— Сыграй со мной, Полин.

Я смотрела на его гладкое, без возраста, лицо с хищными чертами, на котором гуляла предвкушающая улыбка, и понимала, что игры не избежать. Я не знала этого некроманта, а вот он меня — да. Откуда интересно?

— Вам известно мое имя? — Я выгнула бровь, прислонилась бедром к стулу и скрестила руки на груди, не торопясь принимать его предложение.

А он смотрел на меня неотрывно, пристально, и во взгляде черных, как анмарские чернила, глаз я видела хорошо знакомое мне оценивающее выражение. Некромант, которым вообще-то запрещено посещать бордели давним королевским указом, глядел на меня и улыбался с огоньком недвусмысленного интереса во взгляде. По спине пробежал холодок: очень, очень нехорошо. Меньше всего я желала, чтобы он смотрел на меня именно как на женщину, а не как на возможный якорь.

— Да, Полин, — спокойно ответил некромант, и то, как он произнес мое имя — с явным удовольствием, словно смакуя, — вызвало новую волну беспокойства.

Я не показала вида, продолжая улыбаться в ответ чуть насмешливо и иронично.

— Так сыграем? — повторил он свой вопрос, и его взгляд вновь прогулялся по мне сверху вниз.

На несколько мгновений мне стало неловко за свой откровенный наряд. Я оглянулась на мадам Жиан: она ответила беспомощной улыбкой и чуть развела руками. Значит, у некроманта нашлась веская причина, по которой Гвидо его пропустил в бордель, несмотря на запрет. Объяснить мадам ничего не успела, поскольку едва я появилась на лестнице и увидела странного гостя, Жиан как раз повернулась и заметила меня. Пришлось подойти, поздороваться, и вот тогда я увидела за его поясом кинжал с черным бриллиантом. И поняла, кого занесло в «Золотые колибри». Делать нечего, я отвела его за столик в углу общей залы заведения мадам Жиан. А кругом бурлила жизнь: девочки готовились к еще одному насыщенному вечеру и такой же ночи, клиенты уже начали прибывать. Не торопясь отвечать, я села, откинулась на спинку кресла. При этом, к моей досаде, рукав из дорогого полупрозрачного иллийского шелка сполз, обнажив плечо с золотистой татуировкой, и по тому, как вспыхнули глаза некроманта, я поняла, что, кажется, попала. Рисунок, оставленный на моей коже магией, могли видеть только такие, как я, маги Жизни, и такие, как он. Некроманты.

— Полин? — требовательно повторил он в третий раз и достал карты.

Как завороженная я смотрела на его длинные, бледные пальцы, ловко тасовавшие колоду, и… совершенно неожиданно для меня светлая сила внутри вдруг откликнулась, послала по крови горячую волну. Мое дыхание сорвалось, я непроизвольно облизнула губы, с досадой подумав, что некромант явился очень некстати. Я три дня отдыхала, и сейчас меня одолевали вполне определенные желания, да вот только не с этим мужчиной я хотела их осуществить. Нет, некромант ни этот, никакой другой, никогда не окажется в моей постели. Как же он не вовремя пришел! Но я с ним все же сыграю и выиграю, потому что становиться якорем категорически не хотела — ни тогда, пятнадцать лет назад, при встрече с другим представителем его же профессии, ни сейчас.

— Как вас пропустили, мессир? — спросила я, не торопясь отвечать.

Некромант склонил голову к плечу, положил карты на стол и достал из кармана тонкую овальную пластинку из перламутра с вырезанными на ней древними рунами. Довольная усмешка по-прежнему не сходила с его лица, весьма привлекательного, будь он обычным мужчиной. Но в моих глазах он оставался хранителем темной силы, а значит, не представлял никакого интереса. Пусть даже моя магия сейчас мягко плескалась в крови и приходилось тщательно следить за своими действиями и словами, чтобы невзначай не начать кокетничать с ним.

— Думаю, это снимает все вопросы, Полин.

Жетон от ясновидящих сонхау. Значит, он тут по предсказанию. Вот и причина, собственно, и очень даже веская. Мой взгляд упал на кисть незнакомца: рукав черной шелковой рубашки приподнялся, показывая рисунок. Вокруг запястья вился шипастый узор черной же татуировки, недвусмысленно намекавший на его род занятий.

— Итак? — Он снова взял карты. — Кош?

Игра, в которую мог играть далеко не каждый. Игра, в которую нельзя научиться играть. Игра, правила которой знают только некроманты и такие, как я. Маги Жизни. Полная противоположность тем, кто изучает темное искусство с рождения. Единственный раз я брала в руки карты для коша, и случилось это далеких пятнадцать лет назад, когда мне едва исполнилось двадцать, — по меркам обычных людей, еще ребенок в переводе на их возраст. Сейчас мне уже тридцать пять, что соответствовало бы двадцати пяти, будь я простой девушкой без светлой силы. Маги Жизни взрослеют гораздо медленнее обычных людей, разница составляет примерно десять лет. Тогда я выиграла, и некромант ушел ни с чем, а мама спрятала меня здесь, надеясь, что в борделе уж точно не найдут. Ошиблась… Теперь мне предстояло сыграть снова, и с каким исходом, не сумели бы предсказать даже сонхау, которые никогда не ошибались. Я могла полагаться только на свою уверенность, что выиграю. И я ответила, глядя ему в глаза и шалея от собственной смелости:

— Да.

Усмешка некроманта стала шире, а я поспешно добавила, не желая, чтобы кто-то видел, чем мы тут занимаемся:

— Думаю, нам стоит переместиться в более подходящее место. — Я поднялась и поправила рукав.

— Несомненно, — негромко ответил он и тоже встал.

В его словах послышался скрытый намек, и во мне проснулось глухое раздражение, за которым я спрятала беспокойство. Обернулась через плечо, смерила незнакомца взглядом и небрежно обронила:

— Мессир, мы только сыграем в кош.

От следующих его слов, а особенно от той уверенности, с какой он их сказал, мне стало еще больше не по себе.

— Не только, Полин. Веди.

Вообще, мне нравилось внимание мужчин, иначе я бы не осталась здесь, в борделе. Нравилось выбирать, с кем я проведу ночь, а возможно, и не одну, благо клиентов имелось в достатке и все как на подбор — абы кого сюда не впускали. Золотое правило «Золотых колибри»: девочки сами решали, с каким клиентом — или клиентами — проведут ночь. Поэтому попасть сюда среди знати считалось все равно что получить пропуск на небеса. Девочки у мадам Жиан были высшего сорта.

Я нахмурилась, но огрызаться или язвить не стала, хотя очень хотелось. Пусть думает себе что хочет, мы всего лишь выясним, что я не стану его якорем. Некромант отправится восвояси, а я вздохну с облегчением и найду клиента, чтобы успокоить светлую силу, бурлившую в крови щекочущими пузырьками. Мы направились наверх, в отдельные комнаты, где нам точно никто не помешает. Я выбрала апартаменты «Черный бархат». «По-моему, вполне подходящие такому клиенту, как некромант», мелькнула веселая мысль, и я не сдержала тихого смешка. Вот только заниматься мы там будем совсем не тем, для чего они предназначены и чего бы мне хотелось, но с любым другим мужчиной. Чертов темный, принесла же его нелегкая!

Взявшись за золоченую ручку, я открыла дверь, войдя первой. Покои полностью оправдывали свое название: в отделке использовался исключительно бархат и только глубокого черного цвета, лишь кое-где допускались вкрапления золота. Кисти на шторах, бахрома на ковре, тонкая вышивка на покрывале, толстый отделочный шнур на обивке мебели и позолота на деревянных частях. Я небрежно щелкнула пальцами, и свечи на каминной полке вспыхнули, немного разогнав густой сумрак. Вместе с магией Жизни мне досталось чуть-чуть способностей и к стихийной, что вообще-то редкость среди наделенных светлой силой.

— О, у тебя есть чувство юмора, Полин, — раздался позади насмешливый голос, и я услышала щелчок замка.

Обернулась, окинула некроманта непроницаемым взглядом, оценивая своего будущего противника. Конечно, цвет его одежды отлично гармонировал с общей гаммой комнаты, как же иначе. Штаны заправлены в высокие сапоги, рубашка небрежно распахнута на груди, на поясе — кинжал с крестообразной рукояткой и вделанным в навершие крупным черным бриллиантом. Ни меча, ни посоха при нем я не видела, но кинжала достаточно, чтобы понять род его занятий. Руки незнакомец скрестил на груди, и моему взору снова предстала татуировка вокруг запястья. Черные как вороново крыло волосы заплетены в аккуратную косу, довольно толстую, перекинутую через плечо. Да, хорош. И тут мой взгляд зацепился за маленькое несоответствие в общем привлекательном облике незнакомца: уши. Если присмотреться, они имели слегка заостренную форму, а черная радужка, вдруг поняла я, отливала в полумраке серебристым. Интересно… Полукровка? Впрочем, мне все равно. Я хочу поскорее закончить эту неприятную встречу и пойти вниз, к остальным девочкам.

— Итак… — Я не ответила на подначку и прошла к креслу. — Как вас зовут, мессир? — Выгнув бровь, бросила на некроманта небрежный взгляд.

— Гастон Лоран к твоим услугам, Полин. — Он отвесил мне поклон, такой же небрежный, как мой взгляд, и сел в кресло.

— Что ж, Гастон Лоран… — Я опустилась в кресло, привычно закинула ногу на ногу, не обратив уже внимания, что в разрезе юбки показались кружево чулка и подвязка, и посмотрела в его необычные глаза. — Сыграем.

Ничего себе, сам начальник городской стражи некромантов. Конечно, я слышала его имя, вскользь, правда, однако никогда не думала, что нам доведется увидеться. Черные глаза Гастона сверкнули, он ухмыльнулся и ловко перекинул карты из одной руки в другую.

— Сыграем, Полли, — бархатным, низким голосом произнес он. — Но на моих условиях.

— Каких? — Я сузила глаза, снова ощутив укол беспокойства. — И к чему вообще эти условия, мессир Лоран?

На игру я согласилась, отступать поздно, а вот о том, что можно еще и свои условия добавлять, слышу впервые. А некромант прикрыл глаза, его взгляд остановился на моем лице чуть ниже глаз. И куда это он так заинтересованно смотрит, хотела бы я знать?!

— Сыграем — скажу, Полин, — мурлыкнул он и выложил на стол первую карту рубашкой вниз.

Я поняла, что выпытывать бесполезно, он все равно не скажет. Проигрывать ему ужасно не хотелось еще и потому, что внутри зрела странная уверенность, что в этом случае отношениями некромант — якорь Гастон не ограничится. Я же видела — я ему понравилась как женщина, сколько раз замечала во взглядах других мужчин это характерное выражение и огонек… А я не хочу, не хочу ничего общего иметь ни с ним, ни с кем другим, у кого есть татуировки на запястьях! Быть связанной с одним мужчиной на всю жизнь, независимо от того, какие чувства к нему испытываешь… Нет уж. Лучше стать просто якорем или даже вообще не становиться им. Наблюдая за пальцами некроманта, раскладывавшего карты, я ненадолго нырнула в прошлое, вдруг вспомнились далекие события пятнадцатилетней давности…

Пятнадцать лет назад, где-то в Париже

Сонхау редко вмешивались в судьбы людей, однако иногда они посылали лично приглашение посетить их святилище, находившееся в подземельях Монмартра, тем, кому хотели передать видение. И вот теперь такого приглашения удостоился и Гастон. Он сидел в гостиной на первом этаже в доме Оллсинэля, потягивал настойку и задумчиво косился на перламутровую пластинку. Напротив развалился сам хозяин дома в наполовину застегнутой рубашке и лечился другим проверенным средством — красным сухим вином. Син, изящный блондин с ясными серыми глазами, тонкими чертами лица и чувственным изгибом губ, посматривал на друга с интересом, болтая вино в бокале.

— И что ты будешь делать? — певучим, приятным голосом спросил он.

— Пойду, — пожал плечами Гастон. — Мне любопытно, что имеют мне сказать сонхау, знаешь ли. — Он усмехнулся и отпил еще настойки. — Хотя никогда предсказаниями не интересовался, но раз уж пригласили сами, грех не воспользоваться.

— А если предсказание тебе не понравится? — Син окинул друга рассеянным взглядом. — Я, например, предпочитаю не знать своего будущего, от греха подальше. Спокойнее житься будет. — Полуэльф с блаженным видом приложился к своему бокалу.

— Приглашения сонхау не игнорируют, — с философским видом отозвался Гастон. — Если они посчитали нужным прислать мне жетон, значит, у них действительно что-то важное.

— Ну в общем, да. — Поуэльф согласно склонил голову. — Расскажешь потом? — оживился маркиз, его глаза сверкнули любопытством.

— Если там не будет слишком личное. — Гастон подмигнул и ухмыльнулся.

— Кстати, меня пригласили через пару дней на вечер к графине де Обри, пойдешь? — Оллсинэль выгнул бровь и выразительно глянул на друга.

Гастон слышал это имя, графиня слыла любительницей специфических развлечений и славилась нездоровой тягой к некромантам. А поскольку у нее в роду затесались эльфы, как и у Сина, она не боялась потерять пару-тройку десятков лет из своей долгой жизни. Даже полукровки спокойно могли прожить около двух сотен лет, а то и побольше.

— У меня дежурство. — Гастон развел руками и с сожалением вздохнул. — А так с удовольствием бы, — усмехнулся он.

Грех отказываться от возможности получить это самое удовольствие от женщины, которая не шарахается от тебя и от которой не приходится прятать татуировку.

— Жаль, жаль, она давно спрашивает о тебе. — Оллсинэль подмигнул.

Задерживаться у друга Гастон не стал — до вечера предстояло еще зайти в Консьержери, заняться текущими делами, а потом подготовиться к ночной прогулке. До указанного в записке святилища от дома Гастона верхом ехать около часа, это если без происшествий. Но не стоило надеяться, в последнее время нежить активизировалась, и редкое дежурство обходилось без стычек. Подземелья тянулись от Монпарнаса и на другой берег Сены, нежить просачивалась и сюда, хотя официальных входов в катакомбы на этом берегу не имелось.

Закончив дела в Консьержери и поужинав в ресторанчике неподалеку, Гастон вернулся домой и ближе к назначенному сроку начал готовиться к опасному посещению провидицы. Посох и кинжал благодаря черным бриллиантам, украшавшим их, всегда были готовы к работе. Отдельно в мешочке — серебряная пыль, отличное средство против низших неупокоенных типа зомби-животных. Хорошо они не могли трансформироваться во что-то еще, в отличие от умерших людей. Обязательно — эльфийский эликсир из двадцати двух трав, изготовление которого хранилось в строгом секрете. Заживлял практически любые раны и уничтожал яд, который могли занести порождения той стороны. Эту дивную вещь нельзя купить, она выдавалась только некромантам, причем велся строгий учет и каждый случай использования следовало отражать в отчете. Гастон надеялся, ему не придется сегодня использовать эту настойку.

Конечно, узкий легкий меч с простой рукоятью, обмотанной замшей, обоюдоострое лезвие покрывал тонкий слой размолотых в пыль черных бриллиантов. Как и посох с кинжалом, меч вручался по окончании обучения в школе некромантов каждому выпускнику лично, и ковался он, естественно, с помощью магии кузнецами альвов. Только они могли работать с черными бриллиантами, и только в их мире имелись шахты по добыче этого редкого камня. Кроме оружия Гастон захватил еще кольцо-амулет, сигнализировавшее о нежити нагревом металла. Обычных зомби всегда выдает запах, поэтому на них не требуется сигналки, а вот те же пиявки, умертвия, разная костяная пакость — их плоть после долгого контакта с той стороной не смердела. Эти в разы опаснее медлительного свежевосставшего покойника, которого легко можно уничтожить мечом или кинжалом.

Ровно в полночь Гастон Лоран, застегнув на все пуговицы кожаную куртку с жестким стоячим воротником и крепко зашнуровав высокие ботинки на толстой подошве, вышел из дома. Дойдя до ближайшей конюшни, где он оставлял своего жеребца, Гастон дождался, пока того оседлают и выведут, легко вскочил и рысью направил скакуна прочь от тихой и благополучной улицы Сент-Оноре к окраинам, на Монмартр. Одной рукой он держал поводья, в другой сжимал посох, зорко поглядывая по сторонам и чутко прислушиваясь к малейшему шороху. Как всегда, тренированное тело тут же собралось, слух обострился, отсекая ненужные звуки, чутье превратилось в полноценное шестое чувство. Париж словно вымер, на улицах не осталось никого — все добропорядочные и не очень жители спрятались за прочными дверьми и ставнями, предпочитая веселиться в домах и не показывать носа на улицу, от греха подальше. Гастон проехал примерно половину пути, и ему оставалось только объехать холм — кладбище находилось с западной стороны, — когда начались неприятности.

Сначала встрепенулась интуиция Гастона, потом потеплело кольцо на пальце, и почти сразу же раздался вполне обычный звук: мяукнула кошка. Хриплый, дребезжащий «мяв!», каким орут голодные уличные кошки. Но даже животные в Париже знали: после захода солнца лучше молчать, как бы сильно ни подводило желудок от голода. Нежить не гнушалась и животными, если хотела жрать. Лоран сузил глаза, натянул поводья и мягко соскользнул на землю. Конь тут же отошел подальше в тень дома — умный, натренированный, он слушался хозяина беспрекословно. Гастон плавно повел ладонью, по черному бриллианту на посохе пробежал блик, и воздух вокруг скакуна пошел рябью: теперь он некоторое время будет невидим для твари, что вышла сейчас на охоту. Сам некромант замер посередине улицы, напряженно прислушиваясь, его пальцы уже опустились в мешочек на поясе, где лежала серебряная пыль. Снова раздался «мяв!», уже ближе, и Лоран не удержался. Оскалив зубы в ухмылке, он негромко позвал:

— Кис-кис-кис.

Как всегда в час охоты, азарт захлестнул с головой, и в то же время сознание оставалось ясным, четко отмечая все детали. Темная сила разлилась в крови прохладной волной, готовая прийти на помощь хозяину в любой момент. Из-за угла вынырнула тень, и Гастон подобрался, крепче сжав нагревшийся посох. Кошка как кошка… Пока она не вошла в полоску лунного света — фонари на улицах горели редко и в основном в богатых кварталах. Здесь, на улицах Монмартра, царила темень, разгоняемая только светом бледного ночного светила. Облезлый хвост, на котором висели куски кожи с шерстью, мерцающие фиолетовым глаза, отчетливо проступавшие ребра и внушительные клыки, не слишком подходящие для простой бродячей кошки. Все это взгляд Гастона охватил в доли мгновений, и тело начало действовать прежде, чем включилось сознание. Резкое движение рукой, и в воздухе засеребрилась пыль, окутавшая яростно зашипевшую тварь. Выдохнув, Лоран стремительно выхватил кинжал, засветившийся голубоватым светом, его черные глаза вспыхнули, и мир на несколько секунд смазался, выцвел, потерял краски, звуки и запахи. Та сторона. Кости заломило от холода, но Гастон стиснул зубы, отпустив силу, требовавшую выхода, и озноб отступил. Еще одно быстрое движение кистью, и к барахтавшейся в светящемся серебряном облаке твари в облике кошки полетел кинжал, от рукоятки которого к пальцам Гастона тянулась толстая, мерцающая мертвенным голубым светом веревка.

Лезвие по самую рукоять точно вошло в бок нежити, и, издав жуткий вопль, странный для такого небольшого существа, зомби с неприятным звуком лопнул, разлетевшись ошметками. Последние стремительно истаяли в воздухе, не достигнув земли. Кинжал возвратился в руку Гастона, и реальность рывком вернулась обратно. Некромант тряхнул головой, зажмурился и выдохнул, после чего снова замер, его взгляд непрерывно обшаривал пустынную улицу и перекресток — кошка явно тут не одна. Гастон успел заметить метку принадлежности, да и кольцо отреагировало не на зомби, а значит…

— Добрый господин, вы не видели мою кошку? — раздался скрипучий голос, и в полосу лунного света выступила сгорбленная фигура, закутанная в лохмотья. — Киса-киса, ну где же ты!

А теперь счет пошел на мгновения, ибо та тварь, которая заговорила с Гастоном, была в разы опаснее низшего зомби и двигалась гораздо быстрее. Не тратя времени на ответ, которого пиявка и не ждала от припозднившегося путника, Гастон крутанул перед собой посох, не отрывая взгляда от уже начавшей трансформацию нежити, и мир снова мигнул. Зашипев, тварь распахнула пасть, становившуюся все шире и усыпанную тремя рядами бритвенно-острых треугольных зубов длиной с палец, и присела, напружинившись. Гастон увернулся от прыжка, на ходу вытащил меч, лезвие которого полыхало холодным голубым огнем, и коротко взмахнул посохом, послав в пиявку сгусток ослепительно-яркого света. Тварь не успела увернуться, шар сбил ее в полете, а Гастон, сделав стремительный выпад, одним ударом отделил голову от туловища. Резкий крик ударил по ушам, но Лоран лишь поморщился и довершил начатое, всадив лезвие в грудь нежити. Останки вспыхнули зеленоватым светом и расползлись, растеклись неприятной слизью. Гастон поспешно отступил, чтобы не испачкать сапоги. Он на мгновение прикрыл глаза, усмиряя темную силу, как всегда после схватки успокаивавшуюся крайне неохотно, и та сторона отпустила, вернулась реальность пустынной тихой улочки Парижа без следов сражения. Нежить после смерти, к счастью, не задерживалась в этом мире, и проблема уборки мерзких останков стояла только в случае с зомби. Кошку Гастон попросту сжег Огнем, подбавив к нему толику темной силы, — чтобы уж наверняка.

После короткой схватки пришлось некоторое время приходить в себя: в ушах звенело и голова слегка кружилась, реальность плыла. Гастон никому не признавался, что с некоторых пор, а именно в последние несколько месяцев, темная сила стала сложнее поддаваться контролю. Он и сам понимал, что ему нужен якорь, но, к сожалению, пока в коше ему не везло. То ли не так уж сильно хотел выиграть, то ли магов Жизни ему попадалось мало, однако изменить Гастон пока ничего не мог. Только лишь упорно искать дальше… Убрав меч, Лоран сел обратно на коня и поспешил к кладбищу в объезд вокруг холма Монмартр, к святилищу сонхау. Некромант очень надеялся, что возвращение домой обойдется без повторного неприятного сюрприза, все же в одиночку дважды соваться на ту сторону без поддержки кого-то еще из своих, да без якоря действительно опасно. Можно навечно зависнуть там и бродить среди неупокоенных безумным призраком… Перспектива пугала, и Гастон даже поежился невольно, стукнув коня пятками и перейдя на рысь.

Без пяти час некромант подъехал к узкой лестнице, спешился и привязал коня к коновязи. И хотя тут не наблюдалось никаких охранников, за сохранность животного можно было не беспокоиться. Защитить от случайной нежити Гастон и сам сможет, а дураков шляться по ночам по улицам Парижа уже давно нет. Спустившись вниз по лестнице, он зашел на кладбище и огляделся, выискивая вход в святилище. Лоран хоть и бывал около этого старого погоста, как-то не обращал внимания, где же убежище сонхау. Но, оказывается, его уже ждали. Из темноты одного из склепов выступила фигура, закутанная в плащ, и Гастон в первый момент чуть не схватился за меч, однако артефакт молчал, запаха тоже не ощущалось. Значит, не гость с той стороны.

— Гастон Лоран, — тихо произнесла посланница провидиц — это оказалась девушка с закрытыми повязкой глазами, и все же она безошибочно определила, кто перед ней. — Следуй за мной.

И проводница отступила обратно в густую тень склепа, словно растворившись в ней. Гастон, машинально положив ладонь на рукоятку меча, смело шагнул за девушкой и едва успел ухватиться за перила: прямо от его ног начиналась крутая винтовая лестница. Ему ничего не оставалось, как начать спускаться по ней. Ступеньки были маленькими и скользкими, и Гастон крепко придерживался за перила, все спускаясь и спускаясь, а лестница не кончалась и не кончалась… У него уже закружилась голова и стали закрадываться мысли, что записка — чья-то дурная шутка и здесь нет никаких сонхау, когда вдруг лестница уперлась в деревянную дверь, около которой стояла его проводница. Дождавшись его, она молча кивнула и толкнула створку, и Гастон, перешагнув за ней порог, оказался в длинном коридоре. Через равные промежутки на стенах ровно горели факелы, пламя которых имело зеленоватый оттенок и говорило о том, что оно магического происхождения. Проводница повела его вглубь коридора, некоторое время они плутали по лабиринту, и Гастон ни за что бы не нашел дорогу домой в одиночку. Потому он старался не отставать от молчаливой проводницы, ухитрявшейся не терять направления даже с завязанными глазами и не натыкаться на углы.

За очередным поворотом вдруг обнаружилась ниша, около которой девушка и остановилась.

— Тебе сюда, — так же негромко сказала она. — Я вернусь за тобой, когда придет время уходить. — И, не прощаясь, проводница растаяла в полутьме коридора.

А некромант остался один на один с сонхау, слепой провидицей.

— Гастон Лоран, начальник городской стражи, — прошелестела она.

Вместо глаз у нее были невидящие бельма, алебастрово-белое лицо походило на маску, на которой двигались только ярко-красные, словно окровавленные, губы.

На абсолютно лысой голове багровела татуировка глаза с вертикальным зрачком, тщедушное, костлявое тело куталось в просторную хламиду из грубого серого льна. К какой расе принадлежали сонхау и вообще откуда они появились в подземельях Монмартра, никто не знал, и легенды умалчивали об этих странных созданиях. Совершенно точно они существовали до появления альвов, эльфов и дроу, а значит, это не другие расы привели этих созданий в мир Гастона.

— Ты звала меня, — негромко отозвался некромант, с любопытством рассматривая странное существо.

Провидица его не пугала, несмотря на жутковатую внешность. Он по долгу службы насмотрелся на всяких тварей, и порой порождения той стороны выглядели куда страшнее и непригляднее. А тут сонхау, по крайней мере, живая. Иначе артефакт бы уже обжигал палец. Кольцо оставалось холодным.

— Звала, некромант, — тем же голосом ответила провидица. — Ты на грани, Лоран. — Бельма сонхау вдруг мягко засияли, и Гастон замер, напряженно глядя на собеседницу. По татуировке на ее черепе пробежали ярко-красные искры. Она говорила правду… — Тьма подбирается к тебе, и ты это чувствуешь. Три года без якоря — немалый срок.

Начальник городской стражи нахмурился, внутри заворочалось глухое раздражение. Не его вина, что игра в кош заканчивается неудачей!

— Я несколько раз пытался и проигрывал, — отрывисто ответил он. — Я не могу влиять на исход игры…

— Сила растет в тебе, Гастон Лоран, ты знаешь, что некромантам нельзя ходить на ту сторону в одиночку слишком часто, — перебила провидица, бельма засветились ярче, и она начала раскачиваться. — Ищи Птичку, некромант, она твое единственное спасение. Пока она в клетке, но скоро упорхнет. Не дай ей улететь, Гастон Лоран, иначе другой ее поймает, и тогда Тьму не сдержать. — Голос сонхау упал до шепота, она сгорбилась и мелко затряслась, стиснув пальцы, больше похожие на обтянутые кожей костяшки. — А Тьма идет… Ищи Птичку, темный, ищи Птичку, ищи…

— Где ее искать и кто она вообще такая? — Гастон нахмурился, сбитый с толку непонятным и, чего уж там, пугающим предсказанием.

Что за Тьма, которая наступает? Еще и Птичка какая-то, которую непременно нужно найти.

— Знаки судьбы тебе подскажут, — едва слышно ответила сонхау, опустив голову. — Завтра вечером вы встретитесь…

Провидица замолчала. Гастон постоял, ожидая, вдруг ему все же хоть немного разъяснят, каким образом завтра вечером он встретится с неизвестной Птичкой, но из неприметной двери появилась служительница святилища в неизменном плаще и повязке и молча тронула его за руку, давая понять, что встреча закончена. Задумчивый и озадаченный предсказанием, Гастон вышел на улицу, сел на лошадь, подавив зевок, и рысью направил животное обратно к дому. Мысли вертелись вокруг пророчества сонхау, отпечатавшегося в сознании намертво. Птичка, клетка, единственное спасение, наступающая Тьма… Звучало слишком серьезно и пугающе, и чем дальше Лоран думал, тем меньше ему нравились слова провидицы. Все это нехорошо попахивало грандиозными неприятностями, однако влезать в них да еще, не дай бог, становиться каким-нибудь спасителем всех и вся Гастону ой как не хотелось. Ему и на своей работе хватало сложностей и опасных ситуаций.

— Вот уж никогда не стремился в герои, — пробормотал он, нахмурившись.

Но раз провидица сказала искать Птичку, значит, не стоило пренебрегать предсказанием. Все же если бы оно не имело важности, вряд ли Гастону прислали бы личное приглашение. «Надо к Сину утром», — мелькнула у Лорана мысль. Полуэльф обладал удивительной способностью собирать всевозможные слухи и сплетни Парижа, вдруг сможет подкинуть дельную мысль, кто может скрываться под Птичкой или хотя бы в каком направлении начинать поиски. Возможно, он подскажет что полезное по поводу предсказания. Ну и совет сонхау насчет знаков судьбы тоже кстати.

До дома некромант добрался без приключений, к его радости, и спал крепко до самого утра, несмотря на мрачную прогулку накануне и тревожное пророчество. Проснувшись, Гастон после короткого раздумья решил позавтракать по пути к Сину, в ближайшей таверне. Маркиз де Шабли проживал недалеко от улицы Сент-Оноре, на улице Гренель, и начальник стражи надеялся, что друг дома, а не где-нибудь у очередного приятеля или любовницы. Лоран заказал омлет с колбасками и морс, но едва с аппетитом принялся за еду, как от соседнего столика долетел обрывок разговора.

— …«Золотые колибри», слышал? Там такие девочки — пальчики оближешь, — мечтательно произнес громкий голос.

Гастон замер, не донеся ложки ко рту, и уставился на парочку за соседним столиком. Тут же всплыло замечание сонхау о знаках судьбы, и некромант поднял брови, невольно удивившись. Где-то в глубине души, признаться, он не слишком верил в то, что предсказание начнет сбываться уже так скоро.

— Слышал, только птички оттуда не про нас, — отозвался второй мужчина и бросил на собеседника насмешливый взгляд. — Туда так просто не попасть, между прочим, и не с нашими простецкими физиономиями и тощим кошельком соваться в эту золотую клетку, — хмыкнул он.

Гастон машинально отметил, что эти двое хоть и одеты добротно, но довольно скромно, и заказали салат и луковый суп, причем оба блюда на двоих. Однако их разговор… Птичка. Клетка. «Золотые колибри». Название некроманту показалось смутно знакомым, только где и от кого он слышал его? Гастон доел омлет, оставил мелочь в оплату и поспешил выйти. Его охватил азарт, и на губах появилась предвкушающая улыбка. Сонхау упомянула, что у него долго нет якоря, — уж не значило ли ее предсказание, что эта таинственная Птичка и есть его будущая напарница? Гастон попридержал надежду, осторожничая, и решил сначала с другом все же обсудить пророчество и услышанное за завтраком. Оллсинэль наверняка знает, что это за «Золотые колибри», и, возможно, даже подскажет идеи, где там искать эту самую Птичку. Подойдя к роскошному трехэтажному особняку на улице Гренель, украшенному лепниной и горшками с цветами на окнах, Гастон постучал бронзовым дверным молоточком, и через несколько минут ему открыл невозмутимый Бернар.

— Мессир Лоран, рад вас видеть, — степенно поклонившись, поздоровался дворецкий и посторонился, пропуская гостя в холл. — Господин маркиз как раз завтракают.

— Отлично, — кивнул Гастон. — У себя?

— Да. — Бернар снова склонил голову. — Прикажете подать вам приборы?

— Нет, я не голодный. — Лоран направился к широкой мраморной лестнице на второй этаж. — А вот от бокала вина не откажусь.

— Как скажете, мессир. — Бернар закрыл дверь.

Пройдя по длинному коридору мимо пары гостиных, Гастон остановился перед дверью в личные покои друга и постучал.

— Войдите! — приглушенно отозвался хозяин спальни, и некромант нажал ручку, переступив порог комнаты.

Большая, светлая, оформленная в серебристо-голубых тонах, с кроватью, стоявшей в алькове под балдахином из бархата, комната на первый взгляд не слишком подходила мужчине. Но Син смотрелся в ней удивительно органично, развалившись в одном из кресел у окна, в штанах и небрежно накинутом халате. Видимо, маркиз только недавно встал и изволил вкушать завтрак, и его мечтательная улыбка наводила на мысли, что спал он сегодня отнюдь не в гордом одиночестве. И скорее всего, очередная любовница ушла не так давно.

— Утречка, засоня, — поздоровался Гастон с широкой ухмылкой и устроился во втором кресле. — Судя по твоей улыбке, она была хороша? — ехидно поддел он друга.

— А? — Маркиз встрепенулся, хлопнул длинными золотистыми ресницами и усмехнулся, подняв бровь. — О, Гас, дружище! А что, завидуешь? — невозмутимо отозвался Син и подмигнул.

— Да не так чтобы очень. — Гастон пожал плечами.

— Ну, рассказывай, как прогулка к сонхау? — с нетерпением спросил Оллсинэль и подался вперед, серые глаза полуэльфа блеснули любопытством.

— Занятно вышло, — задумчиво ответил некромант, бросив рассеянный взгляд на улицу через приоткрытую балконную дверь. — Получил странное пророчество о Птичке, встреча с которой ждет меня уже сегодня, и о надвигающейся Тьме, по пути к святилищу развеял пиявку.

Их диалог прервался Бернаром, слуга принес гостю вино и снова удалился.

Син откусил хрустящий круассан с сыром и полюбопытствовал:

— Что за Птичка?

Гастон сделал глоток вина, отставил бокал и соединил кончики пальцев, а потом посмотрел на друга прищуренными глазами.

— Ты знаешь что-нибудь про «Золотых колибри»? — огорошил некромант друга вопросом. — Что это за место?

Золотистые брови Сина поползли вверх, он с нездоровым интересом уставился на гостя.

— Вообще, это один из самых известных борделей Парижа на Монмартре, — озадаченно ответил полуэльф. — Попасть туда почитают за великое счастье практически все половозрелые мужчины нашего славного города, но двери «Золотых колибри» распахиваются далеко не для всякого.

Гастон, как раз делавший следующий глоток вина, поперхнулся, закашлялся и ошалело уставился на друга.

— Как — бордель?! — недоверчиво переспросил некромант и фыркнул. — Вот посох мне в печенку! Плохая шутка, однако… И опять Монмартр! — Лоран с досадой покачал головой.

— С чего столько эмоций? — Син не сводил с гостя озадаченного взгляда. — Ну бордель, а что? Там нежить завелась? — съехидничал маркиз и расплылся в улыбке. — И тебя отправили туда зачистить местечко? Так радуйся, наконец-то побываешь хоть раз в жизни в борделе! — Маркиз хохотнул.

— Как ни странно, ты прав. Меня туда, похоже, сонхау послала, — без тени веселья сообщил Гастон, глядя перед собой невидящим взглядом. — Со своим пророчеством. Но вряд ли зачищать от нечисти, — с усмешкой добавил Лоран.

— Ну-ка, ну-ка. — Оллсинэль подобрался. — С этого места подробнее.

Лоран отпил еще глоток вина и пояснил:

— Она сказала, что мне надо найти Птичку, пока она не упорхнула из золотой клетки и ее не забрал другой, и что Тьма наступает, — пересказал он пророчество провидицы. — И добавила, чтобы я следил за знаками, они мне подскажут, где искать Птичку. Причем сообщила, что мы встретимся уже сегодня вечером. За завтраком в таверне услышат о «Золотых колибри» и птичках оттуда и решил, что ты можешь знать об этом месте больше. — Гастон покосился на полуэльфа. — А вообще, у меня мелькнула шальная мысль, не за якорем ли она меня туда послала, — поделился он с другом соображением.

— Оп-па-а-а-а-а, — протянул маркиз и прищурился. — А знаешь, приятель, очень похоже, что ты прав и так оно и есть.

В спальне воцарилось молчание. Гастон допил вино, плеснул себе еще из бутылки.

— И как мне туда попасть? — вопросил он полуэльфа. — Меня и на порог не пустят без специального разрешения, а за сегодня я уж точно не успею его оформить.

— У тебя есть жетон от сонхау, — негромко произнес Син. — С ним пустят, один раз точно. Или считаешь, тебе одного раза не хватит? — хмыкнул маркиз и весело ухмыльнулся.

Гастон выгнул бровь и ответил другу такой же ухмылкой.

— Грех не воспользоваться ситуацией, — невозмутимо ответил он и посерьезнел. — Значит, думаешь, по жетону меня пропустят?

— Это перевесит указ короля, — уверенно заявил хозяин дома. — По крайней мере, попробовать стоит. Выгонят — будешь действовать официально.

Лоран кивнул и покосился на полуэльфа.

— Син, ты там бывал? — небрежно поинтересовался некромант.

— Ну да, и не один раз. — Маркиз пожал плечами. — Меня там любят, — с двусмысленной усмешкой добавил он и подмигнул собеседнику.

— И как там? — Гастон продолжил расспросы. — Птички — так всех девушек оттуда называют?

— Вообще да, — наклонил голову полуэльф. — Но знаешь, есть там одна, попасть в постель к которой мечтают все, кто хоть раз побывал в «Золотых колибри». — Оллсинэль помолчал, поболтал остатки вина в бокале, его лицо приобрело задумчивое выражение. — Она ни разу не выбрала меня, но я ее часто видел там мельком. Она приходила, выбирала мужчину и уходила, почти не задерживаясь в общем зале. Говорят, после ночи с ней чувствуешь себя, как заново родился. — Маркиз замолчал и бросил на друга многозначительный взгляд.

Лоран медленно улыбнулся, в темных глазах блеснули искры. Все же решение поболтать со старым другом было верным. И сегодня вечером некромант встретится с той, о которой говорила сонхау.

— И как зовут эту прелестницу? — Гастон выгнул черную бровь, в нем проснулся азарт, и гость чуть подался вперед, не сводя с Оллсинэля пристального взгляда.

Син усмехнулся и ответил, глядя Лорану в глаза:

— Полин.

Некромант мысленно повторил это имя: «Полин». Оно ему понравилось. Он помолчал, сделал глоток вина и покатал на языке, потом проглотил.

— Значит, Полин, — произнес Гастон. — Где, говоришь, это местечко расположено?

Маркиз с готовностью отозвался:

— На Монмартре, улица Марти, недалеко от перекрестка с бульварами Клиши и Рошешуар. «Золотые колибри» открываются в восемь вечера, друг мой, в одиннадцать они закрывают свои двери до утра. И не забудь жетон. Хочешь, провожу, — с непринужденной улыбкой предложил он.

Гастон сделал удивленное лицо.

— О, думаешь, не справлюсь? — хмыкнул он.

— В тебе не сомневаюсь, но почему бы мне не совместить приятное с полезным? — со смешком ответил полуэльф.

— Ладно, поехали вдвоем, — легко согласился Гастон, не видя причин отказывать другу.

И потом, вдруг с такой протекцией его не будут особо рассматривать и не попросят показать татуировки… Хотя на это Лоран не рассчитывал всерьез, указ короля соблюдался строго, и на входе в бордель каждого клиента проверяли на наличие узора на запястьях. Ну и, конечно, артефакты против иллюзий. Гастон знал, потому что кое-кто из его приятелей рассказывал о своих попытках по молодости прорваться в злачное местечко. Естественно, эти попытки заканчивались ничем.

— Договорились! — Син с воодушевлением потер руки. — Расскажешь потом, чем встреча закончилась?

Гастон усмехнулся, демонстративно вздохнул и покачал головой.

— Любопытный, как женщина, — добродушно проворчал он.

— Неправда, я же ни с кем, кроме тебя, не обсуждаю твою жизнь. — Оллсинэль поднял указательный палец. — В половине восьмого жду у себя, — добавил он с довольным видом.

Допив вино, некромант покинул друга — ежедневные несколько часов в Консьержери никто не отменял, как и просмотры отчетов и решение вопросов по местным командировкам. В последнее время нежить и в предместьях Парижа активизировалась, что не могло не настораживать. Гастону пришло на ум предупреждение сонхау о наступающей Тьме… Он никак не мог отделаться от смутного тревожного ощущения и, когда занимался бумагами в кабинете, обратил внимание, что заявок на наряд некромантов стало больше. И, судя по жалобам жителей, буйствовала высшая нежить, а не простые зомби и костяки. Вот это уже серьезно. В еженедельном отчете, который он отсылал Анжуйскому, Гастон кратко указал на данный факт, надеясь, что Ален Дерош тоже не оставит без внимания странное возрастание активности нежити. По-хорошему надо бы встретиться лично и поговорить, что предпринимается для выяснения причин. Но время близилось к шести вечера, и Гастона ждало посещение борделя, где обитала таинственная Полин, Птичка, напророченная сонхау. И, возможно, его следующий якорь. Следовало подготовиться к встрече. Оставив разговор с герцогом на следующий день, Лоран покинул Консьержери, торопясь домой.

К половине восьмого он подъехал к особняку Оллсинэля, забрал друга, и они отправились к Монмартру вместе. Полуэльф покосился на кинжал с черным бриллиантом на поясе некроманта.

— Ты не оставил его? — с легким удивлением спросил он.

— Без оружия я не выхожу из дома, а тащить в бордель меч или посох неразумно, — пожал плечами Гастон. — Брось, Син, татуировки я никак не скрою при всем желании, поэтому лучше пусть сразу видят, кто к ним пришел. — Темные глаза некроманта прищурились. — Я не собираюсь прятаться.

— Ну смотри сам, — вполголоса отозвался Оллсинэль.

В начале девятого они подъехали к нужному месту, и Гастон сразу понял, что это именно оно. Трехэтажный особняк сочного красного цвета, лепнина украшена позолотой, а на балкончике второго этажа стояла красотка в откровенном наряде, опираясь на изящные кованые перила, и с ленивым интересом посматривала на проходивших мимо прохожих. Кто-то останавливался и с восхищением свистел при виде обитательницы заведения, кто-то отпускал непристойные шуточки, на которые особа не обращала внимания. Вокруг Монмартр жил своей жизнью, толпы гуляющих перемещались от ресторанчика к ресторанчику, от одного злачного местечка к другому, пользуясь тем, что солнце еще не село: после одиннадцати вечера двери всех без исключения заведений закрывались, и те, кто не успел вернуться домой до этого времени, оставались уже до утра там, где их застала ночь.

Фасад борделя украшала вывеска с названием и нарисованными в золотых клетках разноцветными колибри, и Гастон уверился, что сонхау имела в виду в своем предсказании именно это место. В дверях стоял детина внушительной комплекции, с квадратным щетинистым подбородком, и жевал соломинку, лениво поглядывая вокруг. Буквально перед Оллсинэлем и Лораном к «Золотым колибри» подъехала компания, судя по всему, завсегдатаев — охранник вежливо улыбнулся, окинул четверых веселых мужчин быстрым, внимательным взглядом и посторонился, пропуская внутрь.

— Ну, пойдем, — со вздохом произнес маркиз и подъехал ближе.

Тут же из-за угла выскочил подросток, ухватил поводья их животных и, дождавшись, пока гости спешатся, увел в конюшню — как пояснил Син, она находилась на заднем дворе борделя. Полуэльфа охранник сразу узнал, почтительно склонив голову.

— Мессир маркиз, — произнес он. — Рад видеть вас снова.

— Вечер добрый, Гвидо, — небрежно улыбнулся Оллсинэль и махнул в сторону Гастона. — Это мой друг, он со мной.

Взгляд Гвидо упал на рукоять кинжала, которую Лоран особо и не прятал, потом поднялся к невозмутимому лицу некроманта.

— Вы знаете, кто ваш друг? — ровным голосом спросил охранник.

Полуэльф на мгновение прикрыл глаза, неслышно вздохнул и выразительно посмотрел на Гастона.

— Да, Гвидо, знаю, но ему действительно надо сюда.

— Син, иди, я сам тут разберусь, — вступил в разговор Лоран и чуть улыбнулся другу. — В конце концов это моя проблема, как я попаду внутрь.

— Ладно. — Оллсинэль снова вздохнул и зашел в гостеприимно распахнутую дверь. — Жду тебя, Гас! — напоследок бросил он и скрылся в полутьме небольшого коридорчика.

— Некромантам вход в бордели закрыт, — тем же тоном произнес Гвидо, не сводя с Лорана напряженного взгляда.

Начальник городской стражи достал из кармана жетон сонхау.

— Вот это сойдет за пропуск? — Гастон выгнул черную бровь.

Охранник поджал губы, скрестил руки на груди и нахмурился, смерив настырного гостя неприязненным взглядом.

— Откуда я знаю, что ваше предсказание связано именно с борделем, мессир? — буркнул он, не собираясь сдавать позиции.

— Даже если ты сейчас меня не пустишь, я приду завтра с официальным разрешением короля. — Гастон пожал плечами. — Но что-то мне подсказывает — твоей хозяйке не хотелось бы привлекать к вашему славному заведению внимание его величества, — добавил он с едва заметной усмешкой.

Гвидо помолчал, хмурясь все сильнее, пожевал губами и наконец, нехотя ответил:

— Зайди, я позову мадам. Пусть она решает.

И Лоран переступил порог борделя. Здесь, в небольшом коридоре, царил уютный полумрак, на стенах, обтянутым шелком вкусного малинового цвета, горели позолоченные светильники, в зеркалах отражался их свет и отблески хрустальных подвесок, рассыпая радужные искры. Из-за второй двери долетали приглушенный шум и женский смех.

— Жди здесь, — буркнул мрачный Гвидо и скрылся за этой дверью.

Заложив руки за спину, некромант окинул взглядом коридорчик, сделал несколько шагов к двери, прислушиваясь, и остановился. Конечно, очень хотелось оказаться по ту сторону, Гастона распирало почти детское любопытство — он ведь ни разу не был в подобном месте. Но Лоран сдержался, лишь его усмешка стала шире. Он надеялся, очень скоро у него появится такая возможность… Словно в ответ на его мысли, дверь распахнулась и снова показался Гвидо.

— Заходи, — кратко произнес он и посторонился.

И некромант вступил в главный зал «Золотых колибри». Всюду ковры, низенькие диванчики, кресла, в глубине — столики и стулья с мягкими спинками, с правой стороны что-то вроде стойки, прямо перед ним — широкая деревянная лестница с малиновым же ковром. Всюду девушки и женщины в разнообразных откровенных, но не вульгарных платьях из дорогих тканей, и среди них ни одной некрасивой или с плохой фигурой. Изящные нимфы с чувственными улыбками были заняты тем, что кокетничали с гостями и выбирали себе клиентов на ночь, — Оллсинэль по дороге посвятил Гастона в особенности этого борделя. У некоторых красоток некромант заметил пушистые золотые перья в руках, и прямо на его глазах одно такое девушка небрежно заткнула за ухо рослого черноволосого мужчины. После чего он с довольной, широкой усмешкой подхватил хохочущую блондинку на руки и понес к лестнице.

А от стойки к некроманту спешила высокая, средних лет женщина в чуть более скромном наряде, чем остальные, и с тревогой на лице. Гастон догадался, кто это, еще до того, как Гвидо заговорил.

— Мадам. — Охранник почтительно склонил голову и отступил в сторону, предоставляя хозяйке право вести дальнейшие переговоры.

— Кто вы, мессир? — быстро спросила женщина, окинув Лорана взглядом.

— Гастон Лоран, начальник городской стражи Парижа, — представился он и сразу показал перламутровый жетон. — Давайте вы просто позволите мне поговорить с той, к кому я пришел? — Гастон не дал мадам сказать ни слова.

Женщина, услышав его слова и увидев кинжал, слегка побледнела, но более ничем не показала своих эмоций.

— И к кому же вы пришли? — ровно спросила она.

— Ее зовут Полин, — уверенно ответил Гастон, не сомневаясь, что друг подсказал правильную девушку.

Шанталь рассказала ему немного о специфике светлого дара, и по тому, что описал Оллсинэль, эта Птичка как раз подходила. Брови мадам поползли вверх, а вот во взгляде мелькнуло беспокойство, что только подтвердило версию Гастона.

— Полин? — задумчиво протянула женщина. — Вам известно, что здесь девушки сами выбирают себе мужчин?

— Мадам, я пришел несколько за другим, чем остальные мужчины, — насмешливо заявил Гастон. — Дайте мне встретиться с Полин, я вижу, вы знаете, кто она такая на самом деле.

Мадам побледнела еще больше, но ответить ничего не успела. Лоран заметил на лестнице движение и посмотрел: по ступенькам спускалась темноволосая красотка с точеной фигуркой и тонкими чертами лица. Кожаный корсаж обрисовывал тонкую талию и подчеркивал грудь, тугие локоны цвета воронова крыла спускались до самой талии, а в разрезах полупрозрачной юбки мелькали стройные ножки, затянутые в шелк чулок. Гастон ощутил, как внутри мягко толкнулась темная сила, заволновалась, послала по крови горячую волну, а татуировки на запястьях слегка закололо, и понял, что вот она, Птичка, маг Жизни, которую предсказала ему сонхау.

— Полин? — тихо спросил Гастон, медленно улыбнувшись, и бросил взгляд на женщину.

Та как-то устало вздохнула, ее плечи поникли, и мадам кивнула.

— Да, Полин. — Голос тоже звучал глухо.

Гастон знал, что маги Жизни не особо жалуют некромантов и не все из них горят желанием становиться якорями, но Полин он точно не собирался давать возможности избежать игры.

— Благодарю. — Лоран наклонил голову и шагнул вперед, тем более что Птичка тоже его заметила.

Вечер обещал быть очень интересным…

Гастон невольно сильнее сжал жетон от сонхау в кармане и зашел в кабинет. Он не боялся, что король откажет, он опасался, что его величество… слишком заинтересуется такой странной просьбой. К чему это могло привести, Лоран не знал, но противостоять королю, в случае чего, будет в разы сложнее, чем Анжуйскому. А сдаваться некромант не собирался, Полин ему самому ох как нужна, и он готов был поспорить за нее даже с правителем Франции, не то что с его братом.

— Ваше величество. — Гастон остановился посередине и почтительно склонил голову, приветствуя хозяина кабинета. — Благодарю за аудиенцию.

— Мессир Лоран, ваше прошение весьма любопытно, — раздался бесстрастный, звучный голос короля, заполнивший, казалось, все пространство и доносившийся сразу со всех сторон. — Зачем сонхау послали вас в бордель?

Некромант выпрямился и посмотрел на короля, сидевшего за внушительным столом. Наарэми, альв, производил пугающее впечатление на неподготовленного человека. Широкий разворот плеч, на которых, казалось, вот-вот лопнет камзол, идеально правильные черты лица, настолько красивого, что при взгляде на него накрывало острое чувство собственной ущербности. Взгляд… Он пронизывал до самой глубины души, разноцветные глаза — один серебристый, как ртуть, другой горевший чистым золотом, — смотрели пристально, отстраненно и так, словно королю были известны все мысли собеседника, даже те, которые тщательно скрывались в самых дальних уголках души. Пепельные волосы свободно лежали на плечах, схваченные узким серебряным обручем с крупным бриллиантом посередине. Король-альв Наарэми слишком сильно отличался от обычных людей, но Гастон уже несколько раз виделся с венценосной персоной, правда, не по долгу службы, и поэтому необычная внешность короля не произвела на него такого сильного впечатления, как в первые их встречи.

Наарэми ждал ответа, нетерпеливо постукивая уголком вскрытого послания Гастона по столу, и некромант понял, что отделаться общими фразами не получится. Подавив глухую досаду, он произнес:

— Провидица сказала, я найду там человека, который мне поможет. — Лоран постарался ответить по возможности обтекаемо и в то же время не соврал ни в одном слове.

Полин действительно поможет Гастону уравновесить темную силу. Король прищурился, откинулся на спинку кресла, продолжая изучать посетителя холодным взглядом. Некромант не опустил головы, хотя от глаз Наарэми по спине спустилась волна прохладных мурашек. Показалось, его величество заглянул в самую душу…

— У вас нет якоря уже три года, мессир Лоран, — вновь заговорил он, опасно близко подойдя к той теме, которой Гастон не хотел касаться. — Вы не ищете? Или не удается?

Лоран прищурился.

— Это к моему прошению не относится, ваше величество, — твердым голосом ответил он.

Дерзко, да, и начальник стражи рисковал с таким ответом, но… Говорить о Полин раньше, чем они снова сыграют и Гастон выиграет, некромант не собирался. В разноцветных глазах Наарэми мелькнул радужный отблеск, и король неожиданно усмехнулся. Эмоции добавили нечеловеческому лицу притягательности, и теперь легко можно было понять, почему перед его величеством не могла устоять ни одна придворная дама. Ни для кого не являлось секретом, что почти все они мечтали занять место его фаворитки и прилагали для этого массу усилий.

— А наглости вам не занимать, мессир Лоран, — обронил король, положил перед собой чистый лист бумаги и потянулся к перу. — Впрочем, я и так догадываюсь, что сонхау послали вас в бордель за якорем. — Наарэми окунул перо в чернильницу из цельного кристалла хрусталя, оправленного в золото, а Гастон при этих словах едва заметно вздрогнул и с досадой поджал губы.

Конечно, глупо с его стороны предполагать, что альв не догадается, но попытаться все же стоило.

— Я удовлетворю вашу просьбу, мессир Лоран, с одним условием. — Король покрывал лист быстрым, летящим почерком, перестав наконец смотреть на Гастона. Слова короля заставили некроманта насторожиться — он так и знал, что добром интерес Наарэми к просьбе сына его советника не закончится. Однако разрешение ему все же выпишут, что не могло не радовать. — Вы приведете ее во дворец, приглашение вышлю в ближайшие дни. Хочу посмотреть, кого вам напророчили сонхау, да еще и в таком месте. Я должен знать, ради кого дал разрешение нарушить приказ моего деда. Держите. — Наарэми поставил размашистую подпись, приложил прямо к бумаге массивную печатку-перстень из черного бриллианта, и она мягко засияла серебристым светом.

На листе появился оттиск, вместе с подписью делавший его вступившим в силу документом, по которому мадам не имела права теперь задерживать его на пороге своего заведения. И Гастон мог прийти туда в любое удобное ему время, а не только вечером… С приглашением во дворец что-нибудь придумает.

— Благодарю, ваше величество, — произнес Гастон, наклонив голову, и взял драгоценную бумагу.

— Я устраиваю прием в Версале. — Альв снова посмотрел на него. — Жду вас там с вашим якорем, мессир Лоран. Не вздумайте найти предлог и отказаться. — Разноцветные глаза опасно прищурились.

Некромант подавил раздраженный вздох и ровно ответил:

— Не буду, ваше величество. Мы приедем.

— Вот и отлично. — Наарэми кивнул. — Все, ступайте. — Он махнул рукой.

Гастон еще раз поклонился и покинул кабинет альва. В общем, все оказалось не так уж плохо. Версаль всяко больше Лувра, и там среди приглашенных легко можно затеряться. А потом сказать королю, что даме стало плохо, поскольку она непривычная к таким приемам, и они спешно отбыли домой. Вроде и приглашение приняли, и в то же время Гастон убережет Полин от пристального внимания Наарэми. Интуиция шептала, что нельзя допускать, чтобы его величество увидел девушку, а своему чутью некромант всегда доверял. Якорь альву, может, и не нужен, но он слыл страстным коллекционером. Красивых женщин. Особенно сейчас, когда его супруга ждала наследника. А Полин отнюдь не дурнушка… Гастон отвлекся от тревожных размышлений и развернул бумагу короля. «Мессиру Гастону Лорану, начальнику городской стражи некромантов, дозволяется посещение дома терпимости „Золотые колибри“ по личной нужде в связи с предсказанием сонхау». Далее шла подпись и печать. Мужчина усмехнулся, градус его раздражения поутих: в документе не говорилось, сколько раз он может приходить в бордель, а значит… Можно пока не торопиться с повторным предложением сыграть и просто познакомиться с Полин получше. Темные глаза блеснули, Гастон прищурился, аккуратно сложив указ и спрятав во внутренний карман куртки.

— Попалась, Птичка, — вполголоса произнес он, махнул извозчику и назвал адрес на Монмартре.

Полин уже должна проснуться, время близилось к обеду. Улыбка на лице некроманта стала шире, и даже недовольство условием короля отошло на задний план. Как-нибудь решит вопрос.

За полчаса до назначенного Гастоном срока я начала собираться. Штаны, рубашка, безрукавка, ножны на пояс, потом заплела косу и уложила ее на затылке, крепко заколов шпильками. Ночной Париж — опасное место даже рядом с некромантом, и, если встрянем в приключение, не хочу быть обузой. Зашнуровала ботинки, захватила куртку и взялась за ручку двери. Сердце стукнулось о ребра, на губах появилась предвкушающая улыбка, а бодрящая волна азарта прокатилась по телу. Меня ждала библиотека! Наконец-то узнаю что-то интересное и о магах Жизни, и, может, даже о некромантах! Ну и, конечно, о коше. Наверное. Я решительно толкнула дверь и вышла в коридор, свернув к лестнице на кухню, и все бы хорошо, да только я совсем не ожидала, что кто-то из клиентов вдруг захочет прямо сейчас выйти из комнаты недалеко от моей. Хорошо дверь открывалась внутрь, но вот мужчина, со смехом вывалившийся из покоев, вперед себя не смотрел, а я, задумавшись, едва успела отскочить с его дороги, чтобы не оказаться сбитой с ног.

— О, прошу прощения, мессир… О, мадам, — тут же исправился эльф, заметив, что для мессира у меня слишком выдающиеся формы. — Покорнейше прошу простить… — снова начал извиняться он, я же поспешила пройти мимо, недовольная тем, что кто-то стал свидетелем моего ухода.

— Ничего, — буркнула, подняв воротник куртки и ускорив шаг.

Не удержалась, около лестницы оглянулась: эльф все так же стоял у двери, внимательно глядя мне вслед прищуренными холодными глазами, в которых не было ни следа недавнего веселья. Я на мгновение замерла, чувство опасности пронзило стрелой от макушки до пяток, превратив позвоночник в ледяную сосульку. Кто он, черт возьми?!

— О, Талли, ты решил так быстро покинуть меня? — очень вовремя раздался воркующий голос одной из девочек, и из комнаты протянулись изящные руки, ухватившие мужчину за предплечье и утянувшие его обратно в покои.

Талли. Надо запомнить и потом спросить у Жиан, кто из клиентов с таким именем к нам приходил. Мадам обычно знала, кто скрывался под кличками постоянных клиентов, — она заботилась о репутации своего заведения. Я быстро сбежала по ступенькам, прошла мимо кухни, где кипела работа и откуда доносились соблазнительные запахи, и вышла на темную улицу. По небу плыли рваные облака, сквозь которые проглядывала луна, дул прохладный ветерок, и переулок, куда выходила дверь, заполняли шевелящиеся тени, нагонявшие дрожь. Я поежилась, обхватила себя руками и оглянулась: ну и где мой ночной провожатый?

— Полин! — окликнул знакомый голос, и Гастон отошел от стены противоположного дома, помахав мне рукой.

Я подошла, кивнула и кратко поздоровалась:

— Привет.

Беспокойство насчет эльфа не хотело уходить, я вновь и вновь возвращалась в мыслях к этой краткой встрече. Почему-то не покидало четкое ощущение, что она мне выйдет боком. Я решила отвлечься и рассмотреть своего спутника — его вид разительно отличался от того, в каком я видела его днем. Некромант выглядел внушительно при полном параде, невольно отметила я: такая же темная одежда, куртка с жестким стоячим воротником, застегнутая на все пуговицы, на поясе меч и кинжал, в руке посох, лицо сосредоточенное, ни тени веселья. Волосы собраны в хвостик на затылке, и в полутьме улицы мне даже показалось, что необычная форма его ушей стала еще отчетливее, делая Гастона очень уж похожим на дроу.

— Привет, — сказал он и окинул меня внимательным взглядом, задержавшись на кинжале, потом кивнул: — Молодец. Поехали.

Гастон легко вскочил в седло и протянул мне руку. Я ухватилась за его ладонь и поставила ногу в стремя, а через мгновение сидела перед ним на лошади. Высоко, однако, и непривычно. Я чуть поерзала, устраиваясь поудобнее — все же до сих пор мне не доводилось ездить верхом, и тут же вокруг моей талии обвилась рука Гастона.

— Сиди смирно, Полли, — со смешком произнес он, обдав шею теплым дыханием. — Я не позволю тебе упасть.

Я притихла, вдруг остро ощутив, насколько близко сейчас Лоран, и порадовалась, что между нами достаточно слоев одежды, чтобы сохранить хоть какое-то подобие расстояния. Он тронул поводья, и лошадь пошла вперед, а я едва подавила порыв схватиться за гриву — мелькнуло опасение, что все-таки могу упасть… Но рука Гастона держала крепко. Я ничего не могла с собой поделать, чутко прислушиваясь к его дыханию и ловя себя на том, что спокойно сидеть с каждой минутой становилось все сложнее. Магия чувствовала близкое присутствие мужчины и волновалась в крови, а учитывая, что этот мужчина тоже обладал даром, пусть и темным… Я сосредоточилась на глубоких и размеренных вдохах и выдохах, молча чертыхаясь: мы же с Полем полночи не спали, я думала, мне хватит на ближайшие два дня! Или виноваты события, от которых нервы как натянутые струны?

Занятая собственными переживаниями, я не заметила, как мы отъехали уже довольно далеко от Монмартра, углубившись в лабиринт парижских улочек. С наступлением темноты они словно вымерли, только окна светились теплым желтым светом, да иногда из-за закрытых дверей таверн, мимо которых мы проезжали, слышались приглушенные голоса и смех. Город жил своей жизнью, отгородившись от негостеприимной ночи крепкими ставнями и дверьми. А мы ехали по темным улицам, приближаясь к центру Парижа, защищенному от проникновений нежити, и я невольно вынырнула из напряженных размышлений о некроманте и о моей странной реакции на него, рассматривая дома. Украшенные лепниной, некоторые — настоящие особняки, а некоторые — обычные доходные дома, только подороже, чем на том же Монмартре, цветы на окнах и балкончиках, кое-где даже попадалась позолота. Здесь явно живут те, кто по статусу приближается к аристократам.

Я расслабилась наконец, смутное ощущение опасности, подспудно давившее на сознание, — все же ночью, по улицам Парижа! — ушло, да и Гастон сидел спокойно и не пытался распускать руки. Только его размеренное дыхание шевелило волосы у виска, да рука все так же обнимала за талию. Я позволила себе прислониться к нему и чуть откинуть голову на плечо, рассеянно посматривая по сторонам, и, к чести некроманта, он никак не прокомментировал мое поведение. А мне было откровенно лень его объяснять самой себе. Так и ехали еще какое-то время, и тишина не давила, не звенела неприятно в ушах, заставляя судорожно придумывать хоть какую-то тему для разговора, пусть самую дурацкую. Тревожный признак, если нам уютно молчать вдвоем…

Неожиданно Гастон резко натянул поводья, я услышала его выдох около уха и тут же встрепенулась, выпрямилась, вертя головой и пытаясь увидеть, что случилось. В груди толкнулось беспокойство.

— Что?.. — спросила я едва слышно.

— Ш-ш-ш, — оборвал меня Лоран, потом снова послал лошадь медленным шагом. — Мне показалось, я что-то услышал, — пояснил тихо Гастон. — Артефакт холодный, значит, там не нежить.

Я невольно вцепилась в его руку, обнимавшую меня, пульс ускорился, по телу гуляли попеременно то волны тепла, то волны холода. Лошадь между тем подошла к перекрестку, мы свернули… Гастон снова дернул поводья, а я едва подавила вскрик: впереди, у стены, в полосе света от убывающей луны сидела… маленькая девочка. И все бы ничего, но она словно выцвела, и сквозь нее я могла разглядеть камни мостовой, на которой сидело существо, обняв колени и глядя на нас грустными большими глазами, под которыми залегли фиолетовые тени. Поперхнувшись воздухом, я уставилась на нее, временно потеряв дар речи, а привидение — ничем иным девочка быть не могла, — вдруг выпрямилось, и я услышала тихие слова:

— Береги свой якорь, темный. Лич придет за ней… — И столько печали было во взгляде и голосе, что меня пробрала ледяная дрожь до самых костей.

Говорившая между тем раскинула руки и бесшумно рассыпалась роем голубых искорок, медленно растаявших в воздухе. Лоран пробормотал ругательство и так сжал мои ребра, что я сдавленно зашипела и завозилась, пытаясь ослабить его хватку.

— Ох, прости, — виновато произнес он и слегка разжал объятия.

— Что за лич? — прочистив горло, спросила я, постаравшись, чтобы голос не дрожал.

— Доедем — расскажу, — отрывисто ответил Гастон и пустил лошадь рысью. — Тут недалеко уже.

Весь остаток пути мои мысли вертелись вокруг этого таинственного лича, который, если верить словам призрака, должен прийти за мной. Сначала Анжуйский, теперь эта гадость! Да что во мне такого-то, а?! Может, Жени права и это как-то связано с моим отцом? Я нервно вздохнула, пытаясь успокоиться, и тут вдруг почувствовала осторожное прикосновение мягких губ к виску. Замерла, сердце подпрыгнуло в горле — признаться, от этой неожиданной ласки я растерялась и не знала, как реагировать. Зато моя магия тут же отозвалась: татуировку слегка закололо и по телу прокатилась знакомая волна жара. В волнении я прикусила губу, и голова сама дернулась, а около уха раздалось тихое хмыканье.

— Вот уж всяким тварям с той стороны ты точно не достанешься, — твердо заявил Гастон, и… я поверила.

И одновременно смутилась и разволновалась еще больше, но промолчала. Мы проехали еще немного и свернули на улицу Вивьен к библиотеке, темной громаде с колоннами, но остановились не у главного входа, а в маленьком переулке, около обычной деревянной двери. Гастон спрыгнул на землю и протянул ко мне руки.

— Приехали, — вполголоса произнес он.

Я соскользнула прямо в его объятия, но Лоран почти сразу отпустил, и меня посетил укол мимолетного разочарования. Беда какая-то с эмоциями, надо что-то с этим делать. Некромант подошел к двери, достал из кармана куртки замысловатый ключ, и я обратила внимание, что над замочной скважиной вделан крупный камень.

— Нам сюда, — тем же негромким голосом сообщил Гастон.

— Не боишься лошадь оставить без присмотра? — уточнила я на всякий случай, оглянувшись на животное.

— Эта часть города под охраной, тут же Лувр недалеко, — пояснил Гастон и привязал животное. — Уж нежить сюда точно не сунется. А всякие неблагонадежные типы здесь тем более не шляются. Так, внутри от меня не отходить, ничего без моего ведома не брать, — предупредил он. — Сам выдам нужные книги, поняла?

— Хорошо, — кивнула я, не споря.

Уже спасибо, что вообще согласился, ведь спокойно мог отказать. Гастон вставил ключ в замок, и камень мягко засветился красноватым, а дверь бесшумно открылась. Некромант молча пропустил меня вперед, я зашла, пытаясь что-то разглядеть в темноте, но безуспешно, и потому замерла, терпеливо дожидаясь дальнейших указаний. Меня все так же молча взяли за руку и куда-то повели длинным извилистым коридором, а спустя недолгое время мы вышли в основные залы. Бесконечные стеллажи, заполненные книгами и свитками, высокие стрельчатые своды, арки, окна с витражами — наверное, днем здесь красиво. Но сейчас, ночью, даже такое место, как библиотека, приобрело таинственный и чуточку тревожный вид. Тишина, которую не нарушали даже наши шаги, — на мраморном полу лежали дорожки, скрадывая звуки, — глубокие тени по углам, лабиринт проходов между полками… Я невольно поежилась, порадовавшись, что Гастон крепко держал меня за руку. Нервозность возросла, пульс и дыхание участились, пока мы пробирались в недра библиотеки.

Наконец Гастон в очередной раз свернул в проход, и в конце короткого коридора нас ждала еще дверь. Ручки на ней не наблюдалось, а рядом в стене было отверстие, в которое некромант, не раздумывая, вложил руку, я даже спросить ничего не успела. А потом дверь сама бесшумно открылась. Гастон покосился на меня и коротко сказал:

— Проходи.

Я переступила порог, и почти сразу на стенах вспыхнули светильники.

— А если узнают, что ты приводил меня сюда до игры, тебе ничего не сделают? — уточнила я, разглядывая все те же стеллажи с книгами. Это помещение оказалось поменьше, и у темного окна, закрытого плотными шторами, стоял стол и два удобных кресла.

Гастон усмехнулся:

— Надеюсь, не узнают. Ключи от библиотеки есть далеко не у всех некромантов, знаешь ли, и вряд ли кто-то из них изъявит желание посетить эту обитель знаний среди ночи. — Лоран помолчал и задумчиво добавил: — Кроме, может, Анжуйского. У него тоже есть ключ.

Мне придется привыкать к тому, что теперь имя его светлости я буду слышать часто, и постараться не вздрагивать каждый раз при упоминании оного. Гастон подвел меня к столу, отодвинул кресло, и я опустилась на мягкое сиденье. Некромант занял второе напротив, соединил кончики пальцев и посмотрел на меня с легкой улыбкой.

— Итак, что ты хотела узнать, Полли? — спросил он.

— О коше. — Я посмотрела в эти темные глаза, надеясь, что Гастон врать мне все же не будет. — О ничьей в частности, и вообще какие правила у этой игры, если они есть.

— Их нет, — спокойно ответил Лоран. — Что же до ничьей… — Некромант помолчал, и я поежилась под его внимательным взглядом. — Результат игры зависит от магов Жизни, Полин, и от магии. Если светлая и темная силы срезонируют и если маг Жизни не сильно против, то некромант выигрывает. Если же магия некроманта и оная мага Жизни не подходят друг другу, и уж тем более если обладательница светлой силы не хочет становиться якорем, то, как сама понимаешь, некромант остается ни с чем.

Вот как, значит. Интересные расклады, однако.

— Получается, от моего желания зависит, выиграю я или нет? — уточнила я, прищурившись и пытаясь найти на лице Гастона малейший признак того, что он недоговаривает или вообще обманывает.

— В некотором роде да и еще от магии. — Начальник стражи наклонил голову. — Сила самого мага Жизни плюс его желание или нежелание.

Не выдержав, я вскочила и прошлась, нервно сплетя пальцы.

— Но я не хотела проигрывать тебе тогда, почему ничья?! — воскликнула я, обвиняюще наставив палец на Гастона.

На его лице появилась усмешка, а темные глаза блеснули в полутьме библиотеки.

— Значит, не так уж сильно не хотела, Полли, — вполголоса ответил он. — Или твоя магия оказалась сильнее твоих желаний. Потому что она как раз откликнулась на мою, и я знаю, что ты это ощутила. Я тоже почувствовал, — добавил Гастон, и его усмешка стала шире.

Ох, и не возразишь — правду ведь говорил. Наверное, все те странные ощущения и есть реакция моей магии на силу Гастона. И… что теперь делать? Я остановилась и хмуро посмотрела на некроманта.

— Где это написано? — спросила отрывисто, не собираясь верить этому прохвосту на слово.

У него свой интерес в том, чтобы я проиграла. Конечно, я почти решила уже, но все равно боязно было, вдруг делаю самую большую ошибку в жизни. Гастон молча встал, ненадолго удалился в недра хранилища и вернулся с толстой книгой в кожаном переплете с латунными уголками. Открыл, сверился с оглавлением и нашел нужный раздел.

— Читай, — кратко сказал он и положил книгу передо мной, опершись ладонью о стол и нависнув.

Я покосилась на него, поджала губы и взяла книгу, откинувшись на спинку кресла. Гастон обнаглел окончательно и уселся на край стола, скрестив руки на груди, терпеливо дожидаясь, пока я ознакомлюсь с официальной версией о коше. Я же углубилась в чтение.

Через некоторое время убедилась, что Гастон прав, в книге было написано то же самое, что он мне сказал. Маги Жизни могли влиять на исход игры, но не напрямую. Все зависело от уровня дара и желания женщины со светлой силой. Слабые маги Жизни полностью полагались на удачу при игре в кош. Те, чей уровень был достаточно высоким, могли смело рассчитывать на то, что если они не хотели проиграть, то вероятность выигрыша для них существенно поднималась. Я вспомнила встречу с Анжуйским, его слова о силе моего дара и сдвинула брови. Получается, он был прав, говоря о том, что у меня высокий уровень? Интересно, а узнать, насколько, можно?

— И? — переспросил Гастон, по-прежнему внимательно наблюдавший за мной. — Убедилась, что я прав?

Я подняла голову и посмотрела на него.

— От чего зависит уровень силы мага Жизни? — негромко спросила я, чуть прищурившись. — И как его определить можно?

— Те, у кого в роду затесались светлые эльфы, имеют больше шансов получить довольно неплохой уровень. — Ответ Лорана не заставил себя ждать, похоже, он действительно не собирался утаивать от меня сведения. — Хотя у чистокровных эльфов маги Жизни не рождаются, только у людей. Видимо, в соединении с обычной стихийной магией и эльфийской и получается то, что дает нам светлую силу. Самые сильные полукровки, как понимаешь, но таких мало. Кроме эльфов еще альвы могут дать хороший уровень, но они еще реже снисходят до людей, чем эльфы. Дроу дают то же самое, только некромантам с темной силой.

Гастон замолчал, а я снова задумалась, и было над чем. Отметились ли в моем роду эльфы, и если да, то как давно? Где мне искать сведения? И кто мой отец?.. Неожиданно подумалось, что Анжуйский мог знать, кто он, ведь не просто так пришел тогда к нам домой. Однако вряд ли у меня хватит смелости вот так запросто подойти к нему и спросить, не подскажет ли он имя. О том, что в предках мог быть и не совсем эльф, я даже не думала. Я не дворянка, мама титула никакого не имела и уж с альвом точно нигде пересечься не могла, как и кто-то из родственников, уверена. Так, хорошо, вопрос моих предков сейчас не решить, а посему зададим следующий, раз уж Гастон настроен на разговор.

— Есть способ как-то определить уровень дара мага Жизни? — задумчиво поинтересовалась я, глядя на некроманта.

— Есть, но только после того, как ты станешь моим якорем, — «обрадовал» Гастон. — Это все вопросы, Полли? — Темный выгнул бровь, и на его лице мелькнуло странное выражение.

Я посмотрела в его черные глаза, облизнула вдруг пересохшие губы и вспомнила ту встречу в «Золотых колибри» перед уходом, пророчество-предупреждение сонхау. И решилась. Вопросы были, конечно, и о том личе, о котором говорило привидение, и о многом другом. Но все это можно отложить на потом, тем более что в следующий раз в библиотеку можно прийти уже на законных основаниях и не ночью. Гастон тоже вроде настроен отвечать на мои вопросы. Возможность узнать больше о той силе, что жила в моем теле, — еще один довод в пользу проигрыша в кош, и я негромко спросила, не отводя взгляда от собеседника:

— Сыграем, Гастон?

Судя по удивлению, мелькнувшему в черных глазах Лорана, он не ожидал от меня подобного. Ответил не сразу, сначала достал из кармана колоду, перемешал и только потом произнес:

— Тогда теперь моя очередь задавать вопросы. Кого ты боишься, Полли?

Я прикрыла веки, сделала глубокий вдох и сцепила пальцы, чтобы не показать, как они задрожали. Этого следовало ожидать, ведь я обещала рассказать. И ответила, как в ледяную прорубь нырнула:

— Герцога Анжуйского.

На стол легла первая карта рубашкой вверх. Игра началась. И в этот раз я намерена проиграть, раз моя магия среагировала на дар темного. Гастон лишь чуть приподнял бровь, услышав мой ответ, и продолжил раздавать карты. Я напряженно смотрела на него, ожидая, что скажет.

— Интересно, — обронил некромант. — Он приходил к тебе?

— Пятнадцать лет назад. — Я перевела взгляд на руки Гастона, ловко раскладывавшие карты. — Тогда я выиграла.

— Думаешь, он до сих пор тебя ищет? — уточнил некромант.

— Он сказал, что найдет меня и мы сыграем еще раз, — тихо ответила я, снова на мгновение вспомнив ту встречу. — Он все эти годы проверял бордели и даже в нашем был, только Жиан вовремя убрала меня оттуда на несколько дней.

— И тогда ты попала в «Золотые колибри» после той встречи, пятнадцать лет назад? Решила спрятаться там? — Гастон улыбнулся уголком губ.

— Мама отвела меня сюда. — Я кивнула, следя за его руками.

— Значит, он догадался, где тебя укрыли, — уверенно сказал Лоран, продолжая выкладывать карты, а я не могла отвести взгляд от длинных бледных пальцев, и в голову совершенно неожиданно полезли мысли, далекие от приличных.

Как эти пальцы медленно скользят по моей коже, поглаживая, лаская, и как я млею от этой нежной ласки… Нет! Не сейчас, нет, сила, уймись! Тряхнув головой, я незаметно перевела дух и попыталась усмирить взметнувшиеся эмоции. Нехорошо, ой нехорошо.

— У Анжуйского сейчас есть якорь, насколько я знаю, — продолжил Гастон, закончив раздавать, и взял свои карты. — Так что в ближайшее время игра с ним тебе не грозит. Две «Падающие башни» и «Дама в бриллиантах», Полин. Мой ход.

Я дернула плечом, рассеянно глянув в свой набор.

— Ты будешь представлять меня ему? — спросила я, подумав, что совсем ничего не знаю о порядках стражи некромантов Парижа, где мне теперь предстояло регулярно появляться.

— Нет, — последовал невозмутимый ответ. — У нас нет обычая представлять начальству своих магов Жизни, это не придворный этикет. Это личное дело каждого некроманта.

Гастон выложил следующую пару карт, и снова ход остался за ним — «Скала у моря» и «Хоровод фей».

— Прекрасно. — Я наклонила голову.

Известие обрадовало, и очень. Судя по всему, передавать его светлости меня, перевязанную ленточкой, не собирались, вот и славно. Некоторое время мы молчали, и мне даже удалось один раз сделать ход, но потом удача снова отвернулась. Я не испытывала по этому поводу никакого волнения или сожаления, лишь странное спокойствие — я ведь сама хотела проиграть. Интересно, насколько сильно я нужна Анжуйскому? И что во мне такого, что он и через пятнадцать лет не оставляет меня в покое? Я задумчиво посмотрела на Гастона и поняла, что совсем не хочу, чтобы герцог что-то ему сделал. И уж тем более я не желала некроманту смерти из-за меня.

— Анжуйский действительно не сможет добраться до меня, если я сейчас проиграю? — тихо спросила я, встретившись взглядом с Лораном.

По тому, как Гастон медлил с ответом, я поняла, что есть какие-то нюансы, и по спине прошел холодок. Я нахмурилась.

— Гасто-о-о-он, — протянула я, чуть прищурившись. — Сможет или нет?

— Якорем его ты точно не станешь, — наконец ответил некромант, не торопясь выкладывать карты, хотя ход снова ушел к нему. — Но есть вариант, при котором ты окажешься связанной и с ним тоже. Я тебе о нем говорил сегодня.

Я прикусила губу, перебирая свои карты. Да, я помню. Ночь, проведенная вместе. Гастон, прикрыв глаза, но продолжая наблюдать за мной, кратко напомнил:

— Нить Жизни.

Ну вот, я это услышала. Значит, кош не спасет, даже если стану якорем.

— Игра в кош — первый уровень связи, — начал разъяснять Гастон, по-прежнему оставаясь серьезным, что пугало еще больше. — Нить Жизни — второй, и он сильнее, Полин.

Я уже позабыла про кош, признаться, новые сведения пугали. Зажмурившись, тряхнула головой и снова посмотрела на некроманта.

— Если ты станешь любовницей Анжуйского до того, как Нить Жизни свяжет нас, то я ничего не смогу с этим сделать, — продолжил Лоран, его голос звучал ровно, но я заметила, как сдвинулись его брови.

Такой расклад Гастону явно не нравится, и тут я с ним полностью согласна. Меня тоже он не устраивал никак!

— И… получается, я тогда должна буду… с ним остаться?.. — У меня чуть не вырвался смешок, но я сдержалась — это уже смахивало на истерику. — Значит, можно быть связанной с двумя некромантами сразу?

Гастон покачал головой:

— Не совсем. На двоих силы мага Жизни просто не хватит, поэтому выигрывает связь сильнее. Второй уровень, — тем же ровным голосом ответил он. — Ты перестанешь быть моим якорем, Полли, — добавил он и выложил на стол последние две свои карты — «Поцелуй Жизни» и «Свадьбу богов». — Но этого не будет, — решительно закончил некромант и медленно улыбнулся. — Поехали домой, Полин. Там договорим, если хочешь.

В голове воцарился полный сумбур, и от услышанного, и от того, что игра закончилась. Признаться, хоть я и играла ради этого результата, в груди разлился холодок, когда я молча положила на стол уже бесполезный веер своих карт. Гастон расслабленно откинулся в кресле, на его губах появилась довольная улыбка, однако я не разделяла его радости. Ответить не успела — плечо вдруг словно закололи сотни иголочек, я невольно поморщилась и потерла его. А потом Гастон потянулся за картами, и мой взгляд упал на татуировку на его запястьях: на черном узоре теперь золотились искорки, мягко переливаясь в свете светильников.

— Это что? — вырвалось у меня, я удивленно подняла брови.

— Знак, что у меня теперь есть якорь. — Гастон усмехнулся шире, аккуратно собрал карты и убрал их. — Твоя татуировка тоже изменилась, дома посмотришь. — Он встал и протянул мне руку. — Пойдем, скоро рассвет, а я бы не хотел, чтобы нас тут застали.

— Стой. — Я тоже встала, покачала головой и прищурилась. — Насчет Нити Жизни и всего прочего — где это написано? — требовательно спросила я, не собираясь снова на слово верить Гастону, и оперлась ладонями на стол.

Я и так пошла на проигрыш, чтобы стать его якорем, а вот заходить дальше, даже ради спасения от Анжуйского… Не знаю. Слишком серьезное решение, в отличие от проигрыша в кош.

— Вот недоверчивая, а, — хмыкнул Гастон и неожиданно накрыл мои ладони своими, подавшись вперед, так что наши лица разделяли считаные сантиметры. — Будет тебе книга, Полли, — выдохнул он и на несколько мгновений прижался к моим губам.

Я даже не успела никак отреагировать, а Гастон уже отстранился и убрал руки, только перед этим его пальцы скользнули по моим ладоням, ласково погладив. После чего некромант скрылся за стеллажами. Моргнув, я машинально облизнула губы — их покалывало после краткого поцелуя, и с некоторым трудом взяла себя в руки. Сила внутри отозвалась горячим всплеском и успокаиваться явно не собиралась. Я почти упала обратно в кресло, пытаясь справиться с участившимся дыханием и молча проклиная слишком смелого некроманта. Зачем он это сделал?!

— На, читай, раз мне не веришь. — Лоран появился, словно услышав, что я о нем думаю, и протянул еще одну книгу, раскрытую на нужном месте.

Стараясь не встречаться с ним взглядом, я схватила фолиант и пробежала глазами по строчкам.

«Первый уровень связи, некромант — якорь. Маг Жизни может защитить некроманта, находясь в непосредственной близости для уравновешивания темной силы, некромант может прикрыть якорь, находящийся в пределах видимости.

Второй уровень связи, Нить Жизни. Появляется, если некромант и маг Жизни провели вместе ночь. После этого ни он, ни она не смогут быть ни с кем другим, независимо от чувств, темная и светлая силы связываются слишком крепко. Нить Жизни позволяет чувствовать на расстоянии, если кому-то из пары грозит опасность. Маг Жизни может также защитить некроманта, не находясь в непосредственной близости, и наоборот: некромант способен обеспечить безопасность мага Жизни, находясь далеко от него.

Якорем можно стать, только сыграв в кош и проиграв, и у некроманта не может быть два якоря, как и маг Жизни не может быть якорем одновременно для двух некромантов. Нить Жизни может появиться независимо от того, была ли игра в кош. Этот вид связи сильнее, и в случае, если якорь проведет ночь с другим некромантом, а не с тем, с которым играл в кош, то Нить Жизни пересилит».

Я опустила книгу на колени, осмысляя прочитанное.

— Именно поэтому, Полин, по негласному кодексу чести среди некромантов на чужие якоря не принято заглядываться, — негромко, веско произнес Гастон. — И лезть в отношения тоже. Но Анжуйский вряд ли будет придерживаться этого правила. — Я покосилась на собеседника и заметила на его лице кривую усмешку. — Он сам себе указ. Может, все-таки поедем уже домой, а, Полли? У меня завтра ночное дежурство, да и тебе многое объяснять придется.

Домой. Непривычное слово слегка резануло слух. Я молча отложила книгу и снова встала.

— Хорошо, поехали, — пробормотала, слегка пришибленная полученными сведениями, и вообще ночка выдалась насыщенной. — Ты про личей не рассказал, — напомнила я, пока мы направлялись к выходу, желая немножко отвлечься от мыслей о Нити Жизни и об Анжуйском.

— Вид высшей нежити, некромант, умерщвленный по специальному ритуалу, который запрещен, и воскресший после него, — кратко объяснил Гастон, открыв передо мной дверь. — Последнего лича убили лет сто пятьдесят назад и тогда же уничтожили все записи о ритуале.

— Личи опасны? — уточнила я, оглянувшись на Лорана.

— Еще как, — кивнул он. — После прохождения через ритуал и воскрешения личи обретают огромную силу, могут контролировать любую нежить, управлять ею, поднимать зомби и превращать их в кого им захочется. Так что да, личи очень опасны, потому ритуал и объявили запрещенным.

Я нахмурилась, по спине пробежал холодок.

— Почему призрак говорил о личе? — задумчиво пробормотала я, следуя за Гастоном по темным залам библиотеки. — Кто-то провел запрещенный ритуал?

— Не знаю, — приглушенно ответил Гастон. — Надеюсь, нет, потому что пока никаких признаков не видно.

— Ты будешь говорить об этом Анжуйскому? — поколебавшись несколько мгновений, спросила я.

Гастон тоже ответил не сразу.

— Пока у меня нет ничего, кроме странного заявления призрака, — наконец медленно ответил он. — Вряд ли его светлость примет такое сомнительное доказательство. Но вообще, в окрестностях Парижа нежить в последнее время слишком буйно себя вести стала, наши пропадают в командировках. Буду настороже, если что-то еще замечу, то сообщу, конечно.

Дальше мы шли молча, и я все время возвращалась в мыслях к прочитанному о Нити Жизни. Мою ладонь держали пальцы Гастона, и это обстоятельство постоянно отвлекало, мешало тщательно обдумывать, стоит или не стоит уступать Лорану. Вопрос важный, важнее, чем проиграть ему в кош, пожалуй. А ладонь некроманта теплая, немного шершавая и такая уютная… И еще он словно невзначай иногда слегка сжимает мои пальцы, а лицо у него при этом задумчивое. И почему он не смотрит на меня?! Даже не покосился ни разу, пока мы шли к выходу из библиотеки, а меня так и тянет исподтишка рассматривать его профиль с риском попасться на горячем. И магия никак не хочет успокаиваться, черт возьми!

Неожиданно Гастон повернул голову, и наши взгляды встретились. Жаркая волна прокатилась от макушки до пяток, потом вернулась и затаилась в животе, заставив мышцы сжаться, а воздух застрять в горле. Некромант еще и улыбнулся и нахально подмигнул!

— Любуешься? — непринужденно поинтересовался он, и захотелось стукнуть его побольнее.

— Вот еще, — как можно равнодушнее ответила я и отвернулась, от греха подальше.

Не посмотрю, ни разу! Мы как раз подошли уже к двери на улицу, и Гастон опять пропустил меня вперед. Проходя мимо, я уловила исходивший от него горьковато-пряный аромат, и снова пришлось усмирять взметнувшиеся эмоции. Так, кажется, к Жени надо будет зайти уже завтра вечером. Хорошо бы придумать что-то для Гастона… Он вышел за мной, закрыл дверь, и мы сели на его лошадь. Я оказалась прижата к его груди спиной, и ах как хотелось откинуть голову ему на плечо! Нет, буду держать себя в руках. Хватало и того, что Гастон снова обнимал меня, и довольно крепко.

— Далеко нам ехать? — спросила я негромко, когда мы тронулись.

— Я живу на улице Сент-Оноре, здесь недалеко, минут пятнадцать, — ответил Гастон, и на меня нахлынули ощущения — и его руки, обвивавшей талию, и теплого дыхания, щекотавшего шею, и волнение снова прокатилось по телу бодрящей волной.

— Мои вещи… — вспомнила я важный момент, но некромант перебил:

— Утром попрошу экономку сходить, она передаст, чтобы принесли ко мне. — Он помолчал, а потом вдруг осторожно прижал к себе и тихо добавил твердым голосом: — Тебе не стоит появляться в «Золотых колибри», Полин. Анжуйского сейчас нет в городе, по крайней мере, не было, когда я утром заходил в Консьержери, но лучше не рисковать.

А я вспомнила того эльфа Талли, которого встретила в борделе, и молча с ним согласилась. Да, у Жиан становится опасно, но ведь я всегда могу зайти с черного входа и надеть маску. Даже в общий зал не надо выходить, есть много маленьких гостиных, где тоже ждут мужчины. Впрочем, подумаю об этом завтра. До самого дома Гастона мы ехали молча, без приключений и неожиданных встреч, и я даже ухитрилась слегка задремать — ночь выдалась утомительной, пусть и не в том смысле, как обычно для меня. Смутно помню, как мы остановились, Гастон помог слезть с лошади и открыл передо мной дверь своего дома. В памяти лишь отпечатался запах, витавший в коридоре: полынь и лимонник. Некромант отвел меня на второй этаж в комнату, которая, вероятно, теперь будет моей.

— Раньше тут гостевая была, — пояснил он. — Располагайся. Я попросил экономку, мадам Бернье, приготовить ее для тебя.

— Ага-а-а… — Я широко зевнула, оставив разглядывание нового места жительства на потом, когда высплюсь и отдохну. Однако последние слова Гастона заставили встрепенуться и отогнать сонливость. — Что?! Откуда ты знал, что я буду ночевать сегодня у тебя? — Я с подозрением воззрилась на Гастона, уперев руки в бока.

Он же, усмехнувшись, прислонился к косяку двери и смерил меня взглядом.

— Что именно сегодня — не знал. Но распорядился заранее, Полли, — невозмутимо объяснил он. — Я же знал, что ты мне все равно проиграешь. Сонхау так сказала. Так, поговорим утром, — решительно заявил некромант и выпрямился. — Отдыхай, Полин, спокойной ночи.

Он вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Тут же навалилась сонливость, и раздевалась я уже в полусне, небрежно повесив одежду на стул. Едва голова коснулась подушки, я крепко уснула — даже про изменения в татуировке вспомнила гораздо позже, уже утром. А еще к завтраку меня ждали новости, изрядно подпортившие начало новой жизни, но об этом я тоже узнала, только когда спустилась в столовую.

— Не дождешься, — нервно огрызнулась я, поспешно вскочив с его коленей.

Хотя внутри зрела уверенность, что моя капитуляция — всего лишь дело времени. Долго держаться на расстоянии я не смогу, сила не даст. И что-то подсказывало, что даже поход к Жиан не поможет: магия просто не отреагирует ни на кого больше… Она выбрала. И это не радовало. Я молча вернулась на свое место, остро чувствуя пристальный взгляд Лорана на себе, — он никак не прокомментировал мой ответ, спокойно принявшись за завтрак.

— Ты говорил, мне учиться придется. — Я резко переменила тему, не желая больше разговаривать о наших отношениях и о предстоящем посещении Версаля.

Отвертеться не получится, я понимала. Как бы ни боялась и ни противилась поездке, завтра вечером мы будем в загородном дворце его величества. Даже думать не желаю, откуда у Наарэми странное желание познакомиться с якорем Гастона.

— Да, как действовать в связке, — подтвердил Гастон. — Это несложно, но есть много нюансов, придется позаниматься.

— Хорошо, что насчет уровня моей силы? Ты говорил, это можно проверить. — Я сунула в рот кусок запеканки, скользнув по собеседнику взглядом.

— Можно, и после завтрака займемся, — кивнул некромант. — Процедура несложная и недолгая.

Я молча кивнула в ответ, и дальше завтрак проходил в тишине. Мои размышления вернулись к проблеме наших с Гастоном отношений и к предстоящему визиту в Версаль. Да, как ни досадно признавать, он прав: единственной гарантированной защитой против притязаний Анжуйского и возможного интереса короля ко мне могла послужить Нить Жизни. Но… Черт! Пусть я и прожила всю жизнь в борделе, у меня было множество мужчин, но где-то глубоко в душе продолжала жить романтичная девушка, которая не хотела быть связанной с одним человеком исключительно постелью. А именно это мне грозит, если я позволю нашим деловым отношениям перейти в горизонтальную плоскость. Специфика светлого дара такова, что после первой ночи он намертво переплетается с темной силой некроманта, и другие мужчины меня уже не будут интересовать, и, что самое грустное, от чувств здесь ничего не зависит. Я могу ненавидеть Гастона, но после всего лишь одной ночи мой дар будет реагировать только на него и только с ним я смогу снять лишнее напряжение. Я могу влюбиться в другого мужчину, но с ним не выйдет ничего, кроме целомудренной дружбы и болезненных переживаний по поводу невозможности быть вместе. Да, конечно, Нить Жизни приносила много полезного, если судить по той книге, в которой я читала про этот ритуал, но… Я же женщина, не только маг Жизни. Мне тоже чувств хочется, красивых ухаживаний…

В дверь позвонили, и я вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив вилку, сердце скакнуло к горлу и грудь сдавило от приступа страха.

— Наверное, твои вещи принесли, — спокойно заметил Гастон и поднялся. — Я просил экономку, мадам Бернье, зайти в «Золотые колибри» и передать Жиан.

— С-спасибо, — пробормотала я, справившись с эмоциями, — что-то со всеми переменами в своей жизни становлюсь слишком нервной.

Краем глаза заметила посыльного, нагруженного свертками и саквояжами, и рассеянно подумала, что большинство моих туалетов предназначены только для работы в борделе. Придется обновлять гардероб. А завтра еще и прием в Версале. Ох… Пока Гастон показывал, куда отнести вещи, я успела закончить завтрак и к возвращению некроманта была готова к проверке.

— Ну и что там с уровнем моей светлой силы? — Я испытующе посмотрела на Гастона, отодвинув пустую тарелку.

Этим же днем, Консьержери, кабинет герцога Анжуйского

Гастон выхватил посох, соскользнул на землю, хлопнув лошадь по крупу, — наученное и вышколенное животное фыркнуло и отошло назад. Маги Жизни не дадут нежити подобраться к лошадям, так что о них можно не беспокоиться.

— Умертвие, — отрывисто бросил Лоран, перехватив удобнее посох. — Работаем, ребята. Подозреваю, оно здесь не одно.

Пока туман еще был далеко, у патруля имелось несколько минут. Гастон остался наблюдать, пока остальные из его отряда, за исключением Флорана, устанавливали связь со своими якорями. Заместитель Лорана ходил на дежурства со своей уже женой, Элиан, и им не требовалась печать для защиты. Нить Жизни позволяла делать это на расстоянии. Крепкое рукопожатие, и на ладонях стражников мягко засветились золотистым печати — все, теперь можно смело уходить на ту сторону. Гастон текучим, плавным движением шагнул вперед и крутанул перед собой посох. Мир тут же выцвел, смазался, и темная сила выплеснулась в кровь прохладной волной, азарт ударил в голову, при этом оставляя разум ясным. Тут же рядом серой тенью возник Флоран.

— Щит на тебе, — отдал приказ Гастон и, переложив посох в одну руку, тряхнул кистью.

С его пальцев сорвались черные звездочки, и, оскалившись в ухмылке, Лоран наблюдал, как они полетели в туман, здесь мерцавший гнилостно-зеленым и радовавший сверканием множества налитых кровью глаз. Замершие поодаль маги Жизни являлись единственным ярким пятном в сером мире теней и нежити, их окутывало золотистое сияние, разгоняя сумрак вокруг. Никакая тварь к ним исподтишка не подберется, здесь точно — магия Жизни убьет любого так же верно, как темная сила некромантов.

Между тем звездочки достигли тумана, впитались в него; неожиданно во все стороны брызнули ошметки, и в тяжелом, плотном воздухе раздался низкий, на грани слышимости рык. У Гастона аж кости заныли, но он стиснул зубы и лишь крепче сжал посох, тряхнув кистью свободной руки. Умертвие так просто не взять, и, к сожалению, меч тут не поможет, только магия.

— Флоран, сеть, — снова отрывисто скомандовал Гастон, вытянув перед собой посох.

Пока тварь не опомнилась, следовало ее дожать, иначе потом будет крайне сложно: достаточно одного прикосновения хотя бы тонкого усика этого тумана, и умертвие высосет из жертвы всю жизненную силу вместе с кровью. Эти твари поопаснее упырей — обычных переродившихся зомби, которых можно убить и мечом. Перед некромантами вспыхнула мертвенным светом мелкоячеистая сеть и накрыла плававшие в воздухе ошметки, начав стремительно сжиматься. Снова раздался вой, и Гастон уже удовлетворенно вздохнул, собираясь вернуться обратно, как вдруг… Кольцо нагрелось еще сильнее, Лоран от неожиданности тихо зашипел, и тут же послышался полный тревоги резкий окрик Антуана:

— Гастон!

Начальник стражи развернулся, выставив перед собой пылавший холодным голубым сиянием посох. Вот и подкрепление. Да какое… За плечом тихо выругался Флоран, Антуан и Симон отступили к ним, образовав полукруг, впереди стоял Гастон. Маги Жизни прикрывали лошадей, поэтому тех, кто подбирался к отряду со второго перекрестка, останавливать выпало тоже некромантам.

В густой тишине раздавался тихий стук костяшек о камни мостовой. Выбеленные кости скелетов светились мертвенно-белым светом, на черепах кое-где даже сохранились пряди длинных волос — наверное, когда-то это были женщины. Некоторые костяки представляли собой обычные человеческие, некоторые имели по четыре-пять рук, три ноги, хвосты, покрытые костяными шипами. «Наверняка еще и ядовитые», — с досадой подумал Гастон, крепче сжав посох. Внутри нарастало раздражение, темная сила волновалась, требуя выхода, — магия реагировала на нежить однозначно, стремясь подчинить, уничтожить. И препятствовать этому стремлению не стоило… Раньше Лоран справлялся, но тогда против него и не выходило целых два десятка костяной нежити, которую можно уничтожить только магией, меч ее тоже не брал. Дальше все случилось быстро и неожиданно для остальных членов патруля. Глухо зарычав, Гастон сделал резкое движение кистью, вскинув посох, его глаза полыхнули яркими вспышками, и воздух вокруг нежити стремительно сгустился, став непроницаемо-темным настолько, что, казалось, здесь пропал кусок материи, превратившись в ничто. Собственные кости Лорана словно стали ледяными, выморозив изнутри; облако сжалось, не выпустив ни одного скелета, и из него повалил густой черный дым, а по мостовой разливалась зловонная темная лужа, глянцевито поблескивая. То, что осталось от костяков, соприкоснувшись с концентрированной магией некроманта.

— Гас!.. — встревоженно воскликнул кто-то, но Лоран не разобрал, кто это был.

От избытка магии кружилась голова и перед глазами мелькали серебристые точки, сбилось дыхание и потихоньку подкрадывалась слабость. Гастон зажмурился, пошатнулся, опершись ладонью о стену, и даже сумел пробормотать:

— Н-нормально все… Пошли…

Туман, который он выпустил, таял, только вот никто не ожидал, что внутри что-то уцелеет. К ногам главы отряда подкатился череп, чьи глазницы светились зеленым, как гнилушки. Всего лишь на несколько мгновений некроманты замерли в замешательстве — после удара чистой силы обычно от нежити не оставалось ничего. Голова щелкнула зубами, сверкнула горевшим в глазницах огнем и прошипела:

— Лич-ш-ш придет за вс-с-с-семи!.. Он дас-с-с-ст с-с-сво-боду!..

После чего череп лопнул, брызнув осколками, и Флоран с тихим проклятием еле успел прикрыть начальника полупрозрачным дымчатым щитом — остальных спасла связь с якорями. Осколки сгорели в бесшумных ярких вспышках, наткнувшись на защиту некромантов.

— Это что было?.. — пробормотал обескураженный Гастон, но ответа не услышал — реальность мигнула, смазалась, группа магов Жизни вспыхнула, рассыпав в воздухе золотистые искры, и их выдернуло с той стороны.

Прислонившись к стене, Лоран уперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Татуировки на запястьях вдруг закололо, и сознание словно омыла теплая волна — Гастон отчетливо почувствовал слабый запах вишни. Темная сила, от которой ломило кости и зубы, послушно притихла, присмирела и перестала туманить разум и вытягивать тепло из его тела. Гастон выпрямился, с удивлением прислушиваясь к себе, задрал рукав, разглядывая рисунок: он мерцал, искорки на нем перемигивались, словно о чем-то говорили между собой…

— Гас, ты как? — На его плечо легла ладонь Флорана, заместитель с озабоченным видом заглянул начальнику в лицо.

— Знаешь, почти в норме, — задумчиво протянул Лоран и тряхнул головой.

Остатки неприятных ощущений отступали, головокружение и дурнота проходили, и в тело возвращалось тепло. «Полин?.. — подумал Гастон. — Но как?.. Мы же не связаны, и она далеко!» Неужели у его якоря такой высокий уровень магии, что она может ею пользоваться и без печати? Значит, неизвестный альв, ее отец, — не просто пришедший расслабиться в этот мир соотечественник короля. Слишком уж знакомые ощущения, именно так действовала сила Шанталь на Гастона, когда они работали вместе. Но с Шанталь еще и Нить Жизни была, с Полин же — нет.

— Ты слышал это? — Гастон посмотрел на Флорана.

— Слышал что? — слегка удивился заместитель.

— Ну, что череп сказал? — Начальник стражи чуть нахмурился.

Брови его собеседника поползли вверх.

— Вообще-то костяки неразумные и не говорят, — осторожно отозвался Флоран. — Ты уверен, что слышал именно череп?

Гастон задумался. Значит, слышал только он один из всего отряда. Странно, очень странно. Во второй раз получить упоминание о личе и во второй раз — от нежити. Правда, призрак не совсем нежить, он безобидный, просто задержавшаяся в этом мире душа, но все же. В то, что говорящий череп — случайность, Гастон уже не верил. И что-то подсказывало, что сообщать Анжуйскому об услышанном не стоит. «Тогда кому? Королю?..»

— Ладно, поехали дальше, — скомандовал он и засунул посох за пояс. — Надеюсь, это единственное приключение за всю ночь.

Очень хотелось прямо сейчас отправиться домой и проведать, как там Полин, что еще учудила его Птичка, но долг есть долг, Гастону оставалось до конца дежурства еще два часа, а потом их отряд сменит другой. Ладно, разговор с Полли придется отложить до утра, она наверняка уже будет крепко спать, когда Гастон вернется домой.

Гастон отстранился первым, и, пока я пыталась отдышаться и собрать остатки мыслей по углам, задумчиво посмотрел на меня, снова ухватил за подбородок и медленно погладил мои горевшие губы.

— Куда ты? — не дав ему ничего сказать, спросила я, вдруг поняв, что не хочу его отпускать.

Кажется, наша непонятная связь становится все сильнее, и я пока не знаю, хорошо это или плохо.

— В Консьержери ненадолго, потом к отцу. — Гастон чуть улыбнулся. — Не скучай, почитай пока о светлой и темной силе, что вчера не успела. — Он наклонился и еще раз легко поцеловал меня. — Сара ушла на рынок за продуктами, скоро вернется, дверь сама никому не открывай.

После чего отпустил и скрылся в дверях столовой. Запоздало мелькнула мысль, что надо бы спросить, откуда он знает, что Анжуйский в Париже, — встретились они, что ли? И если так, то как отреагировал герцог на появление у Гастона якоря? Мысль утонула в эмоциях, не хотевших успокаиваться после нашего страстного поцелуя. Я без сил опустилась на стул, дыхание никак не приходило в норму, и возникло опасение, что выполнить пожелание Лорана у меня не получится. Я просто не сосредоточусь на нужном материале, а буду снова и снова думать о наших резко изменившихся отношениях и о том, в чем же причина так отреагировавшей моей силы… Ну а пока надо хотя бы позавтракать.

Признаться, до сих пор я ездила разве что с извозчиком в общественном транспорте, и фамильную карету видела впервые. Ожидала, что это будет нечто вычурное, в позолоте и вензелях, но в действительности экипаж, присланный отцом Лорана, выглядел элегантно, без лишних украшений и вполне прилично. Черный лак, роспись золотом, на окнах шелковые занавески. Внутри, когда я поднялась по ступенькам в любезно распахнутую дверь, мягкие плюшевые сиденья со спинками и просторно. Я устроилась, расправив юбки, Гастон забрался за мной и… сел рядом, несмотря на свободное сиденье напротив. Сердце радостно кувыркнулось в груди, дыхание сбилось, а когда некромант, не спрашивая, обнял и властно притянул к себе, я смутилась, будто девчонка, которую в первый раз пригласил на свидание мужчина. Пальцы легли на мой подбородок, приподняв его и вынудив смотреть в глаза, чуть прищуренные, задумчивые и серьезные, и я не нашла в себе сил отстраниться, отвести взгляд.

Экипаж тронулся, а для нас реальность сузилась до полумрака внутри кареты, звуки снаружи едва долетали. Моя ладонь легла на грудь Гастону, а тело само прильнуло ближе. Я ощущала, как быстро бьется сердце некроманта, слышала его дыхание и медленно тонула в бархатно-черной глубине взгляда напротив, чувствуя, как унимается беспокойство, терзавшее меня в последние часы. Гастон ничего не говорил, и уж тем более не делал, просто смотрел, тихонько поглаживая подбородок, и я вдруг поняла, что мне большего и не надо. Только его близость, уверенность, что защитит, и неизменный аромат полыни и лимонника с легкой коричной ноткой. Тихо вздохнув, я прикрыла глаза, мягко отвела голову и прислонилась к плечу спутника, руки сами обвились вокруг его пояса. Ладонь Гастона медленно провела вдоль моей спины, потом он обнял меня двумя руками, и мы затихли, наслаждаясь тишиной, умиротворением и близостью друг друга. Слова сейчас были совершенно лишними.

Ехали мы часа два точно, но я не заметила времени, дремля под мерное покачивание экипажа и стук сердца Гастона. Мыслей в голове не было никаких, я отдыхала, набираясь сил перед сложным вечером. В том, что нам так просто удастся избежать встречи с нежелательными лицами, как думал некромант, я сильно сомневалась. Слишком уж опытные в интригах противники у нас: и Анжуйский, и король. Последний так вообще должен предвидеть наши предполагаемые действия, зря он, что ли, самый сильный маг королевства? Но вместе мы справимся, в этом я тоже была уверена…

— Подъезжаем, Полли. — Негромкий голос Гастона вырвал из неторопливых размышлений.

Я встрепенулась и прильнула к окну, перегнувшись через спутника. Версаль впечатлял размерами — наш экипаж выехал на площадь перед дворцом, запруженную каретами и всадниками, и я как завороженная уставилась на открывшееся зрелище. Изящная позолоченная решетка с воротами и замершими в почетном карауле гвардейцами, за которой находился большой двор, там гости покидали экипажи и спешивались, слуги уводили лошадей, и пустые кареты уезжали дожидаться хозяев в другом месте. Еще одна ограда, пониже, отделяла внутренний двор, где находился парадный вход во дворец, как я поняла, и количество гостей, медленно входящих в распахнутые двери, слегка испугало. Я невольно сглотнула, проснулся старый страх перед незнакомой толпой, которая наверняка будет на меня глазеть. Как и подозревала, мой наряд выглядел скромно по сравнению с роскошными туалетами дам и сверкавшими на них драгоценностями. Леди оживленно переговаривались, обмахиваясь веерами, стреляли по сторонам глазками, подмечая наряды соперниц, и ревниво хмурились. От одной мысли, что я подвергнусь столь же тщательному изучению, меня бросило в дрожь.

— Что, Полин? — тут же отозвался Гастон, заметив мое состояние.

— Н-нет, ничего, — поспешно отозвалась я, не желая признаваться в своих страхах, для мужчины они, может, ничего и не значат, но я снова начала нервничать!

Наш экипаж остановился. Первым вышел Лоран, подав мне руку, и я, глубоко вздохнув и подобрав юбки, покинула карету, бросая по сторонам напряженные взгляды. Боялась встретить знакомых, которых век бы не видеть… Упершись глазами в брусчатку, я вцепилась в локоть Гастона, стиснув зубы, чтобы они не стучали. Эмоции туманили сознание, меня бросало то в жар, то в холод, и, когда ладонь некроманта накрыла мои судорожно стиснутые пальцы, я чуть не подскочила от неожиданности.

— Сейчас зайдем, немного походим внутри и поедем обратно, — уверенно заявил Гастон, пока мы неторопливо направлялись к главному входу.

Я кивнула, остро чувствуя всей кожей, как на меня смотрят. Оценивают. Наверняка гадают, кто я такая, ведь на подобных мероприятиях обычно бывают завсегдатаи и крайне редко — новые лица. Разве что родители выводят своих чад в свет, но я никак не тянула на молоденькую дебютантку, да еще и рядом с некромантом. Мы влились в толпу гостей, шумную и пеструю, и мне стало неуютно вдвойне. Я прижалась к Гастону, стараясь не вслушиваться в гомон вокруг, — наверняка и меня обсуждали, нутром чуяла! И мое скромное по сравнению с нарядами других платье, и прическу, и драгоценности… Боже, если бы знала, как оно все будет на самом деле, уговорила бы Гастона что-нибудь придумать, чтобы не ехать на прием. Сейчас, конечно, уже поздно, я вот-вот переступлю порог дворца. Некромант, встав позади, вовсе меня обнял, крепко, но аккуратно, и я не возражала: было все равно, прилично это или нет, а его близость успокаивала.

За своими волнениями я толком дворец снаружи и не осмотрела, а мы уже приблизились к распахнутым дверям, около которых стояли двое дворецких и с торжественно-невозмутимыми физиономиями проверяли приглашения. Как тут все строго, однако, я даже слегка удивилась. Гастон достал наше и с небрежной улыбкой протянул одному из слуг. Тот с поклоном взял карточку:

— Добро пожаловать в Версаль, мессир Лоран. Хорошего вечера.

Некромант кивнул, и мы вошли в прохладный просторный холл с выложенным мрамором полом. Отсюда поток гостей расходился на две стороны: кто-то шел направо к лестнице, кто-то — налево, и мы пошли за последними.

— Ты тут бывал? — спросила я, кое-как справившись с нервами и заставив голос не дрожать.

— Несколько раз с отцом, — ответил Гастон, снова накрыв мою кисть, лежавшую на его предплечье, ладонью. — Но в последний раз давно, года два назад.

Я вздохнула, лихорадочно думая, что еще спросить, чтобы отвлечься, — ощущение чужих изучающих взглядов не покидало, по коже словно насекомые ползали, постоянно хотелось передернуть плечами. Я пожалела, что не купила веер, сейчас бы теребила его, выпуская эмоции, а так оставалось только сжимать пальцы в складках юбки да стараться сохранить невозмутимость на лице.

— На меня все глазеют!.. — Сдержаться до конца не удалось, слова сами сорвались с губ, и я их поспешно сжала, чтобы не молоть всякую ерунду.

— Это неизбежно, Полли, — со смешком произнес Гастон. — Потерпи, скоро уйдем отсюда.

Порадоваться я не успела: мы свернули в длинный коридор, выходивший к анфиладе комнат. Вдоль него стояли подставки с бюстами королей с одной стороны, с другой шли высокие стеклянные двери. Мой взор рассеянно скользнул по пестрой толпе гостей… И я чуть не споткнулась, в животе мгновенно образовался огромный кусок льда. Около третьего по счету бюста, небрежно опираясь на подставку локтем, стоял герцог Анжуйский, беседуя с каким-то вельможей. И при этом его взгляд был направлен прямо на меня.

— Гастон… — едва слышно прошептала я, чувствуя, как ноги стали ватными и еле передвигаются.

— Вижу, — кратко ответил некромант и посмотрел на меня, чуть сжав мои ледяные пальцы. На его губах появилась улыбка, а в темной глубине глаз мелькнул огонек. — Хочешь, чтобы он заметил твой страх? Чтобы понял, что ты его боишься? — понизив голос, спросил Лоран и слегка наклонился ко мне. — Или покажешь, что вполне довольна жизнью и до его планов тебе нет никакого дела?

Несколько мгновений я смотрела на спутника, осмысливая услышанное, а потом улыбнулась в ответ.

— Пожалуй, ты прав, Гастон, — спокойно сказала и прищурилась. — Мой страх ему видеть совсем необязательно.

Я распрямила плечи и подняла подбородок, изнутри меня омыло теплой волной, и шаг стал тверже. Действительно, хватит уже вести себя подобно загоняемой дичи, здесь полно людей, и ничего Анжуйский мне не сделает. Одна я никуда не собираюсь, от Гастона не отойду ни на сантиметр. Ну а если его светлость заговорит со мной… Что ж, это не самое страшное, побеседуем. Пусть увидит, что я его больше не боюсь и теперь есть кому меня защитить. От Лорана долетел тихий смешок.

— Умница, Полли, — услышала я довольный шепот. И уже громче: — Ваша светлость.

Оказывается, мы поравнялись с герцогом. Тот оборвал разговор на полуслове, и его собеседник понятливо откланялся. Мне пришлось собрать все самообладание в кулак, чтобы не опустить взгляд, встретившись с темно-синими глазами Анжуйского, в которых слишком явно читалось раздражение. Ему категорически не нравилось, что я стою рядом с Гастоном и что я — его якорь.

— Мессир Лоран, — ответил на приветствие Анжуйский, но продолжал смотреть исключительно на меня. — Не представите свою очаровательную спутницу?

— Полин де Анор, мой якорь. — Голос Гастона звучал уверенно и ровно, с долей почтительности, но без лишней иронии или подобострастия.

Хотя готова спорить на что угодно, Лорану страстно хотелось подразнить герцога. Но хватит и того, что Анжуйский видит меня так близко и знает, что я пока вне досягаемости его загребущих рук.

— О, поздравляю. — Улыбка, появившаяся на губах его светлости, не отразилась в холодных синих глазах, полных сдерживаемой ярости. — Сударыня, рад видеть вас в Версале. Вы меня помните? — Он испытующе глянул на меня.

Всего лишь мгновение я думала, прикинуться ли дурочкой, потом решила, что не стоит.

— Кажется, мы встречались, когда я была маленькой, ваша светлость. — На удивление мой голос не дрогнул, а звучал так же спокойно, как у Гастона, хотя внутри все дрожало от напряжения.

— Да, пятнадцать лет назад, — задумчиво протянул Анжуйский, окинув меня внимательным взглядом. — Вы похорошели, Полин, из маленькой девочки выросла красивая женщина. — Улыбка стала шире, вот только вкрадчивые нотки, появившиеся в тоне герцога, ничуть не обрадовали.

Еще не хватало, чтобы Анжуйский обратил на меня внимание как на женщину! Я крепче сжала локоть Гастона, но ответить не успела.

— Позвольте я провожу вас в Зеркальную галерею, чтобы вы не плутали, дворец большой, — как ни в чем не бывало предложил герцог, ничем не показывая своих эмоций.

Только вот взгляд выдавал его с головой. Я уже готова была отказаться от столь сомнительной чести, тем более что Гастон посещал дворец, но он меня опередил.

— Благодарю, ваша светлость, не стоит, не заблудимся, — предельно вежливо, но твердо ответил некромант, и я готова была расцеловать его прямо здесь, при всех. — Я бывал в Версале…

— Я настаиваю, мессир Лоран, — мягко, однако так, что стало понятно — возражать бесполезно, произнес Анжуйский.

Подметив, что губы Гастона сжались и он нехорошо прищурился, я не на шутку перепугалась. С него станется прямо сейчас закатить его светлости скандал, а мне лишнее внимание, да еще ссора с принцем крови и по совместительству начальником Лорана, а значит, и моим, меньше всего нужны! Я улыбнулась, накрыла ладонь моего некроманта своей и немного поспешно ответила, опередив Гастона на несколько мгновений:

— Как пожелаете, ваша светлость. Это честь.

Надеюсь, этих слов ему достаточно. Гастон резко выдохнул, коротко поклонился и выпрямился, глядя прямо перед собой, только крепче прижал мою руку локтем.

— Вас не пугает работа с некромантом, Полин? — сразу перешел на непринужденный тон Анжуйский, когда мы пошли по галерее к анфиладе комнат.

— Нет, — ровно ответила я, тоже глядя перед собой. — У меня хороший защитник, — позволила я себе легкую улыбку, чуть повернув голову и посмотрев на профиль Гастона.

Косые взгляды придворных меня уже не дергали, появилась более веская причина для переживаний, чем пристальное внимание приглашенных в Версаль. Мой некромант, словно почувствовав, что я смотрю на него, усмехнулся, подняв бровь. На Анжуйского я лишний раз предпочла не глядеть.

— И как, от нежити не воротит? — продолжал свои непонятные расспросы Дерош, и я ощутила, как внутри заворочалось глухое раздражение.

— Меня полностью устраивает моя жизнь, ваша светлость, — твердо ответила я и наконец посмотрела на него. — Я всем довольна.

Он несколько мгновений пристально изучал меня, потом тихо хмыкнул и ничего не ответил. Дальше мы шли молча, и я отвлеклась на разглядывание интерьеров. Гостиные, через которые пролегал наш путь, представляли собой обставленные изящной дорогой мебелью комнаты. На обитых шелком и бархатом стенах висели картины в тяжелых рамах, на низеньких столиках и мраморных каминных полках стояли безделушки из бронзы, серебра, расписные вазы, часы в массивных позолоченных корпусах. Повсюду встречались вельможи и леди в роскошных туалетах, расшитых драгоценными камнями, и я убедилась, что портниха была права, когда говорила, что мое платье еще весьма скромное. Некоторые наряды вызывали искреннее недоумение — как они вообще держатся на своих владелицах? — но дам, похоже, практически голая грудь ничуть не смущала. Как и полупрозрачные юбки, демонстрировавшие чулки, подвязки и нижние рубашки. Да уж, по сравнению с ними мой наряд вообще одеяние монашки. Но меня полностью устраивает.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и оказались в прелестной угловой комнате, тоже гостиной, но более изящной и воздушной по сравнению с остальными. Ложные двери с зеркальными вставками создавали иллюзию бесконечности пространства, большие стеклянные окна до пола тоже впускали достаточно света и воздуха. У стен стояли кресла и пара кушеток, на круглом столике из мрамора — ваза с фруктами и графин с вином. На мебели в живописных позах раскинулись щебечущие дамы, молодые, свеженькие, в ярких платьях и бриллиантах в сложных прическах. Они смеялись, переговаривались, стреляли глазками и флиртовали с находившимися здесь же молодыми щеголями, создавая непринужденную атмосферу.

— Сюда чуть позже прибудет королева, — негромко пояснил Анжуйский. — На самом балу она присутствовать не будет ввиду своего деликатного положения.

Зачем он это сказал? Мне дела нет до того, появится тут ее величество или нет, я не собираюсь оставаться в Версале дольше необходимого. Только бы избавиться от общества герцога, и тогда можно со спокойной душой уйти — нас видели, брат короля подтвердит наше присутствие, долг исполнен. Король ведь не изъявил желания лично познакомиться с якорем Гастона, так что вопросы по поводу нашего быстрого отъезда вряд ли возникнут.

— А вот и Зеркальная галерея, — с явным удовольствием сказал его светлость, и я переступила порог центрального зала в Версале, если правильно понимаю.

Он был огромным, вытянутым в длину, и казался бесконечным. Напротив окон — зеркала, и создавалось ощущение, что стен в зале нет вообще; на подставках стояли светильники с хрустальными подвесками, и большие хрустальные же люстры рассыпали миллионы радужных зайчиков от свечей. По натертому до блеска паркету стучали каблучки туфелек дам, в воздухе стоял гул голосов и витал едва уловимый аромат благовоний, смешиваясь с духами гостей. Я не сдержала вздох восхищения, признавая, что зал великолепен.

— Может, желаете что-нибудь выпить, Полин? — выдернул меня из любования окружающим голос Анжуйского.

— Нет, благодарю, — не сдержавшись, поддела я наглую светлость. — Если я чего-то захочу, то подойду и возьму, я не настолько беспомощная, как здешние леди. — Улыбка не сходила с моего лица, как приклеенная, и вернулась нервозность.

От напряжения начало потряхивать, и я крепко стиснула кулак в складках платья.

— О, не хотел вас обидеть, сударыня, всего лишь поухаживать. — Кажется, Дерош пытается со мной флиртовать?

Бесполезное дело, я на такие дешевые уловки не ведусь — у меня богатый опыт общения с клиентами в «Золотых колибри». Ответить не успела, потому как к нам подошли еще двое.

— Ваша светлость, рад вас видеть, — церемонно поклонился светловолосый эльф, которого я сразу узнала.

Таллинор, брат фаворитки короля. Это он видел меня в борделе и, скорее всего, именно ему Анжуйский поручил проверить, там я или нет. Вот и проверил, сволочь… Рядом с ним стояла эльфийка, и неуловимая схожесть этих двоих наводила на мысль, что они родственники. Ну да, как там ее, графиня Аллиарис де Монтени, кажется?

— Маркиз, графиня. — Дерош склонился над протянутой изящной рукой эльфийки, и я подметила, как расширились зрачки в ее глазах и чуть участилось дыхание.

О? Леди увлечена еще и младшим братом, помимо старшего? Или с королем чистый расчет, а тут что-то большее? Впрочем, какая мне разница.

— Бесконечно рад видеть. — Анжуйский выпрямился, и я уловила, как смягчился его голос, а взгляд не отрывался от лица графини.

Неужели взаимно? Я почувствовала облегчение: значит, ко мне особо приставать не будет, куда мне тягаться с совершенной красотой иной расы.

— Позвольте представить, Гастон Лоран, младший сын лорда Эрраша, — назвал моего спутника Анжуйский, и я только сейчас задумалась над тем, почему у Гастона нет титула.

Он ведь законный сын, хоть и полукровка, его родители оба из знатных семей. Да и, судя по тому, что Гастон сегодня ездил в гости к отцу и просил экипаж, можно сделать вывод, что отношения у них нормальные, никаких ссор нет. Или я чего-то не знаю?.. Покосилась на невозмутимое лицо Лорана и решила оставить расспросы на потом.

— Полин де Анор, его якорь. — Показалось или нет, что на последнем слове голос герцога неуловимо изменился?

Далее последовали взаимные представления, маркиз коснулся губами моей руки в знак вежливости, а графиня окинула внимательным, оценивающим взглядом. Меня охватило почти непреодолимое желание броситься вон из зала подальше от этих людей, взглядов, герцога — даже окружающая красота интерьера уже не радовала. Боже, я совсем не гожусь для светской жизни, если с первого же приема у меня уже отвращение к подобным мероприятиям! Очень надеюсь, что этот вечер — первый и последний, предпочту проводить их не в залах дворцов и особняков, а дома, с Гастоном. Ну или одна, если он будет занят.

Обмен любезностями прервало громкое объявление:

— Дамы и господа, его величество король!

Гул голосов тут же стих, а мое сердце провалилось в пятки. Гости как по незримой команде склонились в глубоких поклонах, а дамы присели в реверансах, приветствуя Наарэми. Я последовала их примеру, радуясь, что моя голова наклонена низко и я не вижу короля. Вдруг он не будет высматривать меня? Зачем? Ведь мы ни разу не встречались, он не знает не только, как я выгляжу, но и в каком платье приду. Ох…

— Приветствую всех, хорошего вечера. — Звучный голос ударил по напряженным нервам, и я чуть не вздрогнула.

В нем не слышалось ни одной эмоции, лишь вежливое равнодушие. Мой обостренный слух уловил негромкие шаги, слава богу, они удалялись, и, заслышав шелест и шорох, а также повинуясь жесту Лорана, — он ухватил меня за плечо и тихонько потянул вверх, давая понять, что можно встать, — я выпрямилась. Конечно, глаза сами метнулись туда, где находился король, но я увидела только спину, обтянутую парадным камзолом, высокую фигуру и светлые, почти серебристые волосы. Уф. Не стал искать среди гостей, это очень хорошо. Покосилась на графиню — она следила за королем взглядом, в котором сквозило легкое любопытство, не более. Мои подозрения, что она с его величеством лишь по каким-то своим соображениям, а вовсе не от большой любви, окрепли. Впрочем, какое мне дело до того, почему графиня спит с Наарэми, меня все эти интриги не касаются.

Король направлялся к креслу, обитому малиновым бархатом и стоявшему на возвышении. Поднявшись по ступенькам, он развернулся, но садиться не стал. Я получила возможность рассмотреть правителя Франции, но лучше бы не видела его, честное слово. Идеально красивое лицо пугало, разноцветные глаза вызывали дрожь, и долго разглядывать Наарэми я не стала — хватило пары минут. Брр. Уж не знаю, каков он в приватной обстановке, но лично я бы ни за что не согласилась стать его любовницей, какие бы выгоды это ни сулило. Его величество обвел взглядом гостей, не задержавшись на мне, слава богу, и махнул рукой. Тут же заиграли музыканты, придворные подались к стенам, освобождая место, и король снова спустился с возвышения, уверенно направляясь к нашей маленькой группе. Мамочки!..

Немного отвлек тихий шепот Гастона, стоявшего за моей спиной:

— Полли, у Анжуйского нет якоря сейчас.

Новость огорошила и вызвала новую волну паники, я едва не развернулась к некроманту, чтобы тут же начать выспрашивать. Однако с нами уже поравнялся король, и я застыла, боясь пошевелиться и с ужасом ожидая его дальнейших действий. Наарэми, в упор не замечая ни меня, ни Лорана, протянул руку графине де Монтени:

— Мадам, позвольте?

Она прикрыла глаза ресницами, улыбнулась, и на фарфоровых щеках проступил слабый румянец.

— Сочту за честь, ваше величество, — проворковала эльфийка и, вложив тонкие пальчики в ладонь короля, выплыла за ним на середину зала.

Я чуть шумно не перевела дух, в коленках образовалась слабость, и без всякого стеснения я прислонилась к Гастону. Не нежная девица, чтобы соблюдать правила приличия, в конце концов, и плевать, что обо мне подумают окружающие.

— Полин, не окажете ли честь… — очень не вовремя решил Анжуйский последовать примеру своего старшего брата, только не на ту напал.

— Простите, но нет. — Растянув губы в торжествующей усмешке, я покачала головой. — Я не обучена дворцовым танцам, знаете ли, не хочу оконфузиться перед таким количеством незнакомого народа. Лучше постою здесь. — Поскольку Гастон, тоже не смущаясь наличием вокруг любопытных, обнял меня, я демонстративно положила ладонь ему на предплечье.

Анжуйский едва заметно нахмурился, однако протянутой руки не убрал.

— Я поведу, Полин, вам нечего опасаться… — снова заговорил он, и снова я не дала ему закончить:

— Поищите более опытную партнершу, ваша светлость. — В моем голосе прорвались насмешливые нотки. — Так будет лучше для всех.

Несколько мгновений мы мерились взглядами, потом герцог поджал губы, развернулся и отошел, к моему громадному облегчению. Вот и отлично, наконец не надо держать лицо, а то мышцы свело настолько, что мне казалось, будто на лице маска, стянувшая кожу. Меня затрясло, и я пробормотала, стараясь не смотреть по сторонам:

— Гастон, если я еще хоть минуту проведу в этом зале, то грохнусь в обморок, как слабонервная девица!..

Задавать ненужных вопросов мой некромант не стал: сразу повел к одному из открытых окон — на небольшой балкончик, где как раз могли уместиться двое, а выход прикрывала шелковая плотная штора. Я выдохнула, вцепившись в перила и зажмурившись, от эмоций сдавило грудь и стало трудно дышать.

— Ты молодец, Полли, — раздался тихий, успокаивающий голос Гастона, и он, обняв, погладил меня по плечу. — Все хорошо, все отлично. Думаю, мы можем уже уехать, раз король нас видел. Требования соблюдены. — В его словах проскользнула ирония. — Все, кому надо, видели нас… И даже кому не надо, — с явной досадой добавил он.

— Что значит — у Анжуйского нет якоря? — вспомнила я, что сказал Лоран в Зеркальной галерее.

— Его татуировка изменилась, — коротко объяснил некромант, и я застыла, осознавая, что это может значить.

Не хочу думать, что Дерош специально освободил место рядом с собой для меня, это слишком!.. Из этого бы следовал прямой вывод, что… Гастону тоже грозит нешуточная опасность. Похоже, Анжуйский очень сильно хочет, чтобы я была с ним.

— Это плохо. — У меня вырвался нервный смешок, я обхватила себя руками, рассеянно глядя на раскинувшийся внизу парк.

В любой другой обстановке я, может, и оценила бы и искристые фонтаны, и яркие клумбы, и украшенные разноцветными фонариками деревья. Но сейчас взгляд бездумно скользил по этому великолепию, лишь машинально отмечая, что в нем тоже много гостей, и только. Наверняка там полно укромных уголков, где можно уединиться, и готова спорить на что угодно — большинство вельмож именно с этой целью увлекают хихикающих дам вглубь парка. Ай, да какая мне разница, собственно? Если уж король при живой королеве открыто встречается с любовницей, что говорить об остальных придворных.

— Он ничего не сделает, Полли, — шепнул Гастон, прижавшись ко мне щекой. — Ничего, слышишь?

И такая уверенность звучала в его голосе, что я проглотила желчное замечание насчет Нити Жизни. Да, Лоран прав, надо как можно скорее решить этот вопрос, но тогда… Я развернулась в кольце рук Гастона и пристально посмотрела ему в глаза.

— Он может убить тебя, понимаешь? — тихо произнесла я, бессознательно поглаживая его грудь, на которой лежали мои ладони. — Гастон, это не шутки. Анжуйский не отцепится от меня.

— Не убьет, — перебил Лоран и обхватил мое лицо, улыбнувшись. — Поговорю с королем при необходимости, пусть приструнит своего младшего брата.

У меня имелись сомнения, что Наарэми прислушается, и тем более — что Анжуйский послушается венценосного родственника, но я не стала их озвучивать. Не буду портить этот вечер больше, чем уже есть. Я ответила слабой улыбкой и облизала сухие губы.

— Принеси мне попить, а? — попросила я, чувствуя, что горло от всех треволнений пересохло.

— Может, вместе пойдем? — Гастон чуть нахмурился. — Не хочу тебя одну здесь оставлять.

— Да что случится, никто не найдет меня тут, — успокоила я его. — Король со своей графиней, а если заявится Анжуйский, так я под страхом смерти не выйду с этого балкона, тебя дождусь. Я не хочу туда снова, — жалобно добавила я, глядя в глаза Гастону. — Там слишком много незнакомых людей, и встречаться ни с королем, ни с герцогом не хочу лишний раз.

Некромант посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я быстро, — наконец кивнул он. — Жди здесь, никуда не уходи.

Лоран скрылся в зале, а я осталась стоять, вдыхая прохладный вечерний воздух. Таких балкончиков много, но пока они пустовали — из зала по-прежнему доносилась музыка, видимо, танцы продолжались. Вот и славно. Я развернулась и облокотилась на перила, недавнее волнение и нервные переживания потихоньку отпускали. Сейчас постою еще немного, попью, и поедем обратно, хватит с меня приключений на сегодняшний вечер. Я вздохнула, рассеянно отметила, что музыканты замолчали. Может, перед уходом пройтись с Гастоном по парку? Он действительно красивый, и фонтаны я люблю.

Позади послышались шаги, я развернулась, обрадовавшись, что Гастон вернулся, — мне казалось, он отсутствует слишком долго. Штора отодвинулась, и…

— Доброго вечера, сударыня. Прячетесь? — Напротив стоял его величество собственной персоной и, склонив голову к плечу, рассматривал меня своими жутковатыми разноцветными глазами.

Сознание среагировало быстрее, чем я сообразила, что и как отвечать.

— Н-нет, ваше величество, дышу свежим воздухом. В зале душновато, — скороговоркой выпалила я, пытаясь через его плечо разглядеть, не идет ли Гастон.

Дура! Надо было с ним идти, ну и что, что заметили бы Анжуйский или король! В присутствии некроманта что один, что второй вряд ли стали бы предпринимать какие-то активные действия, да и не так страшно рядом с Лораном. Теперь вот как выкручиваться?! Наарэми улыбнулся, и не будь я настолько встревожена его появлением, возможно, нашла бы эту улыбку обаятельной, придававшей идеальному лицу чуточку эмоций и притягательности. Но, к счастью, я не являлась поклонницей красоты альвов, ни королей, ни обычных, поэтому осталась равнодушна к попытке его величества очаровать меня. А вот следующие его слова напрягли очень сильно.

— Раз вы любите свежий воздух, позвольте показать вам версальский парк. — Наарэми протянул мне руку. — Там много фонтанов, цветов, и вообще очень красиво.

Ага, а еще там полно укромных местечек, где так легко уединиться с дамой! Король держит меня за дуру, что ли? Я снова бросила отчаянный взгляд за его плечо, но штора мешала видеть зал и заодно Гастона. Ну где там застрял несносный некромант?! Позже я узнала, что времени прошло всего ничего и мой защитник как раз возвращался, но меня это не спасло в тот момент. Я медлила, с ужасом понимая, что отказать королю не смогу, но пойти с ним… Боже, у него ведь есть официальная любовница, эльфийка, зачем ему я? Или его величество из тех мужчин, которые считают своим долгом уложить в койку любую хорошенькую женщину, встретившуюся на пути? Никогда не думала, что у Наарэми проблемы с самооценкой, ведь так обычно поступают неуверенные мужчины, желающие лишний раз доказать всем и себе в первую очередь, что они хоть куда…

— Сударыня, — напомнил о своей просьбе-приказе король.

Я все еще медлила. Сглотнула и попыталась состряпать более-мене обтекаемый отказ:

— Ваше величество…

— Пойдемте, Полин, не стоит упускать такой шанс, — мягко прервал меня Наарэми, но так, что стало понятно — возражать дальше бесполезно.

Черт, ну не собирается же он самым вульгарным образом уложить меня на какую-нибудь скамейку и задрать юбку! Это как-то совсем не по-королевски, знаете ли. Хотя что мне известно о привычках его величества? Совсем ничего. Может, для него и для придворных дам это в порядке вещей. Пришлось собрать волю в кулак, чтобы рука не дрогнула, и осторожно положить ладонь на локоть Наарэми. Глупо было надеяться, конечно, что он не заметил меня, когда подходил пригласить графиню де Монтени. Я сделала шаг, выходя с балкона в зал, и именно в этот момент к нам подошел Гастон с бокалом вина. Увидев короля и заметив мой беспомощный взгляд, он мгновенно оценил обстановку, но… что мой некромант мог сделать против короля? Ничего. По тому, как поджались губы Лорана, я поняла, что он тоже это осознал. Наверняка ругает сейчас себя так же, как и я.

— Мессир Лоран, я решил показать вашей спутнице парк Версаля, — не дожидаясь, что скажет Гастон, негромко сообщил король. — Надеюсь, вы не возражаете.

Однако какая тонкая издевка. Возражать королю — интересно, найдется ли кто-то такой смелый? Ну кроме Анжуйского, естественно.

— Нет, ваше величество, — ровным, напряженным голосом ответил Гастон, не сводя с меня взгляда.

И сам отпил из бокала, одним глотком осушив сразу половину. Нервничает, понимаю, я сама на взводе, как скрученная часовая пружина. Надеюсь, Гастон догадается незаметно пойти за нами… Хотя король как раз наверняка заметит, только вот что будет делать? Наарэми не может не предположить, что Гастон не оставит меня в его обществе без присмотра, это же очевидно! О-о-о-ох, вляпалась ты, Полли, глубже некуда.

— Вот и отлично, — невозмутимо кивнул король и потянул меня к выходу из Зеркальной галереи.

Пока шли, я ловила косые взгляды придворных и отчаянно краснела, злясь на себя, на могущественного альва без стыда и совести, заботящегося только о своем «я» и своих желаниях, шагавшего рядом, на тех, кто тут же навесит на меня ярлык новой фаворитки Наарэми… Кстати, а как его нынешняя пассия отнесется к тому, что король уходит с другой? Я нашла взглядом графиню де Монтени, как раз стоявшую неподалеку рядом с братом, и… слегка оторопела, заметив на ее лице удовлетворенную улыбку. Она смотрела на нас с королем, лениво обмахиваясь роскошным веером из перьев, и выглядела ничуть не расстроенной. Брат наклонился к изящному ушку эльфийки и что-то шепнул, на что она весело рассмеялась и вовсе отвернулась, потеряв интерес к венценосному любовнику. Я окончательно перестала понимать, что за порядки царят при дворе. Хотя если все замешано исключительно на постели, то понятно, почему леди не нервничает особо: она-то всегда под рукой у короля, а я так, однодневка. Страшно захотелось оглянуться и проверить, где Гастон, но я не смела, занятая тем, чтобы успокоить мечущееся в груди сердце и справиться с дыханием. Паника то и дело норовила захлестнуть с головой, но я сопротивлялась, веря, что мой некромант что-нибудь придумает, да и сама не собиралась безропотно терпеть приставания короля. Может, он и всемогущий маг, альв, правитель Франции и все такое, но это не значит, что можно без моего согласия делать со мной что захочется.

— Ален, мне надо с тобой поговорить, когда вернусь, не уходи никуда. — Голос Наарэми вырвал из задумчивости, и я заметила, что мы поравнялись с Анжуйским.

— Да, ваше величество, — ровно ответил герцог, метнув на меня взгляд, горящий неприкрытой злостью.

Злись на своего братца, любезный, и нечего так зыркать на меня. Не по своей воле пошла, знаешь ли. Раздражение на необоснованные эмоции герцога помогло частично справиться с собственными страхами, я выпрямилась и поджала губы, посмотрела прямо. Анжуйский же перевел глаза на моего спутника, и на мгновение показалось, что из них вылетят молнии. В темно-синей глубине притаилась такая ненависть, что я едва не передернула плечами. Вот так так, какие интересные отношения между братьями, я и не думала, что все так запущено. Значит… В случае чего, можно попробовать договориться с Наарэми, вряд ли он не знает о чувствах Анжуйского. И вдруг король все же не настолько эгоистичен, отпустит, если поймет, что я совершенно не горю желанием занять место графини де Монтени даже на короткое время? Хотелось бы надеяться…

Между тем мы миновали галерею, спустились по лестнице на первый этаж и вышли прямо в парк через другие двери. Покосившись на профиль короля, я отважилась на вопрос:

— Ваше величество, вас не смущает, что я — чужой якорь? — Надеюсь, мой голос звучал достаточно ровно, без всяких лишних эмоций типа негодования или, тем паче, страха.

Еще не хватало, чтобы его величество знал, что творится у меня в душе.

— Нет, — последовал спокойный ответ венценосного зазнайки. — Мне без разницы, чей вы якорь, Полин, я же не некромант. — Я заметила усмешку на его лице. — Не волнуйтесь, вашей связи с Гастоном ничего не грозит, я умею усмирять светлую магию.

Мне отчетливо послышался не слишком приличный подтекст в этих словах, и страх еще уменьшился, а раздражение усилилось.

— Вам не приходит в голову, что надо хотя бы меня спросить, ваше величество? — Похоже, первый шок прошел и сознание очистилось от паники, раз включились защитные механизмы и я не побоялась возражать королю.

Ну а что он сделает? Убьет? Нет. Засадит в темницу? Так тогда Гастон работать не сможет. Насильно задержит во дворце? Смотри выше. Изнасилует?.. Вот это хуже, конечно. Не хочу, черт! Лоран, надеюсь, ты идешь за нами?! Потому что его величество повел меня боковой дорожкой к видневшейся впереди темной стене живой изгороди, за которой, подозреваю, прятался какой-нибудь укромный уголок.

— О, Полин! — Наарэми мягко рассмеялся, и меня мурашки продрали до самых печенок от этого звука. — Мы же взрослые люди. У тебя никогда не было альва? — Он повернул голову и заинтересованно посмотрел на меня, перейдя на неформальное общение. — Ты опытная женщина, я знаю, неужели неинтересно попробовать… что-нибудь новенькое?

Что происходит? От беспредельной наглости и прямолинейности короля я опешила настолько, что остановилась и выдернула руку, уставившись на невозмутимое лицо спутника.

— Вы даже не будете отрицать, что хотите просто затащить меня в постель? — резко спросила я, злясь все больше, значит, его гадкое величество знает, что я в борделе работала?! — Независимо от того, хочу ли я там оказаться?!

И снова альв мягко рассмеялся, разноцветные глаза замерцали в сгущающихся сумерках, и мне стало не по себе. Мы уже отошли довольно далеко от дворца, впереди журчал большой фонтан в пруду, совсем рядом виднелся темный проход вглубь каких-то зарослей, слабо освещенных гирляндами разноцветных фонариков. Надо возвращаться обратно и Гастона найти, он, по крайней мере, в отличие от некоторых, не тащит меня силком в постель и не давит обстоятельствами. Даже цветы подарил и в магазинах расплачивался за меня. И… вчера не воспользовался ситуацией, хотя мог бы, ведь я смирилась бы с этим, пусть и обижалась бы потом…

— Хм, пока что женщины не жаловались на меня как на любовника. — Наарэми шагнул ко мне и оказался вплотную, его пальцы коснулись моего подбородка, приподняв голову.

Наши лица разделяли считаные сантиметры, пальцы короля были неожиданно горячими. Я хотела отстраниться — не нужно мне таких интимностей! — но… ноги словно приросли к земле. А вот теперь, кажется, пора что-то придумывать. Где мой некромант?!

— Ну же, Полин, пока что я хочу всего лишь поцеловать тебя… — В голосе его величества послышались низкие, переливчатые нотки, я же…

Разозлилась и испугалась одновременно. Если Наарэми не погнушается воспользоваться магией, чтобы смирить мою непокорность, я ничего не сделаю, тем более что мы каким-то интересным образом переместились вглубь зарослей, куда вел проход. Там тоже имелся красивый фонтан, скамеечки в зеленых нишах высокой живой изгороди при полном отсутствии придворных — не сомневаюсь, это его величество что-то сделал, чтобы гости обходили стороной это место, — и все те же разноцветные фонарики. Ну уж нет, я и в борделе сама выбирала мужчин, и сейчас не позволю всяким тянуть ко мне лапы без моего ведома! Пусть даже они носят корону и считают, что им все можно. Как-то так получилось, что, пока Наарэми медленно наклонялся ко мне, я мысленно отправила отчаянный зов, надеясь на чудо: «Гасто-о-он!!!» Не знаю, зачем это сделала, доверившись интуиции, но… отклик пришел, к моему безмерному удивлению и радости, только не совсем такой, как я ожидала.

Моя магия, до того скрывавшаяся в глубине сознания и особо не вмешивавшаяся в мои ощущения, вдруг поднялась бурной волной, впервые отозвавшись не на интерес к мужчине, а на мою злость на оного. Татуировку на плече слегка защипало, я резко выдохнула и дернула головой, поспешно отступив на шаг: ура, кажется, или король все же ничего не применил ко мне и я просто перенервничала, или его магия каким-то образом не подействовала на меня. Светлая сила не унималась, плескаясь в крови горячим сиропом, но подогревая не желание, а злость и возмущение, не давая страху снова взять надо мной верх. Я сжала кулаки и уставилась на Наарэми, сдвинув брови.

— Простите, но ваше внимание мне не нужно, — сухо отрезала я, одновременно напряженно решая, что делать дальше. — У вас полно красивых женщин при дворе…

— Меня привлекает не столько красота, сколько необычность, Полин, и ты именно такая. Необычная, — склонив голову к плечу, изрек его величество и снова усмехнулся. — А твоя строптивость, знаешь, мне тоже нравится. Это будет очень интересно, завоевать тебя…

— Я не крепость, ваше величество! — нарушив все правила приличия при обращении к монарху, оборвала я его и вздернула подбородок. — И завоевывать меня нет никакого смысла, у вас все равно не получится! Всего хорошего. — Не желая дальше оставаться с ним наедине и надеясь, что меня не будут задерживать насильно, я развернулась и быстрым шагом направилась ко второму проходу из этого укромного местечка.

С Гастоном бы здесь оказаться, да… С ним бы я точно не стала лишний раз разговаривать, и вообще, как так получилось, что сила откликнулась совсем не на те эмоции, на которые должна была?! Мои губы тронула задумчивая улыбка: неужели каким-то образом помог Лоран? Спрошу у него, как только найду.

— Нет, Полин, во дворец ты не вернешься, — послышался уверенный голос короля, ближе, чем мне бы хотелось.

И вот эта его уверенность снова всколыхнула тревогу, перемешавшуюся с раздражением. Не оглядываясь, я подхватила юбки и почти бегом направилась вперед по дорожке. Да, в парке не ориентировалась, к сожалению, а оглянуться боялась, чтобы посмотреть, где дворец, — вдруг увижу, что Наарэми слишком близко?! Черт, вот чего-чего, а игры в догонялки по версальскому парку с его хозяином я предполагала меньше всего этим вечером! И ведь где-то еще есть Анжуйский, сомневаюсь, что он станет спокойно дожидаться брата во дворце, как ему было приказано. Мне срочно нужен Гастон, а еще надо вернуться во дворец — там много народу и при всех Наарэми вряд ли будет столь открыто приставать ко мне.

Я хотела свернуть — только что дорожка вроде вела в сторону дворца, но… Теперь там находилась высокая живая изгородь, и прохода в ней не виднелось. Мне оставалось бежать вперед, сердце билось все быстрее, и страх мешался со злостью и раздражением. Позади раздался тихий, довольный смех:

— Поли-и-и-ин, все равно не убежишь!

От этого насмешливого, довольного голоса я чуть не выругалась вслух, затолкав отчаяние поглубже.

Гастон, найди меня, пожалуйста! Я знаю, ты сможешь… Пока меня не поймал король.

В это же время, Версальский дворец

— Где твой якорь? — Король прищурился, его голос звучал негромко и ровно, и любого другого этот тон вогнал бы в холодную дрожь.

Только не Алена. Он изобразил на лице легкую грусть и пожал плечами.

— Она после командировки отправилась родственников навестить, несчастный случай. Лошади понесли, ее задавило телегой, — без запинки произнес заготовленное заранее объяснение Анжуйский. — Я не успел, к сожалению.

У него было достаточно времени, чтобы все устроить и подготовить. Если его величеству вздумается проверить, найдется и телега, и бедняга-возница, и свидетели. И даже обезображенное тело Аделины. Наарэми помолчал, буравя взглядом младшего родственника и соединив перед собой кончики пальцев, но Анжуйский оставался безмятежным и спокойным.

— У тебя слишком часто меняются якоря, Ален, и мне это не нравится, — отрывисто произнес король. — Ты преступно пренебрежительно к ним относишься.

Анжуйский пожал плечами.

— Работа у меня опасная, знаешь ли, брат, — отозвался он с легкой насмешкой. — И далеко не всегда я успеваю вовремя. Какая тебе разница, что происходит с моими якорями, Нари?

— Ты слишком равнодушно относишься к их жизни, Ален, — нахмурился Наарэми. — Для начальника это непозволительно.

— Не учи меня жить, брат. — В голосе Анжуйского прибавилось холода. — Ты занимаешься своими делами, я — своими. Я же не советую тебе поубавить количество любовниц. — Анжуйский не сдержал иронии.

— Кстати, о любовницах. Держи подальше свои наглые руки от графини де Монтени, Ален, — со скучающим видом произнес Наарэми. — Я не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне. И вот еще что. — Альв помолчал, изучая младшего брата непроницаемым взглядом. — От якоря Гастона Лорана тоже держись подальше, я заметил, как ты смотрел на госпожу де Анор.

Глаза Алена вспыхнули раздражением, он едва успел унять волну эмоций.

— Вот уж не твое совсем дело, как и на кого я смотрю, брат, — напряженным голосом ответил Анжуйский, с силой сжав подлокотник кресла. — Для себя присмотрел, да? — уже не скрывая ядовитого тона, добавил он, прищурившись.

— Моя магия хотя бы не причинит ей вреда. Я сказал, Ален, — бесстрастно отозвался Наарэми, в его разноцветных глазах мелькнули золотистые и серебряные сполохи. — И лучше бы тебе внять моему предупреждению. Займись поисками своего якоря, Ал, и постарайся не угробить его так же быстро, как остальных. Иначе я заинтересуюсь подробностями того, что с ними случилось. Ты понял?

Герцог зло сверкнул глазами и сжал кулаки.

— Да, ваше величество, — сквозь зубы процедил он.

Как раз в этот момент в дверь постучались, и Наарэми пригласил войти. Появившийся лакей бесшумно приблизился и, подойдя к альву, что-то тихо сказал, наклонившись почти к самому его уху. Король кивнул, дождался, пока слуга выйдет, и обратился к Анжуйскому:

— В таком случае я тебя больше не держу, Ален.

Герцог резко выдохнул, поднялся с кресла и, не прощаясь, выскочил из кабинета, едва не хлопнув со всей силы дверью. А в приемной его ждал очень неприятный сюрприз… Зачем Наарэми вызвал к себе Лорана и Полин, Дерош не представлял, но очень хотел знать, однако оставил выяснение этого интересного вопроса на потом. Сейчас он слишком зол после краткого разговора с братом, надо чуть-чуть остыть и… Губы Анжуйского скривились в усмешке. Он знал: благодаря одному маленькому трюку его наглый братец не обнаружит, что… кто-то трогал то, что принадлежит ему.

— Гастон! — окликнул он негромким, властным голосом.

Некромант вздрогнул и обернулся, и я тоже, признаться, слегка струхнула — а ну как нам всем сейчас влетит за самоуправство?! Наарэми же вскинул перед собой кулак и бросил только одно слово, не сводя с Гастона взгляда:

— Иди.

В нашу сторону вдруг полетела заискрившаяся пыль, и… мир мигнул, смазался, потерял краски, запахи, словно выцвел. У меня на несколько страшных мгновений закончился воздух в легких, стало холодно так, что заломило зубы и заныли кости, а потом по телу прокатилась горячая волна, убирая могильную стынь. Король остался стоять размытой тенью, а туман, все выползавший из-под двери, стал ярче, в нем появилось множество красных, налитых кровью глаз. Мы… на той стороне?

— Полли, — мягко позвал Гастон, не поворачиваясь ко мне, и сцепил перед собой руки, в застывшем воздухе раздался отчетливый хруст, — работаем, Птичка моя.

Эти слова подействовали, как хорошая доза успокоительного. Волнение улеглось, и пришла сосредоточенность — удивляться и переживать потом буду.

— Да, — коротко отозвалась я, не сводя взгляда с тумана.

Вспомнилась картинка из книги — кажется, эта тварь называется умертвием и ее можно взять лишь магией. Только сначала надо защитить моего некроманта… Он встряхнул кистями, и с пальцев заструились темные усики его силы, а лицо Гастона застыло, черты заострились, сделавшись хищными, резкими. Глаза засияли холодным голубым светом, моя же магия встрепенулась, потянулась навстречу, желая защитить от опасности. Позади меня вспыхнула ярким золотым светом сплошная стена, отгораживая кровать королевы от нежити, и я поняла, что в дело вступил Наарэми. Наверное, сам он, несмотря на свою силу, не может на ту сторону уходить, как некроманты, но обезопасить ее величество способен. Тварь яростно зашипела и перетекла дальше от стены, но сбегать явно не собиралась — туман стремительно набухал, глаза наливались кровью. Дальше мы с Гастоном действовали одновременно: он вскинул перед собой руки, и в умертвие полетела тонкая сеть, сотканная из темной магии, а я потянулась своей светлой силой прикрыть от рванувшихся к некроманту ярко-зеленых жгутов.

Сеть накрыла субстанцию, Гастон ловко увернулся от щупалец, но одно все же успело вскользь зацепить его… Попыталось, если быть верной. Наткнувшись на щит из моей магии, оно беззвучно вспыхнуло и растаяло в воздухе, а до меня донеслось сердитое шипение, резанувшее слух острой пилой. Гастон тихо рыкнул, сжал кулаки на вытянутых руках, и сеть стремительно переросла в непроницаемый темный кокон, заключая в себе туман, и по поверхности этого кокона вдруг разбежались золотистые змейки. Шипение переросло в противный многоголосый вой, от которого чуть не заложило уши, а сфера, которой Гастон окружил нежить, начала быстро сжиматься, не давая туману вырваться за границы, и еще засветилась теплым желтым светом — змейки уже образовали причудливый рисунок на поверхности. Кокон уменьшался в размерах, вой стал невыносимым — захотелось зажать уши, меня начала бить крупная дрожь, и окружающее пространство поплыло перед глазами. Я стиснула зубы, не ослабляя контроль над магией, не давая ей уйти, а когда клетка, в которую Гастон заключил нежить, вдруг ярко вспыхнула, рассыпавшись на мириады золотистых звездочек, вой резко стих и тишина оглушила. От тумана с глазами ничего не осталось. Все?..

— Полли, — снова мягко позвал Гастон, я моргнула и посмотрела на него.

Двигаясь совершенно бесшумно, он оказался совсем рядом, заглянул мне в глаза и улыбнулся, немного пугающе, надо сказать.

— Возвращаемся, — тем же мягким голосом произнес он, коснувшись моей руки.

Выдохнув, я отпустила магию, она окутала нас двоих мерцающим облаком, и к окружающей реальности вернулись краски и запахи, а я пошатнулась — неожиданно навалились слабость, головокружение и легкая тошнота. Да что ж такое, это со мной всегда теперь будет при контакте с той стороной?!

— Ш-ш-ш. — Гастон заботливо подхватил меня, не дав осесть на пол. — Все хорошо, Птичка моя, все уже закончилось.

Неприятные ощущения исчезли так же быстро, несказанно обрадовав, и отката, как я втайне опасалась, не последовало. Прислонившись к некроманту, я осторожно посмотрела на короля: он сидел на краю кровати, и к нему прижималась хрупкая, изящная молодая женщина. На овальном лице сияли в полумраке изумрудным большие раскосые глаза, в которых плескался страх, рот приоткрылся, золотистые волосы разметались по плечам, а тонкие пальцы судорожно сжимали край одеяла. В отличие от идеальных холодных эльфов чистокровная альва-королева производила впечатление более живой, яркой. И чего королю не хватает, спрашивается, зачем ему любовницы? Ладно, не мое это дело, лезть в отношения венценосной четы, пусть сами разбираются между собой.

— Благодарю, мессир Лоран, госпожа де Анор, — негромко произнес Наарэми.

Он, видимо, еще даже не собирался ложиться, потому как на нем был тот же наряд, в котором король разговаривал с нами в кабинете.

— Ч-что это было? — тихим, прерывающимся голосом спросила королева, хлопнув длинными, пушистыми ресницами. — Как оно проникло сюда?..

— Я разберусь, дорогая, — твердо заявил король и поднялся. — Сегодня можете ничего не бояться, но пусть с вами останется кто-то из ваших фрейлин. Я приду чуть позже, как дела закончу. Поговорим обо всем завтра. — Последняя фраза относилась уже к нам.

Молча поклонившись, Гастон направился к выходу из королевской спальни, поддерживая меня за талию. Слабость хоть и прошла, но коленки еще подрагивали, на меня запоздало навалилось осознание произошедшего и тот страх, который я затолкала поглубже, пока мы были на той стороне.

— Ты как, Полли? — заботливо поинтересовался некромант, пока мы шли обратно к лестнице, мимо нас уже спешили фрейлины из свиты королевы.

— Испугаться не успела. — Я криво улыбнулась и сглотнула. — Сейчас вот накрывает.

— Ты молодец. — Гастон обнял меня крепче и улыбнулся. — Отлично вела себя, умница моя.

Я прикрыла глаза и длинно вздохнула, прислонившись к его плечу. Было приятно слышать похвалу, и страх потихоньку стал отступать. Мы же справились, все хорошо прошло.

— Как сюда умертвие пробралось? — пробормотала я, обдумывая только что случившееся и хмурясь. — Ведь вокруг Версаля стоит защита, через которую нежити не проскочить.

— Значит, ей помогли, — негромко заявил Гастон.

Вопрос «кто?» незримо повис в воздухе, и у меня на него имелся только один ответ. Боже, неужели мы с Лораном вляпались в заговор против короля?!

— А что это король кинул в нас, что мы сразу на той стороне оказались? — Я поспешно сменила тему.

— Пыль из черных бриллиантов, только они могут помочь перейти, — пояснил Гастон.

Я притихла, и до наших покоев мы шли молча.

Я оказалась не готова к тому, что король вот так, в открытую, при Гастоне станет приглашать меня… на свидание?! Постаралась поставить чашку на блюдце спокойно, не показав раздражения такой бестактностью короля.

— Боюсь, ваше величество, не получится, — ровно произнесла я, не опасаясь монаршего гнева.

У них же договоренность, что меня принуждать не будут, вот и проверю, как Наарэми держит слово.

— Мм, и почему же? — с неподдельным интересом и без капли раздражения или злости спросил альв, подперев ладонью подбородок и продолжая с улыбкой смотреть на меня.

— У меня тоже есть обязанности, и свои дела в том числе, — попыталась я ответить уклончиво, очень надеясь, что король и так поймет…

Зря, как стало ясно в следующий момент.

— Если не ошибаюсь, речь шла о том, что завтра вечером у мессира Лорана дежурство, на котором вы тоже будете, — все так же невозмутимо сказал Наарэми так, будто Гастон и не сидел рядом со мной.

Боже, как же бесит эта его… властность и небрежность! Действительно привык получать то, что хочет, любым путем, совершенно не думая, насколько его желания могут ранить или обидеть других людей. Ну или нелюдей.

— Значит, пока он будет занят в Консьержери, мы с вами, госпожа де Анор, сможем прогуляться рядом с Лувром. — Усмешка короля стала шире. — Скажем, часа в два дня. Я пришлю за вами экипаж. Обещаю, до вечера верну вас в целости и сохранности вашему некроманту. — В его тоне проскользнула легкая ирония, Наарэми посмотрел на хмурого Гастона.

Очень хотелось задать вопрос, как его величество, только что попросив нас о помощи своей супруге, может тут же так нагло приставать к не принадлежащей ему женщине. Но я приберегла этот разговор на проклятую прогулку, на которую мне практически в приказном порядке сейчас сказали явиться. Хотя… Я отставила чашку и переплела под столом пальцы, отважившись посмотреть в лицо королю.

— А если по чистой случайности меня вдруг не окажется дома? — Подняв бровь, я склонила голову к плечу, а внутри все напряглось: не переступаю ли незримую границу?

Его величество подпер подбородок уже двумя ладонями, чуть прищурил свои пугающие разноцветные глаза и вкрадчиво ответил так, словно, кроме нас двоих, в столовой больше никого не было:

— Лучше бы вам все же оказаться дома, Полин. Вам нечего бояться, прогулка в общественном месте вам ничем не грозит.

Конечно, учитывая, что моим спутником будет самый сильный маг Франции, и нелюдь к тому же. Просто отлично. Я поджала губы и скупо кивнула.

— Хорошо, ваше величество, поняла, — ответила я и демонстративно повернулась к Гастону: — Во сколько мне надо вернуться? — Теплоты в моем голосе прибавилось, когда я обратилась к своему некроманту, и в его глаза было смотреть в разы приятнее, чем в глаза Наарэми.

Лоран же взял мою ладонь, ничуть не смущаясь присутствия короля, и поднес к губам, тоже не сводя с меня взгляда.

— Думаю, часам к пяти, Полли, — мягко ответил он и погладил мои пальцы. — Нам еще кое-что обсудить надо до того, как отправимся на дежурство.

Полагаю, это «кое-что» обсуждать мы будем в спальне, и вряд ли предмет обсуждения будет иметь отношение к некромантии и предстоящему дежурству. Я прикрыла глаза, чувствуя, как сильнее забилось сердце и кровь быстрее побежала по венам. Ничего не имею против, особенно после прогулки с королем, которая наверняка заставит понервничать. А секс — лучшее успокоительное, это знаю точно.

— Что ж, тогда мы все решили. — Мне показалось, голос Наарэми прозвучал чуть громче и резче, чем надо. — Мессир Лоран, я пришлю к вам курьера, передадите ему записку. Через час жду во дворе, королева уже будет готова. — Аккуратно промокнув салфеткой рот, его величество встал, и мы с Гастоном поднялись тоже.

Я украдкой взглянула на своего некроманта: у нас будет еще целый час, оказывается. И даже знаю, как мы его используем… Не сдержала довольной улыбки, чувствуя, как по телу растеклась знакомая истома. Ненасытная? Наверное. И мне это нравится, черт возьми! Особенно когда магия не мешает наслаждаться чувствами и ощущениями.

Однако едва кавалькада въехала на территорию древнего родового замка французских королей, к Анжуйскому приблизился Наарэми.

— Брат, я бы не советовал тебе далеко отъезжать от меня, — с непринужденной улыбкой произнес король, не сводя с герцога немигающих разноцветных глаз. — Леса тут густые, заблудиться очень легко. А я буду весьма рад видеть тебя на ужине после охоты. — Взгляд альва буквально впился в лицо Анжуйского.

— О, ваше величество, конечно. — Ответная улыбка у Алена вышла почти естественной. — Могу я освежиться немного или охота начнется сразу?

— Мы выезжаем через четверть часа, — небрежно кивнул Наарэми. — Не опаздывай.

После чего развернул коня и направился к воротам замка, куда въехал экипаж королевы. Ален же, не медля ни минуты, рысью поскакал к отдельно стоявшему большому двухэтажному флигелю, где обычно размещались гости и остальная свита августейших особ, кому не выделили место в самом замке. Найти в одной из гостиных письменный прибор и набросать несколько слов на бумаге много времени не заняло, как и приложить свою печатку — основу для иллюзии эльфа, и герцог вернулся во двор, заполненный разноцветной, галдящей толпой, ожидающей отмашки короля. Таллинора он нашел быстро, и ему хватило обмена рукопожатием с эльфом, чтобы легкое покалывание ладони подсказало, что магия друга сработала. Ну а теперь осталось самое простое и сложное одновременно: ловушка для Лорана. Простое, потому что Анжуйский уже придумал, что сделать, кого выпустить, и сложное, потому что он не был уверен, что творимая под носом у Наарэми магия останется незамеченной. Хотя от креста ведь не исходило совершенно ничего, к тому же в общем и целом Ален не собирался выпускать темную силу на волю. Он всего лишь собирался… перелить ее в другой сосуд. Губы Анжуйского растянулись в улыбке, не коснувшейся его глаз: герцог нашел того, кто ему поможет в устранении строптивого некроманта.

Он решительно направился по дорожке за одним из слуг, спешившим к конюшням, и, дождавшись, когда тот завернет за угол, Ален в несколько шагов догнал его — вокруг, на счастье, никого не было, все собрались во дворе. Вытащив из-за пояса прикрытый до поры до времени застегнутой курткой крест, его светлость нажал на неприметные выступы, и из нижней части с тихим щелчком выдвинулось узкое, острое лезвие, покрытое замысловатой вязью из рун и знаков. Бедный слуга, услышав шум за спиной, замер, но повернуться не успел: пальцы Анжуйского крепко стиснули его плечо, а клинок вонзился точно в позвоночник чуть ниже шеи. Ален прижался к спине жертвы, его глаза стремительно заволокло тьмой, и он прошипел низким, не своим голосом:

— Дождись, пока все уедут и Лоран выйдет из замка, пойдешь за ним и отдаш-ш-шь записку. — Листок перекочевал в карман слуги. — Уведешь подальше и уничтожиш-ш-шь.

Крест окутался полупрозрачным туманом, который перетек в рану, — из нее не проступило ни капли крови, а взгляд слуги стал бессмысленным, отсутствующим. Его губы побелели, тело одеревенело, и он медленно кивнул.

— Да, хос-с-сяин… — глухо выговорил он, и Ален, удовлетворенно кивнув, выдернул крест.

Порез, в котором колыхалась тьма, моментально затянулся, герцог отступил от своей жертвы, и его глаза стали нормальными.

— Иди, — негромко скомандовал он и развернулся, уверенный, что только что сотворенный новый помощник сделает все как надо.

Крест в руке едва заметно нагрелся, и Ален спрятал его обратно под куртку, после чего поспешил вернуться во двор, и очень вовремя: из замка выехал король и внимательно оглядывал толпу гостей, несомненно, в поисках брата. Анжуйский с невозмутимым видом подошел к своей лошади и сел, ничуть не беспокоясь, что король мог что-то заметить, — защита артефакта работала исправно. Подъехав к Наарэми, он непринужденно улыбнулся.

— Вы кого-то искали, ваше величество? — Герцог поднял бровь, с трудом удержавшись от насмешливого тона.

Король окинул его прищуренным взглядом и, не говоря ни слова, стукнул коня пятками, с места перейдя в галоп. Анжуйский издал тихий смешок, скользнул глазами по Аллиарис, направившей коня за Наарэми, и вместе со всей кавалькадой отправился на охоту. Он был уверен, что по возращении его ждут хорошие вести, от истекающего плотью еще никто не уходил.

Я вошла, с любопытством оглядываясь и немного робея, признаться. Вокруг с озабоченными или уверенными лицами сновали некроманты, еще какие-то люди, попадались и женщины — тоже якоря, как я, или просто работницы? — и я жалась ближе к Гастону, боясь отстать и потеряться. В большом холле наверх вела лестница, на первом этаже множество дверей постоянно хлопали, впуская и выпуская людей, и иногда мелькали светлые шевелюры дроу. По мраморному полу гулко отдавались шаги спешивших в разные стороны некромантов, их якорей, просто работников Консьержери, и большой холл походил на муравейник своей суетой. У двери сидел дежурный, при виде Гастона слегка привставший и почтительно поздоровавшийся:

— Доброго утра, мессир Лоран. Вас ждет посланец его величества.

О, это, наверное, обещанное разрешение на посещение архива. Хорошо, значит, сразу можем пойти туда.

— Доброго, Бернар, спасибо. — Гастон остановился и улыбнулся. — Познакомься, это Полин, мой якорь. — Он чуть подтолкнул меня вперед, а я, неожиданно засмущавшись, уставилась в пол и скомканно поздоровалась:

— Здравствуйте.

— Поздравляю, мессир, — с искренней радостью произнес дежурный. — Добро пожаловать в Консьержери, госпожа Полин. Хорошего дня, — пожелал Бернар с ответной улыбкой, и я неуверенно кивнула, бросив на него косой взгляд.

— Спасибо, — тоже проявила я вежливость и перевела дух, когда мы отошли от дежурного.

— Полли, такое ощущение, что ты не работала последние пятнадцать лет в «Золотых колибри», — понизив голос, со смешком сказал Гастон, взглянув на меня.

Я поджала губы и вскинула подбородок.

— Это другое! — пробормотала я, чувствуя себя немного глупо.

Гастон мягко рассмеялся и прижал локтем мою руку, начав подниматься по лестнице.

— Расслабься, Птичка моя, здесь тебя никто не обидит, — подмигнул он. — Даже Анжуйский, — добавил некромант, и я ему поверила.

Мы шли коридорами и переходами, Гастон с кем-то здоровался по пути, кому-то просто кивал, мимо кого-то проходил, не замечая. И мне пришлось смириться с любопытными взглядами, которые кидали на меня, казалось, все, кто нам встречался.

— Гас, у меня что, рога выросли? — наконец не выдержала и буркнула я, наткнувшись на очередного интересующегося.

— Нет, просто меня три года не видели в этих стенах вместе с женщиной, — весело ответил Гастон — его происходящее явно радовало. — Особенно с такой хорошенькой, да еще и моим якорем, — понизив голос, сказал он доверительным голосом и чуть наклонился ко мне, посмотрев в глаза. — Они все завидуют, понимаешь? — Темная бровь выгнулась, а я от неожиданности фыркнула, потом все же тоже рассмеялась.

— Ну да, личная жизнь начальства всегда волнует подчиненных гораздо больше, чем текущие дела! — ехидно отозвалась я и с удивлением почувствовала, что мне полегчало, нервное напряжение от излишнего интереса к моей особе отступило.

В самом деле, что, на меня мужчины никогда не смотрели? И остаток пути я уже не жалась к Гастону, как испуганный котенок. Мы прошли еще несколько коридоров и оказались в небольшой приемной, где и ждал посыльный от короля.

— Мессир Лоран? — вопросительно произнес он, посмотрев на моего некроманта.

— Он самый. — Гастон кивнул.

— Вам пакет от его величества. — Посланец с поклоном протянул плотный конверт, запечатанный личной печатью Наарэми.

— Благодарю, — снова кивнул Гастон и забрал послание.

После чего приложил свой артефакт против нежити к специальному углублению в двери, и она открылась.

— Добро пожаловать в мою берлогу, — с улыбкой пригласил Гастон, пропуская меня вперед.

Рабочий кабинет начальника городской стражи был небольшой и неожиданно уютный. Широкий стол с бумагами, у стены — шкаф со стеклянными дверцами, его полки уставлены книгами, папками и еще какими-то штуками странного назначения. Наверное, артефакты.

— Так, тогда не будем терять времени, раз указ есть. — Гастон сдвинул бумаги и присел на край стола, разорвав конверт от короля.

Я прошлась, обхватив себя руками и с любопытством оглядываясь, некромант же взял пачку чистой бумаги и направился обратно к двери.

— Пойдем, Полин. — Он обернулся ко мне и взялся за ручку.

Однако с той стороны нас ждал еще один посланец, как я поняла, и он тоже держал в руках сложенный лист.

— Мессир Лоран, его светлость оставил для вас приказ, — с поклоном сообщил незнакомец, и у меня неприятно заныло под лопаткой.

Что еще за приказ? Когда успел?! А может, для того и уехал вчера так рано с охоты, чтобы приготовить очередную гадость? Гастон чуть нахмурился и взял бумагу.

— Спасибо, Андре, — поблагодарил он и уточнил: — Герцог у себя?

— Нет, мессир, он уехал в командировку и не сказал, когда точно вернется. — Этот Андре склонил голову. — У вас какое-то дело к нему?

— Нет, — ответил Лоран и направился к выходу из приемной.

В коридоре он ненадолго остановился, развернул лист и пробежал его взглядом. Я отметила, что Гастон нахмурился сильнее, и забеспокоилась. Точно, ничего хорошего в этом приказе.

— Что там? — осторожно заглянула через плечо и поспешно уточнила: — Можно посмотреть?..

— Направление на сегодняшнее дежурство. — Лоран поморщился. — Нотр-Дам. Пишет, что оттуда тревожные сигналы идут по защитному контуру. Надо проверить.

Я знала, что этот старый собор Парижа закрыт еще со времен эпидемии чумы, когда в нашем мире только-только появились другие расы и проснулась нежить. Но что там случилось, не интересовалась.

— А почему его закрыли, Гас? — Я пристроилась рядом и снова положила ладонь на его локоть.

— Во время эпидемии там устроили лазарет, думали, истовые молитвы Господу помогут. — На губах Гастона мелькнула грустная улыбка. — Ну и туда приходили умирать. Тела складывали в подвалы, потому что сил отвезти на ближайшее кладбище не было, каких-то счастливцев сжигали во дворе. А потом там проснулась нежить. — Лоран помолчал. — Тогда как раз дроу и эльфы пришли, они упокоили появившуюся дрянь и запечатали собор, но, к сожалению, совсем все уничтожить не вышло. Некроманты стали появляться только лет через десять после окончания эпидемии. Так что собор превратился в большой красивый склеп.

— И что, туда никто не заходил больше ста лет?! — переспросила я, чувствуя, как страх запускает ледяные щупальца в сердце.

Господи, что там могло завестись за это время? Анжуйский рехнулся — посылать туда Гастона?

— Нет, почему, каждые десять лет Нотр-Дам открывают и проверяют, но соваться в подвалы — гиблое дело, вряд ли получится теперь очистить собор. — Лоран вздохнул. — В последний раз семь лет назад открывали, уничтожили пару пиявок и умертвие. Упокоили несколько костяков, вот-вот собиравшихся пробудиться. И снова закрыли.

Я нахмурилась. Не нравилось мне все это, ой как не нравилось. Особенно в свете того, что вчера на Гастона напали в Венсене прямо среди бела дня. Поймав слишком задумчивый взгляд своего некроманта, категорично заявила и подняла бровь:

— Даже не думай. Я иду с тобой. Надеюсь, тебе не пришла в голову дурная идея сунуться туда одному, господин начальник стражи? — с иронией спросила я и усмехнулась.

— Да нет, вместе пойдем, конечно, — успокоил Гастон. — Я еще и зама своего возьму, Флорана, пойдем вчетвером.

— Не мало? — Я нахмурилась.

— Нет, — уверенно ответил Гастон. — Чем больше народу, тем выше вероятность, что кто-то где-то потеряется и заблудится. Мы с Флораном давно вместе работаем, от него неожиданностей и глупых поступков уж точно не дождешься. В Нотр-Даме две башни и центральное помещение, осмотрим часа за два, проверим, все ли в порядке, и вернемся.

— А в патрулях сколько обычно участников? — решила я уточнить, пока мы спускались к архиву.

— Ну, в зависимости от места и территории, так обычно три-четыре пары, — охотно начал рассказывать Гастон о нашей совместной будущей работе. — В конкретные здания, как сейчас, — он поднял приказ Анжуйского, — отправляются не больше двух, как уже говорил.

— Понятно. А после Нотр-Дама мы еще куда-то пойдем или можно будет домой?

— Вернемся из архива, я составлю предварительное расписание на сегодня, и посмотрим. — Гастон аккуратно сложил листок и спрятал его в карман. — Если людей хватит, то, думаю, можно и домой. — Его взгляд скользнул по мне, и показалось, в последних его словах притаился вполне определенный намек. — Вряд ли осмотр собора займет много времени.

Улыбка сама появилась на губах, и щекам стало тепло — я прекрасно поняла этот намек.

— Будем надеяться, — ответила я как можно непринужденнее и кивнула, а потом вспомнила, что Гастон как-то говорил о приглашении его друга. — Кстати, что насчет дня рождения твоего знакомого? Оно в конце недели ведь? — Я вопросительно глянула на своего некроманта.

— Ох да, чуть не забыл, хорошо, что напомнила. — Он благодарно улыбнулся. — Надо завтра подарком заняться.

Мы уже спустились на первый этаж и пошли вглубь здания: снова коридорами, мимо приемных, просто комнат, закрытых дверей. Архив находился в дальней части Консьержери, и чем ближе мы к нему подходили, тем меньше народу нам попадалось. Наконец свернув в еще один короткий коридор, мы оказались в небольшой приемной, в которой стоял стол, за ним сидел дежурный и что-то писал в книге. Рядом в стене — высокие двери аркой, изукрашенные причудливой резьбой, и что-то мне подсказывало, что эти узоры не просто завитушки. При виде нас дежурный поднял голову и вопросительно посмотрел на Гастона, лишь скользнув по мне взглядом:

— Мессир?

— Вот разрешение на посещение. — Лоран протянул ему бумагу от короля.

Мужчина внимательно изучил ее, потом кивнул и положил в ящик.

— Пройдемте. — Он поднялся и достал из кармана ключ с замысловатой бородкой и крупным темно-красным камнем. — Как захотите выйти, постучите по пластине в стене рядом с дверью, увидите. — Дежурный вставил ключ, его окутало неяркое серебристое сияние, и в замке что-то тихо щелкнуло.

Дверь бесшумно распахнулась, и я заметила ступеньки винтовой лестницы, уходившие вниз. Гастон шагнул первый, крепко сжимая мои пальцы, и едва мы начали спускаться, как дверь так же без единого звука закрылась. Светильники, укрепленные на стене, зажигались и гасли сами, когда мы проходили мимо. Спускаться пришлось довольно долго, у меня уже слегка устали ноги и голова начала кружиться; я открыла рот, чтобы попросить Гастона передохнуть, как лестница, к моему счастью, закончилась.

— Ого! — не удержалась я от удивленного возгласа, узрев огромное полутемное помещение, сплошь заставленное рядами высоких полок. — Это все документы?

— Да. — Гастон кивнул и уверенно направился вглубь. — Магия охраняет против порчи, так что здесь ни сырости, ни грызунов, ни пыли.

— А как мы найдем нужные? — поинтересовалась я, стараясь не отставать, в этом лабиринте и заблудиться очень легко.

— Документы расположены по годам и по алфавиту. — Лоран внимательно просматривал полки, и я доверилась ему.

В конце концов, наверное, он не в первый раз здесь и знает, что делать. Мы блуждали недолго, Гастон вскоре остановился около одного из стеллажей и вытащил несколько пухлых кожаных папок, отнес их к стоявшему неподалеку столу.

— Посмотрим, — пробормотал он и начал листать протоколы.

— Если вкратце, что это было за дело? — Я присела на стул, подперла подбородок ладонью и посмотрела на сосредоточенное лицо Гастона.

— Вкратце? — рассеянно отозвался он, изучая материалы. — Ну, один некромант подумал, что было бы здорово подчинить себе нежить, ухитрился добыть описание темного ритуала и стал личем. Ловили тогда всеми силами, даже король участвовал, отец Наарэми. После перерождения силы лича возрастают в десятки раз, и убить его очень сложно. Ага… — Он нахмурился, вчитываясь в строчки.

Я замолчала, не мешая ему, хотя было очень любопытно сунуть нос в протоколы тоже. Но ведь, по сути, разрешение король выдал Гастону, а не мне. Тихонько вздохнула, терпеливо дожидаясь, пока он дочитает, скользнула задумчивым взглядом по полкам и снова посмотрела на Гастона. Крепко сжатые губы и прищуренные глаза мне очень не понравились, внутри зашевелилось беспокойство, холодком обдав спину.

— Что там? — Я заерзала и вытянула шею, попытавшись заглянуть в бумаги.

— Здесь говорится об истекающих плотью, — отрывисто ответил Гастон. — Что их только личи могли делать, из живых людей, как упомянул его величество. Но этот, — некромант поморщился и постучал пальцем по бумагам, — умелец изобрел артефакт-накопитель, с помощью которого мог проворачивать много чего плохого еще до ритуала. — Гастон поднял голову и посмотрел мне в лицо. — Чтобы набрать необходимое количество светлой силы, он убивал магов Жизни, Полин, — тихо добавил он, а у меня заледенели ноги, я застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Боже… — прошептала я непослушными губами, в голове вихрем пронеслись обрывки мыслей о том, что у Анжуйского слишком часто якоря меняются… И совсем недавно исчез еще один. — Г-где этот артефакт сейчас? — спросила я, запнувшись, страшась услышать ответ.

— Здесь только сказано, что его «изъяли». — Гастон пролистнул еще несколько страниц. — Что с ним сделали, уничтожили или нет, ничего не написано.

Я не выдержала, вскочила и прошлась, ломая пальцы и кусая губы. Тревога внутри разрасталась, не давая толком собраться с мыслями.

— Если этот артефакт каким-то образом попал в руки Анжуйскому… — пробормотала я и остановилась, беспомощно взглянув на Гастона. — Что мы сможем сделать, чтобы защититься? Этот артефакт как-то можно почувствовать? Он же темный! Что там еще написано? — Я подошла и попробовала заглянуть в отчеты.

— Ищу вот, — буркнул Лоран, потом обнял меня одной рукой и притянул к себе, чмокнув в макушку. — Подожди, не паникуй раньше времени. Может, все не так плохо, как кажется…

Но что-то подсказывало, что мы на верном пути. Артефакт каким-то образом оказался у Анжуйского, и всех своих якорей он именно убил, отняв их силу. И я ему нужна вовсе не для того, чтобы вместе работать. Гастон сказал, у меня высокий уровень, значит… Его вполне может хватить для проведения ритуала. Нет, не буду об этом думать, пока еще ничего толком не ясно, Гастон прав.

— Так, в уничтожении наследия лича участвовали эльфы и дроу тоже. — Гастон тем временем продолжал изучать документы. — Ни одной фамилии не знаю. — Он досадливо поморщился. — Я не силен в аристократии других рас.

Я не удержалась от ехидного замечания:

— Ты же младший сын лорда-дроу, Гас, неужели тебя не заставляли зубрить генеалогические древа?

— Этим забивал голову брат, я сразу знал, что некромантом стану, — отбрил меня Лоран. — Так, он сбегал два раза, причем после второго пришлось восстанавливать Консьержери, прорывался с боем. Как раз чтобы забрать свой артефакт, который изучали некроманты здесь же. — Гастон быстро пробежал глазами еще несколько страниц и продолжил: — Нашли не сразу, лич сумел запутать следы, а когда поймали в третий раз, без лишних разговоров уничтожили… — Он снова помолчал. — И только потом обнаружили, что артефакта при личе уже не было. Он его спрятал. — Гастон с досадой выдохнул и захлопнул папку. — М-да. Отлично. Ни за что не поверю, что этот тип не оставил никаких ключей к тому, как найти свою игрушку! — Кулак моего некроманта опустился на кожаную поверхность. — И кто-то знал эти ключи, — чуть понизив голос, добавил Гастон и посмотрел на меня. — Потому что иначе как Анжуйский смог узнать о тайнике? Так, пойдем к королю. — Лоран сгреб документы и направился к выходу. — Он, конечно, не участвовал, молодым тогда был, но уж точно сможет разобраться в этом лучше. Может, отец делился с ним подробностями, которых нет в протоколе.

Я с трудом справилась с тревогой и поспешила за ним, на ходу задавая вопросы:

— А там говорится, что за свойства у этого артефакта? Что успели выяснить, пока лич его не украл?

— Только то, что он не излучает вообще никакой энергии и засечь его практически невозможно, — пояснил Гастон. — Еще он открывает широкие возможности для общения с нежитью и подчинения ее себе, так что, если крест действительно у Анжуйского, все становится на свои места: и пробой в защите Версаля, и нападение на королеву, и появление истекающего плотью. — Гастон покосился на меня. — И его стремление заполучить тебя, Полли. Ему нужна твоя сила для финального ритуала.

— Я догадалась, — тихо ответила я, поднимаясь вслед за некромантом по ступенькам.

— Так, а вот пугаться и впадать в истерику по этому поводу я тебе категорически запрещаю, — строгим голосом произнес Гастон и посмотрел через плечо. — Мы ведь договорились, что по отдельности никто никуда не пойдет? — На губах появилась веселая усмешка, и Лоран подмигнул.

Я невольно улыбнулась в ответ: действительно, что это я. Теперь, зная примерно, что задумал герцог, глупостей уж точно не наделаю. И не собираюсь соваться туда, куда не следует, в одиночку. Да вообще в опасные передряги не полезу. Мне хватает приключений на той стороне, уверена, далеко не все дежурства будут спокойными и без происшествий. Гастон не даст меня в обиду, уж точно, а даже если нас каким-то образом разлучат, мы всегда сможем найти друг друга по связи. Цепь Анжуйский не сможет разрушить, не теперь, когда мы с моим некромантом связаны на уровне собственной силы.

Наверху, когда мы вышли, Гастон отметил в книге дежурного, какие документы взял, и мы направились в его кабинет.

— У нас еще час до встречи с королем, так что поработать успею, — пояснил он, а я и не стала спорить.

Вот только в приемной около кабинета оказалось неожиданно много народу, и все они хотели чего-то от Гастона. Едва он появился, тут же поднялся шум, все наперебой заговорили, и я, признаться, слегка испугалась. Шагнула за спину Лорана, подавив порыв вцепиться в его руку, подобно маленькой девочке, и постаралась не обращать внимания на любопытные, осторожные взгляды, которые на меня бросали знакомые и коллеги Гастона. Конечно, подавляющее большинство посетителей были некромантами, о чем говорило и их оружие, и посохи, и татуировки, видневшиеся из-под рукавов. Странное дело, всего каких-то несколько недель назад я и помыслить не могла, что буду чувствовать себя относительно спокойно в их обществе. Просто такое пристальное внимание мне непривычно, вот и нервничаю слегка. Я ведь много лет провела практически в четырех стенах, крайне редко выходя в людные места.

Гастон заговорил, и его зычный голос заставил вздрогнуть от неожиданности:

— Так, господа, я очень занят, поэтому все вопросы после обеда! График тоже будет, когда вернусь. Если у кого какие документы, давайте, просмотрю.

После этих его слов толпа в небольшой приемной чудесным образом рассосалась, никто спорить с начальством и возмущаться не стал, лишь некоторые обговорили с Гастоном время встречи да отдали ему бумаги. И мы наконец-то оказались в тиши кабинета.

— Придется тебе немножко поскучать, Полли. — Лоран блеснул улыбкой и положил добытые из архива папки на край стола. — Мне надо просмотреть отчеты и хотя бы вчерне набросать график на сегодняшний вечер.

— Поскучаю, ладно. — Я пожала плечами и устроилась на диванчике у стены. — Это ведь недолго. А кто занимается дежурствами в твое отсутствие? — тут же задала вопрос — во мне снова проснулось любопытство.

— Флоран, он мой зам. — Гастон сел за стол и придвинул бумаги, которые ему вручили недавно: — Так, что там у нас?..

Некоторое время в кабинете царила тишина, и я, поглядывая на папки с делом по личу, уже почти собралась попросить Гастона разрешить посмотреть их, как вдруг некромант издал недоверчивый возглас, уставившись на бумагу, лежавшую перед ним:

— Не может быть!

— Что там? — Я встрепенулась и подошла к столу.

— Отчет из Бастилии. — Лоран нахмурился, побарабанил пальцами по столу. — Недавно взяли некроманта по подозрению в использовании запрещенных знаний, и это протокол его допроса. Он сознался в том, что проводил ритуал привязки нежити на кровь. — Гастон поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Уж не знаю, где он нашел сведения, но после этого ритуала на определенного человека открывается охота. Нежить ищет любую возможность добраться до жертвы.

У меня на мгновение перехватило дыхание от нахлынувшего страха, но Гас опередил мой вопрос:

— Я очень осторожен, Полли, поверь, и достать мою кровь чуть ли не сложнее, чем проникнуть в королевскую сокровищницу. — Он откинулся на спинку стула, продолжая смотреть на меня чуть прищуренным взглядом. — Он также сознался, что этот заказ ему сделала женщина. И кровь тоже принадлежала женщине. Его казнят, — будничным тоном добавил Гастон. — И то, что ему удалось несколько лет скрывать свою деятельность, числясь номинально в одном из отделений стражи в пригороде Парижа, говорит о том, что парня элементарно подставили, Полли.

— Те, кто заказал королеву, — понимающе пробормотала я, легко сложив кусочки сведений, и без сил опустилась на стоявший рядом стул для посетителей. — Боже, Гастон, во что мы влезаем опять? Он, конечно, не сказал, кто была его нанимательница?

— Нет. — Гастон покачал головой и сунул отчет из Бастилии к документам по личу. — Она была достаточно осторожна, чтобы ничем себя не выдать. Единственное, что арестованный смог сказать про нее, — она обладает светлой силой.

— Или маг Жизни, или эльфийка, или полукровка. — Я сдвинула брови, напряженно размышляя.

Сначала пришла в голову мысль о графине, но потом я ее откинула. Мадам де Монтени не может не понимать, что даже в случае смерти королевы ей ничего не светит. Вряд ли эльфийка станет так рисковать без видимой выгоды. Значит, не она.

— Все, идем, пусть король разбирается. — Гастон решительно встал и взял папки. — У нас и своих дел полно.

Мы вышли из Консьержери и взяли экипаж, чтобы быстрее добраться до Лувра, — мой некромант хотел еще перед дежурством зайти домой, подготовиться к вечеру, да и мне следовало тоже переодеться для ночной прогулки в Нотр-Дам. Лувр выглядел непривычно тихим, видимо, не весь двор вернулся из Венсена. Интересно, а королева перебралась за супругом или осталась в замке? Хотя это меня тоже не особо касается. Пока мы шли по тихим и почти пустынным коридорам, я вдруг вспомнила о Жиан — надо бы дойти до нее, сказать, что со мной все в порядке, она ведь наверняка волнуется и переживает. Решено, завтра, как высплюсь, обязательно съезжу в «Золотые колибри». Еще мелькнула мысль, а не порадовать ли Гастона моими новыми кулинарными способностями, он ведь принес мне завтрак в постель сегодня утром… Меня отвлекло от рассеянных размышлений странное ощущение, и я завертела головой в поисках источника. И почти сразу наткнулась на стоявшую в гостиной, мимо которой мы с Гастоном проходили, графиню де Монтени. Она негромко беседовала с какой-то леди, наверное, тоже из придворных. Надо же, король взял ее с собой или эльфийка своим ходом добралась так рано? Мадам покосилась на меня, обмахиваясь веером, и отвернулась, с живым интересом прислушиваясь к разговору. Мы же с Гастоном поспешили дальше к кабинету Наарэми — мой некромант знал дорогу, поскольку уже не раз бывал там.

— Мессир Лоран, доброго дня. — Секретарь его величества встал, едва мы переступили порог приемной. — Король ждет вас, — с поклоном произнес он.

— Да, спасибо, Жорж, — на ходу кивнул Гастон и подошел к двери в кабинет, негромко постучав.

Я невольно придвинулась ближе, подавив смутную тревогу: ничего мне не будет, король ведь сам сказал, ему не до личной жизни сейчас. Послышался голос хозяина кабинета, приглашавший войти, и Гастон открыл дверь, шагнув первым. Я не возражала против отступления от правил вежливости.

— Ваше величество. — Лоран склонил голову, и я тоже присела в реверансе, оттягивая момент, когда снова увижу Наарэми.

Да, не хотелось лишний раз на него смотреть, но и оставлять их наедине тоже желания нет. Мало ли что еще король наговорит Гастону, а последний не поделится со мной, щадя мои нервы.

— Присаживайтесь, мессир Лоран, госпожа де Анор. — Голос короля звучал официально, ровно, и я тихонько перевела дух.

Кажется, он действительно настроен работать. Вот и славно.

— Вот документы, что вы просили. — Гастон положил перед Наарэми папки. — И еще я добавил протокол допроса недавно арестованного некроманта, который промышлял запрещенными ритуалами. — Больше ничего не объясняя, некромант сел в кресло для посетителей, я же пристроилась на диванчике у стены, приготовившись молчать и слушать, если будет разговор.

— Протокол допроса? — задумчиво протянул Наарэми, взял листок, пробежал его взглядом, потом нахмурился. — Вы думаете… — Он посмотрел на невозмутимого Гастона.

— Да, скорее всего, это было направлено против королевы. — Лоран кивнул, подтвердив догадку.

— Хм. — Король снова замолчал, еще раз прочитал протокол и погладил пальцами подбородок, нахмурившись сильнее. — Что ж. Благодарю, я учту этот ценный документ. Вы уже ознакомились с архивом? — Ладонь Наарэми легла на кожаную папку.

— Да, ваше величество, — подтвердил Гастон.

— Какие-то соображения есть? — Его величество поднял бровь, глядя только на некроманта.

— Я предпочту предоставить вам делать выводы. — Он наклонил голову.

Наарэми усмехнулся, и у меня от его усмешки по спине пробежал холодок.

— Зачем-то нежить предупредила именно вас, мессир Лоран, а значит, вы уже замешаны в этом деле, — неожиданно мягким голосом произнес король, а потом посмотрел на меня. — И ваш якорь тоже. Так что мне было бы интересно послушать ваши предположения.

Гастон ничем не показал недовольства, что Наарэми пытается втянуть нас в это мутное дело.

— Анжуйскому Полин нужна для ритуала, чтобы переродиться в лича, — ответил некромант. — К нему в руки попал каким-то образом опасный артефакт от последнего. Кстати, где его светлость? — Лоран прямо взглянул в лицо королю. — В Консьержери его секретарь сказал, он уехал в какую-то очередную командировку.

Наарэми побарабанил пальцами по столу, потом открыл верхнюю папку и рассеянно пролистнул несколько страниц.

— Дома он не появлялся, — отрывисто произнес наконец его величество. — И где сейчас мой брат, я понятия не имею.

В кабинете повисла тягостная тишина, и я подавила желание обхватить себя руками. Ощущение, что вокруг шеи сдавливается невидимая петля, на несколько мгновений стало настолько реальным, что я чуть не поперхнулась.

— Однако он нашел время зайти на работу и оставить распоряжения, — словно невзначай обронил Гастон, изучая лепнину на потолке.

— Вот как… — Из голоса короля исчезли все эмоции. — И какие же распоряжения оставил Ален?

— Проверить Нотр-Дам.

Наарэми снова побарабанил пальцами по столу.

— Может, ловушка, а может, действительно какая гадость там зашевелилась. — Король откинулся на спинку кресла. — Что ж, будьте там внимательнее и осторожнее, мессир Лоран. Ваш якорь ни в коем случае не должен попасть в руки Алена. Я просмотрю документы, благодарю. — Наарэми кивнул и подвинул к себе бумаги. — Если мне что-то понадобится от вас, я дам знать.

Аудиенция окончена, судя по всему. Я поднялась, подошла к Гастону, молча изобразила реверанс. Мы уже почти подошли к двери, когда я обернулась и посмотрела на альва.

— Ваше величество, вы знаете, кто мой отец? — спросила я, одновременно и страшась, и жаждая услышать ответ.

Может, все-таки не знает. С чего я решила, что Наарэми известен этот факт моей биографии? С замиранием сердца посмотрела в пугающие разноцветные глаза, отметила, что на губах короля появилась легкая улыбка.

— Это знание вряд ли что-то даст вам, Полин, — перешел он на неформальный тон, и мое сердце пустилось вскачь, грозя отбить ребра.

Значит, знает?..

— Скажите, ваше величество, — настойчиво проговорила я тихим голосом, — он ведь знает о моем существовании?

— Знает, — кивнул Наарэми.

— Кто он? — Я высвободила руку из пальцев Гастона и повернулась к собеседнику полностью.

— Мой друг, он как-то приходил в гости на несколько дней в этот мир. — Наарэми не стал больше отнекиваться, и от его слов мне стало одновременно и легко, и немного грустно. — Я попросил одного из придворных развлечь его. — Улыбка короля стала шире. — Подозреваю, моего друга отвели в «Золотые колибри», где, возможно, он пересекся с вашей матушкой, Полин.

Так. А вот это интересно. Значит, Жиан тоже что-то может знать? Точно, завтра съезжу к ней, проведаю.

— Вы не нужны ему, у него есть законные чистокровные дети, — безжалостно добавил Наарэми. — Я не скажу вам его имя, вы вряд ли когда-нибудь встретитесь, Полин.

Это я и сама прекрасно понимала. Кивнула, отвела взгляд и тихо ответила:

— Да, ваше величество. Я знаю. Благодарю вас.

После чего вышла из кабинета первой. Гастон догнал, молча обнял, чуть прижав к себе, и эта поддержка без всяких лишних слов утешения сейчас значила для меня гораздо больше, чем сочувственные фразы. Я подняла голову и встретилась с его черными, бархатными глазами, смотревшими ласково и серьезно, и улыбнулась.

— У меня теперь есть ты, — негромко сказала я и прислонилась к его плечу. — И это значит для меня гораздо больше, — добавила чуть тише, прикрыв глаза.

Гастон помолчал, а потом так же тихо ответил:

— Спасибо, моя Птичка. — И его губы коснулись моей макушки.

Обед прошел в веселой и непринужденной обстановке, Син оказался приятным собеседником. И наша с Гастоном история, рассказанная некромантом с некоторыми ограничениями, вышла вовсе не страшной и напряженной в сопровождении шуток и ехидных замечаний полуэльфа. Я лишь упомянула, что когда-то давно Анжуйский со мной уже играл и захотел попробовать еще раз, но я все же решила выбрать Гастона.

— И чем тебе не подошел принц крови, Полин? — со смехом поинтересовался маркиз — мы очень легко и быстро перешли на неформальное общение.

Я махнула вилкой и сморщила нос:

— Не в моем вкусе, знаешь ли. Мне больше нравятся брюнеты с темными глазами. — Я хитро глянула на невозмутимо жующего Гастона.

Син вздохнул с наигранной досадой:

— Ну почему я не родился некромантом! — Он бросил на меня преувеличенно тоскливый взгляд.

Вообще его ненавязчивое внимание совсем не раздражало, и я понимала, что у Оллсинэля в характере флиртовать с любой симпатичной дамой, оказавшейся поблизости. Со мной же это скорее носило нейтральный оттенок, всерьез отбивать у друга женщину он уж точно не собирался.

— Син, ты ведь знаешь эльфийскую аристократию? Тебе знакомо имя Вилланэля де Айрэни? — спросил вдруг Гастон, расправляясь с сочной отбивной.

— Мм, да, в свое время папочка настоял, чтобы я выучил генеалогические древа хотя бы самых сливок эльфийской знати.

Син поморщился, я же покосилась на Лорана: откуда он это имя взял? Неужто из бумаг по делу последнего лича?

Маркиз между тем продолжил:

— Вилланэль — глава эльфийских дознавателей, в курсе всех громких и не очень преступлений среди эльфов. Кстати, дядя королевской фаворитки, графини де Монтени, и ее брата. — Полуэльф поднял вилку, а я нахмурилась, услышав знакомые имена.

Аллиарис все-таки хоть и косвенно, но имеет отношение к тому давнему делу, пусть через дядю.

— Вот как, — протянул Гастон, отложив вилку и нож, и сделал глоток вина. — Спасибо, друг мой.

— А зачем тебе Вилланэль? — поднял брови Син. — Высокомерный, холодный, крайне неприятный эльф. — Он скривился. — Я как-то столкнулся с ним на одном из приемов, вежливо поздоровался, и на этом наше общение закончилось, надеюсь, навсегда.

— Да так, имя в документах просто встретилось. — Гастон махнул рукой, бросив на меня быстрый взгляд.

Конечно, я понимаю, что это значит. Анжуйский ведь вроде как друг Таллинора, а у того дядя занимает важный пост и участвовал в расследовании дела лича. Возможно, Дерош достал артефакт, воспользовавшись сведениями, добытыми через эльфа, только вот вопрос: он использовал друга втемную или… Ой, нет, не буду думать. Король тоже не дурак и наверняка поймет, что означает участие родственника одного из придворных, еще и приятеля Анжуйского, в деле о личе. Нашел бы теперь брата, в какую такую командировку тот уехал.

— Я собираюсь к себе в поместье на несколько дней. Гас, ты как, не хочешь от своей нежити отдохнуть и подышать свежим воздухом? — Син не стал дальше выспрашивать про Вилланэля.

— Сегодня дежурство. — Гастон развел руками. — А завтра день рождения у моего заместителя, я приглашен.

— Ты зануда! — Оллсинэль закатил глаза, а я невольно улыбнулась. — Полин, как ты с ним живешь? Он же совершенно нудный тип! Одна работа на уме!

— Меня устраивает, — с улыбкой ответила я, с некоторым усилием отвлекаясь от мыслей о зреющем заговоре.

В том, что Анжуйский задумал сместить брата с помощью опасного запрещенного ритуала, я уже не сомневалась. Полагаю, после прочтения бумаг король тоже это поймет. А вот предложение поехать за город лично мне нравится.

— У меня будет несколько выходных с послезавтрашнего дня. — Лоран допил вино. — Так что могу и приехать, если ты еще останешься у себя.

— Договорились, — тут же подхватил Син и ухмыльнулся. — И не отвертишься, Гас! Полин тоже возьми. — Полуэльф подмигнул мне, его ухмылка стала шире.

— Сам не против отдохнуть, — не стал отпираться Гастон. — И, естественно, без Полли не поеду. — Он выразительно посмотрел на друга.

Мы проводили Оллсинэля и вернулись в столовую. Я покосилась на часы, потом — на своего некроманта. Он взял меня за руки и заглянул в глаза.

— Ты очень расстроишься, если мы поедем завтра? — спросил Лоран и поднес мои ладони к губам.

Ну да, времени уже больше четырех, а Гастон говорил, нам к шести надо в Консьержери.

— Нет. — Я покачала головой и улыбнулась. — Чем тогда займемся?

По хитрому блеску в темных глазах я поняла, что совсем не тем, что мне первым пришло в голову.

— Будешь учиться держаться в седле, Птичка моя. — Гастон стал серьезным. — На дежурствах мне нужна свобода действий.

Вот тут я возражать не стала — понятно, надо осваивать езду верхом, и потому молча кивнула.

— Тогда лучше сразу собраться, поедем на Сен-Луи. — Лоран повеселел и направился к выходу из столовой, я, конечно, за ним.

Даже посещение запечатанного собора уже не пугало так, как поначалу: я верила, что вдвоем мы справимся с любой гадостью. Тем более что Гастон собрался еще взять своего заместителя.

— Поли-и-ин, я знаю, ты здесь! — Знакомый голос Анжуйского, а Гастон внизу!

Надеюсь хотя бы, мы всю нежить уничтожили, которую герцог натравил на нас: теперь будет что предъявить королю и на его светлость можно объявлять официальную охоту. Хочется думать, Наарэми так и сделает. Я прижалась крепче к двери, упершись ногами в камни, напряженно обшаривая взглядом вторую башню напротив, — интересно, там дверь открыта?

— Ты не получишь меня, — хрипло произнесла я, не собираясь соблюдать вежливость. — Убьешь Гастона — умру и я. — У меня вырвался смешок, немного нервный — так странно было говорить о своей смерти, зная, что… это вполне может стать очень неприятной реальностью.

— О Полли, не запугаешь, не стоит! — Очередное жутковатое хихиканье и еще один удар, гораздо сильнее. — Я доберусь до тебя, вредная девчонка!..

Мой взгляд метнулся к входу во вторую башню, я на мгновение задержала дыхание и резко оттолкнулась от двери. Надеюсь, успею добежать! А внизу встретит Гастон, и Анжуйский точно не доберется до меня. Вообще же создавалось странное впечатление, что герцогу доставляет определенное удовольствие играть со мной в догонялки, как коту с мышью. Да только я не мышь и загнать себя в угол не позволю, а вот если Анжуйский недооценивает противника, это очень, очень серьезный промах. Я петляла между колоннами, не сводя взгляда с двери, запретив себе оборачиваться и прислушиваться, уговаривая не паниковать: на ходу использовать магию сложно, и, надеюсь, Анжуйский не будет применять ее, положившись только на свои силы. Ведь здесь, в реальном мире, мой светлый дар вряд ли будет обжигать так, как на той стороне.

Ухватившись за ручку двери, я рванула, молясь, чтобы никаких замков на ней не было. Рассохшееся дерево неожиданно легко поддалось — петли проржавели, и доски с грохотом упали на камень, добавив мне переживаний. Тут же чьи-то ледяные пальцы крепко ухватили за запястье, но не стоило Анжуйскому этого делать. Жиан девочек не только искусству соблазнения обучала, но и тому, как постоять за себя в случае чего. Охранник мгновенно перемещаться не мог. Я резко развернулась, выкрутила противнику руку, стараясь не смотреть на перекошенное лицо, и сильно толкнула герцога, юркнув в башню. Сердце билось в горле, кровь шумела в ушах, и страх потихоньку заполнял сознание, мне хотелось скорее добраться до Гастона и спрятаться в его надежных объятиях…

С лестницы я пару раз чуть не упала, но удержалась за перила и выскочила на первый этаж, задыхаясь от нехватки воздуха.

— Полин! — Встревоженный голос моего некроманта совсем рядом, и я почти рухнула ему в руки, на несколько драгоценных мгновений прижавшись к широкой груди и вдохнув аромат полыни и лимонника.

Он сжал так крепко, что я всерьез забеспокоилась за свои ребра, коснулся губами макушки и отстранил, внимательно посмотрев в глаза.

— Не вмешивайся, — предупредил Гастон и задвинул меня себе за спину.

Рядом неслышной тенью скользнул Флоран, сжимая меч, а Элиан ухватила меня за руку и мягко потянула в сторону.

— Они разберутся, — успокаивающе шепнула женщина, и я бросила последний взгляд на Гастона и его заместителя.

Да, наверное. Они ведь мужчины и лучше знают, что делать. До меня донесся вопрос Флорана:

— И кого мы ждем, Гас? Еще какую-то нечисть?

— Хуже, Флор, — отозвался мой некромант. — Того, кто ею управляет.

Из дверного проема появился Анжуйский, и заместитель Лорана ничего не успел ответить. Брат короля все так же скалился, похожий больше на зомби, чем на живого человека, и в руке он держал клинок, по узкому лезвию которого змеились языки черного тумана. Герцог не сводил взгляда с подобравшегося Гастона, тоже сжимавшего меч, сыпавший холодными голубыми искрами, беззвучно таявшими в воздухе.

— Гастон, Гастон, верный защитник, — мурлыкнул Анжуйский и усмехнулся. — Ты думаешь, твой заместитель тебе поможет, а? Вы не убьете меня, ни один. Не сегодня.

Он вдруг выхватил из-за пояса… не посох, нет — большой крест, состоящий из черных алмазов, в центре которых бились бордовые искорки, и резко взмахнул перед собой.

— До встречи, Полли, — многообещающе ухмыльнулся Анжуйский, и зал снова наполнился кромешной тьмой.

Гастон выругался, бросился было вперед, но туман так же быстро рассеялся, как появился, а Анжуйский исчез. Вместе с ним пропало давящее ощущение, которое я осознала только сейчас, когда с плеч словно гранитную плиту сняли, и коленки подкосились от нахлынувшего облегчения.

— Да чтоб тебя, тварь поганая! — прошипел Гастон и с силой вогнал меч в ножны.

— Гас, объясни мне, почему здесь сейчас был брат короля и почему он похож на свеженького выходца с той стороны? — осторожно спросил Флоран, нахмурившись, и скрестил руки на груди.

— Ты хочешь вляпаться в дело государственной важности? — резко ответил Гастон и посмотрел на заместителя прищуренными глазами. — Я, знаешь ли, сам тоже очень хотел бы знать, что здесь делал его светлость. — Взгляд моего некроманта переместился на меня, и голос смягчился, Лоран улыбнулся. — Полли, ты как?

— Жить буду, — неуклюже пошутила я и даже попыталась улыбнуться в ответ дрожавшими губами — накатили запоздалые эмоции.

Элиан молча обняла меня за плечи и чуть сжала, заглянув в глаза, и я несколько раз глубоко вздохнула, унимая желание истерично рассмеяться, — всё дома, не здесь и не сейчас. Да и разволновавшаяся магия все же требовала успокоения, бродя в крови обжигающими вспышками, у меня начала слегка кружиться голова от переизбытка переживаний за столь короткое время.

— Флор, я сам напишу отчет, — негромко, уже гораздо спокойнее ответил Гастон и подошел ко мне, прижал к себе. — Прости, но тебе действительно не стоит влезать во все это. Я бы вообще один пошел…

— И сгинул бы здесь, конечно, — сердито оборвал его заместитель. — В правилах четко написано, господин начальник стражи, что в патруле должно быть самое меньшее два некроманта и два мага Жизни, — с отчетливой иронией добавил Флоран. — Ну что, по домам? Доберетесь сами? — Он вопросительно посмотрел на нас с Гастоном.

— Да, доберемся, — кивнул мой некромант.

Мы молча вышли из собора, Лоран закрыл дверь ключом, и вокруг снова вспыхнули красные линии узора, замыкая защитный контур. На улице было так же темно и тихо, и казалось, что все случившееся внутри — плод моего воспаленного воображения. Подняла голову, посмотрела наверх, где не так давно бегала от Анжуйского, и поежилась. Нотр-Дам был по-прежнему мрачен и величественен. Жаль, что он осквернен, наверное, когда-то это было популярное место среди людей. И жаль, что теперь его скорее всего не восстановить.

— Ну, я жду вас завтра. — Флоран повернулся к нам. — Гас, наша таверна, помнишь? — Заместитель чуть улыбнулся. — Не забыл еще дорогу?

Гастон тоже улыбнулся и покачал головой.

— Придем, Флор. Хорошей ночи.

Они обменялись рукопожатием, Элиан на прощанье кивнула, и мы разъехались. Лоран посадил меня к себе, ведя вторую лошадь рядом, и я не возражала — после пережитого в соборе очень не хватало ощущения его рук и ровного стука сердца под ладонью. А еще снова и снова вспоминалось, как быстро исчез Анжуйский в этом тумане с крестом в руках…

— Гас, а как поймали последнего лича? — спросила я, поглаживая пуговицы на рубашке некроманта.

Он ответил не сразу, и я приподняла голову, заглянув ему в лицо.

— Гастон? — позвала, с легким беспокойством заметив, как сжались его губы и прищурились глаза.

— На живца, — кратко ответил наконец Лоран и посмотрел на меня. — Даже не думай, Полли, — категорично заявил он. — Ни при каких обстоятельствах…

— Конечно нет, — поспешила я его успокоить и улыбнулась, погладив слегка колючую щеку. Потом, поколебавшись, задала все-таки следующий вопрос: — Если Анжуйский давно задумал эту авантюру, зачем ему обязательно связывать нас игрой в кош? — Я нахмурилась. — Ведь ему нужна моя сила для… ритуала. — Все же запнулась: мысль о том, что меня назначил жертвой псих в запрещенном обряде, пугала.

— Не только, — нехотя ответил Гастон, и его ладонь провела по моей голове. — Если просто использовать тебя в ритуале, без привязки, твоя сила растворится, а если будет связь на уровне Нити Жизни, то ее можно собрать в крест. Он питается силой магов Жизни, Полин. Поэтому у Анжуйского они так часто менялись в последнее время.

Я беззвучно ахнула, от ужаса похолодели пальцы на руках. Значит… Герцог убивал своих якорей и забирал их силу, вливал в этот жуткий артефакт, доставшийся ему от последнего лича. Кошмар.

— Не думай об этом, Птичка моя, — успокаивающе произнес Гастон и прижал меня крепче к себе, пока мы неторопливо ехали вдоль набережной Сите, к Новому мосту. — Завтра схожу к королю и сдам отчет, пусть у него голова болит. Но от дежурств пока придется отказаться, — с явной досадой добавил он. — Раз Анжуйский уже не скрывает своих намерений.

Спорить не стала: ночью можно заняться и другими интересными вещами, вместо того чтобы за нежитью бегать. Я вздохнула, крепче обняла Гастона за пояс и прикрыла глаза. Надеюсь, его величество быстро разберется с неугомонным родственником.

Вечер этого же дня, где-то под кладбищем Пер-Лашез Довольный Анжуйский возвращался обратно в свое убежище, небрежно помахивая крестом. Нежить, хоть и провожала его недобрыми взглядами, нападать не решалась, подчиняясь уже сейчас, и это несказанно радовало. По дороге его светлости пришла в голову еще одна удачная мысль, как обезопасить себя от действий короля в решительный момент. Ален хотел быть уверенным, что ему никто не помешает. Свернув еще пару раз, он пришел к надежной деревянной двери, укрепленной еще железной решеткой и хитрой вязью невидимого рисунка вокруг арки входа. Достав ключ с крупным черным бриллиантом в бородке, Дерош осторожно вставил его в замок и повернул, одновременно коснувшись потемневшего известняка стены в строго определенном месте. Вокруг мертвенно-голубым вспыхнул узор и погас, размыкая охранный контур, и Анжуйский открыл вторую дверь уже обычным ключом. Любая нежить, которая сунулась бы сюда, сгорела бы моментально. И они чуяли, не подходили к такой обычной с виду, не слишком крепкой двери.

Закрыв и замкнув контур, Анжуйский направился по недлинному коридору в небольшой холл, снял куртку и небрежно бросил ее на стоявший у стены стул. Порадовался, что ему теперь нужно гораздо меньше еды, чем раньше, и двинулся дальше, во внутренние покои. Дверей как таковых здесь не было, арки входов перегораживали тяжелые бархатные портьеры. Стены прикрывали деревянные панели, создавая уют, на полу в комнатах лежали толстые ковры с длинным ворсом. Дерош все продумал, когда устраивал это тайное убежище. Он отдернул бархатное полотнище и на мгновение замер на входе — его ждали гости. Не сказать что неожиданные, только они, кроме хозяина, знали, как сюда добраться, и только у них имелся ключ от двери. В креслах у камина сидели Таллинор и Аллиарис.

— Какой приятный вечер, однако, — мурлыкнул Ален, не сводя взгляда с точеного профиля эльфийки, выделявшегося на фоне пляшущего пламени.

Она встрепенулась, задумчивое выражение исчезло с ее лица, и губы изогнулись в радостной улыбке.

— Ваша светлость. — Леди поднялась и присела в реверансе. — Талли сказал, вы по мне соскучились. — Она выпрямилась, и розовый язычок шаловливо прошелся по губам.

Анжуйский резко втянул носом воздух, в два шага оказался рядом с графиней и жадно прижался к ее рту, стиснув в крепких объятиях. Эльфийка издала глухой возглас, обвив руками его шею, гибкое тело прильнуло ближе, и герцог на несколько мгновений совершенно позабыл, что в гостиной есть кто-то еще. Его ладонь легла на упругую попку, обтянутую тонкой тканью платья, и чуть сжала, не прерывая поцелуя; Ален опустился в кресло и усадил эльфийку на колени. Таллинор, отрешенно смотревший в огонь, лишь улыбнулся уголком губ, никак не отреагировав на жаркую встречу сестры и друга. Он обдумывал, как лучше составить послание некроманту, чтобы тот ничего не испортил…

— У меня все готово, Талли, — чуть позже произнес Анжуйский, нехотя оторвавшись от сладких губ Аллиарис. — Что у тебя?

— Оллсинэль де Шабли, — обронил эльф и пригубил вино. — Лоран с ним очень дружен, полагаю, и исчезновение друга его обеспокоит. — Таллинор улыбнулся шире и покосился на Анжуйского.

Дерош, одной рукой придерживая эльфийку за талию, выпрямился, сверля собеседника нетерпеливым взглядом.

— Когда? — отрывисто спросил он.

— Ну, если у тебя все готово, зачем тянуть? Мои люди наблюдают за домом полукровки и только ждут моего приказа. — Маркиз изогнул бровь и усмехнулся. — Тем более что король наступает на пятки.

Анжуйский откинулся и притянул к себе Аллиарис, его глаза прищурились, и в них мелькнул хищный огонек.

— Королю не до расследования будет. — Он оскалился в улыбке. — У нас ведь по-прежнему есть козырь, Талли, который отлично отвлечет его величество.

— Мм? — лениво протянул эльф и снова поднес бокал к губам.

С ответом опередила Аллиарис, прислонив голову к плечу герцога.

— Печать, — довольной кошкой мурлыкнула она, и ее губы скользнули по слегка колючей скуле брата короля. — Его величество не сможет отлучиться из Венсена… Ведь там не будет некроманта.

Таллинор наклонил голову и закончил мысль сестры:

— Он будет у нас.

— А у меня — Полин, — негромким, полным предвкушения голосом закончил Анжуйский и снова завладел податливым ртом эльфийки.

Маркиз, неторопливо допив вино, поднялся, бросил на пару рассеянный взгляд — Аллиарис, бесстыдно задрав платье выше колен, села верхом на герцога, ее шаловливые ладони уже пробрались под его рубашку, а руки Анжуйского хозяйничали где-то под тонкой материей юбки, — и вышел из гостиной. У него тоже были важные дела, например, заполучить де Шабли и упрятать его как можно дальше от основного места действия. Ну и послать весточку некроманту, конечно. Остальным займется Анжуйский, когда освободится от сестры.

Ночью, дом Гастона

На следующий день после событий на кладбище Невинноубиенных, Лувр

Аммирэни — любимая (эльфийск.).