© А. Яновская, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Я живу в обычной двухкомнатной квартире на окраине города, воспитываю семилетнюю дочку. Квартиру снимаю, с мужем мы полюбовно разошлись еще три года назад – я не вынесла его занудства, а он моего творческого беспорядка. Теперь он берет дочь на выходные, а я с головой ухожу в любимых клиентов: депрессивных алкоголиков, сильных неудовлетворенных женщин и детей, раненных своими очень правильными родителями. Да, я практикующий психолог.

Тем вечером мне позвонили из Смоленска и предупредили, что завтрашний семинар по работе с паническими атаками отменяется в связи со сломанной ногой преподавателя. Очень извинялись. С одной стороны, это было плохо – тема для меня личная и сложная, не умею с такими приступами работать, а клиенту ведь не скажешь: «Извините, тут у тети психолога пробел в образовании. Попаникуйте, пожалуйста, в другом месте». Но с другой стороны, это два дня дома. Без клиентов. Без дочери.

– Асечка, сейчас ты ляжешь читать и съешь мороженое прямо в кровати!

Дочка у папика все выходные, воспитанной быть не перед кем, а завтра можно весь день в пижаме проходить. Пролежать. С книжкой! Редкая роскошь при моем образе жизни. Постанывая от восторга и предвкушения, устраиваю себе горячую ванную и ныряю в любимую историю про драконов и прекрасных принцев.

А ночью мне снится сон.

Мы оказываемся в слегка облагороженной пещере – гладкий камень на потолке плавно переходит в стены и в пол. Свежий воздух, чистота и забытая кем-то кружка делают пещеру скорее жилой, чем страшной.

Старик обхватывает мою голову руками, перед глазами роятся мушки, будто сейчас потеряю сознание. Я смиренно терплю, ведь помешать ему точно не в силах. Хорошо, что длится это недолго, зато сразу после непонятной процедуры мой похититель… или работодатель, я еще не определилась, прощается и неспешно удаляется через единственную дверь.

И что мне теперь делать? Разбивать палатку на каменном полу или бежать его догонять? Ответ приходит в виде молодого парня и девушки, явившихся явно по мою душу. Худенький шатен снимает с меня рюкзаки и с живейшим интересом разглядывает кроссовки, ноги, бедра и все остальное. Причем взгляд такой… не липкий, а скорее восхищенный. Я смущаюсь, потому что низкого роста, но фигуристая – не всем нравится такое сочетание. Была бы сантиметров на тридцать выше, смотрелось бы эффектнее. И вообще, я разве здесь как женщина? Меня же по трудовой визе вызывали.

– Здравствуйте, меня зовут Мих, – последний звук он произносит мягко, почти Михь. – А это Коллина. Мы будем помогать вам адаптироваться к нашему миру.

Девушка приветливо кивает. Светленькая, со сложной плетеной прической, с прозрачными серыми глазами, она выглядит намного сдержаннее своего спутника. Мих успевает подмигнуть мне, заговорщицки улыбнуться и удивленно присвистнуть, оценив вес багажа, пока Коллина потихоньку вводит в курс дела:

– Сейчас поедем к вам домой, там будет время осмотреться и разложить вещи. Потом отправимся в Торговый квартал, чтобы вы могли подобрать платья на ближайшие дни и заказать нарядную одежду. Я покажу, где находятся хорошие кафе, рынок и другие полезные места. О деньгах можете не беспокоиться, вам положены пятьсот золотых на первое время и ежемесячная заработная плата в размере трехсот золотых. Банковскую карточку вам сделают завтра.

– Спасибо, – это единственное, что я могу сейчас сказать.

Просыпаюсь самостоятельно, выспавшаяся и полная сил. Но все же провожу несколько минут в кровати, разглядывая ясное синее небо за окном и пытаясь понять, где я? В Смоленске на семинаре? Что-то слишком шикарно, я обычно скромнее номера в гостинице заказываю… А, так меня же в другой мир занесло!

Все утро я не расстаюсь с блокнотом, осваивая базовые жесты, и всего через час становлюсь счастливой обладательницей кружки горячего чая и булочки из кондитерской госпожи Тишши.

Самое время собраться с мыслями и записать для себя ближайшие задачи. Во-первых, мне необходимо найти того, кто знает, когда и при каких условиях меня вернут домой. Во-вторых, нужно обсудить с Михом, как клиенты будут ко мне попадать? Им что, сначала ко мне надо будет пешком приходить или слуг присылать с записочкой? Так и представляю себе:

– Ива-а-ан, отнеси к госпоже Асе «хотелось бы вас посетить».

– Вот мой ответ – «когда?».

– К госпоже Асе, и побыстрее – «когда вам будет удобно».

– Тогда «во вторник в 10».

– Иван, прекрати так на меня смотреть, Зеленый квартал не так уж далеко. «А в четверг вечером нельзя?»

Местные Иваны, таскающие уточняющие записочки, скинутся на киллера для госпожи Аси всем профсоюзом. И будут правы. Эх, дома было так просто: хочешь записаться – позвони. Может, мне стационарный камень связи установят? Типа телефона? Я поняла, что такие бывают – стоят в государственных организациях, у целителей, у пожарных, в богатых домах, но настроить их на прием любых входящих ментальных сигналов, даже от слабеньких абонентов, довольно сложно. Не знаю, станут ли ради меня с ним возиться. Еще надо бы обсудить право неразглашения информации, невыступления в суде и все такое. Про оплату нужно поговорить… про налоги! Я точно не хочу неприятностей с законом, мне легче работать легально и платить в казну сколько там полагается.

Кстати об этом. Мне нужны деньги. Вчерашний поход на рынок дал представление о разлете цен: есть отдельные лавочки для горожан, отдельные для лордов. В одних цены в серебре, в других в золоте. Предполагаю, что ради простого горожанина не стали бы организовывать телепорт и дарить попаданке дом. Значит, мой целевой клиент – аристократ, то есть выглядеть я должна достаточно хорошо, чтобы местная элита носы не морщила, а это уже совсем другая ценовая категория. И у меня даже есть безумная идея, как можно заработать. Я бы игровой клуб сделала. Судя по рассказам Миха, у них не слишком много вариантов развлечений. Наверняка найдутся интеллектуалы, желающие размять свой мозг и посоревноваться друг с другом таким способом. Можно будет брать деньги за вход, кормить их плюшками…

Утро подкидывает меня на кровати: сегодня гости! Надо все подготовить. Играть будем в гостиной – там достаточно удобные кресла и нужного размера стол – хватит разложить гигантскую карту. Чем их кормить? Дома я бы сделала пиццу. Устраиваю ревизию хранилки: есть копченый окорок, сыр, мука, молоко, яйца. И какие-то незнакомые мне овощи. Осторожно пробую все подряд… Почему я не догадалась спросить у Коллины, какие из них едят сырыми, а каким нужна температурная обработка? Мне нужен женский совет. Потираю рыжий камень для связи, мне отвечает заспанный голос Миха: «Ася, что случилось?» Ой, я перепутала камни! Ну не признаваться же, все равно уже разбудила человека. «Ничего особенного. Как называется кисловатый овощ, который можно есть сырым? И какой-нибудь острый тоже назови». На том конце волшебного телефона тишина. «Ты там что, в шарады играешь?!» Боже, какое неподдельное возмущение. Между прочим, за окном уже светло. «Нет, готовлю вам на вечер вкусностей». Интонации резко меняются на ворчливо-добродушные: «Кислые: лимоны, томаты и мельбы. Острые: перец и чхе, но он совсем жгучий, не переборщи».

Понятно. К азбуке и этикету мне нужны еще поваренная книга и ботаника в картинках. Ничего, справлюсь. Может быть, на рынке найдутся желающие поучить женским кухонным премудростям наивную и неопытную госпожу.

Просыпаюсь поздно, уже через час должна прийти Коллина помогать собираться. А я еще не умывалась и не читала книжку по этикету. Ох, чую, опозорюсь сегодня. И надеть нечего – дорогое платье еще не готово. «Может, не ходить?» – мелькает привычная трусливая мысль.

Примерно между чисткой зубов и мытьем головы – и то, и другое я пока делаю земными средствами – сфера-привратник показывает на крыльце курьера с пакетом. Что же, одной проблемой меньше. Гладильный шкаф помогает убрать все складочки, и я держу на руках шикарное, нежно-фиолетовое платье в пол, с классической широкой юбкой и довольно глубоким декольте. Это проблема. Я не соблазнять клиентов должна, а демонстрировать профессионализм, надежность и безопасность. Обнажение груди этому не способствует. Достаю одно из «рабочих» платьев. Светлое, довольно закрытое, с рукавами три четверти и воротником стойкой. К нему хорошо подходят мои земные туфли-лодочки. Что же делать с головой?

На этой мысли приходит Коллина, ругает меня за невзрачность, но соглашается, что произвести впечатление серьезной барышни важнее, чем красивой.

– Коль, у меня проблема! Мне кажется, что лорд Сейшей вчера читал мои мысли. От этого можно как-то защититься?

– Что ты, он бы не стал этого делать. Это профессиональная этика для любого менталиста – не сканировать людей без причины. Только подозреваемых.

– Он читал. Я уверена. Он… сам мне это сказал.

– Да-а-а? – глаза у нее загораются каким-то нездоровым восторгом. – А о чем же ты думала, что он счел необходимым предупредить?

Я все-таки краснею.

– О его ушах. Мне очень хотелось их потрогать.

Коллина смеется.

– Ужас как неприлично, представляю, как он ерзал. Скорее всего, ты ему сама направленный поток отправила. Ну вроде как постучалась в голову.

– Да? Но я же ничего такого не хотела… А как ты думаешь, Сейшей или Миахольд могли пользоваться телепатией, чтобы выиграть?

– Абсолютно исключено. Это просто неспортивно! Да и все твои вчерашние гости имеют блокировки от сканирования, все-таки у тебя серьезные люди собирались.

Я вспоминаю несколько особенно эпичных противостояний, сопровождающихся убойной дозой ядовитых комментариев на грани приличия. Очень серьезные, ага. Особенно когда пиццу руками загребали, не отрываясь от карты, и самым неблагородным образом облизывали пальцы.

– Мне очень нужна такая блокировка для работы. Да и перед лордом Сейшеем стыдно – я успела его мысленно во всех смертных грехах обвинить.

– Это ты Миху скажи, пусть захватит с работы стандартный амулет.

Она колдует над моей прической почти тридцать минут. Причем колдует в прямом смысле. Я наблюдаю в зеркале результат ее трудов – симпатичная брюнетка, с карими глазами, подсвеченными зеленым светом…

– Что с моим глазами?

– Ну, обычно сияние делают для выразительности взгляда…

– Понятно. Убери это, пожалуйста, совсем! А ресницы сделай более черные и длинные, хорошо?

– У тебя слишком светлая кожа, в этом платье будешь совсем бесцветной, – опять сокрушается подруга.

А я любуюсь на себя в зеркало и не спешу с ней соглашаться. В жизни никогда такой красивой не была! Видимо, мне на пользу местный воздух и магия укладки волос. Девушка в зеркале выглядит как нарисованная мягким простым карандашом. Яркими черными пятнами сияют волосы, глаза и туфли. Нежно-розово улыбаются полные губы.

Время.

На следующий день я с удивлением обнаруживаю в своем расписании на двух клиентов. И первый из них, Хокс, должен прийти буквально через час, а некто Мирасталления сразу после него.

На входе в дом висит инструкция, предлагающая сразу пройти в комнату с масками и выбрать себе внешность. Напоминаются и остальные правила: не произносить настоящих имен, не причинять вреда психологу и самому себе, оплата наличными. Также даются гарантии о неразглашении полученной информации.

Примерно без десяти шесть к рабочему крыльцу подходит высокий мужчина в темном костюме. Сфера показывает мне его силуэт, но не внешность. Через некоторое время я слышу его шаги по лестнице и выхожу встречать в холл второго этажа. Ко мне поднимается симпатичный и очень молодой мужчина, блондин с яркими зелеными глазами.

– Меня зовут Ася, и ко мне лучше обращаться просто по имени, но на «вы». Как мне называть вас?

– Хокс, если я правильно помню.

Сижу и жду, пока он заговорит о том, зачем пришел. Это важно, не подгонять человека вопросами и не сбивать с настроя. Созреет – скажет.

– Ася… Не думаю, что вы сможете мне помочь. Вот моя ситуация: я люблю девушку и не могу с ней быть. Как мне разлюбить ее?

– Разлюбить ее – это именно то, что вы хотите?

– Нет. Больше всего на свете я хочу просыпаться с ней каждое утро, растить детей, баловать ее, носить на руках. Она моя жизнь…

Он тоскливо вздыхает, трет пальцами глаза.

– Что вам мешает?

– Я представитель древнего и знатного рода. Я опозорю не только себя, но и имя. Моя семья отречется от меня. Король никогда не одобрит брак его… ммм… дальнего родственника и крестьянки. Была бы она хотя бы горожанкой, магичкой… можно было бы купить ей кусок земли. Подождать несколько лет, потом объявить о помолвке. Меня бы осуждали, ее поливали грязью, но мы бы смогли. Но с крестьянкой… Нам просто не дадут это сделать. Верховный епископ не заключит брак, откажет.

Вот они, те самые заморочки. Ну и куда его вести? Дать возможность отгоревать потерю и идти к смирению? Или искать стратегии, как им все-таки быть вместе? Что значит для него отказ от имени? Хм… а ведь тут можно пораскачивать. Но сначала…

– Как она к вам относится?

– Она меня любит и понимает, что наш союз невозможен. Но… У меня есть основания опасаться, что некие сотрудники неких ведомств убьют эту девушку. Потому что жениться мне необходимо для продолжения рода и имени, а ни на ком другом я жениться не хочу и не буду. И они это понимают. Поэтому убьют.

Как все драматично. Я достаю с полки колоду метафорических карт. Рисунки на них отражают жизненные драмы и страдания, волю к жизни и полное отчаяние, надежду и смирение.

– Я прошу вас внимательно рассмотреть карты, и найти ту, которая сильнее всего передает ваше состояние сейчас.

Хокс с сомнением берет в руки колоду, начинает перебирать. Сначала быстро, затем все замедляясь и замедляясь, давая себе возможность почувствовать эмоцию, бьющую из каждой карты. Наконец он совсем останавливается, безумными глазами глядя в одну точку.

– Эта.

На скалистом обрыве в луже крови лежит мужчина, свесившись наполовину вниз, и кончиками пальцев держит висящего над пропастью человека. Над ними кружат стервятники.

– Так вы чувствуете себя сейчас, когда не можете найти выход… Это беспомощность?

– Да, – стонет он отчаянно. – Они просто не понимают… не верят, что я умру вместе с ней. И никакой долг перед родом меня не удержит!

В его голосе наконец-то звучит злость. Злость – это хорошо, на ней можно совершать хоть какие-то действия. Это лучше опустошения и безысходности. После такой сильной картинки, позволяющей прочувствовать весь трагизм ситуации, что-то начинает сдвигаться в его душе. Естественный инстинкт самосохранения требует защитить себя и самое дорогое.

– Теперь я прошу вас выбрать карту, которая будет отражать ваше состояние, если вы женитесь на любимой и дадите ей фамилию своего рода.

Он смотрит на меня, как на умственно отсталую. Неужели я ничего не поняла? Но все же перебирает и разглядывает карты.

– Это совершенно нереально. Но я был бы вот так счастлив.

На траве в ромашках сидит голый малыш. Перед ним валяются лодочки, погремушки и пирожные на тарелочках. На заднем плане улыбаются, гладя на него, молодые мужчина и женщина.

Я смотрю на две карты на столе: концентрированное отчаяние и абсолютное счастье. Определенно, мой клиент видит только черное и белое, не признавая компромиссов и полутонов. Вот кто ему мешает жениться по расчету и холить свою любовь? Военный он, что ли? Это они частенько грешат категоричностью суждений. Я должна ему донести, что вариантов всегда больше, чем два.

– Теперь я прошу вас вытащить карту, которая будет отражать ваше состояние, если вы выберете компромисс.

– О каком компромиссе вы говорите? Он просто невозможен! Вы что, так и не поняли, КТО я?

Гнев – это хорошо. А вот нарциссическое «я самый-самый», моя проблема грандиозна – плохо. Раздутое «Я» мешает ему видеть возможности и быть гибким. Придется его немного осадить, чтобы открыть глаза. Говорю с прохладцей:

– Вы пришли за профессиональной помощью. Так что выполните упражнение до конца. ЕСЛИ БЫ компромисс был возможен, как бы вы себя чувствовали. Карту на стол, пожалуйста.

Клиент долго сомневается, но вытаскивает совершенно нейтральный природный пейзаж. Рисунок вроде бы и благополучный, трава, поле и деревья, но небо серое, и есть ощущение надвигающейся грозы.

– Прокомментируйте, пожалуйста, как вы чувствуете эту карту.

Он задумывается.

– Ася, я не вижу компромисса. Совсем. Но если бы он был возможен… хоть какой-то… Здесь нет счастья, но это неизмеримо лучше, чем потерять ее и умереть вслед за ней.

– Всегда есть третий вариант. И это вопрос цены.

Держу паузу… затем начинаю давить:

– На что вы готовы, чтобы быть вместе с этой девушкой?

– На все!

– Отречься от своей семьи, опозорить родовое имя?

– Да готов я на это! Но нам это просто не позволят сделать!

Он уже орет на меня.

– Умереть?

– ДА!

– Так умрите. Как носитель вашего имени – симулируйте свою смерть, хватайте девушку, мешок денег и бегите в другую страну. Вы сохраните свою репутацию не запятнанной. А там придумайте себе новое имя, женитесь, растите детишек, зарабатывайте. Что скажете?

Я понимаю, что Хокс совершенно, абсолютно шокирован. Он застыл в той позе, в которой застали его мои слова и вот уже несколько минут не шевелится. Постепенно, во взгляд его возвращается осмысленность, и он впивается в меня по звериному жадным взглядом:

– Еще!

И это приказ.

– Интригуйте. Создайте вашей возлюбленной фальшивую биографию, чтобы убрать крестьянство – сделайте ее богатой горожанкой. А потом раскройте заговор против короны. Или сначала его организуйте, а потом героически раскройте. – В этом месте глаза моего собеседника уж совсем округляются. – Когда венценосный родственник окажется вам должен, просите его о милости – наградить дворянством вашу любимую женщину, оказавшую неоценимую помощь в расследовании готовящегося покушения. Тогда не придется отказываться от своей личности и полжизни проводить в изгнании. Но и усилий это требует больших.

Я понимаю, что Хокс сейчас схватит меня в охапку и начнет трясти, чтобы выбить из моей головы все варианты и поскорее – с таким голодом и безумной надеждой он на меня смотрит.

– Еще!

– Женитесь на ком-то по расчету. Наверняка существует в городе страдающая благородная леди, которая не может быть вместе с любимым по тем же причинам. Вот и помогите друг другу – формально вы женаты. Фактически не видитесь, кроме как на официальных приемах. А дети… их будет двое – ЕЕ ребенок, плод ее любви. И ВАШ, от вашей возлюбленной. Назовете их братьями. Это малая цена за душевный покой.

Я смотрела на него, склонив голову и ждала его реакции.

– Ася, – клиент сипит, не справляясь с голосовыми связками. – Ася, дайте мне еще раз колоду.

Он быстро-быстро перебирает карты, пока не вытаскивает одну – с восходом солнца и тоненьким живым ростком на фоне выжженной пустыни.

– Вы дали мне надежду. Я благодарен. Возможно, я приду к вам еще раз. Всего хорошего.

Он уходит, а я еще какое-то время прихожу в себя после первого клиента в этом мире. Можно ли считать, что я справилась? Время покажет.

Мирасталления – так зовут следующую клиентку. Она пришла, опоздав на двадцать минут. Детали ее образа заставляют шевелится волосы у меня на голове. Но не от ужаса – сердце сжимается от жалости. Она всего лишь лысая, с полностью залитым белилами лицом, как делают мимы в моем мире. На щеке выделяется ярко-красная нарисованная слеза. И вызывающе алеют соски под совершенно прозрачной блузкой. Что же… Если я отреагирую удивлением, смущением или шуткой, то поддамся на ее провокацию, и она окажется в привычно-сильной позиции. Мне нужно выбить ее из состояния уверенности, значит, придется говорить напрямую с ее раненой душой.

– Я вижу перед собой женщину, которая не желает быть женщиной. Какую боль вы принесли ко мне?

Клиентка молчит. Скорее всего, она заранее подготовила яркую речь, но такое начало выбило ее из колеи. Решаю ей помочь:

– Вы легко можете обнажить тело, но обнажать душу намного сложнее.

– Я хочу умереть.

Внезапно.

– Как именно вы хотите умереть?

«А что, лапочка, думала я тебя отговаривать буду? Нет, с тобой только рушить шаблоны, никак иначе. Бить по самоуверенной маске, но сочувствовать твоему внутреннему горестному плачу, который я отчетливо слышу, но не уверена, что его можешь слышать ты».

– Я хочу умереть красиво. Белые простыни и алые брызги.

– Как эта слеза на вашей щеке?

– Да.

– Вам нужна моя помощь, чтобы умереть?

Она молчит.

– Зачем вы пришли сюда?

– Потому что я устала жить. Потому что смысла нет. И все вокруг только отражение нас самих. Я потерялась. Я паутинка, послушная всем ветрам и нигде не находящая успокоения. Кругом только фальшь и рожи. Жирные потные рожи.

Кажется, я все-таки прослушала речь про то, какая она сумасшедшая. Нет, девушка. Ты не убедишь меня в своем безумии. Потому что в твоем облике слишком много продуманности. И в этих бессмысленных словах звучит твоя настоящая боль. Ты действительно потеряла связь со своей истинной сутью. Что же тебя так травмировало? Сексуальное насилие в детстве? Эмоциональная депривация? Разберемся потихоньку. Сразу ясно, что одним занятием мы не ограничимся. Она говорит со мной языком образов. Значит, будем работать через образы.

– Я прошу вас сейчас закрыть глаза… принять удобную позу… так, будто бы вам хотелось немного поспать. Слушайте мой голос и постарайтесь расслабиться… Прислушайтесь к своему дыханию… Оно свободное… глубокое…

Я понижаю голос и говорю медленнее, делая большие паузы между словами, погружая ее в поверхностный транс. Когда ее дыхание достаточно замедляется, меняю интонацию голоса на командную:

– Представьте себя паутинкой, послушной всем ветрам. Почувствуйте свои края… свой вес… ощутите температуру и влажность вокруг вас… какие вокруг запахи или звуки… Где вы сейчас находитесь?

– В театре. Я растянутая паутина на левом красном софите. Я собой мешаю ему светить… На мне много пыли… во мне запутался высосанный трупик мухи. Это омерзительно. Мой паук давно покинул меня и не вспоминает. Я совсем одна… Мне хочется плакать.

– Вы можете делать все, что вам хочется.

Клиентка плачет. Сначала тихо, потом сильнее, некрасиво, навзрыд. Она открывает глаза, утыкается в свои руки и горько рыдает.

Это слезы очищения. Они смоют фальшь маскирующих белил и нарисованных страданий. Интуитивно понимаю, что я сейчас должна физически позаботится о ней. Отыграть роль Хорошей Мамы, дающей тепло и поддержку.

Беру плед, накрываю ее плечи, мимолетно обнимая руками. Обычно я не прикасаюсь к клиентам, но сейчас явно особый случай. Кладу рядом с ней пачку бумажных платочков. В соседней комнате стоит кружка еще теплого чая, это помогло бы ей успокоиться. Но мне нельзя выйти – не сейчас. Мой уход в другую комнату даст ей сигнал, что я испугалась силы ее чувств. «Твоя боль такая страшная, что я тоже не могу ее выносить» – услышит ее бессознательное. Нет, ни одного шанса. «Я здесь, рядом. Я не испугалась и не ушла, когда ты пугала и отталкивала меня маской безумия. Я не причиню вреда и не покину тебя, когда ты слаба и нуждаешься во мне». Вот какой посыл она сейчас получает от меня, пока я сижу напротив, не отводя взгляда, не утешая и не успокаивая ее. Я позволяю ей быть настоящей. И принимаю ее такой.

Через некоторое время клиентка успокаивается. Замечаю, что она зябко кутается в плед, прикрывая грудь. Хорошо.

– Как вы сейчас себя чувствуете?

– Лучше. Спасибо.

– Наше время подходит к концу, но нам обязательно нужно будет обсудить то, что вам представлялось. Вы сможете прийти ко мне еще раз?

– Да. Я запишусь на следующей неделе.

Провожаю ее до лестницы и иду записывать свои наблюдения. Я довольна первым этапом работы с этой клиенткой. Интересно, какое лицо она выберет в следующий раз?

Сегодня вечером я не жду гостей, поэтому на мне любимые домашние штаны и футболка. Устраиваюсь на кухне с детской азбукой, рядом тарелка с орешками и сухофруктами. У меня уже чуть-чуть получается читать, но так медленно, что чувствую себя первоклассницей. Перед носом появляется сфера-привратник. Лорд Сейшей. Один. Эмм… он что, день игры перепутал? Ой, на мне амулета нет! Бешеной белочкой скачу на второй этаж, перекалываю брошку к изнанке футболки и так же бегом несусь открывать.

– Добрый вечер, лорд Сейшей.

– Здравствуйте, Ася. Я могу войти?

Пропускаю его внутрь. Стою. Смотрю. Какой же он все-таки красивый! И как же хорошо, что он сейчас мои мысли не слышит. У него такие глаза… я просто забываю, что хотела сказать. Давно я себя не чувствовала маленькой и глупенькой девочкой, а не мудрой женщиной. Э-э-э… А он-то что молчит? Изучает выражение моего лица или ментальный блок пробить пытается? Так, ладно. Мама всегда говорила, что если гости пришли в дом, то их надо кормить и поить чаем.

– Хотите чая?

Строить из себя аристократа-недотрогу у него не получится. Потому что я уже видела его глаза, сияющие азартом победы, слышала его голос, интимно шепчущий свои захватнические планы… ощущала губами нежность его кожи. А еще я хотела его поцеловать. И он знает, что я знаю, что он это знает. Смотрю на него тепло и открыто, улыбаюсь смущенно. Ну, давай, снежная королева, оттаивай уже. Будем искать контакт, раз уж у нас такие искры туда-сюда летают.

Наконец он мягко улыбается в ответ:

– Да, я бы не отказался от ужина.

Хорошо, что после вчерашних посиделок остался плов и какие-то салатики. Ставлю перед ним тарелки, а сама устраиваюсь поудобнее в ближайшем кресле со сборником сказок – чтобы не чувствовать себя любящей бабушкой, умиленно взирающей на кушающего внука. Мой гость, похоже, совершенно не испытывает дискомфорта из-за нашего молчания. И явно никуда не торопится. Совершенно по-хозяйски наливает себе компот, шуршит по полочкам в поисках соусницы, снова возвращается к еде. Вообще-то я рада его приходу. Этот шикарный брюнет с его соблазнительными ушами, длиннющими ресницами и глубоким взглядом мне определенно нравится. Но вот что на уме у лорда, я не представляю. Стоп! Вдруг он решил, что раз я о непристойностях думала, то сразу согласна ими заняться? И пришел он один, чтобы… Не-не-не, ушастенький, так дело не пойдет. Мало ли что я там фантазировала. Вон, у Рейвена попа накачанная, так и тянет потрогать. Это же не значит, что я начну руки распускать.

Из состояния священного негодования меня выдергивает обольстительный голос:

– Ты пыхтишь, как сердитый еж. Что ты опять себе напридумывала?

– Когда это мы перешли на «ты»?

– Только что. Ася, в чем дело? Мне показалось, ты рада меня видеть…

– Ну рада. А вы… ты… вы… чего пришел-то?

– Сэкономить на ужине?

Игнорирую попытку отшутиться. Ответ для меня важен, чтобы успеть оборвать свои романтические чувства на его счет, если он все-таки ко мне по делу.

Лорд вздыхает и откладывает вилку:

– Я хочу помочь тебе с организацией игрового клуба. Игра классная. Сама идея просто отличная, свежая, популярностью пользоваться будет. Я дарю тебе первый дом в Серебряном квартале. Завтра днем к тебе в кабинет подъедет управляющий и потенциальные ведущие. Пока просто познакомишься, обсудите самые общие вопросы. Лорд Арбо поможет подобрать повара, официантов и охрану. Хотя открыться раньше, чем через неделю, все равно не получится.

Я совершенно теряю дар речи. Когда он успел все это продумать и с людьми договориться о встрече? Вчера, что ли, пока мы играли? Стоп! Он мне дарит ЧТО? И я не могу не принять подарок, я помню, что это расценивается как оскорбление.

– Лорд Сейшей, я не знаю, что сказать… В моем мире не принято дарить ДОМА.

– Ну почему опять лорд? – мне кажется, что он все-таки обиделся. Из-за «лорда», или из-за того, что я не очень-то радуюсь подарку? А он ведь старался, решил за меня кучу организационных вопросов. И эта забота меня греет даже больше, чем недвижимость. Дом! Ладно, успокою себя тем, что он наверняка может себе это позволить.

– Извините, я не хотела вас обидеть. Спасибо большое! Мне очень приятно, что вы, то есть ты решил часть моих задач.

Возмущенное:

– Ася!

Ой. Как же разрешить себе сократить дистанцию?

– Знаете, у меня в мире есть обычай. Чтобы перейти на «ты», нужно выпить на брудершафт.

– Это как?

Я показываю.

– Просто выпить и все?

– И поцеловаться потом, – добавляю я, почему-то шепотом.

Он окидывает меня расчетливым взглядом:

– Не, целоваться я с тобой не буду. А то моя невинность окажется под угрозой.

– Что-о-о?

– Да ты спишь и видишь, как бы мои уши погладить. Не дам. Давай, неси свои рюмки, будем пить брудершафтом. И если еще раз наедине лордом обзовешь – буду мстить.

Мне остается только похлопать глазами и пойти за бутылкой коньяка. Достойного ответа за весь путь я так и не придумала, а выяснять про его способы мести боязно… Вдруг я зря надеюсь, что это будет приятно? Или все-таки рискнуть и спровоцировать?

Мы разливаем коньяк, церемонно переплетаем руки и пьем. Вот поднимать к нему лицо или нет? Может, я ему вообще не нравлюсь, и напряжение между нами мне показалось?

– Познакомь меня с тем серым устройством, – эльф кивает на ноутбук, меняя тему моих размышлений. – Он воспринимается как очень концентрированная ментальная энергия. Предполагаю, что это носитель информации, как наши кристаллы. Я прав?

Устанавливаю ноутбук на столе между нами, сама сажусь рядом, остро ощущая его ногу, касающуюся моего колена. А вот и не отодвинусь и буду делать вид, что так и надо! В отличие от вас, лорд, я прикосновения люблю и не вижу в них ничего плохого. Ладно… а что ему показывать-то? В трех словах объясняю способ кодирования и хранения информации. Лорда впечатляет объем памяти. Видимо, на их кристаллы влезает значительно меньше. Открываю для примера сканы учебника по физике, Сейшей пробегает по странице заинтересованным взглядом. Ой, эту тему разговора я поддерживать не смогу…

– Хочешь, дочку тебе покажу? У меня ее фотки есть.

– Покажи…

Я пролистываю несколько фотографий с ее последнего дня рождения. На сердце накатывает такая тоска, что хоть вой. Олька моя, ласковый мой котенок. Чувствую, как подступают слезы. Ой, зря я в эту папку полезла.

– Скучаешь по ней? – тихо и неожиданно сочувственно спрашивает Сейшей.

Киваю с закрытыми глазами, всхлипываю и убегаю в ванную. Сморкаться при нем я пока не готова. Разрешаю себе несколько минут поплакать – просто чтобы не глотать этот комок в горле остаток вечера. Умываюсь холодной водой, поливаю шею и затылок – почему-то мне это всегда помогает успокоиться. В очередной раз утешаю себя тем, что она нашей разлуки даже не заметит, а я справлюсь. Ох, как я ее затискаю, когда вернусь!

Возвращаюсь на кухню, наливаю себе еще коньяка, грею бокал двумя руками. Извиняться за свои слезы не считаю нужным – не дурак же он, понимает, что такое материнская любовь. Встречаюсь с лордом взглядом. В его глазах мягкое сочувствие и почему-то печаль. Не знаю, что Сейшей видит в моих, но подсаживается поближе и обнимает мои руки прямо поверх бокала. Я всем телом ощущаю, как становится легче дышать, распрямляются плечи, и глухая тоска, ржавой пружиной свернувшаяся в районе солнечного сплетения, растворяется без остатка. Касаюсь лбом его плеча, выражая свою признательность за то, что он только что для меня сделал. И мне не важно, была это магия или что-то еще.

– Спасибо тебе.

Прекрасный лорд тактично меняет тему:

– У тебя есть игры для двоих?

– Да, – улыбаюсь благодарно. – Давай я тебя в морской бой научу играть? Только пошли в гостиную, что ли.

Мы устраиваемся в гостиной – он на диване, я в кресле, подобрав под себя ноги. Делюсь с лордом бумажкой в клеточку, рассказываю правила игры. Ему все понятно, кроме одного:

– Какой приз у выигравшего?

– Эм-м… Иногда на желания люди играют.

«Иногда на раздевание», – мысленно добавляю я. В его глазах появляется предвкушение.

– То есть, когда я выиграю, то загадаю желание… а ты его обязана исполнить? Ограничения есть?

– Во-первых, выиграть могу и я. Во-вторых, ограничения по физическим возможностям – взлететь я не смогу, так что просить бессмысленно. Если чье-то задание кажется исполнителю слишком сложным или неприятным, то принято заменять выполнение желания честным ответом на один вопрос.

– А если вопрос из разряда служебных тайн?

– Ой, да кому они нужны, эти тайны. Обычно спрашивают про личное.

– Хорошо, я согласен. Играем. Г-3.

– Мимо.

Как ни удивительно, но мне повезло больше. Что бы такого загадать? О!

– Мое желание: хочу, чтобы ты показал мне…

Сейшей слегка приподнимает брови.

– …что-нибудь волшебное и зрелищное. Но не страшное.

Он смотрит так проникновенно, что я забываю, чего же я от него хотела. А потом… потом у него от локтя начинает расти еще одна рука. Я бы не сказала, что это не страшно. Но зрелищно, это точно. Как завороженная смотрю на его двойную левую руку – Сей шевелит пальцами на обеих, совершенно независимо друг от друга.

– Это что? Иллюзия?

– Нет. Полноценная трансформация. Между прочим, я только что треть резерва потратил тебе на радость.

Ничего себе! А он может… Нет, не буду спрашивать. Но этот провокатор, кажется, понимает, в какую сторону ушли мои мысли.

– Да, – сказал он.

– Что «да»?

– Вот все, что ты подумала – да.

Ой, мамочки! Мне остается беспомощно смотреть Сейшею в глаза, не в силах остановить образы, возникающие в моей голове. Предательское тело реагирует на фантазии, как на реальность, – спина инстинктивно прогибается в пояснице, тихий стон слетает с губ до того, как я понимаю, что происходит. Глаза мужчины мгновенно темнеют.

– Может, еще раз сыграем? Ты начинаешь.

Какая игра, о чем он вообще? Ну хорошо, Е-2–Е4. Ой, нет. А-10. Лишняя рука медленно втягивается обратно…

– Чего же я от тебя хочу?

Сейшей рассматривает меня, задумчиво поглаживая свои губы кончиками пальцев. Его взгляд путешествует по моему лицу, гладит шею, облизывает грудь, задерживается на животе, спускается ниже. И мне кажется, что я почти вижу, в какой позе он меня представляет. Меня опаляет жаром. Перед глазами картинка: я сижу на столе, мои пальцы запутались в волосах эльфа, его голова между моих обнаженных бедер. В ту же секунду Сейшей дергается, судорожно сглатывает. Я в ответ хватаюсь за амулет под футболкой. Глаза в глаза.

– Я его сломал, – на меня надвигается хриплый шепот. – Нечаянно.

– У тебя еще желание не использованное, – пытаюсь его отвлечь, чувствуя себя кроликом перед очень обольстительным удавом.

Сейшей неохотно возвращается на диван, еще раз неспешно ласкает взглядом с ног до головы и все-таки высказывает пожелание:

– Спой мне.

– Что? Серьезно? Я не умею, – все эмоциональное возбуждение стихает, оставляя после себя ощущение тепла между ног и легкое разочарование. – Нет, правда. Я могу спеть, мне не трудно. Но это будет некрасиво.

– Пой.

Боже, каким властным может быть его бархатный голос. Ладно, если лорд желает моего позора – позабавлю. Но теперь точно следующим желанием его уши будут моими.

Пою про «в лесу родилась елочка». Выразительно и громко, раз уж не могу красиво и мелодично. Лорд становится все более задумчивым, почти не реагируя на мое сомнительное выступление. Ой, он же уже в курсе планов про уши!

– Сей, я так не могу. Ты не мог бы не читать мои мысли – мне очень трудно контролировать свое воображение, но не всеми картинками я готова делиться с тобой, – говорю я серьезно, но в этот момент мстительно представляю его в страстном соитии с Рейвеном. И он снизу.

Прищуривает злые глаза. Невинно хлопаю ресницами. Молча встает и идет на меня. Я остаюсь сидеть в кресле, подавляя желание вскочить и убежать. Ну не прибьет же он меня? Мужчина рывком снимает со своей шеи какой-то кулон, медленно и аккуратно вешает его мне на шею. Нечеловеческим усилием воли заставляю себя сидеть неподвижно. Замираю в безумном напряжении, без единого глотка воздуха. Хоть бы это поскорее закончилось… ой-ой-ой… я не могу больше! Он наконец-то замечает мое состояние.

– Что не так?

– Руки. Убери. Скорее. Убери. Боюсь. Очень.

Он отстраняется, пытливо заглядывает мне в лицо. А я все еще не могу восстановить дыхание, сердце бьется, как умалишенное. И мне все еще страшно, хочется отодвинуть его подальше, слишком близко, слишком опасно. В итоге не выдерживаю, сама забираюсь на спинку кресла, лишь бы подальше от его рук. Сей явно растерян, но я пока не нахожу в себе сил что-то объяснить. Точно знаю, что это пройдет, как только источник опасности отойдет на достаточное расстояние. Только тогда мой панический ужас уймется. Он все-таки догадывается вернуться на диван. Дышу.

– Извини. У меня не было случая предупредить заранее. Я очень боюсь, когда чужие руки находятся рядом с шеей – у меня может появиться сильный немотивированный страх. Причем это не каждый раз срабатывает, а только когда есть ощущение угрозы. Ты большой и надвигался неотвратимо – вот оно и включилось.

– Ты же психолог. Ты должна уметь работать со страхами.

– Со страхами – да, умею. А вот купировать панические атаки – нет. Не успела научиться. Вот такой вот я специалист… с собственной уязвимостью. Еще раз извини, догадываюсь, что выгляжу в этот момент полным неадекватом.

Сейшей разглядывает меня почти неодобрительно.

– Ася. Ты слишком восприимчивая и эмоциональная. Это притягивает к тебе людей, но это и вредит тебе. Энергетические потоки перекрываются от таких интенсивных скачков – от желания до ужаса за пару секунд… Это не полезно. Нужно тренировать самоконтроль, если ты хочешь развивать способности.

Тоже мне, папочка нашелся. Сам же небось на мою открытость запал, а теперь критикует. Мне немного обидно, но отвечаю вполне дружелюбно:

– Спасибо за заботу. Мне уже говорили про разбалансированный эмоциональный фон. Значит, не судьба мне заниматься магией. Целительство буду развивать, если получится… Твой кулон, он что делает-то?

– Это тот же блокиратор от сканирования, но уровнем повыше. Дарю. Для нас обоих лучше, чтобы я не смог читать твои мысли.

Я смущенно опускаю глаза.

– Мне уйти?

– Я не против еще часок посидеть. Хочешь, другую игру тебе покажу? Называется «коровы и быки». Нужно чистой логикой вычислить, какую комбинацию из пяти цифр загадал партнер. И успеть это сделать быстрее, чем он разгадает твою.

– На желание?

– Конечно!

Ожидаемо первые четыре раза выигрывает этот ушастый образец торжества логики над везением. Поэтому мне приходится рассказать стишок, станцевать «танец маленьких утят» (уверена, он ожидал другой танец от красивой девушки в обтягивающих штанишках), признаться в постыдном ковырянии в носу, показать с помощью пантомимы «разъяренную самку тролля» – о, как ржал надо мной брюнет, не спеша подтверждать исполнение желания! Но потом мне нечеловечески везет, я с первого хода угадываю четыре цифры из пяти и очень быстро называю полную комбинацию. ТА-ДАМ!

Он явно ждет от меня гадости. Что же, разочаровывать гостя некрасиво.

– Сейшей, я очень хочу потрогать твои уши. Это мое желание.

Смело подхожу к дивану, становлюсь между его расставленных ног. Жду разрешения. Он страдальчески вздыхает, бормочет что-то типа «что ж тебе неймется» и наклоняет голову поближе ко мне.

Хочу начать с нижней точки левого уха. Все внимание сосредоточено на том, как нетерпеливо и восхищенно подрагивают кончики моих пальцев, ожидая первого прикосновения. Закрываю глаза. Медлю. Чувствую слабый горьковатый запах одеколона мужчины, покорно застывшего сейчас передо мной, опустив голову. Слышу биение его сердца, чувствую гулкий стук своего. Тишина сейчас обволакивает нас и усиливает все ощущения. Вот теперь время. Едва касаюсь подушечками пальцев, знакомясь, поглаживая, воспринимая бархатистую нежность кожи. Медленно ползу по внешнему краю, повторяя плавный изгиб, чуть цепляя ноготками чувствительную обратную сторону. Слышу, как Сей выдыхает сквозь стиснутые зубы. В ответ я уверенно обхватываю полной ладонью всю эту роскошь, собирая ее в кулак. Тягуче оттягиваю его ухо вверх, смещаясь к самому кончику. Как же меня заводит то, что я сейчас делаю. Кожей ощущаю тяжелое дыхание мужчины в пяти сантиметрах от моей груди. Левой рукой самозабвенно глажу и ласкаю второе ухо. А кончик действительно упругий и острый! Нажимаю на него, легко потираю его между пальцами. Сейшей глухо стонет, этот звук отзывается острой вспышкой удовольствия внизу живота. Я совсем перестаю соображать, что делаю. Наклоняюсь и прихватываю губами верхний край. Кожа такая нежная, так чутко отзывается на мои прикосновения. Опускаю голову ниже, грею дыханием, захватываю во влажный плен кончик, посасываю его, несколько раз сильно бью по нему напряженным языком, задеваю зубами. И слышу хриплый голос Сейшея:

– Если ты сейчас же не остановишься, мой член окажется в тебе через семнадцать секунд.

Я отлетаю от него обратно в свое кресло за три. Боже, что я творю!

– Сбегаешь? Только в мыслях ты дерзкая?

– Я тебя вижу второй раз в жизни!

– Да, – благосклонно кивает Сейшей. – Я тоже вот уже третий день хочу тебя отшлепать.

– Что значит тоже? У меня таких фантазий в твой адрес не было! – собираю мысли в кучу. – Прости, пожалуйста. Я не собиралась так далеко заходить… Вообще снесло крышу, – примиряюще улыбаюсь, пытаясь вернуть беседу в нормальное русло. – У всех эльфов уши такие чувствительные?

Сейшей иронично изгибает губы:

– Там очень много нервных окончаний, так что да, у всех. У тебя теперь новый фетиш?

Отвечаю укоризненным взглядом. Нечего меня извращенкой выставлять. Ну что поделать, если у меня ведущий способ познания мира – прикосновение. Я, например, когда к другу обращаюсь, обычно кладу руку ему на колено, привлекая внимание, или поглаживаю по спине, проходя мимо. Это мой способ контактировать, ничего личного. Но не объяснять же это лорду, все-таки я действительно не права. Анализируя наше сегодняшнее общение, я прихожу к неутешительному выводу, что это именно моя неуемная фантазия раз за разом толкала нас на путь разврата. А Сейшей, наоборот, регулярно охлаждал меня и сопротивлялся как мог. Кажется. Хотя взгляды он на меня бросал горячие!

– Кто бы говорил! Ты зачем казенный амулет сломал, любитель подсматривать?

– Да я правда случайно! Мне же интересно, у тебя такой взгляд был… я только потянулся, а он не выдержал. Носи этот, его я даже случайно не сломаю. А за возможность потрогать твои ушки, могу еще и невидимость на него наложить, – вносит конструктивное предложение этот искуситель, – я буду делать это очень медленно и безопасно…

Ой, как же хочется согласиться. Только, если соглашусь, пути назад у меня уже не будет. И все случится здесь и сейчас. А я к этому пока не готова… Кто знает, как тут предохраняются? То есть в целом я не против. Он выглядит достаточно умным мужчиной, чтобы не делать из легких и необременительных отношений проблему, и вряд ли будет афишировать нашу связь. И между нами определенно есть химия. Да. Дам ему возможность меня соблазнить. Но не сегодня.

– Благодарю за лестное предложение, мой лорд, но ты уже потратил все свои желания на сегодня.

– Мне понравилось с тобой играть. Я хотел бы познакомиться и с другими играми твоего мира. Возможно, в следующий раз…

Как многозначительно это звучит! Встаю, провожаю Сейшея к выходу. Он неспешно обувается, стоя на одном колене, глядя на меня снизу вверх. Я понимаю, что немыслимо, невыносимо хочу, чтобы он меня поцеловал. Весь вечер этого хочу. И меня шокирует его шепот, адресованный моим губам:

– Тогда я никуда не уйду… До свидания, Ася.

И уходит. Вот как он это делает? Неужели у нас настолько мысли сходятся?

Я просыпаюсь с улыбкой. Воспоминания о вчерашнем вечере отзываются дрожью предвкушения в животе и зудом в кончиках пальцев. Похоже, мне предстоит большой банный день, со всеми гладенькими подробностями. Сейчас пора в кабинет знакомиться с лордом Арбо, который поможет реализовать мою бредовую идею.

Будущий управляющий игрового клуба сразу располагает к себе редким сочетанием рассудительности и азарта. Статный мужчина, с выбеленной сединой висками и умными голубыми глазами, с хорошим чувством юмора – он не мог мне не понравиться. Мы обговариваем, что я являюсь фактической хозяйкой, получающей основную прибыль и принимающей важные решения, а лорд Арбо берет на себя все организационные моменты, включая подбор сотрудников, оформление интерьера, рекламу, расчет зарплаты и уплату налогов. Он согласен работать за процент от прибыли заведения – в коммерческой успешности проекта не сомневается, положившись на мнение лорда Сейшея. Подписываем контракт.

Я выкладываю основные идеи: нужен большой общий зал на несколько столов – за ними игроки подбираются случайным образом, результаты этих игр фиксируем в общем зачете. Отдельные комнаты, которые можно будет резервировать целыми компаниями. Ну и, конечно, ВИП-зал пошикарнее с повышенной магической безопасностью для особых гостей. Оплату предлагаю брать только за вход, но большую, а напитки и еду делать бесплатными. За эту мысль я получаю дополнительный одобрительный кивок от лорда Арбо. Похоже, наше уважение взаимно. Центральную достопримечательность клуба в разноцветных коробочках предполагается размножить по количеству столов в залах, заклясть от помятия и пачкания. В дальней перспективе нужно думать, где найти людей для разработки новых, уникальных игр. Потому что у меня их только пятнадцать, одна из которых эротические фанты. И по предварительным прикидкам управляющего этого хватит на пару месяцев устойчивого интереса, а потом с нами останутся только фанаты. Лично я ничего не имею против того, чтобы стать хозяйкой заведения для избранной кучки поклонников, но в правоте лорда не сомневаюсь – нам будет нужна свежая кровь.

Постепенно к нам присоединяются претенденты на роль ведущих. Перечисляем их задачи: объяснять правила, разруливать конфликты, занимать место за любым столом, если не хватает игрока… при этом не сливать игру откровенно, но и не тянуть ее на себя. Юрдис напоминает харизматичного балабола-тамаду со свадьбы подружки. Он тут же просит называть его Юр, задает сто вопросов, выражает желание играть прямо здесь и сейчас или хотя бы сегодня вечером. При этом его шуточки уместны, соображает быстро, тонкость своей роли понимает прекрасно. Годен.

Листа похожа на Коллину спокойствием и серьезностью. Она предлагает для себя образ заботливой и гостеприимной хозяюшки, знающей свое место. Если к нам придут помешанные на чувстве собственной значимости леди, то такая гувернантка-служанка-советчица будет принята благосклонно. Мысль мы с Арбо оценили, кандидатуру одобрили.

Третьей в списке значится ослепительно красивая зеленоглазая эльфийка с огненно-рыжей гривой волос, беспечно колышущейся вокруг ее хрупкой фигурки. Судя по сверхкороткой юбочке и дерзко задранному подбородку она в принципе не знает, что такое не быть в центре внимания. А еще леди Миирин является талантливым стихийником с преобладающей энергией воздуха (вот странно, я бы решила, что ее суть – огонь) и сертифицированным боевым магом-защитником, что только добавляет ей самоуверенности. В моей обычной жизни я побаивалась и избегала таких ярких девушек, фантазируя их стервозными и высокомерными. И теперь не знаю, она нам действительно не подходит или это мое предубеждение и банальная женская зависть? Не создаст ли она проблем больше, чем может потенциально решить? В любом случае пытаюсь быть тактичной:

– Леди Миирин, вашему бесценному опыту и таланту будет мало возможностей для реализации в стенах нашего клуба. Это всего лишь настольные игры, беседы за чашечкой чая о погоде и природе.

Она лукаво улыбается:

– И всего лишь возможность общаться с самыми умными холостяками столицы в неформальной обстановке…

Так. Теперь я хотя бы понимаю ее мотивы, уже легче.

– Вы кажетесь мне невероятно красивой и амбициозной… Но я опасаюсь, что ваша слишком яркая внешность – демонстративно кошусь на ее голые коленки – будет отвлекать игроков и смещать акценты. Задача же ведущего – быть в тени. Мне нужен человек, способный увидеть напряжение во время игры и вовремя отреагировать: утешить проигрывающего, остудить разъяренного, расшевелить заскучавшего. А это возможно сделать, только если чутко настроен на других, а не акцентируешь внимание на себе.

Замолкаю, потому что леди оценивающе смотрит на меня, поигрывая маленькой шаровой молнией в тонких пальчиках:

– Очень немногие люди находят аргументы мне отказать… Я впечатлена. Все, чего я добилась, не было сделано коленками, Ася. Вы недооцениваете мои способности.

Мне становится стыдно. Ведь правда, я же о ней ничего не знаю, кроме специализаций и того, что это приятельница Рейва.

– Хорошо. Сегодня вечером соберутся мои друзья и ведущие клуба – будем изучать правила и играть. Я приглашаю вас к себе домой в качестве подруги лорда Рейвена и леди, с которой мне было бы интересно познакомиться поближе. А к вопросу о вашей роли в клубе мы сможем вернуться позже, если вы этого захотите. Что скажете?

Шаровая молния растворяется в воздухе – согласна. Что же, основные вопросы решены, можно прощаться и идти готовиться к вечернему действу. В этот раз у меня ожидается действительно много гостей.

Большинство магически одаренных жителей этого мира имеют только один камень – усилитель сигнала, и через него мысленно дотягиваются до нужного абонента. Но с моей общительностью и «разбалансированным эмоциональным фоном» носить мне полные карманы индивидуально-настроенных камней, по числу друзей. Проблема в том, что они все рыженькие и примерно одной формы! Вот как отличить, по какому камню шептаться с Коллиной, а через какой договариваться с лордом Арбо о составе гостей на открытие клуба? Интересно, если я фломастерами их подпишу, это создаст помехи?

Со второй попытки связываюсь с Колей, она согласна приехать пораньше. Подруга соблазнительно хрустит булочкой из кондитерской госпожи Тишши, и у меня тут же текут слюнки. Смеется, обещает привезти с собой побольше. Сегодня у меня нет настроения готовить – все равно таких объемов я не осилю. Так что заказываю только восхитительную розовую рыбу в кляре из соседнего трактира, остальное должны подвезти гости. Здесь принято, что угощение выставляют хозяева, но эти проглоты у меня почти каждый вечер висят! Так что я приучаю их к собственному ощущению справедливости формулировкой «пусть каждый привезет свою любимую закуску, а мы заценим». До прихода гостей еще три часа, предстоит сделать два сверхважных дела – купить новое платье и принять ванную.

Как же хорошо, что торговый квартал близко. Влетаю в знакомую лавку, жадными глазами пробегаю по ряду манекенов – я примерно представляю, что хочу надеть сегодня. Мне еще лорда соблазнять. Или ему меня, как пойдет. Вспоминаю его признание «третий день хочу тебя отшлепать», и улыбка опять сама собой выползает на лицо. Кажется, я догадываюсь, какая часть моего тела ему особенно приглянулась. Хороший выбор, мне тоже она нравится, сидеть на ней мягко. Значит, будем подчеркивать. Выбираю платье, которое лучше всего сядет по фигуре, цвет пока не важен. Нахожу персиковую прелесть: кружевные рукава, небольшой треугольный вырез, в котором можно увидеть только намек на ложбинку, вся остальная роскошь прикрыта ручной вышивкой. Юбка, плавно обтекающая бедра, сужается к коленям и вновь разлетается косым подолом. Я еще раз осматриваю себя в зеркало. Вроде и закрыто все, но очень аппетитно. То, что надо!

Коллина приезжает совсем пораньше, буквально поняв мою просьбу, зато с булочками. Платье она оценивает восхищенным «о-о-о!» и беспокойством, что теперь Рейвен от меня точно не отлипнет. Я скромно молчу про то, что оно вообще-то не для него. Мы устраиваемся в гостиной, и я задумываюсь с чего начать.

– У тебя были ко мне вопросы. Я готова ответить на любые.

– А у меня интимные.

– Я догадалась, – шепчет она, заговорщицки оглядываясь по сторонам. – Кажется, мы одни. Спрашивай.

– Ладно. Начну издалека. У людей в этом мире растут волоски на коже, кроме головы, ресниц и бровей?

– Хорошо, отвечу тоже издалека, – она достает из сумки баночку с розовым содержимым. – Это депиляционный крем. Один раз намажешь все места, смоешь водой – месяц идеально гладкая кожа. Пользоваться строго в перчатках – они под крышкой, увидишь. И не чаще раза в месяц. Ну и еще не вздумай почесать бровь испачканным пальцем – будешь красоткой, пока к целителю не попадешь.

– Спасибо! Ты его для меня купила?

– Да, вчера еще. Это подарок. Мы же девочки. Спорим, я знаю, про что будет следующий вопрос? – снова ныряет в сумку, выныривает с запечатанной коробочкой. – В ней небольшой цилиндр – он гибкий и тоненький, даже девственницы могут использовать. В эти дни вводишь внутрь и забываешь, пока все не закончится. Потом достаешь и укладываешь в контейнер до следующего месяца. Он работает по принципу унитаза, сразу уничтожая лишнюю органику. Многоразовый, лет на пять хватит.

Я в шоке. Вспоминаю полку в шкафу в спальне, забитую гигиеническими средствами, привезенными из дома. Лучше бы больше игр взяла.

– Имей в виду, я сейчас опять тебя обниму, – строго предупреждаю я и лезу обниматься. Как же мне повезло с подругой! В этот раз она не вырывается, и даже сама прижимается в ответ. – Спасибо тебе! А теперь ты ответишь на мой вопрос?

Коля довольно улыбается:

– Какой?

– Растут ли волоски где-то еще?

– Аська, ты зануда! Или это тебе для работы?

– Ну… Мне любопытно, какая степень гладкости считается красивой.

– Я поняла. У людей сейчас модно полностью без волос, но лет двадцать назад делали особые стрижки на этом месте, украшали и все такое.

– Угу… а не у людей?

– У эльфов от природы нет лишней растительности, нигде. Тролли и гномы, наоборот, очень волосатые. И оборотни тоже. А волшебные создания ближе к энергии, чем к материи.

Заметив мой изумленный взгляд, она поясняет:

– Лесные духи, стихийные элементали, саламандры, дракониды и прочие.

– Я и не знала, что они есть в этом мире… Так, не отвлекаемся. Как у вас принято предохраняться?

– От чего?

– От нежелательной беременности.

Подруга на минутку подвисает, как будто обрабатывает непривычный словесный оборот.

– Аська, это абсурд. Если произошло зачатие, значит оба родителя этого хотели. И никак иначе.

– А случайно?

– Нет.

– Правильно ли я тебя поняла: если двое людей занимаются сексом и хотя бы один из них не хочет сейчас завести ребенка, то беременности не наступит?

– Именно так.

Прекрасно! Это упрощает жизнь не только мне, но и всем жителям этого мира, позволяя быть намного счастливее.

– А может быть так, что пара хочет ребенка, но не получается?

– Бывает. Идут к целителю и проблема лечится. У вас не так?

– У нас этим все очень плохо, – у меня от таких мыслей всегда портится настроение. – И случайно «залететь» легко, и желанное чадо бывает невозможно зачать. Поэтому в моем мире много ненужных, брошенных детей и несчастных одиноких взрослых, не познавших радость родительства. Грустно все это… Слушай, давай я тебе какой-нибудь фильм из моего мира поставлю посмотреть? А то у меня тут еще кое-какие дела остались…

Запускаю на ноутбуке «Хоббита» и предупреждаю, что мои знания об эльфах, троллях и гномах взяты именно оттуда. Пусть она сравнит, а потом расскажет отличия.

Когда я выхожу из ванной комнаты, красивая и чистая, Коля сидит встрепанная и какая-то помятая. Только спустя пару мгновений я понимаю, что она все это время хохотала до слез. Тут же получаю подробную справку: ее вынесла мысль о том, что гномы могут быть воинами.

– Ты видела их рост? Их короткие руки? Какой к кузне воин, о чем вы? Ой, я не могу больше. У нас в мире гномы тоже невысокие, плечистые и бородатые. Они знамениты учеными за счет долголетия и въедливого характера. Ремесленники хорошие, маги попадаются. Но осваивать военное искусство, отбирая хлеб у длинноруких людей и эльфов? Никогда. Что еще… Тролли не могут окаменеть от солнца, это полный бред. Они полуразумные стайные животные, с хорошей регенерацией, теплокровные и живородящие. Эльфы не живут в лесах, их государство называется Эления, наши западные соседи. Из луков, конечно, тоже могут стрелять, но арбалеты мощнее. Эльфы прекрасные мечники – их реакция лучше человеческой, и система воспитания поощряет физическое развитие. И очень сильные маги, причем самой разной направленности. Между нашими народами в древности случались территориальные разногласия, но последнее тысячелетие мы мирно и взаимовыгодно общаемся.

– А есть кто-то, с кем Миоссития конфликтует?

– Нет, внешних врагов у нас нет – мелкие набеги кочевников с юга не считаются. А вот внутренние дрязги бывают, то одна область хочет отделиться, то другая. Зачем им это – не понимаю. Наш король справедлив, налоги умеренные, к проблемам в провинциях внимателен… Не иначе, у кого-то честолюбие на мозг давит, – Коля неодобрительно качает головой. Я осмысливаю новую информацию.

– Сколько живут люди?

– Обычные жители около двухсот лет, если вовремя к целителям ходят. Маги дольше, от личной силы зависит. Эльфы и гномы около трехсот. Но бывают и совсем древние – архимагу Дивейну, например, больше семисот лет… Милая, а ты гостей в халатике будешь встречать?

Ой! Буквально за десять минут запрыгиваю в симпатичное белье и новое платье, подставляю голову под волшебные руки Коллины. Успела.

Закрыв дверь за последним человеком, я перетаскиваю тарелки и бокалы в мойку, уже привычным жестом стучу по стене, прося ее прибрать крошки со столов. Неожиданно вспоминаю, что сегодня вечером ни разу не смотрела расписание, а ведь там уже мог появиться какой-нибудь клиент! Вот хороша я буду, если не приду. Идти на улицу в такую темень не хочется совершенно, но добросовестность требует немедленно проверить и перетащить расписание в жилую часть. Двадцать раз напомнив себе, что оградка вокруг дома декоративная только внешне и что чужих она в любом случае не пропустит, я осторожно высовываю нос из дома. Темноты я тоже боюсь, ага.

Бегу тихой мышкой вдоль стены, сжимая в руке подол еще не снятого платья. Ну точно. Завтра меня ждут два новых клиента. Возвращаюсь домой уже гораздо спокойнее и замечаю на территории моего сада высокую широкоплечую фигуру, стоящую ко мне спиной и рассматривающую звезды.

– Зачем ты вышла? – спрашивает он у неба.

– Расписание забрать.

– Ну зачем же ты вышла… – Сейшей все-таки оборачивается и медленно идет ко мне. – Теперь-то уж что… Пойдем, угостишь меня чаем, ты это любишь.

Я послушно иду за ним на кухню, не совсем понимая, почему он не уехал вместе с остальными… и почему не вернулся сам, если хотел остаться.

Мы устраиваемся в креслах напротив, я подаю ему кружку с горячим чаем. Он даже не пытается делать вид, что пьет. И вообще выглядит грустным и задумчивым.

– Сей, что происходит?

– Я тебя хочу, – говорит это печальное привидение. – И это меня огорчает.

Что я там думала? Что этот мужчина достаточно умный, чтобы не делать проблему из необременительной связи? Умный – возможно. А вот не делать проблему – не про него, явно. Хорошо, поработаем по специальности.

– Почему тебя это огорчает?

– Потому что получится, что я тобой воспользуюсь и брошу. А ты хорошая, не хочется тебе больно делать. Да и чувствительная сверх необходимого, еще сделаешь с собой что-нибудь…

Вот интересно, как должна реагировать обычная девушка на такое лестное предложение: давай переспим, но только один раз, а потом ты меня не увидишь… Но ты будешь страдать по мне, потому что я такой мегаофигенный, так что я передумал, ничего не будет, ведь ты такая хорошая!

Чувствую, что начинаю злиться.

– Между прочим, до всех этих признаний меня бы устроил секс на одну ночь, но теперь что-то совсем не хочется. Ты прав, давай дружить домами.

– Не получится, – его голос так же тих и спокоен.

– Это почему же?

– Потому что я уже здесь, а ты в этом платье, – неожиданно он срывается на рык. – О чем ты думала, когда его надевала? Так хотелось перед ненаглядным Михом повертеть шикарной задницей? Я заколебался обновлять иллюзию на своих штанах каждый раз, когда ты наклонялась что-то поднять.

– Ну уменьшил бы размерчик, ты же умеешь.

Вот теперь надо мной возвышается разъяренный мужчина, в любой момент готовый наброситься… Не-не-не, второй раз я этого не выдержу! Боком кувыркаюсь из кресла, пытаюсь убежать в холл. Моя ошибка – нельзя убегать от хищника. Я даже не замечаю, как он срывается с места, но оказываюсь прижата к стене, запястья железной хваткой зафиксированы над головой. Перед взглядом маячит светлая рубашка – пуговицы частично расстегнуты, и я вижу литые мышцы груди с маленькими коричневыми сосками. Невольно сглатываю. Чувствую, как взволнованно поднимается сейчас моя грудь, в попытках восстановить дыхание, и как сладостно теплеет низ живота от беспомощной доступности моей позы. Медленно, невыносимо медленно он прижимается ко мне, и я ощущаю его тело каждым сантиметром своего. Моя женская сущность требует поддаться, стать еще мягче, принять в себя. Трусь об него бедрами, и он рычит в ответ, собственнически обхватывая свободной рукой ягодицу, прижимая к себе еще крепче. Твердая выпуклость штанов, толкающаяся мне в живот чуть ниже пупка, не оставляет сомнений в его намерениях. Из последних сил сдерживаю желание прижаться губами к мужской шее и ощутить, наконец, ее вкус. Запах его кожи сводит меня с ума.

– Посмотри. Мне. В глаза, – раздельно и хрипло произносит эльф, чуть отстраняясь. Запрокидываю лицо и меня обжигает голод и желание в его горящем взгляде. Рука на ягодице ослабляет хватку, переключившись в режим исследовательских поглаживаний. Мои запястья свободны, и я ныряю под его рубашку, касаюсь спины, наслаждаясь теплой гладкостью кожи. Мягкие губы требовательно сминают мои, я таю в сладостном и упоительном поцелуе. Он бесконечно нежен и деликатен… ровно до того момента, пока я не кусаю его за нижнюю губу, сама врываясь языком в его рот. Моя попа оказывается сжата уже двумя руками, а меня исступленно целуют, по-хозяйски исследуя мой рот, посасывая кончик языка. Его руки, стремительно и жадно блуждают по моему телу. Обхватывают грудь, гладят поясницу, спускаются ниже, едва касаясь пальцами голеней, рывком задирают платье до пояса, и я неожиданно осознаю себя, сидящей на перилах лестницы, обхватив его бедра голыми ногами. И все это не отрываясь от моих губ. Вцепляюсь в эльфийские уши, сильно потираю чувствительный кончик. Сей бормочет что-то неразборчивое, одним пальцем сдвигает трусики в сторону, я чувствую горячую головку, прижатую к истекающему лону. Весь мир, все ощущения устремляются к этой точке. Я больше не ощущаю запахов, звуков, нежной кожи под руками. Мое тело превращается в единственный нерв, рецептор которого сейчас раздражен из-за этого чертового промедления. Мне почти больно от гложущей неудовлетворенности. Скулю, дергаю его за ухо и выгибаюсь бедрами навстречу одновременно. Этого он уже не выдерживает, входит в меня одним плавным движением, до конца. Кричу и сладострастно изгибаюсь ему на встречу. О, это восхитительное чувство заполненности, только оно сейчас имеет значение. Ну давай же! Требовательно смотрю ему в глаза, нетерпеливо ерзаю, стремясь получить больше ощущений. Кусаю его губы, рычу, бью пятками. Но Сей неподвижен, он пожирает мое лицо взглядом, впитывая оттенки моего неудовольствия, наслаждаясь своей властью над моим телом, беспомощно нанизанным на его орган. И только неподдельная ярость в моих глазах заставляет его начать двигаться… Медленно, длинно, каждый раз насаживая меня до конца. Я неистово извиваюсь, не способная ускорить эту сладкую пытку. Пою свое «а-а-а» в такт каждому движению, напрягаю внутренние мышцы, инстинктивно стремясь продлить слияние, удержать в горячем влажном плену то, что приносит столько сытого удовольствия. Решительно тянусь к его уху губами, на этом он все-таки теряет контроль, стискивает мои бедра, и неистово двигается, удерживая на месте сильными руками. Я опять кричу от восторга и запрокидываю голову, погружаясь в свои ощущения. Мир вновь перестает существовать. Острое наслаждение растекается по бедрам, пульсирует в животе, стреляет огненными искрами к соскам. Мне кажется, что он пронзает меня до подбородка, что я вся, целиком, всем телом должна упруго обхватывать ствол, удерживая в себе и не выпуская. Сей не снижает темп, вбиваясь в меня ритмично и неумолимо. Меня трясет и выгибает дугой, я вцепляюсь в его плечи, наверняка оставляя кровавые лунки, но контролировать что-либо уже не в силах. В последний раз глотаю ртом воздух и замираю на вдохе.

Когда зрение проясняется, я понимаю, что, растворившись в собственном экстазе, пропустила высшую точку Сея – он уже просто обнимает, уткнувшись лицом мне в шею. Осознаю, что раздеться не успели ни я, ни эльф, и мы представляем собой статую «что бывает, когда приспичит прямо здесь и сейчас». А еще ноют губы, истерзанные поцелуями. И явно нужно в ванну. И мне умопомрачительно хорошо.

Нового клиента зовут Джуед. Он большой и вдоль и поперек. Русые волосы растрепаны, длинная челка лезет в глаза, трехдневная щетина на высоких скулах придает лицу оттенок брутальной мужественности. Одет в широкую белую рубаху, стянутую на поясе плетеным ремешком, и зеленые просторные штаны с растительным орнаментом. Хорошо хоть не босиком… Этот огромный дядька напоминает былинного богатыря. Меня колет любопытство, это его реальные размеры или он компенсирует себе нехватку чего-то… Уверенности в себе, например.

Садится он прямо на пол, потому что в кресле будет слишком возвышаться над моими метр шестьдесят.

– Здравствуйте, про что вы пришли?

– Я слышал, что вы целитель души. Это правда?

– Психолог. «Знающий души», если буквально. Я верю, что понимание самого себя помогает преодолеть трудности…

Мужчина досадливо перебивает:

– Да я все про себя понимаю, тут другое… Вы точно никому не расскажете?

Тревожится, и это заметно. Какую же тайну он собирается мне доверить? Отвечаю честно:

– Я обязана предупредить полицию, если вы планируете совершить преступление, и мне точно известно, где и когда это случится. Во всех остальных случаях я храню секреты моих клиентов… У меня даже есть право отказа от сканирования, – прозрачно намекаю ему на свою абсолютную надежность.

Клиент мучительно размышляет, говорить или нет. Жду. Очевидно, он принимает какое-то решение.

– Поклянитесь честью и памятью предков, что об этом разговоре никто и никогда не узнает. Никто и никогда, ни здесь, ни в вашем мире, ни в лучшем из миров.

Мужчина предельно серьезен. Ничего себе. Надеюсь, я знаю, что делаю.

– Я клянусь хранить в тайне то, что услышу сегодня, если это не информация о готовящемся преступлении.

– Ну хорошо.

Он вздыхает и выпаливает, зажмурившись:

– Я боюсь мышей.

Не ржать. Не ржа-а-а-ать!

– Расскажите мне об этом больше.

– Да что тут рассказывать-то… Я мужчина. Я воин. Когда вижу мышь, то становится сухо во рту, сердце колотится, колени дрожат. Не могу заставить себя войти в амбар. Я могу выйти с голыми руками против оборотня. Я не могу пройти по пшеничному полю.

– Что же, давайте попробуем с этим что-то сделать.

Клиент видит мое спокойствие и тоже начинает успокаиваться. Между прочим, я бы даже внутренне не улыбнулась, если бы он не стал делать из этого ТАКУЮ проблему.

Протягиваю ему бумагу и земную гуашь.

– Нарисуйте пожалуйста свой страх.

Его лицо превращается в ледяную гордую маску.

– Я не умею рисовать. Не обучен.

Да, Коллина говорила, что здесь и рисование, и лепка основываются на магии созидания, этому учат так же, как и созданию молнии у стихийников. Объясняю серьезно и немного торжественно, способствуя ощущению сакрального таинства:

– Эти краски из моего мира. Она не содержат магии, не нуждаются в особых умениях. Но они обладают способностью побеждать страхи. Вам нужно взять кисточку в руку, окунуть ее в воду… Да, так. Отчетливо представьте свой страх. Это может быть конкретный образ или размытые пятна, не важно. Доверьтесь своей руке, перенесите ваш страх на бумагу. Не думайте о том, что вы делаете, сосредоточьтесь на своих ощущениях.

Я наговариваю текст, снижая сопротивление, стимулируя этого чувствительного и гордого воина впервые в жизни делать то, что он не умеет. И на лист бумаги ложатся неуверенные серые мазки, передающие что-то жутко угрожающее и оскаленное. Замечаю, что клиент часто дышит, на лбу выступают бисеринки пота. На рисунке все больше темного, гуще и жирнее кляксы. В конце концов он срывается, замалевывает весь лист черным, сминает и бросает его в стену. Глубоко вздыхает, восстанавливая душевное равновесие, поднимается, чтобы уйти.

– Простите. Это безнадежно. Я пойду, извините за беспокойство.

– Что вы сейчас чувствуете?

– Досаду. Разочарование.

– А где ваш страх?

Он косится на мятый комок бумаги… Светлеет лицом.

– Это было не зря? Это сработало?

– Вы хорошо выполнили первую часть упражнения. Оживили свой страх и перенесли его на бумагу так сильно, что этот рисунок стал источником тревоги. Но на полпути нельзя останавливаться. Вы готовы продолжить нашу встречу?

– Да.

– Ваш страх теперь не внутри вас, а снаружи. Остается победить образ врага в вашей голове. Представьте себе ту мышь, которую вы боитесь.

– Представил.

– Опишите ее.

– Серо-седая, шерсть клоками, грязная. Злые глаза. Оскаленные тонкие желтые зубы. Длинный мерзкий хвост пульсирует, извивается. Она напряжена, готова прыгнуть.

Клиент слегка бледнеет, но в целом держится хорошо.

– Она такая злая, потому что очень голодная. Вам необходимо ее покормить. Представьте себе корзину с едой, которую она любит. Угостите ее чем-то.

Какое-то время Джуед мысленно кормит мышь сыром, зерном, рыбой… бутербродами, пирогами, мельбой и прочими съедобными штуками, не заботясь о зоологической достоверности. После каждого приема пищи я уточняю, как теперь выглядит зверь. И он с удивлением отмечает, что Очень Страшная Мышь потихоньку становится маленькой, безопасной, сытой и довольной жизнью. Шерстка уже лоснится, мордочка извазюкана в креме.

– Все. Она больше не хочет есть. Она объелась.

– И все-таки заставьте мышь съесть еще немного. Перекормите ее.

Он молча, прикрыв глаза, наблюдает за картинками в своем воображении. Усмехается по-доброму.

– У нее огромное толстое пузо, лапами до земли не достает. Икает, подняться не может. Смотрит на меня снизу вверх, глаза осоловелые от счастья, – тут он делает паузу и продолжает медленно, будто не веря в то, что говорит. – Она улыбается мне пьяной улыбкой… Я не боюсь ее!

– Вы могли бы ее погладить?

– Беру на руки. Я держу на руках мышь! Она такая маленькая… обняла мой палец передними лапками и уснула. Я чувствую, как трепещет ее сердечко… Сейчас я могу сжать руку и размазать ее набитые кишки.

Я холодею от такого перехода. Нет-нет-нет, мне нельзя ему позволить сделать это. Только не агрессия! Сражение со страхом делает последний только сильнее. Если клиент сейчас причинит малышке вред, то вернется обратно в то же состояние – мышь-враг.

– Но я не буду этого делать. У тебя больше нет власти надо мной, маленький гаденыш, – делает жест рукой, будто подбрасывает вверх снежинку. Открывает глаза.

– Как вы сейчас себя чувствуете?

– Я абсолютно счастлив и свободен. Если бы вы знали… – он вновь прикрывает глаза и улыбается – вот сейчас представляю пшеничное поле. Знаю, что их там много шуршит. А в душе покой. Как вспомню эту толстушку объевшуюся, так легко становится. Ася… Я благодарен. И должен сделать вам подарок, хоть сколько-нибудь равноценный тому, что вы для меня сделали. Вот моя визитка. Если вам понадобится кого-то убить – напишите.

Прощается и уходит. А я еще какое-то время сижу в своем кресле и не знаю, плакать мне или смеяться. Это власть. Это очень большая власть – помогать сильным мира сего. И чем это для меня обернется – не знаю. Становится страшно.

Магический привратник показывает силуэт женщины. Марла, так она записана в моем дневнике. Идет очень медленно, плечи сгорбленно опущены. Останавливается на крыльце и долго стоит там. То ли читает правила, то ли просто раздумывает. Наконец она заходит в дом и закрывается в комнате для выбора масок. Я знаю, что она там увидит. Диван, вешалку, два зеркала в полный рост и несколько полок с крупными кристаллами, каждый из которых содержит какой-то целостный образ. Женщину или мужчину, ребенка или старика, красивое или уродливое тело можно на себя надеть, просто прижав кристалл ко лбу. В отдельной коробочке лежит конструктор с мелкими запчастями – цвет и длина волос, глаза, усы, шрамы и прочие атрибуты. Я надеялась, что со временем клиенты привыкнут приходить на прием заранее, чтобы создать желаемый образ, если по какой-то причине не сделали этого дома заранее.

Я жду эту даму тридцать пять минут. Она тридцать пять минут проводит среди масок! Честное слово, я уже начинаю беспокоиться. Но потом она все-таки поднимается ко мне. На ней первая лежащая от входа маска – пацанчик лет десяти на вид. Худющий, лупоглазый, угловатый. Я его случайно запомнила, когда раскладывала кристаллы, еще подумала, что такой образ вряд ли когда-нибудь выберут – слишком мало красоты и силы.

Марла мнется у входа, здоровается дрожащим голосом.

– Проходите, пожалуйста.

Мальчик проходит шаркающей старушечьей походкой. Останавливается посреди комнаты. Испуганно оглядывается на меня.

– Я не знаю, куда сесть.

Он выглядит таким несчастным в этот момент. Обычно клиент сам выбирает для себя посадочное место, определяя желаемую дистанцию. Но сейчас я просто показываю ей на одно из кресел, и она с облегчением в него садится. Я уже понимаю, что с клиенткой не так. Она не может принимать решения. Теперь мне надо определиться с двумя вещами: каким способом с ней работать и что делать с тем, что от консультации осталось пятнадцать минут. Мы же ничего не успеем. Но если она сейчас уйдет, не получив от меня совсем ничего, то больше не вернется. А вдруг это тот самый клиент, ради которого меня вызвали в этот мир? Все это время я рассматриваю пацана-клиентку, а он смотрит на меня. Похоже, мне лучше начать первой.

– Я вижу, что вам трудно принимать решения.

У мальчика меняется лицо, оно оживляется радостью и надеждой.

– Да. Очень трудно. Я не могу выбрать… ничего. Все время сомневаюсь. Это изматывает меня.

– Вам всегда было так тяжело?

– Раньше мне не нужно было ничего решать. Когда-то я была любимой дочкой любимых родителей. У меня было все еще до того, как я о чем-то просила. Едва исполнилось двадцать пять, меня отдали замуж за любящего и опекающего меня мужчину, старше меня почти на сотню лет. И он тоже меня баловал… Мои родители трагически погибли, когда мне было тридцать семь… А еще через пять лет моего мужа не смогли спасти от сердечного приступа, и я осталась одна в большом замке, полном слуг и пустых комнат. Вот примерно тогда я впервые столкнулась с тем, что нужно что-то решать. Хотя бы то, что я хочу на завтрак. Понимаете, я никогда не уверена, я правда этого хочу или только думаю, что этого хочу. И это сводит меня с ума. Мне девяносто шесть лет. За это время ко мне сватались несколько достойных лордов. Но я до сих пор не дала им ответа…

Она смотрит на меня блеклыми глазами некрасивого мальчика. А в них стоит такая тоска и растерянность, что мне становится не по себе. Сколько лет одиночества… сколько лет мучительного блуждания в лабиринте собственных сомнений. В этом мире сотня лет – это середина жизни, как наша «баба ягодка опять». Клиентка вовсе не старая. Она раздавлена неспособностью брать на себя ответственность за свою жизнь. Протягиваю ей белый лист бумаги и коробку с обыкновенными карандашами фирмы «цветик».

– Я предлагаю сделать упражнение, которое поможет лучше понять ваши настоящие чувства. Нарисуйте контур человека.

Марла детскими тонкими пальцами сжимает карандаш, медленно и аккуратно рисует силуэт женского тела.

– Хорошо. Теперь я прошу вас сосредоточиться. Я назову эмоцию, а вы должны схватить карандаш, который по цвету подходит к этому чувству. Готовы? Радость!

Она почти сразу берет желтый цвет, но потом хочет положить его обратно. Я прикрываю коробку рукой.

– Первый ваш выбор самый верный, учитесь доверять спонтанным решениям. Раскрасьте в этом человеке тот участок тела, в котором вы чувствуете радость.

Она закрашивает сердце. Пока не комментирую, только называю следующее чувство:

– Злость.

Черный цвет – рот, кулаки и короткая черточка в области груди.

– Страх.

Серый. Рисует овалы вокруг головы, заполняет область живота, пятнает колени.

– Желания. Любые.

Она недоуменно смотрит на меня. Потом долго выбирает цвет, и я стискиваю зубы, чтобы ее не торопить.

– Я не могу выбрать. Извините, – ее голос совсем тусклый и виноватый.

– Тогда давайте доверимся вашему бессознательному. Закройте глаза и выбирайте так.

Марла оживляется, берет наощупь синий карандаш и довольно уверенно заполняет основные зоны физиологических потребностей – опять рот, желудок, пах, ладони. Последним рисует сердце. И это явно трогает ее. Пока все равно не комментирую, но мысленно фиксирую, что здесь она что-то почувствовала или подумала.

– Тревога.

Снова серый. Раскрашивает все тело, много раз обведя голову. Да, знаю, твои мысли заставляют тебя тревожиться еще сильнее. В моем мире говорят «сама себя накручивает».

Перебираю еще несколько эмоций: обида появляется фиолетовым комком в горле и точками в глазах, зеленым она обозначает желание действовать, заштриховывая руки и ноги.

– Чувство вины.

Я специально называю его последним, потому что предполагаю, что дело именно в нем. И действительно, клиентку аж перекашивает. Она тянется за карандашом и вновь зависает в поиске цвета. Сама вспоминает, что можно закрыть глаза. Ей попадается черный цвет. И она яростно рисует свое чувство вины – в голове, в груди, в животе, в горле, усиливая шар обиды. Жирными кляксами заполняет плечи и бедра.

– Посмотрите на получившийся рисунок. Что вы чувствуете сейчас?

– Отвращение к себе.

– Обратите внимание, что именно не дает вам совершать действия и принимать решения.

Показываю пальцем на то, как доступ к зеленым зонам «хочу действовать» перекрыт черными яркими пятнами «чувства вины».

– Да, чувство вины преследует меня. Мне кажется, что я жалкая неудачница, что заслужила все то, что со мной произошло… Желтым цветом я рисовала радость, ее почти не видно. В моей жизни действительно мало радости. И много тревоги, это так и есть. Все тело – тревога…

Молчим. Я еще раз показываю на зоны «желаний».

– А это про что?

– Что я могу чего-то хотеть. Значит, живая еще.

– Чего хочет ваше сердце?

Она задумывается.

– Я бы сказала любви, но это невозможно. Я мужа любила. А ни с кем другим я быть не могу.

– Вы любили мужа. Шестьдесят лет назад.

Даю тишине подчеркнуть весомость моих слов. Пусть звучат в ее голове… Но ее лицо не меняется. Не доходит. Ладно, попробую еще раз.

– А сейчас вы ЛЮБИТЕ своего мужа? Или только ПОМНИТЕ о том, как любили его?

Вот теперь в ее глазах растерянность. Они медленно заполняются слезами. Чувствую себя палачом, пытающим невинную жертву… А это ценная мысль! Видимо, это ее основная роль в жизни. У меня такая тяжелая судьба, родители умерли, муж умер, ах я бедная несчастная! Жизнь кончена.

– Я не знаю… Я никогда не думала так. А как это вообще можно отличить – то, что я чувствую, и то, что я думаю или помню? Это ведь и есть моя проблема – я всегда сомневаюсь, правильно ли я чувствую…

– Как будто существуют «правильные» и «неправильные» чувства…

– Да.

– Но кто дает эту оценку? Кто вам помогает определить, какие чувства являются «неправильными».

– Ну… наверное, те чувства плохие, которые причиняют неудобство другим.

– Ваши чувства могут причинять неудобство другим людям… Расскажите, когда такое было в вашем детстве.

Я вижу по ее лицу, что она вспомнила. Но она смотрит в стол, теребит одежду и не спешит озвучивать. Ее лупоглазое лицо искажается самым настоящим страданием, слезы тихо катятся по щекам. Надеюсь, ей хватит сил озвучить мне то, что сейчас всплыло из глубин памяти, и избавиться, наконец, от этого груза. Ее голос тоньше и выше, похож на голос маленькой девочки, то и дело срывается на всхлипы.

– Я не помню, сколько мне было лет… Родители не разрешали трогать нож, а я захотела сама отрезать себе кусок хлеба. Сама! Я не послушалась. Взяла нож и, конечно, порезалась… Крови было так много, она заливала руку, пол, стол. Мне кажется, что все было в крови. Мне было очень больно и очень страшно. Что поругают. И что я сейчас умру… Мамочка прибежала, упала передо мной на колени и зарыдала. Она выла в голос, она кричала и рвала на себе волосы, что это она во всем виновата. Я помню, как отступили мои боль и страх. Осталось только страшное чувство вины, что мамочка так страдает оттого, что я решила что-то сделать сама… С тех пор я старалась ничего не делать без одобрения мамы, а потом и мужа… Но сейчас их нет, и некому дать мне разрешение.

Она вздыхает, смотрит на меня грустно-грустно. Переводит взгляд на рисунок и повторяет мои же слова наполняя их глубоко личным пониманием:

– Мое чувство вины… не дает мне… делать то, что я хочу, потому что… моя мама слишком страдала, когда я решила проявить самостоятельность, – клиентка переводит взгляд на меня. – Но что мне теперь делать?

– Я думаю, с этим ощущением нужно провести несколько дней. Вы придете ко мне еще раз и сами расскажете, что теперь будете делать.

Она уходит. А я помечаю себе в бумажках на следующий раз: найти контакт с ее взрослой частью, чтобы брать на себя ответственность за принятые решения, даже если они ошибочны… Как же непросто взрослеть…

На следующий день назначаю себе выходной. Я здесь почти неделю, за это время познакомилась с кучей людей, обзавелась любовником и личным киллером, приняла несколько клиентов, стала владелицей клуба. При этом сумки из дома еще толком не разобраны, города не видела – особняк Кассини, кафешка госпожи Тишши и торговая лавка не в счет. И собой пора заняться. Есть ли тут салоны красоты? Я бы не отказалась от каких-нибудь магических тонизирующих процедур, да и ногти нужно в порядок привести. Точно, вот чего я хочу – гулять, получать удовольствие от жизни и заниматься собой.

Заказываю обед на дом в ближайшем трактире, неспешно разбираю сумки. Это занимает всего лишь тридцать минут, ну почему я не могу делать все сразу! В процессе уборки убеждаюсь, что я взяла с собой действительно слишком много лишних вещей. Пока разгребаю последствия моей чрезмерной предусмотрительности, замечаю в игровой визитке на столике вопрос от Миахольда: «Когда следующие захватчики?». Пишу: «Завтра, часов в пять вечера, отпишитесь, кто будет». Пусть приходят, я не против. А сегодняшний вечер мой.

Связываюсь с Колей, вдруг она захочет составить мне компанию на прогулке? С удивлением узнаю, что у подруги уже закончился «отпуск по уходу за младенцем» – то есть присматривать за мной больше не нужно, и ее загрузили работой по самую макушку. Эх… Коллина меня утешает тем, что через несколько дней большой королевский прием, и мы на него приглашены. И что она такая молодец, почему я немедленно ее не восхваляю, что заранее озаботилась записать нас в хороший женский клуб. «Ну, чтобы из нас сделали конфеток, ты же понимаешь? Так что не планируй ничего на послезавтра с 12 до 15. Все, обнимаю, милая, мне пора».

Сделать из меня конфетку – привлекает. Большой королевский прием – напрягает и вгоняет в уныние. Опять делать приветливое и серьезное лицо, следить за осанкой и мечтать удрать поскорее. Ну что ж поделаешь… Мне и так обеспечили максимально бережное вхождение в этот мир. Если расплачиваться за бонусы предстоит скучанием на официальных приемах, значит, я должна это делать. И все, никакого нытья. М-м-м… Покажу-ка я Коле мое земное вечернее платье, которое покупалось когда-то для новогодней вечеринки. Оно совершенно потрясающее, сделано под змеиную чешую – серебряное и блестящее, так же нежно облегает тело, с высоким разрезом до середины бедра. Как и полагается у здешних модниц, декольте у него глубокое и скучное, для воображения места не остается. Только мне под него нужны минимальные украшения, раз уж здесь так принято. Похоже, гулять я сейчас пойду в сторону торгового квартала. Четыре клиента сделали меня богаче на четыреста золотых. Да здравствует оздоровительный шопинг на честно заработанные деньги.

Для прогулки я выбираю легкое голубое платье и удобные босоножки. С собой деньги, камни связи и электрошокер. Волосы заплетаю в косичку, но аккуратности это не добавляет – короткие прядки выбиваются, придавая растрепанный вид. Ну и что. У меня лето. У меня свобода. Впервые с момента рождения дочки я никому и ничего не должна.

Кэш не вызываю – хочу пешком впитывать лучи солнца, глазеть на прохожих и влюбляться в город, который на время стал моим домом. В первом же парке встречаю пеструю компанию уличных музыкантов. Невысокий коренастый дядька с шикарными бакенбардами уверенно обнимает высокий шестиструнный инструмент, наподобие виолончели, и извлекает из него низкие чувственные переливы, пощипывая натянутые жилы короткими пальцами. Новая память подсказывает, что инструмент называется тинур. Рядом длинный и худой эльф демонстрирует узкую грудь и впалый живот всем желающим, потому что одет только в короткие бриджи на голое тело. Он ласкает саксофон, добиваясь от него взаимности упоительно-долгим поцелуем. И саксофон протяжно стонет, послушный движению губ и легких пальцев своего возлюбленного. И тоненькая человеческая девушка с короткой задорной стрижкой вплетает свой чистый высокий голос в общую гармонию. Сухо гремят браслеты на загорелых щиколотках, когда она переступает босыми ногами, создавая и отдаваясь томительно-страстной истории любви.

Все это невероятно трогает меня. Я слушаю их музыку, впитываю ее всей душой. У них такие светлые лица и живые глаза. И я улыбаюсь им, каждому персонально, расстегиваю ремешки своих босоножек, делаю первый шаг вперед, за линию случайных прохожих. Улыбка прячется в уголках зеленых глаз маленькой певицы. Она делает шажок мне навстречу, легко подпрыгивает и отбивает мелкую дробь по теплой утоптанной земле. Я смеюсь и повторяю. Не совсем то же, что она, но тоже быстро-быстро перестукиваю о землю пятка-носок-взлететь вверх, приземлиться на пружинящих пальчиках и снова дробный перестук, левой-правой. Я хочу танцевать и я танцую. С ней, для нее, для себя. Пяти лет занятий танцами в старших классах школы достаточно, чтобы не думать, что делать, чтобы доверять себе и ритму, ведущему меня сейчас, как может вести надежный и проверенный партнер. Мне радостно и свободно. Теперь музыканты импровизируют для нас, поощряя танцевальную дуэль. Девушку ведет дядька с бакенбардами, а меня эльф – следуя его теме я плавно перетекаю из одного напряжения души и тела в другое, выражая все оттенки сладостной истомы, доступной его инструменту и моему гибкому телу. А певица взлетает вверх в невероятной серии прыжков и поворотов, она стремительна и грациозна, и быстрый перебор струн поддерживает ее в этом. Хороша! И я любуюсь ею, и в моем танце сейчас только любовь и восхищение, там нет места соперничеству. Саксофон и гигантская гитара звучат вместе, наращивая наш ритм и наш пульс, а потом замирают в высшей точке, и я понимаю, что стою в двух сантиметрах от нее, и наши губы почти соприкасаются в движении навстречу друг другу… Стоим. Вижу ее лукавый взгляд и невольно расплываюсь в ответной улыбке. Зрители взрываются аплодисментами, а я понимаю, что сегодня не зря вышла из дома. Такие мгновения как редкие драгоценности перебираешь в памяти спустя многие годы, и мало что остается таким же ценным, как эти минуты подлинной душевной свободы.

Я кланяюсь зрителям, обнимаю милую девушку. Присаживаюсь в легком реверансе перед музыкантами… И иду дальше.

В итоге все-таки попадаю на рынок. Сегодня я игнорирую знакомый магазин с платьями – весь выбор готовой продукции я уже изучила, мне хочется чего-то другого. Яркие вывески соседней лавки обещают мне индивидуальный подход. Что же, попробуем поверить.

Сразу на входе отсек со спортивной одеждой: брюками, шортами, амазонками для верховой езды. Выбираю себе приятные мягкие бриджи болотного цвета, к ним удлиненную золотистую тунику с черным пояском. Отлично! В соседнем зале короткие юбочки, топики, не прикрывающие пупок, корсеты, чулки, подвязки… Это рабочая одежда куртизанок? Хотя, помнится, леди Миирин приходила на собеседование в чем-то подобном, и никто ее ножки глазами не пожирал. Все-таки не совсем же они неандертальцы, женское тело не сказала бы, что под запретом. Девушки сами выбирают для себя образ.

К сожалению, короткие юбки мне не идут, а вот парочку топиков на тонких лямках я покупаю с удовольствием. Подобрать штаны оказывается целой проблемой – перепад талия-бедра резко выражен, и продавщице приходится ушивать пояс прямо на мне. Делается это с помощью обычных ниток и необычных пассов. В итоге я приобретаю летний брючный костюм, расписанный цветами и бабочками, длинную черную юбку, ярко-красную шифоновую блузку с открытыми плечами и черный корсет для нее. Я себе напоминаю цыганку, на шею все-таки просятся нитки крупных бусин. А может, даже и серьги. Проколоть уши, что ли? Прошу курьера доставить к вечеру мои покупки домой, а сама отправляюсь в обувной магазин. Там мне достаются открытые белые босоножки на высоком каблуке и немного непривычное сочетание плоской подошвы и множества цветных веревочек, которыми полагается художественно оплетать ногу. А еще я нашла туфли для моего змеиного платья! Роскошные, переливчато-серо-черные, из чешуи какой-то местной рептилии, они стоят шестьдесят золотых. Как же нежно они обнимают стопу – про мозоли можно будет забыть. На них трачу огромные деньги без сожаления.

В ювелирной лавке я теряюсь. Мало того что цены неожиданно высокие, так еще и выбор огромный, а я в этом ну совершенно не разбираюсь. Продавец подходит ближе, как только встречает мой заинтересованный взгляд.

– Помогите, пожалуйста, с выбором. У меня есть серебристое платье под змеиную кожу, я хотела бы колье для него. Не тяжелое и не очень дорогое. Что вы можете предложить?

Мне приносят из соседнего зала серебряное чудо на бархатной подложке. Две змейки держатся хвостиками в районе застежки, на груди свисают вниз переплетенными головами, таинственно мерцая черными искорками глаз.

– Для вас всего двадцать золотых. Это серебро, но очень высокой пробы.

То, что нужно!

Порадую-ка я сегодняшних гостей сладостями и бутербродами. Дома меня всегда напрягали застолья с обязательным оливье и белыми скатертями. Ну поел ты двадцать минут… ну тридцать… А дальше? Вся комната занята огромным столом, негде даже потанцевать, конкурсы устроить. Как будто этот стол и есть центральная задача вечера, и родственники приходят, чтобы побольше съесть. Скучно, господа. Ведь не ради еды люди живут, а ради обмена душевным теплом. А что может быть душевнее, чем пирог с яблоками и корицей? Режу яблоки, в духовке уже доходит кексик с лимонной цедрой. Еще в планах сочники и оладьи с вареньем. Вечеринка «почувствуй себя Винни-Пухом».

Переодеваюсь в темно-зеленые бриджи и легкую тунику, на ногах балетки. Не забываю про сейшеевский блокирующий мысли амулет. Мои друзья как всегда пунктуальны, я обнимаю при встрече Миха и Рейвена. С Миахольдом ограничиваюсь приветственной улыбкой, обнять леди Миирин тем более не тянет. Сердце снова колотится быстрее, когда в холл заходит Сей. Взволнованно встречаюсь с ним взглядом и сразу успокаиваюсь. Эльф смотрит тепло и открыто, никакой отчужденности, которой я втайне опасалась. Можно выдохнуть и начать действительно радоваться жизни.

Ну что, карта разложена, солдатики расставлены, игроки жеребьевкой определили свои позиции. Мы с леди Миирин оказываемся соседями в центральной части материка и заключаем мирный договор: я развиваюсь на юг, она на север. Оставляем гнездо без защиты, не ожидаем друг от друга подлянки. Теперь я могу всей мощью армии наступать на Сейшея. Могу… только боязно. Нет, одна я против него не попру – от волнения все мысли путаются, какой из меня сейчас стратег. А вот если с кем-то объединиться…

– Рейв, солнце, а давай Сейшея завалим?

– Ну вообще-то, я больше по девочкам, но если ты настаиваешь…

Улыбаюсь этому пошляку, продолжаю соблазнять:

– Смотри, какой лакомый замок прямо у него под носом – он должен быть твоим. И во-о-он тот остров тоже!

Поглядываю краем глаза на реакцию эльфа, вальяжно развалившегося в кресле, – мои коварные планы его не слишком пугают. Я бы сама себя тоже не боялась на его месте. Ну несерьезно, ей-богу.

В итоге Сей деловито подминает под себя мои земли и ввязывается в конфликт с Рейвеном и Михом. А мне так, выделяет парочку островов на своей территории и щедро оставляет родовое гнездо. Игра для меня становится скучноватой – в остатках моей армии не заинтересованы ни потенциальные союзники, ни враги. До конца партии остается еще три долгих раунда. Тогда я решаю по-тихому копить ресурсы, чтобы отнять себе корону. В игре эта задача решается не войском, а деньгами, поэтому у меня есть все шансы.

Задумчиво медитирую над картой, когда чувствую щекотное прикосновение на щеке. Машинально заправляю волосы за ухо, но ощущения становятся отчетливее, что-то обводит нос, гладит скулы, ласкает нежную кожу губ. Машинально облизываюсь, наталкиваюсь на совершенно материальный палец возле моего рта. При этом глаза продолжают говорить, что рядом со мной никого нет. Оглядываю людей за столом – идет бой между Михом и Миирин, все заняты наблюдением за процессом, на меня никто не смотрит. Наклоняю голову пониже, будто рассматриваю свои фишки, а сама в это время прикусываю наглеца и удерживаю зубами. Тогда к лицу прижимается оставшаяся часть ладони, и я понимаю, что невидимый Сей стоит сейчас у меня за спиной, а в кресле сидит иллюзия, или что он там создал.

Замираю, не знаю как реагировать. Другая рука касается моих волос, пропускает пряди между пальцами, мягко поглаживает затылок, невесомо скользит вдоль линии шеи, пробегает по ключицам. Я сглатываю и выпускаю пленника, чтобы облизать вмиг пересохшие губы. А шаловливая конечность продолжает свое путешествие, поглаживает полушарие груди, поддевает цепочку и осторожно тянет ее вверх. Причем я чувствую, что с меня снимают защиту от чтения мыслей, но глазами вижу, будто цепочка с кристаллом остаются на месте. Опять иллюзия? Сей избавляет меня от собственного подарка и прямо в голове звучит его жаркий шепот.

– Привет…

– Что ты делаешь?

– М-м-м… опять трачу свой резерв на тебя.

Говорить мысленно непривычно, и я боюсь, что случайно подумаю о чем-то, чем не хотела бы делиться с мужчиной.

– Не бойся – его голос воркует в моей голове, а руки возобновляют свой танец поглаживаний и легких касаний. – Я всего лишь хочу чувствовать твой отклик. Ты такая живая… Дыши.

Понимаю, что все это время действительно сижу практически не дыша.

– Наклони голову.

Затылка касаются губы. Я послушно опираюсь виском на подставленный кулак, как будто о чем-то задумалась. Остро ощущаю обнаженную уязвимость открытой шеи. Ой-ой, не испугаться бы! Но Сей не зря снял с меня амулет – он контролирует мое состояние. Ловит мою тревогу и не прикасается сейчас, когда я так напряжена. Вместо этого успокаивающе шепчет какие-то ласковые слова, какая красивая у меня шейка, и как хочется ее целовать, и что мечтает об этом весь вечер… и что его уши будут в полном моем распоряжении, как только я этого захочу. Мысль об эльфийских ушах меня значительно отвлекает и настраивает на игривый лад. Теперь он может коснуться. Сверхчувствительной шее достаются легкие, невыносимо нежные поцелуи. Он водит губами вверх и вниз, оставляет влажные следы от кончика языка, прикусывает основание шеи, посасывает мочку уха. Его руки властно обхватывают грудь, играют с сосками, гладят подрагивающий животик. Я не знаю, как он маскирует свои действия от остальных довольно неслабых магов, но себя чувствую, как на рентгене. И снова обволакивающий бархатный голос: «Отпусти себя. Ты прикрыта иллюзией». Выгибаюсь в его руках, тянусь за голову, наощупь нахожу острые кончики ушей. В ответ мою грудь сжимают еще сильнее, шею опаляет горячее дыхание. Замечаю краем глаза, как Сейшей за столом встает и выходит в туалет. А настоящий Сей уже задирает тунику и пробирается ладонью ко мне в бриджи. Не, так не пойдет. Вытаскиваю его руку – мне бы не хотелось испытывать сильные сексуальные переживания в трех метрах от наших друзей. В ответ меня кусают за ухо, и с глубоким сожалением сообщают, что «жаль, что до попы так не добраться». Ну да, я же на ней сижу.

– Иди уже, там твой ход.

На удивление эльф сворачивает свою развратную деятельность и действительно возвращается в общий круг, прихватив мой амулет с собой. Надо же, послушный какой… Меня обжигают предвкушающим взглядом: «Я тебе потом покажу, какой я послушный». Фыркаю, пытаюсь скрыть радость от его обещания.

Вот что это было? Кулончик снял, всю облапал… Мне понравилось, но как-то беспокойно, действительно ли мои мысли в безопасности? Как проверить? Начинаю внимательно разглядывать Рейвена, представляя его без одежды. Он такой огромный! Могучий разворот плеч, крепкие руки. Наверняка под его рубашкой прячется рельефная мускулатура, и было бы интересно ее погладить… И поцеловать дорожку, ведущую от пупка…

На меня теперь смотрят ДВЕ пары глаз. Злой Сей и заинтересованный Рейвен. А-А-А!!! Это было просто так, Рейв, если ты слышишь, не воспринимай всерьез! Сей, отдай обратно цацку! И напряженный голос эльфа в голове:

– Он не слышит. Он чувствует женский интерес. Инстинктивно, так сказать… А тебе правда хотелось бы…

Перебиваю его:

– Нет! Я проверяла, читаешь ли ты мои мысли. Прекрати это делать!

– Да не читаю я. Ты мне сама транслируешь образы. А сейчас мы вообще просто разговариваем. Как же сложно с новичками! Ты совсем не различаешь поток речи или образов от обмена эмоциями или доступа ко всей личности?

– Не различаю.

– Тогда просто доверься мне, я сам разделю каналы и удержу твои настойчивые ментальные посылы от приставания к достойным людям. Сейчас я слышу только то, что ты целенаправленно мне говоришь. И не лезу глубже – это основа нашей этики, чтение без причины неприемлемо для любого менталиста. Ну и эмоции ловлю, это да…

Доверься. Если бы у меня были минимальные знания по магии, я бы, может, и доверилась.

Голос в моей голове теряет менторские нотки и снова становится вкрадчивым:

– Хочешь, я лично с тобой позанимаюсь?

– А ты ругаться не будешь?

– Не-е-ет. Я буду очень терпеливым учителем… – теперь его голос разве что не мурлыкает от предвкушения. – Тебе понравится.

– Я бы хотела, чтобы ты объяснил мне основы ментальной магии. Без шуток. Когда?

– Завтра вечером не назначай игру. Позанимаемся.

Это звучит так двусмысленно, что у меня теплеют щеки и низ живота. Как он умудряется обычные слова произносить ТАК? Надо срочно на что-то отвлечься. Как там дела за столом? Рейвен давно уловил смену моего настроения и переключился с эфемерного женского кокетства на вещи более реальные и ценные – пластиковых коняшек и нарисованные замки.

Выигрывает в этот раз леди Миирин, но оценить, что ей помогло – интеллект или везение, я не в состоянии – просто не следила за игрой последние раунды. В общем-то можно было бы уже и расходиться, но народ жаждет поиграть в «крокодила». Правила простые: мне на ухо кто-нибудь говорит слово, которое я должна объяснить при помощи жестов остальным игрокам. Кто именно угадает, про что я тут показываю, тот сам становится ведущим, а я, перед возвращением в зрительный зал, даю ему задание.

Играем. Я объясняю слово «импульс», и, используя всю доступную мне пластичность, кидаю себя с ускорением то в одну, то в другую сторону. Народ ошарашенно перебирает: «Пьяная? Землетрясение? Качка на корабле?». Слышу тихий смех Сейшея у меня в голове.

– Импульс?

– Да! Пошли, я тебе слово загадаю. Что бы такого придумать потруднее…

Мы с ним выходим за дверь, я тут же оказываюсь в объятиях, а мои губы атакованы изголодавшимся лордом. С не меньшей страстью отвечаю, напрочь забыв о том, зачем мы сюда пришли. И перила такие знакомые совсем близко… Сей стонет мне в ухо и просит перестать об этом думать, а то гости будут немедленно озадачены поимкой какого-нибудь злодея. Как старший по званию он готов их всех припрячь к работе, чтобы не мешались.

– Соблазнение.

– М-м-м?

– Соблазнение. Слово, которое я тебе загадываю. Иди показывай.

Гордо задирает подбородок, демонстративно проводит растопыренной пятерней по своей шикарной гриве и с видом непризнанного поэта идет нести просвещение в массы. Хихикая себе под нос, следую за ним. А прикольный он, когда не пытается сопротивляться своему влечению.

Мы играем еще час, и смеяться сил больше не остается. Наконец все гости расходятся, и я с абсолютно спокойным сердцем наблюдаю из окна, как Сей садится в кэш вместе с остальными и уезжает.

Так. Вопрос века: эльф находится у меня дома и сейчас выжидает или вернется через полчаса, поболтав с друзьями в дороге? Потому что если второе – то я сейчас бегу принимать душ. А если первое – создаю видимость спокойствия и отношу тарелки на кухню.

– Сей?

Молчание. Ага, уехал. Тогда пулей в душ, стараясь не мочить голову. Меняю красивое черное белье на белоснежное, залезаю в любимые обтягивающие штанишки и маечку. Могу ведь я сделать вид, что переоделась в домашнее и гостей сегодня больше не жду? Теперь можно и порядок наводить.

Когда сфера-привратник демонстрирует знакомый силуэт на пороге, я даже не удивляюсь, но сердце все равно екает. Открываю дверь, молча пропускаю его в дом. Немного смущаюсь, потому что вроде бы и очевидно, зачем он здесь, но порыва броситься в его объятия прямо сейчас я не чувствую.

– Помочь тебе убраться?

– Давай.

Вместе таскаем подносы, раскладываем остатки еды по полочкам хранилки. Потом я долго собираю игровые карточки в коробку, тщательно упаковываю пластиковые фигурки… Да что ж со мной такое! Я ведь хотела, чтобы он вернулся.

– Иди ко мне.

Оборачиваюсь. Эльф сидит на диване, пристально смотрит на меня. Ждет. Забираюсь к нему на колени, лицом к лицу. Заглядываю в глаза, ища в них убежденность в правильности того, что мы делаем. В прошлый раз было проще – роковая страсть, помутнение рассудка, все такое. Сейчас же я смущена и растеряна. Думаю, он это чувствует. Сейшей подхватывает меня под попу, притягивает ближе к себе, смотрит пристально и жарко. И все сомнения снова уходят.

Изучаю наощупь его лицо. Провожу по бровям, носу, высоким скулам, приближаюсь к пухлым губам, и он нежно посасывает мой пальчик, проникая в меня теплым взглядом. Мы медленно и с удовольствием целуемся, не спеша набрасываться друг на друга. Сей аккуратно снимает с меня футболку. Выгибаюсь, красуясь, показывая пышную грудь в самом выгодном ракурсе. И он прикасается губами к нежной коже, путешествует вдоль линии кружева, целует ложбинку, прикусывает сосок сквозь ткань. Пронзительное и острое удовольствие прошивает все тело, отдается в самое женское средоточие. Мне очень хочется скорее ощутить его губы без этих кружевных помех, поэтому сама завожу руки за спину и расстегиваю лифчик. Сей на минуту отстраняется и просто любуется открывшимся видом, причмокивает в предвкушении. Я дрожу и буквально силой притягиваю его голову к левому соску. Смеется хрипло:

– Такая нетерпеливая…

И все-таки втягивает возбужденную вершинку в рот. Ах… Его руки тискают попу, наглаживают круги по бедрам, с нажимом проводят ребром ладони между ног, мягко надавливая на особенно чувствительный бугорок. Эти ощущения одновременно растаскивают меня, не дают сосредоточиться, я плыву, теряя связь с реальностью.

В какой-то момент выныриваю на поверхность и понимаю, что тоже хочу трогать. Снимаю с него рубашку, не отрывая ладоней от теплой кожи. С наслаждением глажу плечи, шею, уши… Ох, эти уши! Обхватываю склоненную голову и запускаю обе руки в его волосы. Они иссиня-черные, густые, нежным шелком скользят сквозь пальцы. Сей подхватывает меня под мышки и ставит на ноги, прямо на диван, приходится упереться руками в стену над его головой. Одним движением стаскивает с меня штаны вместе с трусиками, помогает из них выпутаться и откидывает в сторону. Обнаженной кожей чувствую его горячее дыхание напротив бедер, он явно настроен попробовать меня на вкус. Он осторожно проводит пальцем по набухшим губкам, размазывая влагу. Отвожу колено в сторону, давая ему больше возможности сводить меня с ума. И тотчас его губы прижимаются к чувствительному бугорку, всасывают, гладят, ласкают. Желание горячим шаром распространяется от бедер, охватывает живот и колени. Мои пальцы путаются в его волосах, почти как в моих фантазиях. Сей нежен, бесконечно нежен сейчас, это ощущается в томных скользящих движениях пальцев, в мучительно-медленном кружении языка. Кажется, мое горло издает какие-то стоны, возможно, я двигаюсь сейчас вместе с пальцами, не желая с ними расставаться. Контролировать что-либо я уже не хочу и не могу. Когда напряжение становится практически невыносимым, и я уже готова взорваться самой прекрасной маленькой смертью, эльф хватает меня под попу и возвращает нас обратно на диван, практически в ту же позу, только теперь между моими влажными бедрами находится возбужденный член. Когда он успел снять штаны я не заметила, но концентрироваться на этой мысли не хочу. А хочу я его. Всего целиком и внутрь. Привстаю, рукой прижимаю пульсирующую головку ко входу и медленно сажусь. Ахаю, удовлетворенно ерзаю, стремясь ощутить его сразу со всех сторон. Сей стонет в голос, и этот звук отзывается во мне ликующей радостью. Сейчас я главная. Похоже, лорд ловит эту мысль, потому что обжигает меня пылающим взглядом, хватает за волосы, оттягивая голову назад, впивается наказывающим поцелуем в шею. На мою ягодицу опускается резкий шлепок.

– Давай, девочка.

Что, сегодня ты хочешь побыстрее? Ну нет уж. Я чувственно и неторопливо раскачиваюсь вверх и вниз, прислушиваясь к ощущению наполненности, воспринимая каждый сантиметр наших соединенных тел. Сей рычит, приподнимает мои бедра и сам вбивается в мое тело, отбирая у меня ведущую роль. Мне хочется смеяться от восторга, которым наполнена сейчас каждая клеточка. Я вижу его шальные глаза, чувствую жадные губы то на груди, то на шее, то на собственных губах, ощущаю уверенные пальцы, ласкающие чувствительную точку, помогающие взбираться на вершину блаженства. Меня выгибает плавно-мучительная разрядка. Прислушиваюсь к остаточным импульсам наслаждения, чувствую, как увеличивается во мне Сей, как учащается его дыхание, темнеют и без того темные глаза, и теперь сама слушаю песню его удовольствия, которым он делится со мной, неожиданно открыв свои чувства. Ах! Это так остро, сильно, стремительно… и прекрасно опустошающе.

Мы замираем, переплетя руки, ноги, тела и, кажется, души. Слушаем быстрое сердцебиение друг друга. Мне еще никогда не было так хорошо и спокойно. Сейшей вновь все понимает без слов и добровольно выполняет функцию доставки моего разомлевшего тела в ванную, а затем и в постель. Обнимает, устраивается рядом. Утыкаюсь носом в его плечо, в голове бьется единственное слово. Своё.

Его пальцы бездумно рисуют узоры на моей спине, наслаждаюсь тихой лаской. Хорошо.

– Тебе не понравились цветы. – Сей не спрашивает, а утверждает. Что же, юлить не буду, они со вчерашнего утра в утилизаторе.

– Не люблю лилии – запах слишком тяжелый.

Молчит. Почему-то не спрашивает, какие цветы я люблю. Раз не спрашивает, сама уточнять не буду. Пальцы продолжают безмятежное кружение.

– Рубиновый гарнитур тебе тоже не понравился?

– У меня уши не проколоты, я вообще серьги не ношу.

– Так проколи.

Звучит это как-то равнодушно. Поэтому добавляю немного ехидства в голос.

– Что, прикидываешь, что прислать утром?

– Да, – неожиданно признается эльф. – После ночи принято дарить подарок.

– Да-а-а? А что, я тоже должна буду тебе прислать какую-нибудь побрякушку?

Натыкаюсь на удивленный, почти шокированный взгляд мужчины.

– Ты же женщина.

– Что за половая дискриминация?

Глаза у голого эльфа под боком еще более округляются.

– Ты ругаешься?

– Вообще-то, ругаюсь иногда. Сейчас нет. Этот термин моего мира означает разное отношение к кому-то, в зависимости от… в данном случае от пола.

– Но это же нормально. Женщину можно желать или оберегать, с мужчиной соперничать или дружить. Мне было бы трудно желать мужчину.

И он подтверждает свои слова крепким пожатием мягкой попы.

– Согласна, любовные отношения предполагают разный пол. А вот дружить с женщиной ты бы мог?

– Дружить с женщиной? Зачем?

– Понятно.

Как-то мне неуютно становится. И хочется одеться. Вроде бы ничего такого не произошло, но я опять спотыкаюсь о мысль, что ничего о нем не знаю. И что-то не уверена уже, что хочу знать. Хотя… вот он, главный вопрос для меня.

– А есть женщины, которых ты уважаешь?

– Конечно. Миирин, например. Она добилась официального статуса боевого защитника вопреки мнению собственной семьи, внешности и природному дару. Такой целеустремленностью и силой воли невозможно не восхищаться.

У меня теплеет на душе. Это не важно, что Сейшей сейчас хвалит другую. Для меня важен сам факт, что он способен женщину уважать. Потому что только так возможны гармоничные отношения. Для меня, по крайней мере. Снова расслабляюсь, закидываю на него ногу. Теплая рука подхватывает колено, втаскивает меня наверх.

– Что, второй раунд?

Эльф молча гладит мне спину, но глаза заинтересованно сверкают, а руки задерживаются на попе все дольше. Тянется к губам.

– Руки убери.

Закидывает за голову, сцепляет в замок. Он лежит на кровати, я сижу сверху на его животе и целую полные губы, трусь носом о подбородок, зарываюсь лицом в основание шеи. Спускаюсь к груди, исследую широкое пространство. Какой же он красивый! Перевожу взгляд на Сея – он в курсе моего восторга. Сползаю ниже, чувствую себя кошкой на плантации кошачьей мяты. Хочется тереться, пропитываясь его запахом и помечая своим. Я могу видеть, слышать, осязать, как хорошо ему под моими руками. Покусываю его живот, царапаю ноготками чуть ниже пупка. Выцеловываю одной мне понятные линии, наслаждаюсь его восприимчивостью и громкими стонами. Приближаюсь лицом к основанию его эрекции, но не спешу выполнить то, чего Сей от меня хочет, судя по нетерпеливому ерзанью. Целую его бедра, ноги, возвращаюсь к пупку. Он не выдерживает, касается руками моих волос, мягко подталкивая к воинственно-напряженной части своего тела. Смотрю в глаза, улыбаюсь понимающе. И прикасаюсь губами к трепетной бархатной коже. Эльф глухо стонет и выгибается навстречу. Я наслаждаюсь своей властью, его неприкрытой нуждой, мягким вкусом и трепетной отзывчивостью. Самозабвенно ласкаю головку, крепко сжимаю основание, позволяю ему глубоко проникать в мягкую влажность моего горла. Надолго нас не хватает, Сей опрокидывает меня на спину и теперь сам властвует над моим телом. Нет ни одной мысли, ни тени сомнений. Только радость и наслаждение, которое мы делим, касаясь друг друга. В какой-то момент он устраивается между моих бедер и без промедления толкается вперед. Выгибаюсь навстречу, как делают все женщины со времен сотворения мира. Он прижимает меня к постели, трется о меня всем телом, опираясь на локти по обе стороны моей головы. Доминируя и подавляя отсутствующие попытки сопротивления. Полностью выходит, сжимает мои пальцы на вдохе, и вновь медленно проникает. Замирает, ткнувшись головкой в какую-то особенно чувствительную точку. Я изгибаюсь под его необходимо тяжелым телом, стремясь стать еще ближе, раствориться в нем без остатка… Сладкое чувство заполненности, его прерывистый шепот вновь о том, как я прекрасна и отзывчива, и сбивчивое дыхание, и умелые руки сразу со всех сторон. Это длится так долго и так прекрасно, волны мягкого удовольствия качают меня от подъема к падению, не оставляя за собой опустошенности или усталости. Сейшей так чутко ведет меня, что, не сомневаюсь, купается в моих ощущениях. И вновь делится своими, и меня обжигает собственническим удовлетворением, необходимостью и дальше пронзать податливое тело, овладевать, делать своей. В этом столько первобытной жажды обладания, что я смеюсь хриплым горловым смехом, и вибрация моего тела передается Сею, он впивается в меня глубоким поцелуем и взрывает нас обоих ярким и сильным оргазмом.

Просыпаюсь по будильнику, опять в одиночестве. На тумбочке рядом с кроватью лежит мой амулет от сканирования, записки нет. Такое ощущение, что эльфу вчера хотелось доступа к моим эмоциям чуть ли не больше, чем к телу… И получил он его довольно бесцеремонно, просто сняв с меня цепочку. Я никак не могу решить, как я к этому отношусь. Мне обидно или приятно? Или и то, и другое?

В этот раз курьер появляется за пять минут до моего выхода из дома и вручает две коробочки и пышные оранжевые цветы с белесыми отростками. Время меня уже поджимает, но любопытство сильнее. Открываю тяжелую коробку: браслет, кольцо, колье. Без серег. Что же, люблю мужчин, учитывающих свои прошлые ошибки. В колье один крупный голубой камень по центру в окружении мелких искорок бриллиантовой россыпи. И ветвистое переплетение белого металла – моих знаний не хватает отличить белое золото от платины. Но вроде бы не серебро. Красиво. Времени уже совсем не остается, но вскрываю вторую коробочку. Белье. Красное. Сейчас даже рассмотреть не могу, бегу к клиенту, по пути вынашиваю мелкую пакость ушастому. А что он не остался до утра? И в записке ни слова нежности? И цветы прислал дурацкие. А с амулетом уж точно не прав. Надо мстить. Все, про личное забыли. У меня сейчас повторный визит Мирасталлении, той девушки с белилами на лице.

Приезжает Коллина, у нас на сегодня большие планы – посещение женского клуба. И у меня есть проблема. С учетом утреннего заработка в кошельке около двухсот золотых и порядка сотни серебряных монет, а я понятия не имею, это много или мало для элитного салона красоты. С карточки снимать не хочется – нужно же как-то подстраховаться на черный день.

– Общие процедуры стоят сорок, а дополнительные оплачиваются отдельно. Я ведь не знаю твои проблемные места, обсудишь со своим специалистом на месте.

Да уж, жить на широкую ногу мне пока рановато. Открытие клуба, сулившее разом серьезную прибыль, только через четыре дня, до него еще дожить надо. А вдруг мне сегодня не хватит расплатиться? Вот стыд-то будет.

Видимо, Коллина догадывается, что вопросы я задаю не просто так.

– Ась, я могу одолжить тебе, это не проблема, отдашь, когда сможешь.

Ну что я могу на это ответить? Только обнять ее с особенной нежностью и получить шлепок по мягкому месту и почти сердитое «обувайся уже, у нас запись через десять минут».

Просыпаюсь я от того, что Сейшей склоняется над моим свернутым в калачик телом, кладет руку на живот. От нее исходит блаженное тепло, и я облегченно отмечаю, что у меня совсем ничего не болит и даже не тянет. Хорошо-то как! И только потом приходит понимание, что он как-то проник в мой дом, что я тут под одеялом в уютных и не давящих на живот, но абсолютно несексуальных трусах. И вообще… Он что, подарок еще не получил, что ли? Где возмущение, где месть? А еще я без кулона!

Сейшей молча подает мне артефакт, защищающий от сканирования. Поспешно надеваю его на шею, от соприкосновении с моей кожей камень становится невидимым.

– Читал? – не тороплюсь вылезать из-под одеяла.

– Догадался. Я подожду тебя внизу.

И уходит. Кажется, занятие отменять уже поздно, да и чувствую я себя теперь хорошо, так что вползаю в домашние штаны и футболку с фотографией молодого Бреда Питта с обнаженным торсом. Сейчас еще чаю выпью с чем-нибудь съедобным и буду примерной ученицей.

На кухне Сей упирается странным взглядом в портрет на моей груди. Хмыкает.

– Это бывший муж?

Я мысленно ставлю себе пятерку за сохранившиеся формы. Если можно допустить, что красавчик Бред способен на меня запасть… Внутренне улыбаюсь. Отвечаю, как можно более легкомысленно:

– Не-е, это наш местный секс-символ. Нравится?

Лорд внимательно разглядывает то ли принт, то ли приятные округлости.

– Жилистое подтянутое тело, выраженные скулы, полные губы… Он соответствует твоим представлениям об идеальном мужчине?

Я смущаюсь, потому что эльф частично описывает сейчас самого себя. Только он помощнее в смысле количества мышц, и глаза больше и темнее.

– Он симпатяга, не спорю, – момент кажется мне подходящим, чтобы прояснить кое-что. – Помнится ты говорил, что я не в твоем вкусе.

Эльф возвращает мне такой же прямой и открытый взгляд.

– Да, твоя внешность и манера общения не вписываются в мои обычные предпочтения. Это тебя расстраивает?

– Еще не определилась. Наверное, нет. Приятно быть особенной.

– О, да, – голос приобретает знакомые обольстительные интонации, а его обладатель обнимает меня за талию и притягивает к себе поближе. Вперемежку с поцелуями обвивает меня тоннами приятных слов: – Очень особенная… такая нежная… страстная… открытая… вкусная…

С удовольствием целуюсь, и если бы не голодное бурчание в животе, то и не останавливалась бы. Сей смеется, усаживает за стол и самостоятельно сервирует совершенно неожиданный для меня ужин – какое-то ароматное мясо в винном соусе, гарнир в виде риса с овощами, салатики. Откуда? А, я же не видела, как он пришел. Наверное, с собой принес.

– А скажи, друг мой любезный, как ты сюда попал? Это же мой дом, защита там… не знаю… Да и просто невежливо?

Сей на секунду замирает над миской с салатом, реагируя на непривычное обращение. Оправдывается слегка смущенно.

– Мы же договаривались вчера о занятии. Ты не отвечала на вызов, и я забеспокоился – несмотря на развязное поведение, ты не выглядишь безответственным человеком. Приехал, никто не открывает. Просканировал дом, увидел, что ты спишь наверху… и что тебе больно. Тогда решил войти. А защита здесь стандартная, с ней даже Тианка бы справилась.

Он беспокоился! Развязное поведение?! Он снял боль и считает меня ответственной… Целовать или бить?

– Спасибо. Мне намного лучше. Но игры в учителя и ученицу откладываются на несколько дней.

– Вообще-то, я правда могу тебе объяснить основы.

После ужина мы устраиваемся в гостиной, я беру на колени тетрадь и ручку, широко распахнутыми глазами демонстрирую готовность внимать Учителю. Сей минутку любуется такой почтительностью, потом неуловимо меняется, становится отстраненнее, жестче. В голосе появляются характерные лекторские надменные нотки.

– Ментальной магией называют огромное количество техник, приемов и способов использовать энергию нашего мозга. Устанавливать связь с другим человеком, воздействовать на его эмоциональное состояние, считывать память, внушать. Сюда же относятся все виды блокировок от вышеперечисленных воздействий. Для тебя имеет значение только одно – внушать и читать кого-то без официального разрешения нельзя.

Я проглатываю вопрос, что, в таком случае, Сейшей регулярно делает в моей голове. И интересуюсь официальными последствиями нелегальных действий.

– А то что?

– А то придет злой Миахольд и подвергнет принудительному сканированию на предмет чистоты твоих помыслов. И если не будет доволен результатом, то ожидай последствий от штрафа до казни. Все, что касается воздействий, я тебе вообще объяснять не буду, и самой туда лезть не советую. Нас интересует в первую очередь использование универсального камня связи, разграничение каналов – отделение речи от образов, от эмоций, от памяти и контролируемый обмен только тем содержимым, которое сама выбираешь. Плюс защиты. Сразу предупрежу, что серьезные блоки ставить ты, скорее всего, не научишься – уровень дара не тот, а времени развить его у тебя нет.

Сей смотрит серьезно, я молчу. А что тут скажешь? Не быть мне гениальным магом в этом мире, чего уж. Научусь хоть чему-нибудь и ладно.

– Теперь дальше. Твоя задача найти свой личный вход, настройку на конкретный канал. Визуализировать его, закрепить, установить первичные защиты. Это понятно?

Киваю. Приблизительно понятно.

– Тогда начинай.

Что начинать? Искать вход? Где? Как? Что-то педагог из Сейшея не очень. Видя мою растерянность, он душераздирающе вздыхает, и я остро чувствую себя двоечницей.

– Ася, снимай свой блокиратор, от меня уже поздно прятаться. Начнем со зрительного канала, он вроде попроще. Сосредоточься на затылочной части головного мозга…

Воображение мгновенно подкидывает унылый вид на черепную коробку, взгляд изнутри. Голос Сея в моей голове грохочет:

– Не фантазируем! Ищем вход!

Открываю глаза.

– Не надо на меня орать. Если тебе трудно объяснять спокойно, то я попрошу кого-нибудь другого.

Смотрит на меня честными глазами, обиженно хлопает ресницами.

– Я не орал. У тебя в голове просто границ нет никаких, вот эхо и гуляет.

Сомневаюсь, что в этом странном пространстве за закрытыми глазами вообще существуют какие-то акустические законы, но делаю вид, что верю. Вновь погружаюсь в себя.

Мозг. Большой и почему-то розовый. Рядом я. Маленькая, сантиметра два-три. Обхожу по кругу эту влажно колышущуюся гору, по которой периодически пробегают электрические разряды. Что-то входа не видно. Может, через ухо надо было лезть? Или ноздри?.. В какой-то момент картинка расплывается, и я уже нахожусь не снаружи, а внутри этой пульсирующей массы, и одновременно воспринимаю окружающее пространство как круглый зал с множеством дверей. Это и есть вход… ы? На всякий случай стараюсь максимально подробно рассмотреть комнату, чтобы суметь снова оказаться здесь. Паркетный пол, темно-красные стены обиты чем-то вроде плюша – они теплые и бархатные на ощупь. Золоченые карнизы, под потолком гипсовая лепнина. Дверей вокруг пять или шесть, никак не удается их пересчитать. Вспоминаю задание «вход в зрительный канал» и сразу замечаю нужную дверь, с грубыми узорами по темной растрескавшейся поверхности. Легко отрываю ее и оказываюсь в картинной галерее. Красная ковровая дорожка, гулкое эхо и даже знакомый пыльный запах нашего краеведческого музея. Появляется нестерпимая потребность надеть лаптеобразные тапочки на веревочках прямо поверх моих классических туфель. Цокаю по коридору вперед, датчики движения включают свет только надо мной, остальное скрыто в темноте.

– Сейшей!

Слышу его тихий голос в моей голове.

– Молодец, ты уже в нужном потоке. Теперь ищи способ отправить мне картинку. Я присматриваю за тобой, ничего не бойся.

Еще полчаса монотонной ходьбы по этому коридору, увешанному кадрами из копилки сумасшедшего фотографа. Ну кто в своем уме будет фиксировать образ тарелки с полусъеденной яичницей по соседству с грязным оторванным ногтем и толстыми прутьями клетки с непознаваемыми фрагментами кого-то живого на заднем плане? Идти в тишине жутковато, поэтому я начинаю петь… Вовремя вспоминаю, что Сей меня слышит, а пою я ну действительно не очень. Тогда бубню еще в школе выученную балладу на двадцати пяти страницах, медитативным речитативом вгонявшую в сон даже трехмесячную Ольку на пике ночной активности. Как выясняется, вовсе не напряженное зырканье «где же загадочная почта», а именно динамический транс позволяет коридору измениться и привести меня к цели.

В конце этого бесконечного пути я обретаю огромный мольберт с установленным белым листом бумаги. Ну и как этим пользоваться? Не мог Сей нормально объяснить? Мне уже надоело во все въезжать самой, настроение резко портится, накатывает усталость и жажда. Как только я представляю себе кружку с водой, на листе бумаги проявляется именно эта родная кружечка со сколотым ободком. Вау! Зато сразу понятен принцип действия. А как отправить? Ответом на мой вопрос замечаю такой родной Enter в верхнем правом углу. Видимо, мое бессознательное трансформирует нужное ментальное действие в знакомую форму. Осталось понять, кому именно передается изображение. Целенаправленно думаю о Сейшее, его лицо высвечивается в рамочке на противоположной стене. Меняю картинку на шикарный водопад и на пробу жму отправить.

– Ты моя умница! Возвращайся скорее.

Приятно. Вот совсем приятно. И от этого «моя». И то, что «умница». Одно огорчает – слабость и нежелание еще полчаса обратно топать. Представляю себе базовый круглый зал и сразу же оказываюсь в нем. А чему удивляться, ведь все происходит внутри моего воображения, а бренная тушка сидит сейчас на диване рядом с Сейшеем. И хорошо, если слюни не пускает. Эта мысль настолько пугает, как реально возможная, что меня выкидывает в реальность. Все неприятные ощущения наваливаются разом: слабость, тошнота, головная боль, онемение затекших мышц, сухость во рту и в глазах, причем последние еще и немилосердно режет от тусклого света магического фонарика – основной свет мой учитель предусмотрительно пригасил. Сейшей сам держит стакан с водой возле моих губ, затем раскладывает меня на диване и лечит, поглаживая и прикасаясь к закрытым векам, лбу, плечам, солнечному сплетению. Вливает в меня силы, как понимаю. Он беспокойно поглядывает на меня.

– Прости. Это было слишком долго для первого раза. Я как-то упустил из виду, что у тебя нет опыта даже простейших манипуляций с энергетическими потоками. Ни разу не доводилось обучать детей, не рассчитал… Ты потратила весь свой резерв и часть взяла из того, что лучше не трогать. Перерасход энергии на элементарные действия просто огромный! Тебе не должно было быть так плохо…

– Это опасно для меня?

– Нет, восстановишься. И в следующий должно быть легче…

Честно говоря, по сравнению в первыми мгновениями, я себя чувствую вполне терпимо. Ничего уже не болит, слабости в лежачем положении не чувствуется, тошнота тоже потихоньку отступает. И Сей так заботливо хлопочет.

– Все хорошо, правда… У меня есть вопрос.

Дожидаюсь, пока лорд устроится рядом со мной, подложив свои колени под мою голову. Не слишком удобно, но очень приятно. Хотя для серьезного разговора не лучшая поза. Отстраняюсь, перетекаю в сидячее положение.

– Ты знаешь, зачем меня пригласили в этот мир?

– От тебя ждут работы по специальности.

– Это понятно. Но у меня есть условие – помочь конкретному человеку… или эльфу, или гному. Не знаю. Только тогда я смогу вернуться к дочке. Ты знаешь, кому именно я должна помочь?

– Да.

Я подозревала, что Сей в курсе. Но все равно это оказывается для меня неожиданностью.

– И ты не можешь мне это сказать, потому что…

– Тебе не нужно этого знать.

Я проглатываю первые пять фраз, которые хочется озвучить. Мне нужна информация, обижаться будем позже.

– Так. Ладно. Что будет, если я не справлюсь? Этот человек не решится до меня дойти, или я облажаюсь, так тоже случается. Или он придет, и я даже смогу помочь, но прогресс заметен станет, скажем, через год. Что тогда?

– Ася, я абсолютно уверен, что ты справишься. Но если изменения действительно проявятся не сразу, тогда ты этот год будешь жить здесь, пока не станет видно результатов твоей работы.

– Кому видно? Кто тот самый эксперт, который будет судить об успехе или провале? Я не понимаю!

Чувствую, как поднимается злость. Пока я не заговорила об этом, то даже не осознавала, насколько сильно меня беспокоит этот вопрос. Я останавливаюсь, пораженная внезапной мыслью.

– Сейшей… Каковы ставки? Я сейчас не о том, что будет со мной, а о том, что будет с тем человеком, или… Пострадает ли кто-то еще?

Он очень долго молчит. Не может сказать? Нельзя?

– Джеймс тоже не знал, что ему предстоит сделать?

Эльф обжигает меня резким взглядом.

– Не знал. Если бы он думал, что точно спасет людей, то не сжигал бы себя в бессмысленной попытке обуздать стихию… Понадеялся бы на оракула, сэкономил бы ту толику сил, которая оказалась потом решающей. Джеймса восстанавливали всей гильдией целителей. Потому что он не оставил себе ничего, осознанно убивал себя, благодаря этот мир за то, что дал ему смысл и цель жить… Очень плохо то, что ты знаешь о предсказании. Кто сказал?

– Э-э-э… Я ничего не знаю. Коллина рассказывала, как они с Михом познакомились, упоминала мальчика из моего мира. Остальные выводы мои собственные. Ты меня пугаешь. Мне тоже предстоит… сжигать себя?

– Надеюсь, что нет. Ты же не маг. Хотя только что упражнением для начинающих выжала себя досуха. Чего вообще от тебя ожидать…

– Сей, пожалуйста, от меня будут зависеть жизни людей?

Он опять уходит от прямого ответа.

– От тебя всегда зависят жизни людей. Не поможешь обиженному – вырастишь убийцу. Тебе не привыкать.

Молчим. Какое гадкое послевкусие от этого разговора. Вроде бы уверенность Сейшея в моих силах должна меня успокоить. Но почему он не говорит «расслабься, это все ерунда, просто помоги одному лорду помириться с женой», а темнит про судьбоносную ответственность? Но похоже, что мне ничего больше не остается, как перестать трепыхаться, смириться с длительным пребыванием в этом мире и просто делать свою работу как можно лучше. Больше от меня ничего не зависит.

– Ась, я действительно не могу тебе рассказать. Практика показывает, что если предсказание не было получено лично от Оракула, то человеку, в нем указанному, лучше не знать содержание – тогда оно исполнится максимально полно.

Пока я тягостно размышляю, Сей уже ненавязчиво поглаживает мою ногу. Ну и кто из нас тут озабоченный? Я к нему не пристаю даже мысленно. Настроения на игрища сейчас нет, так что эльфа нужно на что-нибудь переключить.

Закрываю глаза, представляю мольберт. Взгляд на рамочку с адресатом – там Сей. Взгляд на лист бумаги – картинка с инь-ян готова. Enter. По субъективным ощущениям прошло около пяти секунд. Кругов перед глазами или слабости не наблюдается.

Сей сидит тоже вроде как довольный.

– Молодец. В этот раз почти сдала норматив для второго класса. А знак интересный. Что он означает?

– Соединение женского и мужского начала. Отсутствие абсолютного добра и зла. Гармония в единстве противоположностей… Много чего.

– Хм… это ты намекаешь, что нам пора соединить начала? – его руки еще увереннее поглаживают доступные просторы. Вообще-то, я, наоборот, пыталась его отвлечь. Но эльф уже перетащил меня к себе на колени и теперь ласкает ушко теплым дыханием. – Знаешь, мне совершенно не идут полосочки. Но ради того, чтобы посмотреть на тебя в красном…

И кидает мне в голову умопомрачительную картинку: он стоит перед зеркалом практически обнаженный. Рельефное тело, смуглая кожа, хищная грация расслабленного зверя… Я непроизвольно сглатываю. Красив, зараза такая. И знает это. Но желто-зеленые трусы пузырятся на узких бедрах, поражая воображение нелепой кружевной отделкой. Мужчина в зеркале изгибает черную бровь, обольстительно улыбается и начинает медленно стягивать с себя панталоны… На самом интригующем моменте трансляция обрывается.

Я чувствую, как теплеют щеки… и все остальное. Что ж он так на меня действует?

– Твоя очередь. Показывай.

А я даже не мерила красный комплект, что же ему показать? В памяти всплывает прошлогодний поход. Ночь, луна, черная гладь лесного озера. Друзья еще купаются, а я уже вылезла, обнаженная, и капельки воды, испаряясь, вызывают дрожь. Соски собираются в тугие горошины от холода. Иду греться к костру, разведенному на берегу именно с этой целью. Я вижу себя как бы со стороны: плавные линии тела, сияние кожи в переменчивом свете огня, длинные, тогда еще совсем длинные черные волосы. Состояние умиротворенного единения с собой и природой. Я даже не успеваю отправить этот образ Сейшею, как чувствую его вздох и восхищенное:

– Ты так прекрасна…

И он целует меня с какой-то упоенной нежностью, бережно и очень сладко. Расслабляюсь в его руках, полностью отдаваясь моменту. И только потом осознаю, что он перестал меня лапать и, похоже, смирился с сегодняшним отсутствием интимного продолжения.

– Ну что, речевой канал в следующий раз осваивать будешь?

– Да, наверное. Может, кино посмотрим?

Мы устраиваемся у меня на кровати, подложив под спины подушки. Ноутбук привычно водружается на колени. Ну что, поставить ему «Властелина колец»? Впечатлим боевыми гномами ранимую душу эльфийского аристократа. Заодно можно будет расспросить об обычаях его народа в сравнении с фильмом.

Вместе осиливаем первую серию, и я получаю дозу ехидных комментариев обо всем на свете: манере боя, логичности повествования, бездарности главного волшебника. И да, гномам и эльфам тоже достается. Я тихо хихикаю у него под боком, сражаясь с закрывающимися глазами. На середине второй серии все-таки засыпаю.

Просыпаюсь одна, уже не удивляясь этому факту. Сегодня большой королевский прием. Как же хорошо, что у меня уже все готово – и платье, и обувь, и украшения, и даже прическа благодаря магии укладки волос выглядит отлично. Интересно, ее надолго хватит? Надеюсь, Сейшей сегодня будет в королевском дворце. Как же хочется поскорее увидеть его реакцию на мое платье! Наверняка глаза потемнеют. А, может быть, и зажмет где-то в уголочке, чтобы страстно поцеловать. Настроение отличное, скорей бы вечер!

Курьер с утренним подарком тоже не удивляет. Зато гигантский кактус и флакончик духов, ощутимо пованивающих селедкой, вызывают массу положительных эмоций. А времени отомстить лично у меня уже нет. «Звоню» Коллине, умоляю ее срочно купить депиляционный крем для мужчин и отправить в особняк лорда Адриати.

– Но у эльфов не растут…

– Я знаю.

– Потом ты мне все расскажешь.

Улыбаюсь и прячу камешек в карман. У меня сейчас клиент, зато потом знакомство с Королем.

В большом зале рассматриваю тканевые драпировки и длинные гобелены с портретами, возможно, королей на высоких стенах. Под потолком медленно мигают осветительные шары разного цвета, создавая атмосферу Нового года и школьной дискотеки одновременно. Музыка, гул голосов, смех, запах цветов и духов, блеск драгоценностей. Посетителей много, но сейчас обращать на них внимание некогда, потому что мы целенаправленно шествуем к дальней стене, где в золоченых креслах с высокими спинками сидят правители этого государства.

Королю Альмиро лет сорок на вид, очень приятный мужчина – подтянутый, гладко выбритый, кареглазый. Взгляд внимательный и оценивающий. Но в нем нет мужского интереса, нет желания, только расчет и маскируемое любопытство. Королева Лиара выглядит очень молодой, почти юной: открытое лицо с огромными голубыми глазами, намек на улыбку в уголках губ, бриллиантовые капельки сверкают в золотых волосах. Она держится с достоинством, но без высокомерия.

Мих берет инициативу в свои руки:

– Ваши Величества, разрешите представить вам временную, но очень полезную подданную Миосситии госпожу Асю.

Я смущенно улыбаюсь и автоматически присаживаюсь в реверансе, хотя знаю из книжки по этикету, что так приветствовать здесь не принято. Это обстановка, королевские особы, настроение костюмированного бала и волнение заставляют меня вести себя согласно личным стереотипам. То есть делать реверансы и обмахиваться веером. Где бы взять веер? Ни одной дамы с таким аксессуаром не замечено. Не сумочкой же мне обмахиваться…

– Очень рады новой жительнице столицы. Как вы находите Джарал?

– Прекрасный город, чистый, зеленый. Мне очень понравилась единая транспортная сеть и бытовая магия, – улыбаюсь открыто, взгляд короля теплеет. Он продолжает, чуть понизив голос до дружески-заговорщицкого.

– Я слышал, вы собираетесь организовать клуб с играми. Это очень интересно.

– Да, Ваше Величество. Мы будем очень рады, если вы сможете посетить праздник в честь открытия клуба, который состоится через три дня.

Мих и Коллина обмениваются с королем еще несколькими вежливыми фразами, мой приятель осыпает нежную красавицу на троне комплиментами, и мы отправляемся в свободное плавание по залу. Теперь я могу рассмотреть наряды людей и эльфов, которых уверенно опознаю по ушам, выбрать банкетку, спрятанную в уголке за большими деревьями в кадках, угостить себя бокалом шампанского с подноса пробегающего мимо официанта и наконец-то перевести дух.

Женщины щеголяют голыми плечами и разной степени роскошности бюстами, прозрачные вставки на уровне живота приковывают взгляды. Я решаю, что мое платье не так уж и выделяется, соблазнительными изгибами здесь никого не удивить. Опускаю взгляд на ноги присутствующих дам, и замечаю почти на всех ноготках розовые опалы. М-да уж… Мода помогает найти свой неповторимый образ, ага. У мужчин преобладают черные, серые и синие тона обтягивающих брюк, заправленных в высокие сапоги. Накачанные прессы и круглые животы прячутся под светлыми блузами и жилетками или укороченными пиджаками. А вот пряжки на ремнях очень разные, и по материалу, и по рисунку. Может быть, связаны с гербом рода? Коля шепотом обращает мое внимание на чету гномов слева от нас. В группе гостей действительно выделяются мужчина и женщина не выше полутора метра ростом, коренастые и с тяжелыми бровями и подбородками. Широкие плечи, особенно у мужчины, ожидаемо большая, но явно ухоженная борода. А вот у женщины вся волосатость ушла в полезный объем прически – я впервые вижу перевитую ленточками и утыканную драгоценными шпильками косу толщиной в ногу.

Замечаю в зале несколько знакомых лиц. Лорд Арбо с приятной чуть полноватой дамой под ручку, лорд Джозеф с женой и сыном, хозяева моего первого приема, кто-то из тех, с кем меня на нем знакомили, но имен не помню. Я ловлю на себе заинтересованные взгляды гостей и встаю с банкетки, обозначая готовность общаться. Тут же оказываюсь деликатно, но неотвратимо атакована ближайшей леди. Ее интересует и мои впечатления от города, и подробности быта немагического мира, и имя мастера, создавшего такое экзотическое платье. К нам присоединяются еще несколько человек, я вежливо отвечаю на вопросы, сама подкидываю тему о предстоящем турнире волшебников, о котором услышала случайно буквально три минуты назад. Меня уговаривают непременно посетить такое зрелищное мероприятие. Кстати, о зрелищах. Пожилая эльфийка делится свежей сплетней, что ведущая актриса Большого театра леди Гачелли сенсационно объявила о завершении карьеры, остается всего три прощальных спектакля, ах, надо успеть достать билетик. Почему-то эта новость отзывается холодком в животе. Не о моей ли клиентке идет речь? Целенаправленно расспрашивать об этом не буду, если это действительно Мирасталления, она сама расскажет на следующей встрече.

С заискивающей улыбкой приближается мастер Веллиш, которому я так беззаботно доверила ценнейший инструмент моей работы – земную колоду метафорических карт.

– Госпожа Ася, рад вас видеть. Надеялся, очень надеялся застать вас здесь. Вот, – вручает мне две деревянные шкатулки. В одной ожидаемо находится моя колода, в другой произведение маэстро. Быстро перебираю карты. Сочные выразительные рисунки отлично передают настроение той или иной картинки. Прекрасно! Едва я прощаюсь с художником, как снова оказываюсь окружена гостями, оживленно интересующимися подробностями работы психолога.

– С какими проблемами к вам приходят?

– С любыми. Отношения не устраивают, недовольны жизнью и собой, страхи, тревожные мысли, депрессия, психосоматические заболевания…

По удивленно хлопающим глазам понимаю, что последний термин незнаком. Приходится пояснять, что это про болезни, которые целители вылечить не могут, потому что тело фактически здорово, а боль все равно есть. Не обходится и без проверок меня на надежность в стиле:

– Расскажите нам про тех, кто у вас уже был? Без имен, только тему обращения?

– Извините, не могу. Права не имею обсуждать то, что происходит в стенах кабинета.

– Ну а вы хоть кому-нибудь уже помогли?

Улыбаюсь, пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально загадочно. К нашему кругу потихоньку присоединяются еще несколько человек, и один из них, высокий и породистый старик, без единой цветной пряди в седых волосах, сочувственно спрашивает о том, насколько тяжело привыкать к новому миру и не скучаю ли я по своим близким. Если бы не утренний инцидент, я бы приняла его участие за искреннее беспокойство. Но сейчас это воспринимается подозрительно. На всякий случай внимательно рассматриваю одежду, лицо и герб в виде парящего орла на пряжке штанов. Не знаю, что он при этом обо мне подумал, но зато я смогу кинуть образ Сею и уточнить, кто это вообще такой и стоит ли его опасаться.

– Да, привыкать действительно нелегко, но у меня есть контракт, и я должна отработать положенное время. Потом с легким сердцем вернусь домой. Уверена, что буду скучать по бытовой магии.

Девушки опять уточняют, как же это так, не работает ни уборка дома, ни хранилка. Как выжить-то? Это до них еще не дошло, что и унитаз тоже не работает на самоочистку. И приходится вообще неблагородным образом это все лично драить.

– Вот так и живем, тратя много времени и сил на то, что здесь решается за пару секунд.

Опять всплывает тема открытия моего клуба, меня просят здесь и сейчас научить во что-нибудь земное играть.

– Хотите загадку? Я опишу вам какую-то ситуацию, а вы можете задавать любые вопросы, на которые я буду отвечать только «да» или «нет». Опираясь на мои ответы придете к разгадке произошедшей истории.

Кивают вразнобой, перешептываются, кто-то уходит в соседний зал – видимо, неинтересно. Но человек десять остаются играть.

– Он выпил воду, и Мери умерла. Почему?

Молчат. Мих, по праву знакомого и наименее стеснительного начинает спрашивать первым. По ходу дела оживляются другие, подкидывают свои вопросы.

– Это был ритуал?

– Нет.

– Он хотел ее убить?

– Нет.

– Это был несчастный случай?

Вот что ответить? Есть ли у них вообще такое понятие, как непредумышленное убийство?

– Да.

– Она умерла от жажды?

– Нет.

– Это произошло в помещении?

– Да.

– Вода была ей жизненно необходима?

– Да.

– Мери – водный элементаль?

А вот такие предположения в моей компании никто не делал.

– Нет.

Пауза.

– Мери – человек?

– Нет.

– Рыбка!

Ну слава богу, догадались.

Улыбаюсь, киваю.

– Вам осталось узнать, кто Он, и откуда он выпил воду, что рыбка Мери умерла.

– Он тоже животное?

– Да.

– Шось?

– Что?

– Ну шоси, хвостатые такие. В домах живут.

– М-м-м… В моем мире он кот. Но пусть будет шось.

– Ага, выпил воду из аквариума, логично. Эти могут!

– Тогда ответ на загадку звучит так: шось выпил воду в аквариуме, и рыбка Мери умерла.

Хотела бы я посмотреть на этих шосек. Может, мне тоже такое надо? Интересно, как оно к лотку? Хотя о чем я, тут же и лоток небось с самоочисткой.

– А коты в вашем мире есть?

– Есть, дикие, лесные – довольно крупные зверюги. Хищники. Но очень красивые.

– Ася, пожалуйста, еще загадку!

– Хорошо. Только я должна дать кое-какие пояснения. У нас есть такой предмет телефон. Он работает по принципу стационарного камня связи и привязан не к человеку, а к месту. Когда кто-то на него звонит – а для этого необходимо знать определенную последовательность цифр, телефон издает громкую трель, привлекая внимание всех людей в комнате. Загадка: в город приехал по делам мужчина, остановился в гостинице. Он очень устал за день и сильно хотел спать, но не мог заснуть полночи. Наконец он, – делаю паузу, не знаю, как передать слово «позвонил», – связался с каким-то стационарным камнем связи. Как только он почувствовал отклик, то ни слова не говоря, обрубил связь и сразу уснул. Почему?

– Кому он позвонил?

– Я могу ответить только «да» или «нет».

– Он не спал, потому что беспокоился о ком-то или чем-то?

– Нет.

– Ему что-то мешало спать?

– Да.

– Это была его девушка, он беспокоился, все ли с ней в порядке.

– Сказали же уже, не беспокоился он.

– Нет, это не девушка.

– Он звонил незнакомому мужчине?

– Да.

– Без этого звонка он не мог заснуть?

– Да.

– Он получил какую-то информацию из того, что кто-то откликнулся?

– Нет.

Молчат. Думают. Правда ведь выглядит странно. Ночь. Гостиница. Хочет спать, но что-то мешает. Звонит куда-то незнакомому. Ничего не сказал, ничего не узнал. Бросил трубку и уснул. Центральный вопрос – что ему мешало?

– Что же ему мешало… Он был один в комнате?

– Да.

– Его профессия или его прошлое имеют значение для понимания ситуации?

Отличный вопрос. Кто-то все-таки умеет системно подходить к решению задач.

– Нет, не имеют.

– Это загадка из вашего мира… Там нет магии… что-то обычное должно быть…

– Да.

Улыбаюсь юному эльфу, продолжающему думать, а не просто перебирать варианты. Предыдущий вопрос тоже был его.

– Ему мешало что-то снаружи? Или изнутри него самого?

– Да. Нет.

– Это был посторонний звук?.. ХРАП!

Теперь уже несколько человек наперебой поясняют друг другу, что сосед по гостинице храпел, и мужчина разбудил его звонком на камень связи в соседнем номере.

Хлопаю ему в ладоши, слегка склоняю голову в поклоне, признавая победу эльфа. Он восхищенно на меня смотрит и просит пройти с ним в соседний зал, всего на одну минуточку, ему просто необходимо меня кое с кем познакомить.

Мих и Коля остаются общаться, а я иду под руку с лордом Милтоном, так представляется мне умненький ушастый. В соседнем зале народа тоже немного, здесь расставлены диваны и кресла, гости отдыхают и общаются по интересам. Мы подходим к паре эльфов, с которыми меня сейчас будут знакомить. Сердце проваливается куда-то в пятки.

– Ася, разрешите познакомить вас с моим дядей, лордом Сейшеем, и его невестой, прекрасной леди Лори.

Что же. Вежливо улыбаюсь и даже признаю, что приятно познакомиться. А она действительно худенькая. Высокая, на голову выше меня, узкие плечи и бедра, небольшая грудь. Светлые волосы уложены в затейливую прическу, оставляя открытой изящную шею. Элегантное ожерелье, длинные серьги, кольца на тонких пальцах. Она в золотом, он в знакомой синей жилетке. Интересно, Сейшей был с ней сегодня днем, когда долго не отзывался на мой призыв? Продолжаю делать вид, что ничего особенного не происходит, хотя на душе тоскливо и очень-очень грустно. Почему он меня не предупредил? Я бы никогда не позволила себе даже просто флиртовать с обрученным мужчиной… Милтон рассказывает о классных загадках и необходимости попасть на открытие моего клуба, похоже, там будет интересно! Сейшей отвечает, что постарается достать ему приглашение, кивает мне и с абсолютно спокойным, ничего не выражающим лицом сообщает, что рад встрече и желает удачи с клубом. Леди окидывает меня с ног до головы оценивающим взглядом, видимо, под категорию соперницы я совсем уж не подхожу, поэтому она мимолетно-брезгливо морщит носик и теряет ко мне интерес. «Не моего круга», – читается во всем ее скучающем облике. От такого взгляда чувствую себя то ли жабой, то ли мебелью. Ну нет, такого отношения к себе я терпеть не буду. Извиняюсь перед всеми присутствующими эльфами и посылаю Коле картинку в мозг, что иду в парк, прихватив с собой обе шкатулки.

Выхожу на дорожку, выложенную мелкой цветной галькой. И как девушки на ней каблуки не ломают? О! Оказывается, она залита сверху ровным и нескользким прозрачным слоем. Я бы назвала его эпоксидкой, но, наверное, это какая-нибудь очередная финтифлюшка очередной «дорожной» магии с шероховатым эффектом… Мысли злые. Настроение на нуле. Все не нравится. Тоскливо мне, если честно. Я успела к нему привязаться. И обидно даже не то, что у него в принципе есть невеста, а то, что не сказал об этом. Не предупредил, что будет с ней, хотя знал, что я поеду на этот прием! Так себя жалко становится. Всхлипываю, ломлюсь прямо по траве к полянке, метрах в ста от входа на территорию парка. Отсюда хорошо видно море, даже плакать уже не хочется. Синее, спокойное. Волна. Еще волна. И небо, и запах. Хорошо. Не знаю, сколько проходит времени, но из оцепенения меня выдергивает знакомый голос.

– Ася, в чем проблема? Совершенно неприлично так резко уходить.

Не хочу оборачиваться. Не хочу его видеть. Но не спросить не могу:

– Почему ты не предупредил?

– О чем?

– Что у тебя есть невеста.

– Ты как-то неадекватно реагируешь. Ты же не думала, что я на тебе женюсь?

Все-таки оборачиваюсь. Под ближайшим деревом стоит прекрасный высокомерный аристократичный эльф до кончиков ушей.

– Я бы ни за что не хотела бы быть твоей женой, особенно теперь, зная, как ты относишься к верности.

– Я не обещал хранить тебе верность.

Верно. Не обещал. Это я себе напридумывала бог весть что. От разочарования и обиды хочется уколоть его побольнее. Сдержать желчь не получается.

– А как Лори относится к твоим развлечениям?

– Моя личная жизнь тебя никаким образом не касается.

Вот, значит, как…

– Зачем ты пришел? Чего ты сейчас-то от меня хочешь?

Его лицо напоминает каменную маску.

– Чтобы ты не дурила и вернулась на прием. Между прочим, тебе сегодня угрожали.

– Позволь мне самой решать, где мне находиться. Тебя это больше не касается.

Показное спокойствие рушится.

– Да что ты о себе возомнила? Думаешь, один раз облизала ухо и теперь можешь на что-то претендовать? Ты помнишь, вообще, кто ты и кто я?

Я не позволю на себя орать. Я не позволю обращаться со мной вот так.

– Достаточно, лорд. Наш разговор закончен. Я вас не знаю, вы меня не знаете. У вас больше нет причин здесь находиться.

Отворачиваюсь от него и снова ищу в море спокойствия. Только нет его там. Слезы комом стоят в горле, причиняя физическую боль. Снять, что ли, амулет? Пусть почувствует. Снимаю, бросаю его под ноги.

– Я не нуждаюсь в ваших подарках. Лорд Арбо обсудит с вами сумму выкупа клубного дома.

Смутно ловлю в голове голоса Миха и Коллины, ищущих меня. И растерянность… и что-то, похожее на сожаление, от мужчины, оказавшегося таким красивым снаружи и таким гадким внутри. Он не уходит. Что же, тогда уйду я. Быстрым шагом иду на выход, стараясь не вытирать глаза, а то они вмиг опухнут и покраснеют. Машу рукой Коле, высматривающей меня от входа в парк, она в ответ шутливо грозит мне пальцем.

– Я домой. Плохо себя чувствую. Это не будет очень уж невежливо?

– Ничего. Ты успела произвести положительное впечатление, народ только о тебе и шушукается. Причем половина о платье, половина о неких загадках… Я могу как-то тебе помочь?

Уверена, что подруга видит мои мокрые глаза и общий взволнованный вид. Но деликатно дает мне возможность самой рассказать или умолчать о том, что случилось. Ценю, очень. Кэш даже вызывать не надо, огромное их количество пасется в зоне парковки за углом. Усаживаюсь, пристраиваю на соседнее сиденье шкатулки, называю вслух свой адрес, машу рукой на прощание в окошко. И рыдаю всю оставшуюся дорогу, проклиная свою наивность и доверчивость. Почему мне не пришло в голову, что понравившийся мне мужчина, очевидно отвечающий взаимностью, может быть занят? Да потому, что в моей личной жизни таких ситуаций еще не было. Ладно, у него невеста. Но зачем было грубить-то? Новая волна жалости к себе вызывает еще порцию слез. Ухо я ему облизывала… Как он мог, вообще!

Совершенно обессиленная я вваливаюсь домой. Не хочу ничего. Домой хочу, к дочке и любимым клиентам. Сворачиваюсь на дне ванной клубочком и в каком-то оцепенении наблюдаю за тем, как медленно поднимается уровень воды. С трудом заставляю себя доползти до кровати. Разочарование и обида колючим ежиком ворочаются внутри, вновь и вновь прокручиваются его злые слова. И все-таки усталость берет верх.

Просыпаюсь тяжело, никак не могу понять, где нахожусь. Чувствую, что настроение плохое, но не помню, почему. Какой сегодня день? Сколько времени? Нужно ли вести мелкую в школу или спешить к клиенту? Медленно, как проявляется фотография на бумаге, вспоминаются вчерашние события. Визит мистера Тэ с угрозами. Вчерашний бал. Невеста Сейшея. Его холодный, высокомерный тон. М-да, неудивительно, что настроения нет. Ладно, будем выправлять, не век же кукситься. Долго отмокаю под теплыми струями, рассматриваю свое лицо в зеркале – глаза все-таки припухшие, но в остальном вроде бы все привычно. Просто для поддержки самой себя наношу питательную масочку, как раз за завтрак усвоится. Завариваю большую кружку сладкого чая, бездумно таращусь в окно. Осадок на душе гадкий. Невольно морщится нос от стыда за то, как я о нем думала и мечтала всего два дня назад. Ну что, Ася, женщина ты умная, но в некоторых вопросах полная дура. И в этом закон сохранения вселенской гармонии. Он ведь прямым текстом тебе сказал, что это развлечение на одну ночь. И кто теперь виноват, что принимал происходящее за нечто большее? И ведь обиднее всего, что он назвал мой искренний восторг по поводу его ушей «облизыванием»! Почему-то это задело больше всего! Даже патетическое «кто я, а кто ты» не так резануло – я и так в курсе, что ему не пара… Да и бог с тобой, золотая рыбка, не больно-то и хотелось. Но мосты нужно сжигать.

Связываюсь с лордом Арбо с утра пораньше и прошу его отдать деньги за клубный дом лорду Сейшею сразу, как только мой кошелек позволит это сделать. Кстати, как он думает, сколько игровых дней понадобится, чтобы я смогла рассчитаться? Управляющий какое-то время молчит, но вопросов не задает. «Если это для тебя важно, я могу отдать свои, там немного, чуть больше пяти тысяч. С тебя их спишу, когда столько заработаешь. По моим самым скромным прикидкам, это случится меньше чем через месяц… Ася… Я мог бы тебе подарить этот дом, ты же понимаешь?» Сочиняю на ходу, что в моем мире есть традиция, что полноправной хозяйкой недвижимости можно стать, только выплатив полную стоимость дарителю. Иначе счастья не будет. Именно поэтому прошу лорда быть честным со мной и вернуть себе всю сумму до последней монеты, это принципиально для меня. Бред, конечно, но деликатный управляющий проявляет чуткость и не задает лишних вопросов.

Теперь курьер. Где бы его взять? Ищу через камень Миха, он отзывается сразу:

– Проснулась? К тебе можно войти?

– Ты где?

– Под дверью. Охранял тебя ночью.

Ой! Мне же говорил Сейшей, что Мих должен будет у меня ночевать. Он что, на земле спал? Неудобно-то как.

– А почему ты не зашел? Иди в гости, конечно.

Отвечает приятель уже в дверях, а не по камню.

– Потому что тебе нужно было одной побыть. А за меня не волнуйся, это было очень комфортное дежурство. Поверь, я многократно нес вахту в значительно более серьезном напряжении и гадких погодных условиях. А здесь… Гамак у тебя в саду прекрасен, воздух теплый, район тихий… Красота! Заодно и защиты подновил слегка.

– Откуда у меня в саду гамак, – удивляюсь я, наливая гостю чай и выкладывая позапозавчерашнюю рыбу на тарелку. Дома бы не рискнула есть. Но хранилка – не холодильник. Там еще мой домашний бутерброд с докторской колбасой живет. Точно, надо будет сегодня горячий отсек разгрузить опять.

– Гамак я с собой принес, – лучезарно улыбается мой друг. – Через час нас в управлении ждут. Удобнее быть не в платье, а в юбке или брюках – спину нужно будет оголять. Ты чего хотела-то?

– Мне тут кое-что надо отправить одному… человеку.

Мих подсказывает, что для вызова курьера нужно потянуться к их стационарному камню связи. Мне это пока не по силам, поэтому друг вызывает посыльного за меня, и, пользуясь неформальностью нашего общения, занимает гостевую ванную на предмет освежиться. Курьер появляется буквально через десять минут, вручаю ему коробочки с драгоценностями, ни разу не вытащенное из упаковки белье и вонючие духи, прошу доставить лорду Сейшею Адриати. Прикидываю, дамочка у него ночует или нет? Вдруг белье доставят как раз к совместному завтраку? Размер бюстика может ее несколько огорчить… Мысленно хихикаю и иду наряжаться в бриджи и тунику, оплетаю ноги подошвой с веревочками и сажусь ждать Миха. Уже хочется поскорее почувствовать себя в безопасности. А вечером опять Мирасталления записана. Прорвемся.

Сегодня актриса пришла такой обычной, что я даже засомневалась, она ли это. Прямые каштановые волосы собраны в аккуратную косу, легкий макияж, серые чуть раскосые глаза. Коричневое платье с белым передником. Милая и опрятная гувернантка, а не звезда. Она уверенно садится в кресло и сразу начинает говорить.

– Прошлая встреча с вами перевернула мою жизнь с ног на голову. Я приняла тяжелое решение, и оно пугает меня. Но жить дальше так же, как раньше, больше не могу. Я ухожу из театра.

Значит, я правильно поняла, вчера речь шла именно о ней. Очень важно, почему она это делает. Если сбегает от матери – плохо. Если ищет собственный способ жить – хорошо.

– Что помогло вам принять такое решение?

– Я никогда раньше не придавала этому значения, но… у меня был брат, еще до моего рождения. Солнечный мальчик, юное дарование. В семь лет выиграл межрасовый музыкальный конкурс «Чистый звук». Говорят, у него был ангельский голос. Я ни разу так и не решилась послушать кристаллы с его песнями…

Она рассказывает об этом мальчике, а я понимаю, что чувствовала моя клиентка в образе, сидя над его могильной плитой. Такое иногда случается. После аборта, замершей беременности, выкидыша или ранней смерти во младенчестве следующий родившийся живой ребенок несет на себе родительские ожидания и за себя, и за того, предыдущего. Нерожденные дети часто бывают неоплаканными, никак не проявленными. Душа приходила в семью… но ненадолго. И груз ее невыполненных жизненных задач несет в себе младший. Такие замещающие дети отмечают свою потерянность, что «живут будто не своей жизнью». Бедная девочка… А клиентка продолжает.

– Он умер в тринадцать от внезапного обширного кровотечения внутренних органов. В нашем роду нет целителей, его просто не успели спасти. Может, кто-то проклял, не знаю. Через два года отец уговорил мать на меня. Я была такой обычной. Скучной. Матери совершенно не было со мной интересно. А еще у меня были кривые зубы. Разве можно гордиться ребенком с кривыми зубами? Им некогда было отвести меня к целителю, чтобы исправить прикус…

Девушка надолго задумывается, а я подавляю свое желание начать ее убеждать, что детей любят вовсе не за зубы. И что она достаточно хорошая и достойна любви. Но мне нельзя сейчас этого делать. Ее внутренняя боль должна быть высказана. Сжимаю зубы покрепче, только взглядом разрешаю себе показать мое сочувствие.

– Потом отец ушел из семьи. Я не видела его больше тридцати лет. А мама… я всю жизнь пыталась добиться ее внимания и гордости. Пыталась превзойти мертвого брата. До меня это только сейчас дошло. Невозможно победить то, что мертво. Он застыл в своей идеальности. Теперь я это понимаю. Это просто не мое поле. Не моя жизнь быть звездой, а его. Я хочу жить своей собственной жизнью, поэтому ухожу из театра и обрываю все связи. Хватит. Я просто хочу быть собой… Только я не знаю, кто Я?

Она спокойна сейчас, потому что то, о чем она говорит, уже обдумано и выстрадано между нашими встречами. Эта решительная леди пока не знает, что понять и принять себя, отказавшись от своих корней, невозможно. Мы дети своих родителей, какими бы плохими людьми они нам ни казались. В этом наша слабость, и в этом же наша сила.

– Что же… вы приняли решение. Я думаю, что прошлый образ поможет понять, что вы готовы оставить в прошлом, а что возьмете с собой в новую жизнь.

Мирасталления меня перебивает:

– Я оставляю могилу брата. Больше не буду пытаться его превзойти.

– Какое чувство это вызывает в вас?

– Облегчение… Еще тогда из плаща вывалилась печатная машинка. Она у меня ассоциируется с театром – у нас в гримерке сколько я себя помню стоит именно такая старинная печатная машинка.

Неожиданно для меня. Лично я интерпретировала бы этот символ как потребность в самовыражении, быть проявленной, быть услышанной. Но личная интерпретация клиента всегда точнее и правильнее формальной. Поэтому соглашаюсь.

– Какие чувства вызывает у вас это решение?

– Радость. Страх. Досаду. Азарт. И все-таки радость. Я взволнована тем, что моя жизнь начинается с нуля. Что я никому и ничего больше не должна доказывать.

– Что еще вы оставляете?

– Косметичку. Потребность всем нравиться и быть в центре внимания. Я устала от внимания. Меня тошнит от мужчин. Это мне точно не нужно сейчас.

Молча соглашаюсь. На этапе познания себя потребность в ком-то другом становится очень низкой, это закономерно.

– Вы оставляете позади многие значимые для вас вещи… Что же вы возьмете с собой?

– Цветок, ключи, зеркало… Зеркало – это понятно. Хочу знать, какая я, чтобы не заблудиться больше в череде своих масок. Цветок… Он был такой живой, но завядший… Не понимаю, про что это.

– С чем у вас ассоциируется цветок?

– Красота. Женственность. Уязвимость. Радость. Расти. Природа. Пчелы. Сладкий нектар… Похороны… Я хочу взять с собой память о… брате? Но я этого не хочу… Напоминание о моей женственности и уязвимости? Тоже не то… Пчелы… При чем тут пчелы?

Она задумывается, я молчу. Мои варианты сейчас только собьют ее с мысли. Наконец ее лицо светлеет.

– Возможно, этот цветок – это я и есть. Такая… потрепанная, но все еще живая. И если меня поместить в благоприятные условия, то я расцвету.

Девушка облегченно вздыхает и смеется.

– Точно, надо уходить из театра! Зря сомневалась. Вперед, за благодатной почвой!

У нее такое хорошее настроение, что меня охватывает сомнение – а нужно ли сейчас окунать ее в следующий этап? Или не спешить и дать самой убедиться, что без мира с родителями, хотя бы с образами родителей в собственной душе, пустоты внутри не заполнить.

Но есть еще два важных образа – ключ и паук. Которые пока не поняты моей клиенткой. Все-таки идти туда нужно. Чую.

– А что означает последний предмет? Ключ?

– Не знаю.

– Попробуйте еще раз свободные ассоциации. У вас здорово получилось с цветком.

– Я понимаю, что ключ – это символ дома. Но ведь именно оттуда я и хочу сбежать! Как я могу хотеть взять его с собой?

– Вспомните свой первый образ. Паутина. «Мой паук меня бросил. Одиноко». Если вы – паутина, то кто паук?

– Не знаю. Не могу понять.

– Кто создает паутину?.. Кто создал вас?

– Мама… Но я не скучаю по ней сейчас. Я ее ненавижу, она мне всю жизнь испортила.

– И все же какая-то часть вас нуждается в ней и тоскует.

– Мне трудно это признать.

Понимаю, что немножко тороплю. По-хорошему, ей надо несколько месяцев, чтобы прийти к той мысли, которую я хочу ее заставить увидеть сегодня. Зачем я спешу? У меня нет ответа. Наверное, бьется мысль – «а вдруг это ОНА, вылечи как можно скорее и вернешься домой». Плохая, никуда не годная мысль. Мешает и сбивает с настроя на клиентку. И все-таки попробую одно упражнение. Кошусь на полки – они обогатились кучей хлама с той самой прогулки. Может быть, это нам сейчас поможет.

– Прошу вас, возьмите несколько предметов, которые могут символизировать значимых людей в вашей жизни.

Леди прогуливается вдоль полок, выкладывает на стол свою добычу.

– Это блестящая бумажка – моя мама. Сухая веточка – я. Солнце – брат, которого я никогда не знала.

Выжидающе смотрит на меня.

– Расположите их на столе так, чтобы мне были видны ваши реальные отношения. Используйте разную дистанцию и ориентацию в пространстве.

Она выкладывает солнышко на угол стола, рядом пристраивает блестящую бумажку. Себя помещает по центру, в гордом одиночестве.

– А теперь попробуйте почувствовать себя этой сухой веточкой… Ощутите поверхность под собой, температуру воздуха. Как вы там себя чувствуете?

– Одиноко… – растерянно отвечает клиентка, огромными глазами уставившись на эту ветку.

– А как хочется, чтобы было? Переставьте фигуры.

И девушка медленно, будто не доверяя собственным рукам, подтягивает к себе поближе фигуру брата. А потом и мамы. Поднимает на меня глаза.

– Мне нужен отец.

– Ищите.

Она изумленно смотрит на меня и остается в кресле. Вообще-то, я имела в виду подойти к полкам и выбрать еще одного участника расстановки. Но меня явно поняли по-другому.

– Я должна найти своего отца! Я должна его найти! Я должна узнать, почему он ушел… я не верю, что это было из-за меня, не хочу верить. Я хочу знать правду.

Она вскакивает, лихорадочно ходит по комнате, кажется, дрожит. Потом все-таки переводит взгляд на полки, достает большое дерево, выточенное из темного камня. Ставит его чуть в стороне, себя сдвигает поближе к нему.

– Если бы брат был жив, мы могли бы стать друзьями. У меня нет друзей. Если бы отец был рядом, он бы мне сказал – «девушки из приличных семей не меняют четырех мужчин за ночь». Он бы уберег… Я хочу его найти.

Она твердо смотрит на меня. Вдруг ее лицо меняется, становится мягким, растерянным.

– Знаете, а я вспомнила… Мама мне пела по вечерам. И играла на такой дудочке… похожей… похожей на ключик. А папа подпевал и расчесывал мне волосы.

Она улыбается, а в глазах стоят слезы. Наверное, в моих тоже.

– Я возьму с собой память, что дом – это не только одиночество… Я вижу, что нам пришло время прощаться. Хочу сделать вам подарок. Вот два билета на мой прощальный спектакль. Все равно я уеду искать отца… ничего страшного, если вы узнаете мое настоящее имя. Я благодарна вам, Ася. Очень.

Леди Гачелли оставляет на моем столе оплату за консультацию и два билета с золотым тиснением. Вздыхаю, вытираю слезы. Ох, как это было непросто. Неизвестно, как сложится ее жизнь дальше, но у нее хороший настрой. И есть на что опереться в собственной душе. Прощайте.

– Мих, у меня есть два билета на спектакль «Красная Дива». Я хочу тебя пригласить. Ты как?

С Михом нет необходимости политесы разводить, вот и спрашиваю прямо. Надеюсь, что друг так же прямо мне и ответит – хочет ли и может ли составить мне компанию. Общаемся мы по камню, которые я все-таки подписала, чтобы не путать, а Сейшеев еще и засунула в глубину шкафа, за прокладки. Показалось, что там ему самое место.

– С тобой очень выгодно дружить! Кормишь вкусно, развлекаешь, на бешено популярное открытие приглашаешь, еще и раритетным билетиком делишься. Иду, конечно, я не дурак от прощального выступления леди Гачелли отказываться… Ты там, как, очень нервничаешь?

– Есть такое дело. Вдруг гостям не понравится? Но лучше об этом даже не думать, так что прощаюсь до вечера.

Прячусь под теплые струи, прокручиваю в голове последовательность действий: причесаться, накраситься, надеть белье, тонкие чулки, красную блузку с корсетом и длинную юбку, дождаться подругу и позволить ей перепричесать и перенакрасить меня, потому что у нее лучше получается.

Коля приезжает сияющая, в светло-бежевом платье с открытыми плечами, сверкает тонкой диадемой на красиво уложенной голове. Я всем телом чувствую, как она радуется и даже, кажется, поет внутри.

– Коллина, ты просто светишься. Что случилось?

– Завтра Каррен приезжает, – смущенно признается подруга. – Соскучилась.

– Вы давно вместе?

– Девять лет. Знаешь, он мне сначала совершенно не понравился – болтает много, смеется без причины. На Миха чем-то похож. Совершенно несерьезный и безответственный! Это я так думала. А потом узнала его получше и влюбилась. Помнишь, ты говорила, что в мужчинах ценишь надежность? Вот Каррен такой. Пошутить любит, но в серьезных вопросах он никогда не подводит. Никогда… И целуется здорово.

– Это аргумент, не спорю, – улыбаюсь Коле в зеркало.

Чем ближе время выхода из дома, тем сильнее я нервничаю. Неделю назад я выдала лорду Арбо экземпляры правил, записанных под мою диктовку Коллиной, обсудила с ним приблизительную последовательность сегодняшних мероприятий, разрешила самому добрать остальных ведущих, составила список моих друзей, которых хотела бы видеть на празднике. Я решила, что мы не обеднеем, если Коля и Мих будут гостями за счет заведения. А еще точно помню, что Сейшей в моем списке тоже был. Интересно, придет ли? Один или с невестой? Или отдаст свой пригласительный племяннику, тот так хотел… Вот эти мысли точно не стоит обдумывать, а то я снова начинаю заводиться. Пора открывать игровой сезон.

Ночью мне снится какой-то кошмар. Незнакомые улицы возможно Джарала. Сумерки. Еще не темно, но невероятно тоскливо от серого света, серых домов, серых деревьев. Мне то ли голодно, то ли тошнит… В районе солнечного сплетения рождается гулкая сосущая пустота, она поглощает мою душу изнутри, выходит за границы тела и растворяет кожу. Все тлен… В этом стылом и промозглом месте никогда и ничего не происходит. Я обречена вечно маяться неопределенностью и вязким ощущением своей ничтожности… Существование бессмысленно… И вдруг, ярким наслаждением вспыхивает мысль, что нужно умереть! Смерть наполнит меня смыслом, сделает живой. Я снова смогу чувствовать. Я должна умереть.

С этой мыслью я просыпаюсь.

Из окна второго этажа не выбросишься. Откусить себе язык и захлебнуться кровью? Попробовала – больно. Останавливать себе сердце в лучших традициях проваленных спецагентов я не умею. Застрелиться не могу, пистолета нет, только шокер. За ядом надо в аптеку ехать, адреса не знаю. Повеситься? Мысль о веревке на моей шее настолько сильно пугает, что сознание проясняется. А ЗАЧЕМ мне умирать? Меня прошибает холодный пот. Ничего себе сон! Эк меня проняло. Нервно хихикаю и жалею свой укушенный язык. Да уж, приснится же такое… Дома со мной тоже случались чересчур живые сны. Однажды я встала в полной уверенности, что на экзамен уже сходила, билет был по гуморальной регуляции, я блестяще ответила и удовлетворенно наблюдала, как наш вредный преподаватель вырисовывает «отлично» в зачетке. Проснулась в отличном настроении, планировала, как с подружками отмечу успешную сдачу, пока не наткнулась взглядом на абсолютно сухие сапоги, хотя за окном самая мерзкая разновидность оттепели, вернуться домой с сухими колготками по ледяной жидкой каше не представлялось возможным. Ну вот тогда до меня и дошло, что из дома я сегодня еще не выходила. Еле успела к концу экзамена, билет достался совершенно другой, и в зачетке значилась твердая четверка… Все-таки вариант сна мне понравился больше, да и ноги остались бы в тепле.

С ностальгией вспоминаю веселые студенческие времена. Насколько же все было проще! С будущим мужем только-только все начиналось, мы были свободны, безденежны и совершенно счастливы. Когда я потеряла эту веселую уверенность, что все будет хорошо? Когда из смешливой девчонки, способной по первому сигналу подорваться в недельный поход по горам, превратилась в озабоченную грузом ответственности женщину, досконально знающую свои планы на завтра, не выходящую из дома без шокера и запасных теплых носочков? Что-то мы теряем, взрослея… Я пытаюсь достучаться до той себя, выбирая профессию, связанную с игрушечками, развлекая настольными играми друзей и случайных знакомых. Но это не возвращает того состояния души, той беззаботности и легкости, которая была в студенчестве. Теперь организация игр требует от меня подготовки, я все время беспокоюсь и тревожусь о том, как все пройдет, стремлюсь заранее предусмотреть все возможные варианты событий… Перемещаясь в этот мир я взяла с собой палатку, хотя меня предупредили, что будет дом… Перестраховщица… Постоянный контроль – это стало моей сутью. Только мой последний жизненный опыт несколько выбивается из привычной схемы. Я окунулась в отношения, не думая о последствиях. В этом-то мире можно, никто не осудит, дочка не узнает. Это был прекрасный порыв, почти не окрашенный тревогой… И получила по носу. Но, если быть с собой до конца откровенной, я все равно рада, что это было. Есть же у нас поговорка, лучше жалеть том, что сделал, чем о том, что не сделал… И все, что нас не убивает, делает нас сильнее… или инвалидами.

Пока я жду мою сомневающуюся клиентку, сажусь перечитывать записи по прошлой встрече. Марла. Долго не могла выбрать маску, в итоге взяла ближайшую от двери – некрасивого мальчика лет десяти. Ее история: опекающие родители, раннее замужество и такой же заботливый муж. Затем почти подряд смерти всех близких. Остается одна в большом замке, полном слуг. Сталкивается с тем, что не умеет принимать решения, не различает, чего она на самом деле хочет, а чего только думает, что хочет. На первом занятии раскрашивает фигурку человека разными цветами, из этого упражнения понимает, что совершать какие-то действия ей мешает чувство вины. Мы говорим о дозволенных и недозволенных чувствах. Она вспоминает историю, как нарушила материнский запрет, взяв нож и порезавшись. Чрезмерная реакция мамы оказывает слишком сильное влияние на ребенка – больше она никогда и ничего не делает по собственной инициативе. Последняя моя пометка: найти ее взрослую часть, чтобы брала на себя ответственность за свою жизнь.

Молодая привлекательная женщина поднимается ко мне по лестнице, негромко цокая каблучками. Серые глаза, тонкие черты лица, русые волосы заплетены в высокую прическу. Одежда на ней явно дорогая и качественная, длинная юбка в пол и легкая, но закрытая кофточка. Минимум косметики, несколько колечек на пальцах. Я уже знаю, что украшения в этом мире не всегда являются только ювелирными изделиями, но сама отличать их от артефактов не умею.

Девушка держится с достоинством, но немного скованно. Садится в кресло, сразу отдает мешочек с оплатой. Складывает руки на коленях и внимательно их разглядывает.

– Мне очень трудно начать…

Жду несколько минут, но она так и не продолжает. Помогаю.

– Давайте познакомимся для начала. Вы можете называть меня Ася, по имени, но на «вы». Как мне обращаться к вам?

– Леди… А знаете, зовите меня тоже просто по имени. Тельга, – она чуть-чуть оживляется. – Может быть, так мне будет проще.

Улыбается каким-то своим мыслям. Не успеваю отреагировать, клиентка нервно сжимает пальцы и вновь прячет взгляд. Краснеет. Потом набирает полную грудь воздуха, медленно выдыхает, выпрямляя спину и поднимая подбородок. Прямо смотрит мне в глаза.

– У меня есть муж и я его люблю. Но у нас с ним не получается… секс, – на последнем слове все-таки сдувается, и уверенный голос превращается в стыдливый шепот.

– Я вижу, как вам трудно об этом говорить.

Она кивает, смотрит на меня с благодарностью. Не, девушка, и не мечтай. Отмолчаться я тебе не дам.

– Расскажите мне об этом то, что сами захотите. Что можете рассказать.

– Мой муж… когда-то я была уверена, что он меня любит, но сейчас… Наши проблемы ночью влияют и на дневную жизнь. Я не знаю, что делать. Даже поговорить ни с кем об этом не могу! Но я не могу позволить нашему браку разрушиться, ничего не попробовав изменить, – ее глаза светятся фанатичной решимостью. – Научите меня, как… Что мне делать, чтобы… мужу со мной было хорошо. Вы можете мне помочь? Понимаете, я видела вас на балу. Вы такая… роскошная, свободная… Настоящая женщина. Я тоже хочу быть такой. В чем ваш секрет?

Что, Асечка, довыпендривалась? Хотела эльфа впечатлить? А впечатлила какую-то несчастную благородную леди. А, возможно, и не одну. Выкинь все свои платья, которые больше показывают, чем скрывают. Не по статусу тебе. Закончив гневно себя отчитывать, я переключаюсь на клиентку. На самом деле не важно, что ее сподвигло сюда прийти. Главное, что она уже здесь, проблему обозначила, решать готова. Остальное дело техники.

– А было время, когда у вас с мужем ночью все было хорошо?

– Нет, – она тяжело вздыхает. – У меня до него… никогда… Понимаете, меня воспитывали в строгости. Я голого мужчину ни разу не видела.

– До свадьбы?

– Нет, вообще не видела.

Я ничего не понимаю. Она что, все еще девственница? Или просто стесняется глаза раскрыть?

– У вас были сексуальные отношения?

– Д-да…

Откуда сомнения? Видимо, придется на себя взять функцию сексуального просвещения, раз уж ей свои вопросы обсудить не с кем. Надеюсь, она все же совершеннолетняя. Попробую разобраться.

– Как это было для вас в первый раз?

Она совсем сжимается. Шепчет.

– Мне не хочется это вспоминать. Но я понимаю, что должна вам рассказать. Это было в темноте. Очень больно. Неожиданно. Страшно. Я плакала. Он плакал тоже, наверное, от бессилия. Он ведь правда меня любил.

– Это случилось против вашей воли?

– Нет, что вы. Я очень хотела, чтобы ему было хорошо. Только мое тело… В первую ночь я просто очень боялась, совершенно не знала, что будет происходить. Когда муж целовал меня, трогал, я не понимала, как реагировать. Мне не было плохо, просто никак. А когда он… Боль стала для меня шоком, неожиданностью. Может быть, если бы я знала заранее, я бы сумела сдержать слезы. Но тогда я просто рыдала, а он до утра меня успокаивал… Поэтому утром со мной осталось знание, что между мужчиной и женщиной ночью бывает боль и кровь, и ничего кроме нее… Он долго уговаривал меня попробовать еще раз, обещал, что так бывает только один раз, а потом все будет здорово… Я очень хотела ему угодить, поэтому позволила ему сделать это еще раз. Но я не чувствовала свое тело. Будто не со мной. Мой муж целует какую-то куклу с моим лицом, а я смотрю на все это со стороны. Вы меня понимаете?

– Да. Вам было так плохо в первый раз, что душа больше не хотела переживать это еще раз. И отделилась от тела, чтобы ничего не чувствовать.

– Вы меня понимаете!

И расплакалась.

– Что-то можно… сделать? Я… я каждый раз… вылетаю…

Ой, как все запущено. Я должна сейчас убедить ее, что смогу помочь. Мне нужно не просто ее доверие, мне нужна ее вера в меня. Чтобы потом я вернула ее обратно в виде веры в саму себя.

– Это трудно, но возможно. Необходимо разбудить вашу чувственность. Я смогу вам помочь. Я знаю, как. Это будет происходить в несколько этапов. Я вам все подробно объясню, отвечу на все ваши вопросы. У вас будут домашние задания, которые вы должны будете выполнять, если хотите научиться сначала не вылетать, а потом и получать удовольствие от близости с мужчиной. Первое задание дам уже сегодня. Будете записывать или запомните?

Она смотрит на меня с восторгом неофита, внимающего гуру. Хорошо. В данной ситуации это лучше, чем сомнения в успехе. По сути, я делаю с ней то, что нужно делать с человеком, пережившим травму. Свожу нашу работу над сакральным к чему-то обыденному. Уроки, как в школе. Домашние задания. Это привычно, безопасно… Поможет пережить расщепление после насилия. И не важно, что она сама «хотела». Информированным согласием это назвать нельзя. Мне очень трудно сейчас не злиться на ее неумеху мужа. Как можно не почувствовать, что жена не готова к процессу? Почему сам не объяснил, что будет происходить? Неужели тоже в первый раз?

– Итак, задание. Цель – усилить ощущения от различных органов чувств. Вам нужно будет выйти на природу, осмотреться и назвать вслух не сами предметы – трава, дерево, цветок, а только цвета, формы, линии. Описывайте то, что видите, словно ваш ум забыл, каким словом это назвать. Например, я вижу близко что-то светло-зеленое, вытянутое, над ним голубое, овальной формы, в центре желтое круглое с черными точками. После того как ваши глаза насытятся разнообразием оттенков и форм, вы их закроете, и будете держать закрытыми до конца упражнения. Вторым пунктом положите руку на ближайшую поверхность. И опишите свои ощущения в терминах температуры, давления, материала, мягкости. Например, чувствую мокрое, прохладное, остро режущее на грани, мягкое, гибкое, шершавое. Если что, это я сейчас травинку описывала. Вам понятен принцип?

Тельга потрясенно кивает. Она явно ожидала заданий другого рода. Но я знаю, как важно не торопиться и не спугнуть. Поэтому пока просто чуть-чуть повышаю ее восприимчивость.

– Тогда третья часть задания – сосредоточьтесь на ушах. И проделайте ту же работу, но не называйте источник звука, а только его характер. Я слышу тонкий длинный скрип, гудение, гул, прерывистый грохот, звон и так далее. Затем закройте свои уши руками и ощущайте запахи. Горькие, сладковатые, пряные, тухлые. Любые, которые коснутся вашего носа. После этого откройте уши и глаза и постарайтесь одновременно слышать, видеть, обонять и осязать. Весь мир вокруг вас. Проделайте это упражнение несколько раз в разных обстоятельствах. Хорошо?

– Да… Я постараюсь. Спасибо вам.

Клиентов отвела, помедитировала, как завещал лорд Джорох, еще несколько страниц учебника законспектировала. Все, время собираться в театр.

Яркий квартал, большое желтое здание Театра. Круглое, и этим больше напоминает цирк. И колонн нет. Зрители сидят полукругом, партер примерно на две сотни мест и огромное количество лож, в четыре этажа. Оказывается, у нас билеты в гостевую ложу, третий этаж, почти по центру. Здесь можно установить четыре кресла, но сейчас их только два, плюс сервировочный столик с напитками, цветами и фруктами. Мих на ухо шепчет, что стоимость наших билетов почти равно его зарплате, и ему интересно, где я их взяла. К сожалению, я не могу сказать. Профессиональная этика не позволяет, даже когда работа уже закончена.

С удовольствием подсматриваю за другими посетителями, Мих напоминает имена. В зале медленно гаснет свет и сцена рывком приближается ко мне, останавливаясь буквально в пяти метрах, будто кто-то поднес бинокль к глазам. Начинается действо.

Когда представление заканчивается, я сижу совершенно опустошенная. Сюжет прост и трагичен, чем-то напоминает андерсеновскую версию русалочки, далекую от диснеевского позитива. Это история Красной Девы, огненного элементаля, которая очень хочет жить среди людей. Она отправляется к ведьме, отдает свою бессмертную душу за возможность принимать человеческий облик и контролировать огонь. Девушка живет и радуется, влюбляется в прекрасного юношу, он отвечает ей взаимностью. Но любовь становится слишком сильной, ее страсть обжигает ее саму и оставляет болезненные следы на коже возлюбленного. В первую же брачную ночь она сжигает его и сгорает сама, не выдержав силы своей любви. По легенде, на месте их гибели находится идеально круглое лесное озеро, над которым летом светит двойная звезда – души жертв необузданной страсти.

Представление сопровождается великолепными спецэффектами, полным ощущением присутствия. Жар пламени по коже, треск и запах костра, шепот и стоны сплетающихся в экстазе тел… Мне грустно осознавать обреченность такой любви. И отказаться от нее невозможно, и ведет она к смерти.

Медленно приходит понимание, что если эта легенда типична, то в этом мире восхваляется самоконтроль. Чтобы овладеть магией, нужно душевное спокойствие, любое взаимодействие с энергиями предполагает уравновешенность и сдержанность. Тогда эмоциональность и душевные порывы в принципе будут подавляться как помеха, а не поощряться как проявление искренности. Вот легенда говорит, что сильно любить – плохо, сгоришь в своей страсти. Куда как лучше жениться по финансовым или политическим причинам, жить себе без потрясений до глубокой старости, погуливая направо и налево. Как-то мне от этого тоскливо… Пока что вывод напрашивается такой: местные жители с детства учатся контролировать свои душевные порывы, избегают сильных чувств и потрясений. Неудивительно, что они оказываются беспомощными, когда эти самые сильные чувства все-таки их настигают. Против природы ведь не попрешь… А опыта справляться со страстями у них нет. И еще одно наблюдение, в ту же сторону – особенность их бытовой магии, убирающей любую органическую грязь. Жители этого мира лишены возможности пачкаться. Создается ощущение, что тело человека – это что-то только красивое, хорошо пахнущее, чистенькое, логичное… А свою телесную сторону, которая вообще-то не идеальная, но всегда естественная, господа и не знают почти, старательно пестуя свой дурацкий самоконтроль.

Мои печальные мысли прерывает выход на поклон сегодняшней Красной Девы. Ей снова хлопают, дарят цветы, целуют руки. Я рассматриваю ее, рыжую, в веснушках, невероятно красивую женщину. Я так и не узнаю, на ней сейчас маска для спектакля или все-таки это ее настоящая внешность. Леди поднимает руку, призывая весь зал к тишине.

– Я хочу сказать спасибо всем моим верным поклонникам, поддерживающим меня на этом пути. Я люблю вас!

Зал снова взрывается. Леди улыбается и показывает, что готова продолжать. Тишина. Да, мне далеко до ее умения управлять настроением и поведением толпы.

– Я прощаюсь со сценой. Это был нелегкий выбор, но сейчас я в нем абсолютно уверена. Я хочу сказать спасибо моей маме, которая привела меня на эту сцену и учила азам мастерства… И любимому продюсеру, терпеливо переживающему мои заскоки. Джоржи, я люблю тебя! И последнее. Я знаю, что Вы сейчас в зале. И мое последнее спасибо – Вам! Моя дорога будет легка.

Кланяется и уходит.

Мих косится на слезы в моих глазах, удивленно спрашивает:

– Что, и тут ты руку приложила?

– Ты же знаешь, что я не отвечу.

Сегодня второй вечер в клубе, мое присутствие все еще обязательно. Судя по слухам, открытие нам удалось. Никто ведь не признается, что ничего не понял в этих играх и весь вечер скучал, так что нас хвалили, советовали другим сходить, непременно попробовать.

На входе сталкиваюсь с Миирин, которая восторженным шепотом рассказывает, какой лорд Скаюс совершенно потрясающий, и не могла бы я ей разрешить на следующую игру сесть с ним за стол.

– Только один раз, пожалуйста!

– Хорошо, на этот вечер у тебя будет выходной. Но как ты узнаешь?..

Вдруг эта ехидная непрошибаемая леди смущается, как школьница на первом свидании.

– Он меня сам пригласит.

– Рада за тебя. Можно ожидать, что через неделю уволишься?

Миирин смотрит серьезно, без привычной ухмылки.

– Нет, мне здесь нравится. Я тебя не подведу. Спасибо, Ася.

Ну надо же, как бывает. И на эту вольную птицу нашлась управа.

Общее построение в этот раз только у ведущих. Искренне благодарю всех за открытие. Знаю, что работа была сразу же щедро оплачена, все-таки ребята трудились на износ. Они смотрят на меня по-другому. Уважения в глазах больше, симпатии. Видели, что я тоже провела всю ночь на ногах, заряжая, накачивая клиентов своей энергией, страхуя моих ведущих на сложных поворотах, а не бросая их барахтаться в одиночестве. И по глазам вижу, они это помнят и ценят. Хорошо. Говорю что-то бодрое напутственное, разбиваю их по комнатам. Пробегаю по всему клубу, перепроверяю, все ли на месте. Лорд Арбо напоминает, что у меня через час призовая игра с победителем «Захватчиков». Надеюсь, это не будет понравившийся Миирин лорд Скаюс, только ревности мне сейчас не хватало.

Как раз есть время, чтобы разобраться с названием. Нужно изучить штук двадцать вариантов, которые предложили победители первого дня. «Нежное наслаждение», «Бей или беги», «Асин дом», «Карты, кубик, два стола». Хм… Очень хочется подсунуть свою записку и выбрать ее. Но это будет нечестно, а репутация важнее. Еще раз перебираю бумажки, откладывая совсем уж странные типа «Порви их всех» в сторону. В итоге останавливаюсь на названии «Иные миры». Лорд Арбо согласен, вывеску закажет. Самое время выбрать какую-нибудь несложную, но милую игру для двоих, чтобы пообщаться с победителем. Иду в лесную комнату с коробкой «Пиратского острова» под мышкой, на лице улыбка, на языке заготовлена фраза: «Сегодня вечером я ваша награда». Нескромно, но, на мой взгляд, должно настроить на лукаво-игривый лад.

Небольшой стол сервирован на двоих. Свечи, цветы, белоснежные скатерти и эльф с ничего не выражающим, отстраненным выражением лица. Сейшей. Жаль, я раньше не поинтересовалась именем победителя, хотя бы не замирала сейчас пойманной пташкой. Ладно, отступать поздно, работаем.

– Добрый вечер, лорд Сейшей. Поздравляю вас с первой исторической победой в сложной игре. В качестве приза я могу предложить вам «Пиратский остров», уверена, он вам понравится.

Самой тошно от приторно-дружелюбных интонаций. Зато и эльф не ошибется: подумать, что я правда рада его видеть, решительно невозможно.

– Нет, мне это неинтересно. Предлагаю игру моего мира. Объяснить правила?

Скучающий тон, ничего не выражающий взгляд. Что он пришел-то, вообще? Никто бы и не заметил, если бы не воспользовался наградой. Ладно, быстренько проиграю и закончу неприятное общение.

– Да, пожалуйста.

– Это очень простая и познавательная игра. Я задаю вопросы, ты даешь исчерпывающие ответы. Если отвечаешь правильно, получаешь десять очков, отказываешься – теряешь столько же. Готов уступить даме право первого хода.

Я решаю задавать простые вопросы, чтобы поскорее закончить этот балаган.

– При какой температуре кипит вода?

– При шестидесяти семи градусах.

– Это правильный ответ?

– Да.

Какие-то у них другие градусы, видимо, не привязанные к смене агрегатного состояния воды. Но вступать в дискуссию на эту тему не собираюсь.

– Тогда у вас есть десять очков.

– Моя очередь спрашивать. Почему ты вернула подарки?

Понятно. Он здесь, чтобы выяснить отношения. Что же, мне не трудно озвучить свою позицию.

– Потому что не желаю иметь с вами ничего общего. У меня тоже десять.

– Нет, это не ответ. Я спросил: «почему?». Будь любезна объяснить. Ты прилюдно оскорбила меня. Я имею право знать, за что.

Я холодею от жесткости его тона и такой постановки вопроса. Кровь приливает к щекам. Вернуть подарки в ответ на унижение выглядит чрезмерной реакцией?

– Это чем же я вас так оскорбила?

– А ты сама не догадываешься, в какую неловкую ситуацию поставила беднягу Арбо, вынуждая его отдавать мне деньги вместо тебя?

– Между прочим, я объяснила это обычаем моего мира, так что ваша репутация не пострадала, и ваших претензий я не принимаю.

– Ты сейчас в МОЕМ мире, и здесь действуют другие законы, женщина!

А вот повышать голос на меня не надо. Закрываю глаза, так легче произнести формальные слова.

– Хорошо, я прошу прощения, что втянула в эту ситуацию лорда Арбо. Кроме того, я прощаю вам вашу грубость и высокомерие, хоть вы этого и не просили, но мне так легче жить. Играть дальше будете, или не будем терять время и разойдемся каждый в свою сторону?

Сейшей глубоко вздыхает, явно с усилием заставляя себя говорить спокойно.

– Почему ты решила все прекратить? Я все еще не услышал ответ.

То есть про грубость он просто пропустил мимо таких гигантских ушей? Придется все-таки на него посмотреть.

– Для меня абсолютно недопустимы отношения с обрученным мужчиной. Для меня недопустимо целовать того, кто считает меня человеком второго сорта. Кто способен принять мой искренний восторг за «облизывание», – чувствую, что обида все-таки прорывается в голос. Нет, надо успокоиться. Я не собираюсь его обвинять, это просто не нужно. Имеет смысл что-то объяснять, когда люди стремятся сохранить отношения, а когда уже ничего нет… то что обсуждать-то. С удивлением слышу, что Сейшей говорит на порядок тише.

– Я, может быть, что-то не то сказал тогда. Но ты ведь не дала шанс что-то исправить… Между прочим, статус моей официальной любовницы дает определенные преимущества, – его голос вновь обретает завораживающую мягкость. – Я предлагаю забыть неприятный инцидент, принять мои официальные и весомые извинения и хорошо провести этот вечер вместе.

Мне становится смешно.

– Серьезно? Вы ожидаете, что я буду заниматься с вами сексом ради определенных преимуществ? Может, еще и за деньги? Вам самому-то не будет от этого противно? Или здесь принято продавать тело и душевное тепло?

Как он скривился! Что, зайчик лопоухий, редко тебе отказывают?

– Ты все выворачиваешь не так. У меня есть деньги и власть. Если я выбираю тебя, то делюсь и тем, и другим. Что в этом плохого?

– Ничего. Делитесь. Не со мной, – смотрю ему прямо в глаза. – Лорд Сейшей. Я ничего от вас не хочу. Вот совсем ничего. Ни денег, ни статуса, ни страсти. Вам так трудно осознать эту простую мысль?

И вновь передо мной высокомерный аристократ в ареоле своей царственной недоступности. Голосом можно морозить лед.

– Я не привык навязывать свое общество тому, кто этого не хочет. Я понял твою позицию. Сожалею, что так получилось. Всего хорошего.

И уходит.

Я вроде бы донесла до него свое видение ситуации. И даже не наорала. Так отчего же так тоскливо на душе?

Моральных сил идти общаться с посетителями у меня нет, понадеюсь, что ведущие справятся. Связываюсь с Галой – студенткой-целительницей, которую мне рекомендовала Коллина. К счастью, девушка сейчас свободна и согласна потратить два часа оплаченного времени на чтение вслух учебника по анатомии. Вот этим и займусь по приезде, чтобы не давать себе время раз за разом прокручивать в голове состоявшийся разговор.

У нового клиента короткая стрижка и прямой взгляд. Одежда подтянутая, строго по фигуре, застегнут на все пуговицы. Покрой напоминает мундир. Мысленно называю его офицером, хотя не имею понятия о роде его деятельности.

– Здравствуйте. Разрешите войти?

– Здравствуйте, меня зовут Ася, как мне обращаться к вам?

– Я выбрал имя Орстен. По правилам я не могу сообщать вам свое настоящее имя.

– Хорошо, Орстен, выбирайте себе место, устраивайтесь.

– Когда я должен оплатить консультацию? В инструкции на двери не указано точное время.

– Вы можете сделать это прямо сейчас или в конце, как вам будет удобнее.

Он коротко кивает, кладет на стол мешочек с оплатой и наконец-то усаживается в кресло. Спина прямая, ладони на коленях, взгляд строго в глаза.

– Моя проблема заключается в том, что меня беспокоят боли в животе. Никто не может установить причину и помочь мне, я обращался в центральную больницу, к личному королевскому лекарю, к травникам, к гномьим альтернативным наукам, к лучшим эльфийским целителям. По результатам всех диагностик и превентивных манипуляций я абсолютно здоров. На королевском приеме моя жена слышала, что вы лечите такие случаи. Вы будете меня обследовать? Где я могу снять одежду?

Я несколько теряюсь от такого напора. Ему нужно рассказать, как работают психологи, а то ведь и впрямь сейчас обнажаться начнет.

– Нет, раздеваться не нужно. Я расскажу вам о психологических методах работы, а вы сами решайте, хотите ли опробовать это на себе. Сразу предупреждаю, что психосоматические симптомы лечатся очень медленно – иногда годами интенсивной терапии.

У каждого человека есть сознание – то, что мы думаем, ежедневно чувствуем, то, что мы способны осмыслить. И бессознательное – там обитают какие-то смутные импульсы, стремления, фантазии, страхи, травматический опыт. Бессознательное влияет на нас, заставляя вести себя нелогично и непоследовательно, чрезмерно на что-то реагировать. Иногда оно вынуждает нас раз за разом повторять один и тот же жизненный сценарий, например выбирая себе в партнеры совершенно одинаково неподходящих людей. А еще это самое бессознательное защищает психику от непереносимых переживаний, создавая при этом какой-то симптом. Грубо говоря, лютый противник однополых отношений не сможет допустить в сознание мысль, что ему самому нравится мужчина. От этого понимания бессознательное его защитит, но сформирует симптом – мужское бессилие. И тогда работа психолога заключается в том, чтобы достать из бессознательного какое-то переживание, понять и принять его, чтобы необходимость в симптоме-болезни отпала… Не всегда импотенция имеет в своей причине гомосексуальные наклонности. Это я для примера привела.

Всматриваюсь в его лицо, понимает ли он меня?

– И какую же мысль я не допускаю в свою голову? Отчего у меня болит живот?

Основную идею он все-таки понял. Но не все так просто.

– Я не знаю. У каждого человека это индивидуально. Мы можем с вами вместе понаблюдать за тем, как обычно вы реагируете в разных ситуациях. И поискать какие-то напряженные места. Найти закономерности между событиями в вашей жизни и характером боли. Мы сможем эту боль фантазировать, рисовать, лепить, разговаривать с ней. Совершать любые действия, которые помогут понять – зачем она вам нужна и от чего она вас защищает.

– Защищает? У этой… невыносимой… выворачивающей душу… сводящей с ума боли… может быть задача ЗАЩИТИТЬ меня от чего-то???

Мне не верят.

– Видимо, то душевное переживание, которое она за собой скрывает, еще мучительнее.

Молчим. Я не могу его ни в чем убеждать. И браться за такую сложную работу без его осознанного согласия тоже не могу. Это я еще не сказала ему, что психика начинает защищать себя болезнью тела, как последним бастионом, уходя от срыва, от полного распада личности, когда другие, более щадящие защиты уже не сработали или не были достаточно сформированы в детстве. Если честно, я не хочу браться за этого клиента. Это будет тягостно, муторно, медленно и тяжело. Я буду ощущать вину за то, что ему все еще больно, что никаких изменений нет… он будет на меня злиться и обесценивать то, что я для него делаю… У меня сейчас у самой недостаточно сил, чтобы работать с таким клиентом. Был бы у меня выбор – просто не взялась бы. Но выбора у меня нет. Военный, определенно. Наверняка высокого ранга. От него может зависеть… не знаю… война какая-нибудь. Или решение на совете. А если приступ не даст ему вовремя что-то сделать правильно, то Миосситию завоюют. Я легко могу представить его своим целевым клиентом. У него точно больше шансов, чем у невыносимо неопределенной Марлы… Все еще жду его решения.

– Я все равно уже все перепробовал. Тратить на вас сотню золотых и час моего времени два раза в неделю я могу. Если через три месяца будет минимальный прогресс, значит это работает. Если нет – я больше не буду искать у вас помощи.

Все четко и внятно.

– Только я должна вас предупредить. Прогрессом будет и усиление боли, и появление ее в другом месте. Любое изменение будет знаком, что мы идем в верном направлении.

Он слегка бледнеет, но кивает.

– Теперь расскажите мне об этом больше. Когда появился симптом в первый раз, при каких обстоятельствах, как часто проявляется. И немного о себе, все, что посчитаете возможным, без указаний на конкретные места и личности.

– Мне восемьдесят пять лет, потомственный военный. Последние тридцать лет женат, двое детей. Вредных привычек не имею, за здоровым питанием слежу. В первый раз приступ случился четырнадцать лет назад во время прогулки. Целитель не помог, прошло само. Повторяется достаточно регулярно, но без системы. Может неделю не беспокоить, может каждый день. Я уже изучал влияние климата, магического фона, еды, физической нагрузки. Никаких закономерностей. Готов отвечать на ваши вопросы.

Да уж, информации минимум, но работать все равно нужно. Потомственный военный – возможно, жесткий отец и физические наказания в детстве, запреты на ошибку. Может быть, что-то происходило на работе во время первого появления симптома – все-таки отношения с начальником часто отражают отношения с отцом.

– Вы могли бы что-то рассказать о своей работе в последние годы до появления симптома?

– Не могу. На мне клятва неразглашения, это магическая петля на шее, и ей плевать на вашу способность хранить мои тайны так же, как на мою необходимость что-то кому-то рассказать.

Дела… С таким я еще не сталкивалась. Как-то всегда подразумевалось, что при достаточной степени доверия я смогу обсудить любую тревожащую клиента информацию… Но нет, Асечка, обломайся. Будешь работать вслепую.

– Какие у вас отношения с начальником?

– По уставу.

– Это может быть зоной вашей тревоги?

– Нет.

Или я промахнулась со сферой, или он мне врет. Или себе врет, так бывает даже чаще.

– Вы можете рассказать мне что-то, что вызывает у вас напряжение или тревогу?

– Нет, меня ничего не беспокоит. У меня есть работа, деньги, семья. С единственной проблемой я пришел к вам.

Как же мне не нравится эта игра в вопрос-ответ. Будто на допросе! Кто из нас заинтересован в результате?! Понимаю, что злюсь сейчас и на него, и на свою беспомощность, и на непривычные условия. Пора менять тактику. Но сначала выловлю крупицы полезных намеков в его скудных ответах. Отрицает какие-либо проблемы в жизни, хотя так не бывает. Не замечает их или не умеет признавать свою неуспешность? Явно не в контакте со своими чувствами, но это сразу было видно. И военный, и мужчина, и то, что симптом психосоматический. Чем сильнее умеет переживать душа, тем меньше болеет тело. Кстати, перечисляя свои успехи, на первое место он ставит работу, на последнее семью. Скорее всего, проблема как раз в семье. Но пойдем мы туда в следующий раз, время заканчивается.

– Хорошо, время нашей консультации подходит к концу. Я прошу вас подумать о тех зонах эмоционального дискомфорта, которые у вас все-таки есть, хотя бы маленькие и незначительные. Надо же нам с вами с чего-то начинать.

– Хорошо. Мне написать об этом отчет?

– Вы можете это сделать, если хотите.

Вижу, что такая вольная формулировка его не устраивает. Но у меня нет задачи делать ему хорошо, так что буду выводить из зоны комфорта такими вот заданиями «по желанию», без четких инструкций. Авось куда-нибудь мы с ним придем.

Вечером ко мне заваливаются Коллина с Карреном и Мих с Тианой и Миахольдом. Как всегда играем, но в этот раз ничего сложного не берем – я так понимаю, что моей подруге настолки все-таки не очень нравятся, так что ограничиваемся всякими мафиями и крокодилами. Мих делится впечатлениями от турнира волшебников, который проходит сейчас на восточном полигоне. Если верить его рассказам, это не ответственное испытание, а сборище неудачников, так часто у участников не получается задуманное. Или драматически вмешиваются стихии, или конкуренты козни строят, мешая показательным выступлениям. Видимо, уровень этих соревнований скорее развлекательно-балаганистый. Действительно классные специалисты свое мастерство на потеху публики не выставляют и друг с другом потенциалом не меряются.

Весь вечер наблюдаю, как беззлобно переругиваются Мих с Тианой. Не понимаю, что связывает эту парочку, мой приятель то увивается за ней, то довольно нейтрально общается. Но вроде бы к нашим отношениям Тианка не ревнует, и слава богу, потому что обнимает меня Мих при любой возможности, а я помню, что в этом мире все-таки по-другому относятся к физическим проявлениям симпатии. Новый знакомый, Каррен, довольно органично вписывается в нашу компанию. Действительно открытый и улыбчивый парень, он так нежно воркует над своей драгоценной блондинкой, что сомнений у меня не остается – любовь в этом мире все-таки существует. Смотреть на них приятно, но и чуть-чуть завидно, провожать гостей приходится в возвышенно-лиричном состоянии.

Состояние после кошмара подавленное, но работу никто не отменял. Сегодня у меня Тельга, девушка, которая не может с мужем личную жизнь наладить. Клиентка выбирает ту же маску, что и прошлый раз, – аккуратная сероглазая леди с русой косой.

– Я проделала ваше упражнение семнадцать раз. В первый раз это было невероятно. Мир будто приблизился ко мне, обрушился во всем его объеме и разнообразии, запахи, звуки, цвета атаковали меня. Но постепенно эффект становился меньше, я подумала, что делаю что-то не так… А потом поняла – мое восприятие изменилось, поэтому нет такой большой разницы между состоянием «до» и «после». Я как будто вынырнула из заточения собственного мозга, из плена бесконечной карусели мыслей «что надо сделать, что про это подумают, правильно ли я поступаю, достаточно ли я хороша для этого» и еще многих-многих других. Стала меньше думать, и больше чувствовать. Я так рада!

Вижу, что правда рада. Глаза сияют, плечи расслаблены. Руки летают в воздухе, помогая описывать и подбирать недостающие слова. Она очень естественная сейчас. Это отличается от прошлой стыдливой зажатости или напряженной решимости.

– Ваша кожа тоже стала чувствительнее?

– Руки точно. Я берусь за лист бумаги и машинально пальцем поглаживаю, края трогаю. А про остальное тело я не знаю… Муж ночью был со мной. Мне показалось, что в самом начале я вроде бы начала что-то чувствовать… Когда он меня целовал, я как-то по-другому воспринимала. Но потом сразу все отключилось, как всегда…

Клиентка печально вздыхает, с надеждой смотрит на меня.

– Что же делать?

– Тельга, вы обсуждали это с мужем? Он знает, что проблема вообще существует? И что вы пробуете решать ее со мной?

– Про вас знает. Он вместе со мной закрывал глаза и трогал руками траву. Мне кажется, это нас сблизило. Я сказала, что хочу… стать лучше для него. Он сказал, что я уже самая лучшая.

– Вы разговариваете о том, что происходит между вами ночью?

– Нет… Он пытается, начинает, но я молчу. Не могу. Я даже не знаю, какими словами можно «это» называть?

Подавляю желание уточнить, что именно «это»? Что она мне может ответить? Пантомиму покажет? Не уверена, что то, что я делаю, правильно. Но, видимо, мне придется об этом говорить, потому что ей явно больше не с кем.

– Этот орган у мужчин называется член или пенис, – интересно, а как это звучит на ее языке? Мне остается только надеяться на точность перевода. – Но в разных семьях ему дают особое название, которое будет принято только между любящими супругами: «он», «приятель», «жезл любви». Женское место называется вагина или влагалище. Но иногда его называют «киска», «девочка», «губки». Вам с мужем предстоит вместе придумать названия для ваших особых мест, которые будете знать только вы вдвоем, эта тайна сделает вас ближе… Вы когда-нибудь рассматривали себя в зеркале?

Моя клиентка сидит совершенно красная, но глаза заинтересованно сверкают. Наверное, с ее точки зрения, я говорю сейчас жуть какие стыдные вещи.

– Нет. Меня воспитывала няня, она была очень строгой. Это абсолютно недопустимо интересоваться тем, что ниже пояса. Она бы сказала, что я испорченная.

– Исследовать свое тело – значит быть испорченной? Сейчас вы тоже так думаете?

– Нет. Я понимаю, что это должно быть нормальным. Просто…

Она беспомощно пожимает плечами.

– Тогда ваше домашнее задание будет таким. Первое: я запрещаю вам заниматься сексом с сегодняшнего дня и до особого разрешения. Смотреть, разговаривать, прикасаться – сколько угодно, но доходить до конца – нет. Сможете сами сказать об этом мужу, или мне написать для него записку?

– Напишите. Но я постараюсь сама сказать тоже. Я понимаю, что нужно себя заставить говорить с ним на эти темы… просто это ТАК трудно!

– Вы очень сильная и целеустремленная. Многие люди совсем не обсуждают свою сексуальную жизнь с любимым человеком, даже если что-то не устраивает, и это не дает им шанс улучшить эту сферу своей жизни. Вторая часть задания: вам нужно изучить свое тело. И в зеркале, и на ощупь. Чтобы вы могли подсказать мужу, что именно нравится или не нравится, вы сами сперва должны это узнать. Нарисуйте на бумаге контур тела. Закройте глаза, последовательно и медленно трогайте кончиками пальцев всю кожу: лоб, нос, щеки, губы, шея, уши, плечи, пальцы, коленные чашечки, попа, все интимные зоны, пятки. Отмечайте на своем листочке разными цветами – в каких зонах ощущения неприятные – больно, тревожно, беспокойно, щекотно, а в каких хотя бы немножко приятно, тепло. Затем повторите этот же путь для мягкого, спокойного прикосновения полной ладонью и снова отмечайте зоны. А напоследок я прошу вас потрогать ваше тело сильно – сжимая грудь, надавливая на живот, значительно воздействуя на кожу. Результаты фиксируйте.

– А я… должна буду о результатах рассказать мужу?

– Вы хотите этого?

– Да. Мысль о том, что он будет слушать, как я себя гладила… она меня смущает, но почему-то и радует.

– Если вам этого захочется, вы можете повторить это самоисследование при нем. Но, повторяю, он должен только смотреть. Ваше тело будет в безопасности.

– Хорошо. Мне нравится эта мысль.

– Ваше смущение и радость говорят о том, что сексуальность начинает просыпаться.

– Ася… я не уверена, что хочу быть сексуальной. Если честно, меня это пугает.

– Как вы понимаете это слово?

Тельга задумывается.

– Я сразу представляю себе одну мою знакомую леди. Вокруг нее аура притяжения мужчин. У нее всегда открыта грудь, жесты такие, – Тельга томно поводит плечами и откидывает голову. – И еще взгляд, будто съесть хочет. Она как бы предлагает себя. Я так не смогу и не хочу, что еще важнее.

– Да… Представьте, как бы отреагировал ваш супруг, если бы вы наедине показали ему такое, – повторяю призывные жесты.

Смеется.

– Он бы решил, что меня подменили.

– Открытое соблазнение – это только одна из граней женской сексуальности. Как по-другому можно выглядеть привлекательной, но не развратной?

Вижу, что мой вопрос ставит ее в тупик.

– Я знаю, как хорошо выглядеть – красиво уложить волосы, подобрать украшения со вкусом. Но, мне, кажется, вы имеете в виду что-то другое…

– Быть эстетичной и красивой внешне – это тоже важно, и вы это уже умеете. Но ведь бывают женщины не яркие, с очень средней внешностью, но при этом у них нет отбоя от мужчин. У вас есть такие знакомые?

– Да…

– Как вам кажется, что делает их желанными?

Тельга погружается в себя. Вспоминает, анализирует. Трудно найти свой способ выражать женственность, крайности подстерегают на каждом шагу – или ты скучный серый чулок, или блудница.

– Я, кажется, поняла. Только трудно подобрать слова, чтобы описать это неуловимое обаяние. Жесты, например. Они не откровенно призывные, как у той леди, а… плавные, мягкие. Женственные. И еще улыбка другая, искренняя. И в глазах свет и интерес к собеседнику. Такое ощущение, что она радуется общению с мужчиной, а не соблазняет его. В результате он увивается за ней хвостом! Как интересно!

– Вы могли бы так общаться с мужем наедине? Показывать свою радость, открыто улыбаться?

– Я бы хотела так себя вести, но не знаю, смогу ли… Все-таки меня учили скрывать свои чувства и быть сдержанной.

– Даже с любимым человеком?

Молчит. Потом поднимает на меня печальные глаза.

– Знаете, я так не хотела показывать, что переживаю из-за наших неудач, что закрылась… отдалилась… И ведь это разрушало наш брак не меньше, чем интимные трудности. Мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно говорить с мужем о том, что я чувствую. Лучше пусть посмеется надо мной, чем снова быть словно на разных сторонах огромной пропасти… Так, я поняла. Мне нужно с ним откровенно поговорить, что именно меня расстраивает, и попросить время на развитие моей чувствительности, свободное от интимных отношений. Еще я должна трогать себя и запомнить, что и где понравилось. А потом рассказать про это ему. У него та-а-а-кой взгляд будет… Все-таки я его очень люблю, очень! Что еще я могу сделать, чтобы он желал меня как женщину?

– Вы говорили, что никогда не видели его полностью обнаженным… Это так?

– Да, я закрываю глаза.

– Почему?

– Мне кажется, неприлично прямо смотреть на это место. А как не смотреть, я не знаю…

Вижу, что Тельга совсем засмущалась. Пожалуй, стоит ее поддержать байкой из собственной жизни.

– А вам не любопытно посмотреть? Вы боитесь его органа, потому что он когда-то причинил вам боль. Но если закрывать глаза, фантазия его дорисует еще более устрашающим и грандиозным. В реальности все может оказаться не так уж… ужасно.

– Любопытно. И вы правы, боюсь. Только не уверена, что решусь на это в ближайшее время.

– Вы можете не спешить. Хотите, я расскажу вам о своем первом контакте с мужским организмом?

Ох, как глазки загорелись. Куда только смущение делось.

– Я была подростком, он тоже, и мы, конечно же, были влюблены. Но я до этого момента никогда не видела мужчину обнаженным, а на рисунке в учебнике тело нарисовано схематично и в спокойно-висячем состоянии. Случился у нас с моим возлюбленным романтический вечер. Он сидел в кресле, в штанах и рубашке, я у него на коленях, тоже полностью одета – все-таки мы слишком юные и переходить определенную черту не собирались. Но мне было очень любопытно. Нет, смотреть я пока стеснялась. Но вот потрогать на ощупь… И я осторожно пробралась пальцами в его штаны, а затем и в белье – при этом смотрела только в его глаза, делая вид, что знать не знаю, что там творят мои пальцы. Знаете, что там обнаружила?

– Что?

– Что-то упругое, теплое и нежное на ощупь. Только оно, почему-то, было сильно загнуто вниз. Полукругом. Я обхватила двумя пальцами это упругое, осторожно провела выше… и уткнулась в плоть. «Живот, откуда это растет», – поняла я. Тогда, не разжимая пальцев, провела их вниз, в другую сторону этого самого органа… и снова уткнулась во что-то твердое и теплое. «Тоже живот?» – не поняла я. Руку пришлось вытащить, взгляд моего любимого уже поплыл. А у меня сложилось впечатление, что мужское достоинство больше всего похоже на ручку от чашечки. И я совершенно не понимала, как его можно использовать по назначению.

Смотрю на клиентку, которая вновь с красными щеками хихикает себе в ладони. Достаточно неприлично-смешная история, чтобы убрать ореол загадочной грандиозности вокруг обсуждаемого места.

– Может быть, теперь вы захотите сами все увидеть?

Кивает, все еще подхихикивая. На такой оптимистичной ноте мы прощаемся, я пишу записку, в которой прошу помощи. Чтобы сексуальность Тельги проснулась, она должна чувствовать себя в безопасности. Поэтому я поощряю разговоры, комплименты и взаимные исследования, без соития. Надеюсь на понимание.

Когда Тельга уходит, на меня вновь наваливается тоска сегодняшнего утра. Домой возвращаться совершенно не хочется – там пусто и холодно…

Все-таки эти сны повлияли на меня. Мне нечем защитить себя в магическом мире, только надеяться на помощь сильных. И от этого страшно. Да что там, в моем мире я так же беззащитна. От наркомана с ножом, от психа с автоматом, от обычного пьяного водителя не убережешься. Я слабая… Такая же слабая и смертная, как другие люди, какими бы богатыми и успешными они ни были. Моя бесконечная тревога, стремление все контролировать и организовывать – это всего лишь попытка обмануть себя: «Все хорошо, твоя жизнь зависит только от тебя. Возьми с собой этот крем от ожогов, и с тобой ничего плохого не случится, ведь ты об этом позаботилась». Как же это наивно! Мне холодно от этих мыслей и очень тоскливо. И одиноко. Я не знаю, с кем поговорить. Мои друзья, которые действительно любят меня, далеко. С ними нет связи. Мама далеко, недоступна. И дочка не обнимет, отгоняя тоску. Я совсем одна. Мне хочется плакать. Так жалко себя становится! Да за что мне это! Я не просилась сюда, не мечтала! Меня устраивала моя чуть скучная, однообразная, но живая жизнь дома. Азарт первых дней схлынул, накатила апатия. Хочу домой… Я плачу, уткнувшись в ладони, тихо жалуясь не пойми кому, как мне плохо. Хорошо, что клиентов больше нет. Удивительно, как на Тельгу-то сил хватило… Закрываю кабинет, выхожу на улицу. А там солнце, тепло, лето. На скамеечке в моем садике сидит Сейшей.

Растерянно здороваюсь. Он молча меня рассматривает, не торопясь объяснять цель своего визита. Может, есть какие-то новости про Брайона?

– Что-то новое узнали?

– Почему ты плакала?

Я бы предпочла не отвечать. Но вдруг моя тоска наведенная и это все-таки последствие сна? Придется признаться.

– Мне одиноко, я скучаю по дому и остро переживаю мысль о своей уязвимости и смертности…

Глаза эльфа распахиваются. Вряд ли хоть одна знакомая дама могла ему внятно объяснить, почему она плакала. А у меня это уже привычка – четко отслеживать свое состояние, быть честной перед самой собой.

– Скорее всего, это мои собственные чувства. Но озвучиваю их вам, чтобы убедиться, что это не влияние Брайона… У вас ухо не чешется?

– Нет… Ты не могла бы пригласить меня в дом? Я тебе кое-что принес.

В дом так в дом. Прохожу на кухню, машинально ставлю греться чайник. Или уже пора обедать? А у меня нет ничего…

– Ася, я не хочу спрашивать, что стало с моим камнем связи, я просто дам тебе еще один и настойчиво попрошу держать его под рукой. Не знаю, когда у меня будет информация, но я должен иметь возможность связаться с тобой… А не ломать голову, что с тобой случилось, если ты не отвечаешь.

Беру камень, стыдливо умолчав о судьбе первого.

– У меня еще одно дело…

Эльф смотрит на меня все тем же изучающим взглядом, потом все-таки решается. Медленно, сохраняя контакт глаза в глаза, одной рукой расстегивает свою рубашку. Одна пуговица. Вторая. Третья. Догадываюсь, что мои глаза равномерно увеличиваются, с каждым новым сантиметром обнаженной кожи.

– Что вы делаете? – получилось почему-то сдавленно.

– Достаю.

И действительно ныряет рукой себе за пазуху и достает оттуда… что-то похожее на серого бельчонка с круглыми ушками. Шось. Маленький, сантиметров пятнадцать в длину. И хвост еще тридцать. Протягивает мне на раскрытых ладонях и неожиданно просительно предлагает. Но не мне! Шосю!

– Посмотри, как тебе? Она очень хорошая девушка, добрая. На нее охотятся, ее надо защищать. Знаешь, она вкусно пахнет. И руки нежные. И готовит хорошо. Ну? Возьмешься?

Он действительно уговаривает шося взяться за меня! Ничего не понимаю. Зверек внимательно смотрит на предлагаемый объект. Все-таки не белка, глаза у него на лицевой стороне, а не по бокам головы. И под его пристальным, очень разумным взглядом я теряюсь. Внезапно он прыгает ко мне на грудь и там замирает, растопырив задние лапки, чтобы не съехать вниз. Передние ставит на мое лицо, заглядывает в глаза близко-близко. Обнюхивает кожу, лижет щеку, зарывается носом в ухо. Мне щекотно, но не страшно. Потом передними лапами оттягивает край платья и целиком ныряет под одежду, явно намереваясь свить гнездо у меня на груди. И хвост за собой втягивает. Щекотно!

– Это что было?

– Он согласился с тобой жить и присматривать, – тут он как-то странно косится на меня и поспешно поясняет. – Это не подарок. Аренда. Сторожевой шось обладает зачатками атакующей магии, использует ее в момент защиты детеныша. Тебя он признал подопечной, то есть будет защищать. Очень умный, хорошо понимает речь, но может прикинуться туповатым, если ему это выгодно. Иногда вредничает. Я в тебя верю, ты найдешь с ним общий язык. Ест все, предпочитает овощи и рыбу. В туалет ходит человеческий. Мыться любит. Выберете с ним имя?

– Умный, но вредный? Я буду звать его Кулёк.

– Кулёк? Бумажный пакетик для мелких предметов? Почему?

– А почему нет?

С таким образцом женской логики эльф тоже, видимо, сталкивается впервые. Я прям вижу, как крутятся шестеренки в прокачанных мозгах, пытаясь найти логику там, где она не ночевала.

– Хорошо, только спроси у него, согласен ли?

Оттягиваю горловину платья, заглядываю к жителю. Он поднимает на меня хитрющие глазки и торжественно кивает. Ничего себе!

– Все шоси такие умные?

– Нет, что ты. Это особая порода, экспериментальная. Обычные тоже смышленые, но все-таки не настолько. И магия у них совсем уж зачаточная, только при непосредственной угрозе жизни проявляется. А не как у… Кулька. Кулёка? Кульки… Женщина, ну и слово ты выбрала!

– А нам нравится, да, милый? – ласково поглаживаю свою грудь, на которой распластался мелкий. Он что-то довольно щелкает в ответ.

Сейшей завороженно следит за моей рукой. Потом переводит затуманенный взгляд на лицо, и мне сразу становится неудобно.

– Вы что-то еще хотели?

Эльф меняется в лице, вновь пряча эмоции за маской спокойствия.

– Нет, это все. Будь на связи. Всего хорошего.

Заказываю нам обед из рыбы и овощного салатика – буду баловать хвостатого защитника. Ставлю на стол несколько тарелок, предлагаю Кульку выбрать себе посимпатичнее. Мелкий деловито обнюхивает тарелочки, косится на меня и забирается в одну из них поспать.

– Что, не голодный? Тебя можно гладить-то?

Шось демонстративно поворачивается на спину, открывая плюшевое пузико. Осторожно глажу и почесываю, пушистый вертится под рукой, довольно курлычет.

– Ты совершенно очаровательный. Только я не знаю, на полу есть будешь или на столе?

Кулёк невесомо прыгает на пол, выбирает дальний угол кухни и садится там на попу, дважды обернув хвост вокруг лап. Милота запредельная! Оставляю ему там миски с водой и рыбой.

Появление шося наполняет дом звуками и суетой. А холода и пустоты я больше не чувствую. Не знаю, что побудило Сейшея принести его именно сегодня – то ли догадался, что такой сон без последствий не пройдет, то ли сразу задумал еще одну защиту подбросить, но я благодарна… Хотя в боевые навыки этой лапочки верится с трудом, все же не спешу сомневаться в словах эльфа. Малюсенькие паучки с помощью яда могут убить слона на моей родине, так почему бы пушистику не кидаться фаерболами?

Рассказываю мелкому, что дядя Миахольд согласился меня учить ментальной магии, но взять такое очарование с собой я не могу, отвлекать будет. Поэтому оставляю обиженного Кулька дома, а сама еду в ставшее уже родным здание управления магическим порядком, но в отличие от вчерашнего посещения, сегодня я еду туда добровольно.

Миахольд все такой же большой, мягкий, блондинистый и добродушный.

– Привет, Ася, мой кабинет занял коллега, поэтому мы с тобой оккупируем третий тренировочный подвал. Там и сосредоточиться легче, ничего отвлекать не будет.

Мы оказываемся в небольшой пещере, уютной, светленькой. На полу набросаны несколько плоских подушек, мой спутник щедрым жестом предлагает себе выбрать одну, сам устраивается у противоположной у стены, выпрямив спину и скрестив ноги. Повторяю его позу, рядом кладу ручку и блокнот – записывать инструкции.

– Амулет снимать?

– Лучше да, тебе нужно самой понять, как ставятся фильтры и границы, без помощи блокиратора. Хорошо. Расскажи, что ты уже знаешь.

– Я умею отправлять картинки, – сосредотачиваюсь и отправляю крупное яблоко с розовым бочком. – Получилось?

– Да, прилетело. Стремительно так, кидала бы вживую, не увернулся бы. Молодец. Принимать умеешь?

– Не знаю. Что для этого нужно делать?

– Открыться. Закрой глаза. Чувствуй.

Почти сразу передо мной разворачивается серия картинок: флора, фауна, сцены из жизни.

– Ну что, со зрительным каналом проблем нет, ориентируешься быстро, только перерасход сил большой. Из тебя энергия в этот момент так и хлещет. Я пока тебя подстрахую, но в будущем будешь учиться сама не тратить больше, чем необходимо. Давай теперь по речи. Что можешь?

– Осознанно – ничего. Если со мной кто-то разговаривает – я слышу. Сама что-то передавать не умею. И какая дверь туда ведет – не знаю.

– Дверь? – Миахольд удивлен.

Отправляю ему картинку-образ, как выглядит изнутри мой распределительный центр. Одна из дверей отчетливая, остальные невнятные. Их по-прежнему то ли пять, то ли шесть.

– Интересная визуализация. Но она как раз и тратит много энергии. Ты трансформируешь свои потоки в удобную форму, вместо того чтобы просто скользить по ним. Ладно, пусть пока так будет. Окружи эту комнату стенкой, чтобы не так сильно утекала энергия.

Какой материал хорошо защищает? На ум только свинец приходит, да потолще. Наверняка есть более хорошие металлы, но мне они неизвестны. Поэтому я мысленно помещаю свою комнату в центр цельного свинцового шара с толщиной стенок не менее метра. Отправляю результат Миахольду, открываю глаза. И снова встречаюсь с признаками магического истощения, правда менее выраженными – глаза режет, сухость во рту и слабость. Но хоть не болит ничего и озноба нет. Парень подхватывает меня на руки, садится в центр комнаты, разложив меня у себя на коленях. Трогает несколько точек на теле – живот, колени, лоб, плечи – от этого я себя чувствую лучше. Еще бы попить… Над нами сгущается тучка, из которой тонкой струйкой льется вода. Жадно ловлю ее губами, пока Миахольд разглядывает тучку странным взглядом. Осторожно снимает меня с колен, отодвигается обратно к своей подушке. Я умываюсь и, плюнув на все правила приличия, подставляю загривок под прохладную воду. Кофта промокнет, но это не важно, зато мушки перед глазами окончательно рассеются. Отползаю на свою подушку, облачко испаряется.

– Как самочувствие?

– Лучше, намного. Спасибо за оригинальную доставку воды.

– Тебе нужно еще немного времени, чтобы восстановиться. Поболтаем или помолчим?

– Я никуда не спешу. И готова общаться. Если у тебя есть время…

– Есть. Расскажи мне о своем мире.

Вообще-то я бы предпочла расспросить о его, но мне же нужно как-то отблагодарить за заботу, поэтому рассказываю об устройстве общества, о школах, медицине, автомобилях, оружии и прочих подробностях немагического быта.

– Интересно, какие подарки у вас принято дарить симпатичной девушке?

Улыбаюсь. Это что, флирт?

– Те, которые по карману и соответствуют ее интересам. Если мало знаешь девушку, то обычно дарят цветы и сладости, иногда мягкие игрушки. По важным событиям ювелирные украшения.

– Есть какие-нибудь подарки, которые имеют особое значение? Например, у нас рубины знак страсти, их дарят после совместной ночи или до нее, тем самым предлагая эту ночь провести.

– А если девушка не хочет? Что ей делать? У вас же вроде как нельзя не принять подарки?

– Ну, Ася, кто же будет такое предлагать девушке, которая не хочет! Это каким идиотом себя выставить? Конечно, мужчина уже знает, что получит согласие. Это… еще одна нотка соблазнения и обещания. Усиливает предвкушение, знаешь ли.

Красивый у Миахольда голос, прямо завораживает. Только я никак не пойму, он ко мне клеится или нет? У него же вроде подружка есть… или я что-то не так поняла? А он точно правильно меня понял, когда я на урок напросилась? Вдруг он прощупывает, жду ли я от него инициативы? Похоже, смятение на моем лице очевидно для менталиста его уровня.

– Ася, ты очень красивая умная женщина. А я красивый умный мужчина. Мы правильно друг друга понимаем, успокойся уже.

– Точно?

– Точно.

– Тогда расскажи про ваши обычаи. Как у вас люди живут, про учебу… да про что хочешь.

– Расскажу. Но ты не ответила на вопрос об особых, значимых подарках.

– Ну… Первое, что приходит на ум, – если мужчина дарит кольцо с камнем, стоя на одном колене, – значит, он предлагает выйти за него замуж. А остальное… Все-таки у нас подарки выбирают так, чтобы порадовать близкого, с учетом его личных вкусов. Очень ценится то, что сделано своими руками – потому что в этом забота и тепло.

– Понятно. А если, например, мужчина хочет извиниться, что он может подарить?

– В моем мире нет таких подарков, которые бы извиняли чью-то вину. Потому что это уже откуп, попытка задобрить. Извиняются у нас искренне и словами. Могут сделать что-то хорошее для человека, вместе время провести. Но не сунуть в руки колечко подороже. Хотя, если честно, есть и такие пары, для которых откупиться от вины – нормально. Но и отношения у них немножко товарно-денежные. Я ответила?

– Да. Что тебе рассказать про наш мир? Его Величество Альмиро прямой потомок первого правителя Миосситии, ему подчиняются советники, несколько управлений, маги на королевской службе, армия. Высшее сословие – лорды. У большинства из них есть родовое поместье, на котором работают крестьяне. За свою работу они получают плату, защиту, лечение, решение проблем, покупку оборудования, заботу о дорогах и мостах. По большей части крестьяне не образованы, магией владеют на самом примитивном уровне, основы земли и воды – то, что помогает растить урожай. Лорды же до определенного возраста на домашнем обучении, затем поступают в среднюю магическую школу, там дается база по всем направлениям магии и общие науки. По окончании можно поступить в университет и выбрать свой факультет и призвание. В столице два высших магических университета, еще четыре раскиданы по крупным городам. Единицы после вышки идут в ученики к конкретному архимагу или магистру, продолжая свою специализацию. В принципе, если есть желание, в любом возрасте можно сдать экзамен на подтверждение звания магистра или какую-то специальность. Если лорд выбирает не путь мага, есть высшие военные университеты, творческие студии и даже школа управления и бизнеса. Средний класс – горожане. Среди них много ремесленников, к ним принято обращаться господин или госпожа, на них направлена основная социальная политика государства. Корона выделяет деньги на бесплатные больницы, именно в них проходят практику целители-стажеры, оплачивает статы – занятия для детей по обучению основам счета, чтения, письма, базовой магии. А дальше горожане самостоятельно берут уроки у какого-то мастера, выбирая себе профессию, затем сдают экзамен, вступают в гильдию, набирают учеников… Как-то так.

– А крестьянка может стать горожанкой?

– Зачем? То есть теоретически это возможно, но на практике так никто не делает. А зачем крестьянину куда-то из дома уходить, думать, где взять денег на покупку жилья, на обучение профессии. Еще и налоги платить и учиться читать-писать надо… Любая крестьянка тебе объяснит, что ее жизнь лучше и интереснее, чем у этих суетливых горожанок.

Значит, теоретически возможно. Почему Хокс не мог свою девушку за горожанку выдать? Может, потому, что прошлое его избранницы начнут копать, а дальним родственникам короля жениться на крестьянках запрещено законодательно? Эх, чужой мир – потемки. Понимаю, что чувствую себя уже прилично.

– Попробуем найти мою дверь для речи?

– Давай. Я страхую.

Я в круглой комнате. Ищу ту дверь, которая поможет отправлять словесные сообщения без использования камня связи. Захожу. Офисный стол, на нем большой старинный микрофон на толстой устойчивой подставке. На пробу дую в него, раздается характерное эхо. Так, если следовать аналогии с мольбертом, где-то должна быть рамочка с тем, кому я это буду говорить. И точно, на стене висит пустой портрет. Представляю Коллину, в двух словах благодарю ее за Галу. Чудесная девушка, воспитанная, вежливая, читает вслух внятно, лишних вопросов не задает. С такой учиться одно удовольствие. Коллина говорит, что рада, но просит не орать так громко. Извиняюсь, объясняю, что сейчас как раз идет урок, и я в первый раз до нее без камня связи дотянулась. Хвалит. В голове слабо звучит настойчивый голос Миахольда, будто он уже не первый раз меня зовет: «Ася, все, выходи, все!» Представляю себе Миахольда, четко проговариваю «уже выхожу» и открываю глаза.

Что-то мне совсем нехорошо. Все ощущения наваливаются, как после первого раза с Сейшеем, только хуже. Миахольд ругается на меня сквозь зубы, отпаивает водичкой из ледяного стакана, когда только разжиться успел. Касается, лечит, ругает, опять лечит.

– Прости, пожалуйста, – шепчу я, когда заледенелый язык чуть оттаивает. – Я вышла сразу, как только тебя услышала. Ты долго звал?

– Долго, Ася, – его голос жесткий, недовольный. Но я же не виновата, что не слышала! – Ты должна была выходить сразу, мгновенно. Как только получила сигнал – сразу. Ни секунды лишней, ни доли секунды. А ты зачем-то мне сообщение еще отправила. Это что за безрассудство? Ася, это просто глупость. С магией не шутят. Никогда. В нас это вбивают с рождения, со школы. Во время обучения слушаться беспрекословно! Грань между получилось и умер очень тонка, нас учителя вытаскивали всегда в последний момент, давая шанс справиться самостоятельно. И мы знали, что уж если «выходи», то нет варианта не послушаться. Ты это понимаешь?

– Понимаю… теперь. Прости, пожалуйста, я не знала, что это настолько серьезно, – мне стыдно, правда стыдно. И плохо. Лежу, слезы катятся по вискам, оторвать голову от пола сил нет. – Случилось что-то… непоправимое?

– Не уверен пока… Лежи. Что тебе помогает силы восстановить обычно? Что угодно, быстро?

– Сладкий чай, горячий душ, посмотреть на небо, обнимание.

Миахольд сграбастывает меня в охапку, обнимает всем телом, прижимает к себе. Дышу. Несет на улицу, укладывает в своих руках, и я впиваюсь взглядом в небо над деревьями. Оно всегда завораживает. Сколько же надо мной километров… я улетаю туда, вверх… И теряю ориентацию, падаю вниз, погружаюсь в эту глубокую синеву…

– Поразительно, ты невероятно быстро восстанавливаешься! Но учить тебя – это поседеть раньше времени, – теперь в голосе Миахольда знакомое доброжелательное спокойствие. – На сегодня все, подруга, я тебе кэш вызову. Проводить?

– Не нужно, – слезаю с его колен, осторожно распрямляюсь. Голова еще кружится, колени слабые, но в целом все более-менее прилично.

– Тогда следующий урок через неделю. Не экспериментируй без меня, пожалуйста. Хорошо?

– Хорошо. Спасибо! С меня пирожки или что ты любишь, в качестве извинения.

Миахольд сажает меня в кэш и бурчит, закрывая дверь:

– За такие переживания… Пирог с яблоками и корицей!

Дома я обнаруживаю диверсию: мои лучшие туфли, в которых я была на королевском приеме, подозрительно блестят чем-то жирным. Понадеявшись, что это всего лишь растительное масло, выговариваю шосю все, что о нем думаю. Мой охранник прижимает уши, скалит мелкие зубки и демонстративно поворачивается ко мне хвостом. Это было бы очень убедительно, если бы он не сидел при этом у меня на груди. А так, стоит немного наклониться, бессердечная сила тяжести вынуждает Очень Недовольного Зверя добровольно покинуть насиженный пост, дабы предотвратить унизительное падение. Подхватываю его в ладони, начинаю оправдываться. Мириться все-таки нужно, а то жить под одной крышей с мстительным и умным животным… никакая встроенная уборка дома не поможет.

Сначала я не понимаю, как к нему относиться – вежливо уточняю любую мелочь и даже сомневаюсь, стоит ли при нем переодеваться. Но наблюдения показывают, что шось все-таки зверь, пусть и умный. Понимает почти все, что я говорю, но только бытовую речь, абстрактные понятия не для него. Владеет несколькими жестами – да, нет, хочу-дай, поиграй со мной. В основном же ведет себя как обычный домашний питомец: играет со своим хвостом и пожертвованным из кабинета плюшевым слоником в половину его ростом, забавно умывается, спит, исследует дом… В туалет ходит совершенно по-человечески, гибкими пальцами самостоятельно открывает двери и опускает сиденье. Но и в моем мире многие коты на это способны.

Связываюсь с лордом Арбо, выясняю, что очередной игровой вечер идет хорошо, мое присутствие не требуется. Из-за ежевечерней учебы я редко там появляюсь, но ребята и без меня хорошо справляются. Управляющий делится своим беспокойством о том, что гости так азартно и интенсивно осваивают иномирское развлечение, что скоро уже все перепробуют, нам нужны новинки. Понятно. Вообще-то, есть у меня в закромах пара идей, опробованных на любимых друзьях, стоически переносящих мои эксперименты…

Устраиваюсь за кухонным столом придумывать игру. Для начала рисую большой прямоугольник, на весь альбомный лист. Расчерчиваю его на двенадцать маленьких квадратов и начинаю наполнять мир: здесь будет речка… логично, что она впадает в море на краю карты… Вот тут замок, тут домик рыбака. Лес с разбойниками, мудрец в горах. Я заполняю клетки рельефом и персонажами, придумываю каждому из них какие-то потребности. Рыбак подарит свою лодку в обмен на… допустим, красные башмачки. Так, зачем рыбаку башмачки? А пусть он хочет жениться на деревенской знахарке из соседней клетки, вот за них она согласна будет на брак. Угу. Где там игроки смогут найти нужную обувь? Вот так, ниточка за ниточкой придумываю будущую канву приключения. Цель всей игры – найти… золотой ключик! Ну а почему нет, ребята такой сказки не знают. Предложу друзьям попробовать побродить по моей выдуманной карте, когда доделаю. Если понравится – запустим в клубе.

На вечер опять вызываю Галу, у меня еще четыре главы не законспектированы, вчера из-за моей пробежки пришлось пропустить учебу, а экзамен уже послезавтра. Шось засыпает на ее коленях под монотонный бубнеж об устройстве выделительной системы.

– Лапа моя, мне сейчас надо идти работать, а ты останешься дома.

Ответом мне становятся полные недоумения и обиды распахнутые глаза. Они у него и так круглые и желтые, а сейчас совсем уж запредельно большие.

– Не могу! Клиенты не поймут. Ты отвлекать будешь, с настроя сбивать. Понимаешь?

Шось садится на попу, привычно обернувшись хвостом, и замирает. Он не только не моргает, я не могу увидеть, дышит ли он.

– Э-э-э… ты намекаешь, что умеешь не шевелиться?

Отмирает, смотрит просительно. Потом решительно запрыгивает ко мне на плечо, прячется под волосы на затылке, а хвост спускает в вырез платья вдоль спины.

– Нет, так не пойдет. Я буду тебя все время чувствовать, а мне нужно сосредоточиться. Но есть один вариант, если ты сможешь не шевелиться целый час? Дышать можно, но незаметно. И глазки закрыть?

Утвердительный чих в ухо.

– Тогда попробую выдать тебя за экспонат на полке. Сегодня клиент у меня такой, что могу поэкспериментировать. Но учти, в какой-то момент тебе придется меня одну отпускать. Можешь начать морально к этому готовиться.

Перебираемся в кабинет, Кулёк жизнерадостно скачет по полупустым полкам. Наконец сворачивается в компактный пушистый комочек между сухим деревом и вулканом, только нос наружу. И замирает.

– Молодец. Не шевелись, пожалуйста, пока у меня посетитель.

Марла вновь в образе ухоженной леди лет пятидесяти. И родинка на месте, и шрам на пальце. Скорее всего, про пирсинг в пупке она тоже не забыла. В прошлый раз мы закончили на том, что она потопталась по моему столу, разрешая себе делать что-то недопустимое, от этого образ ее детской части из робкой девочки трансформировался в свободного ребенка, который не боится неодобрения матери. Сегодня женщина воспринимается неуловимо по-другому. Я всматриваюсь в ее лицо, пытаясь поймать отличия. В глазах лукавая радость, губы подрагивают, готовые вот-вот улыбнуться. Она ничуть не похожа на того встревоженного и унылого мальчика, которым предстала в этом кабинете впервые.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, Ася. Вы не представляете, что я сделала!

Выжидающе смотрю на нее. Марла переходит на заговорщицкий шепот.

– Я целовалась! С моим садовником! О-о-ой, это так неприлично…

Втягиваю щеки, чтобы не демонстрировать широченную улыбку, но она все равно выползает. Задаю вопрос не по делу, из чисто женского любопытства.

– Понравилось?

– Да. И потом тоже понравилось, – Марла краснеет, но взгляд не прячет. Видимо, поцелуями они не ограничились. В психологическом смысле моя девяностолетняя клиентка сейчас подросток, впервые в жизни нарушающая родительские запреты и познающая себя. Как и любого подростка, ее может заносить в этом самоисследовании.

– Как вы относитесь к тому, что с вами происходит?

– Я счастлива. Это настолько по-другому, чем то, как я жила последние десятилетия… Удивительно! Только… мне-то хорошо, я делаю, что хочу. Но слуги стали от меня шарахаться. Подруга вот обиделась, что мне не хотелось, чтобы она в гости пришла. Ну серьезно, у нее там проблемы какие-то, она будет мне весь вечер про них ныть. Зачем мне это надо? Не хочу. И не буду. Я вообще теперь не делаю того, что не хочу.

Ага. Похоже, эта самая девочка, которой разрешили снять сандалики и испачкаться, решила, что теперь ей все можно, и взяла верх над всей личностью. Самое время поддержать другую ее часть, чтобы помочь удержаться на грани.

– А если вам не хочется вставать утром?

– То весь день лежу. Я так счастлива!

Понятно. Ладно, будем выводить на поверхность ее взрослую часть. Должна же она где-то быть.

– Я предлагаю вам записать на листочке свои желания. В столбик, все подряд: важные и не очень, реальные и совершенно невыполнимые.

Наблюдаю, как Марла бодро заполняет лист короткими фразами мелким почерком. Мне не видно, что именно она пишет, но это и не важно. В какой-то момент довольно выпрямляется и откладывает ручку в сторону.

– Закончила. Знаете, Ася, ведь еще месяц назад это была бы совершенно непосильная задача. А теперь вот – двадцать четыре пункта. С ума сойти!

– Хорошо. Возьмите другой лист. Объедините то, что вы написали, в более крупные группы: например, желание научиться петь и рисовать близки по смыслу, так же, как и желание шоколада и сока из свежей мельбы.

Жду, пока Марла справится и с этой частью. У нее получаются пять общих пунктов и одна отдельная запись, которую, видимо, ни с чем объединить не удалось.

– Теперь я вам дам очень сложное задание. Подумайте, пожалуйста, ЗАЧЕМ вы этого хотите? Что у вас будет, если вы это получите?

– Хорошо. Первый пункт: хочу «красивое». Я сюда отнесла ожерелье, плащик, как у леди Стейши, и всякое такое. Зачем мне это? Чтобы было.

Помогаю:

– Как вы будете себя чувствовать, если у вас будут все эти красивые вещи?

– Я буду чувствовать себя привлекательной, желанной… Я поняла вашу мысль! Значит, пункт один: хочу быть женственной и желанной. Так, вторая группа: хочу «стать лучше». Это как раз выращивать растения, как мой знакомый, научиться вышивать в эленийском стиле и другие навыки. Мне это нужно, чтобы… зачем? Чтобы… гордиться собой, я не хуже других!

– У вас здорово получается.

– Следующая группа: физические действия. Здесь еда, секс, массаж, спорт и другие удовольствия тела. Мне это нужно, чтобы испытывать наслаждение от жизни, быть здоровой и счастливой. Четвертый пункт – хочу покоя и тишины – это все, что мне хочется делать в уединении, – читать, мечтать, гулять по саду. Это дает возможность слышать саму себя…

Моя клиентка замолкает, хотя я вижу, что у нее записан еще один пункт и одно отдельное желание. Жду.

– Последняя часть – это мое желание быть нужной и любимой. Я не знаю, как еще раскрыть. Зачем мне нужно чувствовать себя любимой? Просто, чтобы не быть одинокой… Я не смогла никуда определить желание, чтобы были живы родители. Но, наверное, оно относится в этому же пятому пункту. Не быть одной, быть кому-то нужной. Вот и все.

Даю ей время побыть в этом состоянии тонкой настройки на саму себя, понимания глубинных своих потребностей: быть женственной, гордиться собой, быть счастливой, слышать саму себя, быть кому-то нужной. Пять основных личностей моей клиентки в данный момент жизни. Пришло время с ними познакомиться поближе. Продолжаем упражнение.

– Нарисуйте, пожалуйста, большой круг – это вы. В центре кружок поменьше, подпишите его «Я». Оставшееся пространство разделите на пять секторов. Чем сильнее ваша потребность в чем-то, тем больший сектор ей достанется.

Наблюдаю, как моя клиентка почти половину круга отдает желанию быть нужной, еще две большие части для возможности слышать саму себя и гордиться собой, оставшиеся два узких сектора для женственности и счастья, связанного с удовлетворением физических желаний. С интересом рассматривает то, что у нее получилось, переводит взгляд на меня. Сейчас для меня наступит самая сложная часть упражнения, потому что я все еще мало знакома с местным фольклором, хоть и читаю при любой возможности сказки и мифы Миосситии.

– Теперь вам нужно к каждому сектору подобрать персонажа. Кого-то из героев сказок, легенд, может быть, литературных произведений, кто обладает нужным качеством. Давайте попробуем с кого-нибудь полегче. Какой известный вам персонаж очень женственный?

– Леди Кэррол, прекрасная повелительница сердец. Это из легенды о Красавице и Оборотне, вы читали?

– Нет, но верю вам. Подпишите в секторе – леди Кэррол.

– Что там дальше… Физическое удовольствие – это точно девочка Обжорка. Детская сказочка про Обжорку, которая так любила вкусно поесть, что съела все запасы в городе и лопнула. Вот пока она не лопнула – она была так счастлива! Наверное, я сейчас веду себя, как она. Получаю все, что хочу… И не хочу говорить себе нет.

Да, поучительная история для детишек, которых нужно учить контролировать свои желания.

– Не спешите ее ругать. Ведь она научила вас чему-то?

– Получать удовольствие от жизни. Да. Она хорошая… только вот нельзя ей так много власти давать. Как можно ее остановить?

– Сначала назовите всех персонажей и сами увидите.

– Хорошо. Не быть одной… быть любимой. В детстве эта сказка заставляла меня рыдать. Про маленькую одинокую девочку, которая ходила из дома в дом и искала тех, кто сможет о ней позаботиться, но равнодушные взрослые прогоняли ее. Потом на них обрушились беды, она их спасла, но все равно ушла в лес жить со зверями. Странная сказка, она поразила меня в самое сердце. Вот эта часть – эта та маленькая одинокая девочка, не помню, как ее звали. Не думаю, что она способна остановить Обжорку. Ей самой нужна помощь.

– Еще недавно она была главной в вашей душе. Вы искали того, кто сможет позаботиться о вас. Кто примет за вас решения, возьмет на себя ответственность за вашу жизнь. Искали. И не нашли.

Марла смотрит на меня огромными глазами и тихо плачет. От жалости к самой себе, осознания своего одиночества. Как бы это ни было печально, каждый из нас одинок. Никто другой не может отвечать за то, что происходит в нашей жизни. И лишь приняв свое одиночество, можно строить отношения с другим, не посягая на его пространство, не чувствуя себя обязанной и не впиваясь в другого жадной пиявкой: развлекай меня, будь рядом со мной всегда-всегда, лишь бы я не чувствовала сосущей пустоты вселенского бытия.

– Четвертый сектор. Гордиться собой, быть не хуже, чем все. Кого здесь запишете?

Марла неожиданно фыркает.

– Мою классную даму. Она вбивала в нас правила поведения, что мы должны соответствовать, быть не хуже девушек из другой школы.

– Чего же добивается классная дама в вашей душе?

– Соответствия ситуации. Быть опрятной, приличной, иметь чувство собственного достоинства. Она точно знает, как поступать правильно. Кстати говоря, именно эта моя часть и сбивала меня с толку. Я не понимала, я хочу надеть это колье, потому что хочу или потому что полагается его хотеть, если платье синее, а воротник золотой. Вот кто мне жизнь-то испортил!

Клиентка радостно ругается на внутреннюю училку, я терпеливо жду возможности ее реабилитировать. Нельзя какую-то свою субличность просто вычеркнуть. Они же не просто так завелись, а для чего-то.

– Я поняла, ее наставления мешали вам понять, чего именно вы хотите. А в каких жизненных ситуациях она вам помогала?

– Ну… в приличном обществе быть. Как себя вести с достоинством, чтобы за себя не было стыдно. Этикет я хорошо знаю.

– То есть иногда от нее и польза тоже есть?

– Да… Следующая часть – слышать себя и свои желания… Это кто-то мудрый и спокойный. Кто-то, кто точно знает, чего я хочу, и спокойно относится к этому. Причем знает именно про важное в моей душе, без этой суеты. Я не знаю, такого персонажа.

Я мысленно называю эту часть Буддой. Но не могу предложить образ – он ничего не скажет клиентке. Эх, вот где зияет дыра моего образования. Этого я и боялась. Молча жду, что я еще могу.

– Знаете, у эльфов есть такая легенда про Великую Мать, которая создала всех людей, эльфов и гномов, дала им вольной земли и пищи. Вот если приблизительно, то это Великая Мать. Мудрая, спокойная и любящая.

– Она способна мягко, но твердо сказать «нет» Обжорке?

– Конечно! Если мои желания будут вредить мне… дружбе… Я извинюсь перед Ани, что не нашла времени выслушать ее проблемы.

– Она способна позаботиться и утешить маленькую одинокую девочку в вашей душе?

– Да.

– Поддержать вашу женственность?

– Да!

– Договориться с классной дамой, чтобы не слишком на вас давила?

– Да. Она замечательная. Но я так редко чувствую с ней связь. Так редко чувствую себя мудрой, спокойной, принимающей себя и других.

– Мы познакомились с ней ближе, теперь она станет сильнее. Ваша взрослая часть, готовая брать на себя ответственность за ваши поступки. Ограничивать какие-то разрушительные импульсы, но удовлетворять сильные желания. Помогать вам развиваться и познавать себя… Если хотите, вы можете дома их создать – нарисовать, слепить, вышить, как угодно.

– Хорошо. Спасибо вам, Ася.

И уходит. У меня остается чувство, что больше я ее не увижу, моя работа закончена. Через час жду новенькую.

Она пришла с улицы раскрасневшаяся, возбужденная. Совсем молоденькая девочка, в моем мире ей можно было бы дать семнадцать лет. Судя по порывистым движениям, она действительно молода, а не только выбрала юную маску. Ритуально представляюсь и жду, когда же она начнет.

– Имейте в виду, денег у меня только на одну встречу. Меня зовите Кати. Мне нравится это имя, так зовут мою любимую героиню Вайнеса. Вы читали Вайнеса? Он прекрасен, все так говорят. Ладно, это не важно. От меня ушел муж. Это катастрофа. Я не знаю, как жить дальше. Помогите мне.

Э-э-э… серьезно? «Вайнес прекрасен, от меня ушел муж, это катастрофа» почти без пауз? Что-то я ей не верю. Осталось понять, в чем именно, – это она по жизни не в контакте со своими чувствами, или так работает психологическая защита? То есть кого она обманывает, себя или меня?

– Расскажите мне об этом больше.

– Да что рассказывать-то. Мы прожили вместе пять лет. Я все делала, все! Вела хозяйство, еду готовила, гостей принимала, за собой следила, в кровати не отказывала в экспериментах. А он встретил какую-то старуху неухоженную и теперь с ней живет. Приворожила она его, что ли? Но я проверяла, он чист на приворот. Я его видеть больше не хочу!

Чтобы определиться со степенью адекватности клиентки, я уточняю:

– А сколько лет старухе?

– Около сорока.

Ага. Это даже в моем мире не много. Обозвать старухой сорокалетнюю женщину может только кто-то очень юный. А если учесть, что замуж тут только начинают выходить в тридцать, то… Похоже, моя посетительница девочка-подросток. Теперь вопрос: замужество выдумано для привлечения внимания, или это реальная история первой любви?

– Как долго вы были женаты?

– Девятнадцать лет, пять месяцев и один день.

Сто-о-оп! Этого не может быть. Такая буквальная дата выглядит правдоподобно… но что тогда ложь? Впрочем, никто не отменял прямых неудобных вопросов.

– В чем вы меня обманываете?

Клиентка дергается, хватает сумочку, будто собирается вскочить и выбежать из кабинета. Для меня это знак, что я попала в цель.

– Если вы платите за то, чтобы обмануть меня, делайте это осознанно.

Девушка прямо смотрит мне в глаза. И говорит на тон ниже и медленнее.

– А чем была плоха история про бросившего мужа?

– Мне она показалась выдуманной. Я права?

Молчит. Вздыхает.

– И да, и нет… Он правда ушел. И я правда не знаю, как это пережить. Только не муж. Отец.

У меня в голове вспыхивает сигнал тревоги. Она тоскует из чувства брошенного ребенка или ревнует его как женщина? И если второе, это присоединение к обиде матери или личная влюбленность в отца?

– Расскажите мне то, что сможете.

Сжимает зубы так, что белеют скулы. Резко мотает головой.

– Не смогу, – наконец выдавливает она. – Может, поговорим о том, как Кати бросил муж и она учится жить без него? Мне кажется, это мне поможет.

Вообще-то, есть такой метод работы. Через метафору или сказку. Мне не хватает реальных подробностей ее жизни, есть шанс крупно облажаться. Но попробовать стоит.

– Хорошо. Жила-была Маленькая Принцесса. Больше всего на свете она любила своих родителей. Но однажды что-то случилось, и ее мама стала недоступна, – я надеюсь, что слово «недоступна» отражает много вариантов развития событий и хотя бы частично отражает то, что случилось в ее жизни. У матери могла начаться депрессия, у нее мог родиться младший ребенок, и внимания стало не хватать, или она могла быть просто холодным и отстраненным человеком. Что-то же толкнуло мою клиентку на такую самозабвенную привязанность к отцу. – Отчаявшись получить любовь от мамы, Маленькая Принцесса отдала все свое сердце ее папе, Королю, ведь он был для нее самым прекрасным мужчиной на свете. И девочка мечтала, что, когда она вырастет, обязательно выйдет за него замуж. Шло время, Маленькая Принцесса забыла с чего все началось и всей душой верила, что Король – единственный мужчина в ее жизни, а она его единственная женщина.

Вижу огромные, полные слез глаза моей клиентки. Значит, я иду в нужную сторону.

– Но однажды все изменилось. Она узнала, что Король отдает свою любовь не только Маленькой Принцессе, но и еще какой-то старухе. Гнев и боль заполнили ее сердце. Одним вечером, когда Маленькая Принцесса прогуливалась в саду и думала черные мысли, ей повстречался Прекрасный Принц. Он был вежлив, обходителен и смотрел на нее такими же глазами, как отец смотрит на свою новую жену. «Милая девушка, – сказал Прекрасный Принц, – свободно ли ваше сердце?» Но что могла ответить Принцесса, если в ее сердце был только Король и черные чувства. Принц опечалился. «Тогда я приеду через год», – сказал он. «Возможно, тогда в вашем сердце освободится место для меня и моей любви». И уехал. А Маленькая Принцесса посмотрела ему в след… и обвела на календаре этот день. У нее еще есть время. Она успеет.

Жду реакции. Моя клиентка какое-то время еще трансует, переживая отголоски этой истории, затем возвращается ко мне.

– Все было не совсем так. Но в чем-то вы угадали. В моем сердце сейчас боль предательства, и я хочу, но не знаю, как от нее избавиться. Помогите мне, – шепчет Кати. В этот раз ее мольба искренна. Сейчас самое время для карт, которые рисовал маэстро Веллиш.

– Рассмотрите колоду. И выберите семь картинок, которые помогут вам хронологически рассказать вашу историю.

Кати откладывает в сторону изображение молнии, отрубленной топором кисти руки, цветущего луга, солнца, свернувшегося бледного эмбриона с пуповиной, уходящей за край карты, странного животного, похожего на змею и скорпиона одновременно. Затем выкладывает их по одной в ряд и комментирует каждую картинку.

– Все началось двадцать лет назад, когда мои родители решили завести ребенка, – первой на стол ложится картинка с цветущим лугом. – Все было хорошо. Потом я узнала, что мама отцу изменяет. Это змеевик кольчатый. Для меня он символизирует удар в спину, предательство. Отец относился к ее загулам философски, но я, со своим детским максимализмом, не могла этого понять. Ее любовники занимали все ее время. И вы были правы, когда сказали, что она стала недоступной. Ей просто было не до меня. Приходила пьяная, блевала на ковер… Фу, я даже говорить об этом не хочу.

Девушка морщится, заново переживая отвращение и стыд за свою мать. Затем к змее-скорпиону на стол ложится карта с солнцем.

– Для меня остался только один родитель. Мой свет, моя опора, мой папочка. Я его любила так сильно, как я вам передать не могу. Ни одной конфеты я не съела целиком, всегда оставляла для папы кусочек. Без него спать не ложилась, дожидалась с работы. Мне казалось, я умереть за него готова. Вот не вру! Мне даже стыдно было, что я девушка, потому что он мог подумать, что я так же буду с ним поступать, как мама! В общем… я его очень сильно любила. Он тоже меня любил… Но потом – карта с черной тучей и молнией – я узнала, что он собрался уходить… а я должна остаться с мамой или жить отдельно, ведь я уже взрослая… Да кузню вам в подпол, какая я взрослая! Я рассвирепела. Кричала, бросалась вещами в него. Требовала взять меня с собой в новый дом. Грозилась с собой покончить! А он поцеловал меня в лоб и ушел. Навсегда.

Кати опять всхлипывает, но это злые слезы, след возмущения и обиды. Трясущейся рукой выкладывает следующую карту. Отрубленную руку.

– Я была разрушена. От меня оторвали часть. Кому конфеты оставлять? О ком заботиться? Об кого греться ночью? Я потеряла смысл, опору, друга. Первые дни он еще отвечал на камень, но я так молила его вернуться, что он перестал отзываться. И тогда мне стало вот так, – картинка со свернувшимся эмбрионом. – Мне хотелось лечь и умереть. Меня бросили. Я ему не нужна. Пустота. Никаких желаний. Только одна мысль бьется – я хочу к папе. День и ночь. Хочу к папе. Хочу к папе. Хочу к папе.

Кати замолкает, тоскливо смотрит на разложенные карты. Их шесть.

– Это вся история? А что сейчас?

– Сейчас… – неспешно просматривает колоду, с сомнением вытаскивает изображение песочных часов. – Сейчас у меня есть понимание, что моя реакция была чрезмерной… и что, наверное, когда пройдет время, – кивает на часы, – я смогу снова быть счастлива, но без него, как отдельная личность.

– Как вы себя чувствует сейчас?

– Мне плохо.

– Насколько процентов болит душа?

Клиентка поднимает брови на нестандартный вопрос, но послушно прислушивается к себе.

– На восемьдесят пять процентов. Я опять очень хочу к нему. Просто обнять. Просто сказать, что… люблю его. И не буду больше такой эгоисткой.

– Я хочу обратить ваше внимание, что эмбрион – это не только желание спрятаться от всего мира. Но и что-то новое, что только рождается. Теперь я прошу вас за каждой картой закрепить одну фразу, которая отражает ее смысл.

– Все было хорошо. Мама нас предала. Я люблю своего отца. Отец меня бросил. Я потеряла смысл в жизни. Хочу к папе. Мне нужно время, чтобы стать самостоятельной.

Бедная девочка. Да, у нее нарушены связи, патологическая привязанность к отцу. Да, она эгоистична и разрушительна. Но ей действительно непонятно, как жить дальше. Оба ее родителя отвернулись от нее чуть раньше, чем она была готова. В результате сепарация не прожита, любое расставание с возлюбленным будет заново поднимать волну горя, ложась поверх старых травм. Это все так. Но теперь мне нужно облегчить ее состояние здесь и сейчас. Поэтому работаю дальше.

– Соберите эти семь карт, перемешайте их и разложите заново в случайном порядке, называя вслух то, что карта обозначает.

Первая в этот раз рука.

– Я потеряла смысл в жизни. Мама нас предала. Все было хорошо. Мне нужно время, чтобы стать самостоятельной. Отец меня бросил. Я хочу к папе. Я люблю своего отца.

Грустно улыбается, поднимает на меня глаза.

– Ерунда получилась. Но от нее очень грустно.

– На сколько процентов душа болит сейчас?

– На семьдесят, примерно. Это боль… и печаль. Печали даже больше.

– Перемешайте и разложите карты еще раз.

– Я люблю своего отца. Все было хорошо. Мама нас предала. Отец меня бросил. Мне нужно время, чтобы стать самостоятельной. Я хочу к папе. Я потеряла смысл в жизни.

– Как сейчас?

– Меньше. Намного. Сорок процентов или даже меньше. Я не понимаю, как это работает!

Я не объясняю клиентке, почему, если разбить больное событие на части и многократно устроить из них калейдоскоп, то разобьются некоторые якоря и будет становится легче. Просто заставляю ее повторять процедуру еще пять раз. Пока она не говорит мне, что боли почти нет. Теперь самая рискованная часть упражнения. Я никогда не знаю, получится ли оно.

– Хорошо. Вновь соберите все карты, рисунки вы видеть не должны. Отберите из них три, в которых будет для вас весь смысл этой истории. То, что вы должны из нее вынести как урок.

Клиентка наугад выбирает три карты. Я волнуюсь. Если все три будут про брошенность, мне придется ей сказать, что без длительной терапии не обойтись, и я готова делать для нее скидку.

Первая карта. Отрезанная рука и ее кодовая фраза…

– Я потеряла смысл в жизни.

– В чем урок для вас?

– Что нужно искать свои собственные цели, а не жить жизнью своего родителя.

Вторая карта. Песочные часы. Я тихонько выдыхаю.

– Мне нужно время, чтобы стать самостоятельной.

– В чем смысл?

– Если бы папа не ушел, я бы не устроилась на работу. Я бы по-прежнему ждала его и не доедала конфеты. Теперь у меня есть время и возможность взрослеть. Вообще-то, так заведено у людей. Взрослеть, – вздыхает, улыбается. – Как же трудно это делать!

Третья карта. Солнце. Улыбаюсь в ответ.

– Я люблю своего отца. Что бы между нами не произошло, я его люблю… И он… тоже меня любит. Если люблю, то должна позволить ему быть счастливым, да? Наверное, да.

Она выглядит задумчивой и спокойной. А я должна провести последний этап, и он тоже связан с риском. Последнюю карту предстоит тащить из всей колоды, наугад. И у меня нет никаких объяснений, почему мистическим образом чаще всего попадается именно то, что надо. Точно в цель. Но ведь всегда есть риск, что новый символ перечеркнет прогресс предыдущего часа. Поэтому волнуюсь.

– И последнее. Вытяните карту, которая поможет вам справиться с этой ситуацией, станет для вас ресурсом.

Клиентка послушно вытягивает из середины колоды высокого мужчину, который стоит в пол-оборота и смотрит вдаль. Получилось.

– Про что для вас эта карта?

– С одной стороны, это тот самый прекрасный принц, о котором вы говорили. Когда у меня появится возлюбленный, мне будет о ком думать вечерами, это определенно уменьшит мою тоску. С другой стороны… этот человек смотрит вперед, за горизонт. Мне кажется, эта мысль важнее, чем реальный мужчина. Похоже, мне нужно смотреть вперед, а не пытаться вернуть прошлое.

Киваю, соглашаясь с ее интерпретацией.

– Спасибо вам за встречу. Наверное, я навещу завтра отца в его новом доме. И прихвачу рассаду для его жены, наши олии совершенно волшебных расцветок. До свидания.

Провожаю клиентку и сажусь зубрить конспекты. На сегодня больше никаких планов, завтра мне нужно быть… отличницей не вариант, так хотя бы крепкой троечницей.

Белые брючки из тонкого шелка, на штанинах зеленая трава и пушистые цветы, легкая маечка с небольшим рукавом и шикарными бабочками по спине и животу – мой новый костюм радует сочностью оттенков и приятной тканью. На ногах удобные босоножки на каблуке. На плече шось, который в этот раз так злобно тявкнул, отказываясь выпускать меня одну из дома, что я решила с ним не спорить. Авось отвлечет учителя. «Теменная, лобная, клиновидная», – мысленно повторяю названия костей черепа, когда кэш останавливается у знакомого домика на лесной опушке.

Джорох придирчиво меня осматривает на предмет вспомогательных артефактов, изымает шося, отпуская его попастись в саду, критически хмыкает на мой легкомысленный наряд, видимо, в его представлении, студенты должны одеваться как-то иначе, но в итоге садится гонять по всей человеческо-эльфийско-гномской анатомии, которая между собой почти и не различается. У эльфов суставы и позвоночник подвижнее, у гномов костей чуть меньше, потому что срослись, но основание-то все равно одинаковое.

Мой допрос длится почти час, и если вначале лорд настроен скептически, то по мере беседы оттаивает, а под конец и вовсе перестает придираться.

– Ну что. Экзамен ты сдала. Ответственная, это хорошо. Медитировала?

– Да. Часто. Мне кажется, я начала видеть… не знаю, ауры, наверное. Свечение вокруг людей, разных оттенков. Но это только в состоянии медитации, просто так не получается.

– Неплохо, неплохо. Ну что, раздевайся, пойдем учиться.

Я снова залезаю в некрашеные хлопковые штаны и такую же просторную рубаху, оставляю свои драгоценные артефакты за дверью. Лорд усаживается на пол в той самой деревянной комнате, я следую его примеру.

Основная моя задача так настроить зрительное восприятие, чтобы вместо четких контуров тела видеть смазанную цветовую вакханалию типа той, что учитель показывал в прошлый раз, на примере моего собственного организма. С наскоку не получается, но я не унываю. Тренируюсь смотреть сквозь лист бумаги, достигая нужной расфокусировки взгляда, следить за двумя подвижными объектами одновременно. К концу занятия глаза болят от напряжения, но это нисколько не приближает меня к цели. Почему-то вспоминается мое первое занятие по ментальной магии с Сейшеем. Я так долго и напряженно искала тот самый мольберт, которым сейчас уже не задумываясь пользуюсь. Но смогла его обрести только после того, как расслабилась и просто бубунила себе под нос балладу, особо не задумываясь над ее содержанием. Вдруг такая тактика и здесь поможет? Погружаюсь обратно в медитацию, концентрируюсь только на своем дыхание. Только оно, ничего больше. Ощущение собственных легких, мерно расширяющихся на каждом вдохе. Тишина. У меня ноет зуб. Справа. Но болит он только тогда, когда смотрю на моего учителя, спокойно и благостно взирающего на меня с расстояния в пару метров. Бред? Надо проверить.

– Лорд Джорох, у вас, случайно, премоляр не болит?

Учитель довольно улыбается.

– Рассказывай, как ты это видишь.

Вздыхаю.

– Я не вижу. Я чувствую. Мой ныть начинает, когда на вас смотрю.

– Плохо, девочка, ты присоединяешься. Не нужно. Тебе людей с такой острой болью могут принести, а как ты поможешь, если сама в обморок грохнешься? Да, болит. После занятия пойду к коллеге – самого себя без критической необходимости лучше не лечить… А внешне никак не видишь?

Я еще раз стараюсь посмотреть тем самым расфокусированным взглядом. В результате ВИЖУ, что правая щека у Джороха ТЕПЛАЯ. Но я не знаю, какими словами можно передать, что я глазами вижу температуру. Она ведь не красная, не светится. Теплая. Сумбурно объясняю это лорду, он остается весьма мной доволен, и даже сбой системы восприятия его не настораживает – с опытом все станет отчетливее.

Совершенно вымотанная, но оправданно гордая собой я оказываюсь на улице. Впереди еще целый день! А не покормить ли себя в кафе? Отметить, так сказать. Я же заслужила! Ноги сами несут меня к рынку, по пути балую себя и шося всем, на чем взгляд остановится. В ресторане мы уплетаем рыбный суп; мороженщик, улыбаясь, делает нам две сливочные порции, побольше и поменьше. В итоге Кулёк устраивается подремать у меня в декольте, а я покупаю новый набор посуды с симпатичными птичками, амулет, защищающий от сгорания на солнце, – пригодится, когда опять до моря доберусь, и шляпку. А еще несколько фигурок для кабинета, духи и пригоршню сладких орехов, часть которых сразу же переданы в защечные мешки моего норного жителя. Уже на выходе наталкиваюсь на сухонького старичка с чем-то вроде белой глины, гончарным кругом и кучей инструментов. За его спиной полки с готовыми работами, и я понимаю, что никуда отсюда не уйду, пока не выторгую хотя бы несколько фигурок. В то время, как я завороженно рассматриваю пухленькую девчушку, скосившую глаза на нос, – там машет крылышками божья коровка, старик молча и быстро лепит три бабочки. Макает пальцы в краску, обрызгивает крылья, дует блестящей пыльцой. Еще раз прищуривается на меня, истончает им крылышки до полупрозрачности, бабочки на мгновение окутываются сиянием, затем почти полностью гаснут. Остается ощущение чуда. Я не знаю, сколько денег достать сейчас из кошелька. Простенькие цветочки для волос стоят от одной до трех серебряных монет. Отдаю старичку один золотой, смотрю вопросительно. Он улыбается, протягивает мне трех прекрасных созданий, и солнечные лучи, проходя сквозь слюдяные подрагивающие крылышки, разбиваются танцующими цветными бликами на ладони, как теплые витражи в старинных часовнях. Ох, мало золотого. Подкалываю две бабочки у висков, одну на затылок, вместо дешевой пластиковой полоски с ненатуральными блестками. Старик улыбается еще шире, просто лучится радостью и белыми ровными зубами. Такие в моем мире можно встретить только на плакатах с рекламой стоматологических клиник.

Набираюсь наглости и рассказываю вкратце про свою работу, клянчу у него хотя бы несколько статуэток для кабинета. За любые деньги. Знаю, знаю, так не торгуются. Но я сейчас чувствую себя маньяком-коллекционером над последним экспонатом из редчайшей серии. Мне это НАДО! И пусть весь мир подождет.

Девочка с божьей коровкой, парочка дерущихся троллей, могучий воин, атакующий неведомого врага, объятый пламенем хохочущий мужчина, нежная феечка и еще несколько бесценных персонажей становятся моими. Особенно радует композиция, в которой высокомерный эльф с негодованием ругает шося, держа его двумя пальцами за шкирку – на колене у эльфа характерная лужа, морда шоськи отчетливо виноватая.

– Это потрясающе! Я никогда не видела ничего подобного!

Переключаю амулет в режим трансляции эмоций и максимально сильно сосредотачиваюсь на своем восторге и ликовании! Путь почувствует, что мне хочется танцевать и обнимать этого чудесного дядечку просто за то, что он есть, и его работы так прекрасны!

Его глаза распахиваются удивлением, а потом он хохочет, запрокинув голову и дергая выпирающим кадыком на морщинистой смуглой шее.

– Ой, какая же забавная! Иди уже, пожалей мои нервы. Обнимать! Старого Карайлена! Ну даешь!

Только сейчас вспоминаю, что обнимают тут возлюбленных и детей. Опять я со своими неуместными инициативами. Выключаю амулет, смущенно улыбаюсь веселящемуся мастеру и иду к мальчишкам-курьерам, готовым доставить покупки к хозяевам в удобное время. Договариваюсь с ними, что мой багаж попадет домой около семи вечера, а сама налегке иду бродить по городу, на ходу вспоминая карту. Через три поворота от рынка должен быть проход к узкой речушке с мостиком, похожим на спину изогнутого кота. Или для этого нужно было с другой стороны выйти? Мой топографический кретинизм не оставляет ни одного шанса достичь цели, но гулять по городу в прекрасную погоду, спонтанно сворачивая только в те переулочки, которые кажутся привлекательными, – в этом тоже есть своя прелесть. А когда устану, вызову кэш к ближайшему зданию, делов-то. Довольно вспоминаю подробности сданного экзамена, зачем-то еще более детально рассказываю материал Джороху в своей голове. И это можно было бы добавить, и вот это я тоже, оказывается, помню.

Колет сердце. Надо бы присесть, отдохнуть. На жаре, что ли, разморило? А сердце прям печет, на уровне лопаток. Внезапно Кулёк выныривает из своего убежища, встает передо мной, напряженный, выгнутый, по вздыбленной шерсти туда-сюда искры бегают. С кончика дрожащего хвоста срывается молния, бьет куда-то влево и вверх. Но я никого не вижу и не слышу, мы с ним одни в неожиданно пустом переулке. Через пару секунд до меня доходит, что это нападение. Некромант может быть под покровом невидимости, поэтому надо валить отсюда и поскорее, а не проверять выносливость моего защитника и надежность печати. Только как Кулька на руки-то взять, он же весь молниями уже плюется? Я не могу его тут оставить! Ладно, руки мне потом вылечат, надеюсь. Пытаюсь хватануть шося под брюхо, но даже не могу прикоснуться – поле вокруг него шипит и плюется искрами. Поддавшись первой же бредовой идее, снимаю с ноги босоножку, молясь, чтобы подошва оказалась прорезиненной, продеваю ладонь в лодочку, каблуком цепляю мелкого под пузо, тут же кручу кольцо. Одна молния все-таки вбивается в палец, от боли роняю Кулька вниз, он приземляется уже на пол телепортационного зала. Кажется, мы справились. Теперь нужно отчитаться Сейшею и лорду Гварди о произошедшем. Еще одного упрека в отсутствии мозгов я бы не хотела слышать. Представляю свой антикварный микрофон, в рамочку на стене размещаю эльфа.

– На меня, скорее всего, напали, я сейчас в вашем телепортационном зале, ушла по кольцу. Кулёк молниями плевался, но никого видно не было. И сердце болело. Вы меня слышите?

А голова-то уже кружится. Даже думать не хочу, что будет, когда я прерву сеанс общения. Сейшей отвечает вслух.

– Знаю. Выходи быстрее, я здесь.

Привет, магическое истощение. Полулежу на руках у эльфа, вид у него слегка растрепанный, непривычно даже. Надо мной собирается подозрительно знакомая тучка, вода тонкой струйкой льется в пересохшие губы. Сиплю.

– Лорду Гварди скажите сами, а то он меня опять ругать будет.

– Уже. Брайон или его наниматель, пока не знаю, заказал тебя двум наемникам, они сейчас у нас в боксе сидят, ждут допроса. Как себя чувствуешь?

Я перевариваю полученную информацию, машинально облизывая обожженный палец. Встречаюсь взглядом с лордом, пристыженно вытаскиваю пострадавшую фалангу изо рта.

– Давай сюда.

Уверенно обхватывает кисть, бесцеремонно макает мой пострадавший палец в жирную мякоть какого-то крема, приятно обволакивающего холодненьким. Не болит, хотя тонкий ветвистый след от ожога полыхает красным.

– Спасибо. Когда вы успели поймать этих, которые за мной охотились?

– Сразу. Прошел сигнал, что Кулёк в защитном режиме. Я воспользовался маячком, не зря ставил, и пока ты зачем-то пыталась взять зверя на руки, вырубил обоих. Они, кстати, пытались сначала тебя усыпить, печать поглотила заклинание, потом силовой волной сбить с ног, но шось им настройку сбил.

– Я его на руки брала, чтобы телепортироваться! Не могла же его там оставить.

Сейшей беспощаден.

– Могла и должна была. Без тебя он бы просто удрал, кто его преследовать-то будет. А так был вынужден стоять до конца, защищая детеныша. У него твоей печати нет, ударная волна размазала бы его в месиво. В следующий раз…

Я испуганно дергаюсь, эльф отводит глаза.

– В общем, телепортируйся сразу, у Кулька без тебя больше шансов. Не говоря уже о том, что твоя жизнь несоизмеримо ценнее.

Мы все еще сидим на полу в центре зала. Обсуждаемый пушистый дохлой тряпочкой валяется рядом, но дышит. Устал, понимаю. Ничего, сейчас доберемся до дома, там заварим себе чая, наберем водички… Кстати, об этом. Ищу взглядом тучку, но ее уже нет.

– Лорд Сейшей, я могу задать вам вопрос?

– Попробуй.

– Миахольд умеет такие же тучки делать?

– Нет. У него совсем глухо с магией стихий.

– Зато у вас, как я понимаю, водная специализация.

– Да. Идти можешь или отнести? У меня тут кабинет недалеко, если помнишь.

– Я бы лучше домой. Если вам не трудно, телепортируйте меня или кэш вызовите.

Я так и не спрашиваю у эльфа о том, была ли тучка в кабинете Миахольда его творением. Не спрашиваю, потому что не знаю, что буду делать с ответом. Сейшей телепортирует нас с шосем сразу в спальню. Почему-то его присутствие на моей территории вызывает воспоминания не о совместном кошмарном сне, а о восхитительной ночи вот на этой вот кровати. Смущенно благодарю, лорд спокойно прощается и возвращается на работу, ему же еще наемников допрашивать.

Переношу Кулька в кресло, выкладываю перед мордочкой сладкие орехи и миску с водой. В ответ получаю жизнерадостный мах хвоста. Да, досталось тебе сегодня, малыш. Ты меня защищал. В порыве слезливой благодарности целую пушистую мордочку и шепчу ему, какой он хороший, пока Кулёк не начинает меня отпихивать. Ладно, ладно, поняла. Спать так спать. Немного непривычно без повторения конспектов, но экзамен уже сдан. Мысли возвращаются к Сейшею. Сегодня он вообще ни разу мне не нахамил. Даже когда за Кулька отчитывал, делал это как-то умеренно. Похоже, мы с ним сможем как-то сосуществовать в этом мире, не вынося друг другу мозг. Хотя вопрос про Миахольда остается открытым. Если допустить, что расспрашивали меня по просьбе эльфа, то… Сейшей явно хочет мира. Я не против, пусть будет мир.

Он записан, как Асантор. Мужчина. Старый. Совсем старый. Ввалившиеся щеки, сморщенный рот, неухоженные брови, седые волоски из носа. Даже запах старого тела. И глаза блеклые, будто он не здесь. Одет при этом в темно-фиолетовый балахон, как у перетащившего меня сюда мага, чьего имени я не помню. Он весь дряхлость, и пока идет к креслу для посетителей, мне кажется, что я слышу, как скрипят его суставы. Садится, откидывается на спинку и прикрывает глаза. Я жду. Он молчит. Пять минут… Десять… Не шевелит ни одним пальцем, даже глазные яблоки неподвижны. Что же… Сознательно заставляю себя расслабиться и настроиться на длительное ожидание. Спокойно рассматриваю символы, вышитые по подолу и рукаву. Чем-то похоже на руны, но позатейливее. Молчит… Может быть, он может как-то рассматривать меня сквозь веки? На всякий случай сохраняю на лице доброжелательно-выжидающее выражение. Неожиданно старик всхрапывает, и я расплываюсь в неверящей улыбке. Серьезно? С такой ситуацией я сталкиваюсь впервые. М-м-м… Вспоминается анекдот из моего мира про сексопатолога и «гоните их в шею, им просто негде». Может у дедульки дома куча маленьких внуков и у соседей ремонт, а час в моем кабинете дешевле гостиницы? Бред! Перестаю внутренне ржать и включаю профессиональное отношение к происходящему. Ведь это про доверие. Ему здесь настолько комфортно и безопасно, что даже может спать. Хотя это может оказаться проверкой и провокацией в одном флаконе, а дядечка засланным казачком, который мониторит реакцию психолога на нестандартную ситуацию. До конца встречи остается всего пятнадцать минут, когда старик открывает слезящиеся глаза, медленно добывает из рукава мешочек с оплатой, кладет на стол. И все еще молчит. Молчу и я.

– Моя жена… Умерла семьдесят пять лет назад… Я тоже хочу в лучший мир. Но у меня осталось дело… Да, дело… Недоучка-целитель убил мою жену. И он должен будет умереть. Тогда и я обрету покой…

Я храню секреты своих клиентов. Кроме тех случаев, когда узнаю о готовящемся преступлении. Должна ли я понимать его слова так, что он планирует убийство?

– Правильно я вас поняла, что вы хотите отомстить целителю, убившего вашу жену?

– Да, деточка, хочу.

– Расскажите мне об этом.

Старик беззвучно шевелит губами, подслеповато щурится на меня.

– Ты немного на нее похожа… Да, похожа. Она тоже всех жалела… А потом умерла… Оставила меня одного… где моя Кэсси теперь? Я совсем один…

Не могу понять, это странная манера говорить или дедушка сошел с ума на старости лет. Но все равно пытаюсь установить контакт.

– Расскажите мне, что случилось семьдесят пять лет назад.

– Она была лучшей волшебницей, пишущей историю бытовой магии. На нее молились коллеги, это она создала плетение, объединяющее стирку и глажку одежды, она первая додумалась, как утилизировать отходы в столярных мастерских, не трогая промежуточных деталей работы… Я так ее любил… Когда у нее закружилась голова, она находилась рядом с больницей для бедных. Там проходят стажировку недоучки. Я не понимаю, почему она не вызвала кэш, не отправилась к нормальному целителю. Господин Кулис диагностировал магическое переутомление, влил силы и отправил домой. Через час она умерла от инсульта… Из-за его безграмотности моя женщина умерла… Я долго ждал. Да, ждал. Завтра у господина Кулиса свадьба. А через неделю он умрет. Знаешь, девочка, у меня совершенно не было способностей к целительству… Но я старался. Теперь я могу закупорить любой сосуд с той же легкостью, что и очистить его… Да, могу. Он заплатит. А потом уже я найду свой покой.

Старик замолкает, а я понимаю, что у меня сейчас два выхода. Сказать ему, что вынуждена обратиться в полицию – и надеяться, что моя защита выдержит его гнев. Или попробовать его отговорить… от мести, которую он вынашивал столько лет. Мне хочется скулить от ощущения собственной беспомощности. Ну какие слова я могу найти сейчас, какие?

– Когда господин Кулис умрет… Что вы почувствуете?

Он медленно раздвигает губы в улыбке, готовится что-то сказать… потом зависает вот так, с остановившимся взглядом и растянутыми губами. Его плечи опускаются вниз, голова бессильно падает на грудь. Старик раскачивается вперед-назад и тоненько ноет на грани слышимости. Говорит вслух, неожиданно внятно, без всяких повторов, хоть и устало.

– Да ничего я не почувствую. Я уже давно ничего не чувствую. Знаешь, девочка, даже голод меня не беспокоит. Часы вот, завожу, чтобы хоть раз в день что-то скушать… И в туалет… завожу. А то стыд-то бывает, случается.

Я снова всматриваюсь в его маску. Сколько же ему лет?

– Да ты не смотри, я тут примолодился чуток, когда собирался. Ну можно ж пару сотен лет-то скинуть? Да? Я же еще ого-го!

Чем больше я его слушаю, тем больше понимаю, что его угрозы – это фантазии бессильного старика. Ничего он никому не сделает. Но Миха я все равно предупрежу.

– А есть ли хоть что-нибудь, что вас еще радует?

Он долго молчит, закрыв глаза. Наше время давно закончилось, но сейчас я понимаю, что останавливать занятие нельзя. Не та ситуация.

– Сейчас нет, ничего. Но когда-то… я любил запах корицы и меда. Кэсси пекла пироги с корицей и медом.

– Вы все еще хотите его убить?

Асантар переводит поплывший взгляд на меня. Там явно пирожки и счастье, какое там убийство.

– Не хочу. Но, думаю, что должен. Да, должен. Чтобы он больше никому не навредил.

– Знаете… Вы за семьдесят пять лет, без всяких базовых способностей научились лечить. Неужели же ОН и со способностями, и с образованием, и с опытом, и с самым страшным для целителя переживанием – смертью клиента по его вине… Так неужели же он не стал лучше? За эти годы шося можно научить считать, не то что юному стажеру стать хорошим врачом. Ведь он спас за эти годы сотни, тысячи бедняков, которые не могли оплатить другого врача. Точно ли вы должны его убивать? Не проверив, какой он сейчас? А ваша жена, которая всех жалела, столько сделала для счастья других людей… Что бы сказала она?

Старик в моем кресле сидит обиженный, нахохлившийся, руки скрещены, нижняя губа отвисла. Зыркает исподлобья, и голос капризный такой, противный:

– И что, мне теперь вообще не мстить? Что я как дурак столько лет учился сосуды латать?

– Ваше умение может спасти кому-то жизнь. Если сейчас со мной случится беда, вы сумеете помочь, потому что все эти годы тренировались.

– Так нечестно.

– Что вы можете сделать, чтобы действительно почтить память любимой? Так, чтобы глядя на вас из лучшего мира, она могла бы улыбаться.

– Починить ручку на двери, – ворчит. – Она просила лет… много, в общем. И внука проведать надо бы… Он шлет какие-то письма пару раз в год. Но я не могу их прочитать… Глаза, понимаете?

– А почему вы не обращались к целителям?

– После всего что было? Ни за что!

Ну вот, теперь в моем кресле оскорбленный император, всем своим видом демонстрирующий убогость моего возмутительного предложения.

– Это ваш осознанный выбор. Отказываете себе в исцелении зрения, из-за этого не поддерживаете связь с единственным вашим родственником… Только потому, что БОИТЕСЬ довериться врачу.

– Я ничего не боюсь!

– Боитесь, еще как. Умереть. Или это ваша месть такая? Отомщу всем целителям тем, что не буду ими пользоваться? Кто тогда наказан сильнее, вы или они?

Понимаю, что провоцирую его сейчас. Но я должна убедиться, что даже в гневе он не пойдет убивать бедолагу.

– Да что ты понимаешь! Я ничего не боюсь. Вот завтра же пойду и вылечу глаза!

– Спорим, что не пойдете?

– Спорим! На десять золотых!

– Идет.

Пожимаю ему руку, провожаю к выходу.

– Жду вас через неделю, расскажете, про что внук писал.

И он улыбается, морща все лицо.

– А ты молодец, девочка. Да, молодец.

И уходит.

Не успеваю убрать оплату в ящик стола, привратник демонстрирует нового посетителя, хотя на сегодня больше никто не записан. Знакомая широкоплечая фигура, черные волосы, острые уши. Сейшей. Может, новости какие-то? Встречаю его на лестнице, здороваюсь, провожаю в свой кабинет. Лорд занимает мое кресло за столом, приходится устроиться в клиентском. Выглядит он хмуро.

– Твой последний посетитель, Асантор. Рассказывай, что тебе известно.

– Эм-м… вообще-то я специально проговаривала Миху, что не могу ни с кем обсуждать то, что происходит в кабинете. Я храню тайны моих клиентов, это не пустые слова…

Лорд морщится, перебивает.

– Он проходит в качестве подозреваемого по моему расследованию. И мне нужна информация. Не вынуждай опять на тебя давить.

– Это угроза?

– Я могу потребовать полный доступ к твоей памяти, так как ты покрываешь преступника.

– Не преступника, а подозреваемого. И не покрываю, а отстаиваю свое право хранить тайны моих посетителей… Лорд Сейшей, у вас не получится принудить меня силой к сотрудничеству.

– Это почему же?

– Потому что я этот факт предам огласке, и клиенты перестанут ко мне ходить. И тогда я не смогу выполнить свою миссию. Вам решать, что важнее – мой целевой клиент или информация по Асантору.

С легким злорадством наблюдаю, как вытягивается лицо у эльфа, приобретая растерянное выражение. Что, не ожидал? Но когда лорд устало трет лицо ладонью, мне становится стыдно, что мешаю ему выполнять работу, в то время как он забыл наш конфликт, чтобы меня защищать.

– Давайте так. Мне ничего неизвестно о преступлениях, ранее совершенных этим человеком. В начале своего визита он планировал устроить инсульт господину Кулису, целителю. Основание – месть. В конце встречи от своего намерения отказался. Это все.

– Ты хоть знаешь, кто к тебе приходил?

– Нет, и знать не хочу, это может повлиять на работу.

– Уверена, что он передумал нападать?

– На девяносто девять процентов. Сами понимаете, не все можно просчитать… А как вы вообще узнали?..

Сейшей на секунду прикрывает глаза, но отвечает прямо и честно.

– Существуют две копии твоего расписания, по нему отслеживаются особые клиенты – ярые оппозиционеры, военачальники и прочие важные лица. На старике мой личный маячок висит, уже лет десять как. Жду, когда он таки дозреет и даст повод себя арестовать. Так что и я, и начальник внутренней службы безопасности Миосситии приблизительно в курсе, кто к тебе ходит. У тебя слишком большая власть, никто не может позволить тебе работать без контроля. Ты же это понимаешь?

– Понимаю. Выбора-то у меня все равно нет?

– Нет, – лорд Сейшей снова морщится, резко меняет тему. – Ася, у тебя проблема. Ты пробуешь осваивать ментальную магию, но совершенно не умеешь рассчитывать силы. Я не смогу каждый раз вытаскивать тебя, поэтому предлагаю поставить охранный контур… Сигнализацию, если хочешь. Как только личный резерв будет подходить к концу, она даст тебе знать, что пора немедленно прекращать то, чем занимаешься. Ты согласна?

– Да, наверное.

– Амулет сними.

Снимаю. Сейшей кладет мне на виски ладони, я вздрагиваю от прикосновения. Его руки теплые и бережные, это совершенно неуместно сейчас. Какое-то время ничего не происходит, затем эльф отстраняется.

– Все. Можешь надевать обратно…

Какой-то он странный сегодня. Напряженный, раздражительный… И у меня впервые есть ощущение, что это не злость на меня, а что-то другое. Устал, что ли? Рассматриваю его тем самым взглядом, который тренировала с Джорохом, в ответ на меня обрушиваются ощущения раскаленной иглы в висках, пульсирующей при самом легком движении головы.

– Лорд Сейшей, у вас голова болит, – не спрашиваю, утверждаю. Он устало прикрывает глаза, но голос ироничен.

– Да, Ася, я в курсе.

Как жаль, что я не умею лечить. Но, если уж поймала чужую боль, совсем ничего не сделать я не могу.

– У меня таблетки есть, хотите принесу?

– Не нужно. Это последствия вчерашнего допроса. Их лучше не лечить, само восстановится.

Сочувственно улыбаюсь.

– Ну вот, а еще меня грозились просканировать. Бедная ваша голова.

– Я трудоголик, – задирает породистый нос к потолку, но судя по напряженной шее, ему это дается непросто.

– Я уже поняла. Давайте хоть руками помну, мне это обычно помогает. Кровообращение улучшается, легче становится.

И, не дожидаясь ответа, захожу за спинку кресла, сразу запускаю руки в шикарные волосы, пока он не успел возразить. Мягко надавливая, методично проминаю пальцами всю поверхность головы, медленно массирую затылок и лоб, обхватываю двумя ладонями, сдавливаю виски, мну его, практически как тесто. По какому-то наитию прохожусь легкими касаниями над бровями, вдоль переносицы, вкручиваю большие пальцы в ямочки в основании шеи… И буквально чувствую, как эльф расслабляется, тает в моих руках, откидывая голову на спинку кресла. Распахивает огромные глазища, смотрит на меня непривычно открыто, с недоверчивым изумлением и благодарностью. Странно видеть его в таком ракурсе: сверху вниз и вверх ногами. Тянет поцеловать полные губы. Судя по соскальзывающему взгляду Сейшея, он думает о том же. Мы слишком близко, напряжение между нами почти осязаемо… Нет. Отстраняюсь, иду мыть руки. На кончиках пальцев есть ощущение плохой липкой энергии, сжигать ее, как Джорох, я не умею, а вот текущая вода должна бы помочь. В земной жизни помогала.

Когда я возвращаюсь в кабинет, Сейшей медленно прохаживается вдоль полупустых полок, рассматривая поближе то одну, то другую фигурку. Хмыкает на композицию «эльф, держащий за шкирку шося», осторожно трогает мать с младенцем, которую я притащила из своего мира.

– Как вы себя чувствуете?

– Теперь хорошо. Спасибо.

Не знаю, есть ли у меня право спрашивать… Но вроде бы меня это напрямую касается…

– Удалось что-то узнать вчера?

– Нет. Я выжег им мозги, но так и не получил ни ауры, ни голоса, ни запаха их нанимателя. Он явился голосом во сне, оплату оставил под дверью… Там следов тоже нет, как и на месте вашего с Михом пикника. Хорошо маскируется, стервец! – восхищение в его голосе сочетается с азартом охотника.

– Жаль.

– Да… Я так понимаю, ты собираешь игрушки для работы?

Киваю.

– А редкие тебя интересуют? Которые в Джарале не продаются? Гномские, например?

Это должно было случиться. Я могу сопротивляться открытому соблазнению. Меня нельзя подкупить дорогими подарками. Лесть или статус тоже неинтересны. Но фигурки для кабинета… Он нащупал мое слабое место. Все, что я могу, – это изобразить сдержанный интерес вместо рвущейся сейчас из меня страстной жажды обладания.

– Да, мне это было бы любопытно. Вы хотите подарить кабинету фигурку?

– Я хочу взять тебя завтра на рынок в Термент. Это город-порт, на стыке трех государств – гномского Шасточчо, эльфийской Элении и человеческой Миосситии. Рынок там огромный, за неделю не объедешь. Но какие попадаются интересные игрушки! Сам засматривался.

Ой-ой-ой, хочу-хочу-хочу! К черту достоинство! Да!

– Я бы хотела поехать. Когда?

– Завтра, как проснешься. Пойдем телепортом. Учти, там немного прохладнее. Кстати, рынок ночью тоже работает.

Провожаю моего гостя, который вроде бы приходил выбить из меня информацию, а в итоге пригласил на прогулку. Я от радости даже спросить не догадалась, ему-то зачем меня с собой брать? Больше всего это похоже на еще один шаг к примирению. Но мы и так уже нормально общаемся. Чего ему еще надо? А вот завтра и спрошу. На рынке. Когда уже поздно будет меня не брать с собой. Потому что редкие игрушечки для песочной терапии – это моя стра-а-асть! Не знаю, как дождаться завтрашнего утра. Нетерпение просто гложет.

Поужинать спокойно мне не дают. Сфера-привратник демонстрирует нежданного посетителя – высокого широкоплечего мужчину в голубой рубашке, заправленной в идеально гладкие брюки. Весь какой-то прилизанный, дружелюбный, без пылиночки на ботинках. Открывать такому страшно. На всякий случай хватаюсь за кольцо телепортации и спрашиваю строгим голосом, в лучших традициях подъездных бабушек.

– Кто там?

– Я принес вам письмо от Тельги.

Случайный человек ведь не должен знать псевдонима моей клиентки? Открываю, мне действительно вручают письмо.

«Ася, мой супруг хотел бы посетить следующее занятие вместе со мной, вы не против?» Что Тельга в прошлый раз говорила о муже? Что любит и чувствует любовь в ответ. Что после первого же совместного упражнения они сблизились. Что ее волнует мысль рассказать ему об изучении собственного тела. В конце последнего занятия я написала ему записку, а теперь он готов прийти лично. Наверное, это говорит о готовности сотрудничать в решении проблемы, совместное занятие пойдет на пользу.

Поднимаю глаза на посыльного. Почему-то мне не хочется пропускать его внутрь, хотя Кулёк не проявляет никаких признаков беспокойства. Невежливо оставляю дядю на пороге, пишу ответное послание, в котором предлагаю провести часть консультации как обычно, а потом к нам присоединится ее муж, пусть резервирует для себя два часа подряд в визитке-расписании. Отдаю конверт, но доброжелательный курьер не уходит.

– Я являюсь личным охранником лорда. И должен убедиться в том, что ваш кабинет защищен достаточно хорошо. Проводите меня, пожалуйста, наверх.

Теряюсь от такой наглости, но, скорее всего, это действительно охранник, и он просто выполняет свою работу. Выбора у меня как всегда нет. Веду его в святая святых, но кольцо на пальце теребить не перестаю. Мой незваный гость прикрывает глаза на пороге, и таким вот образом «осматривает» пространство.

– Я приятно удивлен, хотя лорд Гварди информировал, что вы усилялись. Добавить остается совсем немногое… Подождете на улице?

Второй раз не нахожу слов, чтобы возразить. Ну раз этот и про Гварди знает, значит, точно свой. Как же трудно играть по чужим правилам, наощупь! Через десять минут курьер возвращается.

– Добавил на весь верхний этаж невозможность просматривать и прослушивать комнаты. И так, по мелочи всякого. Всего хорошего, Ася.

И действительно уходит. Поднимаюсь наверх – вроде бы все на своих местах. Печать не бузит, Кулёк на плече спокоен. Остается только поверить, что это и правда был охранник мужа моей клиентки. Параноик он, что ли?

Утро провожу в панической примерке всего подряд – я совершенно не понимаю, в чем ехать. Что значит прохладнее? Свитер брать с собой? Или достаточно просто длинного рукава? А на ноги что, мне там целый день ходить? Так хочется кроссовки! Но к ним подходят только мои родные зауженные джинсы… Кулёк с недоумением следит за моими метаниями. Он, вообще, компанейский, если я надолго выхожу из комнаты, то идет меня искать. Вот и сейчас он контролирует сборы, щурясь на меня с солнечного подоконника. А может, в джинсах и ехать? Сверху оранжевый топик на бретельках – пока мы в жарком Джарале, это будет самое то, а с собой темно-синюю удлиненную тунику, закрывающую руки – в нее можно будет быстренько влезть по прибытии.

Достаю из шкафа маленький рюкзачок – мой любимый домашний спутник. Именно в него пакую флягу воды, лекарства, шокер, бутерброд в пакете – тревога не позволяет мне выходить из дома без вещей первой необходимости. Воровато укладываю на самое дно смену белья и зубную щетку – вдруг мы там останемся до завтра, не хотелось бы утром чувствовать себя некомфортно. Во внутреннее отделение прячу карточку, в основное пятьсот золотых в специальных мешочках. Теперь я в курсе, что сотня золотых – это довольно тяжелая, хоть и приятная ноша. Мешочки-кошельки, хоть и не уменьшают объем, зато почти втрое облегчают вес своего содержимого. К сожалению, это полезное заклинание действует только на металлы и только в небольшом замкнутом пространстве. Когда ворошу контейнер с лекарствами, обнаруживаю в нем фотоаппарат. По какой логике я сунула его к анальгину? И как вообще могла забыть, что он у меня с собой? Беру, однозначно. Рюкзак собран, душ принят, моя душа нетерпеливо пружинит в предвкушении путешествия и новых приобретений. Интересно, могу ли я взять с собой Кулька? Он недвусмысленно обнюхивает рюкзачок и теребит завязки.

Кручу в руках камень связи с эльфом. Вроде бы чего проще – самой потянуться и сказать, что уже готова, через сколько ждать? Но не хочу первая звонить. Да, я знаю, что это глупо, но показывать свою крайнюю заинтересованность поездкой очень не хочется. Я уже побыла когда-то с ним открытой, мне не понравился итог. Поэтому сижу и накручиваю себя, чем же еще заняться в ожидании. А если он меня там бросит? Как я домой доберусь? Воспользуешься кольцом телепортации, успокойся уже. А вдруг он потребует от меня какой-то платы за эту поездку? Не материальной? Как потребует, так и обломается. А мне хватит денег? Может, побольше взять?

Я совершенно выматываю сама себя сомнениями. Чем-то сейчас напоминаю себе Марлу. Ну сколько можно! Сажусь читать книжку, потому что бездействие невыносимо. Кошусь на часы – всего лишь девять утра. Кулёк осторожно запрыгивает на книжку, тычется носом в лицо.

– Что малыш, я слишком очевидно нервничаю? Может, коньячку двадцать грамм? Тогда лорд точно целоваться не полезет…

Хотя с чего я решила, что он захочет со мной целоваться… Иду еще раз чистить зубы. Я, конечно, не собираюсь с ним ничего такого. Точно не собираюсь! Но сердце-то колотится, требуя быть прекрасной, хоть и недоступной. Да кому ты нужна, успокойся уже! И все-таки, зачем он меня с собой берет? Прямо вопрос вопросов.

Когда лорд Сейшей появляется, я ему очень-очень рада. Теперь внутренний голос наконец-то замолчит, и поздно будет метаться, что бы еще полезного упихнуть в рюкзак. Полчаса ожидания совершенно измотали меня.

– Привет. Хорошо выглядишь, но с голыми руками будет прохладно.

– У меня кофта с собой.

– Тогда просто хорошо выглядишь.

Лорд переводит строгий взгляд на Кулька, пытающегося притвориться безжизненным украшением на рюкзаке.

– Нет, ты останешься дома. Я сам о ней позабочусь. Обещаю.

Только тогда шось спрыгивает на пол, машет мне кончиком хвоста на прощание и шуршит к хранилке. Открывает отсек с овощами и фруктами, выбирает себе яблоко побольше, хватает черенок в зубы и бумкает им по ступенькам на второй этаж. Понятно. С голода не пропадет, если я до завтра задержусь.

Лорд осторожно берет меня за руку, переплетая пальцы, и нас охватывает уже знакомое мне ощущение падения и дезориентации. Когда оно рассеивается, мы оказываемся на небольшом возвышении в центре парка, эльф довольно быстро уводит нас в сторону. И ветер действительно ощутимый, я сразу залезаю в тунику.

– Рядом Внутреннее море, ветер с него холодный и резкий. Эта площадка – ориентир для телепортов, поэтому лучше сразу отойти, чтобы не мешать другим. Пойдем, снимем гостиницу.

– З-зачем?

– Чтобы складывать твои покупки, не ходить же с корзинами по улицам. А потом оттуда сразу в кабинет прыгнем. Ты имеешь что-то против?

– Нет. Спасибо, что подумали об этом.

Идти нам недолго, гостиницы раскиданы по всему периметру парка. Мой спутник уверенно направляется к одной из них, молча протягивает свою карточку девушке на ресепшене. Та восторженно хлопает на красавца-эльфа ресницами, кокетливо предлагает проводить в номер, напрочь игнорируя мое присутствие. Ну да, неприметная туника под горло, линялые джинсы, рюкзак за плечами и полное отсутствие видимых украшений вычеркивают меня из списка реальных конкуренток за внимание лорда. Так я и не претендую. В шикарном пятикомнатном номере Сейшей берет ориентир для телепортации, после чего мы отправляемся за покупками.

В отличие от Джарала, улочки здесь узкие, извилистые и пешеходные. Может где-то и есть магистрали для транспорта – раз уж это порт, то как-то товары по другим городам развозить должны, но прогулочно-торговая часть именно такая. Низкие двухэтажные дома устроены совершенно одинаково – верхняя часть жилая, а нижняя отдана под магазины. Ближе к дороге ряды лавочников с открытыми лотками. Каждый пятый дом – кафе, каждый двадцатый – камера хранения. Лорд приводит меня к улице, на которой сплошь магазины для детей. Одежда, обувь, какие-то специфические штучки для новорожденных… и они. Игрушки. Я стараюсь держать себя в руках. Серьезно. Если бы не держала, все было бы намного хуже. А так я всего лишь методично перекладываю в свою большую корзину содержимое каждого лотка, почти ничего не оставляя другим покупателям. Плетеная мебель. И деревянная. И глиняная. Все нужно. Что-то на колесах – кэш? Довольно привычные лодочки, какие-то пузыри – это тоже транспорт? Беру. Тарелки, кукольная одежда, игрушечные драгоценности, оружие. Ролевые атрибуты – инструменты волшебника, целителя, фермера, сапожника. Все сгребаю. Кончился второй короб. Я не торгуюсь, цены на игрушки в серебряных монетах, мне это вполне по карману. Огромное количество зверья, рыцарей, прекрасных принцесс. Я бы не назвала это осознанным выбором, скорее поглощением. Лорд тихо комментирует, что скоро в Терменте появится легенда о Прекрасной Деве, которая пришла и купила… всё. К ее лику будут обращаться, призывая денежный дождь и покупательскую щедрость… Когда наступает время расплачиваться, Сейшей успевает выхватить кошелек раньше меня. Это не важно, что сумма чуть больше сорока золотых… Я не готова, чтобы он за меня платил. Это не феминизм, это… ну что-то другое, но точно не феминизм. При людях спорить не буду, проще потом отдать. Эльф телепортирует нас с тремя полными коробами в гостиницу. От начала путешествия прошло чуть больше двух часов.

– Перекусим перед вторым заходом?

– Да, наверное… Лорд Сейшей, я бы хотела сама оплачивать свои покупки.

На меня смотрят взглядом великомученика на терзающее чудище.

– Ася, пожалуйста, не создавай мне проблем.

– Мне будет неловко покупать слишком много, я не хочу вас напрягать. Серьезно, я буду стесняться и себя ограничивать.

Эльф страдальчески закатывает глаза.

– Нет, это невозможно. Ты понимаешь, как я буду выглядеть, позволяя тебе оплачивать покупки?

– А вы в сторонке постойте. Типа не со мной.

Взгляд Сейшея резко темнеет, мужчина как-то очень знакомо надвигается на меня. Я начинаю суетить.

– Что? С вами редко спорят? Лорд Сейшей, пожалуйста, не давите на меня авторитетом. Вы очень крутой, очень. А я маленькая и слабая. Пожалуйста, можно я всего лишь сама буду оплачивать свои игрушечки? Ну это же такая малость!

Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в дверь. Шепчу.

– Пожалуйста…

– Хорошо. Я готов разрешить тебе самой платить за игрушки. Но! За это ты будешь должна мне желание.

– Не согласна. Я просто откажусь его выполнять.

– Ты за кого меня принимаешь? Я же не буду требовать от тебя ничего такого. Ну и я помню правила, всегда можно заменить выполнение желания честным ответом на вопрос. Разве нет?

Ответить можно вообще на любой вопрос. Ведь «не знаю» – это тоже ответ. Соглашаюсь. Мы перекусываем в ближайшем ресторане и отправляемся дальше, за разрекламированными гномскими поделками.

По пути на другой конец города проходим мимо арены. Точнее помоста, на котором проходят бои без правил для всех желающих. Приз победителю стоит на подставке – смеющийся воин в одной набедренной повязке. Его тело наполнено энергией напряженных мышц, на коже блестят бисеринки пота. Он смотрит с вызовом и улыбается. Как он хорош! Это воплощение мужской красоты и силы, животной сексуальной энергии, здоровья и вызова. Я его хочу. Но, скорее всего, купить его не получится – только выиграть, то есть победить на арене трех соперников подряд. К воину прилагается еще и денежный приз, но кого это волнует. Ну как же он хорош! Неожиданно Сейшей стонет рядом со мной.

– Ну Ася, ну я же только что пообедал!

Оборачиваюсь на него – эльф сноровисто заплетает свою гриву в косу, причем подбирает ее наверх и укладывает вокруг головы. Э-э-э?

– Значит, так. Я сейчас тебе его достану, а за это ты будешь называть меня на «ты». Согласна?

– Да, – ничего не понимаю, отвечаю автоматически.

– Если Рейвен узнает, он же неделю ржать будет.

Вот так, ворча себе под нос, эльф расстегивает рубашку, бросает на зрительскую скамью. Он что… Он что, решил поучаствовать??? Разувается, босиком проходит на арену, к уже имеющемуся там бойцу. Здоровяк одет так же, как награда победителю, в набедренную повязку. И благородный лорд на секунду скрывается за ширмой, появляется оттуда в аналогичном виде. Ловит мой ошарашенный взгляд, уже привычно закатывает глаза. Через доли секунды после отмашки ведущего противник лежит на помосте, а ушастый жестами приглашает занять место проигравшего кого-нибудь посерьезнее. К нему выходит щупленький пацанчик ниже эльфа на голову. Вижу, что Сейшей прищуривается, оценивая противника. Отмашка. В этот раз я успеваю увидеть, как мужчины немножко покачиваются друг напротив друга, затем делают несколько стремительных движений руками и корпусом, не знаю, попадают или нет, движения получаются какие-то смазанные, лично я уследить не могу. Тела сплетаются, в итоге мелкого просто вышвыривает с помоста. Сейшей кланяется, зовет третьего. К нему долгое время никто не выходит, дураков подставляться больше нет. Он обменивается парой фраз с ведущим и забирает приз.

– На.

– Спасибо! – почтительно держу трофей, глажу пальцем красивые мышцы. Лорд уже в штанах и обуви, неспешно застегивает пуговицы на рубашке, расплетает косу.

– Никому не говори. Идем дальше?

Прячу воина в рюкзак, всем видом демонстрирую послушание. Мы идем, а у меня перед глазами еще стоит образ Сейшея на помосте. В его теле столько яростной силы и красоты… куда там статуэтке. Видимо сильно его задевало мое выканье, раз решил обнажиться на потеху народу. Все-таки он не такой уж плохой, просто мы с ним друг друга не поняли. Хотя все равно высокомерный. И все равно невеста. Эх, даже жалко… Надо на что-нибудь отвлечься. Кручу головой по сторонам, замечаю свадебный салон.

– О, нам туда.

– Да? – немного растерянно отзывается эльф.

– Да. У меня нет никаких атрибутов из обручальных обрядов. Как же клиенты смогут выразить эту тему? Вы… Ты! Ты мне подскажешь, как у вас принято жениться?

– Ну… эльфийский вариант я знаю лучше, – Сейшей косится на меня, но продолжает. – Обручение происходит в возрасте сорока-пятидесяти лет, договариваются отцы между собой. Подписывается контракт.

– Отлично, как этот контракт выглядит?

– Свиток.

– Значит, мне нужен такой свиток в кабинет. Но пустой. Клиент сам пофантазирует, что там написано… – мне, конечно, немножко неловко об этом говорить, с учетом нашей с ним истории. Но знать я хочу, а эльф нормальный такой источник информации. – Слушай, а если жених с невестой друг другу не нравятся? Неужели их заставят жениться?

– Ну… Их знакомят, конечно, до помолвки… И мнение все-таки спрашивают. Совсем принудительный брак – это редкость, должны быть какие-то особые обстоятельства. После обручения жених и невеста живут отдельно, могут много лет вообще не общаться друг с другом… Заводят отношения с кем-то еще…

Ясно, понятно. Меня сейчас интересуют не моральные, а технические аспекты.

– Как проходит свадьба?

– Это длинная церемония в храме слияния судеб. Много цветов, песен, клятв и ритуальных действий.

– Вот, меня именно ритуальные действия интересуют! У нас обмен кольцами используются. А здесь какой символ?

– У аристократов это татуировки объединения семей. В обычных эльфийских браках тоже татуировки с благопожеланиями, обережными плетениями.

Жаль, что не кольцо или диадема, я бы купила. Но в свадебном салоне все равно интересно носом поводить.

Нас встречает респектабельный гном, явно принимает за своих клиентов и начинает окучивать на предмет пошива моего платья и подбора запонок для жениха. Меня это забавляет, хотя Сейшей слегка напрягается. Объясняю, что мы не вместе, и мне просто любопытно. Покупаю несколько декоративных статуэток в виде супружеских пар разных рас, гирлянду с цветами, тематические открытки, пустые пригласительные. Неплохой улов! Укладываю все это в рюкзак, места больше не остается. Сейшей интересуется моими планами.

– Куда дальше? К актерам, за гримом и маскарадными масками? Мы до гномских сувениров сегодня доберемся?

– Да! Маски – это круто! А нам по пути случайно похоронной конторы не встретится?

Передать выражение лица Сейшея я не могу. Все-таки побеждает смех.

– Уверен, там нас тоже примут за клиентов. Может, я тебя в Джарале к упокоителям отведу?

С сожалением вынуждена признать его правоту, тратить время на то, что есть и в столице, неразумно. Проходим по сладким улицам, запах ванили, шоколада и сдобы соблазнительно щекочет нос. Мой спутник покупает нам персики в глазури с удобной держалкой, потом рассматривает мою мечтательную физиономию и наполняет большую корзинку разными вкусностями. Конфеты, пирожные, какие-то воздушные суфле в индивидуальной упаковке. Я плыву от счастья, добавляя большую упаковку мороженого.

– Сладкоежка, да?

– Угу.

– А я не люблю мороженое. С детства. Холодное оно.

После сладостей нам попадается ювелирная площадь. На открытых лотках поделочные и полудрагоценные камни, в солидно выглядящих магазинах ассортимент побогаче. Сейшей неожиданно сворачивает в один из них. Я предлагаю дождаться снаружи, но меня буквально за руку втягивают внутрь. Ну ладно, могу и тут носом поводить. Неспешно прогуливаюсь вдоль витрин, любуюсь всем подряд – колечками, браслетами, богатыми гарнитурами из шести предметов. Так много камней, так много оттенков. Ничего в этом не понимаю. Поворачиваюсь к Сейшею, чтобы узнать, когда он освободится, и убеждаюсь, что эльф все это время пристально за мной наблюдает.

– Что?

– Тебе что-нибудь нравится?

– Не знаю, не думала об этом. Вы… ой, ты уже освободился?

– Не совсем. Я бы хотел купить подарок… Сестре. Что ты посоветуешь?

Улыбаюсь.

– Наверное, нужно учитывать ее вкусы? Что она обычно носит?

– Топазы, бриллианты, сапфиры. Холодная гамма… Тебе совсем ничего не нравится?

Обращаю внимание, как умоляюще смотрит на меня продавец. Что? Если я ничего не выберу, мы уйдем без покупки? Ну не разорится же он из-за этого.

– Не знаю. Ты не против, если я подожду снаружи? Там были интересные камешки, в кабинет хочу купить… Слу-у-ушай, а у драгоценных камней есть значение? Я помню, Миахольд рассказывал, что рубины – камни страсти.

– Да. Если это в качестве подарка, то у многих камней есть смысл. Бриллиант символ чистоты помыслов, жемчуг – соблазнение, топазы, наоборот, дарят родственникам, они отрицают возможность близости, изумруды тоже про холодный расчет, теплые оттенки опалов про выражение нежной привязанности. Черный обсидиан про мистическую связь между людьми. Рубин страсть.

– Тогда мне нужно по одному камню каждого вида… и оттенка. Можно в кольцах или кулонах.

Продавец просто расцветает, эльф почему-то закатывает глаза. Опять. Что ж ему не нравится-то? Мне упаковывают ощутимый по весу сундук, стоимость которого превышает три сотни золотых. Да, дороговато. Я лезу в рюкзак за своей карточкой, Сейшей мгновенно протягивает свою, смотрит на меня страшными глазами. Ладно, я поняла. Нельзя позорить. Делаю вид, что просто искала флягу с водой, невинно кошусь на эльфа. Мне достается подозрительный прищур и еще один строгий взгляд. Он прям король пантомимы. Хулиганское настроение провоцирует меня на совершенно детскую выходку. Закидываю рюкзак за плечи и широкими жестами показываю сценку «Я-пойду-на-улицу, встретимся-у-фонтана». Улыбаюсь и выбегаю из магазина, чтобы на свежем воздухе засмеяться вслух. А что, он первый начал невербальный обмен информацией. В дверях показывается нагруженный корзинкой и сундуком эльф, а вот взгляд его я понять не могу: то ли убивает, то ли сожрать готов. Но что-то плотоядное в нем есть, это точно.

– Спасибо, что оплатил мою покупку… Я поняла, что здесь не место спорить.

– Я счастлив. Давай это в гостиницу закинем? Мороженое без хранилки растает.

Падаю в кресло в номере, все-таки ноги уже устали. Судя по всему, мы пробродили еще три часа, но пока так и не добрались до антикварных редкостей.

– Устала?

– Немного. Полчасика посидим, и можно будет идти на третий заход, – я решаюсь спросить. – Сейшей, почему вы… ты меня с собой взял?

– Ася, мне нужно с тобой выпить и поцеловаться, чтобы ты перестала ошибаться? Я готов, – эльф достает из бара бутылку «Салейны».

– Нет, спасибо, я постараюсь не оговариваться. От вина голова будет болеть и спать захочется. И в… ты не ответил на вопрос.

– Не знаю, какое вино ты пила раньше, от этого не будет, – эльф все-таки вкладывает в мою руку бокал. – Сначала брудершафт, потом разговоры. А то у меня от твоего «лорд Сейшей» настроение портится. Знаешь, как я страшен в плохом настроении? А ведь мне еще смотреть, как ты за игрушки будешь сама платить… Пожалей мои нервы.

Неохотно переплетаю свою руку с его, осторожно пробую темное вино с густым сложным запахом. Сладко-терпко-солнечно. Очень трудно подобрать слова, чтобы передать вкус. Да и не ценитель я вина, опыта почти и нет. Предстоящий поцелуй заставляет сердце колотиться, но я убеждаю себя не нервничать. Сейшей решительно отставляет наши бокалы, осторожно поднимает мой подбородок и легко касается губ. Я чувствую мягкое давление и тепло тонкой нежной кожей, нос наполняется запахом его одеколона, прядь волос щекочет щеку. Уделяю все внимание на то, чтобы не шевелиться. Через секунду он отстраняется, как ни в чем не бывало, устраивается в соседнем кресле с вином. Я отмираю, тоже хватаю бокал, чтобы было чем занять руки.

– Ритуал твоей родины завершен, мы можем общаться как равные. Так что теперь, если оговоришься, поцелую по-настоящему.

– Зачем?

– Может потому, что мне этого хочется?

Его темные глаза впиваются в мои. Отвожу взгляд.

– Не стоит. У нас есть выражение: в одну реку нельзя войти дважды… Мне жаль, что ты не дружишь с женщинами. А других отношений предложить я не могу.

– Может быть, никогда раньше рядом не было женщины, с которой я захотел бы дружить? Хотя… Как ты считаешь, желание поцеловать и дружба может сочетаться?

Я не знаю, что ему ответить. Сама не уверена, что мне стоит общаться с этим харизматичным ушастым. Его ненавязчивая забота, юмор, готовность идти на уступки, чувство защищенности и покоя рядом с ним – это подкупает. Трудно будет не влюбиться.

– Наверное, это возможно. Достаточно просто не поддаваться порывам, противоречащим дружеским чувствам.

Сейшей смотрит на меня и молчит. В его взгляде мне кажется тоска. А может, я это придумала, потому что чувствую тоску в своей душе. Нет, нам определенно пора выбираться из номера куда-нибудь к людям. Так безопаснее. Но этот жук так и не ответил на мой вопрос…

– Почему ты меня сюда пригласил?

– Потому что хотел извиниться. Даже у великих интриганов случаются проколы. Я растерялся тогда. Был уверен, что ты знаешь про Лори, и твоя реакция выбила меня из колеи. Разозлился, потому что совершенно необоснованно чувствовал себя виноватым. И обошелся с тобой так, как мог с любой горожанкой из нашего мира, посмевшей меня покритиковать. Я был не прав. Мне действительно жаль, что все получилось именно так. Прости, что обидел тебя.

Ничего себе. Я как-то уже и не ожидала возвращения к этой теме. Но он совершенно серьезен сейчас. Отшучиваться нельзя.

– Тогда уже и ты извини. Я тогда не понимала, что действительно оскорбляю тебя, вмешивая лорда Арбо в наши разборки.

Сейшей какое-то время молчит. Наконец он тихо спрашивает:

– Подарки обратно возьмешь?

– Мне кажется, это будет выглядеть глупо, – так же тихо отвечаю.

Мы вновь сидим в тишине, допивая вино. Разговаривать не о чем, все уже сказано. Похоже, друг к другу нас тянет. Совсем не общаться не сможем, значит, будем учиться дружить, уже без горькой нотки обиды, что фоном отравляла каждую нашу встречу. Дружить, отгоняя мысли о том, как хочется почувствовать его руки у себя на бедрах и погладить нежные эльфячьи уши. Чтобы как-то переключиться, связываюсь с Коллиной и прошу ее прислать утром плотников и курьера с парой ведер чистого песка – мне будут нужны и сами песочницы, и новые полки. Теперь можно отправляться в очередной рейд.

В этот раз мы договариваемся игнорировать все, что попадается на пути к гномам, но один закуток все-таки притягивает мое внимание. Очень пожилой человек сидит за большим столом, укутанным со всех сторон темной тканью, в центре которого зияет приличного размера дырка. Вывеска над продавцом написана на трех языках, я могу прочесть по-миосски «узнай свою судьбу». И рядом не цена, а непонятная мне запись «восемнадцать карат». Я даже объяснить не могу, почему этот черный стол так меня притягивает. Тихонько уточняю у своего спутника.

– Это что?

– Это маленький оракул. Платишь цену, получаешь предсказание или ответ на вопрос, записанные на кристалл. Чем больше размер кристалла, тем точнее и подробнее ответ. Также он охватывает больший промежуток времени. Пока камень остается прозрачным, течение жизни идет в сторону исполнения. Если он мутнеет, значит появилось что-то, что сбило оригинальный вариант развития событий. Когда кристалл разрушается, предсказание в том виде, в котором оно было дано, не исполнится.

– Это безопасно? Я бы попробовала.

– Восемнадцать карат… Пробуй.

– Сколько стоит ответ на вопрос?

Продавец перестает рассматривать пустое пространство перед собой, переключившись на нас. Почему-то он не уговаривал и никак не принимал участие в обработке потенциальных клиентов – видимо, решение должно быть сугубо добровольное.

– Для вас это будет семьсот золотых.

Нереально огромная сумма. Цена, видимо, сильно зависит от клиента. Строго смотрю на Сейшея, но в этот раз он даже не пытается заплатить за меня. Протягиваю дядечке свою карту, он подставляет свою. Сразу после оплаты хозяин оракула хватает меня за запястье, прокалывает палец неважно выглядящей иглой, тут же прячет ее под стол. Ойкаю от неожиданной боли, но эльф рядом не беспокоится, значит, так надо.

– Я должна спрашивать вслух?

– Нет. Опустите руку в дырку и прикоснитесь. Когда я скажу, подумайте свой вопрос. Пожалуйста, сформулируйте его четко, мой малыш не настолько силен, чтобы распознавать смутное беспокойство.

С долей опаски засовываю руку по локоть в глубину стола. Вообще-то, страшновато. Когда под моей ладонью оказывается что-то мягкое и влажно-колышущееся, мне хочется немедленно вытащить руку обратно, но она прилипла! В этот момент гном, что-то интенсивно делающий под скрытой частью стола, надрывно кричит: «Сейчас!» Я перестаю дергаться и отчетливо думаю: «Кто мне угрожает?» В ладонь отдает глухой болью, я снова оказываюсь свободна. Гном торопливо протирает руки под столом большим красным полотенцем и вручает бархатную подушку, на которой лежит почти целиком прозрачный камешек, сантиметра полтора в диаметре. Беру его в руки, рассматриваю на просвет – внутри кристалла отчетливый силуэт птицы.

Мы уходим от оракула, я честно рассказываю Сейшею про свой вопрос.

– Как это понять? Кто мне угрожает – птица? У вас есть крылатые расы? Или это метафора? Я не понимаю…

– Я пока тоже. Но разберусь.

Немного подавленная приближаюсь к вожделенной цели сегодняшней поездки – к рядам со скульптурами. Теперь я понимаю, почему Сейшей вел меня именно сюда. Каждая фигурка – это произведение искусства, предельно детализированная и почти живая. Ну и стоит побольше, чем типовые наборы в магазинах игрушек. Ничего, денег я еще заработаю. Сейшей душераздирающе вздыхает, но подсунуть свой кошелек не пытается. Благодарно киваю, показывая, что вижу его страдания. В этот раз скупить все, что хочется, просто невозможно. Я выбираю фигурки, в которых больше всего энергии, есть яркие эмоции или жизненные сценки. Страсть, ненависть, обида, отчаяние, печаль, мудрость, похоть, страх, радость, муки творчества, зло, невинность. Все это в виде нежных дев или мерзких карликов теперь укутано в индивидуальную упаковку и надежно спрятано в закромах корзинки. Я прошу разрешения сфотографировать ряды с произведениями скульптурных искусств, мне разрешают в обмен на объяснения, как это работает. Э-э-э… ну… све-е-ет… фотоны… бумагу еще в темноте проявлять надо… А потом все это в цифру переводится. М-да.

– Я не знаю, – отдаю фотоаппарат в руки гному. – Вы можете сами посмотреть.

Торговец какое-то время сверлит взглядом черный брусок Кэнона, затем отдает мне обратно.

– Совершенно незнакомая магия. Но так и быть, все равно можете себе сделать копию. Не жалко.

Фотографирую все подряд, и даже Сейшея, хотя разрешения на это не спрашивала. Но надо же будет потом подругам показать, с кем у меня было. Да, некрасиво сплетничать. Но если в моем мире про ушастого что-то узнают, его репутации это не повредит. Так, ладно. Уже стемнело, стало ощутимо холоднее. Над рядами зажглись магические фонарики, придавая рынку вид европейского городка перед Рождеством: холодно, снега нет и везде веселые огоньки. Пора возвращаться.

Мы телепортируемся в гостиницу, оттуда, собрав все корзинки и коробки и даже не забыв изъять мороженое из хранилки, ко мне в кабинет. Оставляю здесь все рабочие штучки, забираю только камешек с птицей и корзину кчайностей. Эльф провожает меня до дверей дома, внутрь не приглашаю. И устала, и не хочу наедине оставаться.

– Спасибо за эту прогулку. Мне понравилось.

– Пожалуйста. Хорошей ночи, Ася. Не забывай спать в амулете.

– Хорошей ночи.

Дома меня с восторженным взвизгом встречает соскучившийся за день Кулёк. Глажу ему спинку, разогреваю нам ужин. И почему-то улыбаюсь.

Судя по настойчивому стуку в дверь, утро, с точки зрения Коллины, начинается через час после рассвета. На человека, который привез мне четыре упаковки чистейшего морского песка, я не ворчу, просто делаю мысленную пометку – поговорить с подругой о том, что считать утром. Зарываюсь пальцами в нежную однородную золотистость, пересыпаю, разравниваю. Ну очень приятно!

Весь следующий день проходит для меня под девизом «вьем гнездо». Плотники мастерят два деревянных ящика, магически обработанных от протекания и выкрашенных в голубой цвет. Фигурки и какие-то символически значимые предметы расставляю по свежеприбитым полочкам, Кулёк все это время контролирует меня, развалившись на рабочем столе. Устраиваюсь сортировать добычу по контейнерам: мебель, еду, транспорт отдельно, драгоценности отдельно. Подолгу зависаю над своими сокровищами, ведь во время покупки рассматривать не было времени. Особенно меня интересует местная фауна: коровы или куры выглядят достаточно привычно, но некоторые четвероногие кажутся смутно знакомыми, но совершенно не опознаваемы. Неожиданно попадается треххвостый китайский дракон – длинное яркое тело с плавниками по боковой линии, характерная зубастая морда в окружении то ли гривы, то ли щупалец. Интересно, его куда положить, к животным или к мифическим персонажам?

От разбора меня отвлекает вызов Рейвена. Не терпящим возражений тоном он информирует, что завтра мы все будем отмечать гномский национальный праздник Кучлы-мрлок в Шасточчо, поэтому я должна быть свободна и с зимним комплектом одежды. На мои растерянные вопросы приятель отвечает, что все увижу сама, завтра Мих за мной заедет за час до рассвета, путь предстоит долгий. Меня такие неожиданные мероприятия радуют, но и нервируют. Как я могу заранее ко всему подготовиться, если ничего не понятно, что и где будет? И кто едет? И когда меня вернут, у меня послезавтра клиенты вечером!

За этими размышлениями заканчиваю уборку и обвожу взглядом результат: а здорово! В чем-то даже лучше, чем дома. У нас качественные коллекционные фигурки стоят таких денег, что мне о них остается только мечтать. Ставлю рядом большой кувшин с водой – для передачи некоторых состояний нужно сделать мокрое болото, а не сухую пустыню. Все. Я очень рассчитываю, что сегодняшний клиент согласится попробовать передать что-то через песочную композицию, раз уж магическая клятва не позволяет ему говорить прямо.

За окном еще темно, допиваю утренний чай, а сонный Мих уже на пороге. Приятель ворчит, что я еще не одета и что простой драконида оплачивается по отдельному тарифу. Простой чего?

– Драконида. Мы на нем летим, стационарного телепорта в этой деревне нет, а Сейшей замается нас таскать по одному. Ты, кстати, высоты боишься?

Боюсь. Но признаваться в этом не буду, лучше глаза закрою.

– Мих, ты не знаешь, мы когда вернемся-то? У меня завтра вечером клиенты.

– Как пойдет. Если будешь опаздывать, знаешь, кого попросить помочь. Аська, давай быстрее, нас правда ждут уже.

Едем за город в местный аэропорт, где на огромном поле пасутся несколько живых… огромных… китайских драконов! Гибкое змееподобное тело метров тридцать в длину выглядит намного внушительнее, чем на игрушке. С одной стороны, грозная морда, вся в наростах и вибрисах, с другой – чешуйчатые хвосты, сейчас скрученные в тугую косу. Окрас ближайшего зверя зеленовато-серый, с голубым брюхом и изумрудными разводами по круглым бокам. Под длинным телом десяток коротких лап с острыми когтями, крыльев у нашего транспорта нет, только полупрозрачные боковые плавники. Вдоль хребта установлены высокие кресла, большинство из которых уже заняты знакомыми и незнакомыми лицами. Я насчитываю двадцать голов, киваю Сейшею, Тиане и Миахольду. Забираюсь по лесенке на свое место – примерно над второй парой лап. За мной сидит Миирин, жизнерадостно машет рукой, впереди неизвестный парень, который тут же показывает, как пристроить багаж возле кресла и трансформировать сиденье в лежак. «Даррел», – представляется он. Погонщик устраивается возле самой головы драконида, магические огоньки вдоль линии кресел гаснут, мы погружаемся в темноту. Мощный рывок вверх, после которого ощущение полета пропадает, нас окутывает защитное поле, не пропускающее ни ветер, ни холод. Постепенно небо перед нами светлеет, алые блики играют на редких облаках под нами. Блестящая лента широкой реки отражает небо потоками лавы, чешуйчатый бок драконида искрит золотым и красным. Рассвет…

Интересно, за счет каких аэродинамических законов летит наш транспорт, не совершающий в полете никаких физических действий? Если он перемещается только за счет магии, то почему бы не заколдовать что-нибудь поудобнее? Какой-нибудь роскошный кэш или даже дом. На мой вопрос отвечает Даррел, весь развернувшийся ко мне. Кажется, он ради этого с ногами на свое кресло залез.

– Дракониды полностью волшебные создания, скользят по воздушным потокам, используя обмен энергией между своим телом и окружающей средой. Ты присмотрись потом, их шкура состоит не из чешуи, а из пара. Управлять ими могут только стихийники по воздуху – менталисты, а их не так много, как хотелось бы.

– Ничего себе. Даррел, а что это за праздник такой?

– Кучлы-мрлок отмечается во второе новолуние лета, переводится что-то типа «веселись, чтобы был урожай». Даже легенда есть, что в этот день аватары земли приходят к гномам и участвуют в празднике под видом обычных смертных. Если настроение у них будет хорошее, то и земля родить будет, а если нет, то год будет голодным. Сейчас-то Шасточчо достаточно богата, чтобы закупать провиант в любых количествах у южной Миосситии и Элении, но в хрониках упоминаются периоды тяжелых заморозков и запустения. Видимо, Кучлы-мрлок недостаточно весело отмечали. Так что, нас ждут развлечения, вкусная еда, хорошая компания, вечерний костер и ночная оргия.

Мой собеседник лучезарно улыбается.

– М-м-м… Звучит привлекательно.

Сама же думаю, что от оргии определенно откажусь, что бы ни имел в виду под этим словом мой новый знакомый. Похоже, сегодняшнее мероприятие что-то типа ежегодного корпоратива управления магическим порядком с приглашенными близкими друзьями.

– Поспи, еще долго лететь.

Почему бы нет. Раскладываю кресло в подобие кровати, достаю из подлокотника подушечку и плед, в другом обнаруживаю прохладительные напитки и еду в контейнерах. А неплохо! Активирую мутную завесу вокруг моего лежбища, сразу становится темнее и тише. Все, спать.

Приземляемся на расчищенное от снега поле за чертой города. Все-таки наша цель не деревня, как ее со столичным снобизмом обозвал Мих, а небольшой городок у подножья Северных гор. Нас оперативно пересаживают в кэши и доставляют в коттедж, арендованный моими предприимчивыми друзьями. Выбираю себе комнату на втором этаже в конце коридора, небольшую, но с личным туалетом и душем, а что еще нужно для счастья? Вещи бросаю нераспакованными и иду со всеми в столовую – левую гостиную на первом этаже. Я чуть-чуть смущаюсь от обилия незнакомых людей, но настроение у всех хорошее, смотрят дружелюбно. Познакомлюсь в процессе поближе. Столы накрыты на четверых, свое имя я обнаруживаю рядом с Рейвеном, Миирин и Сейшеем. Мих с Тианой и Миахольд с милой девушкой Юлаей за соседним.

Все голодные после долгого перелета, так что время на разговоры не теряем. За столом Сейшей ненавязчиво ухаживает за мной – наливает вино, отогнав официанта строгим взглядом, угощает вкусными с его точки зрения кусочками. Мне приятно, конечно, но такое повышенное внимание немного напрягает. Долго сидеть никто не собирается, нас ждут какие-то неведомые развлечения, а значит прихватываем с собой шапки, перчатки и коньки и всей компанией идем на центральную площадь.

На подходе вливаемся в толпу. Гномов, конечно, больше всех, но и людей, и эльфов достаточно. Чтобы оказаться на празднике, нам предстоит забраться на высоченную гору и спуститься с нее на гигантской повозке с низкими бортами. Очередь движется быстро, сама не понимаю, как оказываюсь на вершине. Забираемся в деревянные сани, я почему-то в переднем ряду, хотя совершенно туда не рвалась, вцепляюсь двумя руками в гладкий поручень. Мамочки, я же высоты боюсь! За талию обнимают руки в тонких перчатках. Еле успеваю активировать защитные очки, начинается стремительный спуск. Верещу на одной ноте, наш малоуправляемый снаряд влетает в снежный тоннель. Несемся по ледяному желобу по совершенно невозможной траектории, ей-богу, в небе на дракониде было менее страшно. Спиной чувствую опору, не вижу, но предполагаю, что это Сейшей. Его ласковый голос в голове: «Ася, мы точно не разобьемся, что ж ты так кричишь-то». Замолкаю, устыдившись, наш ненадежный транспорт замедляется и выезжает на свет, где совершенно самостоятельно опрокидывает три десятка пассажиров в огромный многократно использованный сугроб. Мне кто-то помогает подняться, кого-то отряхиваю от снега я. Даррел подшучивает над ультразвуком, сопровождавшим всю поездку, смущенно отмахиваюсь.

Кругом шатры с сувенирами, горячим чаем и пирожками. На каждом пяточке какие-то соревнования и конкурсы. Мужская часть нашей группы сразу идет записываться в командный турнир. Им предстоит метание снежков в мишень, борьба на льду, плаванье в длинной проруби, бег с препятствиями и еще несколько суровых испытаний. Мы с девочками активно болеем, особенно на борьбе. То ли лед там особенно скользкий, то ли подошвы специально чем-то обрабатывают, но наблюдать двух мощных мужчин, сжавших друг друга в могучем захвате и стоящих на разъезжающихся, как у новорожденных оленят, ногах, невероятно забавно. Наши, конечно же, почти всегда побеждают, никто и не сомневался. Отметив стаканчиком горячего вина победу сборной «свирепых барсов», как прозвали себя наши мужчины, отправляемся дальше за поиском приключений.

Удивительная картина открывается на поле за поворотом. Фантастические и прекрасные скульптуры из снега, вокруг которых ходят творцы и снабжают снегом всех желающих из темных послушных тучек. Предполагается, что участник сначала зафиксирует форму из силовых каркасов созидательной магией, затем, управляя ручным снегопадом, постепенно заполнит заготовку, тогда работа будет считается законченной. Но я же так не умею, а творить хочется! Особенно после второго стаканчика чего-то крепкого и сладкого. Сгребаю снег руками в плотную кучу, с удовольствием выпиливаю ребрами ладоней нужные углы, оглаживаю проемы бойниц, прорисовываю кирпичики старинной кладки. Я строю замок в мой рост. Небольшой, но монументальный, какие не встречаются в магическом мире. Рядом зависают десяток болельщиков и сотня зевак, любуются ручным трудом и непривычной архитектурой. Провозившись почти час, получаю приз зрительских симпатий за упорство и фантазию. Меня поздравляют свои, целуют замерзшие щеки, я радостно размахиваю в ответ трофейной лопаточкой. Конечно, моему замку далеко до изящных скульптур профессионалов, зато удовольствие в процессе получила по полной!

В другой творческий конкурс «рисование коньками на льду» я не лезу, просто наблюдаю с обзорной площадки художественные шедевры, раскинутые по глади замерзшего озера. Выскочивший из-за спины Рейвен сгребает меня в охапку и тащит играть в снежки с остальными. Громко возмущаюсь, хохочу, но не сопротивляюсь – побеситься я всегда рада. Устраиваем настоящую бойню, без пощады и скидок на слабость пола. В порыве вдохновения леплю себе меч и щит, Миирин помогает, укрепляя форму, и с радостным кличем иду врукопашную. Сейшей реагирует мгновенно, создает себе тонкий снежный клинок, парирует веселые наскоки, но меня не атакует, скорее пытается завалить на землю, избежав контакта с моим грозным оружием. Конечно, ему это удается, падает сверху, прикрывая от проносящихся снарядов. И вновь мы близко-близко. Тяжесть его тела заставляет пересыхать горло, смех мгновенно стихает. Поднимаемся, отвожу глаза. Эльф берет меня за руку и уводит, послушную, подальше ото всех, на разрисованный каток. Почему я иду за ним? Почему мне так приятно чувствовать тепло руки? Ведь не имею, не имею на это морального права.

– Покатаемся?

Киваю. Арендуем в ближайшей лавочке коньки, собственные я оставила в камере хранения еще на этапе мужского многоборья, за руки выходим на лед. Сейшей везет меня подальше от художников и толпы, я просто следую за ним, на ходу вспоминая умение кататься. Здесь относительно тихо, только еще две пары неспешно нарезают большие круги. Подстраиваемся под их ритм, разгоняемся, забирая влево. Вроде бы ничего такого мы не делаем, не болтаем даже, и руки давно расцепили. Но есть что-то очень личное в том, как спокойно и хорошо нам наедине друг с другом. Бросаю осторожный взгляд на эльфа, его рука тут же оказывается на моей талии, слегка поддерживая на повороте. И там остается. Я не знаю, как к этому относиться. Наверное, нужно вернуться к остальным. Но почему-то я этого не делаю, продолжая скользить в вечерней тишине рядом с надежным партнером. Через некоторое время Сейшей разворачивается ко мне лицом, впечатляя умением ездить спиной вперед, оставляет одну руку на талии, другой обхватывает ладонь, словно приглашает танцевать. Я же не умею! Ладно, если расшибусь, сам лечить будет. Плавно и уверенно мы выписываем узоры, мне остается только следить за равновесием и следовать за ним, в этом нет ничего сложного. Постепенно приближаемся к зоне чужих рисунков, Сейшей поднимает нас в воздух, приземляет на чистом пространстве и сосредоточенно возит нашу пару по замысловатой траектории. У меня нет ни одной идеи, каков будет результат, но это совершенно не важно. Любуюсь его как бы серьезным лицом и улыбкой, притаившейся в уголках губ.

– Готово. Пошли смотреть, что получилось, там вроде наши уже собрались.

Сдаем коньки, вновь поднимаемся на холм. Уже совсем стемнело, но озеро окружено голубоватыми софитами, в свете которых рисунки наполняются особой глубиной и выразительностью. Подхожу к перилам, не сразу нахожу глазами наш шедевр, сначала любуюсь чужими цветами и орнаментом. Шось нарисован стилизованно, с волнистой шерстью и длиннющим хвостом, обнимающим всю композицию, но не узнать прищур любимого питомца я не могу. Это конкретно он. Кулёк.

– Сей, ты удивительно талантливый! Это просто супер! Даже не верится, что мои следы там тоже есть.

Улыбается легко и открыто. Кажется, ему приятно, что я вернулась к неформальному имени. Делаю снимок на память, ребята отбирают фотоаппарат и какое-то время дурачатся, показывая объективу зверские лица.

Потихоньку наша компания подтягивается к кафе на выходе. Настроение у всех хорошее, хвастаются трофеями, вспоминают особо приятные моменты. Покупаем по чашке горячительного с собой и неспешно возвращаемся в гостиницу. План такой: привести себя в порядок, затем разжечь большой костер на заднем дворе, устроить междусобойчик на тему «кто выше, быстрее, сильнее», потом баня, песни и продолжение банкета. Я слушаю радостные переговоры, даже поддакиваю, но для себя уже решила, что не пойду. Хочется покоя и одиночества, чтобы привести мысли и чувства в порядок.

Отсиживаюсь в своей комнате, пока в доме не устанавливается долгожданная тишина. То ли из-за снега, то ли из-за отдаленных радостных воплей за окном в воздухе витает ощущение новогодней ночи, не хватает лишь елки и запаха мандаринов. Усаживаюсь в гостиной с ручкой и блокнотом, дописывать свою игру с лабиринтом. Только не пишется ничего, ручка машинально рисует завитушки, а мысли крутятся вокруг Сейшея.

Лукавством будет сказать, что я совсем не понимаю, что происходит. Похоже, я ему симпатична, и эльф ухаживает за мной, добиваясь расположения. Ну не могу я ответить, не могу. Быть любовницей занятого мужчины – это совсем не для меня. Ну и… Если быть до конца честной с самой собой, дело уже не только в наличии Лори. Меня саму к нему тянет. Когда-нибудь нужно будет возвращаться домой, и что я буду там делать? Собирать разбитое сердце? Нет уж, лучше сейчас удержаться на грани дружбы и симпатии, но не позволить себе влюбиться окончательно… Мои грустные мысли прерывает появление Сейшея с вином и тарелкой легкого перекуса. Ушастый объект моих размышлений занимает место в соседнем кресле, делится бокалом, ставит тарелку посередине. Так тихо…

– Тебе нравится твоя работа?

Внезапно. С другой стороны, надо же о чем-то говорить…

– Да. Когда знакомишься с клиентом, как будто ныряешь в чужой мир. Мне интересно узнавать людей, по-настоящему интересно. Словно проживаешь не одну жизнь, а десятки. После некоторых историй невольно делаешь вывод, что «ну у меня-то еще ничего так ситуация, справлюсь». Это поддерживает в трудную минуту.

– А как ты вообще решила стать психологом?

Смущаюсь, но отвечаю честно.

– Меня в старших классах школы подружка затащила на какой-то тренинг на природе, с ночевкой. Это было что-то совсем другое, полностью выбивающееся из обыденной жизни. Я делала такие вещи, которых сама от себя не ожидала, – вижу заинтересованный взгляд и поспешно поясняю. – Падала спиной вперед с большой высоты, а меня должны были поймать десяток подростков. Полдня с завязанными глазами в лесу жила, доверяя своему проводнику. А другие полдня ругалась плохими словами на всех вокруг. Что? Это тоже было задание! Зато теперь нет страха прямо сказать человеку то, что может его обидеть или огорчить. А еще было упражнение «спокойное присутствие». Стоишь напротив случайного человека и смотришь ему в глаза. И все. Это так сложно! Не улыбаться, не смущаться, но и не прятаться в свои мысли, просто быть рядом. Выдерживать тишину, видеть другого таким, какой он есть, не фантазируя и не оценивая. Один из самых ценных опытов в моей жизни! В общем, это было интересно, и мне захотелось узнать о психологии больше.

Конец получился скомканным, потому что я вдруг подумала, что чересчур увлеклась, а Сейшей мог спрашивать просто так, из вежливости. Теперь моя очередь поддерживать разговор.

– А как ты выбирал свое призвание?

– Связь со стихией воды у меня проявилась почти с рождения, предрасположенность к ментальной магии – года в два. Тогда же и начали уроки с домашними учителями. В детстве я был совершенно несносным мальчишкой, командовал слугами, задирал пацанов с отцовских земель… В общем, быть единственным наследником влиятельного лорда не слишком подходящая ситуация, чтобы научиться смирению. Потом родилась Вилия, моя младшая сестра… Я ее ненавидел, потому что ей вообще ничего не приходилось делать, чтобы папа ей улыбался. Но и обожал тоже, потому что она правда милая, тебе бы понравилась. А потом… Я был весьма высокого мнения о себе, и делать карьеру в Элении показалось слишком просто. Прекрасные природные способности, сильные учителя, собственные амбиции и упорство сделали меня очень приличным магом, даже по эльфийским меркам. Если добавить сюда папочкины связи и репутацию семьи, то я мог получить почти любую должность в любой момент. Это так скучно! Поэтому в тридцать два я перебрался в Джарал, закончил и Королевский университет тоже, по специальности боевая магия. И вот, уже до заместителя управления дорос. Сам.

Столько самоиронии и насмешки в его словах. Ах, я был таким высокомерным! Да ты такой же и сейчас, я знакома и с этой твоей гранью. Что поделать, людей, как и эльфов, без недостатков не бывает. И хвастунишка еще. «Талантливый, амбициозный, но всего сам добился». Я вроде бы и насмешничаю, но, вообще-то, это вызывает симпатию. Никто ведь не мешал ему пожинать плоды, данные по праву рождения. Но нет, Сей выбрал путь вкалывания, чтобы доказать себе, что чего-то стоит и сам, без тени влиятельного предка.

– Ты молодец.

– Да, я такой.

Улыбаюсь. Теперь он уважаемый эльф, который расследует преступления и ловит могущественных психов…

– Сей, там никаких новостей нет про Брайона?

Эльф задумчиво крутит стакан с вином, потом, видимо, принимает решение рассказать.

– Три дня назад к нам в управление пришло письмо от крестьянки из поместья лорда Карнуэла, которое на севере Миосситии. В нем было много ошибок и стиль далек от высокого, но в секретариате автоматически проверяют всю корреспонденцию на правдивость, есть у нас специально заточенный на это менталист… Так вот, не все, но большая часть письма была правдой, поэтому мне и передали его в руки. Она пишет о том, что как-то собирала грибы в лесу, ее спугнул с привычных мест кот, потом началась гроза, и она была вынуждена прятаться в пещере. Имей в виду, именно эта часть вызывает сомнения в истинности. Но то, что она обнаружила в этой пещере, вынудило меня вчера отправиться проверять лично… Это оказалась лаборатория, которой активно пользуются. Там ведутся эксперименты с аллором – редким минералом, блокирующим и фокусирующим магическую энергию, и… кровью. Королевской кровью, отданной добровольно. В данный момент существуют четыре живых представителя королевской династии. Заподозрить Его Величество Альмиро в государственной измене я не могу, его матушка тоже пока в здравом уме, вот и остается опальная ветвь, хозяева этого самого поместья.

Тридцать шесть лет назад в результате заговора был убит отец Альмиро. Организатором покушения был его родной брат, всех участников казнили в соответствии с законом. Но у мятежника оставалась юная дочь. Носителей королевской крови стараются не убивать без нужды, поэтому ее отправили в изгнание на границу с гномами, где она успешно вышла замуж за местного землевладельца – лорда Карнуэла, родила сына, и, казалось, совершенно не заинтересована в борьбе за корону. Так что кровью делилась или она сама, или ее сын, двоюродный племянник Его Величества Альмиро.

– Ничего себе… А что, у королевской династии какая-то особенная кровь?

– Да.

– Это как-то связано с нападениями на меня?

– У меня нет прямых доказательств. Но ухо… Было принято решение выжидать и присматривать за лабораторией и молодым лордом Тайллином. Нам известно, что ранее к нему регулярно поступали предложения от местных лордов, недовольных политикой действующего Короля, но раньше Тайллин всегда отказывался. Насколько я знаю, парень помешан на науке и выбираться из своего захолустья не рвался. Что случилось, почему он решил сотрудничать с заговорщиками, и есть ли тут прямая связь с тобой, я пока не знаю.

Чем больше рассказывает Сейшей, тем неудобнее я себя чувствую. Потому что есть у меня одно очень нехорошее подозрение. Мой первый клиент, Хокс, прямо сообщил, что он дальний родственник короля. Если речь не идет о каком-то другом государстве, то тогда именно он и есть лорд Тайллин. Тогда понятно, почему он решил помогать оппозиции – хочет раскрыть заговор, чтобы добиться разрешения на свадьбу. Видимо, письмо Сейшею писала та самая девушка. Теперь главный вопрос: что мне теперь делать с этой информацией и моими догадками?

Пока я размышляю, эльф внимательно следит за выражением моего лица. Что-то слишком пристально он меня разглядывает…

– Рассказывай.

– Что?

– Всё.

– А что ты мне расскажешь взамен?

Сейшей сначала удивленно задирает брови, потом хохочет от такой моей наглости. Ну а что, если я вынуждена нарушить кое-какие правила, то хочу кусок информации, надоело уже шарить вслепую и принимать решения наугад.

– Ради кого я здесь?

– Сама еще не догадалась?

Так и хочется спросить: «А что, так можно было?» Я же специально старалась не думать об этом, относясь ко всем своим посетителям одинаково внимательно.

– Это имеет отношение к правящей семье?

– Да.

Хокс. Нежели он мой целевой клиент? И если сейчас все идет по «нужному» сценарию, то он все делает правильно? Я дала хороший совет и сейчас не надо вмешиваться? Или, наоборот, необходимо прояснить его мотивы, чтобы случайно не убили, как реального мятежника? Я запуталась! Что мне делать? Хотя… Если бы мой главный клиент и был этот самый опальный племянник, то Сей бы об этом знал. Ничего не понимаю!

– Ася, давай ты мне просто все расскажешь? Ты же знаешь, что я не буду делать поспешных выводов и как-то вмешиваться в твою работу. Судя по тому, как ты ерзаешь, ты что-то знаешь про Тайллина. Он был в столице месяц назад, рискну предположить, что тебя он тоже навестил. Дай-ка вспомнить твоих первых клиентов… Хокс?

Делаю каменное лицо и спокойно смотрю эльфу в глаза. Ничего я рассказывать сама не буду.

– А вот о чем вы говорили, я не знаю… Но очень, очень хочу узнать. Ася?

– Да, Сейшей.

– А-а-а-ся…

– Да. Сейшей?

– Ася!

– Сейшей.

– Я тебя сейчас поцелую.

– Нет. Ты мне расскажешь, кто мой главный клиент.

– Невозможная женщина! Хорошо. У тебя она записана, как Тельга.

Девушка, у которой проблемы в супружеских отношениях. Что в ней такого особенного, что ради нее затеяли всю историю с доставкой психолога? Она, должно быть, какая-то очень важная дама в королевстве. Очень важная дама в королевстве, которая посетит следующую встречу вместе с супругом…

Если допустить, что Тельга – это юная королева Лиара, то… В ближайшие дни меня ждет визит Его Величества, которого я буду учить любить свою женщину… Буквально. Что-то от такой идеи голова идет кругом. Зато объясняет визит того курьера-охранника, укрывшего кабинет от прослушки и подглядывания. Наверное, мои глаза совсем уж большие и безумные, потому что Сей подсаживается поближе и берет мои руки в свои, успокоительно поглаживая.

– Ну чего ты переполошилась? Все идет хорошо, ты справляешься. Мы тебя страхуем, при малейшей тени на шаре будем обсуждать… И у нас есть запасные варианты, просто через тебя самый быстрый и бескровный. Ну что ты?

– Бескровный? При чем тут… Я не понимаю!

– Да не могу я тебе сказать! Пока не закончишь работу, не могу. О тебе же забочусь. Чтобы предсказание было выполнено в точности. Потом все расскажу, обещаю.

Придется смириться. Сейшей наливает еще вина, а я кратко пересказываю мою единственную встречу с королевским племянником. Что безнадежно влюблен в крестьянку. Что понимал, никто не позволит им пожениться, поэтому собирался умереть, когда ее убьют. Что я предложила три варианта – разыграть свою смерть и переехать в другую страну, раскрыть заговор или сначала его создать, а потом раскрыть, вступить в фиктивный брак… Судя по всему, он выбрал второй путь. Как-то так.

– Хорошо, что рассказала, это снимает ряд вопросов. Значит, будем ждать доказательств вины его покровителя – кто-то должен был предложить сотрудничество, продвигать к трону, делать грязную работу. Теоретически ты можешь мешать этому человеку, если он в курсе, что Тайллин у тебя был. Кстати, давай завтра еще раз попробуем сон посмотреть? Ну, вдруг что-то новое выползет?

– Если ты считаешь это нужным, то давай, – пытаюсь не допустить жалобных ноток в голосе, удается с трудом.

– Я буду рядом. С тобой ничего плохого не случится. Веришь?

– Верю.

Так странно сидеть с ним рядом, вести обычные разговоры, без привычных подколок или рыков. Мы снова говорим о его детстве, о моей дочке, чуть-чуть сплетничаем о наших общих друзьях… С ним весело и легко.

Было. Пока не появилась Лори.

Видимо, кто-то построил для нее телепорт прямо на Сейшея. Эффектная высокая блондинка, сейчас она выглядит еще роскошнее, чем на королевском балу. Насыщенно-голубое платье под цвет глаз открывает спину. Прекрасное лицо взволновано.

– Сейчик, тебе не кажется, что нам нужно поговорить?

Эльф морщится, но встает, бросает на меня короткий взгляд.

– Извини, Ася, я сейчас.

И выходит со своей невестой в коридор.

Вот так реальность делает очередной «тыдыщ» прямо по голове. Забыла? Тебе напомнили. Хоть извинился, и то спасибо. Если обидеть чувствительную женщину, она будет или страдать, или мстить. Если обидеть пьяную чувствительную почти влюбленную женщину, последствия могут быть самые необратимые. Мой затуманенный алкоголем мозг решил, что не может вынести нахождения в этом доме ни одной лишней минуты. Закидываю свои вещи в рюкзак и выхожу одна на послепраздничные улицы. Светает. Оказывается, мы проговорили всю ночь… У редких прохожих интересуюсь, как отсюда можно попасть в Джарал. Смотрят на меня странно, предлагают выпить и переночевать, не знаю уж какой по счету встреченный гном дает простой и выполнимый совет – идти к дежурному магу и обосновывать, зачем мне нужно в Шасто-вэй, столицу гномьего королевства, а оттуда уже добираться до дома. И я даже с первой попытки нахожу приземистое административное здание, дежурный телепортист обнаруживается на втором этаже – и, мне везет, это женщина. Упитанная гномка в возрасте, с традиционной шикарной косой до пола. Я сбивчиво и почти правдиво объясняю, что поверила мужчине, а он при невесте. Видеть его больше не могу, помогите! И деньги есть. Дама вздыхает, но то ли из женской солидарности, то ли из меркантильности, соглашается забросить в Шасто-вэй. Еще и протрезветь помогает, святая женщина!

В столицу меня отправляют прямо к зданию стационарного портала. Выстояв короткую очередь, оплачиваю в кассе проход до Джарала и уже через пятнадцать минут вызываю себе кэш до дома. Все, спать. Думать будем завтра.

Просыпаюсь по будильнику за час до клиента, состояние средней паршивости. Нет никакого похмелья, и голова не болит, но ноют уставшие за долгий активный день мышцы. И на душе осадок. Причем в этот раз я на свою обиду вообще морального права не имею. Сейшей даже извинился перед тем, как с невестой уйти. Сама вежливость. Даже любопытно немного, что такое у нее случилось, что она помчалась под утро не пойми куда, чтобы с «Сейчиком» увидеться. М-да, лучше в эту сторону вообще не думать, а в срочном порядке идти завтрако-ужинать и умываться.

Сейшей вызывает по камню. Надо ответить, он вроде бы собирался сегодня совместный сон опять смотреть. Вовремя Лори появилась, теперь находиться в одной кровати с эльфом для меня будет проще.

– Да?

– Ну наконец-то! Я весь день тебя вызываю, а ты спишь и спишь.

– Вчера был насыщенный день.

– Почему ты сбежала? Я же попросил немного времени, мне просто нужно было с ней поговорить.

– Я не сбежала. Я планировала возвращаться домой утром, чтобы выспаться и успеть к клиенту, можешь у Миха спросить.

– Ну-ну. Ладно, я вечером у тебя. Для сна.

– Помню. Извини, некогда сейчас, собираюсь.

Выхожу в последний момент, на пороге обнаруживаю гигантский букет ярко-красных цветов, похожих на герберы. Записка гласит, что я прекрасная и милая, как насчет встретиться завтра? Подпись Даррел. Вот уж не вовремя. И вазы такого размера у меня нет. Закидываю цветы в ванную, потом с ними разберусь, и уже почти бегом лечу к клиенту. Сегодня кто-то новенький.

Следующий день проходит в каких-то незначительных хлопотах. Бытовая магия настолько облегчает жизнь, что остается масса свободного времени, и никогда не думала, что это будет меня напрягать, а не радовать. Я скучаю по Сейшею. И по Олечке, но ничего поделать с этим не могу. И по друзьям. И даже по клиентам, с которыми не надо бояться, что тебя убьют за неверно сказанное слово. Пытаюсь отвлечься медитацией, чтением, игрой с Кульком. Но помогает это мало, поэтому в клуб я еду намного раньше нужного времени, прихватив моего шося с собой.

В этот раз Кулёк ведет себя беспокойно. Возится, перебегает с плеча на плечо. В итоге ненадолго утихает, свив гнездо на груди, благо платье закрытое и малышу там темно и спокойно. В клубе только повара, охрана и пара ведущих, до прихода посетителей еще больше часа. Закрываюсь в своем кабинете – нужно хотя бы просмотреть отчеты, которые исправно составляет для меня по каждому дню лорд Арбо. Я полностью ему доверяю, но совсем уж игнорировать их как-то некрасиво. Встаю за кружкой чая, шось вскрикивает у меня на груди, царапает лапами кожу, пытаясь выпутаться из платья. Внезапное головокружение бросает пол в лицо. Успеваю даже подумать, что это странно, ведь Джорох вылечил голову, пытаюсь сесть, опираясь спиной на дверной косяк. Справа от меня раскалывается и падает стена. Чиркает по лицу, прижимает к полу, ломает и заваливает булыжниками правую руку. От глубокой царапины на щеке боль резкая и пронзительная, что-то теплое заливает шею, руку не чувствую. Здание трясет, кругом рушатся все большие и большие куски, почему-то перестают до меня долетать, упруго отражаются и отлетают в десятке сантиметров от тела. Сворачиваюсь в клубочек вокруг придавленной руки, подо мной растекается маслянистая темно-красная лужа. Шося трясет, по шерсти то и дело пробегают голубоватые искры. Пытается лизать мне лицо, но сейчас только отвлекает. Сгребаю его в охапку здоровой рукой, прячу под живот – авось там уцелеет. Самое ужасное, что телепортационное кольцо на правой руке, погребенной сейчас под стеной. Значит, жду, пока спасут или сработает аварийная телепортация – вроде бы она включается при определенном уровне физического ущерба. Пытаюсь связаться с Сейшеем, но сосредоточиться никак не получается. Боль доходит до сознания постепенно, рывками, раздирает руку каленым железом. Одновременно начинает припекать печать – эти ощущения радуют больше. Только бы странная защита, не давшая потолку придавить нас секунду назад, не отключилась раньше срабатывания аварийного переноса. Мне кажется, что прошло много времени, но лужа вокруг меня почти не увеличилась, значит, речь о десятке секунд. Пытаюсь отвлечься от адской боли в руке и нарастающей гадкой вибрации внутри каждой клеточки тела. Центр вибрации в печати, это дает надежду, что вот-вот сработает телепорт, – Мих говорил, что ощущения не из приятных. А дальше совсем уж выворачивает наизнанку, зато приходит спасительная темнота.

Открываю глаза – надо мной качается светло-желтый потолок. Порываюсь вскочить и спрятаться, мои плечи властно, но мягко прижимают обратно к кровати, знакомые уши перекрывают обзор.

– Ты в больнице, все в порядке, ты в безопасности, все уже закончилось.

Пока открываю и закрываю рот, силясь протолкнуть слова через пересохшее горло, Сейшей понимающе кивает, создает тучку и ледяной стакан, наполняет его для меня ручным дождиком. Порываюсь схватить стакан, но ничего не получается. У меня нет руки? Есть, только она по всей длине замотана в магический аналог гипса – тонкую непрозрачную пленку, непонятным образом прилипшую к плечу и не позволяющую сдвинуть руку ни на миллиметр. А боли нет.

– Что случилось? Кто пострадал? Где Кулек?

– Землетрясение. В клубе спасти удалось всех – только первая волна разрушений успела покалечить трех сотрудников, потом охрана отреагировала, держали купол до прихода спасателей… Само здание полностью разрушено, как и десяток домов в округе – там без жертв не обошлось. Погибли шестеро, остальных наши целители прихватили, скоро поправятся. Шось жив, но очень переживает – я попросил ребят дать ему поспать, чтобы отдохнул. Твоя рука тоже будет в порядке, на регенерацию потребуется несколько дней, плюс магическое истощение от срабатывания аварийной телепортации. Еще вопросы или водички?

Сейшей говорит так спокойно и доброжелательно, как я бы разговаривала с пятилетним пациентом. Неужели я настолько плохо выгляжу? Эльф забирает ледяной стакан, греет мою ладонь своими теплыми руками. Улыбаюсь смущенно. Выражение его глаз я не могу понять. Наклоняется ко мне ближе… Поцелует? Нет. Сграбастывает двумя руками в охапку прямо в одеяле, прижимается к здоровому боку, прячет лицо у меня где-то между плечом и шеей. И все. Лежит. В одежде, вытянувшись во всю длину на маленьком свободном кусочке больничной кровати. Я бы погладила его сейчас, потому что он явно нуждается в утешении больше меня, но правая рука не двигается, а левую он прижал своим телом. Приходится гладить щекой, он поднимает голову и осторожно целует меня в висок. Что-то Сей чересчур переживает. Или это я еще не осознала масштабы случившегося? Клуб разрушен, его репутация тоже – деньги, чтобы купить другой дом у меня есть, но вряд ли получится привлечь людей после такого страшного события. Хотя потеря клуба это ерунда, настоящее беда – это те шестеро, которые погибли до приезда целителей. Только даже это воспринимается мной как через вату – я этих людей не знала, могу сочувствовать их родственникам, но истинного горя в душе не чувствую. Все-таки чужая смерть воспринимается отстраненнее, чем беда у родных. Или это действие лекарств притупляет мои эмоции? Наверняка ведь какое-то успокоительное давали, я на редкость медленно соображаю, слишком спокойна и вообще глушеная какая-то.

Слышу голоса за стеной на повышенных тонах, Сейшей встает между мной и входом, пальцы сведены в каком-то магическом жесте. Что все это значит?

Дверь распахивается, в палату входит старик в длинном фиолетовом балахоне, как у того архимага, что проводил перенос в этот мир. Старик ругается и громко ворчит на всех, кого встречает по пути – привратника, медицинский персонал, охрану. Больше всего достается целителям. Тут он замечает напряженного эльфа, на него ворчит на полтона ниже.

– Расслабься, Адриати, не сегодня. Я пришел к ней. Да, к ней. Ася, деточка, что эти неучи тут сделали? Давай посмотрю. Семьдесят пять лет учился! Уйди, ушастый, говорю же, помочь хочу.

И Сейшей отступает в сторону, а я догадываюсь, кто меня посетил. Асантор. Или как его там зовут в реальной жизни? Он выглядит менее старым, чем тот дряхлый и немощный образ, который он нацепил в кабинете. Маг осматривает меня цепко и быстро, внешне ничего не делает, зато в голове проясняется. Эльф наблюдает за процессом в шаге от самозваного целителя, контролируя взглядом каждый его жест. Потом расслабляется.

– Ну вот, так лучше. Да, лучше… Я спасибо пришел сказать, сама знаешь, за что. И ты мне десять золотых должна, – если я правильно помню наш спор, старик вылечил себе глаза и связался с внуком. За такое не жалко. – Прощай, Адриати. Береги девочку.

Асантор уходит, Сейшей вползает обратно ко мне, подпирает рукой щеку, вытягивает длинные ноги. Свободной рукой заправляет мне волосы за ухо, сосредоточив на этом простом действии все свое внимание. Я уже получше соображаю, поэтому его близость меня смущает. Так же, как и последующее предложение:

– Можно я тебя к себе заберу? Там кровать шире, удобнее. Возьмем контролирующую сферу, на обход целителей верну. Тут правда неудобно вдвоем спать.

– Зачем?

– Потому что ты сейчас уязвима. Печать вытянула всю энергию на телепорт, и того, что влил архимаг Варриус, недостаточно для полноценно работающей защиты. Я бы не хотел рисковать, пока не установлена точно причина землетрясения… Джеймс уже разбирается с этим, завтра будет отчет.

До меня не сразу доходит, что он имеет в виду. Страшная трагедия может быть не природным катаклизмом, а направленной атакой. При таком раскладе я, пожалуй, забью на приличия и переночую у эльфа. Вряд ли он будет приставать – полумертвые девицы не должны вызывать желания. Особенно в такой невзрачной казенной ночнушке до пят.

– Давай.

Сейшей осторожно берет меня на руки, покалеченная правая нелепой палкой торчит в сторону. Знакомый запах озона, после яркого больничного света полумрак спальни ослепляет. Эльф не спешит освобождать себе руки от моей тушки.

– Тебе что-нибудь сейчас нужно? Пить, есть, посетить ванную комнату?

Прислушиваюсь к ощущениям – голода или жажды точно нет. Наверное, когда Асантор, он же архимаг Варриус, поделился полезной энергией, то и физиологические потребности временно насытил. А вот в туалет надо бы заглянуть… профилактически, чтобы ночью потом не блуждать по чужому замку. И очень хочется в воду – отмокнуть, осознать сегодняшний день… Убедиться, что мои волосы не представляют собой жуткий колтун цвета засохшей крови. Я же помню, что щекой в луже лежала.

– Как ты думаешь, эту штуку можно мочить?

– Да, она водоотталкивающая. Набрать тебе ванну?

– Если не трудно, – вообще-то поддерживать вежливый разговор, находясь на руках у собеседника, довольно специфический опыт. И волнительный, чего уж там.

Сейшей устраивает меня в кресле, сам стремительно выходит, я слышу шум льющейся воды. Света из приоткрытой двери достаточно, чтобы осмотреться. Спальня явно больше моей, цветовая гамма напоминает морское побережье – песочного цвета ковер на полу и часть декоративных элементов на стенах. Голубые летящие занавески на окнах, темно-синяя обивка кресел и спинка кровати, небольшой фонтанчик в углу – сейчас он выключен. Все говорит о том, что у хозяина спальни особые отношения с водой. Мне нравится. Только вот быть в гостях у лорда в ночнушке все-таки не по себе. Я даже не знаю, есть ли у него слуги, вдруг зайдут… Почему я не озаботилась поиском халата еще в больнице? Ладно, у меня тут потрясение, не стоит быть к себе слишком строгой. Когда появляется Сейшей, одетый в знакомые домашние штаны, я уже приготовилась клянчить визит домой – там зубная щетка и вообще…

– А можно мы на минуточку ко мне заглянем? Я бы хотела переодеться.

Эльф молча выполняет. Оказывается, стоять самостоятельно мне еще рано. Хорошо, что Сей еще не отпускал мою талию, и сейчас прижимает к себе покрепче, не давая упасть. Беру из шкафа свежее белье, футболку для сна, халат и платье на завтра, не обращая внимание на прилипшего к боку мужчину. Та же ситуация повторяется с набором умывальных принадлежностей, одну меня не оставляют, а я не настаиваю. Пока не приходит в голову гениальная мысль:

– Может, у меня останемся? Чего туда-сюда скакать?

– Ну Ась… Там уже вода набрана… горячая… Пошли ко мне, а?

Знает ведь, чем соблазнить. Опасный мужчина, опасный. Эх… «Не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра» – золотые слова прекрасной Скарлетт О'Хара. Пока я размышляю, мы вновь оказываемся в особняке Адриати, прямо перед небольшим бассейном, который по ошибке здесь называют ванной. Сейшей так много таскает меня сегодня на руках, что я уже даже не реагирую. Вот здесь и возникает та самая неловкая пауза. Потому что я жду, что эльф выйдет и даст мне поплескаться в одиночестве, а ушастый явно имеет противоположные намерения, то есть оставлять меня без контроля он не собирается. Я, как бы, не стеснительная, но не могу же просто позволить ему смотреть, как я моюсь? Или могу? Таращусь на эльфа и молчу. Он почему-то тоже ничего не говорит и стоит.

– Эм-м… Как бы выходи уже.

– Нет.

– Сей, ну серьезно, мне в туалет надо. Выходи.

– Я отвернусь.

Это так глупо, двум полуголым людям препираться на пороге туалета, что мне становится смешно.

– Дай мне ровно две минуты и можешь дальше разыгрывать няньку.

Неохотно меня все-таки оставляют в одиночестве, я быстро делаю интимные дела и залезаю в ванную. Оттопыренная рука не затекает, я ее вообще не чувствую, поэтому забываю следить, чтобы не задевать ею стены. Вряд ли поврежу, но все-таки стоит быть внимательнее. Сейшей появляется ровно через две минуты, усаживается в кресле на другом конце ванной комнаты. Никаких горящих взглядов или интимных намеков, совершенно спокойный эльф, смотрит исключительно выше линии шеи. Мне явно труднее не пялится на его обнаженный торс, поэтому закрываю глаза от искушения подальше. В голове тут же вспыхивают картины: пол летит мне в лицо, лужа крови подо мной, ужас в глазах шося, падает потолок… Хватаю ртом воздух и резко сажусь. Сейшей тут же оказывается рядом, гладит по голове, протягивает кружку с чем-то травяным и теплым. Пью медленными мелкими глоточками, проталкиваю в себя панику, делаю короткий вдох-выдох между прикосновениями губ к чашке. М-да, потом нужно будет для себя порисовать произошедшее. Так и посттравматический синдром схватить можно.

– Не могу тебя одну оставить сейчас. Понимаешь?

Теперь понимаю. Отдаю пустую кружку, благодарно сжимаю его руку и вновь закрываю глаза. Мне нужно выговориться, чтобы это больше не возвращалось:

– Я ничего не успела сообразить. Кулек беспокоился весь вечер… Он мог чувствовать?

– Не знаю…

– Я была в своем кабинете, отчеты читала. Встала попить, закружилась голова. Сейчас понимаю, что это был первый толчок. Упала около дверного косяка, мне… на руку упала стена… – все-таки всхлипываю от осознания. В моем мире я уже была бы мертва или калека. – Даже больно сначала не было, только очень много крови… За Кулька переживала, его трясло. Знаешь, у него по спине такие искры бегали, как в том переулке… Что теперь будет? Что… Что мне делать дальше?

– Давай сначала узнаем, что скажет Джеймс о природе колебаний. Потом послушаем реакцию людей. И будем принимать решение, хорошо? Вылезаешь? Сейчас почти утро, тебе нужно побольше спать.

Сей помогает выбраться, заворачивает меня в большое полотенце. И снова я не вижу даже тени вожделения в его глазах. Может быть, он меня зачислил в круг своих подопечных и воспринимает теперь как племянницу или кого-то типа того? Отчего-то мне грустно по этому поводу. Эх, собака я на сене. Сама не беру, но охлаждение интереса как-то огорчает. Ладно, сейчас действительно надо поспать. Оказывается, одной рукой очень сложно натянуть на себя футболку. Сей помогает, а я вздрагиваю от каждого случайного прикосновения. И откуда на это силы-то берутся? Эльф прячет глаза за ресницами… Он все-таки не настолько равнодушен или это мне просто хочется так думать? Забираюсь под тонкое одеяло, устраиваю рядом неожиданно тяжелую руку. На левую половину кровати, не касаясь меня, укладывается Сей, в тех же штанах. Почему-то лезут мысли, с кем и что он делал на этой постели, от этого настроение портится.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Ася.

Открываю глаза. Голубые шторы рассеивают дневной свет, пахнет свежей выпечкой и дождем. Судя по тому, что я выспалась и хочу кушать, время ближе к обеду. Сейшея в комнате не наблюдается. Интересно, он уже унесся по делам или встал пораньше завтрак нам приготовить? Надеюсь, что последнее, потому что не представляю себе, что говорит этикет о поведении в чужом доме без хозяина. На тумбочке возле кровати обнаруживается записка, придавленная сверху очередным камнем связи.

«С добрым утром. Свяжись со мной сразу, как проснешься, – я с тобой позавтракаю и поделюсь новостями. Моего помощника зовут Луис, можешь обращаться к нему с любыми вопросами, я его предупредил».

Улыбаюсь. Не специально, губы сами разъезжаются от уха до уха. С умыванием и халатом справляюсь самостоятельно. В зеркале отражается бледная и осунувшаяся копия меня с встрепанными волосами и впавшими глазами. Красавица. Самое то, чтобы холеного эльфа на совместный завтрак приглашать.

– Привет, ты занят? Меня нужно в больницу вернуть?

– Привет. Да, я тебя чуть попозже сдам на руки Миирин. Буду через пять минут.

Почти успеваю причесаться, когда Сейшей появляется на пороге спальни с завтраком в руках. Я не знаю, как себя вести. С тоской осознаю, что правильнее было бы сейчас поблагодарить за заботу этой ночью и восстановить хотя бы минимальную дистанцию между нами. И точно больше не принимать ванну в его особняке в его присутствии. Только эльф не в курсе моих планов, очень естественно обнимает плечи, походя целует в макушку, придерживает край платья, помогая просовывать заживающую руку. Я знаю, что не должна позволять ему вести себя так… откровенно близко, но ничего не могу с собой поделать. Обманываю себя тем, что без его помощи я пока не справлюсь, и пытаюсь не думать о том, что не думать о нем у меня уже не получится.

После завтрака Сей наконец-то делится новостями:

– Я говорил с Джеймсом, все довольно странно. Выглядит так, будто это землетрясение было естественным, без управления извне. Но эпицентр приходится точно на твой клуб, резко снижая разрушительную силу по мере удаления. Джеймс уверен, что такое поведение можно спровоцировать. Скорее всего, кто-то вычислил точку приложения силы в сотне километров севернее столицы и в нужный момент влил достаточно энергии, чтобы запустить разрушительную реакцию.

– Понятно… Этот Брайон не мелочится, да?

Мне страшно. Что еще придумает хитрый самоучка с его уникальными методами, чтобы моя печать пропустила удар? Ведь хватит одного прокола, и все. А на кону как-то моя жизнь.

– Сей, если меня убьют, можно будет что-то передать моей семье? Деньги, записку?

– Я знаю, что ты очень испугана сейчас. Но я также знаю, что сфера осталась прозрачной.

На мой удивленный взгляд Сейшей поясняет:

– Предсказание не помутнело после сегодняшней ночи. То есть все идет так, как должно, и у тебя даже мысли нет сбежать домой, не доделав работу… Ты очень храбрая и ответственная, и отличный специалист. У тебя все получится – уже получается. Печать надежно защищает. Живи, работай, радуйся жизни. А я поймаю этого гаденыша. Я тебя не подведу. Веришь?

– Верю… Просто страшно. Очень.

– Они на это и рассчитывают. Что ты испугаешься и не сможешь работать.

– Не дождутся. Ладно, извини, ты так со мной возишься, а я тут что-то хандрю. Все ведь в порядке. Печать работает, доказано уже в который раз. Ну, что? Пошли сдаваться коновалам?

Наградой за бодрую речь мне становятся огромные глаза эльфа.

– Кому? При чем тут убийцы лошадей?

– Упс, сбой перевода. К лекарям пойдем, куда же еще.

– К тебе там уже очередь посетителей выстроилась. Миирин будет рядом, пока я решаю некоторые рабочие вопросы, потом я сменю ее до полного восстановления печати.

Сей закидывает меня обратно в палату, где действительно уже ждут Миирин и моя любимая Коллина. Обнимаю девочек, походя прощаясь с эльфом. Сдержанная Коля ахает, пока дозированно делюсь впечатлениями, пугать ее совершенно не хочется.

– Кстати, там весь приемный покой завален цветами, подарками и утешительными посланиями. И да, твои подарки вскрывались нашими спецами – ты же в курсе, что под прицелом? – Миирин как всегда чуть грубовата и прямолинейна, но это то, что мне нужно.

Мне возвращают очнувшегося Кулька, он так нежно облизывает мои щеки, что на глаза наворачиваются слезы. Переволновался, маленький. Баюкаю его и не отпускаю из рук, даже во время еды. Демонстрируем мою целую и почти невредимую шкурку заглянувшему Миху, лорду Арбо, Миахольду, ребятам из музыкальной группы «Неспящее трио» и еще десятку личностей, сумевших убедить охрану на входе, что они мои близкие друзья. Удаляются посетители только по настоятельной просьбе лечащего врача, пришедшего на плановый осмотр совершать полезные магические процедуры. Миирин со мной, как приклеенная.

Целитель мягко просит отвернуться и не подсматривать, но мне слишком любопытно, поэтому жадно наблюдаю за сменой каркаса и магическими манипуляциями. Не знаю, от какого зрелища меня пытались уберечь, рука выглядит совсем не страшно, хотя тоньше и бледнее левой, и кожа слишком сухая. Возможность ею управлять заблокирована врачом, чтобы не мешать восстановлению нервов и капилляров ненужными движениями. По окончании осмотра мне еще на сутки оставляют каркас и разрешают отправиться домой, завтра на повторные процедуры. Кэш везет ко мне Миирин, Коллину и Миха, выбившего себе выходной под предлогом помощи раненой подруге.

У меня смешанные чувства. Радость, что жива и не стала инвалидом, сильнее всего остального. Тепло от заботы Сейшея. Злость на себя, что так легко отзываюсь на его голос и случайные прикосновения. Страх, что однажды печать не спасет, и Олька останется без мамы. Грусть по разрушенному клубу. Благодарность друзьям за их внимание и поддержку. Смиренная печаль о случайных жертвах чьих-то интриг… Слишком много чувств сразу. Нужно открыть последнюю бутылку коньяка. Рассказываю друзьям о традиции поминать ушедших, гости понятливо и молчаливо выпивают первую рюмку. Потом тормошат меня, делятся сплетнями: в городе говорят, что это происки конкурентов или месть ревнивой жены. Я отшучиваюсь и потихоньку прихожу в себя.

Ближе к вечеру вновь появляется Сейшей, деликатно выпроваживает моих друзей, кормит нас троих принесенным ужином. Третий Кулёк.

– Уже поздно. Как насчет поспать у меня?

Что же, самое время расставить точки над «i», вернувшись к деловым или дружеским отношениям.

– Мне не нравятся эти совместные ночевки. Это… Как-то слишком близко, понимаешь? Да и ты не должен столько времени тратить на меня, ведь Миирин хороший защитник, как я понимаю, почему бы не нанять ее? Сколько стоит день ее работы?

Сейшей на секунду прикрывает глаза, а когда открывает, снова выглядит тем далеким и холодным аристократом, который хорошо умеет держать дистанцию.

– Чем тебя не устраивает моя персона в качестве охранника? Сомневаешься, что справлюсь?

– Нет, что ты… Скорее, не хочу тебя напрягать.

– Это моя работа, поймать Брайона. За ним покушение на королеву трехлетней давности. Сейчас он охотится на тебя, значит, я должен находиться рядом, чтобы не упустить возможность. Такое объяснение тебя устроит?

– Ты что, у меня поселишься на время охоты?

– Ты что-то имеешь против?

– Ну… как бы… А если я захочу в гости кого-то позвать? Тебе не кажется, что это будет несколько неловко?

– Значит, я буду охранять, пока ты будешь принимать у себя гостя! Или ты хочешь, чтобы я присоединился? Я могу. Я же помню твои фантазии, ты знаешь, что делать с двумя мужчинами сразу!

– Что ты себе позволяешь! Я не давала повода говорить со мной в таком тоне!

– Да ты любого из себя выведешь! Ну почему с тобой так сложно!

– Ничего со мной не сложно, это тебя невозможно понять!

– Поверь, я тебя тоже не понимаю!

Как так получилось, что мы уже орем друг на друга? Стоим, набычившись, и разве что дым из ушей не валит. Сейшей злой, я тоже. Вообще-то, я не кричу на людей. Даже в критических ситуациях предпочитаю ледяную вежливость, это лучше действует и помогает сохранять самообладание, чтобы находить точные и веские слова. Но сейчас мне хочется вытолкнуть его на улицу и захлопнуть дверь, так бесит эта высокомерная остроухая сволочь. Ну чего он прицепился, я же ничего такого не сказала. У него невеста, у нас нет отношений, логично, что у меня может быть поклонник. Усталость разом подгибает колени, первая сажусь обратно. Какой-то дурацкий получился спор. Ни о чем. Что ж я сорвалась-то? Меня задел его тон и наезды на развратные фантазии. А нечего было в моей голове копаться, я их не озвучивала! Ладно. Стоп. Что разозлило его? Все стало плохо после моего предложения позвать Миирин. Мог ли он на это обидеться? Теоретически мог, если я задела профессиональную гордость. Надо извиняться. Не хочется. Сижу, рассматриваю блики в кружке чая, эльф молча нависает сбоку. Я должна что-то сказать, чтобы сгладить. Он очень много для меня делает, не время быть неблагодарной и обидчивой. Но смотреть на него я не готова, так что говорю, не поднимая головы.

– Дурацкая ситуация, да?

Сей молчит.

– Я тебя не понимаю, ты меня не понимаешь… Мы люди разных миров, ты уже мне напоминал об этом…

– Ася, пожалуйста…

В голосе я слышу мольбу, но не готова сейчас думать, что он имеет в виду. Выдыхаю. И произношу то, что должна:

– Извини, я не собиралась ставить под сомнение твои способности. Все вокруг говорят мне, что ты крут. Я верю. Видела, как ты двигался на арене – ничего в этом не понимаю, но это было впечатляюще. И я действительно не думаю, что Миирин лучше тебя сможет меня защитить, честно. Прости, если обидела.

Сейшей молчит, потом говорит совершенно другим тоном, спокойным и отстраненным.

– Я не должен был на тебя кричать.

– Угу. Сколько дней нужно, чтобы моя печать целиком восстановилась?

– Еще два дня.

У меня на душе какой-то тягостный осадок от разговора, и извинения в этот раз не помогли. Иду в ванную, отказываюсь от предложения помочь, с собой та же длинная футболка и шорты. Когда я выхожу, эльф сидит на кровати с влажными волосами, голым торсом и в знакомых домашних штанах. Домой, что ли, сбегал? В напряженном молчании гасим свет и забираемся под разные одеяла. Это так странно. Спать еще не хочется, о чем разговаривать непонятно. Вздрагиваю от едва слышного шепота:

– А тебе не приходило в голову, что я здесь, потому что хочу здесь находиться?

– У меня дома?

– У тебя в постели.

Сердце пропускает удар. И как мне реагировать?

– Что тебе, женщин вокруг мало?

Сей поворачивается на бок и опирается на локоть. Тонкое одеяло сползает, оставляя обнаженной кожу в тусклом сиянии луны. Я тихо любуюсь им, зная, что это невозможно застукать в полумраке спальни.

– Я не хочу других женщин, я хочу тебя.

– Сейшей… я не могу… так.

– Какие у тебя любимые цветы?

– Голубые или сиреневые, без запаха… Почему ты сейчас об этом спрашиваешь?

– Потому что не спросил об этом месяц назад.

Он придвигается ближе, нависает надо мной, закрывая окно гривой щекотных волос. Знаю, что нужно его остановить, но совершенно не хочу этого делать. Ногой чувствую прижавшиеся ко мне мужские бедра, от запаха его кожи рот наполняется слюной. Его лицо так близко, но ни руками, ни губами он меня не трогает. Понимаю, что больше всего на свете хочу сейчас погладить напряженные плечи и почувствовать его губы на своем теле. Время снова замирает, мы будто в хрупкой точке равновесия и невозврата. Одно движение, любого из нас, и грянет буря. Меня с головой выдает стон. Сей приглушенно ругается, падает обратно на кровать, закидывает руки за голову. Теперь я могу нормально дышать, адреналин бешеным погонщиком гоняет кровь по венам. Через грохот своего сердца слышу, как нервно сглатывает эльф, трет глаза рукой. Похоже, не я одна волнуюсь.

– Тебя напрягает мое присутствие?

– Напрягает – не то слово, – в его словах звучит лукавый намек. Улыбаюсь.

– Надо с этим что-то делать.

– Что ты предлагаешь? – слава богу, в его голосе больше юмора, чем обольщения.

– Как минимум перестать спать в одной постели. Взрослые ведь люди. И эльфы. Какой смысл себя изводить, если все равно ничего не будет?

– Ты меня достала. Я хочу спать с тобой, ясно? Не хочешь секса – не будет. Но могу я раз в жизни сделать именно то, что хочется? Даже если из всего этого ничего не выйдет?

На такой страстной речи Сей сгребает меня в охапку и прижимает к себе. Еще и ногу сверху закидывает.

– Вот так хорошо. Спи.

Мне нечего возразить. Хорошо. Закрываю глаза и улыбаюсь.

Утро радует разнообразием. Я просыпаюсь не одна, а в компании умопомрачительно красивого мужчины, разметавшего по подушке уши и гриву, а по мне ноги и руки. Пытаюсь вылезти из-под конечностей, мне на ухо ворчат, что в кои-то веки выходной, надо поспать. У него, может, и выходной, а у меня Орстен через полчаса, а вечером двойная встреча с Тельгой, магический гипс на руке не повод не выходить на работу. Поэтому я все-таки умываюсь, выбираю рабочее платье, которое не нужно застегивать, и иду готовить завтрак на двоих.

Сей миролюбив и разговорчив, развлекает меня байками из начала его карьеры, когда он был рядовым оперативником, типа Рейвена. Кстати, они почти ровесники, но Рейв не хочет нагружать голову еще и интригами и уходить из полевой работы в кабинет.

– Ты мне должна желание, помнишь?

– Да. Чего ты хочешь?

– Вылечить руку. Целитель из меня средненький, но стихия воды может многое. Завтра ничего не планируй, отведу к моему водопаду, попробую помочь с восстановлением. Что скажешь?

– Хорошо. Сразу после клиента, извини, отменять не буду.

Прощаюсь с эльфом, прошу захлопнуть за собой дверь и иду работать.

Сейшей сопровождает нас с Кульком в больницу – перевязку никто не отменял. Там меня одаривают еще одной порцией целительских манипуляций и даже не накладывают поддерживающий каркас. А вот обезболивание пока оставляют – нервные окончания будут восстанавливаться еще неделю, и это весьма неприятный процесс. Слушаться рука пока что не хочет – махнуть ею от плеча я могу, согнуть в локте получается только слегка, пальцы совсем неподвластны. По пути домой мы проезжаем мимо бывшего клуба – сейчас здесь искореженный пустырь. Слезы невольно наворачиваются на глаза. Мне так нравилось мое детище! Сей прижимает меня к груди, утешительно поглаживает по спине. И я правда успокаиваюсь, но в голове остается раздрай – мне так и не ясно, что же делать дальше. Восстанавливать здание? Или уже не надо? Если сегодняшнее занятие пройдет хорошо, то в скором времени у королевской пары должно все наладиться, и меня уже можно будет вернуть домой. В разгромленную бешеными сборами съемную квартиру, к пыльному паласу и заляпанной плите. Точно заляпанной, я позавчера борщ варила, а оттереть брызги поленилась. То есть как позавчера… месяц назад.

Когда подъезжаем к дому, до визита Тельги остается всего полчаса. Ужинать уже точно некогда, бегу наверх переодеваться во что-то максимально закрытое и скромное – мне предстоит говорить о сексе, я сама не должна быть при этом соблазняющим лицом. В коридоре врезаюсь в Сея, он ловит что-то в моих широко раскрытых от страха глазах, потому что обувается и идет провожать до кабинета, на ходу поглаживая основание шеи. Это действительно помогает успокоиться, к себя я поднимаюсь уже собранной и настроенной на работу… Если на такую работу вообще хоть как-то можно настроиться, ведь я понятия не имею, как пройдет сегодняшняя такая важная встреча.

Меня встречает горячий ужин, радостный Кулёк и домашний Сейшей, закопавшийся в бумаги. Хоть он и взял себе несколько дней выходных, но совсем от дел отстраниться не может. При моем появлении эльф откладывает документы и тоже садится ужинать.

– У тебя получилось?

– Я думаю, что да.

– Хорошо.

– Ммм… – я понимаю, что не могу толком говорить на эту тему. Мне неизвестно, что знает Сей, а обсуждать клиентов… Но лорд понимает мое любопытство и сам рассказывает то, что мне давно хотелось знать.

– Главный Оракул не всегда отвечает на задаваемые вопросы, иногда его видения спонтанны – таким было о необходимости перенести сюда Джеймса. Потом уже мы выясняли, зачем и почему. Два месяца назад, во время обычного кормления выпало случайное предсказание, что грядет большая война. Это было странным, потому что Альмиро принципиально поддерживает политику мирного сотрудничества, а нападать на Миосситию, пока на троне особа королевской крови, дураков больше нет. По всему выходило, что или на троне будет кто-то другой, или его убедят расширить территории. Сама понимаешь, что отправить мужчину на войну, которой он не желает, может только любимая женщина, но Лиара тоже за мир… Те, у кого есть глаза и уши, могли заметить, что не все ладится у королевской четы. И наследника все нет. Все сильнее ощущалась вероятность развода. Если следующая королева будет более кровожадна, и ей захочется кусочек Эленийского леса, то… Служители задали прямой вопрос: «Как предотвратить войну?» Прямой ответ: «Психолог Ася». Ты должна была помочь им сохранить отношения и завести наследника. Судя по состоянию шара предсказаний, у тебя получилось.

Мама дорогая! Спокойно, Асечка, спокойно! Все уже произошло, сейчас нервничать абсолютно бессмысленно. А хорошо, что мне не сказали этого сразу. Бремя ответственности правда мешало бы и жить, и работать.

– Теперь войны не будет?

– Видимо, нет. За лабораторией молодого Тайллина присматривают, неожиданных покушений не ожидается. Так что ты молодец. Справилась.

– Как ты думаешь, когда меня вернут домой?

– Когда забеременеет королева. У крови правящей династии есть несколько особенностей, одна из которых – не имеющая аналогов защитная магия стихий. Сталеста не нападает на нас не потому, что дружит, а потому, что боится. Любой носитель королевской крови может взывать к силам природы, чтобы остановить агрессию на свою землю. Последняя война была полторы тысячи лет назад и закончилась в один день, когда гигантское цунами смыло армию дрессированных троллей, не причинив вреда постройкам и местным жителям. К сожалению, прибегать к этим силам можно только для защиты от внешнего врага, и мы всерьез обсуждали с правителями Элении имитацию нападения, чтобы совладать с землетрясением шесть лет назад – тем самым, с которым в итоге справился Джеймс… Чтобы у наследника престола максимально полно проявились эти способности, зачатие проходит в определенном ритуале… И для него важно, чтобы все было гармонично и по любви, природа не терпит насилия. Существует даже негласное разрешение епископа на свадьбу королевского лица с горожанкой, если вмешается роковая любовь, но пока прецедентов не было. Как только твои клиенты почувствуют себя готовыми пройти ритуал, то… Еще неделя для гарантии, и тебя отправят домой. Если бы у тебя не получилось помочь им наладить отношения, Альмиро вынужден был бы развестись. Наследник слишком важен, а уже прошло почти три года со свадьбы. Ходили слухи, что он уже подбирает фаворитку, и многие благородные леди видели себя на этом месте…

Значит, скоро я окажусь дома? Не верится даже. Ольку зацелую, если дастся, она вредничать стала в последнее время. И по Сею буду скучать. Очень. Только у меня еще остались вопросы.

– А теперь, когда уже понятно для чего я здесь… Ты мне можешь рассказать, кому я мешала? Кто стоит за всеми покушениями? Кто убил шестерых случайных жителей, разрушил мой клуб и репутацию, систематически отравлял мне жизнь?

– Я не знаю. Выполнял всю работу Брайон. А вот на кого он работает… Осталось три семейства, достаточно богатых и честолюбивых, имеющих красивых дочерей с нужным складом характера, которые могли бы влюбить в себя Альмиро. Леди Виола – дочь Кайна Платени, похожа на нынешнюю королеву внешне, увлекается разведением хищных птиц и ядами. Леди Кинарис – дочь Селтона Боржи, много общается с нашим Королем на тренировках, она прекрасная наездница, как и он. Леди Файя – дочь Дорста Монуа, это ее Око Небес ты якобы похитила. Леди танцует с Альмиро второй танец на каждом балу, именно ее прочили в фаворитки.

Все фамилии мне знакомы еще с первого приема у Кассини. Может быть, это отец леди Файи нанял Брайона, чтобы тот подкинул мне их собственную семейную реликвию? Очень просто незаметно взломать сейф, если он твой собственный, да и следов лишних не будет. Или это слишком очевидно? Должны же были его проверить на наличие алиби! И эта леди с ядами… Травить меня еще не пробовали. Кто же хочет меня убить? Я не знаю, по какому закону ассоциаций вспыхивает в голове картинка – шарик от оракула в Терменте, и в нем силуэт…

– Сейшей! Я знаю, кто.

Он молчит.

– Помнишь, мое предсказание? С птицей? У лорда Селтона Боржи на пряжке изображение парящего орла. Это его герб?

Приятно посмотреть, как вытягивается его лицо. Что, упустил кусочек информации? Интересно, а чем же он думал в тот день, что такую важную деталь просто проигнорировал. Или лично он в принципе не доверяет таким маленьким предсказаниям?

– Очень может быть… Кинарис вполне могла бы надеяться на его внимание после официального развода. Денег у лорда Селтона достаточно, чтобы купить Брайона, но он лоялен к короне. Мы следим за всеми лордами, на всякий случай. Я бы не хотел, чтобы в итоге на тебя натравила ядовитую перепелку леди Виола.

– Может быть, стоит еще раз к оракулу сходить? Уточнить что-то? Сколько стоит ответ у главного предсказателя?

Эльф морщится.

– Много. Даже для меня ощутимо. Но дело не в этом. Цена ответа – жизнь. Всегда. Жизнь крысы, если речь идет о маленьком оракуле, как тот в Терменте, жизнь человека у большого. Ты готова убить, чтобы узнать?

Меня морозит страшной правдой. Так вот, что делал хозяин под столом – убивал кого-то. Если бы я знала, я бы точно не согласилась! Гадство какое!

– И как это происходит? Чьей жизнью расплачиваются?

– Чаще всего преступниками, иногда военнопленными варварами. Оракул хорошо охраняется, информация по нему закрытая – и это правильно, только резни во имя знания будущего нам не хватало.

– Понятно.

Аппетит пропал окончательно. Спать, что ли, пойти… Завтра у меня что? А завтра у меня утренний клиент и лечение руки в водопаде. Вроде бы.

– Сей, мы завтра едем куда-то?

– Да.

Не понимаю его состояния. Я-то устала, все-таки это была на редкость выматывающая по эмоциям встреча, но он-то чего такой пришибленный? И в глаза почти не смотрит…

– У тебя что-то случилось?

– И да, и нет… Я не готов об этом говорить, – эльф встряхивает головой, и слегка улыбается. – Может быть, поиграем во что-нибудь?

Почему бы нет, это лучше, чем думать о жутком оракуле или мстительной леди Кинарис. Почему-то я уверена, что именно она ведет на меня охоту.

– Давай.

Вскакиваю по будильнику. Точнее, почти вскакиваю, но обнимающие руки и ноги отпускать меня явно не хотят, теплые губы пристают с поцелуями. Ладно, десять минут у меня есть… Хорошо, не позавтракаю… И прическу тоже делать не буду… Похоже, что без утреннего умывания придется обойтись… Еще чуть-чуть и одеваться тоже будет некогда.

– Сей, пожалуйста, у меня клиент! Через пятнадцать минут! Я всего на часик, а потом мы снова увидимся. Кстати, ты так и не сказал, куда мы направимся?

– В родительское поместье в Элении. Точнее, в одну замечательную бухточку с водопадом. Иди работай, я как раз все подготовлю к нашему прибытию.

И эта зараза ушастая вновь меня целует, поэтому из дома я выбегаю в первом же попавшемся платье, наспех прополоскав рот, и все равно абсолютно неприлично задерживаясь – клиент должен прийти через две минуты. Я даже не успеваю отдышаться от бега по лестнице, когда высокий и очень худой эльф проходит в комнату с масками, а оттуда ко мне.

Его образ – молодой мужчина, человек, а не эльф, привлекательный и гладко выбритый. Жаль, я бы хотела иметь возможность видеть настоящие уши – отличный источник невербальной информации о состоянии клиента. То ли я еще не проснулась, то ли сказываются значительные физические нагрузки совместно с сильным недосыпом, но чувствую я себя неважно. Болит поясница и спина, голова тоже тяжелая и какая-то мутная.

– Здравствуйте, меня зовут Ася, как мне обращаться к вам?

– Силлейн. И мне нужна ваша помощь…

Он говорит тихо и печально. Но что-то меня настораживает, пока не могу выделить, что именно. Или это мое бессознательное разочарование, что уши спрятал?

– Какая именно помощь вам нужна?

– Понимаете, три года назад я встретил девушку. Она не похожа на других. Красивая, умная, целеустремленная, очень изобретательная. Вообще-то, она напоминает меня самого в молодости. Ею невозможно не восхищаться! Но мне кажется, что сам по себе я ей не нужен, – в голосе моего клиента появляется неожиданный цинизм. – Она меня использует для достижения своей цели. А бросить ее я не могу. Кроме нее у меня ничего нет: семьи, друзей, статуса. Деньги есть, но, поверьте, счастье не в них.

У меня складывается ощущение, что клиент пришел только для того, чтобы выговориться. Не вижу я в нем готовности что-то менять. Но слушать – это часть моей работы. Может быть, на следующей встрече он будет больше настроен на изменения… Сейчас же образ прекрасной дамы затмевает все.

– А в чем счастье для вас?

– Хороший вопрос, – задумывается, а у меня наконец-то перестает болеть спина. – Как ни странно, быть частью какой-то общности. Профессиональной или семейной, не важно. Чувствовать, что я не один, понимаете? Я очень на многое ради нее готов. Если закрывать глаза на то, что она меня не любит, то даже и неплохо.

Да уж. Френдзона иномирского уровня.

– Выглядит так, будто вас устраивает сложившаяся ситуация.

– Это не так. Допустим, я хочу, чтобы она любила меня. Такого, какой я есть. По-настоящему. Как этого можно добиться? Как ее завоевать?

Хороший вопросик. Как будто на него есть ответ!

– А что вы уже пробовали?

– Я даю ей все, что она хочет.

– Она это ценит?

– Да.

– А что она делает для вас?

– Позволяет с ней быть.

Ничего себе, хорошо мадам устроилась.

– Это похоже на игру в одни ворота.

– Вы не понимаете. Я привык получать то, что захочу. И я знаю, чего жаждет она. Я дам ей это, и у нее не будет выбора, кроме как быть со мной.

Силлейн выглядит таким спокойным, рассуждая о манипуляции с чувствами любимой женщины. Это похоже на одержимость. Что-то страшновато, такой и убьет из ревности или ради святой идеи. Но работать надо, поэтому пытаюсь показать ему ситуацию со стороны.

– Вы говорите о том, что она вас использует. И в ваших словах звучит желание использовать ее в ответ. За счет благодарности сделать ее зависимой, обязанной вам. В этом ваша цель? Поменяться с ней ролями?

Клиент сидит ошеломленный, даже одухотворенный.

– Никогда не смотрел на это в таком ракурсе! Теперь я хочу этого ЕЩЕ БОЛЬШЕ!

Что-то он не так меня понял.

– Как вы думаете, есть ли будущее у таких отношений, основанных на манипуляции и зависимости?

– О, да. Счастливое. Я буду ей нужен. Она мне нужна. У нас все получится.

Похоже, словами до него не достучаться.

– Как насчет упражнения?

Взгляд Силлейна снова фокусируется на мне. Спина опять отзывается болью между лопатками.

– Какого упражнения?

– Можно наглядно выразить ваши отношения и посмотреть, к чему они ведут.

Он очень долго молчит. И я опять ловлю себя на том, что нервничаю, не знаю, нужно ли что-то еще сказать… Может быть, я чувствую его подавленный гнев на эту девушку, который частично переносится на меня, как представителя женского пола? Или еще хуже, я на нее похожа внешне? Интересно, она эльфийка или человек?

– Чего вы опасаетесь?

– Что вы как-то настроите меня против нее. Я знаю, что вы способны менять души людей.

Ничего себе, каким могуществом меня наделили. Прямо божественным. И страхи его тоже понятны, половина клиентов приходят на консультацию, в глубине души не желая никаких перемен в жизни. Пусть плохонько, но привычно, знакомо. Незнание будущего поднимает такую дремучую тревогу, что безопаснее оставаться с плешивой синичкой в руках, чем позволить себе шаг в неизвестность.

– Вы здесь в безопасности и полностью контролируете ситуацию. Вы можете уйти в любой момент, отказаться выполнять мое задание даже без объяснения причин. У меня нет задачи внушить вам что-то, только помочь осознать те чувства, которые и так уже у вас есть.

Мне достается странный взгляд. Голова проясняется, ноющая боль между лопатками тоже стихает.

– Ася, я откажусь от вашего упражнения. Без объяснения причин.

– Это ваше право… Силлейн, зачем вы пришли?

– Посмотреть на вас. До свидания. Может быть, я приду еще, когда буду готов…

И он уходит. Уф-ф, всю душу вымотал. Ну ничего, сейчас поедем греться на солнышке и качаться на волнах. И определенно целоваться.

Выхожу из дома и почти сразу сталкиваюсь с Сейшеем. Все-таки его уши замечательно смотрятся на фоне неба.

– Ты готова?

– Нет, извини, я же не успела утром собраться! Я быстро, только купальник возьму и…

– Он тебе не понадобится. Я обо всем позаботился. Доверься мне, – приглашающе протягивает открытую ладонь.

Улыбаюсь, вкладываю свою руку и нас окутывает телепорт.

Чьи-то пальцы сдергивают кольцо с правой руки. Кричу от неожиданной и очень резкой боли – кажется, мне срезали кусок кожи между лопатками вместе с частью платья. Вокруг какая-то пещера. Поясница промокает от крови. Боль никак не дает сосредоточиться. ЧТО ПРОИСХОДИТ??? Лицо Сейшея растворяется и я вижу высокого и худого эльфа с грустными глазами – Силлейна. Или, правильнее говорить, Брайона? В его руках светящийся нож, по которому маслянисто стекают на пол красные капли. Почему Сей не сказал, что этот самоучка эльф? Почему я не поняла, что это именно печать глухо ныла при его взгляде на меня? Что же делать? Панические мысли на фоне боли и страха парализуют меня, никак не могу сделать полноценный вдох, получаются мелкие, неглубокие глотки воздуха, явно недостаточные, чтобы восстановить хоть подобие самообладания. Тише, тише, Ася, спокойно. Как вести себя, если тебя захватили террористы? Не смотреть в глаза и выполнять все требования. А если требований нет? Ну ведь не убили пока что, хотят поглумиться… Может быть, Сейшею хватит времени, чтобы тебя найти… Ой, как же страшно! Мамочка! Олька моя, как же она без меня? Дыши! Вдо-о-ох… вы-ы-ы-дох… Медленнее, глубже… Паника убивает, ты это знаешь. Дыши…

– Ну вот. Я тебя все-таки достал, – кивает на стены. – Это аллор, так что Адриати тебе не поможет. Прости, но я не мог ей отказать. Она мне кое-что обещала за тебя. Так что, зайду завтра за наградой, пусть девочка развлекается. Ты очень нам помешала, очень. Хотя я в какой-то степени даже благодарен тебе… Прощай, Ася.

И уходит. Я остаюсь одна в небольшой пещере, метров пять в поперечнике. Мокрый подол платья липнет к ногам. Аллор вроде бы блокирует магию, но попытаться-то я должна. Представляю свой микрофон, вызываю лицо Сейшея. «Помоги! Брайон приходил в кабинет!» На фоне привычной картинки вспыхивает красный ореол – сигнализация что силы на исходе. «Ушли телепортом в трех метрах правее забора! Я в пещере. Они срезали печать». Теряю сознание.

Прихожу в себя от пинка под ребра. Больно.

– Вставай, тварь.

Медленно сажусь на пол, ощущая полный набор последствий магического истощения: страшную сухость во рту, слабость, тошноту, ломоту в суставах. Надо мной возвышается прекрасная леди Кинарис, а кто же еще. С моего ракурса ее затянутые в кожаные штаны ноги кажутся совсем уж бесконечной длины. Красивые волосы с медным оттенком – наверняка играют на солнце медовыми переливами. Серые глаза сейчас прищурены, в них смесь ненависти и торжества. Сижу, обхватив колени руками, хотя так изгибать спину еще больнее.

– Ты ведь даже не понимаешь, за что… А ведь оставалось всего два года. ДВА ГОДА, ты понимаешь это, крестьянка ты тупая? Боже, как я устала… Эта бесконечная гонка со временем… Знаешь, сколько заработал мой парикмахер, закрашивая седину? Такой дешевке и не снились эти суммы. Я седела каждый раз, когда смотрела в мой шар… Мой драгоценный… Ценный… Ты не знаешь цены. Знаешь чью жизнь потребовал у меня оракул? И не узнаешь… Я заплатила… Чтобы услышать «через двенадцать лет будь на старте в скачках в Хосенте. Только так ты станешь королевой». Я ненавижу лошадей! Злобные мстительные скотины. Мне пришлось стать лучшей, чтобы быть, БЫТЬ на этих чертовых стартах.

Ее трясет.

– В день, когда объявили о помолвке Альмиро, я думала, что разобью этот гребаный шар. До скачек еще шесть лет. КАК? Но он оставался прозрачным. Прозрачным, понимаешь? Я ДОЖНА БЫЛА СТАТЬ КОРОЛЕВОЙ! А не эта фригидная кукла. Все знали, еще пара месяцев – и развод. А потом… Я! Должна была! Стать! КОРОЛЕВОЙ!

Она падает на пол и рыдает, воя и впиваясь себе в лицо ногтями. И я понимаю, что если сейчас привлеку ее внимание, то перенаправлю все ее горе по разбитой мечте в агрессию. И нет сомнений, кто будет объектом для мести. Она же меня на кусочки разорвет. Этими самыми ухоженными ногтями, которые сейчас оставляют царапины на нежных щеках. В какой-то момент леди Кинарис затихает, взгляд останавливается, она начинает покачиваться вперед-назад.

– Пятнышко. Маленькое. Пятнышко. Тридцать шесть дней назад. Пятнышко. Когда появилась ты! На моем прозрачном, чистейшем предсказании появилось пятно. Из-за тебя! Ты во всем виновата. Ты умрешь. Я отвезу тебя к оракулу. Я оплачу твоей жизнью еще один шар.

Девушка совсем обезумела. Мне страшно, но и ее жалко тоже. Как разговаривать с психами? Соглашаться. С трудом разлепляю сухие губы:

– Да, вы правы. Нужно отвезти меня к оракулу и получить еще один совет, как стать королевой.

Это мои первые слова. Она не могла ожидать понимания и сочувствия от своей жертвы. Поэтому останавливается и смотрит на меня огромными глазами. Хорошо. У меня есть ее внимание.

– Вы больше всего на свете хотели стать Королевой. И вы так много сделали для этого, потратили столько сил, времени, денег… Это несправедливо, что шар разбился.

– Да…

– Все знают, что королевские особы женятся только по любви. Значит, Альмиро действительно мог бы вас полюбить. По-настоящему, всерьез. Ваши волосы, глаза, манеры. Ваш острый ум и изобретательность, умение добиваться своего. Брайон любит вас именно за это.

С усилием сглатываю, внимательно всматриваюсь в ее лицо. Она слушает меня, как ребенок прекрасную сказку.

– А что вам нравится в короле? Он достойный мужчина, но чем он вас так поразил?

– Кто? Альмиро? Да он слабовольный идиот! Как он мог выбрать эту бледную немочь, когда рядом была я? Слепой импотент…

– Но как же так? – старательно отыгрываю удивление. – Значит, вам пришлось бы притворяться, что любите его… ВСЮ ЖИЗНЬ притворяться и изображать любовь!

Судя по застывшему лицу Кинарис, об этом она не думала. Дальше коронации фантазии не заходили, идея фикс заслонила собой все. Но отвечает она мне на удивление спокойно.

– Ну и что? Зато я буду королевой.

Железобетонно. Ладно, по большому счету у меня нет задачи ее переубедить, мне просто нужно тянуть время и надеяться на спасение. Шансы выбраться самой я оцениваю, как… никакие.

– Хорошо. Когда вы выйдете замуж за Альмиро, что первое вы сделаете в новом статусе?

Хлоп ресничками. Хлоп, хлоп. Не знает… Боже, как болит спина… и пить хочется просто невыносимо.

– Зачем же тогда вам быть королевой? Кто вложил вам в голову эту идею?

Ее глаза округляются, по лицу проходит судорога. Но осознание не улучшает ситуацию… Кинарис в ярости.

– Дрянь! Дешевка! Заткни свой грязный рот! – Разъяренная женщина одним движением хватает меня за шею, вздергивает вверх. – Не смей! Не смей про нее ничего говорить!

Я задыхаюсь. Это невыносимо. Не осталось мыслей. Ледяной липкий ужас делает мышцы слабеньким желе. У меня нет сил оторвать ее руку с моей шеи… Я ничего не могу сказать. Все темнеет, сознание снова покидает меня.

Открываю глаза на полу, щека ноет, как от удара. Дышать… Только дышать… Второго такого подхода я не вынесу, нужно что-то делать и срочно! Это был явно неудачный заход. Видимо, прямо в место травмы наступила. Не в том я состоянии, чтобы работать осторожно и безопасно… Где же ты, ушастенький? Аллор! Ты не сможешь пробить сюда портал… И моего крика о помощи ты тоже, скорее всего, не получил. Мне нужно выбраться из этой пещеры. Куда угодно, где Сей по личному маячку меня найдет. Значит, поход к оракулу нужно ускорить, пока меня не покалечили. Жаль, что мой голос не способен сейчас наводить транс – доступные мне сипы далеки от бархатных напевных интонаций. Но, может быть, стоит попробовать… Сажусь обратно, осторожно вытираю рот тыльной стороной ладони. Какая там схема? Четыре-один, три-два, два-три, один-четыре. Начинаем с четырех предложений, чья истинность бесспорна, плюс делаем одно внушение. И дальше, сохраняя пропорцию. Закрывать в обратном порядке. Ох, суметь бы…

– Мы находимся в пещере из аллора… Здесь не работает магия… Нас здесь только двое… Я в полной вашей власти… И вы хотите узнать, как стать королевой. Ответ может дать оракул… Оракул далеко… Для него нужна жертва… И мы можем отправиться туда прямо сейчас. Вы слушаете мой голос… Вы знаете, что нужно делать… Нужно прямо СЕЙЧАС отправиться к оракулу телепортом. Слушайте мой…

Противоположная стена лопается по центру от напора воды, Кинарис, чей взгляд уже успел остекленеть, падает, ее тело сковывает лед. Вода везде. Меня обнимают знакомые руки. Телепорт.

Мы в его комнате в замке. Сосредоточенное лицо, скупые движения. Остатки платья распадаются под темным взглядом, водяной пылью с ног до головы смывает кровь. Мне не больно. Вот уже две минуты мне не больно. Хочу попросить попить, не успеваю, стакан с водой уже у меня в руках. Наконец-то! Жадно пью, пока к моему телу прикасаются осторожные пальцы, вливая силу. Лоб, виски, солнечное сплетение. Рваную рану на спине я не чувствую, но, на всякий случай, стараюсь не двигаться. Уже все хорошо. Если мне руку из каши восстановили, то десять сантиметров кожи даже в моем мире регенерировать не проблема. Только Сей молчит… В глаза не смотрит… Почему?

Запах озона. Телепорт. В комнате смутно знакомый молодой мужчина с ярко-зелеными глазами. Сейшей буквально рычит и прикрывает меня завесой мутного воздуха.

– ЧТО?

– Иди свой поток уйми, затопил уже все. Давай, это правда важно. Я посторожу.

– НЕТ!

Сейшей оборачивается ко мне:

– Ася… можно я тебя с собой возьму? На минутку.

Киваю. Вместе – куда скажешь. Я не знаю этого мужчину, у меня нет причин ему доверять. Лучше на ручках у сверхозабоченного моей безопасностью эльфа, чем с чужаком наедине. Только что надеть? Судя по всему, Сей бессовестно копается в моей голове, потому что на мне тут же появляется иллюзия одежды. Берет меня на руки, и мы оказываемся в большом пузыре воздуха под водой. Круто! С явной неохотой меня все-таки опускают на водяной пол – ноги в иллюзорном платье остаются сухими. Эльф закрывает глаза и жестами объясняет воде, что спасибо, дело сделано, можно возвращаться обратно в свое русло. Смутно чувствую, как течение меняет направление, а мы снова телепортируемся, на этот раз в логичную больницу.

Свирепый рык Сейшея совершенно не нужен, надо мной и так уже суетится знакомый целитель – латает спину и проводит пропущенные сегодня восстановительные процедуры для руки. Ее подвижность значительно улучшается. Через двадцать минут нас отпускают домой, как оказалось ко мне.

Дома на меня набрасывается Кулёк, сердито что-то стрекочет. Он-то откуда узнал? Глажу его, но меня больше беспокоит Сей, который сидит перед моим креслом на полу и обнимает колени. И все еще не смотрит в глаза.

– Сей?

– Прости меня, прости, прости… Я идиот. Я знаю, что нельзя охранять того, кого… с кем есть личные отношения. Знаю. Я не мог тебя никому доверить. А сам не уберег. Прости меня, если сможешь.

– Сей… Все уже хорошо. Сама виновата. Амулет не надела, и Брайон узнал мои планы на день. Не поняла сигналы печати, что передо мной человек, желающий мне зла… Лорд Гварди говорил, что можно сколько угодно охранять, но если объект дура, то ее ничего не спасет. То есть он не так грубо сказал, но смысл такой. Так что сама виновата. Ты же не мог рядом как привязанный сидеть. Лучше расскажи, как ты меня нашел? Только я оденусь, ладно? Иллюзия хорошо, но как-то я себя все равно голой чувствую. Как ты думаешь, спину уже можно тканью прикрывать?

– Ты слишком великодушна. Я все равно чувствую себя ослом… Да, кожу уже восстановили, но печать очень сильно повреждена. Ох, прости, я не хотел тебе об этом напоминать!

– Ты знаешь, – я залезаю в утреннюю футболку, валявшуюся здесь же на кресле. – Я сейчас лучше себя чувствую, чем после землетрясения. И морально, и физически. Может, потому, что аварийный телепорт тогда больше сил высосал… Может, потому, что к концу похищения почти контролировала ситуацию. Я же понимала, что ты не сможешь построить телепорт, и убеждала Кинарис отправиться к Оракулу, чтобы там меня убить. Я надеялась, что без аллора ты сможешь ко мне пройти. А еще потому, что наконец-то мне ничего не угрожает!

– Моя храбрая девочка…

Сей целует мои руки, я с удивлением замечаю, что к правой возвращается чувствительность. Тянется к моим губам. Приближение вызывает такую бешеную тревогу, что отпрыгиваю на спинку кресла.

Он все понимает неправильно, свет в глазах гаснет.

– Прости…

– Нет, подожди. Я… Она меня за шею хватала! Сейчас еще шлейф остался. Мне нужно время, чтобы почувствовать себя в безопасности, это пройдет… Расскажешь, как меня нашел? Или это тайна?

– Да от тебя-то какие тайны теперь… Когда я почувствовал, что исчез маячок, – Сей спотыкается, делает глубокий вдох. Потом осторожно, чтобы не спугнуть, берет меня на руки и усаживает к себе на колени. Обнимает за талию, не приближаясь к тревожной зоне. – Когда ты пропала, и я не мог ни позвать тебя, ни построить телепорт… ни даже почувствовать направление, у меня оставалась одна надежда: тебя с ног до головы увешали аллором. Неделю назад я лично видел лабораторию и ухо там зудело. Поэтому пришлось надавить на Тайллина, которого ты больше знаешь, как Хокса, чтобы сворачивал свою интригу и делился информацией. Когда он услышал, что ты похищена, перестал упрямиться и раскрыл карты. Ему много раз делали намеки, чтобы поучаствовал в перевороте. Раньше всегда отказывался, я говорил тебе, но и не сдавал посредников, предпочитая вообще не вмешиваться ни во что, что не касалось науки… После той самой вашей встречи, он резко изменил свое мнение и согласился на сделку с лордом Рэссином – мелким землевладельцем у них на севере. Лорд, кстати, уже арестован и допрошен. Тайллин должен был добровольно делиться кровью, не задавать лишних вопросов и подписать договор, что согласен быть послушным, когда придет время сидеть на троне. По ходу дела выяснилось, что молодой наследник короны крайне полезен как ученый, в связи с чем получил допуск к экспериментам. Это он мне потом на лету рассказывал, потому что тогда сама понимаешь, я не был готов слушать долго. Тайллин знал, что на территории гномов его временный партнер находил большое месторождение аллора. Мы единогласно решили, что тебя держат где-то в Серых Горах, но точного места он не знал. Долетели до плато на дракониде, искали по принципу эха – где глох сигнал, там больше шансов. Пришлось подземную реку тянуть, я им там полдолины разнес, пока вашу пещеру нащупал… Перед силой воды камень не устоит, будь он хоть трижды особенный. Извини, что так долго получилось. Я боялся не успеть…

Чувствую, что моего эльфа слегка потряхивает. Ну да, досталось нам сегодня…

– Спасибо. Твоя вода – это нечто. А если бы я уговорила Кинарис отправиться к Оракулу? Было бы проще меня спасти?

– Значительно. Ты молодец, в правильную сторону думала.

– Что теперь с ними будет?

– Кинарис виновна в организации покушения на королеву, попытках убить тебя. Допускаю, что к исчезновению матери десять лет назад она тоже причастна… Ее просканируют и казнят. А Брайон… Его не было в пещере, поэтому сначала придется его поймать, а потом уже казнить. Как и остальных участников заговора, кроме Тайллина. Его позиция ясна.

– Какой ужас! Неужели, чтобы стать королевой… Она отдала оракулу… мать?

– Ася, милая, она безумна. Это страшно. Ей действительно лучше умереть.

– Неужели ей нельзя помочь? Хотя… она уже такого наворотила… Но кто-то же вложил ей в голову эту идею? Она так рассвирепела, когда я об этом заговорила. Если бы она вовремя обратилась за помощью…

– Узнаем после сканирования. А по поводу обратиться за помощью… К кому? В нашем мире нет целителей душ. Пока нет. Если ты останешься…

– Сей, я не могу. Там дочка. Там клиенты. Я ведь не могу просто исчезнуть, у меня есть перед ними обязательства. И еще родители. Ты же сам понимаешь, я не могу остаться, – от этих мыслей становится грустно, нужно срочно менять тему. – А как Брайон узнал об экспериментах с аллором?

– Мои ребята уже отчитались о результатах допроса Рэссина, того землевладельца, что предложил сотрудничество Тайллину. Все их исследования основал, финансировал и двигал вперед с научной точки зрения именно Брайон. Этот парень все-таки гений. Ему была нужна война, чтобы отхватить себе Серые горы и самое большое скопление аллора на этом материке. Я предполагаю, что он разрабатывал искусственный аналог особых свойств королевской крови, чтобы сменить династию.

– Неслабо. Мне кажется, он делал это ради нее. Кинарис так сильно хотела стать королевой, что ему проще было самому занять трон, чтобы она была счастлива.

– Все возможно. Люди совершают странные поступки ради любви, но это не делает их невиновными. Они все равно психи, которые уже убивали и в будущем планировали втянуть в кровавую бойню два государства.

– Ты прав… Кто будет ловить Брайона?

Молчит.

– Сей?

– Вообще-то ловить ненормальных магов моя основная работа… И счет у меня к нему очень личный. Но я не представляю, где тебя оставить, чтобы я не волновался. Отцу, что ли, сдать на хранение?

– Не надо!

– Почему?

– Ну, ты же это… Расторг помолвку… Он же, наверное, не слишком это одобрил. Я стесняться буду и вообще…

Наконец-то он улыбается.

– Ты такая забавная. Неужели ты думаешь, что отец рискнет высказать неудовольствие девушке, ради которой я отказался от обручения? Милтон им все уши прожужжал, какая ты замечательная и умная, так что родителям любопытно с тобой познакомиться.

Почему-то от его слов приятно, волнительно… и грустно. Зачем мне с ними знакомиться? В качестве кого? Я Ася, любовница вашего сына? Как-то неуютно. И вообще, скоро домой. От этого еще тоскливее…

– Ась, милая, не расстраивайся. Что мне для тебя сделать?

Смотрю в окно – светло. Странно даже, мне казалось, что уже должен был быть вечер, а на самом деле середина дня. Я была в плену меньше часа. Впереди еще уйма времени, можно было бы сто раз искупаться. Не только эльфа восстанавливает вода, мне тоже она здорово силы дает.

– Отвези меня к своему водопаду, пожалуйста, если нет неотложных дел. Ты же вчера мне его рекламировал. Руку лечить, и все такое.

– Собирайся.

Забрасываю в рюкзачок смену белья и полотенце. Крем для массажа? Почему бы нет. Что угодно, лишь бы снять затаившееся в теле напряжение. По привычке кидаю в рюкзак шокер. Нет. Я с Сейшеем. Он позаботится обо мне. Учись доверять. Шокер выкладываю, сама удивляюсь возникшей легкости. Кулёк намекает, что его тоже нужно взять с собой. Прости, маленький, не хочу. Мне нужно самой восстановиться, сил о тебе заботиться пока нет. Самочку, что ли, ему завести, чтобы не скучал, пока хозяйку незнамо где носит? Обычную, глупенькую. Будет ее воспитывать… Ну вот о чем я думаю, какая самочка. Что же будет с арендованным шосем после моего возвращения домой? Эх… Состояние у меня совершенно разбитое. Может, нужно не купаться ехать, а запереться в ванной и хорошенько поплакать? Чтобы выплеснуть, наконец, весь ужас нахождения в одной комнате с мстительной психопаткой. Я как вспомню ощущение ее холодных цепких пальцев на шее, так сразу задыхаться начинаю. Ну вот, опять. Распахиваю окно, высовываюсь почти по пояс и дышу. Небо синее… Надо отвлечься, надо. Поехали.

Сразу влезаю в купальник, чтобы не искать удобной возможности переодеться. Сверху земной ярко-оранжевый сарафан – лямочки обхватывают шею, голую спину пересекает только цепочка от верхней части купальника. На ногах шлепки на веревочках – каблуки подошли бы лучше, но не на пляже ведь. Спускаюсь вниз, греюсь в тепле его взгляда.

– Я готова.

Сей подходит медленно, но я все равно напрягаюсь. Слишком перекликается ситуация с утренней. Сейчас он протянет руку, а потом спину обожжет болью… Он видит страх в моих глазах, останавливается чуть ли не в метре. И да, протягивает руку – для совместного телепорта нужен физический контакт. Улыбаюсь насколько могу открыто, безмолвно извиняясь за свое состояние. Но Сей понимает. У меня стресс, и нужно больше времени, чтобы его преодолеть. Чтобы победить хандру, надо ее методично изживать. Это процесс, а не одно мгновение. Эльф берет меня за самые кончики пальцев, запускает перемещение.

Другой запах: соленый, свежий и мокрый. Его невозможно ни с чем перепутать. Мы стоим на краю обрыва, мимо нас грохочет река, срываясь вниз. И залитая солнцем синева вокруг. Небо, море. Все сливается в одно ощущение лета и свободы. Сей молча раздевается, оставаясь в одних удлиненных шортах темно серого цвета, местном аналоге плавок. Любуюсь им. Длинные ноги, широкие плечи, нежные уши… Как же я буду по нему скучать! Оборачивается ко мне, замечает откровенно голодный взгляд на своем теле, глаза вспыхивают радостью.

– Нам вниз. Тебе помочь раздеться?

– Нет, – одним движением снимаю сарафан, распутываю ноги от плетения застежек. – А как же одежда?

– Доберется своим ходом, – забирает у меня рюкзак, присоединяет кучку своих вещей. У берега всплывает большой воздушный пузырь, в него помещается вся наша поклажа. Эльф нежно гладит воду рядом с ним, и течение благополучно уносит своеобразную лодочку за край. Что-то у меня есть нехорошее подозрение, что нам предстоит повторить ее путь. Сей делает шаг вперед и неестественно медленно проваливается в воду по пояс, хотя глубина там явно больше. Протягивает руки мне навстречу.

– Иди ко мне. Не бойся.

Не, я так не могу. Сажусь на берег, спускаю сначала ноги. Прохладно, но намного теплее, чем можно было бы ожидать от такого бурного потока. Соскальзываю в воду целиком, и мне кажется, что чьи-то руки держат за талию, не давая уйти под воду с головой и не позволяя течению сразу подхватить. Только вот эльф плавает двумя метрами ближе к обрыву. Как?

– Это ты меня держишь?

– Я.

– А… э-э-э… стесняюсь спросить: чем?

– Водой. Это мое место силы, здесь я могу почти все. Водопад не очень высокий, ты в безопасности. Веришь?

– Верю.

Тремя гребками подплываю ближе, с удивлением отмечаю, что рука слушается намного лучше. Течение слегка подталкивает вперед, но при этом совершенно неестественно обтекает, не уволакивает за собой. Это помогает осознать, что Сей контролирует ситуацию, и мне действительно ничего не угрожает. Вот и край. Там море до горизонта и брызги пены, а больше ничего не видно. Сейшей рядом. Расслабляюсь, позволяю воде вытолкнуть меня. Лечу. Странно лечу, медленно. Водопад воспринимается нежными ладонями, плавно опускающими меня вниз. Удивительно!

Соленая вода моря намного теплее, тело в ней совсем невесомое. Отсюда виден единственный пологий заход на берег – маленькая бухточка с песчаным пляжем метрах в тридцати от нас. По стенам скал растут тонкие серебристо-зеленые деревья, изгибающие свои стволы параллельно откосу. Их узкие трепещущие листочки смягчают ощущение нависающего камня. Красота…

Подплываем к водопаду, сквозь толщу воды вижу широкий плоский камень, словно созданный для того, чтобы давать опору. Подставляю правую ладонь под мощную струю – получаю сильные удары, наращивающие чувствительность кожи. И пальцы зашевелились! Закрываю глаза, погружаю лицо в прохладный поток. Мощное давление на макушку, массирование плеч, нежное поглаживание тонкой кожи лица… Как избирательно вода касается меня, как удивительно на смену напряжению приходит ощущение обновленности и чистоты. Мне кажется, я могу стоять так вечно. В какой-то момент выныриваю из состояния блаженного растворения в нирване. Все. Я насыщена энергией под завязку. Сейчас кажется, что горы могу свернуть! Открываю глаза, вижу счастливое и расслабленное лицо Сея – тоже силой напитался, наверное.

– Кушать? Или поплаваем сначала?

– Потом будет лень. Только я не очень хорошо плаваю…

– Ну что ты… Ася, – его лицо меняется. – Ты мне доверяешь?

– Да.

– Тогда дай руки.

Протягиваю под водой ладони, он сцепляет наши пальцы и… тащит меня ко дну! Доверяю, доверяю, доверяю! Не вырываюсь, просто задерживаю дыхание, проходя границу с водой. Очень быстро я понимаю, что вокруг моей головы такой же воздушный пузырь, как тот, что занимался транспортировкой багажа. Такие странные подводные скафандры. Делаю маленький вдох на пробу – работает! Выдыхаемый мной воздух мелкими пузыриками убегает наверх. А откуда же берется свежий? Бархатный голос в моей голове поясняет:

– У него есть связь с поверхностью. Как пуповина у младенца. Ну что… готова к небольшой подводной экскурсии?

Это так необычно и здорово! Сей таскает меня за руку в толще воды, мы подолгу зависаем над какими-нибудь особенными кораллами, преследуем крабиков или охотимся голыми руками на юрких рыбешек. Когда я достаточно осваиваюсь с подводным существованием, мой проводник высвистывает из темноты океана новое развлечение: скоростное катание на дельфинах. Миосские дельфины длиннее и шире земных, имеют не один, а целых два параллельных спинных плавника, между которыми мне и предлагается прилечь, крепко вцепившись в их основание и обхватив бока ногами. Наверное, мне было бы страшно, что не удержусь, но Сей устраивается сзади, прижимая меня своим телом к упругой спине морского питомца. Наши скафандры сливаются в один большой и общий, и хотя мне приятно чувствовать за собой защиту, но дыхание возле моей шеи заставляет нервничать. Как только наша лошадка срывается с места, вся тревога уходит на второй план, остается единственная задача – удержаться. В первый раз визжу от восторга, когда дельфин на приличной скорости выпрыгивает из воды, и мы летим несколько десятков метров над поверхностью моря. Ныряем обратно, удара о поверхность не чувствую – Сей действительно заботится о моем комфорте. Второй раз верещу, когда наша животинка решает сделать в воздухе сальто. В этот момент близость мужского тела однозначно радует, все остальное уже неважно. Погонявшись ради своего удовольствия за косяком серебряных рыб, дельфин возвращает нас к берегу, на прощание ткнувшись длинным носом в ладонь эльфа.

Выхожу на берег, удивляясь чистоте и гладкости мелкого песка под ногами, Сей чуть отстает, я чувствую ласкающий мужской взгляд чуть пониже спины. Ну да, здесь таких купальников нет, знаю. Замедляюсь, позволяя ему меня догнать, на меня смотрят огромные и честные глаза. Ясно, признаваться в неприличном мысленном лапании никто не собирается. Поляна между зеленых скал небольшая, метров десять в диаметре, зато на ней есть все, что нужно для пикника: навес от солнца, большое покрывало, корзина с едой и знойный полуголый красавец, заботливо сервирующий нам переносной столик. Растекаюсь по покрывалу и прошу меня не кантовать – все-таки руки устали от напряжения, пытаясь удержаться за скользкие плавники. Глажу шершавый песок, сравнивая чувствительность правой и левой – одинаково щекотно и нежно. Значит, я полностью восстановилась после неприятностей последних дней. Не слышу его шагов, поэтому вздрагиваю от ощущения теплых ладоней на спине, чутко и уверенно скользящих вдоль позвоночника, мягко растирающих поясницу. Устраиваюсь поудобнее, готовясь превратиться в лужицу удовольствия. Я не знаю, когда Сей расстегнул цепочку купальника, но судя по длинным проходам от копчика до исцеленных лопаток, ему ничего не мешает мять меня. Я тесто. Нет, я восковая свеча под лучами солнца – оплывающая сразу со всех сторон от ровного тепла. Мягкая и податливая… А чего это он сквозь зубы шипит?

– Искушение мое, прекрати стонать, – Сейшей чуть наклоняется вперед и я попкой ощущаю эффект от моих непроизвольных постанываний. Вообще-то, мне и самой хочется. Прогибаю поясницу, подставляясь под его бедра, ладони эльфа проходят по контуру моего тела с совершенно другим, властным прикосновением. Сжимает грудь, обнимает подбородок, чтобы развернуть мою голову для поцелуя… Выпрыгиваю из-под него, отбегаю на несколько шагов и падаю на колени, задыхаясь от невозможного, невыразимого ужаса. Меня трясет, зубы клацают, из груди рвутся рыдания. Сей делает шаг вперед, чтобы утешить, успокоить, но я неуклюжим крабом пячусь от него, как от прокаженного. Я НЕ МОГУ!

– Пожалуйста, не подходи. Пожалуйста. Не подходи. Прости. Я не могу. Только не подходи. Это сейчас пройдет. Прости.

Сейшей смотрит с такой тоской и болью, что мне становится невыразимо стыдно. Ну что ж я за псих такой! Я же знаю, что он не причинит мне вред… А-А-А!!!

Он всего лишь сделал шаг в сторону корзинки с едой, а я кричу от ужаса. Понимание идиотизма моих собственных реакций и полная невозможность хоть что-то изменить становятся последней каплей. Давно необходимые слезы прорывают видимость спокойствия, и я рыдаю, уткнувшись в свои ладони, уже и не пытаясь взять себя в руки. По воздуху ко мне прилетают салфетки, кружка с чаем и рюмка со спиртовой настойкой. Выбирай, дорогая, что тебе сейчас нужнее. Когда сил плакать уже не остается, молча иду в море – минута интенсивной гребли, и я под водопадом. Пусть смоет опухшие глаза и красный нос, пусть уйдет стыд. Когда собираюсь плыть обратно, меня обнимает волна. Покачивает, баюкает, лижет соленым краем щеки, целует губы. Он не смеет приблизиться ко мне сам, а воде можно. Выхожу на берег, чувствуя странное опустошение. Наверное, хорошо, что я поплакала. Нельзя человеку, который побывал в заложниках, делать вид, что все хорошо только потому, что все живы. Ощущение потери контроля над своей жизнью, беспомощность, страх, боль, неизвестность… Все это должно быть разделено с кем-то, высказано, выплакано. Говорят, о горе нужно рассказать тринадцати разным людям, чтобы оно стало чуть-чуть меньше.

Сажусь на противоположный край покрывала, обнимаю колени. Говорить все равно нужно.

– Прости…

– Ася, не нужно. Ты предупреждала, я забыл… Пожалуйста, помоги мне понять, что именно делать нельзя? Я очень не хочу пугать тебя… Мне больно видеть, что ты меня боишься.

Как же это объяснить, если мой страх совершенно иррационален? Но я должна. Молчать о проблеме – значит, не иметь шансов ее решить.

– Когда я родилась, моя шея была обмотана пуповиной. Вообще, это нередкое явление в моем мире, при нормальном сопровождении родов не представляет опасности для жизни. Я не знаю, что именно пошло не так. Но сейчас на уровне памяти тела, сдавливание шеи связано с паникой перед умиранием. Я совершенно не могу передать этот животный ужас, когда чья-то рука стремительно приближается к тревожной зоне. Знаешь, подростком я совсем не надевала одежду с высоким горлом, никаких кулонов или шарфов. Я взрослела, приступы случались все реже. А сегодня произошло то, что психологи называют ретравматизацией. Была реальная угроза жизни, и от нехватки кислорода я потеряла сознание. Теперь паника поднимается от одного воспоминания, от слишком быстрого движения в районе горла… Вот пока ты медленно разминал мне спину, я не беспокоилась. Но когда твои движения стали резче, тогда меня и накрыло… Если паническая атака уже идет, я задыхаюсь, и любой живой объект около меня воспринимается как угроза. Мне жизненно необходимо безопасное пространство и кислород, чтобы успокоиться. Как-то так.

– Как я могу тебе помочь?

– В ближайшее время держать дистанцию. А вообще… не знаю. Может быть, нужно просто время.

– Хорошо. Держать дистанцию… Ты завтра хочешь отметить свой день рождения?

– Да. У меня там утром клиент какой-то новый, а потом хочу устроить праздник… Ты что-то имеешь против?

– Ася… послезавтра тебя отправят домой. Я попросил. Брайон на свободе, это не дает мне покоя. В своем мире ты будешь в большей безопасности.

Послезавтра? Значит у нас с ним осталось всего двое суток? А я даже обнять его толком не могу. Что же, ты знала, что придет время прощаться. Ты знала, что будет больно. Так что нечего портить унынием последние дни.

– Ты прав. У нас в мире тоже встречаются маньяки, но они хотя бы не имеют ничего личного против меня… Ты поддерживаешь связь со своими сотрудниками?

– Конечно. Как только будут какие-то зацепки по Брайону, я должен буду сразу уйти.

– Кинарис уже просканировали?

– Да. Ты точно хочешь это знать?

Киваю.

– Это была ее мама. В юности леди Таша сама имела шансы стать невестой тогда еще совсем молодого Альмиро. Она была очень красивая и амбициозная женщина и даже почти соблазнила наивного принца, но вмешался его отец, которому показалось, что у леди слишком корыстный подход к процессу, а короли, ты знаешь почему, любви ищут. Охота на принца стала красивой сказкой на ночь для маленькой Кинарис. История про то, как мама почти стала королевой, впечаталась в ее сознание как навязчивая идея. У мамы не получилось, но она-то лучше, она превзойдет неудачницу. Я так понимаю, что леди Таша поощряла эти фантазии. И ровно десять лет назад на двадцатый день рождения в тайне от отца подарила единственной дочке поход к Оракулу… Никто толком не знает, что за существа, эти оракулы. Больших в мире официально два, у нас и у Сталесты. Мелкие встречаются в самых неожиданных местах, но тоже довольно редко. Так вот… Обычно покупатель отдает только деньги, обреченную на смерть жертву ему выдают служители. Но иногда, никто не знает, по какой логике, Оракул хочет за конкретный совет конкретную жизнь. Ты была права, леди Таша не вернулась из паломничества. Для супруга она пропала без вести, заподозрить Кинарис он не мог, ведь дочь по его мнению отмечала совершеннолетие в Элении, в компании подружек. А девушка решила, что раз уж мать дала ей цель в жизни, будет логично, если она оплатит ее выполнение… Может быть, после этого она окончательно тронулась. Но, скорее, была безумна изначально. И да, когда объявили о помолвке Альмиро и Лиары, Кинарис нашла Брайона, впервые оплатив его найм. Следующие три года он регулярно выполнял ее поручения. Но про разработки аллора она не знала. Сюрприз готовил, видимо.

Мы молчим. Я понимаю, почему Сейшей не хотел рассказывать. Неприглядная история, как и любая история одержимости. Лучше спросить про что-нибудь позитивное.

– Как ты думаешь, лорду Тайллину разрешат жениться на его любимой девушке?

На лице Сейшея появляется лукавая улыбка. Редкий гость сегодняшним днем.

– Да. Альмиро сказал, что тому, кто познал истинную любовь, нет жизни без света… Ну что-то в этом духе, очень романтичное. Короче, он сейчас сам летает и готов осчастливливать всех, кто под руку подвернется. Так что будет создан прецедент – свадьба лица королевской крови и крестьянки. Куда катится мир!

Улыбаюсь его деланному возмущению. Наконец-то чувствую себя голодной и вполне живой. Скоро увижу Ольку! Надо бы ей подарок какой-нибудь привезти. Или пять коробок с игрушками забрать домой, пусть сама выбирает? Приз за арену ей не отдам. Мое.

Сей выглядит спокойным. Даже странно, мне казалось, что он тоже привязался ко мне, и расставание будет его огорчать. Не хочет портить мне настроение? Возможно. Ну что, пока мы на пляже, нужно получить все тридцать три удовольствия сразу.

– Ты когда-нибудь строил песочные замки?

– Это мое место, конечно строил. В детстве с сестрой здесь днями и ночами пропадали. Кстати, за водопадом еще и пещера есть. Очень красивая. Потом покажу, если захочешь.

Интересно, потом – это когда? Вечером?

– Пошли строить.

Идем к полосе прибоя, здесь песок мелкий и мокрый, самое то, чтобы стекать с пальцев оплывшими капельками на вычурные башни. Наращиваю объем нижних этажей, стараясь не разрушить тонкие шпили. Кошусь на мощную крепость моего спутника – это он явно картинки из «Захватчиков» копирует, такие стены и бойницы в Миосситии не встречаются. Поддавшись порыву, веду ажурную насыпь в его сторону. Сейшей замирает, садится рядом со своим замком, а мне навстречу, словно по волшебству, хотя так оно и есть, самостоятельно создаются мосты и дороги – пропитанным водой песком легко управлять стихийному магу. Мы встречаемся, и я уступаю ему возможность максимально гармонично соединить наши такие разные постройки. Хорошо получилось. Бережно. Жаль, что фотоаппарат забыла. Смотрю на наши замки, запечатлевая их в памяти. Вот так. Еще раз купаемся, и меня снова подхватывают Сейшеевы руки-волны, устраивая своеобразные водяные горки. Хохочем оба, солнце бликует на синей воде. А все-таки пора домой. Завтра большой день, к нему нужно подготовиться. Собираем вещи и отправляемся ко мне, конечно же, а куда же еще. Похоже, я до самого отъезда от ушастого соседа не избавлюсь. Да и не хочется, если честно.

Тихий ужин, довольный шось на коленях. Сей помогает связаться со всеми желаемыми гостями и организовать на завтра еду и официантов. Когда приходит время ложиться спать, я почти не беспокоюсь. Бродит только сожаление, что это предпоследняя наша ночь, и хочется его поцелуев, но стоит только настроиться на нужную волну, как тревога поднимается из глубины живота, посылая картинки безумных глаз и ледяных пальцев сумасшедшей бабы. Нет, сегодня явно не до секса. Укладываемся рядом, Сей держит мои пальцы в своей руке. Так и засыпаем.

Утром нахожу на столике рядом с кроватью букет нежно-голубых ирисов, рядом небольшую шкатулку. Кольцо с овальным камушком играет желтыми, рыжими, красноватыми искрами, вспыхивает на солнце радужными переливами. Если я правильно помню, то это опал. После нашей поездки в Термент я выучила названия нескольких особенно красивых камней. Примеряю на безымянный палец левой руки – хорошо сидит. И цветы чудесные, запах тонкий и совсем ненавязчивый. Сейшей… А сам-то где?

Одеваюсь и спускаюсь вниз, вижу моего лорда в домашнем, ваяющим для нас праздничный десерт. При виде меня на лице смесь радости и легкой досады – видимо, хотел успеть доделать сюрприз.

– Привет. Спасибо за подарок, он прекрасен.

– Рад, что тебе понравилось. Вот твой чай, я почти закончил. Пять минут!

На стол водружаются большие хрустящие корзиночки – моя с мороженым, его со взбитыми сливками. На крутых волнах белого крема выложены картины ягодами и шоколадной крошкой. Черничные очертания вчерашнего водопада на фоне зелено-коричневых гор нарезанных фруктов, яркое апельсиновое солнце и силуэт девушки, поднимающий руки к небу. Вау, я вообще не знала, что эльф умеет готовить. Тем более так! Корзиночки фоткаю перед уничтожением и иду к своему последнему клиенту в этом мире.

Дома меня ждет Кулёк и записка от Сея, что он придет ближе к шести, но если мне понадобится помощь, могу в любой момент его позвать. Сажусь за стол, набрасываю план развлекательных мероприятий. Кажется, мне не хватает некоторых мелочей для конкурсов, так что рынок сегодня неминуем. Хорошо, что у меня есть несколько часов на подготовку. Гостей не так уж и много – всего девять человек, вместе со мной. Сначала думала, что позову попрощаться всех, но вчерашний день расставил все по своим местам – вечер в кругу близких друзей важнее формальностей. Лорду Арбо, ведущим из клуба, «Нескучному трио» и остальным знакомым и так передадут мое прощальное «спасибо за все».

На рынке очень быстро покупаю свечи на торт, призы и реквизиты на конкурсы, ярко-красное платье с золотым орнаментом и такие же туфельки на невысоком каблуке – мне в них весь вечер скакать. Бьется в голове романтическая чепуха, что неплохо бы Сейшею что-нибудь на память подарить. Если б я еще помнила значение камней, могла бы подобрать запонки со смыслом. Смогу ли я признаться, что люблю, хотя бы используя язык символов? Не уверена. В некотором смятении возвращаюсь домой, так и не приняв никакого решения.

Повар приезжает на личном кэше, большая часть которого занимает хранилка. Сноровисто перетаскивает готовые блюда в гостиную, лично сервирует стол. Сейшей телепортируется прямо в спальню, он в темно-синем и совершенно сногсшибателен. Холеный благородный лорд осматривает меня с ног до головы и посылает не в мозг, а прямо в душу жаркие картинки того, что бы он со мной сделал прямо сейчас, если бы не боялся помять платье. Тот факт, что я держу физическую дистанцию между нами, он деликатно обходит стороной. Ничего, мой хороший, я почти решилась. Подожди ночи. Надеюсь, эти мои мысли остаются приватными, все-таки хочется сделать ему сюрприз… Если за вечер храбрость не растеряю. Эльф, как и обещал, принес корзину с десятком запыленных бутылок, многообещающе позвякивающих при каждом движении. Отправляю его вниз, сама разлиновываю последние листочки – хочу с ребятами «Лабиринт» пройти, который писала еще неделю назад. Для этого каждому в руки дам карту – прямоугольник с двенадцатью пустыми клетками. По ходу игры они будут узнавать, какая местность открывается на следующей локации и заполнять ее личными пометками, если захотят. Пакую свой «сундучок аниматора» со всем необходимым и спускаюсь вниз. Я готова.

Ребята приезжают парами и тройками, задаривают меня цветами, как на подбор голубыми и сиреневыми. У Сейшея, что ли, консультировались? Обнимаю, благодарю, провожаю в гостиную. Мих, Тиана, Миахольд, Коллина и Каррен, Рейвен и Миирин. Все в сборе. Я знаю, что повар и официант будут кушать попозже и на кухне, так принято, поэтому не пытаюсь их усадить с нами за стол. Открываем вино, я прошу минутку внимания.

– У меня на родине есть традиция говорить тост перед тем, как выпить. Хочу сказать. Благодаря вам, моя жизнь здесь была похожа на праздник. Сказочно, радостно, волшебно. Вы поддерживали мои начинания, смирялись с моей привычкой обниматься по любому поводу… Принимали меня, не пытаясь воспитать или изменить. Только благодаря этому я чувствовала себя здесь своей. Поэтому смогла работать, развиваться… и вообще чувствовать себя нужной и счастливой. Спасибо. Пью за вас, мои хорошие.

Трогательно чокаюсь с каждым лично, встречаясь взглядом, посылая волну тепла и благодарности. Мне кажется, даже у ехидной Миирин поблескивают глаза. Я специально сделала это в начале вечера, чтобы потом весельем сменить тоску. А сказать было необходимо.

Через полчаса наступает время дарения подарков. Мне достаются несколько фигурок для кабинета, удивительной красоты заколки для волос, наподобие моих бабочек, темный кинжал, который «ты не оценишь, просто поверь, что он очень клёвый», книга об этикете эльфийских аристократов – я так и не поняла, от кого – Рейвен подкалывает или Миирин. Духи, планшет с кристаллом для фокусировки – аналог нашего полароида, картинка сразу же распечатывается на листе бумаге. Можно научиться управлять мысленно и фиксировать образы из головы, но для этого нужны основы созидающей магии. Сейшей дарит артефакт-накопитель, накачанный под завязку энергией. Объясняет, что с помощью него я смогу прийти в сны к любому из своих друзей, заряда хватит на пару сотен визитов. Вытираю слезы, когда говорю спасибо. Это самый лучший подарок – возможность поддерживать контакт с ними. С ним. Наконец с официально-съедобной частью праздника покончено, убираем стол в угол комнаты и садимся играть.

Раздаю всем пустую карту местности и стилусы, объясняю правила.

– Вы – команда профессионалов, которых нанял местный король, чтобы найти золотой ключик от древнего пиратского клада. У вас есть четырнадцать суток, чтобы справиться с задачей. Десять минут реального времени – это игровые от рассвета до заката, плюс три минуты длится ночь. Вы обладаете всеми вашими личными физическими качествами, то есть если Рейвен в жизни способен поднять камень, в два раза его тяжелее, то в игре считаем, что он тоже это может.

– Детка, ты меня недооцениваешь, – и скалится радостно.

– С прискорбием сообщаю, что данный вам мир абсолютно не магический, так что эту часть ваших способностей вы использовать не сможете. Итак, вы все находитесь во второй клетке нижнего ряда – это трактир, где вам были даны инструкции и двадцать золотых на расходы. В ваших карманах находится только то, что есть в вашей реальной одежде сейчас.

Миирин разочарованно проводит руками по своему облегающему платью, совершенно лишенному каких-либо карманов или тайников. Догадываюсь, что на задания она ходит в другой экипировке. Затем она прикасается к сережкам и расплывается в самодовольной улыбке. Интересно, что же у нее там спрятано? Рейвен, который сидит ближе всех к столу, смотрит на меня честными глазами и прячет в рукав вилку. Лапочка моя. Пресекаю безобразие.

– Итак, прямо перед вами дверь на выход, это верхняя граница клетки. Справа стойка трактирщика, на ней касса и тарелка с мясной нарезкой, слева деревянный шкаф и длинный стол со стульями. За спиной закрытая дверь. Ваши действия.

Сейшей говорит спокойно, четко и размерено, и я с удивлением замечаю, как меняется поведение всех троих его подчиненных, да и Рейвен автоматически признает его право руководить.

– Рейв – взломать и обшарить шкаф, Мих – открыть дверь, Миирин – на тебе барная стойка, обчисть кассу, Миахольд – полное сканирование комнаты. Каррен и Коллина простукивают стены.

Подбираю подбородок. Не ожидала я от них такой резвости. Тем не менее реагирую, адресуя ответ каждому персонально, а не Сейшею.

– Мих, что именно ты делаешь с дверью, она закрыта и есть замочная скважина под стандартный ключ. Миирин, ты обнаруживаешь, что на кассе нет никаких отверстий, только кнопки с цифрами. Напоминаю, что специфических заклинаний у вас НЕТ. Как тогда Миахольд будет сканировать помещение?

– Глазами, – бурчит Миахольд. Но лица вытягиваются у всех. Что, ребята, привыкли все решать жестами и потоками силы? А вот, придется головой думать и руками двигать.

– Каррен выстукивает полость на уровне своей головы. Стена в этом месте такая же ровная, как и рядом. Рейвен ломает шкаф, находит там пустой мешок, лопату и вот этот лист бумаги, – передаю им математическую головоломку, решив которую они смогут узнать код и открыть кассу… Если догадаются это сделать, конечно же.

На меня сыпятся отклики от каждого из присутствующих. Через какое-то время друзья все-таки понимают правила существования в этом мире, говорят по очереди и описывают свои действия конкретно и подробно. Им очень, очень непривычно без магии. Код получают быстро, кассу грабят, став богаче еще на десятку. Дверь в кладовую Рейвен сносит плечом. Я вздыхаю, потому что задумывалось, что кто-то встанет кому-то на плечи и найдет в плафоне пыльной люстры запасной ключ от кладовки. Но ребята выбирают силовой метод. Их право, выглядит правдоподобно, так что соглашаюсь с таким сюжетным ходом. Нагрузившись припасами и инвентарем из кладовой комнаты, команда готовится уходить на другую клетку. Прошло пять минут игры, и в этой локации остается только неоткрытый тайник в стене. Конечно, никто не догадался попрыгать на барной стойке. Не приняты здесь пьяные танцы на столах. Ничего, обойдутся без лишней сотни золотых. Как-нибудь.

Всех встречных персонажей отыгрываю сама. Озвучиваю задачи, торгуюсь, делюсь информацией. Обычно переговоры ведет Миахольд, но на десятый игровой день их поисков основной парламентер заходит в тупик. Я в роли вредного и ехидного Мудреца категорически отказываюсь выдавать им последнюю подсказку, пока мне не принесут фиолетовые ягоды, что растут на болоте, которое они перешли четыре клетки назад. Ребята нервничают почти всерьез, потому что время тикает и неизвестно, какие еще испытания предстоят. Тратить драгоценные минуты на путь назад ну очень уж не хочется. Они ведь не знают, что Мудрец и есть хранитель ключа, и когда пожует свои фиолетовые ягоды, то в пьяной щедрости одарит своих посетителей. Ну, то есть я это все так задумывала. Но вышло по-другому.

Миахольд не может меня уговорить, и тогда вперед выходит Сейшей. В прямом смысле выходит, встает перед креслом на колени, обхватывает мою ладонь двумя руками, преданно глядя в глаза:

– О, Великий Мудрец, находиться рядом с тобой величайшая радость.

– Да? То есть, да-а-а, это та-а-ак.

– Знаешь ли ты, где находится Золотой Ключ?

– Да-а-а, зна-а-а-ю.

– Может быть, – тут голос эльфа меняется, становится глубоким, обольстительным. У меня дрожат колени. – Может быть, ты, о великий мудрец, откроешь нам свою главную тайну? Мы будем очень, очень благодарны…

Я тону в его глазах, я теряюсь в его голосе, он слишком близко… Что там мой персонаж должен ответить? Без ягод не будет ключа?

– Нет, моя мудрость не позволяет мне делиться знаниями с первыми встречными, – боже, что я несу! Сейшей приближается еще чуть-чуть, переходит на шепот.

– Я так долго искал тебя, о смысл моей жизни. Позволь мне испить твоей мудрости, – и целует меня прямо в губы у всех на глазах!

Я совершенно, совершенно забываю, ради чего все это затевалось. Отвечаю, выдавая присутствующим наличие нежных чувств к эльфу, хотя не уверена, что есть хоть кто-то, кто не догадывался бы о нашем романе.

Когда Сей отстраняется, я еще какое-то время не могу собрать мысли в кучку.

– Люблю тебя. Отдай ключик, а?

Он что? Я… Он ЧТО???

Машинально лезу в сундучок, вручаю стилизованный золотой ключ, цель игры. Ладно, будем считать, что мудрец оказался пьяным от поцелуев. Так и сижу с открытым ртом, народ вокруг давится хихиканьем. ОНИ ЖЕ СЛЫШАЛИ!

Чувствую, как пылают щеки. Надеюсь, он не ждет ответа… при всех. Друзья делятся впечатлениями от игры, трутся возле столика с закусками – проголодались на нервах. Хорошо, пусть отдохнут перед конкурсами. А мне нужно как-то осмыслить, что произошло. Пока я думала, что только я люблю, то настраивалась уйти в свой мир и там от души пострадать. Но, получается, он тоже будет скучать по мне. Ну вот зачем мы встретились? Чтобы вот так расстаться? Сейшей все это время сидит напротив, совершенно серьезный, ждет меня. Подсаживается поближе, заглядывает в лицо.

– Ася?

– Что?

– Просто скажи. Да или нет.

– Я не готова к этому разговору. И, вообще. Я завтра отправляюсь домой. Все закончится. Какое значение имеет, как я к тебе отношусь?

– Ася, это единственное, что имеет значение. Я все сделаю сам, мне только нужно знать, что у нас есть шанс.

– На что, Сей? На встречу во снах по вторникам и пятницам?

– Трусишка. Я думал, ты не боишься признавать свои чувства…

– Я и не боюсь. Просто… Ну не при всех же.

– Хорошо, я подожду ночи, – и резко меняет тему. – Отличная игра, мне понравилось. Ты еще что-то задумала, да? Не терпится узнать.

Не терпится ему… Лукаво косится Миирин, Рейвен откровенно лыбится в нашу сторону, только Коллина смотрит с искренним сочувствием. Спасибо, подружка, хоть ты понимаешь, как мне сейчас непросто. Ну, держитесь. Сейчас я вам отомщу. Подсовываю гостям шляпу с жеребьевкой, чтобы разделиться на две команды-племени.

– Ладно, вторую часть сегодняшних развлекательных мероприятий объявляю открытой. В каждом приличном племени должен быть Вождь, Воин, Красавица и Раздолбай. Распределите между собой роли, пожалуйста.

Через пять минут жарких споров, в основном между Карреном и Миахольдом за роль Раздолбая, мне представляют членов племени, а я раздаю им знаки отличия. Вручаю жезлы вождя Миирин и Каррену, бантик в волосы красавицам Коллине и Тиане, дырявые носки довольному Миахольду и Миху, налобную повязку могучим воинам Сейшею и Рейвену. Пока завязываю эту самую ленту, Сейшей успевает схватить меня за попу, в ответ получает возмущенный вопль и штрафное очко его команде. Что-то он совсем границу потерял. Что за собственнические жесты в кругу друзей? Метит территорию? Мне так не нравится. На мой сердитый взгляд отвечает до того хулиганской ухмылкой, что я опять разрываюсь – то ли стукнуть, то ли поцеловать. Ладно уж, живи. Я сейчас на конкурсах оторвусь.

– Ваша цель посвятить Раздолбая в полноценные члены племени. Для этого вам понадобится задобрить Верховного Шамана, то есть меня, различными дарами. Дары вы будете выигрывать, участвуя в конкурсах. И первое соревнование между Воинами, – Сей и Рейвен выходят вперед. – Вы готовы биться до конца? Имейте в виду, магию не применять, только физическую силу и ловкость.

Медведеподобный Рейвен скидывает рубаху, напоказ поигрывает мышцами груди. Хоро-о-ош. Сейшей пониже и чуть изящнее, устраивает из своего раздевания форменное безобразие, медленно расстегивая каждую пуговицу, покачивая бедрами. Одобрительно хохочет вся его команда и женская половина противников. Не, я не ревную. Я наслаждаюсь.

Вообще-то, я не просила их раздеваться. Но максимально поддерживаю интригу, давая им повыпендриваться друг перед другом. Не верю, что эта парочка ни разу не боролась в тренировочном режиме, поэтому совершенно не переживаю за исход сражения.

– А вот и ваше основное оружие.

Достаю из сундучка огромные зимние варежки, которые купила сегодня утром у гнома с Северных гор. Пока полуголые участники хлопают глазами, упаковываю их руки в пушистую защиту. Рейв снисходительно похлопывает меня по плечу:

– Да не боись, не попорчу я твоего красавчика.

Ослепительно улыбаюсь.

– А это – цель.

Выдаю каждому по земному чупа-чупсу из своих запасов. Их и голыми пальцами проблема открыть, не то, что так…

– Напоминаю: запрет на магию. Кто первым откроет, тот выиграл. Начали.

Ну что, обертку рвут зубами, тут без вариантов. Шипят, плюются, выразительно на меня зыркают, но открывают. Побеждает Сей, выдаю призовое яблоко и приглашаю к барьеру Красавиц – следующий конкурс для них.

Первая их задача – выпросить у Вождя чужого племени денег на новую тряпочку, используя любые средства убеждения, кроме причинения физического вреда. В итоге Коллина уговаривает своего жениха за поцелуй – не иначе как Сейшеем вдохновилась. Тианка фактически выменивает виртуальные игровые деньги на вполне реальный личный артефакт. Эта девушка катастрофически не умеет проигрывать, нужно будет это учесть. Вторая часть их испытания: спрятать полученную монету где-то у себя на теле и догадаться, какое место схрона выбрала соперница. Даю им три попытки угадать, гости хихикают и радостно подсказывают.

Затем испытание для Раздолбаев, у них задача особенно гадкая. Выношу из кухни длинные кувшины с широким горлом – как раз засунуть руку по плечо, в таких местные крестьяне солят овощи на зиму и закрывают восковой крышкой. На дне сосуда есть приз, но в самом кувшине намешано такой склизской гадости, на которую только хватило моей фантазии. Сырые яйца, остывшая молочная каша, кисель, куски хлеба и творога для подобающей консистенции. Я даже десяток игрушечных насекомых не пожалела испачкать в содержимом, ради короткого взвизга Миха, наткнувшегося на чью-то членистоногую конечность. Хорошее поучилось испытание. Громкое. В таком режиме играем еще несколько конкурсов, придумываем по ходу дела забавный ритуал инициации для альтернативно одаренных членов племени, на этом развлекательная часть заканчивается.

Делаем несколько общих снимков, я подписываю их на память… Слезы вновь подступают к горлу, вечер подходит к концу. Мне ведь еще вещи собирать. Откровенно плачу, обнимая на прощание Коллину и Миха, шепчу что-то, задыхаясь, про то, что буду очень, очень скучать. И что только благодаря им… Слова заканчиваются, меня сзади обнимают Его руки. Сил становится будто бы больше. Наконец, мы остаемся вдвоем.

Мне так странно. Не верится, что уже завтра я буду дома. А еще у меня нет ни малейшего представления о том, как начать разговор с Сейшеем. Молча поднимаемся наверх, я начинаю паковать вещи – он ведь не будет приставать с вопросами, когда я так занята? Но нет, Сей решительно забирает у меня полупустой рюкзак, броском отправляет его в гардеробную.

– Скажи мне. Чего ты боишься?

– Я? Я ничего не боюсь. Не понимаю, как упаковывать домой фигурки. Правила перехода те же – только то, что в руках? Во сколько завтра мне нужно явиться к вам в управление?

Да, знаю, он спрашивал не об этом. Лицо эльфа меняется, являя знакомый образ недоступного аристократа.

– Я понял тебя. Не смею навязываться. Завтра нужно будет приехать к полудню, я заказал для тебя грузовой кэш.

Кажется, я его обидела. Но я правда не знаю, как ему сказать. «Я тоже тебя люблю»? Глупо-то как.

– Мне уйти?

Не хватало еще расстаться вот так, со взаимным непониманием.

– Останься со мной сегодня. Пожалуйста. В последний раз.

Кивает медленно. С сомнением оглядывает разворошенные полки.

– Может быть, собираться завтра будем?

Да, наверное, так будет лучше. Интересно, во сколько оценят наши нумизматы золотые монеты Миосситии? И сохранится ли способность волшебных кошельков облегчать вес металла, при переходе в мой мир? И очень интересно, найду ли я в себе храбрость прийти сегодня к Сейшею так, как задумала?

– Иди, пожалуйста, мыться без меня. Я… потом.

Он сразу уходит, не задав ни одного вопроса, выудив по пути из моего шкафа свои домашние брюки. И давно они тут у меня живут? Ох уж этот нестабильный эмоциональный фон, меня бросает то в тоску, то в деятельную активность, поэтому, когда чистый и мокрый эльф покидает мою ванную, я туда почти сбегаю, пока не передумала. Тщательно привожу себя в порядок, не пренебрегая волшебными косметическими средствами. Сегодня я хочу быть уверена, что красива и желанна.

Выхожу обратно в легкомысленном черном пеньюаре, едва закрывающем попу и завязанном на полной груди тонкими лентами в слабенький бантик. Больше ничего не нужно. Иду босиком, стараясь дышать как можно глубже. Предвкушение и страх смешиваются в крови, провоцируя выплески адреналина. Унять сердце не получается.

Захожу в комнату, эльф встает с кровати и остается стоять, пожирая меня глазами. Демонстративно снимаю блокирующий амулет, который без контакта с кожей становится видимым, мысленно открываюсь. Ну вот. Так ты сможешь меня чувствовать. Я максимально подстраховываю себя, потому что мне очень непросто. А теперь…

Самое страшное.

– Вытяни руку вперед, пожалуйста.

Вытягивает, я вижу, как расширяются его зрачки.

Сама. Шаг. Ой, мамочки! Шаг. Так хочется убежать. Волна ужаса привычно перехватывает дыхание. Но его горящий взгляд отзывается жаром в бедрах и дрожью в животе. Без возможности сделать вдох, вопреки инстинктам напряженного тела, я делаю его. Шаг. Теплая ладонь касается моего беззащитно обнаженного горла. Сей ловит мое состояние, смесь паники и решимости довериться до конца, властно и уверенно сжимает пальцы на шее, принимая правила игры.

– Ты моя. Я не причиню тебе вреда.

Огромная часть меня вопит сейчас «вырывайся и беги», но темная, идущая откуда-то из глубины женской сущности потребность подчиниться сильному мужчине заставляет оставаться на месте. Сей отпускает горло, делаю судорожный вдох. Его руки медленно и уверенно касаются тела. Дергают ленточку на груди, прохаживаются по оголенному животу, прихватывают ягодицу.

– Наклони голову.

Негромко, бархатно. Не выполнить невозможно. Усилием воли заставляю себя склонить ухо к плечу, грохот сердца практически оглушает. Так… уязвимо. Ничего не происходит. Сей близко, но ласкает меня только его взгляд.

– Ты меня любишь. Я знаю. А я люблю тебя. Поэтому сейчас я поцелую твою чудесную шейку, а ты дашь мне это сделать.

Мучительно медленно выцеловывает дорожку от плеча до уха, прикусывая в самых нежных местах. Я словно без кожи, так остро и нервно воспринимаются легкие поцелуи. Его руки хозяйничают на моем теле, разжигая желание, помогая отвлекаться от волн страха, накатывающих на меня все реже и реже. Нет сил стоять без движения, хочется прижаться еще ближе, активно трогать самой, забрать себе часть контроля над ситуацией… Мое ерзанье пресекается резким шлепком по мягкому месту. Дергаюсь, Сей одним стремительным движением вновь хватает меня за горло. Ах! Целует так страстно и так полно, затыкая рот, перекрывая возможность дышать, удерживая меня на цыпочках, с запрокинутой головой. Ощущение его пальцев на шее, дрожь ужаса в натянутых и напряженных мышцах странным образом сливается с удовольствием и сладострастными спазмами внутренних мышц. Его рука целенаправленно скользит вниз, походя лаская возбужденные соски. Перед глазами появляются мушки, кажется, что сейчас потеряю сознание… то ли от ужаса, то ли от банальной нехватки кислорода, то ли от всепоглощающего вожделения, которое сжигает меня сейчас с невозможной силой. Мне невыносимо так стоять, но его губы владеют моим ртом, а чуткие пальцы ласкают влажные складочки, безошибочно разжигая самые острые оттенки яркого удовольствия. Скопившееся в теле напряжение яростно требует разрядки, и мой прекрасный мужчина дарит мне этот полет, безошибочно ведя меня к самому пику. На мгновение отключаюсь, оседая в надежные руки.

Сейшей укладывает меня в кровать, обнимает, утыкается носом в висок. Я так благодарна ему… Что понял мою задумку, что все сделал так, как надо. Специально вызываю в памяти образ Кинарис и ее стальное прикосновение, но картинка получается смазанная, потому что тут же всплывают его руки и ощущение полета на кончиках его пальцев. Все, якорь сменился. Думаю, панические атаки мне теперь не страшны, разве что случайные оргазмы при завязывании шарфа. Сей фыркает, выдавая свое присутствие в моих мыслях. Ну раз уж ты слушаешь… Люблю, да. Только это ведь ничего не меняет, завтра мы расстанемся навсегда.

– Не навсегда. Дай мне немного времени, нужно поймать Брайона, передать дела, поговорить с отцом… А потом уже будем решать – у тебя или у меня.

Наверное, я после излишне эмоционального вечера туплю, но пока не понимаю, о чем он.

– Что мы будем решать?

– Где жить. Как ты думаешь, я впишусь в твой мир?

Утонченный эльф в моей съемной хрущевке так же уместен, как редкий алмаз в детской песочнице. Сильно подозреваю, что если он какими-то судьбами окажется в моем мире, то его мнение обо мне резко упадет – все-таки отсутствие бытовой магии делает уборку весьма примитивным и неромантичным процессом. И вообще… Уши он куда девать собирается? Купировать? Так как Сей в курсе моих сомнений, озвучиваю честно:

– Мне очень трудно представить тебя у себя дома. Во-первых, там мало места, во-вторых, все время бардак, в-третьих, дома я не так уж много зарабатываю. Боюсь тебя разочаровать.

В ответ он тихонько целует мое лицо, через слово заглядывая в глаза.

– Не разочаруешь. Мне очень интересно узнать, как ты привыкла жить… Хочу посмотреть на мир, который создал такую восхитительную женщину – умную, сильную, нежную, чувствительную, открытую и самодостаточную одновременно… Но если не захочешь, заберу вас обеих к себе. Решать тебе, Асечка.

Нас обеих. А дочке как я это объясню? Зайка, мы будем жить в сказке и ездить к папе на каникулы? Только ты никому про нашу сказку не рассказывай.

– У нас еще будет время все обсудить… Видишь ли, любимая, у меня есть планы на остаток ночи…

Если уж выбрала доверять, то сомневаться нельзя. Раз он говорит, что для нашего дальнейшего общения все сделает сам, мне остается только поверить… И отмыть плиту при первой же возможности! Настойчивые губы прогоняют посторонние мысли, я снова соединяюсь с самым чутким и требовательным любовником на свете. Это так по-другому. Может быть, потому, что нет привкуса горечи от близкого расставания. Я ему верю, мы будем вместе. Только я пока не знаю, где и когда.

Я дома. Привычный и забытый запах моей квартиры. Мама дорогая, какой же тут беспорядок! Ступить некуда. Ставлю коробки прямо поверх какой-то одежды и книг. Их-то я зачем с полок доставала? Хотя, я в таком угаре собиралась, что могла и диван разобрать, если бы вдруг решила тогда, что мне нужны с собой доски для костра. Про запас, как я люблю. Тяжело стаскиваю рюкзаки, бросаю их здесь же. Все потом. Звоню бывшему мужу.

– Привет, Ольку дай мне на минуточку. Нет, все в порядке. Да, знаю, смс-ка была странная… Сон такой приснился, в голову черт-те что лезло. Ну прости, что испугала. Олю позови, пожалуйста. Соскучилась.

В трубке звонкий голосок. У нее все хорошо, с папой к бабушке в гости собираются.

– Мам, а можно мне мороженое, а то папа второе не разрешает.

Давлюсь слезами, но сохраняю верность воспитательным принципам – раз папа сказал, что достаточно, значит, так и будет. Дочка авторитетно сообщает, что недовольна такой несправедливостью и завтра она это со мной обсудит, а сейчас ей некогда.

– Пока, мамочка!

Улыбаюсь. Все действительно в порядке. У меня есть время разобрать хотя бы часть завалов и дождаться ночи – хочу убедиться, что Сейшей сможет приходить в мои сны. Медленно брожу по квартире, поднимая то одно, то другое. Отмываю плиту, как и собиралась. Вешаю в древний шкаф красивое платье – оно кажется маскарадной подделкой. Хватаюсь драить сантехнику, снимать пыль с потолка. Как будто он вот-вот может зайти в квартиру, а у меня тут…

Через три часа ударного темпа у меня ломит поясницу, зато из-под вещей уже можно рассмотреть рисунок на ковре, а кухня и туалет сияют чистотой. Коробки с игрушками оставляю пока в детской комнате, чтобы не мешались. Падаю на расчищенный диван. Все. На сегодня вся общественно-полезная деятельность окончена. Осталось найти силы доползти до душа…

В этот момент на меня обрушивается осознание, что Сейшея рядом нет. И в обозримом будущем не будет. А, может быть, никогда не будет. От ощущения холода и горького одиночества хочется свернуться в комочек и плакать, пока слезы не закончатся.

– Ася…

Этот голос я ни с кем не перепутаю.

– Сей?

Он. В моей комнате. Почти задевает ушами низкую люстру. Зато с собой пара рюкзаков, под стать моим собственным, но благородного серого оттенка.

Я растеряна. Зато он, кажется, точно знает, чего хочет. Потому что сгребает меня в объятия и целует, целует до одури, до подкашивающихся ног, до полной потери соображения. Не скоро у меня появляется возможность задавать вопросы.

– Ты же хотел присниться сначала?

– У меня не получилось. Это оказалось очень сложно, сниться тому, кто в другом мире. Дивейн не смог мне на пальцах объяснить, пришлось полноценно учиться. Я же сам сюда телепортировался, представляешь? Экзамен на архимага сдал.

– Подожди… Ты архимаг? Пришлось учиться? Сколько же времени прошло?

– Почти два года.

Я смотрю на него во все глаза. Два года! Он не забыл, не передумал. Пришел.

– Ты так и планировал?

– Я думал, что быстрее получится. Но нужен был не только переход в твой мир, а еще прыжок по времени, его тоже пришлось самому рассчитывать… Я не хотел, чтобы ты меня тоже два года ждала, – речь становится почти неразборчива, потому что эльф уткнулся мне куда-то в макушку и выныривать не собирался. – Боялся, что ты передумаешь… или перестанешь мне верить. Я не хотел опять разочаровать тебя.

– То есть ты ко мне… насовсем?

– Как захочешь. Мы же теперь ни от кого не зависим. У меня тут мешок накопителей – хватит на телепорт, даже если в вашем мире не смогу энергию восполнять, а дома их перезарядить можно. Ася, скажи честно, ты точно меня не разлюбила?

Улыбаюсь.

– Нет, за эти три часа не успела. Я убиралась.

Он сияет.

– Значит, я все сделал правильно. С дочкой познакомишь?

– Она у папы до завтра. Я тебя лучше с нашим бытом познакомлю.

Пора ему показать, как живет его прекрасная возлюбленная без флера таинственности. Унитаз производит на Сея гнетущее впечатление. То есть он делает непроницаемое лицо и информирует меня, что здесь будет работать их местный круг, заклинание очистки органики он знает, так что прямо сейчас и установит. К мягкости и чистоте воды тоже есть претензии, которые решаются парой магических фильтров. Потраченная энергия у него все-таки восстанавливается, но медленно.

Я не перестаю ему улыбаться. Его глаза сияют, глядя на меня. Мы вновь и вновь касаемся друг друга, убеждаясь в реальности происходящего. Сей шепотом признается, что очень-очень скучал и что два года без женской ласки ему совершенно не понравились, и как я насчет того, чтобы устроить нам марафон часиков так на шесть-семь. Вместо ответа тянусь к его губам.

Скоро год, как мы с Олькой живем в поместье Адриати. Единственный существующий в Миосситии стационарный портал между мирами установлен в нашем подвале, стены которого выложены тем самым аллором, ставшим когда-то моей временной темницей. Сейшей методично перетаскал к себе огромные куски редчайшего и очень дорогого камня по праву первого нашедшего. Приоритет ныне покойного Брайона, естественно, никто не учитывал. Сейшей, Асантор, он же лорд Варриус, и еще один королевский маг несколько недель что-то высчитывали, экспериментировали, привязывали портал к природным источникам, добиваясь максимально устойчивой и безопасной работы. Всего через месяц их совместный проект был закончен, и у нас оказался действующий портал, доступ к которому имелся только у членов нашей семьи.

Вопреки моим опасениям, Оле понравилось в новом мире. Особенно то, что в школу ей по здешним меркам ходить рано, поэтому учителя приходят прямо к ней домой, рассказывают такие интересные вещи об истории Миосситии, что даже мама рядом сидит и тоже слушает.

О выдающихся способностях моей дочери к созидающей магии мы узнали при весьма драматичных обстоятельствах. Это случилось на третью неделю нашей жизни здесь, когда портал еще был в процессе настройки, и Олька вдруг заскучала по земным подружкам и родственникам. Поэтому девочка решила нарисовать себе друга – смешного большелапого щенка с хвостом колечком. И так сильно захотела, чтобы собака ожила, что… Олю мы откачали, она, как и я в самом начале, совершенно не умела рассчитывать свои силы, ее же никто этому не учил. Как же я перепугалась! Кричала, что мы немедленно возвращаемся домой, воспитывать дочку здесь совершенно невозможно. Бледный Сейшей установил девочке и ограничитель, и сигнализацию, и резервный накопитель на шею повесил – в крайнем случае сначала иссохнет он. В общем все обошлось, дочка отчетливо поняла, что волшебство может быть опасно, к ее обычным урокам добавились занятия по созидательной магии, а у нас теперь живет Буся – двумерный щенок, чуть ниже колена, дружелюбная и бестолковая зверушка, первое создание моей дочери. Кормить его не надо, луж не оставляет, в ветреную погоду на улицу не выходит – парусность большая, зато отлично играет с Кульком в догонялки и прятки. А еще Олька шепотом призналась, что Буся хранит ее от страшных снов – здесь они совсем перестали ей сниться. Настоящих друзей девочка тоже нашла. Местные дети взрослеют чуть позже земных, а моя девица всегда была сообразительной, поэтому играла она с десяти-двенадцатилетними соседскими пацанами, которые почему-то совершенно не возражали, охотно брали малявку с собой, опекали, заботились и периодически спорили, кто назовет ее своей женой через тридцать лет. Олька млела и перед сном размышляла вслух, кого же выбрать.

За два года моего отсутствия в этом мире накопилось несколько писем от бывших и потенциальных клиентов. Экстремал, у которого была скидка у целителей, хвастался, что они с женой со дня на день ждут рождения ребенка. Леди Гачелли написала, что живет у отца в Элении, собирается открыть свой актерский класс. И, кажется, ей нравится один парень, но она боится поторопиться. Что я ей посоветую? Смотрю на дату – три месяца назад. Полагаю, она и без меня уже что-то решила. Я рада, что она смогла совместить театральный опыт и желание учить других, что не отказалась от самой себя целиком.

Как дела у Асантора я расспросила лично, пока они с моим мужем считали портал. Старик действительно восстановил отношения с семьей и в целом вышел из состояния затворничества. А Кулиса он все-таки нашел. Запер его у себя в подвале и принимал экзамен по целительству в течение десяти часов. Я сначала ужаснулась такой жестокости, а потом подумала, что это было нужно им обоим – встретиться со своим прошлым спустя семьдесят пять лет. Кулис экзамен сдал и даже не стал предъявлять претензии.

Для лорда Селтона Боржи правда о смерти жены и истинном лице дочери оказалась страшным ударом. Оставаться публичным лицом оказалось выше его сил, поэтому он продал свою часть бизнеса партнерам, отдал деньги в благотворительный фонд и отправился в Дикие горы, искать успокоение и ответы на какие-то свои вопросы в тишине и одиночестве. Я осторожно поинтересовалась у Миха, стоит ли опасаться мести, но друг лишь отрицательно покачал головой. Не в том лорд был состоянии, чтобы мстить. Да и кому? Он сам так погрузился в работу, что не замечал одержимости Кинарис. И кого теперь винить? Для моих друзей те страшные события уже отошли назад, все-таки больше двух лет прошло. А мне в первые дни было сложно не ждать нападения и не дергаться на каждый чих.

Кстати, лорд Арбо восстановил клуб, правда перенес его поближе к городскому парку. И теперь уже он платил мне процент от дохода, как идейному вдохновителю. Я не против. Иногда мы оставляли Ольку с няней, собирали друзей и играли всю ночь напролет, как в старые добрые времена.

Не сказать, что этот год прошел целиком легко и благополучно. Мой муж оказался настоящим тираном, контролирующим каждый мой шаг. Он настоял на восстановлении печати и поначалу требовал отчета о любом выходе из дома. Я огрызалась и воевала за свою самостоятельность. Но не только Сей создавал нам проблемы. Полнейшей неожиданностью для меня оказался тот факт, что я необоснованно ревнива. Причем Сейшей искренне не понимал, как можно допустить мысль, что он хотя бы подумает о другой женщине, ведь любит он меня, целиком и полностью. Я смущенно кивала, соглашалась и молчала о том, что ревную даже к веселой возне с Олькой, только еще не решила кого из них к кому. Что поделать, мы все неидеальны. Потом мне захотелось поступить в университет, чтобы полноценно обучаться целительству, не пропадать же единственному дару. Сейшей резко воспротивился, опасаясь, что тогда им с Олей будет доставаться совсем мало внимания. К тому же у меня частенько случались пробои восприятия, когда я чужую боль ощущала как свою, и муж решительно хотел оградить меня от лишних страданий. На что я резонно возражала, что с ума схожу от беспокойства, когда он уходит в рейд ловить очередного опасного безумца, но я же не пытаюсь его останавливать, терплю. И он пусть терпит. Если все-таки случалось вспылить, никто всерьез не обижался, заранее предвкушая, что теперь-то уж точно надо будет мириться, а этот процесс у нас занимал много времени и очень нам нравился.

Три недели назад у нас была свадьба, красивый обряд в эльфийском храме судьбы. Мое запястье теперь украшала очередная татуировка – браслет принадлежности к роду Адриати. Оле мы предложили сделать почти такую же, если она захочет носить нашу фамилию. Девочка обещала подумать и сообщить свое решение, когда станет постарше. Мы серьезно покивали, соглашаясь с ее выбором. А вот моим родителям пришлось рассказать правду, контролируя их состояние чутко слушающим эльфом, чтобы пригласить их на нашу вторую свадьбу, отпуск у моря и консультацию ворчливого Джороха для поправки здоровья. Они с честью выдержали непростые новости и теперь сами заглядывали к нам по выходным, чтобы позагорать.

Сейчас у меня остается только один вопрос: есть ли в Джарале тесты на беременность, или за ними придется в свой мир метнуться? Повод задуматься у меня уже третий день как есть. Досадуя, что не могу узнать ответа прямо сейчас, я пытаюсь просканировать свое тело тем самым взглядом целителя. Сначала удивляюсь, что получилось, а потом с недоверчивым восхищением и радостью рассматриваю свою маленькую сияющую звездочку в глубине живота. Интересно, а как же общеизвестный факт, что пока двое этого не захотят, беременность не наступит? Хотя, если вспомнить, о чем я фантазировала ночью после свадьбы… Значит, Сейшей тоже хотел? А что ж молчал?

Будто отзываясь на мои мысли, драгоценный супруг выходит в сад, за ним Буся и Кулёк, удирающие от Оли. Сей устраивается рядом на скамейке, обнимает за плечи. Хорошо…

– О чем задумалась?

– Как ты думаешь, кто может родиться у эльфа и человеческой женщины?

– Точно не гном, – улыбается. – Полукровок у нас не бывает, проявляется только один признак, с вероятностью, зависящей от многих факторов. Но нас с тобой это не касается. Любимая, когда мы решим продолжить род Адриати, я хочу сделать это в том же ритуале, что и королевская семья. Я уже говорил об этом с Альмиро, он дал разрешение. Ритуал усилит отцовскую кровь и силу, у нас родится чудесный эльфенок с ментальным даром и расположенностью к воде. Весь в папу.

Я радостно киваю, слушая такие разумные рассуждения.

– Ты очень здорово все придумал. Но поздно. Кое-кто не стал озвучивать, что уже хочет наследника, а я сама не успела осознать, что тоже как-то дошла до этих мыслей…

Я смотрю мужу в глаза и наблюдаю, как медленно озаряется его лицо понимаем.

– Я буду папой, – благоговейный шепот. – Теперь ты точно моя!

Ох уж этот неисправимый собственник! Но я понимаю, вижу, чувствую, что Сейшей правда рад. Только слов у него не хватает, вот и говорит первое, что приходит в голову.

Муж целует меня с нежностью, каждым движением мягких губ передавая свою любовь и благодарность. Отвечаю тем же, как-то незаметно для нас желание делает поцелуи глубже и интимнее, любимые руки скользят по телу, я дрожу от предвкушения… Внезапно, все заканчивается. На меня смотрят огромные испуганные глаза моего эльфа.

– Что не так?

– А тебе точно можно?

– Конечно!

– Нет, давай сначала я тебя Варриусу покажу, послушаем, что он скажет.

Ой-ой, судя по фанатичному блеску, мне предстоят девять месяцев сверхзаботы и не всегда разумных ограничений. Мне и смешно, и возмущение клокочет, но и умилительно тоже. Он так за меня переживает!

К нам на скамейку запрыгивает Оля, прибежавшая босиком с моря. Она привычно забирается к Сею на колени, прижимается покрепче. Мне достаются пяточки, которые я сначала отряхиваю от песка, потом уже ставлю к себе на ноги. Сейшей обнимает нас обеих, целует в висок по очереди, моя вредина совсем не возражает. Делимся с ней хорошей новостью, Олька радостно вопит, что наконец-то у нее будет братик! Сей тут же обсуждает с ней имя для малыша и в какой комнате он будет жить. Слушаю их и улыбаюсь. Нам хорошо вместе, наверное, это самое главное.