Госпожа Руолис обвела внимательным взглядом сидевших перед ней полукругом воспитанниц — семерых девочек-подростков в возрасте пятнадцати лет, внимательно смотревших на неё. Ещё с по-детски угловатыми фигурками, одетые в одинаковые свободные рубашки из тонкого льна с вышивкой красной нитью по рукавам и длинные, льняные же юбки с разрезами по бокам, больше всего сейчас они напоминали ей несмышлёных птенцов-пуховичков, сбившихся в кучку. Впечатление усиливало еще и то, что их волосы, хоть и длинные, были гладко зачёсаны назад в пучки и закреплены шпильками, а помимо замысловатых узоров на рукавах больше никакие украшения не оживляли их одежду.

Сама комната, хоть и называлась учебным классом, представляла собой скорее уютную гостиную: паркетный пол покрывал ковёр с длинным ворсом, несколько диванов и кресел, установленных полукругом, на овальном столе у стены — кувшины с соками и вазы с фруктами. Единственным напоминанием, что это все-таки учебная аудитория, служил небольшой, в данный момент пустой полукруглый подиум, находившийся позади кресла — в нём расположилась госпожа Руолис.

Сама женщина выглядела совсем не так, как ученицы. Её фигура, хоть и не отличалась особой стройностью, буквально притягивала взгляд плавными изгибами и приятными округлостями, немного неправильные черты лица совсем не портили, а в глазах, искусно подчёркнутых почти незаметным макияжем, поблёскивал особый огонёк. И хотя её вряд ли можно было назвать молодой, даже девочки, сидевшие перед госпожой Руолис, понимали: для этой женщины возраст — не помеха, настолько она была притягательна, обладала особым, присущим только ей шармом. Драгоценности, что поблёскивали в ушах, на шее и запястьях женщины, на любой другой выглядели бы безвкусно-вульгарными, а у неё лишь подчёркивали длинную шею и изящные кисти рук. А нарочито простое и строгое платье лучше всего демонстрировало откровенную красоту ее зрелого тела. От госпожи Руолис исходили такие волны чувственности и очарования, что они ощущались почти физически, и каждой из ее учениц становилось понятно — стоит ей лишь захотеть, и любой мужчина будет у её ног.

Дама ещё раз обвела притихших девочек взглядом, негромко хмыкнула и поднялась. Тончайший, полупрозрачный шёлк скользнул по фигуре, на мгновение обрисовав красивую линию груди, а в разрезе юбки соблазнительно мелькнуло округлое бедро. Плавные, неторопливые движения, грациозность, с какой Руолис двигалась, вызвали восхищение в глазах девочек и некоторые из них даже едва слышно вздохнули, прикусив губу.

— Итак, милые мои, что на сей раз? — глубоким, грудным голосом спросила женщина, прошлась перед ними и остановилась, небрежно прислонившись к креслу.

Вновь встала так, что наряд выгодно обрисовал её фигуру, открыв ровно столько, сколько требовалось, чтобы раздразнить любопытство и оставить простор для фантазии. Мужской, конечно. Ответом госпоже было молчание, опущенные взгляды и нервное разглаживание юбок дрожащими пальцами. Госпожа Руолис покачала головой, снова устроилась в кресле и потянулась к стакану с соком. Сделала несколько глотков, поставила обратно и медленно, чувственно облизала губы — да так, что у нескольких девушек, случайно взглянувших на неё в этот момент, щёки вспыхнули ярким румянцем смущения. Руолис усмехнулась не менее завлекательно, чем облизывалась всего пару секунд назад.

— Значит, опять та же история, — уверенно заявила она и рассеянно провела пальцами с длинными, покрытыми лаком ногтями, по крутому бедру. — Встретились с теми, кто обучается за плату, да? Вот каждый раз так, когда приводят новеньких из Малого Храма, я сколько раз против этого на совете выступала, — Руолис раздражённо вздохнула. — Можете не говорить, я и так знаю, что вам сказали. Повторить? — насмешливо поинтересовалась женщина, дождалась неуверенных кивков и продолжила. — Вам заявили, что вы — бесправная скотина, рабыни для постельных утех, что вас продадут тем, кто больше заплатит, совершенно не спрашивая вашего мнения и желания. А они — совсем другое дело. Раз за их обучение заплатили, им достанутся лучшие мужчины, которые будут их на руках носить, холить и лелеять, так? — в словах Руолис звучала неприкрытая ирония.

Воспитанницы переглянулись, что послужило для женщины лишним доказательством собственной правоты.

— И вы считаете, это действительно так? — госпожа Руолис сменила позу, подпёрла рукой подбородок. — Ну и почему вы так решили, позвольте спросить? За деньги пройти обучение в нашем Храме может любая девушка, если у её родных есть деньги оплатить учебу, и никаких особенных требований к ней не предъявляется. Сейчас в Храме почти сто таких учениц, а вас всего семеро, — Руолис обвела их пристальным взглядом. — Вас отбирали по всему континенту, тратили время на ваши поиски, и покидают стены Храма подобные вам лишь один раз в восемь лет. Да, вашим родителям или опекунам заплатили за вас, и немалые деньги, — Руолис помолчала, прищурила глаза. — Но на кого попало, Храм тратиться не будет, каждая из вас при должном обучении становится неповторимой, той, за благосклонность которой мужчины будут готовы пойти практически на все, — жёстким голосом закончила она.

— А… а что же тогда с нами будет? — робко спросила одна из девушек.

— Вас продадут мужьям, — огорошила ответом наставница, однако по её усмешке слушавшие поняли, что не всё так просто. — Но продадут только тем, кто сможет заплатить, — Руолис подняла палец. — Причем очень большие деньги. Однако если у Храма появятся хоть малейшие подозрения в отношении ваших будущих супругов, или сомнения в том, что с вами будут достойно обращаться, никакое богатство не поможет. Тем, кто после оплаты останется нищим, или старикам вас тоже вряд ли отдадут, они пусть довольствуются теми, кто за деньги учится, — женщина тихонько рассмеялась мелодичным, мягким смехом, потом снова стала серьёзной. — Вы — последний шанс для самых сильных и успешных воинов-магов обзавестись наследником, помните это, дорогие мои. Вам всем объясняли при поступлении, что чем больше изначальной силы Боги даровали мужчине, тем сложнее ему зачать ребенка. И для того, чтобы обзавестись наследником, мужчина самое малое должен желать женщину, сильно, по-настоящему. Причем не один-единственный раз, а в течение достаточно длительного времени, — Руолис снова сделала паузу, отметив, что добилась своего: девочки слушали её с широко раскрытыми глазами, затаив дыхание и приоткрыв рты. — И любая из вас при должном обучении способна этого добиться. Так что поверьте — вам есть, чем гордиться, — негромко добавила она. — Через несколько лет самые лучшие женихи будут бороться между собой за право стать вашим мужем.

— А те девушки, они как же? — снова спросил кто-то из воспитанниц.

— О, — Руолис небрежно махнула рукой и откинулась на спинку кресла — и все движения сохраняли плавность и изящество, за ней хотелось наблюдать, не отрывая глаз. — Они выйдут замуж по любви, но на самом деле их продадут точно так же, только их семьи, — отозвалась наставница. — И значение, несмотря на все красивые слова, будут иметь связи и богатство будущего мужа, а не то, насколько он достоен невесты. Кроме всего прочего, вы — свободные, над вами имеет власть только муж, а в случае его смерти или развода останетесь сами себе хозяйками, — продолжила объяснение госпожа Руолис. — Эти бедняжки в любом случае будут вынуждены подчиняться или родственникам мужа, или возвращаться в свою семью. А еще у них есть множество родственников и родители, которые, как правило, через своих дочек пытаются влиять на супругов. Ещё и поэтому большинство добившихся успеха мужчин или занимающих высокое положение по праву рождения предпочитает заплатить и взять жену из числа выпускниц из нашего Храма, а не просто воспитанниц — за ними не стоит вереница родственников, жаждущих богатства и власти.

Девушки заметно приободрились, переглядывались уже без прежней грусти на лицах, а кто-то даже улыбался. Руолис чуть заметно кивнула, её улыбка стала удовлетворённой.

— Девочки, я очень рада, что вы перестали впадать в уныние, но обо всех преимуществах вашего положения поговорите потом, а то, что захотите уточнить, спросите у наставниц в свободное время. Сейчас давайте начнем урок, — женщина таинственно улыбнулась и спросила. — Как думаете, какое самое сильное оружие женщины? — и почти сразу ответила. — Это она сама, милые мои. Помните, желание, которое испытывает мужчина к женщине, и секс даёт вам очень большую власть, — Руолис снова встала, томно потянулась, прикрыв глаза, и тонкий шёлк снова обрисовал соблазнительные изгибы и округлости её фигуры. — Вас много чему ещё учить будут, но самое главное, мы научим вас, как управлять мужчинами, — наставница улыбнулась, медленно провела языком по нижней губе, её голос приобрёл бархатистые, вкрадчивые интонации. — Поверьте, умная женщина может добиться от мужчины многого. Впрочем, вместо рассказа лучше я вам покажу, как это выглядит в реальности.

Она повернулась к подиуму, щёлкнула пальцами, после чего свечи в гостиной почти все погасли, погрузив комнату в полумрак, а посередине подиума появилась удивительно реалистичная объемная иллюзия помещения, в очертаниях которого безошибочно угадывалась уютная и явно женская спальня. Единственное, что выбивалось из общей картины — столб с прикованным к нему за руки при помощи толстой цепи и внушительных кандалов, полностью обнажённым мужчиной. Причём прикованным так, что его руки оказались высоко подняты над головой, а сам он вынужден был стоять, вытянувшись во весь свой немаленький рост. По обеим сторонам столба на уровне его головы располагались две ручки — предназначение их было для заворожено смотревших на эту картину воспитанниц пока абсолютно непонятным. Однако зачем они здесь, волновало их меньше всего — все же они впервые в жизни увидели обнаженного мужчину и теперь с жадным любопытством и смущением рассматривали его.

Госпожа Руолис со снисходительной улыбкой наблюдала за своими ученицами, замечая потупленные взгляды, вспыхнувшие румянцем щеки, учащенное и сбившееся дыхание, и не торопилась заставлять иллюзию оживать. И лишь когда их дыхание немного успокоилось, позволила изображению на картинке двигаться.

Рядом с мужчиной возникла девушка лет двадцати в короткой полупрозрачной тунике, едва прикрывавшей бёдра. Распущенные каштановые волосы струились по спине шёлковым водопадом, глаза поблёскивали в полумраке, а на губах играла предвкушающая улыбка. Мужчина смотрел на неё исподлобья, с мрачным выражением на лице.

— Можешь даже не пытаться, ты всё равно ничего не добьёшься, — презрительно бросил он, но девушка ничуть не обиделась.

Приблизившись вплотную, она прижалась к нему, заглянула в глаза. На фоне мускулистого, широкоплечего пленника незнакомка выглядела столь хрупко и изящно, что не верилось, будто она действительно сможет что-то сделать с таким бугаём.

— Ты так думаешь? — проворковала она, и ладонь с острыми ноготками медленно пропутешествовала по груди вниз, до густой кучерявой поросли в паху.

Пальчики легко, едва касаясь, провели вдоль члена, даже в обмякшем состоянии выглядевшего внушительно. Мужик дёрнулся, скрипнул зубами и мотнул головой.

— Это все на что ты способна? — с тем же презрением ответил он. — Не впечатляет…

Девушка склонила голову, ничего не ответив, убрала руку и наклонилась, легонько пощекотав языком его плоский сосок.

— Проверим, — мурлыкнула она.

А дальше… Да, госпожа Руолис сказала правду, поняли девочки всего через несколько минут, наблюдая за сценкой на подиуме.

Всё происходило без слов, и тишину нарушало только тяжёлое дыхание мужчины, иногда мягкий, чувственный смех девушки, да чуть позже — рычание и стоны жертвы умелых рук и губ мучительницы. Она начала с малого: тонкие пальчики невесомо порхали по бугрившимся мускулам, прикасаясь легко, словно лепестки цветов. Видимо, девушка знала, где и как прикасаться, потому что мужчина то и дело вздрагивал, а потом начал облизывать губы, напряжённо следя за ней взглядом. И всего лишь от этих прикосновений член, недавно висевший без движения, постепенно наливался силой и поднимался, наглядно демонстрируя, на что способна такая простая, казалось бы, ласка. На губах девушки мелькнула улыбка, в глазах появился блеск. Она снова прижалась к мужчине, погладила щёку, на которой уже проступила щетина.

— Продолжим? — выдохнула она и, поднявшись на носочки, язычком погладила приоткрытые губы мужчины.

Он непроизвольно потянулся за ней, желая получить полноценный поцелуй, но она с тихим смешком отстранилась, а мужчина, рыкнув, зажмурился и тряхнул головой. Девочки, следившие за действом, затаили дыхание: соблазнительница в голограмме пустила в ход ротик. Губы изучали тело мужчины неторопливо, со знанием дела, поцелуи складывались в замысловатые узоры, а язык чертил влажные дорожки, на которые девушка тихонько дула — и дыхание мужчины стало рваным, он вздрагивал сильнее и его руки бессильно напрягались в оковах. Его достоинство уже гордо вздымалось, а ведь девушка ещё ни разу к нему не прикоснулась! Она пока вообще ниже пояса не опустилась в своих ласках, но у юных наблюдательниц у самих кровь быстрее побежала по венам от вида откровенного зрелища. Сама девушка явно получала не меньше удовольствия, её глаза блестели от возбуждения, от частого дыхания грудь поднимала тонкий полупрозрачный шёлк туники, под которым отчётливо проступали горошины сосков.

Ловкие пальчики медленно провели по самому низу живота мужчины, не прикасаясь к главному, ладонь погладила мощное бедро, а умелый ротик снова прижался к соску, и мужчина глухо рыкнул, зажмурившись.

— Не впечатляет… — прохрипел он, явно противореча себе.

— О-о-о-о, — протянула девушка и грациозно опустилась на колени, а её улыбка стала хитрой. — Наслаждайся, милый, — мурлыкнула она и осторожно, одним пальцем, провела вдоль каменно-твёрдого ствола.

Мужик скрипнул зубами, но ничего не ответил. А девушка, аккуратно придержав налившийся кровью член с бугрящимися венами уже двумя пальчиками, наклонилась и повторила движение, только теперь самым кончиком языка. После чего её губы всего лишь на мгновение обхватили гладкую головку, и девушка тут же отстранилась. Мужчина зашипел, соблазнительница удовлетворённо кивнула и продолжила дальше играться — по-другому происходящее не назвать. Шаловливый ротик и язычок облизывали, целовали, посасывали, но ни разу девушка, не позволила достоинству мужчины погрузиться в ее рот целиком. А её жертва этого хотела, и ещё как! Уже позабыв о своих словах, мужчина при каждом прикосновении подавался вперёд, а с его губ то и дело срывались короткие всхлипы, грозившие перейти в стоны. Но девушка не торопилась…

Вот она выпрямилась, отступила на шаг, посмотрела на мужчину, склонив голову. Плавно изогнулась, провела вдоль своего тела ладонями — голодный взгляд мужчины не отрывался от неё, казалось, ещё несколько мгновений, и он всё же неимоверным усилием разорвёт оковы, чтобы добраться до желанной мучительницы. А она одним движением скинула тунику, оставшись обнажённой, и чуть повернулась, подняв пушистую массу волос, давая мужчине возможность со всех сторон оценить её фигурку. Улыбка не сходила с чувственных губ, язычок медленно облизал их, дразня и без того уже распалённого мужчину, и девочки, наблюдавшие за действом, вразнобой прерывисто вздохнули.

— Нравлюсь? — проворковала соблазнительница, её ладони обхватили аккуратные маленькие груди, и большие пальцы погладили тугие горошины сосков.

— Ты!.. — выдохнул хрипло мужчина и снова напрягся в цепях, а его член увеличился ещё немного к тихому восторгу и смущению наблюдавших девушек.

— Я-а-а-а-а-а, — томно протянула неизвестная девушка, и её ладони спустились ниже, к животу.

Она неторопливо подошла к мужчине, остановившись почти вплотную к нему, её бедро чуть не касалось вздымавшегося достоинства пленника. Опёршись одной рукой о столб, к которому мужчина был прикован, девушка поставила изящную ступню на стоявший рядом стул и отвела коленку в сторону, так, что пленнику открывался отличный обзор на самое интересное. Слегка прикусив пухлую губку, девушка медленно скользнула пальчиками между уже влажных складочек, погладила их, и её взгляд на мгновение затуманился, а потом этими же пальчиками проказница провела по губам мужчины. Он попытался поймать их, но она с тихим смехом отдёрнула и поднесла к своему рту.

— Хочешь, да? — грудным, низким голосом спросила девушка и снова вернула пальцы к своему лону.

Слов у мужчины не нашлось, он выразил свои чувства очередным рыком и звоном оков. Шалунья продолжила ласкать себя, нежно перебирая, поглаживая, прекрасно зная своё тело и как сделать себе же хорошо. Нащупала чувствительную точку, слегка нажала, и с её губ сорвался прерывистый вздох, а глаза мужчины вспыхнули, не отрываясь от приятного во всех отношениях зрелища. Бёдра девушки подались навстречу, она с явным наслаждением отдалась собственным ощущениям и эмоциям, казалось, на время позабыв о пленнике. Но так только казалось. Сквозь опущенные ресницы она внимательно наблюдала за ним, как подметили девушки. Откинув голову назад, девушка самозабвенно предавалась своему занятию, а мужчина тяжело сглатывал, его руки сжались в кулаки, и всё тело напряглось, подавшись вперёд. Влажные губы соблазнительницы приоткрылись, язычок мелькнул, облизав их, и она убрала пальцы от разгорячённого лона, оставив себя буквально в шаге от удовольствия. Выгнулась, подалась вперёд, снова прижавшись к мужчине, и медленно скользнула вниз, задевая его кожу твёрдыми шариками сосков. Подняла голову и посмотрела на него.

— Готов… говорить? — с красноречивой паузой спросила она чуть хриплым, чувственным голосом.

На лице мужчины отразилось отчаяние, он дышал, словно только что пробежал несколько километров, и упрямо мотнул головой.

— Ум-м-м-м-м… тогда продолжим, — с предвкушением ответила девушка и выпрямилась, словно невзначай задев восставшее достоинство грудью.

И не дав мужчине ничего произнести, ухватилась за ручки около его головы, ловко подтянулась и прижалась к его губам в долгом, страстном поцелуе. При этом стройные ноги девушки обвились вокруг пленника, она медленно скользнула мокрыми складочками вдоль напряжённого члена, снова дразня мужчину. Когда же он попытался укусить мучительницу, ловко отстранилась, изогнулась сильнее, легко удерживаясь на расстоянии, и насмешливо улыбнулась.

— Я же только начала, сладкий, — мягко произнесла она и снова потёрлась о твёрдый ствол. — А ты уже на пределе. Ты по-прежнему не впечатлен, м-м?

Девушка приподнялась и позволила головке войти в желанное тело всего на чуть-чуть, и тут же поменяла позу, вновь ухватившись за ручки двумя руками и прижав уже просто каменный член к животу мужчины низом своего.

— Или тебе нра-а-авится? — выдохнула ему в губы девушка.

Ответить у мужчины сил не нашлось. Следующие несколько минут юные воспитанницы наблюдали, как гордый пленник превратился в послушного раба, стоны и поскуливания слышались непрерывно. А девушка продолжала изысканную пытку удовольствием, работая ротиком, язычком, ладонями, дразня своим лоном и подводя мужчину к самой грани, но каждый раз умело останавливаясь буквально в самый последний момент. И видно было, что ей самой действо доставляет не меньшее удовольствие. Под конец девушка поставила перед пленником стул с подлокотниками, села на него, закинув одну ногу на ручку, и широко отведя в сторону другую ногу.

— У тебя есть ровно пять минут, чтобы сделать выбор, сладкий мой, — проворковала она, чувственно облизнула пальцы и поднесла их к влажно блестевшим лепесткам между раздвинутыми ногами. — И тогда тебе будет точно так же хорошо, как мне… — её голос стал томным, с придыханием — пальчики уже начали своё дело, скользя и перебирая.

— А-а-а-а!.. — хрипло простонал мужчина, буквально пожирая глазами открывшееся зрелище. — Да… — обречённо согласился он, сдавшись окончательно.

А девушка словно не слышала его, продолжая дарить себе наслаждение: её рот приоткрылся, дыхание стало частым, а глаза прикрылись, и голова откинулась назад. Теперь она не играла, добившись своего, и получала заслуженную награду за труды. Как и обещала, соблазнительница достигла разрядки ровно за пять минут, уже давно готовая, и по комнате разнёсся низкий, тягучий стон одновременно с рыком распалённого мужчины. Позволив себе отдохнуть несколько мгновений в расслабленной позе, девушка потом встала и приблизилась к мужчине. Поднесла пальцы к его рту, милостиво позволила облизать их.

— Твой отец будет доволен… — вкрадчивым голосом произнесла она, и вторая ладошка скользнула вниз, нежно обхватив его член, — потерпи, скоро сможешь расслабиться, — девушка медленно провела рукой, вырвав из горла пленника ещё один мучительный стон.

Тут госпожа Руолис поднялась, щёлкнула пальцами, и иллюзия исчезла. От девочек донёсся дружный разочарованный вздох, почти похожий на такой же стон, как недавно раздавался от допрашиваемого, и на лице женщины появилась усмешка.

— Вот так-то, дорогие мои, — небрежно обронила она. — На сегодня урок окончен. Бегите на обед.

Девочки, тихо переговариваясь, встали и потянулись к выходу, только одна чуть отстала — хрупкая, изящная блондинка с большими серыми глазами, несмотря на свои пятнадцать, уже обладающая приятными округлостями и изгибами. Рано созрела, отметила про себя Руолис.

— Простите, а кто та девушка в голограмме? — задумчиво спросила блондинка, бросив косой взгляд на пустой подиум.

Наставница улыбнулась шире.

— Это был мой будущий муж, Эллиа. Видишь ли, меня для него купил у Храма его отец. А великий герцог слишком долго не хотел связывать себя узами брака, вот и пришлось убеждать его не только словами. Я еще расскажу вам об этом на уроках, а пока догоняй своих, — Руолис подтолкнула девушку к выходу.

Проводив её взглядом, женщина чуть прищурилась: эта девочка — одна из немногих, которые не смутились от откровенной демонстрации. «Далеко пойти может», — мелькнула у Руолис мысль, и она направилась к другой двери из аудитории. Её ждали следующие уроки, далеко не столь откровенные. А ещё точнее, нравоучительная беседа о том, как должно вести себя идеальной жене. С теми, кто отдал своих дочерей учиться в Храм за деньги.

Сегодня вечером в общей гостиной воспитанниц Большого Храма было непривычно многолюдно. В уютной комнате с низенькими диванчиками и креслами, с множеством разноцветных подушек разных размеров, разбросанных по ковру с толстым ворсом, освещаемой несколькими неяркими светильниками, вопреки обыкновению, собрались все семеро особых учениц одновременно. На невысоких столах стояли фрукты, немного вина и сладостей — девушки с разрешения наставниц устроили посиделки, отмечая окончание своей учебы.

Завтра их обучение официально закончится, и за ними начнут приезжать женихи, а сейчас, пока они ещё все вместе, можно пообщаться напоследок. Никто не знает, свидятся ли они в будущем, как сложится их жизнь, кто и когда уедет из Храма — с теми, кто их заберёт, уже определились, и девушки тоже это знали. Кому-то даже посчастливилось познакомиться с будущим мужем до выпуска.

Надо сказать, что всех их, облаченных в одинаковые храмовые одежды, и несмотря на это, выглядевших по-разному, объединяла одна черта: от юных выпускниц так и веяло шармом и уже проснувшейся чувственностью. Плавность движений, негромкий, приятный смех, живые, блестящие глаза — любой мужчина, случайно заглянувший бы сюда, равнодушным точно не остался.

Девушки расположились на диванчиках и подушках в непринуждённых позах, негромко переговариваясь и улыбаясь, обсуждая прошедшие годы, за которые они стали друг другу почти сёстрами.

— Главное, узнать, кто за кого выходит, потом ведь можно списаться и встретиться снова, — с воодушевлением произнесла одна из девушек, невысокая, изящная брюнетка с копной блестящих волос, рассыпавшихся по плечам и спине. — Или у наставниц узнать. Как вы думаете, м-м?

Ещё одна выпускница, пухленькая улыбчивая шатенка, поднесла к губам бокал и отпила.

— А вдруг попадётся муж, который не захочет тебя никуда отпускать ни на какие встречи с подружками? — ехидно заметила она. — Вдруг такой ревнивый будет?

Брюнетка небрежно повела плечом, с которого словно невзначай сползла рубашка.

— Уговорю, — низким, бархатистым голосом произнесла она, и тёмные глаза блеснули.

Девушки снова рассмеялись — в том, что супругов удастся выдрессировать, как им надо, никто из них не сомневался. Тот первый урок госпожи Руолис они помнили отлично, несмотря на прошедшие годы. И мужа наставницы даже видели несколько раз, правда, мельком, из окон Храма, когда он приезжал за супругой. Видя, как мощный, мускулистый воин трепетно и бережно относится к своей супруге, девушки только томно вздыхали и ещё больше налегали на учёбу. Всем так хотелось, конечно, из мужа верёвки вить, причём не капризами и истериками, а — чувствами. Ещё точнее, дёргая за невидимые ниточки привязанности и страсти, опутав сетями чувственности и привязав ими к себе крепче, чем настоящими верёвками.

Эллиа смотрела на остальных и тоже улыбалась, ощущая, как печаль потихоньку отступает. За годы учёбы ближе этих девушек у неё больше никого не осталось, и как же хорошо, что восемь лет назад она попала в Храм! Если бы не мачеха, которая любила её, как дочь, Ли так бы и осталась не очень знатной девушкой из провинции, вышла бы замуж за какого-нибудь торговца или служащего средней руки. Зато теперь… Взгляд Элли затуманился, стал отсутствующим, и нахлынули воспоминания.

— Милая моя, ты сегодня будешь самой красивой девочкой! — отец с гордостью оглядел семилетнюю дочь и поправил светлый локон, выбившийся из прически.

Девочка с ясными серыми глазами разулыбалась, глядя на мужчину — ей было приятно слышать от отца тёплые слова. Впрочем, в чем в чем, а в его любви она никогда не сомневалась. А господин Уиллар Фримо действительно искренне любил свою дочь, даже не смотря на то, что Эллиа родилась вне законного брака. Впрочем, это обстоятельство на ее жизни никак не сказывалось. Магического дара ее родителя, слишком слабого для того, чтобы пойти на королевскую службу, все же оказалось достаточно, чтобы на девочку распространялся закон о детях. Он гласил, что у владеющих силой нет незаконных детей, и если отец или иной родственник мужского пола признает ребенка, он имеет такие же права, как и дети, рожденные в освящённом союзе. Ну а учитывая, что у господина Уиллара Фримо других детей помимо дочери не было, Эллиа с момента появления на свет получала всю любовь и заботу отца.

Даже когда он проявил интерес к богатой, по меркам той провинции, в которой они жили, соседке, и она стала часто бывать в их доме, к девочке по-прежнему относились с любовью. Причем не только её отец, но и сумевшая заинтересовать закоренелого холостяка особа. Когда же Уиллар решил жениться, в первую очередь он сообщил об этом дочери. Неизвестно состоялась бы свадьба, если бы она была категорически против, но Эллиа, услышав это известие, обрадовалась: у неё появится мать! И радостно готовилась к свадьбе, постаравшись вместе с будущей мачехой выбрать наиболее подходящее для себя платье

— Риолла всё равно красивее, — вздохнула Элли совсем не по-детски.

Отец тихонько хмыкнул, выпрямился и взял её за руку — пора было идти. Церемония задумывалась скромной, несмотря на то, что дела пошли в гору, и торговля продукцией местных лесопилок стала приносить хороший доход. Только несколько знакомых и друзей с обеих сторон. Эллиа, хотя ей исполнилось всего лишь семь лет, наблюдая в Храме за Уилларом и Риоллой, надеялась, что ей тоже посчастливится встретить хорошего мужчину, который будет заботиться о ней так же, как отец… А еще девочка мечтала о младшей сестре или брате.

Брат у Элли появился, когда она отпраздновала свой десятый день рождения, но и тогда никто не забыл о девочке. Отец делил внимание между сыном и дочерью, мачеха по-прежнему относилась к девочке с любовью, а сама Эллиа с удовольствием помогала Риолле ухаживать за маленьким братом.

Однако накануне ее одиннадцатого дня рождения всё изменилось. На тот момент, когда к ним пожаловали неожиданные гости, господин Уиллар как раз ненадолго уехал по торговым делам, и кто знает, как сложилась бы судьба девочки, останься он тогда дома.

— Милая, там кое-кто хочет видеть тебя, — в детскую заглянула мачеха и с мягкой улыбкой обратилась к Элли — девочка как раз укачивала братика.

Брови Эллиа вопросительно поднялись.

— Кто, мама? — она всегда так называла жену отца.

Та чуть смешалась и опустила глаза.

— Это служительницы Храма, Элли, — пояснила Риолла и протянула руку. — Пойдём, это важные гости, не стоит их задерживать.

Девочка не понимала, в чём же важность гостей, но послушно спустилась с ней вниз, в гостиную на первом этаже. Там на диване расположились две женщины в одинаковых шёлковых платьях свободного кроя, с длинными разрезами почти до бёдер, в их ушах, на шеях и запястьях поблёскивали золотые украшения. Эллиа, как зачарованная, уставилась на них: они показались ей прекрасными видениями. Обе хоть и далеки уже были от юности, но и старыми их язык бы не повернулся назвать. Скорее, в самом расцвете женской красоты и силы. Плавные движения, блестевшие глаза, лёгкие улыбки — веяло от них какой-то аурой, названия которой Эллиа в силу своего маленького возраста, не знала, а вот её мачеха прекрасно понимала, что это. Чувственность. Женщины определённо знали в ней толк.

— Вот Эллиа, достопочтенные, — Риолла с поклоном вывела вперёд слегка оробевшую падчерицу. — Ей скоро исполнится одиннадцать лет.

Одна из гостий поставила чашку на стол, поднялась и окинула девочку прищуренным взглядом, потом подошла поближе и присела перед ней на корточки. Длинный палец с ухоженным, накрашенным ногтем коснулся подбородка Элли и приподнял её голову, и ей пришлось смотреть в глаза женщине.

— Хороша, — кивнула она с удовлетворением. — А когда вырастет, будет еще лучше. Нам подходит. Ваш муж дома, госпожа? — женщина обернулась на хозяйку дома.

— Нет, он отлучился по делам, — отозвалась Риолла. — Должен приехать через несколько дней.

— Тогда мы подождём, — женщина выпрямилась. — Мы пока остановились в таверне «Ветка сирени» дайте нам знать, когда он вернётся.

— Да, конечно, — мачеха склонила голову.

Женщины ушли, а Элли спросила мачеху, когда та вернулась в гостиную.

— Для чего я им подхожу, мама?

Она присела на диван и задумчиво посмотрела на падчерицу.

— Они хотят взять тебя в обучение, Ли. Но всё равно, последнее слово за твоим отцом, — Эллиа показалось, на лице мачехи мелькнуло недовольство.

Впервые за всё время знакомства с ней у девочки зашевелилось подозрение: неужели Риолла не хочет, чтобы дочь её мужа оставалась в доме?.. Но спросить прямо постеснялась, как и о том, чему же женщины хотят обучать маленькую Элли. Отец вернулся через пару дней, как и обещал, и жена сразу сообщила ему о приходе женщин из Храма. Девочка заметила, как он помрачнел.

— Милая, посиди пока у себя, ладно? — отец мягко улыбнулся. — Нам с мамой надо поговорить.

Эллиа послушно отправилась к себе, хотя очень хотелось послушать, о чём же отец будет говорить. В том смысле, конечно — о тех женщинах, но почему ему не понравился их приход? В тот вечер за ужином ей никто так ничего и не сказал, только отец сидел по-прежнему мрачный, а Риолла бросала на него обеспокоенные взгляды. На Эллиа же мачеха смотрела одновременно с некоторым сожалением и вместе с тем чуть-чуть виновато.

— Элли, завтра утром я хочу поговорить с тобой, — в конце ужина произнёс наконец отец.

И так серьёзно это прозвучало, словно она и не была любимой маленькой девочкой, а уже взрослой, что Элли невольно встревожилась. Но как послушная дочь, кивнула.

— Хорошо, папа.

А вечером личная служанка Эллиа рассказала, что же произошло по возвращении.

— Ох, как ваш отец кричал, госпожа, — она вздохнула, неторопливо расчёсывая светлые локоны девочки — длинные, густые, до пояса. — Я как раз убиралась в соседней гостиной и слышала, — зачем-то пояснила она, хотя Элли догадалась и так — служанка беззастенчиво подслушивала.

Ну нравилось слугам быть в курсе дел хозяев, девочка не видела в этом ничего зазорного.

— Он не хотел отдавать вас, маленькая госпожа, — понизив голос, доверительно сообщила женщина. — Он вас любит, очень! А госпожа Риолла на него в ответ тоже кричала и говорила, что вы достойны лучшей доли, чем стать женой одного из местных господ и что вы слишком красивы, чтобы прозябать в этой провинции, — Эллиа почувствовала, как щёки потеплели от этих слов служанки. Сама она считала себя вполне обычной девочкой. — И что даже если они найдут деньги на обучение вас в Храме ситуация с вашим замужеством не изменится, только финансовые проблемы появятся. А сейчас Храм дает за вас хорошие деньги, а вашему батюшке они нужны, дело-то расширять надо, и муж у вас будет самый лучший, — горничная проявила хорошую осведомлённость о делах хозяина.

— И… что? — с замиранием сердца спросила Эллиа, глядя на горничную в отражение.

— Я не знаю, до чего они договорились, но завтра эти женщины из Храма вернутся, — та вздохнула и отложила щётку для волос. — Правда, я тоже слышала, тем, кто заканчивают обучение в этом Храме, потом подбирают хороших мужей, служительницы заботятся об этом, — добавила горничная. — Ну да вам ещё далеко до этого, госпожа. Ложитесь, может, всё и обойдётся, — ободряюще улыбнулась она.

Засыпая, Элли откуда-то знала, что это — её последняя ночь в родном доме.

Завтрак прошёл так же в молчании, только за ним не было Риоллы, и они сидели вдвоём с отцом.

— А мама где? — спросила осторожно Эллиа.

— Мама не очень хорошо себя чувствует, — отец отодвинул тарелку с почти нетронутым завтраком и посмотрел на дочь. — Милая, я очень тебя люблю, но обстоятельства складываются так, что тебе придётся уехать, — произнёс он с грустью, и Элли видела, что его чувства искренни. — Как бы мне ни было неприятно это признавать, но, если ты пройдешь обучение в Храме, у тебя появится больше возможностей, чем если бы ты осталась дома — в этом твоя мама права. Возможно, тебе скажут, что мы тебя продали, — мужчина с тревогой посмотрел на дочь и как можно убедительнее произнес. — Поверь, это не так. И пусть за тебя действительно дают хорошие деньги, главное, почему я согласился — это твое будущее, которое после обучения будет обеспечено намного лучше, чем это смогу сделать я. Эти женщины своё слово держат. Да и тебе там понравится, я уверен, — он протянул руку и погладил её по голове. — Только навещать тебя я не смогу, Элли, мужчинам, если они не пришли за женой, вход на территорию Храма запрещён, — вздохнул он. — Но я буду тебе писать. И ты, если захочешь, потом сможешь приехать в гости вместе с мужем, — добавил отец.

Элли помолчала. Глаза защипало, но она сдержалась, не желая расстраивать папу ещё больше.

— Когда мне уезжать? — тихо спросила она, опустив глаза.

— Думаю, они заберут тебя уже сегодня, — помолчав, ответил отец. — Собери пока вещи, самое необходимое. Остальное у тебя будет уже в Храме. Я отправлю им весточку, что согласен. Элли, — девочка вздрогнула и подняла на него взгляд. — Ты не обижаешься на меня, маленькая?

Конечно, немножко ей было обидно, но… Эллиа храбро улыбнулась.

— Ты же не забудешь меня, папа? — ответила она вопросом на вопрос.

— Ну что ты, — отец притянул её к себе, и девочка с готовностью забралась к нему на колени и прижалась, обняв его. — Как я могу забыть мою девочку? Надеюсь, я увижу тебя потом, Элли, ты же приедешь, да?

— Приеду, — кивнула она. — Обязательно, папа!

— Тогда беги, собирайся, — заметно повеселев, произнёс он и аккуратно ссадил её с колен.

Эллиа захватила любимый гребень с гранатами, что подарил ей отец на день рождения, и браслет с красивыми опалами — от мачехи. Позвала служанку и вытащила из шкафа несколько вещей в дорогу: ведь Элли пока не знала, далеко ли ехать до таинственного Храма. Сложив всё в сумку, она спустилась вниз, где в той же гостиной её уже ждали две женщины.

— Здравствуй, Эллиа, — та, которая разговаривала с ней в прошлый раз, поднялась и приветливо улыбнулась. — Меня зовут Руолис, ты готова?

— Да, — девочка кивнула и покосилась на молчаливого отца.

Руолис наклонила голову.

— Тогда прощайся, и поехали, — кратко произнесла она.

Отец молча стоял в сторонке, скрестив руки на груди, но едва дочь подошла к нему, крепко обнял и прижал к себе.

— Удачи, милая, я верю, у тебя всё сложится, — прошептал он.

Когда же мужчина отстранил Эллиа, дверь в гостиную распахнулась и появилась мачеха. По её заплаканным глазам девочка поняла, что та тоже переживала, и сама подбежала и обняла Риоллу.

— Прости меня, малышка, — прошептала женщина. — Не надо было убеждать твоего отца…

— Всё хорошо будет, — прервала девочка, чувствуя ком в горле и понимая, что сама сейчас расплачется. — Не переживай, мама.

— Нам пора, — раздался мягкий голос Руолис. — Пойдём, Эллиа.

Она приблизилась к девочке, взяла её за руку и оглянулась на застывшего у дивана отца.

— Она ни в чём не будет нуждаться, не беспокойтесь, — сказала Руолис. — Поверьте, о её судьбе мы позаботимся.

Эллиа вернулась в настоящее и отпила ещё глоток из стакана, окинув себя взглядом. Действительно, позаботились, и ещё как.

— Эй, Элли, ты с нами? — ворвался в размышления девушки звонкий голосок одной из подруг. — О чём задумалась?

Ли встрепенулась и улыбнулась.

— О прошлом, — отозвалась она и подняла свой бокал с вином — в честь выпуска им разрешили немного алкоголя. — За нас, девочки, — Эллиа обвела взглядом остальных. — И за то, чтобы каждая из нас нашла счастье с мужем. Наше будущее в наших руках, — её улыбка стала шире, глаза заблестели.

Тост Эллиа поддержали все, ну а потом разговоры свернули на мечты, кто как себе представляет дальнейшую жизнь. Кто-то делился впечатлениями о будущем супруге, из тех девушек, кому посчастливилось уже познакомиться с женихом. Эллиа похвастаться такой удачей не могла, да и вообще, ей не сообщали, выбрал её кто-то уже или нет. С одной стороны, это не очень беспокоило, с другой… слегка волновало. Девушки к полуночи разошлись по своим комнатам, провести последнюю ночь здесь, и Элли тоже отправилась к себе, однако долго не могла уснуть. Мысли о том, что её ждёт дальше, за порогом Храма, кому она достанется в жёны, не давали покоя, и она ещё несколько часов ворочалась, взбудораженная смутным ожиданием больших перемен в жизни.

Утром не было привычного общего завтрака — Элли принесли поднос прямо в комнату, одна из храмовых прислужниц. Девушка поела, почти не ощущая вкуса еды, быстро оделась и поспешила во двор, где уже собрались остальные. Вдруг и за ней сегодня приедут?.. Другие воспитанницы стояли в центре, взволнованно переглядываясь и переговариваясь, но сейчас Эллиа почему-то не тянуло находиться с ними. Она пристроилась в галерее, опоясывавшей двор Храма, прислонилась к колонне и начала наблюдать. Вот раздался гулкий звук гонга, свидетельствовавший о появлении первого жениха, Элли вытянула шею, жадно всматриваясь в тень арки ворот. Появился всадник… Выехал во двор и остановился. На землю спрыгнул могучий мужчина в богатых одеждах, и его взгляд сразу остановился на ком-то в толпе девушек. Лицо с суровыми чертами озарила неожиданно нежная улыбка, преобразившая воина во влюблённого мужчину, его глаза загорелись, и он вытянул руки.

— Киприна! — громко произнёс он имя одной из девушек.

Пухленькая шатенка с радостным возгласом выбежала ему навстречу и с тихим смехом влетела прямо в объятия мужчины. Он прижал её к себе и закружил, и Эллиа невольно вздохнула с лёгкой завистью. Вот бы ей так повезло… Мужчина между тем подхватил Киприну на руки и нежно прижался к её губам. Вперёд выступила Руолис, наблюдавшая за сценой с довольной улыбкой.

— Берегите её, граф, — негромко произнесла она.

— Конечно, — отозвался он.

Усадив будущую жену на лошадь перед собой, граф покинул Храм. Дальше женихи начали прибывать один за другим, и у Эллиа глаза разбежались от обилия красивых и мужественных мужчин. Прикусив губу, она наблюдала, как постепенно редеет группа девушек. Радостные, они покидали Храм, весело щебеча, обмениваясь адресами, заверениями в дружбе, и Ли немного загрустила: она чувствовала себя лишней. Время шло, осталось всего три девушки, и вскоре и они покинули двор, счастливые и довольные. Эллиа осталась одна. Время приблизилось к обеду, Руолис тоже ушла, и девушка медленно направилась к себе, чувствуя себя неуютно в непривычно тихих коридорах. На обед Ли пошла в столовую, где остались одни наставницы. Присев за стол, девушка принялась за еду, невольно прислушиваясь к разговору.

— Руолис, ты домой, да? — спросила одна из них, и Эллиа невольно замерла, не донеся ложку до рта.

— Да, пора уже, — женщина улыбнулась. — Пока у мужа дела были, он отпустил меня сюда, — со смешком добавила она. — Но теперь он вышел в отставку и хочет, чтобы я была рядом. Да и сыновья из Академии возвращаются, — она вздохнула. — Соскучилась я по ним, — в голосе Руолис проскользнули нежные нотки.

Эллиа стало совсем грустно. Вот и любимая наставница уезжает. Девушка всё же надеялась, что и её скоро заберут. Однако прошёл день, другой, Ли тенью бродила по коридорам, не зная, чем себя занять — ведь никого нет, и уроков тоже, что делать? На четвёртый день Эллиа не выдержала и направилась к главной наставнице, госпоже Сенис. Остановилась перед дверью, слегка оробев — строгую Сенис побаивались и большинство взрослых женщин, — постучала, и услышав дозволение войти, открыла дверь. Переступила порог, справившись с порывом теребить рукав простого платья, посмотрела на наставницу, сидевшую за столом. Уже немолодая, в волосах кое-где поблёскивала седина, тем не менее, Сенис всё ещё выглядела привлекательно.

— Да, Эллиа? — негромко спросила она.

— Простите, а что мне делать? — не слишком уверенным голосом спросила девушка. — За мной никто не приезжает, я что, никому не нужна? — вышло слишком жалобно, и Ли покраснела с досады.

Брови Сенис поднялись, она окинула посетительницу внимательным взглядом, отчего Эллиа захотелось поёжиться.

— Не переживай, здесь точно не останешься, приедут и за тобой, — ответила она наконец. — Ну а если тебе скучно, можешь отправиться в класс танцев, — добавила Сенис и усмехнулась. — Листик и кувшин с водой ждут, а то что-то живот выпятился и попа обвисла, и двигаешься резко, — Сенис кивнула на дверь. — Иди, не думай о всякой ерунде.

Элила послушно вышла и направилась в указанном направлении. Конечно, с фигурой у неё всё в порядке, и плавность движения не потеряли, но всё лучше, чем слоняться по пустым коридорам, Сенис права. Почему бы не вспомнить упражнения, которые все восемь лет входили в обязательный курс обучения. И снова нахлынули воспоминания, как в первый раз она вместе с другими девочками оказалась в этом классе…

— Сейчас раздеваетесь, берёте вот эти передники, — скомандовала Руолис десятилетним девочкам, выстроившимся перед ней в линию. Всего их было человек десять. — И по одному заходите в комнаты, вас там ждут, — она махнула в сторону ряда дверей.

В раздевалке воцарилась тишина, девочки неуверенно переглядывались — они только несколько дней, как приехали в Храм, и ещё толком не успели познакомиться.

— Простите, а совсем раздеваться? — несмело спросила одна из девочек, худенькая, с длинной рыжей косой.

— Да, — кратко ответила Руолис. — Живее, барышни, не тяните время.

Стесняясь и стараясь не смотреть друг на друга, они молча подошли к скамейкам и начали снимать одежду, которую им выдали в Храме — простые льняные рубашки и юбки. Потом облачились в передники и по одному стали входить в двери. Эллиа переступила порог комнаты, покосившись на ожидавшую её женщину. Рядом с ней на столике стоял кувшин с водой и лежал лист бумаги.

— Это — на голову, — скомандовала женщина и взяла кувшин. — А это, — она кивнула на лист. — Зажми между ягодиц.

Элли почувствовала, как щёки заливает яркий румянец, но спорить не посмела. Послушно выполнила указания, не понимая, зачем это странное упражнение. Женщина, видимо, заметила удивлённый взгляд воспитанницы и снисходительно улыбнулась.

— Попробуй, пройдись, — пояснила она. — Мигом попа, живот и бёдра подтянутся, ну и внутренние мышцы тоже развиваются. Впрочем, последнее тебе пока непонятно, — добавила она.

Девочка сделала несколько шагов, чувствуя себя неуверенно и придерживая кувшин на голове, опасаясь, что он сейчас ка-а-ак упадёт…

— Плечи и спину ровно держи, — давала пояснения женщина. — Осанку тоже формирует, и плавность движения вырабатывает. Давай, вперёд.

Эллиа улыбнулась, вспоминая свою неуклюжесть в те, первые разы. Конечно, кувшин падал, и листик время от времени выпадал, но потом тело привыкло. И их занятия проходили уже не по отдельности, чуть позже девочки все вместе ходили по кругу, эти занятия являлись ежедневными утренними. Действительно, очень скоро появилась и плавность, и осанка, и худощавые тела девчонок подтянулись. Раздевшись, Элли привычно поставила кувшин на голову, уже не придерживая рукой, и зажала листок между ягодиц. Сегодня передник ей не требовался — кого стесняться, подруги уже разъехались и в классе она одна.

Впрочем, Сенис оказалась права, и упражнение действительно помогло отвлечься от грустных мыслей.

Прошло ещё несколько дней, но беспокойство к Эллиа не возвращалось. Она занимала себя упражнениями, чтением книг, прогулками и мечтами, как за ней вот-вот приедет выбранный Храмом супруг. Такой же, как и у них, мужественный, красивый, сильный и конечно, знатный и богатый. Ведь по-другому быть и не может, наставницы же тщательно подходят к выбору женихов воспитанницам.

Наконец, где-то через неделю после выпуска госпожа Сенис вызвала Эллиа к себе. Обрадованная девушка чуть ли не бегом поднялась к кабинету и вошла с радостной улыбкой.

— Присядь, — кивнула Сенис на стул.

Эллиа послушно опустилась, сложила ладони на коленях и выжидающе посмотрела на главную наставницу. Вот сейчас она скажет: «Собирайся, за тобой муж приехал…»

— Эллиа, поскольку ты у нас немного особый случай, прежде чем я передам тебя супругу, хочу задать один вопрос, — начала Сенис, и её слова несказанно удивили воспитанницу Храма.

— Я слушаю, госпожа, — Ли наклонила голову.

— Ты действительно хочешь выйти за того, кого мы тебе выбрали? — Сенис внимательно глянула на Эллиа. — Твои родные ведь тебя любят, Элли, — голос всегда строгой наставницы смягчился. — А твой отец теперь богатый человек, наши деньги помогли ему хорошо подняться, и он передал в Храм для тебя очень неплохое приданое, — Эллиа знала об этом, мать рассказала, да и отец написал в письме. — Его хватит на то, чтобы полностью оплатить твоё обучение, если ты не захочешь выходить замуж, — продолжила Сенис. — А ещё, твои родные всегда ждут тебя домой, Эллиа. И ты, в отличие от остальных наших выпускниц, можешь сама решить свою судьбу, — женщина соединила кончики пальцев, не сводя с девушки взгляда. — Так как?

Ли задумалась. Да, как ей и пообещал отец, связи с родными она не теряла. Отец еженедельно присылал письма, а Риолла регулярно, дважды в год, приезжала вместе с братом — на него в силу малолетства запрет на посещение Храма не распространялся. Мачеха привозила подарки, делилась нехитрыми домашними новостями, расспрашивала, как тут самой Эллиа живётся, и радовалась, что падчерице нравится. Подружки девушке даже немного завидовали: к ним никто не приезжал — продали в Храм и забыли. Ли щадила их чувства и особо не распространялась о своей семье, и когда Риолла приезжала, Эллиа уходила к ним в гостевой дом.

А сейчас ей предлагают самой выбрать, выйти замуж или вернуться. Ли даже слегка растерялась. С одной стороны, если она откажется от брака по выбору Храма, то дальше сама сможет найти себе спутника жизни по своему вкусу и желанию — отец её точно не будет неволить. С другой… Заплатит Эллиа за обучение, вернётся домой в маленький тихий городок. О, нет, никто её ругать не будет, конечно, обрадуются, и отец ещё приданое выделит. Но что ждёт девушку там, дома? Ли нахмурилась сильнее, углубившись в мысли. Такого мужа, как в Храме, она там точно не найдёт, придётся выбирать из местных дворян, далеко не таких привлекательных и сильных, а здесь — здесь супруг уж точно будет обладать властью и не из последнего захудалого рода. Невесты из Храма стоили дорого.

И потом, если уж говорить про любовь, кто сказал, что Эллиа не сможет полюбить выбранного жениха или ей будет с ним плохо жить? Он точно богат, могущественен и знатен. Ну и всяко не какой-нибудь плюгавенький и плешивый сморчок с колышущимся пузиком. А даже если и не полюбит, то он-то уж будет любить супругу — зря, что ли, она восемь лет училась? Ли подняла голову и посмотрела в глаза Сенис.

— Я согласна на выбор Храма, — твёрдо ответила девушка.

Пусть она и любила отца и мачеху, но возвращаться в родной город желания не возникло. Да, Элли хотелось большего, чем скучная семейная жизнь в провинции, и она не собиралась отказываться от шанса. Ведь именно для этого Риолла уговорила отца всё же отправить дочь в Большой Храм на обучение. Сенис удовлетворённо кивнула.

— Я рада, — произнесла она. — Мне бы не хотелось, чтобы ты возвращалась в семью, — вдруг откровенно заявила главная наставница, и брови Эллиа поднялись. — Ты на моей памяти одна из самых талантливых учениц, Ли, но найти мужа тебе было не так-то просто, — уголок губ Сенис приподнялся в усмешке. — То, что ты поддерживала связь с родными, в глазах многих являлось скорее минусом, чем плюсом. Мужчины, которые к нам обращаются, предпочитают, чтобы за женой не тянулся шлейф из родственников, — насмешливо добавила женщина. — Впрочем, для герцога Изенроха твоё общение с семьёй не явилось помехой для заключения договора.

Эллиа навострила ушки: герцог — это очень хорошо! Насколько она слышала, у подружек в мужьях выше графов никого не было, а имя этого герцога она даже слышала. Рэнол де Изенрох, один из приближённых его величества, сильный маг, весьма знатен и чрезвычайно богат. И поговаривают, женщины от него без ума… По крайней мере, по слухам, которые долетали и сюда, в Храм, стоявший в отдалении от столицы.

— Иди, собирайся, — между тем, Сенис продолжила. — Скоро за тобой приедут. Я пока подготовлю необходимое. Как соберёшься, поднимешься ко мне.

Из кабинета главной наставницы Эллиа вышла повеселевшая и воодушевлённая. Она поедет в столицу! И даже, наверное, попадёт во дворец Императора! С таким-то мужем! Девушка счастливо улыбнулась, зажмурилась и закружилась в коридоре, тихо рассмеявшись и раскинув руки. Риолла оказалась права, уговорив отца отправить её сюда, определённо! Как же ей повезло, что у нее такая мачеха! Напевая под нос, девушка поспешила в свою комнату, собирать немногочисленные вещи. Интересно, какой этот герцог? Жгучий брюнет с пронзительными чёрными глазами, как у Тавии? Или как блондин-граф с обаятельной улыбкой, который увёз смешливую Иррию? Занятая мыслями о предстоящей встрече с женихом, Эллиа быстро справилась со сборами, бросила прощальный взгляд на комнату, восемь лет служившую ей домом, и без сожаления закрыла за собой дверь. Впереди её ждала новая жизнь.

С сумкой на плече Эллиа направилась в кабинет наставницы, постучалась и вошла, услышав разрешение. Увидев же, кто сидел рядом со столом Сенис… Девушка с трудом справилась с эмоциями. Мужчина по виду чуть старше сорока, довольно внушительной комплекции, с заметным животиком и лысиной, круглым, улыбчивым лицом и маленькими глазками с интересом смотрел на Эллиа. А та в первый момент подумав, что у наставницы какой-то посетитель, и она пришла раньше, буквально остолбенела, когда Сенис обратилась к мужчине:

— А вот и наша Эллиа, принимайте.

Девушка недоверчиво уставилась на толстячка, не веря своим ушам. Это… её муж?.. О, боги, да как такое могло случиться?! Она уже готова была решительно отказаться от такого подарочка Храма, но вовремя прикусила язык. Сама же всего лишь час назад согласилась, и в глазах Сенис такое непостоянство лучшей ученицы, как она сама выразилась, будет выглядеть мягко говоря не слишком хорошо. Но возмутиться всё же стоит — что это такое, всем женихи, как женихи, а ей, Эллиа, какой-то… мало того, что старый, так ещё и фигуры никакой! И с лысиной! Однако Сенис не дала ей сказать ни слова.

— Что ж, предлагаю совершить обряд, и можете увозить, — главная наставница встала и вежливо улыбнулась толстячку.

— Да, конечно, госпожа, — тот поспешно встал, смешно отдуваясь, и засеменил к застывшей Эллиа. — Вы прелестны, дитя, — тепло произнёс он и взяв безвольную руку девушки, поднёс к губам.

Прикоснулся всего лишь на миг и тут же отпустил к облегчению Ли. Она с трудом удержалась от желания спрятать ладонь в складках юбки.

— К-как обряд?.. — вырвалось у Эллиа, но Сенис уже взяла её под локоть и потянула к выходу из кабинета.

— А ты против? — женщина покосилась на воспитанницу, и той почудились в её голосе нотки предупреждения.

Не дождавшись ответа от ошарашенной Эллиа, Сенис потянула её за собой, и толстячок — у Ли никак не укладывалось, что это и есть герцог де Изенрох, ну не может так быть! — поспешил за ними. Они вышли во двор храмовой школы, пересекли его и переступили порог часовни богини Лайнис. Там уже ждала жрица в традиционных длинных одеждах песочного цвета. Часовня выглядела очень уютно: небольшая, с цветными витражными стёклами, резными деревянными панелями внутри, скамейками для отдыха, полочками для подношения. Статуя богини целиком из драгоценного красного дерева стояла в небольшой нише, одетая в такие же одежды, как и жрица. Удивительно молодое лицо улыбалось, а глаза, казалось, излучали любовь и доброту. Сенис подвела Эллиа к жрице, толстячок встал рядом. Девушка покосилась на шёлковый платок в руках служительницы Лайнис, и удивилась, когда её будущий супруг аккуратно обернул им свою ладонь и только после этого взял немного дрожавшие пальцы Эллиа.

— Приветствую, дети мои, — глубоким, звучным голосом произнесла жрица и начала обряд.

Ли ощущала себя странно, воспринимая происходящее словно со стороны. Она отвечала необходимые слова, глядя прямо перед собой, почти не чувствуя, что её держит за руку герцог Изенрох, а эмоции не торопились выходить. Всплеск возмущения, испытанный в кабинете Сенис, погас, и Эллиа опомниться не успела, как уже оказалась замужем за толстячком, а на её тонком запястье защёлкнулся массивный золотой браслет, украшенный разноцветными драгоценными камнями. Магия тут же скрыла застёжку, и теперь его мог снять только супруг Эллиа.

— Пройдёмте, дорогая, — толстячок — назвать его мужем Ли не могла пока даже в мыслях — заботливо подхватил девушку под локоть и вывел из часовни.

А во дворе уже стояла большая дорожная карета, на которую кучер прилаживал небольшой сундук Эллиа с вещами.

— Удачи, девочка, — Сенис обняла бывшую ученицу, потом отпустила и отступила на шаг.

Ли немного заторможено кивнула и забралась в карету, устроилась на сиденье, обитом малиновым бархатом, достаточно широким и удобным. На него даже лечь можно было при желании. К стене крепился столик, как заметила Эллиа. Герцог забрался за ней, устроился напротив, вытащил платок и аккуратно промокнул лысину.

— Уф, жарковато сегодня, — непринуждённо заметил он и обмахнулся пару раз. — Вы не против, дорогая, если я посплю немного? — толстячок вопросительно глянул на девушку. — Всю ночь ехали, боялись опоздать, и я немного устал, — с нотками извинения добавил герцог.

— Н-не против, — кратко ответила Эллиа, чуть запнувшись, а пальцы между тем теребили тяжёлый браслет, непривычно оттягивавший руку.

— Благодарю, — он оживился. — Если захотите перекусить или попить, в сиденье ящик, там фрукты и фляги с охлаждённым морсом. Всё свежее, благодаря магии.

— Спасибо, — пробормотала Эллиа, невольно тронутая такой заботой.

— Мы сегодня к вечеру доберёмся до Бисана, это городок тут неподалёку, — продолжил объяснения герцог, — там переночуем в лучшей гостинице, и вы сможете как следует отдохнуть. А потом поедем дальше, — он вздохнул, закрыл глаза и прислонился к обитой мягким бархатом стенке кареты.

После чего буквально в считанные мгновения уснул. Эллиа смотрела на его расслабленное лицо, а толстячок уже начал даже тихонько похрапывать во сне, так крепко его сморило, и пыталась осознать произошедшее. Откинувшись на спинку сиденья, она недоверчиво покачала головой. «И это мой муж?!» Все мечты растворились в суровой реальности, которая оказалась так не похожа на мужественных красавцев, забиравших её подруг. Эллиа прикрыла глаза, сдерживая невольные слёзы разочарования. Как же такое может произойти? Почему она? Почему именно ей настолько не повезло? Девушка метнула суматошный взгляд в окно, где уже потянулись поля и небольшие домики ферм, и сильно прикусила губу: её посетило желание распахнуть дверцу кареты и выпрыгнуть прямо на ходу — будь, что будет! Да хотя бы в Храм обратно вернуться к Сенис, и пусть злится сколько хочет, но она твердо намерена отказаться от этого брака.

Боль в судорожно стиснутых пальцах слегка отрезвила Эллиа, она крепко зажмурилась, а затем, делая глубокие вдохи и выдохи, с трехсекундной паузой между ними досчитала до ста. Как и рекомендовали поступать наставницы, чтобы добиться кристальной ясности сознания и суметь посмотреть на ситуацию отстраненно, трезво оценивая все плюсы и минусы, и лишь затем открыла глаза. За эти несколько минут паника отступила окончательно, а в памяти девушки всплыли слова одной из наставниц: не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Обряд проведён, браслет на её руке, она теперь замужем, и это не изменить. Значит, стоит найти во всем случившемся хорошее, а там глядишь, не всё так плохо окажется, как на первый взгляд. Эллиа открыла глаза и начала внимательно рассматривать спящего супруга. И чем дольше она на него смотрела, тем больше плюсов находила в сложившейся ситуации.

Не слишком красив, да, не мужественен — зато женщины не будут волочиться, и соперниц можно не опасаться, и её любить будет сильнее. Зато родовит и богат, приближён к королю, сильный маг — всё это в целом является достаточной компенсацией отсутствию красивого тела и лица. Она ведь тоже когда-нибудь состарится, а не останется вечно молодой и красивой. На руках конечно вряд ли сможет её носить — тут Эллиа невольно улыбнулась, представив картину, как муж, отдуваясь, пытается осуществить это, зато точно сможет поднять ее в воздух своей магией. Наверняка будет щедрым, да и человек не злой — о последнем говорили морщинки в углах глаз, как у человека, который много улыбается, значит, характер лёгкий, покладистый. Что уже немаловажно. Ну а касательно супружеских обязанностей…

Девушка прикрыла глаза, на её лице появилась усмешка. Как говорили наставницы, не стоит по одной только внешности судить о возможностях мужчины в постели. Далеко не всегда те же мужественные красавцы могли достойно показать себя в ней. Так что… «Пожалуй, сверху будет удобнее всего, — решила Эллиа. И ему, и ей. — Что ещё? Ну, сзади точно, а дальше посмотреть надо…» К моменту, когда они подъехали в наступающих сумерках к большой трёхэтажной гостинице в Бисане, девушка смотрела на сопевшего герцога уже почти с умилением, про себя называя его своим толстячком. Ничего, несколько месяцев физических упражнений, и всё решаемо. А уж уговорить мужа заняться своим внешним видом она сумеет.

Едва карета остановилась и Эллиа уже собралась будить герцога, как он проснулся сам. Встрепенулся, потянулся, потёр глаза и выглянул в окно.

— Славно, славно, — супруг разулыбался, открыл дверь и вышел, протянув ей руку. — Прошу вас, дорогая.

Элли неспешно покинула карету, опёрлась на предложенный локоть, и они поднялись по крыльцу к входу в гостиницу. Едва они переступили порог, к ним сразу подбежал хозяин, опрятно одетый мужчина средних лет.

— Милорд, миледи, что пожелаете? — он почтительно склонился.

— Самый лучший номер, будьте так любезны, — ответил герцог, и Эллиа возрадовалась.

Как она и думала, муж оказался щедрым.

— И лёгкий ужин принесите, — продолжил между тем герцог. — Ещё пожалуйста сауну и массажистку, и служанку посмышлёнее, — он оглянулся на Эллиа. — Леди себя в порядок надо привести, — супруг улыбнулся.

Девушка пришла в восторг, и уже даже не думала о внешности герцога Изенроха. Он прекрасно позаботился обо всём, даже не пришлось просить и напоминать! Его забота была искренней: никаких поджатых губ, отведённого в сторону взгляда или суетливых движений. Поэтому она в ответ тоже с благодарностью улыбнулась. Может, и не такой уж плохой будет её жизнь в замужестве.

— Спасибо, — искренне ответила Элли.

— Пройдёмте в номер, — хозяин гостиницы зазвенел ключами на внушительной связке. — Сауну подготовят прямо сейчас, ужин принесут минут через двадцать. Что-то ещё?

— Пока всё, — герцог снова подхватил Эллиа под локоть.

Они поднялись на третий этаж, и хозяин гостиницы отпер дверь, пропустив их вперёд. Герцог щёлкнул пальцами и в комнате зажглись свечи. Апартаменты оказались большими, состоящими из двух помещений, обставленных изящной мебелью, с коврами на полу, обтянутыми шёлком стенами, картинами. Эллиа в восхищении разглядывала обстановку: в Храме она отвыкла от роскоши, хотя и строгого аскетизма там не придерживались. Широкая кровать в спальне с резным изголовьем и застелена шёлковым стёганым покрывалом.

— Вам всё нравится? — уточнил хозяин гостиницы, и Эллиа торопливо кивнула.

— Конечно, благодарю, — ответила она.

— Я скажу, как сауну приготовят, — мужчина поклонился и вышел.

— Дорогая моя, я сейчас вернусь, — произнёс неожиданно герцог и вышел прежде, чем слегка удивлённая Ли успела спросить, куда он.

Вернулся муж быстро — с большой резной шкатулкой в руках. Девушка с любопытством уставилась на предмет.

— Это свадебный дар, — пояснил герцог и протянул шкатулку ей. — Открывайте, — с добродушной улыбкой добавил он.

Эллиа взяла сундучок — он оказался довольно тяжёлым, уселась на диванчик, взяла протянутый мужем ключ и открыла крышку. У девушки вырвался вздох удивления: сверху лежал увесистый кожаный мешочек, в котором что-то приятно звякнуло, когда Элли его взяла. Под ним лежали разнообразные украшения, заколки, серёжки, изящные колье, нитки жемчуга — всё в отдельных коробочках, чтобы не перепуталось и не сломалось. Драгоценности красиво переливались в свете свечей, и Эллиа окончательно уверилась, что ей достался невероятно щедрый и заботливый супруг, и боги с ней, с внешностью. Отложив сундучок, она встала и подбежала к герцогу, крепко обняв его за шею.

— Спасибо, спасибо! — проговорила она и уже приготовилась чмокнуть его в щёку, как неожиданно толстячок аккуратно отстранил её. — Вы так добры ко мне…

— Ну что вы, милая, благодарить будете мужа, не меня, — с добродушным смешком ответил он.

Эллиа вздрогнула и уставилась на него с плохо скрываемым изумлением.

— В смысле, мужа? А вы кто?! — она отступила на шаг, радость от подарка померкла и вернулась настороженность.

— Я всего лишь управляющий поместьем лорда герцога и его дальний родственник, — терпеливо пояснил толстячок. — Господин Эр Таллек меня зовут.

Девушка хлопнула ресницами и села на так удачно стоявший рядом стул с мягкой спинкой, совсем растерянная от неожиданного поворота событий.

— А… а обряд как же? В часовне? — пробормотала Элли.

— По доверенности, — с готовностью объяснил господин Таллек, и она поняла, почему его рука была обмотана платком. — Герцог к сожалению занят сейчас, дела улаживает, чтобы потом ничего не мешало семейной жизни, — его улыбка стала шире, он сел на второй стул. — Но он позаботился о вас, миледи, оставил распоряжения, как должно пройти ваше путешествие, как с вами обращаться, где останавливаться, — управляющий закивал головой.

Эллиа нахмурилась и отложила шкатулку, растерянность девушки прошла и вернулась досада. Вот ведь, только она привыкла, только планы уже начала строить, как на тебе — снова ничего неизвестно!

— Вы чем-то недовольны, миледи? — тут же забеспокоился господин Таллек.

— Нет-нет, — Ли тут же вернула лицу спокойное выражение. — Благодарю, всё чудесно. Я немного устала, — добавила она подходящее объяснение и решила уточнить. — А когда герцог планирует закончить с делами? — Эллиа покосилась на собеседника.

Тот развёл руками.

— Не могу знать, миледи, — он вздохнул. — Но его светлость обещал как можно скорее вернуться в поместье.

Их разговор прервался появившимся хозяином — сауна была уже готова. Эллиа отвлеклась от новостей о своём муже и направилась за ним, предвкушая, как сейчас расслабится в умелых руках массажистки, и раздражение неожиданным поворотом с её замужеством отошло на второй план. Элли провела в парилке добрых полтора часа, а потом ещё отмокала в бассейне, и напоследок — массаж. К ужину девушка поднялась подобревшая и умиротворённая, но выяснилось, что господин Таллек уже удалился отдыхать к себе. Поскольку время было ещё не очень позднее, да и не настолько Ли устала, чтобы сразу лечь спать, она занялась письмами — подругам и родителям. Подумав, решила первым не писать, что брак заключён по доверенности, а вот родителям рассказала о ситуации, как есть. Запечатав конверты и оставив их на столе, чтобы не забыть утром отдать хозяину гостиницы для отправки по адресам, Эллиа ещё долго сидела у окна, глядя на тёмную улицу и рассеянно размышляя о своей дальнейшей жизни…

На утро за завтраком господин Таллек сообщил:

— Нам ехать около недели, миледи, но не волнуйтесь, гостиницы везде заказаны самые лучшие, со всеми удобствами, — уверил он Эллиа. — Ваш супруг обо всём позаботился. Если вам что-то понадобится, вы скажите, — добавил управляющий. — Не стесняйтесь.

— Хорошо, — кивнула Ли.

Они закончили завтрак и снова устроились в экипаже. Как выяснилось, сиденье там можно было разложить, сделав шире, и Эллиа, обложившись подушками, с интересом разглядывала земли, по которым они ехали. В основном, конечно, поля и фермы, перемежавшиеся рощами. В обед они остановились в небольшом оживлённом городке — снова в лучшей гостинице, без сауны, правда, но зато с отдельной ванной комнатой в номере, к радости Эллиа. Там они провели пару часов, поев и освежившись, и потом тронулись дальше. Вскоре фермы и поля закончились и потянулся лес, светлый, лиственный, и девушке немедленно захотелось прогуляться, вдохнуть чистый, свежий воздух.

— Мы можем ненадолго остановиться? — спросила она у господина Таллека. — Я хочу пройтись немного, — пояснила Эллиа на вопросительный взгляд управляющего мужа.

Тот терпеливо улыбнулся.

— Я бы не хотел задерживаться дольше, чем нужно, миледи, — мягко ответил толстячок. — Вокруг поместья герцога много лесов, успеете нагуляться. А если мы приедем позже, прислуга может забеспокоиться и послать весть его светлости, и он подумает, что с вами что-то случилось.

Эллиа помолчала, разгладила складку на юбке.

— Какой он, мой муж? — снова спросила она. — Расскажите, пожалуйста?

— Он очень хороший, миледи, — с готовностью произнёс управляющий. — Заботливый и внимательный, не переживайте.

— Герцог красивый? — прямо поинтересовалась Ли, глянув на господина Таллека. — У вас есть его портрет?

— Терпение, миледи, — господин Таллек наклонился вперёд и похлопал её по руке, отечески улыбнувшись. — Вы вскоре с ним увидитесь сами.

Девушка чуть нахмурилась.

— Но какой он по характеру? — продолжила она расспрашивать, уж больно хотелось подробностей. — Спокойный, вспыльчивый, замкнутый или общительный? Скажите хоть что-нибудь, пожалуйста.

Её собеседник развёл руками.

— Не могу, ваша милость. Герцог просил ничего о себе не рассказывать, чтобы у вас не сложилось о нём приукрашенного мнения, или вы не разочаровались при встрече. Но сдаётся мне, последнее вряд ли случится, — господин Таллек хитро прищурился. — Я давно знаю его светлость. Уж поверьте, он станет вам отличным мужем.

Элли прикусила губу, окинув управляющего задумчивым взглядом. «Может, пофлиртовать с ним? Посмотреть, чего стоят мои знания, полученные в Храме? — мелькнула у неё мысль. — Глядишь, и разузнаю о супруге больше». Она не сомневалась, господин Таллек не устоит перед ней. Но всё же решила не идти на такие крайние меры только лишь ради удовлетворения любопытства. Влюблённый в хозяйку управляющий — не самое лучшее начало семейной жизни. Муж наверняка его уволит, не потерпит возможного соперника, а раз именно он отправлен провести обряд бракосочетания, его светлость доверяет Эру Таллеку. Значит, не стоит искушать судьбу и ставить под сомнение расположение герцога.

— Хорошо, — со вздохом согласилась Эллиа и откинулась на спинку сиденья.

Придётся набраться терпения и дождаться личной встречи. И надеяться, что дела не сильно его задержат. Прикрыв глаза, Ли позволила себе немного помечтать, веря в то, что наставницы в храмовой школе подобрали ей достойного супруга.

К обеду седьмого дня после отъезда из Большого Храма приятное, но несколько однообразное путешествие наконец-то подошло к концу, и они прибыли в поместье герцога де Изенроха, где отныне и предстояло жить Эллиа. Именно сюда вскоре должен был приехать его светлость. Карета подъехала по широкой аллее к дому — шикарному особняку, когда-то, видимо, бывшему замку. Остроконечные башенки, шпили, стрельчатые окна, балкончики, камень приятного янтарно-жёлтого цвета, который, казалось, светился изнутри — Эллиа не сдержала восхищённого вздоха, разглядывая своё новое жилище. Перед особняком — аккуратно подстриженные лужайки, яркие клумбы, а за ним виднелись деревья. Наверное, тот самый обещанный ей господином Таллеком лес. Перед мраморным крыльцом выстроилась прислуга к лёгкому замешательству Ли. Управляющий вышел первым, открыл Эллиа дверь и с поклоном протянул руку:

— Добро пожаловать, миледи, — почтительно произнёс он.

Девушка ступила на мелкий гравий дорожки, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— Прошу любить и жаловать, ваша новая хозяйка, леди Эллиа, — представил её Эр всем остальным.

Послышался нестройный хор голосов, и на неё уставились любопытные, доброжелательные взгляды. А ещё, ей улыбались. Ли немного расслабилась и несмело улыбнулась в ответ.

— Пройдёмте, миледи, я провожу вас в ваши покои, — снова наклонил голову господин Таллек. — Портниха должна уже ждать, чтобы снять мерки и обсудить ваш новый гардероб. А это ваша горничная, — управляющий махнул рукой и из молчаливой шеренги слуг выступила совсем юная девушка лет шестнадцати, в форменном платье, белоснежном переднике и чепце.

— Миледи, — она присела в почтительном реверансе. — Рада служить вам.

Эллиа улыбнулась — девушка ей понравилась.

— Как тебя зовут?

— Арли, миледи, — с готовностью ответила та. — Я помогала маме ухаживать за знатной госпожой, вы не думайте, что я неопытная, — немного торопливо добавила Арли. — И одеться помогу, и причесаться…

— Хорошо, хорошо, — с тихим смехом прервала её Эллиа. — Пойдём.

Господин Таллек повёл их в дом, и слуги потянулись следом. Ли с интересом разглядывала большой просторный холл, отметив и паркет из дорогих пород дерева, и широкую мраморную лестницу, покрытую тёмно-зелёной ковровой дорожкой, и картины в тяжёлых золочёных рамах на стенах. Преимущественно пейзажи и пасторали. Ничего лишнего, с одной стороны, с другой всё тут буквально дышало стариной и элегантностью. Пахло нагретым воском и деревом, и едва уловимо цветами — вазы с ними стояли на маленьких столиках у стен. Наверняка каждое утро садовник срезал новые, или может, какой-нибудь хитрый артефакт сохранял их свежесть?

— Ваши покои наверху, миледи, рядом с покоями герцога, — объяснял между тем устройство дома господин Таллек. — В правом крыле. Там же на первом этаже библиотека и кабинет его светлости и мой. Ещё бильярдная и курительная, там обычно он проводит время с друзьями, когда они к нему приезжают, — Эллиа кивнула.

Игру она знала, в школе и этому обучали — среди аристократов бильярд был достаточно популярен.

— На втором этаже ещё гостиная в вашем крыле, в левом — комнаты для гостей, оружейная, на первом этаже тренировочный зал для его светлости, — продолжил рассказывать управляющий — они уже поднялись на второй этаж и свернули в хозяйское крыло. — Ещё лаборатория есть, но туда имеет право заходить только герцог, — предупредил господин Таллек.

Они остановились перед резными деревянными дверьми, выложенными перламутровыми пластинами, и провожатый Эллиа нажал на ручку.

— Прошу вас, миледи, — он с поклоном отступил в сторону, пропуская её вперёд.

Элли вошла, разглядывая первую из двух комнат — просторную гостиную с небольшой террасой. Шёлк приятного золотистого цвета на стенах, пушистый ковёр на полу, камин, сейчас пустой, изящная мебель. Обстановка не вычурная и очень приятная для глаз, благодаря благородному коричнево-медовому цвету и плавным линиям, и Эллиа она действительно понравилась. Потолок был расписан цветами, растениями и птицами, на каминной полке стояли несколько фарфоровых статуэток. Не переставая улыбаться, Ли вошла в спальню и замерла на пороге. Конечно, большую часть комнаты занимала кровать под бархатным покрывалом, с резными деревянными изголовьем и изножьем, у окна в углу стоял туалетный столик и пуфик перед ним.

— Здесь гардеробная и ванная, — господин Таллек подошёл к двум неприметным дверям.

Первая представляла собой просторную комнату с множеством шкафов и полок, пока ещё пустых. Как подозревала девушка, помня слова Таллека о портнихе, недолго им таковыми оставаться. Посередине стояла танкетка, напротив двери — высокое зеркало в полный рост. Элли отправилась осматривать ванну — Арли и управляющий остались в спальне, куда как раз принесли немногочисленные вещи молодой супруги хозяина поместья. Помещение для водных процедур привело Эллиа в полный восторг: отделанные зеленоватым камнем стены, светильники с плафонами из стекла в тон камню, позолоченные ручки кранов, и сама ванна, больше похожая на небольшой бассейн. Полочки и шкафчики, тоже пока пустые, и скамейка у стены.

— Если пожелаете, в поместье имеется также сауна, — известил господин Таллек, едва девушка вернулась в спальню. — Вам нравится? — с лёгким беспокойством уточнил он, глянув на Эллиа.

— Всё прекрасно, — уверила его гостья.

— Арли покажет вам дом, миледи, — господин Таллек расплылся в довольной улыбке, и вокруг его глаз тут же собрались лучики-морщинки, что вызвало у Элли умиление. — И проводит к портнихе. Вот ещё подарки от вашего супруга, он просил передать, когда вы приедете, — мужчина махнул рукой на кровать.

Там лежали свёртки и несколько шкатулок, похожих на ту, что вручил ей управляющий в гостинице. В свёртках оказались ткани: узорчатый шёлк, тонкий батист, мягкий бархат и другие, с золотым шитьём и вышивкой, стоившие немалых денег — уж в этом Эллиа тоже разбиралась. В шкатулках ожидаемо ещё деньги, драгоценности и украшения, девушка даже немного растерялась и посмотрела на управляющего.

— Это точно всё мне?.. — пробормотала слегка обескураженная Ли. — За что?..

Улыбка господина Таллека стала шире, глаза и вовсе превратились в щёлочки. Он сложил руки на животе и доброжелательно посмотрел на молодую хозяйку.

— Его светлость не хочет, чтобы вы испытывали нужду в чём-то, миледи.

Арли без напоминания уже сноровисто расставляла на туалетном столике шкатулки и футляры. Среди подарков также оказалась щётка для волос и зеркало в черепаховой оправе, украшенные маленькими бриллиантами.

— Вы можете заказать мне, что вам понадобится, миледи, я после обеда поеду в город, — продолжил управляющий. — Или если вы не очень устали, буду рад, если вы составите мне компанию, — радостно добавил господин Таллек.

— Вам приготовить ванну, или в сауну желаете? — вступила в разговор Арли. — Обед скоро будет, могу принести сюда, или если вам угодно, накроют на первом этаже, в Малой столовой.

Такая предупредительность и забота по сути совсем незнакомых людей чуть не заставили Эллиа прослезиться, но она быстро взяла себя в руки. Если здесь прислуга такая, значит, хозяин вряд ли плохой человек. И она расслабилась.

— Я съезжу с вами, — кивнула Ли господину Таллеку, а потом обратилась к горничной. — Я, наверное, здесь буду обедать, и сейчас мне достаточно ванны.

Разобравшись с распоряжениями, Эллиа спустилась на первый этаж, к портнихе — Арли несла за ней свёртки с тканями. Молодая герцогиня де Изенрох обратила внимание, что на стенах не видно портретов предков, как практиковалось обычно в богатых домах, и поинтересовалась у Эра, сопровождавшего их со служанкой:

— А почему нет портретов? Они где-то в отдельном месте?

— Ах, портретов, — управляющий небрежно махнул рукой. — Так их здесь и не было лет двести, они все в столичном особняке его светлости, а это родовое имение. Последние несколько столетий в нём почти не жили, оно было заброшено, это только наш герцог решил вернуть поместью жизнь и восстановил здесь всё. Он проводит тут много времени, — господин Таллек покосился на девушку.

Ли ухватилась за порцию свежих сведений и продолжила расспросы.

— Много — это сколько? — уточнила она.

— Два-три месяца, не меньше, — последовал ответ Эра.

Брови молодой леди взлетели аж к уровню волос, она задумалась. От Храма до столицы ехать всего дня два, если не торопиться, а так и того быстрее, сюда же целую неделю — и зачем было везти молодую жену в родовое поместье? Тем более, если сам герцог всё равно не здесь сейчас, а наверняка в столице? Девушка покачала головой, хмурясь и кусая губы. Эйфория от приезда схлынула и вернулась настороженность. Снова зашевелились мысли, что что-то не так с её супругом, раз вокруг него столько странностей. Эллиа решила поспрашивать других слуг, ту же Арли, о его светлости — наверняка что-нибудь кто-нибудь расскажет.

Случай представился после общения с портнихой — та оказалась очень милой и предупредительной женщиной, учитывала все пожелания молодой герцогини и очень точно подбирала, что ей пойдёт. Новый гардероб должен был начать пребывать в поместье уже на днях: что-то из образцов требовало только подгонки по фигуре, в основном, конечно, из повседневных нарядов. Из тех тканей, что подарил муж, наряды будут шиться дольше, понятное дело. А перед обедом и поездкой с управляющим Эллиа, как и собиралась, приняла ванну. Пока Арли помогала ей раздеться, девушка рискнула спросить:

— Ты давно знаешь его светлость?

— Мы с мамой работаем здесь года полтора, — с готовностью сообщила горничная.

— И как тебе герцог? — Элли подняла руки, снимая дорожное платье.

— Ой, он хороший хозяин, — радостно ответила Арли, подавая молодой хозяйке халат. — Заботливый, радушный, не кричит почём зря и не цепляется, как другие, — она помолчала и добавила. — Щедрый, мама говорит.

— В каком смысле? — навострила ушки Эллиа.

Обычно щедрость хозяина к слугам, особенно женщинам, имела место быть за вполне определённые услуги…

— Ну, герцог мужчина всё-таки, — мило зардевшись, пробормотала Арли и опустила взгляд. — Я слышала, другие служанки обсуждали, что… — она замялась.

Подобные рассказы Ли не коробили — ведь это было до неё, а то, что у мужчин есть определённые потребности, воспитанница Храма знала прекрасно, и поведение мужа с её точки зрения абсолютно нормально. Было бы гораздо подозрительнее, если бы он вообще не проявлял интереса к противоположному полу.

— Ну? — подбодрила Арли Эллиа. — Что они обсуждали? — герцогиня улыбнулась.

— В общем, его светлость очень даже хорош, — почти шёпотом призналась служанка, покраснев ещё больше и затеребив край передника. — Говорили, что в постели он неутомимый и страстный, — пробормотала Арли. — Но насильно никого не тащил никогда, да и незачем ему это. Девушки сами к нему с готовностью шли, — она вздохнула и покосилась на Эллиа. — Вам действительно хочется это знать, миледи?

Ли улыбнулась, немного снисходительно.

— Арли, я же должна знать, что ожидает меня в спальне с супругом, — пояснила она. — Как себя вести, какой у него темперамент, а кто лучше может знать такие вещи, как не его прежние любовницы? Думаю, у них хватит ума забыть дорогу в хозяйскую спальню с моим появлением, — добавила Эллиа твёрдо.

— О, вы не думайте, конечно, никто не будет соперничать с вами, — с искренним убеждением ответила Арли. — Его светлость в последний приезд сам сказал, что собирается жениться и как только это событие свершится, в его спальне будет ночевать единственная женщина, его герцогиня. Он даже мебель у себя приказал сменить!

— Вот и славно, — кивнула Эллиа и направилась к ванной. — Так что ещё говорят про моего супруга другие служанки?

Арли осмелела и продолжила делиться впечатлениями.

— Говорят, он темпераментный, очень, — задумчиво протянула она. — Разнообразие любит, я слышала, говорили, что не только на кровати всё происходило, — горничная снова покраснела.

Эллиа поставила галочку — ценные сведения. Что ж, хотя бы с постелью более-менее понятно. Разнообразие — уж этому в храмовой школе учили обстоятельно. Ли с предвкушением улыбнулась: то, что супруг ещё и темпераментный, тоже радовало. Осталось дождаться встречи наконец, и самой уже оценить герцога Изенроха со всех сторон.

После обеда молодая леди прогулялась с господином Таллеком в городок неподалёку от поместья, посетила парфюмерную лавку и купила необходимое, всякие женские мелочи, да в магазин нижнего белья заглянула. Эллиа решила подготовиться как следует к встрече с супругом, пусть сведения о нём и противоречивые и смутные. А еще, она с удивлением узнала, что госпожа Руолис — Ли знала её адрес, — живет от этого городка всего в одном дне пути. И девушка решила навестить любимую наставницу, всё равно пока особо делать нечего в ожидании мужа. Заодно и обсудит с ней странности этого брака. Может, она больше расскажет про герцога Изенроха, ведь муж Руолис тоже занимал не последнее положение при дворе Императора.

Через несколько дней — к тому времени в её гардеробной уже появились первые платья, — Эллиа, уставшая от ожидания таинственного супруга, действительно собралась в гости к бывшей воспитательнице. Молодая герцогиня предупредила управляющего, что прогуляется к соседям, и он без возражений выделил экипаж и полагающееся даме её положения сопровождение. Позавтракав, Ли уже вышла из столовой, направляясь к выходу, когда почтовый артефакт на одном из столиков в просторном холле мелодично звякнул, извещая о послании. «Послание от мужа?» — мелькнула у неё мысль и девушка поспешила подойти, проверить шкатулку с почтой.

Письмо, к радости Эллиа, оказалось от мачехи. Издав тихий возглас, она поспешила в ближайшую гостиную, ознакомиться с посланием, торопливо вскрыла конверт и начала читать письмо. «Дорогая моя, я очень рада за тебя! Герцог Изенрох — отличная партия, ты умница! Я не сомневалась, что у тебя всё сложится прекрасно, Элли, милая моя. У нас всё хорошо, вот только есть новости, которые, боюсь, тебя не очень обрадуют, — на этом месте Эллиа невольно нахмурилась и слегка встревожилась. — Отец не хотел обращаться к тебе, он, как ты знаешь, гордый. Тебе известно, что Уиллар нажил свое состояние на торговле с Бейским архипелагом. Так случилось, что в этом году он вложил все свободные деньги в новое судно вдобавок к тем, что у него уже имелись. Однако, из-за того, что в Ширгском проливе начался сезон штормов, все его корабли застряли в чужом порту. Самого страшного не произошло, товар цел, не конфискован, и с командой всё в порядке, просто определить, когда именно пролив окажется закрыт для судов, заранее невозможно. Поскольку сезон штормов там после последней магической войны может начаться в любое время года. И хотя длится он не дольше пары недель, через пролив будет опасно плавать ещё месяца три самое малое. Сейчас же Уиллару нужны деньги, чтобы не потерять свои корабли и груз. Ведь если он сумеет поехать на первом же судне на архипелаг и оплатить расходы, все будет в порядке.

Мне неловко просить, но ты бы очень помогла, если бы дала нам в долг часть своего приданого. Подпишем вексель, пусть у тебя хранится. Отец запретил мне обращаться к тебе, он ищет деньги сам, но к сожалению, вряд ли у него получится, ты же знаешь, в нашем городе не так много состоятельных людей. Нам надо около двадцати тысяч золотых, твоё приданое всё равно больше. Как только разрешится ситуация с кораблями, естественно, мы всё вернём. Но решать тебе, дорогая, если по каким-то причинам не сможешь, я настаивать не буду.

Надеюсь увидеться вскоре, Элли, когда ты устроишься на новом месте. Отец очень хочет повидаться с тобой. Целуем, обнимаем».

Письмо выскользнуло на пол из пальцев Ли, она уставилась в окно рассеянным взглядом. Риолла точно не стала бы таким изощрённым способом вымогать деньги, ведь стоит только Элли написать отцу и спросить, правда ли это, как всё вскроется. Да и зачем, муж Риолле никогда не отказывал ни в чём. Её приданое составляло чуть больше тридцати тысяч золотом, да и герцог достаточно щедр, судя по подаркам. Так что, необходимую отцу сумму Эллиа вполне сможет дать даже без всякого векселя — не чужим же людям одалживает. Девушка встала и прошлась по гостиной, кусая губы и размышляя. Деньгами теперь заведует муж, в том числе и её приданым, а пока его нет, за расходы отвечает господин Таллек.

— Вот у него и спрошу, могу ли распорядиться частью своего приданого, — пробормотала Элли и направилась к выходу.

Поездка к наставнице подождёт немного, дела семьи важнее. Девушка вышла из гостиной, но до кабинета управляющего не дошла: в холле столпились слуги, взволнованно что-то обсуждая. К ней тут же подошла Арли, и встревоженное выражение её лица Эллиа очень не понравилось.

— Что случилось? — спросила она, стараясь не поддаться вспыхнувшему беспокойству.

Мало ли, может, что-то в поместье.

— Ой, миледи, там непонятное что-то, — Арли прерывисто вздохнула и обернулась на вход. — Гонец от Императора…

Эллиа не дослушала, подхватила юбки и поспешила к слугам, собираясь сама разобраться, что происходит. Перед ней почтительно расступились, девушка вышла на крыльцо, перед которым стоял отряд из стражников в мундирах и собственно гонец. Последний спешился, едва Элли появилась на ступеньках, церемонно поклонился и спросил:

— Имею честь видеть герцогиню Изенрох, миледи?

— Д-да, — слегка запнувшись, ответила Эллиа, ей немного непривычно было слышать свой новый титул. — Что случилось, уважаемый?

Гонец достал из кожаной сумки свёрнутый в трубку указ и развернул, потом откашлялся и зачитал. С каждым словом Элли чувствовала, как её пальцы холодеют, а сердце бьётся всё медленнее.

— Довожу до вашего сведения, миледи, что ваш муж, герцог Рэнол де Изенрох, организовал заговор против короны и признан государственным преступником, виновным в измене. Всё его имущество конфискуется и передаётся в казну, в связи с этим все должны покинуть поместье в течение ближайших трёх часов, — тут Элли едва удержала возглас и прижала ладонь к губам, глядя на гонца расширившимися глазами. А он продолжил. — Разрешено взять только личные вещи, после чего дом будет опечатан и взят под охрану до приезда представителя Императора и окончания разбирательства по делу, которое состоится после ареста герцога Изенроха и суда над ним.

Эллиа растерянно моргнула, уставившись на гонца.

— Мне некуда идти… — пробормотала она, понимая, что до родителей добираться долго, а учитывая, что всё конфискуется…

У слуг наверняка поблизости и жильё, и родственники, у господина Таллека свой дом недалеко, да и вещи нужны в дорогу, и деньги опять же. Наёмный экипаж, раз уж своего уже нет. А это снова расходы…

— У вас есть три часа, миледи, — твёрдо повторил гонец, совершенно без всякой жалости глядя на Эллиа.

Растерянная, впавшая в оцепенение от страшных новостей, молодая герцогиня развернулась и молча, медленно зашла в дом, ничего не видя перед собой. Смутно слыша, как переговариваются слуги, как её о чём-то спрашивают, Элли поднялась к себе, не обращая внимания ни на что. В голове не осталась ни одной мысли, она никак не могла поверить, что только что услышанное — не злой розыгрыш, а на самом деле происходит. Её муж — государственный преступник, изменник. А ведь они даже незнакомы, она ни разу его не видела. Эллиа без сил опустилась на кровать, бездумно погладила покрывало. Даже толком не успела насладиться высоким положением, которое ей полагалось.

Размышления девушки прервались стуком в дверь, и почти сразу зашёл господин Таллек, не дожидаясь ответа.

— Миледи, я не верю, — с порога заявил он твёрдым голосом и направился к ней. — Его светлость не может быть заговорщиком, это чья-то злая шутка, — от былой расслабленности и дружелюбной улыбки Эра не осталось и следа, он выглядел собранным и серьёзным. — Я уверен, скоро это недоразумение выяснится, тем более, что лорд Рэнол не арестован, и думаю, он сумеет доказать полную абсурдность того, в чем его обвинили, а пока вот, держите, — управляющий протянул ей почтовый ящик и несколько увесистых мешочков с деньгами. — Положите к своим вещам. Я сейчас домой, предупрежу всех и вернусь за вами, собирайте пока вещи, — с решительным видом заявил Эр Таллек.

Слегка оглушённая его напором, Эллиа послушно взяла шкатулку и мешочки и заторможенно кивнула.

— Х-хорошо, — пробормотала она.

В дверь снова постучали, и в комнату зашла Арли с таким же решительным видом.

— Я помогу вам собраться, ваша милость, — проговорила девушка и направилась в гардеробную.

Эр Таллек кивнул и вышел. В течение следующего часа с небольшим, пока Арли и Эллиа собирались, в покоях молодой герцогини перебывала по очереди почти вся прислуга с заверениями, что гонцу никто не верит, и на хозяина кто-то наговорил. Они были уверены, что через несколько дней всё разрешится, и все вернутся в поместье, в том числе и Эллиа. Сборы много времени не заняли, ведь пока у девушки не так много вещей накопилось, но все драгоценности, деньги и подарки мужа она, конечно же, упаковала. Ведь это её личные вещи, а значит, Ли имеет полное право их увезти. Управляющий приехал, как и обещал, и под пристальными взглядами гонца и безмолвных солдат Эллиа села в открытую коляску. Господин Таллек и Арли уложили несколько сумок, в которые уместились вещи, и горничная заверила ещё раз, что всё будет в порядке, и вскоре они снова увидятся. Эллиа очень на это надеялась.

В полной тишине они отъехали со двора и направились прочь от поместья, которое так и не успело стать ей домом. Прикусив губу, Элли отстранённо смотрела на лес вокруг, снова и снова гоняя по кругу мысли, что теперь делать, куда ей идти — не жить же в самом деле в доме господина Таллека.

— Мой дом недалеко от Винтара, — заговорил управляющий. — Сейчас заедем в пару магазинов, если вы не против, и как раз к обеду прибудем.

Эллиа обхватила себя руками и невольно поёжилась.

— Я точно вас не стесню? — пробормотала она, чувствуя себя неуверенно.

— О, что вы, нет, у нас большой дом, — уверил Эр Таллек. — Моя жена рада будет принять вас, только у меня двое ребятишек, они шумные порой, — управляющий немного смущённо глянул на герцогиню. — Мальчишки, пять и четыре года, сами понимаете.

Девушка вздохнула и бледно улыбнулась.

— Не беда, у меня брат есть, так что дети меня не пугают.

— Вот и славно, — повеселел господин Таллек.

В Винтаре они надолго не задержались, и вскоре экипаж въехал в распахнутые ворота и остановился перед симпатичным двухэтажным домом с верандой на первом этаже, окружённым небольшим участком с садом. Жилище управляющего располагалось всего в пятнадцати минутах езды от городка, как он и говорил. Эр помог спуститься Эллиа, а в доме уже открылась дверь и на крыльцо вышла стройная светловолосая женщина средних лет с приветливой улыбкой. Она вытирала руки о фартук — видимо, готовила что-то, догадалась гостья.

— Эр, вы приехали? Как хорошо, я как раз заканчиваю! — громко произнесла она и спустилась по ступенькам. — Пироги поставила печься, будет десерт, — женщина остановилась рядом и протянула руку Эллиа. — Я — Сетия, миледи. Пойдёмте, покажу вашу комнату.

Герцогиня пожала её ладонь и последовала за Сетией в дом, пока господин Таллек отвязывал сумки. Внутри оказалось очень уютно, пусть и небольшим по сравнению даже с родным особняком Эллиа, где прошло её детство. Холл, обитый деревянными панелями, на полу — яркие коврики, сделанные явно вручную из лоскутков. На второй этаж вела лестница у стены с резными перилами, из приоткрытой двери справа долетал вкусный запах выпечки, и Элли невольно втянула носом, почувствовав, что проголодалась. Да и хотелось отвлечься хоть ненадолго от печальных известий, а здесь, в этом доме, сама атмосфера была уютной и доброжелательной. Семейной.

— Мальчики пока у бабушки гостят, к вечеру Эр заедет за ними, — между тем, говорила Сетия. — Если вам что-то не понравится, вы скажите…

— Думаю, меня всё устроит, — перебила эту милую женщину Эллиа и улыбнулась в ответ. — Благодарю, вы очень выручили, госпожа…

— Просто Сетия, миледи, — махнула рукой хозяйка дома. — Ну какая из меня госпожа, — она снова сверкнула улыбкой. — Видите, сама на кухне вожусь, хотя Эри иногда ворчит, что нам по средствам нанять кухарку. Но я люблю готовить, — Сетия вздохнула. — С детства мама приучила, и нравится мне кастрюльками и сковородками греметь. Ну и время есть свободное, я только два раза в неделю работаю в таверне, тоже готовлю…

Слушая журчащую, плавную речь Сетии, Эллиа расслабилась, беспокойство по поводу своей дальнейшей судьбы немного отступило. Пока она побудет здесь, до завтра уж точно, а там — видно будет. Они поднялись на второй этаж, прошли коротким коридором и супруга управляющего остановилась перед дверью.

— Пожалуйте, миледи, — Сетия распахнула её, пропустив герцогиню вперёд. — Это самая светлая комната, угловая, здесь два окна, и почти весь день солнце. Ну и самая дальняя, мы не разбудим вас, если что, — добавила она и снова улыбнулась, и вокруг глаз женщины разбежались лучики морщинок.

Эллиа переступила порог, оглядывая своё новое пристанище. Конечно, спальня намного уступала покоям в поместье герцога Изенроха. Но разноцветные ситцевые занавески на окнах, светлые обои в мелкий цветочек, неизменные коврики на полу и пучки сушёных трав, от которых разливался тонкий приятый аромат, делали комнату уютной и тёплой. С такими хозяевами было бы странно, выгляди комната по-другому.

— Здесь хорошо, — Эллиа обернулась и посмотрела на Сетию. — Спасибо большое, — искренне поблагодарила она.

— Умывальня за дверью в углу, — добавила хозяйка дома. — Водопровод у нас есть, так что бегать с вёдрами не придётся, — пояснила она на всякий случай.

Пока принесли вещи Эллиа, пока она их разложила, отказавшись от помощи Сетии — ту ждали дела по дому, и герцогиня посчитала лишним отвлекать хозяйку и использовать её в качестве служанки, — прошло ещё немного времени, и обед вышел поздним, уже ближе к вечеру. После господин Таллек поехал за детьми, а Эллиа удалилась в свою комнату, решив почитать, да так и уснула за книгой. Сны ей снились тревожные, и когда негромкий стук в дверь разбудил её, девушка чувствовала себя немного устало.

— Миледи, я накрыла ужин, — послышался голос Сетии с той стороны. — Если желаете, можете спуститься!

— Да, конечно, сейчас, благодарю! — бодро отозвалась Эллиа и торопливо встала, поспешив в умывальню.

Незачем доброй хозяйке видеть утомлённый и встревоженный вид гостьи. Поплескав в лицо прохладной водой, Ли вернула щекам румянец и прогнала остатки сонливости. После чего пригладила волосы щёткой и вышла из спальни.

Всё семейство Таллеков собралось за большим круглым столом в гостиной. Мальчики наперебой рассказывали, как прошёл их день у бабушки, Эр благодушно улыбался, глядя на сыновей, а Сетия улыбалась и где надо, задавала нужные вопросы к вящему восторгу детей.

— Милые, а это наша гостья, про которую я вам говорила, — прервала занимательный рассказ младшего мальчика о пойманной в луже лягушке супруга управляющего. — Леди Эллиа.

— Здрасьте, миледи! — нестройным хором поздоровались пацаны, их глаза заблестели от любопытства.

— Мило — старшенький, а Гай — младший, — представила сыновей Сетия.

Ли улыбнулась мальчишкам, они разулыбались в ответ. Когда дети поели, хозяйка дома ненадолго удалилась, отвести их в детскую, а Эллиа и Эр остались заканчивать ужин.

— Я вот подумал, миледи, оставайтесь пока у нас, — вдруг предложил управляющий, глянув на гостью. — Герцога наверняка скоро оправдают, зачем вам далеко от поместья уезжать.

Ли вздохнула, погоняла по тарелке кусочек мяса в подливке.

— Я бы с радостью, — грустно улыбнулась она. — Но у моей семьи проблемы, — и девушка рассказала о письме мачехи и её просьбе. — Я как раз собиралась к вам обратиться по поводу денег, когда… — Эллиа запнулась, но потом продолжила, опустив взгляд. — Когда всё это случилось.

Эр Таллек тоже погрустнел и покачал головой.

— Ох, миледи, зашли бы вы на час раньше, я бы перевёл деньги на счёт вашего отца, его милость приказал не ограничивать вас в тратах, — ответил он. — Но сейчас сами понимаете, увы, я ничего не могу сделать.

Элли снова отметила щедрость мужа, и в горле неожиданно встал ком. Она тоже не могла поверить в новости, ведь Храм всегда тщательно проверял тех, кому отдавал своих выпускниц! Не могли наставницы так просчитаться.

— Но это же моё приданое, — она нахмурилась. — Это мои личные деньги, они мне принадлежат. Может, как-то можно вернуть хотя бы их?

Управляющий развёл руками.

— Среди моих знакомых нет юристов, ваша милость, а сам я не настолько хорошо разбираюсь в законах, чтобы ответить вам.

Тут вернулась Сетия и села за стол.

— А зачем вам юрист, миледи?

Эллиа объяснила, и женщина тут же отозвалась:

— Почему бы вам тогда не съездить к нашим соседям? Я слышала, у герцога де Ледора жена тоже выпускница храмовой школы.

Гостья оживилась.

— Да, знаю, это моя наставница Руолис, — произнесла она, и печаль отступила. — Вы правы, я и так собиралась навестить её, а теперь тем более есть повод. И тут недалеко, насколько я знаю. И она как раз вернулась домой.

— Да, всего день пути, я могу отвезти вас, — тут же предложил господин Таллек. — У меня всё равно завтра дел нет, — с едва уловимой грустью добавил он.

На том и порешили. Эллиа поднялась к себе и вскоре легла, и утром, сразу после завтрака, вместе с Эром отправилась к Руолис просить совета в трудной ситуации.

День выдался солнечным, ясным, чего было не сказать о настроении молодой герцогини. Прислонившись к стенке экипажа, она рассеянно смотрела на неторопливо проплывавшие мимо деревья, мысли так же медленно проплывали в голове. Не так она представляла себе путешествия, когда выйдет замуж. И уж точно не думала, что вынуждена будет навещать наставницу, чтобы узнать, как вернуть приданое для помощи отцу. Тогда, восемь лет назад, её первое большое путешествие тоже виделось ей совсем другим, чем оказалось на самом деле. Прикрыв глаза, Эллиа погрузилась в воспоминания.

Маленькая Эллиа ни разу далеко от дома не ездила — разве что с мачехой в соседний от поместья городок за покупками. И ей иногда представлялось, что они вместо привычной короткой поездки отправились в путешествие, и их путь лежит далеко-далеко, и едут они, нигде не останавливаясь, и по дороге будет столько всего интересного! Только вот Руолис привезла её в тот самый город, куда она и так часто ездила, и даже в ту же гостиницу, где Элли останавливалась с родителями.

— Сейчас пойдём, купим тебе вещей в дорогу, — с улыбкой сообщила девочке Руолис, пока вторая наставница, Исира, ненадолго поднялась наверх.

Эллиа немного скованно кивнула. Когда вторая женщина вернулась, они отправились по магазинам. И хотя волнение и беспокойство перед неопределённым будущим заставляли Элли то и дело нервно облизывать губы, и в голове теснились вопросы, она молчала, вцепившись в руку Руолис и стараясь лишний раз не отходить от неё. К удивлению Эллиа, одежду ей выбрали мальчишескую: брючки, рубашки, курточки, сапожки. Тут девочка не выдержала и тихо сказала:

— Мама говорила, настоящая леди в брюках не ходит, — и с некоторой опаской покосилась на Руолис — а вдруг та сочтёт за дерзость замечание?!

Однако ответила вторая женщина.

— Нам ехать далеко и долго, и штаны удобнее, чем самое красивое платье, — и Исира тоже улыбнулась, разом преобразившись из замкнутой и немного отстранённой в дружелюбную наставницу. — А вообще, не одежда делает леди, милая, — и она погладила девочку по щеке. — Пойдём.

Вот с последним девочка вполне была согласна, пока они ходили по городу, она подметила, что, несмотря на простые платья довольно скромного покроя, на её сопровождающих оглядываются. В магазинах продавцы легко снижают цену товара, стоит только Руолис или Исире лишь улыбнуться, стражник на воротах, когда они въезжали в город, тоже встрепенулся от сонной дрёмы и выпятил грудь в кирасе. Правда, Эллиа не понимала, почему женщины производят такое впечатление, она не замечала плавности походки, движений — в силу возраста. Закончив с покупками уже ближе к вечеру, они вернулись в гостиницу. Исира и Руолис сняли большой двухкомнатный номер, так что Эллиа в эту ночь спала одна, как привыкла дома. Но дома на ночь целовали мама или папа, а мама ещё и сказку могла рассказать. Тут же ей пожелали спокойной ночи и оставили одну. По щеке девочки скатилась одинокая слезинка, на несколько мгновений ей стало тоскливо и одиноко, но сказался насыщенный день, и утомлённый организм быстро уснул.

Подъём следующим утром наступил для Элли рано. Сонно зевая, она оделась и спустилась за бодрыми наставницами вниз, где они поели и сели в экипаж. Закрытый, просторный, удобный, в нём можно было забраться с ногами на сиденье и смотреть в окно, и сопровождал их небольшой отряд солдат для охраны. В первый день Эллиа с интересом наблюдала за пейзажем за окном, расспрашивала Исиру и Руолис, по каким землям они едут и что за городки проезжают. Остановились они снова в гостинице, девочка уснула гораздо быстрее, утомлённая долгой дорогой. И потянулись дни… Однообразные и скучные.

— Когда мы приедем? — протянула Эллиа, недовольно глядя в окно на уже надоевшие деревья.

— Нескоро, — спокойно ответила Руолис, и девочка помрачнела ещё больше. Наставница улыбнулась. — А ты как думала, милая, Большой Храм расположен около столицы, до него не меньше месяца ехать.

— В сказках быстрее, — Элли не сдержала вздоха и снова покосилась за окно.

— Если тебе скучно, можем заняться интересным делом, — предложила Исира. — Хочешь, начнём языки учить?

Эллиа удивилась, позабыв про недовольство однообразной дорогой.

— Языки? Зачем? Я же умею читать и писать, — девочка с недоумением посмотрела на Исиру.

— Вдруг твой муж будет из Ривайских степей или Гведьских гор? — Руолис улыбнулась шире и подмигнула. — А они говорят на своём языке. Или если путешествовать поедешь. Знать несколько языком полезно, Элли, а ещё, это интересно, изучать их. Давай, попробуем?

— А мы после уроков будем рассказывать тебе интересные истории про другие страны, — добавила Исира.

…К приезду в Храм Элли сносно понимала уже два языка, могла немножко писать на них и говорить простыми фразами. И узнала много нового об истории своей страны и соседних. Исира и Руолис обещали, что в школе Эллиа узнает ещё больше интересного, и девочка уже с нетерпением ждала, когда они приедут.

Ли очнулась от воспоминаний, длинно вздохнула, возвращаясь в настоящее. Теперь она знает в совершенстве пять языков, и даже если по какому-то невероятному стечению обстоятельств её занесёт в одну из соседних стран, она там точно не пропадёт. Взгляд девушки скользнул по небу: оно потихоньку приобретало золотисто-оранжевый цвет, подбирался вечер. Они скоро должны уже приехать, и скорее всего, придётся остаться на ночь у Руолис — не ехать же по темноте обратно. Тут экипаж остановился, Эллиа выглянула в окно узнать, что случилось, и увидела, что впереди большие кованые ворота. А за ними — привратник в ливрее тёмно-синего цвета с серебряным кантом.

— Прошу прощения, вы к кому, господа? — с церемонным поклоном спросил он и добавил. — Хозяева уже не принимают…

— Я к госпоже Руолис, — перебила его Ли, опасаясь, что их не пустят, и поспешно вышла из экипажа. — Передайте ей, пожалуйста, что к ней воспитанница Храма приехала, меня Эллиа зовут.

Пришлось ещё подождать, пока слуга сходит в небольшую будку, притаившуюся в пышной растительности у ограды, пробудет там некоторое время — видимо, связывался с помощью артефакта с хозяевами, — и вернётся к ним.

— Вас ждут, — он снова поклонился и открыл ворота.

Ещё через несколько минут, миновав длинную аллею, экипаж господина Таллека остановился перед шикарным особняком, больше похожим на небольшой дворец. Лепнина, позолота, балкончики, кое-где в окнах цветные витражи, а на самих окнах ящики с яркими цветами — Эллиа замерла в восхищении, рассматривая жилище Руолис, и не сразу обратила внимание на саму хозяйку, стоявшую на мраморном крыльце.

— Эллиа! — услышала девушка обеспокоенный голос наставницы и очнулась от созерцания дворца. — Элли, что случилось? — женщина подхватила юбки и поспешно спустилась с крыльца. — Доброго вечера, господин Таллек, — поздоровалась она с управляющим и решительно ухватила бывшую воспитанницу за руку. — Пойдём, всё расскажешь.

Они оказались в прохладном, гулком холле с отделанным мраморной плиткой полом и широкой лестницей, но осмотреться толком Эллиа не успела — Руолис повела её дальше, в анфиладу гостиных. Выбрав одну из них, комнату в приятных оливковых тонах, женщина зашла и дёрнула шнурок звонка.

— Садитесь, — Руолис повела рукой. — Вы голодные, наверное, сейчас принесут ужин, — уверенно добавила она. — И, конечно, останетесь ночевать.

Служанка явилась почти сразу, и бывшая наставница распорядилась:

— Пусть приготовят комнаты для гостей на втором этаже и принеси сюда ужин, — горничная молча присела в реверансе и ушла выполнять приказание, а Руолис обратилась к Эллиа. — Ну, дорогая что у тебя случилось? Выглядишь встревоженной и усталой, — она внимательно глянула на девушку.

Та прерывисто вздохнула, в горле встал ком, и Ли смогла только выдавить:

— Муж…

Хозяйка дома всплеснула руками.

— Неужели что-то не ладится? — недоверчиво воскликнула она. — Я же его тебе сама выбирала, и лично знаю Рэнола, он не мог плохо с тобой обращаться!..

— Я его вообще не знаю пока, — угрюмо перебила Эллиа, расстроившись ещё сильнее и еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — Я его не видела ни разу!

Брови Руолис поднялись, она покосилась на молча сидевшего в сторонке управляющего — он в беседу не вмешивался.

— Это как понимать? — кратко спросила она.

Ответила Эллиа. Она не выдержала, вскочила, прошлась по гостиной, ломая руки, и выпалила:

— А вот так! Мой муж — государственный изменник!

В комнате воцарилась звенящая тишина, Эллиа остановилась у окна, кусая губы и судорожно сглатывая.

— Что? — тихо переспросила Руолис.

— Приезжал гонец от Императора, — негромко заговорил Эр, видя, что Элли никак не может справиться с эмоциями. — И сказал, что его светлость замешан в заговоре против короны, его имущество арестовано, и до окончания разбирательства оно будет находиться под надзором короны.

Эллиа не удержалась, обернулась, глянув на наставницу. Руолис поджала губы, нахмурилась и скрестила руки на груди, потом прошлась по гостиной.

— Мне лучше уехать, да? — тихо спросила она, прекрасно понимая, что какие бы отношения их не связывали раньше, сейчас…

Руолис вскинула голову и с недоумением посмотрела на воспитанницу.

— Что за глупости? — фыркнула она. — С какой радости?

Их разговор прервался — появилась горничная с подносом.

— Ваша милость, — она присела в реверансе и шустро составила тарелки на стол, после чего ещё раз поклонилась и вышла.

— Сначала ешьте, потом всё по порядку расскажешь, — решительно заявила бывшая наставница и добавила. — Здесь можно говорить свободно, муж абсолютную защиту от подслушивания лично ставил.

Эллиа кивнула и потянулась к чайнику, налить чая себе и Руолис — по привычке, крепко укоренившейся за годы обучения в Храме, но хозяйка дома покачала головой и сама взяла чайник.

— Ты моя гостья и давно не ученица, — обронила она и улыбнулась. — Ты сама герцогиня, а хозяйка в доме я. Приятного аппетита.

Слегка покраснев, Элли принялась за ужин, отдав должное искусству повара. Утолив первый голод, она принялась объяснять:

— Свадьба по договору была, вместо него господин Таллек присутствовал, — управляющий молча наклонил голову. — Да и потом, когда доехали до поместья, мужа тоже не оказалось дома, — Эллиа неосознанно начала теребить оборку на платье. — Мне говорили, у него дела, закончив которые он вернётся, но… — девушка запнулась и скороговоркой закончила. — Затем приехал гонец и сообщил о предательстве. Я бы дождалась, конечно, — Эллиа посмотрела на Руолис. — Дела всякие бывают. Но гонец приказал в течение трёх часов собраться и покинуть дом.

Руолис некоторое время молчала, хмурясь и кусая губы, потом покачала головой.

— Этого точно не может быть, — заявила она. — Рэнол воспитывался вместе с Императором, они давние друзья, какой заговор!

Элли дёрнула плечом.

— Мне сказали именно так, — повторила она. — Зачем мне врать вам? Да и господин Таллек подтвердит.

— Да, миледи, — управляющий вздохнул. — Гонец Императора выразился ясно, и указ настоящий.

— Его уже арестовали? — спросила наставница, напряженно о чем-то думая.

— Нет, об этом не было сказано ни слова, — поспешил ответить мужчина.

— Так, ладно, — Руолис села за стол. — Это наверняка нелепое недоразумение, и в ближайшее время всё выяснится, не волнуйся, — она долила чай в чашки. — Садись.

Гостья вернулась на место и взяла чашку.

— Хочешь, оставайся пока у меня, — предложила бывшая наставница. — У меня места всяко больше, чем у господина Таллека, — улыбнулась она. — Муж против не будет, они с твоим хорошо знакомы и мой Ирги очень уважает герцога Изенроха. И уж тебя в участии в заговоре, — тут женщина не удержалась и снова фыркнула, — вряд ли обвинят. Если тот заговор, конечно, вообще имел место быть, — непримиримо буркнула Руолис.

— А ваш муж не может точно узнать?.. — робко спросила Эллиа, впрочем, не надеясь на положительный ответ.

С чего бы супругу наставницы возвращаться к делам, от которых он вроде как только недавно отошёл.

— Тут и узнавать нечего, — махнула рукой Руолис. — Даже в случае, если бы Рэнол по каким-то причинам решил подержать сводного брата Императора в притязаниях на трон, ты ни при чём, — герцогиня покосилась на гостью. — При самых плохих раскладах получишь развод через год, и найдём тебе нового мужа не хуже прежнего. Хотя не представляю, что всё могло так измениться всего за несколько месяцев, — пробормотала, нахмурившись, Руолис. — И да, проверить бы надо…

— Я бы с удовольствием и в доме господина Таллека осталась, и год подождала бы, — поспешно перебила её Эллиа, опасаясь, что наставница углубится в размышления. — Но не могу, — она замялась, и Руолис правильно поняла её замешательство.

— Господин Таллек, вы не оставите нас ненадолго одних? — попросила она.

— Конечно, миледи, — Эр кивнул. — Как пожелаете.

— Ваши комнаты уже готовы, я полагаю, можете подняться и отдыхать, — Руолис улыбнулась и вызвала служанку.

Управляющий герцога Изенроха поднялся и поклонился, и вышел вслед за горничной. Дамы остались одни.

— Ну, рассказывай, — Руолис откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на гостью. — Что ещё у тебя стряслось, что ты не можешь развода ждать.

Эллиа рассказала о письме мачехи и о том, что приданое легко могло бы решить эту проблему, но до него теперь не добраться.

— И, боюсь, подарки и деньги на свадьбу от мужа не исправят ситуации, их не хватит, даже если продам, — закончила Ли, не поднимая взгляда от сцепленных на коленях пальцев. — На жизнь в течение нескольких лет их вполне хватит, но не в долг отцу, — девушка вздохнула и прикусила губу. — Так что мне как можно скорее нужно вернуть моё приданое, иначе отец разорится, а этого я не могу допустить.

В гостиной воцарилась тишина. Эллиа не смела поднять взгляд на собеседницу, а Руолис довольно долго молчала.

— Так, Элли, иди-ка спать, — наконец произнесла герцогиня де Ледор и поднялась. — Я поговорю с мужем, может, он знает больше обо всем происходящем. Впрочем, — Руолис ненадолго задумалась, — в любом случае мы сумеем тебе помочь. За завтраком обсудим.

Хозяйка дома лично проводила девушку до гостевых покоев — гостиная и спальня с умывальной комнатой, — пожелала спокойной ночи и оставила Эллиа одну. Уставшая и напереживавшаяся Ли даже толком не рассмотрела, куда её поселили. Умывшись и расчесавшись, она разделась и юркнула под одеяло, свернувшись клубочком и почти сразу уснув.

Элли проснулась раньше, чем пришла горничная, чувствуя себя вполне отдохнувшей. Настроение, несмотря на сложную ситуацию, в которой она оказалась, всё же скорее было приподнятым: молодая герцогиня верила, что наставница что-нибудь придумает. Она оглядела спальню, которую выделила ей Руолис. Просторная, светлая, стены затягивал шёлк кремового цвета, высокие стеклянные двери выходили на балкончик, с которого открывался роскошный вид на ухоженный парк за особняком. Потолок украшала изысканная лепнина, камин был отделан белым с золотистыми прожилками мрамором. Пол из наборного паркета, как подозревала Эллиа, из дорогих и редких пород. Девушка потянулась, зевнула и села, отбросив покрывало, и почти сразу раздался деликатный стук в дверь.

— Миледи, вы проснулись? — послышался голос горничной.

— Да, входи, — отозвалась Эллиа и встала.

Она, предполагая, что останется ночевать у Руолис, взяла с собой ещё одно платье на смену и халат и теперь, облачившись в последний, направилась к умывальной, пока горничная убирала кровать. Эллиа расчесалась и вернулась в спальню, переоделась с помощью служанки и спустилась к завтраку за ней. В большой овальной столовой, выдержанной в сдержанных серо-голубых тонах, уже собрались хозяева особняка и управляющий Таллек. Элли вспомнила, что вроде как Руолис упоминала ещё о сыновьях, но поскольку их не было за столом, девушка сделала вывод, что они или не приехали пока, или наоборот, встали раньше и уже куда-то уехали.

— Доброе утро, — поздоровалась она и невольно задержалась взглядом на герцоге Ирги де Ледоре, муже Руолис.

В памяти тут же вспыхнули картинки того первого урока страсти, и щекам Эллиа немедленно стало жарко, она смутилась, замерев на пороге, но не в силах отвести глаз от герцога. Широкоплечий, статный, такой же притягательный и мужественный, может, только на лице прибавилось морщинок — лорд Ледор вживую производил не меньшее впечатление, чем тогда, в иллюзии. Он встал, приветствуя гостью, и Элли отметила, что хозяин дома в отличной форме: никакого животика, лишних складок.

— Приветствую, миледи, — густым, сочным голосом ответил он и склонил голову. — Присаживайтесь, завтрак как раз только накрыли.

Эллиа очнулась, стушевалась ещё больше и наконец отвела глаза, успев заметить лукавую улыбку Руолис. Конечно, она сразу поняла причину смущения бывшей воспитанницы, но, похоже, не рассердилась. Девушка поспешно приблизилась к свободному стулу и села — герцог Ледор придвинул его самолично, поухаживав за гостьей.

— Как вы отдохнули, миледи? — учтиво осведомился мужчина, придвигая ей блюдо с поджаренными тостами.

— С-спасибо, хорошо, благодарю, — пробормотала Элли, не поднимая взгляда от тарелки.

— Я распорядилась вчера, чтобы сегодня рано утром поехали за твоими вещами, — известила Руолис непринуждённо, и девушка от неожиданности чуть не выронила вилку. — Ты же не против пока остановиться у нас?

Эллиа вскинула голову и с надеждой посмотрела на неё.

— Вы что-то придумали, да? — спросила она, слегка позабыв про смущение.

— Предлагаю все серьёзные разговоры оставить на потом, — предложил герцог. — Сначала поедим спокойно.

— Согласна, — кивнула Руолис.

— Я бы на месте Рэнола не рисковал оставлять супругу одну, миледи, — снова заговорил герцог, и Эллиа осторожно покосилась на него. — Он упомянул как-то, что надумал жениться, но не сказал, что выбрал такую красавицу.

Щёки Ли опять ожгло румянцем, она нервно вздохнула, не зная, что ответить на такой увесистый комплимент. Ведь по сути, она впервые общалась со взрослым мужчиной. Но вспомнила уроки в Храме и постаралась поддержать разговор, храбро улыбнувшись.

— Я даже не знаю, как он выглядит, милорд, — ответила Элли и отломила кусочек омлета с беконом. — Мы с супругом в неравных условиях, — она постаралась, чтобы в голосе не прозвучала слишком явно ирония.

— О, господин Таллек, ну об этом-то могли уж рассказать, — супруг Руолис повернулся к управляющему Таллеку. — Рэнолл не урод какой, ему грех жаловаться на внешность.

Эр развёл руками.

— Увы, мой лорд, его светлость взял с меня и со всех слуг магическую клятву, так что при всём желании в этом вопросе мы помочь герцогине ничем не могли. Лорд Изенрох хотел сюрприз сделать супруге, — добавил он, глянув на притихшую Эллиа.

«Да уж, сделал», — мелькнула у неё нерадостная мысль, но Руолис не дала ей слишком углубиться в переживания.

— Я покажу его портрет, у нас есть, — успокоила она гостью. — Правда, он давний, но в общем-то, недалеко от реальности, — герцогиня Ледор усмехнулась.

Далее завтрак протекал в непринуждённой и лёгкой беседе, муж Руолис ещё несколько раз вгонял Эллиа в краску комплиментами, а после еды все прошли в кабинет хозяина дома. Герцог занял место за столом, Руолис усадила Элли на диванчик, а управляющий занял стул.

— Как мы уже говорили, Эллиа пока поживёт у нас, господин Таллек, — его светлость посмотрел на него. — Мы о ней позаботимся и постараемся помочь.

— Конечно, милорд, — толстячок кивнул, в его глазах мелькнула грусть. — Но, если что, вы всегда можете на меня рассчитывать.

— Безусловно, — герцог Ирги доброжелательно улыбнулся. — Как только станет что-то известно, я сразу вышлю вам весточку.

— Благодарю, ваша светлость, — господин Таллек встал и поклонился, потом повернулся к Эллиа. — Миледи, до встречи, — попрощался он и направился к двери.

После ухода управляющего Таллека герцог продолжил разговор.

— Леди, первым делом хочу сказать, что я не верю в измену вашего мужа. Тем более, как правило, в подобных случаях первым делом арестовывают подозреваемого, а Рэнол до сих пор на свободе, да и о том, что он объявлен изменником, практически нигде не известно. Теперь по поводу беспокоящего вас дела. Я уже связался с моим поверенным и передал просьбу в банк, его отделение есть и в вашем родном городе, — сказал он, соединив кончики пальцев. — Сегодня же ваш отец получит от моего имени предложение о займе, так что за его благополучие не переживайте. Пока, как я уже говорил, вы останетесь у нас, а мы попытаемся понять, что же произошло в столице с вашим супругом на самом деле.

У Элли совершенно неожиданно на глаза навернулись слёзы.

— Благодарю, ваша светлость, — ответила она чуть дрогнувшим голосом, изо всех сил сдерживаясь. — Вы… очень добры…

— Ну что ты, милая, нам несложно, тем более, мужа я тебе лично выбирала и если сложилась такая ситуация, помочь просто обязана, — Руолис обняла её и чуть прижала к себе с доброй улыбкой. — Потом, как разберёмся с твоим браком, отдашь как-нибудь. Пошли смотреть на твоего супруга? — предложила бывшая наставница, и её улыбка стала лукавой.

Конечно, Эллиа с готовностью согласилась. Руолис привела её в библиотеку — длинное помещение со шкафами до потолка, прикрытыми стеклянными дверцами, чтобы книги не пылились, — и взяла с одной из полок толстый фолиант с украшенными бронзой уголками.

— Смотри, — женщина открыла почти в самом начале, и Эллиа увидела, что это геральдическая книга, в которой собраны родословные древа всех знатных семейств страны, а отдельные страницы посвящены некоторым представителям этих семейств. — Вот герцог Рэнол де Изенрох.

Элли с любопытством уставилась на портрет в книге. На нём её супругу по виду было лет двадцать, может, чуть больше. Высокий, стройный юноша с гордо вздёрнутой головой, волевым подбородком и длинными светлыми волосами — почти белыми, с удивлением подметила девушка. Тонкие черты лица, прищуренные глаза, прямой нос — в общем да, муж обладал приятной внешностью. «Интересно, какой он сейчас?» — мелькнула у неё мысль. Конечно, возмужал, наверняка, может, морщинки на лице появились.

— И как тебе? — Руолис покосилась на бывшую воспитанницу.

— Хорош, — призналась Эллиа. — Только ведь здесь он такой молодой…

— Поверь, Рэнол не слишком изменился, — с тихим смешком отозвалась Руолис и закрыла книгу. — Пойдём, покажу поместье, пока твои вещи везут? Завтра можем на прогулку верхом отправиться.

Следующие несколько дней прошли для Элли спокойно: она получила письма от мачехи и от отца, в которых оба писали, что всё в порядке, правда, отец ворчал, что Риолла всё рассказала и обеспокоила дочь, но потом всё равно благодарил и обещал, что сразу отдаст долг мужу ее наставницы, как только корабли вернутся обратно. Элли искренне обрадовалась, что хотя бы одна её проблема разрешилась. Однако на третий день пребывания Эллиа в доме герцога Ледора размеренная жизнь девушки нарушилась, и причиной этого стали братья-близнецы, сыновья Руолис, приехавшие к родителям в отпуск перед службой, отдохнуть и набраться сил.

Их первая встреча случилась абсолютно неожиданно.

Ли как раз спускалась к завтраку, когда дверь распахнулась и в холле появился рослый молодой человек, очень похожий на хозяина дома — такой же привлекательный и с обаятельной улыбкой.

— Мам, пап, мы приехали! — громко заявил он, и тут его взгляд остановился на гостье.

Девушка замерла на ступеньках, а её сердце отчего-то забилось чуть быстрее: в глазах сына Руолис зажглось неприкрытое восхищение.

— Что за очаровательное создание, — гораздо тише произнёс он и сделал несколько шагов к лестнице. — Как вас зовут, леди? Откуда вы здесь?

Эллиа довольно быстро взяла себя в руки, вспомнив школьные уроки: не показывать мужчине свой интерес или волнение, это может ослабить его интерес. В общем, конечно, молодая герцогиня не собиралась флиртовать с ним, она же пока замужем. Но… краснеть точно не стоило. Она спокойно улыбнулась, спустилась до низа и протянула прибывшему руку.

— Эллиа де Изенрох, — представилась она — собственное имя ещё звучало непривычно.

Молодой человек аккуратно сжал её пальчики и прежде, чем поднести к губам, негромко ответил:

— Очень приятно, миледи, — и поцеловал руку Ли.

После чего выпрямился и представился сам:

— Экри, — коротко произнёс он, склонив голову. — Буду рад, если вы будете обращаться ко мне по имени, — молодой человек снова сверкнул улыбкой.

Эллиа внимательно вгляделась в его лицо и решила на всякий случай уточнить, дабы не возникло недоразумений:

— Я замужем, за герцогом Изенрохом.

Проблем с Руолис и уж тем более с её мужем девушка не хотела. Ответить новый знакомый не успел — дверь снова открылась, впуская следующего посетителя.

— Нас здесь не ждут, Экри? Где встречающие?.. — весёлый голос второго сына Руолис… ничем не отличался от голоса первого.

Озадаченная Эллиа перевела взгляд на брата Экри и обнаружила, что отпрыски её бывшей наставницы — близнецы. Девушка мысленно охнула, но сохранила на лице невозмутимое выражение лица.

— О, какие симпатичные встречающие, — тут же произнёс второй молодой человек и остановился рядом с Экри. — Я бы даже сказал, вы красавица, миледи. Позвольте узнать ваше имя?

Ли сдержала вздох и снова протянула ладонь.

— Герцогиня Эллиа де Изенрох, — чуть более официально представилась она, надеясь, что этот осведомлён о друге их отца, или хотя бы слышал эту фамилию.

Ведь её супруг человек известный… А теперь уж и подавно, ведь наверняка в столице уже поднялась нешуточная шумиха по поводу заговора нешуточная.

— Граф Оссэйн, — второй сын Руолис склонился над ладонью Эллиа, и коснувшись её губами, не спешил выпускать — тихонько погладил, посмотрев девушке в глаза. — Можно просто Осси, — и улыбка у него такая же обаятельная, как у брата, отметила машинально Элли, после чего смутилась и слегка разозлилась на себя.

При живом муже, пусть они ни разу не виделись, так реагировать на других мужчин! К счастью, положение спасли появившиеся из столовой Руолис и её супруг.

— О, мальчики приехали! — она радостно всплеснула руками и поспешила навстречу. — Привет, милые!

— Ну уж, давно не мальчики, — добродушно проворчал хозяин дома, заложив руки за спину и позволив жене первой обнять сыновей.

Эллиа скромно отступила в сторону, опустив взгляд, а потом и вовсе ушла в столовую — хотелось есть. Она надеялась, что близнецы поднимутся к себе, отдохнуть и переодеться с дороги, а девушка как раз поест и удалится в свои комнаты. Несмотря на то, что дети Руолис произвели на неё приятное впечатление, Элли опасалась слишком частых встреч с ними. Судя по всему, её замужество никак не умерило интереса близнецов к гостье родителей.

Следующая неделя далась ей тяжело. И если в тот, первый день ей удалось отсидеться в своих покоях с книжкой, то в последующие дни братья приложили все усилия к тому, чтобы Эллиа не могла и дальше от них прятаться. Накануне за совместным обедом и ужином её наперебой засыпали комплиментами и приглашениями на прогулку, от которых девушка мягко отказалась — ещё и потому, что слишком уж захотелось насладиться обществом приятных, симпатичных мужчин. Однако утром, когда она попросила принести ей завтрак в комнату, вместо горничной его принёс старший близнец, маркиз Экри. Элли порадовалась, что всё же оделась и перешла в гостиную, а не решила поесть в постели.

— Вам настолько не понравилось вчера наше общество за столом, милая леди? — низким, бархатистым голосом спросил молодой человек, склонившись перед слегка обескураженной девушкой с подносом в руках и заглянув ей в лицо внимательными тёмно-зелёными, как у отца, глазами. — Я взял на себя смелость лично спросить у вас, как старший, — Экри улыбнулся, поставив поднос с тарелками и чайником на стол.

— Н-нет, что вы, — девушка смогла улыбнуться в ответ, хотя голос предательски дрогнул: лёгкий бодрящий аромат туалетной воды и легкомысленно расстёгнутые верхние пуговицы на рубашке, открывавшие ямочку между ключицами, вдруг взволновали Эллиа.

— Тогда позвольте составить вам компанию, — нахально и прямо заявил неугомонный братец, его улыбка стала шире, и тут молодая герцогиня узрела на подносе хризантему нежно-розового цвета. — Это вам, леди Эллиа, — Экри взял цветок и с галантным поклоном протянул замершей в замешательстве девушке.

Она осторожно, чтобы не коснуться пальцев маркиза, взяла цветок и поднесла к лицу, вдохнув тонкий запах.

— Благодарю, — пробормотала Элли, не смея поднять взгляд на собеседника.

— Так я останусь, леди Эллиа? — переспросил Экри тем же мягким, обволакивающим голосом, да ещё и опёрся ладонью о спинку её стула, чуть наклонившись.

Молодая герцогиня Изенрох рада была бы сказать «нет» и вежливо выпроводить юношу, но… вырвалось совсем другое слово:

— Да, милорд.

— Просто Экри, — поправил её маркиз и опустился на свободный стул.

Завтрак прошёл для Эллиа как во сне: сын Руолис сам за ней ухаживал, подливал чай, подкладывал на тарелку еду, делал тосты… Она даже толком не помнила, о чём разговор шёл, поглощённая своим непонятным волнением и стремлением смотреть и смотреть на обаятельного молодого человека. И вместе с тем в груди тревожно сжималось, в голове пойманной бабочкой билась мысль: «Я замужем, замужем!! Пусть мужа и обвиняют в измене, но ведь ничего ещё не ясно! И… мне нельзя так реагировать на других мужчин…» Она старалась сдерживаться и оставаться в нейтральных рамках, но Эллиа слишком хорошо учили, и не всегда получалось поймать свою улыбку, взгляд, тон голоса… И судя по огоньку, загоревшемуся в зелёных глазах Экри, даже это действовало на него совершенно однозначным образом. Когда они закончили завтрак, маркиз де Ледор произнёс:

— Предлагаю прогуляться, леди Эллиа, — и протянул ей руку.

Тон его голоса отказа не подразумевал, и девушке ничего не осталось, как вложить чуть дрогнувшие пальцы в его ладонь. А вот внизу, в холле, их ждал не слишком довольный брат Экри. Он стоял у окна, рассеянно глядя на улицу, и Элли отметила, что одет он как для выхода из дома. Едва Элли и маркиз появились на лестнице, Оссэйн оглянулся и смерил их прищуренным взглядом.

— Доброго утра, леди, брат, — несколько сухо поздоровался он, при этом глядя исключительно на девушку. — Вы решили сегодня утром выбрать другую компанию для завтрака?

Щёки Эллиа вспыхнули от недовольных ноток, проскользнувших в вопросе молодого человека, и она сердито поджала губы, вскинув подбородок.

— Я склонна к решению впредь завтракать в полном одиночестве, — ровно ответила она, вырвала руку из пальцев Экри и договорила. — Прошу прощения, я не нуждаюсь в компании для прогулки, милорд, — Элли глянула в глаза маркиза. — Всего хорошего.

Придержав юбки, она стремительно направилась к выходу из дома, молясь, чтобы эти двое не побежали за ней — меньше всего ей сейчас хотелось компании аж двух симпатичных молодых людей, настроенных весьма решительно. Её упрямства могло надолго не хватить… Свежий воздух немного охладил пылающие щёки Эллиа, она прикрыла глаза и длинно вздохнула, успокаивая разошедшееся сердце, уходя дальше по дорожке в парк. Если так дальше будет продолжаться, долго она не сможет прожить в доме Руолис. И ещё неизвестно, как сама бывшая наставница воспримет интерес сыновей к Эллиа, и не обвинит ли саму девушку в его появлении.

До самого обеда она не возвращалась в особняк, бродя по дорожкам и то и дело поглядывая на дом, опасаясь, что ей не дадут побыть одной, но обошлось. И всё же, к обеду пришлось возвращаться. За столом близнецы вели себя почти безупречно, одаривая комплиментами исключительно в рамках вежливости. Только взгляды говорили красноречивее слов… Эллиа с тоской поняла, что избежать близкого общения с близнецами не получится.

На следующий день муж Руолис уехал на несколько дней по делам, и ухаживания близнецов стали настойчивее, но Элли всё же не решилась рассказать герцогине о сыновьях — подумала, вдруг она ошиблась вчера. Как оказалось — нет. Цветы, прогулки, вечерние беседы в библиотеке, выразительные взгляды и тонкие намёки — всё это истолковывалось однозначно. Ли старалась вести себя с молодыми людьми ровно, не выделяя никого из них, раз у неё не получалось избегать общения с братьями, и пока к её облегчению дальше поцелуев руки и вроде бы случайных прикосновений дело не заходило. Но больше так продолжаться не могло, и она собралась серьёзно поговорить с Руолис, пользуясь тем, что герцог Ирги ещё не вернулся. Выбрав время, когда молодые люди были заняты с управляющим, она попросила хозяйку дома уделить ей немного внимания.

— Ну, что стряслось, Элли? — с улыбкой спросила женщина, когда они устроились в одной из гостиных на первом этаже.

Та глубоко вздохнула и коротко произнесла:

— Мне кажется, ваши сыновья проявляют ко мне определённый интерес. Похоже, то, что я замужем, для них не имеет значения, — Эллиа почувствовала, как теплеют щёки, и отвела взгляд.

Руолис мягко рассмеялась.

— Ой, милая моя, они ухлёстывают за любой симпатичной девушкой от восемнадцати и старше, — она махнула рукой. — А ты у нас красавица, — герцогиня Ледор окинула ещё больше смутившуюся гостью довольным взглядом. — И никогда ничего серьёзного из их ухаживаний не получалось. Ты молодец, милая, просто держи их на расстоянии, — Руолис погладила Элли по руке. — Уверяю, они слишком хорошо воспитаны, чтобы переступить определённые границы, — женщина подмигнула. — По углам мои шалопаи только горничных зажимали, и то, пока отец им не всыпал, — с тихим смехом добавила Руолис.

Элли немного успокоилась. Ровно до тех пор, пока через несколько дней — герцог Ледор к тому моменту уже вернулся, — горничная, помогая ей утром одеться и причесаться, не принесла неожиданную и крайне неприятную новость.

— Ой, миледи, у нас тут такое случилось! — защебетала странно возбуждённая служанка, блестя глазами и ловко заплетая Эллиа пряди.

— И что же? — спокойно спросила герцогиня Изенрох, хотя внутри всё напряжённо замерло в предчувствии плохих новостей.

— Молодые господа дуэль на рассвете устроили, — выпалила горничная, и Элли чуть не вздрогнула. — Настоящую! Их привратник случайно увидел и ещё и выстрелы потом слышал! Ох, миледи так ругалась на них, — она закатила глаза и покачала головой.

— Они живы? — вырвалось у шокированной подобным поворотом событий Эллиа.

— Да, конечно, только у господина маркиза рука оцарапана, а у господина графа плечо задето, — ответила служанка. — Врач утром приходил, сказал, ничего страшного, завтра к вечеру даже шрама не останется.

Ну да, наверняка магией лечили великовозрастных оболтусов. Зачем наследникам герцога шрамы, в самом деле. Эллиа сидела, ни жива, ни мертва, осмысливая новость. Дуэль. Наверняка из-за неё. Больше поводов ссориться у братьев нет. Это уж точно не лезет ни в какие ворота! «Надо уезжать, — мелькнула у девушки мысль. — Срочно. Так будет лучше для всех». Она дождалась, пока горничная закончит с её причёской, порадовалась, что выбрала сегодня простое и скромное платье из светло-голубого шёлка с маленьким вырезом, украшенным кружевным воротником, и решительно направилась к двери.

Конечно, за столом уже собралась вся семья — в том числе и близнецы, бросавшие друг на друга мрачные взгляды. У одного на предплечье белела повязка, у другого — крепко замотано плечо.

— Доброе утро, — Эллиа удалось сдержать эмоции, и голос не дрогнул, она тут же перевела взгляд на Руолис.

На её мужа ей было боязно смотреть — ведь косвенно это она виновата в том, что его дети затеяли рискованное мероприятие, в результате которого пострадали, пусть и легко.

— О, Элли, доброе утро, — поздоровалась с ней бывшая наставница как ни в чём не бывало.

Братья тоже поздоровались и снова замолчали к тихой радости Ли. Заговорил хозяин дома.

— Я попытался узнать, что с вашим мужем, миледи, — чуть нахмурившись, начал он. — Но порадовать ничем не могу. Всё, что знаю — Рэнола до сих пор не поймали, однако поскольку подробности этого дела — государственная тайна, посвящены в которую очень немногие, узнать что-либо ещё не удалось. Где он сейчас, тоже никому неизвестно, — добавил Ирги.

Эллиа немного грустно улыбнулась.

— Благодарю вас, — ответила она и пока не потеряла решимость, продолжила. — Я бы хотела поговорить с вами, Руолис, — и перевела взгляд на бывшую наставницу. — После завтрака.

— Хорошо, милая, — легко согласилась та, и Элли заметила, как женщина покосилась на молчаливых сыновей.

Предательский румянец всё же выступил на щеках, девушка поспешно опустила взгляд в тарелку, чувствуя себя с каждой секундой всё неуютнее. И хотя хозяева дома пытались поддерживать непринуждённый разговор, атмосфера за завтраком оставалась напряжённой. Поэтому, когда наконец Руолис, взяв чашку с чаем встала и предложила Эллиа перейти в гостиную, девушка едва удержалась от громкого вздоха облегчения. Едва они опустились на диван, Ли заговорила, опасаясь, что бывшая наставница скажет что-нибудь лишнее.

— Я хочу уехать, — сразу заявила она, не желая ходить вокруг да около.

Руолис подняла брови в удивлении.

— Куда, Эллиа? И почему вдруг? Ты из-за мальчишек, что ли? Или считаешь, мы с мужем будем винить в этом тебя? — проявила догадливость женщина, после чего протянула с укоризной: — Элли-и-и… — и отстав чашку и махнула рукой. — Неужели думаешь, я не вижу, что ты тут ни при чем? Но ничего, Ирги сейчас им живо вставит мозги на место, — Руолис поджала губы. — Они уже получили своё утром. Не считай себя в чём-то виноватой, — чуть мягче добавила она и накрыла ладонью сжатые пальчики Эллиа. — Я же видела, ты не дала им ни единого повода, Элли.

— Нет-нет, — несколько поспешно ответила девушка и покачала головой. — Не… из-за ваших сыновей, — она понадеялась, что голос не выдал её эмоций. — Я не хочу ждать год, чтобы получить развод.

Руолис нахмурилась.

— Что за спешка, Элли? Или один из моих приглянулся, что ли? — с лёгкой насмешкой добавила она.

И снова на щеках герцогини Изенрох выступил румянец.

— Уж простите, но нет, — излишне сухо из-за охватившего её смущения ответила она. — Ваши сыновья, конечно, весьма привлекательные молодые люди, однако развод мне нужен по другим причинам. Я не желаю целый год находиться в непонятном положении, — Эллиа посмотрела в глаза Руолис. — Вдруг встречу за это время… того, кого полюблю?

Бывшая наставница глубоко вздохнула, поднялась и прошлась по гостиной.

— Ты точно решила? — наконец переспросила она.

— Да, — как можно твёрже произнесла Эллиа.

— Что ж, — Руолис снова помолчала, и девушка поняла — она не слишком довольна внезапным решением бывшей воспитанницы. — Тогда поговори сначала с Ирги, что он тебе посоветует, как лучше сделать.

Ли, поймавшая себя на том, что невольно затаила дыхание в ожидании ответа, радостно улыбнулась и тоже встала.

— Благодарю, миледи! — искренне произнесла Эллиа.

— Иди, — Руолис вздохнула и проворчала, не удержавшись. — И что тебе не жилось здесь, подождала бы год, глядишь, и с Рэнолом что разрешилось бы…

Герцогиня Изенрох не ответила, поспешно вышла из гостиной и аккуратно прикрыла за собой дверь. Переведя дух и не дав себе времени малодушно передумать, Эллиа поспешила в кабинет супруга Руолис, но к некоторому замешательству услышала, что за дверью хозяин не один.

— …И чтобы я больше не видел вас рядом с ней ближе, чем на несколько метров! — грозный голос герцога Ледора. — Ишь, что удумали, ухлёстывать за замужней женщиной! Это в столице проворачивайте подобные штучки, но не в моём доме! Свободны.

Эллиа поспешно отступила и юркнула в комнату напротив, унимая колотящееся сердце. Дверь хлопнула, послышались удаляющиеся шаги, и наступила тишина. Выждав ещё немного, молодая герцогиня отважилась покинуть убежище и, робея, постучалась.

— Войдите! — от ноток раздражения в голосе Элли вздрогнула, но храбро толкнула дверь и переступила порог.

— Здравствуйте ещё раз, — она аккуратно прикрыла дверь. — Могу я обсудить с вами один важный вопрос?

— Конечно, Эллиа, присаживайся, — тон герцога моментально изменился, суровое выражение пропало из глаз. — Ты про моих недорослей, да? Так я уже…

— Я уехать хочу, милорд, — крайне невежливо перебила его девушка, но она не желала больше ничего слышать о близнецах. — И не из-за ваших сыновей, поверьте.

Ирги некоторое время пристально смотрел на неё, потом переспросил:

— Ты точно всё решила? И это точно не Оссэйн с Экри?

— Мне о моём будущем думать надо, ваша светлость, — тихо ответила Эллиа, опустив голову. — Я не могу ждать год, лучше сейчас развестись. Да и долг…

— Отец твой вернёт его, — не дал ей договорить герцог.

— Даже если и так, — она снова посмотрела на него. — Если я могу развестись, зачем мне год ждать и жить у вас на положении жены изменника?

— Он не изменник, Эллиа! — немного резко оборвал её герцог и нахмурился. — И я уверяю, это недоразумение скоро выяснится!

Она вздёрнула подбородок и упрямо сжала губы.

— Может и так, да только мне от этого не легче. Если бы я его хотя бы видела! — слегка обиженно добавила Элли.

Ирги засунул руки в карманы и подошёл к окну, остановившись около него спиной к Эллиа.

— Ну, раз ты решила, то есть три способа, — начал объяснять он ровным голосом. — Первый, это обратиться напрямую к Императору, и по его указу вас разведут, и даже не потребуется присутствие Рэнола. Второй — придётся идти в Горную обитель, где смогут отменить обряд, поскольку брак не был осуществлён по всем правилам, опять же, в одностороннем порядке. Ну и третий, чтобы браслет снял сам Рэнол, — герцог Ледор обернулся и посмотрел на Эллиа. — Самый реальный — это пойти к Императору, но просто так к нему не попасть, особенно если узнают, чья вы супруга, — хозяин кабинета поморщился. — Пожалуй, я знаю одного человека, маркиза Эйгора де Вудгоста, он друг и вашего мужа, и Императора, они втроём воспитывались и росли вместе. Он может посодействовать и помочь вам попасть на приём к его величеству без предварительной записи, а уж там, — Ирги пристально посмотрел на собеседницу, — всё зависит от вашего красноречия и насколько сильно вы хотите развестись. Я напишу маркизу письмо, он примет вас, а дальше уже будете сами разговаривать с Эйгором.

Герцог вернулся за стол, а Эллиа расплылась в счастливой улыбке. Всё не так уж плохо, как она думала.

— Спасибо вам большое, — она сглотнула неожиданный ком в горле. — Я вам очень благодарна, ваша светлость…

— Только в таком виде одной тебе будет небезопасно путешествовать, — муж Руолис положил перед собой чистый лист и взял перо. — С одеждой Руолис поможет, а я спишусь сейчас с одним человеком, — бумага покрывалась ровными строчками летящего почерка, — он к завтрашнему утру прибудет. Это наёмник, я его давно знаю, он надёжен, — Ирги бросил на озадаченную Эллиа косой взгляд. — Из поместья точно некого взять в сопровождение, здесь обычные люди, простые слуги работают, а все мои надёжные люди в столице. Я же правильно понимаю, ты неделю ждать не будешь?

Эллиа поспешно покачала головой и осторожно уточнила:

— А… этот наёмник… он точно надёжный? И далеко ли до вашего знакомого ехать?

— Прилично, не меньше недели точно, — ответил Ирги, дописав и растопив восковую палочку. — Человек надёжный, отвечаю. Отряд тоже не послать, внимание только привлекать будет, — герцог сложил письмо. — Ты не волнуйся, Дор прекрасный воин, и маг к тому же, хоть и средненький, так что со всякой швалью справится. Держи, — он протянул ей письмо. — Отдашь маркизу Вудгосту. Иди, собирайся, я пока с Дором договорюсь.

Девушка взяла письмо и снова улыбнулась, с благодарностью посмотрев на герцога.

— Вы очень добры, ваша светлость, — произнесла она и присела в реверансе.

— Да не за что, милая, — задумчиво протянул Ирги и погладил подбородок. — Ты бы подумала всё-таки, я уверен, Рэнола оправдают через несколько месяцев.

Она опустила глаза и покачала головой.

— Простите, нет, — тихо, но твёрдо ответила Эллиа.

Покинув кабинет герцога, молодая леди поднялась к себе, то и дело оглядываясь и опасаясь встретить близнецов. Повезло — до покоев Элли добралась без происшествий. Вызвав горничную, спросила, где Руолис, и попросила передать, что ждёт у себя. Эллиа надеялась, её просьба не будет выглядеть слишком грубо, но разгуливать по дому с риском наткнуться на братьев ей не хотелось. Мало ли что. Пока Ли прошла в гардеробную, обдумывая, что целесообразно взять с собой, а что можно и оставить, Конечно, бельё обязательно, платья — здесь, в пути они вряд ли пригодятся. Хотя, одно можно, попроще, на всякий случай. В дорогу хорошо бы брюки, рубашки, куртки — то, что удобно и можно не бояться испачкать. Конечно, тёплые плащи, вдруг придётся ночевать не в таверне. Хотя не хотелось бы…

— Элли? — раздался из гостиной голос Руолис, и Эллиа поспешно вернулась в комнату с ворохом одежды.

— Ваш муж сказал, всё устроит, — с ходу начала она объяснять и пересказала их с герцогом разговор. — Так что, думаю, завтра утром я выезжаю, — с воодушевлением закончила Ли, блестя глазами.

— Хорошо, — Руолис вздохнула. — Тогда давай соберём тебя.

Нашлись и рубашки, и штаны — только их немного ушить надо было по фигуре Эллиа, чем и занялись служанки. Конечно, не забыли деньги и драгоценности. Последние на случай, если деньги закончатся, мало ли, что в пути случится. Почти весь день прошёл в хлопотах, о близнецах Ли и не вспоминала, захваченная предстоящим путешествием. Молодая герцогиня надеялась, оно закончится благополучно, и маркиз Вудгост поможет встретиться с Императором и решить вопрос с замужеством. Возможно, Руолис и её супруг правы, и лорда Изенроха оправдают, но… А вдруг нет и он действительно замешан в заговоре? Нет уж, лучше вернуть себе свободу и попробовать поискать нового мужа, понадёжнее. И уже полагаясь только на себя. За ужином — близнецов за столом не оказалось, к тайной радости Эллиа, — хозяин дома известил, что вопрос с наёмником Дором решился, и завтра рано утром он прибудет в поместье.

Ли обрадовалась радостной вести. Вернувшись к себе после ужина, она приготовила две объёмных сумки, одежду и со спокойным сердцем легла спать пораньше — встать предстояло с рассветом, как сказал герцог Ледор. Спала девушка крепко, без сновидений, и едва утром раздался стук в дверь, когда служанка пришла будить, Эллиа проснулась сразу. Быстро собралась, заплела свои роскошные светлые волосы в обычную косу и спустилась вниз.

— Доброе утро, милая, — к удивлению девушки, рядом с герцогом стояла Руолис с немного сонной улыбкой. — Удачи, Элли, — бывшая наставница обняла девушку, погладила по спине. — Я надеюсь, мы ещё увидимся, — она чуть отстранилась и пристально посмотрела в глаза Эллиа. — Спокойного путешествия, пиши, как что известно станет.

— Хорошо, — пробормотала Ли, чувствуя, как глаза неожиданно защипало. — Спасибо вам за всё.

— Пустяки, — Руолис махнула рукой. — Ну всё, иди, тебя уже ждут.

Эллиа показалось, при этих словах во взгляде герцогини Ледор мелькнуло странное выражение, и губы дрогнули, словно она хотела улыбнуться. Но муж Руолис уже направился к двери и оглянулся, поэтому пришлось поспешно идти за ним. Солнце только-только взошло, в воздухе ещё чувствовалась ночная прохлада, и Элли невольно поёжилась, крепче обхватив себя руками.

— Знакомься, твой провожатый, — между тем, Ирги подошёл к ожидавшему их молчаливому мужчине. — Дор, это леди Эллиа, довезёшь её до маркиза Вудгоста, дорогу я тебе рассказал.

— Хорошо, милорд, — скупо обронил наёмник.

Молодая герцогиня пристально глянула на того, в чьей компании ей предстоит провести ближайшие дни… Дор производил впечатление, признала она. Выше её почти на полторы головы — Элли доставала ему где-то до середины широкой груди в кожаной безрукавке и стянутой двумя широкими ремнями перевязей, — с коротким ёжиком светлых волос, тяжёлой челюстью и резкими чертами лица, наёмник выглядел сурово. Слегка прищуренные глаза смотрели внимательно и чуточку настороженно, кроме двух мечей, покороче и подлиннее, на поясе висел кинжал в ножнах, и как подозревала Эллиа, ещё и в одежде Дора наверняка пряталось много неприятных сюрпризов.

— Доброго утра, — поздоровалась вежливо Эллиа, надеясь, что характер у этого типа не такой же колючий, как взгляд.

— Доброго, миледи, — так же коротко поздоровался сопровождающий и склонил голову, скрестив мускулистые руки на груди.

— Что ж, в добрый путь, — пожелал герцог Ледор — как раз подвели лошадь Эллиа с уже навьюченными сумками. — Элли, как доберёшься до маркиза, обязательно сразу отправь мне весточку, хорошо? — девушка кивнула и подошла к своей лошади. — Дор, — позвал наёмника Ирги, и когда тот посмотрел на него, негромко закончил. — Береги её.

Снова наклонив голову, Дор неожиданно легко для своей комплекции вскочил на коня и тронул поводья. Притихшая и слегка оробевшая в компании незнакомого и такого грозного мужчины, Эллиа направила лошадь за ним, надеясь, что поездка не затянется.

Несколько часов пути они ехали молча. Элли боролась с сонливостью, то и дело сцеживая зевки в кулак, и косилась на спутника, смотревшего перед собой и, казалось, вообще не замечавшего подопечную. А Эллиа тишина давила на уши, и спать хотелось всё сильнее, да ещё мирный шелест деревьев убаюкивал. И она решилась нарушить молчание.

— Подскажите, а долго нам ехать? — вежливо поинтересовалась она.

— Долго, — в своей манере ответил Дор.

— Сколько? — осторожно уточнила Элли.

— Сколько надо, — в низком, густом голосе послышались предупреждающие нотки, которым молодая герцогиня не вняла.

Молчать всю дорогу ей не улыбалось. Конечно, она не ожидала, что её будут развлекать разговорами, наверняка кроме похабных шуточек да историй из своей жизни этот наёмник больше ничего не знал. Но уж простыми сведениями о дороге мог поделиться!

— Мы до таверны доедем или будет привал под открытым небом? — снова спросила Эллиа, затолкав глухое раздражение поглубже.

Ссориться в самом начале путешествия с тем, с кем предстоит провести определённое количество дней, глупо. Но если этот наёмник и дальше будет так отвечать… Дор повернул голову, смерил её непроницаемым взглядом и ничего не ответил. Элли едва не скрипнула зубами, но сдержалась от едкой реплики, и между ними снова надолго воцарилось молчание. От нечего делать девушка воскресила в памяти карту, которую изучала накануне, и мысленно прикинула, что вскоре они должны доехать до небольшой деревеньки. Хорошо бы там провизией закупиться и поесть чего-нибудь — ввиду раннего завтрака Эллиа уже успела проголодаться за несколько часов на свежем воздухе. Ещё, девушка подумала, что, если так будет продолжаться дальше, придётся достать книгу из сумки, чтобы не уснуть и не свалиться с лошади. С разрешения Руолис Эллиа взяла несколько с собой, для скрашивания досуга. Однако не успела — наёмник натянул поводья своей лошади и скупо обронил:

— Привал.

Эллиа подняла брови.

— Деревня же близко, и я не настолько устала, — ровно ответила она. — Можем доехать…

— Не можем, — Дор спрыгнул с лошади и окинул её сумрачным взглядом. — Слезайте, миледи. Вам переодеться надо.

Девушка не сдержала удивления: вроде нормально же выглядит, штаны, рубашка, куртка, плащ. Всё новое, чистое, ладное. Что этому бугаю не нравится?!

— Простите, зачем? — с недоумением переспросила она, но всё же послушно спешилась. — Я плохо выгляжу?..

— Слишком хорошо, — выдал ответ Дор. — Моя задача довезти вас до места назначения без лишних проблем, а не драться в каждой деревне с придурками, позарившимися на такой лакомый кусочек, как вы, миледи, — он бросил на неё ещё один хмурый взгляд.

— Вот уж глупости, — сердито ответила Эллиа и скрестила руки на груди. — Что вызывающего в моей одежде?

Их разговор прервался — из-за поворота неторопливо выходил большой шумный караван. И очень кстати мимо как раз проезжали и женщины, тоже в мужской одежде. Средних лет, особо непримечательной внешности, однако их обтягивающие штаны и рубашки с довольно глубокими вырезами, да ещё и кое у кого слишком тонкие, по сравнению со скромной одеждой Эллиа выглядели куда более откровеннее.

— Вон и не в таком ездят, — добавила девушка с откровенным раздражением и махнула рукой в сторону каравана.

— Они не вы, миледи, вы слишком миленькая, — возразил наёмник, и Элли, услышав неожиданно комплимент, чуть не зарделась, но вовремя взяла под контроль эмоции.

Она и так знает, что красивая, нечего тут краснеть, как маленькая.

— У вас есть что-то менее заметное? — добавил Дор, скрестив руки на груди. — Или в деревне я куплю, а вы подождёте пока здесь.

— Ваша обязанность — охранять, а не командовать, — не выдержала и огрызнулась Эллиа, но всё же полезла в сумку за курткой попросторнее, чтобы скрыть свои женственные формы, и за дорожной юбкой — ноги прикрыть.

— Мне вас довести до места в сохранности надо и не привлекая внимание, — буркнул Дор, не собираясь уступать.

Эллиа тихонько фыркнула. Поменяла куртку, надела юбку поверх брюк, с разрезами, чтобы удобнее на лошади ехать, и спрятала волосы под платком. Оглядела себя…

— О, боги, я похожа на пугало, — пробормотала девушка с досадой.

— Вот теперь хорошо, — с одобрением кивнул Дор. — До деревни доедем, а там что-нибудь ещё подходящее посмотрим.

Молодая герцогиня ничего не ответила, только поджала губы и вернулась в седло. Ей показалось, наёмник едва слышно хмыкнул, но из чистого упрямства не смотрела в его сторону. Через час с небольшим они доехали до деревни, оказавшейся довольно большой — кое-где даже попадались двухэтажные дома. Таверна стояла на центральной площади, черзе которую проходила и главная улица, она же дорога, добротное здание с огороженным двором, конюшнями и даже отдельно стоявшей банькой в углу.

— Поедим здесь, потом пройдёмся по лавкам, — обозначил их дальнейшие планы Дор, заезжая во двор.

Там уже царила суматоха — тот самый караван, который они встретили. Наёмник забрал лошадь Эллиа и сам отвёл в конюшни, потом они поднялись по крыльцу и зашли в общий зал. Конечно, отдельных кабинетов здесь в помине не было — всё же, обычная придорожная таверна, рассчитанная на простых путников, не на знать. Этой дорогой богатые путешественники не ездили. В зале стоял шум, сновали официантки с подносами, пахло едой и немного чесноком. Множество незнакомых людей, косые взгляды — Элли невольно поближе подошла к Дору и опустила глаза, чувствуя себя с каждым мгновением всё неуютнее.

— Сюда проходите, — в своей манере сказал наёмник и пропустил девушку вперёд к столику, стоявшему подальше от центрального прохода и шумных компаний.

Герцогиня осторожно присела на стул, стянула куртку — в помещении было душновато, — и положила её рядом. К ним тут же подошёл парень лет восемнадцати в переднике.

— Что желают господа? — приветливо осведомился он, и Элли поймала его взгляд.

И в нём отчётливо мелькнуло восхищение.

— Есть пожелания? — кратко спросил Дор, глянув на подопечную.

— Полагаюсь на ваш выбор, — так же немногословно ответила Эллиа, сдержав улыбку.

Всё же, не совсем пугало, значит, раз всё равно обращают внимание мужчины. Как девушке, конечно ей это льстило.

— Тогда мяса с гарниром, овощей, попить кваса или морса, и хлеба с нарезкой какой-нибудь, — заказал Дор, и парень, кивнув, отошёл.

Только напоследок подмигнул Эллиа и улыбнулся. И, похоже, Дор не заметил. Настроение девушки окончательно пришло в норму.

— Я хочу договориться с начальником каравана, — заговорил вдруг наёмник, и Элли чуть не вздрогнула от неожиданности. — Так безопаснее путешествовать, если они идут в одну с нами сторону.

— Хорошо, — коротко отозвалась Эллиа.

Им принесли обед, тот же парень, и он снова улыбнулся герцогине. Она же просто наклонила голову, не желая давать напрасных надежд, и с аппетитом принялась за тушёное мясо. Дор доел быстрее и оставил её допивать морс, а сам отправился выяснять о караване. Элли, откинувшись на спинку стула, обвела рассеянным взглядом общий зал и отпила из кружки вкусного ягодного напитка. Отметила, что Дор остановился сначала у одного столика, что-то спросил, потом направился к другому — наверное, к тому самому начальнику каравана, одному из мужчин, что сидели за столом. Наёмник поздоровался, присел, завёл разговор — Эллиа надеялась, с положительным исходом, ведь так действительно безопаснее путешествовать, и меньше внимания привлечёт.

— И почему такая симпатичная девушка сидит и скучает одна? — раздался вдруг около её столика неприятный, вкрадчивый голос, и на стол упала чья-то тень.

Эллиа вздрогнула и подняла голову. Увидев двух мужчин непонятной наружности, смотревших на неё масляными взглядами, она почувствовала, как по спине прошёл холодок.

— Я не скучаю, — всё же вежливо ответила она и поспешно опустила голову. — Я обедаю.

— Может, мы составим вам компанию? — и не дожидаясь ответа, один из них опустился на стул напротив Ли.

Она сжала под столом юбку, стараясь не выдать своих эмоций.

— Не нуждаюсь, благодарю, — сухо отозвалась она и сделала глоток морса.

Ну где этот Дор, когда он в самом деле нужен!

— И что тут происходит? — раздался холодный, предупреждающий голос наёмника к радости Эллиа. — Вас приглашали, господа?

Девушка рискнула приподнять голову и увидела, что у стола возвышается мрачный Дор со скрещенными на груди руками и сверлит взглядом того, кто сидел.

— Прошу прощения, нет, — поспешно ответил недавний собеседник Эллиа и поспешно вскочил. — Простите ещё раз, мы не знали, что у дамы сопровождающий есть. Всего хорошего, — и тип со своим приятелем исчез.

Герцогиня Изенрох тихонько перевела дух, вытерев вспотевшую от тревоги и волнения ладонь о юбку. То, что их с Дором приняли за пару, её покоробило, конечно, но возражать она не торопилась. Если им предстоит путешествовать вместе с караваном, то во избежание подобных проблем в дальнейшем это идеальное прикрытие. Вот только… лучше было бы, если бы её считали его женой, а не любовницей.

— Это ваша спутница, господин Дор? — послышался ещё один незнакомый голос, и только сейчас Эллиа увидела, что вместе с наёмником к ней подошёл средних лет мужчина в добротной одежде и окинул её цепким, внимательным взглядом.

— Да, господин Кенс, — кивнул Дор, а у Элли опять всё ощетинилось внутри. — Ли, познакомься, это главный в караване, Иммир Кенс, — представил наёмник мужчину.

— Очень приятно, — ей пришлось проглотить раздражение, встать и вежливо склонить голову.

— Мы отправляемся через полтора часа, — продолжил между тем Кенс. — Не опаздывайте, пожалуйста, мы ждать не будем.

— Конечно, — Дор снова кивнул.

Караванщик отошёл, и Эллиа осталась с наёмником.

— Вы поели? — тут же вернулся в прежние рамки поведения он. — Нам надо пройтись по лавкам и купить припасы.

— Да, конечно, — Ли торопливо допила морс и поставила пустую чашку на стол. — Идёмте.

Они покинули таверну, и Эллиа первая завела разговор.

— Думаю, нам следует в дороге представляться супругами. Чтобы избежать неприятных ситуаций, это самый лучший выход, — заговорила она, глядя прямо перед собой. — Меньше вероятности… недоразумений, — деликатно обозначила девушка тему своей привлекательности.

— Да уж, — буркнул мрачно Дор.

Она покосилась н него, пытаясь понять: мужчина недоволен тем, что к ней могут приставать, или тем, что им придётся играть в мужа и жену?

— Но это действительно удобно, — повторила Элли, в душе которой опять зашевелилось раздражение. — Не думаю, что кто-то рискнет приставать к женщине, путешествующей вместе с мужем-наемником.

Если и дальше он будет так же ворчать и огрызаться, путешествие обещает быть не самым лёгким.

— Хорошо, — снова односложно ответил наёмник. — Побуду вашим мужем, пока до места не доберемся.

Эллиа замолчала, поняв, что более никаких слов от Дора не дождётся. Ну и ладно, всё равно ему придётся смириться. Она уже поняла, что даже в такой простой одежде, точнее, тем более в этой простой одежде к ней будут приставать, ведь для остальных Элли не аристократка. Девушка постаралась задвинуть досаду поглубже и сосредоточилась на покупках — они зашли в первую лавку. Часа им хватило, чтобы приобрести необходимое, одежду, припасы, ещё всякие мелочи, нужные в дороге, и Эллиа с наёмником вернулись в таверну, а ещё через некоторое время они выехали со двора, отправившись дальше в путь. Ли, погружённая в свои мысли, по сторонам практически не смотрела и на Дора внимания не обращала — зачем, если в ответ опять услышит бурчание и ворчание. Или вообще ничего не услышит. Раз она так раздражает наёмника одним своим видом, смысл затевать разговор.

Однако к удивлению Эллиа, он первый обратился к ней. Поравнял свою лошадь с её и заговорил негромко, глядя прямо перед собой.

— Завтра к вечеру будем в следующей большой деревне, где заночуем на постоялом дворе. Сегодня придётся спать под открытым небом, но на специальной стоянке, — расщедрился на объяснение Дор.

Эллиа удержалась от ехидного комментария и молча кивнула. Он тут же отъехал, словно позабыв о её существовании. Дальше дорога проходила мирно и спокойно, нескольким любопытным мужчинам, пытавшимся с ней познакомиться, Ли вежливо отвечала, что она замужем и указывала на широкую спину Дора. # / После чего её быстро оставили в покое, к радости герцогини. Заводить знакомства с женщинами ей тоже особо не хотелось, и она так и ехала чуть в сторонке, погружённая в невесёлые размышления. Ей уже казалось, затея с поездкой к маркизу Вудгосту не самая умная. «Может, действительно стоило остаться у Руолис? Она же говорила, что сыновья только в отпуск приехали…» Эллиа тихонько вздохнула. Что уж теперь сокрушаться, выбор сделан, и поместье бывшей наставницы всё дальше за спиной.

Ещё один раз у них состоялся диалог опять по инициативе Дора.

— Мы объедем столицу и поедем в соседнюю провинцию, — отрывисто сообщил наёмник, всё так же не глядя на неё. — Длиннее, но безопаснее.

Он сразу отъехал, а Элли не удержалась и тихонько пробурчала ему в спину:

— Вот уж обрадовал, бука…

К вечеру караван остановился на обширной поляне, на которой действительно всё было сделано для удобной ночёвки. Загоны для лошадей, кострища, брёвна рядом, чтобы сидеть. Фургоны и повозки поставили широким полукругом, женщины сразу занялись ужином, пока мужчины распрягали лошадей и ходили за дровами. Дор молча забрал коня у Эллиа, положил около неё сумки и ненадолго отошёл, потом вернулся. Так же молча достал из своих вещей тёплый плащ и одеяло и бросил ей.

— Расстели, — последовал краткий приказ.

Элли стиснула зубы, однако сдержала желание огрызнуться и развернула вещи, готовя место, пока Дор ходил за дровами и разводил костёр. Нет, он не командовал, не придирался, всё делал сам: огонь, вода в кастрюльке, и даже готовил тоже он. Только с таким хмурым лицом и поджатыми губами на заботливого мужа, которого по легенде он должен был изображать, наёмник ничуть не походил. Могли возникнуть вопросы, а этого им меньше всего надо. Эллиа решила поговорить за ужином, пока же пошла бродить по лагерю, издалека поглядывая на Дора. К её неудовольствию, едва девушка отошла от их стоянки, к наёмнику тут же зачастили женщины из каравана. Они улыбались, заводили с ним короткий разговор, и вот с ними он вёл себя куда любезнее, даже улыбался в ответ! Элли начала злиться. «Как он вообще может! И что будут тогда за моей спиной говорить?! Что спускаю с рук собственному мужу заигрывания с другими?» Герцогиня Изенрох нахмурилась: и с настоящим супругом не повезло, и даже фиктивный ведёт себя ужасно. Да что ж такое!

Заметив, что какая-то больно шустрая бабёнка лет тридцати в обтягивающих штанах и рубашке с глубоким вырезом уже раз в третий подходит к их костру с очередным вопросом Дору, Эллиа едва удержалась, чтобы не подойти и не устроить скандал. На сей раз ей было тяжело сумку донести из фургона, и Дор пошёл с ней. Хотя Ли видела, что женщина не одна путешествует — двое мужчин чуть помладше наблюдали за ней с одинаково хмурыми лицами. Как она поняла из случайно услышанных разговоров, они приходились данной особе братьями, но почему-то не спешили помочь ей. Пару раз и к Эллиа подходили, но каким-то образом Дор чувствовал и очень вовремя поднимал голову и смотрел в сторону подопечной. Недобро так, с прищуром. Её сразу оставляли в покое, ещё и извинялись, и это бесило Эллиа ещё больше. Нашёлся, охранник её нравственности! Сам бы лучше вёл себя, как приличный муж!

— Милая, а что ты такая насупленная? — неожиданно раздался рядом незнакомый голос, и Элли обернулась.

Около неё стояла женщина средних лет с добрым лицом и улыбалась.

— С мужем поссорились, вижу, да? — понимающе кивнула она. — Эх, молодая ты ещё, — вздохнула она и приобняла озадаченную Эллиа. — Помирись, коли разругались, а то уведут, у нас тут много таких, шустрых, — она с неодобрением проводила взглядом ту самую бабёнку, что приставала к Дору. — Мужчины, они же как дети, сами ни за что не подойдут первыми, — она вздохнула. — Я Норис, милая, а тебя как звать?

— Эллиа, — представилась девушка, не считая нужным придумывать что-то другое.

Имя не настолько редкое, да и вряд ли её ищут.

— Улучи минутку, сядь с ним рядом, прижмись, улыбнись, слово доброе скажи, — продолжила наставления Норис. — Глядишь, оттает, забудет обиду-то. Небось, из-за пустяка какого?

— Угу, — буркнула Эллиа.

Она прекрасно знала, как следует поступать в случае ссоры с мужем, им психологию отношений три года в Храме преподавали. И о том, что мужчины бывают крайне упрямыми, Ли тоже знала. Да вот только проблема в том, что ссоры как таковой нет, и непонятно, почему она должна идти и изображать попытку помириться! Но делать нечего, раз так складывается, и раз из них двоих Эллиа умнее. Она улыбнулась Норис и кивнула.

— Да, конечно, спасибо, — уже приветливее поблагодарила Элли. — Я пойду, Норис.

— Иди, деточка, хорошо всё будет, — улыбнулась в ответ женщина.

Элли подошла к их костру, втянула носом соблазнительный аромат готовящейся похлёбки и пристроилась на плаще, дожидаясь, пока Дор разольёт по мискам. Он молча протянул ей ужин, вилку, а хлеб, сыр и холодное копчёное мясо и овощи уже были разложены на чистом полотенце. После чего, взяв свою порцию, наёмник сел рядом, но — на расстоянии, и начал есть, даже не посмотрев на спутницу. Эллиа подавила раздражение, глубоко вздохнула, успокаиваясь, и придвинулась ближе, прижалась к Дору, прислонив голову к его плечу. Он замер, не донеся ложки до рта, повернул голову и бросил на девушку хмурый взгляд. Элли же, вспомнив уроки, нежно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза, а сама незаметно ткнула его в бок.

— Если продолжите в таком же духе, то никто не поверит в сказку, что мы муж и жена, — тихо произнесла она сквозь зубы, не переставая улыбаться. — Миритесь же!..

«И хватит другим женщинам помогать!» — мысленно добавила герцогиня, но вслух не стала говорить. Мало ли, как воспримет, ещё подумает, что она ревнует. Дор хмыкнул, приобнял на несколько мгновений и небрежно чмокнул в макушку, потом вернулся к ужину. Элли посчитала, что этой демонстрации для остальных достаточно, и тоже доела похлёбку. После целого дня пути и сытной, горячей еды почти сразу потянуло в сон, и она, широко зевнув, устроилась на походном ложе, свернувшись под одеялом калачиком и надеясь, что к утру не замёрзнет. Однако буквально через несколько минут она почувствовала, как к её спине прижалось тёплое мужское тело, и стало сразу теплее. Дор не обнимал и уж тем более не пытался приставать, они просто лежали под одним одеялом, однако Эллиа всё равно почему-то смутилась. Всё же, незнакомый, чужой мужчина, не муж, но если она сейчас отодвинется, это будет выглядеть странно после её заявления за ужином. Уняв застучавшее сердце, Элли постаралась дышать размеренно и вскоре уснула, убаюканная собственным дыханием. Постепенно звуки в лагере стихли — все устали, и на утро надо было рано вставать.

Следующий день прошёл спокойно и так же однообразно, как предыдущий, разве только Дор держался поблизости и даже очередное объяснение произнёс почти нормальным голосом.

— Мы немного по другой дороге едем чем нужно — караван идёт не совсем туда, куда нам надо, — негромко заговорил наёмник. — Они в следующем городе останавливаются, оттуда до поместья маркиза Вудгоста пять дней пути.

— Хорошо, — спокойно ответила Эллиа и кивнула.

К вечеру они прибыли в следующий городок, девушка не запомнила его названия. Караван направился разгружаться, а наёмник и Элли — к постоялому двору, который им порекомендовал начальник каравана. Та особа, которая вчера крутилась около Дора, самым наглым образом подъехала, призывно улыбнулась, не обращая никакого внимания на Эллиа, и буквально промурлыкала:

— Господин Дор, приятно было познакомиться, заезжайте, когда в наших краях будете в следующий раз.

Ли прищурилась, растянула губы в ответной улыбке и не дала ничего сказать Дору.

— О, конечно, мы с мужем обязательно заедем к вам, любезнейшая, — непринуждённо ответила девушка, сделав ударение на слове «муж».

Пусть муж и фиктивный, но перед этой нахалкой Эллиа не собиралась выглядеть глупо. Та смерила герцогиню Изенрох взглядом, хмыкнула и снова посмотрела на Дора.

— Так как, заедете? — снова спросила она мужчину.

— Я в этих краях редко бываю, — усмехнулся наёмник, разворачивая лошадь, — но если что, буду иметь в виду.

С этими словами он поехал дальше, и Элли вынуждена была направиться за ним. Она молчала всю дорогу до постоялого двора, медленно закипая — поведение Дора начинало откровенно злить. Пусть они и ненастоящие муж и жена, но всё равно обидно же! Другие ведь не знают этого! В ней вновь поднялась волна раздражения на сложившуюся ситуацию — настоящий муж даже не снизошёл до встречи с ней, ненастоящий ведёт себя, как бабник — ну за что ей такое невезение! Между тем, на город уже опустился вечер, небо окрасилось во все оттенки оранжевого и розового, и с восточной стороны уже подступала темнота. Они нашли нужный дом, в котором окна светились тёплым жёлтым светом, Дор спешился, отдал поводья подбежавшему мальчику-конюху и посмотрел на Элли.

— Здесь заночуем.

Она молча кивнула, и сейчас не дав воли эмоциям. Девушка решила, что устраивать ругань на глазах у всех не совсем правильно, поэтому она дождётся, когда они окажутся одни, и всё выскажет наёмнику. Элли не удивилась, когда Дор, общаясь с хозяином, не стал изменять легенде и представил их, как супругов. Ужин он попросил принести в комнату, что девушку только обрадовало. Они поднялись наверх, Эллиа по-прежнему не говорила ни слова, но едва Дор закрыл дверь и повернулся к ней, она скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на спутника.

— И сколько можно себя так вести? — негромким, ровным голосом спросила девушка.

Кричать и истерить герцогиня, конечно не собиралась, но вот поставить наёмника на место нужно. Ибо если и дальше их путешествие будет проходить в таком ключе, она точно не выдержит и предпочтёт ехать одна.

— Как? — он бросил на неё сумрачный взгляд, подошёл к стулу и положил на него сумки.

— Если уж мы путешествуем, как муж и жена, то и ведите себя соответственно! — Эллиа вздёрнула подбородок.

Он повернулся к ней, поднял брови и окинул девушку взглядом, от которого ей на несколько мгновений стало не по себе.

— И это как, интересно? — Дор тоже скрестил руки. — Что вас не устраивает, миледи? — в последнем слове ей послышалась откровенная насмешка.

Это переполнило чашу терпения Эллиа, она стиснула кулаки и едва не топнула ногой. Но опять удержала желание выкрикнуть всё в это непроницаемое, упрямое лицо и сдобрить парой совсем не вежливых словечек. Элли уже и не помнила, когда последний раз была такой злой.

— Как? Как полагается нормальному мужу! — с раздражением ответила Элли. — Не ставя меня в глупое положение!

Ли надеялась, он сам поймёт, что она имеет в виду. Всё же, упоминать о других женщинах ей было неудобно, ибо Ли не хотела, чтобы Дор подумал, будто она ревнует. Между тем, наёмник прищурился, его взгляд снова прогулялся по Эллиа — медленно, оценивающе.

— Ах, как нормальному мужу, значит? — и что-то такое прозвучало в его тоне, от чего девушка вздрогнула, сердце забилось с перебоями, и она невольно отступила, не сводя с него настороженного взгляда.

Дор же вдруг одним стремительным движением шагнул вперёд и в следующий момент Эллиа оказалась стиснута в крепких объятиях, прижатая к его груди без возможности пошевелиться. Ли испуганно вздохнула, уставившись на него — она не ожидала таких решительных действий от Дора, — но сказать ничего не успела. Он наклонился, и губы Эллиа обжёг поцелуй. Яростный и жадный, от которого закружилась голова и подогнулись ноги, и Ли вцепилась в куртку Дора, опасаясь, что упадёт. Кровь моментально вспыхнула, девушка тихо всхлипнула, подавшись навстречу и совершенно не думая, что она делает — мысли испарились под напором вспыхнувших эмоций, оставив только ощущения. Дор как будто хотел доказать Элли что-то… Или наказать?..

Наёмник отстранился первый, не спеша отпускать девушку. Он дышал так же тяжело, как она, в его глазах сверкал мрачный огонёк, и в глубине притаилось непонятное выражение.

— Думайте, что говорите, миледи, — тихо произнёс он, отпустил и, резко развернувшись, вышел, хлопнув дверью.

Эллиа ошалело посмотрела ему вслед, поднесла дрожащие пальцы к губам, которые покалывало, и они ныли после поцелуя, и медленно опустилась на свободный стул. Сердце гулко колотилось в груди, в голове снова и снова проносились воспоминания о сумасшедшем поцелуе, и Элли никак не могла прийти в себя. Она-то думала, что её первый поцелуй будет с мужем… С настоящим. Размышления герцогини Изенрох прервались стуком в дверь. Она вздрогнула, нервно покосилась на вход. Пронеслась мысль — не Дор ли вернулся? Щёки совершенно неожиданно опалило жаром, Эллиа мысленно шикнула на себя и сделала несколько глубоких вдохов. Может, это ужин принесли, а она тут волнуется, как перед первым свиданием. «Я замужем!» — напомнила себе Элли и уже на твёрдых ногах направилась к двери. Но когда открыла её, там ждал сюрприз, и далеко не приятный.

— Доброго вечера, миледи, — негромко произнёс Экри, глядя на застывшую Ли. — Рад встрече.

Рядом с ним, опираясь ладонью о косяк и так же не сводя с неё глаз, стоял Оссэйн. Вот кого Эллиа меньше всего сейчас ожидала увидеть, так это сыновей Руолис.

В первые мгновения девушку охватила растерянность: ей требовалось хоть какое-то время, чтобы понять, как действовать дальше. Поэтому она медлила с ответом, рассеянно рассматривая неожиданных гостей и не торопясь впускать их. Увы, но несмотря на все их попытки выглядеть простыми людьми, в близнецах легко можно было признать аристократов, слишком уж сильно юноши выделялись среди завсегдатаев таверны, где они с Дором остановились. Одежда простая, но сразу видно, что пошита из дорогой, качественной ткани, хотя и без излишних украшений, дорожные сапоги из замши, которые позволяли себе только аристократы — слишком уж они непрактичны, оружие на поясе… Оба серьёзные, в глазах решимость, стоят и терпеливо ждут. Эллиа хватило нескольких минут, чтобы взять себя в руки и даже немного разозлиться: ещё не хватало их тут! Мало того, что внимание привлекают, что нежелательно, так и Дор опять взбеленится, если увидит их здесь.

Ли глубоко вздохнула, унимая эмоции. Хотя они с Руолис и её мужем не говорили об этом специально, она и сама понимала, что путешествие тайное — всё-таки Эллиа пока ещё остаётся женой государственного преступника, которого так и не поймали. Мало ли, кто и в каких целях захочет воспользоваться таким козырем, как герцогиня Изенрох. Эти двое могут всё испортить, они слишком отлично выглядят от остальных в общем зале! Между тем, близнецы переглянулись, нетерпеливо переступили с ноги на ногу и снова посмотрели на Эллиа.

— Леди? — переспросил старший, Экри.

Девушка вспомнила, как на уроках в Храме им говорили, что подобные непредвиденные ситуации никогда нельзя пускать на самотёк и по возможности как можно быстрее брать их под контроль. Иначе её просто отодвинут и войдут в комнату, однако в таком случае нормальный разговор вряд ли будет возможен, ибо скорее всего ей начнут предъявлять претензии. А значит… Эллиа расправила плечи, подняла подбородок и усмехнулась уголком губ, вздёрнув одну бровь.

— Вы уверены, что вечер добрый? — иронично осведомилась она, полюбовалась на слегка растерянные и озадаченные физиономии и отошла наконец с прохода. — Ладно, раз приехали, проходите. Поговорим.

Ли не опасалась, что они с ней что-то сделают — хотели бы, ещё в доме рискнули. О, нет, им воспитание не позволит изнасиловать женщину, скорее, они будут добиваться своего настойчивыми ухаживаниями, как и распространено среди аристократов — о нравах высшего общества им подробно рассказывали на уроках в Храме. Поэтому она спокойно повернулась к ним спиной, подошла к столу и уселась на один из свободных стульев, положила ногу на ногу, и соединив кончики пальцев, глянула на близнецов снизу-вверх всё с той же слегка насмешливой улыбкой.

— Чем обязана чести лицезреть вас снова, господа? — непринуждённо осведомилась Эллиа.

Ей действительно стало интересно, на что они рассчитывали, поехав за ней. Молодые люди переглянулись, они явно не ожидали такого мягко говоря холодного приёма — ведь в родительском доме Эллиа, пытаясь соблюсти правила вежливости, вела себя немного по-другому. Мягче и не так категорично. Но сейчас она не собиралась давать спуску обоим, потакать их юношескому капризу.

— Элли, — начал старший, Экри, и шагнул к ней — девушка молча подняла ладонь и покачала головой, и маркиз всё понял, остался на середине комнаты, но речь продолжил. — У нас было время подумать, поверьте, мы всё решили. Вы нам очень нравитесь…

— Лично я люблю, — перебил его ворчливо Оссэйн и покосился на брата.

Он стоял у стены, прислонившись плечом и скрестив руки на груди, и пока дал слово старшему. Экри метнул на него недовольный взгляд и продолжил речь.

— Так вот, Элли, нам безумно жаль, что в поместье наша настойчивость испугала вас. Простите, пожалуйста, — он с мольбой взглянул на девушку. — Просто… — Экри замялся, но продолжил. — Наверное, мы привыкли к немного другой реакции, в столице женщины другие…

— Заодно хочу напомнить, что вы упустили из виду, что я замужем, — напомнила она иронично. — Полагаю, для дам в столице эта деталь тоже является несущественной в их бурной жизни.

Близнецы снова переглянулись, немного смущённо, и теперь уже ответил Оссэйн.

— Вы же незнакомы со своим мужем, — он пристально посмотрел на невозмутимую девушку. — Он ведь не счёл нужным даже повидаться с вами, и мы подумали, что у нас есть шанс добиться вашей благосклонности — раз уж ваш супруг предпочёл решать свои дела, а не встретиться с женой, да ещё с какой — выпускницей Храма! — Осси хмыкнул и покачал головой, а Эллиа с некоторым трудом удалось сдержать эмоции и не покраснеть от такой откровенной лести.

Ли чуть прищурилась и снова вклинилась в речь графа.

— Вы очень точно заметили, милорд, что меня воспитывали именно как будущую супругу, а не девицу лёгкого поведения, — она намеренно использовала титул, чтобы подчеркнуть официальность беседы, и тон выбрала такой, ровный и бесстрастный.

Братья наперебой принялись убеждать, что она ошиблась.

— О, леди Эллиа, да в мыслях такого не было! Ну что вы! Простите, ради богов, мы неправильно поняли, какое впечатление произвели на вас!

И дальше в том же духе. Ли подняла бровь, хмыкнула, покачала головой. Они могут так дальше разливаться соловьями ещё бесконечно долго, чего ей категорически не хотелось — Дор мог вернуться в любой момент, и тогда точно не избежать очередного нравоучения на тему её поведения.

— Как вы меня нашли? — перебила она поток извинений вперемешку с комплиментами.

И снова переглядывание и смущённые физиономии. Экри кашлянул и опустил глаза.

— Простите, мы на вас маячки поставили, — признался он. — Чтобы найти можно было в доме, и вокруг.

Элли прикрыла глаза и сдержала раздражённый вздох. И когда успели? А Дор хорош, как там, герцог Ледор говорил, он маг? И упустил такую важную деталь, как проверка на маячки. Ладно, это потом обсудит с наёмником.

— Снимите, — решительно заявила Эллиа. — Немедленно.

— Конечно, Эллиа, как скажете, сейчас, — Экри на мгновение прикрыл глаза, девушка почувствовала на мгновение неуютное ощущение, а потом всё пропало.

Ли поставила себе галочку попросить Дора проверить позже, так ли это, а пока вернулась к разговору.

— Ну и зачем же вы приехали, а? — она посмотрела на близнецов.

— Мама сказала, вы хотите развод получить, — взял слово Оссэйн. — Мы решили сопровождать вас, ради безопасности.

Эллиа выгнула бровь.

— Похвальное намерение, вот только о моей репутации вы подумали? — насмешливо поинтересовалась она. — Одинокая замужняя дама в компании двух молодых людей, знаете ли, выглядит весьма… двусмысленно.

У них хватило совести подарить ей укоризненные взгляды.

— Милая леди, мы же с серьёзными намерениями, мы же сказали, — ответил Экри. — Никаких приставаний, упасите боги. И потом, после развода вы вольны выбрать одного из нас в мужья, или, если захотите, — тут на его губах появилась хитрая и одновременно довольная улыбка, — двоих.

Теперь обе брови девушки поползли вверх — она не ожидала такого предложения. Братья по-своему поняли такую реакцию.

— Вы не волнуйтесь, проблем с разрешением на подобный брак не будет, — подхватил мысль брата Оссэйн и тоже улыбнулся. — Император даст, или в Храме получим. У нас достаточно высокий уровень магии для этого. Вашей репутации ничего не угрожает, поверьте. Хотите, прямо сейчас брачные браслеты отдадим? — он вопросительно посмотрел на Эллиа — она же при этих словах чуть неприлично не открыла рот от удивления.

Вообще-то такой поступок приравнивался к помолвке… Но она же ещё замужем. С другой стороны, в их присутствии и развод возможно выйдет получить быстрее, и двое охранников-ариктократов для красивой девушки всяко лучше одного наёмника, меньше внимания будут привлекать. Додумать Эллиа не успела: от двери раздался прямо-таки ледяной голос Дора.

— Господа, вы считаете, ваш отец поступил неразумно, доверив охрану леди Эллиа мне?

Девушка вздрогнула и в тревоге уставилась на него. А ведь она даже не услышала, как открылась дверь! Вот и доказательство, что Дор действительно обладает способностями. Близнецы тоже замерли, в замешательстве глядя на наёмника, а он продолжил, не сводя с них прищуренного взгляда. У Эллиа, имеющей возможность посмотреть на застывших друг напротив друга мужчин, появилась твердая уверенность в том, что и братья, и Дор друг друга прекрасно знают. Впрочем — муж наставницы говорил же, что поручит ее сопровождение одному из надежных людей.

Между тем по-прежнему стоящий у двери наемник сложил руки на груди и насмешливо ухмыльнулся.

— У вас есть сомнения в моём профессионализме? — а вот сейчас в голосе Дора проскользнули уже предупреждающие нотки.

Элли во все глаза смотрела на охранника и не узнавала его. Он держался так холодно, так надменно, чего никак нельзя было заподозрить у простого наёмника. Саму Ли Дор не удостоил и взглядом.

— Но… — первым очнулся Экри, однако не договорил.

— То, что я простой наёмник, — это слово Дор зачем-то выделил, — не означает, что я не в состоянии справиться с порученным мне делом! — он зашёл в комнату, но дверь оставил открытой. — Чего нельзя сказать о вас — вы своим появлением поставили безопасность леди под угрозу. Или думаете, здесь никому не придёт в голову обратить на вас внимание? На вашу одежду? На ваши лица? Вы не похожи на простолюдинов, которые являются завсегдатаями данного заведения, и вас непременно запомнят. И попытаются узнать, к кому вы приезжали, — и всё это Дор выговаривал всё с тем же холодным и в чём-то даже надменным выражением на лице.

Молодая герцогиня смотрела и не могла поверить своим глазам: конечно, и до этого Дор производил впечатление опасного типа, с которым лучше не связываться. Но то, что он демонстрировал сейчас… Властность, ощущение, что он привык командовать и для него это не в новинку, и помимо всего прочего — близнецы выше его по положению, а Дору на это, кажется, наплевать. Откуда это?!

— Мы же о леди Эллиа думали! — Экри всё же недовольно нахмурился и скрестил руки на груди. — Мы помочь ей хотели, между прочим. И мы не такие уж бесполезные и можем пригодиться в пути!

Дор насмешливо фыркнул и окинул собеседника выразительным взглядом.

— Я и вижу, что о ней думали, — произнёс он с явной иронией. — Помочь, говорите? А, собственно, вы саму леди спросили, нужна ли ей ваша помощь? — Дор небрежно покосился на Эллиа, и ей стоило больших трудов не поджать досадливо губы.

Опять ведь её виноватой выставит, несносный чурбан!

— Мне вы точно не пригодитесь, господа, что же до леди Эллиа, — и Дор снова посмотрел на молчаливую девушку, теперь уже в упор, своим тяжёлым, пристальным взглядом. — Если леди выразит желание путешествовать в вашем обществе — оставайтесь, если нет — вас, кажется, вскоре служба ждёт.

В комнате наступила тишина, и взгляды остальных тоже скрестились на девушке. Однако она не почувствовала никакой неловкости, лишь облегчение от слов Дора — вот шанс избавиться от ненужных кавалеров окончательно! Она спокойно посмотрела на наёмника и обратилась к братьям.

— Я доверяю вашему отцу, милорды, и если он дал мне в сопровождающие только этого человека, значит, считает, что он вполне способен один справиться с моей охраной. Менять его решение я не намерена, — она помолчала, внимательно наблюдая за близнецами — конечно, они слегка скисли от её слов, явно рассчитывая поехать с ней и к концу путешествия выяснить отношения окончательно. Ли решила подсластить горькую пилюлю и смягчила голос. — Мне лестно, что вы испытываете ко мне такие сильные чувства, но я не могу на них ответить. Если бы мы встретились при других обстоятельствах… — опрометчиво заявила Эллиа, слегка увлёкшись, и тут же запнулась, наткнувшись на горевший мрачным раздражением взгляд Дора. — В общем, благодарю за предложение, но нет, милорды, — быстренько закруглилась она и едва заметно поёрзала на стуле — вот сейчас ей стало очень неуютно.

— Вам лучше уехать прямо сейчас, — обронил Дор, всё так же глядя на Эллиа.

Те не стали упрашивать, и так всё поняв по лицам наёмника и герцогини Изенрох.

— Миледи, — Экри склонил голову. — Удачного путешествия.

— Надеюсь, вы заедете к нам, как… всё закончится, — Оссэйн запнулся и почему-то покосился на Дора. — Всего хорошего.

Они подошли к ней и по очереди поцеловали руку, после чего вышли, сопровождаемые молчаливым наёмником. Эллиа же, оставшись одна, отошла к окну и задумалась, прокручивая в голове недавнюю сцену. Не давал покоя Дор, показавший себя совсем с другой стороны, и это Элли… озадачило, и сильно. Бывший аристократ? Или младший сын какого-нибудь скромного рода? Как бы узнать? Такие манеры не выучить за несколько лет, они прививаются с детства.

— Что же за тайны у тебя, Дор? — пробормотала девушка и нахмурилась, глядя на тёмную улицу.

Хлопнула дверь, Ли невольно вздрогнула и обернулась: вернулся Дор, и судя по его лицу, разговор предстоял не из приятных. Эллиа подобралась, вскинула подбородок и приготовилась защищаться. Как защититься в споре и не превратиться в базарную бабу, их тоже учили в Храме. Наёмник стремительно преодолел расстояние между ними и остановился почти вплотную к Эллиа, упёр ей палец в грудь и прищурил опасно блеснувшие серо-стальные глаза.

— Значит так, — негромко, ровно заговорил Дор, и девушка едва снова не вздрогнула. — Хватит с меня шлейфа ваших ухажёров, миледи, я нанимался охранять вас, а не бить морду каждому второму, которому вы строите глазки!

— Но… — Элли попыталась высказаться, что никаких глазок она никому не строила, а близнецы сами увязались за ней, однако Дор даже слушать её не стал.

— Ещё хоть один мужчина подойдёт к вам с сальной улыбочкой и масляным взглядом, обряжу в балахон, натяну капюшон плаща на самый нос и лицо углём намажу, — с угрозой, в которую Эллиа поверила, произнёс Дор, не сводя с неё мрачного взгляда. — Так что поумерьте свой пыл.

— Знаешь, что?! — прошипела Ли, не в силах больше сдерживаться и вспоминать уроки Храма. — Я не виновата, что Природа наградила меня такой внешностью, и не моя вина, что у вас, мужиков, стойка на любую симпатичную мордашку и задницу! — совсем не по-светски выразилась она, но терпение девушки исчерпалось.

— А ты поменьше верти своей задницей и улыбайся, кокетка, глядишь, меньше приставать будут, — отбросив все приличия, в лоб заявил Дор, почти прорычал, после чего резко развернулся и снова вышел.

Эллиа сжала кулаки, сражаясь с желанием расплакаться от незаслуженной обиды, и сильно прикусила губу. Боль немного отрезвила, Ли походила по комнате, делая дыхательные упражнения, и это помогло. К моменту возвращения молчаливого Дора с подносом с ужином она почти успокоилась и решила для себя, что будет игнорировать наёмника, насколько это возможно. Раз он так к ней относится и считает ветреной пустышкой, значит нет нужды сохранять видимость вежливости. Они сели за стол, и ужин прошёл в тягостном молчании. Каждый смотрел только в свою тарелку, делая вид, что не замечает другого, и воздух разве что не потрескивал от разлившегося в нём напряжения. Эллиа держалась, хотя очень хотелось хоть как-то разрядить обстановку, и первая не заговаривала. С какой стати, если не она затеяла ссору, и никакие уроки психологии не могли поколебать её решение. Один раз она уступила, пошла навстречу, хватит. Если этот Дор такой узколобый деспот и смеет вести себя, как ревнивый муж, хотя всего лишь наёмник и сопровождающий, это его личные проблемы.

Пока Дор относил пустые тарелки с подносом вниз, Эллиа разобрала кровать, сняла куртку и сапоги, оставшись в рубашке и штанах, и с усталым вздохом забралась под одеяло. Демонов лысых она пустит этого невоспитанного грубияна в постель, ни ради какой легенды. Пусть на полу спит. Ли закрыла глаза и расслабилась, давая отдых уставшему за трудный день телу. А завтра ещё рано вставать и снова в путь… Она смутно слышала, как вернулся наёмник, зашуршал вещами, раскладывая постель на полу, и вскоре уже крепко спала, как и Дор, привыкший к гораздо более суровым условиям, чем жёсткий пол в качестве матраса под спиной.

Утром же Эллиа ждал сюрприз: она проснулась сама, и судя по уже довольно высоко стоявшему солнцу за окном, давно утро, только не раннее. Девушка резко села, огляделась — Дора в комнате не оказалось. Ли нахмурилась, поспешно встала и умылась, привела себя в порядок, недоумевая всё больше. Что случилось? И почему они не выехали утром?! Скрипнув зубами, изрядно раздражённая Эллиа быстро заплела косу и подошла к двери, собираясь спуститься вниз, позавтракать и заодно поискать наёмника, как дверь распахнулась сама. На пороге стоял Дор и в упор смотрел на неё с непроницаемым лицом, и разделяли их считанные десятки сантиметров. Эллиа поджала губы, молча посторонилась, пропуская его внутрь, но не торопясь первой здороваться.

— Уже встали? Хорошо, — как ни в чём не бывало, заговорил он в своей манере, взяв со стула уже собранную сумку. — Берите свои вещи, переберёмся в дом госпожи Вайны, там и позавтракаем нормально.

Эллиа застыла посреди комнаты, уставившись на него во все глаза и позабыв о намерении гордо молчать.

— Что? — тихо переспросила она. — К кому это мы перебираемся? — она нехорошо прищурилась и упёрла руки в бока, не собираясь выполнять требование Дора.

Значит, он решил ради какой-то бабёнки потерять драгоценные несколько дней и задержаться в этом занюханном городке, а она ещё и должна жить в доме его случайной любовницы?! Элли задохнулась от возмущения, вся её сдержанность полетела к демонам.

— Я, конечно, понимаю, что у мужчин есть определённые потребности, — начала она таким ядовитым тоном, что королевская кобра обзавидовалась бы. — Но я категорически возражаю против того, чтобы ваши потребности, — она выделила местоимение, — мешали мне добраться до места! — Дор соизволил высоко поднять брови, услышав заявление Эллиа, но она не дала ему ничего сказать и продолжила — очень уж накипело за последние сутки. — Нет, если вам так уж прижало, я согласна подождать пару часиков, пока вы их удовлетворите, но задерживаться на несколько дней — ни за что!

Она не сорвалась на крик, не начала топать ногами и махать руками. Эллиа высказала всё с убийственным сарказмом и негромким голосом. После чего скрестила руки на груди и замолчала, глядя на Дора с некоторым пренебрежением. «Кобель, тоже мне!» — пронеслась у неё раздражённая мысль. К ещё большему возмущению Эллиа, наёмник вдруг ухмыльнулся, окинул её медленным, каким-то задумчивым взглядом и выдал:

— Я смотрю леди, вы не слишком высоко цените мои, хм, потребности. К вашему сведению, пары столь милостиво отпущенных вами часов мне в любом случае не хватит, — Элли неожиданно ощутила, как щекам постепенно становится всё жарче и с некоторым замешательством осознала, что от откровенного намёка наёмника лицо неудержимо заливает румянец. — Но вообще-то скажите спасибо вашим кавалерам, — он перестал улыбаться и тоже прищурился. — Если бы они вчера не заявились, мы уже были бы в пути. А так, мне теперь надо проверить, не приехал ли кто следом за ними, потому и задержимся, — Дор помолчал, и Элли с досадой почувствовала, что к смущению примешалось некоторое чувство вины, что это она, оказывается, косвенно виновата в задержке. — Если в таверне останемся, это может вызвать подозрения у возможного хвоста — мы ведь собирались выехать сегодня. А так — нас просто пригласили в гости и предложили остаться на празднование рождения Богини. Вроде как мы отпразднуем, а потом с караваном дальше поедем, тем более, что госпожа Вайна тоже с ним отправится, и мы просто ждали, когда она сможет отправиться в путь.

Эллиа интуитивно догадалась, что эта гостеприимная женщина и есть та наглая бабёнка, что приставала к Дору и предлагала ему заезжать в гости.

— У вас десять минут на сборы, миледи, — не дал ей углубиться в эмоции наёмник, скрестил руки на груди и прислонился к столу, явно собираясь наблюдать за ней.

Герцогиня проглотила возмущённые возгласы и молча начала собирать немногочисленные вещи. В вопросах безопасности Дор всяко лучше неё понимает, и если посчитал, что в таверне им не стоит оставаться, значит, надо слушаться. Да и в Храме учили: не стоит мешать мужчине делать его работу, которую он знает лучше вас, хорошего уж точно ничего не выйдет. Уложив всё, она выпрямилась и кратко сказала:

— Я готова.

Наёмник взял сумку Эллиа, вышел из комнаты и спустился вниз. Девушка держалась чуть позади него, завернувшись в плащ и стараясь лишний раз не смотреть по сторонам. Нечего снова нарываться на скандал с Дором, вчера хватило. Когда они вышли во двор и направились к воротам, Ли рискнула спросить про лошадей, на что получила невозмутимый ответ:

— Их я уже отвёл.

До дома той самой Вайны шли недолго, и хозяйка с улыбкой победительницы встречала их у крыльца.

Дом оказался настоящей усадьбой с лавкой, стоявшей отдельно рядом с домом, складом и огороженным крепким забором задним двором — последнее Эллиа увидела позже.

— О, господин Дор, рада вас видеть! — мягким, грудным голосом произнесла Вайна, глядя только на наёмника. — Я уже приготовила вам комнату, лучшие гостевые покои, — при этих словах на её лице всего на одно мгновение мелькнуло недовольство, но потом вернулась улыбка.

Сама хозяйка дома выглядела, конечно, очень соблазнительно: тугой корсаж приподнимал пышную грудь, низкий вырез открывал ложбинку и округлые плечи, тёмные волосы крупными локонами обрамляли довольно привлекательное лицо.

— Проходите скорее, братья пока заняты в лавке, — Вайна посторонилась. — Я уже распорядилась насчёт завтрака.

— Благодарю, госпожа, — вполне доброжелательно откликнулся Дор, поднимаясь за ней на крыльцо. — Вы очень любезны.

Ли внутренне ощетинилась: с ней он таким тоном не разговаривал никогда. То ворчал, то рычал, то бурчал. А с этой… любезничает. Эллиа подавила порыв скрипнуть зубами, прошла через довольно просторный холл за Вайной, едва сдерживаясь, чтобы не одёрнуть хозяйку — она так явно вертела пятой точкой перед Дором, что рука просто чесалась отвесить той увесистого шлепка, да побольнее.

— Это всё от покойного мужа досталось, — продолжала говорить Вайна между тем, то и дело оглядываясь. — Дохода вполне хватает, чтобы я ни в чём не нуждалась, но делу всё равно требуется крепкая мужская рука, — и снова взгляд через плечо на Дора.

— Полагаю, ваши братья успешно справляются, госпожа, — не удержалась и вклинилась в её монолог Элли, растянув губы в любезной улыбке.

Вайна одарила её не слишком дружелюбным взглядом и выдавила из себя ответную улыбку.

— Да, вы правы, братья мне помогают, однако хозяйский пригляд — это немного иное.

На этом дамочка замолчала к радости Эллиа. Они поднялись наверх по резной деревянной лестнице, прошли коридором с несколькими дверьми и около одной из них Вайна остановилась.

— Прошу, — и снова посмотрела на Дора. — Мои комнаты в другом крыле, обращайтесь, если что-то понадобится, — с явным намёком добавила она, и Элли поспешила открыть дверь, опасаясь, что наговорит этой наглой женщине гадостей.

Как можно так откровенно заигрывать с мужчиной, да ещё и на глазах у его жены! «Фиктивной», — напомнила себе Эллиа, но ей всё равно было крайне неприятно. Дор молча зашёл за ней и прикрыл дверь. Комната представляла собой просторную спальню с широкой кроватью с резным изголовьем, вместительным шкафом, мягким ковром на полу и ещё одной дверью, как полагала Эллиа, в ванную. «Ну хоть водопровод есть», — подумала она хмуро. Между двумя окнами располагался выход на небольшой балкончик, на котором благоухали цветы в кадках, и даже имелся камин напротив кровати. Около него стояли два кресла с гнутыми ножками, и наверное, там так приятно сидеть вечерами, у огня… Элли сдержала фырканье. И как Вайна расщедрилась на такую спальню, зная, что Дор здесь будет с «женой»?

— Идём завтракать, — обронил наёмник, положив сумку на одно из кресел. — Потом вещи разберёшь.

Ли поймала себя на совершенно детском желании показать язык широкой спине вредного сопровождающего. Ладно, она ещё выскажет герцогу Ледору всё, что думает о его надёжном человеке. Они молча вышли, спустились на первый этаж, где их уже ждала Вайна. Эллиа почти не участвовала в разговоре, да и то, говорила одна хозяйка. Что-то о своих путешествиях в столицу с караваном, да о повседневных делах, о том, что в этом городке скучновато, и знакомств почти никаких… И по дому помощь всё время требуется, и по делам не всегда братья справляются, и на складе…

Эллиа долго этого не выдержала, особенно заметив, каким голодным взглядом смотрела эта Вайна на Дора и то и дело норовила прикоснуться к его руке или заглянуть в глаза. А этот… кобель ей весьма любезно отвечал, сочувствовал, и даже скупо улыбнулся пару раз!

— Благодарю за завтрак, — ровно произнесла она, аккуратно промокнула рот салфеткой и встала, ни на кого не глядя.

После чего ушла из столовой с гордо поднятой головой и прямой спиной. Лучше вещи пока разберёт, чем терпеть такое пренебрежение собой. Чтобы успокоиться, Элли разобрала сумку, сначала свою, потом, после некоторого колебания, Дора. Разложила вещи на полках в шкафу, подумав, решила принять нормальную ванну — Эллиа обнаружила, что там есть и мыло, и шампунь, и даже ароматические шарики. Расстаралась Вайна, никак, планировала сама тут с Дором в отсутствие гостьи бултыхаться. Поймав себя на этой желчной мысли, Элли рассердилась.

— Ну, хватит, — негромко, решительно произнесла она и начала раздеваться — вода как раз набралась.

В конце концов, Дор не её настоящий муж, и так остро реагировать не стоит. И потом… Она ведь в любой момент может вспомнить, чему её учили в Храме, и эта Вайна останется ни с чем. Другой вопрос, что флиртовать и соблазнять незнакомого мужчину будет сложновато. Погрузившись в горячую воду, Эллиа прикрыла глаза и расслабилась, выбросив из головы все мысли. Время покажет, как ей лучше поступить, всё будет зависеть от того, как себя поведёт Дор в эти несколько дней, что они проведут в доме Вайны.

Трехдневное пребывание в доме ушлой вдовушки превратилось для Эллиа в тяжёлое испытание. Дора она почти не видела, хозяйка ухитрялась находить для него дело чуть ли не в течение целого дня. Только завтракали они все вместе и ужинали. Да и обедала Элли в одиночестве. То Вайне требовалась помощь на складе, то что-то по дому сделать — будто у её братьев руки росли не из того места! — то ещё что-нибудь, и так весь день. С самой Эллиа Дор едва парой слов за весь день перекидывался, практически не замечая. Ложилась спать она одна, и как наёмник возвращался, и возвращался ли вообще, девушка не слышала. Спросить Ли не позволяла гордость, и она только молча злилась. «Обещал побеспокоиться насчёт безопасности, а сам…» — кипятилась она, хмуро созерцая с балкона, как Вайна в очередной раз уводил Дора в лавку. Держа при этом его под руку и прижимаясь весьма недвусмысленно, и в лицо заглядывая с таким предвкушением, что девушке захотелось совсем не по-светски врезать по её физиономии кулаком.

Несколько раз Эллиа пыталась перетянуть внимание Дора на себя, предложить ему хотя бы по лавкам пройтись — купить ещё одно платье на смену, а то с одним девушка чувствовала себя немного неуютно, особенно рядом с Вайной, то и дело красовавшейся в нарядах перед наёмником. Дор же, окинув её сумрачным взглядом, отрезал:

— Вы и так хорошо выглядите, миледи. Прошу простить, у меня дела. Вечером пойдём вместе со всеми, — после чего ушёл из дома.

Разговор происходил в комнате, которую им отвела Вайна, после завтрака и торжественной службы, с которой начиналось празднество в честь богини Лайнис. На службу они ходили вместе с Вайной и её братьями, причём Дор заявил, что в платье не пустит её никуда. Пусть даже оно и выглядело в разы скромнее, чем очередной откровенный наряд Вайны. Да ещё этот категоричный отказ составить ей компанию… От избытка чувств Эллиа тихо зарычала и запустила подушкой в дверь, на все лады костеря Дора и поминая герцога Ледора, подсунувшего ей такого проводника. Скорее бы уже до маркиза доехать и закончить эту историю с неудачной женитьбой! Фыркнув, девушка оглядела комнату прищуренным взглядом, вздёрнула подбородок и решительно достала из ящичка в туалетном столике мешочек со своими сбережениями. Она и без Дора прекрасно обойдётся, и пусть на нарядные шёлковые платья вряд ли хватит, да и сомнительно, что в этой деревне таковые найдутся, но на обновку к вечерним гуляниям хватит.

— Хорошо выгляжу, значит? — Эллиа мстительно прищурилась и усмехнулась. — Ты ещё не видел, как я хорошо выгляжу, муженёк! — последнее слово девушка буквально выплюнула и решительным шагом вышла из спальни.

Вообще, рождение богини Лайнис в Храме особо не отмечали, как и в родной провинции Эллиа, обходились праздничной службой, после — трапезой и символическими подарками. Здесь же, как могла понять Ли из восторженных разговоров Вайны за завтраком, готовились основательно. Гуляния с общим большим столом на центральной площади, костры, танцы — веселье полным ходом. И девушка была твёрдо намерена принять участие в этом веселье, независимо от того, что скажет Дор. А то и пойти туда без него, если он предпочтёт компанию Вайны.

Никем не замеченная, девушка вышла на улицу и направилась в лавку портного, которая находилась недалеко от дома. Затолкала раздражение на наёмника поглубже, и когда зашла, постаралась улыбнуться хозяину как можно очаровательнее.

— Доброго дня, — поздоровалась Эллиа и увидев, как заблестели глаза уже немолодого, но ещё привлекательного мужчины, мысленно поставила себе галочку. — Мне нужен наряд вечером на праздник, не поможете? — и Ли склонила голову к плечу, сложив руки на животе и хлопнув ресницами.

— О, конечно, конечно, госпожа! — отмер хозяин лавки и выскочил из-за прилавка. — Пожалуйте в примерочную! Вы какой фасон предпочитаете? Платье, или отдельно блузку и юбку?..

Эллиа потратила несколько часов на тщательную подготовку, потому что кроме верхней одежды ещё требовалось нижнее бельё. Девушка не надеялась на что-то изысканное, но к её удивлению, в галантерейной лавке, где ещё и всякими женскими штучками торговали, она нашла симпатичный комплект как раз под приготовленный наряд: трусики, украшенные кружевом, чулки и к ним пояс. Эллиа справедливо решила, что, если планируются танцы, подвязки могут слететь — деревенские танцы вряд ли такие степенные, как принятые среди аристократов, и которым её учили в Храме. Также под блузку из тонкого льна голубого цвета не предполагалось нижней сорочки, что ничуть не смутило герцогиню. Ворот стягивался завязками, свободные рукава на запястьях тоже присобраны. Плотный корсаж синего цвета с вышивкой имел шнуровку спереди из лент в тон, а широкая двойная юбка всё из того же тонкого льна ещё и имела пикантный разрез длиной чуть выше колена. Всего в паре сантиметров от края чулка. Причём этот разрез был виден только при ходьбе или других активных движениях. Взяв ещё у башмачника пару удобных туфелек с ремешком и на низком каблучке, Эллиа отправилась домой.

Время давно перевалило за обед, и улицы постепенно заполнялись народом: выставлялись столы, отовсюду доносились аппетитные запахи, выкатывались бочки с вином и выносили кувшины эля и сидра. Женщины украшали дома букетами и гирляндами цветов, отовсюду слышались смех и шутки. Эллиа и сама повеселела, предвкушая хороший вечер — даже если Дор решит провести его с Вайной, а не с ней. Ну и пусть, уж она-то себе кавалера точно найдёт. Робкая мысль, что она вроде как замужем, натолкнулась на резонное возражение, что всё равно Ли разводиться собирается. За тем и едет к маркизу Вудгосту. Дойдя до дома Вайны, Элли ни с кем не встретилась внизу, спокойно дошла до их с Дором спальни и приготовила себе ванну, понежиться всласть. После Элли вернулась в спальню, завёрнутая в одно полотенце, тщательно расчесала золотистые локоны, и они укрыли спину и плечи мягким шелковистым покрывалом. Скинув полотенце, Эллиа пристально посмотрела на своё отражение и осталась довольна. Теперь соответствующую упаковку, и Дор поймёт, что с ней лучше дружить.

Напевая под нос незамысловатую мелодию, Ли аккуратно надела чулки, пояс, трусики, потом последовала рубашка, юбка и наконец корсаж. Завязав ленты спереди на бантик, девушка тряхнула волосами и снова глянула на себя в зеркало. Несмотря на простоту, наряд необычайно шёл ей, приподнятую корсажем грудь мягко облегали складки тонкой блузки, в свободно стянутом вороте виднелись ключицы и ямочка, а юбка струилась по бёдрам и ногам, заканчиваясь чуть выше щиколотки. Эллиа усмехнулась, подколола с одной стороны золотистую гриву заколкой в форме цветка, которую тоже приобрела в галантерее, и только развернулась к двери, собираясь выйти, как та открылась.

Наёмник вошёл, окинул замершую посреди комнаты Эллиа сумрачным взглядом, и герцогиня поняла, что сейчас последует очередное нравоучение, а то и какой-нибудь категоричный приказ. Девушка подбоченилась и поджала губы. Нет уж. Обойдётся.

— И куда вы в таком виде собрались, миледи? — поинтересовался Дор с недовольным лицом.

— На праздник, — невозмутимо ответила Элли, после чего уже сделала несколько шагов к двери, но Дор не дал ей просто так уйти.

— Немедленно переоденьтесь, — последовал холодный приказ.

Она развернулась, так, что юбка взметнулась синим вихрем и закрутилась вокруг ног, упёрла руки в бока и уставилась на Дора с плохо скрываемым выражением.

— Знаешь что, муженёк? — Эллиа выделила последнее слово, сказанное с откровенной злой иронией. — Прекращай командовать, а пойду я в том виде, в каком захочу! Ты мне не указ!

Элли снова крутанулась и выскочила за дверь, и вслед ей донёсся гневый возглас:

— Ли, стой!

«Ну надо же, даже по имени обратился!» — язвительно подумала она, направляясь к лестнице. Дверь снова хлопнула, и посмотрев через плечо, Эллиа увидела, что Дор тоже выскочил в коридор, и на мгновение ей показалось, что он попросту сейчас схватит, перекинет через плечо и затащит в комнату… Хорошо, она до лестницы дошла, а внизу, в холле, уже стояла Вайна с братьями. Увидев Элли, она непринуждённо улыбнулась и повела обнажённым плечом.

— О, вы готовы. Тогда пойдём!

Дор как раз догнал Элли, и его пальцы крепко сомкнулись на её плече. Они молча спустились, наёмник любезно улыбнулся хозяйке и склонил голову.

— Прекрасно выглядите, — он окинул Вайну взглядом, и Эллиа чуть не заскрежетала зубами.

Платье женщины выглядело куда откровеннее достаточно целомудренного наряда Элли: глубокий вырез, открывавший ложбинку и почти половину полной груди, мягкая ткань облегала тело, как перчатка, обрисовывая все изгибы, и от бедра плавно расширялась к низу. Наряд скорее открывал, чем скрывал прелести Вайны, и ей между прочим несносный наёмник отвесил комплимент. А на неё волком вон зыркает! «Значит, прекрасно выглядит, да, а мне переодеться?! — молча кипятилась Эллиа, пока они выходили из дома. — Ну нет, дорогой, не видать тебе весёлого вечера!» Кажется, пришло время воспользоваться умениями, которым Ли учили в Храме, правда, она думала, что опробует их на супруге… Но раз уж так всё складывается, вот и проверит в полевых условиях то, что им показывали на практических уроках.

Ведь одно дело — овеществлённый фантом, а другое — живой мужчина, и пусть секса у воспитанниц, естественно, не было, но всё, что ему обычно предшествует, девушки опробовали на этих самых фантомах. Секс оставляет следы на ауре, которые легко разглядят будущие мужья, поэтому в руки супругам выпускницы попадали, подкованные исключительно в теории, но не на практике. Следующие слова Вайны добавили дров в костёр раздражения Элли:

— О, Дор, вы не побудете сегодня моим кавалером? — проворковала хозяйка с призывной улыбкой и бросила на герцогиню косой взгляд. — Ваша супруга ведь не обидится? Всего на один вечер!

Эллиа ничего не ответила, только ускорила шаг, отойдя от наёмника и не глядя в его сторону. Пусть идёт, к кому хочет, а она… будет развлекаться. Краем глаза заметив, как Дор предложил Вайне руку, Ли подавила желание зарычать, и вместо этого чуть-чуть сменила походку, сделав её плавной и неторопливой — как учили в Храме. На губах девушки мелькнула улыбка: она знала, что братья Вайны и сам Дор сейчас не отрывают взглядов от её попки, пусть она и не так обтянута юбкой, как пятая точка хозяйки дома. Компания в молчании вышла из дома и направилась к центральной площади, откуда уже доносились звуки веселья и музыка. Элли чуть ускорила шаг, желая поскорее дойти, и вскоре они пришли. Музыканты играли заводную мелодию, несколько пар уже весело отплясывали, столы по периметру площади были уставлены закусками, а к бочкам с вином то и дело подходили жители городка. Эллиа с очаровательной улыбкой повернулась к братьям Вайны и попросила:

— Простите, не принесёте мне попить? Так горло пересохло, — девушка прикрыла глаза и глянула на них сквозь ресницы, её пальцы словно невзначай скользнули по лежавшему на плече и груди золотистому локону.

Эллиа знала, что на её лице сейчас появились милые ямочки, а глаза блестят от огней факелов, и по загоревшимся взглядам братьев герцогиня поняла, что нужный эффект достигнут.

— Конечно, госпожа, сию минуту! — встрепенулся один из них — имён их Ли не помнила, да и не собиралась переспрашивать, про себя окрестив Первым и Вторым.

— Может, вы перекусить тоже хотите? — галантно осведомился Второй, чуть наклонившись к ней и заглянув в лицо.

— М-м-м-м, — протянула Эллиа словно в раздумье и прикусила губу — она знала, большинство мужчин реагирует на этот жест однозначно. — Знаете, пожалуй, не откажусь, — подбавив в голос игривых ноток, отозвалась Ли и поправила волосы, словно невзначай задев пальцами щёку стоявшего близко собеседника.

По его участившемуся дыханию Ли поняла, что снова угадала с применением полученных знаний — Второй рысью умчался к столам, добывать пропитание для дамы. Дор только зыркнул на неё недобро, но сказать ничего не успел: Вайна буквально потащила его к танцующим. Эллиа не удержалась. Насмешливо улыбнувшись, она вздёрнула бровь и помахала ему ручкой.

— Смотри и наслаждайся, милый, — вполголоса произнесла она мстительно.

И когда вернулись братья с едой и вином, Ли начала развлекаться всерьёз. Она звонко смеялась их шуткам, хлопала ресницами, бросала косые и многозначительные взгляды то одному, то другому, кокетливо поводила плечами и невзначай прижималась, вроде как пропуская проходивших мимо людей. Эллиа сама не заметила, как выпила почти подряд два или три стакана вина, и хотя на вкус оно казалось лёгким и приятным, вскоре в голове слегка зашумело.

— Хочу танцевать! — заявила Элли, бросив на Первого взгляд из-под ресниц. — Пригласите меня? — кокетливо улыбнулась она, чувствуя, как кровь быстрее побежала по венам — оказывается, ощущать свою власть над мужчинами это так здорово!

— Конечно, госпожа, — с готовностью ответил он и подхватил девушку под локоток, увлекая к танцующим.

— Вы следующий! — успела бросить она Второму, подарив ему ободряющую улыбку.

Закружившись вместе с остальными парами, Эллиа случайно заметила мелькнувшего недалеко Дора и Вайну, и его мрачное лицо и поджатые губы, как и прищуренный взгляд, доставили ей истинное удовольствие. Она отвернулась, мысленно с удовлетворением улыбнулась и позволила себе отвлечься на весёлый, зажигательный танец — Первый к её мимолётному удивлению оказался неплохим танцором.

Вскоре они вернулись ко второму брату Вайны, только вот потанцевать и с ним Эллиа не успела.

— Дорогая, может позволишь украсть тебя на несколько минуток у твоих кавалеров? — раздался за её спиной знакомый голос, и первое слово сказано было с такой долей язвительности, что Элли чуть не рассмеялась.

Дор почти рычал, и его раздражением девушке… понравилось. Она чуть не облизнулась, но вовремя поймала порыв — нечего ещё и этого дразнить, обойдётся. Пальцы наёмника сомкнулись на плече Эллиа, она развернулась к нему и небрежно улыбнулась. Он же, не дожидаясь ответа ни герцогини, ни слегка обескураженных братьев, утащил её обратно к танцующим. Руки Дора обвились вокруг талии Элли, довольно сильно сдавив, так, что она оказалась прижата к его груди, и пришлось упереться ладонями, чтобы не уткнуться лицом в кожаный жилет. Ли вдохнула терпкий, мужской запах, исходивший от Дора с нотками каких-то пряностей, и тело неожиданно среагировало совершенно однозначно: с головы до пят промчалась горячая волна и вернулась в низ живота, разлившись там жарким озерцом. Желание. Эллиа хотела наёмника, пусть даже пока ещё не осознала это. Она вскинула голову и уставилась на него, пытаясь сосредоточиться и понять, что с ней происходит, но Дор не дал ей такой возможности.

— Что ты творишь, девочка? — тихим, не предвещавшим ничего хорошего, голосом спросил он, глядя в глаза Эллиа.

Она не испугалась, хотя горевший в серой глубине огонёк наводил на определённые мысли. Изогнув бровь, герцогиня хмыкнула.

— А ты, позволь спросить? — с вызовом ответила она.

— Ты флиртовала с этими двумя! — сквозь зубы процедил Дор, пропустив мимо ушей её вопрос.

Девушка усмехнулась — вино ударило в голову и накрыла волна шального веселья. Захотелось подразнить и наёмника, дать почувствовать ему на практике, что он променял на скучные заигрывания с Вайной.

— О, пра-а-а-авда? — протянула Эллиа, понизив голос, и медленно провела пальчиками по уже слегка колючей щеке. — И что? Тебя это сильно волнует? — проворковала она, прижавшись грудью к Дору и глянув на него сквозь ресницы. — Ты же, если не ошибаюсь, к их сестре имеешь интерес, м-м? — Эллиа не удержалась от ехидной шпильки и добавила. — Что тебе до того, чем занимается фиктивная жена?

Зрачки наёмника резко расширились, руки сильнее сжались на талии девушки.

— Прекрати, — тихо, с угрозой произнёс он.

— Что именно? — Ли склонила голову на бок и сцепила пальцы на его затылке, да ещё и провокационно потёрлась бёдрами.

Всего два слоя тонкой ткани не помешали Элли почувствовать совершенно однозначную реакцию Дора — выразительную твёрдую выпуклость. «Ого», — мелькнула у неё весёлая мысль, девушка откинула голову, улыбнувшись шире и не сводя с партнёра насмешливого взгляда.

— Я делаю что-то не то? — продолжила она тем же воркующим голосом, и её пальчики слегка погладили коротко стриженный затылок Дора. — Или может, тебе не нравится, муженёк? — в последнее слово она вложила не меньше иронии, чем чуть раньше он, когда назвал Эллиа дорогой.

Дор побледнел, резко выдохнул и пробормотал ругательство, потом отстранился, схватил Ли за руку и буквально потащил за собой прочь от танцующих. Она едва поспевала, придерживая юбку, но при этом с лица девушки не сходила довольная улыбка — кажется, ей всё-таки удалось достать этого непрошибаемого типа!

— Прошу простить, моей жене требуется отдых, она с вином перебрала, — буркнул на ходу Дор, проходя мимо братьев, и даже не посмотрел в их сторону.

Хотя они проводили пару слегка удивлёнными взглядами. До дома они шли молча, и Эллиа осознала, что ничуть не успокоилась, даже больше. Мысль о том, что они с Дором останутся наедине наконец-то, без всяких раздражающих лишних свидетелей, неожиданно отозвалась внизу живота болезненно-сладким, тягучим ощущением. Мышцы внутри сжались в предвкушении, и Ли пришлось сделать несколько глубоких вдохов, успокаивая разошедшееся сердце. Она не хотела сейчас анализировать происходящее с ней, искать причины столь сильной собственной реакции на близость наёмника. Ей вдруг захотелось проверить, насколько хватит выдержки Дора, если она возьмётся за него всерьёз…

Он распахнул перед ней дверь дома, чуть ли не втолкнул её, и Эллиа, обернувшись, чуть нахмурилась:

— Эй, поосторожнее! — обронила она и, вскинув голову, направилась к лестнице той самой плавной походкой, которую их заставляли отрабатывать с кувшином на голове и листочком.

Да ещё и, когда поднималась по ступенькам, намеренно придержала юбку так, что открылся разрез и обтянутая чулком стройная ножка Элли. Чуть повернув голову, она бросила на Дора взгляд через плечо, поймала его взгляд, в котором горела мрачная решимость, и улыбнулась уголком губ. До их спальни они тоже поднялись молча, а когда Дор с силой хлопнул дверью и небрежным щелчком зажёг свечи, Эллиа поняла, что наёмник близок к пределу. «Вот и славно», — мелькнула у неё довольная мысль.

— Так что там насчёт моих действий, а? — мурлыкнула она и шагнула к Дору.

— Да прекрати ты так себя вести, в конце концов! — буквально зарычал он, однако не двинулся с места и Элли подметила, как тяжело сглотнул.

Герцогиня остановилась вплотную к нему, подняла голову, смело встретившись со взглядом Дора, в котором плавали золотистые искры.

— Не прекращу, — тихо произнесла она и медленно провела ладонью по его груди. Потом усмехнулась и добавила. — Ты же мой муж, вроде как. Сам согласился.

Эллиа не задумывалась, зачем сейчас откровенно соблазняет его, и не думала, как они будут дальше. В данный момент ей хотелось одного: чтобы Дор снова поцеловал, так же жадно, как тогда, в первый раз, и сбросил уже наконец маску вечно недовольного мрачного типа. Да и… слишком много всего на неё свалилось в последнее время, захотелось избавиться от напряжения, тревоги за будущее, и хоть ненадолго забыться.

— Не настоящий же, — хрипло ответил Дор, не сводя с неё взгляда и не делая попыток остановить.

А Элли мягко рассмеялась, обняла его за пояс и чуть откинулась, с удовлетворением заметив, что злость в потемневших серых глазах мешается с совсем другими эмоциями, прямо противоположными. И то, как закаменело его тело под руками девушки, тоже однозначно говорило об одном: их желания совпадают, как бы ни пытался скрыть это Дор.

— И что? — кратко ответила она, облизнула губы и прикусила нижнюю, прикрыв глаза ресницами.

При этом ещё слегка выгнулась, так, что не сильно стянутый ворот блузки соскользнул с плеча. Это послужило последней каплей — Дор глухо рыкнул, одарил Элли яростным взглядом и рывком придвинул к себе, зарывшись пальцами в мягкий шёлк волос. Губы герцогини смял нетерпеливый, жадный поцелуй, в котором не осталось нежности. Желание огнём пробежалось по венам, испаряя кровь, Эллиа издала тихий, невнятный возглас и прижалась ближе, отвечая с не меньшей страстью и восторгом. Обхватив её другой рукой за талию, Дор легко приподнял и в несколько шагов дошёл до кровати, не отрываясь от её губ, поставил на пол и нетерпеливо дёрнул ленты на корсаже. Элли, судорожно вздохнув, потянула его рубашку, жаждая добраться до тела наёмника, оценить крепость мышц наощупь, но не успела: Дор легко перехватил её ладони, удерживая за запястья. И Эллиа вдруг осознала, что корсажа на ней уже нет. А через мгновение она оказалась лежащей на спине, на кровати, и Дор, склонившись над ней и прервав поцелуй — девушка надеялась, ненадолго, — легко завёл её руки наверх, прижав над головой.

— Я тебе покажу, как дразниться, — негромким, низким голосом произнёс он и в следующий момент её запястий коснулся прохладный шёлк.

Лента от корсажа, догадалась Элли, и мышцы внизу живота резко сжались, послав по телу горячий всплеск. Она беззвучно охнула, глядя на Дора расширившимися зрачками и тяжело дыша, как после быстрого бега. Более того, связав ей кисти крепко, но аккуратно, он ещё и закрепил концы на одной из завитушек резного изголовья, так, что при всём желании Элли не могла освободиться. Дор приподнялся, опёршись руками на кровать по обе стороны от её головы, подарил ещё один пристальный взгляд потемневших до цвета грозового неба глаз и медленно наклонился. Этот поцелуй в корне отличался от предыдущего: томительно нежный, долгий, забирающий силы и дыхание. Элли выгнулась, дёрнув связанными руками, у неё вырвался короткий, глухой стон. Губы уже горели, сердце билось в горле, а тело плавилось от проснувшихся желаний. Одежда казалась неудобной, раздражала ставшую слишком чувствительной кожу — и ведь это только поцелуй, Дор толком к ней ещё и не прикоснулся!

Потом он снова отстранился, склонил голову, слишком уж задумчиво глядя на Элли, и его пальцы медленно погладили её лицо: брови, тонкий нос, провели по щекам и обрисовали контур приоткрытых, припухших после их сумасшедших поцелуев губ. Ли, посмотрев на него сквозь полуопущенные ресницы, тут же ловко поймала пальцы Дора ртом, пощекотала языком подушечку и слегка втянула — вспомнился один из первых уроков по соблазнению, как им всем вручили карамельки… Наёмник резко выдохнул, отдёрнул руку, а Эллиа тихо рассмеялась — даже беспомощное состояние ей не помеха, ведь её инструмент не только руки или губы, а всё тело… Глаза Дора вспыхнули, он выпрямился и одним движением избавился от рубашки, и Ли чуть не застонала — так захотелось прикоснуться, провести по этим литым мышцам, перекатывавшимся под кожей, аж кончики пальцев закололо. Дыхание девушки сбилось, она сжала кулаки и прикусила губу, не отрывая жадного взгляда от обнажённого торса Дора, и от острого приступа желания принадлежать этому мужчине низ живота свело в болезненно-сладкой судороге. Элли непроизвольно сжала колени, чувствуя, что трусики уже давно намокли.

Дор снова склонился над ней, аккуратно убрав шелковистые пряди с ушка, и тихо шепнул охрипшим голосом:

— Хулиганка!..

После чего его горячие губы прижались к шее чуть ниже мочки, слегка прихватили нежную кожу и тут же отпустили. Эллиа как в горячий шоколад окунули, подготовленное тело сразу отреагировало на такую простую ласку. Дор проложил цепочку быстрых, ласковых поцелуев ниже, вдоль изгиба шеи, а его руки между тем вытащили край блузки из-за пояса юбки, и Элли ощутила прикосновение тёплых пальцев к обнажённой коже. Они медленно скользили вверх, поднимая тонкую ткань, а поцелуи спускались по шее, к ключицам. Эллиа ёжилась и кусала губы, то и дело сглатывая пересохшим горлом, перед глазами кружились разноцветные точки, а вместо крови уже давно по венам текла тягучая патока. От прикосновений на коже словно расцветали узоры, мурашки разбегались до самой последней клеточки, заставляя мелко дрожать от ощущений.

— Такая изящная… хрупкая… — пробормотал Дор, и его ладони аккуратно сжали упругие холмики груди Ли.

Эллиа выдохнула и прикрыла глаза, полностью отрешившись от окружающей реальности — осталась только она и эти ласковые, умелые руки и губы. Да, на практике всё оказалось… в разы чудеснее, чем на уроках. Одним движением сдёрнув с неё блузку к самым связанным запястьям, Дор склонился над Элли, согрел дыханием уже собравшийся в твёрдый шарик розовый сосок и мягко втянул его в рот, погладив языком. С губ девушки сорвался короткий стон, и она выгнулась навстречу, по телу промчалась волна горячей дрожи. Пальцы Дора нежно, едва касаясь обвели вокруг второй горошины, потом чуть сжали, и вершинка стрельнула острой вспышкой удовольствия. Эллиа зажмурилась, облизала сухие губы, плавясь от жаркой страсти, заполнившей её до самой последней клеточки. Она-то думала, что в первую ночь сама будет демонстрировать свои умения, а вышло… Дор аккуратно прикусил твёрдый шарик, и Ли судорожно всхлипнула, снова дёрнув путы. Хотелось прижать его голову ближе, тоже прикоснуться, доставить не меньшее удовольствие… Но сладкая пытка продолжилась.

Скользя ладонями вдоль её тела, Дор провёл губами по плоскому животу Ли, заставив девушку поёжиться и нервно хихикнуть от щекотного ощущения, а потом он выпрямился, отодвинулся ещё дальше и, обхватив изящную стопу, поставил себе на колено. Его ладони медленно провели по стройной лодыжке и выше, до самого колена, небрежно откинув юбку, взгляд Дора следовал за руками, а Эллиа от избытка ощущений уже перестала чувствовать собственное тело. Казалось, оно превратилось в сплошной клубок эмоций, каждая мышца дрожала от растущего напряжения, и девушка тяжело дышала, не сводя с Дора внимательных глаз.

— Р-развяжи руки, — запнувшись, попросила она осипшим голосом.

Он поднял на неё взгляд, усмехнулся уголком губ, поднял её ножку и легонько поцеловал под косточкой. Тонкий шёлк чулка не помешал Элли почувствовать прикосновение, от которого до самого колена поднялись горячие змейки. Дор медленно покачал головой и обронил, продолжая гладить и постепенно забираясь выше колена:

— Думаешь, одна ты можешь удивлять в постели, девочка?

А потом он обнаружил, что вместо подвязок на Эллиа пояс. Брови Дора поднялись, он тихонько хмыкнул и в следующий момент одним движением избавил её от юбки. Окинув взглядом, в котором горело неприкрытое восхищение, наёмник негромко протянул:

— О-о-о-о-о… — Эллиа почувствовала, как стремительно краснеют щёки — всё же, несмотря на обучение в Храме, она впервые оказалась в таком пикантном виде перед мужчиной. — Как соблазнительно…

Его пальцы погладили болезненно чувствительную кожу на бедре чуть выше края чулка, провели по ленточке до самого кружева на трусиках и легко поддели бельё. Девушка замерла, по-прежнему не отрывая взгляд от Дора, сердце гулко билось в груди, а голова кружилась всё сильнее от шквала эмоций, бушевавших в крови. Дор нагнулся, его губы аккуратно коснулись внутренней стороны бедра, и Элли, изогнувшись, рвано выдохнула от очередной жаркой волны, окатившей тело.

— Это снимем, — прошептал он, опалив нежную кожу дыханием, и зубами ухватил тонкую ленточку, аккуратно потянув её.

Эллиа охнула в голос, когда чулок начал медленно скользить по ноге, а за ним — чуткие пальцы Дора, которые едва касались разгорячённой кожи, рассыпая колкие мурашки. Тело изнывало от желания, и Элли уже хотелось, чтобы эти игры закончились, между ног болезненно пульсировало, требуя удовлетворения. А Дор словно издевался: проложил длинную дорожку из поцелуев от щиколотки до самого бедра, чуть отвёл ножку Ли в сторону, приспустил край трусиков… Провёл языком по коже, тихонько подул, заставив вздрогнуть и коротко застонать…

— Д-дор… — вырвалось у Эллиа, она хватала ртом воздух, которого катастрофически не хватало — девушка захлёбывалась от нахлынувших ощущений.

— Да-а-а-а? — протянул он и ненадолго отвлёкся, нежно погладив тонкую ткань белья, уже красноречиво намокшую.

Элли без всякого стеснения подалась навстречу бёдрами, жаждая, чтобы его пальцы наконец прикоснулись к горевшей огнём точке, подарили наслаждение, а потом почувствовать его внутри… От предвкушения Эллиа зажмурилась и глухо застонала, низ живота вспыхнул жаром, а позвоночник расплавился. Дор продолжал дразнить: не торопясь снимать трусики, прямо через ткань аккуратно прихватил зубами, и Элли не удержала громкого возгласа — её словно молния пронзила, от яркой вспышки удовольствия она выгнулась, натянув шёлковые путы.

— Страстная… — тихо прошептал Дор и довольно улыбнулся, бросив взгляд на девушку.

Её грудь поднималась от частого дыхания, напряжённые соски соблазнительно торчали, словно призывая вновь прикоснуться к ним. Элли то и дело облизывала губы и смотрела на него затуманенными от страсти глазами, в которых зрачок заполнил почти всю радужку. Наёмник улыбнулся шире, не отводя взгляда, отодвинул тонкий лён и медленно, растягивая нежную пытку, провёл по влажным складочкам, добираясь до заветной точки. Эллиа тихо всхлипнула, её глаза распахнулись, а взгляд стал отсутствующим — внутри взметнулся настоящий огненный шквал, а желание ударило в голову хмельной волной. Палец Дора скользнул дальше, внутрь, и Элли не выдержала: откинув голову, она застонала в голос, мышцы рефлекторно сжались, реагируя на откровенную ласку и прося большего.

А потом… к пальцу присоединился язык, нежно коснулся пылающего огнём бугорка, погладил… Девушка выгнулась, снова застонав, и острое, пряное удовольствие поглотило её с головой, не оставив ни чувств, ни ощущений. Тело стало невесомым, а напряжение внутри стремительно нарастало, Элли приближалась к границе, за которой не останется ничего кроме наслаждения… Однако Дор остановился в самый последний момент, заставив её разочарованно заскулить и попытаться сжать ноги, но — не тут-то было. Наёмник выпрямился, придержав её коленки, мягко усмехнулся и медленно облизал палец, не сводя с Эллиа тяжёлого, предвкушающего взгляда.

— Вот так, девочка, — хрипло произнёс он и встал с кровати, взявшись за ремень. — А теперь игры закончились, маленькая.

Эти слова прозвучали для неё музыкой — кровь полыхала огнём, эмоции требовали выхода и чем скорее, тем лучше. А Элли… она хотела Дора. Хотела почувствовать его внутри, чтобы он заполнил её, и раствориться в волшебных ощущениях до самого конца, слиться в единое целое… Наёмник расстегнул пояс, избавился от штанов, и Ли не отвела взгляда, жадно рассматривая это великолепное тело без всякого стеснения. Бронзовую от загара кожу покрывали старые шрамы, и девушка подозревала, Дор специально их не убирал — как же, лучшее украшение мужчины. На плече виднелась цветная татуировка, но что она изображала, в полумраке комнаты и охваченная чувствами, Элли не могла разобрать. Её взгляд скользнул ниже, по гладким кубикам пресса, светлой дорожке, убегавшей от пупка вниз, и наконец замер на достоинстве внушительных размеров, вздымавшемся из кудрявой поросли.

Девушка резко втянула воздух, не отводя глаз, и при одной только мысли, как он входит в неё, изнутри взметнулся такой острый всплеск удовольствия, что она зашипела сквозь зубы. Элли бросило в жар, она облизнулась, жаждая прикоснуться, и беспомощно подёргала путы, стягивавшие руки. Дор усмехнулся и присел на кровать, провёл ладонью по телу девушки, покрытому испариной, и его ладонь замерла на трусиках. Он перевёл взгляд, склонил голову к плечу.

— Вот это точно лишнее, — вполголоса произнёс он.

Эллиа думала, не переживёт, пока наёмник мучительно медленно отвязывал ленточки от второго чулка, потом так же неторопливо стягивал с неё бельё… После чего он нагнулся к самому лицу Ли, пригладил её приоткрытые губы и многообещающе улыбнулся.

— Продолжим, хулиганка? — низким, чувственным голосом спросил Дор и не дожидаясь ответа, прижался ко рту Эллиа в долгом поцелуе.

Ли ответила с жадностью путника, добравшегося до оазиса, прижалась низом живота к нему, чувствуя твёрдый член, и провокационно потёрлась об него. Дор рыкнул ей в губы, рывком поднял ногу, и… Эллиа ощутила, как что-то гладкое и горячее скользнуло по влажным складочкам, словно невзначай задев болезненно пульсировавшую чувствительную точку. Тело взорвалось горячими искрами, она глухо застонала, выгнувшись. А Дор, не отрываясь от её губ, плавно вошёл и тут же вышел, ненадолго отстранившись. Ли мимолётно порадовалась, что богиня Лайнис в своей великой милости избавила женщин от боли в самый первый раз с мужчиной. На занятиях в Храме им рассказывали, что в других странах девушки во время первого секса испытывают боль. Сейчас Эллиа ничего не мешало наслаждаться, вот только противный Дор продолжал дразнить!.. Опёршись ладонями по обе стороны от её головы, он с шальной ухмылкой посмотрел ей в глаза и снова сделал плавное движение вперёд, на мгновение замер, дав Эллиа почувствовать восхитительную наполненность внутри, а потом снова отстранился.

Девушка стиснула зубы, сдержав ругательство, и невольно приподняла бёдра. Дор прижался к её губам в кратком поцелуе, снова дразнящее движение… И Ли ловко закинула ноги ему на пояс и крепко скрестила лодыжки, не дав наёмнику повторить хитрость. С вызовом посмотрела ему в глаза, лукаво усмехнулась и сжала мышцы. Его зрачки резко расширились, он с шумом втянул воздух и в следующий момент сильное тело Дора прижало её к кровати, он подался вперёд, проникая глубже. Эллиа затопили волшебные эмоции, она потерялась в наслаждении, накрывшем сознание радужным, искрящим туманом. В какой момент её руки оказались свободными, она не поняла, просто вдруг отметила, что обнимает Дора, вцепившись в его плечи, послушно подстраиваясь под ритм, и под пальцами крепкие мышцы и гладкая кожа.

Время остановилось, застыв янтарными каплями, напряжение внутри Элли стремительно нарастало с каждым мощным толчком, и рваное дыхание Дора у самого уха звучало чарующей музыкой. Подхватив её ноги под колени и подняв повыше, он проникал на всю длину, задевая внутри волшебную точку, про которую говорили наставницы в Храме, и перед глазами Ли вспыхивали звёзды. Тренированное тело уже готово было взорваться удовольствием, да и Дор отлично постарался, двигаясь всё быстрее, и наконец наступило долгожданно освобождение, накрывшее девушку огромной сверкающей волной, затопив до самой последней клеточки. Эллиа прижалась как можно теснее, выгнулась, и с её губ сорвался долгий, ликующий стон. Буквально мгновением позже около уха Ли раздался хриплый рык Дора, и она снова ухнула в бездонную пропасть наслаждения…

Вечер, да и ночь, выдались слишком насыщенными, и обессилевшей, но довольной девушке даже шевелиться не хотелось, не говоря уже о походе в ванную. И говорить что-либо тоже. Дор к её мимолётному удивлению всё правильно понял и без лишних слов подхватил на руки, отнёс в уборную. Эллиа смутно помнила, как её бережно сполоснули, вытерли и отнесли обратно в спальню. А потом она крепко уснула на оказавшемся очень удобном плече Дора — без всяких угрызений совести или сожалений о случившемся.

Лошадка Эллиа неторопливо ступала по дороге чуть в стороне от основного каравана — ей не хотелось глотать пыль вместе со всеми, — и взгляд девушки то и дело останавливался на ехавшем чуть впереди Доре. Он по-прежнему оставался немногословным, но пропали холодность и отчуждение, что несказанно радовало Элли. Они ехали уже третий день, и эта часть путешествия проходила для девушки гораздо приятнее, чем первая. Да, ночевали всё так же в лесу, никаких удобств кроме холодного ручья утром и кустов, но Эллиа такие мелочи не волновали. Дор проявлял теперь больше заботы, чем раньше: не командовал, не зыркал волком, если к ней кто-то пытался приблизиться из мужчин — скорее, на них бросал хмурые взгляды, — интересовался её самочувствием. И Элли понимала, что ей эти маленькие знаки внимания очень нравятся, чем дальше, тем больше. Теперь Дор держался поблизости всегда, совершенно перестав обращать внимание на других женщин, в том числе и на Вайну.

Словно почувствовав, что она на него смотрит, наёмник оглянулся, их взгляды встретились, и уголок его губ дрогнул в еле заметной улыбке. Дор придержал лошадь, дождался, пока Элли поравняется с ним, и коротко осведомился:

— Пить не хочешь?

— Хочу, — с готовностью отозвалась она — день действительно выдался жарким и в горле пересохло.

Он молча отстегнул от седла флягу и протянул ей, Элли с благодарностью посмотрела на него и улыбнулась. Определённо, наставницы были правы, качественный секс очень сильное оружие и может в корне изменить отношение к женщине. Большинство обязанностей по обустройству лагетя Дор делал теперь сам, а если что-то и просил сделать, то вежливо и без бурчания. Спали они тоже под одним одеялом, и Дор старался сделать их походную кровать поудобнее, положить побольше еловых веток и папоротника, чтобы Эллиа было мягче лежать. А когда они ложились спать… Жаркие объятия, прерывистый шёпот, горячее дыхание и долгие поцелуи отгоняли усталость, и уснуть удавалось с трудом после таких нежностей. Массаж после целого дня в седле тоже был очень кстати, и пока Дор осторожно разминал ей мышцы, Эллиа млела и наслаждалась его действиями. Она помнила, какими ласковыми и умелыми могут быть эти руки и пальцы…

Кроме всего прочего, наёмник Эллиа действительно нравился, как мужчина. Сильный, мужественный, надёжный — с ним она ощущала себя в безопасности, и ей приятно было думать, что этот мужчина принадлежит ей. По крайней мере, пока они путешествуют. Она не жалела ни единого мгновения, что тогда на празднике поддалась шальному порыву и позволила всему зайти так далеко. Взгляд Элли затуманился, и она ненадолго нырнула в прошлое, вспомнив утро после их сумасшедшей ночи.

Ли проснулась первая, и некоторое время тихо лежала, прислушиваясь к размеренному дыханию Дора. Тело слегка ломило от непривычных нагрузок, но это решалось лёгкой зарядкой, а больше никаких неприятных ощущений Элли не чувствовала. Настроение у неё было умиротворённое, никаких угрызений совести девушка не испытывала. С мужем она так и не познакомилась, и вряд ли они ещё встретятся, раз так сложилось, и осталась только формальность — развод. Ли потянулась, осторожно выпуталась из объятий Дора и соскользнула с кровати. Наёмник тут же распахнул глаза и проводил её ещё сонным взглядом, в котором светилась лёгкая неуверенность. Эллиа оглянулась и негромко, серьёзно произнесла:

— Я ни о чём не жалею, — после чего подняла с пола его рубашку, накинула на голое тело и ушла в ванную, умываться и приводить себя в порядок.

Она всласть наплескалась, освежилась, и когда вышла обратно, обнаружила, что на столе стоит кофейник, чашки и большое блюдо с пирожными и бутербродами. Сам Дор в одних штанах сидел за столом, подперев ладонью подбородок, и смотрел на девушку с задумчивым видом и без тени улыбки. Элли же напротив, широко улыбнулась, на ходу полотенцем вытирая волосы, уселась на стул и приветливо поздоровалась:

— Доброе утро.

К её удивлению, наёмник тут же взял кофейник и налил ей в чашку ароматного кофе, правда, всё с таким же серьёзным лицом, и девушка про себя усмехнулась. Кажется, из них двоих больше чувствует себя не в своей тарелке именно Дор. В тишине они сделали несколько глотков кофе, а потом мужчина негромко спросил:

— И что мы будем делать дальше?

Эллиа небрежно дёрнула плечиком, с которого свалилась рубашка Дора — для неё как целое платье размера эдак на три больше, и спокойно ответила?

— Дальше? Ехать к маркизу, как и собирались.

— Послушай, Элли… — начал было он, но девушка не дала ему договорить.

— Я же сказала, ни о чём не жалею, — мягко перебила она Дора. — И вопрос развода стоит решить как можно быстрее, — Ли глянула на собеседника сквозь ресницы. — Жить с мужем я вряд ли теперь смогу. Ну а потом можно и о дальнейшей жизни думать, когда сниму вот это, — она подняла руку с браслетом.

Наёмник хмыкнул, покрутил чашку с кофе.

— А близнецы как же? — обронил он.

Эллиа усмехнулась, допила кофе и отставила чашку. Потом встала и подошла к Дору, провела пальцами по светлому ёжику.

— Во-первых, они сыновья моей пусть и бывшей, но наставницы из Храма, а во-вторых, — Ли отвела его руку и уселась Дору на колени, обняв за шею. — Как мужчины они меня не интересовали, ни один, ни второй, — она понизила голос, подбавив в него мурлыкающих ноток, и закончила. — Может, поцелуешь меня всё же, а?

После этого разговора Дор и переменил резко своё отношение. Эллиа уже самой не терпелось добраться до маркиза Вудгоста и решить вопрос с разводом, но хранить верность и дальше призрачному мужу она не собиралась, раз уж подвернулась возможность решить свою личную жизнь. Вообще, это только у воспитанниц Храма было принято, что именно муж становился их первым мужчиной, так девушки каждая для себя решали, стоит ли ждать до свадьбы или нет. «Разведусь, потом посмотрим», — решила Эллиа, спускаясь чуть позже за Дором на первый этаж.

К вечеру караван пришёл на следующее место стоянки, очередную большую удобную поляну, и начал готовиться к ночёвке. Дор первым делом помог Эллиа спешиться, наломал лапника, накрыл его плащом и усадил на него девушку.

— Я сейчас, — подарив ей быструю улыбку, Дор взял небольшой топорик и направился к лесу.

Ли проводила его взглядом, увидела, как к нему подскочила Вайна с зазывной улыбочкой, и сердце на мгновение кольнуло. Дор, едва взглянув на неё, что-то ответил и пошёл дальше, а женщина осталась стоять с недовольным лицом. Эллиа усмехнулась, натянула на плечи плащ — к вечеру стало прохладно, — и решила сходить за водой, пока Дор дрова ищет. Поужинав, они легли, Ли прижалась к сильному телу наёмника, уткнувшись ему в грудь, а он обнял её, тихонько перебирая выбившиеся из косы пряди, и шепнул с предвкушением:

— Завтра будем ночевать в нормальной гостинице, Элли.

Она мурлыкнула и прижалась ближе к нему, запустив ладонь под куртку и погладив грудь Дора.

— Это очень хорошо, — немного сонно ответила она и подняла голову, потянувшись к нему губами.

Некоторое время они самозабвенно целовались, потом Дор нехотя отстранился и перевернулся на спину, уложив Эллиа рядом и обняв.

— Спокойной ночи, Ли, — пробормотал он, уткнувшись в светловолосую макушку и пытаясь унять неровное дыхание.

Она длинно вздохнула, улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь близостью и постепенно успокаиваясь, уплывая в сон. Да, завтра они уже будут ночевать в нормальных условиях…

Пробуждение оказалось далеко не столь приятным, как ей хотелось. Первое, что поняла Эллиа, едва открыв глаза — что она куда-то едет на тряской телеге. Второе — что её руки и ноги крепко связаны. Вокруг было темно, из чего девушка заключила, что ночь ещё не закончилась, и мимолётно обрадовалась. Луна прошла не такой долгий путь, значит, не так уж много времени прошло с момента, как девушка уснула. Шевелиться Ли опасалась, чтобы не привлечь лишнее внимание, и пока в сознании никак не укладывалось, что с ней всё происходит наяву. Она же уснула рядом с Дором, в его крепких объятиях, на его плече. Что происходит?! Вдоль спины спустился холодок, первый предвестник нервной дрожи.

Телега двигалась медленно, и спереди, с места возницы, доносилась монотонная ругань.

— И каких демонов мы так далеко попёрлись?! Ну отъехали бы немного по дороге да свернули в охотничью избушку! — в грубом голосе звучало раздражение. — Всё равно не сезон, она пустует. Там бы не нашли! И пересидели бы спокойно…

— Завались, — жёстко оборвал ещё один голос почти над головой Эллиа, и у неё сердце чуть не выскочило из груди, она едва удержалась от вскрика. В висках всё сильнее стучала кровь, и страх грозил вот-вот перерасти в панику. — За такие деньги, что нам заплатят, ты должен был бы рад не просто ехать ночью по дороге незнамо, куда, а посреди бела дня на площади штаны снять!

Тут Элли невольно пошевелилась — затёкшее тело причиняло ощутимое неудобство, — и видимо, она что-то задела, лежавшее на дне телеги. Раздалось глухое звяканье, и девушка тут же испуганно замерла, опасаясь, что суматошный стук её сердца услышат похитители.

— О, Чернявый, смотри, похоже, наша пташка очнулась! — тот же голос над её головой приобрёл радостно-насмешливые интонации, и Эллиа бросило в холодный пот от страха.

Что с ней сделают? Зачем похитили? И главное, как?! Почувствовал ли Дор, что её рядом уже нет? Девушка поспешно закрыла глаза и по возможности расслабила тело, притворяясь, что ещё без сознания. Только громадным усилием воли ей удалось сдержать волну паники, грозившую накрыть с головой, и не сорваться в истерику. К такому в Храме точно не готовили. Ох, права была Руолис, не стоило ей уезжать!

— С чего ты взял, Кланс, что она очнулась? — пренебрежительно отозвался ещё один похититель. — Вайна им столько сонного зелья вбухала, что она ещё сутки дрыхнуть будет.

Ли чуть снова не выдала себя, услышав ещё порцию сведений: значит, их опоили?! Боги, но как? Когда эта дрянь успела? Вроде Элли всё время рядом с их костром вертелась, и за водой тоже сама ходила. Хотя эта Вайна да, постоянно поблизости от их стоянки крутилась и вполне могла улучить момент и незаметно добавить. Например, когда Эллиа отвернулась за сумкой и немного отошла, а Дор отлучился за новой порцией дров…

— Да кто её, эту бабёнку, знает, — протянул означенный Кланс. — Да, не первый раз с ней работаем, но вдруг решила в этот раз поменьше зелья налить? Или эта, — Элила поняла, что речь о ней, — за ужином мало поела. Всякое может быть. Проверить надо.

Буквально через несколько мгновений в лицо Эллиа ударил свет потайного фонаря, и девушке пришлось приложить всё своё умение, чтобы сохранить на лице застывшую маску и не выдать себя мимикой. Тело само оцепенело от страха, так, что не пошевелиться, и к лучшему — её ещё и крайне невежливо несколько раз ощутимо ткнули. Видимо, проверяя реакцию. Потом неизвестный Кланс отъехал, видимо, удовлетворённый осмотром, и Эллиа тихонько перевела дух, но глаз не открыла — на всякий случай. Некоторое время похитители молчали, только время от времени слышалось бормотание возницы — он продолжал ругаться на темноту и то, что они куда-то едут в разгар ночи. Поскольку Ли ничего не оставалось, как лежать смирно и изображать бессознательную, она напряжённо размышляла. О Доре — всё ли с ним в порядке, может, эта Вайна для верности что-то с ним сделала? Как он вообще мог проворонить её похищение? Но следом за досадой на такой промах наёмника снова пришёл страх: а ну, как его убили? Та же Вайна? Может, она только изображала страсть, чтобы втереться в доверие? Элли судорожно сглотнула и поспешно прогнала страшные мысли. Смерти Дору совсем не хотелось. Потом она снова вернулась к Вайне в размышлениях, и изнутри поднялась волна горячей злости. «Доберусь, отомщу!» — решительно подумала Эллиа, стиснув зубы. И надо бы предупредить в караване, что Вайна с разбойниками связана. Или кто они там такие…

Когда ругань стала литься сплошным потоком, а телегу трясти гораздо сильнее, чем в начале пути, Кланс — Элли его по голосу узнала и предположила, что он и есть главарь похитителей, скомандовал привал.

— Отдохнём, а с рассветом дальше поедем, — произнёс он.

Эллиа обрадовалась отсрочке — она надеялась, что её увезли не очень далеко от стоянки и Дор сможет найти похитителей. Телега проехала ещё немного, потом свернула и через несколько минут совсем остановилась. Элли чутко прислушивалась к звукам, по-прежнему не открывая глаз: вот возница спрыгнул, качнув телегу, раздалось распоряжение распрячь лошадей и дать им отдохнуть.

— Хален, собери дров и костёр разведи, поедим, — снова голос Кланса.

— С этой что будем делать? — кажется это Чернявый, и странное предвкушение в его голосе Эллиа очень не понравилось.

Интересно, был ли приказ не трогать её или?..

— Проверь, как связана, и пусть там и лежит, — скомандовал Кланс. — Даже если очнётся, куда одна баба от пятерых мужиков сбежит, — он хохотнул.

Ли пришлось стиснуть зубы изо всех сил, пока чужие руки шарили по ней в темноте, проверяя крепость пут, и когда неизвестный Чернявый отошёл, она облизала пересохшие губы и тихо-тихо вздохнула с облегчением. Ну где Дора демоны носят?! Через некоторое время донёсся треск дров и Эллиа поняла — они развели костёр. Потом кто-то из похитителей снова подошёл к телеге, некоторое время шарил у неё в ногах и отошёл. Ли предположила, что забрали сумку с припасами. Выждав ещё какое-то время, девушка решилась наконец осторожно приоткрыть глаза — мужчинам явно было сейчас не до беспомощной пленницы, судя по обрывкам разговора и стуку ложек о миски, они ужинали. Эллиа очень осторожно повернула голову, отметив, что у телеги высокие борта, но между досками достаточный зазор, чтобы в него можно было рассмотреть, что происходило на поляне.

Там сидели пятеро, по виду совсем не похожих на разбойников — встреть Эллиа их где-нибудь в городе, ни за что бы не подумала плохого про них. Обычные мужчины, обычная внешность без каких-либо выразительных отметин вроде шрамов, порванных ушей, отсутствия глаза или носа. Оружия Элли на них не увидела, одежда тоже обычная дорожная — рубахи, штаны, куртки. Лица немного обветренные, уже заросшие щетиной разной густоты, грубоватые черты лица. У одного из них девушка заметила на поясе нож. «Наверное, тот самый главарь, Кланс», — подумала Элли. Да и в плечах мужик был пошире остальных, и взгляд у него такой, что герцогиню дрожь пробрала, хотя смотрел он в сторону, а не на неё. Точнее, на телегу. Кто это такие, раз не похожи на разбойников или наёмников? Страх окатил Эллиа холодной волной, она прикусила губу, загоняя рвущийся наружу всхлип. Кто-то из мужиков потянулся к фляге, но тот, который с ножом, резко бросил:

— Хален, хватит тебе.

— Эй, Кланс, ещё несколько часов ждать! — возмутился тот, отдёрнув руку и бросив на главаря недовольный взгляд. — Ну один глоточек-то можно!

— Наглотался уже на сегодня, — отрубил Кланс. — Не хватало мне тут, чтобы ты напился и драку затеял, или к девке этой полез.

Эллиа похолодела при этих словах, молясь про себя, чтобы слова этого Кланса хватило, чтобы остановить нездоровые порывы других. Она же не выдержит, если кто-то из них прикоснётся к ней хоть пальцем…

— А нельзя, что ли? — с вызовом произнёс Хален и покосился на телегу. — Она всё равно без сознания и не вспомнит потом, — на его лице появилась похабная ухмылочка, и к горлу Эллиа подкатил горький ком, ей стало дурно от его слов.

— Нельзя, — веско ответил Кланс. — Нам её мужу отдавать, а он маг, и живо определит, кто с его женой развлекался. Сам додумаешь, что тогда с тобой будет, или в подробностях рассказать? — с преувеличенной заботой добавил он.

Эллиа навострила ушки и насторожилась: они упомянули её мужа? И какого именно, фиктивного или настоящего? Кто из них имеет отношение к её похищению? Между тем, Хален небрежно хмыкнул, не впечатлившись угрозой старшего:

— Да ладно, так уж и определит?

— На раз, — подтвердил Кланс без тени улыбки. — Герцог Изенрох — очень сильный маг. Я бы на твоём месте всё же не рисковал лапать его супругу.

— Да даже если и так, — отозвался ещё один из сидевших у костра. — Он в бегах, хоть и герцог, и сильный маг. Где его искать-то, даже если у него есть деньги для выкупа? — Элли даже дышать стала через раз, прислушиваясь к разговору. — И вообще, может, она не нужна ему?

— Так, ша, я сказал! — прикрикнул на них Кланс. — Я вам когда-нибудь невыгодные дела предлагал? — он обвёл подельников прищуренным взглядом, и возражать ему никто не посмел. Отовсюду послышались заверения, что нет. — То-то. Поверьте, дело выгодное, герцог за свою жёнушку Храму отвалил аж двадцать пять тысяч золотом! — при этих словах кто-то удивлённо присвистнул. — Думаю, жалко ему будет терять такое ценное приобретение, так что нужна, точно.

Эллиа напряжённо размышляла: похоже, за неё собираются предложить герцогу выкуп, что ли? А как Вайна узнала, что Ли — герцогиня Изенрох?

— И потом, может, он и в бегах, но до меня доходили слухи, что его светлость увёз с собой всю казну, — усмехнулся Кланс, и при этих словах Элли не удержалась, вздрогнула. — Так что деньги у него точно есть, ну а если и нет, займёт у дружков своих, — он замолчал, отправив ложку похлёбки в рот.

— И где искать этого герцога? — раздался голос ещё одного из похитителей.

«Вот мне тоже интересно», — мелькнула у Эллиа мрачная мысль, и она стала слушать дальше.

— Оставим для него письмо у графа Анкарда, он точно знает, где его светлость скрывается, — уверенно ответил Кланс.

«Граф Анкард», — мысленно повторила Элли. На всякий случай, надо бы запомнить, вдруг через маркиза не получится попасть к Императору и придётся всё же искать блудного супруга для получения развода.

— Э, а он же из Тайной Императорской Службы, нет разве? — недоверчиво воскликнул Хален, покосившись на главаря.

— И что, оттуда, да. Только он точно к заговору причастен, — усмехнулся Кланс.

— Да ладно, и откуда ты знаешь-то? — с подозрением в голосе спросил Чернявый и прищурился, глядя на предводителя похитителей.

— А кто по его поручениям письма в Легер возил? — хмыкнул Кланс. — К братцу нашего Императора? Ну и ещё по другим делам тоже ездил.

Элли знала, что с Легером у её страны напряжённые отношения, но вот то, что один из работников Тайной Службы Императора замешан в заговоре, явилось для девушки неприятной неожиданностью. Но сведения важные, поэтому она, позабыв на время о своём плачевном положении, жадно прислушивалась дальше к разговору. Возможно, получив информацию по заговорщикам, Император смилостивится и позволит ей расторгнуть брак с изменником?..

— Точно герцог Изенрох там бывает? — уточнил один из похитителей, имени которого Эллиа не знала.

— Точно, точно, я его на прошлой неделе видел там, — кивнул Кланс. — Его светлую шевелюру ни с кем не спутаешь.

Элли, услышав эти слова, застыла. Он видел её мужа у заговорщиков?

Девушка лихорадочно прикинула — неделю назад они с Дором как раз выехали из поместья Руолис. Значит, её супруг действительно причастен к заговору, и слухи правдивы. Она окончательно уверилась, что развод нужен.

— А не захочет забирать жёнушку, так продадим в Элезию, там блондиночек со светлой кожей любят, — добавил Кланс равнодушно, и девушка сильно прикусила губу, унимая волну паники.

Похитители замолчали, вернувшись к позднему ужину, и Эллиа забеспокоилась: уж лучше бы говорили, кто знает, что теперь на уме у этих странных типов?! Словно в ответ на её опасения, один из незнакомых Ли похитителей, по виду лет двадцати пяти, отставил пустую миску, стряхнул крошки с колен и поднялся.

— Пойду, проверю, — бросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и направился к телеге.

Эллиа застыла, поспешно закрыла глаза и постаралась расслабиться, хотя тело упорно не хотело подчиняться. Связанные руки, несмотря на то, что веревки не впивались в кожу, онемели, и девушка их почти не чувствовала, да ещё от вспыхнувшего вновь страха охватил холод. Ли несколько раз медленно и глубоко вздохнула, пытаясь справиться с эмоциями, но похититель подошёл уже совсем близко, и она, поспешно сглотнув горький ком в горле, положилась на темноту и не особое рвение — что её не будут пристально разглядывать. Она услышала, как шаги замерли около телеги, через несколько мгновений почувствовала, как к ней прикоснулись чьи-то руки и грубо зашарили, вроде как нащупывая кисти, чтобы проверить верёвки. Вот только почему-то неизвестный искал запястья в районе груди Эллиа, и у бедной девушки к горлу подкатила волна тошноты, она едва не дёрнулась в попытке избежать этих мерзких прикосновений. Кровь стучала в висках, хотелось закричать, и она сдерживалась из последних сил, а противные руки всё шарили по её груди, грубо мяли, стискивали упругие ягодицы…

— Хватит её лапать, думаешь, я не слышу, как ты сопишь?! — грозный окрик Кланса чуть не заставил Элли всхлипнуть от облегчения.

Настойчивые руки сразу отдёрнулись, неизвестный пробормотал ругательство.

— Невтерпёж, так вон кустики, ручкой поработай для облегчения! — грубо добавил он.

Эллиа зажмурилась и так сильно прикусила щёку, что во рту почувствовался медный привкус крови, и по щеке сползло что-то горячее и мокрое. Ли слизнула слезу, сглотнула и молча взмолилась, чтобы Дор побыстрее нашёл её — теперь только на него надежда.

— Может, не будем с рассветом срываться? — слегка сонным голосом спросил Чернявый. — Вайна не сдаст, она баба проверенная…

— Вот если бы мы сопровождающего этой дамочки грохнули, тогда можно было бы не спешить, — перебил его Кланс, и от его слов сердце Элли опять зашлось в суматошном стуке от тревоги за судьбу наёмника. — Так эта глупая вцепилась в него, не отдам и всё, самой нужно, — главарь хохотнул, и герцогине краска бросилась в лицо, злость на соперницу помогла справиться со страхом и паникой. — Нет, лучше поедем, даже если Вайна хорошо сыграет роль пострадавшей от разбойников и подкупленного злоумышленника, который подсыпал в еду снотворного, — в голосе Кланса послышалась откровенная насмешка. — Мало ли, вдруг этот тип слишком подозрительный.

На Эллиа нахлынуло облегчение: Дор точно жив, но всё равно оставалось непонятным, сможет ли её найти и когда. Ли не сомневалась, что он будет искать, и неважно по каким причинам — лишь бы пришёл и спас. Ну а Вайна… Своё получит, когда они вернутся. Элли обязательно расскажет Дору, кто на самом деле виноват в похищении, да и не только, если судить по недавно услышанному разговору. Взять бы эту Вайну да сдать в Тайную Службу, вместе с Клансом и остальными. Из них там живо вытрясут всё, что те знают, и даже больше.

— Так, ладно, рассвет скоро, — голос главаря вывел Эллиа из задумчивости, и она встрепенулась, отметив, что небо уже немного посветлело. — Держи, Хален, влей ей, путь ещё на сутки отрубится, — приоткрыв глаза, девушка увидела, что один из похитителей идёт к ней с небольшой флягой в руке, и не на шутку встревожилась.

Только дойти до неё он не успел. На поляну вместе с телегой вдруг опустился густой туман, возникший буквально ниоткуда, и Элли снова потеряла сознание, даже толком не успев понять, что случилось.

Когда она снова открыла глаза, то обнаружила, что лежит на широкой кровати, не в телеге, и вокруг незнакомая обстановка гостиничного номера. Стандартный набор мебели: шкаф, туалетный столик с зеркалом, два кресла у окна и кофейный столик, на окнах лёгкая тюль. И судя по мягкой обивке мебели, позолоченным завитушкам, шёлку на стенах и ещё одной двери, за которой вероятнее всего располагалась ванная, гостиница дорогая, и номер не из дешёвых. Элли длинно вздохнула, ещё плохо соображая и не совсем придя в себя, и следующим пришло понимание, что на ней кроме мужской рубашки больше ничего нет, а сама она чисто вымыта — ноздрей коснулся слабый запах цветочного мыла. Девушка пошевелилась, собираясь подняться, но не успела: над ней склонилась знакомая фигура с встревоженным лицом, и Дор внимательно вгляделся ей в глаза.

— Ли? — осторожно, тихо позвал он, и в его голосе слышалось гораздо больше эмоций, чем раньше.

Облегчение, беспокойство, немножко вины и неуверенность — вот что различила Элли. Она только краем сознания отметила, что на нём одни штаны, и пахнет от него тоже вкусно — чуть терпкий, свежий аромат защекотал нос. Увидев наёмника, девушка едва справилась с нахлынувшим облегчением, сдавленно всхлипнула и порывисто обняла его за шею, зажмурившись и уткнувшись в плечо. Единственные мысли, метавшиеся в голове, были короткими и обрывочными. Жив. Рядом. Нашёл. Дор тут же обнял, прижал крепче, коснулся губами виска.

— Ну что ты, милая, — пробормотал он ей на ухо, явно смущённый таким проявлением эмоций. — Всё хорошо, всё закончилось…

Глаза Элли защипало сильнее, и она поняла, что сейчас расплачется — эмоции требовали выхода.

— Я так испугалась… — прошептала она едва слышно, а слёзы уже катились по щекам, орошая грудь Дора, и Эллиа только сильнее стискивала руки на его шее, её плечи то и дело вздрагивали. — Они… продать меня хотели!.. — запинаясь, выговорила она и всхлипнула громче. — И… лапали!..

На этом выдержка Ли закончилась, и слова тоже — она расплакалась в голос, сжавшись в комочек. Дор терпеливо пережидал истерику, гладя её по спине и плечам, перебирая шелковистые пряди волос, целуя мокрое личико и продолжая бормотать всякую утешительную чушь, убеждая, что больше такого никогда-никогда не повторится, и он полный болван, что не уследил.

— Не надо так говорить, что ты!.. — шептала Элли немного неразборчиво, и прикрыв глаза, наощупь нашла его губы, заставила наёмника замолчать — она не хотела сейчас ничего слушать.

Ей требовалось снова почувствовать его рядом, ощутить прикосновения, убедиться, что ей всё происходящее не кажется. Ладони девушки скользнули по груди Дора, она не отрывалась от его губ, и очень скоро инициатива перешла к нему: обхватив лицо Эллиа, он прикоснулся к уголку её губ, потом поцеловал щёки, нос, погладил пальцами ещё влажную от слёз кожу.

— Не надо больше плакать, Ли, девочка моя, — шёпотом повторил Дор, и поцелуи спустились на шею. — Не надо…

Прикрыв глаза, девушка наслаждалась этими неторопливыми, нежными ласками, от которых страх и ужас от пережитого стремительно таяли, как кусочек сахара в горячей воде. Кровь всё быстрее бежала по венам, сердце выстукивало неровный ритм в груди, и Элли сама не заметила, как рубашки на ней уже не оказалось. Дор мягко уложил её на спину, и в этот раз она получила отличную возможность всласть удовлетворить жажду по прикосновениям к этим твёрдым мышцам, перекатывавшимся под кожей при каждом движении. Поцелуи Дора порхали по телу Элли, как мотыльки, и она несильно вздрагивала каждый раз, с её губ срывался тихий вздох, а по телу прокатывалась волна тёплых мурашек.

Пальцы наёмника скользили по изгибам изящного тела девушки, медленно ласкали каждый сантиметр, и вскоре кожа уже просто горела, став слишком чувствительной. Когда горячие губы Дора сомкнулись на твёрдой горошинке соска, болезненно нывшей в ожидании прикосновений, Элли слабо охнула, а от вспышки удовольствия перед глазами засверкали звёзды. Она почувствовала себя лёгкой, как пушинка, послушно изогнувшись навстречу умелому рту, плавясь, как карамелька под жарким солнцем. Дор нежно посасывал, его язык играл с тугим шариком, а ладони наёмника между тем погладили бёдра Эллиа, и она послушно согнула колено, открывая доступ туда, где всё жарко пульсировало. Мышцы нетерпеливо сжались в предвкушении, Ли вцепилась в плечи Дора, широко распахнув глаза и невидяще уставившись в потолок.

— Девочка моя… нежная… — тихо-тихо прошептал наёмник и проложил дорожку из горячих поцелуев по животу, до самого пупка.

А потом… осталась только всепоглощающая нежность, судорожные вздохи, переходящие в негромкие стоны, томительно неторопливые ласки, от которых внутри всё болезненно сжималось, а в груди образовывалась гулкая пустота. Эллиа с радостью отдалась на волю эмоций, умело разбуженной страсти, даже не пытаясь перехватить инициативу. Дор бы не дал всё равно.

— Сегодня всё для тебя, Элли… — обжёг её ухо лихорадочный шёпот, а в следующий момент она почувствовала, как он медленно вошёл в неё, подарив восхитительное ощущение наполненности.

Все прежние обиды, сомнения исчезли. Сейчас они вместе, он рядом, живой, и больше ничего не имело значения. Даже то, что где-то ходит муж Эллиа, с которым формально её ещё что-то связывает. И снова перед глазами Ли кружились звёзды, тело рассыпалось на тысячи осколков от острого наслаждения, и она задыхалась от жгучего желания, затопившего каждую клеточку тела и требовавшего удовлетворения…

Чуть позже Эллиа, усталая, но довольная, удобно устроилась на плече Дора и плавно соскользнула в сон, несмотря на то, что за окном вовсю светило солнце и занимался новый день. Слишком уж она переволновалась за ночь, утомлённый организм требовал отдыха. Под её ладонью сильно и ровно билось сердце Дора, размеренное дыхание шевелило волосы около уха, и Ли уснула, окончательно успокоенная.

Разбудило Эллиа нежное прикосновение тёплых губ к её губам и ощущение пальцев на щеке. Она встрепенулась, сонно хлопнула ресницами, встретила взгляд Дора и тут же улыбнулась, потянувшись к нему за полноценным поцелуем. Ли подметила в глубине его серых глаз притаившееся беспокойство, и ей захотелось убрать его. Наёмник не возражал, и несколько минут они неторопливо, нежно целовались, при этом пальцы Дора блуждали по не прикрытой покрывалом спине девушки. Когда наконец она смогла говорить, то тихо выдохнула, не отрывая от него взгляда:

— Привет.

Эллиа провела подушечками по его бровям, разгладила вертикальную морщинку на лбу и снова улыбнулась.

— Будешь ужинать? — так же тихо спросил Дор.

Ли кивнула, чувствуя, что ужасно проголодалась — организм отдохнул и хотел пополнить силы. Наёмник улыбнулся ей в ответ, легко коснулся губами кончика её носа и аккуратно отстранил девушку.

— Сейчас принесут, — он встал и натянул штаны, потом набросил на плечи рубашку и дёрнул шнур звонка.

Девушка решила пока привести себя в порядок и направилась в ванную. Вслед ей раздался голос Дора:

— Полотенце и халат на крючке!

А внутри на полке, Эллиа обнаружила шампунь, соль для ванной и губку — всё явно покупное, не предоставляемое гостиницей бесплатно. Ли подняла брови, взяла бутылочку и открыла крышку, вдохнув сладко-свежий цветочно-фруктовый аромат. Губы девушки тронула задумчивая улыбка — и как Дор угадал, какие именно запахи ей нравятся? В груди потеплело от осознания такой заботы даже в мелочах, Ли тихо вздохнула и открыла воду, набираться в ванну. Когда она через некоторое время вернулась обратно в номер, накинув тонкий шёлковый халат, то увидела, что на столе стоят блюда с многочисленными закусками, несколькими видами салатов, вино в бутылке и фрукты в вазе. Эллиа сглотнула набежавшую слюну и поспешно подошла к креслу.

— Я подумал, что горячее на ночь глядя ты не захочешь, и уж тем более суп, — негромко произнёс Дор, пока она усаживалась.

— Спасибо, — Ли с благодарностью взглянула на него и только потянулась к тарелке, как наёмник сам взял её и вопросительно посмотрел на собеседницу.

— Что будешь?

— Всего понемножку, — улыбка Элли стала шире.

Дор положил ей салатов и закусок, протянул тарелку и разлил по бокалам вино. Пока она ела, он задумчиво смотрел на неё, вертя бокал в пальцах и подперев кулаком подбородок, и в его глазах плескалось столько нежности, что Ли то и дело смущённо отводила взгляд. Но тишина не давила, не напрягала, и такое пристальное внимание не вызывало у Эллиа неприязни.

— А ты почему не ешь? — поинтересовалась она через некоторое время и отпила из бокала глоток — вино ей тоже понравилось, лёгкое, с чуть сладковатым медовым вкусом.

— Я поел, пока ты спала, — Дор улыбнулся уголком губ.

Ужин прошёл в уютной, тёплой атмосфере: наёмник оказался предупредительным и заботливым. Элли расслабилась окончательно и позволила ему ухаживать за собой, помня уроки наставниц в Храме. «Не мешайте мужчине заботиться о вас и дайте ему понять, что она вас радует» — словно наяву услышала Эллиа голос одной из них. Что она и делала: улыбалась, прикасалась к его руке, когда он протягивал ей тарелку, ну и взглядом тоже старалась выразить благодарность.

Поев, Ли сыто вздохнула, откинулась на спинку кресла и допила вино из бокала. Дор налил ей снова, но чуть-чуть, потом вызвал служанку, которая споро убрала со стола грязную посуду, оставив только вазу с фруктами. Ли задумчиво посмотрела на него, подбирая слова, чтобы поделикатнее спросить о случившемся прошлой ночью, но не успела. Дор взял апельсин и покосился на девушку.

— Будешь? — коротко спросил он.

Элли кивнула. Наёмник очистил, разломил на дольки и протянул ей. Едва она взяла сочный фрукт, как Дор вдруг встал, подошёл к ней и опустился на пол напротив Ли. Брови герцогини взлетели аж к уровню волос, она чуть не подавилась.

— Ты что?.. — вырвалось у неё с беспокойством.

Дор же бережно обнял её ноги и уткнулся лицом в колени Эллиа, отчего она совсем растерялась. Пальцы девушки неуверенно коснулись коротких светлых волос, она тихо позвала мужчину:

— Д-дор… — Ли запнулась, потому что наёмник не дал ей договорить.

— Прости меня, — глухо произнёс он. — Я виноват, что не уследил. Недооценил опасность, не думал, что она подберётся с другой стороны. Элли… — Дор запнулся, и девушка поняла, что ему сложно подбирать слова.

Отставив бокал, она осторожно погладила его по голове и тихо ответила, воспользовавшись паузой:

— Всё обошлось, ну что ты. Не стоит…

— Если бы не метка, которую я поставил на тебя на всякий случай, ничего бы не обошлось, — перебил он и выпрямился, посмотрев Эллиа в глаза. — Я должен был позаботиться о твоей безопасности, понимаешь?

Ли прерывисто вздохнула, обхватила его лицо ладонями и наклонилась, не отводя взгляда.

— Ты не мог предвидеть всё, — тихо ответила девушка. — Не вини себя в том, в чём не виноват. Ты успел вовремя, спас, Дор, и это главное. Хватит, — и не дав ему ничего сказать, прижалась к его губам.

К её облегчению, он не стал сопротивляться, с готовностью ответил, а через некоторое время Эллиа уже сидела на его коленях в уютном кольце сильных рук и слушала, как под ладонью немного быстрее обычного бьётся сердце наёмника.

— Расскажешь, что случилось? — попросила она, тихонько поглаживая грудь Дора.

— Расскажу, — покладисто кивнул наёмник. — Так вышло, что сведения о приезде к герцогине Ледор её бывшей воспитанницы дошли до одного разбойника. Подозреваю, в доме работала служанкой какая-то женщина, любовница одного из его людей, — при этих словах Эллиа нахмурилась.

— Надо бы предупредить Руолис и её мужа, пусть проверят прислугу, — сказала она и запоздало подумала, что Дор наверняка об этом побеспокоился.

— Я уже отправил им письмо, — успокоил наёмник и легонько поцеловал в висок. — Так вот, этот Кланс, когда узнал, что ты — жена герцога Изенроха, обвинённого в измене, — на лицо Дора на несколько мгновений набежала тень, — и отправилась в столицу в сопровождении всего одного наёмника — всё от той же служанки, — решил подзаработать, похитить тебя и попросить выкуп. На крайний случай продать подороже куда-нибудь на юг. Всё могло бы обойтись, отправься мы сразу, но я решил перестраховаться после появления этих двух оболтусов, — Дор усмехнулся, Эллиа же осталась невозмутимой — не по её вине они приехали, в общем-то. — Без Вайны у них ничего бы не получилось, а так, мы снова поехали с караваном, что было Клансу и его людям только на руку.

Ли поджала губы — упоминание соперницы, пусть даже и не преуспевшей, вызвало у неё укол раздражения.

— Ей-то зачем это всё? — сухо спросила она. — Неужели так плохи дела, что пришлось связаться с разбойниками? Или тебя захотелось и решила устранить препятствие? — с иронией добавила она, глянув на смутившегося Дора.

— Прости, сам дурак, — он вздохнул, коснулся пальцами её подбородка и нежно поцеловал. — Хотел клин клином, так сказать, — его улыбка вышла кривой. — Понравилась ты мне сразу, но ведь чужая жена, потому и… — Дор снова вздохнул. — Злился на тебя за это и пытался назло тоже сделать, не выдать своих чувств. И да, скорее всего, просто хотела избавиться от тебя, она не знала, что ты герцогиня. Её муж, кстати, который умер, вот он настоящим наводчиком работал, и сам принимал активное участие и в похищениях, и в скупке краденого, — наёмник продолжил свой рассказ. — Братья её к этим тёмным делам отношения не имеют, — добавил он.

— Она действительно считала, что ты не будешь меня искать? — недоверчиво переспросила Эллиа, удивляясь такой недальновидности Вайны.

Немногословное признание Дора, что она ему действительно нравится, приятно согрело. Но вот с другой флиртовать ему не стоило, это уж точно.

— Она надеялась убедить меня, что это бесполезно, она же не знала, что я маг, — усмехнулся Дор и осторожно убрал с её лица светлую прядь. — Рассчитывала, что сможет удержать меня деньгами, ведь по её представлению, они для меня важнее, — его пальцы невесомо провели по лицу Эллиа, и она прикрыла глаза, наслаждаясь этой мимолётной лаской. — Не стоило мне так правдоподобно разыгрывать интерес к ней, — в его голосе опять зазвучали виноватые нотки.

— Глупый, — она улыбнулась, жмурясь под нежными прикосновениями — они перешли уже на шею и плечи Эллиа, пальцы Дора забрались под халат, и девушка не возражала. — Это же первое, что приходит в голову, если мужчина намеренно пытается вызвать раздражение женщины… Что она ему нравится, и ему это… не нравится, — со смешком закончила Ли и посмотрела на него сквозь ресницы, улыбка герцогини стала лукавой.

Дор замер, его взгляд стал внимательным.

— Ты знала, что ли? — переспросил он, прищурившись.

— Ну, скажем так, мелькали мысли, — она выпрямилась, обвила руками его шею. — Всё, хватит о плохом, — выдохнула Эллиа и легонько поцеловала его в уголок рта. — Разбойники нам больше не помешают…

Она не стала уточнять, что с ними случилось, и как именно Дор добыл сведения, что произошло с Вайной. Девушка не сомневалась, все получили по заслугам. А ей уже не хотелось разговаривать, хотелось другого…

— Нет, не помешают, — пробормотал Дор внезапно охрипшим голосом, его серые глаза потемнели и в них зажёгся знакомый Ли огонёк.

Он встал, легко подняв драгоценную ношу на руки, и понёс к кровати. Эллиа прижалась к нему, прикрыв глаза и совершенно не возражая. Правда, и в этот раз ей не дали возможности показать свои умения — теперь Дор решил всё же извиниться за то, что ей пришлось пережить, как он упорно считал, по его же недосмотру. И снова Элли окунулась в океан нежности, плавясь под чуткими пальцами, и кто бы мог подумать, что под грубоватой внешностью прячется такой внимательный и умелый любовник. Мысли о муже не возникли ни разу, только уже засыпая, Ли успела подумать, что скорее бы получить развод…

Проснувшись утром, Элли в первые мгновения не хотела открывать глаза, опасаясь, что спасение ей приснилось, или снова случилось что-то, из-за чего Дора нет рядом. Но под щекой всё так же было удобное и надёжное мужское плечо, ноздри щекотал чуть терпкий знакомый запах, а сильные руки бережно обнимали, прижимая к тёплому телу.

— Проснулась? — шепнул Дор, едва она пошевелилась, и Элли с облегчением улыбнулась.

Он никуда не исчез. И они могут спокойно ехать дальше. По словам Дора, когда они завтракали, ехать осталось несколько дней, и в попутчики от греха подальше они ни к кому приставать не будут.

— Я неплохо знаю тут местность, поэтому доберёмся быстро, — добавил он. — За припасами и одеждой только заедем сначала.

Эллиа не удержалась от ехидной реплики:

— Больше не будешь обряжать меня, как пугало?

Усмехнувшись в ответ, наёмник окинул её медленным взглядом.

— Как пугало, может, и не буду, только плащ с капюшоном всё равно будет нелишним.

С этим утверждением Ли не стала спорить: ей самой не нравилось излишнее внимание мужчин — когда она этого не хотела. Особенно учитывая недавно случившееся. Они собрались и отправились за покупками, ведь, не смотря на то, что, покидая караван, Дор забрал и все её вещи — деньги и драгоценности для большей сохранности и так хранились у него в поясе, некоторые предметы гардероба были необходимы, и лишь после этого выехали дальше. До самого дома маркиза их путешествие шло спокойно: ночевали они в гостиницах или постоялых дворах, что Эллиа только радовало. Помимо удобств и возможности нормально поесть и помыться в их распоряжении ещё и нормальная кровать оставалась. А Ли обнаружила, что по темпераменту не уступает Дору, к удивлению последнего. И возможность продемонстрировать кое-что из своих умений у неё всё же появилась во время одной из совместных ночёвок. Правда, долго верховодить Дор ей не дал, и Элли обнаружила, что подчиняться — не менее сладко, чем самой дарить удовольствие, особенно, когда желание просыпается от одних только поцелуев, а простой взгляд способен зажечь в крови настоящий пожар…

Они не разговаривали пока о будущем — слишком уж зыбко оно было. Всё зависело от того, получится у маркиза убедить Императора принять герцогиню Изенрох и — согласится ли его величество удовлетворить просьбу Эллиа. На четвёртый день, в обед, она увидела недалеко от дороги роскошный, огромный замок с множеством башенок и балкончиков, который приняла за жилище маркиза и обрадованно спросила у Дора:

— Нам сюда?

— Нет, — огорошил её наёмник невозмутимым ответом. — Чуть дальше.

И они проехали мимо поместья. Вскоре Дор свернул на едва заметную, заросшую травой даже не дорогу — тропинку, и довольно долго ехали по ней, солнце уже начало клониться к закату, и лес вокруг был залит золотисто-оранжевыми лучами заходящего светила. В какой-то момент справа Элли увидела кованую ограду высотой почти в два человеческих роста, хотя никаких строений по-прежнему не виднелось. Они довольно долго ехали вдоль этой ограды, а когда в ней появились ворота, Ли подметила ещё одну интересную вещь: полускрытая в пышных кустах будка привратника выглядела, как полноценный просторный домик, совсем не для одного человека. Брови девушки поползли вверх, когда она увидела, как из него вышли двое мужчин. И хотя на них не было формы, Ли опознала в них военных: выправка, цепкий взгляд, рука, бессознательно лежавшая там, где должен быть эфес меча — девушка подметила все мелочи. В Храме их учили анализировать мелочи, и военных она тоже видела — наставницы показывали на иллюзиях. Охранники молча открыли ворота и пропустили их, даже ничего не спрашивая. Девушка мимолётно удивилась, но списала всё на то, что их ждали и возможно даже Дора тут знали.

— Вы надолго, господин? — всё же спросил один из них с явным почтением в голосе, когда они проезжали мимо.

— Пока не знаю, — ответил наёмник, глядя прямо перед собой.

Они поехали дальше по дорожке, и вокруг располагался всё тот же лес. Эллиа чуть нахмурилась, покосилась на невозмутимого Дора, но решила пока воздержаться от вопросов. Вот доедут, устроят их, там и расспросит в спокойной обстановке. Да и усталость давала о себе знать, сейчас больше хотелось горячей ванной, ужина и массажа, а не снова выяснять какие-то тайны. Она бросила рассеянный взгляд по сторонам и обратила внимание, что высокая живая изгородь по обеим сторонам дороги скрывает в себе вторую ограду, то есть, в объезд к находящемуся впереди поместью не подъехать. По пути Эллиа видела ещё одну караулку, скрытую в кустах, и в ней тоже сидели люди, но им опять не задали вопросов, спокойно пропустив дальше.

Ли нахмурилась сильнее: она понимала, что их пропускают не за её красивые глаза, не настолько она была наивной. Однако подметила, с какой почтительностью смотрели воины из караулки на Дора, кивали ему, а на неё почти не обращали внимания. С одной стороны, вроде бы, ничего странного — возможно, наёмника здесь знали, как хорошего воина, но с другой… Ли не могла отделаться от странного ощущения, что-то вроде зуда, но что ей не давало покоя, объяснить себе не могла. Девушка сдалась, поняв, что слишком устала, чтобы пытаться проанализировать все мелочи, и когда впереди всё же появился дом, не сдержала вздоха облегчения.

— Ну вот и приехали, — негромко озвучил очевидное Дор, и Эллиа не уловила, чего же в его голосе больше, радости или… сожаления?

Ли, бросив на него косой взгляд, оглядела дом — трёхэтажный скромный особняк, больше похожий на загородную дачу, чем на поместье вельможи, приближённого к императору. Окружал его всё тот же лес без всякого намёка на попытку облагородить и сделать подобие парка или сада. Только деревья начинались в отдалении от самого дома. Единственное, что выглядело, как попытка придать поместью не заброшенный вид, это цветущие кусты жасмина и дикой розы около крыльца и вдоль двух крыльев дома. Чуть поодаль виднелась конюшня, но больше никаких служб Эллиа не увидела. Тоже странно для поместья знатного вельможи…

Вместо лакея, долженствующего осведомиться, кто приехал к его господину, к ним подбежали несколько конюхов, подхватили поводья лошади Дора, он же направился к Ли и подставил ей руки. Она соскользнула в его объятия, на мгновение прижалась к груди наёмника, прикрыв глаза.

— Устала? — ласково шепнул он, погладив его по голове.

— Да, — пробормотала Эллиа, тихо вздохнув.

— Пойдём, — обняв её за талию, Дор направился к дому.

— Подожди, а вещи, письмо к маркизу? — встрепенулась девушка и оглянулась на лошадей, которых уводили к конюшням.

— Тебе всё принесут, Ли, — терпеливо ответил он и взялся за ручку двери.

И так уверенно это прозвучало, будто он не гость здесь, а хозяин. Элли тряхнула головой, избавляясь от нелепых домыслов, и вслед за Дором шагнула в просторный холл. Внутри всё было выдержано в лаконичном, мужском стиле, в углу лестница на второй этаж, на стенах развешано оружие. Элли невольно придвинулась ближе к Дору, внезапно оробев. Им навстречу вышел дворецкий, и наёмник поинтересовался, чуть сжав ладонь девушки:

— Где хозяин?

Ответить дворецкий не успел, так как наверху лестницы появился собственно маркиз, как догадалась Эллиа. Точёные черты лица, слегка волнистые волосы чуть ниже ушей, широкий разворот плеч, осанка — всё говорило о том, что перед ними аристократ, хотя на нём и была домашняя одежда, свободные штаны и рубашка.

— Дор, ну наконец-то, дружище, ты приехал! — радостно воскликнул маркиз, легко сбежал по лестнице и протянул наёмнику руку.

Тот широко улыбнулся в ответ, крепко пожал, а потом они обнялись. Эллиа скромно отступила в сторону, чувствуя себя немного лишней: похоже, Дор и маркиз Вудгост давние и близкие друзья. Наконец, закончив с приветствиями, хозяин дома обратил внимание и на девушку.

— О, ты с женой, Дор? — брови маркиза поднялись, он окинул её любопытным взглядом.

— К сожалению, нет, не жена, Эйгор, — Дор бросил на Эллиа задумчивый взгляд, и ей почему-то показалось, в воздухе повисло невысказанное словечко «пока».

Она поспешно отогнала волнующие мысли и неуместное сейчас смущение.

— Меня попросил сопроводить её герцог Ледор, а эта леди — герцогиня Изенрох, и у неё к тебе дело, — закончил Дор и отступил чуть в сторону.

— Во-о-о-от как, — протянул маркиз Вудгост и снова окинул Ли внимательным взглядом. Под ним ей на несколько мгновений стало ужасно неуютно, но она стиснула зубы и не опустила голову. Хмыкнув, маркиз продолжил. — Хм, а я подумал…

— Ты вообще много думаешь, — оборвал его Дор, на взгляд Эллиа, слишком жёстко для простого наёмника.

Даже если они друзья с маркизом, Вудгост всё равно выше Дора по положению. Или… нет?.. Ли догадалась, что хозяин дома понял, что между ней и Дором далеко не дружба, и с вызовом посмотрела на него, не собираясь оправдываться. Она ничего не должна мужу-изменнику, который даже не удосужился встретиться с ней, поэтому вольна поступать, как хочет.

— Маркиз, позвольте представить вам герцогиню Эллиа де Изенрох, — вдруг перешёл на официальный тон Дор и без запинки произнёс представление, чуть склонив голову. — Леди, маркиз Эйгор де Вудгост, хозяин дома.

Ли, несмотря на то, что на ней были штаны, изобразила лёгкий реверанс, маркиз же взял её за руку и поднёс к губам.

— Леди, вы прелестны, — с искренним восхищением произнёс он с тёплой улыбкой. — Рад видеть у себя в гостях.

— Благодарю, — Эллиа улыбнулась в ответ и кивнула. — Вы мне льстите, маркиз, мы три дня в дороге, я ужасно выгляжу.

— Ох, простите, конечно, вы отдохнуть хотите, — спохватился Вудгост, оставив без внимания её замечание о собственной внешности. — Я распоряжусь, вас немедленно проводят в гостевые комнаты.

Вызванная служанка пришла быстро, и маркиз попросил позаботиться об Эллиа. Прежде, чем она поднялась по лестнице за горничной, к Ли подошёл Дор и взял за руку.

— Прости, Эйгор порой излишне эмоционален, — негромко произнёс он, заглянув ей в лицо и медленно погладив внутреннюю сторону ладони Ли.

От этой незамысловатой ласки в груди девушки разлилось тепло, она качнулась навстречу Дору, с трудом сдержав порыв обнять его.

— Леди, я был несколько бестактен, прошу извинить, — вмешался в разговор маркиз и опустил взгляд. — Постараюсь исправиться.

— О, ничего, — Эллиа непринуждённо повела плечом. — Я не в обиде.

— Тогда жду вас к ужину через полтора часа, — на лице Вудгоста отразилось облегчение. — Если вам что-то понадобится, просите Тессу.

— Прошу за мной, миледи, — почтительно произнесла горничная и направилась к лестнице.

Бросив последний взгляд на Дора, оставшегося внизу с хозяином, Эллиа поднялась за ней наверх. Гостевая спальня выглядела очень уютно и мило, отделанная голубым шёлком, с небольшим балкончиком и камином. Её вещи уже принесли, и Ли отметила, что сумок Дора нет. Несмотря на кольнувшее сожаление — всё же, она привыкла к нему и к тому, что они всё время вместе, девушка почувствовала некоторое облегчение. Ситуация и так двусмысленная вышла, если бы их с Дором ещё в одной комнате поселили… Но их страстных ночей Элли явно будет не хватать. Ну да ладно, до маркиза она добралась, значит, можно надеяться, что он поможет решить ситуацию с разводом.

— Леди, желаете перекусить перед ужином? — Тесса вопросительно посмотрела на неё.

— Да, пожалуй, выпью чаю, — согласилась Эллиа и присела в удобное кресло, прикрыв глаза. — И ванну приму тоже.

— Да, миледи, — покладисто ответила служанка.

Через некоторое время вода набиралась, а Ли прихлёбывала вкусный чай со специями, к которым Тесса принесла маленькие миндальные печенья. Горничная споро разобрала немногочисленные вещи герцогини, оставила на кровати халат и полотенце, поинтересовалась, не надо ли ещё чего-то госпоже.

— Нет, Тесса, я сама помоюсь и оденусь, спасибо, — Эллиа с благодарностью улыбнулась служанке.

Та не выказывала излишней говорливости или любопытства по поводу скудности багажа госпожи, не пыталась расспрашивать, не кривилась — Ли Тесса понравилась.

— Хорошего вечера, миледи, — горничная присела в реверансе и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Следующий час Ли провела, блаженствуя в горячей воде и немного сожалея, что рядом нет Дора — она бы с удовольствием разделила с ним чудный отдых. А ещё, он бы сделал ей массаж, и тело перестало бы ломить после целого дня в седле. После ванной Эллиа в недолгих раздумьях провела некоторое время перед шкафом, и всё же выбрала одно из трёх скромных платьев, которые они с Дором купили в одном из городков. Предстоял серьёзный разговор, поэтому легкомысленной Эллиа выглядеть не хотела, несмотря на свою молодость. И так уже, неизвестно, что на самом деле думает маркиз по поводу её связи с Дором, когда она ещё номинально замужем за его другом. Пусть герцог Изенрох и обвиняется в измене, дружба может оказаться сильнее обстоятельств.

Проведя пару раз щёткой по влажным волосам, Эллиа нашла в своей сумке письмо к маркизу, положила его в карман и спустилась вниз. Вызывать горничную, чтобы найти столовую, она не стала — не такое уж сложное дело. Искомая комната оказалась справа от холла, и выглядела совсем не как столовая: камин, в котором уже развели огонь, около него два кресла и между ними овальный столик. Чуть в стороне стол побольше, дубовый, массивный, накрытый белоснежной скатертью, и там уже стояли приборы. Дор и маркиз Вудгост в ожидании Эллиа сидели в креслах у огня и о чём-то негромко беседовали. Ли невольно замерла на пороге, не спеша обозначить своё присутствие, засмотревшись на необычную картину.

Умытый, гладко выбритый и переодетый в белоснежную шёлковую рубашку, тёмно-серый жилет и штаны, Дор держал бокал с вином золотистого цвета, и выглядел сейчас совсем не как наёмник. Расслабленная поза, умиротворённое лицо, и только взгляд уж больно задумчив. «Дор… кто же ты?» мелькнула у Эллиа мысль. Для аристократа всё же грубоват, а вспоминая, как вели себя воины… Эллиа прищурилась и решила разборки оставить на потом. Ещё в Храме говорили, что ругаться со своим мужчиной на глазах у других ни в коем случае нельзя, все проблемы должны оставаться только между двумя. Да, она чувствовала себя немного не в своей тарелке, но это не повод срывать плохое настроение на Доре. Лучше взять себя в руки и обозначить присутствие, тем более, хотелось нормально поесть после долгого пути. Что же до одежды — может вообще это маркиз подсуетился для друга, и на самом деле ничего Дор не скрывает. Элли не видела по крайней мере, чтобы наёмник — она пока называла его так — покупал что-то подобное по пути, а в лавки они заходили вместе.

— Добрый вечер, — улыбнувшись, Ли шагнула в столовую, обозначив своё присутствие.

Мужчины почти одновременно обернулись, поспешно поставили бокалы на столик и поднялись.

— Леди, бесконечно рад снова вас видеть, — маркиз окинул её восхищённым взглядом. — Рэн счастливец, однако, если бы я знал, что в Храме есть такая жемчужина, сам бы к ним обратился.

Эллиа слегка смутилась от такого витиеватого комплимента и украдкой оглядела себя: простое платье из тонкого льна в мелкий цветочек без особых украшений, скромный круглый вырез, рукава с кружевными манжетами. Разве что корсаж облегает довольно плотно, а корсета, конечно Элли не надела, да и не было среди её багажа этой вещицы. Бросив на непроницаемое лицо Дора косой взгляд, девушка, чувствуя лёгкую обиду на него за то, что не до конца доверился ей и не рассказал, кто же он на самом деле, если не наёмник, Ли неосознанно повела себя так, как учили в Храме. Мило улыбнулась, протянула маркизу руку, пару раз хлопнула ресницами.

— Вы снова мне льстите, милорд, — мягким голосом произнесла Эллиа. — Наверняка при дворе полно красавиц, и вы на них насмотрелись.

— Да, но ни одна из них, даже в самом роскошном туалете, не сравнится с вами в этом платье, леди, — маркиз коснулся её пальцев и повёл к столу. — Прошу, ужин сейчас принесут.

Снова покосившись на Дора, Элли подметила вертикальную складку между бровей и недовольство, мелькнувшее в его глазах, и спрятала усмешку. А вот нечего таиться от неё, она же вроде дала понять, что происходящее между ними для неё значит чуть больше, чем обычная интрижка. Вряд ли он действительно простой наёмник, но то, как двигается, уверенно носит оружие, и остальные мелочи говорили о том, что воинское искусство Дор изучал по-серьёзному. «Скорее всего, имеет отношение к военным, может даже где-то служил в столице», — решила Эллиа. Герцог Ледор вряд ли доверил бы жену его друга обычному наёмнику, запоздало поняла Ли. Маркиз отодвинул ей стул, Эллиа снова поблагодарила его и словно невзначай коснулась руки, отчего Эйгор на мгновение даже смутился. Дор поджал губы и занял место рядом с ней, опустив взгляд в тарелку, ему явно не нравилось происходящее, но — затевать скандал он не торопился, ибо Элли не флиртовала и не строила глазки. Она всего лишь демонстрировала маркизу благодарность за гостеприимство и изображала слабую девушку, нуждающуся в защите и опеке. Этому в Храме тоже учили, как флиртовать без сексуального подтекста. А Дору полезно понервничать лишний раз.

— Маркиз, я очень рада нашему знакомству, и жаль, что оно произошло при таких не совсем радостных обстоятельствах, — Ли подбавила печали в голос, вздохнула и опустила ресницы, на её губах появилась чуть грустная улыбка.

— Можно просто Эйгор, милая леди, — хозяин дома улыбнулся в ответ и налил ей немного вина в бокал. — Да уж, Рэнол глупо поступил, что променял такую прелестную женщину, как вы, на свои дела, — однако Эллиа подметила, что при этих словах Вудгост смотрел на Дора.

Наёмник невозмутимо кивнул, подождал, пока бжздйи вошедшие слуги поставят на стол блюда с салатами и горячим, и ответил:

— Согласен, глупо.

Ли едва заметно нахмурилась на это замечание, но Дор продолжать не стал. Вместо этого молча взял её тарелку и положил на неё мяса с подливой с большого блюда. Девушка опустила ресницы, ещё раз вздохнула и обратилась к маркизу.

— Увы, уже ничего не исправить, случилось то, что случилось. Жаль, что мы не познакомились с вами при других обстоятельствах, но я приехала к вам по делу, — она посмотрела на хозяина дома. — Мне нужна ваша помощь, Эйгор.

— Сделаю всё, что в моих силах, леди, — Вудгост ответил внимательным взглядом. — Только предлагаю обсудить дела после ужина, — добавил он и улыбнулся.

Ли спорить не стала. Они почти не разговаривали за едой, но это никого не напрягало: готовил повар маркиза отлично, и девушка оценила его старания. Когда же слуги начали уносить пустые тарелки, Вудгост вернулся к просьбе герцогини.

— Какое у вас дело, леди?

Эллиа достала из кармана платья письмо и протянула его хозяину дома.

— Прошу вас, прочитайте.

— Давайте пересядем, — предложил маркиз, взяв письмо.

Она согласно наклонила голову, встала и опустилась в кресло перед камином. Вудгост садиться не стал, остановился у каминной полки и взял нож для бумаг. Дор занял второе кресло, положив ногу на ногу, подперев ладонью подбородок и задумчиво уставившись на Ли. Маркиз в тишине вскрыл послание девушки, пробежал его глазами и перевёл взгляд на гостью.

— Значит, вам нужна аудиенция у Императора, чтобы получить развод, правильно я понимаю? — уточнил он.

— Да, — кивнула Эллиа и посмотрела в глаза Дору. — Тем более, исходя из нынешних обстоятельств в моей жизни, он мне действительно необходим, — добавила девушка специально для наёмника.

Несмотря на раздражение его скрытностью, тлевшее в глубине души, Элли не собиралась ни заводить всерьёз интрижку с маркизом, ни дразнить Дора больше, чем нужно. И судя по тому, как разгладилась морщинка на лбу мужчины, он понял, что Ли хочет развод не просто так, только лишь потому, что мужа обвинили в государственной измене. Ведь в её жизни появился человек, который стал ей гораздо ближе, чем далёкий и неизвестный супруг… Вудгост хмыкнул и кивнул, аккуратно сложив письмо.

— Я подумаю, леди, чем могу вам помочь, утром за завтраком поговорим, — ответил он.

— Спасибо, — Элли улыбнулась и перевела взгляд на хозяина дома.

— Ну, пока ещё не за что, — на его лице тоже мелькнула улыбка.

Девушка не осталась после ужина — она поднялась к себе, чувствуя, что после сытного ужина её основательно разморило и навалилась усталость. Дор остался в столовой с Вудгостом, им наверняка есть, о чём поговорить, а Ли, раздевшись, юркнула под одеяло, свернувшись калачиком и предвкушая долгий спокойный сон.

Не тут-то было. Она настолько привыкла за время пути засыпать не одна, оказывается, что сейчас, несмотря на долгую дорогу, сон никак не желал принимать в свои объятия. Элли крутилась и так, и эдак, пытаясь найти удобное положение, а в голову назойливо лезли мысли о Доре, о том, как они дальше будут, и действительно ли его влечение к ней серьёзное, или может, она выдаёт желаемое за действительное… Потом вдруг подумалось, что маркиз на самом деле не такого уж хорошего мнения о ней, просто отлично скрывает, и воспитание у него такое, и снова проснулась неуверенность в себе и противное чувство, что она кого-то обманывает…

Когда дверь в спальню бесшумно открылась, Эллиа едва не вздрогнула, настолько глубоко она ушла в переживания и размышления, а увидев, что это Дор, ещё и разволновалась не на шутку. Значит, всё же, их поселили в одну комнату. Маркиз правильно понял, что между его другом и герцогиней Изенрох всё не так просто, и не стал лезть туда, куда его не просили. Ли почувствовала некоторое облегчение, и тут же снова зашевелилось раздражение на Дора — что он не до конца с ней откровенен. Сделав вид, что она спит, и размеренно задышав, Элли следила за тёмной фигурой сквозь ресницы. Мужчина разделся, стараясь не шуметь, аккуратно сложил одежду на спинку кресла и забрался под одеяло. Ли осторожно втянула носом воздух — алкоголем от Дора почти не пахло, только чуть-чуть вином, что пили за ужином. «И вправду, разговаривали», — успокоилась девушка. Интересно, о чём? Что-то ей подсказывало, о ней самой и о дальнейших планах, и она поставила себе галочку поинтересоваться у Дора — только уже утром, наверное.

Между тем, наёмник мягко обнял её и подтянул к себе, уложил так, чтобы голова девушки оказалась на его плече, и до Элли долетел его тихий, удовлетворённый вздох. Ли же, задержав на мгновение дыхание, вывернулась из его рук и без всякого стеснения уселась сверху, откинув одеяло и несильно прижав запястья Дора к кровати.

— И к чему весь этот маскарад? — тихо спросила Эллиа, нависнув над ним и глядя в глаза мужчине.

Он явно не ожидал ни того, что герцогиня не спит, ни уж точно её вопроса. Ли заметила мелькнувшую на его лице растерянность и ощутила, как его тело напряглось под ней.

— В смысле? — осторожно переспросил Дор, не делая попыток высвободиться.

— Почему ты сразу не сказал, что не простой наёмник? — продолжила Элли, и не думая верить его попытке повернуть дело так, будто он не понимает, о чём речь.

Дор прищурился, в его глазах появилась настороженность.

— И давно ты догадываешься? — помолчав, уточнил он.

Девушка хмыкнула и усмехнулась уголком губ, наклонившись так, что кончики её волос защекотали грудь наёмника — она пока называла его привычно, пока не выяснилось, чем же на самом деле занимается её проводник. Учитывая, что сидела Элли на бёдрах Дора, а одежды ни на нём, ни на ней, не было вообще… На Ли напало шаловливое настроение и появилось желание всё же отыграться на вредном наёмнике и за их первую ночь, половину которой она провела со связанными руками, и за его скрытность.

— А ещё до похищения возникли подозрения, дорогой мой, — мурлыкнула она в губы Дору, изогнувшись так, что уже напрягшиеся соски скользнули по гладкой коже на груди мужчины. — В которых я уверилась сегодня вечером.

Во взгляде серых глаз мелькнула тревога, и Эллиа с удовлетворением подумала, что сделала правильные выводы из увиденных мелочей. Дор молчал и по-прежнему не пытался вывернуться, и Ли осмелела окончательно.

— Вредный, — выдохнула она и прижалась к его губам в долгом поцелуе, нежно покусывая и тут же зализывая, дразня.

Она переплела их пальцы и выгнувшись сильнее, провокационно потёрлась низом живота об уже ставшее твёрдым внушительное достоинство. В какой-то момент Элли подумала, что Дор, как и в прошлые разы, не даст ей быть первой… Но он лишь резко вздохнул на её действия, не сделав попытки перехватить инициативу. Восторг и предвкушение смешались в крови в бодрящий, пряный коктейль, от которого закружилась голова и тело вспыхнуло жаркой истомой.

— Из тебя получился отвратительный наёмник, знаешь ли, — оставив наконец в покое губы Дора, низким голосом произнесла Элли и широко улыбнулась.

Высвободила пальцы и медленно-медленно провела ими по запястьям мужчины, внимательно наблюдая за малейшими признаками эмоций на его лице. Напряжение ещё не ушло из глаз Дора, он ответил ей таким же пристальным взглядом, хотя дыхание его участилось — Эллиа чуть приподнялась и снова сделала плавное движение бёдрами вдоль члена, замерев, едва Дор пошевелился.

— Так было нужно, ты же понимаешь, — ровно ответил он, и его ладони легли на колени Элли, тихонько погладили.

— Всё равно, это не убавляет твоей вины, — проворковала она, чуть сместившись, медленно провела по его груди, едва касаясь подушечками рельефных мышц. — Мог бы и повежливее со знатной дамой, мужлан! — игриво добавила Эллиа и, вспомнив первые уроки по науке соблазнения, облизнулась — так, как показывала когда-то Руолис.

Кажется, кое-кто готов дать ей возможность наказать себя за неподобающе поведение? Пальцы Дора чуть сжались на её лодыжках, потом нежно погладили изящные щиколотки — как раз под косточкой, где у Ли было чувствительное местечко. «Запомнил!..» — пронеслась у неё удовлетворённая мысль.

— Прости… — тихо произнёс он всего одно слово.

Сердце Дора под ладонью Эллиа билось тяжело и неровно, взгляд не отрывался от её приоткрытых, влажных губ, но девушка видела, что он по-прежнему нервничает от их разговора, пусть даже он плавно переходит в соблазнение. Прежде, чем ему ответить, Ли наклонилась и провела языком влажную дорожку от ключицы до плоского соска, скользя ладонями вдоль этого сильного тела, сейчас покорно вздрагивавшего под её руками. Пощекотала маленькую горошину, насладилась судорожным вздохом Дора, почувствовала, как сжались его пальцы на её лодыжках, но… Мужчина продолжал послушно лежать, не делая попыток высвободиться. Эллиа охватило ликование, она улыбнулась, подняла голову и мягко скользнула вперёд, прижавшись к Дору. Её собственное тело уже дрожало в нетерпении, между ног стало влажно, и чувствительное местечко налилось жаром в предвкушении удовольствия.

— Прощаю, — так же тихо ответила она, обхватив ладонями лицо Дора и легко коснувшись его губ. А потом коварно улыбнулась и добавила. — Явись ты в поместье герцога Ледора в форме, я бы с тобой никуда не поехала. Муж всё же изменник, я бы элементарно испугалась, — заметив во взгляде мужчины облегчение, она улыбнулась шире, погладила пальцами щёки Дора. — Но знаешь, я рада, что всё вышло именно так, — почти неслышно закончила она и снова приникла к его губам в долгом поцелуе.

После отстранилась, упёрлась ладонями в плечи любовника и хитро прищурилась, склонив голову на бок.

— А наказать тебя всё же надо, несносный, — мурлыкнула Элли и снова провокационно облизнулась.

В глазах Дора загорелся хищный огонёк, из них окончательно ушла настороженность и тревога, и он лениво улыбнулся, закинув руки за голову.

— Давай, девочка, удиви меня, — обронил он тем самым низким, вибрирующим голосом, от которого у Эллиа нервы натягивались, как струны под рукой опытного музыканта.

— О-о-о-о-о, — протянула она, выпрямилась и тряхнула золотистыми локонами так, что они мерцающим шёлковым покрывалом окутали плечи. Несколько прядей упали на грудь, и Ли не стала их убирать. — Ты думаешь, не смогу? — она изогнула бровь, пальчики девушки легко пробежались по её шее, погладили ключицы, а потом шалунья мягко обхватила грудь, приподняв и погладив большими пальцами напряжённые вершинки.

Взгляд Дора не отрывался от её рук, он тихо хмыкнул.

— Вот мне и интересно, сможешь или нет, — вполголоса обронил Дор.

Прикрыв глаза, Элли не ответила — она продолжила. Всё так же сидя верхом на бёдрах мужчины, Ли придвинулась чуть ближе, так, чтобы напряжённый ствол слегка касался её влажных складочек. Снова погладила тугие шарики сосков, легонько сжала их, едва слышно охнув от всплеска удовольствия, и чуть шире развела бёдра, прижавшись уже горевшим от нетерпения бугорком к твёрдой плоти. С губ Эллиа сорвался тихий стон, она зажмурилась крепче, наслаждаясь происходящим и тем, что Дор видит, как ей хорошо. И при этом не пытается вмешаться. Что ж… Приоткрыв глаза, девушка глянула на лицо наёмника, поймала его взгляд, полный восхищения, вожделения, предвкушения и ещё целого водоворота эмоций, и ощущение своей власти над ним, свободы делать, что ей вздумается, ударило в голову пьянящей, горячей волной.

Эллиа медленно провела ладонями вдоль своего тела, спустилась на бёдра и снова пошевелилась, подарив себе ещё один всплеск наслаждения. Потом, не отрывая взгляда от Дора, сдвинулась вниз и легко, едва касаясь, пробежалась пальчиками по его члену, ощутив, как от такой простой ласки мужчина вздрогнул и резко выдохнул. Конечно, за время их знакомства Ли успела изучить эту крайне чувствительную часть тела любовника, и теперь… хулиганила вовсю.

— А вот та-а-а-ак?.. — прошептала она, обхватив и чуть сжав, а пальцами второй руки обвела контур своих губ, чувствуя, как от собственных действий в крови разгорелся настоящий пожар.

Дыхание Эллиа сбилось, зрачки расширились так, что почти поглотили радужку, а заметив, как Дор прикусил губу и стиснул пальцы над головой, сдерживая собственные желания и давая Элли возможность развлекаться дальше, она рассмеялась чуть хриплым, чувственным смехом. Медленно провела ладонью вверх-вниз, обвела большим пальцем головку, и… наклонилась вниз. Пришла пора вспомнить ещё кое-какие уроки из Храма, и то, какое количество бананов было при этом съедено — одно время девушка даже возненавидела этот фрукт и видеть его не могла. Не дав Дору осознать до конца, что же именно она задумала, Эллиа, невольно затаив дыхание, дотронулась кончиком языка, услышала сдавленный всхлип и осмелела окончательно. Снова нежно сжав пальцы, она облизнула самый верх, а потом аккуратно обхватила губами и слегка втянула — как учили. Тут же почувствовала, как пряди её волос оказались в плену, и её ушей коснулся низкий стон Дора:

— Ли-и-и-и!.. Ох-х-х…

Эллиа мысленно довольно улыбнулась — такая реакция ей очень понравилась, как и ощущение, что этот сильный, уверенный в себе мужчина сейчас полностью в её руках — и не только. По телу Элли прокатилась горячая волна и затаилась внизу живота, заставив мышцы сжаться в болезненно-сладкой истоме. Чутко прислушиваясь к рваному дыханию Дора, Ли продолжила дразнить его, то и дело добавляя к губам шаловливый язычок, а потом окончательно осмелела и рискнула сделать то, что получалось далеко не у всех выпускниц Храма. Задержав дыхание, Эллиа медленно опустила голову совсем низко, вобрав почти целиком… на этом терпение Дора закончилось, сдавленно зашипев, он настойчиво потянул её за волосы, вынудив оторваться от такого интересного занятия, и через мгновение она оказалась в жарких объятиях, а её губы смял страстный, жадный поцелуй. Элли с готовностью отозвалась, однако пользуясь тем, что по-прежнему сидела сверху, продолжила хулиганить: приподнявшись, она позволила гладкой головке скользнуть вдоль давно готового лона и дальше, внутрь. Глухо застонав от восхитительного ощущения наполненности, Эллиа замерла, сжав внутренние мышцы, потом нехотя оторвалась от губ Дора и, поймав его ладони, снова прижала их к кровати, коварно улыбнувшись.

— Понравилось? — шепнула она, прикрыв глаза ресницами и не сводя с лица мужчины взгляда.

— Я сам себе завидую, — пробормотал Дор осипшим голосом.

Она же, продолжая дразнить, чуть приподнялась и снова села, мягко рассмеявшись — ох, как же ей нравилось происходящее. Волшебное ощущение власти пьянило, туманило сознание, а тело плавилось от разбуженной страсти, дрожало от напряжения. Дор скрипнул зубами, его глаза блеснули в полутьме спальни, а ладони переместились на упругую попку девушки — благо, она уже отпустила его руки.

— Додразнишься… — вполголоса предупредил он, а Элли вновь рассмеялась.

Легонько царапнув ноготками его грудь, девушка выгнулась и сделала плавное движение вперёд, а потом ещё одно, быстрее… Ей самой уже хотелось утонуть в удовольствии, раствориться в радужных эмоциях, забыться в искристом вихре восхитительного наслаждения. И она отпустила себя, отдавшись на волю древнейшему инстинкту, двигаясь вместе с Дором, как одно целое, и вскоре мир взорвался в беззвучной вспышке, перестав существовать, и Эллиа уже не волновало, услышит ли кто-то её длинный, полный ликования стон.

Некоторое время спустя она наконец уснула, довольная, уставшая и счастливая, доверчиво прижавшись к сильному и тёплому телу своего мужчины. Да, Ли окончательно определилась: Дор — её мужчина, и пусть он не аристократ, ей всё равно. Главное, рядом с ним она чувствует себя в безопасности и уюте. «А ещё, он заботливый, нежный, и секс с ним просто невероятный…» — на этой мысли сонное сознание окончательно выключилось, уже до самого утра.

Сквозь сон Элли почувствовала, что удобное плечо под щекой зашевелилось, сонно встрепенулась, осоловело уставившись на Дора, но он уложил её обратно на подушку, заботливо прикрыв одеялом, и коснулся мягких губ девушки.

— Спи, Элли, рано ещё, — шепнул он и встал.

Она же, длинно вздохнув, послушно смежила веки и снова крепко уснула. Второй раз уже проснулась сама, выспавшись и отдохнув сполна, даже несмотря на бурную половину ночи. Солнце за окном стояло довольно высоко, а часы показывали начало двенадцатого. Элли зевнула, потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах, широко улыбнулась, вспомнив свои ночные эксперименты. Ей понравилось… «Надо будет повторить», — уверенно подумала она и потянулась к шнурку звонка. Пора вставать и приводить себя в порядок, и узнать у маркиза, что он придумал. Заодно узнать у горничной, кто и где — подорвался же Дор с утра пораньше куда-то.

— Доброе утро, миледи, — Тесса приветливо улыбнулась. — Хорошо, вы уже встали, господин Дор собирался идти вас будить.

Брови Эллиа встали домиком.

— Вот как? — она завязала пояс халата и направилась к ванной.

— Ну, там уже второй завтрак накрывают, господа вас почти час ждут, — раздалось ей вслед.

Элли стало немного совестно, и водные процедуры она затягивать не стала, быстро вернувшись в спальню. Там на уже прибранной кровати она обнаружила платье, только не припомнила, чтобы в её гардеробе таковое находилось.

— Это откуда? — полюбопытствовала Ли, кивнув на платье.

— Так господин Дор ещё вчера вечером распорядился вызвать торговца из соседнего городка, и записку ему отправил со списком и вашими размерами, — радостно сообщила Тесса. — Он утром и приехал с товаром, и господин Дор у него почти всё купил. Если вам не нравится, можете выбрать сами в гардеробной, — добавила служанка.

Эллиа невольно улыбнулась, от такой заботы в груди разлилось приятное тепло. Подумал о том, что ей нечего надеть, хотя у неё и мысли не мелькнуло. Ли глянула на платье — из лёгкого муслина, довольно скромное, но элегантное. Как раз то, что нужно, без лишних украшений.

— Нет, спасибо, это прекрасно подойдёт, — кивнула она.

Переодевшись и подколов волосы с обеих сторон заколками, чтобы не мешали, но оставив их свободно лежать на плечах и спине, Эллиа спустилась наконец вниз. Организм настоятельно требовал еды, и девушка поспешила в столовую, помня слова горничной, что там уже второй завтрак накрывают. Однако едва она переступила порог комнаты, её ждал сюрприз: вместе с Дором и маркизом Вудгостом там находился ещё один мужчина, примерно возраста Дора, и его лицо казалось Эллиа смутно знакомым. Все трое были одеты по-домашнему просто: рубашки, штаны, жилеты, и судя по всему, до её появления о чём-то разговаривали между собой. Она замерла, вопросительно посмотрев на хозяина дома. Первым к ней подошёл Дор.

— С добрым утром, соня, — негромко произнёс он, улыбнулся и поднёс её пальчики к губам.

Ли зарделась от того, с какой нежностью её сопровождающий произнёс эти слова, чуть смущённо улыбнулась в ответ. В следующий момент Дор приобнял её за талию и повернулся к пока незнакомому ей мужчине.

— Знакомься, Чейз, это моя Эллиа.

Тот, кого Дор назвал по-простому Чейзом, окинул оробевшую Ли внимательным взглядом и понимающе усмехнулся.

— Да уж, герцогу Изенроху действительно повезло с женой, — обронил гость приятным, низковатым голосом.

— Не знаю, как герцогу, а мне вот точно, — и к полному замешательству Эллиа, Дор обнял её двумя руками и легонько коснулся губами макушки. — Ли, знакомься, это лорд Чейзен, наш с Эйгором хороший знакомый. Чейз, как ты уже понял, леди Эллиа, герцогиня де Изенрох.

Услышав своё полное имя, девушка почувствовала себя неуютно, хотя раньше оно ей слух не царапало. Но теперь… Не хотела она больше называться герцогиней. Не нужен ей титул, тем более от мужа, с которым она ни разу не виделась и вряд ли уже увидится.

— Леди, очарован, — лорд Чейзен подошёл к ней, взял за руку и запечатлел поцелуй. — Подскажите, а в Храме ещё остались такие девушки, как вы? — его улыбка стала шире, а в глазах зажглись смешливые огоньки.

Эллиа немного нервно улыбнулась, хотела что-то ответить в таком же шутливом духе, но… Осознание накатило холодной волной: перед ней стоял Император. Она не знала, почему так решила, но была уверена, что не ошибается. Глаза девушки широко распахнулись, дыхание прервалось. «О, Богиня!.. Я же… я же не готова, а он без предупреждения, вот так сразу…» — пронеслись у неё панические мысли. Щёки девушки начало заливать жаром, стало неловко за своё простое платье, и Эллиа не понимала, как ей вести себя дальше. Ну, маркиз, удружил!

— Смущение вам идёт, леди, — продолжил… Император всё с той же улыбкой.

— Благодарю, ваше величество, — пробормотала Элли и попыталась присесть в реверансе, но Дор удержал.

Брови правителя поднялись, во взгляде на мгновение мелькнуло разочарование, он вздохнул.

— Ну вот, вы ещё и проницательная. Прошу вас, давайте без титулов, — Алгорсин поморщился. — Я сюда приезжаю отдыхать с друзьями, без свиты, официальности и во дворце хватает. Мне было бы приятно, если бы вы обращались ко мне если не по имени, то хотя бы просто «милорд», — и снова на его лице появилась доброжелательная улыбка.

— Х-хорошо… милорд, — запнувшись, послушно ответила Эллиа, напряжение её не собиралось покидать.

Да, она просила об аудиенции, но не вот так же, без предупреждения! Маркиз между тем произнёс:

— Предлагаю позавтракать, леди Эллиа наверняка голодная.

— Да и я не прочь подкрепиться, — Император с воодушевлением взглянул на стол, на котором стояли блюда, накрытые крышками. — Мой первый завтрак сегодня был очень рано.

Они расселись за столом, и хотя Дор время от времени ободряюще ей улыбался, Ли всё равно нервничала. Ну не могла она расслабиться в присутствии столь высокой персоны, пусть даже и встреча произошла в довольно непринуждённой обстановке. За завтраком Эллиа молчала, и если к ней обращались, отделывалась вежливыми односложными ответами, почти не отрывая взгляда от тарелки. Это не осталось незамеченным, и ближе к концу Алгорсин со смешком обронил:

— Что-то совсем она у тебя робкая, Дор.

— А нечего без предупреждения являться и запугивать своей высокой персоной, — ворчливо отозвался наёмник, и накрыл ладонью пальцы Эллиа, слегка сжав.

— Неужели я такой страшный? — с искренним недоумением отозвался Император и перевёл взгляд на замершую Эллиа. — Леди?

Девушка глубоко вздохнула и храбро подняла голову.

— Н-нет, милорд, вы очень даже… привлекательный… мужчина, — кое-как ответила она, запинаясь на каждом слове и лихорадочно думая, как бы не обидеть венценосного гостя.

Его величество усмехнулся шире и откинулся на спинку стула, не отводя взгляда от снова смутившейся и занервничавшей девушки.

— Развод вы у меня так же просили бы, миледи? — негромко поинтересовался вдруг он. — Краснея и бормоча под нос?

Щёки Ли вспыхнули, она невольно поджала губы, задетая пусть и шутливым, но замечанием. Подбородок герцогини поднялся, она посмотрела в глаза Императору.

— Нет, ваше величество, во дворце всё же обстановка не располагает к фамильярности, — довольно сухо ответила она.

Слова Алгорсина помогли ей справиться с неуместным волнением и неуверенностью, Элли вспомнила, как их учили в Храме держаться в любой обстановке — ведь готовили их в жёны аристократам. Правитель, заметив перемены, одобрительно кивнул.

— Ну тогда через пару месяцев поговорим во дворце, может, там тебе действительно будет проще, — невозмутимо произнёс он.

— Пару месяцев?.. — вырвалось у неё растерянно.

Разве не сейчас решится наконец вопрос с её неудачным замужеством?

— Дор рассказал о вашей проблеме, леди, но прямо сейчас я разрешение на развод дать не могу, — пояснил Император, и Эллиа постаралась не показать разочарования от его слов. — Видишь ли, девочка, — он очень легко оставил официальный тон, тем более, по сравнению с ним она действительно… девочка. Алгорсин поднялся, заложил руки за спину и прошёлся по столовой. — Всё очень непросто и с твоей просьбой, и вообще со всей ситуацией. Если я подпишу этот документ, возникнут вопросы. Найдутся те, кто заинтересуется, как это я без официального прошения с твоей стороны, без твоего появления во дворце дал разрешение на развод, — Император остановился и пристально посмотрел на притихшую Эллиа. — Некоторые особо умные могут догадаться, что мы встречались неофициально, потому что ни для кого не секрет, что маркиз, я, Дор и до недавнего времени твой муж — давние друзья.

Известие, что с виду простой наёмник, оказывается, ещё и близкий друг Императора, Эллиа не особо удивило — значит, её догадки, что Дор совсем не тот, за кого себя выдаёт, правильные.

— Через мужа ты действовать не могла, в замке маркиза не появлялась, могут выйти на Дора, — продолжил между тем Алгорсин. — Я не могу этого допустить, поскольку Дор сейчас будет занят серьёзным расследованием, поэтому самое лучшее, что ты можешь сделать — подать официальное прошение о встрече по вопросу развода, и как и положено по протоколу, после рассмотрения я приму тебя, если ещё останется желание. Разрешение дам, — добавил Император.

Конечно, Ли не слишком понравилось, что всё равно придётся ждать месяца два, не меньше, но спорить с его величеством она не решилась. Он и так пошёл ей навстречу и явился к маркизу.

— Хорошо, милорд, — она склонила голову.

После завтрака Император попросил маркиза и Дора проводить его, Эллиа же поднялась к себе в комнату, задумчивая и слегка отстранённая. Предстояло решить, что же делать ближайшие два месяца, дожидаясь аудиенции у Императора.

Ли сидела у окна в гостиной на первом этаже и рассеянно посматривала на улицу, размышляя, чем заняться, пока Дора снова нет. Его дом стоял в тихом районе Таоры столицы, в котором предпочитали селиться мелкие дворяне, служащие, респектабельные торговцы — люди простые, не обладающие состоянием, но и не голодранцы. Сам дом имел всего два этажа и несколько комнат: на первом кухня и столовая-гостиная, на втором две спальни, их с Дором и гостевая. Хотя гостей у них за этот месяц, что Эллиа жила у своего бывшего охранника, не было. После того памятного разговора с Императором Алгорсином Дор сам предложил ей или остаться у маркиза в поместье, или переехать в столицу к нему. Конечно, девушка даже думать долго не стала. В Таоре они точно будут видеться гораздо чаще, чем если она останется у Вудгоста.

Не откладывая в долгий ящик, Эллиа написала прошение о встрече с Императором, отнесла в канцелярию и после этого Дор привёз её в свой дом. На следующий же день он нанял экономку — она жила неподалёку, — чтобы убиралась и готовила. Хотя дом сам по себе был небольшим, и Элли учили ведению хозяйства, готовить она умела и была не прочь побаловать своего мужчину, девушка была благодарна такой заботе. Для соседей они оставались семейной парой, переехавшей в столицу, когда мужу предложили работу — Дор объяснил, что спрашивать будут обязательно, в таких районах соседи отличались любопытством. Договорились, что работать он будет охранником у одного богатого купца, отсюда и частые разъезды.

Элли здесь нравилось, и она ощущала себя в безопасности. Чтобы поменьше обращали внимания на её внешность, девушка носила то же, что и другие женщины в этом районе: скромные платья, чепчики, плащи, скрывавшие фигуру. Рядом располагался парк, где она гуляла, Дор не запрещал ей выходить из дома, как втайне опасалась Ли, когда они только переехали сюда. Вместо этого он серьёзно поработал над ней с помощью магии, по его же словам, применив все свои знания и постаравшись учесть всё, когда ставил на Эллиа щиты и охранные заклинания. Ещё и подобрал ей компаньонку, одну из соседок — приятную одинокую женщину.

— Ли, это Нелла, — представил её Дор. — Если тебе надо будет куда-то пойти, или захочешь прогуляться, позови её, Нелла составит тебе компанию.

— Хорошо, — Элли улыбнулась и протянула руку женщине. — Спасибо вам.

— Да пустяки, госпожа, мне не сложно, — та улыбнулась в ответ.

Эллиа подозревала, что это не просто соседка, а кто-то, кого Дор подобрал или из сотрудников секретной службы, или же просто нанял профессиональную охранницу. Слишком уж она вела себя похоже, когда Дор охранял её: быстрые взгляды по сторонам, плавные, скупые движения, то, как Нелла шла чуть позади — всё говорило о том, что женщина знает свою работу. А Элли и не возражала, ей так даже было ещё спокойнее.

Чем больше девушка размышляла о своей нынешней жизни, тем сильнее убеждалась: не в высоком положении дело, и совсем необязательно выходить замуж за аристократа, чтобы стать счастливой. Если рядом любимый мужчина, это самое главное. И потом, Эллиа не сомневалась, что Император отблагодарит Дора за хорошую работу, когда он разберётся с его поручением, из-за которого и сохраняет конспирацию. Но в общем, для Ли уже не имело особого значения, будет ли Дор занимать высокое положение или нет. Ей и в этом маленьком домике жилось очень неплохо. Только огорчали его частые отлучки, хотя Эллиа и понимала, что все они исключительно по делу и он тоже скучал по ней в разлуке.

Вздохнув, Ли вернулась к чтению газеты. Взгляд зацепился за небольшую заметку в разделе новостей, девушка увидела знакомое имя — граф Анкард. Она вспомнила, что похитители упоминали его, как связного, через которого собирались оставить весточку для её мужа, и Эллиа чуть нахмурилась. Этот граф устраивал в своём поместье грандиозный праздник для театральных трупп, менестрелей, актёров — запланированы состязания, и для лучших приготовлены хорошие призы. Далее в заметке говорилось, что граф вообще ценитель искусства, поддерживает молодые таланты и часто устраивает и выставки для художников, и такие вот фестивали. Элли отложила газету и снова бросила задумчивый взгляд в окно. Странно, что этого типа не арестовали в числе первых, замешанных в заговоре. Она не сомневалась, что причастности графа Анкарда к делу Дор и Император знают, как и соответствующие службы. Хотя, может, они специально не торопятся, наблюдают, вычисляют, с кем ещё связан граф, чтобы накрыть сразу и других изменников.

— Ладно, не моё дело, — тихо пробормотала она и отложила газету.

В конце концов, это Дор занимается поимкой, вот пусть у него и болит голова обо всех этих предателях, а она, пожалуй, сходит прогуляется — погода хорошая, да и на рынок надо заглянуть. Экономка оставила список покупок — Эллиа любила заниматься этим сама, ей нравилось ходить среди лотков и выбирать продукты. Ну и Дор вроде как должен был к вечеру вернуться из очередной командировки, девушка хотела побаловать его чем-нибудь вкусным.

День пробежал незаметно, и когда наступил вечер, Элли всё чаще поглядывала в окно — не появился ли Дор на крыльце? Она уже и экономку отпустила, и часы мелодично прозвенели десять вечера, а его всё не было… Вздохнув, Ли отложила книгу, которую читала в гостиной, и поднялась к себе, переоделась в тонкую ночную сорочку, отделанную кружевом — его подарок, — и накинула халат. Спать не хотелось, мысли сворачивали к Дору, и ложиться снова одной в постель Эллиа не горела желанием. Она медленно спустилась вниз, собираясь ещё посидеть за книгой, и тут вдруг в замке повернулся ключ. Девушка встрепенулась, на её лице расцвела улыбка, а сердце забилось в груди быстрее. Она бегом сбежала по ступенькам, не сводя взгляда с Дора — он выглядел устало, в запылённой одежде, лицо избороздили морщины, а губы плотно сжаты. Похоже, мужчина пребывал не в самом хорошем расположении духа, но Элли это не отпугнуло.

— Привет, — тихо поздоровалась она, остановившись рядом.

— Привет, моя девочка, — отозвался Дор, и мрачное выражение ушло из его взгляда.

Она потянулась обнять, но наёмник с улыбкой покачал головой, придержав Ли.

— Я грязный, испачкаешься, — после чего наклонился и приник к её послушно приоткрывшимся губам в долгом, нежном поцелуе.

— Голодный? — спросила Элли, когда смогла говорить, и получила утвердительный кивок.

— Но сначала ванна, — Дор прикрыл глаза и длинно вздохнул. — Два дня в седле, без ночёвок в нормальных условиях.

— Хорошо, — Ли взяла его за руку и потянула к лестнице.

Она не задавала лишних вопросов, видя, что Дор не настроен говорить о делах, да и Эллиа понимала — далеко не всё он может ей рассказать. Поэтому вечер прошёл уютно и спокойно. Ли с радостью принялась ухаживать за своим мужчиной, помогла ему раздеться, принять ванну, а потом принесла ужин прямо к ним в спальню. Разомлевший и умиротворённый Дор, раскинувшись на кровати, уже успел задремать, и Ли, увидев этого сильного, уверенного в себе мужчину таким домашним и расслабленным, чуть не задохнулась от могучей волны нежности, затопившей её с головой. Ей даже было жалко будить, но Дор сам открыл глаза, едва его носа коснулся соблазнительный запах еды. Элли, устроившись рядом, с удовольствием сама покормила его, и хотя сильно соскучилась за эти дни, понимала, что Дору требуется отдых. Да и сам любимый, закончив с завтраком, широко зевнул, притянул Эллиа к себе и крепко обнял, уложив на плечо.

— Прости, малышка, я две ночи почти не спал… — пробормотал он, уткнувшись ей в макушку, и почти сразу ровно задышал, моментально уснув.

Элли умиротворённо зажмурилась, улыбнулась, вдыхая такой родной запах Дора, и тоже расслабилась, пригревшись в уютных объятиях любимого. А вскоре и крепко спала уже сама.

Утром, встав пораньше и первой, Эллиа первым делом спустилась на кухню и отпустила экономку — Дор сказал, что у него дел сегодня никаких, и девушка хотела провести этот день только вдвоём. Напевая под нос, Ли с улыбкой занялась нехитрым завтраком для любимого мужчины. Она так углубилась в процесс, что не услышала, как Дор зашёл на кухню — да и вообще, двигался он бесшумно. Поэтому, когда ей на талию легли широкие ладони, а шею обожгло горячее дыхание, Эллиа чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Доброе утро, любовь моя, — мурлыкнул Дор и его тёплые губы прижались к изгибу шеи девушки.

Она издала невнятный возглас от неожиданности и шутливо проворчала, чуть откинув голову:

— Не пугай меня!..

— В доме никого кроме нас, и уж точно никто не проберётся без моего ведома, — вкрадчиво произнёс Дор, и его ладони медленно начали спускаться по бёдрам Эллиа, он мягко прижал девушку к краю стола.

Она прикрыла глаза, прерывисто вздохнув — губы Дора заскользили по шее, оставляя на чувствительной коже огненную дорожку, и тело послушно откликнулось, изголодавшись по этим прикосновениям и поцелуям. Пальцы мужчины смяли тонкое кружево ночной сорочки, которую Элли так и не успела снять вечером — она ведь думала, что будет спать одна. Изогнувшись, Ли провокационно потёрлась попкой о бёдра Дора, прекрасно ощутив степень его желания, и на её губах появилась лукавая улыбка.

— Я отпустила экономку на весь день… — прошептала она, чуть повернув голову, и подставляя губы под поцелуй.

Жаркий, голодный, от него кровь моментально вспыхнула, а Элли, закинув руку назад, обняла Дора за шею, притягивая ближе и отвечая с не меньшей страстью. Его ладони уже пробрались под сорочку, поглаживая бёдра и выписывая внизу живота девушки горячие узоры, от которых мышцы сжимались в предвкушении. Эллиа невнятно всхлипнула от избытка эмоций, извернулась, оказавшись лицом к Дору, и прижалась крепче к нему, повинуясь властному движению — любимый, сжав на мгновение упругую попку девушки, провёл вдоль её бедра и высоко поднял стройную ножку, добираясь до желанного местечка, только и ждавшего смелых ласк. Элли громко охнула, почувствовав нежное прикосновение, и откинула голову, прервав их сумасшедший поцелуй — по телу промчалась горячая волна.

— Как я по тебе соскучился, девочка моя… — хриплый, страстный шёпот музыкой отозвался в ушах Эллиа, и она сдавленно застонала — пальцы Дора мягко погладили чувствительный бугорок и медленно скользнули дальше.

Её с головой захлестнуло жаркое желание, она превратилась в сгусток эмоций, отдавшись на волю умелых рук своего мужчины. О, он прекрасно знал, как сделать так, чтобы Элли за считанные мгновения потерялась в остром удовольствии, которое дарили его ласки! Она соскучилась не меньше… Ещё один нетерпеливый, жадный поцелуй, и в следующий момент Ли оказалась сидящей на столе с бесстыдно задранной до самой талии сорочкой, но это сейчас волновало её меньше всего. Эллиа приглашающе развела ноги, не отрываясь от губ Дора, и настойчиво потянула его штаны вниз, стремясь добраться до той части тела, которая подарит ей неизмеримо больше удовольствия, чем пальцы. И когда наконец твёрдый, горячий ствол оказался внутри Элли, она сдавленно застонала от восхитительного ощущения полноты, прижавшись как можно крепче и обхватив Дора ногами. Глухо рыкнув, он резко подался ещё вперёд, и Ли тихо вскрикнула, впившись ноготками в его плечи, окунувшись в горячее море наслаждения.

— Я… тоже… скучала… — прерывистым шёпотом произнесла она, не отводя широко распахнутых глаз, в которых зрачок заполнил почти всю радужку, от напряжённого, потемневшего от страсти взгляда Дора.

На мгновение замерев, он медленно улыбнулся, а потом начал двигаться с каждым толчком всё быстрее, и Элли стремительно улетала туда, где ждало чистое наслаждение, в котором можно раствориться без остатка. Погрузиться в сладкое ощущение, что ты принадлежишь этому мужчине вся, целиком, и никто тебе больше не нужен, ни сейчас, ни в будущем… Как и он тебя не предаст, не отвернётся, не обидит. И когда напряжение достигло своего пика, Эллиа длинно застонала, чувствуя, что распадается на миллионы сверкающих звёздочек, перестаёт существовать, превратившись в сгусток ярких, волшебных эмоций…

Немного погодя, когда дыхание чуть успокоилось и сердце стало биться ровнее, Ли пошевелилась и чуть отстранилась, с тихим смешком посмотрев на Дора.

— Я же теперь не смогу спокойно здесь готовить, — она улыбнулась шальной, хулиганской улыбкой и обвила руками шею Дора.

— М-м-м, а мне понравилось, — он не торопился отпускать, не убирая рук с талии Эллиа и тихонько поглаживая её поясницу, и из глубины серых глаз мужчины хищный огонёк не торопился исчезать.

Она снова рассмеялась и тряхнула головой, легонько коснувшись его губ.

— Предлагаю всё-таки позавтракать, — Ли провела ладонями по крепким мышцам плеч любимого. — Лично я голодная!

— Я тоже, — Дор выразительно посмотрел на неё, потом его взгляд спустился ниже, на тонкое кружево сорочки Эллиа, под которым провокационно выступали соски.

Она шутливо толкнула его в грудь и зашевелилась настойчивее.

— У нас целый день впереди, — весело заметила девушка и наконец смогла встать на пол.

Через некоторое время они сидели за обеденным столом, причём Элли — на коленях Дора, — и неторопливо завтракали. Пользуясь благодушным настроением своего мужчины, она осторожно поинтересовалась, не задавая лишних вопросов:

— Как у тебя, всё в порядке?

На уроках психологии в Храме говорили, что не стоит слишком настаивать, если мужчина не хочет говорить о своих делах. Возможно, он просто не может. Именно поэтому Эллиа спросила вполне нейтрально, не ожидая подробного отчёта о делах по поиску заговорщиков. Дор чуть нахмурился, медля с ответом, вздохнул, и девушка ласково разгладила вертикальную морщинку между его бровей.

— Тяжело, да? — с искренним сочувствием произнесла Элли, догадываясь, что возникли сложности.

Дор поймал её ладонь, коснулся серединки губами, отчего по телу девушки прокатилась тёплая волна, и прижал к щеке, посмотрев на Ли.

— Тяжело, — согласился он и продолжил. — Обидно то, что заговор на самом деле существует, и те, кто его организует, тоже, но нам попадаются только второстепенные исполнители, которые ничего не знают о настоящих участниках, — Дор поморщился и потёрся носом о плечо Элли, обняв её двумя руками. — Ощущение, что все наши шаги предугадывают, — буркнул он мрачно. — Или даже знают наперёд о всех наших действиях.

Элли ласково погладила его по голове и спросила:

— А слежка за графом Анкардом ничего не даёт? Вдруг не только он из числа работников Тайной Службы входит в число сторонников брата Императора?

Дор замер, потом озадаченно уставился на Эллиа.

— При чём здесь Ирве? С чего ты взяла, что нам надо за ним следить?

— Ну как же, те, кто меня похитил, хотели через него с моим мужем связаться, — пояснила она.

Взгляд Дора стал напряжённым, и Элли поняла, что сама того не зная, сейчас сообщила важную информацию.

— А вот теперь подробнее, Ли, — серьёзно попросил мужчина, не сводя с неё глаз.

Эллиа послушно рассказала услышанный разговор, постаравшись не упустить ничего.

— Я думала, вы и так за ним следите и через него хотите выйти дальше, потому и не арестовываете, — закончила она свой рассказ.

— Так, — во взгляде Дора мелькнул огонёк, он подобрался, как хищник перед прыжком, потом аккуратно ссадил Элли с колен и прошёлся по кухне. — Это же всё меняет! — тихо воскликнул он, остановился и оглянулся на девушку. — Теперь понятно… — его взгляд стал задумчивым и чуть отстранённым, потом он быстро подошёл к Эллиа и порывисто её обнял, прижав к себе и зарывшись губами в золотистые локоны. — Хорошо, я никому не рассказал, что ты сейчас в столице, — пробормотал он с явным облегчением. — Нет, ну каков, а. И прямо у нас под носом, кто бы мог подумать! Он же практически всё знает о поисках! — Дор чуть отстранился, нервно взъерошил короткие светлые волосы, ещё раз взглянул на Эллиа — она не пыталась прервать его монолог, внимательно слушая и давая выговориться. — И его увлечение искусством тогда тоже понятно, — Дор хмыкнул, покачал головой и снова прошёлся по кухне.

Девушка тихонько опустилась на стул, подпёрла ладонью щёку, наблюдая за своим мужчиной.

— Отличная ширма, эти его фестивали и состязания, ведь приезжают со всех концов, со всего континента, — Дор криво усмехнулся. — Легко можно, не возбуждая ненужных подозрений, доставлять и послания, и что посерьёзнее. Наверняка среди этих актёров полно людей, которые на него работают, и связные точно из них тоже, — он с силой втянул воздух, в его взгляде мелькнул мрачный огонёк. — И ведь ни у кого никаких подозрений, он же у нас покровитель искусств и молодых талантов!

Дор фыркнул и снова прошёлся по кухне, пробормотав ругательство.

— Готов спорить, на что угодно, этот конкурс, который затеял Анкард, тоже не так прост! — продолжил он размышлять вслух. — И не попадёшь вот так нахрапом, с улицы, насторожится, сволочь такая! Слишком осторожный… — Дор замолчал, ещё пару раз прошёлся по комнате, потом выпрямился и посмотрел на Эллиа. — Я должен срочно рассказать всё Чейзу, — твёрдо заявил он.

Понятно, что упоминать в доме настоящие имена высокопоставленных особ, с кем Дор имел дело по долгу службы, было бы опрометчиво, несмотря ни на какую защиту. Эллиа понятливо кивнула и чуть улыбнулась. Мужчина длинно вздохнул, подошёл к ней и присел, взяв её руку в свои ладони и заглянув в лицо.

— Я должен идти, Ли, девочка, — с явным сожалением произнёс он. — Это слишком важные сведения, — Дор поднёс тонкие пальцы девушки к губам и бережно поцеловал. — И всё благодаря тебе, умница моя, — он мягко улыбнулся.

Эллиа зарделась от похвалы.

— Конечно, иди, — согласилась она.

Через некоторое время она снова осталась одна в доме, предоставленная сама себе. Ли не обижалась за то, что Дор так неожиданно ушёл, она понимала, что другие тоже должны получить важные сведения о предателе. Рано девушка его не ждала, и очень удивилась, когда он вернулся около восьми вечера, по-прежнему мрачный. Переступив порог, Дор порывисто обнял Элли, прижал к себе, потом чуть отстранил, обхватил её лицо ладонями и нежно поцеловал.

— Как же хорошо, что о тебе никто не знает, — пробормотал Дор, глядя ей в глаза.

Она улыбнулась и погладила его по щеке.

— Я поесть приготовила, — ответила Элли. — Будешь?

Они переместились в столовую, девушка быстро накрыла на стол и села напротив, подперев голову рукой и наблюдая, как Дор ест. Он молчал, и Ли не отвлекала, хотя видела, как любимый хмурится и его взгляд время от времени становится отсутствующим. Она тихонько вздохнула и негромко спросила:

— Всё так плохо?

Дор кивнул, прожевал и ответил:

— Мне скорее всего снова придётся уехать на пару недель, — при этих словах Эллиа едва удержалась от разочарованного возгласа.

Две недели — это же так долго… А он только-только вернулся, и теперь снова уезжать!

— То, что ты сказала, Ли, означает, что больше мы никому не можем доверять кроме самих себя, а побывать в поместье графа так, чтобы никто не узнал, надо, — пояснил Дор, правильно расценив её обескураженное молчание.

Девушка нахмурилась.

— Так он же тебя в лицо знает, разве нет? Раз вы в одной Службе работаете, — уточнила она, постаравшись загнать эмоции поглубже.

Придётся потерпеть до конца расследования, эти частые отлучки.

— Замаскируюсь, ничего страшного, — Дор пожал плечами. — Только вот проникнуть в поместье незаметно будет тяжело, охрана у графа на высшем уровне, даже на этих его празднествах, — он с досадой поморщился.

— Правда? А почему вам не выдать себя за бродячую труппу, решившую принять участие в празднике? — поинтересовалась Эллиа.

— А вот не берёт господин граф кого попало, — Дор мрачно хмыкнул. — Оказывается, приглашения на эти соревнования рассылаются заранее, а для тех, кто его не получил, требуется протекция кого-то из завсегдатаев или достаточно известных, — он отодвинул пустую тарелку, взял кружку с холодным квасом. — Мы пока пытаемся решить этот вопрос, потому что идея с труппой хорошая…

Элли помолчала, рассеянно выводя узоры на столешнице, потом усмехнулась и посмотрела на Дора с хитрым прищуром.

— А если в поместье приедет не кто попало? — проворковала она. — Допустим, известная актриса, прима, госпожа Алейва Оррих, обратится к графу Анкарду с просьбой принять на конкурс её протеже? — Ли встала и подошла к Дору, внимательно смотревшему на неё, присела к нему на колени и обвила руками его шею. — Да ещё и сама будет их сопровождать, м-м? Как думаешь, граф примет гостей?

Дор задумчиво усмехнулся, сцепил руки на талии девушки и склонил голову к плечу.

— Ну если бы так, то вряд ли граф отказал бы в просьбе самой госпоже Алейве, помнится, он даже одно время ухаживал за ней, — ответил он. — Проверять уж точно не стал, разместил бы со всеми удобствами и прочее. Только всё равно не выйдет обратиться к ней за помощью, — Дор снова нахмурился. — Дело секретное, то, что к приезду госпожи Алейвы причастен кто-то из людей Императора или он сам, вообще не должно всплыть никак. Прийти и попросить за деньги провести в поместье тоже опасно, Алейва дамочка любопытная и осторожная, она точно не будет рисковать расположением графа, давая протекцию кому-то с улицы. И компромат на неё не соберёшь, имена её последних любовников всей столице и так известны, — Дор с досадой вздохнул. — Идея хорошая, конечно, однако…

— Можешь узнать, где она живёт? — перебила его Элли.

— Да и так знаю, в особняке, что ей завещал один из её престарелых любовников за неимением других наследников, — Дор, прищурившись, посмотрел на девушку. — Тебе зачем, девочка моя?

Она прикрыла глаза ресницами, улыбнулась шире и легко соскочила с его колен.

— Тогда пошли, ещё не очень поздно, — Эллиа потянула его из кухни. — Мы же сможем незаметно проникнуть в её особняк с помощью твоей магии?

Дор озадаченно уставился на неё, но послушно встал и пошёл за герцогиней.

— Зачем, Ли, ты можешь объяснить? — снова попытался он получить ответ.

— Как зачем? Будем убеждать, что госпожа Оррих горит желанием оказать протекцию молодым, но талантливым актёрам, — Элли бросила на Дора весёлый взгляд, направляясь к лестнице.

— И как ты собираешься это сделать? — Дор хмыкнул и выгнул бровь.

— О, у меня есть способ, — Ли довольно улыбнулась. — Не волнуйся, всё получится.

— И что за способ? — наёмник заинтересованно смотрел на девушку, пока они поднимались наверх.

Она остановилась на лестнице, развернулась и лукаво посмотрела на него.

— Это будет мой маленький секрет, — мурлыкнула Эллиа. — Я сейчас оденусь.

Да, её маленькая месть за то, что Дор тоже с ней не был до конца откровенен. Пусть теперь тоже помучается любопытством. Ли выбрала из гардероба самое неприметное платье с воротом под горло, длиной до щиколотки, приглушённого коричневого цвета, взяла чепчик с пышными кружевами, закрывавшими почти всё лицо, на ноги она надела не обычные туфельки, а удобные ботинки на низком каблучке. Облачившись во всё это, Эллиа ещё захватила просторный плащ с капюшоном и вышла обратно на лестницу — Дор ждал её в холле.

— Я готова! — радостно сообщила она, поправив чепчик и убрав под него выбившийся локон.

Мужчина взглянул на неё и на его лице отразилось удивление.

— Ли, ты зачем так вырядилась? Я отлично тебя прикрою и без такой маскировки, — он окинул Эллиа озадаченным взглядом.

— Не сомневаюсь в твоих силах, милый, но поверь, так будет лучше, — она хитро улыбнулась и внимательно его оглядела. — Тебе тоже не мешает переодеться, пожалуй, — изрекла девушка. — Чем проще мы будем выглядеть, тем лучше. Есть у тебя что-нибудь подходящее в гардеробе?

Он вздохнул, покачал головой и направился к лестнице.

— Как скажешь, любовь моя, — раздался его голос, полный весёлого раздражения. — Хотя из нас двоих вроде я нахожусь на службе Императора!

Эллиа хихикнула, чувствуя, как её охватывает азарт. Конечно, приятно встречать своего мужчину после работы, или гулять с ним в его редкие приезды домой, но помогать ему распутывать заговор — в разы интереснее! Тем более зная, что он защитит, и тебе не грозит никакая опасность. Дор спустился к ней, на ходу застёгивая куртку из дешёвой ткани, взял под руку и подошёл к двери.

— Ну так что за способ-то, Ли? — он покосился на герцогиню, подметив, как блестят от предвкушения её глаза. — Что мне делать, скажешь?

— Когда надо, тогда скажу, — с тихим смехом ответила она, дожидаясь, пока Дор закроет дверь и активирует защиту дома. — Веди к особняку лучше.

Жилище госпожи Оррих располагалось ближе к центру Таоры, там, где селились дворяне средней руки, среди других таких же особняков со слегка аляповатой отделкой. Рядом текла неширокая речка, а позади дома имелся небольшой сад, обнесённый кованой оградой. Они подошли к нему, когда уже стемнело, но сразу проникнуть через чёрный вход не вышло — там стояла повозка с продуктами, и слуги её разгружали. Дор дёрнул Эллиа в тень дома, стоявшего на другой стороне речки — в тихом вечернем воздухе голоса были слышны отчётливо.

— Почему не заниматься этим днём, вот скажи мне, а? — недовольно спросил один из тех, кто привёз продукты. — В нормальных домах припасами по утрам занимаются, между прочим! Что за блажь у вашей хозяйки?!

— Потому что она, как особа утончённая, не желает видеть такие грубые и низменные проявления повседневной жизни, — явно передразнивая госпожу Оррих, отозвался слуга, помогавший сгружать припасы. — И поторапливайтесь, она сказала, что сегодня рано вернётся.

— Ой, для неё рано — это ближе к полуночи, а не утром, — раздался ещё один насмешливый голос. — Так что успеем всё равно.

Дор осторожно потянул Эллиа за собой и кивнул на мост.

— Пойдём туда, — одними губами проговорил он. — Ближе, и меньше шансов, что заметят.

Она спорить не стала, согласная с его словами. Да даже если и заметят, вряд ли заподозрят в чём-то: ну уединилась парочка, обычное дело. Прислонившись к гранитной стене набережной, Дор замер, посматривая наверх и обняв Эллиа. Она же, прижавшись к любимому, не удержалась от тихого смешка — адреналин щекотал изнутри, не давая стоять спокойно. Дор осуждающе посмотрел на неё, она сделала большие глаза и ответила вопросительным взглядом. А потом, шаловливо улыбнувшись, медленно провела пальчиком по уже слегка колючей щеке, обрисовала контур губ. Дор выдохнул, поймал её руку и завёл за спину, после чего вовсе наклонился и накрыл рот девушки своим. Эллиа с готовностью ответила на поцелуй, поддразнивая, покусывая и прижимаясь крепче, и почти сразу почувствовала, как откликнулось тело Дора — под пальцами Ли мышцы на его плечах напряглись. Она решила похулиганить, и ладони девушки скользнули под куртку, погладили грудь мужчины…

— Не хулигань! — тихо рыкнул Дор, обняв её крепче и лишая свободы манёвра. — Мы тут по делу!

— Но ведь пока ждём, — мурлыкнула она почти ему в губы — правда, для этого ей пришлось подняться на носочки.

Дор глянул в смеющиеся глаза проказницы, посмотрел на такие манящие губы, приоткрытые в улыбке, и мысленно махнул рукой. Действительно, пока они ждут… В конце концов, он тоже соскучился по своей девочке, и неизвестно, сколько ещё они смогут пробыть вдвоём. Может, завтра уезжать придётся. И он снова приник к сладкому ротику его Эллиа, не отказав себе в удовольствии ещё и слегка потискать прижавшуюся к нему девушку. А она и не была особо против…

Повозку разгрузили где-то через полчаса, она прогрохотала по мосту над притаившимися наблюдателями, с некоторым трудом оторвавшимися друг от друга. Дор не спешил выходить, только встал так, чтобы видеть особняк актрисы, и, прищурившись, некоторое время изучал его. Эллиа не задавала вопросов, послушно дожидаясь, пока мужчина сделает всё, что надо — она догадывалась, что сейчас Дор занят проверкой защиты дома.

— Какой криворукий маг ставил, всё перепутано, просто ужас, — пробормотал он с заметным раздражением и кивнул. — Так, в особняке только один бодрствующий человек, скорее всего, горничная хозяйку ждёт. Можем идти. Как, в дом проберёмся или снаружи подождём? — он вопросительно глянул на Эллиа и не удержался от ехидного замечания. — Ты же у нас сегодня командуешь, моя леди.

Ли не поддалась на провокацию и невозмутимо ответила:

— Подождём, пока приедет, раз её нет дома.

Они затаились рядом с особняком — здесь хоть и был приличный район, фонари горели далеко не все.

— Так что будем делать, когда она приедет? — тихо спросил Дор.

— Ну что ты такой любопытный, я всё сделаю сама! — со смешком ответила Эллиа и прижалась к нему. — Доверься мне, милый, я знаю, что делаю.

— Надеюсь, — пробормотал он и вздохнул.

Долго ждать им не пришлось: едва Дор замолчал, как к парадному входу подкатил изящный экипаж, из которого сначала вышел молодой человек чуть постарше Эллиа со смазливым лицом, подал руку, и из двери выпорхнула женщин. На вид довольно молодая, красивая — сразу стало понятно, в кого Ли родилась, — в шёлковом платье откровенного фасона, с небрежно накинутым на плечи меховым палантином. Элли, не сводя с пары пристального взгляда, взяла Дора за руку и потянула за собой, встав так, чтобы их заметили. Поймав его вопросительный взгляд, она одними губами шепнула:

— Так лучше будет!

Сопровождавший диву, конечно, обратил внимание на шевеление около забора, задержался и нахмурился, глядя в сторону Дора и его спутницы.

— Кто там? — громко спросил он и положил ладонь на рукоятку шпаги, висевшей на поясе. — Вы кто такие, куда вообще стража смотрит?!

Наёмник едва слышно фыркнул, выразив пренебрежение — он этого клоуна уделает без всякого оружия и магии за две минуты. Ли покосилась на любимого и почувствовала гордость, что этот мужчина — её. Пусть не такой красавчик, да и в плечах существенно пошире, зато за ним как за каменной стеной, спокойно и уютно.

Меж тем, госпожа Алейва поправила светлый локон и кокетливо улыбнулась.

— О, не волнуйся, это, наверное мои поклонники, они тут частенько меня караулят, — и обернувшись в сторону Эллиа и Дора, она махнула рукой. — Я не раздаю автографы! — громко произнесла актриса недовольным голосом.

Ли же, лукаво улыбнулась, снова глянув на своего спутника, а потом изобразила на лице радость и бросилась к хозяйке дома.

— Матушка! Наконец-то я вас нашла! — громко заявила она, и не знай Дор так хорошо свою девочку, поверил бы в то, что она действительно рада.

Молодой человек замер, вытаращившись на Эллиа, лицо госпожи Алейвы отразило замешательство и недоумение, и похоже, она на несколько мгновений потеряла дар речи от неожиданности, чем Ли и воспользовалась. Схватила её за руку, сжала в своих ладонях, лишив таким образом возможности сразу уйти в дом. Наконец прима отмерла, смерила нежданную гостью внимательным взглядом и недоверчиво прищурилась.

— Элли? — настороженно переспросила она.

— Да, матушка, я! — снова радостно кивнула Ли. — Правда, чудесная встреча?

Алейва поджала губы, ухватила девушку за локоть и чуть ли не потащила за собой, явно не слишком довольная этой встречей. Дор, нахмурившись, последовал за ними, а парень, ещё не до конца отошедший от потрясения и пребывавший в молчании, замыкал процессию. В просторном холле, отделанном с помпезной роскошью, но слегка безвкусно, прима резко развернула Эллиа к себе и буркнула:

— Ну и зачем ты явилась?

О том, что известная актриса Алейва Оррих — её мать, Эллиа знала всегда, но не испытывала к ней никаких чувств, ни любви, ни ненависти. Собственно, Элли никогда её и не видела кроме как на рисунках в газетах. Мачеха сделала для Ли гораздо больше, и девушка привыкла считать своей настоящей матерью именно Риоллу, Алейва же просто родила её и оставила отцу, а сама упорхнула дальше. Папа рассказал как-то, как они встретились, не став скрывать ничего от любимой дочери.

Алейва встретилась с Уилларом Фримо, когда ей было меньше, чем Эллиа сейчас, путешествуя в составе небольшой бродячей труппы. Они давали представление в городке рядом с поместьем отца, и молодой Уиллар заметил красивую актрису, пригласив погостить к себе. Конечно, Алейва согласилась, и вскоре стала его любовницей. Так получилось, что она забеременела и на свет появилась Эллиа. На предложения Уиллара выйти за него замуж актриса отвечала отказом, жизнь в тихой провинции честолюбивую девушку не устраивала, и оставив любовнику ребёнка, она с ним рассталась. Уиллар щедро одарил её, дав достаточно денег на дорогу до столицы, ну а дальше госпожа Алейва сумела устроиться в императорский театр. Жизнь дочери и бывший любовник её не интересовали, впрочем, как и Уиллар не вспоминал об увлечении по молодости, тем более, расстались они по-хорошему. Элли получала достаточно любви и тепла от отца, а потом и от Риоллы, чтобы не чувствовать себя обделённой, и о настоящей матери вспоминала лишь тогда, когда читала её имя в колонке светских новостей в газетах, во время учёбы в Храме.

Ли хватило этих сведений, чтобы понять — появлению взрослой дочери госпожа Алейва не слишком обрадуется, а уж чтобы этот факт стал достоянием общественности… Эллиа на этом и собиралась сыграть, когда ей пришло в голову попросить помощи у женщины.

На вопрос Алейвы Ли ответить не успела: встрял её сопровождающий.

— Дорогая, я и не знал, что у тебя такая взрослая дочь! — слегка капризным тоном произнёс он, поглядывая на Эллиа, причём с таким конкретным интересом.

Его даже не смутил её более чем скромный внешний вид, как отметила с недовольством сама девушка, но ничем его не показала. У них с Дором важное дело здесь, и его нельзя завалить. Алейва же, услышав слова молодого человека, резко развернулась к нему, сжала кулаки и рявкнула совсем не по-светски:

— Молчи уже, ты не на сцене, и здесь твою игру вряд ли оценят!

«Ага, тоже актёр, видно», — отметила Ли на всякий случай. Незнакомец покраснел, стушевался и опустил голову, сделав шаг назад. Элли надеялась, что больше он не помешает. И ещё, она поняла, что в материнскую любовь Алейва играть не собирается, отчего лишь почувствовала облегчение: Ли опасалась, что дочернюю любовь у неё вряд ли получится сыграть, как бы хорошо ни преподавали в Храме основы актёрского мастерства.

Хозяйка дома между тем подошла к стене, небрежно провела пальцами по артефакту, и в холле и прилегающих гостиных зажглись светильники. Потом госпожа Алейва повернулась к Дору и Эллиа, окинула их внимательным взглядом и снова поджала губы.

— Идите за мной, — бросила она и направилась к ближайшей двери.

Молодой человек, больше ничего не спрашивая, поспешил к лестнице, чему Ли только обрадовалась — лишних свидетелей их разговора с матушкой ей не нужно. Алейва привела нежданных гостей вроде как в столовую, как поняла Элли, увидев в углу овальный стол, но выглядела комната совсем не как в обычных домах.

— Здесь нам будет удобнее говорить, садитесь, — небрежно обронила прима и заняла кушетку у окна, приняв соблазнительную позу и выжидающе уставившись на них.

Девушка огляделась. Всюду позолота, на стенах и окнах малиновый шёлк, на полу ковёр в тон, мебель тоже обита бархатом сочного вишнёвого цвета. Кроме кушетки ещё стояли диван, кресла, пуфики, всюду лежали многочисленные подушечки. Больше всего помещение походило на будуар, особенно портретом самой хозяйки, висевшим в небольшом алькове. Там изображалась сама Алейва вполоборота, с лукавым взглядом и соблазнительной улыбкой, обнажённое тело едва прикрывало полупрозрачное одеяние, почти не скрывая плавных изгибов и округлостей. Обычно такие картины держат в личных покоях, спальнях… Хотя, учитывая репутацию Алейвы и её любовь к собственной персоне, ничего удивительного, что подобное полотно выставлено именно здесь.

Эллиа присела на кресло и вновь посмотрела на ту, которая когда-то родила её. Прима же, подперев изящной рукой голову, не отводила взгляда от Дора, и девушка подметила загоревшийся в нём хищный огонёк. «Так-так…» — внутренне подобралась Ли, но ничем не выдала своих эмоций, усмирив порыв ревности. Не верить Дору у неё причин не было, а на дешёвые заигрывания он вряд ли поведётся. Глаза Алейвы переместились на дочь, и она поморщилась.

— Да сними ты этот убогий чепец, такие давно уже не носят в приличном обществе, — с досадой произнесла актриса. — Мне хочется посмотреть, какой ты стала.

Усмехнувшись, Ли сняла чепец и тряхнула золотистыми локонами, с вызовом посмотрев на мать. Так и хотелось добавить «Любуйся», но она сдержалась, снова напомнив себе, что у них с Дором тут дело. Алейва внимательно её оглядела, и Элли отметила мелькнувшую на её лице досаду.

— Красотка, ничего не скажешь, — сухо признала женщина и добавила. — Так зачем ты пришла ко мне?

— Увидеть свою мать, нет? — Эллиа выгнула бровь, и её усмешка стала шире, она небрежным жестом заправила светлую прядь за ухо.

Приторная улыбка Алейвы не коснулась холодных глаз, и её голос звучал так же неприязненно, как раньше.

— Если бы ты просто захотела меня увидеть, пришла бы днём, не в этом убогом рубище и не с таким сопровождающим, — проявила госпожа неожиданную проницательность. — Я знаю, что твой отец неплохо разбогател за годы, что мы с ним не виделись, и препятствовать нашей встрече вряд ли бы стал. Ты не из дома приехала, Эллиа, и судя по твоему виду, сбежала оттуда. Подозреваю, из-за того красавчика, что пришёл с тобой, — взгляд Алейвы снова оценивающе прошёлся по невозмутимому Дору. — Так что тебе на самом деле нужно, Эллиа?

Девушка подметила, как мать чуть изменила позу так, чтобы выгодно подчеркнуть изгиб бедра, а палантин съехал вместе с рукавом, оголив округлое плечо. Да, говорила Алейва с Ли, но при этом явно заигрывала с её спутником, о чём говорила и призывная улыбка, и то, как прима словно в рассеянности накручивала золотистый локон на пальчик. Элли отлична знала все эти приёмчики, но на её взгляд, годились они лишь для манипуляции недалёкими мужиками, неспособными разглядеть в женщине ничего кроме фигурки и смазливого личика. Девушка надеялась, её Дор не такой. Эллиа решила, что с матерью надо разговаривать так, как той привычно, и посему широко раскрыла глаза и хлопнула ресницами.

— О, матушка, ну как ты могла такое предположить! — она изобразила недоумение. — Я, может, всю жизнь мечтала, как вырвусь из этой провинции и найду тебя, а ты подозреваешь меня в расчёте! — и Эллиа обиженно надула губки, краем глаза заметив, как уголки рта Дора дрогнули в тщательно сдерживаемой усмешке.

А вот Алейва насмешливо улыбнулась и бросила на Ли снисходительный взгляд.

— Дорогая, не стоит тратить на меня свой талант, хотя у тебя неплохо получается. Я сама актриса, так что могу отличить, когда играют, а когда говорят искренне! — хозяйка дома повела плечом, отчего платье опустилось ещё больше, и Эллиа поняла, что корсета под ним прима тоже не носила — от этого движения грудь Алейвы обнажилась сильнее.

Да уж, мать обладала формами попышнее, вынуждена была признать Элли, но так и лет ей побольше, если посмотреть. Отследив косой взгляд госпожи Оррих на Дора, девушка молча разозлилась: нет, ну это надо иметь столько наглости и откровенно заигрывать с предполагаемым мужем дочери прямо на её глазах! Дамочка прямо-таки напрашивалась на то, чтобы быть использованной втёмную, с мрачным удовлетворением подумала Эллиа. Хорошо, Дор пока не вмешивался, сидел всё с тем же невозмутимым видом, рассеянно оглядывая комнату.

— Как скажете, матушка, — растянув губы в слащавой улыбке, ответила девушка, с удовольствием отметив, как передёрнуло Алейву от того, как Элли назвала её.

— Называй меня по имени, — резко прервала её прима и с досадой поморщилась.

— Хорошо… — Ли намеренно сделала выразительную паузу, дождавшись, пока мать не поджала губы, и закончила. — Алейва.

Девушка не удержалась, снова покосилась на Дора, а он, подарив ей ласковый взгляд и ободряющую улыбку, придвинулся ближе. Элли собственническим жестом положила ладонь ему на плечо, легонько погладила, давая матери понять, что здесь всё занято и ловить нечего, и снова повернулась к матери.

— Я к тебе по делу, — отбросив напускную весёлость, заявила Эллиа. — Правда, рассчитывала немного на другой приём, но…

— За мой счёт жить не позволю, зря надеешься, — фыркнула Алейва, смерив дочь неприязненным взглядом. — Лучше тебе к отцу сразу вернуться, если за этим пришла.

Элли искренне рассмеялась, правда, совсем по другой причине, чем думала прима.

— Вот уж туда точно не собираюсь возвращаться! — сказала она чуть погодя. — Думаю, мы с Дором и в столице сможем неплохо устроиться. Если уж у тебя получилось стать известной актрисой, чем мы хуже? — Ли подарила Алейве такой же снисходительный взгляд. — Тебе ведь не будет сложно замолвить за нас словечко нужным людям, правда? — проворковала Эллиа, глядя ей в глаза. — А я в благодарность промолчу, что у известной актрисы госпожи Алейвы Оррих имеется уже взрослая дочь, и блистательной приме совсем не двадцать семь лет.

И снова на лице хозяйки дома мелькнуло раздражение, а Элли довольно улыбнулась: матери явно не понравилось, что дочь заговорила о её настоящем возрасте, а Ли на это и рассчитывала. Алейва нахмурилась, но девушка продолжила, не дав той ответить:

— Нет, я всё прекрасно понимаю и не прошу тебя устроить нас сразу в Императорский театр, ясно, что с улицы туда можно только уборщицей устроиться или декорации переставлять. Может, для начала, попросишь графа Анкарда принять нас на его фестивале? — Эллиа выгнула бровь. — Думаю, после этого нам будет гораздо проще поискать место в одном из театров.

Алейва закатила глаза и фыркнула, поправив причёску.

— У тебя губа не дура, доченька, — сухо обронила она. — Куда замахнулась, да у графа лучшие из лучших выступают, между прочим, а вы, небось, и не знаете, что такое актёрское мастерство и умение правильно играть! Труд актёра — тяжёлая работа, милочка, — назидательно произнесла Алейва и подняла палец, чем чуть не вызвала у Элли смех — роль наставницы госпоже Оррих явно удавалась плохо. — Вы там точно провалитесь, а потом все будут говорить, что я пригрела на груди бездарности, зачем мне эти сложности? — женщина пожала плечами. — Вы хоть раз выступали перед публикой, артисты?

— Вы зря так плохо о нас думаете, — неожиданно включился в разговор Дор и многозначительно посмотрел на Алейву, при этом положив руку на ладонь Эллиа, всё также покоившуюся на его плече. — Все мои знакомые дамы убеждают, что мне прекрасно удаётся роль Адельберто.

Ли чуть не нахмурилась, услышав имя — во многих пьесах это был известный герой-любовник, не пропускающий мимо ни одной юбки, и пусть сейчас они на ходу придумывали легенду, мысль даже о мифических других женщинах рядом с Дором причиняла неудобство.

— Мне тоже говорили, что роль Олефины одна из моих лучших, — с намёком произнесла Эллиа.

Эта героиня в тех же пьесах оказывалась достаточно умной, чтобы единственной из многочисленных увлечений Адельберто суметь окрутить его. И судя по поджатым губам Алейвы, она намёк поняла. Дор тоже, как мгновением позже догадалась Эллиа: он взял её ладонь, поднёс к губам и нежно поцеловал, а потом, с преувеличенно преданным видом выдал:

— Да, любовь моя, и я поддерживаю! Думаю, мы сможем выступить не хуже других, — а это уже Алейве, твёрдым голосом. — Если же вы сможете дать нам несколько уроков и исправить наши ошибки, будет вообще чудесно.

Прима, видимо, не совсем понимая, что происходит, прикусила губу и задумчиво нахмурилась, Дор же широко улыбнулся ей, что совсем не понравилось уже Эллиа. Она демонстративно посмотрела на часы на стене и немного резко произнесла:

— Ох, засиделись мы что-то, время уже позднее. Дор, дорогой, думаю, нам надо дать Алейве время подумать и принять решение, и полагаю, завтра к полудню она уже порадует нас приятными новостями, — Элли выразительно взглянула на матушку, скривившуюся так, будто лимон укусила. — А нам пора в гостиницу, надо выспаться, — Ли встала, потянув Дора за собой, и бросила на хозяйку дома взгляд. — Я надеюсь на тебя…. Алейва. Но если вдруг ты не сможешь нам помочь, хочу предупредить, что вряд ли получишь много предложений после того, как газетчики узнают о том, что ты не захотела поспособствовать карьере дочери и будущего зятя, — девушка усмехнулась, уловив во взгляде Алейвы мелькнувшее беспокойство и поняв, что выбрала правильную тактику поведения.

Прима тоже поднялась с кушетки, поправила палантин и сухо ответила:

— Постараюсь сделать всё, что смогу. Приходите завтра после полудня. И, Эллиа, — госпожа Оррих окинула её пренебрежительным взглядом. — Одень что-нибудь приличнее этого провинциального тряпья, не позорь меня. Всего хорошего, — и она вышла, даже не потрудившись проводить нежданных гостей.

Они тоже покинули особняк Алейвы и направились к своему домику. Почти всю дорогу шли молча — Эллиа всё ещё злилась на Дора, что тот заигрывал с её матерью, пусть и для дела, а судя по весёлой усмешке мужчины, он это прекрасно понимал, но не торопился оправдываться или извиняться. Едва за ними закрылась дверь их дома, Ли, резко развернувшись, поднялась на цыпочки, ухватила его за края куртки и притянула к себе, впившись в губы яростным поцелуем.

— Не смей больше так себя вести! — буквально прошипела она, сверкая взглядом, некоторое время спустя.

Дор с тихим смешком обнял её за талию и в следующий момент девушка оказалась прижата его сильным телом к стене, а ладони наёмника упёрлись по обе стороны от её головы.

— Моя маленькая девочка ревнует? — мурлыкнул он, выгнув светлую бровь, а в глубине его глаз зажёгся хорошо знакомый Эллиа огонёк.

Ли вздёрнула подбородок и с вызовом ответила, и не собираясь скрывать больше своих чувств:

— Да!

Наклонившись почти к самым её губам, Дор вдруг стал серьёзным.

— Глупенькая моя, я только тебя люблю, никого больше, — тихо произнёс он, глядя ей в глаза. — И никто мне больше не нужен.

Эллиа замерла, разом растеряв запал ругаться — Дор впервые с их первой ночи заговорил о чувствах, причём сразу так прямо, и… она ему верила. Читала правду во взгляде, отмечала в той заботе, с которой он относился к Ли, нежности и страсти, с какой встречал, когда возвращался после разлуки. Но одно дело догадываться, и совсем другое слышать признание, от которого сердце порхало в груди невесомой бабочкой, щекоча изнутри. Она медленно провела ладонями по его плечам, сцепила пальцы на затылке и выдохнула шёпотом:

— Любишь, правда?

Вместо ответа Дор снова её поцеловал, жадно, долго, прижавшись к девушке так, что она отчётливо почувствовала силу его желания. Тело отозвалось жаром внизу живота и болезненным томлением между ног, Эллиа послушно подалась вперёд и провокационно потёрлась о бёдра Дора, не прерывая поцелуя. Он глухо рыкнул, притиснув её сильнее к стене, и его рука стремительно скользнула вдоль тела любимой, сминая юбку, добираясь до стройной ножки и дальше, выше. Элли мурлыкнула ему в губы, игриво укусила за губу, плавясь в горячих волнах моментально проснувшейся страсти, и когда нетерпеливые пальцы Дора наконец провели по обнажённому бедру чуть выше подвязки, она выгнулась сильнее, закинув ногу почти ему на пояс.

Мужчина на мгновение оторвался от таких сладких и податливых губ, хрипло выдохнул, заглянув в глаза Элли, и дёрнул завязки белья, пробормотав:

— Девочка моя, что ж ты со мной творишь, а…

Ли почувствовала мягкое прикосновение к пылавшему огнём чувствительному бугорку и охнула в голос, бесстыдно прижавшись к ласкающей руке, её зрачки резко расширились, заполнив почти всю радужку. Дор улыбнулся, его глаза потемнели до цвета грозового неба, и он снова погладил, наслаждаясь плескавшимся во взгляде Эллиа восторгом. А она растворилась в удовольствии, которое дарила откровенная ласка, вцепившись в плечи Дора и радуясь, что вторая его рука крепко поддерживает за талию, не давая сползти по стене. По телу разливалась слабость, Элли задыхалась от нахлынувших ощущений и стремительно нараставшего напряжения, но ей мало было одних пальцев… Мышцы болезненно сжались, требуя большего, и Ли выговорила лихорадочным шёпотом, то и дело сглатывая и запинаясь:

— Х-хочу… тебя… л-любимый…

Дор на мгновение замер, не сводя с неё глаз, а потом Эллиа почувствовала его пальцы внутри и не сдержала короткого стона, выгнувшись сильнее навстречу. Её губы смял очередной страстный, почти грубый поцелуй, забравший весь воздух из лёгких, девушка ощутила, как рука Дора исчезла, и разочарованно мяукнула, не разрывая поцелуя. Мужчина же издал довольный смешок ей в губы, и Элли услышала тихое звяканье пряжки, после чего её платье оказалось задрано до самого пояса. Снять совсем бельё у Дора терпения не осталось, он подхватил любимую под попку, и Ли с готовностью обвила его ногами, крепко обняв за шею. Жаркая страсть туманила сознание, перед глазами сверкали разноцветные искры, и когда наконец Дор рывком вошёл в неё, Элли тихо вскрикнула, зажмурившись и откинув голову. Мир сузился до них двоих, до всепоглощающей страсти, объединившей их, бушевавшей в крови огненным шквалом, в котором сгорели все лишние чувства, кроме одного. Восторг щекотал изнутри, как пузырьки игристого вина, с каждым движением Дора Ли всё острее ощущала, что принадлежит только ему одному, как и он — ей. И так будет всегда… Реальность мигнула и погасла в бесшумной вспышке, а Элли перестала существовать, превратившись в яркую россыпь разноцветных звёзд, и её ликующий стон заглушил бесконечно нежный, долгий поцелуй.

Девушка обмякла в бережных объятиях Дора, бессильно прислонившись лбом к его плечу, и тихонько рассмеялась чуть хриплым голосом. Дор же медленно погладил её по спине, легонько поцеловав в висок, и беззлобно проворчал:

— Женщина, ты меня с ума сводишь, ты знаешь?

Она приподняла голову и потёрлась о слегка колючую щёку.

— Знаю, — проворковала Эллиа и попросила, крепче обняв его. — Отнесёшь наверх? Ноги не держат, — с негромким смешком добавила она.

Чуть позже, уже устроившись в постели, они не торопились засыпать. Ли нежилась в уютных объятиях, слушая ровный, размеренный стук сердца Дора под ладонью, и наслаждалась ощущением тихого счастья.

— Ты у меня не только ревнивица, а ещё и интриганка, сладкая моя, — весело произнёс наёмник и коснулся пальцем кончика её носа.

— М-м-м? — лениво протянула Элли, приоткрыв глаза.

— Если бы рассказала сразу, как собираешься заставить Алейву устроить приглашение на фестиваль к графу, я бы не брал тебя с собой на этот разговор, — охотно пояснил Дор, поудобнее устроив её на груди. — Твоё присутствие вовсе необязательно было.

Девушка приподнялась, устроила подбородок на скрещенных на груди Дора руках и посмотрела на него, подняв брови домиком.

— Ты, что ли, стал бы её шантажировать? — уточнила она с лёгкой насмешкой.

— Думаешь, не получилось бы? — усмехнулся он, его глаза блеснули в полутьме спальни. — Зато ты точно в столице бы осталась, а теперь придётся с нами ехать, — он вздохнул, на лицо мужчины набежала тень.

Эллиа ответила не сразу, понимая беспокойство любимого — затевая встречу с матерью, она, признаться, не подумала о ситуации с этой стороны.

— Я могу сказаться больной в последний момент, — предложила она. — Найдёшь кого-нибудь вместо меня.

— Выход, конечно, — задумчиво протянул Дор, рассеянно погладив её по голове и пропустив золотистый локон между пальцами. — Но в последнее время я стал слишком суеверен, любовь моя, и раз уж так складывается, переигрывать не хочу. Если не будешь пытаться заниматься самодеятельностью и во всём слушаться меня, то я не против твоего присутствия, — он чуть нахмурился. — Да и не хочу я тебя в столице оставлять, если честно. После того, как граф Анкард оказался заговорщиком, хотя его никто не подозревал вообще, мне не по себе, если тебя нет рядом, — голос Дора смягчился, он погладил Эллиа тыльной стороной по щеке. — Мне будет спокойнее, если я сам буду приглядывать за тобой, тем более, что никаких боевых действий не предвидится, — он улыбнулся. — Заболеть никогда не поздно, если что, останешься ждать в какой-нибудь деревеньке, мимо которых будем проезжать.

Элли тоже нахмурилась и прикусила губу.

— Это безопасно? — спросила она, рассеянно проведя пальцем по его груди.

— Нас будут охранять верные Императору люди, скрытно, естественно, с них взяли клятву верности на магии, — успокоил её Дор. — Так что найдём для тебя охрану, если что.

— Я буду очень-очень послушной девочкой, — проворковала Эллиа, кротко улыбнувшись, и провокационно провела стройной ножкой вдоль его ноги, намеренно дразня. И тут ей в голову пришла ещё одна мысль, и игривость с неё как рукой сняло. — Слушай, а как ты поедешь в поместье, ведь граф Анкард тебя в лицо знает?

То, как замялся Дор перед ответом и отвёл взгляд, Элли не понравилось, и она нахмурилась сильнее, выпрямившись и сев в постели.

— Он не знает, как я сейчас выгляжу, — всё же сказал он, и девушка насторожилась.

— В смысле? Ты что, под иллюзией, что ли?! — повысив голос, переспросила она и в душе вспыхнула обида.

Неужели снова секреты, да ещё и такие неприятные? Получается, что тот, кого Элли привыкла уже считать своим мужчиной, и кого любит, на самом деле выглядит совсем по-другому? А в следующий момент мир перевернулся, и она оказалась лежащей на спине, а Дор навис над ней, пристально глядя в глаза и прижимая её руки к подушке.

— С тобой я такой, какой есть, настоящий, — негромким, твёрдым голосом ответил он. — Могу дать клятву, если хочешь.

Мгновение она всматривалась в его лицо, а потом расслабилась и улыбнулась.

— Не надо, я верю, — просто произнесла девушка и неожиданно сладко зевнула.

— Так, всё, спать, — решительно заявил Дор, лёг рядом с ней и притянул к себе, крепко обняв. — Больше никаких разговоров на ночь глядя, любовь моя. Завтра нас ждут великие дела, — со смешком добавил он. — Надо отдохнуть и выспаться.

Эллиа промычала что-то невнятное в ответ, свернулась клубочком в уютных объятиях и почти сразу уснула, успокоенная и умиротворённая.

Сквозь сон она почувствовала, что Дор куда-то вставал рано утром, но не проснулась — наверняка по делам ходил. Второй раз он её разбудил уже позже, ближе к одиннадцати.

— Пора собираться, Ли, — услышала она ласковый голос, и тёплые губы коснулись её рта в нежном поцелуе.

Эллиа открыла глаза, посмотрев на любимого. Сам он уже был одет, и не пример приличнее, чем вчера: шёлковая рубашка, жилет из узорчатого шёлка же, камзол, украшенный шитьём. Элли хитро прищурилась и улыбнулась, не торопясь вставать.

— И для кого ты так нарядился? — ехидно осведомилась она, глядя на него сквозь ресницы.

— Только для тебя, девочка моя, — проникновенным голосом ответил Дор, мягко прижал её запястья к постели и поцеловал, на сей раз долго и чувственно.

Эллиа с некоторым сожалением прервала поцелуй — их ждали дела, поэтому она быстро встала, умылась и оделась — естественно, выбрав на сей раз платье побогаче и всяко элегантнее нарядов матушки. Восхищение в глазах Дора окончательно подняло ей настроение, и Ли успокоилась: матушка может сколько угодно пытаться строить глазки её мужчине, у неё вряд ли что-то получится. Прежде, чем выйти, Дор придержал девушку за плечи и серьёзно взглянул в глаза:

— Ты мне веришь, Ли?

— Да, — без колебаний кивнула она, не опустив взгляда.

На его лице появилась хулиганская, озорная улыбка, и он подмигнул, дотронувшись пальцем до кончика носа Эллиа.

— Тогда не фырчи, если для дела мне придётся как бы поддаться на уловки твоей матушки, — весело известил он и взял её за руку. — Поехали.

Взяв наёмный экипаж, они поехали к особняку Алейвы, и вскоре уже поднимались на крыльцо. Дворецкий открыл им почти сразу и проводил в ту же столовую, где они беседовали вчера, и прима была там не одна. Вчерашний слащавый молодой человек сидел в кресле, поглядывая на женщину с лёгким недовольством, сама же хозяйка возлежала на той же кушетке у окна, и увидев, в каком виде, Эллиа едва удержалась от возмущённого фырканья. Госпожа Оррих выбрала что-то вроде домашнего платья из тончайшего полупрозрачного шёлка, украшенного спереди длинным рядом маленьких пуговичек, и несколько из них были фривольно расстёгнуты на грани приличия, так, что рукав сполз с плеча, открывая заодно и большую часть груди. Естественно, под нарядом у Алейвы больше ничего не было, с неудовольствием отметила Эллиа. Нет, конечно, она предполагала, что мать не оставит попыток соблазнить Дора, но чтобы вот так откровенно и почти вульгарно… Тем не менее, Ли вежливо улыбнулась и поздоровалась:

— Доброго дня… Алейва, — она не удержалась и сделала выразительную паузу перед именем, с наслаждением отметив, как поджала губы прима.

— Доброго, — та внимательно оглядела дочь, явно отметив, что выглядит она гораздо элегантнее, чем вчера, ну и красота девушки тоже не прошла незамеченной для актрисы. — Присаживайтесь.

В полной тишине Эллиа и Дор опустились на небольшой диванчик, Алейва вызвала горничную и попросила принести кофе, и только после этого со снисходительной улыбкой произнесла:

— Я подумала над вашими словами и решила, что помогу вам, — она небрежно поправила светлый локон и скользнула взглядом по Дору. — Я уже отправила весточку графу, он согласился принять вас по моей просьбе, — Алейва приосанилась и с царственным видом кивнула. — Чтобы всё прошло хорошо и мне не пришлось за вас краснеть, я решила лично принять участие в вашем выступлении, и мой друг, господин Ульмир, тоже нам поможет.

Элли подметила, как Дор оценивающе оглядел этого Ульмира, и едва заметно нахмурился. Девушка спрятала улыбку, в груди потеплело от этого явного доказательства его чувств — наёмнику точно не понравилось, что рядом будет ошиваться ещё один мужчина. Она нашла руку Дора и легонько пожала его пальцы и получила ответное пожатие. Морщинка на лбу любимого разгладилась.

— Не благодари, — махнула рукой Алейва, продолжив свою речь. — Я уверена, после того, как мы покажем историю Прекрасной Иссейны, вы получите множество предложений! — с радостной улыбкой закончила прима, глядя на дочь.

Услышав название, Эллиа с трудом подавила вспышку раздражения: матушка оказалась верна себе, та постановка, о которой она упомянула, повествовала о главной героине, которая почти всё действо только ходила и томно вздыхала, закатывая глаза, произнеся за всю пьесу едва ли три-четыре реплики. Главный герой в ней выглядел полным размазнёй, не способным на сколько-нибудь мужские поступки ради любимой, и тоже только томно вздыхавший да певший серенады. Всё внимание там доставалось слугам героев, и Элли не сомневалась, как Алейва собиралась распределить роли.

— И кому какая роль достанется? — Дор изобразил заинтересованность, снова легонько погладив пальцы Эллиа — благо, складки юбки скрывали их руки и интимность этого жеста осталась незамеченной хозяйкой дома.

— О, ну это же очевидно, — оживилась прима и чуть изменила позу, так, что тонкий шёлк обрисовал полную грудь и горошину соска. — Эллиа и Ульмир будут главными героями, а мы с вами — слугами, — проворковала Алейва, соблазнительно улыбнувшись, её взгляд не отрывался от Дора, а палец словно невзначай скользнул по шее и провёл по ключице.

Ли это надоело — то, что мать настолько откровенно пытается увести у собственной дочери мужчину, возмущало до глубины души. А ей, чтобы не сильно расстраивалась, видимо собиралась подсунуть этого томного юношу, наверняка своего уже бывшего любовника. «Вот… дрянь!» — молча выругалась девушка и довольно сухо произнесла:

— Вообще, мы другую постановку хотели показывать…

— Не спорь, я лучше знаю, что делать, — перебила её Алейва, махнув рукой. — И да, чем раньше начнём репетиции, тем лучше, — взгляд примы снова прошёлся по Дору. — У нас неделя до отъезда, поэтому думаю, вам лучше переехать ко мне.

После этого заявления Эллиа порадовалась, что Дор согласился взять её с собой: похоже, матушка настроилась всерьёз, и дочку в расчёт уже не берёт. Ну да, она же не знает, что мачеха побеспокоилась об образовании Элли и помогла ей попасть на обучение в Храм. Ли с предвкушением улыбнулась, склонила голову к плечу.

— Как скажешь… Алейва, — проворковала она, снова сделав паузу перед именем примы. — Мы только за вещами сходим.

Эта неделя обещала пройти крайне интересно, в противостоянии с матушкой.

Это была худшая неделя в её жизни, и Эллиа молилась Богине, чтобы они поскорее приехали в поместье графа — там матушка уже не сможет командовать и распоряжаться так, как она это делала у себя дома. Вспоминая эти семь дней, девушка едва удерживалась, чтобы не скрипеть зубами и не бросать на Алейву злые взгляды. Всё сильнее хотелось словно невзначай оговориться и назвать её тем самым ненавистным словом, которое прима категорически запретила употреблять в отношении себя. Да и вела себя Алейва так, как родная мать вряд ли бы позволила себе.

Началось всё с того, что когда они с Дором вернулись с вещами в особняк госпожи Оррих, хозяйка дома категорично заявила:

— Я приготовила вам комнаты, отдельные, — она выразительно посмотрела на Эллиа. — Ты же понимаешь, дорогая, правила приличия требуют, — и Алейва изобразила любезную улыбку, хотя смотрела при этом на Дора. — Размещайтесь пока, после обеда начнём репетировать. Пойдёмте, я провожу вас, — женщина развернулась и направилась к лестнице.

Элли скрипнула зубами, одарив матушку раздражённым взглядом: она опять вырядилась в откровенный наряд на грани приличия, и по всей видимости, не собиралась оставить идею о соблазнении Дора. Хорошо, её мужчине можно доверять, и вряд ли у Алейвы получится что-то. Но Ли прекрасно понимала, что для поддержания их маскарада слишком грубо одёргивать приму им ни в коем случае нельзя. И так всё держалось лишь на страхе Алейвы, что Эллиа расскажет о том, чьей дочерью является. Спокойно разместиться госпожа Оррих им тоже не дала: она не выходила из спальни, которую выделила Ли, щебеча с вдохновенным лицом что-то о предстоящем фестивале и пьесе, и при этом не сводила глаз с Дора, который помогал любимой с вещами. А когда Алейва предложила Дору пройти в его комнату, Эллиа, хлопнув ресницами, ухватила его за руку и с непринуждённой улыбкой произнесла:

— Да, дорогой, пойдём, посмотрим, где ты будешь жить.

Недовольно поджатые губы Алейвы доставили Ли определённое удовольствие, и она решила ещё немного позлить матушку, вольготно расположившись на кровати в комнате Дора и даже не думая уходить оттуда. Хотя Алейва явно рассчитывала побыть с будущим зятем наедине, судя по призывным взглядам, которые бросала на него. Умница Дор же делал вид, что не замечает их, уделяя почти всё внимание Эллиа. В конце концов, Алейва ушла, предупредив, когда будет обед, и разве что дверью не хлопнула. Ли порадовалась ещё и тому, что Дор замаскировал магией её брачный браслет, а то неизвестно, что взбрело бы в голову матушке — ведь на Доре такового нет.

Обед проходил в той самой столовой, похожей на будуар, и к ним присоединился молодой любовник Алейвы, Ульмир, который должен был играть вместе с Эллиа вроде как главную роль. Разговор вертелся снова вокруг предстоящего фестиваля, матушка с восторгом перечисляла, кого там можно будет увидеть, и по тому, как внимательно слушал Дор, Элли поняла, что он запоминает фамилии — пригодится, когда они окажутся на месте. Ведь среди этих актёров могут оказаться поверенные графа Анкарда, замешанные в заговоре. Пообедав, Алейва хлопнула в ладоши и с воодушевлением произнесла:

— Ну а теперь репетировать!

Репетиция проходила прямо здесь же, в столовой, и с самого начала Эллиа поняла, что мать твёрдо намерена любым способом заполучить Дора. Госпожа Оррих с ходу начала переделывать сценарий, так, что большинство сцен между слугами обретало явную двусмысленность, норовила прижаться к наёмнику то плечом, то бедром. Томно улыбалась, говорила с придыханием, хлопала ресницами и откровенно заигрывала с ним. Дор же очень мягко и ненавязчиво старался держать расстояние, упорно делая вид, что не замечает авансов примы, и сам то и дело бросал хмурые предупреждающие взгляды на Ульмира. Он к неудовольствию и самой Эллиа невзначай прикасался к девушке, проникновенно заглядывал в глаза, и она поняла, что, похоже, они действуют заодно с матерью.

Терпение Ли чуть не закончилось ровно на моменте, когда Алейва совсем осмелела и предложила ввести в сценарий поцелуй — Эллиа едва удержалась от протестующего возгласа, положение спас Дор.

— Простите, но нет, — твёрдо заявил он с вежливой улыбкой. — Я не привык делать это на публике, знаете ли, поэтому давайте обойдёмся без поцелуев.

— Ах, вы такой скромник! — игриво улыбнулась Алейва, но Ли заметила мелькнувшее в её взгляде разочарование. — Хочу заметить, такие сцены придают постановкам больше привлекательности в глазах публики, — прима самым бесстыдным образом провела ладонью по щеке Дора, не успевшего увернуться от шаловливых ручек госпожи Оррих.

— Предлагаю сделать перерыв и завтра продолжить, — чуть резче, чем надо, сказала Эллиа, встав с кресла и подойдя к наёмнику. — Я проголодалась… Алейва, — девушка снова назвала мать по имени с красноречивой паузой.

— Конечно, конечно, сейчас прикажу накрывать, — с неудовольствием отозвалась женщина, смерив её неприязненным взглядом.

За столом Ульмир пытался ухаживать за Элли, пользуясь тем, что близко сидел, а от его не слишком изысканных комплиментов девушка чуть не морщилась. Матушка весь вечер назидательным тоном разбирала ошибки Эллиа в репетиции: по её словам, и двигалась она недостаточно естественно, и эмоции играла неубедительно, и дальше всё в таком же духе. Ли подозревала, что, если бы не угроза раскрытия подлинного возраста примы, Алейва уже бы отказала дочери в игре в постановке, объявив бездарностью — настолько не терпелось той соблазнить будущего зятя.

После ужина хозяйка дома попыталась устроить что-то вроде светских посиделок, но Эллиа, ухватив Дора за руку, решительно заявила, что хочет отдохнуть и набраться сил перед завтрашней репетицией и провести вечер вместе с любимым. Алейве пришлось смириться с тем, что с Дором она сегодня больше не увидится.

— Нет, ну ты видел, какова нахалка! — возмущалась девушка, нервно меряя шагами спальню Дора — они решили посидеть у него, справедливо полагая, что госпожа Оррих не будет всё же открыто ломиться в комнату к будущему зятю, тогда как к Эллиа запросто могла войти без стука. — Да она же откровенно клеилась к тебе, без всякого стыда! — Ли раздражённо фыркнула.

— Не пыхти, любовь моя, — Дор со смешком поймал мечущуюся Элли и притянул к себе, усадив на кровать между своих ног. Обнял, нежно поцеловал в ушко и добавил. — Всё равно ничего у неё не получится.

Конечно, она осталась у Дора, наплевав, как к этому отнесётся мать. Если она считала, что Элли послушно будет выполнять смехотворное требование о приличиях, она глубоко ошиблась. Тем более, она слышала в коридоре шаги и голос матери, беседовавшей с этим Ульмиром, и наверняка они удалились в её спальню вдвоём.

Следующие несколько дней прошли для Эллиа в постоянном напряжении: матушка ревниво следила, чтобы она как можно меньше времени проводила с Дором, продолжала на репетициях откровенно заигрывать с ним, делала замечания Ли по поводу её игры, того, как она выглядела. Хотя сама прима носила такие наряды на грани пристойности, что Эллиа всё сильнее хотелось сделать ей самой замечание. Алейва запросто входила в спальню к Ли без стука, беззастенчиво интересовалась, а почему та не ночует у себя, сопровождая свои вопросы осуждающими взглядами, хотя Ульмир открыто приходил к госпоже Оррих в спальню, и не скрывая их отношений. И при этом Элли не понимала, как он так спокойно воспринимает явный интерес любовницы к другому мужчине… Поделившись своими мыслями с Дором, девушка получила философское пожатие плечами и ответ:

— Богема, любовь моя, у них понятия о морали весьма расплывчатые. Кто выгоднее с точки зрения положения и богатства, с теми и спят, закрывая глаза на многое — слишком требовательных любовников могут и за дверь выставить.

А за несколько дней до отъезда Алейва, вновь явившись в спальню Ли без предупреждения — Дор отсутствовал, сославшись на дела, — завела разговор, очень не понравившийся девушке.

— Знаешь, милочка, мир театра живёт по своим правилам, — начала она, вольготно расположившись на кровати и не сводя с Эллиа внимательного взгляда. — Если хочешь чего-то добиться, тебе нужен покровитель из аристократов. Ты же понимаешь, о чём я говорю? — взгляд примы стал выразительным.

Эллиа молча кивнула, опасаясь, что если попытается ответить, то голос изменит. Подумать только, её собственная мать советует ей найти себе любовника, при любимом женихе-то!

— У графа Анкарда будет много гостей, в том числе и из знати, присмотрись, с твоим личиком и фигуркой найти покровителя будет несложно, — Алейва пренебрежительно и с плохо скрываемой завистью осмотрела Элли. — Смотри на титул и положение, внешность в таком деле не главное, — продолжила она наставления, от которых Ли начало трясти мелкой дрожью, она еле сдерживала резкий ответ. — В постели можно и глаза закрыть и представлять себе, кого хочешь, — цинично заметила Алейва и усмехнулась. Ради положения и денег можно потерпеть.

К счастью и облегчению девушки, вернулся Дор, и матушка поспешила замолчать — ей хватило ума понять, что за такие разговоры жених дочери точно не проникнется к ней интересом. Элли же, слушая эти речи, испытывала ощущение, будто её с головой окунули в нечистоты. Да, в Храме тоже говорили о том, что женщине нужен защитник и покровитель, но не в таком циничном тоне, как вещала матушка! Те, кто приходил в Храм и платил деньги, покупали себе не любовниц, не развлечение на пару-тройку ночей, они платили за совсем другое. Выкуп за образованную, воспитанную и умелую жену — совсем не то, что плата за содержание. То, что предлагала ей матушка, выглядело именно так. С мужем, которого выбирал Храм для воспитанниц, девушка чувствовала себя защищённой, любимой и оберегаемой, получала уважение и любовь. У неё появлялось будущее, и насколько счастливое, зависело от самих выпускниц. Алейва ей предлагала продаться подороже за покровительство, подарки и украшения. Ли вовсе не желала становиться содержанкой, ни при каких обстоятельствах.

Дальше — больше. Эллиа несколько раз с подачи Алейвы оставалась наедине с Ульмиром, весьма недвусмысленно намекавшим на то, что будет рад утешить девушку, в случае если ей вдруг станет грустно. Ли чуть не заехала нахалу по физиономии, и весьма прохладно заявила, что у неё есть любимый, которому она верит, и что если господин Риеж ещё позволит себе подобные откровенные замечания, Элли пожалуется Дору. Ульмир поумерил пыл, к её облегчению, хотя матушка, похоже, была этим фактом не слишком довольна. Сам Дор вёл себя строго в рамках приличия, ухитряясь держаться с Алейвой вежливо и обходительно, но не давая ей ни малейшего шанса зайти дальше откровенных заигрываний и упорно не реагируя на них. Хотя это не мешало Эллиа ревновать, бесстыдное поведение матери раздражало её безумно.

Поэтому, когда наконец настал день отъезда, девушка вздохнула с облегчением: обстановка в доме накалялась всё сильнее, и воздух разве не потрескивал от напряжения.

Ехали они в удобной, большой дорожной карете, которую любезно прислал госпоже Оррих сам граф Анкард, о чём Алейва и сообщила с гордостью.

— Его милость заботится обо мне, — проворковала прима, многозначительно глянув при этом на Эллиа.

Многочисленные сундуки и саквояжи закрепили на карете и уложили в специальный просторный ящик сзади, и они тронулись. До поместья графа было три дня пути, останавливались они в хороших, дорогих гостиницах, и Алейва в приказном тоне заявила Эллиа, что спать та будет с ней в одной комнате. В первую же ночь Ли заметила, как мать, не очень и скрываясь, выскользнула из номера с предвкушающей улыбкой, и если бы она не была уверена в Доре, то могла бы подумать самое плохое. А так, девушка не сомневалась, что Алейва побежала к своему Ульмиру, но желая подразнить дочь, сделала это демонстративно.

Утром, улучив минутку, Дор шепнул на ухо Эллиа:

— Я дверь закрыл и спящим притворился. Минут десять скреблась.

Конечно, мужчинам Алейва распорядилась взять две отдельных комнаты. Услышав любимого, Ли прикрыла глаза ресницами и едва удержалась от мстительной ухмылки в сторону матери — понятно, почему она такая раздражённая была, когда утром проснулась. Всё время, пока они не отправились, прима демонстративно и без всякого стыда отиралась рядом с Дором, то и дело пыталась взять его под руку и прижаться то бедром, а то и всем телом. Причём совершенно не обращая внимания на Эллиа, которой с превеликим трудом удавалось сохранять бесстрастное выражение лица и не рявкнуть на мать, чтобы не смела так нагло приставать к её мужчине. В карете же Ли не дала матери сесть рядом с Дором, вцепившись в его руку и с каменным лицом игнорируя попытки матери под какими-то смехотворными предлогами отсадить её.

Вечером они снова остановились в придорожной гостинице, и ужин прошёл лишь под монолог неугомонной Алейвы, расписывающей, как всё будет здорово, когда они приедут в поместье графа. Едва Эллиа отложила ложку, госпожа Оррих заявила тоном, не допускающим возражений:

— Милочка, ты отправляешься в номер, ты же устала за весь день. Ульмир, проводи её, будь так любезен.

Ли настолько оторопела от выходки матушки, что не сразу сообразила возмутиться — тем более, Дор ещё доедал ужин и оставался за столом, Алейва же с предвкушающей улыбкой и заблестевшими глазами смотрела на него, поставив локти на стол и устроив подбородок на сплетённых пальцах. Эллиа опомнилась только на лестнице и беспомощно оглянулась на Дора, он же ей обордяюще подмигнул и с невозмутимым видом продолжил ужинать. А Ульмир, бормоча какую-то ерунду из глупых пошлых комплиментов и якобы заботливых слов о её усталости, тянул девушку наверх. Она возмущённо фыркнула, выдернула руку из цепких пальцев любовника матери и смерила его раздражённым взглядом.

— Благодарю, я сама найду дорогу, — сухо обронила она и поспешила уйти от назойливого кавалера в комнату.

Для надёжности Эллиа закрылась изнутри, проигнорировав осторожный стук и мысленно призывая на голову матушки все возможные бедствия. Знала бы, что так будет, не связалась бы! Алейва вернулась через несколько часов, и Ли едва подавила желание едко поинтересоваться, где же носило госпожу Оррих. Наверняка соврала бы со сладкой улыбочкой, что помогала Дору… восстановить силы после долгой поездки. А сама небось с Ульмиром снова раздражение снимала, вон как недовольно сопит. И Эллиа уснула с удовлетворённой улыбкой: не доверять любимому и идти проверять она, конечно, не стала.

Последние часы пути до поместья графа Эллиа сделала вид, что уснула на плече Дора, только бы не видеть Алейву. Та, не растерявшись, тут же начала строить ему глазки, призывно улыбаться и пытаться вовлечь в беседу ни о чём с откровенными намёками. Ли молча скрипела зубами, но Дор быстро заткнул ей рот.

— Простите, госпожа, но Эллиа спит, — мягким голосом произнёс он и обнял девушку. — Давайте помолчим, нам осталось недолго ехать, правда?

Алейва недовольно поджала губы, скрестила руки на груди и откинулась на спинку сиденья, демонстративно уставившись за окно, где потихоньку наступал вечер. Элли же, пригревшись в надёжных и уютных объятиях любимого, очень быстро на самом деле уснула. Разбудил её нежный поцелуй, и настроение девушки заметно поднялось, особенно когда она поймала раздражённый взгляд матери — она явно завидовала и злилась на поведение Дора, что он предпочитает её, красавицу-приму Императорского театра, какой-то — по мнению Алейвы, конечно, — мелкой пигалице. Ещё и собственной, так некстати возникшей дочери.

— Мы приехали? — сонно моргнув, переспросила Элли и выглянула в окно, потянувшись в попытке размять затёкшее тело.

— Почти, — соизволила ответить Алейва, даже не скрывая недовольства. — Минут через десять подъедем.

Увидев поместье, где ей предстояло провести несколько дней, Элли сначала не поверила глазам. Перед ней вырастал настоящий замок из серого, покрытого мхом камня, мрачный, с узкими окнами-бойницами и самыми настоящими воротами, вверху которых ощетинилась зубами решётка. «И это здесь будет театральный фестиваль?!» — с недоумением и беспокойством подумала она, однако вслух опасений не высказала, продолжая осматриваться. Они въехали через ворота во внутренний двор замка, где сновали слуги, хотя Элли казалось, гармоничнее здесь будет смотреться военный гарнизон, в этом замке с высокими толстыми стенами, башнями и острыми зубцами. Она бы ни за что не сказала, что в таком угрюмом строении живёт ценитель искусства, а вот заговорщик — да, пожалуй, подходило идеально. Тем более, ворота им открывали как раз солдаты, и замок опоясывал глубокий ров, через который вёл подвесной мост на толстых цепях, сейчас опущенный.

Элли нашла руку Дора, вцепилась в неё, пытаясь справиться с холодной дрожью, прокатившейся по спине. Он пожал её пальцы, девушка оглянулась и подметила, как он помрачнел, отмечая все детали, а в потемневших серых глазах зажглась тревога, когда Дор посмотрел на Эллиа. Алейва же, тоже заметив нахмуренные брови будущего зятя, приняла это за признак волнения.

— Дорогой мой, не беспокойтесь, — она наклонилась вперёд, так, что декольте опустилось ещё ниже, буквально на грани приличия, и похлопала Дора по руке, успокаивающе улыбнувшись. — Мы отлично выступим, вот увидите.

Элли прекрасно поняла скрытый намёк в этом нарочито подчёркнутом местоимении, но промолчала. Она-то знала, что Дор не о выступлении беспокоится вовсе, а о том, что увидел. Ему категорически не нравилось поместье графа Анкарда. Между тем, карета остановилась, и ворота медленно, с громким стуком захлопнулись, и Ли вздрогнула, крепче прижавшись к любимому. Ей тоже чем дальше, тем сильнее не нравилось происходившее. Она еле дождалась, пока дверь экипажа откроют, однако к удивлению, и ещё большей тревоге Эллиа их встречал не дворецкий, а сам хозяин в сопровождении нескольких человек, стоявших у него за спиной. И, судя по всему, это именно граф открыл дверь. Первой, конечно, выпорхнула Алейва, и у Ли появилось несколько минут, чтобы как следует рассмотреть хозяина замка.

Встречал он их, несмотря на вечер, при полном параде: белоснежная рубашка с пеной кружев, тёмно-бордовый камзол, расшитый серебряной нитью, начищенные ботинки и любезная улыбка на породистом, с резкими, хищными чертами, лице. Нос с лёгкой горбинкой, полные губы, глубоко посаженные тёмно-карие глаза — от графа Анкарда веяло опасностью, даже несмотря на внешнюю любезность. Эллиа напряглась и прижалась к Дору, он же молча обнял её и коснулся губами виска, успокаивая.

— Ах, дорогой граф, я безумно рада, что вы пригласили меня и мой маленький коллектив на ваш фестиваль! — прощебетала между тем Алейва, сойдя из кареты и опираясь на протянутую руку мужчины.

Кокетливо взмахнув ресницами, она улыбнулась и поправила вроде как выбившийся из причёски локон, щекотавший обнажённое плечо примы, и Эллиа мысленно хмыкнула: ну конечно, кто бы сомневался, что и с графом госпожа Оррих состоит далеко не в дружеских отношениях. И при этом строит глазки Дору и спит с Ульмиром. Девушку чуть не передёрнуло, отвращение к поведению матери возросло в разы.

— Моим протеже обязательно надо, чтобы их смог оценить и помочь в дальнейшем продвижении на театральных подмостках такой почитатель искусства, как вы! — Алейва затрепетала ресницами, её улыбка стала шире, и она придвинулась ближе к нему, последние слова выговорив с придыханием.

Граф поднёс её пальцы к губам, запечатлел поцелуй и выпрямился.

— Для вас всё, что угодно, дорогая госпожа Оррих, — мягким голосом произнёс он. — Я не мог не откликнуться на просьбу такой известной и талантливой актрисы, как вы! — щёки Алейвы зарделись от комплимента, она скромно потупила глазки, вроде как смущённая лестью. — Так приятно слышать, что вы стремитесь помогать молодым талантам!

Прима непринуждённо рассмеялась, дёрнув плечиком.

— Ах, мне и самой приятно вспомнить, как я начинала! Но я теперь буду просто служанкой, надо же дать возможность и молодым себя показать, — Алейва чуть обернулась и посмотрела на не торопившуюся выходить Эллиа.

— И где же они, ваши спутники? Познакомьте нас наконец, — граф тоже перевёл взгляд внутрь экипажа.

Первым вышел Дор и протянул руку девушке — она, перед тем, как покинуть экипаж, сделала глубокий вдох и на мгновение задержала дыхание. У неё появилась стойкая уверенность, что проблемы начнутся сразу, как только Элли ступит на мощёный крупным булыжником двор замка. Так оно и вышло: едва хозяин поместья увидел спутницу Дора, в его глазах моментально загорелся хорошо знакомый Ли огонёк, а на лице отразилось восхищение.

— Это Дор, мой партнёр по сцене, — тут же заговорила Алейва и собственническим жестом положила ладонь на плечо будущего зятя, и Эллиа едва не дёрнулась сбросить наглую матушкину конечность.

Удержал только сам Дор, крепко сжав ладонь любимой и едва заметно покачав головой. Сейчас стоило вести себя крайне осторожно, ещё осторожнее, чем в доме госпожи Оррих. А поэтому закатывать скандалы при графе Анкарде не стоило. Алейва продолжила представление своих спутников, и Эллиа стоило больших трудов отвести взгляд от её ладони на плече Дора.

— Это Ульмир, вы наверняка о нём слышали, он выступает вместе со мной в столице и любезно согласился помочь моим протеже. А это Эллиа, — в голосе примы ясно послышалась снисходительность. — Она у нас играет главную роль Иссейны в пьесе.

Ли пришлось присесть в реверансе перед графом, и стерпеть, когда он потянулся к её руке и взял дрогнувшие пальцы девушки.

— Очарован, весьма, — тем же мягким голосом произнёс Анкард и поднёс её ладонь к губам.

Эллиа рискнула бросить на него взгляд и наткнувшись на ответный, пристальный и какой-то голодный, она едва не отшатнулась. Этот тип явно не привык отказывать себе ни в чём, а также ни в ком, кого ему захочется. Судя по всему, теперь граф Анкард захотел в свою коллекцию Эллиа.

— Не сомневаюсь, вы очень талантливы, моя милая, как и ваша покровительница, — продолжил он, не торопясь отпускать руку девушки и словно не замечая стоявшего рядом с ней Дора. — Я с удовольствием посмотрю на вашу игру. Пройдёмте, я провожу вас в ваши комнаты.

Граф Анкард так и не выпустил её ладонь, и Эллиа пришлось отойти от Дора, что добавило ей нервных переживаний. То и дело оглядываясь — Алейва тут же воспользовалась моментом и с триумфальной улыбкой вцепилась в локоть Дора, бросив на Ли насмешливый взгляд, — Эллиа пошла за графом к замку. Внутри было так же мрачно и торжественно, как снаружи: большой гулкий холл с бронзовой люстрой под потолком, отделка тёмным деревом, портреты охоты на стенах. Здесь уже ждали слуги, и к неимоверному облегчению Эллиа, граф Анкард всё же отпустил её, чтобы отойти ненадолго и отдать вполголоса какие-то указания. Девушка тут же прижалась к Дору, а он, мягко, но настойчиво высвободившись из захвата Алейвы, обнял любимую двумя руками, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, какие отношения между ними. Однако Элли подозревала, что в распределении комнат их тоже ждут неприятные сюрпризы. Матушка не могла не догадываться, что граф Анкард заинтересуется красивой девушкой, и наверняка именно на это и рассчитывала, когда давала свои отвратительные ответы о покровителе перед отъездом.

— Что ж, прошу вас! — хозяин замка скользнул взглядом по замершей Эллиа, но настаивать на том, чтобы она шла с ним, не стал к облегчению гостьи.

Те, кто сопровождал графа, остались на первом этаже, и Ли вдруг осознала, что в замке слишком тихо и безлюдно для грядущего фестиваля. Его перенесли или случилось что-то ещё? Она покосилась на Дора, но обсуждать свои соображения на ходу не рискнула, оставив на потом, когда они останутся одни. На втором этаже к ним присоединился один из слуг, которому граф перепоручил Ульмира, тем самым сразу показав ему место. А вот дальше начались те самые неприятные сюрпризы, которых Эллиа опасалась. Комнаты Дора и Алейвы находились рядом, и девушка заподозрила, имели или общую дверь, или как-то по-другому сообщались. Ли же граф повёл дальше, и едва почувствовав его руку на талии, девушка встревожилась не на шутку. Оглянулась, поймала мрачный, недобрый взгляд Дора и беспомощно улыбнулась ему.

— Великодушнейше прошу прощения, что не смог как следует подготовиться к приезду такой обворожительной особы, как вы, моя дорогая, могу предложить вам только вот эти скромные покои, — вкрадчивым голосом произнёс граф и распахнул перед Эллиа большие двери из резного тёмного дерева.

К её облегчению, и Алейва, и Дор решили проявить любопытство и тоже подошли посмотреть, и Ли тут же придвинулась ближе к любимому, с опаской косясь на улыбавшегося хозяина дома. Она переступила порог и замерла, оглядывая поистине роскошную спальню. Тяжёлый балдахин из золотистого бархата украшали бахрома и кисти из золота же, на кровати с мягким изголовьем, обтянутым шёлком в тон бархату, лежало стёганое покрывало и множество подушек. Узорчатый паркет покрывал ковёр с длинным ворсом, по которому тут же захотелось пройтись босиком. Напротив кровати располагался большой мраморный камин, прикрытый ширмой, около стояли два кресла с гнутыми ножками и мягкими сиденьями, между ними круглый кофейный столик с мозаичной столешницей. В углу — шёлковая ширма с росписью, наверняка ручной, на окнах тяжёлые портьеры из того же бархата, подсвечники из позолоченной бронзы на каминной полке, изящный туалетный столик с множеством ящичков, украшенный перламутром. Уж точно не гостевые покои, ну или для особенных гостей.

— Располагайтесь, слуги принесут ваши вещи и помогут устроиться, — нарушил тишину граф и обратился к Дору и Алейве. — Вы уже осмотрели ваши комнаты? Ужин через пару часов, думаю, вам хватит, чтобы освежиться и немного отдохнуть с дороги.

Хозяин дома слишком красноречиво намекал, что им пора разойтись по своим комнатам, и в общем, Эллиа даже обрадовалась, когда он всё же вышел вслед за явно недовольной Алейвой и молчаливым Дором. Оставшись одна, герцогиня нахмурилась и прошлась по комнате, скользя взглядом по обстановке. Заметила ещё одну дверь, в уборную, как обнаружила, и задумалась на тему потайных ходов в этой роскошной спальне. Неспроста же граф Анкард отвёл Эллиа именно её. Слишком углубиться в тревожные переживания девушка не успела — слуги принесли вещи. Конечно, никакого предупредительного отношения, к которому привыкла Ли, и уж тем более, личной горничной: два лакея принесли сумки, поставили их посередине комнаты, и один из них, окинув Элли пренебрежительным взглядом, процедил сквозь зубы:

— За полчаса до обеда прозвучит один удар гонга, а за десять минут — два, и не опаздывайте, его милость не любит. Столовая на первом этаже, — закончив на этом, оба вышли, едва ли не хлопнув дверью.

Герцогиня криво усмехнулась. Ну да, для остальных они всего лишь бродячие актёры, не более. Она открыла первую сумку и начала доставать оттуда вещи, развешивая и раскладывая в большом шкафу тёмного дерева, стоявшем в углу спальни. Хоть они и планировали пробыть здесь длительное время, много герцогиня с собой не брала, да и красоваться перед местными мужчинами Эллиа не собиралась, поэтому и ограничилась несколькими платьями, одно из которых было достаточно нарядным, чтобы не стыдно было появиться перед графом. Остальные на каждый день, скромные, но элегантные. Если что, всегда можно доехать до города и приодеться. До конца вещи разобрать Ли не успела — открылась дверь без стука и в спальню стремительно ворвалась раздражённая матушка.

— Ты не представляешь, какие здесь нерасторопные слуги! — фыркнула она и плюхнулась на кровать, закатив глаза. — Надо будет обязательно заметить это графу, пусть поговорит со своими людьми! — потом Алейва обвела пристальным взглядом комнату и посмотрела на замершую у шкафа Эллиа. — Пользуйся моментом, дорогая моя, похоже, ты произвела впечатление на его милость, — улыбочка у примы вышла весьма двусмысленная, и девушку чуть не передёрнуло от отвращения. — Но всё равно, с его стороны некрасиво было отдать тебе лучшую комнату, чем у меня! — не удержалась Алейва от раздражённой реплики.

Эллиа неопределённо повела плечом и отвернулась к шкафу.

— Я с большим удовольствием поменяюсь с тобой спальнями, — словно невзначай обронила она, аккуратно складывая на полку нижние сорочки и чулки.

Конечно, девушка и не ожидала, что мать согласится — видимо, желание всё же затащить Дора в постель пересилило зависть.

— О, дорогая, не будем расстраивать хозяина! — сладким голоском ответила Алейва. — Он же лично выбрал для тебя эти покои…

К счастью для Эллиа, в её комнате снова появился гость, и снова без стука — только теперь это оказался Дор. Девушка радостно улыбнулась, оставила вещи и поспешно подошла к нему, обняв и зажмурившись. Тревога чуть отступила, когда сильные руки обвили её и прижали, Ли потёрлась щекой и тихо вздохнула.

— Что ж, оставлю вас ненадолго, — непринуждённо произнесла Алейва, встала с кровати и направилась к двери. — Не думаю, что у вас будет возможность часто бывать наедине, — в последних словах явно звучало злорадство и такой многозначительный намёк, что Эллиа чуть не огрызнулась вслед матушке.

Дверь закрылась, оставив их вдвоём наконец, и девушка не сдержала прерывистого вздоха. Она уже слегка жалела, что не сказалась больной и не осталась в близлежащей деревне, как они обсуждали с Дором.

Некоторое время они стояли, не шевелясь, слушая дыхание друг друга и стук сердец, потом Дор отстранил Эллиа и отрывисто бросил:

— Я сейчас.

После чего, пока Ли вернулась к разбору шкафа, любимый внимательно изучал комнату, особенно стены, на предмет неприятных сюрпризов, как подозревала герцогиня, магических в том числе. Потом вернулся к ней, обнял со спины и положил подбородок на макушку.

— Надо было оставить тебя в столице, — пробормотал он с сожалением. — Оставить у Чейза, там бы точно была в безопасности.

Эллиа поняла, что хотел сказать Дор — действительно, во дворце у Императора до неё всяко бы не добрались.

— Будь осторожна, любимая, — шепнул он, наклонившись ниже и крепче сжав девушку. — Я постараюсь всегда быть рядом, но случиться может всякое.

Ли вместо ответа развернулась в объятиях Дора, закинула руки ему на шею и, приподнявшись на цыпочки, мягко прижалась к его губам в долгом, нежном поцелуе, в который вложила все свои чувства. На некоторое время все тревоги и проблемы отошли на второй план, Элли окунулась в очарование ощущений, которые дарили губы Дора и его руки, бережно поглаживавшие спину и плечи. Не очень охотно отстранившись, Ли спросила, чуть задыхаясь:

— А… Потайные ходы здесь?.. Замок, наверняка должны быть, — она с опаской покосилась на стены.

— Я их тут не почувствовал, а вообще, я буду спать здесь, с тобой, — он обхватил её лицо ладонями и пристально посмотрел в глаза. — И пусть хоть кто-то посмеет мне это запретить, — негромко, решительно добавил Дор и снова легко коснулся её приоткрытых губ. — В конце концов, имею право, как твой жених, — любимый усмехнулся и подмигнул.

Их разговор прервался гулким звуком гонга, и Ли встрепенулась.

— Надо к ужину готовиться, — вздохнула она, понимая, что им придётся ненадолго расстаться.

— Закрой за мной, — попросил Дор, ухватив её за подбородок и погладив губы Эллиа.

Она видела, что на двери имеется крепкий засов — к её облегчению и радости. Правда, почему предусмотрительный вроде граф допустил возможность запереть комнату изнутри, Эллиа пока не понимала, и это девушку тревожило. Дор ушёл, она закрыла дверь и взяв платье и полотенце, удалилась в ванну, освежиться и переодеться. Всё же, Ли опасалась, что в спальне остались сюрпризы, которые любимый мог просто не заметить, ведь дар у него не очень сильный. Девушка успела уложиться в оставшиеся двадцать минут и как раз выходила из ванной, доплетая косу — щеголять распущенными волосами перед Анкардом Эллиа не собиралась, нечего дразнить его лишний раз. Едва она переступила порог комнаты, как в дверь раздался громкий стук. Ли пожалела, что в двери нет глазка, и открывала дверь с некоторой опаской. Её подозрения полностью оправдались, когда она увидела перед собой графа собственной персоной, при полном параде, благоухающего парфюмом и глядевшего на неё с хищным огоньком в глазах и любезной улыбкой. Лицо его выражало восхищение, и Эллиа захотелось захлопнуть перед носом Анкарда дверь, сказавшись слишком усталой и больной, чтобы спуститься к ужину. Но — нельзя.

— Я опоздала, милорд? — вежливо поинтересовалась она, не торопясь выходить из спальни и молясь, чтобы Дор появился поскорее.

— Ну что вы, прелестная Эллиа, это я торопился поскорее увидеть вас вновь, — ответил граф глубоким, обволакивающим голосом. — И проводить в столовую лично.

Если бы Ли не была влюблена, может, она и поддалась обаянию хозяина замка, и если бы не знала, кто он на самом деле и каковы его планы. Но к несчастью для графа Анкарда, Элли не была начинающей провинциальной актрисой, падкой до смазливой внешности и денег, и не собиралась поддаваться на его уловки. Кроме Дора ей никто не нужен, несмотря ни на титул, ни на богатство. Его милость уж точно замуж не позовёт, даже если бы они провели вместе несколько ночей. Очень невовремя раздался второй звук гонга, и почти одновременно в коридор вышли Дор и Алейва, наряженная в очередное откровенное платье на грани приличий. Элли просветлела, увидев любимого, улыбнулась, услышав, как прима проворковала:

— О, милорд, вы так любезны! Видишь, дорогой мой, какой заботливый у нас хозяин, я говорила! — последние слова относились к помрачневшему Дору.

— Что ж, мне несложно, — ответил граф, не сводя взгляда с Эллиа и протянул ей руку. — Прошу вас.

Как бы ни хотела отказаться, Ли не рискнула сердить хозяина замка. Молча положив ладонь на его локоть, девушка вышла из спальни, поджав губы и не собираясь изображать радость на лице от такого повышенного внимания графа Анкарда. Дору пришлось сопровождать Алейву, конечно, с радостью воспользовавшуюся моментом и прильнувшую к будущему зятю, как плющ к каменной стене — не оторвать. К счастью, Эллиа с графом шли первыми, и девушка была избавлена от неприятного зрелища, хотя слышала воркование Алейвы, пытавшейся разговорить молчаливого Дора. Поняв, что спутник не намерен включаться в светскую беседу, прима, видимо, слегка обиделась — это было слышно по её голосу, когда она спросила у графа:

— Милорд, а где Ульмир? Или он спустится позже?

— Ваш спутник пожелал ужинать у себя, сказал, что слишком устал, — чуть повернув голову, ответил хозяин замка.

На этом разговор прекратился, и до столовой они шли в тишине. Столовая выглядела так же мрачновато и торжественно, как и весь замок: две бронзовых люстры, на стенах гобелены со сценами охоты и натюрмортами, окна прикрыты тяжёлыми портьерами. За длинным столом уже сидели остальные гости, причём как отметила с беспокойством Эллиа, все мужчины, трое с одной стороны стола, и трое с другой. Во главе оставалось пустое место для хозяина, конечно, и ещё для Дора, Эллиа и Алейвы. Больше никого в столовой не наблюдалось. Ли, внимательно разглядывая гостей, тревожилась всё больше: вроде на первый взгляд, обычные мужчины, ничем не примечательные, одеты богато, но не вычурно. Однако девушка подметила и прямые спины, и широкие плечи, да и лица были больше похожи на выходцев из Легера — с тёмной, будто тронутой загаром, кожей, узким разрезом глаз, резкими скулами и тонкими губами. А как помнила Эллиа, сводный брат Императора как раз скрывался сейчас именно в Легере.

— Приветствую всех, а вот и мы! — громко объявил своё появление граф Анкард и широко улыбнулся.

Только Эллиа подметила, что улыбка у него вышла слегка фальшивой, потому что в глазах притаилось недоброе выражение. Да и лица сидевших за столом отнюдь не изображали радость. На приглашённых актёров они были похожи меньше всего… Жаль, что нельзя обернуться и посмотреть на Дора, увидеть, что он думает по этому поводу. Граф подвёл Эллиа к столу и усадил слева от себя, на единственное свободное место. Дору и Алейве достались места после всех гостей, справа, далеко от Ли, что её тоже не обрадовало. Граф, прежде, чем сесть, проявил себя вежливым хозяином и произнёс:

— Что ж, позвольте представить вам моих новых гостей, — Анкард посмотрел на приосанившуюся госпожу Оррих. — Несравненная госпожа Алейва Оррих, прима Императорского театра, да вы наверняка не раз о ней слышали и видели в столице, — мать Эллиа скромно улыбнулась и даже мило покраснела, опустив ресницы и кокетливо поправив локон. — Она оказалсь столь настойчивой в своём искреннем стремлении помочь молодым дарованиям, что я просто не мог не пойти ей навстречу и не пригласить на мой фестиваль, — Эллиа украдкой покосилась на графа Анкарда, ибо совершенно отчётливо расслышала в его голосе иронию.

Остальные гости переглянулись с той же почти открытой насмешкой, и Элли окончательно уверилась, что что-то сильно не то с этим фестивалем и приглашением хозяина замка. Матушка же, похоже, не услышала этой почти издёвки, улыбнулась шире и захлопала ресницами.

— Ах, граф, вы, как покровитель искусств, знаете, что молодым актёрам нужна поддержка, — прощебетала она. — Да и ничего такого особенного я не сделала, — Алейва повела округлым плечом, едва прикрытым тонким шёлком платья, и продолжила, совсем не замечая насмешливых ухмылок этих самых гостей. — Всего лишь взяла отпуск в театре на месяц, да сообщила репортёрам из раздела светской хроники в столичной газете, что уезжаю со своим партнёром по сцене и протеже, — продолжала вдохновенно вещать прима, а Эллиа старалась не смотреть на Алейву, радуясь, что никто здесь не знает, какие на самом деле их связывают отношения.

Далее госпожа Оррих поведала, какие эти провинциальные актёры на удивление талантливы, что их даже не стыдно пригласить в приличное общество, и закончила свою речь обращением к графу.

— Я же знала, вы мне не откажете, милорд! — и снова затрепетала ресницами, а в голосе Алейвы проскользнули игривые нотки.

Похоже, матушка на подсознательном уровне флиртовала с любым представителем мужского пола со сколько-нибудь симпатичной внешностью, мелькнула у Эллиа утомлённая мысль. Этот спектакль начинал ей надоедать тем сильнее, чем дольше она сидела рядом с хозяином замка. Косые взгляды остальных мужчин тоже сильно нервировали, Ли не поднимала глаз от тарелки, с трудом сдерживая дрожь и желание передёрнуть плечами.

— О, ну да, моя дорогая, как же мне было устоять! — а вот теперь ирония сочилась из каждого слова, и мать была полной дурой, если не слышала этого.

Кстати, ту заметку, о которой говорила Алейва, Элли видела, но не придала ей значения. Думала, мать, как любая творческая личность, создаёт вокруг себя ажиотаж для поддержания интереса к своей персоне. Наблюдая за графом, девушка всё больше убеждалась: он действительно затеял заговор, а фестиваль всего лишь прикрытие. Не планировалось ничего такого в этом году уж точно, ну а Алейву ему пришлось пригласить, дабы не сорвать маскировку. Значит, прима заранее растрезвонила везде, что едет на этот фестиваль, а положительного ответа у неё ещё не было даже. Эллиа поджала губы и нахмурилась, раздражение немного разогнало тревогу. Насколько же матери не терпелось затащить в постель Дора, если она рискнула пригласить их жить к себе под предлогом подготовки к выступлению, когда ещё неясно было, позовёт их граф или нет! Между тем, его милость продолжил представление новых гостей.

— Рядом с госпожой Алейвой — её протеже, Дор, — Анкард небрежно махнул рукой и повернулся к Ли, взяв за руку и проникновенно посмотрев в глаза, поднёс её пальцы к губам. — А это юное прелестное создание — госпожа Эллиа, — бархатным голосом продолжил он, красноречиво улыбнувшись. — И я уже готов ей оказать любое покровительство за одно то, что она почтила своим присутствием мою скромную обитель…

От такого тяжеловесного, витиеватого комплимента Эллиа почувствовала глухое раздражение и желание немедленно покинуть столовую. Она опасалась, что ещё чуть-чуть, и не выдержит, ответит что-нибудь резкое. Тем не менее, она скромно улыбнулась, потупила взор и мягко высвободила пальцы.

— Благодарю вас, милорд, мы с моим женихом будем рады, если вы просто замолвите за нас словечко, — вежливо ответила Эллиа, специально упомянув любимого.

Граф бросил на Дора снисходительный взгляд и его многозначительная улыбка стала шире.

— Ну, посмотрим, как оно всё будет, — обтекаемо ответил он.

Представление остальных мужчин Ли пропустила мимо ушей — имена всё равно скорее всего ненастоящие, запоминать их не имело смысла, да и общаться с этими «гостями» она уж точно не собиралась. Тем более, граф Анкард произносил эти имена не всегда понятно. Дальше ужин протекал в обычной манере ничего не значащего непринуждённого разговора о погоде, о городских сплетнях о высшем обществе, о какой-то охоте, на которой мужчины недавно присутствовали, и так далее. Эллиа помалкивала, предпочитая уделить внимание еде — неизвестно, как всё сложится дальше. Алейва вовсю кокетничала с одним из гостей, заметив его заинтересованный взгляд, впрочем, Ли подозревала что-то подобное. Её мать, как оказалось, обладала моралью бродячей кошки — кто погладит, к тому и на ручки пойдёт. Собственно, ей всё равно до сомнительных развлечений госпожи Оррих. Дор старательно изображал неловкость и напряжённость, каковые полагается испытывать простому человеку в обществе аристократов, косился на соседей прежде, чем взять приборы, движения его были скованными. Судя по снисходительно-небрежным взглядам, которые время от времени бросали на него граф Анкард и остальные, маскарад любимого полностью удался, всерьёз его никто не принял. Ну актёр и актёр, ещё один из многих, желающих обрести покровительство знатного лорда.

Хозяин замка пытался разговорить Эллиа, несколько раз обращался к ней с какими-то общими вопросами, но девушка отвечала хоть и вежливо, но односложно и не отрывая взгляда от тарелки, всем видом давая понять, что не расположена к разговору. Только один раз она словно невзначай уточнила:

— Скажите, а где другие актёры? В замке как-то пусто для фестиваля.

— О, так многие приедут позже, — без малейшей заминки ответил его милость. — Вообще, до официального открытия ещё несколько дней, ну а те, кто есть, занимают совсем не то положение, чтобы сажать их за мой стол. Другое дело вы… — граф замолчал и многозначительно посмотрел на Эллиа.

Она сделала вид, что не поняла намёка и продолжила есть, а когда тарелка опустела, не стала дожидаться всяких нескромных предложений от Анкарда. Отодвинув тарелку, Ли произнесла:

— Благодарю, граф, за ужин. Я хотела бы подняться к себе, отдохнуть, прошу извинить, — девушка встала, покосившись на Дора.

Он при первых же словах Эллиа тоже поднялся со своего места, на его лице промелькнуло облегчение.

— Я провожу тебя, Ли, — отозвался он, не сводя с неё взгляда.

— О, не стоит, я сам провожу мою дорогую гостью, — мурлыкнул граф, в его глазах блеснул недобрый огонёк, и Элли едва удержалась, чтобы не вздрогнуть.

Дор лишь поджал губы, но возражать не стал, просто пристроился за ними, шагая почти вплотную. Ли на мгновение кольнуло беспокойство — не воспользуется ли граф своим положением хозяина дома и не отошлёт ли её жениха откровенно прочь. Ведь Дор вряд ли послушается, и тогда их маскировка повиснет на волоске, только драки ещё тут не хватало! Теперь она сама жалела, что поехала, но менять что-либо уже поздно, только постараться не ухудшить напряжённую ситуацию. В молчании они втроём дошли до спальни Эллиа, и граф Анкард остановился, развернувшись к девушке.

— Неимоверно счастлив видеть вас в своём замке, — завёл он ту же песню, проникновенно глядя на Ли и тиская её пальцы в своей ладони. — Надеюсь, вы хорошо отдохнёте, и пусть вам приснятся только хорошие и… приятные сны, — с выразительной паузой добавил граф и приложился к её ладони губами.

Невзирая на присутствие хмурого Дора, хозяин замка долго не отпускал руку девушки, и Эллиа уже готова была сама настойчиво высвободиться, когда наконец граф Анкард выпрямился и оставил её в покое.

— Спокойной ночи, госпожа Эллиа, — попрощался он, бросил на Дора косой взгляд и направился к лестнице.

Ли поскорее зашла в спальню, обрадовавшись, что любимый последовал за ней, и едва закрылась дверь, девушка развернулась и прижалась к нему, обняв и закрыв глаза.

— Мне страшно, — вырвалось у нё шёпотом, и Ли тут же пожалела, что поддалась слабости.

Ведь Дору сейчас не легче — он-то ничего сделать вообще не может, кроме как наблюдать и стараться не оставлять Эллиа одну с графом. И вообще одну. Объятия стали крепче, Дор легонько поцеловал любимую в макушку и успокаивающе ответил:

— Всё хорошо будет, девочка моя, обещаю. Я не дам тебя в обиду, ты же знаешь.

Они немного постояли, наслаждаясь близостью друг друга и черпая в ней силы, а потом направились к кровати — конечно, Дор не собирался оставлять Эллиа ночью одну. Герцогиня не стала раздеваться полностью, просто сняла платье, наёмник же вовсе скинул сапоги и камзол, оставшись в штанах и рубашке. Они забрались под покрывало, Элли прижалась к тёплому боку Дора, свернувшись клубочком, а он обнял её, и напряжение и тревога, снедавшие весь вечер, наконец чуть отпустили. Смежив веки, девушка задремала, её дыхание выровнялось, и вскоре она уже крепко спала.

Утром она проснулась сама, вполне отдохнувшая, и едва открыла глаза, увидела, что Дор так и лежит с ней рядом и смотрит на неё. На его лице усталость прочертила морщины, глаза покраснели и под ними залегли тени, как если бы он не спал вовсе. Эллиа улыбнулась, протянула руку и ласково провела по его лбу, разглаживая вертикальную морщинку. Её затопила такая могучая волна нежности, что аж дыхание перехватило — похоже, Дор толком и не отдыхал, охраняя её покой и сон от возможных опасностей.

— Ты хоть немножко поспал? — тихо спросила она, прижавшись ближе, провела пальцами по его носу, очертила губы.

— Немножко поспал, — улыбнулся ей Дор и, поймав ладонь девушки, прижался к самой серединке губами. — Ты сама как, отдохнула?

В его улыбке сквозила грусть, чему Элли не удивилась. Ситуация накалялась с каждым часом.

— Да, отдохнула, — девушка пошевелилась и улеглась ему на грудь, в своей любимой позе, чтобы видеть лицо любимого близко-близко.

Дор длинно вздохнул, зарылся пальцами в золотистые, мягкие локоны любимой.

— Всё-таки я сильно ошибся, взяв тебя с собой сюда, — вполголоса произнёс он и нахмурился. — Здесь становится слишком опасно, и не только потому, что граф положил глаз на тебя, любимая.

Эллиа посмотрела на него сквозь ресницы.

— Всё хорошо будет, — ответила она с уверенностью, которую вовсе не испытывала. — Я верю в тебя, Дор.

Он ещё раз вздохнул, поморщился и приподнялся, поменяв позу и сев на кровати. Ли тут же пристроилась у него под боком, поняв, что сейчас начнётся серьёзный разговор. Она уже научилась чувствовать оттенки настроения любимого.

— Ли, ситуация слишком серьёзная, мы ошиблись, недооценив врага, — заговорил Дор, обняв её двумя руками. — Изменник всё это время был у нас под носом, а мы ему доверяли и не заметили, и он успел достаточно сделать, неизвестно теперь, какой ценой мы сможем его уничтожить, — Дор помолчал, Эллиа тихонько погладила его по груди, молчаливо поддерживая и не перебивая. — В замке полно военных и боевых магов, не наших, нам надо быть очень осторожными, и тебе, и мне, — мужчина прищурился. — Открытые ссоры нам сейчас только помешают.

Ли понимала, о чём он, и немного поспешно попробовала сменить тему.

— А как же актёры? — спросила она. — Ведь они сюда приглашены…

— Да не будет скорее всего никаких актёров, — невесело усмехнулся Дор. — Фестиваль — всего лишь прикрытие, фикция.

— Но я видела заметку в газете, — Эллиа нахмурилась и посмотрела ему в глаза. — Огласка была, граф рискует.

— Репортёры пишут их со слов заказчика, или за деньги, — Дор пожал плечами. — Вряд ли кто-то из них поедет сюда, достаточно далеко от столицы, чтобы лично посмотреть. Скорее всего, граф Анкард просто заплатил за эту заметку, чтобы организовать себе ширму для своих грязных делишек, — Дор с досадой поморщился. — Понимаешь теперь, почему он несмотря ни на что вынужден был дать разрешение Алейве на приезд? Она бы точно подняла шумиху, откажи ей граф.

— Понимаю, — протянула девушка.

— Мы настолько ему доверяли, что просмотрели, как он восстановил свой замок и укрепил его, — угрюмо продолжил Дор. — Я узнал некоторых из сидевших за столом, тоже заговорщики, которых мы ищем, а исходя из слов Анкарда, выступать они планируют на днях.

В спальне воцарилась тишина. После его слов по спине Элли прокатилась холодная дрожь: неужели они со всего маха вляпались в вооружённое восстание? Точнее, она — Дор-то изначально этим занимался, а вот она полезла, куда не звали. И теперь… Девушка поёжилась: и из замка не уйдёшь, и оставаться здесь опасно. Ввязалась на свою голову в авантюру, и как выбираться?

— Они тебя точно не узнают? — переспросила она, больше даже не за себя волнуясь, а за Дора — его убить могут, если узнают настоящую цель, с которой он прибыл в замок.

— Нет, любовь моя, не узнают, — уверенно ответил он и провёл ладонью по её волосам.

Эллиа пристально всмотрелась ему в глаза, ища там хоть тень тщательно скрываемой неуверенности или тревоги, и не нашла. Дор чуть улыбнулся, правильно истолковав её поведение, и продолжил.

— В таком виде точно не заподозрят во мне ищейку по их души. С чего бы им сомневаться? — мужчина выгнул бровь, его улыбка стала шире. — Когда граф уезжал в свой замок, в столице всё было тихо, никакой шумихи или попыток следить за ним. Если бы не твоё похищение, у нас бы не возникло ни тени сомнения, — чуть тише добавил Дор, посерьёзнев. — Ты же видишь, они сейчас ничего не боятся, считают, что тут только свои, и если что, лишних, то есть актёров, нас, они легко уберут.

Дор замолчал, притянул её к себе, крепко обнял и затих, уткнувшись лицом в макушку. Некоторое время они молчали, а потом Эллиа услышала длинный вздох.

— Ли… девочка моя… — глухо проговорил Дор, и она напряглась, понимая, что сейчас последует что-то важное. И судя по тому, как подбирал он слова, не слишком приятное — для него точно. — Мне придётся попросить тебя кое-что сделать.

Он опять замолчал, тихонько поглаживая затылок девушки, она же терпеливо спросила:

— Что именно?

— Меня точно не выпустят из замка, чтобы лишнего не увидел, а у тебя есть такая возможность, — Дор отстранил Элли и обхватил ладонями её лицо, внимательно глядя в глаза. — Тут красивые окрестности, и граф наверняка предложит тебе прогуляться, чтобы избавиться от моего общества и попробовать соблазнить в спокойной обстановке, — он криво улыбнулся, а во взгляде мелькнул мрачный огонёк. — Когда зайдёт речь о прогулке, попроси свозить тебя к озеру здесь неподалёку, оно одно, и там действительно красивые окрестности. Тебе надо будет всего лишь опустить руку в воду, другого способа передать Чейзу сведения так, чтобы не возбудить подозрений, нет, — Дор снова замолчал, погладил большими пальцами щёки Эллиа.

Предложение звучало рискованно, конечно, одной ехать с графом… Без Дора…

— Алейва с тобой должна поехать, и это обязательно, — твёрдо заявил мужчина. — Настаивай на этом, Элли, припугни её, если понадобится, но одна даже не смей думать ехать с Анкардом, — Дор чуть нахмурился. — Я придумаю, если что, как по-другому передать сведения…

— Я согласна, — перебила его Эллиа с улыбкой. — Не волнуйся, я всё сделаю, как надо, Алейва поедет с нами, я уговорю, — девушка прикрыла глаза и посмотрела на любимого сквозь ресницы, её улыбка стала лукавой. — Не сомневайся.

В очередной раз вздохнув, Дор снова её крепко обнял и поцеловал в макушку.

— Прости, девочка моя, что приходится снова тебя использовать, — пробормотал он виновато. — И подвергать опасности.

Ли провела ладонью по его груди, тихо улыбнулась, слушая немного учащённый стук сердца любимого.

— Зато мы закончим с этим как можно скорее, — прошептала она. — И… Чейз обо всём узнает вовремя.

Они замолчали. Элли хотелось, чтобы время остановилось, она лежала в уютных объятиях Дора, наслаждаясь его близостью, и все тревоги и заботы отошли на второй план. Она даже успела задремать, но вскоре раздался стук в дверь, и пришлось подниматься — открывать пошёл Дор. В коридоре с постным видом стоял слуга, и Эллиа мысленно перевела дух: с графа бы сталось лично прийти осведомиться, как ей спалось.

— Что случилось? — вежливо спросил Дор.

— Завтрак будет через полчаса, вам принесут, — глядя прямо перед собой, ответил слуга.

— Прямо сюда? — искренне удивился Дор. — А почему не в столовой?

— Потому что у нас так принято, — высокомерно ответил его собеседник и смерил наёмника неприязненным взглядом.

— Ну ладно, — Дор пожал плечами, закрыл дверь и вернулся к Эллиа, так и лежавшей на кровати.

Взяв руку девушки, он с сосредоточенным видом начал что-то чертить на её ладони с обеих сторон, и Ли ощутила, как кожу начало слегка покалывать. Закончив, Дор плавно повёл своей ладонью над рукой любимой, потом сжал и с немного напряжённой улыбкой посмотрел на неё. Поднёс тонкие пальчики Эллиа к губам и нежно поцеловал, не сводя взгляда.

— А никто из магов не учует? — тихо уточнила она, поняв, что послание для Императора готово.

— Это — точно нет, — уверенно заявил Дор.

Едва он замолчал, в дверь снова раздался стук — требовательный, громкий, уж точно, не слуга с завтраком. Эллиа напряглась, метнув косой взгляд на вход, Дор же нахмурился, встал, поджав губы, и подошёл открывать. Отодвинув засов, он еле успел отскочить — дверь распахнулась и в спальню буквально влетела Алейва в одном пеньюаре, возмущённая донельзя.

— Нет, это полное безобразие! Что за манеры, будить в такую рань! — она фыркнула и закатила глаза, небрежно поправив сползший с плеча край халата. — Никакого понятия о приличиях!

— Вообще-то, не так и рано, уже одиннадцать, — спокойно заметила Эллиа, с лёгким недоумением глядя на мать и пытаясь понять, зачем она явилась к ним жаловаться.

Прима с досадой поморщилась и раздражённо посмотрела на девушку.

— Я всё равно не привыкла так рано вставать, и в дороге к тому же не выспалась, устала сильно! Ещё и здесь не дают отдохнуть как следует! — Алейва снова фыркнула.

— Зато сможем пораньше приступить к репетиции, — словно невзначай обронил Дор и переглянулся с Эллиа.

Госпожа Оррих замерла, хлопнула ресницами, и выражение её лица тут же переменилось.

— О, хорошая идея, — уже нормальным голосом произнесла она кокетливо повела плечом, посмотрев на Дора сквозь ресницы. — Я узнаю у графа, где мы сможем провести нашу репетицию, — в последних словах Элли послышался скрытый намёк, и она подавила вспышку раздражения.

Ничего, совсем чуть-чуть осталось потерпеть, через пару дней они вернутся наконец в столицу и заживут уже нормальной жизнью. Останется только дождаться аудиенции и поставить точку с разводом. За полчаса отсутствия Алейвы они успели позавтракать, а потом явилась прима, недовольная ещё больше, чем после ранней побудки.

— Графа Анкарда нет, а его управляющий обошёлся весьма грубо со мной! — буркнула женщина, пройдясь по спальне. — Он сказал, что ничего не знает и распоряжений на этот счёт не получал от хозяина! Я обязательно поговорю с его милостью, пожалуюсь — такой ужасный человек своей грубостью может сорвать фестиваль! — Алейва закатила глаза и покачала головой. — Ведь творческие люди такие ранимые, их очень легко обидеть! — гостья покосилась на невозмутимого Дора и демонстративно вздохнула. — Жаль, что графа нет и мы не можем заняться… репетицией, — с выразительной паузой протянула Алейва, не сводя с мужчины взгляда.

Эллиа посмотрела в окно и словно невзначай обронила:

— Можно в библиотеке посидеть, почитать что-нибудь интересное. У его милости наверняка много книг…

— Ой, я читаю только сценарии, — оборвала её Алейва, с досадой махнув рукой. — Остальное мне неинтересно.

Помня просьбу Дора, Ли решила рискнуть прямо сейчас предложить матери вылазку из замка — вдруг согласится и без сопровождения графа?..

— Я слышала, здесь красивые окрестности, может, поедем, прогуляемся? Или в соседний городок, — произнесла девушка, наблюдая за Алейвой.

— Только не туда, — скривилась прима. — Эти провинциальные городки, в них обычно ни одной приличной лавки, они пыльные и скучные, — госпожа Оррих капризно изогнула губы и продолжила, резко сменив тему. — Дор, проводи меня к Ульмиру, слуги сказали, он со вчерашнего дня себя не очень хорошо чувствует, — голос Алейвы стал вкрадчивым, мурлыкающим.

Эллиа поняла, что это всего лишь предлог, и скорее всего, любовник матери прекрасно себя чувствует и небось зажимает какую-нибудь служанку в углу, раз его покровительница временно переключилась на другие объекты.

— Почему ты сама не сходишь? — прямо спросила Ли, не собираясь допускать больше никаких двусмысленностей между Алейвой и Дором.

В конце концов, свою миссию мать выполнила, привезла их в замок графа Анкарда, и терпеть её заигрывания с любимым девушка не собиралась.

— Я боюсь, — Алейва сделала большие глаза. — Вдруг это заразно? У меня хрупкое здоровье, а Дор — крепкий мужчина, к нему вряд ли зараза пристанет, — ресницы примы затрепетали, она глубоко вздохнула, приложив ладонь к груди.

Эллиа понимала, что мать несёт сущую нелепицу, и раздражение вспыхнуло в ней с новой силой.

— Знаешь, если так, и если твой… знакомый заболел ещё в пути, то мы все уже заразились, — не удержалась она от язвительного ответа.

Алейва уставилась на неё широко раскрытыми глазами и уже собралась что-то сказать, но в дверь раздался стук. Гостья выдохнула, молча проследила за Дором, поднявшимся открыть дверь, и Ли мысленно усмехнулась. Зря мать думает, что она будет стоять в сторонке и смотреть, как Алейва заигрывает с любимым.

— Господин граф вернулся и, узнав, что госпожа Алейва его искала, просил передать, что ждёт господ актёров у себя в кабинете, — с поклоном, чопорно сообщил слуга.

Актриса встрепенулась, заулыбалась и бросила на Эллиа победный взгляд, после чего они вышли за слугой и направились к кабинету графа Анкарда на первый этаж. Хозяин замка был сама любезность, поцеловал руку Алейве и отвесил ей комплимент, что она чудесно выглядит, пальцы же Ли задержал в своей ладони чуть дольше и проникновенно заглянул в глаза.

— Безумно рад видеть, госпожа Эллиа, я успел соскучиться со вчерашнего вечера, — мягко произнёс он, и девушка невольно крепче прижалась к Дору, прежнее беспокойство вспыхнуло с новой силой. А граф продолжил, так и держа пальцы девушки, но уже глядя на её спутника с заметной прохладцей. — Мне очень жаль, что комната для репетиций ещё не готова, но я могу выделить слуг в помощь, а вы, господин Дор, скажете им, что выносить и как расставить оставшуюся мебель, — предложил граф Анкард, и сердце Эллиа ушло в пятки — у неё появилась уверенность, что не просто так изменник это сделал. — Дамы, пока будет готовиться комната, мы можем прогуляться по окрестностям, я возьму друга, и мы устроим пикник на природе, — увидев, как заблестели предвкушением глаза графа, и смотрел он при этом только на неё, Ли подавила приступ страха.

Ей же только того и надо, выбраться за пределы замка, и очень удачно граф пригласил их с матушкой — теперь она вряд ли откажется, как если бы Эллиа попросила её. Но всё равно было боязно оставаться без защиты Дора. Он же лишь молча пожал её пальцы, не сводя с графа мрачного взгляда — как бы ни коробило предложение Анкарда, оно им было на руку, пусть и не хотелось расставаться даже на короткое время и даже для нужного и важного дела.

— О, граф, прекрасное предложение! — с воодушевлением воскликнула Алейва и чуть ли не в ладоши захлопала, одарив Эллиа выразительным взглядом. — Дор, ты справишься, я верю! Ли, милая, пойдём!

Как выяснилось, хозяин замка уже обо всём позаботился: осёдланные лошади ждали во дворе, в холле — слуги, готовые приступить к работе по подготовке помещения для репетиций. Ли даже толком попрощаться с Дором не успела — граф быстренько подхватил её под локоть и настойчиво потянул к выходу, в его глазах блестело нетерпение и вожделение. Эллиа порадовалась, что они ехали именно верхом, а не в экипаже, хоть граф пару раз и отпустил шутки на тему, что девушка держится в седле не очень уверенно и не хочет ли она пересесть к нему. Ли с вежливой улыбкой отказывалась: верховая езда входила в ежедневное расписание занятий в Храме, и замечание Анкарда не имело под собой оснований.

Путь занял чуть более получаса, и дорога вывела их к чудесному озеру, берега которого заросли жёлтыми кувшинками, а по гладкой, как зеркало, воде величаво плыли белые и чёрные лебеди. Вдоль берега на симпатичных полянках стояли скамейки для удобства отдыхающих — озеро полностью принадлежало графу Анкарду, и он заботился о своих гостях. Они спешились, отпустили лошадей, и хозяин поместья тут же завладел рукой напрягшейся Эллиа, а потом и вовсе приобнял, увлекая к одной из скамеек. Алейва, позабыв про дочь, вовсю флиртовала с тем самым мужчиной, которому строила глазки накануне за ужином, и Ли с тоской поняла, что помощи от неё вряд ли дождётся, в случае чего.

— Красавица моя, а почему вы такая грустная? Вам не идут морщинки на лбу, — вкрадчиво произнёс граф и потянулся к её лицу, разгладить эти воображаемые морщинки.

Этого Эллиа не выдержала: изобразив на лице улыбку, она резво вскочила и поспешила к пышному кусту у берега, украшенному пушистыми венчиками нежно-голубых цветов.

— Ну что вы, я вовсе не грустная! — с наигранной весёлостью ответила она, бросив косой взгляд через плечо. — Я задумчивая!

Девушка молилась про себя, чтобы граф не пошёл за ней — ей требовалось подойти к озеру одной, дабы не возбудить подозрений. Сорвав кисть цветов, она провела по ней пальцами, потом поднесла к лицу, и заметив, что Анкард всё же поднялся, демонстративно поморщилась, посмотрев на свою руку.

— Ну вот, испачкалась, — состроив расстроенную мордашку, Эллиа вздохнула и приблизилась к краю воды, аккуратно придерживая край юбки.

Присев, она поболтала рукой в прохладной воде, ощутила, как кожу снова закололо, как утром, и мысленно удовлетворённо улыбнулась: послание ушло Чейзу, и вскоре их опасная затея увенчается успехом, можно будет наконец уехать.

— Осторожнее, моя дорогая, не упадите, — с фальшивой заботой граф наклонился и откровенно обнял Эллиа, потянув к себе. — Пойдёмте, перекусим.

Ли пришлось вернуться к скамейке, теребя злосчастную веточку и пытаясь справиться с тревогой. Между тем, Алейва и её кавалер уже разложили из корзины захваченную графом еду, и прима, ничуть не стесняясь, с довольным видом устроилась у него на коленях. Эллиа хотела было сесть на скамейку, но Анкард оказался быстрее: так и не убрав руки с её талии, он опустился на сиденье и потянул Ли к себе с весьма двусмысленной ухмылочкой. Она испуганно вздохнула и несильно упёрлась.

— П-прошу вас, не надо, у меня жених… — пробормотала Эллиа беспомощно, понимая, что против графа её женские уловки не подействуют, только ещё больше раззадорят его.

Дразнить такого опасного зверя даже намёком на флирт было чревато серьёзными последствиями, поэтому девушка лихорадочно придумывала причину, по которой надо срочно вернуться в замок — судя по насмешливому огоньку во взгляде графа на жениха гостьи ему было совершенно наплевать.

— Ну что вы, дорогая моя, скамейка может испачкать ваше замечательное платье, — проворковал Анкард, почти силком усадив Эллиа к себе на колени.

Она застыла, позвоночник превратился в ледяную сосульку, и когда граф поднёс к её рту кусочек копчёной ветчины, у девушки к горлу подкатил горький ком.

— Мне… нехорошо немного… — пролепетала она, почти не играя и находясь на грани обморока от паники.

Прижав ладонь ко лбу, Эллиа сделала несколько глубоких вдохов, почти ничего не видя перед собой из-за пелены перед глазами. Объятия графа Анкарда стали крепче, и ухо девушки обожгло его горячее дыхание.

— Маленькая трусишка, — выдохнул он насмешливо. — Ладно уж, так и быть, сегодня отпущу, но в следующий раз не убежишь, недотрога.

Эллиа пришлось стерпеть поцелуй в шею, от которого кожа зачесалась и захотелось немедленно вытереть то место, а лучше вообще помыться с мылом целиком. Пикник быстренько свернули, и Ли, бросив косой взгляд на матушку, наткнулась на очень недовольное выражение на её лице, но это девушку ничуть не заботило. Дольше оставаться на озере она не хотела, и к её облегчению, вскоре они вернулись обратно в замок. Граф вызвался проводить Эллиа, но тут встряла Алейва, к лёгкому удивлению её дочери.

— О, я побеспокоюсь о моей протеже, ваша милость, — с приторной улыбкой, не коснувшейся глаз примы, проговорила женщина и крепко ухватила Элли за локоть.

До самой спальни Ли они шли молча, а вот у двери герцогиня вырвала руку и повернулась к матери — однако не успела сказать ни слова.

— Да что ты за недотрога, я такого кавалера упустила! — прошипела Алейва, зло сузив глаза. — Богат, красив, и уже без ума от меня! Могла бы и потерпеть чуть-чуть, ничего страшного!

— Прости, матушка, но я плохо себя чувствую, — не осталась в долгу Эллиа, практически выплюнув ненавистное Алейве слово, и шагнула назад, в спальню, захлопнув дверь перед самым носом примы и задвинув засов.

Вот так. Теперь ей точно не помешают, и откроет она только Дору, а обедать будет здесь, у себя, сославшись на неважное самочувствие, тем более, не совсем соврёт. Хорошо, она догадалась захватить с собой несколько книг почитать, и до самого вечера прекрасно провела время в спальне — к облегчению Эллиа, никто не ломился к ней проведать, как дела. Ну а к ужину появился Дор — ему Эллиа с радостью открыла. С тихим невнятным возгласом она обняла любимого, чувствуя облегчение, что он здесь, рядом, и не даст её в обиду. Сильные руки тут же обвились вокруг неё, и Дор с беспокойством спросил:

— Мне сказали, ты неважно себя чувствуешь? Это так или отговорка? — мужчина отстранил Ли и внимательно посмотрел ей в глаза.

Она улыбнулась и молча подняла руку, на которой он рисовал утром рисунок. Дор понимающе наклонил голову, на его лице мелькнуло облегчение.

— Уже получше, — успокоила его Элли.

Их краткий разговор прервался прозвучавшим гонгом — пришла пора идти на ужин. Девушка скривилась, но отказаться и остаться в спальне, сославшись на плохое самочувствие, значило рисковать: граф мог лично подняться и осведомиться, что с его гостьей. Эллиа выбрала самый скромный наряд из своего гардероба, с маленьким вырезом почти под горло и длинными рукавами, однако она прекрасно понимала, это вряд ли поможет. Ужин прошёл для неё тягостно. Анкард снова посадил Элли рядом с собой, и практически не стесняясь, заигрывал, не обращая ровно никакого внимания на мрачные взгляды Дора и напряжённость девушки. Она вздрагивала каждый раз, как граф притрагивался к её руке, или наклонялся шепнуть на ухо очередной комплимент на грани, от которого Элли уже воротило. Ей кусок в горло не лез от такого неприятного соседства, но она всё же заставила себя поесть — силы ещё понадобятся. С ужина она ушла раньше остальных, тихо, но твёрдо отказавшись от настойчивого желания Анкарда проводить Эллиа лично.

— Мой жених справится с этим, милорд, — девушка храбро посмотрела в глаза графу, встала и поспешно подошла к Дору, вцепившись в его руку.

Только когда за ней закрылась дверь спальни, Ли облегчённо перевела дух.

Развернувшись в руках Дора, она приподнялась на цыпочки и прижалась к его губам, прильнув всем телом, больше всего сейчас нуждаясь в поддержке и тепле. Любимый всё понял без слов, бережно обняв, и поцелуй вышел долгим и нежным. Дор легко подхватил её на руки и понёс к кровати, не прерывая поцелуя, вкладывая в него все свои чувства, теснившиеся в груди. Тревогу, волнение, облегчение, что всё обошлось, и конечно, любовь. Они не разговаривали, да и не было нужды в словах: за них говорили руки, губы, прикосновения. Уложив Эллиа на кровать, Дор начал раздевать её мучительно медленно, наслаждаясь каждым мгновением, о чём говорил довольный огонёк в его взгляде и мечтательная улыбка на губах. Затаив дыхание, Ли следила, как пальцы любимого неторопливо скользят вдоль её ног, поднимая юбку, аккуратно снимают подвязку, нежно гладят тёплую кожу бедра над краем чулка…

Прикусив губу, Эллиа смотрела сквозь ресницы, прерывисто дыша, но не делая попытки перехватить инициативу: ей хотелось сегодня побыть просто любимой, желанной женщиной, хоть ненадолго забыть об опасности, грозившей им обоим. Шёлковый чулок пополз вниз, а за ним следовали чуткие пальцы Дора, и его губы, оставлявшие горячие узоры, от которых мурашки разбегались по всему телу. Эллиа чувствовала себя подарком, который разворачивали так, чтобы не повредить упаковку, растягивая удовольствие, и от этого ожидания в животе всё сжималось. Откинувшись на подушки, Ли уплывала в мягкое марево ощущений, окутавшее её невесомым облаком, и реальность отступила, утратила границы. Закончив с одним чулком, Дор приступил ко второму, избавляя от него так же томительно медленно, и девушка судорожно всхлипывала, стискивала покрывало, а кровь превратилась в тягучую, горячую карамель, наполнившую сладостью до самых краёв.

Ладони Дора скользнули по ногам Элли, добрались до бёдер, и сильное тело прижало к кровати, и рот снова накрыл горячий, долгий поцелуй, от которого закружилась голова. Девушка обняла любимого, чуть повернувшись и закинув на него ногу — чтобы Дору удобнее было расстегнуть пуговки на спине, а её ладошки уже нетерпеливо гладили плечи и грудь мужчины, дёрнули рубашку, жаждая избавиться от ненужной преграды. Дор ненадолго оторвался от губ Элли, позволив ей стянуть лишнюю одежду, и пальчики девушки с восторгом начали волнующее путешествие по рельефным мышцам, наслаждаясь их крепостью. Ли словно заново изучала любимого, отвечая на каждый его поцелуй своим, на каждое прикосновение дотрагиваясь до спины, плеч, груди. Они не торопились, стремясь доставить друг другу как можно больше удовольствия, впитывая эмоции каждой клеточкой, растворяясь друг в друге. Эллиа не заметила, в какой момент на ней не оказалось платья, просто вдруг поняла, что между их телами больше нет ничего, а сжигавший их жар стал теперь одним на двоих, общим пожаром, в котором так хотелось сгореть, расплавиться, раствориться.

Тихий, бессвязный шёпот, лихорадочное дыхание, томные стоны — всё вместе сплеталось в неповторимую музыку, музыку их любви, звучавшую только для них двоих. Руки, скользившие вдоль изгибов, заставлявшие забывать, как дышать, зажигавшие огонь в каждой клеточке, пальцы, знавшие, как и где дотронуться так, чтобы с любимых губ сорвался тихий вскрик от острой вспышки удовольствия — всё это сплелось в древний танец любви, который они оба прекрасно умели танцевать. И когда наконец Эллиа почувствовала Дора в себе, когда голодная пустота оказалась заполненной, девушка вцепилась в его плечи, подавшись навстречу, и мир перестал существовать. Остались только ритмичные движения, с каждым разом уносившие всё дальше, тяжёлое, прерывистое дыхание, сильное тело, прижимавшее к кровати, и стремительно нараставшее наслаждение, настолько яркое, что казалось, ещё одно мгновение, и Эллиа не выдержит, потеряет сознание. А потом всё растворилось в море эмоций, захлестнувших с головой, и Ли с удовольствием в нём утонула, растворившись в волшебном ощущении, что она принадлежит только этому мужчине, и он только её, ничей больше…

На второй день пребывания у графа репетиции всё же начались, только не после завтрака, как полагали Дор и Эллиа, а гораздо позже. Сначала к ним снова настойчиво рвалась Алейва, которую пришлось впустить и выслушивать её жалобы на ранний с её точки зрения подъём. Ли демонстративно не вылезала из постели, в которой буквально несколько минут они с Дором очень уютно позавтракали и в общем-то планировали ещё понежиться в ней. Любимый сидел рядом, естественно, одетый, и держал Ли за руку, молча наблюдая за ходившей туда-сюда по комнате Алейвой, сыпавшей возмущёнными словами.

— Нет, ну я же сказала, не будить меня! Позавтракать можно и позже! Что за невоспитанность! — твердила она, наслаждаясь собственной игрой.

Ли радовалась, что матушка, похоже, охладела к Дору, сделав стойку на дичь покрупнее, и хотя ещё время от времени бросала взгляды на будущего зятя, но уже не такие пламенные и призывные, как раньше. Скорее, кокетничала по привычке, подумалось Эллиа. И вообще, чем больше она думала о поведении Алейвы, тем крепче становилась уверенность, что для примы жизненно необходимо, чтобы все без исключения мужчины вокруг восхищались только ей. Что ж, тем лучше, что госпожа Оррих отстала от Дора, Эллиа меньше поводов для раздражения. И так нервная обстановка.

— Ли, ты должна мне помочь одеться, — заявила вдруг прима, остановившись напротив дочери. — Мне надо прилично выглядеть, — Алейва затрепетала ресницами, на её губах мелькнула предвкушающая улыбка.

Эллиа переглянулась с Дором, и он едва заметно кивнул. Вряд ли в спальне актрисы ей грозит опасность, женщина она, конечно хитрая, но не настолько, чтобы подстраивать Элли специально встречу с графом. И сам Анкард точно уж не будет использовать такие методы, девушка предполагала, что он предпочтёт действовать более прямо.

— Хорошо, сейчас оденусь, — с едва заметным вздохом раздражения ответила Эллиа.

— Дор, сходи пока проведай Ульмира, что там с ним, поправился он или нет, — обратилась Алейва к мужчине слегка капризным тоном.

В своей спальне, которая, как убедилась Ли, действительно выглядела скромнее её покоев, Алейва долго перебирала вешалки в шкафу, выбирая, в чём же пойти. Ей всё не нравилось, по её словам, девушка поняла, что прима хочет выглядеть сногсшибательно, дабы произвести на кавалера неизгладимое впечатление.

— Я тебе не сказала? — словно невзначай обронила актриса и оглянулась на Эллиа, держа в руках очередной наряд. — На репетицию обещал прийти Анджер, — Алейва мечтательно закатила глаза и продолжила речь. — Между прочим, у него своё поместье недалеко отсюда, и титул есть, он маркиз. Такими кавалерами, милочка, не разбрасываются, — назидательно произнесла прима и бросила наряд на кровать. — Только нерешительный больно, — женщина поморщилась, на её лице мелькнула досада, и Эллиа с внутренним смешком предположила, что скорее всего, Алейва ночевала одна. В отличие от дочери. — Ну ничего, я уверена, после сегодняшней репетиции равнодушным он не останется. Помоги застегнуть, — повелительно произнесла госпожа Оррих, поправив платье и повернувшись к Эллиа спиной.

Глубокий вырез спускался гораздо ниже лопаток, и застёжка оставалась только на узкой ленте вокруг горла, а руки прикрывали полупрозрачные свободные рукава, усыпанные бисером и блёстками. Глядя на мать, Ли уверилась, что репетиция опять превратится в балаган, особенно если этот кавалер матушки всё же явится. «Ну и ладно, всё равно ничего мы показывать не будем», — подумала девушка и отступила.

— Готово, — кратко произнесла она.

— Понимаешь, чтобы заинтересовать мужчину, надо выглядеть как можно соблазнительнее… — щебетала Алейва, крутясь перед зеркалом, и Эллиа перестала её слушать.

В Храме их учили совсем не тому. Вульгарные советы примы, что платье должно больше открывать, чем скрывать, что надо двигаться и садиться так, чтобы выгодно подать свою фигуру, и так далее, звучали для Элли пародией на то, о чём говорили наставницы. «Сексуальность не должна быть навязчивой, девочки, — зазвучал в её голосе голос Руолис. — Вы должны выглядеть женственно, и внешне, и в поведении. Но помните, ваша цель — не соблазнить как можно больше мужчин вокруг вас, а — одного, конкретного, вашего мужа. В первом случае такая навязчивая демонстрация вашей сексуальности может оттолкнуть, мужчины не любят слишком приставучих и развязных, только если они не пришли расслабиться в дом удовольствий. Не будьте шлюхами, девочки. Будьте желанными для одного, единственного, который оценит вас и ваши таланты по достоинству».

— …В общем, думаю, Анджер не устоит, — закончила Алейва свою тираду и повернулась к Эллиа.

Спереди платье открывало плечи, и вырез демонстрировал грудь, только тонкий воротник удерживал наряд, не давая ему свалиться. По мнению Ли, одеяние примы больше открывало, чем скрывало, и будь она на месте ухажёра Алейвы, точно не клюнула бы. В дверь раздался стук, госпожа Оррих поспешила открыть — в коридоре стояли Дор и Ульмир. Последний выглядел слегка бледно, как выяснилось, он действительно приболел, неудачно поужинав в последней перед приездом гостинице. Они спустились вниз и Дор повёл всех к отведённому для репетиций залу. Переступив порог помещения, Эллиа обвела его взглядом и усомнилась в том, что здесь вообще когда-то проходили репетиции. Изначально он может и предназначался для этой цели, но сейчас его явно использовали, как склад ненужной мебели. Частично её вынесли, как сказал Дор, а остальное сдвинули к стенам, что-то оставили как декорации. Даже занавес имелся, к лёгкому удивлению Эллиа. Девушка покачала головой: для человека, покровительствующего искусствам, такая нужная зала выглядела слишком заброшенной. Значит, Дор прав, и это действительно лишь прикрытие, все эти фестивали и общение с приезжими артистами. Даже у Алейвы в её городском доме комната для репетиций, хоть и гораздо меньших размеров, выглядела намного лучше.

— Ну, начнём! — с воодушевлением произнесла прима, хлопнув в ладоши, и Эллиа заметила, как она покосилась на входную дверь.

Начать, конечно, они начали, но репетиция не задалась. Ульмир играл заторможенно, не совсем отойдя от недомогания, и его смело можно было заменить одним из стульев, стоявших у стены. Алейва капризничала и постоянно делала замечания, то и дело поглядывая на вход, и всё больше раздражаясь тем, что потенциальный новый любовник не появлялся. Только Дор хранил невозмутимое выражение и старательно выполнял всё, что от него требовалось. Эллиа невольно восхитилась выдержкой любимого, её собственная уже была на грани. Время близилось к обеду…

— Эллиа, ну что за выражение лица! — в который раз огрызнулась Алейва, уже явно злая на то, что предполагаемый кавалер так и не явился. — Ты где витаешь? Текст произносишь, как деревянная!

— Знаешь, что? — рявкнула вконец выведенная из себя Эллиа и встала, уперев руки в бока. — На себя бы посмотрела, тоже мне, прима!

— А давайте пообедаем! — прервал зарождающуюся ссору Дор и подойдя к Ли, обнял её за плечи, привлекая к себе. — Прервёмся, отдохнём, и дальше порепетируем!

— Хорошее предложение, — буркнула Эллиа, зыркнула в сторону насупившейся маменьки, и отвернулась к любимому.

Попросить принести обед прямо сюда отправился Ульмир, и пока его не было, в зале царила напряжённая тишина. Ли так и хотелось съязвить на тему, как быстро прошло увлечение Алейвы Дором, но она молчала — не хватало ещё всерьёз поругаться с матушкой. Обедали тоже в тишине, особо не разговаривая, и после репетиция продолжилась. Прима всё не успокаивалась, и Эллиа была близка к тому, чтобы всё бросить, но тут к её облегчению и радости Алейвы, в дверях наконец появился долгожданный поклонник госпожи Оррих с ещё одним гостем графа, Эллиа не запомнила его имени. Настроение примы тут же переменилось, она оживилась, её глаза заблестели, и вся язвительность и придирки исчезли.

— О, мой лорд, благодарю, что почтили присутствием наше представление! — прощебетала Алейва, подойдя к мужчине и протянув обе руки.

— Ну что вы, я поспешил сюда, как только у меня появилась возможность, — он галантно поцеловал ей ладони. — И теперь с удовольствием наслажусь вашей игрой, госпожа.

— Можно просто Алейва, — мурлыкнула прима, затрепетав ресницами, и упорхнула к сцене.

Репетиция пошла оживлённее, да и Ульмир уже пришёл в себя и двигался активнее. Вновь прибывшие наблюдали, время от времени о чём-то тихо переговариваясь, а в самом конце репетиции, во время особо удачного монолога Алейвы, маркиз даже захлопал в ладоши.

— Вы великолепно играете, жаль, что я раньше не ходил на ваши спектакли, — расщедрился он на комплимент. — Много потерял, хотя я и не завсегдатай светских мероприятий.

Конечно, судя по его выправке, этот маркиз скорее привычен к тренировкам с мечом и командованию, мелькнула у Эллиа мысль. Несмотря на обычную одежду, в нём угадывался военный, девушка находила неуловимое сходство с теми стражниками, которые охраняли поместье маркиза Вудгоста.

— Ах, ну что вы, — Алейва притворно смущённо улыбнулась и сошла с импровизированной сцены, негласно дав понять, что репетиция закончилась. — Благодарю, мне очень приятно, но я всего лишь скромная актриса, вы мне льстите, — она стрельнула в Анджера кокетливым взглядом и отработанным движением намотала на палец светлый локон.

Эллиа беззвучно фыркнула и отвернулась, спрятавшись от заинтересованных взглядов спутника этого маркиза в объятиях Дора.

— Ничуть не льстим, прелестная госпожа, — вступил в разговор этот второй, отведя глаза от девушки, к её облегчению. — Вы действительно превосходная актриса, поверьте, я в искусстве разбираюсь больше, чем Анджер, — мужчина улыбнулся, покосившись на приятеля. — Я бы без раздумий отдал вам первый приз фестиваля, будь моя воля.

— О, а вы будете среди судий? — оживилась Алейва, почуяв ещё одно потенциально полезное знакомство.

— Нет, к сожалению, — он развёл руками. — Я всего лишь иногда режиссирую, помогаю начинающим, так сказать.

— И что вы будете ставить сейчас? — Алейва заняла один из стульев, облокотившись на спинку. — Ваши актёры уже здесь?

Их разговор прервался появившимся слугой с подносом, на котором стояли освежающие напитки. Эллиа подумала, что весьма кстати — только сейчас она осознала, что горло пересохло от долгой репетиции. Собеседник госпожи Оррих усмехнулся, переглянулся с Анджером и кивнул.

— Актёры чуть позже приедут, а ставить будем «Злую насмешку судьбы», — ответил он.

Брови актрисы взлетели вверх.

— Смело, с вашей стороны, — заметила она, отпив из бокала охлаждённого сока. — Эта пьеса же запрещена, а граф ведь законопослушный гражданин…

— Он ещё и ценитель искусства, а эта пьеса незаслуженно забыта, — перебил её маркиз, и Эллиа заметила, как в его глазах мелькнуло странное выражение. — Поверьте, граф Анкард совсем не против этой постановки.

— Ах, ну тогда я с удовольствием посмотрю, как вы её поставите, — Алейва снова улыбнулась и повела плечиком. — Вы же пригласите посмотреть, не правда ли?

— С большим удовольствием, — маркиз Анджер вновь склонился над её рукой и продолжил, не сводя с неё взгляда. — Могу ли я похитить вас, прелестная госпожа?

Глаза примы вспыхнули от удовольствия, она поставила пустой стакан на поднос и поднялась со стула.

— Конечно, можете, — проворковала Алейва и махнула рукой. — На сегодня репетиция закончена, завтра продолжим.

Компания удалилась, Ульмар тоже поспешил выйти, сославшись на усталость, и Дор с Эллиа неспешно направились к себе, радуясь, что сегодня они избавлены от общества графа Анкарда.

— Наверное занят… делами, — вполголоса, но с выразительной паузой произнесла Ли, пока они поднимались по лестнице.

— Весьма возможно, — задумчиво протянул Дор, обняв девушку за талию.

Они замолчали, пока за ними не закрылась дверь спальни — здесь наёмник был уверен, что их не подслушают.

— Они действительно уверены в своей безнаказанности, — нахмурилась Ли, пройдясь по спальне. — Ты же понял, к чему был тот разговор о пьесе?

— Конечно, понял, и да, они уверены, — спокойно подтвердил Дор, подошёл к ней и обнял, потом потянул к креслу у окна.

Эллиа устроилась у любимого на коленях и затихла, обдумывая услышанный в репетиционной зале короткий разговор. Упомянутая пьеса имела под собой в основе реальные события тридцатилетней давности, только представленные совсем не так, как было всё на самом деле…

По сюжету пьесы, в одной стране, название которой опущено, у благородного правителя была жена, которая ему изменяла без всякого стыда и совести, и с которой он не разводился только ради сына — правитель его очень любил. Однако вскоре этот правитель встретил прелестную девушку, конечно, влюбился в неё, она ответила ему взаимностью, и они стали любовниками. Девушка родила правителю сына, и чуть погодя, мужчине стало известно, что его старший ребёнок — вовсе и не его, и больше его ничего не держит рядом с женой. До этого известия правитель не признавал внебрачного ребёнка своим, чтобы не провоцировать смуту, то после него, естественно, объявляет бастарда своим сыном и собирается разводиться с неверной женой, посмевшей обмануть его. Супруга же успевает коварно его отравить, а возлюбленная правителя сбегает, спасая себя и жизнь ребёнка. В финале пьесы выросший сын возвращается в земли отца, и справедливость торжествует: отравительница и её сын, который незаконно захватил трон, схвачены и казнены, народ и дворяне с ликованием встречают истинного государя.

Вроде бы и обычный сюжет о любви и предательстве, если бы он не перекликался с прошлым её родной страны. В реальности все было совсем по-иному, и это она прекрасно знала — историю в Храме преподавали хорошо. А еще, на примере именно этой пьесы девочкам рассказывали, чем опасна ложь, приправленная толикой правды, и как с помощью таких хитро подтасованных фактов можно влиять на общественное мнение. Ведь если бы эту пьесу в своё время не запретили, многие начали бы сомневаться в праве Императора на трон.

У Алгорсина действительно имелся единокровный младший брат, его мать — одна из принцесс соседней страны, куда отец Чейза поехал в составе официального посольства, посланного для того, чтобы поздравить монарха-соседа с его пятидесятилетием. И с его дочерью у отца нынешнего Императора случился страстный, но кратковременный роман. Правда, оставались сомнения, что он имел естественные причины, и хотя отец Алгорсина даже признал сына, права на престол ребёнок вместе с этим признанием не получил. Ведь отец Чейза, хоть и был и коронован, но только как муж единственной наследницы предыдущего правителя. Да, правил страной всё же он, отец Алгорсина, но после его смерти, по официальной версии случившейся от болезни, мать Чейза и сама неплохо справлялась с бременем власти, и лишь после достижения Сином двадцати пяти лет передала бразды правления ему.

Однако именно эту правду о своем появлении на свет единокровный брат Императора, а точнее его родственники и ещё несколько высокопоставленных лиц из соседних стран, давно зарившихся на богатую и обширную Игирру, извратили в этой пьесе, искусно смешав правду и ложь. Мало того, они еще и поддерживали брата Чейза в его незаконных притязаниях на престол чужой страны. Оборачивая в его пользу даже то, что после смерти супруга мать Алгорсина честно выплатила внебрачному сыну своего мужа его долю наследства.

— И всё же, не пойму, ка можно продать родину? — тихо спросила Эллиа, глядя перед собой рассеянным взглядом. — Почему граф так поступил? Неужели ему деньги важнее? Или что там ему посулили за предательство?

Дор вздохнул, обнял её и устроил подбородок на плече любимой.

— Девочка моя, к сожалению, всегда будут такие люди, для которых личная выгода важнее блага страны, — так же тихо ответил он. — И наша задача — вовремя их найти и обезвредить.

Они ещё немного посидели в тишине, а потом раздался злополучный удар гонга. Пришла пора ужина.

Эллиа напряглась, ожидая, что в дверь раздастся стук и придётся снова идти с графом, но он за ней не зашёл, что только обрадовало девушку. В столовую она пришла под руку с Дором, а увидев, что место рядом с Анкардом занято, чуть открыто не заулыбалась. Неужели хозяин замка решил, что дела важнее мимолётной интрижки с заезжей молоденькой актрисой? Хорошо бы, подумалось Ли, и она с облегчением села рядом с Дором. Тот, кто сидел на её месте рядом с графом, был ей незнаком, девушка точно с ним не встречалась, и выглядел он совсем не похожим на жителей Ириггы. Бронзовая кожа, темнее, чем у остальных присутствовавших, раскосые глаза жгучего чёрного цвета, скуластое лицо и взгляд с прищуром, внимательный и острый. Эллиа старалась поменьше смотреть в его сторону, новоприбывший её откровенно пугал — от него словно исходили невидимые волны опасности. Дор же, увидев незнакомца, вовсе напрягся — Ли почувствовала это, поскольку её ладонь лежала на предплечье любимого, девушке так спокойнее было. Конечно, лицо наёмника оставалось невозмутимым, он смотрел только в свою тарелку, но Элли понимала, что Дор встревожен этим неожиданным гостем.

Атмосфера за столом тоже неуловимо изменилась по сравнению с предыдущими вечерами. Разговаривали мало, так, перебрасывались ничего не значащими репликами, и даже Алейва притихла, лишь время от времени негромко беседуя о чём-то со своим кавалером, тем самым маркизом, который приходил на репетицию. Краем глаза наблюдая за остальными, Эллиа подметила в их взглядах, улыбках, выражениях лиц сдерживаемый азарт, какое-то нетерпеливое ожидание. Скупые, резкие движения и блеск глаз выдавал их с головой, словно что-то случилось, заставив их всех сбросить маски ленивых аристократов. Ли всей кожей чувствовала, назревает нечто, и от этого мурашки бегали от шеи до пяток, вызывая настойчивое желание поёжиться и нервно передёрнуться. Страстно захотелось уединиться в отведённой ей спальне вместе с Дором и переждать, а ещё лучше, каким-то образом покинуть замок, ведь самое главное они уже сделали, дали знать Чейзу. Даже в мыслях Элли опасалась называть его по-настоящему.

— Ну-с, господа и дамы, — граф встал и с широкой улыбкой обратился к гостям, мазнув взглядом по Эллиа. — Приступим к ужину. Всем приятного аппетита.

— Да, стоит воспользоваться возможностью и оценить шедевры вашего повара, граф, — отозвался сосед Алейвы, маркиз Анджер, кажется. — Когда ещё доведётся…

— Дорогой, ты уезжаешь? — весьма невежливо перебила прима, положив тонкие пальцы ему на руку и заглянув в глаза с выражением разочарования на лице.

Элли отметила, как вольно мать обращается к маркизу, и поняла, что похоже, госпожа Оррих добилась своего. Хотя, скорее, это маркиз снизошёл до неё, мелькнула у девушки язвительная мысль.

— Дела требуют, дорогая, — с небрежной улыбкой отозвался Анджер. — Мне завтра надо будет ненадолго уехать из замка, встретить актёра, который будет играть главную роль в той пьесе, что я собираюсь ставить.

При этом Ли заметила, как он быстро переглянулся с графом, и уверилась, что в его словах скрывается двойной смысл.

— О, а твоя труппа не может самостоятельно добраться? — с явным раздражением переспросила Алейва, дёрнув плечиком. — Тут сложно заблудиться!

— Он нездешний, и я был бы плохим режиссёром, если бы не позаботился о моих людях, — маркиз похлопал её по руке. — Не переживай, дорогая, я ненадолго.

Во время этой беседы остальные молча ели, и только время от времени обменивались многозначительными улыбками. Судя по каменной физиономии Дора, он прекрасно понимал, о чём на самом деле идёт речь и кого собрался встречать маркиз Анджер. Далее обсудили ещё раз усилия повара графа Анкарда, которого тот, оказывается, выписал из столицы, и кто-то даже выразил мнение, что вскоре они смогут сравнить, как готовят в том ресторане, откуда хозяин замка выписал этого повара. Эллиа особо не прислушивалась, стараясь доесть как можно быстрее и уйти к себе — косые взгляды гостей и их странные разговоры с намёками откровенно пугали девушку. Она ощущала себя как будто в центре большого осиного гнезда. И осы в любой момент могли начать жалить… Заметив, как Дор с хмурым видом ковыряется в тарелке, девушка поняла, что и ему с большим трудом удаётся держать себя в руках и спокойно сидеть за одним столом с заговорщиками. Когда подали десерт, Элли решила, что уже наелась и сладкого совсем не хочет. Наклонившись к уху Дора, девушка тихо сообщила:

— Я пойду, ладно? Не могу тут больше сидеть…

Он молча кивнул, погладив её напряжённо подрагивавшие пальцы. Элли набралась смелости и посмотрела на графа Анкарда.

— Благодарю за ужин, милорд, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я всё ещё неважно себя чувствую, голова никак не проходит, — Эллиа поднялась, поморщившись и приложив ладонь ко лбу для убедительности. — Всем приятного аппетита.

Однако граф не успел ничего ответить, а Ли — даже шагу сделать к выходу из столовой. Новый гость с ленивой улыбкой вдруг обратился к Анкарду:

— Вы позволите этой милой барышне так просто уйти и лишить нас её обворожительного общества, мой друг?

Граф понятливо усмехнулся, а Эллиа застыла, растерянно уставившись на этого странного гостя. Слишком развязно он себя вёл. По спине девушки сползла капля ледяного пота, оставляя за собой морозную дорожку, Ли незаметно сглотнула, уже пожалев о своём порыве. Не стоило привлекать к себе внимания, ой, не стоило…

— Госпожа Эллиа, неужели со вчерашнего дня вы так и не поправились? — насмешливо поинтересовался между тем граф Анкард. — Мне сказали, вы сегодня на репетиции были днём и выглядели бодро. Может, задержитесь, уважите нашего нового гостя?

Опустив глаза, Эллиа упрямо поджала губы.

— Да, днём всё хорошо было, но к вечеру я устала и разболелась голова, — повторила она, не желая отступать.

Теперь ей тем более было страшно оставаться за этим столом дальше.

— Знаете, у меня есть отличный рецепт от головной боли, — вкрадчиво произнёс тот самый безымянный гость, и от предвкушения в его голосе Эллиа вздрогнула, вцепившись в плечо Дора.

Метнула на него косой взгляд и чуть не передёрнулась — мужчина откровенно раздевал её глазами, ощупывая каждый изгиб и выпуклость, и герцогине страстно захотелось спрятаться за широкую спину любимого. Но она прекрасно понимала, что на открытый конфликт, даже ради защиты своей женщины, Дору ни в коем случае нельзя идти. По тому, как закаменели его мышцы под её пальцами, Эллиа поняла, какие мысли мучают её мужчину, и тихонько погладила его. А неизвестный между тем продолжил.

— Что же ваш жених так плохо о вас заботится, милая барышня, м-м? — с отчётливой иронией произнёс он. — У молодых девушек болит голова только в том случае, если мужчина плохо старается и не доставляет им нужного удовольствия, — от этой сальной шуточки за столом раздались смешки, а Эллиа мучительно покраснела, опустив голову и молча злясь на слишком болтливого и наглого гостя. — Но я готов исправить эту оплошность, красотка, прямо сейчас.

Задохнувшись от негодования, Ли выпрямилась и смерила говорившего гневным взглядом. Злость оказалась сильнее страха, герцогиня была полна решимости осадить зарвавшегося наглеца.

— Как вы смеете так говорить! — ровным голосом процедила Эллиа, помня наставления с уроков, что голос в споре повышает только тот, кто не уверен в своей правоте.

Она как раз была уверена, да и Дор, не выдержав, отодвинул стул и поднялся с места.

— Если вы выше нас по положению, это не даёт вам никакого права оскорблять мою невесту подбными предложениями! — холодно отчеканил он, нащупав ладонью Эллиа и крепко сжав, при этом его прищуренные глаза буквально пригвоздили говорившего к месту.

Тот смерил Дора презрительным взглядом и ухмыльнулся.

— Ты и вправду так думаешь? — с пренебрежением произнёс он и посмотрел на Элли, почти полностю спрятавшуюся за спину любимого. — Значит, считаешь, он тебя любит, да, милашка? И сколько ты хочешь, чтобы прямо сейчас уехать из замка и оставить нам свою невесту? — а это уже снова Дору.

Ли зажмурилась и вцепилась в своего мужчину, лишь бы не видеть этого безжалостного человека, считающего, что вот так просто можно ради своих мимолётных желаний унижать других. Дор же притянул Элли к себе, и она уткнулась лицом ему в грудь, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться — в горле встал ком. Ситуация складывалась безвыходная…

— Как вы смеете такое предлагать? — глухим голосом ответил Дор. — Неужели вы всерьёз считаете, что я продам любимую только потому, что вы этого захотели? — он крепче прижал к себе сжавшуюся в комочек Эллиа.

— Конечно, — бросил гость. — У тебя выхода другого нет, потому что или я плачу тебе, и ты уступаешь её, или слуги нашего дорогого хозяина вышвырнут тебя из замка без всякого вознаграждения, перед этим слегка научив тебя учтивости и уважению воли лорда.

Ли беззвучно ахнула, услышав этот циничный ответ и сильно прикусила губу: от страха у неё ослабели коленки, а сердце колотилось в горле, она не чувствовала пальцев рук и ног от нервного волнения. Не выдержав, она развернулась в объятиях Дора и посмотрела в глаза графу Анкарду — ну не может же и он быть до такой степени бесчувственной скотиной!

— Пожалуйста, прекратите это всё, милорд, — тихо попросила она, впившись ногтями в ладони и прилагая колоссальные усилия, чтобы голос не дрожал.

Нельзя показывать свою слабость, ни в коем случае. Иначе точно всё закончится очень плохо. Граф же насмешливо ухмыльнулся, окинул Эллиа взглядом, в котором светилось фальшивое сочувствие, и ответил:

— Желание моего гостя — закон, милая барышня, и если ему хочется, чтобы такая прелестница, как вы, согрела ему сегодня ночью постель, я, как радушный хозяин, буду рад помочь ему в этом, — Ли, услышав эти жестокие слова, пожелала провалиться сквозь землю и в который раз пожалела, что уговорила Дора взять её с собой в замок, а не осталась в столице, сказавшись больной. — Пусть даже в ущерб собственным интересам, — граф Анкард с откровенным вожделением снова оглядел её. Задумчивое выражение, мелькнувшее в глубине его взгляда, напугало Эллиа ещё больше. — Хотя если твой жених не хочет покидать замок, он может и остаться, у меня в подвале имеется достаточно темниц, чтобы он подождал там, пока ты освободишься.

Ли не могла поверить, что этот человек — аристократ с чередой благородных предков за плечами. Предатель, да ещё и без всякого стыда и совести, готовый не просто грубо соблазнить гостью, ещё и чужую невесту, но и отдать её своему приятелю только потому, что ему вдруг захотелось… Что же это за незнакомец, если ради него Анкард готов преступить и мораль, и человеческие законы? Эллиа обвела отчаянным взглядом сидевших за столом остальных приглашённых, и видела на их лицах лишь предвкушение и гаденькие улыбки: никто из них приходить на помощь девушке и её жениху не собирался, а Алейва вообще делала вид, что её происходящее не касается никоим образом и спокойно доедала ужин. В столовой повисла тяжёлая тишина, Дор лишь крепче обнял Ли, не собираясь идти на поводу у кучки зарвавшихся лордов, а девушка пыталась справиться с нараставшей паникой. Этот, который почётный гость, явно не собирался отступать, судя по его пристальному взгляду, а граф всецело был на его стороне.

— Ну так что? — лениво переспросил гость, стряхнув невидимую пылинку с рукава. — Каково ваше решение, любезный? Или вам требуется время подумать? — с той же насмешливой иронией спросил он. — Так я сегодня щедрый, думаю, пяти минут вам хватит. Граф, надеюсь, вы одолжите мне ваших людей покрепче, дабы вразумить этого молодого человека, если он примет неправильное решение?

Эллиа почувствовала, как напрягся Дор, паника подступила к горлу вязким, горьким комом, и девушка с трудом сглотнула. Она вцепилась в руки любимого, с ужасом глядя на молча входивших в столовую слуг, ширина плеч которых не уступала, а может и превосходила Дора. Судя по их лицам, разговаривать с ними бесполезно. Против четверых любимый вряд ли выстоит… Взгляд девушки заметался по столовой, она отстранённо отметила, как встал маркиз Анджер, и его слова долетали до неё, как сквозь вату.

— Пожалуй, мы покинем вас, господа, — произнёс он и протянул руку Алейве. — Пойдём, дорогая, думаю, у нас найдутся дела поинтереснее, чем десерт, — с намёком сказал маркиз уже госпоже Оррих.

Женщина аккуратно промокнула рот, встала, улыбнувшись маркизу и не глядя в сторону Дора и Эллиа, и вложила пальцы в его ладонь.

— Я совершенно согласна, — прощебетала она высоким голосом.

Парочка удалилась, Ли проводила их взглядом, полным бессильной злости, и услышала, как Дор скрипнул зубами. Гость же изучал их холодными глазами, без капли эмоций, и едва прима со своим спутником ушла, осведомился:

— Ну так как, парень, ты принял решение?

Дор молчал, Эллиа только слышала его тяжёлое дыхание, да объятия стали сильнее. Говоривший хмыкнул, пожал плечами. Словно давая понять, что его дело предупредить, и Ли поняла, что сейчас начнётся драка, из которой Дор вряд ли выйдет живым. Просто так он её точно не отдаст в качестве постельной игрушки на одну ночь, только в одиночку он вряд ли что-то сможет сделать. Кроме слуг здесь ещё хватает людей, и у всех оружие, а когда его убьют, то займутся вплотную ей, Эллиа. Дор всего лишь отсрочит неизбежное, пожертвовав жизнью ради неё. Зря пожертвовав, между прочим, всё равно не спасёт. От мысли, что может потерять его навсегда, Ли чуть не завыла раненой волчицей, в животе словно застыл здоровый кусок льда, а воздух стал царапучим и плотным, не желая проталкиваться в лёгкие. Это её мужчина, её любимый мужчина, и всё равно, кто он на самом деле, почему запросто общается с Императором и порой ведёт себя совсем не как простой военный. Она не хотела его смерти, и что с ней произойдёт после, Эллиа было всё равно.

Девушка решилась. Она согласится на это гадкое предложение гостя, скажет, что надо было сначала с ней обсудить, и если вот прямо сейчас они выпроводят её жениха за ворота, Элли без сопротивления пойдёт с этим гостем и переспит хоть с ним, хоть со всеми присутствующими по очереди, включая графа. Да, после этого между ней и Дором вряд ли сохранятся отношения, он не простит ей такого поступка, и скорее всего, они никогда больше не увидятся, но Эллиа было всё равно: главное, он жив останется. Не такая уж большая цена, собственная честь. Она лишь надеялась, что придётся пережить только одного этого гостя, а не всех сразу… Глубоко вздохнув, Элли уже собралась озвучить своё решение, чтобы предотвратить драку, тем более, что слуги уже почти вплотную подошли, даже погладила тихонько Дора вроде как в утешительном жесте и прося прощения заранее, но сказать ничего не успела.

За дверью раздался шум, она распахнулась, как от сильного удара, и удивлённым мужчинам предстал непонятный тип в запылённой, грязной одежде, со следами усталости на лице, и не обращая никакого внимания на удивлённые взгляды присутствующих, обратился прямо к гостю, глядя только на него:

— Мой лорд, вы должны срочно покинуть замок. Граф нас подставил и рассказал всё Императору.

Причём говорил он на языке соседней страны, осознала вдруг Эллиа, Легера. Девушка застыла с колотящимся сердцем, боясь движением или звуком обратить на себя снова лишнее внимание. Дор тоже молчал, только тяжело дышал, прислушиваясь к разговору. Услышав вошедшего, гость выпрямился, подобрался, расслабленность слетела с него моментально.

— Что случилось? — отрывисто спросил он на том же языке, тут же позабыв про развлечение в виде Эллиа.

И тут же громко отозвался побледневший граф:

— Это ложь!

Легериец даже не удостоил его взгляда, продолжая смотреть на гонца.

— Сюда движутся части преданных Императору войск, и до рассвета замок будет окружён, — чётко ответил прибывший. — Руководят всем маги из числа высшей аристократии. Я видел штандарты герцога Ледора и его сыновей, и ещё около двадцати других.

Эллиа стоило большого труда сохранять то же испуганное выражение лица, что и чуть раньше. Внутри разливалось облегчение, растапливая заледеневшие внутренности, она тихонько прислонилась к Дору — ноги её не держали, а от переживаний начала бить дрожь. Граф же, побледнев до цвета штукатурки, рухнул в кресло и обмяк в нём, глядя перед собой остановившимся взглядом. Ли смотрела на него без всякой жалости: он должен был знать, на какой риск идёт, предавая собственную страну, и что безнаказанным точно не останется. Но Анкард был слишком уверен в себе и том, что получится избежать наказания. Что ж, теперь он получит сполна. Не от Императора, так от своих же.

— Рассказывай, — так же отрывисто бросил легериец, более не обращая внимания на хозяина замка.

— По вашему приказанию я со своим отрядом отправился к побережью, встречать принца, — начал гонец. — Но по дороге столкнулся с передовым разъездом игаррских войск. Они атаковали сразу, без предупреждения, но у них не было магов, и мы смогли справиться, хоть и потеряли наших. Я решил проверить, случайное ли это столкновение, и провёл разведку, и увидел регулярные войска. После чего вернулся предупредить вас, но необходимо спешить, признаков того, что они собираются вставать лагерем, нет, — гонец отдышался и закончил. — Могут и на ночь глядя атаковать, у них же маги.

Легериец помрачнел и встал, прошёлся перед гонцом, нахмурившись и глядя перед собой отсутствующим взглядом.

— Смысл им это делать, лагерь разбивать, — пробормотал он под нос, потом вскинул голову и повелительно бросил. — Закрыть ворота, предупредить бойцов! Мы так просто не сдадимся!

Сидевшие за столом нервно переглянулись.

— Герцог, это же самоубийство, — тихо отозвался кто-то из них. — Ваша жизнь нужна Легерии!..

Неизвестный герцог из соседней страны окинул говорившего холодным взглядом, в котором горела бессильная ярость.

— И куда вы мне прикажете бежать? — таким же холодным голосом спросил он. — Побережье наверняка оцеплено так, что и мышь не проскользнёт. Надо связаться с капитанами наших судов, пусть поворачивают назад. Моя смерть будет ещё более бессмысленной, если со мной погибнет и весь наш флот.

На сей раз с ним спорить не стали, один из мужчин за столом молча встал, поклонился и поспешно вышел. Видимо, выполнять приказ. И тут очень некстати этот иностранный герцог обратил внимание на Дора и Эллиа, что они до сих пор здесь стоят. Окинул их равнодушным взглядом и отдал следующий приказ:

— Парня убить, девчонку в мою спальню. Пара часов, чтобы немного расслабиться, у меня есть.

Элли беззвучно охнула, прежние страхи вернулись, а вместе с тем и возмущение: тут сражение на носу, а он о развлечениях думает! Граф, видимо слегка придя в себя и надеясь, что его всё же не обвинят в измене теперь уже другой стране, тоже вставил своё слово:

— Но ваша светлость, а как же совещание перед сражением? — хозяин замка заискивающе улыбнулся, и куда только подевалась его спесь и самоуверенность? — Может, вы что-то сумеете придумать…

— А что тут придумаешь? — перебил его довольно невежливо легериец и смерил графа равнодушным взглядом. — Превосходство противника слишком явное против наших сил, мы ведь не планировали столкнуться столь быстро с регулярными имперскими частями, — гость неприятно улыбнулся, пригвоздив собеседника взглядом, и тот снова спал с лица, судорожно сглотнув. — Всё, что могу, это достойно принять смерть, что-то планировать смысла не вижу никакого. Здесь опытные бойцы, они знали, на что шли, и как действовать в подобной ситуации. Так что, — герцог повернулся и вновь посмотрел на Эллиа, — лучше я последнюю ночь проведу с женщиной, а не в бессмысленных рассуждениях, что делать в данной ситуации, — от его усмешки девушка едва не передёрнулась, сдержавшись в последний момент. — Если вам так надо, проводите свои совещания и приводите в порядок дела, хотя я сомневаюсь, что вашим наследникам после вас что-то останется, — красноречиво намекнул на незавидную участь графа гость, не сводя взгляда с Элли. — Через тайный ход вам вряд ли получится ускользнуть, мои люди проследят за этим. Раз мы оказались в ловушке, поверив вам, умирать будем все вместе.

Граф дёрнулся, его лицо пошло пятнами, а Ли с досадой подумала, что знай они раньше о тайном ходе, всего этого можно было бы избежать.

— Я не предавал!.. — попытался снова оправдаться хозяин замка, но его никто не слушал, а слуги снова начали подходить, на ходу засучивая рукава.

Элли чуть не застонала от отчаяния — а ведь так близко спасение было! Пока они тут разговаривали, можно было бы под шумок тихонечко уйти… Наверное… Вдруг Дор чуть отстранил девушку, она с удивлением и опаской посмотрела на него, отметив решительное выражение лица, и в следующий момент он задвинул её за спину.

— Если вы дадите слово не трогать мою невесту, я помогу вам спастись, — негромко произнёс он, чем озадачил всех присутствующих не меньше, чем её.

Что задумал любимый? Но встревать с неуместными сейчас вопросами Эллиа, конечно, не стала, доверившись ему полностью. Легериец смерил его взглядом, иронично изогнул бровь и насмешливо поинтересовался:

— И кто ж ты такой, чтобы делать подобные смелые заявления, м? Не Император уж, точно, — хохотнул герцог с явной издёвкой. — Для Изенроха мордой не вышел, а никто другой больше и не может предложить мне спасения, остальные вон штурмовать собираются замок, — он небрежно кивнул в сторону ворот. — Ах, да, Изенрох, говорят, тоже в измене нынче обвинён, значит, кроме Императора некому.

К облегчению Эллиа, слуги тоже остановились, терпеливо ожидая приказа от хозяина. А Дор между тем продолжил разговор.

— Я не Император и не тот, о ком вы говорили сейчас, но у меня есть связи с контрабандистами, а они за золото вывезут кого угодно и куда угодно, особо не интересуясь подробностями.

Эллиа не сомневалась, что у любимого есть и такие сомнительные знакомства, при его работе они тоже могут быть полезными. Она только надеялась, что Дор не блефует и у него действительно имеется запасной план на крайний случай, такой, как сейчас. Только зачем помогать этому… герцогу?! Неужели только ради её безопасности?..

— Что-то странно, откуда у бродячего артиста такие связи, — с недоверием хмыкнул герцог и покачал головой, скрестив руки на груди. — Контрабандисты народ недоверчивый, абы с кем иметь дел не будут.

Дор в ответ усмехнулся и невозмутимо ответил:

— А я не всю жизнь артистом был, несколько месяцев назад я работал помощником господина Фримо и ездил по его поручениям, а торговцу, как понимаете, без таких связей никак не обойтись.

В столовой повисло напряжённое молчание, а Элли пыталась лихорадочно просчитать, что же на уме у любимого, что он заговорил о её отце. И что ей делать, если к ней вопросы сейчас начнутся?

— Допустим, про господина Фримо я слышал, но с трудом верится, что ты был его помощником. Променять хорошую и прибыльную работу на ремесло бродячего артиста — это надо дураком быть. Только не убеждай, что всю жизнь мечтал о сцене, — язвительно добавил герцог.

Дор пожал плечами.

— О сцене мечтала Эллиа, а не я, и после того, как я с хозяйской дочкой сбежал, к купцам и торговцам мне путь заказан, — спокойно объяснил он, и девушка поразилась, как гладко у него выходит рассказывать историю, которую они наспех придумали перед всей этой авантюрой с театром. — Быть артистом не так уж плохо, тем более, Ли всё устраивает, — на последних словах его голос потеплел, он через плечо посмотрел на притихшую Эллиа и подмигнул ей тем глазом, который не могли видеть находившиеся в столовой.

— С хозяйской дочкой? — переспросил кто-то из заговорщиков настороженно.

— Ну да, с Эллиа, — подтвердил Дор. — А что такое? Она старшая дочь господина Фримо, и Алейва подтвердить может, всё же она её родная мать, — Ли, прикусив губу, напряжённо слушала — девушка надеялась, никто из присутствующих не знает, что её отец отдал старшую дочь учиться в Храм.

Ведь это не такое уж событие, о котором говорили бы на каждом углу. А кто этих заговорщиков знает, что ещё они придумают, если узнают, кто же на самом деле Эллиа. Ведь одно дело — дочь купца, актриса, никто по сути, и совсем другое — жена герцога… Пусть и опального, как они сами.

— Хотите, дам магическую клятву, что не обманываю, и если договоримся, выполню свою часть соглашения, — между тем, продолжил Дор.

Осторожно выглянув из-за широкой спины любимого, Эллиа заметила, что присутствующие переглядываются, а слуги уже стоят у стенки с бесстрастными лицами — видимо, кто-то отозвал их в сторонку. А герцог, прищурившись, задумчиво рассматривает Дора. «Поверили», — тихо обрадовалась Элли, крепче прижавшись к наёмнику. Может, и не безоговорочно, но по крайней мере, убивать их точно никто пока не будет, да и самим заговорщикам тоже погибать не слишком хочется, что бы ни заявлял этот легериец.

— С клятвой это хорошая идея, — протянул герцог. — Будет клятва, уговорил. Приведите маркиза Анджера и актрису эту, — распорядился он слугам и кивнул Дору и Эллиа. — Садитесь пока.

Взяв её за руку, любимый отвёл девушку к столу, усадил рядом с собой и обнял. Она же задумалась, вспоминая, что рассказывали в Храме о магии клятв. После произнесения оной нарушить её и солгать можно или если поклявшийся является магом сильнее чем тот, которому даётся клятва, или если клянущегося прикрывает маг выше уровня. Женщин богиня Лайнис не наделила магией, дав им другое предназначение: быть женой, матерью, поддерживать мужчин и создавать им уют, вдохновлять и направлять, давать им возможность быть сильными и заботливыми ради них, женщин. Эллиа покосилась на Дора. Герцог Ледор, муж Руолис, говорил, он средний маг, хотя что она знает об уровне магии, да и о самом наёмнике? Наверное, если бы он не был уверен, что сможет обойти клятву, то не заикался бы о ней. Ли украдкой вытерла вспотевшие ладони о юбку. Она боялась, ещё как, этой самой клятвы, ведь одно неверное слово — и всё, их обман раскроется, что они вовсе не сбежавшие от её отца влюблённые! Элли пыталась отвлечься, не думать, что их ждёт впереди — нервы натянулись до предела, и девушка боялась сорваться в любой момент, слишком уж много переживаний выпало за последние несколько часов. Дор, видимо, почувствовав её состояние, молча взял подрагивавшие пальцы любимой в свои ладони и нежно сжал. Эллиа нервно вздохнула и прислонилась к его плечу, прикрыв глаза. Скорее бы всё закончилось…

— Не переживай так, девочка моя, — услышала она тихий, успокаивающий шёпот Дора. — Всё хорошо будет. Верь мне.

Ли пошевелилась, приподняла голову, посмотрела в его серые глаза, в которых плескались теплота и нежность.

— А клятва, Дор?.. — одними губами высказала она своё беспокойство.

Он хитро прищурился и поднял бровь.

— А что клятва? Это не больно совсем, ты ничего не почувствуешь. Я понимаю, ты не хотела рассказывать об отце, но видишь, как всё повернулось, — взгляд Дора стал выразительным.

Улыбнувшись в ответ дрожащими губами, Эллиа снова прикрыла глаза ресницами, давая понять, что услышала его. Значит, рассказывать то, что говорил Дор недавно об их якобы побеге. Что ж… Судя по его уверенному виду, он знает, что делает. И Ли тоже поверила, немного успокоившись. Тут за прикрытой дверью послышался неясный шум, и в столовой появились новые лица: Алейва и её любовник. По виду хмурого маркиза становилось понятно, что одевался он в спешке: наполовину расстёгнутая рубашка, кое-как заправленная в штаны, красноречиво говорила об этом. Алейва вообще куталась в халат и по дороге ворчала, что можно было бы и подождать, пока она нормально оденется. Её спутник не обращал никакого внимания на приму, крепко держа за руку и вынуждая торопиться за собой. Маркиз подошёл к легерскому герцогу, и тот, окинув Алейву брезгливым взглядом, отрывисто произнёс на своём языке:

— Скажи своей шлюхе, что если она не будет вести себя тихо и выполнять всё, что скажем, отправится ублажать солдат. Им как раз не помешает перед сражением, — неприятно усмехнулся гость.

Элли подумала, что, наверное, у него ко всем женщинам такое пренебрежительное отношение, независимо от положения. «Ну и сволочной мужик», — желчно подумала она, бросив на герцога неприязненный взгляд. Алейву ей было не жалко, но всё же, из чисто женской солидарности она злилась на этого мужлана. Прима попыталась в очередной раз что-то сказать, но маркиз грубо её оборвал.

— Значит так, не хочешь проблем, сейчас выполняешь всё, что тебе скажут, — негромко сообщил он, слегка встряхнув Алейву.

Та тут же прекратила бурчать, на её лице мелькнул страх, и женщина молча кивнула.

— Вот и молодец, — небрежно обронил её любовник.

В столовую зашёл ещё один слуга со шкатулкой в руках и с поклоном подал её легерскому герцогу, имя которого Эллиа так и не знала. Да и знать в общем не хотела, хватило того, что она его запомнила в лицо и слышала, на каком языке он разговаривает. Гость графа взял шкатулку, открыл и достал из неё странный камень мутно-белого цвета, и хотя девушка ни разу таких не видела, узнала его сразу — по описанию из уроков в Храме, и картинки им показывали. Клятвенный камень. Его использовали в основном в судах, при разборе спорных вопросов: клали на него руку и давали обеты и клятвы, и соврать не получится — он сразу менял цвет, и клятву нарушить тоже магия не позволит. Эллиа, не сводя взгляда с камня, обхватила себя руками и поёжилась, по спине пробежал холодок. Герцог взял камень и обратился к Алейве:

— Возьми его.

Прима послушно выполнила указание, при этом на её лице отразилось беспокойство, и она сглотнула, переступив с ноги на ногу. Легериец провёл ладонью над камнем, и Элли услышала низкий гул — Алейва от неожиданности вздрогнула, герцог же удовлетворённо кивнул и начал спрашивать.

— Кем тебе приходится эта девушка? — он махнул в сторону Эллиа.

Госпожа Оррих несколько мгновений колебалась, потом нехотя ответила:

— Эллиа моя дочь.

— Кто её отец? — продолжил допрос герцог, не сводя с неё внимательного взгляда.

— Уиллар Фримо, торговец. Я её не воспитывала, она у него жила всё это время, я вообще всего пару недель назад её увидела, явилась ко мне со своим женихом, — затараторила дальше Алейва, не дожидаясь следующих вопросов. — Она из дома сбежала, Уиллар был против её брака с этим голодранцем! — Алейва демонстративно фыркнула, а Эллиа еле удержалась от насмешливой улыбки.

Вот как, стоило замаячить опасности, как Дор тут же из «дорогого» стал сразу голодранцем. Ли не стала вмешиваться и напоминать, как мать сама строила ему глазки не так давно. А Алейва продолжала торопливо рассказывать.

— Она актрисой решила стать и потребовала, чтобы я ей помогла с карьерой! — Алейва метнула на Эллиа возмущённый взгляд, будто это девушка виновата была в том, что они попали в подобную ситуацию.

Ну, где-то возможно так и было, но Элли не чувствовала ни малейших угрызений совести. Алейва сама всю жизнь всех использовала, так что теперь получает той же монетой.

— Хватит, — герцог чуть поморщился и снова провёл рукой над ладонью Алейвы.

Камень отлепился, и прима поспешно положила его на стол, вытерев пальцы о халат и поглядывая на камень с опаской.

— Анджер, отведи её в комнату и запри, чтобы не мешалась под ногами, — отдал следующий приказ герцог и перевёл взгляд на Эллиа. # /

На его лице тут же появилась предвкушающая усмешка, он поманил девушку пальцем.

— Иди сюда, красотка.

Ли оглянулась на Дора, он же ободрающе улыбнулся ей и слегка пожал пальцы. Она встала и подошла, настороженно поглядывая то на камень, то на гостя. Он кивнул на камень.

— Бери.

Стиснув зубы и заставив пальцы не дрожать, Эллиа взяла камень. Герцог так же провёл рукой над её ладонью и что-то тихо сказал, и она с лёгкой паникой ощутила, как камень словно приклеился. Сделав несколько глубоких вдохов, Ли мысленно приказала себе успокоиться — Дор рядом, и не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Он сказал, говорить об отце, значит, так и надо. Тем более, Алейва уже разболтала их легенду, и камень не почернел.

— Кто твой отец? — начал герцог допрос по новой.

— Уиллар Фримо, — послушно ответила Элли.

— Как вы познакомились с женихом? — взгляд легерийца не отрывался от девушки, и ей стоило большого труда не ёжиться и не показывать, как она нервничает.

— Дома, — осторожно ответила Ли, понимая, что ступает по зыбкой почве, и любой следующий ответ может стать роковой ошибкой. — Он служил работником у отца и бывал у нас, — повторила она то, что уже говорила Алейва. — Когда я попросила разрешения на наш брак, он отказал, и мы сбежали.

— Зачем в замок приехали? — глаза герцога чуть прищурились.

— Я актрисой хотела стать, — Ли сдержала желание облизать сухие губы. — Поэтому и пришла к матери.

Она то и дело косилась на камень, но он оставался прежнего белого цвета, и девушка чуть-чуть расслабилась. Её собеседник помолчал, ещё раз окинул её задумчивым взглядом и кивнул.

— Ладно, иди, — отрывисто произнёс он. — Сядь там, — герцог кивнул на стул в сторонке, не рядом с Дором.

Эллиа с большим облегчением избавилась от камня и заняла указанное место, с беспокойством глянув на любимого. Он оставался невозмутимым, и это тоже придало девушке уверенности. Допрос повторился и с ним, только с Дора ещё стребовали клятву, что он действительно знает контрабандистов и приложит все усилия, чтобы договориться с ними и герцог с сопровождением могли тайно покинуть страну. А когда Дор освободился от камня, предводитель заговорщиков — никем иным легериец быть не мог, — небрежно обронил:

— Вы оба поедете с нами. Это не обсуждается. Девчонку твою не трону, пока ты ведёшь себя хорошо. На сборы у вас пятнадцать минут, — добавил он и отвернулся.

Дор бросил на него хмурый взгляд, но спорить не стал, понимая, что это может грозить ещё большими неприятностями, чем они уже имеют. Они поднялись в спальню, причём их провожал один из присутствовавших в столовой, и едва дверь закрылась, Дор порывисто обнял Эллиа, крепко прижав к себе. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце, и поняла, что любимый нервничал не меньше её, просто скрывал это лучше.

— Это к лучшему, что ты с нами едешь, — пробормотал он ей в макушку. — В замке при штурме опасно будет, а так, ты рядом, и мне меньше волнения. Давай собираться, — он отстранил её и коротко, но жадно поцеловал.

На большее времени не оставалось. Элли быстро переоделась в штаны и рубашку, накинула куртку, взяла самое необходимое из вещей и переплела косу. Спрашивать, что же задумал Дор, не стала: понятно, что опасно в открытую обсуждать. Она доверяла любимому и без объяснений. Ещё раз поцеловав её перед выходом, наёмник распахнул дверь, взяв Ли за руку, и они вернулись на первый этаж, где уже ждали все, кто собирался покидать замок. Таких набралось немного, вместе с легерским герцогом — сам граф, всё ещё бледный, несколько из тех, кто ужинал с ними за столом, только теперь они не улыбались. Алейвы Эллиа не заметила среди них, из чего заключила, что актрису оставят в замке. Настаивать на том, чтобы прима пошла с ними, девушка, естественно, не стала. Скорее всего, ничего матери не сделают, она ведь случайно тут оказалась. Глядишь, ещё и поклонников снова насобирает, если грамотно разыграет роль обманутой и несчастной.

Перед тем, как уйти, герцог обратился к тем, кто оставался в замке, защищая его для видимости, что заговорщики внутри:

— О ваших семьях позаботятся, — он не стал произносить длинных и пафосных речей, как невольно ожидала Эллиа. — Вы все знали, на что идёте, — легериец обвёл их взглядом. — Страна будет помнить о вас. Прощайте.

Развернувшись, он направился за графом. Хозяин замка привёл их в тот самый подвал, о котором, видимо, говорил, когда упомянул темницы. Мимо них они и прошли — в камеры вели крепкие деревянные двери с решётчатыми окошками, пустые, как отметила Эллиа с облегчением. Дальше шли кладовые с припасами, как пояснил зачем-то на ходу граф. Подвал оказался не таким уж страшным, как рисовало Элли воображение, сухой и чистый, с ровно горевшими магическим огнём факелами. Да, в случае осады здесь можно долго держаться, отметила про себя девушка. Они не разговаривали, да и не было нужды — отряд торопился. Граф заговорил, когда они подошли к ещё одной лестнице, круто уходившей вниз.

— Вы не волнуйтесь, подземный ход в хорошем состоянии, я его отремонтировал, когда замок восстанавливал, — Анкард с заискивающей улыбкой оглянулся на герцога. — Он длинный, выходит прилично от замка. Там дальнее пастбище, за холмом, так что и лошади там тоже есть.

— Замолчи, — лениво отозвался герцог, и хозяин замка тут же повиновался, начав спускаться по лестнице.

Они миновали ещё два яруса, прошли коротким коридором и оказались в небольшой комнате без окон, с ещё одной дверью, закрытой на засов, несколько навесных замков, и магией запечатана — Эллиа увидела на ней замысловатый рисунок. У стены аккуратной кучкой были сложены световые шары, артефакты, дававшие свет при отсутствии факелов. Граф загремел ключами, открывая вход, и кивнул на пирамиду.

— Надо взять их, по два на человека, ход длинный, чтобы хватило до конца.

Один из сопровождавших герцога нахмурился и оглянулся на предводителя их маленького отряда.

— Может, лучше не подземным ходом? — негромко спросил он. — Гонец ведь сказал, что армия ещё далеко. Не доверяю я что-то этому, — говоривший кивнул на графа, который как раз справился с дверью и распахнул её. — Мало ли, что от страха выкинет ещё.

Граф только открыл рот, как заговорил герцог, не дав ему сказать ни слова.

— Нет, поверху опасно, даже если основная армия ещё не подошла, разведчиков они точно выслали к замку, — легериец покачал головой и глянул на графа с неприятной усмешкой, от которой у Эллиа по спине прокатились ледяные мурашки. — А наш дорогой граф знает, что я его в любом случае на тот свет с собой заберу, чтобы не скучать там в одиночестве. Вперёд.

Ли, крепко вцепившись в руку Дора, зашла вместе со всеми — за дверью оказалась такая же круглая комната. Пришлось ждать, пока Анкард закроет вход.

— Проход широкий? — осведомился герцог, пока граф гремел ключами и замками.

— Да, два человека рядом свободно пройдут, — отозвался хозяин замка.

— Значит, впереди Анкард, ты с ним, — герцог ткнул пальцем в одного из своих людей. — Дальше я, потом эти двое, — последовал кивок на Дора и Элли. — Остальные за нами. Держите оружие наготове, — герцог достал из кармана замысловатый кулон на цепочке, провёл по нему пальцами, и по кулону пробежали голубые искорки. Надев его на шею, легериец усмехнулся. — Теперь, если в подземелье появится ещё кто-то кроме нас, я об этом сразу узнаю.

Граф просто кивнул и развернулся, подойдя к пирамиде. После того, как все разобрали шары, отряд выстроился в указанном порядке и потихоньку начал входить во вторую дверь. Эллиа жалась ближе к Дору, жалея, что он не может обнять её — руки заняты артефактами. В подземном ходе царила сырость, и было весьма прохладно, изо рта вырывался пар, и вскоре Ли начала тихонько дрожать, жалея, что не захватила плащ. На стенах кое-где проступали разводы соли, шары не слишком сильно разгоняли мрак, только вокруг отряда, а впереди и позади клубилась тьма. Эллиа вскоре стало казаться, что потолок неумолимо снижается на их головы, и она старалась смотреть только себе под ноги. Через некоторое время девушка поняла, что ход идёт под уклон, идти стало немного легче. Страх притупился, и начала потихоньку подкрадываться усталость, Эллиа сдерживала судорожные зевки и часто моргала, прогоняя сонливость. В тишине раздавались только звуки их шагов и негромкий стук капель, и Ли облизала сухие губы. Горло пересохло и хотелось пить, но она не рискнула озвучить желание даже Дору, молча шагавшему рядом и бросавшему на любимую косые взгляды, в которых читалось беспокойство.

Они шли по наклонному ходу около часа, по внутреннему ощущению Эллиа, потом герцог негромко скомандовал перерыв. Дор тут же скинул куртку, отложил артефакты, уселся сам и усадил Ли на колени, обняв и прижав к себе. Девушка прикрыла глаза и устало вздохнула, чувствуя себя теплее в кольце сильных рук любимого. Остальные тоже устроились на отдых, один из сопровождавших снял с пояса флягу и пустил по кругу, первому отдав предводителю маленького отряда. Дор пить не стал, а вот Элли с удовольствием сделала несколько глотков, и горло наконец-то перестало саднить и першить. Пока все отдыхали, герцог сделал несколько шагов в ту сторону, откуда они пришли, поднял ладонь и плавно повёл рукой — Эллиа услышала глухой шум, а земля под ногами ощутимо вздрогнула. Девушка с тревогой посмотрела на Дора, и он, наклонившись к её уху, шепнул:

— Туннель обрушился.

— Теперь за нами точно никто не пройдёт, — с удовлетворением произнёс легериец.

Граф только поморщился с досадой, но ничего не сказал. Вскоре они поднялись и пошли дальше. Пол начал подниматься, из чего Эллиа заключила, что скоро они уже выйдут на поверхность, чему девушка только обрадовалась. Дор уже держал её за руку, потому как один артефакт закончился, и герцогиня жалась к нему, стараясь не спотыкаться — сказывалась усталость. Наконец показалась крепкая дверь, тоже увешанная замками, и открывалась она внутрь, а снаружи склон холма густо порос кустарником. Не зная, что искать, выход обнаружить было бы сложно постороннему человеку. Выйдя вслед за остальными, Эллиа огляделась и не увидела замка. Проход под землёй действительно выводил довольно далеко от жилища графа. Они отдохнули ещё немного и граф повёл их дальше, к домику пастухов и загону, где на ночь оставляли лошадей.

Когда неожиданно залаяли собаки, Эллиа чуть не подскочила от страха и с трудом удержалась от визга, вцепившись в руку Дора и глядя в темноту круглыми глазами. Отряд замер, повинуясь жесту графа, а на крыльцо небольшого дома, в котором уютно горел свет в окошках, вышел по всей видимости пастух.

— Кого несёт среди ночи? — хриплым, недовольным голосом поинтересовался он. — Кто там шляется?..

— Заткнись, — бросил граф — к нему вернулась уверенность и повелительный голос. — Свои.

— Ой, ваша милость, простите, не признал в ночи, — пастух моментально сменил тон на угодливый. — Конечно, сейчас собак угомоню!

Спустя какое-то время возня закончилась, собак загнали в будки, и отряд приблизился к домику.

— Оседлай лошадей, живо, — отдал следующий приказ граф, и пастух, не выказывая удивления и не задавая лишних вопросов, бросился выполнять.

Отряд ждал в доме, воспользовавшись передышкой, второй пастух, напарник первого, споро разлил всем чая — правда, кружки все оказались разные, и чай травяной, а не такой, к которому все привыкли, но никто не жаловался. В полной тишине они прихлёбывали напиток, поглядывая на дверь, и наконец вернулся первый пастух.

— Всё готово, милорд, — с поклоном произнёс он.

Через некоторое время, когда небо на востоке стало уже потихоньку светлеть, отряд выехал. В утренних сумерках сначала ехали шагом, а когда достаточно рассвело, перешли на рысь. Эллиа боролась с сонливостью изо всех сил, вцепившись в седло и часто моргая, надеясь всё же, что кто-то из предводителей смилостивится и даст отдохнуть хотя бы пару часов. Иначе она уснёт прямо в седле и свалится под копыта лошади… Ехали они просёлочными дорогами, без лишних разговоров, и судя по всему, граф знал, куда ведёт отряд. Спустя несколько часов впереди показалась деревенька, куда отправили гонцов за едой, пока остальные ждали на опушке, и снова дав лошадям и себе небольшой отдых. Дор, усадив девушку к себе на колени, тихонько спросил:

— Ты как, девочка моя?

Она вздохнула и прислонилась к его плечу.

— Хорошо, — немного покривила душой Эллиа.

Хотя мышцы ныли, хотелось спать, и она очень устала. Но жаловаться не хотела — Дору сейчас хватало других забот, чем ещё о ней беспокоиться.

— Куда мы идём дальше? — поинтересовался герцог, глянув на наёмника.

Название местечка, которое озвучил любимый, Ли ничего не сказало, но легериец кивнул — ему, видимо, оно было знакомо. Вернулись посланцы из деревни, отряд наскоро перекусил хлебом с сыром, запил всё молоком, и они поехали. За весь долгий день остановились всего один раз, и к концу поездки Эллиа уже не чувствовала тела от усталости и держалась в седле на одном упрямстве. Сознание погрузилось в странное состояние оцепенения, она смутно помнила, как её осторожно сняли с лошади сильные руки любимого, Дор куда-то зашёл с Ли на руках и положил, видимо, на кровать. Элли отметила запах рыбы, и это было последнее, о чём она подумала перед тем, как погрузиться в тяжёлый сон без сновидений.

Утро принесло с собой мало приятного: едва Эллиа проснулась, как тут же ощутила последствия вчерашнего путешествия. Тело ломило, мышцы ныли, и шевелиться было откровенно страшно. Девушка зевнула, поморщившись, потянулась, беззвучно охнув, и открыла глаза, чтобы оглядеться, где же находится. Она лежала одна на узкой лежанке, накрытой матрасом, в помещении, отделённом от остального жилища дощатой перегородкой, не доходившей до потолка. Проход занавешивала старая выцветшая занавеска, окон в этой как бы спальне не наблюдалось, но в помещении было относительно светло, из чего Элли заключила, что за стенами уже день. По-прежнему пахло рыбой, за перегородкой кто-то ходил — девушка слышала шаги, — а вот Дора рядом она не увидела, что слегка обеспокоило Эллиа. Она надеялась, он просто вышел наружу. Герцогиня приподнялась и оглядела себя: одежда оставалась на ней, только сапоги стояли на полу, верхняя юбка снята, да расстёгнуты пуговицы на штанах. Губы Ли тронула слабая улыбка — Дор позаботился, чтобы уставшей любимой было удобно спать.

— И когда эта деревенщина появится? — раздался из-за перегородки недовольный голос. — Утром же ушёл!

— Никуда он не денется, вернётся, — ответил ему невидимый герцог. — Девка его здесь, так что вряд ли сбежит.

— Почему ты так уверен, что он её не бросит? — спросил тот же голос, и Эллиа захотелось тут же возмутиться.

Уж кто-кто, а Дор её точно не оставит на произвол судьбы в лапах заговорщиков!

— Такой не бросит, — послышалось хмыканье легерийца. — Успокойся, вернётся он.

Наступило молчание. Эллиа поняла, что Дор куда-то ушёл, скорее всего, подготавливать… имитацию побега? Она склонялась к этой мысли, немного подумав над событиями последних суток. Слишком уж уверенно себя вёл любимый, и вряд ли играл. Если бы у него не был подготовлен запасной план, Дор не стал бы рисковать жизнью Эллиа. Девушка неслышно вздохнула. Она бы и дальше сидела здесь, до возвращения наёмника, но очень хотелось в туалет, да и умыться не мешало. Ли села, снова поморщившись, поправила одежду и переплела растрепавшуюся косу. Потом, собравшись с духом и глубоко вздохнув, откинула занавеску, стараясь не смотреть на находившихся здесь же заговорщиков.

— О, вот и невеста соизволила наконец проснуться! — насмешливо прокомментировал кто-то, и Эллиа ощутила, как щекам становится тепло от этого замечания.

Она быстро обвела взглядом помещение, отмечая бедность обстановки, маленькие окна, затянутые мутной плёнкой, в открытую дверь видны сени и дальше выход на улицу. В большой комнате стоял деревянный стол и две лавки, на одной из которых сидел герцог. Перед ним лежала открытая шкатулка, и он что-то в ней делал, сосредоточенно нахмурившись, и даже не посмотрел на вышедшую девушку. Ещё двое сидели здесь же за столом. У одной из стен находился очаг с дымоходом, висели рядом полки с глиняной посудой, и у окна — второй стол и одинокий стул. Над очагом, в котором тлели угли, покачивался котелок, на столе стояло деревянное ведро с ковшиком. Эллиа остановилась около занавески, не решаясь спросить, где здесь удобства — она вообще чувствовала себя крайне неуютно, одна с этими опасными людьми. Неловкости добавляли естественные потребности организма, которые хотелось удовлетворить сильнее с каждой минутой. Герцог бросил на неё быстрый взгляд и кивнул одному из своих спутников.

— Проводи её, — последовал краткий приказ.

Эллиа вздрогнула от неожиданности, обхватив себя руками, настороженно глядя, как мужчина неторопливо встал, окинул её ленивым взглядом и так же лениво улыбнулся.

— Пойдём, — небрежно произнёс он.

И хотя ей не слишком хотелось куда-то с ним выходить, выбора особо не оставалось, если Элли не хотела оконфузиться перед заговорщиками. Девушка поспешила за проводником, и они вышли из домика. По развешенным между столбами сетям и нескольким перевёрнутым лодкам Ли поняла, что догадка про рыбаков, живущих в этом доме, была правильной. Она огляделась: пустынный берег, волны с тихим шелестом набегали на песок, в воздухе с криками носились чайки, и терпко пахло солью. В другой момент Эллиа может и залюбовалась панорамой, морем с белыми мазками барашков, но сейчас ей было не до красот природы. Невдалеке виднелись ещё несколько домов, правда, не таких ветхих, как тот, где они нашли приют, выглядели они гораздо приличнее и добротнее. Сопровождавший Эллиа махнул за угол дома.

— Удобства там, — кратко прокомментировал он, потом указал на лавку у стены. — Умываться здесь.

Ли глянула на деревянную бадейку с водой и ковш рядом, потом перевела взгляд на стоявшую за углом будку, и подавила вздох. Будка доверия не внушала, а особенно то, что сообщник герцога, хоть и остановился на углу, всё равно услышит, когда Элли зайдёт туда… Мучительно покраснев и опустив глаза, девушка всё же зашла внутрь — выхода не оставалось, терпеть дальше она точно не сможет. Ей пришлось задержать дыхание, потому что запах, естественно, стоял не самый приятный. Умирая от смущения, Ли осторожно пристроилась над ямой, надеясь, что подобный опыт ей в дальнейшем ни разу не пригодится. Через некоторое время она вышла, глядя исключительно себе под ноги, и вернулась к входу, где стояла бадейка с водой. Поплескав холодной водой в лицо и слегка взбодрившись, Эллиа вернулась в дом, замешкавшись у порога. Чем заняться в отсутствие Дора, она не знала, спрашивать что-то у герцога и его людей тоже не слишком хотелось.

— Если хочешь есть, вон там похлёбка, — сопровождавший девушку кивнул на котелок над очагом.

Эллиа покосилась туда и поспешно покачала головой.

— Н-нет, спасибо, — пробормотала Ли и сделала несколько шагов в сторону закутка, где она проснулась — ей хотелось поскорее скрыться с глаз заговорщиков и дождаться Дора там.

Однако герцог вдруг негромко, властно произнёс:

— Сядь сюда, — и похлопал по скамейке рядом с собой.

Ей очень не хотелось выполнять просьбу-приказание, но ещё меньше Ли хотела нарваться на грубость. Поэтому она молча подошла и примостилась на краю скамейки, бросая косые взгляды на герцога. Он с сосредоточенным видом продолжал что-то плести из крупных красных бусин и ниток. У Эллиа мелькнуло любопытство, однако спрашивать она не стала, конечно же. Гораздо сильнее её интересовало, куда ушёл Дор и как скоро вернётся, но она предпочитала молчать. Сцепив руки на столе перед собой, она погрузилась в рассеянные размышления, отрешившись от напряжённой тишины в помещении, и пропустила момент, когда герцог сделал быстрое движение и ухватил её за запястье. Крепко, не вырваться.

— Что вы… — вырвалось у Эллиа, а сердце девушки подскочило к горлу, создав проблемы с дыханием.

Не говоря ни слова, легериец со странной усмешкой быстро обвил запястье Ли той самой ниткой с бусинами, и Элли не заметила даже, как он закрепил непонятный браслет.

— Вот теперь от твоего женишка точно сюрпризов не будет, — вполголоса произнёс герцог и с усмешкой глянул на заложницу.

Эллиа вскочила, одарила его возмущённым взглядом, и молча развернулась, направившись к занавеске. Краем глаза она заметила, как один из сопровождавших заговорщика дёрнулся было к ней, но герцог его остановил.

— Пусть идёт. Далеко всё равно не сможет уйти, — и Элли услышала смешок, от которого её передёрнуло.

Она зашла за занавеску, покосилась на браслет, но трогать его остереглась, предпочитая дождаться Дора, чтобы он посмотрел, что это такое. Ясно, что не просто украшение, и понятно, что ничего хорошего от сомнительного подарка ждать не стоит. Эллиа надеялась, что Дор справится и с этой напастью, разберётся, что там накрутил герцог в браслете. Сдержав раздражённый вздох, она скинула сапоги и с ногами забралась на лежанку — ложиться Ли не торопилась, мало ли что… Мысли крутились в основном вокруг того, где сейчас Дор и как скоро вернётся, и не случилось ли с ним чего-то нехорошего. К счастью, сильно обеспокоиться Эллиа не успела: любимый появился по её ощущениям спустя полчаса, как она проснулась.

Сначала раздались шаги, а потом герцогиня услышала родной голос, говоривший, что он обо всём договорился и после обеда их ждут в лавке какого-то купца, а вечером с отливом вывезут за пять тысяч золотых.

— Ты что, королевский фрегат нанял, что ли? — раздался недовольный голос графа Анкарда. — Почему так много?

— Не устраивает, найдите другого, кто согласен за меньшую сумму рисковать своей жизнью, — огрызнулся Дор, и Эллиа по его тону поняла, что любимый устал и на взводе.

— Мы согласны, — пресёк спор в зародыше герцог. — Что дальше?

— Дальше надо только переодеться, чтобы в город войти без проблем, не привлекая внимания, — продолжил Дор. — Слухи о том, что случилось в поместье графа, уже ходят.

— Хорошо, — снова согласился предводитель заговорщиков и добавил. — Надеюсь, ты доверяешь этому человеку, потому что ты и твоя невеста едете с нами.

Эллиа зажала рот рукой, услышав эти слова, по спине скатилась капля ледяного пота. Дор тут же возмутился.

— Не было такого уговора! Я обещал договориться о вашем спасении!..

— А ты думал? — явно довольным тоном отозвался герцог. — Я должен быть уверен, что ты не подставишь нас в последний момент. На случай, если вдруг решишь сдать нас страже, я на твою невесту повесил Связующую Нить. В случае чего, она умрёт вместе со мной.

У девушки вырвался судорожный вздох: в Храме рассказывали об основных опасных заклинаниях, которые можно прицепить к артефактам. Связующая Нить вешалась на сделанную магом вещь, всё равно, какую, и действовала так, что носивший эту вещь не мог удалиться от мага дальше, чем на пару сотен метров — заклинание убивало, если жертва делала хотя бы один лишний шаг. В случае смерти мага связанный с ним тоже погибал, ну и если маг желал избавиться от неугодного, то по его желанию носивший Связующую Нить опять же, мог погибнуть.

— Эй, о таком мы точно не договаривались! — зло отозвался Дор, и Эллиа его прекрасно понимала.

— Любезный, я всегда учитываю возможные случайности, — насмешливо произнёс герцог. — Потому и жив до сих пор. Так что, если не обманешь, всё с твоей невестой в порядке будет, как только я и мои люди окажемся в безопасности, я сниму Связующую Нить.

Дор ничего не ответил, Элли услышала быстрые шаги, и ткань, прикрывавшая вход, откинулась. Любимый в два шага преодолел расстояние до лежанки, присел и крепко обнял девушку, прижав к себе и зарывшись губами в её волосы. Но долго наслаждаться уединением им не дали. Из общей комнаты раздался слегка раздражённый голос одного из заговорщиков:

— Эй, голубки, выходите давайте, потом миловаться будете!

Мягко отстранив девушку, наёмник легко коснулся её губ, встал и потянул Эллиа за собой, потом обнял за талию, и они вышли ко всем остальным. Герцог встретил их насмешливой усмешкой и ироничным замечанием:

— Убедился, что с твоей зазнобой всё в порядке? Не будешь глупить, так и дальше будет.

Одарив заговорщика хмурым взглядом, Дор ничего не ответил, только прижал Эллиа к себе крепче.

— Эй, Дор, держи одежду, и поторопитесь — до обеда надо успеть, пока на воротах наш человек стоит, — раздался от двери незнакомый голос.

Девушка обернулась и увидела неприметного мужичка средних лет, с намечавшейся лысиной, державшего в охапке ворох одежды. Дор подошёл к нему и забрал вещи, потом негромко спросил:

— Найдётся что-нибудь для моей невесты?

Брови мужичка поползли вверх, он бросил на Эллиа косой взгляд.

— Так она ж вроде здесь должна была остаться, ты говорил? — он вопросительно глянул на Дора.

— Нет, со мной едет, — кратко ответил мужчина с непроницаемым лицом.

Собеседник наёмника понятливо кивнул, не став больше задавать лишних вопросов.

— Сейчас у жены возьму, — ответил он и скрылся за дверью.

Пока остальные разобрали одежду — длинные тёмные камзолы, под которыми отлично скрывалась их собственная, отличающаяся от местной, мужичок принёс вещи для Эллиа. Она рассмотрела то, что ей дали: всё чистое, добротное, но не новое. Девушка справилась с лёгким приступом брезгливости — раньше она ни за кем не донашивала одежду, но сейчас деваться было некуда, в своём дорожном наряде Ли будет привлекать слишком много внимания, и Эллиа это понимала. Неслышно вздохнув, герцогиня начала переодеваться. Длинная тёмная юбка и простой жакет с застёжкой под горло вместе с платком, который она повязала на голову, хорошо скрыли её запоминающуюся внешность. Их проводник ждал снаружи, сидя на телеге, где стояли корзины с рыбой. Девушке сразу ударил в нос запах свежей травы — так пахла рыба, лежавшая в корзинах, пусть и свежая, переложенная водорослями. Невольно поморщившись, Элли села рядом с возницей, остальные, включая Дора, заняли места в телеге, и они тронулись.

Дорога, вившаяся по обрывистому берегу, выглядела однообразно: вокруг степь, вдалеке справа виднелась тёмная полоска леса, по левую руку внизу шумело море. Под мерное поскрипывание колёс телеги Эллиа едва не задремала, но тут на пологом холме впереди показался городок, куда они ехали. Из-за невысокой стены, окружавшей его, виднелись крыши домов, а поскольку обрыв ближе к городу плавно сходил на нет, можно было разглядеть в порту верхушки мачт. Конечно, вездесущие чайки и здесь кружились над городом и портом, надрывно крича. Перед распахнутыми воротами стояла небольшая очередь, в хвост которой пристроилась и их телега с рыбой. Ли поспешно наклонила голову и натянула платок пониже на лоб, чтобы на неё меньше обращали внимание.

Однако все предосторожности оказались не нужны, и у ворот, хотя Элли невольно ждала, что в любой момент может раздаться окрик, всё прошло гладко и до невозможности буднично. Стражник, раздобревший дядька лет пятидесяти с красным лицом, окинул телегу ленивым взглядом, прикрыв рот ладонью зевнул, и явно только по долгу службы лениво поинтересовался:

— Кого везёшь?

— А, по пути захватил, попросили до города подкинуть, — махнул рукой их возница с безмятежным лицом. — На заработки, говорят, собрались.

— Угу, — стражник кивнул. — Езжайте.

Впрочем, от девушки не укрылся тот факт, что во время этого разговора в ладонь стражника перекочевали несколько мелких монет. Однако справедливо рассудив, что ее это не касается, она промолчала, и скоро телега спокойно въехала в городок и покатилась по улице. За стеной терпко пахло морем и солью, встречались причудливо одетые люди, иногда звучала незнакомая речь. Ли с любопытством оглядывалась, на время даже позабыв о трудной ситуации, в которой они с Дором оказались. Чем ближе они подъезжали к морю, тем оживлённее становилось на улицах, но до самого порта телега не доехала — рыбак свернул недалеко от рынка, раскинувшегося на небольшой площади, в тихую улочку.

— Всё, вам дальше без меня, — мужичок кивнул Дору. — Помнишь, да, куда идти?

Наёмник молча кивнул, обняв и привлекая Эллиа к себе. Сопровождающий уехал, а Дор, дождавшись, когда их маленький отряд сгрудится у него за спиной и взяв Элли за руку, уверенно двинулся вперед. Через несколько минут он свернул в неширокий переулок, прошёл по нему немного, и вскоре они оказались у неприметной двери чёрного входа. Постучав условным стуком, Дор дождался, пока им откроют, и заговорщики зашли. Впустивший их прятался в полумраке длинного коридора, и Ли, после яркого солнечного света, заливавшего улицы приморского городка, не смогла рассмотреть этого человека. Не дожидаясь, когда за ними закроется дверь, Дор прошел до конца коридора и завел Эллиа и по-прежнему следовавших за ним герцога и его сопровождающих в почти пустую комнату с двумя дверями. В ней стояли только стол и несколько стульев, да лавка вдоль одной из стен. Окон не было, лишь два светильника давали желтоватый свет. Их проводник, по-прежнему скрывающийся в тени коридора, буркнул:

— Ждите.

После чего вышел. Эллиа прижалась к Дору, беспокойство ворочалось внутри неё колючим ежом, но судя по невозмутимому лицу любимого, всё шло, как надо. Буквально через несколько минут открылась вторая дверь и вошли двое человек, разительно отличавшихся друг от друга по виду. Один — обычный житель Игарры, одетый в скромную, хоть и добротную, одежду, а вот второй невольно воскресил в памяти Эллиа давний разговор с похитителями, ещё в самом начале её пути. Он явно происходил из Элезии, куда её собирались продать, если не выгорит дело с выкупом — одежда сильно отличалась от привычной. Просторная рубаха, украшенная богатой вышивкой, шёлковый кушак с кистями, длинный жилет, шаровары и сапожки со смешными загнутыми носами. Ещё на нём был длинный распахнутый халат, тоже расшитый золотой и серебряной нитью и украшенный драгоценными камнями. Смуглая кожа, нос с горбинкой, мясистые губы, аккуратно подстриженная бородка и тёмные, глубоко посаженные глаза — типичный уроженец юга. Эллиа помнила слова разбойника о гаремах и невольно ближе прижалась к Дору, вцепившись в его руку.

— Это и есть те люди, о которых мы разговаривали? — южанин обратился к наёмнику, бросив на молчаливых заговорщиков равнодушный взгляд.

— Да, капитан Теосан, — кратко ответил Дор и наклонил голову.

Всего лишь на мгновение капитан задержал глаза на Эллиа, но потом снова посмотрел на людей герцога. Безошибочно определил главаря и подошёл к нему.

— Вам сообщили условия? — осведомился он.

Герцог кивнул.

— Только у меня нет с собой столько золота, возьмёте оплату виттаром? — предложил он и достал из кармана небольшой бархатный мешочек.

Элли слышала об этом камне, имеющем цену и как драгоценный, и как основа для различных накопительных артефактов, и знала, что стоит он очень дорого. Легериец протянул капитану мешочек, тот взял и высыпал на ладонь несколько мутно-серых камешков — до обработки виттар выглядел невзрачно и обманчиво дёшево.

— Здесь половина, вторую половину отдам, когда прибудем на место, — добавил герцог, не сводя с южанина внимательного взгляда.

— Согласен, — капитан наклонил голову.

— Только нас будет не шесть, а восемь, — негромко сообщил герцог. — Дор и его невеста с нами едут.

Южанин пожал плечами.

— Ладно, — потом повернулся к своему спутнику. — На тебе доставка их на мой корабль, через пару часов мы отправляемся.

Местный коротко поклонился, и оба мужчины вышли. Едва за ними закрылась дверь, как граф Анкард буркнул:

— Как-то подозрительно слишком, элизийцы так себя не ведут. Они никогда сразу к делу не приступают, сначала пространные речи ведут, потом торгуются до хрипоты…

— А какой ему смысл тратить время на беседу с вами? — перебил его Дор с едва заметными насмешливыми нотками. — Вы и так никуда не денетесь, а он вас вывезет и забудет о вашем существовании. Элизийцы вежливы только с теми, с кем им выгодно дружить. С вами же чисто деловая сделка.

Герцог не вмешивался в их диалог, его лицо оставалось невозмутимым. Ответить граф не успел, вернулся спутник южанина, который должен был перевезти их на корабль.

— За мной, — коротко произнёс он.

Отряд вышел из комнаты, их провели ещё несколькими коридорами и привели на склад — кругом стояли разных размеров ящики, некоторые из них открытые. На стеллажах стояла разнообразная посуда: и изящный тонкий фарфор, расписанный золотом и яркими красками, и обычные глиняные миски, и кувшины. Эллиа заметила ещё одну дверь из толстых досок, её закрывал внушительный засов. На полу стояли несколько длинных и широких ящиков, дно их покрывала стружка.

— Там туалет, рекомендую посетить его, — сопровождающий махнул в сторону неприметной двери в углу склада. — Потом ложитесь в ящики.

Тут граф Анкард снова попробовал возмутиться:

— То есть, нас будут перевозить в этих ящиках?!

Элли едва заметно поморщилась: какая разница, как они попадут на корабль, главное, вообще им это удастся! Нашёл, чему возмущаться в такой момент! Герцог посмотрел на одного из своих людей, стоявшего рядом с графом, и едва заметно ему кивнул. Тот, коротко размахнувшись, сильно ударил недовольного в живот, так, что тот сдавленно охнул и согнулся, хватая ртом воздух. Эллиа опустила глаза и сдержалась от злорадной улыбки. Её саму перспектива путешествия в ящиках не пугала, но только лишь потому, что рядом будет Дор — а ему девушка верила. Она чувствовала, что рядом с ним ей опасность не грозит. Уборную девушка посетила, как и все, и улеглась в ящик рядом с любимым, обняла его, уткнувшись в грудь. Им повезло, их временное убежище оказалось достаточно широким — для Эллиа уж точно, она легко поместилась, хоть Дору ящик оказался впритык.

У остальных же возникли определённые проблемы, то и дело раздавалось шипение и ругань, пока все умащивались в неудобных деревянных коробках. Герцогу, естественно, достался отдельный ящик в отличие от остальных, но и он умещался в него с трудом.

— Всё хорошо будет, — шепнул Дор, осторожно погладив её по голове.

Элли длинно вздохнула.

— Я знаю, — еле слышно ответила она.

Как только все улеглись, их сопровождающий выглянул в коридор и на склад зашли несколько молчаливых рабочих с молотками. Когда их ящик накрыли, Эллиа всё же не выдержала, зажмурилась — всего на несколько мгновений её охватило беспокойство, ощущения от закрытого ящика и стука молотка вышли не самые приятные. А потом раздался повелительный голос:

— Всё, теперь никакой магии, пока вас не выпустят. Это в ваших же интересах, господа.

Ли нервно облизала губы, стараясь дышать глубоко и размеренно, и унять тревогу. Она услышала, как открылась дверь, раздался звук множества шагов, потом их ящик подняли и куда-то понесли. Грузчики выругались, сетуя на тяжесть посуды, один — видимо, самый главный, заявил, что обязательно потребует надбавки, а затем их временное убежище приподняли, и с громким стуком поставили, очевидно, на телегу. Через некоторое время, когда закончилась погрузка, телега поехала, и Эллиа пришлось терпеть ещё и жару и духоту — конечно, в ящике дырок никто не сделал для удобства пассажиров, хорошо хоть доски не были сбиты слишком плотно, оставляя возможность дышать. Девушка, на лбу которой моментально выступил пот, надеялась только на то, что ехать им придется не слишком долго. Хорошо хоть благодаря стружке, тряска не должна была оставить синяков на мягких частях тела, да и Дор обнимал так, чтобы она как можно меньше соприкасалась с жёсткими стенками ящика. То, что они прибыли в порт, Эллиа поняла, услышав знакомые крики чаек и проникший через щели терпкий йодистый запах моря. На пару минут телега затормозила, и прямо у нее над головой раздался недовольный голос, спрашивающий, что находится в ящиках и куда их везут. Получив в ответ название судна, неизвестный пробурчал что-то себе под нос, и они поехали дальше. Наконец, телега остановилась совсем, и ящик сняли и снова куда-то понесли, судя по тому, что под наклоном — уже на корабль, к большому облегчению Элли. Ей очень хотелось пошевелиться, тело затекло, но она сдерживалась, боясь лишним движением выдать себя.

Через непродолжительное время ящик наконец поставили и почти сразу сняли крышку — девушка тут же выпрямилась, вдохнув полной грудью, и осмотрелась: они находились в небольшом трюме без иллюминаторов и всего с одной дверью, а снаружи слышался плеск волн о борт корабля. Пара матросов споро работала небольшими топориками, и к тому моменту, когда к ним спустился капитан-южанин, весь отряд заговорщиков покинул свои временные убежища.

— Сидите тихо, пока мы не отойдём от порта, — бесстрастно сообщил он. — Если кому потребуется в туалет, вон ведро, — капитан кивнул в угол. — Вечером, как пройдём сторожевые корабли, выпущу наверх.

После чего он вышел, закрыл дверь, и Эллиа услышала, как с той стороны её чем-то загораживают. Поскольку особо сидеть было негде, они с Дором так и оставались в ящике — тут по крайней мере, было чисто и сухо. Ли забралась к нему на колени, молча обняла за шею и прикрыла глаза, постаравшись расслабиться. В туалет не хотелось, чему она только порадовалась. В присутствии стольких мужчин Эллиа бы всё равно не смогла ничего сделать. Остальные заговорщики тоже сидели молча, каждый думал о чём-то своём, судя по отрешённым лицам. Девушка, прислонившись к груди Дора, задремала, убаюканная мерным стуком его сердца и покачиванием корабля, равномерным шумом, долетавшим с палубы и из порта. Сквозь дрёму ощутив, как качка стала немного другой, Элли догадалась, что они наконец вышли из порта, и снова потянулись томительные часы ожидания. Тишина в трюме давила на уши, но девушка слишком устала и испереживалась за последние дни, чтобы сейчас поддаваться эмоциям. Чувствуя крепкие объятия любимого, она черпала в этом спокойствие и уверенность, что всё действительно закончится для них двоих благополучно.

Услышав шум за дверью, Ли встрепенулась, покосилась на вход, и через несколько минут в их убежище появился капитан.

— Можете выходить, — бросил он. — Мы в море.

На лицах заговорщиков отразилось явное облегчение, и даже легерийский герцог расслабился, позволив себе лёгкий вздох.

— В Аппе будем дня через четыре, если погода не изменится, и никаких неприятностей не случится, — добавил южанин, едва заметно поморщившись.

Дор тихо шепнул, что Аппа — это порт в Легере, ближайший к их нынешнему местонахождению, и Эллиа кивнула. Завуалированный намёк капитана она тоже поняла, насчёт неприятностей — их могли доставить нелегальные пассажиры на его судне.

— Поскольку я вожу грузы, отдельных кают у меня нет, будете спать здесь, — продолжил он пояснять. — Мои люди сейчас вам повесят. Питаться — по желанию, или здесь, или на палубе со всеми, ужин через час будет. Пресная вода в бочках на палубе и у трапа, пользоваться аккуратно, — капитан покосился на Эллиа. — Лишнего не тратить. Где гальюн, Сайкс вам покажет, — южанин кивнул на стоявшего рядом с ним молчаливого матроса. — Если возникают вопросы, тоже к нему. Дор, девку свою держи рядом, чтобы по кораблю не шлялась одна, а то мало ли, что случится, — наёмник кивнул, а Эллиа подумала, что и сама не собирается в одиночку ходить по судну.

Больно надо ей искать приключений, хватит и того, что уже влипла в переделку. Кому-то из сопровождавших герцога что-то в словах капитана не понравилось, и один из мужчин, смерив южанина надменным взглядом, процедил сквозь зубы:

— Ты как вообще обращаешься к нам? Ты знаешь, кто мы такие?!

На что тут же получил невозмутимый, с лёгким оттенком пренебрежения, ответ:

— Не знаю и знать не хочу, господин хороший. Моё дело вас довезти до места, а остальное меня не касается.

— Хватит, — одно слово легерца, сказанное предупреждающим тоном, заставило возмущавшегося замолчать, не провоцируя ссору дальше.

Говоривший, метнув на капитана мрачный взгляд, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. Пожав плечами, южанин вышел, оставив их в обществе Сайкса. Матрос повёл их в краткую экскурсию по нужным местам. Эллиа крепко держалась за руку Дора и прижималась к нему, ни на шаг не отходя — к гальюну они шли через большое помещение, где висели гамаки. Как догадалась девушка, здесь отдыхали матросы, и витал терпкий и густой запах смолы, пота и ещё какие-то не слишком приятные ароматы, у стен стояли рундуки, где команда хранила свои вещи. Ли с трудом удержалась, чтобы не заткнуть нос. Хорошо, им выделили отдельное помещение, там хоть дышать можно. Отхожее место представляло собой крошечную каморку с дыркой, в которую и предполагалось собственно всё делать. Эллиа страстно захотелось выйти на свежий воздух, было тяжело находиться здесь в духоте, иллюминаторов-то не было.

Тихонько потянув Дора за рукав и дождавшись, пока он наклонится к ней, Ли поднялась на цыпочки и шепнула:

— А мы можем подняться? Капитан же разрешил…

Дор улыбнулся и кивнул, чуть сжав её ладонь.

— Конечно, можем. Пойдём.

С большим облегчением она поднялась по трапу вслед за любимым на палубу и отошла к борту, с любопытством оглядываясь. На корабле Элли была первый раз, и ей всё казалось здесь необычным: и огромные паруса над головой, и мачты, по которым матросы бегали с ловкостью обезьян, и покачивавшаяся под ногами палуба. Капитан сказал правду, пушек тут действительно не имелось, к тайному облегчению девушки. А потом Эллиа облокотилась на фальшборт, переведя взгляд на зелёно-синюю гладь моря, покрытую белым кружевом пенных барашков. Дор встал за её спиной, прикрыв от взглядов остальных, обняв за талию и положив подбородок на макушку, и некоторое время Ли наслаждалась этими мгновениями близости, на губах невольно расползалась улыбка. Свежий ветер овевал лицо, и она порадовалась, что на ней много одежды — здесь, наверху, в отличие от трюма, было довольно прохладно.

— Пойдём на нос? — негромко предложил Дор через некоторое время, и Эллиа согласно кивнула.

Там они точно никому не помешают и не будут привлекать лишнего внимания. Устроившись на бухте каната, Ли положила руки на бортик и поставила подбородок, уставившись рассеянным взглядом на бесконечную гладь моря. Мерное движение волн завораживало, глаза скользили по то появлявшимся, то исчезавшим белым гребешкам, и мысли в голове также то появлялись, то исчезали, оставляя после себя едва заметный след. Ладони Дора легли ей на плечи, Эллиа прикрыла глаза ресницами, погрузившись в приятное оцепенение и наконец-то действительно расслабившись после напряжения последних часов. Рассеянно отметив, что остальные заговорщики тоже собрались здесь, на носу, Элли перестала обращать на них внимание, снова вернувшись к созерцанию моря. Оно ей нравилось, чем дальше, тем больше, хотелось смотреть и смотреть, наблюдая за непостоянством рисунка из волн и пытаясь угадать, где в следующий раз возникнет пенная шапка на гребне.

Чуть позже Дор сел прямо на палубу, с ней рядом, положив руку ей на колени и тоже прикрыв глаза. Погладив его по голове, она улыбнулась и тихо спросила:

— Устал?

Длинно вздохнув, Дор кивнул, не поднимая век, и Элли так и оставила ладонь лежать на его плече. Мимолётно герцогиня порадовалась, что от качки её не мутит, хотя про морскую болезнь она слышала. Матросы занимались своим делом и не обращали на неожиданных пассажиров никакого внимания. А время потихоньку клонилось к закату, солнце заливало небо золотисто-оранжевыми лучами и отражалось в море множеством искрящихся бликов, и Эллиа засмотрелась на калейдоскоп, снова погрузившись в приятное отстранённое состояние. Рассеянно покосившись на спутников, она заметила, как двое из сопровождения герцога сидят с совершенно зелёными лицами и страдальческими выражениями, и мысленно хихикнула — этим явно не до красот заката над морем.

А вскоре к ним подошёл тот самый матрос, Сайкс, и принёс их ужин. Без всякого труда балансируя на качающейся палубе, он держал в одной руке котелок, накрытый несколькими широкими лепёшками, и из котелка просачивался вкусный запах еды, а в другой руке матрос нёс миски с ложками.

— Пожалуйте, — бросил он и поставил котелок, и рядом миски. — Разносолов уж не будет, извиняйте, господа, но чем богаты.

Остальные подтянулись и собрались в кружок, и по блестевшим глазам Эллиа поняла, что проголодалась не одна. Дор встрепенулся, выпрямился и потянулся к лепёшкам. Под ними в котелке оказалась вкусная каша с мелко нарезанным мясом, от которой шёл пар, и Ли невольно сглотнула, а желудок тут же отозвался голодным урчанием. Девушка слегка покраснела, но, кажется, никто из мужчин не обратил на это внимание. Пока все накладывали себе порции, Сайкс снова отлучился и принёс чайник и кружки. Эллиа обратила внимание, что вся посуда хоть и деревянная — понятно, чтобы не разбилась во время качки, — но чистая, а еда вышла вкусной и сытной. Никто не пытался подсунуть им еду похуже, чего в общем можно было бы ожидать, ведь никто не рассчитывал на пополнение на борту. С удовольствием запив ужин сладким, вкусным отваром из трав, Эллиа осоловело моргнула и поняла, что не прочь прямо сейчас пойти и уже лечь спать: сказывались последние тяжёлые сутки в дороге, тело требовало отдыха. Да и сытная, вкусная еда тоже сделала своё дело.

Прислонившись к Дору, она прикрыла глаза, дожидаясь, пока он доест. Не ужинали только те двое, которых мутило, они даже подальше отсели, чтобы не чувствовать запаха еды. Мысли Эллиа крутились вокруг мелочей, важных для любой девушки, независимо от обстоятельств: отсутствие сменной одежды и возможности как следует помыться. Ну и ещё, что она будет спать в одном помещении с большим количеством незнакомых мужчин, но это не столь беспокоило, ведь рядом будет Дор. Хотя, частично сполоснуться можно в том же гальюне, любимый постоит, покараулит, если что. Да и вообще, уж лучше немного потерпеть некоторые неудобства путешествия, чем остаться в замке и… быть изнасилованной, да ещё и врагом. И хорошо, если им одним.

Матросы тоже расселись на палубе, ужиная и переговариваясь о чём-то своём. Эллиа бросила рассеянный взгляд на герцога и вдруг кольцо с крупным камнем на его пальце засветилось и начало мягко пульсировать.

Отложив ложку и миску, легериец поднял руку и всмотрелся в камень, его взгляд сделался отсутствующим. Элли с любопытством наблюдала за ним: она слышала, что сильные маги могут общаться между собой с помощью специальных артефактов, и вот теперь видела это вживую. Однако ничего интересного больше не происходило, герцог так и сидел молча, кольцо пульсировало. Неожиданно он вскочил, задев кружку с чаем — Эллиа даже вздрогнула и отшатнулась, настолько резким было движение обычно спокойного и невозмутимого легерийца. На его лице отразилась досада пополам с беспокойством, он подошёл к сидевшему неподалёку Сайксу и решительно заявил:

— Мне нужно срочно переговорить с капитаном.

Эллиа насторожилась и тоже встревожилась: что-то случилось, но спросить, что именно, она побоялась. Остальные тоже переглядывались с недоумённым видом, но герцог уже ушёл с матросом, к капитану. Вернулись они быстро, уже с хозяином судна, и тот резким окриком позвал к себе ещё одного из команды. А дальше они разговаривали достаточно громко, чтобы услышали все.

— Значит так, меняем курс, — отрывисто сообщил капитан своему помощнику. — Идём на Олрис.

Брови девушки поползли вверх: этот остров принадлежал Игирре и находился недалеко от берега, и совсем не по пути в Легер.

— Капитан, без попутного ветра это будет сложно, — возразил матрос, но капитан не дал ему договорить.

— Ветер будет, — после этих слов южанин развернулся и ушёл к себе.

Помощник проводил его озадаченным взглядом, потом обратился к команде зычным голосом:

— Слышали, ленивые задницы?! У вас десять минут, чтобы доесть и разойтись по местам! Идём к Олрису!

Эллиа вопросительно посмотрела на Дора, но он только пожал плечами, дав понять, что сам не знает, что такое случилось. Герцог между тем вернулся к ним, и его озабоченное лицо вызвало у Ли тревогу.

— Так, Эммонд и Лакс, чтобы через десять минут был нужный ветер, — отрывисто приказал он. — К утру мы должны быть на этом острове. Я с Керрисом сменю вас через три часа, а дальше остальные.

Один из тех, кого назвал легериец, встревоженно поинтересовался:

— Что случилось?

Глава их маленького отряда с досадой поморщился.

— Мальчишка, наслушавшись подобных вот этому, — герцог кивнул на притихшего графа Анкарда, — решил, что его в Игирре ждут, не дождутся, с распростёртыми объятиями, — в голосе говорившего звучало откровенное раздражение. — Узнав, что наша попытка оказалась неудачной, он повернул флот, решив напасть на Игирру, вместо того, чтобы возвращаться в Легер. У нас только один шанс перехватить его, у острова Олрис. Он решил начать своё освободительное движение против Алгорсина оттуда, — герцог снова поморщился. — Надо торопиться, иначе если он всё же нападёт, нас ждёт война, господа.

От этих его слов Эллиа стало совсем не по себе, она опустила голову и прижалась к Дору, чувствуя, как по телу прошлась прохладная волна. Войны не хотелось, конечно же, потому что наверняка Дор будет в ней участвовать, а… Элли не желала волноваться снова за его судьбу и жизнь. На судне поднялась суматоха между тем, названные герцогом люди поспешно доели ужин и поднялись. Дор молчал, никак не комментируя происходящее, а девушка не рисковала задавать лишние вопросы, и вскоре, когда солнце уже почти село, а корабль резво нёсся по новому курсу под свежим, ровным ветром, она спустилась вниз. Дор помог ей устроиться в гамаке, осторожно лёг рядом, и хотя было немного непривычно, Эллиа, убаюканная мерной качкой, вскоре уснула, прижавшись к тёплому, сильному телу Дора.

Прихлёбывая чай, Эллиа отстранённо смотрела в окно, на пустынную улицу, и в голове теснились не слишком радостные мысли. Она сидела на кухне чистенького, уютного домика на окраине небольшого городка, носившего имя острова, поскольку он был тут единственным, и жили в нём в основном рыбаки и моряки. Дор ушёл, и у Элли нет-нет да проскакивала мысль, а увидит ли она его снова. Девушка сердилась, хмурилась и запрещала себе думать о таком исходе, но тревога и страх за любимого не желали уходить. Они прибыли на остров на рассвете, и Эллиа получила возможность нормально помыться и переодеться в чистую одежду, однако эти маленькие радости жизни не могли перекрыть беспокойство Ли.

Когда они наконец высадились, Эллиа искренне считала, что всё закончилось: герцог, как и обещал, снял злополучный браслет и остался со своими людьми в одной из таверн в порту. Дор же привёл её сюда, в этот домик, где их ждали: пока любимый беседовал о чём-то с хозяином, его жена отвела Эллиа в соседнюю комнату, где уже стояла ванна, наполненная горячей водой, и лежала чистая одежда. Девушка надеялась, что сегодня-завтра они наконец вернутся в столицу, и дальше уже будут разбираться другие люди, ведь наверняка Дор передал сведения о главе заговорщиков, куда надо. Ну в самом деле, не собирается же он гоняться за герцогом, графом-изменником и остальными по морю, или даже в самой Легерии! Пусть убираются туда и сидят, не высовывая носа, ей, Эллиа, нужно лишь, чтобы Дор был рядом и уже закончилась эта история с заговором. Ну и, конечно, развод.

Однако, когда Ли вылезла из воды и одевалась, в комнатку зашёл Дор и присел на кровать, задумчиво глядя на Эллиа. Она отложила платье, которое уже взяла, и настороженно посмотрела на него. Герцогиня научилась чувствовать настроение своего мужчины, и если даже её полуодетый вид его не слишком взволновал, значит, всё серьёзно.

— Что такое? — негромко спросила Элли, стоя посередине комнаты в одном белье.

— Девочка моя, никуда не уходи, ладно? — мягко произнёс Дор и поднялся, подошёл к ней.

Его ладони легли на её обнажённые плечи и слегка сжали, а серые глаза внимательно смотрели ей в лицо. Сердце Элли пропустило удар, она сглотнула ставшим сухим горлом.

— А ты куда? — Эллиа правильно поняла просьбу Дора.

— Понимаешь, если бы герцог был один, я бы дал ему уйти, вряд ли в ближайшие годы он высунется из Легерии, да и наши будут присматривать за ним теперь пристальнее, — мужчина вздохнул, его ладони провели по рукам Эллиа, и он переплёл их пальцы. — Но сводного брата Императора я не имею права упускать. Иначе все эти заговоры так и будут продолжаться, а мне бы этого очень не хотелось.

Элли нахмурилась.

— Ты в одиночку его будешь ловить, что ли, Дор? — с явным недовольством ответила она. — Я понимаю, служба…

— Не один, — с улыбкой перебил её любимый. — К острову скоро подойдёт императорский флот. Обещаешь никуда не выходить и дождаться меня? — он снова стал серьёзным. — Здесь теперь самое безопасное место, я позаботился об этом.

Ли отвернулась и прикусила губу, на глаза навернулись неожиданные слёзы. Они же только-только избежали одной опасности, и вот Дор добровольно суётся в настоящее сражение! Она-то в безопасности, а он?.. Герцогиня услышала вздох, а потом сильные руки обняли и привлекли её к себе.

— Маленькая, я вернусь, обязательно, — мягко прозинёс мужчина и легонько поцеловал её в макушку. — Ради тебя, любовь моя. Не переживай за меня.

— Буду, — еле слышно ответила Элли, крепко обняв его за пояс и прижавшись, вдохнув родной запах. — Буду, Дор, ты же знаешь!

Он тихо засмеялся, потом отстранил её и снова посмотел в глаза.

— Обещаешь, что не выйдешь отсюда? — снова спросил мужчина.

— Х-хорошо, — пробормотала Эллиа и длинно вздохнула.

— Вот и умница, — он с облегчением улыбнулся и нагнувшись, легко поцеловал её. — Я скоро вернусь, Элли.

И он ушёл. А девушка осталась одна в доме, вместе с хозяйкой — её муж отправился с Дором. Не сговариваясь, они заняли стол в кухне у окна, откуда прекрасно просматривался берег, женщина поставила большой чайник, блюдо с пирожками с клубничным повидлом.

— Спасибо, — тихо поблагодарила Эллиа, уставившись напряжённым взглядом в окно и рассеянно стянув с блюда пирожок, откусила маленький кусочек.

— Кушай, милая, — так же тихо ответила женщина.

Вскоре они увидели, как на водной глади показалась целая флотилия кораблей, величественно проплыла мимо и скрылась за скалистым мысом, а спустя недолгое время появилась вторая, на взгляд Эллиа гораздо больше, и уплыла в том же направлении, что первая. Ей страшно хотелось выскочить из дома и побежать туда, откуда сражение будет видно, пусть она и не знала, на каком именно корабле находится любимый, и на корабле ли вообще. Просто сидеть и ждать было невыносимо. А уж когда раздался первый глухой залп, сигнализируя, что сражение началось, она и вовсе вскочила со стула и начала расхаживать по комнате, то и дело бросая на дверь косые взгляды. Хозяйка внимательно наблюдала за ней.

— Сядь, дочка, — наконец произнесла она. — Ты всё равно не выйдешь из дома, твой муж позаботился, — и на лице женщины мелькнула улыбка.

Эллиа резко остановилась, заламывая руки.

— Я не могу не думать, как он там, — жалобно произнесла она, глядя на хозяйку полными слёз глазами. — А вдруг…

— Ну уж нет, таких, как твой любимый, просто так не убить, — уверенно перебила её собеседница и махнула рукой. — Поверь мне, деточка. Присядь, возьми ещё пирожок.

Облизнувшись, девушка нервно съела ещё два и снова заметалась по комнате.

— Я же не смогу без него! — тихо всхлипнула она, сражаясь с паникой и страхом. — Я люблю его!..

Хозяйка снова вздохнула.

— Давай помолимся, дорогая моя, — предложила она и похлопала рукой по стулу. — Садись.

Эллиа буквально упала на стул, сложив перед собой руки и зажмурившись. Так искренне она ещё никогда не молилась. Снедаемая беспокойством девушка просила Богиню о заступничестве, чтобы она сберегла любимого, вернула его обратно. Ли не помнила, что шептала, судорожно стиснув пальцы, зажмурившись до разноцветных кругов перед глазами, и не знала, сколько вот так просидела без движения, вздрагивая от каждого громкого звука за окном. А канонада не прекращалась, и Элли даже в какой-то момент показалось, что в приоткрытое окно ветерок доносит едкий запах гари.

Когда всё внезапно стихло, Ли широко распахнула глаза и испуганно уставилась на хозяйку, смотревшую на неё точно так же. Женщина молча протянула руку, сжала пальцы Эллиа, и они так и сидели, напряжённо замерев и ожидая хоть каких-нибудь вестей. Этот час оглушающей тишины показался герцогине самым длинным в жизни, и когда она уже готова была любым способом покинуть дом и сама бежать, узнавать новости, дверь наконец распахнулась. Эллиа судорожно вздохнула и вскочила, вцепившись в спинку стула, а когда на пороге показался Дор в грязной, с прорехами, одежде, с закопчённым лицом, но с улыбкой, пусть и немного усталой, она, издав невнятный возглас, бросилась к нему, повиснув на шее.

— Испачкаешься, Элли, — с тихим, хрипловатым смехом отозвался Дор, осторожно обняв девушку.

— Да какая разница! — глухо ответила она, уткнувшись ему в грудь и не собираясь разжимать руки.

Живой, рядом, вернулся — вот все мысли, метавшися в её голове стайкой вспугнутых мотыльков. Дор, не отпуская девушку, покосился на молчаливую хозяйку.

— Как?.. — вырвалось у неё с беспокойством.

— Жив, — кивнул Дор. — Легко ранен, там в таверне в порту госпиталь сделали…

Не дослушав его, хозяйка с неожиданной для её возраста и комплекции прытью сорвалась с места и выскочила за дверь, даже не попрощавшись. Дор же, без труда приподняв Элли, дошёл до стула и сел, усадив её на колени. Девушка так и не расцепила рук и не отняла лица от его груди.

— Любовь моя, может, я хотя бы переоденусь? — весело спросил он, осторожно погладив Ли по волосам.

— Потом, — глухо отозвалась она, не желая отпускать его ни на мгновение.

Тут неожиданно от двери раздалось покашливание, Эллиа вздрогнула и подняла голову, уставившись на маркиза Вудгоста — она даже не заметила, что Дор пришёл не один. Или это маркиз так тихо вошёл, пока она была занята своими переживаниями? На нём была форма, выглядел её знакомый слегка растрёпанно, но в глазах почему-то блестели смешинки.

— Ваша светлость, остатки флота Легера взяты на абордаж, заговорщики арестованы, герцогу уйти не удалось. Как и сводному брату Императора, — чётко, по-военному, произнёс он, вытянув руки по швам. — Отплыть сможем завтра утром. Какие ещё будут указания?

Ухо Эллиа зацепилось за единственную фразу в его речи, она выпрямилась и переспросила недоверчиво:

— Ваша светлость?.. — после чего перевела прищуренный взгляд на Дора, обнимавшего его за талию. — Ваша светлость, Дор? Что это значит?

— Никаких, — с серьёзным видом кивнул тот и добавил, словно не услышав Элли. — Думаю, дальше без меня справитесь, мне надо мою женщину успокоить, а это важнее сейчас, — со смешком закончил Дор и прижался к щеке девушки своей, слегка колючей.

Маркиз бровил на Ли весёлый взгляд, усмехнулся и подмигнул.

— Как скажешь, Рэн. Всё же завидую тебе, такую жену отхватить! — он вздохнул, кивнул и вышел.

Эллиа осталась наедине с тем, кого долгое время знала под именем Дора, а оказывается…

— Твоя светлость, значит, — медленно повторила она, повернувшись к любимому, в серых глазах девушки загорелись нехорошие огоньки. — Как он там назвал тебя сейчас, Рэн, да? Жена, значит, отличная тебе досталась?! — последние слова разозлённая донельзя Эллиа уже буквально шипела, а этот… интриган широко ухмылялся, и не думая чувствовать себя виноватым!

— Любовь моя, я всё объясню, — увещевательным голосом произнёс Дор, но попытка обнять крепче не удалась — Ли вскочила с его колен, сжав кулаки.

— Не смей называть меня так! — огрызнулась девушка, отступив к кухонному столу и нашаривая рукой хоть что-нибудь, что можно швырнуть в собеседника. — Ты!.. Обманщик! Как ты мог! Муж, значит, да?!

Под руку возмущённой до глубины души Эллиа попалась ручка сковородки, за которую девушка и ухватилась.

— Элли, послушай… — снова попытался вставить слово Дор и встал, не сводя взгляда с супруги.

— И не собираюсь! — взвизгнула Элли и замахнулась, шагнув к нему. — Да чтоб тебя, почему ты сразу не сказал, кто ты на самом деле!

Герцог, не переставая улыбаться, увернулся.

— Тому были причины, милая, — Ли снова взмахнула грозным орудием, натурально зарычав, что вызвало у Дора… или уже Рэна, если учитывать всплывшие обстоятельства, лишь короткий смешок. — Но ты же всё равно слушать меня не будешь.

— Засунь свои причины знаешь, куда?! — рявкнула девушка совсем не по-светски и с неожиданной прытью подскочила к нему, жаждая достать сковородкой хоть куда-нибудь подлому обманщику. — Я, как дура, с разводом, а он!.. Маркиз знал, да? И Император тоже?! У-у-у-у, заговорщики!..

Следующие несколько минут она всерьёз вознамерилась всё же догнать и наставить синяков внезапно обнаружившемуся супругу, он же лишь с весёлым хохотом уворачивался и пытался угомонить разошедшуюся любимую, но она и слушать не хотела. Раскрасневшаяся, с растрепавшейся косой и сверкающими от гнева глазами, Эллиа даже не представляла, насколько привлекательно выглядит для Рэнола, поглощённая праведным гневом на вероломство супруга. Он же, оббежав вокруг кухонного стола несколько раз, вдруг остановился, ухватился за край и прищурился.

— Ну, хватит, — негромко, решительно произнёс герцог Изенрох и одним ловким движением перемахнул преграду.

Эллиа только успела пискнуть от неожиданности, как оказалась в объятиях преследователя, сковородка, без труда извлечённая из её стиснутых пальцев, полетела в угол, а запястья девушки аккуратно, но крепко сжал муж.

— Если бы кому-то не встрялось получить развод, то всё вышло бы совсем по-другому, — проникновенно произнёс он и, не дав ничего сказать возмущённо сопевшей супруге, прижался к её губам.

Она бы рада была сопротивляться и не поддаться, но оставаться равнодушной к жарким, настойчивым поцелуям, от которых появлялась слабость в коленках и по телу начинали волнами гулять мурашки, Ли не могла. Дор, Рэн, наёмник, герцог — в несколько мгновений все эти мелочи стали незначительными, и она лишь из-за упрямства пару раз стукнула кулачками по широким плечам, а потом обмякла в крепких объятиях, уступив напору. Позади очень кстати оказался стол, к которому Эллиа мягко прижали, а поцелуй всё не заканчивался, страстный, обжигающий. Она уже начала задыхаться, когда наконец супруг смилостивился и оставил в покое её дрожащие, горевшие от напора сокучившегося мужчины губы. И Элли, как истинная женщина, попыталась оставить последнее слово за собой, хотя в теле уже бушевал пожар, разбуженный жарким поцелуем.

— Если бы кто-то не предпочёл свои заговоры знакомству с женой… — начала было она, но Рэн прервал, опрокинув Ли на стол и прижав её запястья к шершавому дереву.

— Молчи, женщина, и хватит со мной спорить, — низким, рокочущим голосом заявил герцог, и Элли увидела в глубине потемневших серых глаз знакомый огонёк. — Потом всё обсудим…

Снова нетерпеливый поцелуй, и Эллиа почувствовала, как ладони мужа стремительно скользят вдоль её тела и дальше, по бёдрам, поднимая юбку и безжалостно сминая ткань. А вот её собственные руки так и остались прижатыми к столу, и пошевелить ими Элли не могла. Но ей уже было не до возмущения произволом Рэна — горячие губы прижались к бьющейся жилке на шее девушки, и по коже волнами разбежались обжигающие мурашки, заставив судорожно вздохнуть и выгнуться навстречу. Тяжёлое, хриплое дыхание герцога музыкой отдавалось в ушах Эллиа, страсть опалила изнутри огненным факелом, и ей уже стало не до мелких обид. Ладони герцога пробрались под юбку, и от этих торопливых, грубоватых ласк она заводилась ещё сильнее, низ живота затопила знакомая болезненно-сладкая тяжесть, а между ног всё стало влажным и горячо пульсировало в ожидании смелых прикосновений.

Через несколько мгновений юбка Эллиа оказалась задрана аж до самой талии, ворот блузки, которую любезно одолжила хозяйка вместе с остальной одеждой, развязан и тонкая ткань больше не скрывала аппетитные холмики с призывно торчавшими вершинками. И когда губы Рэна переместились на соблазнительные округлости, Элли зажмурилась до золотистых крапинок перед глазами и не сдержала длинного стона:

— Да-а-а-а-а!..

Между тем, не отрываясь от приятного занятия, супруг уже добрался до белья, изрядно мешавшего им обоим, и когда наконец ненужная деталь одежды полетела на пол, пальцы Рэна нежно погладили сокровенное местечко, давно готовое к прикосновениям. Эллиа захлебнулась в водовороте ощущений, удовольствие растеклось по телу сладкой, тягучей карамелью, заполнив каждую клеточку. Девушка выгнулась сильнее, послушно раздвинув ноги, погрузившись в волшебные переживания и позабыв про недавние обиды. Умелые руки и губы любимого творили чудеса, даря наслаждение, от которого кружилась голова и тело превращалось в сгусток эмоций, и Эллиа забывала себя, отдаваясь на волю смелых ласк. И снова поцелуи, прикосновения, вспыхивавшая жаркими узорами кожа, натянутые до предела нервы — и наконец долгожданное ощущение наполненности, и серебристые звёздочки перед глазами…

— Моя… девочка… — хриплый, прерывистый шёпот заставил Элли тихо всхлипнуть, послушно податься навстречу резкому движению, и сильные руки стиснули в объятиях, в которых хотелось раствориться без остатка.

Мир померк, оставив их наедине друг с другом и чистым наслаждением, которое дарил древний, как сама жизнь, ритм, подчинивший двух людей, сделавших их одним целым. Эллиа улетала всё дальше от этой небольшой комнаты в домике на острове, и наконец натянутая внутри до предела струна лопнула, рассыпавшись миллионами искр, и не осталось ничего кроме волшебных ощущений, накрывших с головой, затопивших до самых кончиков пальцев на ногах.

Уже позже, когда они лежали в горячей ванной, умиротворённые и расслабленные, Элли, сев верхом на ноги Рэна, уставилась на него задумчивым взглядом, рассеянно водя пальчиком по груди мужа.

— Так что с твоей внешностью? Я же видела гравюру в книге, в доме Руолис, — задала она не дававший покоя вопрос. — На тебе ведь не иллюзия, да?

Герцог кивнул, сцепив руки на её талии и довольно улыбаясь.

— Это тайна нашей семьи, Элли, — просто объяснил он. — Мы обладаем не только сильными способностями к магии, но и умеем частично менять свой облик. Есть, так сказать, официальное лицо, и для своих, о котором знают только близкие люди. Например, как это, которое тебе известно, как наёмник Дор, — он хитро прищурился, в его серых глазах заплясали смешинки.

Ли фыркнула и несильно плеснула в него водой.

— Интриган, — добродушно проворчала она, уже отойдя от вспышки возмущения. — Почему сразу было не признаться мне во всём?

Тут его светлость изволила слегка смутиться и отвести глаза.

— Понимаешь, какое дело, — прочистив горло, начал он объяснять, погладив большими пальцами посяницу девушки. — Я очень хотел сам приехать к тебе в Храм и забрать, как все остальные делали. И спешил уладить все дела, но тут всплыл этот заговор, — Рэн поморщился. — Чейз решил повесить его расследование на меня, а когда я категорически отказался и дальше заниматься делами и собрался в поместье, как только я уехал из столицы, придумал эту нелепую историю с ложным обвинением в измене. Чтобы я уж точно не отвертелся. Ну и чтобы остальные заговорщики поверили, что я нейтрализован и разбираюсь со своими проблемами, а не ищу их. И тут ещё ты приехала, да о разводе заговорила, — он усмехнулся. — Что мне оставалось делать, как не отправиться лично присматривать за неугомонной супругой? Да ещё при этом пытаться параллельно вести расследование?

Вот теперь смутилась Эллиа. События тех дней, когда она решила покинуть поместье Руолис, виднелись совсем в другом свете после объяснений мужа.

— А потом? — тем не менее, настойчиво спросила она. — Хотя бы после нашей первой ночи?

Усмешка Рэна стала шире, он притянул Эллиа ближе к себе, почти уложив на грудь.

— А потом, любовь моя, я решил, что сначала доставлю тебя в безопасное место, ну а после уже все разборки и объяснения, — проникновенно сообщил Рэн, обхватив её лицо ладонями. — Ты лучше скажи, ты по-прежнему хочешь увидеться с Чейзом насчёт развода с непутёвым мужем? — со смешком поинтересовался он, подмигнув.

Эллиа решила, что лёгкий щелчок по носу вредного интригана не помемшает. Капризно надув губки, она хлопнула ресницами.

— Да, хочу! — полюбовавшись несколько мгновений на слегка обескураженного таким ответом супруга, Ли хитро улыбнулась и прикрыла глаза. — Чтобы потом выйти замуж, как все нормальные девушки, за настоящего жениха, а не по договорённости с его управляющим!

Ответом ей был тихий смех и нежный поцелуй.

— Если ты очень этого хочешь, что ж, не могу отказать любимой женщине, — с притворным вздохом произнёс Рэн.

Тихо хмыкнув, Элли улеглась ему на грудь, слушая, как ровно бьётся его сердце под щекой, и чувствуя себя самой счастливой. Как же хорошо, что всё действительно хорошо закончилось, и можно безбоязненно вернуться, и уже не прятаться ни под чьими личинами. А ещё, она очень соскучилась по отцу и мачехе, и они наверняка захотят познакомиться с её мужем. Впереди ждали много-много спокойных дней, наполненных их любовью и нежностью, и вспоминая свои приключения, Элли не жалела, что решила не отсиживаться у Руолис, дожидаясь возвращения мужа и решения всех проблем. Ведь тогда она бы не узнала наёмника Дора, и кто знает, как сложилась бы их дальнейшая жизнь. Но больше Элли не хотела никаких авантюр. Хватит. Она хотела вернуться домой, вместе с любимым.

Эллиа сидела на веранде того поместья, куда её привёз управляющий мужа далёких семнадцать лет назад, и неторопливо завтракала в одиночестве, наслаждаясь тишиной и спокойствием, вдыхая свежие ароматы листвы и цветов, доносившиеся из сада. После столичной суеты и суматохи здесь всё дышало покоем, по которому молодая женщина успела соскучиться. На губах герцогини играла лёгкая, задумчивая улыбка, взгляд рассеянно смотрел в одну точку — она отдыхала. После отмены Императором указа об измене герцога Изенроха все здесь довольно быстро вернулось к привычной жизни, и старые слуги с большим удовольствием продолжили служить хозяину, о котором всегда были только самого хорошего мнения. Как и о новой хозяйке — Элли видела от слуг только уважение и доброту. Арли до сих пор оставалась личной горничной герцогини Изенрох, хотя у самой уже тоже имелись муж и сын, славный мальчуган десяти лет.

Конечно, в столице тоже интересно, скучать не приходилось. Они с супругом часто бывали при дворе, Император приглашал их к себе, и Ли даже подружилась с её величеством, приятной молодой женщиной, к которой Чейз питал самые тёплые чувства. После событий семнадцатилетней давности, когда поймали сводного брата Императора и отправили его в отдалённую крепость под строгую охрану, в стране всё оставалось спокойно. Дор — Элли так называла любимого, когда они оставались одни, в кругу семьи, — занимал должность главы Тайной Службы Императора, но таких авантюр, как та, которую они пережили вместе, уже, конечно, не случалось. Элли прикрыла глаза, вздохнула и откинулась на кресло. Скоро спокойствие закончится, проснётся пятилетняя дочь, маленький вихрь, не умеющий усидеть на месте ни минуты, да и сыновья тоже скоро спустятся. Вчера они вместе с отцом допоздна объезжали поместье, Дор потихоньку приучал мальчишек к ответственности и посвящал в обязанности хозяев владений. Сам муж, утром нежно попрощавшись с Эллиа, уехал ненадолго по делам, но обещал к обеду обязательно вернуться.

Допив кофе, герцогиня отставила пустую чашку и взяла письмо, которое доставили утром — от отца и мачехи. «Здравствуй, дорогая моя! У нас всё хорошо, все здоровы, свадьбу твоего брата назначили через месяц, и я надеюсь, ты с твоим супругом сможете приехать, Брайн очень ждёт вас. Ты же знаешь, он тебя очень любит и восхищается его светлостью, герцогом. Внуков не забудь, я по ним очень соскучилась, и отец тоже рад будет видеть». Дальше Риолла писала об их повседневной жизни, маленьких радостях и небольших неудачах, и Элли с удовольствием читала. Они с мужем и детьми любили навещать Уиллара, Дор очень уважал родителя любимой супруги, а господин Фримо рад был, что дочери так повезло с мужем. Элли же при каждом удобном случае не уставала благодарить мачеху, что в своё время та настояла на её обучении в Храме. Ведь иначе они с Дором вряд ли бы встретились…

Алейва благополучно пережила штурм замка и даже не пострадала, после чего с триумфом вернулась в столицу и на сцену, и вроде как по слухам даже остепенилась и выбирала роли, более подходившие ей по возрасту. Иногда прима обращалась к Эллиа с маленькими просьбами, и Ли, не желая быть злопамятной, даже их удовлетворяла. Конечно, за чашкой кофе или чая они не встречались и не сидели, но и откровенной ненависти к той, которая родила её, герцогиня не испытывала.

— Прошу прощения, ваша светлость, принесли ещё почту, — на террасе показался лакей с маленьким серебряным подносом и замер рядом с хозяйкой в почтительном поклоне.

Эллиа встрепенулась, улыбнулась ему и взяла белый конверт, подписанный знакомым почерком.

— Спасибо, Нейс, — поблагодарила она. — Дети ещё не встали?

— Нет, миледи, маленькие господа и леди изволят отдыхать, — ответил он и так же неслышно удалился.

А Ли вскрыла письмо от Руолис. «Привет, Элли. Давно не видела тебя, когда вы с Дором собираетесь к нам заглянуть? Осси недавно обрадовал меня второй внучкой и не отходит от дочки и супруги, а Экри с женой и сыном переехали пока к нам в поместье — она не очень хорошо переносит вторую беременность, бедняжка, доктора рекомендовали ей свежий воздух и спокойную обстановку». Далее бывшая наставница делилась рассказами о проделках внуков, и из каждой строчки сквозила любовь и нежность — Руолис очень любила детей, как своих, так и Эллиа, когда они всей семьёй приезжали в гости. А вот в конце письма имелась приписка, приятно удивившая молодую женщину. «Я вот что хотела у тебя спросить, Ли, не хочешь поработать в Храме наставницей? Я уже вряд ли поеду, годы дают о себе знать, да и спокойствия хочется, опять же, внуков воспитывать. Подумай и скажи мне, когда в следующий раз приедете».

Элли отложила письмо и ненадолго задумалась о заманчивом предложении. Конечно, лестно было получить его, однако трое детей, двое из которых подростки, требовали много внимания, да и оставить на целых восемь лет любимого мужа тоже не хотелось. Нет, на каникулы, естественно, можно будет уехать, да и Дор сможет приезжать к ней, имеет право на законных основаниях, только всё же, Элли пока не хотела менять свой образ жизни. В столице ей тоже нравилось, несмотря ни на что. Вот лет через десять, когда сыновья вырастут, может, женятся… Дочка подрастёт…

— Мама! А где папа? Он обещал мне сегодня покататься на лошадке и что мы пойдём ловить бабочек на луг! — раздался звонкий голосок, и на террасу выбежала хорошенькая девчушка с льняными локонами и большими голубыми глазами.

Встрепенувшись, Эллиа выпрямилась в кресле и улыбнулась дочери. Вот и закончилось спокойствие. Нет, точно, рано пока прятаться в Храме, Дор же разбалует свою любимицу до невозможности в отсутствие супруги.

— Он скоро вернётся, милая, и мы обязательно поедем кататься на лошадке, — встав, она подошла и присела перед девочкой, обняв её. — С добрым утром, Виона. Завтракать пойдём?

Ребёнок радостно закивал, и Эллиа, взяв маленькую ладошку, повела дочь в дом.