В первый раз он сказал мне, что красота женщины в руках, лет пять назад, когда мы еще только открыли салон и почти ничего не зарабатывали. Я тогда сразу же посмотрела на свои руки и… внутри все оборвалось. Некрасивая я, выходит. Руки тонкие, все в шрамах, принесенных из бурного детства, в следах от дерматита.

Вот так легко и просто Илья разрушил мою мечту, лишил спасительных иллюзий. Красота женщины в руках.

Я так и останусь партнером, другом, не более. Алекс тогда сказал:

- Нор-р-рмальные у тебя руки. Р-р-рабочие.

Он всегда мурчал, когда хотел меня поддержать. Запрыгивал на широкий подоконник и мурчал, пока я не садилась рядом. Сколько вечеров мы провели вот так, глядя на ночной город из бездушного пластикового окна?

Потом руки как-то забылись. За чередой дел, работы, друзей, мероприятий. Изредка я вспоминала об этом своем изъяне, подносила тыльные стороны ладоней к глазам и пыталась найти в них что-то красивое. Но чувствовала лишь бессильную злость, и все кончалось тем же подоконником и Алексом, мурчащим у меня на руках.

Сейчас я сижу в своем кабинете. Илья в заслуженном отпуске, он вступит в дело завтра, так что в небольшой квартирке на первом этаже я совсем одна. Квартира, к слову, самая обычная. Небольшая, скромно обставленная. Если не видеть меня, можно подумать, будто живет в ней старенькая одинокая бабушка и тщательно блюдет порядок. Но нет. Каждая вещь в этой квартире играет свою роль. Например, круглый стол. Ничего особенного вроде. Стол, как стол, накрытый кружевной скатерочкой. А меж тем, стол – важная часть работы. За круглым и сидеть приятнее, и расслабляется человек, не чувствуя рядом острых углов.

Елка искусственная, но добросовестно наряженная. Пушистая, зеленая, сверкает дождиком. Алекс то и дело, когда приходят клиентки, делает вид, что пытается его сожрать. На поглаживания напрашивается.

- Какой котик красивый, - улыбается клиентка.

- Это фамильяр, - отвечаю я. – Душа колдуна, заключенная в животное. Служит мне верой и правдой.

Все обычно тушуются, но не эта. Эта – из богатых, видно сразу. Шубку в прихожей оставила безропотно, сапоги снимать не стала, но отнеслась с уважением к коврам и постаралась наделать как можно меньше следов. Из богатых и порядочных – делаю я себе заметку в уме.

- Не волнуйтесь так, Лида, - улыбаюсь я.

Она вскидывает огромные зеленые глаза. Откуда знаю? Алекс уже сфотографировал, задал поиск по картинке и нашел Лиду во всех социальных сетях. Как все просто, когда у тебя есть помощники. Мягкие лапки Алекса отлично справляются с сенсором планшета.

- Приманю вашу любовь. Совсем недорого.

- Да, я… уже тридцать восемь, вроде, все есть. А любви нет. Молодость потратила на карьеру, всего сама добилась, а оно и не нужно оказалось.

- Поправим.

Я раскладываю карты. Купила их в переходе за полтинник, но старательно исцарапала и состарила. Выглядят как заправские таро.

- Что ж, путь любви к вам не закрыт, - говорю я.

Всегда придумываю разные фразы.

- Но она немного заплутала. Вы сбили ее решительностью и напором. Женщина должна быть мягкой, ласковой. Вы… пугаете мужчин.

- Пугаю, - с досадой кивает Лида.

Отставляю в сторону карты и достаю разноцветные камешки. Их я заказала в интернет-магазине. Обещали даже настоящую бирюзу и хрусталь прислать, но… кто знает? Может, и пластика. Раскидываю камушки, внимательно смотрю на бессмысленную комбинацию цветов и форм.

- Что ж, работа не из легких. Но и в старые девы вас записывать не станем.

Я поднимаюсь, грациозно одергивая подол длинного черного платья, подхожу к шкафу, делаю вид, будто долго выбираю, и достаю небольшой бутылек с ярко-красной жидкостью. Вода плюс пищевой краситель, а как эффектно смотрится в полумраке и слабых отсветах новогодней гирлянды!

- Это вам, Лида, - протягиваю ей «зелье». – Сегодня ночью выпьете. И через сутки встретите свою судьбу.

- Так просто? – Она хмурится и явно теряет ко мне доверие.

Выждать. Не торопиться, иначе деньги уплыли мимо…

- Лида. – Я снисходительно улыбаюсь. – Приманить любовь, подтолкнуть судьбу – ничто, по сравнению с усилиями, которые требуются, чтобы эту судьбу удержать.

Я делаю серьезное лицо, и женщина невольно выпрямляется на стуле.

- Вы – властная и требовательная, а потому любовь у вас - противоположность. Чувства не терпят принуждения и контроля. Они порхают над влюбленными как бабочка над цветком, лишь изредка касаясь крылышками. Неосторожное движение – и спугнете. Улетит навсегда. Впрочем, чего мы о лирике?

Я вновь возвращаюсь в свое кресло.

- Вы, Лида, должны выполнять некоторые мои рекомендации. Иначе ничего не выйдет. Во-первых, будьте красивой. Вами должны восхищаться в любое время дня и ночи, даже когда вы одна, будьте красивой! Не притягивайте темную энергию. Красота рассеивает тьму.

Не подавляйте. Не доминируйте. Не смейтесь и не хвастайтесь, ваша судьба этого не любит. Не пилите. Это особенно важно. Никаких нотаций. Говорите комплименты, но не переусердствуйте. Принимайте ухаживания, не обращайте внимания на финансовое положение – они у вас будут сильно разными, могут возникнуть недомолвки и лишние комплексы. Мужчина, по сути, ребенок. Но если будете все делать так, как я сказала, станете счастливой.

- А как я узнаю, что это он? – обеспокоенно спрашивает клиентка.

- Вы почувствуете. Сердцем. Впрочем, - я вглядываюсь в россыпь камней, - он определенно высок и темноволос. Вы знаете… наверное, чуть моложе вас! Но зрелый умом и сердцем. Не упустите этого мужчину, я вижу у него большую любовь к вам.

Она поднимается, счастливая. Я знаю это, я видела десятки таких вот окрыленных женщин. Даже жаль ее на миг становится, но я стряхиваю ненужные сантименты и принимаю оплату. Только наличными. Настоящие ведьмы не пользуются банковскими счетами.

Когда Лида уходит, раскладываю деньги на четыре кучки. Одна из них пойдет за оплату счетов по квартире. Вторая – Илье на служебные расходы. Остальные две – наша с ним зарплата. За день чуть более двух тысяч. Неплохо, Олеся, неплохо.

Я включаю телевизор, посмеиваясь над забавными шутками «уральских пельменей» и убираю всю эту псевдомагическую чепуху.

- Все запомнил? – Я заканчиваю завязывать Илье галстук и любуюсь работой.

- Я – менеджер в соседней с ней фирме. Иду на работу, случайно задеваю ее и помогаю не упасть. Делаю комплимент, но потом, якобы опомнившись, извиняюсь. Потом догоняю и приглашаю на свидание.

- Молодец. У вас два свидания в ресторане, на третье позовешь в театр. Причина ссоры?

- Финансовое положение?

- Нет. – Я задумываюсь. – Нужно что-то, что заденет ее ответственность. Глупый поступок, неразумное решение…

- Вложить деньги в МММ? – скептически спрашивает Илья.

Мне нравится, как он усмехается. Всегда нравилось. И каждый раз я чувствую дикую ревность, отправляя его охмурять клиентку. Но не позволяю чувствам разгуляться вдоволь, ибо деньги нам нужны, а идея этой аферы – моя.

- Слишком глупо. Может, уехать с друзьями и не предупредить? Да, точно, пропадешь на сутки, потом объявишься, мол, ездил с ребятами кататься на борде. Она ценит ответственность, выйдет из себя. И упорхнула судьба.

Потом, конечно, пойдет ко мне. Станет упрекать и жаловаться, требовать все исправить. Я смерю ее долгим взглядом и со вздохом скажу:

- Ссора была?

- Была, - признается клиентка со смущением.

- Кто инициатор?

- Он! То есть… я, наверное, но он не прав!

- А я о чем говорила, дорогуша?

Женщины – как дети. Им легко внушить, что они ошиблись. Посмотрите на толпы женщин, терпящих, пока их бьют мужья, уверенных, что «хоть плохонький, но мой». Или на армию тех, кто активно в Интернете и на телевидении убеждает жертв изнасилований, что они сами виноваты в случившейся беде. С детства девочкам внушают «ты сама во всем виновата, не дала списать». Далее, подростками, «ты некрасивая, поэтому тебя не любят парни». И так далее, до бесконечности. Любую женщину можно убедить, что она упустила свое счастье. Исключений нет.

Я в последний раз окидываю Илью взглядом, и остаюсь довольна. Да, он понравится клиентке. Очарует ее за пару дней, даже встретит Новый Год вместе с ней, хоть я и продолжаю каждый год надеяться на чудо.

Беру себя в руки, закрывая дверь. На миг представляю, будто провожаю его на работу, и глаза щиплет от осознания собственной ничтожности. Стареющая ведьма-аферистка, влюбленная в молодого сообщника, которому в радость каждый месяц гулять с новой клиенткой. Надеющаяся, что новогоднее чудо таки произойдет и, как в книгах, праздник я встречу в крепких мужских объятиях.

Но нет. Объятия кота – вот роскошь, доступная мне.

Укладываюсь на заправленную постель и глажу сонного Алекса. Тот хмуро смотрит на меня.

- Балда ты, Олеська.

Ничего не отвечаю, просто соглашаясь.

Алекс действительно фамильяр. Дух колдуна, за преступления заключенный в тело животного. Призван служить ведьме и наставлять ее на истинный путь. Только я не слишком-то и ведьма. Да, сила есть, а желания ее развивать – увы. Ну, на что я гожусь? И не темная, и не светлая, и даже не сильная. Обычная. Только в гадалки и идти.

Или вот в мошенничество, как я. Хотя, почему мошенничество? Я честно обещаю женщинам любовь, если они перестанут вести себя так, как не нужно вести. Они честно не выполняют рекомендаций. Илья – уже частности, нашу связь еще поди, докажи.

Я вновь смотрю на свои руки. Некрасивые они. Увы.

У себя я елку так и не нарядила. Некогда было, неохота. Искусственная – издевательство над новогодним духом. Настоящая… так кто ж мне ее принесет? Веточки ставить и вовсе глупо. А, плевать на Новый год! Просплю, будто и не было. И все заново: салон, Илья, клиентки, несчастная любовь. Надоело!

- А надоело, так р-р-р-азор-р-рви этот пор-р-рочный кр-р-руг, - мурчит Алекс. – Смени р-р-работу.

- Легко тебе говорить «смени работу». На что я ее сменю? Инженером пойти за пятнадцать тысяч в месяц? Да у меня на одного тебя выходит две! И за квартиру я семь плачу. Разве что только Илью сменить, а смысл? Он справляется.

- Смотри у меня, Олеська, - напоследок погрозил Алекс. – Аукнется тебе твоя афера.

И кот-колдун свернулся калачиком, чтобы поспать. Иногда я думала, что из него получится отличный мужик. Спит, ест, советы дает, кошечек клеит.

Со вздохом я отправилась в душ. Клиенток до января не было, Илья обхаживал Лиду. Может, и есть смысл пробежаться по магазинам. Создать себе, так сказать, новогоднее настроение.

Беда пришла, откуда не ждали. Она всегда приходит неожиданно и бьет под дых напоследок. На, мол, перед вступлением в новый год, получи! И ты входишь в новую жизнь, согнувшись пополам. Так ее и проводишь год за годом. Со мной это повторяется очень давно.

Деньги решили проблему нищеты. Меня воспитывала бабушка, я никогда не знала ничего, слаще хлеба с сахаром. И вкуснее супа с сосисками по праздникам. Но вот я вырвалась, получив силу, начала зарабатывать. В моем холодильнике появились ананасы, в морозильнике – креветки, а в хлебнице лежал готовый хлеб для французских тостов. И знаете что я поняла, глядя на всю эту феерию вкуса?

Деньги не решили проблему одиночества. Как не было у меня близких друзей, так и нет. Как не было любимого мужчины, так и нет до сих пор, а глупая безответная любовь к Илье не в счет. По сути, деньги не решают ничего. Они позволяют телу чувствовать себя комфортнее, и даже какой-то части души помогают выбраться из отчаяния. Но часть тебя все равно ноет.

На столе нехитрый новогодний ужин. На экране – «Ирония Судьбы», Лукашин пляшет на морозе, Пугачева поет (еще хорошо поет, надо заметить). Коньяк початый – я выпила рюмку, когда прибежала из магазина, чтобы согреться. Чуда не жду, собираюсь праздновать в компании кота и телевизора. Как всегда.

Но вот звонит телефон. Резко, тревожно. Он каждый раз звонит по-разному. Звонки Ильи я могу угадывать мгновенно.

- Да? – Я стараюсь не выдавать волнения.

Но в душе бьется мысль: может, он решил отпраздновать со мной?

- Олесь, - голос напряженный, - с наступающим тебя.

- И тебя, Илья. С наступающим.

- Я тут сказать хотел… я ухожу. С работы, в смысле. Не хочу больше, пойду курьером, а потом как-нибудь.

Я чувствую, как вокруг взрывается весь мир. Наше детище, салон, держащийся на Илье, вдруг оказывается не нужным ему. Курьером… разве заработок курьера сравнится с тем, что мы получали?

- Илюш, давай поговорим после Нового Года, - пытаюсь его урезонить я. – Ты протрезвеешь, и все будет хорошо! Не принимай поспешных решений.

- Нет, Олесь, мы оба устали. Я устал так зарабатывать, ты тоже, наверное. Лида говорит, все возвращается. Я хочу уйти, пока не стало поздно.

- Лида? – тупо переспрашиваю я. – Ты ей рассказал?

- Не волнуйся, она нам не навредит. Но я ухожу.

- К ней, - уточняю я.

- К ней, - соглашается Илья.

Он что-то еще говорит, но я кладу трубку. Это удается не сразу, трясущиеся пальцы не желают воздействовать на сенсор. И я еще слышу слабый голос Ильи. Но, наконец, телефон обрывает связь. Я сажусь на диван и понимаю, что вот он, мой Новый Год. Теперь уже окончательно испорченный.

- Олеся? – Алекс мягко запрыгивает на диван. – Ты чего? Что случилось?

- Илья ушел, - безразлично отвечаю я. – Совсем. К последней клиентке.

Верный Алекс трется мордой и вздыхает. Кажется, скоро его наказание закончится? Или нет? И он меня бросит.

Я тупо смотрю на свои руки. Долго, не меньше десяти минут. Сейчас меня уже мало волнуют шрамы.

Бокал шампанского – и вторая бутылка ставится под стол, к первой. Занятное соседство, весело звенящее стеклом. Я чувствую, как кругом идет голова, и сладкая жидкость течет по горлу. Хорошо. Спокойно. Закусываю мандарином, потом еще. Съедаю половину вазочки. Смотрю в телевизор, где звезды изображают улыбки, поздравляя нас с Новым Годом.

Смотрю на часы после каждого глотка. Дождаться полуночи для меня – нечто вроде цели. Дождаться, открыть коньяк и забыться в маслянистой жидкости. А с завтрашнего дня, я уже решила, новая жизнь. Закрываю салон на клюшку, продаю помещение и придумываю что-то кардинально новое. Возможно, перееду в другой город. Упасите силы встретить на улице Лиду или Илью…

На экране начинается обращение президента, и я даже стараюсь слушать. Алекс куда-то запропастился, пушистая задница. Обычно мы смотрим обращение вместе, я наливаю коту в блюдце щампанское и утром голова болит не только у меня. Но в этот раз я слушаю президента одна и…

- …в этот сложный для нашей страны год…

С кухни доносится грохот, словно упал по меньшей мере шкаф с посудой. Соседский шкаф с посудой, причем проломив потолок. Я вскакиваю, но меня ослепляет вспышка и пару минут я просто лежу на полу. Потом все стихает, только бьют куранты, да с улицы доносятся веселые пьяные голоса. Кто-то не выдерживает и гремит салютом. Я слышу шаги. Тяжелые. Чувствую, как свет люстры закрыл чей-то силуэт. Открываю побаливающие глаза…

Мужчина. С длинными каштановыми волосами. И… кошачьими зрачками?

Полностью обнажен и потрясающе сексуально сложен. Мой взгляд скользит по его плечам, рельефному торсу, и ниже… я заливаюсь краской и встречаюсь с ним взглядом. Мужчина улыбается.

Протягивает мне руку и я машинально даю свою, а потом оказываюсь на ногах. Прижатая к горячему мужскому телу. И сердце бьется через раз, потому что… ну, да, я влюблена в Илью, но невозможно оставаться равнодушной, когда тебя к себе такой глюк прижимает! И глюк этот… возбужден.

- Т-ты кто? – заикаюсь я.

Он расплывается в довольной улыбке.

- Мое наказание закончено. Можно вашу р-р-руку?

Мои глаза, наверное, размером с тарелки, на которых лежит оливье. И я уже даже не могу ничего сказать. Потому что дыхание перехватывает от абсурдности, невероятности и… возбуждения. Как-то совсем не в тему это возбуждение. И мгновенно вспоминаются все наши моменты наедине. Он… он кот! Я не думала, что его наказание закончится так быстро! Нас что, не могут наказывать веками или тысячелетиями?!

Пока я раздумываю над тем, что мне делать, Алекс (как жутко называть его этим именем!) наглеет, исследуя мою шею. Мне вдруг приходит в голову мысль, что он там на кухне устроил.

- Я лез за консервами и превратился, - отвечает мужчина, предугадывая вопросы. – Закончим, уберу.

Закончим?..

Я не успеваю задать вопрос. И позже воспоминания о первой в моей жизни классной новогодней ночи будут всплывать вместе со стыдом. Хор-р-рошим стыдом. Пикантным.

- Не волнуйтесь, - говорю я, - он не будет вам докучать.

- Я не хочу наводить порчу, - мнется клиентка. – Пусть оставит меня в покое!

Я со вздохом смотрю на ее синяк. И уже пишу для Алекса данные ее муженька, который не в меру распускает руки.

Да, женщинам легко внушить, что они сами во всем виноваты. Но некоторые все же находят в себе силы прервать эту череду несчастий и… идут ко мне.

- Это не будет порчей, Ирина, - улыбаюсь я. – Вашу проблему решить гораздо проще. Мой муж съездит с вами и поможет собрать вещи. А еще объяснит вашему мужу, где он не прав. Поверьте, он умеет разговаривать с людьми. Вы съедете и забудете о муже ровно до тех пор, пока не получите развод. Все будет в порядке. И не позволяйте себя запугать, в случае чего, звоните нам.

Она неуверенно улыбается и берет-таки конфету из вазочки, к чаю.

- Сколько я вам должна?

Я заканчиваю писать сообщение Алексу.

- Нисколько. Это не та работа, за которую мы берем деньги. Заплатите юристу, если понадобится. Это не магия, это грубая мужская сила. А она у меня бесплатная. И сегодня Новый Год… а мы достаточно заработали.

Клиентка улыбается и уже с удовольствием пьет чай, который Алекс подарил мне пару дней назад. Вкусный чай, с ароматом трюфелей и кусочками шоколада. «Рафаэлло» - их я могу сожрать целую тонну – целых две коробки стоит. Все, кажется, неплохо.

Совсем скоро начнется «Ирония судьбы», клиентка уйдет, вернется Алекс. Мы откроем коньяк и встретим Новый Год, а заодно и президента. А потом…

- Повторим наш первый Новый Год, - усмехаясь, сказал Алекс, прежде чем уйти за елкой.

И я залилась краской.

Клиентка робко улыбается, я улыбаюсь в ответ. В углу стоит новенькая, еще не установленная вывеска. «Олеся и Алекс. Помощь для семьи».