В последние дни в Москве только и говорили о звездопаде. Казалось, все вокруг просто помешались на этом событии.

«В ночь с пятого на шестое мая у нас есть прекрасная возможность наблюдать «майский звездопад» или «звездный дождь». Эта-Аквариды — красивый и богатый метеорный поток, связанный с кометой Галлея. Это быстрые и зачастую яркие метеоры со следами, подобными октябрьским Орионидам», — писали на первых полосах газет.

«Сегодня ночью, благодаря двигающейся по эллиптической орбите комете Галлея, мы сможем наблюдать самый зрелищный майский звездопад, если конечно погода не подведет. Падающие метеориты будут очень хорошо видны. Скорость их падения составит шестьдесят шесть метров в секунду, почти каждую минуту будет падать звезда. Если повезет с безоблачной погодой, то в час можно будет увидеть около шестидесяти-семидесяти бело-желтых метеоров. Своего максимума звездопад достигнет в два часа ночи по московскому времени», — с восторженной улыбкой напоминали дикторы всех каналов в конце каждого новостного выпуска.

«Словом, давайте посмотрим на эту красоту небесную, и пусть будет каждому то, во что он искренне верит! Загадывайте свои желания — и они непременно сбудутся!» — приятным бархатистым голосом уверял ди-джей ночного эфира одной из радиостанций.

Девушка приглушила звук вещающего радио и, мельком глянув на часы, стрелки которых как раз показывали без пяти два, вышла на балкон. Ночь была на удивление теплой и безветренной, поэтому ей даже не пришлось ничего накидывать поверх уютной хлопковой пижамы. «С погодой уже повезло», — подумала девушка, пристально вглядываясь в абсолютно чистое и безоблачное небо в ожидании падающей звезды.

Наконец одна из звезд дрогнула и стремглав покатилась вниз по небосклону, оставляя за собой сияющий след. Девушка даже приподнялась на цыпочки от возбуждения и тут же крепко зажмурилась.

— Я хочу, чтобы ОН наконец заметил меня, — горячо зашептала она. — Пожалуйста…

Девушка еще несколько секунд стояла с зажмуренными глазами и раз за разом тихо повторяла это желание, как заклинание. Потом она все же приоткрыла один глаз и снова взглянула на небо. Неожиданно новая звезда сорвалась со своего места, полетев вслед за предыдущей, и девушка тут же опять зажмурилась и с еще большим запалом проговорила:

— И чтобы ОН меня полюбил! — после чего поспешно закрыла лицо ладонями, словно устыдившись собственных желаний. А еще через мгновение она чуть дрожащими от волнения руками уже запирала балконную дверь, после чего быстро юркнула под одеяло, накрывшись им практически с головой…

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…», — долго она еще мысленно молила небеса, прежде чем погрузиться в сон…

Мужчина проснулся среди ночи от неприятного ощущения в затекшей руке и слегка поморщился, пытаясь сменить позу. Он снова прикрыл глаза, понимая, что сон потерян и теперь заснуть удасться, возможно, только под утро. Ко всем прочему его начал ужасно раздражать витающий в комнате сладковато-тяжелый запах духов, которые принадлежали молодой женщине, спящей сейчас рядом с ним.

Тогда мужчина решительно сдернул с себя шелковую простыню, которой накрывался, натянул брюки, брошенные им на пол около кровати несколькими часами ранее, и, прихватив пачку сигарет, вышел на балкон. Но не успел он толком затянуться сигаретой, как следом за ним на балкон вышла девушка, минуту назад еще безмятежно дремавшая в его постели. Она даже не потрудилась одеться, лишь обмотав свое обнаженное стройное тело все той же шелковой простыней.

— Желание собрался загадывать? — промурлыкала девушка, обнимая его сзади за пояс.

— Что? — не понял мужчина, чуть обернувшись.

— Сегодня же звездопад обещали! — оживилась девушка, отрываясь от него и подходя к перилам балкона. — Можно желания загадывать! О! — она вдруг показала пальцем куда-то в небо. — А вот и звезда летит! Я хочу… хочу… Ту рыженькую шубку, которую показывала тебе вчера в бутике! — весело произнесла она и звонко засмеялась.

Мужчина что-то неопределенно хмыкнул и тоже взглянул вверх, где по небу быстро несся очередной сверкающий метеор. И неожиданно для себя с непонятной тоской подумал: «Хочу наконец понять, зачем мне все это… И что же мне на самом деле нужно…»

.

«Скорей бы конец четверти, — Ксеня меланхолично скользила глазами по наглядным пособиям, развешанным вдоль всей стены кабинета биологии. Потом ее взгляд переместился в сторону окна, за которым виднелось голубое майское небо и верхушки озеленившихся недавно березок. — Еще неделя… А там и конец учебного года… Останется только пережить экзамены и выпускной… И долгожданная свобода…Хоть ненадолго…»

Ее неспешные мысли прервал громкий звонок на перемену, и Ксеня слегка приободрилась: это был последний на сегодня урок, после которого можно было спокойно отправляться домой.

— Извините, Ксения Станиславовна, — виновато пробасил верзила Петренко, неуклюже протискиваясь мимо нее и слегка задевая огромным рюкзаком.

— Ничего, Денис, — вздохнула она, поправляя на переносице очки в заметной темной оправе, и, пока ученики еще не успели повыскакивать за двери, повысив голос, произнесла: — Напоминаю, десятый «Б», что на следующем занятии вас ждет итоговая контрольная! Так что, готовьтесь…

— А если не прийти на нее? — довольно нагло поинтересовалась миловидная светловолосая девчушка, вызывающе улыбнувшись накрашенными розовыми губками.

Ксене следовало бы урезонить дерзкую старшеклассницу в наставительном тоне, свойственном преподавателям, что она бы и сделала при других обстоятельствах. Но в случае с этой девочкой все было иначе, поэтому Ксеня лишь сдержанно ответила:

— Не думаю, Даша, что это хорошая идея, поскольку от нее будет зависеть твоя годовая оценка по биологии, которая пойдет в аттестат. Поэтому советую все же появиться на контрольной, — и она даже попыталась улыбнуться.

Полина сладко потянулась, по-кошачьи выгибаясь на широкой кровати, застланной пурпурным шелком. Потом она легко соскочила с постели и, подойдя вплотную к Игорю, который в этот момент стоял у зеркала и пытался завязать галстук, обхватила его за шею, после чего по-хозяйски притянула к себе и поцеловала в губы.

— Ты так рано на работу? — томно промурлыкала девушка потом.

— Вообще-то в это время идут на работу большинство людей, — ответил Климов без тени улыбки.

— Но ты же, котик, не все…, - игриво возразила Полина и пробежалась тонкими пальчиками по его шеи.

Игорь дернулся и недовольно поморщился:

— Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты меня так называешь…

— А мне нравится, когда ты злишься, масик…, - продолжала со смехом дразнить та.

— Прекрати это сюсюканье! — прорычал Климов, отстраняя ее от себя.

— Хорошо, не буду, — весело согласилась Полина. — Но тогда подкинь немножко деньжат, чтобы я сегодня не скучала и смогла пройтись по магазинчикам…

— А у тебя разве сегодня нет записи? — Игорь направился за портмоне.

— Нет… Шурик перенес запись на завтра. Говорит, простыл немного…

Шура Ваганов — очередная восходящая звезда на поп-небосклоне. Этот молодой смазливый сладкоголосый блондин с голубыми глазами с первых же дней своего появления на эстраде завоевал миллионы сердец девочек-подростков и спустя год уже выпустил несколько клипов и один сольный диск. И не так давно продюсер Полины Мельниковой, также начинающей певицы, а в прошлом — модели, и продюсер Шуры Ваганова договорились о записи совместной песни, а в скором времени и клипа на нее, их подопечных, посчитав это прекрасным пи-ар ходом для обоих.

— У меня наличных почти нет, — сообщил тем временем Климов, заглянув в свой портмоне, — только карточка… Пойдет?

— Пойдет… Все ж лучше, чем ничего…, - притворно вздохнула Полина, покачав своей головкой с копной рыжих вьющихся волос, и быстро выхватила у него заветную карточку. — Спасибо, — запечатлела она потом поцелуй на его щеке.

— Обещай много не тратить! — предупредил ее Игорь уже в дверях. — А то я тебя знаю!..

— Обещаю! — покорно кивнула та, но в ее зеленых глазах плясали непослушные чертики, говорившие совсем об обратном…

— Ксения? — прозвучал в трубке мелодичный женский голос, и девушка напряглась, соображая, кто это может ей звонить. Но в голову ничего путного не шло, поэтому она осторожно ответила:

— Да, слушаю вас.

— Это вас беспокоят из турагентства «ФортунаТур». Вы участвовали в акции от компании «Песто», верно?

— Ну да…, - протянул та, все еще не понимая к чему этот звонок. Она уже подзабыла о той покупке чайника месяц назад, после которой ее попросили заполнить какой-то купон на участие в рекламной акции.

— Хотим сообщить вам, что вчера состоялся розыгрыш, и вы выиграли один из главных призов — путешествие от нашего турагентства!

— Вы, случайно, не ошиблись? — недоверчиво переспросила Ксеня.

— Высоцкая Ксения Станиславовна? — уточнила тогда собеседница.

— Да, это я, — все еще не веря в происходящее, проговорила девушка. — Значит, это правда?

— Конечно! — заверили ее на том конце. — И мы хотели бы спросить, когда вы сможете к нам подъехать, чтобы оформить все документы на тур?

— Завтра… Послезавтра… Когда скажете, — пролепетала растерянная Ксеня. — У меня как раз с завтрашнего дня отпуск начинается…

— Отлично, тогда давайте завтра в двенадцать часов, вам это подойдет?

— Да, конечно… А что мне с собой нужно иметь?

— Только паспорт и заполненный вами купон акции.

— А деньги? — с беспокойством спросила Ксеня, мысленно прикидывая, сколько у нее есть сбережений.

— Денег не нужно. Все за счет организатора акции. Даже визы. Записывайте адрес.

Представитель турагентства продиктовала Ксене адрес, после чего вежливо распрощавшись, отключилась.

Ксеня несколько минут неподвижно сидела, уставившись в клочок бумажки с адресом, и пыталась переварить свалившееся на нее известие. Никогда в жизни, ни-ког-да(!), ей еще не везло! И уж тем более она никогда не выигрывала ничего, даже самой маломальской ручки или блокнотика! А тут такое…

Не в силах справится с волнением, она набрала номер сестры. Маргарита подняла трубку практически сразу и, выслушав сбивчивый рассказ Ксени о выигрыше, уверенно заявила:

— Завтра поеду с тобой. Надо проверить, что это за контора и насколько она серьезная. А то вдруг окажется каким-нибудь лохотроном, и ты еще влетишь по-полной! А если все будет в порядке — то только в путь! Тебе не помешает развеяться и наконец посмотреть мир… А то опять просидишь весь отпуск на маминой даче. Так что завтра — только вместе!..

Ксеня с радостью согласилась, поскольку знала, что если сестра будет рядом, то все выйдет замечательно…

Ксеню разбудил луч солнца, легко скользивший по ее лицу. Первую секунду, еще лежа с закрытыми глазами, ей показалось, что она проснулась у себя дома, и сейчас затрезвонит ее будильник, но уже в следующее мгновение вспомнила о турпоездке, о перелете в Египет и о том, что сейчас должна находиться в самолете, где задремала во время полета некоторое время ранее. Ксеня тут же распахнула глаза: окружающее ее место даже отдаленно не походило на борт самолета. Во-первых, это была комната, небольшая, с продолговатыми окошками под невысоким потолком, стены побелены чем-то наподобие извести, а в некоторых местах украшены красным геометрическим орнаментом. Во-вторых, сама Ксеня лежала на довольно жесткой кровати, покрытой шкурой какого-то животного, одеялом же служило тонкое выцветшее самотканое покрывало.

— Что это значит? — растерянно пробормотала Ксеня, садясь на кровати — Я же летела в самолете… И заснула там… Меня что, не разбудили и переместили спящую в отель?.. Бред… Такого не может быть… Там же паспортный контроль и все такое… Да и что-то не похожа эта комнатушка на номер в пятизвездочном египетском отеле… Я же видела Риткины фото из Египта… И где, кстати, мой багаж?..

Ксеня начала оглядываться по сторонам, но кроме еще трех узких кроватей, расположенных вдоль стен, небольшого деревянного столика и сундука, крашенного в белый цвет, ничего не увидела. Ее чемодана и сумочки не было здесь и в помине.

Ксеню начала охватывать тревога. Она подскочила с постели и вдруг обнаружила, что из всей одежды на ней — обмотанная вокруг тела простыня, как это делают, посещая парилку. Но самое главное, девушка ощутила, что на ней нет белья, то есть под этой простыней она была абсолютно голой. И тут ей по-настоящему стало страшно. А вдруг ее захватили в сексуальное рабство? Накачали наркотиками в самолете, забрали вещи и документы, привезли сюда… На востоке, она слыхала, это очень даже распространено… Особенно они любят славянских женщин… Неужели эта хваленая «ФортунаТур» оказалась лишь прикрытием для подобного рода криминала?.. Всякие эксклюзивные туры и розыгрыши… Все это лишь ловушки для таких дурочек, как она?.. Вот уж точно дура дурой! Знала же, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке!..

— Подожди! — вслух одернула она себя потом, пытаясь остановить панику. — Если бы это было так, то, наверное, здесь были бы еще девушки… Как известно, обманутых женщин в таких случаях переправляют группами… Не ради же меня все это было сделано… Нерентабельно получается, однако… А как же тогда Климов и тот парнишка?… Они же мужчины, как никак… Нет, Ксеня, нет, здесь что-то другое… Кстати, а где, интересно, твои спутники?..

Неожиданно за ее спиной скрипнула дверь, и Ксеня, вздрогнув, резко обернулась. На пороге комнаты показалась женщина, уже немолодая и чуть полноватая. Она была одета в прямое, немного приталенное платье из серого льна с одной скошенной бретелей на груди и двумя высокими разрезами по бокам юбки; ее распущенные прямые темные волосы, длиной до плеч, были перехвачены кожаным ободком, а глаза густо подведены черной краской. Женщина заговорила на незнакомом гортанном языке, но Ксеня вдруг с удивлением осознала, что понимает ее.

— Хорошо, что ты уже проснулась, Мерит, — ворчливо сказала женщина. — Одевайся быстрее и идем… Хозяин будет недоволен, если не успеем все сделать вовремя к празднику… Он уже встал…

— Кто вы? И где я? — наконец нашла в себе силы спросить Ксеня, и молниеносно прикрыла рот рукой, поскольку поняла, что произнесла эти слова на таком же языке, что и женщина. «Я говорю на непонятном языке, — вмиг пронеслось у нее в голове. — Как это может быть? Я даже не знаю, что это за язык, а могу говорить на нем… Может, я просто сошла с ума?»

— Мерит, что с тобой? — подозрительно промолвила тем временем женщина. — Ты здорова?

— Почему вы называете меня Мерит? — осмелела Ксеня, стараясь не обращать внимания на то, что изъясняется не на родном языке. — И кто вы все-таки такая?

— Я твоя мать, Мерит, да подтвердят это великие боги! — заволновалась женщина. — А ты никак захворала, что говоришь такие вещи!

— По-моему, вы меня с кем-то путаете, я не Мерит, я — Ксеня. Я — турист из России, летела на самолете, а потом оказалась почему-то здесь… Я не понимаю, что происходит… Объясните же мне, в конце концов! Это ведь розыгрыш, да? — вдруг осенила Ксеню. — Меня разыгрывают! А где камеры? — она снова стала оглядываться по сторонам в поисках скрытых видеокамер. — Хотя, нет…, - разочаровано произнесла она потом себе под нос. — Если это розыгрыш, то сюда никак не вписывается этот неизвестный язык, который я понимаю…

В это самый момент дверь снова приоткрылась, и в комнату зашла молоденькая девушка, одетая почти также, как и женщина, с той лишь разницей, что ее шея и запястья были украшены бусами и браслетами из керамики, а черные волосы собраны на макушке на подобие «конского хвоста»; глаза ее тоже были ярко подведены.

— Сенура! — кинулась к ней первая незнакомка. — Кажется, боги гневаются за что-то на нас! Наша Мерит повредилась рассудком! Она говорит такие странные вещи и совсем не узнает меня!

— Что вы такое говорите, тетя Найлинн? — улыбнулась Сенура. — Мерит, наверное, просто шутить. Вы же знаете, что великая богиня Баст наградила ее при рождении веселым нравом и способностью шутить всегда и везде! Правда, Мерит, ты просто пошутила? — девушка посмотрела на Ксеню так пристально, что та зачем-то согласно кивнула. — Ну вот, только мать напугала… Ты ведь больше не будешь так?

И Ксеня вновь кивнула, чувствуя, что действительно сходит с ума, раз ее удалось втянуть в этот нелепый диалог, да еще вынудили соглашаться неизвестно с чем… Но инстинкт самосохранения подсказывал ей, что в данный момент так будет правильнее и безопаснее…

— Ладно, так и быть, — протянула Найлинн, но в ее голосе еще проскальзывало недоверие. — Собирайся, Мерит… А то на рынке все хорошее и свежее без нас скупят, и мы останемся ни с чем… А зная суровый нрав нашего хозяина, благодаря которому он и дослужился до начальника полиции, нам будет не сладко!.. Будем биты!.. — с этими словами женщина вышла.

— Да, идем скорее, Дагон уже запряг повозку и ждет нас у ворот! И не забудь умыться, причесаться и переодеться, Мерит, — хихикнула Сенура.

— А… Во что? — рискнула уточнить Ксеня.

— Ты что, забыла, где лежат вещи? — снова засмеялась та. — В сундуке, шутница! — и выскользнула из комнаты вслед за Найлинн.

"Господи, а, может, я еще сплю, и все это мне снится?» — выдвинула очередную догадку Ксеня, снова оставшись одна. Но вокруг все было слишком реальным, начиная от шелеста деревьев за окном и заканчивая легким ароматом восточных благовоний, витавшим в воздухе. Но Ксеня все же решила себя ущипнуть покрепче, и тут же вскрикнула от боли.

— Черт знает, что, — со слезами проговорила она.

Подумав потом еще немного, девушка все-таки решила притворится этой Мерит, за которую ее почему-то принимают те две незнакомки, и пойти туда, куда они звали, надеясь, что за пределами этого дома ситуация может хоть как-то проясниться…

Ксеня подошла к сундуку и открыла его. Она с облегчением вздохнула, увидев, что там лежит всего одно платье, поэтому не придется теряться в догадках, Мерит это принадлежит или нет. Платье по фасону оказалось копией тех, в которые были наряжены Найлинн и Сепура, и Ксеня, стыдливо освободившись от простыни, постаралась быстро натянуть его на себя, благо, что это оказалось не так трудно. Следующими на очереди оказались плетеные сандалии, которые Ксеня заприметила у кровати чуть раньше; на первый взгляд, их верх был сделан из плотной бумаги, но, приглядевшись, девушка догадалась, что эта может быть папирус. Потом она обнаружила в углу столик с медным тазиком, в котором плескалась вода, и с наслаждением умыла лицо. Правда, полотенца в поле зрения не оказалось, зато рядом с тазиком лежал костяной гребень. Ксеня, промокнув лицо все той же простыней, тщательно расчесала волосы. Здесь же на столике еще стоял маленький приоткрытый мешочек с каким-то черным порошком, и лежала тоненькая деревянная палочка. «Похоже, это то, чем они красят себе глаза», — подумала Ксеня и осторожно обмакнула палочку в порошок. Кое-как обведя глаза черным цветом, она, в конце концов, решилась выйти из комнаты, в глубине души страшась, что же ее поджидает дальше…

За дверью оказалась еще одна комната, по обстановке похожая на кухню. Ксеня, не задерживаясь, пересекла ее и очутилась в еще одной совсем крошечной комнатке, заставленной несколькими массивными сундуками. К счастью, двери из этой комнатушки вывела ее наконец-то на улицу, где под ноги ей сразу же кинулась большая поджарая собака рыжего цвета и принялась радостно потявкивать, виляя хвостом. Ксеня выдавила из себя жалкую улыбку и осторожно погладила собаку, после чего та отошла в сторону и устало легла на бок недалеко от крыльца.

Снаружи дом выглядел порядком меньше, чем изнутри, а за ним виднелись еще несколько похожих строений. Чуть в стороне Ксеня заметила невысокий заборчик, за которым разгуливали домашние птицы: гуси, утки и еще какие-то, которым Ксеня не решилась дать название.

Впереди же в зелени пышного сада утопал еще один дом, большой и высокий, в несколько этажей, с плоской крышей и террасой под навесом.

— Мерит! Поспеши! — раздался настойчивый голос Сенуры, которая стояла вместе с Найлинн на дорожке, ведущей к каменным воротам, виднеющимися за тем самым высоким нарядным домом.

Ксеня быстро подошла к женщинам, и они вместе направились по дороге вперед. Когда они проходили мимо богатого дома, на его террасе вдруг появился жилистый смуглый мужчина в одной набедренной повязке, зато голову его украшал трапециевидный темный парик с золотистым обручем, а на шее болталась цепь с крупным медальоном.

— Господин Ахав, — прошептала Сенура и первая бухнулась перед ним на колени, бормоча что-то в знак приветствия. За ней, едва слышно кряхтя, последовала Найлинн. Ксеня, чуть поколебавшись, решила сделать то же самое.

Мужчина, именуемый господином Ахавом, снисходительно махнул головой, по-видимому, тем самым позволяя служанкам следовать по своим делам, потому что после этого Найлинн с племянницей сразу же подхватились с места и пошли дальше.

У ворот их действительно ждала повозка, запряженная волом; управлял ею пожилой лысый мужичок по имени Дагон. Женщины забрались в повозку, и она тронулась с места.

То и дело по пути им попадались стайки веселящихся детишек, и Ксеня не без интереса наблюдали за ними. Те из них, что были помладше, лет до пяти-шести, бегали голышом, и даже головы их были выбриты почти наголо, не считая одной длинной завитой прядки на темени у девочек и двух прядок спереди у мальчиков. Старшие дети уже были облачены в набедренные повязки и укороченные платья-рубахи.

Вскоре на глаза Ксене попалась еще одна любопытная сценка. В тени дерева расположился мужчина (потом девушка поняла, что это был местный уличный парикмахер-цирюльник), перед которым на треногом табурете сидел другой мужчина, доверивший этому самому цирюльнику брить налысо свою голову. Чуть в сторонке, ожидая своей очереди, расположились другие мужчины. Некоторые из них переговаривались между собой, другие просто дремали, сидя прямо на земле.

Однако больше всего по дороге Ксеню занимало другое: она отчаянно искала вокруг хоть какие-то признаки цивилизации. Это могло быть, что угодно, от следа колеса машины на песке или дорожного указателя до телефонной будки или стеклянной витрины магазина… Но ничего подобного, к несчастью, ей не встречалось… «Или это слишком отсталый городок, который обошла стороной цивилизация, или нечто из мира фантастики, о чем я даже боюсь подумать…», — с прежней тревогой сделала вывод Ксеня.

Наконец повозка подъехала к рыночной площади, и женщины спешились. Найлинн с Сенурой шли впереди, тихо переговариваясь и внимательно изучая выставленный в лавках товар, Ксеня старалась от них не отставать ни на шаг, правда, разговоров тщательно избегала, отделываясь общими фразами. Дагон же в это время медленно ехал за ними следом. Найлинн с племянницей затоварились в одной лавке фруктами, в другой — зеленью и, что удивило Ксеню, большим количеством чеснока, в следующей — сухофруктами, цукатами и медом. Потом Найлинн вспомнила о том, что в винной лавке необходимо забрать ранее сделанный хозяином заказ: двадцать кувшинов виноградного вина, десяток гранатового, и еще двадцать кувшинов молодого пива — и все это для предстоящего званого вечера.

Дойдя до нужного места, Найлинн стала придирчиво осматривать приготовленные для них кувшины, Сенура в это время вовсю начала кокетничать с молодым владельцем винной лавки, Ксеня же переместилась в тень под широкий навес, чтобы хоть ненадолго отдохнуть от палящего солнца. К тому же она ужасно натерла себе ноги неудобными сандалиями, и теперь стояла, закусив губу от боли.

И тут кто-то схватил Ксеню за руку и резко потянул за собой куда-то в сторону. Ксеня хотела вскрикнуть, но ей поспешно закрыли рот рукой, и отпустили, лишь за углом здания.

— Ну, здравствуйте, Ксения Станиславовна, — тихо проговорил ей на ухо до боли знакомый голос, и Ксеня мгновенно обернулась.

— Слава Богу, — с облегчением прошептала она, прижимая к груди ладони, и приткнулась спиной к прохладной каменной стене дома. — Это вы…

— Мне тоже кажется, что это я, — усмехнулся Климов, снимая с себя черный парик. На нем также была надета знакомая набедренная повязка, как и у абсолютно всех мужчин вокруг, а вот новым была легкая терракотовая накидка, наброшенная на широкие плечи и закрепленная лишь под шеей медальоном, поэтому практически не скрывающая его обнаженную грудь, в меру покрытую темными жесткими волосками. И этот вид голого торса Климова приковал к себе взгляд Ксени на несколько долгих секунд. — Правда, здесь меня величают Анутионом…

— А меня — Мерит, — первый раз за день улыбнулась Ксеня, с трудом отводя взгляд от его груди.

— Есть соображения по поводу всего этого? — Игорь неопределенно обвел рукой вокруг себя.

— Нет, — печально покачала головой Ксеня. — Я уже передумала обо всем на свете, но ни до чего путного не додумалась… Чертовщина какая-то…

— Действительно, чертовщина, — задумчиво повторил за ней Климов. — Но у меня есть одно объяснение, однако оно настолько необычное, что вам может не понравиться…

— Какое же?

— Мы каким-то образом переместились в прошлое, — озвучил Игорь ту мысль, которую Ксеня гнала от себя все последние часы, считая бредом сумасшедшего. — И это не что иное, как Древний Египет…

— О, Господи…, - вновь прошептала Ксеня. — И что нам делать?

— Где вы живете? — спросил вдруг Климов.

— То есть? — не поняла девушка. — В Москве?..

— Да нет же! Здесь! Откуда вы сейчас пришли?

— Насколько я поняла, эта Мерит, ну, за которую меня принимают, служит в доме у начальника полиции… Так я слышала… Зовут его… Анав или Ахав… Что-то в этом роде… Трудно запоминаются эти имена…

— По-моему, все-таки Ахав, — призадумался Игорь. — Нитагор так говорил, когда готовил для вас напитки…

— Нитагор? Кто это?

— Это, типа, мой здешний брат…

… В это утро Игорь проснулся от громких окриков за окном, и минут пять растерянно оглядывался по сторонам, не понимая, где находится. Какая-то немыслимая комната, чужая кровать, сундуки вдоль стен, стол с табуретами у прямоугольного узкого окна… Еще непонятней было то, что, по идеи, он сейчас должен был находиться в воздухе на борту самолета, а уж никак не на земле в неизвестном доселе месте.

— Какого черта? — тут же поднялся Климов с кровати, и с изумлением глянув на себя вниз, обнаружил, что он абсолютно голый. — А это что значит, черт его раздери?!

За дверью послышались шаги, и Игорь поспешно схватил с кровати покрывало и попытался им прикрыться. В этот момент в комнату зашел молодой человек. Из всей одежды на нем была лишь набедренная повязка, какую Игорь видел лишь на картинках в учебнике по истории в разделе, посвященному Древнему Египту и его жителям. Ноги молодого человека были обуты в кожаные сандалии, а голова украшена черным париком. В общем, быстро окинув его взглядом и проведя определенные параллели, Климов сделал вывод, что это какое-то театрализованное представлении, а парень просто актер. Похоже, обещанное эксклюзивное путешествие уже началось… Правда, Игорь никак не мог вспомнить, что происходило в тот временной промежуток, когда они должны были приземлиться в египетском аэропорту, пройти досмотр и переехать в отель. И, вроде бы, не пил вчера ничего (сто грамм водки в ресторане не в счет)… Кстати, если это и есть обещанный отель, то он никак не смахивает на пятизвездочный…

— Утро доброе тебе, Анутион, — произнес тем временем парень, улыбаясь. — Проснулся уже?

— Анутион? — переспросил Игорь. — Вообще-то, меня зовут Игорь Климов. Или это тоже часть спектакля?

И вдруг, где-то на задворках сознания, у него настойчиво зазвенел предупреждающий звоночек, однако Игорь пока не мог взять в толк, что же его смущает.

— У тебя странные речи, Анутион, — вновь заговорил парень.

И Климова наконец осенило: ведь и этот молодой человек, и он сам говорят на незнакомом языке и, главное, прекрасно понимают друг друга! А это уже было за гранью его восприятия действительности!

— Кто вы? — спросил Климов, прислушиваясь к издаваемым им самим непривычным звукам.

— О, Анутион, видно ты вчера слишком перепробовал нашего молодого пива, раз сегодня не можешь вспомнить своего родного брата Нитагора! — засмеялся тот. — Ну, ничего страшного, я сейчас позову Нефрет, чтобы она принесла тебе живительного напитка, спасающего от похмелья, и помогла одеться! А после поедем на нашу пивоварню, проверить, готова ли новая партия пива, которую заказал начальник полиции к своему сегодняшнему празднеству… Кстати, только что нам в лавку доставили десяток ящиков прекрасных виноградных и гранатовых вин, — Нитагор заговорщицки подмигнул Игорю и вышел.

На смену ему через несколько минут в комнате появилась пожилая женщина, одетая в такой же странный наряд, будто она только сошла все с той же картинки школьного учебника истории.

— Приветствую вас, господин Анутион, — поклонилась она и протянула Игорю поднос с кубком, наполненным каким-то пахучим отваром; также на подносе находились фрукты и свежий хлеб.

Климов осторожно взял кубок и слегка пригубил из него. Жидкость оказалась не очень приятной на вкус, поэтому он сразу же вернул кубок обратно на поднос.

— Спасибо, мне уже лучше, — проговорил он.

Нефрет послушно кивнула, отставила поднос в сторону и пошла к одному из сундуков, откуда извлекла какую-то одежду. С этим она вернулась к Игорю:

— Позвольте вас одеть, господин.

— Нет, спасибо, — замотал головой Игорь, выхватывая у нее вещи. — Я как-нибудь сам.

— Что-то не так, господин? Нефрет вам чем-то не угодила, и вы сердитесь? — глаза женщины налились слезами.

— Нет, нет, я не о том, — Климов, не выносивший женских слез, растерялся. — Просто…

— Тогда позвольте мне сделать мою работу, — взмолилась Нефрет.

— Хорошо, — сдавшись, обреченно вздохнул Игорь и все-таки разрешил ей одеть себя. После того, как Нефрет закончила его наряжать, причесывать и даже наносить какой-то макияж на глаза, что Климов едва стерпел, стиснув зубы, он наспех перекусил тем, что было на подносе, и вышел из комнаты. Его смятение росло с каждой минутой, а когда он спустился по узкой лестнице вниз и очутился на улице, оно дошло до своего апогея: мир вокруг был напрочь лишен цивилизации современности. «Похоже, фантасты были правы, — с замиранием сердца подумал он. — Перемещение в прошлое все-таки возможно…»

И все дальнейшие события только подтверждали его безумное предположение: и посещение пивоварни, где использовался только ручной труд и не было никакой техники, и отсутствие какого-либо транспорта на дорогах, за исключением редких крестьянских телег и носилок знатных господ, и вид самой винной лавки, куда они с Нитагором вернулись потом… А в голове беспрерывно пульсировал один и, пожалуй, самый важный вопрос: что делать дальше и как вернуться домой?

Обо всем этом Игорь вкратце поведал Ксене, а затем сказал:

— Вы сейчас возвращайтесь назад с этими женщинами, а я постараюсь что-нибудь выяснить…

— А, может, нам лучше держаться вместе и не разлучаться? — робко предложила Ксеня.

— Мы и так будем держаться вместе, — спокойно ответил Климов. — Вы знаете, где живу я, я — где находитесь вы…

— Мерит! — громкий оклик Найлинн заставил их обоих вздрогнуть от неожиданности. — Ты куда подевалась? Мы уже уходим!

— Идите, — твердо проговорил Климов. — Я скоро вас найду…

— Но как? Вы же не знаете…, - заволновалась девушка.

— Я знаю, что вы живете у начальника полиции, и мне этого достаточно… Не переживайте. Как говорят: язык до Киева доведет… Хотя, нет… — тут Игорь усмехнулся. — С Киевом сейчас нас разделяют даже не километры, а целые столетья… Так что до него не дойти никак, а вот до дома начальника полиции — запросто… Идите, — снова поторопил он девушку. — Лучше не привлекать к себе лишнего внимания, а то мало ли что… Народ-то древний… Кто знает, какие у этих египтян нравы…

Игорь молча проследил глазами за поникшей Ксеней, пока она не уехала на старой повозке прочь, и вернулся обратно в лавку. Хотя ему было и жаль оставлять Ксеню одну, но пока ее присутствие поблизости могло его только отвлекать и стеснять, что было сейчас лишним… В самых критических жизненных ситуациях, будь то бизнес или же личные неурядицы, Игорь предпочитал оставаться один на один с проблемой и решать ее самому, без чьей либо помощи и советов. Таков уж был у него характер, и по-другому он не мог. А за этой девушкой Ксеней, такой, как ему казалось, наивной и от того такой забавной, он обязательно вернется, когда найдется верное решение… Если, конечно, найдется…

В полдень все торговцы на рынке стали закрывать свои лавки на время послеполуденной жары. Нитагор сделал то же самое с их винной лавкой, и они с Игорем укрылись в доме, где им тут же был подан обед, состоящий из жареной рыбы, овощей, горячих лепешек и фруктов на десерт. Насытившись, Нитагор отправился в свою комнату немного отдохнуть, Игорь же решил прогуляться, а заодно и исследовать город в надежде найти что-нибудь, что поможет ему ответить на волнующие вопросы. Однако прогулка вышла непродолжительной, поскольку солнце палило так нещадно, что даже сквозь кожаную подошву сандалий ощущался жар раскаленного песка. Поэтому, пройдя всего несколько кварталов, Игорь все же решил повернуть назад. «Попробую выйти еще раз вечером», — пообещал он себе, возвращаясь в прохладный дом.

Жизнь в городе вновь забурлила лишь после трех часов дня, когда солнце потихоньку стало клониться на запад. Торговцы опять распахнули свои лавки, народ заполнил улицы, и все пошло своим чередом.

Спустя несколько часов на улице неожиданно возникло некое волнение. Люди внезапно стали жаться к стенам домов и заборов, освобождая дорогу, при этом они возбужденно переговаривались между собой.

— Повелитель выехал в город, — с придыханием проговорил Нитагор, выходя на улицу.

— Кто? — не понял Климов.

— Наш повелитель, фараон Рамсес ХП, — нетерпеливо бросил тот через плечо. — Ты что, Анутион, совсем потерял свой разум в пиве?..

Заинтригованный Игорь вышел на улицу вслед за Нитагором и стал всматриваться вдаль, откуда должен был появиться тот самый фараон. Наконец на горизонте в сопровождении многочисленной свиты показались носилки правителя. Они были настолько огромными, что нести их приходилась восьми неграм. К тому же рядом с носилками следовали еще один слуга с опахалом и писарь, держащий в руках шкатулку со свитками и перьями. Дальше шли еще какие-то слуги, кроме военной охраны, но какие функции на них были возложены, Климову было непонятно. По мере приближения фараона люди на улице начинали падать ниц, восхваляя правителя и боясь даже взглянуть на него. Нитагор тоже опустился на колени и потянул за собой зазевавшегося Игоря.

Когда же носилки приблизились к их лавке настолько, что можно было хорошо рассмотреть самого фараона, Климов не удержался и поднял на него глаза. Первое, что он увидел, была уж очень знакомая татуировка голубя на плече Рамсеса. Тогда Игорь перевел свой взгляд на лицо фараона и тут же ошеломленно выкрикнул:

— Артем?!

В следующую секунду носилки остановились, а самого Климова окружили вооруженные солдаты, и выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.

— Артем, это я — Игорь! — не смотря на страх, вызываемый этими стражниками, снова закричал Климов.

В воздухе повисла зловещая тишина. Люди испуганно жались друг другу, поглядывая на Игоря. Лицо Нитагора стало белым, как мел, а окружившие Игоря солдаты, все как один, придвинули лезвия своих копий к его шее. И во всей этой напряженном безмолвии наконец раздался голос фараона:

— Отпустите этого человека. Он — мой давнишний друг. Я прощаю ему его дерзость и хочу, чтобы он занял место рядом со мной на моих носилках. Теперь он мой гость. Опустите же носилки, чтобы мой товарищ смог взобраться на них.

Слуги повиновались мгновенно, и Игорь не успел оглянуться, как оказался сидящим на мягких расшитых подушках около Артема. А еще через секунду носилки вернулись в прежнее положение, и процессия двинулась дальше, оставляя за собой растерянных и ничего не понимающих в произошедшем поданных.

— Фараон, значит, — покосился на Артема Климов.

— Как видишь, — весело отозвался тот.

— И как тебе все это нравится? — продолжил Игорь.

— Смотря, что, — с прежним настроением пожал плечами парень, но потом его лицо стало серьезным, и он, понизив голос, сказал: — А если честно, то мне это совсем не нравится…

— Тебе тоже кажется, что мы попали в прошлое? — осторожно поинтересовался тогда Климов.

— Как историк, я могу подтвердить это почти со сто процентной уверенностью, — мрачно ответил Артем.

— И что нам делать?

— Не знаю… Обсудим все, когда приедем во дворец и останемся наедине, а то вокруг слишком много ушей…

Утро следующего дня началось для Ксени куда более приятно, чем предыдущее. Во-первых, эту ночь она проспала на удобной широкой кровати с мягкими подушками и покрывалами. Во-вторых, проснувшись, она точно знала, где находится: в одной из комнат дворца, которую накануне специально для нее приготовили по приказу Артема-Рамсеса. И хотя в самой глубине души Ксеня очень надеялась, что проснется на этот раз в своей собственной постели, в маленькой квартирке недалеко от центра Москвы, а то, что произошло с ней вчера, окажется просто дурным сном, она все-таки была рада, что ей больше не придется быть одной в этом чужом мире, потому что теперь рядом с ней есть люди, которые не оставят ее на произвол судьбы. Во всяком случае, ей очень хотелось в это верить.

Не испытывая пока никакого желания подниматься с постели в столь ранний час, когда на востоке только забрезжил рассвет, Ксеня вновь прикрыла глаза и унеслась мыслями во вчерашний день…

После счастливого воссоединения их компании на террасе фараонового дворца, Артем предложил перейти всем в его кабинет. При словосочетании «мой кабинет» из его уст, Климов хмыкнул, но комментировать все же не стал.

— Мы с Игорем, правда, уже успели кое-что обсудить, пока ждали тебя, — сказал Артем Ксене, не обращая никакого внимания на ухмылки Климова. — Но я думаю, ты тоже хочешь это послушать…

Кабинетом фараона оказался двухэтажный зал со стенами из алебастра, в самом центре которого располагалась огромная малахитовая статуя какого-то бога с птичьей головой, вся инкрустированная золотом и самоцветами. Перед статуей находился алтарь в виде усеченной пирамиды.

— Кто это? — сама не зная почему, проговорила шепотом Ксеня.

— Это Хор — бог солнца, бог царственности, — ответил Артем, — Хор является покровитель власти фараона, ведь сам фараон считался земным воплощением Хора…

— Короче, он — это практически ты, — усмехнулся Климов, присаживаясь на роскошное кресло из резного дерева, и обвел глазами зал. — Да, неплохо жили фараоны, скажу я вам… А оружия сколько, мама дорогая! — он даже присвистнул. — Да, Тема… Турагенство лично тебя не обмануло, все, как и было обещано: отель пять звезд, все включено… Не то, что мне досталось - максимум три звезды…

— Что уж говорить о моем первоначальном размещении, — улыбнулась Ксеня, опускаясь на мягкую скамью у маленького круглого столика. — Одна звезда или как?..

— Скорее похоже на общежитие, — засмеялся Артем и занял место на скамье рядом с ней.

— Ладно, давайте перейдем к делу, — стал вдруг серьезным Климов, голос его глухо прозвучал в тишине зала. — Вспомним, что каждый из нас делал последним еще в нашем времени?.. Ксения Станиславовна?..

— Все, что я помню, это то, что стюардесса в самолете начала раздавать всем пледы, — задумавшись, произнесла та. — Я еще подумала, что он мне ни к чему, поскольку никогда не могу спать в транспорте, даже в купе поезда… Я достала книгу, чтобы почитать, и вдруг мне страшно захотелось спать, глаза так и начали слипаться… Я, как мне казалось, только на секундочку закрыла глаза и, наверное, все-таки заснула… Потому что проснулась уже здесь…

— Все сходится, — Игорь посмотрел на Артема. — Ксения тоже заснула… Значит, можно сделать один важный вывод…

— Мы все перенеслись в прошлое во сне, — закончил его мысль новоиспеченный Рамсес. — Но каким образом? Попали в какую-то пространственно-временную дыру или воронку?.. Как в каком-нибудь фантастическом фильме? Вроде «Лангольеров» у Кинга? Переместились во времени только те, кто спал?

— Но ведь спали, наверное, не только мы, — возразила Ксеня. — Я видела, что многие собирались это сделать… Мои соседи, например… Значит, они все тоже должны были переместиться?.. И где, в таком случае, они?.. Нам же с вами удалось встретиться всего в течение дня, значит, должны были встретиться еще хоть с кем-нибудь… Да, и куда делся самолет?..

— Ксения Станиславовна говорит дело, — поддержал ее Климов. — Вообще, странно то, что со всего самолета встретились именно мы трое, те, кто и должны быть вместе в туре… И больше никого… Тем более, что мы сидели в разных частях салона…

— Возможно, совпадение…, - пожал плечами Артем. — И мы кого-нибудь встретим еще завтра… Однако… Мы забыли еще обо одной важной детали, — он задумчиво потер подбородок. — Нас всех здесь принимают за кого-то другого…

— За того, кто существует в этом времени, — добавил Игорь. — Наши двойники в прошлом?

— Или же нас поместили в чужие тела? — тоже предположил Артем. — А как насчет того, что мы еще ко всему прочему разговариваем на древнеегипетском?

— Мистика какая-то, — вздохнул Климов, обхватывая голову руками. — Мне, конечно, всегда нравилась фантастика… Но не до такой же степени…

— А вот я больше предпочитал историю, — криво улыбнулся Тема. — Но тоже не до такой степени…

— А я вот хочу домой, — поддавшись всеобщему настроению, всхлипнула Ксеня. — Интересно, нас ищут или нет?..

— Ксеня Станиславовна, давайте не будем поддаваться пессимизму, — твердо проговорил Климов, и Ксеня, почувствовав в его голосе раздражение, сразу сникла, но всхлипывать перестала. — Да, сейчас мы ничего сделать не в силах… Но возможно завтра ситуация поменяется… А пока давайте пробовать жить в этом мире…

— Вы хотите сказать — смириться? — горько усмехнулась Ксеня, закусывая губу.

— Я хочу сказать — адаптироваться, — он в упор посмотрел на девушку. — А у этого глагола несколько иное значение, чем «смириться», не так ли? Поэтому, Артем, — Игорь повернулся к парню, — расскажи нам что-нибудь об этом времени… Может, это сделает наше пребывание здесь немного проще…

— Ну что сказать…, - недолго собираясь с мыслями, начал Артем. — Век сейчас где-то одиннадцатый. Правда, до нашей эры. Или до Рождества Христова, как кому нравится…

Ксеня при этих словах тихо охнула, а Климов еле заметно повел бровью.

— Город, где мы находимся — древний Мемфис… Долгое время он был столицей Древнего Египта, его культурным и торговым центром. Но потом, когда Александр Македонский завоевал Египет и построил Александрию, Мемфис стал приходить в упадок и разрушаться… И в нашем времени от него остались лишь развалины… Они находятся где-то в двадцати километрах от современного Каира… Правит в данный момент Египтом Мери-Амон-Рамсес ХП, роль которого с сегодняшнего дня по роковой случайности приходится исполнять мне… Правда, не знаю, как долго я смогу с ней справляться… И еще меня смущает один момент — Рамсес ХП взошел на трон в более позднем возрасте, чем я есть сейчас… Неужели, никто среди его окружения не замечает этой разницы?..

— А если для всех остальных мы выглядим по-другому? — немного оживилась Ксеня. — Ну, так, как и выглядят эти Мерит, Рамсес и… — она вопросительно глянула на Климова.

— Анутион, — подсказал ей тот. — Я тоже допускаю такую мысль, опять же, если эти люди — не наши двойники… А, возможно, и предки…

— Хочешь сказать, — ухмыльнулся Артем, — я — потомок фараонов? А вы — тоже потомки египтян? Какими же судьбами?

— Такими же, какими мы попали сюда, — развел руками Климов, а после сам улыбнулся. — Кажется, моя логика, на которую я всю жизнь мог положиться, со вчерашнего дня перестала мне служить… Я уже начинаю сходить с ума от этих Нитагоров, Мерит, Анутионов, Рамсесов…

— Кстати, — Артем поднял указательный палец вверх, — твое здешнее имя — Анутион — с древнеегипетского означает «острый», а твое, Ксеня, — Мерит — «любимица»… Любопытно, правда?..

— Откуда ты это знаешь? — поинтересовалась у него Ксеня.

— Я писал курсовую работу на третьем курсе по культуре и религии Древнего Египта, — широко улыбнулся парень. — Вот и неожиданно пригодилось… А, может, когда-нибудь, когда мы вернемся в наше время, я напишу огромный научный труд, посвященный Египту, в чем мне поможет опыт, приобретенный здесь, и я прославлюсь, — он мечтательно поднял глаза вверх, но потом озабоченно сдвинул брови и добавил уже не так весело: — Мне жаль только одного — моей прически, от которой мне пришлось избавиться, — и стянул с себя пышный парик.

— Ты побрился практически налысо? — засмеялась Ксеня, а Климов вслед за ней. — Сбрил свои дреды?

— Таков здесь обычай для мужчин — бриться наголо или очень коротко, а потом надевать парики, — притворно вздохнул Артем, а после тоже захохотал. — Зато у меня появилась накладная бородка на завязках…

Их дружный смех неожиданно прервал объявившийся слуга, робко сообщивший, что ужин накрыт, а музыканты и танцовщицы готовы услаждать слух и взгляд его величества.

— Нас еще ждут ужин и развлекательная программа? — заинтересованно спросил Игорь у Артема.

— А как же! Как и обещалось — пять звезд, все включено! — со смехом ответил тот, и они все вместе вышли из кабинета.

Стол, накрытый для фараона, ломился от всевозможных яств: были здесь и мясные блюда, и блюда из птицы, рыбы, а также множество овощей и фруктов, среди которых, как ни странно, не было ни апельсинов, ни лимонов, ни бананов.

— Цитрусовые, а также бананы, груши, персики и некоторые другие фрукты появились у египтян только в римскую эпоху, — пояснил удивленной Ксене Артем. — Зато посмотри, сколько винограда, арбузов, дынь и фиников. А вон еще плоды сикоморы, они очень похожи на инжир… А еще, между прочим, для древних египтян настоящим лакомством являлось молоко, ну, и производные от него: сливки, масло, творог…

— А кефир? — усмехнулся Игорь, ловко подцепляя ножом кусок жирненького гуся.

— Не знаю, — засмеялся парень, — делали ли они его… Хотя… Почему бы и нет? — он кивнул молодой привлекательной служанке в прозрачной одежде, едва скрывающую все ее прелести, чтобы она подала ему очередное блюдо, и продолжил: — А вот соль они использовали всегда и везде, даже в лекарствах…

— Заметно, — сказала Ксеня, отправляя в рот кусочек мяса. — Но я так голодна, что сейчас мне все равно — недосолено это или пересолено…

— В вашем отеле вас не кормили? — поддел ее Климов.

— Шведский завтрак я проспала, а на обед меню было небогато — лепешка и какая-то похлебка. Так что, можете себе представить…, - на этот раз не обидевшись, ответила она.

— Ваше величество, — наклонился над Артемом один из слуг, — музыканты и финикийские танцовщицы с нетерпением ждут, когда смогут порадовать вас своим мастерством…

— Я готов их лицезреть, — с важным видом проговорил Артем, и Ксеня еле сдержалась, чтобы вновь не рассмеяться, глядя на него. Правда, ее веселье куда-то испарилась, когда в зале появились так называемые танцовщицы. Когда в первый раз было упомянуто о них, Ксеня, конечно же, не думала, что они будут замотаны в покрывала с ног до головы, но она даже не могла предположить, что на них, кроме прозрачного тонкого шарфа, золотого пояска, ожерелья, браслетов и сережек больше ничего надето не будет. Это настолько поразило ее, что она даже перестала есть. Покосившись на Артема и Игоря, Ксеня заметила, как у них сразу же заблестели глаза при виде этих обнаженных красавиц на любой вкус, а после того, как Климов, подмигнув Артему, произнес:

— Оказывается, здесь еще и стриптиз показывают, — ей вообще стало не по себе.

— Могу ли я пойти спать? — поинтересовалась она у Артема, пытаясь скрыть свое недовольство. — Я очень устала… И ноги натерла этими сандалиями…

— Да, конечно, — встрепенулся тот, отвлекаясь от порхающих по залу гибких танцовщиц. — Я уже распорядился, чтобы тебе приготовили комнату. Сейчас тебя проводят, — он быстро кликнул одну из служанок, и Ксеня поднялась из-за стола.

Направляясь вслед за служанкой к выходу из зала, она с досадой заметила, что Климов, глазея на танцовщиц, даже не обратил внимания на ее уход.

Пока служанка, которую звали Шери, готовила ей горячую ванну, Ксеня с восхищением рассматривала богатую обстановку в комнате: толстые ковры на полу, окна задрапированы тканью, резная кровать, несколько стульев с инкрустацией, сундук для одежды, столик на одной ножке, бронзовые светильники на стенах, а еще повсюду расставленные горшки с цветами, кувшины для вина и шкатулки с духами, косметикой и благовониями…

— Все готово, госпожа, — появилась наконец Шери и отвела ее в небольшое, совмещенное с комнатой, помещение, облицованное камнем, посреди которого стояла большая чугунная ванная, заполненная горячей водой, благоухающей чем-то очень приятным.

— Ах, госпожа! — вдруг воскликнула служанка, глядя на Ксенины натертые до крови ноги. — Вам непременно нужно нанести на раны мазь… Я сейчас принесу, — и она тут же куда-то упорхнула.

Ксеня в ожидании ее прошлась по ванной комнате и, заметив в углу перегородку, заглянула туда. Какое же было ее удивление, когда там она обнаружила древнеегипетский туалет. Во всяком случае, этот стульчак из известняка, состоящий из плиты с отверстием, положенной на кирпичный ящик с песком, уж очень смахивал на унитаз. «А у нас в России до сих пор в деревнях туалет на огороде, даже спустя тысячи лет», — пораженно подумала Ксеня. Правда, она не знала, как с этим делом обстоят дела у бедных египтян, поскольку во время своего пребывания у начальника полиции, боясь уточнить этот деликатный вопрос у Найлинн или Сенуры, по нужде бегала «в кустики» в дальний угол сада, пока никто не видел. А вот у фараонов, оказывается, с этим проблем не было… Да уж… Древнеегипетская цивилизация…

Вернулась Шери с маленькой баночкой и после того, как Ксеня с ее помощью приняла ванну, натерла все ее тело какими-то пахучими маслами, а на пораненные ступни нанесла густую мазь бледно-желтого цвета и аккуратно замотала их полосками из тонкого льна.

Отправляясь в постель, Ксеня не думала, что сможет быстро заснуть после всех переживаний уходящего дня, однако только она положила голову на мягкую подушку, сразу же забылась сном…

Звонкий женский смех ворвался в Ксенин сон, и она открыла глаза. И еще через мгновение вновь чуть не расплакалась: эта комната оказалась совсем не та, в которой она засыпала вечером. Здесь все было другим: и кровать-кушетка, и каменный пол, застланный широким тканым ковром (такие же тканые, но небольшие коврики были развешаны по стенам), и низкий продолговатый столик, заставленный маленькими шкатулками, и завешенный цветастым полотном дверной проем… Не было и характерных египетских иероглифов и рисунков, украшающих стены комнат дворца фараона Рамсеса П… Эта комната отличалась излишней простотой в оформлении, хотя и не выглядела, как жилище бедняка…

— Похоже, я уже не в Египте, — тихо простонала Ксеня, принимая сидячее положение.

Женский смех, звучащий, как оказалось, с улицы, повторился, и Ксеня, подхватившись, закуталась в покрывало и выглянула в окно. Перед ней открылся вид на маленький внутренний дворик, заросший изумрудно-зеленой травой и цветами, в одном углу которого журчал крошечный фонтан. Около него, расположившись прямо на траве, сидела хорошенькая светловолосая девушка в свободном голубом одеянии и радостно смеялась, наблюдая за расхаживающим по двору павлином. Павлин то и дело распускал свой шикарный хвост, горделиво поглядывая на молодую блондинку, что вызывало у той очередной приступ веселья. Тут девушка увидела Ксеню и воскликнула:

— Доброе утро, Аспазия!

— Доброе, — чуть улыбнувшись для вежливости, несмело ответила Ксеня, осторожно пробуя на языке новые незнакомые, но при этом понятные слова.

— Посмотри, какой твой павлин забавный! — продолжала незнакомка. — Как хорошо, что тебе подарили эту чудную заморскую птицу! Я не могу на нее насмотреться! Она так веселит меня! И все наши девушки от нее в восторге!

— Я рада, — неуверенно кивнула на это Ксеня.

— О! — улыбнулась вдруг блондинка, глянув куда-то в сторону, — Я вижу твою Евклию, она несет тебе завтрак…

Заслышав чьи-то шаги, Ксеня обернулась. Занавес на двери колыхнулся, и в комнату вошла еще одна девушка, совсем юная, почти подросток. В руках она держала тарелку с хлебом и кувшин.

— Приветствую вас, госпожа, — слегка поклонилась Евклия (а Ксеня поняла, что это и была она). — Ваш завтрак: хлеб и вино…

«Вино на завтрак?» — хотелось воскликнуть Ксене, но она благоразумно промолчала и лишь кивнула головой, принимая тарелку с хлебом.

— Если не возражаешь, сегодня я запью его водой, — улыбнулась она.

Евклия тут же вышла и буквально через минуту вернулась с чашей, наполненной водой.

— С утра приходил раб с посланием от вашего друга Фидия, — проговорила чуть позже Евклия. — Фидий просил напомнить вам, что вы обещали придти к нему в мастерскую сегодня оценить очередное его творение, которое он почти закончил… Он ждет вас с нетерпением и как можно скорее…

Ксеня растерялась. Ей нужно куда-то идти? К какому-то Фидию? Но кто он? И как она сможет найти его?

— Ты проводишь меня до мастерской? — осторожно спросила Ксеня у девушки.

— Конечно, госпожа, — изумленно посмотрела на нее Евклия. — Это ведь моя обязанность…

Это немного успокоило Ксеню, тем более что она очень надеялась где-нибудь в городе встретить Артема, или на худой конец Климова, как это случилось в Мемфисе. Что будет, если этого не произойдет, Ксеня даже боялась себе представить…

Тем временем Евклия извлекла из большого сундука (подобный на тот, какими пользовались в Древнем Египте) нечто напоминающее прямоугольный кусок ткани пурпурного цвета, сшитого с двух сторон. Но когда Евклия легко водрузила его на Ксеню, ловко закрепив в нескольких местах булавками с ажурными головками, а затем завязав на талии золотистый пояс и аккуратно распределив складки драпировки, у Ксени как-то сразу всплыло в памяти слово «хитон», которым историки обозначают род одежды, популярной в давние времена в восточных странах, особенно в Греции и Риме. "Я похожа на иллюстрацию к книге «Мифы древней Греции», — подумала Ксеня, оглядывая себя в круглом зеркале, услужливо поднесенном Евклией. Но, несмотря на всю абсурдность ситуации, она неожиданно словила себя на мысли, что ей нравится, как она выглядит в этом наряде. Особенно ее привели в восторг сандалии с золотисто-желтыми ремешками, туго оплетающими ногу почти до середины голени, да еще и на невысоком, но все же каблучке. Нечто похожее Ксеня видела перед, так называемой, «турпоездкой» в одном модном обувном магазине, куда ее затащила Ритка в процессе устроенного ею грандиозного шопинга.

После этого Евклия еще причесала ей волосы, стянув их на затылке в пучок, и подала темно-синюю накидку, назвав ее «калиптра».

Выйдя из спальни, проследовав по узкому коридору и спустившись по лестнице на первый этаж, они оказались в зале с высокими колонами, пол которого был украшен цветной мозаикой из камня. Прямо из этого зала вела дверь в узкий двор, и уже через несколько шагов Ксеня с Евклией оказались за калиткой на улице.

Дорога, по которой Ксеню вела Евклия, шла все время прямо, никуда не сворачивая. По обе стороны дороги располагались однотипные дома, подобных друг на друга, как близнецы, и Ксеня даже с тревогой подумала, что, если вдруг потеряется в городе, то может и не найти «свой» дом.

В мастерскую загадочного Фидия они шли довольно долго, во всяком случае, Ксене казалось, что их пути не будет конца. На встречу им время от времени попадались редкие прохожие, и почти каждый из них провожал Ксеню особенным взглядом: мужчины чаще с интересом, а женщины — с непонятным напряжением. Ксене от такого необъяснимого внимания к собственной персоне вскоре стало не по себе, но, к счастью, наконец Евклия остановилась у одного из домов и постучала. Дверь открылась почти мгновенно, и на пороге показался высокий плотный мужчина в длинной белой тунике, с густой бородой, посеребренной легкой сединой.

— Аспазия, — при виде Ксени лицо мужчины озарила улыбка. — Ты пришла… Заходи…

Евклия осталась на улице, а Ксеня, неуверенно переступив порог незнакомого дома, пошла за хозяином и вскоре очутилась в огромной мастерской, сплошь заставленной статуями, из чего нетрудно было сделать вывод, что Фидий является ни кем иным, как скульптором. В мастерской находилось еще двое молодых людей, каждый их которых с воодушевлением ваял из мрамора свою статую. У одного из них кусок камня превращался в греческого атлета, другой же пытался запечатлеть в мраморе некий женский образ.

— Ты ведь уже знакома с моими учениками, — проговорил тем временем скульптор Фидий, обращаясь к девушке, — Алкаменом и Агоракритом?

Оба молодых человека тут же повернули головы в их сторону, и Ксенино сердце радостно екнуло, когда в одном из юношей она узнала Артема. Тот еле заметно подмигнул ей, стараясь скрыть улыбку, Ксеня же почти беззвучно, одними губами, произнесла:

— Я знала, что мы встретимся, — и тоже чуть улыбнулась.

Еще позавчера, в Египте, когда она наконец встретилась с Артемом во дворце фараона, то сразу же испытала необыкновенное облегчение. Почему-то именно этот парень, а не Климов, вечно изматывающий ее сердце сомнениями, вселял в нее некую уверенность и даже умиротворение только одним своим присутствием или улыбкой. И сейчас, при виде него, у Ксени вновь будто камень с души спал, мир заиграл новыми красками, и стало казаться, что все не так уж страшно и поправимо.

— Оцени же теперь, прекрасная мелезианка, мое творение, — продолжал Фидий, сдергивая покрывало с высокой статуи, изображавшей женщину, совершенную, как богиня.

— Кто она? — проговорила Ксеня, очарованная увиденным великолепием.

— Ты разве не узнала богиню Деметру? — удивился Фидий.

— Конечно…, - улыбнулась Ксеня, делая вид, что пошутила. — Она совершенна, Фидий… Это одно из лучших твоих творений, — краем глаза она заметила, как Артем поднял большой палец вверх в знак одобрения, и закончила уже с большим восторгом: — Я поражена твоим мастерством!..

Фидий явно был удовлетворен и польщен, и повел ее показывать другие свои творения. Ксеня терпеливо ходила за ним по мастерской, старательно восхищаясь каждой созданной им статуей, в тайне же мечтая поскорей остаться наедине с Артемом, чтобы перекинуться хоть словечком. Наконец экскурсия была закончена, и Фидий произнес:

— Надеюсь, мы еще увидимся сегодня у тебя в доме за ужином?

— Да…, - Ксеня растерялась, в панике соображая, о чем речь и как ей на это реагировать. — Наверное…, - и незаметно глянула на Артема.

Тот взглядом и жестами дал ей понять, чтобы она уходила и дождалась его на улице, и Ксеня быстро сказала:

— Мне необходимо идти, Фидий… Благодарю тебя за твое произведение, оно действительно божественно…

— Но не божественнее тебя, Аспазия, — вдруг проговорил Фидий, проникновенно заглядывая ей в глаза, от чего девушке стало неловко, и она поспешно отвела взгляд.

— Я пойду, — торопливо двинулась Ксеня к выходу. — Увидимся…

— До встречи, — Фидий улыбнулся ей на прощание.

Ксеня юркнула за дверь на улицу, где сразу же вздохнула с облегчением, и стала ждать Артема. Он появился спустя несколько минут, сияющий и жизнерадостный, и тут же отвел ее в сторонку, оставляя на приличном от них расстоянии Евклию.

— Как дела? — спросил Артем.

— А ты как думаешь? — Ксеня не сдержала радостной улыбки.

— Думаю, что ты вновь озадачена, так же как и я.

— Совершенно верно. Мы сейчас в Греции, я правильно поняла?

— Да, правильно. Откуда такие познания?

— В юности я увлекалась мифами Древней Греции, — усмехнулась девушка. — Но этим мои, как ты говоришь, «познания» ограничиваются. Я бы хотела подробности узнать от тебя…

— Знаешь, кто ты?

— Здесь меня называют Аспазией, — неуверенно развела руками Ксеня.

— А ты знаешь, что Аспазия — это известная древнегреческая гетера? — снова ухмыльнулся парень.

— Проститутка? — ужаснулась Ксеня.

— Ну зачем так? Гетеры — не проститутки. Проститутки здесь занимают низшую ступень социального слоя, а гетеры — это образованные незамужние женщины, ведущие свободный и независимый образ жизни… У них даже есть привилегия выходить замуж…. Гетерами восхищались, в гетер влюблялись, по их образу ваялись статуи, их дома посещали самые известные древнегреческие политики, поэты, философы… Правда, внимание гетер стоило очень дорого… А порой за ночь с ними мужчины выкладывали целое состояние…

— За ночь с ними?! — снова вспыхнула Ксеня. — Ты сам себе противоречишь!

— Гетера сама выбирала, кому подарить свою… м-м-м… любовь… Понимаешь? Ее никто не мог принудить к этому… Она сама являлась хозяйкой положения… Тем более Аспазия…

— А чем особенна эта Аспазия? — девушка нервно повела плечами.

— Она считалась одной из самых красивейших женщин Греции… У нее была собственная школа риторики, которую она организовала вместе с несколькими другими гетерами… И на свои собрания они охотно приглашали всех желающих… Чаще всего эти собрания проводились по вечерам, за ужином… Ну, и не обходилось, выражаясь современным языком, без интима… Но только по обоюдному согласию!

— Это о такого рода ужине говорил этот… Фидий? — заволновалась Ксеня.

— Я думаю, о таком, — кивнул Артем. — Ведь Фидий был одним из завсегдатаев ее дома…

— И что мне делать? — Ксеня почти со слезами на глазах глянула на Артема. — Я не хочу никаких таких «вечеров» и «собраний»… Я вообще не хочу возвращаться в тот дом! Я хочу остаться с тобой!

— Боюсь, это не так просто, — покачал головой Артем. — Я тут кое о чем подумал… Но об этом потом… Вначале нужно найти Игоря, судя по всему, он должен быть где-то рядом… А после мы снова поговорим…

— А что делать мне? — почти в отчаянии спросила Ксеня.

— Возвращайся пока назад в дом Аспазии… А насчет вечера… Сделай, например, вид, что заболела… А завтра, что-нибудь решим…

— Опять завтра! И снова ждать! — в сердцах воскликнула Ксеня. — А если завтра мы снова окажемся в другом месте?!

— Значит, будем решать вопросы в новых условиях, — мягко заверил ее Артем. — Не волнуйся, все будет хорошо… Возвращайся и жди меня… Я скоро приду… Только найду Игоря…

— А если не найдешь его?..

— Найду, — улыбнулся парень. — Ты же нашла меня?…

— Мне ничего не остается делать, как довериться тебе, Тема, — прошептала Ксеня.

— Это правильное решение… А теперь иди… Твоя рабыня начинает странно на нас поглядывать…

— Я буду очень ждать, — Ксеня последний раз глянула на Артема и поспешила к Евклии…

Ксеня, ожидая, пока Евклия сделает ей прическу, нетерпеливо поглядывала за окно, где солнце с каждой минутой поднималось все выше и выше. Близился полдень, а значит и время встречи с Артемом и Климовым.

Вчера Артем у нее так и не появился, хотя и обещал. Зато поздним вечером прислал записку с указанием времени и места, где они втроем должны были собраться вместе. «Если, конечно, завтра мы еще будем в Греции», — уточнил он в конце и пририсовал смайлик — улыбающуюся рожицу, популярную у всех современных пользователей компьютеров и мобильников. Это было так мило и символично, будто привет из двадцать первого века, что у Ксени сразу же потеплело на душе, и она невольно развеселилась… Артем — молодец, умеет приободрить… Славный парнишка… Хорошо, что именно он оказался с ней в этой передряге… Не то, что Климов…

Евклия покончила с прической и протянула Ксене пудреницу. В этот раз Ксюша не стала отказываться от косметики и слегка припудрила лицо, а после даже немного подрумянилась. Придирчиво рассмотрев себя в зеркале и оставшись вполне довольной увиденным отражением (что для нее само по себе было явлением из мира фантастики), она наконец в сопровождении рабыни отправилась на рыночную площадь.

Они шли той же дорогой, по которой направлялись накануне в дом Фидия, и, как раз миновав его, вскоре вышли на торговую площадь. Справа от них тянулось длинное одноэтажное здание с множеством колонн, за которыми в прохладной тени располагались лавки со всякой утварью: светильники, посуда, украшения. Чуть дальше под тканевыми навесами находились продуктовые ряды со всевозможными фруктами, овощами, сырами, мясом, рыбой, курами. Самое интересное, что мясо и рыбу продавцы раскладывали на мраморных плитах, по-видимому, для того, чтобы они были охлажденными и не портились в жару.

Огромная статуя богини Афины величественно возвышалась в самом центре площади; яркое солнце отражалось в позолоченных деталях изваяния, создавая вокруг него поистине величественный и мистический сияющий ореол, от чего казалось, что мраморная дочь Зевса вот-вот оживет и сойдет со своего пьедестала навстречу горожанам. Ксеня на мгновение замерла, запрокинув голову вверх и любуясь этим настоящим произведением искусства. Потом ее взгляд скользнул ниже, к подножью статуи, где, прислонившись к прохладному камню, стояли Артем и Игорь. Артем, улыбнувшись, помахал ей рукой, Климов же остался невозмутим, впрочем, как всегда… Ксеня улыбнулась Артему в ответ и поспешила к мужчинам…

— Аспазия! — разбудил Ксеню на следующее утро знакомый голос Теодоты. Она звала Ксеню со двора, стоя прямо под ее окном.

«Снова Греция», — со смешанным чувством подумала девушка, вылезая из постели и потирая заспанные глаза. Несмотря на вчерашние оптимистичные прогнозы Артема, гости разошлись глубоко за полночь. Только Климов почему-то ушел рано, когда только начало темнеть, почти сразу же после той дурацкой игры в «жмурки». Ксеня до сих пор замирала, вспоминая его легкие прикосновения к ее коже, вновь и вновь переживая этот момент.

— Доброе утро, — поздоровалась она с Теодотой, выглянув в окно.

— Доброе утро, хотя уже почти день, — с улыбкой ответила та. — К тебе пришел Сократ. Выйдешь к нему?

«Да уж, — про себя заметила Ксеня. — Настойчивости этому товарищу можно позавидовать…» Но, тем не менее, ей нравился Сократ, поэтому она сказала, подавив усталый вздох:

— Передай, что скоро буду…

Тут Ксеня вспомнила, что договорилась встретиться с Артемом у моря в полдень, и стала быстро собираться. Когда в ее комнату вошла Евклия с завтраком, она уже успела умыться и даже попыталась надеть на себя замысловатый хитон темно-голубого цвета, правда, не очень успешно.

— Ну, зачем же вы сами! — тут же подбежала к ней Евклия и уверенными движениями довела наряд до толка, а после начала расчесывать ей волосы.

— Я просто спешу, — немного смущаясь, пояснила Ксеня. Она все-таки никак не могла привыкнуть к тому, что ее постоянно кто-то одевает, причесывает, красит и даже моет.

Наспех потом перекусив хлебом, смоченным в вине (традиционный однообразный древнегреческий завтрак, к которому современному человеку тоже было привыкнуть нелегко), Ксеня выскочила из комнаты, почти бегом спустилась на первый этаж и практически сразу столкнулась с Сократом.

— Доброе утро, Аспазия, — улыбнулся он своей обезоруживающей улыбкой. — Ты куда-то спешишь?

— Да, у меня встреча в полдень, — быстро ответила Ксеня, но, увидев, как расстроился при этом парень, уже мягко добавила: — Если хочешь, можешь меня проводить… Я как раз сегодня без Евклии…

— Конечно, хочу, — радостно кивнул тот, и они вместе вышли из дома.

По дороге до моря они разговаривали о вчерашнем ужине, и в один прекрасный момент Сократ все же затронул тему, о которой Ксене неловко было вспоминать.

— А все-таки, не могла ли ты повторить те вещи, о которых говорила вчера. Мне был непонятен смысл некоторых фраз и слов… Например, гететика… Это какое-то философское течение или…

— Генетика, — поправила его Ксеня. — И это не философия, а естественная наука, подраздел биологии… Хотя, философия тоже наука…

— Наука о жизни?

— Именно так. Биология — наука о жизни.

— Ты еще говорила о какой-то физике, природе… Природе чего?

— Не надо, Сократ, не пытай меня, — умоляюще глянула на него Ксеня. — Я не имею права говорить об этом. И даже не спрашивай почему… Не могу и все.

— Ну, хоть одно слово, хоть чуть-чуть приоткрой завесу тайны…

— Ты все равно ничего не поймешь, — покачала она головой. — Настоящий мир еще ничего не знает ни о генетике, ни о ядерной физике… Все эти понятия из будущего, — Ксеня сказала это и вдруг испугалась своих признаний. Но потом она взглянула на Сократа и вдруг поняла, что этому человеку можно доверять и он, возможно, даже все-таки поймет… Об «эффекте бабочки», так пропагандируемом Артемом, ей сейчас думать не хотелось…

— Ты — прорицательница? — Сократ выглядел ошеломленным, но не испуганным.

— Нет, — засмеялась Ксеня. — Нет… Просто я кое-что знаю о том, что будет… И не спрашивай меня, откуда! — предупредительно подняла она указательный палец вверх.

— Хорошо, — сдался Сократ и улыбнулся. — Но скажи только что-нибудь про меня. Ты знаешь о том, что будет со мной?

Прежде чем ответить, Ксеня несколько секунд молчала, обдумывая свои слова, а после сказала:

— Ты станешь великим философом, Сократ. Тебя будут знать и о тебе будут говорить спустя тысячелетия… У тебя будут способные ученики, которые тоже станут известными на долгие времена… Ты будешь настоящим героем…

— А как я умру — молодым или старым? — Сократ озабоченно нахмурил брови. — Об этом ты знаешь?

— И умрешь ты, как герой, — только и ответила Ксеня. Не могла же она сказать ему, что он будет приговорен к смертной казни за инакомыслие и его заставят выпить «государственный яд», хотя до последней секунды жизни он будет держаться с достоинством и умрет с улыбкой на лице. — И это последнее, что я сказала о тебе. Давай сменим тему, Сократ. Поделись лучше со мной еще какими-нибудь своими мыслями и рассуждениями… Мне будет очень интересно их выслушать… Тем более, что мы почти уже пришли…

— Просыпайся! — кто-то довольно грубо дернул Ксеню за плечо, и она приоткрыла глаза. Увидев склонившуюся над ней пожилую женщину, одетую с ног до головы во все черное, Ксеня тут же подскочила на постели.

— Где я? — пробормотала она, оглядывая маленькую серую комнатку с единственной жесткой кроватью у стены, на которой, собственно говоря, девушка и спала.

— Ты во дворце магараджи Самудрагупта.

— Индия? — неуверенно спросила Ксеня скорее себя, чем эту женщину.

— Империя Гуптов, — спокойно поправила та, а после поторопила: — Пойдем же скорее, Садхир ждет…

— Кто это? — обеспокоено поинтересовалась девушка, поднимаясь с жесткой кровати, про себя отметив, что на ней одето что-то подобное на все тот же хитон, только какой-то помятый и непрезентабельного вида.

— Человек, который тебя покупал для нашего махараджи, ты разве не помнишь его? — женщина подтолкнула Ксеню к невысокой решетчатой двери. — Только не в твоем положении задавать лишние вопросы. Твое дело — молчать, а говорить только тогда, когда к тебе обратятся… Иди же…

"Артем был прав, мы снова переместились… И это, кажется, все-таки Индия… Только какой сейчас век?… И что значит — меня купили для махараджи?.. Надеюсь, это не что-то ужасное, и я смогу все вынести… Господи, но все же как мне страшно… Особенно, когда не знаешь, что тебя ждет… И это странное мрачное место совсем не похоже на дворец…» — так думала Ксеня, идя вслед за пожилой незнакомкой по узкому коридору, освещенному редкими факелами, пока они наконец не уперлись в какую-то дверь, на этот раз двустворчатую и не такую низкую. Женщина открыла дверь и втолкнула в нее Ксеню, сразу же снова закрыв ее за спиной девушки. Сама женщина в помещение не зашла, оставшись снаружи.

Посреди небольшой, но светлой комнаты, на мягком табурете сидел, скрестив ноги, мужчина. Он был уже не молод, о чем свидетельствовали седая подстриженная бородка и пряди таких же седых волос, выбивающихся из-под высокой белой чалмы, а также многочисленные морщины на его узком смуглом лице. Сам он был худощав, одет лишь в одни широкие светлые штаны-шаровары, шею его украшала массивная золотая цепь. Около него стоял еще один мужчина, порядком его моложе и более плотного телосложения.

— Это она, Садхир? — спросил седовласый мужчина у того, который помоложе.

— Да, она, — как-то волнуясь и запинаясь, ответил тот и быстро заговорил дальше: — Это было самое лучшее, из того, что продавали на рынке Пальмиры. За нее давали самые большие деньги, Бахман… Я выторговал ее у купца из империи Сасанидов… Он хотел приобрести ее для своего правителя Шапура II, но мне удалось перебить его цену…

— Правда? — Бахман с сомнение окинул Ксеню взглядом с ног до головы, а после поднялся и подошел к ней ближе. — Как-то она худовата… Ты уверен, что нашему магарадже она понравится?.. Он-то любит женщин с широкими круглыми бедрами и грудью… А эта какая-то не такая…

— Зато посмотри, Бахман, какая у нее белая кожа, — подскочил к нему Садхир и бесцеремонно взял Ксеню за подбородок.

Ксене захотелось тут же оттолкнуть его руку и осадить за такое обращение, но ей почему-то было так страшно, что она боялась даже пошевелиться. Она потихоньку начинала понимать, о чем говорят эти двое, зачем ее «купили» и какая роль ей после этого уготована. И все это Ксене начинало очень уж не нравиться, а то и вовсе пугать…

— А глаза, словно сапфиры, а? — продолжал тем временем Садхир. — А еще она является какой-то дальней родней пальмирского царя, ее мать пленили римляне двадцать лет назад, во время очередного сражения с Пальмирой… Так что в ней течет знатная кровь… А еще она владеет искусством танцев и пения, играет на десяти музыкальных инструментах, умеет великолепно готовить, искусно вышивает, умеет демонстрировать фокусы, составляет, загадывает и разгадывает шарады, владеет фехтованием и стрельбой из лука, знает логику и химию, а также несколько языков, включая наш санскрит…

— Достаточно, — вздохнув, махнул рукой Бахман. — Это все не будет иметь значения, если она не глянется нашему магарадже внешне… И полетят наши головы… Неужели у римлян сейчас такие дрянные вкусы… Как, кстати, ее имя?

— Ливия.

— Ладно, зови Джиту, пусть ее доводят до толка. Перед обедом она должна предстать перед Самудрагуптом.

Джитой оказалась та самая пожилая женщина, которая и привела сюда Ксеню.

— Приведите ее в порядок, и пусть ждет, когда за ней придут, — приказал ей Бахман, а потом устало добавил: — А мне предстоит отчет перед магараджей, когда он проснется… Надеюсь, в немилость не попаду… Чего ты стоишь, Джита? — прикрикнул он на служанку. — Поторапливайся! Солнце скоро встанет!..

— Слушаюсь, саиб Бахман — поклонилась торопливо та и, схватив Ксеню за руку, потащила ее за собой к другой двери, которая тоже имелась в этой комнате и вела прямо на улицу, в сад.

Только они переступили порог этой двери, из тени деревьев с двух сторон бесшумно выступили две женские фигуры. Из всей одежды на них были лишь короткие юбки-повязки на бедрах и металлические шлемы на голове, в руках у них находились пики, а за спиной болтались лук со стрелами.

— Кто это? — оглядываясь на них, с замиранием спросила Ксеня у Джиты.

— Гаремные стражницы, — отрывисто ответила та.

— Женщины? — удивилась Ксеня.

— Да, в гареме могут находиться только женщины. И лишь двое мужчин имеют доступ сюда. Это наш правитель и распорядитель гаремом Бахман.

Они некоторое время шли в утреннем полусумраке по зеленому саду, пока не подошли к высокому белому зданию в несколько этажей. Здесь стражницы их оставили, а Ксеня с Джитой вошли внутрь.

Джита завела ее в просторную красиво украшенную светлую комнату с резными решетчатыми окнами, большой кроватью под прозрачным балдахином, диванчиком у круглого столика и толстыми коврами.

— Это, возможно, будет твоя спальня. Если понравишься магарадже и станешь его наложницей. А пока жди меня здесь, — сказала Джита и ненадолго исчезла.

Вернулась она с двумя женщинами, потом поманила Ксеню за собой и через очередную дверь (как уже смогла понять Ксеня, здесь многие помещения имели по нескольку выходов в разные места) вывела ее в большой зал, где все стены, пол и потолки были украшены цветной мозаикой, а посреди располагался овальный бассейн с горячей водой, от которой прямо исходил пар.

— Раздевайся, — тоном, нетерпящим возражений, проговорила Джита.

— То есть? — замялась Ксеня.

— Скидывай с себя свою одежду и спускайся в купальню, тебя нужно сразу хорошенько отмыть, — проворчала женщина.

Когда Ксеня неуверенно сняла с себя хитон и предстала перед Джитой полностью раздетой, та, только глянув на нее, сразу сокрушенно закачала головой и протянула:

— Да уж… Втроем мы здесь быстро не справимся, — и обернулась к одной из женщин. — Позовите еще несколько девушек…

Ксеня не решилась уточнить, что же так шокировало Джиту в ее облике и для чего ей столько помощниц, и вошла в горячую воду, вкусно пахнущую какими-то травками и цветами. Когда процесс купания был окончен, Джита все в том же тоне приказала Ксене лечь на кушетку. Одна из служанок стала натирать ее разгоряченное тело каким-то маслом, другая же в этот момент поставила рядом на столик изящный ларец и открыла крышку. В ларце оказались металлические вещицы, похожие на пинцеты и лезвия, и Ксеня, внутренне напрягшись, спросила:

— Что вы собираетесь со мной делать?

— Избавлять тебя от этих ужасный волос по всему телу, — резко ответила Джита. — У настоящей женщины волосы должны расти только на голове, и нигде больше!

Ксеня даже не нашлась, что ответить на это. Всю свою сознательную жизнь в качестве инструмента для депиляции она использовала только женские бритвенные станки и ничто более, потому что до ужаса боялась боли. Ритка несколько раз порывалась отвести ее в салон для депиляции воском, что оказалось безрезультатным, а после она даже подарила Ксене эпилятор с кучей наворотов и насадок, но та, попробовав всего раз, взвыла от боли и, закинув куда подальше с глаз долой, вернулась к привычной бритве. И бритва эта использовалась лишь в стандартных местах: ноги — линия бикини — подмышки… О специальной интимной стрижке, так модной в современном обществе, Ксеня также думала с содроганием. Кстати, перед отлетом она тоже провела полную «чистку» своего тела в нужных местах, но, будучи в Афинах, начала замечать, что ноги становятся уже не такими гладкими и жалела о том, что негде достать бритву. И вот как бы ее желание сбывалось, но не под тем углом, как хотелось…

Короче, пять женщин, вооружившись пинцетами, обступили ее со всех сторон и начали методично выщипывать у нее по видимому и невидимому волоску на каждом сантиметре тела. Когда Ксеня в первую минуту начала вскрикивать от боли, Джита ее так осадила, пригрозив расправой со стороны магараджи и не только, что она сразу же затихла и лишь изредка всхлипывала, закусывая до крови губу. Больше двух часов ее крутили, вертели, задирали-раздвигали ноги-руки, общипывая, как курицу, и по прошествии этого времени она чувствовала себя так, будто ее изнасиловали. К тому же тело стало все красным от раздражения и убийственно саднило. Но, к облегчению, ей нанесли на воспаленную кожу какую-то густую мазь и заставили так полежать с четверть часа, а в это время занялись ее волосами на голове (единственное место, где они остались, в остальном же Ксеня была похожа на голого младенца), долго их расчесывали и втирали в них какие-то жидкости и масла. Потом ее вновь окунули в бассейн, чтобы смыть мазь (кстати, после нее раздражение на теле как рукой сняло), затем опять натирали какими-то маслами и благовониями, а после этого тонкой палочкой начали наносить на кожу какие-то узоры цветной краской.

Следующим этапом стала процедура оборачивание Ксени в так называемое сари, алое, из тонкой полупрозрачной ткани, прошитой серебристыми и золотистыми нитями; к нему полагалась небольшая короткая кофточка — холи, напоминающая закрытый лиф, шафранового цвета. Затем ее невообразимо сложную прическу украсили какими-то перьями, драгоценностями и цветами, глаза интенсивно подвели черным, ресницы приподняли и завернули с помощью специального лака, а губы накрасили красным цветом. Одна из женщин хотела было нарисовать Ксене точку на лбу, но Джита ее вовремя остановила.

— Ты что! Она ведь еще не рани! Вот когда магараджа оставит ее…

Наконец, спустя столько времени, Ксеня была готова и служанки стали складывать в шкатулки свои принадлежности.

— Теперь жди, когда за тобой придет Бахман, — наказала ей Джита, уходя. — Если тебе посчастливиться понравится нашему магарадже, то ты станешь его наложницей. А если очень понравишься — то и рани, его следующей женой…

— А если не понравлюсь? — с вызовом задала вопрос Ксеня.

— Тогда вечером тебя здесь уже не будет, — ответила та и удалилась, оставив Ксеню самой додумывать, что на самом деле имелось в виду. Ее выставят из дворца? Или продадут другому? А, может…. убьют? О, нет, только ни это… Ксеня содрогнулась от страха и с тревогой глянула за окно. Интересно, который сейчас час? И скоро ли полдень? Она прекрасно помнила о договоренности с Артемом встречаться в каждом следующем времени на площади в полдень, но также она понимала, что ей в таком положении это не удастся… Оставалось надеяться, что Артем попробует сам ее найти… Но сможет ли он проникнуть за стены этого дворца?.. Нет, ей самой необходимо попытаться выбраться отсюда. И немедленно.

Ксеня, полная решимости, двинулась ко входу, но дверь распахнулась прямо перед ее носом, и на пороге показался Бахман, управляющий гаремом.

— Готова? — холодным острым взглядом скользнул он по девушке. — Тогда идем… Великий магараджа ждет тебя…

В коридоре их вновь ожидали две стражницы, готовые сопровождать, и Ксеня с досадой подумала, что пока побег откладывается.

— Ты должна все время молчать. Говорить только тогда, когда правитель обратиться к тебе. Не перечить ему. Делать, что он скажет. Скромность и послушание — вот благодетели любой женщины и залог ее счастливого будущего, — наставлял ее Бахман, когда они направлялись в царские покои через роскошный парк. Ксеня вспомнила, как она восхищалась парком во дворце Рамсеса, но этот парк превзошел по своему великолепию все, которые девушка видела раньше. Тенистые аллеи, фонтаны, тысячи цветов… И запахи…Сладкие, дурманящие, переплетенные между собой запахи невиданных цветущих растений…

— И еще, — предостерег Ксеню Бахман уже перед входом в покои Самудрагупта, — не забудь в знак приветствия и уважения преклонить перед магараджей колено, да так, чтобы коснуться кончика носка его ноги, — после этого он втолкнул девушку в комнату…

Начитавшись вечером «Камасутры», Ксеня потом всю ночь снились эротические сны, где главными действующими лицами были, конечно же, она и Климов. Сны были такими яркими и насыщенными, что, проснувшись, она снова устыдилась собственной разгулявшейся фантазии… Тем более что утром все ее тайные желания отступили, а на первое место вновь вышел разум, разжегший в ней огонь сомнений еще больше…

В дверь постучались, и вошла Джита. И все началось, так, как вчера: завтрак, купание, массаж, заматывание в сари, замысловатая прическа, нанесение макияж и узоров на тело.

Когда служанки наконец отстали от Ксени, полностью выполнив свою работу, она решила вновь, как и вчера, прогуляться по саду. И первым, кого она увидела, была опять же Индира. Она медленно раскачивалась на качелях, глаза ее сияли, а на губах играла задумчивая улыбка.

— Доброе утро! — крикнула Индира, завидев Ксеню, и начала останавливать качели.

— Доброе, — подошла к ней Ксеня. — Как дела? — она задала этот банальный вопрос из вежливости, ожидая на него такой же вежливый ответ, типа «нормально», но Индира неожиданно воскликнула:

— Просто замечательно! — и соскочила с качелей. — А как может быть иначе, после того, как наш правитель удостоил меня чести разделить с ним ложе прошедшей ночью?

Ксени эти слова больно резанули по сердцу, и она внезапно брякнула:

— Понравилось?

— Конечно? А как иначе? Наш магараджа умеет любить женщин!

Горло Ксени сдавило спазмом, и она даже закашляла. Ксеня вдруг поняла, что больше не желает слушать рассказы, как Индира повела ночь с Климовым. А по восторженному виду Индиры было видно, что та готова говорить об этом часами.

— Я слышала, как ты вернулась среди ночи, твоя дверь хлопнула, — все-таки выдавила из себя Ксеня и с некоторой издевкой добавила: — Почему ты не осталась у магараджи до утра?

— Нам это не позволено, — удивленно посмотрела на нее Индира. — Насытившись любовью, магараджа всегда остается спать один… А мы уходим к себе…

— Вот как, — усмехнулась Ксеня.

— А разве римляне-мужчины ведут себя по-другому?..

Ксеня абсолютно не была в курсе, как это происходит у римлян, поэтому поспешила произнести, наигранно вскрикнув:

— Я совсем забыла об одном важном деле! Извини, Индира, мне нужно идти. Увидимся позже! — и, махнув рукой на прощание, быстро пошла прочь.

— Интересно, и какие это у нее могут быть важные дела? — озадачено сдвинув брови, тихо проговорила Индира, глядя ей в след. — Только вчера появилась… Возомнила себя женой, ни разу не разделив ложе с магараджи?.. Эти млеччхи, оказывается, очень странные… И самоуверенные… Шанти на нее нет… Она бы ей показала свое место…

… Ксеня, борясь с раздражением, возникшим в ней после общения с Индирой, торопливо шла по одной из дорожек сада, идущей прямо вдоль высокого, метра два с половиной, а то и три, каменного забора, которым была огорожена вся территория гарема. Внезапно она услышала приглушенный звук, похожий на трубный рев, переходящий в неясное мычание, и шел он как раз из-за забора. Заинтересованная, Ксеня остановилась и прислушалась. Звук повторился, только менее отчетливо. Ксене вдруг страшно захотелось узнать, что это такое, и она стала оглядываться по сторонам, прикидывая, каким образом можно удовлетворить свое любопытство. Высокое раскидистое дерево росло прямо около стены забора и своими длинными корявыми переплетающимися ветками практически касалось земли, создавая тем самым некое подобие лестницы, удобной и надежной. Ксеня, осторожная и боязливая, никогда в жизни, даже в детстве, не лазала по деревьям, но сейчас ее просто тянуло взобраться на него и заглянуть по ту сторону забора. И она, не раздумывая и стараясь не удивляться своей внезапной отважности, ловко запрыгнула на первую ветку, после чего все же на мгновение заколебалась… "Надо же когда-то и это попробовать…, - мысленно подбодрила она себя потом. — Тем более, за последние дни я и так совершила столько странных для себя поступков… Так что одним больше, одним меньше… Вперед!», — и начала карабкаться вверх. Ветки дерева были настолько удобно расположены, что в считанные минуты Ксеня оказалась наверху и смогла наконец-то увидеть мир за забором. Трубный звук снова повторился, только теперь девушка могла лицезреть его источник. И не смогла сдержать улыбки: в небольшом загоне стоял слон, его спину украшала парчовая попона, на лбу сияла внушительных размеров бляха, бивни же его были покрыты золоченой краской. "Слон индийский», — констатировала Ксеня-биолог, тут же оценив относительно невеликие размеры этого животного и не развитые, в отличие от африканских собратьев, бивни.

Вдруг вокруг слона возникло некоторое оживление. Вначале появились несколько слуг, суетливо забегавших по загону, а еще через минуту Ксеня увидела Климова в сопровождении несменяемого носильщика опахала. Игорь подошел к слону и потрепал его по хоботу. Ксене захотелось поближе рассмотреть Климова, и она чуть подалась вперед, приподнявшись на цыпочках, как вдруг где-то внизу раздался женский голос, резкий и холодный:

— Очень интересно…

Ксеня от неожиданности качнулась и чуть было не потеряла равновесие, вовремя ухватившись за ствол дерева. Она медленно обернулась на голос и увидела у дерева Шанти. Главная жена стояла, скрестив руки на полной груди, а на ее красивом лице застыла не предвещающая ничего хорошего улыбка.

— И что же, позвольте узнать, вызвало ваш интерес? — с некоторым вызовом, но все же сохраняя спокойствие, спросила Ксеня.

— Просто я не могу понять, магараджа купил тебя в качестве кого: очередной наложницы либо придворной обезьянки, скачущей по деревьям? — насмешливо проговорила та. — Или ты, едва проведя здесь день, решила сбежать? Если это так, то время для этого ты выбрала не подходящее… Да и, открою секрет, сделать у тебя это все равно не получится… Это нереально…

— Спасибо за совет, конечно, — ответила девушка, осторожно спускаясь вниз. — Но я пока никуда не собираюсь сбегать… А если соберусь, то ты об этом навряд ли узнаешь…

— Не смей мне дерзить, чужестранка, — в голосе Шанти проскользнула угроза. — Со мной никто не позволяет себе так разговаривать…

— Это еще почему? — с иронией спросила Ксеня, потирая расцарапанную ветками руку.

— Потому что главная здесь — я! — Шанти сузила глаза. — И все вы, простые наложницы, должны меня слушаться… Иначе…

— Иначе что? — равнодушно поинтересовалась Ксеня, глядя прямо в темно-карие глаза главной жены магараджа.

— Полюбопытствуй об этом у других, таких же приживалок, как ты, — усмехнулась вдруг Шанти и, развернувшись, пошла прочь.

Несмотря на слегка расплывшуюся в силу возраста и нескольких родов фигуру, шла она величественно и грациозно, распрямив плечи и держа голову высоко, как и подобает настоящей царице, что, глядя на нее, Ксеня сама непроизвольно развернула плечи и вскинула подбородок…

Протяжный колокольный звон проникал даже через закрытые окна и заполнял собой все помещение, где всего минуту назад проснулся Игорь и сейчас, лежа на неудобной твердой кровати, так отличной от роскошного ложа индийского магараджа, отрешенно смотрел в окно на безупречно голубое утреннее небо без единого облачка. Вскоре, отрывисто вздохнув, он все-таки сел на постели и, спустив ноги на пол, осмотрелся. Комната была обставлена более чем скромно: с минимумом мебели и голыми серыми стенами, — и выглядела как жилище аскета или монаха. Деревянное распятие над изголовьем кровати и четки, лежащие рядом на столе, только подтверждали это. Когда же Игорь обнаружил на единственном стуле аккуратно разложенные рясу и темный плащ с капюшоном из грубой холщовой ткани, то у него уже не осталось и тени сомнения, что в этой эпохе ему уготована роль некого монаха или священника. Путаясь в непривычно длинной рубахе, служившей, по-видимому, одеждой для сна, он быстро переоделся в рясу, накинул плащ и, когда в дверь робко постучали, был уже полностью одет.

— Войдите, — проговорил он, оборачиваясь к двери.

— Утро доброе, приор Гонсалес, — проскользнув в комнату, вкрадчиво произнес полноватый молодой человек, также одетый в монашеский плащ. — Как вам спалось на новом месте?

— Спасибо, неплохо, — кашлянул Климов, прочищая горло.

— Но это жилье временное, вскоре мы подыщем вам лучшее. Просто ваше назначение на место скоропостижно скончавшегося аббата Альваро Гомеса было так внезапно, что мы не успели подготовиться к вашему прибытию должным образом. Но в ближайшую неделю мы это исправим. Меня зовут Мигель Сальварес, и я секретарь архиепископа Хавьера Переса. А на данный момент я назначен в помощь вам, дабы ввести вас в курс дела и возложенных на вас обязанностей. Сейчас вам принесут завтрак, а после я проведу вас в здание суда, где в десять часов начнется заседание Священного трибунала…

Мигель вернулся за Игорем через четверть часа. Они долго шли по длинным сводчатым коридорам здания (которое оказалось монастырем), пока не вышли на улицу.

— Вообще-то, путь до суда не близкий, сеньор Гонсалес, — проговорил парень. — И можно было бы взять повозку, но я хотел бы пройтись и показать вам город, вы не возражаете?

— Нет, — вздохнул Климов, мысленно прикидывая, удастся ли ему в полдень оказаться на главной площади, чтобы встретиться с Артемом и Ксеней. При воспоминании о Ксене, у него внутри что-то на мгновение дрогнуло, приятно растекаясь по телу, но голос Мигеля вернул его на землю:

— Вы не представляете, как нам всем повезло! Ведь завтра в наш город прибывает сам Великий инквизитор!

— Великий инквизитор? — озадаченно переспросил Игорь.

— Да! Сам Томас де Торквемада! Он проведет в Толедо два дня и будет присутствовать на всех судебных заседаниях Трибунала! Это великая честь для нас встретиться с таким человеком, как он!

— О, да…, - сосредоточенно протянул Климов, сумбурно пытаясь в уме собрать воедино все свои отрывочные знания, касающиеся времен инквизиции.

"Средние века… Ведьмы, еретики… Пытки… Сжигание на кострах…», — мелькало у Игоря в голове, пока он следовал по узким мощеным улочкам за Мигелем, который безостановочно о чем-то говорил и говорил. Наконец, они вышли на круглую площадь с высоким стрельчатым костелом с одной стороны и башней с огромными часами с другой.

«Половина десятого, — отметил про себя Климов, взглянув на время. — Только бы успеть сюда к двенадцати…»

— Осталось немного, — сказал Мигель, сворачивая на очередную улочку и увлекая Игоря за собой.

В здание суда, двухэтажное невзрачное строение, они заходили уже через минут семь, где Мигель сразу же завел Игоря в огромный зал с высокими потолками, колоннами и витражными окнами. В центре этого зала располагался длинный стол, у которого стояло пятеро мужчин. Завидев Игоря, один из них, пожилой человек в длинной светлой рясе, тут же отделился от своих собеседников и бросился к нему.

— Мануэль, — радостно приветствовал он Климова, распахивая объятия. — Как же я рад тебя видеть! И как я счастлив, что мы теперь будем вместе творить справедливость во имя Церкви и Всевышнего! Как ты доехал? Дорога была не очень тяжелой?

— Э-э-э…, - замялся Игорь. — Не очень… Всего ничего…

— Мануэль, мальчик мой, ты как всегда скромен, — заулыбался священник, по-дружески похлопывая Климова по плечу. — Назвать дорогу в три дня «всего ничего» — в этом ты весь… А ты, Мигель, — посмотрел он на молодого спутника Игоря, — достойно встретил моего любимого ученика и приора одного из крупнейших монастырей Кастилии?

— Мы пока поместили сеньора Гонсалеса в нашем монастыре Святой Марии, архиепископ, — взволнованно заговорил тот, — но в ближайшие дни мы найдем ему другое жилище…

— Ты уж постарайся, — нахмурился архиепископ, — найди приору жилище, достойное члена инквизиционного трибунала Толедо!

— Ваше Высокопреосвященство! — окликнул в этот момент архиепископа один из мужчин, стоящих у стола. — Пора начинать…

— Да, конечно, — отозвался тот и повлек за собой Игоря. — Только позвольте познакомить вас, сеньоры, с нашим новым соратником, если так можно выразиться, приором Мануэлем Гонсалесом, в прошлом — моим любимым учеником…

— Мартин Феррис, советник, — первым представился высокий темноволосый мужчина средних лет.

— Крисоваль Трилес, тоже королевский советник, — был следующим мрачный худой человек с бледным лицом и угрюмыми черными глазами.

— Альфонсо Торрильо, прокурор, — это уже весело произнес на вид весьма добродушный, что никак не сочеталось с его должностью в трибунале, толстячок.

— Ну, а это, — заговорил снова архиепископ Хавьер Перес, показывая на стройного златокудрого молодого человека с внешностью настоящего ангела, — наш самый юный член трибунала, но уже аббат — Даниель Лопез. Я же, дорогой Мануэль, как ты уже знаешь, председатель этого суда. Ну, и Мигель — наш секретарь и помощник… А теперь приступим к делу. У нас сейчас очередной день допроса еретика Алехандро Родригеса… Ты, Мануэль, сегодня можешь не принимать прямого участия в процессе, а лишь наблюдать и внимать…

…За окном начинало светать, когда Игорь наконец отложил прочитанную полностью книгу, принесенную накануне Мигелем. В мозгу у него пульсировала только одна мысль: «Надо что-то делать… Надо что-то придумать…» Он еще раз взглянул на книгу. «Молот ведьм». Страшное название. Жуткое содержание. Игорь поежился, будто от холода, вспоминая, о чем она. Книга, не вызывающая ничего кроме омерзения. Пособие для религиозных фанатиков по уничтожению ведьм. Средневековая лицензия на пытки и убийства. Подробная рабочая инструкция инквизиторов. Все внутри у Игоря начинало сжиматься от ужаса, когда он представлял, что этим «научным трудом» будут руководствоваться во время допроса Ксюши…

«Я должен ее увидеть», — решение пришло спонтанно, и Климов, ни секунды не раздумывая о последствиях, бросился вон из комнаты. Дорогу до тюрьмы, где содержались такие же обвиняемые, как Ксеня, он узнал еще вчера от Мигеля. Оказалось, что она находится прямо за зданием суда, во внутреннем дворике.

Улицы города в столь ранний час были почти безлюдны, лишь изредка на пути у Игоря встречались одинокие прохожие. На бегущего священника они поглядывали с некоторым любопытством, а одна женщина даже быстро перекрестилась, провожая его глазами.

«Несмотря ни на что, мы должны быть осторожны и продумывать каждый свой шаг, — сказал Климову вчера вечером Артем. — Опрометчивые поступки могут только навредить Ксене, а не спасти ее. Старайся держать себя в руках, Игорь, чтобы не происходило».

«Я чувствовал себя трусом и полным ничтожеством, — парировал ему Климов, — когда смотрел на Ксеню и допускал все те унижения и обвинения, которые сыпались в ее сторону. А я ничего не делал, чтобы остановить это. Я и сейчас себя так ощущаю, поскольку сижу здесь с тобой и продолжаю бездействовать…»

Потом Артем все-таки попытался убедить его в том, что еще следует выждать момент, все обдумать и тогда что-то предпринимать. И Игорь даже было поддался на уговоры. Только все равно перед его глазами всю ночь стояла Ксеня, с завязанными руками и мольбой во взгляде. Каждую строчку этой дикой книги он пропускал через себя и проецировал ее на Ксюшу… И то, что представлялось ему, было просто невыносимым…

Единственное, что волновало Климова, когда он подходил к тюрьме, пустят ли его туда или придется искать какие-то обходные пути. Но все оказалось намного проще: как только охранник у ворот услышал его имя и должность, то сразу же пропустил без лишних вопросов.

— Мне необходимо увидеть Терезу Санчес. И как можно быстрее, — сообщил охраннику Игорь, и тот беспрекословно повел его длинными мрачными коридорами, едва освещенными редкими горящими факелами. От каменных стен веяло замогильным холодом, при этом воздух здесь был настолько спертым и влажно-удушливым, что каждый вдох давался с трудом.

Остановившись около одной из камер, стражник загремел связкой ключей и, отыскав нужный, наконец отпер низкую дверь. Зайдя внутрь, Игорь сразу же увидел Ксеню, руки и ноги которой были скованы двойными колодками, отчего ее поза выглядела скрюченной и неестественной. Она чуть повернула голову в его сторону и взглянула на него воспаленными измученными глазами. Игорь тут же захлопнул за собой дверь камеры и кинулся к ней.

— Как ты? — он осторожно убрал спадающие ей на лицо спутанные пряди волос назад и провел ладонью по щеке. Климов даже не обратил внимания на то, что первый раз за все время их знакомства обратился к ней на «ты», забыв о любимом «вы» и «Ксении Станиславовне».

Ксеня ничего не ответила, а лишь мотнула головой и попыталась усмехнуться потрескавшимися губами.

— Глупый вопрос, прости, — вздохнул Игорь и легонько, насколько это было возможно в данной ситуации, чтобы не причинить боли, притянул ее к себе и обнял.

Ксеня положила голову ему на плечо и прикрыла глаза.

— Тема тебе привет передавал, — тихо продолжал Климов, поглаживая ее по плечу. — Он очень переживает за тебя… Как и я… Мы обязательно вытащим тебя отсюда, обещаю… Мы придумаем что-нибудь, обещаю… Чего бы нам это не стоило…Потерпи немного, все будет хорошо, обещаю…

— Не надо, — прошептала тут Ксеня, не отрывая головы от его плеча, — не надо ничего…делать… Меня вы уже не спасете… Бесполезно… Лучше берегите себя… Кто-то же должен добраться живым домой из нашего… путешествия…

— Прекрати! — возмутился Игорь и еще сильней прижал ее к себе. — Не смей так даже говорить! Никогда, слышишь? Мы все скоро будем дома!.. И мы здесь уже второй день и есть вероятность, что завтра мы окажемся в другом месте… Помнишь, как это все обычно бывает? Проснешься утром — и уже не в этой ужасной камере, а на мягкой теплой кровати в каком-нибудь дворце… Вот увидишь… Только главное, что я хотел тебе сказать… Во время сегодняшнего допроса, — он почувствовал, как при этом слове Ксеня вздрогнула в его объятиях, — признай свою вину… Слышишь? Ты должна это сделать…

— Зачем? — Ксеня отшатнулась от него, посмотрев как на сумасшедшего. — Я же не виновата… Я же не… не… ведьма…

— Тогда они не будут пытать тебя, Ксеня, понимаешь? Их удовлетворит твое признание, и они отстанут от тебя… Да, будет приговор, но ты избежишь тех мучений, которые ожидаю всех не сознавшихся… Я видел, как это происходит… Ты этого не… Не вынесешь… Пообещай мне, что сделаешь так, как я прошу… И тогда у нас будет еще время в запасе… Чтобы что-то придумать…

Ксеня молча кивнула, уронив голову себе на грудь.

Игорь, поддавшись порыву, попробовал расслабить хоть одну из колодок, но ничего не вышло: орудие пыток, казалось, было закреплено намертво.

— Чертовы колодки! — прошипел он, с бессильной злобой ударив кулаком в стену, а потом пристально заглянул девушке в глаза. — Ну хоть чем-то я могу тебе сейчас помочь? Чтобы тебе стало легче?..

— Пить…, - почти одними губами проговорила та и снова слабо улыбнулась.

Климов сразу же подскочил и, распахнув дверь, выкрикнул в коридор: — Кто-нибудь! Принесите мне воды!

Через несколько минут показался один из тюремных стражников с кружкой воды.

— Благодарю, — сухо ответил Игорь, забирая кружку и вновь захлопывая перед его носом дверь.

— Держи, — Климов поднес к губам девушки воду, та сделала несколько жадных глотков и, поперхнувшись, закашляла.

— Осторожней, не спеши, — Игорь постучал ее по спине, и когда кашель прекратился, дал Ксене постепенно допить всю кружку до конца…

— Спасибо, — поблагодарила его Ксеня, а потом сказала: — Иди… Находясь здесь со мной так долго, ты рискуешь… Иди же… Игорь…, - она произнесла его имя нерешительно, чуть помедлив и на мгновение даже запнувшись на нем.

— Мне плевать, что кто подумает и решит! — с запалом возразил ей тот.

— Пожалуйста, — умоляюще повторила Ксеня. — Уходи… Увидимся на суде…

Тогда Игорь последний раз прижал ее к себе, быстро поцеловав в макушку, и, не оглядываясь, вышел…

Игорь чуть не взвыл от отчаянья, когда утром, лишь приоткрыв глаза, понял, что по-прежнему находится в монастыре. А ведь он так надеялся встретить новый день в другом месте, так страстно желал, чтобы весь этот инквизиционный ужас остался в прошлом, в прямом и переносном смысле, и с Ксеней было все в порядке! Помня, что они перемещаются только во сне, Климов отчаянно пытался заснуть всю ночь, но сон, как назло не шел, и Игорю удалось задремать лишь под утро на несколько часов. Но надежды не оправдались, и кошмар продолжался. Казнь Ксени все-таки должна состояться. А способов ее спасти так и не было…

…Как странно и нелепо порой устроена жизнь… Приятного события мы ждем не дождемся, считая каждый день и каждую минуту, которые, кажется, становятся резиновыми и никак не хотят приближать долгожданный момент. Ожидаемые же неприятности, наоборот, надвигаются на нас с бешенной скоростью, и как бы нам не хотелось их отодвинуть или избежать, время в данном случае действует беспощадно и против нас. Так и для Игоря часы до казни Ксени пролетели в одно мгновение, и вот уже в дверях показался приторно-услужливый Мигель со словами:

— Лошади скоро будут готовы, приор, и можно будет отправляться…

— Я пройдусь пешком, Мигель…, - тихо отозвался Игорь. — Не ждите меня…

— Как скажите, приор… Только не опаздывайте. Казнь состоится во время, — и Мигель исчез.

Климов еще несколько минут постоял у окна, бездумно уставившись в одну точку, потом все же вышел.

Улица вновь встретила его удушливой испепеляющей жарой; на безупречно голубом небе не наблюдалось ни одного облачка, и лишь выбеленное горячее солнце продолжало выматывать своим единоличным присутствием все живое вокруг. Игорь сделал глубокий вдох и отправился в путь. Возникшее было желание зайти за Артемом, он подавил на корню, поскольку так и не простил тому непонятное бездействие и безразличие в ситуации с Ксеней…

А на площади уже вовсю шло приготовление к «знаменательному событию»: была воздвигнута специальная трибуна для важных лиц, а по центру установлен столб, вокруг которого несколько мужчин суетливо складывали стопки хвороста, соломы и поленья. Вскоре на трибуне появились архиепископ Перес и остальные члены трибунала, к ним также присоединились бургомистры и его приближенные, а на саму площадь со всех сторон стали стекаться люди, жаждущие «зрелища». Многие из присутствующих были нарядно одеты, будто пришли на праздник, некоторые даже довольно улыбались. От вида их улыбок Игорю стало совсем тошно и захотелось сейчас же провалиться сквозь землю и не видеть всего этого театра абсурда… Если бы это только не касалось Ксени… Но тут рядом с Климовым вновь появился Мигель и пригласил пройти на трибуну, где его ждало отдельное кресло рядом с архиепископом. Единственным, кого Игорь так и не узрел на этом «всенародном празднике», был Томас де Торквемада, но интересоваться о его местонахождении у кого-либо Игорь не испытывал никакого желания.

И вот на подъезде к площади показалась повозка, на которой сидела Ксеня. Она была одета в какую-то бесформенную хламиду, волосы в беспорядке разбросаны по плечам и даже прикрывали часть лица, глаза казались ввалившимися и смотрели на все и всех с полнейшим безучастием, будто она давно смирилась со своей участью, в них не было даже страха, а лишь глухая тоска и безысходность… Ксенино появление народ встретил бурно, кто-то стал выкрикивать обидные слова и ругательства, дети кружились вокруг и тыкали в нее пальцем, смеясь и обзываясь. Когда повозка остановилась у столба, Ксеню стянули с нее и крепко привязали к столбу. Наблюдать за всем этим Игорю было просто невыносимо, но глядеть на благостное и удовлетворенное лицо сидевшего рядом архиепископа было еще противней, что Климову захотелось хорошенько врезать ему, чтобы стереть с его лица блаженную улыбку псевдо-праведника, и он еле сдержался, чтобы не сделать этого, и крепко, до побеления костяшек на пальцах, вцепился в перила кресла.

Когда все приготовления были закончены, архиепископ Перес поднялся со своего места и начал произносить пламенную речь, изобличающую ведовство и ересь, остерегающую от происков Дьявола и, конечно же, полную религиозного фанатизма… В заключении архиепископ предложил всем помолиться, а палач тем временем уже готовил горящий факел, чтобы по первому приказу совершить «акт правосудия»…

И тут внезапно началось нечто странное. Вначале, откуда ни возьмись, поднялся ветер, сразу легкий и даже незаметный, но уже через минуту он, будто набравшись сил, перешел в порывистый и резкий. В следующее мгновение на горизонте появилась туча, огромная, черная, двигающаяся с небывалой скоростью. Она вмиг скрыла за собой солнце и нависла прямо над площадью. Люди в первую секунду будто онемели, в страхе переглядываясь, и на площади на доли секунды воцарилась мертвая тишина. А потом прямо над головами оглушительно прогремел гром, яркой вспышкой сверкнула молния и хлынул ливень. Первой истошно закричала какая-то женщина из толпы и громко запричитала, и тут же к ней присоединились другие. С криками: «Апокалипсис наступил!», — люди в панике начали разбегаться в разные стороны, пытаясь укрыться от холодных струй, к которым к тому же добавились крупные частые градины. Все происходящее, действительно, выглядело более чем странным и скорее походило на настоящее светопреставление. Даже архиепископ, неистово крестясь, кинулся искать убежище, а за ним, конечно же, и остальные инквизиторы. Игорь же, наоборот, в мгновение ока все просчитав, решил воспользоваться творившимся безумством и ринулся к так и незажженному кострищу.

— Игорь! — сквозь шум дождя донесся знакомый голос, и он обернулся: в нескольких метрах от него стоял Артем с тонким ножом в руке.

— Держи! — Тема бросил ему нож, и Игорь, удачно поймав его, благодарно кивнул парню. Но тот неопределенно махнул рукой и понесся куда-то в другую сторону. Климову некогда было думать, что означают маневры, совершаемые приятелем, и он побежал дальше к Ксене.

В мгновенье ока взобравшись на холм из веток, хвороста и сена и наконец оказавшись около девушки, он понял, что та находилась без сознания, то ли от бессилия, то ли от страха, а, может, и от всего вместе, и даже холодный ливень с градом не приводил ее в чувство. Игорь, придерживая Ксеню, быстро разрезал на ней тугие веревки и, перекинув ее через плечо, начал спускаться вниз, периодически вытираясь и отплевываясь от косых струй дождя, которые били прямо в лицо и мешали обзору.

— Игорь! — вновь раздался совсем рядом голос Артема, и Климов, подняв голову, увидел его прямо перед собой на повозке-телеге, запряженной двумя лошадями. — Скорей сюда!

Игоря не нужно было долго упрашивать, через секунду он уже сидел в повозке позади Артема, и они сразу же тронулись с места.

— Откуда дровишки, вернее, лошадки? — перекрикивая дождь и ветер, спросил у Темы Игорь.

— Из лесу, вестимо! Места надо знать! — весело отозвался тот, обернувшись. — А что с Ксюхой?

— Она без сознания! — Игорь на всякий случай попытался нащупать пульс на шее девушки. Он оказался слабым, но все-таки ровным.

Артем, озабоченно сдвинув брови, кивнул и, хлестнув лошадей посильней, заставил тех ускорить бег.

Дождь закончился также внезапно, как и начался, и именно тогда, когда они успели отъехать от Толедо на безопасное расстояние, миновав несколько небольших деревушек. Небо вновь стало чистым и безоблачным, ярко засветило солнце, а ураганный ветер превратился в легкий и освежающий. А еще через некоторое время стало ясно, что ливень коснулся лишь Толедо, в его же ближайших окрестностях по-прежнему властвовали засуха и жара.

…Тема завернул лошадей в лес и, проехав еще немного вглубь, наконец остановил повозку.

— Думаю, здесь нас не найдут, — сказал он, спрыгивая с козел. — И мы сможем спокойно переночевать…

— Тема, что это было? — задумчиво глядя на приятеля, спросил Игорь. — Дождь, град… Тебе не показалось это странным?

— Я уже ничему не удивляюсь, — усмехнувшись, неопределенно ответил тот и стал распрягать лошадей.

— А где ты взял повозку?

— Какая разница? Где взял, там ее уже нет, — вновь ушел от ответа парень. — Ты же упрекал меня, что я ничего не предпринимаю… Вот я и решил проявить инициативу…

— Я был не прав, прости, — виновато проговорил Игорь.

— Да, ладно, — махнул рукой Артем. — Оба были хороши… Два барана…

— А вот за барана ответишь! — засмеялся Климов и осторожно попытался приподнять Ксеню, чтобы перенести ее на траву, но тут она зашевелилась и, тихо застонав, приоткрыла глаза.

— Ну, слава богу…, - прошептал Игорь и улыбнулся.

— Привет, — подскочил к ним Тема. — Как себя чувствуешь?

— Не очень, — тихо ответила девушка, озираясь по сторонам. — Что произошло? Где я?

— Во всяком случае, еще на этом свете…, - тоже улыбнулся Тема.

— А казнь, костер..?

— Забудь, Ксюха, это в прошлом… Теперь ты с нами и в безопасности…

— Тема, у тебя, случайно, нет воды? — раздраженно встрял в их диалог Игорь: ему было неприятно, что эти двое ведут разговор так, будто его самого рядом нет, а он не держит до сих пор на руках саму девушку. — Мне кажется, Ксене сейчас не мешало бы попить…

— У меня имеется и попить, и поесть! — ни чуть не обидевшись на тон друга, ответил Артем и направился к двум холщовым сумкам, лежащим на облучке. — Я парень запасливый…

— Меня можно уже и не держать, — нерешительно сказала тем временем Игорю Ксеня. — Я как-нибудь сама…

— Да, конечно…, - стушевался Игорь и тут же поставил ее на ноги, правда, девушка сразу покачнулась и оперлась о стенки повозки.

— У меня есть вода, хлеб, местная ветчина, то есть окорок, — вернулся Тема с одной из сумок и начал демонстрировать ее содержимое, — лук, головка сыра…

— Ни фига себе! — присвистнул Климов, наблюдая за всем этим, и довольно потер руки. — Вот куркуль… Сейчас мы тебя раскулачим… Девушкам предоставляется право раскулачивать первыми, — он галантно махнул в сторону Ксени.

На что та слегка улыбнулась и сказала:

— Я бы, действительно, вначале только попила… А то очень жарко…

— И это говорит человек, который три дня был в заключении без воды и еды? — хмуро заметил Игорь, забирая из рук Артема флягу и протягивая ее девушке.

— После вынесения приговора меня начали понемногу кормить, — нехотя ответила Ксеня и даже болезненно поморщилась: ей было неприятны эти воспоминания. — Хлеб, вода… И сегодня, перед казнью, принесли какую-то похлебку… Правда, кусок в горло не сильно лез, перед смертью-то…

— Если меня не подводят глаза, то вон в той стороне находится какой-то водоем, — вдруг бодро проговорил Тема, тем самым отвлекая внимание от неприятной темы. Ксеня с Игорем посмотрели в направлении, куда показывал парень, и вправду заметили, как невдалеке за деревьями что-то блестит и переливается, похожее на воду. — Так что можно и поплавать! В такую-то жару — это то, что надо…

— Я бы с удовольствием окунулась сейчас, — вздохнула Ксеня. — После стольких дней в ужасной камере…

— Да, там было далеко от стерильной чистоты, — подтвердил Игорь, вспомнив свой визит в тюрьму.

— Так в чем дело? — весело пожал плечами Тема. — Пожалуйста, иди… Только я бы не решился отпускать тебя туда одну… Мало ли что…

— Я провожу, — быстро откликнулся Климов и добавил, глядя на Ксеню: — Подсматривать не буду, клянусь…

— Надеюсь, — тихо ответила Ксеня и, чуть покачиваясь от слабости и время от времени придерживаясь за деревья, пошла к воде. От помощи Игоря она почему-то отказалась.

… Мягкие перины и подушка, приятная шероховатая простынь, почти невесомое одеяло, легкий сладкий цветочный запах, витающий в воздухе… Ксеня, с закрытыми глазами, прислушивалась к новым ощущениям и даже боялась пошевелиться. Пережив три бесконечных дня в страшной тюремной камере, сейчас она наслаждалась каждой секундой и не спешила открывать глаза, даже чтобы узнать, где оказалась на этот раз… Главное, что не в сыром подземелье… Главное, чтобы не в диком средневековье…

Тихо скрипнула дверь, затем гулко простучали каблучки и кто-то распахнул окно. Свежий ветерок чуть коснулся лица Ксени, и она приоткрыла один глаз: около высокого арочного окна стояла низенькая девушка в синем платье с передником и в белоснежном чепце, из-под которого выбивались пшеничные кудри, и поправляла бахрому на тяжелых парчовых шторах цвета лазури. Ксеня, все еще не желая привлекать к себе внимания незнакомки, быстро пробежала глазами по комнате: обитые расписным розовато-жемчужным шелком стены, изобилие позолоченной лепнины, разрисованный потолок с огромной люстрой, внушительных размеров трюмо из светлого дерева, несколько округлых пуфиков, резная кушетка у стены, столик, на котором стояла ваза с букетом кремовых роз… И ни одного острого угла, ни одной резкой линии — все плавное, изогнутое, струящееся…

— Я в сказке? — Ксеня не заметила, как заговорила вслух.

— Панна Паулина! — вскрикнула тут девушка, прижимая руку к сердцу. — Вы проснулись? А я и не приметила… Доброе утро, панна, — и улыбнулась.

— Доброе утро, — ответила Ксеня, приподнимаясь на локтях, и вновь, не удержавшись, обвела взглядом комнату.

Девушка проследила за ее взглядом и вдруг сочувственно спросила:

— Паненке тяжело, наверное, расставаться с этой комнатой?

— Почему? — осторожно поинтересовалась Ксеня, покосившись на нее: неприятное чувство тревоги вновь стало зарождаться в ее душе.

— Ведь вы провели здесь все свое детство и девичество, и завтра вечером вы уже не сможете сюда вернуться, — вздохнула та. — Вам предстоит делить уже другую комнату со своим будущим супругом… А через день вы вообще уедете отсюда с мужем в его дом… Ах, панна Паулина, — девушка села на краешек кровати и заглянула Ксене в глаза. — Я буду тосковать без вас… И сейчас мне очень грустно, хотя я и должна радоваться… Ведь вы выходите замуж… А свадьба — это так прекрасно!..

— Свадьба? — вырвалось у Ксени, и она села на постели.

— Да, паненка, ваша свадьба уже завтра, — девушка не обратила внимания на удивление в голосе Ксени и продолжала: — Как быстро пролетело время… Кажется, только вчера пан Базилевич просил вашей руки у вашего батюшки… А прошло уже более месяца… Ой! — вдруг подхватилась она. — Это же скоро гости начнут собираться, а у меня еще столько дел непереворочено! Поднимайтесь, паненка, ваша матушка велела позвать вас к завтраку, а я и позабыла! Если пани Алиция узнает об этом, то непременно скажет, что Кася нерасторопная, что Кася рассеянная, и все такое… А я ведь не такая, паненка! Просто я уж больно взволнована вашей свадьбой, панна, что ничего не могу поделать с собой… Я ведь так люблю вас, панна, и мне так грустно разлучаться с вами… Ой, да что это я все болтаю и болтаю!.. Вставайте же, паненка, я вам сейчас помогу одеться!.. Вон на столике вода для умывания, а вот и ваше платье, — она подняла с кушетки ворох чего-то шелкового светло-зеленного и кружевного.

— Встаю, — со вздохом кивнула Ксеня, понимая, что иного выхода у нее нет, и, откинув одеяло, медленно поднялась. Она подошла к золоченому тазику для умывания, ополоснула лицо прохладной водой и посмотрела на себя в большое зеркало трюмо.

— Свадьба…, - задумчиво протянула Ксеня, глядя на свое бледное взволнованное лицо. — Я не хочу никакой…, - начала было она, но тут же осмотрительно осеклась.

Но Кася, похоже, восприняла ее реплику по-своему, потому что ободряюще заговорила:

— Ах, паненка, вы все-таки переживаете, наверное, из-за того, что плохо знаете своего жениха? Но это все пустое, поверьте! И все ваши волнения обернуться вскоре радостью, вот увидите! Пан Базилевич — достойный человек! Говорят, он очень порядочный и добрый. К тому же, хорошо образован, да и из известного магнатского рода! Ваш батюшка просто на седьмом небе от счастья, что с помощью вашего брака удастся объединить два великих дворянских рода — Витовских и Базилевичей! И вы должны быть счастливы… А сколько незамужних паненок мечтали бы быть на вашем месте! Взять хотя бы вашу кузину Юзефину! Ведь пан Базилевич — завидный жених во всех отношениях: не стар, недурен собой, богат, опять же, живет в Варшаве, вхож во дворец к королю, хотя и чтит традиции шляхты… Что тут можно еще добавить? Ну, а то, что был когда-то женат, так все там уже травой поросло и забыто! — Кася произносила свою речь скороговоркой, а параллельно застегивала на Ксене одну за другой плотные драпированные юбки. — С вами у него непременно все будет по-другому… Заживете, деток нарожаете… Панича-наследника и панночку-отраду… Так, теперь платье, — перевела дух Кася, и через мгновение Ксеня уже стояла одетая в пышное шелковое платье с кружевной отделкой. — Заколем волосы, — пальцы служанки несколько раз порхнули по голове Ксени, стягивая волосы на затылке. — Туфли… И, кажется, пока все. Вы идите завтракайте, а я в это время подготовлю ваше бальное платье к приему гостей…

«Только куда мне идти? Где меня ждут к завтраку?» — хотелось поинтересоваться Ксене у Каси, но вместо этого она лишь коротко кивнула, пытаясь скрыть бурлящую нервозность, произнесла тихо:

— Спасибо, Кася, — и, путаясь в неудобных юбках, пошла к двери.

Но ее волнения оказались напрасными: пройдя по длинному светлому коридору и очутившись около широкой богато отделанной лестницы, покрытой коврами, она тут же столкнулась с невысокой полненькой женщиной в красном платье.

— Паулинка! — воскликнула та, чуть подпрыгнув на месте, и схватила Ксеню под локоть. — Ты что так долго? Или тебя эта растяпа Кася не разбудила?

Ксене не хотелось подставлять под удар служанку, поэтому она быстро ответила:

— Нет, это я никак не могла проснуться…

— Да-а-а… И в кого ты такая уродилась? — сокрушенно покачала головой женщина и, вздыхая, потянула ее вниз за собой по лестнице. — Как можно спокойно спать, когда впереди такое событие? Я, когда выходила замуж за Родослава, твоего батюшку, за несколько дней до свадьбы вообще сон потеряла… Даже глаз не могла сомкнуть… Все представляла себе, какая ждет меня жизнь… Как все будет… Будем ли мы с Родославом счастливы…

— Ну и как? — брякнула тут Ксеня: эта разговорчивая мадам, которая оказалась ее «матерью», начинала ей надоедать своими слезливо-пафосными речами.

Пани Витовская запнулась на полуслове, непонимающе посмотрела на Ксеню и, моргнув, спросила:

— Что «как»?

— Счастливы ли вы с Родославом? — медленно пояснила девушка, пытаясь сдержать ехидство.

— Да… Конечно… Счастливы… как бы… да… вроде…, - залепетала Витовская, потеряв нить разговора, но в этот момент они подошли к распахнутой двери, за которой располагалась столовая. Ксеня скользнула взглядом по плотному усатому мужчине с залысинами на голове, сидящему во главе длинного стола, и расплылась в широкой улыбке, заметив по правую руку от него Артема, одетого в белоснежную рубашку с объемным жабо.

— Доброе утро, — поздоровалась Ксеня, чувствуя, как раздражение и тревога постепенно отступают от нее.

— Доброе утро, дочь, — голос у пана Витовского оказалась низким, с заметной хрипотцой. — Заждались мы тебя…

— Здравствуй, сестренка! — делая ударение на последнем слове, весело воскликнул Артем, тем самым давая ей понять, кем они приходятся друг другу.

— Здравствуй, братик! — в том же тоне ответила Ксеня и села рядом с ним, правда, удалось ей это не с первого раза: мешали непривычно-пышные юбки.

— Как спалось? — шепнул ей на ухо Тема.

— Замечательно. Намного лучше, чем в предыдущие дни, — тоже шепотом отозвалась Ксеня и с охоткой принялась за завтрак: румяные тоненькие блинчики со всевозможными сладкими соусами и сиропами так и просились поскорей их попробовать, а от горячего травяного чая исходил приятный цветочный аромат.

— Только не лопни, — тихо хмыкнул Артем, глядя, как Ксеня без стеснения накинулась на еду.

— С недавних пор я никак не могу наесться, — с набитым ртом проговорила та и отхлебнула из чашки чай.

— Паулинка! Что за манеры! — возмущенно произнесла тут пани Алиция. — Чему я тебя учила? Скоро ты будешь жить при дворе в Варшаве, и как на тебя там будут смотреть приличные люди? Как на околичную шляхтенку, а не магнатку из рода Витовских! Твой муж будет стыдиться тебя! И упрекать нас с Родославом в плохом воспитании дочери! А то вообще не захочет брать тебя в жены! А это, между прочим, наша последняя надежда выдать тебя замуж! Ты уже засиделась в девицах, и другого шанса у тебя уже может и не быть! Ты забыла, сколько тебе годков?..

— Сколько? — ухмыльнувшись, уточнил Артем и подмигнул растерявшейся Ксене, которая так и застыла на месте с чашкой в руке, не успев поставить ее обратно на стол.

— Ты же знаешь, что ей уже девятнадцать, Марек, — свистящим шепотом ответила пани Витовская и многозначительно приподняла указательный палец вверх.

— Да уж…, - со смехом протянул «Марек». — Девятнадцать — это серьезно…

— Прекрати дурачиться, Марек, — подал голос молчавший до этого Родослав Витовский. — Тебе еще тоже предстоит найти невесту в скором времени… А насчет Паулины ты, Алиция, не беспокойся: свадьба состоится, а пан Базилевич от нашей дочери не откажется, — мужчина улыбнулся, глянув на Ксеню. — Больно приглянулась она ему… И возраст в этом деле не помеха… А Паулинка наша в Варшаве еще затмит всех фавориток Августа и красотой, и умом, и манерами… Вот увидишь…

— Ты слишком любишь свою дочь, чтобы замечать очевидное, — пробурчала себе под нос его жена. — И потакаешь всем ее капризам…

— Слышите? — вдруг встрепенулся Родослав, повернувшись к окну. — Лошади… Кажется, кто-то приехал…

— Это, наверное, Матеуш с девочками, — кинулась из-за стола Алиция, но ей навстречу уже спешила одна из служанок:

— Пан Родослав, прибыл ваш брат пан Витовский с дочерьми…

— Я же говорила! — всплеснула руками Алиция и выбежала из столовой, за ней, бросив свой недоеденный завтрак, поспешил муж.

Ксеня с Артемом, оставшись одни, переглянулись и, не сдержавшись, оба прыснули со смеху.

— Мне уже целых девятнадцать, — подражая манере Алиции, проговорила Ксеня сквозь смех. — Ах, если бы… Знали бы они мой настоящий возраст…

— Ты уже не переживаешь, что выглядишь слишком молодо? — подначил ее Артем.

— Да бог с ним! — отмахнулась Ксеня. — Здесь это как раз уместно… Представляю, чтобы было с этой Алицией, если бы она не смогла выдать свою дочь до двадцати семи лет… А дядечка этот Родослав, кажется, вполне нормальным… Мне он даже симпатичен…

— Жаль, что здесь нет Игоря — он бы повеселился над всем этим…

— Да, особенно над моей свадьбой, — усмехнулась Ксеня с легкой грустью. — Я даже слышу его ехидные реплики в свой адрес и издевки…

— Да, это очень вероятно…, - кивнул Тема и, прищурив один глаз, глянул на девушку: — Только…

— Что? — снова усмехнулась Ксеня.

— Мне кажется, он бы это делал, потому что приревновал бы тебя к здешнему женишку… По ходу, он запал на тебя…

— Не говори глупостей, Тема, — Ксеня почувствовала, что начала заливаться краской. — Тебе это показалось… Беспочвенные предположения…

— Это не глупости, дорогая Ксюшечка… Со стороны виднее… Так что, — парень приобнял ее за плечи, — если захочешь — можешь дать ему зеленый свет… Когда он объявится, конечно… Надеюсь, что до двенадцати это произойдет, иначе отыщем его на площади, как обычно… В запасе у нас еще три часа… А с женихом твоим мы что-нибудь придумаем…

— Тема…, - простонала Ксеня, борясь с очередным приступом смеха.

— Как-нибудь отвадим его от тебя…

— Ты, главное, отвадь его от меня в первую брачную ночь, дорогой…, - Ксеня все-таки расхохоталась. — Сомневаюсь, что мы до этого переместимся в другое место… А мне совсем не хочется исполнять супружеский долг или скрываться от новоиспеченного муженька всю ночь…

— Постараюсь… Я даже могу попробовать организовать для проведения данной ночи другую, более приятную кандидатуру, — заговорщицки проговорил Артем. — Как насчет нашего Игоря?

— Темка, прекрати! — Ксеня несильно толкнула парня в плечо. — Что ты прицепился к этой пошлой теме! И, вообще, найди вначале своего Игоря…

— Я-то найду, не сомневайся… И приведу к тебе… А ты уж тогда клювом не щелкай… Договорились?

— Дурак!

— Фи, какие манеры у этой паненки, посмотрите! Она еще и обзывается! Что о ней подумают при дворе короля? — начал кривляться Тема, вновь заставляя Ксеню смеяться. — А ее жених?

В этот момент дверь резко распахнулась, в столовую впорхнули три юные особы женского пола и с криками:

— Паулинка, дорогая, мы так рады за тебя! — бросились к Ксене. Две из них сразу же стали тискать и обнимать ошарашенную девушку, третья же, которая была чуть постарше, осталась в сторонке и лишь сдержанно улыбалась, обмахиваясь кружевным веером и поглядывая искоса на Артема.

— Доброе утро, Марек, — сказала она минутой позже, когда Артем наконец заметил ее.

— Доброе, — заулыбался тот. Гостья была очень даже симпатичная брюнетка с весьма сексуальной родинкой над верхней губой и выдающимся бюстом в открытом декольте, и в глазах парня загорелся интерес. Он тут же вышел из-за стола и поцеловал ей руку.

Девушка хихикнула и жеманно произнесла, коверкая ударения в словах на французский манер:

— Я вижу мой кузен не терял зря время в Париже… Ты стал таким галантным, Марек…

— К вашим услугам, мадмуазель, — в тон ей проговорил Артем, поклонившись.

— Юзефина! — окликнула ее одна из девушек, обнимавших Ксеню. — Прекрати кокетничать с нашим кузеном, ты сейчас не в Варшаве!

— А ты не веди себя, как сельская простушка, Магдалена. Или завидуешь моему успеху в Варшаве, сестренка? — высокомерно ответила та.

— Абсолютно не завидую, мне и в Кракове неплохо живется, — вздернула подбородок Магдалена.

— Девочки, перестаньте! — осекла их самая молоденькая девчушка. — Мы приехали на свадьбу нашей кузины Паулинки и давайте хоть здесь не будете ссориться! Тем более нам сейчас предстоит девичник, — она с теплой улыбкой посмотрела на Ксеню.

— Хорошо, наша благоразумная Иоанна, мы постараемся не омрачить этот праздник своими ссорами, — с иронией ответила ей Юзефина. — И пойдемте уже в комнату к Паулине, а то мне как-то несподручно вести разговоры в столовой…

— Да, идем, Паулинка, — Магдалена взял за руку Ксеню и повела ее к выходу. — Нам еще надо венок сплести тебе из розмаринов…

— Ах, как я люблю свадьбы! — побежала за ними Иоанна, радостно хлопая в ладоши.

— Ах, эти старомодные провинциальные обычаи, — усмехнулась Юзефина, многозначительно посмотрев на Артема. — Ты же меня понимаешь, Марек?

— Да-а-а, — разведя руки в стороны, заверил ее Тема. — Как никого другого…

— Юзя, ты скоро? — обернулась в дверях Иоанна.

— Иду уже, — томно закатив глаза, вздохнула Юзефина и нехотя последовала за сестрами.

«Господи, какое же это блаженство, — подумала Ксеня, опускаясь в горячую ванну, приготовленную для нее Касей; она положила голову на бортик и прикрыла глаза. — Вода, теплая, душистая, с мылом… Мечта всех последних дней…»

«Все-таки как все относительно, — стала лениво рассуждать она дальше, водя рукой по водной поверхности. — В Египте и Греции мне так досаждало это бесконечное мытье по нескольку раз на день, не говоря уже об Индии… Сейчас же, после «испанских каникул» в тюрьме, я бы из ванной не выходила вообще…»

— Панна Паулина, ваша матушка просила напомнить, чтобы вы не задерживались — невесте негоже опаздывать в костел, — подошла к ней Кася с полотенцем в руке.

Ксеня, вспомнив о предстоящей свадьбе с Климовым, ощутила, как у нее вновь в груди что-то защекотало от страха и радости одновременно. Похожие ощущения — то внезапное волнение, то безумный восторг, то ненужные сомнения — не покидали ее с того самого момента, как она узнала, кем на самом деле является Адам Базилевич. С одной стороны, сбывалась ее тайная мечта: она выходила замуж за Игоря Климова. С другой же стороны, эта свадьба — всего лишь игра, очередное приключение, как и все остальное, случившееся с ней в последние одиннадцать дней… И, большая вероятность, завтра правила этой игры вновь поменяются, а роли всем достанутся иные… «Да и, вообще, о чем тут можно размышлять или мечтать? — одернула себя Ксеня. — Не известно, как ко всему этому относится сам Климов… Может, эта вся ситуация его бесит в глубине души и совсем не приводит в восторг, как меня…» Но тут она вспомнила слова Артема, сказанные вчера утром: «А он запал на тебя», а потом взгляды, которыми они обменивались с Игорем во время общего ужина и то, как тяжело было не общаться, хотя слова, казалось, жгли язык, и почти не было сил, чтобы не сорваться и не подойти к Игорю самой, наплевав на условности. «Не проделайте друг в друге дырки своими горящими взорами, — с улыбкой прокомментировал за ужином все тот же Артем. — Потерпите до завтрашней брачной ночи, голубки…» Ксеня тогда натянуто засмеялась, пожурив приятеля, но в глубине души ей почему-то было приятно слышать эту его чепуху. «А вдруг?..» — шевельнулась у нее в душе призрачная надежда. «Ерунда!» — тут же она осекла себя и, нахмурившись, вслух произнесла:

— Забудь!

— О чем вы, паненка? — недоуменно посмотрела на нее Кася.

— Ни о чем, — замотала Ксеня головой. — Это я так… Давай полотенце…

…Сквозь сон Ксеня почувствовала, как что-то влажное и одновременно мягко-пушистое уткнулось ей в щеку, после чего в носу ужасно защекотало. Ксеня, не выдержав, чихнула и окончательно проснулась: прямо около нее сидела огромная белая пушистая кошка с изумрудными глазами и с интересом наблюдала за ней, чуть склонив голову набок.

— Привет, — улыбнулась ей Ксеня. — Ты кто?

— Мяу, — ответила кошка и положила одну лапу Ксене на грудь.

— Очень приятно, — снова улыбнулась Ксеня и почесала ее за ухом. — А я — Ксеня…

— Ну, это еще спорный вопрос, — раздался неожиданно мужской голос, и Ксеня, вздрогнув, обернулась: напротив кровати в кресле находился Игорь с газетой в руках.

Ксеня с облегчением вздохнула, расплываясь в улыбке, и села на постели, обхватив колени руками:

— Что ты имеешь в виду?

— Твое имя в здешнем месте, — ухмыльнулся Игорь. Он отложил газету в сторону, поднялся с кресла и, переместившись на кровать, растянулся рядом с Ксеней. — Возможно, для этой кисы тебя зовут как-то иначе…

— Интересно, где мы? — Ксеня завертела головой, осматриваясь в незнакомой комнате, оформленной в бледно-лиловых тонах и обставленной мебелью из светлого дерева. — Похоже, во Франции… Мне кажется, мы говорим по-французски… В принципе, так и должно было быть, по расписанию…

— Я даже тебе точно скажу, что это и есть Франция…, - сказал на это Климов. — А город… Шартр, кажется… Я тут полистал их местную газетенку… Если она свежая, то год сейчас 1889…

— Конец девятнадцатого века, мы почти дома…, - усмехнувшись, заметила девушка. — Осталось каких-то сто двадцать лет…

— Да, еще десять тысяч ведер — и золотой ключик у нас в кармане… Все ближе и ближе к цивилизации…

— Кстати, — вдруг оживилась Ксеня, повернувшись к Игорю всем корпусом, — а как ты меня нашел? Мы опять живем в одном доме?

— Сказать, как я тебя нашел? — хитро прищурился Климов, глядя на нее. — Так вот, я тебя не искал. Ты нашлась сама… Спала себе тихонько под одним со мной одеялом… Между прочим, все-таки перетянув значительную его часть на себя…

— То есть, мы оказались в одной постели? — потрясенно протянула Ксеня.

— Вообще-то, мы оказались в ней вместе еще вчера, если ты не забыла, — хмыкнул Игорь. — И, скажу тебе честно, мне было приятно обнаружить утром, что хоть в этом плане ничего не изменилось, — он обнял Ксеню за талию, притягивая к себе. — Правда, пришлось ждать, пока ты проснешься…

— Тогда, кто же мы здесь… друг другу? — Ксеня не успела опомниться, как оказалась перевернутой им на спину.

— Супруги, любовники… Какая разница? — Игорь подмял Ксеню под себя и, запустив пальцы в ее волосы, медленно провел губами по шее, постепенно двигаясь к ее губам.

Ксеня с готовностью откликнулась на этот поцелуй, начиная тихонько млеть под ласками Климова, как вдруг раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь.

— Кого еще принесла нелегкая? — проворчал Игорь, отрываясь от Ксени и прислушиваясь. — Может, не будем открывать?.. Притворимся, что нас нет…

Стук тем временем повторился.

— Надо открыть, — вздохнула Ксеня. — Мало ли что… Мы здесь, как-никак всего гости, и не нам устанавливать правила… И, как говорит Тема: нельзя нарушать пространственно-временной…

— Континуум, — закончил за нее Климов, нехотя поднимаясь и идя к двери.

На пороге двери стояла высокая плотная женщина в годах с заметной проседью в гладко уложенных волосах.

— Доброе утро, месье Этьен, — чопорно произнесла она, чуть заметно кивнув головой. — Не хотела вам мешать, но мадам Николь, — женщина глянула на Ксеню, — может опоздать на урок в приходскую школу, ведь уже почти полдень… А у вас, месье, назначена встреча с членами попечительского совета в городской мэрии в два часа… Вы просили меня напомнить об этом…

— Спасибо, — сухо поблагодарил ее Климов, — мы уже встаем…

— Завтрак подан в малую столовую, — женщина взяла на руки кошку, которая с самого момента ее прихода терлась у ее ног. — Матильду я сейчас накормлю, — и, медленно развернувшись, удалилась прочь.

— Что это было? — ухмыльнулся Игорь, закрывая дверь.

Ксеня, смеясь, пожала плечами:

— Кто-то из обитателей дома, наверное… Но, похоже, нам и вправду надо вставать… А то опоздаем… куда она там, сказала…

— Да ладно, — Климов выразительно посмотрел на Ксеню. — Я думаю, пространственно-временной континуум не обидится, если мы все-таки задержимся еще ненадолго…

Купе в вагоне поезда было закрытым и рассчитано на шесть человек. Ксеня опустилась в мягкое кресло и провела рукой по его гладкому деревянному перилу.

— Тут так красиво, — произнесла она, рассматривая обитые синим шелком стены. — И даже шторки на окнах есть… И столик… В нашем времени в поездах все не так шикарно…

— Зато они быстрее, — улыбнулся Артем, усаживаясь напротив, Игорь же сел рядом с Ксеней.

— Кстати, Тема, ты ночью хорошо спал? — как бы невзначай вдруг спросила его Ксеня, невинно глядя прямо в глаза.

— Да, — пожал плечами парень, улыбнувшись. — Как убитый, а что?

— И ничего не слышал? Просто я проснулась среди ночи и мне послышался какой-то странный шум внизу… Как будто что-то упало… И шаги… Я испугалась, что это может быть вор…

— Возможно, это кошка бродила, — снова пожал плечами Тема. — Да и мало ли кто… В доме было полно людей…

— Значит, не слышал? — еще раз уточнила Ксеня и переглянулась с Игорем.

— Нет, я лег спать в десять и спал без задних ног до того, как меня не разбудила Патриция…, - повторил Артем со своей неизменной улыбкой. — Как хорошо, что она не поехала с нами…

— Кстати, интересно, а с какой целью мы едем в Париж? — внезапно забеспокоилась Ксеня. — Мы ведь ничего не знаем об этой поездке! И куда, например, нам ехать с вокзала?

Но ее вопрос так и остался висеть в воздухе, поскольку в это мгновение в купе зашла пожилая супружеская пара; оба супруга были невысокими полненькими и похожими один на другого, как брат сестрой. Они радостно приветствовали Ксеню с Игорем, как хороших знакомых, а после попросили представить их Артему. Их же самих, оказалось, звали Пьер и Мари Готьер.

— Вы тоже на Всемирную выставку? — поинтересовался потом мужчина и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Это так восхитительно, что в Париже опять проводят Всемирную выставку. Не нужно далеко ехать. Мы с Мари почти каждый год посещаем эти выставки… Были и в Лондоне, и в Барселоне, и в Мельбурне…

— Только до США не доехали, — поддержала его жена, смущенно улыбнувшись. — Возраст, к сожалению, уже не тот… Для дальних путешествий-то…

— А в каком вы отеле остановитесь? — продолжал любопытствовать месье Готьен, так и не дождавшись ответных слов от собеседников. Складывалось впечатление, что он абсолютно не нуждался в ответах и даже не замечал, что говорит один. — Мы в отеле «Гранд Маре»… Он как раз в нескольких шагах от места, где проходит выставка…

— А вы бывали в ресторанчике «Ля Розе»? Там безумно вкусно готовят устриц… Мы всегда, как бываем с Мари в Париже, ужинаем только там…

— А какая постановка вам больше всего нравится в Парижской Опере? Мы предпочитаем «Дона Карлоса» Верди и «Гамлета» Тома…

— А вы любите…

— А вы ездили…

И так целых четыре часа, пока поезд находился в пути. По прибытию же на парижский вокзал Монпарнас, они долго и пространно прощались со своими попутчиками, после чего проворно похватали вещи и первые вышли вон.

— Интересно, а французы все настолько «общительные»? — приходя в себя после такого нескончаемого потока информации, задал риторический вопрос Игорь. — Это уже вторая чересчур разговорчивая парочка за последние сутки…

— Или только жители Шартра? — поддержала его Ксеня.

— Этьен! Николь! — тут в купе ворвался высокий худощавый брюнет со щегольски подкрученными усиками и коротенькой бородкой. — Вот вы где? Почему вы не выходите, я же вас жду на перроне! Я уже начал беспокоиться, что вы не приехали! — все это он произнес на одном дыхании, параллельно обнимая онемевших от налета очередного неожиданного знакомого Игоря и Ксеню, а после повернулся к Артему. — А вы, наверное, кузен Этьена Кристиан? Приятно познакомиться, я — Оливье Боне, друг Этьена, профессор физики в Парижском Университете, — он схватил руку парня и с жаром потряс ее. — Но давайте же покинем наконец этот душный поезд!

— Все-таки общительные здесь все, — тихо констатировала Ксеня, покосившись на Игоря с Артемом, и, подгоняемая неугомонным Оливье, поспешила на выход из купе.

— Ты скоро? — раздался из-за двери голос Игоря. — Уже принесли завтрак…

— Почти иду! Еще парочку минут, — Ксеня сладко потянулась в горячей пенной ванне, а после все-таки заставила себя из нее вылезти.

— Ты, случайно, не русалка? — пошутил Климов, когда она наконец появилась в комнате. — Я думал, ты решила поселиться в ванной…

Он начал разливать по чашкам горячий кофе, и его бодрящий аромат сразу же стал наполнять спальню, приятно щекоча нос.

— Я просто никак не могу насладиться благами цивилизации, — улыбнулась Ксеня, присаживаясь рядом с ним.

— Да, я тоже просто счастлив, что ночные горшки оказались в прошлом, — усмехнулся Игорь, протягивая ей кофе. — Хотя, эта тема не для обсуждения за завтраком…

— Да, продолжим ее в другой раз, — засмеялась Ксеня, хватая с подноса горячую сдобную булочку. — Кстати, во сколько и куда мы сегодня идем?

— Оливье собирается нас сводить на Всемирную выставку. Подъедет к десяти…

— Можно попросить тебя о помощи? — вдруг, немного смущаясь, посмотрела на Игоря Ксеня.

— Если это будет мне по силам — то, пожалуйста, всегда готов! — улыбнулся тот.

— Я думаю, сил тебе особо прилагать не придется. Если только ловкость…

— Ты начинаешь меня пугать своими загадками…

— Помоги мне, пожалуйста, зашнуровать платье.

— Платье?!

— Понимаешь, мне не хочется звать горничную для этого… Просто я не хочу надевать корсет, а это, как я понимаю, здесь женщинам делать непозволительно, и горничная может понять не правильно… Вот как-то так.

— Хорошо, — заулыбался Климов. — Я очень постараюсь справиться с всеми этими ваши крючками-тесемками, хотя это будет и непросто… Не могу же я заставить тебя мучиться в этом капкане…

— Спасибо, — Ксеня быстро чмокнула его в щеку.

— Это слишком маленькая плата за такую сложную работу, — хмыкнул на это Климов.

— Это просто небольшой аванс, — многообещающе произнесла Ксюша и весело рассмеялась.

…Ксене снилось, как она плывет на лодке по дикому заросшему пруду… В лодке она одна, и вокруг — ни души… Тишь и благодать… Летний ветерок приятно обдувает ее лицо… Солнце яркими золотистыми бликами отражается в глубокой водной синеве, а один из его лучиков тепло скользит по Ксениной щеке…

— Твою мать! Мы, кажется, сейчас заглохнем! — резкий крик разорвал блаженную тишину ее сна, и Ксеня проснулась. И тут же подскочила на месте, протирая заспанные глаза. Черт побери! Она все-таки умудрилась заснуть! А ведь они с Игорем так старались бороться со сном, даже выпили несколько кофейников с крепчайшим кофе! Да, эксперимент оказался провальным…

Ксеня захлопала глазами, пытаясь понять, куда ее закинуло на этот раз. Машина. Грузовик с открытым кузовом, где она, собственно говоря, и сидела прямо на полу, чуть покачиваясь от езды… (Вот тебе и лодка во сне, и ветерок, и солнце.) Сама она была одета в военную форму защитного цвета. Военная форма?! У Ксени от этого открытия перехватило дыхание. Юбка до колен, сверху гимнастерка под ремень, кирзовые сапоги, а на голове… Ксеня пощупала свой головной убор — пилотка! Она стянула ее с головы и повертела в руках: пилотку украшала красная железная звездочка… Привет из СССР!.. Ксеню начал пробирать нервный смех, но тут грузовик внезапно дернулся и остановился, так что она чуть не вылетела вперед через невысокий бортик, а вслед за ней покатились несколько объемных тюков.

Где-то в кабине громко выругались, а после оттуда выскочило двое солдат — водитель и пассажир. Водитель был мужчиной крепким и коренастым, с густой седой шевелюрой и пышными усами, его же спутник — наоборот, совсем молоденький, высокий и худющий, так что форма, казалось, на нем просто болталась.

— Катерина, живая там? — заглядывая в кузов, окликнул девушку тот, что был водителем; его глаза ласково улыбались. — А то только из госпиталя…

— Да, все в порядке, — тихо проговорила Ксеня, потирая ушибленное плечо.

— Ну и хорошо, а то не дай бог, снова покалечишься, так и не доехав до передовой… Мне твой лейтенант голову за это свернет… Ты уж прости, но машина просто с ума сошла… Не мог мягче затормозить… Хорошо, что еще успели в город завернуть… Сейчас с Колькой пойдем инструмент искать, авось у кого найдется здесь… Вон и завод Кировский не далеко.

— А я? — робко спросила Ксеня, подскакивая с места. Ей до ужаса не хотелось оставаться одной в машине. От одного упоминания о передовой ей стало не по себе: уж очень неприятные ассоциации вызывало это слово.

— Постережешь пока машину, — просто ответил мужчина.

— Одна? — голос Ксени дрогнул.

— Боишься что ль? — усмехнулся солдат. — Вот девчата! Как раненых солдат с поля боя вытаскивать или немцам под пули подставляться, так вы не трусите, а как машину одной посторожить…, - он махнул рукой. — Да не переживай, мы быстро… И винтовка чуть что у тебя есть… Колька, идем скорее, — и первый двинулся в сторону, где совсем недалеко виднелись дымящиеся трубы завода.

— Иду, Василий Степаныч, — отозвался парнишка и, чуть ли не вприпрыжку, поспешил за ним.

— О, Господи, Господи, Господи, — сдавленным шепотом запричитала Ксеня, закрывая лицо руками. — Неужели это война?.. Я попала в войну… Какой ужас…

«Такой знакомый и незнакомый одновременно Санкт-Петербург!» — неожиданно всплыли в ее памяти слова из рекламного буклета от «ФортунаТур», и тут же Ксеню ослепила догадка:

— Ленинград! Блокадный…, - ее горло сдавил нервный спазм, а дыхание участилось. Первым ее импульсивным желанием было спрыгнуть с этой машины и бежать отсюда, куда глаза глядят. Но в следующую секунду она с горечью одернула себя: куда бежать, если война кругом?

Ксеня издала тихий стон и опустилась обратно на колени. Ее ладонь внезапно дотронулась до чего-то гладкого и прохладного, и она вздрогнула, убирая руку. Винтовка. Оружие. Чтобы стрелять в людей. Убивать их. А еще, чтобы защищаться. Ксеня не имела ни малейшего представления ни о винтовках, ни о каком-либо другом оружии, и уж тем более не имела понятие, как ими пользоваться. Но все же дрожащей рукой она придвинула винтовку к себе. На всякий случай. А после подтянула к груди колени, обхватив их руками, и так замерла в ожидании, уставившись в одну точку. Ее мысли были сбивчивы и хаотичны, они сменяли одна другую, то нагоняя страх, то вселяя надежду… Но в первую очередь она, безусловно, думала об Игоре и Артеме. Где они сейчас находятся? Когда и где они встретятся? Ксеня, конечно же, не могла не вспомнить о давней договоренности встречаться в новом месте на главной площади города, но в Питере это было нереально: здесь как минимум с десяток крупных площадей, раскиданных по разным островам…. Оставалось надеяться на случай и пустить все на самотек…

Ее спутники, и в правду, вернулись быстро, где-то через минут пятнадцать-двадцать.

— Ну что, красавица? — подмигнул ей Василий Степанович. — Не обижал никто?

Ксеня отрицательно покачала головой: за все это время мимо машины прошли всего двое мужчин в рабочей одежде, один солдат и измождено худая женщина неопределенного возраста. Никто из них даже не обратил на нее никакого внимания.

— Если хочешь, — продолжал солдат, — можешь прогуляться малек, ноги размять… А то затекли, поди… А мы тут с Колькой сейчас быстро управимся, и поедем дальше… Делов-то на полчаса, не более…

Ксеня вначале хотела отказаться от этой, на первый взгляд, непривлекательной идеи гулять по блокадному Ленинграду, но после все-таки решилась, понадеявшись на такую желанную встречу с Игорем или Артемом. Василий Степанович помог ей спрыгнуть с грузовика на землю, напоследок предупредив:

— Далеко не уходи… Как сделаем — сразу же кликнем…

Ксеня кивнула и неуверенно побрела в наугад выбранном направлении. Она шла, озираясь по сторонам, и ее все больше и больше поглощал липкий холодный страх. Полуразрушенные дома… Выбитые стекла… Практически пустынные улицы… Это был совсем не тот прекрасный Санкт-Петербург, который она время от времени любила наведывать вместе с Риткой, особенно летом, во время белых ночей… А не далее, как в этом году, на весенних каникулах она ездила сюда от школы, сопровождая несколько классов во время трехдневной экскурсии. Это была шумная, немного выматывающая, но все равно веселая поездка, прекрасный шанс очередной раз прочувствовать все прелести Северной Пальмиры. Но сейчас здесь царила Война. И голод. И страх. И отчаяние напополам со смирением…

«Граждане! ПРИ АРТОБСТРЕЛЕ эта сторона улицы наиболее ОПАСНА», — черным трафаретом было выведено на кирпичной стене. Ксеня непроизвольно отшатнулась от этой надписи и практически побежала вперед, поспешив завернуть за ближайший угол.

На этой улице неожиданно оказалось достаточно оживленно. Подойдя чуть ближе, Ксеня поняла, в чем дело: в магазине происходила выдача продуктов, и рядом с его входом стояла длинная очередь, преимущественно состоящая из женщин и детей. На двери магазина висело объявление:

«Сорок третий год, — про себя отметила Ксеня. — Если не ошибаюсь, именно в этом году начался прорыв блокады… У Ленинграда появилась связь с внешним миром…»

— Как насчет бартера, сержантик? — вдруг над самым ее ухом раздался вкрадчивый голос. Ксеня резко обернулась: около нее стоял высокий молодой амбал, одетый опрятно и добротно, что заметно отличало его от подавляющего числа людей, собравшихся здесь. Ксене даже показалось, что от него пахнет одеколоном. Она с волнением и непонимание уставилась на незнакомца.

— Сухпаек не хочешь обменять на что-нибудь хорошее, красавица? — тихо продолжал тот, чуть нагнувшись к ней. — У меня есть мыло парфюмированное. Могу табачка отсыпать. Или ты не куришь? — при этом он ухмыльнулся.

Ксеня энергично замотала головой и начала пятиться назад, прочь от подозрительного мужчины. Но тот в два шага догнал ее и вдруг схватил за плечо. Ксеня, уже по-настоящему испугавшись, начала вырываться.

— Да подожди ты, дуреха, дай руку, — каким-то неожиданно мирным тоном проговорил тот и, насильно разжав Ксенин кулак, что-то вложил туда.

— Подсласти себе душу, сержант, — сказал он, быстро улыбнувшись, и, развернувшись, пошел прочь.

Так до конца ничего не понявшая Ксеня проводила его изумленным взглядом и наконец разжала ладонь: на ней лежала конфета, шоколадная, «Мишка на севере»… Наверное, она была настоящим сокровищем в это время… А незнакомец — обыкновенным спекулянтом…

Ксеня вздохнула и решила возвращаться назад, к машине. На углу она чуть не столкнулась с женщиной, ведущей за руку маленькую девочку. Девочка, как и ее мать, была худенькой, а кожа на ее лице была такая бледная и тонкая, что, казалось, светиться. И глаза — большущие, зеленые, с пушистыми черными ресницами.

— Держи, — поддавшись порыву, Ксеня протянула ей только что полученную конфету.

— Спасибо, тетя солдат! — чуть не задохнулась от восторга девчушка и улыбнулась, широко, открыто, как могут улыбаться только дети.

— Спасибо, — благодарно кивнула следом ее мать и тоже улыбнулась.

— На здоровье, — прошептала в ответ Ксеня, чувствуя, как к ее горлу неожиданно начали подступать слезы. Ей стало до ужаса жаль эту девочку, да и всех детей, которым не посчастливилось жить и расти в эти страшные годы… Стараясь сдержать слезы, Ксеня ускорила свой шаг и в считанные минуты оказалась у грузовика.

— Нагулялась? — приветствовал ее Василий Степанович, вылезая из-под капота. — Ты как раз вовремя… Мы уже почти доделали…

И вдруг странный тревожный звук, похожий на громкое тиканье часов прорезал тишину… Тук… Тук… Тук… Темп его ускорялся с каждой секундой.

— Метроном заработал… Артобстрел, поди, начинается, — брови водителя беспокойно сдвинулись на переносице, и он тут же закрыл капот. — Опять бомбят, немецкое отродье… Поспешим, ребятки…

И в подтверждение его слов где-то на другом конце города прозвучали первые взрывы. От этого дикого противоестественного звука у Ксени все сжалось внутри, а сердце забилось в такт метроному.

— Катерина, поедешь с нами в кабине, от греха подальше, — отрывисто, но твердо скомандовал Василий Степанович. — Запрыгивай, давай… Николай, помоги девке…

Но Ксеня сама, не дожидаясь помощи, проворно заскочила в кабину и вжалась всем телом в сидение. Коля вскоре тоже сел рядом с ней, а Василий Степанович занял свое место за рулем.

— Ну, с Богом, ребятки, — тихо сказал он и вдруг перекрестился, после чего нажал на газ, и машина тронулась. — Главное, не попасть по дороге под обстрел… Дорога-то тоже не вся наша…А нас ждут раненые солдатики…

Ксеня, вся внутренне сжавшись, закрыла глаза и начала мысленно с исступлением повторять: «Господи, пожалуйста… Господи, пожалуйста… Прошу тебя, Боженька…»

Долгое время дорога шла вдоль железнодорожных путей, а после свернула в лес. Ксеня заметила, как напряженная до этого момента спина Василия Степановича расслабилась, а взгляд стал более спокойным, и он даже начал что-то напевать себе под нос. Коля тоже слегка оживился и завертел головой по сторонам. Похоже, они миновали опасный участок, и можно было вздохнуть с облегчением, но Ксеня продолжала нервничать.

Вскоре лес стал редеть, а впереди появился просвет и на пути начали попадаться солдаты. «Наши» солдаты. Некоторые из них приветственно махали их машине. Василий Степанович проехал еще немного и наконец остановил грузовик на зеленой поляне, залитой мирным солнечным светом. Коля первым выпрыгнул наружу и протянул Ксене руку. Она нехотя вынырнула из кабины и первым, кого увидела, был Артем. Он стоял, приткнувшись к стволу дерева, и что-то ел ложкой из металлической глубокой тарелки. И, конечно же, он тоже был в солдатской форме.

Заметив ее, парень тут же отставил тарелку прямо на землю и кинулся к ней.

— Темочка, — всхлипнула Ксеня и обняла его, чувствуя, как по щекам побежали слезы.

— Тише, Ксюха, тише, прекрати, — Артем начал успокаивающе гладить ее по спине. — Все хорошо… Мы теперь вместе… И Игорь тоже здесь…

— Правда? — Ксеня просияла, взглянув на друга.

— Правда-правда, — усмехнулся тот.

— Где он?

— Он сейчас у начальника штаба… А ты лучше вытри слезы, а то на нас уже начали косо поглядывать…

Ксеня оторвалась от Темы и быстро стала смахивать слезы.

— А меня обнять, Катюшка, а? — раздался звонкий женский голос, и Ксеня увидела, как к ней спешит улыбающаяся молодая женщина. Она была среднего роста, худенькая, с рыжими, как огонь, волосами, которые ко всему прочему еще и вились. — Тимофея обнимаешь, а подругу свою? — женщина обхватила Ксеню за плечи и, чмокнув в щеку, на несколько секунд крепко прижала к себе. — С возвращением… Тебя уже все заждались, особенно твой Мирохин… Все время, пока тебя не было, ходил сам не свой…, - при этом она заговорщицки ей подмигнула.

— А что, Тонечка, мы как раз к обеду, как я вижу? — подошел к ним Василий Степанович, радостно улыбаясь.

— Как видишь, Степаныч, — с веселым задором ответила та.

— И чем нынче кормят солдата? — продолжал в тон ей водитель.

— А ты, Степаныч, не знаешь, где наша кухня что ли? Пойди туда и спроси у Петьки, что он там сегодня накашеварил! Я-то еще к обеду не приступала, знаешь ли… У меня там связь не на кого оставить… Вот только ради Катьки и выбежала на секундочку… Ну и в правду пойду, а ты, — она снова повернулась к Ксене, — иди поешь с дороги, а после меня заменишь ненадолго, идет?

— Хорошо, — кивнула Ксеня и даже улыбнулась: ей определенно понравилась эта рыжеволосая заводная девушка.

— Я провожу тебя, — громко сказал Тема. — До кухни.

— Ой, гляди, Тимоха, — шутливо погрозила ему пальцем Тоня, — чтобы Мирохин к тебе Катьку не приревновал!

— Я по-дружески! — засмеялся Тема. — Он поймет…

— Ну смотри, — с улыбкой покачала головой Тоня и, ловко спрыгнув в вырытую траншею, скрылась в блиндаже.

И окоп, и блиндаж Ксеня заметила только сейчас, и при виде них вновь неприятный холодок пробежался по всему ее телу. А на пути к полевой кухне она обнаружила, что все вокруг в разных направлениях сплошь изрыто этими самыми траншеями, в которых и шла основная жизнь солдат. Они напомнили Ксене улицы, со своими переходами и поворотами, мостами-перекрытиями и домиками-землянками.

У полевой кухни царило оживление. Солдаты, получив свою порцию от повара, собирались поблизости небольшими группами и обсуждали какие-то свои дела за обедом. Кто-то даже смеялся и рассказывал анекдоты.

— Как они умудряются не падать духом в такое время, — сдавленно проговорила Ксеня, поглядывая на них. — Когда кругом война… Когда они могут в любую секунду погибнуть… Как они находят силы жить с этим?..

— У них нет другого выхода, — непривычно серьезно ответил Артем и протянул ей тарелку, в которой оказалась пшенная каша. — Давай и мы отойдем в сторонку… Я тебе в двух словах обо всем расскажу. А то я вижу, ты в полной дезориентации, — тут он все-таки улыбнулся.

— Да, — протяжно вздохнула Ксеня, направляясь к свободному пяточку под высокой сосной. — Мне ужасно не по себе… Понимаешь, я всю жизнь, с детства боюсь войны…

— Но это естественно для любого человека, — пожал плечами Тема. — Все боятся войны. И я тоже.

— Но я боюсь ее панически, — угрюмо возразила девушка. — Просто, в детстве у меня была подружка, у которой, в свою очередь, бабушка ребенком пережила эту войну… Как раз в Ленинграде, их с семьей не успели эвакуировать до блокады… Так вот она нам с подругой столько рассказывала об этом, в подробностях, что, казалось, мы были пропитаны всеми этими ужасами… Мне даже одно время снились кошмары по ночам после ее рассказов… Этот страх, наверное, въелся в мою кровь… Я даже фильмы про войну не могу смотреть спокойно, стараюсь переключить…

— Ты просто очень впечатлительная, — потрепал ее по плечу Тема. — С хорошо развитым воображением…

— Да, мне все об этом говорят, — печально усмехнулась она. — И мне от этого совсем нелегко… Особенно сейчас… Ладно, это мои проблемы. Вводи меня в курс дела…

— Ввожу, — улыбнулся Артем. — Ты у нас — санинструктор стрелковой роты, прибыла только что из госпиталя, где проходила лечение после легкой контузии, полученной месяц назад во время одного из боев. Кстати, ты должна будешь зайти к командиру роты и сообщить о своем возвращении.

— Каким образом? — нахмурилась Ксеня.

— Скажешь что-нибудь типа: «Товарищ капитан, сержант Пелевина прибыла в ваше распоряжение или в часть из госпиталя для дальнейшего прохождения службы». Кстати, ты находишься в подчинении только у командира роты, его зовут, если не ошибаюсь, Комаров Виктор Александрович. Ты сама — командир санитарного отделения, тебе в подчинение во время боя положено выделять четверых солдат в качестве помощников-санитаров, выносить раненых с поля боя…

— О, Господи, — простонала Ксеня. — Ну, какой с меня командир? Да еще в бою, — она содрогнулась, произнеся слово «бой». — И от медицины я далека…

— Ну, бинт чуть что наложишь, даже не сомневаюсь… Да и будем надеяться, тебе это вовсе не пригодиться…

— Если бы…, - девушка потерла виски, в которых с самого утра пульсировала боль: с ней всегда такое случалось во время всех сильных переживаний. — Ну что еще мне нужно знать, чтобы с легкостью вынести все тяготы воинской службы?

— Ну… Наша стрелковая рота состоит из трех взводов по сорок человек в каждом. Командиром одного из них и является наш добрый приятель Игорь…

При упоминании об Игоре Ксеня встрепенулась и подобралась:

— Когда я смогу его увидеть?

— Подожди немного, вот освободится — и увидишь… Тем более, что вы здесь снова как бы влюбленная парочка, так что вам мешать никто не будет, — усмехнулся Артем. — Помнишь, Тоня говорила о неком Мирохине, который без тебя места себе не находил? Так это Игорь и есть — старший лейтенант Мирохин Илья Николаевич…

Ксеня чуть улыбнулась.

— А ты у нас кто? — спросила она потом. — Как обращаться к тебе?

— Разрешите представиться, товарищ сержант, — Тема подскочил на ноги и по- солдатски выпрямился, — рядовой Кропотников Тимофей, стрелок второго взвода…

Глядя на него, Ксеня первый раз за день рассмеялась.

— Пошли, — протянул ей руку парень. — Тоню надо на обед отпустить, ты же сама ей обещала, помнишь?

Ксеня кивнула и поднялась:

— А кто у нас, между прочим, Тоня? Связистка?

— В точку! Оп-па, — запнулся вдруг Артем, глядя куда-то поверх Ксениной головы. — А вот и командир роты… Не забудь сказать, как я учил…, - и резко развернул ее на сто восемьдесят градусов.

Ксеня набрала побольше воздуха в грудь и, глядя в упор на высокого плечистого капитана, выпалила на одном дыхании:

— Товарищ капитан, сержант Пелевина прибыла из госпиталя в часть для прохождения дальнейшей службы! — она лишь на мгновение запнулась на фамилии, а договорив до конца, сама себе поразилась.

— Как здоровье, сержант? — в ответ улыбнулся тот, и мелкая сеточка морщин тот час окружила его светло-голубые глаза.

— В порядке, — медленно кивнула Ксеня, придвинувшись ближе к Теме, будто ища у того поддержки.

— Ну что ж, тогда приступайте к своим обязанностям, — снова улыбнулся капитан. — Мы уже соскучились по нашему санинструктору…, - и направился к кухне.

…Утро наступило такое же тихое и спокойное, как и прошедший вечер, разве что немного пасмурное, и Ксене даже начало казаться, что ничего уже плохого не произойдет, что, возможно, завтра они все будут дома (если расчеты Артема окажутся верны), и жизнь пойдет своим чередом… Надо только потерпеть денек — и все. А война? Ну что ж, и на войне люди живут… Вон, Тоня, например, всегда такая веселая, энергичная и, кажется, ничего не боится. И Петя, что повар на кухне, тоже умудряется шутить. А вчера вечером кто-то из солдат даже играл на гитаре и пел песни… Ксеня улыбнулась, вспомнив это.

Она остановилась на краю траншеи и посмотрела вниз, где Артем с другими солдатами ловко чистил винтовку. Он поднял голову и помахал Ксене, та улыбнулась в ответ и пошла дальше.

— Вижу, сегодня ты повеселела, — вынырнул откуда-то сзади Климов, и улыбка Ксени стала светлее.

— Решила, что волнениями ничего не изменишь, — пожал плечами Ксеня.

— Правильное решение, — одобрительно кивнул Игорь. — А где это наш Тема пропадает? Что-то я его сегодня не видел…

— Да вон же он, — Ксеня показала туда, где еще несколько минут назад сидел Артем, но того уже и след простыл. — Странно… Только что был тут. Винтовку чистил. Я еще подумала, как у него это хорошо получается, будто всю жизнь это делал…

— Тема, вообще, на удивление легко влился в эту среду, — заметил Климов. — И это при том, что у него тоже только военная кафедра была… А ведет себя, как опытный солдат… И в терминологии военной разбирается… Я, например, до сих пор иногда попадаю впросак…

— Может, это оттого, что он историк?..

— Может… Главное, что здесь он уже не рыщет в поисках неизвестных предметов и не ведет непонятных разговоров с непонятными барышнями в сорочках, — усмехнулся Климов.

— Если честно, меня это ужасно радует, — засмеялась Ксеня. — Мне больше нравится тот Тема, который не ведет себя странно…

— Согласен, — поддержал ее Игорь, готовый тоже засмеяться, как вдруг к нему подбежал рядовой солдат и отрывисто отчеканил:

— Товарищ старший лейтенант, вас срочно вызывает в штаб командир роты.

— Иду, — коротко кивнул тот и, на мгновение сжав ладонь Ксени, быстро зашагал в командный штаб.

Провожая его обеспокоенным взглядом, Ксеня ощутила, как от волнения кровь начинает приливать к голове. А когда из блиндажа вышла Тоня с непривычно серьезным выражением лица, ей стало совсем нехорошо. Завидев Ксеню, Тоня направилась к ней.

— Что случилось? — дрогнувшим голосом спросила ее Ксеня.

— Готовься немножко поработать, подружка, — со вздохом ответила та. — Сегодня пойдем в наступление… В пять вечера…

— Но почему так внезапно?.. — пролепетала Ксеня, затапливаемая свежей волной страха. — Ведь вчера… ничего такого…

— Приказ о наступлении может прийти сверху в любой момент, кому, как ни тебе знать? — несколько удивленно посмотрела на нее Тоня. — Ведь это не в первый раз…

— Да… Да, конечно, — Ксеня постаралась унять дрожь в голосе. — Просто я не знаю, что со мной…

— Ты, по-моему, просто еще не оправилась после болезни, Катюша, — Тоня заботливо обняла ее за плечи. — Это пройдет… Ты сейчас, главное, соберись… Без тебя ведь солдатики в бою никак… Да и мне, может, понадобишься невзначай… И себя береги…

…Вначале появились звуки. Тихий стук дождя по оконному стеклу… Мирное урчание холодильника на кухне… Чьи-то голоса и шаги на лестничной площадке…

Потом запахи. Легкий знакомый аромат стирального порошка от свежего постельного белья… Цветочно-цитрусовый запах любимых духов, которые должны стоять где-то на прикроватной тумбочке… И еще еле уловимый запах натуральной кожи. Например, как у чемодана, который Ритка подарила Ксене перед самым отлетом…

А затем возникли воспоминания, разноцветным калейдоскопом закружившись в голове. Мемфис: жаркая пустыня, зеленые пальмы, прекрасный дворец фараона… Афины: рыночная площадь, море, солнце, вино, красочные хитоны… Патна: гарем магараджа с его живописными водопадами и роскошными парками, воздух, наполненный чувственностью и эротизмом, а еще их первый поцелуй… Толедо: отчаяние, унижение и ожидание несправедливой кары… И внезапно зародившаяся надежда на исполнение мечты… Краков: веселая шляхта и прекрасные дамы в окружении барокко, свадебное платье и такая желанная ночь с НИМ… А затем три безумно счастливых дня в Париже, жестко прерванных реалиями войны…

— Неужели это все сон? — тихо произнесла Ксеня, открывая глаза, и провела рукой по лицу. И тут же поморщилась: плечо как-то странно саднило. Она резко села на постели и склонила голову к плечу: царапина, короткая и глубокая, но уже покрытая заживающей корочкой, будто она поранилась дня три назад… След от пули…

«Рана не серьезная, всего лишь царапнуло кожу», — голос Темы всплыл в ее голове, и в ту же минуту Ксеня осознала, что все-таки это ВСЕ было в действительности…И фараон, и гарем, и инквизиция, и Париж… И война… И смерть Игоря с Артемом…

Ксеня еще на всякий случай скинула на пол одеяло и осмотрела себя: вот и ободранные от ползанья по голой земле коленки… А еще идеально гладкая кожа на ногах и руках, без единого волоска — результат безупречной «эпиляции» служанок в индийском гареме…

Ксеня прикрыла лицо ладонями и, застонав, до крови прикусила губу. Жуткая разрывающая боль начала заполнять ее изнутри. Сухие рыдания глухими толчками вырывались из горла, а сердце готово было вот-вот остановиться, не в силах смериться с реальностью… И лишь одна мысль билась в ее голове: Игорь все-таки умер, умер, умер… Его больше нет…

Ксеня, казалось, оглохла и ослепла, утонув в своем горе, что даже не слышала, как в дверь настойчиво начали звонить. Звонили, наверное, с минут пять, но Ксеня даже не шелохнулась. Потом звонки прекратились, и послышалось, как в замок вставили и провернули ключ, и еще через мгновение в комнату ворвалась взволнованная Ритка.

— Ты чего это не открываешь? — кинулась она к сестре. — Я звоню-звоню…

Ксеня наконец подняла голову и посмотрела на нее невидящими глазами. Несмотря на страдания, глаза ее оставались сухими. Похоже, все слезы она успела выплакать накануне.

— Что с тобой? — обеспокоенная Рита села прямо на кровать. — Почему ты не предупредила о своем возвращении? Мне пришлось вчера звонить в твое турагенство… Анжела мне и сообщила, что ты прилетела вчера поздно вечером…

— Анжела? — в эту секунду взгляд Ксени прояснился. — Ну, конечно! Это все они… Они во всем виноваты… Будь они прокляты со своим туром…, - забормотала она потом нечто непонятное для Ритки, которая после этого с еще большим беспокойством посмотрела на сестру.

— Они должны за все ответить! Все объяснить! — затем с жаром воскликнула Ксеня и, тут же подхватившись с кровати, начал метаться по комнате в поисках одежды.

Несколько раз споткнувшись об открытый чемодан, с которым она якобы «летала отдыхать» и который целый и невредимый материализовался вместе с мобильником и дамской сумочкой в ее же родной квартире, Ксеня в конце концов отыскала свои старенькие джинсы и майку и быстро сменила на них сорочку.

— Куда ты собираешься? — озадаченно спросила ее Рита.

— В «ФортунаТур», куда же еще, — отрывисто ответила Ксеня и понеслась в прихожую.

— Я тебя отвезу! — Рита, видя, что от сестры сейчас в таком странном состоянии трудно добиться каких-либо объяснений, решила больше не задавать ей лишних вопросов и лишь постараться уберечь ее от поступков, которые могут принести вред. Поэтому она кинулась следом за Ксеней, которая уже успела выскочить на лестничную площадку. По пути Рита прихватила с собой ее сумку с мобильником, а также ветровку и зонт, поскольку на улице шел противный дождь, и было довольно прохладно.

У подъезда она практически силой надела на обезумевшую сестру куртку, всучив ей в руки зонт, и впихнула ее на переднее сидение своей машины.

— Говоришь, в «ФортунаТур»? Ну, поехали, — проговорила Ритка, заводя машину и трогаясь с места. — Что ж там такое произошло, в этой «Фортуне»…, - сказала она скорее самой себе и искоса глянула на Ксеню, напряженно застывшую в кресле.

До турагенства они доехали в полнейшем молчании, и Ритка еще не успела толком припарковать машину, как Ксеня уже выскочила из нее и опрометью полетела к дверям «ФортунаТур».

Анжелу она нашла на прежнем месте и сразу же кинулась к ней.

— Здравствуйте, Ксения, — сразу же расплылась та в своей привычной ангельской улыбке. Выглядела Анжела как всегда безупречно: в белом длинном платье на толстых бретелях, поверх которого на плечи был накинут нежно-фиалковый палантин; на прекрасном лице легкий макияж, а волосы стянуты в высокий хвост на макушке.

— Что это значит? — Ксеня не стала отвечать на ее приветствия: в этом состоянии ей было не до любезностей.

— О чем вы? — непонимающе улыбнулась блондинка. — Вам не понравилось ваше путешествие? Вы не довольны нашим обслуживанием?

— Вы издеваетесь? — голос Ксени дрогнул.

— Почему же? Разве ваше желание не было исполнено?

— Какое желание? — выдохнула Ксеня. — Я имею в виду это чертово перемещение во времени! И не говорите, что вы никак с этим не связаны! Я видела вас в Толедо! И не надо мне втирать, что вы об этом ничего не знаете!

— Знаю, я все знаю, — Анжела сказала это так просто, как будто подтверждала какую-нибудь очевидную вещь. Например, что в данный момент на улице шел дождь. Ксеня после этого на некоторое время оторопела и потеряла дар речь. — Так что вас не устроило в путешествии? Ваше желание не было исполнено?

— Какое желание?! — в отчаянии воскликнула Ксеня. — Что вы мне все о каком-то желании?

— Вот же, — Анжела в первый раз за все время знакомства нахмурилась и потянулась за какой-то тетрадью. Пролистав несколько страниц, она ткнула пальцем в одну из строчек и повторила: — Вот же. У меня все записано. Высоцкая Ксения Станиславовна. Шестое мая этого года. Звездопад «Эта-Аквариды». Время — час пятьдесят семь. Загадано желание: «Я хочу, чтобы ОН наконец заметил меня». И далее. Час пятьдесят девять: «И чтобы ОН меня полюбил». Это же ваши желания?

Ксеня уже почти забыла о той глупой детской выходке с загадыванием желания на падающую звезду и сейчас была настолько этим ошарашена, что смогла лишь кивнуть, нервно сглотнув.

— Ну и..? — приподняла бровь Анжела. — Ваши желания ведь сбылись? ОН вас полюбил?..

«Я должен тебе сказать… Я люблю тебя», — предсмертные слова Игоря ярко вспыхнули в Ксениной голове, и она быстро прикрыла рот ладонью, чтобы заглушить свой громкий всхлип.

— Но зачем же было его убивать?! — на надрыве выкрикнула Ксеня.

— Разве мы кого-то убили? — лицо Анжелы приняло загадочное выражение. — Мы никогда никого не убиваем…

— Вы. Убили. Игоря. Климова, — с нажимом разделяя каждое слово, выговорила девушка.

Ритка, стоявшая все это время недалеко от Ксени, сдавленно охнула. Потом она еще раз охнула, но Ксеня не обратила на это внимания, с болью и негодованием глядя на Анжелу.

— Если бы мы его убили, — усмехнулась тем временем красавица-блондинка, — то сомневаюсь, что он бы сейчас стоял за вашей спиной.

Ксеня вначале замерла, переваривая только что сказанное Анжелой, а после медленно обернулась.

Игорь действительно стоял прямо за ней, такой родной и любимый. А главное, живой…

— Живой…, - шепотом повторила она и кинулась к нему. — Господи, ты живой…, - и прижалась к нему, крепко обхватив руками, будто страшась, что он сейчас исчезнет…

— Живее некуда, — усмехнулся Климов и зарылся лицом в ее волосы.

— Я думала, что больше тебя никогда не увижу, — всхлипнула Ксеня, еще крепче обнимая его.

— Эй, — Игорь, неожиданно поморщившись, ненавязчиво отстранил ее от себя и извиняюще улыбнулся: — Не так сильно, родная, — он потер то место на груди, куда вчера во время боя попал осколок снаряда. — Побаливает, зараза… Я хоть и живой оказался, но все-таки не невредимый…

— А у меня почти ничего не осталось, — Ксеня задрала рукав майки и провела рукой по плечу, где еще утром была запекшаяся царапина, а сейчас уже виднелся лишь розоватый рубец.

Игорь в ответ расстегнул несколько пуговиц на рубашке и показал хоть и порядком затянувшийся, но все же еще достаточно устрашающе выглядевший след от попадания осколка.

— Рана скоро заживет, — улыбнувшись, встряла Анжела. — Через пару дней от нее и следа не останется… К сожалению, это издержки нашего путешествия…

— А вот об этом, прошу, поподробнее, — голос Климова стал серьезным и деловым. — За время «путешествия» у нас накопилось множество вопросов к вашей организации…

Анжела коротко кивнула:

— Тогда, я думаю, вам стоит присесть, — и показала на два стула напротив своего стола.

— Я тоже, кажется, где-нибудь присела бы, — раздался тихий голос Ритки. Ксеня оглянулась на сестру: похоже, то, что она успела здесь увидеть и услышать, повергло ее в шок, и сейчас на всегда находчивой и собранной Маргарите не было лица. Ксеня мысленно усмехнулась, подумав, что будет с сестрой, когда та узнают все правду до конца.

Рита тем временем бочком двинулась к широкому кожаному дивану у окна и со вздохом опустилась на него. Ксеня с Игорем тоже сели на предложенные им места.

— А Артем? — спохватилась вдруг Ксеня. — С ним тоже все в порядке?

— Сейчас узнаем, — пожала плечами Анжела и, чуть приподнявшись в кресле, крикнула куда-то вглубь офиса: — Артемка!

— Иду…, - послышался ужасно знакомый голос Темы, а еще через минуту он уже стоял около стола Анжелы, тоже целый и невредимый, и такой же сияющий, как привыкли его видеть Ксеня с Игорем. Он поставил рядом со всеми еще один стул, сел на него, закинув ногу на ногу, и первым делом посмотрел на Ксеню с хитрой улыбкой: — Я же говорил, что мы еще увидимся. И что все будет хорошо. А ты мне не верила.

— Так ты нас дурачил все это время? — укоризненно покачала головой Ксеня. — Ты один из них, — она кивком показала на Анжелу.

— В принципе, мы что-то подозревали на твой счет, — поддержал ее Климов. — Только не могли понять, что именно… Так, кто ты, приятель?

— Он был вашим Ангелом-Хранителем, хотя у нас это называется Сопроводитель, — ответила с улыбкой за Артема Анжела.

— Хм, — усмехнулся Игорь. — Хороший ответ. А главное, исчерпывающий. Тогда, кто вы, Анжела?

— Неужели не понятно из моего имени? — продолжала улыбаться блондинка. — Я тоже Ангел-Хранитель, только для кого-то другого… В другом путешествии других людей веду навстречу исполнению их заветных желаний…

— То есть — это контора по исполнению желаний? — насмешливо произнес Игорь, показывая рукой вокруг себя. — А вы его сотрудники, так?

— Что-то вроде того, — Анжела наклонилась чуть вперед, с улыбкой заглядывая ему в глаза. — Пусть это называется так. Контора по исполнению желаний. Думаю, это самое верное определение нашей деятельности.

— Боюсь в таком случае спросить, кто же ваш босс? — Игорь положил локти на стол и тоже поддался немного вперед навстречу к Анжеле.

— Вы хотите с ним увидеться? — прищурилась та. — Думаю, что пока не стоит искать с ним встреч… Еще успеете… Рано или поздно с ним все встречаются… Я надеюсь, вы понимаете меня?

— Более чем, — напряженно усмехнулся Климов и откинулся обратно на спинку стула.

— Как вы это делаете? — подала голос Ксеня. — Как вы перемещаете людей во времени и перемещаетесь сами? Зачем вы все это делаете?

— Ну, для нас, для «сотрудников конторы по исполнению желаний», — Анжела с усмешкой покосилась на Игоря, — есть специальные порталы для перемещения, или переходы… Как вам проще объяснить, чтобы было понятно….

— Не стоит утруждаться, — махнул рукой Климов. — Мы иногда смотрим фантастику… Там тоже любят перемещаться через порталы… Снуют туда-сюда все, кому не лень…

Тема при этом не удержался и коротко хохотнул.

— У нас все намного сложнее, — сказал он потом. — Чтобы нам переместиться, нужно получить соответствующее разрешение от вышестоящей инстанции…

— От Самого? — Игорь многозначительно посмотрел наверх, подняв указательный палец.

— Нет, до Него есть еще куча других инстанций, — усмехнулся Артем.

— То есть чиновники есть везде?

— Абсолютно верно, с соответствующей иерархией, — кивнул парень. — А вот с перемещением клиентов дело обстоит проще. Обычно это происходит для них во сне. Либо через потерю сознания, как например, это было с Ксеней… Либо через смерть…

— Как это было со мной, — потер подбородок Климов. — Ну, и зачем надо было меня убивать? Я ведь и вправду попрощался с жизнью, а потом, чуть не рехнулся, когда понял, что жив и к тому же лежу в своей собственной кровати…

— Прости, но по-другому никак…, - проговорил Тема. — Просто старший лейтенант Мирохин Илья Николаевич, которого ты временно замещал, должен был погибнуть во время этого сражения. Впрочем, как и рядовой Кропотников Тимофей… Их жизненный путь в тот момент подошел к концу. В отличие от санинструктора Катерины Пелевиной, которая благополучно прошла всю войну и прожила долгую жизнь… Как видите, умерли те, кому это было суждено…

— А та девушка в Толедо, Тереза, ее действительно не должны были сжечь? — вдруг спросила Ксеня.

Прежде, чем ответить, Артем переглянулся с Анжелой, а после сказал:

— Как раз ее должны были сжечь… И полагалось, что мы переместимся в Краков на один день раньше, до казни… Но возникли накладки… Ночью случился сбой и не открылся портал… А когда проблема была устранена, наступило утро и… Пришлось действовать в экстремальных условиях… Даже Анжела была вынуждена переместиться туда… И еще несколько человек, которые помогали нам контролировать ситуацию…

— Тот парень в тюрьме! — вскрикнула Ксеня. — Стражник, у которого татуировка на плече, как у тебя! Значит, глаза меня не обманули, и мне все это не показалось… Я действительно видела и его, и Анжелу на площади!

— Да, хотя ты и не должна была их видеть, Ксюха, — вздохнул Артем. — Но в этот раз…

— В этот раз вообще все шло не так! — несколько эмоционально воскликнула Анжела. — Ситуация начала выходить из-под контроля… Вы, — она посмотрела на Игоря с Ксеней, — несколько раз видели то, что вам не следовало видеть… Тема был очень неосторожен…

— Короче, Тема спалился по-полной, — хмыкнул Игорь.

— Да уж, — Анжела повела плечами, скидывая с себя палантин, и, резко поднявшись, направилась к маленькому столику, где стояли стаканы и кувшин с водой.

— Между прочим, я искал твое кольцо, — спокойно возразил ей Тема.

— Подождите-ка, — Климов внимательно окинул взглядом Анжелу с ног до головы. — Девушка в сорочке… Это была Анжела, в этом же сарафане, который я в темноте принял за сорочку!

— Она самая, — усмехнулся Артем. — Не выдержала и пришла проконтролировать лично, ищу ли я ее кольцо…

— Между прочим, это кольцо, которое подарил мне ты, — Анжела налила себе воды и вернулась на место.

— Для справки: мы с Анжелой — обручены, — решил пояснить Артем Игорю и Ксене, который с недоумением поглядывали на них. — Анжела, когда прошлый раз была Сопроводителем в Путешествии где-то его потеряла… Думала, что в доме Витовских, а оказалась у Леруа… И вы оба раза меня видели во время поисков…

— Значит, ты на Анжеле собирался жениться по возвращению из путешествия? — спросил Климов. — А разве вам… можно жениться?

— Ну да, — с улыбкой пожал плечами Тема. — А что такого? И жениться, и детей заводить… Все, как у людей…

— А меня интересует вот что, — Ксеня задумчиво стала теребить сережку в ухе. — Ты, Артем, сказал, что Анжела была в Путешествии в тех же местах, где и мы… Как это? У вас, что все идет по одному сценарию?

— У нас, я имею в виду, у нас с Анжелой, в распоряжении где-то с десяток стран, — ответил парень, — в каждой из которых по нескольку мест и времен действия… Все это и комбинируется в разных вариантах и получаются, так сказать, всевозможные «программы туров», в зависимости от необходимого результата… Просто иногда до достижения цели некоторым клиентам надо всего две-три страны, или пять-шесть дней… В среднем, обычно десять дней… Например, нужно помирить двух друзей… Или свести заново возлюбленных, мужа с женой… Правда, для исполнения желаний не всегда нужно отправлять клиентов в Путешествие… Можно использовать способы попроще… Ну, это уже совсем другая история…. В вашем же случае было все сложней… Мы боялись, что и за эти рекордные семнадцать дней можем не успеть довести все до конца…

— Почему? — поинтересовался Игорь. — Чем мы такие особенные? И что, вообще, надо было с нами делать?

— Просто вы те люди, судьбы которых в реальной жизни вряд ли пересеклись бы… Вы из разных миров… И дальше мимолетных встреч в школе дело могло не пойти… А ваши желания надо было исполнять…

— То есть, все, что между нами с Игорем произошло — это неправда? — Ксене вдруг почувствовала себя обманутой, отчего ей снова стало горько на душе. — Это своеобразный приворот, так? И то, что Игорь меня любит — это ему так просто кажется, да? В таком случае, мне это не нужно… Зря вы все это затеяли, — ее голос сорвался, и она замолчала, отводя глаза в сторону.

— Зато это нужно мне, — повернулся к ней Игорь, беря ее за руку. — И мне совсем не кажется, что я тебя люблю. Я действительно тебя люблю. И мне плевать, каким образом ко мне это пришло. Главное, что теперь ты есть в моей жизни…

— Вот видите, — улыбнулась Анжела. — Все было не зря… А главное, ваши желания исполнились… Они были такими разными, но все-таки сошлись в одной точке… И поэтому все у нас получилось…

— Даже лучше, чем ожидалось, — подтвердил Артем.

— Если честно, я вообще не помню, что когда-либо загадывал какие-то желания, — усмехнулся Климов.

— Ну как же, — Анжела вновь раскрыла свою заветную тетрадку. — Того же шестого мая, ночью во время звездопада в два часа одну минуту вы загадали желание: «Хочу наконец понять, зачем мне все это. И что же мне на самом деле нужно».

— Действительно…, - удивленно протянул Игорь. — Что-то такое было… Но я не загадывал это, как желание… Это было скорее, как порыв… Подумал — и забыл…

— Вовремя подумали, а главное, от сердца, — заметила Анжела. — И мы приняли это к исполнению….

— А вы все желания исполняете? — к Ксене вновь вернулось хорошее настроение, и теперь на ее лице играла счастливая улыбка.

— Нет, — на этот раз ответил Артем. — Есть несколько условий. Во-первых, они должны быть загаданы в нужном месте или в нужное время. Например, во время того же звездопада… Или, вы, наверное, знаете, что существуют места в мире, где люди издавна загадывают желание…

— Потереть или обнять какую-нибудь статую, посидеть или постоять на чем-нибудь, завязать ленточку…, - с улыбкой проговорил Климов. — Это что ли все — правда?

— Абсолютная, — кивнул Тема. — Только не все в это верят… Во-вторых, желание должно быть загадано сердцем, а не разумом… И самое главное — оно не должно носить материальный характер, не нести за собой несчастья, разбитые судьбы других людей и все в таком роде… Есть еще вопросы?

— Да, — Ксеня заерзала на стуле. — Все Путешествие меня мучил один вопрос: те люди, которыми мы были, они кто? Наши двойники? Или просто похожи? Или родственники? Предки?

— Мы уже обсуждали этот момент в Египте, кстати, — заметил Игорь, — только Тема очень ловко увел нас от этой темы. И мне тоже хотелось бы понять, кто те люди?

Артем вначале помолчал немного, а после ответил с легкой загадочной усмешкой:

— Пусть это останется нашим секретом… Единственное, что могу вам сказать, все эти люди существовали на самом деле и действительно имели общее сходство с вами, как внешне, так и внутренне… Скажем так: на некоторое время их тела и сознания слились с вашими…

— Но это не навредило им? Мы не изменили их судьбу? — обеспокоено спросила тогда Ксеня. — Ты сам так много говорил о пространственно-временном континууме…

— Я специально преувеличивал его значение, чтобы вы задавали меньше вопросов… На самом деле, все было продумано до мелочей… Кроме, Терезы Санчес, конечно, — удрученно хмыкнул парень. — Тут нашим сотрудникам пришлось немного корректировать реальность…

— И все-таки…, - Ксеня замялась, подбирая слова. — Кем являетесь вы? Вы люди или нет? Смертны или будете жить вечно? Может, вы и в правду Ангелы? Это мои последние вопросы Тема… Мы столько дней были рядом, столько пережили вместе, ты был моим другом и я привязалась к тебе… Мне кажется, я имею права знать, кого считаю своим другом, несмотря ни на что…, - она с надеждой посмотрела на парня.

И снова Артем молчал некоторое время, прежде чем дать ответ.

— Мы не люди, — сказал он наконец. — Но и не ангелы. Но мы помогаем им сделать мир лучше, а людей счастливее… Но как и люди мы радуемся и страдаем, любим и, что тут греха таить, порой ненавидим, женимся, расходимся, рожаем детей… А насчет бессмертия… Ни что не вечно в этом мире, и мы тоже…

— Ладно, — прервала его Анжела, положив руку ему на плечо, — хватит. Мы и так сказали уже слишком много из того, что им не следует знать… Теперь надо…

— Нет, — твердо проговорил Артем. — Я не хочу этого делать. И не буду.

— Но мы должны, — многозначительно посмотрела на своего жениха Анжела. — Это незыблемое правило. Мы так делали всегда.

— А сейчас сделаем исключение, — упрямо повторил тот.

— Простите, что прерываю вас, — подал голос Климов. — Но, как я понял, речь идет о нас с Ксеней и о том, что вы собираетесь с нами что-то сделать. Так вот нам бы очень хотелось, чтобы вы ввели и нас в курс дела…

— Мы должны почистить вашу память, — без обиняков признался Артем. — Все, что связано с нами должно быть стерто из ваших воспоминаний, а также некоторые «странности» вашего путешествия…

— А если мы не хотим вас забывать? — с несвойственной ему эмоциональностью возразил Игорь.

— Я тоже не хочу тебя забывать, Тема, — прошептала Ксеня, чувствуя, как на ее глаза наворачиваются слезы. — И все, что было — тоже… Мне слишком дороги эти воспоминания…

— И мне, — Артем повернулся к Анжеле. — Мне в первый раз не хочется, чтобы это было забыто. Я хочу остаться в их памяти.

— Ты же знаешь — нельзя привязываться к клиентам. Это запрещено, — Анжела пыталась еще бороться за правила, но в ее голосе уже слышались колебания.

— А если это наше новое желание? — вдруг спросила у нее Ксеня. — Мы все трое желаем это от всего сердца. Это раз. Мы находимся, как мне кажется, вполне в подходящем месте. «Контора по исполнению желаний» — что может быть серьезней? Это два. Это желание не материального плана и не несет за собой несчастий для окружающих… Это три. Кажется, все условия соблюдены, не так ли? Может, запишите их к себе в тетрадь, Анжела?

И тут Анжела рассмеялась, звонко и весело, а потом, облегченно выдохнув, сказала:

— Ну раз все условия соблюдены, думаю, я могу исполнить ваши три желания. Тем более, они одинаковы.

— А главное, для этого не придется перемещать и сопровождать нас во времени, — с улыбкой заметил Климов.

— Только есть одно «но», — Анжела наклонила голову и посмотрела на Маргариту, которая сидела тихо на диване, прислушиваясь к их разговору. Первый шок у нее уже прошел, и теперь его место заняло природное неиссякаемое любопытство. Анжела любезно ей улыбнулась и, понизив голос почти до шепота, продолжила: — Вашей сестре, Ксеня, все-таки придется забыть кое-какие события этого дня… Согласитесь, так будет лучше.

— Наверное, вы правы, — улыбнулась Ксеня. — И у меня нет весомых доводов просить вас об обратном…

— Объявили посадку на наш рейс, — сообщил Ксене Игорь и подхватил объемный чемодан. — Вперед…

— Тогда пошли скорей! — радостно воскликнула Ксеня и первая поспешила к терминалу.

Внутри у нее все ликовало: они наконец-то летят в Париж!

Ксеня вспомнила, как в тот день, когда они распрощались с Артемом и Анжелой и вышли из офиса «ФортунаТур», Климов сразу же ринулся бронировать билеты до Парижа.

— Я ведь обещал тебе это, — объяснил он Ксене. — И не хочу, чтобы что-то или кто-то помешал мне выполнить это обещание…

А потом, в тот же день, Игорь заставил ее переехать жить к нему. Ксеня, конечно же, этому не противилась: после всего пережитого ей не хотелось больше расставаться с любимым мужчиной ни на минуту. Ритка даже начала дуться на нее за то, что Ксеня с головой ушла в свою любовь и теперь уделяет ей, сестре, меньше внимания.

Кстати, о Маргарите. Она, действительно, забыла обо всем, что слышала тогда, в «ФортунаТур». Ксеня не знала, как это сделала Анжела, но Рита благополучно помнила лишь то, что Ксеня во время своего турне каким-то невероятным образом сошлась с Климовым и стала его девушкой. И как-то уж очень легко приняла эту новость (похоже, здесь тоже не обошлось без Анжелы).

… В самолете Ксеня заняла свое место рядом с Игорем и, отставив сумочку на свободное соседнее сидение, откинулась на спинку кресла, блаженно прикрыв глаза. Игорь тем временем принялся изучать какие-то сметы, которые ему перед самым отлетом всучил его заместитель, чтобы потом по прилету высказать свое мнение на их счет через скайп.

— Разрешите присесть? — кто-то наклонился к Ксене, и она тут же открыла глаза. Игорь тоже обернулся.

— Тема?! — в один голос воскликнули они оба.

— Он самый, — весело взмахнул руками тот.

— Какими судьбами? — Климов радостно пожал ему руку.

— Сопровождаю вас в Париж! — бодро ответил тот.

— Вообще-то, мы не загадывали никаких желаний, — осторожно заметила Ксеня. — Да и как-то больше не хочется скакать во времени…

— Испугались? — засмеялся Артем и махнул рукой: — Расслабьтесь! Я не на работе! Мы с Анжелой решили тоже немного отдохнуть. Чисто по-человечески. И устроить себе романтические выходные в Париже. Кстати, вот и она…

— Привет! — тоже радостно поздоровалась с ними Анжела. Сегодня она была одета в короткие шортики и спортивный топ, что было несколько не привычно видеть после ее длинных до пят платьев.

По салону начала ходить стюардесса и любезно просить занять свои места и пристегнуть ремни, поскольку самолет должен вот-вот взлететь. Артем тогда сел на свободное место рядом с Ксеней, а Анжела — на крайнее через проход от него кресло.

— Да, — наклонившись к Ксене с Игорем, тихо сказал Артем потом. — Приглашаем вас на нашу свадьбу. В следующую субботу…

Ксеня уже собралась сказать, что они непременно и с удовольствием будут, как Игорь опередил ее, выпалив нечто абсолютно для него невероятное:

— Мы тоже приглашаем вас на нашу свадьбу. Через месяц.

И увидев, как ошеломленно посмотрели на него Ксеня с Артемом, добавил несколько смущенно:

— А почему бы и нет?..