о проведении поединка, и о наших правах и правах Андре. Не говоря уже о том, что Вадим сможет тебя защитить даже ценой своей жизни, а Даниэль – нет. Даниэль вообще не воин, а нам понадобятся все силы, которые мы сможем собрать.

Я захлопала глазами.

– Вы хоть понимаете, что рискуете жизнью второго своего вампира? Если мы не выберемся, то Борис тем более не сможет уйти один. Он ранен, ему еще несколько дней необходим постельный режим! Он даже не сможет о себе позаботиться!

Мечислав смотрел на меня с таким изумлением, что я заткнулась.

– Я тебя не понимаю, кудряшка. Ты хочешь сказать, что волнуешься за Бориса?

– Да, волнуюсь.

Мы явно говорили на разных языках. Интересно, что его так удивляет? Я волнуюсь за каждого, кто стоит под одним знаменем со мной. Пусть даже отряд совсем крошечный, но это мои боевые товарищи! Разве можно бросать их?

– Солнышко, пойми, Борис мой подчиненный. Его жизнь – моя жизнь, его воля – моя воля. Если я умру, ему будет просто незачем жить.

Мечислав был до отвращения снисходителен и обаятелен. Так бы и треснула чем-нибудь тяжелым.

– Да неужели? А его вы спрашивали?

Зеленые глаза были изумленными, лицо – сплошной непроницаемой маской. Легкая улыбка доброжелательности на красивых губах, как всегда, когда Мечислав не хотел показывать свои настоящие чувства и мысли.

– Зачем?

– Ну, вообще-то у нас демократия на дворе, – я постаралась добавить в голос яда. – Двадцатый век, гласность, перестройка, конституция, Женевская и Гаагская конвенции…

Вампир улыбнулся шире. Показались белые и очень острые клыки.

– Прелесть моя, ты не покажешь мне, где в вашей конституции говорится о вампирах?

Вот это облом. Я захлопала глазами. Мечислав изящно повел рукой, словно отметая мои возражения.

– Ты не понимаешь, кудряшка. Это у людей демократия, а у нас, у вампиров, – самый настоящий рабовладельческий строй. Не хочешь – не живи.

Слова «у нас» и «у людей» он выделил так, что стало понятно – ни себя, ни меня он к людям не относит. Он – вампир, я – его фамилиар. И мое мировоззрение должно совпадать с его даже в мелочах. Меня это вовсе не устраивало.

– Я о вас лучше думала.

– Я вампир, кудряшка, но не священник.

Я представила себе Мечислава в рясе, с крестом и в высокой шапке наподобие поповских. Получилось так соблазнительно, что я даже облизнулась.

– В вашу церковь толпы женщин ходили бы. И вовсе не ради того, чтобы помолиться. А просто полюбоваться вами на фоне икон.

– А ты, кудряшка? – один голос вампира действовал не хуже афродизиака. Слушая его, не важно, о чем он говорил, я как-то незаметно начинала представлять нас вдвоем, на смятых простынях, пахнущих духами, потом и кое-чем еще. Мечислав мог говорить о чем угодно. Таким голосом хоть лекции по квантовой механике читай – к концу первого часа у всех студентов оргазм будет. А у некоторых даже множественный.

Я тряхнула головой, разгоняя наваждение. Никакого секса! Вот!!!

– Не пришла бы. Ни за какие коврижки. И вообще, давайте вернемся к нашим баранам… то бишь вампирам. Борис и Вадим. Я хочу оставить Вадима присматривать за Борисом.

– Нет, кудряшка.

Это было сказано так, что я поняла – спорить бесполезно. И потерла лоб рукой.

– Будем надеяться, что с вами все будет в порядке, – вздохнула я. – Мне очень хочется жить, и жить не в облике вампира.

– Мне очень жаль, что ты можешь из-за меня умереть, кудряшка.

– Вы еще скажите, что передумали бы, если бы все знали заранее.

– Не скажу. Я бы не передумал, кудряшка.

– Тогда мне пора. Надо подготовить выход.

– Где, ты говоришь, состоится встреча с эмиссаром Совета?

– Забавно, но в «Волчьей схватке». Она сегодня закрыта – и там прием для всей клыкастой нечисти нашего многострадального города.

– Юлия!

Однако! Чем это я его так довела, что он меня по имени назвать соизволил? Правду сказала? Вроде я и похлеще ваыражалась…

– О, простите, что я так невежливо о вампирах и оборотнях! Но с них причитается! И с вас тоже!

Было не слишком хорошо напоминать об этом, но иначе фиг я чего от вампиров получу. А план у меня был простой. Если Мечислав получит свой трон – свободу и жизнь для меня и Даниэля. Будем мы вместе или нет, но мы должны быть свободны от всей клыкастой политики, хотя бы в рамках королевства Мечислава.

– Я действительно должен тебе. И отдам свой долг сполна, если останусь жив. А за что тебе должны все остальные, а, кудряшка?

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. А потом рассказала об ИПФ. Рассказала про Константина Сергеевича, про Татьяну, про жажду крови, про то, как ощутила пробуждение Мечислава и его Печати, и что из всего этого вышло.

– Вы ничего не почувствовали?

Мечислав на миг задумался.

– Действительно, кудряшка, сразу после пробуждения я испытывал жуткий голод. Потом мне стало легче. Наверное, это случилось, когда ты выпила крови.

– Но это была моя кровь?!

– Это могла быть чья угодно кровь.

– Даже животного?

– Нет!

Отвращение на лице вампира было неожиданным. Я подняла брови, ожидая разъяснений.

– Юленька, для вампиров кровососание очень близко к сексу. А скотоложцев среди нас нет. Точнее, есть отдельные извращенцы, но я к ним не отношусь.

– Меня это радует, – неожиданно ляпнула я.

– Разумеется, кудряшка. Ты – нормальная молодая женщина с традиционной ориентацией. И я тебе нравлюсь. Ты просто мечтаешь оказаться со мной в одной постели.

– И вовсе вы мне не нравитесь! – соврала я и покраснела. Я всегда краснею, когда вру.

Вампир даже не обратил внимания на мой демарш.

– Сейчас тебе надо будет уйти, кудряшка. Ты должна этим вечером выглядеть и вести себя, как королева. И постарайся быть осторожнее. В каждом слове, в каждом жесте может таиться ловушка. Никому не доверяй ни капли своей крови, следи за своими поступками и словами. За каждое слово тебя могут заставить ответить. И ни в коем случае ничего не говори о своей связи с ИПФ. За это тебя могут и убить. И меня заодно.

– Да какие там связи?

– Я знаю, что никаких, пушистик, и я тебе верю. Но я один. А остальные… Остальные паранормы не поверят. Мы – волки, ИПФ – охотники. Что общего может быть между теми и другими, кроме смерти? Ничего! Предателей карают без пощады.

– Хорошо, я буду молчать про ИПФ.

– И правильно. Твой осиновый крест не потерялся по дороге?

– Я скорее руку потеряю!

– Захвати его с собой. И ничего не бойся.

– Вы даете мне взаимоисключающие советы.

– А наша жизнь вообще полна парадоксов, кудряшка.

Вампир-философ? Ну нет, оставьте меня в здравом рассудке!

– Отправляйте меня обратно. И я поеду на рандеву с Даниэлем.

Вампир неожиданно поднял руку.

– Совсем забыл, лапочка. Будь осторожна с Даниэлем. Очень осторожна.

– А с вами – нет?

Теперь на его лице было выражение укоризны. Мне надо устыдиться своей тупости? Не дождется! Вампир, вероятно, это понял, потому что покачал головой и медленно, выделяя каждое слово, пояснил:

– Даниэль может быть каким угодно талантливым художником, может быть гением и вашим любимым, может быть вашим любовником и даже предложить вам руку и сердце, но, несмотря ни на что, он был и останется вампиром. Таким же, как и я. И доверять ему стоит в той же степени, что и мне.

– Вы хотите сказать…

– Что Даниэль может так же преследовать свои цели, как и я. То, что я говорю тебе, чего хочу, кудряшка, а он молчит, – еще не значит, что у него нет своих планов на тебя и твою силу. Тем более что ты ему доверяешь. То есть тебя еще легче использовать.

Я задохнулась от возмущения.

– Скажите сразу, что хотите поссорить меня с Даниэлем!

– Не хочу, лапочка. Но стараюсь открыть тебе глаза.

Я фыркнула. Спасибочки за открывание. А ему не приходило в голову, что я и жива-то до сих пор только благодаря своему неведению?

– Мне пора назад.

– Ты ничему не веришь, кудряшка. А я ведь не лгу. И даже если я немного сгустил краски, существует и еще одна опасность. Даниэль может причинить тебе вред просто по незнанию.

– Например? Покусать во сне?

– Нет. Как с Печатью. Он не хотел, но ты теперь повязана с двумя вампирами сразу. И результата предсказать не сможет никто. Даже Отец всех вампиров, если он существует.

– Это было не со зла.

– И ты так уверена, что Даниэль не хотел себе выгоды? Он мог и не доводить до этого. Но ему было нужно… была нужна твоя сила, ты сама – и вот результат.

– Заткнитесь. Все равно не поможет.

Зря я сорвалась. Зеленые глаза полыхнули насмешкой.

– А ты ведь нервничаешь, малышка. И боишься, что это – правда.

– Я не верю гадостям о человеке, который спас мне жизнь, – отчеканила я. Сволочь клыкастая. Стегозавр. Тварь!

– Даниэль – не человек. Он – вампир. И прожил триста лет не потому, что он такой уж доверчивый, невинный и светлый ангел. Наоборот, потому что выдавил из себя многие человеческие качества.

Я сжала кулаки.

– А что из себя выдавили вы?!

Мечислав встал из-за стола.

– Иди сюда, кудряшка. Я отправлю тебя домой.

– Не хотите отвечать на вопрос? – едко поинтересовалась я.

Вампир тихонько вздохнул. Я не поверила его усталости от моей тупости. И вопросительно уставилась ему в глаза. Алые искры плясали вокруг расплывающегося в сплошной зелени зрачка.

– Все, кудряшка. Я выдавил из себя все человеческие качества.

Я также встала с кресла. Слов не было и зла не хватало. Ежу понятно, что он сказал это в раздражении… или все-таки нет? Он так всерьез думает? Хотя за семьсот лет или сколько ему там можно добиться и не такого результата. Блин! Теперь мне еще сложнее будет с ним общаться! А мне и не надо с ним общаться! Сделать дело – и свалить смело! Мечислав протянул мне руку.

– Иди ко мне, кудряшка.

– Это обязательно?

Я очень остро ощущала, что одета только в черную прозрачную тряпку с разрезами на всех интересных местах, а Мечислав воспользуется любым проявлением слабости. И на этот раз он меня так легко не выпустит.

– Ты же хочешь уйти обратно? А вывести тебя из транса могу только я.

– Да, но спать с вами я не хочу, – отозвалась я.

– Я бы предложил тебе свое тело, но сейчас тебе надо просто уйти, кудряшка. Обещаю не позволять себе ничего сексуального. Дай мне руку.

А что – есть выбор? Или хотя бы есть выпить?

Я послушно протянула ему ладонь. Сильные пальцы сжались у меня на запястье и мимоходом погладили нежную кожицу на вене так, что это казалось случайным прикосновением. И кому какая разница, что у меня по всему телу мурашки побежали от этого прикосновения?! Высшие Силы! Ну почему я не могу просто уступить? Потрахались и разбежались?! И все довольны. Вампир доволен, что подтвердил свою неотразимость, я довольна, что он от меня наконец отстал. А если не отстанет? Или если я от него не смогу отстать?! Что-то подсказывало мне, что красивых тел Мечислав за свою жизнь и свою смерть получил достаточно. И если ему потребуется моя душа – смогу ли я устоять? Смогу! Но лучше всего стоять на расстоянии в несколько метров! Или километров. Полагаю, что половины меридиана аккурат хватит для собственного спокойствия.

– Закрой глаза, кудряшка.

Тихий голос бархатом обволакивал меня, ласкал кожу как пальцы любовника. Мечислав говорил что-то еще, но я не разбирала слов. На миг я перестала чувствовать свое тело. Осталась только темнота – и этот волшебный голос. Потом голос чуть изменился – и я поняла, что это говорит Вадим. И открыла глаза.

Я по-прежнему полулежала на переднем сиденье джипа. Надо мной наклонились Вадим и Даниэль. Вадим сидел рядом, а Даниэль перегнулся с заднего сиденья. Мы уже доехали до места встречи? И уже встретились?! А я все это время провела в трансе? Кошмар! Только бы не опоздать! Вампиры довольно громко спорили. Это их голоса я услышала, выходя из транса.

– Как ты мог ей позволить?! Она едва оправилась, ей просто нельзя опять входить в транс! Ты хоть понимаешь, что она может не вернуться?! Сколько она уже там? Час? Два?!

– Не повышай на меня голос! – это уже Вадим. Слова наполнены холодной злостью. – Если ты еще не понял – ты для меня пустое место. А Юля – фамилиар моего протектора и креатора. Ей я и обязан повиноваться. А ты можешь засунуть язык в известное место!

– Если она умрет – она уже не будет ничьим фамилиаром! – отозвался Даниэль. – Если она не вернется к полуночи, я хочу попробовать пойти за ней.

– Иди сейчас? Что тебе мешает?

– На ней только одна моя Печать.

– А ты хочешь поставить вторую?! Перебьешься! Юля ничего не говорила по этому поводу! И ты к ней не прикоснешься!

– Ты предпочтешь смотреть, как она умирает?!

– Она не умрет!

– Что бы ты понимал, недоучка несчастный!

– Без оскорблений, – поспешно вмешалась я, опасаясь, что Вадим сейчас перейдет от слов к действиям.

– Юля, ты пришла в себя?

– Вы в порядке, кудряшка?

Конечно, Даниэль в тихом бешенстве. Или просто желает показать мне свое неудовольствие?! Мечислав всегда пользовался моим прозвищем, заменяя его именем только в момент раздражения или особенной важности. Даниэль поступал ровно наоборот. Если я была хорошей – Юля. Если он на меня злился или обижался – я становилась кудряшкой. Ладно, сейчас мне не до его расстроенных чувств. Я помотала головой. Перед глазами все расплывалось.

– Помолчите оба пять минут!

Вампиры послушно замолчали. Я попыталась сесть. Получилось! Отлично получилось! Головокружение прошло.

– Я долго валялась без сознания?

– Почти час, – отозвался Вадим.

– Это много?

– Смотря для кого. Если для настоящего фамилиара лет двухсот или трехсот от роду – это вполне нормально. А если для тебя – много.

– Ты не прав, – заметил Вадим. – Пусть даже на ней твоя Печать, но ты ее не знаешь. А чем больше я узнаю Юлю, тем больше я в нее верю.

– Не знаю, но верю. Отличная позиция.

– Эй, ребята, вы же вроде ладили между собой? Что за кошка между вами проскакала?

Лица вампиров были непроницаемы. Прямо хоть сейчас на допрос в КГБ. По таким мордам ничего не поймешь. Ни что думают, ни что чувствуют. Даниэль оттаял первым.

– Я за тебя волнуюсь. А Вадим был абсолютно спокоен. Я вышел из себя и наговорил ему гадостей.

– Это плохо, – расстроилась я. – Мы одна команда. Вадим, немедленно извинись перед Даниэлем! Я слышала конец вашего разговора, но все равно извинись.

Теперь глазами хлопали оба вампира.

– А я-то за что? – удивился вампир.

– А за то, – объяснила я, – что не смог по-человечески объяснить товарищу, что я из себя представляю. Сказал бы честно, что для меня и больше часа – не преграда. Но я готова спорить на что угодно – ты просто смотрел на него и цедил слова через губу. Типа, Юля сама знает, что делает, ее транс – не твоя забота, она отлично справится… С другой стороны, спасибо за веру в меня. Мне это было необходимо. Кстати, Мечислав передает тебе привет, он сказал, что очень тобой доволен, и разрешил, то есть даже приказал ехать с нами. Так что ты едешь. Но будь осторожнее.

Даниэль опустил голову. Вадим засмеялся.

– Именно так и было. Даниэль, извини, что я не сдержался.

– Извиняю, – отозвался вампир. – Ты тоже извини.

– Бывает.

Я кивнула. Искренне сомневаюсь, что мне удалось их помирить, но даже что-то лучше, чем ничего.

Хотя бы на несколько часов, пока мы не выпутаемся из этой проблемы с Князем. А потом мне все будет до лампочки. Я смогу спокойно посидеть дома и разобраться со своими проблемами. Спросить совета у подруг, узнать, что с Надюшкой… А если победит Андре – я просто умру. И тогда все остальное тем более будет не важно.

– Нам не пора на свиданку? – спросила я.

Вампиры переглянулись, и Вадим бросил взгляд на часы.

– Мы сейчас пообедаем – и поедем.

– Пообедаем?

– Ну да. В этом парне много крови. Хватит нам обоим и еще останется. А мне хочется еще подкрепиться перед поездкой.

Я покусала ноготь.

– Вы питайтесь, а я, наверное, отвернусь. Закрою глаза и заткну уши. Не хотелось бы подвергать свою нервную систему испытаниям раньше времени.

Вадим засмеялся.

– Юля, ты – это что-то. Увидеть меня полуосвежеванным ты не боишься, а посмотреть, как мы пьем кровь, для тебя, видите ли, проблема.

– Проблема, – согласилась я. – Питайтесь давайте. А я пока о чем-нибудь подумаю. Или просто помедитирую. Проблем хватает. И первая из них – моя головная боль.

Я заткнула глаза и зажала уши. Но даже сквозь прижатые ладони были слышны тихие хлюпающие звуки. Ни у одного вампира не получается бесшумно сосать кровь. Казалось, это длится целую вечность. Я пыталась думать о зайчиках и белочках, но получалось плохо. Забавно, но я думала о крови и я хотела еще крови. Горячей, терпкой, солоноватой. И изо всех сил пыталась отвлечься от своих мыслей. Потом кто-то потянул меня за руку.

– Что?

– Мы уже все, – Даниэль мягко отодрал мои пальцы от головы. – Не хочешь немного крови?

Я посмотрела на него. В уголке рта у вампира была кровь. Совсем чуть-чуть, всего пара капель, но она была там. И меня это притягивало? Манило? Возбуждало! Вот самое правильное слово. Кровь влажно блестела в тусклом свете и отливала черным. И не устояла. Зайчики и белочки были забыты, на первый план вышла дикая жажда. Я всем телом потянулась вперед, к вампиру. Даниэль чуть вздрогнул, но не отстранился, когда я слизнула кровь с его кожи. Мы поцеловались нежным, почти целомудренным соприкосновением губ, и я ощутила на кончике языка привкус чужой крови.

Наш поцелуй не продлился долго. Мне сейчас нужен был не секс, о нет. Сейчас меня тянуло к теплой, алой, сладкой жидкости, которая давала жизнь людям и животным. Вадим, словно прочитав мои мысли, приподнял нашу жертву так, что я легко могла дотянуться до его шеи. Мужчина был без сознания, а из укусов сбегали четыре тоненькие красные струйки. Я провела языком по мощной шее и почувствовала вкус чистой кожи. В ноздри ударил запах дорогого одеколона. И я принялась сосать кровь. Сперва робко, но потом все смелее и смелее. Вкус свежей крови словно снял какие-то запреты. Внутри меня просыпалась новая сущность. И она жаждала крови. Она желала всего, что может предоставить ей жизнь. Кровь – значит, кровь, мужчины – значит, мужчины. Вольно или невольно я становилась похожа на женщину с портрета. Я тянула в себя кровь, уже приноровившись и почти не пачкаясь. Кажется, это продолжалось несколько минут. Всего несколько минут, но я вдруг ощутила в себе Силу. И оторвалась от своей жертвы.

– Что со мной?

Сила плескалась внутри меня, обжигающе-горячая. Но совсем не такая, как раньше. После крови оборотня я ничего не чувствовала, пока не пришло время действовать. Теперь под кожей у меня плескался жидкий огонь. Я вся была как после наркотиков. Энергия только что не вырывалась наружу, приводя меня в беспечно-восторженное состояние. Казалось – я шагну – и взлечу ввысь. Земля не удержит меня. Я стала слишком легка и воздушна для нее.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Даниэль.

– Отлично! Просто отлично! – мне пришла в голову одна интересная мысль. – А ты не чувствуешь моего состояния? Через Печать?

Даниэль опустил голову.

– Не чувствую. Просто не могу. Одной Печати для меня слишком мало. Вот если бы их было две или три, я мог бы…

– А вот об этом забудь без разговоров, – перебила я.

– Юля, но…

– Без «но». Нашел время для всякой чуши!

– Это не чушь, – обиделся Даниэль. – Мне было бы спокойнее, если бы на тебе была еще одна моя Печать. Ее не так долго поставить, и если ты разрешишь…

Я покачала головой.

– Даниэль, я не знаю, смогу ли я это выдержать. Два вампира, два разных сознания… Как ты можешь говорить, что хотел бы подвергнуть меня такому риску?!

Так-то! Врага надо бить его оружием! А то взял моду! Мало ли кого и чего я люблю. То есть кого и что! Но я никому и никогда не позволю шантажировать меня моими чувствами! Более того, если Даниэль посмеет продолжать эту тенденцию, я его попросту брошу! Уйду от него! В монастырь! В мужской!! Банщицей!!! Вот!

– Даниэль, ты не мог бы пересесть на заднее сиденье, – попросил Вадим.

– Зачем? – не понял вампир.

– За тем самым. Я поведу машину. Я все-таки лучше вожу и смогу уйти от погони, если что.

– Как прикажешь, – отозвался Даниэль. – Юля, ты не хочешь пересесть на заднее сиденье? Ко мне поближе?

Я пристально посмотрела на вампира.

Даниэль. Я люблю тебя. Но смогу ли когда-нибудь понять? Надеюсь, что да! Я покачала головой.

– Вот уж увольте. Там еще и труп под ногами валяется.

– Труп? Так вот в чем дело! – осенило Даниэля. – Юля, ты просто забрала в себя его жизнь!

– Я – ЧТО?!

– Ты забрала в себя его жизнь, – повторил вампир. – Когда человек умирает, освобождается бешеное количество энергии. Похоже, ты втянула ее в себя.

– Энергию из трупа?!

Меня замутило. Гадость какая!

– Юля, мы все рано или поздно это делаем, – объяснил мне Вадим, устраиваясь поудобнее и пристегивая ремень безопасности. – В этом нет ничего страшного. И твоя энергия вовсе не из трупа, как ты изволила выразиться. Твоя энергия с самого что ни на есть живого человека. Вот ее отсутствие и превратило несчастного в труп.

– То есть я его убила?

– И опять мимо. Ты не убила его, ты просто добила. Фактически ты проявила милосердие.

Я фыркнула. Как-то в изложении Вадима все было весело и несложно.

– Так ты меня через полчаса убедишь, что я – благородное создание, Робин Гуд современности!

– А что? – мгновенно завелся вампир. – С точки зрения диалектики…

Я наклонилась и поцеловала его в щеку. Чисто по-дружески, без намека на секс.

– Вадик, ты прелесть! И большое спасибо за то, что не дал Даниэлю поставить на меня еще одну Печать. Если Даниэль не знал, то я могу сообщить, что мы с Мечиславом чуть не погибли, когда он ставил на меня Вторую Печать. И твой протектор заявил, что больше не будет рисковать, а поставит Третью Печать только с моего полного согласия, как внешнего, так и внутреннего. Сейчас Даниэль рисковал тремя жизнями. Нет, даже пятью! Я же не включила сюда тебя с Борисом! Я бы случайно убила его, умерла сама, потом из-за Печатей и истощения погиб бы Мечислав, а потом и вы двое. Скорее всего, при попытке побега. Теперь тебе понятно, чем ты рисковал?

Последнюю фразу я произнесла, обращаясь непосредственно к Даниэлю. В зеркале заднего вида отражались удивительно несчастные светло-серые глаза.

– Извини, Юля. Я не знал. Я хотел как лучше.

– Эту же фразу напишут на нашей могилке после ядерного взрыва, – проворчала я. – Вот подорвемся мы все нафиг на этой планете, вырастут вместо нас мутировавшие тараканы, займутся археологией, разберутся, чем мы тут занимались, поставят нам памятник и напишут: «Они хотели как лучше, а вышло как лучше не надо!». Ясно тебе?!

– Юля, я уже извинился!

– А компенсацию за моральный ущерб? – протянула я.

– Пересаживайся ко мне – и я компенсирую тебе все моральные траты, которые ты только пожелаешь, – предложил вампир.

Честно говорю – я хотела отказаться. Но поймала взгляд светло-серых глаз – и не смогла.

– Вадик, ты не хочешь выйти и убрать труп? – поинтересовалась я. – Ненадолго. На полчасика?

Одного взгляда, брошенного вампиром на нас с Даниэлем, вполне хватило Вадиму для оценки ситуации.

– Ты права, нехорошо оставлять здесь эту падаль!

Вадим вылез наружу и начал вытаскивать труп. Даниэль с легкостью, говорящей о большом опыте, перетащил меня на заднее сиденье – и тут же нашел губами мои губы.

И я покорно и с радостью ответила на поцелуй.

Мы забыли обо всем. О Мечиславе, о Борисе, о Вадиме, об идущей рядом с нами смерти… Какое это имело значение, если мы рядом?! И наши тела соприкасаются, повторяя друг другу на древнем, как сам род человеческий, языке, такие же древние признания.

Пальцы Даниэля легко скользили по моему телу. Я лихорадочно целовала его лицо, глаза, губы, ранилась о клыки, но легкая боль только подхлестывала мое возбуждение. Я ничего не осознавала, кроме одного. Мы рядом. Мы вместе. И Даниэль любит меня! Что еще нужно для счастья?! Луну с неба? Да черт с ней, с луной! Для меня и луной, и солнцем были его серые глаза, в которых отражалась – я.

Наша любовь была яростной, неистовой – и какой-то удивительно нежной и чуткой. Даниэль понимал мои желания раньше, чем я догадывалась о них сама, а я каким-то шестым чувством угадывала, что он хотел от меня. И спешила исполнить каждую его прихоть. Оказывается, любовь может быть и такой. Невероятно нежной. Бешено нежной. Сметающей все на своем пути – и очищающей душу. Наверное, именно потому, что это и была – ЛЮБОВЬ. А не просто секс на заднем сиденье машины.

Мы пришли в себя, только когда Вадим стукнул в окно.

– Эй, там, герои-любовники, может, уже пора очнуться? Не пора ли нам пора?

Я потянулась в объятиях Даниэля, задев рукой стекло.

– Люблю тебя.

Даниэль улыбнулся мне. И улыбка у него была нежная и чистая, как у ангела с дурацких картинок.

– Я тебя тоже люблю, Юленька! Очень люблю. Больше жизни!

– И зачем нам только надо куда-то ехать, – вздохнула я, отодвигаясь и пытаясь найти свои вещи. Это оказалось довольно сложно. Трусики висели на руле, один сапог забился под кресло водителя, а брюки вообще оказались сброшены на пол. Кажется, мы даже прошлись по нашей одежде в порыве страсти. О прическе и косметике даже говорить не хотелось.

Даниэль заметил, как я с ужасом ощупываю волосы, и отвел мои руки в стороны.

– Я займусь твоими волосами. Пока доедем, у нас еще есть время.

Я благодарно поцеловала его в щеку и принялась одеваться. Вампир справился быстрее меня, но это было и неудивительно. На его стороне была долгая практика.

Когда я наконец застегнула последнюю пуговицу, он щелкнул рычажком и впустил Вадима. Вампир плюхнулся на кресло водителя и одарил нас ехидной улыбкой.

– Может, вас в гостиницу отвезти на пару часиков, а?

– Нет уж, – я пыталась казаться серьезной и сосредоточенной, что было очень нелегко, поскольку в машине стоял отчетливый запах секса, а Даниэль старался кое-как уложить мои волосы. – Сперва – Андре, потом все остальное. Вадим, правь к «Волчьей схватке»!

Вампир уверенно повернул налево.

– А мы не заблудимся?

– Что ты! Я карту этого города на память знаю!

– Ну и отлично!

Руки Даниэля уверенно гладили мои волосы. Я прижалась спиной к вампиру и довольно улыбнулась. Разве этого мало? Даже если это все, что мне подарит судьба, я буду благодарна ей и за это. Потому что ничего прекраснее Даниэля в моей жизни еще не происходило.

Словно уловив мои мысли, вампир поцеловал меня в шею. Я прижалась к нему еще теснее.

– Люблю тебя, – шепнула я.

И услышала в ответ такой же тихий шепот:

– Люблю тебя.

Вадим посмотрел на нас в зеркало заднего вида, недовольно покачал головой, но промолчал. И правильно. Если бы он посмел сейчас сказать мне что-нибудь плохое о Даниэле или намекнуть на мою связь с его хозяином, я бы просто его загрызла!

Вадим уверенно правил к «Волчьей схватке». И я даже узнавала окраины. Все было так прекрасно, что я даже не удивилась, когда все мое тело скрутила острая мучительная боль. Я выгнулась и закричала. Руки Даниэля, до того лениво лежавшие у меня на талии, сжались стальными обручами. Какое счастье, что вампиры сильнее людей и Даниэль сумел меня удержать! Не то я бы прямо в стекло бросилась. Боль была невероятной! Как будто меня по всему телу полоснули ножом, а потом стали медленно выкручивать и выжимать. Кровь по капле уходила из меня, а вместе с ней и жизнь. Я кричала и билась в судорогах. По всему телу словно электрические разряды проходили. Кажется, я перепугала обоих вампиров до полусмерти, прежде чем начала хоть что-то осознавать.

– Юля! Что с тобой?!

– Юленька! Ответь хоть что-нибудь!

Я с трудом возвращалась к нормальному самочувствию. И думала – как приятно, когда твое тело ничего не чувствует. Если бы я знала, что так будет, я бы анальгина до отвала нажралась.

– Что со мной?

Голос у меня был – жуть. Таким только нечисть озвучивать. Хриплый, невнятный, какой-то каркающий. Ну просто ангельский голосок!

Вампиры переглянулись между собой. Только теперь я заметила, что мы стоим на обочине, Вадим наклонился ко мне и крепко держит меня за руки, а Даниэль прижимает к себе, обхватив одной рукой за плечи, а второй за талию.

– И отпустите меня. Я пока не умираю.

Даниэль послушно разжал руки. Я глубоко вдохнула и выдохнула. М-да, я же вся мокрая! Пропал мой королевский вид! Сейчас я больше похожа на морскую свинью. То есть на ту, которую из моря только что вытащили.

– Что со мной было?

Голос становился все увереннее и увереннее. Я начинала чувствовать себя лучше с каждой минутой. То чувство эйфории, которое я испытала от питья крови, а потом и от любви, не возвращалось, но и хуже не становилось. Просто все тело словно отяжелело и стало чужим.

– Ты вдруг начала кричать и биться. Ничего не видела и не слышала, едва не покалечилась. Я вовремя тебя поймал за руки, чтобы ты стекло не высадила. Что с тобой такое было?

Я посмотрела на Вадима. Что со мной такое было? Да знала бы я! Я ведь и есть недоучка! Обезьяна с гранатой! Бестолочь одаренная! Но даже самый талантливый человек не докажет теорему Ферма, если не знает, что такое интеграл! Вот и я так же! Горы я своротить могу, но я же просто не пойму, что именно наворотила!

– Даниэль, а у тебя нет никаких предположений?!

– Одно есть, – голос вампира звучал устало.

– Ну и? – рявкнул Вадим.

– Не забывай, что Юля – фамилиар! Со мной все в порядке, а вот с третьим известным нашего уравнения…

– Шеф! О черт!

– Вы хотите сказать, что это была не моя боль, а его? – уточнила я.

– Вполне возможно. Или просто несварение желудка, – съязвил Даниэль. – Кровь ядовитая попалась.

– Ну, тебя же до сих пор не стошнило, – окрысилась я. – Немедленно едем! Вадим, заводи кобылу! Если эти уроды еще что-нибудь такое с Мечиславом сотворят, это будет ну очень хреново! Я вам не Железный Дровосек, чтобы ничего не чувствовать!

Вадим послушно тронулся с места. Джип набирал скорость.

– А что ты чувствовала?

– Как будто из меня всю кровь по капельке выдавили, – отозвалась я. – Это возможно?

Вадим резко помрачнел.

– Более чем. Это с людьми такое не пройдет, а у вампира можно аккуратно разрезать все вены и выцедить кровь. А потом еще и пиявок подсадить. Это ты, наверное, и чувствовала.

Я выругалась. Долго, замысловато и со вкусом, описывая подробный процесс появления на свет вампиров вообще, вампиров в частности и конкретно г-на Андре. Ну и так, по мелочи. Его интимные отношения с окружающим миром, некоторыми одноклеточными и механической стиральной машиной.

Достало меня все! ДО-СТА-ЛО!!! Видеть больше не могу этих вампиров! Верните меня назад! Чтобы лампа загорелась, чтобы ничего не произошло, чтобы я в тот день разбила телефон, чтобы я вообще уехала вместе с мамой и дедом на курорт! И вообще! Родите меня обратно!

Вампиры поняли мое состояние и молчали всю поездку. И правильно. Скажи мне сейчас кто-нибудь хоть слово – и я сорвалась бы с цепи как бешеная собака Баскервилей. И сама бы потом жалела о своей вспышке. Но и Вадим, и Даниэль молчали. И я тихо кипела в собственной злости. Ну ничего. Вот окажусь среди врагов – и спущу на них все, что только можно! Пусть потом разбираются, кто и в чем виноват! Надеюсь, сразу меня там не прибьют?!

Вадим остановил машину у необычно тихого и неосвещенного клуба и повернулся ко мне.

– Юля, у меня к тебе одна просьба.

– Да? – я уже могла говорить более-менее спокойно.

– Юля, что бы там от тебя ни потребовал шеф, бога ради, не спорь! И держи себя в руках! Пожалуйста!

Я хотела было окрыситься на вампира, а потом только вздохнула. Ну прав ведь со всех сторон! Мой длинный и несдержанный язык всегда приводит к различным пакостям. Например, к поединку с вампиром. Сейчас я себе не могу позволить такой роскоши, как ляпать языком, не раздумывая.

– Хорошо, Вадим. Я постараюсь.

Вампир улыбнулся.

– Спасибо, Юля.

Он открыл дверцу и помог мне выйти. Я оставила куртку в машине и уже успела убедиться, что зря. До двери было шагов десять, но ветер со снежной крупой просто насквозь пробирали. Не заболеть бы! А, ладно, вылечусь!

Или помру нафиг. Но – в бо-ольшой компании. Интересно, если я отправлюсь в ад в компании из десятка вампиров – мне дадут дисконт или скидку на мой срок пребывания на сковородке?

Даниэль нажал на кнопку звонка рядом с дверью. Звонить ему пришлось довольно долго, в итоге я вся продрогла и зверски разозлилась. Так что первый пострадал бедолага-вампир, который все-таки открыл нам дверь.

– Чего нужно?! – лениво спросил мужчина лет тридцати. На вид – нормальный человек, темноволосый, голубоглазый, довольно симпатичный. Мне такой тип мужчин нравится за серьезное и умное лицо. Чем-то он был похож на Караченцова. Но было и одно отличие, которое я чувствовала всей кожей. Не знаю, как это объяснить людям, но от него холод шел. Так, словно я рядом с открытой морозилкой лежу. Или это просто у меня такие ассоциации? И именно на этого вампира? Вообще-то у меня на всех по-разному… А, к черту! Буду я тут еще размышлять на морозе.

– Он ваш? – на всякий случай спросила я у Вадима.

Вампир кивнул.

– Мне к Андре, – бросила я. – Пропусти нас немедленно!

– Пропуск, – так же лениво потребовал вампир.

И вот это меня взбесило. Окончательно и бесповоротно. Я почувствовала, что теряю контроль над собой. Хотела сдержаться, но было поздно.

– Ты, шестерка дешевая, у меня еще на дороге стоять будешь?! Я – фамилиар Князя Мечислава! А ты кто после этого, зубастик?!

– Да будь ты хоть императрица китайская! – огрызнулся непонятливый вампир. – Мне сказано никого не пускать – вот я никого и не пущу! И точка!

Но я поставила запятую, без предупреждения пнув его по яйцам. От всей широкой русской души, так, что ожидала услышать хруст скорлупы. Вампир скорчился в три погибели. Клыки не клыки, сила не сила, а кое-какие удары для всех очень болезненны. Вадим подхватил несчастного и отволок за стойку, слегка придушив по дороге, чтобы не мешался под ногами. Я вытащила из сумочки два пистолета со святой водой. Не надо меня провоцировать сегодня! Я добрая и хорошая, но не надо проверять меня на вшивость! Поубиваю всех нафиг!

Наша процессия ввалилась в общий зал. Выглядело это очень впечатляюще. Визит пьяных гусар в женский монастырь. Впереди – конкретная и крутая я. В потрепанном красном костюмчике, с растрепанными волосами и злющей мордой. Пальцы веером, в руках – два пистолета со святой водой. Оборотней ко мне друзья не подпустят, а с вампирами я сегодня буду долго говорить. И скажу им много хороших слов. Крестик я тоже убрать не потрудилась, и теперь он светил как фонарь у меня на груди. Как раз под крестообразным ожогом. Сзади держались Вадим и Даниэль. Тоже все из себя такие крутые! Просто люди в черном! Морды лица самые непроницаемые, по сторонам смотрят так, что даже Джек-Потрошитель раскается. И правильно сделает.

В зале, куда мы так невежливо приперлись, было людно. Или лучше говорить – нелюдно? Людей-то там как раз и не было? Вампиры – были. Оборотни – были, хотя я так и не разобрала, какого они вида. А хоть бы и крокодилы – один хрен. И вся эта масса стояла вдоль стен как послушные придворные времен Людовика-какого-нибудь, ожидая, пока его величество закончит с приемом. Собственно прием выглядел так.

В противоположном от входа конце зала (очень логично, на мой взгляд. Во-первых, каждый, кто приходит, должен пройти через всю комнату, а за это время любого убийцу разоблачат во всех смыслах слова – и узнают о намерениях и без оружия и штанов оставят. А во-вторых, улепетывать удобно через запасной выход.) стоял большой трон. Или кресло, очень похожее на трон. Точнее было не разглядеть, потому что его занимал вампир. Вполне конкретный вампир. Господин Андре, сто лет не видела такую сволочь, а на шею бросаться чего-то и не тянет! Рядом с ним, на ступеньку пониже, сидел какой-то другой вампир. Эмиссар Совета или просто какой-то хрен с горы?! Я уставилась на него во все глаза, ожидая хоть чего-то. Совета, подсказки, озарения…

Подсказка пришла от Даниэля.

– Это Рамирес. Он – один из самых сильных вампиров Совета.

Рамирес? Имя подходило клыкастику. Рост его я оценить не могла, но вампир был худощав, блестящие черные волосы локонами падали на плечи, смуглая кожа словно светилась изнутри в электрических лучах, а огромные черные глаза сияли внутренним светом. Лицо было словно высечено из камня. Я невольно сравнила его с Даниэлем и Мечиславом. Мечислав мог бы быть не менее жестоким. Но он был еще и очень красив. Как картинка с прекрасным принцем. Ни за что не поверишь, что этот принц в жизни слуг десятками вешал. Даниэль же… У незнакомца было больше общего с Даниэлем. Такой же орлиный нос, такой же высокий лоб и плотно сжатые губы. Но в лице незнакомца читалась еще и решительность, которой Даниэлю не хватало. И не хватит, даже если он еще пятьсот лет проживет.

Одет он тоже был во все черное. Вполне в вампирском стиле. Они все любят черный цвет, за редким исключением. Во-первых, черный цвет очень символичен, а во-вторых, на нем крови не видно.

Я смотрела прямо на Рамиреса. Он – на меня. Мы не мерились взглядами. Скорее, изучали друг друга. Вам же не придет в голову мериться взглядами, например, с аскаридой, которую надо препарировать? Вот и нам не пришло. Мы расходились только по одному вопросу: «Кого препарируем?». Теперь я даже не сомневалась, что он – эмиссар Совета. Он был настолько силен, что мог меня разглядывать сквозь сияние от креста. А все остальные вампиры закрывали глаза. Даже Дюшка.

Рассматриванию первая положила конец я. Я медленно, так, чтобы все видели, не отпуская пистолета, заправила крестик под одежду. Белое сияние погасло. Это не был жест страха. Скорее – доброй воли. Вот я, пришла и готова говорить. Рамирес это оценил.

– Кто это прелестное дитя?

Негромкий голос заполнил зал. Но особого впечатления на меня не произвел. У Мечислава голос был получше. Тот мог соблазнять голосом. Рамиресу же это было недоступно.

– Далеко не прелестное и далеко не дитя, – отозвалась я. У меня так шикарно, как у него, не получилось, но я старалась. – Ваши же вампиры постарались.

– Не мои, – поправил меня Рамирес. – Я всего лишь представитель Совета, но не протектор, не креатор и не Князь никому из присутствующих.

– Я тоже, – пожала я плечами. – Но у вас определенно больше власти, чем у меня.

Вампир улыбнулся.

– Это непосредственность или глупость?

– Считайте глупостью, чтобы потом не разочароваться, – посоветовала я. – Так вы и есть тот самый эмиссар Совета, которого так долго ждал мой господин?

Слово «господин» просто язык резало. Но сейчас нужны были не мои амбиции, а этикет. И ОЧЕНЬ правильный подбор выражений. Это как раз тот случай, когда провинившийся язык отрубают вместе с головой.

– А кто ваш господин, прелестное дитя?

– Мечислав, – ответила я. И не удержалась: – Вы знаете, он прозвал меня кудряшка. Может, и вы возьмете с него пример? По смыслу примерно одно и то же, а время экономится.

Рамирес смотрел на меня как на бабочку на булавке.

– А вы в курсе, что ваш господин мертв, кудряшка?

Я передернула плечами.

– Я в курсе, что он – жив. Не знаю, какую вам лапшу навешал Андре, но мы связаны. И я бы почувствовала все, что случилось с Мечиславом. Кстати, этим и объясняется мой непрезентабельный вид. Я почувствовала, как пытают моего господина, – и разделила с ним боль от пытки.

– Это вранье! – возмутился Андре. – Ты никак не могла…

– Простите, – я смотрела прямо на эмиссара Совета, – не знаю вашего имени.

– Рамирес.

– Господин Рамирес…

– Можно без господина.

– Сила не нуждается в титулах? – польстила я вампиру. – Рамирес, вы достаточно сильны, чтобы вскрыть мой мозг и отделить ложь от правды. Я говорю, что мы с Мечиславом связаны. Я говорю, что некоторое время назад его пытали. Я говорю, что он – жив! Найдите в моих словах хотя бы частицу лжи – и убейте меня! Но если я права – не смейте меня обвинять! Я пока еще не заслужила ни доверия – ни осторожности. Будьте ко мне справедливы.

Рамирес уставился на меня. Медленно текли мгновения. Наконец вампир опустил голову.

– Она говорит правду. Андре? Как получилось, что ваш противник еще жив? Вы уверяли меня в обратном! Вы осмелились солгать мне?

Последняя фраза скользнула по моей коже кипятком. Ожог под ключицей резко заныл. Я стиснула зубы, чтобы не выругаться. Вот ты какой, северный олень! Вот каков гнев по-настоящему сильного вампира! И это при том, что меня задело самым краешком. Вся сила его гнева была направлена на несчастного Князя. На Дюшку было просто жалко смотреть. Я тихо злорадствовала.

– Он у меня в плену и должен был умереть…

– Как только твои люди позвонят и сообщат, что я у них в руках, – продолжила я. – Не сообщат. Я всегда прихожу сама. Даже если меня не звали. И могу обратиться за помощью к вам, Рамирес! Если Мечислав правильно мне объяснил ваши законы, выигравший два поединка претендент имеет право требовать третьего! Я требую поединка от его имени! Требую, потому что Мечислав – мой господин, потому что один раз я сражалась сама, а второй раз делилась кровью с воином моего господина!

Глаза Рамиреса не отрывались от моего лица.

– Она говорит правду.

Его русский был очень чист и правилен. Без малейшего акцента. Но что-то выдавало иностранца. Может быть, эта неуловимая правильность речи, на которую я не способна?

– Она действительно говорит правду, – решил не сопротивляться Дюшка.

Как-то чересчур легко он сдался. Слишком легко для вампира его ранга и силы. И вообще, для такой конкретной сволочи. Я напряглась, ожидая какой-нибудь гадости.

– Приведите Мечислава, – приказал Рамирес. – Никто не должен причинять ему вред!

И повернулся ко мне, не обращая больше внимания на Андре.

– А что это у вас в руках, кудряшка?

– Пистолеты, заряженные святой водой, – спокойно объяснила я. – Я не доверяю ни Андре, ни его слугам. Пришлось вооружиться!

– Ты обвиняешь меня в нечестной игре? – уточнил Дюшка. Провокатор.

Днем раньше я сказала бы ему все от начала до конца. И что он козел, и что он мошенник и подонок… Тогда от меня не зависела ничья жизнь. Теперь же…

– Я не знаю, кого мне обвинять в том, что на нас напали по дороге домой, в первый же вечер после прилета Мечислава. Я не знаю, кого мне обвинять в визите в наше убежище сперва ИПФ, а потом и оборотней с автоматами. Я не знаю, кого мне обвинять за второй визит тех же оборотней на квартиру, где мы прятались. В результате этого визита что-то произошло с моей подругой. Нам пришлось ее оставить, и я не знаю, что с ней случилось. Я не знаю также, кого мне надо обвинять за плен и пытку троих близких мне вампиров – моего господина и его слуг, один из которых стоит рядом со мной. Я не обвиняю, но я не думаю, что в городе есть две силы, способные совершить все это.

Андре казался разочарованным. Рамирес два раза приложил ладонь к ладони. Бурные аплодисменты? Я подумала и слегка поклонилась. Шея не переломится. Я всегда знала, когда можно проявлять характер, а когда лучше втянуть язык в задницу, чтобы и то и другое не оторвали нафиг. Сейчас лучше было промолчать.

– Отлично, кудряшка!

Я перевела дух.

– А чем бы мне грозило обвинение? Если бы я высказала его прямо?

– У нас отвечают за обвинения, кудряшка. И часто отвечают в круге, огороженном осиновыми прутьями.

Я кивнула. Ответ был получен и принят к сведению. Выстояла бы я сейчас против Андре? Нет! Он знал мою силу. И игр больше не было бы. Дюшка просто убил бы меня. А вместе со мной погибли бы Мечислав и Даниэль. Мечислав – первым и наверняка. Он ранен и ослаблен. Он не смог бы сейчас выдержать разрыв Печатей и мою смерть. А поединок? Андре не уступит без боя! Высшие Силы, что же мне делать?!

Не знаю, что именно отразилось на моем лице, но Рамирес посмотрел на меня с интересом.

– Ты, человек, переживаешь из-за вампира?

– Я переживаю из-за своего господина. Посвящать его в свои чувства?! Лучше сразу сделать харакири!

– Это не то, – Рамирес замялся, подбирая слова. – Он твой господин, ты говоришь мне правду. Но ты переживаешь из-за него, как переживала бы из-за близкого человека. Ты – человек. Но ты заботишься о вампирах. Почему?

– Мечислав спас жизнь мне, я спасла жизнь ему. Мы делили кров и кровь, – пожала я плечами. – Его друзья – мои друзья. Его враги – мои враги.

Рамирес нахмурился.

– Ты специально стараешься не сказать мне правду?! Между тобой и твоим господином есть что-то личное. И это заставляет тебя заботиться о нем.

Я пожала плечами.

– Вы и сами все знаете. Зачем говорить мне?

– Я хотел бы больше понять тебя, кудряшка. Ты очень сильна, и мне кажется, что это не последняя наша встреча.

Я не удержалась от вопроса.

– Насколько я сильна? Я видела чужую ауру Силы, но свою увидеть не смогла. Доверять я никому не могу, а вам нет причины лгать мне.

Рамирес молчал несколько секунд, обдумывая ответ.

– Очень сильна, деточка. Мы не видим чужую ауру, но я могу ощутить ее. Ты доверишь мне подойти поближе? Выпустишь на свободу свою Силу, чтобы я мог почувствовать ее?

Проверка на вшивость? Вполне возможно. Но надо не уронить себя. И в то же время обезопасить.

– Для этого мне надо будет убрать пистолеты. Я не могу отдать их моим друзьям. А доверять этим вампирам и оборотням не стану.

– Никто здесь не причинит вам вреда, – успокоил меня Рамирес.

– Вы не креатор, не протектор и не Князь, – напомнила я ему его слова. – Я хочу слова Князя, что никто и ничто не посмеет причинить мне вред, пока мы занимаемся этим опытом. И несколько минут потом, чтобы я могла прийти в себя.

Рамирес посмотрел на блондина. Дюшка заскрипел зубами, словно сожрал лимон с солью, но все-таки выдавил из себя:

– Даю слово. Никто не причинит вам никакого вреда, пока вы проводите опыт и десять минут после того.

Этого мне хватило. Я положила пистолеты на пол и кивнула друзьям.

– Присмотрите.

Вадим положил мне руку на плечо.

– Осторожно, Юля.

Я послала ему улыбку.

– Я не знаю, что делаю, но я постараюсь не подвести вас.

Рамирес поднялся с кресла и пошел мне навстречу.

Я сделала один шаг навстречу ему. Потом второй, третий… Сердце бешено колотилось в груди. Вампир закрыл глаза, вытянул перед собой руки и двигался как слепой. Он был выше меня. Выше настолько, что я могла бы пройти под его руками, не опуская головы. Но проверить это мне так и не пришлось. Метрах в трех от меня Рамирес остановился и начал что-то ощупывать руками. Как невидимую стену, чтобы найти в ней дверь.

– Что это?

Голос его был глухим и неуверенным. Я протянула вперед руку – и с ужасом почувствовала, что Сила выходит из-под контроля. Я боялась причинить вампиру вред. Если он умрет, для нас будет только один выход – быстрое самоубийство. Потому что Андре нас быстро не убьет. Да и Совет не проявит гуманности. Но мои опасения оказались напрасны. Меня коснулся прохладный ветер его волшебства – и пробудилось то, что спало внутри. Моя Сила за неимением лучшего названия. Вернулось другое зрение. Я вдруг увидела себя стоящей в громадном пузыре теплого воздуха. Сила вампира ощущалась на его границе потоком холодного ветра. Я медленно подняла руку, знакомясь с ним. Я уже знала на вкус силу Даниэля, Мечислава, Бориса, Вадима, Андре – теперь к ним прибавился еще и Рамирес. Два ветра – холодный и теплый – переплетались, исследовали друг друга, играли как два котенка, осторожно пробовали показывать зубки, но не переступали каких-то рамок. Я и сама не знала каких, поэтому отпустила себя на волю и дала Силе свободу. Горячий огонек побежал вперед, переплетаясь с моим ветром. Коснулся магии вампира – и вдруг, неожиданно даже для меня, рванулся вперед, чтобы согреть, погладить, наполнить жизнью… Забавно, но это заставило меня выпасть обратно, в обычный мир. Я снова ощутила себя в своем теле – и посмотрела вперед. Больше я ничем не играла. Ни ветром, ни Силой. Но было поздно. Вампир стоял на коленях, все так же протягивая ко мне руки. Лицо его было ошеломленным, черные глаза светились, и я вдруг поняла, что они вовсе не черные, они – темно-карие. Он стал более… более человечным. И на красивом лице отражались ужас, изумление и – удовольствие?

Я шагнула вперед, но Дюшка выставил руку.

– Стой на месте или умрешь! Что ты с ним сделала?!

Я пожала плечами. Если бы я сама знала! Я просто…

Рамирес глубоко вздохнул. Раз, потом еще один и еще. Он словно пытался охладить себя изнутри свежим воздухом. Но когда он заговорил, голос его дрожал.

– Это магия жизни. Вот оно как… Ты делишься силой жизни, кудряшка.

Я пожала плечами. Это мне и раньше говорили. Но что бы это значило? Рамирес понял мое недоумение, потому что протянул мне руку.

– Помоги подняться.

Я подошла и тоже протянула ладонь. Его пальцы сомкнулись на моем запястье. И моя Сила опять рванулась наружу. Молодая, дикая, почти неконтролируемая. Она искала выход, она уже оторвалась от меня и плавала между мной и вампиром. Но вампир не мог принять ее. Такова была ее особенность – нужна была кровь. Эмиссар Совета чувствовал это и желал моей Силы.

А я желала ее отдать. Рамирес задрожал, и я ощутила эту дрожь всем телом. И подняла на него глаза.

– Нужна кровь. Обещайте не инфицировать и не подчинять меня.

– Клянусь, – отозвался он.

– Если можно – то не в шею, – я протянула ему запястье со следами от укусов. Кто у меня только на этой руке не отметился. Теперь будет еще один след. Рамирес одной рукой обнял меня за талию, а второй поднес мою кисть к своим губам. Очень хотелось закрыть глаза, но это было бы признаком трусости. Моих сил хватило только на то, чтобы держать их открытыми, но не смотреть вампиру в лицо. И все равно самым краешком глаза я видела, как исчезают белки и зрачки и все глаза заполняет одна непроглядная холодная чернота. Но страшно мне не было. Клыки резко вошли в вену. Я дернулась, но не закричала. Только вцепилась ногтями другой руки в его плечо. Вампир сделал один глоток, второй – и тут огненный ком Силы наконец ударил в него, проходя через мою кровь. Мы вскрикнули одновременно. Я едва не упала, но Рамирес держал крепко. Мы вместе опустились на колени. Его клыки все еще были в моей руке, и он все еще пил мою кровь, но мы оба знали, что это необязательно. Сила медленно входила в его тело и устраивалась в нем. Еще несколько секунд – и клыки вышли из моего запястья. Вампир поднес мою руку к губам и медленно слизнул кровь. Потом так же прижал запястье к моему рту. Я принялась зализывать две ранки. Кровь быстро останавливалась. Если так пойдет и дальше, я наживу себе анемию! Ладно, когда все закончится, я пойду в аптеку и куплю себе десять… нет! Двадцать гематогенок! И слопаю все и сразу! Рука вампира все еще лежала у меня на талии. Мне вдруг захотелось отстраниться. Когда я делилась Силой, все было в порядке. Теперь же – это было слишком интимно для меня. И Рамирес это понял. Он слегка отстранился, на миг закрыл и снова открыл глаза. И в черных глазах вампира было что-то похожее на испуг.

– Ты очень сильна. Я поговорю с твоим господином, если он выживет в поединке. Эта Сила должна быть под контролем.

– Мечислав с радостью обсудит это с вами… если выживет, – спокойно ответила я, с трудом поднимаясь на ноги. Тело слегка оцепенело, но в остальном мое самочувствие было лучше, чем до того. Чем больше я отдаю, тем больше получаю, так мне говорил Даниэль? Или не Даниэль? Какая сейчас, к дьяволу, разница?! Рамирес оскалился, показав клыки.

– А ты допускаешь, что он может и проиграть?

– Д’Артаньян, я допускаю все, – пошутила я. Кажется, Рамирес понял.

– Насколько все?

– На все сто процентов.

– Что с тобой будет, если твой господин умрет, кудряшка?

Вопрос был задан не в бровь, а в глаз.

– Что со мной будет? Я не знаю. Я умру, как и все мои друзья, которые останутся на милость Андре.

Я бросила недружелюбный взгляд на Князя Города. Впрочем, Дюшка тоже смотрел на меня зверем.

Рамирес перевел взгляд на него.

– Вы не правы, Андре. Такую Силу встретишь не часто. И еще реже она оказывается в дружественных, я надеюсь… – Тут я наклонила голову, мол, самые что ни на есть дружественные, дальше просто некуда. – …руках. Если кудряшка не против, я мог бы пригласить ее в Совет. Ее способности нуждаются в исследовании и применении. Лучшем применении, чем это может сделать Князь захолустного городка.

Я обиделась на захолустье, но не подала виду. Не время спорить. Время договориться и спасти свою жизнь. И жизнь моих спутников.

– Я верю в победу моего господина. Но если он проиграет, я могу поговорить с Советом на предмет исследований и всего остального. Я уверена, что мы договоримся.

В переводе на нормальный русский язык я сказала примерно следующее: «Я не подопытный кролик, поэтому если Мечислав выиграет, я пройду только те обследования, которые сама захочу. Если же он проиграет, я буду спасать свою жизнь пусть даже в качестве подопытного кролика. Но игра должна быть честной, иначе я выброшу свой талант в море»… По-моему, Рамирес это понял.

– Это твоя официальная позиция, кудряшка?

– Окончательная.

– Отлично. Кстати, а где наш второй претендент? Андре?

Князь, до того спокойно сидящий на троне, хлопнул в ладоши.

– Ввести пленника!

Двери зала распахнулись. На пороге стояли трое. Зрелище было… жутким. Я, Даниэль и Вадим отреагировали по-разному.

– Высшие Силы! – на другое у меня слов не хватило.

– Господин! – голос Вадима был голосом отчаяния.

– ……!!! – коротко и ясно выразился Даниэль.

В его голосе звучала такая злость, что я невольно передернулась. Ну да, можно орать о гуманизме и уверять, что они тоже люди, только клыкастые, но вампир есть вампир. Особенно если ему триста лет.

Я бросилась вперед, не замечая ничего на своем пути. Я бы прошла сейчас сквозь стену и перепрыгнула через цунами, даже не заметив их. Значение сейчас имел только один человек. Я видела его и шла к нему. И весь остальной мир мог провалиться в тартарары. Мечислав буквально висел между двух вампиров, затянутых в черную кожу. Стоять самостоятельно он не мог. Он был обнажен почти полностью, если не считать узких плавок красно-желтой расцветки, и все его тело, к которому я так желала прикоснуться, было покрыто ранами. Ранами на тех местах, откуда очень удобно пить кровь. На шее, под ключицами, на локтевом сгибе, на запястьях, на сгибе бедра, под коленями, на щиколотках – все это были кровоточащие порезы. Почти не кровоточащие. Наверное, потому, что бо́льшая часть крови уже вытекла. Я и сама не поняла, как оказалась рядом с вампиром. Протянула руку, коснулась пряди волос, падающей на лицо, отвела ее в сторону. И на меня глянули ярко-зеленые глаза. Невероятно зеленые. Совсем как молодая листва.

– Кудряшка!

Голос его срывался. И я знала, что это не от излишней эмоциональности. Его вычерпали до последнего края, за которым могла последовать только смерть. Меня пробрал холодный мрачный ужас. Что могло быть, если бы мы опоздали?! Неужели он бы умер?! Но этого не должно быть! Я не хочу! Как бы я ни относилась к Мечиславу, но сейчас, видя его почти беспомощным, я понимала, что мои чувства гораздо глубже. Я не хотела его смерти, потому что должна была разобраться в себе. Не потому что от его жизни зависела и моя. Потому что без него мир стал бы для меня пустым.

– Мечислав… – мой голос тоже сорвался, и я бросила разгневанный взгляд на вампиров. Злиться было куда проще и лучше, чем чувствовать свою боль и бессилие. – Отойдите от него! Богом клянусь, я убью любого, кто посмеет прикоснуться к нему!

Наверное, что-то такое было в моих глазах. Вампиры шарахнулись в разные стороны. Мечислав зашатался и осел бы на меня всем весом, если бы его не подхватил Вадим. Даниэль остался стоять над моими пистолетами. Но я не торопилась брать их в руки. Я боялась не удержаться и использовать их по назначению. Вадим осторожно подхватил вампира на руки и отнес его ближе к тому месту, где стоял Даниэль. Теперь мы могли видеть, что происходит вокруг нас. Вадим, действуя как опытная сиделка, помог своему господину встать на колени, но на лице вампира даже при таком легком усилии отразилась гримаса боли. Я кусала губы, чтобы не зареветь. Смуглая кожа Мечислава была пепельно-серого цвета. Бедный мой друг, что же они с тобой сделали?! И что я смогу сделать для тебя? Я не плакала, но так хотелось зареветь! Вадим решился заговорить первым.

– Господин?

Когда Мечислав заговорил, голос его был глухим и полным боли.

– Отойди от меня, кудряшка. Я плохо контролирую себя.

Я резко повернулась к Андре.

– Что ты с ним сделал, подонок?!

Вампир ухмылялся.

– Никто не обещал, что он придет сюда целым и невредимым, не так ли? Вот тебе выбор, кудряшка. Ты не сможешь напитать и вылечить его, не умерев при этом сама. И никто в этом зале тебе не поможет. Ты станешь вампиром. Станешь одной из нас. Такой же, как я. И будешь подчиняться мне.

Я прикусила губы. Что есть, то есть. Я могу отдать всю кровь, всю силу, но это не поможет. Дюшка был прав. А тело мы выкинули из машины, да и какая от трупа польза?! Ловить людей на улице?! Нам этого не позволят! Высшие Силы! Что же мне делать?! Мозг взорвался отчаянием, но в памяти быстро всплыли дедушкины наставления.

Дед учил просто: «Нефиг паниковать! Это делу не поможет! Если все плохо, рассмотри все имеющиеся варианты, а потом выбери тот, при котором тебе достанется меньше проблем, а твоим врагам, соответственно, больше». Что я и собиралась сделать. Не знаю, как мне удалось, но я взяла себя в руки. И уверена – за такой подвиг меня надо наградить медалью! Я же обычная студентка с биофака, а вовсе не Терминатор!

Итак, что мы имеем? Или как конкретно поимели нас? Я не могу отдать свою кровь Мечиславу, потому что при этом погибну сама. Вампир плохо себя контролирует и истощен до предела. Даже Даниэля кормили. А Мечислав потерял вообще всю кровь. При попытке накормить его я стану вампиром. И, вполне возможно, утрачу все свои таланты. Да дело и не в этом. Если я стану вампиром, мне придется умереть. Если я умру, Мечислав не переживет этого в любом случае. Патовая ситуация. С другой стороны, если умрет он – умру и я. На этом можно поторговаться с Советом. Но если меня заберут для опытов, то есть НАС заберут для опытов, Андре начнет пакостить моим родным и близким. Я полагаю, что за свою не-жизнь он набрал достаточно опыта в этом хитром деле? Если же попросить у Совета безопасности для моих родных, то мне придется открыть им всю правду, то есть сделать то, чего я старалась избежать. Хреново. И даже еще хреновее. Что же мне делать?! Я обвела глазами зал. На меня смотрели десятки незнакомых лиц. Загорелые и бледные, темноволосые и блондины, вампиры и оборотни – и ни один не решился встретиться со мной глазами. Ни один. Ни одного друга во всем зале. Если бы рядом со мной была та же Надюшка – она помогла бы мне! Даже с риском для жизни! Если бы… Кстати, а вампир не может поделиться кровью с другим вампиром? Я озвучила свой вопрос, но Вадим покачал головой.

– Это невозможно. Поверь на слово, это невозможно. Во всяком случае, для питания и в таком количестве.

Я вздохнула, собираясь с силами. Сейчас мне придется торговаться с Советом, чтобы выкупить наши жизни. Если я скажу, что смогла выдерживать Печати двух вампиров, возможно, нас захотят исследовать. Я в роли лягушки. Неаппетитно как-то. А что – есть выбор? Лучше уж живая подопытная крольчиха, чем мертвый лев. Хотя на льва я не потяну даже после смерти. Скорее на пуделя. Ну да ладно, Даниэль будет жив и здоров, Мечислав тоже. А втроем мы что-нибудь придумаем. Нужно только сохранять спокойствие и достоинство, сперва думать, а потом делать. И только тогда я добьюсь своей цели.

– Я помогу вам.

Громкий мужской голос разорвал тишину зала, дробя мои мысли в ошметки. Я вздрогнула. Но так же вздрогнули и все остальные. Приятный сюрприз Андре? Посмотрим!

– Кто вы?!

Рамирес обвел притихший зал черными глазами. От толпы отделилась одна фигура и направилась к нам. Я никогда раньше не видела этого человека. То есть оборотня. Он протянул мне руку. Я поднялась без посторонней помощи и взглянула ему прямо в глаза. Для этого мне пришлось запрокинуть голову. Высокий, почти на полторы головы выше меня, мускулист, очень хорошо сложен. Черная кожаная безрукавка и черные кожаные брюки не скрывали его фигуру, а скорее подчеркивали ширину груди и плеч, узкие бедра и тонкую талию. Металл заклепок оттенял загорелую кожу. Светлые волосы роскошной гривой падали на широкие плечи и спину. Мне вдруг ужасно захотелось запустить в них пальцы и погладить, как любимую кошку. Светло-голубые глаза блестели, словно от непролитых слез. Немного неправильные черты делали его лицо еще более красивым. Гладкий, но не слишком высокий лоб, короткий прямой нос, высокие скулы, полные чувственные губы, упрямый подбородок с ямочкой. И мне захотелось коснуться его губами.

– Валентин, – произнес он. И умолк, словно ожидая, что я его вспомню. Я нахмурилась. Что-то всплывало в памяти. Я помнила это имя. И даже думала о нем совсем недавно. Казачев Валентин Дмитриевич.

– Я говорила с вами…

– С тобой, – если ты позволишь.

– Хорошо, с тобой, когда звонила в особняк Снегирева?

– Да.

Я протянула ему руку, не зная, как еще выразить свою благодарность.

– Я считаю тебя своим другом.

Мужчина несколько секунд смотрел на меня, потом осторожно коснулся моей ладони и сжал пальцы. Несильно. Так, чтобы не повредить мне. Так обычно делают очень сильные люди, которые в полной мере сознают свою опасность для окружающих. Горячая волна плеснула в меня.

– Ты – оборотень?

– Я оборотень-лис.

– Оборотень, забывший свое место! – рявкнул Андре. – Пошел вон отсюда, тварь! Я еще разберусь с тобой!

Но он спохватился слишком поздно. Валентин скорчился от боли, но не тронулся с места. Потом опустился на колени рядом с Мечиславом и вопросительно посмотрел на вампира. Что-то сейчас происходило между ними. Что?

Вадим ответил на мой невысказанный вопрос.

– Клятва верности.

Я кивнула. Мечислав чуть опустил ресницы в знак согласия. Оборотень медленно заговорил, запинаясь на каждом слове. Я положила руку ему на плечо, чтобы дать почувствовать, что я рядом. И что-то случилось. Боль хлестнула плетью по всему моему телу. Резкая, обжигающая, давящая. Но это была не моя боль. Это испытывал оборотень, но, коснувшись его кожи, я тоже попала в капкан. И выбраться смогла бы только одним способом. Я резко дернула рукой. Из раны на запястье брызнула кровь. Она попала на меня, на вампира, на оборотня – и мне стало легче. Вернулось другое зрение. Я опять ощутила себя в плотном светящемся шаре. Но на этот раз в нем были еще и два вампира, и оборотень. И внутрь его тянулась тоненькая черная ниточка. Я видела и ощущала ее именно так. Она шла от Андре к оборотню, перехватывая Валентина поперек груди и сдавливая сердце. Он умрет, если ничего не сделать. Я и сама не знаю, почему я так решила, но это было верно. Он умрет. И я тоже. Я сама загнала себя в ловушку. Как только нитка сожмется – оборотень умрет, а она перекинется на меня. Но что же мне делать?! Как разорвать ее?! Дальнейшие мои поступки тянули на золотую медаль по идиотизму. Я осторожно, словно боялась пролить молоко, достала из сумочки осиновый крест. Зажала его в двух ладонях, чтобы он не выглядывал наружу и не светил. А потом что было сил опустила обе ладони на черную нить. Так, словно старалась разрезать ее. Или разорвать.

Мои ладони прошли сквозь нее как сквозь масло – и нить лопнула. Четыре голоса слились в один. Дико взвыл Андре. Наверное, больно, когда твое зло возвращается к тебе. Вскрикнул оборотень. Боль прекратилась, нить разорвалась, но на прощание его хлестнуло так, что на коже безрукавки появился след, как будто его полоснули ножом. Это от прикосновения нити. Закричала и я. Крест полыхнул огнем в моих руках – и рассыпался в пыль. Хорошо, что он был осиновый, а то не миновать бы мне еще пары ожогов третьей степени. И самым краем, через меня, досталось Мечиславу. В обычном состоянии он бы стерпел и не такое, но сейчас, когда он так ослабел, любое прикосновение враждебной магии было для него мучительным. И он не сдержал полустона-полукрика.

Я поспешно разжала ладони – и крест упал на пол. То есть то, что от него осталось. Горстка пепла. Он сгорел? Да. А мои руки? Я внимательно осмотрела ладони. Никакого ожога. Странно. Но лучше так, чем наоборот. А крест жалко. Но он сослужил мне добрую службу. Аминь.

Оборотень опустился на колени и поднес к губам израненную руку вампира.

– Я, Валентин-лис, прима-вольп, на крови присягаю тебе в верности, господин. Твоя битва – моя битва, твоя воля – моя воля, твои враги – мои враги, твои друзья – мои друзья. Да будет так, пока ты жив.

Мечислав с трудом разомкнул губы.

– Я, Мечислав, Протектор, Креатор и Князь вампиров, принимаю твою клятву, Валентин. Моя рука – твоя рука, мое слово – твое слово. Моя защита – твоя защита. Да будет так, пока я жив.

Что-то невидимое прошло между ними. Мое зрение исчезло вместе с болью, но я по-прежнему могла чувствовать. И смогла ощутить этот комок невидимой энергии, пронесшийся между вампиром и оборотнем.

– Что ты сделала, кудряшка?

Это определенно Рамирес. Надо было ответить, но как? Я подняла на него глаза.

– Я не знаю. Это главный недостаток моей Силы. Часто я сама не знаю, что творю. Своего рода обезьяна с гранатой. А вы не поняли, что произошло?

– Очень относительно, кудряшка. – Рамирес одним движением руки заставил Андре заткнуться и сесть на место. – Расскажи мне, что ты сделала.

Я пожала плечами и вкратце рассказала о черной нити. И о своих действиях. Вампир задумчиво смотрел на меня, и мне очень не нравился этот взгляд. Потому что я уже видела его. В нашей родной лаборатории на факультете. Так же моя подруга смотрела на лягушку, прикидывая, как получше ее разрезать – вдоль или поперек. Мечислав шевельнулся, и мое внимание тут же обратилось к нему.

– Вы должны дать мне свою кровь, кудряшка.

Я сдвинула брови. Почему я – первая? Но мне пояснил Вадим.

– Ты даешь и кровь и энергию. Оборотень дает только кровь. Сила позволит господину залечить раны и использовать кровь для восстановления резерва.

Я с сомнением посмотрела на свои руки, выбирая наименее пострадавшую. На венах просто живого места не было. И больше от клыков, чем от порезов. Они еще очень долго не заживут. Да и потом, мне просто не хотелось чего-то более близкого с вампиром. Честно говоря, я боялась. Тогда, в автобусе, да и потом я всегда предупреждала вампира, чтобы он не брал меня под свой контроль. Теперь это становилось необходимым. Я сама, перед всей этой толпой, признала, что он – мой господин. Никто меня за язык не тянул. Это была моя роль. И мое утверждение требовало доказательств. Мне придется не просто подчиняться, но пустить его в мой разум, если на то пошло, довериться вампиру, а мне этого не хотелось. Решительно не хотелось. Мечислав понял мои сомнения.

– Я не знаю, смогу ли я контролировать себя, кудряшка. Я очень слаб. И мне нужна не только кровь. Что до твоих израненных рук, я бы предпочел укус в шею. Хотя это будет более интимно.

– Не понимаю?

– Укус в шею больше похож на секс, – объяснил мне вампир. – И для меня он ближе к сексу. Но я так получу гораздо больше Силы.

Несколько минут я сосредоточенно грызла ноготь. Что же делать? Классический вопрос, но не поздно ли я его задаю? Делай что должно, случится чему суждено. Назвалась груздем – полезай в кузов. Я должна показать Рамиресу, что Мечислав – действительно мой господин. И для этого могу и поунижаться. Все лучше, чем общаться с кучей клыкастых сволочей на правах подопытного кролика. А если мое унижение каким-то образом увеличит наши шансы на победу – черт с ним, с унижением! Вадим уже помог своему протектору лечь на пол и теперь выжидающе смотрел на меня. Оборотень подобрал мои пистолеты и всем своим видом показывал, что с удовольствием пустит их в ход, дайте только повод. Я сняла крест и протянула ему.

– Постереги, пока я не заберу обратно.

– Как скажешь, кудряшка.

– Юля.

– Как скажешь, Юля.

Я бросила извиняющийся взгляд на Даниэля. Вампир улыбнулся мне и чуть опустил веки. И я перевела дух. Даниэль не возражал. Он тоже понимает и не станет ревновать. Ну, может, и станет, но боли я ему не причиню. Он ведь знает, что сердце у меня только для одного человека. Простите, вампира. И это – он. Мечислав там и к желудку не приближался. А значит, можно действовать.

Я осторожно, стараясь не задеть на теле вампира ни одной раны, легла рядом с Мечиславом и откинула назад голову, подставляя ему вену на шее. Вампир перекатился на бок, притягивая меня ближе к себе. Его тело накрыло меня подобно морской волне. Кожа его под моими руками была именно такой, какой я ее и представляла себе в фантазиях. Невероятно мягкой и гладкой. Я попробовала поднять руки, но пальцы скользнули по груди вампира, и я едва не застонала от внезапно нахлынувшего желания. На совершенном лице огнем горели зеленые глаза. Ни белков, ни зрачков – сплошное зеленое марево. Два изумруда на медной коже. Они приближались, пока лицо вампира не поплыло, а зелень глаз не заслонила весь свет. Остались только я – и эти глаза. И я падала в этот невероятный зеленый огонь. Клыки вонзились мне в шею, но я почти не почувствовала боли. Одно возбуждение. И поняла, что не смогу сопротивляться своему желанию. Разум Мечислава черным смерчем прокатился по моему сознанию, стремительно затуманивая его и превращая простую передачу крови и Силы в нечто третье. Я не могла да и не хотела сопротивляться. Долго сдерживаемое желание вырвалось наружу. Волна наслаждения накатила на меня, захлестнула мой разум и повлекла за собой. Я застонала, не в силах сдержаться. Мои глаза закрывались. Все тело обмякло и стало невероятно чувствительным. Я ощущала, как мои руки бродят по спине вампира, гладя и лаская кожу, перебирая густые мягкие пряди волос, притягивая его ближе к себе. Я чувствовала, как Мечислав пьет мою кровь, с каждым глотком все сильнее и сильнее овладевая моим сознанием. Его тело терлось об меня – и я ощущала его возбуждение. Наше желание все время было взаимным. Поэтому я и не могла выбросить Мечислава из головы. Напряжение во всем теле возрастало с каждым глотком крови и наконец прорвалось между нами в ослепительной вспышке оргазма, унося с собой мою Силу. Тьма за моими веками взорвалась зелеными звездами. Кажется, я закричала и впилась ногтями ему в спину. И прошло несколько минут, прежде чем я вновь обрела способность думать, говорить и двигаться. Мечислав все еще лежал на мне, и я слышала ровный стук его сердца. До этого оно не билось.

Вампир пошевелился первым и перекатился на спину рядом со мной. Я попыталась шевельнуть рукой, но получилось плохо. Лучше было полежать еще пару минут. Но язык у меня работал.

– Что со мной было?

Даниэль и оборотень, словно сговорившись, отвели глаза в сторону. Вадим смущенно (!) кашлянул.

– Ну, в общем, то самое…

– Что? – не поняла я.

Вампир пожал плечами.

– Это способность далеко не всех вампиров, но от укусов некоторых можно испытать оргазм. Если позволишь вампиру войти в твое сознание.

– О черт!

Теперь до меня дошло. Какой я была наивной раньше! Я думала, что не смогу испытать подобного, не занимаясь любовью. Не тут-то было! Один укус – и я растаяла как сливочное мороженое. Вадим буквально в лицо сказал мне, что по вампирским меркам, а может, и по человеческим, я и Мечислав занимались сексом на глазах у всего народа. И Даниэль это видел! Высшие Силы!

Мечислав открыл глаза и теперь смотрел на меня. И я не могла понять их выражения.

– Вы должны были предупредить меня!

На его лице появилась знакомая ленивая усмешка.

– Обращаться так официально к своему любовнику, кудряшка?

Голос вампира скользнул по моей коже словно бархатный лоскуток. Сейчас я чувствовала все это гораздо отчетливее. Так, словно у меня открылись все нервные окончания разом. И вампир это отлично понимал. В другое время я бы взорвалась, но сейчас у меня просто не было на это сил. По всему телу гуляли волны удовольствия. Это были только остатки, но они напоминали о том, что я получила взамен крови и Силы. Да и потом, у нас еще будет время поспорить, когда мы останемся наедине.

– Я не считаю это сексом, – все же заявила я. – Скорее это был акт милосердия. Секс для меня то, что происходит по доброй воле и с согласия обоих участников!

Вампир нахмурился.

– Ты портишь мне все удовольствие, кудряшка!

– УРА! – искренне ответила я. – Как вы себя чувствуете?

– Гораздо лучше. Часть ран исцелилась.

– Есть и те, которые не исцелились?

– Чтобы исцелить все раны, мне пришлось бы тебя убить, кудряшка. И даже тогда твоей крови не хватило бы. И потом, у меня прибавилось еще и несколько царапин на спине. Ты очень страстная женщина, кудряшка. Очень.

Последнее слово он произнес так, что меня кинуло в жар. Щеки заалели.

– Вряд ли вам представится возможность это проверить!

– Я уже проверил, кудряшка, – в зеленых глазах плясали веселые искорки. – Речь идет о том, чтобы мы повторили все это в более интимной обстановке.

Голос Мечислава скользил по моему телу как ласковые руки – поглаживая, лаская, пробуждая желание. Я невольно вздрогнула. По коже пробежали мурашки. Мне и раньше было тяжело сопротивляться соблазну, а что же будет теперь? Когда я знаю, от чего отказываюсь?

– Вы так и будете меня гипнотизировать или все-таки воспользуетесь щедрым предложением нашего нового друга?

– Да, нам еще предстоит много дел этой ночью, – вздохнул Мечислав. – Валентин?

Оборотень послушно опустился на колени рядом с вампиром. Теперь Мечислав был сама деловитость. Ни намека на секс.

– Я могу укусить тебя в шею и при этом не брать твой разум под такой контроль, как ее. Но вена на руке тоже вполне подойдет. Выбор за тобой.

Валентин молча протянул ему руку. Вампир взял его за ладонь и поднес ко рту широкое запястье. Я не видела, как он запустил клыки в оборотня. Видела только, как напряглось тело Валентина. Но оборотень не издал ни звука. Вампир жадно пил кровь, а я наблюдала за происходящими с ним изменениями. Я не могла видеть вторым зрением, но даже то, что удалось наблюдать, было поразительно!

Кожа вампира на глазах приобретала здоровый цвет. Рана на локтевом сгибе, которую я видела, затягивалась и покрывалась новой кожей. Не оставалось даже шрама. И прибавлялось что-то новое. Я начинала чувствовать силу, идущую от вампира. Ту силу, которую из него выкачали вместе с кровью. Теперь она восполнялась, обволакивала тело вампира словно хорошо сшитая одежда и начинала заполнять пространство вокруг него.

Мечислав оторвался от руки оборотня и посмотрел на меня.

– Я вполне восстановился, кудряшка. Как ты себя чувствуешь?

Мерзко. Но черта с два я признаюсь в своей слабости!

– Как после оргазма, – огрызнулась я. – А то вы сами не знаете?!

Мечислав сверкнул клыками в ленивой ухмылке.

– Знаю. Но очень хотелось услышать это от тебя. Поцелуешь меня на удачу?

Очень хотелось послать его в Сибирь, кедры кое-чем околачивать, но я не смела. На виду у всей толпы – не имела права. От моего поведения сейчас зависят наши жизни. Мне надо быть спокойной и сдержанной. Но Мечислав мог бы этим и не злоупотреблять.

– Вы меня опять укусите, а у меня еще прошлый укус не зажил.

– Обещаю не кусаться, – поднял руки вампир.

Я вздохнула и закрыла глаза.

– Черт с вами, целуйте!

Мечислав медлил несколько секунд, потом быстро чмокнул меня в кончик носа и вскочил на ноги. Я оскорбленно сверкнула глазами. Ну не гад ли он после этого?!

– Андре? Рамирес? Рад видеть здесь именно вас!

– Я тоже рад вас видеть, – заметил Рамирес. – Кем вам приходится эта девочка, Мечислав?

– Моим фамилиаром.

Плюх. Опрокинулось ведро с неожиданностью.

– ЧТО?!

У Андре отпала челюсть, обнажив полный набор клыков.

– Ну да, мой фамилиар, – подтвердил Мечислав. – Пока еще неполный, но в скором времени она примет и остальные Печати.

– Но она говорила, что она фамилиар Даниэля?! – возмутился Андре.

– Ради того, чтобы спасти себе жизнь, я бы сказала еще и не такое, – отозвалась я. – Вадим, помоги мне встать!

Вампир протянул мне руку, и я поднялась на дрожащие ноги. Держали они плохо, но даже так было лучше, чем лежать на полу.

– Так вы мне врали?! – взъерепенился Андре. – И я не почувствовал?!

Я наградила его улыбкой.

– Как меня радует мысль, что вы вскоре вообще ничего не будете чувствовать!

Я не стала ни подтверждать, ни отрицать его предположение.

– Ты удивляешь меня своими талантами, кудряшка, – заметил Рамирес.

– Она всех вечно удивляла, такая уж она была, – отозвалась я.

Даниэль подошел и поддержал меня под локоть. Теперь я стояла между двумя вампирами.

– Юленька удивляет меня с самого начала нашего знакомства. Я жду от нее всего. Даже самого невозможного и невероятного.

– Даниэль говорит чистую правду, – поддержал его Мечислав.

Мы прошли опасный поворот, и я вздохнула с облегчением. Не стоило говорить эмиссару Совета, что я могу выдерживать Печати двух вампиров. Это сделает меня слишком уязвимой.

– Я полагаю, у нас на очереди третий поединок? – Рамирес блеснул улыбкой. – Потом еще одно небольшое дело – и я смогу отправиться обратно в Совет.

Двое вампиров стали огораживать круг осиновыми прутиками. Я закусила губы. Сейчас Мечислав войдет внутрь – и что-то случится между воинами. Достаточно ли он восстановился, чтобы выдержать поединок? Или мы умрем? Даниэль крепче сжал мою руку.

– Ты волнуешься за него, малышка. Ты любишь его?

Я покачала головой. Нет. Не люблю. Просто меня тянет к нему словно магнитом. Но это же совсем другое, правда?

А пока…

Я повернулась, потянулась к Даниэлю и ткнулась носом в ямочку между ключицами.

– Люблю я только тебя. И ты это прекрасно знаешь. А если посмеешь еще раз оскорбить меня такими подозрениями, я… я… Я тебя лично укушу! Сам знаешь, на что способен твой приятель! То, что между нами было сейчас, ничего для меня не значит. Клянусь.

Даниэль приподнял мое лицо за подбородок и пристально посмотрел в глаза. Не знаю, что он хотел там увидеть, но лицо вампира расслабилось, ушла напряженность.

– Я тебя тоже люблю.

Наш поцелуй был долгим и нежным. И могу поклясться чем угодно – это доставило мне не меньше, а то и больше удовольствия, чем все, что у нас только что случилось с Мечиславом.

Мы оторвались друг от друга, только когда рядом раздалось покашливание Вадима.

Мечислав шагнул в круг. Андре повторил его движение. Теперь два вампира стояли друг против друга. Они были оба прекрасны, но по-своему. Мечислав в одних плавках, полоска которых только подчеркивала густой медный цвет его кожи. Идеальная фигура. Широкие плечи, тонкая талия, узкие бедра… С такой фигурой можно ходить вообще без одежды. Мускулы переливались при каждом его движении, волнами ходили под кожей, как у большого хищного зверя. Черные волосы рассыпались по плечам. Я помнила под пальцами их шелковистость. И даже от одного воспоминания у меня появился спазм внизу живота.

Андре был одет как дворянин начала века. Из-под черного сюртука выхлестывало белое кружево сорочки. Жилет блестел жемчугом пуговиц. Светлые волосы казались еще более белыми на черной ткани. Лицо было мертвенно-белым. И я чувствовала исходящую от него обреченность. Если Мечислав шел убивать, то Андре – боялся поражения. И я это чувствовала. Только не знала – через Печати или сама по себе. Слуги замкнули круг – и вампиры остались стоять друг против друга. Медленно поплыл по залу холодный ветер Силы. Я чувствовала его всей кожей и удивлялась, почему он не так очевиден для всех остальных. Дальше все было очень быстро и грязно. Андре взмахнул рукой. Я почувствовала боль в плече и бросила вниз взгляд. Ничего не было. А Мечислав? Он стоял спиной ко мне, и лица его я не видела. Но даже если ему было больно, вампир стоял ровно. А потом в свою очередь резко взмахнул рукой. И из горла Андре плеснула ярко-алая кровь. Невероятно яркая на белой ткани. Ее было так много, что мне стало на миг страшно. Ее было так много, и она все не кончалась, выхлестывая тугими струями из разрезанных артерий. Оказывается, Мечислав тоже умел разить на расстоянии. Он повернулся к нам, и я увидела, что по медной коже стекает ручеек крови. Андре медленно опустился на колени. Попытался зажать горло руками, но Мечислав повторил свой жест еще несколько раз, не оставляя врагу никакой надежды. Вот так и бывает в настоящем бою. Один удачный удар – и все.

Андре так же медленно повалился набок. Мечислав наклонился к нему. Опустился на колени. Потом придавил одним коленом грудь лежащего вампира и взялся за его голову двумя руками.

Послышался резкий хруст. Мышцы на спине Мечислава заходили ходуном. Я вскрикнула, когда вампир поднял за волосы оторванную голову Андре. Потом набрал в горсть его кровь и поднес ладонь к губам. Капли крови срывались через его пальцы и падали на пол.

– Жизнь за жизнь, кровь за кровь, силу за силу.

Он медленно выпил кровь Андре – и упал на пол словно подкошенный.

Я рванулась вперед, но Вадим удержал меня за руку.

– Победа, Юленька!

Я смотрела на него непонимающими глазами.

– ЧТО?!

– Победа!

– Но почему тогда…

Я не могла найти слов, но Вадим и так меня отлично понял.

– Это всегда так. Если один Князь побеждает другого, к нему переходят все обязательства поверженного. С протектором ничего не случилось. Разве ты сама не чувствуешь, что он в трансе?

– В трансе? Зачем?

Вадим закатил глаза к потолку, словно ожидая увидеть там подробные разъяснения. Не увидел и принялся объяснять мне азбучные истины.

– Юля, каждый вампир, так или иначе, связан со своим протектором и креатором. И их здоровье и жизнь напрямую зависят от их господина. Если моего протектора убьют, я смогу справиться, но долгое время буду… нежизнеспособен. Стану как хищное животное. Буду только убивать. Несколько сотен или тысяч лет, пока не войду в достаточную силу, чтобы поддерживать свой рассудок. Или я вообще никогда не могу стать прежним. Мне не хотелось бы это проверять. И это при том, что наш клан состоит из достаточно сильных вампиров. Что до Андре, я вижу в его клане много вампиров, которые просто сойдут с ума, если их не будет поддерживать связь с протектором. А протектором является для них Князь Города. Именно эту связь и пытается перехватить в свои руки Мечислав. Он должен справиться с этим до утра. Тогда все будет в порядке.

– А если нет? – удалось выдавить мне.

– Ему удастся, – ответил Вадим. – Он достаточно силен. Я чувствовал это. И у него есть ты. Его фамилиар. Ты ведь поделишься с ним Силой?

Я кивнула. Поделюсь. Если будет чем делиться.

– То есть с ним больше ничего не случится? – еще раз уточнила я.

– Я буду охранять его, да и тебе советовал бы остаться пока здесь, – откликнулся Вадим. Те же вам пиры поспешно убрали осиновые прутья, и вампир шагнул к своему протектору. – Он должен находиться на месте поединка, рядом с трупом противника. Рано или поздно, этой ночью, он придет в сознание, и ты сможешь отправиться домой. Ляжешь в ванну, нальешь себе вина, возьмешь какой-нибудь дамский роман… Ты ведь об этом мечтала?

Я кивнула.

– Скорее бы.

Я вдруг почувствовала себя невероятно усталой. Все тело было каким-то негнущимся и непослушным. Руки замерзли, пальцы были холодными как лед, а когда я приложила их ко лбу, кожа показалась мне просто обжигающей.

– Меня не пригласишь, любимая? – спросил Даниэль.

– Вас, господин художник? А вам требуется приглашение?

– В твой дом – да.

Мы словно играли в какую-то игру. Но теперь я не понимала ее смысла.

– Тогда я приглашу. Какая разница, если я уже открыла и разум, и тело, и душу.

– Всего лишь – какая разница?

Я несильно стукнула Даниэля кулаком по плечу.

– Прекрати мне мотать нервы! Я никогда не стану тебе навязываться, и ты это прекрасно знаешь! Да, я хочу, чтобы ты пришел! Да, я буду счастлива! Но только… Не приходи ко мне из чувства долга! Этого я уже не вынесу! Или пойдем со мной, потому что ты действительно хочешь меня, или отложим до следующей встречи!

– Следующей встречи не будет.

Голос Рамиреса ножом взрезал окружающую нас тишину. Я дернулась и повернулась к нему.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я говорил еще об одном маленьком дельце, кудряшка. Это дело перед вами. Княгиня Елизавета очень недовольна поведением своего вампира. Она обвиняет его в предательстве и приводит достаточно веские доказательства. Она хотела прибыть сюда сама, но узнав, что я еду в ваш город, убедительно попросила меня провести казнь вместо нее.

– ЧТО?!

– Провести казнь вместо нее, кудряшка, – повторил вампир, словно обращаясь к полному идиоту.

– Какую казнь? – сегодня я проявляла удивительную тупость.

– Казнь вампира по имени Даниэль, кудряшка.

Я захлопала глазами.

– Но за что?!

– Княгиня Елизавета обвинила своего слугу в предательстве, – уныло разъяснил вампир. Голос его был невыразимо тоскливым. Словно он зачитывал что-то сто раз прочитанное и надоевшее до зубных колик. – По ее словам, он шпионил в пользу другого Князя, а у нас это карается смертной казнью. Кстати, это действительно так?

Его глаза уперлись в Даниэля.

– Я не шпионил, – обиделся вампир. – Мечислав спрашивал меня, и я отвечал, если знал.

Вампир смотрел на него, и на серьезном лице читалась невыразимая тоска.

– Врете, молодой человек, и весьма неумело, – Рамирес глядел на него с явным неодобрением.

– Но это глупость какая-то!

У меня в голове не укладывалось происходящее. Мало ли что там сделал Даниэль! Он мог шпионить хоть за Наполеоном в пользу султана турецкого! Какое это имеет значение, если Мечислав теперь – Князь Города и может своей волей освободить Даниэля?!

– Никакой глупости, кудряшка, – заверил меня Рамирес. – Княгиня властна в жизни и смерти каждого своего вампира. Да, она не стала бы убивать Даниэля без веских на то оснований, но он предал свою госпожу. Этого более чем достаточно.

– Но он помогал другу!

– От этого предательство не станет благородным поступком.

– Я ничего не понимаю! – взвыла я. – Что происходит?! Я не хочу!

– Не надо ничего понимать, кудряшка, – прервал меня Рамирес. – Сейчас мы казним этого вампира, а потом, когда очнется ваш господин, я поговорю с ним о вашем прибытии в Совет.

Я сверкнула на него глазами.

– Можете даже и не говорить! Если я ввязалась в это дело из-за Даниэля, неужели вы думаете, что я сделаю хоть шаг в нужном вам направлении после его смерти?! Богом клянусь, ни в каком Совете меня не увидят!

– Это не вам решать, кудряшка, а вашему господину.

– Юля, – рука Вадима легла на мое плечо. – Спокойно!

Он был прав. Если я начну беситься, Даниэля это не спасет. Я вдохнула и попыталась говорить здраво. Мне же не три года, чтобы топать ногами и орать?! Ведь не три года?

– Если Елизавета помилует его, вы не будете иметь ничего против?

– Почему я должен быть против, кудряшка? Я вовсе не кровожаден.

– Да неужели? – съязвила я. – И питаетесь, как комары-самцы, только нектаром?

В глазах Рамиреса блеснула злая искра.

– Взять его!

Два вампира схватили Даниэля. Он не сопротивлялся. Опустил глаза, потом поднял их и посмотрел на меня. В серебристых глазах отражались тоска и нежность.

И – безнадежность. Он уже сдался?! Но я – нет!!!

– Кажется, мне так и не удастся написать твой портрет.

– Посмей только умереть! Убью! – взорвалась я. – Как я могу связаться с Елизаветой?! У нее есть телефон?! Хоть что-то?! Рамирес, дайте мне поговорить с ней – и я добьюсь отмены приговора!

Вампир смотрел на меня с явным недоверием.

– Попытайся, кудряшка.

– А я не буду пытаться! Я возьму и сделаю! – отозвалась я. – И если в вашей власти помиловать Даниэля, я советую вам сделать это. Или помочь мне добиться отмены казни! Все, кто меня знают в этом зале, могут подтвердить! Я слов на ветер не бросаю! Если с Даниэлем что-нибудь случится, видала я ваш Совет в гробу и в белых тапочках! Или вы думаете, что я буду вам ноги целовать за убийство моего любимого?!

– Не убийство, а казнь, кудряшка. А ваш господин знает, как вы относитесь к этому вампиру?

– Знает! – злорадно ответила я. – Более того, я согласилась на Печати только ради того, чтобы спасти жизнь нам двоим – мне и Даниэлю. И сказала ему это прямо в лицо. Даниэль, как я могу дозвониться до этой стервы, чтоб ей пусто, солоно и с вечера не хлебавши?!

Даниэль послушно назвал семь цифр и код города. Я огляделась вокруг.

– Есть в этой дыре радиотелефон?! Или сотовый?! Я вспомнила про свой сотовый и хотела вернуться в машину за сумкой, но Валентин протянул мне трубку.

– Звоните по моему.

Я бросила на него благодарный взгляд.

– Я и так должна вам. Я оплачу расходы.

– Мы поговорим потом, – отмахнулся оборотень. – Помогите своему другу.

Я кивнула и набрала номер. Прошло, казалось, несколько часов, прежде чем на том конце провода отозвался мужской голос.

– Слушаю?

– Я хочу поговорить с Елизаветой.

– Кто ее спрашивает?

Хорошо хоть не спросили, кто такая Елизавета.

– Мы не знакомы, и мое имя ей ничего не скажет. Но у нас есть общая тема для разговора. Скажите, что я хочу побеседовать о Даниэле.

– Как прикажете. Прошу вас подождать несколько минут.

Я послушно ждала. Минуты казались мне сутками, и я то и дело бросала встревоженные взгляды на Рамиреса. Но вампир стоял совершенно спокойно. И Даниэль был рядом со мной. Никто не собирался хватать его и тащить на плаху. Это немного успокаивало. Наконец в трубке раздался женский голос.

Тягучий, низкий, немного хрипловатый. Такими голосами только секс по телефону практиковать. Сучка!

– Я слушаю?

Я собралась с мыслями и остатками спокойствия.

– Вы – Елизавета? Княгиня Елизавета?

– Да. А кто вы?

Звучало это так презрительно. А кто ты тут такая, что осмелилась звонить МНЕ?! Но ради друга я позвонила бы и Гитлеру, не то что какой-то там вампирше.

– Меня зовут Юлия. Я – фамилиар.

– Вот как? И чья же ты фамилиар, Юлия?

– Мечислава. Вам знакомо это имя?

Я решила пока быть вежливой. Я же обещала маме не материть пожилых людей! Тем более пожилых вампиров. Наверняка эта Елизавета могла бы получать пенсию по старости. И еще несколько – за участие в Ледовом побоище, как свидетель крещения Руси, как любовница Ивана Сусанина. Так, хватит, это меня уже занесло!

– Это имя мне знакомо. Так он еще жив? Сколько поединков состоялось?

– Три, – с огромным удовольствием сообщила я. – Мне стоило бы сказать Князя Мечислава. Признанного Советом Князя.

Я оглянулась на Рамиреса, но вампир только чуть кивнул. Да, именно так, Признанного Советом Князя.

– Неужели? – теперь в голосе было явное удивление. – Никогда бы не подумала, что он так силен. Так бедный Андре умер?

– Именно, – подтвердила я.

– А тебя это не очень расстроило, девочка?

– А должно было расстроить? – удивилась я.

Елизавета тихо рассмеялась. Меня передернуло. Смех того же Мечислава меня возбуждал, Андре – раздражал, сейчас мне казалось, что мне за шиворот гвоздей насыпали.

– Не думаю. Ты позвонила, чтобы первой сообщить мне эти новости? Или твой Князь приказал тебе?

– Нет, – отозвалась я. Наступал самый серьезный момент во всем разговоре. – Я звоню вам, чтобы исправить недоразумение. Просто ужасное недоразумение!

– А какое я имею отношение к вашему, – она просто выделила это слово жирным шрифтом, – недоразумению?

– Мне сказали, что вы приказали казнить Даниэля.

– Да.

– Но почему? Я не понимаю!

– А что тут непонятного? Я послала его к Андре не затем, чтобы он работал на его врага. А он ведь работал, иначе ты не просила бы за него!

Я замотала головой.

– Все не так! Даниэль спас мне жизнь! Высшие Силы, неужели вы не понимаете?! Он – художник! Гениальный художник! Нужно всего три секунды, чтобы убить его, но сколько времени потребуется природе, чтобы создать подобного гения?!

– Ты так горячо его защищаешь, – в голосе прорезались шипящие нотки. – Он уже рисовал тебя?

– Рисовал, – согласилась я. – Я бы не говорила, если бы не видела его картин!

– И все же он должен умереть!

– Но почему?! Гении и таланты не должны стоять рядом с политикой! Даниэль делал то, что было необходимо! Он старался выжить!

Елизавета рассмеялась.

– Скажи, ты можешь переключить телефон на громкую связь?

Я посмотрела на оборотня. Эта модель была мне незнакома. Валентин ткнул пальцем в какую-то кнопку.

– Говорите.

– Я могу поговорить с Рамиресом? – голос вампирши, звонкий и четкий, разнесся по помещению.

– Слушаю, – отозвался Рамирес, приближаясь ко мне.

Елизавета опять засмеялась.

– Рамирес, моя просьба насчет казни остается в силе, – громко и отчетливо произнесла она. – Но мне захотелось поиграть. Меня слышат все вампиры города?

– Да, Елизавета. Все.

– Отлично! Пусть каждый попросит меня не казнить Даниэля! Если все вампиры в этом зале будут согласны подарить ему жизнь, он останется жить! Если же нет, то нет! Вы согласны со мной?

– Это ваша игра и ваша воля, – отозвался Рамирес.

– Именно! Мой друг, вы окажете мне эту маленькую услугу?!

– Разумеется! Юленька, передайте мне трубку. Итак, я первый прошу помиловать Даниэля.

Я наградила Рамиреса благодарным взглядом. Он поклонился мне и передал трубку Вадиму.

– Я тоже прошу помиловать Даниэля, – четко произнес вампир.

Телефон пошел по залу из рук в руки. Я сжала ладонь Даниэля. Высшие Силы, как я люблю его! Зачем мы ссорились?! Как я могла быть так глупа?! Теряла драгоценные минуты счастья! Больше я не потеряю ни секунды!

– Поедем потом ко мне? – шепнула я.

Даниэль наклонился и коснулся моих губ. Даже не поцелуй, просто прикосновение.

– Поедем. Обязательно.

– Прошу помиловать Даниэля.

– Прошу помиловать Даниэля…

– Казнить его! Казнить!

Я дернулась от истерического выкрика. Повернула голову на голос и увидела – Катьку! Моя подруга сжимала телефон, как кинжал. Голубые глаза горели злобным огнем. Она встретила мой взгляд и еще раз, громко и отчетливо, произнесла:

– Казнить Даниэля!

– Катя! – вскрикнула я. – Нет!

Но было поздно. Из трубки раздался смех победительницы.

– Казнить! Глас народа – глас божий, не так ли? Даже для вампиров!

– Подожди!

Я шагнула вперед, собираясь схватить трубку, но Елизавета отключилась. Я вырвала телефон из Катькиных рук и поспешно набрала номер. Сперва никто мне не отвечал. Потом в трубке раздался мужской голос.

– Слушаю вас?

– Я хочу поговорить с Елизаветой! Наш разговор прервали!

– Наш разговор не прервали, – вампирша взяла трубку. – Я выразилась вполне ясно. Казнить.

Я сжала руки.

– Елизавета, так нельзя!

– Почему нельзя? Потому что вы трахаетесь?

И тут меня осенило.

– Так ты это из ревности?! Конечно же! Даниэль видел тебя такой, какая ты есть! И не смог полюбить тебя! Ты превратила его в вампира, но не смогла заставить полюбить тебя! И не заставишь! Тебя нельзя любить! Потому что для тебя любовь – это не чувство, а препарат на предметном стекле!

– Вот и проверим, так ли крепко твое чувство, – отозвалась вампирша после короткой паузы.

Я закусила губы.

– Елизавета. Ты меня еще не знаешь, но я слов на ветер не бросаю. Богом клянусь – если ты не отменишь приказ, я доберусь до тебя! Я перерву тебе глотку и буду пить твою кровь!

– Ты угрожаешь мне от имени своего господина?

– Нет! – перебил меня Вадим. – Она угрожает тебе как самая опасная женщина из всех, кого я знал.

– Пусть угрожает, – отозвалась на его слова вампирша. – Если мы встретимся, девочка, я оторву тебе голову. И мы еще посмотрим, кто выпьет чью кровь!

– Елизавета, – начала я. – Не стоит…

– Стоит, – оборвала она меня. – Я сказала – казнить! Я не меняю своих решений! И не звони больше!

В трубке опять запищали гудки. Я отдала ее оборотню и повернулась к Катьке.

– Кто тебя тянул за язык, тварь?!

Катька смотрела на меня с вызовом.

– Если я лишилась любимого человека, кто сказал, что ты останешься с тем, кого любишь?!

Я сделала шаг вперед.

– Так это из-за глупой ревности?! Ты просто мразь!

– Теперь ты почувствуешь то же, что и я! Ты поймешь!

Я сделала еще шаг. По телу гуляла бешеная злость. Сейчас я смогла бы разорвать ее на части голыми руками. И я бы бросилась на нее с кулаками, но Вадим вовремя перехватил меня за талию.

– Юля, вампиры в несколько раз сильнее людей.

– Пусти меня! Немедленно!

Я выдиралась и выворачивалась. Я убью эту тварь! Голыми руками убью!!! А потом выпущу на свободу всю свою Силу! И пусть гибнут все, кто здесь находится! Как жаль, что я не смогу разрушить здание подобно Самсону! Сейчас, вот уже сейчас… Я потянулась зубами к руке. Брызнет кровь – и я освобожу свою ярость. И Даниэль… Я так и не поняла, что со мной произошло в следующий момент. Что-то ударило меня сзади по голове. И мир взорвался облаком разноцветных искр. Больше я ничего не помнила.

Я открыла глаза. Надо мной был белый больничный потолок. Я лежала на чем-то ужасно жестком, а в руку была воткнута иголка от капельницы. Рядом с моей кроватью сидела медсестра. Я попыталась заговорить.

– Что со мной?

Получилось какое-то нечленораздельное хрипение, но даже от этого стона сестричка подскочила так, словно ее ткнули иголкой. Глаза у нее стали как две пуговицы.

– Вы пришли в себя? Моргните, если вы меня слышите!

Я попыталась моргнуть. Оказалось, что сделать это не так-то просто. К векам словно по гире привязали. Но я же упрямая! Я моргнула, увидела облегчение на лице девушки и провалилась в глубокий спокойный сон.

Второй раз я открыла глаза в той же палате. Или не той же? Не знаю. Потолок был очень похож. Такой же белый. И даже какая-то иголка в руке торчала. Рядом так же сидела медсестра. Кажется, та же самая. Я попробовала заговорить. На этот раз без познавательных целей. Сейчас я отдала бы полцарства за чашку воды.

– Пить!

Девушка поняла меня. Она осторожно приподняла меня за плечи и поднесла к губам чашку с каким-то теплым соком. Я жадно выпила ее – и опять откинулась на подушки. Теперь голос меня слушался гораздо лучше. И появилось любопытство.

– Где я?

– В третьей городской больнице, – отозвалась сестричка.

Так, Надька где-то поблизости.

– А что я тут забыла?

– У вас было воспаление легких. Боялись вовсе вас потерять. Как вас вообще довезли – удивительно.

– Что со мной было?

Почему-то это казалось мне очень важным.

– Вы всю больницу переполошили, – наклонилась ко мне сестричка. – Вас на скорой помощи привезли. Вы упали, ударились головой и в кому впали. Потом у вас сердце два раза останавливалось. Едва-едва откачали. А когда откачали, на следующий день, вы еще без сознания были, у вас температура подскочила чуть не все сорок один. Вы тут метались, бредили, никакими медикаментами ее сбить не удавалось! Друзья ваши чуть с ума не сошли!

Друзья? Память возвращалась с неохотой. Друзья, подруга, Катька, вампир, клуб, Андре, Даниэль, Мечислав, поединок, Даниэль!!!

– Мои друзья? Кто они?

Медсестра посмотрела на меня с удивлением.

– Они мне не представлялись. Заплатили за лучшую палату, главному в карман денег сунули, тут к вам каждый день консилиум собирался. Мне уж стыдно от них деньги брать! Я и так смотрела за вами как за родной! Страшно сказать – я от них столько за этот месяц получила, что хватило мужу машину поменять!

Я покусала губы. Спрашивать, не вампиры ли мои друзья? Угу, и как ты себе это представляешь? Девушка, у них клыки не торчат? Они никого не кусали? В коридорах после исторических визитов обескровленные трупы не находили? А чего глупее придумать нельзя?! Меня же отсюда в психушку и увезут! И вообще, мне все это не приснилось? Может, я просто шла к подруге на дачу, споткнулась, поскользнулась и пролежала долгое время в снегу? А вампиры и оборотни мне просто приснились? Ну, там ужастиков насмотрелась, Энн Райс начиталась, летучую мышь увидела. Ага, в середине зимы самое для них время. Привиделись они мне, как же! Это было бы слишком хорошо! Но есть один надежный способ проверить.

– Уберите с меня одеяло и дайте зеркало.

Медсестра удивленно посмотрела на меня, но повиновалась. Ага, фиг вам приснилось! Под одеялом я лежала в обалденной черной кружевной пижаме. В такой не в бреду валяться, а на экране соблазнять. Вроде бы и все закрыто, но встанет даже у инвалида.

– И на кой черт вы меня вырядили в эту тряпку? – сварливо спросила я. Мне было неприятно, что кто-то, кому я не давала никаких прав на меня, пожелал видеть меня в черных кружевах.

– Ее один из ваших друзей привез. Симпатичный такой блондин. И не только ее. Что там пижама! У вас тут целый гардероб! Нарядов на месяц, даже если их каждый день менять!

Почему-то меня это не обрадовало.

– А зеркало? Подержите его так, чтобы я видела свои ключицы.

Медсестра ничего не говорила. Просто сделала то, что я сказала. Клиент всегда прав, даже если он решил рассмотреть себя в зеркале. М-да, никаких диет и гимнастик не нужно. Похудела я как скелет. Ключицы выступали так, что кожа едва не рвалась. Под правой ключицей темнел четкий шрам в форме креста.

– Это я не у вас получила? – на всякий случай уточнила я.

– Нет. А вы не помните?

Глаза медсестры были полны заботы и участия.

Я вздохнула. Помню. В том-то и дело, что я все помню! Но рассказывать не тянет.

– Сколько сейчас времени?

– Да уж вечер скоро. Пять часов.

Я кивнула.

– А когда появляются мои друзья?

– Да около шести и появляются. Ни одного дня не пропустили.

– Ни одного дня? А давно я здесь?

– Девятый день.

Ох, твою зебру. И мама и дед уже вернулись. Что они со мной сделают – страшно представить. Мама будет рыдать, а дед просто выставит ее в коридор и оторвет мне голову. Морально. «Я полагал, что ты – взрослее, умнее, можешь отвечать за свои поступки…». И это еще далеко не весь список. Ох, твою инфузорию!

– И все это время без сознания?

– Какое там без сознания! Хуже! Как вы только выжили! Все удивлялись, когда вы вчера глаза открыли!

– А мои друзья? Знают?

– Да они счастливы были!

– Опиши мне их.

Сестричка нахмурилась.

– Один – высокий, черноволосый, красивый, как ди Каприо! Даже еще лучше! Глаза зеленые, как у кота! И с ним двое блондинов. Один постарше, мускулистый такой. Второй вроде как помоложе.

Я сдвинула брови. Кого-то мне это описание напоминало.

– А имен они никаких не называли?

– Нет. Те двое к черноволосому все время обращались на вы и «шеф», а он им просто кивал. Пойди туда, сделай то, принеси это. Как король на именинах.

Я фыркнула. Очень похоже на Мечислава.

– А больше никто не приходил? Такой брюнет, высокий, каштановые волосы, серые глаза, очень красивый?

Медсестра даже не размышляла.

– Нет, такого не было. Эти трое, ваши мать с дедушкой и подруга.

– Какая?

– Ее Надюшка зовут.

– С ней все в порядке?

– А что с ней может быть не так? Все с ней хорошо!

Я перевела дух и поудобнее устроилась на подушках. Все в порядке. Относительно в порядке. Только вот что с Даниэлем? Почему он не пришел меня навестить? Или не смог? Что с ним? Неужели его и правда казнили?! Нет! Не желаю об этом думать! Не желаю и не буду!

– Дайте мне еще попить, – распорядилась я.

Сестричка поднесла к моим губам чашку с соком. Я выпила ее и откинулась на подушки.

– Я вижу, здесь есть телевизор? Включите мне что-нибудь. А еще лучше – у вас есть Надюшкин сотовый?

– Есть.

– Позвоните ей. И попросите ее зайти ко мне. Пожалуйста!

Сестричка кивнула и вышла из палаты. На пороге обернулась.

– Я сейчас ей позвоню и если дозвонюсь – скажу вам.

– Звоните, – согласилась я.

Ждать пришлось недолго. Через несколько секунд медсестра опять зашла в палату.

– Надя сказала, что сейчас прибежит.

– Отлично, – обрадовалась я. – Тогда можно ящик не включать. Дайте мне телефон. Хотя нет. Пока не надо. Лучше расскажите мне что-нибудь интересное. Например, почитайте вслух историю болезни!

Медсестра кивнула. Я слушала про свои симптомы и только тихо удивлялась – как я выжила-то? По всем признакам мне самое место было на кладбище.

Надя ворвалась в палату как вихрь.

– Ну что, жива, паршивка?! Я так и думала! Люсь, выкатись отсюда! Мне с Юлькой надо поговорить нос-а-нос.

Я улыбнулась.

– Надя, как я рада тебя видеть!

– Угу, я тебя тоже! – хмыкнула подруга, присаживаясь на место медсестры. – Ну что, довольна, засранка?!

– Чем? – не поняла я.

Надя расстегнула белый халат и задрала вверх синий свитер. На животе у нее были вполне отчетливые красные шрамы. След от когтей был такой, словно ей сперва что-то выдрали, а потом еще и по животу вдогонку полоснули. Смотрелось это просто жутко.

– Им еще долго заживать. Пока я не перекинусь в первый раз.

– Не перекинешься?

– Тебе не успели сказать? Теперь я отращиваю мех в полнолуние.

Я захлопала глазами.

– И чей же?

– Лисий.

У меня перехватило горло. Воспоминания всплывали на поверхность, больно ворочались в воспаленном ра зуме, обжигали… Господи. Надька – оборотень. Да за что же ей это?!

– Надя, мне так жаль! Ты даже не представляешь! Если бы я могла предугадать, что все так кончится! Я никогда бы не пришла к тебе! Никогда!

Подруга смотрела на меня и улыбалась.

– Юля, я тебе честно скажу – меня это особо не волнует. Я даже где-то рада, что так получилось.

– Рада?!

– Ну да. Законы оборотней гораздо более жестокие, но и справедливые. Для меня они лучше, чем человеческие. Да и с оборотнями я лажу. Знаешь, кто у нас теперь главный?

– Кто?

– Валентин.

Я попыталась вспомнить. Получилось.

– Валентин? Тот самый? Казачев?

– Ну да! Вы с ним знакомы! Ну, такая конфетка, правда?

Я улыбнулась. Надя неисправима.

– В твоем вкусе?

– Не знаю. На вкус я его пока не пробовала, – заметила Надя.

Я захохотала и тут же поперхнулась. Кашель не дремал. Надя поспешно поднесла мне к губам чашку с соком. Я сделала несколько глотков и отстранила бокал.

– Довольно.

– Ну, довольно так довольно. Новости поведать?

– Поведать! – кивнула я.

– А поведывать особо нечего, – отозвалась вредная Надюшка. – Мечислав твой…

– Не мой!

– Хорошо. Мечислав чужой теперь Князь Города. Так что все тигры имеют на тебя большие и острые клыки в три ряда.

– Это их проблема.

– Да, но жизнь они могут подпортить любому.

– Там посмотрим, – отмахнулась я. – Что-то я сомневаюсь, что Мечислав даст портить мне жизнь. Тем более если они обязаны ему повиноваться. А где Даниэль?

Надя помрачнела.

– Юль, пусть тебе вампир сам все расскажет, а?

– Он жив?!

Надя не успела ответить мне. Дверь в палату открылась. На пороге стояли трое.

– Вадим! Валентин! Как я рада вас видеть!

Мечислава я нарочно не заметила. Просто из вредности! Вот!

Вампир и оборотень просияли и ввалились внутрь.

– Как дела, подруга?

– Юля, я всегда знал, что ты выберешься!

– Ага, – согласилась Надя. – Сидел тут, рыдал, головой об стену бился! Вот встанешь – я тебе вмятину покажу! Валентину на том месте сообщили, что у тебя второй раз сердце остановилось!

– Ну никакой почтительности к вожаку стаи! – возмутился Валентин. Но было видно, что он не сердится. Наверное, уже успел познакомиться с Надиной манерой речи.

– Ага, опускают ниже плинтуса, – поддакнул Вадим. – Ты у нашего шефа учись! Вот на кого никто косо поглядеть не посмеет, не то что высмеять.

– Оставьте нас все.

Тихий голос пронесся по палате как легкий ветерок. Два оборотня и вампир подскочили.

– Я подожду в коридоре, – предупредила Надюшка. И попыталась посмеяться. – Если что – кричи! Помогите, насилуют, грабят, обижают! На твой выбор!

И два раза громко откашлялась. Я фыркнула. И проводила уходящих тоскливым взглядом. Очень мне не хотелось оставаться с этим конкретным вампиром наедине. Тем более что нас ждал тяжелый и долгий разговор.

Мечислав скользнул к кровати одним плавным движением.

– Ты не желаешь поздороваться со мной, кудряшка?

Я смотрела на него в упор. И сердце невольно пропустило один удар. Высшие Силы, как же он красив! Пусть даже он живой мертвец, пусть он клыкастая нечисть, но от его красоты у меня челюсти сводит!

Больничный халат закрывал его плечи и руки и был застегнут на одну пуговицу. Белое кружево рубашки сливалось с белой тканью халата. Черные брюки обтягивали узкие бедра словно вторая кожа. Сапоги доходили почти до колен и скреплялись сзади серебряными пряжками. Черные волосы ухоженными локонами рассыпались по плечам. Он всегда был невероятно красив. И даже сейчас, полуживая и ослабевшая, я не могла спокойно смотреть на всю эту красоту. Руки так и тянулись прикоснуться, погладить, забраться под рубашку, проверить, такие ли жесткие эти кружева на ощупь, как на вид… Кое-как я справилась с собой.

– Почему же. Здравствуйте, Мечислав.

– Здравствуй, кудряшка.

Он присел на край кровати, и я попыталась отстраниться. Рука вампира мягко легла мне на кисть.

– Лежи спокойно, кудряшка. Не хочу, чтобы ты вывалилась из кровати.

– Не вывалюсь, – пообещала я. – Уберите руку.

– Тебе так неприятно мое прикосновение, кудряшка?

Голос вампира манил меня, дразнил, завораживал. Неприятно? Сказать правду – углубиться в тему, которую я не хочу затрагивать. Сказать, что мне неприятно, – нагло соврать. Я выбрала третий вариант.

– Даниэль не пришел меня навестить. Почему?

Лицо вампира помрачнело.

– Даниэль мертв, кудряшка.

– ЧТО?!

– Если бы ты была сильнее, я бы попробовал показать тебе все, что произошло. Но ты еще слишком слаба. Просто послушай меня, кудряшка, а потом суди.

Я пожала плечами. О каком суде может идти речь? Даниэль мертв! Что еще можно тут сказать?! На мой взгляд – ничего. Нет таких оправданий.

– Я и не собирался оправдываться, – угадал мои мысли Мечислав. – Юленька, тогда, после боя, я впал в транс. Когда я очнулся, все было уже кончено.

– Вы обещали взять Даниэля под свою защиту.

– Когда я был в трансе, я не мог сделать этого чисто физически. Я ничем не отличался от мертвеца! Я даже не знал, что происходит вокруг меня! На меня можно было потолок обрушить – я бы и не понял! А формально Даниэль не входил в мою вертикаль. Я не имел никакого права распоряжаться его судьбой, девочка моя.

Я выдернула руку из-под его ладони.

– Вам это не помешало использовать Даниэля как шпиона. И потом, когда вы попали в плен, вы тоже пользовались его услугами, хотя и косвенно, через меня!

– Ты многого не знаешь, кудряшка. Ты считаешь Даниэля светлым ангелом? Ты ошибаешься.

– Легко валить на мертвого.

Неужели и правда – мертвого?! Как больно, Высшие Силы, как… пусто! Я подняла глаза от одеяла и встретила взгляд вампира. Мечислав смотрел грустно и участливо.

– Мы очень давно планировали что-то подобное. Если бы все сложилось, как я хотел, кудряшка, я бы приехал сюда только через восемь-десять лет. Не получилось. Даниэля раскрыли и пытали. Ты освободила его. И Даниэль позвонил мне в первую же ночь после побега. Он сказал, что нашел грандиозный источник Силы. Сказал, что твоя энергия просто невероятна. И предложил мне забрать тебя, а потом попробовать еще раз захватить власть. Где-нибудь в другом городе.

– Врете, – прошипела я. – Он не мог так поступить!

– Он сказал тебе, что купил мою помощь, но не сказал, что купил ее – тобой? Твоей Силой, твоим телом, твоим разумом…

Я задыхалась от ярости и боли.

– Вы лжете мне! Вы просто лжете, чтобы я поверила в виновность Даниэля!

– Не вижу смысла лгать тебе, кудряшка. Так или иначе, ты все равно узнаешь правду.

– Ту, которую мог мне рассказать Даниэль? Сомневаюсь!

– Кудряшка!

– И прекратите меня так называть!

– Кудряшка, ты ведешь себя как ребенок лет двенадцати!

В голосе вампира послышались первые нотки гнева. Но я даже обрадовалась этому.

– Во-первых, я больна и мне позволительно, – парировала я. – А во-вторых, я имею полное право злиться на вас!

Мечислав больше не пытался дотронуться до меня.

– Имеешь. Хотя и меньшее, чем тебе кажется.

– Да неужели?

– Когда я приехал в ваш город, кудряшка, возможно, ты помнишь, что Даниэль сразу же попросил тебя поделиться со мной кровью. Кровью и Силой.

– Я помню это, – отозвалась я. – И что?

– Даниэль не так много знал о нашей магии, как я, кудряшка. Я оценил возможности, которые мне предоставляла судьба, и решил ими воспользоваться. Собственно, к Андре в ту ночь я направлялся, чтобы убедить его, что не имею никакого желания отнимать у него трон, поговорить насчет тебя и насчет Даниэля. Твоей несдержанности, кудряшка, я просто не учел. Прости, но мне и в голову не пришло, что ты станешь хамить в лицо Князю Города. Даже у хомячков есть инстинкт самосохранения! У тебя его не было вовсе. Ты не представляла, с кем связываешься, за что и поплатился несчастный Влад. Состоялся поединок – и я принял решение. Ты сделала первый шаг, я сделал второй. Я бросил вызов Андре. И решил на всякий случай заручиться магической поддержкой. То есть – поставить на тебя Печать. Хотя бы одну. Я рассчитывал получить от этого Силу.

– Ваши надежды оправдались, – процедила я.

– Наполовину. В отличие от тебя, кудряшка, Даниэль оценивал обстановку трезво. Он знал о моих планах, и такое резкое изменение напугало его. Он решил подстраховаться с твоей помощью, кудряшка. Тебя оказалось очень легко соблазнить. Ты с самого начала была удобной добычей. Доверчивая дурочка да к тому же еще и влюбленная. Даниэль переспал с тобой. И, несмотря на всю свою Силу, ты даже не заметила, когда он поставил свою Печать.

Я вспыхнула.

– Не смейте! Не смейте так…

Пальцы вампира опять нашли мою руку и сжали.

– От того, что белое назовут зеленым, оно не сменит цвета, кудряшка.

Его руки были теплыми и уютными. Мои – как две ледышки. Он взял мою руку в ладони и поднес к своему рту, согревая дыханием. Я не сопротивлялась. Сил не было.

– Ты была его страховкой, кудряшка. На случай, если что-то пойдет не так. Он знал, что я скорее умру сам или рискну целым миром, чем позволю кому-то подвергнуть тебя такому риску.

Голос его стал глуше и интимнее. Гораздо интимнее, чем его слова. Таким голосом хорошо шептать признания, где-нибудь в темноте, на шелковых простынях. Он пробежал по моей коже как мех – и я вздрогнула.

– Прекратите свои дурацкие штучки!

– Как пожелаешь, кудряшка.

Я никак не желала, но это было лучше, чем вовсе ничего. Я не в том состоянии, чтобы бороться еще и со своим телом. А у него явно было свое мнение о вампире. Не я, но моя плоть находила его невероятно притягательным. Даже сейчас, когда я была полужива, а он всего лишь держал мою руку так близко от губ, что по моей коже прокатывалось его теплое дыхание. Даже в эту минуту у меня весь низ живота сводило от желания. И я отлично знала, что Мечислав чувствует его так же отчетливо, как и я.

– Ты стала страховкой для Даниэля. Узнав об этом, я сильно его потрепал. Вторая Печать дала мне необходимую Силу. Мы выиграли два поединка, но нас обложили со всех сторон. Пострадала твоя подруга. Сильно пострадала.

– Я успела поговорить с ней. Кажется, она довольна своим новым положением.

– Меня это радует, кудряшка. Я помогу ей, чем смогу. Она помогла мне в трудную минуту, и я не хотел бы отвечать ей неблагодарностью. Князь Города не может себе этого позволить, если намерен править не на крови и страхе.

– Неужели у вампиров получается и по-другому?

Мечислав предпочел не замечать издевки.

– У меня получается все, кудряшка. Потом меня ранили и взяли в плен. Я не слишком надеялся на вас, но ты, кудряшка, превзошла все мои ожидания. Ты смогла выручить моих вампиров.

– Что с Борисом? – перебила я его. – Он тоже умер?

– Нет, кудряшка. Борис жив, здоров и придет к тебе завтра ночью. Вечером. Я скажу ему, что ты будешь рада его видеть. Так, кудряшка?

Я молча кивнула. Можно злиться на Мечислава, но Борис и Вадим стали моим друзьями. И даже больше. Гораздо больше, чем просто друзьями. Не знаю, как у других людей, а у меня есть небольшой такой список. В нем было всего три человека. Дедушка, мама, брат. Они мне дороги. Очень дороги. Настолько, что я даже не знаю, как смогу жить без них. Но список означал другое. Своеобразное признание в любви. Скорее даже клятва верности, но только в одну сторону. Если я заношу человека в список, это подразумевает очень многое. Твои враги – мои враги. Твоя боль – моя боль. Твоя месть – моя месть. Если тебе понадобится моя помощь, я приду сквозь шторм и вьюгу. Если для спасения твоей жизни потребуется моя – я отдам ее без колебаний. Дедушка и мама попали в этот список по любви, а брат – по крови. Но я ничуть не преувеличивала. Я действительно считала именно так. И сделала бы все, что потребуется для подтверждения моих слов. Хотя вслух и не призналась бы. А вот теперь в этом списке оказались еще и три вампира. То есть два. Борис и Вадим. Даниэль был мертв. И даже при одной мысли о нем у меня сжималось где-то под ложечкой. Он так любил жизнь! Он не должен был умирать! Не должен! Не должен!!!

– Ты увидишь его завтра же. Он тоже будет рад тебя видеть. Он за тебя так волновался. Кстати, ты знаешь, что именно ты возвела Валентина на престол?

– Не понимаю.

– Кудряшка, когда ты освобождала моих вампиров, ты невольно убила оборотней. А среди них был предводитель лис и его прима.

– Прима?

– Так у лис называются достаточно сильные самцы. Прима-вольп. Это лисы, которые так сильны, что могут драться за место вожака стаи. Они имеют право убивать и вести за собой. И каждая лиса, которая слабее, должна им повиноваться.

– Понятно.

– А потом, когда ты направила ИПээФовцев в засаду, они убили там еще двоих прим. И остался только Валентин. Он силен и он – прима-лис, но он слишком мягок, чтобы править стаей. Поэтому его всегда держали на третьих ролях. Теперь ему пришлось выйти из тени.

– Слишком мягок?

– Сентиментальность, сочувствие и доброта не приветствуются в стае оборотней, кудряшка. Они вообще мало где приветствуются.

– И у вампиров тоже.

– Это так, кудряшка. Кстати, ты знаешь что ты каким-то образом разорвала его связь с Андре?

– А он мне за это благодарен? – едко уточнила я. – Он же дал вам клятву крови! Рабство у одного вампира, рабство у другого вампира… Что пнем по сове, что сову об пень. Вряд ли птичка выживет!

– Клятва крови, кудряшка, многим отличается от слепого повиновения. Теперь Валентин может служить мне, но не как раб, а как свободный человек. Если тем же тиграм я могу приказать все, что угодно, то с лисами этот номер не пройдет. Они свободны от моей воли. Они мои союзники. И за это Валентин вам очень благодарен.

Я опустила ресницы. Благодарен, ха! Это надо с ним говорить! Чует мое сердце, опять извиняться придется. За все, что наворотила по глупости. Кстати, об оборотнях!

– Местные тигры в восторге от вашего появления в городе?

– Они счастливы, кудряшка.

Вампир улыбался так, что становилось ясно – о счастье тут речь не идет.

– Будем надеяться, что только я могу рвать эти связи между оборотнем и вампиром.

Глаза вампира стали серьезными и задумчивыми.

– Ты и сама не представляешь, насколько редок твой дар, кудряшка. Я с нетерпением жду момента, когда мы сможем испытать нашу совместную Силу.

– Даже и не мечтайте, – предостерегла я. – Вы мне еще кое-что не рассказали. Кто оглушил меня?

– Вадим.

– ЧТО?!

– Он отлично знал, ЧТО ты можешь сказать или сделать в следующую секунду. И принял меры, чтобы Рамирес не узнал твоей истинной Силы.

– Ну спасибо, друг, – процедила я сквозь зубы.

– Не обижайся на мальчика, кудряшка. Он хотел как лучше.

– А вышло как всегда.

– Да. Ты была в обмороке, когда Рамирес приказал казнить Даниэля. Валентин пощупал твой лоб и сказал, что у тебя серьезный жар. Предполагаю, что ты уже была больна, а сражение, да и я тоже, – забрало у тебя последние крупицы силы, необходимые для борьбы с болезнью. По счастью, среди оборотней-лис нашелся врач. А в клубе нашлась аптечка. Тебе сделали какой-то укол, и температура немного спала. Но чтобы отвезти тебя в больницу, требовалось мое решение, а я был в трансе. Тогда Рамирес принял решение сперва разобраться с Даниэлем. Если тебя это утешит, кудряшка, он не страдал. Не страдал дольше необходимого. Ему отрубили голову и сразу же вырвали сердце.

Я представила себе эту картину – и из горла невольно вырвался стон. Его голова. Губы, которые так любили улыбаться. Серые глаза, которые горели как две звезды, когда мы занимались любовью или когда он рисовал. Сердце, которое билось ради меня. А теперь его нет. Ничего нет. И никогда не будет. Я и не знала, что может быть так больно от одной мысли. Но я никогда раньше не теряла любимых. Никогда.

– Кудряшка…

Мечислав ласково коснулся моего лица. Пальцы вампира скользнули по моим губам и замерли на шее, там, где часто и неровно бился пульс на сонной артерии.

– Не стесняйся меня, если хочешь плакать. Тебе это необходимо как воздух.

Я действительно хотела плакать, но будь я проклята, если разревусь в его присутствии! Я дернула головой, сбрасывая его руку.

– И когда же у меня остановилось сердце?

Мой голос показался мне чужим. Горло сжало от непролитых слез, но вампир посмотрел на меня с уважением. Это что-то новенькое.

– Именно тогда – в первый раз. Вадим принял решение вызвать «скорую помощь» и отвезти тебя в больницу. И то он боялся потерять тебя, кудряшка. Врач-оборотень делал тебе искусственное дыхание, пока не приехала машина. Второй раз сердце остановилось уже в реанимации. По времени это случилось, когда я вышел из транса.

– Почему?

Мой голос все еще звучал низко и хрипло, но в целом я справилась. Можно ставить себе отличную оценку в зачетку. В раздел «Самообладание».

– Смерть Даниэля, кудряшка, каким-то образом сняла с тебя мою Первую Печать. Печать тела.

– Не понимаю?

– Кудряшка, ты уже знаешь про порядок постановки Печатей?

– Вадим рассказал.

– Так вот, когда разум Даниэля умирал, он забирал с собой всю силу Печати. Ты отдавала ее, но при этом его Печать потянула за собой мою. И на две Печати сразу у тебя силы не хватило. Это тебя едва не убило.

– То есть ваша Печать едва не свела меня в могилу, – подытожила я.

– Грубовато, но, в общем, верно, кудряшка. Теперь мне придется восстановить на тебе Печать тела.

Я фыркнула.

– Мечтать не вредно.

– Прости, девочка?

Я смотрела вампиру прямо в глаза. Нормальный человек впал бы в транс при одном взгляде в бездонные зеленые озера, но я уже не была нормальным человеком. А кем тогда? А черт меня знает. И меня переполняла холодная жгучая злость. Я произнесла, выделяя каждое слово:

– Я. Не. Собираюсь. Иметь. Никаких. Дел. С. Вампирами.

Мечислав даже ухом не повел.

– Теперь уже поздно, малышка.

– Никогда не поздно, – отозвалась я.

– Ты уже мой фамилиар. Хотя и с одной Печатью. Этого не изменить и не снять.

– Я не ваш фамилиар. Я не принадлежу вам.

– Я и не сказал, что ты моя собственность, кудряшка. Но тебе уже никуда не уйти. Печати не снять.

– Даже если убить вас?

– Ты этого не переживешь, пушистенькая. Ты готова рисковать жизнью?

Я глядела прямо в его глаза. Сейчас я была готова еще и не на такое.

– Вы еще сомневаетесь?

Вампир легко поднялся с кровати.

– Сейчас ты не сможешь со мной говорить, кудряшка. Мы поговорим потом. Когда ты придешь в себя.

– Для нас нет никакого «потом», – резко ответила я. – Даниэль мертв. Он – единственное, что привязывало меня к вашей клыкастой компании. И единственное, о чем я жалею, – это о том, что не дала ему поставить на мне еще одну Печать. Он просил меня об этом, а я постеснялась. Дурой была!

– Ты бы не выдержала четырех Печатей, золотце. После смерти Даниэля они потянули бы тебя за собой в могилу. Ты бы точно умерла.

Я горько рассмеялась.

– Интересно, что проще – умереть или пытаться жить без любимого человека?

– Умереть всегда просто, кошечка. – В зеленых глазах было сострадание, но я не хотела его видеть. Вампиры – нечисть! И точка!

– Чтобы жить, требуется куда больше мужества, – шепнул рядом с кроватью его голос. – Не заставляй меня разочаровываться в тебе.

Я смерила его взглядом.

– Какое мне до вас дело? Я человек и я не имею ничего общего с ночными клыкастыми тварями! Если вы еще раз приблизитесь ко мне – я сдам вас ИПФ!

Мечислав чуть улыбнулся. Блеснули клыки.

– Ты этого не сделаешь, кудряшка.

– Неужели?

Сейчас я верила в то, что говорила. И вампир должен был это почувствовать.

– Я надеюсь, что ты не сдашь им Вадима или Бориса?

– Не сдам. Но и вас видеть не хочу.

Мечислав улыбнулся еще раз. Он не спорил. Он отлично понимал, что я в бешенстве. И знал, что любые слова с его стороны будут восприняты в штыки. Сейчас. А потом, может быть, и нет.

– Я не стану искать встречи с тобой, прелесть моя. Но если я тебе понадоблюсь, ты всегда сможешь меня найти.

– Скорее ад замерзнет, – огрызнулась я.

– Некоторые народы считали, что ад – это место, где очень холодно, много снега и льда, кудряшка. Не стоит зарекаться.

– Стоит.

Он стоял у двери, такой невероятно красивый, как мечта. А я ненавидела его. Раньше я не умела ненавидеть, но я быстро училась. Даниэль погиб не из-за него, но Мечислав взял его под свою защиту и не защитил. Для меня это было равносильно предательству.

– Наш мир, радость моя, находится совсем рядом с твоим. И ты теперь живешь в нем. Как бы ты ни сопротивлялась, но рано или поздно ты придешь ко мне. Ты – мой фамилиар, и даже смерть Даниэля не изменила этого. Мы обязательно будем вместе.

Он говорил так уверенно, что я испугалась. И, как обычно, скрыла страх за яростью.

– Убирайтесь из моей палаты и из моей жизни!

Вампир слегка поклонился. Жест этот вышел легким и настоящим. Может быть, так в семнадцатом веке придворные кланялись королю?

– До встречи, кудряшка.

Дверь палаты захлопнулась за ним. Я в ярости треснула кулаком по подушке. Подонок! Ненавижу его! Ненавижу!!!

Дверь опять стукнула, и вошла Надя.

– Я отправила всех куда подальше. Как ты себя чувствуешь, кудряшка?

– Хоть ты-то не начинай! – взмолилась я.

Подруга криво улыбнулась.

– А ты знаешь, что в приемном покое тебя зарегистрировали как Изабеллу Вадимовну Клыкову?

Мне было очень паршиво, но тут я не смогла сдержать улыбки.

– И кто это меня так?

– Вадим, конечно. Шалопай, что с него возьмешь! Так что ты будешь на каждом шагу слышать «кудряшка».

Я покачала головой.

– Даниэль называл меня так, когда сердился.

Надя вздохнула и присела рядом на кровать.

– Юля, Даниэль мертв. Что бы ты ни сказала и ни сделала, его не вернуть. Только тебе будет больнее.

Я это и сама знала, но слышать свои мысли от Нади было куда как хуже. Словно ты предала любимого в мыслях, а кто-то подглядел их.

– Мне так больно, Надя! Так больно!

Лицо подруги смягчилось. Надя присела на край кровати и притянула меня к себе.

– Поплачь, кудряшка. Ты не хотела, но теперь уже ничего не изменишь.

– Не называй меня кудряшка! – рявкнула я. И перестаралась. Горло рвануло спазмом, я раскашлялась и только через несколько минут поняла, что кашляю сквозь слезы, а Надя гладит меня по волосам и приговаривает что-то утешительное.

Это и оказалось последней соломинкой. Спина верблюда сломалась, я уткнулась лицом в старый подружкин халат и зарыдала, выплакивая всю мою неудачную жизнь. Безумно болело где-то в груди, и я отлично знала, что это – не проходит. Когда вырывают кусок мяса, остается шрам. Когда вырывают любовь – что остается после нее? Мне предстояло узнать это на своем опыте. Но даже сейчас мне было ужасно больно.

Я провалялась в больнице еще месяц. Могла бы выйти и раньше, но врачи настаивали на тщательном лечении. Их испугала остановка сердца. Но моим родным они ничего не сказали. И на том спасибо. Хотя я сильно подозревала, что это работа Мечислава. Спросить не решалась. Меня навещали и Борис и Вадим. Вместе они не приходили, но по отдельности бывали не реже двух раз в неделю. Приходили ненадолго и рассказывали последние вампирские новости. Мечислав утвердился в должности Князя Города. Первое, что он сделал, – пригласил свою стаю перебраться сюда. Теперь у нас в городе стало на пятнадцать вампиров больше. Все приняли его власть безоговорочно. Анна, то есть когда-то Катя, а теперь вампирша Анна, была наказана за свой подлый поступок. Вадим сказал, что Мечислав запретил ей кормиться на месяц и пригрозил, что при первом же ослушании отдаст ее ИПФ. Это напугало бывшую подругу настолько, что она стала просто пай-девочкой. Попыталась соблазнить Мечислава, но вампир использовал ее и вышвырнул на вторую ночь. Больше он к ней не притрагивался. Меня это никак не тронуло. Ну разве что чуть-чуть. Ревность не разбирает, любишь ты или ненавидишь. Хотя я и не ненавидела Мечислава. Только вот ему я в этом признаюсь, когда коровы полетят. И Вадим, и Борис называют меня только «кудряшка». Никто из вампиров даже не помнит, что меня зовут Юля. А если я напоминаю, они просто пожимают плечами. Так и так, Мечислав приказал называть тебя «кудряшка». Он наш Князь и мы обязаны повиноваться. Да, с его стороны это чистое ребячество, но приказы Князя Города не обсуждаются. Скажет – кинуться в огонь, значит, кинемся. Да и потом, ты и правда кудряшка. Красивая и вся такая кудрявая. На этом месте наш спор обычно заканчивается, и мы переходим на другие темы.

А вообще, Вадим и Борис – потрясающие парни с обалденным чувством юмора. Когда не убивают и не пьют кровь. Мне очень приятно с ними общаться. Домой ко мне они тоже приходят.

Надя перекинулась в первое полнолуние и принесла мне фотоснимок. На пленке получилась роскошная рыжая лиса, в два с половиной раза больше, чем они бывают на самом деле. Подруга говорит, что в мохнатом образе нравится себе гораздо больше. Хотя и в человеческом образе она стала гораздо красивее. Она решительно сменила имидж и теперь не жалуется на недостаток мужского внимания. Из морга она тоже ушла и теперь работает в одной из частных стоматологических поликлиник города. Я знаю, что эта поликлиника принадлежит оборотням, но больше никто об этом не знает. Никаких репрессий со стороны институтского начальства не последовало. И я знаю, что Мечислав заранее проплатил бешеную взятку, чтобы Надя поступила в следующем году на любой выбранный ею факультет. Я рада за нее. Она – умница.

ИПФовцы в больнице не появлялись. Меня это очень порадовало. Но когда я вернулась домой, в первый же вечер раздался звонок. Я сняла трубку.

– Алло?

– Добрый вечер. Могу я поговорить с Юлией Евгеньевной?

– Вы с ней уже говорите, – проинформировала я.

– Это Константин Сергеевич.

– Здравствуйте, подполковник, – порадовалась я.

– Уже полковник. Юлия Ев…

– Юля. Поздравляю вас. Я очень рада.

– Я тоже рад. Это ведь благодаря вашим сведениям…

– Вы выполнили квартальный план по отстрелу раньше времени? – съязвила я.

Полковник рассмеялся. Почему-то мне это было неприятно. Почему?

– Примерно так.

– Я за вас рада.

– Хорошо. Юля, я хотел поблагодарить вас за полученную информацию и еще раз повторить свое приглашение.

– Какое? – не поняла я.

– Насчет тестов. И совместной работы.

– Вы знаете, что я отвечу. Я не желаю связываться с ИПФ. Здоровье дороже.

– Кстати, я рад, что вы выздоровели. Не хотите поделиться причинами болезни?

– Не хочу.

– Очень жаль, кудряшка.

– Меня зовут Юля.

– А я думал – Изабелла. Как новую подругу Князя Города. Ее никто не видел, но о ней много говорят.

– Меня это не волнует, – отрезала я, чувствуя, как горят уши. Хорошо, что у нас не видеотелефон.

– Очень жаль, кудряшка.

– И не называйте меня так!

– Как пожелаете. Юля, вы точно ничего не хотите нам рассказать?

– Ничего, – не дрогнула я. – У вас все?

– Все.

– Тогда до свидания, полковник?

– Подождите, Юля.

– Что еще? – я устала от разговора, и мне очень хотелось бросить трубку. Да так, чтобы больше по этому телефону ни одна сволочь мне не позвонила!

– Запишите мои телефоны. Мало ли что случится в жизни.

– Например, я решу преподнести вам подарок на Рождество?

– Или на Пасху. Не суть важно. Просто – запишите их.

Я послушно взяла блокнот и ручку.

– Диктуйте!

Три телефона, три имени. И по каждому меня немедленно свяжут с полковником. Пусть так. Хотя я и сомневалась, что мне когда-нибудь понадобится это знание. Хватит с меня вампиров, чтобы еще продавать душу их антагонистам!

Потом был еще один разговор с Вадимом. С Мечиславом я порвала и даже слышать о нем не хотела, но Борис и Вадим, так или иначе, останутся моими друзьями. И мы часто видимся. Я поговорила с Вадимом после своей выписки из больницы. В больнице он старательно избегал этой темы, но после выписки, когда вампир приехал ко мне на дачу, я не выдержала.

– Тебе не кажется, что нам нужно кое-что уточнить? – спросила я.

Вадим кивнул, но промолчал. И мне пришлось первой начать разговор.

– Ты оглушил меня тогда. Почему?

Вампир не стал уточнять, когда именно. Он молча кивнул. И только через несколько минут заговорил.

– Юля, я вампир из вертикали Мечислава. Ты это знаешь.

– Ну да.

– То, что ты хотела сделать в тот момент, было самоубийством. Более того – ты бы убила и меня, и Бориса. Я не хотел этого. Я пытался остановить тебя. И у меня была только одна возможность.

– Ты ведь знал, что они убьют Даниэля?

– Я догадывался, – не стал кривить душой вампир. – Прости, но своя шкура для меня всегда была дороже. Прожив пару столетий, как-то привыкаешь жить дальше.

Я кивнула, принимая его объяснения.

– Скажи, Даниэль действительно не страдал?

– Ему не было больно, – отозвался Вадим. – И еще. Когда я тебя оглушил, он попросил у Рамиреса разрешения поговорить со мной.

– Ему разрешили?!

– Да.

– И что он сказал?!

Вадим опустил ресницы.

– Юля, он просил передать тебе, что любил по-настоящему, что судьба разлучила вас, но он надеется, что ты будешь его помнить и что если хватит сил, он передаст тебе подарок на прощание.

Я нахмурилась.

– Подарок на прощание?

– Я не знаю, что он имел в виду, – передернул плечами Вадим. – Если честно, я бы лучше промолчал.

– Ты не промолчал.

– Да. Юля…

– Да?

– Юля, не сердись на шефа. Он действительно не виноват. Просто так получилось. Вам выпали чертовски плохие карты. Но разве это повод для разлуки? Я же знаю, что он тебе нравится.

Я вскинула голову.

– Во-первых, твой шеф всем нравится. А во-вторых, если ты скажешь о нем хотя бы слово, я просто выкину тебя отсюда! Ясно?

– Ясно…

Что еще можно сказать? Валентин по-прежнему вожак стаи. Он удержался и очень доволен. Мечислав помог ему на новом посту как советом, так и вооруженной силой. Вампиры – очень убедительный аргумент. Особенно если их возраст больше ста лет. С ним мы тоже общаемся. Мы хорошие друзья. Очень. Иногда мне кажется, что Валентин немного увлечен мной, но потом я начинаю думать, что у меня паранойя, и успокаиваюсь. Кстати, он тоже называет меня «кудряшка» и уверяет, что прозвище соответствует действительности. Я уже перестала спорить. Пока Мечислав не отменит своего дурацкого приказа, я обречена носить это имя. Крестный отец, блин!

Дед и мама примчались ко мне в больницу на следующий день, после того как я пришла в себя. Я встретила их улыбкой и рассказом в духе незабвенной «Бриллиантовой руки. Поскользнулся, упал, очнулся – больница. Это я рассказала маме. Я бы и дедушке рассказала не больше, но за меня опять все решил Мечислав. Еще через два дня дед вошел в палату рано утром и посмотрел на меня так, что я поняла – знает.

– Утро доброе, дед!

– Ну ты и наворотила дел, кудряшка.

– Хоть ты-то не называй меня так!

– Не буду. Но я познакомился с одним вампиром, который дал тебе это прозвище!

– Ты веришь в вампиров?

– А у тебя шрамы по рукам и под ключицей от излишней религиозности?

Я опустила глаза.

– Мне не хотелось в психушку.

– Я бы тебя туда и упек, если бы узнал о том, что произошло, из твоих уст. – Дед и не думал оправдываться. – Но гораздо убедительнее, когда при тебе сперва перекидывается оборотень, а потом вампир демонстрирует свои клыки. Впечатляющий парень этот Мечислав.

– Он тебя не гипнотизировал? – встревожилась я.

– А он это может?

– Со мной он это проделал с легкостью.

– Нет. Меня, насколько я понял, он не гипнотизировал. Он предложил мне сотрудничество.

– Неужели?

– Снегирев умер. Его бизнес остался без хозяина. И меня это не то что радует, но я хочу его дело.

– И вампир предложил тебе помощь?

– Да. В обмен на восемьдесят процентов прибыли.

– Нехило! Но Мечислав всегда был акулой.

– Сошлись на семидесяти пяти процентах. Дело налаженное, а двадцать пять процентов на халяву – не так и плохо.

– Уже лучше, – отозвалась я. Вампир, как всегда, остался в выигрыше. А то я не знаю, что раньше ему принадлежало семьдесят процентов «Лекет Инк». Но дедушке об этом знать не обязательно.

– Ты не хочешь обсудить со мной все, что произошло?

Я подумала и покачала головой.

– Сейчас – нет. Слишком больно. Может быть, потом. А пока не говори со мной о вампирах.

– Не буду. Но у меня будет для тебя подарок, когда ты вернешься домой.

Я пожала плечами. Я ожидала многого, но никак не двухкомнатную полностью отделанную квартиру в соседнем подъезде. То есть с обоями и сантехникой. А обставляла ее уже я, после того, как дед показал мне документы. Получилось просто здорово. Дед аргументировал это просто.

– Тебе уже пора жить отдельно. А квартиру я купил так близко, чтобы ты не чувствовала себя брошенной. Хочешь – живи у себя, хочешь – приходи к нам, кудряшка.

– Не называй меня так!

– Я не буду. Но ты уверена, что тебе не нужна помощь? Когда этот вампир говорит о тебе, у него глаза горят. Он о тебе не забыл.

– Я и не надеялась.

Теперь я живу отдельно. Мечислав не оставил меня в покое. Началось это с того, что мне домой доставили корзину роз с запиской.

«Я всегда помню о тебе, кудряшка. Люблю. Жду. Искренне твой, в любое время и в любом месте, Мечислав».

Рядом на карточке был дан телефонный номер. Карточка отправилась в мусорное ведро. Розы я выбросить пожалела. Просто выставила их на лестницу. Но цветы приходили каждый день. Я уже знаю в лицо каждого рассыльного из цветочного магазина, а они отлично знают, что потом им придется стащить цветы площадкой ниже. Очевидно, кто-то сказал об этом Мечиславу, потому что теперь на площадке стоит огромная ваза, а в ней всегда стоят алые розы. Я могу беситься, но ваза накрепко привинчена к полу. И убирать ее мне не разрешает домоуправление.

Я вернулась в институт. Хожу на занятия, как и раньше. Предъявила справку о болезни и досдала экзамены. В институте мне спокойно и хорошо. Там никто не знает о моих проблемах. Никто не называет меня «кудряшка». И мне от этого легче.

Катины родители звонили мне. Спрашивали, не знаю ли я, где она и что с ней. Я промолчала. Они так и не узнали, что их ребенок стал вампиром. Оно и к лучшему. Вряд ли они смирились бы с этим фактом. Теперь Катя считается пропавшей без вести. Хотя со мной ее никто не связывает. Кто-то позаботился, чтобы, пока я лежала в больнице, Катя пару раз показалась в ночных клубах и сказала, что собирается уехать из города. Так что у меня стопроцентное алиби. Наверное, это Мечислав приказал, но точно я не знаю. Я вообще не расспрашиваю о своей бывшей подруге. Катя для меня умерла, а вампирша по имени Анна меня не волнует. Хотя тут я немного кривлю душой. Волнует. И еще как. Я бы с огромным удовольствием свернула ей шею за подлое предательство, но точно знаю, что для этого надо будет сделать шаг навстречу вампирам. А этого мне делать не хочется. Мечислав, конечно, разрешит мне содрать с Анны шкуру и даже поможет, но что он потребует взамен? Лучше мне этого не знать. Жить проще будет.

У меня сдвинулся суточный ритм жизни. Теперь я не могу спать по ночам. Я ложусь спать сразу по возвращении из института и просыпаюсь с темнотой. Всю ночь читаю или смотрю телевизор, а утром иду на занятия. Так мне легче. Иногда мне снится Даниэль. И от этих снов я просыпаюсь в слезах. Я купила краски и мольберт и пытаюсь рисовать. Откуда-то я знаю, как это делается. Сработала Печать? Или нет? И это тот самый его подарок на прощание? Я ничего не знаю даже о самой себе, и это пугает. Но обращаться за разъяснениями к вампиру?! Лучше умереть сразу! Не желаю иметь с Мечиславом ничего общего! Не хочу! Если он приблизится ко мне – я убью его! Даже если это огромный риск для меня! Слишком живы в моей памяти глаза Даниэля, чтобы простить Мечислава. Я любила и потеряла любимого. И теперь твердо знаю, что остается, когда из сердца вырывают любовь. Остается пустота. А в ней – боль. Она не проходит и не стихает. Говорят, что время лечит. Я на это не надеюсь. По ночам смотрю на небо и плачу. Когда-то я мечтала смотреть на звезды рядом с любимым человеком. Теперь этого уже не будет. Ничего не будет. А я почему-то есть. Живу по привычке, хожу по привычке, говорю по привычке. А еще под ключицей выделяется шрам в форме креста. Он останется со мной навсегда. Как и горькая память о моей первой погибшей любви.