Небо начало светлеть несколько минут назад, но надежды на то, что станет теплее, не было. Впрочем, фляжка с коньяком, спрятанная в нагрудном кармане, решала эту проблему. Начавшиеся утренние сумерки, постепенно наполняя окружающий мир красками, превращали уныние ночной мглы в призрачную красоту предрассветного часа. Над водой стелился молочно-белый туман, такой плотный, что уже в десятке метров от лодки ничего не было видно, благодаря чему создавалась иллюзия оторванности от мира, его шума и суеты.

Именно с этой целью Игорь сбегал из Астрахани в гости к своему дяде по отцовской линии, в село Черемуха: отвлечься от повседневных проблем большого города, немного привести в порядок расшалившиеся нервы, порыбачить. В последнем занятии его в основном привлекала возможность медитативного наблюдения за окружающим миром. И фляга с коньяком во внутреннем кармане, к которой без зазрения совести можно было прикладываться даже ранним утром. Чтобы не замерзнуть.

Игорь зевнул и посмотрел на туман, который становился все заметнее по мере того, как вокруг светало.

— Полный сюр, — пробормотал он.

— Чего? — переспросил дядя, не расслышав.

— Полный сюр, говорю, — громче повторил Игорь. — Как будто за туманом этим и нет ничего: ни времени, ни пространства. Кажется, что конец света таки случился, и мы с тобой остались тут вдвоем.

— Надеюсь, что, кроме нас, все-таки осталась еще и рыба, — хохотнул дядя, прикладываясь к своей фляжке. — Иначе мы зря тут сидим.

Игорь улыбнулся и снова посмотрел в ту сторону, где начинали появляться первые лучи солнца, красиво подсвечивая туман. Когда-то он смотрел фильм, в котором героев в обступающем вокруг тумане поджидали не то монстры, не то мертвецы, не то что-то еще зловещее. Как и темнота, туман лишал человека возможности видеть достаточно далеко, а потому внушал опасения и страх. Вот и Игорю в какой-то момент стало не по себе. Ему показалось, что где-то в белой вязкой пелене шевельнулось что-то большое, темное. Шевельнулось и пропало — то ли под воду нырнуло, то ли просто стороной обошло.

— Надо меньше всякую гадость смотреть, — снова пробормотал Игорь и потянулся за своей фляжкой.

— Чего? — снова переспросил дядя. Он и так давно был туговат на ухо, а Игорь к тому же говорил больше сам с собой. Но все же он повторил свои слова и даже рассказал, что помнил из того фильма, ассоциации с которым у него возникли, пока он смотрел на туман.

— Надеюсь, на нас из этого тумана монстры не полезут, — хмыкнул он в завершении своего рассказа.

— Монстры — это вряд ли, — заверил его дядя. — У нас тут не Лох-Несс. Правда, мужики говорят, что иногда видят лодку с призраком рыбака.

— Пить надо меньше, — Игорь усмехнулся и поежился: несмотря на коньяк, он все равно замерзал.

— Да при чем тут это, — махнул рукой дядя. — Его многие видели, я не раз рассказы слышал. Обычно появляется вот так, на рассвете. Выплывает, значит, из тумана лодка, в ней сидит мужик. Проплывает мимо тебя, а потом снова растворяется в тумане. Говорят, что встретить его — это к беде. Лучше сразу сматывать удочки и грести к берегу. Потому как в свое время он тут утонул. То ли лодка у него прохудилась, а он не заметил, то ли в шторм попал. Совсем плохо будет, если он на тебя посмотрит. Тут уж греби-не греби, а кирдык тебе. Не сегодня, так завтра помрешь.

— Что, серьезно? На ком-то проверено? — с неприкрытым сарказмом в голосе поинтересовался Игорь.

— Да конечно, просто так-то люди говорить не станут же, верно?

— Дядя Коля, признайся: ты это только что все выдумал? — Игорь повернулся к нему с кривой ухмылкой на губах.

— Да вот те крест, не вру, — заверил дядя, но по широкой улыбке на его лице становилось понятно, что либо он действительно все придумал, либо сам не верит во все рассказанное. — Его даже прозвали Летучим Голландцем. Мелковат, конечно, для такого прозвища, но чем-то похож.

Оба не выдержали и рассмеялись, а потом затихли. Какое-то время они сидели молча, а потом Игорь все же поинтересовался:

— Какие у вас еще интересные байки травят? Русалки или водяные поблизости имеются?

— Не, этого не слышал, — в голосе дяди даже прозвучала досада. — Потомственная ведьма есть, но это не здесь, это в Красном Яре. Мощная, говорят, баба, у меня соседка к ней ездила, порчу с себя снимать.

— Это которая, тетя Лида, что ли?

— Она, а кто ж еще?

— Странно, всегда выглядела адекватной.

— У нее в том году беда за бедой: кошка померла, потом они с Серегой по очереди болели, а потом кто-то ей сказал, что порча на ней, снять надо. И знаешь, съездила она к той ведьме — и все как рукой сняло. И болеть перестали, и…

— И кошка ожила, — со смешком перебил Игорь.

— Тьфу на тебя, — дядя махнул на него рукой. — Ничего не понимаешь.

— Понимаю, что кошка старая была, а тетя Лида с дядей Сережей уже тоже не молоды, а потому болеют.

— Но теперь-то не болеют!

— Прям совсем?

— Ну… не то чтобы совсем. Но не так сильно, как раньше.

— Эффект плацебо, — отрезал Игорь. — Тоже, конечно, штука полезная, отрицать не буду.

— Может, и так, — согласился дядя Коля, точно не зная, что такое «плацебо», но не желая этого показывать.

Они снова замолчали, и на какое-то время в лодке и вокруг нее опять воцарилась тишина. Тишину эту нарушил приглушенный плеск воды. Сначала Игорь подумал, что вода плещется о борт их лодки, но потом понял, что звук постепенно приближается с другой стороны. Он повернул голову на этот звук и на мгновение забыл, как дышать. В тумане оформилось темное пятно, постепенно приближающееся к ним. Очень медленно, как будто кто-то дрейфовал вниз по течению. На этот раз пятно точно не могло быть игрой воображения, Игорь видел его очень отчетливо.

— Это еще что за?…

— Чего? — привычно переспросил дядя Коля, но, проследив за взглядом племянника, только сдавленно охнул и машинально перекрестился.

Из тумана на них выплывала лодка. Теперь оба уже видели ее и мужчину, сидевшего в ней. Тот не пытался грести и не держал в руках удочку. Он просто сидел, спиной по ходу движения лодки, поэтому его лица пока не было видно.

— Твою ж… Голландец, — пробормотал дядя Коля. — Не врали, поди ж ты…

Игорь почувствовал, как немеют ноги, и почему-то разозлился на себя за свой страх. В конце концов, он современный образованный человек, инженер. Он не должен верить во всякий суеверный бред и пугаться лодок с человеком. Даже если они дрейфуют вниз по течению.

— Эй, в лодке! — окликнул он и тут же почувствовал, как дядя вцепился в его руку.

— Не зови его! Не хватает еще, чтобы он на нас посмотрел.

— Да перестань ты, — Игорь сбросил руку дяди, а потом снова окликнул мужчину в лодке.

Однако тот продолжал сидеть, не реагируя на внешние раздражители, молчаливый и неподвижный. Голову в сторону Игоря он так и не повернул.

Ваня припарковался неподалеку от того дома, где жил Войтех Дворжак, вышел из машины и огляделся. В этом районе он никогда не был, но двор мало чем отличался от сотен таких же московских дворов. Летом он, если судить по многочисленным деревьям и кустарникам, утопал в зелени и выглядел довольно мило, но в начале марта казался серым и унылым. В домах уже светились окна, в некоторых из них мелькали силуэты людей. Весна наступила пока только по календарю, поэтому в этот еще не поздний час на улице уже почти никого не было, все предпочитали сидеть в своих теплых квартирах.

Поежившись от неожиданно ударившего к вечеру мороза, Ваня вытащил из машины небольшой рюкзак, недвусмысленно звякнувший бутылками, и быстро дошел до нужного подъезда. Нигде по дороге он не заметил небольшого красного Фольксвагена своей сестры-двойняшки Лили, что давало надежду избежать неловкой ситуации.

Никогда раньше Ваня не позволял себе вмешиваться в отношения Лили с мужчинами, считая ее достаточно умной и трезвомыслящей женщиной, но в этот раз не мог оставаться в стороне. То, что Лиля неинтересна Войтеху, было яркими красками написано у того на лице, и Ване казалось даже странным, что никто, кроме него, этого не видит. Использовать симпатию девушки к себе, чтобы досадить ее брату, было достаточно подло, и точно не добавляло Войтеху баллов в Ваниных глазах. Сама же Лиля, по всей видимости, не на шутку им увлеклась, потому что либо не замечала, либо не хотела замечать фальши в его действиях, и Ваня искренне считал своей обязанностью уберечь сестру от разочарования. Даже если это и выглядело не слишком красиво с его стороны.

На дверях подъезда предсказуемо висел домофон. Ваня хмыкнул, вытащил из рюкзака универсальный ключ и беспрепятственно вошел в дом. Звонить Войтеху снизу он не стал, поскольку не мог отказать себе в удовольствии увидеть удивление на лице чеха, неожиданно оказавшись у него на пороге.

Ваня недавно вернулся из очередной поездки в горы, поэтому лифт вызывать не стал. Привыкшие к физической нагрузке мышцы были только благодарны за пеший подъем на восьмой этаж, ответив приятной усталостью в ногах.

Аккуратно поправив рюкзак на плече, чтобы не разбить его содержимое, Ваня нажал на звонок, предвкушая реакцию хозяина квартиры. На лице того действительно отобразилась целая серия эмоций, что для обычно невозмутимого Войтеха выглядело немного аномально. Сначала он не смог скрыть своего удивления, которое почти сразу сменилось легким раздражением, а потом — почему-то испугом. Все это длилось не дольше пары секунд, после чего Войтех вернул себе привычное невозмутимое выражение и, скрестив руки на груди, холодно заметил:

— Не помню, чтобы приглашал тебя в гости. Как ты узнал, где я живу?

— Тоже мне тайна мадридского двора, — хмыкнул Ваня. — Нагуглил. Ты же знаешь, я это умею. Так что, на чай-то позовешь? Я даже со своим. — Он дернул плечом, от чего в рюкзаке звякнули бутылки.

— Я не ждал гостей.

— Если в твоей гостиной не сидит моя сестра, то все остальное меня не смутит, — заверил его Ваня.

Войтех выразительно выгнул бровь и отступил в сторону, пропуская своего нежданного гостя в квартиру. Тот сразу занял почти все место на крохотном пятачке, гордо именовавшемся «прихожей».

— Одежду можешь повесить здесь, — Войтех махнул рукой на несколько крючков, на одном из которых висела его куртка. — И проходи.

Он сам сразу прошел в кухню, чтобы не мешать Ване разуваться. Показывать, где можно помыть руки, он не стал: в поле зрения гостя попадала всего одна дверь, которая вела как раз в совмещенный санузел и при этом всегда немного приоткрывалась.

Судя по тому, что Ваня мыл руки несколько дольше, чем полагалось, он заодно внимательно рассматривал окружающую обстановку.

— Да, хоромы-то тесные, — протянул он, появляясь на кухне спустя несколько минут.

Кухня оказалась под стать тому, что он уже видел: маленькая и простая. Никакой лишней мебели или дорогой бытовой техники, облегчающей жизнь холостому мужчине. Несколько видавших виды шкафчиков, небольшой холодильник, чайник на плите и кофеварка на стиральной машинке. И ненормально идеальный, на его взгляд, порядок.

Войтех как раз убирал с обеденного стола ноутбук и перекладывал его на маленький диванчик, стоящий у окна. Он не стал говорить, что даже такую скромную квартиру пару лет оплачивал с трудом.

— Ты к чаю своему что-нибудь хочешь? — спросил он, игнорируя замечание Вани.

— Я ж к тебе не ужинать пришел. Исключительно на чай.

Ваня достал из рюкзака несколько бутылок настоящего чешского пива и торжественно выставил их на стол. Его нынешняя пассия оказалась настолько же капризной, насколько и красивой, поэтому после возвращения из поездки в горы ему пришлось везти ее на несколько дней в Европу, чтобы искупить свое долгое отсутствие. Оказавшись в Чехии, Ваня не мог не вспомнить о Дворжаке.

— На родине у тебя был на днях, девушку выгуливал, — объяснил он, внимательно следя за реакцией Войтеха. — Дай, думаю, тебе гостинец привезу. Кстати, Прага все еще великолепна, даже в феврале. Зря не ездишь.

Войтех непроизвольно прищурил глаза. Он гадал, как много Ваня успел нагуглить про него. Выходило, что он очень вовремя озаботился официальным местом работы, если уж Ваня даже его перемещения проверил. Не зря Войтех с самого начала его опасался.

После своего увольнения из военно-воздушных сил Чехии Войтех долго не мог найти новое место в жизни. Сколько он себя помнил, он всегда мечтал быть космонавтом. Даже в военную академию он пошел с единственной целью: получить навыки пилота и затем попасть в космическую программу. За неимением таковой у своей страны, он отправился в Россию, где, благодаря связям отца-генерала, смог присоединиться к российской программе.

Полета пришлось ждать долгие пять лет, за которые Войтех освоился в новой стране, обзавелся друзьями, довел до совершенства владение языком, привык к местным нравам и обычаям. Теперь его чешское происхождение выдавали только имя и манера чуть растягивать гласные в словах.

Вожделенный полет, о котором Войтех мечтал всю свою жизнь, в конце концов состоялся и не разочаровал. Омрачила его лишь внезапно возникшая через несколько месяцев внештатная ситуация. Экипаж МКС еще никогда не был так близок к гибели. Тот момент, в который Войтех вдруг осознал, что это конец, навсегда запечатлелся в его памяти. Своих эмоций он толком не помнил, зато хорошо запомнил три вещи: пронизывающий до костей холод, мертвую тишину и непроницаемую темноту обесточенной станции.

Было кое-что еще. Войтех не сомневался, что видел рядом со станцией инопланетный корабль. Он также был уверен, что именно этот корабль и вызвал внезапный сбой, из-за которого станция на некоторое время лишилась связи и питания.

Почему их «отпустили», Войтех даже не догадывался. В какой-то момент он от удушья потерял сознание, а когда пришел в себя, станция уже была в порядке, а центр управления полетами проинформирован о случившемся. Их вернули на Землю досрочно.

Войтех аккуратно изложил в своем рапорте все, что помнил о случившемся. В том числе и про НЛО. Однако оказалось, что у его версии событий нет ни одного подтверждения: остальные члены экипажа заявили, что не видели никакого НЛО, не было тому и объективных доказательств. Несмотря ни на что, от своей версии Войтех не отказался, поэтому ему пришлось уволиться.

Возвращаться в Чехию он не захотел и остался в России, где два года спустя его нашел представитель организации, которая называла себя ЗАО «Прогрессивные технологии». На условиях секретности и полной анонимности — Войтех не знал даже имени своего нового руководителя — ему предложили заниматься исследованием аномальных явлений. Войтех не знал, почему эту работу предложили именно ему и почему в таком странном виде, но, недолго думая, согласился.

Так он и познакомился с Ваней и его сестрой Лилей. Лилю он среди прочих пригласил в команду, которую новый работодатель велел собрать себе в помощь. Ваня пришел сам вслед за сестрой, беспокоясь о ее благополучии. После первой же экспедиции Войтех решил, что Ваня может быть ценным членом команды, поскольку умел добывать информацию из «закрытых источников». Другими словами, Ваня был хакером довольно высокого уровня. Именно это и делало его таким опасным для Войтеха: ЗАО требовало от него секретности, никто не должен был знать, что он на них работает. Для своей команды он выступал в качестве инициатора и спонсора исследований. Ваня же вполне мог «нагуглить», как дела обстояли на самом деле.

— Прага кажется такой уж великолепной только тем, кто приезжает туда на несколько дней, — спокойно парировал Войтех. — Те, кто там вырос, не видят этого очарования. Как вы не видите очарования Москвы. — Он залез в шкафчик с посудой, нашел две разнокалиберные кружки, которые при желании могли сойти за пивные, поставил их на стол. — Но я думаю, ты сюда не красоты моей родины пришел обсуждать. В чем дело?

Ваня поставил на пол рюкзак, в котором, кроме пива, лежали еще и папки с документами и фотографиями, подтянул к себе табуретку, сел на нее и уставился на Войтеха.

— Ты прав, дело есть, — согласился он. — Да ты садись, чего стоишь как не у себя дома? Я тут кое-что интересненькое припас, — он кивнул в сторону рюкзака. — Давненько ты нас никуда не звал, я подумал, может, тебе идею подкинуть?

Войтех сел за стол, открыл бутылку пива и налил себе полную кружку. На самом деле за последнее время он съездил в несколько командировок по поручению ЗАО. После его требования о формальной работе Директор немного пересмотрел их договоренности, и теперь помимо перспективных случаев Войтех проверял для него и другие, самостоятельно собирая предварительную информацию, которой раньше его снабжали. За несколько месяцев при этом он не нашел ни одной загадки, которая собрала бы достаточно фактов для полноценного расследования. Но ничего из этого он, конечно, не сказал Ване.

— Я был занят, — он равнодушно пожал плечами. — Но если у тебя есть интересная история, с удовольствием ее выслушаю.

Войтех не знал, сможет ли предложить ЗАО расследование феномена, выбранное им самим, но понимал, что ему придется выслушать Ваню, иначе образ человека, заинтересованного в аномальном, начнет разваливаться как карточный домик. Его квартира, скорее всего, и так уже конфликтовала с той частью легенды, в которой он утверждал, что может себе позволить дорогостоящее хобби в виде расследования аномальных явлений в компании четырех человек.

— О, история интересная, поверь мне, — заверил его Ваня.

Он вытащил из рюкзака несколько цветных фотографий и положил на стол. На одной из них группа ребят в спортивной экипировке и с огромными рюкзаками за плечами счастливо улыбалась в камеру. Среди прочих Войтех заметил и Ваню.

— Это две тысячи одиннадцатый год, — сказал Ваня, и что-то в его голосе неуловимо изменилось. — Мы с ребятами ездили сплавляться на Каму. Вот это, — он ткнул пальцем в невысокого темноволосого парнишку в очках, которому было от силы лет двадцать пять, — Олег Голубев. Это его сестра Нина. И еще один парень, Данила, фамилию не знаю, я тогда видел его в первый и последний раз. Год назад, в марте две тысячи двенадцатого, они пропали. Поехали на пикник куда-то в Астраханскую область и не вернулись. — Ваня вытащил из общей кучи еще один снимок, на котором был изображен полноватый парень, позирующий возле какого-то памятника. Судя по маленькому оранжевому значку внизу фотографии, этот снимок был взят из одной известной соцсети. — Это Кирилл Образцов. Он пропал вместе с ними. Они поехали к нему в гости, отправились на пикник и больше не вернулись. Они взяли с собой палатки, спальные мешки, собирались сплавиться по реке и остановиться на одном из островов ниже по течению, но никто не нашел даже следов лагеря. Водолазы проверяли дно, но ничего не обнаружили. Они как будто отчалили от берега и растворились в воздухе. Наши ребята тоже ездили на поиски, но и они вернулись без результатов.

— Печально, — согласился Войтех. — Но что в этом сверхъестественного? Лодка могла перевернуться, они утонули. Если течение сильное, их тела вместе с обломками могло унести так далеко, что никакие водолазы никогда ничего не найдут. Тысячи людей исчезают и не возвращаются, и никто не находит их следов.

— Кирилл вернулся. Несколько дней назад рано утром двое местных рыбаков увидели лодку, а в ней растерянного парня. В нем сразу же узнали пропавшего год назад Кирилла, но сам он ничего не помнит. Ни как его зовут, ни где он находится, ни где провел последний год. Ничего. Медицинское обследование тоже ничего не дало. Никаких травм на теле нет. Больше того, Кирилл выглядит так, словно его не было всего несколько дней.

Войтех взял в руки фотографию Кирилла.

— А остальные? — спросил он.

Ваня развел руками.

— Полиция и местные мужики заново прочесали все окрестности, но никаких следов ребят так и не нашли.

— И у тебя, конечно же, есть теория?

— У меня их несколько. Начиная от банальностей типа того, что ребята просто сбежали, хотя они все уже взрослые люди, а не подростки в пубертате, чтобы убегать из дома подобным образом, заканчивая похищением инопланетянами. — Ваня ухмыльнулся, следя за реакцией Войтеха, но на лице того не дрогнул ни один мускул. — А еще все это очень напоминает мне Бермудский треугольник.

— Бермудский треугольник? — переспросил Войтех, откладывая в сторону фотографию Кирилла и снова поворачиваясь к Ване.

— Только не говори, что ты не слышал!

— Слышал, конечно. Мало кто не знает об исчезновении «Эвенджеров» в сорок пятом[1].

— Да можно не раскапывать динозавров, и в наше время там хватает таинственных исчезновений. Смотри. — Ваня вытащил из своего рюкзака увесистую папку и положил на стол. — Я сделал выборку за последние двадцать пять лет. Чего там только не исчезало. И пассажирские самолеты, и военные бомбардировщики, и обычные рыбацкие лодки. Некоторые с концами, некоторые потом находились, но без экипажа. Вот два самых интересных, на мой взгляд, случая. В две тысячи первом исчезла небольшая лодка с двумя рыбаками. Их поискали, конечно, но так, для галочки. Естественно, не нашли. А спустя четыре года, в две тысячи пятом, эти красавцы явились в место отбытия. Живые и здоровые. И даже с уловом. Они были уверены, что плавали всего пять часов. И даже не заметили, как прошло четыре года. Сам понимаешь, они бы не выжили в море такое время.

Войтех пробежал глазами два листа бумаги, на которых более официальным языком излагалось все то, что только что рассказал ему Ваня.

— А второй случай?

— О, второй еще интереснее.

Ваня вытащил из папки несколько скрепленных листов с текстом на английском языке, на первом из которых сверху красовалась эмблема военно-морских сил США.

— ВМС США? — скептически приподнял бровь Войтех. — Откуда это у тебя?

— Я могу сказать, если ты согласен стать соучастником международного преступления, — хмыкнул Ваня.

Такой ответ Войтеха не удивил.

— И что здесь за чудесная история?

— В апреле девяностого года у американцев в Бермудском треугольнике исчез военный корабль вместе со всем экипажем. А это больше ста пятидесяти человек. Его, как ты понимаешь, искать начали быстро и как полагается, это тебе не рыбацкая лодка, которую не жалко. Спустя всего сутки нашли. Точнее, нашли то, что от него осталось: одна шлюпка, и в ней два полуживых человека. Когда те пришли в себя, то рассказали, что попали в какую-то странную аномальную зону, где не было ни дня, ни ночи. Все приборы отказали, а корабль ни с того ни с сего начал забирать воду, хотя оба клянутся, что ни с чем не сталкивались. Команда эвакуировалась и дрейфовала на воде несколько дней. Корабль затонул. Когда их нашли, в живых остались только эти двое. Куда делись остальные, они не смогли рассказать. По состоянию их здоровья медики определили, что они действительно отсутствовали около недели.

— Интересно, — Войтех задумчиво повертел в руках бумаги. — И ты думаешь, с твоими друзьями могло произойти что-то подобное?

— Я этого не исключаю, — осторожно ответил Ваня. — Надо ехать и смотреть на месте. Возможно, ребята все еще живы.

— Оставь мне эти документы, я подумаю и сообщу тебе.

— Ладно. Только это, — Ваня вытащил из рук Войтеха листы со сведениями об американском корабле, — я все-таки заберу. Долго не думай, я собираюсь поехать туда через пару дней. Все вместе мы сможем больше.

Ваня поднялся с табуретки, взял свой рюкзак, спрятал в него бумаги, а затем снова обернулся к Войтеху.

— Слушай, а ты что, все время здесь живешь?

— В каком смысле? — не понял Войтех, который тоже встал со своего места, собираясь проводить Ваню до двери.

— Ну, в этой тесной каморке?

Ваня пространно махнул рукой, как бы охватывая всю небольшую квартиру. Прошлым летом, увидев маленькую старую машину Войтеха, он, конечно, удивился, но не придал этому факту особого значения. Не все любят большие или дорогие машины. Некоторые считают их просто средством передвижения. К тому же, кто его знает, этого Дворжака? Может, он идейный чех и ездит исключительно на чешских машинах? Если бы Ваня был немцем, он тоже мог бы быть идейным. Но теперь, увидев маленькую квартирку на окраине Москвы с достаточно простой отделкой и такой же обстановкой, Ваня был действительно удивлен. Образ человека, из своего кармана оплачивающего расследования аномальных явлений и располагающего дорогой аппаратурой, никак не вязался с этой дешевой квартирой.

— Я снял ее, когда приехал в Россию. С тех пор и живу. Еще вопросы есть? — Войтех нетерпеливо сложил руки на груди.

— Да нет, я уже все выяснил, — немного помолчав, ответил Ваня. — Ну ладно, удачи.

Войтех закрыл дверь за своим гостем и вернулся на кухню. Окинув взглядом открытое, но так и не выпитое пиво, сел за стол и взял с дивана ноутбук. К тому моменту, как бутылка опустела, он успел найти и прочитать большую часть статей, посвященных загадочному исчезновению группы из четырех человек и не менее загадочному возвращению одного из них.

История выглядела интересной. К тому же один из рекламных баннеров навязчиво напоминал ему о приближении восьмого марта и необходимости приготовиться к этому дню, прикупив что-нибудь из золотых украшений в подарок. В России у него никогда не оставалось ни единого шанса не заметить приближение этого дня.

Глядя на улыбчивую девушку на баннере, со счастливой улыбкой демонстрирующую золотые серьги, цепочку с подвеской, браслет и несколько колец до кучи, Войтех почему-то подумал о Саше, хотя между ней и рекламной красоткой не было ничего общего. Войтех открыл окно Скайпа, нашел в списке Сашин контакт и, не давая себе передумать, написал: «Надеюсь, у тебя получится взять несколько выходных?»

Когда пришел ответ, Войтеху уже стало не важно, одобрит Директор это расследование или нет. У него появилась возможность провести грядущие выходные в хорошей компании, занимаясь любимым делом, а это само по себе дорогого стоило.

Село Красный Яр не произвело на Войтеха такого угнетающего впечатления, как деревня Богословка в Хакасии, где ему довелось побывать почти год назад. То ли хорошая погода и почти полное отсутствие снега столь ранней весной сыграли свою роль, то ли наличие нарядных невысоких каменных зданий различных учреждений, разбавлявших общую серость частных домов. Войтех также не исключал возможности того, что в этот раз он просто был рад снова встретиться со своими друзьями, которых давно не видел.

Адрес Кирилла и его родителей почему-то вызвал у Ивана комментарий «Хорошо, что не Третья улица Строителей» и понимающие улыбки на губах остальных. Войтех как всегда не понял шутку, но ничего не стал спрашивать. В такие моменты он особенно остро ощущал свою чужеродность, и ощущение это ему не нравилось, поэтому он предпочитал не заострять на них внимание.

Ему казалось странным идти к Образцовым всем вместе: такое количество народа в его понимании выглядело почти как вторжение, но Иван только махнул рукой и заявил, что он уже договорился и их ждут, а Образцовы очень рады возвращению сына и считают своим долгом помочь в поисках остальных пропавших ребят.

Их действительно встретили радушно, даже предложили сначала накормить ужином. Войтех, как и большинство чехов, находил странной готовность принимать у себя в доме и сажать за стол кого попало, поэтому мягко, но настойчиво отказался. Тогда их всех провели в комнату к Кириллу, который посмотрел на посетителей уже не так гостеприимно. Впрочем, в его взгляде не было и враждебности. Он выглядел скорее затравлено. В теплом вязаном свитере, с чуть взъерошенными темными волосами и растерянным взглядом он казался старше своих двадцати четырех лет и мало походил на парня с фотографии, которую Ваня показывал Войтеху несколькими днями ранее.

— Привет, — первым кивнул ему Ваня. — Я друг Олега и Нины.

Кирилл рассеянно кивнул в ответ, отворачиваясь. Он немного походил по комнате, как будто не знал, куда себя деть, и в итоге сел на стоявший в углу диван.

— Мама говорила, что вы придете, — немного глухо сказал он, не глядя на гостей, предпочитая рассматривать свои руки.

— Он такой растерянный после возвращения, — тихо пояснила его мама. — Не помнит почти ничего. Иногда так уходит в свои мысли, что не слышит, когда к нему обращаются, часто рисует что-то, он у нас всегда любил это делать, но рисунки не разобрать, все штрихи какие-то. Доктор в больнице сказал, что физических травм никаких нет, это все психологическое.

— Мне кажется, нам не стоило вваливаться толпой, — заметила Саша, разглядывая Кирилла. — Такое количество незнакомого народа кого хочешь в ступор введет. Давайте-ка разделимся, а?

— Да, наверное, так будет лучше, — согласился Ваня. — Мы с тобой с ним поболтаем, а остальные — с родителями.

Саша только покачала головой. Как раз Ваню она с удовольствием выставила бы из комнаты. Всю дорогу до Красного Яра он уверял всех, что вытрясет из Кирилла информацию, где тот оставил Олега и остальных, и теперь Саша опасалась, что он будет слишком сильно давить на него.

— Давай по старой доброй традиции: ты с родителями, а я с Кириллом, — предложила она. — Со мной пусть лучше Дворжак останется. Не волнуйся, мы узнаем все, что сможем.

Возражать никто не стал. Когда за остальными закрылась дверь, Кирилл бросил на оставшихся в комнате Сашу и Войтеха тревожный взгляд, но быстро вернулся к разглядыванию собственных рук.

— Можешь рассказать нам все, что ты помнишь? — попросила Саша, аккуратно присаживаясь на свободный стул, чтобы не нависать над Кириллом. Он и так чувствовал себя скованно, и его можно было понять: за эти дни он ответил на сотни вопросов незнакомых людей, иногда не самых тактичных и доброжелательных.

— Ничего я не помню, — предсказуемо ответил Кирилл. — Я сначала даже не помнил, как меня зовут. Очнулся в комнате, понятия не имел, кто я и как там очутился. Вокруг врачи, полиция, все что-то спрашивали, задавали дурацкие вопросы, одни и те же, по сто раз, по кругу, как будто я преступник какой-то. Потом родители пришли и забрали меня домой. С тех пор все помню, а до… — Он пожал плечами, но ни на Сашу, ни на Войтеха так и не посмотрел.

— Как вы пошли в поход год назад и где были все это время, ты не помнишь?

— Я даже не помню, кто такие эти Олег, Нина и Даня, о которых меня все спрашивают! — Кирилл повысил голос, но тут же смутился. — Простите, просто вы, наверное, уже двадцатые, кто задает мне эти вопросы.

— Я понимаю, — мягко улыбнулась ему Саша. — Но ты тоже должен понять: с тобой были еще три человека. И если вернулся ты, возможно, они тоже живы, и им нужна помощь.

— Я ничем не могу помочь, — упрямо повторил Кирилл. — Я не помню этих ребят, не помню, куда и зачем мы пошли и почему я вернулся один.

Саша растерянно обернулась к Войтеху. Тот внимательно рассматривал молодого человека перед ним и находил, что он выглядит потерянным и довольно искренним. Он не притворялся, ничего не скрывал, он действительно ничего не помнил. И заметно от этого страдал.

— Если мы предложим тебе способ вспомнить, ты согласишься? — поинтересовался Войтех, продолжая следить за реакциями Кирилла.

Тот резко вскинул голову и посмотрел на него с интересом.

— Какой?

— Гипноз. — Войтех вопросительно посмотрел на Сашу. — Ты ведь можешь помочь ему вспомнить под гипнозом, как тогда помогла мне?

Войтех не сомневался, что Саша может. Вопрос он задал исключительно ради возможности упомянуть, что сам когда-то доверил ей себя загипнотизировать и таким образом восстановить память. Он надеялся, что это убедит Кирилла попробовать.

Сама Саша не выглядела такой уверенной. Ваня заранее попросил родителей Кирилла переслать ему выписку из больницы, где обследовали их сына после возвращения, поэтому Саша смогла ознакомиться с ней еще по дороге в Красный Яр. Выписка внушала надежду: никаких травм мозга, которые могли бы вызвать амнезию, там не значилось. Но, во-первых, Саша прекрасно знала цену таким исследованиям в местечковой больнице, а во-вторых, сомневалась в собственных силах.

В университете гипнозу ее обучал очень талантливый гипнолог, однако потом она занималась этим мало. У нее не было разрешения на подобную практику, а купить его в метро ей не позволяли собственные принципы и полное неприятие лжи, поэтому в основном она проводила сеансы со знакомыми и знакомыми знакомых, у которых не хватало средств на профессионального психотерапевта. А в последний год как-то так получалось, что времени не оставалось и на это. Пожалуй, после возвращения с озера Сапшо, где они проводили расследование в июле прошлого года, она ни разу этого не делала. И с тех пор прошло уже очень много времени.

— Я могу попробовать, — осторожно уточнила Саша. — Но ничего не могу гарантировать. В любом случае, хуже не сделаю, обещаю. — Она вопросительно посмотрела на Кирилла.

Тот какое-то время молча смотрел в пространство перед собой невидящим взглядом. Казалось, он так глубоко задумался, что уже успел забыть о своих гостях и заданном ему вопросе. Однако через пару минут такого «зависания» он неожиданно встрепенулся и снова осознанно посмотрел на Сашу.

— Давайте попробуем.

— Отлично, — Саша улыбнулась, — тогда не будем терять время. Устраивайся поудобнее и максимально расслабься. — Она повернулась к Войтеху и тихо попросила: — Только не отсвечивай, ладно? Сто лет этого не делала.

Войтех поднял руки, как будто сдавался, и демонстративно отступил назад, к стене, очень эффективно сливаясь с обстановкой.

Кирилл в это время неуверенно поерзал на диване, как будто не знал наверняка, как именно ему будет удобно, а потом замер, все еще немного напряженный.

Саше понадобилось немало времени, чтобы все-таки погрузить его в транс. Она испробовала несколько способов, которыми обычно пользовалась, и даже тот, которым не пользовалась почти никогда, однако ни один из них не принес результатов. Кирилл никак не мог расслабиться, все время на что-то отвлекался, а Саша не могла долго выдержать зрительный контакт и мысленно проклинала свою вечную занятость и отсутствие должных тренировок, заодно удивляясь, почему в фильмах героям обычно достаточно щелкнуть пальцами, чтобы пациент уснул.

Наконец, когда она уже почти готова была сдаться, ей все же удалось погрузить Кирилла на достаточную глубину гипнотического сна. Она тихо выдохнула и посмотрела на Войтеха. Тот по-прежнему подпирал стену, даже, казалось, не дыша. Всем своим видом он демонстрировал, что вмешиваться в процесс не собирается.

Однако и тут им не повезло. На большую часть вопросов Кирилл не мог ответить. В лучшем случае отвечал «не знаю», «не помню», но чаще просто молчал.

— Олег повредил ногу и не мог быстро идти, — вдруг четко и ясно произнес Кирилл, когда Саша спросила что-то совершенно другое.

— Что? — Саша даже растерялась, затылком почувствовав, как напрягся рядом Войтех. — Олег?

— Да, — кивнул Кирилл, — камень упал ему на ногу. Я сразу заметил, что он хромает.

— Какой камень?

Однако больше Кирилл ничего связного сказать не смог. Чем дольше длился гипноз, тем рассеяннее становились его ответы. В конце концов Саша решила, что они оба слишком устали, чтобы продолжать. Сама она уже очень давно хотела только одного: курить. Неплохо было бы еще глотнуть воды. И в туалет. И все эти желания сбивали ее с нужного настроя.

Выведя Кирилла из гипноза, она сдержанно улыбнулась Войтеху уголком губ.

— Извини. Это все, что я могла.

Кирилл, убедившись, что он больше не нужен и никакой ценной информации его гости не получили, тихонько встал с дивана и пересел за письменный стол.

— Я не понял, что случилось? — тихо поинтересовался Войтех, краем глаза наблюдая за Кириллом. — Он слишком напряжен или воспоминаний у него нет совсем?

— Воспоминания у него есть, это точно. Просто я не могу их вытащить. Даже более опытным в этом деле людям иногда бывает необходимо несколько сеансов. Мне кажется, если мы попробуем еще несколько раз, может что-то получиться. Но для этого и ему, и мне нужно отдохнуть.

— Хорошо, — Войтех кивнул, снова покосившись на Кирилла. Тот достал из ящика стопку листов белой бумаги, взял простой карандаш из органайзера и принялся что-то рисовать. На Войтеха и Сашу он больше не обращал никакого внимания, как будто снова забыл про них. — Ты не расстраивайся, — Войтех ободряюще улыбнулся Саше и коснулся ее плеча. — Попробуешь потом еще, ничего страшного.

— Надо было тебе психиатра в команду брать, толку было бы больше. Но я старалась. — Она взглянула на Кирилла. — Что он там рисует?

Войтех пожал плечами, а потом бесшумно приблизился к Кириллу со спины, чтобы заглянуть через его плечо на лист бумаги. Впрочем, вести себя бесшумно не было смысла: Кирилл настолько ушел в свое занятие, что не замечал ничего вокруг. Войтех с минуту наблюдал, как тонкий грифель беспорядочно мечется по бумаге, оставляя на ней разрозненные штрихи. Ничего путного на листе так и не начало вырисовываться, поэтому Войтех махнул Саше рукой и шагнул в сторону двери.

— Пойдем, тут пока ничего интересного. Возможно, это тоже просто нервное.

Они вышли из комнаты Кирилла. Саша сразу заторопилась к выходу, доставая из кармана сигареты. Войтех дал ей знак, чтобы она шла вперед и не ждала его. Он понимал, что после напряженного сеанса ей не терпится подышать дымом. Сам он задержался у кухни, где сразу понял, что, пока они говорили с Кириллом, остальных гостеприимные хозяева все-таки накормили ужином. О чем именно сейчас шел разговор, Войтех не успел понять, но на всякий случай решил не прерывать его, а просто аккуратно поманил к себе Ивана, сидевшего у дверного проема и заметившего его.

— Мы закончили, — тихо сообщил Войтех, когда тот вышел из кухни. — Вы тоже закругляйтесь, мы будем ждать вас на улице. Только сначала договорись с хозяевами, что мы еще придем.

— Вы узнали что-нибудь? — тут же заинтересовался Ваня.

Войтех отрицательно мотнул головой.

— Не так много, как хотелось бы. Но Саша считает, что повторный сеанс гипноза может дать больше. Поэтому и надо договориться, что мы придем завтра.

— Хорошо, все сделаю.

Саша не докурила сигарету даже до половины, когда Войтех тоже появился на улице. Чтобы не дымить у самой двери, Саша отошла чуть в сторону, остановившись у раскидистого куста сирени, который в это время года еще даже не покрылся почками. Увидев, что растерянно оглядывающийся Войтех наконец-то заметил ее, она махнула ему рукой, и тут же снова спрятала ее в карман куртки. Перчатки она оставила в чемодане, поэтому пальцы мерзли на воздухе.

— Остальные сейчас выйдут, — объявил Войтех, подходя ближе. Потом он окинул ее внимательным взглядом с ног до головы. — Все в порядке?

— Конечно, — кивнула Саша, но затем все же добавила: — Устала просто. Гипноз без тренировки, особенно с таким сложным пациентом, выматывает, надо сказать. Нужно тренироваться почаще, а то скоро совсем не получится.

— Ничего, сейчас поедем в гостиницу, тут есть целая одна, правда, ни мне, ни Ивану не удалось до нее дозвониться заранее. Там можно будет отдохнуть…

Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент их прервали.

— Теть, угости сигареткой?

На улице уже стемнело, но уличных фонарей вдоль дороги хватало, и светили они очень ярко, позволяя хорошо разглядеть мальчика лет тринадцати-четырнадцати. Его возраст выдавал и голос: еще почти детский, только начавший ломаться.

Саша от неожиданности поперхнулась дымом и едва не закашлялась. Парнишка испугал ее своим неожиданным появлением. Он как будто вырос из-под земли, потому что дорога в обе стороны хорошо просматривалась, и Саша была уверена, что ни с одной, ни с другой стороны незаметно подойти он не мог. Такого бесцеремонного обращения в свой адрес она тоже никогда не слышала. Дома и на работе она всегда была просто Сашей, изредка Сашкой или Саней, для старших коллег — Сашенькой, для пациентов — Александрой Андреевной. Даже племянники называли ее просто по имени, безо всяких «теть».

— А не слишком ли ты мал, чтобы курить? — поинтересовалась она.

— Тебе-то чо? Тебе сигаретки жалко? — мальчишка шмыгнул носом и даже попытался смерить Сашу презрительным взглядом, в котором явно читалось: «Жадина».

Однако смерить взглядом у него не получилось. Его глаза застряли где-то на уровне Сашиной груди, да так и приклеились к этому месту, а рот даже немного приоткрылся. Войтех с трудом сдержал смех, но широкая улыбка все же появилась на его лице. Скрестив руки на груди, он с интересом наблюдал за развитием событий.

Саша же почувствовала, как мгновенно загорелись щеки. Летом в каком-нибудь легком открытом платье она бы еще поняла интерес к определенным частям своего тела, хотя, на ее взгляд, ничего выдающегося там не было. Но в начале марта, когда на ней была надета теплая куртка и завязан шарф, такая реакция мальчика ее удивила. Однако она понимала, что на взгляд подростка, едва вступившего в период полового созревания, все могло быть по-другому.

— Вали домой, — немного раздраженно скомандовала она, тем самым выдавая собственное смущение, — все равно сигарету я тебе не дам.

Мальчик попятился, а потом повернулся и быстро зашагал прочь. Войтеха это удивило, он ожидал услышать как минимум какой-нибудь нелестный эпитет в их адрес, но подросток ретировался абсолютно молча.

Переведя взгляд на Сашу, Войтех заметил ее смущение, и теперь уже не выдержал и рассмеялся в голос, хоть и тихо. Саша бросила на него испепеляющий взгляд, изо всех сил сдерживая улыбку.

— Только попробуй рассказать остальным, — пригрозила она. — Ваня же от меня не отстанет потом с этим.

— Да ладно, ты преувеличиваешь, — отмахнулся Войтех. — Здесь нет ничего такого… примечательного. Думаю, Ваня понимает это не хуже, чем я.

— Все равно, — Саша снова смутилась, попытавшись спрятать это за очередной затяжкой. — Мне, конечно, лестно нравиться мужчинам, но хотелось бы, чтобы они были несколько старше.

— Я уверен, что мужчинам постарше ты нравишься ничуть не меньше, — продолжая улыбаться, заметил Войтех. — Ты очаровательна, даже когда смущаешься.

Саша удивленно посмотрела на него, как будто пыталась что-то прочесть на его лице, но ответить не успела: из дома вышли их друзья.

— Эй, парочка Твикс, вы чего по кустам прячетесь? — громко поинтересовался Ваня, заметив их.

Войтех закатил глаза. Он удивлялся, как у Вани всегда хватало сил на эти бесконечные подначки.

— Если вы тоже закончили, то пора ехать в отель. Нам еще нужно заселиться и поговорить обо всем.

Не дожидаясь реакции на свои слова, Войтех пошел к машине, которую они припарковали на обочине.

— Девушка, я вам еще раз повторяю: входная дверь на ночь запирается, в гостинице, кроме вашей компании, сейчас живет только пожилая пара, приезжающая сюда каждый год последние лет десять, и две студентки, которые даже не ночевали сегодня здесь. И то они все живут на первом этаже, на втором — только вы. Если кто-то и бродил ночью по коридору, то это кто-то из ваших. Сами и разбирайтесь, — лениво растягивая слова, заявила администратор гостиницы.

Утром на ресепшн появилась уже другая женщина, удивительно похожая на вчерашнюю, только раза в два старше. Лиля бы не удивилась, если бы оказалось, что это мать и дочь. На ее лице была написана такая же надменность, как и у первой, как будто непрошенные гости ее раздражают, а такие вот нежные столичные барышни, пугающиеся каждого звука, бесят до невозможности. И только профессиональная этика не позволяет ей высказать им все, что она о них думает. Ее манера растягивать гласные в первый момент чем-то напомнила Лиле Войтеха, но это мгновенно прошло. Войтех, как и все чехи, делал это так естественно и мелодично, что не сразу становилось понятно, что в его речи кажется странным. Слова администратора же демонстрировали явную скуку и нежелание выяснять, что именно произошло у постояльцев ночью.

— Я, по-вашему, что, идиотка? — в голосе Лили послышалась такая явная угроза, что Саша, уже почти потерявшая интерес к шедшему по кругу спору, удивленно взглянула на подругу. Белокожая блондинка Лиля, которая по всем законам природы должна была краснеть при каждом удобном случае, на удивление не краснела никогда. И вот впервые в жизни Саша увидела на ее щеках ярко полыхающий румянец. По всей видимости, Лиля разозлилась не на шутку, и Саша ее прекрасно понимала.

Обнаружив свою дверь распахнутой, они сами не поняли, как оказались в номере у Войтеха. Тот уже давно успел снова уснуть и выглядел еще более сонным, чем в первый раз, когда они его разбудили, но оделся и открыл достаточно быстро. Заново проверив весь этаж, разбудив Ваню с Невом и осмотрев все номера, которые они сняли, они снова ничего не нашли. Спать больше никто так и не лег, потому что в одном номере все не поместились бы, а оставлять перепуганных девушек одних никто не рискнул. Да и по времени на часах к тому моменту наступило пусть еще очень раннее, но все же утро.

Администратор заново принялась объяснять Лиле, что никто не мог ходить по этажу и тем более распахивать двери. Саша посмотрела в сторону выхода, решая, когда уже будет прилично оставить Лилю одну. Ей и так было понятно, что никакого толка из разговора не выйдет. Через окно она хорошо видела Войтеха и Нева, терпеливо дожидающихся ее, чтобы нанести визит местной ведьме Эльвире, о которой вчера рассказали родители Кирилла. Нев бродил неподалеку от входа в гостиницу, с интересом оглядываясь по сторонам, как будто изучая обстановку, Войтех же сидел на скамейке, привычно уткнувшись в свой смартфон. Саша вдруг подумала, что у него есть две вещи, с которыми он никогда не расстается: смартфон и пистолет.

— Эй, деточка!

О том, что позвали именно ее, Саша поняла лишь увидев, как из-за угла на нее поглядывает какая-то женщина и машет ей рукой. Удивленно приподняв бровь, она приблизилась к женщине.

— Вы мне?

— Тебе, тебе, — кивнул та. — Иди сюда, расскажу кое-что.

Саша оглянулась на Лилю, но та была слишком увлечена спором с администратором и ничего не видела. Решив, что необходимо выяснить, чего от нее хотят, Саша свернула за угол, где ее уже дожидалась неизвестная женщина. По старому серому халату, косынке, под которой были спрятаны седые волосы, и ведру со шваброй рядом Саша безошибочно определила в женщине местную уборщицу. Она была немолода, невысока ростом, но обладала цепким, каким-то слишком молодым для своих лет взглядом.

Стоило Саше подойти к ней, как она прищурилась, а затем едва не отпрянула, и в ее глазах промелькнуло что-то, похожее на испуг. Саша нахмурилась.

— Вы что-то хотели?

Женщина тут же отвела от нее взгляд.

— Я слышала, к вам кто-то пробрался ночью? — спросила она, теперь уже глядя себе под ноги.

— Вы знаете кто?

Уборщица немного помолчала, снова бросив на Сашу недоверчивый взгляд, как будто сомневалась в том, что глаза ее не подводят.

— Говорят, в гостинице живет призрак мальчика, — сказала она.

— Какого еще мальчика?

— Он умер здесь в пятидесятых. Его привезли откуда-то издалека, болел он сильно. А у нас здесь колдун жил, люди говорили, что и болезни лечить может, вот мальчика к нему и привезли. Только не лечил он болезни, а души у людей забирал и самому дьяволу их отдавал взамен разной помощи. Мальчонка и умер как раз в той комнате, где вы поселились, а на тот свет отправиться не может, потому что душу его колдун забрал. Вот и бродит он тут ночами, иногда в свою комнату заходит. Его вы и слышали.

Саша поежилась. Рассказ женщины показался ей очень похожим на одну из тех страшилок, что дети ночью рассказывают друг другу в лагере, но совсем уж отмахиваться от историй о призраках и неупокоенных душах она не могла. Еще год назад она бы только посмеялась над подобными заявлениями, но после знакомства с Войтехом и нескольких расследований, которые они провели все вместе, граница между реальностью и выдумкой казалась ей уже не такой четкой. Хоть она и старалась до последнего искать рациональное объяснение всему, с чем им приходилось сталкиваться, иногда у нее не оставалось другого выхода, кроме как поверить в аномальную природу некоторых вещей.

Сухо поблагодарив женщину за информацию, Саша вернулась на ресепшн.

— Что вам известно о призраке мальчика, который бродит по коридорам отеля? — спросила она, не заботясь о том, что перебивает спор на полуслове.

Администратор и Лиля удивленно посмотрели на нее.

— К-какой призрак? — заикаясь, переспросила администратор, но, увидев выглядывающую из-за угла женщину, закатила глаза. — Это вам Петровна что ли наплела? Слушайте вы ее больше! Совсем из ума выжила. У нее несколько лет назад сын с невесткой в аварии погибли, с тех пор она с катушек и съехала. Хотя, на мой взгляд, она всегда чокнутой была. Держим здесь, потому что никто больше не согласится за такую зарплату два этажа убирать, а ей прибавка к пенсии не лишняя, внука-сиротинушку растит. А она в благодарность постояльцев пугает, всем рассказывает одно и то же про какого-то ребенка. Не мог здесь никакой мальчик умереть в пятидесятых, потому что в сорок восьмом гостиница сгорела. Заново построили только в шестьдесят втором. А до этого здесь просто обугленные стены стояли. Я ей сейчас покажу! Может, это она вас и пугала ночью, с нее станется. И ключи от всех дверей у нее есть.

Администратор вышла из-за стола и, громко стуча каблуками, скрылась за углом.

— Что за история с призраком? — поинтересовалась Лиля, проводив ее взглядом.

Саша коротко пересказала ей слова Петровны.

— И ты в это веришь? — Лиля выглядела крайне удивленной. В их компании Саша была самым отъявленным скептиком, способным отрицать даже очевидные факты, если они имеют хотя бы намек на аномальность. Пожалуй, даже Ваня ей в этом плане в подметки не годился.

— Не знаю, — Саша пожала плечами. — Но даже призрак кажется мне гораздо более логичным вариантом, чем то, что нас пугала эта Петровна. Ей же в обед сто лет, она не смогла бы так быстро где-то спрятаться. А мы дверь открывали сразу после стука.

— Тут ты права, — Лиля задумалась, а затем махнула рукой. — Ладно, я выясню. Идите к своей Эльвире, заждалась уже, небось.

Вай-фая, как и предсказывал Ваня, в гостинице не оказалось, поэтому Лиле пришлось вместе с ноутбуком тащиться в комнату к брату и сидеть там. Ване стало даже неловко, когда родная сестра программиста высокого уровня так запросто купилась на отговорку, что через стену сигнал не пройдет.

Поставив чашку с чаем и пачку печенья на подоконник, Лиля удобно устроилась на Ваниной кровати с ноутбуком на коленях, загружая необходимые программы.

— Как думаешь, Кирилл реально ничего не помнит или только прикидывается? — поинтересовалась она, не отрываясь от экрана.

— Если выяснится, что прикидывается, я ему голову откручу, — пообещал Ваня, машинально занимаясь своим делом. Он решил, что лучший способ узнать, куда все-таки на самом деле собирался Олег с компанией, — это почитать их переписку. Для начала в Скайпе, а потом можно поискать и другие площадки, где они могли общаться с Кириллом. Оставалось только взломать учетную запись Олега. Это, конечно, было немного не по-товарищески, но в данной ситуации цель оправдывала средства.

— Хотя нет, вряд ли прикидывается, — Лиля покачала головой. — Под гипнозом он же тоже ничего не сказал. Я, конечно, не ручаюсь за Сашину квалификацию, но и не верить ей причин у меня нет.

В тот момент, когда она потянулась за своей чашкой, раздался сигнал входящего вызова в Скайпе. Увидев на экране имя Димы Решетникова, журналиста, с которым она познакомилась прошлой осенью в Санкт-Петербурге, Лиля мгновенно включила видеосвязь, знаками показала ему, что разговаривать сейчас не может, и отключилась. Однако Ваню уже привлек звонок, и Лиля голову могла дать на отсечение, что ее жестикуляцию он тоже заметил.

— Что это за пантомима была? — насмешливо поинтересовался у нее брат. Во взгляде его сразу появилось подозрение.

Лиля мысленно выругалась. Она не хотела, чтобы Ваня знал о ее отношениях с Димой. Впрочем, никаких отношений, кроме дружеских, между ними и не было, но каждый раз при встрече Дима давал ей понять, что не отказался бы от большего. Его чрезмерное нахальство и напористость Лиле даже нравились, поэтому она не исключала в будущем вероятности небольшого романа с питерским журналистом, и вот как раз об этом Ване знать не стоило.

— Дима звонил, сказала ему, что перезвоню позже, — отмахнулась Лиля, решив, что самым правильным в данной ситуации будет сказать правду, но не заострять на этом внимания, тем более краем глаза она заметила, что Дима уже что-то написал ей, и по опыту общения с ним знала, что, если быстро не ответить, он снова начнет звонить.

— А вот зря, — неожиданно заявил Ваня, нервно постукивая пальцем по компьютерной «мышке». У него был подключен самый быстрый тариф мобильного Интернета из тех, что предоставлял его сотовый оператор, но скорость здесь все равно оставляла желать лучшего, и приходилось ждать дольше, чем обычно. — Он же репортер? В прошлый раз он тебе пропавших девчонок в два счета нашел. Может, у него и тут какие связи есть? Так быстрее инфу соберем.

Лиля посмотрела на брата, удивляясь, как эта мысль не пришла в голову ей самой.

— А это идея. Ванька, что бы я без тебя делала?

— Давно бы пропала, — хмыкнул Ваня, дождавшись наконец от компьютера результата и снова погружаясь в свой увлекательный процесс взлома чужих аккаунтов. — Если бы ты еще всегда меня слушалась, было бы совсем хорошо.

— Это ты о чем? — машинально поинтересовалась Лиля, уже набирая сообщение Диме. И только отправив его, она сообразила, что на эту тему ей с братом лучше не разговаривать. В последнее время в вопросе ее отношений с Войтехом у них установился шаткий мир, и ей не хотелось все испортить. — Можешь не говорить, — быстро добавила она, — все равно я сделаю по-своему.

— И чего добьешься? — Ваня на секунду отвлекся от экрана и посмотрел на сестру. — И главное, я не понимаю, зачем оно тебе? Если считаешь его завидным женихом, то должен тебя разочаровать: он не миллионер. Не знаю, как он оплачивает весь этот банкет, — Ваня сделал неопределенное движение рукой, имея в виду их расследования сверхъестественных вещей, — но точно не на лишние деньги.

— Откуда ты знаешь? — Лиля с подозрением прищурилась, уже не обращая внимания на приходящие от Димы сообщения.

Ваня выразительно посмотрел на нее, удивляясь, что она все еще задает ему такие вопросы.

— Если только он миллионами не набивает матрас, на котором спит. Впрочем, я был у него дома. Спит он на диване, поэтому никакого матраса у него нет вообще. Из собственности только машина, которой скоро десять лет стукнет, да квартира в Праге, но и за ту еще не до конца выплачена ипотека. Вот и все его богатство.

— В любом случае, это неважно, — отрезала Лиля. — А тебе, между прочим, следовало бы поучиться такту. Зачем ты все время ищешь о нем информацию? Он тебе так покоя не дает?

— Честно? Да, не дает. Что-то с ним не так, я уверен в этом. И я хочу знать, что именно. Особенно если ты все равно собираешься сделать по-своему.

Лиля видела, что Дима прислал уже с десяток сообщений, но по-прежнему не обращала на него внимания. Она как никто другой знала о возможностях своего брата, Ваня зарабатывал поиском разнообразной информации не первый год, но впервые в жизни она почувствовала, что это может быть опасно и для нее. А вдруг рано или поздно и в ней что-то покажется ему странным? Как быстро он соберет информацию о ней?

— Иногда людям нужно просто доверять, — пробормотала она, пытаясь свернуть разговор.

В этот момент в коридоре послышались чьи-то шаги и приглушенная ругань, затем что-то ударилось в их дверь и все затихло. Лиля посмотрела в сторону двери как раз тогда, когда ручка медленно повернулась вниз. Сердце мгновенно забилось быстрее. Лиля перевела испуганный взгляд на Ваню. Тот нахмурился, встал со своего места, машинально поведя плечами, как будто заранее разминаясь. Потом он резко распахнул дверь, чтобы шутник — если это тот же, что пугал его сестру ночью, — не успел убежать.

За дверью обнаружились два молодых человека с большими рюкзаками за плечами и удочками в руках. Они были явно нетрезвы и совсем не походили на тех, кто бродил по коридору ночью. При всем своем желании эти парни не смогли бы передвигаться быстро и бесшумно. Они и на ногах-то стояли исключительно потому, что держались друг за друга. Увидев перед собой внушительных размеров Ваню, оба оторопели.

— Мужик, а ты че в нашем номере забыл? — поинтересовался один.

— А это больше не ваш номер, — невозмутимо ответил Ваня, хотя уже понял, что незваные гости просто ошиблись дверью. — Теперь я тут живу. У вас есть какие-то возражения?

— А нам где жить? — растерялся второй, и голос его при этом звучал так жалобно, что Лиля, наблюдавшая за всем из глубины комнаты, не выдержала и расхохоталась.

— А я не знаю, — все так же серьезно ответил Ваня. — Это вы у администратора спросите. Она вам наверняка с удовольствием покажет, где вы теперь живете.

— Понял, — кивнул тот же парень и, ухватив своего друга за плечо, потащил к лестнице.

Ваня закрыл дверь и вернулся на свое место к прерванному занятию, бормоча себе под нос:

— И вы прогуляетесь, и мадам за стоечкой хоть немного поработает.

— Я уже было подумала, что это опять тот, кто ломился к нам ночью, — призналась Лиля, все еще глядя на дверь, как будто ждала, что та сейчас снова откроется.

— Ничего, и этого достанем, — заверил ее Ваня. — Ладно, хватит уже трепаться, давай делом займемся? — предложил он, поскольку наконец получил доступ к аккаунту Олега, и теперь ему предстояло изучить огромное количество разговоров годовалой давности.

— Да, Димка мне как раз прислал телефончик одного своего друга, местного журналиста, — кивнула Лиля. — Так что ты тут работай, а я пойду позвоню.

Она взяла с кровати мобильный телефон и вышла за дверь, с опаской озираясь по сторонам, хотя в коридоре было как обычно пусто и тихо, только с первого этажа доносился раздраженный женский голос. По всей видимости, администратор с удовольствием рассказывала нетрезвым рыбакам, где находится их номер.

Небольшое кафе, которое Лиля обнаружила неподалеку от гостиницы, носило еще советское название «Ромашка» и выглядело соответствующе. На окнах висели застиранные занавески, стены были выкрашены в противный голубой цвет, а в центре каждого пошатывающегося столика стояла маленькая вазочка с букетом мелких искусственных цветов. Полная официантка, она же продавец, в синем переднике и белом чепчике разносила на подносе еду. В короткий предпраздничный день кафе уже начало наполняться народом, однако Лиле и Саше удалось занять столик на четверых в самом дальнем углу.

— Что будем заказывать? — лениво поинтересовалась официантка, подойдя к ним с блокнотом и ручкой.

— Пока только кофе, — отозвалась Лиля, — мы ждем еще двоих, тогда и закажем остальное.

Официантка кивнула и выжидающе посмотрела на Сашу. Та попросила себе чай.

— Стремное место, — заметила она, когда женщина отошла принять заказ у другого столика.

— Зато кормят, — пожала плечами Лиля. — На ужин постараемся найти более приличное место, а пока бери, что дают.

Им еще не успели принести заказ, как подошли Ваня с Войтехом. Последний все еще выглядел задумчивым, и Саша могла предположить, что думал он сейчас совсем не о пропавших ребятах. Ваня тоже где-то забыл свою обычную веселость и отчего-то сильно хмурился.

Саша и Войтех уже успели вкратце рассказать Сидоровым про посещение Эльвиры и про то, что Нев отправился собирать информацию о колдуне, но пока не упоминали мальчика и дом, в который он их привел.

— Так, у кого есть какие-нибудь хорошие новости? — поинтересовался Войтех, оглядывая заведение, но едва ли обращая внимание на детали интерьера.

— Не знаю, насколько моя новость покажется тебе хорошей, но я кое-что собрала, — Лиля привычно улыбнулась ему. — Пролистала газетные вырезки за последние пятьдесят лет. Здесь в местной библиотеке новая девочка работает, как я поняла по сайту, очень любит компьютер и сканер, а потому даже идти никуда не пришлось. На мой взгляд, место здесь самое обычное. Люди, конечно, периодически пропадают, но чаще всего их находят.

— В виде трупов из реки вылавливают? — мрачно предположила Саша.

— Именно, — кивнула Лиля. — Река здесь широкая, рыбы много, рыбаков еще больше. Трезвых рыбаков днем с огнем не сыщешь. Так что в основном они и пропадают. Мне удалось найти всего три интересных случая.

— Что за случаи? — заинтересовался Войтех.

Лиля вытащила из сумки блокнот, в который по привычке выписывала важные данные.

— Начну по порядку. Первый был еще в семьдесят первом году. Двое местных в конце лета отправились на ночную рыбалку и не вернулись. Лодку нашли спустя пару дней привязанной у одного из островов, которых здесь в избытке. Самих рыбаков обнаружили вечером того же дня. Но, — Лиля сделала многозначительную паузу, — на соседнем острове. В полностью сухой одежде. Река там глубокая, от одного острова до другого приличное расстояние. Рыбаки были пьяные вдрызг, объяснить произошедшее не смогли. Говорят, пришвартовали лодку и пошли на костре уху варить, вернулись — лодки нет. Правда, на каком именно острове высадились: там, где нашли лодку, или там, где нашли их, вспомнить не смогли.

— Кто-то банально пошутил, — отмахнулась Саша. — Увидел лодку, отвязал, привязал в соседнем месте, только и всего.

Войтех хмуро посмотрел на нее, но ничего не сказал. Вместо этого он перевел взгляд на Лилю и кивнул той, предлагая продолжить. Ваня задумчиво жевал хлеб из маленькой плетенки, стоявшей на столе.

— Второй заинтересовавший меня случай произошел в девяносто первом году, — продолжила Лиля. — Тоже не то в конце лета, не то уже осенью. На этих островах иногда собирают грибы, если погода задалась. Один мужик, из тех, кто острова знает как свои пять пальцев и в жизни там не заблудится, ушел за грибами и тоже не вернулся. Искали его всем миром неделю. Нашли голодного, исхудавшего, еле живого. Когда пришел в себя в больнице, начал рассказывать, что заблудился. Лес вокруг как будто совсем незнакомым стал, деревья чужие, тропинок нет. Я погуглила фотки того острова, там реально заблудиться негде. В общем, к реке он не вышел, пока его не нашли. После этого случая в газетах начали встречаться заметки о подобных инцидентах. Люди начали поговаривать о лешем. Обычно такие вещи его рук дело.

— Да, в девяностые как раз разгул подобных вещей был, — снова прокомментировала Саша. — То воду от телевизора заряжали, то за барабашками гонялись.

— Прям как мы теперь, — едко прокомментировал Войтех. — Лиля, а острова в первом и во втором случае — одни и те же или разные?

— Фиг его знает. В первых двух случаях я не нашла точного указания островов. Если судить примерно по карте, то тот остров, где нашли лодку рыбаков, и где пропал грибник, может быть одним и тем же. Но я не уверена.

— Ладно, а третий случай?

— А третий совсем недавний. — Лиля на несколько секунд замолчала, поскольку официантка как раз принесла их заказ, а затем продолжила: — В две тысячи восьмом здесь пропали двое ребят. Местная девушка и парень, приезжавший к ней. В школах как раз выпускной был, молодежь отмечала, гуляли всю ночь. Эти двое взяли лодку и поплыли на один из островов, кстати, именно на тот, где типа жил леший, встречать рассвет. И вот их так и не нашли. Лодку обнаружили ниже по течению, она прибилась к берегу, а этих двоих — ни следа.

Войтех вопросительно посмотрел на Сашу.

— Дай угадаю: просто утонули, да?

— Может быть, — пожала плечами та. — Сами же говорили, течение здесь сильное, тела может так далеко унести, что никто никогда не найдет.

— Хорошо, допустим, — сдержанно прокомментировал Войтех. — Но на мой взгляд, случаи интересные. Как я понимаю, твои друзья тоже могли на один из островов высадиться? — он посмотрел на Ваню.

— Больше тебе скажу: куда-то туда они и собирались. Я добрался до переписки Олега с этим Кириллом, но они там шифровались по-страшному. В основном все через созвоны обсуждали, текстом только мелочи, и то иногда как будто специально говорили загадками. Из всего я понял только, что речь шла про один из островов и они отправлялись туда искать «ее». По крайней мере, они так писали: «если она там», «когда мы ее найдем» и в таком духе. Все это очень странно, потому что я не понимаю, зачем им говорить загадками? Как будто они боялись, что кто-то прочитает эту переписку и что-то узнает о том, куда и зачем они собирались.

— И что, ни одного упоминания, кто или что такое «она»? — удивился Войтех.

— Сам в шоке, — кивнул Ваня. — Джеймсы Бонды хреновы. Они, очевидно, начали общение где-то еще, возможно, там обсуждали больше деталей, но я пока так и не смог понять, где они познакомились и где еще могли про это писать. Интернет — слишком большое место. Все значимые места, где у Олега были аккаунты, я прошерстил, но там они с Кириллом не общались.

— И никаких других общих знакомых? — поинтересовалась Лиля. — Общалась только та четверка, что пропала? Ни у кого другого не узнать, что именно они искали?

— Я не нашел у них других общих контактов. Похоже, они познакомились с какой-то целью. С этой целью Олег и остальные приехали сюда, к Кириллу. Они отправились что-то искать и пропали.

— Что они могли тут искать такого? — недоумевал Войтех.

— А ты бы включил свою экстрасенсорику, — предложил Ваня. — И посмотрел бы, что они искали.

— Оно так не работает, — терпеливо напомнил Войтех.

— Когда Сашку искали, работало.

Саша поежилась, мгновенно вспоминая тот случай, когда ее похитил маньяк-некромант, и Войтеху с помощью своих способностей пришлось ее искать. Она до сих пор иногда просыпалась ночью от непонятного холода и странного ощущения, как будто кто-то чужой и страшный смотрит на нее. Но как только она заикнулась об этом своему мужу, тот сразу же предложил найти хорошего психотерапевта, справедливо полагая, что подобные вещи ни для кого не проходят бесследно. Ни к какому психотерапевту Саша идти не собиралась, поэтому впредь предпочитала помалкивать о своих страхах.

— Может быть, лучше попробовать восстановить память у Кирилла? — предложила она. — Если провезти его по тому же маршруту, по которому они тогда отплывали с ребятами? Попробовать высадиться на островах. Иногда это помогает.

— Мне кажется не лучшей идеей тащить парня в том состоянии, в котором он сейчас, туда, где год назад пропал он и его спутники, — возразил Войтех.

— Почему это? — не понял Ваня.

— Потому что это жестоко.

— Но это может помочь быстрее восстановить его память, — настаивала Саша. — Ребята, где бы они ни были, могут быть живы. Какая разница, как именно вернется к нему память? Если мы можем ускорить этот процесс, надо это сделать.

— Мы понятия не имеем, где он был все это время и что пережил, — не сдавался Войтех. — Мы не знаем, почему эти воспоминания заблокировались. И предполагая, что на островах может быть опасно, я не потащу туда мальчишку, который в собственной квартире не чувствует себя в безопасности.

— Ты не потащишь, я готов потащить, — резко заявил Ваня. — Я согласен с Айболитом: переживет он, просто вспомнит быстрее. А мои друзья, между прочим, все еще там, где был он. И им нужна помощь.

Войтех посмотрел на Ваню, явно сильно злясь, но все же стараясь говорить тихо и по возможности спокойно:

— Тогда зачем ты вообще позвал меня? Если ты все готов делать сам? И все решения хочешь принимать сам?

— Да уже сам не знаю, зачем позвал, — проворчал Ваня. — Бес попутал.

— Ребята, давайте не будем ссориться, — попросила Лиля. — Я согласна с Войтехом, Кирилл явно пережил что-то травмирующее, просто так люди память не теряют. Зачем травмировать его еще больше?

— Затем, что чья-то жизнь может зависеть от его воспоминаний, — мрачно напомнила Саша. — И нет никакой разницы, вспомнит он сам, оказавшись в той же ситуации и в том же месте, или я покопаюсь в его мозгах с помощью гипноза.

— Есть разница, — уверенно заявила Лиля. — В его мозгах ты покопаешься у него дома, где он в безопасности.

— Мы все должны исходить из вероятности, что твоих друзей, — Войтех снова посмотрел на Ваню, — возможно, уже нет в живых. Кирилл может быть не просто единственным, кто вернулся, а единственным, кто выжил. Мы не должны об этом забывать и тащить его обратно. Если хочешь, я могу спуститься по реке с тобой, попытаться спровоцировать у себя видения, мне действительно пару раз это удавалось. Мы с Сашей сегодня прошлись по берегу, посмотрели лодку, я надеялся на видение, но ничего не случилось. Я могу попробовать еще, более… активно. Но я вас прошу: парня оставьте в покое.

Саша посмотрела на Войтеха, чуть нахмурившись. Ей показалось, что он примерил всю эту ситуацию на себя. Она вдруг поняла, что его точно не стала бы тащить туда, где произошло что-то для него чересчур неприятное. И чтобы он провоцировал у себя видение, она тоже не хотела. Слишком хорошо она знала, чем это для него заканчивается.

— Хорошо, давайте так, — поддержала она. — Вы просто прокатитесь на лодке, вдруг заметите что-то важное, что упустили другие. Как минимум мы теперь знаем, что ребята что-то искали. А я поработаю сегодня с Кириллом, постараюсь выудить из него максимум информации с помощью гипноза, но ты, Дворжак, обещаешь мне не провоцировать у себя видение специально.

— Извини, Саша, но это я буду решать сам, по обстоятельствам. Ведь чья-то жизнь может зависеть от моих видений.

— Твоя собственная жизнь от них тоже может зависеть, — тихо проворчала Саша, утыкаясь в свою чашку с чаем.

— Ладно, давайте так, — кивнул Ваня. — Сейчас быстро поедим, и у нас останется еще несколько светлых часов. Но если Сашке ничего не удастся выудить из этого чудика, а на тебя не свалится какое-то мощное озарение, завтра он поедет с нами. Это называется компромиссом.

— Отлично, значит, так и поступим, — подвела итог Лиля. — Пока никто не перессорился. Мне тоже есть чем заняться. У меня тут еще один источник информации нарисовался, — она помахала своим телефоном.

Идея ночевать одной показалось Саше плохой спустя ровно пять минут после того, как Лиля собрала свои вещи, пожелала ей спокойной ночи и ушла в номер к Ване. Оставшись одна в полной тишине, Саша отчего-то растерялась и никак не могла заставить себя лечь спать. Она находила десяток дел, которыми надо было срочно заняться до того, как уснуть: позвонить мужу, проверить, взяла ли она с собой таблетки от головной боли, найти зарядное устройство для телефона. При этом ей все время казалось, что за дверью кто-то ходит, и она несколько раз ловила себя на том, что то и дело поглядывает на ручку двери. Обозвав себя трусихой, она смело отправилась в ванную, однако шум воды только нагнетал обстановку: за ним не было слышно, есть кто-то в номере или нет.

Выключить свет она так и не смогла. В конце концов решив, что пока не хочет спать, Саша улеглась на кровать поверх одеяла прямо в одежде и открыла книгу в телефоне.

Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть так сильно, что телефон выскочил из ее рук и, совершив тройной тулуп, который на десять баллов оценили бы все судьи мира, шлепнулся на пол. Саша тихо выругалась. Стараясь издавать как можно меньше шума, она поднялась с кровати и тихонько подошла к двери, жалея, что в ней нет «глазка». Спрашивать, кто там, не имело никакого смысла, поэтому она просто открыла дверь.

— О, это ты, — облегченно выдохнула Саша, увидев на пороге Войтеха.

— А ты ожидала увидеть кого-то еще? — поинтересовался тот.

Он понимал, что она и его не ожидала увидеть. Да и сам не знал, зачем пришел. Просто так и не смог уснуть. Почему-то мысль о том, что Саша осталась в номере одна, с каждой минутой внушала ему все больше тревоги, поэтому он решил проверить, как она.

— Нет, я… — Саша растерялась. Говорить ему, что ей банально страшно одной, она не хотела. Она даже самой себе в этом с трудом призналась, сказать кому-то вслух тем более не смогла бы. Особенно ему. — Зайдешь? У меня есть печеньки. С чаем только напряг. — Она улыбнулась и посторонилась.

Войтех немного удивился, но отказываться не стал. Заметив, что Саша так и не разобрала кровать, он удивился еще больше.

— Не спится?

— Я читала. — Саша подняла телефон, так и валяющийся на полу возле кровати, и отчего-то покраснела. — А ты чего не спишь?

— А мне не спится, — признался Войтех. Помимо неизвестно откуда появившейся тревоги за Сашу, у него к тому же опять разболелась голова, что давно стало нормой в те дни, когда у него случались видения. — Решил проверить, как ты. Ты ведь упрямая, сама не скажешь, если что-то будет беспокоить.

Саша рассмеялась его догадливости, вытаскивая из сумки пачку печенья, купленную в местном магазине на тот случай, если она опять не успеет поужинать. Положив ее на стол, Саша села на свою кровать и кивнула Войтеху на соседнюю, которая теперь пустовала.

— Если честно, мне ужасно неуютно спать в этом номере одной, — неожиданно призналась она. — Наверное, нужно было соглашаться на компанию Нева, но это как-то… странно.

— Я не думаю, что тебе что-то угрожает, — попытался ободрить ее Войтех, но сразу понял, как неубедительно прозвучали его слова, ведь он сам пришел сюда, потому что уже не был в этом уверен. Он сел напротив Саши, немного помолчал, а потом все же предложил: — Если хочешь, могу остаться с тобой.

Саша удивленно вздернула бровь.

— В самом деле?

Он пожал плечами, пытаясь сделать вид, что не видит ничего предосудительного в своем предложении. Войтех искренне надеялся, что она воспримет его слова правильно и не станет искать в них скрытого намека.

— Если тебе страшно оставаться одной… — он сделал неопределенное движение рукой, давая понять, что имеет в виду только охрану ее спокойствия и ничего больше.

— Вообще-то, наверное, хочу, — после недолгого молчания призналась Саша. — С тобой будет всяко безопаснее. Ты можешь спать на Лилиной кровати.

— Я ни в коем случае не претендовал на то, чтобы спать в твоей, — с весьма комичным выражением лица заметил Войтех.

Саша снова рассмеялась. В его присутствии все ее страхи куда-то исчезли, она почувствовала, что на самом деле сильно хочет спать. Предыдущей ночью выспаться никому не удалось, сейчас же время уже приближалось к полуночи, за окном давно стемнело. Даже Сидоровы за стеной уже перестали разговаривать, хотя до этого оттуда периодически слышался их очередной спор. Стены в этой гостинице были сделаны из картона.

— Тогда давай спать, если ты не против, — предложила она. — Я просто с ног валюсь.

Войтех давно перестал удивляться Сашиной детской непосредственности, поэтому только улыбнулся.

— Конечно, ложись. Нам всем нужно отдохнуть.

Только собравшись лечь в постель, Саша поняла, насколько двусмысленной получилась ситуация. Во имя собственной репутации ей следовало все же ночевать в компании Нева, который был почти вдвое ее старше. Саше даже думать не хотелось, что скажет ей Лиля, если узнает, с кем она в итоге ночевала в одной комнате. Ваня так вообще обоим жизни не даст. Однако теперь менять что-либо было уже поздно, да она и не стала бы. С Войтехом она чувствовала себя гораздо спокойнее. Саша решила просто постараться сделать так, чтобы об этом никто не узнал. Переодеваться в пижаму она не стала и забралась под одеяло прямо в одежде.

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Войтех выключил свет, еще с полминуты просто сидел на кровати, а потом лег на спину поверх одеяла. Головная боль и не думала униматься, невзирая на две принятые таблетки разных обезболивающих.

Саша думала, что уснет, едва коснувшись головой подушки, но все оказалось не так. Стоило Войтеху погасить свет, как сотни разных мыслей, на которые не находилось времени с момента приезда в это село, полезли ей в голову.

Саша снова попыталась объяснить себе, как мальчишка умудрился украсть ее кулон, но с каждым разом у нее это получалось все хуже. Она была уверена, что нигде не снимала и не теряла его. Не понимала она и того, как мальчишка узнал о видении Войтеха. Это не могло быть совпадением. Мальчик знал о монетах.

«Все, хватит, — приказала она себе, очередной раз перевернувшись с одного бока на другой. — И сама не спишь, и Дворжаку не даешь».

По его дыханию Саша слышала, что он тоже не спит, просто старается вести себя как можно тише.

— Войтех, можно задать тебе вопрос? — спросила она, когда поняла, что все равно не уснет. И тут же улыбнулась, услышав себя со стороны. Можно подумать, он мог избежать ее вопросов, добровольно оставшись с ней наедине.

Судя по сдавленному фырканью, за которым Войтех попытался скрыть смешок, ему в голову пришла та же самая мысль.

— Мне нравится, что ты всегда пытаешься сделать вид, будто выбор остается за мной.

— Но он ведь действительно остается за тобой. Ты никогда не отвечаешь на те мои вопросы, на которые не хочешь отвечать.

— Но ты все равно не перестаешь их задавать. Спрашивай, я ведь никогда не против.

— Почему тебя так раздражает тот факт, что я всегда пытаюсь найти рациональное объяснение всему, что с нами происходит?

— С чего ты взяла, что меня это раздражает?

— Это видно, — Саша пожала плечами. — У тебя сразу и лицо, и голос меняются, хоть ты и стараешься себя контролировать.

— Меня раздражает не то, что ты пытаешься найти рациональное объяснение. Меня раздражает то, что ты не готова принять некоторые факты.

— Но почему? Мало кто готов вот так с ходу поверить в призраков и полтергейст. Все пытаются найти этому логичное объяснение: коты на чердаке, старые скрипящие половицы. Я же не отрицаю того, что видела сама и чему так и не смогла найти другого объяснения.

— Знаешь, сколько человек из моего окружения три года назад, когда я заявил о том, что причиной аварии на МКС стало НЛО, допускали, что моя версия событий тоже может быть правдивой?

— Сколько? — осторожно спросила Саша, уже заранее зная ответ.

— Ни одного, — предсказуемо сообщил Войтех, тщательно контролируя свой голос. — Вообще никто. Мои коллеги, друзья, даже моя семья — все говорили о посттравматическом синдроме, о галлюцинациях по причине отсутствия кислорода, некоторые даже подозревали, что я выдумал это ради привлечения внимания. Кто-то откровенно смеялся, кто-то жалел меня. Я даже не знаю, что злило меня больше. Наверное, все вместе. Они кивали на официальные заявления о том, что никаких объектов рядом со станцией зафиксировано не было. Как будто никто и никогда не скрывал секретную информацию, когда это было нужно. Они говорили, что остальные мою версию не подтверждают. Хотя с каждым из нас потом беседовали отдельно, и по тому, о чем и как говорили со мной, я могу предположить, что то же самое говорили и им. Просто они приняли другое решение.

Войтех замолчал на несколько секунд, одновременно погружаясь в свои воспоминания и пытаясь удержать себя от слишком пространных разговоров на эту тему. Не стоило отклоняться от сути вопроса.

— Естественно, после этого я и не думал никому говорить о своих видениях. Пока мы не оказались в Комсомольской, и я не был вынужден рассказать тебе. Ты приняла это… лучше, чем я ожидал. И потом, когда вы узнали эту историю с НЛО, ты опять ничего такого не сказала. Хотя ни в том, ни в другом случае у тебя не было ничего, кроме моих слов. В какой-то момент я подумал, что ты другая. Пожалел, что мы не были знакомы раньше, до этого случая. Мне стало казаться, что ты отнеслась бы к этой истории иначе. И это могло бы все изменить. По крайней мере, мне кажется, что, если хотя бы один человек меня тогда поддержал, мне было бы проще. А в такие моменты, как сегодня, я понимаю… Ты бы отреагировала так же, как остальные. И я снова злюсь. Не на тебя, нет. Это просто эхо той злости, которую я испытывал тогда. Я не всегда могу ее подавить сразу.

Саша смутилась так сильно, что, если бы в комнате не было темно, Войтех без труда прочитал бы это на ее лице. Она никак не ожидала, что своим вопросом заденет именно эту тему. Несмотря на весь свой скептицизм и желание до последнего искать всему рациональное объяснение, она никогда, ни разу за весь год, что была знакома с ним, не усомнилась в его экстрасенсорных способностях. Она верила и его видениям, и его интуиции. Но он был прав: тогда, три года назад, если бы они были знакомы, она почти со стопроцентной вероятностью повела бы себя так же, как и остальные.

— Наверное, ты прав, — согласилась она после долгого молчания. — Сначала я бы попыталась убедиться в том, что это на самом деле не было галлюцинацией и посттравматическим синдромом, и только потом поверила бы в НЛО.

— Знаешь, мне не нужна была ничья вера, — заметил Войтех. — Я сам не тот человек, который что-то склонен принимать на веру.

— А ты сам… — Саша осеклась, но затем все же закончила: — Ты сам никогда не сомневался в том, что видел?

Войтех снова молчал почти целую минуту, прежде чем ответить:

— Я не мог себе этого позволить… после всего. Теперь уже я никогда не узнаю наверняка, поэтому мне как раз остается только верить в то, что я видел. В противном случае… все было зря. — Он повернул голову в ее сторону, но в темноте смог разглядеть лишь ее силуэт. — Ты все-таки тоже считаешь меня сумасшедшим? Думаешь, я тогда просто тронулся умом от страха?

— Мы ведь уже выяснили однажды, что быть чокнутым не так и плохо. — Саша улыбнулась, затем вздохнула и ответила уже серьезно: — Я не считаю тебя сумасшедшим. И никогда не считала. Даже когда знала тебя всего два дня, и ты рассказал мне о своих видениях. И обо всем другом ты не стал бы лгать, я в этом уверена.

У Войтеха вырвался нервный смешок.

— Когда мне кажется, что ты можешь думать обо мне слишком плохо, выясняется, что ты думаешь обо мне слишком хорошо.

— Как же я могу думать о тебе плохо, если ты уже вторую ночь подряд жертвуешь своим сном из-за моих страхов? — улыбнулась она.

— Как просто произвести на тебя впечатление.

— Думаю, на тебя произвести впечатление намного сложнее, но я могу попробовать.

Он тихо рассмеялся, понимая, что она все равно не сможет оценить всю абсурдность своего заявления. Саше удалось произвести на него впечатление в первые же дни знакомства, и потом ни упертый скептицизм, ни проблемы с тактом уже не смогли разрушить того очарования, которому Войтех поддался, как он теперь понимал, с самого начала. Однако ничего из этого он не собирался озвучивать ей, поэтому просто пригласил ее продолжить свою мысль:

— Будет интересно на это посмотреть.

Саша села на кровати, завернувшись в одеяло.

— Я прикинула все варианты, этот мальчишка никак и нигде не мог стащить мой кулон. И про твое видение ему неоткуда было знать. Я никому о нем не говорила, ты, я полагаю, тоже. Поэтому я подумала… Что если он тоже кто-то типа экстрасенса? Это, конечно, никак не объясняет мой кулон, но вот про тебя он тогда узнать мог.

Войтех тоже сел, повернувшись всем корпусом к Саше.

— Я думал об этом. Впрочем, существует же телекинез. А если существует он, то и перемещение предметов в пространстве может быть каким-то образом подвластно отдельным людям. Это не более фантастично, чем чтение мыслей или видения будущего и прошлого.

— Да, наверное, ты прав. Мне показалось, что мальчишка хорошо знает местность, наверное, изучил здесь каждый метр. Он мог давно обнаружить этот рисунок на стене, и если каким-то образом смог увидеть мой кулон… — Саша осеклась, вспомнив тот вечер, когда мальчик просил у нее закурить. — Слушай, а может он вовсе и не на меня пялился тогда? А кулон под одеждой увидел?

— Если он умеет все это одновременно, — медленно произнес Войтех, глядя в сторону Саши с тревогой, — в таком юном возрасте, да еще и контролирует свои возможности… Это делает его довольно… — Войтех хотел сказать «опасным», но в последний момент передумал, — уникальным человеком.

— Давай завтра наведем о нем справки. Это не займет много времени, наше расследование не пострадает. Мне не нравится такой его интерес к нам.

— Мы обязательно узнаем о нем побольше. Если получится, я хотел бы поговорить с ним и выяснить, зачем он привел нас в тот дом. И еще хотел бы я знать, откуда там символ с твоего кулона… Можешь дать мне его еще раз? — попросил Войтех, внезапно потянувшись к настольной лампе и включив ее. — Хочу кое-что проверить.

Саша удивилась такой просьбе, но расстегнула цепочку и протянула ему кулон. Войтех покрутил его в руках, потом сжал в кулаке и закрыл глаза. Умом он понимал, что раз видение не случилось сразу или в предыдущий раз, когда он брал кулон в руки, то не произойдет и сейчас, но почему-то все равно хотел дать своему дару время. Или просто хотел дать время себе решить, действительно ли он настолько хочет знать, причастен ли этот кулон к тому следу на стене, чтобы рисковать и провоцировать видение. В прошлый раз это оказалось очень болезненно и отняло немало сил. Даже стихийные видения наносили вред его самочувствию, а специально спровоцированное чуть не отправило его на тот свет.

Саша не сразу сообразила, что именно он делает. То ли потому, что слишком устала, то ли потому, что никак не ожидала от него такого суицидального поступка в ее присутствии. Но когда догадалась, тут же попыталась забрать у него из рук кулон.

— С ума сошел?!

— Все в порядке, не волнуйся, я не собирался форсировать события, — заверил ее Войтех, хотя еще секунду назад как раз собирался это сделать. Кулон он не отдал и снова покрутил его в руках. — Хм, так это медальон? — спросил он через пару секунд, заметив петли на боку. — Там внутри что-то особенное или можно посмотреть?

— Он запаян, — проворчала Саша, снова закутываясь в одеяло. — Я понятия не имею, что там внутри, мне он достался уже таким. Полагаю, банальная фотография. Тогда все так делали.

— Ставили фотографию в медальон и запаивали его? — Войтех иронично приподнял бровь. — Вы, ребята, конечно, странные, но не настолько же.

Саша смущенно улыбнулась.

— Когда я была юная и глупая, я придумала себе целую историю о том, что у моей прабабки был тайный возлюбленный, который подарил ей этот кулон со своей фотографией. А чтобы прадед не ревновал, она навсегда закрыла медальон. Но это, скорее всего, не имеет ничего общего с реальностью. Я спрашивала у родителей, но они тоже не знают причину. Мама только как-то обмолвилась, что прабабка была чокнутой, и то, что она запаяла кулон, еще не самая большая ее странность. Но мне всегда казалось, что мама ее почему-то недолюбливает.

Войтех последний раз осмотрел кулон со всех сторон, убедился в том, что он не открывается, после чего вернул Саше.

— Что-то важное должно быть связано с этим домом и, видимо, с твоим кулоном, — резюмировал он. — И мы постараемся выяснить, что именно.

— Я требую пятиминутной передышки, — заявила Саша, останавливаясь и скидывая с себя тяжелый рюкзак. — Мне нужно хотя бы завязать шнурки и выпить воды.

— Я поддерживаю, — прежде, чем кто-либо успел что-то ответить, Лиля повторила за Сашей.

Войтех молчаливо поддержал девушек, Ваня недовольно нахмурился, а Нев только чихнул. Уже не первый раз за этот день.

Они отправились в путь сразу после завтрака, около девяти утра. Выписавшись из гостиницы, они оставили все лишнее в машине, а с собой взяли только самое необходимое, но рюкзаки почему-то все равно получились тяжелыми. Ваня заметно торопился, желая обойти как можно больше островов до темноты. К этому времени они побывали уже на трех, но нигде ничего не нашли: ни пещеры, ни следов пропавших ребят. За все время они сделали всего один привал, и такой бодрый темп легко давался только Ване.

— Будьте здоровы, — машинально пожелала Лиля Неву тоже не в первый раз.

— Спасибо, — так же машинально ответил тот.

— Саша права, — Войтех выразительно посмотрел на Ваню. — Уже три часа. Время привала и обеда.

— Если сейчас остановимся, до темноты уже никуда не успеем, — проворчал Ваня.

— А если не остановимся, то и успевать будет некому, — флегматично заметила Лиля. Нев словно в подтверждение ее слов снова чихнул. — Вот! Правду говорю.

— Можем устроить обед прямо тут, — предложила Саша, оглядывая поляну, на которой они остановились. Та была небольшой, со всех сторон окруженной высокими деревьями, защищающими от неожиданно поднявшегося ветра. Здесь же лежали несколько поваленных деревьев, которые могли послужить в качестве скамеек. — Времени займет немного. Возможно, успеем посетить еще хотя бы один остров.

Ваня молча скинул с плеч свой рюкзак и занялся костром. Ничего особенного на обед готовить они не собирались, но горячий чай или кофе в условиях длительной прогулки ранней весной был жизненно необходим. Хотя здесь потеплело гораздо раньше, чем в Москве или Санкт-Петербурге, а на солнце даже становилось почти жарко, но все же местами еще лежал снег, а ветер порой пронизывал до костей. Нев и так уже выглядел простуженным.

Лиля села на поваленное дерево и первым делом расстегнула заколку, позволив роскошной гриве светлых волос свободно рассыпаться по плечам. Дешевая пластмассовая заколка, которую она купила вчера в местном деревенском «супермаркете», торговавшим, казалось, всем на свете, плохо держала тяжелые густые волосы, и Лиля мучилась с ней все то время, что они бродили по лесу в поисках загадочной пещеры. Рядом с ней сел Нев и снова чихнул.

— Будьте здоровы… Нев, вы не простыли? — обеспокоенно поинтересовалась Лиля.

— Нет… не знаю, — смущенно ответил тот. — Просто немного замерз сегодня под утро.

Саша, курившая чуть поодаль, чтобы дым не шел в сторону поляны, покачала головой, жалея, что не взяла на острова никакого «целебного» порошка. Она была противницей подобных методов лечения, но не могла не признать, что в походных условиях какой-нибудь «Колдрекс» мог быстро поставить на ноги собирающегося заболеть человека, поэтому прихватила с собой упаковку, но та осталась в машине вместе с остальными не самыми необходимыми на острове вещами.

— Напомните мне дать вам что-нибудь, когда вернемся, — попросила она Нева, а затем, внимательнее приглядевшись к нему, добавила: — Впрочем, похоже, я и сама не забуду.

— И как вы умудрились замерзнуть в этой гостинице? — проворчал Ваня, разводя костер. — Там же духота, как будто им счета за отопление не приходят.

Нев, казалось, смутился еще больше. Он посмотрел на Войтеха, как будто ему было заранее неудобно за то, что он скажет.

— Войтех, вы, наверное, утром, когда встали, открыли окно, чтобы проветрить, и не закрыли его.

— Я ничего не открывал, — отозвался Войтех, роясь в своем рюкзаке.

— Да? Странно, я проснулся от того, что замерз. Окно было открыто настежь, а вас уже не было.

Войтех замер и бросил на Сашу быстрый взгляд. Он, конечно, ничего не открывал, но и ночь провел совсем не в той комнате, в которой спал Нев. Утром ему удалось покинуть Сашин номер, ни с кем не столкнувшись. Нев тоже ничего не сказал, видимо, решив, что он лег позже, а встал раньше. Войтеху очень хотелось, чтобы так все и оставалось.

— Может быть, оно просто было плохо закрыто, а мы вечером не заметили, и к утру оно распахнулось? — осторожно предположил он.

— Нет, — Нев, казалось, смутился еще сильнее. — Я вечером проветривал и точно помню, что закрывал хорошо.

Войтех пожал плечами. Он догадывался, что мальчишка, напугавший ночью Сашу, скорее всего, заглянул и в их с Невом комнату и тоже почему-то решил выйти через окно. А может быть, он через него и входил. Однако говорить об этом вслух посчитал неправильным: Саша едва ли обрадуется, если он всем расскажет о том, что спал в ее комнате.

— Значит, я машинально утром открыл и даже не заметил. Извините, я постараюсь быть внимательнее.

— Ничего себе, машинально открыл окно и не заметил, — со смешком повторил Ваня. — Дворжак, ты бы хоть витамины какие пить начал, пока совсем память не потерял. Эдак снова придется психиатра навестить.

Саша, до этого старательно делавшая вид, что все обсуждение ее не касается, раздраженно посмотрела на Ваню.

— Во-первых, такие витамины выписывает невролог, а не психиатр, а во-вторых, Войтеху они не нужны. Не открывал он окно, потому что не было его в том номере, он спал в моей комнате.

— Вот это новость, — фыркнула Лиля, выразительно посмотрев на Сашу. Это заявление так удивило ее, что она даже забыла изобразить ревность.

Ваня явно выбирал, что именно съязвить в первую очередь, бедный Нев выглядел еще более смущенным, потому что понимал, что ни Саша, ни Войтех не собирались афишировать этот факт, и если бы не он, им бы это удалось. Войтех только едва заметно приподнял брови. Он, конечно, знал, что Саша не выносит лжи, но полагал, что в данном случае она не будет так откровенна.

— Да, я переоценила свои возможности и свое бесстрашие, — заметно злясь, заявила Саша. Она уже пожалела, что не сдержалась и сказала правду, но отчего-то язвительная реплика, брошенная Ваней в адрес Войтеха, вывела ее из себя, и она не смогла промолчать. — Мне было банально страшно спать одной в комнате после предыдущей ночи. Брата у меня нет, а Войтех предложил составить мне компанию и переночевать на свободной кровати. Кстати, ночью у нас был гость. Никакой это не призрак, а вполне настоящий подросток. Вышел он, как и вошел, скорее всего, через окно, так что, Нев, возможно, поэтому и ваше окно оказалось открытым.

— Не понимаю только, зачем ему это, — Войтех сказал это просто чтобы заполнить повисшую паузу. Остальные все еще удивленно переглядывались и переводили взгляд с него на Сашу и обратно.

— А к вам он не залезал? — поинтересовался Нев у Лили.

— Я ничего не слышала, — отозвалась та. — И окно у нас открыто не было.

— И сейчас вы нам расскажете, что это тот самый мифический подросток, которого видели только вы и который привел вас в дом колдуна? — поинтересовался Ваня. Он уже успел прийти в себя от такого неожиданного поворота и теперь смотрел на скомпрометировавшую себя парочку с ехидной ухмылкой.

— Подросток не мифический, а вполне реальный, — невозмутимо заметил Войтех. — И он определенно чего-то от нас хочет. Только непонятно, что именно ему нужно. В первую ночь он пытался проникнуть только к Лиле с Сашей, на вторую влез уже в два номера. При этом ничего не взял, ничего плохого никому не сделал.

— Надо было спросить, чего он хочет, — с заметным сарказмом в голосе предложила Лиля.

— Мы собирались навести сегодня о нем справки, — кивнула Саша, пытаясь изображать такую же невозмутимость, как и Войтех. В данной ситуации лучше всего было делать вид, что ничего необычного не произошло, и поддерживать разговор в русле расследования. — Если вернемся пораньше, займемся этим. Мальчик явно интересуется нами, нужно узнать почему.

— Если мы сегодня хотим успеть что-то, предлагаю больше не тратить время на пустые разговоры, — заметил Войтех.

На это даже Ваня ничего не возразил, поскольку был заинтересован в том, чтобы привал поскорее закончился. Быстро перекусив, они собрались и направились в обратную сторону, к тому берегу, у которого осталась их лодка. Этот остров они обошли уже весь.

— Смотрите, что это? — вдруг сказала Лиля, когда они проходили через особенно заросший участок леса. — Я не видела этого, когда мы шли здесь первый раз.

Она подошла к одному из деревьев и остановилась, внимательно разглядывая свежий срез на коре. Войтех с Ваней тут же приблизились к ней. Ваня коснулся среза, как будто надеясь что-то узнать о нем на ощупь.

— Хм, похоже на зарубку.

— Скорее всего, — отозвался Нев, остановившийся чуть поодаль. — Здесь еще одна.

— Зарубка? — переспросила Лиля. — Что это такое?

— Их оставляют на деревьях, когда начинают блуждать в лесу, — пояснил Войтех. — Чтобы точно знать, что здесь уже шел.

— Да, иногда лес играет с тобой злые шутки, — Ваня согласно кивнул. — Все деревья кажутся одинаковыми, а когда подступают страх и паника, становится легко поверить, что леший тебя по кругу водит.

— Как-то странно, — Лиля нахмурилась. — В этом лесу даже я бы не заблудилась. И почему мы не видели этого, когда шли в другую сторону?

— Возможно, мы проходили не совсем тут. Или с другой стороны они не так заметны.

Саша медленно переходила от дерева к дереву, на многих находя такие же самые зарубки.

— Как думаете, не могут это быть зарубки Кирилла с друзьями? — спросила она. — Что если они заблудились здесь год назад, а выйти каким-то образом смог лишь Кирилл?

— Нет, — Ваня уверенно мотнул головой, тщательно рассматривая ствол дерева, как будто хотел увидеть на нем еще что-нибудь, — это исключено. Во-первых, зарубки оставлены совсем недавно, им пара-тройка дней максимум, во-вторых, Олег бы в жизни не заблудился в таком месте. Тут же километр туда, километр сюда — и все, вода. В-третьих, если Кирилл единственный вышел к воде, где он был еще целый год? И в-четвертых, — Ваня на мгновение осекся, — если бы ребята не смогли отсюда выйти, мы нашли бы тела… или какие-то следы их пребывания здесь.

— Странно это все, — задумчиво проговорила Саша. — Зачем вообще эти зарубки оставляли так часто? Здесь каждое третье дерево помечено.

— А некоторые и не по одному разу, — отозвалась Лиля. — Смотрите.

Она продемонстрировала остальным старое толстое дерево, ствол которого примерно в полуметре от земли раздваивался, на одном из ответвлений отчетливо виднелись две зарубки: одна чуть ниже, другая выше.

Войтех подошел к дереву ближе и коснулся зарубок рукой.

На этот раз его дар сработал мгновенно. Мир уже привычно опрокинулся, и перед глазами одна за другой пронеслось несколько вспышек, только появлялись и исчезали они так быстро, что он ничего не успел разглядеть, кроме фрагментов леса и парочки ничего не значащих на его взгляд деталей. Удержать равновесие ему на этот раз удалось самостоятельно, вцепившись в ствол дерева.

— Я полагаю, — тихо констатировал Войтех, — что нам все же следует уделить этому острову больше внимания.

— С чего ты взял? — поинтересовался Ваня, который все еще увлеченно разглядывал зарубки и ничего не заметил.

— С того, с чего обычно, — вместо Войтеха ответила Лиля. Она подошла к нему, однако привычно касаться его плеча не стала, и в голосе ее было чуть меньше заботы, чем обычно. — Ты как? Все хорошо?

— Как обычно, — отозвался Войтех, потирая лоб. Решив, что это прозвучало слишком грубо, он заставил себя улыбнуться Лиле. — Жить буду, не беспокойся. На этот раз я подготовился.

С этими словами он залез в боковой карман своего рюкзака и достал оттуда маленькую шоколадку. Почти год назад после очень интенсивного и болезненного видения Саша отпаивала его сладким кофе и кормила шоколадом. Терапевтические дозы шоколада она давала ему и потом, и иногда это действительно помогало. Войтех не знал, как это работает, но после видения, приведшего их к дому колдуна, решил на всякий случай забить рюкзак стратегическим запасом маленьких шоколадных плиток.

— И что нам делать на этом острове? — Ваня оглянулся по сторонам. — Мы его уже прошли, пещеры тут нет, ничего подозрительного мы тоже не заметили.

— Значит, нужно обойти все еще раз. Этот остров важен, по другим причинам у меня видения не случаются. Так что надо искать.

Ваня проворчал себе под нос что-то маловразумительное, из чего было понятно только, что, если они ничего не найдут на этом острове, но и не успеют посетить следующий, он сделает с Войтехом что-нибудь нехорошее, а затем поправил рюкзак на плече.

— Пойдемте, — хмуро бросил он.

Последний клиент ушел полчаса назад, и Эльвира наконец-то смогла налить себе бокал вина и выпить за праздник. Она любила таких клиентов больше всего: глупая девчонка богатых родителей, которая никак не может найти своего избранника. Точнее, потенциальных «избранников» вокруг увивается куча, но папенька отвергает всех, считая проходимцами и альфонсами, потому бедная девочка стареет (подумайте только, двадцать один год уже!), а счастья все нет. Где он, тот самый принц?

Уж конечно, Эльвира наплела ей с три короба о сглазе, любовном отвороте, сделанном завистниками, и всем таком прочем. Хорошо хоть от семейного проклятия удержалась, хотя соблазн был. Таких дурочек можно доить довольно долгое время, а Эльвира как раз присмотрела себе чудесный домик на Лазурном берегу на два летних месяца. Даже забронировала уже, хотя денег на отдых пока не хватало. Правда, у таких дурочек есть те самые умные папы, потому тут главное не передавить.

Эльвира была уверена, что ей удалось произвести неизгладимое впечатление. Еще бы, изучив-то смартфон наивной девицы! Для таких случаев у Эльвиры имелся целый ритуал: она просила своих клиенток «подготовиться» к общению с потусторонними силами. Для этого те должны были снять все украшения, ремни, часы, даже обувь, чтобы ничего не стесняло, и на полчаса отправиться в темную комнату релаксировать под умиротворяющую музыку. Эта идея пришла Эльвире в голову однажды в аэропорту на очередном досмотре. Пока клиентка «готовилась», Эльвира тоже готовилась: изучала ее смартфон. Современная молодежь устанавливает в своих телефонах кучу программ, дающих доступ к их аккаунтам в соцсетях, и даже пароль знать не нужно. А уж после этого можно так смело оперировать разными фактами из их жизни, что кто угодно поверит в твои сверхъестественные способности. Девчонка ушла впечатленная и уверенная в том, что только эта колдунья ей поможет.

Эльвира не успела выпить и половину бокала, как раздался звонок в дверь.

— Ну кто там еще? — проворчала она, оглядываясь в сторону входа.

Сначала она хотела не открывать, но потом вспомнила, что со двора прекрасно просматривается окно кухни, а значит, виден и свет в нем. Будет некрасиво, если ведьма откажет в помощи нуждающемуся. Отставив бокал, Эльвира напустила на себя таинственный вид и открыла входную дверь. На пороге, к ее удивлению, стоял тот самый чешский космонавт, которого она вчера попыталась напугать проклятием. Да, с ним тоже вышла забавная история. Из тех невероятных совпадений, которые помогали ей поддерживать свою репутацию. Правда, позади, у входа во двор, маячила целая компания: наглая девчонка, которая перелапала все ее магические штучки в кабинете, мужик, пытавшийся выяснить, в какой школе ее обучали колдовству, и вместе с ними еще двое — мужчина и девушка — оба высокие блондины, прямо близнецы.

— Вы? — Эльвира улыбнулась, снова переводя взгляд на Войтеха. — Не ожидала.

— Что, не было даже крохотного предчувствия? — Войтех иронично приподнял бровь, пуская в ход все свое обаяние.

— Представьте себе, — Эльвира улыбнулась еще шире. — Зайдете, я полагаю? — Она подавила в себе желание сделать вид, что не увидела компанию позади. — Ваша группа поддержки с вами?

— На самом деле, я к вам с просьбой. Кажется, вчера утром вы искренне желали мне помочь. Так помогите сейчас.

Эльвира непонимающе нахмурилась. Надо было, наверное, продолжать строить из себя ведьму, но полбокала вина подействовали на нее слишком расслабляюще. Да и симпатичный чех еще в прошлый раз дал понять, что на него ее штучки не действуют. Кроме, конечно, того момента, когда она упомянула о случае на МКС. В лице он изменился знатно, хотя, надо отдать ему должно, быстро взял себя в руки. Была видна многолетняя тренировка. В таких вещах Эльвира понимала. Сама владела лицом виртуозно.

— Рискую предположить, что речь идет не о вашей порче?

— Оставим ее пока в покое, — Войтех улыбнулся уголками губ. — Дело в том, что у вас в селе только одна гостиница, и в ней нет места, а нам нужно задержаться тут еще на пару дней. Мой друг, — он легонько кивнул назад, имея в виду Нева, — болен и не может ночевать на улице или в палатке. У вас большой дом, но вы живете одна, может быть, вы сдадите нам пару комнат? На ваших условиях.

Эльвира замялась, решая, чем ей это может грозить. Под образ ведьмы у нее была оборудована только прихожая, кабинет и маленькая темная комната, все остальное, находившееся за еще одной дверью, выглядело вполне обычным и современным. Никаких дохлых мышей, подвешенных за хвостики, на кухне. Раньше никому не приходило в голову попроситься к ней на ночлег. Даже те, кто приезжал издалека специально к ней, предпочитали останавливаться в гостинице.

— Бросьте, Мария, — Войтех выразительно посмотрел на нее. — На снятии порчи с меня вы все равно не заработаете, комнаты мне нужнее, и за них я готов платить. Мы вас сильно не потесним… И все ваши тайны останутся между нами, — добавил он на всякий случай.

Эльвира прищурилась. Каков наглец! Тоже навел о ней справки?

— А вы тот еще жук, — хмыкнула она, но затем широко улыбнулась. — Впрочем, я еще вчера поняла, что никто из вас мне не поверил. Заходите, — она демонстративно распахнула дверь шире. — Сто лет уже не отмечала восьмое марта в обычной компании обычных людей. Думаю, у меня найдутся не только свободные комнаты, но и продукты для праздничного ужина.

— Очень мило с вашей стороны. Спасибо, — Войтех слегка поклонился ей, а потом кивнул остальным, давая знать, что они могут входить.

Эльвира выделила им целых три комнаты: две спальни и кабинет, в котором стоял диван. Диван выглядел не очень удобным, поэтому Войтех вызвался спать на нем сам, Лиля с Сашей заняли одну спальню, а Нев и Ваня — вторую.

— Я займусь ужином, — сообщила Эльвира, многозначительно посмотрев на Войтеха. — Есть желающие мне помочь? Кто-нибудь, кто не болен, — она бросила быстрый взгляд на Нева, — и кто умеет готовить, — второй взгляд предназначался Саше, а заодно и Лиле.

— Я присоединюсь к вам через несколько минут, — пообещал Войтех. — Мы только хотели кое-что посмотреть.

Эльвира удовлетворенно кивнула и оставила их одних. Войтех повернулся к Ване.

— Так что там на карточке?

Ваня вытащил из камеры карту памяти и засунул ее в свой ноутбук, который первым делом поставил на стол.

— Сейчас и посмотрим.

На карте оказалось шесть файлов, все были датированы две тысячи двенадцатым годом. Ваня нажал на воспроизведение первой записи, и на экране появилось чуть дрожащее изображение. Пару секунд оно выглядело размытым, потом камера поймала фокус. Войтех сразу узнал пристань, с которой они сами отчаливали утром. Трое ребят, в том числе Кирилл и Олег, как раз занимались надувной лодкой с мотором, при этом Кирилл в основном бестолково бегал вокруг других. За кадром послышался женский голос:

— Всем привет. Сегодня восьмое марта две тысячи двенадцатого года, восемь… двенадцать утра. Мы с друзьями в настоящий момент находимся в поселке Красный Яр. Через несколько минут мы отправимся на остров, который находится вон там. — Изображение тут же поплыло, поскольку камеру резко повернули вправо, но потом оно снова зафиксировалось, хотя и продолжало слегка подрагивать, как происходит всегда, когда камеру держат руки непрофессионала. Все же теперь в кадре можно было разглядеть тот самый остров, на котором Войтех и остальные нашли лагерь. — Этот остров уже успел прославиться странными событиями. Кто-то блуждал здесь не один день, кто-то исчез на нем навсегда, — девушка, снимавшая видео, говорила, пытаясь подражать ведущим «желтых» передач о таинственных происшествиях. — Но пару лет назад у этого острова возникла еще одна легенда: несколько наших товарищей обнаружили на нем пещеру, которую ни до, ни после никто не видел и которой нет и никогда не было на картах местности. Сегодня, ровно два года спустя после того, как пещеру нашли в первый раз, мы собираемся найти ее снова.

Девушка замолчала, а потом не сдержалась и рассмеялась.

— Ужасно нелепо звучит, — пробормотала она теперь явно не под запись, а просто сама себе.

— Что, уже снимаешь? Мы же пока ничего не нашли, — послышался за кадром еще один голос, на этот раз мужской. Камера снова повернулась, и теперь в кадре оказался один из тех молодых людей, которые занимались до этого лодкой, — рослый худощавый парень с копной волос пепельного цвета.

— Данила, — тихо прокомментировал Ваня.

— Дань, когда найдем, поздно будет начинать, нужна же вся картинка, — заявила девушка за кадром.

— А если не найдем?

— Да просто сотру это и все.

— Ладно, заканчивай и пошли. Олег велел грузиться в лодку.

— Хорошо. — Изображение снова сильно затряслось, потом перевернулось. — А как там…

Запись оборвалась, поэтому что именно хотела спросить Нина, так и осталось тайной.

— Значит, они на самом деле искали эту таинственную пещеру, — заметила Лиля. — Мы были правы.

— Только это не объясняет того, куда они делись. — Ваня был настроен не так воодушевленно.

— Там еще пять файлов. Возможно, разгадка дальше. Давайте их посмотрим.

Ваня кликнул по следующему файлу, однако тот оказался сильно поврежден: изображение прыгало, распадалось на пиксели, звук искажался, «квакал», пропадал. Из немногочисленных кадров, которые получилось разглядеть, можно было понять только то, что запись сделана уже на острове. То же самое оказалось и с другими файлами.

— Похоже, на острове запись не удалась, — заметил Войтех.

— Не нравится мне это, — еще сильнее нахмурился Ваня. — Попробую вытащить что-нибудь из них. Надежды мало, но вдруг.

— Попробуй, — согласно кивнул Войтех, — нам нужны хоть какие-то зацепки. Саша, помоги, пожалуйста, Неву. У тебя же наверняка есть какие-то лекарства с собой?

— Конечно, есть. — Саша удивленно посмотрела на него.

— Вот и отлично. А я тогда пойду помогу нашей очаровательной хозяйке.

С этими словами он удалился. Лиля сложила руки на груди и вздохнула.

— Странно, что меня ни к чему не припахал. А так всем занятия нашел.

— Я вообще-то сам себе нашел, — заметил Ваня, хотя казалось, что он уже полностью погрузился в работу на своем ноутбуке и ничего не замечает вокруг.

— А мне тоже ничего не поручали, — отозвался Нев, лежавший на своей кровати, поскольку даже сидеть он уже не мог.

— По-моему, на этот раз он вообще забыл раздать указания, — отозвалась Саша, чуть не добавив: «Из-за того, что так торопился к Эльвире». Но вовремя прикусила язык. — Мое не в счет, я бы и так занялась своими прямыми обязанностями.

Утром голова болела, как Войтех и ожидал, хотя сказать наверняка, стало ли тому причиной вино или видения, он не мог. Особого желания отправиться на пробежку не было, но многолетняя привычка и тот факт, что несколько пробежек он уже пропустил, заставили его встать, умыться холодной водой и выпить таблетку обезболивающего. Он надеялся, что холодный утренний воздух и активное кровообращение помогут ему почувствовать себя лучше.

Пока он собирался, его преследовали воспоминания о минувшем вечере. Точнее, о недолгом разговоре на террасе. Мысль об этом моменте заставила его недовольно поморщиться. Именно поэтому он не любил употреблять алкоголь: даже в малых дозах тот слишком расслаблял его, усыплял самоконтроль. В результате получались такие вот неловкие моменты. Войтеху оставалось надеяться, что Саша отнесется ко всей истории философски, а еще лучше — просто сделает вид, что ничего не произошло. В конце концов, ничего особенного и не произошло.

Войтех тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и вышел из комнаты, осторожно придерживая дверь, чтобы та не скрипела и не хлопала: не стоило шуметь и будить остальных, едва ли кто-то после посиделок накануне обрадуется подъему в начале восьмого. Однако в коридоре его ждал сюрприз в лице столь же аккуратно выходящего из комнаты Вани. Только выходил он не из той комнаты, в которой его поселили с Невом, а из спальни их гостеприимной хозяйки. Одет он при этом был только в джинсы, рубашку свою держал в руках. Взъерошенные волосы не оставляли сомнений в том, что еще недавно Ваня спал. Справившись с первым удивлением, Войтех не сдержал улыбку. Скрестив руки на груди, он прислонился плечом к стене, терпеливо дожидаясь, когда Ваня прикроет дверь и заметит его.

Тот от неожиданности даже вздрогнул. На его лице на мгновение промелькнул испуг, но его тут же сменило обычное чуть нахальное выражение.

— Чего пялишься? — проворчал Ваня. Он старался говорить шепотом, поэтому прозвучало это очень забавно. Войтех не сдержался и улыбнулся еще шире. — Не говори, что тебе не предлагали, сам не захотел.

Войтех демонстративно вскинул руки, давая понять, что он не в претензии. Ваня надел рубашку, застегнул ее и неловко повел плечами. Было видно, что он почему-то смущен, хотя Войтех никак не ожидал от него подобной реакции.

— Расскажешь кому-нибудь — убью, понял? Особенно Лиле.

— Что, она тоже блюдет твою нравственность, как и ты ее? — Войтех удивленно приподнял бровь.

— Она знает мою девушку, — пояснил Ваня хмуро. — А мне эти проблемы не нужны, она очень ревнива. С Лильки станется меня шантажировать этим.

— Может, стоило подумать об этом до того? — Войтех выразительно кивнул на дверь спальни Эльвиры. — О своей ревнивой девушке, я имею в виду.

— Ой, только не надо читать мне мораль, — все так же шепотом потребовал Ваня. — Можно подумать, ты у нас святой.

Войтех только пожал плечами и отрицательно мотнул головой, соглашаясь с этим заявлением.

— В общем, я надеюсь, мы поняли друг друга. Пойдем, покажу кое-что, — Ваня кивнул головой на лестницу, которая вела на первый этаж.

Войтех послушно последовал за ним. На кухне Ваня «разбудил» свой ноутбук и резво щелкнул парой клавиш.

— Смотри сюда, — он кивнул на монитор, на котором появился стоп-кадр вчерашней видеозаписи. Качество оставляло желать лучшего, изображение было сильно фрагментировано, но присмотревшись, Войтех разглядел на нем вход в пещеру. — Они нашли ее, — констатировал Ваня. — Пещера существует, и Олег с Ниной нашли ее.

— Когда ты успел? — удивился Войтех, покосившись на Ваню. — Я думал, ты развлекался всю ночь.

— Делу время, потехе — час, — глубокомысленно изрек Ваня. — Когда вы все пошли дрыхнуть, я решил все же немного вокруг этих видюшек поплясать с бубном. Вот к четырем утра и наплясал.

— Ты вообще спал сегодня?

— Спать каждую ночь совершенно необязательно.

— Что-нибудь о том, как они нашли пещеру, там есть?

Ваня поморщился.

— С аудио совсем все плохо. Но Нина там определенно рассказывает про колдуна вашего. Ничего конкретного или интересного не разобрать, правда. Я бы и не понял, о чем речь, если бы Нев про него не рассказывал.

— Значит, колдун с этим все-таки как-то связан. Sakra, как же понять, что сделали твои друзья, чтобы увидеть пещеру, и чего не сделали все остальные?

— Этого я не знаю, но одна маленькая зацепка есть, — Ваня самодовольно усмехнулся и показал Войтеху следующий стоп-кадр. — Узнаешь кого-нибудь?

— Мне следовало раньше об этом догадаться, — Войтех сокрушенно покачал головой, глядя на нечеткое изображение того самого мальчика, который активно преследовал Сашу с самого дня их приезда. — Парень этот определенно непростой.

— А главное, я не вижу причин для него там быть, — добавил Ваня. — А раз он на видео, значит, ребята взяли его с собой специально.

— Надо найти способ заставить его пойти с нами. Только я не представляю как.

— У тебя есть время подумать над этим, пока я буду в Астрахани.

— Зачем тебе туда?

— Раз пещера существует, надо подготовиться. Я не брал никакого подходящего оборудования, у нас нет ни веревок, ни креплений, ни зажимов, ни касок, ни фонарей в нужном количестве. А с фонариком в мобильнике я в пещеру не полезу. Так что я до города, родители Кирилла упоминали, что там есть специализированный магазин. Даже если там фигней торгуют, на один раз этого хватит, и все лучше, чем с голыми руками лезть.

— Хорошо. Подожди, я схожу за деньгами, они в комнате…

— Да подавись ты своими деньгами, — беззлобно огрызнулся Ваня и махнул рукой. — У меня денег больше, чем у тебя, сам куплю. А ты про мальчишку думай.

Войтех не стал спорить. Как он и предполагал, его загадочный работодатель не проявил интереса к его инициативе с расследованием. В этот раз Войтеху действительно пришлось оплачивать расходы самостоятельно, чтобы не нарушать легенду. К счастью, Ваня обеспечил их многим необходимым.

— Я самое позднее к одиннадцати вернусь, — тем временем добавил тот, посмотрев на часы и решив, что вполне успевает выпить кофе. — Девчонкам расскажи, что к чему, и будьте готовы к моему возвращению, времени и так мало. Кофе на тебя варить?

— Нет, — Войтех мотнул головой. — Я выпью позже. Пойду пока, — он кивнул на входную дверь, — подумаю. На бегу думается хорошо.

Хотя грохот падающих камней уже стих, в ушах все еще звенело. Возможно, теперь уже от воцарившейся вокруг тишины. В свете фонаря, прикрепленного к каске, была видна только плотная пелена пыли. Глядя на нее, Войтех думал, что именно из-за этой взвеси он не может вдохнуть, но потом понял, что на нем просто кто-то лежит. Войтех поднял руку и сжал Сашино плечо.

— Ты цела? — спросил он и тут же закашлялся: пыль попала в рот и нос.

— Да, — ответила та. — Кажется, да. А ты? Сильно ударился?

— Пока не знаю, — он попытался пошевелиться, но тут же поморщился от боли и резко выдохнул. — Скажи мне как врач: как определить по ощущениям, сломан ли у тебя позвоночник?

— Так, Дворжак, прекрати меня пугать, понял? Сейчас я тебя осмотрю. — Саша приподнялась, но тут же вскрикнула и упала обратно. — Прости, — сказала она, поспешно скатываясь с него в сторону. — Прости, я сейчас.

Когда она откатилась в сторону, Войтех сел, все еще болезненно морщась. В свете своего фонаря он сразу увидел заваленный камнями лаз. Конечно, он и так уже знал, что произошло, но наглядная демонстрация их проблемы заставила его сердце биться быстрее. Все было очень плохо даже на его взгляд.

— Кажется, мы влипли, да? — мрачно спросила Саша, садясь рядом с ним и прижимая к себе правую руку.

— Не больше, чем обычно, — сначала бодро отозвался Войтех, но заметив ее скептический взгляд, тяжело вздохнул. — Ладно, в этот раз чуть больше, чем обычно.

Саша оглянулась, но пыль и песок все еще висели в воздухе, и она ничего толком не смогла рассмотреть. Наверное, ее должно было радовать хотя бы то, что, кроме руки, у нее ничего не болело. Весь удар о каменный пол Войтех принял на себя, позволив Саше упасть сверху, когда в последнее мгновение вытащил ее из стремительно разрушающегося лаза. Правда, рука болела так сильно, что ни о какой радости не могло быть и речи.

— Здесь же наверняка должны быть еще выходы? — с хорошо различимой надеждой в голосе спросила Саша. — Ты не успел рассмотреть?

— Там было как минимум два прохода. Сейчас пыль осядет, осмотримся. — Войтех снова закашлялся и внимательно посмотрел на нее, на то, как она прижимает к себе руку. — Что с тобой?

— Не знаю, что-то с рукой, — ответила она, старательно сдерживая слезы. Она понимала, что сейчас у них есть проблемы поважнее ее травмированного запястья, а аптечка все равно осталась под завалом, и ничем себе помочь она не сможет, но ничего не могла с собой поделать.

— Дай я посмотрю, — попросил Войтех, пододвигаясь к ней ближе.

— Не нужно, — Саша сильнее прижала к себе руку, — ведьме своей помогай, а я обойдусь. — Это прозвучало раздраженно, почти зло.

Невзирая на всю серьезность ситуации и неуместность подобной реакции, Войтех рассмеялся.

— Странно, что тебя это так задевает, но вообще-то между мной и Эльвирой ничего не было. Теперь я могу посмотреть твою руку?

Саша недоверчиво покосилась на него.

— Ваня, что ли?

— Тебе этот вариант кажется неправдоподобным? — Войтех уловил сомнение в ее голосе. — Как бы мне ни льстила такая реакция, вынужден признать, что к утреннему хорошему настроению нашей хозяйки я не имею ни малейшего отношения.

Саша покраснела. Ее ведь не должно волновать, было что-то между ним и Эльвирой или нет. Наверное, в ней говорили страх и боль. И если смотреть правде в глаза — немножко уязвленного женского самолюбия.

— Прости, — она виновато улыбнулась и протянула ему руку, — это не мое дело, ты не должен мне ничего объяснять. Просто пару дней назад Лиля спрашивала у меня, есть ли у тебя кто-то в Москве и не поэтому ли ты не обращаешь на нее внимания… — Саша осеклась, когда поняла, что сдала подругу. Похоже, стресс действовал на нее не лучшим образом.

— Да? Так это ты за Лилю переживала? — поинтересовался Войтех. В это же время он осторожно отодвинул рукав Сашиной куртки, чтобы обнажить запястье, и внимательно осмотрел его в свете своего фонаря, медленно поворачивая ее руку.

— Только осторожнее, — попросила Саша, напряженно следя за его действиями. — Мне кажется, я могла что-нибудь сломать. — Она крепко сжала зубы, когда он немного неосторожно повернул ее руку, и та мгновенно отозвалась резкой болью. — Можно все-таки спросить? У тебя в Москве все же кто-то есть?

— Кто-то есть, — отстраненно ответил Войтех. — Но не в Москве. Можешь намекнуть об этом Лиле, если она будет снова интересоваться. Это избавит всех нас от многих проблем. — Он попытался аккуратно ощупать ее кость. — Перелома нет, просто растяжение.

— Черт, Дворжак, просила же — осторожнее, — прошипела Саша, едва его пальцы коснулись ее запястья. — Растяжение — это тоже больно, между прочим.

— Прости, — он поморщился, как будто сделал больно себе, а не ей. — Я просто слишком резко потянул тебя. Не было времени рассчитывать силы.

— Поверь, я тебе только благодарна за это. Я ведь не врала, когда говорила, что разрешаю сделать все, чтобы вытащить меня оттуда.

— Надо наложить повязку.

Саша вздохнула.

— Вот с повязкой сложнее. Все мои медикаменты, бинты в том числе, остались там. — Она посмотрела на груду камней, под которыми теперь была похоронена ее сумка.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — пообещал Войтех, оглядываясь по сторонам и ощупывая карманы. В них ничего не нашлось, зато рядом он обнаружил свой рюкзак, о котором в суматохе успел забыть. Только и там не было ничего подходящего для наложения повязки, зато была пара бутылок воды. Он снова посмотрел на Сашу, а потом улыбнулся и протянул руку к ее шее.

— Эй, я, конечно, знаю, что часто задаю лишние вопросы, но это же не повод придушить меня прямо здесь, — возмутилась Саша, когда он чуть расстегнул ей куртку и принялся разматывать легкий шарф. — Я еще могу тебе пригодиться.

— Поэтому я пока не буду тебя душить, только шарф позаимствую.

Он смочил тонкую ткань холодной водой и принялся заматывать ее запястье, стараясь зафиксировать его, но при этом не сделать ей еще больнее.

— Потерпи немного, потом будет лучше, — пообещал он. Когда повязка была наложена, Войтех после непродолжительного молчания добавил: — И раз уж у нас речь обо всем этом зашла, то прости меня за вчерашнее. Ничего такого я в виду не имел, просто немного увлекся.

Саша бросила на него быстрый взгляд и смущенно улыбнулась.

— Я не злюсь. Сама виновата не меньше. Но я замужем, у тебя тоже кто-то есть, поэтому будет лучше, если мы просто забудем об этом. Не хотелось бы, чтобы одно досадное недоразумение испортило отношения между нами.

— Мир, дружба, жвачка?

— Именно так, — она рассмеялась, а затем оглянулась по сторонам. — Что мы будем делать дальше?

Войтех сложил обратно в рюкзак все, что до этого оттуда вытащил, оставив только воду. Сделав пару глотков, чтобы избавиться от ощущения залепившей весь рот пыли, он протянул вторую бутылку Саше.

— Попей немного, а потом пойдем искать Егора, ребят и другой выход. Назад нам не вернуться, значит, остается только идти вперед.

Саша взяла у него бутылку, только сейчас начиная понимать, как скверно все обернулось. До этого адреналин, выплеснувшийся в кровь, и боль от поврежденной руки не позволяли полностью оценить масштабы катастрофы. Ей очень хотелось не только пить, но и умыться, однако Саша решила не расходовать на это воду. Кто знает, как долго они будут искать выход? Перепачканное пылью лицо с грязными дорожками от слез не должно было волновать ее сейчас, поэтому она просто поправила растрепавшиеся под каской волосы, вернула Войтеху бутылку с остатками воды и поднялась на ноги.

— Пойдем, — деланно бодро отозвалась она.

Первое время они шли достаточно быстро и бодро. Заминки вызывала только необходимость выбирать один из возможных проходов, но Саша сразу предоставила выбор Войтеху, а тот полагался на свои предчувствия. Каменные коридоры, по которым они шли, были низкими и узкими, но и Саша, и Войтех имели достаточно компактные размеры, чтобы чувствовать себя в них свободно и не цепляться головой за свисающие сверху сталактиты. Они даже умудрялись оглядываться по сторонам и восхищаться красотами пещеры, которые ни одному из них раньше видеть не доводилось. Почему-то Саша была уверена, что они выберутся. Может быть, не найдут ни Егора, ни друзей Вани, но сами выберутся. И даже когда на очередной развилке Войтех останавливался и что-то задумчиво помечал в своем смартфоне, она улыбалась, шутила и подбадривала его.

Единственное, что огорчало Сашу в этом походе, — это то, что ее сигареты остались в сумке. Пожалуй, впервые за те четыре года, что она курила, она пожалела об этой своей привычке. Не начинала бы — шла бы сейчас так же спокойно, как Войтех, не возвращаясь периодически мыслями к сигарете.

Почему-то почти все, с кем Саша знакомилась в последнее время, считали, что курить она начала еще в школе.

«Такие, как ты, начинают лет в пятнадцать, разве нет?» — удивился один из тех, кому Саша все же задала вопрос, почему они так считают.

На самом деле желания попробовать сигарету у нее не возникало никогда. Ни в школе, когда многие друзья, прячась от учителей и родителей, тайком дымили за углом, ни в университете, когда сигарету из рук не выпускало большинство однокурсников. Даже на разных студенческих вечеринках, когда вся комната, где веселились студенты, утопала в сигаретном дыму, Саша спокойно держала в руках только бутылку с пивом или стакан с чем-нибудь покрепче и не собиралась даже пробовать. Она вовсе не была идейной противницей курения, просто желания курить не возникало.

Первый раз она взяла в руки сигарету на второй неделе работы в реанимации. К ним в отделение после страшной аварии привезли молоденькую девушку. Шесть часов она провела в операционной. Шесть часов Саша стояла рядом с ней, следя за ее наркотическим сном. Девушка пережила операцию и даже пришла в себя после нее. Саша говорила с ней, она лишь слабо улыбалась в ответ. А к вечеру умерла.

Саша стояла на маленьком балкончике, к которому вела темная старая лестница. Сюда все врачи ее отделения выходили покурить. Ее трясло так, что, казалось, дрожали даже железные перила, за которые она держалась. Холодный августовский ветер швырял ей в лицо ледяные капли дождя, но Саша не замечала этого. Плакать она почему-то не могла. Какой-то странный, невообразимый ужас заполнял всю ее изнутри. Это была первая могила на ее персональном кладбище, и она давалась ей очень нелегко.

Саша даже не услышала, как позади нее хлопнула тяжелая железная дверь. Присутствие постороннего человека она заметила лишь тогда, когда чьи-то чужие руки взялись за перила рядом с ней. Саша вздрогнула и обернулась. Рядом, глядя куда-то вдаль, на колышущиеся верхушки деревьев, стояла Мальборо, пожилая суровая врач, которую боялись не только пациенты и медсестры, но и коллеги-врачи. Даже завотделением никогда не рисковал отчитывать ее на общих пятиминутках. Не то уважал за возраст и опыт, не то тоже побаивался острого языка и резких выражений, в которых Мальборо никогда не стеснялась. Она была высокой, очень худой, с морщинистыми руками и неожиданно гладким для своего возраста лицом. Короткая стрижка-каре, длинный нос с горбинкой и плотно поджатые тонкие губы делали ее похожей ведьму. Звали ее Мария Борисовна, но все за глаза называли Мальборо, что было, по всей видимости, производным от имени вкупе с любимой маркой сигарет. В глаза, конечно, так ее называть никто не рисковал.

— Краснова умерла? — поинтересовалась Мальборо, по-прежнему глядя на деревья.

Саше даже показалось, что вопрос обращен не к ней, хотя никого, кроме них, на балконе не было. Она торопливо вытерла лицо от капель дождя и кивнула, не в силах говорить из-за огромного кома в горле. Мальборо этот кивок скорее почувствовала, потому что не смотрела в ее сторону. Она достала из кармана идеально выглаженного белого халата пачку, вытащила оттуда одну сигарету и протянула Саше, наконец поворачиваясь к ней.

— Держи.

— Я не курю, — неуверенно ответила Саша, замирая под взглядом строгих серых глаз.

— Похвально. — От Мальборо это прозвучало скорее как упрек, но сигарету она не убрала. — Тогда иди к Дашке, попроси спирта, только разбавь, не хватало еще тебя откачивать.

Саша совсем стушевалась.

— Мне же еще работать.

Мальборо демонстративно закатила глаза.

— Тогда возьми сигарету и кури. Тебя трясет так, что вся больница ходуном ходит. Покури и успокойся.

Саша послушно взяла из ее рук сигарету и зажигалку, больше не рискуя возражать. Мальборо молча смотрела на то, как она прикуривает, как кашляет от первой затяжки, вытирая выступившие от едкого дыма и кашля слезы. По ее губам скользнул намек на легкую улыбку, когда вторая затяжка уже не вызвала такой острой реакции.

— Вот так, умница, — она хлопнула Сашу по плечу и тоже закурила, снова поворачиваясь вперед, к деревьям, и облокачиваясь о перила. — Привыкай к чужой смерти, вырабатывай иммунитет, иначе не выживешь, — через некоторое время сказала она. — Хочешь — кури, хочешь — к психотерапевту ходи. Но привыкать надо. У врача должен быть здоровый цинизм, особенно у реаниматолога.

— Разве к этому можно привыкнуть? — тихо спросила Саша.

— А как иначе? — Мальборо удивленно покосилась на нее.

Саше очень хотелось спросить, как быстро привыкла сама Мальборо, кем был тот человек, который покоился в ее первой могиле, но она не рискнула.

— У тебя родители кто? — через некоторое время снова спросила Мальборо.

— Врачи. Папа — стоматолог, мама — гинеколог.

— Так вот как ты на этой работе оказалась, — хмыкнула она. — А я-то все думала, кто такую зеленую девку, только после института, сразу к нам взял?

Саша покраснела и снова поднесла сигарету к губам, с удивлением замечая, что руки дрожат чуть меньше, и даже бесконечный ужас в груди как будто притупился, позволяя ей дышать немного глубже. Родители в самом деле помогли ей получить эту работу. Точнее, отец. Заведующий реанимацией много лет был его клиентом, поэтому вопрос о трудоустройстве дочери решился еще до окончания ею университета.

Мальборо перевела взгляд на ее правую руку, лежавшую на перилах.

— Замужем?

Саша кивнула.

— Давно?

— Два месяца.

— А муж кто?

— У него своя фирма.

Мальборо понимающе фыркнула.

— Девочка из приличной семьи, наверняка отличница, жена бизнесмена. Ох, тяжело тебе будет. — Она покачала головой и вытащила из пачки еще одну сигарету. — Держи. Сразу не кури, голова болеть будет. Через час хотя бы.

Саша послушно взяла сигарету и спрятала ее в карман.

С того дня они с Мальборо вовсе не стали друзьями, никогда даже не курили больше вместе. Саша по-прежнему ее боялась, как и все остальные, старательно избегала оставаться с ней наедине и тихонько выдохнула, когда она через полтора года наконец-то ушла на пенсию. Но привычкой курить была обязана именно ей.

Саша сама не знала, почему сейчас вспомнила об этом. Возможно, потому что Войтех уже давно ничего не говорил, а ей было скучно молчать, и от этого она все чаще испытывала желание курить.

— Брось фонарь, — прошептал кто-то у самого его уха.

Войтех резко обернулся, пытаясь выхватить лучом фонаря того, кто это сказал, но снова увидел только мельтешащие тени.

— Брось его, — шепот снова раздался позади. — Они существуют только на свету.

Войтех снова оглянулся, все еще пытаясь разглядеть того, кто разговаривал с ним, но в гроте, кроме него, Саши и тысяч странных теней, никого больше не было.

— Выключи свет! — теперь шепот прозвучал с раздражением.

Войтех заставил себя замереть и щелкнуть сначала кнопкой выключения на фонаре, который держал в руках, потом той, что выключала фонарь на каске.

Ощущение того, что кто-то летает вокруг него, сразу исчезло. Тревожное хлопанье невидимых крыльев смолкло, и в темноте, конечно, уже не было видно теней.

Однако Саша все еще сражалась с невидимым противником. Она лежала на земле, отмахиваясь от кого-то руками и ногами, в свете ее фонарей тени по-прежнему мелькали. Она или не услышала загадочный шепот, или не посчитала правильным ему довериться.

— Брось фонарь! — крикнул ей Войтех.

Побоявшись, что она уже слишком напугана и не может воспринимать советы, он подбежал к ней, в темноте больно ударившись ногой о какой-то выступающий камень, и выбил фонарь у нее из рук. Саша, по всей видимости, перепугалась еще сильнее и приняла его за угрозу, потому что начала отбиваться и от него, а ему еще нужно было выключить фонарь на ее каске.

— Успокойся, это я! — крикнул Войтех.

Воспользовавшись ее секундным замешательством, он сгреб ее в охапку, прижав к себе, чтобы она не смогла вырваться, и дотянулся до кнопки выключения фонаря на задней части ее каски.

Теперь они оба оказались в темноте и тишине. Лишь в свете отлетевшего в сторону фонаря тени еще продолжали мелькать, оттуда же доносилось хлопанье крыльев.

Саша все еще дрожала и неровно дышала, настороженно замерев в его объятиях, Войтех чувствовал, как напряжено было ее тело, как будто она ждала подвоха. Сам же он облегченно выдохнул.

— Саша, это я, — тихо повторил он, чтобы успокоить ее.

— Войтех? — ее шепот все еще наполнял ужас, сердце стучало громко и быстро, она изо всех сил прижималась к нему, цепляясь пальцами за его куртку. — Что… что это такое?

— Я не знаю, но судя по всему, их привлекает свет, — Войтех внимательно смотрел на мельтешащие в свете фонаря тени. — Или даже… — Он нахмурился и не договорил, потому что эта версия была из тех, которые Саша всегда отвергала.

— Или даже что? — переспросила Саша. Ей необходимо было слышать его голос, чтобы окончательно успокоиться. Мельтешащие в свете фонаря тени по-прежнему пугали ее, хоть и были теперь далеко. Она старалась не смотреть в ту сторону, но глаза сами искали их.

— Или даже свет — это необходимое условие их существования. Но я знаю, что ты не любишь такие смелые заявления, — хмыкнул Войтех.

Саша наконец оторвала взгляд от теней и повернулась к нему.

— Сейчас я могу поверить во что угодно, — призналась она. — В пещере, которой здесь вчера еще не было, я не удивлюсь ничему. Давай убираться отсюда, — попросила она. — Пока эти твари не одумались.

— Вопрос в том, как и куда. Включим фонари — и они увяжутся за нами. Иван говорил, что остаться в пещере без света — это верная смерть. Да и я не успел найти здесь другой выход.

— Тогда давай вернемся туда, откуда пришли. В темноте. Или здесь же поищем другой выход. Просто не будем включать свет до тех пор, пока не уйдем на безопасное расстояние.

— Идем обратно. В предыдущем гроте был один лаз, но до этого я видел два варианта пути. Вернемся туда и оттуда уже пойдем в другую сторону. Думаю, достаточно будет проползти в темноте один лаз, а там включим фонари. Я пойду первым, ты сразу за мной.

Они вернулись к узкому лазу, через который пробрались в этот грот. Войтех нырнул в него первым, Саша чуть замешкалась, снова оглянувшись на свой оставшийся валяться вдалеке фонарь. Стоило забрать его, но она даже не допускала мысли о том, чтобы приблизиться к теням.

Саша последовала за Войтехом и очень быстро его догнала. В темноте тот полз гораздо медленнее, чем со светом. Сама Саша только сейчас снова почувствовала боль в руке. Отбиваясь от теней, она не думала об этом, повязка снова ослабла, и запястье разболелось сильнее. Ей приходилось иногда опираться на обе руки, и она сильно закусывала губу, чтобы сдержать стон.

Наконец они вернулись в предыдущий грот. Войтех тут же включил фонарь, однако едва только свет коснулся противоположной стены, оба снова услышали знакомый гул и увидели тень, как будто та последовала за ними через лаз.

— Выключи, выключи его! — испуганно прошептала Саша.

Войтех щелкнул выключателем, снова оставив их в кромешной тьме, после чего длинно выругался по-чешски. На этот раз гораздо эмоциональнее, чем обычно, поскольку привычного «Sakra» не прозвучало, зато Саша услышала много других слов, а значение некоторых из них даже интуитивно поняла.

Высказавшись, Войтех замолчал и, закрыв глаза, прислонился спиной к холодной каменной стене, рядом с которой стоял. Он пытался успокоить бешено колотящееся сердце и убедить себя идти дальше. Однако это было проще сказать, чем сделать. Ему и предыдущий лаз дался с трудом, оставаться в темноте и дальше он уже не мог. В темноте, тишине и холоде, совсем как тогда…

Он тяжело сглотнул, отгоняя от себя воспоминание, поскольку даже сквозь закрытые веки ему уже мерещились огни инопланетного корабля, зависшего напротив международной космической станции, а в воздухе внезапно перестало хватать кислорода.

Саша все еще со страхом вглядывалась в темноту, хотя тень и гул исчезли в тот момент, когда Войтех выключил фонарь.

— Нам нужно идти дальше, — тихо прошептала она. — Пока без фонарей.

Войтех молчал.

— Войтех?

Снова молчание. Если бы не его тяжелое прерывистое дыхание, Саша уже испугалась бы, что его нет рядом. В этой пещере она могла ожидать чего угодно.

— Войтех, ты слышишь меня? — держась рукой за стену, Саша шагнула к нему ближе. В темноте совсем ничего не было видно.

— А? Да, я сейчас, — пробормотал Войтех, борясь с подступающей паникой. С тех пор, как он вернулся с МКС, с ним еще ни разу не случалось подобного, но с тех пор он больше ни разу и не оставался в такой абсолютной тишине, темноте и холоде. — Я сейчас, — повторил он едва слышно, но так и не смог заставить себя снова открыть глаза.

— Что с тобой? Тебе плохо? — с тревогой спросила Саша, находя в темноте его плечо и крепко сжимая его. — Они ранили тебя?

— Нет, я в порядке, — Войтех покачал головой. — То есть я не ранен. Просто… Я не люблю, когда так темно.

— Не любишь?…

Его тяжелое дыхание и поведение красноречиво говорили о том, что речь шла не о простой нелюбви. И это казалось Саше странным. Она привыкла, что Войтех никогда и ничего не боится, по крайней мере, из того, чего, на ее взгляд, следовало бы опасаться. Однажды он признался, что недолюбливает воду, точнее, незнакомые водоемы, но и то после этого нырял с аквалангом. Сейчас же он явно не мог сдвинуться с места. И это было очень не вовремя.

— Послушай, мы будем в темноте совсем немного, — как можно мягче сказала Саша. — Нам всего лишь нужно уйти подальше, а затем включим фонари. Все будет хорошо. Свет сейчас гораздо опаснее.

— Я знаю, — заверил он ее. — Знаю… Но думаю, ты была права тогда.

— Когда?

— Когда сказала, что страх имеет обыкновение прятаться глубоко внутри. А я думал, что давно справился с ним.

Саша покачала головой, жалея, что здесь так темно и она не может видеть его. Когда Войтех узнал о том, что она не просто умеет гипнотизировать людей, но и может внушать им свои мысли, не спрашивая их согласия, он взял с нее обещание никогда и ни при каких обстоятельствах не делать этого с ним. В данный момент Саша была готова нарушить свое обещание. Им нужно было выбираться из этой пещеры, они с утра ничего не ели, устали и вымотались, вокруг них летают непонятные тени, которые только и ждут момента, чтобы снова броситься на них. Но для того, чтобы попытаться внушить ему что-либо, Саше нужно было его видеть, а если бы здесь не было так темно, то и внушать ничего не пришлось бы.

Она скользнула рукой вниз, нашла в темноте его ладонь и крепко сжала ледяные пальцы. Несколько часов назад в тоннеле он ей этим очень помог.

— Я все время буду рядом, — заверила она, пытаясь вложить в свой голос все то, что не могла передать взглядом. — Мы выберемся, а потом сделаем что-нибудь с этим, хорошо? Давай, Теша, соберись. Я буду рядом.

Он внезапно рассмеялся.

— Ты серьезно собираешься меня так называть?

— Ты же сам мне разрешил, — улыбнулась в ответ Саша, крепче сжимая его ладонь.

Это подействовало. Ледяной холод страха перестал его сковывать, Войтех смог наконец отлипнуть от стены, но Сашину руку из своей не выпустил.

— Думаю, чтобы не потеряться тут, лучше держаться друг за друга, — пояснил он в темноту.

Они свернули в другой коридор и направились в противоположную сторону, оставляя грот со странными тенями позади себя. В полной темноте продвигаться приходилось очень медленно, держась за стены и осторожно нащупывая дорогу впереди, чтобы ни за что не зацепиться и не упасть в какую-нибудь яму. Кое-где им приходилось даже опускаться на каменный пол и ползти на четвереньках, поскольку дорога спускалась вниз и становилась совсем непредсказуемой. Однако включать фонари они больше не рисковали.

— Я предлагаю задержаться здесь, — сказал Войтех, когда они пополняли запасы воды, наткнувшись на небольшое подземное озеро.

Грот, в котором они оказались, был больше всех предыдущих и уходил так далеко вперед, что другой его конец тонул во мраке. Сталактиты и сталагмиты наполняли его в таких количествах, что он становился похож на каменный лес. Войтеху не очень нравился такой простор, но он видел, что силы Саши давно на исходе, а здесь хотя бы была вода, что позволяло еще раз сменить ее повязку и умыться.

— Я не возражаю, — устало отозвалась Саша, садясь прямо на камни и прислоняясь спиной к стене. — Найдем выход на час позже.

— Встань, — велел Войтех, залезая в рюкзак и доставая из него небольшую подстилку. Иван знал свое дело и неплохо снарядил их. — Камни холодные.

Когда Саша пересела на подстилку, он занялся ее повязкой.

— Знаешь, о чем я сейчас мечтаю? — спросила Саша, наблюдая за тем, как он почти профессионально перевязывает ее руку тонким шарфом, который уже давно стал похож на половую тряпку.

— О чем?

— О жареной курице. Когда я была маленькой, мы с родителями каждое лето ездили на море поездом. Это занимало два-три дня. Обычно таких отдыхающих собирался целый вагон. И у всех была одинаковая еда: курица в фольге, черный хлеб, свежие огурцы, соль в спичечном коробке. У многих еще вареные яйца, но в нашей семье на это было табу. Яйца надо было съесть в первые шесть часов, либо хранить в холодильнике. А мне всегда их до ужаса хотелось. Вот сейчас точно так же до ужаса хочется той самой жареной курицы из фольги. Кажется, целиком бы съела.

Войтех мог понять это желание, более того, полностью его разделял. Закончив с повязкой, он снова залез в свой рюкзак, на этот раз в маленький боковой кармашек и вытащил оттуда две небольшие шоколадки.

— Курицы у меня нет, но могу предложить это, — он протянул шоколадки Саше.

Та удивленно посмотрела сначала на шоколадки, потом на него, а затем рассмеялась.

— Господи, Дворжак, ну как тебя не называть Тешей? Ты же какое-то невероятное чудо, — она взяла одну шоколадку и подвинулась, освобождая ему место рядом с собой. — Откуда они у тебя?

— Купил на случай видений, — признался Войтех, садясь рядом и разворачивая вторую плитку. — Единственный известный мне способ справиться со слабостью после них.

— Тогда надеюсь, их у тебя в ближайшее время не будет, потому что мы съели весь твой стратегический запас.

Саша сняла каску и положила ее рядом. Она всегда терпеть не могла шапки, надевала их только в самый большой мороз, а уж неудобная каска мешала ей с того момента, как они вошли в эту пещеру.

Сидеть без движения на холодных камнях было не очень уютно. До этого от усталости, боли и страха Саша не чувствовала холода, и только теперь он начал подступать к ней, словно забираясь под одежду. Она зябко поежилась и обхватила себя руками, надеясь немного согреться.

— Ты замерзла, — констатировал Войтех, заметив это движение. Впрочем, и без него было понятно, что Саша не могла не замерзнуть. В пещерах было гораздо холоднее, чем на поверхности, даже он сам уже довольно ощутимо замерз, а Саша к тому же обладала таким телосложением, при котором у человека почти нет подкожного жира. В повседневной жизни, учитывая веяния моды, это играло ей на руку, но, когда речь заходила о выживании в экстремальных условиях, становилось большим недостатком. — Иди сюда, я попытаюсь тебя согреть.

Саша на мгновение нерешительно замерла, а затем подвинулась к нему ближе. В данный момент ей было важнее согреться, чем переживать по поводу того, что кто-то может неправильно понять. Войтех обнял ее и крепко прижал к себе.

— Еще один эпизод в коллекцию тех, о которых я не буду рассказывать Максиму, — сонно пробормотала она, закрывая глаза. Спать хотелось почти невыносимо.

Войтех молча снял свою каску и после недолгого колебания выключил на ней фонарь. Потом то же самое он сделал и с тем фонарем, который лежал рядом с ним.

— Надо выключить свет, — прокомментировал он, игнорируя замечание про Максима. — На твоей каске тоже. Чтобы не сажать батарейки.

Саша приоткрыла один глаз, нашла рукой каску и щелкнула выключателем. Грот мгновенно погрузился в темноту, такую уютную для нее, и такую страшную для Войтеха.

— Разбуди меня через полчасика, — попросила Саша.

Войтех промолчал. У него сна не было ни в одном глазу. Согреться ему было сложнее, поскольку холодная каменная стена, к которой он прислонялся спиной, почти сводила на нет тепло, исходившее от Сашиного тела. Темнота и тишина опять начали давить на него, заставляя снова и снова возвращаться мыслями к самому страшному моменту в его жизни.

Войтех почувствовал, как сильно забилось сердце, дышать снова стало тяжело. Умом он понимал, что уж здесь-то достаточно воздуха, но легкие словно сковывало подступающей паникой.

— Саш? — неуверенно позвал он, боясь, что она уже уснула.

— М? — отозвалась она, даже не пошевелившись.

— Поговори со мной, — тихо попросил он. — О чем угодно. Немного. Не могу слышать эту тишину.

— О чем угодно? — Саша села чуть прямее и потерла ладонью глаза, чтобы прогнать сонливость. — Ты рискуешь, — она улыбнулась.

— Я всегда рискую, когда разговариваю с тобой, — усмехнулся Войтех. — Но сейчас я готов пойти на этот риск.

Саша на несколько секунд задумалась.

— Знаешь, когда я была студенткой, мы играли в такую игру: задавали друг другу по три вопроса. Отвечать нужно было честно. Либо, если отвечать не хочешь, исполнять желание задавшего вопрос. И раз ты готов пойти на риск, как насчет поиграть?

— Идет, начинай, — с готовностью отозвался Войтех. Сейчас он был готов согласиться на что угодно.

Саша улыбнулась. Войтех не мог этого видеть, но по тому, как быстро она задала свой вопрос, догадался, что она придумала его задолго до того, как они вообще попали в эту пещеру.

— Что у тебя произошло с твоим братом?

— Почему ты считаешь, что между нами что-то произошло? — ответил он вопросом на вопрос, хотя понимал, что это, скорее всего, нарушение правил.

— В прошлый раз ты не захотел о нем говорить. Вывод сделать несложно.

— Логично, — Войтех вздохнул. — Но неверно. Я не хотел говорить о нем, потому что он сложный и своеобразный человек, и я никогда не могу найти нужных слов. Хотя кое-что между нами действительно произошло. Он был тем самым мужчиной, из-за которого отменилась моя свадьба.

Саша несколько секунд ошарашенно молчала, в очередной раз удивляясь тому, как у нее всегда получалось задавать ему не те вопросы, которые следовало бы. Несколько месяцев назад он говорил ей, что его свадьба не состоялась, поскольку накануне он застал свою невесту в постели другого мужчины. Саша даже подумать не могла, что этим мужчиной был его брат, хотя и подозревала, что причиной их разногласий стало что-то очень серьезное. Войтех не походил на нежную барышню, способную обидеться на родного брата из-за какой-нибудь ерунды.

— И с тех пор вы не общаетесь? — уточнила она.

Войтех пожал плечами.

— Мы никогда не были особенно близки. Все-таки он старше меня на семь лет, а в детстве это целая пропасть. Я вскоре уехал в Россию, а он и до этого жил то здесь, то там. Совсем мы не общаемся после инцидента на МКС, но опять же… Я ни с кем из семьи с тех пор не общаюсь.

— Ну что ж, на вопрос, волновавший меня с конца октября, я ответ получила. Твоя очередь.

Войтех задумался на какое-то время. Он редко задавал людям личные вопросы, но спрашивать сейчас о чем-то нейтральном, вроде названия любимого фильма, ему не хотелось. Вопрос о брате всколыхнул в нем определенные воспоминания, и в итоге Войтех задал вопрос, даже не подумав о том, как Саша его воспримет в контексте всего, что произошло в последние дни:

— Ты выходила замуж по любви? Или так… нужно было замуж, а рядом оказался подходящий человек?

Саша фыркнула. Этот вопрос задавали ей очень часто. Почему-то многие считали, что восьмилетняя разница между ней и ее мужем, а также его устойчивое финансовое положение являлись показателем того, что замуж она вышла исключительно по расчету. А уж после вчерашнего поцелуя Войтех, наверное, имел право сомневаться в искренности ее чувств к Максиму.

— В двадцать четыре года мне не так уж сильно нужно было замуж, чтобы выходить за того, кого не люблю, — ответила она. — Мы с Максом знакомы детства. Я почти не помню жизни без него. Он знает меня лучше всех, и я доверяю ему как никому другому. Нас очень многое связывает. Я никогда не испытывала к нему какой-то бешеной страсти или чего-то в этом роде, но я на самом деле его люблю, только так, спокойно. Без съезжающей крыши и дрожи в коленках от одного его взгляда.

— Рад за вас, — отстраненно заметил Войтех, хотя в его голосе не было слышно никакой особой радости. — И, наверное, очень вам завидую.

— Почему? Разве у тебя с твоей девушкой не так? Можешь считать это моим вторым вопросом.

— Не так, — лаконично отозвался Войтех. — Да и… пожалуй, никогда так не было. Ни страсти до дрожи в коленках, ни чего-то спокойного. Моя невеста хотя бы пыталась изображать искреннюю любовь, но потом это оказалось ложью. Зато с остальными всегда все было честно и в некотором смысле по-деловому.

— О, только не говори мне, что тебя никто никогда по-настоящему не любил, в жизни не поверю.

— Если и любил, то я не заметил, — хмыкнул Войтех. — Но что здесь такого? Кому-то везет больше, кому-то меньше, а я к тому же был очень занят своей карьерой и сам не очень-то увлекался.

— Тогда у тебя есть отличный шанс попробовать как-нибудь увлечься, — улыбнулась Саша. — Поверь, оно того стоит.

Войтех криво усмехнулся, хотя, конечно, в кромешной темноте она все равно не могла этого увидеть.

— Как-нибудь обязательно попробую, — пообещал он. — При случае. Я так понимаю, ответ тебя удовлетворил, и теперь моя очередь задавать вопрос?

— Задавай.

— Ты так удивилась моим словам… Ты считаешь, что в меня легко влюбиться? Представим на секунду, что ты не замужем. Ты бы влюбилась?

На этот раз Саша задумалась надолго.

— Да, мне кажется, что в тебя легко влюбиться, — наконец сказала она. — Я не знаю, влюбилась бы я в тебя или нет, если бы не была замужем, но не вижу причин, которые могли бы этому помешать.

— Ты просто плохо меня знаешь, — недовольно проворчал Войтех. Он хотел смутить ее, но, кажется, смутил только себя.

Она улыбнулась и полуобернулась к нему, хотя в темноте все равно не видела его лица.

— Интригуешь?

Он тихо рассмеялся.

— А что еще мне остается?

— Теперь мой последний вопрос, если ты больше ничего не хочешь спросить?

Ему очень хотелось спросить кое-что еще, но он прекрасно понимал всю неуместность этого вопроса. И в том случае, если им никогда не удастся выбраться из этой пещеры, и тем более в том, если они все же спасутся.

— Нет. Задавай.

— Я понимаю, почему ты не общаешься с братом. Я, наверное, даже могу понять, почему не общаешься с отцом. Но как насчет твоей мамы?

— Что насчет моей мамы?

— Почему ты не видишься с ней?

Даже если бы Войтех смог сформулировать свои сумбурные мысли на этот счет, он бы ни за что не стал сейчас этого делать. В его жизни хватало моментов, которых он по-настоящему стыдился, и это был один из них.

— Пожалуй, — медленно произнес Войтех, — на этот вопрос у меня нет для тебя ответа.

— Подумай, иначе тебе придется выполнять мое желание, и ты не знаешь, каким оно будет, — предупредила Саша.

— Я, конечно, очень сомневаюсь, что ты пожелаешь что-то такое, что мне захочется сделать, — язвительно заметил Войтех, — но я все же рискну.

— Я не знаю, по какой причине ты не звонишь и не встречаешься с мамой, но я считаю, что это неправильно. Поэтому, если мы выберемся из этой пещеры живыми, ты ей позвонишь. Это мое желание.

— Тебе-то какое до этого дело? — неожиданно резко спросил Войтех.

— Самое прямое, — пожала плечами Саша, никак не реагируя на его грубость. — Мне не плевать на твою жизнь, и я хочу, чтобы ты наконец-то уже начал выползать из той ямы, в которой живешь три года. И если некому больше сказать тебе об этом, то пусть это буду я. Даже если ты мне сейчас снова нагрубишь, откажешься дальше согревать и больше никогда не поделишься последней шоколадкой.

Раздражение Войтеха как рукой сняло, что-то в ее тоне заставило его улыбнуться и на мгновение обнять ее чуть крепче, чтобы она даже и не думала, что он может отказаться дальше согревать ее.

— Извини, не хотел тебе грубить.

— Тогда проехали, — улыбнулась Саша. — Я предупреждала, что мое желание может тебе не понравиться. Твой последний вопрос?

Войтех понял, что игра вдруг потеряла для него всякую привлекательность. Саше всегда удавалось всколыхнуть в нем те мысли и воспоминания, которых он обычно старательно избегал. Этот разговор не стал исключением. Теперь даже тишина казалась Войтеху предпочтительнее.

— Я не знаю, у меня больше нет вопросов. Наверное, лучше мне дать тебе какое-то время отдохнуть. Поспи. Надо восстановить силы, прежде чем пойдем дальше.

— Хорошо, — она кивнула, снова закрывая глаза. Войтех был прав, если они не отдохнут, идти дальше будет очень затруднительно, а чем больше они тут находятся без еды и тепла, тем меньше у них остается шансов выбраться. — Будем считать, что ты оставил свой вопрос в запасе. Когда-нибудь задашь.

— Договорились.

Какое время они сидели в тишине. Саша пыталась уснуть, но на этот раз у нее почему-то не получалось.

— У тебя пистолет с собой? — неожиданно спросила она.

— Как обычно, — Войтех кивнул. — А что?

— Ничего. Просто не хочу медленно умирать здесь от голода, — пробормотала она, снова закрывая глаза и на этот раз все же проваливаясь в сон.

Войтех ничего на это не ответил. Он был удивлен ее внезапным признанием: все это время Саша вела себя так, как будто не сомневалась в том, что они выберутся. Он искренне считал, что она так и думает.

И еще больше он был удивлен другим обстоятельством: тем, что он сам ни разу не подумал о таком варианте выхода из сложившейся ситуации.

— После обвала мы с Кириллом бродили по этому лесу несколько дней, — рассказывал Олег, невидящим взглядом уставившись на весело пляшущий огонь костра. — Чертовщина какая-то. Сколько ни шли — или возвращались к пещере, или к лагерю, или так и бродили по лесу. Пробовали зарубки оставлять, но они ничего не дали. Кроме понимания, что мы все же бродим по кругу. У Кирилла начали нервы сдавать. Вчера утром мы сильно поругались, он ушел вперед, а я остался сидеть на месте, — он кивнул на свою травмированную ногу. — Я думал, он вернется. Остынет и вернется, но он то ли не остыл, то ли уже не смог вернуться.

— Он вышел, — пояснил Войтех. — Насколько я понимаю. Не знаю как, но вышел. Его обнаружили дрейфующим в лодке ниже по течению.

Олег понимающе кивнул. Он выглядел самым изможденным из них всех, потому что для него прошло больше всего времени. Нина и Данила молча слушали его историю, в их взглядах оставалось все меньше скепсиса. Его словам и объяснениям Вани они поверили гораздо быстрее, чем Саше и Войтеху.

— Для нас после обвала прошло всего несколько часов, прежде чем мы встретили Олега, — подхватил Ваня. — Мы пытались выйти к реке, а встретили его. Он показал нам второй вход в пещеру…

— Да, мы с Кириллом нашли его еще до обвала, там он меня и застал, — Олег снова кивнул на свою ногу. — Одним из камней задело.

— И стоило нам спуститься через этот вход, как мы встретили вас, — закончила Лиля и развела руками. — Вот так просто. Значит, даже без нас вы бы уже вот-вот вышли.

— Толку-то от этого, — проворчал Данила.

Когда они выбрались из пещеры, уже снова светало, и теперь никто уже не мог точно сказать, какой начинался день. С тех пор, как они все встретились и вышли из пещеры, прошло уже больше четырех часов, все это время они пытались найти выход к реке, но ничего так и не получилось. Очередной раз выйдя к лагерю, они решили остановиться и отдохнуть. У Вани было с собой немного еды, они развели огонь и теперь с наслаждением грелись у него, глотая горячий чай и рассказывая друг другу, с кем что произошло.

— И что, без этого пацана мы теперь не сможем выйти? — спросила Нина, глядя то на Ваню, то на Войтеха.

— Похоже на то, — немного помолчав, ответил Ваня. — Это все напоминает секретную дверь за шкафом. Как будто нужно знать, какую книжку выдвинуть, чтобы дверь открылась. Мальчишка определенно знает, не зря же он так легко привел нас сюда. Но как-то же мы вышли в прошлый раз и без него. — Он посмотрел на Войтеха, словно спрашивая его мнения.

— Да, но в прошлый раз мы просто заблудились, — прежде, чем тот успел открыть рот, вставила Лиля. — Пещеру мы не находили.

— Меня интересует, как выбрался Кирилл, — Войтех сосредоточенно смотрел в свою кружку с чаем. — Он был в пещере, он блуждал по лесу с Олегом, но потом он вышел. Почему?

— А я тебе предлагал повозить его по островам, — напомнил Ваня, — глядишь, и вспомнил бы. А так гадай теперь.

— Может быть, его все-таки вывел Егор? — неуверенно предположила Лиля.

— С чего бы ему быть таким добрым? — Саша с сомнением посмотрела на нее. В лагере ребят была небольшая аптечка, в которой нашлась даже мазь от ушибов и растяжений, и она смогла соорудить и себе, и Олегу нормальные повязки. Это немного уменьшило боль в запястье, но хорошего настроения все равно не прибавило. — И откуда такая избирательность? Почему Кирилла вывел, а остальных бросил?

— Кирилл местный. Егор наверняка его знает. Может, пожалел?

— Что-то я не заметила в нем склонности кого-то жалеть.

— Боюсь, что этого мы не узнаем, — прервал их Войтех. — Если только к Кириллу рано или поздно не вернется память.

— А вдруг это плата за выход? — мрачно предположила Саша.

— В смысле? — остальные непонимающе посмотрели на нее.

— Либо ты остаешься здесь, либо выходишь с полной потерей памяти. Как вход в стерильную комнату.

— Сань, что с тобой там сделали в этой пещере, что ты выдаешь такие версии? — поинтересовалась Лиля.

— Я предпочту выйти стерильной, чем сдохнуть здесь с памятью, — поежилась Нина.

— А я вот не знаю, — задумчиво протянула Саша, опуская взгляд в свою чашку.

— Я не думаю, что память — плата за выход, — возразил Войтех.

— И правильно делаете, — раздался за их спинами хорошо знакомый по крайней мере половине присутствующих голос.

Появление Нева стало для всех сюрпризом, и сюрпризом приятным. Выглядел он гораздо здоровее, чем в их последнюю встречу.

— Что вы здесь делаете? — спросила Лиля, когда взаимные приветствия смолкли.

Нев с трудом снял тяжелый рюкзак и с привычной смущенной улыбкой посмотрел на остальных.

— Пришел за вами. Вас нет уже третий день. Я понял, что вы тут… заблудились.

— Хоть не третий год, — тихо проворчала Саша, а затем добавила громче: — Как вы нас нашли? Вас мальчишка привел?

— Нет, — Нев покачал головой, — хотя я пытался снова прибегнуть к его помощи. Но он… кхм… отказался.

— Значит, дело не в мальчике? — уточнил Войтех.

— Нет, вы были правы. Дело в нем. Он внук колдуна. И он унаследовал его способности, поэтому и может приходить и уходить отсюда.

— Тогда как же? — повторила Лиля Сашин вопрос, сосредоточенно нахмурившись.

— Использовав ту же магию, — скромно признался Нев.

— Отлично, а вы можете ее использовать, чтобы вывести нас отсюда? — уточнил Ваня.

— Я здесь, чтобы попробовать это сделать, — Нев кивнул. — Хотя я и не уверен, что получится. Этот остров иногда работает как ловушка: попасть в нее легче, чем выбраться.

— Не стоило вам рисковать, — без особой надежды в голосе заметила Лиля, за что удостоилась удивленного взгляда брата.

— Не мог же я вас здесь просто бросить. Кстати, — он расстегнул свой рюкзак, — я не знал, как много времени прошло для вас и для остальных, — он выразительно посмотрел на Олега, Нину и Данилу, — поэтому на всякий случай прихватил немного еды.

— Нев, да вы просто наш спаситель! — Ваня неожиданно заключил его в объятия, а затем принялся помогать ему разбирать рюкзак.

Нев, по всей видимости, не только не знал, сколько времени провели на острове остальные, но еще и не рассчитывал быстро выбраться: его рюкзак был под завязку забит консервами и тем, что можно без проблем приготовить в походных условиях. Оставалось только удивляться, как немолодой и не очень крепкий человек умудрился тащить на себе такой тяжелый рюкзак.

Пока в походном котелке варились ставшие уже такими привычными в их расследованиях макароны, Войтех успел рассказать Неву о том, что произошло с ними с тех пор, как они расстались. Когда он дошел до момента с прикованным к стене скелетом, Нев удивленно посмотрел на него.

— Что? — спросил Войтех, заметив этот взгляд.

— Возможно, ничего, но… — Нев нахмурился. — Все это время я думал, что колдуна погубили его собственные опыты, но вы говорите, что кто-то его… убил.

— Мы думаем, что было так, да.

— Тогда все может быть немного сложнее. Я предполагал, что эксперименты со временем нарушили естественный ход вещей в отдельно взятом пространстве — на этом острове.

— Но теперь вы думаете иначе? — уточнила Лиля.

— Теперь я думаю, что ошибки не было, — уверенно заявил Нев. — Он создал эту ловушку нарочно.

— Чтобы не дать убийце или убийцам покинуть остров, — догадался Войтех. — Похоронить их здесь же.

— Именно.

— Все это прекрасно, но ни мы, ни ребята, — Саша кивнула на совершенно ничего не понимающих Олега, Нину и Данилу, — никого не убивали. Какого черта мы не можем выйти?

— Потому что пацан привел нас в эту ловушку и бросил здесь, — мрачно сказал Ваня. — И если наш Гарри Поттер, — он посмотрел на Нева, но в его взгляде не было той насмешки, которая обычно присутствовала, когда Ваня давал какую-нибудь кличку Войтеху, — не наколдует выход, сидеть нам тут до скончания времен.

— Я… не смогу его наколдовать, — неожиданно признался Нев. — Пока я думал, что дело в нестабильной природе места, я надеялся, что у меня есть шанс. Но здесь дело в мощном, предсмертном колдовстве. А это совсем другое дело.

— А вы не усложняете? — с надеждой уточнил Ваня. — Подумайте сами, если колдун был так силен, что создал пространственно-временное искажение, то почему он не мог освободиться с помощью своей магии? Мне кажется, это было бы полезней, чем превращать остров в ловушку.

— Вы упоминали, что его руки были прикованы к стене? — Нев вопросительно посмотрел на Войтеха.

— Да, — подтвердил тот.

— Не заметили, цепи длинные были? Колдун мог соединить хотя бы кончики пальцев? — Нев сложил руки в уже знакомом остальным молитвенном жесте. Когда Войтех отрицательно покачал головой, он добавил: — Скорее всего, это не давало ему действовать в полную силу. Если на момент пленения он уже был в процессе какого-то ритуала со временем, то только этот ритуал он и мог продолжать. Начать что-то новое невозможно, не замкнув поток энергии.

— Получается, тот, кто приковал его, знал об этом? — удивилась Саша. — Иначе логичнее было бы просто связать колдуна.

— Получается, знал, — кивнул Нев. — Только это не очень похоже на местных. Мне не показалось, чтобы кто-то из них был знаком с магией. Кто-то как будто специально приехал сюда, чтобы остановить эксперименты этого человека.

Лиля вдруг поперхнулась и закашлялась.

— Аккуратнее, — Ваня похлопал ее по спине. — Куда ты так торопишься?

Лиля только благодарно улыбнулась ему и искоса посмотрела на Нева. Она точно знала, кто именно был на этом острове, надпись в первом гроте не оставляла сомнений.

Войтех тоже вспомнил про надпись, поспешно вытащил из кармана смартфон, нашел там нужную фотографию и протянул Неву.

— Вы можете перевести эту надпись? — спросил он. — Мне кажется, что ее оставил не колдун.

Нев взял из его рук смартфон.

— Это латынь, — наконец сказал он. — Здесь написано что-то вроде: «Защищая тайное от людей, защищаем людей от тайного». Где это написано?

— В пещере. В самом первом гроте. Вы знаете, что это?

— Нет, понятия не имею, — Нев отрицательно покачал головой, возвращая Войтеху смартфон. — Похоже на девиз или что-то в этом роде. Я никогда не встречал подобного выражения. Но вы правы, эту надпись могли оставить люди, убившие колдуна. Можно сделать вывод, что они по какой-то причине не хотели, чтобы он продолжал… свою деятельность. Чем бы он здесь ни занимался.

— А чем он здесь занимался? — поинтересовался Ваня. — Вы же читали его дневник.

— К сожалению, я не все смог понять. Дневник сильно поврежден, местами совсем не читаем. Насколько я понял, это место стало для него чем-то вроде… испытательного полигона. Всякое мастерство требует практики, в том числе и колдовство.

— А почему именно здесь? — заинтересовался Войтех. — Это место какое-то особенное?

— Нет, оно просто достаточно изолировано. Небольшой остров посреди реки, на котором никто не живет, еще и труднодоступные подземные пещеры здесь — идеальное место для опасных практик. Легче изолировать результаты от внешнего мира.

— Прям секретная лаборатория, — пробормотала Лиля.

— Именно, — согласился Нев.

— Мы в одном из гротов наткнулись на каких-то странных существ, — вспомнил Войтех. — Сначала подумали, что это летучие мыши, но потом поняли, что они… нематериальны. У них были только тени. Стоило выключить свет, как они исчезли. Думаете, это мог быть один из таких результатов?

— Вероятно, — осторожно ответил Нев. — Не встречал записей о подобном, но это мог быть и побочный эффект. Большинство сохранившихся записей касаются каких-то экспериментов со временем. Мне не удалось разобрать детали. Я думал, что он пытался его замедлять, но, как следует из ваших рассказов, для кого-то из вас оно действительно шло медленнее, а для кого-то быстрее. Антонина Петровна, женщина, которая родила от колдуна сына, тоже не знает, чем именно он занимался. Кстати, — Нев вдруг посмотрел на Сашу, — я выяснил кое-что по поводу рисунка с вашего кулона в доме колдуна. Точнее, я, наверное, знаю, как он мог там появиться.

Саша удивленно посмотрела на Нева, затем почему-то оглянулась на Войтеха, но тут же снова повернулась к Неву.

— И как же?

— Вы говорили, что вам его подарила бабушка…

— Прабабушка.

— Как ее звали?

— Александра, — Саша нахмурилась, — меня назвали в ее честь. А что?

— Видите ли, Антонина Петровна утверждает, что она приезжала сюда в шестьдесят первом, — пояснил Нев. — Точнее, она считает, что сюда приезжали вы, но, поскольку это невозможно, я думаю, что это была ваша прабабушка. Возможно, они когда-то познакомились с колдуном, и она приезжала к нему в гости. Она ничем подобным… не увлекалась?

— Нет, — Саша уверенно мотнула головой. — Мне никогда ничего такого не рассказывали. И я много лет прожила в ее квартире, думаю, что-нибудь нашла бы. Возможно, они просто были друзьями.

— Возможно, — кивнул Нев, не став говорить ей о том, что Антонине Петровне они не показались друзьями. Но мало ли что могло казаться молодой девушке в приступе ревности?

— Слушайте, ребята, а вот вы это серьезно сейчас все обсуждали? — вдруг спросила молчавшая до сих пор Нина.

Остальные удивленно повернулись к ней.

— А я думала только этот, с голосами, укуренный, — тихо пробормотала она, понимая, что они на самом деле говорили серьезно.

Олег и Данила выразительно посмотрели на нее, а потом почти синхронно бросили неловкий взгляд на Войтеха. Лицо того неожиданно просветлело, хотя оба ожидали увидеть другую реакцию.

— Точно, голос! — обрадовался Войтех, посмотрев на Сашу. — Голос, который я слышал в пещере. Это был колдун.

— Голос в пещере? — удивленно переспросила Лиля, но ни Саша, ни Войтех даже не услышали ее.

— Он хотел, чтобы мы пошли в тот грот, где ребята нашли скелет, прикованный к стене. — Саша тоже посмотрела на Войтеха. — Он почему-то хотел, чтобы мы вернулись к нему.

— А это не может быть очередной ловушкой? — предположил Ваня. Он был так напряжен, что даже забыл отпустить колкость в адрес новой способности их персонального экстрасенса.

— Нет, — Саша уверенно покачала головой. — Нужно вернуться туда. В пещеру.

— Да зачем? — ужаснулась Лиля.

— Нам нужно забрать останки колдуна с собой, — пояснил Войтех.

Ди-джей на радио что-то радостно вещал о начавшемся вечере пятницы и тех возможностях, которые он дает. Войтех не слушал, полностью сосредоточившись на отчете, который писал для Директора. Радио работало только для того, чтобы в квартире не стояла звенящая тишина, Войтех ее не любил. Вечер же пятницы для него ничем не отличался от других вечеров на неделе, по крайней мере, последние три года. Его никто нигде не ждал, он всегда ложился и вставал примерно в одно и то же время, от дней недели его режим зависел меньше всего.

Отправив отчет о предварительном исследовании очередной пустышки, Войтех потянулся в кресле и размял пальцами затекшую шею. Иногда новая работа нагоняла на него тоску. Большинство случаев, которые он изучал, имели вполне рациональное объяснение, а то и вовсе оказывались результатом сознательной мистификации.

Сигнал пришедшего в Скайпе сообщения заставил его отвлечься от этих мыслей. Писала Саша, как обычно. Лиля после последней поездки, казалось, полностью потеряла к нему интерес. Зато Саша стала писать даже чаще.