Мой усталый взгляд неумолимо устремлялся в запотевшее от влаги окно. Я сидела, подперев рукой щеку, и ожидала спасительного звонка, извещающего бедных студентов об окончании занятий. Мы все его ждали, затаив дыхание и скрестив пальцы на удачу, мечтали, чтобы радостный звон как можно быстрее оглушил нас своим пронзительным звуком.

Каждого из нас распирало от неуемной энергии, которая светилась внутри, словно мириады светлячков, пытающихся вырваться на свободу из прозрачных закупоренных банок. Мы были прикованы к своим партам и стульям, пока другие веселились и радовались жизни. Да, именно такие мысли и проносились в головах измученных студентов под конец пятой пары.

На улице уже вечерело, день упрямо стремился к закату, окрашивая синее небо в пестрые, яркие, разномастные цвета. Так с нами прощалось солнце, уносясь за горизонт и отдавая своих детей во власть сестрицы луны. По парку, на прекрасные виды которого выходили окна этой аудитории, переговариваясь и смеясь, гуляли дети и освободившиеся студенты университета. У них жизнь била ключом, а мы помирали на занятиях, молясь о свободе. Уж я точно! За эти полтора часа я успела вспомнить имена всех сильных и слабых богов, но, кажется, представители нашего величественного Пантеона игнорировали меня.

Желудок требовал пищи, мозг требовал разгрузки, а тело мечтало о сне. Что ж, им всем придется подождать, пока невнятный треп профессора Миота Бетриса подойдет к логическому завершению, осчастливив нас тем самым долгожданными выходными.

Эх… я уже грезила, как целых два дня проведу в уютной теплой кровати и ничего не буду делать. Да, могу себе позволить небольшой отдых после сдачи экзаменов на бакалавра и получения нового уровня магической силы. Страшно вспоминать, через что пришлось пройти моей бедной персоне, чтобы заработать этот злосчастный восемьдесят первый уровень. Тело до сих пор гудит, а энергетический запас еще не восстановился до конца. Надеюсь, к понедельнику все придет в норму.

Многочисленные испытания на знания всех заклинаний моей специализации, затем магическое тестирование на контроль, а после изнуряющая трехчасовая схватка с иллюзорным оппонентом, который из меня все соки выжал. Не помню, как добралась до дома, но очнулась уже на рассвете с измененной печатью на лопатке, на которой ярко светилась цифра «81». Я не померла и могла безудержно радоваться такому счастью.

Действительно, случалось, что на арене маги умирали, но это было связано не столько с испытаниями, сколько с тем, что волшебники использовали запрещенные допинги. Такое не прощается никому. В Совете с этим все очень строго.

Мне и с моим семьдесят девятым прекрасно жилось, но мама заявила, что в нашей семье у всех уровень не ниже восьмидесятого, поэтому нечего лениться. Пришлось выполнять просьбу матери, иначе она бы меня за уши на арену притащила. Уж я свою родительницу хорошо знаю. Уровень — это возможность, до которой маг может развить свою силу. Мне при рождении поставили восемьдесят четвертый! И теперь моя маменька не успокоится, пока я до этой отметки на шкале не доберусь.

Самыми могущественными считаются маги с сотым уровнем. Но даже с нашими новыми технологиями и обширными знаниями во всех сферах таких субъектов можно по пальцам одной руки пересчитать. Не знаю, почему архимагов так мало, наверное, дело в наших богах, которые боятся быть свергнутыми столь могущественными волшебниками. Большая часть магов не может перейти рубеж шестидесятого уровня, небольшое количество добирается до восьмидесятого-восемьдесят пятого, это уже мои возможности, и лишь десятки обладают врожденной шкалой с отметкой выше этих показателей.

— Нея, очнись. — Я почувствовала легкий удар по стулу, заставивший меня резко повернуться к своей подруге Рамире, которая сидела сразу за мной.

— Что? — шепотом спросила, стараясь не привлекать к себе внимание профессора.

Он хоть и бубнит свои лекции, словно у него проблемы с дикцией, однако спрашивает все — чуть ли не до запятых. Благо мой интерком записывает все излияния седобородого старика, а то ничего ведь не слышно. А я сижу на третьей парте и не страдаю тугоухостью.

— Ты сегодня идешь на вечеринку к Фиру? Говорят, что там все будут. — Подруга широко улыбнулась, а ее неоново-голубые, ослепляющие своим светом глаза затянула мечта о встрече с первым красавцем университета Фиромом эл Гави. Он был сыном нашего декана и занозой в заднице всех профессоров, потому что парень не стремился получать знания, предпочитая клеить девушек и устраивать вечеринки в своем доме. Он жил один. Точнее, с отцом, но если учитывать, сколько работает наш декан, нетрудно догадаться, что дома он появляется от силы пару раз в неделю.

— Все, кроме меня, — тихо, но уверенно ответила я, краем глаза наблюдая за профессором. С Бетрисом всегда нужно быть начеку.

Интерком ровными черными печатными буквами заполнял текстовый документ, не упуская ничего, даже нередких отступлений и вздохов лектора. Что ж, придется немного отредактировать функции набора текста с голоса, а то так я много чего лишнего начитаюсь.

— Почему? — яростно прошипела вопрос блондинка, повысив голос и недобро посмотрев на меня.

— Потому что я не хочу смотреть, как ты пускаешь на него слюни, — спокойно ответила, нервно постукивая пальцами по деревянной крышке парты.

Лекционное помещение было наполнено светом, но в нем не чувствовалось жизни. Скорее наоборот. В большинстве аудиторий университета стояли смертельная скука и гробовая тишина, а каждое слово отражалось от стен и расходилось пугающим эхом, от которого волосы на затылке дыбом вставали. Брр!

Не знаю, кто именно проектировал это здание, но здесь везде было эхо, единственное, что осталось без его внимания, — уборные. Да, если бы еще и там слышались отзвуки всех издаваемых в процессе физиологических отправлений звуков, то, боюсь, у некоторых представительниц слабого пола случались бы нервные срывы.

— Я не… — Голос подруги вновь повысился, и многие студенты недобро глянули на нее. — Я не пускаю на него слюни, — намного тише запротестовала она, испепеляя меня неоновым светом своих глаз. — Я созерцаю его как объект искусства.

— Мира, я просто считаю, что Фир не тот, кто тебе нужен, — высказала свою точку зрения, от которой подруга стала багроветь. Началось… Влюбленная полуфея — настоящий геморрой. — Он же попортил половину девчонок в университете.

— Неправда. На него просто наговаривают те, кому он отказал.

В воскресенье все интеркомы и интер-лэпы сотрясла ужасная и неожиданная новость: «Этой ночью был убит известный миллионер Франко Хайд. Растерзанное тело плейбоя нашли в гостиничном номере отеля „Гранс“. Из достоверных источников нам стало известно, что это дело рук оборотня и главного конкурента погибшего Нагира Рамоса. Стражи умалчивают об уликах и других подозреваемых. Делом занимается детектив Семур Эмеральд»

Я чуть с кровати не упала, когда услышала такое сообщение. Никто такого не ожидал. Да, Франко и Нагир были конкурентами и не жаловали друг друга, но до убийства никто из них не стал бы доводить. Об их вечных соревнованиях разве, что глухой и слепой не знал. Да и те нашли бы способ быть в курсе событий современного бизнеса. В наши дни пресса работает очень быстро, некоторые новости они даже раньше стражей узнают, а это настоящий талант. Или проклятие? Для кого как.

Не успев прийти в себя после первого шока, я узнала о втором. Детективом по делу выбрали моего кузена. Да… думаю, он тоже не прыгает от счастья… Старшим братом Нагира был Аарон Рамос, вожак стаи ликанов. Он и Сем учились в одной школе и были, ну, как бы по-мягче сообщить, они друг друга недолюбливали. Сильно. Об их баталиях я узнавала из первых и вторых уст, что не радовало. Я знаю такой тип людей, как Аарон и их никто не жалует.

Рамос-старший был синонимом слова проблема. Он постоянно светился в светской хронике, каждую неделю парень появлялся с новой пассией, которая разве что слюной не капала, когда шла рядом с этим плейбоем. Меня такие люди раздражают, они слишком высокого о себе мнения и никогда не слушают советы от более мудрый личностей. Эгоисты с толикой нарциссизма и упертости осла.

Наверняка Альфа сейчас рвет и мечет и, я не удивлюсь, если он заявился во фракцию, требуя отпустить Нагира. Бедный Сем. Бедная фракция. Черт, бедный Нортон, он же не выживет. Этот оборотень словно цунами-уничтожает все на своем пути и никого не щадит.

Мне срочно нужно позвонить кузену. Я знаю, что Семур мастер и никогда не поставит чувства выше дела… Но Аарон, он наверняка подумает об этом. К тому же у парня талант выводить окружающих из себя.

— Ты как? — сразу спросила я, когда кузен ответил на звонок.

Его лицо выражало крайнюю степень бешенства. Мои догадки были верными, вожак уже во фракции.

— Уже смотрела новости, — не спрашивал кузен, устало прикрывая глаза. — Аарон еще с ночи тут ошивается, все нервы капитану вымотал. Если честно, некоторые сослуживцы подумывают об убийстве вожака ликанов. И их уже не останавливает межрасовый конфликт и даже возможная война.

— И я их не осуждаю, — фыркнула я. — Зная Аарона, я удивлена, как он до двадцати девяти лет смог дожить. Настоящее чудо!

— Смешно.

— Я слышала, что вы ничего ни говорите об уликах и других подозреваемых…

Мне как будущему чтецу было очень интересно это дело. Убийство мага и бизнесмена, который не всегда добивался легальным методом. Здесь все было закручено и загадочно. Это поднимает во мне волну любопытства и нестерпимое желание добраться до истины. Таковы все чтецы, нам нужна лишь правда и ради ее получения мы готовы на все, даже на принуждение и шантаж. Да, звучит неэтично, но это реальность, нас такими создала природа.

— Нея, ты же знаешь, я не могу обсуждать с тобой это, — Семур укоризненно посмотрел на меня.

— Да, просто мне интересно, почему вы так уверены, что виноват именно Нагир?

— Он отказался от чтения.

— Иди-о-от… — многозначительно протянула я.

— Ага, поэтому Аарон и прискакал сюда, стоило нам забрать его брата.

Если подозреваемый отказывается от чтения своей памяти, то все считают его виновным и искать других претендентов уже не будут. Отказ — это фактически чистосердечное признание. Незаконно, разумеется, но все же так считается. Однако, не факт, что именно Нагир убил Франко, все равно это слишком, даже для ликана. Интуиция подсказывала: «Здесь все не так просто!». А я привыкла доверять своим предчувствиям, они меня еще никогда не подводили.

— Все так плохо?

— Да, он чуть дверь не вырвал, рычал, угрожал, кажется, даже взятку капитану предлагал.

— Видимо, у него совсем крышу снесло из-за ареста Нагира.

— У меня до сих пор в ушах звенит и ноги трясутся. Сила Альфы дает о себе знать. Повезло, что фракция находится на нейтральной территории, иначе Аарон сюда бы всю свою кавалерию притащил и заставил отпустить Нагира.

— Я не удивлюсь, если они его внизу ждали.

— Это будет самое ужасное расследование в моей карьере, — Сем растрепал свои и без того торчащие во все стороны волосы и страдальчески застонал.

— Зато после этого любое другое покажется несущественным.

— Если я доживу до окончания этого.

— Кстати, утром Трель заходила, — решила перевести тему.

— Сколько можно, — простонал кузен, хватаясь за голову. — И чего она хотела?

— Тебя, — хмыкнула я. — И она тоже громко кричала, требовала и чуть не вырвала двери. Слушай, — мне в голову пришла гениальная идея. — Нужно их с вожаком познакомить. Из них получилась бы идеальная нестабильная пара.

— Не приведи демиурги, — еще немного и Сем начнет им жертвы приносить, лишь бы избавиться от назойливых и нервных посетителей.

Весьма трагично и печально.

— Мне нужно к экзаменам готовиться, удачи с Аароном и выпей успокоительное, пока тебя сердечный приступ не схватил.

— Ты такая заботливая, — криво улыбнулся Сем, отключаясь от меня.

К экзаменам я не готовилась, вместо этого весь день провела в Сети, пытаясь отыскать какие-то сведения о Франко, Нагире и убийстве первого вторым. У этих парней были весьма неоднозначные отношения, но на публике они старались держать себя в руках. Помимо этого их несколько раз снимали в клубах, где предприниматели вместе пили и веселились. На некоторых фотографиях их не отличить от закадычных дружков: улыбка от уха до уха, мужские рукопожатия и смех.

Проанализировав картинки, я могла с точностью сказать, что маг и волк не притворялись, на тот момент они действительно были приятелями, которые иногда подшучивают друг на другом и вечно соперничают, что не удивительно среди парней.

В общем, ничего не предвещало беды.

Франко и Нагир занимались транспортировкой машин в разные империи. Хороший бизнес, но не всегда легальный. Помимо автомобилей, оба парня приторговывали контрабандой с суккубами, инкубами и дроу. Эти три расы трудно назвать законопослушными гражданами. Все они являются синонимами к слову — криминал. Все их боятся и страшатся. Им, разумеется, далеко до черных магов, некромантов и алхимиков, вот только жители трех островов редко ведут себя, как заложено законом. Хм… тогда убийство Франко выглядит еще более странным. Хайд и Рамос, по сведениям правоохранительных фракций, да я взломала их сервер, надеюсь, что Сем об этом не узнает, частенько работали вместе, хотя и стычки между двумя мужчинами никого не удивляли.

Что-то в этом деле не так. Все слишком гладко. И объяснение правдоподобное: миллионера убивает его конкурент, который отказывается от чтения памяти. Легче этого дела ничего быть не может. Оно фактически закрыто. Да, для многих. Но Сем так просто не успокоится и Аарон, кстати, тоже. Если волк так уверен в невиновности брата, то он предпримет все, чтобы доказать свою правоту правоохранительной фракции, Суду Трех, Совету и многим другим. Всем, кто станет сомневаться, а таких будет довольно много.

И кто же знал, что я окажусь права сверхмеры? Чертова интуиция стихийнника. Но об одном она меня не предупредила. О методах, выбранных Альфой для оправдания Нагира. Видимо, знать все невозможно, даже мне.

В понедельник у моей группы было практическое занятие по чтению памяти у первокурсников. Точнее, они были нашим подопытным материалом. Все честно. Участие принимали лишь те, кто дал письменное согласие на процедуру. Мы же в свою очередь потом помогали им во время сдачи экзаменов или написании очередного реферата с практическим материалом.

Моя очередь еще не подошла, поэтому я подпирала стенку, ожидая чтения.

В это время Рамира как раз пыталась применить свою силу, закрыв глаза и сосредоточившись на памяти подопытного… точнее молодого первокурсника. Парень жутко трусил-сидел красный, как Бордовое Озеро в империи Хилд, потный и нервный. И я не могла понять, что именно его так взволновало: красивая девушка, беззастенчиво поглаживающая его по затылку, зарываясь пальцами в густые темно-синие волосы или мысли, которые так красочно читались в этот момент на лице бедного русала.

Это было так забавно. Но либо Мира действительно не понимала причину такой бурной реакции со стороны подопытного, либо ее это не волновало. Причем зная подругу, я склоняюсь к первому варианту.

— Леди Санейра Эмеральд вызывается в кабинет декана. Срочно! Леди Санейра Эмеральд вызывается в кабинет декана. Срочно! — отрапортовал механический голос на студенческом интеркоме, который был встроен в одну из стен.

Все обернулись на меня, даже Рамира отвлеклась от практики, окидывая меня хмурым взглядом, я же была сильно удивлена. Я не могла понять, почему именно меня вызвали к декану. У меня, конечно, бывает плохое поведение и занятие время от времени не являются главной задачек на день, но это ведь не повод. Что могло произойти, чтобы декан лично потребовал моего присутствия в своем кабинете. Обычно он отправлял свою секретаршу, чтобы она сообщила все необходимое или напряг для особых случаев кураторов.

Может дело в отношениях Миры и Фира и мистер эл Гави, как заботливый отец решил спросить все о жизни Рамиры и ее родне? Вполне возможно. Тем более, что выходные подруга провела именно в компании сына декана, но самое поразительное, что по ее словам у них с Фиром ничего не было. Такое поведение было несвойственно Фиру, он затаскивал девушек к себе в постель сразу, иногда даже без предварительного обмена именами. А тут целые выходные и ничего… Как это чуднó.

Прихватив свои вещи и получив разрешение у преподавателя, я покинула душную аудиторию и направилась к лестнице. Так как кабинет декана находился на восьмом этаже, а практика у нас проходила на шестом, то я решила подняться по ступеням, к тому же это полезно для здоровья и фигуры, а в моем случае нужно использовать любые способы для укрепления тонуса мышц. Путь не занял слишком много времени.

В который раз, поражалась тому насколько наш Университет был обычным, даже серым внутри, ничем не отличаясь от других. Те же аудитории, те же стены, стандартные коридоры и потолки. Ничего примечательного. Вот чем мы все гордились, так это фасадом. Он был нашей гордостью. Строение из черного гладкого камня с пятью острыми башнями, десятью этажами и мрачным устрашающим видом. Снаружи Университетом можно детей пугать. Эдакий зловещий замок, полный приведений и тайн. Кстати, и первое, и второе у нас есть, причем в избытке. Некоторые приведения обожают пугать нерадивых первокурсников, которые еще не успели привыкнуть к выходкам застрявших душ. Но потом к этому привыкаешь.

Зайдя в приемную, я была немного удивлена отсутствием секретаря декана Диры на месте, обычно эта апатичная девушка никогда не покидала свое место. Что-то здесь не так. Из кружки с черным кофе все еще поднимается пар, вкладки на интеркоме не закрыты (Дира часто посещала сайты с нижним бельем, вот и сейчас я увидела аж двенадцать сайтов). Такое чувство, что Дира попросту сбежала с рабочего места, причем в скоростном режиме, даже фирменную сумочку оставила на стуле, а ведь она на нее чуть ли не молится. И интуиция как-то странно вибрирует, словно ждет подвоха. Но деваться было некуда, поэтому передернув плечами, я неуверенно постучалась в коричневую деревянную дверь и стала ждать позволения войти. Некультурно врываться в кабинет, если тебе не разрешили пройти. Когда получила позволение, то быстро зашла, закрывая за собой дверь и поворачиваясь к декану. Мой мозг до сих пор синтезировал причины вызова к вышестоящему лицу, но домыслов было слишком много: репетиторство с его сыном (просто декан уже не раз просил меня об этом, но я отказывалась), участие в какой-нибудь конференции, разговор о моей учебе (я не такая уж и примерна ученица). Голова уже болела от многочисленных домыслов.

Вот только меня ожидал сюрприз и я бы даже с натяжкой не назвала его приятным. Впечатляющий — да. Зловещим — определенно. Удручающим — разумеется. Но только не приятным.

В кресле декана сидел Аарон Рамос собственной персоной. Я удивленно уставилась на Альфа-ликана, едва удерживаясь от позорного вскрика и впервые рассматривая оборотня так близко, и, признаюсь, теряя дар речи от увиденного. Всем своим видом оборотень демонстрировал контроль, насмешку и власть. Он знал, чего хочет и стремился к цели.

Да, вожак был красивым мужчиной. Высокий рост, который заметен даже в сидячем положении, широкие плечи. Аарон был пепельным блондином с чуть удлиненными зачесанными назад волосами, смуглой кожей и ярко-зелеными глазами, более подходящими оборотню-коту, чем волку, чувственные губы, которые так и манили ощутить их вкус. Это необычное сочетание нервировало и завораживало, одновременно.

У мужчины была атлетическая фигура, хотя среди оборотней трудно встретить толстого или хилого представителя. Черный с синим отливом костюм идеально подчеркивал все, что требовалось, делая Аарона еще более страшным, прекрасным и загадочным.

Но, главное, от Альфы исходила такая мощная волна силы и власти, что мне с трудом удавалось сохранять вертикальное положение и не склонить голову, демонстрируя открытую шею. Это была традиция или ритуал, называйте как хотите, благодаря которому оборотни показывали свое почтение и слабость перед вожаком.

Но я ведь не оборотень, так почему мне тогда хочется склониться? Это все внезапное появление и мой шок. Определенно дело в этом.

— Ваше Величество, — сделала я книксен в своей студенческой юбке до колен. Это выглядело скорее забавно, чем почтительно. Губы Альфы дрогнули в чуть заметной ухмылке.

Весело ему…

Моя семья была титулованными дворянами. Мой отец является маркизом, а дядя Аластар был младшим сыном герцога Эмеральда, он получил титул графа, но после смерти сан перешел Семуру. Я тоже была графиней, как и кузен. Нас учили правилам, этикету и поэтому мне пришлось выразить свое почтение необходимым образом. В свое время мой предок спас от смерти Ниранга Второго который на тот момент был еще юным тринадцатилетним Наследным Принцем Илэйзы, королевства в котором я родилась и выросла. Отец Ниранга пожаловал герою титул герцога и сделал Орсо Эмеральда, на тот момент восемнадцатилетнего талантливого студента своим придворным колдуном. Орсо присматривал за Нарангом и вскоре эти двое стали не разлей вода, лучшие друзья и названные братья. Неожиданный исход событий, который круто изменил жизни, как Принца, так и его спасителя.

Вот только любовь к реверансам и расшаркиваниям так и не смогла привиться мне даже сквозь годы.

Но сейчас напрашивался вопрос: «И чего вожаку тут надобно?». Сомневаюсь, что он улицей ошибся и случайно в кабинет декана зашел.

— Оставим титулы, леди, — произнес он низким сексуальным голосом. — Я знаю, что Вы уже осведомлены о моей проблеме, — он сплел длинные пальцы в замок и положил их на деревянную крышку стола.

Я чувствовала себя неуютно рядом с Альфой. Дело в том, что стихийнники сильно подвержены животному магнетизму оборотней, а вожак… Это эпицентр всей мощи ликанов, который он накапливает в себе с годами. Мне было дурно и воздуха явно не хватало. Помимо этого маги, обучающиеся на чтецов имеют развитую интуицию и мы ловим некоторые эмоции и мысли. Сначала с этим очень сложно совладать, но Университет на то и создан, чтобы обучать желающих контролю. И не скажу, что обучение это очень легко, нет, это ужас, истинная каторга, хотя стражам в Военном Академии приходится куда хуже. Я никогда не завидовала кузену, сочувствовала и временами злорадствовала, но не завидовала.

— Проблема связана с обвинениями против Вашего брата, — кивнула я.

Оборотни чувствуют ложь и эмоции. Врать нет смысла, тем более мне интересно, зачем меня сюда вызвали. Это даже интригует. Великий вожак чего-то хочет от юного чтеца на обучении.

— Верно, твой кузен детектив, который расследует убийство Франко Хайда. Я хочу чтобы ты, Санейра, помогла мне доказать невиновность Нагира, — его слова прозвучали как приговор, Альфа не просил, а требовал моего полного подчинения и помощи. И мы как-то слишком быстро перешли на неформальное общение.

Ага, помощи он просит. Когда вожак чего-то хочет, он это получает. Без вопросов, уточнений и промедления. Вот только я не в его, так сказать, юрисдикции. А, значит, требовать он не имеет никакого права, лишь упрашивать или, чем скорее всего займется Аарон Рамос, вынуждать.

— И как, а, главное, зачем я должна это сделать? — я скептически посмотрела на Аарона, сомневаясь в его вменяемости. С какой-то стороны такое поведение даже забавно, но скорее оно неоправданно самонадеянно.

Я внимательно следила за вожаком, делая пометки у себя в голове. Чтецов этому обучают и это наша профессия: наблюдать, делать выводы и контролировать ситуацию. Но управлять или уж тем более командовать оборотнями было практически невозможно, они слишком импульсивные и даже агрессивные натуры, которые почитают лишь силу и подчиняются только своему Альфе. Хотя это всегда меня удивляло.

На лице Аарона не дернулся ни один мускул, лишь изумрудные глаза потемнели на миг, превращаясь в янтарно-желтые омуты, словно ожившее солнце.

— Ты учишься на чтеца и у тебя один из самых высоких показателей пси-телепатии в Университете. К тому же твоя самая лучшая черта, — и тут ликан широко улыбнулся, демонстрируя устрашающие удлиненные клыки волка. — Это родство со стражем, который расследует дело моего брата.

Его улыбка заставила меня поежиться и передернуть плечами, в душу будто тысячи шаров тьмы пробрались, заставляя бояться и трепетать от ужаса рисуемой ими картины. Страшный человек. Деспотичный и наглый! Не люблю бесцеремонных личностей, которые всем диктуют свои условия. Но особенно меня выводят, когда кто-то пытается меня к чему-то принудить.

Что ж, одно мне стало ясно. Я поняла чего именно от меня требует Аарон Рамос.

— Вы хоть понимаете, что предлагаете?! — ох, зря он решил использовать меня для своего дела. Я слишком люблю своего кузена, чтобы пойти на такое. — Шпионить за Семуром?! Это уже слишком, даже для Вас!

Я была в бешенстве. Мое лицо покраснело, руки сжались в кулаки, пальцы побелели от той силы, которую я приложила. Злоба сильными толчками проникала в меня, извивалась, билась в истерике, пытаясь высвободиться. И ей это удавалось, причем прекрасно. От моего дьявольского гнева за окном поднялся бешеный ветер, пытаясь выплеснуть все то, что сейчас кипело в груди и не давало покоя. Пыль вскружила аж до восьмого этажа, а многовековые деревья клонились к земле, изгибаясь под силой моих эмоций. Я слышала как трещала кора, а ветки со свистом рассекали воздух. Злость плескалась во мне, будто целый океан, пытающийся излиться наружу.

Аарон был прав, говоря что у меня один из самых высоких показателей пси-энергии. И сейчас оная рвалась наружу, ужасая своей направленной мощью. Стихийнники самые страшные маги, мы даже можем соперничать в этом с черными магами и некромантами, ведь наша энергия подпитывает себя из напрямую из природы.

Сделав пару глубоких вздохов и медленно сосчитав до десяти, я смогла восстановить контроль над своей беснующейся силой. Стихия, словно взбешенный зверек металась внутри меня, извиваясь и терзая стальными когтями, она требовала больше злости и разрушений, словно ребенок, но стоило ей наиграться, как она выгнулась, потянулась и улеглась, засыпая на какое-то время. Все мы внутри животные, хоть и разного вида.

— А теперь, если у Вас больше нет ко мне просьб, я возвращаюсь на занятия. Скоро сдача годовых экзаменов и мне не хотелось бы их провалить. Прощайте, Ваше Величество, — в этот раз книксен я не делала.

Гордо вскинувшись, я взялась за позолоченную круглую ручку двери и повернула ее по часовой стрелке, открывая дверь.

— Я тебя не отпускал, — громко и резко гаркнул на меня Аарон, едва не заставляя подпрыгнуть на месте, а затем осесть на пол, испытав мини-инсульт. Оборотни умеет быть страшными зверюгами, умеющими пугать до смерти. Этого у них не отнять.

Мой слух разрезал треск дерева под сильными пальцами оборотня. Плохой знак. Очень плохой. Медленно повернулась к этому… Альфе, стараясь выравнять дыхание и вернуть себе бесстрастный вид. Лицо профессионала, главное, не выдавать собственного страха, который пожирал меня изнутри, заставляя кровь стыть в жилах.

— Сядь и слушай, леди Эмеральд.

Аарон поднялся с кресла и подошел ко мне тягучей и медленной походкой. Оборотень был в ярости, которая заполняла все его существо, лишая контроля и воли. Ох… кажется, меня сейчас будут пытать или убивать. Не нужно быть чтецом или стихийнником, чтобы понять — Альфе не понравилось мое поведение и ответ. Нет, а чего он ожидал? Неужели наивно полагал, что я тут же паду ниц перед Его волчьим Величеством и вприпрыжку отправлюсь шпионить за Семуром и обо всем докладывать своему заказчику. Это лишено всякой логики. Такого наглого и самоуверенного персонажа я встречаю впервые. Даже Фир рядом с Рамосом-старшим выглядит кроткой девой.

Глаза оборотня зажглись янтарно-желтым, а клыки вновь чуть удлинились, виднеясь из-под верхней губы. Зловещий и мрачный образ Повелителя. И слегка интригующий… Но я, кажется, отвлеклась от темы.

Быстрые и широкие шаги и вот сильные руки оборотня упираются в дверь позади, заставляя меня вжаться в нее спиной, чтобы увеличить расстояние между мной и телом вожака. Мой пульс резко участился, грудь словно сдавили металлические обручи, мешая спокойно и размеренно дышать.

— Ты поможешь мне по-хорошему или по-плохому, Санейра, — с рычанием проговорил Аарон., обдавая мое лицо теплым мятным дыханием. — Лишь тебе выбирать каким путем идти.

Мускусный притягательный аромат оборотня заполнил мои ноздри, оставляя горьковатый привкус на кончике языка, а стихия, приподнимая голову, стала внимательно следить за действиями мужчины. Она ждала, оценивая и делая выводы. Ею еще не была видна угроза для носителя. Поэтому как и полагается, часть меня успокоилась и лишь заинтересованно косилась на все со стороны.

Думая о своей стихии, я всегда представляла мягкую и пушистую золотистую лисичку с озорными глазками пуговками. Но ее внешний вид обманчив, стоит зверю выйти из себя, как милая плутовка оскаливается и начинает вгрызаться в добычу когтями и зубами, оберегая тело хозяина.

— Дайте мне уйти, милорд, — я встретилась с желтыми огнями зла, показывая противнику, что меня не так просто запугать или заставить. — И советую Вам усмирить свои диктаторские замашки. Я верноподданная королевы Лии, — надавив воздухом на тело Аарона, я медленно отодвинула его от себя. — А если Вы попытаетесь заставить меня, то я применю свои способности против Вас. Вы не мой король, а я не Ваша слуга. Приятного дня, — уверенно взглянула на Аарона, желая увидеть его злость или удивление. Но он меня поразил. Волк зловеще ухмылялся, будто ожидая именно этого ответа от меня. И это пугало хуже ярости. С ней я хотя бы знаю как бороться, а тут полная неизвестность, которую невозможно просчитать.

И когда я вышла из кабинета декана, то уловила четкую и громкую мысль Аарона: «Вызов принят».

Оборотни всегда добиваются своего, отказывать им, значит бросить вызов. Кто сильнее? Чья воля победит в этом неравном противоборстве? И чего мне будет стоить отстаивание своей точки зрения? Оборотни изобретательны, они могут отыскать десятки способов давления на объект. Но Аарон был еще хуже. Он-Король, вожак, которому не стоит большого труда отыскать мои точки боли и заставить юную студентку согласиться. Я понимала это, но продолжала упорствовать. Такова моя натура. Надеюсь, что мне хватит сил сопротивляться.

Остаток злополучного и нервного дня прошел как в тумане. Меня повсюду преследовал мускусный запах вожака, будто он шел позади меня, преследуя и запугивая, выжидая действий с моей стороны. Я знала, что Аарон рыщет, пытаясь понять, чем меня можно запугать и заставить поступить как нужно ему. Наша с ним схватка не шла из головы. Я знаю, что сделала все правильно и работать против Семура никогда не стала бы. Но кого интересует мое мнение? Кажется, что в этой Вселенной никого! И почему мой внутренний лис так ехидно скалится, затыкая рот верещащей интуиции?

Утро началось паршиво. Если не сказать хуже…

Для начала я не выспалась, так как уснула около четырех утра, а сейчас на часах было лишь восемь. Глаза слипались и добираясь до ванной, я три раза споткнулась о собственную ногу. А ведь никогда не ощущала себя неуклюжей. Затем разлила краску для волос и в итоге половина моей головы была насыщенного малинового цвета, хорошо, что хоть не в крапинку, а то кузен в юношестве любил с зельями экспериментировать. Повезло, что на дне ящика отыскалась баночка с обратителем. Я уже собралась и расчесывала волосы, вернувшие свой истинный цвет. На мне была обычная студенческая форма: строгая черная юбка, черный двубортный пиджак из шерсти, белая блузка и удобные балетки. По правде говоря, с моими пропорциями все пытаются убедить меня носить туфли на высоченном каблуке, но я себе ноги ломать не намерена, поэтому эстетическому вкусу предпочитаю комфорт.

Около девяти в мою комнату ворвался смертоносный вихрь под названием Семур. Он сложил руки на груди и буравил меня взглядом матерого надсмотрщика, пытаясь ввести в гипноз. Не вышло. Сонный и уставший организм подопытной отказывался подчиняться и, вообще, с трудом держал глаза открытыми. Я хотела принять горизонтальное положение и поспать еще пару-тройку часов, пытаясь вернуть себе позитивный настрой.

— Что? — после нескольких минут игры в гляделки спросила я, не понимая действий кузена.

— Она еще спрашивает, — закатил глаза страж. — Ты где вчера была? Вернулась в полвторого

ночи. Мне сообщили, что тебя привезли на тонированном джипе. Оборотни, — последнее слово он выделил особо ярко.

— Как оперативно работают бабушки у подъезда, — ворчливо пробурчала я.

— С темы не съезжай, я жду объяснений.

— Ты не поверишь, если я тебе расскажу, — устало вздохнула и хмыкнула, вспоминая, что Иллиус еще и руку мне поцеловал, когда мы прощались.

Странно, что об этом наше радио в шалях Сему не сообщило.

И я объяснила все: про Аарона и его заказ, про шантаж, условия и остальное. Выложила, понимая, что помощь квалифицированного стража и детектива мне необходима. Самостоятельно я это дело год буду расследовать. Наверное. Может меньше. Тем более у меня совершенно нет опыта в подобной деятельности, а Сем столько лет этим занимается и прекрасно разбирается во всех тонкостях. К тому же, я не смогла бы работать за спиной у кузена, ведь его доверие и поддержка очень важны для меня.

— И ты согласилась? — кажется, кузен стал сомневаться в моей вменяемости. — Я всего от Аарона ожидал, но такое даже в страшном сне не могло присниться… Изворотливый гад, как и раньше всего добивается через давление.

Если честно, я и сама сомневаюсь в том, что действую рационально. А еще в том, что историю моей жизни пишет не какой-то криворукий практикант без опыта работы и с явно больной фантазией садиста и маньяка.

— Семур, прекрати. У меня не было выбора. Либо согласиться, либо начинать все сначала. Но давай найдем положительные стороны этой ситуации. Если мне удастся прочесть память Нагира, то его виновность или невиновность сразу станет очевидна. Ты и сам понимаешь, что его отказ не означает чистосердечное признание. Его могли запугать или шантажировать, опоить в конце концов. Я могу поговорить с теми, кто ни за что не открылся бы стражам, а ты расскажешь мне все нюансы и поможешь.

— Нея, ты предлагаешь мне совершить преступление. Я не имею права разглашать материалы по делу, а тем более помогать тебе и Аарону, — на имени оборотня Семур скривился, будто съел лайм целиком и запил апельсиновым соком.

От такого сравнения меня саму передернуло, а во рту собралась слюна.

— Сем, ты и сам понимаешь, что это самый действенный вариант развития событий. Взаимовыгодный бартер. Тем более чем раньше мы закончим с этим делом, тем раньше Аарон успокоится и отстанет от нас обоих.

Семур раздумывал над моими словами, я видела это в его глазах. Мысли, будто ураган проносились в его голове, сменяя друг друга. Я чувствовала, что он колеблется, не зная какое решение принять. Сем понимал, что мое предложение выгодное и даже в какой-то степени правильное, но правила не позволяли стражу согласиться со словами своей кузины. Все-таки Семур очень правильный, законопослушный гражданин. Став полноценным стражем, парень сразу забыл о всех студенческих проделках, перестал даже мыслить о нарушении правил. Первое время меня это сильно удивляло, ведь таких правильных личностей в природе быть не может. А нет, оказывается бывают исключения.

Но, какие бы противоречия не раздирали Сема, я знала, что можно было уже праздновать победу. Когда Семур в таком состоянии, выигрыш уже в моих руках. Я знала, почему граф согласится-он не хочет оставлять меня в одиночку разбираться с Аароном, ведь оборотень имеет странный деспотичный характер, который не каждый сможет выдержать.

Я уверена, что могу в любом вопросе обратиться к своему двоюродному брату и он всегда мне поможет. Возможно, с какой-то стороны мое поведение неправильное и кто-то, наверняка, осудить меня за такое, но у меня просто нет выбора. Аарон отрезал мне все пути отхода, теперь избавиться от настойчивого ликана мне удастся только если оный сбежит из города, исчезнет в неизвестном направлении или его самого посадят. Но, зная, насколько Альфа зациклен на проблеме своего брата, сомневаюсь, что он куда-то испарится в ближайшие пару месяцев.

Кузен растрепал волосы и застонал от безысходности:

— Хорошо, но я не хочу, чтобы ты участвовала в чем-то криминальном и тебе придется постоянно отчитываться передо мной.

— Согласна, — обрадованная такой новости, я отдала честь кузену, вызвав у него гримасу отчаяния.

Сем не в восторге от нашей договоренности. Я тоже не прыгала от счастья, но у нас уже не было выбора.

— И сообщи Аарону о нашей сделке. Я хочу обсудить с ним парочку нюансов.

— Ладно, главное, не забывай, что он все-таки король целой нации, — предупредила кузена, понимая его порыв братской заботы о юной и наивной мне.

И вот, вопрос утрясен и можно смело приниматься за расследование. Завтракать мне не хотелось, потому что кусок в горло не лез, решила ограничиться кофе.

Кофеварка быстро сотворила мне волшебный «Латте» и я сделала первый обжигающе-ароматный глоток бодрящей жидкости. Как оказалось, зря.

— Он уже пытался соблазнить тебя? — вопрос, который заставил меня поперхнуться кофе, пачкая стол и непонимающе уставится на Сема. Небо обожгла горячая жидкость, заставляя закрыть глаза от резкой боли и раздражения.

Что? Мне послышалось или Семур действительно спросил об этом? Не верю, что он задал мне такой вопрос. Хотя… в какой-то степени понимаю.

Аарон-кумир и мечта многих девушек, он никого мимо себя не пропускает. А теперь я работаю на него, чего этот оборотень добился путем шантажа и давления на моего любимого декана, естественно, Семур обеспокоен сохранностью моей чести. Сотни женщин грезили о том, чтобы окольцевать или хотя бы на ночь стать принцессой в замке вожака оборотней. Хм… бедные девушки, они даже не представляют, какой Аарон деспот и павлин. У меня этот самец не вызывает острого желания раздвинуть перед ним ноги, хотя не могу отрицать тот факт, что феромоны и внешность Альфы вызывают во мне странные и приятные чувства, оседающие приторно-сладким привкусом на кончике языка. А его манящий аромат… М-да… тут сложно устоять, но так просто сдавать тоже не дело.

— Нея, мне прекрасно известно, что из себя представляет этот оборотень. И я хочу быть полностью уверен, что твоя работа с ним имеет исключительно деловой характер, — спокойно объяснил свое любопытство кузен, внимательно наблюдая за моим лицом.

— Можешь не волноваться, Аарон довольно четко дал мне понять, что я не в его вкусе, — сухо и спокойно отозвалась я, вытирая капли кофе со стола и рук.

Честно, признаваясь самой себе, это все еще меня задевало и обижало. Да, я не эталон женской красоты, даже близко к этому званию не подхожу, но так заявлять о моих недостатках-признак невоспитанности и многолетней безнаказанности. Чувствую, что этому парню никто и никогда ни в чем не отказывал, особенно в сексе.

Любая девушка хочет чувствовать себя красивой и желанной, даже я, хотя и скрываю это стремление за цинизмом приправленном долей скептицизма. И как бы глубоко эти переживания не сидели в моей голове и душе, я все равно буду мечтать о прекрасном принце и чистой любви и мужчине, которому я буду нужна невзирая ни на что.

Да, возможно, это слишком наивно и даже фантастично, но благодаря магии мне под силу слышать чужие мысли и ощущать переживания окружающих. И я вижу, как влюбленные пары смотрят друг на друга: с обожанием, не задумываясь о том, что остальные могут считать их не лучшими спутниками друг для друга. Любовь все еще самое желанное чувство на свете, о котором грезят все: механик, повар, страж или юная школьница с романом Барбары Уил в руках. В этом стремлении мы все равны, все едины и все обречены на вечные поиски своей пары.

Но если сердце требует светлого и прекрасного, то голова отлично осознает всю несбыточность этого и в который раз пытается доказать своему антиподу, что нужно прекращать мечтать. Вот только как же это сложно-прекратить фантазировать.

Кажется, я слишком ушла в свои раздумья, потому что пропустила новый вопрос от Семура.

— Что? — переспросила я его, стараясь развеять розовый туман в голове. У меня разве что бабочки перед глазами не летали. Как приторно, аж противно стало!

— Нея, а что ты испытываешь к Аарону? Он тебе импонирует? — и взгляд у Семура такой пристальный, будто он не со мной разговаривает, а подозреваемого допрашивает.

Возможно, Аарон мне и нравится, но только когда молчит и не скалится во все тридцать два.

— А я дала ему понять, что скорее пересплю с кентавром, чем с ним, — заверила я кузена, вызывая у того облегченный выдох. Он был доволен моими словами, но в глубине его лавандовых глаз было заметно сомнение, которое страж отчаянно пытался скрыть. Возможно не поверил, что я не пала к ногам великого и ужасного короля. Но от чтецов, даже обучающихся сложно что-либо скрыть.

— И он тебя не убил? — с улыбкой спросил Сем.

— Не, но будь он хоть трижды оборотнем и королем, я не позволю ему использовать себя как какую-то падшую гетеру, — честно заявила, сложив руки на груди и гордо вскинув подбородок.

— Где только слов таких набралась… — философское замечание. — Просто, Нея, я не хочу, чтобы он разбил тебе сердце, как всем тем с кем встречался.

Тень пробежала по лицу кузена, будто он знал больше чем говорил. Возможно, дело в прошлом Аарона и Сема? Что если оборотень отбил любимую девушку у стража и бросил ее, или подругу, которая осталась один на один со своим горем, безутешная и скорбящая по растоптанным мечтам и вере в настоящую любовь?

— Об этом можешь не волноваться. Если он что и разобьет, так это свою заносчивость о мою язвительность.

— Не забывай, он все же король.

— Не мой и не твой. И ему не следует об этом забывать, — ехидно улыбнулась я.

Мы с Семуром договорились, что вечером он пришлет мне все материалы по делу Нагира и я отправлю их Аарону. Почему-то я не могла отделаться от мысли, что все идет не так. Не знаю почему и что? Моя жизнь перестала зависеть от меня и моих решений, теперь до окончания расследования всем руководит Аарон, беспринципный эгоист с манией преследования и желанием все контролировать. За тот короткий срок, что мы с ним знакомы, я уже успела сделать неутешительные выводы: детская травма, возможно, дело в смерти одного из его родителей; также сильная опека над братом, скорее всего, именно Аарон растил Нагира и теперь чувствовал свою вину за происходящее; оборотень нуждался в полном подчинении и у него слишком явно выражается стремление все и всех контролировать.

Весьма и весьма безрадостная картина предстала передо мной. Работать с таким человек, значит, получить стресс и нервозность. Не удивлюсь, если к концу расследования я стану законченным неврастеником. Дожилась…

Сегодня у нас ежегодные предэкзаменационные соревнования между чтецами всех Университетов материка. Всего в этом мероприятии участвует четыре высших заведения: Зенесский Университет(наш), Академия Ариеса (вторая после нашего, там больше всего снобов и они наши главные противники), Кариорская Школа Магии (самые позитивные и миролюбивые из всех вузов) и Университет Рах-Сашар (эти не от мира сего, там самая большая концентрация фриков. На самом деле Рах-Сашар специализируется на некромантии и черной магии, но чтение также является одним из основных направлений учения).

Из-за моего уровня псих-энергии и недавно полученного восемьдесят первого уровня силы, меня приписали к команде нашего Университета. Два года мне успешно удавалось избегать этой ответственности, но в этом году декан сказал, что слишком опрометчиво и даже глупо с его стороны не использовать меня, как борца за честь Университета. Да, думаю, не стоит описывать то, какими «добрыми» словами я плевалась целый час, после официального зачисления.

Всего участвует семеро чтецов, которые считаются самыми умными, сильными, главными претендентами на работу у королевы и так далее и так далее. Да, я сильная, но все эти речовки, подбадривания и командный дух… это не мое. Я больше одиночка по характеру. Рамира тоже участвует и она постоянно пыталась меня затащить хоть на одно соревнование (они не только межвузовские, но и внутри Университета тоже проводятся), но я отвечала категорическим отказом. Не мое и все.

— Ты где была?! Декан тебя уже обыскался! — шипела на меня Цира де Вай, самая умная девушка в Университете и самый раздражающий своим надменным поведением чтец. — Начало через десять минут! — ее обычно каре-розовые глаза сейчас пылали фуксией, немного ослепляя.

— Я же пришла, в чем проблема? — сухо отозвалась я, заплетая волосы в косу, чтобы не мешали.

Маги толпились в коридоре, не давая протиснуться никому, даже участникам конкурса. Громкие крики, возгласы «наших» и «чужих», а также недобрые и высокомерные взгляды студентов Академии Ариеса, которые считали себя чуть ли не детьми демиургов. Что б им жилось хорошо!

Давление со стороны окружающих заставляло меня волноваться, внутри все дрожало от эмоций, которые вырывались на свободу. Ладони похолодели и вспотели, предплечья и плечи покрылись гусиной кожей. Я быстро вытерла руки о юбку и одернула пиджак, пытаясь вернуть себе спокойствие.

Мне нужно вернуть себе душевное равновесие. И чего это я так разнервничалась? Странное ощущение волнения и страха не отпускало меня, будто не на соревнования иду, а на казнь, как минимум. Желудок свело спазмом ужаса от чего он сильно болел, а голова раскалывалась на миллион кусочков.

Университет был украшен лентами, шарами, магическими искрами и рисунками, которые были сделаны умелыми руками наших первокурсников под неусыпным контролем Циры, жаждущей быть первой даже в этом.

— Проблема в том, что ты безответственно относишься к чести нашего Университета, если из-за тебя мы проиграем Академии Ариеса, я не знаю, что с тобой сделаю! — эта, нехорошая студентка ткнула своими длинным пальцем с не менее длинным ногтем мне в ключицу, больно впиваясь в кожу.

— Вот как придумаешь, тогда и угрожай, — хмыкнула я в ответ, недобро улыбаясь и отодвигая руку чтеца от себя.

Цира имела восемьдесят четвертый уровень силы, а ее основной талант апперцепция (считывание информации при касании предмета-можно узнать: откуда предмет, кто его сделал, кто его касался). Довольно полезный дар для стражей и работе с ними или на королеву. Но если не уметь контролировать свою природную магию, то можно надолго отправится в психиатрическую лечебницу или получить индивидуальный экземпляр защитного костюма, который покрывает все тело, оставляя лишь прорези для глаз, носа и рта. Не самое привлекательное одеяние. Я в таком три недели ходила, потому что случайно разнесла собственный дом. Костюм сковывает силу, позволяя хозяину ею управлять. Обычно его назначают детям, когда у них просыпается магия.

— Ррр! — от своего бессилия Цира зарычала на меня, всплеснув руками и поднимая глаза к потолку.

Благо, что ей не под силу убивать мыслью, иначе она уже половину Университета бы изничтожила.

— И тебе того же, — я махнула вслед однокурснице, когда она рванула от меня к своей команде, то есть нашей.

Я пошла вслед за ней, внимательно рассматривая потенциальных конкурентов. Некоторых из них я знала лично, с немногими поддерживала дружеские отношения и лишь с двумя могла похвастаться крепкой дружбой.

— Кого я вижу! — театрально воскликнул Донахью из Университета Рах-Сашара.

Это был высокий и худощавый парень с длинными сапфирово-оранжевыми волосами, глазами цвета пламени и вечной ухмылкой на губах, которая никогда не слетала с его самодовольного лица. Он был черными магом, который одновременно учился еще и на некроманта. Донахью считается одним из самых перспективных студентов Университета и будущим придворным магом короля Байрона, управляющего самой темной империей в мире. Цирос считался страшным и опасным местом, где всем заправляли черные маги, некроманты, маги хаоса, теневики и другие ужасные волшебники. Но их уважали, хоть и боялись до дрожи.

— Донахью, ты что заблудился по дороге на остров суккубов? — скептически полюбопытствовала я, подходя к парню.

Донах рассмеялся и крепко обнял меня, поднимая над полом и кружа вокруг своей оси.

— Давно не виделись, подруга. Ты смотри как похорошела-то, от парней, наверное, отбоя нет. Со сколькими придется драться за свидание? — Донах поиграл синими бровями, явно издеваясь надо мной.

— Пока ты единственный, кто увидел во мне прекрасное и кроткое создание, — фыркнула я, улыбнувшись Донаху одним уголком губ.

— Да? Тогда переводись к нам, уверяю, парни за тобой толпами бегать будут.

— Эй, отстань от Неи, пока не задушил девушку в объятиях, — подошла к нам сестра Донаха, вырывая меня из цепких рук своего брата.

Дора была ростом с Донаха, только ее волосы были чисто синими, а глаза пылали ярче сапфиров. Они были близнецами и принадлежали древнему и сильному клану Арагонов, которые являются хранителями силы и следят за тем, чтобы никто не имел больше, чем ему положено.

Стать сильнее можно, но для этого нужно сделать то, что карается смертной казнью и бальзамированием, которое не позволяет душе отправиться к демиургам. Это было одно из самых страшных преступлений, наравне с умышленным убийством, незаконным полным стиранием личности и браконьерством.

Легальный способ увеличения означал добровольную передачу силы одним другому. Такое практиковалось, но слишком редко и на всех церемониях присутствовали представители Арагонов.

— Сто лет тебя не видели и жутко соскучились, — теперь уже Дора с силой обнимала меня.

Все-таки у Арагонов слишком большие физические возможности. А я всего лишь магичка, мне и кости можно переломать.

— Я тоже соскучилась, но все время посвящаю учебе, — откинула я выбившуюся прядь со лба и грустно улыбнулась.

— Тебе необходим отдых! И сегодня ты идешь с нами гулять, — но только я собралась возразить, как Дора закрыла мне рот ладошкой. — И я не принимаю никаких отговорок. Разговор окончен!

— Дора, ты никогда не меняешься, — хмыкнула я, пытаясь улыбаться не слишком широко, чтобы не поощрять поведение хранительницы.

— А зачем, если мне и так прекрасно, — фыркнула она в ответ.

— Эй, Нея, у нас соревнования через две минуты, нужно идти. Привет, Донах и Дора, но я увожу эту пропажу, — Рамира схватила меня за рукав пиджака и потащила к сцене.

— Еще увидимся, — прокричала я напоследок.

— Главное, не сбегай, мы все равно тебя найдем, — улыбнулся Донах, отсалютовав мне рукой.

Меня посадили между Цирой и Рамирой, что не сильно радовало. Четверо остальных чтецов были спокойными и расслабленными, они будто уже были уверены в нашей победе и не волновалась из-за этого. Ну, я впервые в этом участвую, им виднее.

Сейчас с речью выступал наш декан. Соревнования попеременно проводят то в одном вузе, то в другом. В этом году наша очередь.

— Добро пожаловать в Зенесский Университет, — громко пробасил декан, заставляя всех умолкнуть и внимать его словам. — Сегодня день дружеских соревнований между четырьмя ведущими школами материка. Целый год мы ждали этого знаменательного события. Но я надеюсь, что каждый из Вас получит удовольствие и истинное наслаждение во время этого мероприятия. И да начнутся игры! — провозгласил он и хлопнул в ладоши, вызывая небольшой, но впечатляющий фейерверк искр и громкие крики всех студентов.

И началось…

Первым в числе соревнований было создание шара видящих. Он позволял видеть мысли каждого в зале, но обычно выбирался один из всех и именно его идеи видели все команды и наши гости.

В зале было около тысячи человек, которые с легкостью уместились в помещении. Все студенты хотели, чтобы победила именно их команда, даже я, признаваясь самой себе, втянулась и зажглась духом соперничества.

Я знала, что Дора и Донах все время пристально наблюдают за мной и чувствовала- им нравится то, что они видят. В какой-то степени они тоже были моей семьей. Их отец женился на сестре моей мамы пятнадцать лет назад. Сначала близнецы на дух не переносили всю мою семью, но потом, не знаю, но мне удалось заполучить их уважение, а после мы уже не могли жить друг без друга и постоянно созванивались и переписывались. Хранители были старше меня на два года и уже заканчивали обучение, но это была слишком маленькая разница в возрасте для детей.

Сем был нашим стоп-мастером, который пытался не дать нам нашкодить там или сям. А это, поверьте мне на слово, было очень сложно. Удержать нас было практически невозможно. Время от времени Сему приходилось примораживать нас ногами к полу, чтобы мы никуда не сбежали и не начали сеять хаос Да… я была вредным и чересчур энергичным ребенком, а вкупе с близнецами… Страшно вспоминать сколько всего мы переломали и наколдовали, когда вошли в силу. Соседи и близкие не знали, что с нами делать и обычные методы запугивания и устрашения не действовали.

В первом конкурсе мы выиграли, чему я искренне радовалось и кричала, наверное, громче всех. Эти соревнования открыли во мне нечто странное, буйное и великое. Желание выиграть захлестывало, будто цунами в 9 баллов, разрушая все преграды.

Следующим была передача мысли. Команда выстраивалась в линейку. Судья транслировал мысль первому в шеренге, а он следующему и так до последнего. Команда, которая сказала точную мысль судьи и побеждает.

Если читать мысли кажется так легко, то это не так. Когда все кричат и шумят, сосредоточится очень сложно, внутренний голос заглушается остальными, а в голове творится полный сумбур. Все путается и получается нечто немыслимо-странное, то, что сказать или обдумать ни один нормальный человек не смог бы. Концентрироваться нас учат годами и даже после окончания учебы нам приходится постоянно тренироваться, чтобы не потерять этот навык.

— Сила-есть ответственность, — ответила Мира, так как она была последней.

— Верно! — и вновь шквал аплодисментов и визг окружающих меня девушек.

Это все, конечно, очень весело, но я скоро оглохну.

И вот, последний и самый сложный конкурс. Он включает в себя не столько магию чтения, сколько физическую подготовку, потому что здесь нужно бежать и соображать и желательно очень быстро. Это соревнование проходило на улице и все покинули стены Университета, чтобы вздохнуть глоток свежего воздуха и выйти из душного помещения.

Это было похоже на бег с заданиями. По всему пути было разложено семь шаров силы. Побеждает команда, которая отыщет больше всего сфер.

— На старт. Внимание. Марш! — прозвучал выстрел и я первой рванула за предметом грез.

Его очень хорошо спрятали, поэтому, чтобы отыскать небольшой шарик придется попотеть. Включив свое второе зрение, которое позволяло видеть магически следы, я стала осматриваться вокруг. Едва уловимая тоненькая ниточка фиолетового цвета тянулась к двухсотлетним кустарникам шиповника. Оглянувшись, чтобы за мной не было «хвоста», я стала подходить к кустарникам, стараясь не оставлять следов. Добравшись до места, опустилась на колени и стала пробираться к шару. И это было ужасно, потому что я ободрала себе руки, благо додумалась снять пиджак и закатать рукава блузки, а то быть им безвозвратно испорченными.

— А, ну-ка иди сюда, — кончиками пальцев я почувствовала прохладный металл шара. Я бы аэрацией его вытащила, но пользоваться магией было запрещено. К сожалению. Чтобы у всех были равные возможности.

Осторожно, чтобы не расцарапать еще и лицо, я стала подтаскивать шар пальцами. От усердия у меня выступил пот на лбу и я высунула кончик языка изо рта. Но шарик даже и не думал вылазить из кустов, лишь дальше исчезая в листве и шипах.

— Черт! — ругнулась я сквозь зубы и глубже окунулась в кустарник.

Лицо разрезало несколько острых шипов и я не сдержала болезненное шипение, срывающее с губ, будто у разгневанной кошки. Проведя пальцем по щеке, я увидела капельки крови и прошептала заживляющее заклинание.

Заветный шар так близко. Я еще глубже залезла в куст, цепляясь волосами за шипы и спустя мгновение в мою руку опустилась прохладная сфера, охлаждая разгоряченную кожу ладони.

— Ура! — радостно и расслабленно выдохнула я, поднимаясь с колен и отряхивая юбку и ноги от листвы, травы и грязи. Взглянув на наручные часы, я поняла, что у меня осталось всего три минуты, чтобы добежать из леса до финиша и нужно торопиться.

В который раз я порадовалась, что надела балетки и теперь могла передвигаться намного быстрее, чем обычно. Рванув, что было и осталось сил, я бежала, не разбирая дороги и время от времени, перепрыгивая через валяющиеся на земле ветки и ямы. Не знала, что могу так быстро бегать.

И почему шары нельзя было спрятать в стенах Университета? Там тоже есть миллион мест, куда сложно добраться и уверяю вас, некоторые комнаты куда сложнее леса, в который нас отправили. Да один только чердак чего стоит, там и за месяц весь хлам не разгребешь.

И вот заветный флаг и финишная черта. Рядом со мной появился студент из Ариеса, злобно скалясь. Однокурсники скандировали мое имя, вдохновляя и придавая сил. И это было там приятно и волнительно, будто у меня открылось второе дыхание. Ноги гудели, перед глазами все плыло, а легкие горели огнем. Я будто не бежала, а пробиралась через болото, затягивающее в себя и отбирающее последние остатки сил. Честно, хотелось сдаться, упасть на землю, плюнуть на все это соревнование и отдохнуть, но я вновь слышу свое имя и устремляюсь вперед, вырывая победу у противника и прибегая первой.

— Молодец, Нея, — радостно визжала Рамира, обнимая меня.

— Больше… я… в… этом… не… участвую… — прохрипела я, убирая выбившиеся волосы с лица, но ощущая чувство удовлетворения.

А все было не так уж и плохо. Кто бы мог подумать, что мне может понравится все это. Даже речевки и скандирование уже не так сильно бесили.

Мы выиграли, чему особенно радовалась Цира, визжа и прыгая вокруг нас, как ненормальная. Она целовала кубок, поднимая его над головой и танцуя неизвестно, что и как. Ее плоская задница вырисовывала странные зигзаги, словно девушки изрядно били током.

Меня обняли за плечи знакомые руки Донаха, притягивая к себе, а его губы коснулись моей макушки.

— Ты так бежала, будто за тобой целая стая оборотней гналась, — звонко рассмеялась Дора.

— Ты молодец, даже в детстве так быстро не бегала, — улыбнулся Донах, когда я выпуталась из его объятий.

— Тогда моей главной проблемой был ты и согласись, ты жутко медленный, — подтрунивала я над другом детства, шутливо ударив его кулаком в плечо.

— Вы нарываетесь, леди Эмеральд?

— Разумеется, нет, хранитель, как вы могли такое подумать?! — оскорбилась я, наивно смотря на парня и хлопая ресницами на манер глупой девочки.

— Вы как дети, ничего не меняется, — пробурчала Дора, закатывая глаза на наше с ее братом поведение.

— Вы надолго приехали?

— Нет, завтра утром мы должны быть у себя.

— Поэтому сейчас мы идем гулять. Все никаких отговорок. Но сначала зайдем к Семуру, а то он решит, что мы его совсем забыли.

Сем будет рад вновь увидеть Дору и Дорхана, учитывая, что когда-то он был влюблен в хранительницу. Она об этом не знает, а я догадалась совершенно случайно. Влюбленные мимолетные взгляды, беспричинная ревность (как тогда мне казалось), но ключевым моментом стал сломанный стул, который Семур заморозил, когда увидел Дору целующуюся с каким-то демоном. Сколько боли и ярости было в том взгляде. Кстати, после того случая демон к Доре больше не подходил. Сем попросил меня никому и ничего не рассказывать, ведь он так боялся признаться Доре в своих чувствах. Это было так мило, но и печально, ведь с тех пор он так и не смог о ней забыть, как не пытался.

До кузена мы добрались в рекордные сроки, по пути болтая и вспоминая о нашем бурном детстве, где все ломалось, крушилось и долго в доме хранителей не задерживалось. М-да… почему-то мне кажется, что многое не меняется. Близнецы остались такими же, какими я их помню: веселые, независимые от других и так нуждающиеся друг в друге.

— Нея, рад тебя видеть, — улыбнулся мне пожилой мужчина, возле фракции. — Принесла кузену покушать?

Это был бывших начальник Сема, он ушел на пенсию полгода назад, но его всегда были рады видеть во фракции, ведь он настоящая легенда. Самая большая раскрываемость была под его командованием. Он всегда был справедлив и никогда не бросал своих друзей в беде. Истинный страж и лидер, который однажды спас моему кузену жизнь и научил всему необходимому.

— Сегодня нет, но я привела к нему тех, кого он давно не видел. Он сейчас на месте?

— Да, кстати, к нему сегодня вновь приходил Аарон, поэтому Сем не в духе.

— Снова? — недобро уточнила я, щурясь и поджимая губы.

И чего этому оборотню на месте не сидится?! Мы же обо всем договорились!

Видимо, на моем лице отразилась вся гамма чувств, что сейчас творилась внутри, потому как Донах и Дора внимательно и обеспокоенно посмотрели на меня. Их лица приобрели взволнованный вид, а все их существо стремилось узнать правду и причину моего плохого настроения.

— Что случилось? — спросила Дора, насупив брови и сложив руки на груди.

— Все в порядке, не переживайте. Сем работает на втором этаже, найдите его. Он будет рад вас видеть, а мне нужно позвонить. Я скоро вернусь, — нужно поговорить с Аароном, иначе он и будет считать себя важнее остальных.

— Нея, ты что-то скрываешь от нас. Мы это чувствуем, — строго проговорил Донах, впиваясь в меня глазами и ища ответ на свои вопросы.

Донахью положил руки мне на плечи и внимательно осмотрел. Его тепло пробиралось сквозь слои одежды, оседая в сердце. Мне хотелось им все рассказать, но я не могла впутывать их в свои дела, ведь неизвестно чем именно может закончится расследование смерти Франко. Это дело слишком необычное и загадочное, чтобы подвергать Дору и Донахью неизвестности.

— Мы умеем хранить секреты, не скрывай от нас ничего.

— Я со всем справлюсь, все хорошо, — успокоила я Донаха, немного устало улыбнувшись. — А теперь идите, пока кто-то не решил, что вы собираетесь устроить здесь теракт, черные маги, — неудачно пошутила я.

— Если у тебя какие-то проблемы, то сразу же звони нам. Поняла? — уверенно попросила меня Дора.

— Да, поняла. Но не стоит волноваться, никаких проблем.

И я не врала, ведь верила, что это так и есть. Какие бы проблемы не обрушились на меня, я с ними справлюсь, чего бы это не стоило. Вот только почему интуиция вопит, будто ужаленная, пытаясь предупредить о серьезных неприятностях в которые я влезу, благодаря этому чертову контракту с королем оборотней? А лисица внутри меня подмигивала мне, обмахиваясь белым пушистым хвостом.

И почему эта парочка никогда еще никогда не ошибалась?

— Приемная Аарона Рамоса, кто его спрашивает? — спросил приятный женский голос на другом конце связи.

Значит, он мне свой рабочий номер дал, вместо личного. Вот и верь после этого оборотням.

— Я бы хотела поговорить с Ароном, — строго проговорила я, сдерживая эмоции. — У меня к нему серьезный разговор насчет работы.

— Мистер Аарон сейчас на Совете Старейшин и не может подойти к телефону. Могу ли я ему что-нибудь передать? — и его секретарша такой противный милый голосок сделала, что меня аж перекосило от его приторности.

— Да, передайте, что я ему звонила и если он со мной не свяжется, то нашей сделке конец.

— Хорошо, мисс Эмеральд, я все поняла.

— Черт, — уже в который раз ругнулась я, отключая интер-лэп и блокируя его отпечатком пальца. — Козел!

Ветер ударил мощной струей по асфальту, поднимая пыль и грязь, соглашаясь с каждой моей мыслью. Мой верный друг и помощник, который понимал все и без слов.

Так ничего и не добившись, номера Аарона у меня нет, я зашла во фракцию, натянув на лицо улыбку и стараясь быть не такой злой, какой уж больно хотелось. Фантазия издевательски предоставляла картинки убийства вожака оборотней за его наглый характер, который позволял ему творить все что хотелось его больной голове.

— Нея, ты чего так долго? — спросила меня Дора. — Мы уже хотели отправляться на твои поиски.

Она сейчас сидела на краешке стола Семура, закинув ногу на ногу и просматривая картинки на интеркоме моего кузена. Длинные хрупкие пальцы быстро листали изображения, а губы то и дело растягивались в забавной ухмылке, если хозяйке нравилось, то что она видела. Сам же владелец техники не знал куда девать глаза, стараясь не смотреть на длинные и стройные ноги хранительницы, затянутые в черные кожаные штаны. Что сказать, Дора была красивой девушкой, прекрасно осознающей свою власть над мужчинами. Поэтому я все сильнее удивлялась тому, что она так и не догадалась об истинных чувствах моего кузена.

Сем то краснел, то бледнел, он с силой сжимал руки и челюсть, натянув на себя суровый вид грозного стража и детектива. В общем делал все, лишь бы не выдать себя. И мне было его чертовски жаль. Доре нужно было лишь появиться на горизонте, как парень становился сам не свой. Удивительно, что Сем до сих пор не набрался храбрости признаться в своих чувствах, вместо этого делая вид, что его ничего не касается. Упертый и трусливый влюбленный мальчишка, который привык быть тенью и другом, но мечтал совершенно о другом.

В это время Донахью увлеченно осматривался время от времени стреляя глазами на симпатичных сотрудниц фракции, отчего те мило краснели и закусывали губы. Их мысли даже читать не нужно было, все красочно изложено на их лицах. Фигура хранителя возвышалась над остальными, привлекая к себе внимание окружающих. Некоторые девушки забыли, что они на работе и стали пытаться переманить цепкий взгляд черного мага на себя: кто-то смачно накрасил губы помадой, кто-то демонстрировал в разрезе юбки длинные ноги, а одна выгнулась как кошка и призывно дышала полной грудью четвертого размера.

Начало-о-о-сь… И такое происходило всегда, стоило близнецам появиться на горизонте. Не знаю, то ли дело в их темной красоте, благодаря которой всем становится плевать, на то, что они принадлежат к черным магам, то ли все Арагоны способны одним своим видом гипнотизировать толпу, будто они не хранители силы, а инкубы или суккубы. Интересно, а они, случайно, с ними не родственники? Это бы многое объяснило.

— Дела, — вяло отозвалась я, подходя к Сему.

Мне нужно узнать у него номер Аарона и прекратить появления оборотня во фракции, тем самым нервируя окружающих и, в частности, Сема, который вряд ли радуется неожиданным визитам Рамоса старшего. Честно говоря, я сомневаюсь, что кто-то во фракции счастлив появлению вожака оборотней на этой территории.

— Сем, можно с тобой поговорить, — подозвала я парня, открывая его от созерцания точеной фигурки хранительницы. Кузен разве что слюной не капал, от такого занимательного зрелища. Клянусь, что слышала стон или рык, который сорвался с губ графа, когда я его окликнула.

Сначала он меня не понял, видимо, слишком глубоко окопавшись в собственных фантазиях, которые, скорее всего, носили эротический подтекст. Глаза поддернуты дымкой страсти, рот чуть приоткрыт, налицо все признаки возбуждения и судя по всему слишком долгого воздержания.

— Сем, — раздраженно щелкнула я пальцами возле лица кузена, выводя его из ступора.

— Да, что ты хотела? — наконец-то страж сфокусировал свой взгляд на мне.

— Можешь отыскать для меня личный номер моего неприятного нанимателя, — прошептала я, сцепив руки в замок за спиной.

Раздражение на оборотня волнами расходилось по моему телу, концентрируясь в руках, что заметно похолодели. Я слышала, как кровь бурлила в жилах, требуя выхода нервозности и негатива, жутко хотелось выплеснуть эмоциональное недовольство.

Пока мы говорили, я случайно зацепила цепкий взгляд Донахью, которым он осматривал нас с кузеном. От этого изучающего, рентгеновского созерцания мне стало немного не по себе. Внимание наследника Арагонов будто змея, скользило по телу, оставляя после себя неприятный склизкий отпечаток. Я передернула плечами, стараясь отогнать столь яркие образы, всплывающие в голове, но которые было слишком тяжело контролировать. Мне было под силу чувствовать, как мысли хранителя собираются воедино, пытаясь понять причину нашей с Семом скрытности. Донах почуял тайну, которую от него скрывает его подруга детства и теперь стремился во что бы то ни стало отыскать правду.

Вот что значит не везет и как с этим бороться. Если Донах о чем-то догадывается, это значит только одно: теперь он один или вместе с сестрой от меня не отстанут, пока не выяснят истину.

Взгляд черного мага сканировал меня, лип ко мне, не давая и шанса сбежать от этого детектора лжи. Огненные фонари выискивали, пытаясь добраться до самой сути, но натыкались на преграду из моего отторжения и защиты.

Чует моя интуиция, что меня ждет неприятный пыточный разговор с хранителем.

— Зачем он тебе?

— Я знаю, что он сегодня приходил и хочу обезопасить вас от его нападок и нечаянных появлений.

— Нея, не стоит… Я не хочу чтобы ты просила его о чем-нибудь. Он просто так на это не согласится. Аарон обязательно потребует нечто неприятное взамен.

— Семур, я сама с ним разберусь. Пора ему уже понять, что его поведение неприемлемо, тем более это непрофессионально. Он перешагнул через наш договор, пытаясь докопаться до правды, даже несмотря на соглашение.

— Тебя ведь не переубедить, — устало выдохнул Семур, я кивнула. — Хорошо, подожди пару минут.

Я нервно одернула пиджак и провела ладонями по лицу, стирая обеспокоенное выражение. Проверила свой интерком на наличие сообщений, но ничего не поступало. Эх… я даже не предполагала, что этот день соревнований будет таким длинным и трудным. И оборотень мне жизнь не облегчал. Еще не вечер, но я уже была почти без сил. После забега тело все еще гудело и требовало отдыха. Мне нужен был перерыв, но еще лучше, ясность, которую мог дать только наглый самец по имени Аарон Рамос.

Сколько всего навалилось на меня. Я свою жизнь никогда не считала скучной, да, временами она была немного однообразной и даже серой, но мне это нравилось. Мне хотелось лишь закончить Университет и стать первоклассным чтецом, помогая окружающим. Но и в этом демиурги решили испытать меня, а по-другому это ужасное стечение обстоятельств я назвать не могла. Это была проверка, вот только на что? На вшивость? На способность постоять за себя или на умение контролировать свои эмоции? Что именно создатели хотят от меня и как же получить ответ на столь интригующий и насущный вопрос?

Донах так и не подошел ко мне, но то, как он смотрел на меня говорило лучше слов. Дважды черт!

— Я скинул тебе на почту личный, рабочий, домашний и дополнительный номера, а также e-mail. Теперь ты его даже из-под земли достанешь, — Сем улыбнулся уголком губ, просматривая добытые данные и понимая, что Аарон влип по-крупному.

В верхнем левом углу экрана красовалась идеальная фотография виновника происходящего, а внизу вся необходимая мне информация. Даже смотря на меня с экрана интеркома, Аарон излучал власть и силу. Зеленые глаза поражали своей красотой и насыщенностью цвета. Идеальные черты лица вдохновляли и удивляли своей пропорциональностью. Ну почему мой наниматель не мог быть неприглядным мужчиной к которому у меня не было бы никакого влечения? Так нет же! Аарон оказался куда лучше, чем мог бы быть, словно демиурги специально все это подстроили, слепили этого самца по своему образу и подобию, чтобы совращать невинных девушек. Но я знаю, что нашим прародителям плевать на Аарона и уж тем более на меня. Мы слишком мелкие личности для создателей мира.

Я понимала, что смотрю на фотографию слишком долго и пристально, разглядывая и запоминая каждую резкую линию, которая так манила к себе, но поделать уже ничего не могла. Мозг сопротивлялся, но все остальное было непреклонно, продолжая впитывать черту вожака. Внешне в нем все было слишком правильно-греховным, но его характер оставлял желать лучшего, а еще вернее полной замены. Оборотень был красивым, сексуальным и неукротимым, истинный зверь в облике человека. От одного лишь его присутствия рядом со мной мое сердце на миг замирало, а потом пускалось в пляс, отбивая ритм в ушах; во рту скапливалась слюна и мне так хотелось большего. Что-то внутри меня каждый раз переворачивалось, стоило Аарону появиться рядом. Его феромоны действовали слишком сильно, заставляя реагировать мое тело так, как оно раньше никогда не поступало.

Никогда не думала, что моя суть меня так нагло предаст.

— Ну что, идемте развлекаться? — Дора грациозно спрыгнула со стола Сема и одернула рубашку, убирая складки ткани. — Я слышала, у вас тут недавно открылся классный клуб. Кажется, он называется «Адос».

— Да, но я не думаю, что стоит туда идти, — вмешался в разговор Сем. — «Адос» пристанище всего криминального, что есть в Нортоне и территории оборотней.

— Но почему вы его не закроете? — резонный вопрос из уст Донахью.

Хранитель отклеился от стены, плавно выпрямляясь и в пять больших шагов преодолевая расстояние, которое нас разделяло. Его движения были резкими, словно Донах был чем-то недоволен и не скрывал этого, стараясь всем своим телом продемонстрировать одолевающее его раздражение. И я знала, что именно ему не нравится. Конечно знала, я ведь чтец и слишком наблюдательна на свою беду.

— Потому что им владеет Урил Хайд, один из криминальных авторитетов, к тому же у нас нет никаких доказательств. А без доказательств…

— Нет и дела, — закончила я фразу Сема и он кивнул, соглашаясь с моими словами.

— Хм… как странно, я всегда думала, закон в Нортоне-стражи, а оказалось, что вы не можете совладать с каким-то криминальным авторитетом, — задумчиво произнесла Дора, прикусив нижнюю губу и внимательно наблюдая за Семуром.

Слова любимой задели детектива, но он постарался этого не показать. Однако заметить такое было несложно: челюсть с силой сжалась, желваки стали ходить ходуном, а лавандовые глаза наполнились сожалением и виной. Он чувствовал, что не оправдал себя в глазах Доры, ведь его работа не приносит пользы, а теперь еще и выяснилось, будто его фракция не может справиться с Урилом Хайдом.

— Нортон-нейтральная территория и чтобы кого-то посадить мало слов и слухов, нужны доказательства, которые смогут подтвердить предположения стражей и детективов, — пришла я на выручку кузену, обелив его репутацию перед хранителями.

— Да? У нас все проще, — буркнула Дора. — Обычно слов окружающих хватает для начала разбирательств, а дальше все уже зависит от нашего отца, который выносит решение после чтения памяти.

— У нас чтение без письменного разрешения карается заключением на пятнадцать суток и внесением в личное дело. А тюрьма не самое приятное место для времяпрепровождения, — пожала я плечами, ведь все мои слова были правдой.

— Напомните мне потом, чтобы я не приезжала к вам на работу, потому что у вас тут все слишком сложно и проблематично-законно.

— Гарантирую, — улыбнулась, подняв руки с раскрытой ладонью, будто в клятве.

— Раз нельзя пойти в клуб, можем пойти к вам домой? Сем ты на сегодня уже закончил? — спросил Донахью.

— Нет, у меня слишком много работы с расследованием убийства Франко Хайда, — огорченно произнес Семур, зарываясь пальцами в длинные волосы и превращая пряди в полный беспорядок.

— Точно! Я слышал, что у вас тут бизнесмена убили очень зверским способом. И кто же подозреваемый?

— Нагир Рамос, он уже сидит в камере, отзываясь от чтения и усложняя мне работу.

— Так обычно считается, что если подозреваемый отказывается от чтения, то это же почти признание.

— Верно, однако есть предположение, что Нагир невиновен и мою работу оно не облегчает. Оборотень отказывается от дачи показаний, свидетелей нет, в общем… дело гиблое, — на последнем звуке Сем даже застонал от отчаяния, понимая что он скорее всего прав.

— Уверена, ты во всем разберешься, у тебя талант детектива, — ободряюще улыбнулась Дора, вызывая счастье в глазах Семура и почему-то, мне показалось, что именно в этот момент мой кузен воспарил над обыденностью и почувствовал истинное наслаждение от веры любимого человека.

Ему нужно признаться Доре в своих чувствах, и если он сам это не сделает, то я его заставлю, чего бы это ни стоило. После смерти родителей только мне и работе удавалось поддерживать Сема на плаву, но если у него с хранительницей все сложится удачно, то кузен наконец-то будет счастлив.

Да, были сомнения на счет того, что Дора может и не испытывать к стражу любовного интереса, но интуиция твердила об обратном. Эти двое будто две половинки, которых разделили демиурги, а потом сталкивали лбами, пытаясь им дать понять кто именно они друг для друга. И черт побери, а уж я-то посодействую скреплению чокнутой хранительницы и до одури влюбленного в нее стража!

— Да…кхм… — кузен откашлялся. — Идите к нам домой, думаю вам стоит провести день всем вместе, пока еще не пришло время уезжать.

— Весьма разумно, — улыбнулся Донахью, подходя ко мне и обнимая за плечи. — Идемте, леди Эмеральд, у нас осталось всего четыре часа до прощания и мне бы хотелось провести их не во фракции правоохранительных органов.

— Хорошо, хорошо, идемте домой, пока вы еще не заплесневели от скуки, — пробурчала я, закатывая глаза и ловя веселый, но вмиг ставший суровым взгляд хранителя.

Я знала чего хотел Донахью и понимала, что этого не избежать. Главное, чтобы Дора не подключилась к процессу выуживания информации из бедного чтеца третьего курса иначе даже создатели меня не уберегут.

— Если мы больше не увидимся до нашего с Донахью отъезда, то до встречи в другой раз. Нам нужно чаще собираться, потому что вы с Неей стали затворниками: она учебы, а ты работы, — Дора подошла к Семуру и обняла его за плечи, а затем поднялась на носочки и быстро чмокнула стража в щеку, вызывая у парня ступор и блаженную, но глупую улыбку на губах.

Донах оставил меня и заключил детектива в мужские объятия, что-то прошептав тому на ухо, но я не смогла разобрать и слова. Вот только лицо у стража вытянулось, заставив меня недоуменно замереть, пытаясь разгадать, что же так поразило кузена? Я чувствовала-действительность не так красива, какой мне бы хотелось ее нарисовать.

— Еще увидимся, — попрощался Донахью, вновь обнимая меня за плечи. — Удачи в расследовании.

— Она мне не помешает, — сухо отозвался Сем, провожая нас глазами.

Мы покинули фракцию, снова оказавшись на улице. Сильный ветер растрепал мои волосы, охлаждая разгоряченную румянцем кожу и заставляя вжаться в тело хранителя. Поняв, что я дрожу, Донах сильнее обнял меня, обдавая своим жаром и терпким ароматом одеколона. Небо затянулось свинцовыми тучами, которые с минуты на минуту были готовы излиться литрами влаги на невинное население Нортона и Ульбары (называние территории клана оборотней).

— Вы так хорошо смотритесь вместе, — вдруг произнесла Дора, оборачиваясь лицом к нам и заставляя меня покраснеть еще сильнее.

Но почему я краснею? Это же Донах, я его столько лет знаю и его забота была нормой, которая проявлялась всегда, сколько себя помню. Он заботился обо мне: укрывал одеялом, когда было холодно; залечивал раны, когда я разбивала коленки и сдирала кожу с ладоней и многое другое. Он был таким же как и Сем: заботливым, уверенным и защищающим тех, кого он любит.

— Иди молча, — попросил сестру хранитель и она подняла руки в жесте: «Я сдаюсь, не горячись».

— Где твоя машина? — спросила меня Дора.

— На стоянке возле Университета.

— Тогда сначала идем туда, а потом едем к вам домой, — решил за всех Донахью, растирая мои плечи.

Чтобы не слишком расходовать тепло, я подтянула Дору поближе к нам и окутала нас воздушным щитом, позволяющий не тратить собственный жар и к тому же не волноваться насчет дождя, капли которого стали медленно падать с высоты небес, оставляя мокрые следы на асфальте и заставляя прохожих доставать зонты или прятаться в ближайшем торговом центре «Тэрро».

— Неплохо, чтец, жаль, что ты не владеешь телепортацией. Это бы очень помогло, — невесело проговорила Дора. Девушка не шла, то и дело подпрыгивала, будто пятилетний ребенок, который не может усидеть на месте. За ней было забавно наблюдать, такая беззаботность и легкость в каждом движении. Кажется ничто не могло ее разозлить или расстроить, поток жизненной энергии бил из девушки ключом, задевая всех, кто был рядом с ней. У меня все было не так, особенно сейчас. Из-за работы на неугомонного вожака оборотней, я не могла похвастаться спокойствием и радостью, но зато с уверенностью допускаю, что из-за Аарона моя жизнь стала куда удивительнее. Он преподнес мне заботы, вытягивая из омута учебы, благодаря чему я стала более чувствительной и раздражительной. Последнее, конечно, не вдохновляло, но это уже был прогресс.

Быстро добежав до парковки, я забрала свою машину и с улыбкой села в теплый и сухой кожаный салон моего автомобиля. Рядом расположилась Дора, которая сразу громко включила радио и стала подпевать одной знаменитой певице тонким и немного противным голосом (хранительница не умела петь, совершенно, а еще у не было слуха, но когда ей это мешало?), а Донахью вольготно разместился позади меня, словно коршун, наблюдая за каждым моим движением. Это стало меня немного волновать, ведь раньше Донахью так не поступал, он не пытался давить, по крупицам собирая информацию, которая его интересовала. Хранитель изменился за эти годы. Он стал рассудительнее и сдержаннее, но вспыльчивый характер все равно пробивался через слои контроля, являя миру истинного Арагона.

Что бы это могло значить? И, главное, что мне теперь за это будет? Сомневаюсь, что Донах, узнав правду, просто так спустит все на тормозах. Нет, уж слишком хорошо я знаю этого хранителя, чтобы верить в подобный бред.

Донахью отличался сообразительностью и упертостью, которой любой позавидует. Он видит цель и он к ней идет. В чем-то черный маг-некромант напоминал мне Аарона и это меня не радовало. Совершенно, скорее заставляло сравнивать их двоих и делать неутешительные выводы.

За этими мыслями я не заметила, как мы уже очутились в квартире. Дора стала осматривать комнаты, а Донахью сел на кремовый кожаный диван в гостиной, внимательно наблюдая за моими передвижениями. Хранитель будто ждал, что я ему все расскажу, но мне этого не хотелось. Тем более, Аарон вряд ли обрадуется новому члену нашей дружной компании детективов. Как же все сложно и противоречиво, я уже устала делать выбор и решать, постоянно волноваться о том, что приходиться делать. Это слишком тяжело, будто я вновь вернулась домой и мне снова десять лет, а нянечки и учителя не дают мне спокойно жить.

Я достала из холодильника пакет с апельсиновым соком, стакан с верхней полки подвесного шкафчика из темного дерева. Пришлось воспользоваться аэрацией (сама бы я не дотянулась) и заполнила прозрачную колбу желто-оранжевой жидкостью. Сняв балетки, я переобулась в мягкие тапочки и расплела волосы, которые густой волной ниспадали на плечи, доставляя безграничное удовольствие от снятия резинки.

— Нея, ты что-то от меня скрываешь, — он не спрашивал, а утверждал. — Расскажи и я решу твои проблемы.

— Донахью, ты не сможешь помочь мне с этим, не волнуйся, — успокоила я хранителя, опираясь локтями о барную стойку и внимательно смотря на парня.

Дора все еще копошилась в наших с Семуром комнатах. Время от времени мы слышали ее восклицания или яростный шепот непонимания и злости. У девушки были свои представления о том, как должно все выглядеть и она не стеснялась об этом говорить. Дора бывает немного надоедливой и слишком прямолинейной, но это лишь придает ей шарма, хоть и выбешивает иногда.

— Я не могу не волноваться, Санейра и тебе это известно, — хмуро посмотрел на меня Донах, складывая руки груди.

Он всем своим видом демонстрировал недовольство и раздражение, которые накатывали на него стоило мне начать противоречить его мнению или стремлениям. Истинный хранитель силы и сын клана Арагонов. Им всем присуще любопытство и чрезмерная настойчивость. А также опека над всеми, кого они считают достойными своего внимания.

— Со мной все в порядке и я не влипла в проблемы, уверяю тебя.

— Но я же вижу, что это не так. Ты интересовалась личным номером Аарона Рамоса и была недовольна его поведением. Вы с ним встречаетесь? — а в голосе столько злобы и… неверия, что даже стало немного обидно за последнее чувство.

У меня создается такое ощущение, что почти весь мужской род считает, что я недостойна любви и тепла, будто во мне все совершенно не так, как им бы всем хотелось. И это действительно больно, ведь я же не так плоха. Да, не красивая, но вполне симпатичная, чтобы считать меня хоть немного привлекательной. Но вот снова этот тон и сердце вновь сжимается, будто в тисках. Мои щеки опаляет румянец злобы, руки вмиг похолодели, а все женское, что есть во мне начинает бунтовать и беситься.

— Нет, не встречаемся. Почему каждый спрашивает меня об этом? Надоело! Я работаю на него, не больше, поэтому можешь не переживать, — злобно выпалила я, извергая все недовольство, что таилось во мне. Но переведя дух, продолжила, переводя тему разговора, — Донах, до вашего с Дорой отъезда осталось мало времени и я бы не хотела провести его, разговаривая про Аарона, мою работу или мою личную жизнь.

— Нея, будь осторожна с Аароном, потому что я слышал о нем не самые приятные слухи. Он плохой и тебе, как чтецу это известно.

— Ты некромант и черный маг в одном лице, а также будущий придворный колдун короля Байрона, не тебе судить о том, что плохо и хорошо, — укоризненно отозвалась я, окинув хранителя суровым взглядом.

Я прекрасно знала, что из себя представляет Аарон Рамос и напоминать об этом не нужно было. Но почему-то из-за слов Донаха мне захотелось защитить вожака оборотней, обелить его имя… показать всем, что он не так плох, каким пытается быть и…

И что за чушь лезет мне в голову?! Откуда столь яростные порывы защитить шантажиста и наглеца?! Черт! Кажется мне нужно сходить к психиатру, потому что это начинает меня пугать.

— Ты знаешь меня не один год, Нея, а сколько ты знакома с ним? День, два? — гневно сузил глаза черный маг, вставая с дивана и подходя к барной стойке. Донах излучал негодование и злость и это было несложно почувствовать. Для этого не нужно иметь мои силы или интуицию.

— Неважно, у нас с ним деловые отношения, а ты ведешь себя так, будто я твоя девушка, а ты мой ревнивый парень, застукавший меня с другим, — всплеснула я руками, не понимая поведения некроманта.

Да что с ним твориться?!

— Ты дорога мне и тебе это известно, — тихо, но уверенно произнес Донах, наклоняясь ближе ко мне и обдавая лицо своим теплым свежим дыханием. Мурашки, будто колония муравьев пробежались по спине, заставляя нервно передернуть плечами и прикусить губу изнутри, чтобы вернуть себе нормальное состояние. — Я беспокоюсь о тебе и не хочу, чтобы ты подвергала свою жизнь опасности, — Донахью заключил мои руки в свои, нежно водя большим пальцем по внутренней стороне ладони и вызывая неясные чувства, заставляющие на миг прикрыть глаза и на секунду погрузиться в мир спокойствия и защиты. И здесь было прекрасно, жаль что недолго.

— И не собиралась, моя работа полностью безопасна, поэтому можешь спокойно спать по ночам, — чуть улыбнулась я, наклонив голову к правому плечу. — А теперь я бы хотела вас накормить, потому что рожок мороженого вряд ли можно назвать нормальной едой.

Четыре часа пролетели незаметно, оставляя неприятный осадок на душе. Столько воспоминаний пробудили близнецы, заставляя меня улыбаться и забыть о работе. Это было восхитительно. Время, проведенное с хранителями можно было назвать: «Антидепрессия», им всегда с легкостью удавалось развлечь меня и я любила их за это. Мне не хотелось расставаться с близнецами, мы с ними слишком давно не виделись и вновь прощаться было тяжело. Когда мы вновь встретимся? Они могут уехать на практику на другой конец света и тогда связаться с ними будет проблематично.

Но я все равно благодарна демиургам за этот недолгий миг счастья, единения и спокойствия. Именно сейчас я была на седьмом небе, окрыленная чувствами, о которых практически забыла. Сейчас меркло все: раздражение, злость, одиночестве, страх и Аарон. Да, сейчас его не было в моей жизни, он ушел даже не на второй план, на сотый, миллионный и это было восхитительно. Мне не нужно переживать из-за его хамского и дьявольского характера. У меня все было прекрасно и это благодаря хранителям.

— Звони и пиши, больше не пропадай так надолго, — строго проговорила Дора, обнимая меня и целуя в щеку. — Поняла?

— Да, больше никогда не исчезну из вида, — пообещала я, чуть улыбнувшись.

Сердце рвалось на куски, слезы застыли в уголках глаз, но я пыталась скрыть их, чтобы не расстраивать моих любимых близнецов.

— Я буду следить за тобой и Аароном. Не смей подвергать себя опасности! — грозно прошептал Донахью, внимательно смотря мне в глаза, я кивнула, соглашаясь со словами хранителя, чтобы лишний раз его не нервировать — Позвоню как мы доберемся до Университета.

Донах стиснул меня в объятиях, будто запоминая мой образ, впитывая мой запах и ощущая единение, такое редкое в наше время. Хранитель медленно выпрямился, в его глазах я видела внутреннюю борьбу, парень взвешивал что-то, пытался отыскать ответ. Мысленный взор Донаха резко просветлел, хранитель приблизил свое прекрасное лицо к моему, а потом легонько, будто крылья бабочки, прикоснулся к уголку моих губ, нерешительно и осторожно, словно боясь спугнуть меня. Я неуклюже застыла, с широко раскрытыми глазами, как громом пораженная, не ожидая такого действия. И прежде чем я успела что-то сделать, Донах покинул квартиру, оставив меня стоять в коридоре растерянную, удивленную и смущенную.

И что это было?! А, главное, как это понимать? Донахью впервые так поступил. Он таким образом пытался сделать признание? Или я себя накручиваю? И почему моя интуиция молчала о таком поступке Донаха? А также, как мне это воспринимать? Демиурги, жизнь надо мной издевается!

Мысли, мысли, мысли, они были слишком быстрыми и яростными, чтобы я могла сосредоточиться хотя бы на одной из них. Нет, у меня просто не хватало на это времени. Прикоснувшись указательным пальцем к губам, я осторожно провела по уголку, где меня коснулся Донах. Это место пылало не хуже огненного шара стихийника и глупая улыбка растянула мои губы, совершенно не слушаясь хозяйку.

Сейчас ничто не могло вернуть из состояния эйфории и задумчивости, что теплыми ласковыми струями бежали по моему телу, посылая электрические импульсы в мозг.

Спустя несколько длинных минут прозвучал звонок на мой интерком и от кого же, разумеется, от Аарона Рамоса. Он вывел меня из задумчивости, заставляя вернуться из мира раздумий и мыслей. И как он так вовремя все делает? Это развитая интуиция виновата или просто нюх оборотней? Нужно будет узнать как-нибудь потом. Потому что я уже начинаю опасаться той власти, что имеет Альфа. Слава Создателям, что оборотни не умеют колдовать, иначе быть большой беде. Аарон сам по себе опасный представитель общества, а будь у него магия… Страшно представить себе последствия тех разрушений, что обрушились бы на бедный Нортон и материк.

— Ты дал мне свой рабочий номер, — обвиняюще произнесла я, стараясь переключиться от ощущения теплых мягких губ Донаха на более насущные проблемы. Но это было слишком трудно для меня. Губы продолжали гореть, будто их смазали лавой, не позволяя отвлечься от чувство привязанности и нужности.

— Я должен чувствовать себя виноватым? — удивленно спросил вожак, вскинув брови.

И я только сейчас обратила внимание на облик оборотня: у него было помятое лицо, галстук ослаблен и болтается на шее, три верхние пуговицы рубашки расстегнуты, демонстрируя мне бронзовый загар вожака оборотней и гладкую кожу. Однако, на шее я заметила несколько бледных длинных шрамов, которые терялись в вороте рубашки, спускаясь вниз. Картинки схватки, которая могла сотворить такое стали проноситься у меня мозгу, не давая сосредоточиться: клыки и когти, которые рвут плоть; капли крови на снеге и гримаса боли, сковывающая лицо волка. Почему именно снег? Не знаю, но это так ярко отпечаталось в мозгу, выжигая все остальное, что было невозможно сопротивляться.

— Да, нормальный, — выделила я это слово. — Человек чувствовал бы себя именно так, но я сомневаюсь, что ты на это способен, — а теперь я была раздражена и не знаю почему именно. Сомневаюсь, что дело уже в поступке Аарона, скорее всего мое состояние связано с Донахью и его почти поцелуем. — А теперь ближе к делу. Начну с насущного вопроса: «Зачем ты вновь сунулся во фракцию?». Я думала, что ты нанял меня, чтобы спасти своего брата, а не выводить из себя моего кузена!

— Санейра, смени тон, пожалуйста, — не очень вежливо произнес Аарон, снимая галстук и закатывая рукава рубашки до локтей. И вновь мне открылся вид на бледные шрамы. Истерзанная кожа, рваные полосы, которые заставляют ежиться от боли, перенесенной вожаком.

И с каких пор я стала такой чувствительной?

— И не подумаю, — фыркнула в ответ. — Ты ведешь себя так как пожелаешь, я буду поступать также. Аарон прекрати ходить во фракцию этим ты ничего не добьешься, разве что кто-то из стражей взбесится и прикончит тебя или засунет в изолятор.

— Не думаю, что такое возможно. Ты должна была прислать мне материалы по делу Нагира, но почтовый ящик пуст.

— И как я должна была это сделать, если ты дал мне рабочий номер? Или ты предполагаешь, что я вышлю данные неизвестно кому и неизвестно куда? Тогда тебе нужно сходить к психиатру. Это засекреченная информация, а я не настолько доверяю твоей секретарше.

— Хорошо, ты молодец, а я нет. Но думаю, что тебе уже известные мои номера, учитывая, кем работает твой кузен. А теперь будь умницей и отправь все, что я тебя просил. Я занятой человек.

— Ты зазнавшийся оборотень, который решил, что раз он вожак, то ему все дозволено. Я не твоя слуга, а твой работник и отношения между нами регламентированы контрактом, поэтому ты смени тон и прояви хоть каплю уважения, — процедила я слова сквозь зубы.

Я нашла сообщение, присланное Семуром со всеми материалами и скрепя сердцем, отправила все необходимое на почту Аарона. Через пару секунд файл ушел по назначению, мигая: «Сообщение отправлено», а оборотень удовлетворенно ухмыльнулся, ведь получил то, что хотел.

Я рассказала Аарону про то, что Сем в курсе нашего с ним соглашения. Сказать, что вожак был недоволен, ничего не сказать. Он был поражен моей неспособностью держать язык за зубами (и это именно его слова) и слишком большой верой в кузена. Потребовал стереть Сему память (способность всех чтецов, но она под запретом. Стирание можно проводить только с разрешения Совета, Суда Трех или в случаях угрозы жизни чтеца) и приступить к работе. Естественно, Аарон после такого заявления был послан в далекие широты Оскверненных Островов топиться в Гниющем Море.

— Знаешь, Санейра, я сказал, что ты можешь использовать любые методы для достижения цели, но мне и в голову не могло прийти, что ты оповестишь обо всем Семура, — издевательски протянул Аарон, взлохматив волосы.

— Любые, какие я посчитаю верными, — поправила заказчика, сложив руки на груди. — Мы с Семом справимся быстрее, чем в одиночку.

— Считаешь? — ядовито улыбнулся оборотень. — Семур может фальсифицировать данные и обмануть тебя.

Я начала беситься, ведь честь моей семьи важна для меня и я не позволю какому-то зарвавшемуся козлу поносить род Эмеральд в целом или по отдельности.

— Довольно, — оборвала я Аарона, выставив руки перед собой. — Ты заставил меня принять твое предложение под угрозой лишения всех заслуг и наград, которые я с таким трудом завоевала. И не смей обвинять Семура в том, что сделал бы скорее ты, чем он!

— Ты забываешься, Санейра, — Аарон рыкнул на меня и его глаза полыхнули желтым пламенем.

— Нисколько. Ты — король оборотней, а я-магичка, у тебя нет влияния на меня.

— Я уже заставил тебя принять мое предложение. У меня еще много рычагов давления, Санейра, не забывай об этом.

Я заскрежетала зубами.

— Возможно, но давление на верноподданную королевы Лии тебе же боком выйдет.

— Ты живешь на моей территории.

— Я учусь на твоей территории, дом Семура расположен на границе Нортона. В любом случае у нас с Семом договоренность о взаимопомощи. Я сделала лишь то, что посчитала нужным. Ты нанял меня, так научись доверять решениям, которые я принимаю.

— Я постараюсь, Санейра, но будем надеяться, что твоя вера в кузена оправдана, иначе… вы оба пожалеете о содеянном.

Всю ночь и половина утра я читала материалы по убийству Франко Хайда, делая пометки и подчеркивая моменты, которые нужно обсудить с Аароном и Семуром. Их мнение было очень важно для меня, ведь я все еще не понимала, что именно мне нужно делать.

Поговорив с Семуром вчера вечером, я просила его дать мне разрешение на встречу с Нагиром, но, как оказалось, начальник Сема был категорически против посещений подозреваемого, особенно после излишне частых визитов Аарона во фракцию.

Я так и знала, что своим нетерпением Альфа лишь ухудшит и без того плохое отношение к себе и к своему брату. Настырный болван! Неудержимый идиот, который никогда не слушает то, что ему говорят более умные люди!!! Как он меня раздражает и выводит из прекрасного чувства равновесия, которое стало уже мифом в моей жизни.

Из-за начала сессии у первокурсников, третий, четвертый и пятые курсы были отправлены на каникулы, чтобы мы там лишний раз не мешались и не помогали начинающим специалистам.

С какой-то стороны это было вполне логичным и верным решением, но я сомневаюсь, что первый курс будет менее изворотлив, чем были остальные. Они найдут выход из любой ситуации, иначе какие они студенты?!

От долгого сидения в одной позе у меня затекли мышцы спины, поясницы, ног и шеи была готова отвалиться от любого лишнего движения. Покинув уютную мягкую кровь, я решила немного размяться, иначе точно не смогу нормально ходить и спать. Сначала хрустнули позвонки шеи, заставляя блаженно застонать от счастья, затем сделав пару вращательных движений туловищем и парочку наклонов, я смогла привести свое тело в форму. Мышцы продолжали ныть, но уже не было той скручивающей резкой боли.

Прозвучал звуковой сигнал звонка на моем интеркоме, заставляя меня прекратить пятиминутную разминку. На экране светилось лицо Аарона.

— Уже соскучился, что ли? — в пустоту комнаты произнесла я, нажимая: «Ответить». на экране. — Что случилось? У тебя уже появились вопросы?

— Смешно, — нерадостно пробурчал Аарон, делая глоток янтарной горячительной жидкости.

Как я это определила? Просто сомневаюсь, что вожак пьет яблочный сок, скорее всего, он поглощает коньяк в неограниченных количествах. Снова. Вечно…

— Так в чем дело, Аарон?

— В материалах, которые ты вчера прислала я прочитал допрос Урила Хайда, брата Франко…

— И что? Я ничего странного не заметила, — я открыла на интер-лэпе необходимый документ и пробежалась по нему глазами. Все как обычно: по правилам, дотошно и даже немного скучно, если уж говорить на чистоту. Увлеченная этим процессом, как обычно закусила кончик ручки между зубами.

Когда я вновь посмотрела на оборотня, то заметила, что его глаза из зеленых превратились в янтарно-желтые, заставляя вздрогнуть от жара, который они излучали. Этот взгляд был наполнен желанием и похотью. Но почему? Что заставило Альфу почувствовать такое по отношению ко мне? Пламя бурлило во взгляде оборотня, заставляя меня застыть и непонимающе уставиться на Аарона, источая вопрос всеми фибрами своей души. Я не могла противостоять этому влечению, магии, которая пронизывала тело, будто электрические разряды шаровой молнии. Губы вмиг пересохли, а ладони вспотели, дыхание участилось, рваными выдохами вырываясь из груди и причиняя легкую боль. Мой взгляд затуманился, перед глазами все плыло, не давая сфокусироваться. Где-то в глубине все кричало: «Приди в себя! Немедленно!», но другая часть, более требовательная и громкая вопила: «Смотри и запоминай! Смотри!».

Я будто пробежала несколько миль и только сейчас остановилась, не понимая куда стремилась все это время.

— Кхм… Аарон? — пришла я в себя, больно ущипнув за руку. Разум стал брать верх над человеческими чувствами — Что ты нашел? — попыталась придать голосу строгость, а не ту нежность и страсть, что текли по жилам, обжигая изнутри. Я была ожившей патокой, приторно-сладкая, до боли в зубах.

Вожак стал часто моргать, возвращая своим глазам обычный цвет и становясь самим собой, то есть настоящим засранцем.

— Я не удивлен, что ты ничего не нашла, — и все волшебство страсти, что было во мне в один момент испарилось, будто дым, исчезая в открытом окне и оставляя вместо себя лишь разочарование и злость, и привкус горечи на языке. — Урил тот еще лживый говнюк. Франко всегда покрывал махинации Урила, как и пристрастия младшего брата.

— Пристрастия? — уточнила я, понимая, что это может стать зацепкой.

— К спаиванию девушек, которых он потом использовал в интимных целях. Также продаже юношей суккубам и запретным наркотическим веществам.

— Работорговля и наркоторговля? Прекрасно! Но даже если это и так, то чего ты хочешь от меня? Я не сильна ни в том ни в другом, чему весьма рада, — мой голос хотел повыситься на пару октав, но я смогла его удержать.

— Я решил, что ты будешь наживкой. Ты как раз во вкусе Урила. Соблазни его и выведай чем в последнее время занимался Франко.

— Совратить психа и выяснить у него информацию? Я так похожа на Маск Кари (великая шпионка прошлого времени. Великая и могущественная черная ведьма, работающая на два фронта. Мои близнецы были ее прапрапраплемянниками)?

— Что в этом сложного, Санейра? Платье покороче, макияж поярче и готово! — Аарон был раздражен тем, что я не понимала его мысли.

И в этом все мужчины! Им кажется, что искусство женского обольщения так просто сымитировать. А мне этот предмет нужно еще учить и учить, потому что я в нем настоящий профан. Почти…

— Ни за что! Найми для этого какую-нибудь гетеру и пусть она все узнает! Я на такое не подписывалась!

— Встреча состоится через два часа, где я за такое время найду проверенную гетеру? — а теперь оборотень рычал на меня, даже через интерком я чувствовал, что вожак хочет меня придушить или прибить

— Удивлена, что у тебя нет подходящей кандидатуры, — сардонически рассмеялась я, сдувая упавшую на глаза челку.

— Санейра, это девушки умоляют меня провести с ними хотя бы одну ночь, — улыбка Альфы была пропитана ядом и желчью. От степени его надменности меня тошнило, как от протухшей рыбы. Сколько самомнения может быть заточено в одном мужчине? — И если дело в страхе, то тебе нечего бояться, ты будешь не одна.

— А с кем? С тобой? — я скептически взглянула на собеседника, изломив черную бровь.

— Да, со мной. Урилу плевать на смерть брата, не удивлюсь, если он и заказал Франко.

— Как же все запутано… — тихо и огорченно прошептала я, зарываясь пальцами в волосы.

Актерская игра никогда не была моей сильной стороной, но разве Аарона это волнует? Разве ему так важно мое мнение или то, что мне страшно «играть», тем более применяя свой антиталант к психу, который презирает моральные принципы?! Нет, он хочет лишь спасти брата и ради этого пойдет на все, даже отдаст меня на растерзание неуравновешенному магу, который неизвестно что будет делать. Все ради семьи-вот оправдание, которым руководствуется Альфа и я не могу его в этом винить.

Задавая себе вопрос: «Что бы я сделала, окажись на месте Нагира Семур? Или любой другой член моей семьи?». Я бы из-под земли достала настоящего убийцу, использовала бы все, что есть в моем арсенале, даже применила запретную Печать Чтеца, но спасла бы своего кровника. Мы все одинаковы, когда горе обрушивается на нас: злимся, психуем, бесимся, но в конце концов находим выход из ситуации.

— Если Нагир невиновен, в чем я уверен, то стражи убьют не того. Помоги отыскать правду. У меня больше никого нет, кроме брата. Я не могу потерять и его, — Аарон давил на самое дорогое: на человеческие чувства, которые жили во мне. Каждое слово Альфа будто выдавливал из себя, превозмогая убивающую боль и жуткие мучения.

Я тяжело вздохнула, прикрывая глаза и закусывая нижнюю губу. Думай, думай, решай. Головой понимала, что вожак просто знает мои болевые точки и подстраивается под них, но сердце и душа вопили о другом. Они требовали выполнения долга, который лежит на плечах каждого стихийнника и чтеца. Двойная ноша, вот моя жизнь.

Но что если слова волка истинны? Из достоверных источников мне известна печальная, но краткая биография Альфы: родители погибли при странных обстоятельствах, когда мальчик едва научились обращаться, затем на плечи старшего обрушилась забота о целой расе, множество кровопролитных боев, чтобы доказать свое первенство. Страшно представить, что пришлось пережить братьям, чтобы просто выжить в жестоких испытаниях реальности.

Простонав, открыла глаза и устремила свой взор на оборотня, внимательно следившего за всеми моими движениями. Закинув голову чуть назад, прошептала ругательства, которые так и горели на языке.

И именно в этот момент я купилась, не знаю, играл ли Аарон, но его слова и печаль убедили меня. В них было столько искренности, скорби и мольбы, что отказать было практически невозможно. Меня загнало в угол собственное же человечество! Черт! И почему я такая наивная дура… А еще недавно решила, что избавилась от этого недуга, но стоило оборотню рассказать слезливую историю, как все мои преграды, с таким трудом возведенные много лет назад рухнули, превращаясь в пыль и уносясь в далекие миры неизвестности.

— Машина уже стоит возле твоего дома, жду тебя через пятнадцать минут у себя. Все необходимое готово, — и Аарон отключился, даже не спросив, согласна ли я.

Упрямый болван.

Натянув толстовку и кроссовки, хорошо, что на мне были джинсы, прихватив с собой сумку, я спустилась на первый этаж и вышла из серого помещения, погружаясь в цветочный мир улицы. Теплое солнце ласкало кожу, как маленький зверек, играя и резвясь, а легкий ветер растрепал волосы, заставляя их развиваться. Ветер был моим другом, являлся частью меня: немного вздорной, временами неуправляемой, но не менее любимой. Ветер разговаривал со мной, а сильфы (элементали воздуха) иногда приходили в гости. Они были озорниками и весельчиками, не могли усидеть на месте, постоянно куда-то спешили. Из-за учебы и новой работы у меня совершенно не осталось времени на общение с древними силами, которые даровали мне магию.

Как оказалось, меня ждал знакомый отполированный джип, на металле которого блестело солнце, переливаясь всеми цветами радуги и немного ослепляя меня. Снаружи стояли Иллиус и Дэниэль. Оба улыбались. Хорошие они все-таки ребята и преданные своему невыносимому вожаку. Наверное, вот еще одно, почему я терплю все выходки зазнавшегося волка-если в него верят такие прекрасные личности, значит, что-то хорошее в мужчине есть.

— Доброе утро, Санейра, — Дэниэль галантно открыл для меня дверь. — Ты сегодня не ложилась?

— Да, работала. Неужели я так ужасно выгляжу? — нервно провела руками по волосам, разглаживая их пальцами, но попытки были безуспешными. Локоны торчали во все стороны не позволяя их уложить.

— Дэниэль не умеет общаться с людьми. Ты прекрасно выглядишь, не переживай по этому поводу, — обольстительно улыбнулся Иллиус, ослепляя лучезарным светом.

— Льстец, — хмыкнула я, но даже вранье было чуточку, но приятно из уст привлекательного парня.

Демиурги, какая я неприхотливая… Любой комплимент вызывает бурю эмоций, заставляя краснеть и неуклюже поправлять одежду. Внутри поднималась волна удовлетворения и счастья, будто мне подарили целый мир. Вот что значит быть непривлекательной девушкой в глазах большинства мужчин. Может, мне действительно стоит перевестись в Рах-Сашар к Донаху и Доре? Черные маги и некроманты уделяют внимание силе духа и, как это ни странно, внутреннему миру партнера с которым хотят соединить свою жизнь, им важна не только внешняя оболочка.

Благодаря магии нам удается сохранять свое долголетие, быть в сотни раз моложе своего истинного возраста. Также нас подпитывали особенности нашей расы и волшебство. Чем выше твой уровень силы, тем дольше ты можешь прожить.

Я могу достичь семисот-восьмисот лет лишь благодаря врожденному резерву, а если мой избранник будет из расы долгожителей или бессмертных, то можно не бояться морщин и дряхлости.

Но это лишь правда, которую знает каждый житель этого мира. Многие из нас, даже имея в запасе сотни лет, продолжают мечтать о бессмертии демонов или вампиров, силе оборотней и Арагонов, стремятся переделать себя, но истина в том, что сколько бы сил ты не потратил для изменения собственной сути Боги и демиурги все расставят по местам. Вечный круговорот жизни не исправить: не умрешь от старости, покинешь бренное тело от убийства или несчастного случая. В конечном счете все мы окажемся перед Вратами в Эгай, пристанище душ.

— Вожак сегодня сам не свой.

— Иллиус, прекрати обсуждать Аарона, вряд ли ему это понравится, — предостерег оборотня Дэниэль, строго смотря на своего собрата.

— Дэни, Санейра работает на него и ей можно рассказать наши наблюдения.

— Дэниэль не волнуйся, Аарон не узнает об этих разговорах. Я считаю, что ему неважно о чем говорят его верноподданные, главное, чтобы вы продолжали его слушаться и не конфликтовали.

— Откуда тебе это известно? — недоверчиво спросил Дэниэль, нахмурившись.

Оборотень такой забавный, когда злится. Стоит нахохлившись, будто маленький совенок, так и хочется по голове потрепать.

— Я учусь на чтеца, — недовольно напомнила волкам и они, будто вспомнив, энергично закивали в знак понимания.

— В таком случае тебе можно доверять, — чуть улыбнувшись, Дэни сцепил руки на груди.

— Продолжу. Аарон всю ночь сидел у себя в кабинете и пил. Я хотел узнать, известно ли тебе в чем дело?

— Он работал по нашему делу, не волнуйтесь, — успокоила я оборотней.

— Альфа такой с убийства Франко: весь на иголках, постоянно кричит и пьет. Только этим и занимается.

— Я поговорю с ним, постараюсь перенаправить его неугомонную жажду вредительства своему здоровью и окружающим в другое русло.

— Было бы просто замечательно. Весь клан будет тебе очень благодарен, Санейра, — Иллиус был искренне рад тому, что я возможно смогу им помочь.

Демиурги! Что же творит этот ненормальный оборотень, если уже его волки считают своего повелителя неуравновешенным? Страшно представить, на что он способен в алкогольном опьянении, если и трезвый он тот еще дебошир и геморрой для мира.

Аарон встретил меня на пороге своего дома и даже не поздоровавшись, потянул наверх, больно схватив за руку. Его пальцы, будто стальной браслет, сковали мое запястье, наверняка оставляя синяки в виде пяти отпечатков. Но оборотень не обращал внимания на мои протесты, ругань и даже сильные удары по своей каменной спине, просто бежал вверх по лестнице, потом сделал два поворота и впихнул меня в одну из комнат. Там меня уже ждала миловидная рыжая девушка с большими серыми глазами и набором профессионального визажиста, который сделает из меня конфетку. Помимо этого был открыл шкаф, в котором хранилось пять красивых, дорогих новых платья. Они все еще зачехлены.

— Ви видимó Санейрá,-с акцентом произнесла она, широко и радостно улыбаясь. — Мистéр Аарóн можетé нас оставить. Я сделáю из нее нимфý,-и девушка хлопнула в ладоши, будто она не могла этому нарадоваться. Она очень необычно делала ударение исключительно на последний слог, что было странным в Нортоне. Такое произношение было свойственно для жителей Онатари, вблизи границы между империей русалов и королевством смерных. Хотя… учитывая сколько у нас иногородних жителей, стоило уже привыкнуть.

— Меня зовут Ката. Ви очень красивая девушка и макияж не займет много времени. Расслабьтесь.

Ката искусно раскрасила мою кожу, но что удивительно, она не сделала из меня вульгарную девку, которая падает в руки первого встречного. Нет, она лишь подчеркнула естественное сияние кожи, выделила глаза и сделала ресницы чуть пышнее. Всего пара незначительных штрихов и я действительно стала очень красивой девушкой. Дальше искусница сделала мне прическу и в ней тоже не было ничего вычурного. Ката слегка завила волосы, приподняла часть и оставила по одной пряди с обеих сторон лица, подчеркивая мои скулы и длинную шею.

Девушка достала платья и стала подносить их ко мне, примеряясь на глаз. Первые два она отбросила в сторону, сказав: «Ви выглядите в них будто больны», третье она оставила подумать, четвертое тоже, а пятое откинула со словами: «У мистера Аарона нет вкуса, нельзя такое бульварное платье покупать для такой милой девушки»

Ката мне понравилась. Местами она была, конечно, немного груба и резка, но в целом… Она профессионал своего дела, а я таких уважала.

В итоге девушка выбрала красивое фиолетовое платье без бретелек. Оно было узким, но от талии свободно струилось. Длинна была чуть ниже середины бедра. Самое интересное, что это было самое приличное платье из всех и все они были жутко короткими. А как же высказывание Аарона насчет того, что мне нужно сбросить пару килограммов? Или это не распространяется на мое прикрытие во время которого я должна выглядеть как можно соблазнительнее?

— Вот… Ви готовы к покорению мужских сердец, — Ката в умилении потерла ладони, гордая проделанной работой.

— Ката, вы настоящая волшебница, — сделала я ей комплимент.

— Что ви, я просто делаю свою работу, — девушка засмущалась и спрятала глаза за длинной косой челкой.

Я смотрела в зеркало и чувствовала себя самой красивой. На задний план ушли все мои комплексы, остались лишь гордость и осознание того, что косметика и правильно подобранная одежда могут сделать с человеком. Глаза горели от счастья и магии, которая жила во мне и придавала мне сил. Бедра больше не казались излишне пышными, скрытые тканью, а ноги стали длиннее благодаря десятисантиметровым шпилькам, которые также выбрала Ката.

Вот только я сомневалась в том, что не сломаю себе ноги в этих экзекуторских устройствах. Но Ката прошептала какое-то заклинание и туфли перестали пугать меня, скорее наоборот, они лишь усиливали ту уверенность, что бурлила во мне все это время.

— Теперь ви готовы идти на встречу.

— Закончили? — в комнату вошел Аарон.

Стоило мне обернуться, как мы оба застыли друг против друга. Я уставилась на вожака, проклиная демиургов за красоту этого треклятого оборотня. Сегодня на нем был простой черный костюм, но в нем мужчина лишь стал куда привлекательнее и сексуальнее, заставляя меня краснеть от собственных непристойных мыслей, что царили в голове. Волосы Аарона были зачесаны назад, подчеркивая высокие скулы и мощный подбородок, а костюм демонстрировал физическое совершенство данного представителя противоположного пола. И даже отсюда я чувствовала приятный манящий аромат дорогого одеколона и самого оборотня, который туманил мой мозг, заполняя его невесть чем. Пришлось сглотнуть слюну, что в излишке образовалась во рту.

Но также против меня замер и сам вожак, доказывая, что я сегодня прекрасно выгляжу. Его глаза сначала потемнели, заставляя меня судорожно вздохнуть, а потом зажглись ярко-желтым, поглощая весь свет в комнате. Аарон изменился, не внешне, что-то внутри него будто надломилось, исказилось. Его зверь… я видела волка внутри жидкого золота. Белоснежное мощное животное с острыми клыками и прекрасными глазами, в них не было угрозы, лишь удивление, интерес и еще что-то, эмоция, которая не классифицировалась в моей голове. Волк был голоден, это было ни столько физический голод, сколько эмоциональный и духовный. Животное словно хотело мне что-то сказать, но человек внутри все же победил. Реакция Аарона была видна по тому, как сжалась его челюсть, как золото потемнело, став почти черным, а из груди послышался недоверчивый и неудовлетворенный рык, ведь человек пытался совладать с собственным зверем, что давалось ему с трудом. Это все были мелочи, которые заметил бы не каждый, но нас этому учат.

— Да, мистер Аарон, ваша спутница будет самая красивая, — просияла Ката. — Вот мой номер, если вам что-нибудь понадобится, — и визажист протянула мне свою пластиковую карточку, а затем покинула комнату, оставив нас с Аароном наедине.

— Прекрасно выглядишь, — сухо и немного… расстроено произнес вожак оборотней, беря себя в руки и переставая быть статуей самому себе.

— Благодарю, если ты говоришь правду, — не удержалась я от колкости, ведь в памяти сразу всплыли его слова о моей неприглядной фигуре. От этой жалящей речи сердце болезненно сжалось, заставляя меня стиснуть кулаки, приводя себя в чувство.

— Я не привык врать, — но увидев мое недоверчивое лицо, поправился. — Тем кому я пытаюсь довериться.

— Очень на это надеюсь, — мягкая, но быстрая улыбка появилась на моих губах и тут же исчезла. Я лишь немного поощрила волка за его попытки. — Ну что, выдвигаемся?

— Так не терпится начать операцию? — язвительно поинтересовался волк, проведя большим пальцем по своему твердому подбородку, а мои глаза невольно проследили за этим жестом.

— Нет, хочу побыстрее закончить этот фарс, потому что мне нужно готовиться к экзаменам.

— Мне всегда нравились умные девушки, — Аарон сделал несколько шагов в мою сторону и мне инстинктивно захотелось отступить. Аура Альфы накрывала с головой, немного путая мысли и вынимая наружу человеческий страх перед волком.

Встрепенувшись и скинув оцепенение, я произнесла, придав своему голосу непосредственность и скуку:

— Рада за тебя. Куда нужно ехать? — я взяла клатч с тумбочки и положила туда помаду, тушь, интер-лэп и еще пару мелочей.

— Не поверишь, но в клуб «Адос», по моим сведениям именно там все свое свободное время проводит Урил.

— Но разве тебя туда пустят? Ты все-таки брат убийцы Франко, пока, — поправилась я, когда оборотень неодобрительно посмотрел на меня.

— Да, но я решил выкупить клуб Урила, именно по этому вопросу мы и встречаемся. Твоя задача прочитать его память, и да, я знаю, что это незаконно, но если ты все сделаешь правильно, то никто об этом не узнает. К тому же, Семур спасет свою любимую кузину от тюрьмы.

— Ты ужасный заказчик и оборотень, — в сердцах буркнула я, понимая, что у меня нет выбора.

Мы спустились, где нас ждал уже полюбившийся мне джип. И вновь, как и днем Дэниэль открыл для меня дверь, внимательно осматривая с ног до головы. Кажется у парня ступор. Ничего, Дэни, я тоже была в шоке, когда увидела труды искусницы Каты. У Иллиуса глаза изменились, превратившись в ярко-желтые огоньки, прожигающие дырку в моем платье, особенно им приглянулась моя грудь. Интересно, у него просто девушки давно не было или я ему действительно понравилась в таком виде?

И не я одна заметила желтизну в глазах шофера. Аарон тоже был очень наблюдательным. Он вновь сжал челюсть и когда я залезала в машину, то положил обжигающую ладонь мне на талию, будто метя как свою для остальных. Это вызвало непонимание с моей стороны. В честь чего такие собственнические замашки со стороны вожака? Я же его не прельщаю или все же привлекаю? А говорят, что девушки странны в своей логике… Ха!

— Клуб «Адос», — резко произнес он, быстро доставая небольшую фляжку антрацитового цвета. Одним пальцем, Аарон открутил круглую блестящую круглую крышку, собираясь сделать пару глотков, наверное коньяка или виски, но я положила руку ему на бицепс, привлекая к себе внимание.

— Чтобы все прошло успешно, ты должен быть трезвым, — спокойно, но уверенно произнесла я, чувствуя как напрягаются стальные мышцы под моей рукой. Это было таким приятным ощущением: перекатывание и сила. Даже сквозь ткань костюма, я ощущала жар, исходивший от тела оборотня, который вливался и в меня, заставляя на миг прикрыть глаза, наслаждаясь этим всепоглощающем чувством. Волк мог заставить трепетать перед собой любого, даже самого бесстрашного представителя этого мира, даже без помощи силы Альфы. А это о многом говорит. Умение убеждать является истинным талантом данного оборотня, с которым приходится считаться, как бы он не бесил.

— Ты слишком правильная, — пробурчал Аарон, но все же убрал фляжку обратно в пиджак.

Я поймала удивленный и озадаченный взгляд Дэниэля, который не верил, что кто-то смог запретить его вожаку пить, особенно какая-то магичка. М-да… поверьте, чтецы и не на такое способны, когда нам это нужно, особенно, когда мы очень взволнованны и поддержка этого конкретного оборотня нужна мне, как воздух.

— Нет, я просто не хочу подвергать себя еще большей опасности, чем сейчас.

Клуб «Адос» представлял собой здание в три этажа с большой неоновой вывеской. Сейчас на часах было лишь пять часов вечера, но толпа жаждущих попасть в клуб, уже выстроилась в длинную очередь. Да уж, «Адос» действительно одно из самых популярных мест в Нортоне, куда стекаются все, кто хочет оторваться или отдохнуть под громкую музыку.

На входе нас никто не остановил, разве что охрана внимательно осмотрела меня, потом вновь посмотрела на Аарона и двое мужчин расплылись в понимающих улыбках. Только неясно, кому именно они были адресованы: мне или Рамосу-старшему? И не воспримут ли меня как новую пассию этого любвеобильного оборотня. Не хотелось бы получить себе славу «Девушки на ночь». А именно такие и бывают у этого волка, других рядом с ним никто не замечал.

Я ни разу не встречала Урила в живую, только видела его на фотографиях. И не могу сказать, что этот парень такой уж венец красоты, каким он себя считает. Он был среднего роста, поджарый среброволосый маг. Лицо длинное, узкое и какое-то непропорциональное, но главным отличительным признаком был шрам на левой щеке, который сильно портил впечатление.

Неосознанно я вцепилась в руку Аарона, осматриваясь вокруг. В данный момент единственной защитой от любой агрессии был Альфа и если понадобится, я к нему второй кожей прилипну. Уже сейчас в клубе грохотала музыка, внизу на танцполе извивались тела тусовщиков, по уголкам зажимались парочки практически занимаясь сексом на глазах у всех. От последней картины меня передернуло и отвращение затопило все мое существо. Но что самое ужасное, я вписывалась в этот мир разврата и похоти, по крайней мере в данной одежде и в сопровождении Аарона.

Альфа был самым сильным источником похоти. Когда мужчина появлялся в помещении, все вокруг становились бледными подобиями, никто не мог соперничать с ожившей мечтой, которая затмевала всех.

— Волнуешься? — понял мое состояние оборотень и его пальцы накрыли мои, заставляя расслабиться. Альфа делился своей уверенностью со мной и это работало. Инстинкт бежать начал отступать и на его место пришло спокойствие.

— Немного. Где у вас встреча?

— На втором этаже в личном кабинете Урила.

— Хорошо, — кивнула я, одергивая платье, пытаясь прикрыть слишком оголенные ноги.

Вдруг захотелось облачиться в чехол, чтобы никто и ничто не обращало на меня внимание. Множество липких и грязных взглядов обращенных на мою персону, заставляли чувствовать себя настоящей гетерой, которую рассматривали как потенциальный досуг на ночь.

— Не зажимайся, иначе ничего не выйдет. Ты очень сексуальна сегодня и это платье предоставляет такой простор для фантазии, — Аарон наклонился, шепча слова мне на ухо и обдавая ушную раковину горячим дыханием. Твердая ладонь медленно, будто дразня, погладила меня от шеи, вниз между лопаток, опустилась на талию и стала нежно мять живот, посылая разряды по всему телу.

Пульс участился, отбивая ритм в ушах, а низ живота стянуло странным и приятным чувством, которое заставляло сдвинуть ноги вместе, чтобы хоть как-то ослабить боль. А талантливые пальцы продолжали издеваться над моей хрупкой психикой неразвращенного мага. Мыслей в голове уже не осталось, а если точнее разбежались все кроме неприличных.

Я неосознанно вцепилась в руку Аарона, впиваясь в податливую плоть короткими ногтями, захотелось ощутить мягкие губы волка на своей коже, чтобы умелый язык очертил ушную раковину и спустился на шею, к чувствительной точке, а оборотень прошептал:

— Зафиксируй это состояние и вызови его, когда будешь вместе в Урилом. Хм… Знаешь, у тебя такой взгляд сейчас… заманчивый, — хмыкнул оборотень, сексуально рассмеявшись, а на меня будто ведро холодной воды вылили, а в душу стадо баранов нагадило.

Козел! Озабоченный ферлакур! Да чтоб у тебя все ниже пояса отсохло и отвалилось! Порождение отвращения и психоза! Ненавижу!

— Да пошел ты! — рыкнула я, сбрасывая руку Аарона и разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и решив, что черта с два пойду соблазнять Урила, раз надо мной так издеваются. Если оборотень не умеет контролировать свою страсть к хамству и унижению всех вокруг, то я не собираюсь терпеть это.

— Тише, Санейра, я не хотел тебя обидеть, — оборотень схватил меня за кисть и подтянул к себе, будто и не было яростного сопротивления с моей стороны, а оно было! — Я хотел, чтобы ты расслабилась, ты слишком скована, а тебе еще нужно завлечь Урила. Даже красивая внешность не поможет, если в глазах у тебя будут настороженность и стеснительность. Встряхнись, — и оборотень погладил меня по плечам, спустился на предплечья.

— Твое поведение и отношение ставят меня в тупик, прекрати себя так вести и стань серьезнее. Выполняй свою задачу, а я со своей справлюсь, — я оттолкнула Аарона и снова отошла от него.

Но в глубине души, там куда даже я боюсь заглядывать, встрепенулась и проснулась надежда, которая никак не хотела засыпать или… помирать? Прикосновения Аарона вызвали во мне бурю, сносившую все стены. Его руки, слова и тепло возрождали чувственность и женственность. Девушка внутри меня с ужасом осознавала, что столько лет провела в беспамятстве, не вылезая и не помогая мне строить свою жизнь. Она хотела любви, не давая разумности как обычно стать моим проводником в реальность.

Я не могла понять, что именно с этим делать. С одной стороны, хотелось вновь ощутить ласку оборотня, наплевав на предрассудки, а с другой… нет, это не то что мне нужно. Дело закончится, а потом что? Мы разойдемся, как в море корабли и больше никогда не встретимся, а боль от расставания останется. Мне этого не пережить, одного раза уже хватило так, что теперь любые отношения видятся, как потенциальное предательство, угроза и постоянная боль, отнимающая силу духа. А с Аароном именно так и будет. Он полный антипод серьезных отношений, он тот кто ускользает после ночи страсти, оставляя девушек в одиночестве и тоске.

— Хорошо, но я хотел тебя предупредить, — он остановился напротив меня, излучая силу и власть. — Урил лишь с виду бывает таким милым и даже мирным, но советую тебе быть начеку и не позволять ему распускать руки.

— С чего такая забота, Аарон? — я все еще была зла.

— Ты мой работник и я несу за тебя ответственность, тем более, если с тобой что-то случится, Семур упрячет моего брата просто из вредности.

— Не упрячет, Сем честный страж и не равняй всех по себе. И не смей больше сомневаться в этом, ведь я же не поступаю также относительно Нагира. А теперь идем.

Мы поднялись на второй этаж по винтовой железной лестнице, на которой только ноги ломать, в нос ударил запах лилий, алкоголя, табачного дыма и марихуаны. Что ж, ничего другого я и не представляла. Не зря же Урил связан с наркоторговлей.

— Добрый вечер, Аарон, — расплылся в нелепой улыбке Урил, поднимаясь из-за стола. Он подошел к вожаку и пожал ему руку, пытаясь продемонстрировать свое уважение. Потом маг перевел взгляд на меня, сально осматривая мою фигуру, задерживая глаза на груди и бедрах. Было неприятно. Даже тот факт, что я не самая привлекательная девушка Нортона не заставит меня радостно скакать вокруг Урила. Я скорее себе руку отгрызу, чем позволю себе так низко пасть. — А кто твоя прекрасная спутница? — сколько страсти в словах, что даже противно.

— Это моя давняя знакомая, Лира. Лира, это Урил, — Аарон представил нас друг другу.

— Рад знакомству с вами, нимфа, — и Урил поцеловал мою руку, ничего, кроме волны отвращения не вызывая.

Когда он отпустил мою конечность, мне больших трудов стоило не вытереть ее об платье, а еще лучше помыть руки с мылом.

Аарон заметил мое настроение и осторожно, чтобы маг не заметил, провел пальцами по моей спине, вызывая дрожь и слабость в коленях. Чертовы феромоны оборотней, это даже нечестно!

Сначала я хотела рассердиться и оттолкнуть столь талантливого манипулятора, но потом решила, что сама с ролью гетеры не справлюсь и помощь Аарона мне необходима. Я чуть улыбнулась, когда поняла, что на самом деле согласилась принять «соблазнение» Рамоса-старшего не только благодаря логике, но и чувствам.

— Я тоже, — для пущего эффекта я прикусила нижнюю губу, чем вызвала одобрение со стороны Урила.

— Что ж, начнем переговоры.

И они начали. Я не вникала в суть разговора мужчин, решив лучше исполнить свою роль. Плавно покачивая бедрами, надеюсь, что это было сексуально, а не так, будто я перебрала виски, подошла к диванчику, на котором вольготно развалился Урил и присела на подлокотник как можно ближе к магу. И не прошло слишком много времени, как объект среагировал, положив руку мне на талию, медленно, наслаждаясь проделанным путем, спустившись на ягодицы. Его пальцы стали рисовать непонятные узоры на ткани платья, а мне оставалось лишь терпеть и делать вид, что мне жуть как приятны его ласки. А на самом деле чуть не тошнило.

Чтобы прочитать человека нужно прикоснуться к его голове, а точнее, затылку. Поэтому дождавшись, когда Урил ослабит бдительность, полностью погрузившись в поглаживания и переговоры, я запустила пальцы в густую серую шевелюру Урила. Как оказалось, момент был правильный, потому что моих манипуляций никто не заметил.

Пока я копалась в памяти мага, то увидела много интересного. Не память, а книга Ужасов с примесью разврата и грязи. Волны отвращения и неприязни топили меня, все глубже унося в мир порока и желчи. Я бледнела и краснела, стараясь взять себя в руки, но с каждым разом получалось все хуже. Мне не нужно было видеть, чтобы знать-Аарон внимательно наблюдает за моими действиями, делая свои собственные выводы.

На заднем плане услышала как зазвонил интер-лэп у Аарона и он вышел. У меня не было даже сил возмутиться и броситься вон из этой комнаты Урил не стал медлить и полез ко мне целоваться. Он стянул меня с дивана, его язык проник в мой рот, а тошнота стала набирать обороты. Желудок сжимали спазмы и мне стоило больших усилий, чтобы не продемонстрировать Урилу свой завтрак. Его руки стискивали мою талию, до боли в суставах. Он посадил меня к себе на колени и я почувствовала мужскую эрекцию, которая лишь усилила желание опустошить желудок. Холод сковал сердце и разум, пытаясь отрешиться, забыть все что здесь происходит в данный момент. Силы стали покидать мое усталое тело, будто Урил выкачивал их, питаясь и заряжаясь моим отвращением.

Чувства и мысли, так глубоко спрятанные во мне стали оживать, а память воспроизводила тот день, который я так пыталась забыть. Ужас, захватил тело, путая сознание, не давая сосредоточиться на чем-то одном и защитить себя. Я вновь стала слабой.

Я чувствовала, что еще немного и меня просто изнасилуют. Собираясь дать отпор магией стихии, что рвалась наружу, стала сжимать кулаки, концентрируя всю волю, но это не потребовалось. В самый подходящий момент появилась группа захвата, выбивая двери и пугая меня до чертиков обмундированием и оружием. Они что-то говорили, но мне никак не удавалось разобрать слов, доносившихся будто из-под толщи воды. Облава, так сказать продолжалась, не смотря на то, хочу я этого или нет.. Урила оторвали от меня и кинули на пол, лицом вниз, а следом полетела и я, больно ударяясь коленями о деревянный паркет и злобно выдыхая, на грани шипения ругательства, которые так и жалили язык.

— Всем лежать! Не двигаться! Агентство по борьбе с распространением наркотиков! Вы задержаны по статье 128. ч1. Все Ваши слова могут и будут использованы против Вас в суде. Если Вы не можете нанять адвоката, то фракция предоставит Вам его.

И единственная здравая мысль, которая появилась в моей голове звучала так: «Хорошо, что здесь нет Семура!»

Я ждала Аарона, но он не появлялся, будто пропал из этой реальности. Осознание того, что он меня бросил, вызывало грусть, но больше обиду и злость. Как он мог?! Ведь именно из-за него я попала в эту ситуацию и теперь, впервые, когда мне так необходима его помощь, то оборотень исчез. Неужели слова о защите своих работников пустой звук?! И почему я так удивляюсь? Почему продолжаю надеяться на спасение, как в глупых сказках, которые мама читала мне перед сном? Где черт возьми мои логика, циничность и скептицизм, которыми я прославилась на весь Университет?!

Но независимо от моих размышлений продолжалось разбирательство по моему задержанию.

— Я двоюродная сестра стража Семура Эмеральда. Позвоните ему и он все Вам объяснит, — требовала я уже в сотый раз.

— А где доказательства? Покажи удостоверение личности, якобы кузина Семура Эмеральда, — с издевкой проговорил страж.

Он был высоким, крепким и неприятным шатеном с грязно-карими глазами и слишком смазливыми чертами лица, будто кукла, а не человек. Нет, внешне парень был даже ничего, но его характер и отношение ко мне… Это вызывало лишь отторжение и неприязнь. И почему мне так везет на таких вот идиотов? Это карма или бзик Вселенной, заодно с демиургами?! Если, да, то до своего следующего дня рождения я точно не доживу, изведут меня эти стрессовые ситуации и недалекие люди.

Проблема была в том, что мне никто не верил и во время захвата мой клатч улетел в далекие просторы, потерявшись в ногах стражей. Было жаль свой интер-лэп, потому что на другой у меня пока денег нет. Повезло, что пункт по возмещению ущерба во время выполнения работы был в моем контракте, иначе это оказалось бы проблемой. К тому же, там нужно еще дописать пунктик по моральному ущербу, пока меня неврастеником не сделали.

— Мой интер-лэп был потерян во время вашего варварского вмешательства.

— Заткнись уже, дешевая гетера, — рявкнул на меня напарник смазливого.

Этот был уродливым орком, во всех смыслах. Я не ущемляю права других рас и спокойно к ним отношусь, но конкретно этот зеленый бугай с черными маленькими глазами и большими клыками бесил меня свой грубостью и непонятной ненавистью ко мне.

— А ничего такая, милая. Только полновата на мой вкус, — лающий смех шатена отразился от стен допросной комнаты, вызывая дрожь в моем теле. Орк лишь зло оскалился, скрестив большие руки с огромными мускулами на груди. Черная рубашка была ему мала и чуть по швам не затрещала от манипуляций стража. Не передать словами насколько я была зла в тот момент. Неужели все кому не лень будут обсуждать мои объемы?

— Если вы меня не отпустите, то сильно пожалеете об этом, — у меня стали отказывать тормоза.

На теле и губах, даже во рту ощущался тошнотворный вкус Урила. Меня мутило, болели голова и ноги, а перед глазами немного плыло от накатившей усталости. У меня было лишь одно желание: вернуться домой. Хотя нет, было еще и второе: залезть в теплую пенную ванну и сжаться в комок, стирая липкие прикосновения мага.

Я мечтала о том, чтобы остаться наедине с собой, а не выяснять отношения с недалекими представителями элитной профессии.

— Ты мне угрожаешь, гетера? — глаза смазливого вспыхнули ярко-желтым и я поняла, что парень оборотень, но прежде, чем я смогла среагировать и защититься мою щеку обжег хлесткий удар по лицу, заставляя схватиться за губу и зашипеть, сквозь зубы. Кажется во мне все-таки есть что-то от кошки. Наверное, я была ею в прошлой жизни. Моя милая белая лисичка вздыбилась, ощерившись на оборотня. Из пасти капала слюна, железные когти зарывались в землю под собой, пытаясь вырваться на свободу и отмстить за боль сосуда стихии.

Это было против правил, но никого это не волновало. Кто будет защищать гетеру? Они просто девушки по вызову, которым платят за секс. В иерархии мира они подстилки, красивые, высокооплачиваемые подстилки, которыми пользуются те, кто может им заплатить. И в этот момент даже стало жаль представительниц этой древней и неблагодарной профессии, ведь по сути для многих они пустота, пыль, грязь, которая время от времени может приносить пользу и удовольствие.

На глазах появились слезы, но понимая, что они лишь унижают меня, я загнала их обратно. Стиснув зубы, пришлось сопротивляться рефлексу дать сдачи, отомстить и заставить оборотня скулить в уголке оттого, то он посмел поднять на меня руку! Но желание было сильнее разума, хотя и он был только «за». Волна ярости стала накрывать меня, лисица бежала по заснеженному лесу вперед, на поверхность моего разума, я не видела, но знала, что глаза стали светиться, будто два фонарика. И у моей защитницы тоже. Ветер поднялся, стоило мне лишь подумать о мести. Его сила заставила стражей содрогнуться от страха, что так ярко читался в их глазах. И они поняли, что бить меня было большой ошибкой. Самой большой ошибкой в их жизни!

— А я сказал, что вы на рудниках у меня пахать будете! — властный и такой долгожданный голос Аарона. Не думала, что буду так рада его услышать.

Ярость сменилась счастьем и затаенной благодарностью, которые растянули губы в широкой улыбке.

«Все-таки появился, гаденыш такой»-подумала я.

Но лисица все равно была обижена на волка и недовольно дернула хвостом, ведь ее лишили такой сладкой мести, а она не привыкла отказывать себе в удовольствиях. Вот такая у меня наглая стихия внутри живет. Видимо, какая хозяйка, такое и животное.

Кстати, материальная форма есть у каждой стихии. У всех покорителей свой отличительный признак. У меня белая лисица, у моей знакомой хозяйки огня, например пламенная змея с оранжевой шкурой. Стихия принимает форму того, что лучше всех отображает саму суть покорителя. Видимо, я очень хитрая и вредная, вот у меня и лисица. Но я не против, мой зверек мне очень даже нравится. Единственно, что он так ни разу в реальности и не показался. А жаль…

Через секунду в допросную зашел взбешенный оборотень, глаза которого были не желтыми, а черными, будто две дыры, заставляющие всех преклоняться перед собой. Это была сила Альфы, который едва контролировал свою магию. Даже я, чистокровная магичка в пятом поколении хотела склонить голову в знак подчинения и уважения. А моя лисичка пораженно уставилась на волка, наклонив голову набок и ожидая действий от оборотня.

— Вожак, что Вы здесь делаете? — смазливый шатен весь побледнел и с трудом дышал, не поднимая взгляда на своего короля.

— Забираю леди Санейру Эмеральд из участка. Санейра, — его глаза уставились на мою разбитую губу, по которой стекала кровь и, клянусь, я услышала рычание, что вырывалось из уст оборотня. Ох… ему мой вид очень не понравился, если не сказать больше. — Кто посмел поднять руку на графиню Эмеральд? — он обвел глазами оборотня и орка.

Последний, хоть ничего и не сделал, все равно уменьшился в размерах. Его кожа из темно-зеленой превратилась в бледно-зеленую, похожую больше на пастилу. Есть в таком зрелище что-то очень притягательное, заставляющее мою силу ластиться и широко ухмыляться, а сердце отбивать ритм в ушах. Стихия была довольна эмоциями вожака.

— Ваше Величество… мы… задержали, — запнулся шатен, — леди Эмеральд в компании наркобарона. Мы приняли ее за очередную гетеру… и привели сюда, — смазливый по цвету походил на белое полотно, разве что глаза ярко выделялись на лице.

Признаюсь, видеть такой трепет было приятно, месть была рада и чувствовала себя немного лучше. Хоть и не совсем.

— Я задал другой вопрос, страж, — голос Аарона был холоднее айсберга, по моей коже даже мурашки пробежали. Управляй парень погодой давно бы заморозил это место, не прилагая особых усилий. Благоговейный трепет, вот что испытывал шатен, стоило его Альфе войти в комнату. Уж не знаю, что именно было такого в магии оборотней, но если вожак был в ярости, какой сейчас, то стало ясно, почему Дэниэль и Иллиус так волновались. Я бы на их месте даже носа из собственного дома не показала, будь моим королем вот этот субъект.

— Она… она напала на нас, применила магию, — нагло врал шатен, подписывая себе смертный приговор.

«Теперь я точно его найду и придушу, чтобы он никому больше жизнь не портил и не наговаривал на невинных девушек!»

— Действительно? — и тон Альфы такой издевательский, что даже неприятно стало. — Санейра, дорогая, кто ударил тебя, — и все в нем кричало, что врать мне не стоит.

От одной мысли об этом, моя стихия грозно бурчала на меня, явно не поддерживая идею лжи.

— Смазливый, — кивнула на шатена, вызывая у того сдавленный хрип, больше похожий на всхлип.

Даже так? Что ж, я думала оборотни не такие слабаки. Видимо, этот бракованный какой-то! Его даже не жалко будет.

— Что ж, — повернулся он к мужчине, который стоял в дверях.

Это был не участок Семура и позвонить ему или попросить о помощи никто не мог. Да и капитан здесь был другой, тоже оборотень и поэтому исполнял приказы Аарона как собственные желания. Вот она силы Альфы в действии. Даже как-то жутко от этого феодального строя.

— Хикс, — так звали капитана, насколько я поняла. — Этого на рудники, — Рамос-старший указал на смазливого. — А остальных понизить в должности, лишить званий и отстранить от работы на год.

Жестоко и жестко, в стиле Аарона. Но я все равно была удивлена. Все-таки в этом районе фракция правоохранительных органов была подчинена Альфе во всем. Даже не знаю, хорошо это или плохо, ведь стражи должны работать непредвзято, а тут… А тут попахивает бюрократией.

— Слушаюсь, — кивнул Хикс, бросая хмурый взгляд на своих подчиненных и извиняющийся на меня.

— Пойдем, тебя нужно исцелить, — Аарон помог мне встать. Ноги подкосились и я схватилась за руку оборотня, пытаясь вернуть равновесие. Вожак, поняв мое состояние, осторожно приобнял меня за талию, помогая идти.

— Просто верни меня домой, — устало и вяло проговорила я, вынимая шпильки из прически.

Приставания Урила не давали мне спокойствия, я чувствовала себя грязной, испорченной и использованной. Меня охватил холод, я дрожала, будто осиновый лист во время урагана, не давая прийти в себя. В горле стоял ком и желание поплакать было невыносимым. Но это потом… когда останусь одна со своими мыслями, не люблю проявлять слабость на глазах у других, особенно рядом с Аароном.

— Постой, — пиджак вожака опустился мне на плечи, немного согревая, оборотень достал шелковый платок из нагрудного кармана и осторожно, даже нежно стер кровь с моей губы и несколько капель с подбородка.

М-да… представляю какой у меня сейчас вид.

И снова джип, и два милых оборотня рядом с ним. Вид у обоих очень взволнованный. Первым среагировал Иллиус, не обращая внимания на Аарона, он открыл передо мной дверь и зло глянул на своего же вожака. Странное поведение. Дэниэль был менее эмоциональным, но и от него исходила волна неодобрения действиями Альфы, жалости ко мне и страха за кузена. От Иллиуса можно всего ожидать. Оборотни непредсказуемы и импульсивны.

— Как ты? — спросил меня Иллиус, заглядывая в глаза и выражая заботу и обеспокоенность. — В порядке?

— Нормально, — сухо и хрипло ответила я, передернула плечами и нервно провела рукой по волосам.

Мне было приятно такое волнение со стороны оборотней, но я хотела побыть в одиночестве, чтобы вернуть себе душевное равновесие и забыться во сне. Почему-то захотелось выпить. Сильно и неудержимо. Знаю алкоголь не выход, но сейчас я понимала Аарона и его пристрастие к спиртному. Или хотела понять. Это все стресс. Именно, так я это оправдывала.

— Санейра устала, — отрезал Аарон, сильнее прижимая меня к своему телу.

Я продолжала дрожать, а ком в горле становился все больше, не давая вздохнуть. От боли пришлось закрыть глаза и прерывисто наполнить легкие необходимым воздухом.

Когда мы сели в машину, я стала немного оттаивать, но на душе все еще было погано. Не спрашивая у Аарона, отыскала во внутреннем кармане фляжку и сделала несколько больших и быстрых глотков. Алкоголь обжег горло, растворяя ком и мне стало немного легче. Плакать хотелось меньше, но желание так и не исчезло полностью. Я все сильнее осознавала, что выстроенные преграды и самообман уже не помогали, они просто разрушились под напором эмоций. Я была слабой. Сейчас осознание этого факта поглощало всю меня и легче не становилось. Жалость захлестывала, топила в себе и я впервые за многие годы захотела чтобы мне стерли память.

Аарон удивленно посмотрел на меня, а потом забрал свое имущество и отдал Дэниэлю, видимо, решил, что мне уже хватит.

Спиртное стало действовать быстрее, чем я ожидала. Меня начало клонить в сон, тело расслабилось и налилось теплом, разогревая кровь. Румянец опалил щеки, но, главное, привкус поцелуя Урила исчез, заменяясь на горьковатое ощущение коньяка.

От блаженства, я положила голову на плечо Аарона, обтянутое белой шелковой рубашкой. Ткань была нагрета теплом оборотня, а пиджак, который сейчас был на мне хранил приятный и незабываемый аромат Альфы, внушая мне спокойствие и уверенность. И это было прекрасно. Знаю, возможно, это алкоголь так повлиял на меня, но сейчас мне было все равно на это. Чем сильнее алкоголь затмевал разум, тем слабее я ощущала жалость и это радовало.

— Почему ты бросил меня? — задала я тот вопрос, который жег меня изнутри.

Мне хотелось знать правду из-за которой мне пришлось около часа провести в допросной, получить удар по лицу и вытерпеть приставания Урила. От этих воспоминаний меня передернуло и оборотень это почувствовал. Его тело натянулось, будто струна. Но через секунду он расслабился и стал крутить зажигалку между пальцами, будто ничего не произошло.

— Я не знал, что группа захвата придет в клуб. Мне жаль. И я вернулся за тобой, как только смог.

— Какой содержательный и эмоциональный ответ. Но дело даже не в моем задержании, а в том, что ты оставил меня наедине с Урилом! Я ожидала чего угодно, только не этого.

— Я не понимаю, чем ты так расстроена. Не думаю, что Урил позволил себе то, чего тебе не хотелось. Ты магичка и могла за себя постоять.

— Что?! — я не поверила своим ушам, садясь ровно, спина прямая и от напряжения сводило мышцы. — Он позволил себе куда больше, чем я боялась. И знаешь, теперь мне ясно, что твои слова ни стоять ничего! Иллиус, останови машину, — рявкнула я и оборотень немедленно повиновался.

Разгневанная стихийнница и девушка в одном лице — это страшно.

Мы как раз были в нескольких улицах от моего дома. Лучше пешком дойду, но с этим Альфой я больше и секунды не проведу! Хватит! С меня довольно его потребительского отношения!

— Ты даже не представляешь, как ты меня бесишь! Ты хочешь спасти брата и это похвально, но твои методы ужасны! Ты ужасен в своем эгоизме и надменности! А тебе не пришло в голову, что к такому меня не готовили, что оставлять девушку с маньяком и наркоманом, который также является магом по меньшей мере глупо? — я понимала, что слезы душат меня изнутри, а глаза стали влажными. Хотелось плакать, сжаться в комок и излить вселенскую грусть. Да, это так и сейчас мне уже было наплевать на то, о чем думает Аарон. Мне нужно было высказаться, чтобы облегчить свою ношу, а выпитый алкоголь придал мне уверенности. — Что я могла попросту испугаться, потому что я, в конце концов, девушка? Ты знал какой он человек и понимал, увиденное мной вряд ли будет прекрасным и радужным. Но ты не подумал, ты лишь шел к цели, сметая все на своем пути. Ненавижу… — прошептала я, заканчивая свои излияния и возмущения, отводя глаза от вожака, который даже не посмотрел на меня. Единственной его реакцией на мой монолог были поджатые губы. И все… даже забавно. И чего я ожидала от Его Величества?

Рациональность улетела в Тартарары. Мной управляли эмоции, причем не самые светлые. Я хотела бить и крушить, хотела встряхнуть Альфу, показать ему, что он мерзавец, которому пора научиться думать не только о себе и своих желаниях. Хотелось, но я понимала, что парень слишком толстокожий, чтобы понять это. У меня не такой большой опыт манипулирования и чтения, чтобы управлять этим самцом.

Меня не волновало, что Иллиус и Дэниэль все слышат, то, что веду себя, наверное, как маленькая и обиженная девочка, но, в конце концов, я заслужила хоть что-то кроме сухих брошенных фраз. Заслужила «спасибо», а не те слова, которые сказал Аарон.

Я стерла мокрые дорожки, что окропили мои щеки. Да, показала свою слабость, но это не столь важно. Вздохнув, натянула на себя маску отчужденности и скинула пиджак Аарона с плеч.

— Спасибо, что вытащил из участка, свои наработки пришлю завтра. Иллиус, Дэниэль была рада новой встречи, — и гордо вскинув голову, я вышла из машины. И никто из них не знал, чего мне стоило это напускное спокойствие.

Улица приняла меня, а ветер будто утешая, стал перебирать мои волосы. Он выл и охлаждал мое разгневанное и покрасневшее лицо. Сама не заметила, что со злости сжимала кулаки и теперь пальцы с трудом выпрямлялись. Но все это было неважно. Теперь я знала, что на самом деле из себя представляет Аарон Рамос и его отношение ко мне. Он лишь работодатель и его не волнует ничего, кроме собственных целей. Ну и черт с тобой, Альфа!

Душа рвалась из тела, а тело изнывало от усталости. Хотелось в душ… а лучше ванную и полного одиночества, которое позволит пожалеть себя и зализать раны, доставленные двумя психами.

Некоторая часть меня надеялась на то, что Аарон выйдет из машины и пойдет за мной, объяснит все и успокоит, но грезы разлетелись в дребезге. Вместо брошенного за мной следом мужчины, я увидела, как черный джип, сокрытый ночной мглой уезжает с улицы, мигая фарами, будто издеваясь надо мной. Что ж, не так уж я и надеялась на другой исход. А возможно, просто обманывалась, как глупая мечтательница, грезившая о счастье. Это было наивно и глупо, но я запомнила этот урок.

Дома меня ждал разъяренный Семур, который разве что огнем не дышал и молнии из глаз не метал. Отличная демонстрация ярости. А мне казалось, что я страшна в гневе, оказалось, нет. Сегодня настоящий день открытый и неприятных ситуаций.

Демиурги, сколько еще ужаса вы ниспошлете на меня сегодня? Неужели произошедшего было мало?!

— Как погуляла? — был первый вопрос Семура.

Он стоял в коридоре, скрестив руки на груди и уничтожая меня своими лавандовыми глазами. Но потом его взгляд опустился на мою губу, которую я так и не залечила. Опрометчивый поступок. Сейчас Сем еще сильнее разозлится и на меня обрушится двойная порция нотаций.

— Я знаю, что ты думаешь, но у меня нет сил на сражение с тобой и тем более выслушивание нравоучений.

— Так перетрудилась в компании Урила или все-таки Аарона? Ты обещала мне, что твоя работа на Альфу не принесет вреда, но сегодняшние события говорят об обратном.

— На что ты намекаешь?

— Скажи мне, что это часть твоих обязанностей, а не подростковая выходка, вызванная гормональным бумом.

— Аарон посчитал, что нужно узнать, причастен ли Урил к убийству Франко.

— И?

— Ничего. Ему это было невыгодно. Мне нужно поговорить с Нагиром, это важно.

— Нет, начальство запретило, — категорический ответ.

— Но ты ведь понимаешь, что это необходимо, — продолжала я напирать на кузена.

— Нея, я все еще считаю, что твоя работа на Аарона… Что бы сказали твои родители?

— Это моя жизнь и мне решать, что с ней делать. Ты пошел в стражи, чтобы наказывать виновных и бороться со злом. Я занимаюсь тем же. И мы ведь договорились, что будем помогать друг другу.

— Санейра, это сложно. Ты приходишь с разбитой губой, синяками на запястьях, с размазанной тушью и просишь меня тебе доверять. Расскажи мне, что произошло сегодня и я постараюсь не отрывать голову твоему нанимателю.

— Все хорошо, Сем. Я просто хочу принять душ и лечь спать. Мне нужно отдохнуть, — меня трясло от эмоций, которые как мне казалось уже были выплеснуты на Аарона. Неужели я столь много хранила в себе и сегодняшний день принес мне всего с лихвой? Если это так, то поражаюсь тому, как еще стою на ногах, а не сотрясаюсь от рыданий в лифте или подъезде.

Кое-как я зашла в ванную и включила воду, набирая ее в мраморный сосуд. Раздевшись до белья, встала напротив зеркала и поняла, что выгляжу хуже, чем просто паршиво: глаза красные, на шее несколько царапин от ногтей и страсти Урила также из-за него у меня засос чуть ниже мочки уха, на запястьях наливаются цветом синяки, как и на талии и, конечно, губа, на которой запеклась кровь. Я была болезненно-бледной, почти приведение.

Когда теплая вода наполнилась необходимым объемом, то я сняла белье и залезла в ванную, наполненную целебными настойками, специально для таких случаев. Тихий вздох удовлетворения вырвался из моих губ.

Я достала мочалку и начала яростно тереть ею свою кожу. Воспоминания, будто реальность, проносились перед глазами и от этого сила трения лишь увеличилась. Хотелось уничтожить даже намек на касания Урила к себе. Запах Аарона, будто смола, прилип к моим плечам, волосам, спине. Ощущение, словно оборотень касается меня, заставляло трясти головой и прибавлять силу.

Но не только сегодняшний день, словно картинки из кино мелькал прямо в голове. Событие, которое произошло столько лет назад всплывало, выжженное прямо в мозгу, не давая времени остыть и прийти в себя. Насилие — только так я могу назвать то, что случилось тогда и Урил оживил страхи и ярость, которые мне с таким трудом удавалось скрывать целых четыре года. И слезы, холодные, будто тающий снег, брызнули из глаз. Хотелось закричать в голос, но я понимала, что легче не станет. Полгода кричала и не становилось, лишь воспаленное сознание не давало покоя, а хорошая память будто издевалась.

«— Ты так красива сегодня, — шептали такие любимые и родные губы, пока сильные руки сжимали мою талию, прижимая к своему телу.

— Мне страшно, — шептала в ответ, понимая, что ему нужно и что я так боялась ему дать.

— Не бойся, моя воздушная фея, — улыбнулся он и прижался губами к моим устам.

Все начиналось так романтично и прекрасно: его поцелуи обжигали распаленную кожу, руки дарили лишь защиту и надежность, но когда я стала протестовать, не готовая к такому шагу, он стал злиться.

— Нет… пожалуйста, я не хочу… — молила его, пытаясь вылезти из-под сильного мужского тела, которое придавило меня к кровати.

— Тебе понравится, Нера, обещаю, — не перестал он.

Его руки сжали мои запястья и подняли их над головой, а ноги придавили мои бедра. Я была бессильна против него и осознание этого пугало еще сильнее, чем восставшая мужская плоть, находившаяся так близко ко мне.

— Нет… прошу, отпусти меня…. я не готова… — продолжала извиваться, не понимая, что своим сопротивлением лишь подогреваю страсть и желанием парня.

— Ты такая красивая, — повторил он и впился губами мне в рот.

Я стиснула зубы, не пропуская его язык, а потом извернувшись, каким-то чудом смогла ударить парня между ног. И стон боли обрушился на мои уши. Быстро спрыгивая с кровати, схватила свою одежду и стала с молниеносной скоростью натягивать ее на себя. Но я не учла, что мой уже бывший парень не принимает отказы, а ударив его, я лишь подписала себе смертный приговор.

— Сучка! — рыкнул он и кинулся на меня.

Сильный удар пришелся на мою скулу и боль пронзила тело. Меня кинули на постели и коленом раздвинули ноги. Одна рука несильно сжимала горло, позволяя дышать, но не давая возможности вырваться. А вторая в это время пыталась снять с меня трусики. Я была в ужасе, но на краю сознания, будто шепот ветра, пришла ярость. Белоснежная лисица, взбешенная и свирепая, она поднималась во мне из самой потаенной части моей души, пытаясь вырваться на свободу. Закрытые глаза вмиг распахнулись, озаряя спальню фиолетовым пламенем. И парень испугался, замер на мгновение, не понимая, что ему нужно бежать и как можно быстрее.

Стихия, желающая отомстить за свое вместилище и хозяйку, не успокоится. Она рвалась уничтожить обидчика, стереть в порошок. Рука с моей шеи исчезла, а я, взмахнув своей, впечатала парня в стену, опуская его на колени и перекрывая доступ кислорода в легкие.

Опустив юбку, которую успела надеть, подлетела к брюнету, рыча слова ему прямо в лицо:

— Ты ничтожная тварь, посмевшая поднять на меня руку и пытавшая изнасиловать стихийнницу. Если я узнаю, что ты вновь сотворил такое, я вернусь и сломаю тебя, развею по ветру и выдерну душу из тела. Ты меня понял?

— Х-х-о-рошо… — прохрипел он почти лишенный воздуха, бледный от страха и потный от ужаса»

Тогда впервые я использовала силу ради защиты и впервые познала боль от потери любимого. В тот день моя суть изменилась. Больше не было веселой и беззаботной девушки, появилась злая, язвительная и циничная. Но она лишь оболочка, которая защищает меня от врагов и неприятностей. И сегодня маска надломилась. Она дала трещину, раскрывая меня Аарону и заставляя вновь жалеть себя, сжавшись в неуклюжий и слабый комок эмоций, будто я снова стала той Санейрой, которая так боялась обидчика в ту ночь и почти сдалась.

Сегодня у меня не было сновидений. Подсознание истощило себя настолько, что и у него уже не было сил решать мои проблемы или пытаться как-то отвлечь. Боль, пробудившаяся после стольких лет спячки, хотела вернуть свои владения в моем сердце, но я изменилась. С того дня я научилась скрывать себя, свои чувства, но из-за Аарона этот навык стал пропадать. Он таял, будто снежки, пойманные в ловушку горячими ладонями ребенка.

Ночью мой разум занимался отрешением. Он вновь ставил преграды, а сердце помогало. Понимало, что вновь испытать тот шквал эмоций ему уже не удастся. Оно просто сломается. И я была благодарна своему организму. Оно было умнее моей личности.

Утро настигло меня внезапно. Звонок на интерком разбудил, вырывая из прекрасного забытья темноты и мрака. Пришлось открывать глаза и пытаться понять. Что происходит. Свет интеркома ослеплял, заставляя жмуриться и мычать ругательства сквозь зубы. На экране высветилось лицо Рамиры.

— Да? — сонно и хрипло спросила я, с трудом открывая глаза.

После вечерних рыданий голос осип, а в горло будто шипы запихали, не давая возможности говорить нормально.

— Нея, хотела напомнить, что мы сегодня встречаемся в кафе «Шифрано».

Точно! За всеми своими переживаниями, я совершенно забыла, что обещала встретиться с Мирой и Фиром. Но сейчас у меня совершенно не было на это сил и, признаваясь самой себе, желание тоже напрочь отсутствовало. Мне нужен был отдых, время, чтобы разобраться в своих мыслях и принять важные решения. Например, что теперь делать с моей новой работой? Смогу ли я после вчерашнего равнодушия Аарона доверять ему и помогать? И нужно ли мне это?

— Да, помню, — с трудом отозвалась я, зевая, прикрыла рот ладошкой.

— В два в кафе. За тобой заехать или ты сама доберешься?

Я все еще была практически под одеялом, мозг с трудом соображал, а часы на стене показывали: «12.45». У меня есть время, чтобы привести себя в живой вид, иначе Рамира что-нибудь заподозрит, а я не хочу, чтобы она волновалась и вмешивалась в мой личный дурдом. Нормальному человеку в нем не выжить.

— Я сама доберусь. Встретимся в кафе, — и я не прощаясь, отключилась.

Полежав в кровати еще пару минут, я со стоном вылезла из теплого убежища и поплелась в ванную. Вчера мне было не до уборок, поэтому платье, купленное Аароном для наживки, валялось на полу фиолетовой лужей, напоминания об ужасе моей работы.

Умом я понимала, что Аарон не станет извиняться или даже переживать по поводу моего срыва или слез. Ему плевать. Он четко это дал понять. Но почему же, проверяя сообщения на интеркоме, я ожидала хоть какой-то весточки, считала, что в этом оборотне есть еще что-то человеческое? Но, как и ожидал мозг ее не обнаружилось. Мой почтовый ящик был пуст.

Я посмотрела на себя в зеркало. В нем отображалась измученная бледная девушка с вороньим гнездом на голове и жуткими синяками под глазами. Сами глаза были красными от пролитых слез. Следы от вчерашних приключений затянулись и ничего, кроме платья уже не напоминало мне об Уриле, Аароне или о НЕМ. Ничего, кроме отголоска тянущей боли в груди.

Поджав губы, я достала халат, сняла с себя пижаму и залезла под душ. Теплые упругие струи массажировали уставшее тело, немного помогая прийти в себя и не спать на ходу. Уперев руки в стенку, подставила голову под воду и закрыла глаза, прогоняя лишние мысли. Слабость тянула ноги, которые не хотели слушаться, то и дело желая подогнуться. Во всем теле ощущался дикий дискомфорт, мешающий рационально осмысливать свои действия. Ничего не хотелось, но обещание нужно выполнить, иначе Мира приедет сюда и начнет выяснять причину моего недомогания. После водных процедур я стала больше походить на человека, чем на неупокоенного зомби, но до обычного идеала мне еще далеко.

Расчесав влажные спутанные волосы, я достала косметичку и стала рисовать себе более радостное или в данном случае менее помятое и серое лицо. Тональный крем сделал кожу обычного цвета, румяна подарили мне вид живой, что уже неплохо, а блеск для губ позволил скрыть искушенные и потрескавшиеся девичьи уста.

Посмотрев на платье, лежавшее под моими ногами, я нахмурилась и, поразмыслив, решила его все-таки поднять и оставить себе. Это будет компенсацией за моральный вред, который Аарон и его работа мне причинили. Тем более платье было красивым и мне нравилось, а еще оно наверняка жутко дорогое.

— Кошмар, — прокомментировала я свой внешний вид и зеркало со мной согласилось.

Достав из шкафа комплект нижнего белья, джинсы, черную майку и серую толстовку с капюшоном, я быстро переоделась. Оставив волосы распущенными, я вытащила из-под стола кожаную большую сумку и закинула туда интерком, теперь это единственное средство связи для меня, пока Аарон не возместит мне стоимость интер-лэпа. Семура дома уже не было. Он снова стал пропадать на работе, а из-за своей загруженности, я не могла приготовить ему нормальной еды и отнести во фракцию.

На холодильник была прикреплена бумажка с надписью: «Сегодня я поговорю с Аароном. И не мешай мне! Я слышал, что ты плакала ночью и не могу спустить все на тормозах. Рамос перешел все границы. Попытаюсь выбить разрешение на чтение Нагира. Будь осторожна. Семур»

Я не удержалась от тяжелого вздоха. В тот раз Семур тоже все понял и постоянно был рядом со мной. На это время мы с кузеном переехали к Доре и Донахью, они с радостью нас приняли. Донах был темнее тучи весь месяц, что я провела у них. Днем я пыталась быть спокойной и даже тихой, но ночью контролировать себя не удавалось и Дора приходила ко мне, а затем Сем и Донахью. Они сидели возле меня, успокаивая и поддерживая. И я никогда не забуду эту заботу, которая обрушилась на меня.

Достав из холодильника бутылку с минеральной водой, я осушила ее практически наполовину. Стихия мстила за принятый алкоголь и хоть воздух и понимал, что это было вынуждено, он все равно требовал больше так не делать. И я его не винила. Так хотелось поговорить с сильфом, но они редко появляются в доме, их нужно призывать на открытом месте, поэтому для начала выйду на улицу. Может там получится поговорить с ветром.

Погода была пасмурной, будто поддерживала меня своей негативностью. От этой забавной мысли губы дернулись в легкой улыбке. Весь мир за меня и это так приятно и, главное, своевременно, что грустить хотелось все меньше. Свинцовые тучи нависли над двумя городами, пугая окружающих своей мрачной силой. Небо было практически черным и казалось, что еще немного и начнется нескончаемый ливень, с молниями и громом, вызывая ужас и страх у всех, кто останется на улице. Но меня ждал сюрприз. Черный отполированный джип и два кузена рядом с ним. И оба они были крайне обеспокоены и даже злы. Иллиус так разве что ядом не плевался, а Дэниэль… он стоял, поджимая губы, и с волнением смотрел на меня, извиняясь. Интересное стечение обстоятельств… или все же приказ вожака? Что они здесь делают и зачем пришли?

— Не ожидала вас увидеть, — я была им рада, даже если их прислал Аарон, чтобы потребовать от меня что-то. И учитывая, как себя вели оборотни, так оно и было. — Вы здесь по приказу, угадала?

— Верно. Но сначала, Санейра, нам так жаль, что все так произошло вчера, — Дэниэль отошел от машины и обнял меня.

Да, я была в шоке, застыла на месте и не двигалась, приходя в себя. Это было такой неожиданностью, что я скорее поверила бы в одновременное извержение всех вулканов мира. Тепло в груди растекалось по организму, словно горячая лава, заставляя встрепенуться и благодарно улыбнуться. И я обняла Дэни в ответ, согреваясь и оттаивая. Не думала, что именно этот оборотень будет столь эмоционален сегодня. Но все бывает впервые.

— Ты была такой храброй, но Аарон… нам жаль, — повторил он, отходя от меня.

Иллиус стоял держа что-то в руках. Это была какая-то коробочка.

— Он просил передать вот это, так как предыдущий ты потеряла по его вине, — Иллиус протянул мне новый интер-лэп. Это была самая последняя модель. Широкоформатная камера, изящный дизайн с мягкими изгибами, стальной корпус. Мечта любого современного человека. Я не стала открывать просто засунула в сумку. Потом посмотрю, что еще нового в этом гаджете. Сейчас времени нет.

— Спасибо, — кивнула я и парни не поняли о чем я. — Не ему, вам, — объяснила. — Вы хорошие.

— Я не хочу оправдывать или обвинять Аарона и еще меньше мне хочется говорить, что-то за его спиной. Но я не могу промолчать, — Дэниэль собирался с мыслями, нервно вздохнул и потряс головой. — Санейра, его вчерашний поступок и слова, он был не прав и все мы это поняли. И Аарон в том числе. После твоего монолога и ухода… — оборотень запнулся.

— Аарон взбесился. В машине он был еще спокоен, но в доме… Санейра, я считаю, что он виноват и полностью на твоей стороне, — тут же произнес Иллиус. — Но вернувшись домой, он был в ярости. Все слуги разбежались от него, даже Бета не мог совладать с гневом Альфы. Аарон пил почти всю ночь, а потом… никто не решился войти, но мы слышали, что он начал крушить мебель. И мы видели последствия… Это кошмар.

— Зачем вы мне это говорите? — я не понимала логики в действиях парней.

Но меня удивил и поразил тот факт, что наглый самец Аарон все же не такой бесчувственный гад, каким пытается казаться. Эта мысль воодушевила меня, но недостаточно.

— Ты можешь влиять на него и ты…

— Ты… не знаю, почему, Санейра, но твои слова задели Аарона, он никогда так ни на что не реагировал и это пугает всех, кто знает о его срыве. С Альфой твориться нечто странное и это страшит нас. Аарон наш вожак, король и лидер, но сейчас он нестабилен.

— Иллиус, чего вы добиваетесь? Говорите, потому что я опаздываю на встречу.

— Поговори с ним, мы отвезем тебя к нему. Аарон слишком упрям и сам ни за что не признается в своей слабости. Мы просим, нет… Санейра мы умоляем, поговори с ним, потому что если он продолжит и дальше слетать с катушек, то стая начнет бунтовать. Пока никто ничего не знает, но слухи быстро распространяются.

— Нет, не сейчас. Ребята, я понимаю, он ваш вожак, но вчера Аарон перешел черту. И если он действительно считает, что покупка интер-лэпа и отправка вас сюда что-то меняет, то он уже сошел с ума и мне жаль вашу стаю.

— Санейра, ты не понимаешь… речь идет о целом народе, о том, что если Аарона уличат в пьянстве и потере контроля, то его свергнут, наплюют на правила, обычаи и отберут власть. Думаешь, что ты одна не довольна его поведением? Нет, таких много, но пока их недостаточно для наступления и активных действий. Однако, если он продолжит в том же духе, то оппозиция уверит остальных, что их лидер сдал и тогда прольется много крови невинных оборотней, женщин… детей…

— Иллиус я не понимаю. У оборотней, насколько мне известно власть передается по наследству и лишь истинный Альфа может руководить вами. Отобрать власть невозможно!

Я была в этом уверена, но потухшие взгляды говорили о том, что мое мнение ошибочно. И если это так, то слова Иллиуса и Дэниэля правдивы и следовательно Аарон на грани краха

«Но почему я должна помогать оборотням?»-задалась я вопросом.

«Мне знакомо всего два нормальных представителя этой сильной расы и они стоят передо мной. Но достаточно ли этого, чтобы я отправилась к Аарону и стала вразумлять его вернуть себе контроль? Хочу ли я видеть его и помогать?»

«И что если я откажусь, стану лелеять свою гордость и брошу кузенов и вожака разбираться с их проблемами самостоятельно? Совесть будет меня непросто грызть, она начнет жрать меня изнутри, пока, в конце концов, я не сдамся. Уж что-что, а советь у меня слишком наглая и живучая. Считай, бессмертная, блин!»

И что мне делать? Как быть и как действовать после всех этих новостей о бунте и отнятии власти? Да, Аарон козел и гад и еще много кто, но волки его уважают, боятся и почитают. Он хороший лидер и брат, даже если я не согласна с тем, как он действует, я знаю, уверена на все сто процентов, двести, что оборотень костьми ляжет ради своего народа.

Сейчас у него сложный период. Заключение Нагира сильно подкосило Аарона, настолько, что он забыл обо всем, кроме своего братского долга, наплевав на угрозу внутри клана. Это было опрометчиво, весьма, но кровь невинных будет не только на руках Альфы, я тоже буду утопать в ней. Война будет не только в клане, нет, Нортон, Альбит, Литог… весь материк пострадает от оборотней. В этом я могла быть уверена.

Иллиус и Дэниэль считают, что я могу влиять на их вожака. Почему? С каких пор? И как такое могло произойти? Демиурги, ваше поведение и игры уже напоминают пытки! Прекратите, нельзя разбрасываться нашими жизнями, даже если вы и вправе это делать! Нам не пережить ваши забавы, которые вы так любите устраивать, чтоб развлечь себя.

Я обратилась к тому, кто на мой взгляд мог помочь мне с проблемой выбора.

«Ветер, друг мой, каков твой совет. Помоги мне решиться на столь отчаянный шаг, который может стоить кому-то жизни! Прошу! Мне нужна твоя помощь»-я мысленно воззвала к своей стихии, к сильфам и друзьям, пытаясь понять, что же мне делать дальше.

«Прошу, только не молчи! Ты мне так нужен и я редко обращаюсь к тебе напрямую»

Несколько долгих секунд молчания и ответом мне стал сильный, почти ураганный порыв ветра. От этой силы я покачнулась на пятках, опираясь рукой об машину и различая едва слышные, но отчетливые слова: «П-о-м-о-г-и е-м-у…Н-у-ж-н-а….», а моя лисица уверенно кивнула, соглашаясь с вольной версией себя самой.

Зарывшись пальцами в волосы, я застонала в голос, вызывая у оборотней непонятные ассоциации. Нужно предупредить парней, что это нормально состояние для меня. Особенно когда от моего решения, возможно, зависят миллионы жизней. И с каких это пор в канцелярии демиургов мне предписали роль великой спасительницей? Где и когда создатели додумались до столь зверского поворота событий? Знаю, что изменить решения высших невозможно и они всегда добиваются своего, время от времени напоминая окружающим Аарона с его непоколебимой направленностью на достижение цели… но ведь можно помечтать.

Жаль, что с демиургами нельзя связаться. Нет, есть храмы и жрицы в них, но уже давно великие высшие не отвечали на молитвы, закрывшись от своих же созданий в Бионте, который служил их домом.

— Я должна позвонить, подождите меня в машине.

Вытащив интерком из сумки, я быстро и ловко набрала номер Рамиры. Подруга будет в бешенстве, но решение проблем целой расы куда важнее, чем углубленное знакомство с ее новым парнем. Да, возможно, я поместила Аарона выше той, что была рядом, но раз сам ветер сказал помочь этому наглому оборотню, то придется топать и приводить алкоголика в чувство. Я же никогда себе не прощу если из-за меня его свергнут и к власти придет еще худший псих, чем этот.

— Ты где? Подъезжаешь? — тут же накинулась с вопросами Рамира.

— Мир, прости, я не могу сегодня с вами встретиться. Знаю, что поступаю плохо, но поверь это важно. Давай в следующий раз?

— Но Нея, ты же обещала, — подруга строго посмотрела на меня, вновь применяя свой неоново-голубой свет принуждения. Раньше бы он сработал, однако, сейчас не тот случай. Совершенно.

— Мира, ты же знаешь, что если бы я могла, то пришла. К тому же если Фир не сбежал от тебя через неделю, как обычно это делает, то он уже начинает мне нравится.

— Хорошо, но ты должна мне совместный поход и тебе от него не сбежать, — Мира погрозила мне длинным хрупким пальцем, а ее глаза предостерегающе сверкнули.

— Обещаю, что больше не сбегу, — и клятвенно подняла руку, вызвав у подруги ехидный смех.

Отключившись, я засунула интерком в сумку и села в джип. Что ж, будем выводить Альфу в свет и проводить разъяснительные работы по ликвидации алкоголя в доме. Даже осознание того, что это миротворческое действо выйдет мне боком не останавливало. В конце концов, у меня появился шанс покомандовать и отомстить Аарону за его хамское и потребительское отношение. А это очень притягательное и приятное мероприятие. Как от такого можно отказаться? Никак!

Помимо этого меня волновал другой, не менее насущный вопрос, который я и озвучила парням:

— Кто именно является лидером оппозиции у оборотней?

— Бастиан Улла, сын третьего Старейшины Ульбары. Он возжелал место Альфы как только научился обращаться. Сильный, красноречивый и надменный парень двадцати двух лет. У него всегда была лидерская жилка, но с возрастом этот кот стал собирать сторонников. Оборотни делятся на множество видов. Кошачьи не рады тому, что ими управляет волк, но за столько столетий они уже смирились с этим. Бастиан пропагандирует свою политику равенства между всеми видами, но волков намного больше. Это останавливает его.

— К тому же это прельщает лишь кошачьих, но если волки и остальные узнают, что Аарон идет на поводу у своих желаний и не обращает внимания на проблемы клана, то многие могут перейти на сторону Бастина.

— Бастиан, он кот или является кем-то из кошачьих? — решила я уточнить.

— Он-тигр, а они являются противоборствующей линией волков. Поэтому между нами существуют некоторые противоречия, — продолжил объяснять все Дэниэль. — Но Аарон действительно переживает за клан и пытается примирить всех нас.

— Да, из ваших рассказов я уже поняла, что Альфа из него хороший, к тому же его срывы начались лишь после ареста Нагира. И это вполне понятно, ведь переживать такой стресс весьма сложно. Ладно, я сделаю все, что смогу, но… не надейтесь, будто один разговор и Аарон побежит исполнять свои обязанности и устранять междоусобицы. Это слишком сказочно.

— Разумеется, но, пожалуйста, сделай, что сможешь. Приведи его в чувство и напомни, что он не только брат, но и вожак и ему угрожает опасность, — настоятельно попросил меня Иллиус.

Я не сдержала тяжелого вздоха. Выбора уже нет, поэтому будем пытаться. Впервые стану вправлять мозги разбушевавшемуся оборотню. Да-а-а… всегда об этом мечтала.

Когда мы въехали во двор Аарона, я вышла из машины и повернулась к оборотням:

— Я знаю, что у вас отличный слух, к тому же вы чувствуете эмоции. Вам лучше не идти со мной, это лишь будет его отвлекать, а Аарон итак не самый открытый человек в мире. Но прислушивайтесь, вдруг ваш Альфа решит придушить меня или выкинуть в окно, — в конце пожала плечами.

— Не думаю, что он станет, но мы проследим за сохранностью твоей жизни, — чуть улыбнулся Иллиус.

— Благодарю. Можете сказать, где он сейчас и есть ли кто в доме?

Парни принюхались, их уши чуть дернулись:

— Нет, дом пуст, видимо, все сбежали после вчерашнего… эм… припадка.

— Аарон на втором этаже, кажется, в своем кабинете. Хм…странно, ведь там почти ничего целого не осталось.

— Видимо, на полу сидит и пьет, перебирая старые фотографии, — пробурчала я, нервно взъерошив волосы. — Ну что ж, пойду на баррикады.

— Удачи, — я уже направилась в дом. — И Санейра, не бойся его, он не причинит боли.

— Сомнительное заключение, — скривилась в ответ.

— Просто помоги нам всем.

Глубоко вздохнув, я вошла в здание и направилась на второй этаж. На первом этаже все было чисто и я бы даже не подумала, что вечером кто-то буянил. Вещи на своих местах. Конечно, в прошлые разы мне ничего не дали осмотреть, но все выглядело нормальным, а, главное, целым.

На столике в гостиной стояла чашка с уже остывшим «Эспрессо» и блюдцем с овсяным печеньем. Наверное, вкусно. Всегда любила печенье и все мучное, сладкое и вредное. Мне руку в рот не клади, дай что-нибудь съесть. От этого и округлые бедра, которые так не нравятся окружающим меня мужчинам. Нет, я, конечно, могу себя контролировать, просто редко себе в чем-то отказываю. Но кажется мы ушли от темы.

Я понимала, что на осмотр дома у меня нет времени, поэтому быстро оглядев пространство, направляюсь на второй этаж. С каждым шагом мои ладони холодели на полградуса, а ноги не слушались. Мозг и интуиция вопили о том, что нужно бежать из этого дома, пока еще можно. Но я не могла уйти сейчас, потому что знала если мне не удастся вправить мозги Аарону, то уже никто не сможет. Он слишком упрям даже для оборотня и Альфы. К тому же никто из его окружения не станет испытывать судьбу и принимать на себя гнев разбушевавшегося волка. Как самонадеянно с моей стороны…

Дверь в кабинет вожака была приоткрыта. Подавшись чуть вперед, я не стала стучать и осторожно вошла внутрь и замерла на месте, переваривая увиденное. Зрелище было еще то: разорванные бумаги валялись на полу, также были куски стекла из ранее целых рамок из-под фотографий, ошметки кожаного кресла, пол был усеян пустыми бутылками, словно после Нового Года. Но самым страшным был Аарон. Он сидел на почти целом диване, в левой руке у него был бокал с коньяком, а в правой почти пустая пузатая бутылка. Альфа был одет во вчерашнюю рубашку с закатанными до локтей рукавами и расстегнутой до середины груди, ноги скрещены в лодыжках, а волосы в сильном беспорядке. Зеленые глаза были угольно черными, доказывая мое предположение о том, что оборотень не в лучшем расположении духа.

Повезло же мне…

Я знала, что он слышал мой разговор с кузенами возле его дома и поэтому ждал меня. Я бы удивилась, будь все по другому. Но даже сейчас Аарон демонстрировал свою осведомленность обо всех вещах.

— Уютненько, — прокомментировала обстановку, положив сумку на удивительно целый стол. Странно, что он и его не разгромил. Наверное, он был ему дорог как память. А, может, к тому времени Аарон уже излил весь свой гнев на остальной мебели.

— Я знаю, зачем ты пришла. Будешь? — Альфа протянул мне бутылку, но взгляда так и не поднял.

— Воздержусь, — отказалась и подняла одну из фотографий.

На ней был изображен милый мальчик с ярко-зелеными глазами и ехидной ухмылкой на губах. На вид ему здесь около пятнадцати. Он стоял под палящим солнцем на фоне этого дома, сложив руки на груди. Красивый, зараза.

— Как хочешь, — Альфа пожал плечами и осушил бокал в два больших глотка. — И когда начнется наша терапия? Мне ожидать вопросов о моем тяжелом детстве или первом обращении? А, может, ты спросишь о моей первой любви? — в словах насмешка и ирония.

— Нет, я не собираюсь задавать тебе вопросы, Аарон. Мне это не нужно.

— Да? Какой интересный подход к работе, — наигранно спокойным голосом прокомментировал мой ответ вожак клана. — Ты уже запатентовала его?

— Нет, но, возможно, в будущем воспользуюсь твоим советом, — не удержалась и огрызнулась в ответ. — Спасибо за интер-лэп.

— Не за что, — он отсалютировал мне бутылкой. — Надеюсь, что угодил.

— Вполне, — я прислонилась спиной к столу Аарона и скрестила руки на груди. — Я знаю о твоем ночном припадке ярости. Назовешь причину?

— Уверен, что мои верные подданные тебе уже обо всем рассказали, — фыркнул он.

— Хочу услышать твою версию происходящего.

— У меня нет желания обсуждать это с тобой.

— Да? — я прищурилась, внимательно осматривая оборотня с ног до головы. — Ах, как я могла забыть, ты же предпочитаешь топить свое горе в алкоголе. Это так по-взрослому, — мой голос был пропитан сарказмом.

— Язвим, леди Эмеральд?

— Констатируем факт. Знаешь, Аарон, твои верные подданные притащили меня сюда, решив, что мне под силу вернуть твою разумность из запоя, — Альфа скривился. — Они рассказали мне о возможном бунте в твоем клане, который выльется в войну целого материка. И вот я прихожу и вижу, что тебе плевать на все, кроме своего эго и гордости. Погрузившись в проблемы, ты совершенно забросил управление собственным народом, закрывшись от всего мира. Возможно, Дэниэль и Иллиус были не правы, веря в тебя, возможно, именно Бастиан должен стать новым королем Ульбары, ведь его волнуют оборотни в отличие от тебя! — не хочет по-хорошему, будем по-плохому.

Сейчас найдем необходимые точки давления и будем убеждать Альфу в своей точке зрения.

— Считаешь? У этого щенка еще молоко на губах не обсохло! — прорычал Альфа.

Он с такой силой сжал бокал, что тот треснул, осколками стекла осыпаясь на пол и прорывая кожу оборотня. Кровь крупными каплями начала стекать на паркет, но Аарона это не волновало. Он был занят тем, что пытался уничтожить меня своими черно-золотистыми глазами, рыча и скалясь, будто взбешенный зверь.

— Обсохло или нет, но он хочет помочь своим собратьям, а ты лишь упиваешься собственной властью. А забрать ее у тебя, кем ты будешь? — я сделала несколько шагов к оборотню, специально нависая над ним и вынуждая поднять голову. — Альфа должен вести свой народ, подавать пример, а ты думаешь лишь о себе.

— Такая злая и прямолинейная. А не боишься, что я сверну тебе шею за такие слова? — глаза Аарона вмиг стали золотистыми, а клыки испарились, вожак резко поднялся на ноги, заставляя меня сделать небольшой шаг назад. Он уже держал себя в руках. И почему-то вспомнились слова кузенов, что Альфа не причинит мне вреда. Давно уже мог это сделать, но до сих пор сдерживался. Наверное, волк не такой уж и страшный, каким пытается казаться. Или у меня просто инстинкт самосохранения куда-то подевался?

Он был так близко, мы почти касались друг друга. Манящий аромат оборотня обрушился на меня, заполняя ноздри и заставляя дрожать от неконтролируемого шквала эмоций. Горячий и терпкий, как дорогой кофе, бодрящий и вкусный, оседающий на кончике языка и лихорадящий воображение запах, присущий только этому наглому волку. Я была зла, вожак тоже и нас почти ничего не разделяло. Жар его тела заставлял меня трепетать, будто крылья бабочки, летящей против ветра.

Альфа так красив, даже сейчас с короткой щетиной, кругами под глазами и чуть впалыми скулами он был великолепен. Черт! Ну нельзя же так! Демиурги, он сущее искушение, самый желанный мужчина во всем мире и не менее раздражающий своим несносным характером!

— Не боюсь, — уверенно выдохнула я, встретившись взглядом с темным золотом.

— Зря, Санейра, потому что я еле сдерживаюсь, чтобы не придушить тебя, — прорычал он, обдавая мое лицо горячим дыханием. — Ты действуешь мне на нервы, заставляя сдерживать все животные инстинкты, которые пытаются взять верх.

— Ха! А ты даже не представляешь, как ты меня бесишь, весь такой надменный и самоуверенный, властный деспот, который не слушает никого, кроме себя самого, — от силы эмоций, охвативших мое тело, я толкнула Альфу в грудь, заставляя его отступить. — И не прикрывайся своим зверем, потому что если бы хотел, ты бы уже сделал, все чем так пугаешь. Но ты не можешь и нам с тобой это известно, — новый толчок и оборотень снова отступает. — Иди к черту со своими угрозами, потому что кроме меня и тех двух оборотней о тебе никто не волнуется! — и волк упирается ногами в диван.

— Я не просил вас об этом! — рыкнул на меня Альфа и упал на диван.

— Да, не просил, но это значит, что мы оставим тебя разгребать все это в одиночку! Прекрати отгораживаться от всех Аарон, многочисленные проблемы ты не решишь и тебе это известно. Не хочешь впускать в свою жизнь меня, так впусти их, — указала я на улицу, где стояли Иллиус и Дэниэль. — Они часть твоей стаи, а ты вожак, так и веди себя подобающе-под конец мой голос стал тише, становясь трагичным шепотом.

— С чего такое рвение помочь мне, Санейра? Еще вчера ты сказала, что ненавидишь меня, а сегодня…

— С того, что я не такая, как ты и не могу оставить кого-то в беде. Я помогаю не тебе, а твоей стае и всему материку. И потому что меня об этом попросили твои подданные.

— Какое самопожертвование, — ухмыльнулся вожак, сложив руки на груди. — А ты делаешь все о чем тебя просят? Что сделаешь ради меня?

— Ради тебя-ничего, потому что ты этого не заслужил, а ради них, — кивнула на улицу, где меня ждали оборотни. — Многое.

— Такая смелая, что даже странно. А не слишком ли много ты на себя берешь? Ты так и не предоставила мне отчет по чтению Урила.

Он вновь меня задел.

— Вчера я была не в состоянии это сделать. Знаешь, ты мог бы и извиниться, но вместо этого ты пьешь и крушишь мебель. Альфа призван держать себя в руках и если кто-то узнает о твоих срывах, то тебя просто разорвут на части и отберут власть.

— Не смогут, — огрызнулся он.

— Смогут. И если тебе плевать на стаю, то подумай о том, что если тебя убьют, Нагиру уже никто не поможет. Не хочешь жертвовать чем-то ради собственных людей, тогда сделай это ради брата, — последний козырь в моем рукаве.

Надеюсь, что это вразумит оборотня, иначе уже ничто не поможет. Аарон замер, зарылся пальцами в волосы и откинулся на спинку дивана. Внутри оборотня шла борьба. Он знал, что я права и меня нужно слушать и пытаться понять, вот только что-то внутри волка не давало ему поверить мне. Его эго слишком велико, он не может поверить в то, что какая-то девчонка указывает ему и пытается наставить на правильный путь. С какой-то стороны мне ясны эти противоборства, вот только это слишком глупо.

Нельзя постоянно закрываться в себе, считая, что никто не может быть правым. Я не всегда могу понять в чем состоят противоречия другого человека. Но в данный конкретный момент мне кристально чисто видно все, что будет дальше, если Альфа не возьмет себя в руки и не вырвется из оков алкоголя и самоуничтожения.

Так и не дождавшись реакции, я взяла свою сумку и решительно направилась к двери. Не стану больше тратить время на этого оборотня, какой смысл, если он никого не слушает? Если ему так нравиться жалеть себя и представать в облике жертвы, то пусть и дальше строить из себя невинную овечку!

— Стой, — окликнул меня Аарон, а я в неверии застыла на месте, занеся пальцы над ручкой двери — Ты права, — его слова была настоящим шоком, заставившим задержать дыхание и прижать правую руку к груди.

Я повернулась, желая убедиться в том, что Альфа не издевается надо мной. На его лице так явно читались вина, сожаление и отчаяние, что мурашки вновь атаковали мое тело. Сделав несколько неуверенных шагов, приблизилась к оборотню, ожидая продолжения.

— И… у меня мало практики в этом, — Альфа встал с дивана, подойдя ко мне. — Поэтому скажу кратко. Вчера я повел себя отвратительно. Прости меня, — и вновь сильные и длинные пальцы зарываются в густую шевелюру, а мой рот чуть приоткрывается в немом удивлении. Кажется, у меня начались слуховые галлюцинации.

— Я испугался и показал не самую лучшую свою сторону. Но вот ты стоишь передо мной и пытаешься заставить меня вновь заняться стаей и не думать только о себе. И это ставит меня в тупик.

— Чего ты испугался? — я хотела знать ответ и почему оборотень пришел в ярость после нашего разговора.

— Когда я вернулся в клуб и узнал, что вас с Урилом забрали, то зверь внутри меня пришел в ярость. Он хотел уничтожить все на своем пути. Но человек понимал, нужно законно вытащить тебя из фракции и каким-то чудом вас увели на мою территорию. Но стоило мне увидеть твою разбитую губу, ярость вновь стала накрывать меня и ее было сложно сдержать. Мои слова в машине были сказаны под воздействием эмоций, которые я так долго пытался взять под контроль, — Аарон шумно вздохнул и отвел от меня глаза. — Но твои слова… твои слезы… они стали последней каплей, я сорвался и начал все крушить.

— Ты мог остановить меня и извиниться, — тихо произнесла я, едва контролируя свой голос.

В горле встал ком от искренности Альфы. Я даже не думала, что все именно так. Мной двигали лишь мои желания и злость, но мне и в голову не могло прийти, будто Аарон чувствует все то о чем он говорит. Он действительно переживал за меня и пытался помочь, но ему было так непривычно все это, что волк попытался поскорее от меня избавиться. В его мыслях читалась вина за свои слова.

— Да, но я боялся, что не сдержусь и сломаю что-нибудь или причиню тебе вред. Прости меня, Санейра, мне очень жаль, — Аарон подошел ко мне и положил руки мне на плечи, слегка сжимая их.

— Знаешь, ты страшно перепугал всех в этом доме, — пробурчала я. — Поэтому с сегодняшней минуты тебе запрещается пить, до тех пор, пока мы не докажем невинность твоего брата и не вернем тебе полную власть над оборотнями.

— Никогда не думал, что буду слушать приказы магички, — ухмыльнулся волк, убирая волосы мне за ухо.

От его прикосновения я прикрыла глаза и густо покраснела, наслаждаясь секундами спокойствия. Сомневаюсь, что это продлиться слишком долго. Наша жизнь слишком непредсказуема, чтобы мечтать о таком. Но ведь именно мечты и заставляют нас двигаться вперед и покорять новые вершины. Они руководят нами, делая нас лучше и именно благодаря мечте, человек способен на все.

После недолгого, но весьма продуктивного разговора с Альфой, я сообщила кузенам, что все в порядке и их не будут бить. Они были очень рады такой прекрасной новости. Сейчас Иллиус и Дэниэль приводили в порядок кабинет Аарона, потому что там настоящий свинарник-погром-ужас. У парней уйдет много времени, чтобы убраться в этом хаосе из вещей. Я успокоила парней, сообщив, что их вожак внял моим словам. К тому же алкоголь было решено выбросить, на случай если оборотень все же сорвется. После этих слов Альфа неодобрительно рыкнул на меня, сверкая устрашающим золотом глаз, но я, понимая, что мне действительно ничего плохого не сделают, лишь фыркнула и не обратила внимание на плохое настроение мужчины.

Также было решено отправить главного оборотня в душ и накормить, на это предложение альфа одобрительно ухмыльнулся. Путь к сердцу мужчины определенно лежит через желудок, а оборотни очень прожорливый народец. Пока я готовила, то волк приводил себя в приличный вид на втором этаже. В холодильнике продуктов было на целую роту, не меньше. Сначала я решила приготовить закуску, чтобы волк немного перекусил перед основным блюдом, иначе чую он меня начнет грызть медленно и болезненно.

Кухня у Аарона была шикарная. Обставлена по последнему слову техники, но при этом не перегруженная и сотворенная со вкусом. Многочисленные деревянные отполированные шкафчики, барная стойка на толстых черных металлических ножках, четыре высоких стула. Окна комнаты выходили на задний двор, с парком и фонтаном. Сама кухня была выполнена в бежевом стиле с вкраплениями черного и золотого цветов. Дорого, красиво и на века. В этом весь Альфа.

Я настругала салат из помидорок черри, огурцов, пекинской капусты, укропа, репчатого лука, редиски и в конце добавила консервированной кукурузы. Параллельно с этим разморозила свиные отбивные, которые нашла на нижней полке в холодильнике. Видимо, домработница Аарона любит готовить и уже сделала несколько заготовок на будущие блюда. Это даже хорошо.

Заправив салат, я старательно все перемешало, поперчила, посолила и поставила на стол в обеденной зале. Иначе это место у меня язык назвать не поворачивается. Черно-бордовые обои, черный паркет. Немного мрачно. Прямоугольный стол из красного дерева на двенадцать персон. Рядом стояли стулья с высокими резными спинками и мягкими сидениями, обитыми темным бархатом. Но больше всего меня поразила люстра. Огромная золотая красавица, сотворенная из тысячи маленьких кристаллов, которые отражали солнце и раскрашивали стены в причудливые узоры всех цветов радуги. Неясная дрожь бежала по телу и чем дольше я в этом доме, тем сильнее она становилась. Странное чувство зарождалось внутри, заставляя сердце биться сильнее. Что же будет дальше?

Завязав непослушные волосы в небрежный пучок, я разогрела сковороду и опустила в нее две отбивные, накрыв их прозрачной крышкой с черной круглой ручкой. Теперь оставалась только ждать и переворачивать мясо время от времени. Я старалась отвлечься и не замечать тяжелого ноющего чувства в груди, в голове образовался розовый туман, застилающий разум. Моя интуиция будто ушла в спячку и не отзывалась ни на какие призывы, молчала, издеваясь и насмехаясь над нерадивой хозяйкой.

— Решила меня отравить? — ехидно поинтересовался Аарон, когда я проверяла отбивные на готовность. Перевернув их, я вновь накрыла мясо крышкой, приглушая громкое шипение жира и масла.

Я стояла спиной к Альфе и не обращала внимания на кухонного гостя.

— Мне это невыгодно, — недовольно фыркнула. — Если очень голодный, то наложи себе салат и перекуси. Отбивные будут готовы через пару минут. И я бы на твоем месте была повежливее с человеком, который тебе готовит, — я медленно повернулась к Аарону, замирая на месте и роняя свою челюсть на дорогой каменный пол. Почему? Да потому что этот… самец, так скажем, стоял в проеме кухни в одних домашних брюках и тапочках, щеголяя голым торсом на всю округу. Нет, сверху была накинута мягкая белая рубашка, но она была расстегнута и ничего не скрывала, лишь добавляя сексуальности этому будоражащему образу мужественности.

Сначала я попыталась прийти в себя, проморгалась и захлопнула челюсть обратно, пытаясь не выглядеть еще большей дурой. А после не могла уже быть собой, любуясь завораживающей красотой мужчины. Пылающее солнце красиво играло во влажных волосах волка, делая их еще светлее и мягче, заставляя желать прикоснуться к ним и привести в легкий беспорядок, откинуть непослушные пряди со лба. Глаза казались темнее и насыщеннее, они поглощали весь свет в комнате, пожирая изумрудными огнями мою душу и остатки воли. Звериные омуты сейчас находились на пограничном состоянии, насмехались, получая удовлетворение от моего алого румянца охватившего щеки, уши и шею и опаляя своим жаром.

Но потом, после запредельного шока, я опустила глаза к торсу оборотня и еле сдержала шок восклицания и ужаса. Тело Аарона было все покрыто бледными изорванными устрашающими шрамами. Большие, маленькие, рваные белые полосы, покрывающие бронзовое мощное тело волка. И вновь, как и в прошлый раз картинки кровавых боев и схваток затопили мой разум. Боль, страх, ярость и ужас. Именно эти эмоции оттеснили все остальные, не позволяя мне прийти в себя.

Я ощутила жалость и злость от кровавого видения. Желание стереть белые отпечатки не позволяло здраво рассуждать. И единственное, что не давало мне подойти к Аарону и провести пальцами по шрамам, было лишь осознание того, что мой порыв вряд ли кто оценит. Но желание не смягчалось, оно лишь росло в моей груди, затопляя собой все мое существо. В глазах застыли бисеринки не пролитых слез, а сердце содрогнулось от давящей боли. И уже был сделан один неуверенный шаг к объекту моих раздумий, но на этом я и остановилась, прибитая сменой настроения волка.

Заметив, как я изменилась в лице, сменив восторг и румянец на бледность чистого полотна, Аарон недовольно поджал губы и стал яростно застегивать пуговицы на рубашке. Его движения были резкими и рваными, как и его шрамы, заставляя меня кусать губы от зуда в пальцах. Нет, почему он так поступает? Оборотень вновь закрывался от меня, снова становился жестким, грубым и властным мужчиной, который не потерпит жалости к себе от какой-то девчонки.

Я обозвала себя полной идиоткой и быстро отвернулась к плите, чтобы не видеть эту сталь в прекрасных зеленых омутах и сжатую челюсть с ходячими из стороны в сторону желваками. Это было слишком больно для меня.

Ему не нужна моя жалость, а шрамы, наверное, больная тема, которую я нечаянно задела. Но я все равно не могла пересилить себя. Чувства, что поднимались во мне, штормовые и неконтролируемые были сильнее этого. Во мне пробудилась чувственность, которая стремилась уничтожить боль, что жила в этом волке и делала его таким страшным и жестоким.

И когда я стала такой эмоциональной идиоткой? Когда произошла эта стремительная метаморфоза, лишающая рациональности и заставляющая мечтать о высокомерном и вредном оборотне, который не признает ничьего авторитета, кроме своего и которому важна лишь власть.

Шрамы не делали Аарона обезображенным и некрасивым, отнюдь. Говорят, что они украшают мужчины, но Альфу они делали сильнее. Я представила оборотней, которых он победил и сколько энергии понадобилось для этого. Полосы делали этого мужчину лишь желаннее, как бы глупо это не прозвучало, они придавали ему шарма и сексуальности, которые, итак зашкаливали в этом оборотне. Фраза: «Как за каменной стенной», именно она всплывала в моей голове, когда я видела Аарона. Да, он может быть тираном, вредным, насмехающимся подлецом, но магия Альфы просто так не проявляется. Магия выбрала именно его и уже за это Рамоса можно было считать великим. Он властный и могущественный и именно эти качества, позволяли его народу жить спокойно, без войн и нападений со сторон других империй.

Достав плоскую белую фарфоровую тарелку, я положила в нее отбивные и направилась в обеденную залу. Аарон жевал салат, но, кажется, не испытывал особого восторга по этому поводу. Его взгляд был немного рассеянным, будто Альфа смотрел в пустоту, там где нет ничего интересного и удивительного, где правят серость и обыденность. Глаза словно заволокла пелена из мыслей, не позволяющая пробиться сквозь стены размышлений и выводов. Неужели так невкусно? После трех лет практики я думала, что мне удалось хоть немного научиться готовить. Семур никогда не жаловался на мою стряпню.

Рубашка была застегнута на все пуговицы, даже под горлом и я с трудом сдержала вздох разочарования от этого правильного зачехленного вида. Альфа походил на ученика церковной школы для полноты образа не хватало лишь черных отглаженных брюк со стрелками. Ему отлично удалось скрывать своего внутреннего зверя, на это время превратившись в спокойного и разумного человека. Так даже и не скажешь, что передо мной сидит оборотень. Черт! И потянуло же меня на жалость. Почему не скрыла своих истинных переживаний? У меня отлично получалось это раньше, но сейчас необходимый навык потерял былую силу.

Поставив тарелку с ароматными и сочными отбивными, я вновь ушла на кухню. Мне нужно было кофе, хотелось чем-то себя занять, пока Альфа ест, иначе я точно ляпну что-нибудь не то или же сделаю. А ведь так хотелось и сказать, и прикоснуться, чтобы ощутить под пальцами горячую кожу оборотня и впитать в себя волчью силу и уверенность. Последнего мне сейчас очень не хватало.

Кофеварка гудела где-то на заднем плане, пока я прокручивала отголоски памяти Урила у себя в голове. И было то, что привлекло мое внимание. Бывшая девушка Франко Лумура де Тайрин-Алус. Герцогиня, дочь знаменитого ученого, изобретателя кристаллов, благодаря которым немаги могли пользоваться машинами. Это было прорывом и милорд Залуи де Тайрин-Алус удостоился «Дерогуской премии» и звания «Ученый года». Спустя тридцать лет семья Тайрин-Алус состоит в сотне самых влиятельных и богатых людей на материке.

Сама же Лумура является светской львицей, магичкой и желанной пассией для многих состоятельных мужчин. Двадцатишестилетняя девушка-наследница внушительного состояния отца, но помимо этого она совладелица сети дорогих и популярных ресторанов. В общем, герцогиня не бедствует и постоянно светится в новостях.

Но помимо этого она была бывшей, а это уже делало ее подозреваемой.

Где можно ее найти и допросили ли девушку стражи? Убийство Франко является самой обсуждаемой темой и мир нескоро насытиться этим происшествием. Все это понимали, следовательно Лумура тоже является частью этой трагедии. Ее популярность росла как на магической подпитке, увеличиваясь в разы. Она давала интервью, даже пыталась изображать бедную деву в слезах и горе, которая до сих пор любит Франко и не может понять, что же могло побудить Нагира на столь жестокое и кровавое убийство. Но этот номер магичке удавался не так хорошо, как она считала. Чтецы видели и слышали фальшь в движениях и словах Лумуры, поэтому для меня была опасной и находилась в моем лично списке.

За своими громкими и тяжелыми мыслями я не заметила, что Аарон уже все доел и поставил тарелки в посудомоечную машину. Альфа застал меня в задумчивости и со скрещенными на груди руками. Спиной я прислонилась к небольшой тумбочке, на которой стояла кофеварка, мои губы были недовольно поджаты, а между бровями пролегла неглубокая вертикальная морщинка.

— Что ты знаешь о Лумуре де Тайрин-Алус? — Аарон не ожидал от меня такого вопроса и поэтому застыл на мгновение, пытаясь понять к чему я виду. Но что-то еще было в напряженной позе оборотня. Я чувствовала это, но не могла разгадать причину.

— Зачем тебе она? — сухо поинтересовался он, зеркально отобразив мою позу. Он нахмурился, буравя меня изумрудными глазами, не понимая к чему клонит его работница с желанием спасти парня от трагичной судьбы будущего алкоголика и безумца.

— В мыслях Урила я обнаружила много воспоминаний о ней. Лумура является бывшей девушкой Франко и расстались они не самым приятным образом.

— Да, она застала Франко в постели с двумя суккубами, но сам парень не помнил о том, как они оказались в его кровати.

— Это слишком подозрительно и Лумура может быть причастна к убийству Франко. Обиженная женщина на многое способна, — недовольно проговорила я, наливая себе немного остывший кофе. — К тому же она стала излишне популярна после смерти своего бывшего спутника жизни.

Видимо, сильно я ушла в себя.

— Сомневаюсь, что Лумура стала бы марать свои руки, даже чтобы убить Франко, — фыркнул Аарон, насмешливо изогнув светлую бровь.

— А нанять кого-то? Она достаточно умна, чтобы скрыть все следы причастия к убийству Хайда.

— Завтра она устраивает званый вечер у себя в поместье. У меня есть два пригласительных.

— Очередной выход в свет под прикрытием, — я передернула плечами.

Воспоминания о вчерашнем были еще слишком свежими, чтобы так быстро скрыться на задворках подсознания. Губы сами собой скривились в отвращении, а руки похолодели. Осторожно, я расправила закатанные рукава и вытянула их, чтобы прикрыть тканью ладони. Горячая волна ненависти сжигала душу, разрушая и истребляя все светлое, что могло произойти со мной. Память была слишком хорошей, а фантазия чересчур экстремальной, подталкивая магию к поверхности. Все во мне кричало об омерзении. Но если эмоции были обжигающими, словно раскаленное железо, приставленное к мягкой и незащищенной коже, то тело заледенело. Оно тряслось от силы страха, ужаса и презрения. Ледяная корка стихии покрывала сердце, обтекая уязвимый орган, уничтожая внутренний жар. Меня начало знобить, как в припадке и захотелось горячего какао. Странные у меня теперь пристрастия.

— Необязательно, ты можешь появиться под своей личиной.

— Чтобы все новости запестрели заголовками: «Новая пассия Аарона Рамоса. Сколько же продержится эта крошка в постели великого вожака Ульбары? Делайте ставки, леди и джентльмены», — язвительно прокомментировала я предложение Альфы. — Или так: «Неужели знаменитый сердцеед, Аарон Рамос нашел свою спутницу в кондитерском магазине? Демиурги, кто-нибудь скажите ей, что булочки вредны для фигуры!»- издевательски протянула, собирая воедино все, что мне говорили в детстве о моей фигуре.

Но когда проснулась моя стихия и я стала одной из сильнейших в графстве и королевстве, то все гонения прошли. Меня боялись, даже старшие обходили стороной и улыбались, стараясь не попадаться, когда я была в плохом настроении. А после произошедшего с НИМ меня стали уважать, жалеть и немного ненавидеть. Последних было меньше и они слишком страшили кары, что могла обрушиться на них, поэтому могли лишь сплетничать за спиной, не более.

— Скорее заголовки будут такими: «Неужели кто-то смог ужиться со знаменитым дебоширом Аароном Рамосом? Господа, этой девушке нужно поставить памятник», — Альфа переиграл мою идею, но в его словах не было насмешки или издевки, нет, скорее это прозвучало как комплимент.

Я не удержалась от улыбки, что помимо воли появилась на губах. Аарон медленно и грациозно, будто дикий зверь, обошел барную стойку и подошел ко мне. Животное, которое нашло свою добычу и теперь не отпустит ее, пока не добьется своей известной лишь ему цели. Его движения были плавными, словно тягучий мед, засасывая меня в свою густоту и не давая возможности избежать мучительного столкновения. Нас разделяло около тридцати сантиметров, но жар от тела оборотня обжигал и на таком расстоянии, впиваясь миллионами игл в кожу. Но это была приятная и завораживающая боль, от которой путались мысли, а кожа изнывала от жажды прикосновений. Хотелось все больше и больше, я грезила о тягучей болезненной нежности, от которой низ живота стянуло бы мучительное желание.

Мы смотрели друг на друга и я ощущала, как электрические разряды атакуют мою плоть, а магия зелено-золотых глаз лишает воли. Феромоны оборотней творят чудеса, но мне почему-то кажется, что Аарон не специально это делает, будто он не мог контролировать свои собственные возможности. У меня создавалось такое чувство, словно Альфа так же как и я не может сопротивляться притяжению между нами.

С каждой секундой этой близости, зеленый цвет в глазах мужчины таял, словно первый выпавший снег в конце осени, заменяясь на золотой, а после и агатовый. Угольные огни плавили мои внутренности, заставляя чувствовать себя слабой и нужной. Ноги с трудом держали мой вес и норовили подогнуться. Не знаю как я еще сохраняла вертикальное положение, не упав в сильные руки оборотня. А ведь так хотелось…

И что-то было во взгляде Аарона. Нечто похожее на одержимость или страсть. Возможно это лишь игра моего разума и изголодавшегося непорочного тела, которые так желают любить и быть любимыми, но я ощущала эту, пока еще тонкую нить, что связывала нас с Альфой вместе. Была ли это лишь работа или намного большее? Я не могу сказать наверняка, ведь видеть будущее не в моих силах.

Манящий аромат мужского тела и геля для душа проникал в самые потаенные уголки меня, растекаясь по венам и попадая прямо в сердце. Ледяная корка начала медленно таять, а та часть души, запятнанная и разгневанная плакала, обливаясь холодными слезами тоски и слабости. Тьма понимала, что ее смещают, от нее методично избавляются и она была бессильна. За столько лет мое сердце ожесточилось, но не перестало верить в искренность, продолжало мечтать и ему так хотелось, чтобы оборотень подошел и поцеловал хозяйку. И я тоже этого хотела. От этой жалящей необходимости зудели губы, а щеки покрылись алым румянцем. Уверена, что волк уже учуял все мои истинные эмоции.

Мне бы лишь намек на его чувства, увидеть, что я небезразлична этому наглому оборотню. Тогда я смогу действовать и буду надеяться. Но волк молчал. Он лишь смотрел, гипнотизировал. И не двигался, замер будто бронзовая статуя. Его эмоции было невозможно прочитать или угадать, словно вожак мог блокировать меня и мою силу. Но это ведь невозможно! Или все же…

Как все запутанно и неоднозначно.

Я боюсь сделать первый шаг, мне страшно, что меня отвергнут. Да и что именно я чувствую к Аарону? Вопрос дня! Неужели я влюбилась в этого вредного и деспотичного волка, который никогда и никого не слушает? И если, да, то что мне с этим делать? А может это лишь феромоны и стоит мне покинуть обитель Альфы, как наваждение исчезнет? Но ведь оно не исчезало до сих пор! И нисколечко не ослабевала эта тяга, заставляющая думать иррационально.

— Мы закончили, — Иллиус вместе с кузеном спускались по лестнице все в пыли и грязи. В волосах застряли ошметки бумаги, ткани и несколько щепок. От любого движения парней одежда на них сбрасывала несколько слоев пыл, разбегаясь по воздух, словно волны на потревоженной глади озера.

— Да? Молодцы, — я откашлялась и отошла от Аарона, нервно проведя рукой по лицу и убирая несколько выбившихся волосков.

Нужно держаться подальше от Альфы, хотя бы до тех пор, пока я не пойму, что именно испытываю к нему.

— Альфа, мы собрали обломки в Вашем кабинете и разложили их по мешкам. Чем мы еще можем услужить? — почтительно произнес Дэниэль, склонив голову чуть набок, демонстрируя обнаженную шею. Очередное доказательство, что кузены признают в Рамосе вожака и не собираются отказываться от волка.

— Вы свободны, можете возвращаться домой.

— Санейра, тебя отвезти? — спросил Иллиус, внимательно осматривая меня с ног до головы. Взгляд, который видит все, что можно и нельзя. А нюх оборотней заставлял пугаться собственных желаний.

Не знаю, что именно было написано у меня на лице, но это сильно удивило кузенов. Дэниэль как-то густо покраснел и опустил глаза, а его двоюродный брат поджал губы, сдерживая намечавшуюся ухмылку.

И чего такого они увидели?!

«Что?»-уставилась я на Иллиуса, спрашивая его глазами.

Он чуть потянул носом воздух и кивнул на своего Альфу. Я недоуменно нахмурилась, не понимая, на что намекает этот оборотень. Вновь посмотрела на него. Демиурги, такими темпами мне придется учиться читать мысли не применяя силу чтеца.

Иллиус, видимо, понял, что его намеки прошли мимо меня и поэтому стал медленно шевелить губами, чтобы можно было разобрать все по буквам.

«О-н р-е-в-н-у-е-т т-е-б-я к н-а-м»-смогла я прочитать и впасть в шок.

Моя челюсть дважды за сутки встретилась с полом, что вызвало бурю эмоций у кузенов, особенно у Иллиуса. Он многозначительно поиграл бровями, заставляя меня снова покраснеть, а после громко кашлянуть, чтобы разрядить обстановку. Вот же веселый и наглый оборотень. И ведь Иллиус ничуть не стесняется издеваться над своим Альфой, хотя это опасно. Но, видимо, заставлять меня краснеть ему нравится очень сильно, раз парень не боится расплаты или наказания.

— Санейра остается, — ледяным тоном отозвался Аарон, слегка поворачиваясь к своим подданным. Я ощутила как он выпустил силу Альфы, припечатывая словами Иллиуса и Дэниэля. Тела оборотней содрогнулись от магии, их лбы покрылись испариной, челюсти сжаты, от чего выступили желваки. Веселье быстро испарилось с их симпатичных лиц, осталось лишь уважение и страх, которые так явно читались в глазах и даже поведении оборотней. Они одновременно склонили головы и покинули дом, оставляя меня со своими вожаком. Наверное, кузены решили, что нам с Альфой нужно побыть наедине, чтобы во всем разобраться. Какие догадливые волки-оборотни!

Знать бы только чем все это кончится. И почему интуиция заговорщически помалкивает, будто хочет сделать сюрприз? А ветер, будто сговорившись, понижает температуру в комнате, заставляя меня дрожать от прохлады. Хитрая лисица хищно оскалилась, мысленно подмигивая мне. Или это тоже намек? Но на что? Демиурги, против меня собственное тело и родная стихия! Хуже уже быть не может!

— На чем мы остановились? — Аарон резко повернулся ко мне, окидывая внимательным и кажется раздевающим взглядом.

Мне даже захотелось прикрыть руками все стратегически важные места.

— Мы решали какой заголовок будет во вторничном номере новостей, — тихо отозвалась я, пытаясь отойти от оборотня подальше.

Нет, тот факт, что Аарон ревнует меня к Иллиусу и Дэниэлю был жутко приятным и волнительным, но все же он не означал того о чем я грезила.

Если я действительно нравлюсь Альфе, то почему он никак не пытается продемонстрировать это? Почему сдерживает свои порывы? Или считает, что чувства не взаимны? Неужели великий вожак оборотней боится быть отвергнутым? И если, да, то как мне убедить его в обратном?

Черт! Как же мне надоели эти вопросы! Хочу получить на них ответы, а не мучить себя, взвешивая и делая выводы.

Наверное, мои мысли слишком красноречиво отобразились на лице, потому что Аарон вдруг прищурился и наклонился чуть вперед. Альфа потянул носом воздух вокруг меня, а потом резко выпрямился, будто палку проглотил. Его зрачки расширились практически вытесняя зеленый ободок, а рот приоткрылся, демонстрируя выдвинувшиеся острые волчьи клыки. Оборотни хуже вампиров и куда желаннее.

От такого неожиданно преображения, я подалась назад и уперлась спиной в холодильник и мое движение стало смещаться в бок. Слишком спонтанно поступил Аарон и, кажется, он сам такого не ожидал. Пальцы оборотня сжались в кулаки, отчего вздулись вены и выступили жилы, завораживая своей красотой и мощью. Сила — вот определение, которое у меня ассоциировалось с Аароном. Он являлся той мощью, что могла замедлять движение времени, заставлять и принуждать. Волк был таким желанным искушением, которое так хотелось попробовать и приласкать, вкусить наслаждение даримое мужчиной. Животное, предводитель зверей, имеющих возможность менять свой облик. Он был их лидером, вожаком, который сейчас хотел приручить язвительного чтеца в моем лице. И волк в глазах волка одобрительно щерился и вилял пушистым хвостом.

Меня загнали в угол, мы оба это понимали. И именно Альфа решит, что он будет дальше делать. От страха и возбуждения, ноги вновь стали ватными, а пальцы на руках онемели оттого, что я вцепилась ими в столешницу, удерживая себя на месте. Я не буду делать первый шаг. Аарон должен решиться на это сам, ведь без этого ничего невозможно. Но как же хотелось податься вперед и окунуться в аромат Аарона, потереться щекой о мягкую ткань рубашки, а потом расстегнуть злосчастные белые круглые пуговицы и ощутить теплую кожу под своими пальцами.

Демиурги! Почему именно с этим вредным мужчиной я забываю обо всех своих страхах и горю, словно факел, опаляя кожу. Ладони вмиг похолодели, потому что кровь отлила в низ живота и щеки. Мои мысли путались и желание с новой силой атаковало разум, не позволяя думать рационально. Ноги затопила сладострастная истома, заставляя с новой силой вцепиться в столешницу, потому что я уже еле стояла.

А оборотень только и ждал, когда мое тело начнет догорать, потому что сделал один немного неуверенный шаг вперед и остановился, когда я попыталась снова отодвинуться от пылающего тела Альфы. Разум все еще был жив и пытался хоть как-нибудь побороть животное желание, которое набирало обороты во мне.

И новый шаг ко мне, а я упираюсь ладонями в грудь Аарона, пытаясь остановить зверя, который так и рвался из оборотня. Но стоило мне ощутить стальные мышцы, которые напряглись под моими руками, как я уже перестала, что-либо соображать. Пальцы, словно они не принадлежали мне осторожно согнулись, царапая кожу волка через ткань рубашки.

Аарон издал гортанный рык удовольствия, от которого волна желания пронеслась по моему телу. Улыбка растянулась на губах, обнажая ровные белые зубы. Осознание, что именно мои прикосновения заставили этого наглого волка рычать от наслаждения приносило счастье и гордость. Вот она сила женского контроля.

Но разум еще не умер и я уже собиралась отнять свои пальцы от такой манящей стали мышц, когда Аарон поймал мои ладони, не позволяя убрать их от своей груди. Жар тела оборотня проникал в меня, посылая электрические заряды по всему телу. Я дрожала, но не от страха или холода, это было нечто другим, запретным и манящим и таким пугающим, одновременно.

Сильные пальцы изменили свое положение. Они больше не сжимали, пытаясь остановить, нет, теперь они гладили мои запястья, заставляя округлить глаза и поджать губы, сдерживая стон, рвущийся наружу.

Мы оба были будто заворожены, загипнотизированы и не могли разорвать этот контакт. Одна рука Аарона отпустила мои кисти и переместилась. Его сильные пальцы прошлись по предплечью, перешли на талию и осторожно начали гладить меня через слои ткани. Но ему этого оказалось мало, волк хотел тесного контакта, он приподнял майку и толстовку, прикасаясь к моему обнаженному животу и слегка царапая кожу короткими ногтями. От напряженного желания я закрыла глаза и впилась зубами в губу, сдерживая новый стон. Я была сплошным оголенным нервом.

Пальцы начали зудеть от желания ответного прикосновения. Я грезила о том, чтобы почувствовать тепло кожи Альфы, узнать какова она на ощупь, такая ли мягкая, как мне кажется. Но Аарон не отпускал меня, упиваясь и наслаждаясь, лаская и не позволяя ответить тем же. Теперь он контролировал все.

Я подняла глаза и утонула в черной бездне страсти, которая уносила меня в мир удовольствия. Не нужно быть чтецом, чтобы понять о чем именно думал Аарон. Он желал меня, хотел прикасаться не только пальцами и, как всегда Альфа не отказал себе в том, чего хотел. Его губы обрушились на мои, сминая и причиняя легкую боль. Оборотень кусал и мял мои губы, вырывая резкий и тихий стон, который мне не удалось сдержать. Вожак покачнулся и резко приподнял меня, посадил на тумбочку с холодной столешницей. Ногами я на удивление ловко обхватила талию мужчины, будто делала это уже сотни раз, мои руки были освобождены и я сразу же зарылась ими в густую шевелюру заносчивого блондина, стягивая и перебирая пепельный шелк.

Пальцы оборотня вновь приподняли майку и толстовку, сжимая мою талию в грубых и страстных объятиях. А его язык… Демиурги он творил такое, отчего у меня ослабели колени и если бы я стояла, то наверняка упала, обессиленная, но довольная.

Наша поза позволяла мне чувствовать ответное и весьма внушительное желание Аарона.

Легкие горели без кислорода и нам все-таки пришлось оторваться друг от друга. Это был лишь поцелуй, но он был самым нереальным за всю мою жизнь. Я чувствовала, что щеки горели от жара, но это было далеко не от смущения. Аарон не желал оставлять меня в покое и его рот переключился на шею, поглаживая губами и языком, заставляя с силой сжимать бедра и волосы оборотня, вырывая из его груди довольное рычание.

Я не могла прийти в себя, поглощенная желанием. Аарону не нравилась моя одежда, которая скрывала слишком много тела от его жаждущих и требовательных губ и рук. И он не стеснялся выражать свое недовольство. Оборотень дернул толстовку по шву и расширил горловину. Довольное ворчание поднялось из груди волка. Кажется мужчина сейчас вообще не соображал, поглощенный страстью и получением удовольствия.

— Аарон, — мне нужно вернуть контроль, потому что то, чем мы сейчас занимаемся неправильно.

— Ммм… — продолжал он целовать мою шею, а теперь и ключицы, слегка покусывая бледную кожу.

— Аарон, мы должны остановиться.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Санейра. И ты не хочешь останавливаться, — фыркнул мужчина и лизнул мочку моего уха, заставив вздрогнуть и впиться ногтями в плечи оборотня.

— Аарон, прошу, — прошептала я, пытаясь вернуть себе контроль.

— Что? — Альфа взглянул мне в глаза, выражая тем самым все свое недовольство.

— Мы не закончили наш разговор, — я попыталась слезть с тумбочки, но мои бедра сжали руки Аарона, не позволяя двигаться. — И ты сейчас эмоционально нестабилен.

— Завтра ты идешь со мной к Лумуре, — мы с Аароном соприкоснулись лбами, пытаясь выровнять дыхание и прийти в себя. — Под своим именем.

— Но…

— Санейра, не сопротивляйся, так будет только хуже.

— Возможно, — мы так и застыли не в двусмысленной позе, погрузившись в свои мысли.

Не знаю, сколько времени мы так простояли-просидели, но сейчас я чувствовала, что нить, связывающая нас с Аароном, стала уплотняться и теперь мне было под силу видеть какого она цвета. Нежно-розового окраса, которая пульсировала, словно живая. И это было так приятно, но я боялась, что хрупкая нить в любой может разрушиться, испариться и оставить меня в полном одиночестве.

И как я могла допустить такое?

Я позвонила Семуру и спросила его, допрашивали ли они Лумуру. Как оказалось, да. Девушка точно не убивала Франко своими руками, потому что в момент его смерти она находилась на церемонии открытия нового ресторана. Это подтвердили все гости, что были там в тот вечер. Их было около сотни и все врать они не смогли бы.

Семур не заподозрил ничего по поводу девушки и он не мог понять, почему я спросила про нее. Пришлось объяснить. Не все, но вкратце, чтобы развеять страх и недоумение на лице кузена. Сем был не доволен, я чувствовала его сомнение. Про план заявиться на частную вечеринку в доме Лумуры я не говорила, решила не тревожить Сема лишний раз. Кузен наверняка решил бы пойти с нами, а Аарон не захочет привлекать к себе излишнее внимание со стороны потенциальной убийцы Франко Хайда.

Двоюродный брат вымотался за эти дни, сильно исхудал, под глазами пролегли темные круги усталости, а щеки впали, лишь лавандовые глаза ярко горели, слишком сильно выделяясь на бледном лице.

К тому же Сем был не очень рад тому факту, что в данный момент я нахожусь наедине с Аароном без охраны и свидетелей. Подозрительный блеск в глазах стража заставил меня покрыться красными пятнами от едва сдерживаемого смущения. Не уверена, что родственник понял что-то, но он достаточно умен, чтобы начать подозревать. А мне этого не хотелось, ведь Аарон не нравится Семуру, причем довольно сильно.

— Моя смена заканчивается через час. Сразу как смогу, я приеду в дом Аарона. Дождись меня.

— Сем… — пыталась я вразумить кузена, но он лишь ожесточился едва ли не шипя на меня.

— Нея, ты прекрасно знаешь, что не сможешь переубедить меня. Уймись и не лезь.

— Я и сама могу себя защитить, — стояла на своем, как обычно вредничая.

— Санейра, память о том, как ты убивалась из-за того урода не дает мне спокойно спать по ночам. Ты не позволила мне и Донаху выбить из того ублюдка все дерьмо и я жалею об этом, но с Аароном я обязан расставить все точки на «i», даже если после этого ты меня возненавидишь, — сказал как отрезал Сем и отключился.

Я устало смотрела на интерком:

— Я тебя не возненавижу, ведь ты мой брат, — обреченно прошептала, уткнувшись лбом в прохладный черный экран и не сдерживая рвущийся наружу судорожный вздох.

Не успев прийти в себя, после разговора с кузеном, на меня обрушилось гневливое любопытство моего заказчика.

— Санейра, а ты ничего не хочешь мне рассказать? — резко процедил вопрос Аарон, появляясь из-за угла. Сказать, что Рамос меня напугал-ничего не сказать. Я едва не подпрыгнула на месте от голоса оборотня.

После нашего горячего поцелуя на кухне я все еще чувствовала себя возбужденной, но помимо этого мне было неловко. Я хотела продолжения, однако, во мне поднималось желание сбежать домой, чтобы все обдумать и прийти в себя, хотела спрятаться от Альфы в своем мирке, где никто до меня не доберется. Но Аарон не дал. Оборотень осторожно снял меня с тумбочки и заставил снять толстовку. В тот момент я еще слишком плохо соображала и поэтому повиновалась без обычной язвительности. Пришлось остаться в одной только тонкой майке в которой было немного прохладно. В доме Аарона температура была немного ниже, чем в обычных помещениях. Наверное, дело в том, что оборотни практически не чувствуют холода.

Аарон заметил, что мое тело покрылось мурашками и меня передернуло от нестерпимого леденящего ветра, что обдувал руки и шею. Пришлось поежиться, стараясь сохранить драгоценное тепло. Альфа недовольно поджал губы и покинул кухню, оставив меня наедине с самой собой.

Я тяжело вздохнула и накинула на плечи разорванную толстовку, чтобы хоть как-то согреться. Почему в доме так резко понизилась температура? Когда я пришла было намного теплее, чем сейчас.

«Ветер?»-спросила свою стихию, пытаясь отыскать причину, но ответа не последовало.

Даже моя собственная сила молчит, когда мне нужна точность.

Что за несправедливость? Или это расплата за что-то? Демиурги, мне уже надоели эти дремучие загадки и вопросы! Сколько можно-то?

Аарон появился с одной из своих рубашек в руках. Она была черной, льняной и чересчур длинной для такой невысокой девушки, как я. Я же в ней утону.

— Надевай, — приказал вожак, подав мне сорочку.

Быстро натянув предложенную одежду, я застегнула ее на первые четыре пуговицы и закатала рукава. Рубашка была довольно длинной и прикрывала тело практически до колен. Мягкая ткань была такой приятной на ощупь, она мгновенно согрела мое продрогшее тело, заставляя сильнее кутаться в мужскую сорочку. К сожалению, рубашка не хранила божественный аромат оборотня, присущий только одному Аарону. Она была чистой и пахла порошком и ополаскивателем.

Разочарованный стон едва не сорвался с моих губ, но я успела захлопнуть рот вовремя. Не хочу еще сильнее позориться и так хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Санейра, ответь на мой вопрос, — а я так надеялась, что Альфа забыл про свой мини-допрос и решил отстать от меня. Нет, видимо, пора прекращать вечно надеяться на положительный исход событий. Судьба ко мне неблагосклонна.

— О чем именно? — спросила я, стараясь не смотреть на Альфу, потому что знала, он сейчас не в самом лучшем расположении духа. Я кожей чувствовала ярость оборотня, которую он даже не пытался скрыть. С чего бы такое эмоциональное доверие и открытость передо мной? Неужели он перестал бояться быть верным кому-то, кроме своей семьи? После ареста Нигара Аарон перестал верить людям, еще сильнее закрываясь от этого мира. А теперь… Он был нежен и страстен, не прятался за маской отчужденности или злости. Ему было спокойно, я чувствовала как Альфа наслаждался свободой, которую ощущал сегодня, когда был со мной. Аарон открывался мне с другой стороны: не было ледяного спокойствия и надменности, которые так раздражали меня. Рядом с волком я чувствовала себя в безопасности, ведь не нужно было контролировать свое поведение и ждать удара в спину.

— Ты знаешь, что я хочу знать!

— Подслушивать нехорошо, — недовольно пробурчала я, разминая шею. — И я бы на твоем месте переживала насчет того, что скоро приедет мой кузен выяснять с тобой отношения.

— Это неважно. О ком говорил Семур?

— Почему тебя это интересует? — вопросом на вопрос ответила я, вскидывая голову и упираясь глазами в изумрудные огни волка.

«Какой же он красивый»-пронеслось в голове.

«Не о том думаешь!»-одернула саму себя.

— С чего вдруг такой интерес к моим разговорам с Семуром?

— С того, — произнес Альфа, подходя ко мне. — Что теперь ты принадлежишь мне, — и животная часть Альфы прорычала последние и первые слова, только подтверждая мою уверенность в собственной скрытности.

Не стоит ему знать о НЕМ или о том, что ОН сделал. Я уже обезопасила себя и больше мне ничего не угрожает. Точнее я хотела верить в это. Но меня поражало другое в данный момент. Альфа вновь ревновал. И сила этой эмоции затмевала все. Мы оба это понимали. Аарон чувствовал, он как и все оборотни был жутким собственником и теперь отчаянно стремился обезопасить все, что считал своим.

— Я не принадлежу тебе, Аарон. Между нами был только один поцелуй, — да, вредность подняла свою грязную голову, не давая мне смириться с тем, что меня так просто приручили.

Ну уж нет, милый мой, так просто я тебе не дамся. Слишком хорошо мне известен тип таких мужчин, как Аарон. Они сначала поиграют, а потом бросают, разрушая жизни своих игрушек. А я не хочу быть временной девушкой, которой разобьют сердце.

Я хотела быть единственной для своего избранника. Мечтала, чтобы он не причинял мне боли, любил и оберегал. Да, это похоже на бредни влюбленной и наивной девочки, которая хочет от жизни лишь светлого и фантастического будущего. Но кто сказал, что все это невозможно? Только мне решать, кому довериться и кому подарить свое сердце и я сделаю правильный выбор!

Меня неудержимо тянуло к Альфе и с притяжением было сложно справиться. Тело и сердце стремились к оборотню, горели и желали, словно единственный кто мог спасти меня от жара был Аарон. Я не могла смириться с этим, осознание этого факта было слишком ярким и фантастичным. Нереальное и мистическое, как сказки, которые так любят дети.

Разум не хотел сдаваться, отдавая приказы и не позволяя чувствам взять верх. Он неудержимо боролся, заставляя меня ежиться от поднятого легкого ветра.

Аарон оказался напротив меня, возвышаясь и запугивая, словно ожившая статуя Титана. Его глаза горели страстью, злостью и… страданием, затаенным в глубине собственной души. Первые два я еще в состоянии понять, но третье? Последняя эмоция, которая заставила меня стиснуть зубы и кулаки, впиваясь короткими ногтями в мягкую плоть.

«Разумность, не чувства. Разумность, не чувства.»-твердила я себе, но из-за жара мне все хуже удавалось себя контролировать.

Я жаждала вновь окунуться в бушующий океан страсти и желания, ощутить сладкие и твердые мужские губы на своих, пропустить шелковые волосы сквозь пальцы. Так хотелось, но пока это было запретным для меня. Нужно успокоиться, пока мои эмоции не натворили дел.

Может, мне показалось? Возможно, это просто игра подсознания? Но разве… Разве оборотень может испытывать страдание из-за моих слов. Это же Аарон Рамос- самый наглый и беспринципный мужчина в мире! Черт, да я скорее бы поверила в верность суккуба одному партнеру. Они полигамный народ и никогда не остаются с одним на долгое время. Нет, бывают и исключения из правил, но их слишком мало, чтобы поверить в верность суккубов и инкубов.

— Уверена, Санейра? — скала наклонилась, продолжая давить на меня своим авторитетом. — Скажи, часто ли ты так целуешься со всеми, кому не принадлежишь? Или это у тебя в порядке вещей? Неужели скромный чтец не так уж и невинен? — он насмехался, издевался надо мной, пытаясь докопаться до истины.

Его слова жалили, словно сотни ос атакующий мое хрупкое тело.

— Иди к черту! — я резко подняла голову и уперлась ладонями в торс Альфы, отталкивая оборотня от себя. — И не смей так со мной разговаривать. Я не твоя слуга и не твоя подданная, — я оторвала ладони от обжигающей стали, пытаясь не обращать внимание на назойливый и болезненный зуд в пальцах.

— Знаешь, злость тебе идет, — волк ухмыльнулся, сложив руки на груди. — Но я все еще хочу знать о ком говорил Семур. Ответь, — приказ от которого мне захотелось ударить Аарона или просто взбеситься.

— Это тебя не касается, — отрезала я, сцепив руки в замок за спиной.

Да, меня тянуло к Аарону и эта нить между нами была такой приятной на ощупь: гладкая и мягкая, словно бархат и шелк сплелись вместе, образуя совершенство. Я видела, что сейчас она подрагивала, с силой натянулась, раскачиваясь вниз-вверх. Казалось, еще немного и она лопнет, а я не могла этого допустить.

Но я боялась реакции Аарона на свой душещипательный рассказ. Что он предпримет? Захочет ли как Донах и Сем убить ЕГО или же будет на стороне моего обидчика? Ждать. Как я же не любила все это. Но все мое существо стремилось рассказать Альфе, поделиться сокровенным, поведать о своей боли и том, что я чувствовала вчера. Хотела и не могла. Страх сковал мои тело и разум, не позволяя ни думать, ни двигаться. Я просто стояла, молчала и моргала, словно бездушная кукла, которая ни на что не способна. Жалкое зрелище.

Губы были сжаты в тонкую линию.

«Он все равно узнает»-шептал ветер.

«Скажи сама, иначе он узнает и разозлиться. А ты не хочешь его злить»-продолжала моя стихия, создавая легкий ветерок в гостиной. Его чувствовала только я, для оборотня в комнате ничего не изменилось. Удобная специфика моей силы. Ветер может убивать медленно и незаметно или уничтожить противника, причиняя нестерпимые страдания. Воздух такой нужный и необходимый каждому из нас мог стать величайшим убийцей, которого никогда не заподозришь. Именно поэтому стихийнники воздуха считались самыми опасными. Огонь можно затушить, воду заморозить, а землю развеять. От воздуха не скрыться, он был лучшим следопытом.

«Но вдруг Аарон захочет мстить. У НЕГО слишком влиятельные родители и он маг»

«Откройся!»-почти рявкнул мой друг и сильный порыв ветра заставил меня покачнуться и опереться руками о плечо вожака.

Кажется, сильфы недвусмысленно намекнули выполнять свою просьбу-приказ. Теперь мне и стихия отдает распоряжения. Дожила… Кому расскажешь в Школе Стихий, примут за умалишенную, а преподаватели точно отправят на осмотр и аттестат заберут.

— Аарон… — начала было я, прикусив нижнюю губу, стараясь взять себя в руки и не дрожать. — Тебе не понравится то, что я расскажу, — тяжело выдохнула, пытаясь вернуть себе спокойствие.

— Уверен, что ты права. Начинай, — Аарон усадил меня на диван, а сам остался стоять. От этого было немного неуютно, словно Альфа кружил над душой, давил и не позволял открыться на самом деле.

Передернув плечами, набрала в легкие побольше кислорода и начала свой рассказ:

— Мне было пятнадцать, когда мы с Энджером познакомились на балу в честь обретения силы принцессой Изо, — мой голос был тихим, но слова звучали уверенно, покрытые тонким слоем отчужденности и загадочности. — Ему тогда только исполнилось восемнадцать. Он был высоким, красивым брюнетом с серыми, словно дождевые тучи глазами и сильным телом, которое заставляло многих захлебываться слюной и капать ядом на пол. Энджером являлся единственным наследником герцога Дерелика Оваронаса. Он не привык к отказам и всегда добивался своего. Моя мама уже тогда мечтала найти мне жениха и поэтому нарядила, как куклу в красивое черно-сапфировое платье и сделала мне элегантную прическу, — на этом месте я не сдержалась и фыркнула. — Мой первый танец. Энджером пригласил меня, не замечая как остальные испепеляли меня и его взглядами, полными ненависти и желания. Целый вечер мы кружились, словно делали это уже не одну сотню лет, завораживая окружающий легкостью и красотой движений. Мне завидовали все одинокие девушки, а я была такой счастливой, — Аарон продолжал молчать, но я отчетливо слышала скрежет зубов со стороны где стоял волк. Оборотень смотрел в окно, отгородившись от меня, но я чувствовала, что он рядом, тянется ко мне, пытаясь сдержать своего зверя, рвущегося на свободу. — Так начались наши отношения. Я была наивной и юной влюбленной идиоткой, которая разве что в рот Энджерому не смотрела. Он любил меня, это чувствовалось в его отношении, словах, движениях. Он заботился обо мне, защищал ото всех и пытался доказать, что я лучшее, что есть в его жизни. И я ничего не понимала, верила ему, ловила каждое слово. Наши отношения длились год, а потом его отправили на королевскую службу. Я не могла прийти в себя, видела его во снах и походила на призрак самой себя: худая, тонкая и почти прозрачная, но со временем стала приходить в себя. Мои родители были рады, что я нашла себе спутника жизни, ведь он мне так подходил, — и снова я фыркнула, едва сдерживая рвущийся наружу плач. Это было моей слабостью. Но я оплакивала не первую любовь, я горевала о своей наивности, доброте и доверчивости, о первом истинном чувстве, которое делает нас сильнее. Тогда я осталась невинной в плане тела, но магия поглотила половину меня, становясь моей частью. Раньше я боялась своей силы, мощи и власти, что дарила мне стихия, но потом перестала. Я верила своему дару, ведь именно он тогда спас меня. И именно в тот день лисичка впервые появилась в моей голове. — Но вот срок его службы истек и Энджером вернулся домой. Он стал еще красивее и мужественнее, чем раньше: косая сажень в плечах, щетина и сила, которая увеличилась за этот год, но все это меркло ведь что-то иное поселилось в душе моего возлюбленного. Он стал жестче, его душа почернела, словно покрылась коркой тьмы. Энджером продолжал любить меня, был нежен, но его действия… возлюбленный стал злее, не терпел отказов и я стала его бояться, — я почувствовала влагу на щеках и руках, увлажняющую мягкую кожу. Стерев горькие слезы и сдерживая некрасивый всхлип, решила продолжить.

— Дальше, — сухо произнес Аарон.

— В тот вечер Энджером решил перевести наши отношения на новый уровень. Когда я пришла к нему в дом, то поразилась тому, что он был пуст: не было слуг, животных, родителей, словно все вымерли, оставив после себя гниющий аромат разложения и скорби. Но я была наивной. Комната Энджерома утопала в цветах, свечах и благовониях. Все было так красиво, романтично… И мне это казалось прекрасным местом для первого опыта с любимым человеком, — и снова Аарон скрипнул зубами, я услышала злобный рык, рвущийся из груди оборотня. — Сначала все было одурманивающе-прекрасным: он ласкал меня, подготавливал и соблазнял. Но я боялась, страх сковывал мое трепещущее тело. Я хотела вырваться, но Энджером не позволял, он хотел меня, уверял, что не причинит боли, но мне было страшно. Паника не позволяла мне пользоваться магией, а возлюбленный все наступал. С трудом, но мне удалось вырваться, всего на мгновение отвлечь Энджерома. Но я была глупа, поверила, что теперь у меня есть шанс вырваться и сбежать, — новый поток слез, которые я стерла тыльной стороной ладони. — Энджером жестко кинул меня на кровать и перестал притворяться ласковым зверем, нет, он показал мне свое истинное лицо, повергшее меня в ужас. И снова был страх и я уже начала мириться с болью, не могла помешать сильному мужчине добиться своего. Но если разум ушел на задний план, то стихия начала брать верх. Мой дар поднялся из самой глубины тела, вырываясь на свободу и ярость была ему подпиткой, — мой голос был глухим и скрипучим, словно кто-то проводил наждачкой по металлу. — И тогда я освободилась, взбесилась и стала куда сильнее, чем какой-то жалкий белый маг семидесятого уровня. И Энджером испугался, он понял, что стихия не отпустит его, она размажет по стене, уничтожит и разорвет, словно он мягкая игрушка, а не мужчина, — эти слова я произнесла с особой желчью, ветер вновь поднялся из глубины дома, он рвал и метал, заставляя меня блаженно улыбаться, сквозь слезы.

— Что было дальше? — Аарон так и не повернулся ко мне, его спина была напряженна до предела и казалось еще немного и тело волка лопнет от той силы, что пробирала Альфу изнутри.

— Я предупредила Энджерома, что если он принудить хотя бы одну девушку, то я вернусь и выну его душу, уничтожая ее, словно она ничего для меня не значит. Теперь ты знаешь мою историю, которая изменила меня и сделала такой, какой я стала тебе известна, — горькая усмешка тронула мои губы, а глаза уперлись в пол, не желая встречаться с зелеными камнями волка.

Я боялась узнать чувства оборотня, потому что не знала о его намерениях. Как он теперь будет ко мне относится? Станет ли бояться, так же как и Энджером или же посчитает мой поступок правильным? Что же дальше? И почему Аарон молчит, заставляя меня ежиться от собственных мыслей и ждать неумолимого приговора?

И мне пришлось бы дольше ожидать ответа, но нас прервало появление Семура. Я резко обернулась к Сему, стирая мокрые дорожки от слез. Кузен заметил мое быстрое движение, его взгляд метнулся от меня к Аарону и злость затопила разум стража. Ругнувшись сквозь стиснутые зубы, мужчина сжал кулаки, покрытые толстой коркой льда, и бросился на Альфу так, словно он не маг, а ягуар, сметающий все на своем пути.

Мне не хватило времени, чтобы остановить Семура или защитить Аарона, поэтому кулак стража резко соприкоснулся с челюстью волка. Последний содрогнулся, но не попытался уйти от удара или хотя бы поставить блок. Альфа словно не хотел мешать Семуру, получая по заслугам. Но это было странно, даже для вожака. Не думаю, что мужчина приверженец мазохизма. Или же он действительно таким образом пытался наказать себя за свой поступок тогда с Урилом, ведь сейчас вожак понял через что мне пришлось пройти по его воле. И это было удивительно приятно, хотя и непонятно.

— Хороший удар, — Аарон стер кровь с губы и облизнул красный палец, будто смакуя. Честно, меня передернуло от такой зрелищной картины. — И я знаю, что заслужил.

Что?

— Уверен в этом. Ты заносчивый бессердечный ублюдок! Я не позволю тебе вытирать ноги об Нею, она не заслужила такого отношения! — кузен не говорил, он шипел не хуже кобры.

— Сем, — встала я, подходя к стражу и пытаясь остановить поток обвинений, который рвался из его уст.

— Нет, Санейра, пусть выскажется.

— Шесть лет назад ты также играл с Розой, которая покончила жизнь самоубийством после того, как ты, сукин сын бросил ее! С Неей я тебе так поступить не дам, а если понадобиться, то посажу тебя за решетку!

— Видишь, Санейра, любой, даже самый честный страж ломается под гнетом собственных эмоций, — усмехнулся Аарон, складывая руки на груди.

Я метнула на Альфу злой взгляд, но меня проигнорировали.

— Роза страдала психическим расстройством и тот факт, что она свела счеты с жизнью никак не соприкасается с нашим расставанием. Мы разошлись за два месяца до той суицидальной ночи. Я оплачивал ее лечение, поэтому никак не могу быть катализатором решения Розы. Но мне хочется поговорить не о моей бывшей, а о Санейре, — глаза Альфы прошлись по моему телу снизу-вверх, задержались на губах и посмотрели прямо в душу, заставляя густо покраснеть от смущения. — Твоя кузина Сем, вредная, язвительная девушка, которая совершенно меня не уважает, позволяя себе огрызаться и даже приказывать мне. Это немыслимо, — чуть улыбнулся оборотень. — Но именно она заставила меня по-другому взглянуть на отношение к своему королевству и делам Ульбары. Я обязан ей, как и мой клан, — Альфа почтительно склонил голову. — Поэтому я не причиню ей вреда, ведь являюсь ее должником, — натянутая ухмылка, наигранная и болезненная мелькнула на губах оборотня, заставляя мое сердце сделать кульбит.

— Оборотень всегда верен своему долгу, но если Нея прольет хоть каплю слез из-за тебя, ты пожалеешь о том, что родился на свет.

— Разумеется, — кивнул Аарон. — И раз все разногласия улажены и у стража не осталось причин избивать меня, то я бы хотел узнать, смог ли великий детектив вытребовать разрешения на встречу с Нагиром?

— Да, но это будет неофициально, поэтому все что Санейра узнает не засчитают как доказательство.

— Неважно, ведь если мы узнаем правду, это уже сильно облегчит расследование, — тут же произнесла я.

— Я жутко устал и собираюсь домой. Ты со мной? — Сем повернулся ко мне, внимательно осматривая.

— Да, мне тоже нужно отдохнуть.

— Встреча с Нагиром состоится во вторник в двенадцать, поэтому советую не опаздывать, — строго не проговорил Семур.

— Я тоже приглашен? — спросил Альфа.

— Да, с тобой Нагир будет спокойнее и разумнее, по крайней мере я на это надеюсь.

— Отлично, — кивнула я.

Я сидела в белом кожаном салоне автомобиля Семура и смотрела на удаляющийся особняк. Теперь мне стало ясно, почему Сему не нравился Аарон. Причина крылась в прошлом волка. Кузен решил, что очередная брошенная девушка покончила жизнь самоубийством и боялся, что я могу стать новой жертвой. Но это невозможно, мне удалось справиться с предательством и жестокостью Энджерома, думаю, что и с это бы пережила. Нас с Аароном тянет друг к другу, но отношения… Не уверена, что Альфа способен на долгие и серьезные узы с кем-то, а на меньшее я не согласна. Да, во мне живет старый уклад жизни, когда судьбы людей связывались до смерти, интрижки не для меня.

— Почему ты в рубашке Аарона?

— Я замерзла, поэтому он мне одолжил ее, — пожала я плечами, ведь отчасти мои слова правдивы.

— Он странно смотрит на тебя, — неуверенно произнес Сем, выруливая на шоссе.

— В смысле?

— Так, словно ты принадлежишь ему.

— Он Альфа и у оборотней слишком развиты собственнические инстинкты.

— Нет, это другое, я уже видел такое…

— Сем ты что-то скрываешь от меня?

— Нет, но я хочу предостеречь тебя, если Альфа окажется не тем кем я его теперь считаю, то ты стойко примешь эту новость.

— Ты говоришь какими-то загадками в которых мало нужной информации, — я внимательно осмотрела кузена, пытаясь понять, к чему он клонит, но натыкалась лишь на каменную стену ментального щита.

— Пообещай!

— Обещаю, что стойко приму любой удар, — клятвенно заверила кузена, не понимая почему должна это делать.

Семур успокоился, но в его глазах застыла тревога, усиленная любовью ко мне. И что же такого кузен себе напридумывал, раз стал вести себя, словно сумасшедший? К сожалению, на ум ничего не приходило.

Завтра у меня очередное задание с участием Альфы. Поход на званный вечер Лумуры, которая, скорее всего, причастна к убийству Франко Хайда. Моя интуиция чувствовала, что магичка не так проста, какой пытается казаться. Она умна, красива и богата. Слишком много орудий в ее арсенале, которыми она могла воспользоваться для достижения заветной цели.

Смерть Франко была слишком показательной, словно кто-то специально все это затеял, соединял линии судеб, которые так стремился уничтожить за один удар. Я чувствовала, что Хайд был пешкой в игре могущественного гения, который пойдет на все, чтобы получить желаемое.

Вот только чего он\она желает и сможем ли мы все выбраться из этой паутины, сплетенной врагами?

Сегодня у меня был экзамен по межрасовой психологии у профессора Гаюса Эхера, который был слишком вредным, обгоняя в этом качестве даже своего коллегу мистера Бетриса. Да, нормальных преподавателей у нас не так много, разве что декан самый лучший на всем материке. Жаль, что он у нас ничего не ведет, уверяю, это был бы самый любимый предмет всего Университета. И самый посещаемый.

— Ты где? — уже в пятый раз звонила мне Рамира.

Подруга была очень взвинченной, когда наступал момент сдачи сессии, особенно во время первого экзамена и заражала своей нервозностью всех в пяти метрах от себя. Я определила это как энергетическая особенность всех фей, которые могут передавать свои эмоции некоторым особо впечатлительным субъектам. Поверьте, это действительно выглядит очень страшно и немного раздражающе.

Благо меня эта способность подруги обошла стороной, иначе я бы тоже бегала по коридору, грызя ногти и вспоминая все нецензурные выражения, краснея и бледнея со скоростью ракеты.

— Подъезжаю к Университету, — сухо отозвалась я, заезжая на стоянку и паркуясь между двумя ярко-красными машинами, которые стояли немного криво. Наверное, кто-то купил права, вместо того чтобы обучаться вождению.

— Давай быстрее. Гаюс скоро начнет приглашать к себе студентов, а ты обычно идешь в рядах первых.

Да, приходилось, потому что видеть нервную подругу я уже не могла. Время от времени мне ужасно хотелось наложить на нее какое-нибудь заклятие уравновешенности или на крайний случай успокоительного в воду добавить. Главное, чтобы полуфея прекратила менять свой окрас каждые три секунды, пугая своим непостоянством.

— Я уже выхожу со стоянки, — получая номерок, ответила, заходя в лифт.

Нажав на цифру «3», я почувствовала, как стала медленно подниматься вверх, постукивая пяткой по полу в такт мелодии, что звучала в подъемнике. На встроенном в двери экране транслировали какой-то непонятный видеоклип, с пропагандой экономичного расхода магического резерва, в главной роли которого была неясная фигура то ли женоподобного мужчины, то ли мужеподобной женщины в обтягивающем топике и широких шортах. Одним словом видео не для слабонервных и впечатлительных. Кто позволил показывать такой шлак в высшем учебном заведении?

Громкий звук «дзынь» и металлические серебристые двери разъезжаются в разные стороны, выпуская меня из своего железного лона.

На выходе меня уже поджидала взвинченная и раздраженная бледно-красная полуфея, которая что-то нервно строчила на своем интеркоме. Пухлые губы были сложены в тонкую бескровную линию. Прическа у девушки была немного странной, создавалось такое чувство, словно Мира забыла с утра расчесаться. Хорошо, что хотя бы пижаму на платье и туфли заменила. М-да… вот что с подругой творят экзамены.

На первом Рамира всегда была немного ненормальной, но на следующих полуфея вспоминала о том, что она девушка и начинала нормально себя вести и причесываться. Что было уже немало.

Мира схватила меня за руку и потащила по коридору к кабинету. Каблуки ритмично стучали по каменному полу, отбивая странно-устрашающую мелодию в моей голове. За время этой недолгой прогулки девушка не проронила и слова, второй рукой продолжая печатать.

— Стоп! — затормозила я, впиваясь пальцами в витражную арку, ломая несколько ногтей. Повезло, что я предпочитаю их коротко стричь. Не так жалко. — Что произошло?

— Профессор пришел и все ждут только тебя. Марш на экзамен! — и Рамира беззастенчиво впихнула меня в глубь кабинета, отрезая путь к отступлению, закрыв двойные тяжелые двери прямо за моей спиной. — Удачи, — послышался глухой шепот позади, словно одухотворенное послание с того света. Не слишком радостное у меня сегодня настроение.

— Леди Эмеральд, давайте зачетку и тяните билет, — пробасил профессор, заставляя меня встрепенуться и нервно одернуть край блузки.

Я достала зачетку из сумки и положила ее на край деревянного коричневого стола, моя рука замерла над двадцатью прямоугольными листочками, которые хранили в себе шанс или отчисление для некоторых студентов.

Можно было бы попросить ветер помочь мне, но я не привыкла жульничать на экзаменах, тем более, что если это вскроется, то меня просто напросто отчислят из Университета, а мне одного недораза хватило с головой. Повторения не хотелось.

— Билет номер два, — четко проговорила я.

— Берите листок и начинайте подготовку.

Вопросы были не слишком сложными, учитывая, что совсем недавно мы как раз повторяли эту тему на занятиях. Поэтому быстро написав ответы, я отправилась на растерзание могучему преподавателю.

Многие одногруппники корпели над своими полупустыми листами, ожидая вдохновения или великого озарения. Почему-то именно во время сессии у многих из нас активизируются потайные возможности и талант сочинительства, благодаря которым мы и сдаем экзамены у большинства профессоров. Особенно ярко это определяется на первом курсе, когда ты практически ничего не помнишь, а из-за волнения остаточные знания вылетают в трубу. Вот тогда юные студенты и начинают выкручиваться как могут. Я не была исключением.

Во время ответа профессору я не могла избавиться от предчувствия чего-то ужасного и катастрофического. Но мне никак не удавалось определить к какой именно сфере это относится: ко мне, моим близким или же к моей работе. Черт! Ненавижу быть не в курсе деяний собственной интуиции. В последнее время она стала слишком вредной, прямо как и хозяйка. А про форму стихии я и говорить не буду.

— Леди Эмеральд Ваш ответ довольно исчерпывающий, думаю, что я могу с чистой совестью поставить Вам твердую «четверку».

— Четверку? — вскинулась я, упираясь глазами в мутные озера профессора. — Почему?

Да, я не была отличницей, но этот предмет давался мне довольно легко и вопросы в билете были не первой сложности. Получить «четыре» за такое было по меньшей мере стыдно, а по большей обидно.

— Потому что, хоть ответ и полный, но Вы не приводите примеров из жизни или книг, которые могли бы послужить повышению Вашей оценки на экзамене, — и все это он произнес с непроницаемым выражением лица, однако, в глазах плескалась злорадная насмешка.

— Профессор, но в билете не было и слова на счет примеров, — запротестовала я, демонстрируя листок с вопросами этому стареющему мужчине с блестящей лысиной и мордой как у питбуля.

— Неужели это и так не было очевидно? Леди Эмеральд, четверка прекрасная оценка, поэтому не упрямьтесь, — и этот гад так мерзко улыбнулся, что ухмылка Урила была бледным подобием ужаса. Меня передернуло от такого сравнения и ярких воспоминаний.

— Но Вам известно, что я знаю Ваш предмет на «пятерку».

Нет, я это так не оставлю!

— Известно, — не отрицал очевидное профессор. — Но Вы пропустили два семинарских занятия, поэтому поставить «пятерку» я физически не могу.

— Но…

— Никаких «но», вот заслуженная «четверка», — он красиво написал «хорошо» и с улыбкой отдал зачетную книжку. — Встретимся на следующем курсе.

— До встречи, — пробурчала я себе под нос, понимая, что бороться с этим человеком невозможно.

Злая, как тысяча неудовлетворенных суккубов, я покинула кабинет профессора и громко захлопнула двери, так, что затрещали стены. Мои руки сжались в кулаки, а за окном начал бушевать ветер. Такое я чувствовала в тот день, когда Аарон пригласил меня в кабинет нашего декана и предложил шпионить за Семуром. Всепоглощающая злость, которая рвалась из груди. Я хотела разорвать свою зачетную книжку и придушить профессора, решившего, что он выше остальных и может занижать оценки только из-за личной неприязни или других непрофессиональных чувств. Безмозглое порождение ленивца и кабана!!!

— Ну что? Как там? — ко мне подскочила Рамира, блокируя экран интеркома.

— Он поставил мне «четыре», только потому что меня не было на двух семинарских занятиях! — моему гневу не было предела.

— «Четыре»? Так ты же межрасовую психологию знаешь лучше остальных, — подошел ко мне Кернель, один из моих одногруппников.

Высокий и симпатичный парень с длинными роскошными изумрудными волосами. На первом курсе он приглашал меня на свидание, но дальше одной встречи дело не пошло. Просто я поняла, что у Кернеля в голове одни видео-игры, которые он любит больше всего остального. Я вообще поражалась тому, как он до третьего курса сам доучился.

— Это ты ему расскажи. Питбуль лысый! — рыкнула я.

— Может обсудить эту проблему с деканом? Оценка ведь заниженная, — предложила Мира.

— Не стоит. Я потом пересдам компетентной комиссии, — я мотнула головой, откидывая густую косу за спину.

— Тоже верно, уж если комиссия поставить тебе «отлично», то можно уже ничего не бояться, — улыбнулся Кернель. — Ладно, девчонки, я пошел сдаваться. Пожелайте мне удачи! — просиял парень и зашел в кабинет.

Я была зла и разбита, хотелось что-нибудь сломать. Да как так можно-то! Чтоб этот лысый урод прыщами покрылся и импотентом стал. Гибрид осла и скунса!

Из потока нецензурной и яркой мысленной брани меня вырвал оглушающий звонок на интер-лэп.

— Ого! Новый? — изумилась Рамира. Девушка близнулась, смотря на мой гаджет. Вот что значит дочь профессора технических наук.

Точно, она же не знала.

— Да, мой сломался, пришлось потратиться.

— Это же последняя модель! Она еще даже на рынке не появилась! Откуда у тебя такие связи? Колись! — глаза подруги зажглись неприятным огоньком, который не предвещал ничего хорошего.

— Это все Семур, он же страж, поэтому знает много влиятельных личностей, — без зазрения совести соврала я, на ходу придумывая легенду.

Не могла же я сказать Рамире правду: «Во время работы под прикрытием, где я изображала гетеру меня повязали стражи и мой интер-лэп разбился, а вожак Ульбары подарил мне новый». Да, представляю сколько бы крику было… А потом бы пришлось рассказать и о самом заказе Альфы и о моих чувствах к нему.

— Точно. Теперь я знаю к кому обращаться в случае чего, — просияла подруга.

Интер-лэп продолжал голосить. На экране высветилось лицо Аарона Рамоса. Что ж ничего удивительного. На часах уже два часа дня, поэтому скоро нужно отправляться на званный вечер к Лумуре. Я отошла от одногруппников и нажала «Ответить».

— Где ты? — сразу спросил Аарон.

— И тебе добрый день. Как дела? У меня хорошо, — не удержалась я от своей обычной язвительности.

— Повторяю вопрос: «Где ты?», — Аарон даже не обратил внимание на мои слова, продолжая хмуриться.

— В Университете. У меня был первый экзамен.

— Ты на машине?

— Да, куда я без нее, — чуть улыбнулась я.

— Жду тебя через пятнадцать минут у себя дома, — и все, великий вожак стаи отключился даже не попрощавшись.

— Какой же ты вежливый, блин, — недовольно пробурчала я, заправляя за ухо выбившуюся длинную черную прядь. — Мир, мне нужно уйти, как сдашь, то сразу же мне позвони, — погрозила я полуфее пальцем, заставляя девушку ухмыльнуться. Я чмокнула подружку в макушку, попрощалась со всеми, пожелала им удачи и отправилась вниз.

Получив свою машину, поехала к Альфе, стараясь не нервничать так сильно. Ладони вспотели, у меня начало сосать под ложечкой, что не предвещало ничего хорошего. К тому же плохое предчувствие никуда не испарилось. Оно преследовало меня, словно коршун, кружило, ожидая лучшего момента для стремительного нападения и моего полного уничтожения.

Всю дорогу, я не могла найти себе места, продолжая раздумывать над собственной интуицией и ее активностью Что же должно произойти? И когда? Сегодня? Или это действие вне временных рамок? Демиурги, помогите отыскать ответ и перестать терзать себя!

Но мне никто не ответил, божественный знак не снизошел до простой магички. Да я и не ожидала, что стоит мне позвать, как создатели тут же прибегут мне все разъяснять, но все же это была надежда на положительный исход событий. Мне просто хотелось ясности.

Возле ворот меня уже ждали Иллиус и Дэниэль. Парни были явно рады моему появлению. Волки сразу широко улыбнулись, даже Дэниэль. Они открыли для меня ворота, а потом Иллиус помог выйти из машины, изображая из себя галантного кавалера. Серо-голубые глаза искрились весельем, а с губ не слетала довольная ухмылка.

— Добрый день, Санейра, — поприветствовал меня Дэниэль, криво улыбнувшись.

Надо сказать, что строгие черные костюмы ужасно шли этим двум оборотням. Создавалось такое чувство, будто волки сошли со страниц журналов на бизнесу, а не являлись охранной для одного наглого Альфы Ульбары.

— Рада вас видеть, мальчики. Где сейчас ваш великий и страшный вожак? — мы зашли в дом, откуда доносился чудесный аромат свежей выпечки.

— Как обычно заседает в своем кабинете, — просто ответил Иллиус, пожимая плечами и смотря в потолок.

— Что ж, тогда пойду к нему, а то он разгневается и обрушит на нас свой гнев, ярость и силу, — я сделала руками неловкий жест, демонстрирующий ужас, но это носило скорее увеселительный характер.

— Удачи, — хмыкнул Лис, да. Именно так и буду сокращать имя Иллиуса. А что, ему подходит, передавая хитрый характер данного субъекта. Его если в рыжий перекрасить сходство будет стопроцентное.

Стремительно поднявшись на второй этаж, я замерла возле двери, не решаясь постучать. Быстро вздохнула-выдохнула, взяла себя в руки и ударила костяшками пальцев ровно три быстрых раза.

— Заходи, — послышалось сухое разрешение и я прошла внутрь. — Ты не торопилась, — Аарон сидел, разбирая какие-то бумаги, пытаясь что-то отыскать. Брови оборотня были сведены вместе, губы недовольно сжаты, а поза такая напряженная, что можно испугаться. Альфа вновь демонстрировал свою независимость. Да, он вредный и наглый, но с ним я чувствую себя в безопасности, по-крайней мере, пока он не пьет.

Поведение оборотня сильно задело меня, заставляя нервно кусать губы и мяться в проходе, не зная куда себя деть. Словно время повернулось назад и мне вновь приходиться проживать мучительные минуты своего нелегкого детства. Я вновь стала застенчивой и робкой, открываясь и проявляя все свои комплексы и страхи. А ведь мне казалось, что после занятий со своей надсмотрщицей мисс Жэл, я уже стала другой. Ее уроки по контролю и уничтожению своих страхов были для меня незаменимы, ведь после случившегося с Энджеромом, моя магия стала выходить из себя. Но мисс Жэл не была бы самой собой, если не смогла бы привить юной девушке все правила. Видимо, я оказалась слишком самонадеянной. Встряхнувшись, решила поговорить со своим внутренним «я». Это помогало восстановить утраченное равновесие, которое стало теряться, балансируя между своими чувствами и делами, словно циркач на канате.

«Так и буду стоять что ли?»-спросила свой внутренний голос.

«Нет, сядь в кресло и прими расслабленную позу»-послышался ответ.

Тут ничего не изменилось: лишь убрали мусор, но мебель купили точно такую же. Наверное, Аарону нравился именно такой стиль, а возможно он просто решил не утруждать себя вопросами интерьера и сделал все по-старому. Довольно неплохой выбор, потому что тут очень красиво. Элегантность в простоте изгибов и резких переходах к строгости. Фотография молодого Альфы также заняла свое положенное место на столе оборотня.

— Я нужна тебе полная сил, а не валящаяся с ног, — обманчиво спокойным голосом произнесла я, садясь в кожаное кресло и закидывая ногу на ногу, демонстративно не обращая внимания на плохое настроение волка. Оно у него почти всегда колеблется на такой отметке. К чему мне тратить свои нервы на осмысление всех странностей в жизни этого наглого агрессора?

— Я попросил Кату вновь помочь тебе с преображением, она прибудет через двадцать минут.

— Спасибо, — кивнула я, сплетая пальцы в замок и кладя его на колено. — Чем ты так занят?

— За это время у меня накопилось много дел в стае. Кошачьи недовольны своим положением в иерархии, но думаю, что тебе это уже известно, — Аарон продолжал меня игнорировать.

Сколько можно? Я что, пустое место?!

— Верно, меня посветили в проблемы Ульбары, чтобы я смогла вразумить тебя. И это сработало, не так ли?

— Да, поэтому пока я занят решением насущных вопросов, ты можешь попробовать десерт. Ама приготовила восхитительные пирожные и булочки с ванилью, — Альфа подписал какой-то документ и отложил бумагу в сторону, открывая бежевую папку.

— Знаешь, я привыкла смотреть в глаза собеседнику, поэтому оторвись от своих важных бумаг, пока мы общаемся.

— Я сказал, что нужно, можешь быть свободна до появления Каты.

— Ты так великодушен, что у меня болит сердце, — огрызнулась я, поднимаясь с кресла и раздраженно передергивая плечами. Развернувшись, направилась к выходу, но потом передумала. С Аароном было что-то не так. Я чувствовала это, но никак не могла понять в чем причина. Это влияло и на меня тоже. Вторым зрением потянула за связывающую нить. Она стала чуть тоньше, словно произошло нечто странное, повлиявшее на ее толщину. Связующая была невозможно важна для меня, она стала частью моей души, поэтому любое изменение в ней отражалось на мне. Может именно из-за истощения моя интуиция так вопила о своем существовании, пытаясь привлечь внимание к проблеме.

— Аарон, что-то случилось? — я повернулась к Альфе и подошла к его столу. Но на меня вновь не обратили внимание. — Я тебя чем-то обидела? — никакого отклика, лишь сильнее сжались пальцы на папке, оставляя вмятины.

Постояв около минуты, ожидая ответа, я поняла, что меня продолжают игнорировать. Уперев ладони в стол, наклонилась ближе к Альфе, а потом вырвала папку из цепких лап волка-оборотня и кинула ее на стол. Аарон резко поднял голову, зло уставившись на меня. Его глаза из обычного зеленого цвета преобразились в ярко-желтые, но я больше не боялась этого, наоборот эта часть мужчины находила отклик в древнем и тайном фрагменте моей души. Создавалось такое чувство, что животная манера Аарона делала меня смелее, заставляя чувствовать себя лучше и сильнее. Я одновременно была и слабой и могущественной. Не знаю, как еще это описать. Чистое вдохновение, прилив энергии и фееричный экстаз, которые наполняют мое тело.

— Меня не так просто напугать, Аарон. Я думала, что ты это уже понял, — я наклонилась еще ниже и теперь наши с Альфой лица были всего в пятнадцати сантиметрах друг от друга. Глубокий и манящий аромат оборотня заполнил ноздри, как и всегда это делал, стоило мне приблизиться к волку. — Объясни, что случилось, — я больше не спрашивала, моля об ответе, я требовала, как это делал и сам вожак. Если он не понимает по-хорошему, то мне придется действовать как мой вредный собеседник.

В Университете нас обучают подстраиваться под собеседника. И после общения с Аароном я поняла, что именно действует на этого оборотня и как нужно с ним разговаривать.

— Наглости тебе не занимать, — хмыкнул Альфа, положив ладони на стол, вблизи моих.

Электрический разряд пробежал по моему телу, заставляя на миг прикрыть глаза от колоссальных эмоций.

— Учусь у лучших, — фыркнула в ответ, чуть улыбаясь. — Так ты объяснишься или мне применить силу? — я изогнула смоляную бровь, выгибая ее дугой. Моя рука зависла рядом с щекой оборотня, ожидая реакции.

А потом, словно проверяя, я осторожно прикоснулась пальцами к скуле волка, заставляя мужчину замереть и судорожно вздохнуть. Он был удивлен и я, если честно, тоже. Сама от себя такого не ожидала. Осмелев, очертила линию подбородка, вернулась на щеку. Аарон не вырывался, он ластился, будто домашний зверек, заставляя меня чувствовать себя невообразимо сильной и нужной. Мои пальцы перешли на чувственные талантливые мужские губы, проводя по ним большим пальцем, очерчивая этот восхитительный контур. Альфа хитро посмотрел на меня, а потом обхватил своими твердыми манящими губами подушечку моего перста. Влажный кончик языка мягко, будто бы пробуя, прикоснулся к коже, вызывая дрожь в моих коленях и заставляя с силой сдвинуть ноги от настигшего желания.

Уверена мои глаза сейчас пылают от страсти, что разливалась по крови, как лава вулкана. Я не сдержала хриплый стон, сорвавшийся с приоткрытых губ, когда Аарон длинным и медленным движением лизнул подушечку пальца, а потом прикусил ее острыми волчьими клыками.

Хотелось большего. Я мечтала утолить тот голод, что пожирал меня изнутри и который так ярко горел в агатовых глазах волка. Мое сознание начало отключаться, впадая в кому, а телом и головой завладело лишь чувственность. Аарон прекратил терзать мой палец и одним ловким и быстрым движением посадил меня к себе на колени. Своим телом я смела кипу бумаг и папок со стола Альфы, но это нас мало волновало.

Да что со мной происходит? Я стала какой-то необузданной нимфоманкой, которая так хочет близости с этим вредным и наглым самцом. И почему именно с ним я теряю голову, погружаясь в первобытную страсть, словно серфер в беснующийся океан?

Губы Альфы завладели моими, наши языки сплелись в старом и диком танце. Я чувствовала восставшую плоть Аарона, которая упиралась в мою попку. Мои пальцы с наслаждением зарылись в льняной шелк и улыбка расцвела сама по себе. В прошлый раз всем руководил волк, но сейчас мне хотелось самой контролировать процесс. Я хотела изучить все, что было доступно для меня сейчас. Оторвавшись от терпких и крепких, словно дорогой коньяк губ оборотня, я переключилась на его шею, очерчивая губами и языком сонную артерию. Все мое существо грезило о том, что прикоснуться пальцами к шрамам Альфы, показать ему, что их не стоит стесняться, ведь меня они не пугают.

Только мои руки опустились на пуговицы черной рубашки, как ладони Аарона сжали мои кисти, не позволяя что-либо предпринять. Я посмотрела на Альфу, пытаясь в его черных дырах отыскать ответ на такой жест, но было плохо понятно.

— Не сейчас, — прохрипел Альфа, продолжая сжимать мои ладони.

Глаза оборотня из черных превратились в ярко-желтые с примесью изумрудного.

— Почему? Тебе неприятно?

— Не в этом дело, — тяжелый вздох отчаяния сорвался с припухших от поцелуев губ волка, его глаза закрылись, а лицо будто постарело на несколько десятилетий. Аарон вновь ушел в себя, он не хотел обсуждать со мной свою проблему, но я ведь знала, что она есть и именно из-за нее Альфа не позволяет мне вновь увидеть и прикоснуться к своим шрамам.

Я жаждала разгладить появившиеся морщины на столь прекрасном лице вожака, показать ему, как он влияет на меня, что только от одного присутствия этого мужчины моя разумность исчезала, растворяясь в кислоте из страсти.

Так как руки у меня все еще были заняты, я решила использовать губы. Хочет Аарон того или нет, но он перестанет отталкивать меня от себя и прятаться за маской гнева и наглости. Уж с этим мне под силу справиться.

Мои губы осторожно прикоснулись к морщинкам в уголках рта, заставляя Альфу резко открыть глаза и с удивлением посмотреть на меня. А я что? Я тут немного занята. У меня очень важная задача-внушить одному упертому волку, что он может мне доверять. Затем мой рот прошелся по морщинке между бровями. Ладони были отвоеваны и благодаря этому мне удалось заключить лицо Аарона в их чашу.

— Не стоит бояться открываться людям, тем более меня уже ничем не удивишь, — улыбнулась я. Легонько чмокнув Альфу в губы, слезла с его колен, понимая, что настрой уже упущен, а возрождать новую страсть у нас нет времени. — И мы еще не закончили наш разговор, — напомнила я Альфе, заставляя его довольно оскалиться и шутливо щелкнуть челюстью, демонстрируя волчьи клыки.

Ката была рада вновь меня видеть, если честно, то я ее тоже. Девушка была прекрасным человеком, который знает толк в своем деле. У нее был настоящий талант делать из людей прекрасных образчиков для подражания. Ее кисточки и набор для визажиста могли с любым сотворить магию красоты, что меня очень удивляло. Я раньше и подумать не могла, что могу выглядеть так, как мне это показала Ката.

Для званого вечера Аароном было выбрано три платья из которых мы с Катой должны выбрать одно, самое прекрасное, подчеркивающее все мои достоинства и скрывающее объемные бедра. Да… со своими недостатками я так и не смогла побороться.

В итоге мы выбрали черное платье в пол, расклешенное и струящееся, с завышенной талией. Эта модель подчеркивала стройную талию и красивую полную грудь, что повышало мою самооценку, позволяя вновь почувствовать себя настоящей принцессой в сказке о неприглядной девушке, которая вышла замуж за короля. М-да… пора прекращать читать столько книг, потому что мой мозг уже начинает нести какую-то отборную чушь.

Макияж был более ярким, чем в прошлый раз. Ката подчеркнула глаза и вместо прозрачного блеска на губы была нанесена ярко-красная помада, сделав из меня женщину-VAMP. Думаю, что многие гостьи у Лумуры начнут капать слюной на пол, учитывая мой образ и из-за того с каким мужчиной я буду рядом. Знаете, мне это уже начинает даже нравится.

— Вот, ви настоящая королева, — просияла Ката, умильно сложив руки под подбородком и любуясь своей шедевральной работой. — Вам самое место на обложке журнала, — улыбнулась девушка, убирая кисточки в футляр.

— Спасибо, Ката, но это все благодаря вашему мастерству, — я обула зачарованные туфли на пятнадцати сантиментровой шпильке.

— Ви мне льстите, легко работать над картиной, которая имеет свою красоту. Мне пора идти на другой заказ, но я считаю, что работа с Вами была самой легкой и интересной.

Когда Ката исчезла, выбегая за дверь, то я поправила волнистые локоны, заправляя один за ухо. Волосы были завиты и собраны на одной стороне, скрепленные дорогой заколкой с небольшими жемчужинами. Скорее всего это подарок Аарона, потому что у меня такой еще не было.

Покинув одну из гостевых спален, я отправилась в комнату к Альфе. Званый вечер начинался ровно в шесть вечера, а сейчас на часах было уже четыре. Не понимаю, зачем было заставлять меня так рано приезжать, если времени еще было достаточно для полноценного отдыха. Вот этот вопрос я и задам вожаку стаи, пусть объяснит свой необдуманный приказ.

— Аарон? — я постучалась в черную лакированную дверь и осторожно зашла, окидывая помещение взглядом.

Большую часть места занимала кровать гигантских размеров, заправленная темно-зеленым шелковым постельным бельем. Интересно, а с кровати еще ни разу никто не соскальзывал? А что, я очень красочно представляю себе эту картину: «Аарон в порыве страсти кидает любовницу на зеленый океан, на ней красивое алое шелковое белье и она просто-напросто проскальзывает по постели и падает с другой стороны, а следом за ней и герой-любовник в шелковых трусах». От таких красочных картинок, я не сдержалась и рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Что тебя рассмешило? — из ванной вышел сам хозяин шелкового эротизма, в черном смокинге, белой накрахмаленной рубашке, отглаженных черных брюках и в лаковых туфлях, начищенных до блеска. Одним словом: красавец. И настроение почему-то из веселого сразу переросло в совершенно другое.

— Да так, фантазия богатая, — отмахнулась я, сдерживая поддергивающие уголки губ.

— Восхитительно выглядишь, — Аарон окинул меня оценивающим-раздевающим взглядом, заставляя переминаться с ноги на ногу. А учитывая, что я на шпильках, то это было весьма комично и неудобно.

— Ты тоже ничего, — хмыкнула в ответ, складывая руки на груди, которую так и пожирали золотые огни волка. — Зачем было так рано собираться, ведь до приема еще два часа.

— Да, но тебя нужно к нему подготовить, рассказать о некоторых нюансах таких посиделок элиты.

— Тебе ведь известно, что я графиня и не раз бывала на званных вечерах у себя дома.

Нет, он за кого меня принимает?! Я леди в конце концов, а не какая-то деревенщина без образования и знаний этикета.

— Разумеется, леди Эмеральд, но в своем графстве вы знали весь высший свет, в то время как здесь являетесь чужачкой, которая впервые покажется на таком мероприятии. Тебе нужно знать всех гостей, их слабости и сильные стороны, а также тех кого лучше опасаться. Тем более мы не обсудили как будем себя вести в доме Лумуры и как именно ты узнаешь о ее причастности или непричастности к убийству Франко Хайда. Думаю, что двух часов нам должно хватить. Располагайся, — Аарон кивнул на мягкий изумрудно-черный диванчик с резными ножками и волнообразной спинкой. Антиквариат.

Час тридцать минут, именно столько продлилось это вливание в светскую жизнь Нортона, Ульбары и нескольких небольших городов материка. Скажу честно, за время лекции я уже была готова десять раз утопиться и семь повеситься, лишь бы этот гламурный кошмар закончился. Аарон знал свое дело и под конец я уже спокойно могла рассказать биографию любого гостя на этом празднике жизни и алчности.

— Готова? — машина Альфы остановилась возле ворот в роскошный особняк в венецианском стиле, в котором чувствовалось вплетение романского идеализма. Четыре этажа, арки, лоджии, огромный сад, дорожка из редчайших цветов, которая вела гостей в замок Лумуры. Признаваясь самой себе, я обомлела, мой рот некультурно открылся, а челюсть встретился с мягкой красной дорожкой. Да, моя семья была довольно состоятельной и титулы просто так не раздавали, однако, в Нортоне все по-другому, здесь олигархи куда богаче, а графы, князья, герцоги и другая элита не скрывали своего достатка, демонстрируя его от простого выбора платья и заканчивая эксклюзивными украшениями от великого мастера своего дела Эля ви Зароса.

— Готова, — моя ладонь мягко опустилась на локоть оборотня.

Внутри все сжалось от страха, предвкушения и восторга, которые проносились по моим венам, не позволяя ступать ровной и уверенной походкой.

Посмотрим, что из себя представляет это элитное общество снобов.

— Ваши приглашения, — перед входом в замок стоял высокий громила в черном блестящем костюме, зализанными волосами песочного цвета и выражением лица, а-ля: «Я тут мебель, но все равно считаю себя невообразимо значимой персоной»

Аарон протянул свой интер-лэп, на котором были отображены электронные приглашения на этот вечер красоты, шика и надменности.

— Приятного вечера, мистер Рамос и мисс Эмеральд, — двое худосочных парней открыли для нас огромные двустворчатые двери с изображением старого ветвистого дуба, выделенного золотой крошкой и зелеными натуральными листьями. Очень красиво и слишком знакомо, словно я уже где-то видела эту картину и этот конкретный дуб.

Вот только где именно?

— Ты вписал мое имя, — я не спрашивала, а утверждала.

— Я сказал, что ты идешь, как Санейра Эмеральд. Тем более нельзя прятать под другой личиной такую необычную девушку, — Альфа наклонился к моему уху и прошептал последние слова, обжигая мою шею горячим дыханием.

— Мне, конечно, приятно, но ты все чаще делаешь мне комплименты. Может тебя стоить сводить к врачу? — хмыкнула я.

— Знаешь, в некоторых культурах чтецы считаются лекарями, хоть и специфическими, — фыркнул Аарон, вызывая у меня широкую и довольную улыбку.

В зале на меня обрушились свет и золото, медленная ненавязчивая музыка играла на заднем плане, завораживая своей красотой, а люди вокруг пристально наблюдали за всеми вошедшими, сканируя их своими рентгеновскими взглядами. Почему-то ничего хорошего я и не ожидала здесь увидеть. Это было бы слишком просто.

Роскошный зал, залитый мягким розовым светом, который заставлял гостей расслабиться и влиться в мир отдыха и наслаждений. Высокий купольный потолок, исписанный изображениями восхитительной горной природой с заснеженными высокими пиками. Здесь было неуютно и слишком холодно, даже приятный свет не внушал мне доверия.

Я инстинктивно сжала пальцы на локте Аарона, впиваясь короткими ногтями в слои ткани.

— Санейра, не волнуйся, ты ведь графиня, а не бродячая дева без дома.

— Знаешь, твои слова не сильно утешили, — я осмотрелась вокруг, но так и не заметила хозяйки дома. — А где Лумура? Я ее здесь не наблюдаю.

— Лумура обычно появляется на самом пике веселье, когда все гости уже собираются в зале, ожидая ее прихода. Так всегда происходит на местных светских раутах. А у вас разве не так? — Аарон подал мне бокал с шампанским и сам сделал большой глоток игристого вина.

— Нет, у нас принято встречать гостей у входа, а не изображать из себя надменное и себялюбивое создание, — фыркнула я, пригубив шампанское из высокого бокала. Хорошо, что моя помада не отставляет отпечатки.

— Вроде бы ваше королевство находится не так далеко от нашего, но какие колоссальные различия, — поразился Аарон, цепким взором окидывая пространство и гостей вокруг.

Между прочим люди все прибывали и прибывали. Сейчас их было уже около шести десятков и мне почему-то кажется, что это не предел.

С Аароном было так хорошо и спокойно, что я неосознанно пыталась быть рядом с этим оборотнем, впитывая его силу и решимость. Он выглядел органично везде: и в роскошном позолоченном зале, и в своем строгом кабинете, и даже в полном разгроме собственного дома. Он всегда выглядел потрясающе восхитительно, затмевая собой всех остальных. И действительно, сейчас я смотрела на окружающих меня мужчин и не видела никого, хотя бы тысячной частью похожего на Альфу. Они все меркли и блекли рядом с этим мужчиной.

Прекрасное чувство тепла быстро исчезло, когда я ощутила пристальный леденящий взгляд, который уперся мне в спину. Он был словно ушат с холодной водой, который на меня вылили, пытаясь привести в чувство.

Я обернулась и встретилась с дымчато-серыми глазами, полными ненависти и желания убить. И он принадлежал девушке, которая мягкой и грациозной поступью истинного хищника спускалась вниз. Черная винтовая лестница, закрученная вокруг антрацитовой колонны, как ничто другое подчеркивало целеустремленность девушки и делая появление хозяйки вечера более впечатляющим.

Лумура была одета в роскошное облегающее, словно вторая кожа платье в пол из шелка цвета пепла. Наряд подчеркивал точенную фигуру красавицы, демонстрируя высокую полную грудь, осиную талию и накаченную попу. Слева до середины бедра на платье был сотворен разрез, в котором хорошо просматривались длинные стройные ноги светской львицы.

Ее роскошные волнистые сиреневые волосы развевались за спиной, завораживая своей красотой и густотой.

Лумура была ослепительной красавицей с загорелой бархатистой кожей, которая так и светилась здоровьем. В девушке чувствовалась сила, которая так и растекалась по этой комнате, словно яркий аромат душистой сирени.

Хозяйка вечера была первосортной представительницей прекрасного пола, рядом с которой все мои почти испарившиеся комплексы возрождались снова, увеличиваясь в собственном числе. Она была идеальной, даже слишком, чтобы поверить в ее существование.

Зависть и злость, пожирали изнутри, особенно учитывая как Лумура смотрела на Аарона. Это был взгляд собственницы, которая могла уничтожить любую соперницу, вставшую у хозяйки на пути. В голове ярко предстала картина, где Лумура испепеляет своим серым пламенным взглядом любую девушку, которая просто подумала о том, что принадлежит дочери известного ученого. Она была истинным зверем, способным перегрызть глотку любому существу. Но это странно, ведь Лумура вроде бы магичка, а не оборотень.

Я чувствовала, что между Альфой и девушкой что-то было и это находилось далеко от детских шалостей. Осознание этого факта захлестнуло меня, накрывая лавиной ревности и собственнических эмоций.

Меня чуть ли не перекосило, когда Лумура начала говорить.

— Дорогие гости! Я так рада, что Вы все смогли посетить мой скромный, но щедрый прием, — и Лумура расплылась в хищной улыбке, демонстрируя белоснежные ровные зубы. Ее полные сочные губы были жирно намазаны фиолетовой помадой, которая очень выгодно смотрелась.

— Начинайте веселиться и не отказывайте себе ни в чем, — она щелкнула пальцами, благодаря чему на столах появились изысканные и дорогие угощения.

И Лумура вновь обратила взор своих дымчато-серых глаз на меня и Аарона. Расправив плечи и откинув длинную сиреневую прядь за спину, девушка направилась к нам. Она не шла, а плыла, словно гонимая податливым ветром. Вот только сомневаюсь, что моя стихия подчинится такой особе.

В хозяйке чувствовалась магическая сила: мощная и стремительная, но которая была будто бы под замком, закупоренная ото всех. Этот незримый купол накрывал все тело девушки, не позволяя дару вырваться на свободу. Или способность сама скрывалась, затаилась, как пума перед прыжком на свою жертву.

— Аарон, рада что ты все же решился прийти, — Лумура сладко улыбнулась, заставляя меня скрипеть зубами от злости. Чтобы хоть как-то скрыть факт своей ревности и нервозности, я взяла новый бокал с розовым шампанским и сделала пару больших глотков, закатывая глаза на слова Лумуры.

То же мне соблазнительница в деле!

— Ты ведь игнорировал три моих предыдущих приглашения… Почему вдруг изменил свое поведение? — и длинные и тонкие пальцы девушки как бы случайно прикоснулись к лацкану смокинга, а затем ее аккуратные ноготки с черным лаком дотронулись до рубашки и направились к щеке Альфы. Моего Альфы!

Впервые чувствую такую ярость, которая не позволяет думать рационально и действует сама по себе. Предыдущие разы казались бледной копией того, что творилось со мной сейчас. Это была лавина, которая спускалась с высоких гор, сметая на своем пути любое сопротивление.

Шерсть моей лисицы встала дыбом и ее глаза наполнились фиолетовым сиянием.

Я сжала пальцы на изящной ножке бокала, ломая ее, как тонкий стебель ромашки. Повезло, что шампанского внутри фужера уже не было, иначе быть мне липкой и опозоренной.

На звук бьющегося хрусталя обернулись Аарон и Лумура. Первый как-то напрягся, а потом чему-то улыбнулся, в то время как вторая озадаченно выгнула тонкую выщипанную темную бровь. Девушка была несколько поражена таким поворотом событий.

— Я такая неловкая, — пробурчала я, мановением руки отправляя осколки дорого хрусталя на поднос одного из официантов. — Прошу меня простить.

— Ничего страшного, со всеми бывает. Я когда впервые появилась на таком роскошном вечере тоже была неловкой, — улыбнулась Лумура. — Все приходит с опытом. У меня в подвалах еще много эльфийского хрусталя.

«Да, чтоб ты собственным ядом подавилась, гадюка такая!»-яростная мысль появилась в моей голове.

— Вы так любезны. Знаете, я читала, что настоящий эльфийский хрусталь сложно разбить, потому что его изготавливают благодаря дорогой системе защитных заклинаний, вплавляемых в материал, — я тоже умела быть стервой, не зря же ношу титул графини.

Может я и не светская львица, но у меня таких званных вечеров в доме и вне его было куда больше, чем Лумура может себе представить. Там нас и научили жалить словами и отбивать вербальные атаки противников и противниц.

— Не знала. Мы не представлены, — «вспомнила» девушка. — Лумура де Тайрин-Алус, хозяйка вечера, — и она протянула мне свою хрупкую на вид кисть.

— Санейра Клинорна Модеста Эмеральд, — я легонько сжала тонкие пальцы и чуть встряхнула руку магички. — Рада познакомиться с Вами лично. Я наслышана об изобретениях Вашего отца, он великий гений своего дела.

— Мне приятны Ваши слова. Вы прибыли вместе с Аароном? — она повернулась к моему Альфе, ожидая ответа от него.

— Да, Санейра стала моей спутницей на этот вечер, — оборотень медленно провел большим пальцем по своей нижней губе, что-то анализируя. Мысли проносились в глазах Аарона и он был доволен полученным выводом.

Но меня сильно привлек его жест, такой медленный и ласкающий, словно он специально это делает. Аарон уже осознал свою власть над моим либидо и теперь пользовался этим. От действий Альфы у меня участился пульс, а температура тела вмиг повысилась, опаляя румянцем щеки и шею. Чертова телесная реакция на гадкого оборотня!

— Спутницей? Раньше ты никогда не появлялся с девушками на официальных раутах, — Лумура недовольно сжала губы в одну линию. Девушка вдруг побелела от обуреваемого ее гнева. Он выплескивался из магички, словно вода из полной ванной, в которую сел тучный человек. — Вы мне кое-кого напоминаете. Мы точно не встречались раньше?

— Сомневаюсь, что Вы были в тех же местах, где и я, — хмыкнула я, осматривая собеседницу.

Перед приходом на этот вечер, я попросила сильфов помочь мне с расследованием, а если быть точнее, то следить за Лумурой и докладывать мне о ее передвижениях. Они сначала были немного обижены такой просьбой, но после всех разъяснительных разговоров, мои друзья все-таки согласились побыть шпионами. К тому же, они идеально подходили на эту роль: способность быть невидимыми для глаз окружающих и возможность передвигаться через стены.

— Разумно, у нас совершенно разный круг общения.

— Госпожа, — молодой парень подошел к Лумуре и что-то быстро зашептал ей на ухо. Лицо девушки покраснело от злости, а длинные пальцы сжались в кулаки, собирая и комкая ткань платья.

— Прошу меня простить, Аарон, Санейра, у меня появились дела вне этого зала, — и Лумура покинула наше общество, грациозно и стремительно уносясь через все помещение и испаряясь за бежевой, почти незаметной дверью, ведущей в неизвестность.

— Пойдем на балкон, — я потянула Аарона за руку, выводя из шумного зала. Во-первых, мне нужно дождаться информации от сильфов. Во-вторых, мне стало душно и я хотела на свежий воздух. И в третьих, мне очень интересно, что же связывает Лумуру и Аарона. Между ними чувствовалось какое-то напряжение, которое ярко демонстрировало, что пара была в некотором роде отношениях. И зная Альфу, я сомневаюсь, что эти двое не дошли до шелкового экстаза в спальне волка.

Ледяной ветер взметнул мои волосы вверх, охлаждая разгоряченную кожу и заставляя тело покрыться миллионами мурашками. Довольная улыбка на секунду растянула мои губы. Я облокотилась руками о перила и устремила свой взгляд на горизонт. Сейчас желтый ослепляющий солнечный диск только начал клониться к горизонту. Облачное небо окрасилось в алые и оранжевые тона, а вечер начинал входить в свои права. Обожаю этот момент перехода, когда в твоих мыслях поселяется тоска и хочется поразмышлять о вечном.

Именно вечером-ночью ко мне приходит неутолимое желание мыслить, искать ответы на вечные и обыденные вопросы, из-за чего утром, я в большинстве случаев похожа на недобитого упыря. Благо магия и косметика могут сделать из любого кошмара настоящего человека.

— И зачем мы сюда пришли? — Аарон стоял позади меня, даже на расстоянии согревая своим жаром. Температура у оборотней на шесть градусов выше, чем у обычных людей.

— Лумура слишком спешно покинула свою вечеринку. Хочу дождаться появления сильфов и узнать причину, — я не поворачивалась к Аарону, общаясь скорее с закатом, чем с волком.

На какое-то время повисла тишина. Она не была давящей, скорее нервной, потому что я не могла решиться на самый главный вопрос, который пожирал меня изнутри. Ревность, всепоглощающая и раздирающая, как кислота. Она разъедала мою душу, требуя правды и никак не хотела покидать мое тело. Неприятные мысли посещали голову, заставляя с силой сжимать зубы, возвращая себе контроль. Как же я устала постоянно сомневаться в себе и искать ответы. Вечное противостояние раздирало меня изнутри, заставляя ежиться и содрогаться собственных мыслей.

Усталость и тревога накатывали на бедное истерзанное тело юной девушки. У меня жутко раскалывалась голова, а внутри все зудело от тревоги.

Новый порыв леденящего ветра, от которого в кожу будто вонзились стальные иглы. Этой силой управляла ревность, черная и горячая, как гейзер, извергающийся из земли. Мои пальцы побелели от того с какой яростью я вцепилась ими в отполированное дерево перил.

— Аарон, — повернувшись к волку, я впилась глазами в красивый и совершенный профиль оборотня. Альфа встретился со мной взглядом, будто зная, какой вопрос жил внутри меня. — Что… — мой голос похож на хриплый скрип, во рту вмиг все пересохло. Я откашлялась. — Что связывает тебя с Лумурой? Она испытывает к тебе собственнические инстинкты, — мои пальцы комкают ткань дорого платья. Я была нервной и взвинченной, ожидая ответа. Так хотелось услышать правду, но мне было понятно, что истина будет не самой радостной. Где-то в душе затаилась светлая надежда на другой исход событий, но я слишком хорошо изучила Аарона, чтобы верить в чудеса.

Я выжидающе смотрела на вожака стаи, пытаясь прочесть все в его агатовых глазах, но в них была лишь пустота, которая отрезала от меня все тайные и явные помысли короля Ульбары. Это больно ранило меня, ведь раньше мне всегда легко удавалось «читать» людей, но Альфа хоть и был вредным, однако, всегда говорил правду, даже если она могла ранить или взбесить.

Почему он молчит? Скрывает истину, придумывая ложь? Не хочет уязвить и расстроить меня? Или просто не считает нужным отвечать? Кто я для него? Простая работница, которая не должна задавать такие личные вопросы. Но мы же не чужие друг для друга. И нить, связывающая нас никуда не делась, она лишь крепла с каждым мгновением, проведенным вместе.

Промедление со стороны Альфы заставляет меня нервничать и больно кусать нижнюю губу. Платье под моими пальцы измялось до неприличия и теперь мне придется использовать магию, чтобы разгладить многочисленные складки.

— Мы провели вместе всего две ночи. Для меня это был просто секс. Но у девушек всегда другая точка зрения, — сухая усмешка мелькнула на губах оборотня.

Ничего не меняется. Аарон так и не смог понять, что своими словами и действиями он сильно ранит окружающих. Я не знаю почему Альфа не осознает всю проблему своего деспотичного и вредного характера, который причиняет окружающим только боль.

— Лумура не раз приглашала тебя к себе на вечера. Это связано с тем, что ты ей нужен?

— Ей нужен не я, а возможность сделать из меня своего породистого пса, который будет приносить ей тапочки и подчиняться во всем беспрекословно. К тому же это статус, который через какое-то время может перерасти в замужество.

— У тебя были хоть одни серьезные отношения или ты лишь кролика изображал, спариваясь со всем женским полом? — недовольно фыркнула я, складывая руки на груди.

Ничто неизменно в мире Аарона Рамоса-Грозы всех женщин и истинного кобеля.

— Знаешь, Санейра, — мое имя из его уст прозвучало, как чистое искушение. — Никогда не думал, что мне будет так приятно, когда меня ревнуют, — Аарон сделал несколько шагов в мою сторону, к его губам приклеилась нахальная улыбка довольного самца.

— Лумура приревновала тебя ко мне, но ты кажется не слишком обрадовался этому факту, — я не хотела выглядеть ревнивой влюбленной идиоткой в глазах Аарона, но кажется это было слишком очевидно.

Да, я ревновала и мне жутко хотелось придушить эту волшебную дрянь. В тайне надеялась, что это именно она заказала убийство Франко Хайда. Но если магичка так долго стремилась завоевать расположение Аарона, то зачем же тогда горевала по Хайду? Лумура изображала на публику оскорбленную деву, которая была предана любимым человеком. Но Франко не был виноват в их разрыве. Только идиот может поверить в то, что верный парень мог не помнить как именно он оказался в кровати с двумя ослепительными суккубами.

Нет, такое было возможно, но все в окружении Франко отзывались о нем, как о пылко влюбленном мужчине, который не смыслил свою жизнь без Лумуры. Да он за ней как привязанный бегал, всегда выполнял любой каприз и тут… Измена? Слишком уж это было неожиданно и стремительно. Так не бывает.

Я чувствовала, что ответ был где-то рядом, но мне никак не удавалось отыскать его. Такое ощущение, что разгадка была, но еще рано для решения этой проблемы.

— Она ревновала не меня, а мое положение. А ты… Это чувствуется по-другому, — Альфа встал напротив меня, обдавая жаром своего мощного тела. — Что-то теплое и прекрасное… такое нужное, как воздух, — музыкальные пальцы замерли в нескольких миллиметрах от моей щеки.

Я горела от желания прикосновений. Кожа зудела, мечтая чтобы к ней прикоснулись теплые пальцы Альфы. Хотелось прикрыть глаза и слиться в глубоком и страстном поцелуе, но сейчас было не время, да и место не самое подходящее, учитывая что хозяйка вечера могла вернуться в любой момент.

— Ты другая, — длинные сильные пальцы нежно очерчивают скулу и смещаются на подбородок.

Пока Аарон говорил, я не смотрела на него, избегая встречаться взглядом. Понимала, что стоит мне увидеть золото или тьму в глазах волка, то мне уже не удастся вернуть себе контроль.

Альфа обхватил мой подбородок и приподнял голову за него, заставляя посмотреть на себя. И мне пришлось подчиниться. Волна желтого жара захлестнула мое тело и душу, заставляя замереть и таять от теплоты с которой Аарон смотрел на меня. В его глазах не было похоти или надменности, в них застыли трепет и нежность, ускоряя мое сердцебиение.

Я положила руку на кисть Альфы, предотвращая даже намек на разрыв телесного контакта.

Говорят, что глаза-зеркало души и я была полностью согласна с этим выражением. Глаза не могли врать или что-то скрывать. В них можно прочитать истину, узнать настоящее отношение человека к любой ситуации. Можно спрятаться за щитами, но они все равно падут, открывая правду.

И сейчас мне открылась одна простая истина: «Аарон действительно привязался ко мне». Не знаю, испытывает ли он хотя бы сотую часть моих чувств, но то, что наши отношения из деловых переросли в более глубокие и интимные было очевидно.

Сильный порыв ветра, который означал, что у сильфов есть для меня новости.

— Сильфы пришли, — прошептала я, с сожалением осознавая, что придется перенаправлять свое настроение на работу. Накрыв нас четверых непроницаемым куполом, чтобы никто посторонний ничего не услышал, дала знак о начале разговора.

— Что удалось узнать? — спросила я полупрозрачную высокую девушку с розово-бежевыми крыльями, сотворенных из облаков.

— Санейра, ты себе даже не представляешь. Когда Лумура ушла от вас, она направилась в потайную комнату.

— Там она была одна, но по зеркалу девушка связалась со своей матерью, — влез в разговор полупрозрачный худосочный парень.

Сильфов было сложно поймать в телесной форме, тем более они слишком ветрены, чтобы заставить их что-то сделать. Но эти двое являлись моими друзьями. Они помогали мне управлять стихией, обучали, когда сила только проснулась. Время от времени пара исчезала, обуреваемая стремительным желанием новых действий, но перед этим они обычно оставляли мне какие-то задания.

Сильфы были взбалмошными и слишком веселыми созданиями, которым было трудно жить на одном месте. Они кочевники, путешественники и открыватели. Но в этом и было их обаяние.

Они никогда не говорили свои настоящие имена, поэтому я сама назвала их как мне захотелось.

— Люс, прекрати меня перебивать! — разозлилась Сюла.

Имена они получили, когда мне было пять, поэтому они немного… ну… детские.

— Ты сегодня какая-то нервная, Сюла. Так вот, мать Лумуры пыталась понять, удалось ли ее дочери переманить на свою сторону оборотня. Женщина была огорчена тем фактом, что наследница не справилась даже с таким простым заданием. Но Лумура обещала, что сделает все к указанному сроку. Все. Мы можем еще чем-то помочь или нам стоит уйти?

— Продолжайте слежку за Лумурой, вдруг она еще что-то ценное расскажет. Большое спасибо, — я искренне поблагодарила сильфов, а потом они растворились в теплом порыве воздуха, устремляясь на свое рабочее время. — Как думаешь мать Лумуры говорила о тебе или о ком-то другом? — спросила Альфу, всматриваясь в лица гостей, которые веселись и гуляли, не подозревая о том, что хозяйка этого праздника на самом деле не такая уж и милая особа.

— Думаю, что она имела ввиду меня или Нагира. Никто другой не имеет столько полномочий, как мы.

— А как же Бастиан Улла? У него достаточно власти, чтобы помочь Лумуре в ее планах. Знать бы только в каких именно.

— Бастиан имеет влияние только на кошачьих, а их в наше время не так много.

— Но они есть. К тому же он сын Старейшины, а это позволяет ему быть довольно полезным сообщником.

— Да, но Лумуре нужен мой статус Альфы, а если она поможет Бастиану свергнуть меня с престола, то ей уже не быть королевой. Лумура должна ненавидеть Бастиана, а не искать у него помощи.

— А что насчет твоего Беты? Он может быть тем оборотнем, который нужен Лумуре? Насколько мне известно, Бета второй после Альфы.

— Чайзер? Гет, Бета приносит клятву, которая не позволяет ему даже думать о предательстве. Лумура не сможет переманить Чаза на свою сторону, как бы ей этого ни хотелось. Печать сильнее эмоций или побуждений.

— Вдруг она тебя любит, все-таки ты довольно видный мужчина, — пожала я плечами, высказывая свою мысль. — А если Бастиан займет твое место, то ты будешь одиноким и брошенным волком, которого предали. Это было бы разумно.

— В твоих словах была бы правда, не будь Лумура такой эгоистичной стервой, готовой на все, ради своих целей.

— В любом случае не стоит сбрасывать со счетов возможный союз Бастиана и Лумуры. Если ей так нужен статус королевы, то она может пойти ради этого на все, даже на замужество с твоим главным врагом.

Сегодня у меня был выходной, но независимо от этого мне предстояло прочитать Нагира Рамоса. Если в памяти брата Альфы я узнаю, что он невиновен, то тогда король Ульбары немного успокоится и уже не будет так яростно уничтожать себя.

Я завела будильник на десять утра, чтобы успеть собраться и проснуться. К тому же мне нужно приготовить обед для Семура, ведь если он снова не начнем нормально питаться, то его отправят в больницу и не факт, что на короткий срок. А мне нужен здоровый кузен, который может здраво рассуждать и делать выводы.

Оглушающая мелодия известной рок-группы и мои глаза с трудом приоткрываются, а пальцы вырубают верещащий будильник. Не знаю как, но мне удается перебороть желание запустить адский механизм в стену и вновь лечь спать. Только мои обязанности и Сем заставили меня вылезти из постели.

Быстро приняв теплый отрезвляющий душ и высушив длинные волосы заклинанием стихии, я завернулась в пушистое мягкое полотенце и почистила зубы. Теперь из зеркала на меня смотрела вполне симпатичная и уже не такая помятая магичка, которая даже могла привлечь кого-то из противоположного пола.

Вернувшись в комнату, я достала из комода комплект чистого белья, фиолетовую водолазку с V-образным вырезом, узкие джинсы и тонкие белые носки. Переодевшись, отправилась на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Так как Семур опять забыл, что ему нужно питаться не только тем, что продается у них в автоматах, то я также приготовила ему сытный обед, который состоял из овощного салата, заправленного оливковым маслом, мясных котлеты с сырной начинкой и картофельного пюре.

На часах было уже без двадцати двенадцать, когда я разложила еду по контейнерам и положила все в сумку. Мой интер-лэп громко оповестил меня о входящем звонке и я уже знала, кто именно желал поговорить со мной в такое время. Это мог быть только один настырный заказчик.

— Здравствуй, Аарон, — улыбнулась я, закидывая в сумку интерком и закрывая ее на замок.

— Как официально, Санейра, — ухмыльнулся Альфа. — Я уже возле твоего дома. Выходи.

— Сейчас спущусь, — ответила я и отключилась.

Быстро заплетя волосы в небрежную косу, я обула высокие кеды и выскочила из квартиры, не забыв закрыть двери на замок. Может всем в доме и известно, что здесь живет страж, но не думаю, что среди наших соседей не найдется какой-нибудь псих. Они есть везде.

Меня поразило, что сегодня Аарон был без своих телохранителей. Оборотень оперся спиной о машину и сложил руки на груди, ожидая моего появления. Его величественная фигура возвышалась над остальными. Мимо проходящие девушки бросали на Альфу заинтересованные призывные взгляды, но он не обращал на них никакого внимание. Сейчас у оборотня есть дела поважнее, чем очередной спарринг с новой беспринципной девицей.

Тот факт, что мы с Альфой поедем вдвоем без свидетелей и охраны заставил мое сердце биться быстрее. Столько возможностей, которые я могла бы использовать, чтобы вновь ощутить жаркое прикосновение губ и рук волка к себе. Это уже напоминает зависимость. С каждым днем моя жажда усиливается, и чем чаще мы с Альфой поддаемся страсти, тем толще становится связывающая нас нить. Думаю, мне стоит сходить к психиатру, потому что моя бесконтрольная жажда начинает меня пугать.

Обращусь с этой проблемой к декану, он как по этому вопросу специализируется.

Сейчас объединяющая была толщиной с три моих пальца, увеличившись почти вдвое. А это немало для такой магической связи.

— А где телохранители? — удивилась я, вскидывая брови и чуть улыбаясь.

Но Аарон меня не так понял.

— Уже соскучилась по ним? — немного агрессивно осведомился оборотень, недовольно щурясь на меня. В его глазах плескались бушующий гнев и еще немного… обида. Хм… необычная эмоция для этого оборотня.

— Немного, — не стала лукавить. — Они стали моими друзьями, к тому же Лис и Дэни являются твоей охранной и я не привыкла видеть тебя без них, — пожала плечами, подходя ближе к машине и Альфе.

— Ты им уже и ласковые прозвища дала, Санейра, — кажется, не стоило называть кузенов так, как мне вдруг захотелось, потому что волку это не понравилось. Сильно, до скрежета в зубах и ярости в золотом жаре.

И что его так рассердило? Ну, назвала я кузенов сокращениями. Что в этом такого?

Сознание медленно подплывало ко мне. Черный туман в голове начал отступать и жуткая боль приходила вместе с ясностью. Во рту все пересохло, тело дрожало от холода, я чувствовала, как затекли спина, ноги и руки. Наверное, меня связали. Я сидела на промерзлом бетонном полу, прижимаясь спиной к ледяной стене. Так можно и воспаление легких подхватить или того хуже. Нужно открыть глаза и понять, что происходит.

Где-то далеко слышался неясный мужской голос. Это был мой кузен.

— Нея… очнись… Проснись… — Семур пытался достучаться до меня, но тяжелые веки отказывались подниматься. Они словно весели несколько тонн. Как же у меня болит голова! Во рту чувствуется металлический привкус. Наверное, сотрясение мозга. Что же обрушилось на мою бедную черепушку? Камень? Гиря? Дом?

— Санейра… приди в себя… — рычащий приказ вроде бы от Аарона.

Черт! Где мы? Какого диена я валяюсь на полу?

Я стала все вспоминать… Меня похитили! Причем из убежища, которое было заполнено первоклассными стражами. Это было бы даже забавно, не будь так печально.

Я чувствую сильный удар в живот и резко распахиваю глаза от адской боли, пронзившей все мое тело. С губ срываются многочисленные проклятия и немного мата, рядом слышаться угрозы, яростное рычание и злой крик.

— Аааа! — простонала я, скорчившись на полу. Слезы застыли в моих глазах.

Я сжимаю зубы, пытаясь сдержать новый стон.

— Давай, спящая красавица, просыпайся! — легкий пинок по ногам. — Пришло время умирать! — неприятный скрежещущий смех раздирает меня изнутри, заставляя ежиться от приступа отвращения.

— Не смей к ней прикасаться! — рявкнул Аарон, пытаясь вырвать цепи из стены. Но они были серебряными. От кожи оборотня исходил устрашающий дым, ведь металл прожигал тело бедного волка. — Ублюдок!

С Аарона сняли рубашку, чтобы причинить ему еще больше боли.

— Ой, уймись уже защитник хренов, — фыркнул красивый высокий и грациозный парень. У него длинные роскошные рыжие волосы, завязанные в высокий хвост. Смазливые черты лица отталкивали меня, заставляя кривить губы от брезгливости. Его тигриные глаза пылают от ненависти и удовольствия. — Всегда знал, что любовь ломает волков. Полигамия-ваша самая главная слабость. Но я должен поблагодарить твою подружку за кинжал Рамсорх он нам пригодится.

О чем этот сукин сын говорит? И причем здесь кинжал Рамсорх? Это же артефакт, которым могут пользоваться только наследники одной линии оборотней.

Теперь я могла осмотреть место в котором мы мы была заточены. Бетонные серые стены, бетонный пол. Это точно камера, причем довольно старая. Теперь такие уже не найти. Но видимо, Бастиан был весьма удачлив в этом. Здесь ощущаются чары. Ага, блокирующие, отражающие и поглощающие. Помещение высасывает все силы из своих заключенных и вскоре они умирают от истощения. Занятное местечко…

— Проснулась? — в камеру вплывает мозг всей операции, ведь сомневаюсь, что все это придумал Бастиан. В его взгляде я не чувствую ясности, он откровенно туп. Особенно учитывая, что он меня пинал, мне удается лишний раз убедиться в своей правоте.

Это Лумура. Почему я не удивлена?

Девушка облачена в черную кожу, которая подчеркивает идеальную фигуру этой гадины. Длинные волосы заплетены в сложную косу и скручены в «шишку». В прядях я вижу бриллианты, которые отражают свет от покачивающейся одинокой лампочки.

— Санейра, — Лумура расплывается в самодовольной улыбке и у меня мурашки бегут от этой картины. На поясе магички в ножнах прячется кинжал. — Что в тебе есть такого, чего нет во мне? — вопрос скорее риторический, но он заставляет меня хмыкнуть.

— Чувства самодостаточности и самосохранения? — окидываю девушку скептическим взглядом.

Обжигающий удар обрушился на мою щеку. Моя голова следует по траектории удара. Во рту ощущается привкус крови. У меня рассечена губа. Я провожу языком по уголку губ и сплевываю влагу под ноги Лумуры. Сука!

Будь у меня хоть капля силы, я бы размазала эту тварь по стене, припечатав еще и Бастиана. Но я слаба. С трудом мне удается держать глаза открытыми. Камера почти истощила меня. Семур в плачевном состоянии. Нам осталось недолго. Мы слишком много времени провели здесь, ведь обычно магия покидает тело сосуда через десять часов.

— Дерзкая, — хмыкнул тигр, прикусив кончик указательного пальца. — Но глупая.

А то он сам умный? Кусок мрази! Шестерка в руках зазнавшейся мерзости!

— Что тебе нужно от нас? — яростно спрашивает Семур.

Под правым глазом у кузена синеет фингал. Страж с трудом дышит, наверное у него сломана пара ребер.

Убью! Развею! Уничтожу всех и каждого!

— Вы так и не раскусили мой план, — Лумура радостно хлопает в ладоши и светиться от счастья.

Она больна! Таких держат в комнатах с мягкими стенами.

— Я хочу вернуть силу своему народу, которую у нас отобрали тысячу лет назад! — ее глаза наливаются внутренним светом и он пугает меня. Лумура безумна. — Мой род слишком долго прогибался и прятался под гнетом окружающих.

— Ты наследница Цигейров, — выдохнула я, привлекая к себе внимание девушки.

Мои слова вызвали шок у Аарона, Семура и даже Лумуры. Да, стоило догадаться сразу, что такая ненормальная могла произойти только от самого свихнувшегося рода в истории.

В далекие времена именно оборотни семьи Цигейров правили этим миром. Воинственная раса, способная колдовать и контролировать других ликанов. Они свергли истинного Альфу из рода Рамос, избавившись от конкурентов. Первый Цигейр смешал свою кровь с кровью архимага сотого уровня и принес в жертву своего первенца, чтобы боги даровали мужчине силу.

И они это сделали. Они приняли такой подарок, ведь им было интересно, что будет дальше. Цигейры стали диктаторами, их возможности позволяли оборотням быть самой могущественной расой на всех материках. Вот только обычные ликаны не обрели магию, лишь стали зависимым и ненавистными. Полторы тысячи лет продлилось правление Цигейров Но жрецы понимали, что так не может больше продолжаться и они создали кинжал Рамсорх, который позволил бы уничтожить наследников Цигейров.

Этот род славился еще и тем, что собственное волшебство он умножал поглощением магии своих первых наследников.

Чтобы спасти мир от разрушений Лили Цигейр, старшая дочь Императора пришла к жрецам и принесла в жертву себя, своего зверя и свою магию. Она сделала все, чтобы спасти своего сына от расправы и поглощения.

Но полукровка, один из непризнанных Императором, наполовину повелитель, а на другую раб, выжил после магии истребления. У мальчика не было силы Цигейров, но он хранил в себе волю Альфы. Сын зла и добра, ребенок, который был чист душой, но осквернен наследственностью. Оборотни избрали пятнадцатилетнего мальчика своим вожаком, ведь ему подчинился Камень Альфы, которым могли управлять лишь Цигейры. Именно они и создали этот артефакт, который подавлял волю других оборотней.

Зарус Рамос был сыном Лили, но также он был потомком первой линии Альф. Это народу сообщила великая Пророчица Хзара, она и поведала жрецам свое видение о том, что именно наследник двух домов сможет навсегда искоренить зло среди оборотней и стать величайшим Вожаком за всю историю сотворения мира.

Так на трон взошла истинная династия и их наследник Аарон Рамос. Именно в его семье хранится Камень Альфы и скорее всего кинжал Рамсорх. На счет последнего не уверена. Если Лумура смогла получить кинжал, то это станет гибелью для нашего мира. Она начнет войну, которая уничтожить многих, а выжившие станут рабами.

Наверное, кроме Заруса выжил кто-то еще из полукровок Цигейров.

— Откуда…?

— Знак на двери твоего дома, это забытый герб Цигейров. И Бастиан сообщил про кинжал, я знаю для чего он нужен.

Да, читать очень полезно.

— Ты умна не по годам, мы могли бы стать хорошими подругами, — холодные пальцы девушки погладили меня по щеке, мазнули по рассеченной губе. Лумура облизнула свой палец, смакуя мою кровь. — Но ты заняла мое место.

Я непонимающе уставилась на девушку. Какое еще место? Вроде бы в психушках еще не была.

— Так она не знает? — Бастиан зловеще рассмеялся. — Не знал, что волки такие трусы. Вам не место на троне! — кто о чем, а этот о наболевшем.

— О чем мяукает твой облезлый кошак? — я может и не могу отомстить магией, но у меня есть словарный запас и знание слабых мест. Тот самый кошак дернулся ко мне, но остановился под тяжелым взглядом своей начальницы. Слабак, что и следовало доказать.

— Это даже интереснее, чем я думала. Ты его пара, милая. Ты пара Альфы. Истинная и единственная.

Я резко повернулась к Аарону, ища подтверждения слов в его в глазах. Это ведь шутка? Я не могу быть истинной парой Альфы, такое уже сотни лет не было. Да, многие из нас верят в образование половинок, но быть одной из них… Это… просто невозможно!

На меня смотрели зеленые омуты печали, скорби и… боли. Это правда. Демиурги! Я его пара! Я! Демиурги издеваются! У них там что, развлечение такое: подвергать мою жизнь колоссальным нагрузкам. Мамочки, сколько еще сюрпризов обрушится на мою многострадальную голову.

— Идеальное преступление, — рассмеялся Бастиан, я лишь закатила глаза на поведение этого идиота.

— Пускай газ, — Лумура отдала четкий приказ и тигр довольно оскалившись, нажал на какую-то кнопочку.

В камеру начал поступать серебристый безвкусный газ, который окружил наши тела. Он поднимался от пола, все выше и выше, поглощая помещение. Аарон испуганно вжался в стену, задерживая дыхание, чтобы не впускать в свои легкие странное неизвестное мне вещество.

Я не чувствовала угрозы, кажется это обычный безвредный газ.

— Что это такое? — я дернулась в сторону к Альфе.

Его лицо побелело от страха, кожа покрылась черными пятнами. Глаза оборотня подернулись дымкой безумства и ужаса, изумрудный свет растворялся в золотистом волчьем мареве. Из-под верхней губы стали видны острые кончики клыков. Волк яростно завыл, пуская мурашки по моему телу. От этого звука у меня волосы на голове дыбом встали. Тело оборотня дергалось, пытаясь вырваться из цепей, но попытки были тщетны.

Мне стало страшно!

— Что вы с ним делаете?! — рычу я, пытаясь разорвать веревки.

Аарон начинает корчиться на полу, серебряные цепи все сильнее вплавляются в бронзовую кожу моего волка, оставляя кровавые полосы. Альфа рычит и скулит, отросшие когти начинают впиваться в бетонный пол, оставляя белые глубокие полосы.

— Это Волчий Дурман.

— Не-е-ет… — прошептала я, слезы катятся по моим щекам. — Нет!

Волчий Дурман вызывает бесконтрольное обращение и истинное безумство. Оборотень не может держать себя в руках и начинает рвать всех на своем пути. Действие газа длиться около двух часов. Волк все помнит и осознает, но не может остановить свою жажду крови и убийства. Какого-то Цигейры таким образом развлекались, уничтожая целые семьи.

— После обращения Аарон убьет вас обоих, — Бастиан кивнул на меня и Семура. — А когда очнется, то покончит с собой, не вынеся горя от потери своей пары. Веселого вечера!

И эти двое ушли, стальная дверь захлопнулась, пошла рябью и покрылась коркой от заклинаний.

— Прости меня, — сник Аарон, когда процесс обращения приостановился.

— Знаешь, если мы выживем, я тебя придушу, — прошипела я сквозь зубы, вновь пытаясь разорвать веревки. Но это было не в моих силах.

Гадство!

— Есть идеи, как выбраться отсюда? — подал голос Семур. — Принимаю любой к отступлению.

Он стал еще бледнее.

Времени в обрез!

— Это бесполезно, — «обрадовал» нас Аарон, сопротивляясь действию Дурмана. Его глаза то и дело меняли свой цвет. — Газ затуманит мой разум и ничто вас не спасет.

— Я не собираюсь просто так сдаваться, мне еще нужно тебя прибить, — фыркнула в ответ. — А для этого нужно, выбраться и выжить.

Моя магия почти растаяла. Нет, я не умру от лап взбесившегося оборотня и не позволю роду Цигейров вновь править этим миром. К тому же, у меня руки чешутся придушить Лумуру и Бастиана.

— Сем, ты как?

— Хреново, — нерадостно отозвался кузен, морщась от боли в ребрах.

Мне нужен выход. Я не погибну, как бы Лумура этого не хотела. Теперь, после новости о паре, я ни за что так просто не сдамся. Просто не могу, особенно сейчас. У меня впереди сотни лет жизни, которую я проведу так, чтобы было что рассказать внукам. Поэтому будем. выбираться.

Я уперлась затылком в бетонную стену, размышляя. Ответ где-то рядом. Я чувствую его, но не могу отыскать наверняка. Думай, Санейра, ты же умная!

«Лисица, есть идеи? Я открыта для предложений?»-но стихия молчала, она спала, обессиленная и опустошенная камерой пыток. Ее хрупкое белоснежное тело лежало на мягкой зеленой траве. Грудная клетка с трудом поднималась, животное медленно умирало. Чем меньше у меня сил, тем быстрее слабеет лиса. Мы с ней связаны.

Хреново!

Если стихия мне не поможет, то я знаю кто точно сможет это сделать. Пора использовать свои козыри.

— Эта комната выкачивает магию. А энергия извне может сюда проникнуть?

— Да, ты что-то задумала? — с надеждой на меня смотрят две пары глаз.

— Сильфы. Я знаю, что нужно делать, — у меня нет магии, но у них она есть. Они нас и спасут. — Люс! Сюла! Вы мне нужны! Я в беде!!! — кричу я, что есть сил, пытаясь призвать своих ветреных друзей в эту камеру. — Если вы не явитесь, то меня разорвут на части и когда я умру, то достану вас в загробном мире! Где вы?!

Камера может поглощать силу только магов, а вот элементали слишком сильны для такой ловушки. К тому же дети стихий бессмертны и убить их крайне сложно. Заклинания на них не действуют, лишь маг сотого уровня может справиться с элементалем. Поэтому остается надеяться, что мои сильфы еще в этом мире и не сбежал за Врата.

Сначала ничего не происходило. Тишина и обреченность. Каждый из нас начал мысленно прощаться со всеми близкими. Аарон пытался сопротивляться Дурману, но газ сильнее воли. Яростные потоки обращения прокатывались по мускулистому телу моего волка. И только сейчас, я поняла какие чувств на самом деле связывают меня с Альфой. Любовь. Да, это произошло так быстро и неожиданно, но это истина и от нее не скрыться.

Семур начал отключатся, мои глаза закрывались, а оборотень выл, заставляя ежиться, но уже не от страха, а лишь от осознания упущенного времени. Так много было не сказано, так много сокрыто под страхом быть отвергнутым.

— Аарон, — позвала я волка, продолжая сопротивляться сонных чар. — Я…

Яркая сине-голубая энергия, сильный порыв ветра и передо мной стоят два неясных очертания тел. Пришли! Они услышали меня! Никогда в жизни я еще не была так рада появлению ветреной парочки. Значит все не так плохо, как я могла себе напридумывать. Из любой ситуации есть выход, нужно лишь сконцентрироваться и тогда ответ придет. В который раз убеждаюсь в этом.

— Ого! Это ролевые игры? — Люс поиграл бровями.

— У нас нет времени на шутки. Развяжите нас и побыстрее, — я демонстративно приподняла ноги от пола.

— Верно, извини, — сник сильф.

Порыв ветра, от которого веревки и цепи пали к нашим ногам. Я размяла затекшие конечности. Осторожно поднялась с пола, ноги с трудом держали мой вес, подгибаясь. Все тело болело, особенно голова и живот. Кажется, у меня ушиб внутренних органов. Ненавижу Бастиана! Скотина, а не оборотень!

Аарон вновь зарычал, его тело содрогнулось, под кожей будто прошла сильная волна. Обращение!

— Люс, перенеси Семура в правоохранительную фракцию. Быстро.

— Я тебя с ним не оставлю.

— Сем, нет времени на пререкания. Объяви Лумуру и Бастиана в розыск, пока они не ускользнули еще дальше. Они наверняка воспользовались порталом. Я буду в порядке. Иди.

Сильф и кузен исчезли в яркой вспышке.

— А мы чем займемся? — Сюла с опаской оглядывалась на Аарона.

Я тоже его боялась. Времени оставалось все меньше. Нужно немедленно отправить Альфу в больницу, думаю там знают, что делать в таких случаях.

— В больницу, нас обоих, — сильфа кивнула, схватила нас за руки.

Секундная дезориентация, резкая вспышка света, меня немного подташнивает. Я всего пару раз пользовалась услугами: «Авиа Сильфы», потому что моя реакция неоднозначна. Первый раз я три дня не разлучалась с унитазом. Меня так жутко тошнило. Но сейчас мой организм слишком истощен, чтобы расставаться с остатками питательных веществ.

И вот мы стоим посреди белого вестибюля, вокруг суетятся врачи, разбираясь со своими больными.

Мне было так страшно. У меня подкашивались ноги, руки тряслись, как у алкоголика. Мое сердце стучало уже в горле, а в глазах застыли не пролитые слезы. Я боялась, что мы не успеем помочь Аарону и он сойдет с ума. Это будет фатально, ведь сдержать обезумевшего оборотня практически невозможно. Я подбежала к первому попавшемуся врачу:

— Альфа отравлен Волчьим Дурманом. Помогите ему! Прошу вас! Скорее!!! — дергала мужчину за руках халата, привлекая к себе его внимание.

— Волчий Дурман?! — воскликнул врач и у него из рук выпало несколько папок.

Я настолько напугана, что даже не могу различать лица окружающих меня людей. Мне плохо и лишь осознание того, что Аарону сейчас еще хуже, заставляет меня сохранять хоть какое-то подобие спокойствия. Нужно взять себя в руки. Истерику устроим потом.

— Оборотень отравлен Волчьим Дурманом. Изолированный блок. Сестра пять кубиков успокоительного. Кладите его на носилки. Как давно было отравление?

— Минут десять назад, — с трудом отвечаю я, наблюдая за тем, как мой любимый содрогается в спазмах обращения. Его руки изменились до локтей, тело покрылось жесткой светлой шерстью. Волк меняется все стремительнее.

— Кем Вы приходитесь пострадавшему? — спросил врач, пока медсестра вводила Аарону лекарство. Альфа сопротивлялся, выгибаясь дугой. Санитаром с трудом удавалось сдерживать рвущегося наружу зверя.

— Я… я его пара, — ответила, сцепляя похолодевшие пальцы в замок и прикладывая его к подбородку, будто в молитве.

— Пара? Отлично! Следуйте за мной, ему нужна будет Ваша поддержка.

Аарону ввели какое-то желтое лекарство внутривенно и оборотень затих. Бешеный ритм сердца начал постепенно усмиряться, обращение стало отступать: шесть медленно сходила и стала проступать израненная кожа, когти изменились на ногти, клыки исчезли. Санитары перетащили волка на кровать и перевязали ремнями поперек живота и бедер. Мне сказали сидеть рядом с Альфой и ждать. Врач решил, что мое присутствие благотворно подействует на отравленного вожака. Я была только «за», понимая, что если не смогу видеть Аарона, то просто сойду с ума от страха и переживаний.

Я все еще не могла успокоиться. Адреналин разливался в моей крови, заставляя нервно мерить палату шагами и заламывать руки. Самое страшное было позади, но еще так много впереди. Я никогда не прощу Лумуре и Бастиану их действий. Мне плевать на их причины и жизни. Они хотели убить дорогих мне людей и они поплатятся за это. Я их где угодно отыщу, неважно сколько времени на это потребуется. Им не скрыться от меня.

Врач предлагал и мне вколоть успокоительное, но я отказалась. Мне не удавалось сидеть на месте, продолжала ходить по палате, шепча проклятия. У меня не было с собой ничего, кроме остатков денег в заднем кармане брюк.

В помещении было немного прохладно. Также, я обнаружила встроенный интер-лэп. Нужно позвонить Дэни и Лису, а еще разузнать все у Семура. Домашний номер Аарона всплыл у меня в голове. Повезло, что у меня хорошая память на цифры.

— Дэниэль, слушаю, — прозвучал сонный голос оборотня.

Уже ночь, наверное, я его разбудила. Но сейчас это не столь важно.

— Дэни, это Санейра, — мой голос безжизненный, потому что я пытаюсь держать себя в руках. Я с трудом контролирую свои эмоции. Будь у меня хоть частичка магии, ветер начал бы бушевать за стенами больницы. — Мы с Аароном в Больнице имени Апраина, собери личные вещи вожака, интерком и приезжай к нам.

— Санейра? Что случилось? Что с Альфой? — Дэни был не на шутку встревожен. В его голосе слышались нотки страха, гнева и обеспокоенности.

— Его отравили Волчьим Дурманом. Приезжай как можно скорее и Иллиуса возьми.

— Да, сейчас будем.

Теперь очередь Семура. Пришлось звонить на рабочий номер. Пальцы не попадали на цифры, я все дрожала. Прорычав ругательства, провела руками по лицу и прошептала заклинание успокоительного. На это мне сил еще хватило.

— Сем, — у меня очень скрипучий голос, аж саму немного раздражает. Нужно попить воды. — Что тебе удалось узнать?

— Я распорядился на счет нашей парочки, все выезды из города перекрыты, также разосланы фотографии Бастиана и Лумуры в аэропортах и на вокзалах. Если они и покинули Нортон, то только порталом, но наши маги и их отслеживают. Боюсь, что их уже нет в городе. А как Аарон себя чувствует?

— Он сейчас спит. Его телохранители скоро приедут с вещами. А ты как? — мое тело устало, но адреналин продолжает бурлить в крови. Мне еще долго не уснуть.

Я жутко волнуюсь и злюсь. Одна мысль, что из-за Лумуры мы все могли погибнуть ввергает меня в неконтролируемую ярость. Единственно, на что сейчас способна — нервно кусать губы и сжимать пальцы в кулаки. Камера высосала меня почти до дна. На восстановление уйдет около недели, плюс-минус пара дней.

— Уже лучше. Наш целитель подлатал меня. Я задолжал Бастиану три сломанных ребра.

— Мы все ему задолжали, — указательным и большим пальцами я сжала свою переносицу и прикрыла глаза.

Как же я устала.

— Я подготовил бумаги Нагира, его выпустят завтра утром. Мне приехать в больницу?

— Не стоит. Аарон проспит до утра, а у тебя есть дела по-важнее, чем стеречь сон Альфы, — хмыкнула я, чуть улыбнувшись.

— Тоже верно. Выпей таблетку и поспи, уверен, что ты сейчас хуже меня выглядишь.

— Ты так добр, — фыркаю в ответ. — Сообщи, если что-то узнаешь.

Я села в удобное кресло с замшевой бежевой обивкой и осторожно убрала спутавшиеся пепельные пряди со лба Аарона. Волк тихо застонал от моего легкого прикосновения. Но это было не от боли.

Знаю, что сейчас не самый лучший момент для этого, но лишь в это мгновение у меня появилась возможность как следует рассмотреть рваные шрамы оборотня. Кончиками пальцев провожу по первому, который находился прямо над сердцем волка. Кожа здесь немного грубее.

Раны от серебряных цепей медленно затягивались, оставляя после себя тонкие белые полоски. Их было около семи штук. Семь новых отметин, которые запомнит каждый из нас.

Мое сердце сжимается от жалости. Бедный мой волк… Сколько ему пришлось пережить? Сколько испытаний выпало на долю юного и травмированного юноши, который только начал вступать в этот взрослый и жестокий мир? Реальность отстой!

Небольшая капля упала в углубление шрама, я и не заметила, что плачу. Быстро стерев слезы холодными пальцами, укрыла полуобнаженное тело моего оборотня тонким одеялом. Благодаря своей высокой температуре, Аарон точно не замерзнет. Скорее всего у меня это нервное.

У меня немного болит живот, вспоминаю, что меня пинали и приподнимаю толстовку. Как я и думала на алебастровой коже наливается кровью синяк. Прислушавшись к себе, понимаю, что внутреннего кровотечения нет, просто большая гематома. Стоило показаться врачу, но у меня нет сил.

Я упала обратно в кресло, подтянула колени к груди и положила на них голову. Мой взгляд ласкал своим взором расслабленного Альфу, который крепко спал и кажется ничего вокруг себя не замечал.

Мое тело содрогалось от холода, но я не замечала этого. Я застыла в одной позе и не могла вернуться назад, у меня не получалось заставить себя двигаться. Слабость и усталость настигли меня, еще несколько слезинок упали на ткань моих джинсов и быстро впитались. У меня жутко раскалывалась голова, во рту пересохло, я некультурно хлюпала носом. Кажется, после долгого пребывания на холодном бетонном полу я простыла. Беда не приходит одна.

Сколько прошло времени? Не знаю, я словно попала в непроницаемый пузырь, где нет ничего, кроме меня и моей усталости. Апатия, депрессия, оба эти слова подойдут для описания моего состояния. Шок, нервозность и боль, три синонима моих чувств. Усталость. Я так хотела покоя, но он все не приходил, игнорируя нерадивую магичку. И я не могла его в этом винить.

— Санейра? — в двери показалась темная голова Дэниэля. — Можно? — я кивнула и кузены зашли внутрь. — Ты как? С тобой все в порядке?

— От тебя разит болью, страхом и злостью.

— Со мной все в порядке, — вяло отозвалась я. Даже говорить не хотелось.

Кузены не стали меня расспрашивать, наверное, понимали, что сейчас не лучшее время для разговоров. Дэни достал из спортивной сумки теплый плед и укутал меня в него. Я не возражала, у меня просто не осталось сил сопротивляться сонливости.