Она стояла, скрестив на груди руки, напротив большого настенного зеркала, по которому змеились уродливые трещины, и задумчиво смотрела на алую струйку крови, ярким штрихом дополнившую общую картину разрушения. Белые, словно снег, волосы лежали шелковым покрывалом на ее спине: красивой и ровной, с отточенной годами идеальной осанкой, а обычно гордо поднятая голова сейчас чуть клонилась к плечу, выдавая задумчивость. Тонкие черные брови едва заметно хмурились, а уголки бледных губ подрагивали, то ли желая подняться в улыбке, то ли, наоборот, опуститься в грустной гримасе. В комнате, которая сверкала, будто хрусталь в тусклом свете голубых ночников, было тихо и прохладно. Лишь шелест страниц за спиной женщины да мерное постукивание ее остроносой туфли о каменные плиты пола время от времени нарушали царящее вокруг безмолвие.

— Если ничего не предпринять, Кайл станет самым скверным эррисаром[1] снежного крыла Триалина[2] за все девять поколений! — наконец проговорила блондинка, продолжая рассматривать разбитое чужим кулаком зеркальное стекло.

Голос у нее был низкий, грудной, но при этом удивительно женственный. Никаких высоких ноток, свойственных юным девам, и уж точно никакой истеричной визгливости. Впрочем, с юностью регент снежных лордов распрощалась уже давно, но зрелость лишь добавила ее облику очарования и величия, за которые можно было простить пару крошечных морщин, прячущихся в уголках холодных серых глаз.

— И что вы намерены предпринять, миледи? — подняв голову от толстой книги в серебристом переплете, спросил сидящий в кресле мужчина.

Он тоже был блондином, но лишь наполовину. Белые пряди на верхней части головы примерно на уровне ушей смешивались со смоляными, рассыпаясь по широким плечам хозяина черно-белым дождем. Черными были и густые брови, и ресницы, и легкий бархат щетины на правой щеке, в то время как другая оставалась идеально гладкой из-за давней травмы, уродливый след которой нестираемым клеймом красовался на светлой коже. Именно поэтому страж, в отличие от своих коллег мужчин, предпочитавших короткие стрижки или тугие прически, носил волосы распущенными. Под ними было удобно прятать левую сторону лица.

— Кайл сам предоставил мне то, что требуется для заклинания. — Улыбка женщины, обратившей свой холодный взор на собеседника, была поистине пугающей. Мужчина невольно напрягся, захлопнул книгу и, переложив ее с колен на стол, поднялся.

— Надеюсь, вы не задумали ничего плохого, миледи? — уточнил он, переводя взгляд с блондинки на разбитое зеркало и обратно. То, что кровь могла стать основой для самых разных чар, в Триалине знали все. А Кайлин, вспылив, был крайне неосторожен, так как умудрился не только разбить любимое волшебное зеркало наставницы, но и порезаться об его осколки.

— Гидеон, мальчик мой, — насмешливо протянула регент. — Как ты можешь предполагать такое? Кайл и ты — мои любимые ученики. И я с нетерпением жду тот день, когда один из вас станет эррисаром нашего крыла. Кайл самый подходящий кандидат на эту должность, и все мы это понимаем. — Она выдержала паузу, глядя в лицо мужчины, а затем решительно заявила: — Но правитель не должен быть бесчувственным слепцом, упивающимся своей властью и безнаказанностью. И я, как его учитель, обязана этого не допустить!

— Как? — скептически заломив бровь, поинтересовался снежный лорд.

— Очень просто, мой мальчик. — Теперь ее улыбка показалась ему коварной. — До решающих испытаний в пещере Алина[3] еще целый месяц, так что время у нас есть. Я найду ту, которой под силу растопить осколок льда в сердце Кайлина. И Сноуриш[4] мне в этом поможет.

— Но зеркало разбито… — неуверенно начал мужчина, однако регент его перебила:

— Много ли ты знаешь о волшебных зеркалах, юнец, — усмехнулась она, вновь поворачиваясь к щерящемуся осколками стеклу, в котором, как в калейдоскопе, отражались кусочки выдержанной в серебристо-голубых тонах комнаты. Юнцом Гидеон не был, но спорить с этой женщиной привычно не стал. Для нее они всегда останутся мальчишками, учениками и бестолковыми оболтусами. Несмотря на то что обоим за двадцать пять и за плечами каждого не один рейд в ледяные чертоги, из глубин которых время от времени в мир прорываются демоны хаоса. — Смотри и учись! — приказала блондинка, вскидывая вверх руки с хищно растопыренными пальцами, на кончиках которых засверкали белые искры.

— Аш-ш-ш-штер-ше-рес-с-с, Сноуриш-ш-ш, — зашипела она, направляя светящийся поток на искореженную поверхность. — Шеурдар Грэйдж-ш-ш! — выдохнула вместе с облачком пара, которое начало стремительно разрастаться, скрывая от посторонних глаз зеркало. — Стап-риш! — скомандовала колдунья спустя пару минут, и белесая пелена, искрящаяся от снежной магии, растаяла без следа, открыв взорам присутствующих Сноуриш, на котором не было ни единой трещины. Лишь алый потек по-прежнему лежал на стекле, аккурат на лице отражавшейся в нем блондинки. — А теперь самое интересное, Гидеон, — предвкушающе мурлыкнула она и произнесла очередное заклинание.

Кровь вспыхнула алым заревом и впиталась в зеркало, которое начало светиться. Еще через мгновение картинка в нем смазалась, поплыла, превратившись в некое подобие размытых дождем красок, а потом четкость вновь вернулась, но вместо «хрустальной» комнаты и двух снежных магов, в обрамлении серебристой рамы, как в окне, отражалась залитая лучами Алина городская площадь, на которой вовсю кипела жизнь.

— И кто же из них та самая Золушка, что растопит сердце нашего ледяного принца? — не удержался от иронии Гидеон, рассматривая фигурки спешащих по своим делам людей, в числе которых хватало и молодых женщин.

— Скоро узнаем, — с легкой досадой в голосе ответила регент. — Видишь шпиль ратуши в виде трезубца? — мужчина кивнул, и она продолжила: — Я знаю это место. Ближайший к нашим владениям маленький городок, Снежный Дол[5] называется. Мы там часто набираем магов для работы в замках. Как раз на этой самой площади смотрины и проводятся.

— Но Сноуриш не показал тебе лицо девушки, — напомнил лорд. — Как ты найдешь ее среди жительниц пусть небольшого, но все же города?

— Так и найду! — отмахнулась миледи. — Методом отбора.

— А если ошибешься и привезешь не ту? — пряча улыбку, спросил Гидеон.

— Я никогда не ошибаюсь, — смерив его холодным взглядом, ответила наставница.

«Ну-ну», — мысленно усмехнулся мужчина, прекрасно знавший, что ошибки у миледи Индэгры все-таки были, хоть она и не желала их признавать.

— Труди, нерасторопная девчонка, что ты там копаешься так долго?! — голос мачехи был отчетливо слышен даже за толстой дверью коровника. И она, назло мне, снова сокращала мое имя до этого мерзкого «Труди». Знает ведь, как оно меня бесит, но всегда делает удивленные глаза и ссылается на забывчивость. А когда я советую обратиться к лекарю с этим недугом, делает очередную пакость отцу или Хельге, чтобы приструнить меня. Стерва, одним словом, что с нее взять? — Труди!!! Немедленно иди в дом, Тиль до сих пор не одета, а отбор состоится через каких-то три часа.

Я закатила глаза, представив, сколько раз могла бы одеться и раздеться за такой срок, особенно если б меня подгоняли вопли Ингрид. Но то я, а белоручке Клотильде с ее новомодными корсетами, трехслойными юбками и кружевом, которое вечно топорщилось на груди и рукавах, конечно же совершить такой подвиг в одиночку было тяжело. И, несмотря на нашу взаимную нелюбовь со сводной сестрой, помочь ей в этом сложном деле, кроме меня, никто не сможет. Потому что постоянных слуг в доме попросту нет (опять же кроме меня), а временных Ингрид к своей любимой дочке не подпустит. К моей же работе она давно привыкла, и у нас даже появился некий негласный договор: я веду хозяйство и занимаюсь домом, а она не докучает вечно пьяному отцу и не измывается над моей младшей сестрой.

— Гертр-р-руда, чтоб тебе ногу подвернуть! Сколько можно звать?! — раздалось совсем близко, и я поняла, что минуты моего спокойствия закончились.

— Иду я, матушка, иду! — отозвалась в надежде, что порог коровника хозяйка поместья Андервуд переступать не станет из-за боязни испачкать свои дорогие ботинки. Забавно: аристократическая кровь нашего древнего рода текла в моих жилах, отца и Хельги, но истинными леди мнили себя исключительно Ингрид и Клотильда.

— Поторопись, Труди, — более спокойно произнесла моя мучительница и, судя по воцарившейся за дверью тишине, ушла. Слава Сияющему! Еще пара минут тишины. Всего пара минут, а потом опять начнется дурдом, связанный с очередным отбором девиц для работы у снежных лордов. И почему моя сводная сестра родилась с магическими способностями?

Тоскливо взглянув на пятнистую Искорку, которую в этот момент как раз поила, я вздохнула. Телочка была еще совсем молодой и игривой, поэтому, желая приободрить кормилицу, легонько боднула меня короткими рожками.

— Ис-с-скра, — вовремя уклонившись от ее ласки, зашипела я. — Ну, мы же уже обсуждали этот вопрос, — сказала строго, но все равно погладила животное по черно-белой морде. — Нельзя бодать людей, даже если очень хочется. Так и навредить можно.

Коровка вздохнула и выдала виноватое «Му-у-у», в котором я привычно услышала вполне человеческое «Прости-и-и». Так уж вышло, что и я тоже была магом, вот только польза от моего дара оказалась невелика. Разве что тут, в коровнике он пригождался. Способность понимать и общаться с животными, птицами, а иногда даже с растениями помогала вести хозяйство, ухаживать за садом и правильно готовить лекарственные сборы. А вот в магакадемию с такими талантами меня бы никто не взял. Да и мачеха бы не отпустила и уж тем более не оплатила обучение, которое стоило приличных денег.

Хотя толку, что она отправляла туда Клотильду с толстым кошелем и собранными от знакомых кумушек рекомендациями? Наша принцесса все равно провалила вступительные экзамены, и никакие деньги-связи ей не помогли. Местных женихов, жаждущих породниться с Андервудами, что мать, что дочь, забраковывали одного за другим, считая недостаточно богатыми и знатными. И, видимо, отчаявшись найти достойную пару для своей кровинушки, Ингрид воспылала новой гениальной идеей: пристроить Тиль в услужение к снежным лордам, чтобы она покорила своей неземной красотой одного из них. Что ж, Сияющий[6] в помощь! Сияющий и я, ибо бог шнуровать корсет нашей неженке не будет.

Попрощавшись с Искоркой и другими животными в хлеву, я собрала ведра, отнесла их в пристройку у входных дверей и пошла в дом. Погода стояла по-весеннему теплая, поэтому на мне поверх домашнего платья из простой серой ткани была надета лишь отделанная мехом жилетка из сундука бывшей леди Андервуд. Вещи, оставшиеся после моей мамы, составляли большую часть моего гардероба. Пусть старомодные, ушитые и даже кое-где с заплатками, потому что не с каждой молью получалось договориться даже с помощью моего дара, но все эти наряды мне безумно нравились, хоть и в свои лучшие времена они были гораздо скромнее тех, что покупали себе Ингрид с Клотильдой.

Мамочка не любила вычурные фасоны и не понимала, зачем отдавать огромные деньги за платье, которое будет надето всего раз или два в жизни. Ей нравились простые удобные вещи с «изюминкой». А тратиться она предпочитала на книги, по которым учила разным дисциплинам маленькую меня. Жаль, что Ингрид оценила нашу семейную библиотеку вовсе не так, как ценила ее я. Через год после свадьбы она продала большую часть уникальных изданий, весьма прилично на этом заработав. А папа в ту пору хоть и перестал пить, оплакивая смерть первой жены, вел себя как влюбленный юнец, готовый потакать любой прихоти своей новой избранницы. Мое же мнение, естественно, никого не волновало.

Поначалу мачеха меня практически не замечала, пока не поняла, как можно использовать падчерицу на благо семьи и себя. Экономкой, домработницей, поварихой и садовником в нашем поместье я стала не сразу. Сначала Ингрид сменила парочку старых слуг на новый персонал, который выполнял эти обязанности, а мне давала лишь мелкие поручения, потом, ссылаясь на финансовые проблемы, просила помочь по хозяйству. Ну а когда я научилась делать всю домашнюю работу, мачеха уволила практически всю прислугу, оставив лишь пару приходящих человек для тяжелой работы. Не стану лукавить, говоря, что безропотно приняла это ее решение, но тем не менее приняла.

С Ингрид у нас не раз случались серьезные стычки, да и сейчас они бывают время от времени. И, если подумать, я уже совершеннолетняя, так что вольна в любой момент хлопнуть дверью и уйти из дома устраивать свою жизнь где-то в другом месте. Но кто тогда позаботится о моем бедном папе, который не вылезает из ближайшего питейного заведения, прячась там от упреков своей вездесущей женушки? Добрый и ранимый от природы, он стал идеальной мишенью для хваткой торговки, мечтавшей выйти замуж за пусть разорившегося, но настоящего лорда. И, несмотря на все недостатки мачехи, я была ей благодарна за то, что она не позволила продать за долги наше родовое поместье. Да и прочие финансовые вопросы Ингрид решила довольно успешно, хоть и прибеднялась постоянно, не желая нанимать лишнюю прислугу. Но стервозности ее характера это не отменяло. И если папа справлялся с недовольством супруги с помощью выпивки, их общему ребенку повезло куда меньше.

Хельга родилась глухонемой, чем сильно разочаровала Ингрид. Поначалу мачеха пыталась с этим что-то делать: нанимала лекарей, обращалась к ведуньям и просто молилась Сияющему. Потом смирилась, а впоследствии и вовсе перестала обращать внимание на молчаливую малышку, словно она пустое место. Говорят, что младших детей родители любят больше, а если эти дети больны, то и подавно. В нашей семье все получилось наоборот. Мать обожала Клотильду и не испытывала никаких теплых чувств к Хель, которую считала малахольной. Даже как-то раз пыталась отправить девочку в интернат для ущербных, но и я, и протрезвевший по такому случаю папа единогласно заявили, что юной леди Андервуд там не место. И даже Клотильда, которая всегда равнодушно относилась к младшей сестре, в этом нас поддержала, отчего я не то чтобы начала лучше к ней относиться, но терпеть ее самолюбование и высокомерие мне стало значительно проще.

Так мы и жили: я занималась домом, ухаживала за малышкой Хельгой, которой зимой исполнилось уже семь, и регулярно вытаскивала отца из кабака, где он засиживался допоздна. А Ингрид инспектировала три торговые лавки, доставшиеся ей по наследству, выписывала мне чеки на покупку необходимых в хозяйстве вещей и активно вела светскую жизнь, стремясь возродить славу некогда процветающего рода Андервуд, к которому относила себя и свою ненаглядную дочь, считавшуюся в городе первой красавицей.

Снежный Дол располагался у подножия горной гряды, разделявшей Снежные земли со Светлыми, были еще Темные, но они находились совсем в другой стороне. Названия эти появились после того, как орден магов Триалина разделил огромную страну Алин-тирао[7] на три части, каждая из которых попала под крыло стражей, сражавшихся с демонами изнанки. Было это несколько веков назад, и наш городок, тогда больше похожий на большое село, вошел в состав Снежных земель, и за это мы не раз благодарили Сияющего. Потому что, по слухам, лорды света ужасно скупы, а лорды тьмы… просто ужасны. Снежные же, напротив, хорошо заботились о своих подопечных. Особенно в последние годы. Именно благодаря им у нас открылось много магических школ и академий, бесплатных лечебниц и ледяных дорог, которые сокращали торговые пути.

А еще поднебесные стражи,[8] как называли их в народе за проживание на вершинах гор, не гнушались общества простых смертных и регулярно нанимали слуг из их среды. И было даже несколько случаев, когда служанка становилась избранницей хозяина или слуга — мужем снежной леди. Ну или людям просто очень хотелось верить в подобные небылицы, которые передавали из уст в уста, подогревая интерес молодежи к временной работе на загадочных магов. Девчонок, которые участвовали в отборах, за глаза называли золушками по аналогии со старой, как мир, сказкой, героиня которой, будучи служанкой, умудрилась покорить сердце принца.

Но, как показывала практика, такие охотницы за «королевскими особами» долго у снежных лордов не задерживались. Их привозили домой раньше срока, выплатив жалованье за прошедший период. А те, кто действительно не боялся работы, возвращались после завершения контракта с подарками и деньгами, которых хватало на собственный домик, квартиру или открытие своего дела. Правда, некоторые и вовсе не возвращались, и их окутанная тайной судьба порождала новые слухи. Кто-то уверял, что человек нашел свое счастье в ледяном замке, а кто-то с пеной у рта доказывал, что стражи, давно переставшие быть людьми, замучили до смерти несчастного. Лично я склонялась ко второй версии, слишком уж странными и отстраненно-холодными были могущественные маги, порой спускавшиеся в наши города. А большинство упорно верило в красивую сказку.

И Ингрид не была исключением, потому и пыталась третий раз подряд пристроить свое чадо в услужение к лордам, наплевав на то, что Клотильда сама вроде как леди. Я же сильно сомневалась, что сестра, которая за все время нашего знакомства ни разу не помыла за собой посуду, не говоря уже о том, чтобы пол в комнате подмести, надолго задержится в ледяном замке, даже если пройдет отбор. Хотя как знать — у Сияющего порой странное чувство юмора. Вдруг нынешний работодатель ищет под предлогом служанки красивую любовницу? А на мордашку наша Тиль действительно хороша, да и фигурка у нее — что надо. Мне же терпеть одну мачеху будет куда проще, чем их тандем с дочерью.

С этими мыслями я взбежала по лестнице на второй этаж и, пройдя по начищенному до блеска коридору, вошла в комнату своей сводной сестры, чтобы сделать из нее самую красивую девушку среди претенденток, которые сегодня соберутся на площади. Пара часов у нас в запасе еще была. Сняв жилет, чтобы не стеснял движения, я принялась за работу. Тиль привычно ныла, кривилась и охала, но претензии сегодня мне не высказывала — и то хорошо.

Уложив в высокую прическу ее золотистые волосы, я украсила их шелковыми цветами ярко-синего цвета в тон атласного платья с пышной многослойной юбкой. Затем помогла участнице грядущего отбора надеть черный корсет, отороченный синим же кружевом, застегнула ожерелье с аквамаринами на нежной шейке сестры и зашнуровала на ее ногах кожаные ботинки на высоких каблуках. Смотрелись они, без сомнения, красиво, но ходить в них по нашим мощеным тротуарам было очень сложно. Однако, как часто говорила мачеха, красота требует жертв. А Клотильда сегодня была готова идти на любые жертвы в надежде попасть наконец в удивительный мир поднебесных стражей.

Так как наш город находился ближе всего к горам, мы имели возможность любоваться очертаниями ледяных замков на заснеженных вершинах и строить догадки о том, как живут их хозяева. Именно этим Тиль и занималась в промежутках между чтением любовных романов, разглядыванием своего отражения в зеркале и посещением светских приемов, на которые ездила вместе с матерью.

Вообще-то туда приглашали все семейство Андервуд, но Ингрид всегда находила достойную отговорку, чтобы мы с отцом оставались дома. Причем объясняла это заботой о нас же. Потому что спившемуся старому лорду и его простушке дочурке на званых вечерах делать нечего. Ну а глухонемая Хельга, к счастью, пока до них просто не доросла. Мы же, по словам мачехи, могли там только опозориться, чего никто из нас, естественно, не хотел. Да и смотреть на постные физиономии разряженных модниц, фальшиво улыбаясь в ответ на их лицемерные приветствия, мы в общем-то тоже не желали. Поэтому я давно привыкла, что мачеха со сводной сестрой чинной поступью покидают дом, а мы остаемся и, чего уж там, вздыхаем с облегчением. Тем неожиданней стало заявление Ингрид о том, что сегодня на городскую площадь я должна буду отправиться с ними.

На мой удивленный взгляд леди Андервуд сказала, что, во-первых, ей нужен кто-то, чтобы поправить наряд и прическу Клотильды после неминуемой тряски в заказанном к воротам экипаже, а во-вторых, Хель со вчерашнего дня просится поехать на смотрины, а так как мать задолжала ей обещанный на день рождения подарок, отказать девочке она, мол, никак не может. Сообразив, что меня берут с собой в качестве прислуги и няньки, я успокоилась и, в очередной раз осмотрев со всех сторон красавицу сестру, отправилась собирать в поездку малышку и переодеваться сама.

— Мой плащ сегодня надень, тот бордовый с глубоким капюшоном, отделанным золотой тесьмой! — крикнула вслед Ингрид, и я молча кивнула на ходу.

Накидка, которую она отдала мне со своего барского плеча год назад, была хоть далеко не новой, но теплой и не вычурной, что лично мне очень нравилось. А еще под ней легко скрывалось любое, даже самое простое и совершенно немодное платье. Подозреваю, что мачеха своей щедростью именно эту цель и преследовала. Незачем посторонним знать, что старшая дочь Ивара Андервуда совсем не похожа на благородную леди, как понимают это Ингрид, Клотильда и их многочисленные знакомые. Пусть лучше все считают, что я нелюдимая затворница, а не служанка в нашем фамильном особняке. А что простой люд в курсе, так мало ли, что болтают на улице. Там и про жестоких снежных лордов слухи распускают, когда на деле они эталон благородства, великодушия и справедливости. Угу, прямо-таки божественные создания! А то, что некоторые из их наемных работников исчезают без следа — так это чистый поклеп, не иначе.

Думая о предстоящем отборе и о поднебесных стражах, я начала невольно сомневаться в правильности своих стараний. Клотильда, конечно, поганка та еще, но вдруг наниматели ее действительно выберут за красоту, которую я же и наводила, а потом вместо того чтобы вернуть как не прошедшую испытательный срок служанку, прикопают где-нибудь на своих снежных просторах. Ох, Сияющий, не допусти беды!

Забрав из детской комнаты Хельгу, я привела ее к себе. Сначала причесала и помогла одеться малышке, а потом наскоро собралась сама, сменив домашнее серое платье на тоже серое, только выходное. Обувь у меня была поношенная, но удобная, и, в отличие от наших «истинных леди», я не двигалась в ней, как неповоротливая кукла, боясь сделать неосторожный шаг, а ходила как все нормальные люди, независимо от того, к какому сословию они относились. Вообще в нашем городе аристократических семей было всего семь, и некоторые представители древних родов давно уже не строили из себя особ голубых кровей, а с уважением относились ко всем людям, которые этого уважения заслуживали. Но кое-кто по-прежнему воротил нос от простолюдинов и тех, кто с ними якшается, а зря. Прогресс не стоял на месте, так что торговцы, маги, разные предприниматели и прочие люди порой были лучше образованы и воспитаны, чем чопорные лорды и леди, считавшие, что весь мир крутится вокруг них.

Когда в комнату заглянула мачеха, чтобы поторопить нас, мы с Хельгой уже были практически готовы. Белокурая малышка привычно молчала, опасливо поглядывая на мать из-под капюшона своего весеннего пальтишка. А я торопливо заматывала в тугой узел русые кудри, отчаянно сражаясь с непослушными завитками, упорно выбивающимися из прически. Оценив мои мучения, Ингрид картинно закатила глаза, проворчала, что я бестолочь, которая может сделать из Тиль принцессу, но не в состоянии привести в порядок себя, а потом забрала из моих рук шпильки и сама заколола мне волосы. Поблагодарив ее за помощь, я перекинула через плечо сумку, взяла за руку младшую сестренку и покорно побрела вслед за мачехой к парадным дверям, возле которых, держась за стену, чтобы не упасть, стояла Клотильда. Папы дома традиционно не было: он с утра отправился в расположенную на соседней улице таверну, чтобы выпить за успех падчерицы. Ну… или за ее провал.

Мачеха с Тиль сидели на обтянутой бархатом скамье, боясь лишний раз пошевелиться, дабы не помять свои многослойные юбки и не испортить прически, мы же с Хель прильнули к окошку, чтобы полюбоваться на проплывающий мимо Снежный Дол. Вопреки названию, под белым покрывалом город прятался только зимой, сейчас же шла вторая половина весны: противная слякоть уже осталась позади, на деревьях появились молодые листочки, а лучи золотистого Алина грели все сильнее, но их тепла пока еще не хватало, чтобы сменить плащи, пальто и куртки на летние наряды.

Для малышки, которая крайне редко покидала стены поместья, даже такая непродолжительная поездка была целым приключением. Сестренка любовалась фасадами домов, радующими глаз обновленной после зимы краской, а я — ее оживленным личиком. Городок наш был, безусловно, красивым, но для меня, знавшей его как свои пять пальцев, давно неинтересным, зато смена эмоций на детском лице так и притягивала взгляд.

Для Хельги светло-розовые, нежно-голубые и молочно-желтые стены домов, сочное синее небо с белоснежными облаками, мощеные улочки с яркими витринами и прохожие в пестрой одежде — были лучшим подарком. А ведь если бы мачеха не стыдилась так младшей дочери и позволяла мне брать ее с собой на улицу, Снежный Дол не казался бы девочке набором разноцветных открыток. Она бы давно знала, что вот в той подворотне прячется лучшая в городе булочная, на воротах углового дома с башенкой всегда висит огромный ржавый замок, а собака, лежащая у порога кондитерской, вовсе не живая овчарка, а всего лишь искусно выполненная скульптура.

В пяти минутах от площади нам пришлось остановиться, пропуская ехавшую навстречу карету, — чем ближе к центру, тем старше становились здания и уже улицы. Да и по более широким мостовым приходилось буквально ползти, чтобы ненароком не зацепить встречный транспорт, спешащих поглазеть на отбор горожан или кадку с деревом, выставленную возле чьей-то лавки. Пешком я бы уже давно добралась до места, даже если бы мне пришлось нести Хель на руках, но Ингрид заявила, что она не для того заказывала экипаж, чтобы выходить раньше оговоренной остановки. Пришлось смиренно ждать, когда карета, подпрыгивая на камнях, наконец доползет до городской ратуши с тремя башенками, напоминающими трезубец мифического морского царя.

Квадратная площадь, раскинувшаяся перед зданием, оказалась буквально забита народом — в такой погожий денек многие были не прочь поглазеть на бесплатное представление, пусть и не столь занимательное как бродячий театр или цирк, но тоже по-своему интересное. Объявления об отборе кандидатов или кандидаток на должность прислуги для снежных лордов появлялись на столбах и информационных досках, словно по волшебству. И в указанный на листовках час на круглый каменный помост, высотой примерно мне по пояс, сходились все магически одаренные кандидаты, желавшие попытать счастье в ледяном городе поднебесных стражей. О том, что они щедро платят за работу, знали все, так что недостатка в претендентах никогда не было.

Вот и сегодня на каменном возвышении уже собралось около десятка разномастных девиц, среди которых были и богато одетые красотки, и простолюдинки, и даже одна нищенка, которую я частенько встречала у дверей храма Сияющего, но и мысли не допускала, что эта хитрая попрошайка — маг. А вон оно как оказалось: раз тут стоит, значит, одаренная. Потому что без магических способностей, на которые стражи ставят специальную защиту, в ледяных замках, по слухам, можно замерзнуть насмерть. Идя от стоянки экипажей к помосту, я держала за руку сестренку, без конца вертевшую головой и оттого спотыкавшуюся, искоса поглядывала на Клотильду, за внешним видом которой мне велели следить, и высматривала среди пушистых облаков силуэт белой кареты, запряженный снежным скакуном. Именно на таких к нам спускались с горных вершин загадочные маги.

Круг, выложенный из серых плит посреди площади, являлся отличительной чертой Снежного Дола. Самой мне сравнивать было не с чем, но отец не раз рассказывал, что в других городах площадку для зрелищных представлений и выступлений городских властей каждый раз заново сооружали из дерева, у нас же она была неотъемлемой частью площади и своего рода местной достопримечательностью. Летом возвышение украшали кадки с цветами и лавочки, зимой — ледяные скульптуры, сделанные местными мастерами. Сейчас же по центру стоял небольшой белоснежный шатер, возле которого толпились девушки, по периметру была натянута белая же лента, закрепленная на углах с помощью металлических столбиков, а у каждой из четырех лесенок дежурили городские стражи.

Отборы в снежных землях давно уже превратились из простого найма слуг в своего рода конкурс на самого красивого, талантливого и удачного претендента. Правда, судила их не собравшаяся толпа, а будущие работодатели, но людям все равно нравилось наблюдать за процессом, а снежные лорды, в отличие от лордов света и тьмы, никогда не выказывали по этому поводу недовольства, за что их ценили еще больше. Явление летающей кареты с открытым верхом уже было сказочным зрелищем, а попытки соискателей понравиться нанимателю — интересным продолжением программы. Ну и конечно же само ожидание! Предвкушая что-то интересное, народ прогуливался, общался, покупал в торговых палатках всякие вкусности и просто отдыхал.

Видя, как Хельга смотрит на розовощекого мальчишку, с аппетитом поглощающего мороженое, я позволила себе чуть-чуть отстать от мачехи с Клотильдой, чтобы купить на свои карманные деньги эскимо для малышки. Ингрид, активно расчищающая локтями дорогу для старшей дочери, наш маневр вовремя не заметила. Ну а потом я всегда смогу сказать, что купила лакомство у снующего между людьми мороженщика с передвижным лотком. Возле узкой каменной лестницы мы остановились. Хель принялась есть эскимо, с восторгом глядя на стоящих наверху девиц, а я — приводить в порядок слегка растрепавшуюся прическу сводной сестры, поправлять ее платье и завязывать распустившийся шнурок на одном из ботинок. Как девушка не споткнулась об него по дороге — не знаю. Видать, Сияющий сегодня нам благоволил. Ей — потому что избежала конфуза и насмешек толпы, мне — потому что крайней сделали бы именно меня, взятую с собой, затем чтобы не допустить подобных неприятностей.

Страж в серой форме с украшенными алым кантом погонами учтиво поклонился леди Андервуд и не без удовольствия помог Клотильде подняться на помост, где ее имя и магические способности занесла в список пожилая женщина, вероятно, занимавшаяся подготовкой отборов. Они были довольно редки в Снежном Доле и потому, наверное, так привлекали народ. А может, всему виной стал ясный весенний день, совпавший с выходным. Так или иначе, но людей на площади собралось не меньше, чем в праздник, и, судя по лицам, все ожидали чего-то очень интересного. Раньше меня на подобные мероприятия не брали, а тайком сюда бегать было попросту некогда, поэтому я, как и все вокруг, тоже пребывала в приподнятом настроении и подсознательно ждала чуда. Ну а как еще можно назвать летающую карету, управляемую магом, живущим в замке изо льда? Чудо и есть!

Силуэт запряженного двумя ретивыми скакунами экипажа я заметила не сразу. Сначала услышала выкрики из толпы, которые быстро переросли в восторженный гул и овации. Стражи принялись разгонять народ, требуя освободить место для приземления гостей, но люди и сами знали, где обычно останавливаются снежные лорды, поэтому расступились в стороны, словно волны, набегавшие на берег, и, вглядываясь в небо, замерли вдоль довольно широкой полосы, ведущей к помосту. Глядя на то, как в окружении снежных вихрей к нам плавно спускается сверкающий, точно хрусталь, экипаж с двумя пассажирками, я забыла обо всем на свете.

Так близко обитателей поднебесья мне видеть еще не доводилось. Роскошные белые кони, глаза которых сияли, будто синий лед, переминались с ноги на ногу, стряхивая на мостовую ворох снежинок. А женщина в серебристом плаще с довольной полуулыбкой рассматривала стоящих на возвышении девушек. Тишина, воцарившаяся в момент прибытия визитеров, взорвалась приветственными криками, и снежная леди, обратив свой взор на собравшийся тут народ, поднялась и приветственно помахала всем рукой, затянутой в тонкую перчатку.

Эта леди была восхитительна и неприступна! Красивая и в то же время холодная, она всем своим видом давала понять подданным снежного крыла, что не брезгует ими, но в то же время до общения с простыми смертными снисходить явно не собиралась. Все, что ее интересовало — это новая молодая служанка, о которой говорилось в объявлениях, развешанных по городу. Именно за ней блондинка и приехала, и именно ее цепкий взгляд женщины сейчас выбирал из двенадцати претенденток, стоящих в ряд и внимательно изучающих потенциальную хозяйку.

Тиль среди своих соперниц выделялась не только красотой, но и нарядом, который сегодня не пестрел разными цветами радуги, как большинство ее бальных платьев, а переливался от насыщенно-синего до чернильно-черного, что выгодно контрастировало с золотом волос. И снежная леди, как и рассчитывала мачеха, обратила внимание прежде всего на Клотильду. Если обычно в объявлениях о найме слуг главными характеристиками будущих работников числились трудолюбие, опыт и прочее, то нынче требовалась прежде всего красота, и только после упоминались ум, манеры и готовность освоить любую профессию. То ли лицезреть страшненьких слуг магам надоело, то ли в обязанности выбранной претендентки должны были входить не только уборка, стирка, готовка (или что там обычно делают горничные в огромных ледяных замках?), но и то, о чем не принято говорить вслух в приличном обществе.

Как знать, может, у явившейся на отбор леди есть сын, брат или, не приведи Сияющий, муж, которому одиноко в холодной постели. А девчонки-дурочки будто и не замечали подвох нынешних выборов, стояли, будто невесты на выданье, и поглядывали друг на друга как на заклятых врагов. Неужели так охота стать игрушкой в руках стражей? Впрочем, если мои мысли верны, Тиль роль фаворитки богатого аристократа подошла бы куда лучше, чем должность домработницы. Вот только рассчитывала она на статус законной жены, а не на участь постельной грелки. И, зная сводную сестру, я допускала, что ей вполне удастся этого добиться. При любом раскладе Клотильда уже два года как была совершеннолетней, а значит, имела полное право выбирать свой жизненный путь сама, раз уж вариант свадьбы с кем-то из горожан ее не прельстил.

— Девушки, не стоим столбами! — воскликнула организатор смотрин, привлекая к себе внимание и участниц, и судьи, и всего собравшегося на площади люда. — Не стоит бездарно тратить время наших дорогих гостей. Начнем, пожалуй, демонстрацию талантов, — уверенно заявила она, явно придерживаясь давно отработанной схемы действий, потому что разрешение снежной леди на них женщина не спрашивала. — Первая остается, остальные уходят в шатер! И не толкайтесь, девочки, не пытайтесь вывести конкуренток с помощью магических каверз и кулаков. Вряд ли благородным лордам нужна подлая драчунья в служанках, — добавила насмешливо, а я подумала, что были, видать, прецеденты.

Мы с Хельгой и Ингрид стояли в первых рядах возле помоста, пользуясь привилегией родственников. Малышка, доедая мороженое, во все глаза смотрела на снежную леди, которая, покинув карету, направилась к помосту как раз с той стороны, где находились мы. Восторженное личико сестренки я, наверное, никогда не забуду. Так редко этот безмолвный ребенок испытывал подобные эмоции, и мне стало жаль, что я не водила ее на отборы раньше. Пару раз в год они точно проходили в Снежном Доле, и я вполне могла бы скорректировать свой рабочий график, чтобы показать Хель волшебников, спустившихся с высоких гор.

Пройдя мимо нас и даже не удостоив взглядом, снежная леди поднялась на помост и, сев в угодливо подставленное для нее кресло, приготовилась выбирать себе служанку. Не будь происходящее столь увлекательно, я бы сказала, что это смешно. Потому что все это больше напоминало конкурс красоты, ставший популярным в последние год-два, а не прием прислуги на работу. Но кто я, чтобы судить? Снежным стражам конечно же виднее. Как знать, может, они просто устали от своих ледяных хором и жаждут немного обычных человеческих развлечений.

Первая девушка была дочерью хозяина таверны, который мрачно смотрел на нее снизу, явно не одобряя желание дочки кому-то прислуживать, но и не решаясь утащить свою любимицу домой силой. Невысокая брюнетка в красивом красном платье и короткой накидке с капюшоном умела петь и танцевать (хотя неясно, зачем такие умения служанке), рассказывать занятные истории и… летать. Собственно, в этом ее магический дар и заключался: девчонка подпрыгивала, выполняла несложное па и красиво зависала в воздухе примерно в шаге над полом под рукоплескания толпы и восторженные визги ребятишек, сидящих на шеях родителей. Снежная леди тоже пару раз хлопнула в ладоши, не снимая перчаток, и, вежливо улыбнувшись претендентке и организатору отборов, попросила пригласить следующую.

Вторая девушка оказалась стихийницей, но слабенькой. Хотя даже с ее потенциалом ей были бы рады в большинстве магических академий, если, конечно, у нее хватило бы средств, чтобы оплатить обучение. Бесплатно в эти учебные заведения тоже поступали, но только очень сильные и талантливые ребята. Лучшей же демонстрацией, которую сумела сотворить рыженькая красотка, оказался небольшой вихрь, сорвавший головные уборы со зрителей, стоящих рядом с помостом. Но народу все равно понравилось. Поэтому аплодировали девчонке все, не считая тех, кто пытался вернуть назад свои потерянные предметы одежды.

Повторив пару жидких хлопков и все ту же вежливо-безразличную улыбку, снежная леди скрестила на груди руки и замерла в ожидании следующей претендентки, которой оказалась молодая травница со способностью заживлять небольшие царапины. За ней вышла ученица кухарки, умевшая щелчком пальцев зажигать огонь. Потом свои способности пробуждать в людях жалость продемонстрировала нищенка, которой особо внушаемые даже кинули несколько монет. Но при этом хитрая шельма уверяла, что будет прилежно выполнять любую работу, если попадет в ледяной замок. В шатер организаторша увела ее едва ли не силой. И тут же выпустила на смотрины следующую.

Так одна за другой прошли три молоденькие девочки, которым недавно исполнилось восемнадцать, и на отбор они явились впервые, чем и вызвали некоторое оживление у беловолосой леди, внимательно выслушавшей рассказ об их умениях и с удовольствием посмотревшей на проявление магических даров. Наблюдая за этим всем, я решила, что снежная особа приезжает в наш город не первый раз и некоторых претенденток уже знает в лицо, чем и вызван ее вялый интерес к первым участницам. Ну или же она видела предыдущие отборы в волшебном зеркале, о котором ходят легенды, и потому знает, кто на что способен.

Девушки выходили из шатра по команде женщины, их представлявшей, и изо всех сил старались понравиться нанимательнице, но та лишь мило улыбалась им и просила пригласить новых. Так было, пока на каменную площадку не вышла моя сводная сестрица. Нет, не вышла… Клотильда выплыла, словно лебедь (не зря мачеха нанимала ей хореографа, ох не зря), с гордо поднятой головой, ровной осанкой и грацией, достойной прекрасной танцовщицы. Внешне Тиль затмила всех, а что касалось ее дара, тут даже демонстрация не понадобилась.

Когда сестра рассказала, что ее пение способно усыплять людей, из толпы кто-то выкрикнул, что она в этом не одинока, мол, от голоса иных певичек порой тянет в сон без всякой магии. Толпа поддержала оратора громким хохотом, но Клотильда, зло сверкнув глазами, смолчала. Собравшийся народ ее интересовал мало, куда важнее было мнение снежной леди, которая на этот раз даже поднялась с кресла и, подойдя к девушке, принялась ее оценивающе разглядывать. Судя по такой реакции, красота и правда для этого отбора была главным условием.

— Не будем проверять твои способности на присутствующих, — проговорила блондинка, внимательно глядя в глаза претендентке. — Я верю тебе на слово. Но ответь мне на один вопрос, девочка. Ты ведь из знатного рода, верно? И семья твоя, судя по наряду, не бедствует. Так зачем же леди соглашаться на работу служанки? — спросила она, и из толпы снова крикнули:

— Чтобы стать Золушкой!

Новая волна доброго смеха прокатилась по площади, и только Тиль плотнее сжала губы, стараясь сдержаться от рвущейся с языка брани, недостойной настоящей леди. В другой ситуации сестра временно забыла бы о своем статусе, полученном в момент, когда папа подписал не только брачный договор с Ингрид, но и документы на удочерение ее кровиночки, сейчас же она старалась подражать нанимательнице, которая не обращала никакого внимания на возгласы веселящихся зрителей.

— Истинная леди должна быть хороша во всем, — присев в отточенном на уроках хореографии реверансе, сказала Клотильда. — В скором будущем мне самой предстоит стать хозяйкой большого дома, и, нанимая слуг, я должна знать, насколько тяжела их работа. И лучший способ это выяснить — подписать временный контракт с теми, кому не зазорно прислуживать даже леди. — Слова ее звучали весьма правдоподобно, хотя я точно знала, что все это ложь. Мужа она хочет найти, богатого, красивого и знатного настолько, что даже столичные вельможи теряются на фоне представителей снежного крыла. Однако гостья благосклонно приняла ответ претендентки, ободряюще ей кивнула и, развернувшись к народу, громко проговорила:

— Отбор закончен! Именно эта девушка отправится сегодня со мной на вершины гор.

Горожане радостно захлопали, приветствуя победительницу, словно она выиграла приз на конкурсе, а не контракт на работу. Хотя о чем это я? Для претенденток договор, подписываемый перед отъездом, и был тем самым призом. Желанным, труднодоступным и бесконечно заманчивым. Подумав, поняла, что и сама бы не отказалась годик поработать у снежных лордов, даже несмотря на туманные истории про без вести пропавших предшественников. Потому что заподозрить стоящую на помосте женщину в чем-то ужасном я просто не могла.

Она так светло улыбалась людям, довольная своим выбором и тем, что народ его поддержал. А потом, желая порадовать горожан, до которых ей по идее не должно было быть никакого дела, беловолосая леди сняла перчатки и, взмахнув руками, запустила в небо рой серебристых искорок, которые, поднявшись высоко вверх, начали распускаться огромными снежными цветами.

Это было волшебно! По притихшей толпе прокатился восторженный вздох, а потом народ снова начал аплодировать и восхвалять поднебесных стражей с их удивительными талантами. На бывших претенденток больше никто не обращал внимания, все были заняты созерцанием чуда. Я, как и другие, смотрела на сказочный сад, расцветавший над нашими головами, и хлопала в унисон остальным, позабыв о том, зачем вообще пришла на эту площадь.

Громкий хлопок и яркая вспышка стали для всех присутствующих огромной неожиданностью, причем не только для людей, но и для запряженных в карету коней, лениво наблюдавших за представлением хозяйки. То, что кто-то из шутников додумался бросить им под ноги огненный шар, дабы проверить, не растают ли снежные красавцы, я поняла сразу, как и большинство людей, синхронно отшатнувшихся от вставших на дыбы скакунов. И только когда толпа с криками бросилась врассыпную, освобождая дорогу рванувшим от испуга коням, я увидела Хельгу, которая, пользуясь моей увлеченностью снежным фейерверком, пошла выбрасывать в урну фантик от мороженого. Девочка не слышала цокота копыт, громкого ржания и чужих голосов, но видела, как убегали люди, и потому замерла в растерянности прямо на пути мчащейся прямиком на помост кареты с громко вопящей пассажиркой. Дальнейшее происходило как во сне. Не думая ни о чем, кроме сестренки, я рванула к ней и, оттолкнув малышку в сторону, выставила вперед руки, крикнув:

— Стойте! — И лишь потом сообразила, что это не обычные животные, а заключенные в их форму снежные вихри, которые вовсе не обязаны понимать человеческую речь, подчиняясь моему магическому дару. Единственное, что успела сделать прежде, чем меня окутало пробирающим до костей холодом, — это трусливо зажмуриться, готовясь к жуткой боли и скорой встрече с Сияющим.

Секунда, две — время вокруг словно замерло, и ничего… совсем-совсем ничего не происходило. Крики, шум, скрежет мчащихся по каменному настилу колес — все потонуло в вязкой тишине, которая вполне сошла бы за посмертие, не ощущай я практически невесомые касания снежинок к своему лицу. Выждав еще немного, все-таки решилась открыть глаза и… с облегчением улыбнулась. Я по-прежнему находилась на площади, а вокруг меня летали снежные вихри: они, скручиваясь в спирали и снова рассыпаясь белым крошевом, притягивали взгляд не хуже, чем устроенное леди представление. Горожане что-то кричали, указывая на нас, но их голоса не проникали под полупрозрачный искрящейся купол, накрывший меня вместе с каретой. Окинув взглядом людей, я увидела Хельгу, которую прижимала к себе Ингрид, и от сердца сразу отлегло.

Ладони мои все еще были раскрыты в то ли предупредительном, то ли защитном жесте, и, прежде чем я успела опустить руки, в одну из них ткнулась белая морда синеглазого скакуна. Я машинально погладила волшебное животное, за что меня вознаградили довольным фырканьем и тихим ржанием, в котором послышалось заинтересованное:

— Как звать?

Не веря своим ушам, я осторожно уточнила:

— Меня?

И снова конь заржал, бьюсь об заклад — насмешливо:

— Тебя-тебя, кого же еще?

— Гертруда, — сказала, завороженно глядя в его чуть светящиеся синие очи без зрачков.

— А я Аарон длинногривый, — представился снежный зверь, поклонившись, и я с восхищением оценила роскошные серебристые пряди, концы которых прятались в снежном тумане, чьи клубы доходили мне до бедра. — А это Адриан, — кивнул он в сторону стоящего рядом собрата, и тот тоже опустил голову в приветственном кивке. Хотя утверждать, что животные именно стояли в белом облаке снежинок, с уверенностью было нельзя, так как они вполне могли парить над мостовой в отличие от меня. Расчувствовавшись их добрым отношением (а может, просто от радости, что осталась жива), я шагнула вперед и обняла за шею красавца Аарона, шепнув одно-единственное, но такое значительное слово «спасибо». За то, что не растоптал, за то, что не окатил презрением глупую выскочку, возомнившую себя народной спасительницей, за то, что просто заговорил со мной, дав понять, что слышит и понимает мою речь.

— И долго ты будешь миловаться с этими безмозглыми копытными?! — воскликнул женский голос, и я невольно вздрогнула, посмотрев на источник звука, а мои новые знакомые синхронно потупились, будто их застукали за чем-то предосудительным.

— Прошу прощения, леди, — сделав книксен, сказала я.

Расшаркиваться перед грубиянкой, так нехорошо обозвавшей двух восхитительных созданий, не было никакого желания, но и ссориться со снежной гостьей тоже не хотелось. Она была значительно моложе своей старшей спутницы, и, если б не кривящиеся в неприятной улыбке губы, я назвала бы ее хорошенькой. На девушке красовалось белое пушистое манто с капюшоном, скрывавшим ее волосы. И хотя что-то в этой особе казалось мне неправильным, я все равно постаралась отнестись к ней… ну хотя бы сдержанно. В конце концов, это ее карета и ее животные. Кто я такая, чтобы перечить снежным магам?

— Сейчас же отойди от них, простолюдинка! — высокомерно заявила незнакомка. — А то эти глупые твари тебя затопчут, а мы виноваты окажемс-с-ся, — прошипела она раздраженно.

— Вовсе они и не глупые! — не успев вовремя прикусить язычок, возмутилась я. Хотела еще добавить, что и сама не простолюдинка, но с этим смириться оказалось проще, чем с оскорблением снежных красавцев, сумевших вовремя остановиться, сохранив мне жизнь. Если в первый раз мне удалось смолчать, то сейчас слова сами сорвались с губ. Девушка в карете вызывала неприятие, и, как бы я ни убеждала себя, что перечить поднебесным стражам нельзя, этой конкретной особе хотелось не только сказать гадость, но и дать затрещину. То, что девица сильно испугалась, когда кони понесли, и теперь просто срывает на мне зло, я, конечно, допускала, но всему же есть предел, верно?

— Глупые или нет — какая разница? — всплеснула руками леди. — Просто исчезни уже, и все! — приказала она мне, и я, пожав плечами, решила подчиниться. В конце концов, тут холодно. Еще заболею потом, не приведи Сияющий!

— Прощайте, Аарон и Адриан, — сказала синеглазым скакунам и развернулась, чтобы пойти к мачехе и младшей сестре, да так и замерла, едва не налетев на беловолосую спутницу молодой хамки. В тот же миг мерцающий полог спал, и мир вокруг обогатился звуками. Народ тихо перешептывался, наблюдая очередную любопытную сцену, рассказ о которой вскоре станет одной из городских сплетен, и я, как это ни печально, буду главной героиней оных.

— Ты маг? — без лишних предисловий уточнила женщина, с интересом разглядывая меня. И, испытав внезапно накатившее чувство неловкости, я кивнула, после чего принялась торопливо заправлять за уши упрямые завитки, выбившиеся из тугой прически под напором снежных вихрей. Эта леди была совсем не такой, как та, что сидела в экипаже. И я ее, если честно, немного побаивалась. Однако ругать меня блондинка не стала, подумала немного, улыбнулась и сказала:

— Пожалуй, я возьму на работу тебя.

— Что?! — Возглас был столь слаженным, что мой собственный потонул среди других голосов.

— А как же я?! — раздалось с помоста, рядом с которым мы стояли, и, обернувшись, я увидела Клотильду в дорожном плаще. — Мы же собирались заехать за моими вещами и… — Девушка замолчала, подарив мне такой убийственный взгляд, что я невольно поежилась. И, Сияющий свидетель, вовсе не от близости источающих холод коней. — Вы ведь меня выбрали, миледи! — воскликнула сестра и с надеждой посмотрела на мать.

— Да-да, ваша светлость, — закивала та. — Тиль прошла отбор, вы же не станете отказываться от своего слова? — спросила она осторожно. Будь на месте снежной гостьи кто-то другой, Ингрид наорала бы на него, как базарная баба на нерадивого покупателя. Но перед магами она пасовала, как и все остальные. Поэтому, задав леди вопрос, женщина тоже уставилась на меня, и взор ее не предвещал ничего хорошего. Решив, что если и дальше буду робеть и молчать, мне все это вскоре аукнется, я сказала:

— Прошу извинить меня, миледи, но, к сожалению, я не смогу принять ваше предложение.

— А разве это было предложение? — насмешливо заломив черную бровь, спросила блондинка. И мне стало как-то не по себе от этих ее слов. Насильно она меня вряд ли с собой заберет, но кто в своем уме отказывает могущественным магам, живущим по соседству? А если она обидится и решит отомстить?

— Но я правда не могу, — пробормотала, в отчаянии глядя в ее холодные серебристые глаза, в которых не было ни капли сочувствия, одно лишь недоверие с толикой удивления, как будто то, что кто-то не рвется прислуживать в ледяном замке, казалось ей странным.

— Не можешь или не хочешь? — уточнила женщина.

— Не могу, — совсем тихо ответила я и принялась разглядывать носы своих ботинок, которые больше не скрывал снежный туман, рассеявшийся почти сразу после снятия звуконепроницаемой защиты.

— Всего-то через полгода ты сможешь вернуться обратно и открыть здесь свое дело или купить жилье, — принялась искушать меня леди. — Да и работа у нас не пыльная. А сколько всего интересного есть в поднебесье, ты даже представить себе не можешь, девочка. Соглашайся!

— У меня сестренка больная, за ней требуется постоянный уход, — вздохнула я, окончательно растерявшись. Мне безумно хотелось сказать ей «да», но кто будет следить за Хель? Да и переходить дорогу сводной сестре было как-то неправильно. А папа? Кто станет вытаскивать его из питейных заведений, если он там слишком уж засидится. А дом, коровы мои в конце-то концов! Кто позаботится о них?

— И чем же она болеет, позволь узнать? — не сдавалась моя собеседница.

— Хель глухонемая с рождения, — немного поколебавшись, все же ответила я. Народ вокруг молчал, прислушивался. И я буквально кожей ощущала на себе любопытные взгляды, от которых подсознательно хотелось прикрыться.

— Лечить не пробовали? — спокойно поинтересовалась нанимательница.

— Пробовали, но не помогло, — ответила вместо меня шагнувшая к нам мачеха, чем привлекла внимание снежной леди.

— Так это и есть та самая сестренка? — расплылась в хищной улыбке женщина, увидев Хельгу, все так же жмущуюся к матери и поглядывающую на нас своими ясными глазенками. — А вы, стало быть, родственницы? — посмотрев на меня и на спустившуюся сверху Клотильду, сделала вывод она. — Что ж, прекрасно! — непонятно чему обрадовалась блондинка. — Я заберу с собой вас обеих.

И снова мы в один голос воскликнули: «Что?» — а потом я шепотом добавила:

— Но как же малышка?

— А что с малышкой? — вновь повернулась ко мне блондинка, отчего ее распущенные волосы описали белую дугу. — У девочки мама есть. Присмотрит за дочкой, пока не истечет срок ваших контрактов.

Я посмотрела на Ингрид, та неуверенно пожала плечами, мол, почему бы и нет. Перевела взгляд на Клотильду и, заметив, каким довольным стало ее лицо, мысленно ужаснулась. Похоже, сестрица задумала использовать мою вынужденную компанию по полной, а это означало, что мне придется вкалывать за двоих, пока наша красавица-белоручка охмуряет холостых стражей. Ну уж нет!

— Простите, но я отказываюсь! — вырвалось у меня.

— Три месяца, — с нажимом озвучила новый рабочий отрезок нанимательница, но я упрямо помотала головой, искренне надеясь, что настаивать дальше она не будет. Все-таки эта блондинка — маг из снежного крыла, а не из крыла света или тьмы. Наши стражи к своим подопечным относятся с уважением, предпочитая брать в услужение тех, кто сам рвется. Так зачем ей я? — А если пообещаю вылечить твою младшую сестру? — искушающе мурлыкнула леди, окончательно дав понять, что зачем-то я ей все же нужна.

— Ваша светлость, а вы правда сможете? — спросила ее с надеждой, на что женщина только улыбнулась, уклончиво проговорив:

— Все будет зависеть от твоей работы, девочка.

— Я буду очень стараться! — заверила ее и вопросительно посмотрела на Ингрид, ожидая ее решения. Потому что на хозяйстве останется именно она, а не мой вечно пьяный папа. И за Хель тоже придется ухаживать ей.

— Не беспокойтесь, доченьки, езжайте, — сладким голосом пропела она, выразительно глядя на меня. — Покажите там себя с лучшей стороны и не забудьте поддерживать друг друга, — с явным намеком на то, чтобы я помогала сводной сестре осуществлять ее планы, сказала мачеха. — А у нас тут все будет хорошо. Справимся.

Конечно, справятся, куда же им деваться? А слуг наймут на это время, средства у мачехи есть, к тому же деньги, которые раньше шли на наряды Тиль, вполне смогут пойти на оплату целой армии наемных работников. Да и папу жена любит, хоть и не уважает совершенно. Значит, пропасть ему не даст. И Хельга ей не безразлична, иначе бы она так бережно сейчас ее не обнимала. Но даже если все будет плохо, три месяца они без меня как-нибудь переживут, зато у малышки появится шанс избавиться от недуга.

Вручив мне на подпись контракт, написанный на бело-голубой бумаге с причудливыми вензелями, нанимательница велела нам с сестрой садиться в карету, а сама вновь поднялась на помост, чтобы поблагодарить собравшихся горожан за внимание, пожурить проказников, напугавших коней, и подарить всем на прощанье еще одно снежное чудо.

— Значит так, пигалицы расфуфыренные, — прошипела грубиянка в белом манто, наблюдая за тем, как Клотильда с моей помощью забирается в сверкающий, словно отделанный хрусталем, кузов. — Можете вешать лапшу на уши Индэгре и другим, но я-то знаю, зачем вы намылились в ледяной город. Особенно ты! — она совсем невежливо ткнула пальцем в Тиль. — Так вот, предупреждаю один раз, — подавшись к нам, зашептала она: — Если хоть одна из вас позарится на моего Кайла — изведу со свету мерзавку, когда вернус-с-ь.

Чудовище рычало и скалилось, стоя на границе тьмы, скрывавшей его массивную фигуру от магов. Лапы с крупными загнутыми когтями царапали камень, а раскосые глаза светились алым. Исчадие таинственной изнанки, кишащей уродливыми тварями, высматривало самого слабого в пятерке готовых к бою стражей. Но в группе Кайла Дигрэ таких не было. Когда от магических маячков поступил сигнал об очередном прорыве, дежурная команда среагировала мгновенно, и демон, пробивающий дорогу в мир Алина, попал в ловушку. Тьма, клубившаяся за ним, скрывала пробитую между мирами дыру, которую срочно требовалось запечатать, вот только щелкающий огромными зубами монстр был категорически против.

Кайлин, мельком взглянув на своих сослуживцев, отдал безмолвный приказ, используя принятые среди стражей жесты, после чего кивнул Гидеону, и оба они, активируя ледяные хлысты, ринулись с двух сторон на чудовище. Целью было дезориентировать тварь, выманить на свет, отвлечь и уничтожить, дав возможность незадействованной тройке заняться закрытием портала, но все пошло не по плану, когда во мраке зажглись еще две пары алых глаз. Обычно порождения изнанки приходили по одному, будто проверяли, безопасен ли их новый лаз, и зачастую ныряли обратно, завидев стражей. Сегодня они явились втроем и сбегать, поджав хвосты, явно не собирались.

Выбрав командира, первый демон прыгнул из своего укрытия на него, рассчитывая задавить массой, но Кайл ловко увернулся, приласкав демона плетью по спине. Огромный человекоподобный зверь с покрытой шипами кожей и яростным оскалом вытянутой пасти взвыл и, неуклюже повернувшись, вновь пошел на мага. Этот уродец мог напугать кого угодно, кроме лордов Триалина, знавших от и до классификацию боевых демонов изнанки.[9] С этой разновидностью они встречались не раз и были прекрасно осведомлены об уязвимых местах чудовища.

Двое других ринулись атаковать Гидеона, и тот, виртуозно работая плетью, затеял с более мелкими, но и более шустрыми гостями опасный танец, стремясь не только увернуться от смертоносных когтей и клыков, но и зацепить плетью толстые шкуры противника, которые от соприкосновения с ней покрывались ледяной коркой. Пока мужчины сражались, остальные стражи, запустив в мрачный зев пещеры рой голубых огоньков, бросились на поиски портала. А спустя десяток секунд из поглотившей их темноты раздался отчаянный женский крик, и оба оставшихся лорда, поймав взгляд друг друга, активировали заклинание морозного стазиса, после чего бросились на помощь остальным.

Применение этой магии тянуло слишком много сил и потому использовалось крайне редко, но сейчас просто не было другого выхода. В пещере произошло что-то ужасное, иначе бы Ирма не закричала, и два воина с половиной резерва были там куда полезней, чем ни одного. Пришлось пробежать всего два пролета щерящегося ледяными иглами туннеля, прежде чем взорам стражей предстала жуткая картина. В голубоватом свете дрожащих, словно от страха, «светлячков», покрытая полупрозрачными наростами пещера походила на мрачный зал в одном из поднебесных замков. А на стене этого зала, искря алыми всполохами, висела похожая на паучью сеть пентаграмма перехода, в которой билась, подобно мухе в путах незримого хищника, Ирма Вайс — самая опытная из всей пятерки стражница Триалина. Еще двое мужчин из команды валялись без сознания на полу. Никаких чудовищ здесь не было, только портал, затягивающий в свое нутро отчаянно бьющуюся жертву.

— Аш-ш-штарэт[10] окаянный! Что тут происходит? — прошипел Кайлин, а Гидеон, сплетая на ходу снежный аркан, бросился к попавшей в ловушку стражнице, которая больше не могла кричать, так как рот ей залепила алая дрянь, похожая на сотканную из нитей портала ленту. Зато весь ужас, переживаемый Ирмой, читался в ее широко распахнутых глазах, которые медленно закрылись, когда предводитель сбил друга с ног ледяной плетью.

— Какого демона? — взвыл рухнувший на пол лорд, яростно взглянув на Кайла.

— Портал нестабилен, — глухо отозвался тот, не сводя глаз с пульсирующего красного плетения, внутри которого медленно тонула переставшая дергаться пленница. — Если вмешаться с помощью магии — рванет. И будет у нас тут не один узкий прорыв материи мира, а целый проходной двор для обитателей изнанки.

— Но Ирма… — пробормотал поднимающийся страж, переводя взгляд с каменного лица друга на женщину, которую затягивала вглубь алая воронка портала.

— Она знала, на что идет, становясь боевым магом, — ледяным тоном ответил Дигрэ. — Иногда приходится жертвовать кем-то одним, чтобы спасти всех.

— Не сегодня! — бросил разъяренный мужчина, стремительно меняя форму. Кожа его побелела, руки удлинились, обзаведясь белыми когтями, а фигура смазалась, став похожей на запертый в прозрачную оболочку вихрь. Лицо приняло вид снежной маски, и только глаза по-прежнему оставались живыми, хоть и начали светиться в полумраке. Страж бы объяснил свою задумку, но на это просто не хватало времени. Поэтому, как только человеческие черты разбавились обликом снежного духа, Гидеон, легко уклонившись от очередного удара командирской плети, нырнул в центр завертевшейся паутины, оставив вместо себя конец обычной веревки, которую стражи брали на дежурство скорее из-за предписания устава, чем для особой надобности. Кайлин дураком не был, поэтому тут же сообразил, что пытается сделать друг, и, ухватившись за край каната, приготовился тянуть, чтобы вырвать у изнанки хотя бы одного безбашенного стража, а если повезет, то и обоих.

Удивительно, но, вопреки скептическому настрою Дигрэ, ему не только удалось спасти леди Вайс и Рида, но и уничтожить нестабильный портал, накрепко запечатав место прорыва. Когда два других члена команды очнулись, уже все было закончено. Разве что три монстра стояли ледяными статуями в одной из соседних пещер, и их требовалось устранить, прежде чем спадет заклинание заморозки. Поручив это дело магам, чей магический резерв пострадал куда меньше, чем его собственный, Кайл помог вернувшему человеческий облик другу поднять дрожащую от пережитого кошмара Ирму и, призвав послушный снежный вихрь, отправить стражницу на обследование к лекарю, так как без хорошего успокоительного сбора она не могла и пары слов связать.

Единственное, что понял из ее обрывистых фраз лорд Дигрэ — группу заманили в ловушку, и сделали это, судя по всему, не безмозглые чудики, отвлекавшие остальных, а кто-то умный и расчетливый — тот, кто все эти годы прятался по ту сторону алых порталов, не желая показывать свое истинное лицо. Но если раньше обитателям изнанки требовался проход для того, чтобы наводнить жуткими тварями мир Алина, то теперь им зачем-то потребовалась пленница, и если бы не Гидеон с его сумасбродной затеей, они бы ее получили.

«Ладно, подумаю об этом позже», — мысленно решил Кайлин, а вслух сказал другу:

— За неподчинение предводителю пятерки тебе полагается выговор, приятель, а за спасение Ирмы благодарность. Полагаю, одно другое как раз компенсирует.

— Вполне, — устало отозвался Рид, который едва стоял на ногах, потому что и заклинание морозного стазиса, и смена ипостаси забрали слишком много сил, не говоря уже о пережитом страхе за жизнь боевой подруги, которая не раз прикрывала ему спину в стычках с монстрами.

То, что все могло закончиться не так удачно, мужчина прекрасно понимал. Как понимал и правоту командира, готового жертвовать своими людьми для общего блага. Но принять это он был не в силах. «Слишком порывист, что ведет к неспособности просчитывать ситуации наперед», — как частенько говорила наставница, недовольно кривя губы. И была права! Именно поэтому Гидеон считал, что не достоин стать повелителем снежного крыла, в отличие от хладнокровного друга. Да ему и положено идти по стопам знаменитого родителя. Десять лет назад этот пост занимал Риан — отец Кайла, и именно под его командованием был остановлен самый яростный прорыв демонов изнанки, в финале которого по чистой случайности погибли лорд Дигрэ с женой и еще пара опытных стражей.

С тех пор крыло возглавляет регент. Потеряв в той памятной битве мужа и лучших друзей, Индэгра все последние годы лично тренировала Кайлина и Гидеона, рассчитывая, что один из них в будущем станет «снежным королем». Для этого требовалось пройти испытания ледяных чертогов, которые проводились на нижних уровнях заколдованных пещер. После того, как несколько веков назад орден Триалина дал отпор в ущелье Сияющего вторжению иномирных чудовищ, место, где состоялась битва, завалило камнями и затянуло вязким туманом, который не рассеивался никогда. Но в то же время в трех других пещерах, расположенных на достаточном расстоянии друг от друга, истончилась ткань мира, что позволило демонам изнанки открывать новые порталы.

Тогда могущественные маги, по воле Сияющего получившие характеристики и силу стихийных духов, были разделены главой ордена на три группы с учетом способностей, наиболее подходящих для охраны тех или иных земель. Снежные отправились на вершины самых высоких в Алин-тирао гор сторожить ледяные чертоги, лорды света обосновались на морских островах, чтобы наблюдать за радужной пещерой, а лорды тьмы заняли позицию на границе страны со «свободными землями». И каждые несколько лет в поселениях всех трех крыльев проводились магические испытания, призванные раскрыть силу участников и, в случае победы, многократно ее увеличить.

Несмотря на количество претендентов, победителем становился лишь тот, кто не просто преодолел опасные ловушки, подстерегающие магов в пещерах, но и впитал в себя таинственный энергетический шар, именуемый эскалибриумом.[11] Именно победитель становился обладателем звания магистра, поэтому обращаться к нему в будущем следовало уже не «лорд», а «милорд». И день этих испытаний в снежном крыле стремительно приближался, из-за чего наставница требовала от учеников больше и активнее тренироваться, невзирая на служебные обязанности и личную жизнь.

— Сейчас бы горячую ванну и массаж, — мечтательно протянул Кайлин, когда они покинули мрачные пещеры.

— И что мешает? — спросил Гидеон, который, в отличие от спутника, просто хотел рухнуть лицом в подушку и поспать, предварительно испив порцию магии работающих в его замке служанок.

— Что-что! — огрызнулся Дигрэ. — Твоя мамаша…

— Миледи, — поправил мужчина, который иначе мать не называл и другим не позволял.

— Не важно, — отмахнулся его собеседник. — Главное то, что она спровадила Бригиту домой, заявив, что я должен думать об испытаниях, а не о развлечениях с грубой и невоспитанной экономкой, которая метит въехать на моей шее в общество снежных лордов. Будто я идиот, готовый жениться на безотказной служанке! — раздосадованно фыркнул мужчина. — Но без ее шаловливых ручек и нежных пальчиков массаж не массаж, — тоскливо вздохнул он. — Может, повлияешь на свою ма… миледи? — спросил с надеждой.

— Прости, Кайл, — пряча в уголках губ усталую улыбку, отозвался друг. — Но если она что-то задумала, сам знаешь, спорить бесполезно.

— И что она задумала? — тут же насторожился Кайлин.

— Сменить тебе экономку? — предположил Гидеон, невольно усмехнувшись. О том, что Индэгра, вдохновившись планом «растопления ледяного сердца лорда Дигрэ», готовит ему не менее сложное и увлекательное испытание, чем ледяные чертоги, он благоразумно промолчал, не желая подставлять ни в чем не повинную «Золушку», которая скоро попадет в дом этого заносчивого красавчика.

— Надеюсь, новая окажется не менее раскованной, нежели старая, — проворчал мужчина. — И эротический массаж будет делать не хуже.

Друг только плечами пожал, не имея ни малейшего представления, кого наставница привезет из Снежного Дола. С нее станется, замарашку какую-нибудь притащит и с уверенностью заявит, что это истинная пара будущего «снежного короля».

Закутавшись в чужое меховое манто, оставленное бывшей хозяйкой из-за испачканного вином рукава, я любовалась звездным небом через приоткрытое окно и вспоминала прошедший день. Все случилось как-то слишком быстро для меня, непривычной к таким резким поворотам судьбы. Еще утром отчитывала Искорку в родном хлеву, а днем уже летела в «хрустальной» карете в Ледяной город, где даже не мечтала побывать. И теперь в моем распоряжении не маленькая комнатка рядом с детской, а сверкающие чистотой апартаменты со всеми удобствами, а из окна открывается такой восхитительный вид, что хочется стоять тут и стоять, созерцая бархатное сине-черное небо, посеребренное россыпью далеких звезд. Красота непередаваемая! И даже холод не омрачал ощущение какого-то почти детского счастья, наполнявшего меня при виде сказочно прекрасного горного пейзажа.

В целом вечер прошел даже лучше, чем я ожидала. Наше незабываемое знакомство с лордом Дигрэ не привело ни к каким серьезным последствиям. Извиняться за свое наглое поведение мужчина, конечно, не стал (да я в общем-то и не ожидала), но и попыток выставить меня с вещами за дверь тоже не предпринимал. Миледи Индэгра, явившаяся ко времени ужина, как и было обещано, устроила мое официальное представление, называя перед собравшимися в холле домочадцами меня не иначе как леди Андервуд. Слуги, коих я насчитала пятнадцать человек, смотрели скептически на аристократку в скромном наряде, но свое мнение относительно моей персоны предпочли держать при себе.

Зато хозяева — молодой лорд и его юная сестрица, наоборот, высказались. Он приказал отнести ко мне в комнату все учетные книги, чтобы я незамедлительно приступила к своим обязанностям. А она, подмигнув украдкой, пожелала мне удачи. После представления Индэгра предложила всем присутствующим идти ужинать. Естественно, в разные столовые. Но когда я шагнула вслед за слугами, Кайлин довольно громко заявил, что леди не место среди простолюдинов. Взгляды, которыми одарила меня и так скептически настроенная прислуга, были далеки от дружелюбных. И, понимая, что если сейчас ничего не предприму, то потеряю шанс наладить нормальные отношения с теми, с кем предстоит работать, я сделала книксен и сказала:

— Прошу прощения, лорд, но в вашем доме я не гостья, а прислуга, так что не стоит выделять меня из всех только из-за благородного происхождения. — После чего распрямилась и вопросительно посмотрела на Индэгру, искренне надеясь, что она меня поддержит.

Сидеть за одним столом с хозяином было бы, без сомнения, лестно, если б я этой чести чем-то заслуживала. Пока же складывалось ощущение, что мужчина либо вознамерился превратить меня в новую Бригиту, и раз его прямой приказ я могу и проигнорировать благодаря опеке миледи, решил приблизить к себе другим способом. Либо он попросту жаждет поиздеваться, надеясь на то, что у такой «серой мыши», как я, нет ни вкуса, ни такта, ни манер. И хотя правила этикета я знала, с практическим применением оных у меня действительно были некоторые проблемы, так как есть порой приходилось не за сервированным столом, а с подноса у себя в спальне. Так или иначе, идея лорда мне категорически не нравилась. Хотелось просто пережить три месяца, исправно выполняя свои рабочие обязанности, а потом вернуться домой и, когда Хельгу вылечат, переехать в свое жилье, чтобы больше ни от кого не зависеть.

Индэгра несколько долгих секунд всматривалась в мое лицо, и я уже начала нервничать, ожидая ее недовольство моим решением, но нет, женщина хитро улыбнулась и шепнула: «Как пожелаешь». После чего подозвала старшую горничную, которая при Бригите, предпочитавшей ублажать хозяина вместо того, чтобы работать, тянула на себе и свои и ее обязанности.

— Введи Гертруду в курс дела, Эльвира, — велела миледи, и женщина лет тридцати с аккуратным пучком на макушке и ничем не примечательным лицом послушно кивнула. — Ну и просто расскажи ей за ужином, что у вас тут да как устроено, — многозначительно добавила Индэгра и, оставив нас вдвоем, отправилась в расположенную на втором этаже столовую вместе с Кайлином, который в присутствии гостьи не стал комментировать мое поведение, и Снежаной. Последняя, к слову, еще пару раз оглянулась, прежде чем скрыться за поворотом широкой лестницы, и, как мне показалось, снова подмигнула.

Эльвира оказалась женщиной словоохотливой, да и ко мне отнеслась очень хорошо. А следом за ней оттаяли и остальные. Так что ужин у нас прошел в хорошей дружеской обстановке, и никто особо не вспоминал, что я леди. Разве что пару раз называли меня ваша светлость, но без издевки, неприязни или зависти, а скорее просто в шутку. Когда же узнали историю моей жизни и приезда сюда, стали и вовсе относиться с уважением. У большинства дома остались родные, о которых люди переживали. И ради сестры, брата, ребенка или родителей любой из присутствующих был готов пойти на что угодно. Я вот пошла на работу, и добрые люди пообещали на первых порах мне с ней помочь. Так что в свою башню я вернулась совершенно счастливой, и даже стопка расчетных книг, которыми в нашем поместье обычно занималась Ингрид, меня ничуть не смутили. Разберусь! А если будет что-то непонятно, Эльвира подскажет.

Она вообще много что рассказала мне в этот вечер. Например, о том, как всего несколько горничных умудряются поддерживать порядок в таком огромном замке. Как выяснилось, девушкам помогали снежные духи, способные собирать в воздушные воронки пыль и грязь и уносить ее в ущелье. Они же и белье стирали, заставляя его кувыркаться и извиваться в мыльной воде, а потом сушили направленным потоком воздуха. Но правильно развесить простыни на веревках или надеть наволочку на подушку эти потусторонние трудяги уже не могли. Такую работу и многую другую делали сами девушки. Рассказывая о духах, старшая горничная спросила, не надо ли ко мне прислать парочку, чтобы заняться моей комнатой, на что я ответила, что уже сама справилась. Легкое удивление, промелькнувшее на лице собеседницы, быстро сменилось одобрительной улыбкой. У меня же, в свете новой информации, возник очередной вопрос:

— А почему моя предшественница, если у вас тут так все отлажено с уборкой, жила в полнейшем бардаке?

— Бригита была странной, — пожала плечами Эльвира, с которой мы после ужина ходили за учетными книгами и по дороге продолжали общение. — Считала, что ее обворуют. Поэтому не пускала к себе ни снежных духов, ни девчонок с метлой. Особенно девчонок боялась, видя в каждой соперницу. Впрочем, не зря видела. До нее хозяин не обходил вниманием моих подопечных.

— И тебя тоже? — полюбопытствовала я прежде, чем поняла, что вопрос не совсем корректен.

— Что ты! — рассмеялась женщина. — Я для него слишком старая. Он молоденьких любит. Таких, как ты, — оценивающе посмотрев на меня, добавила она.

— Не-э-э, — протянула я, улыбаясь. — Я сюда приехала работать, а не шашни с лордами крутить. Ведь именно за хорошую работу миледи обещала излечить мою сестренку. Так что пусть его светлость ДРУГИХ молоденьких любит. А мне потерянная девичья честь вкупе с разбитым сердцем совершенно ни к чему.

Так, слово за слово, мы проболтали с Эльвирой до самой ночи. О жизни в замке, о его хозяевах (как же не перемыть косточки своим работодателям!), о миледи Индэгре, которая, как оказалось, не только опекун брата и сестры Дигрэ, но и «снежная королева», управляющая вот уже десять лет этим крылом. А еще о библиотеке, дорогу в которую мне завтра обещала показать моя новая знакомая, о парке развлечений, где проводили свободное время почти все обитатели Ледяного города. И конечно же о работе, которой мне предстояло заниматься ближайшие три месяца. Ушла от меня женщина около полуночи, а я, вместо того чтобы лечь спать и как следует отдохнуть перед новым трудовым днем, отдернула новые шторы, принесенные Эльвирой, распахнула окно и принялась любоваться ночным небом.

Зимней одежды у меня с собой взято не было, поэтому пришлось одолжить меховое манто среди оставленных Бригитой вещей. Пятно на светлом мехе, вероятно, подписало ему смертный приговор, я же решила дать вторую жизнь. А если моя предшественница все же вернется в замок, как и грозилась, что ж, извинюсь и верну то, что взяла поносить. Выбора-то все равно нет — в весеннем плащике и жилетке здесь холодновато, а магазинов в Ледяном городе я что-то не заметила. Да и денег на пальто или шубу взять неоткуда пока.

— Не замерзнешь? С открытым-то окном, — курлыкнул кто-то из темноты.

Не человек определенно! Но и что за птица пряталась под пологом темноты, я пока тоже не знала. Подойдя ближе, присела на подоконник, желая выглянуть наружу.

— Так и упасть недолго! — возмутился незримый собеседник и тоном ворчливого учителя приказал: — Совсем страх потеряла, да? А ну брысь обратно в комнату.

— Ты кто? — спросила я, послушно опуская ноги на пол.

— Твоя совесть, — отозвалась птица, явив, наконец, себя во всей красе. Белые перья загадочно серебрились на огромных крыльях, орлиный клюв задумчиво пощелкивал, а на голове топорщился хохолок, похожий на те, что я видела у заморских попугаев, которых иногда торговцы привозили на рынок. — Нравлюсь? — самодовольно поинтересовался пернатый снежный дух, хитро щуря свои синие глаза.

— Красивая… совесть, — восхищенно разглядывая его, ответила я.

— Меня зовут Ариго, а ты, значит, та новая экономка, прибытием которой нам уже пару дней грозит миледи?

— Наверное, — вздохнула я, не совсем понимая, что во мне такого, чтобы мной народ пугать.

— Ну и ничего так, вовсе ты не страшная, — насмешливо заклокотал мой крылатый собеседник. — Еще и с правильным даром. Таких, как ты, тут только двое, и оба работают в конюшнях. Странно, что тебя в дом определили.

На это мне сказать было нечего. Странно, что меня вообще в Ледяной город взяли! Хотя я этим странностям была очень рада.

— Ты чей будешь, Ариго? — решив сменить тему, спросила я его.

— Я сам по себе. — Мне показалось, что птица улыбается, хотя как, у нее же не рот, а клюв! Скорее всего, просто игра теней и серебряных бликов, которые разбрасывала по округе ночное светило Лула. — Сегодня вот решил побыть твоей совестью, — хихикнул он, и на этот раз я была уверена, что ухмылка на его птичьей физиономии мне вовсе не чудится. — Ты ведь не против?

— Нет, — улыбнулась я, наблюдая, как Ариго, приземлившись на подоконник, складывает свои роскошные крылья.

— Ну, значит, покурлыкаем на пару, раз у нас обоих в столь поздний час бессонница, — заявил пернатый, а потом, скосив на меня свои хитрые глаза, спросил: — Мороженого с кухни не принесешь? Люблю полакомиться в хорошей компании.

Я привычно очнулась на рассвете, сладко потянулась под невероятно легким, но теплым одеялом и, едва приоткрыв глаза, тут же резко их распахнула, с удивлением уставившись на серебристый узор, просторным коконом окружавший меня вместе с кроватью.

— Ч-что это? — сорвалось с моих дрогнувших губ.

— О! Очнулась, — с легкой усмешкой сказала какая-то женщина, а в следующий момент все это сверкающее великолепие, в окружении которого я ощущала себя, как в хрустальном гробу, растаяло от прикосновения чужой руки. — Как себя чувствуешь, фея? — спросила снежная леди, разглядывая меня с неменьшим любопытством, чем я ее.

— Хорошо… вроде бы, — пробормотала, прислушиваясь к собственному телу. Оно было отдохнувшее и полное сил, ничего нигде не болело, энергия бурлила в крови, и воспоминания о том, как я вчера устала и замерзла, теперь казались всего лишь плохим сном. А может, так оно и было?

— Ты несколько часов проспала под восстанавливающим куполом, — пояснила блондинка. Среди волос ее были и темные пряди, но все же выглядела она именно блондинкой. — Гидеон опасался, что простудилась.

— Гидеон? — Сев на постели, я подтянула к груди тонкое одеяло и с сомнением покосилась на женщину. — А это кто? Целитель? — спросила, пытаясь вспомнить, как вообще сюда попала. Последнее, что всплывало в памяти, — это заснеженная лестница, к которой я шла и… чья-то темная фигура, метнувшаяся ко мне. Гидеон?

— Нет, что ты, он не целитель, — рассмеялась собеседница. — Он страж. Так же, как и я. Кстати, меня Ирмой зовут. Мы с ним в одной пятерке работаем, — начала рассказывать она, а я слушала, не перебивая, мысленно снова и снова возвращаясь к силуэту на скале. — Меня после последнего дежурства на сутки в лазарет упекли отдыхать и восстанавливаться. А ночью явился Рид с тобой на руках и, разбудив Азара, начал убеждать его, что ты едва ли не при смерти и тебе срочно требуется купол. Короче, весело было, — подвела итог она.

— Извини… те, — в свою очередь ответила я.

— Стражи хоть и леди тоже, но не из этих… — Блондинка скривилась, сделав непонятный жест рукой. — Так что обращайся на «ты».

— Извини, Ирма, — повторила я, чувствуя к этой женщине все большее расположение, — за то, что тебя из-за меня побеспокоили.

— Глупости. Я как раз проснулась и страдала тут от скуки. А так и с Ридом парой слов перекинулась, и Азара убедила, чтобы отпустил меня сразу, как ты очнешься. Так что все отлично, фея, учитывая, в какую рань ты встала, — широко улыбнулась она.

— А кто такие Рид и Азар, — на всякий случай уточнила я, подозревая, что один из них точно целитель, а второй, скорее всего, загадочный Гидеон, но для пущей уверенности спросить не мешало. — И почему ты упорно зовешь меня феей?

— Потому что ты до сих пор не представилась, а Рид — мой друг и сослуживец, он не знал твоего имени. Азар, в замке которого мы находимся, тоже. Весь первый этаж здесь, — она обвела рукой комнату, похожую на палату в лечебнице, но более богато обставленную, что ли, — своеобразный лекарский корпус. Мы с тобой в лазарете. Свободных комнат, конечно, полно, но Гидеон хотел, чтобы кто-то за тобой присматривал, а мне все равно не спалось.

— Спасибо, — поблагодарила ее я. — И да, меня Гертрудой зовут. Для друзей Герта. Спасибо тебе, Ирма, за все.

— Ерунда, — отмахнулась она. — Ну, ты проснулась. Так что я могу с чистой совестью отправляться восвояси.

— А я? — И тут до меня дошло, что дом Азара никак не может быть замком Кайлина, и значит, я нахожусь непонятно где, и как буду добираться до своей башни — неизвестно. — А как же я? — вырвалось жалобное прежде, чем я успела прикрыть ладонью рот.

— Так тебе бы полежать еще, отдохнуть, — озадаченно почесав затылок, проговорила стражница.

— Нет, что ты! — возразила я. — У меня полно работы. Если хозяин… хозяйка… одним словом, если хозяева узнают, что я плохо выполняю свои обязанности… мне не поздоровится, — выпалила я, в последний момент изменив готовое сорваться с языка «моей сестре не поздоровится».

— Ладно, — немного подумав, приняла решение леди. — Сейчас разбужу Азара, он тебя осмотрит, а потом пойдем вместе. Скажешь, у кого работаешь — провожу.

— У Кайлина Дигрэ, — со вздохом ответила я.

— А чего так грустно? Он у нас парень хоть куда. И девок симпатичных любит.

— Угу, любит. И так любит и эдак, а вот когда девка против, он очень уж сильно… не любит, — пробурчала я мрачно, а Ирма, наоборот, расхохоталась.

— Ладно, — отсмеявшись, она вытерла выступившие на глазах слезы и с хитрой улыбочкой посмотрела на меня: — Про твои взаимоотношения с Кайлом понятно. А что у вас с Гидеоном?

— Знать бы, — уныло отозвалась я. — Я его даже не видела. Ночь, скала, тень… а потом открываю глаза и вижу, что лежу здесь. А хочется хотя бы спасибо ему сказать за проявленную заботу.

— Скажешь, — уверенно кивнула моя новая знакомая. — Они с Кайлом лучшие друзья, так что встретитесь еще, раз ты у Кайла работаешь. — Ну надо же! Друзья. Один запер и бросил замерзать, а второй, значит, нашел и принес к целителю? Так, может, они договорились, и Рид просто исправлял оплошность Дигрэ, хм… — А сейчас вставай, одевайся, топай умываться, и пойдем, — продолжала говорить леди. — Я есть хочу, а местная полезная кухня меня не очень-то впечатляет.

Уговаривать меня не пришлось. Собралась я быстро, и, несмотря на то, что и сама не отказалась бы чего-нибудь перекусить, пусть даже и из лекарского меню, послушно прошла в смотровую, где уже ждал разбуженный Ирмой беловолосый целитель. А потом мы обе вышли на улицу, чтобы увидеть, как занимающийся рассвет окрашивает хрустальные грани Ледяного города в розовато-золотую гамму. Неудивительно, что спутнице пришлось тащить меня за собой по бесконечным переплетениям ажурных мостов, держа за руку, потому что я то и дело замирала, засматриваясь на окружающий нас сказочный антураж.

На кухню Клотильда вошла походкой королевы. Платье, которое она надевала, надеясь впечатлить лорда, девушка сменила на более скромное, но, как и все ее наряды, дорогое и красивое. Вместо туфель на каблуке обула удобные домашние с мягкой подошвой, а волосы затянула в тугой узел на затылке, чтобы не мешали. После того, как ее вчерашняя попытка захомутать черноглазого красавчика, поймав его на удочку ответственности, с треском провалилась, Тиль поняла, что такая стратегия со снежными лордами не пройдет. И вернулась к первоначальному плану: влюбить в себя Гидеона и, играя на его чувствах, убедить мужчину сделать ее не помощницей кухарки, а хозяйкой замка Рид.

Именно поэтому, пообщавшись ночью с соседкой Кони, которая заваривала ей успокаивающий чай, блондинка решила первую половину следующего дня посвятить общению с лордом, а не с кастрюлями на кухне, раз уж ей сама миледи позволила приступать к обязанностям, только когда блондинка будет готова. И, на удачу Клотильды, Гидеон, вернувшийся с тренировки, велел нагреть воду в банном зале, где и застрял на несколько часов. Перехватить парня, обычно относившего ему полотенце и сменную одежду, красотке Тиль труда не составило. Но, вопреки ее ожиданиям, страж отреагировал на визит прекрасной леди в свою купальню вовсе не так, как ей представлялось. Жаль! Однако проигранное сражение не означало поражение в войне, так что сдаваться леди Андервуд не собиралась.

— Явилась-таки? — бросив на леди неодобрительный взгляд, проворчала Марта.

— Явилась, — спокойно ответила блондинка, подходя к своей временной начальнице. — Что нужно делать? — спросила, закатывая рукава и оглядывая просторное помещение, полное аппетитных ароматов. Трое поварят, занятых обработкой полуфабрикатов, с интересом покосились на нее, не стала исключением и кухарка.

— Неужто решила оставить охоту за мужем и научиться готовить? — насмешливо поинтересовалась она, разглядывая помощницу, которая со дня поступления на работу еще не сделала ничего полезного.

— Охота, — Тиль выдавила из себя улыбку, взглянув на собеседницу, — процесс долгий. Потому что замуж за кого попало я, леди Андервуд, выходить не стану. И не надо на меня так презрительно смотреть, Марта. Я говорю это не для того, чтобы подчеркнуть разницу между мной и остальными слугами. В этом замке мы все просто наемные работники. Не думайте, что я этого не понимаю.

Брови кухарки поползли на лоб от таких речей, но перебивать разговорившуюся помощницу она не стала. Клотильда же, ободренная отсутствием язвительных замечаний, продолжила:

— Просто у каждой из нас своя цель в жизни. Моя — удачно выйти замуж за достойного мужчину.

— Да у большинства молодых девчонок такая цель, — хохотнула Марта, подняв крышку с кастрюли и начав помешивать кипящий суп.

— Возможно, — не стала спорить блондинка, надевая снятый с крючка фартук. — Но планка у всех разная. Мне нужен лорд, а кого-то вполне устроит и конюх.

— Ишь ты какая… — начала было возмущаться женщина, но девушка перебила:

— Вы не поняли, Марта! Дело не в том, что мне так хочется. На самом деле я, в отличие от большинства обычных девчонок, обречена на брак по расчету, а не на историю красивой любви. Но как наследнице древнего рода, мне придется выбирать мужа из соответствующих кругов. Именно для этого меня растили и учили. И не сомневайтесь, жизнь благородной леди только кажется сладкой. Пусть такие, как я, не ухаживают за скотом, не наводят порядок в доме и не готовят еду на кухне, зато нас изо дня в день мучают уроками танцев, повторением правил этикета, оттачиванием манер и основами поведения в высшем обществе, где за вежливыми улыбками и милыми «фасадами» скрываются такие «акулы», что вам тут и не снилось.

— Хочешь, чтобы я тебе посочувствовала? — Тонкие губы кухарки изогнулись в ироничной улыбке.

— Хочу, чтобы вы поняли меня и приняли такой, какая есть! — с жаром воскликнула блондинка. — И не пытались превратить мою жизнь в кошмар только потому, что я рассматриваю лордов поднебесья не только как хозяев или любовников, а как потенциальных мужей.

— Еще бы они тебя так рассматривали, — не удержалась от подколки Марта.

— Я красивая, — самонадеянно ответила Клотильда, — умная, хорошо воспитанная леди. И, надеюсь, с вашей помощью научусь еще и вкусно готовить.

— А это-то тебе зачем? Ты же у нас больше по танцам и светским пикировкам мастер, — продолжила иронизировать кухарка.

— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — процитировала народную мудрость девушка. — Так что это умение мне в жизни точно не повредит. А вам, полагаю, не повредит толковая помощница, которая больше не станет путать сахар с солью и огрызаться в попытке защититься от вашего гнева.

— Это что сейчас было? — немного удивленно уточнила женщина. — Вариант извинений от благородной леди?

— Можно и так сказать, — улыбнулась блондинка и, разведя в сторону руки, сказала: — Так что мне делать, Марта?

— Хм… Начни с салата тогда, что ли. Филипп тебе покажет, что и как шинковать. Иди за тот стол. — Она кивнула на место, расположенное рядом с тем, за которым работал уже знакомый девушке поваренок.

— Спасибо, — поблагодарила кухарку Тиль, — за понимание, — добавила она тише, но женщина все равно услышала и, спрятав улыбку, подумала, может, Гидеон и прав — надо дать девчонке шанс, несмотря на вчерашний инцидент.

Утро началось с гостя. И вовсе не с того, которого я ожидала. Сначала тихо повернулся ключ в замке, потом медленно приоткрылась дверь и… в образовавшуюся щель просунулась острая лисья мордочка идеально белого цвета, а на меня взглянули два хитрых синих глаза, сверкнувшие в полумраке прихожей.

— Ты чей? — спросила я воплощенного духа, и тот радостно зафыркал, представляясь.

Оказалось, что зовут его Персиваль, или просто Персик, и явился он узнать, проснулась ли я, по просьбе Снежаны. Дверь открыл тоже сам. Оно и понятно — дух же, а не просто зверь, эти только внешне выглядят, как обычные животные, а на деле способны на многое. Причем открыл он ее стащенным у Кайлина ключом, который леди Дигрэ велела отдать мне, чтобы у брата не было соблазна навещать новую экономку без стука. И за это я прониклась к Снежке еще большей симпатией. Спрятав вынутый из замочной скважины ключ в шкафу, я погладила песца, крутившегося возле ног, похвалила его бархатную шубку и роскошный хвост, после чего выпустила посланца за дверь отчитываться перед хозяйкой. Сама же принялась заправлять постель и приводить в порядок себя.

Вчерашний день был столь насыщенным и урожайным на всевозможные сюрпризы, что до комнаты в башне я добралась, только когда стемнело. И, к моей великой радости, не обнаружила там ни Кайлина, ни его белую птицу. Про то, что Ариго — близкий друг Кайлина, узнала от Гидеона. Хотя и подозревала что-то подобное после инцидента в подвале, куда меня так старательно заманивал пернатый дух. Если б не его страдания по мороженому, ни за что не отправилась бы ночью в погреб! От Рида же я всего лишь получила подтверждение своим догадкам.

Вспоминая прошлый вечер, я невольно улыбалась. На душе было так спокойно и хорошо, что любые трудности грядущего дня казались сущими пустяками. Ведь теперь моя маленькая сестренка жила в пятнадцати минутах ходьбы от замка Дигрэ, и в любой момент я могла ее проведать. Когда снежный лорд отправился к Ингрид договариваться насчет Хельги, я все еще не верила в то, что он действительно это сделает. Не то чтобы сомневалась в этом мужчине, просто такая удача казалась мне чем-то нереальным. Однако не прошло и получаса, как мачеха с Ридом сошлись в цене и обсудили условия содержания больной малышки. Более того, Гидеон пообещал показать ее целителю Азару, хоть и сказал, что это вряд ли гарантирует излечение девочки от врожденного недуга. Но Ингрид все равно была довольна. А я — еще больше!

Единственное, что смутило, — это планы лорда насчет Клотильды, которая могла бы приглядывать за малышкой, живя с ней в одном замке. Страж не знал, что наша белоручка никогда особо не интересовалась сестрой, а я в присутствии мачехи боялась сказать об этом, чтобы не испортить репутацию Тиль, за что острая на язык Ингрид могла жестоко отомстить, выставив меня в присутствии Рида не только служанкой, а еще и завистливой стервой. Мне же хотелось поскорее забрать Хель и вернуться в накрытую магическим куполом карету, которая в наше отсутствие выглядела как закрытый экипаж, чтобы никто не мог рассмотреть, чем заняты необычные пассажиры.

По поводу сводной сестры решила поговорить с Гидеоном по дороге в Ледяной город и попросить, чтобы он не поручал малышку Клотильде. Однако вопрос разрешился сам собой. В спальне Хельги мы столкнулись с Еленой, которая, узнав, что подопечную увозят, напросилась взять ее с собой, чтобы и дальше заниматься с глухонемой девочкой по методике, которую она изучала на курсе гувернеров. За свою работу молодая воспитательница даже денег не требовала, просила лишь обеспечить ее едой, кровом и возможностью проводить целые дни с ребенком, чтобы научить малышку не только общаться жестами, но и читать, писать, а также понимать по губам, что ей говорят другие люди. Планы недавней выпускницы, бесспорно, радовали, но в их успех мне верилось с трудом — все-таки Хель глухонемая с рождения, а таких детей обучить грамоте сложно. С другой стороны, почему не попытаться, если у Елены есть энтузиазм, а у девочки — полно свободного времени. Лишь бы за неудачи ее не наказывали, но об этом я всегда смогу узнать и пресечь подобную практику на корню, потому что буду рядом.

Разбуженная детка так обрадовалась моему приходу, что на какие-то минуты мы с ней обе выпали из реальности, обнимая друг друга. Потом я объяснила Хельге знаками, что хочу отвезти ее в замок на вершине горы, и настроение девочки поднялось еще выше. Предложение взять с собой и няню она встретила с восторгом, что подтвердило их дружеские отношения, установившиеся за последние сутки с момента найма Елены мачехой. Гидеон возражать против еще одной пассажирки не стал, более того, он даже пообещал заключить с девушкой рабочий контракт, если ему понравится, как она заботится о ребенке.

А я тогда с грустью подумала, что за этот день лорд слишком много денег спустил на меня, потому что покупка Ласкара с Кэрри в академии, финансовые договоренности с Ингрид и теперь вот еще гонорар для Елены — это отнюдь не маленькие суммы. И хотя от меня мужчина ничего не требовал, все равно хотелось хоть как-то компенсировать ему затраты. Но как? Решив, что подумаю об этом завтра, я остаток вечера наслаждалась жизнью. Болтала с Еленой о методике, которой девушка едва ли не бредила, уверяя, что эти упражнения способны дать глухонемым детям шанс на нормальное существование среди обычных людей. Наблюдала за Хельгой, уплетавшей «корзиночки» и восторженно глазевшей на окрашенные закатными цветами горы, к которым нас несли два белых коня с синими, будто сапфиры, глазами. И искоса поглядывала на сидящего рядом со мной мужчину, с легкой полуулыбкой слушавшего наш с няней разговор и следившего за тем, чтобы книга с бикаслусом не слопали весь ужин, пока остальные заняты беседой.

Сам лорд ел мало. Зато нам не забывал время от времени напоминать, что неплохо бы подкрепиться, пусть и остывшей едой, потому что в замок мы приедем поздно, а будить кухарку, чтобы приготовила нам ужин, ему не хотелось. Как Гидеон и сказал, в Ледяной город наша разношерстная компания попала, когда на небе уже смеркалось. Потом была суматоха, связанная с расселением, наше долгое прощание с переполненной впечатлениями Хель, никак не желавшей меня отпускать и сдавшейся, только когда Елена пообещала остаться с ней ночевать. Я же, сытая, уставшая, но безмерно счастливая, отправилась в свою башню. Естественно не одна, а с лордом, вызвавшимся проводить меня до замка Дигрэ и помочь донести сумку с вещами.

Самый потрясающий день в моей жизни закончился коротким прощанием у ворот, так как дальше я сказала, что дойду сама. И, забыв о том, что леди должны быть гордыми и сдержанными, я поднялась на цыпочки, поцеловала своего доброго фея в гладко выбритый подбородок и, шепнув «спасибо», поспешно спряталась за тяжелыми дверями, прижав к себе сумку, словно щит. Еще какое-то время стояла, не шевелясь, в пустом холле, слушала гулкие удары своего сердца и чего-то ждала. Но Рид не кинулся меня догонять. Да и с чего бы? Подумаешь, провинциальная девочка совершила очередную глупость от переизбытка благодарности! Я же, немного успокоившись после сумасбродной выходки, отправилась в башню, мысленно упрашивая Сияющего, чтобы мне никто не встретился по пути. Бог внял моей просьбе — до комнаты я добралась без приключений.

Думала, что не смогу уснуть из-за переизбытка впечатлений, но… отключилась почти сразу, как голова коснулась подушки. Ну а на рассвете привычно открыла глаза, чтобы познакомиться с Персивалем и спустя двадцать минут встретиться с его сладко зевающей хозяйкой, которая, похоже, еще не ложилась. И ее, в отличие от воплощенного духа, выполз встречать Ласкар, ночевавший в шкафу в обнимку с сумкой, не разобранной с вечера. Обнюхав гостью подобно сторожевому псу, мой монструозный цветочек вопросительно спросил:

— Сласлуста-лала-слу?

На что я с улыбкой кивнула, подтвердив, что Снежка и ее синеокий песец — мои друзья. Кэрри же сама передвигаться если и умела, то нам этого не показывала, поэтому лежала спокойно на столе, изображая обычную книгу. А когда визитерша мимоходом решила ее полистать, показала ей не только пустые желтоватые страницы, но и острые зубки с длинным алым языком в виде закладки, однако кусать девушку с ходу не стала. Пришлось объяснять удивленной Снежане, отшатнувшейся от дружелюбного книжного оскала, что это за фолиант такой и как он вместе с бикаслусом попал в мою комнату.

Похихикав над историей нашего знакомства, леди Дигрэ расспросила и о других моих приключениях, после чего перешла к теме, ради обсуждения которой и заглянула ко мне в такую рань. Как выяснилось, она вчера тоже времени даром не теряла: узнав, что меня спас и увез с собой Рид, девушка, как и обещала, отправилась выбивать у Индэгры приглашение на имя леди Андервуд, которое должно было обеспечить мне беспрепятственный вход на бал. Регент ее просьбе ничуть не удивилась и без каких-либо возражений вписала нужную фамилию в шаблонный текст бело-голубой открытки. Именно ее мне Снежка и вручила, довольно улыбаясь при этом.

— Осталось подобрать тебе маскарадный костюм, — плюхнувшись на застеленную покрывалом кровать, заявила брюнетка. К ней на колени тут же запрыгнул белый пушистый Персик и, довольно щурясь, подставил под ладонь хозяйки свою мохнатую спинку.

— А у меня уже есть, — радостно сообщила я и, вынув из шкафа сумку, достала из нее мамино свадебное платье, развернула его, встряхнула и, приложив к себе, спросила: — Как тебе?

— Хм, — почесывая за ушком довольного Персиваля, выдала Снежка.

— Плохо? — расстроилась я, прекрасно понимая, что наряду уже лет двадцать, он давно вышел из моды, да и стирка бы ему не повредила. И это не говоря о том, что размер у нас с мамой отличался так же, как и рост. И все же для меня это платье было самым красивым на свете. Брюнетка же, щелкнув по носу разомлевшего от ласк духа, сказала:

— Все замечательно, Герта, но для маскарада лучше выбрать другой фасон. Более яркий и менее свадебный.

Она была права, во всем права, но где взять денег на что-то новое? Попросить у миледи аванс? Я и так собиралась это сделать, чтобы купить туфли. Только одно дело обувь, а другое — целый маскарадный костюм. Видимо, все эти грустные мысли отразились у меня на лице, потому что леди Дигрэ ободряюще подмигнула и заговорщически проговорила:

— Есть у меня на примете один наряд. Думаю, тебе будет в самый раз.

— Ты серьезно? — не поверила я своим ушам. Неужели белая полоса, внезапно вспыхнувшая на черно-сером фоне моей жизни, по-прежнему в силе?

— Абсолютно! — Пересадив белого лиса с колен на плечо, девушка встала с кровати и, широко зевнув, сказала: — Только я посплю хотя бы пару часов, а то полночи над чертежами просидела. Потом смотаюсь на объект, ну а к вечеру приду к тебе вместе с платьем и портнихой, которая его подгонит по твоей фигуре.

— Вечером я хотела навестить сестренку, — разрываясь от желания быть в двух местах одновременно, пробормотала я.

— Вместе потом и навестим, — решила мою дилемму Снежана. — Мне тоже охота с ней познакомиться, между прочим, — улыбнулась она и, пожелав мне хорошего дня, ушла отсыпаться.

— Слу-сла-ри-сли? — спросил Ласкар, снова выглянув из облюбованного бикаслусом шкафа.

— Попозже, — ответила я, отвечая на вопрос о завтраке.

Куда девалась съедаемая моими питомцами еда, оставалось загадкой. Потому что уборную они не посещали, да и в размерах после трапезы не увеличивались, а угощения трескали так, что можно было только позавидовать их здоровому аппетиту. Ответ оказался прост: как поведал цветок, пережеванная острыми зубками пища волшебным образом превращалась в энергию, которая поддерживала жизнь в этих существах и пополняла их магический резерв. Из чего я сделала вывод, что не только книга, спрятавшая все свои заклинания, умела колдовать, но и мой «растительный пес» тоже. Хотя не об этом ли говорила та адептка, утверждая, что именно бикаслус наложил оживляющие чары на Кэрри? Видимо, да.

Спустя полчаса я спустилась в столовую, надеясь пообщаться с поваром до того, как придут завтракать слуги, и попросить у него бутербродов для своего «зверинца». Хитрый дядечка пообещал снабжать меня порциями для питомцев, в обмен же потребовал не совать нос в его общение с поставщиками. Пришлось забыть про идею с новым мороженщиком, согласившись на условия этого торгаша. Хотя я все равно предупредила, что буду отслеживать его покупки и проверять затраты, на что повар довольно улыбнулся, сказав: «Всегда пожалуйста, леди!».

Вероятно, ему приплачивали сами поставщики за то, чтобы брал товар именно у них, в остальном же никаких особых расхождений в бухгалтерии не было. И по справедливости следовало бы эту практику пресечь, но ссориться с тем, кто меня кормит, не хотелось. Тем более готовил этот хитрец просто замечательно, и менять его на более честного, но менее талантливого кулинара никто бы не стал. Поэтому пришлось заключить сделку с собственной совестью и заняться другими делами. Этот день, в отличие от предыдущего, сулил много работы, в которой еще предстояло как следует разобраться.

После их последнего визита ледяные чертоги словно уснули, и пятерки стражей, следившие за порядком, слонялись без дела в свои смены. Однако затишье оказалось недолгим. Стоило первой группе вновь заступить на дежурство, как пещеры опять ожили, и по каменным туннелям разлился едва уловимый флер опасности. Предчувствия не обманули: едва Кайлин и его люди углубились в покрытые ледяной коркой лабиринты, магические маяки затрубили об очередном прорыве, причем в нескольких местах одновременно. Будто изнанка ждала именно этих стражей, чтобы напомнить о себе алым кружевом порталов, выпускающих в мир Алина красноглазых чудовищ.

Чтобы заблокировать три точки вторжения одновременно, лордам пришлось разделиться. Гидеон с Сардом отправились в одну сторону, Ирма с Эльге в другую, а Кайл в третью. Прорыв был слишком мощный, чтобы справляться с его последствиями в порядке очереди, поэтому, вооружившись лучшими боевыми заклинаниями, стражи активировали ледяные плети и ринулись в бой. Около получаса эхо разносило по округе звук хлестких ударов и рев монстров, а потом в чертогах воцарилась тишина, которую не без причины можно было назвать мертвой. Шесть иномирных тварей нашли свою смерть на чужой земле от рук пяти воинов, поклявшихся ее защищать. Но едва победители расслабились, как по стенам прокатилась новая волна дрожи, и в одной из пещер вспыхнул хищным огнем рисунок четвертого портала.

— Проклятье! — выругался Эльге, оказавшийся ближе всех к открывшемуся переходу. После сражения с монстрами он был порядком вымотан и потому уязвим перед новой атакой. Но выбора коварная изнанка парню не оставила. — Ирма, ставь блок! — крикнул младший в пятерке лорд и ринулся на выползающую из портала тварь, слишком похожую на ту, которая пару лет назад чуть не убила Гидеона.

Драка получилась до обидного короткой. Стражница, медлившая всего несколько секунд, метнулась к красной паутине с готовым заклинанием на руках, а похожее на мифического оборотня чудище успело уже впечатать Эльге в неровный рельеф стены и располосовать его грудь острыми, как бритва, когтями. А в следующую секунду страж увидел перед собственным носом волчью пасть с капающей с клыков слюной, и в этом жутком оскале парню почудилась победная ухмылка. Дальнейшее происходило так стремительно, что никто ничего не успел толком сообразить. Нависшего над стражем монстра сбила с ног чья-то ледяная плеть, и в тот же миг Ирма крикнула, что не может сдержать новых гостей одна. У Эльге, едва не распрощавшегося с жизнью, просто не было времени, чтобы это все переварить. Поэтому, вскочив на ноги, он бросился к боевой подруге, чтобы помочь ей уничтожить портал, в то время как лохматая зверюга, оправившись от неожиданного падения, с ревом ринулась на подоспевших стражей.

Едва стоявшему на ногах Сарду досталось первому. И, больно ударившись об стену, в которую впечатала его когтистая лапа, мужчина потерял сознание. Рид же так и не успел применить морозный стазис, на который рассчитывал, потому что руки его, плетущие заклинание, поразила странная слабость, ноги подкосились, и, пошатнувшись, он упал на покрытый ледяными наростами пол. А в следующий миг на него прыгнуло отвратительное чудовище и, плотоядно облизнувшись, прошипело:

— Вот мы с-с-снова и встретилис-с-сь, с-с-сладкий мальчик.

Удивление было столь сильным, что все прочие эмоции попросту померкли на его фоне. Гидеон смотрел на черную морду с алчно горящими алыми глазами и видел в них не безумную жажду крови, как было в прошлый раз, а самодовольство, граничащее с самолюбованием. Монстр торжествовал, кичился своей победой и растягивал удовольствие, водя острым когтем по белому шраму на лице стража. А еще он издавал эти странные шипящие звуки, в которых лорд безошибочно угадывал слова. Подумать, как такое возможно, времени не было.

Пользуясь тем, что посланник с изнанки расслабился, упиваясь своей властью над поверженным противником, Гидеон закончил незримую вязь заклинания и одарил им «оборотня» в тот самый момент, когда он, шепнув «вспомни меня», занес свою уродливую пятерню над правой половиной мужского лица, намереваясь добавить ему симметрии. Скинуть с себя тяжелую тушу застывшего зверя оказалось не так и легко, учитывая большую потерю сил, но страж справился. Он успел приподняться на локтях, когда к нему подбежал прибывший на подмогу командир, который, убедившись, что друг в относительном порядке, кинулся проверять потерявшего сознание Сарда. А вскоре и Ирма с Эльге закончили с порталом и подошли к остальным.

— Если сегодня случится пятый прорыв, надо будет вызвать подкрепление, — сказала бледная от усталости стражница, она привалилась плечом к холодной стене и задумчиво попинала лежащего рядом «оборотня». — Надо бы уничтожить, пока не очухался.

— Нет, мы заберем его с собой, — сказал Гидеон, задумчиво глядя на своего давнего врага, которого, если честно, сразу и не признал из-за сходства монстров, обитающих на изнанке.

Что одна омерзительная тварь, что другая… скольких он перебил после того памятного случая, когда Кайл вытащил его полуживого из лап кровожадного чудовища? Троих или пятерых мохнатых засланцев? А сколько других разновидностей он отправил к праотцам, охраняя ледяные чертоги от вторжения? Много! Зато зверь, подаривший ему на память уродливый шрам и убивший воплощенного духа, связанного с Гидеоном, как выяснилось, хорошо его запомнил.

— Ты в своем уме? — возмутился Дигрэ, глядя на друга так, будто заподозрил его в помешательстве. — Мы уже как-то взяли одного для изучения, и такая инициатива закончилась гибелью не только пленника, но и охранника.

— Я слышал его голос, — глотнув из протянутой Ирмой фляги бодрящей настойки, пояснил страж.

— Мы все это рычание слышим, — возразил командир.

— Угу, — качнул головой Рид, — но я его еще и понимаю.

— Шутишь? — не поверил Кайлин.

— Если бы, — поморщился друг и, приняв руку лорда, поднялся на ноги, чтобы привалиться к стене так же, как это делала стражница. — Вероятно, это одно из последствий изнанки, — предположил он, уставившись на неподвижного монстра, к которому, как ни странно, не испытывал ненависти, одно лишь острое любопытство. — Но чтобы все проверить, мне с ним надо пообщаться снова. И желательно, чтобы на этот раз между нами была зачарованная решетка надежной клетки. Ирма?

— Мм? — отозвалась женщина, переставшая пинать пленника, но по-прежнему изучавшая его на этот раз с азартным блеском в чуть прищуренных глазах.

— В ловушку мы попали вместе, так что ты, возможно, теперь тоже способна понимать этих… визитеров, — сам не зная почему, Гидеон назвал монстров так. Раньше они для него были просто звери, жаждущие уничтожить мир. Теперь же он пребывал в твердой уверенности, что посланники изнанки разумны и у них есть свои причины прорываться в ледяные чертоги. Демоны ли это или такие же воплощенные духи, как Аарон или Адриан, — неизвестно. Но выяснить хотелось, и очень!

— В таком случае подмогу лучше вызвать уже сейчас, — сказала Ирма. — Потому что после закрытия четырех порталов мы этого великана просто не дотащим до клеток. Да и возможность пятого прорыва по-прежнему велика.

— Вы двое этим всем и займетесь, — немного подумав, распорядился Кайл. — Толку от вас теперь все равно немного, — окинув подчиненных скептическим взглядом, добавил он. — А мы продолжим работать. — На этот раз мужчина выразительно посмотрел на Эльге с Сардом, которые уже отошли от недавних событий и в противовес бледным и измотанным товарищам выглядели вполне бодро. Ирма полностью выложилась, закрывая пресловутый портал, Гидеон — замораживая чудовище. Остальные, хоть и были уставшими и потрепанными, магический резерв не обнулили.

Спорить с решением предводителя никто не стал. Разделившись, участники пятерки занялись выполнением своих задач: трое вернулись к охране чертогов, а двое отправились за кем-то из дежурных архитекторов, чтобы левитировать пленника в горную тюрьму.

— У меня к тебе просьба, Ирма, — нарушил молчание Рид, когда они с напарницей остались одни.

— Слушаю, — заинтересованно посмотрела на него стражница, чей точеный профиль казался голубым в свете магического «светлячка».

— Ты ведь не любишь балы и прочие торжественные мероприятия… — после недолгого колебания проговорил Гидеон.

— Допустим. — Губы женщины растянулись в предвкушающей улыбке, будто она уже знала, что хочет от нее друг.

— В таком случае не могла бы ты выйти за меня на дежурство в субботу? Клянусь, я не забуду эту услугу.

— И не забудешь, — улыбаясь шире, отозвалась Ирма, — и рассчитаешься.

— Все, что захочешь, — с готовностью согласился страж.

— Хочу звезду с неба, — хихикнула странно развеселившаяся женщина.

— С неба вряд ли получится, а вот звездный оберег я, пожалуй, смогу для тебя достать.

— Нет уж, — возразила его спутница, — так легко ты не отделаешься, милый. Подаришь мне воплощенного духа на ближайший день рождения. Ну или себя. Выбирай.

— Завтра же оставлю заказ заклинателям, — ответил Рид без тени улыбки, на что его собеседница лишь понимающе хмыкнула. — И, пожалуйста, никому не говори о том, что будешь меня заменять. Это важно. — Ирма, немного помедлив, кивнула.

Духи, помещенные в оболочку животных, стоили очень дорого, к тому же редкие свободные призраки соглашались получить ментальную привязку к магу. Поэтому подобными «зверушками» могли похвастаться далеко не все снежные лорды и леди. Но Гидеон был готов исполнить желание подруги любой ценой, лишь бы оказаться на балу, где Кайлин планировал очаровать Гертруду, которая, по словам друга, к нему неравнодушна, хоть и пытается скрыть свои чувства.

Намек на то, как Дигрэ это выяснил, лишь сильнее подстегнул желание Рида присутствовать на проклятом балу. По совести, лорду следовало бы отойти в сторону, позволяя событиям развиваться своим чередом, ведь зеркало, по утверждению миледи, предсказало суженую из рода Андервуд не ему, а Дигрэ, но сейчас Гидеон был даже рад заткнуть эту вечно встревающую во все совесть. И не важно, что станет местом грядущей битвы за ничего не подозревающую леди: бальный зал или арена для поединков. Отдавать без боя ту, которую жаждал получить сам, мужчина не собирался. Разве что она его отвергнет, хотя… и при таком раскладе были варианты.

Когда мы увидели парк, там уже вовсю играла музыка, а полупрозрачные купола над танцевальными площадками, похожими на просторные залы, вспыхивали диковинными переплетениями магических орнаментов. На входах же стояли будто вылепленные из ледяного кружева беседки, подсвеченные синими огоньками изнутри. И чем ближе я к ним подходила, тем медленней становились мои шаги. Но дело было вовсе не в туфельках, которые я носила каждый вечер, чтобы привыкнуть к новой обуви. У меня, как это ни банально, просто начали дрожать колени, а в ногах появилась неприятная тяжесть.

Я боялась! Того, что приглашение, наколдованное Кэрри из вырванного книжного листа, назовут фальшивкой и с позором выставят меня вон. Боялась, что даже если мне удастся беспрепятственно пройти пост охраны, мое неумение вести себя в обществе и красиво танцевать сделает меня посмешищем этого чудесного праздника. А еще было страшно, что Кайл, узнав во мне свою экономку, отравит этот вечер излишним вниманием к моей скромной персоне. Или не Кайл, а кто-то другой… другие… да все собравшиеся здесь лорды и леди! Ведь для них, привычных к светским раутам, я буду просто маска, над которой можно поиздеваться на потеху остальным.

О Сияющий! А может, повернуть назад, пока не поздно? Или пойти в гости к Хельге и, как это всегда бывало, когда мачеха с Тиль уезжали на балы, протанцевать весь вечер с ней? Размышляя над таким развитием событий, я остановилась на мосту, ведущему в одну из беседок, и, вцепившись в холодные перила, задумалась.

— Ты что? — прошелестел улетевший чуть дальше Крис.

— Идем! — поторопил меня притормозивший рядом Рис.

— Не пожалеш-ш-шь, — искушающе зашипел на ушко Киркрис, обладавший пусть слабым, но пророческим даром.

— А если опозорюсь, — продолжая держаться за перила как за спасительную соломинку, шепотом отозвалась я.

— Все будет хорош-ш-шо, — успокоил синеокий дух, как-то слишком уж радостно улыбаясь при этом.

— То есть я не найду себе там на голову приключений, да? — недоверчиво уточнила у него, на что призрак насмешливо фыркнул, дунул на меня холодным ветерком и вкрадчиво уточнил:

— Зачем еще ходят на бал юные леди, если не за приключениями?

— И то верно, — согласно вздохнула я и, зажмурившись, приказала себе перестать трястись и вспомнить наконец, кто я на самом деле. Истинные леди не идут на поводу у глупого страха, тем более когда перед ними призывно мигает огоньками бал, о котором они так мечтали. Да и нельзя ведь допустить, чтобы старания моих маленьких фей прошли даром! Хватит уже того, что я расстроила Снежану, отдав ее подарок сестре. Больше такой ошибки повторять не буду.

С этими мыслями я решительно вошла в беседку, где приятный женский голос, лившийся с ажурного потолка, вежливо поприветствовал меня и попросил положить приглашение в нишу, после чего предложил насладиться музыкой и расслабиться в ожидании маски, которую подарит мне дух снежного бала. Когда я протягивала фальшивую открытку, рука дрожала. А когда бело-голубая карточка вспыхнула синим пламенем, я подумала, что меня рассекретили, и даже дышать перестала от страха. Но все тот же голос радостно сообщил:

— Добро пожаловать на бал, леди Гертруда Мариэлла Андервуд! Как называется ваш персонаж?

— Снежинка, — выдохнула я.

И в следующий миг будто невидимое перышко коснулось лица, мазнуло по скулам, лбу, носу, подбородку и, добавив последний штрих на приоткрытые в удивлении губы, пропало. Судя по всему, мне только что «нарисовали» иллюзорную маску, о которой упоминала Снежана.

— Нескучного вечера, леди Снежинка, — сказал незримый дух, и ворота, ведущие в первый зал, плавно распахнулись, предлагая мне войти.

Это была не танцевальная площадка, а просторный холл с кучей зеркал и дверей, ведущих в смежные помещения из «синего льда», здесь же располагалась гардеробная стойка с сидящей за ней девушкой. Она охотно приняла у меня плащ, вручив вместо него миниатюрную снежинку с номером, которая приклеивалась на запястье. Так как сменной обуви у меня не было, служанка предложила зайти в дамскую комнату, если надо помыть подошвы. Но этого не требовалось, потому что мосты в Ледяном городе отличались завидной чистотой.

Однако возможность узнать, где располагается женская уборная, я упускать не стала. И, скрывшись за указанной дверью, принялась жадно разглядывать в зеркале над каменной раковиной свое новое лицо. Дух бала неуловимо изменил мои черты и слегка подкорректировал макияж Кэрри, сделав кожу еще белее, отчего она стала казаться фарфоровой, а ресницы, наоборот, иссиня-черными с серебристыми кончиками, будто припорошенными снегом. Губы же сменили обычный розовый цвет на перламутр. И если без маски я выглядела живой девушкой в костюме снежинки, то теперь больше походила на ледяную фею в парадном наряде.

Как выяснилось, у остальных участников маскарада лица были не менее колоритными. Сохраняя человеческие черты и мимику, они различались цветовыми сочетаниями и причудливыми росписями, а у некоторых я заметила еще и дополнительные элементы в виде бороды, усов, плавников или щупальцев — в зависимости от костюма, к которому прилагалась маска. Но ни один из окружавших меня образов не вызывал отторжения, хотя некоторые и казались весьма забавными. Чувство юмора, как и вкус, у духа бала явно присутствовало.

Поднявшись по лестнице на второй уровень, я оказалась в зале, где звучала приглушенная музыка, больше похожая на приятный фон, нежели на приглашение к танцам, раздавался смех и тихие разговоры. По краям большой площадки с мозаичным полом, сверкающим, как и те, что были в замках, располагались прикрытые бархатными шторами ниши с диванчиками для отдыха, и в них то и дело заходили романтично настроенные парочки, смешливые подружки с бокалами искристого вина или серьезные господа, желавшие уединиться для беседы. Туда же относили подносы с напитками и закуской обслуживающие гостей официанты. Они же передвигались по залу, предлагая угощения одетым в маскарадные костюмы господам.

Проходя по залу к очередной лестнице, я с любопытством разглядывала лордов и леди, которые вели себя так легко и естественно, что моя боязнь не вписаться в их общество таяла с каждым шагом. Вокруг прогуливались не чопорные леди, оценивающие всех и каждого придирчивыми взглядами, а веселые принцессы в восхитительных платьях, крылатые нимфы, цветочные феи, героини известных сказок, а также хорошенькие кошечки с мохнатыми ушками, торчащими из красивых причесок, и кокетливыми хвостиками, прячущимися в складках пышных юбок.

Мужская половина тоже радовала глаз разнообразными персонажами. Тут были смелые корсары и вампиры из заморских легенд, утонченные принцы и рыцари в легких доспехах, могучие воины, странствующие маги, лесные короли, морские владыки и многие-многие другие. Ну и конечно же присутствовали на диво популярные нынче коты в отороченных пушистым мехом жилетах, надетых поверх шелковых сорочек. А еще среди мужчин встречались волки с головными уборами в виде синеглазой морды и драконы.

У меня глаза разбегались от разнообразия чужих костюмов, а сердце замирало от восторга. Все были такие красивые, яркие, веселые, что общее настроение передалось и мне. А главное — эти лорды и леди, завидев меня, призывно махали руками, выкрикивая приветствия новой гостье сказочного праздника и предлагая присоединиться к ним. И что-то мне подсказывало, что на светских вечерах, куда ездили Тиль с мачехой, такие вольности были не в почете. Подскочивший ко мне официант предложил вина, и я бы даже выпила, но все же решила повременить с этим делом, так как сначала хотела пройтись по всем залам, чтобы потом легко ориентироваться на балу.

Следующая площадка была танцевальной. Из-под раскрашенного светящимся узором купола лилась громкая и яркая мелодия, казавшаяся мне безумно красивой и притягательной. Ноги так и просились в пляс, и, не в силах удержаться, я сделала несколько разученных со Снежкой па, продолжая идти по залу, полному танцующих гостей. Программа была свободная, и люди здесь просто отдыхали, двигаясь в ритме музыки. Поэтому я не боялась, что со своими простенькими движениями стану белой вороной среди черной стаи. Хотя именно белой, по сути, и была, только не вороной, а снежинкой. Ну а толпа вокруг пестрела разными цветами, темные же тона преобладали все больше в мужских нарядах. И лишь несколько девушек могли похвастаться мрачной гаммой своих платьев: грозовая туча с бисером хрустальных капель, свисавших с головного убора подобно струям дождя, леди-ночь в летящих шифоновых одеждах и уже знакомая мне звездная принцесса, в черных волосах которой мерцали золотые искры.

К Снежке я пока подходить не стала, не зная, как она отреагирует на мое присутствие на балу, да еще и в новом костюме. А вот рассмотреть морскую фею, замеченную в другой части зала, мне почему-то захотелось получше. И, пробиваясь сквозь толпу к сводной сестре, танцующей с высоким черно-белым котом, я невольно отметила его распущенные волосы, идеально соответствующие выбранной гамме. Длинные, прямые… белые на макушке и черные от ушей и до шеи. Точно такие были у Гидеона. Но ведь его нет на этом балу, правда? Тогда кто этот пушистый красавчик в маске, разрисованной под хитрую кошачью морду? Неужели Кайл? Или тут у многих лордов такая расцветка шевелюры? Хотя, может, это просто обман, как иней на моих волосах.

Пока я раздумывала, меня подхватил под руку высокий пират с очень светлыми, чуть светящимися глазами и, сделав щедрый комплимент моему снежному образу, закружил в такт музыке, уводя вглубь зала. Танцевал он замечательно, и речи его были, безусловно, приятны, но желание понаблюдать за Клотильдой и ее партнером перевесило жажду собственных развлечений. Поэтому, уделив мужчине еще немного внимания, я извинилась и сказала, что должна встретиться с подругой. Кавалер оказался на диво понятливым и тут же выпустил меня из своих объятий, предложив попозже выпить с ним вина. Соглашаться я не стала, но и «нет» тоже не сказала. А уходя, заметила, что мой светлоглазый пират уже нашел себе красавицу-дриаду в темно-зеленом наряде, и теперь нашептывает комплименты ей. Обидно не было, но мысленную зарубку я себе сделала, чтобы с этим ловеласом держать ухо востро.

Когда удалось снова разыскать морскую фею, она не плясала, как прежде, а потягивала игристый напиток из хрустального бокала на тонкой ножке и, кокетливо хлопая ресницами, беседовала с двумя русоволосыми драконами, в длинных косах которых виднелись серебристые пряди. Черно-белого кота рядом с Тиль не было, и это почему-то еще больше подняло мне настроение. Стоять на месте и нагло рассматривать синевласку я не стала, боясь привлечь к себе ненужное внимание. Просто замедлила шаг, проходя мимо сестры, чтобы оценить, как на ней смотрится мой костюм. Выглядела девушка восхитительно. Впрочем, на этом балу каждый был по-своему хорош, и я в том числе. Но Клотильда, в отличие от меня, умела себя еще и правильно подать. Она так грациозно двигалась, обворожительно улыбалась, чуть наклоняла голову и наматывала на обтянутый перчаткой палец синий локон, что даже я залюбовалась, чего уж говорить о драконах!

То, что оба они были без ума от очаровательной феечки, даже для меня, неискушенной в таких делах, не являлось тайной. А уж для кота, вернувшегося к своей леди с новой порцией вина и фруктами на блюде, — тем более. Я находилась от этой четверки на расстоянии, позволявшем хорошо их видеть, но, увы, не слышать, поэтому о сути спора оставалось только догадываться. Признаться, мне почудилось, что снежный лорд с кошачьими ушками шипел, подобно выбранному персонажу, и даже выпускал когти, стремясь убедить драконов отступить. И что удивительно, ему это удалось. Отвоевав девушку у соперников, кот начал ее обхаживать, предлагая угощения, а я… ускорила шаг.

Отчего-то наблюдать за их воркованием стало неприятно. Дойдя до лестницы, ведущей на следующий уровень, я приподняла подол жемчужно-серого платья, чтобы не споткнуться об него на ступенях, и уже сделала несколько торопливых шагов наверх, как меня крепко взяли под локоток и победно заявили:

— Попалас-с-сь!

От неожиданности я споткнулась, но упасть мне, к счастью, не дали.

— А… я… ну… — начала бормотать, пытаясь сказать хоть что-то, но была перебита насмешливым:

— Думала, я тебя не узнаю? Наивная!

— Думала, ты меня просто не заметишь, — наконец совладала с даром речи я и, покаянно вздохнув, виновато улыбнулась Снежане.

— Сложно не заметить такую красотку, — хохотнула она, окинув мой наряд оценивающим взглядом.

Леди Дигрэ, отодвинув в сторону белую вуаль занавесок, за которыми располагался очередной зал, втянула меня в царство «хрустальных» скульптур, ажурных мостиков, «ледяных» горок, каруселей и качелей, призванных развлекать народ. Здесь было не так многолюдно, как на танцевальной площадке, но зато очень весело. То тут, то там раздавались взрывы громкого смеха, сменявшиеся шуточными спорами и экспрессивными восклицаниями участников конкурсов, проводимых снежными духами, обслуживающими бал наряду с официантами.

Правда, в этом зале на подносах стояли не бокалы с вином и блюда с легкими закусками, а розеточки с разноцветными шариками мороженого, при виде которого у меня загорелись глаза. Снежка это тут же заметила и, предложив мне отведать холодное лакомство, повела по игровой площадке, огибая полупрозрачные статуи в секторе, где стояли круглые столики на одной ножке и стулья с ажурными спинками. Заняв свободные места, мы принялись за заказанный моей спутницей десерт, не забывая при этом разговаривать.

— Как ты меня вычислила? — спросила я ее, довольная тем, что брюнетка на меня не сердится.

— По туфлям, конечно, — охотно ответила она, зачерпнув миниатюрной ложечкой посыпанный шоколадом пломбир. — Свою работу я всегда опознаю, даже если ее и перекрасили с помощью чар. Кстати, кто та добрая фея, что так качественно поработала над твоим образом? — заинтересованно взглянула на меня звездная принцесса, лицо которой в иллюзорной маске лишь отдаленно напоминало мою подругу, но от этого оно было не менее симпатичным и смешливым.

Мимика, манеры, жесты и речевые обороты, присущие леди Дигрэ, — все это выдавало в сидящей напротив девушке прежнюю Снежану, а голос и внешность неуловимо изменились, и если бы я не знала, в каком она будет костюме, вряд ли признала ее среди ряженой толпы.

— Это Кэрри постаралась, — не желая врать собеседнице, сказала я. — Не выдержала моей грустной мины и немного переделала свадебное платье, которое я тебе показывала.

— Ничего себе — немного! — присвистнула брюнетка, тряхнув черными волосами, в которых от этого движения ярко вспыхнули золотые искорки.

— Ну, может, и много, — смущенно улыбнулась я. — Только, жаль, ненадолго.

— Хочешь сказать, что тебе, как Золушке, придется драпать с бала под бой часов? — склонив к плечу голову, уточнила леди Дигрэ.

— Ну… я надеюсь уйти тихо и без приключений, — вздохнув, ответила ей и принялась за свою порцию мороженого, состоящую из трех шариков разных сортов: вишневого, шоколадного и мятного, поверх которых был налит ароматный сироп. Угощения на балу раздавались бесплатно, и отказывать себе в удовольствии я не собиралась.

— Думаешь, получится? — Вопрос Снежки был полон скептицизма. — Такую хорошенькую снежную королеву наши ловеласы без боя не выпустят.

— Значит, буду прорываться с боем, — рассмеялась я, не придав особого значения словам звездной принцессы. — И это костюм снежинки, а не королевы, — сказала ей. — Во всяком случае, именно так свое творение назвала Кэрри.

— Ты уже и с ней общаться научилась? — заинтересовалась моя сотрапезница, подозвав услужливого официанта, чтобы заказать нам еще по одной порции мороженого.

— Ага, — кивнула я. — Похоже, мой дар работает со всеми живыми существами, даже если до применения чар они таковыми не были. И все же, почему вдруг ты стала разглядывать мои туфли? — вернулась я к прежней теме.

— Ну как почему… — пожала плечами Снежка, — сначала обратила внимание на красивую девушку в роскошном костюме, потом заметила, что эта девушка наблюдает за морской феей, за которой я и сама последний час с интересом слежу. Решила подробнее изучить тебя, чтобы вычислить, кто ты такая. Но ни с кем из наших сходства не заметила, подумала, что, может, ты леди света или тьмы, пошла за тобой, чтобы убедиться, и на лестнице обратила внимание на знакомые туфельки. Признаться, не ожидала тебя тут увидеть, но… очень рада! — заявила она, и я полностью с ней была согласна. Потому что и сама была безумно счастлива, что на этом чудесном празднике у меня теперь есть подруга.

— Слушай, — пододвинув к себе вторую розеточку, проговорила я, — а кто тот черно-белый кот, что крутится возле морской феи?

— Заинтересовал? — хитро прищурилась брюнетка.

— Не то чтобы… — замялась я, радуясь тому, что под маской не виден румянец, окрасивший мои скулы.

— А я не знаю, кто он, — не стала томить с ответом Снежана. — Может, братец мой — по расцветке похож вроде, а может, и кто-нибудь из снежных лордов, или тот, кто под нас нарядился. Хотя есть вероятность, что это вообще Гидеон…

— Он же на дежурстве! — вырвалось у меня, а собеседница довольно потерла ладоши, откровенно наслаждаясь моей реакцией.

— Я ему посоветовала найти способ явиться на бал, если ты ему действительно нравишься, — сказала она, подмигнув мне. — Я же видела вас на лестнице у окна. Там и слепому понятно, что между вами что-то есть.

— Ничего между нами нет! — слишком яростно возразила я, что вызвало у брюнетки ехидный смешок.

— Да ладно, не смущайся. Если Ги тебе действительно нравится, я буду за вас только рада. Сама же знаешь, что мне не хочется за него замуж. А если он увлечется тобой, то и ему не захочется на мне жениться. Красота! Поэтому я и шепнула ему тогда, какой у тебя маскарадный костюм будет. Ты ведь не против? — невинно похлопала ресницами она, а я… выронила ложку.

— Хочешь сказать, что тот кот, кружащий, будто ворон, вокруг Клотильды, — лорд Рид? — пробормотала, с надеждой глядя на леди Дигрэ, с лица которой медленно сползала улыбка.

— Упс, — выдала эта манипуляторша, почесав кончик носа. — М-да… нехорошо получилось.

— Нехорошо?! — воскликнула я, вскочив с места. — Все просто ужасно! Я, между прочим, отдала ей костюм, чтобы она нашла себе кого-нибудь другого на балу, а не… — Прикрыв рукой рот, я настороженно посмотрела на снова заулыбавшуюся Снежку.

— Совсем ничего между вами нет, — хихикнула брюнетка, тоже поднимаясь из-за стола. — Да-да, я верю. И не делай такие страшные глаза, ревнивица, — подтрунивая надо мной, сказала она, — пошли лучше спасать твоего… кота.

— Он не мой! — попыталась возразить я, следуя за ней обратно в танцевальный зал.

— Не мой, не твой… но и этой хитроумной Кло мы ведь его тоже не отдадим, верно? — Вновь подхватив меня под руку, Снежка зашагала быстрее. — Уф, давно хотелось щелкнуть по носу твою зазнайку-сестрицу, а тут та-а-акой повод.

Мечтательное выражение ее измененного маской лица меня озадачило и обеспокоило. А если Гидеон действительно на дежурстве, а мы сейчас отобьем у Тиль потенциального жениха? Она же меня потом со свету сживет! Впрочем… пусть сначала узнает.

— Герта, Гертруда! — Кто-то тряс меня за плечи, вырывая столь варварским пробуждением из объятий сладкого сна. — Леди Андер-р-рвуд! — рыкнули в лицо, и, резко распахнув глаза, я увидела нависшую надо мной Елену. Бледную, взволнованную… и в ночной рубашке.

— Что… что случилось? — пробормотала испуганно. — Что-то с Хель? — И, посмотрев на место у стенки, облегченно выдохнула, обнаружив спящую рядом сестренку. Взгляд скользнул по комнате, залитой дневным светом, что несколько удивило меня, привычную вставать с восходом Алина, а потом снова сфокусировался на лице няни, которая стояла возле кровати и смотрела на меня. — Елена, не томи! — садясь, потребовала я.

— Они все погибли, — жалобно пробормотала девушка, ее губы задрожали, а в глазах блеснули слезы.

— Кто… они? — инстинктивно схватившись за сердце, которое болезненно заныло в предчувствии беды, выдохнула я. Мысленно же взмолилась Сияющему, чтобы загадочными «ими» оказались ее записи для научной работы, или цветы в зимнем саду, или…

— Стражи! Все, кто был на дежурстве! Ну… почти все. Замок с ночи гудит, как растревоженный улей, а ты все спишь и спишь. Мне запретили тебя будить, а… — Она все говорила и говорила, но я не слушала. В голове билась паническая мысль: вдруг Гидеона все-таки не было на балу, и охотник, которого я приняла за него, на самом деле Кайлин или кто-то из их пятерки, хорошо осведомленный обо мне.

— Лорд Рид жив?! — оборвав поток чужих фраз, воскликнула я и, получив в ответ уверенное «да», шумно выдохнула.

— Ирма тоже выжила, говорят, она из пятерки хозяина как раз. А стражи из других групп погибли. Все! Ты представляешь? Ночью был очередной прорыв, и, возможно, в наш мир с изнанки просочились демоны.

— Возможно? — переспросила я, хмурясь. Теперь, когда знала, что с Гидеоном все в порядке, думать о чем-то другом стало проще. Погибшим стражам и их семьям я, безусловно, сочувствовала, но близко к сердцу их трагедию не воспринимала, так как не была знакома ни с кем из них. Кроме Ирмы. Но она, к счастью, выжила. Только почему не сказала точно: здесь демоны или нет?

— Стражница в лазарете без сознания, — словно отвечая на мои мысли, пояснила Елена. — И, по словам Кони, ее до сих пор не удалось привести в чувство, чтобы расспросить обо всем.

— А…

— Девочки из прислуги еще говорили, будто там настоящее кровавое месиво. В чертогах этих… — продолжала делиться добытой информацией няня. — И тела магов растерзаны, и чудовища мертвые… Всех удивило, что стражи не вызвали подмогу. Или просто не успели?

— Не знаю, — откликнулась я, хотя вопрос, судя по всему, был риторический. — А где сейчас миледи и лорд Рид? — встав с постели и начав одеваться, поинтересовалась я у чересчур осведомленной воспитательницы.

— Точно не в замке, — уверенно сказала девушка.

— А меня почему сразу не разбудила? — припоминая ее ранние слова, спросила я.

— Так говорю же — запретили!

— Кто?

— Хозяин.

— Он разве знал, что я осталась ночевать у Хельги?

— Видимо, да, — пожала плечами Елена, а потом снова затараторила: — И я бы тебя не трогала, честно-честно, вы так сладко спали с малышкой, но…

— Что? — У меня снова внутри все похолодело от плохого предчувствия.

— В зеркало посмотрись, Герта, — предложила няня, отступая в сторону.

И последовав ее совету, я испуганно пробормотала, подняв двумя пальцами золотистую прядь, затесавшуюся в моих темно-русых волосах:

— Это… это что?!

— Я сама только утром заметила, когда зашла вас проведать, — призналась Елена. — Прости, что все-таки разбудила, но… это ведь не болезнь какая-нибудь? Вдруг тебе нужна помощь лекаря? — извиняющимся тоном проговорила она и потупилась, смутившись.

Я же за всем этим беспокойством увидела жгучее любопытство, которое молоденькая воспитательница старалась скрыть. Да мне и самой, если честно, было очень интересно, с чего вдруг мои волосы начали менять цвет, да еще и на такой необычный. Ладно бы поседели после вчерашнего побега с бала, а тут… странно! Решив прояснить ситуацию, я, поцеловав на прощанье спящую сестру, отправилась к Снежане, надеясь на то, что магов-архитекторов общий переполох среди стражей не зацепил. Но в холле, который пересекала едва ли не бегом, столкнулась с вернувшейся в замок миледи. Она сначала рассеянно кивнула на мое приветствие, а потом вдруг остановилась, обернулась и как рявкнет:

— А ну стоять!

От ее голоса я словно приросла к месту, кутаясь в серебристый плащ леди Дигрэ, любезно одолженный ею на балу. Но его длина, увы, не скрывала шлейф свадебного платья. От пронзительного взгляда, которым окинула меня Индэгра, я невольно вжала голову в плечи и поежилась. Вдруг нанимательница неверно истолкует мой внешний вид и, пристыдив, отправит восвояси, разорвав нашу сделку?

— Так, значит, это ты! — Бледные губы женщины дрогнули, складываясь в странную улыбку: немного вымученную, но в то же время довольную. Или мне это просто показалось?

— Я, ваша светлость, — снова присев в почтительном реверансе, ответила ей. — Простите, что ночевала в вашем замке без…

— Ты та Снежинка с бала! — оборвала поток моих извинений миледи, а я напряглась еще сильнее, ожидая взбучку за свое недостойное поведение на празднике. Вряд ли там еще кто-нибудь носился по залам без обуви и швырялся туфлями в приставучих кавалеров. Признавать, что сумасшедшая особа в жемчужно-сером наряде и я — одно лицо, мне совершенно не хотелось, но и лгать регенту я не рискнула, поэтому тоскливо вздохнула и ответила:

— Да.

— Я и без твоих подтверждений вижу, что ты, — усмехнулась собеседница, забавляясь моей реакцией. — Золотая прядь повелителя времени — идеальный ориентир, Гертруда.

— Повелителя времени? — машинально схватившись за свои волосы, повторила я. И тут же вспомнила сияние, которое окутало нас с охотником в танцевальном зале. Выходит, из всех, кого присмотрел дух бала для жеребьевки, выбрали именно меня?!

— Да, девочка, именно так. Странно, конечно, что дух бала при наличии магов из крыльев Триалина выбрал тебя, но он в своем праве. Именно ты станешь наблюдателем на предстоящих испытаниях. А это значит, что придется срочно учиться работать с волшебными часами. Тренировки начнешь сегодня же. На обучение у тебя будет всего пара недель, так что придется выложиться по полной.

— Но моя работа…

— Забудь! Я найму для Дигрэ другую экономку или обеспечу повышение Эльвире, а ты теперь все дни будешь проводить в моем замке. Если хочешь, можешь собрать вещи и переехать сюда жить. Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили комнату рядом с младшей сестрой.

— А…

— Позже, Герта, — остановила она готовый сорваться с моих губ вопрос. — Сейчас мне не до тебя, но после обеда, обещаю, мы все подробно обсудим и договоримся о графике занятий. — И, больше ничего не говоря, миледи направилась к лестнице, ведущей на жилой этаж, а я так и осталась стоять и смотреть ей вслед.

Повелитель времени? Я?! Нереально! Мне ничего толком не было известно про эту странную должность, и я не имела ни малейшего представления, что меня дальше ждет. Но то, что отныне я смогу жить в одном доме с Хельгой и… с Гидеоном, радовало безмерно.

«Опять это платье!» — уже без раздражения, как бывало прежде, а скорее ворчливо произнес Чарчис, голос которого слышала только я. Оглядев себя сверху, я расправила сине-голубую многослойную юбку и, вздохнув, мысленно ответила: «Ничего не могу поделать, оно само».

Колесиком, регулирующим громкость ментальных реплик, по требованию духа часов я больше не пользовалась, он же в свою очередь не донимал меня комментариями, когда я его об этом просила. Зато в остальное время болтал без умолку. Впрочем, я не жаловалась. За три дня активного общения с Чарчисом я к нему даже привыкла. А периоды тишины, которые он мне обеспечивал, вполне позволяли отдохнуть от рассуждений наставника.

«Да понял я, понял: ты так мечтала надеть его на бал, что подсознание теперь упорно проецирует сей вожделенный наряд туда, где ему не место», — обреченно проскрипел дух, а я снова вздохнула, оглядываясь по сторонам.

Подсвеченная серебристым мерцанием пещера казалась хрустальной, как и большинство помещений в замках снежных лордов. Мягкое сияние исходило от стен, покрытых полупрозрачным веществом, похожим на ледяную корку, под толстым слоем которого бугрился серо-зеленый камень.

«Ну что встала как вкопанная? — спросил наставник. — Иди давай, изучай местность, тебе по ней вместе с лордами скоро бегать».

«Не мне, а тебе», — напомнила я, направляясь к входу в очередной туннель.

«Нам обоим», — нашел компромисс Чарчис.

Сначала я думала, что повелитель времени отправляется в ледяные чертоги вместе с участниками испытаний. По крайней мере, именно такие выводы напрашивались из той скудной информации, которую я получила. Но как только связь с духом окончательно установилась и моя кожа от живота до шеи покрылась паутиной золотистого узора, Чарчис открыл мне значение непонятного слова «проекция». Как выяснилось, ни в какие пещеры идти не придется, во всяком случае, во плоти. Но присутствовать там я все равно буду. Вернее, не совсем я, а моя призрачная копия. И что самое интересное, часы на шее этой так называемой проекции будут отнюдь не призрачные, а вполне себе материальные. Но управлять ими, замораживать время, если такое потребуется, смогу только я. Это все казалось нереальным, нарушающим привычные законы мира, но… оно работало!

Когда Чарчис первый раз погрузил меня в волшебный сон и я очутилась в ледяных чертогах, первое, что проверила, — это насколько осязаемо мое тело. Рука проходила сквозь камни, словно их там и не было, и никаких болевых ощущений подобные эксперименты не вызывали. Да они вообще ничего не вызывали! Словно окружающий меня антураж был порождением зала иллюзий, а не настоящими пещерами. Единственное, что я могла потрогать, завести или остановить, это источающие золотое свечение часы, висящие на шее. Для них мои пальцы были более чем реальны.

Как объяснил дух, это из-за того, что мы с ним временно связаны: я благодаря магическому рисунку стала его продолжением, а он — моим. И если кого-то из нас уничтожат во время испытаний, умрет и второй, хотя раньше подобного с повелителями времени не происходило. А вот стражи, жаждущие заполучить эскалибриум любой ценой, пару раз погибали. Прогуливаясь по пещерам в образе привидения, одетого в платье морской феи, которое никак не желало меняться на что-то более подобающее обстановке, я, по мнению Чарчиса, должна была освоиться и со своей новой ролью, и с местностью, где предстояло провести в скором будущем много напряженных часов.

Естественно, сейчас в той части горных лабиринтов, где созревала магическая сила, никакой опасностью не пахло, и я не вздрагивала от каждого шороха за спиной, бесшумно двигаясь по «ледяным» коридорам. Но через полторы недели пещеры оживут, ощерятся иглами каверзных ловушек, наводнятся снежными монстрами и всякой малоприятной чертовщиной, единственная цель которой — помешать лордам обнаружить вожделенный трофей. Кто организатор этих препятствий — чертоги ли, сам эскалибриум, жаждущий принадлежать достойнейшему, или, может, Сияющее божество — неизвестно никому. Но то, что испытания смертельно опасны, знают все.

Поэтому есть повелители времени, проекции которых наблюдают за испытаниями, таская на себе артефакт, способный заморозить время вокруг охотника за магической силой, если он окажется на волоске от гибели. Такая мера дает стражу возможность покинуть опасную зону, но и выводит его из борьбы за главный приз.

«Дальше куда?» — спросила я, застыв на развилке.

«Да куда хочешь, — отмахнулся Чарчис. — Ты сейчас просто привыкаешь к среде, чтобы не отвлекаться на нее потом, а следить за лордами».

«За всеми сразу? Это невозможно». — Решив пойти налево, я отправилась в путешествие по очередному серебристому туннелю, похожему на своих предшественников, как две капли воды.

«У тебя в руках будут их нити жизни», — «обрадовал» дух очередным странным заявлением.

«Это еще что такое?» — спросила я настороженно. Быть виноватой, если чья-то жизнь оборвется, потому что я не удержала в руках волшебную нить, мне совершенно не хотелось.

«Да нет же! — прекрасно слыша мои мысли, „воскликнул“ Чарчис. — Нити жизни — это сигнальные маяки, по которым ты поймешь, кому грозит опасность, и тут же перенесешься к попавшему в беду стражу».

«Хм, звучит неплохо. А когда мы начнем тренироваться с этими маяками?»

«Как только ты освоишься с частичной телепортацией».

«С чем?» — Я снова не поняла его, так как впервые слышала незнакомое слово, чем-то напоминавшее небезызвестную уже «проекцию».

«Как только научишься свободно перемещаться в пещерах в образе призрака», — вздохнув, исправился дух, а я пожала плечами и продолжила путь.

Надо было и правда осваиваться, а то времени до испытаний оставалось мало, а мне еще многому следовало научиться, чтобы не подвести других и не пострадать самой. Прогулка закончилась где-то через полчаса, и едва рисунок на моем теле полыхнул слепящим золотом, как я очнулась в домашнем платье на своей кровати, сжимая в руках цепочку волшебных часов.

— У меня два вопроса, — сказала, глядя в потолок.

«И какие на этот раз?» — сварливо отозвался Чарчис.

— Сможем ли мы точно так же очнуться, если опасность будет угрожать не стражам, а нам?

«Если меня… то есть артефакт, которому я принадлежу, не задержит что-то в чертогах, то без проблем».

— Это обнадеживает. — Я улыбнулась.

«А второй вопрос какой?» — минуту спустя напомнил наставник.

— А! Точно. — Улыбка моя стала шире. — Что такое телепотрация?

«ТелепоРТация, бестолочь!» — «простонал» Чарчис и, тяжело вздохнув, принялся «разжевывать» своей нерадивой ученице новый термин.

Полторы недели пролетели как сон. Довольно напряженный и насыщенный сон, когда каждый день был расписан едва ли не по минутам и на отдых оставалось совсем мало времени. Я училась работать с артефактом, Гидеон, помимо регулярных дежурств и прочих дел, связанных с его работой, проводил много часов в тренировочном зале, где готовился к испытаниям. Иногда один, иногда в обществе Кайлина, а иногда и с самой миледи в качестве не то напарника, не то соперника. Но каждый вечер, если Рид был дома, мы непременно встречались и ужинали вместе. Обсуждали день, целовались, а потом с сожалением расходились, ибо обоим требовался сон для восстановления сил. До утра, как в первый раз, больше не засиживались. Причем не столько по моей инициативе, сколько из-за Гидеона, который говорил, что я слишком большое искушение для него и сдерживать свои желания со мной наедине ему с каждым разом все труднее.

Что молодому мужчине мало поцелуев, я прекрасно понимала, поэтому благоразумно покидала его башню после трапезы. Всего-то и оставалось потерпеть до конца испытаний, а там мы объявим о помолвке и… Думать о том, что тогда случится, было волнующе и страшно. Хотя больше все же волнующе, нежели страшно, потому что моя фантазия при отсутствии опыта рисовала такое, что даже Чарчис как-то поперхнулся ехидным замечанием и прочел мне лекцию об интимных отношениях между мужчиной и женщиной. После чего я стала смущаться за ужином, так как, глядя на жениха, думала о всяких запретных вещах. А он лишь понимающе улыбался и целовал все смелее, потихоньку приручая меня к себе, к своему телу, но не переходя при этом границу, установленную им самим.

Поздние свидания стали нашей маленькой тайной. Хотя Марта, собиравшая хозяину поднос с едой, наверняка догадывалась, зачем ему двойная порция и лишний бокал для вина. Но слуги за спиной не шушукались, значит, кухарка о своих подозрениях молчала. Как молчала и Клотильда, старательно делавшая вид, что между мной и Ридом ничего нет. И мне даже казалось порой, что она действительно так считает. Догадывалась ли Индэгра о свадебных планах Гидеона, не знаю. Поговаривали, что у миледи есть волшебное зеркало, способное предсказывать будущее, и если это действительно так, значит, и про нас она в курсе. Но внешне ее осведомленность ни в чем не проявлялась. Нанимательница общалась со мной, как и прежде, больше интересуясь уроками с Чарчисом, нежели посиделками с ее сыном.

А Елена активно занималась Хельгой, которая расцветала на глазах, превращаясь из тихой малышки в полную жизни девочку. Любопытную, энергичную и, главное, улыбчивую. Сестренка много рисовала (спасибо Кайлу, который регулярно пополнял запасы ее красок и альбомов), училась благодаря воспитательнице и синеглазому котенку, посещала Азара, наблюдавшего за динамикой ее состояния, и просто радовалась жизни в Ледяном городе, где у нее появились новые друзья, среди которых не последнее место занимал лорд Дигрэ. Забавно, но с Хель его светлость вел себя совсем не так, как со мной или с другими женщинами. И несколько раз пронаблюдав их общение, а также выслушав доклад Ласкара, который вместе с Кэрри частенько находился в детской, я решила, что это даже хорошо, если Кайлин будет покровительствовать малышке. Глядишь, общими усилиями мы ее потом и излечим от глухоты.

У нас же с Дигрэ отношения сложились своеобразные. Свой щелчок по носу он получил, когда я поблагодарила его за историю с туфелькой, нарочно восхитившись гениальным планом мужчины, решившего устроить счастье Гидеона, подтолкнув нас с ним друг к другу. Вытянутая физиономия Кайлина после таких пылких благодарностей стала для меня наградой. Не скажу, что лорд прекратил попытки за мной поухаживать, но подарки свои все-таки забрал. И даже сознался, что на ожерелье были чары, побуждавшие его надеть, и что именно из-за этих драгоценностей он чуть не перепутал меня на балу с Клотильдой. Одним словом, мы с ним о многом поговорили и вроде как согласились на дружеские отношения. Но, зная Дигрэ, я не была уверена, что он успокоится, поэтому очень ждала объявления о нашей с Ридом свадьбе, чтобы окончательно избавить его от иллюзий.

И вот день испытаний настал. Вернее, настало утро. Проснувшись как обычно на рассвете, я привела себя в порядок, тщательно оделась и, наказав питомцам не чудить в мое отсутствие, отправилась к своему жениху, с которым мы вопреки сложившейся традиции сегодня договорились вместе позавтракать. По коридорам я летела как на крыльях. По лестнице поднималась едва ли не бегом. И открыв дверь без ключа, подаренного Гидеоном, так как она оказалась незапертой, по-хозяйски вошла в комнату с намерением позвать лорда, как вдруг увидела сквозь полупрозрачную вуаль его большую кровать, и… слова, застрявшие в горле, так и не сорвались с языка.

Мой жених безмятежно спал, прикрытый по пояс одеялом, а на его обнаженном плече покоилась голова молоденькой служанки по имени Кони. На плече, «украшенном» грубыми шрамами, которые я так любила поглаживать во время поцелуев, проникая пальчиками за отворот его полурасстегнутой рубашки. Мой мужчина, жених, возлюбленный и… с ней?!

Он называл меня искушением, непрозрачно намекая на свои мужские потребности. Оберегал мою честь и не хотел торопить. А я, идеализируя избранника, даже мысли не допускала о том, что эти самые потребности он может удовлетворять с кем-то другим. С глаз словно пелена спала, а сердце болезненно сжалось. Резко развернувшись, я вылетела из комнаты и остановилась перевести дух, лишь добежав до последней ступеньки каменной лестницы.

«Отдышалась? — спросил Чарчис, чей голос звучал под аккомпанемент бешеного стука крови в висках. — А теперь развернулась и шагом марш обратно!» — скомандовал наставник, чем меня сильно озадачил.

— Зачем? — шепотом спросила я.

«Как зачем? Надавать затрещин ему, ей или воды на них вылить, да хоть подушкой огреть, без разницы! Лишь бы выплеснуть те негативные эмоции, которые станут тебе мешать на испытаниях. Ну и выяснить все, не откладывая в долгий ящик».

— А что тут выяснять? И так все очевидно, — отмахнулась я, двинувшись в направлении своей комнаты.

«В том-то и проблема, что СЛИШКОМ очевидно», — глубокомысленно заявил дух.

И я невольно задумалась над его словами, вспомнив, как что-то подобное говорил и Гидеон, когда мы обсуждали туфельки. Да и глупо оставлять любовницу в постели, когда на завтрак пригласил невесту. Разве что он решил таким способом вынудить меня расторгнуть помолвку, которую заключил по глупости. Но нет, точно нет! Слишком подло для Рида. Такое больше в духе Кайлина. Ги бы честно сказал, что передумал, а не устраивал этот мерзкий спектакль в канун опасных для жизни испытаний.

Рассуждая так, я начала понемногу успокаиваться, однако назад все равно не пошла. Просто не смогла. Мне надо было побыть одной, а лучше в обществе друзей, выпить чаю, поесть и посоветоваться с теми, кому я доверяю, прежде чем снова увижу жениха. День ожидался напряженный, и моя излишняя эмоциональность могла навредить как мне, так и лордам, чьи жизни будут зависеть от повелителя времени. А значит, требовалось собраться, отринуть глупые переживания и сосредоточиться на действительно важных делах! Получится ли?

«Конечно да! — ответил за меня Чарчис, а потом, помолчав, добавил: — Но парня своего все же не гони, когда придет оправдываться. Нечего в себе обиду держать».

Последний белый монстр упал к ногам, сраженный «ледяным» клинком, и обратился в сугроб, похожий на зверя с отсеченной головой. Невольно наступив в него, Рид брезгливо стряхнул налипший на сапоги снег и двинулся дальше. После атаки острых, словно стрелы, наростов из сверлеры и агрессивно настроенного прайда, поджидавшего стража на якобы безмятежном снежном поле, он удачно прошел еще несколько опасных испытаний и, получив небольшие ранения, добрался до места, в котором путеводная искорка, почувствовав родственную силу, полыхнула яркой вспышкой и растаяла, ознаменовав конец пути.

Пещера была примечательна лишь обрывистым краем, за которым зияла пропасть. В остальном — небольшая, серебристо-белая из-за покрывающего стены кристаллического налета и на удивление тихая после многочисленных атак порождений чертогов. Эскалибриум Гидеон увидел не сразу. Уставший, напряженный, готовый к очередным каверзам мужчина настороженно озирался по сторонам и только потом поднял голову вверх, чтобы узреть похожий на пьедестал каменный выступ, на котором сиял золотистый шар, разбрасывающий во все стороны яркие лучи.

Спутать этот сгусток чистой силы с чем-либо другим было невозможно. Но и достать его без лишних усилий вряд ли получилось бы. Ни ловчая сеть, ни прочие заклинания не помогли бы сбить сверкающий клубок с облюбованного места. Чтобы впитать эту магию, ее надо было коснуться. А значит, стражу предстояло каким-то образом взобраться на приличную высоту и желательно побыстрее, потому что на горизонте вот-вот появятся конкуренты, жаждущие заполучить эскалибриум не меньше, чем Рид.

Пару секунд лорд изучал трофей, что-то прикидывая, а потом услышал тихий шорох за спиной и, решив, что за приз еще предстоит побороться, стремительно развернулся, активируя в руках «ледяные» плети. Но вместо привычной серебристо-снежной угрозы на огромном валуне обнаружился черный как смоль демон с белоснежным оскалом острых клыков. И не заметить его ранее можно было только по одной причине — монстра прикрывали мощные чары невидимости, свойственные некоторым древним артефактам, о которых говорилось в книгах по магии.

— Приве-э-эт, сладкий, — продолжая радостно ухмыляться, протянул Закари. — И убери уже эти «ленточки», не смеши дядю, который так по тебе соскучился.

— Тебя все-таки выпустили? — не спеша избавляться от магического оружия, уточнил страж.

— Да как же! — хохотнул выходец с изнанки, тряхнув мохнатой головой. — Доброты и сострадания в твоих сородичах меньше, чем в этом камне. — Он демонстративно постучал по поверхности, на которой сидел. — Уверен, они бы с радостью пронаблюдали, как я загнусь в темнице. Впрочем… они и пронаблюдали, — пошкрябав когтистой пятерней волчью морду, добавил он.

— И как же ты сюда попал? — делая осторожный шаг к собеседнику, спросил Гидеон. — Сбежал?

— Само собой, — самодовольно заявил бывший пленник.

— Убил охранника?

— Надо больно руки марать, — посмотрев на свои звериные лапы, демон поморщился.

— Тогда как?

— Хватит тупить, Ги. Ты же прекрасно знаешь как. А если нет, то точно догадываешься. Порталы, мальчик мой. Обычные такие порталы, которые позволяют перемещаться в нужную точку. Эскалибриум — идеальный ориентир для создания межпространственного перехода. Я просто ждал, когда сила созреет, — поднимаясь с валуна, сказал Закари. — Ты ведь ожидал чего-то подобного, верно? И никогда мне до конца не верил, хоть я и говорил правду.

— Часто? — медленно приближаясь, уточнил лорд.

— Иногда, — признался монстр и, разведя в стороны руки, тряхнул кистями. В тот же миг конечности от кончиков пальцев до локтей охватило рыжее пламя, всполохи которого добавили серебристому антуражу ярких бликов.

— Ты маг, — слова прозвучали скорее как утверждение, нежели как вопрос.

— Эррисар огня Закария Гримм, — не без гордости представился «демон», — но для тебя просто Закари, сладкий. — Он подмигнул мужчине красным глазом и насмешливо спросил: — Здорово я тебя провел, прикинувшись беспомощным монстриком, да?

— Не провел. — «Ледяная» плеть разрезала воздух, намекая на опасность, но «оборотень» предупреждению не внял, продолжая стоять на месте и нагло скалиться, поигрывая все разгорающимся огнем.

— Не провел, так попытался, — все тем же тоном произнес он. — И прекращай размахивать этими штуковинами, я серьезно. Давай лучше пообщаемся перед расставанием, а то ты что-то совсем про меня забыл в последние дни, а я так привык к нашим встречам под Лу… э-э-э… в каменном мешке вашей славной тюряги.

— Давай, — согласился Рид, мысленно продумывая, как не подпустить незваного гостя к эскалибриуму. Если самому попытаться его достать, демон либо помешает, либо, пользуясь занятостью противника, попробует отбить силу, которая ему нужна. А если… стоп! Сколько Закари уже торчит в этой пещере? И почему тогда до сих пор не взял то, за чем явился в мир Алина? Осознание нестыковки подействовало как ушат холодной воды, и, развеяв плети, Гидеон спросил: — Почему ты до сих пор не завладел магией? Чего ждал?

— Тебя? — вопросом на вопрос ответил монстр, тоже приглушив пламя на своих руках.

— Сомневаюсь, что беседа со мной стоит того, чтобы рискнуть ради нее эскалибриумом, — криво усмехнулся страж, уверенный сейчас, как никогда, что собеседник темнит. Наверняка не может забрать магию сам и ждет, когда это сделает кто-то из мира Алина, чтобы потом отобрать. Только облегчать ему задачу мужчина не собирался.

— А вдруг? — гнул свою линию «оборотень». — Ты ведь будущий эррисар…

— Вряд ли, — перебил его Рид.

— Но мог бы им стать, — искушающе проурчал Закари.

— Скажи прямо, что тебе надо, а? — окинув волосатое чудище хмурым взглядом, спросил лорд.

— Да вот решил пригласить тебя в гости. Пойдешь?

— Может быть, — не стал с ходу отказываться лорд. — С миссией посла. Устроит?

— А без миссии и насовсем… с-с-сладкий? — шагнув к собеседнику, шепнул монстр.

— И не надейся, — холодно ответил страж, внимательно следя за движениями демона.

— Так и знал, эх… а я надеялся, я думал, а ты… ты… — нарочито громко вздохнул тот и, всплеснув руками якобы в расстроенных чувствах, швырнул в снежного мага два огненных шара, сорвавшихся с его ладоней.

К счастью, Гидеон был к подобной подлянке готов, поэтому, легко увернувшись от обжигающих сгустков, материализовал два коротких меча, внешне похожих на ледяные, но по прочности не уступавших самому крепкому металлу. Заклинание «хрустальных клинков», как и «ловчую сеть», «ледяные плети» и прочие полезные вещи из арсенала боевого мага любой страж помнил лучше, чем собственное имя. Поэтому сейчас лорд призвал оружие на чистых инстинктах.

— Прекрас-с-сно! — Закари довольно потер вновь охваченные огнем лапы. — Этот день мне все больше нравитс-с-ся, мальчик. Потанцуем? — бросив в Рида новую порцию пламенных шаров, предложил демон.

— С-с-спляшем! — шипением на шипение ответил лорд. — А заодно и прическу тебе подправим… везде, — пообещал он и ринулся в атаку на чудовище, которое тоже успело обзавестись двумя острыми мечами, полыхающими огнем.

Лед и пламя… черное и белое… человек и… монстр?

Закари мастерски владел оружием, что тут же отметил Гидеон, чье плечо в первые несколько минут схватки обзавелось парой лишних царапин. Но и шкурку противнику страж подпортил, срезав шерсть в особо длинных местах, и это наконец-таки стерло клыкастую ухмылку с волчьей физиономии. Зарычав что-то нецензурное, демон сменил один меч на огненную сеть и принялся загонять лорда, словно дичь, в свою пылающую ловушку. Однако Рид был достаточно опытным воином, чтобы не попадаться. Какое-то время они кружили по пещере, делая выпады в сторону друг друга, но не вступая в драку. Потом «оборотень» плюнул на затею с сетью, развеял заклинание, и… все началось по новой.

Четыре меча, удар за ударом, выпад, блок… новый замах и скрежет скрестившихся клинков. Серебристо-рыжие всполохи магии, летящие из-под ног камни и искры… много искр, высекаемых магическим оружием. Это могло бы продолжаться долго, так как оба противника были хорошо тренированными и прекрасно обученными воинами, но Закари, не добившись быстрой победы, применил силу эррисара, пустив в ход огонь. Не искрящиеся рыжие сгустки, способные обжечь, но не испепелить, а стену из пламени, которая в мгновение ока окружила обоих мужчин. И почти сразу внутри огненного круга материализовалась юная повелительница времени с золотыми часами в руке. Она переводила испуганный взгляд с демона на лорда, а вокруг нее парили полупрозрачные нити, одна из которых была алой.

— Ну наконец-то! — радостно взревел Закари и, схватив артефакт, прыгнул вместе с ним и привязанной к нему призрачной девушкой сквозь свою родную стихию, бросив снежного лорда в огненной ловушке одного.

Ласкар покусал Снежка! Нет, не так… Снежок покусал бикаслуса. Хм… или это Кэрри всех покусала? С живого гримуара станется. В любом случае, переполох в замке из-за проделок волшебной троицы вышел знатный. И число покусанных, по слухам, росло на глазах. Не прошло и пятнадцати минут, а мне уже сообщили о пострадавшем садовнике, трех горничных, пяти свободных духах, которых даже и цапнуть-то было не за что, ведь они призраки. Но народ продолжал придумывать все новые небылицы, в то время как я сидела с книгой в кресле и пыталась читать, а вся «кусачая» компания пряталась в моем шкафу и старалась не отсвечивать. Нашкодили, конечно, как же без этого. Но не больше, чем всегда.

К их выходкам в замке Рид давно привыкли, но иногда все равно случался переполох, зачинщиками которого являлись мои непоседливые питомцы. Наши питомцы. Потому что Хельга благодаря воплощенному духу и своему окончательно раскрывшемуся дару проводила с этой компанией даже больше времени, чем я. Излечить младшую леди Андервуд от глухоты, увы, так и не получилось. И вовсе не потому, что не было такой возможности.

Но, как сообщил Азар, несколько месяцев наблюдавший мою сестренку, ее недуг был напрямую связан с ясновидением. И если с помощью целительской магии вернуть малышке слух, она лишилась бы этой способности. Как по мне, то лучше бы лишилась, потому что впору было открывать контору по оказанию услуг прорицателя, так как народ, прознав про дар Хель, все больше жаждал свести с ней знакомство, ну и проверить заодно, насколько справедливы слухи. И за то, что нас не беспокоили толпы любопытных, следовало сказать огромное спасибо Индэгре, которая быстро просекла, чем вызваны участившиеся визиты снежных магов в ее дом. Так что весь последний месяц мы жили спокойно. Ну… почти спокойно, если брать в расчет шайку проказников, прячущихся в моем шкафу. Да и те, кого мы считали членами семьи, тоже скучать не давали.

Снежана с ее неуемной энергией и бесконечными розыгрышами навещала нас каждый вечер за редким исключением и только в последние дни стала куда-то пропадать, наверное, дела. Зато ее брат, несмотря на свалившиеся на него обязанности эррисара снежного крыла, всегда находил время, чтобы проведать Хельгу. И дело тут крылось вовсе не в его привязанности к малышке, которая, без сомнения, была, а в том, что он, устав скрываться от предначертанной ему суженой, коей возомнила себя Клотильда, во всеуслышание заявил, что его избранница — младшая леди Андервуд и он намерен смиренно ждать, когда она отпразднует свое совершеннолетие.

Опрометчивый поступок, конечно. Ведь Ингрид теперь от него не отстанет, а десять лет пролетят очень быстро. Но для лорда Дигрэ, наверное, это действительно было хорошей возможностью отвадить от себя охотницу Тиль. А потом… кто знает, что будет потом? Может, Кайл, как и большинство эррисаров, женится через пару лет по расчету на какой-нибудь снежной леди, а может, и правда решит остаться закоренелым холостяком и просто признает парочку бастардов, прижитых от хорошеньких служанок или не отягощенных моральными принципами аристократок. Как знать?

Клотильда после заявления потенциального жениха, конечно, расстроилась, но ненадолго. Она так и осталась жить в нашем замке, работая помощницей кухарки. И готовила с каждым днем все лучше. Особенно нам с Хельгой и Снежаной нравились ее корзиночки с воздушным кремом и вишенками, которые сводная сестрица делала обычно для вечерних посиделок «только для девочек». Забавно, но после всего случившегося мы как-то незаметно сдружились с сестрой, став ближе друг к другу. Да и леди Дигрэ изменила к ней свое отношение. Тиль вовсе не изменилась, продолжая быть все той же расчетливой особой, которая откровенно завидовала нашему браку с Гидеоном, что даже не пыталась скрыть, но это не помешало ей организовать вместе со Снежкой мою свадьбу и, едва не доведя до нервного срыва портниху, заставить сшить самое потрясающее на свете платье.

Я, конечно, поначалу хотела надеть на церемонию мамин наряд, но сестра заявила, что нет более удачного повода, чтобы начать новую жизнь с… единственного и неповторимого, а главное, собственного платья. Для подружек невесты, которыми были Тиль и Снежка, блондинка тоже заказала шикарные костюмы, благо средства на все это мой жених предоставил, и для Хельги украшенный кружевом наряд, и даже Ингрид с папой, приехавших погостить в замок будущего зятя, сестра нарядила по-своему. И что странно, результат ее трудов мне очень понравился. Уж не знаю, как так получилось: может, влияние леди Дигрэ сказалось, а может, Клотильда и сама что-то переосмыслила, но вкус ее сильно изменился, причем в лучшую сторону.

Индэгра, как ни странно, палки в колеса нам с Ги не ставила. После той стычки в башне и последующего общения с волшебным зеркалом, подтвердившим предсказания Хельги, миледи как-то… смирилась, что ли, с выбором сына и полностью ушла в дела, утянув за собой не только Кайлина, которому решила передать свой пост, но и Гидеона, чье общение с обитателем изнанки могло помочь лучше понять демонов. Со мной же она разговаривала, как и прежде: довольно дружелюбно, но в то же время немного свысока, на что имела полное право, ибо была старше, опытней и выше по статусу. Так что меня это вполне устраивало, тем более виделись мы с будущей свекровью гораздо реже, чем с сестрами или с той же Снежкой.

Свадьбу же отпраздновали ровно через месяц после официального объявления о помолвке. Она, как и предполагалось, стала незабываемой! И вовсе не тем, что отец опять напился, а объевшиеся бикаслус с Кэрри устроили световое шоу над праздничным столом, переполошив гостей. И не косыми взглядами некоторых снежных леди мне запомнилось это торжество. И даже не заявлением Кайлина, что он будет ждать взросления Хель, которое лорд сделал после того, как сильно захмелевшая Клотильда зажала беднягу в угол и начала расписывать выгодность их брака, намекая, что неплохо бы решить этот вопрос прямо сейчас, пока ее родители гостят в замке.

Наша с Гидеоном свадьба осталась в моей памяти как самое светлое и красивое таинство, благоухающее ароматными цветами, подсвеченное голубыми огоньками и украшенное снежными фейерверками. Даже после того, как жрец из храма Сияющего объявил нас мужем и женой, я все еще не верила в происходящее, воспринимая это как чудесный сон. И только проснувшись утром в объятиях любимого, окончательно поняла, что замужем. А еще… что безумно счастлива.

Жаль, что этим счастьем нельзя было поделиться с теми, кто был мне дорог. Да и со всем снежным крылом, ставшим отныне моим новым домом, тоже. Предательство Ирмы, которой, как поведал Сноуриш, управляли демоны, имело свои трагические последствия. Лавина, спущенная стражницей с гор на Светлые земли, принесла много разрушений, хотя больших жертв усилиями магов света и их снежных собратьев, к счастью, удалось избежать. Но хоть Кайлин и сделал официальное заявление о происках прорвавшихся сквозь ледяные чертоги демонов, осадок от этих событий остался неприятный. Про причастность к трагедии Ирмы снежное крыло умолчало, свалив всю вину на обитателей изнанки. И версию вроде как приняли вместе с извинениями и словами сочувствия, но недовольство осталось, расползлось по Светлым землям, проросло на благодатной почве, вскормленное мнительной молвой, а былое доверие, увы, зачахло.

И если Варг Лиам не имел к снежным лордам особых претензий и даже был признателен за помощь в устранении последствий недавней беды, то конфликт между светлым и снежным королевством все равно назревал. Это походило на несущийся с горы ком, который рос и креп, грозясь в скором будущем разнести в щепки дипломатические отношения, которые совсем недавно казались надежными. И поэтому, наверное, в последние дни эррисар света уже не первый раз появлялся с визитом в нашем замке.

Они запирались вчетвером в кабинете миледи, которая осталась на должности первого советника при новом правителе, и проводили там долгие часы, обсуждая возможные решения общей проблемы. И с этих собраний мой муж обычно приходил как выжатый лимон, однако, падая от усталости, все равно находил время для меня. Забавно, но даже с дежурств Гидеон возвращался в лучшей форме. Правда, за эти три месяца прорывов почти не было, а с теми, что случались, стражи быстро справлялись. Но, несмотря на затишье, снежные маги разрабатывали проект по оснащению ледяных чертогов сетью специальных ловушек и раздвижных стен, которые в случае чего смогут заблокировать выход из пещер. И хотя по предписаниям, оставленным ордену Триалина Сияющим божеством, стражам следовало останавливать чудовищ исключительно собственными силами, эррисары трех крыльев, после того как демоны стали брать пленных, признали необходимость усиления защиты родного мира. Оставалось лишь надеяться, что чертоги, по мнению многих, обладавшие разумом, не сведут на нет весь их план.

— Свислу-с-с-сла? — высунувшись из-за приоткрытой дверцы шкафа, спросил Ласкар.

— Да, уже можно, — отложив в сторону книгу и взяв со столика чашку с соком, кивнула я. — Вроде никто вас больше не ищет.

— Только не ходи-и-ите за дверь, — тщательно выговаривая и непроизвольно растягивая некоторые слова, сказала Хельга, подняв голову от рисунка, которым занималась.

Благодаря стараниям Елены и помощи Снежка малышка заговорила. А еще научилась понимать по губам и читать. Причем это произошло так неожиданно, что я заподозрила участие ее магического дара в столь стремительном обучении. И все же, каждый раз слыша голос младшей сестренки, испытывала странное ощущение нереальности. Чудо же! Самое настоящее чудо! Как, впрочем, и сама Хель. Рядом с ней как будто теплей становилось. Невероятный и безумно талантливый ребенок.

— Что ты там нарисовала, милая? — спросила ее, прекрасно зная, что если выползающий из шкафа кот не переведет мой вопрос, то малышка сама поймет его по движению моих губ.

Девочка, соскочив с высокого стула, взяла раскрашенный лист и подошла с ним ко мне. Выбравшиеся из укрытия питомцы тоже присоединились к просмотру: бикаслус привычно встал за спинкой кресла, предварительно положив шелестящую страницами книгу на журнальный столик, а Снежок запрыгнул на подлокотник и сунул любопытный нос в рисунок, который одарил воплощенного духа пятном непросохшей еще краски.

— Дракон и принцесса? — уточнила я, разглядывая творчество маленькой леди Андервуд.

Хельга была настоящей художницей. И чем больше она рисовала, тем сильнее завораживали зрителя ее картины. У нас даже хотели купить некоторые из них, но отдавать было жалко. Хотя кое-какие рисунки девочка просто дарила. Обычно тем, кому они и посвящались, так как зачастую кистями и красками Хель передавала очередное видение, навестившее ее белокурую головку.

— Нет. Дра-а-акон для… для леди, — с серьезным видом поправила меня художница, привычно дернув себя за золотистый локон. Еще она любила покусывать деревянный кончик кисточки и слизывать оставшуюся на мягком хвостике краску, за что ее частенько журила Елена, но привычка так и не проходила. — Для меня, — добавила по секрету. — Муж подарил, — заговорщически шепнула она.

И мы бы еще обсудили с ней девушку, в окружении снежных вихрей летящую ночью на белом ящере, и о так называемом муже, сидящем за ее спиной, тоже непременно поговорили бы, но нас прервал стук в дверь. Как выяснилось спустя пару секунд, с визитом и с кучей коробок, полных художественных принадлежностей, явился Кайл, который с порога сообщил:

— Мелкая! Я заказал тебе дракона!

Я поперхнулась соком, который именно в этот момент пригубила.

— Надеюсь, игрушечного? — уточнила, прокашлявшись.

— Вовсе нет! — воскликнул на диво довольный лорд. — Игрушечный ее не защитит от опасности. Она же ребенок, вдруг с моста свалится или с дерева…

— Какие тут деревья?

— В оранжереях есть.

— Ты туда запустишь целого дракона?

— Ну… смотря какого размера он будет, — задумчиво потер подбородок мужчина. — А вообще, не спорь! Я для твоей сестры стараюсь, между прочим.

— Мы ценим, — натянув на лицо благодарную улыбку, ответила я за нас с Хельгой.

— Дети такие непоседливые, — продолжал бурчать лорд. — Да и демоны эти… не знаешь, что от них дальше ждать. Я нашел духа, согласившегося стать охранником малышки. Так что скоро у Хель будет свой собственный снежный дракон. При таком никаких коней не надо! — с гордостью за сделанное заявил он. Во сколько такая зверушка обойдется эррисару, я даже спрашивать не хотела. Хочет делать сестренке подарки — пусть. Тем более дракон — зверь полезный. Хм… дракон…

Я невольно покосилась на картинку, которую девочка аккуратно спрятала за спину, и, повернувшись к гостю, приветливо ему улыбнулась, после чего с совершенно искренним восторгом воскликнула:

— Дя-дя Кайл, ты при-и-инес мне новые краски!

— Много красок, мелкая! — охотно подтвердил тот, сгружая коробки на стол.

— И дра-а-акона купишь?

— Огромного, снежного… будут тебя со Снежком вместе сторожить и развлекать.

— А кататься научишь? — невинно хлопнув длиннющими ресницами, спросило это непосредственное чудо.

— Обязательно, — пообещал лорд, я же только головой покачала.

Не знает он, что попал, ох не знает. Думает, наивный, что от Тиль красиво отделался, а главная угроза его холостяцкому образу жизни, похоже, уже в курсе, что она невеста дяди Кайла вовсе не в шутку. Правда, в силу юного возраста пока не до конца понимает, что это такое и чем ей грозит, но то ли еще будет. Впрочем, не мне выдавать сестрицыны секреты. Так что пусть Дигрэ и дальше разыскивает девушку с золотистыми волосами, которая шагнула с обрыва в видении, показанном ему Хельгой, но не разбилась, так как то ли умела левитировать, то ли ее удержало что-то, прячущееся в темноте, — точно лорд не рассмотрел. Лет через десять, может, и найдет. Пока же он видит в малышке ребенка, а она в нем доброго дядю Кайла… пусть так все и остается. Глядишь, наш эррисар вдоволь нагуляется за эти годы и станет молодой жене по-настоящему хорошим и верным мужем.

Эррисар — глава (король, повелитель, предводитель) третьей части ордена Триалина, именуемой крылом. У каждой из трех частей свой эррисар. Есть эррисар снежного крыла, эррисар крыла света и эррисар крыла тьмы. Под защитой крыльев находятся человеческие земли, которые носят соответствующие названия: Снежные земли, Светлые земли и Темные земли.

Триалин — название ордена магов, который был создан для борьбы с прорывающимися в мир Алина демонами.

Алин — название дневного светила.

Сноуриш — волшебное зеркало.

Снежный Дол — городок, из которого родом героиня.

Сияющий — нынешний бог-покровитель мира Алина. Его слуги — ангелы.

Алин-тирао — общее название страны, объединяющей Светлые, Снежные и Темные земли.

Поднебесные стражи — так еще в народе называют лордов Триалина.

Демоны изнанки — чудовища, которые проникают в мир через порталы в горах.

Аштарэт — проклятый бог, по легендам, имевший отношение к созданию мира Алина. Его слугами были черти.

Эскалибриум — магическая сила высшего порядка, ее получает маг Триалина, пройдя испытания, которые проводятся раз в три года. Из всех претендентов, участвующих в них, трофей может забрать только один.

Свирлера — это кристаллическое вещество естественного происхождения. Внешне напоминает лед, но твердое как камень.

Леди — обращение к жене или дочери аристократа. Дочь лорда получает титул учтивости «леди». Этот титул она сохраняет, даже если выходит замуж за нетитулованного человека. Но, выходя замуж за титулованного человека, она получает титул своего мужа.

Скайтовир — летающая доска, в которую, как и в оболочки животных, заключен снежный дух.

Эландрии — цветы, бутоны которых похожи на белые орхидеи. Но растут на стебле как гладиолусы.

Бикаслус — оживленное с помощью магии растение, которому привили не только возможность двигаться, но и интеллект.

Златовласые — повелители времени, хранители артефакта, способного влиять на время.