Я — ведьма. Спасти свою жизнь любой ценой — вот моя основная задача.
Где лучше всего спрятаться ведьме? Разумеется, там, где никто не станет искать: под знаменами смертельных врагов, в самом сердце современной Инквизиции!
Я присоединилась к этой зловещей организации, полная решимости объяснить этому миру: не все ведьмы сеют тьму. Я лишь мечтала доказать близким, что достойна их любви. Мечтала засыпать, не думая о костре и смерти…
Однако ироничная судьба, как всегда, всё повернула по-своему.
Сумасшедший и мстительный могучий колдун? Страшно.
Возлюбленный-инквизитор? Опасно.
Четыре верные подруги, светлая магия и природная способность не унывать? А вот имея за плечами такие надежные тылы, уже можно побороться за лучшее будущее, даже если враги обложили со всех сторон!
Он был чертовски зол. Так зол глава Инквизиции не был, даже когда во всем здании отключили электричество и пришлось отложить сожжение одной очень злобной ведьмы аж на два дня. А потом у нее вдруг нашелся родственник в оперативном отделе…
В это прекрасное воскресное утро столичный Торделл спокойно просыпался, неспешно наполняя просторные улицы, высокие башенки, каменные мосты, живописные площади и зеленые парки суетой, привычной любому городу. Потихоньку оживлялись многочисленные рестораны и таверны, городские службы такси цветастыми машинками летали над площадью перед аэропортом, грузовые дирижабли взмывали в небо.
А пока город медленно, но верно входил в привычный ритм, в здании Инквизиции, что располагалось всего в двух кварталах от центральной площади Книголюбов, в обставленном со вкусом, просторном и удобном кабинете изволил гневаться сам глава Инквизиции.
Гневался господин Велимир на свою родную сестру, строгую, но миниатюрную госпожу Цветану, которая ходила туда-сюда по кабинету и нервно теребила кончик косы.
— Ты допустил ошибку, Велимир. — Голос у Цветаны был хоть и тонкий, но уверенный и властный. — И должен мне. Было не так просто прикрыть тебя перед Князем. Так что я вполне могу попросить об одном маленьком одолжении.
— Это не маленькое одолжение, — устало возразил инквизитор. — Это серьезная работа, выполнять которую у меня нет желания. Придумай что-то другое.
Инквизитора можно было понять: уже несколько лет он работал без выходных и отпусков, полностью отдаваясь своему нелегкому делу. Он защищал жителей Торделла и не имел права на послабление. То же, что предлагала Цветана, грозило нарушить размеренное и отлаженное течение жизни управления Инквизиции.
— Им нужно где-то проходить практику! — возразила женщина, зная, что спор она выиграла, даже не начав.
Знал это и Велимир, а потому отбивался вяло и неохотно. Всегда ведь можно поручить ненавистную работу кому-то другому. В этом плюс быть начальником.
— Всего пять человек, Вел! Пожалуйста, всего пять человек и всего шесть недель! Они не помешают тебе работать. Но ведь где-то инквизиторы должны учиться, Вел!
— Почему именно у меня? — горестно вздохнул Велимир и тут же махнул рукой. — Ладно, пускай твои студенты приходят. Поселю их в общежитии. Только чтобы через шесть недель и духу их здесь не было!
Цветана сдержанно улыбнулась.
— Обещаю, Вел. Спасибо.
— Мы в расчете? — хмуро поинтересовался мужчина.
— Само собой.
— Когда встречать твоих неучей? Не заблудятся без няньки?
— Встречать их нужно сейчас, — откликнулась Цветана. — Они уже здесь.
Велимир присвистнул, с уважением глядя на спокойную, как удав, сестру. Редко кто мог в его присутствии держаться так непринужденно.
Мужчина нехотя отправился вниз. Обучать студентов ему не сильно хотелось: работы было много. В городе росло недовольство Инквизицией, новый Князь требовал результатов, а магия как никогда проявляла активность, угрожая мирным гражданам.
«Впрочем, может, студенты окажутся полезными. Можно будет свалить на них бумажную работу и подготовку пресс-сообщений», — подумал Велимир, преодолевая последний лестничный пролет.
И тут же замер, глядя на горстку испуганных студентов, стоящих прямо в центре красивого и просторного светлого холла. Если сказать точнее, это была горстка испуганных студенток, которые жались друг к дружке и нервно осматривались, очевидно, в поисках руководителя практики, который должен был их встретить.
Студентки были очень разными, но все без исключения красивые. Пока инквизитор стоял, словно громом пораженный, он успел отметить одну из девушек, стоящую чуть поодаль. Она была одета в платье василькового цвета и казалась абсолютно спокойной. Инквизитор встретился с ней взглядом. И будто бы очнулся.
— ЦВЕТАНА! — от его крика, казалось, зазвенели стекла в окнах.
— Велимир? — удивленная Цветана, которая собиралась было уходить, подошла к брату.
— Это что? — едва сдерживая ярость, Велимир указал на пятерых студенток, которые при виде мужчины испугалась пуще прежнего.
— Студенты, — невозмутимо откликнулась женщина. — Зачем так кричать?
— Это девчонки! Цветана, девчонки!
Испокон веков в Институте Инквизиции учились лишь юноши. За всю историю Торделла всего две девушки поступили в это заведение. Одной из них была Цветана, а про вторую инквизитор предпочитал не вспоминать.
— Согласна, это необычная группа. Но что я могу поделать? Им тоже нужно пройти где-то практику.
— Да чему я буду их учить?! — почти застонал Велимир. — Методике допроса? Основам поимки ведьм?! Они же вот-вот в обморок упадут, какие из них инквизиторы?! То есть инквизиторши! Тьфу, даже звучит ужасно.
— Не будь женоненавистником, Велимир, — хмыкнула женщина. — Это хорошие студентки, проведи у них практику и отправь восвояси. Тебя никто не обязывает брать их на работу.
— Если Князь не повесит меня после этого, я в нем разочаруюсь.
И инквизитор направился к девчонкам.
— Здравствуйте, барышни, — возможно, ему следовало сделать более приветливое выражение лица.
— Здравствуйте, — нестройный хор голосов прозвучал так тихо, что Велимир невольно усмехнулся.
— Не робеем, девушки. — Цветана уверенно загородила студенток от брата. — Это господин Велимир, глава Инквизиции и ваш руководитель практики. Велимир, это наши студентки: Варвара, Саша, Чаруня, Горяна и Василиса.
Васильковая оказалось Василисой. Это имя очень ей подходило: большие глаза синего цвета глядели хоть и испуганно, но уверенно и решительно. Велимир напрягся, чувствуя, как нарастает желание поближе познакомиться с прекрасной Василисой. А девица, будто почувствовав замешательство инквизитора, улыбнулась лишь уголками губ.
— Велимир!
Цветана почти полминуты пыталась достучаться до брата, который застыл, глядя на Василису.
— Что?
— Проводи девушек в общежитие и огласи расписание, — как всегда, когда брат обращал внимание на очередную девушку, Цветана злилась.
Прежде чем отпустить Велимира, она приподнялась на цыпочки и прошептала брату в самое ухо:
— Даже не думай, Велимир. Только не девочки. Оставь свой аппетит светским львицам и спасенным от злых чар красавицам.
— И не собирался, — сухо откликнулся брат. — Для моих любовниц они слишком маленькие и слишком тупые.
Сказал он это громко, и студентки густо покраснели. А Василиса, которая даже не дрогнула, сказала в пустоту:
— Повезло нам, девчонки.
Я не думала, что практика будет у него. То есть я, конечно, знала, чьей сестрой является Цветана. Да и то, что она особенно любила нашу группу, сомнений ни у кого не вызывало, но Велимир… о нем всегда много говорили. И большая часть из того, что я слышала, пугала.
Комната общежития была рассчитана на троих. Помимо меня ее выбрали Чаруня и Варя, а Саша с Горяной расположились в соседней. Мы все были подругами, но такому раскладу я даже обрадовалась. Жить с Варей — значит все успевать, а с Чаруней — по-настоящему веселиться. Саша, с которой у нас была в отношениях некоторая неловкость, и Горяна мне не очень подходили.
Чаруня, естественно, крутилась у зеркала с того самого момента, как мы вошли в комнату. Она была очень эффектной: черноволосой, с пышными формами. Глаза цвета карамели всегда смотрели весело и дружелюбно. Она была спортсменкой, победительницей всевозможных студенческих конкурсов красоты и девушкой первого парня института, Ждана. Который, к слову, мне совершенно не нравился.
Чаруня гордилась пышными и кудрявыми светлыми волосами, которые не раз становились предметом шуточек со стороны наших однокурсников. Я знаю, что втайне она гордилась своей шевелюрой, хоть и непременно жаловалась на нее в любой удобный момент.
Варвара — миниатюрная девушка с толстой косой, непостижимым образом умудрялась сочетать в себе творческую личность художника и способности жесткой ищейки, благодаря чему слыла особой суровой, но справедливой и пользовалась всеобщим уважением. Увы, но мне такого уважения не добиться никогда.
Саша была веселой и озорной девчонкой с пушистыми короткими волосами. В ней было столько энергии, что она заряжала ею подчас даже тех, кто не склонен был к сумасбродным поступкам.
Например, меня. Наверное, я была самой спокойной в группе, успешно совмещала должность старосты и работу в небольшой уютной таверне. Я училась спокойно, не демонстрируя таланты, но и не заводя хвостов, чем не могли похвастаться остальные девочки. Большинство из них кидало то в одну сторону, то в другую, благодаря чему их табели выглядели так, словно оценки получали разные люди.
Варвара методично распаковывала вещи, она уже распределила полки между нами и теперь выставляла на полочку перед зеркалом косметику и ароматические масла. Чаруня причесывалась, распутывая кудряшки, которые от ветра приобрели совсем уж неприглядный вид.
А я сидела на кровати, сбросив туфли и подтянув колени к груди. Как всегда, я молчала, хотя в голове проносились мысли одна за другой. И главной была примерно такая: «Что я здесь делаю?!»
— Вась, а Вась, — весело сказала Чаруня. — А ты этому Велимиру-то понравилась. Видела, как он смотрел на тебя?
Да уж, как не видеть-то. То есть сначала я не сообразила, что понравилась ему, сначала я инстинктивно перепугалась едва ли не до смерти. Я привыкла к начинающим инквизиторам в институте, но здесь… его дар словно ударил меня по голове, лишив дыхания. И несколько страшных секунд я думала, будто все кончено. Но потом взяла себя в руки и поняла, что это всего лишь обычный интерес взрослого мужчины к юной и красивой студентке. Так легко стало в тот момент… я едва не рассмеялась.
— Пусть, — равнодушно пожала плечами я. — Что с того?
— А то, — глаза Чаруни лукаво блеснули, — что с таким мужиком можно ничего не бояться. Уж какие у него мускулы — я рассмотрела, форма сидит просто потрясающе! И взглядом тебя буквально пожирал. Счастливая ты, Васька.
Слушатели Чаруне, в общем-то, не нужны. Ей лишь поговорить — и счастлива, порхает, как поденка. В чем тут счастье? Ладно, положим, я — особенный случай, я женские разговоры не люблю и редко в них участвую. А остальным-то где радость?
— А правда, Вась, — вдруг отвлеклась Варвара. — Ты чего такая унылая? Как приехали, грустная какая-то. Что с тобой, подруга?
— Все хорошо, — откликнулась я. — Я устала, простите, девчонки.
Варвара недоверчиво прищурилась.
— Устала, говоришь? Ну, отдохни сегодня. А вообще, Вась, Чаруня права. Глаз он на тебя положил, этот инквизитор. Будь осторожна.
Я вздрогнула и подняла на подругу глаза. Стороннему наблюдателю, пожалуй, мог бы почудиться в них испуг, который, впрочем, тут же исчез. Я быстро поняла, что Варька имела в виду явно не то, о чем подумала я…
— Ты о чем? — на всякий случай решила уточнить, хотя это — глупость несусветная. Если б Варька догадалась, кто я, мы бы не разговаривали, сидя на кроватях в общежитии Инквизиции.
Варвара закатила глаза, а Чаруня хихикнула.
— Ты Славомиру помнишь? Из лесной академии?
Я кивнула.
— Она дровосека повстречала и из академии ее выгнали, скандал был — даже в газетах писали. Вроде как ее родители подали в суд на ректора
— Почему? — Я лихорадочно пыталась вспомнить, что же там с этим дровосеком случилось.
Варвара оглушительно расхохоталась.
— Да забеременела она от него. Васька, кончай тормозить!
Не ответив, я отвернулась к окну и вновь ушла в свои мысли. В отражении я увидела, как девчонки недоуменно переглянулись и, так и не найдя объяснения моему поведению, продолжили свои дела. Впрочем, должно быть, они привыкли.
Ближе к полудню пришли Саша и Горяна. Мы уже закончили разбирать вещи и жаждали активных действий. Варвара принялась писать заготовку для отчета по практике, Чаруня читала какую-то приключенческую книгу. Я пыталась спать, укрывшись одеялом с головой. Накануне я всю ночь работала и отдохнуть перед не очень длинной, но все же тяжелой дорогой не успела. Всю ночь собирала вещи, потом утром ехали сюда и еще час с небольшим ждали в холле. Насыщенный выдался денек.
— Айда обедать! — крикнула Горяна.
Я недовольно пробурчала что-то невразумительное: звонкие голоса однокурсниц мешали мне спать. Хотя и голод давал о себе знать. Позавтракать-то мы не успели, спешно собираясь на практику.
Солнечный и совсем летний свет озарял просторную и комфортную комнату. В ней было все, что требовалось молодым девушкам: просторные шкафы, несколько письменных столов, холодный шкаф для скоропортящихся продуктов, трюмо с зеркалом и небольшой умывальник. Душ располагался на этаже, но был достаточно чистым и удобным. Что ни говори, для нужд Инквизиции общежитие построили отличное. Рядом даже располагался небольшой корпус для семей с детьми.
Мы спустились в столовую, которая занимала почти половину первого этажа жилого корпуса. Удивленно и восторженно рассматривали длинные просторные коридоры, украшенные зеленью, большие залы, выходы на балконы, роспись стен. Дорога до столовой заняла полчаса, не менее: мы останавливались на каждом балконе или переходе и радостно переговаривались, глядя на цветущее вокруг великолепие.
В столовой нас встретила дюжина бравых парней из оперативного отдела, которые в полном составе обедали. Издав радостное «О-о-о!», ребята быстро подвинули стулья к нашему столику и, категорически не желая отпускать новых соседок, заказали все самое лучшее за свой счет. Девчонки, обрадованные и удивленные вниманием ребят, раскраснелись, засмущались, и даже я весело хохотала, хоть изначально настроения и не было, слушая забавные истории из будней Инквизиции:
— И тут она так руками машет, мол, чур меня, чур! — Парень по имени Желан эмоционально жестикулировал, сопровождая рассказ наглядным изображением действующих лиц. — Я, ничего не понимая, беру корзину с фруктами и тянусь за деньгами. И тут вспоминаю, что костюм-то маскировочный не снял! Так и пришел в лавку в образе малинового куста.
Чаруня без сил упала на стол, лишь изредка постанывая от смеха, когда холодный голос произнес:
— Что здесь происходит?
Глава Инквизиции мрачно взирал на творящееся безобразие и явно намеревался разогнать веселую компанию. Чаруня мигом посерьезнела и будто бы испугалась, смех постепенно стих и воцарилась звенящая тишина. А я отчаянно боролась с искушением поднять глаза и вновь увидеть в глубине его глаз то желание, которое так смутило и напугало меня утром. И еще меня буквально снедал страх.
«Что же ты делаешь, идиотка? — спросила я себя. — Ты пришла в логово к зверю, словно муха добровольно запуталась в паутине монстра. И надеешься выйти невредимой?»
— Я спросил: по какому праву вы превратили столовую в балаган? — поинтересовался Велимир. — Отвечать!
Я все-таки подняла взгляд, и сердце екнуло.
— Простите, — спокойно сказала я. — Мы… разговаривали.
— Это столовая, а не место для свиданий. Постарайтесь впредь не допускать подобного поведения. Правила Инквизиции распространяются и на вас.
— Мы больше не будем, — шмыгнула носом чувствительная Чаруня.
— Надеюсь.
И инквизитор ушел за стол, который, наверное, с самой постройки столовой числился за ним. Потому что за все время, что мы были в столовой, за него никто не отважился сесть.
— Какой он, — с придыханием проговорила Горяна, — моему еще расти и расти. Мне кажется, от него прямо власть волнами исходит… Как думаете, может, закадрить?
И девушка игриво сверкнула глазами. Оперативники будто бы обиделись.
— А сумеешь? — усмехнулась я. — Он вроде как сказал, мы недостаточно умны для роли любовниц инквизитора.
— А отчего бы не суметь? — поддержала игру Горяна. — Девка я видная, он мужик в годах, долго сопротивляться не будет.
Я фыркнула.
— Кончайте, — беззлобно буркнула Варвара. — Все настроение испортил. Чего вечером делать будем?
— Спрашиваешь? — удивилась я. — Купаться пойдем, конечно. На закате. Помните, как мы мечтали об этом в институте? Проклятый комендантский час, будь он неладен!
— Да, девушки, — раздалось из-за стола Велимира. — Не забудьте, что после девяти вечера вам запрещено покидать пределы общежития.
Лица присутствующих обиженно вытянулись.
— Спокойно! — Я тихо, чтобы не услышал вездесущий инквизитор, хмыкнула. — Здесь нет госпожи Цветаны, мы идем купаться.
— Да! — торжествующе, но тихо воскликнула Саша.
Закатное солнце освещало прекраснейший из городов. Алые всплески отражались в стеклах, придавали уютным улочкам волшебный вечерний оттенок и постепенно затухали по мере того, как день все ближе и ближе подбирался к вечеру.
Мы вместе с парнями из оперативного отдела, которые с удовольствием составили нам компанию и согласились не сдавать Велимиру, расположились на пляже, захватив фрукты, вино, какие-то печенья и сладости. Чаруня, Саша, Горяна и добрая половина оперативников вовсю резвились в воде, устраивая морские бои с хохотом, брызгами и радостным визгом женской части компании. Варвара деловито накрывала на стол, вернее, на одеяло, нагло стащенное из общежития, а я просто любовалась закатом и тщетно пыталась нарисовать солнце, медленно уходящее будто бы под воду.
— Черт! — в сердцах воскликнула я, отбросив очередной лист. — Как рисунок первоклассницы. Не хватает домика и дыма. А еще жуткого чудовища, которого я назову ПАПОЙ большими буквами.
Это Варя была художником. А я рисовала больше для развлечения. И, быть может, было в этом некоторое кокетство. Я давно уже не проводила время с парнями, не ходила на свидания и вечеринки. Делала вид, что меня это не интересует, но все же хотелось хоть кому-то нравиться.
— С чего это тебя потянуло на красоту? Раньше закат интересовал тебя только с точки зрения определения времени. Вась, ты ведь того, да? — Варвара бросила на меня взгляд искоса.
— Чего «того»? — удивилась я.
— Влюбилась ты, — улыбнулась Варвара. — Что я, тебя не знаю, что ли?
— Брось, Варь. — Я отмахнулась.
— Ничего не брось! Я все вижу, и мне тебя жалко. Ты постоянно влюбляешься в каких-то сволочей и страдаешь! Не связывайся с этим Велимиром, он тебе не пара. С такой разницей в положении ваши отношения обречены на провал. А знаешь, какая у него репутация? И чем он наверняка занимается? Никому не пожелаю, чтобы муж был с кровью на руках. Нет, он делает правое дело, но невозможно остаться чистым, если ты — глава Инквизиции. Да я…
Я? Влюбляюсь в сволочей? Это когда такое было? Ну, разок на первом курсе обожглась с юношей-пятикурсником. Так на нем не написано, что он сволочь. Выглядел вполне мило.
— Варь, ты чего? — испуганно взглянула на подругу я. — Это пройдет, это я так… Я и не думала ничего… ну, с этим Велимиром… я просто…
— Знаю я твое «просто», — пробурчала Варвара. — Учти, я буду тебе мешать.
Мешать… лучше бы ты, подруга, мне мешала, когда я в институт поступала.
Но я лишь кивнула и ухватила-таки кусочек яблока из-под руки Варвары.
— Вась! — крикнула запыхавшаяся, но счастливая Чаруня. — Идем к нам! Давай!
Но я покачала головой. Купаться не хотелось, переезды всегда давались мне тяжело, и настроения для бурного веселья не было. И плавала я плохо.
Постепенно сгущалась ночь, на небе появились редкие звезды. Мы расселись на каменистом пляже и с шумом поглощали вкусности.
Я осторожно установила стакан с вином так, чтобы он не упал, и легла спиной на холодные камни, чтобы посмотреть на звездное небо. Простудиться я не боялась, не подвержен мой организм простудам и мелким болячкам.
Звезды весело мигали, и впервые пришла надежда, что все может быть хорошо. В конце концов, практика не навсегда, всего шесть недель — и я поеду домой. К маме и папе, сестренке Есене и братишке Мишутке, к таким родным и любимым. Сколько лет я не была дома… подумать только! Отчаянно хотелось надеяться, что они примут меня, удивятся успехам в институте и с удовольствием послушают рассказ о работе Инквизиции. И забудут небось мой недуг, начнут любить, как раньше. Хотя кого я обманываю? Любить меня они не переставали, просто помимо блага старшей дочери есть еще благо семьи, а для него нужно было, чтобы я ушла.
Я даже всхлипнула от переполнявших чувств, но ни веселящиеся подруги, ни развлекающие их оперативники этого не заметили. А заметили бы, в жизни не допытались, что стряслось. О себе я говорить не любила, и виной тому была не скромность, а банальный инстинкт самосохранения.
«И зачем только я придумала эту вылазку? — подумалось вдруг мне. — Поймают — выгонят».
Но какое-то внутреннее чувство, может, кураж, а может, желание немного похулиганить, шепнуло, что все будет хорошо. И я полностью отдалась этому чувству, что случалось со мной крайне редко.
— Ну что, дамы, — он был в хорошем расположении духа, — расскажете, как попали в Институт Инквизиции? Как вообще может прийти в голову желание там учиться? Работа точно не женская, да и учеба не самая простая.
Велимир уже успокоился. И смирился с необходимостью провести эту несчастную практику. Он даже пытался найти в этом плюсы. Поговорил с руководителями отделов, и оказалось, девушек вполне можно пристроить. Мужчина не собирался никому сообщать о своих умозаключениях, но если практикантки хорошо себя зарекомендуют, он даже поспособствует принятию их на работу. В исключительном случае.
Девочки переглянулись. Отвечать начала Василиса:
— Да мы как-то… случайно так.
Велимир расхохотался.
— Случайно, — хмыкнул он, — всегда меня поражали женщины этим своим «случайно». Ладно, чему вас учить? Я так понимаю, методы допросов вам лучше не показывать?
Ответом ему были пять непонимающих взглядов.
— Вы что, не изучали? Допрос — важнейшая часть работы инквизитора.
— Пытки? — немного испуганно произнесла Чаруня.
Саша вздрогнула, а Горяна как-то тяжело вздохнула, и инквизитор закатил глаза.
— Ладно, забыли. Хорошо, тему лекции я вам придумаю позже. Минут через пять. А пока что распределим практику. Вы будете работать после обеда. До обеда слушать лекции, а после — работать на местах. По окончании практики сдадите устный зачет — и свободны. Блондиночка будет работать на приеме жалоб от населения.
Велимир кивнул Чаруне и перевел взгляд на следующую студентку.
— Ты… Горюна?
— Горяна.
— Ты будешь работать с архивом, там нужно несколько дел подшить, разобрать конфискованное имущество. В общем, возможно, интересно посмотреть на прошлое Инквизиции. Варвара, ты пойдешь в отдел разведки и будешь фиксировать данные с постоянных точек, ибо парень, работавший там, недавно сломал ногу.
Заметив настороженные взгляды студенток, инквизитор поспешил добавить:
— Спускаясь по лестнице.
Раздался дружный вздох, полный облегчения.
— Ты, Саша, пойдешь в финансовый отдел, там давно ждут помощника.
Саша кивнула, явно обрадованная, что легко отделалась. Финансовый отдел — не разведка, там все мирно.
— А я?
Настороженный взгляд васильковых глаз заставил Велимира на миг замешкаться.
— А ты заменишь мою секретаршу.
Он и сам не знал, почему назначил девчонку к себе. Вырвалось. Хотел поначалу ее отправить к Митьку, в социальный, там как раз разумной руки не хватает. И вот — поддался порыву, оставил сокровище себе. Чертовы глаза, васильковые, будь они неладны! А она смотрела, не мигая, испуганно и в то же время чудилось ему в глубине ее глаз некое торжество. Даже имя у нее было красивое. Мелодичное и какое-то сказочное.
От него не укрылось, как переглянулись девчонки, удивленные назначением Василисы.
«С каких пор я стал рассуждать, как сопливый студент? — одернул себя Велимир. — Надо провести практику и забыть все, как страшный сон».
— Что ж, начнем, — сказал инквизитор и внимательно осмотрел притихших студенток. — Для начала простой, но важный в работе инквизитора вопрос. Как опознать ведьму?
Ему хотелось выяснить, что знают практикантки. Да, Цветана говорила, они хороши. Но, возможно, у них с сестрой разные представления о качественной подготовке инквизиторов. Его представления, например, вообще не включали возможность обучения девушек.
Взметнулась рука Варвары, и после кивка инквизитора девушка затараторила:
— Ведьму или личность, обладающую неестественными неприродными психофизическими способностями, можно отличить по восходящим или же нисходящим волнам энергии, которая циркулирует в пространстве и времени на втором уровне восприятия. Ведьма аккумулирует энергию чаще всего в сердце, порой несознательно. Определяются ведьма и ее класс при помощи прибора, который называется…
— Стоп! — прервал девушку Велимир. — Это я знаю и без вас, учебник выучить — дело нехитрое. Но практика потому и зовется практикой, что учит вас применить полученные знания в реальной ситуации. Представьте: вы находитесь в толпе, и вам очень нужно вычислить ведьм. Ну, допустим, вы осуществляете контроль над каким-нибудь городским праздником. Или вы патрулируете вокзал. Как будете действовать? Только не говорите, что начнете тыкать анализатором в каждую встречную.
Сначала царила тишина. Не то чтобы он ждал ответа на этот вопрос — не все опытные инквизиторы справляются, для этого нужно иметь талант. Инквизиторы испокон веков делились на тех, кто может принять дар борьбы с колдовством, и тех, кто просто исполняет приказы. Почти все могут служить в Инквизиции. Быть настоящими инквизиторами могут только те, у кого есть нужные для этого качества. Быть инквизиторами, которых боятся и уважают, — те, у которых есть дар.
Тихий голос Василисы услышали все:
— Они потеряны. Ведьма живет в постоянном страхе за свою жизнь. Она нервничает и боится, совершает ошибки. Она подолгу сидит на одном месте или, наоборот, слоняется бесцельно и старательно изображает занятость. Она вынуждена скрываться, ее отчаяние видно со стороны. Блуждающий взгляд, острая реакция на громкие звуки.
Печаль, сквозящая в голосе Василисы, на минуту погрузила его в мир неведомой ведьмы, которая скрывается от закона. Поежившись, Велимир сказал:
— Откуда такие познания? Чья теория? Что за книгу ты читала?
— Это эмпирические выводы, — чуть улыбнулась девушка. — Было в какой-то книге, она есть в библиотеке, не помню названия. Я много читаю.
— Молодец, — похвалил ее инквизитор. — В принципе, Василиса ответила правильно. Вы не станете использовать приборы для определения ведьм. Опытный инквизитор чувствует жертву и не оставляет ей шанса уйти.
Он видел, как поежились девочки при слове «жертва» и как чуть дернулась Василиса, намереваясь возразить, но передумала. Ничего, пусть привыкают. Не в цветочном саду работают. Мелькнула мысль, что не помешало бы на самом деле обеспечить студенткам присутствие на допросе, но позже. Еще попадают в обмороки. Допрос ведьмы не каждый сильный мужчина выдержит, а уж что говорить про хрупкую девушку. И понес же их черт в Институт Инквизиции…
— Какие бывают ведьмы? — Велимир задал новый вопрос.
На этот раз ответила Чаруня. Голос ее предательски дрожал, но девушка сумела справиться с волнением:
— Рожденные и наследные. Рожденные — те, кто получил силу при рождении, вернее, родился с ней. В роду ранее могло и не быть ведьм. Наследные — представительницы ведьмовских династий, у них сила передается от матери к дочери через рукопожатие умирающей ведьмы. Наиболее опасны первые, поскольку они живут со своей силой дольше и, следовательно, лучше ею управляют.
— Хорошо. Как убить ведьму?
На этот вопрос не решился ответить никто, хотя Велимир был уверен: девчонки ответ знали лучше, чем свои имена.
— Сжечь, — жестко отрезал мужчина. — Только костер уничтожает ведьмину силу и душу. Только костром вы предотвратите возвращение ведьмы в наш мир.
— Это больно, — пробормотала Саша.
— Никто и не спорит. В последнее время казни проходят… менее жестоко. Девушек усыпляют перед тем, как отправить на костер. Они не мучаются. Кроме тех, что осуждены особо. Кстати, кто знает, что может служить основанием для особого осуждения?
— Убийство человека, кровавый ритуал, попытка совершения преступления против Князя, — сказала Чаруня.
— Что такое кровавый ритуал?
— Ритуал, при котором используется кровь животных или человека. Проводится в основном для всяких пакостей, — откликнулась Василиса.
Инквизитор усмехнулся.
— Интересно, Василиса, что в твоем понимании означает термин «пакость»?
— Не знаю, — пожала плечами Василиса. — Не практиковала.
Велимир расхохотался.
— Правильный ответ, но неточный. Пакость, как ты изволила ее назвать, — это вызов духов, проведение практически всех оборотнических обрядов и еще куча разных действий. Большинство ведьм, к счастью, этим не занимаются, иначе бы Инквизиция работала немного по-другому.
— Если бы вообще работала, — усмехнулась Василиса.
А Велимир подумал, что эта девочка слишком спокойна. Пожалуй, из нее что-то может и получиться. Безжалостная охотница… да, ее можно было представить в этом амплуа. Чего никак нельзя было сказать о Цветане. Его сестренка, закончив Институт Инквизиции, быстро поняла, что ходу карьере инквизиторши для нее нет, и прибрала к рукам институт, сначала преподавая, а потом и управляя. Что до Дражеты, второй выпускницы… о ней вспоминать не стоило. Усилием воли Велимир прогнал из головы образ несчастной однокурсницы.
— Василиса, — вздохнул мужчина, — тебе не стоит так относиться к профессии, которой ты хочешь посвятить жизнь.
— Как?
И снова во взгляде таилась смешинка, едва уловимый огонек.
— Как будто ты не одобряешь деятельность Инквизиции.
— Я могу одобрять ее деятельность или порицать, но это никак не относится к моей работе.
— Ты не права. — Велимир покачал головой. — Для того чтобы быть инквизитором, нужно верить в свое дело всей душой. Верить в его пользу, в его правильность.
— А вы верите?
Уже давно Велимира не сбивали с толку такие вопросы. Верит ли? Он всегда был уверен в том, что делает, говорит и чувствует. Эта девушка слишком много себе позволяет. Она, похоже, играет в какую-то игру, сама не зная, чем все это может кончиться. Цветана просила… и он собирался выполнить ее просьбу.
— Василиса, мне кажется, этот разговор стоит прекратить.
— Согласна, — чуть улыбнулась девушка. — Это вечный спор, в котором ни вы, ни я победу не одержим.
Вообще-то он имел в виду немного другое, однако предпочел не спорить. Остальные девчонки сидели притихшие, не понимая, о чем, собственно, речь. Велимиру вдруг подумалось, что Василиса видит куда больше обычных людей, что она чувствует точнее и анализирует информацию очень быстро. Важные качества для человека, но для инквизитора эта чувствительность может стать серьезной проблемой. Что ж, у него еще будет время сделать из нее первоклассного специалиста.
Стоп. А почему он должен делать из нее специалиста? Вроде речь шла лишь о практике, значит, после практики нужно выкинуть девчонку из Инквизиции, да и из головы заодно. Она студентка и, какой бы красивой ни была, не подлежит обольщению.
Велимир усмехнулся, представив реакцию Цветаны на его возможный роман с Василисой. И почему-то вдруг подумал, что Василиса тяжело бы переживала их разрыв, а разрыв, несомненно, был бы. Такие девушки не заводят романов с мужчинами без серьезных намерений.
— Ведьма — зло, — задумчиво проговорил он. — Это первое, что вам необходимо запомнить. Какими бы испуганными они ни притворялись. Как бы ни умоляли о пощаде, ведьма — зло, которое просто необходимо уничтожить. Помните это, дамы. Постоянно будьте начеку. Замечайте все мелочи, даже те, которые кажутся вам несущественными.
Девчонки выглядели ошеломленными. Им что, никто до сих пор не говорил таких простых вещей? Чем они у себя там занимались? Выращивали герань?
— Что вы на меня так уставились, — спросил Велимир. — Вам не читали лекции?
— Читали, — тихо ответила Чаруня.
— Ну и в чем ваша проблема?
— Просто на практике это все выглядит страшнее, — ответила Горяна.
— И сложнее, — добавила Варвара.
— А кто спорит? — Велимир улыбнулся. — Но от того и интереснее.
Судя по взглядам девушек, они так не считали. Одна лишь Василиса наблюдала за руководителем со смесью заинтересованности и уважения в глазах.
— Что мне с вами делать-то? — задумался Велимир. — Ладно, дамы. На сегодня свободны, представление о ваших способностях я получил. Планы лекций составлю, опросники тоже. Карты и брошюры получите у Василисы, я ей сегодня выдам. Завтра идете на места, потом заглянете, отчитаетесь. И постарайтесь не влипать в неприятности.
И только когда Велимир собрался уходить, он вспомнил:
— Ах да, по выходным, наверное, я вас буду отправлять на несложные задания. Или на какие-то мероприятия, где для галочки требуется присутствие Инквизиции. Будьте готовы. А теперь брысь отсюда!
Девушки синхронно кивнули, вскочили с кресел и дружно бросились к выходу. Все, кроме Василисы. Та спокойно осталась сидеть в кресле.
— Идем, я выдам документы, — кивнул Велимир.
— Вообще-то я подумала, что нужна вам, — неуверенно улыбнулась Василиса. — У вас же секретарши нет. Я могу поработать полный день. Если хотите, конечно.
— Хочу, — усмехнулся Велимир. — Тогда идем, сначала покажу тебе приемную.
В приемной и непосредственно в кабинете Велимира оказалось очень чисто и уютно. Все бумаги лежали в аккуратных стопочках, мусор по кабинету не валялся, оборудование было чистым, а от обилия свободного пространства даже дышалось легче. Мне вспомнился кабинет госпожи Цветаны: та же рациональность, грамотное использование площади, чистота.
— Ну, вот твое рабочее место, — Велимир указал на скромное кресло и небольшой стол из светлого дерева. Рядом, в глиняных горшках, росли цветы, солнечный свет проникал через большое окно, благодаря чему писать за столом было очень удобно.
— Я не склонен к склерозу, — сказал Велимир. — И обычно большую часть работы делаю сам. Так что с тебя требуется только составлять план дел, встреч, записывать для меня сообщения, писать какие-то приказы, вызывать ко мне, что называется, на ковер. Ах да, еще разбирать мои письма. Важные и по работе обычно доставляют курьерами, обычную почту привозят раз в два дня, в основном там просьбы, жалобы, предложения. Серьезные случаи оставляй мне. Это то, что ты на лекции назвала «пакостью». Случаи проще — подозрения на соседку, что вдруг начала деньгами сорить, или на мужа, которого ведьма увела, — раскидывай по ребятам, я список дам. Особенно нежных, параноиков, торговых представителей и политических деятелей приласкай охраной. Обычно после знакомства с ней они не возвращаются. Честно — я не знаю, где допустил ошибку и позволил приносить мне общую почту, но теперь уже ничего не сделаешь — народ привык писать и получать хотя бы отписку. Таков уж Торделл.
Мужчина протянул мне папку, в которой лежали какие-то бумаги.
— Это карта Инквизиции и кое-какие брошюрки. Я не жду, что вы будете гениями в этом деле, но, по крайней мере, не создавайте лишних проблем, хорошо?
Я кивнула и лукаво улыбнулась:
— Зря вы так, господин Велимир, — произнесла я. — Мы ведь не такие уж неопытные, у нас была в прошлом году практика.
— И какая же? — насмешливо поинтересовался инквизитор.
— Мы с госпожой Цветаной ездили в небольшую горную деревню. Мы должны были разобраться с погибшим урожаем, но встретили самую настоящую практикующую наследную ведьму.
Да, эту практику нам потом долго припоминали. Те, кто знал о ней, разумеется.
— И чем закончилась встреча?
— Ничем хорошим, — откликнулась я. — Для ведьмы.
Велимир пожал плечами.
— Я спрошу у Цветаны об этом эпизоде. Не пойми меня неправильно, — инквизитор вздохнул и сел на краешек стола, — я не бросаюсь на вас и не грублю вам. Просто это действительно не женское дело. Тяжелая, грязная работа, связанная с болью. Вы привыкли считать ведьм какими-то злобными старухами, которые летают на метлах и едят маленьких детей. А ведьмы, хорошая моя, зачастую красивы, безумно красивы. И чертовски хорошие актрисы. Миновали те времена, когда Инквизиция была религиозной организацией. Миновали времена богов, Василиса. Но ведьмы… ведьмы остались, они, как и сотни лет назад, изворотливы и опасны. Мы защищаем людей, тех, кто доверил нам свои жизни. И я стою над всем этим. Не злитесь на меня, когда я груб. Просто я действительно очень занят.
Я почувствовала в его голосе легкую усталость и невольно пожалела инквизитора. Работа у него действительно не из легких, уж в этом я понимала. Правда, не совсем с той точки зрения, с которой должна была. Меня вообще романтика Инквизиции, в отличие от подруг, не привлекала. Конечно, у этой работы существует светлая сторона: всеобщее уважение, бонусы от правительства, разнообразие, в конце концов. Но ничто, по моему мнению, не могло оправдать убийства и пытки. Вот только меня об этом никто не спрашивал. Как говорится: «назвался ведьмой — полезай в костер». Хорошая поговорка, прямо для меня.
— Хорошо, господин Велимир, — кивнула я, вдруг вспомнив, что с руководителем практики спорить ни к чему. — Мы учтем.
— Да уж, пожалуйста. Так, вопросы есть? Нет? Чудесно. Если вдруг столкнешься с тем, чего не знаешь, — заходи и спрашивай. Ты кофе варить умеешь?
— Конечно, — я кивнула, — я работала в таверне.
Удивленный взгляд инквизитора я предпочла не заметить. Да, некоторые девушки вынуждены зарабатывать себе на жизнь, даже учась в институте и получая стипендию.
— Хорошо. Тогда запомни: я пью черный кофе, без сахара и сливок. С утра обычно чашку и еще одну ближе к концу рабочего дня. Но, поскольку ты практикантка и тебе нельзя работать больше шести часов, а два из них я занял под лекции, я удовлетворюсь чашкой с утра.
— Я могу и полный день работать, — к собственному удивлению предложила я.
— И зачем тебе такая переработка? Я справляюсь, в принципе, скоро мне должны подобрать помощника… — начал было Велимир и тут же догадался, о чем речь. — Если Цветана узнает, она меня убьет!
— Меня тоже, поэтому она не узнает.
— Семь золотых в неделю?
— Согласна!
Я с удовольствием пожала ему руку, и это прикосновение отозвалось во мне приятной дрожью. Вот и дополнительный заработок, лишним не будет. Тем более что в таверне пришлось взять отпуск из-за этой практики, а значит, можно распрощаться с желанными осенними сапожками. Опять придется донашивать Варькины. А они у нее хоть и в приличном состоянии, все же ношеные.
Я постаралась не думать, что моя инициатива, возможно — всего лишь возможно, — была продиктована ответным интересом к инквизитору.
Велимир ушел к себе, а я занялась разглядыванием бумаг. Их было немного: пять карт с планом здания Инквизиции и прилегающих к нему территорий, одна карта Торделла и две брошюры: «Что нужно знать о работе в Инквизиции», принадлежащая перу самого Велимира, и «Инквизитор. Техника безопасности» за авторством госпожи Цветаны. Я подробно изучила обе и пришла к выводу, что информация в них хоть и полезная, но не новая.
Вид из окна был чудесным: на море, синевшее вдалеке, и лесок. И как Велимиру удается работать в таких условиях? Так и тянет отдохнуть, насладиться шумом волн, бьющихся о скалы, подышать свежим морским воздухом, полежать на мягкой травке.
— Красиво, правда? — раздался голос откуда-то из дверей.
Это был молодой парень лет двадцати с забавными светлыми кудряшками, отрощенными почти до плеч. Он разглядывал меня без ехидства, присущего Велимиру, и даже без откровенного интереса, который периодически проглядывал в глазах оперативников. Просто разглядывал, как изучают человека, встреченного впервые.
— Я — Чеслав, — представился наконец он. — Заместитель Вела.
— Вела? — не поняла я.
— Я так Велимира зову, мы уже давно вместе работаем, года четыре точно. Я его — Вел, он меня — Чес. А ты кто будешь?
Четыре года… значит, парню явно не двадцать. Надо будет спросить рецепт такой молодости.
— Ой! — спохватилась я и тут же протянула ладонь для рукопожатия.
Но Чеслав осторожно взял мою руку и невесомо коснулся губами тыльной стороны ладони, что вызвало румянец на моих щеках и смущенную улыбку. В институте так с девушками не здоровались. В лучшем случае просто пожимали руку, в худшем — хлопали по плечу или по месту, находящемуся чуть ниже спины.
— Я Василиса, — представилась я. — Прохожу практику.
Чеслав присвистнул.
— И откуда такая? Из медицинского, что ли? Или социального?
— Из Института Инквизиции.
У парня так и отвисла челюсть. Он сверлил меня не верящим взглядом, а я только улыбалась. Подобная реакция не была редкостью в Торделле. Мои клиенты, особенно будучи в порядочном подпитии, тоже не верили, что хрупкая Вася — будущий инквизитор, а потому позволяли себе почти все, уверенные, что не встретят сопротивления. Ошибались, как правило.
— Девушки в ИИ не учатся! — категорично заявил Чеслав.
— А я что там тогда делаю? — фыркнула я. — И еще четыре мои подруги.
Парень выглядел вконец ошеломленным.
— Ты серьезно, что ли? — спросил он после минутного молчания.
Я медленно кивнула. Почему до всех образованных, умных и высокопоставленных мужчин так долго доходит, что девушка тоже может обладать необходимыми способностями для работы инквизитором?
— Вот это да, — прошептал Чеслав. — Впервые вижу девушку-инквизиторшу.
— Инквизитора, — привычно поправила его я. — Мы предпочитаем, чтобы нас называли «инквизитор», слова «инквизиторша» в языке не существует. Ровно как и «контролерша», «лекарша» и так далее.
— Понял, не дурак, — сверкнул зубами парень.
— Василиса! — раздалось из кабинета Велимира. — Там ко мне один товарищ должен будет зайти, почем зря именующий себя заместителем, как появится, подтолкни его, чтоб быстрее влетел.
Чеслав фыркнул и шутливо поклонился.
— Ну что, давай подталкивай!
— Вот еще. — Я вернулась за свой стол. — Иди давай. Тебя ждут.
Когда дверь за парнем закрылась, я вздохнула. Работа обещает быть интересной. А пока мне ни о чем не хотелось думать, я просто наслаждалась хорошим настроением, теплой погодой и перспективами.
Утро каждой уважающей себя девушки начинается с душа. Это известная вещь, ни у кого не вызывающая сомнений. Утро каждой девушки, живущей в общежитии, начинается с очереди в душ.
Цветана, к слову, была отличным руководителем и просто адекватным человеком: у нас был свой душ, в котором мылись лишь мы и в который не ступала мужская нога. Велимир, к сожалению, талантами сестры не обладал. А может, просто не привык иметь дело с девушками, проживающими во вверенном ему учреждении. Что тоже странно: в Инквизиции работали и девушки, пусть и не на постах инквизиторов. Но, видимо, общежитие предоставлялось лишь мужчинам. Как бы там ни было, какие бы мысли ни посещали Велимира, когда он размещал нас в общежитии, о душе он и не вспомнил.
А потому поутру, дабы успеть к назначенному времени на рабочие места, мы, пятеро девушек восемнадцати лет, завернулись в полотенца, взяли сумочки с ванными принадлежностями и отправились мыться.
Чаруня, шедшая впереди, была встречена радостным «О-о-о!». Войдя через матовые стеклянные двери, мы оказались в душевой, которую уже облюбовали трое молодых инквизиторов, собирающихся на работу. Да, некоторые сотрудники тоже жили в общежитии, за неимением собственного жилья.
Трое бравых ребят без смущения разглядывали наши фигуры, скрытые лишь короткими полотенцами. Чаруня густо покраснела, Саша испуганно отшатнулась, Горяна свирепо сложила руки на груди.
— Какие люди, — радостно сказал один из парней.
— Проходите, чувствуйте себя как дома, — добавил второй.
— Раздевайтесь, — поддакнул их товарищ.
И все трое радостно заржали, воодушевленные шуткой.
— Круто, — буркнула Варька. — Мальчики, может, вы нам помыться дадите?
— А может, вам спинку потереть? — предложил один, с неприятно кривыми зубами и хищным блеском в глазах.
— Нет, спасибо, — холодно ответила Варвара и попыталась пройти к кабинкам.
Но он не пустил ее, с легкостью оттолкнув к нам. Да так, что девушке пришлось поддерживать полотенце, грозившее упасть. Чаруня дернула ручку, но, незнамо как, дверь в коридор оказалась заперта.
Этот жест одновременно и взбесил меня, и заставил пробудиться ту часть моего характера, которая обычно отвечала за выпроваживание особенно буйных посетителей таверны. А, ну и еще проснулась та Василиса, что была воспитана Цветаной: на первом курсе она вела у меня практику.
Я бросила сумочку к стене и вышла вперед.
— Имя и название отдела, пожалуйста.
Один из парней, тот, что с кривыми зубами, опешил:
— Чего?
— Имя и название отдела. Я — секретарь господина Велимира. Думаю, он будет обрадован отчетом о том, как ведут себя его сотрудники с коллегами.
В этот момент я не думала о том, что в полотенце смотрюсь довольно смешно. Смешно им будет потом, когда я подам рапорт о неподобающем поведении. И совесть меня не замучает.
— Коллегами? — хохотнул второй, который был хоть и симпатичнее первого, но все же противнее. Просто по внутренним ощущениям, которые испытывала я. — Думаешь, я поверю, что девчонки работают в Инквизиции? А секретаршу шефа я знаю, не парь мне мозги, крошка.
— Так, девчонки, — Варвара присоединилась ко мне и тоже, кажется, жутко разозлилась, — похоже, мальчики не понимают.
Я окинула ребят взглядом. В Инквизиции не было неуклюжих или толстых, да и хиляков не терпели. Но все же эти парни разительно отличались от оперативников. Прежде всего мускулатурой.
— Оставишь нам хоть одного? — улыбнулась я.
Если эти нахалы думают, что мы три года в институте хлопали глазками, они жестоко ошибаются. Парней в ИИ муштруют так, что они после тренировок выползают еле живые. Что уж говорить о девушках?
— Бери, — любезно откликнулась Варя.
Девчонки, странно улыбаясь, шагнули к парням, которые подрастеряли боевой задор и почувствовали неладное.
А спустя полчаса пять практиканток, умытые, причесанные и веселые, разбрелись по местам. Я отправилась на свое, мысленно посмеиваясь над удивленными лицами парней, когда они поняли, что просто так нас не одолеть. И что, если они хотят успеть на работу вовремя, им придется извиниться…
Кофе я приготовила достаточно быстро, поставила чашку на поднос и, прежде чем войти, постучалась.
Велимир против воли восхитился внешним видом Василисы: белое платье сидело как влитое. Приемлемой длины, без провокационных вырезов, ну, разве что небольшой разрез на ноге будоражил его фантазию, но в целом Василиса соответствовала образу молодой и перспективной сотрудницы управления Инквизиции. Совершенно некстати пришла мысль, что на эту девицу интересно посмотреть в форме. Занятная, должно быть, картина.
— Доброе утро, — улыбнулась Василиса. — Ваш кофе. Как просили, черный. Без сахара и сливок. Что-нибудь еще желаете?
— Нет, спасибо, — ответил мужчина, принимая из ее рук дымящуюся чашку.
И да, он отчаянно старался не прикоснуться к ее руке. Заметила она это или нет, он не знал, но виду девушка не подала. Легкой походкой вышла из кабинета, оставив его наедине с мыслями.
Кофе оказался отличным, хоть и слегка крепким. Впрочем, взбодриться никогда еще не было лишним. Накануне он всю ночь просматривал донесения, и они ему явно не нравились. Слишком большая активность. Слишком много ведьм. Эдак придется скоро штат расширять. Плодятся, как тараканы, будь они неладны, эти девки!
Велимир нажал на кнопку, которая едва виднелась на поверхности бронзового коммуникатора.
— Чес, вызови ко мне Богдана и его братию, — сказал он. — Они опять не сдали отчеты.
— Минуту, шеф, — откликнулся Чеслав, — да, все верно: Богдана еще нет, он не приходил.
— Он что, решил на работу опаздывать? — нахмурился Велимир.
Опоздания в Инквизиции, особенно не впервые, карались увольнением.
— Не знаю, — отозвался зам. — Может, и решил. А может, случилось чего.
— Хорошо, вызови его первого зама, проблему-то решать сейчас нужно, а не когда его сиятельство на работу заявится.
— А его зама тоже нет, — хмыкнул Чеслав. — И брат Богдана не вышел. Может, заболели? Они же постоянно втроем ошиваются.
— Это уже переходит все границы! — выругался Велимир. — Если заболели, надо предупредить и оформить отпуск.
Будто ему проблем не хватало без этих раздолбаев.
— Василиса, — крикнул он. — Зайди!
— Да, господин Велимир.
Василиса заглянула в кабинет.
— Подготовь приказы на увольнения на Богдана Серого, Ярослава Серого и Игора Приятного.
— Как скажете, господин Велимир.
— Причина: опоздание на работу.
Девчонка вдруг как-то напряглась и неуверенно на него посмотрела. Он вопросительно поднял брови.
— А как они выглядят? — вот уж страннее вопроса от секретарши он отродясь не слышал.
Ей что, портреты в приказ вставить хочется? Так сказать, на Доску почета: в пример недотягивающим и в стимул для тянущихся?
— Не знаю, Василис, я как-то не думал о том, как они выглядят, — честно признался инквизитор. — А что такое?
— А скажите, — голос у девушки был по-прежнему напряженный, — ни у кого из них зубы криво не растут?
Велимир даже подавился кофе, который неспешно допивал.
— Ну да, помнится, я предлагал Богдану исправить это за счет Инквизиции. Но тот отказался, очевидно, посчитав, что это придает ему больше шарма. А почему ты спрашиваешь?
Он уже предчувствовал беду. Знал, что не надо девчонок этих пускать даже на десять метров к воротам!
— Кажется, это мы виноваты, — задумчиво произнесла Василиса.
Велимир откровенно смеялся, глядя на троих молодцов, стоящих перед ним. Опустили глазки в пол, покраснели, то ли от стыда, то ли от злости. Еще бы… Не каждый день сам глава Инквизиции вытаскивает мокрых сотрудников из запертой наглухо душевой кабинки. В которой они оказались по милости пятерых весьма странных практиканток. Все вместе. В одной кабинке.
— Вы утверждаете, — продолжая посмеиваться, сказал Велимир, — что спокойно брились утром, а упомянутые вами девушки помешали вам и на вежливое замечание пустились в драку, так?
Бойцы дружно кивнули, не поднимая глаз.
— И после этого дамы, оказавшиеся очень даже сильными, вопреки хрупкому внешнему виду, заперли вас в душевой кабинке, а сами преспокойно отправились на работу, так?
Опять кивок, не менее дружный, чем в первый раз.
Велимир не сдержал слез, выступивших на глаза от смеха.
— То есть с вами справились пять девушек восемнадцати лет, я правильно вас понял?
Гробовая тишина была красноречивей ответа.
— А теперь спросим самих девушек. Василиса!
Девчонка тут же вошла, словно ждала под дверью. Да так оно и было, в общем-то. Хмуро глянула на Богдана и компанию, осторожно подошла ближе.
— Парни говорят, вы их обидели, — все еще посмеиваясь, сказал Велимир.
— Было дело, — не стала отрицать Василиса.
— Так чем же они вам помешали-то?
— А вести себя по-хамски не надо! — сверкнула глазами Василиса. — Мы мыться пошли, а они решили поиздеваться. Вот и получили. В следующий раз по унитазам распихаем, — мрачно пообещала она.
— А почему вы вообще в душе столкнулись? — не понял Велимир.
— Душ общий. Откуда мы знали, что там эти?
— Точно! — Инквизитор хлопнул рукой по столу. — Вот о чем я забыл! Значит, говоришь, вели себя неприлично?
Василиса кивнула. Богдан что-то хотел сказать, судя по выражению лица — какую-то гадость, но под суровым взглядом шефа умолк.
— Готовь приказы на увольнение, — кивнул Велимир Василисе.
Лица незадачливых парней вытянулись, но возражать никто не решился. Слишком хорошо они знали шефа. И он их слишком хорошо знал, чтобы поверить в версию практиканток-хулиганок.
Василиса слабо улыбнулась, поняв, что ругать ее никто не собирается, и вышла. А Велимир едва сдержал злость, представив, что Василиса встретилась с этим мерзким Богданом в душе.
— Вон, — коротко бросил он.
И парней как ветром сдуло.
Мужчина откинулся на спинку кресла и еще раз хохотнул. Надо же, девчонки оказались непростыми, скрутили троих парней, пусть не оперативников, но выпускников ИИ, а это дорогого стоит. Возможно, стоило присмотреться к дамам. И от них могла бы быть польза.
Велимир улыбнулся, обдумывая решение, пришедшее ему на ум. Идея была определенно стоящей. И забавной. Осталось уговорить Цветану.
Как оказалось, сестра его и не собиралась возражать. Напротив, она была полна энтузиазма:
— Велимир, отлично! Я на такое и не надеялась. Пусть они и не займутся реальными делами, но ты вселишь в них уверенность! Я полностью за то, чтобы на приеме у Светозары присутствовали девушки. И обязательно в форме!
Велимир скривился: женщины вечно думают о нарядах. Меньше всего его интересовало, в чем девицы заявятся к Заре, главное, что не ему туда тащиться.
— Кстати, — вдруг вспомнил он, — что это за история с их практикой и ведьмой?
— А, — отмахнулась Цветана, — небольшой форс-мажор. Мы не предполагали, что встретимся с ведьмой.
— Но все-таки кто ее убил? Ты или девчонки?
— Формально… я. Но в тот момент, когда я пришла в сознание, ведьма болталась на сосне, ее спокойно сторожила Чаруня, а остальные девочки бродили неподалеку и искали хворост для костра. Так что, сам понимаешь.
— Ты не говорила, что они у тебя такие боевые! — вздохнул Велимир. — А с виду боятся даже упоминания костра и вообще любых ведьм.
— Вел! — рассмеялась Цветана. — Они — студентки Института Инквизиции, очень хорошие студентки. Ты знаешь, чему мы учим наших ребят. Для девушек скидок не делается.
— Рад слышать. Они сегодня троих моих идиотов заперли в душевой за то, что они к ним приставали.
Цветана неожиданно посерьезнела.
— Велимир, пожалуйста, огради девочек от посягательств на их честь, жизнь и здоровье. Я нисколько не сомневаюсь, что Варвара с легкостью отобьется от любого представителя вашего пола. Василиса — почти от любого. А вот остальным девочкам это дается с трудом, и я не хочу, чтобы они пострадали. Отправляя их к тебе, я рассчитывала и на твою защиту, помни это.
— Я вообще-то не напрашивался.
— Велимир!
— Понял я, успокойся. Ничего с девчонками не случится, обещаю. Выделю им время на посещение душевой, этих идиотов я уже уволил, больше никто не сунется. Так что прекрати панику. Честно говоря, не ожидал от твоих девиц…
— Велимир! — послышались голоса: кто-то пришел к Цветане. — Мне пора, это инспекция. Я свяжусь с тобой позже, ладно?
Связь прервалась, и инквизитор вернулся к работе. Его не покидало ощущение, что хлебнет он еще горя с этими практикантками. Это ж надо… запереть в душевой троих взрослых мужиков. Хоть бы одним глазом посмотреть, что сделал Богдан, за что с ним так. А вообще, как бы он, Велимир, повел себя, предстань перед ним Василиса, почти обнаженная?
Воображение услужливо нарисовало весьма недетскую картину. Инквизитор рассердился на себя. Сколько можно думать о девчонке, что сидит в приемной? Он никогда не был склонен к сантиментам, даже когда умерла Дражета. С чего бы сейчас ему постоянно вызывать в памяти образ хрупкой девочки с васильковыми глазами? Впрочем, на поверку она оказалась не такой и хрупкой.
На следующее утро все, спустившиеся к душу, увидели большую надпись на дверях: «С 9:00 до 10:00 душ принимают дамы, и только они. Наказание за нарушение — немедленное увольнение с отзывом любой лицензии».
Народ впечатлился, прикинул перспективы и больше к практиканткам не лез. До конца практики мылись они уже спокойно.
— Итак, дамы, сегодняшнюю лекцию мы начнем с обсуждения задания, которое я дам вам на выходные, — сказал Велимир, разглядывая сонных практиканток.
— Задания? На выходные? — удивилась Варвара и зевнула. — А я думала, выходные для того, чтобы отдыхать.
Инквизитор усмехнулся.
— Отдохнете, не беспокойтесь. Но раз уж вы здесь и отнимаете мое время различными бесполезными занятиями, стоит потрудиться на благо Инквизиции, не так ли?
Практикантки промолчали. Они вообще слабо соображали по утрам, и Велимиру приходилось постоянно им все повторять. Ибо с первого раза достучаться до сознания девиц было нереально.
— В субботу устраивает прием госпожа Светозара Молчаливая, жена одного из приближенных Князя. Прием посвящен открытию нового театра, так что там соберутся все, кому небезразлично высокое искусство. Ну, или те, кто просто выделывается. К несчастью, присутствие представителя Инквизиции необходимо. Вы и будете этими представителями.
Глаза пятерых девчонок изумленно распахнулись. А Саша от удивления даже слетела со спинки Василисиного кресла, где сидела.
Лекцию решили провести в приемной. Вынесли стулья из кабинета, сгрудились у стола Василисы, оставив инквизитора стоять у окна. Василиса даже не пыталась скрывать сонливости, в отличие от подруг. Она просто опустила голову на руки и лишь движением пальцев давала понять, что слушает руководителя. Велимир сначала хотел возмутиться, но почему-то передумал.
Вообще, он уже почти свыкся с присутствием этих девиц в его работе и уже не думал о них с такой неприязнью. Тем более что с работой в первые дни они справились.
В отделах девушек встретили приветливо. Было это продиктовано искренней добротой сотрудников или же суровым взглядом начальника, который лично сопроводил каждую практикантку на рабочее место, Велимир сказать не мог. Как бы там ни было, девчонки были в восторге. Как и Цветана, которая с ними уже связалась, получила массу приятных эмоций и от души поблагодарила брата. Не забыв, конечно, предупредить, чтобы следил за девушками лучше. А ему и самому постепенно становилось интересно, чем все это кончится.
Мероприятие у Светозары не входило в категорию особо важных. Обычный эпизод из жизни высокопоставленного инквизитора. Чтобы качественно выполнять работу, с которой Велимир справлялся уже десять с лишним лет, надо иметь хорошие связи и быть на виду.
А званые вечера он ненавидел. Сильно ненавидел. Отчасти потому, что таинственная и мрачная аура инквизитора привлекала всех, начиная от мужчин, видевших в нем соперника, заканчивая женщинами, мечтающими заполучить его в любовники. Не то чтобы он сопротивлялся, просто не с руки налаживать профессиональные контакты, когда на шею вешается какая-нибудь сильно подвыпившая дама. Да и разговоры на таких приемах велись скучные.
Девчонкам там должно понравиться, они на таких мероприятиях, скорее всего, не бывали. И присутствие Инквизиции обеспечат, и развлекутся. Беспроигрышный вариант.
— Ваша задача: приехать туда — экипаж я выделю, разумеется, — попробовать угощение, мило поздороваться с десятком важных шишек, выразить восхищение хозяйке, откланяться и удалиться. Думаю, ваше появление произведет фурор, достаточный для того, чтобы напротив Инквизиции поставили галочку. Всем ясно?
Девушки закивали. Даже Василиса что-то промычала, потягиваясь.
И чего он, правда, заставил их в такую рань подняться? Нет, причина-то была достаточно объективная: к десяти ему нужно быть у Князя, потом парочка задержаний, допрос, на студенток времени будет мало. Но почему-то ему их было жалко. Сонные, не накрашенные — он же заявился прямо к ним в спальню и потребовал немедленно собираться. Как мог, проигнорировал вид спящей Василисы, лишь чуть скользнув взглядом по ножке, высунутой из-под одеяла. Терпеливо дождался окончания водных процедур и лично сопроводил не до конца проснувшихся инквизиторш в свою приемную.
— Требования такие: вести себя прилично, вольностей не позволять.
Василиса, не поднимая головы, подняла руку.
— Да, — кивнул ей Вел. Хотя, конечно, она этого не увидела.
— Что значит вольность?
— Флирт, заигрывания, согласие на свидание и все в таком духе. Вы не личную жизнь устраивать туда идете, а работать.
— Плохо вы о нас думаете, — хихикнула Саша. — Мы девушки серьезные.
— Очень надеюсь, — сухо ответил Велимир. — Поедете в форме, я уже распорядился, чтоб вам заказали. Завтра днем доставят. Удостоверения у тебя, Василиса, на столе. Ты, кстати, на них спишь.
Василиса и не думала отрицать. Просто вытащила из-под головы бумажный пакет и сунула в руки Варваре. Та, судя по виду, уже проснулась, потому как деловито достала пять новеньких удостоверений и раздала подругам.
Девчонки начали рассматривать карточки, только Василиса проигнорировала все это, и Варвара, вздохнув, сунула ее удостоверение себе в карман.
— Здорово, — улыбнулась Чаруня. — Инквизиция Торделла, Чаруня Долговязая, инквизитор-практикант. Звучит-то как.
— Не обольщайтесь особо, — усмехнулся Велимир. — Статус формальный.
— А что делать в случае ЧП? — раздался голос Василисы, слегка приглушенный.
— Какого еще ЧП? — не понял инквизитор.
— Ну, мало ли. В местах скопления народа велика вероятность присутствия ведьм.
— Это не тот случай, Василиса, — улыбнулся Велимир. — Вход на такие мероприятия только по спискам. Так что на этот счет будьте спокойны.
— Господин Велимир, — нахмурилась Горяна, — здесь сказано, что начало в девять. А нам после девяти нельзя покидать территорию общежития.
— Ну, разумеется, я сделаю исключение. К тому же… разве вас волнуют правила? Вы особенно не думали об этом, когда пошли на пляж в день своего прибытия, так?
Ответом ему стали пять пар удивленных глаз. Даже сонное царство голову подняло, надо же!
— Прощаю в последний раз, — предупредил он. — И лишь потому, что с вами были мои ребята. Засеку еще раз — выгоню и отсюда, и из ИИ. Ясно?
Девушки кивнули.
— Вел! — раздался голос Чеслава, который перебирал какие-то бумаги в кабинете шефа. — Тебя тут из Иноа спрашивают. У них отдыхающих какие-то бабы ограбили, говорят, ведьмы.
Девчонки захихикали, но быстро умолкли под серьезным взглядом инквизитора.
— За работу, дамы. Не забудьте про вечер.
И Велимир ушел, подумав, что, может и стоит наведаться к Светозаре, если время позволит. Посмотреть, как девицы справятся с заданием.
Я всегда восхищалась видом ночного Торделла. Все его башенки, строения, отличавшиеся плавными контурами и гладкими поверхностями, все мосты и колонны с наступлением темноты становились поистине сказочными. Подсветка делала этот город будто бы сошедшим со страниц какой-то фантастической книги. При взгляде на сверкающую панораму у меня перехватывало дыхание.
Экипаж переезжал через мост, отделяющий фешенебельную часть города от административной. Девчонки возбужденно переговаривались. Это был наш первый выход с самого дня поступления в институт. Да еще какой! Мы все ощущали небывалый доселе подъем душевных сил, сидя в экипаже. На нас была надета черная парадная форма Инквизиции, состоящая из зауженных брюк из плотной, но абсолютно не стесняющей движения ткани, темно-синей блузки и черного приталенного пиджачка с погонами, на которых был вышит символ Инквизиции: ветка барбариса. Волосы были гладко причесаны. Осмотрев друг друга перед выходом, мы сочли, что выглядим вполне сносно. Остались чрезвычайно довольны собой и предвкушали чудесный вечер.
Лакей открыл дверцу, и я, вышедшая первой, заметила в его взгляде недоумение. Карета-то была с гербом Инквизиции. Но парень был слишком хорошо обучен, а потому подал мне руку и проговорил дежурное:
— Добро пожаловать в имение госпожи Светозары Молчаливой.
Я улыбнулась парню, дождалась подруг, и мы вместе направились к парадному входу.
Из чуть приоткрытых дверей доносилась негромкая музыка. Приятная и наверняка очень модная, хотя я и не была специалистом в музыке. Я восхищенно рассматривала шикарный особняк и невольно сравнивала его с домиком, в котором выросла. Куполообразное здание в три этажа было построено совсем недавно, но в нем отчетливо угадывались направления южного стиля: колонны, поддерживающие купол, узорчатые ворота, беседка, увитая цветами, расположенная чуть вдалеке, рядом с маленьким прудом. Из больших окон лился свет, а на балконах неспешно прохаживались гости.
Уже другой приветливый парень в форме открыл перед нами дверь, пропуская внутрь, и мы внезапно даже для самих себя оказались в просторном холле. Он был оформлен в светлых тонах. Сверкал дорогой паркет, свет лился мягкий и немного приглушенный, что придавало обстановке романтичности. Широкая лестница ослепительно белого цвета уходила вверх, и я подивилась, как обслуживающему персоналу удается сохранять чистоту ступенек. Повсюду сновали официанты в белом, разнося напитки и закуски.
Гостей было не так много, как мы ожидали. Разумеется, я никого не знала. По крайней мере, на первый взгляд.
— Добро пожаловать в имение Молчаливых!
Откуда-то сбоку вышла красивая темноволосая женщина в золотом платье, ниспадающем до пола. Она грациозно прошествовала вперед, приглашая нас за небольшой столик, села и достала длинную тонкую сигарету. С удовольствием закурила и тепло улыбнулась.
— Значит, вы — те самые практикантки, о которых говорил Вел? Я потрясена. Такие девушки и в такой профессии.
— Нам нравится наша профессия, — улыбнулась Варвара.
— Приятно слышать. Я — Светозара. — Женщина вновь затянулась. — Развлекайтесь, чувствуйте себя как дома. Я понимаю, что Вел прислал вас лишь потому, что не желает участвовать в этом…
Женщина кивнула на неспешно прогуливающихся приглашенных.
— Но вы все равно считайте себя желанными гостями!
— О, непременно! — Саша сделала вид, что восхищена предложением. — У вас чудесный дом! А запасные выходы есть? Нам по работе положено интересоваться, понимаете…
— Есть, — отрезала Светозара.
И, мгновенно потеряв к нам интерес, затушила сигарету, бросила окурок в пепельницу и встала, направившись к вновь прибывшим гостям.
— Вот стерва, — посмотрев хозяйке вслед, сказала Чаруня.
— Не то слово, — хмыкнула Горяна.
— Да ладно вам, — усмехнулась я. — У нее трагедия: Вел не пришел.
— Ага, прислал толпу девиц каких-то, — добавила Варвара.
— Конкуренток, — хихикнула Саша.
— А сам по бабам пошел. — Чаруня фыркнула.
— Ага, — расхохоталась Варвара. — По ведьмам. С топориком.
— Тогда уж с факелом. — Я поймала проходящего мимо официанта и попросила пять стаканов сока. В ответ на изумленные взгляды, пояснила: — Мы же вроде как на работе.
— Ишь какая правильная, — усмехнулась Горяна. — Посмотрите-ка, кто там стоит.
Девушки синхронно обернулись. Саша ахнула, а я прищурилась, чувствуя, как в груди разрастается раздражение. Остальные более-менее спокойно отреагировали, увидев в другом конце холла невысокого пухлого мужчину в длинном коричневом плаще. Он разговаривал с какой-то женщиной, непринужденно смеялся и с невероятной быстротой поглощал маленькие бутерброды, что предлагались гостям.
Мужчину этого звали Бажен Сир. Конечно, имя это было не настоящее, потому как господин Бажен был не кем иным, как директором театра «Маска Торделла» — самого престижного и дорогого развлекательного заведения города. Мы с отвращением относились и к театру, и к самому Бажену, а причиной такой ненависти стала история, произошедшая с нашей, ныне уже бывшей хорошей знакомой. Девочка эта имела несчастье быть безумно красивой и не менее талантливой актрисой. Работала в приюте, возилась с детишками, была счастливой и очень доброй. Но денег младшей воспитательнице платили крайне мало, а родителей у нее не было. Вот и попала глупая девочка в лапы к Бажену: пригласил ее в театр, на второстепенные роли. И вроде поначалу все было хорошо, спектакли, деньги неплохие, дарили разные вкусности. Ровно до тех пор, пока Бажен не решил, что новенькая актриса куда лучше справится с другой работой…
Разумеется, и я, и остальные девочки искали доказательства того, что Бажен сделал из своего театра бордель для высокопоставленных лиц, но безуспешно. А подруга потом нашлась. Официальная версия — нападение ведьм, ограбили, избили и бросили. На них нынче все валили. Даже то, что совершили люди. Бажен с того момента вызывал у нас не то что отвращение — ненависть, и смотреть на него не хотелось никому.
Я первой потянулась к соку.
— Стоп! — остановила меня Варя. — А проверить?
— На официальном приеме? — Я удивленно посмотрела на подругу. — Зачем?
— А что говорила Цветана? — вкрадчиво поинтересовалась Чаруня.
— Вы правы, — пришлось достать из кармана индикатор.
Небольшая деревянная палочка, пропитанная особым составом достаточно достоверно могла показать, присутствуют ли в напитке вещества, которых там быть не должно. Инквизиторы вообще люди подозрительные, а девушки — вдвойне.
— Ничего себе, — выдохнула я, увидев результат, и добавила крепкое словечко.
Девчонки сгрудились вокруг меня, закрывая от взглядов любопытных мужчин, которым было явно в диковинку видеть девушек в форме Инквизиции.
Палочка, которую я окунула в бокал с соком, была ярко-синего цвета.
— Второй уровень, — сказала Варвара.
— Наркотические вещества средней направленности, — подтвердила Чаруня. — Используются как стимуляторы, афродизиаки, в редких случаях — как успокоительное.
— Вот стерва! — это уже Саша.
— Кто? — не поняла я.
— Светозара эта. Вон стоит, поглядывает на нас.
И правда, хозяйка банкета то и дело бросала в нашу сторону взгляды, выдававшие ее нетерпение. Я задумалась: если бы вместо нас на прием пришел Велимир, в его бокале оказался бы наркотик?
— Не нравится мне эта компания, — скривилась Саша. — Старый извращенец, стерва-хозяйка, мечтающая нас напоить…
— Нас здесь не любят, — усмехнулась Варвара.
— Это они нас еще не знают, — пробормотала Чаруня.
— Узнают — станут ненавидеть, — хмыкнула я. — Горян, а ты чего скажешь?
Горяна отвлеклась от созерцания гостей и повернулась к подругам.
— А я скажу, что надо бы придумать план действий на случай ЧП. Наркотик в бокале — уже достаточное основание, чтобы отправить на разбирательство всех присутствующих. Но меня больше пугает то, что он в наших бокалах, а пьяный инквизитор — не помеха для…
— Ведьм, — кивнула Варвара. — Откуда они здесь?
— Может, не ведьмы? — Я закусила губу, ибо верить в наличие ведьм не хотелось. — Они же не знали, что вместо Велимира приедем мы, так? Значит, опасались главы Инквизиции. Мне кажется, госпожа Светозара решила развлечься, подставив нас. Она, несомненно, раздражена нашим прибытием. А учитывая то, что Велимир явно сообщил о нас, раздражение копилось с утра.
— Светозара — любовница Велимира? — удивленно спросила Саша.
Меня всегда поражала эта способность подруги делать самые оригинальные выводы из ничего не значащей информации.
— Может, и любовница. А может, мечтает ею быть. А может, она его ненавидит и решила угробить, а тут мы так некстати. Вариантов масса. Но в ведьм на этом приеме я верю слабо.
— Звучит разумно. И что делать будем? Это вообще-то хамство: подсыпать гадость в стаканы официальным гостям. Свяжемся с Велимиром? — Чаруня на всякий случай даже отодвинула стакан с соком подальше.
— Пока понаблюдаем, — ответила Варвара. — Ишь какая злюка. Даже позеленела.
Светозара и правда выглядела очень раздраженной, что было очень странно, учитывая то, что на вечеринку мы только что пришли.
— Скучаем? — раздался приятный мужской голос.
Я вздрогнула. Прямо за нами стоял высокий мужчина, красивый и молодой. Что из разговора он успел услышать и как умудрился так бесшумно подойти?
— Нет, нам очень весело, спасибо, — сухо ответила Варвара.
— А я вообще-то обращаюсь вот к этой очаровательной девушке.
Мужчина, не мигая, смотрел прямо на… меня?
— Поверьте, мои подруги не менее очаровательны, чем я, — пожав плечами, ответила я. — И более расположены к светской беседе.
За последнюю фразу я получила весьма ощутимый тычок под ребра от стоящей рядом Горяны: девчонки явно не хотели знакомиться еще с одним посетителем приема. Каких еще тварей сюда пригласила эта Светозара? Знакомство с высшим обществом Торделла не задалось с самого начала.
— Печальная красавица, как это романтично.
— О, поверьте, я не печальна. Я просто на работе, а нам не положено отвлекаться при исполнении.
— Да, я заметил вашу форму. Но подумал, что это лишь маскарад… Всем известно, что девушки в Инквизиции не работают. По крайней мере, на тех должностях, где допустимо ношение формы.
— А вы, я смотрю, поразительно хорошо осведомлены о деятельности Инквизиции. — Я начала раздражаться. — Был опыт общения?
— Лишь поверхностный. — Мужчина невозмутимо пожал плечами. — Ваш глава не очень любит официальные приемы. Как насчет танца? Всего один, не беспокойтесь. Не откажите хозяину приема.
Я удивленно взглянула на мужчину. Муж Светозары? По возрасту больше смахивал на сына, нежели на супруга. А еще приближенный Князя.
— Милослав Молчаливый. — Он подал мне руку, приглашая танцевать.
— Василиса, — нехотя откликнулась я, не называя фамилии, что уже было достаточным намеком на нежелание знакомиться.
Но Молчаливый обладал поистине каменной невозмутимостью.
Девчонки усиленно делали вид, будто все нормально. А мне совсем не хотелось ни с кем танцевать. Хотелось либо сбежать из этого дома, либо устроить скандал и пускай Светозара вместе со своими гостями оправдывается в камере, прямо перед Велимиром. Она, кажется, мечтала его увидеть?
— И все-таки, что забыла такая красивая девушка в Инквизиции? — Милослав молча танцевать не желал.
— Я забыла там себя, — отозвалась я, на этот раз решив сказать правду.
Впрочем, правда не отвлекала. Я изо всех сил сдерживалась: мне не нравились руки Милослава, скользящие по моей спине.
Да уж, особняк Светозары не был чем-то сказочным, как показалось сначала. Скорее, наоборот. Уже одно присутствие Бажена делало атмосферу, царящую на приеме, тяжелой, гнетущей. Да и Милослав, если быть откровенной, мне не нравится. Было в нем что-то неприятное, несмотря на всю красоту, подаренную молодостью и богатством, мужчина выглядел жутковато, но я не могла с точностью сказать, что именно в нем отталкивало.
— Вам нравится прием? — не добившись каких-либо пояснений, Милослав решил перевести разговор в другое русло.
— Откровенно говоря, не очень, — усмехнулась я. — Ваша жена подсыпала нам наркотик, среди гостей мы встретили старого извращенца, а вы слишком тесно ко мне прижимаетесь. Бывали вечера и получше.
От такой откровенности Милослав опешил. Видимо, он не так давно вращался в кругу знатных лиц, потому как они-то уж точно могли сохранять невозмутимость в любой ситуации.
— Вы понимаете, чем это грозит госпоже Молчаливой? — Я перешла в наступление, потому что сил терпеть его поглаживания больше не было. — Что касается Бажена… с ним я поговорю отдельно, давно ищу, за что ухватиться. Он причастен к смерти моей подруги и безнаказанным не уйдет. Относительно вас санкций пока что не ожидается, но, если будете продолжать в том же духе, рискуете. Теперь понятно, что я делаю в Инквизиции?
— Вполне, — прищурился Милослав, даже, как показалось мне, немного злобно. — Вы не такая, какой кажетесь на первый взгляд.
— Приготовьтесь к последствиям. Я не привыкла терпеть такое.
Я улыбнулась, чувствуя, что порядком напугала Милослава. Помимо отлова ведьм в Инквизиции есть замечательный отдел, занимающийся безопасностью самих инквизиторов. В том числе этот отдел занимается и преступлениями, совершенными против инквизиторов. Судя по взгляду, Милослав был осведомлен, что ему грозит.
— Очень надеюсь, что вы ни к чему незаконному не причастны, — улыбнулась я напоследок и весьма недвусмысленно отстранилась.
Мужчина ослабил объятия и остановился. Я вздохнула с облегчением и направилась было к подругам, как вдруг погас свет.
Мое зрение перестраивалось несколько секунд. Но потом все окрасилось в оттенки синего, и я увидела зал. Большинство гостей удивленно озирались и перешептывались. На самом верху лестницы стояла Светозара, а двое официантов выносили торт. Сюрприз, значит. Что ж, мы свой сюрприз уже получили и, по мнению гостеприимной хозяйки, должны были явно утратить способность трезво мыслить. В принципе, можно сделать вид, что я выпила сок и стошнить на лестницу. Так, чтобы Светозару позлить. Но что-то мне подсказывало, что Велимир за такой спектакль не похвалит.
Светозара терпеливо ждала, когда установят торт, а я лишь удивлялась ее способности видеть в темноте. И, осматривая зал, кое-что заметила. Бажен уводил одну девушку в боковой коридор, что-то тихо ей вещая. Пришлось прислушаться. Чувства притупились, усилив слух в несколько раз.
— …небольшая постановка, — услышала я. — Но в самом начале никто и не даст тебе ведущую роль. Я считаю, настоящая актриса должна начинать с самых простых ролей, возможно, в массовке. Но у нас неплохие гонорары даже для эпизодических актеров. Сделаем так, что тебя заметят…
Я закатила глаза и выругалась про себя. Нашел очередную идиотку, мечтающую о сцене! Положим, девчонка ничего не знает о Бажене, но хоть капля разума-то должна быть. Пошла неизвестно куда с незнакомым мужчиной, повелась на обещание роли. Актрис в театр Бажен ищет не на приемах и не на улице. Он переманивает их из других театров, ищет в Академии Искусств Торделла, прислушивается к рекомендациям критиков. Таких вот юных, сногсшибательных и якобы талантливых девочек он берет только на одну роль.
Я подошла к Варе, которая почувствовала мое присутствие и обернулась.
— Светозара готовится презентовать гостям торт, — едва слышно прошептала я, — а Бажен увел какую-то девчонку. Пошли.
Она мгновенно поняла, что я от нее хочу, и позволила увести себя. Варя знала, что я хорошо вижу в темноте. К счастью, природой такой особенности не слишком интересовалась.
Мы последовали в тот же коридор, куда Бажен увел свою спутницу. Я едва успела дернуть Варю на себя, как в зале снова вспыхнул свет, с потолка посыпалось конфетти, а гости зааплодировали торту.
— Куда?
В конце коридора была еще одна дверь, похоже, через нее и ушел Бажен. Я сомневаюсь, что он повел девчонку в какую-то комнату. Скорее всего, увел вообще из особняка. Я осторожно схватилась за прохладную ручку и повернула. Дверь оказалась заперта.
— Варь?
Подруга усмехнулась. В ее косичке всегда можно было найти пару-тройку шпилек, а уж пользоваться этим добром она умела. Я старательно гнала от себя мысли, что Велимир не похвалит нас за самодеятельность, но с Баженом надо разобраться. Не в моих правилах оставлять в беде того, кому я могу помочь. Пусть даже у него не все в порядке с головой.
Замок щелкнул. Дверь, оказавшаяся запасным выходом, вела в сад, где темные деревья освещала лишь огромная желтая луна. Она все видела. И слышала голоса в саду, тихие, с придыханием. Какую-то возню…
Мы с Варей переглянулись и вздохнули. Ума у девицы не так уж и много, но, по крайней мере, сейчас ей ничего не грозит. Бажен, похоже, воспользовался проверенным способом склеить на вечер девушку. А та повелась на обещание новой роли и активно ублажала директора театра в кустах.
— Пошли, — махнула я рукой. — Он не собирается оставлять ее в рабстве. Пускай отдыхают.
Варя укоризненно покачала головой.
Приятный ветер освежал, прояснял сознание, и в дом возвращаться не хотелось. Интересно, Велимир за самовольный уход с задания раньше времени не отругает? Впрочем, всегда можно рассказать о Светозаре и ее коктейлях… Во мне вдруг взыграла такая злость, что я и сама поначалу перепугалась.
— Варь, девчонки образец сока взяли? Я не собираюсь молчать и выгораживать Светозару.
— Горяна возьмет, — ответила подруга. — Я тоже хочу поставить ее на место. Если мы хотим работать в Торделле, надо отращивать зубы. Иначе Светозара потом всем будет рассказывать, какие мы отвратительные инквизиторы.
Мы уже ступили на крыльцо, как раздался отвратительный хрип. И исходил он со стороны кустов, где девчонка ублажала Бажена. Или уже не ублажала?
Варвара первая бросилась обратно в сад, за ней и я. Картина, открывшаяся нам возле бассейна, одновременно поражала нелепостью и пугала своей отвратительностью. Как ведьма оказалась на приеме у Светозары? Куда смотрит ее хваленая охрана?! А еще высшее общество Торделла…
У ведьмы горели глаза. Она допивала жизненные силы Бажена и не видела нас, устремив взгляд в пустоту. Мы знали: если подпустишь ведьму близко, считай — погиб. И оружия не было никакого… Ситуация была бы не такой скверной, если б рядом были другие девчонки, или… или не было Варвары, которой категорически нельзя демонстрировать иные таланты, кроме полученных в ИИ.
Но смерть меня не устраивала. Инквизиторов не учат умирать, их учат убивать.
— Сдавайтесь, ведьма, — сквозь зубы процедила Варя. — Скоро здесь будет вся высшая Инквизиция Торделла, включая Велимира.
— Глупая, — прошипела ведьма, оскалившись.
Она была чудовищна: полуразложившееся лицо, скрюченные пальцы, длинные ногти, жидкие и неприятно извивающиеся волосы. Признак огромного количества кровавых ритуалов, проведенных ею.
— Примите человеческое обличье и сдайтесь! — повторила подруга, стараясь говорить как можно увереннее. — У вас нет шансов!
Ведьма зарычала, и нам показалось, что хищный взгляд налитых кровью глаз — последнее, что мы видим…
Потом я все же очнулась. Сбросила наваждение, огляделась и порадовалась тому, как благосклонна сегодня судьба.
— Ведьма! — мой голос звонко прозвучал в тишине.
Ведьма обернулась.
— Лови лопату! — рявкнула я и… с размаху ударила ведьму по лицу самой настоящей лопатой.
Удар получился такой силы, что женщину отбросило к ближайшему дереву, и она явно отключилась.
— Лопату?! — удивленно выдохнула Варя. — Инквизиция, чтоб ее! Ты где нашла лопату?
Я задумчиво посмотрела на орудие.
— Неподалеку валялась. Извини, ничего эстетичнее не было.
— Да я не в претензии, — пробормотала Варя. — Что там с Баженом? Жив?
Можно было даже не проверять: мужчина оказался мертвым и выглядел соответственно. Ведьма выпила его силы полностью, впрочем, ее это не спасло.
— Надо звать Велимира, — со вздохом произнесла Варя. — Давай я ее покараулю, а ты беги к девчонкам, пусть связываются с Инквизицией.
Мне не хотелось оставлять подругу наедине с пусть и бесчувственной, но все же ведьмой. И как объяснить тот факт, что мне возле этой ведьмы будет безопаснее, я не знала. Поэтому состояние мое напоминало растерянность кошки, которая не знает, в какую из двух совершенно одинаковых мисок с молоком сунуть нос.
— Вася! — Варьке надоело смотреть на мои сомнения. — Давай! У меня есть лопата. Если что, позову на помощь!
Лопата в руках подруги — оружие грозное.
В зале гости вовсю угощались тортом. Лишь девчонки ходили по всему помещению и искали нас. Завидев меня, Саша облегченно выдохнула, а вот Горянка показала кулак.
— Вы… — начала было Чаруня, но я ее перебила.
— В саду ведьма без сознания, Бажен мертв, и нам надо вызывать патруль.
Подруги так и застыли с открытыми ртами. Вдруг нас осыпало конфетти, и сияющий Милослав по-хозяйски ухватил меня за талию.
— Вам понравился торт, девчонки?
— Вас что, ничему жизнь не учит?
Я высвободилась из крепких объятий.
— Где у вас коммуникатор? Нам нужно вызвать господина инквизитора.
Мужчина застыл с глупой улыбкой на лице, а мои слова прозвучали неожиданно громко в воцарившейся тишине. Так иногда бывает: все разом вдруг замолкают, а кто-то выдает нечто совершенно глупое или смешное. Вот только моя фраза не была ни глупой, ни смешной. Пришлось набрать в грудь воздуха и громко произнести:
— Итак, дамы и господа, прошу вас не паниковать и никуда не выходить до приезда Инквизиции. Нам понадобятся свидетели, которые прояснят, как на прием проникла ведьма. Выходить из дома я вам запрещаю.
— А может, вы не будете распоряжаться в моем доме?! — злобно прищурилась Светозара.
— А может, ты заткнешься? — предложила Чаруня.
— Дельное предложение, — хмыкнула Саша.
— Главное, эффективное, — подтвердила Горяна.
— Предоставьте все нам, госпожа Молчаливая, — резюмировала я. — Отдельное разбирательство, когда приедет господин Велимир, я посвящу наркотику, который вы подсыпали в наши стаканы.
Светозара побледнела и сжала челюсти с такой силой, что я даже испугалась за ее зубы.
— Вот еще, — громким басом пророкотал Милослав, который доселе молчал и, казалось, был преисполнен благодушия. — Слушаться практиканток, не имеющих образования…
— Конкретно вы нас можете не слушаться, — отрезала я. — Но если попробуете помешать, последствия будут неприятными.
— Девушка…
— Я вам госпожа инквизитор, а не девушка. Молчите лучше, Милослав, потому что прием — ваш. И ведьма на него попала через проходную, а не через забор. Опасайтесь суда, господин Молчаливый. И сотрудничайте.
— В противном случае, — добавила Горяна, — неповиновение наказывается соответствующе. Думаю, господин Велимир, как вернется, будет рад преподать урок всему высшему обществу на примере кого-то из вас.
Ответом ей был нестройный хор голосов, вроде как выражающих согласие. Впрочем, кто их разберет, этих аристократов…
Он собирался было уходить, когда раздался резкий, скрипучий сигнал коммуникатора. Огромный бронзовый аппарат, совсем недавно разработанный и внедренный в различные городские службы, требовал отдельного стола. Велимир предпочел бы работать по старинке, с почтовыми птицами, но Князь проводил активное внедрение техники в повседневную жизнь общества, и приходилось каждый раз, когда эта скрипучая машина звонит, вставать и дергать рычаг. И в этот раз предчувствие было такое… нехорошее. Очень нехорошее.
— Господин Велимир, — он узнал голос практикантки… как ее… Саши, кажется, — у нас тут возникли небольшие проблемы. И нам нужен спецэкипаж.
— Зачем? — только и смог спросить мужчина.
Они что, умудрились вляпаться в неприятности, находясь в самом охраняемом особняке Торделла?
— Среди гостей была ведьма. Она убила одного из приглашенных, но Василиса и Варвара ее остановили. Сейчас она без сознания, но нам как-то нужно ее транспортировать.
Велимир тихо, чтобы девушка не слышала, выругался.
— Соберите всех в одной комнате, никого не впускайте и не выпускайте. Буду в течение трех минут.
— Уже собрали. Спасибо, господин Велимир, мы ждем.
И в голосе у девицы — ни страха, ни волнения. Спокойна, словно не просила помощи инквизиторов, а приглашала в гости. Надо определенно уделить практиканткам больше времени. И допросить с пристрастием Цветану о причинах их поступления в ИИ.
Он снова ввернул пару крепких словечек, набрасывая куртку и раздумывая, кого из ребят взять. Вряд ли там особо опасная ведьма, раз девчонки справились сами, но помощь не помешает. Еще гостей опрашивать… он так надеялся, отправляя практиканток на прием, что наконец-то отдохнет! И вот!
Велимир быстро велел подать экипаж, и новенькая механическая карета из тех, что требует всего одного кучера, уже была у ворот, когда он и еще двое дежурных ребят вышли. На недопустимой для городских улиц скорости они рванули в особняк Молчаливых. Велимир слышал, как переговаривались парни, и, если честно, был с ними полностью согласен: эти девки очень странные.
Все двери были закрыты, свет лился с первого этажа, а вот второй оказался абсолютно темен. Как и сказала Саша, они собрали всех в холле и, рассредоточившись по залу, наблюдали за гостями. Его взгляд сразу нашел Василису, которая с присущим ей спокойствием сидела на диване рядом со злой и нервной Светозарой. Василиса и заметила его первой. Улыбнулась, словно он пришел к ней в гости, а не на место появления ведьмы.
— Господин Велимир, мы вас ждали! — Она поднялась.
— Что у вас тут происходит?! — ведьму он не увидел.
— А мы тут шалим! — раздался бодрый голос Горяны.
— Так! — Велимир слишком быстро потерял терпение. — Все замолчали! Васильковая, рассказывай…
И она рассказала. По мере рассказа Велимир чувствовал, как перестает в этом мире что-то понимать от слова «совсем». И, если быть честным с самим собой, он постоянно отвлекался на глаза девушки, огромные, голубые и с какой-то едва уловимой смешинкой. Ее словно забавляла ситуация. Впрочем, она и впрямь выглядела нелепой.
— Веди к ведьме, — распорядился Велимир.
И бросил ребятам:
— Начинайте опрашивать гостей.
Он почувствовал, как кто-то осторожно прикоснулся к его локтю и, обернувшись, увидел смущенную Сашу. Она приподнялась на цыпочки и шепнула:
— Светозара подсыпала нам в сок наркотик.
Велимир вздохнул и смерил тяжелым взглядом женщину. И зачем? Жить надоело? Он, конечно, был в курсе, что Светозара любила таких мужчин, как он, несмотря на молодого мужа. Но чтобы пытаться опоить его сотрудниц…
— Тебя ждет очень неприятная беседа, — мрачно пообещал Велимир и двинулся следом за Василисой, которая уже ждала у двери в сад.
Ведьма оказалась совсем недалеко, скрытая зарослями аккуратно подстриженного кустарника. Там же валялся труп, в котором Велимир узнал директора театра Торделла, и там же, на травке, вольготно развалившись в обнимку с лопатой, сидела Варвара.
— Вы долго, — пробурчала она, поднимаясь.
— Что это с ней?
Вообще Велимир догадывался, чем вырубили ведьму, но хотел услышать из уст студенток.
— Лопату поймала, — хмуро сообщила Варя.
— Что? — Василиса улыбнулась, когда он на нее посмотрел. — Что нашла, тем и отдубасила.
Инквизитор наклонился, проверяя пульс ведьмы. Жива, но в глубокой отключке. Похоже, вырубили в момент подпитки, а значит, можно брать и тащить в Инквизицию, в себя придет не раньше утра.
— Ну, молодцы. — Он был вынужден это сказать. — Будем считать, боевое крещение прошло успешно. Идите в дом, заберите вещи, если какие оставили, и я распоряжусь, чтобы вас доставили в общежитие. А меня ждет долгая и во всех смыслах неприятная ночь.
Девчонки кивнули и быстро направились в дом. Велимиру вдруг почудилось, что в тени деревьев кто-то есть. Он стряхнул с себя оцепенение. Не хватало еще становиться мнительным. Мужчина подхватил ведьму на руки и тоже зашагал в дом.
— Девушки, — скомандовал он остальным, — собирайтесь, вы едете домой.
Затем он обвел взглядом зал. Гости по большей части были напуганы зрелищем бесчувственной ведьмы. Только чета Молчаливых взирала на все происходящее с нескрываемым раздражением. Вот ими он займется лично.
Когда мы уходили из особняка Светозары, я постоянно чувствовала на себе внимательный взгляд хозяйки вечера. И четкое ощущение, что госпожа Молчаливая еще даст о себе знать, меня не покидало. Вообще в ее доме было неуютно: в саду мне все время казалось, будто вдалеке кто-то стоит, а иногда ветки шевелились, когда ветра, в общем-то, и не было.
Дара предвидения у меня не было, лишь здоровая, по-женски чуткая интуиция.
Все случилось буквально на следующий день, когда я сидела в приемной Велимира и заполняла журнал по технике безопасности.
Двери кабинета открылись, и Велимир навис над моим столом. Я машинально одернула платье. Почему-то в присутствии инквизитора всегда хотелось поправить прическу или одежду. Я гнала эти порывы, но все равно иногда забывалась.
— Поедешь со мной к Князю, — сообщил Велимир.
— А… а что я там буду делать?
При упоминании Князя сердце забилось очень быстро. Не хотелось мне туда, ой как не хотелось. Там такая охрана… наверняка с даром, наверняка сильная и натасканная на ведьм, как кошка на мышей.
— К самому Князю я тебя не тащу, но он отдаст кое-какие документы, возьмешь и отвезешь в Инквизицию, положишь мне на стол. Я уезжаю после этой встречи, а таскаться с ними нет никакой возможности. Даю десять минут, собирайся.
От сердца отлегло, и я улыбнулась.
— Готова.
Идти рядом с Велимиром было приятно. Во-первых, конечно, я чувствовала себя очень важной. Навстречу нам попадались какие-то люди, они улыбались и здоровались с Велимиром, неизменно при этом бросая взгляды на меня. Во-вторых, Велимир был довольно внимателен. После плохо воспитанных сокурсников и надоевшего за несколько минут общения Молчаливого, его вежливость была словно глоток свежего воздуха. Инквизитор открывал передо мной двери, помогал спускаться со ступенек и вообще пребывал в благодушном настроении. Признаваться было стыдно, но я с неохотой отпускала его руку каждый раз, когда заканчивался очередной пролет.
В экипаже было прохладно, а еще темно. Не совсем, конечно, такой приятный, совсем не дневной полумрак. Из-за затемненных окон, полагаю. Чтобы во время долгих поездок пассажиры не мучились от жары.
— Что случилось со Светозарой? — спросила я, едва мы тронулись.
— Она будет допрошена. К сожалению, сок в общей панике куда-то исчез, и вряд ли мы сможем ее обвинить. Но этого хватит, чтобы она успокоилась.
Этого следовало ожидать. Впредь будет умнее и не станет пытаться отравить инквизиторов.
Велимир сидел напротив и периодически бросал на меня короткие взгляды. Было неловко сидеть вот так, под его внимательным взглядом, поэтому я смотрела в окно. И немного досадовала, что надела такое короткое платье. Я привыкла к ним и, похоже, забыла, что уже не маленькая девочка, да и нахожусь не в родной деревушке. Но, к чести Велимира, он ничем не выказал недовольства, раздражения или… еще чего-то. Галантно помог мне выйти из экипажа и махнул кучеру, чтобы тот отъехал на стоянку. Скрипнули колеса на каменной мостовой, и карета бесшумно помчалась к собратьям.
— Тебе не обязательно идти со мной, — сказал Велимир. — Если не хочешь. Будь у входа через полчаса, я передам документы, и тебя отвезут в Инквизицию. Или, если хочешь, идем.
— Можно я буду в парке?
Неподалеку от резиденции Князя разбили небольшой парк. Я в нем никогда не была. Собственно, я почти нигде в центре и не была. Работа — институт — общежитие. Вот мой стандартный набор мест для посещения.
Велимир кивнул.
— Полчаса, не больше.
Он устремился к большому, белого цвета зданию, с огромным куполом вместо крыши. Купол окружали башенки-шпили, лишь издали казавшиеся маленькими, в которых, насколько я знала, были сосредоточены главные службы города и различные гильдии. Велимир, естественно, вошел в куполообразное здание, где располагался кабинет Князя. Я же направилась в парк.
Парк получился славным. Немного нехарактерным для Торделла своей хаотичностью. Мы все привыкли к ровным рядам кустов, геометрически правильным клумбам, аккуратно подстриженным деревьям. Этот же парк был почти диким. Тропки петляли меж огромных деревьев, кронами закрывавших солнце. Повсюду слышалось стрекотание кузнечиков, а на небольших полянках озорно цвели васильки, тянулись к редким лучикам света синими лепесточками. Заросшие мхом лестницы вели все дальше и дальше, в глубь сада, где уже не бродили редкие прохожие. Где даже дышалось легче.
Я достала карманные часы. Потемневшая от времени стрелка бегала по кругу, отсчитывая мое время. Которого было не так уж и много, во всех смыслах этой фразы.
Я брела среди огромных стволов, только удивляясь тому, как это все умно организовано. И не заметила женщину, следовавшую за мной. Лишь когда она сама вышла и окликнула меня, я обернулась. Поразительная беспечность.
— Госпожа Молчаливая. — Я старалась не показывать страх или удивление. — Вы хотели со мной поговорить?
— Нет, — улыбнулась женщина. — Я хотела тебя уничтожить… ведьма. Вот, решаю, как это сделать: рассказать о тебе Велимиру или убить на месте. Какая наглость… ведьма в Инквизиции. Что с тобой сделают, когда узнают? Я обычно не верю слухам, но, говорят, в подвалах Инквизиции происходят ужасные вещи, а ведьм, прежде чем сжечь, заставляют развлекать…
Она резко выдохнула и отлетела к дереву. Ноги Светозары оплели синие ветки с сияющими васильками.
— Хочешь убивать, убивай! — произнесла я. — Иначе убьют тебя.
Она дергалась, пытаясь освободиться, но физически это было невозможно. В глазах Светозары полыхнул серебряный огонь, а лицо на миг исказилось, как если бы она была ведьмой, практикующей кровавые ритуалы. Мои ветки вспыхнули все тем же серебряным пламенем и расплелись. Я вскинула руку, готовая отразить любую атаку, сетуя на природу дара, не позволяющего толком защититься.
А Светозара глубоко вдохнула и закричала:
— Помогите! Ведьма!
Я бросилась к Светозаре. Такую ведьму нельзя было отпускать. И не только из-за того, что она знала правду обо мне. Светозара была богата, опасна и еще не успела утратить человеческий облик. Бед она могла натворить достаточно. А деньги, оказывается, скрывают все. Даже ведьму. Молчаливый знает о природе своей женушки?
Я неслась по лестницам, перепрыгивая через ступеньки. Но Светозара была далеко.
Пришлось остановиться. Я прикрыла на миг глаза и выбросила вперед руку. Синяя вспышка озарила тропку, Светозара вскрикнула, когда длинная нить, вырвавшаяся из моей руки, опутала лодыжку ведьмы. Она полетела на землю и кубарем покатилась по лестнице. Я бросилась к ней, а когда оказалась рядом, с ужасом увидела, как Светозара упала прямо под ноги вышедшего из-за деревьев Велимира. Ведьма лежала не шевелясь, и по неестественно вывернутой шее было ясно, что она мертва. Мои глаза встретились с глазами инквизитора, удивленными и настороженными.
— Василиса? — спросил он.
— Я…
— Почему она упала? — Велимир указал на Светозару.
Не видел. Сердце пропустило пару ударов и вновь забилось в привычном темпе.
— Споткнулась.
— Почему она неслась, будто рожает?
— Вы когда-нибудь видели, чтобы женщина, которая рожает, так неслась? — Я скептически подняла бровь.
Потом спросила, вспомнив, что Велимир собирался к Князю:
— А почему вы здесь?
— Князю пришлось уехать, и он не смог со мной встретиться. Я искал тебя, чтобы отправить домой. Кто кричал?
— Я! — Это вырвалось, пожалуй, слишком поспешно.
Но я выглядела вообще несколько растерянной и потрепанной, так что Велимир даже не обратил внимания. Он проверял пульс Светозары.
— К сожалению, мертва. Немного раньше, чем мне хотелось бы.
Видя мое удивление, пояснил:
— Светозара как-то связана с компанией ведьм, за которыми я охочусь больше двух лет. Я надеялся не спугнуть ее и расспросить, но почему-то она живо заинтересовалась тобой. Хорошо, идем, тебя отвезут домой, а сюда приедут ребята поработать. Вдруг удастся найти зацепки… татуировки или личные вещи.
Я не видела, чтобы Светозара пришла с какими-то вещами, но промолчала.
Несомненным плюсом в работе инквизитора было то, что после хорошей заварушки допросы не устраивались. Наоборот, давали теплое одеяло и отправляли отдыхать, предоставляя оставшуюся работу Велимиру и его парням. Те были в полнейшем шоке, периодически бросая взгляды на меня, ожидавшую экипажа. Кое-кто весело посмеивался и отпускал шуточки на предмет хрупких девушек. Добродушно, надеясь меня развеселить, но мне было не до веселья.
Я была на грани.
Чуть-чуть. Всего какой-то миг отделял меня от костра. Страшно было подумать, что бы сделал Велимир, заметив то, от чего упала Светозара.
Я была ведьмой.
Всего лишь ведьмой, находящейся в самом сердце Инквизиции.
— Ты чего тут спряталась?
Велимир подошел неслышно, и я вздрогнула.
— Просто так. — Я поежилась, вновь вспомнив события дня.
— Ты молодец. — Велимир пожал плечами. — Даже и не мог предположить, что Светозара — ведьма. Деньги могут скрыть все, как оказывается.
— Да уж. — Я вздохнула и лучше закуталась в одеяло.
— Слушай, не расстраивайся, что она погибла, — сказал Велимир. — Твоя работа, детка. Тем более она сама споткнулась.
Видимо, инквизитор на свой лад истолковал мою грусть.
— Я попробую, — чуть улыбнулась я.
— Теперь я, пожалуй, буду с особой осторожностью относиться к вам, девочки. Уложить двух ведьм… Ладно, идем, васильковая. Там экипаж приехал. Завтра выпишу вам премию.
Он подмигнул совсем не по-инквизиторски. В этот момент Велимир казался человеком. Мужчиной, от которого исходили тепло и защита, за спиной которого хотелось свернуться в клубочек и отдохнуть от вечной погони.
— Большую?
— На сапожки хватит, — усмехнулся Велимир. — Идем.
Я настороженно посмотрела на протянутую инквизитором руку, но все же с видимым облегчением ухватилась за нее. Не играет. Верит. По телу разлилось тепло, и вместе с тем пришла усталость.
— Не раскисай, — хмыкнул мужчина. — Приедешь, отдохнешь.
— Хорошо бы, — зевнула я.
Прежде чем направиться к экипажу, я окинула взглядом парк. На секунду мне опять показалось, будто я вижу мужской силуэт в тени деревьев, но едва я моргнула, наваждение исчезло. Я повернулась к улице, сверкающей фасадами зданий. Меня определенно хранит судьба. Но вот для чего?..
Велимир орал так, словно ему хвост дверью прижали. Впрочем, хвоста у него не было, да и особенной боли он не испытывал. Причиной столь возбужденного состояния инквизитора была злость. Та самая злость на нерадивых сотрудников, которые чуть что — стоит начальнику отвернуться — таких дел наворотят… и за неделю не расхлебаешь. На этот раз Велимир кричал не на оперативников, и даже не на сотрудников управления, а на несчастную меня. Я стояла посреди его кабинета, опустив глаза, расстроенная сильнее некуда. К пониманию того, что моя ошибка могла стоить кому-то жизни, примешивалась обида, что меня вот так вот распекают, словно я не взрослая студентка, а нашкодивший ребенок.
— Этого больше не повторится, — хмуро произнесла я.
— Я надеюсь, — откликнулся Велимир. — Ибо еще одна ошибка — и отправишься восвояси. Я попросил тебя проплатить счета за дирижабли, и в результате мы едва не остались без средств передвижения. А если бы кому-нибудь понадобилась помощь? А если война? Восстание?
Что в войну, что в восстание мне верилось слабо. А вот в то, что какая-нибудь парочка ведьм запросто могла уйти от Инквизиции из-за моей ошибки, было вполне вероятным. Конечно, сутками работать и не спать — отличная идея, но все же имеющая свои минусы. Такие как пропущенные платежи…
— Извините, — вздохнула я еще раз.
— Получишь штраф и дежурство, — отрезал инквизитор.
— Что за дежурство? — удивилась Варвара, которая во время скандала предпочла не выступать, а как Велимир немного успокоился, оживилась в предвкушении нового рабочего дня.
— За каждую провинность вы будете оставаться на ночное дежурство. Инквизиция работает круглосуточно, принимает жалобы от населения, рапорты патрулей, следит за ситуацией в городе. Василиса сегодня будет сидеть в комнате для приема и разбора срочных посылок. Посылки эти нужно будет рассортировать к утру и доставить инквизиторам. И тот, кто будет себя плохо вести, пойдет с ней.
— Господин Велимир, — скривилась Варвара, — не обязательно разговаривать с нами, как с маленькими. Мы все отлично понимаем!
— Да ладно?! — издевательски протянул инквизитор. — А проспать и не заплатить по счетам — это признак взрослости?
На это ни Варя, ни мы не нашлись, что ответить.
— Сотрудники дежурят в пункте приема по очереди, или же к этой работе привлекаются те, кто провинился. Так что ты, Василиса, сегодня осчастливишь какого-то парня, заменив его на дежурстве. Правила просты: не отлучаться с рабочего места и подругам твоим даже приближаться запрещено, пускай и не думают тебе помогать! Буфет и санузел есть, так что с голоду не умрешь. Все ясно?
Я неуверенно кивнула. Не то чтобы у меня не было планов на ночь (я все же предпочитала в это время суток спать), но лучше, чем увольнение. А второго промаха я не допущу.
— А если внештатная ситуация?
На это инквизитор отмахнулся, словно вообще не рассматривал такой вероятности. Так оно, в общем-то, и было.
— Вряд ли, — хмыкнул он. — Редко что-то бывает. Но на случай чрезвычайной ситуации есть кнопка, передающая сигнал в мой кабинет, и громкая связь, позволяющая вызвать охрану или даже ближайший патруль. Настоятельно рекомендую лишний раз парней не дергать, ясно? Они ночью нервные…
Я кивнула. Мне показалось, что я легко отделалась: за подобное нарушение дисциплины полагалось увольнение. Интересно, Велимир меня пожалел потому, что я ему нравлюсь, или потому, что Цветана попросила? Над этим определенно стоило подумать лишний раз.
— Теперь у нас лекция, верно? Тогда всех прошу в приемную, располагайтесь на стульях и проведем небольшой опрос.
Мы слаженно и возмущенно загалдели.
— Как опрос?! — удивилась Саша. — Это же практика!
— И что? — не понял инквизитор.
— На практике не должно быть контрольных! — поддержала подругу Чаруня.
— И опросов! — кивнула Горяна.
— Мы не готовились! — подытожила Варя, усаживаясь на мягкий стул.
— Вот и славно. — Инквизитор ухмыльнулся. — Проверим реальные знания, а не те, что выветриваются через секунду после получения зачета. К тому же, красавицы, никто на реальном задании не станет ждать, пока вы подготовитесь. Либо привыкайте, либо меняйте профессию. Так что? Опрос? Или идете искать новое место учебы?
— Опрос, — буркнула недовольная Варвара.
Несмотря на то, что Велимир работал в Инквизиции достаточно долго, чувство неловкости за выговор, устроенный Василисе, не покидало его. И вроде прав был, да стало противно на душе, едва он взглянул в ее печальные глазки. Девчонка понимала, что сделала глупость, расстроилась. С другой стороны, если выговор не сделать — постепенно придет ощущение вседозволенности и безнаказанности, а с такими чувствами в Инквизиции делать нечего. Ладно, хоть не уволил. И он отлично видел, что девочка мало спит, но вмешиваться нужным не считал. Глупенькая, с возрастом поймет, что нельзя мучить организм. А вот за то, что уснула на рабочем месте, он придумал хорошее наказание. И не суровое, не тяжелое для девушки, и полезное. Ей совсем не обязательно было знать, что дежурить должен был сегодня он, а за дирижабли он заплатил, едва увидев, что девчонка уснула, и никакой опасности не было. Пускай. Должен же он их чему-то учить.
— Хорошо, я буду задавать вам вопросы по очереди. На размышление — полминуты. Отвечаете — плюс, не отвечаете — минус. Три плюса — выходной, три минуса — дежурство. Уяснили?
Практикантки дружно кивнули.
— Порядок такой же, как сидите: Василиса, Горяна, Варвара, Чаруня, Саша. Итак, первая пошла. Принцип патрулирования мероприятий с массовым скоплением людей?
— Скрытность.
— Горяна. Количество дней, пригодных для первого кровавого ритуала?
— Три!
— Варвара, что это за дни?
— Полнолуние, предшествующий ему день и последующий.
— Все?
— Да.
— Минус: полнолуние Кровавой Луны.
— Но…
Девушка умолкла, встретившись с ним взглядом.
— Чаруня. Во сколько лет проявляются ведовские способности?
— В двенадцать.
— Саша. Почему мужчины не могут быть колдунами?
Девушка замялась, явно не зная ответа. Велимир демонстративно смотрел на часы, отсчитывая время, как вдруг раздался спокойный, как всегда, голос Василисы:
— А они бывают.
— Что? — позволил себе удивиться инквизитор.
— Мужчины могут колдовать. Но колдуны, конечно, встречаются реже ведьм. Намного реже. Однако некоторым из них тоже свойственны способности.
— Бред. Где ты это вычитала? Василис, колдовать могут только женщины. Мужчины к этому не расположены. Почему — никто до сих пор не дал однозначного ответа. Вы должны были назвать три теории, объясняющие этот факт…
— Бывают.
Велимир начал раздражаться.
— Василиса…
— Магические девиации составляют меньше половины процента от общего количества ведьм. Под девиациями я подразумеваю добрых ведьм и колдунов, а также тех, кто дар контролировать не может. Они чрезвычайно редки, но существуют. Примером тому служит Мария Рин, которая едва дожила до двенадцати. Она была казнена, поскольку Инквизиция верила, что в ней сидит демон. Веком позже было установлено, что Мария страдала от редкой формы ведовства, а именно: она не могла контролировать силу, выливающуюся из нее всплесками. Вследствие чего девочка была крайне опасной. Известных примеров добрых ведьм в истории нет, однако ярким примером этой группы девиаций может считаться Ирма Хрустальная, которая, устроив жуткую бойню в интернате, очнувшись от проведения кровавого ритуала, покончила с собой, ужаснувшись содеянному. Многие исследователи пришли к выводу, что в ней взыграла некоторая гуманность, хотя абсолютное большинство приписали поступок Ирмы нежеланию попасться Инквизиции. Что до колдунов… с ними сложнее. Достоверных сведений нет, потому как мужчины изначально расчетливее и умнее женщин. Однако, если анализировать свитки, рукописи и рисунки, образ мужчины-ведьмака был популярен во все времена, хотя и интерпретировался по-разному. И у меня нет оснований полагать, что это лишь художественный вымысел.
Инквизитор ошалело смотрел на девушку.
— Василиса, ты используешь непроверенную информацию. Я же требую ответов, которые можно найти в любом учебнике. Это что, так сложно?
— Зачем учить заведомую ложь? — не поняла девушка. — Уже одна вероятность того, что существуют мужчины с ведьмовскими способностями, говорит о том, что мы далеко не все знаем о магии. Мне кажется, лучше изучать что-то новое, развиваться. А мы застыли на месте и не хотим признавать, что все уже не так, как сто лет назад.
— Это так, — кивнула Горяна. — Вы отправили меня в архив. Я просмотрела множество отчетов за прошлое столетие. И заметила странные тенденции: еще каких-то тридцать лет назад задержания проходили с куда меньшими потерями. Ведьмы явно были спокойнее, не такие агрессивные. И инквизиторов, и ведьм погибало куда меньше, чем сейчас. Плюс, если взять статистику по кровавым ритуалам, то громкие преступления происходили раз в полгода, редко — чаще. Сейчас если неделя обошлась без кучи трупов — повод отпраздновать. И еще. Если взять за неофициальную классификацию способности, связанные со стихиями, как у водных или огненных ведьм, то получается, что в последнее время более распространены… универсальные ведьмы. Будто бы магия… эволюционирует.
— Нужна разведка, — вздохнула Варвара. — Нужна ведьма, которая сможет проникнуть в их группы и узнать все изнутри. Пока мы не поймем, как устроено ведьмино общество, чего они хотят, как действуют, мы не победим. Это бесполезная война, которую можно закончить, найдя…
— Одну добрую ведьму, — закончила Саша.
Велимир в очередной раз подумал, что зря связался с девицами.
— Вы что же, мечтаете раз и навсегда уничтожить ведьм? — рассмеялся он.
Предположение и вправду было смешным; напоминало сюжет фантастической книги или какую-то сказку.
— Разве не для этого мы учимся? — чуть улыбнулась Василиса. — Растить воинов на убой… глупо. Я думала, Князь поощряет подобные идеи.
— Князь, — протянул Велимир.
Что поощряет Князь, он и сам хотел бы знать. Да вот что-то не поддаются действия главы Торделла какой-либо логике. То ли план у него отдельный и жутко секретный, то ли Торделлу нужен не тот правитель. Велимира о том не спрашивали.
— Значит, так. Вы в официальном учреждении. — Велимир сказал это грубее, чем собирался. — И я не потерплю здесь подобной ереси! Можете сколь угодно рассказывать друг другу эти байки, но избавьте меня и моих сотрудников от непроверенных данных. Мы, к сожалению, не философская лаборатория, так что ответы на вечные вопросы нам не интересны. Мы убиваем, девочки. Убиваем для того, чтобы народ жил в мире и благополучии.
Девочки молчали, то ли подавленные строгим тоном инквизитора, то ли увлеченные собственными идеями.
— Все понятно? — поинтересовался Велимир.
— Понятно, — нестройный хор голосов не слишком убедил мужчину в том, что им хоть что-то было понятно.
— Здесь у нас буфет. Кофе, чай, сладкое, крекеры — все, что захочешь, бери. Главное — не спи. Если нужна будет еда, позвонишь Чеславу, хоть он и не любит по ночам в лавку бегать. Но скажешь, что от меня. Здесь есть инструкция, прочитаешь. В целом, все просто. Вот корреспонденция и посылки. Вон там коммуникатор, если кто-то попросит передать сообщение. Сеть внутренняя, так что мнительно-бдительные граждане доставать не будут.
— А если…
— Никакого «если». Чрезвычайных ситуаций здесь не бывает, помощь тебе не понадобится.
Я уже знала, что все кончится очередной историей. Волнение поднималось во мне, заставляя немного дрожать. Нагромождение коробок, стопок бумаги, проводов, рычагов и кнопок пугало, а массивные бронзовые стенды, казалось, придавали помещению зловещий вид. И вообще здесь, в полупустом огромном зале, где эхо от шагов проносилось под потолком, было неуютно. Казалось, будто в углах прячутся тени. Угрожающие, потусторонние.
— Ты чего? — Велимир, заметив мое состояние, нахмурился.
Он подошел ближе и положил руки мне на плечи. Приятное тепло разлилось по телу, но ощущение паники не прогнало. Я закусила губу, чтобы не выдать посторонних эмоций. Почему такая реакция именно на него? Ох, не хватало, чтобы Варька оказалась права!
— Не беспокойся, — успокаивающе сказал инквизитор. — В здании толпа взрослых вооруженных мужчин, никакой опасности нет. Это все из-за надвигающейся ночи кажется жутким.
Я посмотрела ему в глаза и тихо сказала:
— Я постараюсь.
— Сделай одолжение, — усмехнулся мужчина. — Бесценный опыт, стоит заметить.
Он явно нехотя убрал руки. В последний раз осмотрел помещение и ушел, оставив меня в одиночестве рассматривать кучу коробок.
Я вздохнула. Ощущение, что ночь будет нелегкой, не покидало. Прежде чем приступить к работе, я налила ароматного чаю, уселась в кресло и начала рассматривать бронзовую приборную панель коммуникатора, пытаясь угадать назначение этих кнопок, рычагов, тумблеров и шкал. Вскоре это занятие мне наскучило, чай остыл, а за окном сгустились сумерки. Алые всполохи заката освещали помещение, блики, отражавшиеся от бронзовой поверхности коммуникатора, неприятно били в глаза, от чего я щурилась и постоянно передвигала кресло.
Когда солнце наконец село, а на улице шум, вызванный привычной суетой Инквизиции, стих, раздался входящий сигнал. Я вздрогнула. Честно говоря, надеялась обойтись без звонков. Хотя записала себе процедуру ответа и даже рычаги пометила, чтобы не ошибиться.
Я медленно опустила рычаг, и тот со скрипом подался, словно коммуникатором не пользовались довольно давно. Но я даже не успела ничего сказать, как из динамика с шипением раздался приятный женский голос:
— Вел, милый. Все дежуришь? Небось скучаешь по мне, да?
На это я не нашлась, что ответить. Да и таинственной незнакомке до этого не было дела. Внутренняя связь… интересно, из какого она отдела?
— Помнишь, как мы здорово проводили время в твое последнее дежурство? Хочешь, я спущусь, дорогой?
— Вообще-то, не очень, — скептически отозвалась я. — Но если соберешься, принеси пирожок какой-нибудь сладкий. А то тут так скучно!
В динамике воцарилась тишина, нарушаемая лишь каким-то потрескиванием. Очевидно, собеседница соображала, что только что произошло.
— А где Велимир? — жалобно и совсем не сексуально спросила женщина.
— Подозреваю, что спит. А он что, дежурить должен был?
— Да, я так думала…
«Вот здорово, — подумалось мне, — значит, переложил всю пыльную работу на меня и свалил. Странное тут разделение обязанностей: даже глава Инквизиции дежурит».
— Я вместо него, — коротко ответила я, надеясь быстро закончить разговор.
— С ним что-то случилось? — Женщина не унималась, и теперь в ее голосе звучало беспокойство.
— Не знаю. Но сегодня работаю я, так что освободите линию. При первой же возможности я передам господину Велимиру, что вы пытались с ним связаться. Кстати, представьтесь, пожалуйста.
Как и ожидалось, женщина тут же отключилась. Самое время заняться коробками, иначе точно усну и получу от Велимира второе дежурство.
Темнота за окном стала совсем непроглядной. Я, чтобы не скучать, пела какие-то незамысловатые песенки и пила чай. В голову лезли разные невеселые мысли. Поступая в Инквизицию, я была полна надежд. Что стану помогать людям, что переломлю ситуацию в мире и сумею всех убедить в существовании добрых ведьм. А вместо того, чтобы заниматься важной работой, сортирую посылки с открытками и пачками печенья. А где-то ведьмы убивают людей и те даже не могут позвать на помощь.
Я передернула плечами. Нет, конечно, все это глупости. Патруль Инквизиции отлично знает свое дело. Эта организация не допустит ни одной действующей ведьмы в Торделле.
«Ни одной? — хмыкнула я про себя. — У Светозары их целых две было, в самом центре Торделла».
Конверты, свертки, коробки. Оказалось, это не так уж скучно. Я быстро сортировала входящую корреспонденцию, иногда поражалась фантазии жителей Торделла. Одна женщина прислала Велимиру бутерброды с бужениной. Я похихикала, но выбросила, хотя искушение доставить их ему утром было очень велико. Посылки и письма с грифами «срочно» и «секретно» мне трогать запрещалось. Но попадали они сюда преимущественно из-за ошибки курьера, так что ящик с этими письмами был почти пуст. Остальное нещадно вскрывалось, содержимое сверялось с памяткой и отправлялось или в мусор, или в соответствующий ящик.
Наверное, я возилась с этим так долго, что сама не заметила, как устала. Оставались еще письма, но их можно разложить и сидя в кресле, потому что ноги уже ныли. Я, конечно, не стала надевать туфли на высоком каблуке, но обувь все равно была неудобной.
Письма, письма, письма. В основном Велимиру. Люди слали просьбы, жалобы, поздравления и похвалу. Кто-то слал любовные письма… немногие, но все же. Кто-то рекламу: например, один оружейник постоянно присылал рекламу своих револьверов. По два письма в неделю! С ума сойти можно. Теперь я начинала понимать, почему дежурство здесь считается наказанием. Но неужели нельзя никого нанять для этой работы?!
Рука дрогнула, когда я увидела знакомое имя на простом, без всяких опознавательных знаков конверте. Без марок и штампов, он напоминал пергаментный. Такой бумаги уж давно нет, из нее не делают конверты. Только подарочную упаковку или какие-то особо важные документы.
Но не бумагой меня привлек этот конверт, а единственным именем, написанным по центру черными чернилами. Почерк был почти каллиграфический, с завитками и необычной по форме точкой, напоминающей трилистник.
«Василиса» — гласила надпись на конверте. С бьющимся сердцем и легкой дрожью, появившейся в руках, я открыла конверт.
— Крыша, — прочла я.
Одно-единственное слово. Крыша? Что на крыше?
Голова взорвалась болью так резко и внезапно, что я охнула и упала с кресла, сжав руками виски. Мне показалось, в ней звучат сотни голосов, голоса кричали, умоляли, плакали или смеялись. Я оказалась совершенно неспособна ориентироваться, зажмурилась и хотела было позвать на помощь, как все смолкло. И остался только один голос, тонкий, испуганный, дрожащий:
— Помоги мне!
Несколько минут я думала, что все это мне послышалось и никаких голосов не было. Игры уставшего сознания, не более. Но буквально сразу же крик повторился, и сомнений в его реальности не осталось.
Судя по голосу, это была молодая девушка, вряд ли старше меня самой.
— Кто ты такая? — прошептала я.
Никогда… никогда такого не случалось. Я не слышала ни разу никаких голосов и просьб!
— Меня похитили! Я связана!
Слова перемежались с рыданиями, всхлипами и каким-то страшным скулением, словно девушке было нестерпимо больно или же, что более вероятно, она была жутко напугана. Я, впрочем, была напугана не меньше.
— Где ты? — спросила я.
— Не… не знаю. Здесь очень холодно!
Всхлипы стали немного тише, и я испугалась, что на этом все кончится. Мои руки предательски дрожали. Но если это новая грань моего дара, нужно постараться помочь. Я раз за разом доказываю, что ведьмы могут делать хорошие вещи, но вот только кому нужны эти доказательства?
— Я спала, а он пробрался в дом, я не знаю как! А потом я потеряла сознание.
— Ты в порядке? Он усыпил тебя с помощью газа? Не тошнит? Сердце не болит? — я быстро надевала куртку.
— Он… он, — за рыданиями почти не было слышно слов. — Он воспользовался магией…
И тут мир покачнулся. Я почувствовала, как перехватывает дыхание, как сердце замирает от панического, дикого ужаса, словно это меня везли в неизвестность, похитив из собственного дома, словно это мне до пыток и страшной смерти рукой подать…
Я словно очнулась.
Крыша.
— Как тебя зовут?! — закричала я.
Наверное, можно было не говорить с ней вслух, раз голос звучал в моей голове, но слова, звучащие в тишине, давали некоторое успокоение.
— Невея!
— Ладно, успокойся, я попробую тебе помочь. Меня зовут Василиса, поняла? Ты ничего не видишь?
Может, крыша — отвлекающий маневр? И колдун держит девочку где-то в другом месте, а надо мной просто издевается? Или преследуют другие цели, гораздо более страшные.
— Василиса! Василиса! — Невея закричала так громко и страшно, что я вздрогнула. — Он идет! Он идет!
— Замри! — сказала я. — Притворись спящей!
Кажется, девочка последовала совету. По крайней мере, я ничего не слышала. Я так крепко сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Я быстро заперла дверь и рванула к запасной лестнице, подозревая, что вход на крышу окажется заперт. Вскоре я услышала шаги. Они явно принадлежали крупному мужчине: уверенные, тяжелые, опасные. Я чувствовала, что готова забиться в угол, лишь бы не слышать этих шагов, и лишь тревога за бедную Невею не давала мне это сделать. Раздался крик, полный боли, и я почувствовала, как слезы брызнули из глаз.
Пролет, еще один. Дыхание сбивалось, я спотыкалась и едва не падала, а один раз, кажется, разбила коленку. Почему я слышу не только Невею? Ведь если бы это был ее дар, шагов я услышать никак не могла.
Разве что…
— Слушай меня, — ровным голосом сказала я. — Что бы ты ни собирался делать с девушкой, остановись. В здании полно инквизиторов. Отпусти девушку, и я позволю тебе уйти.
— Тогда мне придется очень быстро ее убить, — ответил ведьмак.
От этого голоса у меня волосы зашевелились на затылке.
— Повторяю: отпустите девушку…
— Сколько тебе лет? — вопрос сбил меня с толку.
Я затормозила у двери на хозяйственный этаж. Она была не заперта, но внутри стояла кромешная тьма.
— Я не уполномочена вести такие разговоры. Отпустите девушку немедленно!
— Ты так спешишь к ней. Не боишься опоздать?
— Повторяю: отпустите девушку! — каким чудом мне удавалось сохранять самообладание, я не знала.
— Я подумаю, если будешь отвечать на мои вопросы. Так как тебя зовут?
— Хорошо, давайте поговорим, — глубоко вздохнув, я выровняла дыхание. — Меня зовут Василиса. И вы это знаете, потому что отправили мне письмо. И наверняка следили за мной, зная, что я останусь на дежурство. Кто вы такой?
Я нашла выключатель, и помещение озарил свет. Люк на крышу виднелся хорошо, но до него еще надо было добраться. Не покидало ощущение, что все сделано специально. Я принялась ставить друг на друга коробки, надеясь, что они подо мной не сломаются.
— Сколько тебе лет, дорогая?
— Восемнадцать.
— Совсем ребенок, — ведьмак притворно вздохнул. — Жаль, что ты это услышишь…
— Что услышу?
— Как я ее убиваю. Или как развлекаюсь с ней…
— Интересный порядок действий. Со мной развлекаться интереснее, я сопротивляюсь.
Я сама не знала, почему ляпнула это. Просто отчаянно, всей душой и всем сердцем хотела спасти Невею.
Ведьмак расхохотался.
— Ты, очевидно, плохо училась, дорогая. Я не куплюсь на такой дешевый трюк. К тому же мы не можем это делать…
— Не любишь голубоглазых?
— Не переношу ведьм.
Он знал. Каким-то невероятным способом он узнал о моих способностях.
— Жаль. А я не переношу колдунов. Особенно тех, что трусливо прячутся по кустам, как крысы в подвале, — прошипела я.
А ведьмак лишь рассмеялся.
— Не надейся вывести меня из равновесия, — сказал он. — Но ты определенно интересная девушка и… я принимаю твое предложение. Найди меня. Спаси ее.
— Рокировка, значит? — хмыкнула я. — Неплохо.
— Я назову это игрой.
Раз он хочет играть, то уверен в собственной безопасности. Ведьмы играют с инквизиторами, только когда уверены в победе. Если он уверен в безопасности, значит, он на шаг впереди. Он знает, что сможет сбежать и ему есть, где укрыться.
Наконец неустойчивая конструкция из коробок и ящиков стала такой высоты, что, забравшись, я вполне смогла бы открыть люк и вылезти на крышу. Что ж, надеюсь, там меня не встретит сумасшедший колдун с топором. Вернее, встретит, конечно, но не сразу.
Я нервничала все больше и больше с каждой минутой: время, потраченное на заминки и неудачные попытки открыть люк, — последние минуты жизни Невеи. Но в то же время я понимала, что нельзя бежать и искать колдуна наобум, он того и ждет. Чтобы я свалилась с крыши или покалечилась, пытаясь на нее выбраться. А еще нельзя привлечь внимание инквизиторов! Здание каждые пятнадцать минут обходят по периметру, и заметить меня на крыше очень легко. Слишком уж этот человек, сумевший забраться вместе с беззащитной жертвой на крышу самого охраняемого после резиденции Князя здания Торделла, выполнивший такой рискованный трюк, как связь со мной, похитивший девочку из дома, спокоен. Его ум недооценивать нельзя.
— Хочешь меня, значит? Иногда желания имеют свойство сбываться.
Не знаю, слышал ли он меня.
У меня не было ни оружия, ни толкового плана. Только сила, применять которую опасно, да и, если быть честной с самой собой, сила эта вряд ли мне поможет. Я слишком мало тренируюсь.
Разумеется, я не ждала от колдуна знаков. Не такой он был дурак: хотя и мечтал заполучить инквизитора, рисковать не стал бы. Жертва у него в руках и уйти не сможет, а что до более сильной личности… так Кровавому Ритуалу почти все равно, инквизитор на алтаре или же невинная девчонка. Главной была боль, а ее колдуны умели причинять. Если, конечно, колдун собирался провести именно этот ритуал.
Все, на что надеялась я, — собственная удача. Она меня не подводила, раз я все еще жива. И, надеюсь, не подведет в этот раз.
Я наконец справилась с замком и резко открыла люк. Сразу же почувствовала прохладу.
Сырость от прошедшего дождя, казалось, позволяла легче дышать. Хорошая погода для колдовства. Колдовать в засушливую погоду — сущий ад, и Инквизиции не надо. Я вылезла и села на краешек люка, чтобы немного осмотреться. Но крыша выглядела пустой.
Я закрыла глаза, позволяя внутреннему зрению включиться, выпуская наружу нити, постепенно опутывавшие пространство вокруг. Увидь сейчас меня какая-нибудь даже самая слабенькая ведьма или новоявленный инквизитор, определили бы без промедления — такого потенциала, как у меня, не было почти ни у кого. Это я поняла, изучая ведьм и на занятиях в ИИ, и самостоятельно. Сила позволяла мне чувствовать практически весь город, биение каждого сердца, шелест мыслей, пульсацию чувств. Я не видела ничего, кроме темноты, но чувствовала все. Едва всплеск боли захлестнул меня полностью, я разорвала связь. Инстинктивно, испугавшись. Пришлось повторно настраиваться, место-то я не определила.
К следующей атаке я была готова. Это не целенаправленный удар ведьмака, лишь отголосок страданий Невеи, которой, судя по всему, он уже успел причинить немалую боль. Знал ли колдун, что я его ищу таким способом? Или уже устроил ловушку? Или пытался выдать мою магию Велимиру?
Я вздохнула, когда поняла, что Невея и колдун находятся на крыше соседнего здания. Оно было немного ниже основного и являлось пристройкой с тренировочными залами для инквизиторов. Там и мы жили, к слову. Положение становилось все более и более опасным.
Чтобы добраться до нужной крыши, у меня было не больше трех минут: время, когда часовые обходят периметр. Делать это нужно быстро и незаметно. Иначе беды не оберешься. Даже если удастся скрыть то, что я ведьма, Велимир не похвалит за эту ночную вылазку.
Подойдя к краю крыши, я все больше и больше нервничала, но заклинание применить не решалась: инквизиторы тонко чувствовали магию и могли обнаружить ведьму на столь малом расстоянии. Внизу, довольно далеко, была земля. Падать страшно, прыгать — еще страшнее. Надо улучить момент, когда инквизитор будет далеко, и прыгнуть, используя магию. Вдруг промахнусь? Вот колдун посмеется.
Я выбрала удобный момент и прыгнула. Приземлилась, оцарапав руку, но почти бесшумно. И тут же отбежала подальше от края, чтобы остаться незамеченной. Дальше требовалось полагаться только на собственную интуицию: магию использовать слишком опасно. Теперь не только охотники на ведьм могли засечь меня, но и сам колдун. Я выцепила из памяти нужное заклятье. Близость магии придала мне немного уверенности. Глубоко вздохнув, я направилась на нижний уровень крыши.
Зрение, казалось, усилилось в несколько раз. Слух отмечал самые тихие шорохи, фильтруя их и ведя меня к цели. Я редко пользовалась этими способностями инквизитора, полученными при инициации. Они были в диссонансе с магией ведьм, и я не очень хорошо чувствовала себя, пользуясь этим даром. Но чутье инквизитора безошибочно вело меня к колдуну, чувствуя холод его сердца. Или магии.
Когда чутье подсказало мне остановиться, я задумалась: по-видимому, колдуна уже нет на крыше. Значит, в здании? Это проще. Там есть свет. Атмосфера немного пугающая, но не более.
— Где ж ты спрятался, милый друг? — Я закусила губу.
Ночной холод заставлял меня дрожать, но я внимательно осматривалась до тех пор, пока боль в онемевших пальцах не стала нестерпимой.
— Василиса, милая, — раздался голос колдуна, когда я почти решилась спускаться в здание.
От неожиданности я вздрогнула и отскочила на пару шагов, но вовремя взяла себя в руки и непростительного шага не сделала, хотя внезапное появление колдуна отдалось бешено бьющимся сердцем.
Рядом с ним никого не было, но я заметила вдалеке лежащую на полу девушку.
— Я нашла тебя, — невесело усмехнулась я. — Отпусти Невею.
— Еще нет, — голос будто бы звучал откуда-то сверху, и, хотя я знала, что это лишь магия, мне было не по себе. — Иди сюда, девочка моя.
Иной раз страх достигает таких высот, что сменяется безразличием. Нет сил больше бояться. Не замирает сердце от каждого шороха, нет желания прятаться и убегать. Организм проходит точку невозврата и превращается в механизм, способный четко и мгновенно выполнять команды, продиктованные холодным расчетом. Каждый инквизитор намеренно доводил себя до этого состояния. Не была исключением и я: несмотря на то, что магия зависела от чувств, хладнокровие и спокойствие в данной ситуации были лучшими спутниками. А еще — уверенность в себе.
Я не двинулась с места.
— Смелее, Василиса, — вновь произнес колдун.
Я изобразила неприличный жест, подсмотренный у завсегдатаев шумных вечеринок в таверне, где я работала.
— А ты не утруждаешь себя церемониями. — Он слабо улыбнулся, выходя на свет.
Он был, разумеется, в черном. В черной рубашке, брюках и плаще. Чертовски красив, силен и, главное, самоуверен. Длинные волосы черного, разумеется, цвета растрепались на ветру, придав какую-то нереальность облику мужчины. Серые, почти прозрачные глаза встретились с моими, и колдун усмехнулся.
— Рад тебя видеть, Василиса. Ты замерзла, может, дать тебе пальто?
— Видала колдунов и лучше, — пожала плечами я, делая несколько шагов вперед. — Немного устаревший стиль. Отпусти девочку, я тебя нашла, у нас был уговор. — Я показала ведьмаку часы.
Тот тихо рассмеялся.
— Ты хочешь, чтобы я отпустил ее? Хорошо, правда твоя, уговор есть уговор. Не двигайся с места. Неловкое движение — и она умрет.
Я напряженно наблюдала, как колдун поднимает слабую и перепуганную девушку, ставит ее на ноги и ведет в мою сторону.
— Посмотри, Невея, это Василиса, — он радостно улыбался. — Она велела тебя отпустить!
Наши взгляды вновь встретились, но я слишком поздно поняла, что попала в самую простую ловушку этого чудовища. Одним легким движением, скрывавшим за собой невероятную силу, мужчина толкнул Невею к самому краю. Я рванулась в ее сторону, но была перехвачена колдуном. Мощным ударом меня отбросило назад, а, когда с глаз спала пелена, Невеи уже, само собой, не было.
Я наотмашь взмахнула рукой, но колдун пресек попытку воспользоваться магией. И, кажется, попытался направить поток обратно в меня. Но я уклонилась, и небольшой взрыв — заклятье попало в стену — осветил крышу.
— Ой, — хмыкнул мужчина, — кажется, нас заметили. Что ж, придется попрощаться.
Он подошел ко мне, в нос ударил сладковатый мятный запах. Я невольно отстранилась, но уперлась спиной в нагревшуюся стену и вскрикнула, ибо обожглась. Колдун тихо рассмеялся.
— Маленькая наивная ведьмочка в Инквизиции. Какая чудесная история.
Он заправил прядь моих волос за ухо и наклонил голову, будто в знак приветствия. Улыбка на лице мужчины казалась мне потусторонней, какой-то… может, безумной.
— Меня зовут Лучезар, Василиса.
И он… спокойно подошел к краю, а затем исчез в ночной темноте, не то спрыгнув, не то растворившись. Я несколько минут стояла у стены, унимая сердце и дыхание, которое совсем сбилось. Тянуло посмотреть, что там внизу происходит, но это стало бы последней глупостью в моей жизни.
Медленно, отходя от шока, я побрела к входу на чердак, с которого уже можно было спуститься в здание и перейти на место, где я и должна была находиться.
Я смутно помню, как оказалась снова в помещении, которое покинула, чтобы помочь Невее. Залпом выпила кружку воды, потом еще. И запретила себе дрожать, потому что совсем скоро должен был начаться рассвет, а там и Велимир придет отмечать мое дежурство. Нельзя ничем выдать себя. Нельзя.
Он чувствовал: что-то случилось. Поспать удалось совсем немного, болезненная тягучая усталость давила на сознание, заставляла ворочаться мысли, возвращаться в воспоминаниях в далекие студенческие годы, когда еще была жива Дражета. С таким настроем не уснешь, а отдыхать надо. Промучившись до утра, инквизитор отправился в душ.
Его пустые апартаменты в большом служебном доме давно требовали хозяйку. На это место периодически просились разные леди, но пока что особенного желания привести в дом женщину и оставить ее здесь не было. Если вдруг инквизитор заводил роман, обычно скоротечный и исключительно физиологический, он снимал квартиру в отелях-апартаментах, где избранница и жила. К себе домой он пускал только Чеса, когда они изредка выпивали по случаю праздников или каких-нибудь мероприятий.
Он вспомнил, что Василиса осталась на дежурство не сразу. Мысли о Дражете вытеснили все постороннее, как, впрочем, и всегда. Давний груз никак не отпускал, тянул на дно в особенно напряженные периоды. Но ледяной душ и чашка крепкого бодрящего напитка свое дело сделали. Полегчало, и сразу же голова заполнилась делами, планами, прогнозами. Велимиру предстоял нелегкий выбор. В нем боролся инквизитор, утверждавший, что без девчонки он справится гораздо быстрее, и мужчина, считающий, что Василиса неплохо скрасит путешествие, обещающее быть скучным. К мужчине добавлялся преподаватель, принявшийся твердить, что практикантке полезно выехать на такое мероприятие. И инквизитор в итоге сдался, предложив компромисс: взять двух студенток, лучших. Как раз выходят подружки: Варвара и Василиса. Нельзя не заметить, что они постоянно держатся вместе.
Завтракая, Велимир посмеивался над собственной внутренней борьбой и честно признавал, что собирается нарушить все обещания, данные Цветане. Тяга к этой васильковой девчонке была сильнее его.
В Инквизиции все было спокойно — на первый взгляд. Велимир открыл ключом ворота: на ночь они закрывались, а с приходом главы или его зама вход в Инквизицию разрешался всем желающим. Правда, большинство из них дальше проходной не попадали.
Охрана кивнула, отчитавшись:
— За время дежурства происшествий не было, господин инквизитор!
Тот кивнул, проходя внутрь. И сразу же направился к Василисе, чтобы снять ее с дежурства и отправить отдыхать, собираться. Варваре сообщение он уже отправил. А остальные побудут с Чесом, их он возьмет в какую-нибудь другую поездку. Наверное…
Велимир тихонько приоткрыл дверь, чтобы, если Василиса вдруг уснула, не разбудить внезапно. Его самого поразило это решение. Обычно глава Инквизиции относился весьма негативно ко сну на рабочем месте. Но сейчас Велимир признавал, что наказание для уставшей девушки, вынужденной зарабатывать себе на жизнь, слишком суровое.
Но Василиса не спала. Она сортировала рекламную почту от многочисленных художников, оружейников, поваров и других ремесленников, желающих прославиться сотрудничеством с Инквизицией.
— Как дела? — спросил он.
Василиса вздрогнула, словно он ее напугал.
— Нормально, — ответила она.
Ему показалось, или голос у нее был немного напряженный? А может, это от усталости.
— Заканчивай, иди отсыпайся, сегодня можешь не работать, я сам справлюсь.
Василиса кивнула.
— Я еще вчера составила вам расписание на сегодня, оно на столе. И там еще записка от госпожи Цветаны.
— Спасибо.
Повисла неловкая пауза. То есть он-то неловкости не чувствовал, наблюдая, как девушка одевается. А вот Василиса то и дело бросала на него настороженные взгляды. Что это с ней? Обычно спокойная и ироничная практикантка больше напоминала испуганного ребенка. Обиделась, что ли, за то, что накричал?
Не извиняться же теперь, за дело наказал.
— Сегодня вечером я еду на остров близ Иноа, — сказал Велимир, подойдя ближе. — Вы с Варварой едете со мной. Там какие-то проблемы, а смотритель острова — мой старый друг. Я обещал помочь лично, а вам будет практика выездных операций.
— Хорошо, — вздохнула Василиса и слабо улыбнулась.
— Отоспись и собери сумку, едем на три дня. Захватим выходные, но там не будет много работы. Искупаетесь хотя бы. — Он фыркнул и добавил: — Давай сделаем вид, будто я не знаю, что вы бегаете купаться и без этого. В шесть жду вас в порту, ясно? У самых ворот.
Девушка несколько раз кивнула и повернулась к выходу, но оступилась и едва не упала. Велимир успел подхватить ее и на несколько секунд их пальцы переплелись. Василиса заметно покраснела, пробормотала что-то невнятное и едва ли не бегом выскочила из помещения.
А Велимиру понравилось ощущение теплой нежной ладони в своей руке. И остаток рабочего дня глава Инквизиции провел в хорошем расположении духа, что не могло не сказаться на его подчиненных. А уж благодаря поездке и вовсе часть сотрудников умудрилась убежать с работы пораньше. В сущности, Инквизиция ничем не отличалась от торговых домов или служб Князя. Здесь тоже работали люди.
Василиса и Варвара были уже на месте, когда он вышел из экипажа и подошел к воротам порта. Девушки спокойно стояли в сторонке, не обращая внимания на многочисленных торговцев и попрошаек. Вообще для Инквизиции была построена отдельная, закрытая часть порта, но в нее просто так не пускали, поэтому пришлось встретить практиканток у ворот.
Василиса куталась в легкий черный плащ, словно замерзала. Велимир поборол искушение отдать ей свою куртку. Здесь многие знают инквизитора, незачем плодить слухи. В первую очередь это вредно для самой Василисы.
Он быстро проводил девушек на закрытую площадку, к уже готовому дирижаблю. Они обе осматривали огромную машину как нечто невероятное.
— Никогда вблизи не видела, — призналась Варвара. — И уж точно не летала.
Она первая направилась к лесенке и проворно забралась в кабину. Василисе же он успел подать руку. Девушка на пару секунд задержала взгляд на его руке, но все же приняла помощь. Пальцы у нее были очень холодными. И впрямь замерзла.
Велимир тихо отдал распоряжение персоналу подать практиканткам чай, а сам пошел поговорить с капитаном. Он всегда делал это перед полетом. Впереди у него были три дня на острове, немного сдобренные работой и щедро приправленные общением с Василисой.
Капитан давно летал именно с ним, ему Велимир полностью доверял, на него мог положиться. Поэтому не зайти и не поздороваться — дурной тон.
— Это ты нашел себе двух любовниц и едешь с ними отдыхать, или у тебя нашлась дочь, и ты везешь ее с подружкой на курорт? — задумчиво, в свойственной ему манере, поинтересовался капитан, поглаживая пышные седые усы.
— Это мои студентки, — хмыкнул Вел.
— Ты преподаешь? Цветана все-таки заманила тебя?
— Просто практика. Не возражаешь, если я проведу их на смотровой балкон, как наберем высоту?
— Только держи крепче своих красоток, — хмыкнул капитан. — И не давай им орать. У меня голова разболится.
Они немного побеседовали до взлета и обсудили последние новости, в том числе и беспокойство по поводу активности ведьм. В последнее время это задевало всех, не только инквизиторов. А вернувшись, Вел с удовлетворением увидел, как немного повеселевшая Василиса прихлебывает горячий чай и с интересом смотрит в окно.
Она казалась ему какой-то потерянной или расстроенной. И только в тепле, в дирижабле, начала оживать. Интересно, что у нее стряслось?
— Мой инквизитор. — Смотритель маяка почтительно склонился перед Велимиром. — Рад приветствовать вас на Граничных островах.
— Здравствуй, Дарен, — кивнул Велимир. — Рад снова тебя видеть. Я смотрю, хозяйство процветает.
— Твоими пожеланиями, — улыбнулся суховатый старичок с длинной белой бородой, сразу перейдя на неформальный тон.
Он тяжело опирался на трость, но это было единственным, что выдавало болезненность. В остальном активности смотрителя маяка мог позавидовать любой оперативник.
Мы медленно брели вдоль набережной — Велимир с Дареном впереди, мы с Варей держались чуть позади. Мужчины беседовали о какой-то ерунде, делились последними новостями, обсуждали общих знакомых, а мы осматривались. Я впервые была на острове, так далеко от материка.
Запрос с маяка пришел в Инквизицию неделю назад. Дарен, старый друг Велимира, просил помочь с расследованием таинственных смертей жителей острова. Якобы находили тела несчастных у берега, на самой мели. И будто бы захлебнулись бедняги, да вот только утонуть на такой глубине даже ребенку сложно. Пляжи патрулировались несколько раз, но результата эти вылазки не дали. Разумеется, заподозрили ведьм и направили соответствующий запрос в Инквизицию.
Такие происшествия — не редкость, и глава Инквизиции вовсе не обязан был выезжать на место, но Велимир, пользуясь возможностью, решил лично проверить все, да заодно повидать товарища.
Однако всякому, кто имеет хоть толику разума и кто находился хотя бы некоторое время рядом со всеми нами, было понятно, что истинной целью Велимира было не только расследование. Он недвусмысленно намекал, что поездка не только деловая. А я… меня это немного пугало. Было здорово смотреть с высоты на удаляющийся Торделл, но вот чувствовать его руки, сжимающие мои плечи, чтобы я не упала, — не очень. Невольно тревожили мысли о том, кто он и кто я. Эти руки еще сильнее сожмутся, если придется отправить меня на костер.
После смерти Невеи мне было безразлично абсолютно все: подруги, работа, развлечения. Словно бездушная машина, я выполнила все поручения: явилась в порт, села в дирижабль, сошла с него, машинально выпила чай, не участвовала в разговорах. Лишь днем, когда я отсыпалась после дежурства, свернувшись клубочком, плакала. Подруги пугались, но ничего не делали: знали, что в данном случае бесполезно. Я редко позволяла себе так расстраиваться, но когда все же случалось что-то очень тяжелое, никого не подпускала. Теперь тем более.
Почему тело Невеи не нашли? Ничего, ни единого сообщения, ни слуха! Поняли, что ее убил колдун и засекретили? Но Велимир тогда не поехал бы на острова. Все это пугало. Я понятия не имела; что за план у колдуна.
Варю Велимир взял, очевидно, для помощи. Остальных девочек оставили развлекаться под руководством Чеслава.
— Вась, пойдем к воде подойдем? — предложила Варя, с беспокойством глядя на меня.
Я пожала плечами, но повернула в сторону лестницы, ведущей к пляжу. Я куталась в плащ, хотя было не так уж и прохладно. И чувствовала себя невыспавшейся. Наверняка под глазами у меня залегли темные круги, кожа была бледной, губы обветренными и потрескавшимися.
Мы уселись на теплый песок и уставились на зеленоватые волны.
— Вась, очнись, пожалуйста, — грустно попросила Варя. — Мне за тебя страшно. Что случилось?
— Не могу, — шепнула я. — Пытаюсь. Просто… бывает иногда.
— Что случилось-то? Я хорошо тебя знаю. Что произошло на дежурстве?
— Варь, я расскажу. — Я отвернулась. — Но позже. Когда сама пойму все, хорошо?
— Хорошо, — буркнула девушка. — Только переживать легче в компании.
Я не ответила. У меня слишком много секретов, чтобы переживать все в компании. Если рассказать о Лучезаре, то придется рассказывать и о себе. А это — позор, пытки и костер.
— Ладно, Варь, я справлюсь, не впервой. Лучше расскажи, как думаешь, что тут стряслось, с чего мы вдруг в такую даль потащились?
Варя нахмурилась.
— Я знаю не больше тебя, помнишь? И Велимир сказал, чтобы мы лишь наблюдали.
— Подруга, не занудствуй. — Я закатила глаза. — Я не собираюсь ловить маньяков, мне просто интересно, что тут случилось. Местечко очень милое.
Тут я сказала правду: и природа, и само море, и редкие постройки придавали острову волшебный вид. Зеленые волны с шумом накатывали на берег, в кристально-чистой воде можно было увидеть мелких рыбешек, от запаха самых разных цветов кружилась голова, а маленькие каменные домики, казалось, сливались с пейзажем и совсем не мешали существованию этого маленького рая. Лишь маяк, огромная махина, даже снаружи начиненная всевозможными шестернями, кабелями и шатунами, нарушал эту идиллию.
Варвара повторила то, что нам рассказал Велимир, и то, что мы успели услышать из его разговора со смотрителем. Но так, слушая со стороны, было легче взглянуть на происходящее.
— Находят мертвых мужчин, на мели, на камнях. Вроде как утонули. На этой глубине даже скрыться под водой сложно. Нет, утонуть и в душе можно, я не спорю, но если б это был единичный случай… Раньше тут больше народу было, а как смерти начались, все переехали. Острова далеко от Торделла, Инквизиция сюда не заглядывает. Пока угрозы для острова не было, Дарен не связывался с Велимиром. А как начали погибать люди все чаще и чаще, уже не только мужчины, он забеспокоился. Я и сама толком ничего не знаю, Велимир должен выяснить все подробности, авось расскажет.
— Плохо, что нам нельзя попробовать что-то выяснить. Вообще, я бы предпочла работать, — призналась я. — Пока сидишь и «отдыхаешь», вообще невыносимо становится. Когда работаешь, сил на жалость к себе не остается. Да и на другие чувства.
Варвара пожала плечами.
— Море, — коротко ответила я, укладываясь на песок.
— Что? — не поняла Варя.
— Я бы проверила море. Если их находят в море, оно и виновато.
— А как море может быть виновато?
Варя удивленно смотрела на меня, явно не представляя себе, о чем я говорю.
— Воду можно отравить, заколдовать, заставить подчиниться, наэлектризовать, нагреть, охладить. И еще сделать массу вещей, которые способны привести к смерти человека.
— Они же не купались. Все найдены в верхней одежде…
— Значит, человека надо еще и заманить, — усмехнулась я. — И раз большая часть жертв — мужчины, действует привлекательная ведьмочка. Ищите красотку с загадочным взглядом.
Варя кивнула:
— Я изложу твои соображения Велимиру.
— Только, пожалуйста, выдай их за свои. Кстати, давай водичку проверим?
— С ума сошла? — Варвара покачала головой. — Купаться нельзя. Сама же сказала, что опасно.
— Вряд ли она сейчас на охоте, — беззаботно откликнулась я, расстегивая рубашку.
Раздевшись до корсета, я быстро забежала в довольно прохладную воду, окунулась, привыкая, и проплыла несколько метров. С удовольствием расслабилась, лежа на воде, и как следует рассмотрела голубое небо.
— Вода отличная, Варя, — крикнула я, впервые за последние часы улыбаясь. — Ведьм ни под водой, ни над водой не видно! Присоединяйся!
— Воздержусь, — покачала головой Варвара. — Ветерок прохладный.
— Зануда, — фыркнула я, ныряя.
Наплававшись вволю, я вышла из воды. Впрочем, сделала я это лишь по требованию Вари: сгущались сумерки и ощутимо холодало. Я выросла в лесной местности и привыкла к холодным озерам. Была бы не прочь поплавать и во время заката. Холодная вода освежала, позволяла ноющей боли в груди немного отступить. Мы спорили, идя по набережной к дому Дарена, и наконец сошлись на том, что через пару дней, когда установится обещанная жара, обязательно придем на пляж во время заката. Если Велимир не узнает, конечно.
Уже буквально через десять минут неспешной ходьбы я оценила силу ветра: моя рубашка и волосы были мокрыми. Мы ускорили шаг, и почти сразу же показался домик смотрителя.
Вопреки традициям, смотритель не жил на маяке, а имел небольшой каменный домик неподалеку. Он был без оградки, к нему вела маленькая неприметная дорожка, а фасад был украшен лишь несколькими горшочками с цветами. Два этажа, балкон, веранда — ничего лишнего.
Внутри было очень уютно: дерево, мягкие диваны, простая обстановка и все тот же минимализм. Внутреннее убранство дома разительно отличалось от привычного пафоса Торделла. Будто бы и не в век технологий жил Дарен. Мне это понравилось: будто домой вернулась, в милый сердцу деревенский домик…
Из гостиной раздавались голоса. Стариковский — Дарена, веселый бас Велимира и… третий голос, незнакомый нам. На первый взгляд незнакомый.
Я прислушалась.
— Как я рад, мальчики, что вы снова вместе, — радостно говорил Дарен. — Столько лет прошло…
— Мы уже давно не мальчики, Дарен, — лениво ответил Велимир. — Лет двадцать как не мальчики.
— Да, время летит быстро, — задумчиво проговорил старик. — Я уж и не надеялся увидеть вас вместе. С тех пор, как Дражета… ох, бедная девочка.
— Дарен, — хмыкнул Велимир, — не поминал бы ты прошлое.
Варя недоуменно взглянула на меня.
— Кто это? — шепотом спросила она.
— Не знаю, — тихо откликнулась я, хотя, пожалуй, в душе уже все прекрасно поняла.
Изнывая от любопытства, смешанного со страхом, мы пошли в гостиную.
— А вот и наши дамы. — Велимир усмехнулся, завидев нас. — Знакомься, Лучезар: Василиса и Варвара, два юных дарования. Несмотря на возраст и красоту, девушки дали в зубы двум препротивнейшим ведьмам.
Я остолбенела и приросла к косяку, а мир вокруг сузился до фигуры колдуна, но этого никто, казалось, не заметил.
— Уж не Светозаре ли? — поинтересовался Лучезар, едва скользнув взглядом по Варе и задержав долгий, не предвещающий ничего хорошего взгляд на мне.
— И сестричке ее. — Велимир кивнул. — Решил проветрить студенчество, нам таких поездок не выпадало, верно?
— Знаешь, — весело протянул Лучезар, — я, пожалуй, вернусь в Инквизицию, раз там такие красотки работают…
— И получишь в лоб от Цветаны.
— С Цветаной мы тоже разберемся.
— Вот уж кто с кем разберется, судить не возьмусь. Вы с ней всегда шли ноздря в ноздрю.
Лучезар потянулся за кружкой с чаем.
— В этом ты прав, сестричка у тебя на редкость стервозная. Ну ее, Вел. Лучше скажи, как быть с этим… э-э-э… вредителем. Я так надеялся отдохнуть здесь, а прилетаю — и что слышу?
— С вредителем разберемся, — сказал инквизитор. — А ты, пожалуйста, сделай то, о чем я тебя просил. И заодно покажи девчонкам остров, они здесь впервые.
Колдун-инквизитор?! Не будь в комнате столько народу, я сползла бы по стенке и так и осталась сидеть на холодном деревянном полу. Но Велимир наверняка подмечал каждое мое движение, а уж Варя и вовсе следила в оба глаза. Так что я просто села на диван, делая вид, что греюсь. И прятала дрожащие руки. Слишком много всего происходило, слишком странным было мое окружение. Как из всего этого выпутаться?!
— Впервые? Надо же, — притворно удивился Лучезар. — Красивое место. Почему раньше сюда не приезжали?
— Да как-то не получалось, — пробормотала я, отводя глаза. — Учеба, все дела…
— Лады, красавица. Идем, покажу тебе самые лучшие достопримечательности.
Варю он не пригласил, но она и не заметила: склонилась над какой-то книгой, найденной в шкафу Дарена.
Не дожидаясь ответа, Лучезар стремительно поднялся и взял меня за руку. Прикосновение заставило сердце дрогнуть, привычно оборвавшись в груди, оставив после себя давно уже ставшую обыденной тоску. Но теперь тоска эта была приправлена ожиданием чего-то нехорошего, и это ощущение, даже, скорее, предчувствие, через злость и смущение пробивалось наружу.
— Собственно, достопримечательностей здесь две, — сказал Лучезар, когда мы вышли за пределы двора. — Это свалка и море. Можно, конечно, отметить набережную и городок, но ничем особенным от пригородов Торделла он не отличается. Куда пойдем?
— Ты отправишься в ад, — прошипела я сквозь зубы. — Кто ты такой?!
— Давай позже, — поморщился колдун. — Будем сотрудничать, ведьмочка? Тебе не нужна огласка, мне не нужна огласка, так к чему эти страсти? Неужели я наврежу тебе в присутствии Велимира? Так куда ты хочешь пойти, на свалку или на море?
Я прикусила язык, ибо угроза в его словах звучала недвусмысленно.
— Море, — спустя некоторое время отозвалась я. — На свалку не хочу.
— Мудрое решение, — кивнул Лучезар. — Тогда пойдем на дикий пляж. Там, конечно, опасно, зато нечисть не водится, да и закат куда приятнее наблюдать.
Я медленно шагала за Лучезаром, спускаясь к побережью. Я немного замерзла после купания, а может, меня трясло от опасной близости колдуна.
— Чего ты дрожишь? — спросил Лучезар. — Я ж не маньяк. За тобой следит Вел, так что можешь пока спать спокойно. Ни на жизнь, ни на честь твою я покушаться не буду.
— 3-замерзла, — пробормотала я. — Еще я колдунов не боялась.
— А следовало бы, — Лучезар прищурился. — Помимо того, что я колдун, я знаю твою тайну, а значит, более опасен, нежели кто-либо.
— Я тоже знаю твою тайну, — не замедлила ответить я. — Так что на костер мы пойдем вместе.
Он накинул мне на плечи теплую куртку.
— Романтично, не правда ли? — прошептал, касаясь губами моего уха.
— Глупо, — пожала плечами я и направилась дальше, поборов искушение сплюнуть. — Что ты сделал с Невеей, почему ее тело не нашли?
— Ты же не думаешь, что я расскажу тебе? — усмехнулся Лучезар.
Закат уже догорал, но небо все равно имело приятный розово-фиолетовый оттенок, а в воде совсем немного, но отражалась полная луна. Множеством гладких камней был усыпан пляж. Сиди не хочу, любуйся стихией, радуйся жизни. Радоваться жизни только совсем не хотелось.
— Говорят, сожженным ведьмам даже таблички на могилки вешают. Колдуну, наверное, памятник поставят, — с горькой иронией произнесла я.
Я не видела Лучезара и не знала, что он делает. Я совершила непростительную для инквизитора и ведьмы ошибку. Упустила его из виду и расслабилась. Подумала, что и впрямь ничего он мне не сделает в присутствии Велимира.
— Хватит, — неожиданно резко оборвал разговор ведьмак.
А в следующий момент я почувствовала удар. Знала ведь, что нельзя ему верить…
Просыпалась я обычно долго. Сон никак не хотел меня отпускать, тело было вялым, глаза слипались, хотелось свернуться калачиком и поспать. И даже какая-то суета рядом не способствовала быстрому пробуждению. К моим губам прижалась какая-то чашка. Голову приподняли, и я машинально сделала несколько глотков. И сразу вспомнила все события этого вечера.
Я дернулась, но ремни, которыми были примотаны мои руки и ноги не то к столу, не то к камню, не дали даже пошевелиться толком.
— Спокойно, — раздался голос Лучезара. — Полежи минут десять, потом я тебя освобожу.
— С чего это такая щедрость?
— Подействует зелье.
Я похолодела. Он дал мне какое-то зелье… ничего хорошего ждать не приходилось.
Я быстро осмотрелась и пришла к еще более неприятным выводам.
— Где мы? — спросила я.
— Недалеко, здесь есть заброшенный дом. Раньше он принадлежал одному лекарю, но тот подался на вольные хлеба в Иноа, а здесь сохранилась мебель. Тихий островок, хороший. Но не подходит для нас, не находишь? Пожалуй, стоит пожить немного в Иноа.
Иноа? Я снова дернулась, пытаясь освободиться. О чем он говорит? Что здесь происходит?! Голова раскалывалась от вопросов и ругательств. Я никак не могла подобрать слов, а магию… почему-то магию использовать не могла. Наверное, впервые в жизни мне было по-настоящему страшно. И жутко обидно — так легко попасться!
— Как долго?
Я просто пыталась выяснить, сколько еще меня будут держать живой.
— Пару лет. Потом переедем.
— Переедем? Что это значит?
— Ритуал.
Это короткое слово ситуацию совсем не прояснило.
— Очень понятно, — хмыкнула я. — Отпусти меня, тогда поговорим, и я не стану сдавать тебя Инквизиции!
— Хорошо, — вздохнул колдун. — Ритуал, который я провел, пока ты так любезно спала… он приворотный.
Я смотрела на него, как на полнейшего идиота. Он мог провести любой, самый страшный ритуал, а баловался водичкой с розами?!
— Зелье, основанное на нашей крови, свяжет нас с тобой на всю жизнь. Скоро в твоем маленьком сердечке, — он коснулся моей шеи, и меня передернуло, — появится безумно сильное чувство ко мне. Ты не будешь в силах его преодолеть. И останешься рядом.
— Зачем…
— Незачем. Тебе. Это. Знать, — проговорил Лучезар. — Просто расслабься. Я тебя развяжу. Как только станет совсем плохо, иди ко мне.
Он действительно убрал ремни, оставив меня лежать на столе, а сам отправился, кажется, в соседнюю комнату. Судя по звуку, куда-то сел, но я не смогла рассмотреть, что там находится.
Я в ступоре смотрела на собственные ладони. Накатила какая-то слабость, смешанная с оцепенением. Я не могла собраться, встать и убежать, даже подумать о чем-то не могла! Почти физически ощущала, как магия течет по венам, смешиваясь с кровью, охватывает красным сиянием сердце.
Время текло медленно, действуя на нервы, заставляя ожидать почти с ужасом момента, когда подействует зелье. Я знала, что зелья, составленные на крови, самые сильные. Я не сомневалась, что проклятие навсегда.
Это пришло внезапно, перекрыв доступ кислороду, кольнув в сердце и сжав его до невыносимой паники, на глазах выступили слезы, я сползла со стола, хватаясь оцарапанными руками, пытаясь удержать равновесие.
— Иди ко мне, Василиса, — раздался голос Лучезара.
Я медленно, шатаясь от нахлынувшей лавины чувств, побрела в соседнюю комнату. Ничего не было, кроме желания, чтобы стало легче. Никаких мыслей или страхов не осталось. Сила магии сметала все. И я только сейчас поняла, что значит слово «колдовство». Моя сила — цветочки, легкий ветерок по сравнению с этой, ошеломляющей мощью. Да, теперь я поняла, почему ведьм ненавидят и уничтожают. Тот, кто способен творить такое, не должен жить.
Ночь уже вовсю царствовала снаружи. Луна восходила, освещая ласковым светом остров.
Колдун сидел на небольшом диване, изрядно потрепанном, но чистом и мягком. Я медленно, еще пытаясь сопротивляться, брела к нему, но это что-то иное… что-то, не подвластное ни силе инквизитора, ни магии ведьмы, ни просто человеческой силе.
— Интересная ты девушка, Василиса, — задумчиво проговорил Лучезар, помогая мне сесть. — Сопротивляешься. Ты первая на моей памяти, кто способен сопротивляться такому ритуалу. Самое смешное, что я знаю: ты очень меня любишь, больше жизни, но впечатление такое, будто я тебе противен.
— Это особое умение.
— Я все равно пробью твою броню. Не сразу. Это только начало, милая.
— Как бы тебе не пришлось с позором бежать.
— Зачем сопротивляться такому чувству? Какая разница, было оно вызвано естественно или магически. Приложи я должные усилия — и ты бы влюбилась безо всяких ритуалов.
— Но ты провел ритуал, а значит, тебе нужны гарантии. Я не хочу быть частью того, что ты планируешь, Лучезар.
— А если я планирую крепкую и счастливую семью?
— Тогда удачи тебе. Если не погибнешь — порадуюсь за вас обоих.
— За нас, Василиса, за нас.
— Все еще сомневаешься, что я сумею удержать эти чувства? Посмотри, сейчас ритуал наиболее силен, а я уже сопротивляюсь.
— Он окрепнет. Пройдет время, и ты не будешь мыслить себя без меня. А знаешь, что самое приятное? Что ты даже никому не можешь сказать, ведь сразу станет ясно, кто ты. Нас ждет неплохой отпуск, верно, моя любовь? А потом улетим в Иноа, и ты перестанешь бояться.
По взгляду колдуна было ясно, что в успех своего дела он верит непоколебимо. Я пожала плечами. Пускай верит, коли хочет, я так просто сдаваться не собираюсь. Давно научилась подавлять в себе эмоции.
— Хочешь пройтись? После ритуала лучше немного проветриться.
Я без слов поднялась и вышла. Бежать? А смысл? Мне некуда бежать, хоть и тянет.
Нечеловеческим усилием воли я заставила себя идти рядом, хотя внутри все разрывалось от насильно втиснутых чувств. Даже сердце билось намного быстрее.
— Тепло здесь ночью, — задумчиво произнесла я, чтобы хоть как-то себя отвлечь.
— Желаешь искупаться?
— Обойдусь.
Я потрогала рукой воду.
— Вода, в принципе, теплая.
— Это отлив, — Лучезар чуть улыбнулся. — Как-нибудь сходим во время прилива, здесь здорово.
— Вы часто здесь бывали?
— Мы здесь учились. С Велом.
Заметив непонимающий взгляд, мужчина объяснил:
— Раньше здесь был небольшой городок, в котором существовало представительство ИИ. Мы с Велом не могли поступить в Торделл, а сюда — запросто. Вот и учились здесь, жили у Дарена, он до самого закрытия комнаты студентам сдавал. А когда ИИ закрыли, городок постепенно умер: Иноа разросся, и здешнее море уже не привлекало туристов. Теперь это деревушка, а если пройти вглубь острова, то можно увидеть заброшенный город.
— Вы не думали, что ведьма может прятаться там? — спросила я.
— Без понятия. Я здесь не для этого, — откликнулся Лучезар.
— А для чего? Провести свой ритуал?
— Потом узнаешь, — загадочно протянул мужчина. — Идем домой или еще посидим?
— Посидим.
Неожиданно, по крайней мере для меня, мужчина очень осторожно обнял меня и уткнулся носом в волосы.
— Сильно плохо? — тихо спросил он.
— Прилично, — не став врать, ответила я. — Ты за это ответишь.
— Позже. Возможно. Если у тебя хватит сил, моя маленькая ведьма.
Я подняла голову, почти коснувшись его губами.
— Хватит.
— Тогда я буду восхищен, — легким поцелуем ответил Лучезар.
Прикосновение отозвалось дрожью. Даже не могу сказать, какой именно — приятной или жуткой, но неправильной.
— Мне плевать.
Где-то вдалеке крикнула чайка.
— Сейчас Велимир даст нам в лоб, — задумался Лучезар. — Мне за то, что повел девушку на дикий пляж, тебе просто за компанию, Варьке твоей на орехи достанется…
— Какие у вас отношения? Вы друзья?
Информация… она отвлекала. И могла помочь.
— Бывшие. Дружили в институте, потом разбежались.
— А почему ты не остался в Инквизиции?
Лучезар рассмеялся, едва не упав с камня.
— Ты с ума сошла? Я не такой идиот, как ты. Колдун в Инквизиции… это слишком рискованно. Мне достаточно тех знаний, что я приобрел. Я знаю, как думают инквизиторы, как они действуют, и это помогает мне скрываться от них уже двадцать лет.
— С ума сойти. — Я покачала головой. — Откуда мы? Такие… колдуны?
— Какие «такие»?
— Неправильные. — Я вздохнула. — Те, которые никому не желают зла, которые не пользуются своими способностями для убийства, которые не практикуют ритуалы? Почему я вообще живу на свете?
— Если живешь, значит, нужна, — туманно ответил колдун. — Не забивай голову раньше времени. Еще успеется.
Я встала. Сидеть на прохладном камне было хоть и приятно, но все же неудобно. Я осторожно, стараясь не поскользнуться, продвигалась вперед, навстречу темной воде.
— Пойдем, — попросила я. — Поздно уже.
Колдун протянул мне руку. И я четко осознала: возьму — признаю поражение, пущу чужеродную магию и навсегда останусь под воздействием колдовства.
Ночи на острове особенно темные. Темноту будто бы можно пощупать рукой, ощутив приятную прохладу и некоторую таинственную опасность, что таит в себе это место. Море, маяк, темный лес… вид из окна комнаты, куда меня поселили, открывался шикарный. Огромная двуспальная кровать явно принадлежала бывшей хозяйке дома, а никак не студентам. Дарен по какой-то причине, известной лишь ему, Варю поселил в комнатушке, площадью метра четыре, а меня почти в княжеские хоромы: и кровать у меня была гигантская, и шкаф огромный старинный (в котором Варька нагло квартировалась, развешивая многочисленные костюмы). Имела я подозрение, что без Лучезара тут не обошлось. Но возражать не стала.
Я с удовольствием приняла душ, который располагался в соседней комнате, выпила на ночь ароматного успокаивающего чаю, который экономка Дарена, госпожа Злата заботливо приготовила, переоделась в ночную рубашку и, распахнув окно, уставилась на звездное небо. В Торделле такого вида не открывалось, конечно. Город, что с него взять.
Массивная дверь тихонечко приоткрылась.
— Спишь?
— Опять ты? — устало спросила я, узнав голос Лучезара. — Еще не успокоился?
— Не заводись так сразу. Решил пожелать тебе спокойной ночи.
— Себе пожелай, — буркнула я.
Лучезар прошел через комнату и сел на кровать. Я подивилась тому, какими беззвучными могут быть его движения. И запомнила.
— Себе я уже пожелал, — радостно сообщил мужчина. — Теперь решил тебе. Прекращай дуться и иди сюда. Зачем ты окно открыла? Холодно!
— Посмотрите-ка! Ему не нравится мое окно! Иди к себе и там командуй окнами. А мое не трожь!
— Понял, — усмехнувшись, сказал Лучезар. — Дама не в настроении. Тогда не буду тебе показывать обитаемую звездочку.
— Что?! — встрепенулась я.
Мужчина придвинул меня поближе, заключая в теплое кольцо рук: и вправду зябко было. Я подавила желание отстраниться или брезгливо сморщиться. Это понимание пришло на уровне инстинктов: Лучезар должен быть более чем уверен в воздействии своего ритуала. А вот я… не знаю, что должна чувствовать. В моем представлении любовь к колдуну должна быть сильнее.
— Посмотри немного правее созвездия Шестерен. Видишь маленькую голубую звезду?
— Да, — тихо прошептала я.
Звезды всегда меня завораживали. В лесу, где я часто бывала, их было очень хорошо видно.
— На ней есть жизнь.
Я недоуменно на него посмотрела, и на миг дыхание перехватило от его глаз. В них было что-то… очень страшное и одновременно красивое. Магия? Не знаю.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, и все, — Лучезар чмокнул меня в макушку. — Не задавай много вопросов. Кстати, предлагаю бартер. У меня есть информация, а у тебя то, чего мне очень хочется.
Ветер ворвался в комнату, с грохотом захлопнув окно. Что ж… так даже лучше, вставать не надо. Слишком уютно было здесь, в этом небольшом домике на берегу моря, рядом с… убийцей? Колдуном, инквизитором. Кем еще был Лучезар? Мне предстояло это выяснить буквально через несколько минут.
— Что за информация?
— О том, что здесь вы делаете. И кого ищете.
Увидев, как в моих глазках загорелся огонек любопытства, Лучезар усмехнулся. Усмешка эта вышла очень уж самодовольной, и, очевидно, испугавшись, что я снова отстранюсь, он напустил на себя серьезный вид.
— А что за бартер? — в моем голосе слышалась подозрительность.
— Поцелуя на ночь хочется, — с притворной грустью вздохнул Лучезар.
Поцелуя… поцелуй — это не страшно, ведь правда? А информация — вещь весьма полезная. И вовсе я не хотела его целовать, просто было до жути интересно, что же привело Велимира в этот городок.
— Хорошо, — медленно проговорила я. — Только поцелуй?
— Хороший поцелуй, — уточнил Лучезар.
— Шкалу, пожалуйста, предоставьте. — Я хмыкнула. — А то оценивать сложно будет.
— Ты поймешь.
Поцелуй, бывает, лишает дыхания. Забирает все силы, оставляя только приятное ощущение внизу живота, когда дрожь прокатывается по всему телу и губы дрожат от пережитых эмоций. Бывает, поцелуй дарит тепло, которого так не хватает, разливаясь сладким вином по телу. А бывает, поцелуй заставляет сердце замереть и тут же расслабиться, отдохнуть от постоянного напряжения, биться спокойно и размеренно в объятиях того, кто силой заставил его замереть.
— Лучезар!
Велимир прервал мгновение весьма и весьма бесцеремонно. За что я готова была его благодарить всеми правдами и неправдами!
Я густо покраснела. В глазах инквизитора с Лучезаром я познакомилась только сегодня, и даже если мы вдруг понравились друг другу, целоваться с ним так скоро… не самое лучшее решение. Ой, что он обо мне подумает… И ведь есть мне до этого дело.
— Надо обсудить кое-что. — Велимир хмуро взглянул на друга исподлобья.
Лучезар молча, не выказывая ни малейшего смущения, гнева или страха, вышел в коридор. Я старалась не смотреть на Велимира и просто сидела на кровати. Одна моя частичка все еще переживала поцелуй, а другая… другой было смертельно любопытно, что скажет Вел. Просто пожурит старого друга за чрезмерное внимание к юной девушке или что полезного скажет?..
Голоса были приглушенными, но в целом можно было уловить смысл сказанного. Я, пользуясь методом, пришедшим из детства, приложила стакан к двери и начала слушать.
— Чего ты завелся? — спросил Лучезар.
— Еще спрашиваешь! Твоя задача не крутить с Василисой роман. Ты должен помочь мне с ведьмой и вернуться в Инквизицию. А ты добавляешь себе проблем, Лучезар. И ей тоже.
— А тебе?
— Что?
— Тебя какие проблемы ждут, если я сойдусь с Василисой? Ущемленная гордость? Недостаток развлечений с молоденькими девочками?
В голосе колдуна слышался сдерживаемый гнев.
— Ох, Лучезар, прекрати, — Велимир поморщился. — Эти отношения не приведут ни к чему хорошему. Она сейчас в сложной ситуации, эта практика почему-то бьет по ней больше, чем по другим. Рушатся иллюзии, наверное. И шок от встречи с реальной работой инквизитора неизбежен. А ты пользуешься этим. Как психолог, ты должен помочь ей, а не толкать в отношения, которые еще неизвестно к каким последствиям приведут…
Я отошла от двери, чтобы они меня не заметили. Психолог? Лучезар — психолог? В ИИ существовала кафедра психологии, на нее попасть было очень сложно. Нельзя обладать лишь силой, умом и ловкостью — неизменными качествами инквизитора. Чтобы быть психологом, нужно иметь способности, сродни магии. Лучезар представал все более и более опасным. Впрочем, меня он вряд ли брал в расчет, считал, что ритуал полностью завладел моим сердцем.
«Так-то оно так, — думала я, подходя к окну, — но за Невею ты мне ответишь».
Он, конечно, того не знал, но у Лучезара появлялось серьезное, почти непреодолимое препятствие. Рассерженная девушка. Впрочем, оно же появилось и у Велимира: я не приветствовала методы, которыми он решил мне помочь. Я не нуждаюсь в помощи психолога, ведьмы бы его побрали!
Я с удивлением отметила, что ощущаю некоторый подъем сил, который, как я считала, был связан с новой охотой. Не на ведьму, что убивала на острове, а на Лучезара. Все постепенно вставало на места. Я — охотник, он — жертва. И пусть жертва куда сильнее инквизитора, я никогда не была сильна настолько, чтобы не думать о возможном проигрыше, но всегда была сильна настолько, чтобы стремиться к победе.
Лучезар, посмеиваясь, вошел в комнату.
— Твой начальник беспокоится о тебе сильнее, чем требуется, — сказал он, усаживаясь на кровать.
— У него специальные указания от госпожи Цветаны, — откликнулась я. И, помолчав, продолжила: — Я все думаю, Лучезар… Скажи, как мне к тебе относиться? Рассказать ли всем, кто… что ты? Или поддаться твоему ритуалу? Ты сказал, что хочешь семью… этого я хотела всю жизнь. Серьезно, когда я с подружками секретничала в сенях, мы в основном описывали свои будущие семьи. Учеба — необходимость, а не желание. Что посоветуешь?
В глазах колдуна зажегся торжествующий огонек.
— Ты не можешь рассказать всем, кто я. Потому что в таком случае на костер мы пойдем вместе. Романтично, но трагично.
Он подошел ко мне, смотря почти ласково, с безграничной теплотой.
— У тебя лишь один вариант. Идем со мной. Я могу дать тебе жизнь принцессы. Лучше. Жизнь любимой принцессы. И нашим детям. Большой дом, красивый сад, лучшие вещи.
— Есть еще третий вариант, — вдоволь насмотревшись в его глаза, медленно проговорила я.
Мужчина вопросительно на меня уставился.
— Убить тебя.
— Сможешь?
Смешок… кому он принадлежал? Каждый из нас был способен насмехаться над происходящим.
— Разумеется.
— Ты не такая, какой я тебя представлял. Мне казалось, ты настоящая принцесса, нежное создание.
— Не слушай досужие разговоры, Лучезар. — Он, несомненно, заметил ледяные нотки в моем тоне. — Я — двуличная сволочь. Я пойду на все, чтобы сохранить свою тайну. И я не люблю игр. Тебе лучше уйти, Лучезар. У меня еще много сюрпризов. Запомни раз и навсегда: что бы я ни чувствовала, как бы плохо мне ни было, что бы ты ни сделал, я в любом случае поднимусь. Хотя бы для того, чтобы ответить тебе. Ты зря перешел мне дорогу. Я могу быть либо другом, либо врагом. Я — враг и друг Инквизиции, я — враг и сестра ведьмам, я — враг своей семьи, я — твой враг. Нет человека, который был бы ко мне близок, даже подруг я держу на расстоянии. И за всю жизнь научилась притворяться. Запомни это, и, может, проживешь немного дольше. Пока я не выдам тебя Велимиру. Только потому, что могу полететь вслед за тобой. Но когда-нибудь… когда-нибудь рядом не окажется никого, кто знает меня. Думаю, ты представляешь себе последствия этого события. Ты совершил ошибку.
— И какую же? — голос у Лучезара все еще был полон насмешки, но выражение лица веселья не выражало.
— Ритуал двусторонний. Ты ведь тоже меня любишь.
Ответный ход Лучезар сделал буквально сразу же. Был он продиктован злостью или же тщательно спланирован, узнать не представилось возможным.
Утром я проснулась позже всех. Настроение было куда лучше, чем в прошедшие дни, но демонстрировать всем такой подъем сил я не спешила. Надежда на то, что Лучезар, вняв моему предупреждению, уберется, была мала. Я должна помнить: любая опасность, исходящая от меня к колдуну, компенсируется не менее страшной, но уже направленной на саму меня. А костер в планы пока не входил.
Демонстрировать подавленное настроение, впрочем, оказалось проще простого: никого в доме уже не было. Растерянно побродив по первому этажу и проверив спальни всех обитателей домика Дарена, я нашла лишь Клава — дворнягу, составлявшую компанию смотрителю. Клав, обрадовавшись ласке, когда я начала его гладить, едва не начал мурлыкать, как кошка.
— Где все? — удивилась я. — Почему тебя бросили?
Пес начал скулить и смотреть на дверь.
— С тобой не гуляли! — догадалась я. — Ну, идем. Не убежишь без поводка?
Будто поняв меня, Клав рванул к двери и заскребся в нее.
Утренняя прохлада приятно освежала, роса на траве высохнуть еще не успела, а шум моря, доносившийся издалека, придавал окружающей обстановке приятную, расслабляющую атмосферу. Наслаждаясь ранним утром, я брела по тропинке вслед за псом, который вдруг сделался беспокойным: он отказался отходить от меня дальше чем на пару шагов, а по мере приближения к пляжу, тихо скулил и дрожал. Мне показалось это странным. Я думала, псу будет приятно побегать вволю по пляжу, тем более что Дарен что-то говорил об этом, когда знакомил Клава с гостями.
— Что такое? — удивленно спросила я, когда пес окончательно отказался отходить от меня куда-либо.
И тут же услышала голоса, доносящиеся с пляжа: возбужденные, нервные.
Народ столпился вокруг чего-то, лежащего на пляже. Варвара, Велимир, Лучезар, Дарен и двое мужчин, очевидно, из поселения.
Вокруг чего-то…
Кого-то, поняла я.
Оглянувшаяся Варя была донельзя бледной, а завидев меня, она еще и вздрогнула.
— Василиса, домой! — рявкнул Велимир.
Ничего не понимая, я сделала несколько шагов назад. В голосе инквизитора не было злости, а вот… страх?
После того, как я бросила взгляд на Лучезара, поняла, что нужно пойти и посмотреть, что случилось. Колдун выглядел очень спокойным, даже слишком. И хотя это никак не сказывалось на его виде, он был явно доволен.
— Василиса! — крик Велимира пронесся над пляжем. — Я сказал тебе идти домой!
Я бесцеремонно отпихнула Варю и взглянула на тело, лежавшее у самой воды.
Внутри у меня все перевернулось, но внешне я никак не показала шок, который испытала, увидев тело. Лишь выпрямилась, сдерживая тошноту, непонятно зачем рассматривая страшное, изуродованное, распухшее от пребывания в воде тело Невеи.
— Вась, — пробормотала Варя.
— Зачем вышла? Не надо на это смотреть. Бери подружку и идите в дом. — Велимир положил руку мне на плечо. — У нас есть тело, на теле есть следы, а значит, мы установим, кто ее убил.
Я и без Вела знала, кто ее убил. Он рядом стоял, и я буквально физически чувствовала усмешку, исказившую его красивое лицо. Усмешку, обнажившую его душу.
— Найдем, конечно, — отозвалась я. — Не волнуйтесь, я в порядке. Незачем было так реагировать. Большая девочка уже.
Вел кивнул, удовлетворенный моей реакцией. Я знала: одно неверное слово, движение, взгляд — и не работать мне в Инквизиции, там к срывам относятся строго. Похоже, Велимир решил, что у меня стресс из-за перехода от институтских занятий к реальной работе. Но нет, у меня стресс из-за его дружка-колдуна, который идет к какой-то своей цели, грозящей мне смертью!
Знала я и то, что Невею нашли сегодня не случайно. Захоти Лучезар, тело и дальше бы оставалось в морской глубине.
Теплые губы прикоснулись к моей шее. На глазах у всех Лучезар меня поцеловал и крепко обнял, будто предъявляя свои права.
А меж тем шепнул мне на ухо:
— Вот и придумай теперь, как не дать Велу докопаться до истины. А то нам с тобой гуманная казнь не положена…
— Лучезар, — Велимир выглядел недовольным, — зайди ко мне после того, как отнесем тело на склад.
— Что за склад? — спросила Варя.
— Единственное место, где можно провести вскрытие, — ответил Дарен. — Там просторно и чисто, к тому же он находится вдали от поселений.
— Когда вскрытие? — Это уже спросил Лучезар.
— Завтра вечером, — сказал Велимир. — Нужно утрясти бумажные дела и выяснить, кто она такая. Такие действия должны согласовываться с родителями жертвы и с уполномоченными Князя.
— Завтра вечером, — вновь шепнул Лучезар, — мы с тобой отправимся на костер.
Я промолчала, и он отпустил меня. Клав тихо скулил возле моих ног.
На пляже в этот день было прохладно. Волны накатывали на берег, разбивались о камни, а ветер едва не сбивал с ног. Под стать моему настроению, не иначе, природа специально послала такую погоду, чтоб думалось легче. Подсознательно я всегда была готова к тому моменту, когда правда обо мне всплывет, но ни в одной из самых смелых фантазий я не думала, что это случится так. Рядом с величайшим инквизитором и не менее сильным колдуном… Действительно ли Лучезар выдаст меня? И действительно ли Велимир обладает достаточными возможностями, чтобы узнать, кто убил Невею? В последнем можно было не сомневаться, что же до Лучезара… очевидно, он играет в свою игру, правила которой мне неизвестны. Собой он не рискнет, но при случае потащит меня за собой. Это значило лишь одно: Велимир не должен узнать, кто убил Невею.
Это решение… скорее даже внезапная мысль, поразившая меня до глубины души, не давала покоя. Билась в голове. Задача требовала решения.
Я углубилась в лес, чтобы спокойно обо всем подумать. В любой ситуации — я непреклонно верила в это — было минимум два пути: вход и выход. Войти я уже вошла… осталось лишь выпутаться из этой весьма скверной истории. Что-то мне подсказывало, что Лучезар изрядно наломал дров, так что шансы были.
Я нашла чудное место, где небольшой ручеек плутал среди камней и кустарника, улеглась так, чтобы не было видно с дороги, и понадеялась, что дождь не пойдет и окончательно не испортит этот донельзя паршивый день.
Велимир смотрел на Варвару, которая деловито сновала туда-сюда, накрывая на стол. В кухне еще готовилось жаркое, вино охлаждалось, Дарен же, впервые за много лет, наслаждался оживлением, царящим в доме. Старику нравилось, что Вел, как это обычно бывало, сидит у окна с книгой и бросает короткие взгляды в сторону стола. Лучезар что-то бренчит на старенькой гитаре, посмеивается собственным мыслям и подмигивает Варе. Да и молодая девочка, за час сумевшая приготовить обалденно пахнущий ужин, не могла не радовать смотрителя, который так истосковался по студентам и по прежней веселой жизни.
— Где там наша киска? — хмыкнул Лучезар. — Что-то давно гуляет. Распустил ты их, Вел.
Его почему-то коробили отношения Лучезара и Василисы. Почему, он и сам не знал. Может, свою роль сыграло то, что эти двое так быстро сошлись, а может… Лучезар не раз намекал ему в недавнем разговоре, что знает Василису куда дольше, чем он, Велимир, думает.
— Василиса самостоятельная девочка, — откликнулся он. — С ней все в порядке.
— Не стоит ей к ужину опаздывать. А то мне ухаживать будет не за кем.
Велимира едва не передернуло. Он удивился такой реакции. Все-таки Лучезар был его другом, хоть произошедшее с Дражетой и отдалило их. Лучезара он помнил еще со студенчества и знал как отличного друга. Быть может, он был немного циничен и жесток, но во всем Торделле и даже за его пределами нельзя было найти человека, готового помочь больше, чем Лучезар. Велимиру бы радоваться, что такая девушка, как Василиса, нашла себе такого поклонника, за ним как за каменной стеной, и работать в Инквизиции не нужно, жизнь сохранней будет.
Только вот радоваться почему-то не получалось.
Словно ответом на его мысли, заскрипела входная дверь, в тепло и уют ворвался прохладный ветер. Послышался стук собачьих когтей и… раздался оглушительный визг.
Лучезар с Велимиром одновременно расхохотались, едва не упав со своих мест.
Я повесила плащ на крючок и обернулась.
— А-а-а! — заорала так, что сама чуть не оглохла.
Прямо на меня бежал огромного размера паук. Он был ростом с полметра, огромные мохнатые лапы быстро-быстро двигались, помогая существу бежать.
Я вскинула руку, целясь в глаза. Почти инстинктивно, не думая ни о чем. И замерла, встретившись взглядом с ошалевшим… Клавом.
— Вашу мать! — выругалась я. — Во что вы его нарядили?!
Это был всего лишь костюм, умело сшитый и сконструированный. Клав смотрел на меня со смесью удивления и обиды, а в гостиной помирали со смеху Велимир и Лучезар.
Потом я вспомнила, что о подобном розыгрыше слышала, еще живя в общежитии. Но как-то не осталась эта информация в памяти. Теперь до конца жизни не забуду.
— То есть вы считаете, что это смешно? — прищурилась я.
Смеясь, Велимир кивнул.
— А если бы я его пенделем отправила обратно к вам? Животину не жалко?!
— Жалко, — простонал Лучезар, — но смешно.
Даже Варя сдержанно улыбалась. Хотя и старалась этого не показывать.
— Детский сад, — совершенно не беспокоясь, как отреагирует на такое обращение Велимир, изрекла я. — Самый настоящий.
И невольно залюбовалась Лучезаром, который, несмотря на все свои поступки, все же был красив. А когда он улыбался по-доброму, не оставляя места ехидной усмешке, я на миг забывала о том, кто он и что сделал. К сожалению, лишь на миг.
— У меня такое чувство, будто вы и не уезжали, — мечтательно протянул Дарен. — Все такие же шутки, все такой же смех.
— То есть я не первая, кому посчастливилось лицезреть этот ужас? — хмыкнула я, снимая плащ.
В ответ получила лишь усталый взгляд Клава.
Я наспех приняла душ, переоделась в легкое платье, убрала волосы, чтобы не мешались во время ужина, и, подумав, немного подкрасила глаза. Отражение в зеркале вдруг подмигнуло и кокетливо распустило волосы. Я в ужасе оглянулась на дверь: не наблюдает ли кто за всплеском магии.
— Ужинать! — веселый голосок Вари разнесся по дому.
Когда мы раскладывали жаркое по тарелкам, повинуясь общественным стереотипам о том, что женщина властвует на кухне, Варя вдруг спросила:
— Вась… ты откуда Лучезара знаешь и почему мне ничего не говорила?
— Что? — удивленно спросила я, подняв на подругу глаза.
— Вы ведь встречаетесь, да? Не ожидала от тебя, подруга! Мне могла бы и рассказать!
— Варь, — я даже растерялась, — честно, мы увиделись вчера! Просто я ему понравилась, и он пытается заявить свои права на меня, между нами ничего нет, кроме вечерней прогулки и объятия на пляже! Да и то, он сделал это лишь потому, что я была на пределе.
По взгляду подруги я не поняла, поверила та мне или нет, но все же испытала некоторое облегчение, когда Варя кивнула:
— Так я и думала. Резвый он, этот Лучезар. Тебе он нравится?
— Нет, — отрезала я, чувствуя неловкость за то, что я отчасти лгу подруге.
Впрочем, я ведь не совсем лгала: Лучезар мне действительно не нравился. Я его любила. Настолько сильно, что при любой опасности отдала бы за него жизнь и лишь потом бы подумала, что нужно сопротивляться. Но любовь эта словно доносилась издалека, была ненастоящей и реальной власти не имела. Мне казалось, что я качусь в какую-то темную пропасть. Где поджидают все самые худшие кошмары, что приходили во снах.
Мы обменялись дежурными пожеланиями приятной трапезы, мужчины разлили вино, Варя принесла ужин и овощи. Некоторое время все сидели, молча поглощая вкуснейший салат, а позже, когда первый голод был утолен, Велимир что-то начал объяснять Варе, сидевшей рядом, Дарен потихоньку кормил Клава остатками мяса, Лучезар невозмутимо ел, и я немного успокоилась. Я не была уверена, было ли произошедшее в комнате делом рук Лучезара, или же мне все труднее становится контролировать свою магию.
Мелодичный звон, который обычно бывает, когда ножом стучат по хрустальному бокалу, оторвал меня от ужина. Все с удивлением смотрели на Лучезара. Он встал и откашлялся. Предчувствие, что сейчас что-то будет, усилилось.
— Дамы и господа! — улыбнулся колдун. — В этот чудесный вечер, когда мы все собрались здесь, в доме Дарена, я хочу кое-что сказать.
Все присутствующие с неослабевающим вниманием следили за Лучезаром.
— В моей жизни было всякое. Я потерял родителей, с трудом окончил институт, потерял девушку, едва не лишился друга. Уехал куда глаза глядят, работал кем придется, жил где повезет. Мне было плевать на все, окружавшее меня. Я начал пить. Сначала немного, потом все больше и больше. Совсем скоро, через полгода после того, как я впервые напился, я уже не мог жить без бутылки. Я жил в какой-то захолустной гостинице, на окраине Торделла.
Однажды я пошел выпить в небольшой бар. Я был абсолютно трезв, если кто захочет упрекнуть меня в помутнении рассудка. Я увидел за барной стойкой прекрасную девушку с чудесными голубыми глазками. Она приветливо мне улыбнулась. Я сразу по уши в нее влюбился. К счастью, мои чувства — весьма неожиданно, конечно — безответными не остались. Мы не много общались: впервые за годы своего существования меня пронзал стыд за то, как я выгляжу и как живу. Я долгое время даже не решался к ней подойти, она была для меня принцессой. Позже нас сплотила смерть общей подруги…
Я задохнулась от гнева. Невею вспомнил, ублюдок!
— Мы расстались ненадолго: я должен был привести себя в порядок, я не мог быть рядом, не имея ничего, кроме пары монет. Я хотел вернуться к Василисе тем человеком, которым я некогда был. И вот… Вел позвонил… это невероятное совпадение. Я здесь, снова с вами, готовый быть рядом. Я не допущу, чтобы ей угрожала какая бы то ни было опасность. Вчера, когда нашли это тело… Мы с Василисой решили пожениться.
Воцарилась тишина. Я сидела, боясь пошевелиться: нельзя было реагировать опрометчиво. У действий Лучезара всегда есть мотив, он не делает ничего бессмысленного. Неизвестно, чего ждет он от меня, но истерика и скандал — самый отвратительный для меня исход. Значит, решил не дожидаться моей реакции на тело Невеи и снова пошел в атаку. Не по правилам!
Я оглядела присутствующих. Варя смотрела со смесью недоверия и обиды, Велимир выглядел ошарашенным, Дарен улыбался, хотя во взгляде его плясали искорки беспокойства.
— Ну, — улыбнулся Лучезар, — скажите хоть что-нибудь.
— Поздравляю, Лучезар, — медленно кивнул Дарен. — Я рад, что ты нашел свое счастье. Василиса, судя по всему, девушка хорошая. Берегите друг друга.
Лучезар кивнул, продолжая разыгрывать счастливого жениха.
— Не возражаешь, если мы займем одну комнату? Сам понимаешь, свадьбу раньше осени не получится устроить…
— Конечно, — закивал Дарен. — Думаю, комната Василисы вам подойдет. Можешь перевезти свои вещи туда.
— Благодарю. — Колдун наклонил голову. — Милая?
Я уставилась на протянутую руку. Если вцеплюсь в нее ногтями и оторву пару пальцев, народ будет в шоке, или им тоже полегчает?
— Я не думала, что ты… так скажешь всем, — с легкой улыбкой произнесла я.
Лучезар немного стушевался, но в руки взял себя быстро. Ожидал скандала, наверное. Нет уж, я ударю с другой стороны. Даже примерно знаю направление.
— Знаю. — Я поразилась его актерской игре. — Я подумал, что чем раньше все узнают, тем быстрее закончатся косые взгляды и перешептывания.
— Да, конечно. — Я опустила глаза, чтобы никто не понял, какие на самом деле я испытываю эмоции.
— Десерт! — громко объявил Дарен.
Я со странной смесью злости и страха смотрела на то, как Лучезар собирается укладываться спать: расправляет постель, переодевается в домашние брюки, пренебрегая рубашкой, умывается и делает несколько упражнений для шеи.
Я же и не подумала начать готовиться ко сну.
— Любовь моя, ложись спать. Или, если хочешь, можем заняться чем-нибудь другим… Например, я могу показать тебе, что творит с людьми этот ритуал.
— Размечтался, — фыркнула я. — Зачем ты устроил этот маскарад с женитьбой? Мы оба знаем, что я за тебя добровольно замуж не пойду.
— Мы оба знаем две вещи: я могу тебя заставить сделать все, чего мне хочется, и твоя жизнь в моих руках.
— Твоя в моих.
— Нет, милая. — Лучезар расплылся в улыбке. — С этого дня мы — жених и невеста, а значит… ты в моей власти. Мое положение выше, или ты сомневаешься? Думаешь, слово деревенской девки, которой не на что купить пожрать, чего-то стоит? Я могу потребовать тест, Василиса. И тебя отправят на костер. А что бы ты ни сказала, это будет расценено лишь как клевета на будущего мужа. Тем более что я официально вернулся в Инквизицию. Ну что, будем дальше спорить? Ляжешь спать или разденешься?
Я закрыла глаза и досчитала до десяти, чтобы паника не захлестнула меня полностью. Потом медленно развернулась и вышла из комнаты. Как и ожидалось, Лучезар бросился за мной.
Мощная силовая волна отбросила его назад в комнату. Не заботясь о том, увидят меня или нет, я выскочила под дождь и побежала к пляжу, надеясь скрыться среди скал и камней, чтобы спокойно все обдумать.
Где-то вдалеке гремел гром, ледяные струи дождя хлестали по щекам, я поскальзывалась на песке, лишь краем сознания думая, как бы не свалиться со скалы. Я поняла, что нужно сворачивать, почти сразу же: отвесная скала виднелась со всех сторон вполне отчетливо, и на ней я не останусь незамеченной. Резко, будто налетев на невидимое препятствие, я остановилась.
На краю скалы стояла девушка. Длинное белое платье развевалось на ветру, мокрые черные волосы были длинными и роскошными, фигурка — точеной. Она была босой и как-то странно раскачивалась.
— Госпожа, — неуверенно обратилась я к женщине. — С вами все в порядке?
Девушка не двигалась и никак не реагировала на мои слова.
— Госпожа?
Я почти вплотную подошла к незнакомке и тронула ее за плечо…
Жуткий оскал лица… нет, гниющей, злобной морды явила незнакомка, со спины казавшаяся ангельским созданием. Из ее груди вырвался утробный рык, а потом, не успела я оправиться от шока, девушка бросилась с обрыва.
Я подбежала почти к самому краю, силясь разглядеть то, что должно было остаться от человека после падения с такой высоты, но видела лишь море, бьющееся о камни, да отблески луны, сияющей в небе.
Сильный, лишающий дыхания удар сшиб меня наземь, я задохнулась и едва успела закрыть голову, чтобы не удариться. От страха, накатывавшего волнами, я забыла и о своей силе, и о навыках, приобретенных за время учебы. Я боролась, как обычная девушка: царапалась, пиналась и кусалась.
— А ну! — раздался над моим ухом вопль. — Успокойся! Я сказал, немедленно!
Я замерла, узнав голос Лучезара.
Он развернул меня к себе лицом и крепко обнял.
— Дурная девка, — срывающимся шепотом сообщил колдун. — Чего ты так истеришь?
— Пусти! — не понимая, за что меня поймали, рявкнула я.
— Ага, конечно! Пусти тебя, ты опять к морю направишься. Нет уж, сиди здесь. — Лучезар оттащил меня вниз, на самый пляж.
Я все всматривалась в воду, пытаясь понять, куда делось тело той женщины.
— Глупая, маленькая, наивная дурная девка! — разорялся Лучезар. — Перспектива спать со мной хуже смерти?! Что, так страшно выйти замуж за такого, как я?!
— Что? — Я моргнула, абсолютно не понимая, что происходит.
— Я люблю тебя, — уже мягче сказал Лучезар. — Я веду себя не так, как нужно, но я тебя люблю и не позволю сделать такую глупость. Ты не понимаешь, зачем я это делаю. Зачем ты борешься, глупая, я ведь могу дать тебе все!
— Ты псих! Какую глупость? Сбежать от тебя и сходить к морю?
Он укутал меня в плед, который, очевидно, захватил из дома.
— Не прикидывайся. У края скалы не стоят, чтобы проветриться.
— Ты видел ее?! — встрепенулась я.
— Кого?
— Девушку! Она стояла на краю, а потом упала вниз.
Он немного обеспокоенно улыбнулся.
— Нет, я видел лишь тебя. Сначала — как ты бежала, а потом — как остановилась и начала медленно приближаться к краю. Я думал, что не успею…
Лучезар неожиданно крепко меня обнял и уткнулся носом в волосы. Я слышала, как быстро бьется его сердце, как тяжелое дыхание вырывается из груди.
— Кто ты такой? — тихо спросила я. — Почему ты делаешь и говоришь такие страшные вещи и одновременно бываешь таким? Что с тобой происходит, что сводит тебя с ума?
— Если бы я знал. Поверь, я бы многое отдал, чтобы… чтобы понять, кто я на самом деле. Чтобы избавиться от всего этого, чтобы жить, как все: в семье, с любимой женщиной. Я не знаю, почему мучаю тебя.
Он говорил искренне, я видела это. Точнее… чувствовала. В его словах было что-то, что не позволяло мне отстраниться и сбежать. Может, это во мне говорил ритуал, проведенный Лучезаром, а может, действительно в Лучезаре было что-то, что притягивало.
— Василиса, — спустя минуту тихо сказал Лучезар.
Мне почудилась некая неуверенность в его голосе.
— Да?
— Шанс.
— Что? — я нахмурилась.
— Дай мне шанс, пожалуйста. Мы ведь сможем попробовать, правда?
— Попробовать что?
Порыв ветра заглушил его ответ, но по глазам колдуна я все поняла. Смертельно захотелось его поцеловать — в этом отчаянном желании я узнала колдовство. Я верила, что наколдованные чувства от настоящих отличаются. Умом понимала, что все это ерунда, но мне нестерпимо хотелось думать, будто есть что-то за пределами власти магии. Магии, которую я ненавидела и любила одновременно. Магии, которая была моим другом и врагом, жизнью и — я не раз об этом думала — мучительной смертью на костре.
Когда он почти поцеловал меня, когда все посторонние звуки стихли, я усмехнулась:
— А Невее ты шанса не дал, верно?
В глазах Лучезара, где до этого мгновения было лишь волнение, вспыхнуло пламя. Впрочем, колдовским взглядом меня было не испугать, я и сама могла показывать фокусы не хуже.
Мы отпрянули друг от друга, услышав громкие голоса и грохот.
— Что там такое? — несколько раздраженно спросил Лучезар.
Его маска спала, показав, какой он на самом деле: расчетливый, холодный, жестокий. Я порадовалась, что сумела избежать его поцелуя. И разозлилась на себя: искренен он, как же! Да каждый вздох колдуна несет в себе второй смысл, и все его слова насквозь лживы!
Мы заметили людей и дым еще из леса, когда шли обратно. Последний поворот я преодолела почти бегом.
— Что случилось?! — я схватила за руку пробегавшую мимо Варю.
— Пожар, — откликнулась та. — Кто-то поджег склад!
— Склад?! — Я задохнулась. — Тот, куда отнесли тело Невеи?
По тому, как Варя побледнела, я поняла, что об этом они совсем не думали. Я перевела взгляд на склад, который — теперь это было видно: обвалилась крыша, обнажив пылающее помещение — восстановлению не подлежал. Я замерла, пытаясь понять, что все это значит.
— Неплохой ход, — шепнул мне Лучезар и легко поцеловал в шею. — Ты умничка, Василиса. В следующий раз выкрутиться будет сложнее. Лучше уступи.
— Выкрутиться? — Я ласково улыбнулась. — Сначала подготовь ловушку, Лучезар, и не угоди в мою.
Губы Лучезара скользили по моей шее, спускаясь на грудь. Сильные руки крепко держали мои запястья, чтобы слабые попытки вырваться не увенчались успехом. Впрочем, попытки эти были лишь видимостью, данью игре, которую мы вели. На деле я уже давно выгнулась, позволяя умелым пальцам медленно соблазнять, не давая ни малейшего шанса передумать, заставляя задыхаться от наплыва чувств.
— Твою мать. — Я резко открыла глаза. — И приснится же…
Я зевнула и села на постели. Лучезар завозился рядом и что-то пробормотал. Я с отвращением посмотрела на будущего мужа. Нам все-таки пришлось спать в одной постели.
Как же мне выкрутиться из этой истории со свадьбой?
Хорошо хоть, проблема тела Невеи больше не стоит. Мне, конечно, было жаль Дарена, но и только. Перед Невеей у меня был долг, не перед ее телом.
— Чего ты не спишь? — Я, похоже, разбудила Лучезара.
— Сон приснился, — буркнула я. — Страшный.
— Бывает, — пожал плечами колдун. — Тебе за ушком почесать?
— Нет, спасибо, я не блохастая.
— Милая, я хочу спать, у меня нет настроения с тобой спорить. Я чертовски устал, разгребая пепелище. Твой Велимир — зверь, бабу ему надо. Всех загонял. Ложись спать, завтра подеремся.
Я вздохнула. Я тоже сильно устала и препиралась скорее из вредности, чем из желания противостоять Лучезару. Я посмотрела в зеркало на свои растрепанные волосы, опухшие глаза и бледную кожу. Не княжеская внешность, ничего не поделать. Сказалось напряжение последних дней.
— Пойду я в душ. — Я поморщилась от головокружения, вызванного недосыпом последней недели.
— К тебе присоединиться? — сонно усмехнулся Лучезар.
— Ты моешься?
Подушка, брошенная колдуном, ударилась уже в закрытую дверь.
Понимая, что, в случае чего, запертая дверь его не остановит, я все же закрыла щеколду. Спокойнее будет.
Воде еще надо было стечь, в холодной воде купаться не хотелось. Пока прохладное дуновение воды сменялось жаром, я убрала волосы и осмотрела шею. С явным неудовольствием я рассмотрела следы от поцелуев Лучезара, которые он постоянно оставлял на моем теле, машинально потерла запястья, на которых вскочили синяки от его пальцев, опухшие от укусов губы. Мне стоило немалых усилий скрыть это от Вела и Вари. Самое противное, что сопротивляться Лучезару было бесполезно: даже не используя магию, он был куда сильнее меня.
Я едва не застонала, когда горячая вода принесла такое желанное расслабление. Горячие струи стекали по лицу, смывая все тревоги, коих было в последнее время слишком много. Душистое мыло приятно освежало кожу, ненавязчивый запах трав, отваром которых я полоскала волосы, заглушал немного неприятный запах фильтрованной воды.
Я открыла глаза. Всю душевую заволокло паром, даже зеркала видно не было. Я немного покрутила ручку, чтобы добавить холодной воды. К моему удивлению, ничего не изменилось. В душе зародилось маленькое зернышко страха. Я не верила, что Лучезар мог причинить мне вред… по крайней мере, пока. Мог, конечно, попугать немного, но это казалось слишком маловероятным. Неполадки с подачей воды? Тоже странно, буквально пару часов назад все было нормально, не могло же что-то сломаться в то время, когда душем никто не пользовался?
Я уже была готова позвать Лучезара. Мне, конечно, не хотелось его даже видеть, не то что звать на помощь, однако жизнь давно научила: собственной безопасностью пренебрегать не стоит. Особенно тогда, когда где-то рядом ведьма.
А тем временем в душевой становилось все жарче и жарче. Сердце билось все сильнее и сильнее.
— Лучезар! — крикнула я. — Подойди, пожалуйста!
Ответа не было.
— Лучезар!
Я почувствовала, как паника захлестывает меня. Закричать — перепугается весь дом… или не услышит. Попытка открыть дверь ничего не дала, ее будто подперли шкафом с другой стороны! Силы убывали с каждым градусом, сердце уже билось где-то у горла, прерывая дыхание. Головокружение было таким сильным, что я схватилась рукой за стенку.
— Лучезар! — сейчас я отдала бы все, чтобы только увидеть его.
Меня почти ослепила тупая боль в голове, я осела на пол и, задыхаясь от жара, уперлась руками в пол. В ушах уже звенело, а перед глазами бешено плясали черные кляксы. Прежде чем совсем отключиться, я успела начертить в воздухе оберегающий знак… Но он не помог.
— Давай, любовь моя, проснись, — холодная рука прикоснулась к моему лбу, принеся приятную прохладу.
Я застонала то ли от боли, то ли от жара, который, казалось, был невыносимым.
— Василиса. — Голос был очень знакомым и даже нежным в какой-то мере. — Детка, просыпайся, хватит валяться.
— Я умерла? — сделала вялую попытку пошутить.
Если умерла, можно не вставать.
— Нет, — усмехнулся кто-то. — Не умерла. Но с голоду скоро помрешь, открывай глазки, я тебя накормлю, напою. Что болит?
— Спина, — хныкнула я.
— Само собой, сутки без движения. Давай перевернемся.
Меня осторожно подняли и перевернули на живот. Спина немедленно отозвалась болью, шея едва поворачивалась. Я почувствовала, как с меня снимают рубашку, но смущаться сил не было. Прохладные руки прикоснулись к спине, легко провели вдоль позвоночника, надавили, и я застонала от боли и облегчения одновременно.
Осторожно, легкими движениями, мужчина — а это был явно мужчина — начал массировать мою спину.
— Легче? — поинтересовался он.
— Угу, — все-таки смущенно буркнула я.
Одновременно с приятным ощущением и уходящей болью я ощущала легкое возбуждение: руки касались ласково, уверенно.
— Я едва тебя не потерял, — вздохнул мужчина. — Хватит? Или еще?
— Еще, — пробормотала я.
— Тогда придется поесть. Давай вставай, я тебя накормлю, а потом продолжим.
— Я не хочу.
Есть действительно не хотелось. Немного подташнивало, голова кружилась и болела.
— Надо, милая, надо.
Я нехотя открыла глаза, когда меня осторожно усадили в изголовье кровати. Встретилась взглядом с Лучезаром и задохнулась от поцелуя, что не имел ничего общего со страстью или нежностью. В нем чувствовался явный страх за меня, страх за мою жизнь, за само дыхание, за целый мир, который — конечно, в результате ритуала — вращался вокруг меня. Я чувствовала то же самое, боль от возможной потери прошла совсем близко, задев в душе те чувства, что вызвал ритуал.
— Ты в порядке? — спросил Лучезар.
— Я не знаю, — ответила я. — Мне страшно.
— Тише. — Он погладил меня по голове. — Все хорошо.
— Вы знаете, что случилось? Почему ты не слышал меня?
— Я вышел. Меня позвал Вел, мы говорили, а потом я вернулся в спальню. По тишине понял, что что-то не так, выломал дверь, а ты уже была без сознания.
— Я даже не знаю, что случилось, дверь оказалась заперта…
— Почему-то оказался заперт внешний замок. Наверное, ты слишком сильно хлопнула дверью, и он закрылся. Раньше здесь была кладовая, а потом, с появлением водопровода, ее переделали под ванную комнату, а замок остался. А неполадки с температурой воды здесь бывают. Все не так таинственно, как ты себе представляешь.
«Или ты мне врешь», — подумала я, но ничего не сказала.
— Все беспокоились. Ты так долго была без сознания. Подруга твоя извелась, всех построила, отругала и вообще командовать начала. Приструнила бы ты ее, что ли…
Я улыбнулась. Варька это могла: когда она нервничала или боялась, то становилась совершенно неуправляемой. Ей нужно было все держать под контролем. От этой ее манеры нередко страдали и мы, ее однокурсники.
Лучезар сунул мне в руки тарелку с творогом и заставил есть. Вообще творог я не любила, но домашний, обильно приправленный вареньем, вызвал аппетит. Я поняла, что сильно проголодалась за то время, что спала, и, хотя головокружение не прошло, съела все, что было предложено, и послушно выпила какого-то отвара.
— Ну-ка, — протянул Лучезар, осматривая меня, — давай сделаем одну вещь… А то скоро утро, все проснутся, а ты непричесанная.
Он взял щетку с прикроватного столика и начал расчесывать мои длинные волосы. Мужчина делал это ласково, скорее делая массаж, нежели действительно причесывая. Использовал он магию или нет — волосы послушно ложились на плечи из-под рук и совсем не путались.
— Все, — Лучезар чмокнул меня в нос и уложил. — Теперь можешь спать.
— А спина? — надулась я.
— У меня, — начал колдун, — есть хорошая идея, как помочь твоей спинке.
— Правда? — прошептала я, зачарованная его взглядом и улыбкой.
— Иди ко мне.
Я, конечно, знала, чего хочет Лучезар. И, если душой не кривить, тоже была не против. Но воспоминания о Невее и ритуале не давали окончательно сдаться на волю магии и чувств, вызванных ею.
— Не уверена, что это хорошая идея…
— А я уверен. — Он улыбнулся. — Тебе нужно двигаться, милая. И я знаю отличный вид движения…
— Лучезар… я не могу, ты слишком… странный, непонятный. Я плохо себя чувствую, у меня ужасно болит голова. Пожалуйста, не заставляй меня…
— Тихо. — Он обнял меня. — Я не стану тебя заставлять, тихо. Давай тогда выйдем, прогуляемся? Хочешь на воздух?
— Нет, — покачала головой я. — Хочу спать.
— Ложись, — согласился мужчина. — Но разбужу рано, ты много спала.
— Хорошо. — Я вздохнула и улеглась.
Лучезар обнял меня, успокаивая, укрыл одеялом и засопел, уткнувшись носом в волосы. Немного поколебавшись, я тоже расслабилась, засыпая. Сегодня я отдохну, а ведьму поймаю завтра. И придумаю, как от Лучезара избавиться, — тоже завтра.
— Если бы не твое состояние, всыпала я бы тебе по полной программе! — сквозь сон я слышала возмущенный голос Вари. — Не сказать о замужестве! Ну, ты… Васька. А еще подруга.
— Варь, — я поморщилась, — хватит, а? И так тоскливо.
— Только потому, что ты опять куда-то вляпалась, я не буду ругаться. Но еще припомню.
Я закрыла глаза, соглашаясь. К тому времени, как Варя вспомнит о своей обиде, я уже успею поправиться и достойно выдержать допрос подруги.
— Как там мужчины? — спросила я.
— Мужчины. — Варвара присела рядом, закусив губу. — Лучезар твой спит, он около тебя постоянно сидел. Велимир рвет и мечет: все в доме должно быть безопасно, инквизиторы не должны погибать из-за неисправных дверей. Дарен расстроен донельзя: сначала пожар, теперь это. В целом настроение подавленнее некуда. Так что ты уж поправься и разберись с ними.
— Я-то? — Я усмехнулась. — Я тот еще разборщик.
— Не знаю, кто ты, но они оба в тебя втрескались, — невозмутимо ответила Варя.
— Что?! — Я даже поперхнулась.
— А то ты не видела! Лучезар, этот смотрит как на собственность, но вроде как нежно так. А Велимир, глядя на вас, от злости лопается. Орет почему-то на меня, на Дарена и Клава. Лучезар счастливый — ты бы видела! Самый настоящий бардак!
— Вот дела, — протянула я, садясь на постели. — А я и не знаю… Что делать-то, Варь?
Варя, как могла только она, посмотрела на меня. Внимательно, ее глаза заглядывали в самую душу. Она закрыла дверь и села в кресло.
— Ты за Лучезара хочешь замуж?
Немного помолчав, я медленно покачала головой:
— Нет.
И никто не знал, чего мне стоило принять это решение…
Велимир подошел ближе к двери, из-за которой доносились голоса практиканток.
— Ты за Лучезара хочешь замуж? — это, кажется, сказала Варя.
Он против воли затаил дыхание.
— Нет, — короткий ответ Василисы звучал грустно, но уверенно.
— Подслушиваешь?
— Подглядываю, — хмуро ответил Вел и попытался было пройти мимо Лучезара, вставшего в проходе.
Тот преградил инквизитору путь.
— Держись подальше от моей невесты, Вел, иначе рискуешь однажды не проснуться.
Велимир хмуро глянул на колдуна.
— Я не причиню зла Василисе. Она моя ученица. И, похоже, у вас не все так гладко, как ты пытаешься представить.
— Главное, что не однокурсница, верно? — насмешливо протянул Лучезар. — Я один раз предупреждаю, Вел. Тронешь ее — и окажешься в морге.
— Не беспокойся. Василиса взрослая девочка, она умеет решать за себя.
— Надеюсь.
Лучезар, естественно, об этом не знал, но Вел заметил промелькнувший огонек боли в глазах бывшего друга и против воли содрогнулся, представив, что с Василисой случится то же, что и с Дражетой.
И угораздило же им с Лучезаром снова сцепиться из-за девчонки какой-то.
Самое противное во всем этом было то, что он и сам не мог ответить на вопрос, чего он хочет и что сделал бы, окажись Василиса свободной. Роман? Глупость же. Он не так самоуверен, как Лучезар. Стареющий инквизитор, зачем он нужен молодой студентке? Развлечься немного, безо всякой надежды на счастливую семейную жизнь? Дарен, сказавший, что ему стоит жениться хотя бы ради статуса, возможно, был прав.
И почему, собственно говоря, Василиса? Она, конечно, девка красивая, и мозги присутствуют, но та же Варька куда больше подходит ему. Василиса слишком… слишком противоречива. Внутренняя сила в ней сочетается с нежностью и хрупкостью. Она совсем не похожа на Дражету внешне, но внутренне напоминает ее до боли. Возможно, поэтому Лучезару так нужна эта девушка, что он готов находиться рядом с ним, Велом.
Судьба развела их давным-давно…
Впрочем, не судьба. Он сам, вседозволенность и жестокость — вот что их разлучило. Судьба тут ни при чем, это он понял давно, но признаться решил себе только сейчас. Посвятив жизнь борьбе со злом, не искупишь одного-единственного зла…
Завоевав сердце молоденькой девочки, собственное не успокоишь.
— Ты дура? — Варя скептически посмотрела на меня.
— Я — нет. А ты, Варька, тормозишь. Ведьма сегодня убьет кого-то. И это наш шанс ее поймать.
— Не наш, Вась. Ты в этом не участвуешь.
— Но…
— Велимир понятно выразился, он меня убьет, если я тебя не остановлю. Я передам ему твои соображения, но не думаю, что он как-то отреагирует. Сейчас не до ведьм, понимаешь?
— Почему? — Я нахмурилась.
— Кто-то сжег склад, чтобы не нашли колдуна, убившего эту девушку. Велимир не успокоится, пока не найдет виновника.
Я замерла, лихорадочно соображая, может ли хоть что-то привести Велимира ко мне… Вроде никаких явных улик я не оставила, но кто знает… Недаром же Велимир занимает пост главы Инквизиции.
— Так что до ведьмы особого дела уже нет. И я тебе высовываться не советую: Велимир узнает — убьет, Лучезар добавит. Они считают, что здесь может действовать ведьма, которая почему-то охотится за тобой. Лучезар ходил в деревню, спрашивал о приезжих женщинах, но без особого результата…
Вот ведь лицемер… Мне очень хотелось сделать колдуну пакость.
— И все-таки я бы хотела избежать жертв. Найти ведьму — хорошо, но люди гибнут, Варь. В опасности не только я. Мы не для того учимся, чтобы выбирать, кого спасать, а кого нет. Поверь, сегодня вечером погибнет мужчина. И мы должны что-то сделать.
Варвара закусила губу, глядя в окно. Я поняла, что битву выиграла.
— И что ты предлагаешь? — когда Варя повернулась, в ее глазах горел озорной огонек.
Чувствуя, как глаза закрываются от усталости, я наблюдала за пустым пляжем. До самой середины ночи мы с Варей просидели в близлежащих кустах, выслеживая жертву. Как назло, ночь была особенно темной, а пляж особенно пуст. Ни тебе чаек, ни собак бродячих, как вымерли все в округе. Может, и вымерли, а может, что-то отпугивало живность в эту ночь.
— Ей негде скрываться, — в очередной раз вздохнула Варя. — Я не могу понять, почему жертв находят именно здесь. Ведьмы — те же люди, ей надо где-то есть, спать, ритуалы проводить, в конце концов! Мы обшарили все пещеры, в деревне тоже неучтенных женщин нет. Так где она, мать ее, прячется?!
— В море? — хмыкнула я. — Больше негде.
— Если только там. Знаешь, иногда я ненавижу свою работу.
— А я люблю. Смотри, звезды какие. — Я подняла голову. — Лучезар меня водил сюда. Красиво.
— Лучезар, — передразнила ее Варя. — У них с Велимиром какие-то странные отношения. То ли друзья, то ли враги… ведут себя, как два мартовских кота на крыше. И ты посерединке, каждый мечтает тебя куда-нибудь уложить, а…
— Варя!
— Что «Варя»?! Я что, неправду говорю?! Достал меня этот треугольник, Васька.
— Да смотри ты!
Я дернула подругу, и та послушно уставилась на море. По пляжу медленно брел мужчина. Я не могла понять, искал он что или просто гулял, хоть это и выглядело в полнейшей степени безрассудно.
— Это что за идиот? — прошипела Варя. — Жить надоело?!
— Вот и хорошо, что он здесь, — откликнулась я. — Сейчас мы ее поймаем. Ты барбариса захватила?
Варвара потрясла небольшой баночкой с отваром. Почему-то барбарис надолго лишал ведьму силы, превращая ее в простую смертную женщину. Благодаря этому свойству ветка барбариса стала символом Инквизиции, благодаря этому свойству удалось поймать и уничтожить множество ведьм. Я надеялась, что никогда не окажусь в их числе. Но от банки следовало держаться подальше. Просто на всякий случай.
Мужчина приблизился к воде, немного постоял, смотря куда-то вдаль, а затем начал раздеваться.
— Остановить его? — спросила я.
— Нет уж. — Варя упрямо покачала головой. — Рано.
Ведьмы не было.
Мужчина начал заходить в воду, ежась и что-то бормоча, но с того места, где мы сидели, ничего разобрать было нельзя.
По-прежнему пляж оставался пуст. Я чувствовала, как растет сомнение. Не ошиблась ли? Может, ведьма решила отсидеться после того, как встретилась со мной на пляже? Не привлекать лишнего внимания Инквизиции?
Мужчина зашел по пояс и нырнул. Вскоре стало понятно, что он всего лишь вышел ночью искупаться. С чем нельзя было поспорить, так с этим его сумасбродным желанием: лунная дорожка придавала спокойному морю очень романтичный и умиротворяющий вид. Вот только в этом спокойном море запросто можно было стать покойным, я чувствовала, что что-то не так. Но ведьмы не было.
— Эй! — вдруг заорала Варя и выскочила из кустов. — Эй!
Мужчина перестал плыть и повернулся к берегу.
— Выходите из воды! Слышите?! Немедленно выходите из воды! Это Инквизиция! Немедленно!
Я подбежала к подруге.
— Ты что?! Ведьмы еще нет.
— Да не ведьма это! — отмахнулась Варя. — Вылезайте немедленно!
Мужчина показал нам — было видно даже с берега — неприличный знак и продолжил плыть.
— Сейчас я его верну. — Я наклонилась, чтобы расшнуровать ботинки.
— Нет. Вась, это не ведьма убивает, это вода убивает!
— Что? — Я непонимающе смотрела то на воду, то на подругу.
— Что-то происходит в природе, что-то плохое. Вода отравлена или что еще… Да вылезет он или нет?!
— А где он вообще? — Я вдруг поняла, что не вижу мужчину.
Вообще. Ни намека на его присутствие, молчаливая и идеально ровная гладь моря.
— Твою ж…
Я осторожно приблизилась к морю. Запах был действительно странный: сладковатый, неприятный, от него кружилась голова.
— Похоже, ты права, — вздохнула я. — Тут не Инквизиция нужна, а алхимия или еще что похлеще. Магии нет и в помине.
— А значит, — медленно проговорила Варя, — завтра найдут еще один труп, а Велимир нас совсем не будет ругать.
Я не успела ей ответить: сзади раздался неприятный полупьяный голос.
— Дамы, развлечься не желаете?
— Может, и будет. Ругать-то, — вздохнула я, оборачиваясь.
Их было четверо. Бравые деревенские парни, из тех, что сутками прилежно работают, а в выходные позволяют себе пропустить немного наливки и идут гулять по деревне, демонстрируя молодецкую удаль и ловкость. Счастье, что большинство таких походов оканчиваются максимум в соседнем доме, где мудрая хозяйка наливает гостям еще да укладывает спать от греха подальше. И горе приморским деревенькам: уж коли пошел народ гулять, поутру всплывет пара трупов. И не то чтобы агрессивный у нас народ, просто складывается иной раз все очень неудачно.
— Не хочется, простите, — мне очень хотелось решить вопрос мирно. — У нас дела.
— Дело-о-овы-ы-ы-е, — протянул один из парней, самый взрослый и здоровый. — У вас теперь с нами дела, кисоньки.
Агрессивные нам попались ребята… И ведь каждый из них наверняка хороший сын, работящий парень. Сколько приключений эта компания уже себе нажила и из скольких историй они выпутались?
— Ребят, мы пойдем, — Варя примирительно подняла руки. — А вы тут гуляйте, веселитесь. Нас отец дома ждет.
Раздался дружный хохот.
— Отец? Нет у вас отца, девоньки, вы у Дарена живете. Давайте по-хорошему, а? Больно и не будет.
— А вам, собственно, чего надо? — спросила я, решив, прежде чем бить, выяснить намерения. — Может, чего вкусненького принести?
— Да вы и так вкусненькие, — заулыбался один, рыжий и неуклюжий.
— Так, мальчики, мы пошли. — Варя выпрямила спину.
Со стороны могло показаться, что девушка храбрится, но я поняла, что подруга готовится к потасовке. Вздохнув, я сбросила куртку.
Парни довольно загоготали:
— Она еще и раздевается сама, мужики!
— Ну, насчет мужиков вы себе польстили, — буркнула я.
— Что? — Лицо у главного вытянулось, и он ухватил меня за руку. — Иди сюда!
Он прижал меня к себе. Пахло спиртным и чем-то съестным. Знатная, должно быть, была вечеринка.
Варька о чем-то говорила с остальными тремя. Вырваться я не могла: слишком крепко он меня держал. Могла, конечно, лишить парня возможности иметь детей, но не хотела: наутро он, вероятнее всего, пришел бы каяться да прощения просить. Чесались руки применить магию, но сделать это так, чтобы не поняла Варя и, самое главное, не понял парень, было сложно.
— Значит, так: я в игры не играю, — предупредила я. И тут же рявкнула: — Нападение на инквизитора классифицируется как преступление первой категории!
Но ударить не успела: меня кто-то сшиб на землю.
— Ай! — Я застонала, придавленная тушей здоровяка.
На минуту в глазах потемнело: сказалась внезапность удара, а когда я села на песке, удивленная, то увидела лишь спины троих удирающих парней. Четвертый, тот самый, что схватил меня, как раз согнулся от удара, а Лучезар продолжал его бить, и не было понятно, то ли кровь на руках колдуна была его собственной, то ли это была кровь его жертвы. Парень уже не держался на ногах, только стонал под градом ударов Лучезара. Я, опасаясь, что колдун его просто убьет, бросилась к ним, не обращая внимания на боль в ноге.
— Лучезар! — Я встала между парнем и мужчиной. — Остановись!
Его взгляд был совершенно лишен чувств: страшный и обреченный взгляд.
— Он к тебе прикоснулся, — глухо произнес Лучезар.
— Да, но…
— Отойди, Василиса.
— Нет, Лучезар, оставь его, он свое получил.
— Убирайся! — Это Варя помогла подняться незадачливому насильнику и буквально пихнула его к дорожке, видневшейся в траве.
— Лучезар. — Голос у меня дрожал. — Сядь. Сядь на землю.
Он взглянул на меня, но, кажется, ничего не понял.
— Садись, — уже уверенней проговорила я. — На землю.
Он медленно опустился и сел, уронив голову на колени.
— Успокойся, — мягче сказала я.
В ответ на недоуменный взгляд подруги я округлила глаза. Ах да, мне же, как невесте, положено знать о нервных срывах будущего мужа.
— Ты как?
— Нормально, — тихо ответил Лучезар. — Я его сильно покалечил?
— Думаю, нет, — хмыкнула Варя. — Завтра очухается, в следующий раз подумает, прежде чем надираться.
— Василис, — тихо сказал Лучезар, — пойдем, пожалуйста, домой. Мне очень плохо.
Я даже вздрогнула: так надломленно и убито звучал его голос. Вопреки обыкновению не стала спорить или ругаться, просто помогла Лучезару встать, и мы медленно побрели к дому Дарена. Варя плелась сзади, что-то бормоча себе под нос.
Лучезар крепко сжимал мою руку, и то было не желание подчинить и продемонстрировать власть. Скорее, он хватался за меня, как утопающий хватается за деревяшку, плавающую на поверхности. Пусть я его ненавижу и отчаянно пытаюсь справиться с магией, в этот раз я даже забыла обо всем этом.
И стало предельно ясно: он болен. Что стало причиной этого безумия, я вряд ли узнаю. Может, его свела с ума магия, может, он стал таким от постоянного страха, и меня в итоге ждет то же самое. Но что-то случилось с ним давно, что-то, сломавшее его.
— Ты хромаешь. — Он заметил, что я осторожно наступаю на ногу.
— Ничего, просто ушиблась. Лучезар, что случилось?
Он помолчал, прежде чем ответить.
— Раньше… в студенчестве мне пришлось отбивать девушку от толпы пьяных идиотов.
— И…
— Не отбил.
Замолчал, угрюмо уставившись себе под ноги.
— Дражету?
Это имя я как-то слышала от Велимира. Мне показалось, будто оно что-то значит для него. Да и для Лучезара.
Лучезар мимолетно взглянул на меня.
— Выключи свою ведьминскую проницательность, иначе я выключу тебя.
От того, чтобы отшатнуться, меня остановило только выражение его лица. Столько страха Лучезар при мне еще не испытывал…
Варя уговорила не рассказывать Велимиру, что мы вместе были на пляже и видели утонувшего мужчину. Она ловко представила это дело так, будто бы всего лишь прогуливалась на ночь и стала свидетельницей трагедии. Поверил Велимир или нет, знал только он, но ничего не сказал. Дальнейшее происходило уже без нас: снарядили отряд, нашли тело мужчины, погибшего накануне. Велимир тут же отправил запрос в Торделл, из которого уже отправили команду лекарей для определения состава воды. Дальше работать будут они: магией здесь и не пахнет. Отчасти это хорошо: значит, работа закончена, мы все возвращаемся в Торделл, положив конец этим идиотским каникулам и этому маскараду Лучезара.
Когда мы летели в дирижабле на остров, я думала, что каникулы будут не такими. И, если уж признаться, я надеялась провести немного больше времени с Велимиром. Узнать его, что ли… а этот приворот убил все чувства. Если они и были.
Лучезар, к слову, спал. После половины бутылки коньяка он отключился, не выпуская моей руки. Это было одновременно страшно и странно. Лучезар защитил меня, пусть едва и не убив того пьяного идиота. Еще бы узнать об этой Дражете. Что с ней стало? В каких отношениях она была с Лучезаром? Какую роль в ее судьбе сыграл Велимир? Из тех, кто мог бы ответить на эти вопросы, остался лишь… Дарен.
Старика я нашла на заднем дворе, он лежал в гамаке и читал, одновременно явно наслаждаясь шумом бьющихся о скалы волн.
— Дарен. — Я, не спрашивая разрешения, уселась прямо на землю.
— Да, Василиса. — Старик внимательно на меня посмотрел. — Ты что-то хотела?
— Я хотела, — закусила губу, — спросить о Дражете.
Дарен вздохнул. Отложил книгу и задумчиво посмотрел на лес, будто решая, стоит отвечать на вопрос или нет.
— Это хороший вопрос, Василиса, и я рад, что ты им задаешься. Это свидетельствует о том, что ты пытаешься думать и анализировать… Но, увы, девочка, это тайна троих: Лучезара, Велимира и Дражеты. Скажу только, что Лучезар ее очень любил. Он был хорошим мальчиком, добрым, веселым. Из неблагополучной семьи, правда, но я сделал все, чтобы помочь ему подняться в жизни. Первые пять лет он провел в самом настоящем аду. Почти не разговаривал, не умел читать, мучился от кошмаров. Я с трудом нашел деньги на то, чтобы вылечить его. И он действительно выкарабкался, поступил в ИИ, начал дружить с Велом, а Вел был лучшим, богатым, удачливым. Они были очень хорошими друзьями, как братья. Велимир, конечно, обладал некоторым высокомерием, ну да кто не без изъянов.
Лучезар… он любил помогать тем, кому плохо. И влюбился в Дражету. Она была единственной девочкой в ИИ, позже туда поступила и Цветана. Засунули Дражету туда родители, учиться она не хотела, была вечной жертвой издевок и неудач. А еще Дражета была… толстой. Представь, каково ей было в таком коллективе, как в ИИ. Вот Лучезар с ней и сблизился. Любовь была… как в книгах. Последующие события… о них ты узнаешь только от непосредственных участников, дорогая. Я не вправе раскрывать этот секрет. Дальнейшие события превратили Лучезара в то, чего я боялся. В чудовище, неспособное трезво мыслить. В этой истории много виноватых. А правых нет. Ну, разве что Дражета… Впрочем, ее мне жаль меньше: она уже мертва, а Лучезар и его будущие жертвы еще здесь…
Я задохнулась:
— Вы знаете?!
Дарен грустно посмотрел на меня.
— Конечно, знаю, дорогая. Я вырастил Лучезара, я видел, как развивается его сила, я знаю, на что он способен. Я много лет ненавижу себя за то, что не смог этому помешать.
— Сила… Почему вы никому не сказали?
— Кому? Лучезар… я люблю его, как сына, Вася. Твои родные никому ничего не рассказали, верно? Хоть и выгнали тебя из дому.
По моему побледневшему лицу он без труда прочел все мысли.
— Прости эту слабость старику. Я хочу спокойно умереть, не зная, что предал своего сына. Можешь назвать меня убийцей, если хочешь.
— Это неправильно, — прошептала я, но сама в своих словах уверена не была.
— Я имею право на ошибки. Тем более что теперь появилась ты… Ты ведь уже придумала, как избежать этой свадьбы, да?
Я слегка улыбнулась, услышав голоса: приехала делегация. Среди молодых мужских голосов отчетливо различался женский: уверенный и властный.
— Пойду, поздороваюсь с гостями, — усмехнулся Дарен. — Не спрашивай о Дражете пока, хорошо? Придет время и узнаешь. Просто продолжай делать то, что делаешь.
Последняя, самая безумная догадка мелькнула у меня в голове.
— Дарен, — бросила я в спину уходящему старику, — это ведь вы подожгли склад, да?
— Ты хорошая девочка, Василиса. Ты не заслуживаешь смерти на костре. Только учти, что следующая игра Лучезара пройдет без моего участия.
Я с удовольствием слушала крики разъяренной женщины, когда возвращалась в дом. Я не могла разобрать слов, но голос узнала. Госпожа Цветана изволила явиться вместе с делегацией лекарей.
— Идиот!
Уже лучше… повезло Лучезару, ничего не скажешь.
— Еще в молодости такой был! Тебе за тридцатник, а все со студентками развлекаешься! Я тебе покажу!
Послышались глухие звуки ударов. Что характерно, со стороны Лучезара возражений не последовало.
— Найди себе невесту по возрасту, кретин! — орала Цветана.
Я тихонечко открыла дверь, надеясь не попасть под горячую руку.
Лучезар, сонный и ошалевший, стоял посреди гостиной. Маленькая разъяренная Цветана бегала вокруг него, Велимир, посмеиваясь, сидел в кресле и молча наблюдал. Дарена и Вари видно не было: очевидно, встречали делегацию.
— Вот она! — рявкнула Цветана, заметив меня. — Явилась! Ты о чем думаешь?!
— Ч-что?
— Какой замуж?!
— Э-э-э… ну, я…
— ТОЛЬКО. ПОСЛЕ. ДИПЛОМА.
Цветана в гневе была страшна, даром что сама по себе миниатюрна.
— Я не для того выбивала вам места, обивала пороги Князя, чтобы вы смогли учиться. Ты талантлива, Василиса, и я не позволю, чтобы ты загубила свой талант, выйдя замуж. А ты его загубишь, у нас запрещено замужним женщинам учиться в режимных университетах. Так что никакой свадьбы. Пойдешь на работу — женитесь на здоровье. А пока нет. Если понадобится, я снова пойду к Князю и попрошу его о запрете на этот брак. Вы знаете, что я сделаю это.
Все молчали. Лучезар — в шоке, Велимир — с мрачным удовлетворением, я — со смесью совершенно ненужного веселья.
— Даю вам время до вечера. Если примете верное решение, найдем компромисс: в ИИ подобные встречи запрещены, но для вас сделают исключение. Решите упрямиться… ты, Лучезар, знаешь, на что я способна.
Цветана, напоследок пробормотав «как были идиотами, так и остались», хлопнула дверью в спальню, которую ей выделил Дарен.
В тишине, воцарившейся в гостиной, я тихо хмыкнула.
— Ну что, когда свадьба? После диплома?
— После диплома, — словно эхом откликнулся Лучезар.
Я поежилась. Я одержала победу, уговорив Варю написать о свадьбе Цветане. Но почему-то меня не покидало ощущение, что этой своей победой я окончательно сломала Лучезара. В его глазах больше не было огней. Пустые и безжизненные, они смотрели на меня равнодушно, и при взгляде на мужчину я больше не видела Невею.
Мы с Варей ошиблись: без магии все же не обошлось. Ведьма отравила воду, зачаровав яд на определенное время суток. Следы этой самой ведьмы нашли на свалке, но зачинщицу беспределов не поймали. Я решила, что она скрылась после встречи со мной на обрыве. А может, и разбилась, да волны унесли тело. Никого это уже не интересовало. Группа, вызванная из Торделла, работала с водой, надеясь устранить магию. Я могла справиться с этим за пару часов, но, само собой, не стала предлагать услуг. Справятся, а если нет, так Дарен придумает что-нибудь.
Он, к слову, пришел нас провожать. Варвара уже сидела в дирижабле, с ней была и Цветана. А вот мы с Велимиром остались немного поболтать со смотрителем.
— Я рад, что тебе легче, — подмигнул он мне. — Но не расслабляйся.
Велимир хмыкнул, но только мы с Дареном знали, о чем он на самом деле говорит. Лучезар все еще опасен, хоть я и одержала временную победу. А я… я просто радовалась. Солнышку, морю, новой странице в жизни. Тому, что смогла побороть колдуна. Да, наверное, впереди долгая битва. Но сейчас я счастлива, наслаждаюсь непривычной свободой. За эти три дня я потратила столько нервов, что даже страшно. Но итогом стала эта долгожданная свобода от гнетущего искусственного чувства. Может, Лучезар и найдет способ пробудить во мне снова эти эмоции. Может, я не поборола до конца ритуал. Но то, что мне уже удалось сделать, пьянило и делало меня счастливой.
А еще способной на глупости.
Мы попрощались с Дареном и вместе пошли к дирижаблю. Забавная, должно быть, картинка: молодая девушка и глава Инквизиции.
— Значит, после диплома свадьба? — поинтересовался Велимир. — Пригласите?
— Нет. — Я заливисто рассмеялась. — Не будет никакой свадьбы.
Инквизитор бросил на меня удивленный взгляд:
— Я слышал твой разговор с Варварой. Часть его… ты сказала, что не хочешь замуж за Лучезара. Это правда?
— Правда. Мы с Лучезаром не подходим друг другу. Мне не нужна его любовь, а ему не нужна я в качестве жены. Он совершил ошибку, объявив об этой свадьбе, а я ее исправила. Только Цветане не говорите, она придет в ярость, если узнает, что ее использовали, чтобы отделаться от свадьбы и мужчины.
— Не буду. — Он чуть улыбнулся.
Мы остановились перед лестницей.
— Погоди. — Велимир не дал мне подняться на первую ступеньку. — Василиса, я, наверное, не дал бы тебе выйти замуж за Лучезара. Он не совсем… адекватен. В его жизни было очень много трудностей, повлиявших на его психику.
— Спасибо.
Это признание отозвалось неожиданной теплотой. Знать, что о тебе заботятся, было приятно. И пусть даже уже все кончилось, знание, что никто не дал бы Лучезару забрать меня, прямо камень с души снимало. О том, что меня могли легко вычислить и убить, я не думала.
И Лучезар, несмотря на все угрозы, не стал меня топить. Вероятно, потому, что не хотел сам отправляться на костер. Или, может, еще планировал нападение. Что ж, ко второму этапу нашей войны я буду готова!
Поддавшись внезапному порыву, принесенному, казалось, с легким летним ветерком, я вдруг приподнялась и чмокнула Велимира в щеку, очень надеясь, что Цветана не смотрит в окно! Иначе нам обоим устроили бы преждевременную отставку по инвалидности.
Он несколько секунд смотрел, будто бы изучая с ног до головы. И когда я уже решилась рвануть в дирижабль, чтобы там себя обругать, вдруг почувствовала, как его рука притягивает меня ближе, а губы касаются моих уже в настоящем поцелуе.
Коротком, правда. Всего лишь касание, от которого сердце пустилось в пляс.
— Идешь? — Он невозмутимо двинулся к лестнице и даже подал мне руку.
Что это со мной? Я краснею? И рука дрожит, когда принимаю помощь, а, поднимаясь, думаю лишь о том, как бы не упасть с высоких каблуков? Похоже, Варя в первый наш вечер на практике говорила именно об этом.
Когда дирижабль взлетел, я уже пила чай в компании Цветаны и отчаянно надеялась, что краска с моего лица сошла. Велимир, само собой, был невозмутим.
Варя тихонько хихикала, перечитывая рецепт, оставленный Сашей. Я не знала, что подруге казалось смешным в десяти строчках, в общем-то, общеизвестных и простых. Не знала я и того, зачем вызвалась готовить этот злосчастный пирог, в то время как Саша, Горяна и Чаруня отправились по магазинам. Сначала, конечно, сыграли роль желание поспать и видимая легкость поручения: по магазинам я ходить не очень любила, главным образом потому, что никогда не имела для этого достаточно денег. Потом, когда Варя задумчиво открыла книгу и принялась читать список ингредиентов, я поняла, что уж лучше бы пошла с девчонками по магазинам. Я любила готовить, но этот процесс, как оказалось, болезненно напоминал о доме, о тех временах, когда мать готовила ее именинный пирог. Варя, конечно, не знала ничего о моих печалях, а потому радостно щебетала, в предвкушении праздника.
День Инквизиции… праздник, по сути, абсолютно дурацкий и никому не нужный. Инквизиторы в большинстве своем не любят устраивать шумные гульбища. Но, повинуясь традиции, каждый год в этот день, в Инквизиции был выходной, отовсюду слышались благодарственные речи, гремели торжественные марши, а Князь награждал лучших.
Я не помнила, кому принадлежала идея поздравить Велимира, которого должны были награждать особенно почетно. Кажется, Саше… добрая, веселая девочка относилась к руководителю лучше, чем остальные. Ее энтузиазму можно было только позавидовать: все организовала, придумала, почти в одиночку распланировала, а нам лишь оставалось выполнять несложные указания.
— Ты яйца разбивать умеешь? — снова хихикнула Варя.
— Смотря кому, — буркнула я, собирая волосы в хвост. — Зачем ему наш пирог, а? Ему есть нечего, что ли?
— Зануда ты. Это знак внимания, это поздравление от нас, учениц.
— Мы практикантки.
— Но ты же не отрицаешь, что Велимир в последнее время неплохо нас гоняет?
С этим спорить было бессмысленно. Глава Инквизиции, с тех пор как уехал Лучезар, уделял нам куда больше внимания, нежели ранее. Мы постоянно тренировались, сидели на оперативках, помогали в несложных операциях, принимали заявки, сопровождали Велимира на официальные мероприятия, работали с документами и вещественными доказательствами. Даже Цветана не могла придраться к Велимировой манере ведения практики; она была весьма довольна нашими успехами и, кажется, намеревалась поднять стипендию.
Я по-прежнему работала секретарем, получала неплохие деньги и радовалась, что зимой сумею избежать вечных простуд, купив нормальное теплое пальто.
Отблагодарить Велимира стоило… пускай и пирогом, который мы собирались испечь.
— Хорошо, что там первое? Сахар и яйца? — вздохнула я.
Варя кивнула, проверив рецепт.
— Может, на кухню пойдем?
— Давай здесь все смешаем, а потом пойдем? — подумав, ответила я. — А то сбежится все общежитие, не отобьемся.
— Согласна. Тебе Лучезар писал?
— Нет. — Я пожала плечами. — Должен был?
Варя взглянула на меня удивленно:
— Вы вроде как пара, разве нет? Пускай свадьбу отложили, не кончилась же любовь?
— Может, и не кончилась, — мне совсем не хотелось говорить о Лучезаре, особенно в свете еще не угасших воспоминаний о поцелуе Велимира, но Варя так просто отстать не могла. — Он плохо воспринял мое желание учиться… вернее, желание Цветаны.
— Еще бы… Но, знаешь, бросать тебя вот так — некрасиво. Цветана предлагала вам возможность видеться, чем она ему не понравилась?
— Встречаться раз в неделю на три часа в городе? Под присмотром? — фыркнула я. — Лучезар не такой человек, который может согласиться на отношения под колпаком.
— Но вы же не… — Варя подозрительно сощурилась, — зашли дальше, чем нужно?
— А ты решила меня контролировать? — Я сказала это резче, чем собиралась.
Иногда присмотр Вари действовал на нервы.
— Мне восемнадцать лет, Варя, я не должна отчитываться о каждом шаге. Меня тоже не вдохновило предложение Цветаны. Я же сказала, что не хочу замуж за него. Вообще!
На деле, конечно, я, несмотря на все свои бывшие чувства к колдуну, испытала колоссальное облегчение, узнав, что мое дальнейшее общение с Лучезаром если и возможно, то лишь в присутствии третьих лиц. Цветана не хотела, чтобы во время учебы в ИИ об ее студентках ходили какие бы то ни было слухи. А сам Лучезар и вовсе пропал. Впрочем, на этот счет я не обольщалась: наверняка готовит какую-то гадость.
— Как скажешь. — Варя, конечно, не обиделась, но заметно помрачнела.
Я видела, что подруга чувствует мое настроение, которое было хуже, чем слякотная погода за окном, но я не могла поделиться тем, что меня гложет. Пока не могла.
— Давай разделаемся с пирогом быстрее, хорошо? Авось успеем до прихода девчонок искупаться и причесаться толком.
Мое счастье, что Варя слишком хорошая подруга, чтобы долго дуться.
Мы на удивление быстро сделали тесто и поставили его в духовой шкаф.
— Время засекла? — спросила я, распуская волосы. — Сорок минут выпекаем, потом глазурь и поздравление.
— Да. — Варя устанавливала массивный будильник, висевший над столом.
— Может, не надо? — Я скептически посмотрела на бронзовый агрегат. — Он же всю общагу разбудит…
— Общагу разбудит запах пирога раньше, чем он зазвенит. Зато, если мы уснем, то точно не сожжем пирог.
«Я с перепугу, скорее, спалю общагу», — подумалось мне.
Я в последнее время прилагала слишком много усилий, чтобы контролировать способности. Отчасти, конечно, это было связано с переживаниями последних дней, но все же главным было то, что я вступала в ту пору, когда ведьмино начало наиболее ярко себя проявляет. Мне следовало быть очень осторожной, чтобы не выдать себя. Постоянно напоминая себе об этом, я плохо спала, мало ела и была очень рассеянной. Чудо, что Велимир до сих пор на меня не накричал за несобранность. Кстати, с Велимиром тоже стоит притормозить. Неизвестно, что будет с силой, если я вдруг влюблюсь.
Едва мы вернулись в комнату, Варя тут же принялась причесываться и краситься: она решила попробовать успеть заскочить к родственникам, жившим в Торделле. Практикантам это разрешалось. А я мечтала поспать. Я лишь мелком взглянула на осунувшееся лицо, на бледную кожу и явственные синяки под глазами.
— Любуйся, любуйся, — хмыкнула Варя. — До чего себя довела. Ой, Васька, дождешься ты… со здоровьем проблемы начнутся, учебу пропустишь. Мы ведь лучшие пока что, а если ослабим позиции?
— Не ослабим. — Я слабо улыбнулась. — Скорей бы уже эта практика закончилась. Я домой съезжу, а там и учеба…
При воспоминании о доме снова испортилось только было поднявшееся настроение.
— Да, практика у нас… насыщенная, — вынуждена была согласиться Варвара. — Но мне, если честно, тоже не по душе. Думаю, уйду в патруль. А ты как?
— Тоже больше к патрулю склоняюсь, — призналась я. — Руководство… не мое. Я смотрю, как Велимир работает, аж тошнит. А в патруле весело, по крайней мере.
— Ну, судя по тому, какие о них байки ходят, да. — Варя закончила собираться и задумчиво рассматривала содержимое шкафа. — У нас там что, опять непогода?
— Собирается вроде.
— Значит, надену свитер. А то еще простыну… вас заражу… Велимир тогда повесится.
— Любопытно было бы глянуть. — Я хихикнула. — Ты когда вернешься?
— К поздравлению, за пару часов, — ответила Варвара, — я еще по магазинам пройдусь. Тебе чего-нибудь купить?
Немного подумав, я ответила:
— Купи рулет с вишней на ужин, не хочу в столовую. Деньги возьми в кармане.
— Тогда на всех возьму, — решила Варвара, — чай попьем. Может, парней угостим, оперативников?
— А давай. Чего они без праздника-то останутся? Там денег хватит или еще достать?
— Хватит. — Варя быстро пересчитала мелочь. — За глаза. Ты с пирогом точно сама справишься?
— Конечно, справлюсь. — Я улыбнулась. — Я ж в таверне работаю, не забыла?
— Забудешь тут. Ладно, подруга, я ушла. Девчонки вернутся — привет передавай. И без меня пирог не украшайте!
Но прежде чем Варя открыла дверь и вышла, по всему общежитию прокатился громкий сигнал тревоги, от которого кровь застыла в жилах.
В первое мгновение ничего не было понятно: землетрясение? Пожар? Война?
Потом, когда уши привыкли к громкому звуку, я сумела разобрать слова:
— Внимание всем постам! На территории Инквизиции зафиксирована магическая активность. Повторяю: на территории Инквизиции зафиксирована магическая активность. Всем оставаться на своих местах. Препятствовать осмотру помещений запрещено.
— Ведьма в Инквизиции? — поразилась Варя. — Как?!
И только потом заметила побледневшую меня.
— Варь, — прошептала я, — помоги мне.
Мы смотрели друг другу в глаза долгие полминуты. Я понимала, что с каждой секундой уплывает шанс на спасение, что его фактически уже нет. Никогда я не думала, что все закончится так глупо. Меня обнаружат раньше, чем найдут ведьму. Ведьму, скорее всего, вообще не найдут — я была уверена, что это подстроил Лучезар или кто-то из его дружков. А меня, Васю, лично допросит господин Велимир и отправит на костер. И гуманная смерть мне не грозит.
— В ванную! — рявкнула вдруг Варя. — Быстро!
Подтверждая свои слова, пихнула меня к выходу.
— Залезай, — приказала Варя и, как только я послушалась, задернула шторку так, чтобы ничего не было видно.
А затем включила воду, быстро разделась и завернулась в полотенце.
Я сидела под теплыми струями душа, обхватив голову руками, и слушала, как бьется собственное сердце. Я была, наверное, в шоке, потому что не могла понять, что происходит и есть ли шанс.
Варя что-то демонстративно пела, то ли специально, то ли нечаянно фальшивя.
В дверь кабинки громко постучали.
— Госпожа, — послышался незнакомый мужской голос. — Госпожа!
— Что такое? — недовольно отозвалась Варвара. — Занято!
— Госпожа, прошу вас, выйдите из кабинки с поднятыми руками.
— Что?! — возмутилась Варя. — Никуда я не пойду! Вы кто такие?! Я практикант-инквизитор, и я обязательно сообщу господину Велимиру о том, что его сотрудники вламываются к девушкам в душевые кабинки! Я, между прочим, купаюсь в установленное главой Инквизиции время! И кстати, если вы не заметили, я здесь одна, так что вы можете занять хоть все оставшиеся кабинки.
— Госпожа, — голос посуровел, — объявлена тревога, в здании ведьма. Прошу, для вашей же безопасности: выйдите с поднятыми руками.
— Ведьма?! — в голосе Вари было столько удивления, смешанного со страхом, что я даже подняла голову, удивляясь актерским способностям подруги. — Момент, я оденусь!
— Да, леди, — донеслось из-за двери.
Варя выждала время, необходимое для того, чтобы завернуться в полотенце, и распахнула дверь. Я вздрогнула, хотя отлично знала, что за шторкой меня не видно. Только бы им не пришло в голову обыскать кабинку…
Я краем глаза увидела оперативников. Так и есть: все с уловителями. Те самые приборы, о которых говорили на первом занятии. Такой в два счета распознает во мне ведьму, едва увидит.
— Чиста, — сообщил один из оперативников.
— Может, лучше покинуть здание? — обеспокоенно спросила Варя.
— Нет, госпожа. Оставайтесь на месте, желательно не покидайте своей комнаты. Заканчивайте купание и отправляйтесь к себе.
— Мои однокурсницы ушли за покупками, как быть с ними? Их пустят домой?
— Мы этого не знаем, — покачал головой главный. — Но если их нет в здании, они ни при чем. Так что вечером они смогут вернуться в свои комнаты, а пока здания оцеплены. Будьте добры, ваше имя.
— Варвара, комната четыре.
— Имена ваших подруг?
— Чаруня, Горяна, Василиса, Саша.
Оперативник сверился со списком и вычеркнул четыре фамилии.
— Возьмите. — Он протянул пять цветных значков. — Носите их, не снимая, трое суток. На всякий случай, чтобы мы знали, что вы прошли проверку. Один вам, остальные отдадите подругам, когда их впустят.
— Спасибо, — сладко улыбнулась Варя. — Вы меня успокоили.
— Наша работа, леди, — позволил себе улыбнуться главный. — Приятного купания, до свидания.
— Уф, ну и поболтать они любят, — заключила Варя, когда звуки шагов мужчин стихли и тишину нарушал лишь шум воды. — Идиоты, я ведь так могла табун ведьм провести, просто сообщив, что мои подружки вышли за хлебом. Точно нажалуюсь Велимиру! На, значок нацепи. Хотя нет… переоденься для начала. Погоди.
Она быстро выглянула, осмотрев коридор.
— Никого. Вылезай.
Я, вернувшись в комнату, с наслаждением переоделась в сухие брюки и корсет. Я расчесывала волосы, сидя перед зеркалом, в то время как Варвара носилась туда-сюда по комнате, нервничая.
— Варь, чего ты носишься? — осторожно спросила я.
Было немного неловко разговаривать с ней.
— Я думаю, — последовал краткий ответ.
Я пожала плечами. Думает так думает. Мешать не буду.
— Тебя вообще ничего не напрягает? — наконец остановилась Варвара.
Меня напрягал тот факт, что подруга достаточно спокойно отреагировала на мою особенность.
— Нет, — после минутного раздумья ответила я. — А что?
— А меня напрягает ведьма!
— Ее наверняка скоро найдут. Эти ребята работу свою знают.
— Вот именно! Вась, ее найдут, и она кое-кого сдаст. Или ты всерьез думаешь, что совершенно случайно сюда залезла ведьма, и толпа оперативников тыкает в каждую девку анализатором?
Расческа выпала из рук, когда до меня дошел смысл слов подруги.
— Вот черт!
— Солидарна. Собирайся.
— Куда?
— Искать ведьму, куда же еще. Найдем раньше оперативников и…
— Ничего ей не сделаем. Варь, у нас же ни оружия, ни приборов!
— У нас есть ты.
Я непонимающе уставилась на Варю. Потом, когда до меня все же дошло, я округлила глаза:
— Нет! Нет, Варька! Я не могу!
— Не можешь? — Варвара демонстративно сложила руки на груди.
— Я… ну да, могу, с точки зрения силы, — пришлось согласиться мне, — но не буду.
— Вась, — Варя закатила глаза, — эта ведьма или решила тебя подставить, или свихнулась. Если она свихнулась, то все хорошо. Если первое…
— Варь, я никогда не убивала людей.
— Вообще никогда?
— Варя! — возмутилась я. — Ты вообще обо мне что думаешь?! Хотя… ну, Светозара не в счет, она сама упала.
— А я не знаю, что о тебе думать! Ты же мне не сказала ничего!
— А ты бы сказала?!
— Ну… нет, — стушевалась подруга. — Но все равно… Черт, Вась, надо что-то делать, иначе она тебя сдаст.
— Ладно… пошли.
— Ты что-то придумала?
— Да. Вырубим ее и отвезем куда-нибудь подальше.
— Она вернется. И как мы будем тащить бесчувственную тетку через всю Инквизицию? Думаешь, сможем выдать ее за манекен?
— Что-нибудь придумаем! Не вернется. Я отправлю Лучезару послание, он поймет, с чем не стоит играть.
Варя остановилась.
— Лучезару? Он-то как здесь замешан?
— Он колдун.
— Вы что, издеваетесь?! — выходя из комнаты, простонала Варя. — Я помогаю тебе просто потому, что ты моя подруга! Но ты должна мне кучу информации! Дурдом, а не Инквизиция!
Я медленно брела по цокольному этажу, размышляя, почему именно я должна прочесывать самую неприглядную часть здания. Здесь не было никакого намека на ремонт, свет горел тусклый, хоть сыростью не пахло, и на том спасибо. Коридоры — длинные и темные — пробуждали неприятные фантазии. От каждого шороха я шарахалась, хотя и понимала, что бояться особенно нечего. В глубине души я знала, что ведьмы уже нет на территории Инквизиции. Коль сумела забраться сюда незамеченной, сумеет и выбраться.
Был у меня и еще вариант: Лучезаровы иллюзии. Как ведьма, падающая с обрыва, например. Я ведь так и не узнала, кем она была и была ли вообще. Колдун вполне мог ошиваться где-то рядом и устроить все это. Осталось только выяснить, могут ли иллюзии обнаружить себя.
Я не верила в то, что найду ведьму. А вот то, что скрывалось за неприметными, но крепкими деревянными дверьми, меня очень интересовало. Ведьмино чутье подсказывало: это — начало большой заварушки. Знала бы я, как оно было право…
Коридор, по которому я брела, закончился также внезапно, как и начался. Я уперлась в невзрачную деревянную дверь, даже не имевшую засовов. За дверью было тихо, но какое-то странное чувство не давало мне просто повернуться и уйти. Я в нерешительности смотрела на дверь, борясь с искушением войти в неизвестную комнату. Наконец любопытство пересилило.
Дверь отворилась бесшумно, и все тот же приглушенный свет озарил пространство. Я находилась в полукруглом зале, с расставленными по периметру светильниками за бронзовыми решетками. Помимо нескольких, вполне обычных шкафов, мебели в комнате не было. Если, конечно, не брать во внимание стол, расположенный по центру зала. Впрочем, каждому, взявшему во внимание этот весьма необычный предмет интерьера, стоило заметить и женщину, лежавшую на столе. Ничего, кроме светлых волос, я не рассмотрела: женщина лежала, отвернув голову от двери.
Неуверенно я сделала шаг.
— Не томите, господин инквизитор, — немного хрипло отозвалась вдруг женщина. — Я вам больше ни слова не скажу, хотя бы по той причине, что ничего не знаю.
Потом, когда ответа не последовало, она продолжила:
— Ты ведь, Велимир, и сам не знаешь, о чем спрашиваешь, так? Бьешь наугад. Я бы рада помочь, но не могу. Так что давай уже, заканчивай со своим допросом. Я охрипла давно.
Женщина, очевидно, озадаченная отсутствием ответа, повернула голову.
Только сейчас я заметила разложенные на небольшом столике инструменты. Меня затошнило. Этого момента я ждала и боялась все годы учебы.
— Ты кто? — спросила женщина. — Новенькая?
— Я… да, новенькая.
— Вместо Вела?
Голос у ведьмы был уставший. Мне вдруг показалась знакомой интонация, с которой женщина произнесла имя инквизитора.
— Я вас знаю, — медленно произнесла я. — Это вы звонили, когда я была на дежурстве!
— А я по голосу не узнала, — усмехнулась женщина. — Как прошло дежурство?
— Неважно. Познакомилась с одним колдуном.
Услышав это, ведьма побледнела.
— Не повезло. Не рекомендую связываться с колдунами.
— И не думала.
— Я серьезно! Я, может, и ведьма, но даже я к ним не подойду.
— Он провел ритуал. Приворотный.
— Это плохо. — Ведьма закашлялась, очевидно, ей было больно. — Очень плохо. Ты не кажешься дурой. Слушай… я бы сама это сделала, но теперь мне одна дорога, и она обрывается куда раньше костра. Ты передай Велу, что он прав. Во всем прав, конечно.
— В чем прав? — спросила я. — О чем ты?
Она не ответила, отвернулась и тяжело вздохнула.
— Василиса! — Я вздрогнула от этого крика, но спрятаться не успела.
Наверное, в моем взгляде было слишком много паники, потому что с лица Велимира резко пропало выражение гнева. Он схватил меня за плечи и буквально силком вывел из комнаты.
Он не знал, кого стоит убивать первым: ведьму, девчонку или себя.
— Что она тебе сказала? — спросил он, глядя Василисе в глаза.
— Н-ничего, — пробормотала девушка. — Она что-то… про вас говорила… и про допрос…
— Что ты тут вообще делаешь?
Василиса потупилась. Он не мог понять, зачем вообще нужно было тащиться в подвал, залазить в единственную занятую комнату для допросов и разговаривать с этой ведьмой. Чертовы практикантки! Одну он изловил в библиотеке, долго не мог понять, какого лешего она там шатается, в то время как приказано было сидеть в комнатах. Потом, когда Варвара, испугавшаяся его воплей, убежала, он сообразил, что где-то должна быть вторая. Ибо, как сказал Чеслав, видевший их из окна кабинета, ушли в город трое, в здании остались двое.
Да почему они и в праздничный день не обошлись без приключения?!
Он чувствовал, что вот-вот наговорит Василисе очень много неприятных вещей.
Васильковые глаза смотрели на него испуганно, потерянно. Велимир глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
— Тебя не должно быть здесь.
— Знаю, — кивнула Василиса. — Простите.
Он смягчился, видя, что девушка не то в шоке, не то насмерть перепугана.
— Василиса, это Инквизиция. Я не хотел, чтобы ты увидела и узнала эту часть работы… вот так. Я хотел привести вас на допрос, но при других обстоятельствах и не с этой ведьмой.
— Не беспокойтесь. — Василиса вымученно улыбнулась. — Я все понимаю. Это ваша работа. По правде говоря, я выбрала патруль. Не смогу быть инквизитором. Поймать ведьму, скрутить, привезти — пожалуйста. А допрашивать, вести на казнь, увы. Наверное, вы правы, для этого я слабая. Простите, что я оказалась здесь, я не знала, что нельзя и что здесь допросные.
Велимир внимательно рассматривал хрупкую фигурку девушки и едва удержался, чтобы не поморщиться, когда представил ее в патруле. Что ж… у Цветаны еще будет время склонить девчонок к работе в Инквизиции, уж он ее об этом попросит. И не то чтобы они были ценными сотрудниками, но уж лучше пусть будут у него на виду.
Велу вдруг захотелось чего-то… впрочем, нет, чего ему захотелось, он понял сразу и давно, когда еще Василиса стояла в холле. Просто в этот конкретный момент он вдруг явственно осознал, что для нее он, скорее, наставник, может, опекун, нежели мужчина. Они с Лучезаром были почти ровесниками, но на друга она смотрела с интересом, а на Велимира — с уважением, и больше ничем.
Поцелуй стал неожиданностью для обоих. Для Василисы в большей мере, конечно. Этот поцелуй стал более долгим, более глубоким, чем тот, у дирижабля. Сейчас Василиса была напугана и расстроена. Ее к нему тянуло, Вел чувствовал, как быстро бьется ее сердце, и безжалостно давил в себе желание дотронуться до груди, чтобы почувствовать сильнее эти удары. Наверное, от удивления она не сопротивлялась, но и не отвечала, а он с удовольствием прикусил ее губу, обнял тонкую талию, попутно высматривая ближайшую горизонтальную поверхность, не смущаясь уже ни ведьмы в комнате, ни, в общем-то, проходного коридора. Но едва Вел чуть приподнял подол платья девушки, сразу получил удар между ног. Ощутимый такой удар, нанесший больше урона по причине неожиданности.
— Ой, — Василиса покраснела, — рефлекс. Простите меня!
От того, как она закусила губу и вытаращила глаза, было и смешно и обидно одновременно. Она ведь даже не знает, какое впечатление на него производит. И, похоже, действительно испугалась такого напора.
Придется господину инквизитору, во-первых, вести себя осмотрительнее, а во-вторых, повторить попытку в более подходящем месте.
— Хорошие у тебя рефлексы, — буркнул в ответ Велимир.
Он лично проверил практиканток. Пересчитал по головам, сверил имена на значках и имена девушек. Закрыл все окна, лично запер дверь их комнаты и только тогда вздохнул спокойно. Не хватало еще, чтобы практикантки наткнулись на ведьму. Хотя, наверное, Василиса ведьму и искала, раз бродила по подвальным этажам.
Со зрелищем ведьмы, готовой к допросу, она справилась на «отлично». Велимир, признаться, думал, что все будет намного хуже. Но ни истерики, ни слез, ни паники Василиса не проявила. Разве что ее «рефлекс» можно было списать на шок. Допустить, что она просто не хотела с ним целоваться, конечно, не представлялось возможным. Совсем никак.
Был в утреннем инциденте и положительный момент: Вел все же решился передать ведьму коллегам. Те с радостью брали любую работу после главы Инквизиции, а он был избавлен от необходимости делать неприятную и в чем-то жестокую работу. С этой ведьмой он спал, пользуясь властью и влиянием, которое оказывала его должность на женщин. И всегда знал, что придется отправить ее на костер.
Ведьмы… они летели к нему, несмотря на опасность, их тянуло, они готовы были на все, чтобы именно он оказался в их постели. Каждая хотела заполучить инквизитора, каждая хотела безопасности. Некоторые из них подошли очень близко, очень. Особенно последняя.
Велимир частенько думал, сможет ли защищать ведьму от Инквизиции и Князя, если захочет видеть ее в своем доме, в настоящем доме. У него была квартира для подобных встреч, но в свое настоящее жилище он не приводил еще девушек. Все чаще и чаще ему намекали, что уже пора.
Но как привести домой жену, завести детей, если каждый день он рискует жизнью? Разум подсказывал: Князь заботится о всех семьях погибших инквизиторов, и его семья не станет исключением, с голоду они не умрут. Но он не хотел терять что-то очень дорогое и причинять боль этому дорогому. А дороже семьи в понимании Вела не было ничего.
Пока он предпочитал перебиваться необременительными романами и случайными, но, впрочем, надежными связями. Настоящие отношения были сопряжены с проблемами, решать которые у него просто не было времени. И вопрос о постоянной спутнице откладывался и откладывался.
Вот только воспоминания о поцелуях с Василисой никак не хотели оставлять его. Кому рассказать — стыдно! Стареющий инквизитор увивается за студенткой собственной сестры. Хотя какой он стареющий? Самая, так сказать, пора, а в Торделле брак юной девушки со взрослым мужчиной считается едва ли не признаком успеха, причем единственным.
За такими мыслями Вел провел практически весь день, наполненный непрерывными сообщениями, письмами, личными визитами, редкими звонками с поздравлениями. Церемония у Князя, потом обед с начальниками отделов. Только к вечеру Велимир почувствовал, что наконец-то может сказать: да, праздник инквизитора окончен и есть время выпить кофе, а потом медленно добрести до дома и там где-нибудь упасть. Где почище и не валяются бумаги и письма.
Как бы не так! В девятом часу, когда всякий приличный инквизитор уже праздновал дома, с семьей или в гордом одиночестве, приоткрылась дверь.
— Господин Велимир, вы здесь? Хорошо!
Варвара, как всегда, говорила быстро, не давая сообразить, что происходит. Она на пару мгновений скрылась за дверью, а потом вошла уже в компании остальных девчонок.
— Мы решили вас поздравить, — сказала она. — Испекли пирог и заварили чай. Только скажите сначала, а то нам любопытно: ведьму нашли?
Он откинулся на спинку кресла и вздохнул. В глазах практиканток плескалось любопытство. Особенно — в колдовских васильковых глазах.
— Не нашли, — усмехнулся он. — А за пирог скажу спасибо, я жутко голодный.
Варя щедрым жестом велела Саше и Чаруне расставлять на его многострадальном рабочем столе угощение. Василиса разливала чай. Наклонившись к его кружке, она чуть улыбнулась. Но Велимир на провокацию не повелся, и взгляд его был прикован к лицу девушки, а не к области декольте. Судя по улыбке, Василиса осталась этим довольна.
— Происшествий не было? — спросил он, когда все расселись и принялись за чай.
— Нет. А у вас? — Саша смешно поморщилась — обожгла язык.
— Весь этот день — одно большое происшествие. Урон от этого праздника превышает суммарный годовой урон от ведьм раза в три. По крайней мере, я себя так чувствую, будто весь день бегал за ведьмами по городу. И ни одну не догнал!
— Ну… вам подарили много коньяка. — Василиса кивнула на горы из подарочных коробок.
Коньяк… точно, он и забыл о всей этой ерунде, которую инквизиторам то и дело таскают благодарные граждане, коллеги, представители других ведомств, Князь и еще разные неизвестные люди. Вел окинул взглядом богатство, нашел неприметную серую коробку — в таких дарили лучший коньяк, который изготавливали на каком-то там острове… не суть, в общем — лучший. Подарил такой коньяк, и можно считать, благодарность за верную службу выразил.
Он вытащил изящную бутылку и шесть рюмок из бара. Бар приходилось держать и для себя — иногда без выпивки никак, и для посетителей.
— Расскажете Цветане, останетесь без работы навечно, — совершенно серьезно сообщил Вел и разлил коньяк.
Девчонки захихикали и с удовольствием попробовали напиток, явно недоступный студенткам. Варя сразу махнула рюмку, а Василиса отпивала понемногу и не закусывала.
Ему нравилось ее спокойствие. Нравились уверенность, тихий голос, вежливая улыбка. Она никогда не суетилась и не дергалась, все делала медленно, обстоятельно и аккуратно. Наверное, при желании, ее ждало бы большое будущее. Сдался ей этот патруль… нет, Василису в патруль Вел не пустит.
Пирог оказался вкусным, даже с какой-то поздравительной надписью. Слов Велимир разобрать не смог, но студенток поблагодарил. А когда время подошло к совсем неприличной отметке, десяти вечера, отправил в комнаты с напутствием:
— Только сначала разгребите, пожалуйста, эти запасы. — Он кивнул в сторону подаренной еды. Чтобы ничего сладкого и съедобного здесь не осталось.
Алкоголь отдаст оперативникам, им как раз после некоторых операций надо выпить.
Велимир осматривал стол, намереваясь составить список дел на завтра. Можно было попросить Василису, но она уже собиралась домой. Пока девчонки разбирали многочисленные конфеты и наборы, она мыла чашки и рюмки.
Вдруг ему на глаза попался один занимательный листок. И вроде Вел собирался поручить это дело ребятам, но соблазн отправить студенток на несложное задание был так велик.
— Есть для вас задание, кстати. Варвара, Василиса, завтра поедете поработать, — объявил он, — остальные проведут простой допрос под моим руководством.
Пять пар глаз тут же уставились на Вела с нетерпеливым любопытством.
— Я дам вам координаты и транспорт. Нужно найти доказательства попытки проведения кровавого ритуала. Здесь не замешаны ведьмы, но дело в нашей компетенции. Пара пьяных идиотов попытались провести кровавый ритуал по какой-то книге. Книгу они спрятали, ваша задача — найти, а ваших подруг — получить информацию, где эта книга.
— Поняли! — бодро ответила Варвара.
Остальные девочки подтвердили получение информации. Вот и отлично. За допросом он проследит, доказательства все равно получит, и не надо будет выделять специальный отряд. В отчете проведет как учебное мероприятие. И может, Цветана обрадуется. Прямо отряд зайцев одним выстрелом убил.
— Вот! — Саша, немного краснея, положила перед ним какой-то сверток. — Это пирог, и еще там вам подарили шоколад. На ужин или завтрак.
— Ну, спасибо, — усмехнулся Вел. — Идемте, провожу в общежитие, чтобы штраф не впаяли. Я ведь велел вас наказывать за приход после девяти.
— А мы в окно… — ляпнула было Горяна и тут же прикусила язык.
— Нет уж. Со мной вы будете входить в дверь. А окно я вам запечатаю, чтобы не сбегали.
Василиса что-то пробормотала. Что именно, он не расслышал.
Утром, когда мы собирались на задание Велимира, Варя ошеломленно слушала рассказ о ведьме в подвале. Подруга выглядела немного испуганной, но в целом держалась бодро.
— А Велимир этого не слышал? Ну, про Лучезара? — после того, как я закончила, поинтересовалась она.
— Не уверена, — я покачала головой, — но, кажется, нет. По крайней мере, он спрашивал меня, о чем она говорила. Стал бы спрашивать, если б услышал?
— Нет, если только он никак не замешан во всем этом.
— Велимир? — удивилась я. — У него, конечно, в голове черт знает что, но с колдуном он бы не спелся. Кажется, он в них вообще не верит… Еще он меня поцеловал.
— Что?! — Варя выронила расческу. — То есть… как?!
— Ну как целуются люди, Варь? — фыркнула я. — В губы. Соединяются губами и передают друг другу свои слюни.
— Фу-у-у… или не фу?
В глазах подруги зажегся подозрительный огонек. Закончила бы она уже, что ли, за мной следить. Нет смысла отпираться и утверждать, что Велимир мне не нравится. Нравится, и сильно. Совершенно другое чувство, непохожее на искусственную любовь к Лучезару, которая совсем исчезла в последние недели. Что плохого?
— Не фу. Он хорошо целуется, и, строго говоря, это наш не первый поцелуй. Он поцеловал меня еще на острове, у дирижабля.
— Вася! — простонала Варя. — Он инквизитор! Глава Инквизиции. Ты помнишь, что пряталась в душе, когда искали ведьму?
Это крыть было нечем.
— Помню. Но чем я рискую? Я же не собираюсь за него замуж! Что плохого в том, что я хочу немного развлечься? Пофлиртовать, почувствовать внимание такого мужчины. Наконец, мне почти девятнадцать, а секса еще не было и не предвидится.
— Вот нашла трагедию! Секса ей захотелось. А костра не хочется?
— Не очень, — весело ответила я.
Не было настроения всерьез обсуждать, к чему приведет флирт с Велимиром и тот факт, что я ведьма. Погодка на улице — что надо, у нас ответственное задание, близится конец практики, зачет и поездка домой, где я буквально вырву право видеться с родными!
— Подытожим: где-то есть книга, по которой пара идиотов пыталась провести кровавый ритуал. У нас есть несколько часов, чтобы найти книгу, а у девчонок — чтобы выяснить, где она. Иначе парням светит статья «хулиганство», а не «сокрытие и хранение опасных магических предметов». Так?
Я кивнула, подтверждая правильность Вариных суждений, и добавила:
— Нам остается лишь забрать эту вещь. Найти и забрать. Если они действительно идиоты, все будет просто.
— На словах просто. Вот где эту книгу искать?!
— Не паникуй раньше времени, будем действовать последовательно. Первоочередная задача: приехать на место. Где это?
— На западе, в горах. Топазовая поляна. Там якобы ручей и скалы, — ответила Варя.
— Топазовая поляна. — Я развернула карту. — Так, насколько мне помнится, такого названия уже нет, оно старое. Вот у нас запад, вот горы. Нам нужен ручей, верно?
Карта была огромной, со всеми холмами, оврагами, строениями и крупными объектами. Мы не без некоторых усилий вскоре нашли указанное место: не так уж далеко от города, всего в каких-то двадцати километрах протекал маленький ручей, единственный на всю округу.
— Хорошо, а как мы туда доберемся? — когда Варя уже радостно бежала к двери, поинтересовалась я.
— Экипаж проедет вот досюда. — Подруга ткнула в какой-то из окраинных домов. — А оттуда пешком.
— Мы не успеем. Здесь топать не меньше часа.
— Успеем, там тропки хоженые.
— Пошли, — решила я. — В любом случае, попытаться надо.
Мимо проплывали дома Торделла, скверы и парки. Постепенно дома редели, а яркие вывески и ухоженные аллейки и вовсе закончились. Я поразилась тому, что насколько чист и красив был центр города, настолько же уныло выглядели его окраины. Экипаж плавно катился сначала по дорогам Торделла, ровным и чистым, а потом и по загородным, просто засыпанным гравием. Немного трясло, сосредоточиться мешал скрип механического привода, вращающего колеса. Я задумалась: а откуда берется энергия для приведения механизма в действие? В последнее время появлялись электрические источники энергии, но они были жутко огромные и заняли бы половину кареты.
Озвучивать сомнения подруге я не стала.
Наш сопровождающий — полноватый мужчина с пышными усами — первое время косился на двух молоденьких девочек в форме Инквизиции, но был слишком хорошо обучен, чтобы задавать вопросы или откровенно удивляться.
Дорога заняла всего каких-то двадцать минут, и вскоре мы уже стояли на опушке небольшого лесного массива, за которым домов уже не было. Варя деловито чертила маршрут на карте, я, немного расслабившись, пыталась использовать силу, чтобы найти книгу. Может, она фонит?
— Скорее всего закопали, — наконец сказала я. — Не чувствую ничего. А да, я, конечно, не спец, но до ручья мы не встретим ни одной живой души.
— Главное, мертвую не встретить, — хмыкнула Варя.
— Сплюнь. — Я поежилась от совершенно не летнего ветерка. — Я, как мне кажется, все еще в шоке. Столько всего за два дня — слишком.
— Успокойся. На вот, переоденься. Найдем эту штуку, порадуем Велимира, закончим практику и поступим в патруль.
— Звучит оптимистично. — Я улыбнулась. — Только с Лучезаром бы еще разобраться. Пошли?
— Ты лопату взяла?
— Нет. Зачем?
— Ох! — Варвара закатила глаза. — Сама ведь сказала, что книга под землей, раз ты ее не чувствуешь!
— Варя! — рассмеялась я. — Я — ведьма! Откопаем все, что захочешь.
— Ори громче, не весь еще Торделл знает. Велимиру так и расскажешь. Книгу нашли. Лопату да, не брали, потому что Вася ведьма. Просим выписать премию. Не свались, ведьма.
— Сама смотри, куда идешь, инквизиторша.
— Нет такого слова!
— Я сказала — значит, есть!
Мы быстро углублялись в лес.
Пока Варя пила из ручья, я осмотрела скалу и расщелину в ней. Ничего особенного: обычная нора, по ширине как раз равная человеческому телу. И я, и Варя без труда бы пролезли в нее. Если б видели, что внизу. Без особого результата я пускала в темную глубину шарики света, они пропадали, растворяясь в непроглядной тьме.
— Варь, мне кажется, не стоит туда лезть, — с сомнением проговорила я.
— Мы что, зря проделали этот путь? — возмутилась Варвара. — Если бы ты была на месте идиотов и надо было избавиться от улики, куда бы ты ее спрятала?
— Я не могу даже разглядеть лестницу. Это может быть опасно.
— Ты же не веришь в это, — скривилась Варя. — И ты далеко не трусиха. Если ты не пойдешь, то пойду я.
— Нет! Если там опасно, у меня больше шансов, у тебя даже оружия нет! И экипировку не взяли.
Варе это замечание не понравилось, но она промолчала и отошла в сторону.
— Если что, кричи. Но я не думаю, что здесь подвох. Здесь раньше деревня была, дальше от ручья километров пять. В некоторых пещерах были источники. Я думаю, эта использовалась как колодец.
— А почему была? — поинтересовалась я.
— Всех перебили. Говорят, династия ведьм орудовала.
— Ого. Значит, это что-то серьезное?
— Да. — Варя кивнула. — Что-то связанное с восстанием.
— Ой, — простонала я, — ну и вляпались мы! Если там сидит толпа ведьм, Велимир будет оплачивать мое проживание до конца учебы! Все, я пошла.
Я села у края пещеры и ногами нащупала первую ступеньку. К счастью, она не была скользкой.
— Порядок, — кивнула я Варе.
Первые несколько ступеней дались тяжело: на стыке света и тьмы ничего нельзя было рассмотреть, а пещера резко расширилась, и касаться руками стен стало проблематично. Я мрачно подумала, что вот сейчас споткнусь, сломаю себе шею, и будет у Лучезара повод отпраздновать. Совершенно не к месту вдруг вспомнился последний поцелуй Велимира, и (я порадовалась, что рядом никого не было) щеки залила краска. Зря я его ударила.
Ступени кончились неожиданно. Глаза почти привыкли к темноте, и я сумела рассмотреть полукруглый зал со слегка светящимися стенами. Обычная пещера, а стены светятся из-за маленьких подземных светлячков. На первом курсе мы с девчонками ездили на экскурсию в пещеру и видели нечто подобное.
— Ладно, загадочная книга, где ты?
Ничего, напоминавшего ценный предмет, не наблюдалось.
Посреди пещеры валялась какая-то деревяшка, в углу в хаотичном порядке были разбросаны камни. И больше ничего. На всякий случай я осмотрела все стены и облазила пол. Ни намека на потайную дверь. Осмотр потолка тоже ничего не дал.
Я даже осмотрела деревяшку, валявшуюся на полу. Обычная доска, немного подгнившая, из какого-то красноватого дерева. Разозлившись, я размахнулась и бросила ее в стену. Та с глухим стуком отскочила и снова упала на землю, где и осталась лежать.
— Здесь ничего нет, — выдохнула я, чувствуя, как отчаяние вырывается наружу.
И в этот момент сверху донесся крик Вари.
Я взбежала по ступенькам так быстро, что на мгновение растерялась, когда яркий дневной свет ослепил меня. Я огляделась, внутренне страшась увидеть Лучезара или раненую Варю, а потому, натолкнувшись на изучающий взгляд немолодого, уже начинающего седеть, но еще довольно крепкого мужчины, я оцепенела, не в силах никак отреагировать.
Это меня и спасло. Наверное, только попробуй я использовать магию, быстро бы получила пулю в лоб, но мужчина, очевидно, поняв, что я не опасна, убрал револьвер в карман и улыбнулся.
— Здравствуйте, леди.
Только тогда я заметила Варю, сидящую на земле, связанную по рукам и ногам.
— Вы кто?
— Меня зовут Станислав.
Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая, что я представлюсь. Я предпочла проигнорировать взгляд. Что вообще здесь происходит?!
— Я из Службы безопасности Князя.
— Прекрасно. И чем обязаны? Мы ничего не нарушили, безопасности Князя не угрожаем. Мы действуем по приказу главы Инквизиции, господина Велимира. И вообще, мы в форме, если вы не заметили.
— Давайте немного поговорим, — предложил мужчина.
— Развяжите Варю, — сказала я. — Иначе разговора не выйдет.
Станислав сплюнул.
— Выйдет, девочка. Здесь я буду командовать.
— Хорошо, командир. — Я усмехнулась. — О чем вы хотите поговорить? Не о погоде же.
— Имя свое вы мне не скажете?
— А вы не знаете?
— Знаю, но вроде как правила приличия требуют.
— Правила приличия, — рассмеялась я. — Это какие такие правила? Вы связали мою подругу и весьма невежливо настаиваете на разговоре. Вы что, серьезно?!
— Я давно наблюдаю за тобой, Василиса. — Станислав подошел ближе. — Ты странная девушка. Ты кажешься застенчивой, скромной, бесхарактерной. Но бывают моменты — и стервы хуже я не видел. В чем твой секрет?
— Хорошая наследственность. — Я пожала плечами.
Станислав размахнулся, и пощечина обожгла щеку.
— Я не буду на это отвечать. — Я отступила, сдерживая ярость. — Но запомню.
— Пожалуйста. Итак, Василиса, что вы искали в пещере?
— Книгу.
Еще одна пощечина едва не заставила меня упасть.
— Это не библиотека.
— Как оказалось, нет. Но мы действительно ищем книгу, которая докажет виновность двух граждан в проведении кровавого ритуала. Они спрятали ее. Велимир ведет допрос, а мы ищем на месте. Жду извинений.
Извинений не последовало.
— Я расследую смерть молодой девушки, Невеи. Вам известно о ней? — Станислав сделал круг и остановился за спиной Вари. — Ее тело весьма удачно пострадало при пожаре, и все улики сгорели. Вы ведь здесь ни при чем?
— А вы?
Он рассмеялся. Смех у него был неприятный.
— Это значит «нет»? — решил уточнить он.
— Нет.
Станислав будто бы задумался. Он медленно подошел ко входу в пещеру, заглянул туда и вновь обратился ко мне.
— Я поверю тебе лишь потому, что доказательств твоей причастности у меня нет. Слишком уж гладко все складывается. А теперь запомните, пожалуйста, некоторые вещи, дамы. Если я узнаю, что вы как-то причастны к смерти этой девочки, если я узнаю, кто сжег ее тело, если я найду среди вас ведьму… — он многозначительно посмотрел на меня. — На костер пойдете все вместе.
— Мы инквизиторы. — Я прищурилась. — Ведьмы — наша работа. Среди нас нет ведьм.
— Лучезар с тобой согласен?
Он знает о Лучезаре. А тот, в свою очередь, знает обо мне. Вот что называется «не везет»!
— Я знаю куда больше, чем ты думаешь, — подтвердил мои догадки Станислав. — Лучезаром займусь я. А ты не лезь, если ни при чем. Понятно?
— Куда уж понятнее. Вы же связали мою подругу.
— Это была вынужденная мера, милая. Она у тебя бешеная. Возвращайся домой. Никому не говори об этой встрече и забудь о моем существовании. Если будешь хорошей девочкой, у тебя не будет проблем.
— Простите, но вернуться домой я не могу. Мне надо найти доказательства, и я их найду.
Станислав с усмешкой кивнул, наблюдая, как я отряхиваю руки и бросаюсь к связанной Варе.
— Что ж, работайте, дамы. Извините, что отнял у вас время. Надеюсь, этот разговор принесет свои плоды.
Значит, Князь пустил свою ищейку по следу Невеи. И следы привели эту ищейку к Лучезару и ко мне. Отныне Лучезар — не единственное мое слабое место. Я под подозрением, а значит, в любой момент Станислав сможет потребовать проверку. Бежать? Скрыться?
Разрушить все, что я с трудом построила, было просто, но нужно ли?
Едва Станислав скрылся в лесу, мне удалось справиться с узлами и развязать Варю. Та ругалась сквозь зубы, поминая и Станислава, и всю его родню.
— Он тебе ничего не сделал? — спросила я.
— Напугал только, — отмахнулась Варя. — Выскочил как черт из табакерки. Связал. Как думаешь, он с одобрения Князя действует?
— Наверное. А как по-другому?
— Почему тогда в гражданском? Ты же помнишь форму СБ.
Я задумалась. Черные куртки и штаны с незаметными желтыми нашивками «СБ Князя» были довольно узнаваемы, я бы мгновенно поняла, кто такой Станислав, если бы он был в форме. С другой стороны, сложно не привлекать внимания в таком наряде.
— Я уже ничего не соображаю. Запуталась окончательно. Варь, давай просто найдем книгу, а обо всем этом подумаем позже.
— Тебе крышка, если он начнет копать. Надо что-то придумать. Можно подставить Лучезара, но как это сделать, чтобы он не сдал тебя, я пока не знаю. Как он убил Невею? Сбросил с крыши? Надеюсь, от тела не осталось внятного скелета, чтобы можно было определить переломы. В любом случае, единственная нить к тебе — Лучезар. Придется добраться до него раньше, чем это сделает Станислав. И добраться так, чтобы он не заметил.
— Все, Варь. — Я упрямо покачала головой. — Он мог убить тебя. Будь что будет, я, в случае чего, выкручусь. А вы не лезьте. Не хватало еще, чтобы вы пострадали.
Варя ничего не сказала, но я видела, что подруга недовольна. Знакомство со Станиславом подстегнуло ее талант ищейки, для нее было теперь делом чести — найти Лучезара раньше СБ. И я твердо намеревалась ей помешать. Я чувствовала, что Станислав опасен, и для того мне даже не нужно было использовать способности.
— Все, идем. Времени меньше и меньше. Проверим овраги и поищем свежие ямы.
Книгу мы нашли одновременно с приездом Чеса, который вместе с Велой, Горяной, Сашей и Чаруней добыл показания. Я впервые в жизни держала в руках настоящую колдовскую книгу и… не чувствовала ничего. Я думала, мне захочется ее пролистать, посмотреть, что может мой дар. Но нет, ничего кроме отвращения и желания выбросить увесистый том куда подальше не было. В очередной раз я получила подтверждение, что со мной что-то не так. Не ту хозяйку выбрала ведьмина сила. Зато я изрядно повеселила Варю, засадив целую поляну васильками. Эти цветы всегда получались у меня лучше других, а магия обретала цветочную форму даже там, где использовалась в чистом виде.
Обратно нас вез тот же мужчина. Он выглядел удивленным, особенно когда Чес сообщил, что мы раскрыли серьезное преступление, но, к счастью, ничего не сказал и даже никак не прокомментировал наш внешний вид. Мы все извозились в земле. У Вари на запястьях отчетливо виднелись красные следы от веревок.
— Ох ты, Великая Инквизиция, — пробормотал мужчина, когда экипаж на территорию Инквизиции пропустили узорчатые ворота.
— Что там такое? — Варя нахмурилась.
У общежития собралась целая толпа: обслуживающий персонал, оперативники, просто какие-то незнакомые люди. Я увидела непривычно бледного Велимира, и на миг мне показалось, что в толпе мелькнула приметная коса госпожи Цветаны.
Мы выбрались из кареты, и та быстро укатила.
И тут массивные двери общежития открылись, и на носилках двое парней вынесли тело, накрытое простыней.
— Василиса! — Велимир тут же оказался рядом и почему-то заключил меня в объятия. — Вы в порядке? Нормально добрались?
— Что случилось, господин Велимир? — спросила Варя.
— Девочки, идемте ко мне в кабинет. Василиса, идем.
Он крепко взял меня за руку. Недоумевая, я вновь посмотрела на толпу. Когда мимо нас проносили тело, из-под простыни показалась рука, на которой болтался тоненький серебряный браслет с маленькими подвесками в виде кофейных зерен…
Я бы упала, если б не Велимир. Он удержал меня, почти подняв на руки.
— Василиса, идем. — Он настойчиво потянул меня в сторону. — Василиса!
— Нет, — пробормотала я. — Что с ней?
— Не знаем, — тихо отозвался инквизитор. — Она возвращалась к себе в комнату, получила удар по голове.
— Она…
— Шансов мало, травма серьезная. Мы вызвали ее родителей, они должны попрощаться. Потом поедете вы, если захотите. Василиса, девочка моя, идем ко мне в кабинет. Незачем здесь быть.
— Куда ее везут?
— В городской целительский центр. Идем же!
Я послушно поплелась вслед за ним. К счастью, Велимир не выпускал моей руки, иначе я бы упала. Варя, шокированная, шла за нами.
Я все-таки споткнулась на лестнице и, упав, непонимающе уставилась на ступеньки. В голове почти не было мыслей.
— Василиса, — Велимир сел рядом и рассеянно погладил меня по голове, — иди сюда.
Я, сидя в его объятиях, пыталась заплакать или как-то выразить всю эту лавину чувств, по опыту зная, что станет легче, но почему-то не могла.
— Там Цветана в кабинете, она с вами поговорить хочет. Пойдем.
— А где Варя? — Я подняла голову.
— Там уже, она вперед пошла. Ты идти можешь?
— Могу.
Он снова взял меня за руку, помогая подняться, и повел к кабинету.
Они сидели на привычных местах, собравшись у моего рабочего места. Цветана, уставшая и грустная, сидела в кресле, принесенном из кабинета Вела. Пустовали только три места: кресло для Велимира, мой стул и Сашин подлокотник кресла, на котором она обычно сидела.
Чаруня, не стесняясь, плакала. Горяна украдкой вытирала глаза, Варя казалась спокойной, если не считать того, что смотрела в одну точку, не подавая признаков жизни. Цветана растеряла свой лоск и напускную строгость, будто бы постарела на несколько лет. Эта группа была ее детищем, за которое она сражалась, которое оберегала, учила всему, что знала сама. И теперь группа распадалась, потому как без Саши мы — четыре глупых девки, ничем не отличающиеся от тысяч жительниц Торделла. Вместе с Сашкой мы потеряли свою команду.
— Мы свернем практику, — тихо произнесла Цветана. — И должны найти того, кто на нее напал.
Все молчали, понимая, что ни одна из них никогда больше не ступит на порог Инквизиции. И эту ночь мы проведем не в своих комнатах, а в больнице, где умирает Саша.
Яркие краски лета померкли, оставив горькое чувство разочарования. Мы лишились — глупо и внезапно — друга, товарища, веселой и непосредственной Саши. И я точно знала, чьих рук это дело.
Я была готова к следующему ходу Лучезара, была готова сражаться. Но глупая ведьма не догадалась, что колдун будет бить по самому дорогому, что у нее было.
— Не надо ничего сворачивать, — твердо произнесла Варя.
— Варь, — Горяна всхлипнула.
— Что?! — рявкнула подруга. — Мы что, в детском саду?! Что теперь, все бросить? Разбежаться, идти учиться на поварих и лекарей? Может статься, лет через десять нас останется трое, или двое, или мы все погибнем. Но мы выбирали профессию, зная, что нам грозит. Мы по-прежнему учимся в ИИ, мы по-прежнему хотим работать на Инквизицию. И Сашка хотела. Тысячи людей умирают ежедневно, и мы хотели их спасать. И Саша хотела. И нам надо не бросать учебу и не вздрагивать до конца жизни от каждого шороха, а провести расследование, найти того, кто это сделал!
— Варя права, — подала голос я.
Мне эта фраза стоила немалых сил. Но Варя права, и точка. Саша не делала никому зла и, наверное, не была рождена для этой работы. Она пострадала лишь потому, что я врала всю свою жизнь людям, которые меня окружают. Если бы я им все рассказала! Предупредила! Они были бы осмотрительнее, внимательнее. Сколько еще людей должны погибнуть, чтобы я в очередной раз проверила правильность утверждения «все ведьмы — зло!».
Велимир крепче сжал мою руку, поддерживая.
— Мы не бросим ничего. Госпожа Цветана, не нужно сворачивать практику. Мы будем учиться дальше, — согласилась Чаруня.
Голос ее то и дело прерывался.
— Девчонки, — Цветана слабо улыбнулась, — вы выросли, а я и не заметила.
— Так что, — Варя повернулась к Горяне и Чаруне, — все согласны?
Мы синхронно кивнули.
— Когда мы поедем к ней? — спросила Чаруня.
— Сначала родители, нам сообщат, — сказала Цветана. — Родные приедут. Я распорядилась насчет занесения ее в список погибших при исполнении инквизиторов.
— Да погодите вы! — вдруг рявкнула Варя. — Она еще не умерла! Мы должны верить, что она выживет, а мы уже придумали, в чем пойдем на похороны!
Я взглянула на Велимира, как бы спрашивая разрешения согласиться с Варей. Так хотелось почувствовать, что за тебя кто-то принимает решения, что кто-то рядом и не даст скатиться в омут отчаяния и самобичевания.
Но Вел отвел глаза. Словам Вари он не верил и Сашу уже похоронил. В бессильной ярости я вырвала руку.
Я вдруг вспомнила, что Горяна жила в одной комнате с Сашей. Как она будет там жить?
— Конечно, — кивнула Цветана. — Но вы должны быть готовы, девочки. К любому исходу.
Мы переглядывались, чувствуя, что вроде как стали ближе. Так часто бывает: общее несчастье объединяет, вместе легче переживать, есть силы улыбаться, гнать горе прочь.
— Заварить тебе чаю? Мятного? — тихо спросил Велимир.
Я ни разу не была в центре целительства Торделла. Почему-то я думала, что там пахнет травами, как в мамином погребе. Но оказалось, что изнутри невысокое невзрачное здание напоминает Инквизицию. Заменить инквизиторов на целителей, добавить комнат-палат, и получим ровно то же самое. Меня могла бы порадовать чистота и тишина, если бы не била крупная дрожь.
Родители Саши уже были у нее в палате. Народу в холле было немного: мы, Велимир, Чеслав, Цветана, которая все еще не могла поверить в то, что практикантка, которую она вверила родному брату, могла пострадать так странно и страшно одновременно. Меня немного подташнивало, когда от сквозняка приоткрывалась дверь, и Велимир крепко держал меня за руку. Плакала только Чаруня, остальные уже более-менее сумели справиться с шоком.
Я ничего не могла с собой поделать. В голову лезли страхи и совершенно ненужные фантазии. Как все случилось, как ее нашли.
Как будут проходить похороны.
Мертвых не нужно оплакивать, на похоронах нужно веселиться, с улыбкой смотреть в будущее, напомнив себе, что смерть может прийти к каждому. По обычаю после похорон устраивался ужин, на котором было куда больше приглашенных. Мне не нравились эти порядки. Я живо представила себе толпу совершенно незнакомых людей, не вспоминающих о Саше и раз в полгода. Многочисленные перетирания случившегося, сплетни и вопросы.
Бедная Саша, как же так?
У нее были враги?
Во всем виноваты ее преподаватели, не научили девочку обороняться. Зачем она туда поступила?
Наверное, она не смогла убежать из-за лишнего веса. Я помню, она всегда была полненькой!
Что ты будешь делать дальше, Василиса?
А как открыть эту бутылку? Я что-то не вижу штопора…
Мне казалось, что голова пухнет от этих сцен, еще не произошедших наяву. Пиджак я сняла, но все равно было душно и хотелось пить. Но сил попросить Вела сходить за водой я найти не могла.
Я стояла у окна, в коридоре, все еще ожидая, когда выйдут Сашины родители, рассматривая сад, когда сзади раздался знакомый голос:
— Какая глупая смерть…
— Глупая смерть — трахаться на крыше и свалиться с нее, — огрызнулась я.
Станислав замолчал, то ли удивленно, то ли обиженно.
— Вы не в духе сегодня? — наконец спросил он.
— Я едва ли не хороню подругу. Как сами думаете?
Он не ушел. Прекрасно понимая, что это наглость, Станислав встал рядом и тоже уставился в окно.
— Жалко девушку, молодая была.
— Вас мне тоже жалко, — прищурилась я. — Вы тоже когда-то молодой были. И она еще жива.
— Ты не производишь впечатление стервы, так что не пытайся язвить, — поморщился мужчина и отпил из стакана с водой.
— Чего вам надо?
— Просто хотел выразить соболезнования. Вы выбрали опасную работу. Будет жаль, если вы последуете за Александриной.
— Александрия. Ее зовут Александрия.
— Не важно.
— Важно.
Выражение его лица изменилось. Вряд ли за всю карьеру эсбэшника с ним кто-то так смел разговаривать. А мне сейчас не до взаимных реверансов.
— Не говори лишнего, Василиса.
— Вась, все хорошо?
К нам подошла Варя. Она все еще была бледной, но держалась намного лучше меня.
— Все хорошо. — Я отвернулась от окна и как раз в этот момент открылась дверь палаты Саши. — Извините меня, Станислав. Мне нужно идти.
— Девушки, — когда мы уже шли к родителям подруги, нас окликнул Станислав, — я вас предупредил.
— Мы вас тоже, — холодно откликнулась Варя.
По лицу родителей Саши сложно было что-то понять, как и по лицу целителя, который к ним подошел. Но мы все приблизились и, раз уж нас не гнали, прислушались. Из разговора выходило, что Саша жива, но сколько протянет — неизвестно. Шансов почти нет, поможет только чудо.
Или магия — пришло вдруг мне в голову.
Существует ли ритуал или заклятье, способное помочь Саше? Не воскресить ее в качестве умертвия, а помочь справиться с травмой и выжить?
— На минуту, девочки. Нас вызовут, если… если все. — Мать Саши снова принялась плакать.
К ним подошел Велимир, а мы вместе с Цветаной вошли в палату подруги.
В палате было темно. Наверное, чтобы, если Саша вдруг очнется, не травмировать ее глаза ярким светом. Сама подруга, бледная, с синяками под глазами и спутанными волосами, лежала без движения. К ней был подсоединен какой-то аппарат, со множеством колесиков и шестерен, наверное, насыщающий легкие кислородом. Из вены на руке торчала трубка, по которой бежала пурпурная жидкость.
Чаруня принялась плакать. Остальные сдержались, хотя да, очень хотелось.
Если это Лучезар, то он ответит за Сашку. Война со мной не должна затрагивать невинных людей, особенно тех, кто не может защититься. Ни о каком мирном решении речи нет. Лучезар узнает все грани моего дара, даже те, о которых я стараюсь не думать.
— Ну что, дорогая наша, — вздохнула Цветана. — Произойдет чудо — вернешься к нам. А если нет… тогда спи спокойно, наша радость…
Тут я не выдержала и выскочила за дверь. Хватит. Пусть сочтут бесчувственной стервой, но я еще не прощаюсь.
Шум воды работающего фонтана успокаивал и создавал иллюзию, будто бы я не одна. Я так и не смогла заставить себя вернуться к остальным, дождалась их у входа и вернулась в Инквизицию. А теперь решила прогуляться. Во время прогулки стало ясно, что сон мне уж точно этой ночью не светит. Благо ночь была безоблачной, небо было усыпано звездами, а безветренная погода позволяла гулять без куртки. Я улеглась на бортик фонтана. Рассматривала созвездия, изредка замечая огоньки дирижаблей, пролетавших наверху. В голове вертелись воспоминания, целый коктейль, состоящий из самых разных мгновений, начиная от детских радостей, заканчивая учебой в ИИ, поцелуем Велимира, жестоким взглядом Станислава, телом Саши, накрытым простыней, рукой Велимира, сжимающей мою руку.
Что-то темное упало рядом и едва не свалилось в фонтан. Я узнала черную кожаную куртку.
— Ляг на нее, простудишься. — Велимир сел рядом, задумчиво уставившись куда-то в сторону центра.
— Мне не холодно.
— Ляг, — в голосе инквизитора послышались повелительные нотки.
— Ладно-ладно, — пробурчала я, укладываясь на куртку.
А теплее все-таки стало.
— Ты спать сегодня где собираешься?
Велимир закурил, достав из кармана явно коллекционную зажигалку, сделанную в виде головы волка.
— Не усну, — вздохнула я. — Тошно. И девчонки, знаю, собирались в холле сидеть. Невозможно вернуться в комнаты, где везде лежат ее вещи.
— Понятно, — протянул мужчина. — Спать-то хочешь?
— Немного. — Я пожала плечами. — Потерплю.
— А завтра на работу.
— Я помню.
Вообще Цветана дала нам выходной, но бездельничать в ожидании самого страшного не хотелось. Уж лучше работать.
— Идем. — Велимир выбросил окурок.
— Куда?
— Цветана дала добро, чтобы я отвел вас к себе. И даже пообещала пресечь слухи.
Идти ведьме вслед за инквизитором в его дом? Я вскочила и заинтересованно посмотрела на него.
— Вот любопытная, — усмехнулся он. — Надевай куртку.
— Мне не холодно!
— Вот упрямая.
— Сейчас пойду спать к себе!
— Вот стерва!
— Что?!
Он нагло смеялся, глядя на мое возмущение, и протягивал куртку.
— Таких, как ты, Василиса, надо держать подальше от общества, иначе беда будет.
— Мы идем или нет? — Я упрямо отвернулась от куртки.
Теплые руки накрыли плечи. Дыхание, звучавшее у самого уха, сбилось.
— А ты хочешь?
Я неуверенно провела ладонью по костяшкам пальцев, почувствовав, как напряглись руки инквизитора.
— Велимир…
Легкий смешок заставил меня вздрогнуть.
— Да не бойся ты так, я же не зверь. Спать уложу, у меня четыре свободные комнаты. И там будут все твои девчонки. Цветаны, конечно, не будет, но обстановка приличнее некуда.
— Нас видит вся Инквизиция.
Мы стояли у парадного входа. В здании Инквизиции горели несколько окон, то ли кто работал, то ли, наоборот, отдыхал.
— Запомни окна, — сказал мужчина. — Завтра посмотрим, кто хуже работает, и уволим.
— Вам лишь бы уволить кого.
— За то меня и назначили. Пойдешь?
— Пойду, — вздохнула я.
Усталость вдруг обрушилась разом, заставив зевнуть. Веки потяжелели. Я чувствовала, что, едва окажусь в тепле и тишине, сразу отключусь.
— Тогда куртку надень.
— А иначе не возьмете с собой?
— Возьму. — Он сам накинул куртку мне на плечи. — Но в другом агрегатном состоянии.
— Агрегатном?! — возмутилась я.
Он уже тащил меня к выходу, не выпуская руки.
Никогда еще Велимир не рассматривал свою квартиру с точки зрения девушки, которую в нее привел. Обычно он не давал возможности дамам гулять по своему жилью, предпочитая либо встречаться на нейтральной территории, либо заниматься делом, а не экскурсии проводить. На самом деле, если вспомнить, у него редко бывали женщины вообще. За исключением Цветаны. Он избегал серьезных отношений, а приглашение в квартиру воспринимал именно как начало таких отношений. Сейчас же Вел явно нервничал, ожидая реакции Василисы, которая осматривалась в просторной гостиной, явно шокированная обстановкой. На остальных практиканток ему было плевать: они уже выбрали комнату. Решили спать все вместе.
Ничего лишнего и в то же время все необходимое для комфортной жизни. Преимущественно черная кожаная мебель, строгие геометрические формы — инквизитор любил порядок во всем, в том числе и в собственной жизни.
— Проходи, не бойся. — Он включил освещение.
Еще одна роскошь: электричество и электрические светильники.
Снаружи слышался гул дирижабля, пролетавшего мимо.
— Рядом ангар, — пояснил Вел удивленной Василисе. — Есть будешь? Девчонок привела чуть раньше Цветана, пока мы болтали. Они решили спать все вместе. Давай я соображу что-нибудь перекусить, и решишь, ляжешь с ними или в отдельной комнате?
— Нет, спасибо. — Девушка чуть улыбнулась.
— Тогда, пожалуй, стоит приготовить тебе ванну.
— Я вообще-то моюсь! — Она так смешно возмутилась, прищурившись и покраснев.
— Не сомневаюсь. Но после лежания на холодном камне, — он демонстративно взъерошил ее волосы, — полезно было бы немного освежиться. Тем более что ванна у меня явно превосходит ваш душ.
— Хорошо, — она закатила глаза, — только не надо готовить мне ванну, я сумею справиться и сама.
— Как скажешь. — Он сделал вид, что не расстроился. — Последняя дверь по коридору. Полотенца на стойке.
Василиса, кивнув, ушла.
— Стой! — спохватился он. — Спать будешь с девчонками или одна?
— С девочками! — откликнулась Василиса уже из ванной.
Кроватей в комнате не хватило. Варя улеглась на пол, там же он организовал постель для Василисы. Если ей будет неудобно, она всегда может перейти в соседнюю комнату.
Кровать… намекала на вполне определенное продолжение вечера, и, положа руку на сердце, Велимир был бы не прочь. Но, учитывая обстоятельства, даже попытка соблазнить Василису казалась ему кощунственной.
Бедная Сашка. Он, конечно, организует такое расследование, что вздрогнет весь Торделл. Уже начал запускать этот процесс, и кое-кто уже лишился своей должности. Хорошо бы найти нападавшего, чтобы и людям, и Василисе стало легче. И вскрытие сделать, если вдруг Саша умрет, и анализы все необходимые провести. Все тайно, чтобы не причинить еще больше боли девочкам. Знал бы он, что практика кончится для них так, — никогда не согласился бы на просьбу Цветаны.
Интересно, что бы он, Вел, почувствовал, если бы ему сообщили о смерти Василисы?
— Я здесь буду спать?
Спустя минут пятнадцать Василиса, завернутая в полотенце, с влажными волосами, немного покрасневшая и очень симпатичная, заглядывала в комнату.
— Да. — Он усилием воли заставил себя перестать смотреть на ее ноги. — Располагайся.
Остальные девочки уже крепко спали: он накапал им в чай успокоительного. Двойную дозу для Чаруни: она никак не могла успокоиться.
Смотря на четырех практиканток, мирно спящих на полу его гостевой комнаты, Велимир испытывал буквально отцовские чувства. Их было так жаль. Ну не приспособлены девушки для работы в Инквизиции! Разве он не доказывал это Цветане десятки раз?
Василиса явно осмелела и перестала смущаться.
— Хорошо живут инквизиторы. — Она юркнула под одеяло.
— Не все, — он усмехнулся, — далеко не все.
— А почему вы особенный? — Девушка с интересом смотрела на начальника.
— Потому что я делаю ту работу, за которую меньше платить просто неприлично, — ответил он. — Свет гасить?
Когда он уже собирался уходить, его нагнал тихий и грустный голос Василисы.
— А кто Сашу нашел?
— Чаруня, — без колебаний ответил он.
— А где…
Приходилось шептать, чтобы не разбудить остальных девчонок.
— Хватит. — Вел вернулся и сел у нее в ногах. — Хватит думать об этом. Отдохни лучше.
— Я не могу, — вздохнула Василиса. — Глаза закрываются, а на душе противно.
— И что делать?
— А зачем вы меня поцеловали?
— Ты что, хочешь говорить об этом? — Велимир тяжело вздохнул.
— Да.
Ее глаза странно блестели: то ли от слез, то ли от чего-то еще…
— Захотел и поцеловал.
— А еще не хотели? — в голосе просквозила неуверенность.
— Хотел, — Вел придвинулся ближе, — но момент не тот был.
— А сейчас тот момент?
Он почти начал забывать этот пронзительный взгляд васильковых глаз, внимательный и серьезный.
— Честно говоря, не тот. Ты напугана, тебе плохо. Рядом спят твои подруги. Я могу… могу многое и, скажу честно, возьму все, что ты предложишь. Ты только оцени последствия, хорошо?
— Вы не отличаетесь джентльменским поведением, — на ее лице мелькнула тень улыбки.
— Нет, не отличаюсь. Я могу забрать тебя к себе, если хочешь. В свою комнату.
— Заберите, — без тени колебания ответила девушка.
— Нет. — Он покачал головой. — Ты устала, тебе нужно спать.
Погасив свет, он закрыл дверь за собой, оставив Василису со спящими подругами.
Что-то не давало ему пользоваться ее слабостью, и подсознание услужливо подсказывало: будь на ее месте любая другая, не задумываясь потащил бы к себе, даже не вспомнив о ее чувствах. С ней же хотелось быть искренним.
Но больше всего Велимир боялся, что все его чувства, все желания, относящиеся к этой девочке, возникли лишь потому, что она была с Лучезаром. Он успокаивал себя тем, что приметил ее еще когда пять практиканток только стояли в холле, ожидая руководителя. А Лучезар появился в его жизни вновь совсем недавно. Но оправдание было слабым — он знал, что все вспыхнуло, едва бывший друг заявил права на Василису. Велимир вновь жаждал отобрать у Лучезара любимую, но в этот раз дело осложнялось тем, что с ней он не мог поступить, как с Дражетой.
Сон не шел. Слишком много событий для одного дня: выволочка от Князя, трагедия с подопечной, явная неприязнь этого Станислава, который вдруг решил вмешиваться в дела Инквизиции и копаться в прошлом Вела. Наконец, Василиса, которая и так после острова и найденного тела места себе не находила, снова оказалась под угрозой нервного срыва. Демон бы побрал Цветану, навязавшую ему эту горстку практиканток!
— И чего ты не спишь?
Смущенная Василиса потупилась. Она была необыкновенно хороша в длинном халате, слишком большом для нее.
— Не спится, говорю же.
— Вот настырная девица. Я как потом оправдываться буду перед твоей Варей, а? Она такие глаза делает каждый раз, как я на тебя смотрю, что дрожь берет.
— Она не опасна, — фыркнула девушка. — Она хорошая.
— Значит, я плохой. — Вел пожал плечами. — Иди сюда, босиком не стой.
Она с явным удовольствием улеглась рядом, уставилась в потолок и — Велимир понял это по выровнявшемуся дыханию — начала засыпать.
— То есть, — сказал он тихо, не надеясь разбудить, — ты пришла ко мне, чтобы поспать рядом?
— Изначально нет, — призналась Василиса. — Но как-то не получилось.
И зевнула.
— Не получилось у нее, — буркнул Велимир. — А ну, иди сюда!
— Я сплю, — она смешно взвизгнула, когда Велимир поднялся. — Не хочу, я спать буду! Мы девочек разбудим.
— Их сейчас даже из пушки не разбудить. Спать будешь у себя! — изрек инквизитор. — У меня здесь не общественная лежанка!
Она радостно смеялась, уворачиваясь от его рук, пихаясь и даже немного царапаясь. Потом вдруг замерла и крепко обняла за шею.
— Ты чего? — Велимир растерялся.
— Спасибо вам, — тихо сказала Василиса. — За все.
— Раздевайся, — голос его звучал хрипло.
— Я вам разденусь! — от громкого крика задрожали стекла.
Василиса резко отпрыгнула от мужчины и свалилась с кровати.
— Ой! Василиса, прости, — захихикал Чеслав, слушая, как практикантка матерится, потирая ушибленный локоть.
— Ты придурок?! — возмутилась она. — Еще громче рявкнуть не мог?! Девчонки спят!
— Прости, — зам Вела все хихикал. — Просто подумал, что зайти лучше до того, как вы начнете куролесить.
— У меня первая мысль: Цветана пришла и даст всем хороших оплеух, — уже спокойнее пробурчала Василиса.
— Чес, ты нормальный? — в свою очередь поинтересовался Велимир. — Постучать никак нельзя было?
— А зачем ключи давал? Предупреждал бы хоть.
— Давал, чтобы ты кота кормил. А ты что? — спросил Велимир.
— А что я? Кормил.
— А сдох он почему?
— Так это… объелся…
Василиса как-то совсем не по-девчачьи хрюкнула и сползла с кровати.
— Слушай, я правда не знал, что ты с дамой. И что у тебя ночует весь институтский цветник. Тебя Станислав требует, просил вытащить даже с того света.
— Станислав? — Вел презрительно скривился, уж очень напрягал его этот товарищ. — Что хотел?
— Не доложил. — Чеслав покачал головой. — Но требовал очень настоятельно. Вел, что происходит между вами? Князь пока не вмешивается, но я вижу, что он едва сдерживается. Вряд ли его обрадует, если его телохранитель будет на ножах с инквизитором. Вы, по сути, одну работу делаете.
— Это вряд ли, — буркнул Велимир, наспех одеваясь. — Станислав — ублюдок, каких мало, а я их, Чес, повидал. И даже был в стройных рядах.
— Тем не менее он равен тебе, а приказывает так, будто уже получил титул Князя.
— Ненадолго, Чес. — Вел усмехнулся как-то нехорошо, впрочем, ничего не поясняя. — Василис, — он погладил растерянную девушку по голове, — спи. Завтра все равно можете на работу не идти или прийти попозже. Я, наверное, сразу в Инквизицию. Не жди.
— До свидания, — как послушная девочка, пролепетала она.
Велимиру стало смешно: сидит на его постели, растрепанная, едва не ставшая его собственностью во всех смыслах этого слова, и «выкает», как студентка-первокурсница на первом экзамене. Надо будет заняться их отношениями. Игра в наставника и ученицу в некоторой степени возбуждает, но он никогда не интересовался маленькими девочками, и хорошо бы Василиса почаще выползала из своего кокона.
Вел, резко распахнув двери кабинета, вошел и сразу же понял, что нормального разговора у них со Станиславом не получится. Тот самовольно занял кресло главы Инквизиции и с недоброй усмешкой взирал на Велимира.
— Чем обязан? — сухо поинтересовался Вел.
Обошел эсбэшника и встал за его плечом, недвусмысленно намекая на то, чтобы тот освободил кресло.
— Знаете, господин инквизитор, я расследовал гибель бедной девушки, чье тело нашли на острове — случайно ли — рядом с домом вашего давнего друга Дарена. И знаете что? Все говорит о том, что пожар в ангаре, уничтоживший улики, был не такой уж случайностью.
— На что вы намекаете?
Вел уселся в собственное кресло и теперь мог с уверенностью сказать, как ему хочется придушить Станислава. Прямо здесь. И спрятать труп, чтобы нашли лет через двести. Археологи.
— Я не очень верю, что старик, смотритель маяка, летает на выходные в Торделл, похищает девушек и убивает их, а затем скидывает в море. Но вот в то, что он кого-то покрывает, — легко. Остается вопрос, кого именно. Вас, господин инквизитор? Вашего друга? Или, может, кого-то другого, кого-то, кто, пользуясь вашей доверчивостью, проник в самое сердце Инквизиции?
— Моя доверчивость подвела меня всего лишь раз, когда я позволил вам войти в это здание, Станислав. Сейчас вы уйдете и займетесь своей работой. Если у вас будут доказательства, что Дарен или кто-то из моего окружения убил девушку или устроил пожар, — изложите их письменно или арестуйте виновника. Разносить сплетни я вам не позволю. Князь вряд ли обрадуется, если узнает, что ответственный за его безопасность сотрудник, дабы создать видимость бурной деятельности, голословно обвиняет главу Инквизиции. Вам все понятно?
— Осторожнее, Велимир, — вместо ответа протянул мужчина. — Покрывать убийцу опасно. Не боитесь лишиться всего, что вам так дорого?
— Следите за собой, Станислав. Я вас больше не задерживаю.
Вальяжно, всем своим видом демонстрируя полную уверенность в своих силах, Станислав все-таки оставил Вела наедине с невеселыми мыслями. Да что же в последнее время ему так не везет…
Он нажал на кнопку коммуникатора. Вызов шел долго, посредине ночи мало кто дежурил у аппарата. Во многих организациях коммуникатор вообще занимал отдельную небольшую комнату.
— Вел, что случилось? — сонный голос Цветаны звучал напряженно.
— Через полчаса чтобы была у меня в кабинете. Немедленно! — рявкнул он и сбросил рычаг.
— Вставайте! Просыпайтесь!
Я расталкивала девчонок, но просыпались они неохотно. Однако еще пару лишних часов сна — и последствия будут неприятными. Велимир говорил, что заставил их выпить снотворное. Но травяной чай справится с сонливостью.
— Встаем! — прокричала я напоследок. — Завтрак уже готовится. И надо освобождать дом, мы же не маленькие дети, в конце концов!
На кухне, оснащенной самыми современными приспособлениями, несколько из которых работали на газе, было просторно и светло. Шкафы оказались забиты продуктами, так что с завтраком проблем не возникло. Записка Вела гласила, что я могу пользоваться всем, что найду в доме. Я и пользовалась: сначала приняла душ, смывая с себя все оцепенение предыдущего дня. Потом оделась и поставила готовиться завтрак. Кексы и омлет медленно томились в духовом шкафу. Девчонки постепенно просыпались и по очереди принимали душ, а я заправляла постель, на которой уснула. Постель Велимира.
Пока девчонки там копаются, я скрою все следы своего пребывания в этой комнате, и никто не узнает, что я спала у него. Избежим неудобных вопросов. Что-то подсказывало мне, что они неизбежно появятся позже.
Я мельком взглянула в зеркало. Уставшая, после бессонной ночи, растрепанная — в доме Велимира не было щетки для волос, он стригся очень коротко. Я кое-как заплела волосы в косу, но все равно была видна небрежность.
Я усмехнулась. Да уж, картина что надо. Ведьма после ночи в доме инквизитора. Сюжет для эротических книг! Или для страшилок, кому как.
Из окна открывался чудный вид на небольшую площадь, окруженную такими же невысокими домами. Велимир жил, само собой, в самом благоустроенном районе. Я здесь никогда не бывала. Это его личное жилье или служебное и принадлежит Инквизиции?
Обвела взглядом комнату. Кровать, шкаф для одежды, небольшой стол и стул — ничего лишнего. Уютно даже, пожалуй. И знакомый запах парфюма пропитал все вокруг. Я приподнялась на цыпочки, чтобы открыть окно и немного проветрить комнату. Но не удержалась и навалилась на подоконник. Тот как-то странно щелкнул и мы в обнимку повалились на пол.
— Да чтоб тебя!
Весил этот деревянный подоконник несколько килограммов точно и обещал оставить мне на коленях хорошие синяки. Далось мне это окно?! Первый раз осталась ночевать у мужчины и сломала ему подоконник. Ну, ладно, хоть не ногу.
Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что я его не сломала, а просто сняла. Крепился подоконник при помощи специальных реек, входивших в пазы. И, что забавно, между панелью и стеной оставалось довольно много пространства. Осматривая повреждения, я заметила внизу какую-то папку. Здравый смысл вроде и подсказывал, что не надо совать нос в чужой вопрос, но природное любопытство пересилило. Я без труда просунула в щель руку и достала черную кожаную папку.
Едва я ее открыла, стало ясно: она туда не упала во время ремонта. Ее прятали. Потемневшие от времени, грубоватой выделки, листы содержали в себе текст на незнакомом мне языке и рисунки. Все рисунки изображали ведьм. Шабаши, кровавые ритуалы, акты колдовства.
Я села на кровать, чтобы получше рассмотреть находку. Одна иллюстрация меня поразила: две девушки, обе ведьмы, боролись. За спиной одной съежились испуганные дети. Были там и рисунки ведьм, управляющих природой, восстанавливающих выжженные земли, спасающих раненых. Добрых ведьм.
По мере того, как я просматривала листы, мои руки дрожали. Это… эти рукописи, если доказать их подлинность, могут изменить мир! Узнать бы, что содержится в тексте… Я пролистала дальше и ахнула. Следующие несколько листов изображали колдуна. На нем был длинный плащ, а лицо скрывал платок.
Я схватила со стола Велимира карандаш и несколько чистых листов, чтобы переписать текст о колдуне. Все не смогу, но если удастся перевести хоть часть, может, будет легче бороться с Лучезаром. Почему Вел прячет эти бумаги и откуда они у него?
На последнем листе была изображена небольшая, неровная с краев дощечка. На ней что-то было нацарапано, что именно, разобрать оказалось сложно. Мне показалась эта штука знакомой, но я так и не вспомнила, где ее уже видела, хотя сидела на кровати и пялилась в пространство ровно до оклика Вари:
— Вась, ты где? Завтракать!
Спохватилась. Захлопнула папку, вернула на место, будто и не брал никто. Когда прилаживала подоконник, в комнату заглянула Варя:
— Ты долго?!
— Сейчас, тут подоконник отвалился, надо сделать.
— И что вы на этом подоконнике делали? — прищурилась подруга.
Я закатила глаза и фыркнула.
— Я на него облокотилась.
Внутри что-то щелкнуло, и дощечка встала на место.
— Пошли! — отряхнув руки, сказала я.
С кухни доносились аппетитные запахи омлета и кексов.
— Что с тобой? — спросила я, увидев, как Чаруня клюет носом и едва ли не спит в чашке с чаем.
— Простыла, — ответила за нее Горяна. — Или продуло в больнице, или здесь. Жар сильный.
— Так, сейчас мятный чай заварю, — решила я. — И где-то должна быть аптечка. До общежития дотянешь, а там отлежишься.
Чаруня, конечно, пыталась спорить, но голоса у подруги совсем не осталось, и она прохрипела что-то очень невнятное.
Я не жаловалась на память, поэтому мяту нашла быстро, и столь же быстро чай. Смешав заварку, залила кипятком, налила полную кружку и добавила кусочки лимона. Теперь это витаминное оружие убьет все, что там атакует организм Чаруни. И меня заодно уложит, потому что мята для ведьмы — как кошачья мята для кошки. Нет сильнее афродизиака и наркотика. И я не хочу знать, что с этой информацией делают инквизиторы.
Атмосфера царила подавленная. Мы все думали об одном, но молчали. На сравнительно небольшой кухне Велимира, за круглым столом, мы едва помещались.
— Проводите Чаруню, пусть ляжет, ладно? — попросила я Горяну. — Я задержусь, хочу прибраться и приготовить ужин. Мы немного тут устроили беспорядок, и в ванной, считай, надо все убрать.
— Я помогу, — тут же откликнулась Варя. — Вдвоем быстрее. А потом к Саше, да?
При упоминании Саши все вздрогнули. Чаруня жалобно прохрипела:
— Я тоже пойду.
— Эй, мы тебя позовем, если что, ладно? Чеса попросим, он тебя принесет.
Она слабо улыбнулась, а я старалась не думать, в каком случае придется позвать подругу и заставить Чеслава ей помочь добраться. Нет, лучше об этом не думать вовсе. Не понадобится тащить больную Чаруню к Саше, они увидятся, когда обе поправятся.
Когда мы проводили девчонок, приступили к уборке и готовке. Варя — к уборке, я — к готовке. Сделать для Велимира ужин и прибраться после нашей ночевки — самое малое, что я могла. Все утро я вспоминала, как он не отходил ни на минуту вечером, когда увезли Сашу. Неужели у него правда были ко мне какие-то чувства, или он просто поддерживал самую слабую свою студентку?
Варька справилась быстрее и, пока я доделывала котлеты, сидела рядом, доедая печенье.
— Сначала заскочим в общагу или к Саше? — спросила она.
— К Саше. Варь, я хочу ее осмотреть. Одна. Понимаешь, если это Лучезар, то, быть может, я смогу… не знаю, понять, помочь… сделать хоть что-то!
— Понимаю, но… — подруга вздохнула, — не выдай себя! Там наверняка есть охрана, они могут что-то увидеть…
— Для этого мне и нужна ты, — отрезала я. — Приглядишь. Но это может быть ее единственный шанс.
Варя, немного смущенная моим резким тоном, умолкла. Но долго подруга молчать не могла. Она маскировала печали и тревоги за напускной деятельностью и активностью. Если не могла бегать, то всяко могла болтать!
— И часто ты здесь бываешь? — вдруг спросила она.
— Первый раз. — Я уже поняла, к чему она клонит. — Варь, сколько раз тебе повторять, что между нами ничего не происходит? Вернее, происходит, конечно, но не так все страшно, как тебе кажется. Флирт, пикантность рамок социальных ролей, не более.
— Я волнуюсь. То есть я понимаю, что ситуация «ведьма и инквизитор» классическая. По-моему, в такие ролевые игры не играет только ленивый, но у вас-то все по-настоящему. А я…
Варька говорила и говорила. У меня горели котлеты, кипела вода. А я слушала подругу и слушала, и с каждой секундой понимала, что далеко не все знаю о Варе.
— Он тебе нравится. Велимир.
Пришлось выключить несчастные котлеты и подсесть к подруге, которая безучастно смотрела в окно. И что в таких случаях говорят? Мы влюбились в одного мужчину, а он — вполне очевидно — хочет именно меня.
— Почему ты сразу не сказала? — тихо спросила я. — Ты же знаешь, что я никогда бы и не посмотрела на него.
— Да вы с первой встречи друг друга глазами поедаете. Вась, ты меня пойми, я ведь девочка разумная. Мне с ним ничего не светит, и не нужно это. Это блажь какая-то, курса со второго. Нас тогда водили на экскурсию, а он выезжал на операцию, в форме. Кричал на кого-то. В общем, это все несерьезно.
Я покачала головой. Какой же подругой я была, если не заметила такое? Собственная исключительность и собственные проблемы затмили даже единственного человека, который, узнав, что я ведьма, не шарахнулся в ужасе и не вызвал инквизиторов.
— Да нет, у тебя-то как раз серьезно. Это твоя история возможна, а не моя. Варь, давай, я просто отойду? А ты попробуешь его завоевать?
Не знаю, чего мне стоило произнести эти слова, но у Вари и Вела могло быть будущее. У нас с ним — нет. Даже если он будет любить меня всем сердцем, так сильно, что примет сущность ведьмы, я не смогу подставить его. Просто не смогу быть рядом, зная, что он ежесекундно находится в опасности рядом со мной. Я уйду, а еще одного удара не выдержу, и мой путь закончится где-нибудь в водах бескрайнего моря.
— Вась, — Варька невесело фыркнула, — я не стану бегать за мужиком, который влюблен в мою подругу. Я слишком сильно себя люблю. Да и глупость это, надо было бы, я б давно уже действовала. Ты меня знаешь. Ладно, чего мы делим шкуру неубитого мужика? Пока мы разбираемся, кто его первым увидел, там у Саши целая делегация собирается!
Спорить с этим было трудно, так что я быстро написала Велимиру записку с благодарностью и сообщением об ужине и устремилась вслед за Варей в целительский центр.
Нам повезло, если можно так выразиться. В кои-то веки судьба повернулась ко мне лицом и позволила сделать доброе дело. Не все Лучезару выигрывать и убивать невинных.
У Саши, конечно, были родители, которые выглядели более чем уставшими. Они обрадовались — в силу возможностей радоваться вообще — нашему приходу. Горянки не было, наверное, еще лечила Чаруню.
— Девочки, — обратился к нам отец Саши, полный, но приятный и добродушный мужчина, — посидите с ней немного, ладно? Нам надо привести себя в порядок и позавтракать. Мы не хотим оставлять ее одну.
— Конечно, — кивнула я. — Не волнуйтесь. Как у Саши дела?
— Так же. Целители говорят, если такое состояние продержится больше недели — смысла ждать дальше нет. Только не говорите пока никому, я не хочу преждевременных слез. Шанс есть, и я… я просто хочу верить, девчонки, понимаете?
— Мы тоже хотим. И будем. Идите, мы никуда не уйдем и Сашку не оставим. Скоро еще подойдет Горянка, а вот Чаруня простыла, так что пока отлежится.
Мы оба отвели глаза, потому что окончание фразы повисло в воздухе. Предполагалось, что я должна сказать «но если что, мы ее приведем». Не стала.
Я смотрела, как родители Саши уходят, и сердце сжималось от жалости. Они были еще молодые, но трагедия с дочерью сильно подкосила здоровье обоих. Богатые, счастливые, с дочерью-умницей, всегда веселой и энергичной. В один миг из-за какого-то колдуна их счастье оборвалось и разбилось вдребезги.
Поток сознания и ненависти к Лучезару оборвала Варя:
— Вась, иди сюда, ты должна на это посмотреть.
Она на что-то указывала, когда я вошла в палату. На первый взгляд Саша выглядела, как обычно, но на шее, там, где билась жилка, можно было рассмотреть чуть посветлевшую кожу. Все бы ничего, если б не форма пятна. Я увидела знакомый символ, который уже где-то точно видела! Но где… вопрос из вопросов. Человеческая память подбрасывает иной раз сюрпризы.
— Дело плохо, — заключила Варя.
Она, прежде чем я успела ее остановить, приподняла голову Саши и осмотрела рану. По словам Велимира, Сашу ударили по голове чем-то вроде камня. Орудия не нашли, вероятно, преступник унес его с собой. Камень в данном случае выглядел логично: приборы Инквизиции его не обнаружили бы. Конечно, Вел не знал, что Лучезар, как колдун и инквизитор, умеет обходить любые ловушки.
— Так я и думала! — подруга явно что-то нашла. — Посмотри. Рана, конечно, выглядит жутковато, но это всего лишь ушиб. Сотрясение мозга, огромная шишка и много крови из ничего.
— После сотрясения легко можно впасть в такое состояние, — заметила я.
— Да, но мы имеем знак.
Она ткнула в едва заметное пятнышко. Если приглядеться, оно действительно напоминало знак.
— Зуб даю, Велимир знает, что случилось! И целители тоже, просто нам не говорят. Это ритуал, только не на крови, а на душе. Мы его не изучали, но я кое-что читала, когда готовилась к конференции.
— Так, рассказывай!
Это уже было интересно, и я удостоверилась, что под дверью нет любопытных ушей. Но коридор был абсолютно пуст.
— Есть кровавые ритуалы, для них нужна кровь. Много крови. В зависимости от сути ритуала — разное количество. Чем сложнее ритуал, тем сильнее должна быть ведьма. С давних времен бытует мнение, что кровь — самая сильная магия. Она заставляет человека жить, ее вливание способно вылечить от всех болезней. Второй магией считается душа: чувства, эмоции, стремления, сама личность. И есть ритуалы, способные воздействовать на душу, а не на кровь или тело. Лучезар очень сильный колдун. Я не сомневаюсь, что он способен на такой ритуал. Не знаю точно, что он сделал… но Сашка умирает не от травмы, скорее всего…
— Он забрал ее душу, — закончила я. — Как подпитку для собственных сил и как гадость мне. Надо было сразу догадаться.
— У нас есть неделя.
Варя замысловато выругалась. Не знаю, чем обусловлен этот срок. Наверное, Вел знает. Он-то понял, что с Сашей. И врал. Из желания защитить, наверное, и не напугать, но неужели такая ложь лучше пусть страшной, но обнадеживающей травмы?
— По крайней мере, у нас есть шанс, — заключила я. — Если Лучезара убить, то, в теории, Сашка очнется. Или умрет, но хотя бы не будет его топливом.
— А мы сможем его убить? — потерянно спросила Варя.
Она устала, конечно, за все это время. Страшно устала, наверное. Я привыкла жить во лжи и постоянном страхе, а Варя — нет. Для нее в новинку хранить чью-то тайну, такую, что может привести к гибели.
— Сможем. Я что-то упустила, но что — понять не могу. Разберемся. Посиди с ней, ладно? Я сбегаю за водой, жарко очень!
Варя кивнула, а я стремглав выскочила из палаты. Мужской силуэт мелькнул в конце коридора и тут же скрылся. Я рванула за ним.
Оказалась на улице и на миг ослепла от яркого света. Запасная дверь целительского центра выходила прямо на оживленную улицу, и, естественно, никакого Лучезара там не было. Но я не сомневалась, что именно он приходил в палату. Все то время, что Варя говорила, я слышала его дыхание, а мое сердце билось от близости существа, проведшего со мной кровавый ритуал.
На повестке дня несколько вопросов. Как найти Лучезара. Как его убить. Расшифровать таинственные записи, найденные у Вела. Помочь Саше. Сохранить тайну.
И очень постараться окончательно не влюбиться!
В последние три дня нашей практики мы фактически не работали. Сказывалось и напряжение в связи с Сашей, сказывалась общая усталость. Под конец Велимир пообещал нам зачет, так что Горяна и Чаруня усиленно готовились. Зачет он пообещал только с одной целью: чтобы отвлечь нас от ненужных мыслей. Вел готов был отпустить нас и без всяких проверок. Наверняка вздохнет с облегчением, когда закроется дверь и опустеют наши комнаты в общаге.
Чаруня быстро поправилась на Вариных настоях, хотя от прежней жизнерадостной и милой девчонки не осталось и следа. Она была дружна с Сашей, примерно как мы с Варей, а потому несчастье переживала намного сильнее. Ну и конечно, ни она, ни Горянка не знали того, что знали мы с Варей. Сашу еще можно спасти, и главное — найти Лучезара.
Тут-то и крылась самая большая проблема.
Варя взяла больничный. Весь вечер нагоняла себе температуру, чтобы получить вожделенную справку от целителя Инквизиции и засесть за книги. Она пыталась найти хоть что-то о ритуалах с душами, но, похоже, для этого надо было лезть в закрытую часть библиотеки.
Я по-прежнему работала секретарем у Велимира. Больничный взять не могла, иначе группу закрыли б на карантин. Так что приходилось выполнять обязанности секретаря и как-то лавировать между вниманием Велимира, чувством вины по отношению к Варе и собственным желанием ни о чем не думать и делать то, что захочу. А к этому еще добавлялись мысли по поводу Лучезара и Станислава. В последнее время все осложнилось слишком сильно.
Вообще я допускала, что выгляжу несколько странно. Подумать только: поцеловала Вела, согласилась пойти к нему домой, пришла в комнату, практически улеглась в постель, потом выспалась на его кровати, приготовила завтрак, прибралась и уехала. А теперь веду себя так, словно ничего между нами не было, и я — обычная практикантка. То есть складывается впечатление, что все, что мне надо от мужчины, — это выспаться и приготовить ему пожрать.
Работалось плохо. Не лезли в голову даты, документы, списки. Я составляла план на месяц по конференциям и собраниям Велимира, а такое чувство, что просто случайным образом тыкала карандашом в календарь. И не сразу заметила Чеслава, вошедшего в приемную.
— Привет практиканткам! — бодро объявил парень. — Как себя чувствуешь в преддверии свободы?
— Считаю минуты. Как подумаю, что через месяц на учебу, начинаю считать секунды. Хочу отдыхать!
— Да, отдых вам не повредит. Тяжелая вышла практика. Не передумала еще стать инквизитором?
— Раз десять передумала и столько же передумала обратно, — улыбнулась я. — Посмотрим. Только Цветане не говори!
— Как девчонки? Беспокоятся о Саше?
— Конечно. Родители хотят дать ей умереть, если ситуация не изменится, — призналась я.
Чесу можно рассказать. Не все, но хотя бы то, от чего больнее всего.
— Их можно понять, — вздохнул Чеслав. — Хочется знать, что бы выбрала сама Саша.
Я только пожала плечами. Вряд ли она даже поняла, что с ней случилось. Лучезар наверняка действовал быстро и четко. Какой же псих этот колдун! И самое паршивое, что мы так ничего и не нашли. Расшифровать документы, найденные у Вела, пыталась Варя, но безуспешно. Время утекало, и если для нас эта утечка оборачивалась бессонными ночами, Саше она могла стоить жизни.
— Держитесь, девчонки. Мы вас не бросим. Мне нельзя об этом рассказывать, но Велимир и Цветана кое-что планируют… очень интересное и специально для вас!
— Неужели это будет женский юмористический отряд инквизиторов? — улыбнулась я.
Чес сделал вид, будто обиделся.
А за окном начался дождь, свидетельствовавший о том, что лето уже перевалило за середину.
— Вообще-то я по делу! — вдруг вспомнил Чес. — Тебя там внизу, на КПП спрашивают. Я мимо шел, увидел.
Сердце пропустило несколько ударов. Неужели рыбка сама плывет в сеть, наивно думая, что сможет со мной справиться?
— Кто? — только и спросила я.
Ответ удивил и насторожил:
— Какая-то женщина. Симпатичная.
Цветану Чес знал, остальных девчонок — тоже. Кто мог заявиться ко мне?
— Ты к шефу? — спросила я. — Проходи, у него только через час посетители. Если что, скажешь, что я минут на десять отойду.
Почти бегом я спустилась на первый этаж. Показала охране пропуск, проигнорировала заинтересованный взгляд, брошенный одним из инквизиторов. На нас часто так смотрели. Я скромно смела надеяться, что обладаю вполне приличной внешностью, так что на взгляды не жаловалась. Если бы я не хотела, чтобы на мои ноги смотрели, я бы закутала их в простыню.
По правде говоря, я уже мечтала покинуть работу и присоединиться к Варе в ее поисках, так что этот таинственный визит пришелся весьма некстати. Вел готов был отпустить меня аж на два часа раньше, а таким временем не разбрасываются.
Но как только я увидела женщину, требовавшую меня, все посторонние мысли разом вылетели из головы. Она будто почувствовала мое присутствие и обернулась.
— Василиса. — Я уже и забыла, как мелодично звучит этот голос.
— Мама? — Единственное, что я смогла выговорить.
Рождение ведьмы в семье сродни рождению больного ребенка. Родителям нестерпимо больно отрывать от сердца дитя, которое растили и любили двенадцать лет. Но неповиновение закону карается, а ведьма, выращенная в семье, в итоге становится проклятьем для всех ее членов. Поэтому каждые родители с замиранием сердца ждут двенадцатилетия и с облегчением выдыхают, если в этот день у дочери не проявились способности.
У меня они проявились. Я сидела на берегу небольшого лесного озера, когда венок из полевых цветов на моей голове вдруг превратился в васильковый и зацвел.
Когда у вас рождается ведьма, есть только один вариант: отдать ее инквизиторам. К счастью, рожденные ведьмы достаточно редки. В двенадцать лет я уже понимала, что, если оказалась одной из них, надо прятаться. Прятать способности, скрываться от инквизиторов, никому и никогда не раскрывать страшной тайны. А в случае чего — бежать, бежать, не оглядываясь! Маленькая ведьма не понимала, за что ее нужно сжечь, и хотела жить.
Родители заметили мои способности, когда мне было четырнадцать. Самый отвратительный возраст для девушки. Я не стала исключением: спокойный характер стал просто взрывоопасным, а зарождающееся женское начало не давало покоя. В один день я просто не сдержалась и до смерти перепугала мать.
Сколько было пролито слез, сколько бессонных ночей проведено родителями. И все же, как бы ни сильна была моя обида, я признала — могли убить, отдав инквизиторам, а меня выгнали, дав шанс выцарапать себе жизнь. Куда я направилась? Прямиком в сердце Инквизиции! За четыре года я научилась скрывать дар лучше, чем самые опытные ведьмы, и только потом поняла, что мой дар — особенный. Ни одна ведьма не смогла обмануть инквизитора, а ведь пытались тысячи. Кроме меня.
Всю жизнь меня преследовало ощущение, будто что-то здесь не так. Есть нечто неправильное в вечной борьбе ведьм и инквизиторов, борьбе настолько древней, что мы даже не знаем, когда она началась.
Каково жить в неправильном мире?
Мама крепко меня обняла, и мы сели подальше от любопытных глаз охраны и посетителей. Она была одета в простое коричневое платье, конечно, не накрашена, с выбившимися из пучка прядями русых, почти как у меня, волос. В молодости она была очень красивой, но деревенская жизнь не щадит никого.
— Ты очень красивая, — улыбнулась она. — О, Василиса, как я скучала по тебе! Мы получали все твои письма!
Я писала так, чтобы, если вдруг меня поймают, никому и в голову не пришло, что родители знают о моем даре. Наверное, это был самообман: хороший инквизитор умеет допрашивать пособников ведьм. Но я так верила в удачу! И хотя сама просила не отвечать на мои письма, тайно надеялась увидеть хоть пару слов из дома.
Она спрашивала и спрашивала. Как я живу, как учусь, все ли хорошо. Умею ли готовить, есть ли у меня друзья. Спрашивала о девчонках — я рассказывала о них в письмах. Спрашивала о практике и планах на будущее. Это походило на разговор матери и дочери, которые давно не виделись. Но не заметить мамину нервозность, то, как она отводила глаза и все время порывалась взять меня за руку, нельзя было. Общение с матерью, которую не видела так долго, — бесценно. Но в конце концов я не выдержала:
— Мама, что случилось? Зачем ты приехала и почему так нервничаешь?
Ее волнение передалось и мне. Не приведи Инквизиция, заметят что-то инквизиторы или посетители.
Мама словно угадала мои мысли:
— Мы можем поговорить в безопасном месте?
Безопасным местом оказался парк. Нет ничего лучше улицы: на ней нет стен с ушами. Шумят над головой деревья, с легким скрипом едут мимо кареты.
И мама вздыхает на протяжении пятнадцати минут.
— Мам, что случилось? Что-то с папой? С мелкими? Вам нужны деньги?
— Нет, нет, милая, все хорошо! — отмахнулась она.
Но руки у нее дрожали.
— Тогда что? Что случилось, можешь объяснить?
— Пообещай, что не расскажешь отцу! — вдруг выпалила она. — Ни о чем!
— Ладно… А он знает, что ты ко мне приехала?
— Нет, и не должен! Я соврала, что пойду в деревню неподалеку, помогать принимать роды.
Если мама соврала отцу — это серьезно. Таких же доверительных отношений, как у них, я не знала. Ни в семьях подруг, ни в их парах такого не было. Что же заставило ее приехать ко мне вопреки воле отца?
— Я должна тебе кое-что сказать о том… о том, как ты родилась. — Мама тяжело вздохнула. — Мы с папой тебя очень ждали. Торопились скорее пожениться, чтобы ты родилась с мамой и папой. Он был так счастлив, когда держал тебя на руках, учил плавать и охотиться. Но я не все ему рассказала. Никому не рассказывала и никогда.
— О, нет, я, кажется, знаю, что ты дальше скажешь! — простонала я. — Мама, пожалуйста, моя подруга умирает, я влюбилась в инквизитора, а ты хочешь сказать, что у меня другой отец?
Мама опустила голову.
— Кто? — только и выдохнула я.
— Он был инквизитором. Мы встретились, когда он объезжал деревни в поисках какой-то ведьмы. Он был… Василис, ты ведь знаешь, что из себя представляют инквизиторы. Он был красив, опасен, умен. И я… мне — восемнадцать, я жутко боюсь даже упоминания инквизиторов! Он потребовал, а я не смогла отказать. Такие развлечения для них — ничто. Он даже не думал, наверное, будто что-то может получиться.
— Будто могу получиться я? — Это прозвучало резче, чем хотелось.
— Мы с твоим отцом уже были помолвлены, и я ничего не сказала ему. А ты родилась похожей на меня. Когда мы узнали о… о твоей силе, я испугалась! Ведь если он вернется, если он тебя увидит и поймет… О, Василиса, прости меня, это я уговорила отца выгнать тебя!
— Что?!
Я вскочила с лавочки и уставилась на женщину, которую считала самой преданной матерью на свете. А она все говорила и говорила. Я не хотела слушать, но не могла сдвинуться с места.
Это было так, словно мой дом, моя крепость, уже была разрушена Лучезаром, а пришла мать и добивает остатки некогда безопасных стен.
— Он хотел укрывать тебя. Построить дом, спрятать тебя, сделать еще что-то. Я уговорила его прогнать. Твой отец нашел бы тебя! Василиса, рано или поздно он вернулся бы и как-то узнал, я знаю, потому что…
— Почему?
На меня оглядывались люди. Наверное, со стороны я выглядела странно. Бродила туда-сюда перед скамейкой, иногда срывалась на крик. Мать все это время не поднимала глаз.
— Потому что он действительно вернулся. Две недели назад.
— И?
Я села рядом с ней. Подняла голову, взглянула на серое небо. Вот-вот грозил снова пойти дождь. Так хоть бы он уже пошел!
— Я так хотела тебя скрыть от него, а в итоге сама привела его к тебе. Василис, прости меня, пожалуйста!
— Мама, успокойся, пожалуйста, — устало попросила я. — Расскажи все по порядку. Как он узнал обо мне?
— Отец велел мне сжигать твои письма, но я не послушалась. Сохранила то, где ты писала о своих девочках. Мне хотелось его перечитывать, представлять твою жизнь, твоих друзей.
— Он его нашел и, естественно, понял, кто я такая, потому что наша группа прогремела на всю Инквизицию Торделла. Он знает, что я ведьма?
Мама вздрогнула, услышав это слово.
— Нет, конечно, нет, но он ведь поймет, когда увидит?
— Глава Инквизиции не понял, — усмехнулась я, — а обычный стареющий инквизитор вдруг поймет? Все будет хорошо. Я справилась с ведьмой, неужели не справлюсь с загулявшим отцом? Хватит плакать. Пойдем, пообедаем. Я только отпрошусь у Велимира и покажу тебе любимую таверну. Не волнуйся, деньги у меня есть.
Мама удивленно вытирала глаза и поглядывала на меня.
Не знаю, почему оказалось так легко воспринять то, что мой папа вовсе мне не папа.
Я всегда была словно в стороне. Жизнь кипела, что-то происходило, но около меня будто образовалась мертвая зона, где блекли краски. Я держалась поодаль от девчонок и, наверное, даже не знала, чем они живут, что ненавидят, а что любят. Я не интересовалась ими, по сути, являясь не подругой, а однокурсницей. Они не интересовались мной, уважая замкнутость. Лишь с Варей я сблизилась, но недостаточно для того, чтобы назвать ее подругой или сестрой. Во всех смыслах этого слова я была одиночкой. И печалилась по этому поводу крайне редко.
К тому моменту, как мама сообщила мне новость об отце, количество проблем достигло своего максимума. Я просто устала думать обо всем этом, бояться, жить в вечном напряжении. И решила плыть по течению. Отец так отец, обведу вокруг пальца и его. Жажда жить во мне сильнее проклятой ведьминой силы!
Мы пришли в таверну, где я заказала все самое любимое. Мне хотелось познакомить маму с миром, в котором я научилась жить. И в душе я радовалась, что сейчас у меня были деньги. Хотя бы она не будет волноваться, одета ли я, обута ли, сыта ли. Мама с удовольствием отвечала на мои вопросы о братике, сестре и папе. Рассказывала новости, расспрашивала меня. Мы сидели очень долго: чай уже успел остыть, пришлось несколько раз просить добавить в него кипяток.
На закате мама собиралась уехать. Мне до боли хотелось увидеть семью, но почему-то я не смогла сказать маме, что собиралась приехать на каникулы. Я и сама не знала, что буду делать, когда практика закончится. Этого момента я одновременно ждала и боялась. Такое состояние в последнее время меня преследовало: я чего-то ждала и чего-то боялась.
Вопрос мамы, заданный, когда я доставала деньги, чтобы купить брату с сестрой леденцы в подарок, застал меня врасплох:
— Милая, ты правда влюбилась в инквизитора?
Сказано это было с таким беспокойством, что я машинально начала придумывать удобоваримую ложь. Вот только придумать ее не смогла, потому что всех присутствующих, а их было немало, отвлек звучный низкий голос:
— Инквизиция. Всем приготовиться к проверке.
В глазах мамы плескался настоящий ужас, а я сделала глубокий вздох и поднялась:
— Лишнее, Станислав, я ужинаю здесь уже больше двух часов. Если б тут была ведьма, я бы ее уже нашла.
Эсбэшник криво усмехнулся, оттеснив подавальщицу, и подошел к нашему столику.
— Сядь на место и приготовься к проверке.
Почему мне вечно чудился в его глазах насмешливый огонек? Почему мне казалось, будто Станислав знает обо мне больше, чем ему положено?
Медленно, понимая, что подписываю себе приговор, я протянула руку к мужчине:
— Тогда я жду удостоверение. Ваше удостоверение инквизитора. Разумеется, заверенное лично господином Велимиром.
Мы обменялись взглядами, полными ненависти.
Удостоверения инквизитора у него не было и быть не могло. Сотрудник Службы безопасности Князя может проводить расследования, но вот проводить массовые проверки в общественных местах… нет, для этого он должен вызвать инквизиторов. Возможности Станислава небезграничны, а ведет он себя, словно уже получил кресло Князя и всю Инквизицию в подчинение.
— Согласно закону «Об Инквизиции Торделла», подписанному лично Князем… — начала я, но Станислав меня прервал взмахом руки.
— Виноват, госпожа инквизитор. Что ж, раз уж вы здесь, проведете проверку сами?
Он протянул мне бронзовый уловитель. Зеленый кристалл в центре увесистого круга не горел.
— Как пожелаете.
Внешне я выглядела спокойной, когда подходила к каждому посетителю таверны и проверяла на наличие магии. А внутри едва не ревела от облегчения. Никому в голову не придет, чтобы я проверила и себя, а Станислав столкнется с необходимостью вызвать другого инквизитора, если захочет это проделать. Конечно, он может применить силу, но в этом случае никто не упрекнет меня в том, что я защищалась: нападение на инквизитора жестоко карается.
— Все чисто. — Я вернула Станиславу уловитель. — Можете поужинать здесь с ощущением полной безопасности.
Я подарила ему самую безмятежную улыбку из тех, что имелись в запасе. Надежда, что Станислав уйдет за другой столик, рассыпалась в пух и прах, когда он пододвинул к нашему столику стул и уселся. А уж последующая фраза стала настоящим шоком:
— Хороша, — хмыкнул Станислав.
И почему-то обращался он к моей матери.
— Ты следишь за мной? — спросила мама.
— Зачем? Я часто сюда захожу. Мне необязательно следить за тобой, чтобы знать, что ты приехала. Мои люди заметили тебя еще у главных ворот. Так что, милая, это я решаю, можешь ты увидеться с дочерью или нет… Кстати, Даряна, ты знаешь, что Василиса спит с…
— Все, хватит! — Я резко поднялась, и стул грохнулся.
Мы вновь стали объектом повышенного внимания.
— Мама, мы уходим. Пошли, я покажу тебе Триумфальные ворота, они очень красивые.
— Я вас провожу. — Станислав даже не успел сделать заказ.
— Нет-нет, ужинайте. Мы с вами еще позже пообщаемся, — мрачно пообещала я. — Вот.
Бросила на стол золотую монету в качестве оплаты за ужин и потащила маму к выходу, не слушая, что он говорит вслед.
— Василис, что происходит? — робко поинтересовалась мама.
— Теперь понятно, почему вдруг Станислав так резко проявил ко мне интерес. Сволочь. Лучше бы ему оставаться в тени, потому что теперь, кажется, я знаю, как можно его нейтрализовать.
Мама смотрела на меня со смесью страха и удивления. Я-то уже мыслями была в деле Невеи и Лучезара, а потому пропустила момент, когда выболтала лишнее. Но ничего, кроме судьбы Саши, в этот момент не могло меня задеть. Даже объявившийся отец.
Мама разрывалась между желанием во всем разобраться и защитить меня и необходимостью вернуться, пока отец не пошел ее искать. Я помогла, буквально заставила ее нанять экипаж и уехать. Даже оплатила дорогу. И долго смотрела ей вслед, как карета скрывается за поворотом, увозя маму все дальше и дальше. Почему-то появилось ощущение, что увидимся мы еще нескоро.
После встречи со Станиславом меня не отпускало чувство, будто я вот-вот что-то пойму. Но мысль то и дело ускользала, оставляя противное чувство разочарования.
Слезы все-таки выступили на глазах. От всего навалившегося сразу. Прошлое постучалось в мою жизнь и попыталось добить.
Я брела к общежитию, впрочем, какой-то странной дорогой. Можно было пройти по центральной улице, но я зачем-то свернула туда, где даже фонари не зажгли еще. Словно подсознательно искала приключений. Или… Велимира.
Я не заметила его, очнулась, только когда он тронул меня за плечо. Вздрогнула было, но успокоилась, узнав мужчину.
— Что случилось? — это он заметил мои красные глаза.
— Да так. Мама приезжала.
Для пущей верности я еще и всхлипнула. Непроизвольно, конечно, но Велимир впечатлился.
Меня прижали к крепкому мужскому телу и закутали в куртку. Теплую, пахнущую дорогим и свежим парфюмом. За весь день это было первое настоящее объятие. Он ничего не знал и одновременно знал намного больше, чем все остальные. Он знал другую Василису, которая очень редко выползала из своего убежища. Эта Василиса не стеснялась реветь.
— Ну, зачем плакать? Что случилось, что мама сказала?
Я не собиралась ему ничего рассказывать, но почему-то выпалила:
— Станислав — мой отец.
И сама испугалась этого порыва. Что еще я буду готова рассказать? Глупая ведьмочка влюбилась в инквизитора и совсем забыла, что как только с ее губ сорвется «я ведьма», двери пыточной камеры захлопнутся за ней, оставят навечно в темноте.
— Он начальник Службы… — начала я объяснять.
— Знаю, кто он. Тебе мама рассказала?
— Он подтвердил. Они встретились, когда он работал в Инквизиции. И вот… я.
Велимир фыркнул мне в макушку. Конечно, в его глазах ситуация была немного проще: девушка просто расстроилась по поводу родителей. Знал ли он о сволочизме Станислава? Зато теперь ясно, откуда во мне периодически просыпается махровая сволочь.
— Бывает, и таким, как Станислав, везет, — философски заметил Вел. — Знаешь, а не ходи в общежитие, ладно?
— А куда мне? — Я подняла голову.
И в этот момент как раз зажегся фонарь, ослепивший меня. Велимир улучил момент и легко скользнул губами по моей щеке.
— Пойдем ужинать. Я жутко голоден, а готовить совсем не хочется.
— Я только что ужинала. С мамой.
А под конец заявился Станислав и отбил мне аппетит до конца жизни. Если соглашусь пойти с Велом, жизнь эта будет очень короткая.
— Значит, выпьешь кофе, — отрезал мужчина.
Спорить не хотелось. И глупая ведьма позволила инквизитору себя увести.
Ресторан — а Вел ходил именно в рестораны — отличался от привычных мне таверн даже не внешним видом или кухней и не обслуживанием, а людьми, которые туда ходили. Чем-то это сборище напомнило давний прием у Светозары. Мне казалось, он был в очень далеком и безмятежном прошлом.
Немного неловко было за свою форму Инквизиции, в то время как остальные посетительницы этого сказочного места были разодеты в вечерние наряды. Несмотря на будний день больше половины столиков были заняты. Но ни одна живая душа не выказала недовольства моим нарядом и мной в частности. Нам улыбались, нам помогали. У меня забрали куртку Вела, да еще и помогли сесть. Умом я понимала, что это — дань уровню заведения, но все равно смущалась, как деревенская девчонка, которой, собственно, и была.
Следующее заявление Велимира было воспринято с облегчением:
— Я сам тебе закажу, ладно? Ты должна попробовать ребрышки, они потрясающие.
Он будто бы забыл, что я уже ела. Но, так как с мамой мы сидели довольно долго, а потом я ее еще провожала, легкий голод о себе знать давал. И когда принесли небольшое, но аппетитное блюдо, я только благодарно вздохнула.
— И что ты будешь делать? — спросил Вел. — Он вообще знал о тебе?
— Нет, не знал. А что я могу сделать? Пусть держится подальше. Ему вряд ли нужна взрослая дочь, а у меня есть отец, который меня вырастил.
И хотел спасти.
— Разумно, но мне кажется, Станислав так просто не отстанет. Хочешь, я с ним поговорю?
— Не нужно. Я сама, нам все равно придется поговорить. Он должен понять, что я не хочу его знать. И ему самому так будет проще. У меня есть отец, я люблю его, и другого знать не желаю. Пусть не по его вине мы друг друга не знали… хотя, знаешь, ездить по деревням, соблазнить молодую помолвленную девушку и уехать — не самый порядочный ход.
— Станислав работал в Инквизиции, когда я еще начинал карьеру. Потом его перевели в СБ, и там он быстро поднялся. Если хочешь знать мое мнение, такой отец тебе не нужен.
Он протянул руку и накрыл ею мою.
— Мне тоже так кажется, — улыбнулась я.
Нам принесли по бокалу вина. В мои планы не входило пить, но… почему бы и нет? Один бокал не повредит, зато расслабит. И, быть может, я сумею уснуть.
— Проводите потом в общежитие? — попросила я. — А то меня не пустят.
Велимир как-то загадочно хмыкнул. Но выяснить, что явилось причиной такого веселья, я не успела: подали заказ. И ребрышки действительно оказались очень нежными и пряными. Порция была небольшой, но я так наелась, что не осталось сил даже допить вино. А вот у Вела сил оказалось больше.
— Я не обедал, — пояснил он. — Иногда не успеваю, приходится за ужином отъедаться.
— Надо было сказать, я бы носила из столовой, — сказала я. — У меня времени много.
Как бы ни была я загружена, на обед время оставалось всегда. Столовая в Инквизиции была дешевой, вкусной и красивой. Даже я не пренебрегала обедами там.
— Поздно уже. К зачету готовишься?
Я даже покраснела, но уверенно кивнула и прикусила губу, чтобы не фыркнуть. Вел еще вчера раздал вопросы к зачету. Сначала он не хотел его проводить из-за Саши, но потом произнес проникновенную речь, что жизнь не закончилась и мы должны учиться хотя бы назло той сволочи, что на напала на Сашку. Вот с этим я была полностью согласна. Лучезар — сволочь!
Естественно, за вопросы я и не садилась. Любую свободную минуту посвящала Варе и ее поиску, только сегодня приезд мамы выбил меня из колеи.
Вел махнул девочке из обслуги и что-то тихо сказал. Она забрала пустые тарелки, оставив на столе только мой бокал с недопитым вином.
— Уходим?
Я сомневалась, попробовать ли расплатиться за свою часть заказа. Вряд ли даст, но вдруг? Не привыкла я как-то вот так просто позволять за себя платить.
— Нет еще, подожди.
Он вдруг поднялся и пересел на мой диван.
— Еще десерт.
— Я вряд ли осилю десерт, — рассмеялась я. — Объелась.
— Поэтому я заказал один на двоих. Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?
Рядом с ним, почти вплотную, на виду у нескольких десятков людей? Да чудесно просто!
— Все хорошо, устала немного.
Рука инквизитора распустила мою косу и запуталась в волосах. Я откинула голову, прикрыв глаза, потому что… не хотелось ни о чем думать. Просто не хотелось, и все. Мягкие движения успокаивали и расслабляли. Я не сопротивлялась, когда Вел уложил мою голову себе на плечо.
— Не возвращайся в общежитие, — попросил он. — Поехали ко мне.
Мгновенно стало жарко. Вряд ли в этот раз я буду просто спать на полу в соседней комнате. Приглашая к себе, Вел преследовал вполне определенные цели. И загнал меня в ловушку всем этим спонтанным свиданием.
Проблема еще состояла в том, что та часть, что уже влюбилась в него, готова была ответить горячее «да» и хотя бы одну ночь запомнить на всю жизнь. А потом, конечно, уйти из Инквизиции и сделать со своей жизнью что-то еще более абсурдное, чем поступление в ИИ. От прикосновений Вела — а он касался шеи всего лишь указательным пальцем — мысли путались.
Да плевать! Я хочу, и я сделаю то, что хочу.
Но было кое-что, что я «забыла» сообщить Велу тогда, когда оставалась у него. Сейчас это лучше сказать заранее.
Принесли десерт: хрустящие кукурузные шарики под разноцветной сладкой обсыпкой. К ним вилки с двумя длинными зубчиками. Вел взял один шарик и поднес к моим губам. Я машинально съела так штуки четыре, пока соображала, как все рассказать.
— Погодите, мне надо кое-что сказать, — наконец выдохнула я.
— Для начала, может, не будешь мне «выкать»? — с легкой усмешкой поинтересовался Велимир.
— Не буду, — поспешно согласилась я.
— И поедешь ко мне, — последовало второе условие.
— Поеду, — и тут я не стала противиться. — Только…
— Что? — вот тут Вел нахмурился и оставил в покое десерт.
Я набралась смелости и выпалила:
— Просто я… ну, понимаю, зачем ты меня зовешь, и я не против, просто… я… как бы так сказать-то… ни с кем не встречалась. Вообще.
Воцарилась тишина, такая, что мне подумалось, будто мое признание слышал весь ресторан, хоть говорила я очень тихо.
— Ты девственница.
Да. Мне почти девятнадцать, я ведьма, а сказать это не могу. Все-таки женщины — существа странные.
Я ожидала какой угодно реакции, но никак не того, что Вел перестанет меня обнимать. Мы оба уставились на бедный десерт, будто он мог спасти от неловкости.
— Это что-то меняет? — спросила я.
— Многое! Все!
Он бросил на меня быстрый взгляд.
— Нет, для меня ничего не изменилось. Я хочу тебя, я очень хочу, чтобы ты сейчас вышла со мной и осталась до утра. Но так ведь нельзя.
— Почему?
— Василис, ты — молодая и красивая девушка. Я не твой вариант, я вряд ли смогу тебе дать жизнь, которая тебе нужна. И мне кажется, ты не должна отдавать мне то, что можешь отдать любимому мужчине.
— А, я поняла! — Я щелкнула пальцами. — Если бы я уже с кем-то спала, то в принципе со мной можно поразвлечься. Но раз нет, то ты можешь и обойтись. Это как с первым экзаменом: ты вроде ответила на трояк, но первым трояком в зачетке быть неудобно, и препод ставит пятерку, чтобы не подумал кто чего.
— Василис, ты не так поняла. Я говорю о том, что сейчас ты готова ко всему, готова поехать ко мне, остаться там и сделать то, о чем будешь потом жалеть. Потом ты встретишь хорошего парня, который не будет гробить все свободное время на работе, будет относиться к тебе так, как ты заслуживаешь. И ты наверняка пожалеешь, что твой первый опыт был с кем-то вроде меня.
Я даже потрясла головой, чтобы уложить в мыслях все, что он мне сказал. Какой-то набор клишированных фраз из пособия «Невинные девушки. Инструкция по эксплуатации».
— Ладно, я поняла. Все это можно было высказать во фразе «извини, меня интересуют шлюхи».
Не знаю, чего я так взъелась. По сути, Вел сказал правильные вещи, но я уже настолько погрузилась в ложь, что не рассматривала возможность создания нормальной семьи. Да и прошли времена, где невинность была обязательным условием молодой жены. Давно прошли, и следа не осталось. Конечно, Вел говорил не об этом, а об ответственности и последствиях такого шага, но я хотела обидеться — я обиделась. Я видела лишь то, что мне с трудом далось решение, а его отвергли. И снова этот поучительный тон.
В общем, я поступила, как самая обычная (и не очень умная, будем честны) девушка: вскочила и направилась к выходу. Вел меня задержать не успел или не захотел, так что на улицу я вылетела, едва не сбив какого-то парня. Вдохнула полной грудью воздух, вытерла глаза и… вот тут-то поняла, что в общежитие меня все равно не пустят. И ночевать негде, разве что на улице, но такие ночи остались в прошлом. Есть риск нарваться на патруль, а там уже не спасет меня ничто.
Задумалась. Если уйти под мост, есть шанс переждать эту ночь и никому не попасться на глаза. Можно рискнуть и попробовать пробраться в общежитие, но в одиночку это сделать сложно. Недаром мы если сбегаем, то вместе.
— И куда ты пойдешь? — словно в подтверждение моим мыслям раздался голос Вела.
Он, наверное, задержался, чтобы расплатиться за ужин.
— Можете проводить до общежития и попросить пустить. Скажете, что задержали на каком-нибудь мероприятии.
Он остановился рядом со мной и протянул руку. Вечером уже холодало, чувствовалось приближение осени несмотря на то, что от лета еще оставался целый месяц. Я почувствовала, как хорошо стало руке — сразу согрелась. Мне на плечи вновь накинули куртку, а потом мы медленно побрели к жилым кварталам.
Он себя чувствовал так, словно вернулся в студенческие времена, когда толком не знал, как вести себя с девушкой на свидании. Пропасть между ним и Василисой — огромная. Образовалась она за счет разницы в возрасте, положении или еще из-за чего-то, сказать он не мог.
Но нежелание вести ее к себе объяснялось не стандартными причинами, по которым мужчины избегают девственниц, а скорее заботой о ней. Ну, зачем ей он, инквизитор, далеко не молодой? Для него не существует понятий отношений, семейной жизни, жены. Он погряз в своей работе и счастливой любимую девушку не сделает.
Как всегда, Цветана оказалась права. Лучше бы он не обращал внимания на красивую девушку с васильковыми глазами. А ведь его чувства к ней — лишь верхушка огромной горы проблем. Этот Станислав… Велимира огорошила новость, что он ее отец. Бедная девчонка, кончатся хоть когда-нибудь ее неприятности? С этой стороны, кстати, неудивительно, что ее тянет к сильному, обладающему властью мужчине. Восемнадцать лет, а натерпелась — не всякий инквизитор похвастается.
Думал Велимир обо всем этом, думал. Молчал. И, сам того не понимая, вел Василису не в общежитие, а к себе. И ладно, пусть. Ничего он ей не сделает, а приведя в общежитие только вызовет ненужные вопросы и пересуды. Поспит у него.
Когда Вел взглянул на девушку, она улыбалась.
— Что?
— Нет, ничего. Просто забавно. Мы ведь идем к вам?
Опять на «вы». А он из-за этого злится, хотя сам и спровоцировал возвращение к отношениям «руководитель-практикантка».
Раз в три дня к нему приходила девушка убирать дом, так что в любое время его ждала свежая постель, забитые продуктами шкафы. Бар пополнялся за счет всяких праздников и мероприятий.
— Проходи. Есть хочешь?
— Мы же только что из ресторана! — фыркнула Василиса.
— Мы десерт не доели. Есть дыня, из Иноа привезли на днях, давай съедим? Испортится через неделю, а я точно не соберусь.
Василиса легко пожала плечами и села в кресло в гостиной. Вот зачем он сам себя мучает? Отправить ее спать, утром проводить на работу — и все! Нет, решил устроить вечерние посиделки. Мазохизм какой-то.
— Хочешь, принесу тебе переодеться? — крикнул он.
Отлично, теперь ее надо нарядить в свою рубашку. А чего сразу голой не предложить прогуляться? Где логика вообще у него, куда она ушла? Вместе со здравым смыслом и даром инквизитора.
— Не нужно, — откликнулась Василиса, и он облегченно выдохнул.
Дыня пахла ароматно и буквально сочилась сладким соком. Хорошо он придумал скормить ее Василисе. Вообще в последнее время у него появилось какое-то нездоровое желание пичкать ее витаминами. Наверное, после того, как он увидел ее обычный заказ в столовой. Девчонка экономит деньги, это и ежу понятно, но ведь на собственном здоровье экономит!
Двойная порция картошки, большой стакан чая и булочка — это разве обед? Это издевательство над желудком! Калорийная бомба замедленного действия. Он тогда хотел уж было оплатить ей обед, но в последний момент передумал. Василису он не спасет так, только хуже сделает.
Василису, вернувшись в комнату, он нашел… у бара. Она задумчиво рассматривала ряды бутылок, некоторые отодвигала, чтобы можно было прочесть этикетки.
— Будешь что-то? — поинтересовался Вел.
Когда девушка повернулась, в ее глазах блеснул озорной огонек. В этот момент, в полумраке, она выглядела потрясающе. Рука ее потянулась к небольшой бутылке с ярко-зеленой этикеткой. Текила — напиток, получаемый из одного занятного растения, что встречается на юго-западе Иноа.
— Крепкая, — предупредил Вел.
Василиса уверенно достала бутылку и две рюмки. Надо же, даже знала, из чего пить: в шкафу и стаканы, и бокалы были.
— Завтра на работу. — Это была последняя попытка отсрочить неизбежное.
Уверенным движением Василиса открыла бутылку, наполнила две рюмки и протянула одну ему.
— Ты, смотрю, профессионал, — усмехнулся Велимир.
— Это моя работа. Я умею делать такие коктейли, которые вам и не снились.
— Ну-ка, — живо заинтересовался Вел. — Продемонстрируй.
На что Василиса фыркнула:
— Кому-то завтра на работу!
— То есть ты туда не собираешься?
— А кто сказал, что я намереваюсь напиться? — ее глаза лукаво блеснули.
Василиса протянула ему рюмку с напитком и кусочек дыни. Забирая выпивку, Вел не упустил возможности коснуться рукой ее ладони и будто бы случайно провести пальцем по особенно чувствительной коже. Василиса как-то прерывисто вздохнула и чуть-чуть покраснела. Нельзя сказать, что ему это не понравилось. Вел зажмурился и залпом выпил горьковатую обжигающую жидкость.
Потом все смешалось в одну кучу: терпкий вкус напитка, сладкий — дыни. Смех Василисы, ее спокойный голос. Темнота и долгожданный крепкий сон.
Как же не хотелось просыпаться! Середина рабочей недели, а он уже задолбался так, что сил никаких нет. Станислав добавил головной боли, конечно. И расследование по поводу нападения на Сашу… С такими мыслями Велимир просыпался, с ними же и засыпал. Исключение составил только вчерашний вечер, когда они с Василисой напились и уснули.
Что характерно — просто спали.
Он с трудом открыл глаза. Похмелье инквизиторов почти не мучило из-за способностей, которые они приобретали после окончания института, но все равно ничего хорошего утро после текилы не принесло.
Ну разве что русая головка, покоящаяся на его плече, немного радовала. К головке прилагалось весьма симпатичное тело, закутанное в одеяло. Кажется, обнаженное.
Он точно был уверен, что между ними ничего не было. Вел не терял память, даже когда принимал наркотики, — а всех инквизиторов высших ступеней заставляют пройти через самые разные испытания. Текила для него как насморк, лишь досадная помеха.
Но обнимать ее оказалось очень приятно. Спала Василиса крепко, даже жаль было будить. Вел взглянул на часы. На работу они безответственно опоздали. А, плевать! Скажет, что ездили по делам, взял помощницу и уехал… ну, положим, на допрос. Пусть докажут, что они с этой помощницей дома спали. Даст поспать ей еще полчасика, а там разберутся.
В этот момент, держа ее в руках, Вел принял очень важное решение.
С самого обеда зарядил дождь. Учитывая то, что к Велу я пошла без куртки или плаща, а непогода застала меня на середине дороги к Инквизиции, — пришлось идти в общежитие переодеваться, потому что вымокла до нитки.
Сам Велимир отправился по срочному приглашению к Князю. Приглашение доставили, когда мы завтракали, и Вел долго смеялся над тем, как я спряталась от глаз курьера за шкафом на кухне. А что мне делать? Как бы ни сложились наши отношения, не стоит давать повод для слухов. А впрочем, я уже дала их предостаточно. Только ленивый или слепой не заметил нас, когда случилось несчастье с Сашей.
К слову, ее время медленно утекало: осталось всего четыре дня на поиски Лучезара. Что-то мне подсказывало, что он еще объявится. Но приезд мамы выбил меня из колеи, так что еще перед Варькой оправдываться придется.
В голове методично стучало: «бум-бум». Каждый громкий звук отдавался болью. Алкоголь хорошо притупляет неприятные эмоции и тревожные мысли, но до опыта Вела, который подавил похмелье и даже не поморщился, мне было далеко.
Охрана на вахте в общежитии посмотрела на меня странно, но промолчала, только заставила отдать пропуск, чтобы его просушили. Что ж, сегодня на работу можно не возвращаться. Как мы умудрились проспать половину рабочего дня? Я-то ладно, но Вел?
Девчонки еще дорабатывали последние деньки практики. Хотя говорили, что работы им уже никто не дает и все, что они делают, — это готовятся к зачету Велимира. Вечером мы еще собирались к Саше, но часа три-четыре у меня было. Переоденусь, отдохну и буду готова.
Когда я вошла, Варька сидела на кровати, обложившись листочками и книгами. Глаза подруги покраснели от бессонных ночей, а рядом на тумбочке высилась гора чашек из-под кофе. Стало ужасно стыдно: она ищет ответы, а я ночую у мужчины и пью с ним.
— Нагулялась? — довольно резко спросила Варя.
— Прости.
— Сашка простит.
— Варь, я и так себя сволочью чувствую, не нагнетай.
Она подняла голову, потом принюхалась.
— Ты что, пила?! Вась, Саша умирает. Психованный колдун может тебя прикончить! А ты решила бухать?! Почему я занимаюсь твоими проблемами, почему я вообще влезла…
— Мне кажется, Станислав знает, — выпалила я.
Варька умолкла.
— Еще раз.
— Мне кажется, Станислав знает, что я ведьма. Он как-то странно смотрит и будто бы намекает. Приезжала мама, она сказала, что он мой отец. Варь, как так совпало? Он вдруг ищет меня, неожиданно интересуется давней любовницей, узнает, что у нее есть дочь, расследование смерти Невеи приводит к нам, и… да разве такое может быть?
— Совпадение? — Варька даже забыла, что злится. — Есть два факта: Станислав расследует смерть Невеи и пожар, приходит к нам. И одновременно ищет дочь.
— Зачем? Восемнадцать лет он даже не задумывался о том, что у него может быть дочь. А теперь вдруг свободное время появилось? Или что?
— Не знаю. — Она покачала головой. — Но если все так, как ты думаешь, то с нами сейчас играют, и скорее всего итог этой игры уже известен.
— Надо уезжать. — Я застонала и упала на кровать. — Надо уезжать, и все, чтобы никто больше не пострадал!
— Проблема в том, что ты не можешь. Если Станислав знает, что ты ведьма, и до сих пор ничего не предпринимает, то если ты сбежишь, он объявит на тебя охоту. И вот что я скажу: вряд ли у него проснется отцовский инстинкт.
— Если бы знать, что им всем нужно. У меня такое чувство, что я в этой игре что-то вроде декораций. Эдакий чайник, который стоит на заднем плане и свистит в антракте. И к концу спектакля у него едет крышечка!
— Иди переодевайся. Если ты чайник, то точно заварочный. Пока будешь переодеваться, изволь послушать, что я нашла. Сведений о колдунах нет. По крайней мере, достоверных. А баек много, все они разные. Кто-то считает, будто у них рога и копыта, кто-то видит в них прекрасных юношей, кто-то думает, что это все правительство, включая Князя.
Но я подумала, что природа магии колдунов и ведьм мало отличается. Магия ведь аккумулируется в сердце, а не в органах половых различий. Так что я взяла информацию о сильных ведьмах и спроецировала ее на нашего колдуна. Тем более в нашей библиотеке с удовольствием мне помогли: я сказала, будто делаю диплом по этой теме.
В общем, ведьмы делятся на категории. Слабые, сильные, ведьмы стихий — классификаций море.
— А я к какой отношусь? — спросила я, надевая сухую рубашку.
— Прости, подруга, но ты слабая, — вздохнула Варя. — Хотя знаешь, даже самые слабые ведьмы испытывают тягу к убийствам и крови. А ты испытываешь тягу к полевым цветам и сладостям. Так что если сделают категорию «сумасшедшие ведьмы» — ты там пойдешь первым номером.
Так вот, о колдунах и ведьмах. Есть одна, совсем небольшая, категория ведьм, сила которых настолько огромна, что если такая ведьма рождается и вступает во владение силой, то может произойти что-то очень страшное. Так было в тридцатом веке, когда ведьма Аделина уничтожила целый остров. Справился с ней тамошний глава Инквизиции — а ты думала, их просто так назначают? Он же и отметил власть дара инквизитора над ведьмой через ее имя.
— Через имя? — удивилась я. — Впервые слышу.
— Я тоже обалдела. Однако этому есть подтверждения, даже документальные. При инициации ведьме дается имя, оно же — ее важнейшее заклинание, которое используется в кровавых ритуалах. Поэтому сильные ведьмы могут творить по-настоящему страшные вещи.
Но и здесь есть подвох! Имя ведьмы — самая страшная ее тайна, которую она хранит. В девятнадцатом веке случилась настоящая война между ведьмами, прямо здесь, в Торделле. Жертв была целая куча, и все разрулил тоже глава Инквизиции — к нему попал список этих тайных колдовских имен.
— Иными словами, — я закончила переодеваться и села на кровать, — у Лучезара есть второе имя, которое позволяет ему творить гадости?
— Точно! — подтвердила Варя. — Я не смогла толком расшифровать документы, которые ты нашла, но узнала язык. Справочники по древнему языку хранятся в архивах Торделла, под замком. Но некоторые слова приводятся в учебниках истории и культурологии. Знаешь, сколько раз здесь встречается слово «имя»?
— Ясно, — вздохнула я, — нам нужно имя. Его там случайно нет?
— Вероятно, эти символы — оно. Но как их прочитать и что нужно сделать, я без понятия.
— Эти символы были написаны на дощечке. То есть на рисунке дощечки. Я полагаю, она существует в реальности. И что-то там есть.
Мы замолчали, думая обо всем этом. Задача казалась неразрешимой. Как связать все эти знаки и Лучезара, да еще и помочь при этом Саше? От отчаяния хотелось выть. Причем я точно знала, что уже где-то видела что-то подобное, но вспомнить… это нереально.
— Ладно, — сдалась я, — пошли к Саше. Вечером я попробую пролезть в библиотеку Инквизиции, в закрытый отдел. Если не выйдет, расскажем все Велу.
— Но… — попыталась было возразить Варя.
— Будь что будет, Саша уж точно не виновата в том, что я разозлила Лучезара.
У ворот Инквизиции наблюдалась какая-то потасовка. Когда мы подошли, слышались крики и топот. Девчонок Варя заметила сразу, я — лишь когда мы подошли к воротам. Горяна и Чаруня заинтересованно наблюдали за потасовкой оперативников и каких-то парней.
— А мы их допрашивали, — сообщила Чаруня, когда мы подошли. — Когда вы книгу искали, в тот день, как…
Она осеклась и замолчала. Девчонки потупили глаза. А мне показалось, будто я вдруг упала в огромную пропасть — так захватило дух. Нечеловеческим усилием я заставила себя промолчать и выглядеть спокойной, а когда Варя немного отстала, взяла ее под руку и шепнула:
— Я знаю, где дощечка с именем Лучезара, — шепнула я.
Ночь. Время для любви, развлечений и кровавых ритуалов. Я совместила в эту ночь все три удовольствия. Из любви к подруге я потащилась развлекаться в лес, дабы устроить одному колдуну кровавый ритуал.
— За нами никто не следит? — в сотый раз спросила Варя.
— Нет, я слежу за всем нашим окружением, — немного рассеянно сказала я, — не волнуйся. Ведьма я может и слабая, но не глупая. Так, кажется, туда метров двести. Если я ничего не путаю.
Мы синхронно подняли головы и посмотрели в чащу. Лес встретил нас неприветливо. Я старалась не думать о волках, медведях и прочих диких зверях, населяющих зеленую сокровищницу Торделла. Но как о них не думать, когда они воют буквально в паре десятков метров?
— Спокойно, Василиса, ты ведьма, — сказала мне Варя, когда я в очередной раз вздрогнула от волчьего воя. — Это тебя они боятся. И по твоему поводу воют. Готова поспорить, сейчас он провыл что-то вроде: «Паника! В лесу ведьма!»
— Очень смешно! — Я закатила глаза. — Вон, видишь? Пришли.
Мы снова находились у знакомого ручья, там, где была пещера. Когда я ее осматривала, я искала книгу, а небольшую тонкую дощечку даже не рассмотрела. Возможно, память играла со мной в жестокую игру, но мне упорно казалось, что на документах Вела я видела именно эту штуку. И если это так, то у нас появился шанс.
Если нет — мы условились об этом еще в общежитии, — идем прямо к Велимиру домой и все рассказываем. О Лучезаре, обо мне, о Саше и о том, как ей помочь. Поэтому, когда я спускалась в пещеру, руки у меня дрожали. Еще глупость состояла в том, что боялась я больше не костра и приговора, а разочарования в глазах Вела и его… не знаю, боли?
Ведьма причиняет боль всем, кто имеет несчастье ее полюбить.
— Ну как?! — донесся сверху нетерпеливый голос Варьки.
— Ори громче! — рассердилась я. — Чтобы Велимир досрочно нас услышал!
Я хорошо видела в темноте, а потому сразу же увидела искомое, едва обведя глазами пол.
— Есть!
Схватила дощечку и даже не стала рассматривать. Наверху разберемся. Под сводом пещеры, зная, что над тобой несколько метров земли, рассматривать находку не очень уютно.
— Дай! — Варя сразу же выхватила у меня из рук дощечку.
Я глубоко вздохнула: после пещерного ночной лесной воздух казался свежим и прохладным.
— Надпись совпадает, — возбужденно произнесла Варя. — Теперь надо понять, как ее использовать.
— Откуда мы уверены, что она как-то связана с Лучезаром? Что его имя нам что-то даст? Варь, я боюсь, мы тыкаем пальцем в небо… Просто посуди сама: кто подсунул ее сюда? Зачем? Откуда у Вела оказались бумаги? Я их и нашла-то совершенно случайно. И как все это поможет Саше — ума не приложу.
— Дай мне время до вечера. Я поищу способ использовать эту штуку. Он на поверхности, я точно знаю. Идем, нам надо отдохнуть. Мы справимся, выйдем сухими из воды и потом будем смеяться над всем этим.
Оптимистка. Или просто хочет меня поддержать?
— Вась, передай печенье, — попросила Горяна.
Я, доселе сидевшая будто бы в стороне, протянула подруге пачку ягодного печенья.
— Когда Варька с Чаруней вернутся? — расслышала я сквозь аппетитный хруст.
— Через час должны.
Варя и Чаруня сдавали Велимиру зачет. Самый первый — по обнаружению. Приближался медленно, но неотвратимо конец практики. Вот Велимир и решил нас протестировать, так сказать, на местах. Причем разбил на три группы: Варя и Чаруня, Горяна, я. И что-то мне подсказывало, что неспроста. Я весьма серьезно нервничала перед испытанием, не без оснований полагая, что тестами и заданиями не отделаюсь.
Естественно, я ничего не учила. Все утро мы с Варей посвятили книгам, но ни на йоту не приблизились к разгадке имени Лучезара.
За последние дни, едва все оправились от трагедии с Сашей и более-менее примирились с ее новым состоянием, Велимир перестал скрывать то, что неравнодушен ко мне. И если его взгляды «кот-сметана» еще можно было выдержать, то постоянные прикосновения, сказанные шепотом слова, дыхание возле самого уха и многозначительные паузы изрядно отвлекали. Я злилась, делала ошибки. Велимир смеялся. И просто чудо, что пока еще нас никто не раскрыл. Кроме Вари, конечно.
Колдун или инквизитор? Палач или убийца?
Перед таким нелегким выбором — я могла зуб дать — еще никто не стоял.
Но все же в душе росла радость от того, что образ Лучезара, навеянный колдовством, постепенно рассеивается, уступая место инквизитору. Пусть все и осложнилось настолько. Да еще и Станислав притих — явно что-то готовит. Мне так и не удалось с ним поговорить, лишь один раз он о себе напомнил, и тогда я получила деньги. Приличный на вес мешочек с золотом тут же был отправлен назад.
Уже одно то, что чувства к Велимиру были естественные, не болезненные спазмы, от которых становилось тяжело дышать, а приятная дрожь, вызывающая улыбку, вдохновляло меня, заставляло двигаться дальше. Это замечали и подруги, впрочем, тактично молчавшие.
— Интересно, сдадут или нет? — задумалась Горяна.
— Да куда они денутся. Велимиру Цветана в жизни не даст завалить ее любимую группу. Она ж повернута на правах женщин.
Что было, то было. Именно навязчивая идея Цветаны о создании команды женщин-инквизиторов способствовала нашему поступлению. Мы страстно желали узнать, по каким критериям Цветана выбрала именно нас, но никакой информации по этому поводу до сих пор не выпросили. Глава ИИ молчала, как ведьма на допросе.
— Вась, — вдруг замялась Горяна.
Было видно, что она что-то хочет спросить, но не решается.
— Что? — в ответ спросила я.
— А ты с Велимиром уже… ну, спала?
— А что, должна была? — удивилась я.
— Вы так себя ведете… будто за пределами Инквизиции давно уже вместе. — Горяна пожала плечами. — Даже Чес Чаруньку спрашивал.
Чеслав наконец решился пригласить Чаруню на свидание, и, пока не видел Вел, они уже вовсю знакомились ближе, постепенно превращая дружбу в отношения.
— Мы не вместе, — покачала головой Василиса. — Надо с ним поговорить, потому что я так больше не могу. Что-то происходит, но… до секса далеко. Я так думаю.
— Жаль. Было бы интересно послушать.
— Что там может быть интересного? — Я рассмеялась. — Обычный мужик.
— Ну, он же глава Инквизиции. Должен быть… неплох.
— Думаешь, этот критерий среди основополагающих при выборе главы?
— Не знаю, но он же крутой…
— И кто проверяет? Свежепойманные ведьмочки?
— Князь! — заржала Горяна. — Лично!
— Жуть какая, — меня передернуло. — У меня богатая фантазия, ты же знаешь!
Горяна продолжала хихикать, очевидно, придумывая новые способы проверки, когда в комнату ввалились взбудораженные девчонки. Вслед за ними шел Чеслав, весь облепленный… перьями?
Зам Вела, естественно, контролировал процесс сдачи зачета и, похоже, стал жертвой образования.
— Что за…
Мы с Горяной дружно открыли рты.
Варя и Чаруня звонко расхохотались, едва не упав на пол. Они были взъерошенными и уставшими, но довольными, а вот Чеслав явно выглядел раздосадованным.
— Сдали? — поинтересовалась я.
— Сдали, — буркнул Чес. — Не приведи Инквизиция выпустить вас в патруль. Это бесплатный цирк для всего города.
— Да что случилось-то?! — не выдержала Горяна.
— Вел им ведьму припас, чтоб потренировались. Мы за ней гонялись, наверное, год. Выследили, пасли. Вел думал, возьмем их на открытие музея, пускай вычислят. Выдадут хотя бы одну верную мысль — большего от вас, баб, и не требуется, — поставит зачет. Ну, значит, пришли гости, ведьма среди них. Мы, такие, стоим в гражданском, шифруемся — как будто никто не знает, как выглядит главный инквизитор, честное слово. Вел им дал задание. Они давай рассматривать гостей. Тут его один товарищ заметил, привязался, пришлось отойти. Оставил их на меня, а я зазевался: чего они могут сделать в толпе народа? Тем более что они сразу начали рассуждать не так, как надо. Торжественная часть закончилась, а их нигде нет, пришлось искать. Выслушать ответы, отругать и провести воспитательную беседу. Захожу в зал — никого. В смысле, народу-то там много, этих девиц нет. Я поймал парочку ребят с патруля. Те мне выдали: они у вас вышли куда-то, с женщиной. Собственно, тут я понял, что можно менять имя и уезжать из страны: Вел меня убьет. По описанию — наша клиентка. Куда смотрели парни, без понятия, но уволит он их быстро. Я, значит, на улицу, искать. Вижу, пара человек из переулка выбежали, как-то слишком уж поспешно. Ну, думаю, там наши барышни. Подхожу ближе: ор стоит невообразимый. Визг и кудахтанье.
Горяна тихо хрюкнула и сползла со стула. Я пока держалась. Но вид у Чеса, облепленного перьями, был презабавный.
— Картина поистине шедевральная. Ведьма — рыжеволосая красотка лет тридцати — орет и пытается колдовать. Варька ее держит, одновременно пытается руки поймать, чтоб не колдовала, Чаруня ей помогает, ругается, как рабочий, бьет бедную ведьму сандалией, а вокруг бегают куры, штук пятнадцать. Это рядом повозка с курицами была, хозяин, как ведьму увидел, сбежал, а они в пылу драки ее разнесли. Ну, я подбегаю, чтобы разнять. Чаруня радостно орет, что они нашли ведьму, Варя матерится, ведьме, по-моему, уже ничего не надо, лишь бы отцепились. Вел стоит в стороне и, кажется, наслаждается. В общем, сдали они экзамен. Но в патруль — только через мой труп! Вам велено было ведьму найти, а не поймать!
— Она убегала, — обиделась Варька. — А вас не было, вот мы и решили ее поймать.
— У меня только один вопрос, — тут и я начала улыбаться, — Чес, ты перьями зачем обвешался? Для маскировки, когда к ведьме приближался?
Девочки засмеялись.
— Очень смешно, — Чеслав многозначительно посмотрел на Чаруню.
Она покраснела.
Но вскоре снова захихикала.
— Чего ты ржешь?! — возмутился Чес.
— Просто представила, как ты в образе курицы подбираешься к ведьме, — проговорила Чаруня.
— Ну все, ты сама свою судьбу определила, — угрожающе произнес Чес. — Иди сюда, я тебя обниму.
— О нет!
Она резво выскочила из комнаты, стук каблуков эхом отдавался в пустом коридоре. Чеслав бросился за ней.
— Вот идиоты, — вздохнула Варя.
— Зато влюбленные, — мечтательно произнесла Горяна.
И они обе покосились на меня.
— Это верно, — согласилась я.
Из коридора донеслись Чарунькины вопли: видимо, он все-таки догнал ее.
Варя повернулась ко мне. На ее лице, несомненно, остались следы вчерашней вылазки. Я выглядела немного лучше благодаря тому, что накануне еще выспалась у Велимира. Но тоже скоро собиралась свалиться от переутомления. А время тикало: у Саши осталось два дня.
— Велимир сказал, ты можешь идти сдавать, — произнесла Варя. — Он у себя.
Он гонял нас по тому, что нам хуже всего дается. Чаруньке и Варе — аналитика на месте, Горяне — теория. Мне — решение задач. Да, были и задачи в нашей работе. Чего там только не было. И все равно главную задачу я так и не решила.
Он стоял у окна в приемной, когда я постучалась и вошла.
— Привет, проходи.
Передо мной галантно открыли двери кабинета. Щелкнул замок. Потом — я не успела даже испугаться — меня обняли и поцеловали.
— И что это значит?
— Не разговаривай.
Целовался Велимир действительно хорошо. У меня перехватывало дыхание, и вообще я на ногах твердо стоять не могла. Этот мужчина был потрясающе красивым. Обладал безумно волнующим голосом и восхитительным запахом. А еще он был инквизитором, и это добавляло остроты.
Мы целовались без оглядки на время и зачет. Потом Вел подхватил меня и усадил на стол. Предварительно сбросив бумаги.
— Ты же не хотел, — прошептала я.
— Я могу передумать?
Сердце билось быстро-быстро, в кабинете, несмотря на открытое окно, стало очень жарко. Я выгибалась под прикосновениями и возвращала поцелуи, потому что больше сил сопротивляться не было. Пусть это будут лишь минуты удовольствия и счастья, но они хотя бы будут!
— Тише, — прошептал Вел, когда я взялась за пуговицы его рубашки, — не спеши, у нас еще есть вечер. И ночь.
— То есть меня ты позвал сейчас просто подразнить?
— Не совсем, — его губы тронула какая-то загадочная улыбка. — Помнишь, я говорил, что не хочу портить тебе жизнь своим присутствием?
Ну, было что-то такое перед тем, как мы напились.
— Я кое-что решил. Переезжай ко мне.
Если б меня не удерживал в объятиях Вел, я бы свалилась!
— 3-зачем? — внезапно я начала заикаться. — К-как переехать? Совсем?
— Совсем, — абсолютно серьезно подтвердил он. — У меня есть все, сама видела. Ем все, домработница есть, продукты привозят. На работе устаю, но на красивую юную леди время найду всегда.
Думать было тяжко, потому что Вел свои уговоры перемежал с быстрыми, но горячими поцелуями. Вот как можно принимать такое ответственное решение, когда тебя целуют в шею?!
— Скажи «да», и я поставлю тебе зачет.
— Это шантаж! — возмутилась я.
— Не спорю, — легко согласился «шантажист». — Но заметь, я делаю тебе это предложение в конце практики, когда нас почти не связывают отношения преподавателя и студентки.
— Стой! — спохватилась я. — Замужним женщинам запрещено учиться в режимных университетах!
— Поэтому, — он улыбнулся, довольно и даже с ноткой гордости, — я тебя замуж и не зову. Незамужним женщинам совершенно не запрещено снимать комнату у неженатых инквизиторов.
— Пойдут слухи! — последний аргумент, остались только тяжелые вроде «я — ведьма» и «за мной охотится психопат».
— Не плевать ли на слухи? — только хмыкнул мой инквизитор.
— Не понимаю! — бессильно простонала я и уткнулась лбом в крепкое плечо. — Мы знакомы чуть больше пяти недель. А ты предлагаешь мне переехать и жить у тебя. Еще и денег, конечно, за продукты и прочее не возьмешь.
— Не возьму, — подтвердил Вел. — У меня же не общежитие. Я девушку в дом привожу, а не соседку. Чудесную девушку. Доверься мне. Ты ведь всегда сможешь уйти. А я смогу научить тебя многому. И не только в профессиональном плане.
Вел многозначительно и очень волнующе провел рукой вдоль моего позвоночника. Так приятно, что даже потянуться захотелось. И, может, замурчать. Глупо, но давно я не чувствовала такой расслабленности.
— Я могу тебя защитить. Соглашайся.
Сквозь негу пришло беспокойство.
— От чего защитить? — нахмурилась я.
— От всего. — Вел пожал плечами. — От тех, кто может тебе угрожать. От одиночества.
Одиночество… то, от чего меня действительно надо спасать.
— Ладно! — сдалась я. — Попробую. Но как мы всем это объясним? Что скажем?
— Тихо, — он улыбнулся и приложил палец к моим губам. — Позволь, я сам разберусь, ладно? Просто сегодня собери сумку и поезжай не в общежитие ИИ, а ко мне.
И если я думала, будто после этого меня отпустят, то глубоко ошибалась. Вел, кажется, задался целью довести меня до тихой истерики. Потому что поцелуй, совсем не прощальный, отвлек меня минуты на две.
— Велимир!
От громкого крика, полного гнева, мы друг от друга оторвались, а я еще и вздрогнула. В дверях стояла Цветана. Очень злая Цветана.
— Какого… здесь происходит?! — орала она. — Вот как тебе зачет сдают, да?! С раздвинутыми ногами?!
— Цветана, давай полегче, — совершенно спокойно прервал тираду Велимир.
Но его сестра только рассмеялась.
— Хорошо, с разведенными конечностями! Вел, я велела тебе не прикасаться к девочкам! Я доверила тебе учениц! А ну, объяснитесь, оба!
— Иди к девчонкам, — шепнул мне Вел, — я сам с ней поговорю. Вечером приезжай, с вещами.
— До свидания, — промямлила я, протискиваясь мимо Цветаны.
Такой злой я ее еще не видела. Что бы ни происходило в стенах института, а там реально происходило очень многое — не могут же парни, запертые по шесть дней в неделю, не чудить, — она оставалась спокойной и рассудительной. Интересно, она сейчас расстроилась из-за того, что ее любимый брат связался со мной, или из-за того, что любимая студентка связалась с братом?
Я не стала испытывать судьбу, а отправилась к девчонкам. Надо им как-то объяснить мой переезд и, скорее всего, придется сказать правду. Я надеюсь, Варя не врала насчет своих чувств: все это время она убеждала меня, что если я действительно влюблена, я не должна отказываться от этих чувств ради нее.
Когда я проходила мимо огромной стены, увешанной зеркалами, картинка перед глазами вдруг подернулась дымкой.
Голова взорвалась болью, и я не устояла на ногах. Показалось, будто тысячи голосов ворвались в мое сознание и начали наперебой разговаривать. Накатила тошнота. Мир сделался расплывчатым и тусклым.
— Помогите!
Острое чувство, состоящее из смеси злости и страха, овладело мной полностью. Лучезар! Опять!
— Помогите! — от громкого и испуганного шепота меня передернуло.
— Кто ты? — вслух спросила я, забыв, что меня могут застукать.
— Он в другой комнате, но скоро вернется! Он сказал, что хочет провести ритуал… Помогите кто-нибудь!
— Хорошо, успокойся. Где ты? — я старалась говорить спокойно, но ведь знала, что Лучезар, скорее всего, рассчитывает именно на эту мою способность удерживать связь с его жертвами.
А может, он эту способность и создал.
— Не знаю. — Девушка начала плакать.
— На что это похоже? Опиши место!
— Здесь… здесь много полок. Будто бы витрины. Да, витрины. Куклы, несколько штук, сломанные. И какие-то запчасти. Здесь нет окна, похоже на подсобку. Еще несколько ящиков в углу.
— Что в ящиках?
Послышался скрип старых петель.
— Парики, какие-то украшения, маски.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Ярослава.
— Ярослава, меня зовут Василиса. Я тебя найду, успокойся, он не причинит тебе вреда. Ему нужна не ты.
— Он меня убьет!
— Не успеет. Ты знаешь господина Велимира?
— Д-да, — растерянно ответила Ярослава.
— Он рядом. Сейчас я его позову, и уж с ним-то мы тебя точно вытащим. Подожди немного.
Я надеялась, что имя Велимира успокоит девчонку, но сама не была уверена, что смогу сейчас рассказать ему все. Хоть и должна. Почему сейчас, когда я забыла обо всем и поверила, что действительно перееду к нему?!
Я влетела в комнату и, к собственному облегчению, нашла там только Варю. Она уже взялась делать коктейли: мы решили немного отметить конец практики, а потом отправиться к Саше.
— Где девчонки? — спросила я.
— Пошли мыть фрукты, куда-то запропастились.
— Лучезар похитил девушку, — выпалила я. — Она в каком-то не то магазине костюмов, не то театре. Надо что-то сделать.
Варя поджала губы — и это было единственное, что выдало ее волнение.
— Надо рассказать Велимиру.
— Да, ты права.
— Погоди! Мы не будем рассказывать ему, что ты ведьма и услышала голос жертвы в голове. Мы скажем, что приняли вызов, находясь совершенно случайно одни в той самой комнате.
— Он не поверит. А если поверит, потом проверит.
— Ладно, успокойся. Мне — поверит. Я пойду к нему, а вы с девчонками поищите место, где она может быть!
Я не успела вставить и слова, как Варя унеслась. Секунд десять длился ступор, а потом я достала все имеющиеся карты. Бесполезно. На картах указаны здания, изредка — названия и тематика лавок и магазинов, но нигде нет пометки, заброшен магазин или нет!
И Ярослава притихла, как я ни пыталась поговорить с ней.
Из коридора послышались веселые голоса Чаруни и Горяны. Они не сразу заметили меня среди карт и справочников, а когда заметили, аж испугались. Наверное, выражение лица у меня было что надо.
— Вась… Саша? — пролепетала Чаруня.
Как бы мы ни старались вести обычную жизнь, каждая из нас боялась за Сашу.
— Нет, девушку похитили. — Я не стала вдаваться в подробности, как именно я узнала. — Варя побежала за Велимиром. Я пытаюсь найти место… что-то вроде заброшенного карнавального магазина или музея… поможете?
Девчонки, отставив в сторону фрукты, опустились рядом, и карты мы просматривали уже вместе.
Дверь комнаты снова распахнулась, на этот раз с такой силой, что она отскочила и ударила бы вошедшего по лицу, если б Вел ее не придержал. За ним спешила Варька. Цветаны не было, но я не стала думать почему. Не до того.
— Она сказала, где ее держат? — спросил Вел.
— Нет. Какой-то заброшенный магазин или склад. Парики, куклы…
— На перекрестке Центральной и Часовой? — вдруг воскликнула Горяна.
— Что? — не поняла Варя. — О чем ты?
— Там давно магазин игрушек заброшенный стоит. Не знаю, почему не сносят.
— Подходит, — кивнула Чаруня, искавшая это место на карте. — Но не ошибемся ли мы?
— Не ошибемся, — уверенно произнесла Варвара.
Что ж, в этом я с ней полностью согласна. Это явно ловушка Лучезара. Он обязательно выбрал бы место, о котором я смогу догадаться. Он и связаться со мной позволил именно поэтому.
Я на миг закрыла глаза. Я думала, что сломала его. Когда победила все чувства к нему. Вроде и знала, что удар последует, но так надеялась, что Лучезар заляжет на дно и будет зализывать раны.
— Сидеть в комнате и не выходить, — отрывисто бросил Вел. — Ждать указаний.
Мне достался многозначительный взгляд, и я кивнула. Но едва дверь за ним закрылась, повернулась к подруге и шепнула:
— Варь, я не могу остаться здесь. С ним справиться сложно будет даже Велимиру.
— Я знаю, — кивнула подруга. — Мы все пойдем.
— Это нечестно. — Я кивнула в сторону Чаруни и Горяны. — Мы уже едва не потеряли Сашу. Они должны знать, на что идут.
— Они знают, — Варя успокаивающе погладила меня по руке. — Они знают, на что идут. Они — инквизиторы. Как и мы. А Ярослава — жертва колдуна. То, что этот колдун — Лучезар, не играет никакой роли.
Я с сомнением посмотрела на подругу.
— Ты думаешь, это не играет никакой роли?
— Они все равно узнают это, когда встретятся с ним. Лучше, если мы будем рядом. Придется объяснять, если расскажем сейчас. Без нас у них еще меньше шансов.
Мне это не нравилось. Очень не нравилось. Я знала, на что способен Лучезар. И не хотела с ним связываться. Но Варя все же была права: уж лучше я буду рядом, когда все откроется. И лучше я буду не в здании Инквизиции, где для меня лишь одна дорога.
— Девочки, мы едем туда, — сказала Варя. — Потому что Велимир наверняка поедет один.
Я тоже это чувствовала, хоть и не могла сказать почему. Наверное, дар проснулся и решил порадовать хозяйку предчувствием.
— Это глупо, — нахмурилась Горяна. — Он — опытный…
Она замолкла, получив весьма болезненный на вид тычок под ребра от Чаруни.
— Вы правы, — вдохнула та. — Надо идти. Хватит с нас Саши.
— Я не хочу, чтобы вы шли из-за меня, — тихо произнесла я. — Я хочу, чтобы с вами все было в порядке. Девочки, колдун — это Лучезар.
Воцарилась тишина.
— Лучезар?! — Чаруня испуганно округлила глаза. — Но… как… вы?!
— Это он похитил Невею и убил ее. Не было никакого знакомства в баре, он… много чего мне сделал. И действительно пытался на мне жениться. Не знаю зачем. Это он устроил ту же ловушку, что и в тот раз, зная, что мы попадемся.
— Или Велимир, — добавила Варя. — У Лучезара, как мне кажется, от ревности совсем поехала крыша.
— Мы теряем время, — напомнила Горяна. — Какая разница, что сделал Лучезар? Если он колдун, его нужно убить. И если Велимира ждет ловушка…
Заканчивать она не стала, да никто в этом и не нуждался. Мы, оглядевшись и удостоверившись, что нас никто не видит, пересекли коридор и юркнули на лестницу, ведущую к запасному выходу.
Пока Горяна расплачивалась за экипаж, мы осмотрели дом. Я поежилась при виде облупившейся кое-где краски и заколоченных окон. Я не так давно жила в Торделле и смутно помнила это место. Вокруг на многие кварталы не было ни живой души: район был неспокойным, жили здесь рабочие и бывшие каторжники. Редко кто выходил на улицу просто так. Днем все были заняты на работе, вечером предпочитали сомнительный домашний уют романтике опасных мест.
Дом был тих.
— Вела не видно? — спросила подошедшая Варя.
— Нет, — покачала я головой и закусила губу.
Мне было страшно. Оттого, что Вел вот-вот узнает, что его институтский друг — колдун. Оттого, что, возможно, Ярослава уже мертва. Оттого, что инквизитор, вероятнее всего, догадается о моих способностях и отправит меня на костер. Но пути назад, увы, не предвиделось.
— Зато он будет жив, — пробормотала я, пытаясь себя успокоить.
— Идем? — спросила Чаруня.
Я глубоко вздохнула.
— Я первая.
Никто не решился возражать: такая уверенность сквозила в моем голосе. Медленно, стараясь не выдать своего присутствия, я подошла к двери и осторожно коснулась ручки.
Ни единого скрипа не раздалось, что весьма удивило. Кто смазал петли? Уж не Лучезар ли?
— Ярослава? — осторожно позвала я. — Вел?
В полупустом помещении хлопки раздались особенно громко. Из соседней комнаты вышел Лучезар. Он улыбался, и улыбка эта мне не понравилась.
— Добрый вечер, девушки, — поприветствовал он нас. — Как настроение?
— Отличное, — отозвалась Варвара. — И вам не кашлять. Где господин Велимир? Мы, знаете ли, к нему.
— Экзамен сдавать, — подтвердила Горяна.
— По поимке ведьм, — добавила Чаруня.
— И колдунов, — мрачно сообщила я.
— Ну вот и попрактикуетесь, — Лучезара смутить было не так-то просто. — Я знал, любовь моя, что ты обо всем догадаешься. Вас, наивных дурочек, так просто обмануть. Одна невинная жертва, которую любезно согласилась изобразить моя верная помощница Ярослава, один намек — и вы здесь. Да еще и с этим кретином Велом. На такую удачу я не смел и рассчитывать. Честно говоря, я ждал мою милую Василису… но вы тоже сойдете.
— Сойдем на что? — Варвара сощурилась.
— Вы станете свидетелями моей мести Велимиру. Ну, чтобы было потом кому рассказать. А ты, Василиса, если будешь послушной, совсем не пострадаешь. Первоначально я хотел сделать то же с тобой, что Вел сделал с Дражетой, но сейчас думаю, что проще его убить. А тебе нужно лишь посмотреть на это, и ты свободна. И я никому. Ничего. Не скажу.
Меня передернуло при мысли о том, что я буду смотреть, как Лучезар убивает Велимира. К слову, об инквизиторе — мы наконец заметили его: он лежал без сознания в углу. Пока еще без сознания. Если я хоть что-нибудь не предприму, будет мертв.
Почему глава Инквизиции так по-идиотски поступил, отправившись ловить колдуна один?! И почему же я не предупредила его о Лучезаре! Глупая девчонка, думающая лишь о себе.
— Да за что ты мстишь-то ему?! — в отчаянии спросила я.
Мне вспомнились слова Дарена о том, что участники той истории сами поведают, что произошло.
— Тебе рассказать? Ах, ты хочешь все знать, моя синеглазая дурочка? Как же я хотел, чтобы ты стала моей. Так и не сумел тебя… Я бы показал Велимиру, что не все девки в округе достаются ему.
— Мне кажется, он съехал с катушек, — прошептала Горяна.
Я едва заметно кивнула.
Взгляд Лучезара безумно блуждал по комнате.
Но сошел с ума колдун не в одночасье. Это была медленная, длящаяся годами пытка. Произошедшее, что бы там ни случилось, повлияло на него, а собственная сила разрушила разум. Велимир не зря говорил, что мужчины не могут быть колдунами. Лишь женское начало способно справиться с этим потоком силы, текущей по организму.
— Ладно, — хмыкнул Лучезар. — Ладно. Вот как, значит. Жила Дражета. Толстая, отвратительная девчонка! Над ней все смеялись, и в первых рядах был твой поганый инквизитор! Он всегда был первый, когда дразнили Дражету! Всегда был первый, когда ее доводили до слез! Она из-за него училась плохо. И постоянно пыталась похудеть. И в обмороки падала, да. А я с ней сидел. Я ее любил. Вот только дурочка Дражета влюбилась в Велимира. И бегала за ним как собачонка, прямо как ты. И в глаза преданно заглядывала. А он издевался. Он же лучшим был. Надежды подавал. Почти в Торделл перевелся!
И знаешь что? Он решил пошутить! На день рождения Дражеты он решил пошутить! И пригласил ее на свидание! Я видел, как она порхала по комнате, прихорашиваясь. Надевая уродливое обтягивающее платье. Такие носили все подружки Вела, чтобы ему угодить. Я отговаривал ее. Отговаривал от этой затеи! Но она не слушала, щебетала и мечтала о свадьбе с этим ублюдком! Незаметно я пошел вслед за ней. Но не успел.
Она попалась в руки пятерым дружкам Вела. Кстати, трое из них сейчас работают в этой гребаной Инквизиции! А двое у Князя! Я частенько вижу их лица в газетах. Нет, милая, они ничего с ней не сделали. Всего лишь посмеялись.
— Ладно, хватит. — Я подняла руку. — Я поняла.
— Нелегко слушать правду о своем ухажере, да? — расплылся в улыбке Лучезар. — Он брезговал Дражетой. Но знаешь что? Знаешь? Он меня остановил. Не дал ей помочь. И все-все-все слышал! И теперь этот козел пытается оправдаться, говоря, что Дражета сама во всем виновата!
Девушки стояли пораженные. Я… Я точно знала, что Лучезар говорит правду. Я это чувствовала всем своим нутром. И не могла поверить, что этот Велимир, которого я знала, способен на такое. Если бы был способ забыть все это!
— Она сбросилась со скалы, — продолжил Лучезар. — Нервный срыв. После двух месяцев в больнице. Она наконец-то похудела. И ночью сбросилась со скалы, в одной рубашке.
Призрак. Я должна была догадаться. Дражета тоже ненавидела меня. Иллюзия на скале — дело рук Лучезара. Если бы я начала копать, нашла бы портрет Дражеты, все сложилось бы иначе.
— Лучезар, остановись, — попросила я. — Это еще хуже, чем то, что сделал Вел. Ты убил Невею. Она в чем была виновна?
Он оглушительно расхохотался.
— Она была дочерью одного из тех ублюдков! Каждый понес наказание. Остался лишь Вел.
Я молчала. Я не могла найти слов, которые бы остановили Лучезара.
И знала, что таких слов нет. Что его разум, тело, магия — долгие годы все это стремилось лишь к тому, чтобы отомстить за любимую. И что он имел право на эту месть.
Но и я имела право на многое. На жизнь. На любовь. На безопасность. На подруг. Я не могла оправдать Вела, но могла его защитить. А могла ли закрыть глаза на его прошлое?
— Видишь подсобку, Василиса? — рыкнул Лучезар.
И притянул к себе Горяну, ухватив девушку за волосы. В шею Горяны уперся нож.
Я поспешно кивнула.
— Иди туда. И сиди, пока я тебя не выпущу. Будешь хорошей девочкой, никто не пострадает. Давай!
Я быстро заскочила в подсобку, и дверь сама собой захлопнулась. До меня доносились приглушенные голоса.
Так, спокойно. Успокоиться и вспомнить, что ты ведьма! Лучезар тоже уверен, что я слаба.
Сделать несколько глубоких вдохов, чтобы руки перестали дрожать.
Тонкие зеленые нити проникли в замочную скважину и осторожно отперли замок. Я совсем чуть-чуть приоткрыла дверь, лишь чтобы видеть происходящее.
Лучезар крепко сжимал горло девушки, приставив нож, блестевший в отблесках заката. Она не плакала, но явно была напугана. Неестественная бледность не сходила с лица.
— Не двигайтесь, красавицы, — усмехнулся Лучезар. — А то лишитесь подружки.
— Лучезар, прекратите, — Варвара попробовала было воззвать к голосу разума.
Но то ли разума у Лучезара уже не было, то ли слишком ему хотелось отомстить.
— Значит, так, ты, — он кивнул Варе, а потом указал на лежащего без сознания Велимира, — возьми револьвер и пристрели его.
Варя побледнела, Горяна не выдержала и вскрикнула.
— Заткнись! — Лучезар крепче прижал нож к горлу заложницы. — Ты. Бери револьвер.
Варвара медленно подняла массивную бронзовую игрушку.
— Пристрели.
Мы впервые видели насмерть перепуганную Варвару. Ее рука дрожала, и пришлось взять револьвер обеими.
— Варь, — Чаруня плакала, но не могла сказать ничего, что помогло бы подруге.
— Варвара, — по горлу Горяны побежала струйка крови. — Я убью ее, и ты это знаешь. Хочешь спасти подругу, пристрели чертова инквизитора!
Он все равно ее убьет, это понимали все. Но своими руками не могли толкнуть подругу на верную гибель. А Велимир… за короткое время их знакомства они узнали его не так уж и хорошо, но привязались. Они помнили, как смотрела на него я, как мы держались за руки в больнице у Саши, как он защищал меня и помогал нам всем. Убить Велимира — значило убить меня. Варвара, как никто, знала подругу. Выбора, получается, не было.
Я похолодела. Лучезар поставил правильную Варю перед выбором: или подруга, или наставник. Выбор придется сделать, и так или иначе она кого-то потеряет. Но как же, кто бы знал, не хотелось терять…
Подругу. Пусть далекую, больше похожую на приятельницу. Но такую бесконечно родную, веселую и талантливую.
Велимира. Который заставил меня преодолеть действие Лучезарова приворота. Который так тепло относился и дал работу. Которого я почти полюбила.
И вера в которого рухнула, будто окатив меня фонтаном ледяной воды.
Я дрожала. И пыталась хоть что-нибудь решить. Хоть что-нибудь придумать, чтобы снова не испытывать боли за близкого человека.
Дражету не спасти. А Велимир не напоминает мужчину, способного на такую подлость. Люди меняются, иногда им нестерпимо больно за прошлые ошибки. И я могу попробовать помочь Велу.
Чего мне стоило изгнать страх, не знал никто. Но я справилась с эмоциями, зная, что, если довести себя до срыва, не получится вызвать магию. Ведьмы беспомощны перед инквизиторами именно из-за лишающего воли страха, парализующего магию. Лучезар недооценивал меня.
Хотя Лучезар и предусмотрел защиту на двери подсобки, я все-таки решилась попробовать и подняла руку. Пока еще не раздался выстрел, не оборвалась жизнь никого из тех, кто мне дорог. И не оборвется. Потому что, когда на пути ведьмы встречается смерть, они умеют договориться.
Я направила всю магию, смешанную со злостью, на несчастную дверь. Впервые в жизни я хотела, чтобы у меня был сильный дар!
Волна не отскочила. Не убила меня. Не разнесла в пух и прах подсобку. Лучезарова защита не выдержала.
И дверь разлетелась на щепки, а волна пошла дальше, сметая на своем пути все и… обходя девочек. Из руки Лучезара вырвался нож. Горяну на удивление мягко отбросило к стене. Мужчина ударился о стену. Потом еще. И еще. И длинные светящиеся путы вырвались из моей руки, опутывая колдуна и лишая его способности двигаться.
— Не стой у меня на пути, — произнесла я. — Я сильнее, чем кажусь.
Он смотрел ошеломленно. Почему ни разу не проверил границы моих возможностей? Идиот, думал, что я — обыкновенная деревенская ведьма, не могущая даже еду разогреть, и лишь потому меня не поймала Инквизиция.
Теперь понял. Хоть и поздно.
Из-за таких, как я, умирали тысячи.
Из-за нас жгли деревни, зараженные чумой. Закрывали города. Убивали невинных девушек. Топили корабли.
Мы были злом, с которым борется Инквизиция.
Я отличалась лишь тем, что была доброй ведьмой.
Колдун дернулся, желая выпутаться из крепкого захвата пут.
— Не надейся, Лучезар, — усмехнулась я. — Они питаются от злости и ненависти. Тебе не одолеть этой силы, потому что твоя имеет такое же происхождение. Чем больше ты злишься, тем крепче нити.
— Я недооценил тебя, дрянь, — прошипел мужчина.
И продолжил попытки освободиться.
— Это будет стоить тебе жизни, — холодно произнесла я. — Девочки, помогите отнести Вела на улицу.
Мы вместе подняли инквизитора, хотя тот и был адски тяжелым. На свежем воздухе стало легче. Я перевела дух. Но расслабляться было рано.
— Что будем делать? — спросила Варя. — Вызывать патруль?
— Нет. — Я покачала головой. — Пусть очнется и сам решит. Он знает, почему Лучезар так поступил. Пусть думает. Поэтому и пошел один. Похоже, он с самого начала знал, кто такой Лучезар. И что он попытается устроить ловушку.
Отсюда и странные записи в тайнике.
Варвара пожала плечами. Горяна вытирала кровь с шеи. Чаруня пыталась привести наставника в чувство. И обе они косились на меня.
Велимир слабо застонал и открыл глаза.
— Девчонки, вы что тут делаете? — спросил он. — Какого тут творится…
Им явно было неловко. В правдивости слов Лучезара никто не сомневался.
— Господин Велимир, осторожнее, — закусила губу Чаруня. — Вас просто по голове ударили. Я вроде проверила, ничего серьезного. Вас не тошнит?
— Да нет вроде. — Он весьма лихо сел.
Я отвела взгляд.
— Что с Лучезаром?
— Он там, связан, — откликнулась Горяна.
Варвара незаметно подошла ко мне и шепнула:
— Он там связан твоими штуками… поймут ведь. Лучше оглуши.
Я кивнула.
— Она посмотрит, что с ним, — услышала я голос подруги.
Я остановилась перед дверью, нащупав в кармане кое-что очень важное. Мое сердце бешено билось, но сомнений почти не осталось. После того, как Лучезара поймают, мне придет конец. Он не упустит свой шанс и все-таки отомстит Велимиру. Под самым его носом в Инквизиции жила ведьма. Ведьма, понравившаяся ему.
— Вернулась, — хмыкнул Лучезар. — Сторожить приставили? Знаешь, я был не прав. Ты не хрупкая принцесса. Ты дрянь, с которой не жалко развлечься и выбросить. Правильно Вел тобой увлекся, тебе такое в самый раз. Я бы на его месте еще и платил.
— Я могла бы пожалеть тебя, — тихо произнесла я. — И даже понять. Ты прав, Лучезар. Ты во всем прав. И имеешь право на боль. Но не на смерть. Невея не была виновата в том, что сделал ее отец. Я не виновата в том, что влюбилась в Велимира. И в том, что понравилась ему. А ты из мести сметаешь на пути всех, кто просто оказался рядом. Ты сумасшедший, Лучезар. Мне жаль тебя, но не потому, что ты пережил гибель любимой девушки.
Я наклонилась к самому его лицу.
— Мне жаль тебя, потому что ты не смог с этим справиться.
Кинжал вошел прямо в сердце. Я зажмурилась, чтобы не видеть последнего, осуждающего взгляда. И разревелась, отбросив тело и освобождая его от пут. В том месте, где должна была остаться душа, образовалась пустота. Заклятье, хоть и притупилось, еще действовало. И я чувствовала жуткое, непреодолимое отчаяние, зная, что в мире больше нет того, кого я некогда любила.
А еще я не знала, что станет с бедной Сашей.
От ярости и боли гора хлама в углу вспыхнула ярким пламенем. Я застонала сквозь зубы, чтобы не привлечь ничьего внимания. Один взмах руки — и из рюкзака, в котором я тащила карты, вылетела та самая дощечка. Языки пламени приобрели черные оттенки, когда тонкое дерево сгорало навсегда. Дым на миг закрутился, а потом в воздухе появились те самые символы — имя Лучезара, которое он использовал для своих ритуалов. Но первый порыв легкого ветра развеял страшные слова. Навсегда.
И я с этим справлюсь. Как задушила я в себе чувства к Лучезару, так задушу и боль от его смерти. И от знания о прошлом Вела. Его прошлое — только его, я не вправе судить.
— Василиса?
Велимир уже стоял на ногах. И чувствовал себя достаточно сносно, раз подошел ко мне и обнял. Я кинулась ему на грудь, будучи не в силах уже что-то делать или говорить.
Он так и знал, что Лучезар попробует использовать Василису, едва они останутся наедине. Поэтому Вел отбился от чересчур назойливой заботы остальных девочек и, несмотря на небольшую слабость, вернулся в дом. И чуть не опоздал. С облегчением выдохнул, поняв, что Василиса справилась.
Лучезар был мертв, а девушка дрожала в его руках.
— Ну все. Ты умница, все хорошо. Он тебя не ранил? Она медленно подняла голову. Велимир понял, что Василиса
— У него было право на месть, — сказала Василиса.
Она отстранилась. Почему-то Велу показалось, что навсегда.
— Имел. Василис, все было…
— Твои слова о том, что Дражета сама виновата… И в чем же, интересно?
— Василис, давай поговорим у меня. Я сейчас вызову патруль, чтобы Лучезара забрали, и поедем.
Она же не боялась его? Нет, вроде не боялась. Была в шоке, расстроена, напугана. Но не боялась, и у него еще оставался шанс вернуть те зачатки отношений, что у них были. И объяснить.
А что, собственно, он собирался ей объяснять? Вел не сомневался, что рассказ Лучезара был правдивым. Никаких двойных смыслов и прочей муры. Вел сделал то, что сделал, и, что самое противное, особого раскаяния не чувствовал. В ИИ умеют выбивать подобные вещи. Удивительно только, как эти девчонки сумели оставить при себе свою чувствительность.
— Василиса, пожалуйста. Я не обещаю объяснить что-то, но рассказать все смогу. Тебе нужно отдохнуть, умыться, поесть.
— Нам всем нужно это.
— Да, но я хочу, чтобы ты провела пару дней у меня и никуда не выходила. Пока не уляжется шумиха, поняла?
— Какая шумиха? — не поняла девушка.
— С Лучезаром. С колдуном. Милая, это событие не рядовое, будет расследование, и лучше, чтобы ты в нем не фигурировала. Сейчас тебе надо исчезнуть, понимаешь? — Он осторожно взял ее за руку. — Поехали. Сейчас приедет патруль…
— Патруль — это хорошо! — они оба вздрогнули, услышав мужской веселый голос.
Станислав, теперь уже в форме СБ Князя, загораживал своим телом проход. И с насмешкой осматривал Вела с Василисой.
— Василиса, вы арестованы, — сообщил Станислав.
— С какой это радости? По какой причине? — поинтересовался Вел.
Василиса отошла на пару шагов, но с ней он разберется позже. Гораздо важнее понять, какая муха укусила Станислава. Этот товарищ давно точит зуб на главу Инквизиции. И, кажется, нашел причину для большой гадости.
— За колдовство, Вел, — еще более радостно расплылся в улыбке Станислав.
Он покачал головой, сделав несколько шагов по направлению к ним. Вел почувствовал, как отступила Василиса. Что ж, и менее крепкие духом присутствие Станислава выдержать не могли. Зря он пугает девочку. Ей и так досталось сегодня.
— Я, конечно, не верю, что глава Инквизиции мог допустить во вверенное ему учреждение ведьму и не знать об этом. Но Князь едва ли не боготворит тебя, так что арестовать и тебя я, к сожалению, не могу. А вас, милая Василиса, я прошу поднять руки и подойти ко мне. Без резких движений. И без глупостей. Я вас не пристрелю, но помучиться заставлю. И все равно отправлю на костер. Ваша судьба еще не решена, так что, быть может, обойдемся гуманной казнью. Ну же, Василиса.
Велимиру казалось, будто он сейчас сорвется и ударит Станислава. Какая-то часть его все же надеялась, что Василиса недоуменно рассмеется и разом опровергнет все обвинения Станислава, но девушка стояла, опустив в пол свои чудесные васильковые глаза.
А потом медленно подняла исцарапанные до крови руки.
Василиса была ведьмой.
— Я не выдержу! — Цветана плакала, сидя напротив Вела.
Чашка с чаем давно уже остыла.
— Это я во всем виновата! Это я приняла ее учиться, это я…
— Успокойся. Выпей чай и успокойся.
У него в голове словно поселился дятел. И даже таблетка, которую дали в лазарете, не помогла.
— Вел, что мне теперь делать?! Как… как все исправить?
— Слушаться меня и больше не делать того, в чем не уверена. Прекрати истерику, Цветана, мне сейчас нужна твоя голова. Иначе пострадаем мы все. Ты уничтожила ее документы?
Цветана кивнула.
— Личное дело? Аттестаты? Зачетную книжку? Все работы?
— Да. Василисы никогда не было ни в институте, ни на практике. Она нигде не числится, даже на месте работы.
— Хорошо. — Он откинулся в кресле. — Нам нужно, чтобы не было ни единого доказательства существования Василисы. Иначе ты пострадаешь.
— А показания студентов? Они ведь ее помнят!
— Да мне плевать, пусть хоть в психушку их всех посадят. Доказать ничего не смогут, свидетельства признают недействительными, или, что вероятнее, мне удастся обернуть ситуацию против нашего общего друга. Просто делай то, что я велю, и не задавай вопросов. Сейчас главное — действовать быстро.
Их отвлек какой-то шум в приемной. Вел уж было встал, чтобы посмотреть, что там такое, никак Станислав добился его ареста, но в кабинет ворвалась Варя, и он вернулся в кресло.
— Господин инквизитор! — девушка всхлипнула.
Вслед за ней в кабинет влетел Чеслав.
— Варя, успокойся и пойдем…
— Пусти меня, Чес! — не своим голосом рявкнула она. — Послушайте, я… то есть я знаю, что ведьмы — зло, но Вася, она… Она никому ничего не сделала! Она хотела учиться и жить, я точно знаю, я знаю, что она ненавидела свой дар! Она хотела сражаться с ведьмами и помогать людям. Она хорошая подруга, она невероятная! Вы же знаете, Велимир, вы же ее любите!
— Варя… — начал он.
— Она не заслужила казни. Сделайте что-нибудь! Почему добрых ведьм не бывает? Она — добрая! Она спасла Сашу.
Он, кстати, понял, что Василиса непостижимым образом нашла имя Лучезара и инстинктивно сделала единственную правильную вещь — сожгла его, так что Саша очнулась. Ей предстоят месяцы реабилитации и, конечно, отчисление из института, но в данном случае живая и здоровая девушка — это чудо. Колдовство.
Варя выдохлась и опустилась в соседнее с Цветаной кресло. Теперь перед ним ревели уже две женщины, а позади них стоял растерянный Чеслав.
— Закрой дверь, — распорядился Вел. — И останься.
Он еще раз обвел взглядом кабинет.
— Что ж, похоже, это самые адекватные люди, готовые выполнять мои указания. Отлично. Варвара, немедленно прекрати истерику, выпей чаю и послушай меня. Цветана, ты уймешься или нет? Чес, завари еще, грохни туда ромашки побольше, оно не помогает!
— Может, лучше им водочки грохнуть? — осторожно поинтересовался парень.
— Нет уж, обойдутся. Разберемся с этой заварушкой — хоть бутылками пусть пьют. А пока ромашечку.
Варвара успокоилась быстрее, Цветана еще всхлипывала. На нее слишком много всего свалилось в один день. А вот подружка Василисы, похоже, знала о способностях той. Потому что шокированной совсем не выглядела.
— Что ж, у нас появилась проблема, — начал Вел. — Я знаю, как ее решить, но вы должны кое-что сделать.
Заинтересовать их удалось. Остальное — дело техники и мастерства. А с этим у него проблем никогда не возникало.
Воспоминания об аресте преследовали меня очень долго.
Я чувствовала, как пылает все тело. Я чувствовала, как бьется сердце. Нужно было найти в себе силы, справиться со страхом и поднять голову, но не хотелось видеть Вела и его осуждающий взгляд. Наша история закончилась, не начавшись.
Убивая Лучезара, я думала лишь о том, чтобы спастись.
И забыла, что за каждое преступление обязательно следует наказание. Кому-то через много лет. Кому-то сразу же. Я надеялась на первое, но оказалась в счастливой группе тех, чья расплата приходит незамедлительно. В образе собственного отца.
Медленно я подняла руки, ничуть не сомневаясь в словах Станислава.
И вскинула глаза.
Наваждение пропало. Это не возмездие. Это — игры приближенных к Князю. Как Саша стала их жертвой, так стану и я. Разница была лишь в том, что Саша едва не погибла незаслуженно. А меня есть за что уничтожить. Что ж… я давно готовилась к подобному исходу.
— Подойдите, Василиса.
Он завел мои руки за спину, наверняка оставив на запястьях синяки, и застегнул наручники. По телу пробежала дрожь. Он запер магию, поняла я. Сделал меня беспомощной. Раньше я не слышала о таких разработках. Чтобы запереть магию… нужно ей обладать.
— Мы дождемся патруля, который доставит в Инквизицию господина Велимира и ваших подруг, — продолжал радоваться Станислав. И добавил: — Снаружи.
— Не трогайте девчонок, они ничего не знают! — возмутилась я.
Тут же едва не упала, споткнувшись, но Станислав меня удержал.
— Они несколько лет укрывали ведьму, — отрезал мужчина. — Я найду доказательства.
— Они не укрывали ведьму! Они ничего не знали!
— Да ты что?
Он выволок меня на улицу и бросил прямо посреди дороги. Чаруня, Горяна и Варя застыли в недоумении. К виску прижалось дуло револьвера.
— Дернетесь — пристрелю, — миролюбиво сообщил Станислав, одной рукой доставая сигареты. — Я вас, кажется, предупреждал. Хорошо так предупреждал, доступно. Что ж… вот второе предупреждение.
Он обвел взглядом девочек.
— Эта, — кивнул на меня, — сдохнет завтра. Вы даже сохраните свои места в ИИ. Но если хоть раз я вас увижу возле Инквизиции… Если хоть раз вы влезете в ее работу… Отправитесь вслед за Александриной и Василисой.
— Ее зовут Александрия! — сказала Варвара, с ненавистью глядя на мужчину. — Можете не беспокоиться, к вашей Инквизиции мы больше не подойдем.
— Мы не хотим работать в месте, где заправляют такие, как вы, — добавила Чаруня.
— Люди, поступающие так со своей дочерью, не имеют права говорить о защите населения, — Горяна, помимо страха, явно испытывала злость. — Что она сделала, за что вы ее арестовываете?
— Ладно, — Станислав стряхнул пепел, и часть его осыпалась на волосы Васи. — Вы всерьез думаете, что наша Василиса невинна, как цветочек в поле?
— Василиса, в отличие от вас, имеет душу!
Станислав рассмеялся, а мне захотелось дать ему в челюсть.
— А вы спросите у нее, что с Лучезаром.
— Лучезар — колдун! Он убил Невею! — воскликнула Чаруня. — Давайте только не будем говорить, что его смерть кого-то расстроила.
— Тем не менее доказательств тому, что Лучезар — колдун, нет, — безмятежно произнес Станислав. — Велимир и вы — пособники ведьмы, так что ваши показания лишь пустой звук. А я подтвержу, что наша прекрасная Василиса пыталась свалить свою вину на несчастного неудачника-инквизитора, который просто перешел дорогу ее любовнику.
— Были бы у тебя доказательства, давно бы уже отправил на костер всех! — сказала я. — Смотри, сам не оступись. Я ведь могу перед смертью толкнуть пламенную речь о том, как папа укрывал меня от всего мира и отговаривал поступать в ИИ.
Станислав даже не стал размахиваться, но от пощечины я упала на землю.
— Не волнуйся. Я сумею доказать все, что захочу. Ты до сих пор не поняла, Василиса?
Он ухватил меня за волосы и заставил подняться.
— Ты просто перешла дорогу не в той игре, ведьмочка. Думаешь, ты одна скрываешь свои способности? Пока ты, никому не мешая, училась себе и радовалась грошам в дерьмовом баре, мне было плевать. Зря ты пришла в Инквизицию.
Вдалеке послышался шум. Патрульные экипажи подъезжали, я уже слышала скрип старых механизмов. Когда к нам подошли пятеро ребят в форме Инквизиции, Станислав быстро отдал распоряжения:
— Инквизитора доставить к медикам. Девчонок в предварительную, провести тест на ведовство. Эта девчонка арестована. При сопротивлении — убить.
Он кивнул на меня и дождался, пока оперативники примутся за дело. Я отстраненно наблюдала, как на Варю, Чаруню и Горяну надевают наручники и уводят к машинам. Выхода Вела мне дождаться не дали: Станислав потащил меня к отдельной карете.
Идиотка. Рано или поздно это должно было закончиться. Теперь закончится вот так. Пострадают Вел, Чаруня, Горяна, наверное, Цветана и еще Инквизиция знает кто. Может, родители…
Карета медленно покатила по неровным узким улицам старой части города. Мощный двигатель работал на пределе возможностей. Я сквозь слезы, которые все-таки наполнили глаза, разглядела здание Инквизиции. Меня уже наверняка ждал подвал, похожий на тот, в котором Велимир меня поцеловал.
— Ты будешь вести допрос? — я решилась задать вопрос.
— Что? — Станислав бросил на меня быстрый взгляд. — А, нет. Допроса не будет. Сегодня на закате тебя казнят.
— Я так понимаю, гуманной казни не будет, — усмехнулась я.
— Не будет. Ты сама виновата, моя дорогая. Я предупреждал.
— Предупреждал, — согласилась я с… отцом.
И уставилась в окно. Мимо быстро проплывали башенки и купола Торделла. Я хотела запомнить этот светлый город, который, как оказалось, таил в себе немало тьмы.
Мы провели б
— Я за свои поступки отвечу, Станислав. Ты тоже. Причем счет будет гораздо длиннее.
— Ты — дура, — впервые за все время с лица Станислава сошла холодная и надменная маска. — И пойдешь на костер.
— За что ты меня так ненавидишь? За то, что я не должна была родиться? За ошибки прошлого? Да где я перешла тебе дорогу, что ты готов меня убить?! А может, ты ненавидишь не меня, а себя? Что с тобой не так, что у тебя родилась ведьма?
Станислав, грубо дернув меня за плечо, заставил выйти из кареты. Инквизиторы, толпившиеся во дворе, удивленно на нас смотрели.
— Заткнись и пошли.
— Нет! — рявкнула я.
И дверца кареты вдруг захлопнулась с таким грохотом, что стая птиц взлетела с крыши.
Мы оба уставились на дверцу, не понимая, что произошло. Оба знали, что на мне наручники, блокирующие магию. Станислав очнулся первым: схватил меня за горло и прижал к забору.
— Еще раз так сделаешь, я убью тебя на месте, поняла? Медленно. Орать будешь на весь Торделл. Ясно?! Я задал вопрос!
Я кивнула, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.
— Пошла! — Станислав толкнул меня по направлению к небольшому невзрачному зданию.
Разумеется, ведьм никогда не приводили в Инквизицию через сияющий парадный вход.
Я кашляла.
В камере было тесно и темно. Я провела часы, оставшиеся до казни, словно в трансе. Не было ни слез, ни истерики, ни воспоминаний. Просто пустая оболочка, оставшаяся от меня.
— Девочки не придут попрощаться? — хрипло спросила я, пока Станислав надевал на меня ошейник.
— Нет. Не придут.
Он разомкнул наручники, и я с удовольствием растерла запястья.
— Ты отпустил их?
— Отпустил, они уже в ИИ.
— Кто будет на казни?
Я бросила взгляд на часы, которые неумолимо отсчитывали минуты, оставшиеся мне.
— Я и исполнители. Это закрытое дело.
— А что с Велимиром?
Мужчина потянулся за биркой, на которой следовало написать мое имя и возраст. Бирка в пламени не сгорит и окажется потом на коробке перед тем, как меня похоронят. Станислав демонстративно захлопнул и отставил в сторону футляр с инъекцией.
Большинство ведьм казнили гуманно, усыпляя перед сожжением. Я такой чести удостоена не была.
— Я не хотела, — вдруг вырвалось у меня. — Я никому не хотела причинять зла. Я просто хотела учиться и где-то жить.
Я всхлипнула в голос, не в силах больше спокойно ждать костра. Последняя попытка найти в отце хоть что-то, что сможет помочь продержаться.
— Хватит мотать сопли на кулак, — прервал меня Станислав. — Хочешь рыдать — рыдай. Но изволь шевелиться, мы уже опаздываем.
Он открыл передо мной дверь.
— Я правда не хотела, — прошептала я, вытирая слезы. — Что бы ты там обо мне ни думал. Бывают добрые ведьмы. Я это знаю.
— Не бывает. Давай быстрее.
Я не могла идти быстрее. Физически. Последние дни нечеловеческого напряжения лишили меня сил, а постоянное ожидание костра не давало взять себя в руки. Сотни раз я представляла себе этот момент, пыталась понять, как буду себя вести, но реальность разительно отличалась от всех представлений. Было страшно. Больно. Обидно.
— Бывает, — упрямо повторила я. — Бывает. И ты это знаешь. Ты ненавидишь то, чего не понимаешь.
— Ты слишком глупая, — скривился мужчина. — Я уже сказал, что мне плевать, добрая ты или нет. Ты появилась не в том месте и не так себя повела. И именно поэтому ты умираешь. А не потому, что ты ведьма, моя дорогая.
— Да кто ты такой?! И чего хочешь? — закричала я.
Я силилась понять его. Понять, чего он хочет. Понять, почему он мучает меня.
Но поняла лишь, что подошла к самому краю той пропасти, в которую так долго заглядывала.
И пропасть эта выглядела, как белая комната с круглой площадкой в центре.
— Сними туфли.
Я скинула неудобные тюремные туфли, ощутив ступнями холод пола. Из чего он был сделан? Я еще умудрялась интересоваться такими вещами.
В площадке было множество отверстий. Я знала, для чего они, но лишь по учебникам. И сейчас меня била крупная дрожь, когда я ступала в центр этого круга, ожидая, что вот-вот из отверстий вырвется пламя.
— Садись, — приказал Станислав.
Я несколько секунд успокаивала дыхание, но после нервного срыва не так-то просто восстановиться. Я всхлипывала, а слезы текли сами по себе, не желая останавливаться. Хотелось выть и рычать, но получалось лишь бессильно плакать, наблюдая, как Станислав в компании двух парней открывает панель управления этой штукой.
— Ты можешь обмануть кого угодно, но не себя, — наконец сумела сказать я. — Ты наказываешь меня не за то, что я влезла в дела с Лучезаром. Ты наказываешь меня за то, что я родилась ведьмой.
Он не среагировал. Слишком хорошо умел владеть собой.
— Последнее слово? — спросил исполнитель, еще молодой парень, наверное, выпускник ИИ.
Может, он даже видел меня в институте.
Я подняла глаза. Да, точно видел. На год старше, выпустились в прошлом году. Действительно на исполнителя учился, я помнила его по немногочисленным вечеринкам в общежитии.
Парень вдруг подмигнул мне.
А потом сразу же раздался стук.
— Станислав! — голос Цветаны нельзя было спутать ни с чем.
На миг мне едва не стало плохо при мысли, что Цветана будет все видеть. Но потом я вспомнила, что Станислав этого не разрешал. И вряд ли допустит подобное.
— Цветана, позже, у меня казнь, — рыкнул Станислав.
В его голосе явственно звучало раздражение.
— Станислав, немедленно! — Цветана свирепела с каждым новым словом. — Иначе я за себя не отвечаю! Я пойду к Князю! На каком основании ты подверг проверке моих учениц?! На каком основании казнишь мою студентку?!
— Начинайте, — бросил Станислав исполнителям.
А сам вышел из комнаты, и голос Цветаны стал заметно тише, а вскоре и совсем стих.
— Что, даже не посмотрит? — пробормотала я, хватаясь пальцами за какой-то выступ.
Хотя, если быстро отделается, застанет все самое интересное.
Я снова посмотрела на исполнителя. Он что-то переключал на панели. Я зажмурилась. Пусть уж лучше почувствую первую струю пламени, нежели сначала увижу ее.
— Чего ты там копаешься? — разозлился второй. — Велено же было начинать! Я не хочу просидеть до ночи с ведьмой…
Он вдруг резко заткнулся.
Я открыла глаза. Один из исполнителей лежал на полу, истекая кровью.
— Что…
— Быстро, — парень, что подмигнул мне, сейчас протягивал руку. — Василиса, давай! Нужно уходить!
— Там Станислав! — воскликнула я.
Но быстро обулась, понимая, что сбежать без обуви вряд ли получится.
— Нет там Станислава, его Цветана увела. Нам с ним не справиться, но мозг она ему вынесет. Сама знаешь, как умеет.
Да уж, это я знала как никто другой. Цветана при желании могла свести с ума минут за десять. Даже такого человека, как Станислав.
Было поздно, солнце уже зашло. Мы не встретили никого по дороге. Парень почти тащил меня, ослабевшую, за руку.
— Куда мы идем? — задыхаясь, спросила я. — Это же парадный вход!
— Точно, — откликнулся парень.
Достал револьвер — и вахтер упал на пол, не успев и слова сказать.
— Что ты…
— Не бойся, это лишь снотворное.
— А чем ты того парня? — спросила я, глядя, как исполнитель лихо справляется с замком.
— Ножом. Станиславовым, который он сдал при входе. Ему крепко достанется от Князя. Вы только постарайтесь не попасться.
— Мы?
Я до сих пор не могла поверить, что у меня появился шанс.
— Все, мне надо вернуться, — сказал парень. — Скоро вернется Станислав. Видишь карету, у которой вмятина на боку? Садись в нее. Ничего не бойся, тебя никто не остановит. Давай! Быстро!
— Спасибо, — улыбнулась напоследок я.
И бросилась к служебной стоянке.
Карета с помятым боком. Я лихорадочно осматривала в полутьме стоящие экипажи. И не заметила, как врезалась в кого-то.
Сердце моментально ушло в пятки, а вскрик был заглушен ладонью, зажавшей мне рот.
— Не ори. Тихо.
Я узнала Чеслава.
— Орать не будешь?
Я покачала головой.
И как только оказалась на свободе, отступила, готовая в любой момент броситься в сторону.
— Вон та, — к моему удивлению указал Чес.
— Что? — Я моргнула.
— Карета вон та. — Парень указал на крайний экипаж.
Если приглядеться, у нее и вправду был немного помят бок.
— И ты в этом участвуешь?
Мне не верилось, что столько человек рисковали всем, чтобы спасти меня от казни.
Чеслав, закатив глаза, схватил меня за руку и потащил к карете.
— Чес, как Вел? Что с ним?
— Все позже, когда уедешь. Он уже ушел в отставку, но все будет нормально. Не беспокойся о нем, Василис. Беспокойся о себе. У тебя неприятности. Крупные. Не попади в лапы к Станиславу. В следующий раз он не будет столь любезен и не отправит тебя на костер, а на месте пристрелит. Все, васильковая, удачи тебе.
— Спасибо, Чес. Я и не знала…
Вместо ответа парень просто открыл дверцу, впихнул в карету меня и захлопнул дверь. Тут же карета начала выезжать со стоянки на недопустимой скорости и рванула в сторону центра.
— Привет, Васька, — хмыкнула Варвара, сидящая за управлением.
— Привет, — поздоровалась Горяна.
Чаруня только помахала рукой.
Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Собрала волосы в хвост — и тут же Чаруня протянула резинку.
— Что происходит? — спросила я. — Как вы…
— Все оказалось просто. Князь вообще не в курсе дел Станислава, тот решил провернуть все в одиночку, — сказала Варя. — Так что против нас он не имел никаких шансов.
— И… и куда мы?
— В порт. Там тебя кое-кто ждет у готового к полету дирижабля. Прости, Вась, но единственный шанс для тебя — уехать из Торделла. Цветана зла, очень зла на Станислава. Но неизвестно, сможет ли она его одолеть. Она уничтожила все упоминания о тебе, все документы и постарается обвинить его в подлоге и подкупе свидетелей. И лучше тебе исчезнуть.
— Поняла, — пробормотала я.
Такая благодарность вдруг накатила, что слова застряли в горле и снова выступили слезы.
— Сашка очнулась, — добавила Горяна. — Куча ограничений на всю жизнь и долгое восстановление, но будет жива и здорова. Не знаю, как ты это сделала.
— Я просто все уничтожила. И Лучезара, и его имя, — проговорила я.
Что ж, Саша жива, Цветана не пострадала — это главное. А я как-нибудь выживу.
— Жаль Вела, он был действительно хорошим инквизитором, — вздохнула я. — Передайте, что я сожалею.
— О, не волнуйся за Вела, — почему-то хихикнула Варя. — Он знает, что делает. Станислав его еще не раз вспомнит «добрым» словом.
В окне показался порт. Поздним вечером в нем было мало дирижаблей, и, конечно, никто не взлетал и не садился. Все вокруг было подсвечено огнями, изредка ходили припозднившиеся пассажиры и сотрудники. Карета въехала на стоянку и остановилась. Мы по очереди вылезли наружу.
Я поежилась: форма заключенных служила уж точно не для обогрева.
— Вот, — Горяна вручила мне рюкзак, — кое-какие вещи и так, почитать в дороге. Не волнуйся, деньги и еда у тебя будут.
— Видишь дирижабль с логотипом «И» на боку? — спросила Варя.
Вдалеке на стоянке действительно стояло нечто подобное. Старинная вязь складывалась в огромную букву «И». Он был, на мой взгляд, слишком заметен в почти пустынном порту. Иноа? Я не могу улететь на Иноа, там слишком опасно…
— Иди к нему, там тебя встретят. И… удачи!
— Вас накажут за это! — я учуяла аппетитные запахи из таверны, располагавшейся неподалеку, и едва не застонала от голода.
— Не накажут. Мы вообще-то спим в общежитии сейчас, — ответила Горяна. — И у нас есть свидетели.
— Это как? — не поняла я.
— Длинная история. Потом как-нибудь расскажем, — отмахнулась Варя. — В переписке, когда можно будет связаться. Главное — тебе надо сбежать как можно дальше до того, как Станислав поймет, что случилось. Прости, но вытащить тебя и сохранить все, как было, не удалось. Так что ты по-прежнему ведьма. Но на свободе. А вот твоим главным сообщником стал Станислав. Который пытался подставить Вела и освободить тебя, уничтожив все документы. Пройдет немало времени, прежде чем он оправдается.
— Ну, вы даете, — восхищенно выдохнула я.
— Там есть оружие, — сообщила Горяна, кивая на рюкзак.
— Но тебе оно не понадобится, — сказала Варя, подходя ко мне с отверткой.
Миг — и застежка ошейника расстегнулась, давая такую желанную свободу и позволяя магии вновь вернуться к хозяйке.
— Если что, аптечка в боковом кармане, — сказала Чаруня.
— Не волнуйтесь, — улыбнулась я.
Я поправила шнуровку на высоких сапогах, которые дали девчонки, и была готова.
— Девчонки. Спасибо вам. Я думала, вы меня ненавидите. Простите, пожалуйста.
— За что? — чувствительная Чаруня шмыгнула носом.
— Мне казалось, вы на меня злились за то, что я отдаляюсь. Мы ведь друг друга почти не знаем, правда? Я не хотела узнавать вас и не давала узнать себя.
— Да брось, — отмахнулась Варя. — Мы столько пережили.
— Все мы знаем тебя. И не верим, что ты могла быть настоящей злой ведьмой, — улыбнулась Чаруня.
— И твое лицо все еще молодо и красиво, — добавила Горяна. — Признаков разложения не видно.
— Ты — наша подруга, — продолжила Варя. — И мы не желаем присутствовать еще на одних похоронах.
Я вытерла слезы. Мне не хотелось плакать. Несмотря на то, что я едва не погибла и лишилась всего, что строила годами, я была почти счастлива. Мои подруги были действительно настоящими. И сделали то, что не под силу… никому. Они не только спасли мою жизнь, но и душу.
Не хватало лишь Вела.
— Если Велимир спросит…
— Не спросит.
Девочки переглянулись.
— Вась, просто иди туда. Не думай ни о ком и ни о чем. Никому из нас не будет хорошо, если тебя убьют.
— Все хорошо. — Я и сама была в этом уверена. — Действительно хорошо. Не говорите ему ничего. Пускай живет спокойно.
Через силу я улыбнулась.
И хотела было отвернуться, чтобы подруги не увидели очередных слез, но Чарунька не выдержала первая и полезла обниматься. К ней подключились и остальные.
— Пока. Еще встретимся. Берегите себя.
— Вась, — напоследок окликнула меня Варя, — я была не права. Ты очень сильная.
Я не стала оглядываться. Впереди меня ждала дорога. И новая жизнь. Новая ложь, новые друзья, старые чувства, преследующие везде. Такова уж человеческая натура: едва боль забывается, мы ищем новые способы ее получить.
Полная луна освещала порт, делая его местом зловеще-прекрасным. Чем-то оно мне напоминало дикий пляж, куда мы ходили с Лучезаром.
Лучезар был мертв. Кто знает, может, ему стало спокойнее. И может — хотя от таких мыслей любой представитель Инквизиции пришел бы в ужас, — где-то он встретился с Дражетой.
Где-то вдалеке, где неясно мерцали огни центра Торделла, жил Велимир. Думал ли он о практикантке с васильковыми глазами? Я надеялась, что да.
Я не хотела снова убегать. Мне было страшно идти навстречу неизвестности, хоть я и знала, что выбора теперь нет. Либо побег, либо смерть.
Дверь кабины дирижабля открылась, когда я подошла к лестнице. Я подняла глаза, ожидая увидеть капитана, но…
— Госпожа ведьма готова к путешествию? — этот голос, эти насмешливые нотки…
А еще линия губ, которые дарили невероятные поцелуи, темные короткие волосы, сильные руки, запах, сводящий с ума.
Меня словно заколдовали. Я стояла у подножия лесенки и смотрела на Велимира, который небрежно опирался на перила. Сейчас он был не в форме Инквизиции, а в обычных темных штанах и светлой рубашке с закатанными до локтя рукавами. Пока я на него смотрела, в груди расцветало странное и прекрасное чувство непередаваемой радости.
— Я думала, ты меня ненавидишь, — с трудом произнесла я.
— А я думал, ты меня, — мягко улыбнулся он.
Я одолела несколько ступеней и вцепилась в перила.
— Я ведьма, Вел. Зачем ты это делаешь? Ты рушишь свою жизнь!
— Ты не ведьма. Ты глупая девчонка.
Он перемахнул через оставшиеся ступеньки, разделявшие нас, и оказался близко-близко.
— Я знаю, что ты ведьма. Знал с первой нашей встречи. Не представляешь, чего мне стоило тебя защитить. Как ты жила без меня?
— Не знаю, — прошептала я.
Потом оказалась в крепких объятиях и не выдержала. Слезы лились и лились, не желая останавливаться.
— Не плачь. Успокойся, пойдем уже взлетим и окажемся как можно дальше отсюда. Поговорим, а еще я тебя накормлю. Хочешь кушать?
— Хочу, — вздохнула я. — Очень.
Когда мы оказались внутри дирижабля, я только и смогла, что рухнуть в кресло. Передо мной поставили несколько тарелок с аппетитно пахнущей едой и стакан с какой-то ярко-красной жидкостью. На вкус было похоже на что-то алкогольное, смешанное с вишневым соком.
— Пей, тебе сейчас надо, — сказал Вел. — Ничего не болит? Что он тебе сделал?
— Все в порядке. Вел, что ты делаешь? Зачем рушишь свою жизнь ради меня?
Ох, как я боялась ответа на этот вопрос. Мне было так страшно, что я даже не могла толком проглотить кусочек мяса. Что, если он скажет, будто только отвезет меня в безопасное место, а потом уедет?
— Мне кажется, я сейчас строю свою жизнь. Я уже допустил одну несправедливую смерть в прошлом, и это привело к трагедии. Я не могу позволить умереть тебе.
— Я же ведьма…
— А я инквизитор. Классическая пара, правда? Самая распространенная ролевая игра, самый распространенный сюжет. Самое правильное сочетание. Иди-ка сюда.
Меня усадили на колени этого самого инквизитора и принялись кормить почти силой. Аромат его парфюма окутывал меня, принося спокойствие и счастье. Еще днем я думала, что это конец. А вечером снова нашла себя среди подруг, рядом с любимым мужчиной и шансом на счастье. Разве не удивительной бывает эта жизнь?
Рассвет осветил кабину дирижабля, где я спала на руках у Вела. Он пододвинул пуф, чтобы я могла положить на него ноги, и гладил меня по волосам. Сам не спал, и я видела тень усталости на его лице.
Я долго не выдавала, что проснулась. Все думала, как так получилось, что он все обо мне знал и молчал? Как нужно полюбить, чтобы скрывать такое?
Зато теперь хотя бы вопросы исчезли. Сложились все кусочки мозаики: например, стало ясно, почему он пошел за Лучезаром один. И вовсе не из желания разобраться с давней враждой, а чтобы колдун не выдал меня. И за всеми этими «счастливыми совпадениями» почувствовалась рука инквизитора.
Он оказался способен на такую любовь, какую, как я думала, ко мне никто и никогда не испытает. А главное, в этом не было ничего колдовского. Все настоящее.
— Доброе утро, ведьмочка. — Он щелкнул меня по носу.
— Ты теперь всегда так будешь меня называть?
А хоть бы и всегда! Лишь бы это щемящее счастье никогда не заканчивалось.
— Посмотрим, может, придумаю прозвище интереснее. Просыпайся, нам пора выходить.
— Мы уже сели?
Я попыталась рассмотреть что-либо в окно, но увидела только водную гладь.
— Сели. Не хотел тебя будить. Пойдем наружу? Там позавтракаем где-нибудь.
Заинтересованная, я поднялась и кое-как привела себя в порядок. Никого из экипажа в кабине не было. Мы с Велом самостоятельно открыли дверь и спустились по лестнице на… песок?!
Континент, центром которого являлся Торделл, был окружен скоплениями островов. Самым крупным и единственно обитаемым был Иноа — курортная зона, прекраснейший остров. Но это место напоминало совсем не Иноа.
Остров, насколько я могла судить, был небольшой. Но точно обитаемый, потому что дирижабли садились на небольшую площадку, установленную на пляже, а вдалеке, меж густой растительности, возвышался огромный стеклянный купол. Вела к нему самая обычная, выложенная симпатичным голубоватым камнем дорожка.
— Где мы? — спросила я.
Вел только загадочно улыбнулся и потащил меня вперед, по дорожке.
— Скоро увидишь, — единственное, что я услышала.
Нам навстречу попадались какие-то люди. Дети, женщины, мужчины. Они все словно находились на курорте, а может, так оно и было. Маленький кудрявый мальчик бегал вдоль дорожки и кричал:
— Мама! Мама! Дилижабль! Смотли!
Мама, такая же кудрявая, улыбалась и медленно брела к пляжу.
— Сюда редко прилетают дирижабли. Для детей самое настоящее развлечение, — пояснил Вел. — В основном, на Иноа и в Торделл отсюда ходят корабли. Так дешевле и безопаснее.
Лес кончился, явив огромную площадку, в центре которой возвышалось то самое куполообразное здание. Оно казалось легким и красивым, огромные колонны держали свод.
— Красиво, — прошептала я. — Очень.
— Внутри тоже неплохо.
— Вел, эти женщины…
Я указала рукой в сторону группы девушек, которые прямо на всеобщем обозрении заселяли грядку яркими красными цветами. При помощи магии.
— Ведьмы, — подтвердил мою догадку Вел. — Такие же, как ты.
— Добрые?
Он кивнул и выпустил мою руку, дав возможность осмотреться. Теперь я почувствовала. Магия после ошейника возвращалась неохотно, но возвращалась. Многие женщины вокруг были ведьмами, но я не чувствовала ни беспокойства, ни страха. Они действительно были такими, как я. Добрыми, веселыми, красивыми. И они жили без страха, не скрываясь и не выстраивая целые замки из лжи.
— Велимир… — прошептала я. — Кто они? Где мы?
— Пойдем внутрь, я тебе все расскажу, и заодно позавтракаем. Там есть чудесное место с видом прямо на море. Погоди… Эй, Настасья!
Немолодая, но очень статная и красивая черноволосая женщина обернулась.
— Велимир! — ахнула она и бросилась в его объятия. — Ты приехал! Все кончено? Ты больше не будешь этого делать?
— Нет, Настасья, не буду. Я останусь с вами, помогу здесь.
Только сейчас я заметила, что женщина слепая. Ее красивые темные глаза смотрели в одну точку. Но такой искренней улыбки я еще ни у кого не видела.
— Я не один. Василис, можно?
Я медленно кивнула, и Вел положил руку женщины мне на плечо. Она осторожно ощупала мои волосы и совсем легко провела рукой по лицу.
— Она красивая. И очень сильная, я чувствую. Кто она, Вел? Твоя невеста?
— Моя.
Он притянул меня к себе и обнял.
— Просто моя. И держи своих ребят при себе, кто посмотрит в ее сторону — отправится в Торделл.
Настасья рассмеялась. Голос у нее был чистый и звонкий.
— Идите, отдыхайте. Потом расскажешь, что у вас там произошло.
— Идем, — Вел потянул меня в здание, — я жутко голоден.
— Кто она? — спросила я.
Внутри было прохладнее, чем на улице. Я с радостью подставила лицо прохладному потоку воздуха.
— Это что-то вроде дома?
— Да, здесь нет частных домов, здесь есть апартаменты в больших строениях. Это в центре, потому что здесь старейшины и все самые важные структуры. Мы будем жить на втором этаже. Вид из окна, правда, не на море, но лес здесь тоже чудесный.
— Что это, Вел? Я умерла? Меня на самом деле казнили? И я попала сюда. Или брежу…
— Нет, ведьмочка, ты не бредишь и не умерла. Пойдем. Здесь не так много заведений, но есть одно совершенно чудесное.
Мы поднялись по лестнице, и Вел впустил меня в небольшое помещение с огромными панорамными окнами. В окна действительно было видно море и наш дирижабль, вокруг которого скакали дети.
— Здравствуйте, — к нам подошла миловидная молодая девушка. Не ведьма. — Присаживайтесь.
В помещении было несколько столиков с диванами и мягкими креслами.
— Нам позавтракать. На ваш вкус, — улыбнулся Вел. — Итак, ведьмочка, я слушаю твои вопросы.
Я глубоко задумалась, не зная, с чего начать.
— Здесь нет Инквизиции?
— Есть, — улыбнулся Вел. — Формально мы относимся к Инквизиции Иноа, так что у нас тут есть свой филиал. Муж Настасьи — глава Инквизиции Ролизы.
— Ролиза — это остров?
— Да, он так называется.
— Никогда не слышала.
— Он не входит в десятку крупнейших, поэтому о нем особенно и не говорят. Большая деревня.
— И сколько жителей в большой деревне? — задала я следующий вопрос.
— Тридцать тысяч, — улыбнулся Вел. — По документам — семнадцать.
— А ведьмы…
— Живут здесь, не опасаясь за свою жизнь. До тех пор, пока сами не решают уйти или не начинают использовать свой дар во зло. В большинстве своем эти женщины — невинные и очень добрые. Они не заслужили костра и были настолько удачливы, что встретили инквизитора, который знает, что на Ролизе такая ведьма найдет дом.
— Как ты?
— Как я, или Цветана, или Чес. Почти вся верхушка Инквизиции сортирует ведьм, отсеивая тех, кто в жизни не совершил ничего плохого.
— А Князь?
— Он догадывается, конечно, такое сложно скрыть. Но пока в мире порядок, его это не волнует. Князь вообще своеобразный человек. Инквизицию двигают такие, как Станислав. Но на острове несколько тысяч ведьм. Они умеют обеспечивать безопасность.
Принесли завтрак, сплошь состоящий из фруктов и соков. Я с удовольствием принялась за нежнейший творожок, усыпанный мелкими красными ягодами.
— А Настасья…
— Она моя сестра. — Велимир с удовольствием наблюдал, как у меня открывается от удивления рот. — Ее тоже когда-то увез инквизитор. Мои родители отдали ее Инквизиции, и несколько лет Настасья провела в камере. Там и ослепла. Тогдашний глава Инквизиции не увидел в ней зла и отправил сюда, а потом, когда освободилось место, перевелся и женился. Мне, увы, место инквизитора не грозит. Станислав не допустит, да и Князь тоже.
— Я не могу это все в голове уложить, — призналась я.
— Не надо, — улыбнулся Вел. — Отдыхай, приходи в себя. Потом разберемся, чем займемся. Тебе, мне кажется, пойдет озеленение. Ты так любишь свои васильки. У меня дома стоял горшок с анютиными глазками, каждый раз после твоего прихода они буквально расцветали и едва ли не мурчали от удовольствия.
— А деньги? — нашла я слабое место острова. — Какие здесь деньги?
— Обычные, наше золото. Как иначе здесь появляются одежда, продукты, разные другие вещи? Здесь много работы.
— И что, никто никогда сюда не приезжал и не удивлялся, что ведьмы вот так запросто разгуливают среди людей?
— Ведьмочка моя, магией можно скрыть все. Ты думаешь, наш мир обходится без магии? Торделл? Она многогранна и разнообразна. Инквизиторы уничтожают то, чего не понимают. Но все наши механизмы изначально были созданы с помощью магии. Просто мы об этом забываем и начинаем разрабатывать теории, объясняющие процессы и механизмы. Вот только чтобы подвести под эти теории что-то другое, мы придумываем миллион поправок и исключений.
Все это звучало… как сон. Красивый, красочный, невероятный, но сон. Казалось, проснусь, удивлюсь и снова отправлюсь по своим делам. Или вновь вернется та жуткая реальность, где не было рядом Вела, а был лишь… отец.
— Станислав не оставит мое исчезновение без последствий, Вел, он будет искать и рано или поздно найдет.
— Василиса, — он внимательно и тепло на меня посмотрел, — здесь мы в безопасности. Станислав не пойдет против такого количества человек. Да, он будет искать. Да, будет злиться. Но он никогда нас с тобой не достанет. И знаешь, у всех нас есть выбор. Можно остаться здесь, жить в безопасности, быть счастливыми. Можно вернуться в Торделл и вести борьбу за то, чтобы люди изменили представление о ведьмах и прекратили убивать невинных. Только ты делаешь свой выбор, милая. Только ты решаешь, хочешь ли ринуться в бой. Сделать предстоит многое, это задача не на год и не на два.
Я хотела было что-то сказать, но он меня остановил.
— Я приму любое твое решение. У тебя будут годы, чтобы все обдумать. И если ты захочешь, мы вернемся и заставим Станислава заплатить за все, что он сделал. Мы будем помогать ведьмам, уничтожать зло. И в конечном итоге — я в это верю — мир начнет разделять добро и зло, перестанет бояться магии. Но сейчас я хочу, чтобы ты отдохнула и пришла в себя. У нас будет время решить, чего мы хотим. Дни. Месяцы. Годы.
— Годы? — прошептала я.
— Сколько потребуется. Да хотя бы и всю жизнь. Я хочу запереть тебя в доме и никуда не выпускать, беречь от всего. Но если ты скажешь, что хочешь войти в эту борьбу, я пойду за тобой. Я всегда буду рядом и помогу, за что бы ты ни взялась.
Медленно и неуверенно, но я улыбнулась. По телу разливалось приятное тепло, оно согревало, оно дарило беспричинное огромное счастье!
— Спасибо, — сказала я, и мужчина мне улыбнулся.
После завтрака Вел потащил меня показывать жилье. Это были три комнаты на втором этаже этого огромного здания. Большая спальня, гостиная с настоящим камином и кухня со всем необходимым для готовки.
— Нравится? — спросил Вел.
— Не могу поверить, — призналась я. — Как будто сплю.
Шеей почувствовала горячее дыхание, а после — не менее горячие губы.
— Кто-то скоро лишится невинности, — пробормотал Вел, обнажая мои плечи.
— Какой кошмар! — ужаснулась я. — И как ты с этим жил столько лет?!
Я рассмеялась, откинув голову. Он даже опешил от такой наглости.
— Васька, ты удивительная. — Он принялся гладить мои волосы.
— Ага, — довольно вздохнула я. — Ну а что поделать? Кто сейчас нормальный?
— А ты меня простила? — Он заглянул в мои глаза.
— Не знаю, — грустно улыбнулась я. — Но снова терять не хочу.
Как-то незаметно мы переместились в спальню. После всего, что произошло, я чувствовала, что едва стою на ногах. Тревожный сон в дирижабле отдыха не дал. По-хорошему, сейчас бы лечь и проспать сутки под теплым одеялом, в полной безопасности. Но вряд ли кто-то из нас мог остановиться.
— Я долго ждал, — сказал Вел. — На севере, на ледяных островах, есть легенда, что каждый верховный инквизитор рано или поздно встречает свою ведьму. Красивая легенда и очень поучительная.
— Поучительная? — Я с трудом отвлеклась от поцелуев и вернула способность мыслить.
— Никогда не знаешь, где встретишь судьбу. Жизнь любит шутить над тем, кто мнит себя ее хозяином. Может, и правда каждого инквизитора ждет его ведьма?
— Не знаю, — улыбнулась я. — Верится слабо. Тогда Цветану ждет колдун? А Станислава ведьма? Не поверю!
— Кто знает, кто знает, — задумчиво и весело протянул Вел. — Но если легенды не врут, я хочу это видеть!
— А я хочу спать, — призналась я.
— Давай спать, — неожиданно легко согласился Велимир.
Он без особых усилий одной рукой поднял меня, а второй откинул одеяло. И прямо как я была, в одежде, уложил на мягкие, чистые и свежие простыни. Я едва не застонала от удовольствия и расслабленности. Закрыла глаза, задышала наконец полной грудью. Непередаваемое чувство — знать, что не нужно прятаться и контролировать каждый шаг.
— Ведьмочка, — ласково хмыкнул Вел мне в ухо, — прекращай.
— Что? — Я резко открыла глаза.
За спиной Велимира, на небольшом прикроватном столике буйно цвело какое-то растение. И прыткие ветки с голубыми цветками уже свисали до пола.
— Ой! — покраснела я.
— Кажется, я знаю, чем тебе стоит заняться. Здесь есть отличная оранжерея, а цветы из нее покупает даже Торделл. Там твой дар найдет применение.
Несколько секунд, может даже минуту, я молча смотрела на мужчину. Так странно было разговаривать о моем даре и не думать, как его скрыть, а искать применение, работу, развивать. Я немного успокоилась, взяла в руки магию и снова закрыла глаза. Теперь-то уж точно посплю!
Но… не судьба. Осторожные поцелуи должны были успокаивать, а они разжигали внутри настоящий огонь. И сон постепенно уходил, оставляя только одно желание.
— А давай ляжем спать через часик? — предложил Вел.
— А давай, — завороженная взглядом потемневших глаз, прошептала я в ответ.
И не знаю, чему я радовалась больше: тому, что осталась жива и могу дышать этим потрясающим свежим воздухом, видеть море и солнце, или тому, что могу чувствовать поцелуи самого невероятного на свете мужчины.
Моего инквизитора.
— Мама, я видела северное сияние!
— Это было не северное сияние, это тетя показывала фокусы.
— Я тоже буду уметь показывать фокусы?
— Откуда я знаю, детка, исполнится двенадцать, выясним.
Голова болела так, словно по ней долго и упорно били. Вдобавок мысли бегали, как бы он ни пытался поймать хоть одну из них, стараясь вспомнить, что произошло и почему эта ненавистная темнота никак не хочет рассеиваться. Да и вообще, почему она появилась, темнота эта.
— Хорошо погуляли, да? — Он услышал родной голос своей ведьмочки.
Раздались легкие шаги. Василиса приложила к его лбу прохладную руку. Что это вчера с ними было?
Чеслав, выпивка, воспоминания, веселье и… темнота.
— Мама, а папа спит или умер? — осведомилась дочь.
— Так сразу и не поймешь, — хмыкнула Василиса. — Вставать будешь?
— Буду.
— Так, Алюш, давай за уроки. Ты мне обещала! — в такие моменты голос у Василисы делался строгий.
Дочка захныкала, но куда деваться? В школе не похвалят за несделанные уроки.
По выходным они всегда ходили на пляж. В этот раз Вел повести ребенка не смог: накануне прилетал Чеслав, и они как следует вспомнили бурное время в Инквизиции Торделла. Василиса не возражала, но смеяться будет точно. За долгие годы он совсем разучился пить.
Велимир резко открыл глаза.
Дочка сидела за его столом и что-то рисовала для урока географии. Василисы в комнате уже не было, но слышался грохот посуды. Готовила завтрак. Через открытое окно в комнату пробивался запах леса, а из приоткрытой двери, ведущей куда-то вглубь дома, приятно пахло выпечкой.
— Скажи мне, что это блинчики! — прокричал он, направляясь в ванную комнату.
— Это блинчики! — незамедлительно отозвалась его ведьмочка.
— Правда?
— Нет, это запеканка.
Велимир рассмеялся было, но поморщился от головной боли. Он так давно не использовал дар инквизитора, что забыл уже, как с этим всем справляться. Придется признавать слабость и просить у Василисы что-то от похмелья. Ох, и смеяться она будет!
Но это еще неизвестно, в каком состоянии Чес уехал. Чаруне небось не смешно — снимать пьяного мужа с дирижабля и тащить домой.
Умывшись и переодевшись в нормальную одежду, Вел вышел на кухню. И увидел на столе вожделенный стакан с лекарством. Залпом выпил кисловатый напиток и немного постоял, подождал, пока похмелье уймется.
— Спасибо, — с чувством произнес он. — Я тебя люблю.
Василиса только кивнула и продолжила что-то напевать.
Она ничуть не изменилась. Была все такой же хрупкой и стройной, но явно крепкой, закаленной спортом и работой — она была главой оранжереи, и многие экспонаты там выращивала лично. Волосы были закручены в аккуратный пучок, голубое платье, расшитое бисером, выглядело аккуратными и свежим, ноги же оставались босыми. На руке было обручальное кольцо с сапфиром в форме василька, а кисти обвивали татуировки, сделанные голубой хной недавно, на празднике весны.
— Рассказывай, — потребовала Василиса. — Что там происходит, дома? Ты мне должен, я сделала лекарство. Так бы ты рецепт точно не вспомнил. И не смей говорить, что ты ничего не помнишь.
— Девчонки передают привет, подарки я тебе уже отдал. — Он достал из холодного шкафа кувшин с водой. — Чаруня беременна, обещают опять двойню. Чес не знает, что будет делать с таким количеством детей. Цветана набрала новую группу девушек-инквизиторов, ведьм среди них нет, так что она порхает. Предыдущая ее группа не дошла до кресел инквизиторов в полном составе, за исключением Горяны.
Василиса хихикнула, вспоминая недавний приезд Вари.
Тогда она сообщила, ко всеобщему удивлению, что выходит замуж и становится обычной домохозяйкой. Причем радостно так сообщила, что ни у кого сомнений не осталось: суровая девушка Варвара в восторге от такой перспективы!
Чаруню Чес забрал себе почти сразу после их с Василисой отъезда на остров.
Саша держала лавку украшений, купленную для нее родителями. Замуж пока не собиралась, но была вполне довольна жизнью. А учебу и работу в Инквизиции вспоминала разве что в страшных снах. Правда, была там какая-то история с заколдованным браслетом, который попытались сбыть через ее лавку. Говорят, ведьма была крайне удивлена отличным ударом хрупкой на вид владелицы небольшого магазинчика. Еще больше она была удивлена ее словарному запасу.
Горяна работала в филиале Инквизиции на Иноа. И, говорят, уверенно шла на повышение. Кто бы мог подумать, что именно она станет настоящим инквизитором. К слову, от Горяны к ним на остров уже приехало трое юных ведьмочек, благодарных за спасение от костра. Раньше на Иноа у них своих людей не было.
— А… — Василиса замялась, — Станислав?
Она так и не смогла говорить о нем, как об отце. Да и вообще о ее семье они почти ничего не слышали. Варвара ездила к ним, пыталась поговорить, но, похоже, они уже смирились с отсутствием дочери, потому что вскоре покинули деревню. Василиса сильно переживала, но через год смирилась. В конце концов, у нее появилась собственная семья. Которая любит ее больше всего на свете.
— Он стал главой Инквизиции. Что, в общем-то, ожидаемо. Особенно не зверствует, но Цветану просто ненавидит. А ей плевать, она отправляет своих девчонок на практику к Горяне, а Станиславу подсовывает самых тупых студентов. Он скоро застрелится, мне кажется. Но сделать ничего не может.
Он усмехнулся, вспомнив, как Цветана описывала ему в письме реакцию Станислава на ее свадьбу с Князем.
В свое время Чес и Цветана красиво обставили исчезновение Велимира. Якобы он подал в отставку, решил слетать к Дарену и погиб во время крушения дирижабля. Вряд ли Станислав поверил: слишком радостные морды были у Цветаны, Чеса и девчонок на его похоронах. Но доказать ничего не смог.
Вел все порывался отправить ему открытку на День инквизитора, но Василиса не давала.
Завтрак прошел под разговоры: кто, когда, как, что передавал. В Торделл им путь был заказан, но девчонки иногда могли приезжать. Каждый приезд неимоверно радовал Василису. И Вел решился ей сказать…
— Ведьмочка моя, давай отпразднуем твой день рождения?
— Вел, я не люблю…
— А я люблю. Тебя! На самом деле я не предлагаю, а уведомляю. Я уже все приготовил и… всех пригласил.
— Кого всех? — побледнела жена.
— Чеса, Чаруньку, их мелких, Варю, Сашу, Горяну и Цветану. Без Князя и тайно. Никто ничего не заподозрит: девушки полетят в отпуск на Иноа и там незаметно пропадут. Да даже если и заметят, прошло столько времени — доказать не смогут.
— Вел…
В чудесных васильковых глазках появились слезы. Потом она медленно и неуверенно улыбнулась, но кто бы знал, сколько счастья было на ее лице! Впервые за восемь лет она встретит подруг, они снова соберутся всей компанией и проведут несколько дней вместе.
— Мама! Папа! Я сделала географию, можно я пойду во двор?
— Можно! — быстро сказал Вел. — Но только недалеко, и к морю не сметь приближаться. После ужина все вместе пойдем!
Алька радостно унеслась.
— Вел, вообще-то ей еще математику делать! — возмутилась Василиса.
— Пусть гуляет, я ей сам потом сделаю. Иди сюда.
Он поднялся и взглянул на нее.
В васильковые глаза, которые так часто снились ночами.
В васильковые глаза, которые смотрели, как всегда, чуть насмешливо и удивленно, которые были синей моря, красивей всего на свете. Ни тени от затравленных глаз жертвы инквизиторов, спасшейся от костра восемь лет назад.
— Запеканка готова, — сообщила Василиса.
Она поставила блюдо с ароматной и горячей запеканкой на стол, а рядом дымящуюся, вкусно пахнущую кружку.
— Прошу, кушать подано, господин инквизитор.
Вася смешно сморщила носик и тут же рассмеялась.
— Знаешь, мне кажется, я сейчас хочу не запеканку, — довольно улыбаясь, произнес Велимир.
— Тебе кажется, — отмахнулась Вася, — это последствия похмелья. Выпей чайку и пройдет.
Он решил не пренебрегать заботой любимой жены и действительно выпил чай. Не отрывая глаз от Василисы. Щеки той медленно покрывались румянцем, а глаза начинали блестеть. Они оба играли в занятную игру, кончится которая известно где.
Вася молча смотрела на него и ждала. Он всегда делал первый шаг, но теперь решил немного поддразнить жену. Она вдруг притворно спохватилась:
— Я вам мешаю, господин инквизитор?
— Нет, что вы, госпожа ведьма. Разве что мне очень интересно, почему вы не испытываете и тени страха передо мной.
— Я думаю, вам не одолеть меня. Говорят, я одна из самых сильных ведьм, ныне живущих.
— И кто же так утверждает? — Вел удивленно поднял брови. — Я ничего подобного не слышал. Мне кажется, слухи лгут.
Вася закатила глаза.
— Хватит, Вел, не придуривайся.
Она легонько стукнула его ладонью по лбу. Велимир тут же воспользовался моментом и заключил жену в объятия.
— Нет, Вел, мне надо помыть посуду! — фыркнула Василиса. — Не сейчас.
— Сейчас, — проворчал Вел. — Ребенок на улице, когда еще такой шанс выпадет? Ведьмочка, я тебя люблю.
Он прикоснулся к тонким пальцам, за прошедшие годы совершенно не ставшим грубее. А потом пришло понимание, что если он сейчас не почувствует свою, особую, власть над этой женщиной, то сойдет с ума. Ему надо знать, что она все еще принадлежит ему. Его ведьма, его жена. И инквизитор притянул свою ведьму ближе, целуя и пресекая все попытки к сопротивлению.
Она сдалась не сразу. Но восхитительно боролась, никак не желая проигрывать. А уж когда сдалась и ответила, то ему стало плевать, где они, что происходит и как сильно болит голова.
Посуда благополучно оказалась забытой, а чай вскоре остыл. Спустя несколько часов, когда дочь уже доделывала несчастную математику в гостиной, он просто лежал рядом, наслаждаясь по-лесному свежим ароматом своей ведьмы, и думал, что новоиспеченные студенты, которых он взялся натаскать по самообороне, наставника не дождутся. Да и обсудит сложившуюся ситуацию с Настасьей он завтра. Может, и настанут времена, когда ему придется выйти из тени и остановить Станислава, но пока что хватит с него работы.
Пожалуй, в этот день он выберет нечто куда более интересное, чем тренировка.
Семью.