Моя жизнь казалась спокойной и размеренной, будущее — предсказуемым, а счастье — неизбежным. Ровно до того момента, как накануне собственной свадьбы я влюбилась в другого. Но кто на самом деле этот таинственный незнакомец? Почему его слушаются драконы? Какие цели он преследует и зачем ему нужна я?.. Ясно одно: нельзя слепо ему доверять. Хотя сердце твердит совсем другое… Однако выбор неизбежен. И когда весь мир окажется в смертельной опасности, мне придется решать, кто мне дороже: жених или любимый. Но смогу ли я убить того, кого люблю больше жизни? А что, если иного выхода у меня просто не останется?.. Или, может быть, не существует безвыходных положений?
1.0 — создание файла
И почему большинство людей так уверены, что жизнь — штука сложная, полная разочарований, мучений и страданий? Лично мне будущее рисовалось исключительно в радужных красках. Такую наивность, конечно, можно было списать на юный возраст, но я искренне верила в неизбежность счастья. Во-первых, мне досталась замечательная семья: добрая мама и мудрый отец. Папа причем являлся одним из лучших магов страны. В свое время он участвовал в войне Трех и даже был среди тех, кто одолел Адора Темного. Отсюда вытекает и «во-вторых»: унаследовав способности к магии, я могла обучаться в местной гильдии и со временем стать Стражем, как отец. Стоит ли говорить, что об этом я мечтала с раннего детства? И в-третьих, крайне весомой причиной счастья был Клеон.
— Милая, ты снова задумалась? — ласково улыбнувшись, мама поставила передо мной на стол тарелку с ароматной кукурузной кашей. — Смотри, опоздаешь на занятия.
— Ой, нет, ни в коем случае! — я не на шутку перепугалась. Опоздать в гильдию в первый же день — это даже не трагедия, это настоящая катастрофа! Тут же решительно отложила ложку и встала.
— А завтрак? — удивилась мама.
— Мам, я лучше голодной останусь, чем опоздаю.
— Голодной тебе будет не до учебы, — вмешался отец, разжигая набитую табаком трубку.
Я снова села за стол и все-таки принялась за кашу. Мама, тихо напевая, сняла с очага чайник и разливала по чашкам травяной чай. Папа удобно устроился в кресле, пускал дымные колечки из трубки и поглаживал свернувшегося у него на коленях Пакостника. Ручной дракончик урчал от удовольствия, подставляя то левый, то правый бок. Я не удержалась от улыбки. Счастье. Я чувствовала, как оно переполняло меня, буквально до кончиков темно-русых волос. Поддавшись переполняющим эмоциям, подскочила со стула, подбежала к маме и крепко ее обняла. Она от неожиданности чуть чайник не уронила. А я уже кинулась к папе и чмокнула его в щеку. И Пакостнику, конечно же, перепало. Схватив его на руки, я закружила дракончика по комнате, а он продолжал сонно пыхтеть.
— Пакость ты моя дымная, красотулечка ненаглядная, — от переизбытка нежности я прижала его к себе. Привыкший к такому обращению и оттого равнодушный, Пакостник потянулся когтистыми лапами и зевнул.
— Авиона, — засмеялся отец, — вот теперь ты точно опоздаешь.
Испуганно взвизгнув, я отпустила дракончика, схватила свою заплечную сумку и выбежала из дома.
Раннее утро грозило перерасти в довольно жаркий день. Поднимающееся солнце плескалось в блестящих крышах домов вдоль улицы и разбросанных ночным дождем лужицах. Я на секунду замерла, прищурившись от этого сверкающего великолепия, и меня тут же едва не сбили с ног.
— Авиона! — Лила схватила меня за руку. — Окаменела?! Опоздаем!
Вот откуда в столь хрупкой на вид девушке взялась такая силища? Мне казалось, при необходимости Лила запросто дотащила бы меня до гильдии и волоком. Забавно подпрыгивающие на бегу рыжие кудряшки подруги напоминали веселые языки пламени. Залюбовавшись, я в очередной раз споткнулась и едва не шлепнулась на пыльную дорогу.
— Нет, ну из-за тебя мы точно опоздаем! — Лила сердито нахмурилась.
— Не опоздаем, уже почти пришли, — я примирительно улыбнулась, едва подавив порыв обнять подругу. Что-то сегодня всех тянуло обнимать. Воображение тут же нарисовало, как я вбегаю в учебный зал и с радостным визгом стискиваю в объятиях сурового седого магистра. Картина получилась настолько забавно-нелепой, что я не удержалась от хихиканья. Чем заслужила еще один сердитый взгляд Лилы, которая явно не понимала причин моего веселья.
Очередной поворот вывел на изящный мостик через Итень, а за ним начиналась главная площадь. Массивное здание гильдии из-за трех башен напоминало громадную торчащую из-под земли вилку. Мы промчались мимо фонтана, игриво обдавшего нас брызгами, и устремились к распахнутым воротам, куда уже ручейком вливались будущие маги Тариса.
И хотя мне казалось, что народу тьма, на деле насчитывалось не больше пяти десятков. Мы все разместились в большом зале за длинными рядами столов. И даже неудобная деревянная скамья не сбила мой радужный настрой. Ну подумаешь, просидеть несколько часов на жестком сиденье. Зато какая красота вокруг! Мой восторженный взгляд блуждал по сторонам не хуже голодного Пакостника в поисках лакомого кусочка. Каменные стены зала прятались за искусными гобеленами, большинство из которых изображало эпизоды последней войны, но толком я разглядывать пока не стала. Мельтешащие по залу парни и девушки суетливо занимали места за столами. Я наконец-то нашла взглядом Клеона, но он увлеченно беседовал с Ладиром и меня не заметил.
Едва все расселись, в зал вошел магистр. Как я и представляла, он оказался суровым и седым. Но вот старым и дряхлым его назвать было сложно. Словно само время трусило перед ним, потому и не коснулось черт лица и выправки фигуры. И даже просторно-балахонистая мантия не показалась мне смешной. Ее пурпурный оттенок гармонировал с мрачными изображениями на гобеленах, и неожиданно мне стало не по себе. Магистра Олана я уже заранее боялась.
— Приветствую будущих магов! — торжественно произнес он в воцарившейся тишине. — Каждый из вас важен для Тариса независимо от того, каким именно даром наградили вас великие боги. Запомните, одинаково необходимы и Мастера, и Стражи, и Целители. Среди магов нет сословий, любое призвание почетно. И только от ваших способностей зависит, кем вы станете.
Я старалась не пропустить ни слова, но мысли упрямо сбивались. Странное ощущение щекотало затылок и звучало внутри едва слышным звоном. Словно где-то очень-очень далеко ветер раскачивал крохотные хрустальные колокольчики в причудливой мелодии, каким-то чудом донося их звучание до меня. Чувство не было неприятным, но упорно мешало сосредоточиться.
— Я буду преподавать вам основы магии, — продолжал магистр, степенно вышагивая вдоль рядов. — Начиная от повторения прописных истин и заканчивая такими тонкостями, о которых вы даже и не подозревали никогда. Прошу вас забыть все, что вы знали о магии раньше, и познавать как в первый раз.
Стараясь отогнать непривычное чувство, я взяла в руки грифель и приготовилась записывать самое важное. Сидящая рядом со мной Лила что-то бегло написала на листе бумаги и осторожно придвинула его ко мне.
«Не оборачивайся» — гласила надпись. Я едва зубами не заскрипела. До этого у меня и мысли такой не было, теперь же желание повернуться жгло огнем. Впрочем, ответ пришел в голову сам собой. Позади сидел Клеон, и, видимо, именно он на меня смотрел. Это и заприметила Лила.
Между тем магистр Олан совершил едва заметный пас руками, будто подкинул что-то невидимое, и под высоким потолком тут же возник большой светящийся шар. Три его сегмента пульсировали каждый своим цветом.
— Перед вами символичное олицетворение триединства магии. Три ее начала. Зеленым цветом показан Дош, красным — Лий и синим — Иос. В каждом маге в разной степени перемешаны Дош и Лий. И их уникальное сочетание и определяет ваши способности. Если Дош намного превосходит Лий, то маг станет Стражем. Если наоборот, то Целителем. Если же оба этих начала близки к равновесию друг с другом, то быть магу Мастером. Третье начало — Иос никогда не сочетается с первыми двумя. Как созидание несовместимо с разрушением. Дош олицетворяет агрессию, Лий — мир. Именно их взаимодействием создается жизнь. Иос же — это смерть. И маг, чья сила обусловлена Иосом, несет гибель для остального мира. Примером этому служит разразившаяся двадцать лет назад война Трех Начал. Возглавивший армию против Тариса Адор Темный как раз обладал силой Иоса. И лишь объединив свои силы, наши маги смогли одолеть его. К всеобщему счастью, Иос проявляется не чаще чем раз в столетие. Так что Тарису обеспечено еще несколько мирных десятилетий. Возникает справедливый вопрос: зачем же в мирное время Стражи?
— Скукотища какая, все это уже сто раз знают, зачем повторять, — приглушенно прошептала мне Лила. — Я сейчас точно усну.
Я ничего ей не ответила, продолжая вдохновенно зарисовывать висящий под потолком светящийся шар.
— Стражи хранят Сердце Тариса. На заре времен могучие боги совместили три начала магии в едином кристалле, и сила всех магов нашего мира не идет ни в какое сравнение с его мощью. Потому никто не должен владеть им. Многие Стражи погибли во время войны Трех Начал, защищая Сердце Тариса от Адора Темного.
Магистр принялся рассказывать о Мастерах и Целителях, но я, к собственному стыду, не особо слушала. Твердо знала, что стану Стражем. Просто потому, что однажды мне посчастливилось заглянуть в собственное будущее.
По соседству с нами жила милейшая тетушка Илла. Хотя по возрасту ее, скорее, следовало величать бабушкой. Всегда веселая и приветливая, сухонькая старушка выращивала в своем саду диковинные цветы и этим славилась на весь Тарис. Даже сам Правитель Ксандор частенько приглашал тетушку Иллу наставлять его садовников. Но самым примечательным в доброй старушке было другое. Она обладала редким для Мастера даром показывать будущее. Молодые девушки выстраивались в целые очереди у ее ворот. Меня это всегда забавляло. Не ведать, что с тобой будет, казалось интереснее. Да и мало ли, что впереди, вдруг одни несчастья. Так что лучше жить в неведении и не огорчаться заранее. Но накануне начала обучения в гильдии я все-таки решилась заглянуть в уготованную мне судьбу. Вдруг не быть мне Стражем, а я только зря надежды лелею.
Тетушка Илла встретила меня с радостной улыбкой, напоила ароматным чаем и по моей просьбе приоткрыла завесу времени. Перед моим внутренним взором мелькнуло всего две картины будущего. Сначала — как мы с Клеоном произносим клятвы верности друг другу перед свадебным алтарем. И в следующий момент я увидела, как спешно вбегаю в башню Сердца. Правда, после этого видения завелся червячок настороженности. Сама не знаю, что в увиденном было не так. С Клеоном мы уже давно были влюблены друг в друга, так что свадьба не стала для меня неожиданным откровением. Да и вторая картина свидетельствовала о сбывшейся мечте. Ведь только Стражи могли войти в башню, где хранится Сердце Тариса. Ну а то, что я куда-то торопилась и была очень взволнована, еще ни о чем плохом не говорило.
За неспешными речами магистра Олана время незаметно подкралось к полудню.
— Наконец-то! — радостно выдохнула Лила, когда он закончил и попрощался до следующего дня. — Если весь год будет так продолжаться, я просто умру от скуки.
— Дальше, наверное, будет интересней, — если честно, я сама была не уверена в своих словах.
— Ага, как же, — фыркнула подруга, тряхнув кудряшками. — Ладно, пойдем.
— Погоди, я хотела с Клеоном поговорить.
— Успеешь еще со своим Клеоном наговориться, лучше со мной прогуляйся, — и, схватив меня за руку, Лила устремилась к выходу из зала.
Всю дорогу к моему дому болтали о всяких мелочах, пока уже у самых ворот Лила не спохватилась:
— Видела, как он на тебя глядел?
— Как бы я видела, если ты скомандовала не оборачиваться? — я засмеялась.
— Я имела в виду не оборачиваться заметно, а потихоньку ведь можно было глянуть, — Лила пожала плечами. — А так-то он симпатичный, конечно.
— Клеон не симпатичный, а красивый, — поспешила возразить я.
— Да при чем тут твой Клеон? — она поморщилась, как будто у нее от одного упоминания его имени зубы заболели. — Я ж тебе не про него говорю!
— Да? — опешила я. — А про кого?
— Парень за нами сидел, светлый такой. В смысле, волосы светлые. Очень даже милый. Только шрам впечатление портит. Если не приглядываться, то не видно, но я же приглядывалась, — она хихикнула и уже серьезно добавила: — Левая бровь у него словно надвое поперек рассечена. Интересно, где это он такой красотой обзавелся? Ну и вот, так смотрел на тебя странно…
— Странно — это как? Затылком? — я не удержалась от смешка.
Лила на мою попытку пошутить внимания не обратила.
— Задумчиво-задумчиво, — продолжала она, — и как-то… даже не знаю, как объяснить… странно, в общем.
— Ладно, посмотрю на него завтра, — я толкнула створку калитки.
Лила махнула мне рукой на прощанье и поспешила дальше.
Дома никого не оказалось, только Пакостник гонялся в гостиной за собственным хвостом. На мое появление отреагировал бурными прыжками, грозя сбить меня с ног, и на радостях выдохнул в лицо целое облако дыма.
— Хорошо-хорошо, — сдалась я, — погуляю с тобой.
Наскоро пообедав, я взяла в охапку радостно похрюкивающего дракончика и вышла из дома. Полуденный зной разогнал всех жителей, что, впрочем, было только на руку, учитывая привычку Пакостника прыгать на каждого встречного.
Вообще драконов в Тарисе, мягко говоря, недолюбливали. Конечно, мало бы кому понравилось, если бы по улицам бродила огнедышащая махина, способная за один выдох испепелить человека или ударом хвоста разрушить дом. И первое время мой папа все опасался, что найденный им в лесу дракончик рано или поздно вырастит, и придется Пакостнику нас покинуть. Но за те пятнадцать лет, что уже обитал в нашем доме этот хвостатый безобразник, он совсем не изменился. Видимо, был карликовым от природы. А еще вредным, настырным и прожорливым.
Мой дракончик петлял по дороге меж домов, не забывая на меня изредка поглядывать, чтобы не отстала. Я задумчиво брела за ним, пиная носком туфельки маленький камешек. Не хотелось ни о чем думать. Но в голове всплывал тот странный звон колокольчиков, услышанный сегодня в гильдии, и чувство тревоги нарастало как снежный ком. Упорно казалось, что над городом расстилается какая-то невидимая глазу мгла и вот-вот накроет Тарис непроницаемым куполом удушающего мрака. Я даже головой тряхнула, чтобы отогнать это наваждение.
Бояться ведь было нечего. Как известно, чувствительней драконов не существовало. И если бы действительно приближалась какая-либо опасность, Пакостник дал бы знать об этом мгновенно. Но поведение моего питомца ничуть не изменилось. Например, в данный момент он с удовольствием вытирал испачканные в неизвестно где найденной грязи лапы о злаченые ворота дворца Правителя Тариса.
— Ах ты негодник! — я приглушенно взвизгнула и, схватив безобразника на руки, поспешила прочь. Судя по шуму, из-за ворот как раз собирался выходить отряд Стражей. Я бегом пересекла площадь и скрылась в здании гильдии.
В коридоре оказалось пустынно, но сверху отчетливо слышался гомон голосов. Хотя слова и невозможно было различить, но и так не оставалось сомнений, что это маги держат какой-то совет. Может, и папа там присутствовал.
Я побрела в учебный зал, рассчитывая переждать там, пока площадь опустеет и можно будет незаметно вернуться домой, пока мелкий чешуйчатый безобразник еще чего не набедокурил.
— Нельзя, запомни, нельзя так делать, — отчитывала я дракончика. — А если бы мы убежать не успели? Представляешь, как бы обрадовался Правитель Ксандор, увидев, что ты непочтительно его ворота заляпал? Стыдно, Пакостник! Ладно, согласна, тебе не стыдно. Но мне-то стыдно!
Он лишь довольно уркнул в ответ и невинно захлопал зелеными глазками.
— Вредина ты невоспитуемая, — я вздохнула, — и за что только тебя люблю?.. Только тут, пожалуйста, веди себя хорошо, — я опустила дракончика на пол учебного зала. — А то мне же потом перед магистром Оланом за тебя оправдываться.
Пакостник натужно взлетел на ближайший стол и, свернувшись калачиком, наблюдал за мной. Я неспешно прошлась вдоль гобеленов, надеясь увидеть что-нибудь интересное. Но сплошные сцены сражений не особо впечатляли. Я просто не понимала, что может быть красивого в том, что одни люди убивают других. Но все же кое-что привлекло мое внимание. Этот гобелен был больше других и красочней. Но главное, я впервые видела, чтобы изображали Адора Темного. Скрюченный в предсмертной агонии, с пустыми глазницами и злобно вытянутым ртом, он словно извергал проклятия. Больше похожий на древнего мертвеца, чем на могучего мага и воина. Видимо, Иос неизбежно накладывал свой след на обладателя третьей силы, меняя и уродуя человека. Меня даже передернуло от отвращения. А над поверженным злодеем возвышались маги Тариса. В светлых одеждах, прекрасные и отважные победители.
— И сколько их было на одного?
Спокойный голос прозвучал так неожиданно, что я едва не подпрыгнула от испуга. В первое мгновение даже подумала, что это Пакостник вдруг заговорил.
Стоящий рядом со мной молодой человек задумчиво смотрел на гобелен. Я с запозданием поняла, что это именно о нем мне говорила Лила. Если бы не жемчужные блики в светлых волосах, то их запросто можно было назвать пепельными. Короткая стрижка выдавала в нем чужеземца, ведь в нашем городе мужчины горделиво носили волосы до плеч. И упомянутый подругой шрам я разглядела. По-моему, он совсем не портил лицо незнакомца, даже, наоборот, придавал ему еще больше загадочности.
Только сейчас сообразив, что нагло его разглядываю, я резко отвернулась. Интересно, как он умудрился подойти ко мне настолько незаметно? Видимо, это я была слишком погружена в собственные мысли, вот и не заметила. Едва вспомнила, что именно он сказал.
— Кажется, несколько десятков, — мой голос прозвучал неуверенно и сбивчиво.
— Герои, — незнакомец усмехнулся и перевел взгляд на меня.
И тут я поняла, почему Лила назвала его странным. В серых глазах плескалась смесь власти и опасности. Откровенное превосходство над всеми и вся. Настолько откровенное, словно все остальные люди были в его представлении лишь жалкими букашками. Но самое удивительное, при этом он совсем не отталкивал. Скорее вызывал вполне обоснованный интерес. Я с запозданием поняла, что в голове едва слышно снова звучат уже знакомые неведомые колокольчики.
Чересчур затянувшееся молчание прервал Пакостник. Он подскочил к незнакомцу и запрыгал рядом, требовательно стуча хвостом по полу. Я чуть не онемела от изумления. Мой дракон не признавал никого, кроме нашей семьи. Пусть не проявлял агрессию, но и к себе близко не подпускал никого чужого. Даже Клеон пытался как-то погладить его, так тот едва ему палец не откусил. И тут такое…
Парень взял Пакостника на руки, дракончик довольно захрюкал и выдохнул пару дымных колец.
— Это… немного для него несвойственно… — пролепетала я ошарашенно.
— Драконы чувствуют хороших людей, — незнакомец улыбнулся. Улыбка чудесным образом преобразила его лицо, спрятав всю опасность и превосходство.
— Это нормальные драконы чувствуют, а Пакостник… — я замялась, подбирая слово, — он… сложный дракон.
— Конечно, с таким-то именем, — парень засмеялся. — Мне теперь даже страшно спрашивать, как зовут его хозяйку.
Я нахмурилась. Не знаю, что мне больше не понравилось: то ли неожиданная симпатия дракона к чужому человеку, то ли вновь откровенно читающаяся опасность во взгляде незнакомца.
Гадкий Пакостник, видимо, разгадав мои намерения, собрался вцепиться в рукав рубашки столь полюбившегося ему парня, но не успел — я дракончика забрала. Даже не попрощавшись и не обращая внимания на своего возмущенно пыхтящего питомца, быстро зашагала к выходу из зала. Лишь у самых дверей обернулась. Незнакомец все так же задумчиво смотрел на гобелен.
Те, кто утверждали, что идеальных парней не существует, просто-напросто не были знакомы с Клеоном. Красавец брюнет с темно-карими глазами и обаятельной улыбкой. Всегда приветливый и внимательный, он нравился всем, как бы невероятно это ни звучало. Только Лила его не жаловала, но тут, боюсь, таились личные причины. В глубине души я смутно догадывалась, что лучшая подруга неравнодушна к моему жениху, но старательно гнала эти мысли прочь.
С Клеоном мы встретились тем же вечером, когда его семейство по сложившейся традиции нагрянуло в гости. К счастью, родители к нам не лезли, занятые своими делами, так что выдалась возможность спокойно поговорить. Отцы у камина курили трубки, о чем-то степенно дискутируя, а мамы взялись за рукоделие. Но все надежды на задушевную беседу нарушил Пакостник. Нагло забравшись на стол, он развалился между нами и грозно фырчал.
— И чем же я тебе не угодил, чудище ты перепончатое? — сидящий напротив меня Клеон с укором покачал головой.
То ли Пакостнику не понравилось обращение, то ли тот факт, что объект ненависти имел наглость заговорить вообще, но дракончик не преминул выдохнуть ему в лицо огненным шаром. Привычный к таким выходкам Клеон успел произнести защитное заклинание и свести пламя на нет, чем еще больше расстроил моего питомца.
— Это что еще за выходки? — нахмурился папа.
— Он случайно, — я тут же стащила упирающегося Пакостника со стола.
Отец Клеона — Ривус покачал головой и отложил трубку.
— Нет, не случайно, — в его голосе сквозила суровость. — Даже одомашненные драконы все равно остаются драконами. Никогда не одобрял этого новомодного увлечения и тебе, Даг, сколько раз говорил, что дракон в доме не к добру.
— Не преувеличивай, — папа примирительно улыбнулся.
— А ты попомни мои слова, — Ривус невозмутимо принялся набивать трубку свежим табаком, — этот монстр однажды спалит ваш дом вместе со всеми обитателями.
Судя по возмущенному фырканью Пакостника, единственное, что он сейчас очень хотел спалить, это кресло Ривуса вместе с самим магом.
— Пакостник никогда так не сделает. Он нас любит, — я не могла не вступиться. За что тут же удостоилась укоряющего взгляда Клеона.
— Увы, милое дитя, зло не способно любить. Рожденный монстром монстром и останется, — Ривус пыхнул трубкой и выдохнул пару дымных колец. — Неслучайно ведь именно драконы избраны Иосом.
— Избраны Иосом? — изумилась я.
— А ты не знала, что драконы являются хранителями Иоса? — в свою очередь удивился Клеон.
— Впервые слышу, — я покачала головой.
— Магия ведь не может куда-либо исчезнуть. И после смерти очередного мага, который обладал третьей силой, Иос впитывают, если можно так выразиться, драконы, — пояснил он.
Прозвучало очень сомнительно. Хотя серьезные выражения лиц Клеона, Ривуса и моего отца свидетельствовали о правдивости сказанного. Бедный Пакостник замер у меня на коленях, видимо, предполагая скорую расправу над ним как «хранителем злой силы». Я успокаивающе погладила его и с надеждой посмотрела на маму. Словно прочитав мои мысли, она обрадовала, что пора пить чай.
Второй день обучения, увы, не обещал стать интереснее первого. На этот раз с нами занималась магесса. Высокого роста, худощавая, с крайне недовольным выражением лица. Но при этом она обладала очень ласковым голосом, который мгновенно менял впечатление о своей обладательнице. Правда, ничего нового я не услышала. Магесса рассказывала об ушедших богах, истории Тариса и династии Правителей так, как рассказывают детям сказки. И я бы с удовольствием послушала, пусть и зная заранее сюжет, но Лила упорно отвлекала. На взгляд моей подруги, существовали вопросы куда насущнее, чем магия древности.
— Ивор, — заговорщически прошептала Лила мне на ухо, — его зовут Ивор.
— Кого его? — не сообразила я.
Она легонько кивнула вправо. Я чуть повернулась и среди сидящих за правым рядом столов будущих магов увидела вчерашнего незнакомца со шрамом. Сразу поняла, что он не слушает. Его взор был устремлен чуть выше головы магессы словно в никуда. Стало жутко интересно, о чем он думает. Неожиданно он улыбнулся, не поворачивая головы, но я мгновенно поняла, что это он почувствовал мой взгляд. Тут же смущенно отвернулась и тихо пробормотала:
— Откуда ты знаешь?
— А вот, — Лила напустила на себя загадочный вид и тут же с досадой добавила: — Правда, больше ничего, кроме имени, и не знаю, а жуть как любопытно.
— Понравился? — я лукаво улыбнулась.
— Нет, — чересчур резко ответила она, но тут же смягчилась, — он, конечно, симпатичный, но все равно не в моем вкусе. Да и странный он, вчера весь день с тебя глаз не сводил, а сегодня ни разу не глянул.
— Да какая разница, — я поспешила замять эту тему, — давай лучше послушаем магессу.
Лила недовольно засопела, но все же промолчала.
К концу занятия присоединился магистр Олан и объявил, что пришла пора выявления сил. Легкое искристое облачко расползлось по залу, и над головой каждого завертелись сполохи света. Закусив губу от волнения, я наблюдала, как переплетаются надо мной зеленый и красный цвета, и наконец зеленый восторжествовал. Я едва не запищала от радости. Кроме меня, Стражами предназначалось стать всего двоим: Клеону и незнакомой черноволосой девушке. Лиле же выпало предназначение Мастера, и, похоже, ей это крайне не понравилось. Я осторожно посмотрела на Ивора. Над его головой умиротворенно светился красный шар. Если честно, в роли Целителя я этого странного парня вообще не представляла. Даже стало немного жаль, что наши дороги расходятся. Внутренний голос справедливо напомнил, что они и не сходились. А потом начал занудливо ворчать, что нечего интересоваться кем не надо.
Объявив о том, как будут проходить дальнейшие занятия каждой группы, магистр Олан отпустил всех по домам. Не знаю, что нашло на Лилу, но, пока мы вдвоем брели по знакомым узким улочкам, она никак не унималась:
— Ну согласись же, он интересный.
— Ну соглашусь, и что? — меня ее настырные разговоры об Иворе уже утомили.
— Так ты подумай! — моя подруга в порыве эмоций всплеснула руками. — Не сомневаюсь, что он тебе симпатизирует.
— Лила, да какая разница, симпатизирует он мне или нет, — мое раздражение начало закипать, как вода в котле, — у меня есть Клеон, если ты забыла, и больше никто мне не нужен.
— Да что ты так зациклилась на Клеоне! — сорвалась Лила. — Что, других парней, что ли, нет?!
— Лил, ты чего? — опешила я.
— Ничего! — огрызнулась она, раскрасневшись от злости. Резко повернулась и скрылась в переулке.
Непонятное ощущение тревоги упорно не покидало. Я пыталась списать его на чувство вины перед Лилой, на волнение перед предстоящим обучением и даже собственную мнительность, но легче не становилось. Домой идти не хотелось, и я до самого вечера бродила по городу, надеясь то ли на озарение, то ли на встречу. Правда, кого именно хочу встретить, так и не поняла. И провидение послало мне тетушку Иллу. Судя по пустым корзинам, она шла с рынка, где обычно продавала цветы.
— Авиона, милая, — обрадовалась старушка, — как хорошо, что я тебя встретила!
— Добрый вечер, — я улыбнулась и, прекрасно поняв намек, взяла у нее довольно увесистые, хоть и пустые корзины.
— Если бы добрый, — она покачала головой и поправила выбившуюся из-под чепчика седую прядь.
— А что-то не так? — осторожно спросила я.
— Видишь, облака какие, — старушка кивнула на небо.
Я подняла глаза. Опускающееся солнце окрасило кромки туч в насыщенный пурпурный цвет. Да и само светило приобрело бордовый оттенок. Несмотря на зловещие краски, получилось настолько красиво, что я восхищенно ахнула.
— Не к добру это, — продолжала старушка, семеня вперед, — ох не к добру.
— А что может случиться плохого-то? — беззаботно спросила я, поспешив следом. Правда, громоздкие корзины вот-вот норовили выпасть из рук.
— Иос снова набирает силу, — приглушенно пробормотала тетушка Илла и часто закивала, — да-да. Где-то на севере.
— Что вы такое говорите? — я даже замерла от изумления. И мысли не возникло, что она, может, шутит или вообще стала слаба умом. Но и верить в ее слова не хотелось.
— А как иначе, — старушка пожала закутанными в цветастую шаль худенькими плечами. — Магия никуда не исчезает.
Теперь я вообще ничего не понимала. Вспомнились вчерашние слова о драконах, которые якобы силу Иоса хранят. Все это вместе укладывалось в бред вроде того, что на севере собрались агрессивные драконы и готовят какие-то злодейские замыслы по уничтожению Тариса.
Оставшийся путь проделали молча. Тетушка Илла то хмурилась в такт собственным мыслям, то что-то неслышно бормотала. Я же все пыталась найти в услышанном рациональное зерно. И лишь у самых ворот своего дома старушка вдруг невесело усмехнулась:
— Его Тьма, да? Так они Иос называли? Совершенное зло порождает зло еще большее, никак иначе…
И хотя, скорее всего, она просто подумала вслух, я не удержалась:
— Тетушка Илла, ну что вы меня пугаете и путаете. Адора Темного убили двадцать лет назад. До следующего появления подобного мага еще лет восемьдесят или даже больше и…
— Убили? — перебила меня старушка. — Ох, милая, никто Адора не убивал. Придумали героическую историю, чтобы собственное бессилие скрыть, — она покачала головой и бодро добавила, подхватив корзины из моих рук: — Спасибо тебе, дальше я сама. Забегай ко мне на днях, чудным земляничным чаем угощу.
И она скрылась за воротами, оставив остолбеневшую меня в одиночестве.
Едва совладав со ступором, я кинулась домой.
— Папа! — завопила я, переступив порог.
Спящий до этого Пакостник от неожиданности свалился с кресла и теперь сонно вращал глазами. Из кухни прибежала мама, вытирая о передник испачканные в муке руки.
— Авиона, что случилось? — испуганно спросила она.
— Мам, мне нужно срочно с папой поговорить! — я кинулась к лестнице, надеясь найти отца в библиотеке, но мама взяла меня за руку.
— Дага утром вызывали к Правителю. Тот зачем-то собирает всех Стражей, нынешних и бывших. Никак что-то случилось, но отец твой не сказал, — мама развела руками. — Предупредил только, что несколько дней его не будет.
Я едва не взвыла. Бредовые слова тетушки Иллы уже не казались мне такими бредовыми.
Отец вернулся через три дня. По его словам, ничего серьезного не случилось, обычный дозор по окрестностям. Да и я к тому моменту уже более-менее успокоилась и пришла к выводу, что тетушка Илла явно что-то напутала. Ведь если бы Адор был жив, как она утверждала, то Тарис бы давно лежал в руинах, но город здравствовал и процветал, как и вся страна. И я опрометчиво выкинула из головы слова старушки, тем более и так хватало, о чем беспокоиться. Даже предстоящее обучение отошло на второй план. Меня очень угнетали непонятная ссора с Лилой и непрошенные мысли об Иворе. Особенно второе. Казалось бы, что размышлять о человеке, которого совершенно не знаешь. Подумаешь, перекинулись парой фраз. И все! Но его образ упорно засел в голове и не позволял ни на чем сосредоточиться. Что-то все-таки было в Иворе такое, что не давало мне покоя. Путем долгих размышлений я списала свой интерес к нему на банальное любопытство.
Занятия в гильдии на три дня приостановили. Но только у Стражей. Не знаю, какие на то были причины. Пыталась связать это с неожиданным отъездом отца, но решила раньше времени не пугаться. И в последний день незапланированного отдыха ко мне пришла Лила.
Едва спал полуденный зной, мама отправила меня в расположенный за домом сад собирать ягоды иберики. Правда, уже на месте выяснилось, что кусты осыпались и собирать просто-напросто нечего. Поздно мы с мамой спохватились. Я вознамерилась сорвать парочку чудом уцелевших на раскидистой ветке ягодок и съесть, но не успела — за деревьями скрипнула задняя калитка. Недоумевая, кто бы это мог быть, я поспешила навстречу.
— Авиона, здравствуй, — неожиданным посетителем оказалась Лила. Моя подруга смущенно избегала смотреть мне в глаза и вообще выглядела подавленной.
— Здравствуй, — осторожно пробормотала я, силясь выдавить приветливую улыбку. Нет, я была, конечно, рада, что она пришла, но мгновенно воцарившаяся неловкость не особо располагала к общению.
— Я хотела попросить прощения, — замялась Лила, упорно разглядывая траву под ногами. — За свои слова. Извини, если моя опрометчивая настойчивость тебя обидела. Сама не знаю, что на меня нашло, прости, пожалуйста.
— Лила, да ничего страшного, — я все-таки переборола свой ступор и улыбнулась, — видимо, мы просто друг друга не поняли.
Она с готовностью кивнула и, все так же избегая прямого взгляда, передала мне маленький сверток.
— Возьми, пожалуйста, это я сделала для тебя. Небольшой подарок.
— Спасибо, — я постаралась скрыть удивление. Впервые за годы дружбы Лила мне что-то дарила.
— Ты завтра на занятия? — спросила Лила, скорее всего, просто чтобы что-то спросить.
Я кивнула.
— Я тогда пойду, — пробормотала она. И, так ни разу на меня не глянув, быстро ушла. Похоже, слишком смущалась и чувствовала себя виноватой.
Отгоняя настойчивые мысли, что Лила уж точно неравнодушна к Клеону и в этом вся загвоздка, я побрела домой.
Маме уже было не до ягод.
— Представляешь, — возмущалась она, обмахиваясь кухонным полотенцем, — этот безобразник в очередной раз умудрился разбить горшок! Хорошо хоть, я крупу насыпать не успела.
— Мам, ну наверняка Пакостник не специально, — я поставила пустую корзину на стол и огляделась в поисках дракончика.
Ворча: «Ага, как же, не специально», мама смела черепки и отправилась в кладовку.
— Пакостнюля, ты где? — позвала я, но комната упорно не выдавала местоположения безобразника.
Я нашла его случайно. Едва подошла к камину, как услышала угрожающее фырканье. Источник его забился под папино кресло и явно не собирался вылезать. Не знаю, что нашло на моего дракона. Грозный рык перемежался с тихими жалобными завываниями, словно Пакостник злился на меня и одновременно на что-то жаловался. Я протянула руку, чтобы достать его, и едва успела отдернуть пальцы от клацнувших зубов. И дракон тут же тоскливо заскулил.
— Да что с тобой такое… — ошарашенно прошептала я, вставая. Несмотря на дурной характер моего питомца, он никогда не выказывал агрессии ко мне. Он мог цапнуть за штанину папу, перебить на кухне пару тарелок маме, пугающе рыкать на гостей и традиционно пытаться поджечь Клеона. Но в отношении меня не бедокурил никогда! И оттого его поведение сейчас выглядело не на шутку настораживающим.
— Ты, наверно, заболел, да? — неуверенно пробормотала я, отойдя на пару шагов от кресла, чтобы не раздражать дракона лишний раз. — Потерпи, пожалуйста, завтра в гильдии будут Целители, я обязательно попрошу для тебя лекарство.
Из-под кресла Пакостник упорно не вылезал до конца вечера. И если при моем приближении то скулил, то рычал, то на маму с папой лишь устало фыркал.
— Может, и вправду заболел, — мой отец растерянно пожал плечами. — Или просто тоскует. У драконов такое бывает, я слышал. Это пройдет, Авиона. Спроси, конечно, у Целителей на всякий случай. Но я все же думаю, что особо волноваться не о чем. Ступай спать.
Его слова немного меня успокоили. Поднявшись в свою комнату, я вспомнила о подарке Лилы. В свертке оказался небольшой вышитый платок. Искусный золотистый узор витиевато петлял по темно-пурпурной ткани, не изображая ничего конкретного, но создавая удивительную по красоте картину. Я лишь восхищенно вздохнула. Увы, сама бы я такую красоту не создала никогда. За какое бы рукоделие ни бралась, все выходило криво и неказисто. Мама в свое время пыталась научить меня плести кружева, в чем была известная мастерица, но все тщетно. И мне оставалось лишь восхищаться теми, кто создавал своими руками прекрасные творения. Но я все равно бы никогда не променяла предназначение Стража ни на какое другое. Пусть мне было не суждено создавать произведения искусства, но это казалось мелочью по сравнению с осуществлением мечты всей жизни. Защищать других от любой опасности — вот что имело значение! Даже если в ближайшие несколько десятилетий никакой опасности и не предвидится.
Для обучения Стражей в гильдии отводился специальный зал. Тут явно не обошлось без магии, потому что он был настолько огромен, что в нем одном уместилась бы и гильдия, и вся площадь вместе с дворцом Правителя. Никаких окон, мебели и гобеленов — просто пустой зал с угрюмо-каменными стенами и сводчатым потолком. Несколько рядов колонн разбавляли аскетизм интерьера. До потолка они не доставали, зато на вершине каждой располагалась каменная чаша с неизвестным мне содержимым, которое, похоже, и служило источником света. Я так и не сообразила, что может так светиться, а спросить не решилась. Да и вообще наш преподаватель никак не располагал к расспросам.
Я раньше не раз слышала о Сарифе от отца. По его словам, он слыл сильнейшим из Стражей. Сила Дош в нем настолько преобладала над Лий, что это делало его едва ли не уникальным магом. И именно он должен был нас обучать.
Самое интересное, что на занятиях теперь присутствовали по одному. По выпавшему жребию я оказалась последней. Не волновалась ни капли. Притом накануне папа принес мне новенький доспех Стража, в котором я чувствовала себя буквально непобедимой. Уверенности прибавил Клеон, вышедший из зала по истечении отмерянного ему часа и с ободряющей улыбкой пожелавший мне удачи.
— Не понимаю, каким это чудом тебя определило в Стражи, — Сариф смерил меня скептическим взглядом, едва я вошла.
Его седина контрастировала со смуглым цветом кожи и казалась признаком скорее тяжелых испытаний, чем почтенного возраста. Да и массивная коренастая фигура в серебристом доспехе создавала впечатление нерушимой глыбы.
— А что со мной не так? — как назло, прозвучало тихо и очень робко. Да и если уж честно, я едва подавила желание тут же сбежать.
— Во-первых, хилая. Во-вторых, трусливая, — маг буквально выплевывал обидные слова. — И в-третьих, неконтролируемая.
Ладно, я бы согласилась с первым и, чего уж там, со вторым, но третий эпитет меня изумил. Словно прочитав мои мысли, Сариф снисходительно пояснил:
— Для Стража главное — полный контроль над своими чувствами, словами и поступками. А ты, я уверен, в первую очередь руководствуешься сиюминутными порывами.
Мне стало обидно чуть ли не до слез. Я ведь так гордилась своим предназначением и никогда в своих способностях не сомневалась. Вот только, увы, доставшийся мне наставник оставлял желать лучшего.
— Не думаю, что это помешает мне стать Стражем. Вы должны меня обучить, так обучайте, а не ищите изъяны, — прозвучало чересчур грубо, но в тот момент меня на вежливость уж точно не тянуло.
Сариф хмыкнул.
— Ну хорошо, только потом не жалуйся. Не справишься сегодня, не быть тебе Стражем никогда.
И он направился к выходу из зала.
— А вы куда? — опешила я.
— Знаешь, какой лучший способ научить человека плавать? — маг даже не обернулся. — Это бросить его на глубину, и пусть сам выкарабкивается. Желание жить — лучший учитель.
Двери зала с лязгом захлопнулись за седым Стражем, оставив меня наедине с собственным возмущением.
— Потрясающе, — мрачно пробурчала я, оглядываясь по сторонам. — И с кем мне тут сражаться, многоуважаемый Сариф? С колоннами, что ли?
Не придумав занятия поинтереснее, минут пять вышагивала по мраморным плитам из одного конца зала в другой, пока вдруг мое внимание не привлек тихий скрежет. Такой неприятный и дребезжащий, словно кто-то выцарапывал рытвины на каменной поверхности. И действительно, посреди зала на полу все отчетливей угадывались очертания круга вызова, который начинал светиться. Я не сдержала снисходительной улыбки. Тоже мне, испытание. В худшем случае Сариф заговорил круг на воплощение дракона. Но даже если и так, стараниями моего папы у меня в запасе имелось с десяток нужных заклинаний. Да и общение с Пакостником никак не располагало к вполне естественной боязни этих существ. Тем более иллюзорных. Но, как известно, не стоит раньше времени переоценивать свои силы…
Это действительно оказался дракон. Черный, словно обуглившийся от бушующего внутри пламени, и настолько огромный, что одним ударом шипастого хвоста мог бы запросто разрушить массивную колонну и даже весь зал при желании разнести. Наверное, Сариф рассчитывал, что я испугаюсь и с дикими воплями выбегу вон. И хотя вид столь грозного крылатого создания, которое материализовывалось на моих глазах, и вправду немного пошатнул мою самоуверенность, но и в панику я впадать не собиралась. Да только ровно до того момента, как дракон окончательно воплотился. Что-то совсем не походил он на иллюзию.
Вот теперь я была готова поверить в слова Ривуса, что драконы — это злобные порождения Иоса, безжалостные монстры — в общем, совсем не те, с кем бы мне хотелось оказаться наедине и взаперти. В том, что добрый-предобрый Сариф запер двери зала, я ни капли не сомневалась. Как и не сомневалась в том, что дракон намерен убить меня. Я едва успела спрятаться за ближайшую колонну, и рванувшая прицельная струя пламени опалила лишь кончики нескольких прядей. Вот и наглядный недостаток длинных волос. Впрочем, философствовать на тему неудачной прически было некогда. Едва собравшись с духом, я ловко сформировала искрящуюся зеленоватыми переливами Доша сеть. Мой противник тоже времени даром не терял: с жутким ревом, от которого закладывало уши, посылал все новые струи пламени в мою сторону. Я от всего сердца возблагодарила тех, кто сделал колонны в этом зале из камня, а не из дерева, как теперь было везде принято.
Видимо, решивший сменить тактику с дальнего обстрела на ближний бой, дракон двинулся ко мне. Его грозный рык, надсадный треск крошащихся под мощными лапами мраморных плит и грохот падающих колонн смешались в оглушающую какофонию, мешая сосредоточиться. Я с громадным трудом уняла панический ужас и, стиснув пальцами сеть, рванула назад. Мои расчеты оказались верны, дракон уже был совсем рядом. Только чудом не угодив под когтистые лапы, я швырнула вверх сеть и прокатилась по полу. Едва успела спрятаться от новой порции пламени за ближайшей уцелевшей колонной, но хорошо хоть, не поднялась на ноги, иначе шипастый хвост оттяпал бы половину каменного столба вместе с моей головой. Теперь прятаться за торчащим из пола обрубком стало бесполезно, но я очень надеялась, что больше и не придется. Развернувшаяся в воздухе и многократно увеличившаяся в размерах магическая сеть рухнула на дракона и придавила его к полу. Пленник яростно взревел и забился в тисках, сотрясая весь зал. Немногие уцелевшие до этого колонны рухнули на пол, разлетаясь осколками. Я не успела увернуться, и один довольно немаленький рухнул прямо на меня. Доспех смягчил удар, но сам сплющился так, что дышать в одно мгновение стало тяжело. Дрожащими руками я едва справилась с покореженными застежками и высвободилась, оставшись только в рубашке и брюках.
Не успела перевести дыхание, как провидение подготовило новый удар. С жалобным звоном сдерживающая дракона сеть разлетелась затухающими искрами. Мой противник и до этого-то был не в духе, а теперь так вообще буквально рвал и метал. Мгновенно стало не до бравады. И уже не волновало, что мне не хватило смелости и сил выдержать испытание и Сариф торжествующе похоронит мою мечту стать Стражем, — с воплем ужаса я ринулась к дверям из зала. И только тут поняла, что происходившее до этого просто детский лепет. Единственный выход из зала оказался заваленным обломками, а я — безнадежно запертой с разъяренным ящером. Теперь даже спрятаться было негде, ведь все колонны рухнули.
Учитывая, что сеть была сильнейшим заклинанием, Использовать остальные казалось бессмысленным. Но и умирать совсем не хотелось. Хотя за придавленными обломками дверьми зала уже слышались обеспокоенные голоса, но я очень сомневалась, что доживу до того момента, когда кто-нибудь придет на помощь.
От очередной струи пламени удалось увернуться, но не особо удачно. Споткнувшись о каменный завал, я упала, и как раз в этот момент нависла надо мной массивная лапа. Быть бы мне неизбежно расплющенной, но вдруг дракон замер, словно к чему-то прислушиваясь. Замотал головой и издал рык, больше похожий на жалобный вой, чем мгновенно напомнил мне вчерашнее поведение Пакостника. И мало того что не стал на меня наступать, так еще размахнулся массивным хвостом и пробил внушительную брешь в стене, открыв проход на лестницу одной из башен. Поднявшееся облако пыли скрыло от меня происходящее. Я закашлялась и попыталась встать, но не успела подняться, как вдруг меня кто-то схватил на руки и куда-то быстро понес. Судя по грозному реву позади, дракону это совсем не понравилось. Последовавший оглушительный грохот наводил на мысли о рушащихся стенах. Видимо, разгневанный ящер вознамерился сравнять здание гильдии с землей. Но я уже столько раз за последние минуты успела попрощаться с жизнью, что пугаться еще больше уже была не в состоянии.
Спуск с лестницы оказался завален, оставался лишь путь наверх. Странно, но я ни капли не удивилась, что моим неожиданным спасителем оказался именно Ивор. Как будто это было само собой разумевшимся. Хотя от пережитого ужаса любой приходящий в голову бред мне казался вполне обоснованным. Я честно попыталась заикнуться, что могу идти сама, но моя сбивчивая речь оборвалась на полуслове — со страшным скрежетом башня, в которой мы сейчас находились, дала крен. Не знаю, каким чудом Ивор удержал равновесие и не уронил меня. Впрочем, в возможность остаться в живых я уже не верила. Даже если успеем подняться на крышу раньше, чем башня рухнет, то дальше все равно пути нет. В общем, нас либо завалит камнями, либо, учитывая высоту, разобьемся при падении.
Да только я забыла про третий вариант не слишком-то героической гибели — разъяренный дракон. Видимо, пробив внушительную брешь во внешней стене, он выбрался наружу и взлетел. Как раз в тот момент, когда мы выбрались на крышу башни. Завихрения воздуха от взмахов гигантских крыльев едва не сбивали с ног. Ивор осторожно положил меня на ровную каменную площадку крыши и обернулся к обозленному ящеру.
— Остановись, просто остановись, — успокаивающе и совсем негромко произнес он, вытянув правую руку, словно желая коснуться дракона. — Тебе нечего бояться.
Не знаю, каким чудом в общем грохоте медленно накреняющегося здания дракон его услышал. Не только понял, но и послушался. Ничем другим я происходящее дальше объяснить не могла. Он вцепился лапами в парапет башни, отчего та качнулась, но все же каким-то чудом устояла на месте. Даже в зале я не была к дракону так близко. Удивительно, но, когда он смотрел на Ивора, его глаза приобретали небесную яркость, а едва переводил взгляд на меня, их тут же затягивала багровая пелена.
Продолжая что-то успокаивающе шептать дракону, Ивор на мгновение обернулся ко мне и резко бросил:
— На тебе драконья кровь! Избавься от нее немедленно!
Недоумевая, откуда она могла взяться, ведь я даже дракона не ранила, я быстро достала из кармана рубашки подаренный Лилой платок. Старательно оглядела себя, чтобы стереть кровь, но никаких следов на руках и пыльной одежде не обнаружила. Дракон между тем взревел так, что уши заложило. Широкие ноздри со свистом втянули в себя воздух, и я поняла: еще мгновение, и он просто-напросто нас испепелит, забыв про все уговоры. Резко выхватив у меня из рук платок, Ивор отшвырнул его как можно дальше, и подарок Лилы в одно мгновение исчез в струе прицельного пламени.
У несчастной башни между тем кончился запас прочности, она неумолимо начала оседать, грозя похоронить нас под обломками. Снова схватив меня, на этот раз совсем не бережно, Ивор буквально закинул меня на дракона. Хотелось возмутиться, что я ему не кукла тряпичная — так швыряться, но я благоразумно промолчала. Сам он едва успел забраться следом. Дракон взмыл в воздух, оставляя внизу окончательно разрушенное здание гильдии.
Я ни разу не поднималась выше чердака своего дома. А уж о том, чтобы оказаться на такой высоте над городом, и думать не могла. Сверху Тарис походил на нагромождение разноцветных детских кубиков, и если бы я сейчас видела его впервые, то ни за что бы не поверила, что это столица великой страны.
Вообще, происходящее упорно не укладывалось в голове. Я летела неизвестно куда на драконе, который жаждал меня прикончить, с Целителем, который меньше всего походил на Целителя, — замечательное завершение столь чудного дня. Ни с того ни с сего захотелось истерично расхохотаться, настолько происходящее казалось абсурдным. И настырно грызли сомнения в адекватности Сарифа. Как он мог не учесть, что призванный им дракон способен не только меня убить, но и всю гильдию разнести? Ну допустим, обо мне седой Страж и не особо волновался. Но за разрушения его бы Правитель Ксандор уж точно бы по голове не погладил. Или все-таки дело во мне? Быть может, Сариф был прав, и для достойного Стража я все же оказалась слишком слаба. Ведь остальные-то как-то справлялись с драконами. А я, выходит, единственная не смогла.
Ивор сидел позади, крепко обхватив меня за талию, второй рукой он держался за роговой выступ на шее дракона. Я готова была поклясться, что путешествовать таким диковинным способом ему явно не впервой. А вот я даже не знала, как к происходящему относиться. Никак не верилось, что я осталась жива и, возможно, буду жить дальше.
Сделав круг над Тарисом, дракон опустился у самой кромки леса за городской стеной. Едва оказавшись на земле, я обессиленно опустилась на траву, чувствуя, что не в состоянии больше сдвинуться с места, даже если меня вдруг снова надумают превращать в угольки. Дракон последовал моему примеру. Устало вытянулся всей махиной и, прикрыв удивительные небесные глаза, медленно выпускал облачка дыма при каждом выдохе. На ногах остался только Ивор. Гладил ящера по шипастой голове и что-то тихо и очень ласково ему говорил, словно утешая.
— Я ничего не понимаю, — видимо, из-за пережитого, я говорила все, что думала. — Сариф свихнулся, гильдия разрушена… Странный дракон, странный Целитель… И я даже не знаю, кто из вас страннее…
Ивор усмехнулся. Покачал головой.
— Думаю, все же самая странная из нас это ты.
— Ну нет, — устало возразила я, — я-то как раз единственно нормальная в этом одновременно сошедшем с ума мире. Хотя, быть может, я все-таки умерла и поэтому не могу судить адекватно. Как думаешь, мертвые способны делать правильные выводы?
Теперь уже он засмеялся, хотя спрашивала я совершенно серьезно.
— Даже если допустить, что я все еще жива и относительно здорова, — продолжала размышлять я, — то все равно это не особо радует. С драконом справиться не смогла, гильдию развалила. Ну вот кто после этого возьмет меня в Стражи? А знаешь, как хочется! Я с детства об этом мечтала! Вот ты мечтал о чем-нибудь с детства?
— Мечтал, — Ивор кивнул. Смотрел на меня, чуть склонив голову набок, и задумчиво улыбался. Видимо, я его сейчас очень забавляла.
— Тогда ты меня понимаешь, — я вздохнула. — Вот что мне теперь делать?
— Для начала успокоиться и прийти в себя, — Ивор сел на валун напротив.
— Я, может, в себе. Я, может, всегда такая, — ворчливо отозвалась я. — Тебе-то откуда знать, ты меня вообще третий раз в жизни видишь.
Возмущение оборвалось на полуслове, до меня все-таки начало доходить, что несу бред. Постепенно отпускающий испуг возвращал способность здраво мыслить. И мне тут же стало жутко стыдно. Я уткнулась лбом в колени, чтобы спрятать покрасневшее лицо, и чуть слышно выдавила:
— Извини… Ты прав… Я немного…
— Немного испугалась, — мягко перебил меня Ивор. — Только и всего.
Я только сейчас задумалась, какой у него приятный голос. Хотя, возможно, ко мне просто еще не до конца вернулся здравый смысл. Боясь ляпнуть еще какую-нибудь глупость, я предпочла на всякий случай немного помолчать. Несколько минут так и прошли в тишине. Я слушала шумное дыхание дракона, которое удивительно гармонировало с щебетом птиц и шорохами леса, и чувствовала себя смертельно уставшей.
— Авиона, — Ивор первым нарушил молчание, — где ты взяла тот платок?
Я подняла на него глаза и натолкнулась на внимательный и серьезный взгляд. Невольно залюбовалась. Все-таки было в этом странном Целителе что-то удивительное и очень, очень притягательное, даже несмотря на столь откровенно исходящую опасность. Забавно, мы ведь с ним не знакомились, но оба знаем имена друг друга.
— Платок? — я с трудом сообразила, о чем это он. — Это просто подарок.
— Это кто же столь добрый тебе такие подарки дарит? — Ивор хмыкнул и мрачно добавил: — Тебе не кажется, что с таким «подарком» было слегка опрометчиво вызывать дракона?
— А что не так? — я понимала все меньше.
— Для дракона кровь его сородича как сигнал незамедлительной всепоглощающей ярости, которую невозможно ни остановить, ни сдержать. Ты знакома с явлением берсекерства? Вот примерно в такое же состояние и впадает дракон.
— Но при чем здесь платок? На нем не было крови.
— Ни одна краска не даст такого багрового цвета. Твой добрый даритель вышивал узор на ткани, которую предварительно выдержал в драконьей крови, — убийственно подытожил Ивор.
Я медленно замотала головой, не в силах поверить в услышанное.
— Нет-нет, Лила не могла, — сбивчиво пробормотала я. — Она бы не стала. Мы ведь с детства дружим, почти как родные сестры уже стали. Да и зачем ей это?
— Может, ты ей чем-то не угодила, — Ивор пожал плечами. — Наверняка она ведь знала, что Стражей тренируют с помощью драконов.
— Она не могла этого знать, — резко возразила я, готовая до конца отстаивать свою веру в лучшую подругу. — Даже я об этом не знала.
— Не знала, что ваш многомудрый Сариф использует драконов в качестве мишеней для оттачивания мастерства своих учеников? Это что, по-твоему, иллюзия? — он кивнул на устало задремавшего ящера. — Магическое воплощение?
Я растерянно кивнула. Хотя, конечно, на иллюзию мой бывший противник походил меньше всего.
— Нет, Авиона, это самый что ни на есть настоящий, живой дракон. Просто когда-то ему не посчастливилось попасться на пути одного из Стражей, который и поставил на нем клеймо призыва. И теперь, где бы дракон ни был, его в любой момент могут перенести в Зал Стражей. Клеймо удерживает его всего на час, и потом раненый дракон развоплощается, чтобы вернуться туда, откуда призван. И таких драконов не единицы и не десятки — их сотни! Вот только больше трех-четырех воплощений ни один не переживает…
Ивор говорил что-то еще. С такой злостью и яростью, словно ударяя словами невидимого виновника произошедшего. Не меня конкретно, но я-то уже считала себя Стражем. Мой ошарашенный взгляд бродил по спящему дракону, то тут, то там натыкаясь на застарелые шрамы, пока не остановился на совсем свежем кровавом следе от магической сети. Меня затрясло.
Я раньше не слишком понимала смысл слова «истерика». Но никакое другое к моему состоянию в тот момент не подходило. Я рыдала, кричала, пыталась куда-то зачем-то бежать. Совершенно себя не контролировала и ненавидела столь люто, что если бы моя смерть могла хоть как-то возместить зло, причиненное хотя бы одному этому дракону, то я умерла бы не задумываясь. Если бы не Ивор, то точно бы что-нибудь натворила, но он держал меня настолько крепко, что невозможно было вырваться.
К счастью, буйство оказалось недолгим. Бессилие уняло истерику, оставив лишь мелкую дрожь и упрямо непрекращающиеся слезы.
— Я уже в порядке, правда, — дрожащим голосом прошептала я в его рубашку, — можешь меня отпустить.
Ивор чуть отстранился, до конца не размыкая крепких объятий, и смерил внимательным взглядом.
— Честно, — я попыталась улыбнуться, только, боюсь, улыбка вышла жалкой.
Он резко меня отпустил и даже отошел на несколько шагов. Словно с трудом от чего-то сдержался. Но я в тот момент об этом не задумывалась. Подошла к дракону. Клеймо призыва обнаружилось на распластанном на земле крыле обугленным рисунком на коже. Видимо, когда-то он отчаянно пытался его сжечь. Я нервно сглотнула, с трудом подавив зарождающийся приступ новой истерики.
— Клеймо не убрать, — Ивор словно прочитал мои мысли. — Даже у меня не получилось.
— У тебя не получилось, потому что ты — Целитель, а его ставил Страж. Я ведь Страж, — никогда не думала, что когда-либо буду говорить об этом с отвращением.
С трудом уняла все бушующие эмоции и сконцентрировалась на бурлящей внутри силе. Внимая моему призыву, Дош заструился к пальцам и, почувствовав родную энергию, потянул ее из клейма, над которым я держала руки. Обугленный рисунок на коже терял четкие очертания, превращаясь в невнятное темное пятно, пока не исчез совсем.
Дракон поднял голову и внимательно посмотрел на меня. Я не сомневалась, что он все понял.
— Я… — у меня ком в горле встал. Казалось, небесно-синие глаза ящера видят меня насквозь.
Судорожно вздохнула и снова попыталась:
— Я хочу извиниться… Я…
— Авиона, — мягко прервал мою сбивчивую речь Ивор, положив руку мне на плечо, — поверь, он и так все понимает, без всяких слов.
Дракон перевел взгляд на него. И вдруг, словно что-то услышав, резко взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Я провожала его взглядом, пока он не скрылся за лесом. Если честно, готова была хоть прямо сейчас отправляться на поиски заклейменных драконов, чтобы дать им всем свободу.
— Ты ведь знаешь, где живут драконы? — я перевела взгляд на Ивора.
— Знаю, — он не стал отрицать, — но если ты намерена их искать, то не скажу.
— Почему? — опешила я, больше удивленная его отказом, чем тем, что он как-то догадался о моих намерениях.
— Ты правильно сказала, ты — Страж, а меченые драконы не любят Стражей. Очень не любят.
— Если ты пойдешь со мной, то будешь их успокаивать, чтобы я клейма сняла, — сама не знаю, как мне хватило наглости это озвучить.
Ивор засмеялся, чем смутил меня еще больше.
— И ты готова вот так вот отправиться в неизвестно какую даль с очень странным, как ты выразилась, Целителем? — хотя сказано это было с шутливой улыбкой, я чувствовала, что Ивор серьезен как никогда.
— Но ведь ради благого дела, — пробормотала я, старательно не отводя глаза, хотя выдержать его пытливый взгляд было архисложно.
Ивор резко отвернулся и все в той же шутливой манере произнес:
— Нужно поскорее вернуться в город. Пока я вдруг не согласился.
До городских ворот шли молча. Я отвергла крайне заманчивое предложение нести меня на руках, все-таки была в состоянии идти сама. Не считая нескольких царапин, легких ушибов и полнейшего разочарования в главной мечте всей своей жизни, чувствовала я себя нормально. В голове роилось множество вопросов и безликих светских фраз, чтобы попытаться возобновить разговор, но я сдерживалась. Чувствовала, что лучше молчать. И так уже чересчур много глупостей ему сегодня наговорила. Между нами повисло чуть ли не осязаемое чувство гнетущей недосказанности, словно каждый оставил при себе какие-то очень важные слова, хотя обязан был их озвучить.
Улицы Тариса оказались непривычно пусты. Видимо, разрушение гильдии чуть ли не всех жителей собрало на площади. Я только обрадовалась этому. Таилось что-то удивительно приятное в том, чтобы вот так вот не спеша идти рядом по затихшим переулкам. Словно весь город опустел и остались только мы вдвоем.
До моего дома оставалось совсем немного, уже показались в конце улицы за забором знакомые кроны яблонь нашего сада. Нахлынуло какое-то невнятное отчаяние, что вот-вот я останусь одна. С громадным трудом подавила желание вцепиться в Ивора и ни за что не отпускать. Видимо, это пережитая истерика все еще давала о себе знать. Ничем другим такие дикие порывы я объяснить не могла.
До моей калитки оставалось не больше десятка шагов, когда я, не сдержавшись, выпалила:
— А откуда у тебя этот шрам? — и тут же запоздало сконфузилась. — Извини, если лезу не в свое дело.
Ивор мимолетно коснулся едва заметно рассеченной брови и как-то непонятно улыбнулся.
— Тоже своего рода подарок, — он хмыкнул. — На память.
Что-то было в его голосе такое, что я мгновенно почувствовала его нежелание на эту тему говорить. Впрочем, у меня было припасено еще множество вопросов, чтобы попытаться его задержать. Но озвучить их мне не дал вылетевший из-за забора Пакостник. Дракончик радостно верещал, прыгая то на меня, то на Ивора. Похоже, никак не мог определиться, к кому из нас на руки он хочет больше.
— Ивор, может, зайдешь на чай? — я уцепилась за последнюю соломинку. — Моя мама обещала к ужину приготовить чудесные пирожки с земляникой. Она будет очень рада гостям.
— Благодарю, но мне пора, — погладив Пакостника, Ивор покачал головой. — А по поводу драконов не переживай. Зал Стражей разрушен вместе с меткой вызова, к которой клеймо закреплялось.
Больше ничего не сказав и даже не попрощавшись, он ушел. Разочарованно вздохнув, я побрела домой.
Как выяснилось, грохот разрушающейся гильдии был слышен по всему городу, так что мои родители тоже поспешили на площадь. Домой вернулись поздно вечером, уверенные, что я погибла под завалом. Я к тому моменту уже спала и спросонья никак не могла понять, почему плачет навзрыд мама, стискивая меня в крепких объятиях, и утирает скупые слезы отец.
— Со мной все в порядке, правда, — раз в десятый повторила я. — Мне удалось выбраться до того, как гильдия окончательно рухнула.
Про Ивора я умолчала. Почему-то это казалось очень личным, даже сокровенным.
Наутро я неожиданно обнаружила, что мои вчерашние злоключения не прошли все-таки бесследно. Слабость буквально валила с ног. Похоже, мне на весь день грозил если не постельный режим, то безвылазное нахождение дома уж точно.
— Как вообще мог Сариф такое допустить?! — бушевал папа, гневно вышагивая по моей спальне. — Оставить неопытного Стража наедине с драконом! С монстром!
Лежащий у меня в ногах Пакостник недовольно зафыркал.
— Даг, не кричи, — в комнату вошла мама с подносом в руках. — Пусть Авиона спокойно позавтракает.
— Я не кричу, я возмущаюсь, — уже тише возразил папа, тут же утаскивая с подноса один пирожок.
— Пап, ну все ведь обошлось, — я вяло улыбнулась и без особого энтузиазма посмотрела на принесенное мамой изобилие. Мясное рагу, овощной салат, свежий хлеб, еще горячие пирожки и засахаренные фрукты — все в таком количестве, что я бы запросто могла питаться этим дня четыре. Вот только аппетита не было совсем. И вообще, единственное, чего мне хотелось, это спрятаться с головой под одеяло и взвывать оттуда от злости и досады на саму себя. Дело было даже не в разрушенной гильдии, насчет этого меня совесть не мучила. Зато от одной мысли о том, как глупо я вчера вела себя с Ивором, у меня от стыда, кажется, даже уши пунцовели. Как вообще можно было нести такой бред?! Страшно представить, какое впечатление обо мне сложилось…
— Авиона, — мама тронула меня за рукав ночной рубашки, перебивая мои очередные мысленные завывания, — покушай, пока горячее.
Я вымученно улыбнулась и героически принялась завтракать.
Ближе к полудню мне стало чуть лучше, и я спустилась в гостиную. Устроилась в кресле-качалке у окна, гладила свернувшегося у меня на коленях Пакостника и предавалась тягостным думам. Из окна открывался вид на калитку и дорожку к крыльцу среди аккуратных клумб. В поле зрения также попадал кусок забора, так что было очень хорошо видно, если кто-то шел по улице. Правда, учитывая высоту каменной кладки, прохожие больше походили на мелькающие шевелюры и разномастные шляпы. Я даже не сразу сообразила, что с мучительным сосредоточением чего-то жду. Точнее, кого-то. Едва сообразив кого, я со злостью развернулась вместе с креслом, отчего задремавший Пакостник чуть не свалился с моих колен.
— Авиона, хочешь чаю? — донесся из кухни мамин голос.
— Я хочу отравы, мама. Много-много, — тихо пробурчала я себе под нос.
— Хотим! — вместо меня громко ответил папа, откладывая в сторону толстенный фолиант, в котором сосредоточенно что-то писал. Последние лет пять, как новое поколение Стражей сменило тех, кто еще в войне Трех участвовал, Правитель назначил моего папу одним из летописцев. И все бы ничего, если бы буквально влюбившийся в новое занятие отец не зачитывал нам с мамой каждый вечер то, что успевал написать за день. И если мама искренне приходила в восторг, то я столь же искренне старалась не заснуть.
— Вот, послушай, как тебе, — папа встал и высокопарно продекламировал: — И, пронзенный множеством молний, замертво рухнул озлобленный старик наземь и молвил надтреснутым голосом…
— Пап, — перебила я, — если он уже был «замертво», то как мог молвить?
— А, ну да, точно, — отец растерянно почесал седую шевелюру. — Может, тогда добавить «на последнем издыхании»?
— Ты хочешь сочинить Адору предсмертную покаянную речь?
— Ну да, — отец и глазом не моргнул.
— Вообще-то в летописях пишут только то, что было на самом деле, пап. Без художественного вымысла, — я покачала головой. Каждый раз описание папой победы над Адором Темным обрастало все новыми подробностями. Видимо, неуемная фантазия моего отца никак не могла смириться с банальным «собрались Стражи Тариса все вместе и победили».
— Но согласись же, с предсмертной речью было бы интереснее, — не уступал отец. Как будто спрашивал моего величайшего благословления на то, чтобы соврать в летописи.
— Хватит спорить, — из кухни выглянула мама, — к нам гости.
Радостно взвизгнув, я соскочила с кресла и ринулась к окну. Каково же было мое разочарование, когда я увидела идущего от калитки к дому Сарифа. Хотя чего я ждала? Что вдруг придет Ивор, чтобы сказать… Да что он, собственно, может мне сказать? Точнее, а что бы я хотела от него услышать? Ответ на этот вопрос упорно не придумывался. Еще и недовольный Пакостник, слетевший на пол, когда я вскочила, возмущенно зафыркал на меня дымными клубами.
— Ладно, не злись, — я подняла дракончика и посадила в кресло. Он тут же улегся там с гордым видом «теперь всем ясно, кто в доме хозяин?» и засопел.
— Уюта и тепла вашему дому, — приветствовал Сариф, переступив порог гостиной.
— Всегда рады доброму гостю, — скороговоркой произнес традиционный ответ папа и не преминул ворчливо добавить: — Хотя из-за этого самого гостя едва не погибла моя дочь. Сариф, постыдись своих седин, где был твой разум?!
— Даг, клянусь богами, — смуглый Страж приложил руку к сердцу, — я не желал зла. Дракон разбушевался ни с того ни с сего. Я очень сожалею, что так произошло.
Последняя фраза обращалась уже ко мне, но я ничего не ответила. Если честно, с трудом подавила желание взять каминную кочергу и врезать Сарифу по затылку. И от своего имени, и от имени всех драконов.
— Ладно, — смилостивился папа, — главное, что все обошлось. Хотя на правах старого друга я должен тебя, как минимум, хорошенько поколотить.
О, я бы с удовольствием к этому присоединилась.
— Сариф, как замечательно, что ты зашел! — в гостиную вошла мама, старательно изображая радостное изумление. Ну да, как будто это не она первая его увидела в кухонное окно. Отчего-то даже собственные родители меня начали раздражать.
— Доброго дня, Ильди, — Страж с улыбкой кивнул. — Решил вот навестить свою хмурую подопечную, — он перевел взгляд на меня. — Авиона, что же ты сразу не сказала, что ты — дочь Дага?
— Я наивно полагала, что преобладания в маге силы Дош достаточно, чтобы его начали обучать. Даже если кому-то этот самый маг показался хилым, трусливым и неконтролируемым, — невозмутимо ответила я. Первым порывом было уйти в свою комнату, но я мстительно решила остаться и своим угрюмым видом портить Сарифу настроение. Села в кресло, переместив на колени сонного Пакостника, недовольно закряхтевшего из-за уже порядком надоевших ему перемещений.
Даже если Страж и хотел что-то ответить, то не стал, вмешалась моя мама.
— Располагайтесь, сейчас принесу чай.
Я от чаепития отказалась. Качалась в кресле и сверлила гневным взглядом спину Сарифа. Он же как ни в чем не бывало увлеченно беседовал с моими родителями, не забывая еще и поглощать мамины пирожки.
— Все-таки какая молодец! — восторгался он вполне искренно. — Мало того, что смогла выстоять против разбушевавшегося дракона, так еще и из гильдии выбралась до полного разрушения! Прирожденный Страж!
— Наследственность, Сариф, наследственность, — мой папа едва не пыхтел от гордости.
— Да кто спорит, — тот рассмеялся и уже серьезно добавил: — Правда, дальнейшее обучение придется перенести до тех пор, когда гильдию восстановят. Этот проклятый дракон ведь камня на камне не оставил.
Раньше я бы расстроилась от такого известия, но теперь становиться Стражем мне уже не очень-то и хотелось. Да только мое мнение по этому поводу никого не интересовало. Есть способности — обязан стать магом. Теперь-то Сариф, похоже, ни капли во мне не сомневался.
К счастью, Сариф недолго мозолил мне глаза и сразу после чаепития поспешил откланяться. Но, видимо, сегодня был просто день визитов — едва он успел уйти, пришла Лила.
— Авиона, я так за тебя испугалась! — с порога кинулась меня обнимать, даже расплакалась. — Какое счастье, что ты осталась жива!
Я ни капли не сомневалась в ее искренности. Как и в том, что она понятия не имела про эту злосчастную ткань платка. Хотя, возможно, мне просто очень уж хотелось верить в хорошее.
И почти следом пришел Клеон. По словам мамы, он вообще еще среди ночи приходил, узнав, что я жива, просто родители будить меня уже не стали. Моя подруга тут же смутилась и поспешила уйти. Жаль, у меня такой возможности не было. Если честно, Клеона мне почему-то хотелось видеть меньше всего. Откуда-то взялось невнятное чувство вины перед ним, хотя я так и не смогла понять, чем именно оно порождено. Но и справиться с этим грызущим чувством не смогла, отчего хотелось поскорее сбежать к себе в комнату от Клеона подальше. Только, боюсь, меня бы не поняли.
Родители устроились в креслах у камина, о чем-то степенно беседуя и тактично нас не подслушивая, и даже Пакостник в кои-то веки не пытался Клеона поджечь. Умиротворенно дремал, свернувшись калачиком на моих коленях. Сомневаюсь, что на дракончика напало миролюбие. Скорее всего, ему было просто лень.
Мы сидели за столом напротив друг друга, Клеон держал меня за руки и с улыбкой говорил:
— Главное, что все обошлось. Весь пережитый ужас забудется, не переживай. И я даже знаю, чем тебя порадовать, — он хитро мне подмигнул.
— Чем? — я вяло улыбнулась, старательно пытаясь скрыть свое отвратительное настроение.
— Ты не забыла, что послезавтра празднование?
И вправду, совсем забыла. Просто начисто вылетело из головы, что через два дня годовщина победы Тариса в войне Трех Начал. Не дожидаясь моего ответа, Клеон продолжал:
— В этом году Правитель распорядился устроить праздник прямо в своем дворце, представляешь? Намечается грандиозный бал, который пару месяцев Мастера готовили в строжайшей тайне. Только сегодня об этом стало известно.
— И как же все жители города поместятся во дворце? — с крайним сомнением поинтересовалась я. Так и представила рвущуюся через золоченые ворота толпу, надсадно затрещавшие стены, и в итоге в моем воображении дворец Правителя Ксандора треснул по швам и окончательно развалился.
— Торжественную залу дворца увеличили заклятием множественности, — развеял мои мрачные представления Клеон. — Так что одновременно будет существовать несколько десятков одинаковых зал. Вдобавок расставят столы на главной площади, как раз к тому моменту расчистят завалы бывшей гильдии. Но, Авиона, — он взял меня за руку, — грядущий праздник — это, конечно, замечательно, но я хотел поговорить с тобой не об этом.
Что-то его торжественный тон мне заранее не понравился.
— Авиона, — чуть тише и очень серьезно произнес Клеон, глядя в глаза так пытливо, что мне даже не по себе стало, — я собираюсь завтра объявить родителям о нашей свадьбе.
Зевнувший в этот момент Пакостник на несколько мгновений так и замер с открытой пастью, пока вдруг не закашлялся дымными клубами. Видимо, подавился собственным пламенем. И кто еще после этого будет утверждать, что драконы — неразумные существа?
Моя реакция была примерно такой же — я едва не подавилась воздухом.
— Мы, конечно, собирались с тобой сначала закончить обучение, — продолжал Клеон, ласково поглаживая мою ладонь, — но после вчерашнего я не хочу больше ждать ни дня. Я вообще не знаю, каким чудом вчера не сошел с ума, когда мне сообщили о твоей якобы гибели, — он судорожно вздохнул, пытаясь унять всколыхнувшиеся эмоции. — Я больше не допущу подобного. Но только когда ты станешь моей женой, я смогу защитить тебя от любой опасности.
Моих душевных сил хватило только на кивок и подобие улыбки. Странно, но услышанное меня не только не обрадовало, но еще и раздосадовало. Я никак не могла понять, что такое со мной происходит. Почему вообще весь мой мир враз перевернулся с ног на голову? Не я ли с момента знакомства с Клеоном вдохновенно мечтала о свадьбе? Впрочем, я не менее вдохновенно мечтала стать Стражем. Но что-то исполнение ни одной, ни второй мечты не осчастливило.
— Думаю, недели вполне хватит на подготовку к свадьбе, — Клеон, к счастью, моей досады вроде бы не заметил. — Ты как раз успеешь отойти от пережитого ужаса.
Я снова лишь кивнула. Наверное, со стороны это выглядело так, словно я просто все слова от счастья позабыла.
Следующее утро, словно в такт моему душевному состоянию, выдалось пасмурным и безрадостным. В окна тоскливо скребся дождь, и без того усугубляя мрачное настроение. Папа после завтрака засел за свою летопись, а мама взялась готовить праздничный обед. Видимо, Клеон предупредил, что нагрянет сегодня по торжественному поводу. Я в очередной раз предложила маме свою помощь и в очередной раз получила отказ:
— Вот выйдешь замуж, тогда и настоишься у печи. Так что отдыхай, пока есть возможность.
— Пойду тогда прогуляюсь, — пробормотала я, старательно делая вид, что мне это только сейчас в голову пришло.
— Только Пакостника не выпускай, — попросила мама. — А то натопчет потом в доме грязными лапами.
Дракончик на улицу и сам не рвался. Пользуясь тем, что мой папа в порыве вдохновения не обращал внимания на окружающую действительность, Пакостник уютно устроился в его кресле у камина и с крайне довольным видом грыз его курительную трубку.
Дождь поутих, хотя тучи пока расползаться не спешили. Быть может, отыгрывались за завтрашний день, когда маги все равно их разгонят ради праздника. Я немного постояла на крыльце, тоскливо разглядывая отражение клочкастого неба в бесформенных лужицах на дорожке к калитке. Размышлять о задуманном не хотелось. И так полночи взвешивала все «за» и «против», казалось бы, пустякового поступка, пока все же окончательно не решилась. Пусть я и вела себя тогда не особо адекватно, но я ведь даже не поблагодарила Ивора за спасение. Так что просто обязана найти его и сказать спасибо. Никак не хотела себе признаться, что мне просто-напросто почему-то очень хочется его увидеть, и выражение благодарности — всего лишь более-менее подходящая причина для встречи.
Единственное место, которое мне пришло в голову, это Дом Целителей. В отличие от Мастеров и Стражей, они обучались не в гильдии, а именно там. Туда же обращались и жители Тариса в случае болезни.
У дверей длинного одноэтажного здания скучающе топтался юный Целитель. Синий цвет его одежды идеально совпадал с цветом стен, отчего складывалось впечатление, что паренек — неотъемлемая деталь фасада Дома.
— Доброе утро, — я вежливо улыбнулась, подойдя к дверям.
— Доброе, — на веснушчатом лице парня расцвела заинтересованная улыбка. Либо юному Целителю было уж очень скучно, либо я ему приглянулась. К слову, одежду я себе сегодня выбирала не меньше часа. Хотелось хорошо выглядеть, но при этом чтобы Ивор не подумал, будто бы я специально для него нарядилась. В итоге выбор остановился на платье цвета молодой листвы. И не особо удачно — длинный подол все время норовил угодить в какую-нибудь лужу.
— Не могли бы вы мне помочь, — попросила я, — я ищу одного Целителя.
Улыбка на лице парня мгновенно завяла.
— Его зовут Ивор, — продолжала я.
— Не знаю такого, — он покачал головой. — Как выглядит?
— У него волосы пепельные и небольшой шрам на левой брови…
— Высокий такой, лет на двадцать пять выглядит, — перебил меня Целитель, — глаза серые, задумчивые. Никогда не улыбается, и вообще выражение лица такое, будто всех вокруг презирает. Он?
— Ну, не совсем, — я хотела продолжить, что иногда он все-таки улыбается, и никакого презрения я не заметила, но Целитель самодовольно перебил:
— У меня исключительная память на внешность! Так что если говорим об одном и том же человеке, то в Доме Целителей его нет. По-моему, он тут вообще не появлялся ни разу. А я, между прочим, всех запоминаю! Я твоего знакомца пару раз в гильдии видел на первых занятиях, и все. А зачем он тебе? Явно ведь не из Тариса. Видала, какие волосы короткие? Это же ужас!
— Почему сразу ужас-то? — не согласилась я. — Просто необычно, и все.
Паренек уже открыл было рот для новой тирады, но почти мгновенно его захлопнул — на крыльцо вышла пожилая Целительница.
— Трит! — похоже, она едва сдержалась, чтобы не схватить паренька за ухо. — Ты что это тут прохлаждаешься?! Я тебе что сказала сделать?! А ты тут с девицами заигрываешь! — ее суровый взгляд придирчиво смерил меня с ног до головы. — Тогда бы уж поискал себе кого-нибудь помоложе.
Я чуть не задохнулась от возмущения. Чем это двадцать лет не молодость?!
Пользуясь тем, что внимание наставницы переключилось, юный Целитель быстренько шмыгнул в Дом. Я тоже пошла прочь, так что последующие слова прозвучали мне уже в спину:
— А это не ты ли та бездарная Страж, из-за которой гильдия превратилась в руины? Да ты хоть знаешь, сколько людей пострадало из-за тебя?! Хорошо хоть, не погиб никто да серьезных увечий не получил! Сама-то ты вон жива-здорова, разгуливаешь как ни в чем не бывало и…
Окончание столь нелицеприятной речи я не услышала, уже отдалившись на значительное расстояние. Хотя так и подмывало желание вернуться и возражать.
— Спокойно, — прошептала я самой себе чуть дрожащим от обиды голосом, — оправдывается только тот, кто считает себя виноватым.
Лабиринт узких улочек постепенно вывел к маленькому озеру. Расположенное прямо посреди города, оно было излюбленным местом скопления Мастеров. С одной стороны поросший редкими деревцами берег пустовал, а на другой виднелось несколько человек с мольбертами. Наверняка сейчас там создавали какие-нибудь живописные шедевры.
Я села на траву под раскидистым дубом и уткнулась лбом в колени. Ни с того ни с сего вдруг стало себя жалко чуть ли не до слез. Когда я мечтала стать Стражем и выйти замуж за Клеона, мне это казалось безграничным счастьем. А теперь, когда мечты уже почти сбылись, стало так тоскливо, словно моя жизнь в один миг весь смысл потеряла. И будущее рисовалось мне настолько безысходным, что хотелось бежать без оглядки. Бежать из Тариса, бежать от всех. Бежать туда, где вообще нет людей, от которых одно расстройство. Я пыталась списать резко испортившееся настроение на пожилую Целительницу, но не получалось. Как ни крути, причиной всему был Ивор. Я еще со вчерашнего вечера предвкушала нашу встречу, и даже в голову не пришло, что я могу просто-напросто его не найти. Так и сидела я, уткнувшись лбом в колени и предаваясь унынию, пока вдруг за спиной не прозвучал знакомый голос:
— Ты меня искала?
Ивор стоял в шаге от меня, прислонившись к стволу дуба и скрестив руки на груди. Не сводил с меня внимательных серых глаз. Я же от неожиданности и нахлынувшего смущения словно разом все слова забыла. Казалось, язык задеревенел и кроме нечленораздельного мычания мне ничего не выдать. Представляю, насколько глупо мой ступор выглядел со стороны.
Старательно делая вид, что мое молчание так и задумано, я встала и тщательно расправила складки подола платья, как будто сейчас это было самым важным. Чувствовала, что Ивор по-прежнему не сводит с меня пристального взгляда. Еще и, как назло, совершенно выветрилось из головы, какую именно вескую причину я выдумала для встречи с ним. От панического бегства меня останавливало только то, что это будет выглядеть еще хуже, чем затянувшееся молчание.
Ивор тоже ничего не говорил. Улыбался. Ну да, конечно, ему-то было сейчас смешно. В то время как я чувствовала, что вот-вот заплачу. Я-то представляла все совсем иначе! Что появлюсь я, вся такая красивая и грациозная, буду произносить эффектные фразы, которые полночи придумывала… А в итоге? Откуда вообще взялась эта незапланированная робость?!
Спасение пришло со стороны.
— Подождите! Только никуда не уходите! — с мольбертом наперевес к нам спешила вдоль берега девушка.
Я уже была готова ее расцеловать. А вот Ивор, похоже, не особо обрадовался.
— Фуф, — запыхалась она, поравнявшись с нами. — Нет, такие бега явно не для меня…
На вид она казалась не намного старше меня. Невысокая, кругленькая и румяная. Темно-каштановые волосы были уложены в затейливую косу с множеством цветных ленточек. Строгого фасона платье постоянно меняло цвет от бледно-желтого до пурпурного. Отчего, глядя на незнакомку, стойко возникало ощущение непрекращающегося праздника.
— Алетина, Мастер, — представилась она, отдышавшись. — А вы: Страж и… — она перевела взгляд на Ивора и озадаченно замолчала, видимо, не различив его силы.
— Целитель, — подсказала я.
— Да? Впервые вижу Целителя, который настолько не похож на Целителя, — Алетина с сомнением покачала головой и бодро затараторила: — Я у вас много времени не отниму…
— Конечно, не отнимешь, — невозмутимо прервал ее Ивор, — мы уже уходим.
Я хотела возразить, но он взял меня за руку, и я сразу все слова растеряла.
— Ну пожалуйста! Мне так нужна ваша помощь! — взмолилась Алетина, схватив меня за рукав платья. Видимо, догадалась, что Ивора уговаривать будет бесполезно, поэтому нужно наседать на меня.
— А что случилось-то? — мне даже стало жаль ее.
— Дело в том, что магесса дала нам задание изобразить влюбленных, а я пока только с натуры рисовать умею, — жалостливо пояснила Алетина, не сводя с меня умоляющего взгляда. — Я ведь многого не прошу, вы мне только попозируйте немного, чтобы я хотя бы набросок сделать успела. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
— Я не против, — я не удержалась от улыбки. Еще никто и никогда не рисовал меня. И то, что изображены будем мы с Ивором вместе, радовало чуть ли не до писка.
— Ивор? — осчастливленно поинтересовалась я, переведя на него вопрошающий взгляд. Но вместо ожидаемого «да-да, конечно» прозвучало насмешливое:
— Хорошо, можешь попытаться меня уговорить.
Он улыбался. Смешинки плясали в его серых глазах серебристыми искорками, и невозможно было сдержать ответной улыбки.
— Вообще-то ты — Целитель, — с деланой серьезностью напомнила я, — так что должен бескорыстно помогать людям.
— А, ну да, конечно, — Ивор засмеялся, — как я мог забыть, что позировать для портретов — священный долг каждого Целителя.
Я бросила быстрый взгляд на Алетину. Она даром времени не теряла: уже поставила мольберт и, вооружившись заточенным угольком, наносила на холст первые штрихи. Оранжевые искорки гармонирующих Дош и Лий скользили с ее пальцев на контуры рисунка, соединяя магический дар с человеческой искусностью. В другое время я бы непременно полюбовалась этим необычным зрелищем, но все мое внимание занимал Ивор.
По-прежнему держа за руку, он отвел меня на несколько шагов сторону от Алетины и очень серьезно спросил:
— Так зачем ты меня искала?
Упорно казалось, что ему почему-то крайне важно знать ответ. Причем он словно ждет каких-то определенных слов. И я уже заранее чувствовала, что не оправдаю этих его неведомых для меня ожиданий.
— Я ведь тебя так и не поблагодарила, — меня снова одолела робость, я отвела глаза.
— Поверь мне, не стоит меня благодарить, — Ивор невесело усмехнулся.
— Нет, как же, ты ведь тоже мог погибнуть тогда и…
— Не мог, — тихо перебил он. — Я знаю свою смерть.
— Знаешь свою смерть? — ошарашенно пролепетала я. — Как это?
— Еще в детстве один Мастер по доброте душевной напророчил, — Ивор хмыкнул. — Так что я вполне осведомлен, от чего умру. И поверь мне, это не разъяренный дракон и не рухнувшая гильдия.
— А что же? — не удержалась я и тут же смущенно добавила: — Извини, что лезу не в свое дело.
— Мне напророчили такую же смерть, которая постигла в свое время моего отца. Но учитывая, что подобное со мной уже произошло, а я жив, здоров и невредим, то Мастер просто-напросто ошибся, и я буду жить вечно, — он улыбнулся.
— И все же, — я подняла на него глаза, — я все равно тебе очень благодарна за спасение…
Но он снова не дал мне произнести заранее заготовленную речь до конца.
— Считай, уже поблагодарила, — Ивор коснулся выбившейся из моей прически пряди и медленно пропустил ее сквозь пальцы. — Тем, что сейчас рядом. Ты даже не представляешь, сколь много значит для меня каждый миг рядом с тобой.
Я обомлела. То ли из-за удивительной теплоты в его голосе, то ли из-за совершенно неожиданного признания почувствовала щемящую радость, от которой почему-то даже плакать захотелось. Пыталась найти разумное объяснение охватившим меня эмоциям, но оно упорно не находилось. Правда, эйфория длилась недолго. Резко нахмурившись, видимо, каким-то собственным мыслям, Ивор отпустил мою руку и даже отошел на шаг.
— Ну что вы так отчужденно стоите? — высунулась из-за мольберта возмущенная Алетина. — Вы же влюбленные! Забыли, что ли? Встаньте поближе, говорите друг другу какую-нибудь приятную ерунду, а то серьезные такие, что хоть героический эпос с вас пиши.
Совершенно не обратив на нее внимания, Ивор вдруг произнес:
— Мне пора.
Прозвучало настолько отчужденно, что я едва подавила желание разреветься. На этот раз от разочарования. Чересчур уж быстро теплота Ивора сменялась холодным равнодушием.
Не дожидаясь слов прощания, он развернулся и пошел прочь.
— Ивор! — окликнула я, не удержавшись.
Он обернулся.
— Завтра во дворце Правителя будет праздник. Ты ведь придешь? — с робкой надеждой пролепетала я.
Несколько мгновений Ивор молча на меня смотрел. Все бы на свете отдала, чтобы узнать, о чем он сейчас думает.
— Приду, — наконец произнес он без каких-либо эмоций в голосе.
И, больше не сказав ни слова, скрылся в ближайшем переулке.
— Странный какой-то, — фыркнула Алетина не без недовольства и тут же бодро добавила: — Ну ничего, главное, я зарисовать все же успела, — она сложила мольберт и подхватила его под мышку. — Если картина получится удачной, я ее вам подарю.
— Подари, пожалуйста, — прошептала я. — Даже если не получится…
Опускающиеся сумерки разбавили яркую зелень сада фиолетовыми красками, отчего потемневшая трава с желтыми колокольчиками цветов казалась отражением вечернего неба с его первыми звездами. Наверное, красиво было бы это нарисовать.
— Ты такая задумчивая сегодня, — Клеон упорно не желал оставлять меня наедине с моими мыслями.
Мы сидели на скамейке в саду, оставив родителей в гостиной. Для бурного обсуждения предстоящей свадьбы им наше присутствие и не требовалось. Да и меня не особо интересовали все эти разговоры. Уловила только краем уха, что жить мы будем в доме, оставленном Клеону дядей, и что он просторный, с богатой отделкой и шикарным садом. Хотя какая разница. Собственное равнодушие поражало. Мне вообще казалось, что время, отмеренное мне для жизни, истечет в день свадьбы. И в тот момент появится уже другая Авиона, которую будут интересовать и дом, и сад, и прочие особенности семейной жизни. А меня уже не будет. Я как личность умру. Потому мне в последние дни так плохо, это просто-напросто предсмертная агония.
— Клеон, знаешь, я что-то уже не очень уверена… насчет свадьбы… — пробормотала я, поддавшись приступу откровения.
— Глупости какие, — он засмеялся. — Это нормально, не переживай. Ты, видимо, еще толком не осознала, вот и не можешь поверить в свое счастье.
— Да? — я с крайним сомнением на него посмотрела.
— Несомненно, — он улыбнулся.
Такое впечатление, что я видела его впервые. Что-то исчезло в нем. Что-то, казавшееся мне таким важным. Что-то такое, от чего раньше сердце так радостно замирало, рождая искреннее буквально переполняющее меня счастье. Правда, я уже не была уверена, будто это «что-то» вообще когда-то существовало. Вдруг я все себе лишь придумала? Я могла однозначно сказать, что Клеон красив, умен, обходителен — да просто идеален. Но теперь он не вызывал у меня и тени прежних восторженных эмоций. С чего я вообще так хотела связать с ним свою жизнь? Я даже головой тряхнула, отгоняя назойливые мысли. Нет, со мной определенно происходило что-то не то.
— Авиона, — Клеон придвинулся почти вплотную и взял меня за руку, — ты только представь, каких-то несколько дней, и мы станем мужем и женой. Разве это не счастье?
— Пока не знаю. Счастье — сложная штука, — неуверенно пробормотала я, отведя глаза. Еще не так давно я считала счастьем то, что стану Стражем и выйду замуж за Клеона. Но теперь я не видела в этом ничего счастливого.
— Не переживай, я тебе докажу, — он ласково улыбнулся.
Наклонился к моему лицу, но поцеловать не успел — я резко отпрянула. С трудом подавила желание вообще сбежать.
— По-твоему, я тороплю события? — хотя Клеон улыбался, в его голосе отчетливо проскользнула обида.
— Да! — выпалила я и тут же сбивчиво пояснила: — То есть нет… Просто я всегда мечтала о прекрасном первом поцелуе во время свадебной церемонии… В саду, конечно, мило, но все же это не то…
Очень надеялась, что опускающаяся ночь скроет пунцовый румянец вранья на моих щеках. Но не говорить же Клеону, что я просто-напросто не хочу с ним целоваться.
— Понимаю, — он кивнул. — Но и ты пойми меня, пожалуйста. Я столько времени ждал этого момента, когда мы наконец-то останемся наедине, вот и не сдержался. Но если для тебя это так важно, буду держать себя в руках, обещаю.
— Спасибо, — я натянуто улыбнулась. Снова села на скамейку, но на всякий случай все же подальше от Клеона.
— Вот уж не думал, что ты такая робкая, — он со смехом покачал головой.
— Я тоже не думала, — я невесело усмехнулась. Я вообще много чего раньше о себе не думала. Мне теперь даже казалось, что я совсем себя не знаю.
И как показал следующий день, лучше так и оставалась бы в неведении.
Праздник в честь победы над Адором Темным проводили каждый год. Но вот во дворце Правителя Ксандора впервые. Мама не без иронии предположила, что все дело в Валесии — дочери Правителя. Вроде как ей пару месяцев назад исполнилось двадцать, и теперь ее отец активно искал достойного жениха. Ведь шутка ли, именно этот счастливый избранник должен был занять после Ксандора трон Правителя Тариса. Так что сегодня наверняка должно было присутствовать целое сборище разномастных женихов.
— И все равно у нас самый лучший, — с довольным видом приговаривала мама, заканчивая с кружевами на моем платье. — И ты сегодня будешь самая красивая.
— Думаешь? — мне лично все казалось из рук вон плохо. Да и собственное отражение с самого утра подло удручало, хотя обычно я себе более-менее нравилась.
— Уверена, — мама, похоже, вообще не сомневалась. — Сбегай пока к тетушке Илле. Я у нее как-то такие чудесные цветочки видела, как раз подойдут к твоему платью.
— Мам, у нее этих цветочков великое множество, ты точнее сказать не можешь?
— Ну такие они, с красивыми лепестками, синенькие вроде бы, — неуверенно пробормотала мама. — В общем, сама там выбери.
Оставив ее и дальше колдовать над моим праздничным платьем, я побрела к тетушке Илле. Соседские кованые ворота гостеприимно скрипнули, пропуская меня в царство цветов — иначе назвать этот сад я не могла. От множества ярких красок мгновенно устали глаза, но, видимо, тетушке Илле это разноцветное буйство было нипочем. Тихо напевая, старушка сейчас как раз пропалывала одну из клумб.
— Авиона, доброе утро! — радостно поприветствовала она, выпрямляясь и вытирая испачканные землей руки о передник. — Ты ко мне за цветами?
— Доброе утро! — я подошла к ней по гравийной дорожке. — А как вы догадались?
— Я многое знаю, — она засмеялась и серьезно добавила: — Я уже нарвала тебе, возьми вон в тени дуба корзинку.
В упомянутой ею корзинке обнаружилось несколько бутонов размером не больше вишневой ягоды. Сначала даже показалось, что они сделаны из серебра, настолько их лепестки совпадали цветом с ценным металлом.
— Они с наступлением вечера расцветут, — продолжала старушка, — запах у них слабый, но, кому надо, тот почувствует, — она хихикнула. — А завтра утром в своем саду найди тенистое место и посади их, они запросто примутся.
— Спасибо вам большое, — я благодарно улыбнулась. — Сколько я вам должна?
— Ой, глупости какие, — тетушка Илла махнула рукой. — Считай, что подарок. Ну или равноценный обмен, если хочешь.
— Обмен? — не поняла я.
— Ну да, — старушка с лукавой улыбкой кивнула. — Видишь ли, я обожаю любовные истории. Можно даже сказать, коллекционирую. И ты мне подбросила такую, какой в моей коллекции еще не было.
— Какую? — я понимала все меньше и меньше.
Тетушка Илла вдохновенно пояснила:
— Девушка накануне собственной свадьбы вдруг влюбляется в другого. Финал я, правда, пока не знаю, и даже не берусь предположить, каким он будет. Но прямо чувствую какую-то путаницу… — она задумчиво замолчала.
Я растерянно заморгала. Слово «влюбляется» никак не хотело укладываться в голове. Точнее, даже понимая всю его неотвратимую правдивость, разум все равно упорно не хотел это признавать.
— Может, вы ошиблись? — жалобно пролепетала я. — И она вовсе даже не влюбилась? Просто нервничает перед свадьбой. Ну как всем невестам и положено. Или вот: недавно только чудом осталась в живых и до сих пор от пережитого ужаса отойти не может.
— Я-то могу ошибиться, — старушка лукаво улыбнулась. — Но ты-то нет. Ладно, отвлекаю тут разговорами, а тебе ведь к балу готовиться надо. Заглядывай ко мне завтра, хорошо? Где-нибудь так ближе к вечеру. Мне сестра подсказала рецепт изумительных пирожных, я как раз испеку и тебя угощу. Будем пить земляничный чай, кушать пирожные и сплетничать, — она звонко хихикнула.
— Хорошо, я приду, — я улыбнулась и поспешила к воротам.
— Приятного вам вечера! — крикнула тетушка Илла мне вслед.
Празднество на главной площади начиналось с наступлением темноты. Как и бал во дворце. Мама как раз успела доделать мое платье и наряжалась сама. Отец носился по дому в поисках своего парадного камзола, который сам же и умудрился куда-то подевать. И только Пакостник меланхолично сопел в папином любимом кресле у камина, совершенно не переживая ни из-за каких балов.
Я же от волнения была готова буквально в обморок хлопнуться. Если честно, после безжалостно открывшейся правды о собственных чувствах первым порывом стало не идти ни на какой бал, замуроваться в своей комнате и не выходить оттуда до конца жизни. Ну или хотя бы до того момента, как это наваждение, именуемое «влюбленностью не в того, в кого надо», не пройдет. Но, с другой стороны, был бал. Бал… Роскошный дворец… И Ивор… Ивор! Быть может, мне очень-очень повезет, и он пригласит меня на танец. Хотя бы на один. Ну разве я могла такое пропустить?
— Ох, Авиона, — мама приобняла меня за плечи, — какая же ты у меня красавица.
— Правда? — неуверенно пробормотала я, разглядывая свое отражение в настенном зеркале. Вот только ничего красивого я не видела. Бледная, с контрастирующим на щеках румянцем от волнения, перепуганный взгляд… Не хватало только дрожащих от волнения рук. Единственное, к чему я не могла придраться, это платье. Как говорила моя мама, нет ничего изящнее простоты. С открытыми плечами, без рукавов, струящееся в пол платье, темно-синяя ткань которого вполне могла посоперничать в глубине цвета с ночным небом. Тончайшее серебристое кружево на лифе гармонировало с маленькими бутонами в прическе. То ли из-за цветов, то ли из-за освещения мои темно-русые волосы выглядели сейчас почти черными. Да только от этих красок я казалась еще бледнее. Хотя, быть может, виной такого цвета лица являлся безжалостно сдавливающий корсет. Но ради того, чтобы выглядеть красивой, я готова была терпеть эту пытку.
— Не сомневаюсь, едва Клеон тебя увидит, так от восхищения дар речи потеряет, — мама ободряюще мне улыбнулась.
— Было бы неплохо, — я вздохнула. По крайней мере, не будет тогда лишний раз мне портить настроение разговорами о предстоящей свадьбе. У меня ведь совсем вылетело из головы, что на балу я как-никак буду с Клеоном, так что моя свобода действий только им и ограничится.
— Ну что, красавицы мои, готовы? — раздался за дверью веселый папин голос. — Давайте скорее, пока я опять этот дурацкий камзол не потерял.
— Уже иду, Даг, — со смехом отозвалась мама и обратилась ко мне: — Мы с отцом поспешим. А ты спускайся вниз и жди Клеона.
Я кивнула.
Мама вышла из комнаты. Буквально через несколько минут за окном послышалось, как отъезжает от нашего дома экипаж. Еще немного повздыхав и повертевшись перед зеркалом, я спустилась в гостиную.
— Что скажешь, Пакостник, как я выгляжу?
До этого дремавший в кресле дракончик приоткрыл глаза, придирчиво оглядел меня, выдал многозначительно «фырр» и снова заснул.
— Буду считать, что это комплимент, — я вяло улыбнулась.
Отчетливо послышался цокот копыт вперемешку со скрипом колес, свидетельствуя о подъехавшем экипаже. Сердце лихорадочно забилось в робкой надежде. А вдруг это Ивор? Вдруг он приехал за мной? Правда, разум тут же возразил, мол, с чего ему вдруг за мной приезжать. И оказался прав. В гостиную вошел Клеон.
Он был, как всегда, идеален. Темно-зеленые брюки и камзол контрастировали с белой рубашкой и подчеркивали безупречную подтянутую фигуру. Непринужденной волной каштановые волосы до плеч и обаятельная улыбка. Но так восхищавшая меня раньше его красота больше не трогала. Слишком запоздало я поняла, что любить и восхищаться — это разные вещи.
Едва увидев меня, Клеон мгновенно перестал улыбаться. В его взгляде открыто читалось что-то непонятно-хищное, словно он — изголодавшийся зверь, который наконец почуял добычу и готовится вот-вот ее растерзать. Мне стало так жутко, что я даже сделала несколько шагов назад. Кажется, я Клеона сейчас боялась больше, чем тогда в гильдии разъяренного дракона. Видимо, почувствовав мой страх, с кресла угрожающе зарычал Пакостник.
Клеон на мгновение отвел глаза, и, когда снова на меня посмотрел, его взгляд уже ничего жуткого не выражал, и на губах играла все та же неизменная улыбка.
— Ты так великолепна, что я в первое мгновение даже онемел, — он подошел ко мне, взял за руку и коснулся губами тыльной стороны ладони. — Забавно, но сейчас я сам себе завидую.
— Я заметила, — буквально заставила себя улыбнуться. — Пойдем?
— Пойдем, — он кивнул. — Хотя, буду честным, я уже не хочу идти ни на какой бал.
— Почему? — опешила я.
— Не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, на тебя смотрел, — Клеон говорил совершенно серьезно.
— Не переживай, никто, кроме тебя, и не будет, — как можно непринужденней ответила я и первой пошла к двери.
Все то время, что экипаж по мощеным улочкам направлялся к главной площади, Клеон не сводил с меня глаз. Это и раздражало, и пугало одновременно. Я старательно сохраняла вид, что его сверлящего взгляда не чувствую, и с деланым интересом смотрела в окно. Нарядные жители стекались к главной площади. Кто пешком, кто так же на экипажах. Уже было слышно, как гремит музыка и хлопает салют. Казалось, что только меня одну во всем Тарисе не захватила эйфория празднества.
Я до этого думала, что все захотят присутствовать на балу, но радостные жители во дворец Правителя явно не рвались. Видимо, им вполне хватало главной площади с накрытой вереницей столов, развеселым оркестром и сверкающими над головой салютами. Оставшиеся от рухнувшей гильдии руины к празднику были разобраны, а новое строительство еще не началось. Так что ничего не напоминало о свершившемся на днях. Даже как будто специально гильдия исчезла, чтобы побольше места для празднующих на площади жителей освободить.
Но были и те, кого разудалые пляски под открытым небом не привлекали. Дамы в изысканных нарядах под руку с элегантными кавалерами чинно поднимались по мраморным ступеням к распахнутым высоким дверям дворца. Мне раньше всегда казалось, что все жители Тариса равны между собой. Не было такого, чтобы четко определялись богатые или бедные. Но если в достатке большой разницы не проявлялось, то в мироощущении все обстояло иначе. Так и хотелось собравшихся на праздник назвать терминами из старых книг: «простолюдины» и «аристократы».
Во дворце мне раньше бывать не приходилось. Впрочем, внутреннее убранство меня ни капли не впечатлило. Хотя тут, скорее, виновато было мое безрадостное настроение. Огромная бальная зала пестрела гирляндами цветов и расписными портьерами вдоль огромных витражных окон. Оркестр, видимо, составляли самые искусные Мастера, потому что вместе с музыкой в воздухе возникали прекрасные, чуть ли не осязаемые пейзажи. Я снова почувствовала укол досады, что мне такие шедевры создавать не дано. Вся сила Стража заключалась в боевой магии. По сути, в разрушении. И никогда тот, в ком преобладает Дош, не сможет создавать. Хотя, если уж совсем честно, даже способность рисовать музыкой мне бы счастья в данный момент не прибавила.
Клеон, видимо, уже считавший нашу свадьбу чуть ли не состоявшейся, презрев все законы приличия, держал меня одной рукой за талию. Я же старалась не обращать на это внимания. Оглядывала собравшихся в зале в надежде увидеть Ивора, но все никак его не находила.
— Хочешь потанцевать? — с улыбкой шепнул мне Клеон.
Интересно, как бы он отреагировал на честное: «хочу, но не с тобой»?
— Пока нет, — я покачала головой. — Тут где-то Лила должна быть, пойду поищу, надо бы поздороваться.
— Пойдем, если хочешь, — похоже, он действительно сегодня собирался не отходить от меня ни на шаг.
Моя подруга обнаружилась возле пестрящих яствами столов. О чем-то беседовала с незнакомой мне светловолосой девушкой. Впрочем, в незнакомке сразу же угадывалась Валесия — дочь Правителя. И по богатому наряду с изобилием украшений, и по задерганно-несчастному виду. И без того невыразительное лицо девушки казалось совсем блеклым из-за вычурных украшений в волосах и массивного ожерелья на шее. Словно бы не живой человек это был, а всего лишь постамент для драгоценностей. Да и в скучающем взгляде дочери Правителя читалось такое безразличие к происходящему вокруг, словно бы и она сама чувствовала себя лишь подобием мебели.
— Валесия, — подтвердил мои неозвученные мысли Клеон, пока мы еще не подошли.
— А представляешь, выберет она тебя своим будущим мужем и Правителем Тариса, — не удержалась я.
Клеон, к счастью, не уловил в моем «тонком юморе» робкой надежды.
— Даже если и выберет, я ведь имею право отказаться.
— А может, стоит подумать? — не унималась я. — Ты только представь, стал бы полноправным Правителем Тариса, жил бы во дворце и командовал всеми направо и налево. Разве смог бы ты отказаться от такой заманчивой перспективы?
— Поверь мне, Авиона, более заманчивой перспективы, чем ты, для меня не существует, — прошептал он таким тоном, что мне уже который раз захотелось сбежать от него подальше.
— Добрый вечер, — с улыбкой поприветствовала я девушек, когда мы подошли.
— И вам доброго вечера, — Валесия вымученно улыбнулась. Судя по брошенному вскользь взгляду на Клеона, бедная дочь Правителя уже всех представителей мужской половины Тариса ненавидела. Мне стало искренне жаль девушку. Может, ей тоже совсем не хотелось замуж, да только ее мнения никто не спрашивал.
— Валесия, будьте знакомы, — согласно этикету представила Лила. — Стражи: Авиона и Клеон.
Обычно веселая и беззаботная, моя подруга сейчас была совсем на себя не похожа. Ярко-малиновое платье придавало ее рыжим волосам агрессивно-красный оттенок. Чуть ли не траурное выражение миловидного лица заметно прибавляло ей несколько лет и, само собой, совсем не красило. Что-то мне сегодня всех было жаль. Хотелось тут же вручить Лиле Клеона с искренними пожеланиями долгого совместного счастья. Проклятье, да я даже готова была сама их обвенчать!
— Чудесный вечер сегодня, не находите? — Клеон улыбался.
— Да, чудесный, — Лила не поднимала на него глаз. Лишь выступивший румянец красноречиво выдавал все ее чувства. Я уже ненавидела и себя, и Клеона.
— Клеон, — робко и даже умоляюще пролепетала она, — прости за наглость, но ты не потанцуешь со мной? Очень хочется танцевать, но никто не приглашает.
— Конечно, с удовольствием, — с улыбкой ответил он. Хотя я ясно заметила мелькнувшую в его глазах досаду.
Едва они ушли, мы с Валесией синхронно вздохнули с облегчением.
— Вам тоже совсем не хочется замуж? — презрев все законы этикета, с сочувствием спросила я.
У девушки вырвался нервный смешок. Видимо, ей давно хотелось выговориться, да только некому было.
— Почему же, хочется. Вот только не за «будущего Правителя», а за любимого человека. Но для меня это непозволительная роскошь. Простите за откровенность, — запоздало спохватившись, она виновато улыбнулась.
— Поверьте, я прекрасно вас понимаю, — я вздохнула.
Подошедший к нам худощавый брюнет с вежливо-заискивающей и совершенно неискренней улыбкой пригласил Валесию на танец. Даже я понимала, что он явно метит в будущие Правители. И наверняка таких, как он, здесь собралось полным-полно. Бросив на меня взгляд, полный мрачной безысходности, Валесия ушла танцевать с этим очередным претендентом.
Я снова вздохнула. У меня, в отличие от нее, все же был выбор. Да, пусть это грозило скандалом с родителями вплоть до ухода из дома, но я вполне могла отказаться от этой треклятой свадьбы с Клеоном. Но ради чего? Ради Ивора? Но я-то оказалась ему не нужна. Иначе бы он пришел сегодня, как обещал. Но я буквально чувствовала, что его нет ни здесь, ни в других залах, ни на площади. Может, его уже и в городе не было… Я тоже могла покинуть Тарис, но дальше-то что? Моя природа даровала мне исключительно силы Стража, и никем другим мне не быть. А Стражи нужны были только в Тарисе… Конечно, как вариант, я могла до конца своих дней так и прожить одинокой, отвергнутой родителями, охраняя Сердце Тариса, на которое просто-напросто некому покушаться. Или все же выйти замуж за Клеона, а там кто знает. Может, это наваждение под названием «влюбленность не в того, в кого надо» пройдет. Разум упорно настаивал на втором варианте. А сердце ныло от тоски и безысходности и робко надеялось на чудо.
Опоясывающий дворец широкий балкон, казалось, был просто создан для задушевных бесед и тайных свиданий. По крайней мере, я умудрилась спугнуть воркующую влюбленную парочку. Они поспешили в зал, а больше никого вокруг не наблюдалось. Сейчас Правитель Ксандор как раз должен был произносить торжественную речь, вот все и спешили послушать. Я же просто-напросто сбежала, пока не вернулся Клеон, и очень надеялась, что он не догадается искать меня здесь. Впрочем, на этот прискорбный случай у меня уже была заготовлена душещипательная история о тесном корсете и душном зале.
Открывающийся вид на пестрящую огнями главную площадь тоже не восхищал. Даже как-то противно стало, что люди с таким размахом празднуют чужую смерть. Правда, разум тут же справедливо напомнил, что если бы Адора Темного в свое время не убили, то не было бы ни меня, ни Тариса. Правда, философствовать на эту тему хотелось меньше всего.
Я вцепилась пальцами в холодные каменные перила и судорожно прошептала, стараясь не разреветься:
— Ну почему, почему ты не пришел?.. Ты же обещал!
А в следующее мгновение я даже дышать перестала. Знакомый голос прозвучал совсем рядом:
— Я пришел.
Как это я умудрилась снова не услышать его шагов? Оставалось радоваться, что я еще что-нибудь не сболтнула, наивно полагая, что нахожусь в одиночестве. Ивор стоял за моей спиной, настолько близко, что, резко повернувшись, я едва не уткнулась в него. Белая рубашка разбавляла угольную черноту его камзола и брюк, но общий образ все равно не смягчала. Я только сейчас озадачилась, почему все же он выглядит опасным. Безумно притягательным, но все равно опасным. Хотя он и не вызывал у меня того безотчетного страха, как Клеон в последнее время, но на мое восприятие, скорее всего, влияла эта досадная влюбленность. Удивительно, ведь сила Лий, которой Ивор владел, была исключительно мирной. Видимо, это что-то «опасное» таилось не в его способностях, а в самой личности.
— Знаешь, ты совсем не похож на Целителя, — я даже не сразу поняла, что подумала вслух.
— По-твоему, я должен быть обвешан целебными корешками и предлагать всем выпить травяной настойки за здравие? — насмешливо парировал он, не сводя с меня пристального взгляда. Вспышки салюта отражались в его глазах хаотичными бликами и удивительным образом на мгновения меняли серый цвет радужки на синий.
— Я уже думала, что ты не придешь, — смущенно пролепетала я.
— Я не мог не прийти, — прошептал он и ласково коснулся пальцами моей щеки.
У меня снова дыхание перехватило. Кое-как взяла себя в руки, пока такими темпами вообще не задохнулась.
— Почему? — сама не знаю, какого ответа я ждала на этот вопрос. Но уж точно не того, который прозвучал.
— Потому что видимся мы в последний раз. На рассвете я покину Тарис.
На мгновение показалось, что пол исчез у меня из-под ног. Я схватилась за перила за своей спиной, чтобы не упасть. Хотя схватиться хотелось за Ивора. Схватиться и ни за что не отпускать.
— Но ты… ты… вернешься?.. — едва слышно прошептала я, с трудом подавив желание разреветься от охватившего отчаяния.
— Нет, — равнодушно ответил он, по-прежнему не сводя с меня глаз. Словно пытался что-то прочесть по лицу.
Ну все, теперь можно было и разреветься. Все равно хуже уже не станет. Я отвернулась, боясь, что действительно не сдержу слезы. Мысленно проклинала Ивора и в то же время умоляла не уходить. Ну вот зачем, зачем он появился в моей столь радужной до этого жизни и все испортил?!
— Потанцуешь со мной?
Он что, издевается?!
Осторожно взяв за плечи, Ивор повернул меня к себе.
— Авиона, не думай о том, что будет завтра. Просто представь, что сегодня не кончится никогда.
Собравшись с силами, я кивнула.
— Но я не хочу возвращаться в зал, — не стала уточнять, что там наверняка уже вовсю рыщет Клеон в поисках меня.
— Я тебя туда и не зову, — Ивор улыбнулся и, обняв меня за талию, вдруг взмыл вверх.
Я настолько испугалась, что даже закричать не смогла. С ужасом смотрела на отдаляющийся балкон и не верила собственным глазам.
— Неужели ты думала, что Целители умеют только лечить? — Ивор, словно прочитав мои мысли, подхватил меня на руки. — Надеюсь, так тебе не страшно?
Его улыбающееся лицо было настолько близко, что я чувствовала его дыхание. Страх действительно отступил, оставив лишь легкое изумление и робкий восторг. Я с напускной строгостью проворчала:
— Только не вздумай уронить.
Он засмеялся и вдруг быстро закружил меня.
— Так не танцуют! Перестань! — со смехом заверещала я, уткнувшись ему в плечо.
— Хорошо, хорошо, как пожелаешь, — с лукавым смирением отозвался Ивор.
— А если я пожелаю, чтобы ты не уезжал? — я подняла на него взгляд. — Ты останешься?
— А зачем? — в его глазах мелькнуло что-то ледяное. — Хочешь пригласить меня на свою свадьбу? Боюсь, место жениха уже занято.
— Тогда верни меня обратно! — потребовала я, так и не решив, обижаться, или расстраиваться, или то и другое одновременно.
— Ни за что, — прошептал Ивор, коснувшись губами моего уха и обжигая дыханием. — Считай, я украл тебя до рассвета.
Мы поднялись так высоко, что острые шпили дворца казались лишь вычурными иголками в игольнице. Главная площадь походила на пестрое солнце, лучи которого светящимися ручейками разбегались по ближайшим улочкам. Воздух чуть подрагивал от шумных иллюзий салюта, который не уставал расцвечивать ночное небо диковинными огнями. А я так и не могла определиться: то ли млеть от счастья, то ли горевать из-за того, что это счастье совсем скоро закончится.
Башню Сердца я раньше видела только издалека. Расположенная на пологом холме, она была окружена пятью высокими стенами магической защиты. Хотя, по-моему, объявись вдруг маг с силой Иоса, плевать бы он хотел на эти стены. Даже сейчас, в праздник, у ворот башни несли дозор Стражи.
— Ты сошел с ума, — констатировала я, как только сообразила, куда мы направляемся.
— Надеюсь, что нет, — Ивор засмеялся.
— Но в башню запрещено входить!
— Согласен, — он с крайне серьезным видом кивнул и лукаво добавил: — Но ведь нигде не сказано, что запрещено танцевать на ее крыше.
— На крыше? — выдохнула я в изумлении. — Танцевать?
— Если ты забыла, я тебя пригласил и отказа, кстати, не услышал, — похоже, у него на все был готов хитрый ответ.
Сердце Тариса располагалось на крыше башни, отделенное от всего остального мира прозрачным куполом. На вид эта преграда походила на горный хрусталь, но, насколько я знала, никакому оружию, никаким заклинаниям ее не пробить. По крайней мере, так все утверждали. Лежащий на каменном постаменте кристалл неустанно пульсировал вспышками света, который преломлялся в куполе, тем самым создавая удивительной красоты зрелище. И хотя башню было видно с любой точки города, но свет Сердца, видимо, гасился магией стен. По крайней мере, я раньше и понятия не имела, что кристалл светится.
Ивор опустился прямо на купол и поставил меня на ноги.
— Если нас поймают, то за такое кощунство точно прикончат, — проворчала я. Хотя, если честно, дух захватывало из-за струящегося света. Ну или от Ивора, одно присутствие которого сводило на нет все страхи. Кроме одного: страха, что больше никогда его не увижу.
— Не поймают, — с улыбкой заверил он. — Надеюсь, ты не против танцевать в тишине? Конечно, при желании можно перетащить сюда и оркестр, но тогда просто места не останется.
Я даже не сразу поняла, что он шутит. Мгновенно представила, как Ивор за шиворот переносит по воздуху одного за другим барахтающихся и верещащих от ужаса музыкантов.
— Нет, не надо, — я замотала головой. — Лучше в тишине.
— И наедине, — добавил он, притянув меня к себе и медленно закружив в танце.
Его глаза околдовывали. Восторженная эйфория пленяла и обесценивала все мгновения моей жизни до этой ночи, которая теперь казалась единственным цветным пятном в сером калейдоскопе жизни. Но, несмотря на все буйство восторженных чувств, в голову назойливо лезло совсем не радужное сравнение. Башня со светящимся кристаллом на крыше и я, опьяненная влюбленностью, — чем не горящая свеча и мотылек? Нет, как таковой угрозы я не чувствовала ни от Сердца Тариса, ни от Ивора, но все же что-то зловещее буквально витало в воздухе, не позволяя окончательно потерять голову. Некстати вспомнились слова тетушки Иллы о якобы набирающем силы где-то на севере Иосе. Я даже головой тряхнула, чтобы отогнать навязчивые мысли.
Мир вокруг кружился, и музыка была не нужна. Я не чувствовала под ногами опоры, словно сама вдруг научилась летать. Струящийся из кристалла свет рассеивался вокруг радужными сполохами. И в таком освещении глаза Ивора снова упорно казались ярко-синими. Сегодня он казался другим. Словно раньше что-то тяготило его, постоянно сдерживало, а теперь он освободился от этих оков.
— Горный пятилистник… — шептал он, с упоением вдыхая аромат серебристых бутонов в моих волосах. — Столь редкий и прекрасный цветок… Его называют Тьмой за то, что цветет только ночью и растет в самых темных ущельях… Знаешь, почему он прячется от света?
— Почему? — я уже вообще плохо соображала, опьяненная этим медленным танцем в тишине и его близостью.
— Потому что солнечный свет выжигает дотла его нежные лепестки. Они осыпаются пеплом, из которого потом вырастают новые цветы.
— Нет жизни без смерти, как нет света без тьмы, — прошептала я. Раньше эта пословица казалась мне лишенной смысла.
— Рад, что ты это понимаешь, — прозвучало странно. Или это только мое воспаленное воображение упорно искало в его словах скрытый подтекст.
Остановившись, Ивор притянул меня к себе совсем близко и склонился к моему лицу. Но поцеловать не успел — мои нервы не выдержали:
— Ивор, я вижу тебя буквально четвертый раз в жизни, я совсем тебя не знаю… Ты появляешься словно из ниоткуда и исчезаешь, оставив одни вопросы без ответов… А завтра ты уедешь, и я больше никогда в жизни тебя не увижу… И…
— Так надо, — Ивор прервал мое сбивчивое бормотание, приложив палец к моим губам. Улыбался, и только в глазах на миг мелькнуло как будто бы скрытое торжество.
— Объясни, — я отстранилась от него, заранее в мыслях себя проклиная за эту дотошность, которая явно лишит меня его поцелуя. — Зачем тебе уезжать?
Дело было вовсе не в любопытстве. Мне казалось, едва я узнаю причину, то непременно смогу ее оспорить и убедить Ивора остаться. Пусть не со мной, но здесь, в городе, чтобы я хотя бы изредка могла его видеть.
— Затем, что в Тарисе мне делать нечего, — бесстрастно пояснил он. — Я надеялся получить в вашей прославленной гильдии недостающие знания, но, как выяснилось, ничему новому меня здесь научить не способны.
— Погоди, — не поняла я, — так ты, получается… Сколько тебе лет?
— Авиона, я старше тебя на пять лет, так что основное обучение я уже прошел. Мне нужно развиваться дальше, я не хочу быть рядовым Целителем, которых и без меня хватает.
Дело оказалось гиблым. Что я могла на это возразить? Давай ты останешься в Тарисе, будешь в Доме Целителей лечить до конца жизни другим магам насморк, зато я хоть изредка смогу тебя видеть? Я отвернулась. Расцветающий над главной площадью салют на фоне звездного неба уже не казался мне красивым. Да и вообще все теперь казалось глупым и бессмысленным: и салют, и праздник, и жизнь. Ну вот почему нельзя взять и вернуться в тот момент, когда я была счастлива, и избежать встречи с Ивором? Говорят, что маги Иоса обладали властью над временем. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду им завидовать.
Видимо, все безрадостные эмоции весьма красноречиво отразились на моем лице.
— Авиона, — Ивор вздохнул, — поверь, меньше всего на свете я хотел тебя расстроить.
— Я и не расстроилась, — как можно спокойней произнесла я, но голос все равно предательски дрогнул. — Мы ведь с тобой даже не друзья. Так, просто знакомые, не из-за чего и расстраиваться.
Ивор хмыкнул. Легонько сжал горячими пальцами мои плечи и вкрадчиво поинтересовался:
— И тебе все равно?
— Все равно, — прошептала я, едва подавив порыв повернуться и броситься к нему в объятия.
— Жаль, — так же шепотом произнес Ивор, — а я ведь надеялся забрать тебя с собой…
Я даже дышать перестала. На несколько мгновений, кажется, начисто забыла, как это делается.
— Но раз для тебя я — просто знакомый, то, конечно, какой может быть разговор, — тихо продолжал Ивор. — И, видимо, нет теперь смысла говорить, как много для меня значит наше мимолетное знакомство.
Я уже готова была придушить сама себя за то, что своим упорным следованием голосу разума испортила такой вечер. Да и всю будущую жизнь вдобавок. И что теперь светлого останется в копилке моих воспоминаний? Танец в тишине среди переплетения света звезд и магических сполохов. А ведь мог быть еще и первый поцелуй. Проклятье, если бы не эта моя дурацкая благоразумность, я бы вообще могла покинуть Тарис вместе с Ивором! Я безмерно злилась на себя и одновременно чуть ли не до слез было себя жалко.
Несколько минут прошли в тишине. Я по-прежнему стояла к нему спиной, якобы любуясь салютом, и мысленно себя проклинала. Ивор обнимал меня за плечи и тоже молчал. Я даже не пыталась гадать, о чем он может думать. Наверное, в мыслях он уже был далеко и от Тариса, и от меня.
— И куда ты хочешь отправиться? — как можно непринужденней спросила я.
— Точно еще не решил, куда-нибудь на север.
— На север?! — я резко обернулась, но тут же забыла все, что хотела сказать.
Лицо Ивора было совсем близко. Он не улыбался. Наоборот, я впервые видела его таким серьезным. Пытливо смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочесть в них что-то только ему одному ведомое. А еще я снова отчетливо почувствовала, что он будто бы борется с самим собой.
Едва уловимо кончиками пальцев коснулся моего лица. Настолько осторожно, даже трепетно, что я изумилась. Чувствовала, что не занимать ему решительности и, возможно, даже наглости, но сейчас он словно опасался спугнуть меня прикосновением.
— Знаешь, мне порой кажется, что лучше бы я так и не появился в твоей жизни, — тихо произнес он.
Искренность в его голосе смешивалась с едва различимым раскаянием и порождала множество вопросов. Но я не стала ничего спрашивать. Уткнулась ему в рубашку, закрыла глаза и прошептала, поддавшись порыву:
— Я люблю тебя.
Ивор на мгновение замер, словно не веря в услышанное, потом шумно вздохнул и обнял меня.
— Забавно, я был готов на все ради этих слов, а ты мне их просто подарила.
Я подняла на него глаза. Он в ответ на мой непонимающий взгляд ласково улыбнулся.
— Рад, что ты решилась.
— Ты знал? — опешила я.
— Чувствовал, — Ивор кивнул и очень серьезно добавил: — Тебе хватит времени собраться до полудня?
— Собраться? — не поняла я. — Куда?
— Неужели ты думаешь, я тебя теперь оставлю?
Я уже вообще не знала, что думать. Искренне не понимала, как мне хватило смелости признаться в своих чувствах. И пусть я не услышала таких же заветных слов в ответ, но не жалела о сказанном.
— Если ты, конечно, не хочешь остаться в Тарисе, — лукаво продолжил Ивор, — выйти замуж за Клеона, стать Стражем и до конца жизни жалеть о том, что не ушла вместе со мной.
У меня от одной мысли о такой перспективе поступил к горлу ком ужаса. Не найдя слов, лишь замотала головой.
Первого поцелуя так и не состоялось. Ивор поспешил вернуть меня домой, чтобы я успела выспаться перед дорогой. Договорились встретиться на следующий день в полдень на той поляне за городом, где были не так давно с драконом. Я не хотела думать о том, что скажу родителям и Клеону, — переполняющее счастье вообще не способствовало тягостным размышлениям. И хотя я была уверена, что не усну из-за обуревающих эмоций, но едва добралась до своей кровати, как провалилась в сон, даже не успев раздеться.
— Авиона, ты куда вчера пропала? — с укором спросила мама, когда я на следующее утро спустилась к завтраку. — Бедный Клеон с ног сбился тебя искать.
— Мне просто из-за корсета дурно стало, вот я домой и ушла, — пробормотала я как можно честнее. — Извини, что не предупредила.
Мама поставила на стол блюдо с горячими пирожками, отчего даже папа отложил свою обожаемую летопись и поспешил завтракать.
— Ты не передо мной должна извиняться, а перед будущим мужем, — назидательно продолжила мама. — Клеон так тебя любит, цени это.
— Дочка, запомни, мужчины — создания нервные, — из солидарности прошамкал папа с набитым ртом, — с нами надо бережно обращаться. Пирожками, там, кормить, к примеру…
— Ага, — смеясь, перебила я, — а я, вместо того чтобы накормить Клеона пирожками, заставила его волноваться.
Все-таки переполняющее меня счастье основательно омрачалось из-за грядущего расставания с родителями. Я оглядела гостиную. Папа жаловался маме, что обжегся. Она его укоряла, что, мол, нечего хватать пирожки, пока не остыли. По лестнице вниз сонно шмякался со ступеньки на ступеньку Пакостник, видимо, учуяв запах выпечки и надеясь, что ему, как самому оголодавшему, непременно выделят лакомый кусочек. От этих привычных картин сердце заранее тоскливо заныло, но у меня и мысли не возникло передумать. Все-таки чувства к Ивору значительно перевешивали даже привязанность к родным, и это меня немного пугало.
— Авиона, мы с отцом пойдем на рынок, — прервала мои невеселые размышления мама, — вернемся уже после обеда. А ты сбегай пока к тетушке Илле, отнеси кружевную шаль в подарок. Вон, я в корзинку сложила. Все-таки цветы, которые она тебе дала, очень дорогие, надо как-то отблагодарить.
Я рассеянно кивнула.
Папа уже стоял у дверей, всем своим трагичным видом явно намекая супруге, что он бы лучше за летописью посидел, чем полдня бродить в толчее. Мама суровым взглядом словно парировала, что если не хочет идти за продуктами, то пусть своей летописью и питается. Меня всегда удивляло, что мои родители могут вот так вот общаться друг с другом, без слов. И магия здесь была ни при чем.
— Погодите! — я вскочила из-за стола, когда они уже собрались выходить. Подбежала и обняла их по очереди.
— Милая, что случилось? — не поняла мама.
— Я просто хотела сказать, — мой голос дрогнул, с трудом сдерживала слезы, — что очень-очень вас люблю.
— Точно все в порядке?
Я кивнула. Сказать им правду я так и не решилась. Родители ушли, я же еще несколько минут стояла у порога и пыталась успокоиться. Утешала себя лишь тем, что непременно навещу их через некоторое время. Наверняка они к тому моменту уже успеют простить меня. По крайней мере, я очень на это надеялась.
Нужные вещи в дорогу я собрала еще до завтрака. Дело оставалось за малым: быстро отнести тетушке Илле мамин подарок. Схватив корзинку с шалью, я поспешила на улицу и у калитки столкнулась с Алетиной.
— Фуф, — выдохнула запыхавшаяся Мастер живописи вместо приветствия, — еле тебя нашла! Целителя-то твоего вообще отыскать невозможно! Вот, — она вручила мне бережно свернутый небольшой холст, — как я и обещала.
Затаив дыхание, я развернула картину. Я мало, конечно, понимала в живописи, но, на мой взгляд, получилось потрясающе. Мы с Ивором держались за руки, он улыбался, я смущалась. Казалось, это не рисунок, а просто каким-то чудом застывший миг жизни.
— Спасибо, — растроганно прошептала я.
— Да чего уж там, — Алетина махнула на прощание рукой и скрылась в переулке.
Я бережно сложила холст, положила его в корзинку, решив с полпути не возвращаться, и поспешила к тетушке Илле.
Еще на подходе к соседскому дому разносился умопомрачительный запах сдобной выпечки. Даже мелькнула робкая мысль, что вполне успею еще выпить чашечку чая, до полудня ведь, как минимум, часа два.
— Авиона, милая! — видимо, заприметив меня в окно, старушка вышла на крыльцо встречать. — Какая молодец, что зашла! Помнишь, я тебе про пирожные говорила? Как раз готовы!
— Доброе утро! Я, как всегда, вовремя, — я не сдержала улыбки и прошла за старушкой в дом.
Мне нравилось тут бывать, хоть и приходилось нечасто. Из-за нагромождения разномастной мебели гостиная выглядела крохотной, но удивительно уютной. Тетушка Илла никогда не выбрасывала старые вещи. Говорила, что это равносильно тому, как выбросить добрые воспоминания. Мне и самой казалось, что таилась едва уловимая трогательность в этих шатких креслах, покосившемся комоде, давно остановившихся напольных часах и прочих атрибутах бережливой старости. Удивительно, но со «старожилами» вполне гармонично смотрелись и совсем новые вещи. К примеру, отполированный до блеска маленький столик с резными ножками или пестрящий свежими красками пушистый ковер под ногами… И хотя я не бывала в других комнатах, но не сомневалась, что там так же соседствуют «новая жизнь» и «воспоминания».
— Я, правда, всего на минутку, — я села в ворчливо скрипнувшее кресло и поставила корзинку на колени.
— А за минутку знаешь, сколько пирожных можно слопать? Тем более таких вкусных! — старушка заговорщически мне подмигнула и поспешила на кухню.
— Может, вам помочь? — спохватилась я.
— Непременно! Поможешь мне их съесть! — донесся в ответ веселый голос, и через несколько мгновений тетушка Илла вошла в гостиную с подносом.
Пирожные и вправду оказались изумительными, нежный крем буквально таял во рту. Будь я Пакостником, то непременно бы зафырчала от удовольствия. Только после пятого по счету лакомства я наконец-то вспомнила, зачем вообще пришла.
— Ой, тетушка Илла, мама же вам подарок передала, — спохватившись, я протянула старушке корзинку.
— Ах, какая восхитительная прелесть! — восторженно выдохнула тетушка Илла, разворачивая тончайшую кружевную вязь. — Вот Ильди мастерица так мастерица! Твоя мама превзошла саму себя! — она накинула шаль на плечи и кокетливо покрутилась перед массивным зеркалом в почерневшей от времени раме. — Все, я теперь буду самой красивой старушкой во всем Тарисе!
Я засмеялась и потянулась за шестым пирожным, но рука замерла на полпути.
— А это что? — тетушка Илла с любопытством достала из корзинки сложенный холст и развернула его.
— Это так… одна картина… ничего особенного… — сбивчиво пробормотала я, но забрать не успела.
— Очень даже неплохо, кстати, хотя и чувствуется неопытность изобразившего, — старушка скользила придирчивым взглядом по холсту. — Только странно, конечно. Что за задания дают теперь юным Мастерам? Правила, что ли, изменились? В мои годы нас учили изображать только реальность… Хотя идея, конечно, интересная, ничего не скажешь, — она зацокала языком. — Да и исполнение не самое ужасное. Ты, к примеру, получилась идеально. А вот спутник твой на себя не слишком-то похож.
— Почему не похож? — не согласилась я, подойдя к тетушке Илле. — Очень даже похож.
На мой взгляд, Ивор был изображен настолько идеально, что даже создавалась иллюзия, будто рисунок вот-вот оживет.
— Ой, деточка, поверь мне как опытному Мастеру живописи, — старушка покачала головой. — Если не брать во внимание общий образ, то есть такие огрехи, которые даже ты увидишь. Вот взять хотя бы как глаза изображены. С чего они серые-то? Глаза у него небесно-синие при любом освещении, даже в самый пасмурный день. А шрам? Сроду этого шрама не было! Да и в чертах лица идеального сходства передать не получилось. Впрочем, ничего удивительного.
— Что-то я совсем запуталась, — растерялась я. — По-моему, сходство как раз таки идеальное.
— Сейчас я покажу тебе идеальное сходство, пойдем, — старушка посеменила из гостиной, ничего толком не понимающая я за ней.
По скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. Тетушка Илла достала из складок своего фартука фигурный ключ и отворила дверцу в самом конце коридора. Мы оказались в маленькой захламленной комнате. Похоже, сюда хозяйка наведывалась нечасто. Здесь не было мебели, все пространство занимали стоящие вдоль стен картины в массивных рамах. Каждая размером не меньше моего роста, завешанные серой тканью.
— Вот, должно быть здесь, — старушка подошла к одной из картин, каким-то неведомым мне образом выделив ее из абсолютно таких же других. — Ну-ка, милая, помоги.
Как я ни старалась снять ткань аккуратно, все равно поднялось облако пыли. Я даже зажмурилась, а когда открыла глаза, обомлела.
Картина явно была старой. Даже если не смотреть на почерневшую раму, сам холст потускнел. Я слышала, что перемешанные Лий и Дош недолговечны, потому созданные Мастерами шедевры очень подвержены времени. К примеру, на этой картине фон уже выглядел размытым. Лишь смутно угадывались очертания неизвестных мне гор и зловеще-багровое закатное небо. И оттого грознее и четче выглядел Ивор. Изображенное словно символизировало, что даже горы и небо не вечны, но он времени неподвластен. Непринужденная поза, полный превосходства взгляд победителя… Его глаза действительно здесь были небесно-синие, точно такого же цвета, как у того дракона, с которым я сражалась в гильдии. Да и знакомый шрам отсутствовал.
— Эх, — старушка мечтательно вздохнула, любуясь картиной, — какой же все-таки красавец был! Я хоть и видела его лишь однажды и мельком, но запомнила до мельчайших подробностей. И не могла не изобразить, а тогда-то это запрещалось строго-настрого. Странно даже, что сейчас позволяют.
Я не сводила глаз с картины, толком не понимая, о чем вообще говорит тетушка Илла. Ее слова казались лишенными смысла. Или, скорее, это я просто не желала в них вдумываться. И чем дольше я смотрела, тем больше понимала, что изображен не Ивор. Казалось бы, те же пепельные волосы, те же черты лица, та же высокая крепкая фигура, та же буквально осязаемая опасность. Но несмотря на удивительную похожесть, это все-таки был другой человек.
— А кто это? — запоздало поинтересовалась я.
Теперь уже была очередь старушки удивляться.
— Как это кто? Адор Темный, конечно же.
Я мгновенно вспомнила гобелен с жутким стариком в гильдии.
— Это? Адор? — ахнула я изумленно. В услышанное упорно не хотелось верить. Очень не хотелось. Слишком многое это ставило под удар.
— Ну да, — тетушка Илла кивнула. — Я видела его, когда он в свое время явился в Тарис наших Стражей попугать. Впрочем, всем было тогда чего испугаться. Адор создал в городе иллюзию пожара. Можешь представить, какая царила паника, пока сообразили, что к чему. И Стражи ведь ничего не могли с ним сделать. Зависнув в небе, несколько минут наблюдал он за происходящим в городе хаосом и потом скрылся. Вместе с ним пропала и иллюзия. Но впечатлений хватило надолго, — она перевела дыхание. — Злодей он, конечно, был, тут не поспоришь, но и его тоже жалко. Никому бы не пожелала такой смерти… Авиона, с тобой все в порядке? Что-то ты бледная совсем!
— Я… да… просто нужно присесть… — сбивчиво прошептала я.
Вернулись в гостиную. Я устало опустилась в кресло и закрыла глаза, пытаясь спрятаться в умиротворенной темноте от всего остального мира. Тетушка Илла поспешила на кухню за каким-то «восстанавливающим здоровье» чаем, так что я на некоторое время осталась в тишине и наедине с оглушающими своей безысходностью мыслями.
Ивор… Такой странный Целитель… Я невесело усмехнулась. Иллюзия тогда в гильдии с выявлением сил, и даже магистр Олан не уловил ее… Полет… Какой бред, как я сразу же не поняла, такой способностью наделены лишь маги Иоса!.. Что еще? Цвет глаз. Тоже иллюзия? Ведь тогда на башне Сердце я видела, как они меняли цвет на синий, но решила, что дело в игре света и тени… Как можно быть такой глупой…
Но ведь маг Иоса появляется лишь раз в сотню лет!.. Заблуждение? А может ложь?..
И драконы… Они ведь чувствуют Иос! Вот почему так радовался Ивору Пакостник и слушался тот вызванный в гильдии дракон… Теперь все казалось настолько очевидным, что я искренне поражалась своей недогадливости. Видимо, громадную роль сыграла слепая влюбленность. А что, если маги Иоса способны воздействовать на чужие чувства? Вдруг это тоже иллюзия, и на самом деле я ничего к Ивору не испытываю? Но зачем ему это?..
Я сжала ладонями виски. Шум собственных мыслей буквально оглушал.
И вправду — зачем? Что за игру он ведет? Сил Иоса достаточно, чтобы сровнять город с землей. Да и забрать Сердце Тариса он мог в любой момент. Так зачем Ивор притворяется? Боится Стражей? Ой нет, по-моему, он вообще никого и ничего не боится. Он не пытается захватить власть, не пытается завладеть Сердцем — вообще никак не проявляет свою разрушительную силу. Так что? Что ему нужно?!
Я схватилась за голову и уткнулась лбом в колени. Ответ у меня все-таки нашелся. Один-единственный. Быть может, бредовый, но другого в мыслях не возникло. Ивору нужна я. Не то чтобы я считала себя такой уж выдающейся, просто иного объяснения не могла найти.
Допустим, Ивор, в отличие от своих предшественников, и не рвется к власти и разрушениям. Может, нашел способ сдерживать Иос. И в Тарис он прибыл не в каких-то коварных целях, а просто как путешественник, обычный маг, которому интересно побывать в столице. Встретил меня и решил забрать с собой. Для этого затуманил мой разум и влюбил в себя. Вот и все.
Легче не стало. Конечно, стоило порадоваться тому, что Ивор не метит в очередные Темные Властелины. Но вместо этого я с безысходностью осознавала, что все мои домыслы о навязанных чувствах — бред, в который мне бы очень хотелось верить. А вот Ивор… Он ведь так и не сказал, что любит меня. Сила Иоса в нем настолько велика, что отчасти руководит им. А Зло по самой своей природе не способно любить, это всем известно…
И если я сегодня не появлюсь на месте встречи, Ивор уйдет без меня. А я…
— Вот, выпей чайку, сразу станет легче, — прервала мои лихорадочные размышления тетушка Илла, появившись в гостиной и поставив на столик передо мной чашку с ароматным напитком. — Вкусный, бодрящий, сил придает, а то ты что-то вдруг загрустила совсем.
— Спасибо, — я вяло улыбнулась и решительно добавила: — Тетушка Илла, у меня к вам огромная просьба. Я бы хотела увидеть свое будущее.
— Но ты ведь уже смотрела, — удивилась старушка. — Увы, я могу приподнять завесу времени для каждого лишь однажды. Так что ты увидишь то же, что видела и в первый раз. Но толку? Ведь с тех пор твое будущее, само собой, изменилось.
— Вот я именно то, прежнее, и хочу увидеть, — пояснила я.
То мое будущее, каким оно должно было быть на тот момент, когда в моей жизни еще не появился Ивор. То мое будущее, в котором я с Клеоном. Я очень, очень надеялась, что, увидев ту себя, я смогу одолеть эту безысходную влюбленность. Поверить, что и без Ивора я могу стать счастливой.
— Странная просьба, — тетушка Илла озадаченно пожала плечами. — Но если так хочешь, то конечно. Готова?
Я откинулась на спинку кресла, вновь закрыла глаза и кивнула.
— Главное помнишь? Не заглядывай слишком далеко. Поверь мне, видеть собственную старость или, что еще хуже, смерть — зрелище не из приятных.
— Мне нужен только один эпизод, — прошептала я. — А дальше можно и не смотреть.
Свадьба. Свадьба с Клеоном и счастливая в тот момент я. Большего и не надо.
— Все равно не понимаю, зачем смотреть будущее в том виде, в котором оно все равно уже не будет, — проворчала старушка и вздохнула. — Эхх… ну ладно.
Даже сквозь сомкнутые веки я увидела, как завертелись вокруг красные сполохи, унося мое сознание к тому будущему, которое бы у меня было, не появись в моей жизни Ивор…
Пурпурный туман… Лий клубился вокруг, занимая собой все пространство… Хотя пространства как такового и не существовало. Странно было себя осознавать в этом межвременье и при этом не иметь ни границ, ни формы — быть просто крохотной искоркой. Странно, но совсем не страшно. Казалось бы, красный цвет меньше всего подходил к магической силе, несущей только созидание и миролюбие. Но Лий имел именно такой оттенок, умудряясь при этом игрой полутонов успокаивать и убаюкивать. Я в первое мгновение даже забыла о своей цели. Хотелось просто наслаждаться царящим умиротворением, не думать ни о чем и не возвращаться в реальный мир. Но, увы, сила Дош во мне не собиралась этого допускать, настырно изумрудными всплесками пытаясь вытащить мое сознание из чуждого ей Лий. Долго противоборствовать собственной природе я не могла, так что времени у меня было совсем мало. Я сосредоточилась, и сквозь пурпурный туман проступила череда ярких, цепляющихся друг за друга сполохов. Образованная ими нить терялась в пурпурном мареве. При желании можно было добраться до самого ее конца, но такого желания, само собой, не возникало.
Самые яркие сполохи обозначили значимые моменты моей жизни. Насколько я помнила по предыдущему «визиту», ближайший из них и был свадьбой. Едва только подумав об этом, я оказался рядом с нужным сполохом, и буквально тут же мое сознание сменилось. Увы, с нужным мгновением я ошиблась, но возвращаться не спешила. Я стала той Авионой, которой и должна была быть в тот момент будущего…
…Винтовая лестница башни Сердца могла похвастаться лишь клочьями паутины и толстым слоем пыли на ступеньках. Ничего удивительного, сюда не входили с тех самых пор, как ее построили. В другой ситуации я бы чувствовала, что совершаю ужасное кощунство, но мне было не до размышлений.
Яркий сполох Дош устремился вверх, выжигая паутину и освещая путь. На ходу закрепляя доспех Стража и едва не спотыкаясь о высокие ступени, я спешила изо всех сил. В голове билась всего одна мысль: «Успеть… Только бы успеть…» Правда, я не знала, каким чудом буду тянуть время, пока появятся остальные, но другого выхода у меня все равно не было. Я как раз надела шлем, тем самым завершая доспех, как ступеньки неожиданно закончились и я выбежала на открытую площадку крыши.
Под прозрачным куполом вокруг постамента Сердца хаотичными вихрями метались сполохи света. Зрелище оказалось настолько великолепным, что я на мгновение остолбенела, завороженная им. И это мгновение промедления стоило многого…
Раздался оглушительный удар извне, и купол разлетелся на множество осколков. К счастью, мне достались чуть ли не самые мелкие, но и то, вмятины на доспехе оказались внушительными. Угоди в меня осколок покрупнее, то не миновать бы перелома. И это в лучшем случае. Но, увы, этот убийственный град оказался в тот момент не самым страшным…
Если бы мне еще час назад сказали, что я увижу мага Иоса, то я бы только рассмеялась. И даже когда над башней Сердца разрослась фиолетовая воронка, свидетельствуя о приближающейся силе, я еще надеялась, что это что-то иное. Все надеялись. Какое-нибудь невиданное природное явление или иллюзия — что угодно, но не появление мага Иоса! Этого ведь просто не могло быть! Но оказалось, что очень даже могло…
Все-таки безжалостные тренировки Сарифа не прошли даром. Пока еще мой разум пытался до конца осознать происходящее, сила Дош уже устремилась к пальцам, готовясь вот-вот разразиться убийственным потоком энергии. Осталось только увидеть цель. Мельтешащие вокруг сполохи света и еще не осевшее облако мелкой пыли от разбитого купола закрывали обзор, не давая мне шанса атаковать первой. Все, что я смогла сделать, это успеть ослабить рванувшую ко мне убийственную сине-черную волну Иоса встречным потоком Дош. Иначе бы погибла на месте.
Устоять на ногах не получилось, меня отшвырнуло к самому постаменту, на котором невозмутимо сияло Сердце Тариса, абсолютно равнодушное к развернувшемуся здесь за него сражению. Шлем смягчил удар, но сам погнулся, не давая дышать. Дрожащими руками я сорвала застежку и освободилась. Тут же подхваченные ветром волосы лезли в глаза, не позволяя оглядеться. Я успела лишь клятвенно себе пообещать их обстричь, если выживу, как невидимый мною маг атаковал снова.
На этот раз шансов у меня не было. Грозные сполохи Иоса приближались не спеша, словно играя. Видимо, их владельца забавляло происходящее. Я вскочила на ноги, тем самым лишившись последнего, пусть и бесполезного укрытия в виде высокого постамента, и увидела зависнувшего над крышей мага. Разделяющее нас расстояние не позволяло разглядеть его детально, я могла лишь сказать, что он немногим старше меня и светловолос. Но как бы Зло ни выглядело, оно оставалось Злом.
Не было отчаянных и бесполезных попыток защититься, я просто стояла и смотрела на приближающуюся смерть. Ведь настоящий Страж никогда не станет трусливо убегать или молить врага о пощаде. И я сейчас не чувствовала ни страха, ни сожаления — только ненависть. Наверное, умение ненавидеть Иос из уроков Сарифа я усвоила лучше всего…
Видение оборвалось. Вокруг по-прежнему убаюкивающе клубился Лий, а я никак не могла осознать произошедшее. В прошлый раз я посмотрела лишь несколько мгновений, даже не подозревая о таком развитии событий. Но и сейчас упорно не верилось. Судя по тому, что я уже была Стражем, прошло уже года три, если не больше. Получается, если бы мы с Ивором не встретились, он бы напал на Тарис? Но где гарантия, что он и сейчас не планирует это сделать? Пусть будущее уже другое, но планы-то у него, возможно, остались те же… Мысли роились подобно взбудораженным пчелам, не давая никакой ясности. Вспомнилась странная деталь: хоть я не видела Ивора достаточно близко, но могла поклясться, что того приметного шрама, чуть рассекающего левую бровь, у него нет. Почему-то эта мелочь казалась мне очень важной. Даже факт нападения на Тарис отступил на задний план. И сам собой возник вопрос: а что же произошло дальше? Судя по умиротворенно мерцающей цепочке сполохов, это мое будущее не оборвалось в тот момент. Хотя я ведь вроде как несомненно должна была погибнуть. Я потянулась к следующему мгновению, даже не подозревая, что дальше они замелькают одно за другим, не отпуская…
…Все тело болело так, словно по мне пробежало с десяток драконов. Я уже третий день не вставала с кровати. Приходящая Целительница что-то несвязно бормотала про пару переломанных ребер и сотрясение, но собственное здоровье меня волновало мало. Клеона я видела последний раз тогда, на крыше башни Сердца, когда он появился вместе с Сарифом и еще десятком Стражей. Мы даже словом перемолвиться не успели, мне стало совсем плохо, и очнулась я уже дома. Зато со мной сидела мама. По ее словам, и Клеон, и папа пропадали у башни. Как и все Стражи. Видимо, рассчитывали подкараулить мага Иоса, когда он снова появится, и атаковать его всем вместе. Вот только я в счастливый исход этого плана уже не верила. Да и вообще стала сомневаться, что таким вот способом когда-то удалось одолеть Адора Темного. Мне хватило увидеть Иос в действии, чтобы понять все бессилие Стражей. Сколько бы нас ни собралось, общая сила Дош все равно будет меньше Иоса. И никаких шансов на победу… И оттого совершенно нелогичным казалось поведение этого проклятого мага. Он ведь тогда мог убить нас всех разом и забрать Сердце Тариса, но почему-то этого не сделал, просто исчез…
Я откинулась на подушки и тяжело вздохнула.
— Как ты? — в комнату с подносом в руках вошла моя обеспокоенная мама.
— Ничего уже не болит, честно, — я вяло улыбнулась. — Мам, есть новости?
— Для начала есть завтрак, а потом уже новости, — мама загадочно улыбнулась и поставила на кровать поднос. — И пока все не съешь, ничего не скажу.
— Ну, мама! — я чуть не взвыла.
— А ты как хотела, — она засмеялась. — Хоть ты и взрослая уже, вышла замуж и живешь отдельно, но по-прежнему остаешься для меня маленькой девочкой. Так что должна слушаться.
— Твоя логика непобедима, — я не удержалась от улыбки.
Уняв любопытство, я принялась за еще горячие пирожки с черникой и теплое молоко. Даже аппетит проснулся. Вот уж не думала, что я так соскучилась по маминой выпечке. И только когда я управилась с завтраком, мама меня огорошила:
— Он объявился!
— Кто? — не поняла я.
— Маг Иоса.
С замиранием сердца я ждала продолжения о трагичной гибели всех Стражей, включая папу и Клеона.
— И… и что? — мой голос дрогнул.
— Он согласен обсудить условия мира! — радостно выпалила мама. Даже в ладоши захлопала.
— Да? — верилось с трудом.
— Твой папа сказал вчера вечером, когда я ему ужин относила. Они сами не знают, что и думать. Но завтра в полдень маг Иоса прибудет во дворец Правителя для разговора с Ксандором.
Услышанное упорно не укладывалось у меня в голове. Интересно, как дорого Тарису обойдется этот сомнительный мир?
На следующий день к вечеру я уже смогла встать с кровати и передвигаться по дому самостоятельно, не держась за стены и не рискуя пропахать носом вниз по лестнице.
— И куда ты собралась? — нахмурилась мама, наблюдая, как я спешно одеваюсь.
— Как это куда, во дворец, конечно. Надо же узнать, что там решили, — я с досадой покосилась на лежащий на столе мой слегка покореженный доспех. Впрочем, от Иоса он все равно бы не помог, даже если бы и остался цел.
— С ума сошла?! — ахнула мама, всплеснув руками. — Вот вернется Клеон и все тебе расскажет.
— Мам, я — Страж, я должна узнать сейчас, понимаешь? Пожалуйста, давай только не будем спорить, — я вздохнула. — Я ведь все равно пойду.
Она ничего не сказала, но и препятствовать мне не стала. Я довольно бодро дошла до лестницы, и даже спуск мне удался без особого труда. И, отворив входную дверь, на крыльце столкнулась с Сарифом.
— Наставник, — изумилась я, — что-то случилось, да?
— Извини, что раньше не навещал тебя, сама понимаешь, такое творится… — он вздохнул. — Я за тобой, ты нужна во дворце.
— Я как раз туда и собиралась, — я улыбнулась, хотя упорно заскреблось нехорошее предчувствие. — А где Клеон?
— Ему с твоим отцом сегодня выпал дозор у башни Сердца. Хотя, конечно, смысла теперь в охране нет, — Сариф снова вздохнул. — Так, чисто символически, чтобы простой народ не волновался. Пойдем, я провожу тебя.
На обычно оживленных улицах царила испуганная тишина. Видимо, жители не рисковали лишний раз покидать свои дома. Поймала себя на том, что чуть ли не каждую минуту поглядываю на небо. Казалось, что вот-вот снова нападет этот проклятый маг.
— Как прошли переговоры? — осторожно спросила я, пока мы шли во дворец. Не сомневалась, что Сариф наверняка в курсе.
— А как они могли пройти? — седой Страж горько усмехнулся. — Заранее было ясно, что придется принять условия Ивора Темного, какими бы они ни были.
— Ивора Темного? — не поняла я.
— Он любезно представился, — фыркнул Сариф. — Ну а Темным уже по традиции мы зовем.
— Так какие условия он выдвинул? — упорствовала я. — Добровольно отдать ему Сердце и власть над Тарисом?
— К счастью, нет. Условия, мягко говоря, нас удивили. Но пока не будем об этом, скоро сама все узнаешь.
По обычаю Стражи несли дозор и во дворце Правителя, и я не сомневалась, что именно для этого пришел за мной Сариф. Ведь в такое опасное время все должны быть на постах. И уж точно я никак не ожидала, что меня вызвал сам Ксандор.
До этого мне приходилось видеть Правителя только мельком. Да я и не интересовалась им, если честно. Как и все предыдущие представители династии, Ксандор обладал идеально равновесными Дош и Лий. В свое время в гильдии нам рассказывали, что, благодаря этому равновесию, Правители Тариса могут говорить с ушедшими богами. Никогда не задумывалась, насколько это правдиво. И только тетушка Илла однажды высказалась по этому поводу, что просто-напросто маги с равновесием сил не могут быть ни Целителями, ни Мастерами, ни Стражами. Вот их за не годностью ни к чему другому и определили в Правители.
Сариф привел меня в небольшой кабинет, где нас с нетерпением ждал Ксандор. Точнее, метался по кабинету, как маятник часов. Все его величие куда-то подевалось, и сейчас Правитель мне казался нервным, сутулым подростком. Крайне престарелым подростком.
— Доброй ночи, — учтиво поприветствовала я.
Ксандор замер, только сейчас поняв, что уже не один. От цепкого взгляда колючих маленьких глаз мгновенно стало не по себе.
— Доброй, — он быстро кивнул. — Авиона, да? Это ты во время нападения первой вошла в башню Сердца?
— Я, — я кивнула. — Признаю, что нарушила запрет вполне осознанно. Но считаю, что защита Сердца в тот момент была все-таки важнее любых запретов.
— Никто тебя и не обвиняет, что ты, — Ксандор устало опустился в кресло и кивнул на два других, стоящих напротив. — Присаживайтесь, на ногах такие вопросы не решаются.
Я послушно села, Сариф занял соседнее кресло. С трудом сдерживала рвущееся непонимание и ничего не спрашивала. И вообще, происходящее настораживало. Я не была выдающимся Стражем, как, к примеру, Сариф или хотя бы тот же Клеон, чтобы обсуждать со мной важные вопросы. Так зачем я понадобилась Ксандору? Пусть я и увидела этого Ивора первой, но вряд ли могла сообщить о нем что-то такое, чего Правитель не выяснил при встрече с этим проклятым магом.
— Авиона, — после непродолжительного молчания начал Ксандор, — скажу сразу, дело непростое. И прежде, чем я все объясню, хочу спросить, помнишь ли ты, о чем гласит данная когда-то тобой Клятва Стража?
Я понимала все меньше и меньше.
— Защищать Тарис и Сердце его от Зла любой ипостаси и образа, не жалея жизни своей и… — пробормотала я по памяти начало.
— Можешь не продолжать, — остановил меня Правитель. — Главное, что помнишь, а значит, не сомневаюсь, хранишь преданность своим словам. Не буду ходить вокруг да около. Только ты теперь можешь спасти Тарис.
— Я? — у меня вырвался нервный смешок. Так и хотелось признаться, что я вообще-то еле до дворца дошла, ноги до сих пор подкашивались от слабости. Да и будь я здоровой, все равно никакими особыми способностями не обладала. Сила Дош во мне хоть и доминировала над Лий, но не настолько, чтобы на меня возлагали надежды большие, чем на какого-либо другого Стража.
— Именно ты, — Ксандор был очень серьезен. — Сегодня в полдень у меня состоялся разговор с Ивором Темным. Он не станет разрушать Тарис и не заберет Сердце. И вообще больше здесь не появится, и мы о нем даже не услышим — словом, будто его никогда и не существовало. У него всего одно условие.
— И какое же? — заранее догадывалась, что услышанное мне не понравится.
— Мы отдаем ему тебя.
Мне показалось, я ослышалась.
— Скрывать не буду, — продолжал Ксандор, не обращая внимания на мой изумленный ступор, — для нас это небывалая удача. Он ведь мог потребовать что угодно. Или вообще не требовать ничего, а просто обратить город в руины и всех жителей в прах…
— Погодите, — крайне непочтительно перебила я, — вы это сейчас серьезно?
— Авиона, — Сариф впервые вмешался в разговор, отрезвляя суровым голосом мои эмоции, — ты должна будешь покинуть Тарис вместе с Ивором Темным и оставаться с ним ровно столько, сколько он сам будет этого желать. Именно такова цена мира. Такова цена существования Тариса и жизней множества беззащитных людей.
У меня услышанное упорно не укладывалось в голове. Зачем я могла понадобиться этому проклятому магу? Почему именно я?
Глубоко вздохнув, я как можно спокойней ответила:
— Кое-чего вы не учли. Я вообще-то замужем. Сами знаете, что связанные узами магического брака не могут разлучиться. Потому требование Ивора Темного не может быть выполнено. Тут уж ничего не поделаешь.
В воцарившейся тишине Сариф и Ксандор как-то странно переглянулись. Правитель попросил Стража проводить меня домой…
— …Авиона! Возьми себя в руки! — строгий рык Сарифа оборвал мою истерику. — Я понимаю, — уже мягче добавил Страж, — тебе тяжело, но это не повод забывать о долге.
— О каком еще долге?! — мой голос сорвался на крик. — Этот мерзавец убил Клеона!
— Слезами ты все равно его не вернешь. Лучше успокойся и послушай, что я тебе скажу.
— Я не хочу ничего слушать, — устало прошептала я, отвернувшись.
— И все же я скажу, и ты меня внимательно выслушаешь, — Сариф был непреклонен. — Я знаю, как убить Ивора Темного.
— Как? — мой голос дрогнул. Я бы все на свете отдала, лишь бы уничтожить этого проклятого мага.
— Все просто. Несмотря на всю свою мощь, он такой же смертный, как и любой из нас. Проблема лишь в том, что мы не можем подобраться к нему для удара. И никто не может, кроме тебя. Так что, Авиона, скорбеть будешь после. А сейчас твоя задача — показное смирение. Ты выполнишь требование этого негодяя. А там уж дождешься того момента, когда Ивор Темный потеряет бдительность, и убьешь его. От кинжала в сердце даже Иос не спасет. Помни, Авиона, очень многое зависит от тебя. Ты не имеешь права ошибиться.
— Я не подведу, — глухо прошептала я, взяв врученный мне наставником кинжал…
…Я никогда раньше не видела горы. Да и сейчас на них смотреть не хотелось. Но окно моей комнаты настырно демонстрировало именно этот раздражающий пейзаж. Но больше всего меня выводили из себя драконы, которые гнездились в пещерах этих гор. То и дело в небе мелькали их крылатые силуэты, чем лишний раз бередили старую рану. Пакостник… Мой любимый, обожаемый Пакостник. Он был рядом со мной, сколько я себя помнила. Я его считала своим лучшим другом, а он меня предал. Просто-напросто исчез бесследно в день моей свадьбы с Клеоном, и больше я его никогда не видела. А ведь до этого я наивно верила, что Пакостник не такой, как остальные драконы. Клеон тогда правильно сказал, что нет смысла ждать чего-то хорошего от порождения Иоса. Зло не способно любить.
С тех пор, как я покинула Тарис, прошел месяц. Я никогда не интересовалась землями за пределами столицы, поэтому даже предположить не могла, где именно сейчас нахожусь. Небольшое селение в укромной горной долине. По словам Ивора, местные жители почитали драконов и Иос. Так что этот проклятый маг считался здесь чуть ли не богом. Его дом больше походил на небольшой замок, буквально вырубленный в скале. Видимо, по аналогии с пещерами драконов. Мне же он больше напоминал склеп. Но для меня или для Ивора — могло ответить лишь время.
Я так и не поняла, зачем понадобилась Ивору. Он на эту тему не говорил. К счастью, видела я его только за ужином. В лучшем случае перекидывались парой ничего не значащих фраз. Не сомневалась, Ивор чувствовал мою лютую ненависть, хотя я старательно себя сдерживала и даже пыталась быть вежливой. Не знаю, какую игру вел он, но лично моя пока не удавалась. И кинжал, который мне дал Сариф, все еще ждал своего часа.
Пленницей я не была. При желании я могла спокойно покинуть замок, меня никто не охранял. Но толку-то. Мое присутствие по-прежнему оставалось гарантией мира, так что о побеге я даже не мечтала. Я мечтала лишь о том сладостном моменте, когда смогу вонзить в сердце Ивора холодное лезвие кинжала. Так и проходили дни в невеселых размышлениях и с трудом сдерживаемой ненависти…
…Не думала, что это окажется так сложно. Уже у самой двери в спальню Ивора я замерла, поддавшись резко нахлынувшей нерешительности. Я не боялась проклятого мага. Я лишь боялась, что он раскусит мой замысел прежде, чем я осуществлю задуманное.
Глубоко вздохнув, я все же легонько толкнула резную дверь и вошла в комнату. Даже толком оглядывать интерьер не стала, сразу же замерев у входа и потупив глаза. Только успела мельком засечь, что Ивор еще не ложился. Стоял сейчас у окна, и я буквально кожей чувствовала его пристальный взгляд. Наверное, со стороны казалось, что меня обуяло смущение и даже робость. На это я и рассчитывала. А еще на то, что какой бы силой этот проклятый маг ни владел, каким бы проницательным ни был, он все равно оставался мужчиной.
Я знала, что достаточно красива. Но даже если и не так уж красива, то привлекательна уж точно. И сейчас в одной тонкой кружевной ночной рубашке, с распущенными волосами, темной волной вьющимися до середины бедра, и легким румянцем волнения на щеках я несомненно должна была сбить с Ивора всю его подозрительность. Ну а то, что за спиной я сжимала холодный кинжал, ему пока знать не требовалось.
Я ждала вопроса: «Зачем ты пришла?» — или подобного ему, но Ивор молчал. Не ощущай я на себе столь явно его скользящий взгляд, даже решила бы, что он меня упорно не замечает. Я тоже молчала. Если уж удавалось пока сохранять должное выражение лица, то голос бы подделать не удалось. Меня и так чуть ли не трясло от бурлящей внутри ненависти, которая понукала не медлить, броситься на Ивора с кинжалом прямо сейчас. Но я не могла так рисковать, нужно было сначала подпустить проклятого мага поближе, чтобы уж наверняка не смог увернуться.
Между тем наше молчание чересчур затянулось. Кое-как уняв бушующие чувства, я все-таки решила заговорить первой. К счастью, дрожь в голосе вполне походила на последствия волнения, а не едва сдерживаемой ярости.
— Ивор, я… Пусть я не знаю, зачем тебе понадобилась… Но мне так одиноко и страшно одной… Прошу, не прогоняй меня…
Даже противно было такое говорить, но я ничем не выдала своих чувств. И пусть я очень сомневалась, что Ивор поверит в этот бред, но он, кажется, поверил. Подошел ко мне.
— Рад, что ты наконец-то смирилась, — в его голосе тоже не прозвучало отчетливых эмоций. Осторожно взяв меня за подбородок, Ивор приподнял мое лицо, заставляя на себя посмотреть. Если надеялся что-то прочесть по глазам, то зря. Я слишком хорошо усвоила уроки Сарифа — Страж должен всегда владеть своими эмоциями. И, похоже, ненавистный мне маг и вправду не смог уловить моих истинных чувств.
А вот дальше я уже сама допустила ошибку. Нельзя было спешить! Ни в коем случае нельзя! Но от одной мысли, что этот проклятый мерзавец меня вот-вот поцелует, я пришла в неописуемый ужас. Эмоции опередили разум, и за мгновение до того, как губы Ивора коснулись моих, я размахнулась кинжалом.
Проклятый маг успел отклонить мою руку. Лезвие кинжала на излете лишь царапнуло его левую бровь, но больше вреда причинить не удалось. Повторно ударить уже возможности не представилось. Ивор крепко схватил меня за запястье, вынуждая разжать пальцы, но бурлящая во мне ненависть не позволила так быстро сдаться. Вывернувшись, я попыталась атаковать его магией. Дош мгновенно растворился во встречном Иосе, словно его и не существовало.
Похоже, это стало последней каплей, переполнившей терпение Ивора. Его серые глаза враз сменили цвет на ярко-синий. Он повалил меня на кровать, крепко прижав своим телом, тем самым лишив возможности вообще шевельнуться и уж тем более дать какой-либо отпор. От собственного бессилия хотелось биться в истерике.
— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — мой голос сорвался на крик. — Я все равно когда-нибудь убью тебя! Слышишь, убью!
Но Ивор теперь держал меня настолько крепко, что все попытки освободиться потерпели крах.
— А я все ждал, когда же ты перестанешь притворяться, — голос прозвучал насмешливо, но во вновь ставших серыми глазах отчетливо читалась усталость и едва заметная печаль.
Я от удивления даже вырываться перестала. Тот факт, что он вообще способен испытывать обычные человеческие чувства, стал для меня настоящим открытием. Я ведь считала Ивора буквально воплощением Иоса. Злом, принявшим телесный облик. Так гласили о Темных магах все трактаты Стражей, так учил меня Сариф. Но сейчас вдруг затеплилась робкая надежда, что Ивор все же человек. Такой же маг, как все остальные, просто обладающий другой силой. Весь этот год рядом с ним я лелеяла свою ненависть, старательно изо дня в день пыталась увидеть в Иворе Зло, не допуская ни на секунду, что могу ошибаться.
— Авиона, может, хватит? — Ивор вздохнул, крепкая хватка сменилась объятиями. — Хватит ненавидеть.
Он встал с кровати, отпуская меня, и поднял с пола кинжал.
— Ты все равно ничего не изменишь, пойми это наконец, — он так задумчиво смотрел на холодное лезвие, словно видел в нем что-то еще, кроме равнодушного блеска стали.
Я села на кровати, не сводя с Ивора внимательного взгляда.
— Зачем я тебе? — этот вопрос терзал меня беспрестанно уже целый год. Каких только ответов я не придумывала, но ни один в полной мере не объяснял поведение Ивора. Ведь он фактически отказался от Сердца Тариса и безграничной власти. Несомненно, он сделал это ради чего-то несравнимо более важного. Но что это могло быть? И при чем тут я? Что-то сомневаюсь, что за время моего пребывания в его доме, Ивор хотя бы на шаг приблизился к своей неведомой цели.
— А сама ты не понимаешь? — он обернулся ко мне, в серых глазах сквозило искреннее удивление.
— Тебе очень нравится мучить людей, и почему-то для этого ты выбрал именно меня, — вполне серьезно ответила я.
Ивор улыбнулся, но как-то совсем невесело.
— Тогда уж, скорее, самого себя.
Он подошел к двери и распахнул ее.
— Уходи.
— Мы не договорили, — я покачала головой. Намеревалась прояснить все до конца, хватит уже мучиться пустыми догадками.
— Лучше уходи, — он мрачно усмехнулся, глаза вновь на мгновение сменили цвет на синий. — Уходи, пока я еще в состоянии себя контролировать. Если останешься, разговаривать мы уж точно не будем.
Я ничего не ответила, поспешив уйти. Жаль только, забрать кинжал возможности не было…
…Я не видела его уже больше месяца. Чувствовала, что Ивор никуда не уехал и по-прежнему здесь, в замке. Но, видимо, больше не горел желанием меня видеть. Или опасался, что я снова могу попытаться его убить? Хотя это вряд ли. Оружия у меня теперь не было, а уж магии он и подавно не боялся.
Я, конечно, старательно себя убеждала, что меня вообще не волнует этот проклятый маг. И если бы я и хотела что-то о нем услышать, так это весть о его мучительной смерти. Но уже который раз с досадой ловила себя на мысли, что с нетерпением жду, пока особо болтливая служанка не расскажет мне все новости. Хотя и рассказывать-то толком было нечего. По словам Аланы, Ивор никуда не отлучался, да и, если приходил кто-нибудь с визитом, не принимал. Сидел целыми днями в библиотеке или в каминном зале, лишь изредка вечерами поднимался на крышу.
— Как ни зайду в зал, он все в любимом кресле, смотрит так задумчиво на огонь в камине, — тараторила словоохотливая девушка, порхая по моей комнате и беспощадно воюя даже с малейшим проявлением пыли. — Я вот думаю, заболел наш господин, может, не знаете, нет? Ненормально ж это! Раньше-то то у драконов бывал, то в селение наше спускался, где помочь чем. А сейчас как подменили! Уже месяц как сам не свой! Матушка моя говорит, что вот с покойным хозяином в свое время так же было… Ой, а ничего, что я так разболталась?
— Нет, что ты, — я улыбнулась, не поднимая глаз от книги и упорно делая вид, что поглощена чтением, — ты мне ни капли не мешаешь.
— Так вот, — вдохновенно продолжала Алана, видимо, обрадовавшись, что нашла свободные уши, — раньше-то как было. Сколько помню, хозяин редко-редко здесь появлялся. Все у него где-то какие-то дела были. А как вас привез, так и остался насовсем. А уж мы-то как обрадовались! Матушка моя говорила, что счастье-то какое, будут вскорости ребятишки по дому бегать. А я ей говорю, откуда бегать-то, ежели господин с госпожой наши и в комнатах-то разных спят, а теперь так даже разговаривать друг с другом перестали. Не, я, конечно, не в свои дела не лезу, но чего у вас с ним неладно-то? Год вместе живете, а все как чужие люди, прямо слов нет.
— Слишком долго объяснять, — мрачно пробормотала я.
— Вот и матушка моя говорит, что глупости все это, — обвинительно подытожила девушка, явно пропустив мои слова мимо ушей. — Понапридумывали себе чего-то, а жить-то сейчас надо. Сейчас надо счастливым быть, а не сидеть в разных комнатах с кислыми минами. Вы уж на меня не обижайтесь за откровенность-то, но кто вам кроме меня-то скажет, если вы ни с кем больше не общаетесь.
— А с кем мне тут общаться?! — вспылила я, даже на ноги вскочила. — С Ивором?! Господином вашим обожаемым?! Вы вообще знаете, кто он такой?!
— Конечно, — Алана и глазом не моргнула. — Сын покойного хозяина Адора, маг Иоса. Неужели вы, подобно глупым жителям Тариса, считаете, что это плохо? Моя матушка говорит, что нельзя судить о человеке по тому, кто были его родители. И уж тем более нельзя считать кого-то плохим только из-за того, что он обладает не такой силой, как остальные.
— Даже если закрыть на все это глаза, поверь, у Ивора заслуг хватает, — я отвернулась к окну. Очень хотелось выговориться. Рассказать, что владеющий Иосом по самой своей природе не может быть хорошим, что Ивор убил Клеона, что у него есть какой-то наверняка катастрофический для всего мира замысел, ради которого ему и понадобилась я. Высказать все это и услышать в ответ, мол, да-да, ты права, ты правильно делаешь, что ненавидишь этого мерзавца. Должна, просто обязана его ненавидеть!
— Забыла, о чем говорила-то… Ах да! — спохватилась Алана, снова не обратив внимания на мои слова. — Может, вправду наш хозяин болен? Ведь явно с ним что-то случилось, раз он целыми днями какие-то думы непонятные думает. И шрам у него ведь тоже откуда-то появился…
— Какой шрам? — перебила я.
— Так на левой брови, небольшой такой, не видели, что ли? Хотя где б вы видели, ежели друг с другом общаться не хотите.
В памяти тут же всплыл момент, когда я Ивора убить пыталась. Кинжал тогда как раз по левой брови царапнул. Видимо, эта царапина и была шрамом. Надо было бы порадоваться, что хоть какой-то урон я этому мерзавцу нанесла. Но на радость не возникло ни малейшего намека. Меня это даже напугало. И еще больше напугало едва заметно мелькнувшее в душе робкое сожаление…
…Подходил к концу уже второй месяц, как я видела Ивора последний раз. Второй месяц, как в моей душе поселились невнятные сомнения и скреблись совсем уж странные чувства. Я каждый день прогуливалась теперь по замку, самой себе не отдавая отчета, что это мне не в комнате сидеть надоедает, а я просто-напросто хочу Ивора увидеть. Пусть хотя бы случайно, мельком. Но то ли он меня упорно избегал, то ли сама судьба разводила наши пути. Я даже как-то вечером снова пришла к его спальне. Но так и простояла у дверей несколько минут, не решившись постучать. Да и толком не понимала, зачем вообще пришла. Поговорить? О чем? Ивор и так ясно давал мне понять, что не хочет ни видеть меня, ни разговаривать со мной. Быть может, уйди я вдруг из его замка, он бы теперь только обрадовался? Да только я отчетливо чувствовала, что не принесет мне радости столь желанная когда-то свобода. Я уже вообще саму себя понимать перестала. Или, может, просто боялась понять?
Обдумывая столь невеселые мысли, я сидела напротив зеркала, монотонно расчесывала длинные волосы и пытливо вглядывалась в собственное отражение. Наверное, я начинала уже сходить с ума, но мне казалось, что я что-то от самой себя скрываю. И сейчас я словно бы надеялась сокрытое увидеть. Но никаких озарений не посетило. Из зеркала на меня смотрела немного бледная темноволосая девушка в тонкой ночной рубашке. Унылая и будто бы растерянная. И безумно одинокая.
Тихонечко скрипнув, дверь моей спальни отворилась. Я даже дышать на мгновение перестала, увидев в отражении Ивора. И отчего-то нестерпимо захотелось расплакаться, вскочить, кинуться к нему в объятия… Я даже головой тряхнула, чтобы отогнать столь бредовое наваждение.
Встала и обернулась к нему. Не меньше минуты молча смотрели друг на друга. Казалось, что за эти два месяца мои глаза безумно истосковались по нему, я все никак не могла отвести взгляд. Пытливо вглядывалась в каждую черточку лица, словно стремясь впитать в себя увиденное и бережно хранить во время очередной разлуки.
— У меня для тебя подарок, — голос Ивора прозвучал чуть ли не до безжизненности спокойно.
— Какой? — я старалась говорить холодно, без эмоций. Пусть уж не ненавистью, но хотя бы равнодушием замаскировать невесть откуда взявшуюся радость. Да, я чуть ли не до слез была рада видеть Ивора и одновременно себя за это проклинала.
Он же выглядел уставшим, с пугающей решимостью в глазах. Мой взгляд сам собой остановился на рассекающем левую бровь небольшом шраме. Неожиданно захотелось умереть. Вот прямо сейчас умереть от ненависти к нему и к самой себе.
Словно прочитав мои мысли, Ивор протянул мне мой кинжал. А я ведь даже сначала не заметила, что он что-то держит в руках. Я взяла скорее по привычке, еще толком не осознав происходящее.
— Я не могу тебя отпустить. И не хочу. Но собственные желания в последнее время не слишком-то меня волнуют, — лишь на мгновение мелькнула все та же невеселая улыбка, Ивор говорил очень серьезно. — Признаю, я с самого начала ошибся. И в себе, расценив сводящее меня с ума чувство всего лишь как жажду обладания. И в тебе, не сомневаясь, что ты смиришься со своей участью и покоришься мне… Я ошибся. Во многом ошибся.
Он снова замолчал. А я не знала, что и думать. Боялась пока думать и делать какие-либо выводы. Просто ждала продолжения. Кинжал в собственных руках казался чем-то до противного чужеродным. Хотелось отшвырнуть его, но вцепившиеся намертво в рукоять пальцы отказывались слушаться.
— Ты ведь с первого мгновения мечтала именно об этом, — Ивор сделал шаг вперед, лезвие кинжала теперь едва-едва не касалось его рубашки. — Теперь все в твоих руках. И моя жизнь, и твоя свобода. Я возвращаю тебе то, что когда-то отобрал. И дарю то, что без тебя все равно не имеет смысла.
Он шагнул еще ближе. Острие кинжала сквозь рубашку добралось до кожи. Не в силах пошевелиться, я с ужасом смотрела, как по белоснежной ткани медленно расползается багровое пятно.
Ивор кончиками пальцев провел по моей щеке. Такое простое и едва уловимое прикосновение, но у меня даже дыхание перехватило.
— Убей меня, если действительно этого хочешь. Выбор за тобой.
Его слова меня буквально обожгли, мгновенно сбрасывая с меня оцепенение. И я только чудом успела отшвырнуть злосчастный кинжал за миг до того, как Ивор сделал бы свой последний шаг навстречу смерти. И вот теперь мне стало по-настоящему жутко. Жутко от осознания, что не могу его убить. Не могу! Сама мысль о его возможной гибели отдавалась таким безграничным отчаянием, что даже в глазах темнело. Я не понимала себя, боялась понять. Привычка ненавидеть пусть и была уже не в силах растоптать, но все еще из последних сил пыталась скрыть то робкое, светлое чувство, которое невесть откуда взялось в моей душе.
Сквозь взбудораженный гул собственных мыслей слова Ивора донеслись до меня будто бы издалека.
— Авиона… Любимая… Перестань цепляться за ненависть хоть на мгновение, и поймешь, что уже давно меня не ненавидишь.
— Ненавижу! — меня трясло. — И всегда буду ненавидеть! Я не понимаю, почему не могу тебя убить… Я… — мой голос дрогнул.
— Зато я понимаю, — ласково прошептал Ивор, взяв в ладони мое лицо.
Мы встретились взглядом, и я вдруг неотвратимо все осознала. И то, зачем я ему. И то, почему я несколько мгновений назад не вонзила кинжал в его сердце. От нахлынувшего ужаса даже на мгновение дышать разучилась.
Губы Ивора едва не касались моих. Бережные объятия не удерживали, позволяя в любой момент отстраниться. Да только я была не в состоянии его оттолкнуть.
— Забудь о том, что тебя учили меня ненавидеть, — шептал Ивор, обжигая дыханием и не сводя с меня завораживающих серых глаз. — Просто забудь… О том, что ты Страж… О том, что я якобы воплощение Зла… Это ведь все так не важно… Какая разница, кем мы были раньше, до этого мгновения?.. Я люблю тебя, Авиона, люблю до безумия…
Поцелуй обжег нежностью. Обжег истиной. Истиной, которую я уже не могла отрицать. Я не хотела ни о чем думать. Стало вмиг не важно, способна ли любовь уживаться с ненавистью. Да и существовала ли теперь эта ненависть вообще. Или лишь тень ее, привычка, застарелые убеждения так выедали мне душу. Но сейчас все это осталось за гранью. Где-то там, во внешнем мире, от которого меня оградили объятия Ивора.
— Нет, пожалуйста, не уходи, — лихорадочно взмолилась я, едва он от меня немного отстранился. — Я больше не смогу так… Не смогу, как раньше…
— Не бойся, как раньше, уже никогда не будет, — с теплой улыбкой прошептал Ивор, его пальцы ласково скользнули по моим плечам. — Я не уйду, и ты забудешь про эту глупую ненависть. Все теперь будет хорошо…
Ивор спал. Улыбался. Быть может, видел что-то приятное. А может, даже сквозь сон продолжал ликовать, упиваясь своей победой над моей ненавистью. Победой и наивной верой в грядущее счастье.
Осторожно, чтобы ненароком не разбудить, я выбралась из его объятий и встала с кровати. Неспешно оделась, стараясь лишний раз на Ивора не смотреть. Нельзя было допустить ни одной непрошеной мысли, ни одного сомнения. Взгляд замер на лежащем на ковре кинжале. Я невесело усмехнулась. Вот ведь ирония судьбы. Что мне мешало сейчас взять его и вонзить холодную сталь Ивору в сердце? Да ничего! Он крепко спал и уж точно не ждал никакой опасности. Проклятый маг, ненавистный враг. Любимый…
Чудом собрав всю силу воли, я не позволила себе даже прощального взгляда на спящего Ивора. Все так же бесшумно вышла из комнаты.
Затянутое тучами небо предвещало скорую грозу, спрятав зарождающийся рассвет нового дня. Стало темно как ночью, и даже вездесущие драконы попрятались в свои пещеры от надвигающегося буйства природы.
Я стояла на крыше одной из башен замка. Открывающийся вид на раскинувшуюся внизу пропасть завораживал. Мне казалось, что я в жизни не видела ничего прекраснее этих бездушных скал.
Они сулили мне прощение. Да, только они могли простить меня, отняв мою жизнь. Простить за то, что я предала долг Стража. Предала память о Клеоне. За то, что любила врага, отдалась врагу. Сам тот факт, что после такого я все еще жива, казался мне невыносимым кощунством.
Ненависть победила. Не могла не победить эту глупую ничтожную слабость. Ненависть к Ивору и куда больше ненависть к самой себе.
Ивор любит меня. Любит настолько, что его жизнь без меня действительно потеряет смысл. И хотя я не могу его убить, но могу причинить боль, которая станет страшнее смерти. Так даже лучше.
Ликующе улыбнувшись, я раскинула руки и шагнула навстречу пропасти…
— Нельзя же так, нельзя! — перепуганно причитала тетушка Илла. — Предупреждала ведь, что нельзя до смерти добираться!
Ее слова доносились до меня как сквозь пелену, я едва понимала их смысл. Перед глазами все расплывалось хаотичными кругами, да и собственное тело казалось лишь непривычным грузом.
— Что со мной? — с трудом произнесла я.
— А то, что окажись ты хоть чуточку слабее, то так бы в собственной смерти и застряла! Не вернулась бы, понимаешь! — сердито бурчала старушка, обмахивая вокруг меня пучком каких-то удушливо пахнущих трав.
— Куда не вернулась? — я упорно ничего не понимала. Туман в голове отступал слишком медленно. То ли я действительно погрузилась в Лий слишком глубоко, то ли собственный разум жалел меня и не спешил напоминать об увиденном.
— В тело свое не вернулась бы! В жизнь свою! В реальность! В настоящее! — видимо, устав от переизбытка собственных эмоций, тетушка Илла плюхнулась в кресло напротив. — Ой, девочка моя, как же ты меня напугала, — прошептала она устало, вытирая дрожащими руками навернувшиеся слезы.
Я не успела озвучить очередной вопрос, осознание произошедшего нахлынуло на меня неотвратимой лавиной.
— Что с тобой?! — старушка снова испуганно вскочила. — Снова плохо?!
— Я… мне… все в порядке… — не слушающимся языком пробормотала я.
— На вот, выпей, — она сунула мне в руки чашку с ароматным травяным отваром.
Я осушила ее залпом, даже не почувствовав вкуса. Легче не стало.
— Лучше? — тетушка Илла не сводила с меня обеспокоенного взгляда.
— Да-да, — я даже нашла в себе силы улыбнуться, — спасибо. Спасибо вам за все… Я, пожалуй, пойду.
— Может, тебя проводить?
— Все в порядке, честное слово, — вторая улыбка далась еще тяжелее первой. Комок сдерживаемых эмоций неотвратимо разрастался, грозя вылиться в настоящую истерику.
Попрощавшись, я поспешила прочь из дома. Схватившись за косяк двери на крыльце, чтобы не упасть от накатывающей слабости, я жадно вдыхала раскаленный полуденный воздух. Взгляд хаотично блуждал по примостившимся вдоль дорожки клумбам, стараясь зацепиться вниманием хоть за что-то. Я готова была думать о цветах, траве, деревьях, садовых граблях, дождевых червяках — о чем угодно, лишь бы не о том, что мне показал Лий. Мне казалось, что если я хоть на секунду задумаюсь об Иворе, то просто сойду с ума от отчаяния.
Пока я шла по гравийной дорожке к воротам, мысли мои упорно скакали от одной ерунды к другой. Но эти попытки бегства от правды истощили меня еще больше. На улице оказалось пустынно. Зной разогнал всех прохожих. Впрочем, меня мало волновало, что кто-нибудь увидит мое состояние. Не в силах стоять, я опустилась прямо на мостовую, прислонившись спиной к забору, и запрокинула голову. Хотелось кричать, но не могла. Даже слез не было. Кажется, я что-то сбивчиво шептала сама себе, но толком этого даже не осознавала.
Шрам… Этот треклятый шрам на его левой брови объяснял все… Был красноречивым свидетелем неотвратимой истины… Как там говорил нам на занятиях магистр Олан? Одна из граней могущества Иоса — власть над временем. Все верно… Ивор… Ивор, которого я любила, с которым хотела сегодня покинуть Тарис… Он был из будущего! Того самого будущего, которое сегодня открылось передо мной.
— Авиона, ты что?
Знакомый голос немного отвлек меня от безмолвной истерики. Я перевела мутный взгляд на стоящую напротив Лилу.
— Что-то случилось? — если она и пыталась изобразить сочувствие, то весьма неумело. — Неужели с Клеоном поругалась?
— Ивор… — выдохнула я, не в силах сдержаться.
— Что «Ивор»? — не поняла она.
— Он — маг Иоса, — у меня вырвался нервный смешок. — Через несколько лет он напал бы на Тарис и убил Клеона.
— Убил Клеона?! Если ты шутишь, то это совсем не смешно! — Лила смотрела на меня с нескрываемым ужасом. — Ты же шутишь? Скажи, что шутишь!
Я ничего не ответила. Равнодушно смотрела, как она испуганно мотает головой и пятится назад. Через мгновение Лила бросилась куда-то бегом. Проводив ее взглядом, я медленно поднялась на ноги. Не знала, куда мне идти, поэтому просто пошла вперед. Стоило мне озвучить открывшуюся правду, как истерика улеглась, оставив после себя лишь усталость и безысходность. Но как бы ни было мне плохо, разум умудрился найти в своих закромах крохи здравомыслия и теперь отчаянно искал выход.
Картина происходящего получалась вполне ясная. Ивор все точно спланировал. После моей смерти вернулся в прошлое, чтобы влюбить меня в себя и не допустить этой безумной ненависти. Видимо, каждое его действие, каждое слово было заранее продумано. И что самое страшное, ему удалось добиться своей цели. О том же, что теперь будет, я даже думать боялась.
Незаметно для себя я добрела до того излюбленного Мастерами озера. На берегу оказалось так же пустынно, как и на улицах. От воды веяло пленительной прохладой, но это нисколько не умаляло нещадного зноя. Казалось, солнце старательно пытается расплавить все, что попадется под его лучи. Мелькнула мрачная мысль, что светило тоже создано Иосом. Я прислонилась к стволу раскидистого дуба. Даже не ради сомнительной тени, а просто чтобы ощутить какую-никакую опору.
Присутствие Ивора я почувствовала раньше, чем увидела его. Я не сомневалась, что он меня найдет, но все же надеялась, что не так скоро, и я успею более-менее собраться с мыслями. Ему же, похоже, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы все понять.
Ивор шумно вздохнул и с нескрываемой досадой поинтересовался:
— Как ты узнала?
— Какая разница, — собственный голос казался мне чужим, неестественным. Не сводила глаз с зеркальной глади умиротворенного озера. Все, лишь бы не смотреть на Ивора.
— Думаю, о твоей реакции нет смысла даже спрашивать, — он мрачно усмехнулся.
Я ничего не ответила. Молча боролась с подступающими чувствами. Сердце настойчиво шептало, что не имеет значения, кто Ивор на самом деле. И то будущее, которое я видела, все равно уже не произойдет, так зачем портить из-за него настоящее. Но вбитые в голову с раннего детства убеждения не хотели так просто сдаваться.
— В этот раз я рассчитывал, что ты никогда не узнаешь, кто я, — Ивор тоже смотрел на озеро, говорил до равнодушия спокойно, но я чувствовала, что за внешним самообладанием скрывается буря. — Я не прошу меня понять, просто выслушай. С самого детства я только и слышал, что я — воплощение Зла и не имею права жить. И самое лучшее, что я могу сделать для человечества, это прекратить существовать. Сама понимаешь, любви к окружающим это не способствовало. Стоит добавить для полного счастья Стражей Тариса… То, что маг Иоса появляется раз в сотню лет, банальная ложь, чтобы успокоить народ. Сила передается исключительно по наследству, и пока линия рода не прервалась, Темный, как вы выражаетесь, появляется соответственно в каждое поколение. Эту цепь можно прервать, если убить мага в юности. Иос проявляется ближе к двадцати годам, и до этого момента его обладатель фактически бессилен.
Ивор молчал не меньше минуты. Хмурился. Я не хотела слушать и одновременно боялась упустить хоть слово. Все, во что я верила, было готово вот-вот оказаться паутиной ловко сотканной лжи. А главное, хоть я и не решалась открыто это признать, чувства к Ивору все равно были несравнимо сильнее привычных убеждений.
— Мне повезло, если это слово вообще тут применимо, — спокойно продолжал он. — Я умудрился выжить. Обрел Иос, но тщательно скрывал свою силу. А потом в один прекрасный момент мне надоело прятаться и скрываться.
— И ты напал на Тарис? — прошептала я.
— Да. Собирался до основания разрушить башню Сердца, стереть в пыль дворец вашего Правителя и заставить Стражей спасаться бегством. Превосходство Дош ведь тоже передается по наследству, и я рассчитывал все перевернуть: чтобы теперь Стражам и их потомкам пришлось скрываться, чтобы они, так же как и я в детстве, боялись лечь спать и больше не проснуться. Можешь назвать это жестокостью или бессердечностью, и я буду полностью с тобой согласен. Но я жаждал именно такой мести.
— Но за что тебе было мстить, если никто здесь даже не подозревал о твоем существовании? — я не сводила с него глаз. К собственному ужасу, его слова не вызывали отвращения, хотя и должны были. Я искренне пыталась его понять. Найти какое-нибудь веское оправдание. Что угодно, лишь бы позволить себе любить, а не ненавидеть.
— Знаешь, сейчас мне и самому сложно найти конкретный ответ на этот вопрос, — Ивор вздохнул. — То, что жгло когда-то внутри огнем ярости, давно утихло, и я уже толком не могу сказать, из-за чего разгорелось это пламя. Одно могу сказать точно: Иос тут ни при чем. Вы считаете эту силу Злом в чистом виде, но это не так. Все зависит исключительно от его обладателя. Я хотел доказать всему миру, что Иос — не Зло, что отмеченные им — такие же люди, как и остальные. Но сам того не замечая, выбрал в корне противоположный путь.
Ивор перевел взгляд на меня.
— Ты все изменила. В тот момент, когда я увидел тебя впервые, понял, что больше не нужны мне ни власть, ни месть, ни попытка изменить этот мир, — он подошел ко мне, осторожно притянул к себе и едва ощутимо коснулся губами виска. — Ты стояла на крыше башни Сердца среди хоровода магических сполохов… Такая беззащитная… Но сколько решимости и бесстрашия читалось в твоих удивительных глазах… Я готов был пойти на все, лишь бы заполучить тебя…
Видимо, у меня на лице красноречиво отражалось все, что я об этом думаю. Ивор невесело усмехнулся.
— Да, Авиона, все верно, мне было глубоко плевать на твои чувства. Я воспринимал тебя лишь как трофей, чуть ли не вещь. Пойми, я слишком люто ненавидел Стражей, а ты все-таки одна из них. Но одержимость тобою затмила даже эту ненависть. Я хотел забрать тебя еще тогда, во время нашей первой встречи, когда ты пыталась противостоять мне на башне Сердца. Но я внял голосу разума и не стал спешить. Мне нужны были гарантии, что ты не попытаешься сбежать.
— И поэтому ты убил Клеона? — я нехотя отстранилась.
— Я его не убивал, — возразил Ивор, и я чувствовала, что он не лжет. — Хотя, врать не буду, собирался. Но меня опередили. Ваш Правитель приказал избавиться от него. Впрочем, это все равно было мне на руку. Ведь тогда я наивно считал, что Клеон — это единственная преграда на пути к тебе. Мне казалось, что я все продумал. Пусть и таким подлым способом, но я получу тебя. Твои же чувства на тот момент вообще не казались мне проблемой. Я был уверен, что ты смиришься. Сначала ради Тариса, став заложницей мира, а потом уже и сама по себе перестанешь меня ненавидеть. Правда, и твоя ненависть не казалась мне чем-то таким уж важным. Ослепленный чувствами, я еще не осознавал, что ты — не красивый и желанный трофей, а смысл моей жизни. И каково же было мое изумление, когда я понял, что даже поцеловать тебя не посмею, пока ты сама этого не захочешь. Собственных чувств оказалось недостаточно, мне нужна была твоя любовь. Не притворство, не смирение — только любовь. Но чем дальше, тем яснее я понимал, что ты всегда будешь меня ненавидеть.
Ивор замолчал. Я столько всего хотела ему сказать, но слова упорно разбегались. Лишь молча смотрела на него, ожидая продолжения.
— Все изменилось в тот момент, когда ты не стала меня убивать, хотя я был уверен в обратном. Я понял, что все могло сложиться иначе, если бы ты не знала, кто я. Ты ненавидела Иос, а не меня. Эта ненависть слепила тебя, не позволяя дать волю другим чувствам. И ты будто бы даже справилась с ней, но в итоге она все равно восторжествовала. Когда я нашел тебя мертвой… — его голос дрогнул, Ивор явно с трудом унял нахлынувшие эмоции. — Не знаю, что бы было со мной, если бы я не решился на отчаянную попытку все исправить.
— И ты отправился в прошлое… — прошептала я, не сводя с него глаз.
Ивор кивнул.
— Только и здесь все оказалось совсем не просто. Я не мог долго находиться рядом с тобой и при этом не выдать себя. Иос — неотъемлемая моя часть, потому очень бурно на тебя реагировал. Но я ни в коем случае не мог допустить, чтобы ты узнала правду.
— Увы, твой план не удался.
Пусть я и не ненавидела его, но слишком тяжело было пока смириться с открывшейся истиной. И то, что он все это время лишь ловко мною манипулировал, злило не на шутку.
— Удался, — Ивор улыбнулся, ласково приподнял за подбородок мое лицо, заставляя тем самым на себя посмотреть. — Ты любишь меня. То твое будущее — для меня уже свершившееся прошлое, которое не изменить. А нас с тобой ждет совсем иное. Что бы ты ни говорила, Авиона, ты любишь меня. И теперь это лишь вопрос твоего упрямства.
— Ты снова решаешь за меня, наплевав на мои собственные чувства, — я распалялась все сильнее. — Так разве что-то изменилось? Почему я должна относиться к тебе иначе, если ты точно такой же?
Серые глаза Ивора резко приобрели небесно-синий оттенок. Видимо, он больше не пытался сдержать Иос.
— Авиона, я не намерен впустую спорить. Сейчас, в этом времени, я удерживаюсь лишь силой Иоса. Ведь вмешавшись в прошлое, я изменил будущее. И по сути, я уже не могу существовать. Того меня уже нет, понимаешь? Но и Иос не всесилен. Я могу развоплотиться в любой момент, стоит только будущему измениться окончательно. Поэтому давай не будем тратить отмеренное нам драгоценное время на выяснение отношений, — он схватил меня на руки, но взмыть вверх не успел. Убийственная волна Дош накатила со всех сторон, сжимая куполом и не оставляя шансов на отступление. Я даже испугаться не успела, как ответная синяя вспышка Иоса свела ее на нет. И тут я увидела окруживших нас Стражей. Похоже, здесь собрались все. Вот только откуда они узнали об Иворе?
До ближайшего Стража было не ближе пятиста шагов, но Ивор не стал ждать, пока они приблизятся до новой общей атаки. Он небрежно взмахнул рукой, словно подбрасывал вверх невидимый камушек. На мгновение наступила звенящая тишина, и тут же следом раздался оглушительный взрыв. Не веря своим глазам, я смотрела, как искрящаяся синими отблесками волна вырывает с корнем деревья и откидывает. Стражей, как ничтожные пылинки. И хотя до ближайших домов было далеко, но отчетливо послышался звук брызнувших вдребезги множества стекол.
— Остановись! — я в отчаянии схватила Ивора за руку.
Он перевел на меня ледяной взгляд, который тут же потеплел.
— Прошу тебя, Ивор, не нужно больше смертей, — я едва не плакала. — Я люблю тебя, ты любишь меня — разве этого недостаточно? Я люблю тебя, Ивор, люблю, и мне все равно, что ты маг Иоса!
В одно мгновение воздух вокруг дрогнул. Ивор становился прозрачным. Синие сполохи Иоса отчаянно пытались удержать его в реальности, но тщетно.
— Что происходит? — прошептала я в ужасе.
— Ты все же изменила будущее окончательно… Я перестаю существовать… Если так лучше для тебя, я готов умереть… — прошептал он, в последний миг склонившись к моему лицу.
Но поцелуя я уже не почувствовала — Ивор исчез. Лишь синие искорки еще потерянно мерцали в воздухе, но через несколько мгновений погасли и они.
Звон неведомых колокольчиков в моей голове не замолкал ни на мгновение, порою даже заглушая мысли. Хотя в опустошенном состоянии, в котором я находилась, мыслей и так роилось не много. Не знаю, что на меня так повлияло. Может, то, что пережила в видении будущего свою смерть. Но после исчезновения Ивора внутри все словно замерло в раздумье: жить дальше или нет.
А вот окружающий мир не только не прекратил существовать, но и вел себя весьма бурно. Правда, все события и разговоры воспринимались через призму внутренней пустоты и не казались мне чем-то важным.
К счастью, меня не донимали. Я как-то слышала, что Сариф говорил моему отцу о разрушительном влиянии Иоса на мое сознание. В очередной раз распинался, какая я молодчина, распознала Темного мага и, конечно же, это не могло пройти для меня бесследно. Близкие так и решили, что мое равнодушие ко всему стало последствием воздействия Иоса. Я не спешила никого разубеждать, да и сама объяснения собственному состоянию не знала и знать не хотела.
Барьер моего равнодушия даже не пробил состоявшийся у нас дома разговор между Сарифом, Клеоном и моим папой. Хоть я и не пыталась вникнуть в его суть, но отдельно запомнившиеся фразы врезались в память, казалось бы, бессвязным бредом.
«Он был из будущего и, само собой, есть он и в настоящем…»
«Найти его, пока он не владеет Иосом в полной мере…»
«Маг без магии…»
«Он сейчас уязвим…»
«Нельзя терять время…»
«У меня есть предположения, где его можно искать…»
«Пойдут лучшие Стражи…»
«У Темного не будет шанса выжить…»
«Покончим с Иосом раз и навсегда…»
Где-то на самом краю сознания настойчиво скреблось, что происходит что-то крайне важное, но я упорно не хотела об этом думать. Так прошло несколько дней, причем последние два я уже не видела ни папу, ни Клеона. Мама все охала из-за моего равнодушия ко всему, но ничего с этим поделать не могла. И вот в гости к нам заглянула тетушка Илла.
Я сидела в папином кресле у камина и гладила спящего на моих коленях Пакостника, не обращая внимания на происходящее вокруг. Но даже против воли слышала разговор.
— Уже не знаю, что и делать, — всхлипывала мама, — сердце просто разрывается.
— Ильди, милая, не убивайся ты так, — тетушка Илла говорила совсем тихо, — давай я попробую с ней поговорить.
— Да она будто и не слышит ничего, я ведь сколько раз пыталась. Все этот Иос проклятый, — не унималась мама. — Я и Целителя звала, только без толку.
— Не поможет тут Целитель, не болезнь ведь это, — старушка вздохнула. — Шла бы ты отдохнула немного, а я побуду с Авионой. Может, смогу что-нибудь сделать.
Все так же всхлипывая, мама ушла. Тетушка Илла с кряхтеньем придвинула массивное кресло поближе к моему, села и взяла меня за руку. Тепло ее ладони впивалось в кожу крохотными иголочками. Поплывшие перед глазами алые круги мгновенно напомнили туман Лия. Казалось, он снова клубился вокруг, хотя я и понимала, что это лишь моя собственная иллюзия.
— Авиона, — обычно мягкий голос старушки прозвучал сурово и даже грубо, — прекрати прятаться, это не выход.
Такие простые слова… но дремавший все последнее время Дош во мне вдруг всколыхнулся. Я едва не задохнулась от резкой боли в висках.
— Девочка моя, что случилось? — теперь тетушка Илла говорила так ласково, словно убаюкивала маленького ребенка.
— Я ведь поступила правильно, — из-за резко нахлынувших эмоций слова давались с трудом. — Я знаю, что правильно! Я не могла поступить иначе! Но почему тогда… — мой голос сорвался на сбивчивый шепот. — Почему от этой правильности мне так плохо… Я люблю его, понимаете, люблю…
— Ох, Авиона, — старушка отпустила мою руку и с тяжким вздохом откинулась на спинку кресла. — Юность склонна все драматизировать. Пусть эта влюбленность закончилась плохо, но, поверь мне, бывает и намного грустнее. Я, конечно, не знаю, что именно у тебя происходило, но раз уж ты продолжаешь жить, то все не так уж и страшно. Я сейчас расскажу тебе одну историю, и ты сама поймешь, что, по сравнению с ее героями, у тебя еще все замечательно.
Я хотела возразить, что не хочу ничего слушать, но глаза тетушки Иллы затуманились, словно она смотрела куда-то далеко-далеко, и она начала:
— Жили-были двое влюбленных. Будем называть их: Он и Она. И жили вроде бы счастливо. Но из-за разразившейся войны Трех Он вынужден был надолго отлучаться, чтобы с остальными магами сражаться против Адора Темного и его приспешников. Она же оставалась дома, моля богов, чтобы любимый остался жив, и ужасаясь доходящим до нее слухам о грозящей всему миру опасности из-за Темного мага. Она ненавидела мага Иоса больше чем любой из Стражей. Ведь не будь Адора, ее любимый находился бы с ней рядом, в безопасности. И их малышу, который должен был скоро появиться на свет, ничего бы не угрожало. А так Она пребывала в постоянном страхе, представляя, что будет, если враг все-таки одержит победу. А потом, — старушка вздохнула, — однажды случайно попавший в их селение раненый Страж подробно описал мага Иоса. И оказалось, что столь ненавидимый ею Адор Темный — это ее любимый, который просто-напросто все это время умело скрывал перед ней свою сущность.
— А дальше? — не выдержала я через полминуты молчания.
— А что дальше, — тетушка Илла развела руками, — дальше только хуже. В очередной раз вернувшись домой, Адор обнаружил, что его жена пропала, и бросил все силы на ее поиски. А Она некоторое время скиталась, пока ее не приютила одна сердобольная селянка. Да только душевные мучения и тяготы скитаний не прошли без последствий. Родив сына, Она умерла. Адору же после исчезновения любимой стало не до захвата мира. Он продолжал поиски и прекратил лишь тогда, когда почувствовал ее смерть. О ребенке он, увы, не знал. Так Адор Темный и умер. От тоски по той, которую любил. Так совпало, что наши Стражи в это же время сумели объединить Дош и направили его мощным ударом. Потому и принято считать, что Адора убили именно Стражи. И мало кто знает, как оно было на самом деле. Я бы вот тоже, может, не хотела бы многое знать, но оно само ко мне приходит…
— А сын Адора? Что стало с ним? — я затаила дыхание.
Тетушка Илла на мгновение задумалась. Словно сама ждала откуда-то ответ.
— Мальчика растила сначала та селянка. Зная, кто он, она постоянно металась между двух огней. С одной стороны, ее страх и обычная для каждого ненависть к Иосу гнали ее если не убить ребенка самой, то выдать его Стражам. Но с другой стороны, жалость и доброта все же одерживали верх. Вот и рос мальчишка в постоянном понукании, что он — самое настоящее Зло и должен умереть ради всеобщего блага. Лет в семь, кажется, или восемь он сбежал. А что с ним происходило дальше, мне не открывалось.
Тетушка Илла принялась вспоминать еще какую-то историю, но я уже не слушала. Голова гудела от вспышек лихорадочных мыслей, и набатом билось когда-то услышанное: «Я умру от того же, от чего умер мой отец». И только сейчас я осознала смысл недавнего разговора, который вели у нас дома Клеон, мой папа и Сариф.
Почему Ивор исчез? Потому, что будущее изменилось. И в этом будущем его просто-напросто уже не существовало. Потому, что отправившиеся на поиски Стражи, сумели его убить… Я едва не закричала от охватившего меня отчаяния. Как я могла все эти дни бездействовать?! На несколько мгновений звон неведомых колокольчиков в голове стал нестерпимым…
— Авиона, ты куда? — изумилась старушка, когда я резко вскочила.
Ничего не ответив, я выбежала на улицу. Хотелось плакать от собственной беспомощности. Надо было спешить! Но куда?! Где и как мне найти Ивора?! Кто знает, где он сейчас… Я не помнила, говорил ли Сариф о предполагаемом месте поисков. Хотя в том состоянии могла просто-напросто пропустить мимо ушей.
Сама не знаю, на что я надеялась. На озарение? На чудо? Побрела вверх по улице. Бесцельно, лишь бы куда-то идти. Пусть и не покидала невесть откуда взявшаяся уверенность, что Ивор сейчас жив, но вот надолго ли?
И в тот момент, когда вдруг рядом со мной остановился украшенный самоцветным узором экипаж, я ясно почувствовала, что это именно то «чудо», которое я жду.
Дверца отворилась, и из прохладной тени экипажа выглянула смутно знакомая светловолосая девушка.
— День добрый, — она улыбнулась. Возможно, даже искренне. Только по этой улыбке, чуть грустной и привычно вежливой, я смогла ее узнать.
— Добрый, — я медленно кивнула, недоумевая, с чего это дочь Правителя меня приветствует и как это может мне помочь найти Ивора.
— Тебя ведь Авиона зовут, я правильно запомнила? — Валесия на мгновение задумалась. — Быть может, составишь мне компанию на прогулке? Я была бы очень рада.
Не найдя в себе слов от изумления, я снова кивнула и забралась в экипаж. Расположенные друг напротив друга широкие сиденья изобиловали мягкими бежево-золотистыми подушками, и царящая здесь прохлада норовила убаюкать после нещадного полуденного зноя. Из-за лихорадящих меня чувств это дремотное окружение страшно раздражало и так и понукало поскорее выбраться отсюда. К тому же Валесия упорно молчала, в задумчивой растерянности теребя длинные кисточки лежащей рядом подушки.
— Это ведь ты обнаружила мага Иоса, да? — произнесла она чуть сбивчиво. Словно все это время старательно придумывала, как начать разговор, и ей в голову пришло только это. Меня же от очередного упоминания о произошедшем едва не затрясло.
— Вы хотели поговорить со мной именно об этом? — я очень старалась говорить вежливо, но, кажется, прозвучало резко и довольно холодно.
— Нет, не об этом, — Валесия даже как-то растерялась и в порыве беспомощной искренности добавила: — Я просто увидела тебя в окно экипажа и так обрадовалась… Знаешь, тогда на празднике мне так захотелось с тобой подружиться… Мне кажется, ты бы смогла меня понять… Я… — она запнулась и, тяжело вздохнув, виновато подытожила: — Для своего положения я говорю слишком много лишнего.
Мне стало так ее жалко, что я на мгновение даже от собственного отчаяния отвлеклась. Повинуясь внезапному порыву, я взяла ее за руку и улыбнулась. Тут же вспомнилась Лила. Почему-то теперь я не сомневалась, что она ненавидела меня из-за Клеона. И то происшествие со злосчастным платком невозможно назвать случайным.
— Валесия, прости меня за наглость, но мне нужна твоя помощь.
Она чуть удивленно приподняла брови, но ничего не ответила, видимо, ожидая пояснения.
— Мне нужно узнать, куда отправились Стражи во главе с Сарифом.
— Но зачем? — не поняла Валесия. — Ты хочешь последовать за ними? Но Сариф сказал, что ты подверглась разрушительному влиянию Иоса и тебе необходимо время, чтобы окончательно прийти в себя.
— Я не хочу тебе врать, — я вздохнула. — Я должна знать, где они собираются искать Ивора, чтобы… — на мгновение я осеклась, разум требовал молчать, но сердце упорно советовало довериться. — Чтобы не позволить им его убить.
Валесия изумленно ахнула, прикрыв рот изящной ладошкой. Смотрела на меня в немом ужасе. Может, гадала, куда меня лучше отправить: сразу в темницу или все же сначала к Целителям лечиться от сумасшествия.
— Понимаю, что мои слова звучат, мягко говоря, странно, — я вымученно улыбнулась. — Но выслушай меня, пожалуйста. Я, так же как и ты, так же как и все, с раннего детства привыкла считать Иос злом. И у меня и мысли не было, что, возможно, это не так. До встречи с Ивором… Валесия, Иос — не Зло. Это точно такая же сила, как Дош или Лий, просто почему-то сосредоточенная в одном человеке.
— А ты уверена, что говоришь беспристрастно? — в глазах Валесии отчетливо читалось сомнение в моей нормальности. — Вдруг это Иос так на тебя повлиял, что ты начала его защищать?
— Не думаю, — я покачала головой. — Хотя и беспристрастной себя тоже назвать не могу. Я люблю Ивора и, быть может, ты права, защищаю его только поэтому.
От такого предположения разом упав духом, я растеряла все доводы и замолчала. Валесия тоже не спешила нарушать тишину, задумчиво смотрела в окно, словно в медленно проплывающем за ним городском пейзаже таилась некая великая истина. Звон колокольчиков в моей голове на мгновение настолько усилился, что я даже ахнула от боли, резко сдавившей виски.
— С тобой все в порядке? — перепуталась моя спутница.
— Этот звон… — лихорадочно прошептала я, схватившись за голову. — С того момента, как исчез Ивор, он только усилился… Наверное, я действительно схожу с ума…
— Какой звон? — голос Валесии дрогнул. Кажется, девушка даже дыхание затаила, ожидая моего ответа.
— Словно где-то очень-очень далеко подвешены в воздухе хрустальные колокольчики. Бесчисленное множество. Ветер раскачивает их, создавая удивительную мелодию. И хотя кажется, что они настолько далеко, что ни один смертный не способен в те земли добраться, я почему-то слышу их звон. Представляю, насколько абсурдно это звучит со стороны, — я невесело усмехнулась.
Валесия нервно сглотнула и почему-то осипшим голосом прошептала:
— Это Сердце Тариса.
— При чем здесь кристалл? — не поняла я.
— Знаешь, мой отец никогда не воспринимал меня всерьез, — девушка пустилась в путаные объяснения, то и дело сбиваясь с мысли. — Он уверен, что я — недалекая пустышка, которая ни на что значительное в жизни не способна. Он даже мне как-то признался, что считает величайшей мудростью традицию править только мужчинам. Как будто приди я к власти, развалила бы Тарис и всю страну, — она вздохнула и тут же затараторила дальше: — Во дворце хранятся летописи еще тех времен, когда боги только создали Сердце Тариса. Отец бережет эти записи как величайшую ценность. Еще по распоряжению моего прапрадеда их соединили в книгу, открывать которую никто кроме рода Правителей не имеет права. Считая меня бестолковой, мой отец и подумать не мог, что я ей заинтересуюсь, потому и не скрывал, где хранится книга. К сожалению, прочитать мне удалось совсем немного. Кроме всего прочего, там говорилось о зове Сердца. Мол, может случиться такое, что Сердце Тариса позовет к себе избранного им мага. И зов этот будет похож на звон далеких колокольчиков.
Мне стало настолько жутко, что я даже на несколько мгновений дышать перестала.
— Но зачем я понадобилась Сердцу? — пролепетала я шепотом, робко надеясь, что Валесия каким-то чудом знает ответ.
— Я не знаю, — девушка беспомощно вздохнула. — Но толку от этого зова? Ключа от башни Сердца нет даже у моего отца.
В голове замелькали картинки увиденного варианта будущего. Там я вбегала в башню, просто отворив ворота.
— Авиона, — решительно продолжила Валесия, — следовать зову Сердца или нет — тут уж тебе решать. Что же касается мага Иоса, я согласна тебе помочь. Но у меня есть одно условие, — она судорожно вздохнула и на одном дыхании выпалила: — Я отправлюсь с тобой.
— Что? — мне показалось, я ослышалась.
— Я отправлюсь с тобой на поиски этого мага. Хочу сама убедиться, что он не опасен.
Я хотела возразить, что Ивор очень даже опасен и моя робкая вера в возможность убедить его отказаться от разрушительных замыслов не выдерживает никакой критики. Но я промолчала.
Дальше события развивались столь стремительно, что у меня даже не было возможности толком поразмыслить. К счастью. Иначе бы разум непременно нашел подтверждение бредовости затеянного. Да только основательные раздумья в тот момент казались мне непозволительной тратой драгоценного времени.
Валесия тоже, видимо, не отличалась благоразумием и полностью разделяла мою точку зрения, что нужно отправляться как можно скорее. Она поспешила во дворец, а я домой. Мама спала, так что хоть врать ничего не пришлось. Я быстро собрала нужные мне вещи, с сомнением покосилась на забитую до отказа походную сумку и, скрипя зубами, опустошила ее больше чем наполовину. Корыстно рассудила, что благодаря Валесии все нужное можно будет приобрести в пути, так что необязательно тащить с собой. В итоге в сумке остался лишь комплект сменной одежды и подаренная Алетиной картина, не взять которую я просто не смогла. Бережно сложила холст в плотный жестяной футляр, от всей души надеясь, что это убережет его от возможного дождя. Доспех Стража я сразу же надела на себя. Так он почти не чувствовался, а в качестве поклажи был бы слишком увесистым грузом. Притом именно на него возлагались мои надежды в еще одной крайне неблагоразумной затее.
Оставила маме покаянное письмо, что, мол, со мной все хорошо, просто я как Страж не могу отсиживаться дома, пока другие рискуют жизнями ради общего блага. Врать, конечно, было стыдно, но пусть уж лучше мама считает, что я отправилась на помощь папе с остальными Стражами в их «благом деле». Вряд ли бы ей понравилось честное: «Мам, я влюбилась в не слишком хорошего человека и собираюсь помешать его убийству, хотя, возможно, его смерть — единственно верное решение». И я поспешила прочь из дома. Мой сумасбродный путь лежал в башню Сердца.
Удивительно, но чем ближе я была к цели, тем тише становились колокольчики. А когда я подошла к самым воротам, неведомая музыка вообще стихла. Мои ожидания оправдались, башню не охраняли. Видимо, Ксандор решил все силы бросить на поиски Ивора, будучи уверенным, что тот все равно пока не в силах напасть на Тарис.
Светящиеся проходы в окружающих башню защитных стенах благосклонно пропускали меня в святая святых. Скорее всего, тут большую роль сыграл доспех Стража, который усиливал Дош, и благодаря этому оградительная магия чувствовала родственную ей силу.
Ворота самой башни, как я и предполагала, оказались не заперты. С гулко бьющимся сердцем я ступила на уже знакомую мне по видению будущего винтовую лестницу с толстым слоем пыли на полу и свисающими со стен кружевами паутины. Да и на крыше башни все было так же, как я запомнила: кристалл на постаменте и хаотичные сполохи света вокруг. Я подняла глаза к прозрачному куполу, нахлынувшая острая тоска так и понукала упасть на каменный пол и, пока есть силы дышать, без остановки лить слезы. Слишком много воспоминаний навевало это место. Тот волшебный вечер в прошлом, когда мы с Ивором кружились в танце над крышей. И тот страшный миг в будущем, когда он хотел забрать Сердце и едва меня не убил…
С трудом совладав с бушующими чувствами, я подошла к постаменту. Светящийся кристалл размером оказался не больше голубиного яйца. Но внутри его помещалась будто бы целая вечность. Даже не огромная — бесконечная. Иного описания я и подобрать не могла. И в этой невыразимой глубине переплетались два искрящихся вихря: изумрудный и алый. Повинуясь внезапно возникшему озарению, я робко протянула руку и коснулась холодной кристальной грани. Больше я не могла пошевелиться при всем желании, будто бы в раз окаменев. Не знаю, было ли это воздействие Сердца или просто ступор, но мне оставалось лишь наблюдать за происходящим.
Отделившийся от алого изумрудный вихрь рванул вверх к моим пальцам, в которые в то же мгновение будто бы впились тысячи раскаленных игл. Но боли не было. Как и страха. Только осознание, что так все и должно быть. Моя собственная сила Дош хлынула навстречу, сливаясь с пребывающей магией. Происходящее заняло буквально доли секунды.
В кристалле остался только алый вихрь. Теперь заключавшаяся в Сердце сила Дош принадлежала мне.
Впервые за двадцать лет жизни я озадачилась, почему же я раньше не интересовалась землями за пределами Тариса. Конечно, в начальной гильдии мы изучали их, но, увы, моя избирательная память не сочла сии знания нужными. И теперь, если бы не Валесия, мое путешествие началось бы вслепую. К счастью, дочь Правителя не только разбиралась в географии, но и захватила с собой карту.
— Вот, смотри, — Валесия развернула пергамент на широком пне, — нам сюда, — она ткнула пальцем в небольшой кружок возле береговой линии. — Это Ристен, портовый город. Не знаю, что твой маг Иоса там забыл, но Сариф называл именно его целью путешествия.
— Ну-у, Сарифу виднее, — я пожала плечами, с любопытством разглядывая испещренную разнообразными символами карту. На мой взгляд, куда проще и понятнее был бы обычный рисунок. К примеру, там, где лес, изобразить пару деревьев, реки — извилистыми лентами, а горы — маленькими вершинами. Но вместо этого на пергаменте красовались непонятные мне крючочки и завитушки. Хорошо хоть, поселения в виде разного размера кружков оказались подписаны. Впрочем, в самом большом в центре карты и так угадывался Тарис. И расстояние от него до портового Ристена выглядело довольно внушительным.
— Недели три добираться, — Валесия словно мои мысли прочитала. — Может, и месяц. Как повезет.
Она деловито свернула карту и снова ее спрятала в свой заплечный мешок.
Такое впечатление, что дочь Правителя в свободное время только и делала, что разгуливала по лесам. Когда мы с ней по договоренности встретились за Южными воротами Тариса, я ее даже сначала не узнала. В сером походном костюме, с плащом, без каких-либо украшений Валесия больше походила на странствующую травницу. Мне пришлось даже доспех Стража снять, который, по словам моей спутницы, привлекал бы слишком много внимания. И если надетый он вообще не ощущался, то в заплечном мешке даже с заклятием уменьшения был тяжкой ношей, порождая настойчивое желание от него избавиться.
Так и началось мое путешествие: не особо весело и совсем не комфортно.
Валесия бодро шагала впереди по неширокой лесной тропе, мурлыча неизвестную мне мелодию. Я старалась не отставать и не впадать в уныние. День неумолимо катился к вечеру.
С наступлением темноты мы сошли с тропы и устроились на небольшой поляне. Так устали, что даже разговаривать сил не осталось. Разводить костер не стали, наскоро поужинав вяленым мясом и ячменными лепешками. Завернувшись в плащ, Валесия уже вовсю сопела на охапке травы. Ко мне же сон упорно не шел.
Тело ломило от непривычной усталости, ноги вообще казались задеревеневшими, но я старалась не обращать на это внимания. И тем более не думать о том, насколько сильнее все будет болеть завтра. Просто лежала на траве, скрестив руки за головой, и смотрела на звезды. Парящие над поляной огоньки Дош на вид мало от них отличались. Забавно, но когда я только попыталась сотворить эти защитные магические искорки, еле с непривычки удержала рвущуюся силу, чтобы не сравнять окружающий лес с землей. К счастью, Дош оказался все так же послушен. Но я даже представить боялась, насколько несравнимо мощной магией теперь обладаю. Бессмысленно было гадать, зачем Сердце Тариса отдало мне весь Дош, так что я и не пыталась. И так хватало невеселых раздумий. Весь день я гнала их, но к ночи мрачные мысли все же прорвали линию обороны и навалились на меня всей тяжестью непомерного страха. Страха, что не успею найти Ивора раньше Стражей. Страха, что Ивор не станет меня слушать. Действительно, с чего это ему меня слушать, если он сейчас меня и знать не знает. Да и что я могу толкового ему сказать? Мол, давай ты спрячешься где-нибудь до конца своей жизни и ни в коем случае не будешь пользоваться Иосом? Ага, он, конечно, закивает и именно так и сделает.
Я вздохнула. Может, он сейчас тоже смотрит на звезды. И думает о чем-то приятном. Ага, к примеру, о том, как замечательно заполыхает Тарис, если его поджечь. Ведь кто знает, что сейчас у Ивора на уме, какой он…
— Что в нем такого особенного, что ты так вздыхаешь? — прервала мои размышления Валесия.
— Кхм… я думала, ты уже спишь.
— Да как-то не спится, — моя спутница села, закутавшись в плащ. — Мысли дурацкие в голову лезут.
— Это какие? — я тоже села и с любопытством уставилась на Валесию. — Жалеешь, что отправилась со мной? Так еще не поздно вернуться, пока недалеко ушли.
— Нет, — она покачала головой и вздохнула, — назад мне хочется еще меньше, чем вперед. Да и отец, не сомневаюсь, еще не скоро меня хватится. Вот будет забавно, в Тарис приедет очередной именитый претендент в Правители, папуля только тогда вспомнит о моем существовании, а меня уже и след простыл, — у нее вырвался невеселый смешок.
— Если честно, не могу понять, радует это тебя или огорчает, — растерянно пробормотала я.
— А я сама не понимаю, — Валесия пожала плечами. — Я знаю, от чего я бегу, но не знаю, к чему. Вот ты же любишь этого Ивора? Ясно, что любишь. Иначе бы не затеяла заранее обреченное на провал путешествие. Так что у тебя пусть и глупая, но цель есть. А у меня вообще никакой нет.
— Не думаю, что спасение человеческой жизни — это глупо, — мрачно парировала я.
— Не глупо, если только это не маг Иоса.
Я еле удержалась от возмущенной речи. Не хватало еще поссориться. Я, конечно, понимала, что Валесия просто использовала меня, чтобы сбежать из Тариса. Одной ведь это было бы опасно, а я все-таки Страж, какая-никакая защита в пути. Но с другой стороны, я ведь и сама нуждалась в том, кто укажет мне дорогу.
— А я вот так рассудила, — продолжала Валесия задумчиво, — вся эта любовная ерунда не для меня. Кто только не предлагал мне руку и сердце: и умные, и красавцы, и умные красавцы. Некоторые даже старательно изображали пылкие чувства. Знаешь, как эта фальшь надоела? Мужчинам нельзя верить. А магам Иоса и подавно.
— Да-да, Зло не способно любить. Спасибо, я в курсе, — я легла, закутавшись в плащ, и закрыла глаза. — Извини, но я уже спать хочу.
— Доброй ночи, — в голосе Валесии отчетливо просквозили нотки обиды. Видимо, она собиралась чуть ли не до рассвета изливать мне поток своих мыслей, а я так жестоко ее разочаровала.
Я проснулась от чувства смутного беспокойства. Причем принадлежало оно не мне, а парящим над поляной сторожевым огонькам. Видимо, теперь мое восприятие магии настолько обострилось, что я чувствовала даже малейшие изменения в Дош. И в данный момент огоньки предупреждали об опасности. Я резко села и огляделась. Царила глубокая ночь, полная лесных шорохов, но ничего зловещего в окружающем пейзаже не наблюдалось. Да и предупреждения Дош были совсем слабыми, едва уловимыми. Но поразило меня другое. Я почувствовала приближение Иоса.
Так растерялась, что даже не успела обрадоваться или испугаться. Из-за деревьев со знакомым возмущенным кряхтением вылетело нечто темное, небольшое и, кажется, крылатое. Шлепнулось мне на колени и высказало облаком дыма все, что обо мне думает.
— Дракон! — перепуганно завизжала Валесия, вскочив на ноги.
— Пакостник? — опешила я от неожиданности.
В глазах моего любимца, даже несмотря на темноту, отчетливо читалась вселенская обида.
— Пакостнюля, миленький, — едва не разревевшись, я стиснула дракончика в объятиях, — прости меня, пожалуйста, но я и не подумала, что ты захочешь со мной.
Если честно, вообще не представляла, что это дымное средоточие лени и пирожкообжорства променяет все блага домашней жизни на сомнительную радость путешествия со мной. Пакостник, само собой, не стал пускаться в объяснения. Отвоевав большую часть плаща, он уютно устроился на моих коленях и тут же засопел. А я чуть ли не до рассвета уверяла Валесию, что дракон — это совсем не страшно и он вполне может составить нам компанию.
Как бы я ни радовалась присутствию Пакостника, но с его появлением мне стало еще тяжелее. В буквальном смысле. Дракончик напрочь отказывался передвигаться самостоятельно. Стоило его опустить на тропу, как он начинал жалобно поскуливать, мол, я так устал, так устал, у меня и лапки болят, и крылышки слабые, скорее возьмите меня на ручки. Что поделать, пришлось мне его нести. Валесия хоть и смирилась с нашим новым попутчиком, но восторга он у нее не вызывал. Мы тронулись в путь с рассветом, время подползало к полудню, а она все еще нравоучала на излюбленную тему «Иос — Зло». У меня не было сил спорить. Да я особо и не вслушивалась. Меня очень обнадежило то открытие, что я теперь чувствую Иос. Ведь если Дош смог распознать приближение Пакостника, в котором магии с булавочную головку, то уж Ивора я точно почувствую заранее. Радовалась я этому часа два подряд, пока не вспомнила, что Ивор пока без магии, так что моя «чувствительность» никак тут не поможет.
— Нам нужно пополнить запасы воды, — я перебила пылкую речь Валесии, обличающую злодеяния Иоса, — ты говорила, здесь недалеко небольшое селение.
— Да, Элевеес, — она кивнула, — к вечеру доберемся. Предлагаю твоего дракона там, кстати, и оставить.
До этого дремавший Пакостник тут же открыл глаза и возмущенно пыхнул пламенем, видимо, намекая, что лучше там оставить саму Валесию. И хотя его огненный залп был не прицельным и оттого весьма безобидным, девушка перепугалась не на шутку. Шарахнулась в сторону с тропы, запнулась о торчащую из земли корягу и с трагичным воплем упала. Дракончик тут же сделал вид, что спит крепко и уже давно.
— Ты в порядке? — опустив безобразника на траву, я поспешила к Валесии.
— Ногу больно, — она всхлипнула, — очень.
— Идти сможешь? — перепугалась я.
— Не знаю, — Валесия, похоже, готова была вот-вот разреветься.
С моей помощью она все же встала, но каждый шаг явно давался с трудом. То ли от боли, то ли от испуга дочь Правителя все-таки не сдержала рыданий.
— Ну что ты, все не так страшно, — я старательно пыталась ее успокоить. — Сейчас потихоньку доберемся до Элевееса, там наверняка есть Целитель.
Стоит ли говорить, сколь веселым оказался путь в селение? Опирающаяся на меня Валесия не переставала причитать, что вот, мол, Зло даже в таких мизерных количествах все равно явило свою истинную личину. «Зло» возмущенно фыркало, но все же топало вслед за нами. Я же философски взвешивала свои шансы остаться в живых к тому моменту, как доберемся до Целителя. Все-таки чуть ли не повиснувшая на мне девушка весила несравнимо больше Пакостника, и уже казалось, что я сама вот-вот от измождения рухну на тропу.
В Элевеес мы добрались уже с наступлением темноты. Причем наползшие на небо тучи сделали окружающий мир почти непроглядным. Неожиданно лес расступился, открывая небольшую долину, усыпанную огоньками окон. Опустившаяся ночь особо разглядеть пейзаж не позволяла, хорошо хоть дорога худо-бедно просматривалась. И на этой самой дороге нас едва не сшибла телега.
— Посторонись! — раздался вдруг звонкий крик позади.
Я шарахнулась в сторону, едва не столкнув Валесию в придорожные заросли, отчего моя спутница разразилась новым потоком причитаний.
— Может, вам помочь? — с остановившейся телеги, запряженной чуть ли не засыпающей кобылой, спрыгнул парнишка лет тринадцати в неприметной одежде и невнятного цвета плаще. Возраст я определила больше по тонкому голосу и росту, к детальному изучению внешности незнакомца темнота не располагала.
— Нам нужен Целитель, — выдохнула я.
— Давайте я вас к брату отвезу? Он Целитель у нас. Тут как раз недалеко.
Взгромоздив по-прежнему причитающую Валесию на телегу, я села рядом с парнишкой. Пакостник забрался сам и теперь, судя по возмущенному сопению, пытался отвоевать у дочери Правителя местечко помягче. Но, учитывая, что телега была пуста, «мягче» досок ничего не предлагалось.
— Меня Мерб зовут, — представился новый знакомый, тронув поводья. — Что у вас случилось-то? Заплутали в лесу, что ли? Так зря с главной дороги сошли, тут троп столько, что даже я, бывает, с пути сбиваюсь.
Я не стала объяснять, что мы специально не пошли по главной дороге, чтобы лишний раз никому на глаза не попадаться. Лишь улыбнулась и устало пробормотала:
— Меня зовут Авиона, мою подругу — Валесия. А дракончика — Пакостник. Мы и вправду немного заблудились. К тому же Валесия ушибла ногу…
— Не ушибла! — тут же возмущенно взвыла дочь Правителя, стараясь, в свою очередь, из вредности потеснить Пакостника. — А сломала! В двух, нет, в трех местах! Это очень серьезно! Вопрос жизни и смерти! Мне нужен самый лучший Целитель! Много самых лучших Целителей!
— Не беспокойтесь, — радушно отозвался паренек. — Мой брат — самый лучший Целитель во всем Элевеесе. И он с радостью вам поможет.
— Да? — заинтересовавшись, Валесия приподнялась на локте. — А он точно лучший?
— Точно-точно, — Мерб закивал и как бы между прочим добавил: — Хотя бы потому, что единственный.
Громадным усилием воли я сдержала смех. Бедной Валесии и так ведь плохо, не хватало еще своим хихиканьем ее обидеть. Сама она то ли не услышала последней фразы парня, то ли не придала ей значения. Иначе бы точно не промолчала.
Телега поравнялась с первыми домами. Ну да, по сравнении с Тарисом здесь все казалось проще. Хотя, может, из-за недостатка света мне все строения казались неказистыми и чуть ли не безобразными. Каким-то невероятным для меня способом ориентируясь в лабиринте темных узких улочек, Мерб наконец остановил телегу возле широкой деревянной калитки и спрыгнул на дорогу.
— Все, приехали. Сейчас Одвара позову, — и паренек скрылся в темноте сада.
— Валесия, ты как? — я обернулась.
— Прожитые годы уже мелькают перед глазами, — трагично отозвалась она и тут же деловито добавила: — Надеюсь, этот местный Целитель умеет готовить. Как думаешь? Так хочется жареных куропаток. Или хотя бы запеченного с брусникой фазана. А на десерт сливочный крем с засахаренными куумами, ммм…
— Где тебе в середине лета куумы-то возьмут?
— А какая разница, лето сейчас или не лето, если мне куумов хочется? — логика Валесии была непобедима.
— Ну да, действительно, — я хмыкнула. — Да только, боюсь, в Элевеесе про них и не слышали. Никогда бы не подумала, что буквально в дне пути от Тариса уже такая глушь.
— Какой кошмар, — моя спутница снова впала в предсмертное состояние. — Погибнуть во цвете лет и в каком-то захолустье…
— Тише, — спохватилась я, услышав голоса. — Мерб возвращается.
Наш знакомый появился не один, а с обещанным Целителем. Правда, про второго я толком ничего сказать не могла, кроме как «высокий» и «злой». По крайней мере, голос у него звучал крайне сердито. Скомандовав мне идти за ним, Целитель взял на руки Валесию и исчез в темноте в сопровождении Мерба. Пакостник не стал дожидаться, пока я очухаюсь, и посеменил следом. Посетовав на всех подряд, я все-таки плюнула на предосторожность и зажгла огоньки Дош. И к дверям небольшого дома я уже шла по вполне освещенной садовой дорожке.
Моя мама частенько говорила, что любой дом может многое поведать о своем хозяине. Если верить этой истине, то элевеесский Целитель был замкнутым, угрюмым занудой с чересчур завышенным самомнением. На окнах отсутствовали занавески, единственным украшением голых стен служило несколько развешенных пергаментов с витиеватыми благодарностями местных жителей, а из мебели имелось… ничего не имелось. И только вязанки трав над облупленным камином слабо намекали на то, что здесь, возможно, кто-то живет.
Мерб, оказавшийся рыжим долговязым мальчишкой, ринулся за чем-то в соседнюю комнату. Сам же Целитель стоял посреди этого подобия гостиной с Валесией на руках незыблемым постаментом. Тоже рыжий и худощавый, как и брат, он мне упорно напоминал лиса. Пурпурный костюм сидел на нем мешковато и даже инородно. Складывалось впечатление, что эта одежда валялась в каком-то дальнем закутке и Целитель впервые ее надел только сегодня.
Я ожидала от Валесии что-то вроде: «И это, по-вашему, лучший Целитель?!» — но девушка молчала, отчего-то пунцовея и непрестанно хлопая ресницами. Кто знает, может, это у нее перелом так сказался. Мерб между тем приволок из соседней комнаты добротную софу, на которую тут же забрался Пакостник.
— Уберите, — потребовал Целитель, наградив меня сердитым взглядом.
Я сгребла возмущенно засопевшего дракончика и отошла в сторону, едва не споткнувшись о кресло, которое уже вторым ходом успел приволочь Мерб. Недолго думая, я села и едва не зафырчала от удовольствия на манер Пакостника. Чуть ли не смертельная усталость требовала незамедлительной торжественной клятвы отстаивать это кресло при любых попытках меня согнать. Хотя, по-моему, я уже была просто не в состоянии с него встать даже под угрозой смертной казни.
Расслабившись чуть ли не до дремоты, я под аккомпанемент уже вовсю сопящего на моих коленях дракончика наконец прислушалась к разговору.
— Что случилось? — сурово вопрошал Целитель у смирно лежащей на софе Валесии.
Дочери Правителя, похоже, перелом действительно дал осложнения на голову, потому что в ответ она смущенно пролепетала:
— Ой, знаете, у вас такие глаза красивые… А как вас зовут?
Я только сейчас вспомнила, что Мерб называл имя старшего брата, но его я, как и Валесия, благополучно успела забыть.
— Кхм… — робко вмешалась я, чувствуя своим святым долгом прояснить ситуацию. — Валесия в лесу запнулась о корягу и упала, повредив ногу. И, как выяснилось, еще и голову.
— С моей головой все в порядке! — ушибленная наградила меня крайне сердитым взглядом.
— А с ногой? — вот уж не думала, что этот Целитель способен улыбаться. Причем улыбка волшебным образом преобразила его угловатое лицо так, что он больше не казался ни сердитым, ни угрюмым, ни занудой. Получился вполне себе симпатичный молодой человек.
Валесия расплылась в ответной улыбке и радостно выпалила:
— Болит!
И, спохватившись, в подтверждение своих слов тут же драматично закатила глаза.
— Кушать хотите? — радушно поинтересовался Мерб, притащив еще и стол.
— Было бы неплохо, — я только сейчас поняла, насколько голодна. И ради вкусного ужина даже была готова покинуть на время кресло.
Пока Целитель решал с Валесией философский вопрос «какая именно нога болит?», его брат принес из все той же соседней комнаты четыре стула. И я просто не смогла удержаться от вопроса:
— А это у вас так в Элевеесе принято: прятать всю мебель, а потом при необходимости доставать?
Мерб засмеялся.
— Нет, что вы. Это только сегодня так.
Меня, конечно, подмывало поинтересоваться, чем это сегодня отличается от всех остальных дней, но я тактично сдержалась. К тому же Мерб выбежал из дома и через несколько минут вернулся с горшком, в котором, судя по источаемому аромату, таилось вкуснейшее мясное жаркое. Само собой, стало не до вопросов.
Удивительно, но Пакостник спал так крепко, что даже запах еды его не разбудил. И ужинать мне пришлось в одиночестве. Братья, как выяснилось, не голодны, а Валесия была слишком занята своим предсмертным состоянием, от которого ее может спасти только именно этот распрекрасный Целитель с красивыми глазами. Глядя на нее, я озадачилась воистину философским вопросом: все ли влюбившиеся так глупо себя ведут? Оставалось надеяться, что нет, иначе даже представить было страшно, как я выглядела в глазах Ивора. Быстренько отогнала эти мысли прочь, пока они мне аппетит не испортили.
— Нет, правда, я люблю готовить, — охотно рассказывал сидящий за столом напротив меня Мерб. — Меня матушка научила. А уж какие она пирожки печет… мммм… в самом Тарисе вы бы такой вкусноты не отведали. А вот Одвар вообще готовить не любит.
Хорошо хоть, я удержалась от вопроса «а кто у нас Одвар?», вовремя сообразив, что вроде именно так и зовут сурового Целителя.
— Каждый занимается своим делом, — невозмутимо парировал тот, осторожно ощупывая правую лодыжку Валесии, отчего девушка смущенно улыбалась и ойкала от боли, когда не забывала.
— Да-да, у каждого должно быть свое дело, — тут же подхватил Мерб. — Одвар лечит людей, я пока по хозяйству, а потом тоже Целителем стану, ну или Мастером, как наша матушка. Любое призвание почетно. Кроме, конечно, Стража и уж тем более Правителя.
Я подавилась очередным кусочком сдобренного специями мяса. Валесия нервно кашлянула.
— Но ведь люди не выбирают, кем им родиться, — робко возразила она. — Нельзя презирать человека только за то, что так распорядилась природа. Даже маги Иоса, если задуматься, не виноваты в своей сущности.
Я подавилась во второй раз. Уж не Валесия ли мне с жаром доказывала, что маги Иоса — Великое Зло и нет им никаких оправданий?
— С ногой все в порядке, просто небольшой ушиб. Все само пройдет, моя помощь тут не нужна, — сообщил Одвар, чем несказанно обрадовал меня и, похоже, крайне огорчил дочь Правителя.
— Но она так болит, — тут же жалостливо запричитала она, — так болит! Я даже сама идти не могу!
— Не бойтесь, никто не собирается вас среди ночи выставлять на улицу. А к утру уже будете чувствовать себя лучше, — Целитель сел за стол и кивнул брату.
Мерб тут же подскочил и налил ему кружку горячего чая. Удивительно, как этот парнишка все успевал. Я так вообще не заметила, когда он умудрился на сонно пыхтящую в углу маленькую печку чайник поставить.
Обиженная недостатком внимания к своей израненной персоне, Валесия пробурчала:
— Вообще-то я тоже есть хочу.
Сердобольный Мерб тут же принес пару подушек ей под спину и помог несчастной голодающей сесть на софе. Получив тарелку с тушеным мясом, Валесия если не подобрела, то, по крайней мере, на время замолчала. Я к тому моменту уже попивала пахнущий шиповником чай и на грани блаженного полудрема размышляла, что для полного счастья мне не хватает только Ивора рядом. Но толком повитать в облаках мне не дали.
Одвар отставил в сторону кружку с недопитым чаем и, вперив в меня внимательный взгляд, произнес:
— До утра можете чувствовать себя как дома. Но если уж я предоставляю кров незваным гостям, то имею полное право знать, кто они, откуда прибыли и куда направляются.
Хорошо, что в тот момент я ничего уже не ела, иначе бы точно подавилась в третий раз.
— Да ясно куда, — сидящий на краю софы Мерб со смехом махнул рукой, — к Говорящему Камню, куда ж еще.
— Что еще за Говорящий Камень? — не поняла я. Судя по дружно брошенным на меня недоуменным взглядам, это было что-то крайне элементарное, о чем даже малые дети знают.
Мерб, видимо, как самый добрый из находящихся в гостиной, пояснил:
— Говорящего Камня когда-то коснулись ушедшие боги, и с тех пор тот таит в себе всю истину, которая когда-то была и когда-либо будет. Не все слышат Камень, но отвечает он всем.
— Уже давно доказано, что это все выдумки, — вмешалась Валесия, скептически фыркнув. — Просто-напросто кучка хитрых магов устроила что-то вроде храма, куда теперь приходят всякие наивные глупцы за ответами на свои вопросы. Если мне не изменяет память, Говорящий Камень расположен как раз в нескольких часах пути от Элевееса.
— Я все же жду ответа, — тактично, но в то же время сурово напомнил Одвар.
Что именно врать при встрече с кем-либо, мы с Валесией не додумались договориться заранее. Так что сочинять мне пришлось на ходу. Хорошо хоть, дочь Правителя с возражениями и поправками не встревала. Правда, под тяжелым взглядом Целителя врать оказалось крайне сложно, и я решила выдать почти правду, просто умолчав о некоторых моментах.
— Валесия из знатного рода. По семейным обстоятельствам ей необходимо попасть в Ристен. Путь, сами понимаете, неблизкий и возможно даже опасный. Поэтому она попросила меня о сопровождении, — я нервно сглотнула и добавила: — Я — Страж.
Швыряния в меня стульями все же не последовало. Лишь Мерб изумленно ахнул, Одвар же и бровью не повел. Валесия продолжала налегать на жаркое, делая вид, что она вообще здесь ни при чем и ни к каким презренным Стражам уж точно отношения не имеет.
— Странно видеть Стража с ручным драконом, — Целитель покосился на дрыхнущего в кресле кверху лапами Пакостника.
— Стражи тоже разные бывают, — мне стало обидно. С одной стороны, не хотелось иметь ничего общего с теми, кто на протяжении многих лет мучил драконов и охотился на магов Иоса. А с другой, ну что я могла поделать, если уж родилась Стражем? Тем более теперь, когда обладала почти всей мощью Дош этого мира.
— Никто вас ни в чем не обвиняет, — Одвар улыбнулся, но на этот раз улыбка вышла совсем неискренней.
— Не беспокойтесь, завтра же рано утром мы уйдем, — резко ответила я.
— А моя нога? — тут же возмутилась Валесия.
— А твоя нога завтра замечательно уже сама пойдет пешком, — сердито парировала я.
Дочь Правителя обиженно поджала губы, но возражать не стала.
— Мерб, — Целитель обернулся к притихшему брату, — подготовь для наших гостей комнату.
Парнишка подскочил и из, видимо, бесконечных залежей за соседней дверью приволок еще одну софу и пару одеял.
— Располагайтесь, — Одвар встал и направился к двери на улицу.
— А вы? — жалобно спросила Валесия.
— Мы живем не здесь, — охотно начал Мерб, но под мрачным взглядом старшего брата тут же убавил свою говорливость. — Доброй ночи.
Они ушли, и мы с Валесией остались вдвоем. Если, конечно, Пакостника не считать.
— Ну зачем ты так резко с ним разговаривала?! — тут же принялась возмущенно голосить моя спутница, едва за хозяевами закрылась дверь. — Что теперь Одвар обо мне подумает?! И не смогу я завтра никуда идти, у меня нога болит! А из-за тебя нас утром выгонят! И я больше никогда его не увижу!
Я погасила масляную лампу, оставив на всякий случай несколько охранных огоньков Дош, легла на оказавшуюся очень жесткой софу и задумчиво перебила поток возмущения дочери Правителя:
— Слушай, а ты уверена, что Говорящий Камень — это выдумки?
Валесия от неожиданности резко замолчала и удивленно пробормотала:
— А зачем он тебе?
— Есть один вопрос. Сложный очень. Ответ на который сама я уж точно не найду, — пояснила я, кутаясь в тонкое одеяло.
— А что за вопрос? Про мага Иоса твоего, что ли? Ну да, конечно, — снова завелась Валесия, — о своей личной жизни ты печешься, а на мою тебе наплевать! Из-за тебя я Одвару точно не понравлюсь! Неужели ты не могла соврать как-нибудь получше? Зачем вообще было говорить, что ты — Страж?!
Она что-то говорила еще, но я уже не слушала, благополучно засыпая без каких-либо угрызений совести.
Утром меня разбудил грохот падающего горшка.
— Пакостник, ну сколько можно? — сонно простонала я. — У тебя вообще совесть есть?
Последовавший следом грохот чайника красноречиво ответил, что совести у моего питомца нет. Пришлось вставать и спасать дом Целителя от дальнейшего разрушения. Правда, уже доевший жаркое Пакостник больше не рвался что-либо разрушать и сыто урчал, разлегшись прямо на столе. Но спать мне все равно больше не хотелось. Валесия явно пока не собиралась просыпаться, да и за окном только недавно рассвело. Я вышла на крыльцо и увидела прогуливающегося за калиткой Мерба. К счастью, он был без своего мрачного брата.
— Доброе утро! — я махнула парнишке рукой.
— Доброе, — он расплылся в улыбке, подошел ко мне и сбивчиво затараторил: — Я чего хотел сказать, вы не обижайтесь на Одвара, он немного неприветлив, но так-то добрый, уж поверьте. Вот, послал меня к вам, чтобы завтрак приготовил. Так-то мы с матушкой живем, по соседству. А тут у брата что-то вроде Дома Целителя, — выпалил он на одном дыхании. — Но у нас в Элевеесе, как назло, все здоровые, вот Одвар и расстраивается, что лечить некого. Нет, вы не подумайте, так-то он рад, что не болеет никто, но ему-то что делать? Он ведь Целитель, ни на что другое не годится. Вы же Страж, тоже ни на что другое кроме своего предназначения не способны, должны понять.
— Понимаю, — я задумчиво кивнула и осененная неожиданной идеей улыбнулась: — Мерб, похоже, мы сегодня утром все же не сможем уйти, как собирались. У Валесии все еще болит нога. Надеюсь, твой брат будет столь милосерден, что не выставит страдающую за порог.
— Ой, что вы! Он так рад был, что вы появились! Вы не думайте, это он с виду суровый, а так-то радостный. К обеду еще матушка наша придет, она сейчас вам пироги стряпает. Уж очень она гостей любит.
— Вот и замечательно. Тогда могу без зазрений совести оставить Валесию сегодня на попечение твоей матушки и Одвара. А к тебе у меня будет небольшая просьба. Ты случайно не знаешь, как добраться до Говорящего Камня?
— Знаю, — Мерб быстро кивнул. — Через Элевеес частенько проходят путники, которые к нему следуют. Так что тут дорога хорошая проложена, не заплутаете. Только если сейчас собираетесь, то погодите чуток, я завтрак приготовлю, а то туда-обратно много времени займет, оголодаете.
— Спасибо за заботу, — я улыбнулась, — но я пока не голодна. Зато, как вернусь, обещаю, с удовольствием съем все, что ты приготовишь. И еще, если не сложно, присмотри за моим драконом, пожалуйста. Он сейчас спать будет долго, но мало ли. И не верь его жалостливым пискам и умоляющим глазам, этот безобразник успел уже налопаться, так что раньше обеда кормить его не надо. Я все же надеюсь, что к тому моменту успею вернуться.
Мерб снова кивнул и спохватился:
— Только учтите, проход к Говорящему Камню платный. В том году два золотых стоил, а сейчас даже не знаю сколько.
Мысль о том, что все же стоило позавтракать, посетила меня уже через час пути. Дорога шла сквозь лес и оказалась на удивление пустынной. Похоже, Валесия была права насчет фальшивости Говорящего Камня, и моя затея действительно не имела смысла. Но в любом случае прогулка в одиночестве меня привлекала несравнимо больше, чем выслушивание причитаний дочери Правителя.
Как Мерб и говорил, примерно через пару часов пути я добралась к «храму». Им оказалась рукотворная пещера со сводом из скальных глыб. Разглядывать пришлось издалека, потому что из-за столпотворения народа я не могла подобраться поближе. Теперь стало ясно, почему дорога пустовала. Судя по услышанным обрывкам разговоров присутствующих, некоторые занимали очередь еще со вчерашнего полудня. В этом пестром многообразии на равных ждали и жители окрестных деревень, и разряженные особы, похоже, из Тариса. Даже несколько чужеземцев, судя по непривычному крою одежды и прическам, попались на глаза. И я в этой огромной веренице народа оказалась последней.
Ближе к вечеру я уже начала понимать Пакостника, который мог смести в один присест целое блюдо пирожков и после этого еще клянчить добавки. Мой голод требовал незамедлительного возвращения в Элевеес, где добрый Мерб вместе со своей матушкой наверняка приготовил множество вкусностей. Но упрямство не позволяло уйти. Раз уж простояла весь день в этой, возможно, бессмысленной очереди, то было бы настоящим преступлением сдаться, когда уже почти дождалась. Передо мной оставалось всего трое. И уже целая орава скопилась в очереди на завтра. Я смотрела на всех этих галдящих людей и задавалась философским вопросом, как им не лень было тащиться в такую даль и выстаивать теперь часами в ожидании. Ладно, у меня-то хоть цель была крайне важная, но остальных-то явно такие глобальные вопросы не волновали. К примеру, две молоденькие девушки передо мной прибыли явно из Тариса. Одна собиралась спрашивать, за кого из двух ухажеров ей выходить замуж. А вторая просто с ней за компанию. Посетители покидали пещеру через противоположный ее конец, так что, к сожалению, мнений о всезнании Говорящего Камня послушать не удалось.
В «храм» я попала уже с наступлением темноты. Отдав на входе молчаливому старику в фиолетовом балахоне три золотых, я вошла под каменные своды. Горящие вдоль стен факелы прекрасно освещали путь, и буквально через полминуты я оказалась в пещере. Судя по размерам этого неказистого каменного зала, здесь использовалось заклятие расширения пространства, иначе бы никак не поместился сам Камень, оказавшийся примерно в три человеческих роста. Видимо, раньше это была просто громадная глыба, но теперь из нее вытесали подобие человеческой фигуры. Мастер, приложивший к нему руку, на мой взгляд, явно не славился своей искусностью. Хотя за общей неряшливой угловатостью все же угадывался в начертанном силуэт старца с опущенной будто бы в раздумьях головой и смиренно сложенными на груди руками. Рядом с Камнем топтался пухлый мальчишка лет десяти в фиолетовом балахонистом одеянии, как и у старца на входе. Завидев меня, он звонким голосом затараторил привычное:
— Спокойно подходите, касаетесь основания левой рукой и четко задаете свой вопрос.
Чувствуя себя неимоверно глупо, я все же подошла к выточенной из Камня статуе, коснулась пальцами основания и без особой надежды произнесла:
— Как лишить мага Иоса его силы, не убив его?
Мальчишка положил обе руки на постамент и закрыл глаза. Молчание длилось не меньше пяти минут. Я уже склонялась к версии, что юный служитель просто мучительно пытается сочинить ответ, более развернутый и обоснованный, чем вполне очевидное «никак!». И тут он наконец заговорил. До этого звонкий голос зазвучал теперь неестественно глухо и монотонно:
— Силу великую поборет мириит.
— А что такое мириит? — опешила я.
Но, похоже, больше одного вопроса не полагалось. Мальчик тряхнул головой, словно пытаясь сбросить невидимую вуаль со взлохмаченных волос, кивнул в противоположный входу конец пещеры и прежним звонким голосом бросил:
— Выход там.
В Элевеес я вернулась около полуночи. Усталая, голодная и крайне озадаченная. Чудом не заблудившись в переплетении узких улочек, я не без помощи добрых прохожих все же добралась к местному Дому Целителя. Внутри царила полная идиллия, и никто, похоже, спать пока не собирался. Валесия и Одвар сидели рядышком на софе и с жаром обсуждали «слабое и крайне хрупкое здоровье» дочери Правителя. Худощавая миловидная женщина в кресле перебирала корзинку с вязанием, попутно доказывая воркующей парочке, что все болезни от невкусной еды. А Мерб гонялся по комнате за весело похрюкивающим Пакостником. Судя по общей округлости и предовольной морде моего дракончика, кормили его за день раз двадцать. Мрачная я в эту картину совсем не вписывалась, но в тот момент меня не слишком заботила перспектива испортить окружающим настроение.
— Доброго вечера всем, — я вежливо улыбнулась, едва переступив порог. Только, боюсь, моя улыбка больше напоминала голодный оскал.
— Ой, деточка, какая же ты уставшая! — женщина всплеснула руками. — Тебя необходимо срочно покормить! И не вздумай возражать!
— Разве можно возражать против еды? — с блаженной улыбкой пробормотала я, завороженно наблюдая, как Мерб ставит на стол тарелки с разнообразной снедью.
Последующие минут пятнадцать самой философской из моих мыслей было: «А не лопну ли я, если съем еще один пирожок?» — на какие-либо размышления сложнее мой оголодавший организм не соглашался. Мол, сначала еда, а потом уже будем думать, как жить дальше. Добродушную женщину, как выяснилось, звали так же, как мою маму, — Ильди. То ли поэтому, то ли из-за ее искренней заботы я сразу почувствовала расположение к матушке Мерба и Одвара. Она радостно умилялась моему хорошему аппетиту и настаивала пожить в Элевеесе хотя бы еще с недельку.
— А может, даже и больше, — мгновенно согласилась Валесия. — Моя нога еще нескоро заживет. Правда ведь, Одвар? — она перевела полный влюбленного восхищения взгляд на Целителя.
Он с готовностью кивнул. Похоже, эти двое нашли друг друга. Я бы несомненно порадовалась чужому счастью, но не получалось. Мы и так задержались в Элевеесе, а время не терпит. Пусть я и отчетливо чувствовала, что Ивор пока жив, но ведь ситуация могла измениться в любой момент. Нужно было спешить, чтобы опередить Стражей, а без Валесии мне не прочесть карты и не найти дороги в Ристен.
Пока остальные принялись рассуждать о пользе тех или иных специй для здоровья, я маленькими глотками пила обжигающий ромашковый чай и предавалась тяжким думам. Почему-то была уверена, что Говорящий Камень — это не обман, и таинственный мириит действительно мне поможет. Ведь одно дело — найти Ивора и каким-то чудом убедить его не использовать Иос. И совсем другое — сделать так, чтобы Стражи перестали на него охотиться. Тут только один вариант: избавить Ивора от этой проклятой магии. Тогда он уже не будет представлять угрозы, и его оставят в покое. О том, насколько мой замысел сомнителен, я пока старалась не думать. Все равно всех неожиданностей не предусмотришь.
— О чем печалишься? — сидящая за столом рядом со мной Илвди тронула меня за руку. — Неужели пирожки невкусные, что ты так погрустнела?
— Нет, что вы, пирожки замечательные, — я вымученно улыбнулась. — Это я задумалась просто. Слово сегодня незнакомое услышала, и вот, теперь гадаю.
— Что за слово-то? — полюбопытствовал Мерб, поглаживая довольно урчащего дракончика.
— Мириит.
И снова на меня дружно посмотрели как на крайне недалекую девушку. Валесия демонстративно закатила глаза и назидательно просветила:
— Мириит — это разновидность серебристой глины. Толку от нее особой нет, она непрочная. Ее используют исключительно для создания сосудов для зелий и шкатулок под сильные артефакты. Свойство у мириита такое: не пропускать магию.
— А на человека он как может повлиять? — тут же спросила я.
— Никак, — Одвар покачал головой. — Он действует только на сильную магию, в нас же ее крупицы. У меня большинство лекарственных настоек в мириитовых сосудах, чтобы от воздействия внешней магии они свои свойства не потеряли. Но на моих способностях это никак не сказывается.
— Из мириита даже украшения делают, — добавила Ильди. — Уж очень он по виду серебро напоминает, но стоит, конечно, несравнимо меньше.
Я растерянно взирала на окружающих. С языка так и хотело сорваться ошеломленное: «Неужели все так просто?». Но как при такой простоте никто раньше не додумался сдержать Иос с помощью мириита? Наверное, всегда искали сложные пути, не догадываясь, что решение лежит на поверхности. Я резко воспряла духом. Теперь моя задача казалась мне совершенно пустяковой.
Всю ночь крепко проспав, проснулась я в прекраснейшем настроении, которое только улучшилось, когда добрый Мерб вместе с медовыми оладушками на завтрак принес мне маленькую деревянную коробочку.
— Это матушка передала в подарок вам, — пояснил он, — кулон мириитовый.
— Ой, спасибо, — растроганно прошептала я, открыв крышечку и с любопытством разглядывая небольшое каплевидное украшение. На вид мириит действительно ничем не отличался от серебра.
— Только вы пока не уходите, — продолжил Мерб, — матушка вам в дорогу еще кое-какую снедь собирает.
— Я даже не знаю, как вас благодарить…
— Это мы вас благодарить должны, — парнишка понизил голос до шепота, покосившись на спящую Валесию. — Одвар все последнее время такой мрачный и несчастный был, а как вы прибыли, буквально до неузнаваемости изменился.
Я тут же почувствовала острый укол совести. Попыталась оправдать себя тем, что после того, как доберемся до Ристена, Валесия вполне себе может вернуться в Элевеес.
Мерб поспешил помогать матушке, и почти тут же пришел Одвар. Валесия как раз проснулась, и я, чтобы не мешать влюбленным, вышла на улицу. На лужайке перед домом вовсю нежился Пакостник, подставляя щедрому светилу то один чешуйчатый бок, то другой. Забавно, под лучами утреннего солнца он всегда казался бронзовым, и только ближе к полудню вновь обретал привычный темно-зеленый цвет.
— Ну что, безобразие мое крылатое, готов вновь пускаться в путь? — я села на корточки и почесала урчащему дракончику шипастую мордочку.
— Авиона, — вдруг окликнула меня Валесия.
Я встала и обернулась. Влюбленная пара вышла на крыльцо, и, судя по виноватому виду дочери Правителя, девушка собиралась сказать мне что-то не особо приятное.
— Авиона, — девушка подошла ко мне, при этом старательно отводя глаза, как будто заранее стыдясь своих слов, — тут такое дело… В общем, я здесь остаюсь.
Не успела я изумленно перебить, как Валесия продолжила:
— Я, конечно, понимаю, что ты чувствуешь, но и ты постарайся меня понять. Я наконец-то встретила человека, с которым хочу разделить свою жизнь, — она бросила радостный взгляд на стоящего в ожидании на крыльце Одвара, — и разлучаться с ним, пусть даже на время, я не намерена. Но ты не переживай, так для тебя даже лучше. Я бы только обузой в пути была.
— Валесия, — растерянно пробормотала я, еще не до конца веря своим ушам, — но без тебя я ведь не доберусь в Ристен раньше Стражей…
— Еще кое-что, — перебила она с чуть виноватой улыбкой, — насчет Ристена. Ты только не сердись на меня, ладно? Просто там, в Тарисе, я ухватилась за тебя как за единственный шанс избавиться от ненавистной судьбы, которая неотвратимо меня ожидала. Вот и пришлось чуточку солгать, чтобы ты взяла меня с собой.
Последовавшие слова ввергли меня в отчаяние. Я не разревелась только потому, что была слишком ошарашена.
— На самом деле я понятия не имею, куда направились Стражи. Я вообще на ходу придумала, что слова Сарифа слышала, — все с той же виноватой улыбкой продолжала Валесия. — Сбежать-то мне давно хотелось, но одной ведь боязно было, а тут такое удачное стечение обстоятельств. Я рассчитывала с твоей помощью добраться до Ристена, а там сесть на корабль и немного попутешествовать. Видишь ли, я всегда мечтала мир посмотреть.
Впервые в жизни мне захотелось убить человека. Пусть и на эмоциях, но я с громадным трудом сдержала Дош.
— Ой, — дочь Правителя в испуге шарахнулась в сторону, — у тебя глаза стали ярко-зелеными!
Я отвернулась, пытаясь успокоиться. Порыв смертоубийства, к счастью, улегся. Хотелось наговорить каких-нибудь колких гадостей, но все ядовитые слова казались мне слишком ласковыми, чтобы выразить мое отношение к поступку Валесии.
— Ну, Авиона, что ты обижаешься? — возмутилась она, похоже, искренне не понимая причин моей реакции. — Это что, прямо уж трагедия, что ли? Пойми, вся твоя затея — наиглупейшая блажь! Проклятый маг должен быть мертв, и, слава богам, совсем скоро так и будет. И я не сомневаюсь, ты сама вернешься сюда, чтобы поблагодарить меня за мой обман. Я ведь добра тебе желаю. Без меня бы ты сейчас блуждала где-нибудь в диких лесах, пока дикие звери не сожрали…
— Знаешь, — я невесело усмехнулась, — в Тарисе у меня была лучшая подруга, Лила. Она вымочила платок в драконьей крови, чтобы дракон напал на меня и растерзал. Видимо, тоже добра мне желала, так же, как и ты. Хотя твое «добро» несравнимо больше.
Очередное возмущенное причитание дочери Правителя «ну, Авиона!..» перебил до этого молчавший Одвар.
— Валесия, иди в дом.
Она даже возражать не стала. Быстро ушла. Причем с таким обиженным видом, будто это я должна была себя виноватой чувствовать, а не она.
— Авиона, послушай, — Целитель вздохнул, положив руку мне на плечо, — не держи на нее зла. Да, не спорю, она поступила подло, но это все от легкомыслия. Валесия просто не понимает пока, что важны не только ее желания. Хотя что еще можно ожидать от дочери Правителя… — он покачал головой и уверенно добавил: — Но она изменится. Я верю в это. И не потому, что люблю ее.
— Извини, но мне неинтересно слушать про то, какая Валесия будет замечательная, — мрачно перебила я.
— Я вообще не это хотел сказать, — Целитель по-доброму улыбнулся. — Она мне вчера все поведала. И то, что ты хочешь спасти мага Иоса, вызывает лично у меня неподдельное восхищение. Пусть я не могу ничем помочь, но кое-что все же тебе открою, — он понизил голос до шепота. — Многие, очень многие не считают Иос злом. И ты всегда получишь поддержку. И ты, и твой маг.
— Ивора еще сначала нужно как-то найти, — я все-таки не сдержала слез. — А теперь… теперь я даже не представляю, как это сделать…
— Думаю, кое-кто все же в состоянии тебе помочь.
— И кто же? — я всхлипнула.
— Тот, кто чувствует Иос как никто другой. Тот, кто сам владеет частичкой третьей силы.
Одвар подошел к Пакостнику и поднял разомлевшего дракончика на руки. Я от изумления даже плакать перестала.
— Поверь мне, этот ленивец куда сообразительнее, чем кажется. И только он способен отыскать мага Иоса.
Не знаю, возымела ли эффект воспитательная беседа с Пакостником, но дракончик все же куда-то направился. Мне лишь оставалось следовать за ним. Забавно, но за все годы, что я его знала, он ни разу не летал. Даже его попытки забраться на стол больше походили на прыжки с непроизвольным подергиванием крыльев. Да и сами крылья казались крохотными и уж точно неспособными поднять их пузатого обладателя в воздух. Но, как выяснилось, он просто никогда их толком не расправлял. А теперь, когда встал выбор: либо ему топать по дороге, либо лететь, Пакостник предпочел второе. С непривычки высоко подниматься у него не получалось, да и уставал он быстро. Но упорно двигался вперед. Сквозь заросли, овраги, бурелом — исключительно напрямик, явно не задумываясь, насколько тяжел для меня такой путь. Но я готова была героически терпеть, лишь бы поскорее добраться до цели. Правда, бесспорной уверенности, что дракончик ведет меня к Ивору, не было. Оставалось только на это надеяться.
Благодаря настоянию Одвара, Валесия хоть и нехотя, но отдала мне все деньги, которые брала с собой из Тариса. Вот только в дремучей чащобе, сквозь которую вел меня Пакостник, само собой, не встречалось ни таверн, ни торговых лавок. А припасы за неделю пути неуклонно подходили к концу. Я понятия не имела, где мы находимся. Могла лишь догадываться, что в какой-то глуши, вдали от крупных городов и оживленных дорог. Но мрачные мысли, что умру от голода прежде, чем доберусь до какого-нибудь поселения, я старалась гнать подальше. Наивно не догадываясь, что совсем скоро голодная смерть будет казаться мне жалким пустяком.
На очередной ночлег остановились у небольшого лесного пруда с кристально чистой водой. Даже удивительно, ведь до этого нам попадались сплошь заросшие тиной. Наутро Пакостник устроил себе веселое плюханье, и я, недолго думая, к нему присоединилась. Еще с вечера взялась откуда-то непоколебимая уверенность, что Ивор совсем близко. И, конечно же, не хотелось встретиться с ним пыльной и измученной. Искупавшись и обсохнув под теплыми лучами, я переоделась в чистый дорожный костюм, наскоро позавтракала на пару с Пакостником и перед дорогой решила перебрать свой заплечный мешок. Надо было хоть примерно прикинуть, на сколько дней еще осталось съестных припасов. Да и к тому же так и грызла настойчивая мысль выбросить доспех Стража заодно. Сама не знала, зачем я его все еще с собой тащила. Но все же не решилась от него избавиться, снова спрятала заклятием уменьшения в заплечный мешок и принялась перебирать остальное содержимое. Подаренная Алетиной картина в непромокаемом тубусе была, к счастью, цела, хотя краски уже начали тускнеть по краям. А вот мириитовый кулон чуть раскрошился с одного бока, и я не на шутку перепугалась, что, пока доберусь к Ивору, хрупкое украшение окончательно превратится в пыль. И тут же возникла гениальная в своей простоте мысль, как уберечь этот драгоценный кусочек глины от опасной тряски в деревянном футляре. Увы, мне и в голову не пришло задуматься о возможных последствиях. И, взяв за черный шнурок, я надела мириитовый кулон на себя.
В то же мгновение этот глиняный осколок намертво прилип к коже, словно вонзившись в нее множеством невидимых шипов. Я тут же попыталась его сорвать, но все тело будто бы окаменело. От ужаса и боли я даже закричать не смогла, едва не задохнувшись. Но это было только начало… С шипением разрастаясь, мириит расползался во все стороны и захватывал все новые участки тела. Мое шокированное сознание предпочло на время отключиться…
Когда же пришла в себя, то совершенно ничего не почувствовала. Ни боли, ни голода, ни жажды, ни прохлады, ни жара — мое тело вообще будто бы лишилось всех ощущений. Поборов страх, я все же открыла глаза и, повинуясь смутному предчувствию, поднесла к ним будто бы одеревеневшую руку. Вместо привычной светлой кожи красовался серо-серебристый нарост, и изящная ладонь теперь больше походила на неумелую и грубоватую глиняную пятерню работы неизвестного Мастера. Отказываясь верить в увиденное, я приподнялась и вгляделась в свое отражение в глади пруда, рядом с которым лежала. Накативший ужас невозможно было описать словами. Если бы я могла закричать, то закричала бы, но, как выяснилось, способности издавать какие-либо звуки я лишилась вместе с привычной внешностью. С равнодушной водной поверхности на меня черными провалами глаз взирало глиняное существо. Не было рта, носа, ушей на подобии его лица. Да и не чувствовала я, что дышу, хотя почему-то до сих пор не умерла от нехватки воздуха. Мои темно-русые волосы тоже исчезли. Голова вообще теперь больше напоминала глиняный котелок с глазами. Да и все тело, как выяснилось, стало бесполой глиняной статуей. Хорошо хоть подвижной.
Я вновь откинулась на траву и закрыла глаза. От ужаса, отчаяния и безмерной жалости к себе хотелось реветь навзрыд, но даже этого я не могла. Ну да, мириит действительно сработал. Дош я теперь совсем не чувствовала, словно магия враз покинула меня. Оставалось лишь радоваться, что я так и не добралась до Ивора и не надела кулон на него, обрекая на столь страшную участь.
Удивительно, но Пакостник на мое глиняное состояние вообще никак не отреагировал, словно ничего не изменилось. Нетерпеливо топтался рядом, явно намекая, что хватит разлеживаться, пора в путь. На ноги я встала с трудом, чувствуя их лишь смутно. Да и шаги теперь давались несравнимо сложнее, непослушное тело норовило завалиться при любой возможности. Из-за этой неповоротливости около двух часов потратила на то, чтобы собрать вещи в заплечный мешок и накинуть на себя поверх мешковато висящей одежды плащ с капюшоном. В голове царила невнятная пустота, порожденная панической боязнью думать о произошедшем. Конечно, делать вид, что ничего не изменилось, тоже не получалось. Но я решила поразмыслить обо всем потом, когда уже буду уверена, что не сойду с ума от этого ужаса.
То ли жалея мою теперешнюю неповоротливость, то ли чувствуя, что цель пути совсем близко, дракончик особо не спешил. Беззаботно лавируя между массивных низких веток, он все же упорно придерживался одного направления. Лес между тем постепенно редел, превращаясь из непролазной чащобы в более-менее пролазную. Даже тропинки стали попадаться. Похоже, начались старые охотничьи угодья, а значит, недалеко располагалось и какое-нибудь поселение. Хотя толку от этого? Я не представляла, как можно избавиться от моей глиняной сущности. И можно ли вообще. Ни в одной книге по магии мне подобного не встречалось.
По поводу охотничьих угодий я все-таки оказалась права. И поняла я это в тот момент, когда ухнула в замаскированную ветками широкую яму. Только неимоверным чудом не угодила прямо на врытые деревянные колья, застряв во внушительном зазоре между ними. Пусть я и осталась жива, но теперь не могла даже пальцами шевельнуть. Обеспокоенный дракончик некоторое время все нарезал круги надо мной, но спуститься не решался. А потом и вовсе пропал. Оно и к лучшему. В том, что эта яма станет мне могилой, я даже не сомневалась. Судя по трухлявой древесине кольев, поставили их тут давно и благополучно о них забыли. Так что на спасение надеяться не приходилось.
Как я не сошла с ума, даже не знаю. Мое сознание то впадало в беспокойное забытье, то бредило изматывающими видениями. В кошмарах я прежняя все пыталась разбить бесформенную глиняную статую, сквозь трещины которой пробивался яркий изумрудно-зеленый свет, но ничего не получалось… Еще мне мерещился Тарис. Ликующее народное гулянье. Люди вовсю праздновали окончательную победу над Иосом. Я брела среди смеющейся разряженной толпы, и каждый встречный радостно выкрикивал мне в лицо: «Он мертв! Ивор мертв!» А потом еще в этом бреду моего сознания привиделась мама, которая с отрешенным видом плела из глиняных нитей мне кружевной саван и тихонечко при этом напевала старую колыбельную, которую я так в детстве любила… И раз за разом мне рисовалось, что охотничью яму закапывают, навсегда оставляя меня, теперь бессмертную, под толстым слоем земли…
И все же яркий светлый огонек в душе настойчиво удерживал от безвозвратного падения в объятия безумия. Пусть я не могла выбраться, пусть не могла теперь предупредить Ивора об опасности, пусть я теперь была лишь смутно напоминающим человека куском глины, но мои чувства от этого никак не изменились…
Пакостник вернулся через три дня с наступлением темноты. Хотя радостно повизгивающий дракончик в первые мгновения показался мне лишь очередной игрой моего воображения. И уж тем более я никак не могла принять за реальность прозвучавший знакомый голос:
— И куда теперь, настырное ты создание? Если ты все это время тащил меня через дебри, чтобы показать яму посреди леса, то даже я готов признать драконов великим злом.
И хотя царящая ночь не позволяла мне толком разглядеть Ивора, но его голос я бы узнала из тысяч других. Неожиданно вспыхнувшие яркие синие огоньки ослепили.
— С ума сойти, мириитовый голем… Эй, приятель, если ты живой, подай хоть какой-нибудь знак.
Да если бы я могла пошевелиться, то готова была даже вприпрыжку станцевать от радости! Но сковавшие меня деревянные колья не позволяли двинуться. Не придумав ничего умнее, я пару раз моргнула.
— Все понял, живой.
В следующее мгновение я подумала, что он вдруг решил меня убить. Хлынувшая волна Иоса выжгла все колья, но мне не причинила никакого вреда. Ивор спустился вниз и, схватив меня под мышки, медленно вытащил из этой проклятой ямы.
— Слушай, а ты тяжелый, — выдохнул он, положив меня на траву. — Сам-то идти сможешь?
Я попыталась кивнуть, но отсутствие шеи как-то не очень этому способствовало. Мысленно проклиная свое крайне неповоротливое теперь тело, я кое-как поднялась на ноги.
— Вот и замечательно, — Ивор поднял на руки радостно вертящегося под ногами Пакостника. — Давай тогда отойдем подальше, тут еще полно скрытых ям.
Шли примерно с полчаса. Я старалась не отставать, да и Ивор постоянно оглядывался, проверяя, не угодила ли я еще куда-нибудь. Даже хорошо, что я теперь не могла издавать никаких звуков, иначе бы не сдержала истеричного смеха. Пусть и была безумно рада, что нашла Ивора, но совсем не так я представляла нашу встречу. Врать не буду, таилась робкая надежда, что мои чувства к нему не останутся безответными, но о каких чувствах теперь могла идти речь? Да и как мне предупредить его о преследующих Стражах? Если только написать, но вряд ли мои неповоротливые подобия пальцев на это были способны.
— Все, привал, — Ивор опустился на поваленное дерево. Не придумав ничего умнее, я села напротив прямо на земле. Пока он разводил костер, мучительно гадала, какой он сейчас. Ведь тот Ивор, которого я знала, был старше теперешнего на несколько лет.
Весело заплясавший огонек немного утолил мое любопытство. Я в который раз порадовалась своей неспособности выражать эмоции. А то бы точно разревелась. То ли от радости, то ли еще от чего — сама понять не могла. Ивор действительно был немного другим. Быть может, лишь благодаря игре бликов пламени, но он выглядел даже немного беззаботным. И никакой привычной жесткости, временами проскальзывающего во взгляде высокомерия и превосходства. Словно передо мной сидел самый обычный парень, а не владеющий уникальной силой маг, за которым ведется беспощадная охота. Да и того приметного рассекающего надвое левую бровь шрама, само собой, не было. Я в который раз порадовалась, что виденное мною будущее никогда не наступит.
— Давай попробуем поговорить, — Ивор улыбнулся. Вот улыбка осталась все та же. Искренняя и светлая. Такая родная, что снова захотелось разреветься.
— Я буду задавать вопросы. Если «да», поднимешь правую руку. Ну а если «нет», то левую. Договорились?
Я согласно махнула правой рукой.
— Ты — человек?
Я от изумления даже забыла, где у меня какая рука. Видимо, разгадав причины моего ступора, Ивор пояснил:
— Тут два варианта. Либо ты — изначально созданный неким Мастером голем, по всей видимости, наделенный разумом и чувствами. Либо человек, который каким-то непостижимым образом умудрился превратиться в голема. Причем второй вариант практически невозможен. Да только драконы не привязываются к бездушным существам, — он перевел взгляд на недовольно ворчащего Пакостника, который вертелся на моих глиняных коленях в тщетной попытке устроиться поудобнее. — Значит, все же человек?
Все кипящие во мне эмоции, увы, пришлось выражать лишь очередным поднятием правой руки.
Ивор молча смотрел на меня не меньше минуты. Может, это опять было лишь игрой света и тени, но в его серых глазах плескалось недоверие и даже подозрительность.
— Тогда у меня для тебя есть две новости. Традиционно: хорошая и плохая, — невозмутимо произнес он, подбрасывая хворост в костер. — Хорошая в том, что твое теперешнее состояние обратимо. А плохая: обратимо лишь в том случае, если с момента превращения прошло не больше пяти дней.
Я тут же три раза махнула рукой. Хотя от радости хотелось визжать и подпрыгивать. У меня ведь и мысли не возникало, что можно все исправить.
— Три дня? — Ивор скользнул по мне задумчивым взглядом. — Насколько я помню, на четвертый день ты лишишься слуха, на пятый — зрения. Но если нам повезет, то мы успеем до истечения срока добраться кое-куда. Ну а если нет, извини, приятель, ты просто-напросто окончательно окаменеешь.
Вот странный ведь он. Многие бы на его месте попытались спасти совершенно незнакомого человека, который даже не совсем и человек, если шансов почти нет? К тому же Ивор применил Иос, чтобы вытащить меня из ямы. Получается, Сариф просчитался, надеясь на легкую победу, и «маг без магии» магией уже владеет.
— Если ты и вправду человек, я бы многое отдал, чтобы узнать, как ты умудрился превратиться в голема, — от пронзительного взгляда Ивора даже не по себе стало.
О, я бы с удовольствием рассказала! «Понимаешь, Ивор, ты в будущем отправился в прошлое, чтобы изменить мое отношение к тебе. Но я узнала правду, и будущее изменилось. Из-за этого ты из будущего перестал существовать в настоящем. И я отправилась искать тебя в настоящем, чтобы предупредить о грозящей опасности и тем самым изменить то будущее, в котором тебя больше не существует». Осталась только сущая мелочь — придумать, как объяснить это одним только поднятием рук…
Как Ивор и предупреждал, на следующее утро я проснулась в абсолютной тишине. И от этого ледяного молчания окружающего мира стало так жутко, что хотелось в исступлении колотить глиняными руками по камням в надежде выбить хоть какой-нибудь звук. Но еще страшнее было представить, что же будет завтра, когда я еще и видеть перестану. Едва затеплившаяся вчера надежда с трудом удерживала свои позиции под напором неконтролируемой паники. Да и Ивор не прибавил энтузиазма, попросив меня написать имя. Еще до того, как тронулись в путь, протянул мне поднятую с земли палку, ну а «имя» я уже прочла по его губам. Похоже, он и сам не верил, что я останусь в живых. И мое имя ему понадобилось, чтобы написать потом на надгробии. Словами не передать, насколько мне было себя жаль. Руки и так слушались с трудом, а тут еще и эмоции бушевали, так что я смогла нацарапать палкой на земле лишь «Ави».
Весь день мы шли через лес почти без привалов. Я даже гадать не пыталась о цели нашего пути. Мне вообще казалось, что мы лишь все дальше углубляемся в чащобу. Пропали все тропинки, но Ивор каким-то образом все же ориентировался в окружающих дебрях. И даже с наступлением ночи продолжали идти, хотя мне казалось, что мое неповоротливое тело готово вот-вот развалиться. Оставалось лишь завидовать Пакостнику, который вовсю спал у Ивора на руках.
Видимо, мы все же приближались к какому-то поселению. Насколько позволяла разглядеть темнота, лес стал постепенно редеть. И когда добрались до его опушки, взгляду открылась укрытая мраком уютная долина. А небо на востоке уже начало светлеть. Да только рассвет нового дня я уже не увидела.
То ли потому, что мой папа являлся одним из лучших Стражей Тариса, то ли из-за его любви к чтению, у нас дома скопилось множество редких книг. Я перечитывала их по нескольку раз, и лишь одна не тянула меня снова полистать ее страницы. Мало того что написана на устаревшем диалекте, так еще и настолько скучно и многословно, что я сама удивлялась, как ее в свое время дочитала. Название толком не запомнилось. Вроде какие-то там «многомудрые нравоучения». Автор их на протяжении пяти сотен страниц пространно рассуждал о сущности магии и человеческой природе, временами путаясь и сам себя опровергая. Но кое-что из его рассуждений отложилось в памяти чуть ли не дословно. Там говорилось, что магия изначально чужда человеку. Мы лишь сосуды для нее, временное вместилище. Но если магия может существовать без нас, то мы без нее нет. И когда наступает смерть, высвободившаяся сила возвращается обратно в Сердце, чтобы потом снова покинуть его при рождении другого человека. И если верить этому же автору, в Сердце Тариса таятся все времена, и будущее в том числе. По сути, кристаллу все заранее известно. Тогда зачем он отдал мне весь Дош, зная, что я все равно скоро умру? Или магии надоело обитать в кристалле, вот она и решила несколько дней прогуляться со мной по лесам? В общем, на пороге смерти меня что-то потянуло на философские размышления.
Да и царящая вокруг непроглядная беззвучная темнота вполне бы могла сойти за посмертие, особенно учитывая, что окончательно пропали последние жалкие крохи осязания. И лишь смутное ощущение присутствия рядом Ивора свидетельствовало, что пусть я ничего не вижу, не слышу, не чувствую, но я все-таки еще жива. Но вскоре исчезло и оно…
Сколько весит дракон? Вполне достаточно, чтобы расплющить добротный дом, приземлившись на него сверху. Не знаю, был ли Пакостник мелким по природе или просто в силу юного для своей братии возраста, но все равно весил вполне ощутимо. Особенно когда с утра пораньше плюхался на меня сонную, тем самым намекая, что пора уже вставать и его, несчастного-оголодавшего, кормить.
— Пакостник, ну дай поспать, — возмутилась я, приоткрыв глаза и пытаясь спихнуть наглеца на пол. Он слетел туда вместе с одеялом, в которое намертво вцепился, и теперь возмущенно пыхтел, громко топая лапами. Похоже, поспать мне больше не грозило. Да и в тонкой ночной рубашке я сразу озябла.
— Встаю я, встаю, — недовольно проворчала я, садясь на кровати, — доволен, злодей ты мелкий? Как вообще… — я осеклась на полуслове.
Сонливость махом улетучилась, оставив меня в немом изумлении оглядываться по сторонам. Если я и вправду оказалась в загробном мире, то выглядел он уж очень обыденно. Сквозь цветастые занавески на широком окне в небольшую комнату заглядывало солнце, скользя любопытными лучами по стоящему у стены шкафу и кровати, на которой я сидела. Боясь верить в происходящее, я перевела взгляд на свои руки и чуть не разревелась от счастья. Я снова стала человеком!
Быстро соскочила с кровати, подбежала к двери и выглянула в коридор. Не очень длинный, он завершался лестницей вниз, и в данный момент по нему шла светловолосая девушка моих лет с кувшином в руках.
— Извините, — робко пробормотала я, — это загробный мир, да?
От смеха миловидная незнакомка даже кувшин выронила, тем самым пролив воду на свое сиреневое платье. Впрочем, это ее явно не расстроило.
— Нет, — она мотнула головой, — это Астис, — и, обернувшись, крикнула: — Мам, Ави пришла в себя!
Воспользовавшись тем, что дверь открыта, юркий Пакостник проворно помчался в сторону лестницы. Похоже, мой наглый дракон везде чувствовал себя как дома.
— Пусть бежит, — остановила девушка мой порыв поймать его. — А ты пока приляг, рано тебе еще туда-сюда разгуливать, сейчас мама придет. Меня, кстати, Касия зовут.
Она прошла следом за мной в комнату. Я села на кровать, плохо понимая, что вообще здесь происходит. Вопросов было два: как я вновь стала человеком и где Ивор. Но пока решила оставить их при себе. Тем более в комнату вошла довольно пожилая женщина, чуть запыхавшись от быстрой ходьбы. Пурпурное платье моментально выдало в ней Целителя, а миловидная схожесть черт лица — матушку Касии.
— Очнулась! Как замечательно! — она радостно всплеснула руками и села рядом со мной. — Ну что, девочка моя, как ты себя чувствуешь?
— Лучше, чем я чувствовала себя будучи големом, — я вяло улыбнулась. — Скажите, а это точно мне все не снится?
Стоящая у окна Касия снова захихикала.
— Не бойся, — ее матушка ласково улыбнулась, — ты жива, здорова, невредима и в полной безопасности. Твои вещи в шкафу, а дракончик, скорее всего, сейчас клянчит у Литы медовые лепешки.
Она держала меня за руку, алое свечение Лий от ее пальцев окутывало уютным теплом. Я знала, что так Целители проверяют самочувствие своих подопечных.
Из множества вопросов в голове я озвучила самый важный:
— А где Ивор?
— Он покинул Астис сразу же после того, как принес тебя к нам. Обещал вернуться через неделю, так что завтра к вечеру должен появиться.
— Неделю?! — ахнула я. — Я здесь так долго?!
— Это еще не долго, — женщина засмеялась и серьезно добавила: — Тебе очень повезло, что хватило сил выкарабкаться.
— Мамуль, извини, что перебиваю, — вмешалась Касия и обратилась уже ко мне: — Ави, на завтрак есть медовые лепешки, пирожки с мясом, тушеные грибы со сливочным сыром, запеченные на углях овощи и густой пряный суп. Тебе что принести?
Я даже растерялась. Вот уж не думала, что за несколько дней в сущности голема забуду, каково это — ощущать голод. Но настойчиво грызущее внутри чувство явно именно им и являлось. Словно разгадав мои мысли, матушка Касии снова засмеялась:
— Неси все!
Едва девушка вышла, Целительница продолжила:
— Меня зовут Нола. Понимаю, у тебя много вопросов, но сначала спокойно поешь, а потом уже поговорим. Хорошо?
Я кивнула. Мало ли, вдруг то, что я узнаю, испортит мне аппетит.
После завтрака я почувствовала себя практически счастливой и вполне готовой к разговору. Не стала, конечно, озвучивать, но меня изумляло отношение окружающих. Почему-то в Тарисе все было не так. То ли потому, что город большой. То ли потому, что жители другие. Но очень сомневаюсь, что там так же добродушно отнеслись бы к незнакомому человеку. А стоит вспомнить гостеприимную семью Одвара в Элевеесе и добавить сюда Нолу с ее дочерью — такое впечатление, что чем меньше селение, тем добрее люди. Хотя, быть может, я просто пока не понимаю, в чем для них выгода.
— Давай я расскажу все по порядку, — Нола сидела на краю моей кровати, уговорив меня хотя бы до вечера еще полежать. — Ивор принес тебя уже в бессознательном состоянии. Он и сам не был уверен, человек ли ты. Что уж говорить обо мне. Я ведь простая Целительница, хотя в силу своего опыта знаю чуть больше остальных. В детстве я вообще была уверена, что стану Мастером, и хотела посвятить свою жизнь мирииту, творить из этого удивительного вещества диковинные украшения. Но природа распорядилась по-своему. И вот уж не думала, что детское увлечение когда-либо мне пригодится. При своей способности поглощать магию мириит крайне чувствителен к Лий. Если упрощенно объяснять, представь себе мириитовую стену. Если по обе ее стороны будет находиться по Целителю, их Лий потянется друг к другу, и стена просто-напросто рассыплется. Освобождение от сущности голема, конечно, несравнимо сложнее, но суть та же. Твой Лий, хоть и невероятно мал, но я смогла его почувствовать. Так что особой моей заслуги в твоем спасении нет, тут справился бы любой Целитель, если бы, конечно, знал, что делать.
— И все же я очень вам благодарна, — прошептала я. — Не догадайся вы, как меня спасти, то я бы уже была мертва.
— Просто ты не первый мириитовый голем, которого мне нужно было освободить от этой сущности. Так что с тобой все еще оказалось не так страшно, как до этого.
— Были еще мириитовые големы? — изумилась я. — Как такое возможно?
— Всего один. Это произошло больше десяти лет назад, я точно дат не помню, но те дни намертво врезались в память, — на лицо Нолы набежала тень. — В Астисе появился мириитовый голем. Он ничего не видел, не слышал, но упорно куда-то шел, пока вдруг не рухнул посреди дороги. Сама не знаю, каким чудом меня тогда осенило, но я попросила мужа занести его в дом.
— И вы спасли его так же, как меня?
— Нет, — она покачала головой. — В том големе не оказалось ни капли Лий. Но была другая сила. Настолько же огромная, как и желание жить у несчастного. Мой Лий стал для этой силы путеводной нитью. Три дня и три ночи неведомая мне магия пыталась пробиться сквозь мириитовые оковы, цепляясь за мой Лий. Я и сама тогда только чудом осталась в живых. Но и он смог снова стать человеком. Он потом рассказывал, что видел в непроглядной тьме крохотный далекий алый огонек и изо всех сил стремился к нему. Големом оказался с виду обыкновенный десятилетний мальчишка. Вот только глаза у него потом еще с неделю буквально светились неестественно ярко-синим.
— Ивор… — я чуть не задохнулась от ужаса. Если я едва удержалась от безумия, то каково это все было пережить еще практически ребенку?
Внимательно наблюдавшая за мной Нола тактично поинтересовалась:
— Но кто же ты? Мириит может обратить человека в голема только в одном случае.
Первым порывом было быстро придумать, чего бы поправдоподобней соврать. И тут же стало стыдно, что я собираюсь обманывать эту чудную женщину.
— Я знаю, кто такой Ивор, — прошептала я. — И вы, видимо, тоже. Я хотела найти его и предупредить об опасности. Но в итоге это он нашел меня.
— Опасности?
— Стражи Тариса ищут его, чтобы убить.
— Да? — изумилась Нола. — Но откуда они узнали, что он остался жив? Видишь ли, тогда именно один из нашедших его Стражей надел на Ивора мириитовый браслет, тем самым обрекая на медленную и мучительную смерть.
Я уже в сотый раз мысленно прокляла себя за то, что умудрилась родиться Стражем.
— Им удалось узнать, — пробормотала я, решив не уточнять, как именно. — И они намерены убить Ивора, пока он не до конца еще владеет Иосом.
— Но почему ты ему помогаешь? — женщина не сводила с меня проницательного взгляда.
— Поверьте, — я приложила руки к груди, — это очень запутанная история, слишком сложно все объяснить, но я желаю Ивору только добра.
— Я тебе верю, — мягко согласилась Нола. — Но все же, кто ты?
— Мое имя Авиона, я родом из Тариса, — я перевела дыхание и дрогнувшим голосом добавила: — Я — Страж.
Целительница будто бы и не удивилась моим словам, и я спешно продолжила:
— Прошу вас, не сомневайтесь, пусть я и рождена Стражем, но не считаю Иос Злом и уж тем более не собираюсь убивать его обладателя. Мой Дош сильнее, чем у остальных Стражей, потому мириитовый кулон, который у меня был, и превратил меня в голема. Я знаю Ивора, но он меня нет. И, наверное, будет лучше, если так и не узнает. У меня есть все основания предполагать, что ничем хорошим наше знакомство не закончится. Поэтому мне необходимо уйти из Астиса прежде, чем он вернется. И очень вас прошу, передать Ивору о грозящей опасности.
Нола покачала головой.
— Авиона, девочка моя, ты еще слишком слаба, чтобы куда-то идти. Еще, как минимум, дня три тебе лучше побыть здесь. Не волнуйся, я не скажу Ивору о нашем разговоре, так что сама сообщишь ему то, что сочтешь нужным. Единственное, очень тебе советую, скрыть, что ты — Страж. Поверь, реакция Ивора будет пострашнее, чем смерть от мириита. Слишком сильно он вас ненавидит и никакие твои доводы даже слушать не станет.
Что-то от этих слов мне стало совсем тоскливо.
— Но ведь Ивор знает, что стать големом может лишь тот маг, чья сила огромна, — пробормотала я растерянно, — так как мне умолчать о том, кто я?
— У тебя ведь на лбу не написано, что преобладающая магия — это Дош. Можешь сказать, что ты — уникальной силы Целительница. Но если решишься на этот обман, постарайся себя контролировать. Твои глаза тебя выдают.
— В том смысле, что я не умею врать? — не поняла я.
— Нет. Сейчас они у тебя неестественно зеленые.
— Ой, так ты тоже Целительница? — обрадовалась Лита. — Это так здорово!
В отличие от светловолосой сестры, она являлась обладательницей темных волос. Но в остальном их с Касией вообще можно было бы счесть близняшками. Даже по характеру. Обе жизнерадостные, говорливые и крайне любопытные.
— Девочки, не наседайте так на Авиону, — нахмурилась Нола. — Дайте человеку прийти в себя.
— Все в порядке, честное слово, — тут же заверила я.
Если не брать в расчет тоскливые мысли об Иворе, я чувствовала себя настолько счастливой — будто бы заново родившейся. И я не сомневалась, что эти посиделки в уютной гостиной станут для меня одним из самых светлых воспоминаний.
— Мам, вечно ты драматизируешь, — беззаботно добавила Касия. — И вообще, отпусти Авиону сегодня с нами на праздник.
— На праздник? — я на мгновение задумалась и спохватилась: — Неужели уже Срединолетье?
— Ну да, — Лита кивнула.
— Как я, оказывается, в днях потерялась, — я улыбнулась.
Срединолетье считалось вторым по важности праздником после Новогодья. По преданиям, именно в день середины лета, перед тем как покинуть наш мир, боги даровали людям Сердце Тариса.
— Правда, мам, разреши, — подхватила Лита. — Ты не переживай, мы за Авионой присмотрим, если что, — она заговорщически мне подмигнула.
Если честно, я очень хотела на праздник. Просто чтобы отвлечься от грустных мыслей, веселиться и танцевать всю ночь. Хотя бы на время забыть весь ужас, пережитый в последние дни, и грядущую безысходность вдобавок. Я уже не понимала, как вообще могла тешить себя надеждой на взаимные чувства Ивора. Он любил меня в том варианте будущего, которое уже никогда не произойдет. Любил, несмотря на то, что я — Страж. Но сейчас Ивор был другим. Даже будучи големом я чувствовала, что словно его нечто жжет изнутри, какое-то непримиримое пламя. И, скорее всего, это еще не насытившаяся ненависть.
— Как это у тебя так получается? — изумленный голос Литы оторвал меня от мрачных размышлений.
Нола куда-то ушла, а сестры не сводили с меня удивленных взглядов.
— Что получается? — не поняла я, перепугавшись, что думала все это вслух.
— У тебя глаза сейчас карими стали, — Касия села поближе ко мне на диван, с пытливым любопытством разглядывая мое лицо.
— Они у меня с рождения такие, — я засмеялась.
— Не знаю, как там с рождения, — Лита тут же покачала головой, — но с тех пор, как ты у нас, они у тебя все время зеленые были. Мы с Касией еще поражались, что цвет такой необычно яркий.
— Наверное, это все последствия проклятого мириита, — я старательно изобразила задумчивость. — И, похоже, уже прошло.
— Эх, жаль, вот бы научиться цвет глаз менять по желанию, — Лита мечтательно задумалась. — И волос. И фигуру.
Сестры со смехом принялись обсуждать, как бы это было забавно. Мне же стало совсем не до веселья. Прекрасно понимала, что мои глаза, так же как и у Ивора, отражают всплески внутренней магии. А выдавать кому-либо свою теперешнюю мощь граничило с самоубийством. Ведь, по сути, чем я сейчас отличалась от Ивора? Он единолично владеет Иосом, я — Дош. Те крупицы у Стражей — вообще ничто по сравнению с мощью, которой зачем-то наградило меня Сердце. Получается, я — точно такой же уникальной силы маг, а значит, угроза для остальных.
Папа в свое время рассказывал мне о том, как появились маги Иоса. Боги даровали людям Сердце с заключенными в нем тремя силами. Крохотные части Дош и Лий отделились от кристалла, чтобы совместиться в каждом человеке, даруя ему свою магию. Иос же почему-то не покидал Сердце долгие годы, из-за чего маги пришли к выводу, что кристалл сам сдерживает эту третью силу из-за ее разрушительности. Так Иос стал Злом. К счастью, запертым. Пока однажды вдруг не перешел к человеку. Теперь-то я догадывалась, каким именно способом. Папа же объяснял, что этот маг-злоумышленник заранее спелся с Иосом, и сама сила подсказала ему, как ее высвободить. Такой вариант, что несчастный просто-напросто по незнанию коснулся кристалла, явно никому в голову не пришел. Хорошо хоть, бедняге хватило ума унести подальше ноги, прежде чем его бы благополучно вместе со Злом отправили в загробный мир. Так появился первый маг Иоса. Ну а дальше вполне очевидно, как все сложилось. Наделенные Дош и Лий, пусть и в разных сочетаниях, все маги были равны по силе. И тут вдруг появляется такой, который одним щелчком пальцев может передавить остальных, как букашек. Причем совершенно неважно, собирается он это делать или нет — его необходимо убить, чтобы снова жить себе спокойно равными среди равных. Так и повелось: Стражи охотились на магов Иоса, те их за это ненавидели, мстили и тем самым еще больше уверяли остальных, что Иос — Зло. И вот сейчас я и сама не знала, можно ли как-то разорвать этот порочный круг. Люди всегда будут опасаться того, кто несравнимо сильнее их. Похоже, выхода из сложившейся ситуации просто не существовало. Если, конечно, не считать выходом смерть Ивора.
Увы, по настоянию Нолы мне до наступления ночи пришлось отлеживаться в постели. Если не считать спящего в ногах Пакостника, я все это время маялась одиночеством. Лита и Касия ушли помогать с последними приготовлениями на площади, а их матушка была занята какими-то своими делами. Решив использовать отведенные мне несколько часов тишины и покоя с пользой, я принялась мысленно сочинять пылкую и крайне убедительную речь и даже пару раз прорепетировала, как буду ее произносить. Оставалось надеяться, что в присутствии Ивора это у меня получится так же красноречиво.
И волей-неволей пришлось задуматься, как мне быть дальше. Самый радужный вариант: Ивор внемлет моим словам, не станет больше использовать Иос и вообще засядет где-нибудь подальше от Тариса, чтобы жить благополучной жизнью обычного мага. Но что же делать мне? Даже если допустить такое чудо, что мои чувства к нему станут взаимны, эта самая взаимность продлится ровно до того момента, как всплывет правда обо мне. Увы, вечно скрывать, что я — Страж, не получится, как бы ни хотелось. И выход приходил в голову только один: убедить завтра Ивора и сразу после этого исчезнуть из его жизни, наивно надеясь, что когда-нибудь эта влюбленность все же пройдет. Решив так и поступить, я чуточку повсхлипывала, заранее себя жалея, и уснула.
Срединолетье всегда праздновали с наступлением темноты. Помню, в Тарисе зажигали несчетное множество разноцветных фонариков, отчего становилось светло как днем. Меня еще с детства это восхищало. Казалось, что ночь окутала весь мир и только величавый Тарис неподвластен ей. Астис, в котором мне предстояло встретить Срединолетье этого года, конечно же, уступал столице во всем: и размахом готовящегося празднества, и вычурностью украшений — впрочем, и само селение было раз, наверное, в десять меньше Тариса. Но все это никак не умаляло грандиозности грядущего торжества.
Касия одолжила мне одно из своих платьев, и пусть оно было незамысловатого покроя, но так приятно оказалось после порядком надоевшего дорожного костюма вновь почувствовать себя девушкой, а не невзрачным путником. Чуть выцветший голубой цвет ткани не особо выгодно подчеркивал болезненную бледность моего лица, но я надеялась, что разноцветные огни праздничных фонарей скроют это досадное несовершенство. Пусть и в данный момент мне не для кого было наряжаться, я все равно очень хотела чувствовать себя красивой. Веселиться и смеяться. И совсем-совсем не думать о том, что завтра я увижу Ивора последний раз в своей жизни.
К моему удивлению, главная площадь Астиса совсем не уступала размерами столичной. Причем пространственной магией тут и не пахло. Да и народу собралось множество. И в основном молодежь.
Натянутые между окружающими площадь домами гирлянды разноцветных фонарей раскрашивали ночь в диковинные краски. В первые мгновения это пестрое буйство показалось мне хаотичным и утомительным, но глаза быстро привыкли, и я готова была восхищенно ахать от царящей вокруг красоты.
К торжественному вступлению мы умудрились опоздать, празднество уже началось. Оркестр на небольшой сцене гремел в веселой гармонии бойкую мелодию, которую я раньше не слышала. Да и этот танец, само собой, не знала. Столы расположились по периметру, оставляя внушительное пространство для нежелающих трескать угощения. И если старшее поколение в основном предпочитало праздновать сидя, уплетая вкусности, потягивая вино и смеясь с соседями по столу, то молодежь веселилась в танце. В Тарисе никогда не танцевали все вместе, только парами, потому у меня и мысли не возникало, что бывает как-то иначе. И сейчас я не сводила глаз с происходящего.
Благодаря обилию участников, кругов насчитывалось шесть, один в другом. Они сходились и расходились подобно волнам после брошенного в воду камня. Танцоры то держались за руки, то менялись друг с другом местами, то подпрыгивали, то кружились на месте, то хлопали в ладоши над головой — каждое движение исполнялось всеми одновременно под развеселую ритмичную музыку. И в этом непредсказуемом для меня хаосе все равно прослеживались некая гармоничная логика и даже величие. Словно танцующие излучали вокруг себя невидимый глазу теплый свет душевного единства. Мне оставалось лишь молча восхищаться, потому что могла поклясться, что даже если всю жизнь потрачу, все равно этот удивительный танец не выучу.
— Какой вечер! Какая ночь! — отвлек меня от созерцания басовитый возглас.
Его источником оказался довольно симпатичный темноволосый парень моих лет в белых рубашке и брюках.
— Что-то у меня в глазах троится, — он демонстративно прикрыл лицо рукой, — вас же раньше вроде только двое было! А ну признавайтесь, откуда третья взялась?
Касия фыркнула и с деланым безразличием отвернулась. Я готова была поспорить, что девушка явно неравнодушна к этому горластому брюнету.
— Авиона, знакомься, это Нарир, — смеясь, пояснила Лита. — Нарир, Авиона — наша двоюродная сестра, приехала погостить.
— А откуда? — тут же полюбопытствовал парень.
— Из Элевееса, — не растерялась я. — Рада познакомиться.
Хотела улыбнуться, но вовремя одумалась. Мало ли, как к этому отнесется Касия.
— Эх, какая жалость, что я завтра в Ристен уезжаю, — искренне расстроился Нарир. — Пообщаться толком не успеем, — он хитро мне подмигнул.
Я так и не придумала, что бы поделикатней ответить, парень отвлекся на какую-то свою светловолосую знакомую, и Касия, схватив меня под локоть, увлекла в толпу.
— Не обращай внимания, — она поморщилась, — Нарир любит без дела языком трепать, — и тут же бодро добавила: — Может, хочешь перекусить?
— Ой нет, ваша матушка меня уже закормила, — я засмеялась. — И вообще, не обращай на меня внимания, я поброжу тут сама. Не потеряюсь. Если что, обратную дорогу хорошо помню.
Касия благодарно кивнула и тут же поспешила удалиться. Видимо, отправилась перевоспитывать Нарира.
Я добрела до самых столов, царящая тут развеселая толчея не доставляла неудобства, даже наоборот — здорово было чувствовать себя частью этого радостно галдящего народа. Стоящий рядом со мной пожилой усатый мужчина с жаром мне втолковывал нечто невнятное о мельничных жерновах. Я с умным видом кивала и упорно ждала того момента, когда музыка сменится на что-то более привычное. Но оркестр упорно играл всевозможные разновидности круговых плясок, так что мне оставалось лишь молча завидовать тем, кто умел это диво дивное танцевать.
Расписывающий преимущества мелкого помола зерен, мой собеседник вдруг на мгновение замолчал и тут же радостно выдал:
— О, гляди, дракон! Эх, красавец!
Я тут же подняла глаза к небу. Толком увидеть не успела, черная тень уже исчезла за домами. Но, судя по всему, дракон был явно крупный. Надо же, здесь они так запросто летают, и это не вызывает ни удивления, ни страха. Да пролети дракон над Тарисом, такая бы паника поднялась!
Болтливого любителя мельниц пухленькая жена утащила танцевать, и, оставшись одна, я серьезно задумалась над философским «а не перекусить, ли?». Ведь мало ли, сколько еще придется ждать возможности потанцевать. Но я и шага к ближайшему столу сделать не успела, вдруг ощутив знакомое смутное чувство.
— Ивор… — прошептала я и тут же оглянулась по сторонам. И пусть я его не увидела, но не сомневалась, он где-то рядом. Слишком ясно я чувствовала его присутствие.
Первым порывом было скорее его найти. Увидеть его, услышать… Разреветься, в конце концов! Ведь будучи големом этой мелкой радости неуместных рыданий я была жестоко лишена. Но тут же нахлынул второй порыв: бежать! Спрятаться, скрыться — и опять же лить слезы. Только уже не от радости, а от тоски. Но эту перепуганную панику мгновенно победил третий порыв. К счастью, разумный. Не откладывать на завтра, поговорить прямо сейчас. И я отправилась на поиски Ивора, героически пообещав себе сдерживать все истеричные эмоции.
У восточного края площади оказалось малолюдно. Здесь за столами сидели самые пожилые представители Астиса, чинно беседуя друг с другом и наблюдая за танцующей молодежью. Ивора я увидела еще издалека. Он о чем-то разговаривал с почтенного вида старцем, который непрестанно оглаживал свою довольно густую бороду: то ли по привычке, то ли в задумчивости. Чем ближе я подходила, тем быстрее таяла моя решительность. В итоге, когда до нужного столика оставалось лишь пару десятков шагов, я трусливо спряталась за стеной ближайшего дома. Рассчитывала во время этой краткой передышки вновь набраться смелости, но разом об этом забыла, невольно став незаметным слушателем.
Скорее всего к этому был причастен Дош. Ничем другим я не могла объяснить тот факт, что слышу приглушенный разговор так, словно стою совсем рядом.
— Увы, мой мальчик, я могу сказать тебе лишь то же, что когда-то сказал твоему отцу, — чуть надтреснутым голосом говорил старец. — Помню, Адор был столь же юн и безудержен, как и ты. И так же одержим ненавистью. И к чему это его привело?
— Я не повторю ошибок моего отца, — с непоколебимой уверенностью парировал Ивор.
— Что ж, — старик вздохнул, — это лишь время покажет. Учти, что сила твоя небезгранична. Совсем скоро ты вступишь в полное владение Иосом и при желании сможешь Тарис вместе со всеми Стражами обратить в пыль, но кристалл тебе не разбить даже тогда.
— Это еще почему? Только не говорите, что это невозможно.
— Почему же, возможно. Но Сердце Тариса способен разбить только его же осколок. Не спрашивай, откуда он взялся, этого я не знаю, и не знает никто. И уж точно никому неведомо, где его искать.
Ивор молчал не меньше минуты. Наконец все с той же уверенностью произнес:
— Я что-нибудь придумаю.
— Но не сбрасывай со счетов и Стражей, — тут же назидательно добавил старик. — Пусть ты уже неуязвим для магии, но обычное оружие для тебя так же опасно, как и для любого из нас.
— Я не боюсь смерти, — судя по голосу, Ивор улыбнулся. — Что бы вы ни говорили.
— Кстати, о твоей смерти, — старец кашлянул. — Я больше не вижу ее.
— То есть вы больше не пророчите мне ту же гибель, что постигла моего отца? — если Ивор и удивился, то умело это скрыл.
— Не вижу, мальчик мой. Просто не вижу. Такое ясное и открытое раньше твое будущее теперь подернуто для меня непроницаемой пеленой. Словно оно еще не определилось. Похоже, твое будущее отчасти зависит от кого-то другого.
— Вы можете сказать, от кого именно?
В молчании прошло минуты три, не меньше. Я замерла от волнения, боясь пропустить хоть слово.
— Страж, — резко выдохнул старик и с изумлением добавил: — Мальчик мой, это невероятно, но осколок Сердца именно у него!
Я прильнула к прохладной стене дома, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Услышанное упорно не укладывалось в голове. Зачем Ивору разбивать кристалл? Что это за Страж? Хотя тут можно было и не гадать. Скорее всего, Сариф, только ему бы доверили столь ценный артефакт. И от этого становилось совсем-совсем жутко. Вот ведь злая ирония судьбы: Сариф ищет Ивора, чтобы убить, а Ивор начнет искать Сарифа, чтобы отобрать осколок Сердца. И теперь мое предупреждение о Стражах приведет к обратному эффекту.
Увы, гениального выхода из сложившейся ситуации мгновенно не нашлось. Да и разговор я почему-то больше не слышала. И, конечно же, не придумала ничего умнее, чем скрыться, пока меня не заметили. Теперь, когда у меня больше не было благой цели предупредить об опасности, я очень боялась встречи с Ивором. Пусть уж лучше он вообще меня не знает, чем ненавидит. Тоска захлестнула с такой силой, что даже слезы на глаза навернулись. И на фоне личной трагедии окружающее веселье на миг показалось таким гадким и отвратительным, что я рванула прочь. Выбежала из-за угла дома и со всей дури врезалась в Ивора.
Он умудрился сохранить равновесие и, придержав меня за плечи, не дал упасть. Кажется, хотел что-то сказать, но так ничего и не произнес. Внимательный взгляд серых глаз изучающе скользил по моему лицу, а я еле удержала наиглупейшую восторженную улыбку. Ну вот почему рядом с ним я каждый раз становилась такой нелепой? Впрочем, в тот момент мне было не до философских вопросов, я откровенно наслаждалась тем, что Ивор рядом, стараясь навсегда запомнить это ощущение острого счастья.
Словно отгоняя какое-то наваждение, он покачал головой и внезапно нахмурился.
— Тебя кто-то обидел? — едва уловимо коснулся пальцами моих щек.
Я только тут вспомнила о своих слезах и чуть не взвыла от досады. Представляю, насколько живописно я выглядела с зареванным лицом. Тут же отшатнулась от Ивора и, невнятно буркнув:
— Нет… я… мне пора, — поспешила смешаться с толпой.
Так торопилась убежать подальше, что оказалась в самом водовороте танца. Меня тут же схватила за руку веснушчатая рыжая девушка, а за вторую долговязый парень, увлекая в круг.
— Я не умею танцевать! — взвыла я в панике.
— Так учись, — расхохоталась незнакомка.
Это было еще ужасней, чем когда меня заперли в гильдии вместе с разъяренным драконом. Покинуть танцующих оказалось просто-напросто невозможно. Ну если, конечно, не рассматривать вариант использования боевой магии. Меня постоянно хватали за руки, перетягивая то в один круг, то в другой. Я честно пыталась повторять за остальными все прыжки, хлопки, кружения и прочие ужасы этого танца. И, по-моему, только чудом еще не переломала себе ноги. Круги сходились и расходились, и я уже потеряла счет тому, сколько раз побывала то в их центре, то на краю. И все же боги смилостивились надо мной, во время очередной смены окружающих, рядом оказалась Лита.
— Вытащи меня отсюда! — взмолилась я, схватив ее за руку.
Девушка рассмеялась, задорно тряхнув темными локонами, и порадовала:
— Погоди, еще пара мгновений, и конец.
И действительно, оркестр грянул последний аккорд и затих. Правда, почти тут же заиграл снова. Но на этот раз я мелодию узнала. К счастью, начались привычные мне парные танцы, и я могла спокойно выбраться из окружающего столпотворения.
— Это же ужас, просто ужас! Прямо пытка какая-то, честное слово, — жаловалась я Лите, пока мы шли к ближайшему столику. — Как вам вообще подобное нравится?
— Это же весело, Авиона! — раскрасневшаяся после танца Лита снова рассмеялась. — Ты просто не успела войти во вкус.
— Если бы еще пару минут так бы попрыгала как сумасшедшая, точно бы свалилась замертво, — сварливо парировала я.
— Кстати, как ты себя чувствуешь? — спохватилась девушка и с запоздалым раскаянием прошептала: — Матушка же велела следить, чтобы ты не утомилась…
— Ничего страшного, не переживай. Но мне и вправду лучше поскорее уйти отсюда. Отдохнуть в тишине и покое, — мысленно я уже во всю прыть мчалась через лесной бурелом подальше от Астиса. — Не стоит меня провожать, я сама найду дорогу к вашему дому, честно.
— Ну хорошо, — сдалась Лита. — А насчет своего дракончика не волнуйся, я его, как праздник закончится, домой принесу.
— Пакостник здесь? — я едва зубами не заскрипела. Побег отменялся. Не могла же я оставить этого безобразника.
— А как же! Совсем недавно видела, как он восседал на одном из столов и окружающие старушки с умилением его угощали пирожными.
И чему я удивилась? Скорее бы я научилась круговой пляске, чем Пакостник пропустил бы пиршество.
— Ой, Ивор! — вдруг радостно воскликнула Лита.
Я едва сдержала перепуганный писк, но сбегать уже оказалось поздно. Оставалось лишь старательно смотреть себе под ноги, опасаясь, что глаза выдадут все эмоции.
— А мы тебя только завтра ждали! — приветливо произнесла Лита. — Как хорошо, что ты успел на праздник!
— Я тоже очень этому рад.
Не сомневаюсь, Ивор сейчас улыбался. Да и взгляд его чувствовала так ясно, словно он был осязаем. Вот приспичило же ему зачем-то меня разглядывать.
— Ой, кстати, знакомьтесь, — спохватилась Лита, видимо, не зная о том, что это именно он принес меня в сущности голема в Астис. — Ивор, это Авиона. Целительница из Элевееса и, кстати, моя двоюродная сестра. Авиона, это Ивор. Друг нашей семьи.
Пришлось поднять глаза. И тут же натолкнулась на его взгляд. Ивор улыбался. Ну да, конечно, представляю, как забавно я сейчас выглядела. Но в серых глазах не было смешинок, даже непонятная серьезность сквозила и что-то еще, но определить я не смогла.
— Очень приятно… познакомиться, — как назло, мой голос дрогнул.
Ивор ничего не ответил, не сводя с меня глаз.
— Я, пожалуй, пойду, — Лита хихикнула, мигом прочувствовав ситуацию. Но уйти не успела.
— Авиона, это кошмар какой-то, — к нам подошла смеющаяся Касия с барахтающимся Пакостником на руках, — как в твоего дракона столько помещается?.. О! Ивор! Очень рада тебя видеть!
Ивор изумленно покосился на Пакостника и вновь перевел взгляд на меня. К предсказателям не ходи, личность спасенного им в лесу мириитового голема была раскрыта.
— Потанцуешь со мной? — он с улыбкой взял меня за руку.
Едва сдержав радостно-визгливое «да!!!», я пролепетала:
— Спасибо, но думаю, мне уже пора уходить. Пакостника домой отнести.
— Не спеши. Этот мелкий проглот еще явно не наелся.
Устремленный на Ивора растроганный взгляд дракончика красноречивее любых слов говорил: «Только ты один меня понимаешь!»
Новых возражений не придумывалось. Да и если уж честно, слишком велик был соблазн побыть хоть на мгновение дольше рядом с Ивором, учитывая, что завтра меня здесь уже не будет.
Тактичные сестры поспешили оставить нас, прихватив с собой вечно голодного Пакостника.
К счастью, этот танец я знала. В Тарисе его называли «Танцем объятий». Медленная мелодия задавала плавные движения, пары вокруг кружились степенно и по сравнению с круговыми плясками даже сонливо. Ивор приобнял меня за талию и увлек в этот размеренный водоворот танцующих.
Старательно пытаясь удержать свой разум в ясности, я усилием воли отрешилась от блаженного чувства тепла его рук и пробормотала:
— Я бы хотела поблагодарить тебя за спасение. Если бы не ты, я бы… — голос дрогнул. Почему-то пришло на ум «гордилась тем, что я — Страж, вышла замуж за Клеона и жила бы с ним долго и счастливо». Но толку теперь было рассуждать, как бы все сложилось, не появись Ивор в моей жизни.
— Почему ты сейчас плакала?
Такого вопроса я совсем не ждала. Под пристальным взглядом Ивора с досадой поняла, что правдоподобно солгать не получится. Пришлось выкручиваться.
— Ничего особенного, — я улыбнулась. — Ведь будучи големом, не могла выражать эмоции, вот теперь они и наверстывают упущенное. Сейчас любая мелочь может стать поводом для истерики.
Вот не сомневаюсь, Ивора так и подмывало расспросить, кто я, откуда и как умудрилась стать големом. Но он почему-то держал эти вопросы при себе. Словно они были не так уж важны — просто любопытство. Но при этом его явно интересовала моя личность. Быть может, он чувствовал Дош?
Новый виток мелодии, легкое кружение, и по правилам танца я оказалась к Ивору спиной. Он по-прежнему обнимал меня за талию, его губы коснулись моего уха, обжигая дыханием. Оттого сказанное прозвучало вдвойне волнующе.
— Ты видела, что я применял Иос, и знаешь теперь, кто я. А мне уж очень невыгодно раскрывать себя раньше времени.
Пусть в голосе не прозвучало откровенной угрозы, но я вновь почувствовала ту привычную опасность, которая исходила от Ивора раньше.
— Это у тебя традиция такая? Сначала спасти, а потом угрожать расправой? — хорошо, что он сейчас не видел моего лица, которое сияло счастливейшей из улыбок. Удивительно, но от чувства опасности мне стало легче. Пусть это был один и тот же человек, но все равно сейчас Ивор воспринимался мною чуточку не так, как тот, каким он стал в будущем. Даже не потому, что в настоящем он меня не любил. Просто пока он был немного другим. И исходящая от него неявная угроза красноречиво напомнила мне о том Иворе, в которого я так опрометчиво и безоглядно влюбилась.
— Поверь мне, если бы я собирался тебя убить, то тратить время на пустые угрозы уж точно бы не стал, — Ивор усмехнулся.
— Я могу клятвенно тебе пообещать, что никому твоей тайны не открою, — как можно честнее произнесла я.
— Не стоит. Я сам за этим прослежу.
Я не на шутку озадачилась непонятным смыслом его слов, но спросить не успела. Дош во мне резко всколыхнулся, и тут же вспыхнула будто бы чужеродная мысль: «Убей его… сейчас… когда он так близко… когда не чувствует опасности… он не сможет защититься… убей его… убей…» Нахлынувший следом ужас уже принадлежал мне самой. Я, конечно, еще в гильдии слышала, что магическая сила разумна, но не до такой же степени, чтобы командовать!
— Нет! Нет! Нет!!! — даже не поняла, подумала ли я это или произнесла вслух.
Мой протест не остался без ответа. Видимо, стремясь красноречиво показать, кто тут главный, собственная магия незримо атаковала меня. Не смертельно, конечно, но прокатившаяся по телу волна острой боли яркой вспышкой разорвалась в сознании, на время утаскивая меня из реальности.
В бессознательном состоянии я находилась совсем немного, но за это время уже успела очутиться в доме Нолы. Быстрый взгляд полуприкрытых глаз определил, что вновь лежу на кровати в уже ставшей привычной комнате. Но я тут же притворилась еще не пришедшей в себя, без зазрения совести подслушивая.
Кроме Ивора в спальне была еще и Нола. Говорила с искренним раскаянием в голосе:
— Вот знала же я, что слаба она еще. Надо было настоять и не отпускать ее на праздник.
— Я почувствовал резкий всплеск магии, но не успел определить его природу, — задумчиво произнес Ивор.
— Скорее всего, это последствия мириита. Магия Авионы еще не пришла в равновесие, потому так и получилось. Это вполне закономерно. Ну ничего, к утру придет в себя и, думаю, в добром здравии.
— Я заберу ее с собой.
Я едва сдержала громогласное: «Что?!»
Видимо, Целительница наградила Ивора непонимающим взглядом, потому что он пояснил:
— Авиона знает, кто я. Так что отпустить я ее не могу. И не хочу.
— Поверь, Ивор, это не самая лучшая идея, — Нола тяжело вздохнула.
— Это для ее же безопасности. Если она и вправду настолько сильная Целительница, что мириит так отреагировал, то Стражи и на нее начнут охоту. Сама знаешь, как приспешники Правителя относятся к тем, кто превосходит остальных.
— И личных целей ты, конечно же, не преследуешь.
Вот уж не думала, что эта милая женщина способна на сарказм.
Ивор хмыкнул.
— Одно другому не мешает.
— И что? Настращаешь бедняжку рассказами о злых Стражах, чтобы уговорить отправиться с тобой? Может, еще в свои замыслы втянешь?
— Мои замыслы — это только мои, — отрезал Ивор и уже спокойней добавил: — Нола, тебе нечего беспокоиться, я не причиню Авионе вреда. Пусть это и эгоистично с моей стороны, но я решил, что она будет со мной. Даже если сначала придется, как ты выразилась, настращать Стражами.
Архисложно оказалось не расплыться в счастливой улыбке. Но радость мгновенно схлынула, стоило вспомнить о моем теперешнем противостоянии с собственной магией. Поддаться столь заманчивому соблазну и остаться с Ивором? Да запросто! Хоть прямо сейчас была готова орать на весь Астис, как же сильно я его люблю. Но что дальше? Даже если допустить, что Ивор откажется от воплощения своей ненависти, но смогу ли я контролировать Дош? Магия настолько огромна, что может однажды запросто подавить мою волю и действительно убить Ивора, когда он меньше всего будет ждать опасности… Ну почему в моей жизни каждый раз единственным верным выходом оказывается трусливое бегство от того, кого люблю?!
— Ох, Ивор, — Нола снова вздохнула, — если бы все было так просто…
Я перепугалась, что она вот-вот расскажет всю правду обо мне.
— Вы же совсем друг друга не знаете, — добавила Целительница.
— Думаю, у нас будет предостаточно времени, чтобы узнать, — не сомневаюсь, Ивор сейчас улыбался.
А я крепко задумалась. Ведь по сути, Нола была права. Ивор знает меня всего один вечер, да и то мы успели лишь парой фраз перемолвиться. Откуда тогда такое отношение ко мне? Как-то уж очень быстро. Хотя тут же вспомнился открывшийся мне вариант будущего. Там Ивор вообще только мельком видел меня на крыше башни Сердца. Но и этого оказалось достаточно.
Погруженная в свои мысли, последние фразы разговора я пропустила. Ивор и Нола вышли из комнаты. Напоследок я уловила лишь, что Ивор остановился у какого-то там Ортиса и завтра утром придет меня проведать. Едва закрылась дверь, я бесшумно соскользнула с кровати и на цыпочках подбежала к окну. Через минуту увидела, как Ивор пересек лужайку перед домом и направился куда-то вверх по улице. Не желая терять ни мгновения, я поспешила к шкафу, достала свой заплечный мешок и сняла с вешалки выстиранный дорожный костюм. Быстро переоделась, но просто так уйти я не смогла. Из припасенных Валесией золотых я отсчитала несколько штук и положила на прикроватный столик. Пусть сумма и получилась для здешних мест наверняка громадная, но, на мой взгляд, это явно не выражало всей моей благодарности. Да только никак иначе я поблагодарить добрую семью не могла. Очень надеялась, что Нола поймет меня правильно.
По пути к двери взгляд случайно натолкнулся на зеркало. Я замерла, даже на мгновение перестав дышать от ужаса. Мои глаза стали настолько ярко-изумрудными, что едва ли не светились в полутьме. Как хорошо, что я не «пришла в себя» при Иворе! Тогда бы никакая ложь не спасла.
Рванув к зеркалу, я впилась взглядом в отражение и грозно прошептала:
— Не смей! Больше никогда не смей мною командовать! Если ты хоть раз вырвешься без моего позволения, я просто убью себя, слышишь? Убью, и ты исчезнешь вместе со мной! Опять окажешься запертой в кристалле на сотни лет!
Зеркало подернулось зеленоватой дымкой, и я зажала рот руками, чтобы не заорать от ужаса — мое отражение криво усмехнулось, и в голове зазвучали чужеродные мысли:
— Что ж, воля твоя. Я подожду. Подожду того момента, когда ты дашь слабину. Ты сама призовешь меня, Авиона. Ты сама захочешь убить. Думаешь, ты настолько изменила будущее, что в этот раз Ивора ждет благополучный исход? Пути другие, но итог один. И ты умрешь, и ему не жить, — мое отражение рассмеялось. — Ты можешь надеяться только на меня. Я не допущу твоей гибели, но только если между двух смертей ты выберешь его, а не свою.
— Я готова умереть, — я сжала кулаки.
— Это сейчас готова, — зеленоглазая я в зеркале покачала головой. — Очень скоро все изменится. Я подожду.
Наваждение исчезло. Собственное растерянное отражение пару раз моргнуло карими глазами, принадлежа уже мне, а не затаившейся силе.
— Я тебе не верю, — голос сам собой перешел на сбивчивый шепот. — Я справлюсь и с тобой, и с Иосом, и со всеми богами, если понадобится.
Дом Нолы я покинула бесшумно, крадясь как вор. Даже дрыхнувший на кушетке в гостиной Пакостник ни разу не фыркнул, когда я сгребла его в охапку. Хотя, судя по весу, этот обжора так наелся за вечер, что перемещение в пространстве его не особо волновало.
Определенной цели у меня не было. Для начала решила оказаться как можно дальше от Астиса и соответственно от Ивора, а там уже решить, куда отправиться. Лабиринт пустынных после праздника ночных улочек вывел меня на главную дорогу, и я бодро зашагала по ней к виднеющейся на пригорке черной громаде леса.
Не успела я добраться до первых деревьев, как позади послышался стук копыт вперемежку со скрипом колес. И меня нагнал крытый экипаж. Пара запряженных в него сонных гнедых лошадок красноречиво свидетельствовала о достатке владельца. Даже в Тарисе мало кто мог позволить себе приобрести коня. С козлов на пыльную дорогу спрыгнул долговязый брюнет, в котором я мгновенно узнала возлюбленного Касии Нарира.
— Авиона? — изумился он, почесав затылок. — А я-то думаю, что за путник, темень такая, что издалека толком и не разглядишь. Ты куда собралась-то?
— Мне уже пора, — я не стала вдаваться в лихое вранье.
— Нам не по пути случайно? — парень улыбнулся.
— Может, и по пути, — я на мгновение задумалась. — Ты ведь в Ристен, да?
— Ага, в Ристен. А ты?
— И я почти туда же.
— Тогда запрыгивай, все не ногами топать, — Нарир вновь забрался на козлы и подал руку, помогая забраться в экипаж.
— Спасибо, очень тебе благодарна, — я вздохнула с облегчением, положив по-прежнему крепко спящего дракончика на широкое сиденье.
— Ой, да не стоит, — парень махнул рукой, и лошадки бодро зацокали по дороге, таща за собой экипаж. — Мы ж почти родственники.
— Это как? — опешила я.
— Я же к осени жениться собираюсь, — не слишком уверенно ответил Нарир. — Вот только еще не решил: на Касии или на Лите.
И хотя экипаж двигался довольно быстро, это не помешало мне задремать. Проснулась уже после полудня. По обе стороны дороги стеной стоял лес, и я мысленно порадовалась, что в этот раз мне не нужно продираться через его дебри. Нарир щедро поделился ячменными лепешками. Правда, взамен мне пришлось слушать о его любовных перипетиях с моими «двоюродными сестрами». Изобразив крайне заинтересованный вид, я попыталась сосредоточиться на том, что же мне делать дальше. Ну кроме того, что держаться от Ивора на значительном расстоянии. Но мысли упорно не хотели течь в нужном направлении, малодушно предлагая уехать в тот же Ристен, сесть там на корабль и уплыть сама не знаю куда.
— Домой-то заглянуть не собираешься? — отвлек меня от тяжких дум Нарир.
— Куда? — не поняла я.
— Ну в Элевеес. Следующий поворот как раз на него. Наверняка там опять столпотворение, — он недовольно поморщился.
— В смысле?
Парня не смутило, что для девушки, которая якобы родом из этих мест, я задаю слишком много вопросов.
— Так к Говорящему Камню обычно столько желающих. Я же частенько тут езжу. Постоянно у поворота на Элевеес множество экипажей. Дорога там узкая, разъехаться тяжело.
Как же все-таки плохо совсем не знать географию. Это получается, мы с Пакостником в поисках Ивора дали знатный круг по лесу, и Астис совсем близко от Элевееса и соответственно Тариса. А я-то думала, что в дальние дебри забралась.
Упомянутого поворота мы достигли ближе к вечеру. Там действительно стояло не меньше десятка экипажей. Возницы хором друг с другом ругались, пассажиры высовывали из окон недовольные физиономии, но толком разъехаться не получалось.
— Ну вот, что я говорил, — Нарир покачал головой, когда мы миновали этот затор, и снова пустился в любовные жалобы: — Так вот, на чем я остановился? Ах да!.. И тут я понял, что от такого обращения мое несчастное сердце вот-вот разобьется на осколки, — трагично заливался парень. — Ну ты только представь, она сказала мне…
— На осколки? — я замерла.
— Ну выражение такое, не слышала, что ли?
— Нарир, останови экипаж! — я подскочила на месте. Озарение было таким явственным, что я ни мгновения в нем не сомневалась.
— Зачем? — опешил парень.
— Передумала я, домой наведаюсь.
— Так давай подвезу? — в его голосе отчетливо слышалось разочарование. Ну да, конечно, еще не про все страдания мне рассказал.
— Спасибо, но я сама, — я нацепила свой заплечный мешок, сгребла сопящего дракончика и спрыгнула с остановившегося экипажа на пыльную дорогу. — Счастливого пути тебе и спасибо, что подвез.
— Да чего уж там, — Нарир улыбнулся.
— И давай уж определяйся, на ком жениться, а то бедная Касия уже испереживалась вся, — я ему подмигнула.
— Правда? — парень растерянно заморгал.
— Самая что ни на есть, — я кивнула.
— Ух! Вот это дела! — он даже подпрыгнул от радости, из-за чего едва не слетел с сиденья на дорогу. Лошадки решили, что пора трогаться, и рванули вперед.
— Ну спасибо тебе, Авиона! Ты на свадьбу-то нашу приехать не забудь! — крикнул Нарир напоследок.
— Постараюсь! — я махнула рукой и поспешила обратно к повороту на Элевеес.
Пешком путь предстоял неблизкий. По моим наивным расчетам, я планировала к утру добраться до места. В общем, у меня была еще уйма времени, чтобы придумать, как добыть из Говорящего Камня осколок Сердца Тариса.
Идти пешком мне не пришлось. Наскоро надетый доспех Стража сыграл свою роль, и владелец одного из экипажей на перекрестке любезно вызвался подвезти «достопочтимую избранницу Дош» куда нужно. Впрочем, этот долговязый тип, судя по одежде, был явно из торговцев, так что предусмотрел выгоду и для себя. Ведь остальным пришлось вне очереди пропустить нас на дорогу к Элевеесу. К счастью, мой расчетливый попутчик не докучал разговорами, лишь изредка с любопытством косясь на меня. Я же старательно сохраняла важный и даже суровый вид, и только лениво потягивающийся на моих коленях Пакостник вносил явную дисгармонию в образ бравого Стража.
Не прошло и получаса, как экипаж добрался до Элевееса. Спешно пересек селение и устремился по уже знакомой мне накатанной дороге. Тут движение замедлилось из-за количества других экипажей и простых путников. Все они спешили занять очередь к Говорящему Камню на завтра. Я даже почувствовала слабый укол совести, что из-за меня все эти люди так и не получат ответы на свои вопросы. Но моя решимость не поколебалась.
Я, конечно, не знала, как именно Ивор собирается использовать осколок Сердца, но явно не в мирных целях. И он так же, как и я, вполне может догадаться, где его искать. Так что выход у меня был один: самой завладеть кристаллом и, как вариант, надежно перепрятать. Теперь уже не сомневалась, что тот старец в Астисе говорил именно обо мне. И раз уж отчасти от меня зависело будущее Ивора, я готова была пойти на все, лишь бы не допустить его нападения на Тарис и встречи со Стражами. Даже если ради этого придется до конца жизни скрываться с осколком Сердца где-нибудь на Крайних островах.
И снова поляна у пещеры Говорящего Камня оказалась переполнена желающими позадавать вопросы. Я поспешила к входу, как раз передо мной вошел последний посетитель на сегодня.
— Приходите завтра, — сонно пробубнил мне принимавший плату старик в фиолетовом балахоне, пересчитывая монеты и даже не удосужившись поднять глаза.
Я постаралась представить, как бы вел себя в такой ситуации Сариф, и высокомерно скомандовала:
— Именем Сердца Тариса!
Старик с перепуга чуть монеты не рассыпал. Уставился на меня, растерянно моргая, и сбивчиво пролепетал:
— Приветствую достопочтимого Стража… покорнейше прошу прощения за эту заминку… я вас провожу…
Он посеменил вглубь пещеры. Спрыгнувший с моих рук Пакостник рванул за ним, норовя цапнуть зубами волочащийся по земле длинный шлейф балахона. Я поспешила следом.
В каменном зале ничего не изменилось. Все та же неказистая громоздкая статуя, но теперь я смотрела на нее иначе. Интересно, кто догадался спрятать осколок внутри глыбы? Неужели сами боги?
Попросив подождать, старик скрылся в закутке коридора, и буквально через минуту в зал вышел чуть запыхавшийся тучный мужчина в богатых одеждах.
— Осмелюсь спросить, что привело достопочтимую избранницу Дош в мои скромные владения? — с ходу залебезил он, настороженно поглядывая на меня прищуренными глазами.
И вот тут мне пришлось нагло и убедительно сочинять на ходу, выражаясь во все той же сурово-презрительной манере Сарифа.
— Говорящий Камень вам не принадлежит, даже если и находится в ваших владениях. Именем Сердца Тариса и приказом Правителя я забираю его.
— Но как же?! — охнул мужчина в ужасе. — А я?! На что я буду кормить своих детей?! У меня пятеро вечно голодных детей! Смилуйтесь ради них! Что, других камней мало?! Вы только представьте, как тяжело мне, бедному, прокормить своих десять голодных детей!
Для полноты картины не хватало только хватания за сердце и предсмертного закатывания глаз. Но я не дрогнула.
— Удалитесь из зала.
Напоследок одарив меня взглядом, полным лютой ненависти, папаша неизвестного количества голодных детей все же ушел. Я оттащила от Говорящего Камня любопытно вертящегося вокруг дракончика, чтобы его ненароком не пришибло, и крепко задумалась. Да, теперь я боялась использовать Дош. Но без магии добыть осколок не представлялось возможным. Конечно, можно было бы вооружиться киркой, и тогда годам к семидесяти я бы, может, и расколотила Говорящий Камень. Но такая перспектива меня совсем не привлекала.
Собравшись с духом, я все же призвала Дош. Послушная, как и прежде, сила всколыхнулась внутри и ярким изумрудным потоком устремилась к каменной глыбе. Раздался оглушающий удар, и я закашлялась от поднявшегося облака пыли, которое пронизывали разноцветные сполохи. Это сияние Сердца я бы ни с чем не спутала. Едва видимость восстановилась, моему взору открылась разделенная на две ровные части статуя. Будто кто-то разрезал ее вдоль огромным ножом. Радужный свет лился изнутри, окрашивая пещеру в причудливые тона. Прикрыв глаза рукой, я подошла поближе.
На каменном полу между половинами Говорящего Камня лежал небольшой кристалл продолговатой формы. Искренне надеясь, что какой-нибудь неприятной неожиданности, как с мириитом, не случится, я взяла его в руки. Холодный осколок Сердца тут же погас, и только внутри его в невыразимой глубине спрятанной вечности мелькали едва уловимые взглядом синие сполохи.
— Иос?.. — опешила я.
Словно в подтверждение моих слов Пакостник радостно фыркнул и захлопал крыльями.
Но вдаваться в философские размышления было некогда. Привлеченные шумом в зал вбежали старик в балахоне и в очередной раз запыхавшийся толстяк. Я быстро сунула кристалл в карман рубашки под доспехом, подняла дракончика и поспешила к выходу. Уже в каменном тоннеле до меня донесся обрывок разговора.
— Так, Мелек, где хочешь, там и найди мне Мастера! Чтобы до утра камень снова был цел!
— Но, господин, — растерянно залепетал старик, — будет ли он теперь предсказывать и…
— Есть такая штука, называется «богатое воображение». Вполне заменит любого предсказателя…
Дальше я уже не слышала, покинув пещеру.
— Ну что, Пакостнюля моя прожорливая, хочешь увидеть море? — со смехом спросила я, подбрасывая еще хвороста в весело пляшущий костер.
Увлеченный попытками покусать языки пламени, дракончик лишь на мгновение покосился на меня и снова принялся за охоту.
— А я бы хотела, — я мечтательно зажмурилась. — Мама рассказывала, что море очень красивое. Словно приютившийся на земле кусочек неба…
Видимо, разобидевшись на неуловимый огонь, Пакостник нагло плюхнулся прямо в костер, мгновенно погасив его.
— Ты бы хоть предупреждал, — я вздохнула. — Ладно, спать так спать.
Закутавшись в теплый плащ, я легла на траву. Легкий ветер баюкал примостившуюся на ветках исполинских деревьев ночную тьму, добавляя к лесным шорохам еще и шелест листьев. То ли я настолько осмелела спать посреди леса, то ли слишком боялась лишний раз использовать Дош — сторожевых огоньков я больше не зажигала. Рассудила, что в случае опасности меня разбудит Пакостник. Не знаю, как насчет своей хозяйки, но съестные припасы он точно будет защищать до последнего.
Дракончик уже вовсю сопел прямо на углях, а ко мне сон упорно не шел. Это была уже четвертая ночь после того, как я забрала кристалл. Тогда наутро, добравшись в Элевеес, закупила еды в дорогу и разузнала нужный путь. Рассчитывала выйти через лес к главному тракту, а там уже нанять экипаж. Я снова собралась в портовый Ристен. Просто не придумала ничего умнее, чем уплыть куда подальше вместе с осколком Сердца. Закрепив кристалл, благодаря его форме, на тонком шнурке, я надела этот импровизированный кулон на шею. Спрятанный под рубашкой, он вел себя как самое обыкновенное украшение, ничем не выдавая затаившихся сил. Если таковые в нем вообще имелись.
Чего я только не передумала за эти дни. Уже склонялась к тому, что Иос изначально был именно в этом осколке, а не в Сердце. И что спрятали его в камне совсем не боги. Пусть я особо не разбиралась в интригах правящих кругов, но общая картина вырисовывалась вполне правдоподобной.
Согласно той истории древних лет, что изучали еще в начальной гильдии, боги создали наш мир вместе со всеми его обитателями. Перед тем как уйти, они поместили часть своих сил в кристалл, чтобы тот наделял каждого родившегося человека толикой магии. И вроде как именно боги и назначили первого Правителя, который впоследствии основал Тарис. Считалось, что только род Правителей обладает способностью повелевать Сердцем, и потому за все эти сотни лет ни разу не происходило каких-либо восстаний или столкновений за власть. Вроде как никто не сомневался, что каким бы ни был очередной Правитель, все обязаны подчиняться его воле.
В свете открывшихся обстоятельств я крайне в этой версии сомневалась. Пусть первого Правителя и назначили боги, но наверняка ему после их ухода надо было как-то утвердить свою власть среди людей. Для этого и была придумана вся эта сомнительная история с Великим Злом. С тем уточнением, что защитить простых людей от Иоса может лишь добрый Правитель со своей армией Стражей. Вот никто и не пытался изменить существующий уклад, ведь «а вдруг вновь пробудится Зло? И кто нас тогда защитит?». И на самом деле Иос — точно такая же сила, как Дош и Лий. Пусть из-за чего-то она не поделена между магами, а выбирает лишь одного, но злом это ее не делает.
Через два дня все-таки выбрались из леса к тракту. Тут уж долго идти пешком не пришлось — сердобольная чета на стареньком открытом экипаже взялась подвезти до Дирена. Про этот город я знала совсем немного. Во-первых, по величине он был вторым после Тариса. И во-вторых, там жила сестра тетушки Иллы, которая постоянно придумывала рецепты всевозможных пирожных. Но, главное, Дирен стоял на берегу реки, по которой частенько ходили суда в Ристен.
В городе я оказалась ближе к вечеру. Попрощавшись с добрыми попутчиками, отправилась на поиски постоялого двора. Узкие, мощенные булыжником улочки неожиданно вывели к ярмарочным рядам. Несмотря на опускающиеся сумерки, торговля шла полным ходом, и приходилось буквально протискиваться через галдящих у прилавков покупателей. И когда уже почти выбралась из этого столпотворения, сидящий у меня на руках Пакостник заприметил лавку всевозможных сладостей и тут же вознамерился спасти сей мир от избытка пирожных. Выбора у меня особо не было: либо добровольно раскошелиться на лакомства для этого безобразника, либо платить потом за погром лавочки невоспитанным дракончиком. Впрочем, в освобождении моего кошелька от очередного золотого, нашлась и выгода. Словоохотливый усатый продавец, укладывая выбранные мною сласти в специальную коробочку, просветил:
— Выше по улице есть постоялый двор «Домашний очаг». Там очень уютно и кушанья знатные. Зайдите, не пожалеете.
Поблагодарив за совет, я поспешила по указанному пути, по дороге скармливая нетерпеливому Пакостнику пирожные.
Постоялый двор и вправду выглядел добротно и гостеприимно. Непримечательное двухэтажное здание прятало внутри обширный трапезный зал с уютно потрескивающим камином. Что-то невнятно напевая, высокая худощавая женщина в лилового цвета платье протирала массивные столы, а за стойкой вдоль одной из стен дородный мужчина сосредоточенно расставлял на полке кружки, поминутно почесывая лысый затылок.
— Доброго вечера, — поприветствовала я.
— И вам доброго, — мужчина с вежливой улыбкой кивнул, — чем можем помочь?
— Мне нужна комната на несколько дней, — я подошла к стойке.
— Сейчас свободна только одна, двухместная. Если вас устроит, то добро пожаловать. Ниса! — крикнул он худощавой помощнице. — Проводи девушку!
Странно, конечно, что у них всего одна комната пустовала. Судя по тому, что в зале не было ни одного посетителя, я вообще думала, что постояльцев здесь нет.
Заплатив сразу за три дня, я в сопровождении Нисы поднялась по широкой лестнице на второй этаж. Длинный коридор, в котором мы оказались, пестрел дверьми. И при этом царила удивительная тишина.
— А где все ваши постояльцы? — не удержалась я, следуя за женщиной.
— Разбрелись кто куда, — она пожала плечами. — Может, на ярмарке, сегодня как раз началась. Ничего, к ужину вернутся наверняка. И вы непременно спускайтесь. Сегодня будет мясной пирог, грибное жаркое и медовые вафли на десерт.
Пакостник, видимо, настолько объелся пирожными, что даже не отреагировал на столь заманчивые слова. И вообще был готов вот-вот задремать, с укором на меня поглядывая, мол, ну донеси ты до кровати уже.
Вся «двухместность» отведенной мне комнаты заключалась в широкой кровати, чему я, впрочем, только обрадовалась. Хоть не придется сражаться с настырным дракончиком в неравном бою за возможность лечь поудобнее. Довольно урчащий Пакостник чуток потоптался по покрывалу, плюхнулся на спину и засопел, подрыгивая во сне лапами. Я же, сняв плащ и закинув заплечный мешок в шкаф, поспешила в спрятанную за смежной дверью ванную. Последний раз удалось помыться в доме у Целительницы Нолы, и я всю эту неделю мечтала о горячей воде.
Правда, вода оказалась не особо горячей. Скорее, чуть теплой. Но я была рада и этому. Вдоволь поплюхавшись в деревянной ванне, я собрала мокрые волосы в пучок, переоделась в чистый дорожный костюм и решила, что пора бы уже и поужинать. Судя по доносящемуся снизу шуму, остальные постояльцы уже вовсю наслаждались мясным пирогом и прочими яствами, чарующий запах которых добрался и сюда. Накинув плащ с капюшоном, чтобы мою мокрую голову не продуло в зале с гуляющими сквозняками, я поспешила на ужин.
Вот теперь зал оказался почти полон. Из-за общего гама и хохота я только со второго раза расслышала, что сказала мне подошедшая Ниса. Добрая женщина проводила меня за свободный стол в углу и принесла тарелки со снедью. Первые несколько минут я была так занята едой, что не обращала на происходящее вокруг никакого внимания. Да ничего интересного и не происходило. Незнакомые мне люди ели, пили, разговаривали и смеялись. И только когда уже пила горячий чай вприкуску с медовой вафлей, я уловила в царящей вокруг какофонии знакомые интонации.
Первое мгновение даже показалось, что я ослышалась. За соседним столом разместились четверо мужчин. Тех двоих, что сидели ко мне лицом, я не знала. Один — рыжий, с куцей бородкой, которая придавала его удлиненному лицу наиглупейший вид. Второй — мрачноватый, со взъерошенной седой шевелюрой. Напротив них расположились высокий брюнет и еще один седовласый. Конечно, определение личности по затылку не относилось к моим достоинствам, но Клеона я узнала сразу. Хотя, если уж честно, не услышь я его голос, то, скорее всего, просто не стала бы приглядываться.
Внутренне похолодев, я опустила капюшон пониже на лицо и незаметно придвинулась чуть ближе к говорившим, чтобы не пропустить ни слова.
— Несколько дней назад его видели в Астисе, — говорил мрачный седой. — Но теперь он здесь, это несомненно.
— Вот и замечательно, — в голосе Клеона сквозило раздражение. — Надоело уже мотаться за этим проклятым магом. Надеюсь, хоть на этот раз его не упустим.
— Кое-кому не терпится вернуться в Тарис, а, Клеон? — рыжий хохотнул.
— Может, и не терпится. У меня есть дела поважнее, чем эти порядком надоевшие рысканья по лесам.
— На этот раз все получится, — спокойный голос второго седовласого принадлежал Сарифу. — Малейший всплеск Иоса, и мы его засечем.
Я едва сдержала презрительный смешок. Ага, как же, сидите, дожидайтесь. Но всю мою веселость мгновенно как ветром сдуло. Я ясно почувствовала, что Ивор действительно где-то совсем близко.
В свою комнату я вернулась незамеченная и чуть ли не до дрожи перепуганная. Узнать удалось не так уж много, но и этого хватило, чтобы окончательно потерять покой. Все Стражи в Дирене. Причем часть из них именно на этом постоялом дворе. Угораздило же меня остановиться именно здесь. Но, главное, Ивор тоже в городе, и, если верить Сарифу, вот-вот будет схвачен.
Пакостник умиротворенно спал, совершенно не волнуясь о происходящем в мире. Я же металась по комнате из угла в угол, но, увы, озарений меня не посещало. Да и что я вообще могла сделать в этой ситуации? Бегать по улицам с воплями «Ивор, спасайся, тут Стражи!»? Оставалось лишь надеяться, что боги все же будут благосклонны к избраннику Иоса и уберегут от грозящей опасности.
Стук в дверь прозвучал настолько неожиданно, что я чуть не подпрыгнула от испуга. Замерла на месте, стараясь даже не дышать лишний раз. Откуда-то взялась уверенность, что это не Ниса или еще кто-либо из прислуги. И вообще, упорно казалось, что пришел кто-то из Стражей. Быть может, тот же Клеон видел меня в зале, но не показал вида при остальных. В любом случае, эта встреча относилась к разряду крайне нежелательных.
Стук повторился. Я по-прежнему не двигалась, надеясь, что неизвестный посетитель уйдет. Хорошо хоть, Пакостник не похрапывал. Так что вполне можно было решить, будто в комнате никого нет. Но все мои надежды рассыпались прахом, когда после третьего стука ручка двери началась поворачиваться. Как я вообще умудрилась забыть запереться?! Сетования на собственную глупость отложила на потом. Схватив со стола подвернувшийся под руку массивный подсвечник, я рванула к двери и огрела этим сымпровизированным оружием вошедшего, едва он переступил порог комнаты.
Ивор явно не ожидал такой радушной встречи и отклониться не успел. Спасибо моей уникальной меткости, удар пришелся в плечо, а не в голову, как я планировала.
— Какая ты гостеприимная, слов нет, — потирая ушиб, Ивор наградил меня укоризненным взглядом и закрыл дверь.
— Что ты тут делаешь?! — едва сошла волна первого изумления, я тут же ощутила настойчивое желание врезать ему подсвечником еще раз. — Здесь полно Стражей! Как ты вообще… — из-за бушующих чувств я половину слов позабыла. — Они же убьют тебя!
— Для того чтобы убить, им сначала надо меня найти, — Ивор хмыкнул, садясь в кресло. — Впрочем, если ты продолжишь так же громко возмущаться, то очень это ускоришь.
С трудом, но я все же уняла резко всколыхнувшийся во мне Дош.
— Так что ты тут делаешь? — уже тише спросила я, не сводя с него настороженного взгляда. — Как ты вообще меня нашел?
— Учитывая, что рядом с тобой постоянно частица моей магии, — он кивнул на спящего Пакостника, — особого труда это не составило. А Стражи… Первый раз, что ли? От них больше шума, чем опасности.
— Как можно быть таким самоуверенным остолопом?! — сорвалась я, благо хоть не на крик. — Ты сейчас уязвим для них так же, как и любой смертный! Думаешь, зря они тебя по всей стране разыскивают?! Да Сариф наверняка спит и видит, как Правитель его за твое убийство благодарить будет!.. Погоди, — я замерла, осененная внезапной догадкой, — или ты нарочно здесь? Ну конечно! — даже по лбу себя хлопнула. — Ты рассчитываешь забрать у Стражей осколок Сердца! Вот только они про его существование, скорее всего, даже не слышали! Разве можно так рисковать своей жизнью?! Ты из-за своей неуемной ненависти…
— Любопытно, — спокойно перебил Ивор, — сколь многое ты знаешь.
Я чуть не клацнула зубами от досады на собственную опрометчивость. Он встал и подошел ко мне. Внимательные серые глаза не выражали ни настороженности, ни подозрительности, лишь интерес. Словно перед ним была презанимательная шарада, которую он был готов вот-вот разгадать.
Даже если бы я и придумала, что соврать, то все равно не смогла бы. Опустила глаза и пробормотала, чувствуя, как на щеках выступает предательский румянец:
— Просто я… мне не все равно, что с тобой будет.
Любой нормальный человек счел бы это подозрительным. Практически незнакомая девушка вдруг так начинает о тебе печься — с чего бы? Но либо Ивор не относился к нормальным, либо почему-то доверял мне. Он явно даже не усомнился в моих словах.
— Если тебе не все равно, то почему ты сбежала? — он осторожно приподнял пальцами мое лицо, заставив на себя посмотреть.
Я даже не предприняла попыток придумать что-нибудь правдоподобное. Мои мысли вообще потекли не в ту сторону. Ивор был так близко, нас отделяло друг от друга буквально полшага. Любопытства ради принялась вспоминать, сколько уже раз я умудрялась все испортить за мгновение до его поцелуя. Неужели я так и состарюсь и умру, лишь гадая, как бы это было?
Ивор расценил мое молчание по-своему, взял за плечи и не сводил внимательных глаз. Какое счастье, что он не умел читать чужие мысли!
— Авиона, скажи правду, ты боишься меня?
Я сама не знала ответа на этот вопрос.
— Не совсем так, — неуверенно пробормотала я. — Тебя я не боюсь. Я боюсь того, кто ты.
— Иос? — полуутвердительно спросил он.
Я кивнула.
Ивор помрачнел. Отпустил мои плечи и отошел к окну. А меня снова понесло.
— Ну а как ты хотел? — мой голос дрожал от с трудом сдерживаемых эмоций. — Ты больше всего на свете хочешь доказать, что Иос — не Зло, но какими средствами? Ты одержим ненавистью и местью, ты хочешь разрушить Тарис и разбить Сердце. Ты готов весь мир обратить в прах, если это понадобится…
— Нет, — ровным голос перебил он.
— Что нет? — не поняла его.
— Ничего этого мне больше не нужно.
Я растерянно молчала, не зная, что и думать.
— Не буду отрицать, ты все правильно сказала. Но с некоторых пор все изменилось, — Ивор снова подошел ко мне и ласково провел кончиками пальцев по щеке. — Тебе больше нечего бояться. Я нашел нечто намного важнее ненависти, мести и восстановления мнимой справедливости.
— Да? — опешила я, с трудом веря услышанному.
— Да, — он кивнул. — Именно поэтому я здесь. Авиона, — он был серьезен как никогда, — ты нужна мне. На всю жизнь нужна. Я хочу видеть твою улыбку и слышать твой голос, хочу провожать с тобой закаты и встречать рассветы, хочу, чтобы ты каждый день была рядом со мной. Пусть прозвучит невероятно, но одного взгляда на тебя там, в Астисе, оказалось достаточно, чтобы ты всю мою жизнь перевернула. И если Иос — это единственное, что стоит между нами, то я готов отказаться от своей магии.
Не разреветься не получилось.
Уткнувшись ему в рубашку, я ревела навзрыд, сама толком не понимая почему. Наверное, от счастья. От того, что даже мечтать о подобном не смела. Ведь мне и в голову не приходил такой идеальный исход, что Ивор решит отказаться от использования Иоса. И тогда его не найдут Стражи, и мы сможем прожить обычную жизнь вместе в каком-нибудь далеком селении. Вместе. До последнего вздоха. И я уже даже не сомневалась, что смогу сдержать Дош, и эта воинственная магия не причинит Ивору вреда, ведь он и сам больше не будет представлять угрозы. Я снова почувствовала то предвкушение безграничного счастья, с которым жила до встречи с ним. Но на этот раз совсем не эфемерного.
Ивор крепко обнимал меня, успокаивающе гладил по волосам и, не сомневаюсь, понимал все мои чувства. Я с трудом справилась с собой, отстранилась и начала:
— Есть кое-что… ты должен знать… обо мне… — голос дрожал от обуреваемых сомнений. А вдруг Ивор возненавидит меня, едва узнав, что я — Страж? В любом случае, я должна была сказать правду.
— Дело в том, что я…
Договорить не получилось. Резко всколыхнувшийся во мне Дош даже не попытался атаковать Ивора. Собственная магия атаковала меня. Единственное, что я успела заметить угасающим сознанием, Дош был не только внутри меня, он хлынул буквально отовсюду. Столь внезапно и неотвратимо, что Иос при всем желании не смог бы отреагировать…
Глаза упорно не хотели открываться, а сознание возвращаться из темноты. Может, у меня проснулся пророческий дар, который явно мне намекал, что в реальности намного хуже? Но настырные всплески Дош упорно выталкивали меня из умиротворенного небытия. Я все-таки открыла глаза.
Моя комната ничуть не изменилась. Знакомый мне с детства интерьер, для полной картины не хватало только дрыхнущего в ногах Пакостника. Еще толком не придя в себя, я села на кровати и огляделась по сторонам. Сквозь кружевные занавески на окне заглядывало солнце. Наверное, время приближалось к полудню. Отчетливо слышался привычный запах свежеиспеченных маминых пирожков. И я даже, кажется, могла различить, как нетерпеливо порыкивает внизу дракончик в ожидании своей порции. Но кое-что не вписывалось в привычную идиллию.
— Ивор… — я сначала не узнала свой собственный голос в этом осипшем шепоте.
Резко нахлынувшие мысли буквально оглушили. Где Ивор?! Что произошло тогда на постоялом дворе в Дирене?! Как я оказалась дома?!
Соскочила с кровати и тут же упала. Налитое слабостью тело слушалось с трудом. Едва не запутавшись в подоле длинной ночной рубашки, я все же снова поднялась на ноги. Каждый шаг давался с трудом. Держась за стенку, я побрела на поиски ответов.
Напевая что-то о счастливых влюбленных, мама накрывала на стол в гостиной.
— Авиона, девочка моя! — радостно воскликнула она, завидев, как я спускаюсь по лестнице. — Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке, — тревога за Ивора волновала меня куда больше собственного здоровья. — Мам, как я здесь оказалась?
— Ой, милая, мы с папой так тобой гордимся! — мама буквально сияла. — Это же надо, в одиночку выследить мага Иоса и втереться к нему в доверие, чтобы остальные Стражи смогли незаметно подобраться и атаковать! Какая же ты у нас умница! Хотя, на мой взгляд, все же не стоило так рисковать…
Мама говорила что-то еще, но я не слушала, обуреваемая лихорадочными мыслями. Вспомнила, как всколыхнулся Дош, когда Ивор вошел в мою комнату на постоялом дворе. Как же я сразу тогда не поняла, что магия подает сигнал остальным? Не по всплеску Иоса Ивор был обнаружен, его выдал мой Дош!
— А где сейчас Ивор… маг Иоса? Он… он… погиб?.. — с замиранием сердца ждала ответа.
Даже не подозревая о том, как это для меня важно, мама с легкомысленной беззаботностью произнесла:
— Нет, ему почему-то ничего сделать не могут. Твой папа говорил, но я толком не поняла. Вроде как он взаперти где-то, точно не скажу. Стражи ждут, пока он ослабнет, иначе с ним вроде как не совладать.
У меня в глазах потемнело. Радость от того, что Ивор жив, мгновенно омрачилась грозящей ему опасностью.
— А где сейчас Стражи?
— Возможно, во дворце Правителя, — мама пожала плечами. — Авиона, ты куда?
— Мне срочно нужно увидеть папу, — на пути к входной двери я старательно пыталась идти уверенно, чтобы мама не обнаружила моей слабости.
— Так ты хотя бы оденься, — она засмеялась. — Похоже, у тебя, как у настоящего Стража, один долг на уме. И все-таки, Авиона, какая ты у нас молодец!
За время моего недолгого отсутствия в городе Мастера уже успели восстановить гильдию, и ее массивные башни вновь красовались напротив дворца Правителя. Правда, теперь вместо трех их было четыре. Причем крайняя слева явно выбивалась из общего стройного ансамбля, контрастируя своей неказистой угловатостью с утонченными силуэтами соседок. Особо разглядывать причуды архитектуры не было ни времени, ни желания. Я быстро пересекла площадь и поспешила во дворец.
Не имея вообще никакого плана действий, я надеялась исключительно на волю счастливого случая. И он милосердно подвернулся. Не встретив по пути даже прислуги, я незамеченной добралась до Зала Стражей, где, как в свое время рассказывал мне отец, Правитель обычно наставлял своих подчиненных. Вот и сейчас за плотно закрытыми массивными дверьми велась крайне оживленная беседа. В кои-то веки вняв просьбе, Дош снова усилил мой слух настолько, что я сама будто бы присутствовала среди говорящих.
— Это лишь вопрос времени, — размеренно говорил Ксандор. — Пусть во второй раз мириит почему-то оказался бессилен, но с банальной голодной смертью даже магу Иоса не справиться. Из башни ему уж точно не выбраться. По крайней мере, живым. Так что могу всех нас торжественно поздравить с тем, что наконец-то за все эти сотни лет удалось побороть Его Тьму. И даже предлагаю тот день, когда проклятый маг умрет, ознаменовать величайшим праздником и отмечать ежегодно, — он хохотнул и уже серьезно продолжил: — Но есть еще кое-что. Осколок Сердца исчез. Не знаю, где он был спрятан раньше, но его местоположение никогда не менялось еще со времен ушедших богов. И вот уже который день кристалл не только не находится в своем изначальном тайнике, но и перемещается. Тут и без предсказателей ясно, что он у какого-то мага. К нашему счастью, не у проклятого, иначе бы… — Ксандор перевел дыхание. — В общем, последствия вы и сами знаете. Но осколок все равно необходимо отыскать. Пусть с магом Иоса уже практически покончено, но и кристалл лучше снова хорошенько упрятать. Магистр, его поиски возлагаю на вас.
— Думаю, это не составит труда, — по смутно знакомому голосу с трудом узнала магистра Олана, который преподавал нам в гильдии.
— У тебя же, Сариф, задача проще некуда, — продолжал Правитель. — Охраняете на всякий случай башню до тех пор, пока проклятый маг не испустит дух. Не нравятся мне все эти слухи о его сторонниках за пределами Тариса. Само собой, на город напасть никто не решится, но не стоит недооценивать рвения этих сумасшедших. Вдруг попытаются освободить своего предводителя. Так что — усиленная охрана башни и городских ворот. Да, кстати, та девушка, Страж, дочь Дага…
— Авиона, — подсказал Сариф.
— Да-да. Непременно нужно ее наградить. У них ведь вроде с Клеоном свадьба намечается? Вот их и не трогай. Никаких дозоров, тренировок и прочих радостей вашего предназначения до самой осени. Заслужили.
Дальше я не слушала. Ринулась прочь, чтобы не быть обнаруженной — с лестницы отчетливо доносился говор поднимающихся сюда служанок. Впрочем, я и так уже знала достаточно.
Сначала я, конечно же, подумала о башне Сердца, но мгновенно отсекла эту бредовую мысль. Держать там Ивора было бы, мягко говоря, сумасшествием. И тут же сама собой вспомнилась та неказистая и словно бы впопыхах выстроенная четвертая башня гильдии.
Не рискуя идти напрямик через площадь, я подобралась ближе обходным путем между расположенными по периметру домами. Оказалось, что башня не является частью гильдии, просто выстроена столь близко, что между их стенами человек бы не протиснулся. У ее наглухо запечатанных ворот несли дозор двое незнакомых мне Стражей. Вход имелся только один, и даже подобия окон не наблюдалось. Как сладкий пирог глазурью, каменная кладка была покрыта внушительным слоем мириита. Очевидно, эту башню построили специально для Ивора.
Старательно гоня прочь панические мысли о том, что это я виновата в его пленении и теперь бессильна что-либо сделать, я не придумала ничего умнее, как дождаться ночи, а там уж — как повезет.
Заморосивший к вечеру дождь не прибавил энтузиазма. Но зато разогнал всех Мастеров от озера. Мое зеленоглазое отражение подергивалось рябью из-за барабанящих капель, и становилось жутко от впечатления, что я сама так же вот-вот превращусь в нечто невнятное. Да и сам факт разговоров с собственной магией мягко намекал, что у меня, возможно, не все в порядке с головой.
— Помоги мне освободить Ивора. Ты же помнишь, что он сказал? Он не причинит никому вреда.
— Он может и передумать, — ответил мне чужеродный голос в голове.
— Я, конечно, понимаю, это нападение Стражей явно не прибавило его любви к ним, — я вздохнула. — Но не сомневаюсь, что смогу его убедить все же не менять решение. Если Ивор не будет использовать Иос, то Тарису никакой опасности не грозит. Пожалуйста, помоги мне спасти его.
Молчание в ответ было таким долгим, что я уж думала, так ничего и не услышу. Само собой, такие явления, как «обдумывание» и «рассуждения», магии были несвойственны, но Дош упорно не торопился с ответом.
— Мой выбор пал на тебя неспроста. Но если ты уж так хочешь тратить время на собственные иллюзии, что ж, воля твоя.
— Ты поможешь мне пробить вход в башню? — с робкой надеждой уточнила я.
— Помогу.
Мне даже не нужно было смотреть на свое отражение, чтобы почувствовать, как глаза снова сменили свой цвет на привычный карий.
Я старалась не думать о том, чем это обернется для меня. Заботясь о себе, Дош не даст погибнуть в любом случае. Но и предательство скрыть не получится. И если каким-то чудом удастся сбежать раньше, чем меня схватят, дорога в Тарис навсегда будет закрыта, как и в родной дом. Впрочем, родители все равно отрекутся от такой дочери. Но страх за жизнь Ивора сводил на нет беспокойство о собственной судьбе.
На этот раз план у меня был. Если «ударить что есть магии» вообще можно назвать планом.
Около полуночи Стражи как раз сменялись, так что отошли немного от ворот, и я искренне надеялась, что никого не задену. Не медля ни секунды, я вложила всю мощь дарованного мне Дош в атакующий посыл энергии. Рассчитывала, что смогу пробить ворота или брешь в стене, и в поднявшейся суматохе Ивор уж явно не растеряется и успеет скрыться. Но я явно недооценила собственную силу. Со страшенным грохотом магия протаранила насквозь башню и стоящую прямо за ней гильдию. Заорав от ужаса, я запоздало попыталась ее сдержать и с громадным трудом погасила атаку за мгновение до того, как Дош добрался до дворца Правителя. Укрыться от брызнувших во все стороны остатков каменной кладки не было возможности. Стараниями собственной магии меня отшвырнуло подальше от убийственного дождя. Впечатавшись в стену ближайшего дома, я медленно сползла на мостовую, уже угасающим сознанием наблюдая, как башня оседает на здание гильдии, превращая его в каменное крошево.
Что бы там Валесия ни говорила, но наследие поколений Правителей проявлялось в ней очень ярко. В чем я в очередной раз убедилась, увидев ее комнату во дворце. Стены покрывали расшитые причудливыми золотыми узорами гобелены, самоцветная мозаика на потолке и вся мебель из тисского дерева — даже тронный зал Правителя уступал этой спальне в роскоши. Единственное, что выбивалось из общей гармонии, это книги. Разномастные стопки располагались чуть ли не везде: на массивном столе, полках платяного шкафа, за тяжелыми шторами и даже под кроватью. В другое время я бы всенепременно заинтересовалась этой наверняка редчайшей коллекцией. Но было совсем не до этого.
После очередного разрушения гильдии прошло три дня. Очнувшись тогда в Доме Целителей, я узнала, что несколько Стражей оказались ранены. Хорошо хоть, никто не погиб. Я же, можно сказать, отделалась одними яркими впечатлениями. Ну и парой ссадин. Причем, самое удивительное, никто ни в чем меня не заподозрил. Только забравший меня отец все сетовал, что вечно я оказываюсь среди разрушений.
Я очень боялась, что Ивор погиб, когда рухнула башня. На это же дружно надеялись Правитель и Стражи. И вправду, шансов выжить там у него не было. И когда я уже на грани отчаяния проклинала себя за его смерть, вдруг выяснилась одна маленькая подробность. Которую громко-громко орал разъяренный Сариф. Башня в тот момент уже пустовала! Само собой, начались поиски виноватых. Ведь явно кто-то из охранявших Стражей допустил оплошность, раз узнику удалось каким-то непостижимым образом сбежать. Загадку разрешил магистр Олан.
— Вот ты, Сариф, и виноват! — изобличительно объявил он. — Нечего было использовать заклятие перемещения, когда из Дирена в Тарис возвращались! Иос способен воссоздать любую магию! Так что ты собственноручно подсказал проклятому магу, как освободиться!
Происходило это на общем сборе в Зале Стражей, где и я присутствовала и мысленно торжествовала. Правда, кое-какие вопросы не давали мне покоя. Если Ивор с самого начала пленения знал, как сбежать, то чего он ждал? Почему сразу не использовал заклятие перемещения? К тому же было малость обидно, что о моей судьбе он не позаботился. Исчез и все, даже не разузнав, где я и что со мной. Впрочем, уязвленное самолюбие и рухнувшая иллюзия ответных чувств волновали меня куда меньше благополучного спасения Ивора.
В свете выясненных обстоятельств намного острее встал вопрос с пропавшим осколком Сердца. И вот тогда я очень пожалела, что пришла на это собрание. Сверкнув колючими глазами, магистр Олан вдруг указал на меня пальцем:
— Осколок у нее!
Вот ведь повезло оказаться рядом с тем, кто так остро чувствовал магию. Спасибо, хоть Дош не бунтовал. Для полного счастья мне не хватало только, чтобы обнаружили мою теперешнюю уникальность.
И как всегда пришлось врать.
— Я специально забрала осколок Сердца, чтобы опередить мага Иоса, который его разыскивает, — с жаром уверила я.
И меня снова хвалили. Папа сиял от гордости. Сариф тоже восторгался, но молча. А вот Клеона, кстати, не было. Хотя меня его местоположение и не особо волновало.
Удивительно, но кристалл у меня забирать не стали. Магистр Олан огорошил, что осколок Сердца дается далеко не всем. И вот именно поэтому в целях безопасности Ксандор потребовал моего переселения во дворец, радушно предоставляя мне комнату своей «никчемной сбежавшей дочери». И вот уже третий день я взирала на этот порядком мне надоевший роскошный интерьер и предавалась тоскливым мыслям. Что бы Ивор ни говорил тогда на постоялом дворе в Дирене, на деле я ему оказалась не нужна…
Третья ночь во дворце выдалась невыносимо душной. Переодевшись в сорочку, я распахнула окно и жадно вдыхала прохладный воздух. Стало чуть легче, но тревога не унялась. Кое-что произошло сегодня. Казалось бы, мелочь, но это упорно не давало мне покоя. Слишком хорошо я помнила сказанное в Астисе Дош, что не сильно-то будущее и изменилось. И сегодня оно вдруг напомнило мне о себе.
После ужина ко мне заглянул Сариф. К слову, теперь те Стражи, кто не охранял башню Сердца, разместились во дворце. Видимо, охраняли меня.
— Я у тебя много времени не отниму, — Сариф был, как всегда, спокоен и невозмутим. — Магия магией, но и оружие никогда не помешает иметь при себе, — и он положил на стол узкий кинжал.
У меня даже на мгновение в глазах потемнело. Я слишком хорошо его помнила. Именно этим кинжалом в видении будущего я пыталась убить Ивора. Даже не поблагодарила Сарифа, и Страж молча ушел. И теперь мой взгляд то и дело останавливался на этом злосчастном подарке. Пусть, само собой, я никогда не попытаюсь убить им Ивора, но слишком неприятные воспоминания он порождал.
Еще немного постояв у окна, я побрела к кровати и забралась под одеяло. Но сон упорно не шел. Мысли настойчиво вертелись вокруг кинжала, и я решила его просто-напросто выкинуть. К примеру, в окно. Внизу все равно располагалась заброшенная часть дворцового сада, так что можно было не бояться кого-либо поранить. Спрыгнув на пол, я поспешила к столу и замерла на полпути. Меня словно ледяной водой окатило от до боли знакомого чувства: Ивор был где-то рядом.
Я хотела подбежать к окну, чтобы осмотреться, но не успела. Мелькнул черный силуэт, и через мгновение Ивор уже оказался в комнате. Пусть горела всего одна свеча, да и ночь выдалась темной, но его бы я всегда узнала.
Мои ноги словно приросли к полу, и вставший в горле ком красноречиво намекал, что я не смогу ничего сказать, даже если и придумаю что. Робкая радость смешивалась со смутной обидой… и явственным ощущением нешуточной опасности.
Ивор тоже ничего не сказал. Подошел ко мне и остановился на расстоянии буквально в четверть шага.
Сколько я рассуждала на тему первого поцелуя? Достаточно для того, чтобы придавать этому очень большое значение. Я не раз представляла, как все будет. Но оказалась далека от истины.
Все так же не говоря ни слова, Ивор словно в задумчивости провел кончиками пальцев по моим щекам. Чуть наклонился и, обжигая дыханием, прошептал:
— Дочь Стража, невеста Стража и сама Страж…
Я не успела толком осмыслить его слова и как-либо отреагировать — он меня поцеловал. Без тени нежности и ласки. Буквально впился жадным поцелуем в губы, лишая дыхания и возможности мыслить. Моя растерянность мгновенно сменилась ярким всплеском целого сонма чувств: начиная от острого восторга и заканчивая блаженным непониманием. Оглушенная эмоциями, я, к собственному несчастью, не сразу осознала сказанное Ивором, едва он оторвался от моих губ.
— Как сладок поцелуй врага, — в ледяном голосе отчетливо сквозила насмешка.
Я в первое мгновение решила даже, что ослышалась.
Пальцы Ивора скользнули по моей шее и резким движением сорвали шнурок с осколком Сердца.
— Благодарю, что облегчила мне задачу, — Ивор ловко подкинул кристалл в руке.
И только сейчас до меня дошло. Он пришел не за мной… И поцеловал лишь для того, чтобы я растерялась и не помешала забрать осколок… Затмившая сознание острая боль обиды и унижения диктовала только один выход. Я последовала нахлынувшей воле Дош.
Прекрасно понимая, что магией атаковать бесполезно, я схватила со стола кинжал Сарифа. Не оглянись Ивор, его бы ничто не спасло от подлого удара в спину. А так он успел увернуться, и лезвие лишь слегка оцарапало его левую бровь. Схватив мои запястья, он сжал их так крепко, что кинжал выпал из моих рук. И уже через мгновение Ивор прижал меня к стене, не оставляя возможности вырваться и дать отпор.
— Такой желанный трофей… Ты даже не представляешь, как велик соблазн заполучить тебя уже сейчас, — он буквально упивался своим превосходством надо мной. — Но это было бы слишком просто… Сначала поиграем, Страж. Поверь, совсем скоро ты сдашься на милость победителя.
И уже через мгновение я оказалась в комнате одна.
Дош утихомирился, а я медленно опустилась на колени, бессмысленно смотря в темноту перед собой и отчаянно не желая верить, что все это произошло на самом деле.
Я чувствовала, что скоро вообще забуду, что такое хорошее настроение, радость жизни и вера в светлое будущее. Казалось бы, ну что такого? Ненависть Ивора ведь была вполне ожидаема. Но одно дело предугадывать такой исход, и совсем другое — с ним столкнуться. Когда эмоции последней встречи ближе к утру немного улеглись, я уже могла рассуждать здраво, и объяснение произошедшему нашлось само собой. Видимо, будучи у Стражей, Ивор слышал, как говорят обо мне. И как назло, наверняка это были папа и Клеон. Представляю, как их восторги моим «подвигом» выглядели со стороны. Получалось, что коварная я все спланировала заранее. И в голема сама превратилась, чтобы встречу подстроить; и потом старательно охмуряла; и в Дирене зубы заговаривала, чтобы остальные Стражи смогли напасть неожиданно. Так что даже если Ивор и чувствовал симпатию ко мне, то теперь она оказалась похоронена под огромной плитой с надписью: «Ненавистный Страж». И поцелуй его был лишь своеобразным отвлекающим маневром, чтобы я растерялась и не помешала ему забрать кристалл. Ну а последовавшее неосознанное нападение окончательно и бесповоротно подтвердило мою принадлежность к стану врагов Иоса.
Обдумывая столь невеселые мысли, утром следующего дня я направилась прямиком к Ксандору, чтобы осчастливить Правителя новостью о пропаже осколка. Но как выяснилось, меня опередили. Спасибо магистру Олану за его магическое всезнание.
Три злобных старикана, как в последнее время я мысленно называла дружную троицу Ксандор-Олан-Сариф, заседали в небольшом кабинете. Точнее, магистр и Страж заседали, а Правитель метался из угла в угол, яростно и крайне громогласно высказывая все, что он о них думает. Я спокойно вошла, села в одно из свободных кресел, и, к моему удивлению, никто даже не намекнул, что я здесь явно лишняя.
— Нет, это же надо! Вот объясни мне, Сариф, какой толк от Стражей? Объясни-объясни, а то я, видимо, из-за врожденной наивности не понимаю! Проклятый маг был уже схвачен! И что? Проворонили его твои распрекрасные Стражи! А осколок? Ты мне что говорил? Во дворец не сунется, тут такая охрана, да мои Стражи… — неправдоподобно передразнил багровый от гнева Ксандор. — Да твои Стражи и старой метлы не устерегут! И что вот теперь нам делать, а?! Вот скажи мне — что?! Дружно брать топоры и идти в окрестный лес за дровами для собственных погребальных костров?!
— Не стоит так драматизировать, — парировал Сариф, явно задетый за живое этой речью.
— Ах, не стоит! — Ксандор всплеснул тонкими руками и истерично расхохотался. — И вправду! Что это я? Костры нам не понадобятся, драконы и так весь город выжгут дотла.
— Драконы-то здесь при чем? — вмешалась я, от возмущения позабыв о всех правилах этикета. — Может, никто и не станет нападать. Вы мага Иоса таким Злом выставляете, просто слов нет.
На меня все втроем дружно посмотрели, как на вдруг материализовавшуюся вселенскую глупость.
— А кто он, по-твоему? — елейным голоском поинтересовался Ксандор.
— Точно такой же маг, как и все, — с вызовом ответила я, готовая защищать Ивора до последнего. — И то, что он сильнее остальных, злодеем его не делает.
— Вот вам, пожалуйста, — Правитель от переизбытка эмоций показал на меня сразу двумя руками, — наглядный пример Стража! Сариф, ты вообще хоть чему-нибудь их обучаешь? Или только как правильно носить доспех, чтобы при передвижении нигде не звякало?
— Какой теперь смысл придираться друг к другу и искать виноватых, — вмешался магистр. — У нас и так времени в обрез. Пора бы уже задуматься о выходе из сложившейся ситуации.
— Ну да, конечно, — у Ксандора снова вырвался истеричный смешок, — мы не знали, как справиться с магом Иоса раньше. А теперь, когда у него еще и осколок Сердца, непременно придумаем.
— А вы не пробовали решить все мирным путем? — снова не выдержала я. — Хватит уже всех Иосом пугать, никакое это не Зло.
— Ой, правда? Счастье-то какое! — умилился Правитель. — Вот это да, сотни лет все маги, оказывается, наивно заблуждались, а тут вдруг появилась ты, такая вся умная, и раскрыла всем глаза.
— Авиона, иди уже погуляй где-нибудь, — видимо, Сарифу надоело, что я своими высказываниями позорю гордое имя Стража.
Да я особо и не надеялась, что мне удастся кого-либо предупредить. Может, им просто невыгодно признавать истину. А может, они просто слишком погрязли в привычных убеждениях, вот и не допускают других вариантов. В любом случае, я оказалась бессильна. И в расстроенных чувствах побрела домой.
Ночью мне не спалось. Тоскливые мысли и настырные всплески Дош не давали покоя. Наполняющая меня магия так и понукала встать с кровати, но я упорно надеялась, что вот-вот засну. И все же хорошо, что не заснула.
Раздавшийся посреди ночной тишины грохот казался настолько нереальным, что я в первое мгновение решила, будто ослышалась. Но все же подскочила и подбежала к окну. На фоне усыпанного звездами неба мелькали черные крылатые тени. Вдали снова загрохотало, и я уже едва уловимо чувствовала запах дыма — похоже, где-то начинался пожар. Все еще с трудом соображая, что происходит, я в ступоре стояла у окна, пока багровое зарево вдруг не вспыхнуло над домами напротив. И вот тут только до меня дошло.
— Драконы… — в изумлении выдохнула я.
Пока я спешно одевалась, лихорадочный хоровод мыслей вовсю крутился в голове. Почему драконы напали? Такого не было ни разу за всю историю Тариса! Неужели… Неужели… Я даже тряхнула головой, отгоняя назойливый вывод. Нет, Ивор не мог, он не стал бы…
— Авиона! — прервал мои панические размышления обеспокоенный папин голос.
— Я уже иду! — крикнула я в ответ, как раз закончив одеваться, и выбежала из комнаты.
Сонные и крайне встревоженные родители обнаружились в гостиной. Папа спешно надевал доспех Стража, мама испуганно поглядывала в окно и порывалась начать собирать вещи.
— Пап! Что происходит?! — я чуть ли не кубарем спустилась с лестницы. — Откуда драконы?!
— Ясно откуда, маг этот все проклятый, — бурчал мой отец, старательно пряча волнение под угрюмостью. — Кто еще мог призвать драконов, и кого бы еще они послушались.
Мама ахнула и растерянно пробормотала:
— А я-то думала, что с нашим Пакостником…
— А что с Пакостником? — перепугалась я, только сейчас сообразив, что не видела дракончика с самого вчерашнего утра, но из-за тоскливого настроения не обращала на его отсутствие внимания.
— Я когда утром лепешки пекла, он все под ногами крутился, как обычно. И вдруг замер, словно окаменев. И глаза у него… глаза… — мама от волнения запиналась, — вдруг стали такими ярко-ярко синими. А потом я ничего и понять не успела, как он вдруг в окно вылетел. Ни в жизнь же не летал, и тут вдруг…
На улице снова загрохотало. Теперь я уже догадывалась, что это, скорее всего, рухнул очередной дом. Панические крики жителей доносились так отчетливо, что кровь леденела от ужаса. Честно, мне было страшно выходить на улицу. Да только где гарантия, что дом наш долго простоит?
Мама поспешила к тетушке Илле, а мы с папой выбежали на мостовую. На восточной окраине действительно начался пожар. Похоже, уже никто в городе не спал. Мечущиеся в поисках укрытия жители едва не сбивали с ног. А я все стояла истуканом и смотрела на небо. В клубах дыма мелькали смертоносные громады драконов, то и дело вспыхивали струи огня, перемежавшиеся редкими изумрудными вспышками Дош — видимо, кто-то из Стражей пытался обороняться. Но я с неотвратимой ясностью понимала, что это бесполезно. Драконов слишком много. Вспомнилась нелепая ирония Ксандора по поводу погребальных костров.
Отчаянные вопли резко усилились. Я обернулась и замерла в ужасе. На крышу трехэтажного дома в конце улице опустился багрово-красный дракон, размерами не уступающий тому, с которым я сражалась в гильдии. С трудом устояла на ногах из-за рванувшего прочь людского потока. Крики, причитания и плач слились в нестерпимую какофонию.
Едва схлынула толпа, я увидела одинокую фигуру, спешащую прямо к дракону.
— Папа! — в отчаянии закричала я и рванула следом.
Мой отец не медлил, но противник был несравнимо сильнее, так что внушительный удар боевой магии лишь разозлил дракона. Струя смертоносного пламени била прицельно, папа рухнул на землю. Крылатый ящер рывком оттолкнулся от просевшей крыши и взмыл в небо, и со страшным грохотом дом рухнул.
Поднявшееся облако пыли скрыло от меня отца, я нашла его буквально наугад.
— Папа, ты в порядке? — едва не задыхаясь от отчаяния, я осторожно сняла с его головы почерневший от пламени шлем.
Отец не ответил. В ужасе я смотрела на его окровавленное лицо, не в силах поверить в происходящее. Потом упала на колени, зажав уши руками и крепко зажмурив глаза.
— Нет! Нет! Нет! Папа не мог умереть! Это все неправда! Это мне просто снится! — голос сорвался на крик.
— Авиона! — чьи-то крепкие руки подхватили меня, вынуждая встать на ноги.
Я замотала головой, упорно отказываясь открывать глаза.
— Приди в себя! — меня резко встряхнули. — Авиона!
Моя беззвучная истерика достигла своего апогея. Я уже вообще не соображала, где я и что происходит. Слишком ужасным и невероятным это было, чтобы принять. Чувствовала себя маленьким беззащитным ребенком, который спрятался под одеялом от чудищ темной комнаты.
— Авиона! — меня снова встряхнули. И буквально тут же неизвестный меня грубо поцеловал, до боли сжав пальцами мои плечи.
Меня как кипятком окатило, я резко его оттолкнула.
— Все? Пришла в себя? — отрывисто бросил Клеон. — Некогда раскисать!
Он склонился над моим отцом, ловко снимая с него тяжелый доспех.
— Даг! — раздался перепуганный мамин крик.
— Успокойтесь! — рыкнул Клеон. — Он жив!
— Что нам делать? — испуганно спросила спешащая следом за моей мамой тетушка Илла.
— Бегите к Восточным воротам, там пока тихо, — Клеон поднял моего отца на руки. — Можно укрыться в лесу за городом.
— А как же наши дома, как же все… — старушка растерянно озиралась по сторонам, видимо, как и я, с трудом веря в происходящее. — Стражи ведь справятся с драконами, обязательно справятся… Скажи же, Авиона, — она тронула меня за рукав, с робкой надеждой заглядывая в глаза, — ведь правда?
— Забудьте, — мрачно отрезал Клеон, — с драконами никто не справится, город обречен… — он отвернулся, видимо, собственное бессилие жгло его хуже огня. — И хватит разговоров! Бегом к Восточным воротам! Авиона! Хватит стоять столбом!
Спеша по узким улочкам к главной дороге, жители Тариса торопились покинуть родной город. В общей панике и толчее некогда было предаваться размышлениям. Беззвучно плача, мама спешила за Клеоном, который нес моего бесчувственного отца. Я старалась не отставать, поддерживая за локоть всхлипывающую тетушку Иллу. А мимо мелькали лица… И на каждом из них читались отчаяние, ужас и ненависть. Ненависть к тому, кто в этом виновен. Навзрыд плакали дети и стенали раненые. И каждый из них словно бы кричал мне: «Вот он каков, твой Ивор! Полюбуйся!»
Я резко остановилась.
— Авиона? — опешила тетушка Илла, дрожащими пальцами поправляя шаль.
Я подняла на нее полные слез глаза.
— Я — Страж, и мое место не здесь, — сама не узнала свой голос, настолько глухо он прозвучал.
Старушка всхлипнула и коснулась моей щеки морщинистыми пальцами.
— Все правильно, девочка, иди.
И я рванула назад.
На подходе к главной площади уже было безлюдно. Я это, скорее, чувствовала, чем видела — плотные клубы дыма застилали глаза. Да и стенаний не слышалось. Ночную тишину прорезали лишь треск пожара, рыканье драконов и грохот оседающих домов.
Я остановилась у чудом уцелевшего фонтана напротив дворца Правителя.
— Дош, — выдохнула я, — ты ведь меня слышишь.
Магия послушно всколыхнула, но нарастать не спешила.
— Помоги мне… Прошу, — я лихорадочно вздохнула, — я не справлюсь без тебя.
— Чего ты хочешь? — прозвучавший в моей голове голос был полон спокойствия и всезнания.
Я просто сама должна была это озвучить. Озвучить, чтобы окончательно признать и решиться.
— Я хочу, — едва не задыхаясь от дыма, шептала я, — хочу защитить жителей Тариса… Хочу прогнать драконов… — я осеклась.
— И? — Дош ждал самого главного.
Я закрыла глаза и, стиснув кулаки, не дрогнувшим голосом произнесла:
— Я хочу убить. Убить ненавистного мага Иоса.
В то же мгновение сила затопила меня всеобъемлющей безграничной волной, отодвигая сознание на задний план и позволяя совершить, казалось бы, невозможное.
Я почти ничего не чувствовала. Никаких эмоций. Только мрачная решимость и непоколебимая уверенность лежали на сердце тяжелым грузом. Пропали все ощущения. Кажется, под конец я упала на колени, и у меня носом шла кровь — все это воспринималось настолько отстраненно, словно происходило не со мной.
Мне потом рассказывали про яркий изумрудный купол над Тарисом, на который с рычанием кидались драконы. Но ни их удары, ни разъяренное пламя не могли пробить Дош. И только когда они улетели, поток магии внутри меня начал ослабевать. Мое сознание обволакивала темнота. И последнее, что я почувствовала, это острая досада. Проклятого мага не было в Тарисе этой страшной ночью, а значит, он пока был жив. К сожалению.
В беспамятстве я провела совсем недолго, по-прежнему царила ночь в окутанном клубами дыма городе. Я лежала на мостовой и без каких-либо эмоций смотрела в затянутое удушливой пеленой небо. Не хотелось пока ни о чем думать, но беспокойство за отца пересилило навалившуюся апатию. Кое-как поднялась на ноги и, пошатываясь от слабости, поплелась по направлению к Восточным воротам.
Жители возвращались в город. Все больше и больше их попадалось мне навстречу. Осунувшиеся, словно все разом постаревшие, они вызывали острую жалость и ненависть к самой себе. И вправду, мне было за что себя ненавидеть. За то глупое чувство, которое не позволило мне исполнить долг Стража и убить Ивора, когда представлялась такая возможность. За то, что сегодня не сразу сообразила, как остановить драконов. Да и что ждало меня теперь? Я раскрыла свою силу, и Стражи, скорее всего, сочтут меня точно такой же угрозой, как и мага Иоса.
— Авиона! — словно прочитав мои мысли, передо мной из бредущей толпы вынырнул Сариф.
Страж выглядел бодрым, лишь очередная складка поперек лба придавала лицу ожесточенное выражение. Мне даже на мгновение показалось, что он разделяет мои чувства. Точно так же себя ненавидит. Только если я за глупость, то он за бессилие.
— Прежде, чем вы меня убьете, позвольте узнать, как там мой отец, — устало попросила я. — Честное слово, я никуда не сбегу.
— Даг очнулся. Он легко отделался. Несколько ожогов и ушиб головы, так что жить будет, — Сариф взял меня под руку, — давай я тебе помогу, ты вот-вот свалишься.
— Я… я просто… устала, — в глазах защипало.
Как-то странно было себя ненавидеть и одновременно жалеть чуть ли не до рыданий. И я сорвалась:
— Сариф, скажите, вот вы ведь Страж уже столько лет, неужели вы никогда не сомневались? Никогда не ошибались? Никогда не жалели ни о чем? Папа мне всегда говорил, что для Стража долг важнее чувств, но ведь не всегда так получается! Я… — мой и без того сбивчивый голос дрогнул, — я очень ошиблась… Это я во всем виновата! Только я! Я могла убить его еще в Астисе, могла убить в Дирене… Да, проклятье, я вполне могла убить его, когда он пришел за этим проклятым осколком! Но… но…
Я все-таки разревелась. Сариф неуклюже обнял меня, видимо, не зная, как еще утешить.
— Понимаю, — непривычно мягко произнес он, — понимаю, девочка. Но даже Стражи могут ошибаться. Главное, что ты сейчас все поняла.
— Наставник! — прозвучал рядом встревоженный голос Клеона.
— Отведи Авиону в Дом Целителей, пусть толком придет в себя. И сам от нее не отходи. Теперь она — наш единственный шанс.
Дом Целителей каким-то чудом уцелел во время ночного нападения. Но, учитывая количество пострадавших, Мастерам пришлось применить заклятие множественности пространства, чтобы места всем хватило. А вот самих Целителей остро не хватало. Мне удалось услышать в коридоре обрывок разговора, который удручил меня еще больше. Оказывается, было послано в окрестные селения за другими Целителями, но никто, вообще ни один, не явился на зов о помощи.
— Так и тогда происходило, — пояснил мне папа. Нас с ним разместили в одной комнате.
— Тогда — это когда? — не поняла я, присаживаясь на кровати.
— Во время войны Трех, — ответил вместо него Клеон, устроившись в мягком кресле.
— Да-да, — мой отец кивнул. — В те годы противостояли не просто Адор Темный и Стражи. Тогда против Тариса ополчилось все остальное население. По крайней мере, большая его часть. И только со смертью мага Иоса они утихомирились.
Я вспомнила слова Одвара о поддержке Иоса и то, как к Ивору относились в Астисе. Не удержалась от вопроса:
— Но почему? Почему люди поддерживают Иос?
— Не считают его Злом, — Клеон фыркнул. — Конечно, ведь на их дома никто не натравливал драконов. Из-за своей невежественности и предрассудков люди уверены, что вся разрушительность Иоса — лишь нелепые байки, которые насочиняли Правитель и Стражи.
Я почувствовала, как краснею от жгучего стыда, ведь я сама совсем недавно думала точно так же. Да и что уж врать, так бы считала и дальше, если бы воочию не убедилась.
В комнату вошла мама с тяжелым подносом. Клеон помог ей расставить на маленьком столике тарелки с мясной похлебкой.
— Ужинайте, — мама устало улыбнулась, — и давайте спать ложитесь, потом наговоритесь, вам надо сил набираться.
Из-за нехватки Целителей многие сами ухаживали за своими ранеными родными, да и за незнакомыми тоже. И все же как страшно было осознавать, что в случае опасности никто не придет жителям Тариса на помощь! Как мрачно сказал Клеон: «И то хорошо, что пока не нападают». У меня это никак не укладывалось в голове. Ведь те люди, которых я встретила во время поисков Ивора, все как один восхищали своей добротой. Так что же получается, я и в них ошиблась?
Ночью мне не спалось. Папа похрапывал на соседней кровати. Пожилая Целительница, которая изредка к нам заглядывала эти дни, говорила, что ожоги вот-вот заживут, а ушибы уже прошли. На что мой отец горделиво пыхтел, мол, старый Страж — все равно Страж, силен и непобедим.
Я перевела взгляд на дремавшего, сидя в кресле, Клеона. Даже во сне он хмурился. Пусть я теперь и не понимала, как могла грезить о замужестве с ним, но все равно ничего плохого к нему не испытывала. Даже восхищалась, если честно. В отличие от растерявшейся меня, он помогал людям спастись. Вот он был настоящим Стражем.
Устало закрыла глаза и вздохнула. Ивор. О нем я хотела думать меньше всего, но мысли упорно возвращались к столь дорогому и в то же время ненавистному образу. Я бы еще поняла, если бы он напал на Стражей или Правителя. Причем сам, в честном бою. Хотя, учитывая превосходство его силы, то какая уж тут честность… Но убийство мирных жителей не могло оправдать ничто. Драконы ведь не просто попугать прилетали. Они явно были посланы выжечь город дотла. И, скорее всего, вместе со всеми обитателями… Считала ли я после всего этого, что Иос — Зло? Нет, тут мое мнение не изменилось. Магия — это просто сила. И как ее применить, зависит исключительно от обладателя. Ведь тот же своенравный Дош все равно не мог атаковать без моего согласия. Не сомневаюсь, что то же касалось и Иоса.
Я встала с кровати и бесшумно вышла из комнаты. Ночная рубашка была мне чуть велика и норовила запутаться в ногах. В Доме спали далеко не все, судя по изредка доносящимся тихим разговорам. Мама говорила, что те два дня, прошедшие с нападения, Целители вообще не ложились спать. Ухаживали за ранеными, готовили лечебные зелья — старались помочь всем, пусть их и насчитывалось совсем мало на такое количество больных. От острой жалости к глазам подступали слезы. Наверное, раньше бы в такой ситуации я посетовала, что родилась не Целителем. Но теперь я чувствовала, что я та, кем должна быть. Еще тогда, когда во время нападения драконов бежали из города, наконец-то приняла непреложную истину: я — Страж, и другого предназначения мне не надо.
Я вышла в ночную тишину раскинувшейся перед Домом небольшой площади. Темнота скрыла царящую вокруг разруху. И только где-то вдалеке, судя по ритмичному шуму и фиолетовым сполохам, Мастера даже сейчас продолжали восстанавливать дома. Мама говорила, что больше половины города оказалось разрушено. Даже такой основательный дворец Правителя не устоял, драконы буквально смяли его левое крыло. Я все гадала, почему они не тронули башню Сердца. Но, быть может, магия самого кристалла не подпускала их близко. А почему Ивор сам не попытался его забрать — уже другой вопрос.
— Авиона, тебе лучше отдохнуть, а не разгуливать среди ночи, — Клеон вышел вслед за мной. — Нападение может в любой момент повториться. И не факт, что на этот раз не появится этот проклятый собственной персоной.
— Да, я сейчас, — пробормотала я, не оборачиваясь, — просто хотела свежим воздухом подышать, а то от запахов всех этих зелий уже голова кругом.
— Хорошо, только недолго.
Я подняла на него глаза и запоздало спохватилась:
— Спасибо. Спасибо, что тогда папу спас. Сама я была слишком… слишком… — никак не могла подобрать нужное слово.
— Напугана и растеряна, — Клеон улыбнулся и ласково провел пальцами по моей щеке. — Это нормально Для хрупкой девушки.
— Но не нормально для Стража, — я на всякий случай отошла от него на шаг.
— Зато ты всех спасла и подарила шанс на победу. Скорей бы уже все это закончилось.
— Ой, и не говори, — я устало вздохнула.
— И мы наконец-то сможем пожениться, — огорошил меня Клеон. — Сейчас-то, само собой, не лучшее время для этого.
Я чуть не взвыла. Совсем забыла о той «мелочи», что он еще не в курсе моих малость изменившихся планов на будущее.
— И, кстати, извини за поцелуй, — судя по голосу, Клеон вообще ни капли не сожалел. — На тот момент мне это показалось единственным способом привести тебя в уравновешенное состояние.
— Ничего, я все понимаю, — я выдала жалкую улыбку. — Но, Клеон, есть кое-что… В общем, я… я… — набрала в легкие побольше воздуха и на одном дыхании выпалила: — Я не стану твоей женой.
У него было такое выражение лица, словно я выдала некий абсурд, вроде «трава не зеленая», «камни питаются цветочной пыльцой» или «у всех людей из пяток рога растут».
— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?
— Уверена, — я помрачнела. Глупо с моей стороны, конечно, было рассчитывать, что он согласно закивает и скажет: «Да-да, конечно, я тоже так решил». Пришлось оправдываться и объясняться, чувствуя себя при этом крайне виновато.
— Клеон — ты замечательный, ты вообще идеальный, правда. И если бы я хотела создать семью, то только с тобой. Но дело в том, что с некоторых пор не хочу. Пожалуйста, постарайся меня понять, замужество — это явно не то, чему я бы хотела посвятить свою жизнь.
— А чему бы хотела? — ледяным тоном поинтересовался он.
— Не знаю, — я едва зубами не заскрипела от досады, — но точно знаю, что замуж не выйду. Извини, если расстроила.
— Да я все понимаю, что ты, — от его нехорошей улыбки я снова испытала невнятный ужас, как тогда, в день бала у Правителя. — Ты три года изо дня в день восторженно мне заливала про наше радужное совместное будущее, чтобы потом заявить о своем внезапном нежелании стать моей женой. Из-за чего тут расстраиваться, Авиона? Из-за того, что ты оказалась лживой вертихвосткой?
Я ничего не ответила, быстро зашагала обратно к Дому Целителей. Все равно возразить Клеону мне было нечего. Не говорить же ему, мол, понимаешь, дело в том, что я влюбилась в злодея, которого теперь желаю убить, а потом умереть самой, ведь без Ивора жизнь потеряет весь смысл.
На следующий день Целители наконец-то признали, что мое здоровье в порядке. И буквально тут же за мной и игнорирующим, но по-прежнему охраняющим меня Клеоном пришел Сариф.
— Ксандор вызывает для важного разговора, — пояснил он. — Раз Авиона уже хорошо себя чувствует, медлить нельзя. У нас и так каждая минута на счету.
Дворец и вправду сильно пострадал. Складывалось такое впечатление, что ровно его половина была отпилена и искромсана гигантским ножом, а потом еще и обуглена вдобавок. Получался жутковатый контраст: по-прежнему роскошное и сияющее на солнце самоцветными мозаиками стен правое крыло и угольно-черные руины левого.
Тот самый памятный мне кабинет Правителя благодаря своему расположению уцелел, и именно там ждал нас Ксандор. Само собой, напыщенный и суровый магистр Олан тоже присутствовал.
Когда мы все расселись в стоящие кругом кресла, Правитель торжественно произнес:
— Начну с того, что возлагаю большие надежды на эту встречу. Теперь, когда у нас появилась реальная возможность разделаться с магом Иоса, мы ни в коем случае не должны ее упустить.
— Боюсь огорчить тебя, Ксандор, — мрачно перебил магистр, — но силы Авионы и проклятого мага все же не равны.
Теперь, когда мне не нужно было скрывать свой Дош, Олан, видимо, смог его почувствовать.
— Не стоит забывать, — продолжил он, — что Дош частично распределен между остальными Стражами, в то время как весь Иос сосредоточен в одном человеке. Тем более теперь, когда еще и осколок Сердца у него.
— Может, объясните мне, что такого в этом осколке? — попросила я.
Олан и Ксандор переглянулись. Сариф кивнул, Клеон же вообще взирал на всех с отрешенно-невозмутимым видом, словно он и так все знал. Хотя, как выяснилось, и вправду все присутствующие в кабинете были в курсе, кроме меня.
— Но запомни, ты никому не должна об этом рассказывать, — предупредил Правитель.
— Об этом — это о чем? — упорно не понимала я.
— Все же общеизвестная версия появления в нашем мире трех магических начал немного отличается от истинной, — пояснил магистр.
И почему я не удивилась?
— Боги не пришли вдруг откуда-то там, как говорится в общеизвестной версии, они всегда были в нашем мире, — начал магистр, степенно растягивая слова. — То ли они его создали, то ли он их — доподлинно неизвестно. Но до появления людей именно боги царствовали в нем. Они создали все живое: зверей, птиц и прочих неразумных обитателей. Но однажды безмолвный мир им наскучил. Ну или общество друг друга уже просто надоело, — магистр неуверенно пожал плечами, словно сам стыдясь столь непочтительных слов. — И тогда один из них решил сотворить людей. Что, собственно, и сделал. И вот тут уже возник конфликт между богами. Миролюбивый Лий предпочитал молча созерцать жизнь своих творений, а властолюбивый Иос жаждал поклонения и…
— Погодите, — изумленно перебила я. — Лий? Иос? Вы ничего не путаете?
— Лий, Иос и Дош — это имена трех богов, братьев, — нетерпеливо пояснил Ксандор, — что тут удивительного?
— Учитывая, что боги вроде как раньше были безымянными и эти имена носили магические начала, есть чему удивляться, — обиженно буркнула я. — Так что там с конфликтом?
— Так вот, — снова вдохновенно продолжил магистр, — Иос хотел безграничной власти над людьми, неспособный на какую-либо агрессию Лий не мог ему воспротивиться, и тогда вмешался Дош. Вот ты, Авиона, вообще представляешь себе, что такое битва между богами?
Я мотнула головой.
— Вот и я не представляю, — Олан оказался полностью со мной солидарен. — Боясь, что Дош и Иос уничтожат друг друга и столь любимый им мир, Лий решился на крайность. Он создал два вместилища силы и развоплотил собственных братьев, лишив их телесной оболочки и оставив лишь разум и силу. В одно вместилище он заключил Дош, во второе Иос. Сам же после содеянного тоже развоплотился, считая, что так будет справедливо, и присоединился к старшему брату. Сердце Тариса — не что иное, как новое обиталище Дош и Лий. Ну а то, что мы называем его осколком, хранило в своих тенетах Иос. Но безучастными боги не остались. Лий и Дош дарили людям крупицы своей силы, а Иос мечтал вырваться на свободу. Каким образом ему это все же удалось — неизвестно. Но осколок смогла покинуть только сила, разум же не сумел разорвать оковы. Вот потому-то, о наивное ты создание, ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы маг, обладающий силой Иоса, заполучил осколок с его разумом. И теперь нам противостоит не человек, хоть и неизмеримо могущественный, а воплотившийся бог, который, не сомневаюсь, жаждет расквитаться не только со своими братьями, но и с людьми. Думаешь, почему все маги Иоса стремились завладеть Сердцем Тариса? Если уничтожить кристалл, то погибнет и его содержимое. И мятежному богу просто некому будет противостоять.
Магистр перевел дыхание и бодро продолжил:
— Но Дош, к счастью, не остался в стороне, выбрав тебя своим телесным воплощением. Осталось собрать все оставшиеся крупицы его мощи, и тогда ты станешь равна Иосу по силе. Предупреждая твой вопрос, могу тебя заверить, ты точно так же останешься человеком. Как только Дош победит, он покинет твое тело и вернется к брату в Сердце.
— А где гарантии? — что-то мне это совсем не нравилось. Да и как-то уж очень не по себе было, что принятое мною за разум магической силы оказалось разумом настоящего бога.
— Если бы Дош и вправду решил воплотиться, то он несомненно выбрал бы кого-нибудь… — Ксандор запнулся, подбирая слово, — достойнее.
— Раз уж я, по-вашему, такая вся недостойная, то почему он призвал именно меня? — скрестив руки на груди, с вызовом поинтересовалась крайне обиженная я.
— Значит, по каким-то неведомым причинам подходишь именно ты, — суровый тон Сарифа ясно намекал, что тема «почему я?» закрыта.
Да уж, знала я эти «неведомые причины». Дош просто как-то проведал о возможных чувствах ко мне Ивора. Может, это, кхм, божество так и рассчитывало, что на правах возлюбленной я смогу стать внезапной убийцей. А вообще как-то боязно теперь было на эту тему рассуждать, вдруг Дош нагло подслушивает мои непочтительные мысли.
— Позвольте все же уточнить один момент, — как можно равнодушней произнесла я, — так кто же маг Иоса сейчас? Воплотившийся агрессивный бог или тот же человек, каким был, просто более могущественный?
— Ни один человек не сможет противостоять воле Иоса, — магистр покачал головой. — Так что кем бы ни был он раньше, теперь от него осталась лишь, грубо говоря, телесная форма.
Я закусила губы, чтобы не разреветься. Не успела я обрадоваться, что по сути Ивор все же не виноват в нападении драконов, как тут такое выяснилось…
— Но если победить Иос, этот человек станет прежним? — с робкой надеждой пробормотала я.
— Мы-то откуда знаем? — с раздражением парировал Ксандор. — Как будто нам каждый день приходится наблюдать, как уничтожают воплотившееся Зло! Да и какая разница, что с ним будет? Учитывая грозящую всем нам опасность, это сущие мелочи.
Ну да, действительно, хорошо так рассуждать, когда ценой спасения всех оказывается не твоя жизнь.
— Может, уже перейдем к делу? — впервые вмешался Клеон. Судя по голосу, ему уже порядком надоело слушать наши рассуждения. Хотя, скорее всего, его крайне раздражало мое присутствие. Я даже невольно крепко задумалась, а любил ли он меня когда-нибудь? Что-то я в этом очень сомневаюсь.
— Клеон прав, — Сариф кивнул, — у нас времени совсем мало. Нужно решить, как поступить лучше всего.
— Если, как вы утверждаете, Иос примчится сюда, чтобы разбить Сердце, то не вижу никакой проблемы, — не поняла их терзаний я. — Он появится, мы с ним сразимся и Дош, само собой, победит.
— А ты уверена, что Тарис — это подходящее место для битвы богов? — скептически поинтересовался Сариф.
Я почувствовала, что краснею от досады на собственную глупость. Как-то про город я совсем не подумала.
— Мы не сможем отправить куда-либо всех жителей, хоть и на время, — начал в своем монотонном духе магистр. — Так что лично я вижу только один выход: увезти из Тариса Сердце.
В кабинете повисла тишина, наверное, минуты на две, не меньше.
— Посудите сами, — вновь продолжил Олан, — даже защита башни теперь для Иоса не преграда. И раз уж у Дош есть шанс победить, то лучше обойтись меньшими потерями среди людей. Кристалл станет своеобразной приманкой. Иос не будет нападать на Тарис, он последует за Сердцем.
— Ага, нагонит и прибьет, — у Ксандора вырвался нервный смешок. Похоже, не за горами была очередная Правительственная истерика.
— Очень разумное предложение, магистр, — задумчиво произнес Сариф. — Но просто так взять и вывезти Сердце из Тариса мы не можем. Здесь нужно действовать хитрее. Думаю, имеет смысл поступить следующим образом. Организуем спешные сборы без какой-либо скрытности, и Стражи по главному тракту повезут куда-нибудь мнимый кристалл, тем самым отвлекая внимание на себя. И в то же время тайно маленьким отрядом лесными тропами вывезем настоящее Сердце. Иос, само собой, нападет на основную группу, их задачей станет просто продержаться как можно дольше, чтобы обман раньше времени не раскрылся. Ведь победит Дош или нет — это еще неизвестно, но допустить уничтожения Сердца мы не можем. Тут одна дорога. На Крайние острова.
— А что там, на Крайних островах? — не поняла я. Вот как плохо не знать географию родного мира. Я вообще всю жизнь считала, что Крайние острова — это образное выражение, мол, очень-очень далеко.
— Сердце изначально располагалось не в Тарисе, — магистру, похоже, только в радость было просвещать неразумных вроде меня. — Это уже потом один из Правителей перевез его сюда. А создавалось оно именно на Крайних островах. Там нерушимая обитель кристалла, и только там Иос не сможет причинить ему вреда.
— В твоем плане, Сариф, есть одно крайне слабое место, — скептически произнес Ксандор, — обман с мнимым кристаллом будет сразу же раскрыт. Никто, кроме меня, не сможет взять Сердце. Иосу прекрасно известна эта особенность рода Правителей. И если меня не будет вместе с отвлекающим отрядом, то истина тут же раскроется.
Боясь, что ляпну очередную глупость, я осторожно поинтересовалась:
— Значит, только Правители могут касаться кристалла без каких-либо последствий для себя?
Магистр, видимо, хотел пуститься в очередные многословные пояснения, но под суровым взглядом Сарифа ограничился всего лишь кивком.
— Тогда я знаю, как нам поступить, — уже решительней заявила я. — Вы отправитесь вместе с подложным кристаллом, тем самым якобы подтверждая его истинность. А настоящее Сердце будет сопровождать ваша дочь.
— Кто? — в первое мгновение не понял Ксандор и тут же побагровел. — Валесия?! Эта безответственная и капризная девчонка?! Ты с ума сошла?
— Нет, кстати, это замечательный выход из ситуации, — оживился Сариф. — Авиона, молодчина, мне это как-то даже и в голову не пришло.
— И где вы собираетесь ее искать? — фыркнул Правитель. — Лично я не имею ни малейшего понятия, где сейчас носит этот позор моих седин.
Я не удержалась от непочтительного смешка.
— Не сомневаюсь, этот «позор ваших седин» вполне можно отыскать. И быстро. К тому же не такая она и безответственная. Притом, думаю, сейчас есть кому наставить ее на путь истинный.
Удивительно, но Ксандор даже не поинтересовался, откуда у меня такая уверенность. Складывалось впечатление, что судьба Валесии не волновала его совершенно. Мне в очередной раз стало жаль девушку, обида-то на нее уже давно прошла.
— Значит, решено, — Сариф встал с кресла, потирая ладони, — нужно быстро отыскать Валесию и за это время успеть подготовить мнимый кристалл и его внушительную охрану.
— И собрать Дош, — назидательно напомнил магистр.
— В этом вообще трудности не возникнет, — Ксандор пожал плечами. — Те крохи Дош, что у Мастеров и Целителей, настолько слиты с Лий, что не являются уже частью своего источника. Нам нужен лишь Дош Стражей, а это вообще проще простого. Единственное, что нужно, это согласие обладателей, и сила сама устремится к большему ее сосредоточению.
— За согласием дело не станет, — Сариф с готовностью кивнул. — Любой Страж почтет своим святым долгом отдать магию для столь важного дела. Итак, где будем искать Валесию?
Через два дня Валесия прибыла в Тарис. Само собой, не одна, а с Одваром. Я присутствовала при их встрече с Ксандором, так что сама видела чудным образом позеленевшее от злости лицо Правителя. Ведь как это так, сбежавшая непутевая дочь еще и замуж вышла за какого-то невзрачного Целителя из глуши! «Невзрачный Целитель», кстати, перед новоприобретенным родственником не спасовал и даже невозмутимо посоветовал ему настойку дикого растериума для успокоения нервов.
Я же обрадовалась им как родным. И если Одвар сдержанно меня поприветствовал, то Валесия со счастливым визгом принялась обнимать.
— Авиона! Как я рада! — она довольно ощутимо стиснула меня в объятиях. — Ты только представь, я ведь готовить научилась! — и неуверенно добавила: — По крайней мере, мне так кажется.
— Учитывая, что еще жив, не кажется, — с улыбкой возразил Одвар.
— А вы, Целители, вообще очень живучие, — я не удержалась от смеха.
— Ну да, нас так просто не отравишь, — он согласно кивнул и на обиженный взгляд жены тут же ей улыбнулся: — Мы шутим, милая. К твоим кулинарным способностям претензий нет.
Учитывая, что комнату Валесии теперь по указанию Правителя занимала я, супружескую чету поселили в одной из спален для гостей. Не без оснований опасаясь, что они в Тарисе ненадолго, Одвар поспешил в Дом Целителей. То ли благородно предоставляя нам с Валесией возможность посекретничать, то ли просто хотел пообщаться с себе подобными. Он отсутствовал не меньше трех часов, уже успело стемнеть. И большую часть этого времени его жена, сидя рядом со мной на своей кровати, взахлеб рассказывала о тонкостях кулинарии. Я с улыбкой смотрела на вдохновенно разглагольствующую девушку и мысленно философствовала на тему человеческого счастья. Ведь до встречи со своим Целителем Валесия строила грандиозные планы на всю жизнь, а теперь от них остались лишь невнятные воспоминания.
Когда мое терпение подошло к концу, я прервала подробное повествование о важности приправ осторожным вопросом:
— Надеюсь, ты на меня не в обиде? Ведь это я сказала, где тебя найти.
— Нет, что ты, — Валесия махнула рукой. — В какой-то мере я тебе даже благодарна. Ведь, сама посуди, я и мечтать не могла, что когда-нибудь мне будет позволено прикоснуться к Сердцу. Да что я вообще смогу принести какую-либо пользу нашему миру. А ты просто взяла и подарила мне такую возможность, — она благодарно улыбнулась, коснувшись моей ладони.
— Если это не секрет, можешь мне объяснить, почему только Правители могут касаться Сердца? — не удержалась я.
— Ну вообще-то это секрет, — она заговорщически мне подмигнула и серьезно пояснила шепотом: — Дело в том, что в нас совсем нет магии. Ни крупицы. Поэтому кристалл никак на нас повлиять не может. Так специально было задумано еще богами. Но вот особой пользы я от этого не вижу. Мне, к примеру, всегда хотелось научиться живописи, но как бы я ни старалась, все равно мне никогда не достигнуть уровня Мастеров. Обидно, если честно. Но раз уж боги так рассудили, значит, так нужно, — Валесия неуверенно пожала плечами. — У них уже не спросишь.
— Да даже если и можно было спросить, сомневаюсь, что стали бы объяснять, — я вяло улыбнулась. По крайней мере, Дош бы точно не стал. У меня вообще сложилось впечатление, что единственная его забота — борьба с Иосом. Хотя куда мне было понять логику этих странных богов.
Следующее утро ознаменовалось очередным собранием у Ксандора. На этот раз кратким. Было решено отправляться на рассвете следующего дня. Заканчивались последние приготовления, и Сариф созвал во дворец всех Стражей.
Меня страшно терзала мысль, что будет дальше с этими людьми. Они ведь отправятся вместе с мнимым кристаллом совершенно беззащитными, ведь свой Дош передадут мне. На что Сариф лишь рыкнул категоричное: «Не забивай голову».
Сам процесс передачи силы не представлял собой ничего особенного. Стражи один за другим подходили ко мне, брали за руку и шептали себе под нос слова искреннего отречения. Я же стояла, опустив голову, просто боялась смотреть им в глаза. Мне казалось, что я обрекаю их всех на смерть. И, думаю, они и сами прекрасно знали, что их ждет. Но никто не воспротивился. Причем первым магию мне отдал мой отец. Он все еще находился в Доме Целителей, и его наотрез отказывались отпускать, хотя он так и рвался присоединиться к отряду Стражей. Я была только рада, что хоть с папой будет все в порядке. А последним свой Дош передал мне Сариф. При этом сурово предупредил:
— И только попробуй мне не победить, собственными руками придушу.
Я и не сомневалась. Матерому Стражу, казалось, вообще не нужна была никакая магия. И появись тут враг, он бы запросто его и так прихлопнул. Как сказал однажды мой папа, Страж — это не превосходство Дош, Страж — это состояние души.
Когда эта утомительная передача магии завершилась, в тронном зале остались мы вчетвером: я, Ксандор, Сариф и Олан. Под пристально-сверлящими взглядами я недоуменно поинтересовалась:
— Что?
— Как это «что»?! — возмутился Правитель. — И где результат?!
— Извините, а вы ожидали какого-то показательного светопреставления? — мрачно поинтересовалась я, не уточняя, что тоже ждала какого-либо проявления воссоединившегося Дош. Но ничего не изменилось, я ощущала все ту же силу, как и раньше. О чем и поведала тут же.
— А я вообще должна была что-то почувствовать? — озадаченно спросила я у магистра.
— Да, — убийственно выдал он, от расстройства даже не пускаясь в какие-либо пояснения.
Повисло напряженное молчание. Под перекрестными взглядами стало еще неуютней. Вот не сомневаюсь, в неудавшемся восстановлении Дош винили именно меня.
Нервно вышагивающий туда-сюда Правитель вдруг замер и с сомнением покосился на Сарифа:
— А точно все Стражи отдали магию?
— Ты опять сомневаешься в моих Стражах?! — вспылил Сариф, который и так явно был на взводе.
— А у тебя есть другие объяснения?! — Ксандор тоже не остался в долгу.
Они яростно препирались, обвиняя друг друга во всех грехах смертных. Олан угрюмо и невнятно бубнил себе под нос что-то предсмертно-философское. Я уныло созерцала этих сильных мира сего, и вдруг меня словно ледяной водой окатило.
— Погодите! — на эмоциях вышло так громко, что даже орущие резко замолчали и озадаченно уставились на меня. — Я знаю, в чем дело!
— И в чем же? — с нетерпением поинтересовался Ксандор.
— Действительно, один из Стражей не пришел, — я перевела взгляд на мрачного Сарифа и виновато пояснила: — Клеон.
Страж хлопнул себя по лбу и высказался настолько грубо, что даже Ксандор покраснел и оробел.
— Но… но почему? — Правитель походил на растерянного ребенка. — Сариф, ты же всегда утверждал, что он — лучший, самый преданный из Стражей…
— Думаю, это я виновата, — уныло призналась я. — Мы с ним сейчас немного не в ладу.
— Какие вообще тут могут быть личные обиды, когда речь идет о судьбе всего мира?! — орал побагровевший Сариф. — Немедленно привести сюда этого изменника!
Клеон пришел сам. Он словно просто выжидал это время. Судя по самодовольному выражению лица, все шло именно так, как он хотел. И даже разъяренный ор Сарифа не сбил с него спесь.
— Не тратьте слова, наставник, — Клеон жестом попросил его замолчать. — Мы с Авионой сами решим этот вопрос.
— То есть? — не понял Ксандор.
— Клеон! — снова взревел Сариф. — Это что еще за выходки?!
— Не волнуйтесь, как истинный Страж я отдам Дош, — невозмутимо заверил Клеон и как бы между прочим добавил: — Но у меня есть одно маленькое условие.
— Это, интересно, какое? — мрачно поинтересовалась я, заранее догадываясь, что ничего хорошего в ответ я не услышу.
Мы с Клеоном встретились глазами.
— Ничего особенного, — он торжествующе улыбнулся. — Ты получишь магию только после того, как станешь моей женой.
Мне поплохело.
— Всего-то, — фыркнул Сариф, мгновенно успокоившись.
— Сегодня же и решим этот вопрос, — с готовностью кивнул Ксандор. — Да и я, чего уж, буду только рад устроить маленький праздник. Здесь, во дворце, и проведем церемонию, сделаю ради вас исключение. Олан, будь другом, крикни страже, чтобы Ристифа позвали, я отдам распоряжения…
— Вы что, все с ума посходили?! — ко мне наконец вернулся дар речи. — Ни о какой свадьбе и речи не идет! Да подавись ты своей магией, Клеон! Я и так справлюсь!
— Не справишься, — его самодовольная улыбка взбесила меня еще больше.
— Все невесты такие нервные перед свадьбой, — магистр хихикнул.
— Авиона! — грозно начал Сариф. — На тебе лежит ответственность за судьбу всех остальных людей, как ты вообще можешь думать только о собственных желаниях?!
— Очень даже могу! — огрызнулась я. — И вообще, я знаю замечательный выход! Если прибить Клеона, Дош сам покинет его тело, и не надо никого уговаривать!
Сариф подошел ко мне, взял за руку и подвел к окну.
— Согласен, Клеон поступает, мягко говоря, отвратительно, — тихо произнес он, — но магию никак не отнять силой. Можно потратить множество времени на уговоры, но толку? Даже если он им поддастся, малейшее сомнение с его стороны — и все, Дош останется при нем.
Я молчала, чувствовала себя загнанной в тупик.
— Авиона, посмотри на Тарис, — он кивнул на раскинувшиеся внизу уютные лабиринты улочек. — Знаешь, сколько здесь людей? А сколько людей во всем мире? Вот и я точно не скажу. Но больше трети из них маленькие дети. Они сейчас смеются, играют, капризничают и даже не подозревают, что новый день для них может не наступить. Вообще ни для кого может не наступить, — он устало вздохнул. — Девочка, послушай, я понимаю, тебе сейчас очень нелегко. Но подумай хорошенько. Пожалуйста. Ты ведь решаешь не только за себя.
В глазах защипало от подступающих слез. И тут же в голове зазвучал уже знакомый голос Дош:
— Нам не одолеть Иос, если не собрать всей моей силы. Если тебя не волнует судьба остальных, подумай об Иворе. Только я могу снова запереть разум и силу моего брата обратно в кристалл, и только тогда Ивор станет прежним.
— Авиона? — выжидающе смотрел на меня Сариф.
Я подняла глаза на седого Стража. Он понял все без слов. Обернулся и кивнул.
— Какая прелесть! — Ксандор радостно потер руки. — Сегодня будет маленький праздник!
— Авиона, как я рада! — мама стиснула меня в объятиях, едва переступив порог спальни. — Пусть все так сумбурно, но в этом ничего страшного! Надо обязательно уговорить Целителей отпустить Дага на церемонию! Он ни в коем случае не должен ее пропустить!
А вот я бы с удовольствием этот фарс пропустила. Хотя если бы гарантировался вариант «жених помер на пути к алтарю», то, так и быть, почтила бы собственную свадьбу присутствием.
— Милая, ну что ты такая мрачная? — изумилась мама, не сводя с меня внимательных глаз. — Разве не об этом ты мечтала?
— Об этом, — я уныло улыбнулась. Правда, мне уже казалось, что тогда была какая-то другая я. Особо наивная и не особо умная.
— Ты не переживай, все будет хорошо. Тем более церемония во дворце — это же превосходно! Надеюсь, ты высказала Правителю свою благодарность за такую щедрость?
О, я бы им всем, решившим за меня мою судьбу, высказала свою благодарность. А потом бы догнала и еще раз высказала.
— Да как-то не до этого было, мам. Я слишком… эммм… опешила.
К тому же дивной радости прибавил тот факт, что сопровождать Валесию на Крайние острова буду именно я и, о безмерное счастье, Клеон. А я-то наивно надеялась, что Иос-Ивор прихлопнет моего новоиспеченного мужа, когда нападет на отвлекающий отряд. Оставалось надеяться, что этот гад сгинет где-нибудь в лесу. Ну, или Валесия по доброте душевной отравит своей стряпней. Учитывая, что от брачных уз никак не отделаться, единственным выходом для меня была смерть Клеона. Вот только я заранее смутно подозревала, что это я сейчас, на эмоциях, желаю его досконального потрошения, а потом успокоюсь и оставлю мысли об убийстве. Само собой, ни о каком создании семьи и речи быть не может, но ведь и ни с кем другим мне не быть. Кто вообще придумал эти дурацкие магические браки?
— Авиона, — отвлекла меня мама от кровожадных мыслей, — тебе нужно платье примерить. Хорошо хоть, я его закончить успела, вот прямо как чувствовала, что скоро понадобится!
Она бережно развернула лежащий на кровати сверток, являя моему взору белоснежные кружева. Все-таки не зря мама считалась в этом лучшей среди Мастеров Тариса, так искусно не соткал бы никто. В другой момент я бы непременно восхищенно запищала, но сейчас на меня нахлынула лишь острая тоска. Жаль, что в уже несбыточном варианте будущего я пропустила видение свадьбы с Ивором. Хотя, наверное, в тот момент я чувствовала те же эмоции, что и теперь, — желание удавить жениха. Мгновенно вспомнилось предупреждение Дош, что толком я ничего и не изменила. И вот ведь, пожалуйста, в качестве доказательства снова замужество с нелюбимым ради спасения мира.
Платье село как вторая кожа. Но я не удосужилась даже посмотреть в зеркало.
— Великолепно, — мама всплеснула руками. — Представляю, в каком восхищении будет Клеон!
— Ага, — не удержалась от грубости я, — как бы слюнями не подавился.
— Что, милая? — она, к счастью, не расслышала.
— Спасибо, говорю, за такое чудесное платье, мам, — я вымученно улыбнулась.
— Еще есть вуаль, — напомнила мама, подавая мне кружевное полотно.
Осененная гениальной идеей, я тут же накинула вуаль и повернулась к зеркалу. С громадным трудом сдержала радостный писк. Плотное кружево скрыло лицо и волосы. Удивительно, ведь мне из-под него было все прекрасно видно.
— Мама, какая же ты все-таки мастерица! — я радостно ее обняла и принялась спешно переодеваться в повседневную одежду. — А теперь, извини, мне нужно успеть кое-куда сбегать.
— Авиона, ты что, нужно к свадьбе готовиться!
— Я быстро! — крикнула я, уже выбегая из комнаты.
Единственным слабым местом моего гениального плана являлось то, что я не найду Лилу. Но хоть в чем-то удача оказалась на моей стороне, девушка была у себя дома. Точнее, возилась с цветами в саду.
— Авиона? — изумилась она, завидев меня, спешащую по гравийной дорожке.
— Лила! Как я рада тебя видеть! — я кинулась ее обнимать.
— Что-то случилось? — опешила та, явно не испытывая взаимной радости.
— Да! У меня к тебе очень важный разговор.
— Давай присядем, — она направилась к уютной резной скамейке в тени деревьев.
— В общем, дело такое, — я села рядом с ней и замялась, старательно подбирая слова. — Ты только выслушай меня, пожалуйста, не перебивая, хорошо?
— Ну хорошо, — Лила смотрела на меня с явным недоумением.
Я перевела дыхание и осторожно начала:
— Я знаю, как ты относишься к Клеону. Знаю, как из-за этого ты относишься ко мне. И знаю, что тогда ты пыталась убить меня. Ну тот случай с подаренным платком и драконом… — я запнулась.
Она не возражала. Лишь без каких-либо эмоций слушала, ожидая продолжения.
— Я тоже совершила много ошибок. И Клеон — одна из них. Понимаю, это никак не улучшит твое отношение ко мне, но я не так давно поняла, что и не любила его вовсе. Сама не знаю, почему я была так в этом уверена. Да, он мне нравился, я им восхищалась, но… но любовь — это, оказывается, совсем другое…
— К чему ты ведешь? — раздраженно перебила Лила мою сбивчивую речь.
— Сегодня вечером должна состояться моя с Клеоном свадьба и…
Лицо девушки буквально перекосило, словно от резкой зубной боли.
— Пожалуйста, выслушай! — взмолилась я, схватив ее за руку и не дав уйти. — Я не хочу за него замуж! Не хочу, но у меня нет выбора! Ты ведь любишь Клеона, помоги мне!
— Это, интересно, как? — процедила Лила сквозь зубы, смотря на меня взглядом настолько ненавидящим, что аж жутко стало.
— Во время церемонии Клеон не будет видеть лица невесты, — прошептала я. — Прошу тебя, займи мое место.
Она растерялась.
— Ты… ты это серьезно?
— Лила, — я стиснула ее ладони, — прошу тебя, это единственный выход! Ты ведь станешь женой Клеона и будешь счастлива! Он… эммм… сначала, может, и повозмущается, но потом тоже будет счастлив! И я буду счастлива за вас!
Оставалось надеяться, что при таком раскладе Сариф с Ксандором насядут уже на Клеона, и тот никуда не денется, отдаст мне свой Дош. Ведь замужества уже никак потребовать не сможет. Пусть это с моей стороны и было, мягко говоря, подло, но я старалась о моральной стороне вопроса не задумываться.
Лила улыбнулась. Робко и неуверенно. Потом вдруг хихикнула и засмеялась. Слегка истеричный смех перешел в громкий хохот. И я совсем не знала, что и думать. Может, это у нее так нежданная радость проявлялась.
— Так что, — осторожно спросила я, — ты согласна?
— Так тебе и надо! Так тебе и надо! — в ее глазах плясали искорки смутного безумия. Радостно хлопая в ладоши, Лила убежала вглубь сада. Я все еще слышала ее заливистый смех.
Да-а, уж никак не могла предположить, что ее ненависть ко мне окажется сильнее любви к Клеону.
Обратно во дворец я брела в крайнем унынии. Конечно, наивное воображение упорно рисовало мне упоительное видение, в котором Ивор врывается посреди церемонии и похищает меня. Но, увы, приходилось признать, что на такое идеальное развитие событий рассчитывать не приходится. Даже если бы теперь Ивором не управлял разум Иоса, то я все равно для него — ненавистный враг.
Знакомый голос слегка отвлек меня от мрачных мыслей. В конце улицы я увидела тетушку Иллу. Старушка бойко руководила юными Мастерами, которые корпели над восстановлением разрушенной стены одного из домов.
— Авиона! — радостно поприветствовала меня тетушка Илла. — Какой чудный вечер, не правда ли?
— Не правда, — я мотнула головой, подойдя к ней. — Я бы сказала, вечер отвратительнейший.
— Что случилось, милая? — старушка смотрела на меня с искренним беспокойством. — Куда ты идешь такая понурая?
У меня вырвался истеричный смешок.
— На собственную свадьбу я иду, представляете? Выхожу сегодня замуж за Клеона. Вот бреду и думаю, не утопиться ли по дороге в том озере, у которого обычно Мастера живописи собираются.
— А зачем ты собралась замуж, если не хочешь? — тетушка Илла в недоумении заморгала.
— А никто и не спрашивает, хочу я или нет, — я пожала плечами. — Вроде как в благих целях сломать жизнь одному человеку не так уж и значимо.
— Ой, ну что ты переживаешь, — старушка с доброй улыбкой покачала головой. — Узы брака никогда не соединят тех, кто друг другу не подходит.
— То есть? — растерялась я.
— Это же одно из магических таинств, на силе Лий основано. Ушедшие боги все продумали: чуждые люди не смогут пожениться. Ведь только у тех, кто вступил в брак, появятся дети. Потому и главным условием супружества является любовь.
— Получается, раз я не люблю Клеона, свадьба просто не может состояться? — у меня это пока с трудом укладывалось в голове.
— Ну конечно! Лий не свяжет вас брачными узами. Так что тебе волноваться-то и не из-за чего. Магический брак — замечательнейший подарок богов, все продумано до мелочей.
— Спасибо вам, тетушка Илла! — едва не разревевшись от радости, я обняла старушку. — Вы меня сейчас буквально к жизни вернули!
И, предвкушая, как провалится вся эта идиотская затея с замужеством, я поспешила во дворец. По пути вспомнился факт свадьбы с Ивором в несбыточном теперь будущем. Получается, Лий тогда связал нас, заранее зная, что я потом все равно полюблю? Пусть моя ненависть оказалась сильнее, заглушив зарождающееся чувство до того, как оно окрепло, но ведь я действительно любила Ивора! Определенно, будущее — странная штука. Теперь мы поменялись местами: я его любила, а он меня ненавидел, затаптывая в себе любой намек на светлое чувство.
Раньше мне на свадьбах бывать не приходилось. В пору своей наивной влюбленности в Клеона я, конечно, представляла себе, как все будет происходить. Непременно много цветов, великолепный он, распрекрасная я, первый поцелуй и абсолютное счастье до конца жизни. Вспоминать об этом было и смешно, и грустно. Я бы многое отдала, чтобы вернуть то радужное отношение к жизни, но, увы, несчастная любовь не особо этому способствовала.
Тронный зал Правителя действительно был украшен цветами. Они переплетениями гирлянд спускались с арочного свода, обрамляли стрельчатые окна и пышно пестрели в высоких мраморных вазонах вдоль стен. Едва я вошла, у меня сложилось стойкое впечатление, что нахожусь посреди громадной клумбы, невесть как оказавшейся во дворце.
На церемонию собрались немногие. Моя мама счастливо всхлипывала, радостно сиял отец, сбежавший ради такого дела из Дома Целителей. Более сдержанные в эмоциях родители Клеона вежливо улыбались. Сариф сурово поглядывал по сторонам, явно опасаясь, что какая-нибудь нелепость может сорвать столь важное мероприятие. Ксандор с важно-напыщенным видом оглядывал окружающих. Магистр Олан в парадной мантии готовился произносить традиционные речи. И, к моему сожалению, ни разу не померевший Клеон нетерпеливо ждал, когда же я наконец-то дойду до него по усыпанной лепестками дорожке.
Звучала торжественная музыка, хотя оркестр не был виден. Скорее всего, музыканты находились в примыкающей к залу комнате. Под чинное звучание сонма инструментов я шла нарочито медленно, еще и злорадно улыбалась вдобавок. Хорошо хоть, плотная вуаль скрывала мое ликование. Я едва не жмурилась от удовольствия, представляя, как вытянется лицо у Клеона, когда изумленный магистр пролепечет, что свадьба не может состояться. Но еще приятней было мечтать, как появляется Ивор. Как вариант, порывом магии срывает крышу зала, и силой Иоса меня возносит вверх, прямо в объятия любимого…
Я так замечталась, что едва не пропустила тот момент, когда дошла до Клеона. Не возьми он меня за руку, так бы дальше и брела, пока бы в стену носом не уткнулась.
Первым делом новоиспеченный жених поднял мою вуаль.
— Что, — я не удержалась от ехидства, — ожидал подмены?
— Теперь-то я в курсе, что ты способна на любую подлость, — спокойно парировал он, ведя меня к переминающемуся с ноги на ногу магистру.
— И зачем тогда на мне, столь подлой, жениться?
— Затем, что я так решил.
Препирательства прервал громогласный голос Олана:
— Приветствую всех здесь собравшихся в столь радостный час создания новой семьи!
Он взмахнул руками, и столб света искрящейся волной взмыл прямо у нас с Клеоном из-под ног, мгновенно погрузив весь остальной зал во мрак. Я больше изумилась, чем испугалась. И все же как-то не по себе было стоять посреди этого странного сияния.
— Да одарит милосердный Лий вас благоденствием! — громыхнул из окружающей темноты магистр.
— Да одарит! — нараспев повторили остальные.
Столб света, в котором мы стояли, тотчас приобрел алый оттенок.
— Да защитит ваш союз непобедимый Дош!
— Да защитит!
Теперь вокруг завертелись изумрудные сполохи.
— Да не разлучит вас разрушительный Иос!
— Да не разлучит!
Сполохи вспыхнули синими искрами.
— Да будет так!
— Да будет!
Вспыхнув последний раз, искры погасли — столб света окончательно развеялся. Тронный зал остался таким же, какой и был, словно не царило здесь мгновение назад это изумительное сияние.
— Свершилось! — радостно потряс руками магистр. — Поздравляю вас!
Мое ошарашенное «погодите, этого не может быть…» так и не успело сорваться с языка, Клеон меня поцеловал.
Как ни удивительно, Но самым адекватным в нашем отряде оказался Одвар. Валесия так вообще говорила только о еде, и за эту неделю, что мы уже были в пути, успела перечислить мне подробнейшие рецепты не менее сотни блюд. И как я догадывалась, это еще далеко не конец ее кулинарных познаний. Одвар к почти непрекращающейся болтовне своей жены относился снисходительно, хотя я на его месте уже давно отравилась бы каким-нибудь собственноручно приготовленным ядом. Ксандор, кстати, сначала категорически противился тому, что Целитель пойдет с нами. Но Валесия закатила истерику, что без мужа и с места не сдвинется. За что я была ей крайне благодарна. Иначе я точно рехнулась бы раньше, чем мы добрались до места назначения. Конечно, в таком-то обществе. И только Одвар свидетельствовал, что нормальные люди еще существуют.
Впрочем, кулинарно-болтливая Валесия являлась меньшим из зол. Самое злобное зло я упорно игнорировала, отчего оно страшно бесилось. Само виновато, надо было все-таки дать себя убить еще на нашей свадьбе. Одвар, который, оказывается, вместе с Валесией присутствовал на сем скорбном мероприятии, на днях сказал мне, что зрелище получилось незабываемым. Ну да, не сомневаюсь. Магистр торжественно объявляет об удачном завершении ритуала, жених целует невесту, невеста со всей дури атакует жениха боевой магией… Ну просто загляденье, а не свадьба! Если бы Дош не заартачился, смертоубийство бы точно состоялось. А так Клеон отделался лишь легким испугом, да и то вряд ли.
— А сегодня у нас на ужин будет жаркое! — радостный возглас Валесии прервал кровожадный ход моих мыслей.
Вдохновенно напевая нечто невнятное и, боюсь, опять про еду, дочь Правителя вовсю бултыхала ложкой в чугунном котелке над весело пляшущим костром.
— Та-ак, мясо обжарили, картофель добавили, специи накидали… — она на секунду задумалась и тихо хихикнула. — И угадай, что теперь?
— Ни в жизнь не угадаю, — я мрачно улыбнулась, продолжая делать вид, что крайне занята полировкой нагрудной пластины своего доспеха.
Валесия воровато обернулась в сторону Одвара, который в десятке шагов от нас о чем-то приглушенно беседовал с Клеоном, метнулась к заплечному мешку мужа и быстро вытащила крохотный пучок высушенной бурой травы. И, довольно хихикая, искрошила неизвестное мне растение в котелок. К счастью, при этом удержалась от традиционной лекции: «А вот эта приправа…»
— Дальше можно будет срезать путь, — подошедший Клеон сел рядом со мной. — Если повезет, уже через два дня мы окажемся в Ристене.
— Здорово! — обрадовалась Валесия. — А то мне надоело уже по лесу бродить. Да и запасы еды скоро кончатся… Интересно, а проклятый маг уже напал на Стражей, как думаете? Аха-хаа, Авиона, а помнишь, ты одно время утверждала, что влюбилась в него? — задорно хихикая, она пихнула меня локтем в бок.
Видимо, желание надеть ей на голову котелок с тушеным мясом отразилось на моем лице столь красноречиво, что Валесия тут же отпрянула в сторону, на всякий случай поближе к Одвару.
— Какие любопытные подробности всплывают, — мрачно протянул Клеон, буравя меня взглядом столь лютым, что, казалось, еще немного, и у меня от него волосы на затылке загорятся.
— Ой, а ты не знаешь? — изумилась не в меру болтливая дочь Правителя. — Авиона же…
— Милая, ужин скоро? — мягко перебил Одвар, присаживаясь на поваленное бревно рядом с ней.
— Уже почти готово, — она расплылась в улыбке, явно сменив ход своих мыслей в привычное русло.
Хотя я на Клеона и не смотрела, но ощущение его тяжелого взгляда было крайне неприятным.
— Одвар, будь другом, — не выдержала я, — передай этому любителю портить жизнь окружающим, чтобы перестал на меня пялиться.
— Авиона, ну сколько можно, — Валесия осуждающе зацокала языком. — Пора бы уже самой научиться общаться с Клеоном.
— Понимаешь, Валесия, — с ядовитой улыбкой парировала я, — все мое общение с Клеоном сводится к вполне обоснованному порыву избавить этот мир от его персоны.
Валесия задумчиво нахмурилась и выдала категоричное:
— Ты в корне не права. С мужем надо общаться не так. Давай я тебе объясню.
Одвар не удержался от смешка, который тут же попытался замаскировать кашлем.
— Спасибо, но я как-нибудь обойдусь без объяснений, — буркнула я, вставая. — С вашего позволения пойду прогуляюсь.
— Не уходи, сейчас ужинать будем! — спохватилась Валесия.
— И куда это ты собралась? — с плохо сдерживаемой яростью поинтересовался Клеон.
Я снова даже не взглянула на него и с вежливой улыбкой попросила Целителя:
— Одвар, передай, пожалуйста, этому, не помню как его по имени, чтобы он не лез не в свое дело. Кстати, — с нарочитой озабоченностью добавила я, — ты бы дал ему какой-нибудь настойки успокоительной, а то что-то он такой нервный в последнее время.
Не дожидаясь ответа, я поспешила прочь.
…Тишину ночного леса разбавляли разномастные шорохи, словно исполинские деревья тихо переговаривались между собой, обсуждая суетливых путников. Наверное, в их восприятии мы бы смотрелись смешно. Эдакие бродячие артисты-весельчаки.
Я уткнулась лбом в ствол дуба, шершавая кора оказалась приятно прохладной и упорно пахла летом, хотя в шелестящей от легкого ветерка кроне уже таилась осень. Безумно хотелось разреветься от жалости к себе. Но я не стала. Раз уж держалась всю неделю, то нечего было теперь начинать.
— Авиона! — окликнул меня недовольный голос Клеона.
Я едва зубами не заскрипела. Вот зачем ему понадобилось за мной идти? С тем же успехом мог бы исходить злостью, сидя у костра.
— Авиона, может, хватит уже? — раздраженно поинтересовался он, подойдя ко мне.
— Хватит, согласна, — я с готовностью кивнула. — Хватит тебе ходить за мной, доканывать разговорами и вообще отравлять мою жизнь своим существованием.
Хотела уйти, но он схватил меня за руку.
— Давай поговорим спокойно, без препирательств. Какой смысл постоянно ругаться?
— Никакого, но мне приятно, — я ядовито улыбнулась.
— Послушай, — Клеон устало вздохнул, — да, признаю, быть может, я поступил не совсем честно, и ты имеешь полное право на меня обижаться. Но ведь это ничего не изменит, Авиона. Нравится тебе это сейчас или нет, но ты — моя жена и останешься ею до конца жизни.
— Позволь напомнить одну маленькую подробность, — злость нарастала во мне, вот-вот норовя воплотиться в очередной попытке смертоубийства, — я являюсь твоей женой только в магическом плане, а в остальном мы с тобой чужие люди.
— Позволь и я напомню тебе кое-что, — невозмутимо парировал Клеон, — пока ты не станешь моей, не видать тебе оставшейся крупицы Дош.
— Я уже в курсе, — я побагровела, вспомнив нашу яростную ссору в ночь после свадьбы, когда он пришел ко мне в спальню, наивно уверенный, что я не стану противиться. — И не поленюсь повторить то же, что и в прошлый раз. Можешь подавиться своей магией.
— Посмотрим, надолго ли хватит твоего упрямства, — в его взгляде отчетливо читалась непоколебимая самоуверенность. — Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что тебе не справиться без моей магии, не защитить Сердце Тариса от Иоса. Множество жизней зависит от твоих дурацких капризов.
— Если тебя так волнуют чужие жизни, — я сжала кулаки, — то просто-напросто отдай мне Дош.
— Если бы меня волновали чужие жизни, Авиона, я бы поступил точно так же, как и остальные Стражи, — Клеон усмехнулся.
— Ты мне противен, — я отвернулась с намерением уйти, но его следующая фраза мгновенно остановила меня.
— Будь я тебе противен, свадьба бы не состоялась.
На этот раз в его голосе не сквозило и тени насмешливости, он говорил крайне серьезно. А у меня словно ноги приросли к земле. Стояла и слушала, по-прежнему не оборачиваясь.
— Маг Иоса, значит? Он — твоя новая любовь? Вот только знаешь ли ты про их особенность? Видишь ли, Иос достаточно изворотлив. Учитывая, что его существование напрямую зависит от обладателя этой силы, он постарался учесть все. Магия передается от отца к сыну, а ребенок может появиться только у тех, кто прошел свадебный ритуал. А пройти его, если ты не в курсе, могут лишь предназначенные друг другу, любящие, — он недвусмысленно усмехнулся, подходя ко мне. — И вот потому Иос наделил своих избранников одной интересной способностью: они могут управлять чувствами других. Вот представь, влюбится такой маг, и вызвать ответные чувства для него вообще не проблема. Род не должен прерваться, Иос все предусмотрел. Вот и задумайся, Авиона, — осторожно взяв меня за плечи, Клеон чуть наклонился и прошептал, обжигая дыханием, — настоящие ли твои чувства.
— Нет… Нет… — сбивчиво прошептала я, замотав головой. — Этого быть не может… Ты все выдумал…
Воспользовавшись моей растерянностью, Клеон развернул меня к себе и крепко обнял.
— Я не солгал ни слова. Задумайся сама. Как ты относилась ко мне и отчего твое отношение вдруг переменилось. Уж не в тот ли момент, когда появился маг Иоса?
— Я не верю, не верю! — меня трясло, я оттолкнула его. — Ивор не стал бы так поступать! Я по-настоящему его люблю!
Клеон и бровью не повел. Все так же спокойно произнес:
— Ты просто сама хорошенько подумай. Не могла же ты вдруг враз меня разлюбить.
— А может, я и не любила тебя никогда, — зло бросила я. Его слова отравляли мысли сомнениями, подобно медленному яду.
— Может, — его взгляд в одно мгновение стал ледяным, Клеон невозмутимо добавил: — Через два дня мы будем в Ристене, еще неделю займет путь по морю. И учти, если ты к моменту прибытия к Крайним островам, все еще не будешь принадлежать мне, я вернусь в Тарис. Вместе с такой необходимой тебе магией.
Я ничего не ответила. Молча пошла прочь, возвращаясь к месту нашего ночлега. Уже на подходе услышала разговор.
— Валесия! — судя по голосу, обычно такой спокойный Одвар был в ярости. — Сколько раз тебе говорил, чтобы ты не брала лекарственные травы! Это ведь может быть опасно!
— Но, милый, у меня кончился укроп! — привела его жена крайне весомый по ее мнению аргумент. — Должна же я была его чем-то заменить! А эта травка мне такой миленькой показалась! Тем более что такого, ты же поел жаркое и жив до сих пор.
— Чудом, — угрюмо буркнул Целитель. — Радуйся, что триинтвирум теряет свои свойства при нагревании, иначе бы я мгновенно стал недвижим, как минимум, на неделю. И это в лучшем случае! А в худшем — навсегда бы остался калекой!
— Но все ведь обошлось, что ты на меня кричишь? — в голосе Валесии отчетливо прозвучали плаксивые нотки. — Ты хочешь, чтобы у нас с тобой было как у Клеона с Авионой, да? Будем теперь ругаться из-за каждой ерунды? Так и скажи, что больше меня не любишь! И все из-за какой-то дурацкой травы-ы-ы! — она все-таки разревелась.
— Милая, ну прости, — Одвар тут же поспешил ее утешить, — я не хотел ругаться. Но и ты мне пообещай, что больше не будешь брать неизвестные тебе травы без спроса.
— Хорошо, — мигом успокоилась она. — Значит, все-таки ты меня любишь?
— Люблю, конечно.
— Правда?
— Правда. Сама ведь знаешь, что иначе бы мы не смогли пожениться.
— Ну это еще не доказательство, — возразила Валесия. — Вот Клеон и Авиона не любят друг друга, а женаты.
— Откуда ты знаешь, может, очень даже любят.
Нарочито громко топая, я вышла из-за деревьев к костру. Парочка мгновенно изобразила невинные лица, мол, как раз говорили о погоде.
— Вы еще спать не хотите? — как можно беззаботней спросила я, расстилая свой теплый плащ на мягком мхе. — А я что-то уже на ходу засыпаю.
— Да, пора уже отдыхать, — согласился Целитель.
Я легла и тут же закрыла глаза, старательно изображая спящую. Одвар с Валесией тоже устроились на своих плащах и действительно быстро уснули.
Ко мне же сон упорно не шел. Но и все мысли я панически гнала, не желая думать и делать выводы. Уговаривала себя оставить это на завтра. Или на послезавтра. Или на будущий год. Или вообще притвориться, что мою уверенность в собственных чувствах ничего не пошатнуло.
Вернулся Клеон. Достал свой плащ и укрыл им якобы крепко спящую меня. Сам сел на поваленное бревно у костра и задумчиво смотрел на весело пляшущее пламя. Интересно, о чем он сейчас думал? Я наблюдала за ним сквозь прикрытые ресницы, и настырные мысли сами собой завертелись в голове. Вспомнилось вдруг, что в увиденном мною будущем до появления Ивора я уже была замужем за Клеоном. Получается, все-таки какие-то чувства к нему были? А что, если и вправду моя любовь к Ивору ненастоящая? Но как мне самой это определить?
Решение пришло само собой. Я обратилась к всезнающему Дош с мысленным вопросом: «Мои чувства к Ивору настоящие или это лишь магия Иоса?»
Бесстрастный ответ прозвучал незамедлительно:
— Магия.
В отличие от степенного Тариса, Ристен казался чрезмерно суетливым и совсем неуютным. Такое впечатление, что постоянно в этом портовом городе никто и не жил. Не считая, конечно, хозяев многочисленных постоялых дворов. Словно Ристен был своеобразным перевалом между другими городами. И большой ярмаркой по совместительству.
Клеон и Одвар сразу же отправились на пристань, чтобы узнать насчет корабля, а мы с Валесией решили прогуляться по городу. Точнее, Валесия решила, а мне, само собой, пришлось ее сопровождать, учитывая, что Сердце Тариса дочь Правителя носила с собой, прямо в нагрудном кармане рубашки под жилеткой.
— Ну и куда мы? — ворчала я, стараясь не отстать в толчее между торговыми рядами. — Одвар же сказал, что они сами пополнят запасы. Или, — я не удержалась от сарказма, — ты никому не доверишь священное действо по выбору приправ?
— Ой, Авиона, — отмахнулась Валесия, вертя головой по сторонам, — есть вещи поинтересней, чем выбор приправ.
— Да ну, не может быть, — я в притворном ужасе схватилась за сердце, — правда, что ли?
— Ну, конечно, — она не уловила в моем голосе иронии. — Вот! — радостный писк возвестил, что она нашла, что искала. — Пойдем! — и, схватив меня за руку, дочь Правителя юркнула в крытую лавку.
Внутри оказалось прохладно и едва уловимо пахло луговыми травами. Присборенные полотна разноцветных тканей обрамляли небольшое пространство, придавая торговой лавочке сходство с шатром. Кроме нас покупателей здесь не наблюдалось, и сидящая на шатком стульчике у входа худощавая женщина мгновенно оживилась.
— Ах, какие прелестные юные девушки! — она в умилении всплеснула руками. — Красавицы! Не хватает только должных нарядов!
— И не говорите, — Валесия согласно закивала, — дорожный костюм уж явно не красит.
— У меня товар отменного качества, вы такого и в самом Тарисе не найдете, — хозяйка лавки отодвинула широкую занавесь, открывая взору надетые на деревянные манекены разномастные платья.
— Валесия, — я устало потерла глаза, — платье-то тебе сейчас зачем?
— Затем, что я — девушка, у меня есть любимый муж, и я хочу выглядеть красиво. Ай, тебе явно не понять! — отмахнулась она. — Надоел мне уже до жути этот образ заядлой скиталицы по болотам.
— По лесам, — поправила я.
— Какая разница? — дочь Правителя уже вовсю вертелась возле нарядов, придирчиво их рассматривая. — Тем более ближайшую неделю мы проведем на корабле, а там уж точно нет нужды носить эти невзрачные рубашки и штаны. Правильно я говорю?
— Правильно! — с готовностью поддакнула торговка.
Выбрав не менее десятка платьев, Валесия тут же за второй ширмой принялась их примерять под аккомпанемент восторгающейся хозяйки. Я же от нечего делать принялась бродить среди оставшихся на деревянных манекенах нарядов. Стало тоскливо. Точнее, еще тоскливее, чем все дни до этого. Некстати вспоминалось то радужное время в Тарисе, когда я не меньше часа каждое утро тратила на прихорашивание и выбор платья. И все на тот случай, если вдруг встречу Клеона. Казалось, тогда весь смысл жизни сводился к тому, чтобы ни в коем случае ему, такому идеальному, не разонравиться. И самое удивительное, я ведь действительно чувствовала себя по-настоящему счастливой! И скажи мне кто-нибудь в то время, что я буду бродить по лесам в невзрачной дорожной одежде и чуть ли не ненавидеть Клеона, я бы в такой абсурд ни в жизнь не поверила.
— Может, и тебе что-нибудь подберем? — подскочила ко мне торговка, пока Валесия переодевалась.
— Мне? — я вздохнула, уныло оглядываясь вокруг.
— Поверь мудрой женщине, ничто так не поднимает настроение, как красивая одежда! — она чуть ли не по-матерински приобняла меня за плечи. — Тем более, — женщина заговорщически мне подмигнула, — наверняка печаль твоя из-за какого-нибудь красавца.
— Можно и так сказать, — нехотя согласилась я.
— Тогда тебе просто необходимо новое платье!
— Ну не знаю, — я без энтузиазма огляделась по сторонам. — Что-то все не то…
— Есть у меня одно, не выставленное. Красиво-о-ое, аж слов нет! Вот только есть у него один маленький изъян, — торговка принялась копаться в массивном сундуке.
— Какой? Стоит дорого?
— Нет, — она вытащила платье и подала мне, — сама видишь, оно синее. Цвет Иоса обычно не носят.
Я как завороженная смотрела на яркий шелк. Точь-в-точь такого же оттенка становились серые глаза Ивора, когда Иос затмевал его разум. Сейчас же они, наверное, вообще цвет не меняли, постоянно были лучисто-синие.
— Нет, — я отвела глаза. — Спасибо, но не нужно.
— Ой, Авиона, — Валесия уже вертелась перед высоким зеркалом в пышном фиолетовом платье, — и что, ты всю неделю пути до Крайних островов будешь бродить по кораблю в этих серых обносках?
— Вы собрались на Крайние острова? — изумилась торговка.
— Ну да, — я кивнула и осторожно поинтересовалась: — А что?
— Так ведь уже лет десять туда никто не плавает. У меня раньше брат там бывал, говорит, ничего интересного. Дико и пусто.
— А ваш брат — он кто? — тут же ухватилась за слабую надежду я.
— Корабельный Мастер. Если вы уже были в порту, то наверняка видели его «Бродягу». Ума не приложу, как эта старая посудина до сих пор еще держится на воде.
Валесия деловито прищурилась.
— А что, если мы заплатим вашему брату столько, что он сможет купить себе новый корабль? Тогда он отвезет нас на Крайние острова?
В доказательство своих слов, она сняла с пояса туго набитый золотыми мешочек и ловко подкинула его в воздухе.
Торговка чуть истерично рассмеялась.
— Думаю, за такие деньги Аргун будет готов вас везти даже на собственной спине.
— Вот видишь, Авиона, как полезно покупать новые платья, — Валесия хихикнула и осчастливила хозяйку лавки: — Заверните мне эти семь и то синее, которое Авиона брать не захотела.
С Аргуном договаривались уже Клеон с Одваром. Старый Мастер с энтузиазмом вызвался нас отвезти, хотя предупредил заранее, что совсем близко к берегам его корабль не подойдет. Но на этот случай, само собой, была припасена шлюпка.
Тем же вечером я впервые увидела море. Огромное, темно-синее из-за опускающейся ночи, на небо оно совсем не походило. Скорее, на грозовую тучу, невесть как рухнувшую на землю и теперь тщетно силящуюся вновь подняться. Настырные волны раз за разом штурмовали неприступный берег, раскачивая громадные корабли, как щепки. Мне упорно казалось, что они вот-вот завалятся на бок или вообще опрокинутся. Что-то отправляться в плавание хотелось все меньше и меньше.
«Бродяга» так вообще выглядел настолько хлипким и потрепанным, что не тонул только благодаря некоему чуду.
— А вы уверены, что эта штука доплывет? — с сомнением поинтересовалась Валесия, озвучивая и мои мысли.
— А то! — худощавый Мастер хохотнул и почесал свою седую шевелюру. — Эту посудину и сам Иос не затопит!
У меня вырвался нервный смешок. Так и хотелось сказать Аргуну, что его слова могут оказаться пророческими.
И вправду, Ивор мог напасть в любую минуту. По словам Клеона, вообще было крайне удивительно, что он до сих пор этого не сделал. Притом, еще когда мы с Валесией бродили по рынку, я услышала обрывок разговора двух купцов. Один рассказывал другому, что на днях видел на Главном тракте большой отряд Стражей во главе с самим Правителем. Выходит, и на них Ивор пока еще не нападал. Я уже и не пыталась гадать, что у него на уме. Точнее, даже не у него, а у Иоса.
Море меня пугало своей слепой силой. Пусть те дни, что мы уже находились в пути, и прошли спокойно, но мне упорно казалось, что это лишь затишье. И море просто ожидает удобного момента, чтобы потопить невзрачное суденышко вместе с его обитателями.
С Клеоном за время путешествия мы не перемолвились и словом. Кажется, он даже не смотрел на меня. Я же трусливо гнала от себя все мысли, создавая иллюзию, что, мол, раз я не думаю о подлинности своих чувств, то все нормально. Но вечно же так продолжаться не могло. Я дотянула до последнего. До Крайних островов.
Рваная береговая линия показалась на горизонте на закате солнца седьмого дня. Само собой, спускать шлюпку в опускающейся темноте было опасно, и, решив отложить все подвиги на утро, мы разошли по своим каютам спать.
То синее платье из Ристена Валесия отдала мне. Вроде как подарила. Хотя, по-моему, оно просто ей не подошло по размеру. Надеть его впервые я решилась только сейчас. В моей каюте такой роскоши, как зеркало, увы, не имелось. Но как бы это платье на мне не выглядело, чувствовала я себя в нем странно. Видимо, я просто-напросто отвыкла от такой одежды. Открытые плечи и руки зябли, длинный подол мягкой волной колыхался при каждом шаге, а ярко-синий цвет в тусклом свете единственной лампы упорно стал отливать зеленым. Чтобы совсем уж не замерзнуть, я распустила волосы. А ведь когда-то я считала чуть ли не кощунством заплетать их в тугую косу. Еще бы, мнила их главным атрибутом своей красоты. А теперь… теперь темно-русые локоны вызывали у меня только тоску. Все-таки хорошо, что в каюте не было зеркала. Я боялась, что увидела бы в нем лишь жалкое подобие той восторженно-счастливой Авионы, какой я была до встречи с Ивором. Последней деталью стал продолговатый футляр. Достав его из своего заплечного мешка, я направилась на палубу, стараясь не шуметь, чтобы ненароком никого не разбудить. Перед тем, как идти к Клеону, мне осталось еще кое-что сделать.
Море словно бы само себя баюкало мерным покачиванием волн. Большой фонарь на мачте немного разгонял ночную тьму. Я медленно добрела до резных перил высокого борта. Черная вода глухо шумела там, внизу, словно ворчала о чем-то. Пальцы буквально впились в обитый тканью футляр, не желая отпускать. Я так в нерешительности стояла, наверное, минут пять. Но что толку было тянуть время?
Глубоко вздохнув, я все же позволила себе напоследок глупую слабость. Открыв футляр, вынула бережно сложенный холст и развернула его. Время совсем не пожалело картину. Красок уже не осталось, лишь четкие очертания сохранились. Закусив губу, дрожащими пальцами я коснулась изображенного на холсте улыбающегося Ивора. Интересно, знал ли он, что Иос непременно вынудит меня на ответное чувство?
Я вздрогнула от звука шагов и быстро спрятала рисунок обратно в футляр. Мне даже не нужно было оглядываться, я и так знала, что это Клеон. Заранее напряглась, ожидая от него убийственного напоминания, что его магию я так и не получила, но он молчал. Встал буквально на расстоянии вытянутой руки, облокотился на перила и без каких-либо эмоций смотрел на море. Быть может, он догадывался, что я уже приняла решение, поэтому и незачем больше меня стращать?
Так в молчании прошло минут десять. Я все никак не могла решиться, пальцы словно приросли к несчастному футляру.
— Клеон, — робко попросила я, — ты не мог бы бросить это в воду?
Он все так же молча забрал его у меня. Не успела я возразить, как он вынул холст и развернул его. На красивом лице не мелькнуло и тени каких-либо эмоций.
— Ты думаешь, что это как-то поможет? — он сложил рисунок на место и вернул футляр мне.
Я не выдержала взгляда Клеона, отвела глаза. Что я вообще могла на это ответить? «Нет, не поможет, но я должна сделать окончательный выбор»? Зажмурившись, я резко размахнулась и швырнула футляр за перила. Раздавшийся тихий всплеск, как ножом, полоснул по сердцу, только чудом я сдерживала подступающие слезы.
— Знаешь, а я ведь был уверен, что ты просто запуталась, — Клеон задумчиво смотрел на черные волны. — Если бы я знал про мага Иоса, то не стал бы настаивать на свадьбе, — он немного помолчал и устало продолжил: — Я только сейчас понимаю, насколько был раньше счастлив. Я знал, чувствовал, что ты любишь меня. Светлой, искренней, восторженной любовью. Ты ведь чуть ли не светилась тогда… Я с нетерпением ждал нашей свадьбы, представлял до мельчайших подробностей будущий дом и даже размышлял о том, как лучше разбить сад, чтобы нашим детям там было удобно летом играть… Ты не поверишь, я доканывал магистра расспросами о драконах, чтобы узнать, как подружиться с твоим питомцем, — он невесело усмехнулся и серьезно добавил: — Ведь понимал, как для тебя это важно… Я с ума сходил от тоски по тебе, когда Сариф потащил нас на поиски мага Иоса. Словно из меня сердце вынули, представляешь… Каждый новый день, когда я тебя не видел, становился жутчайшей пыткой. Тогда я даже не подозревал, что твоя любовь уже принадлежит этому проклятому магу… — он покачал головой. — Пусть теперь ты и знаешь, что на самом деле это лишь воздействие Иоса, но от этого чувствовать иначе ты все равно не сможешь.
Он подошел ко мне совсем близко. Кончиками пальцев медленно провел по обнаженным плечам, словно вырисовывая некий узор. Я смотрела на Клеона как завороженная, не в силах отвести глаза.
— Я готов на все, чтобы вернуть тебя, — прошептал он, склонившись к моему лицу. — Да только… Только тебе это, оказывается, совсем не нужно…
Обжигая поцелуем, его губы коснулись моих. Нежно, бережно. Со сдерживаемой настойчивостью и едва уловимой безнадежностью. Словно пытаясь что-то во мне пробудить и в то же время прекрасно понимая, что это невозможно. А я будто бы изнутри заледенела, скованная неведомой силой. С панической очевидностью понимая, что Клеон прав, я при всем желании не смогла одолеть этот явно магический ступор и ответить на его поцелуй. Первый, настоящий. Все те, что были до этого, теперь казались какими-то недоразумениями, а не поцелуями.
Он явно нехотя отстранился от меня, невесело усмехнулся:
— Если бы поцелуи могли избавить от Иоса…
Моих душевных сил хватило только на одно-единственное слово:
— Прости…
Уже несдерживаемые слезы катились по щекам, буквально подтверждая мое бессилие что-либо изменить.
— Ты ни в чем не виновата, — Клеон покачал головой. — Я отдаю тебе Дош.
— Что? — я от неожиданности даже решила, что ослышалась. — Но, Клеон, я…
— Я понимаю, — мягко перебил он мое сбивчивое бормотание, — ты решилась. Ты пришла бы ко мне сегодня и, быть может, мы с тобой оба хотя бы до утра поверили, что ничего между нами не изменилось, — с задумчивой нежностью он медленно провел пальцем по моим губам, скользнул по шее до ключицы и явно нехотя отстранился. — Но нет смысла тешить себя иллюзией. Я мог бы сказать, что моей любви хватит и на двоих. Но она тебе не нужна. И, скорее всего, теперь еще и противна, — он невесело усмехнулся и со спокойной серьезностью произнес: — Я отдаю тебе Дош. И ничего не нужно взамен.
Я не успела возразить. Клеон быстро произнес уже знакомые мне слова отречения, и в то же мгновение все изменилось…
Магия стремительно покинула мое тело…
Вся, до последней крупицы Дош…
Изумление в глазах Клеона исчезло, едва они стали ярко-изумрудного цвета…
— Что… что происходит? — пролепетала я, едва он отпустил мои руки.
Проигнорировав мой вопрос, Клеон сделал несколько осторожных шагов по палубе, словно проверяя свою способность ходить. Наконец бросил на меня совершенно бесстрастный взгляд.
— Дош… — я в ужасе зажала рот рукой.
— За твое неповиновение мне следовало бы тебя убить, — тем самым голосом, который я когда-то слышала в голове, произнес Клеон. — Но ты мне пока нужна.
Только сейчас я все поняла… Клеон! Клеон изначально был целью Дош! Но, видимо, не могло сложиться так, чтобы он оказался у Сердца. И именно поэтому понадобилась я… Не из-за Ивора, как я считала. Из-за Клеона…
— Ты все это подстроил, — прошептала я, схватившись за голову.
— Видишь ли, вы — слишком несовершенные существа, у вас есть величайшая слабость — чувства. Мне не дали уничтожить ваш род раньше, и теперь вы заполонили мой мир. Но на этот раз я не позволю Иосу одержать верх и заточить меня в этот проклятый кристалл, который вы называете Сердцем, — он подошел ко мне, остолбеневшей от ужаса. — Ты уже оказала мне услугу: помогла завладеть сильнейшим из Стражей. Сослужишь и еще одну. Иос непременно примчится за тобой, и я наконец-то смогу раз и навсегда разделаться с последним защитником человеческого рода.
— Это ужасно несправедливо, — тяжко вздыхала Валесия, сидя на кровати и обмахиваясь веером. — Мне и так до жути надоело торчать на этом вечно шатающемся корабле, а теперь еще и неизвестно, когда на суше окажемся.
— Если бы на суше. Вполне может быть, что и на дне морском, — устало пробормотала я. — Но, что еще вероятней, просто-напросто умрем от голода раньше, чем Ивор явится сюда.
— А нас что, кормить так и не будут? — дочь Правителя в изумлении округлила глаза и перевела растерянный взгляд на вышагивающего из угла в угол хмурого Одвара. Как будто ждала в ответ утешающее: «Нет, что ты, Дош как раз сейчас на кухне гремит кастрюльками, ужин нам готовит».
Взаперти мы сидели уже сутки. Видимо, не придумав ничего умнее, Клеон загнал всех в одну каюту. И с тех пор не появлялся. Наверное, торчал на палубе и высматривал Ивора. Хотя, мало ли, чем в свободное время обычно занимаются мятежные боги.
Удивительно, но спокойней всех к происходящему отнесся старый Аргун. Мол, подумаешь, одним воплотившимся Дош больше, одним меньше. И вот сейчас корабельный Мастер громогласно похрапывал, устроившись в большом кресле. Я сидела в точно таком же напротив, подтянув к себе ноги и обняв колени. И только Валесия почти не слазила с кровати, поясняя это тем, что если вдруг придется падать от ужаса в обморок, то пусть уж ей будет мягко.
— Скорей бы нас вызволили отсюда, — продолжала дочь Правителя. — Где там этого мага Иоса носит? — она нервно хихикнула. — Вот никогда бы не подумала, что буду ждать Иос в качестве спасителя! Забавно, конечно, получилось.
— Угу, очень, — мрачно буркнула я.
— Все упорно считали Иос — злом, а Дош — единственной от него защитой. Оказалось, все слегка наоборот… Но как так получилось-то? — Валесия обвела нас вопрошающим взглядом, будто бы кто-либо из присутствующих в каюте знал ответ.
— Меня больше волнует не то, как это получилось, а что дальше будет, — вздохнул Одвар. — То, что Дош пока не забрал Сердце Тариса, в голове не укладывается.
— Сначала он намерен победить Иос, — пояснила я. — Насколько я поняла, кристалл можно разбить только его осколком, а осколок у Ивора. То есть у Иоса.
— А зачем вас на Крайние острова-то потащило? — неожиданно поинтересовался Аргун, вдруг перестав храпеть и с любопытством нас разглядывая.
— На центральном острове находится башня, как у нас в Тарисе, — охотно ответила Валесия. — Создав кристалл, Лий поместил его именно там. Это потом уже зачем-то Сердце в Тарис перенесли. Скорее всего, этому Дош поспособствовал. Я читала в старых манускриптах, что в месте своего создания кристалл неуязвим. И если вернуть его в башню на Крайних островах, то они опустятся на морское дно, став недосягаемыми для кого бы то ни было. Но толку-то сейчас от этого?
— Получается, все маги Иоса, сами того не зная, стремились захватить Сердце не для того, чтобы уничтожить, а чтобы вернуть его сюда, — задумчиво пробормотал Одвар, садясь на кровати рядом с женой. — Кристалл был бы в недосягаемости, и разум Дош никогда бы не смог вырваться на свободу.
— Нам надо как-то отсюда выбраться! — решительно заявила Валесия. — Авиона! Ты же Страж! Давай вызволяй нас отсюда!
Я еле сдержалась, чтобы чем-нибудь не запустить ей в голову. Впрочем, и моего лютого взгляда оказалось достаточно.
— А, ну да, — досадливо пробормотала она, — я и забыла, что от тебя, как от Стража, одно название осталось… Но ты не унывай, я же вот живу себе замечательно без магии.
— Авиона не совсем ведь без магии, — возразил Одвар. — Лий-то у нее еще есть.
— Его настолько мало, что я совсем не чувствую, — я покачала головой.
Валесия вдруг вскочила и радостно выпалила:
— А что, если Авионе забрать и Лий из Сердца? Тогда ведь перевес сил будет уж точно не в сторону Дош!
— Вам не хватает двух чокнутых богов, вы и третьего для полной компании хотите? — хохотнул Аргун.
— Но Лий-то точно мирный, — уже не слишком уверенно возразила дочь Правителя.
— Мы и про Дош так считали, — тихо пробормотала я.
Происходящее давило на меня непосильной ношей. Привычное «я просто не буду об этом думать» уже не помогало. Я даже и не пыталась гнать мрачные мысли прочь. Хотя, если честно, и сама толком не знала, что угнетает меня больше: воплотившийся и жаждущий уничтожений Дош или… собственные чувства. Чем больше я думала об этом, тем яснее осознавала, что Клеон был прав. Моя любовь к Ивору уже не скрывала своей личины под кажущейся искренностью. Я отчетливо ощущала ее наподобие липкой и невероятно прочной сети, которая опутала душу и не намеревалась отпускать. А самое страшное, где-то там, на грани чувственного восприятия, прятались робкие крупицы не до конца уничтоженной любви, которой я жила до встречи с Ивором. И становилось жутко от этой безысходности.
На что я надеялась раньше? На ответные чувства Ивора? Даже если бы это сейчас вдруг произошло, то не принесло бы мне ни капли счастья. Как вообще можно быть счастливой, зная, что тебя заставила любить древняя магия, безжалостно растоптав искреннее и настоящее чувство, которое царило в душе до этого? Я закусила губу, чтобы не разреветься. Постаралась сосредоточиться на словах Одвара, чтобы хоть как-то отвлечься.
— Я предлагаю поступить следующим образом, — Целитель был крайне серьезен. — Не сомневаюсь, маг Иоса появится совсем скоро, и пока он отвлечет Дош на себя, у нас будет шанс выбраться. Раз уж предназначение Иоса именно в уничтожении Дош, думаю, его силы все же превосходят. Скорее всего, и мятежный бог это понимает. Притом и того, и другого сковывает уязвимый человеческий облик. Так что, если Дош не удастся вдруг каким-то чудом одержать победу, для него запасным вариантом остается Сердце Тариса. Правильно, Валесия?
— Ну да, — многознающая дочь Правителя кивнула. — В кристалле ведь заключена сила Лий, которую Дош вполне может использовать.
— Отсюда вывод, — продолжил Целитель, — ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Сердце попало к Дош.
— И как мы можем ему помешать? — скептически поинтересовалась я.
— Мы не можем ему помешать, но мы можем попытаться его перехитрить. Я вот что предлагаю: едва у нас появится шанс выбраться отсюда, поступим так. Я, Валесия и Аргун отправимся в шлюпке к одному из островов. А ты, Авиона, сыграешь роль якобы утонувшей, но на самом деле поплывешь к центральному. Плавать, надеюсь, умеешь?
Я кивнула.
— Дош будет уверен, что кристалл у Валесии, поэтому кинется за нами. Ты же в это время поспешишь с Сердцем Тариса к той самой башне.
— Одвар, если ты забыл, никто, кроме Валесии, не может коснуться кристалла, — возразила я.
— Ты можешь, — тут же вмешалась дочь Правителя. — Ведь касалась его уже однажды и в живых осталась. Тем более теперь в нем только Лий, а он вообще безобиден. Ну по крайней мере, должен быть.
— А потом-то что? — полюбопытствовал Аргун. — Вы же сказали, что острова под воду уйдут.
— Там видно будет, — замялся Одвар.
Я ничего не сказала. И так было ясно, что живой из этой затеи мне не выбраться. Но с другой стороны, жить уже не особо-то и хотелось.
— Авиона, проснись! — тормошила меня Валесия.
Я нехотя открыла глаза. В каюте царила ночь, лишь свет масляной лампы на столе немного разгонял темноту.
В первое мгновение я даже решила, что мне чудится. Помотала головой, но Ивор никуда не делся, продолжал о чем-то приглушенно беседовать с Одваром, изредка бросая на меня быстрые взгляды.
— Что происходит? — я села на кровати.
— Сейчас будем побег устраивать, — радостно пояснила Валесия. Похоже, происходящее воспринималось ею как веселое приключение.
— Откуда Ивор-то взялся?
— А не знаю, — она развела руками. — У Одвара спрашивай, он же караулить остался, когда мы с тобой спать легли. Только это, — она понизила голос до едва уловимого слухом шепота, — мы не стали говорить, что Сердце у тебя будет. Так, на всякий случай.
Валесия подала мне свою походную рубашку. Как я догадывалась, кристалл по-прежнему находился там в потайном кармане. Впрочем, я бы еще и от штанов не отказалась, но мы с дочерью Правителя носили разный размер. Десять раз я уже успела пожалеть, что надела это синее платье, которое явно не предназначалось ни для плавания, ни для прогулок по дикому острову. Жаль, нельзя было заглянуть в свою каюту, чтобы переодеться.
— Значит, так и поступим, — подытожил Ивор уже достаточно громко. — Даже если я не смогу одолеть Дош, вы все равно успеете добраться до башни на острове. Когда Сердце Тариса окажется в безопасности, дело за победой не станет. Собирайтесь.
Он подошел ко мне и, взяв за руку, отвел в сторону. Я только сейчас озадачилась тем, что глаза у него так и остались серыми. Да и сам он явно был прежним Ивором, а никак не Иосом. Единственное, что изменилось, это появился тот самый до боли знакомый шрам, рассекающий левую бровь. Я тут же вспомнила мое нападение, когда Ивор пришел за осколком. Стало жутко. Этот шрам словно бы являлся красноречивым доказательством, что многое из увиденного когда-то будущего непременно повторится.
— Авиона, — тихо произнес Ивор, не сводя с меня пристального взгляда, — прошу тебя, будь очень осторожна.
Раньше я бы, наверное, счастливо разрыдалась от его заботы. Но теперь смутная обида гасила все проявления чувств к Ивору. Пусть он и не был виноват в свойстве Иоса непременно вызывать ответную любовь, но я упорно не могла относиться к нему так, как раньше. Да, я его любила. И в то же время за эту навязанную против воли любовь практически ненавидела.
— Зачем ты приказал драконам напасть на Тарис? — холодно поинтересовалась я.
— Те драконы, все как один, были заклейменные Дош. И именно он их призвал. Правда, не понимаю зачем.
Зато я теперь понимала. Видимо, мятежному богу было необходимо окончательно внушить мне, что Иос — Зло, и спровоцировать Стражей на отречение от частиц силы Дош.
— Как ты вообще могла поверить, что это моих рук дело? — в голосе Ивора отчетливо слышался укор. В глаза же ему я старалась не смотреть.
— А тебе не кажется, что у меня имелись на то веские причины? — с вызовом парировала я.
— Ты про осколок? — он досадливо поморщился. — Авиона, пойми, я на эмоциях действовал. Был ведь уверен, что ты специально все подстроила. У меня тогда и мысли не возникло, что все совсем не так, что мои чувства к тебе на самом деле взаимны, — он ласково провел пальцами по моей щеке. Я тут же отпрянула в сторону.
— В любом случае, сейчас не время выяснять отношения, — бесстрастно ответила я. — Только, Ивор, — мой голос невольно дрогнул, — когда ты одолеешь Дош, что будет с Клеоном?
Он устало потер глаза.
— Думаю, ты и сама догадываешься.
— Он… умрет? — прошептала я, всей душой надеясь услышать обратное.
— Увы, теперь убить Дош можно только через смерть этого Стража, — Ивор смотрел на меня так пристально, словно пытался заглянуть в мои мысли. — Тебя настолько печалит его судьба?
— Да, его судьба меня печалит! — огрызнулась я. — Если тебе плевать, кого придется убить, то мне нет!
— А это не он ли тот Страж, который вроде как был твоим женихом? — он задумчиво нахмурился.
— Он больше мне не жених, — холодно парировала я и со злостью добавила: — Клеон — мой муж.
— Ты это серьезно? — Ивор, кажется, не поверил своим ушам.
— Серьезней некуда.
— Тогда заранее высказываю тебе свои соболезнования, — его глаза сузились от едва сдерживаемой злости.
— Спасибо, но я как-нибудь обойдусь и без них, — вот сейчас я точно могла сказать, что Ивора ненавижу.
— Ну что, вы закончили свои тайные обсуждения? — подскочила к нам «деликатная» Валесия. — А то мне с Авионой тоже посекретничать надо.
Теперь она уже за руку оттащила меня в сторону. И что это я всем так вдруг понадобилась?
— Вот, — она протянула мне тряпичный сверток, — думаю, тебе он нужней.
Я развернула мягкую ткань и изумленно уставилась на знакомый кинжал, когда-то подаренный мне Сарифом.
— Ты извини, что я его без спросу прихватила, но на рукояти такой узорчик миленький, просто не удержалась. Еще вот ножны с ремнем как раз под него подобрала. Надеюсь, без обид?
— Нет, что ты, — я вздохнула. — Раз ты взяла его, значит, так и должно было произойти.
Ни мгновения не сомневалась, что этот злосчастный кинжал еще сыграет свою роль. Но вот о том, какую именно, думать совсем не хотелось.
Побег с корабля оказался, как и предполагалось, спешным, сумбурным и даже хаотичным, несмотря на заранее выстроенный план. Я даже не стала обращать внимания на происходящее на палубе. Едва добравшись до перил, прыгнула в темноту ночного моря. Ледяная вода совсем не прибавила радости, но сетовать было некогда. Я поплыла прочь.
Если бы не расцвечивающие мрак сине-зеленые вспышки над кораблем, я бы просто-напросто не знала, куда плыть. А так черная громада острова отчетливо маячила впереди. Хотя цель и казалась совсем близкой, но я уже выбилась из сил еще на половине пути. Тяжелый пояс с кинжалом в ножнах от воды разбух и упорно тянул ко дну, да и вдобавок мне упорно чудилось, что Сердце Тариса норовит вот-вот выскользнуть из потайного кармана рубашки. Сами собой выступили слезы отчаяния, не переставала мысленно себя уговаривать: «Еще немного… потерпи… берег совсем близко… ты должна справиться…» И в то же время не покидала паническая уверенность, что море с будто бы растворенной в нем тьмой выжидает, когда я совсем обессилю, чтобы поглотить меня подобно ненасытному зверю. Удивительно, но происходящее сейчас на корабле меня волновало меньше всего. Пусть там и буквально решалась судьба всего нашего мира, пусть один из противников непременно погибнет — я не хотела об этом думать.
Видимо, смилостивившись, меня буквально вынесло на берег. Россыпь острых камней совсем не располагала к отдыху, кое-как отдышавшись, я поднялась на ноги. И тут же упала. Все тело трясло, оно словно бы умоляло о краткой передышке. Грохот столкнувшихся магий невыносимо бил по ушам, расцвечивающие ночь вспышки едва не слепили — я отвернулась от моря. Со второй попытки все же поднялась на дрожавшие от слабости ноги и огляделась. Скалистый пляж упирался в завалы огромных камней, которые при каждой сине-зеленой вспышке отбрасывали причудливые тени. Кажется, на этом острове не росло ни единой травинки, не говоря уже о кустах и деревьях. По крайней мере, вдоль берега точно. И хотя я от всей души надеялась сразу же увидеть башню, мои ожидания, увы, не оправдались. Оставалось идти наугад вглубь острова, надеясь, что с рассветом я смогу как следует оглядеться.
Но прежде, чем отправиться в путь, я вынула из ножен кинжал. Несколько взмахов, и изрядно мешающийся подол мокрого платья укоротился до колен. И, чуть пошатываясь, я побрела к раскинувшемуся впереди скальному лабиринту. Без магии, обессиленная и вдобавок с кристаллом, за которым охотится мятежный бог.
Утро застало меня в небольшой пещере, где я остановилась на краткий отдых, чувствуя, что еще немного и просто-напросто упаду. Небо до самого горизонта заволокло плотными тучами, и начавшийся ливень красноречиво намекал, что зарядил надолго. Пусть, конечно, и стало светлей, чем ночью, но башню я так и не увидела. Энтузиазма не прибавляли мрачные мысли, что остров вполне может оказаться настолько огромным, что мне еще неделю добираться до цели. Даже если Дош и не нападет за это время, то голод и жажду никто не отменял — я уже очень сомневалась, что смогу осуществить выпавшую мне миссию.
Так устала, что даже ни капли не обрадовалась, когда сквозь пелену дождя в пещере появился Ивор. Промокший и мрачный, он явно отчего-то злился.
— Ты убил его? — бесстрастно спросила я.
— Нет, — с досадой ответил он, садясь на валун напротив меня. — Он скрылся и, скорее всего, сейчас тоже где-то на этом острове. Идет за Сердцем.
— Ясно, — я прикрыла глаза. Казалось, даже появись сейчас Дош, я бы и с места не сдвинулась, настолько уже обессилила.
— Авиона, — сердитый голос Ивора не предвещал ничего хорошего, — тебе не кажется, что нам нужно обо всем поговорить?
— Обо всем — это о чем? — я вымученно вздохнула.
— Хотя бы о том, что забирать с собой кристалл было крайним безрассудством с твоей стороны. А если бы Дош оказался здесь раньше меня? Да он убил бы тебя быстрее, чем ты успела глазом моргнуть!
— Зато мне бы больше не пришлось тащиться под дождем по каменной насыпи и истязать себя тоскливыми мыслями, — я фыркнула и равнодушно добавила: — Но ты же нашел меня первым. Так забирай Сердце, неси его в башню.
— Я не могу прикоснуться к кристаллу. Он мгновенно впитает в себя мою магию.
— А как же осколок? — не поняла я. — Разве не он являлся хранилищем Иоса?
— Нет, — Ивор покачал головой. — Насколько я успел узнать, разум третьего бога так же в Сердце Тариса, как и Лий. Осколок был создан для того, чтобы одолеть Дош до его окончательного воплощения. Увы, открылось мне это слишком поздно, чтобы можно было кристаллом воспользоваться. Авиона, я ведь так же, как и все, не подозревал, что Иос предназначен для защиты человеческого рода от Дош. Осколок Сердца многое мне поведал.
— К примеру, то, что победить Дош можно теперь, только убив Клеона? — я не сводила с него глаз.
— Радуйся, что на его месте не оказалась ты, — парировал Ивор. — Иначе мне пришлось бы убить тебя.
— Если бы у меня был выбор, то я бы предпочла поменяться с Клеоном местами, — прошептала я чуть дрогнувшим голосом. Встала и подошла к выходу из пещеры. Пелена ливня смазывала пейзаж в хаос невнятных серых пятен. Казалось, что весь мир разом потускнел, как картины юных Мастеров живописи.
Прозвучавшего вопроса я ждала меньше всего.
— Ты любишь меня?
Хотелось в ответ выдать возмущенное, мол, тут существование человечества на волоске, а ты совсем не о том думаешь. Но я понимала, что Ивор все равно не отстанет.
— Люблю, — я не стала лгать.
Он подошел ко мне, приобнял за плечи и ласково прошептал:
— Тогда что с тобой происходит?
— Со мной? — у меня вырвался нервный смешок. — Да ничего особенного. Просто меня малость не устраивает, что всю эту любовь твой Иос устроил.
— Что? — опешил Ивор, развернув меня к себе и не сводя пытливого взгляда. — Что ты имеешь в виду?
— Свойство такое у твоей магии, — буркнула я. — Кого бы ты ни полюбил, непременно в ответ возникнут точно такие же чувства.
— Даже если и так, — он нахмурился, — ты все равно меня любишь, и какая разница из-за чего.
— Мне есть разница, — я хотела отвернуться, но он не отпустил.
Ивор вынул кинжал из ножен на моем поясе и вручил его мне.
— Если так, то убей меня, — голос был на удивление спокойный. — Вместе со мной умрет и Иос, который, как ты считаешь, и вынуждает тебя любить. Если моя смерть — цена твоей свободы, я готов ее принять.
Я молча смотрела на кинжал в своих руках. Снова как в том будущем… Неужели и вправду мне исхода не изменить? Неужели для меня все закончится так же, как тогда? А Ивор… Ивор умрет от того же, что и его отец?
Дрожащими пальцами я вложила злосчастный кинжал в ножны, глаз не поднимала.
— Ивор, тут где-то рыщет мятежный бог, если ты забыл. Давай все эти личные вопросы оставим на потом.
Он невесело усмехнулся.
— Ну да. Пока что я тебе нужнее живым.
Я ничего не ответила. Слишком все запуталось, и я сама уже не понимала, что чувствую и почему. Хотелось одного, чтобы все это поскорее закончилось и я оказалась подальше от этого пустынного острова. И, возможно, от Ивора…
— Ты знаешь, где башня? — бесстрастно спросила я.
— Знаю, — он прошел вглубь пещеры и снова сел на массивный валун. — День пути отсюда. Если по воздуху, то быстрее. Но из-за ливня… — он не договорил.
Разорвавшаяся у входа зеленая вспышка чудом не ослепила. Большей частью магическая атака приходилась именно на Ивора, его буквально втаранило в скальную стену, тут же завалив камнями. Хотя не я была целью, но и меня швырнуло неслабо. От боли в приложившейся к крупному камню голове даже в глазах на мгновение потемнело. Я еще толком понять не успела, что произошло, как вдруг меня рывком подняли и снова впечатали в каменный пол. Изумрудно-зеленые глаза Клеона пылали неистовой яростью.
— Отдай Сердце! — буквально прорычал он.
Схватив меня за шею, поднял над землей. Задыхаясь, я из последних сил пыталась вырваться, но хватка была словно стальной. В глазах потемнело…
— Не смей! — знакомый голос был преисполнен гнева.
В то же мгновение почувствовала, что свободна, и буквально рухнула на пол, жадно хватая ртом воздух.
Клеон упал на колени, опершись на сжатые кулаки, и глухо застонал сквозь зубы:
— Не смей… только не она… не смей…
Он что было силы ударил кулаками по полу, из порезов от острых камней на коже мгновенно выступили капли крови.
— Клеон?.. — прошептала я одними губами, еще не в силах говорить.
Его тело содрогнулось будто бы от внутреннего удара, он снова едва слышно застонал и, не удержавшись, завалился на спину, тяжело дыша.
Кое-как встав, я на дрожащих ногах поспешила к нему, буквально рухнула рядом на колени.
— Клеон, — я лихорадочно коснулась его бледного, покрытого испариной лба, — ты слышишь меня?
По-прежнему прерывисто дыша, он приоткрыл глаза. Темно-карие глаза, подернутые пеленой боли.
Ярко-синей вспышкой в глубине пещеры разбросало камни завала как пушинки. Только чудом ни один из них не угодил в нас. В облаке поднявшейся пыли я увидела Ивора, он поднял руки для еще одного, уже окончательного удара. Клеон попытался меня оттолкнуть, но был слишком слаб сейчас, да и я вцепилась в него намертво.
— Ивор! Не трогай его!
— Авиона! Отойди! — рявкнул тот, неумолимо приближаясь.
— Нет! — я крепко обняла лежащего на камнях Клеона, уткнувшись лицом в пыльную рубашку.
— Что ты делаешь? — процедил Ивор сквозь зубы.
— Не трогай его! — мой голос звенел от отчаяния. — Клеон контролирует Дош, ты же видишь! Клеон, скажи ему!
Но Страж ничего не ответил, он уже был без сознания.
Я ни на шаг не отходила от бесчувственного Клеона. Боялась, что он умрет, едва я отпущу его руку. Боялась, что Ивор убьет его, стоит мне хоть чуть-чуть отдалиться. День между тем неумолимо катился к вечеру, и небо упорно не прекращало осыпать скалистую землю дождем.
— Авиона, одумайся! — сжимая кулаки, разгневанный Ивор явно с трудом себя сдерживал. — Даже если сейчас он контролирует Дош, то в любое мгновение это может измениться! Ты хоть понимаешь, что на кону не только наши с тобой жизни?!
— Ивор, я верю… я знаю, он справится… — устало прошептала я. Изо всех сил старалась, умоляла Лий помочь. Пусть у меня и было его совсем ничтожная крупица, но магия оставалась магией. Я не надеялась, конечно, что вдруг проявятся великие целительские способности, но я бы все отдала, чтобы хоть чуточку облегчить боль Клеона.
Он боролся. Метался словно в бреду. Бледный, изможденный, его то и дело сотрясали судороги острой боли. Я вообще не представляла, как ему удается сдерживать Дош. Сама ведь я в свое время едва контролировала магию, да и то тогда у меня была лишь ее часть. А сейчас Клеон каким-то чудом противостоял всей мощи мятежного бога.
— Авиона, послушай, — Ивор сел на колени рядом со мной, — тебе жаль его, я понимаю. Но ты ведь и сама прекрасно осознаешь, что Клеону не жить. Я не знаю, как он держится до сих пор, но на сколько хватит его сил? Час? День? Неужели ты не видишь, как он мучается? Поверь, быстрая, безболезненная смерть — для него сейчас самый лучший исход.
— Он справится, слышишь?! — снова сами собой покатились слезы. — Он победит этого проклятого бога и будет жить еще очень долго! И не смей утверждать обратное!.. — голос сорвался на сдавленный шепот: — Ивор… прошу тебя, дай ему шанс… Хотя бы ради меня…
Он молчал не меньше минуты.
— Хорошо, — наконец прозвучал мрачный ответ. — Но учти, хоть малейшее проявление Дош, и я тут же убью его.
Снова повисло молчание. В пещеру длинными тенями медленно заползала ночь. У меня больше не осталось сил даже плакать. Не падала только потому, что тело будто бы задеревенело. Но даже и тени жалости к себе не возникло. Как-то совсем не вспоминалось, что я давно уже ничего не ела. Да и не пила, если не считать одного-единственного сделанного с трудом глотка воды из имеющейся у Ивора фляжки. Все мысли о собственных тяготах отступали как незначительные и даже нелепые. Ведь то, что чувствовал сейчас Клеон, вообще не шло ни в какое сравнение с моей слабостью.
— Авиона, тебе нужно поспать, — тон Ивора не терпел возражений. — Завтра нам предстоит тяжелый путь, тебе понадобятся силы.
Я мотнула головой.
— Не бойся, — с легким раздражением добавил он, — не убью я его, если повода не возникнет.
— Поклянись, — я подняла на него глаза.
— Клянусь, — крайне серьезно произнес он.
Расстелил на каменном полу свой плащ.
— Ложись и засыпай. Я покараулю.
— Я не отойду от Клеона, — я покачала головой. — Ему легче, когда я рядом.
Ивор устало потер глаза.
— Значит, ложись рядом с ним, — он подал мне плащ.
Я укрыла Клеона, легла, осторожно положив голову на его плечо, и закрыла глаза. Ясно слышала, как быстро бьется его сердце. Считала удар за ударом, дико боясь, что следующего не последует. Утешала себя, что Дош все же не убьет его, ведь тогда и сам погибнет. Но вот насколько он может Клеона измучить?.. Незаметно для самой себя провалилась в тяжелый сон.
Мне раньше никогда не снились сны. Мама говорила, что сновидения — это большая редкость. Редкость и опасность. Ведь в эти моменты душа покидает тело, чтобы заглянуть в вечность. И далеко не всегда она захочет вернуться. Я не раз слышала о людях, которые вот так вот и умерли. Просто уснули и не проснулись. А мне всегда было любопытно: каково там, в этой загадочной вечности, из которой родом человеческие души. Она представлялась мне безграничным пространством, наполненным ярким светом, тишиной и покоем. В общем, местом довольно скучным. И я никак не могла понять, как это душа может захотеть там остаться. Но на деле все оказалось совсем иначе.
Я увидела самый что ни на есть обыкновенный ночной лес. Только удивительно тихий. Деревья казались чуть ли не каменными, настолько неестественной была их неподвижность: ни один листочек в могучих кронах не шевелился. Сама не знаю, как я это чувствовала.
Мы с Клеоном сидели рядом у покрытого коркой льда костра. Языки пламени острыми пиками целились в угольно-черное, без единой звезды небо, застывшие и невластные победить свои оковы.
Клубящийся между деревьями зловеще-зеленый туман норовил подползти поближе, смотрел на нас множеством невидимых глаз, будто затаившийся хищник, наблюдающий за своей беззащитной жертвой. Но страха не было. Я держала Клеона за руку, тепло его ладони казалось мне самой надежной защитой от любых напастей. Он с едва уловимой нежностью коснулся губами моего виска и прошептал:
— Отпусти меня.
— Отпустить? — растерялась я, искренне не понимая, о чем он.
— Отпусти, — тихо повторил Клеон, в темно-карих глазах плескалась безграничная печаль. — Сейчас только ты удерживаешь меня там, среди этой невыносимой боли… Отпусти меня. Я уйду и заберу с собой Его Тьму.
Только сейчас я в полной мере осознала, что происходит.
— Нет, Клеон, нет! — я в отчаянии вцепилась в рукав его рубашки. — Не уходи! Мы и так победим Дош! Завтра мы доберемся до башни, там Сердце снова вберет в себя разум этого мятежного бога, и ты будешь свободен от него! Прошу тебя, не уходи!
Устало улыбнувшись, Клеон кивнул.
— Хорошо, Авиона, я останусь.
Где-то в глубине клубящегося между деревьев зеленого тумана раздался торжествующий хохот невидимого безумца…
Утром Клеон пришел в себя.
Я к тому моменту уже проснулась. Чувствовала себя не намного лучше, чем вчера. Еще один глоток воды дался с трудом, и если бы Ивор не настаивал, то и пить бы не стала.
— Я еще жив? — не слишком уверенно прошептал Клеон, едва открыв глаза.
Я закусила губу, чтобы снова не разреветься, и быстро кивнула.
Он несколько секунд не сводил с меня чуть замутненного взгляда, потом перевел его на мрачного Ивора.
— Как ты себя чувствуешь? — робко спросила я.
— Терпимо, — он перевел дыхание. — Далеко до башни?
— Весь день идти, — я помогла Клеону сделать глоток из фляжки, он тут же закашлялся.
— Ты сможешь удерживать Дош это время? — Ивор не сводил с него глаз.
Тот на мгновение задумался и кивнул.
— Но что потом? — мой голос дрогнул. — Когда мы доберемся до башни, что тогда?
— Не бойся, — Клеон ободряюще мне улыбнулся, — я знаю, как справиться с Дош.
— Ты в состоянии идти сам? — спросил Ивор, помогая ему подняться на ноги.
— Да. Но быстрого бега от меня не ждите.
— Ничего, мы пойдем потихоньку, — я взяла его за руку и как можно уверенней добавила: — Уже к вечеру этот кошмар закончится.
— Не сомневаюсь, — с улыбкой кивнул Клеон.
Они с Ивором обменялись быстрыми взглядами, в которых ясно читалась неприкрытая ненависть друг к другу и, что меня очень изумило и насторожило, понимание, будто бы некая негласная договоренность о чем-то.
И мы двинулись в путь. Судя по всему, нам предстояло двигаться в гору по мокрой от вчерашнего ливня скальной насыпи. Скользкие камни совсем не способствовали быстрому продвижению, и меня не покидала уверенность, что это будет самый длительный и тяжелый день в моей жизни.
Ивор шел чуть впереди по ему одному ведомой дороге. Он не оглядывался, но я не сомневалась, что в любое мгновение при необходимости был готов атаковать. Быть может, он жалел уже о данной мне клятве, но все же я была бесконечно ему благодарна за эту уступку.
Клеон хоть и старался не показывать вида, но каждый шаг ему явно давался с неимоверным трудом. Я не сомневалась, что Дош истязает его изнутри, не останавливаясь ни на мгновение. От собственного бессилия хоть как-то унять эту боль глаза щипали подкатывающие слезы. Но я не плакала. Крепко держала Клеона за руку. Улыбалась и даже порой смеялась.
— Ой, так ты ни разу не бывал в саду у тетушки Иллы? Ну и как я тогда тебе смогу объяснить?.. — я на мгновение задумалась. — Вот представь, клумбы расположены с двух сторон дорожки кругами. Наподобие бусин ожерелья. Знаешь, как красиво! Мы с тобой тоже так сделаем. Я попрошу у тетушки Иллы рассаду самых красивых ее цветов, и сад у нас получится замечательный! Только тебе непременно нужно будет сделать беседку! Небольшую, уютную, с резными перилами. Будем летними вечерами сидеть там, смотреть на цветы и пить чай с пирожками. Ты ведь любишь пирожки?
— Люблю, — Клеон кивнул, глядя на меня с печальной улыбкой.
— Я непременно научусь их готовить, честное слово! Вот зря я не слушала Валесию все это время, эх… Но ничего, не сомневаюсь, пока мы будем добираться домой, она снова непременно начнет просвещать меня на тему приправ и прочих тонкостей. Только учти, — я демонстративно нахмурилась, — тебе придется есть все, что я приготовлю. Но ты не переживай, Одвар ведь как-то выжил… Ну что ты смеешься? Я же серьезно! — я обиженно поджала губы и пробурчала: — Ну хорошо, раз уж тебе настолько дорого твое здоровье, то будем ходить на обед к моим родителям. Мама, не сомневаюсь, только обрадуется.
И я продолжала расписывать нашу будущую жизнь, отчаянно желая верить, что именно так все и будет. Я, конечно, понимала, что борьба с Дош не пройдет для Клеона бесследно, но не сомневалась, что со временем воспоминания об этом хоть чуточку поблекнут. И я непременно буду рядом с ним. Каждый день. Не допущу и мысли об Иворе. Я сделаю все, чтобы Клеон был счастлив. Повторяла это мысленно как клятву, умоляя Лий хоть как-то помочь. Я просто больше не знала, кого просить. Готова была пообещать равнодушному богу все, что угодно, лишь бы противостояние с Дош закончилось благополучно для Клеона. В том, что с Ивором будет все в порядке, не сомневалась ни мгновения. Казалось, его вообще ничто не способно одолеть. Раньше я то же самое могла сказать и о Клеоне, но слишком силен был истязающий его Дош. Да и разве можно вообще сравнивать силы человека и божества…
Мы чуть ли не через каждые полчаса делали привал. Стоило мне заметить, что Клеону чуть хуже, я тут же громогласно, на манер капризной Валесии, заявляла, что жутко устала. Никто не возражал. Они оба принимали мою игру, и столько безысходности таилось в этом молчаливом понимании, что я едва сдерживала острое желание упасть на каменную насыпь и горько разреветься. Держалась лишь верой, что только из-за меня все еще борется Клеон.
Несмотря на медленный темп, к вечеру мы действительно добрались до башни. Вот только без Ивора ее бы никто не нашел. Сорвавшиеся с его пальцев ярко-синие сполохи рванули к вершине холма, завертелись там разрастающимся вихрем, буквально чуть ли не из воздуха создавая вполне материальную каменную кладку. Башня и вправду оказалась точно такой же, как и в Тарисе, только без ряда стен с искрящейся магической защитой и прозрачного купола на крыше.
— Ну вот, — я радостно улыбнулась Клеону, — еще немного, и этот кошмар окажется позади.
Он кивнул. Они с Ивором снова переглянулись.
Уже знакомая винтовая лестница вывела на открытую площадку с каменным постаментом.
— Просто помести Сердце в углубление, — ответил Ивор на мой вопрошающий взгляд.
Я впервые за весь день отпустила руку Клеона, он ободряюще мне улыбнулся. Подошла к широкому постаменту и достала из кармана равнодушно-холодный кристалл с алым вихрем внутри.
— Погодите, — я настороженно обернулась, — а что потом?
— Потом все произойдет само собой, не волнуйся, — очень серьезно произнес Клеон. И такая уверенность прозвучала в его голосе, что я уже ни капли не сомневалась.
Едва я вложила Сердце в углубление на постаменте, как каменная кладка весьма ощутимо начала дрожать. Хотя, скорее всего, подрагивал сам остров.
— Все? Теперь точно все? — с робкой надеждой спросила я.
— Все, — по-прежнему мрачный Ивор кивнул и почему-то отвернулся.
А вот Клеон улыбался. И теперь в его улыбке не таилось ни скрытой печали, ни безграничной усталости. Она стала такой же, как раньше, еще в Тарисе, в те сейчас будто бы из другой жизни дни, когда не возникало и тени сомнения в счастливом будущем.
Он подошел ко мне. Ласковым прикосновением убрал упавшую мне на лицо прядь, пальцы медленно скользнули по щекам. Взяв в ладони мое лицо, он наклонился совсем близко. Я не смогла сдержать слез. Вот уж не думала, что слезы радости сильнее слез тоски. Башню между тем трясло все сильнее. Казалось бы, надо было поскорее уносить отсюда ноги, но я верила, что спасение — это теперь вообще легче простого. Главное, что Дош побежден и навеки упокоится на дне морском. И, что еще важнее, Клеон теперь свободен от него.
Мы соприкоснулись лбами, он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Спасибо, Авиона. Спасибо за этот день.
С безграничной нежностью мимолетно коснулся губами моих губ, руки скользнули по талии. На мгновение крепко прижав меня к себе, Клеон вдруг отстранился и даже отошел на несколько шагов.
И в тот же миг Ивор подхватил меня на руки и резко взмыл вверх.
— Что ты делаешь?! — в панике закричала я, пытаясь его оттолкнуть.
Вершина башни с оставшимся на ней Клеоном стремительно уменьшалась, оставаясь далеко внизу. Через доли секунды уже весь остров был как на ладони.
— Отпусти меня немедленно! — меня даже не заботило, что мы сейчас находимся на неимоверной высоте.
Ивор молчал. Я колотила его кулаками по плечам, но он упорно не разжимал объятий. В отчаянии я схватила ножны на своем поясе и на мгновение онемела. Кинжала не было.
— Клеон! Не надо! — закричала я изо всех сил, искренне надеясь, что каким-то чудом он меня услышит. — Прошу тебя! Нет!
Голос сорвался из-за душивших слез. Плача навзрыд, я взмолилась:
— Ивор! Останови его! Ты ведь можешь!
Он отвел глаза и лишь крепче прижал меня к себе.
Бессильно рыдая, я смотрела, как далеко внизу самый большой из островов стремительно уменьшался. Вдруг в самом центре его разорвалась ослепительно яркая изумрудная вспышка, и страшный, нечеловеческой силы крик прорезал тишину. Словно безграничная ярость и предсмертная агония смешались в последнем бессловесном проклятии умирающего божества. И жадное море разом поглотило всю россыпь островов.
Я закрыла глаза.
Все верно…
Магия после смерти человека всегда возвращалась в Сердце. И только убив себя, Клеон мог заточить в кристалл разум и силу мятежного бога. Они с Ивором об этом знали, но ничего мне не сказали. А я ведь и вправду верила, что непременно найдется какой-то другой выход…
Клеон мог умереть в той пещере, но из-за меня еще целый день терпел невыносимую боль…
Я ненавидела себя.
Но еще больше я ненавидела Ивора.
— Авиона, хватит упрямиться, — Целитель был неумолим. — Выпей.
Уже третий день мы держали обратный путь к Ристену, и все это время Одвар норовил напоить меня какими-то лекарственными настойками. Да только, увы, лечебные зелья от боли в душе совсем не помогали.
Каким-то чудом «Бродяга» еще держался на плаву после разразившейся здесь битвы Дош и Иоса. Но плыть уже бы не смог, несмотря на все мастерство Аргуна. По словам Одвара, корабль двигался только благодаря магии Ивора.
Самого Ивора я все это время не видела. Я из своей каюты не выходила, а Одвар по моей же просьбе никого ко мне не пускал, пространно заливая про «тяжелое состояние больной», «полный покой» и «необходимость тишины». Если бы еще не заставлял есть заботливо приготовленные Валесией яства и пить лекарственные зелья, то вообще цены бы ему не было.
Смерть Клеона очень сильно подкосила меня. Я просто сама не отдавала себя отчета, насколько он был мне дорог. Удушающее чувство потери жгло внутри нестерпимым пламенем. Я не могла отделаться от мыслей о том, как бы все сложилось, если бы Ивор так и не появился в моей жизни.
Все-таки любовь — странное чувство. Благодаря ее силе Клеон смог взять верх над мятежным богом и остаться самим собой. И вот ведь, злая ирония судьбы, потрясенная его смертью я неожиданно для самой себя справилась с навязанным Иосом чувством. Но это не принесло мне радости, вызвало лишь горькую усмешку.
А еще я теперь каждую ночь видела сон. Один и тот же. Уже знакомый недвижный лес с замершим костром. Вот только Клеона и зловещего зеленого тумана там больше не было. И мне безумно хотелось остаться, но каждый раз появлялся Ивор и уводил из этой безмятежной вечности. Я тут же просыпалась и потом весь день с нетерпением ждала ночи, надеясь, что на этот раз точно не проснусь…
— Как дети малые, право слово, — ворчал Одвар, смешивая в кружке истолченные сушеные травы с горячей водой. — Долго это еще будет продолжаться?
— «Это» — это что? — равнодушно поинтересовалась я.
— Да просто сил моих больше нет смотреть! — от переизбытка эмоций он едва не вылил приготовленное зелье на мое одеяло. — Ты лежишь тут, предаешься унынию и чувству вины, а Ивор ходит мрачный как туча и только что не рычит на всех. Авиона, ты мне это прекращай. Самобичеванием ты Клеона не вернешь, а только окончательно изведешь и себя, и Ивора. Ты этого хочешь добиться?
— Тебе не понять, — я покачала головой. — Если бы не я, Клеон был бы жив. Если бы не Ивор, то вдобавок и счастлив. Как настоящий Страж, он выполнял свой долг до конца, заранее зная об исходе. И вот скажи мне, Одвар, имею ли я право жить после этого? — я откинулась на подушки и закрыла глаза.
— Раз ты осталась жива, то имеешь. Богам виднее, кому и когда умирать.
— Богам? — у меня вырвался нервный смешок. — Это кому? Лию, что ли? Который «милосердный» и «всемогущий»?..
— Так, хватит, — оборвал начинающуюся истерику мрачный Одвар и вручил мне кружку, — пей зелье и спать. А утром уже будем все вместе решать, как жить дальше.
И снова я видела во сне темный лес, снова не смогла приблизиться к замершему костру, снова Ивор увел меня, крепко держа за руку… Я проснулась среди ночи и долго лежала, глядя в полумрак каюты. Корабль мерно покачивало, как огромную колыбель.
Мне надоело следовать воле богов.
Я встала и прямо в ночной рубашке побрела на палубу.
Ночь выдалась темной. Корабельный фонарь едва справлялся со своей задачей, чуть разгоняя царящий мрак. Холодные доски леденили босые ноги, я тут же озябла. Даже здесь, посреди водной глади, уже ощущалась осень.
Я подошла к резным перилам.
— Авиона!
Не стала оборачиваться. Появление Ивора всколыхнуло в душе лишь уже привычную, чуть тоскливую ненависть, которая упорно гасила все остатки светлых чувств к нему.
Он подошел совсем близко. Некоторое время молчал.
— Авиона, — Ивор взял меня за руку, обжигая пальцы теплом своей ладони, — я попытаюсь все изменить. Поверь мне, все будет хорошо.
— Когда-то ты уже так считал… — прошептала я едва слышно.
Он ничего не ответил.
Ивор исчез, и лишь ярко-синие сполохи пару мгновений кружились в воздухе рядом со мной.
А за бортом шумело море. Черное и по-прежнему голодное. Мне казалось, там плещется вовсе не вода, а сама тьма, вдруг ставшая осязаемой. Но я больше ее не боялась. Хотелось протянуть руку, коснуться ее, стать частью этой безграничной мощи…
Море обещало мне свободу. Обещало, что даже умение плавать не поможет, если я все же проявлю слабость и передумаю. А главное, обещало, что непременно упокоит меня рядом с Клеоном…
Дош оказался прав в одном: будущего не изменить. Даже обладая мощью бога, не разорвать этот круг. И все заканчивается именно так, как должно.
Я перебралась через перила и шагнула навстречу холодной бездне…
Третья ночь во дворце выдалась невыносимо душной. Переодевшись в сорочку, я распахнула окно и жадно вдыхала прохладный воздух. Стало чуть легче, но тревога не унялась. Кое-что произошло сегодня. Казалось бы, мелочь, но это упорно не давало мне покоя. Слишком хорошо я помнила сказанное в Астисе Дош, что не сильно-то будущее и изменилось. И сегодня оно вдруг напомнило о себе.
После ужина ко мне заглянул Сариф. К слову, теперь те Стражи, кто не охранял башню Сердца, разместились во дворце. Видимо, охраняли меня. Точнее, осколок, хранительницей которого я стала.
— Я у тебя много времени не отниму, — Сариф был, как всегда, спокоен и невозмутим. — Магия магией, но и оружие никогда не помешает иметь при себе, — и он положил на стол узкий кинжал.
У меня даже на мгновение в глазах потемнело. Я слишком хорошо его помнила. Именно этим кинжалом в видении будущего я пыталась убить Ивора. Даже не поблагодарила Сарифа, и Страж молча ушел. И теперь мой взгляд то и дело останавливался на этом злосчастном подарке. Пусть, само собой, я никогда не попытаюсь убить им Ивора, но слишком неприятные воспоминания он порождал.
Еще немного постояв у окна, я побрела к кровати и забралась под одеяло. Но сон упорно не шел. Мысли настойчиво вертелись вокруг кинжала, и я решила его просто-напросто выкинуть. К примеру, в окно. Внизу все равно располагалась заброшенная часть дворцового сада, так что можно было не бояться кого-либо поранить. Соскочив на пол, я поспешила к столу и замерла на полпути. Меня словно ледяной водой окатило от до боли знакомого чувства: Ивор был где-то рядом.
Я хотела подбежать к окну, чтобы осмотреться, но не успела. Мелькнул черный силуэт, и через мгновение Ивор уже оказался в комнате. Пусть горела всего одна свеча, да и ночь выдалась темной, но его бы я всегда узнала.
Мои ноги словно приросли к полу, и вставший в горле ком красноречиво намекал, что я не смогу ничего сказать, даже если и придумаю что.
Ивор быстро подошел ко мне и крепко обнял. Будто бы боялся, что я вот-вот исчезну. Я не решалась поверить в лучшее, поэтому растерянно пролепетала:
— Ты… ты пришел за осколком, да?
— Нет, что ты, — он тихо засмеялся, взял в ладони мое лицо, — я пришел за тобой.
Теперь я уже точно ничего не понимала.
— Я думала, ты ненавидишь меня, — я не сводила с него встревоженного взгляда. — Я ведь Страж, а они тебя схватили и…
Ивор приложил палец к моим губам, не дав договорить.
— Скрывать не буду, сначала я счел, что ты специально подстроила ловушку. Но, к счастью, теперь я знаю правду, — он ласково коснулся губами моего виска и прошептал, обжигая дыханием: — Я за тобой, Авиона. Как и обещал тебе, я не стану никому мстить и использовать Иос. Теперь хочу только одного: быть с тобой рядом до конца жизни. Мы просто исчезнем из Тариса. Будем жить в каком-нибудь горном селении, как самые обыкновенные маги.
— Но, Ивор, есть еще кое-что, — я судорожно вздохнула. — Дош. У меня вся его остававшаяся в Сердце магия, она будто бы разумна и… жаждет тебя убить… Я пытаюсь ее контролировать, но вдруг…
Он снова не дал мне договорить.
— Осколок, — Ивор успокаивающе улыбнулся. — Он способен навсегда заточить Его Тьму.
— Его Тьму? — не поняла я.
— Да, оказывается, это Дош, а вовсе не Иос, — он подхватил меня на руки и направился к окну.
— Но с чего ты это взял? — я никак не могла поверить услышанному. Изумление превышало даже восторженную радость происходящего.
— Это прозвучит невероятно, — Ивор засмеялся, — но сегодня мне об этом поведал человек, в правдивости которого я не могу усомниться.
— И кто же?
— Я сам. Вдруг возник передо мной прямо из воздуха и многое рассказал. Очень просил не повторять его ошибок.
— Он… — у меня даже дыхание перехватило, — он был из будущего?
— Да, — Ивор кивнул, — едва он договорил, как исчез. Видимо, его слова настолько изменили ход событий, что он просто-напросто перестал существовать.
— А шрам у него был? На левой брови?
— Был, — изумился он, — откуда ты знаешь? Впрочем, неважно. Это все уже в прошлом. Ну или в будущем, которое уж точно теперь не произойдет, — Ивор счастливо засмеялся и, крепко держа меня, сквозь распахнутое окно взмыл в холодное небо над спящим Тарисом.