Итак, куда бы податься несчастной обманутой девушке, обнаружившей, что ее ненаглядный жених ей изменяет? Первым моим порывом было отправиться к отцу и все ему рассказать. Не сомневаюсь, что Гровер в итоге получил бы по заслугам. Отец в гневе поистине страшен, да и знакомых в самых разных слоях общества у него хватает. Но, немного поразмыслив, я отказалась от этой идеи. Нет, не хочу ввязывать отца в столь низкую и грязную склоку. Тем более… он ведь заранее предупреждал, что не в восторге от моего жениха. Конечно, совесть не позволит ему напомнить мне об этом, но пресловутое: «Я же говорил!» — обязательно будет читаться в его глазах.

Потом я подумала, что было бы неплохо все обсудить с какой-нибудь подругой, но тут же поняла, какую глупость сморозила. Во-первых, моей лучшей подругой до сего дня считалась как раз Олесса. То бишь женскому полу в подобных вопросах все-таки лучше не доверять. Слухи и сплетни разносятся со скоростью лесного пожара. Если я расскажу кому-нибудь из знакомых о том, что застала жениха в постели с другой, об этом быстро станет известно всему Гроштеру.

Так и не решив, кому излить душу, я направилась в ближайший трактир. Что же, в таком случае посижу в одиночестве за бокалом вина.

Полдень только-только миновал. По причине раннего времени питейное заведение радовало глаза пустотой. Трактирщик как-то странно покосился на меня, когда я попросила бутылку самого дорогого алкоголя, потребовал деньги вперед, но, получив целый серебряный, смилостивился. Спустя несколько минут передо мной уже шкварчала сковорода жареной картошки с салом, которую в общем-то я не заказывала. Видать, добрый мужчина решил, что негоже пить без закуски.

От сковороды исходил такой аппетитный запах, что мой рот мгновенно наполнился слюной. Я взяла было в руки вилку, но тут же мрачно отодвинула блюдо подальше, вспомнив, как Олесса назвала меня жирной коровой. Пожалуй, немного похудеть мне в самом деле не помешает.

Почти сразу после этого трактирщик поставил передо мной запотевший графин и глиняную кружку.

— Ты это, пей аккуратно, не части, — бросил он, нервно поправляя фартук. — Этот самогон моя теща гонит. Такой же злой, как ее поганый язык. Но народ хвалит. Потому и продаю дорого.

Я равнодушно пожала плечами. Вообще-то я рассчитывала на бутылку какого-нибудь слабого напитка. Наливки там или ягодной настойки. Но если в этом заведении самогон — самое качественное и дорогое спиртное, значит, буду пить его. И я смело плеснула себе в кружку.

Первая порция пошла на удивление мягко. Сначала, конечно, дыхание перехватило от непривычно крепкого напитка. Я сморгнула выступившие на глазах слезы и осторожно выдохнула. Ого! Ну и вещь. Пожалуй, она действительно стоит отданных за нее денег. Хорошо пошла!

После первой порции последовала вторая, а затем и третья. Питейное заведение все еще оставалось пустым. Если честно, я чувствовала себя несколько неловко под немигающим взглядом трактирщика, которому нечего было делать. Он с таким явным неодобрением косился в мою сторону, что это начало раздражать. Чего вылупился, спрашивается? Да, пью, ну и что из этого? Я ведь не украла, а честно заплатила за свою бутылку. И мне уже достаточно лет, чтобы не спрашивать разрешения на покупку алкоголя.

Немного подумав, пересела на противоположную сторону стола. Вот так лучше! Хоть не буду видеть рожу этого наглеца-трактирщика, который, ничего не зная о моем горе, смеет осуждать меня!

Правда, в процессе перемены места я внезапно обнаружила, что самогон начал действовать. Нет, ноги еще меня слушались, но уже начали выделывать какие-то странные самостоятельные фортеля. А еще я запуталась в подоле своего платья и едва не загремела носом прямо в столешницу. Вот была бы потеха для этого вредины-трактирщика! Интересно, он все еще наблюдает за мной?

Не сдержав любопытства, я кинула осторожный взгляд через плечо и тут же вспыхнула от негодования, поскольку обнаружила, что трактирщик самым наглым образом смотрит на меня и лыбится во весь щербатый рот. Нет, вот ведь гад! Ни малейшего уважения к посетителям!

Бурча себе под нос всевозможные ругательства в адрес наглого трактирщика, я налила еще самогона. Правда, рука дрогнула в последний момент, и приличная часть самогона пролилась мне на платье. Демоны! Стоит признать, запашок у этого пойла тот еще. Ну да ладно, где наша не пропадала! Все равно обнюхивать меня теперь некому. Отныне я девушка свободная.

В этот момент дверной колокольчик негромко звякнул, и я обрадованно улыбнулась. Ага, еще один клиент пожаловал! Надеюсь, теперь трактирщик перестанет самым неприличным образом на меня пялиться и займется новым посетителем.

И я быстро опрокинула еще стаканчик.

— Что у вас есть из спиртного? — раздался тем временем за моей спиной звучный мужской голос.

Я так и замерла с поднятой рукой, поскольку как раз собиралась плеснуть себе еще. О, какой это был голос! Томный, бархатный. По моей коже словно провели теплым мехом. Даже мурашки по позвоночнику пробежали. Именно таким голосом надлежит соблазнять неприступных красавиц.

— Могу предложить вам самогона, — обреченно отозвался трактирщик. Подумал немного и зловредно добавил: — Вон, девушке очень нравится.

Я осмелилась бросить быстрый взгляд через плечо. Да так и замерла, неприлично раззявив рот.

Увы, внешность новоприбывшего совершенно не соответствовала его восхитительному, обворожительному баритону. Передо мной предстал вполне себе обычный молодой человек всего на несколько лет старше меня. Долговязый, худющий, как не знаю кто. С длинным крючковатым носом. Правда, его темный сюртук был сшит из очень качественного сукна, и неизвестный мне портной сделал все возможное, чтобы скрыть излишнюю худобу несчастного. Новенькие сапоги из дорогой кожи начистили до такого блеска, что они слепили глаза. По всей видимости, деньги у незнакомца водились. Правда, в таком случае непонятно, почему он заглянул в столь непримечательное питейное заведение.

— Девушке нравится, — задумчиво повторил незнакомец и внимательно посмотрел на меня, словно только сейчас заметил мое присутствие.

Я почувствовала, что краснею. Поспешно закрыла рот и отвернулась. Взяла в руки вилку и принялась мрачно ковыряться в совершенно остывшей картошке, к которой так и не притронулась ранее. Еще не хватало, чтобы этот не пойми кто расценил мой невольный интерес к его персоне неправильно — будто я скучаю в одиночестве и завлекаю мужчин взглядами.

Увы, по всей видимости, именно так он и решил, поскольку пару минут спустя остановился рядом со столом, за которым я расположилась.

— Позволите? — негромко поинтересовался он, кивнув на лавку напротив меня.

Вместо ответа я с демонстративным удивлением обвела пустынный зал взглядом. Кашлянула и развязно спросила:

— А что, мест больше нет? Обязательно за одним столом тесниться?

Незнакомец как-то странно хмыкнул и все равно опустился на лавку. Предупредительный трактирщик, видимо получивший от него неплохие деньги, шустро поставил перед ним такой же графин, как у меня. А еще через несколько минут на столе как-то сами собой образовались тарелки с закусками: домашним ноздреватым сыром, нарезанным крупными ломтями, колбасой. Трактирщик притащил даже соленые огурчики и прочие домашние соления.

В моем животе при виде такого изобилия гулко забурчало. Надо же, а мне предложили всего лишь какую-то жареную картошку. Сколько же этот незнакомец дал трактирщику? Неужели целый золотой?

— Что-нибудь еще? — подобострастно спросил хозяин заведения, склонившись перед посетителем в глубоком поклоне и нервно комкая в руках фартук.

— Пока нет. — Парень покачал головой. — Иди. Если понадобишься — я кликну. А пока не мешай.

Вроде бы он сказал это совершенно спокойно. Но неожиданно в тоне проскользнула такая властность, что я сама едва не встала и не отправилась восвояси, лишь бы не мозолить глаза вздумавшему отдохнуть господину. Я посмотрела на него по-новому. Ого, как умеет! Интересно, кто таков?

Остатки здравого смысла, которые еще не успели утонуть в самогоне, подсказывали мне, что некрасиво первой начинать расспросы. Особенно в такой ситуации. Поэтому я твердо решила помалкивать, лишь в очередной раз плеснула себе в кружку. Хм, а ведь графин как-то странно полегчал. Неужели же я столько успела выпить? Вроде бы старалась не наливать себе до краев.

— Давайте выпьем за знакомство, — неожиданно предложил загадочный молодой человек и, в свою очередь, щедро налил себе уже из своего графина.

— Давайте, — вяло согласилась я. Подумала немного и добавила: — Алекса.

— Дариан, — ответил мой сосед по столу, и наши кружки с негромким стуком сошлись.

На этот раз алкоголь показался мне особенно крепким. Самогон огненным шаром промчался по моему пищеводу и упокоился в желудке, а я неполную минуту дышала ртом и смахивала с ресниц слезы.

— Угощайся. — Дариан, мгновенно оставивший церемонии, подвинул поближе ко мне тарелку со всевозможными солениями.

Ради приличия я выбрала один маленький скользкий грибочек и отправила его в рот. А картошку есть все равно не буду!

— Ты бы лучше чем-то посущественнее закусила, — не выдержав, проговорил Дариан. — Или напиться хочешь?

— Хочу, — мрачно протянула я. Помолчала немного и вдруг всхлипнула: — И вообще, я жирная корова!

— Приятно познакомиться, а я длинный глист, — ни капли не удивившись, ответил Дариан. И наши кружки опять с глухим стуком сошлись.

Если честно, после этой порции самогона мое сознание начало уплывать. Дальнейшее я запомнила урывками. Мы еще выпили, по-моему, даже не один раз. Затем я с горестными завываниями поведала новому знакомому о предателе-женихе и моей так называемой подруге. А он, в свою очередь, рассказал мне не менее драматичную историю. Оказалось, что этим утром он тоже разочаровался в возлюбленной. Кстати, по иронии судьбы их свадьба была назначена на тот же день, что и у нас с Гровером. Но пару часов назад Дариан обнаружил свою единственную и ненаглядную в объятиях лучшего друга, поскольку так же, как и я, невовремя заглянул в гости. Они, кстати, даже не смутились, когда на пороге предстал разъяренный жених. Именно тогда он услышал в свой адрес столь обидное определение. Ну, конечно, помимо прочих оскорблений, Ами, а именно так звали невесту Дариана, сказала ему все, что о нем думала. Мол, и замуж за него решила выйти лишь из-за денег, и раздражает он ее, и вообще, урод полный. То ли дело Рикардо!

Рикардо ехидно ухмылялся и продолжал держать девушку в своих объятиях. Дариан сначала хотел вызвать его на смертельный поединок, но потом плюнул — и ушел. По дороге увидел этот трактир, подумал, что горе принято топить в вине. В общем, так мы и встретились.

На этом месте его рассказа самогон кончился. Трактирщик долго убеждал нас, что нам якобы хватит, пытался узнать мой адрес, чтобы нанять экипаж и отправить от греха подальше. К вечеру питейное заведение начало заполняться людьми, и пожилой мужчина упорно втолковывал мне, что у пьяной девушки могут возникнуть проблемы.

Такая забота неожиданно растрогала меня до слез, и я опять заревела в полный голос. Надо же, сначала этот трактирщик показался мне редкостным гадом. А он просто переживал за меня.

Дариан заплетающимся языком пытался уверить, что рядом с ним мне нечего опасаться. Затем мы устали спорить, прихватили графин, который с огромной неохотой трактирщик нам все-таки продал, и отправились гулять по улицам города.

Вроде бы мы пили на набережной, со всем мыслимым удобством расположившись на широком каменном парапете. Пару раз нас пытались забрать городские патрули, но после краткого обмена репликами с моим спутником стражники шли дальше. Интересно, что он им говорил? Затем Дариан едва не рухнул в реку, но все-таки не рухнул, и мы продолжили прогулку.

Из дальнейшего моя память сохранила воспоминание о Храме всех богов, расположенном на главной площади Гроштера. Видимо, мы вели себя слишком шумно, поскольку Дариан долго о чем-то спорил со священником. А дальше — провал в сознании. Больше я не запомнила ничего. Наверное, оно и к лучшему.

— Вот как-то так, — наконец-то завершил свою долгую прочувственную речь отец и виновато сгорбился, напоследок обронив в сторону хмурого Дариана: — Простите, право слово, я не думал, что все это так далеко зайдет.

Дариан несколько раз сжал и разжал кулаки, открыл было рот, явно желая сказать парочку крепких словечек моему отцу, но потом покосился на меня — в свою очередь отошел к столику с напитками и одним глотком осушил бокал вина.

Я невольно облизнула губы. Хотела бы сейчас тоже выпить чего-нибудь покрепче, лишь бы заглушить неприятное послевкусие, оставшееся после отцовского рассказа.

Увы, предположения Оллреда и Дариана оказались чистой правдой. Мой отец в самом деле имел глупость нанять некоего колдуна, незаконно практикующего ментальную магию. По его словам, Рикардо сам вышел на него с предложением, от которого отец не смог отказаться. Что может быть заманчивее: загодя узнавать планы заклятого соперника и конкурента, мешать ему в заключении сделок. К тому моменту Дариан уже не раз и не два перебегал ему дорогу и умудрился перехватить несколько чрезвычайно выгодных заказов. Поэтому отец недолго сомневался. К тому же Рикардо заверил, что в результате его действий никто не пострадает. Мол, все будет сделано аккуратно и незаметно. Дариан и его окружение продолжат жить так же, как и прежде. Никаких проблем со здоровьем ни у кого не возникнет. И только поэтому он согласился с предложением.

Собственно, неладное отец заподозрил только сегодня, когда узнал про медальоны, подчиняющие владельцев чужой воле, и про то, как сильно я пострадала, попытавшись разобраться с этими чарами. Он тут же отправился к Рикардо, желая потребовать от него объяснений, но никого не застал. Дом, в котором раньше проживал колдун, давным-давно был выставлен на продажу. Тогда отец бросился к ректору магической академии. Тот являлся его давним и очень хорошим другом. Отец рассчитывал, что повинится перед ним и дело уладят малой кровью. Но виер Санфорд Грон с порога огорошил соболезнованиями по поводу произошедшего. Отец, естественно, начал расспросы — и с ужасом услышал, что жить его единственной дочери осталось не больше двух дней. Мол, с ректором связался виер Норберг и попросил в связи с чрезвычайной ситуацией позволить ему воспользоваться чарами запрещенного уровня. Ректор не стал требовать подробного отчета, когда услышал, что речь идет о жизни или смерти дочери его друга, и сразу же позволил действовать любыми возможными способами. Когда виер Санфорд увидел на пороге Грэга, подумал, что случилось самое страшное и Норберг провалил задание.

Узнав о том, что я в буквальном смысле слова нахожусь одной ногой в могиле, отец пришел в ужас и кинулся меня разыскивать. Вот, собственно, почему он явился в дом Дариана в столь неурочный час.

— Вы понимаете, что только что признались в самом настоящем и весьма серьезном преступлении? — первым подал голос Оллред.

— Да. — Отец грустно понурился. Его голос звучал совсем глухо и невнятно: — Понимаю. И готов ответить перед законом.

— Давайте оставим все эти разборки на потом, — внезапно проговорил Дариан, налив себе еще вина. — Сейчас у нас есть проблема намного важнее. Необходимо спасти жизнь Алексе!

— Вот именно! — горячо поддержал его отец. — Но где же виер Норберг? Я думал, что застану его здесь. Неужели он имел наглость отправиться отдыхать, когда каждая секунда — на вес золота?!

— Он временно выбыл из расследования, — неохотно сказала я.

— Временно выбыл?! — гневно гаркнул отец. — Да как он смел! Да я его в порошок сотру!

— Не горячись, — попросила тихо. — Виер Норберг… В общем, тяжело говорить о том, что с ним случилось. Он спит, и мы никак не можем его разбудить. Это случилось после того, как он завлек в ловушку Рикардо.

Отец мгновенно стал меньше ростом. В его глазах мелькнуло затравленное выражение, он жалобно поморщился, словно собирался разрыдаться.

— Папа, я пока жива, — торопливо сказала, предупреждая его возможные рыдания. — А значит, еще есть надежда…

Отец шумно прерывисто вздохнул и бухнулся в ближайшее кресло, с настоящим отчаянием вцепившись себе в волосы. Но хоть перестал сыпать угрозами и создавать видимость активных действий. Я понимала, что он чувствовал себя виноватым, поэтому желал быть сразу в нескольких местах. Но такое поведение, право слово, утомляло.

— Знаете, что меня удивляет? — негромко заговорил в этот момент Оллред. — Такое ощущение, будто этот Рикардо имеет зуб на вас, господин Дариан. Заметьте, он сам вышел на виера Грэга со своим предложением. Словно решил нажиться на чувстве неприязни, вот и отыскал того, кто бы еще и приплатил ему.

— Вот именно, — согласилась я. — И вообще, по какой-то причине Рикардо желает доминировать над тобой в любовной сфере. Он встречался с Амикшей за твоей спиной…

На этой фразе Ами, которая, как я думала, безмятежно спала, беспокойно заворочалась и горько вздохнула.

— Если бы это было так, Рикардо сделал бы попытку соблазнить и тебя, — заметил Дариан.

— Ну… — Я смущенно переступила с ноги на ногу и неохотно выдавила: — Будем считать, что он такую попытку сделал.

Дариан аж поперхнулся от моего заявления. Недоверчиво взглянул и потребовал:

— А с этого места поподробнее!

— Не важно, — быстро ответила ему. Дариан продолжал хмуриться, и я торопливо добавила, хотя не совсем понимала причины его неудовольствия: — Главное, что у него ничего не получилось! Честное слово!

Только после этого мой супруг немного расслабился и с явным облегчением перевел дыхание. А я, в свою очередь, удивленно покачала головой. Чудной он какой-то! Или просто злится, что неведомый Рикардо так последовательно соблазняет тех девушек, которые имеют к нему хоть какое-то отношение?

— Ну что же, тогда это и в самом деле выглядит как личная неприязнь, — констатировал Оллред. Помолчал немного и попросил: — Расскажите мне, как выглядит этот самый Рикардо. Составим словесный портрет.

— Ну, он моих лет, темноволосый, — неуверенно начал Дариан. — Среднего роста. Демоны, да совершенно обычный он! Нос, два глаза, два уха. Как его еще описать?

— Ты совершенно не прав, — вдруг подала голос Ами, которая, как я и подозревала, уже давно не спала и слушала наш разговор. — Рикардо — он такой… Обычным его точно назвать нельзя. Высокий, худощавый, волосы настолько черные, что отливают в синеву. Темно-зеленые глаза. По-моему, в его жилах течет южная кровь, на что, кстати, указывает и его имя.

— Что за чушь вы мелете! — не выдержав, взорвался отец. Оллред внушительно кашлянул, и отец поправился: — То есть, виерисса, вы не правы. Рикардо — мужчина лет сорока или пятидесяти. Невысокий, сгорбленный. И вообще, на вид вылитый колдун.

— И как же, по вашему мнению, должны выглядеть колдуны? — не выдержав, перебил его Дариан.

— Так, как выглядел этот самый Рикардо, — ни капли не тушуясь, повторил отец. — Темная одежда, какие-то серебряные амулеты и перстни. Седина в волосах. Поверьте, если бы я увидел перед собой южного красавчика или любого другого смазливого юнца, у которого еще молоко на губах не обсохло, то точно не стал бы иметь с ним никакого дела!

— Ясно, — проговорила я. — По всей видимости, Рикардо к каждому из вас являлся в том виде, который, как ему казалось, наиболее расположит собеседника. К Дариану — в виде сверстника, юноши из богатого и благовоспитанного семейства. К госпоже Амикше — в виде рокового красавца. Ну а мой отец удостоился визита почтенного мага.

— А каким его увидели вы? — полюбопытствовал Оллред.

Я вспомнила многоликого мужчину, который ежесекундно менял внешность. Потом грустного испуганного паренька. И, наконец, светловолосого мужчину, жесткого и убежденного в собственной неуязвимости. Я почему-то была уверена, что именно последний облик — настоящий. Но так ли это на самом деле?

— Не все ли равно? — вопросом на вопрос ответила я. — Не думаю, что ко мне Рикардо явился неподдельным.

— Н-да, дело все усложняется и усложняется! — Оллред покачал головой и, в свою очередь, устало опустился в кресло. — Получается, мы ничего не знаем о нем. Ни его настоящего имени, ни того, как он выглядит. А времени остается все меньше и меньше…

На этом месте своих рассуждений следователь испуганно запнулся и метнул на меня виноватый взгляд.

— Надо немедленно идти к виеру Санфорду! — потребовал отец. — Он обязательно выделит нам самых искусных и могущественных магов. Да я весь факультет ментальной магии на уши поставлю! Заставлю этих «ворон» крылышками похлопать. Мы устроим на этого Рикардо такую охоту, равной которой еще не знавал наш Лейтон!

Я заметила, что сам Оллред не воспылал таким же энтузиазмом, как мой отец. Напротив, скептически фыркнул.

— Сейчас глубокая ночь, виер Грэг, — проговорил он. — По-моему, нам всем в первую очередь стоит отдохнуть. А завтра с утра устроим полномасштабные поиски негодяя!

— Нет, это совершенно исключено! — Отец упрямо замотал головой. — Нельзя терять ни секунды! Неужели вы не понимаете?! Если с Алексой что-нибудь случится, то я и только я буду виноват в этом! Я никогда не прощу себе того, что связался с этим проклятым Рикардо!

Столько неизбывной тоски и вины послышалось в финальном восклицании отца, что мне стало не по себе. Впрочем, как и остальным. Даже Дариан смущенно потупился и пробормотал что-то неразборчивое себе под нос.

— Отец, вир Оллред прав, — вступила я в разговор. — Тебе необходимо отдохнуть. Прошлую ночь ты тоже провел на ногах, поскольку разыскивал меня. Пожалей себя. Сейчас мы все равно ничего не сделаем.

— Но… — попытался было запротестовать отец.

И тогда я сотворила то, что вообще-то не совсем законно. А именно поднесла руку ко рту, сделав вид, будто прикрываю зевок, а сама сдунула с пальцев сонное заклятие.

Легчайшее облако укутало фигуру отца серебристым туманом. Он моргнул раз, другой, с чрезвычайным трудом разлепляя при этом ставшие пудовыми веки.

— Простите, — пробормотал тихо. Тяжело оперся на подлокотник кресла, а потом и вовсе сполз в него. — Как-то мысли путаются…

После чего запрокинул голову и громко, от души, захрапел.

— Значит, твоя жена — ведьма, — неожиданно проговорила Ами и неприязненно уставилась на меня.

— Не ведьма, а дипломированный маг, специалист по артефактам, — с достоинством возразила я.

— Оно и видно. — Ами раздраженно фыркнула, продолжая разглядывать меня с какой-то странной досадой. Помолчала немного и спросила: — И каким же артефактом ты воспользовалась, чтобы увести чужого мужчину?

— Ами! — укоризненно воскликнул Дариан, поспешив вмешаться в наш обмен репликами, грозящий в любой миг перерасти в некрасивую перебранку. — Ну что ты, в самом деле! Прекрати!

— А я еще и не начинала! — огрызнулась Ами. — И вообще, тебе не кажется, что мне сейчас хуже всех? А ты даже пожалеть меня не можешь! Оказалось, что какой-то непонятный тип, вполне вероятно, вообще безродный, все это время при помощи магии заставлял меня его любить!

— Любить в каком смысле? — оживилась я. — В буквальном или фигуральном?

Ами явно не поняла смысла моего вопроса, поскольку посмотрела на меня с явным недоумением.

— Ну… — Я пожала плечами, удивленная тем, что надо пояснять. — У вас был интим? Или все ограничилось лишь поцелуями и объятиями?

В гостиной после моего вопроса на неполную минуту воцарилась просто-таки пугающая мертвая тишина. Ами сначала покраснела, потом побледнела и принялась возмущенно шипеть. Ну точь-в-точь как потревоженная гадюка!

— Алекса! — опомнившись, простонал Дариан теперь уже мое имя. — Ты что такое говоришь? Разве можно спрашивать об интимном? — И он укоризненно зацокал языком.

— Это нужно для дела, — важно ответила ему. — Возможно, я знаю способ, как отыскать Рикардо.

— Все равно! — Дариан возмущенно замотал головой. — Алекса, нельзя же о таком личном спрашивать во всеуслышание!

Ишь ты, нашелся радетель за приличия! Такое чувство, будто его совершенно не волновало, спала Ами с Рикардо или нет. Это было бы возможно, если бы он не испытывал к ней особых чувств. Но почему тогда он ее так отчаянно защищал?

— Что вы имеете в виду, виера? — перебил Оллред, который явно заинтересовался моими словами.

— Секс — это не просто ритмичные движения и обмен всевозможными жидкостями, — принялась объяснять я, но опять была прервана.

— О небо, Дариан, и это говорит твоя жена! — патетически выдохнула Ами, вскочила с кресла, зло откинула в сторону плед и отбежала как можно дальше от меня.

— Алекса! — возмущенно пробулькал Дариан, чье лицо по цвету сравнялось с мякотью перезрелого помидора. — Ну как ты можешь?

Оллред был единственным, кто промолчал. Но щеки у него тоже пламенели неестественно ярко: тронь пальцем — и обожжешься.

— А что я такого сказала-то?! — искренне удивилась столь явному общественному порицанию. — Я пытаюсь объяснить, что если Ами спала с Рикардо, то между ними есть связь. И если настроить поисковые чары определенным способом, то есть шанс отыскать Рикардо, где бы он ни прятался.

— Как ты можешь рассуждать о сексе с таким спокойным цинизмом?! — воскликнул Дариан, который пропустил мимо ушей все мои слова о возможном эксперименте. — Это же… Это же очень личное и сокровенное. И вообще…

Он громко засопел и так низко опустил голову, что почти уткнулся носом в грудь. Потом принялся ковырять сапогом ковер, не желая поднять глаза и посмотреть на меня.

— А, так ты девственник? — понятливо протянула я.

— Алекса! — в очередной раз простонал Дариан. Несчастный сгорал от стыда и, по-моему, отчаянно желал убежать из гостиной куда глаза глядят.

— А ты, стало быть, нет? — внезапно подала голос Ами, которая, как оказывается, прекрасно слышала весь разговор, хоть и предпочитала держаться от меня подальше.

— Ну… — Я неопределенно пожала плечами.

Если честно, я не совсем понимала всю это суматоху, поднявшуюся после моего вполне обычного вопроса. Как будто секс — это некое грязное дело, которого надлежит стыдиться, и по этой причине им следует заниматься лишь в полной темноте и под защитой одеяла. Признаюсь честно: хоть Гровер и был весьма посредственным любовником, но свою долю удовольствия от секса с ним я все-таки получала. И да, я предпочла расстаться с девственностью до свадьбы. Просто потому, что не желала, так сказать, приобретать кота в мешке. Если тебе предстоит спать с одним мужчиной до конца жизни, то, по-моему, логично сначала узнать, какой он в постели. А то вдруг после свадьбы окажется, что ваши темпераменты абсолютно различны. Ему надо каждый день, да не по разу, а для тебя, предположим, это будет сущей пыткой и наказанием. Да мало ли какие еще неприятные сюрпризы могут ожидать тебя и твоего жениха после свадьбы!

И в своих убеждениях я была отнюдь не одинока. Недаром студентки на переменах только и делали, что обсуждали любовные подвиги. Если рассудить здраво, то я среди прочих сокурсниц выглядела чуть ли не как белая ворона. Не меняла парней словно перчатки, не позволяла себе перебрать алкоголя в незнакомой мужской компании… Ну, до недавнего времени.

Что же насчет девственности… Да любая студентка-магичка, даже та, которая была отчислена за неуспеваемость на первой же сессии, сумела бы сделать так, чтобы в первую брачную ночь жених был абсолютно уверен в ее невинности. Делов-то! Недаром иллюзорные чары считаются самыми простыми. В конце концов, стать первым у девушки — не велика заслуга, скорее вопрос удачи. А вот попробуй сделать так, чтобы после тебя она уже не захотела никого иного! Эта задача куда сложнее.

— Повезло тебе, Дариан, — язвительно сказала Ами. — Выбрал себе женушку, называется! Мало того что ведьма и дочь твоего заклятого врага, так еще и порченая!

— На твоем месте я бы поостереглась кидаться такими словами, — спокойно сказала я, хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось подскочить к этой напыщенной высокомерной притворе и как следует проредить ей шевелюру. — По-моему, крайне глупо оскорблять мага. Я ведь и наколдовать что-нибудь могу.

— Что, например? — Ами презрительно фыркнула, явно не поверив моей угрозе.

— Нашлю на тебя проклятие излишней волосатости. — Я кровожадно ухмыльнулась. — Будешь косички на ногах и под мышками заплетать.

Ами гулко сглотнула и попятилась, впечатленная мощью и изощренностью моей фантазии. Краем глаза я заметила, что Оллред приложил ко рту ладонь, скрывая усмешку. А вот Дариан никак не отреагировал на нашу краткую перепалку. По-моему, он не мог поверить в то, что в жены ему досталась настолько продвинутая в любовных делах особа. Супруг с немым укором смотрел на меня и качал головой.

Демоны! Неожиданно я рассердилась на него. Неужели тоже порченой назовет? А впрочем, не все ли равно? Наш брак и так доживает последние часы. Или Дариан овдовеет в скором времени, или же мы разведемся — ко взаимному удовольствию. Но почему-то мне казалось, что шансов на благополучный исход дела становилось все меньше и меньше.

— И все-таки, ты спала с Рикардо? — сурово спросила у Ами, решив вернуться к первоначальной теме.

— Нет! — отрезала она и гордо задрала нос. — Я не из тех, кто позволяет подобное до свадьбы.

— Ну, если бы Рикардо это было нужно, то позволила бы, — машинально отозвалась я. — Находясь под чарами подчинения, много не повыступаешь. Но вообще странно…

Я не закончила фразу, в упор поглядев на раскрасневшуюся Ами. А не врет ли она, желая предстать в выгодном свете перед Дарианом?

— Что — странно? — фыркнула девушка. — Странно, что я не одобряю разврата и твердо намерена подарить свою невинность мужу?

Я прикусила язык, с трудом удержавшись от желания высказать этой высокомерной выскочке пару «ласковых». Ишь как заговорила! А глазками так и стреляет в сторону Дариана. Изо всех сил старается, чтобы он оценил ее убеждения. Неужели до сих пор питает надежду на возобновление отношений?

— Алекса, не спеши обвинять Ами во лжи, — в очередной раз подал в этот момент голос Дариан. — Да, я застал ее в объятиях Рикардо, но они оба были одеты. Поэтому нельзя с уверенностью утверждать, будто…

Я поморщилась, особо не вслушиваясь в монотонный бубнеж моего так называемого мужа. Сейчас сама проверю, как далеко расходятся слова и дела у этой недотроги.

И я прищелкнула пальцами.

Ами перепуганно взвизгнула, когда с моих пальцев слетел целый вихрь крошечных зеленоватых огоньков. Краем глаза я заметила, что Оллред вроде как покачнулся наперерез заклинанию, но тут же замер, зловредно улыбаясь. Ага, стало быть, разгадал, что за чары я наслала на девушку.

— Прекрати немедленно! — плачущим голосом приказала Ами, почти неразличимая за мельтешением зеленых огоньков. — Мне не нравится то, что ты задумала. Дариан, ну скажи ей! Она ведь твоя жена.

— Алекса, — послушно промямлил Дариан, — что ты делаешь?

А я озадаченно терла подбородок. Хм, странно, огоньки уже давно должны были изменить свой цвет на красный. Но нет, они по-прежнему радовали взгляд приятными изумрудными переливами. Получается, что Ами не солгала. Она на самом деле девственница. Но тогда я ничего не понимаю! Зачем Рикардо взял ее под свой контроль, если не желал с ней хорошенько позабавиться? Он мог бы без особых проблем напрямую надеть медальон подчинения на шею Дариану. Все нужные ему сведения маг и так получал без посредничества девушки. Как-то все это очень подозрительно. Словно Рикардо хотел, чтобы Дариан застал его в обнимку с Ами. И я опять возвратилась к версии личной мести. Получается, колдуна необходимо искать среди его ближайшего окружения. Кому он умудрился настолько насолить?

— Алекса! — уже более грозно потребовал Дариан и сделал шаг мне навстречу. — Прекрати!

— Ладно, — неохотно буркнула я и прищелкнула пальцами.

Тотчас же магический вихрь улегся, словно его никогда и не было. И я опять увидела Ами. Девушка испуганно жалась к стене, хлопая длинными ресницами.

— О Дариан! — всхлипнула она и заломила руки. — Это было так ужасно!

И мой муж, этот глупый баран, другого слова просто не подберу, покорно отправился ее утешать. Легонько похлопал по плечу, но Ами, как и следовало ожидать, с рыданиями кинулась ему на шею. Дариану не оставалось ничего иного, как обнять ее, при этом он продолжал поверх ее головы укоризненно смотреть на меня. И что уставился, спрашивается? Я ничего такого страшного не сделала. Подумаешь, поколдовала немного без спроса.

— Что вы выяснили? — между тем подал голос Оллред, который сначала кинул равнодушный взгляд на Ами, залитую слезами, а затем с куда большим интересом посмотрел на меня. — Госпожа Алекса, какую цель вы преследовали своей магией? Или вы выполнили свою угрозу и наслали-таки на виериссу Амикшу заклятие повышенной волосатости?

При этом по губам Оллреда проскользнула быстрая ироническая усмешка, которую, по-моему, увидела только я.

Ами, когда до нее дошел смысл высказывания младшего следователя, опять взвизгнула, но на сей раз негодующе. И уставилась на меня пылающими от ярости глазами.

— Да не обрастешь ты волосами и не станешь выть на луну, — неохотно успокоила ее. — Мое заклятие… В общем, я желала убедиться, говоришь ли ты правду и на самом ли деле девственница.

— И как? — снисходительно обронила Ами, при этом покрепче прильнув к Дариану, который, к моей досаде, не сделал ни малейшей попытки осадить свою чрезмерно ретивую бывшую невесту.

Естественно, я не стала ничего говорить, притворилась, будто не услышала ее вопроса.

— Значит, таким образом мы Рикардо найти не сумеем, — задумчиво протянул Оллред, верно интерпретировав мое молчание. — Что же, в таком случае я предлагаю всем немного отдохнуть. Продолжим завтра с новыми силами.

— Я отдам распоряжение Гисберту, и он приготовит гостевые спальни, — согласно кивнул Дариан. — Господин Оллред, Ами, время сейчас позднее, с величайшим удовольствием предлагаю вам воспользоваться моим домом. Естественно, это касается и Алексы с ее отцом.

Я не стала возражать. Ладно, мне в самом деле не помешает побыть в одиночестве и немного подумать. Что-то не вяжется в этом деле. Возможно, на меня так подействовало осознание смертельной опасности. Но почему-то я была уверена, что на самом деле разгадку происходящего стоит искать не в личности Рикардо. Эх, как говорили у нас на курсе при изучении особо заковыристого заклинания — без стакана не разберешься! Беда лишь в том, что именно по вине излишнего употребления алкоголя я и угодила в эту беду.

Или попробовать принцип — клин клином вышибают?

Я стояла перед дверью своей старой маленькой квартирки, которую снимала в одном из доходных домов Гроштера, и никак не могла решиться войти.

Дариан очень не хотел отпускать меня сюда, тем более одну. Кстати, он, по всей видимости, не считал ошибкой проведенную совместно ночь. Признаюсь честно, я очень боялась, что, проснувшись и увидев меня рядом, он ужаснется и примется лепетать о вреде алкоголя. Мол, больше никогда и ни за что не буду пить. Но нет, этого не произошло. Даже более того, утром меня ожидала очередная порция объятий и поцелуев, после чего мы на трезвую голову с превеликими удовольствием и рвением закрепили наши семейные узы.

Мы завтракали, когда я сообщила Дариану о намерении наведаться к себе. Он долго молчал, после чего с нескрываемой обидой в голосе поинтересовался, зачем мне это. Неужели прошлая ночь ни о чем не сказала и я по-прежнему намерена в кратчайшие сроки разорвать наш брак?

Если честно, меня несколько озадачила такая интерпретация моего поведения — я просто хотела проверить, все ли у меня дома в порядке, не устроил ли Гровер на прощанье какую-нибудь великую гадость. С него станется, к примеру, от досады спалить дом. К тому же я желала поменять уже порядком опостылевшее платье. Не могу ведь я в одном и том же наряде разгуливать третий день подряд!

Все эти соображения немедленно выложила Дариану, который с явным облегчением перевел дух. Правда, тут же нахмурился и вкрадчиво поинтересовался, что я намерена делать, если обнаружу в квартире разъяренного Гровера, жаждущего поквитаться за собственное унижение.

Настала моя очередь озадаченно молчать. Нет, я не боялась мести бывшего жениха. Если говорить начистоту, я почему-то не воспринимала его всерьез. Хотя его недавняя выходка, когда он только благодаря своевременному вмешательству виера Норберга не сломал мне нос, доказывала, что на самом деле я очень мало о нем знаю. И все-таки не думала, что у Гровера хватит решимости остаться в квартире после всего произошедшего. Должен ведь у него быть хоть какой-то инстинкт самосохранения!

И это я тоже сказала Дариану. Тот скептически хмыкнул и ровным голосом сообщил, что он все равно отправится со мной. Так, на всякий случай. И потом, мне все равно будет нужна мужская помощь при перетаскивании вещей. Или я собираюсь каждый день бегать к себе за нарядами?

Я очень хотела спросить у него, означает ли это, что он предлагает мне совместное проживание под одной крышей? Но почему-то постеснялась. Однако отказываться от его предложения не стала. В самом деле, почему бы и нет?

И вот сейчас Дариан сопел за моей спиной, терпеливо дожидаясь, когда я наберусь решимости и открою-таки дверь.

— Прости, у меня, наверное, не убрано, — извиняющимся тоном проговорила я. Вздохнула и негромко добавила: — Даже страшно представить, что тут мог от злости натворить Гровер.

— Не беспокойся, — с усмешкой отозвался Дариан. — Переживу как-нибудь.

Я несколько раз глубоко вздохнула, затем набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание. Вытащила из кармана платья ключ, но он не понадобился. Стоило мне только прикоснуться к ручке, как дверь бесшумно распахнулась.

Это еще что за дела? Я недоуменно поморщилась. Неужели Гровер, когда уходил, не удосужился запереть квартиру? Впрочем, с него бы сталось. Хорошо бы, чтобы его месть ограничилась лишь этим.

Подумав так, я покачнулась, намереваясь войти. Но тут же была властно отстранена Дарианом.

— Позволь мне, — обронил он и тут же сделал несколько шагов вперед, не дожидаясь моего решения.

Надо же, герой нашелся. Я насмешливо покачала головой, но не стала ничего говорить. Что скрывать очевидное, такое проявление заботы и предусмотрительности весьма мне понравилось. Все-таки очень приятно, когда кто-то о тебе беспокоится.

Правда, как только Дариан пересек порог, он тут же остановился, недоуменно повернулся ко мне и скривился от отвращения.

Мне не надо было спрашивать, что именно ему не понравилось. В нос ударила удушливая вонь разлагающегося мяса. Фу, мерзость какая! Такое чувство, будто тут кто-то за время моего отсутствия умер.

Неуемное воображение тут же нарисовало жуткую картину самоубийства Гровера. Вдруг в спальне я найду его хладное тело с прощальной запиской, в которой он заявил, что в его смерти повинна именно я? А что, подлости сделать так, чтобы всю оставшуюся жизнь я чувствовала себя виноватой, ему хватит.

Но я тут же замотала головой. Нет, чушь! Гровер слишком любит себя, чтобы пойти на такое.

— Может быть, уйдем и вызовем полицию? — предложил Дариан. — Как-то мне все это не нравится…

Я раздраженно покачала головой. Да ну, не верю я, что Гровер решился на что-нибудь серьезное. Он трус, подобные личности способны лишь гадить исподтишка.

С такими мыслями я смело нырнула мимо Дариана и распахнула дверь, ведущую в спальню.

— Стой, куда?! — выкрикнул супруг, явно не ожидавший от меня такой прыти. Кинулся за мной и тоже остолбенел.

Теперь мне стала понятна причина дурного запаха. Показалось, будто на какой-то миг мое сердце перестало биться. То, что я увидела, просто не поддавалось осмыслению. О да, Гровер оказался способен только на пакость, но эту пакость он решил сделать поистине масштабной и запоминающейся.

Пол, стены и вся мебель в спальне оказались залиты бурой жидкостью, имеющей весьма определенный запах. О небо, откуда он набрал столько фекалий? Неужели ведрами из сточных канав таскал? Хотела бы я на это посмотреть!

— Это то, о чем я подумал? — брезгливо осведомился Дариан, прикрыв рукавом лицо и старательно дыша через рот.

Вместо ответа я повернулась и осторожно закрыла дверь. Тут же стало легче дышать — все-таки не зря я не так давно потратилась на охранные заклинания. Оказывается, помимо обычных функций они еще неплохо справляются со столь экзотическими, как нейтрализация неприятного запаха. Н-да, соседи должны сказать за это огромное спасибо.

Мой кабинет! От этой мысли сердце опять перестало биться. Да демоны с этой спальней и моими нарядами, главное — то, что хранится в моем кабинете! Там инструменты мага-артефактника, там книги, которые я начала собирать еще студенткой. Там все, без чего я не смогу работать.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Дариан. — Ты так резко побледнела…

Я глянула на него и ринулась в следующую комнату. О боги, лишь бы Гровер тут не похозяйничал! Должен ведь он понимать, что есть нечто, чего нельзя делать!

Увы, именно здесь он похозяйничал в полную силу. Мои колени постыдно задрожали, когда я увидела, что он натворил в кабинете. Одними фекалиями тут не обошлось. На полу виднелся прожженный круг, засыпанный пеплом и обгоревшими клочками страниц. Чудо, что не сгорела вся квартира! То, что нельзя было сломать, Гровер, по всей видимости, унес с собой. А что, за инструменты ему дадут неплохие деньги. Получается, он все-таки получит свою компенсацию за бесцельно прожитый со мной год.

Дариан бережно взял меня за локоть, видимо, испугавшись, что в противном случае я упаду в обморок. Он молчал, но его глаза потемнели от бешенства, а на лице грозно играли желваки.

— Быть может, все-таки обратимся в полицию? — спросил он и осторожно захлопнул дверь. — Алекса, то, что натворил этот негодяй, — не шутки! Он обязан заплатить тебе компенсацию!

— Демоны с ним, — хрипло проговорила я, чувствуя, как глаза начинает щипать от злых слез обиды. — Я не хочу выставлять себя на посмешище. Представляешь, как повеселятся стражи правопорядка, вынужденные расследовать дело о мести за неверность? Гровер — тот еще болтун. Не сомневаюсь, что он такого про меня наговорит! В итоге окажется, что это он жертва, а я — неверная жестокая обманщица, растоптавшая его чувства.

— Но это же не так! — возмутился Дариан. — Неужели ты хочешь, чтобы все это сошло ему с рук?

— Да плевать мне на него! — Я пожала плечами. — И вообще, я верю в принцип высшей справедливости. Ему все равно воздастся по заслугам.

— Ну да, конечно, — с явным скепсисом протянул Дариан. — Если бы этот принцип существовал на самом деле, то в нашем мире просто не совершалось бы преступлений.

Я не настроена была вести столь сложный философский спор. Поэтому глубоко вздохнула, развернулась и вышла из квартиры. Вот и перевернулась еще одна страница моей жизни. Ладно, будем надеяться, что на столь дурнопахнущей ноте я рассталась с Гровером навсегда. Однако интуиция подсказывала, что рано радоваться. Почему-то я подумала, что вскоре увижу его вновь.

Нет, не дано мне понять прелести ночных прогулок по пересеченной местности! Вдоль аллей королевского парка вопреки моим самым дурным ожиданиям горели магические фонари, правда, далеко не все из них были исправны, поэтому я то и дело ныряла в темноту. К тому же покрытию дорожек явно требовался срочный ремонт. Разноцветные каменные плитки кое-где были разбиты, и я периодически опасно цеплялась каблуками за незаметные при таком скудном освещении выбоины. Ох, как бы не расквасить себе нос и не порвать платье, если вдруг не удержусь на ногах! Вот будет потеха для светских зубоскалов, если беременная любовница короля явится с прогулки в грязи и синяках!

Едва я решила двигаться как можно аккуратнее, как наступила на какой-то очень шаткий камушек. Хрясь — и правый каблук самым подлым образом сломался, а нога опасно подвернулась.

— Ой! — жалобно вскрикнула, почувствовав острую боль в лодыжке. — Ой-ой!

Судя по всему, я серьезно растянула связки. С трудом нагнулась и ощупала пострадавшую ногу, стараясь при этом не стонать в полный голос. Нога на глазах опухала и становилась горячей.

— Демоны! — ругнулась я. Выпрямилась и начала озираться.

Как назло, выполняя приказ Фелана, я выбрала самую удаленную аллею, которую освещало меньше всего фонарей. И в данный момент на всей своей протяженности она была пуста. Лишь изредка ветер приносил откуда-то издалека веселый смех. Видимо, кто-то из придворных решил отдохнуть от докучливой толпы и прогуляться вдали от шумного общества. Правда, мои крики вряд ли воспримут всерьез. Скорее решат, что это кто-то дурачится.

Кряхтя и поминая всех богов разом, я с трудом допрыгала до ближайшей скамейки. Села на нее и неприлично высоко задрала платье. Все равно рядом никого нет. После чего принялась вдумчиво изучать свою несчастную ногу.

За столь краткое время лодыжка распухла просто до пугающих размеров и к тому же была очень горячей. Ого! А вдруг это вывих? Но в любом случае вряд ли я сумею вернуться на маскарад и продолжать блистать в придворном обществе. Мне бы к целителю, и как можно быстрее.

А еще меня пугало то, что я лишилась чуть ли не единственной надежды на спасение. Если на меня вздумают напасть именно сейчас, я даже убежать не сумею. Только и останется, что горестно завывать и пытаться упрыгать от злодея на одной ноге.

Стоило мне так подумать, как деревья над моей головой зашелестели особенно зловеще. Ближайший фонарь вдруг моргнул и потух, и я оказалась в пятне чернильного мрака. Очередной порыв ветра, правда, на сей раз не теплого, летнего, а ледяного, пробрал меня до костей. Даже мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от ужаса. Опять вернулось ощущение чужого недоброго взгляда.

— Мамочки! — испуганно пискнула я, перестав растирать несчастную лодыжку.

Правда, тут же постаралась успокоить себя мыслью, что все в порядке. Где-то рядом Фелан и Норберг. Они наверняка наблюдают за мной и не позволят случиться самому страшному.

«А что насчет амулета, который тебе дал Дариан? — вдруг ехидно вопросил меня глас рассудка. — Помнится, Фелан сказал, что из-за него плохо слышит твои мысли. Что, если он не знает, где тебя искать? И что, если это все было подстроено специально? Насколько хорошо ты знаешь своего мужа?»

Да ну, бред какой-то! Я недоверчиво покачала головой. То есть Дариан специально вручил мне этот амулет, чтобы Фелан не сумел найти меня в парке и прийти на помощь в нужный момент? Но откуда моему мужу было знать, что я отправлюсь сюда на прогулку?

«Потому что люди в абсолютном большинстве весьма предсказуемы, — сама ответила я на этот вопрос, холодея от внезапной и страшной догадки. — И ментальные маги — не исключение. Дариан вполне мог предположить, что Фелан быстро устанет от ожидания и постарается форсировать развитие событий. Это как раз в его характере».

Да, но с чего вдруг Дариану помогать тому, кто хочет устранить Лоренсию?

«Потому что враг моего врага — мой друг, — опять пугающе быстро нашелся ответ на этот вопрос. — Вряд ли Дариан в восторге от Норберга и его братца. Еще бы, ведь крайне неприятно осознавать, что целых полгода находился под чарами подчинения этой парочки. А все из-за того, что Норбергу захотелось пошпионить за тобой, и он не нашел способа лучше, как влезть в доверие к твоему отцу. Да и кто сказал, что он по-настоящему влюблен в тебя? Сколько вы там знакомы, неделю или две? Не важно, впрочем. Он вполне мог сделать вид, будто счастлив с тобою, а в это время стал искать способ поквитаться с Норбергом. Сама не так давно думала о том, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Стоит признать, если все эти рассуждения верны, то Дариан — отменный повар, который приготовил блюдо более чем изысканно!»

Тьма особенно таинственно зашепталась вокруг меня. Я посмотрела на соседнюю лавочку, над которой еще горел фонарь. Наверное, стоит перебраться туда. Доковыляю как-нибудь.

Стоило так подумать, как у меня за спиной послышалось деликатное покашливание.

Мое сердце сначала ухнуло в пятки, затем подскочило к горлу и лишь потом вернулось на свое законное место. При этом оно билось настолько сильно, будто пыталось изнутри пробить ребра.

Лишь одна мысль не дала мне завизжать во все горло от ужаса. Если бы меня собирались убить, то вряд ли стали бы предупреждать перед этим. Обмирая от собственной смелости, я медленно обернулась.

Из сумрака медленно выступила сгорбленная невысокая фигура пожилого мужчины. Он подслеповато прищурился, явно пытаясь разглядеть меня, после чего прищелкнул пальцами — и над его головой взмыл крохотный лепесток пламени.

— Виер Санфорд! — воскликнула я, рассмотрев лицо ректора академии и хорошего знакомого моего отца. — Как же я рада вас видеть!

— Правда? — Санфорд удивленно вскинул кустистые седые брови. В его голосе послышалась насмешка, когда он проговорил: — Виерисса Лоренсия, мне, безусловно, приятно слышать это из ваших уст. Но вряд ли мы можем считаться добрыми знакомыми.

Я прикусила язык, вспомнив, что ношу сейчас чужую личину. А я уж собиралась броситься Санфорду на шею. То-то он удивился бы. Впрочем, у меня имелось одно очень хорошее оправдание моей радости.

— Видите ли, я подвернула ногу, — проговорила и поспешно одернула платье, по-прежнему неприлично задранное.

— Это очень печально, глубокоуважаемая виерисса, — согласился со мной Санфорд и медленно обошел лавочку.

Теперь он стоял передо мной. И мне почему-то очень не понравилась его поза. Я помнила ректора академии мужчиной, которого практически все студенты считали милым и очаровательным. Насколько я знала, надо было очень постараться, чтобы вывести его из себя. Лишь однажды он посмел накричать на студента — когда учащийся выпускного курса факультета некромантии привел на практикум целую толпу оживленных трупов. Поскольку одежду им горе-экспериментатор раздобыть не удосужился, зомби щеголяли в какой-то полусгнившей ветоши, которая была не способна прикрыть наготу. А потом студент заставил их разыгрывать всякие непристойные сценки. Хорошо, что я при этом не присутствовала, но слухи донесли, насколько омерзительным было это зрелище. И в самый разгар так называемого представления появился ректор… Ох, как же он тогда кричал! Поглазеть на разъяренного ректора сбежались со всех факультетов. Санфорд метал громы и молнии, махал кулаками над повинно склоненной головой некроманта. Я навсегда запомнила его тогдашние слова. Смерть — это не повод для насмешек. Необходимо иметь почтение к мертвым и помнить, что когда-нибудь какой-нибудь слишком самоуверенный студент с извращенным чувством юмора может оживить и тебя, желая доказать свое мастерство.

Кстати, этого студента так и не исключили. Немного остыв, Санфорд извинился за свою несдержанность и назначил некроманту наказание. Его отстранили от занятий на целый год, который он должен был проработать в качестве помощника целителя в городском госпитале для бедных. И именно этому несчастному приходилось сообщать безутешным родственникам, когда очередной бедолага отправлялся на суд богов.

В общем, я немного отвлеклась. Просто хотела сказать, что Санфорда хоть и уважали в академии, но не боялись. Он практически всегда вставал на сторону студентов и охотно давал второй шанс тем, кому светило исключение из-за прогулов и несданных экзаменов. Максимум, что грозило проштрафившемуся, — это долгая и нудная лекция о важности и необходимости образования.

Но сейчас передо мной стоял совсем не милый старикашка с ласковой улыбкой. Губы Санфорда были плотно сомкнуты, серо-голубые глаза смотрели прямо и твердо, а переносицу разломила глубокая вертикальная морщина.

Я невольно поежилась. Демоны, такое чувство, будто я вернулась в студенческие времена и вынуждена держать ответ за какой-нибудь проступок!

Дзынь! С тихим мелодичным звоном погас фонарь над соседней лавочкой, куда я планировала перебраться. Вся аллея погрузилась в непроглядный мрак. Лишь огонек, застывший над плечом Санфорда, позволял мне хоть что-то разглядеть во тьме.

Я покачала головой, неимоверным усилием воли заставив себя не впадать в панику. Не глупи раньше времени, Алекса! Перед тобой ведь Санфорд! Добрый старина Санфорд, который качал тебя на ноге, когда ты была маленькой, и постоянно приходил в гости с кульками леденцов и прочих сладостей. Санфорд, который специально отворачивался на экзаменах или вообще выходил прочь, тем самым великодушно позволяя нерадивым студентам пошуршать в шпаргалках или вообще устроить мини-дебаты, выясняя, каким будет правильный ответ на каверзный вопрос.

— Я была бы вам очень благодарна, если бы вы помогли мне, — попросила охрипшим от волнения голосом. — Боюсь, я не смогу добраться…

Санфорд вдруг откинул голову назад и зловеще расхохотался.

Я испуганно икнула. Ой, что это с ним? Как-то очень театрально все это выглядело. Будто он играл роль злодея, которую ему кто-то навязал.

Хм?.. Как я только что подумала? Он играет чужую роль?

Но мысль промелькнула, так и не успев оформиться до конца. Потому что именно в этот момент Санфорд перестал смеяться так же резко, как и начал, и уставился на меня суровым немигающим взором.

— Нога… — опять жалобно проблеяла я и показала на пострадавшую конечность. — Пожалуйста, помогите мне…

— Не люблю блудниц! — громогласно грохнул Санфорд и ткнул указательным пальцем в сторону моего живота. — Как тебе не стыдно носить дитя порока и разврата!

Я нахмурилась. Как-то все это очень странно. Нет, я вполне могла понять возмущение Санфорда. Все-таки внебрачные связи в приличном обществе не совсем приветствуются, и уж тем более люди не одобряют, когда эти интрижки заканчиваются рождением байстрюков, пусть и знатной крови. Но в то же время у ректора академии наверняка хватило бы благоразумия не ругать любовницу короля. По крайней мере прямо в лицо.

— Ты — позор всего Лейтона! — продолжал вещать Санфорд, окончательно забыв все правила хорошего тона и самым невежливым образом тыкая. — Подумать только, единственный наследник короля будет рожден вне брака! А ведь у его величества нет братьев, то есть продолжить эту ветвь династии должно дитя порока!

Я скептически хмыкнула. Предположим, не Лоренсию надо обвинять в столь печальном обстоятельстве. Кто-кто, а она точно не несет ответственности за бесплодие королевы и любовь короля к интрижкам. Сколько девиц до нее побывало в постели его величества — сосчитать страшно! Видимо, на то была воля богов, раз из всей этой вереницы фавориток беременной повезло оказаться именно ей. Ну, или не повезло — смотря с какой стороны взглянуть на это обстоятельство.

— И я не допущу, чтобы кровь династии Мальпинов оказалась разбавлена кровью какой-то безродной девчонки, получившей дворянство за не пойми какие заслуги! — продолжал гневно обличать виериссу Лоренсию Санфорд. Маг криво ухмыльнулся. — Точнее, как раз понятно, за какие именно заслуги ты стала виериссой, поскольку дворянство ты получила сразу после того, как начала крутить задом перед королем.

Я прекрасно понимала, что все эти гадости относятся не ко мне, а к виериссе Лоренсии. И тем не менее почувствовала себя оскорбленной. Если честно, не ожидала, что Санфорд, которого я знала милым и обаятельным стариканом, опустится до прямых оскорблений. Что его за муха укусила? Как-то совсем на него не похоже!

И опять в глубинах моего подсознания шевельнулась какая-то полуоформленная мысль. Что-то никак не давало мне покоя. Что-то помимо разъяренного Санфорда, который сыпал проклятиями на мою повинно склоненную голову.

— И я очищу Лейтон от скверны! — Санфорд в эмоциональном порыве даже не заметил, что начал плеваться. Благо, брызги слюны до меня не долетали.

Я насторожилась. Ой. Ой-ой-ой. О чем это он? Если скверна — это виерисса Лоренсия, то каким образом он собрался очищать наше королевство от ее присутствия?

— Готовься к смерти, блудница! — прошипел ректор и грозно нацелил мне прямо в грудь указательный палец, чей кончик зловеще алел чарами, уже готовыми сорваться в недолгий и смертельный полет.

Я громко сглотнула. Не нравился мне такой поворот событий! Предположим, худо или бедно, но щит я создам. Однако Санфорд не просто так возглавлял академию, он являлся одним из сильнейших магов в мире. Вряд ли я долго устою перед ним.

«Где же Фелан и Норберг? — мелькнуло в голове заполошное. — По-моему, пришло самое время появиться и героически спасти меня!»

И вдруг я отчетливо поняла, что этого не произойдет. С тихим щелчком головоломка сошлась. Санфорд на самом деле не испытывал ненависти к виериссе Лоренсии. Уж я-то хорошо его знала, поэтому была в курсе, что он никогда не являлся особым поборником морали, напротив, сквозь пальцы смотрел на всевозможные студенческие романы и поцелуи на задних рядах лекционных аудиторий. Именно ему принадлежало знаменитое высказывание: «Жизнь прожить надо так, чтобы было о чем вспомнить в старости, но нельзя было рассказать внукам».

Получается, Санфорд сейчас под чарами подчинения. Даже самый сильный и искусный маг, не сведущий в ментальной магии, легко может попасть под власть этих заклинаний. Итак, Санфорд убивает меня, его застают на месте преступления — и дело в шляпе. Норберг становится новым ректором академии, виерисса Лоренсия остается в живых, а король наверняка найдет способ отблагодарить братьев, предотвративших убийство его беременной любовницы.

И никто и никогда не вспомнит о глупой девчонке по имени Алекса, которой не повезло стать разменной монетой в этой ожесточенной борьбе за власть.

Все эти мысли промелькнули в моей голове за столь краткий промежуток времени, что он уложился между двумя ударами сердца. Благо Санфорд не торопился стряхнуть с пальцев заклинание, которое должно было поставить окончательную точку в моей не слишком долгой и радостной жизни.

— Послушайте, виер Санфорд! — запинаясь, начала я, загипнотизированно глядя на зловещие переливы багрового шара, повисшего между нами и только дожидающегося приказа своего хозяина уничтожить меня. — Пожалуйста, не сходите с ума! Вы же честный и благородный человек. Неужели вы убьете беззащитную женщину и ее еще не родившееся дитя?

И для убедительности я положила левую руку на свой живот, тогда как правую спрятала за спину и торопливо принялась плести нейтрализующую сеть. Шансов на успех почти не было, но не попробовать я не имела права! В конце концов, от этого зависела моя жизнь.

И опять Санфорд демонически расхохотался, да так, что по моей спине табуном пробежали ледяные мурашки. О небо, где и у кого он научился настолько неприятно смеяться?

Хотя ладно, пусть веселится и дальше. Лишь бы убивать меня раньше времени не стал. У меня еще щит не готов.

— Ты носишь не дитя! — вдруг провыл Санфорд. — Ты носишь искру, способную родить пламя! И в этом огне междоусобной войны погибнет наше государство! Но я сделаю то, на что не способен король, хоть и жаждет этого. Я убью твоего ребенка прежде, чем он разрушит Лейтон. И сам Кенрик поблагодарит меня за это!

Как-то странно все это прозвучало. Получается, сам король не в восторге от ожидаемого пополнения? Хм, ну, тогда это совсем подло. Сначала заделал ребенка бедной девушке, а потом не нашел ничего лучшего, как подослать к ней убийцу.

Но из этого следует, что Санфорд не находится ни под чьей властью, а действует самостоятельно, иначе не упомянул бы о желании короля. Просто ему нужно оправдание для такой подлости, как убийство. Вот он и пытается прикрыться моралью.

— А может быть, есть другое решение проблемы? — жалобно предложила я, держа за спиной уже готовое нейтрализующее заклинание. — Я могу уехать далеко-далеко из Гроштера, да что там — вообще покину Лейтон! И никто и никогда не узнает…

— Дурная девчонка! — взревел Санфорд. — Тебя все равно найдут. Врагов у короля хватает. И твой ребенок станет орудием в войне против нас. Нет, корень зла необходимо уничтожить прямо сейчас, выкорчевать его, пока он еще столь мал и не представляет особой опасности.

И ректор академии, а по совместительству лучший друг моего отца, резко сжал пальцы в кулак, отправив смертельные чары.

Удивительное дело, но каким-то чудом я успела выкинуть готовый щит перед собой. Беда заключалась лишь в том, что он был не в состоянии меня защитить. Ярко-алая молния легко и незаметно прошила его, словно перед ней ничего не было. И губительный всполох врезался в мое тело.

Сила удара была настолько велика, что скамейка вместе со мной опрокинулась. Я пребольно стукнулась головой, перед глазами потемнело и поплыло. Однако сознания я не потеряла, хотя очень жалела об этом. Было такое чувство, будто в моей груди что-то взорвалось, но проверить, так ли это, я побоялась. А то вдруг увижу огромную кровоточащую рану. Вместо этого я уставилась в далекое звездное небо. Вот и все. Вот и закончилась моя жизнь. Как жаль, что все завершилось так глупо и никчемно.

— Прости, девочка, — услышала я. И на сей раз голос Санфорда звучал не гневно и не обличающе. В нем слышалась горькая усталость. — Я действительно не хотел. Но так будет лучше для всего королевства. Иногда смерть одного человека — это благо для тысяч и тысяч других.

Я ничего не могла ответить ректору, хотя была не согласна с его выводом. Конечно, ему легко рассуждать. Это же не он сейчас умирает под безразличными далекими звездами, вдали от семьи и родных.

Послышался шорох шагов. Санфорд явно уходил. Видимо, он был настолько уверен в моей смерти, что даже не стал проверять, погибла ли я на самом деле.

Затаив дыхание, я ждала, что вот-вот услышу тяжелую и неотвратимую поступь вечного странника. Но смерть не торопилась принять меня в свои благословенные объятия, которые уняли бы мою боль. Грудь саднило все сильнее, голова раскалывалась на части, в глаза словно вонзили раскаленные спицы и медленно проворачивали, желая доставить мне как можно больше страданий. Но я не позволила себе застонать, опасаясь, что Санфорд может услышать это и вернуться, чтобы завершить начатое.

Понятия не имею, сколько времени я провела так — лежа на спине и страдая от невыносимого чувства жжения в груди. К довершению всех бед у меня заледенела спина.

Почему-то было очень жалко себя. Я невольно всхлипнула и зажмурилась, представив, как выгляжу со стороны. Валяюсь здесь, словно выброшенная за ненадобностью кукла. И никто не поможет. А утром кто-нибудь из слуг обнаружит мой хладный труп. Кстати, интересно, а иллюзорные чары сохранятся на мне в этом случае? Вряд ли. Вот будет пересудов, когда выяснится, что убиенная — дочь виера Грэга Гриана в откровенном наряде.

— Ну и долго вы еще тут прохлаждаться собираетесь? — вдруг насмешливо спросил у меня знакомый голос.

Я открыла глаза и с ненавистью уставилась на Норберга, за чьей спиной плавал крошечный магический лепесток огня.

Декан менталистов, как и обычно, впрочем, поражал безукоризненностью наряда. На сапогах — ни пятнышка грязи, хотя мужчина стоял на влажной от ночной росы земле. А черный камзол потрясал изысканностью серебряного шитья.

— Виера Алекса, вы так простудитесь, — укоризненно зацокал маг языком, заметив, что я смотрю на него. — А то еще, не приведи небо, подхватите воспаление легких. Вставайте.

— Между прочим, — медленно начала я, изо всех сил стараясь не сорваться на возмущенный крик, — меня сейчас пытались убить! А вы… вы…

И я захлебнулась от возмущения, не в силах выразить словами тот гнев, который меня душил. Даже жгучая боль в груди, куда угодило заклятие Санфорда, как-то уменьшилась под напором эмоций.

— А я сидел в кустах и спокойно наблюдал за этим, — с добродушной улыбкой завершил за меня фразу Норберг. Потом с достаточной долей равнодушия пожал плечами: — Но, с другой стороны, не убил ведь вас этот подлый старикан.

Я раззявила рот. Беззвучный крик ярости душил меня и никак не мог вырваться наружу — слишком сильный спазм перехватил горло от негодования.

— Вставайте, виера, — воспользовавшись моей временной неспособностью говорить, повторил Норберг и протянул мне руку. — Хватит, право слово. А то и впрямь простудитесь. К тому же я хочу осмотреть вашу так называемую боевую рану.

Я угрюмо глянула на его руку, но после секундного замешательства все-таки приняла ее. Ладно, помощь мне и в самом деле не повредит. Боюсь, пока я не способна совершить подвиг и самостоятельно принять вертикальное положение.

Прохладные сильные пальцы обхватили мое запястье, и Норберг удивительно мягко и аккуратно поставил меня на ноги. Прислонил к ближайшему дереву, видимо, понимая, что в противном случае я тут же сползу на землю, и поднял опрокинутую скамейку, после чего так же бережно посадил меня на нее.

— Дайте я осмотрю вашу грудь! — беспрекословным тоном скомандовал он и потянул свои загребущие лапища к моему декольте, опустившись на лавочку рядом.

— Эй, полегче! — немедленно возмутилась я и на всякий случай скрестила руки на груди, тем самым перекрыв доступ к ней всяким посторонним и бесцеремонным личностям.

— Виера Алекса! — В глазах Норберга загорелись знакомые насмешливые огоньки. — Позвольте вам напомнить, что несколько минут назад вы пережили нападение одного из сильнейших магов королевства. Его чары угодили прямо в вас. И я просто обязан проверить, насколько хорошо мой амулет отразил удар.

Амулет? Что еще за амулет? Когда это, интересно, Норберг успел подсунуть мне амулет и почему я этого не заметила?

Воспользовавшись моим замешательством, Норберг тем временем очень ловко засунул сразу обе руки в мое декольте. Не успела возмутиться этим обстоятельством, как он извлек на белый свет крохотный обгоревший камушек, в котором я с немалым удивлением опознала подарок Дариана.

— Ну, это только выкидывать, — констатировал Норберг, кинул беглый взгляд на амулет, после чего небрежно зашвырнул его в ближайшие кусты. Далее повернулся ко мне и одним быстрым неуловимым движением спустил платье с моих плеч, обнажив грудь.

— Эй! — воскликнула я, дернувшись, словно от удара. Потянулась было прикрыться, но Норберг одной рукой ловко перехватил обе моих, не позволив мне сделать это.

Краска смущения и негодования немедленно залила мои щеки. Ну что ты будешь делать с этими невыносимыми братьями! Хотя до сего момента я думала, что Норберг все-таки поприличнее, чем Фелан. Интересно, а со своими студентками он такие же вольности позволяет?

— О, вы даже не представляете, виера, что именно я себе с ними позволяю, — хохотнул Норберг, без проблем подслушав мои мысли. — И если бы несколько лет назад вы стали моей ученицей, непременно испытали бы все на собственной шкуре. Но вы не захотели себе такой судьбы, поэтому мучайтесь от любопытства, что же происходит на факультете, вверенном моим заботам.

Я промолчала, чувствуя, что краснею еще сильнее. Слишком интимно все это прозвучало, как будто на факультете ментальной магии действительно творились разврат и прочие непотребства. Но при этом все было сказано настолько саркастическим тоном, что я понимала — Норберг просто издевается и дразнит меня.

— А теперь не мешайте и не дергайтесь, а то мне придется применить парализующие чары, — уже серьезно сказал менталист. — Дайте наконец-то осмотреть ваши травмы.

После чего отпустил мои руки.

Я дернулась было, желая прикрыться, но тут же неимоверным усилием воли остановила себя. Он прав, надлежит проверить, насколько я пострадала от чар Санфорда.

— Обещаю, что не потеряю голову от возбуждения и не начну грязно приставать к вам, — с легкой насмешкой заверил меня Норберг, уловив мои сомнения. — Оставлю подобные развлечения для брата, мне они не по душе. К тому же, если не обработать вашу рану, останется шрам. А шрамы, как известно, украшают только мужчин.

Я тяжело вздохнула и кивнула, показывая, что услышала его. Потом прикрыла глаза, не желая видеть, что именно он будет делать.

Норберг удивительно нежно провел тыльной стороной ладони по ложбинке между грудей. Именно туда угодили чары, призванные убить меня. От легчайших прикосновений мага мгновенно унялась боль ожога.

Не выдержав, я приоткрыла один глаз, желая увидеть, что происходит.

Кончики пальцев Норберга были окутаны легчайшим сиреневым туманом. Он сосредоточенно вглядывался в почерневшую кожу на том месте, куда врезался магический шар Санфорда. И я видела, как с каждой секундой ожог уменьшается.

— Скажите, вы на самом деле не желаете развода с Дарианом? — не отрываясь от своего занятия, вдруг спросил он. — Мое предложение освободить вас от этого брака все еще в силе. Одно лишь слово — и следующее утро вы встретите свободной женщиной.

Не буду скрывать, вопрос застал меня врасплох. Я вспомнила свои недавние рассуждения о том, что Дариан мог специально подарить мне амулет, не желая, чтобы в нужный момент Фелан пришел ко мне на помощь.

— Это не так, — мягко произнес Норберг. — Вы ведь уже сами поняли, что амулет должен был спасти вас от смертельных чар. Я знал, что вы наверняка засунете его в декольте, поскольку в вашем платье нет карманов и сумочку вы не захватили. То есть другого варианта у вас просто не было.

— И как же этот амулет оказался у Дариана? — хрипло поинтересовалась я, пытаясь не обращать внимания на прикосновения Норберга, которые более всего напоминали самую обычную ласку. Хотя стоит признать, боль от ожога практически унялась и почти не напоминала о себе.

— Я дал его вашему супругу. — Норберг хмыкнул, словно удивленный тем, что надо объяснять настолько очевидные вещи. — А потом вложил в его голову поддельное воспоминание о могущественном ментальном маге-отступнике, которого он якобы самостоятельно обнаружил в одном из трактиров и убедил выступить против меня. Хвала небесам, виер Дариан не обладает и сотой долей вашей устойчивости к чарам, не говорю уж о скепсисе, поэтому он даже не задумался, почему все так удачно для него сложилось. И потом, менталист-отступник, открывающий свою истинную суть первому попавшемуся собутыльнику? Не смешите мои сапоги. Таких уникумов просто не бывает. Все, обладающие способностями к ментальной магии, или работают на меня, или изгнаны. Я пошел на этот подлог, чтобы быть уверенным, что вы примете амулет, а не выкинете его куда подальше, как могло бы произойти, если бы я сам отдал его вам. Ваше упрямство… в общем, не передать словами, как сильно меня злит ваша недоверчивость по отношению ко мне.

Я приглушенно ахнула, поскольку именно в этот момент Норберг вдруг самым подлым образом ущипнул меня за сосок. Нет, это было не больно, скорее неприятно и неожиданно. И я была уверена, что подобный поступок не являлся заигрыванием или очередным этапом моего лечения. Скорее таким образом он пытался показать мне, что я должна обратить особое внимание на его заключительные слова.

— Простите, — тут же извинился Норберг, вновь вернувшись к ласковым поглаживаниям.

— По-моему, достаточно, — хмуро проговорила, придирчиво осматривая нежную розоватую кожу, появившуюся на месте почерневшего ожога. — Позволите мне одеться?

— Как посчитаете нужным, — прохладно отозвался Норберг, однако руки все-таки отдернул, после чего добавил: — Признаюсь честно, без одежды вы нравитесь мне больше.

Я предпочла пропустить вторую часть его высказывания мимо ушей и торопливо вернула лямки платья на плечи. Да ну его к демонам! Вообще-то я замужняя дама, и Норберг обязан понимать…

— Так что насчет вашего брака? — тут же подхватил мою мысль менталист и неожиданно собственническим жестом положил руку мне на ногу, а потом провел ею вниз. Я обреченно вздохнула, осознав, что теперь меня ожидает сеанс исцеления лодыжки, поэтому не стала сопротивляться, а Норберг тем временем сказал: — Я говорил совершенно серьезно. Если вы желаете освободиться от этих уз, то я с превеликой радостью помогу вам. Первые лучи солнца вы встретите свободной от любых отношений. И никто и никогда не вспомнит об этом маленьком недоразумении.

Маленькое недоразумение! Я невольно усмехнулась, пытаясь не обращать внимания на то, как декан гладит мою ногу. Ну надо же, забавное определение.

— Кстати, насчет вашего бывшего жениха, — продолжил Норберг. — Вы ведь знаете, какие сплетни он распускает о вас и вашем отце. Кроме того, я в курсе, в каком состоянии осталась ваша квартира, когда он покинул ее. Если желаете, я помогу вам и в этом. Гровер навсегда исчезнет из вашей жизни. Вы больше никогда о нем не услышите. Нет, не пугайтесь, я не собираюсь марать руки. У меня свои методы.

«Даже не сомневалась в этом», — хмуро подумала я и невольно потерла то место на своей груди, которое еще помнило жестокий удар заклятия.

Норберг заметил мое движение и улыбнулся. Его глаза отражали свет плавающего над нами магического шара и горели поистине демоническим алым огнем.

— А что взамен? — поинтересовалась я. — Что вы потребуете взамен? Только не говорите, что ваша помощь будет абсолютна бескорыстна! Я никогда не поверю в такое великодушие.

Норберг улыбнулся еще шире. Без малейшей просьбы с моей стороны убрал руки с ноги, нагнулся, и мне стоило немалых усилий не отшатнуться. Его губы почти соприкоснулись с моими, нос пощекотал приятный ненавязчивый аромат его парфюма, рождающий ассоциации со свежескошенной травой.

— Взамен я потребую тебя, Алекса, — прошептал он, впервые за все время нашего знакомства оставив безукоризненно вежливый тон. — Я хочу, чтобы ты стала одной из «ворон». И, поверь, тебе никогда в жизни не придется пожалеть о своем выборе.

Я гулко сглотнула, завороженно глядя в его глаза, до краев наполненные бушующим огнем. Мое неуемное воображение мгновенно нарисовало мне множество не совсем приличных картин. Как-то некстати вспомнилось, каким именно способом Норберг вылечил рану, полученную мною после столкновения с Санфордом. Его руки, такие теплые, такие нежные, мягкие поглаживания…

Тьфу ты! Я пребольно ущипнула себя за коленку, заставив отвлечься от непристойных фантазий в главной роли с собой. Очень глупо представлять себя в постели с мужчиной, когда сидишь рядом с ним, а он к тому же читает все твои мысли.

— А ведь все возможно в этой жизни, Алекса, — пробормотал он, и я почувствовала, как подушечками больших пальцев он невесомо провел по моим обнаженным плечам, поднялся к шее и легонько пощекотал за ушами. — И некоторые фантазии вполне способны воплотиться в реальность.

Я опять вцепилась в несчастную коленку, не позволяя своим мыслям вернуться к развратным сценам. Нет уж, спасибо, не хочу! Сыта я по горло общением с ментальными магами. Что Фелан, что Норберг — те еще типы и обладают весьма своеобразным представлением о морали. Правда, последний в отличие от своего несносного брата действует намного мягче и потому опаснее стократ.

— Сначала я хочу узнать, что тут произошло! — хрипло потребовала я и аккуратно отодвинулась от Норберга на такое расстояние, на какое позволила лавочка.

Благо декан факультета ментальной магии не сделал ни малейшей попытки остановить меня, лишь опять стал улыбаться, как будто его весьма развеселило мое поведение. Ну и пусть. Самое главное теперь — не свалиться с края скамейки ему на потеху!

— А что именно вам непонятно, виера? — уточнил Норберг, вновь вернувшись к своей ледяной вежливости. — По-моему, вы достаточно умны, чтобы сделать выводы. Информации у вас с избытком.

Я обиженно насупилась. И что, он так и оставит меня в неведенье, не даст окончательных ответов на мои вопросы? Жестоко с его стороны, все-таки я едва не погибла, то есть заслужила право узнать правду.

— Попробуйте рассуждать вслух, — милостиво посоветовал мне Норберг. — Если вы в чем-нибудь ошибетесь, я вас поправлю.

— Итак, его величество король Кенрик решил избавиться от своей беременной любовницы, — послушно забубнила я. — Видимо, он оказался не готов к рождению байстрюка.

— Обычно внебрачные дети короля, особенно при отсутствии законного наследника трона, приносят немало проблем, — согласился со мной Норберг. — И вам наверняка известна вековая мудрость власть имущих: нет человека — нет проблемы. Да, его величество некоторое время был влюблен в Лоренсию настолько, что позволил себе расслабиться и забыть о необходимых мерах предосторожности. Увы, страсть быстротечна. Достаточно скоро король осознал свою ошибку, но Лоренсия наотрез отказалась воспользоваться услугами целителя и прервать беременность. Король сделал вид, что смирился с ее выбором, даже попытался показать, что счастлив, но на самом деле принялся готовить устранение строптивой фаворитки.

— Откуда вы все это знаете? — недоверчиво спросила я.

— Лоренсия пришла ко мне за помощью где-то месяц назад. — Норберг пожал плечами. — К тому моменту на нее уже было совершено одно покушение. В темном переулке на женщину напали и едва не зарезали. Спастись ей помог дар эмпатии. Уж не знаю, какие кошмары она наслала на наемного убийцу, но тот сбежал, не помня себя от ужаса. Однако Лоренсия прекрасно понимала, что рано или поздно король обратится к магам. И тогда ей не спастись.

— Почему вы решили помочь ей? — полюбопытствовала я.

— А что, разве обычная жалость к несчастной красивой женщине, попавшей в беду, — это не достойная причина? — ответил вопросом на вопрос Норберг.

— Нет. — Я покачала головой. — Не в вашем случае, виер. Я уверена, что вы из тех людей, которые всегда просчитывают собственную выгоду.

— Я бы мог оскорбиться, но не стану. — Норберг тихонько рассмеялся. — Вы правы. Почему я помог Лоренсии? Во-первых, как вы имели возможность сами убедиться, она действительно очень красивая женщина и умеет нравиться. Во-вторых, очень полезно знать, что где-то растет ребенок, способный в будущем претендовать на трон. А в-третьих, я догадывался, кому именно король поручит столь непростое дело, как устранение беременной любовницы. И мне было крайне выгодно заручиться доказательствами вины этого человека.

— Санфорд! — воскликнула я. — Вы метите на роль ректора академии!

— Можно считать, что я уже получил эту должность, — Норберг снисходительно улыбнулся. — Санфорд в ближайшее время заявит, что устал и отходит от дел, после чего сам предложит на обсуждение мою кандидатуру.

— Откуда такая уверенность? — Я недоверчиво фыркнула. — Насколько я помню, виер Санфорд…

— А как по-вашему, легко ли ему далось убийство несчастной беременной женщины? — перебил меня Норберг. — И вы, и я прекрасно знаем, что Санфорд, по сути, весьма неплохой человек. Ответственный, добрый и великодушный. Да, ему пришлось пойти на столь жуткое преступление, но лишь потому, что он искренне верил: так будет лучше для всего королевства. Однако совесть — не та вещь, с которой можно шутить. Чувство раскаяния сожрет его заживо…

— Полагаю, и вы не останетесь в стороне, а приметесь всеми возможными способами усиливать действие этой эмоции, — прозорливо добавила я. — Как ментальному магу, вам это не составит особого труда.

Виер Норберг чуть склонил голову, по всей видимости, тем самым выразив согласие с моими словами.

— Но ведь на самом деле виер Санфорд никого не убил! — возмущенно воскликнула я.

Понимаю, что это прозвучало глупо, но мне почему-то стало жалко пожилого ректора. Да, он пытался меня убить, будучи при этом твердо уверенным, что перед ним стоит беременная женщина. Далеко не лучший поступок, а скорее отвратительное преступление. И все-таки, все-таки… Ну не нравились мне методы Норберга, которыми он добивался своего! Я не сомневалась, что Санфорд будет сильно переживать из-за произошедшего, а этот тип собирался сделать муки совести просто невыносимыми. Как-то нечестно и несправедливо.

В ответ на мое гневное заявление Норберг лишь равнодушно пожал плечами, явно не впечатленный неуклюжей попыткой оправдать старика.

— А если виер Санфорд несмотря ни на что откажется покидать свое кресло ректора? — упрямо продолжила я расспросы. — Насколько знаю, он, скорее всего, с головой уйдет в работу, желая забыть ужас этой ночи.

— Скажем так, завтра утром на этом месте действительно обнаружат тело убитой женщины, — спокойно проговорил Норберг. — И некоторые улики будут неопровержимо указывать на причастность к этому Санфорда. Прямо его, конечно, никто не осмелится обвинить. Но после парочки полученных намеков ректор поймет, что ему лучше уйти в тень. Если и после этого он станет упрямиться, то что же…

Окончание фразы повисло между нами невысказанной угрозой. Я невольно передернула плечами, ощутив, как по спине пробежал неприятный холодок. Ну и гад же этот Норберг! Кстати, а про чье тело-то он говорил? Неужели про мое? А что, вполне возможно. Сейчас закончит беседу — а потом примется меня убивать.

— Это было бы крайне нерациональным использованием ресурсов, — мягко отозвался на мои мысли Норберг. — Поверьте, я бы не стал тратить магическую силу на ваше исцеление и уж точно не сидел бы тут битый час и не разглагольствовал о своих планах, если бы собирался убить вас. Для чего мне это?

Я лишь неопределенно хмыкнула. А кто его знает. Насколько я помнила из приключенческих книг, злодеи любят поболтать с жертвой перед тем, как ее убить. Не знаю, правда, зачем им это. Наверное, страдают от одиночества. С плохими людьми никто не хочет общаться добровольно.

— Впрочем, все будет зависеть от вашего поведения, — ледяным тоном сказал Норберг, видимо, покоробленный сравнением со злодеем. — Возможно, идея убить вас — далеко не самая худшая. Но, если честно, я собирался воспользоваться трупом какой-нибудь безымянной бедняжки. Увы, в Гроштере каждую ночь приключается какое-нибудь несчастье, так что раздобыть тело мне не составит особого труда. Немного иллюзорных чар, да и потом, удар старика Санфорда пришелся вам почти в лицо… К тому же вряд ли король или кто-то еще будет присутствовать при опознании. Таким образом, смерть виериссы Лоренсии окажется засвидетельствованной официально. Сама она получит возможность спокойно доносить ребенка, а затем в положенный срок разрешится от бремени в моем далеком загородном поместье. Надеюсь, что все пройдет благополучно.

Я опустила голову, осмысливая последние слова Норберга. Ну надо же, как он все продумал! Безупречный план, который должен привести его прямиком в кресло ректора. Бедный Санфорд, бедная я. Очень опасно вставать на пути такого человека.

— Вот именно, виера Алекса, — с нескрываемым бахвальством согласился со мной Норберг. Неуловимым движением пересел ко мне поближе и лениво провел тыльной стороной ладони по моей спине, словно собирался привлечь к себе.

Я недовольно передернула плечами, и он тут же убрал руку. Кашлянул и осведомился:

— Ну так как? Вы подумали над моим предложением?

— Неужели вы все это задумали уже полгода назад? — вопросом на вопрос ответила я. — Ведь вся история со мной началась именно тогда…

— Ну конечно же нет. — Норберг покачал головой. — Лоренсия беременна всего несколько месяцев, а предсказывать будущее я, к своему величайшему сожалению, не умею. Сначала охотился только на вас. Рассчитывал, что, желая спасти отца от позора, вы станете одной из «ворон». Но потом появилась Лоренсия со своими проблемами. И я понял, что передо мной открываются перспективы куда более интересные. Вы идеально подходили на роль наживки. Лоренсия — эмпат, то есть обладает небольшими ментальными способностями. У вас они тоже есть и тоже почти не развиты. Санфорд, стоит отдать ему должное, все-таки неплохой маг. По крайней мере получить ментальный слепок он в состоянии. Никакие иллюзорные чары не смогли бы его обмануть, если бы я подсунул ему самую обычную девицу без магических способностей. Пришлось, скрепя сердце, предложить вам сделку, хотя я прекрасно понимал, что по итогам ее рискую потерять вас. Опять потерять, если вспомнить тот провал на экзамене несколько лет назад. Но кресло ректора и ребенок короля на данном этапе представлялись мне куда более важными делами.

— То есть наша сделка еще в силе? — обрадованно переспросила я, зацепившись за его последнюю фразу.

Норберг кисло поморщился, но кивнул.

— Отлично! — Я воссияла самой счастливой из всех возможных улыбок. — Тогда получается, что мы в расчете! Вы не будете предъявлять моему отцу обвинение в незаконном использовании подчиняющих чар, а я…

— А вы совершенно свободны, — перебил меня Норберг. — Но на вашем месте, виера, я бы все-таки хорошенько подумал о дальнейших перспективах. Я готов дать вам почти все. А взамен прошу сущую малость…

— Да-да, я помню, вы желаете, чтобы я стала одной из «ворон». — Я вскочила на ноги и отчаянно замотала головой: — Никогда! Ни за что! Ни за какие коврижки!

Фиалковые глаза Норберга потемнели, сравнявшись по цвету с предгрозовым небом. Ему явно не понравились мои слова, не понравились очень и очень сильно.

— А что насчет вашего развода? — нарочито спокойно осведомился он, хотя я видела, каких трудов ему стоил этот равнодушный вопрос. Аж вены на шее вздулись от желания сдержать гнев.

— Пока мне и в браке неплохо, — отрезала я.

— Уверены? — Норберг потянулся и с ленивой грацией хищника поднялся на ноги.

Я невольно втянула голову в плечи. Нет, он не кричал и не потрясал надо мной кулаками, но… Опять его человеческий облик словно бы задрожал, и через него на какой-то неуловимый миг проступил силуэт смертельно опасного хищника. И глаза… Неужели мне показалось или его зрачки на самом деле вдруг стали вертикальными?

Впрочем, почти сразу Норберг отвел взгляд, а когда вновь посмотрел на меня — его зрачки вернулись к своему обычному состоянию.

— А вашему супругу так же хорошо в браке с вами? — вкрадчиво поинтересовался Норберг. — Или, может быть, он лишь делает вид, что смирился, и пытается получить из этой ситуации максимум выгоды?

Я открыла было рот, желая гневно опровергнуть досужие домыслы, но почти сразу с ужасом закрыла его обратно. Демоны, а я ведь на самом деле не знаю, что думает Дариан обо всей этой ситуации! Ну, то есть за прошедшую неделю он показал себя только с лучшей стороны. И на меня действительно произвело впечатление то, что он готов был отдать все свои деньги, лишь бы избавить меня от необходимости иметь дело с Норбергом и его озабоченным братцем. Но… за все это время он не сказал мне ни слова о любви, да что там — даже о симпатии! А вдруг Норберг прав, и Дариан просто понял, что глупо грести против течения, и пытается повернуть ситуацию в свою сторону?

— Если виер Дариан вас действительно любит, то кто помешает вам начать отношения заново? — тоном искусителя продолжил Норберг, видимо, почувствовав, что зародил во мне зерно сомнений. — Пусть ваши отношения развиваются по традиционной схеме. Знакомство с родителями, помолвка, пышная свадьба со множеством близких и дальних родственников и прочих посторонних и близких людей. Если вы станете свободной, то…

Норберг не завершил фразу. Касаясь одними кончиками пальцев, легонько провел по моей щеке, нежно тронул мои губы, которые мгновенно налились жаром в предчувствии неминуемого поцелуя.

Я завороженно смотрела ему в глаза цвета полуночного неба, а в голову сами собой лезли непрошенные мысли. Интересно, каков он в постели? Наверное, это был бы весьма занимательный опыт: секс с человеком, который без слов понимает все твои потаенные желания и знает, чего ты на самом деле хочешь. Но, с другой стороны, во время основного действия мне в голову частенько лезут такие глупости! А вдруг я задумаюсь, не пора ли побелить потолок? Вот будет стыд и позор!

К тому же я не верила Норбергу. Вот просто не верила, и все тут. Я давно не питала особых иллюзий по поводу своей внешности. Ну да, не красотка, но что уж теперь, не выдирать ведь по этому печальному поводу волосы на голове. Ну не родилась я роковой соблазнительницей, способной поставить мужчину на колени одним лишь движением брови. Я точно знала, что Норберг знаком с огромным количеством таких девушек, которые без проблем переплюнут меня в плане внешности, ума и прочих способностей.

— Поверь, рядом со мной ты будешь думать только обо мне, — шепнул Норберг, и от этого чуть хрипловатого голоса у меня едва не подкосились колени. Он чуть усмехнулся, наверняка заметив мою реакцию, и продолжил еще более прочувствованным тоном: — И потом, позволь мне решать, кто именно мне нужен. Ты слишком жестока к себе. Ничего, я избавлю тебя от комплексов, и ты поймешь, что красота — в глазах смотрящего.

В следующий момент я обнаружила, что он стоит уже вплотную ко мне, правда, я так и не заметила, как у него получилось так быстро и незаметно преодолеть разделяющее нас расстояние. А его губы… О, его такие властные, такие прекрасно очерченные и наверняка очень нежные губы были так близко от моих, что я чувствовала мятный вкус его дыхания.

«А может быть, рискнуть? — мелькнула очень подлая мыслишка. — Позволить себе расслабиться и отдаться в его власть. Будь что будет. Как говорится, лучше что-нибудь сделать и потом жалеть об этом, чем ничего не делать и потом опять-таки пожалеть об этом. Наверняка эту ночь я запомню на всю свою жизнь!»

Норберг искривил губы в легкой усмешке. Я ощутила тепло его ладоней на своих плечах, обреченно зажмурилась и запрокинула голову, как вдруг…

— Алекса! — послышался из какого-то невообразимого далека чей-то отчаянный крик.

Я неохотно открыла глаза. Ну кого там еще нелегкая принесла? Я уже была почти готова соскользнуть в бездну порока и наслаждения.

— Алекса! — повторился крик уже ближе.

— Ваш супруг — чрезвычайно деятельная особа, — недовольно пробурчал себе под нос Норберг и сделал шаг назад, выпустив меня из своих объятий.

И вовремя! В следующее мгновение в начале аллеи показался запыхавшийся взволнованный Дариан, воинственно размахивающий над своей головой факелом, который шипел и плевался огненными брызгами раскаленной смолы.

— Алекса! — радостно проорал Дариан, увидев меня. И ринулся ко мне, не разбирая дороги. Пару раз при этом он едва не оступился, но даже не подумал сбавить шаг.

Спустя всего несколько секунд я оказалась в его крепких объятиях. Дариан осыпал поцелуями мои лоб, щеки, шею, затем быстро скинул с себя теплый камзол и накинул на мои плечи, воткнув факел в землю поблизости.

Я задохнулась от родного и приятного запаха, которым повеяло на меня от его одежды. Небо, неужели я могла в нем сомневаться? Это же Дариан, мой Дариан. И пусть мы знакомы всего ничего, но у меня такое чувство, будто я знаю его целую вечность!

— Что тут происходит? — спросил Дариан и сурово взглянул на Норберга, который с совершенно безучастным видом стоял чуть поодаль.

Я тоже неприязненно посмотрела на будущего ректора академии. Наговорил мне всяких гадостей про мужа, всякие непристойности предлагал. Хоть бы покраснел ради приличий, горе-соблазнитель!

— Наша сделка с виерой Алексой полностью выполнена, — сухо уведомил Норберг. Замялся на миг, но потом с явной неохотой завершил: — Я уговаривал ее продолжить сотрудничество. Но, по всей видимости, глубокоуважаемая виера не желает этого.

— Ага! — радостно кивнула я, подтвердив его слова. — Совершенно не желаю!

— И зря, — холодно обронил Норберг. Кашлянул и продолжил ледяным тоном: — А теперь я попрошу вас удалиться. У меня и брата есть еще некоторые дела, связанные с этим местом. Надеюсь, у вас хватит благоразумия не возвращаться на маскарад. Дойдите до конца этой аллеи. Там найдете калитку, через которую попадете на улицы Гроштера. Обычно она закрыта, но сегодня, как вы понимаете, особенная ночь.

Дариан удивленно вскинул брови, явно не понимая, о каком таинственном деле идет речь и почему нам надлежит срочно покинуть королевский маскарад. Открыл рот, желая задать вопрос, но я толкнула его в бок и прошипела:

— Потом все объясню.

— Не объясните! — Норберг покачал головой. Затем грозно наставил на меня указательный палец и отчеканил, делая паузу после каждого предложения: — Виера Алекса Врейн. Накладываю на вас заклятие молчания. Никогда, никому ни единым словом вы не обмолвитесь о том, чему стали свидетельницей сегодня ночью. Вы будете молчать о том, что услышали от меня.

«Да сейчас, конечно», — хотела я воскликнуть с сарказмом.

Но не смогла. Мой язык самым подлым образом прилип к нёбу. А в следующий миг болезненная судорога пронзила все мое тело.

Я замычала от страдания и всем весом повисла на Дариане, благо тот успел подхватить меня и не дал упасть. Боль была настолько чудовищной, что я на какой-то миг потеряла сознание. Казалось, что кто-то невидимый быстро и деловито выжал все мое тело, не оставив в нем ни единой целой кости или связки.

Но мучения закончились так же быстро и внезапно, как и начались. Вдруг я обнаружила, что вновь могу дышать и больше никакая сила не раздирает меня на множество мелких кусочков. Это было невообразимо приятно!

— …как вы смеете поступать так с моей супругой! — услышала я обрывок фразы. Дариан, весь красный от возмущения, выговаривал Норбергу, продолжая удерживать меня от падения.

К слову, на лице Норберга я заметила искреннюю обеспокоенность, я бы даже сказала — сочувствие. Он безмолвно слушал все новые и новые обвинения Дариана, не отрывая от меня взгляда. Однако, заметив, что я пришла в себя, тут же спрятал свои эмоции под нарочитой маской жестокого равнодушия.

— Достаточно, — вдруг проговорил он.

Нет, Норберг не закричал, даже не повысил тон. Просто спокойно обронил одно слово, но Дариан тут же послушно замолчал и даже слегка побледнел.

И я вполне его понимала. Было что-то в голосе Норберга… Что-то не совсем человеческое. Нельзя спорить с человеком, который способен так говорить. Нельзя — и все тут. Если, конечно, тебе дорога жизнь.

— Уходите, — так же негромко, почти не разжимая губ, бросил нам маг.

Дариан сделал несколько шагов, продолжая бережно поддерживать меня под руку. Затем остановился, неимоверным усилием воли избавляясь от наваждения, повернулся было к Норбергу, чтобы что-то ему сказать…

— Не надо! — прошипела я и сама потащила упирающегося супруга подальше от этого места. — Дариан, прошу тебя, давай мы уйдем! Я слишком устала за сегодняшний день.

И Дариан послушался. Покрепче подхватил меня под локоть, и мы почти бегом ринулись в ту сторону, где, по словам Норберга, находилась спасительная калитка.

Стоит признаться честно: все то время, пока мы искали выход из королевского сада, меня не покидала страшная мысль. А вдруг Норберг передумает? Вдруг решит, что глупо оставлять меня в живых. Ведь заклятие безмолвия возможно снять, и тогда я превращусь в весьма неудобную и опасную свидетельницу, поскольку смогу многое поведать о событиях нынешней ночи. Поэтому я то и дело вздрагивала и поминутно озиралась, ожидая, что вот-вот из кустов вылетят смертельные чары, призванные прервать существование одной не очень удачливой и слишком любопытной особы по имени Алекса.

Но, хвала всем богам, никаких неприятностей не случилось. Мы в самом деле отыскали калитку именно там, где указал Норберг. И она действительно оказалась не заперта.

И в тот самый миг, когда мы, никем не замеченные, выскользнули на улицу Гроштера, в моей голове вдруг раздался тихий смешок, звук которого продрал до костей.

«Я не прощаюсь, виера, — прозвучал голос Норберга. — До скорой встречи».