— Попались прям как две дурочки, — вздохнула я. — Обидно-то как!

Катинка просквозила меня далеко не ласковым взглядом.

Тяжко вздохнув, я попыталась поменять положение затекшего тела. Шипы ошейника тут же безжалостно врезались в кожу горла, расцарапав начавшую засыхать корочку крови на старых ранках.

— Да не дергайся уж, — вздохнула подружка, с жалостью и досадой наблюдая мои потуги.

— У меня скоро руки отвалятся. Ненавижу моррий. Эти гады его еще с алмазной крошкой смешали, чтоб побольней. Ну, я до них доберусь, заткну им эти камешки в такое место, что выколупливать замучаются, оркские недоноски.

Скосив на меня глаза, Катинка вздохнула. Конечно, ей не понятно мое возмущение. Да только как это объяснишь, когда запирают твои магические силы. Опустошение, слабость, одиночество? Так чувствует себя птица, вернувшаяся в разоренное гнездо. Так чувствует себя воин, вернувшийся с полей сражения в сожженный вместе с семьей дом. Так чувствует себя феникс, заточенный в теле человека.

Могу сравнить это с острым, граничащим с безумием чувством, когда после полета тебя ставят на землю. А за его спиной все так же реют воздушные крылья, уже недостижимые для тебя. И ты больше не можешь так смело смотреть в глубокие синие глаза…

— Ты на нее посмотри, — ядовито прошипела подруга-вреднюга. — Ее уж к стенке приковали, как только могли, а она все сидит и о чем-то мечтает. Может, лучше подумаешь, как нам отсюда выбраться?

Скосив на нее глаза, я усмехнулась, характер у Катинки оказался очень скверный. Наверное поэтому мы и сработались. Уже пять месяцев как птицы-неразлучники.

— Не дергайся. Все идет своим чередом.

— Каким чередом, — возмутилась девчонка.

— Помнишь, я говорила, что у меня бывают вещие сны. Не волнуйся, все под контролем.

— Вот… ведьма!

— Воровка! — привычно обменялись мы «комплиментами».

В коридоре послышались шаги, и в узкое смотровое окно кто-то глянул. Затем заскрипели засовы, и в камеру вошли трое. Катинку и меня начали отцеплять, попутно получив пару точных пинков от худощавой и на диво изворотливой воровки. Со мной в тот момент можно было делать что угодно, от боли перед глазами стояла лишь кровавая пелена.

В себя я пришла только в большом кабинете, заваленным какими-то магическими штучками. Их происхождение пробивалось даже сквозь моррий, который улавливал и задерживал любое колдовство. За столом сидел тучный мужик в пестром наряде.

Нас поставили на колени и сняли мой ошейник, давая возможность хоть немного прийти в себя. На залитую кровью грудь и рубашку я старалась не смотреть.

— А вы не такие страшные, как мне рассказывали, — усмехнулся мужик, рассматривая нас. — Говорили о злобных атаманшах, а я вижу просто двух глупых девок.

— А я лишь надутого индюка, — прошипела я. — Но они не разговаривают.

— Ты магичка! — понял он. Интересно, долго думал?

— А ты разожравшийся боров, я же тебе на это не указываю.

Катинка с явным возмущением смотрела на меня. Конечно, она и раньше замечала, как меня заносит от злости, но что со мной происходит от бессилия, даже не представляла.

Ничего не поделаешь, результат неправильного воспитания на лицо. Хм, точнее — на противоположное место.

— Что, думаешь, если ты маг, то самая сильная, — усмехнулся сальный мужик. Раз не прибил меня на месте, то это давало надеяться, что мы зачем-то нужны. — Только на коленях ты стоишь и кровью мараешь мой элерейский ковер.

— Тебя обманули. Это грубая подделка. Я бы такой ковер даже в уборной не постелила, — хмыкнула я, рассматривая «произведение искусства».

— Ах ты, тварь, — закричал доведенный толстяк и кинулся ко мне. Даже рукой замахнулся…

Я медленно подняла глаза. Уж не знаю, что такое «душевное» он там увидел, кроме искорок духа, но как-то сразу передумал меня бить. Даже за стол спрятался.

— Тебе меня не напугать, бесовка. — Заметив мою недобрую усмешку, он побелел еще сильнее. — Наденьте на нее ошейник, может покладистей будет.

Надели. Только зря они надеялись, говорить я и не двигаясь могла, а слабое поцарапывание только злило еще больше. Убью мерзавца!

— Чего ты от нас хочешь, бурдюк ходячий? Не развлечения же ради ловил нас целую неделю. Ради чего можно пожертвовать жизнями пяти человек и одного мага? Пусть даже такого слабосильного, как твой?

— Говорят, вы самые удачливые воровки в Табольске. Две дурные девчонки, — усмехнулся он.

— Что тебе нужно украсть? — правильно поняла я.

— Артефакт Глауре!

Голос раздался откуда-то сбоку. Возможности повернуться у меня не было, а скосив глаза, я ничего не видела. Что ж, голос мужской, довольно приятный, с насмешливыми интонациями. В общем, если это хозяин толстяка, нам грозят неприятности покрупней, чем я думала — слишком много власти прозвучало в этом голосе.

На минуту я задумалась, вспоминая все, что знала о этом артефакте. Выходило, что ничего приятного. Глауре можно перевести как «золотой свет». И эта милая штучка принадлежит эльфам, Старшему Дому, если не ошибаюсь. А красть у эльфов хуже, чем у драконов, те хоть найдут и просто испепелят, а эти «весельчаки» еще добьются того, что ты сама будешь умолять о смерти.

Да, теперь понятно, почему во сне я так отбрыкивалась от этого дела.

— Мы согласны!

— Чего? — сразу пошла на визг Катинка. О, видать знала, куда нас посылают.

— Я же просила — не дергайся. Снимите ошейник, мне трудно говорить, — настоятельно попросила я, поводя носом и больше всего на свете желая не чихнуть.

— Да уж, и характер не улучшает, — ухмыльнулся тип сбоку. Катинка кстати бросала на него подозрительные, опасливые взгляды, к моему удивлению пополам с любопытством и каким-то интересом.

В следующее мгновение я не выдержала и громко чихнула, хорошенько тряхнув головой.

Последнее, что я помню, была мысль — все-таки заболела. Дальше только кровавая пелена.

Очнулась я, лежа головой на коленях подруги. Ее пальчики гладили меня по волосам.

— Таня, очнись. Пожалуйста!

Голос Катинки меня удивил. Никогда раньше не слышала его столь сломленным и тоскливым. Даже когда мы обнаружили ее сестру и брата в рабстве в одном весьма нехорошем месте, а за их свободу с нас затребовали просто баснословную сумму. Детей мы выкупили, в итоге оказавшись на улице без единой монеты, лошади и кое-каких ценностей. Даже звезды. Тогда я отдала ее с легким сердцем, больше переживая за Бинки. В итоге же выкупила раньше своей лошадки. Сейчас подруга разве что не плакала.

— Не расстраивайся так, — прошептала я. — Все будет хорошо! Как бы я ни ненавидела эту фразу. Сейчас приду в себя и накостыляю всем плохим мальчикам, обидевшим тебя.

Катинка засмеялась. Не весело так.

Это мгновенно привело меня в чувство. Сев, я посмотрела вокруг, найдя обладателя того приятного голоса. Просто чтобы уточнить свои догадки.

Точно, так и есть. На краю стола сидел обалденно красивый эльф. Даже я засмотрелась. Хотя по моему мнению никого, красивее моей четверки, просто быть не может. Просто этот был другой. И точка.

Кивнув своим мыслям, я покрутила головой. Конечно зря, ошейник хоть и сняли, а вот раны остались. Жутко я наверное сейчас выгляжу! С синей-то шеей в кровавых подтеках. Что-что, а строгий ошейник с шипами из моррия внутрь — это более чем серьезно.

На руках и щиколотках все еще оставались браслеты из того же материала, сдерживающего мою магию. Так что колдовать я не могла. А вот размяться мне никто не мешал!

Встав, я потянулась всем телом, стараясь как можно осторожней быть со своей шеей. Пара косточек хрустнуло, а в целом оказалось неплохо. Ну да, магию майя не сдержать никаким моррием. А ведь вчера вечером мне опять сломали пару ребер. Что ж, я всегда знала, что Аскар умница, значит, демон вложил свою магию не только в кулон, но и непосредственно в меня.

— Обожаю этого чертягу, — пробормотала я себе под нос.

Привыкшая к подобным высказыванием, Катинка даже ухом не повела. Зато напрягся эльф. Ах да, они ведь тоже чувствуют постороннюю магию. Тогда чего он ко мне лез?

Ой, что-то мне не хорошо!

По взгляду я поняла — у Катинки те же мысли. Неприятности она всегда четко чувствует.

— Ты как?

— Нормально, — кивнула она. — А ты?

— Жить буду. Если от воспаления легких не подохну. Интересно, какой идиот догадался гонять меня по крышам в такой холод, — покосилась я на эльфа. Тот лишь усмехнулся. — И кто сдал мои слабости. Найду, по раскаленным углям танцевать заставлю.

— Поймать другим путем вас было невозможно, — хмыкнул он.

Согласна.

С тех пор, как мы остались одни в чужом городе и без средств, пришлось выпутываться как умеем. Оказалось, что лучше всего мы вместе умеем красть. Я вскрываю замки, Катинка ловко проникает в любую щель. Веселенький тандем, спасший нас от голода и даже позволивший приобрести некий статус в стенах города. Мы сняли уютную квартирку под самой крышей, привели туда детей и так защитили свое гнездышко с помощью магии, что проникнуть туда стало практически невозможно.

Вот это «практически» меня и убило. До сих пор не могу понять, в чем же прокололась в своей охранке, как смогли выкрасть детей из моего бастиона. Потом нам предложили обсудить вопрос свободы наших родственников. Кстати, для всех знакомых мы семья. Пошла Катинка, я прикрывала. Но только ничего сделать не смогла, когда ее схватили, а за мной пустили охотников. Побегав два дня, они в итоге загнали меня на крыши и заставили кружить по ним часа три, это не считая того, сколько я провела в схронах, переводя дух. От холода, все-таки морозец хороший был, под конец я не то что пас сделать не могла, даже двигалась как под водой.

Теперь нас явно будут шантажировать жизнями детей.

— Наручники снимите, если хотите вести переговоры.

— Переговоры? — хмыкнул эльф.

— Ага, — рявкнула я, — сейчас пойду и притащу вам артефакт в зубах.

— Лил! — простонала подружка.

— Он что, нас за дурочек держит? Никому ничего просто так я делать не буду. И никому не дам обидеть детей, — посмотрела я на нее. А затем на эльфа. — Но и себя провести не дам. Сними моррий.

Наручники сняли. И, немного подумав, обиженная магия начала тонкой струйкой литься по венам. Недостаточно даже на маленькое заклинание, но через час, другой…

— Так, — начала я, поняв, что никто не торопится обсуждать происходящее. — Мы выполним ваше задание. Вы отдадите детей. Живыми и здоровыми. Так?

— Вы совершенно правы, магиана, — очаровательно улыбнулся эльф.

— Хорошо. У нас есть время?

— Пару дней.

— Здорово. Значит, сейчас мы идем домой и отдыхаем от вашего гостеприимства. — Я потерла шею.

— Серьезная особа, — рассмеялся он.

Это было последней каплей моего терпения. Ну не отличаюсь я им. У кого бы одолжить?

Знаю тут одного, так этому и самому на меня едва хватает.

Легко взмахнув рукой, я уперлась самым кончиком огненного клинка под подбородок обалдевшего от такой прыти эльфа. Еще бы, он же видел — у меня баланс на нуле. Только для вызова клинка мне нужен лишь небольшой мысленный приказ.

— Если с детьми что-то произойдет, ты труп, эльф.

— Таня, не горячись, — положила мне руку на запястье Катинка. — Они ничего им не сделают. И отдадут, как только мы выполним условие. Эльфы — не люди, честь для них первостепенна.

Стоило мне на секунду отвлечься от него, обдумывая обширность знаний своей напарницы, как этот нахал сделал пару движений и просто схватил нас сзади в охапку. Мы довольно глупо, по-девичьи взвизгнули.

— А с вами занятно иметь дело, милые дамы.

— Руки убери! — прорычала Катинка, известная недотрога.

— Да что вы. Обещаете вести себя хорошо? — промурлыкал он.

Мы переглянулись:

— Нет!

— Раз волей случая (которого именно, узнаем позже) мы все собрались здесь, то, думаю, нам стоит познакомиться. — Надо же какой воспитанной и вежливой я могу быть!

— Ну, меня вообще-то приглашали.

Демон взглянул на эльфа так, что будь я на месте последнего, давно бы спряталась под стол. А этот лишь в булочку поглубже вгрызся. А ведь как глаза закатывал, обманщик. Есть он не хочет. Блин, второй Уголек ненасытный на мою голову.

— Меня зовут Таня, — кивнула я мужичку, притихшему за нашим большим столом. — А это Катинка, моя сестра, — уточнила я для эльфа. Зак умный, он все поймет. — Это наглое лопоухое… тьфу ты, остроухое существо, эльф Элестс. Он нанял нас для одного важного дела.

— Шантажист, — пихнула его в бок все еще злая Катинка.

— А это очаровательное, рогатое, хвостатое чудо — Заквиэль, мой друг.

— Можно сказать родственник, — кивнул он.

Прикинув в голове, я решила, что можно.

— А я Петрик Валеж, — скромненько представился жертва произвола. — Цирюльник с соседней улицы.

— Вы простите меня. Ну что я так с вами. Просто Катинка варит такую жуткую кашу.

— Я понимаю, — скорбно вздохнул он.

— Сочувствую, раз так. Я, наверное, расстроила какие-то ваши планы?

— Да. Я свататься шел.

— Что?

— Понимаете, дорогая мама моей избранницы довольно… жесткая женщина. Но мы с Анкой любим друг друга. Сегодня я, наконец, набрался смелости, купил новый костюм, взял цветы и пошел ее сватать. А тут это… каша мне на голову. Они меня ведь ждали, готовились. Теперь мама моей Анки ни за что не простит мне, что я так их подвел. Ох!

— Не переживай так, Петрик. Что-нибудь придумаем. А что она за женщина — будущая свекровь?

— Зверь! — особо не раздумывая, выдал неудавшийся женишок. — От отца ей в свое время досталась гостиница. Замуж она вышла за игрока, польстившегося на ее деньги, еле отбрыкалась. Вот теперь и не верит мужчинам. Не верит, что я ее дочь искренне люблю. А мы с Анкой уже второй год встречаемся так, чтобы ее маман не узнала. Сколько уж можно, я жениться хочу, детей там завести, дом, семью, — сокрушался он.

А Катинка сочувственно, понимающе и, кажется, чуть грустно качала головой.

Да, пора девчонке замуж. Засиделась она у меня что-то. За кого бы ее сплавить? А главное — как? Уперлась ведь — «мне и так хорошо», дура наивная. Уж я-то знаю, как это «так». Конечно, сама не признаюсь и под самой жуткой пыткой, но дом и любимого в нем очень хотелось. И хочется, и колется, и вредность не дает.

А тут еще вопрос: какого именно любимого я там хотела бы увидеть. Или мне их чередовать? Сегодня один, завтра другой. Не, не получится, жених мой ревнив, Данте… брата не предаст. И что мне делать? Вечно скрываться от них обоих не получится.

— Какие правильные мысли, — покосился в мою сторону Заквиэль.

— А сколько тебе лет? Извини, конечно, за бестактность, — сощурилась я.

— Тридцать один.

— Вот! В таком возрасте можно уже и начинать. В смысле думать об этом. А кто-то очень старый у меня получит в рогатый лобешник. Кстати, Элестс, ведь я не ошиблась, тебе действительно под двести?

— Да, — недовольно сморщился он. Для эльфов это можно сказать юность. — А откуда ты узнала?

— Долго объяснять. Думаю, из того же источника, что и о твоей странной ауре. Она у тебя так занятно над головой стоит. — Я растопырила пальцы над своей макушкой. — Ты видишь, Зак?

— Угу. Ваш эльфийский дружок принц, не старший, конечно, но все же.

— Откуда знаешь? — сощурила я глаза.

— Видел в свите Элениэли, старшей принцессой правящего Дома.

— Где? — насторожился Элестс.

— А что, она мало по континенту покаталась? Ведь не сидится оторве дома. Там ни одного неопробованного мужика не осталось. Извините, девушки. — У-у, как у нас Заквиэля пробило. Чего это он взвился? Просто не узнаю своего рассудительно дружка.

Хотя он миленький, когда злится. Главное, чтобы не на меня. А то ведь пришибет запросто, а потом скажет, что так и было.

— Заквиэль, солнышко, хочешь еще булочку? Как раз последняя осталась, с маком, будешь?

— В меня уже не лезет. Спасибо, малышка, — нежно улыбнулся асур, насторожившись.

Нежность у них с клыками. Наш гость снова попытался свалиться в обморок, и только мои поспешные и оттого еще более громкие слова заставили его заинтересованно проморгаться.

— Раз поел, то колись давай, чего здесь забыл. А то я особа нервная, могут ведь и жертвы моего любопытства появиться.

Тяжкий вздох не вызвал у меня должного сочувствия и жалости. Пришлось говорить.

Только для начала мы перебрались в гостиную.

— А что тут у вас было? — заинтересовался хвостатый красавчик.

— Да так, — покраснела я. — Приступ плохого настроения.

— Ничего себе плохое настроение, — разозлилась Катинка. — Меня чуть не прибила. Мебель поломала, полквартала разнесла, это у нее «плохим настроением» зовется.

— Ну уж явно не хорошим. Нечего было меня провоцировать, знаешь же, куда лезть не стоит.

Подруга насупилась. Конечно знала. Я ведь четко дала ей понять, о чем никогда не буду с ней говорить.

— Но ты все-таки погорячилась, — тряхнул блондинистой головой эльф.

Заквиэль усмехнулся:

— Это она умеет. Значит, ты погром устроила? Ну да, нужно было сначала подумать, прежде чем ломиться сюда. Или хотя бы вспомнить слова твоего папочки о том, что твои проделки отличает нелепость произошедшего. Все-таки мудрый был мужик, — с восхищением произнес он.

— Оставь папу в покое, — предостерегла я. — Так зачем ломился?

— Думал, что тебя обижают, — развел он когтистыми руками. — Ох, понимаешь, малышка, мы беспокоились. Последнее время дома и так неспокойно, а тут еще это.

— Что это?

— Сон, — поднял на меня свои лиловые глаза демон. Долго так смотрел, только меня его взгляды не особо впечатляли. Не в этих условиях. Не с этими обстоятельствами. — Где золотая звезда?

— Сперли! — возмущенно фыркнула Катинка не дав мне и рта открыть. Да, профессиональная гордость просто вопиет от негодования.

— Что? Но как? Это же практически невозможно.

— Как и воспользоваться чужому, так?

— Так, девочка. Звезда была настроена только на тебя.

— Если я правильно тебя поняла, тебя сюда привело именно это.

— Да. Мы очень испугались, когда пришла не ты. С восходом солнца я здесь, в этом городе. Я следил за твоим гнездышком, моя птичка, когда здесь началась эта свистопляска. Так кто мог забрать такую занятную вещицу? — все никак не мог отделаться от мысли Заквиэль.

И я решила ему помочь. Смотришь, и себе чем подсоблю.

— Поймаю эту сволочь, наголо побрею. Странно, и куда вы смотрели, у нее же «стерва» на лбу написано, большими такими буквами, матерными. Хотя, помнится, подслушала я как-то один занятный разговор, где меня так же окрестили. Интересно, это закономерность? Не верю я в случайные совпадения. А, Зак?!

По хмурому выражению его лица можно было сказать, что он понял мои далеко не тонкие намеки.

— Но… как?

Я усмехнулась.

— Это было где-то с месяц назад.

Прокрасться тихо не удалось.

— Ну, как развлеклась?

Я скосила глаза на сидящих за кухонным столом.

— Дивно. Нагос меня чуть не прибил, — сразу нажаловалась я.

— А сестричка как? — тут же влез эльф.

— По плану.

— Ну и как тебе?

— Элестс, отстань от меня.

Все трое прыснули от смеха. А я обиделась.

— Вы тут как хотите, но я пошла спать. Мне всю ночь от озабоченной эльфийки отбиваться пришлось.

— Ну и дура. Чего отбивалась-то, — хихикнул Элестс.

«Ничего, — подумала я, — зато у нашей принцессы проснется охотничий азарт». Отбивалась я ровно настолько, чтобы дать ей повод заподозрить меня в лукавстве.

Махнув рукой, я ушла к себе в комнату и завалилась спать.

Проснулась же от стойкого ощущения, что меня кто-то мозолит взглядом.

— Ну, чего надо? — весьма нелюбезно пробурчала я, не открывая глаз.

— Ой, ты проснулась, — обрадовалась подруга. — Тогда может, поговорим.

— Тогда может потом?

— Ну, Таня! Ты мне подруга или так, поспать пришла?

— Чего тебе надо?

— Спросить. — Какое-то время она молчала. А когда я уже задремала, робко спросила: — А Заквиэль тебе кто?

Глаза мои не только раскрылись, но и кажется вылезли из орбит.

— Катинка, будь осторожней, я тебя очень прошу. Асуры… ничего хорошего не приносят.

Она обиженно засопела.

— Тебе, значит, приносят, а мне нет? Что у тебя с ним? Ты не хочешь, чтобы я мешала?

— Так, Катинка, успокойся и посмотри на меня. — Сев на постели, я заглянула в ее голубые глаза. — Я не хочу тебя пугать или отговаривать. Просто пойми — Заквиэль не человек. Он демон. А они думают и чувствуют по-другому. Я неправильно выразилась, асуры могут принести много хорошего, но за все своя плата. И… она не маленькая, поверь мне.

— Чем и за что ты расплачивалась? — уже совсем серьезно смотрела на меня подруга.

— Кровью. Кровью тех, кого любила. А за что, прости, это не моя тайна. Я не запрещаю тебе общаться с Заком. Он потрясающий, я люблю его как родного брата, но он асур. Помнишь, каким он здесь появился? Так вот, поверь — это еще не самое страшное, на что способны асуры. А уж тем более они.

— Они?

— Мои друзья.

— И чем же они отличаются от остальных?

— Гневным папочкой, — улыбнулась я. — Хотя мужик он хороший. Плохого дух порвал бы. Пойми, милая, я просто не хочу, чтобы кто-то повторил мои ошибки. Демонов нельзя подпускать слишком близко, иначе уже никогда не будешь знать покоя. Я не запрещаю тебе общаться с ним, у Заквиэля есть чему поучиться и о чем послушать, он добрый и очень мудрый, просто будь осторожна. Ты взрослая девочка, ты поймешь.

— Когда ты такая, я начинаю бояться. И не узнавать тебя. — Катинка смотрела в мое лицо и искала в нем знакомые черты и блики изломов души. — Ты такая странная. Все это время ты говорила мне о них, но только теперь я начала понимать все то, что раньше принимала за странности. И тот твой возлюбленный… Он ведь асур, верно? Заквиэль?

— А кто их знает, чертей разноцветных. — Уже сколько лет я старательно гнала от себя даже идею разгадать эту шараду. Поэтому Наследник и был для меня кем-то пятым. Мне так легче. — Но ты не волнуйся. Заквиэль мне друг. Тебя он не обидит. Что ты задумала?

— Вообще-то мы хотели сходить в город, — залилась краской девушка. — Ему что-то нужно на базаре, а я проводить его согласилась.

— Тогда иди. А знаешь, Катинка, ты мне всегда его напоминала.

Подхватившись, она быстро выскочила из комнаты, а затем и из нашей уютной квартирки. Ну что ж, ничего плохого Заквиэль ей не сделает, а сердце подруги может наконец-то оттает.

Я ее никогда не спрашивала, просто знала, что в прошлом у нее была трагедия. Те, кто хотел забрать ее дом и лишить семью крова, изнасиловали девушку. После такого не мудрено возненавидеть всех мужчин.

Перевернувшись на другой бок, я тяжело вздохнула — сон больше не шел.

Значит, будет время подумать, решила я.

С чего начнем?

С меча над нами.

Это с которого именно, с того, что в ребра упирается, с того, что шейку щекочет, или того, что меж лопаток чешет?

Хм, занятная версия. У ребер эльфийский клинок, на шее асурий ятаган. А что у нас меж лопаток?

Крылья. Не твои. Воздушные. Теперь поняла?

М-да. С этим сложнее. У меня есть жених, чья любовь так сильна и необъяснима, что нашла ответ в моей душе. Не желанный, но нашла. А еще есть тот, при взгляде на которого сердце падает вниз, а потом резко вверх и стучит где-то у горла. Синеглазый демон.

«Не увлекайся», — напомнил голос.

«Поздно! Увлеклась уже. Раньше чего молчал?»

«Ну-у! Мне он тоже нравился».

«Вот-вот. И что делать будем?»

«Разгребать твой бедлам».

«Наш бедлам. Кстати, ты кто?»

«Я — это ты!»

«Плохо. Я надеялась, что хоть у кого-то умные мысли есть».

«Не надейся».

Внутренний диалог (точно с ума схожу) прервал легкий стук в дверь. А затем почти сразу вошел эльф.

— Ты не спишь?

Ответом ему было раздраженное шипение.

Элестс прошел в мою комнату и нагло сел на постель. В глазах его плескалось что-то, заставившее меня насторожиться.

— Я хотел поговорить с тобой. Пока Катинки с Заквиэлем нет.

— Тебе чем-то демон мешает? Так я предупреждала.

— Предупреждала. Да только я не думал, что настолько все круто.

Сев в постели и привалившись к спинке, я посмотрела на него.

— Насколько?

— Да вот сидел я здесь и все думал, где мог видеть такие глаза. С искрами и внутренним светом. Есть в них что-то магическое, необычное. Долго думал. А потом понял, что может и не совсем такие, но видел. Время многое меняет. Вот и вспомнил, как несколько лет назад я был с посольством в одном дальнем королевстве. Моя сестрица еще тогда соблазнила молодого королевича, у которого было много братьев и сестер. Там и жила девочка с карими блестящими, как кошачий камень, глазами, и хитрой улыбочкой. Я ее сначала принял за мальчишку-лакея, пока в меня не ткнули пальцем и не заявили: «Глаза разуй, ушастый». Сколько раз потом ее имя кричали и возмущенная королева, и уставшие советники, и довольный король. По дворцу то и дело разносилось это звонкое, не обещающие ничего хорошего «Лилит». Тебе эта история ничего не напоминает?

— Это сказка что ли какая? Жила была одна принцесса. Не долго жила, но весело.

Он прожег меня своим взглядом. Так умеют смотреть только эльфы и единороги. Насквозь. Ну, еще один синеглазый асур, но это чисто мое субъективное мнение.

Только меня уже не проймешь. Нет у эльфа авторитета Эдра, и сообразительности Данте, который знал меня как отлупленную. Хотя почему как, сам ведь и отлупил, было дело. Поэтому я лишь приподняла бровь.

— Я почти уверен, что это ты. Только не пойму, что ты здесь делаешь. И как связалась с асуром. Ты ведь принцесса, и это сквозит в тебе, словно жемчужину бросили на гальку.

Я коснулась его подбородка. Хорошеньким он был.

— Ты очень молодой, эльф. И не спорь со мной.

— Может и молодой, но не глупый. И с памятью у меня все хорошо. И со слухом.

— Подслушивал?

— Да, — бессовестно пожал он плечами. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Если у нас все получится и мое доброе имя в Светлом Лесу будет восстановлено, можешь рассчитывать на поддержку эльфов. Всегда. — Видя мою настороженность, Элестс пояснил: — Если с асурами поругаешься.

— Поругаешься с ними, как же. Для меня до сих пор загадка, что я здесь делаю. С таким темпераментом и привычкой решать проблемы, как у этих чертей, давно мне в Царстве сидеть и не рыпаться. А тебе спасибо. Слушай, остроухий, а у вас библиотеки большие и старые есть?

— А тебе зачем?

— Надо. Знание — сила. Особенно когда у тебя такие знакомые.

— Тебе кто-то угрожает? Неужели Заквиэль не может защитить свою Алл'Эвен.

— Кого?

— Ну, это эльфийский термин, не знаю как это зовется у асуров. Что-то типа «подопечной».

— Элестс, не ври мне, — прошипела я, хватая его за ухо. — При чем здесь «сердце»?

— Мы так называем своих возлюбленных, рожденных за пределами Светлого Леса. Не эльфов. У всех ведь случается. Особенно когда живешь столько, сколько эльфы… или асуры.

— И почему ты решил что я Алл'Эвен Заквиэля? — чисто из шкурного интереса спросила я. А вдруг чего интересного заметил.

— Он о тебе печется сверх меры. — Ну, это потому, что ему Наследник рога пооткручивает, если со мной что случится. — Ревнует. — О чести моей девичьей печется, чтобы теряла с кем нужно. — Зовет все время «моя девочка». — Так я ему во внучки гожусь. — Пылинки сдувает. — Знает ведь — все равно где-нибудь вымажусь, а еще рубашку порву и в новую историю влипну. — Да и силу свою они не за просто так дают.

Вздохнув, я вытащила из-за ворота простой холщевой рубахи мужского покроя свой амулет. Нагнувшись к Элестсу, спросила:

— Это тебе о чем-то говорит?

— Четыре. Я понял. Ваши общие друзья.

— Мне друзья, ему братья. Так что я не его возлюбленная. Хотя кто их чертей разноцветных поймет. Все у них… через хвост.

— Колется, — усмехнулся эльф проводя пальцами по лепесткам амулета. Потом по моим пальцам, потом по рукам. Все выше, выше, пока не коснулся тонкой кожи на шее.

«Соблазнитель нашелся», — усмехнулась я. Ну да, ему ведь сказали что Зак не мой любовник, эльф и посчитал путь открытым. Вот только там такие запретки стоят, закачаешься. В тоже время я так давно не целовалась с мужчиной. Нормальным мужчиной, а не лиловоглазым демоном. Сегодняшнее утро не считается — это была женщина.

Ведь это не нормально. Ненормально дожить до моего возраста, даже с учетом того, что я магичка, и не иметь никаких плотских желаний, потребностей. Что это, очередной «подарочек» моего зловредного женишка, или чистая психология?

Сколько раз пробовала, ну не дают ничьи поцелуи того эффекта, что ищу я. А просто терпеть из-за факта, что так надо, так должно быть, я не могу. Как лечь в постель с тем, кого ты не любишь, даже не хочешь?

Интересно, а как целуются эльфы. Проверим?

Не плохо. Мастерство чувствовалось. Мне даже понравилось. Такой может чего и добьется от меня… Часика так через три.

Вот странность, вдруг подумала я, а ведь когда женишок в первый раз меня поцеловал, я еще оставалась со своей душой. Уж сколько раз гадала, всю голову себе изломала, да все попусту. Ведь очаровал меня ночной гость куда раньше его особого — асурьего поцелуя. Или нет, и это просто моя буйная фантазия шалит?

Ясно одно — целоваться с Элестсом здорово, но не феерия.

Как мне это надоело.

Смотри-ка, у меня за последнее время неплохая коллекция выходит.

На задворках чувств послышался слабый звон, и я осторожно высвободилась из рук эльфийского принца.

— Наши гуляки пришли. А тебе лучше быть поосторожней, Зак действительно ревнив.

И глаз не оторвешь.

Тарин Дастан — «Темная Легенда».

Тяжелая огромная крепость на голой скале. Раскиданные повсюду острые пики, раскрашенные всеми оттенками серого, контрастируют с ярким синим небом, по которому плывут белые облака. Только смотря на весеннее небо, понимаешь, почему цвет воздуха синий. Алый флаг гордо реет на самой вершине.

И драконы.

О небо, как они были прекрасны!

Я стояла на узкой горной дороге и наблюдала за полетами сразу нескольких драконов.

Как это передать? Одним словом — танец. Серо-стальной гигант, золотисто-огненный змей, червонный ящер… Как легки и изящны их движения, как стройны могучие тела, как тонки и чувственны изломы.

Древние боги, почему вы не дали мне крылья?

Сзади меня подтолкнули, и, вздохнув, я продолжила путь к крепости.

Бинки споро перебирала копытами, ловкими даже на этой трудной дороге. Ветер обдувал лицо и трепал косу цвета меди. А я улыбалась — вот и сбылась моя детская мечта, побывать в крепости драконов.

Предложение поехать сюда я приняла пару недель назад, и надо было представить мою радость и частоту кивания головы, когда я соглашалась.

Это произошло довольно внезапно. И подтолкнул меня к этому прекраснейший из эльфов и вообще из мужчин, надо признать.

Вообще-то время, проведенное в Светлом Лесу, я не могу назвать сказочным. По началу да, это казалось просто волшебным приключением — увидеть воочию великую эльфийскую культуру. Красоты этой страны, скорее даже территории, нельзя передать словами, словарный запас людей слишком мал, а на эльфийском я при въезде в это место умела лишь ругаться.

Но с красотой, даже такой, как эта, сживаешься. А вот непередаваемое своей глубиной занудство высоких (в смысле культуры, по росту они не очень, надо признать) эльфов просто не поддавалось никаким измерениям.

Уже через неделю, проведенную во дворце Верховного эльфа, к которому мы прибыли с поклоном и артефактом, я взвыла волком и, схватив Элестса за грудки, потребовала вывести меня из этого царства чопорности и холода, которым тебя обливают аки помоями. Тот конечно расстарался как мог и не мог тоже, уж больно его впечатлил разгром одной из башен, в охранную систему которой я так неразумно сунулась — кто же знал что она у них такая. В итоге мне отвели отдельный аккуратный домик неподалеку от Главной Библиотеки и вообще культурного центра всего Леса.

Вот там-то я и пропадала большую часть времени. Я имею в виду Библиотеку. Если честно, первую неделю раз в сутки туда приходил Элестс и насильно выталкивал меня из закромов знаний, дабы я имела возможность не угробить свой организм без сна и пищи. Потом как-то само отлегло, и мои интересы перестали распространяться на все книги, попадающиеся в мои жадные лапки. Я открыла красоту здешнего искусства. Всю, что делали эльфы, было по-настоящему прекрасно, но небо, какие они зануды!

Со временем я начала понимать, что этим качеством обладают в основе своей те, кто никогда не покидал Светлый Лес и замкнулся на величии своей культуры, а таких оказалось большинство. Вот и получается, что в основном я здесь общалась только с Элестсом да некоторыми профессорами и работниками Библиотеки, которые всегда были рады заполнить бреши в моем образовании своими великими знаниями. Они считали это своим долгом, чем порой выводили меня из себя! В результате трое покалеченных студентов эльфийских школ — на них стеллажи упали, когда я соизволила особо возмущаться, отрицая свое абсолютное тупоумие и ограниченность разума, что пытались доказать мне их учителя.

Потом я как-то по глупости ляпнула, что у меня скоро день рождения… Оказалось, что эльфам нужен только повод для празднества огромного размаха. Уж не знаю почему, но отмечал его весь город, даже те, кто меня терпеть не мог. К последним относились особо чванливые эльфийки, амбициям которых и Изиабелис позавидовала бы. Им видите ли не нравилось, что вновь принятый в лоно семьи эльфийский принц таскается с человеческой девчонкой, как с писаной королевной. Мы еще долго хихикали по этому поводу.

Праздник закатили по всем правилам, с гуляньями на три дня без передышки, танцами до упада, музыкой, фейерверками и кучей разнообразной еды. Конечно Верховный тут же затеял великий бал в мою честь. Особо я по этому поводу не удивилась, его моя яркая индивидуальность так впечатлила — до сих пор заикается, как вспомнит. Тут пригодилось знание того, что я вообще-то принцесса, хотя и не люблю распространяться по данному поводу. Вот я и решила припомнить все уроки этикета и придворной жизни, чем поразила всех окружающих, так привыкших к моим замашкам плебейки.

По словам Элестса (а он жуткий болтун), в тот вечер он пожалел о решении остаться со мной лишь на дружеской ноге.

Но кульминацией того вечера послужил вовсе не удивительный по своей элегантности танец Верховного эльфа и новорожденной, хотя вышел он, надо признать, на все сто, а приземление в саду дворца дракона, на котором вышеописанная особа повисла словно репей.

— Элвил! — кричала я, обнимая драконью морду. — Как я рада тебя видеть.

— Я тебя тоже, маленькая принцес-с-са.

В общем, это снова были подарки от моих чертяг.

Провозившись с драконом весь следующий день, я только на следующее утро, после того как тот улетел, начала разбирать все подаренное за это время. Потом позвала Элестса, так как одна разгребала бы это еще три дня, а так ржать в одиночку неприлично. Чего там только не было! Все — начиная от вполне невинных заколок для волос, впоследствии оказавшихся ядовитыми кинжалами, заканчивая мощными артефактами от… запора. Кто-то даже статую изловчился мне пихнуть, уж не знаю куда ее девать. Мы с Элестсом на нее посмотрели и приловчились вешать на протянутую руку каменной дриады свои куртки и плащи. Под вечер, заработав грыжу на надорванном животике и устойчивое косоглазие, я все же позволила себе добраться до подарков асуров.

Там оказались подарки от каждого из четырех демонов, плюс еще две коробочки.

В одной из них я обнаружила Звезду. Позже я узнала, что из вольской сокровищницы украли одну из легендарных Звезд Принцессы. Кто бы знал какими подробностями обросла вся наша история. Вопрошала я по этому поводу Катинку. Та бросила камень в сторону расхлябанности местной стражи, но объяснила все значительным ослаблением защитных систем со времени пребывания в одной из дворцовых башен некой магички-недоучки. Ей видите ли на это Заквиэль пожаловался, когда они сокровищницу брали. Теперь уж не знаю, какие свойства в нее вложили мои чертяги, но надевать поосторожничала.

Другой подарок представлял собой простое колечко в форме сплетенных между собой змей — золотой и платиновой. Надо признать, меня так ничего в жизни не трогало, как то кольцо. Было в нем что-то невообразимо нежное, чувственное и теплое. Магии я на нем не почувствовала, зато ее разглядел Элестс. И это было заклинание посильнее любых других. На внутренней стороне оказалась гравировка всего в одно слово — «Любимая», но оно стоило тысячи. Конечно, я немедленно нацепила его на палец, и к нашему удивлению змейки ожили и заворочались, вопросительно глядя на меня. Я снова порыдала на шелковой рубашке эльфа.

Кстати, с чего я начала эту историю. Месяц назад в Светлый Лес пожаловал дядя моего распрекрасного дружка, по коей причине тот пропал из моего поля зрения на несколько дней. Я не очень расстроилась, благо Библиотека всегда была рядом. Только потом, выслушав очередную жалобу на некое неуемное существо, громящее святая святых Храма Знаний, принц решил совместить приятное с зловредным, то есть познакомить своего дядю и меня.

Когда я впервые его увидела, то решила разом разлюбить всех чертей и втрескаться в это нечто. Потом я поняла, что произнесла это вслух и довольно громко, отчего половина присутствующих выпала в осадок, Верховный покраснел как рак, Элестс сел на мягкое место и начал смеяться, а сам объект как-то так с интересом прислушался к моему заявлению.

Конечно, потом я признала, что это невозможно по ряду независящих от меня причин. Потерла нос и вздохнула:

— А было бы не плохо. — Вспомнив о приличиях, я поклонилась (кажется такого от меня даже Верховный в первый день нашего знакомства не видел, я все как-то по привычке киваю) и представилась. — Лилит. У-у, пойду я голову лечить!

— Зачем? — не понял этот образчик мужской красоты.

Сидящий на полу Элестс хихикнул.

— Просто это ее настоящее имя. А я пока ее не напоил, так этого признания и не добился.

— Давай не будем вспоминать, кто кого напоил, — пнула я веселящегося эльфа. — А то я сейчас такое вспомню, друг мой лопоухий, — склонилась я к нему, сладко так улыбаясь. Если в этой комнате кто-то и имел что-то против эпитета «лопоухий», то глядя на мою сияющую от вредности физиономию, предпочли промолчать. Даже Верховный пытался смотреть в это время в другую сторону. Кстати, башню они таки восстановили. — Опять ведь гулять по королевствам придется. Пока Светлый Лес не забудет.

Эльфик поднял руки. Что мне оставалось делать, раз он такой покладистый? Потрепать по блондинистой голове и дернуть за кончик уха.

— Так значит вы и есть та самая магиана, о которой мне столько рассказывали?

Я посмотрела на дядюшку. Красивый он, просто загляденье. Никогда таких не видела. Сразу понятно — не одно столетие за плечами, опыт, знания. Лицо прекрасно, белые-белые волосы ниже бедер — переливаются как жемчуг, кожа довольно смуглая и несколько обветренная, что только придает мужественности, глаза… Глаза удивительные, умные, чуткие, нежные, грустные, хрустально-зеленые.

— Ну, это смотря кто рассказывал. А то у некоторых тут язык длинноват, — кинула я взгляд в сторону Элестса. — Может его слегка… того?

— Чего того? — насторожился эльфик.

— Укоротить. Или попридержать. Выбирай сам. Нечего было трепаться.

— Кто только не рассказывал, какой погром вы тут учинили с моим любимым племянничком. Я собственно поэтому и приехал. Элениэль на вас очень жаловалась. Вот мне и захотелось посмотреть, кто же здесь обломал таки эту…

— Мы поняли… знакомы. У меня без мата тоже не выходит о ней говорить.

Эльф улыбнулся. А я снова засмотрелась, похоже, на какое-то время выпав из реальности.

— Извините, забыл представиться. Олеандриэль, дядя вашего друга. — Он осторожно поцеловал мою протянутую руку и довольно проказливо улыбнулся. — Никогда не думал, что такой зазнайка, как Элестс, признает другом человеческую девушку.

— Что вы! Так он и признал! Для начала мне пришлось надрать ему уши. У него они, знаете ли, такие хорошенькие, руки так и тянутся, — продемонстрировала я, но Элестс успел отскочить. — Потом объяснить, почему я не могу быть его Алл'Эвен. А уж когда следы побоев прошли, мы напились так, что не помним, как в одной постели оказались. Потом выяснилось, что мы там просто спали. Элестс такого позора не выдержал, и пришлось принимать меня какая есть. Так, поставь меня наместо! Элестс!

— Нет уж, иди ты… в Библиотеку! — завопил эльф и потащил меня на плече к выходу.

— Пока! — помахала я рукой очаровательному Олеандриэлю. — Приятно было познакомиться.

Представляете мое удивление, когда вечером я обнаружила это чудо на своем пороге.

Мы проболтали до самого утра. Олеандр оказался самым умным человеком и нечеловеком, какого я когда-либо встречала. Выяснилось, что он некоторое время преподавал в одной из академий, много путешествовал, объездил все, что можно объездить, и облетел, что нельзя.

Услышав, что я родом из Вольска, очень удивился и сказал, что знал моего предка, скрывать свое происхождение показалось мне в данной ситуации глупо и недальновидно.

Олеандр (он сам просил себя так называть) вообще старался мало говорить о себе, больше слушал. И порой в его глазах появлялась такая странная, почему-то знакомая мне грусть. Я бы вообще назвала его довольно печальным, если бы не его ирония.

Вопросов о моей странной ауре (паучка я сняла, желая быть честной, и тем более сняла магию майя, которою пропитался дом благодаря подаркам демонов) он не задавал. Лишь новое кольцо привлекло его внимание.

— Это подарок?

— Да. На день рождения. Город еще не полностью восстановили после этого праздника.

— Это должно быть кто-то очень… близкий.

— Я бы сказала далекий. Такие пропасти и на драконе не перелететь, — разом погрустнела я.

— Такие вещи не дарятся просто так. Ты знаешь, Лилит, сплетенные змеи — очень древний и могущественный символ. Символ слияния. Больше чем любви. Единство душ двух существ. В древности, очень давно даже для меня, такие кольца дарили своим избранницам в знак отданного сердца, в знак нерушимого чувства и родства. Тот, кто дарил его, знал об этом. Или же это дар — заурядная прихоть ветреного поклонника?

— Ветреный поклонник, как звучит, — вслух подумала я. — Думаю, он знает сакральную сущность такого подарка. Ему ведь одного кольца мало. — Подняв руку, я продемонстрировала роспись во всей красе и обручальное кольцо. Оно по какой-то причине в данный момент меня ревновало. — Такими темпами он скоро мне на руки браслеты наденет и цепью их соединит. Эх, ведь знала, что ничего просто так этот… гад хвостатый делать не будет. — Я вздохнула и задала уже ставший для меня риторическим вопрос: — И откуда у некоторых мужчин берется терпение бороться с такими упрямыми дурами как я?

— Потому что любим, — усмехнулся Олеандр. Горько так усмехнулся. Мне прямо по сердцу как кинжалом.

И вдруг все стало понятно. Я ведь тоже постоянно бегу, постоянно выбираю дорогу.

— Где она?

Эльф посмотрел меня своими непередаваемо красивыми глазами.

— Умерла. — Мы сидели в тишине, слушая лишь треск дров в камине, не могла я отказать себе и Угольку в такой слабости. Потом он неожиданно вскинул голову и посмотрел на меня. — Знаешь, Лилит, ты на нее очень похожа. Не внешне, внутренне.

— Поэтому вы сегодня и пришли? — сжалась я, обнимая свои коленки.

— Мне приятно на тебя смотреть. Ты улыбаешься как она. Кто бы мог подумать, что у Олега будет такая праправнучка. Наверное, мир все-таки очень мал. — Олеандр встал и подошел ко мне. Осторожно проведя рукой по моим волосам, он тихо сказал: — Не бойся меня. Да, надо признать, такая похожесть пленила меня. И я посмел надеяться… хоть что-то вернуть. Хоть как-то заглушу свою боль. Но ты и твое сердце давно принадлежите другому. Мне стоило сразу понять это. Просто иногда так хочется надеяться. Мечтать ведь не запрещено?

А я вспомнила…

Разве мечты не похожи на снежинки — такие же хрупкие, непреодолимо прекрасные, сгорающие в руках, как бы желанны не были.

Чихнув, я подняла голову вверх, позволяя снегу ложиться на начавшее загорать лицо. Улыбнулась.

— Я всегда колдую снег, когда о нем думаю.

Олеандр легко склонился, оценив мою понятливость и то, что я приняла его слова.

— Никогда не расставайся с тем, кого любишь, Лилит. И позволь, наконец, себя поймать.

— Давайте так, я расскажу все вам, а вы — мне.

— Хорошо, но не сегодня. Солнце восходит. А кому-то надо спать.

— Я не хочу спать.

— А я не тебя имел в виду. Это я просто очень старый, чтобы ночи напролет болтать с юными девами, а днем еще и делами заниматься.

Это вызвало у меня смех. Старый эльф — это надо же такое придумать!

Потом у нас была еще не одна такая ночь, когда мы просто рассказывали друг другу о нашем прошлом и настоящем. Олеандр раскрыл для меня самую древнюю и секретную часть их Библиотеки. И он в конце концов отправил меня к драконам.

Теперь я могу сказать, что у меня был Самый Великий Учитель.

Заспанной Стаське, прибежавшей будить меня, открылась призабавнейшая картина: раскинувший руки-ноги красноволосый парень лежал на довольно узкой постели. На его груди и животе большой кошкой свернулась в клубочек девчонка с длинной косой.

Я поднялась, по ходу дела чуть не придушив бедного Бали.

— Что случилось-то?

— Там… — Драконица вздохнула и наконец оторвала взгляд от демона. — Помнишь, мы вчера одного летуна с собой прихватили? Так вот, за ночь с ним «тепло» поговорили, и он признался, что их наняли для того, чтобы поймать одну чересчур назойливую парочку летающих над Ориа Тан. Это горный хребет за соседней грядой. Понимаешь, там никого нет, так далеко люди редко забираются, вот поэтому туда-то я с тобой и летаю.

— Так хочешь сказать — охотились на нас?

— Точно, девочка. Тьфу, набралась. Вот я и думаю, может… — Стася к искрой в глазах посмотрела на меня, — слетаем, посмотрим кто там такой негостеприимный завелся.

— Я вам слетаю, — асур, ранее изображавший глубокий летаргический сон.

— Но Бали, они же охотились на нас!

— Не отпущу. И никаких возражений, — оскалился он вполне серьезно. А затем чуть заметно дернул бровью. — Одних не отпущу.

— Бали, ты просто чудо, — обрадовалась я, уже предвкушая новое развлечение. Что уж поделать — не переношу скуку. Подойдя к нему, я чмокнула довольного демона в рогатый лобик. — Когда вылетаем?

— Не раньше, чем я позавтракаю и умоюсь. Да и тебе, малыш, было бы неплохо привести себя в порядок, вон глазки какие заспанные.

— На себя посмотри.

В общем, собрались мы на удивление быстро, даже есть не стали, побросали все в сумки и свинтили на поиски неизвестного врага. По дороге к нам присоединился Стас, чью любезно предоставленную спину занял асур — все же так быстро, как дракон, Бали летать не мог.

На этот раз я была куда сдержанней в своих восторгах.

Длинный труднопроходимый хребет тянулся на северо-западе исконно обжитых земель и отделял их от узкой полосы прибрежных государств, с которыми драконы предпочитали дела не иметь. Дикие они, нецивилизованные. И магия у них такая же — первобытная, грубая, что не делает ее более слабой. Это как дубинкой по башке — не изящно, но действенно. Даже торговать предпочитали через гномов, живущих в горах меж нами. Мне как выходцу с северо-востока дела до этих разборок раньше не было, и подобные географические и политические факты я знаю только благодаря все тем же приключенческим книгам.

Дракон мерно размахивал огромными кожистыми крыльями, невольно убаюкивая меня в полете.

Да, думала я, как права была магиана Консуэла, утверждая, что никогда не знаешь, какие знания тебе пригодятся в долгой жизни мага. И пусть меня упрямо воспитывали как дворцовую магичку, знания по классификации драконов вложили намертво. Хотя, надо признаться, дворцовой магичкой свою ученицу желала видеть только магиана Консуэла, другие же от мысли, что я навсегда застряну под боком у аристократии, тихо выли, а некоторые даже могли поспорить в этом с оборотнями в полнолунье. И только Полуден открыто готовил меня к боевым действиям.

Итак, на чем я остановилась? Классификация драконов. В основе своей они делятся на две основные неравные части.

Первая — змееподобные. Меньшая группа. И здесь так же идет разделение на две подгруппы: водный дракон и затаившийся дракон. Назвать дракона пресмыкающимся ни у кого язык не повернулся. Оба свободны проводить время на суше или в воде, но различаются такими малостями, как обладание огненным дыханием (в случае затаившегося дракона) или властью над течениями (соответственно, в случае водного дракона). Выглядят змееподобные драконы как кобра-переросток с крыльями (иногда с несколькими парами крыльев) и короткими ножками.

Вторая — ящероподобные. Большая группа. Здесь классификация такая, что разобраться в ней можно разве что в ближайшем трактире, не под один кувшин крепкой гномьей настойки. Как ее только не делят, и меж тем одним драконам ведома правда. Хотя подозреваю, что именно им-то как раз чихать (при том огнем и желательно на пришедшего это выяснить), какая у них внутренняя классификация. Просто есть огромные гиганты, небольшие миниатюрные, чуть больше племенного быка, если что, рогатые, лохматые, перепончатокрылые и оперившиеся. А еще есть рукокрылые, у них перепонки идут от передних лап.

Отдельно стоят ледяные драконы. Говорят, очень красивые твари. Но только мало кто может похвастаться тем, что видел их воочию, да и те издалека. Живут они далеко на севере (даже за землями варваров), во льдах и умеют раскрашивать воздух разноцветными огнями.

Я однажды видела, как эти огни показывал на одном из практикумов ректор Академии, ему удалось продержать огонь размером с подушку почти минуту. А говорят на севере эти огни в полнеба. Мне всегда хотелось на это посмотреть. Только возможность такая выпадает одному магу на пять тысяч, то есть практически никому — через земли варваров нет прохода.

Кто-то там обещал сделать все, что я захочу?

— Лилит! — услышала я.

— Что?

— О чем задумалась? Я тебя уже который раз зову.

— Думаю, кому пришло в голову селиться в таком месте. Тут же голые непроходимые скалы.

— Тому, кто прячется, — предположил Бальтазар.

— А жить здесь как? Ну ладно, предположим, ручьи с чистой водой здесь есть, горные козлы водятся и другая живность. Но все равно — не жизнь это, а существование. И при том кто бы это ни был, но он не бедный, раз смог нанять трех наездников. Тогда зачем?

— Ох, Лилит, думаю все куда проще, — вздохнула драконица. — Ну, надоело какому-то богатому дуралею общество, одиночества захотелось. Вот и ушел вдаль, а все необходимое с собой принес.

— Это не о людях, Станислава. Я знаю, некоторые драконы уходят на несколько десятилетий, но не люди. Отшельников среди нас мало и не верится, что у нас именно тот случай.

— Вот сейчас и посмотрим. Мы как раз над нужной грядой. Смотрите внимательно.

Мы пару раз пролетели над пиками гор. Ничего. Даже обидно. Ни следа магии, ни человеческого следа.

— Стась, сядь где-нибудь, мне сойти нужно.

Оставался последний шанс, и я не преминула им воспользоваться. Присев на небольшом уступе, я прикрыла глаза и выпустила феникса.

Ясноокий дух пролетел над скалами и все рассмотрел.

«Да, попали мы!»

«Угу. Что делать будем?»

«Как всегда».

Усмехнувшись, я открыла глаза.

— Влезем в новую авантюру.

— Что? — удивилась сидевшая рядом драконица.

— Я знаю, что мы ищем. — Одного фигурного шарика, сорвавшегося с ладони, хватило, чтобы над нужным местом начал опадать маячок в виде фигурной стрелки. — Давай туда. Кстати, ты видела?

— Стрелку?

— Нет. Птицу.

— Какую?

Что и требовалось проверить.

Наверное, что-то отразилось на моем лице, ибо Бали погрозил мне пальцем.

Мы уже подлетали, когда раскрылся магический купол, заметный уже для всех. Сложный, даже слишком. Уж не мне ли, придворной ведьме, знать, сколько умения нужно, чтобы создать замкнутый щит, способный прикрыть такую территорию. А сколько силы! Достаточно представить, что мой купол лопнул бы через пару минут, выжав мои силы досуха, а ведь я далеко не слабая магиана. Вот гадство, это даже сильнее феникса, а ведь тот запросто может меня убить, когда высасывает силы.

Кто же способен на это? И стоит ли с ним связываться?

— Ну, что будем делать?

— Морду бить, — уже сгорая от нетерпения, крутила хвостом драконесса.

— Кому? И как? Разгрохаем замок, выволочим колдуна за шиворот и втопчем в грязь? Если в скалах его найдем.

— А почему бы и нет? — улыбнулся во все клыки Бальтазар.

— На каких основаниях?

— Он хотел нас убить, помнишь? — обернулась Стася.

— Конечно. Но… Неправильно это как-то. Приперлись сюда и давай громить что ни попадя. Варварство! Да и не думаю, что это будет так легко. Уж больно щит хорош. Такой или очень сильный маг мог сделать, или артефакт. Да только такие артефакты ценятся на вес золота и все наперечет. Уж поверьте, я знаю, один из них в Вольске хранится. Меня всегда пугали, что если я с ним что-то сделаю, меня выдадут замуж.

— А что, это так страшно? — рассмеялась Стася. Легко ей.

— Еще бы! Я с детства тешила себя мыслью, что как маг избегну этой горькой участи. Мечты, мечты! Повязали и разрешения не спросили.

Скорченная мина Бали здорово позабавила меня.

— Тогда может в Тарин Дастан слетать, помощь позвать, — предложил синий дракон.

— Пока будем летать, этот сбежит.

Как не хотелось мне остаться вежливой, демократичной девочкой, в душе я была вредной, злобной ведьмой. Когда я увидела, как на встречу нам несется пара огненных шаров (и пусть Бали даже бровью не повел, разрушая их), мне вполне хватило.

Бамс! — сработал мой спусковой крючок.

Я зарычала, как асур или дракон. Только в нашем общем исполнение мой голос получился не самым угрожающим.

Ключ к взлому щита я подбирала с первой секунды его обнаружения, где-то на дальнем плане разума. Теперь ударом каблука по твердой шкуре дракона, я потребовала полета. Стася даже не подумала возмущаться обращению с нею, как со скаковой лошадью.

Пред нами раскрылась небольшая брешь, захлопнувшаяся сразу за хвостом Стаса.

И вот ребята наконец увидели то, что рассмотрел во всех подробностях феникс. Небольшой темный замок, приткнувшийся на искусственно выбитой в скале площадке. Конечно, он был возведен магическим способом, что делало его уязвимее обычного.

Ха, кто-то был так уверен в своем щите и могуществе, что даже не позаботился другой защитой. Непростительная глупость, которая может стоить ему жизни.

И как я была с ним согласна!

В мгновенье ока на замок обрушился огонь двух драконов Алауэн Ту, одного очень азартного огненного асура и разозленной магианы.

Меня как бескрылую и крайне неусидчивую особу поставили на землю и унеслись в небо. А я уж осталась внизу разбирать по камушку магическое творение. Пальцы с горящими от магии ногтями ворвались в пульсирующую ткань камня, как в мякиш хлеба, как в тесто, замешенное хозяйкой спозаранку. И через руки в само нутро замка проникла моя воля, противопоставив себя самому его существованию. Сооружение задрожало, было бы живое — завопило бы. Это больно, когда тебе говорят: «Умри, умри, не существуй, я отпускаю тебя». И камень выл и сотрясался, сходя с ума от огненных птиц, прожигающих его стены, и от глубокого всепроникающего желания саморазрушения.

Этим-то и отличается магически возведенное сооружение от построенного обычным путем, пусть и укрепленного магией. У простого камня есть своя воля, а не воля создателя, которую можно перехватить.

Несколько минут я еще боролась с хозяйской волей, но спорить со мной не у каждого выходит, хотя и противник тоже попался не слабый. Я чувствовала его, точнее ее. Чувствовала и узнавала, изучала, как лаборант препарированную мышь. Своих мыслей мне скрывать было не за чем, в отличие от нее. Я открыла перед ней все шлюзы, все воспоминания, сметая чужое сознание.

Это как смотреть в глаза ведьме. В мои глаза, полные усмешки и боли.

Так получай, паскудная баба, всю ту боль, что я почувствовала перед умирающим другом. И его боль от потерянной любимой, и боль родственников тех, кого ты обрекла на смерть, и боль самих жертв, и «Танец скорбного огня». Все, что было, что душило — все, что она натворила.

Подавись, Шала!

Я почти воочию видела, как задрожало тело молодой магички, пропитанное взятой силой магией единорогов. Как она отлетела на добрый десяток шагов, ударилась о стену агонизировавшего здания, как кровь хлынула у нее из носа и изо рта, как сжались легкие, словно от сокрушительного удара…

В следующее мгновение я поняла, что нет здесь более чужой воли, есть только моя воля.

«Ну надо же!» — подумала я, когда замок наконец взорвался на тысячи осколков.

А с учетом того, что чьи-то шаловливые пальчики все еще находились в камне, взрыв, можно сказать, произошел перед самым моим носом.

Воля-то моя, и замок мой, так что ни один камень не посмел ударить или даже поцарапать меня. Да только взрывной волне этого никто не объяснил. Понятное дело — меня швырнуло в сторону, как пнутый мальчишкой мячик.

Что-то мне летать последнее время разонравилось. Во всяком случае, в одиночку.

Скала, на которой стоял замок, оказалась очень высокой и с моей стороны почти вертикальной. Так что мне предстоял долгий полет. Левитация здесь не помощник, заклинание произносится хотя бы за пять секунд до полета, а не во время, да и не сосредоточишься тут, когда перед лицом проносится вся жизнь вперемешку с серыми обломками скалы.

В общем, с жизнью я успешно попрощалась. Даже всем демонам мысленно ручкой помахала. Не поминайте лихом. Я и есть то самое лихо.

Обидно одно, пока прощалась, как-то не заметила что вишу в воздухе и бормочу себе под нос.

Не получилось у меня в тот раз помереть, а я уже целую речь приготовила, которую Аиду толкну по случаю встречи. Что ж, Аидушка, подожди родименький, не в первой тебе обламываться на моей ушлой душонке.

Зависла я где-то метрах в двадцати над ближайшей острой пикой, недолго падать осталось. Сначала думала Бали в рогатый лобик поцеловать и медаль что ли какую ему дать — за периодическое спасание нерадивых девиц в моем ехидном лице. Но потом смотрю, нету его.

А за спиной раскрыты белые полупрозрачные крылья.

Они подчинялись так легко, словно я родилась с ними.

Кому бы рассказать, что такое — собственные крылья. Это свобода, неограниченная, полная, беспредельная. Я взмывала вверх, я падала вниз, я кружила и закладывала виражи. Как же это сладко! «Счастлива, счастлива!» — пело мое сердце, кажется, оно само исцеляло свои раны. Небо и серые скалы слились в единый мир без начала и конца, в мир, где были только воздух и я.

Уж не знаю, сколько я кружила на своих, своих! крыльях, пока не услышала несколько далекий, словно накрытый подушкой, насмешливый голос:

— Пора!

— Ну еще немножечко, — заканючила я.

— Хватит. На первый раз, — почувствовала я улыбку.

Ничего не оставалось, как со вздохом вступить на площадку, где дожидались драконы и Бальтазар. Крылья тотчас исчезли.

— Мы уж думали, не стоит ли подняться и силком утащить тебя в крепость, — усмехнулась Стаська, сидевшая на камне и поедавшая пирожок.

— И получить заклинанием в лоб.

— Говорил же — это опасно, — пожал плечами асур, он тоже что-то жевал. — Она и без того летать любит, а уж от воздушных крыльев у нее всегда крышу сносило. Налеталась, малышка?

— Не-а.

Я позволила Бали обнять меня одной рукой и прижать к себе. От счастья до сих пор кружилась голова.

— Знаешь сколько ты летала? Полчаса. А заклинание рассчитано минут на пять. Уж не знаю, каких усилий стоило его поддерживать.

— Передай Данте спасибо. Это лучший подарок, какой я только могу пожелать. Хотя, знаешь, Бали, клинки и Уголек спасали мне жизнь куда чаще. — Я чмокнула асура в весьма замызганную щеку.

— Передам, — вздохнул тот. — Вечно он тебе потакает.

— Ага, когда не запугивает до икоты.

Бали понятливо кивнул.

А я вспомнила, как накануне моего бегства из-под опеки мэтра Оливье, мы сидели в кабаке и обмывали встречу и мой долгожданный диплом.

— Ты в следующий раз поосторожней с хвостом-то, — икнул Аскар, уже значительно нетрезвый, пока мы сидели в стороночке и болтали. — У нас это считается жутким оскорблением. Отстриженный кончик хвоста — знак войны. Хорошо Данте имеет слабость потакать тебе. Любого другого за такое мигом на ленточки бы порвал. Знаешь, на тоненькие такие.

— Ты может расскажешь, как развалила здесь все? — вмешался в ход моих мыслей Стас.

Ну, я и поведала историю моих разборок с зарвавшейся аристократочкой. Бали лишь усмехался, он-то ее помнил.

А потом, где-то на этапе восторгов по поводу полетов, в небе вырисовались драконы. Судя по надменным усмешкам Алауэн Ту — наши.

«Давай смотреть на вещи философски», — уговаривала я себя.

«Давай, — соглашался внутренний голос, — ты начинаешь».

Тут я задумалась.

Ну, в конце концов, вечно бегать я тоже не могла, с учетом моей активности и умения встревать, даже вливаться в разные непонятные истории, удивительно, что это произошло впервые.

К тому же металл явно не встанет на мою защиту, как вчера нежно лизавший кожу огонь.

Вот мы представление устроили.

На главную площадь набилось столько народу, что по слухам даже затоптали кого-то. Погодка, надо признать, выдалась загляденье просто — бабье лето в разгаре, солнышко светит, ветерок такой ненавязчивый треплет желтеющие кроны величавых ясеней, высаженных лет так сто пятьдесят назад в честь приезда Элениэли, любимой дочери Верховного эльфа. В такую погодку да в воскресное утро самое дело погулять, в народных празднествах поучаствовать. Насильно. Меня, как самую важную персону этого праздника осени, привезли с почетом, с эскортом в добрых полсотни стражников, в сопровождении десятка колдунов не меньше архимага рангом. На такое проявление уважения к моей скромной особе я только ухмыльнулась. Недобро так, десяток другой слабонервных рухнули в обморок от арсенала клыков в моем рту. Не, ну я же ни виновата, со временем это заклинание так впиталось в кровь, что без проблем проявляется даже с нулевым магическим балансом и чудным комплектом украшений из моррия. Наподобие звездочек или клинков. Кстати, из-за последних мои руки завели вверх и приковали к железному столбу. Тьфу, дилетанты. Огненные клинки перерубят их как старую древесину. Только что дальше, по шее мне нададут и ребра пересчитают за самоуправство и порчу городского имущества?

Перемотанную, как мумию, меня привезли на площадь, где уже давно сложили огромный кострище.

— Это все для меня? — наивно поинтересовалась я. Все-таки жечь меня собирались в первый раз. — Я, конечно, польщена, но может как-нибудь в другой раз? Не будем портить такой прекрасный день.

Меня не послушали. Так пеняйте на себя, я предупредила.

Поставили на помост, зачитали уже набивший оскомину приговор. Вчера такой же слушала, только тогда я у них тонуть отказалась. Они мне камень на шею и пинком с моста. Я бултыхнулась, вода хоть и холодная, а все же лучше, чем немытой ходить. Вот у народа рты пооткрывались, когда я выплыла и еще камешек на берег притащила. Негоже кусками гранита разбрасываться, а вдруг еще что подпереть пригодится. А что всплыла, водянику спасибо, знакомый попался. Ему такой геморрой, как ведьма-утопленница, даром не нужен.

Снова зачитали приговор, ручки довольно потерли, девицу безвинную, то есть меня, к столбу прикрутили, даже ошейничек не сняли, побоялись. А дальше все легко — факел в просмоленные дрова и готово. Ведьма жареная а-ля инквизиция.

Ага, разбежались!

После позавчерашнего купания я прогрелась, плечики расправила и негромко так сказала:

— Уголек, хватит греться. Сворачивай баньку.

Послушная саламандра залезла по начавшему дымиться просторному платью-рубахе и, усевшись на плечо (ой, откормила я ее!), быстренько втянула в себя языки пламени. Уж сколько потом не тыкали в не прогоревшие дровишки факелом, загораться они отказались. Какой-то умник даже файрболом засветил, хотя это строжайше запрещено. Только ничего у них не вышло, против саламандры при исполнении долга не поспоришь.

Погрузили меня на телегу и увезли назад в казематы. Я еще и ручкой помахала.

Зря веселилась — сегодня они решили не мучиться более и просто отрубить мне голову. Хотя надо признать: ведьм, колдунов и магов, так не казнят.

По тем же правилам при казни не может быть использована магия. Хочешь поколдовать против приговоренного, пожалуйста, вызывай на честный бой, а попусту руку тренировать тебе никто не даст.

Итак, на чем я остановилась?

Ах вот, на этом толстом дядьке в красном колпаке. Где они его такого здорового откопали-то? «Мясник или лесоруб», — заключила я. Потом присмотрелась к висящему дряблому брюшку и выбрала первое. М-да, нехорошо как-то, быть прирезанной, что глупая корова.

По третьему кругу пошел протокол.

— Магиана Таня Лил, родом из деревни Орра, королевства Кизул, обвиняется в незаконном проникновении на территорию Академии Магии Варенесы, в похищении Святыни, в покушении на убийство трех человек стражи, пяти магов и восьми архимагов.

— Каких восьми?! — возмутилась я. — Еще вчера семь было. И не моя вина, что этот придурок в обморок упал, нечего за стенами сидеть, жирок наращивать. Пусть чешет на нежить хоть разок взглянуть.

Толпа меня поддержала. Правильно, их маги-лежебоки тоже достали. А еще упыри и вурдалаки с прочей мелкой нежитью, которых здешние колдунишки совсем разленились ловить.

Чтец поперхнулся, но продолжал.

— По доброй воле отказалась отдать похищенную Святыню. За что в сов-сово-ку?… ку-купно…

— Совокупности, дебил, — рявкнула я. — И это не то, о чем ты подумал, неуч озабоченный.

Площадь снова заржала. Ну да, они на мою казнь, как на гастроль известного менестреля ходят.

— Слушай, дай сюда. — Вырвав свиток с приговором, я начала расхаживать по помосту и громко читать. — За что в совокупности приговаривается… К чему? Тут у вас все перезачеркнуто, другой свиток что ли написать было лень, третий день с ним таскаетесь. Ну и почерк, курица и то пишет лучше, да и грамотней. Приговаривается к казни путем отсечения головы от тела. Я поняла, почему почерк корявый, это сам король писал, — обрадовала я народ, тот услужливо заржал. — Ну конечно, говорить-то он не может после нашей встречи, заикается сильно. Кто же знал, что он у вас такой малохольный. Я ему: — Договоримся, ваше величество. Вы мужчина молодой, я ведьма перспективная. Найдем чем заняться. — Вот все у вас в стране на этом деле повернуты, и этот туда же — целоваться сразу полез. А я девица пригожая, да больно целомудренная. Пришлось поведать вашему королю это как можно ненавязчивей. Так кто же знал, что он так не любит целовать клыкастых особ, — улыбнулась я, демонстрируя свой знаменитый оскал. — Перепугался. Я же ему намекала, что, мол, грамотные маги еще сгодятся, а он не то подумал.

Умирать очень не хотелось. После всех моих приключений-то. Только четыре месяца как с прошлого раза оклемалась, и вот тебе — опять влипла.

На помост вскочил тот самый обморочный архимаг и, вырвав у меня из рук приговор, заверещал, брызжа слюной:

— Казнить немедленно!

С меня сняли ошейник, впрочем, поножи и браслеты оставили и подвели к плахе, плохо отмытой с прошлого использования. Брезгливо сморщив носик, с «любезной» помощью архимага я встала на колени и опустила голову на плаху.

Вот теперь я философствую.

Раньше мне как-то в голову не приходило начинать свою смерть с этого, все некогда было.

А ведь я хотела осенью нагрянуть в Светлый Лес, под теплое крылышко семейства Верховного эльфа. Особенно мне не терпелось рассказать Олеандру о своих приключениях и подразнить Элестса, его-то со мной не отпустили.

Но, как говорится, «мы предполагаем, а богам плевать».

У меня вообще с богами напряжонка, я их и так-то не особо почитала, а потом как невеста демона просто поостереглась связываться.

Зря. Сейчас бы нашлось кому помолиться.

Ну и чего ждем?

Я подняла голову и вопросительно уставилась на архимага. Он о чем-то спорил с палачом. А мне что, надо прострел перед смертью заработать? Я села на чурку и, упершись локтями в колени, положила на руки подбородок.

Нет, это уже становится выше даже моего чувства юмора. В такую ситуацию попадать мне еще не приходилось.

— Не, народ, если у вас все правительство такое, понятно почему в стране такая разруха.

Не выдержав, я встала и, выхватив огненные клинки, стремительно подвела их к брюшкам обоих — палача и архимага.

— Вы еще долго? В тюрьме скоро обед, макароны с сардельками. А я есть хочу.

Где-то сбоку ощетинились боевыми заклинаниями все здешние колдунишки, от мала до велика. Я нежно улыбнулась, действительно нежно, многообещающе так, убрала катаны и встала, потупя глаза в пол. Ни дать, ни взять — невинная овечка. Белая рубаха развевается, ветер не в пример вчерашнему усилился и треплет короткие, чуть ниже плеч волосы. Девочка-одуванчик.

Особо впечатлительные прослезились.

А ссорящаяся по поводу способа моего убиения парочка зло уставилась на меня и засуетилась. Палач поигрывал здоровенным топором, архимаг подленько заулыбался, а я недовольно нахмурилась — смотри-ка, и правда казнить будут.

Не то что до этого момента я в это не верила, просто всерьез как-то не воспринимала.

— Может не надо? — я как-то совсем растерялась. — Зачем вам такие проблемы.

В руках помимо моей воли появились огненные клинки, давая всем понять — за свою жизнь я буду драться. Без магии, конечно, было как-то непривычно, но тем и отличается боевой маг от теоретика и тем более от кабинетной крысы — даже без капли силы и полудохлый вывернется. Притом вдруг оказалось, что народ-то на моей стороне!

Но развлечься мне так и не дали. Что-то с силой подбросило меня вверх, унося все дальше от земли. Я подняла взгляд и наткнулась на синие осколки небес.

Мое состояние в тот момент можно передать разве что… Нет, его ничем не передать, этакая смесь из удивления, радости и настороженности. К таким подаркам судьбы без подозрения относиться нельзя. А мне, столько раз битой, тем более.

Судьба не дарит, а только одалживает.

И я мысленно уже подсчитывала, во что мне встанет подобное чудо.

А чудо хитро улыбнулось:

— Надеюсь, я не помешал тебе развлекаться?

Я ошалело помотала головой, все также настороженно глядя в его лицо. А вдруг пропадет, когда я его еще увижу? Может ущипнуть себя, вдруг сон?

— Куда изволите вас поставить, госпожа? — приподнял он бровь.

Я улыбнулась.

— Здесь недалеко от города трактир стоит. Подбросишь?

Ну, он и подбросил. Меня. Прямо в воздухе. За что и получил далеко не лестный отзыв и вцепившуюся в него мертвой хваткой магичку на свою шею.

Еще минут пятнадцать я старалась смотреть куда угодно, но только не в лицо воздушному демону. Данте проницательный до крайности, еще не хватало, чтобы он понял насколько небезразличен мне. Ничего хорошего я в этом не видела.

Но наслаждаться близостью любимого мне ведь никто не мешал.

Сумасшедшее сердце гулко билось в груди, все никак не могло отойти от упоительного чувства близости со столь любимым существом. Голова слегка кружилась, а в глазах темнело. Сколько же я его не видела?

Мы опустились на задний двор большой придорожной таверны, в которой я остановилась пять дней назад. Неловко плюхнувшись на ноги, я тут же рванула в конюшню и повисла на шее Бинки. Лошадка довольно вздохнула и фыркнула мне в волосы. Рада, беспокоилась, ждала. Я потерла ее серую, в белых пятнах шею.

— Ну, вот и я, милая. Соскучилась?

Еще как, было написано на лошадиной морде. Да, после единорогов я куда внимательней обхожусь со своей лошадкой. А сейчас вообще готова ее боготворить, ведь только повиснув на лошадиной шее, я могла спастись от позорной дрожи в коленях и не выказать слабости под острым взглядом синих очей.

Позади кашлянул Данте и спросил:

— Малышка, ты не простудишься в таком виде?

Вид был еще тот. Согласно кивнув, я пообещала Бинки скоро вернуться и повела демона в свой номер. С хозяином я еще по приезду договорилась, что он не выкинет мои вещи на протяжении недели и посторожит лошадь. С магами мало кто решался спорить, поэтому стоило мне появиться на пороге, он кивнул и бросил ключ. При том ничуть не удивившись странному одеянию и сопровождению.

— Принесите в комнату хороший обед на двоих. И пусть приготовят бадью с водой, можно холодной, — диктовала я, поднимаясь по лестнице. Затем застыла на самом верху и чуть склонившись добавила: — Надеюсь вам не надо напоминать, что вы меня не видели?

Поднявшись в свою комнатку, я первым делом проверила содержимое седельных сумок, хотя охранные заклинания были целы. Затем быстро подобрала новую одежду и вновь утрамбовала все пожитки.

— Как ты тут очутился?

— О, ты вспомнила о моей скромной особе!

От такого я даже обернулась, слишком уж ядовито прозвучал его голос. Смотри-ка, обиделся.

— Я просто уже как-то привыкла к вашим приходам-уходам.

Он хмыкнул, но вредничать перестал.

— Саламандра нажаловалась. Сказала, что ты вновь влипла в историю. Я с утра за тобой слежу. Развлекся знатно, такой концерт.

— Это тебя вчера не было. И позавчера. Интересно, а чтобы они на завтра придумали?

В дверь постучали, и служанка внесла большой поднос с едой. Данте сразу его перехватил, за что заслужил от девицы нежнейшую улыбку. Я ревниво поморщилась и отвернулась, не жилая выдавать свои чувства.

— Бадья наполнена, — меж тем сказала она и положила на стол ключик от ванной комнаты, которая была одна на весь этаж. Сама же девица так глянула на меня, что по идее я должна была сгореть со стыда или провалится поближе к адским кострам. Только на фиг я там Аиду?

Немного подумав, что же стоит принять первым — обед или ванну, я решила — поесть всегда успею, а вот искупаться очень хочется. Подхватив вещи и попутно попросив асура немного подождать меня, я убежала в ванну. Нагретая Угольком вода доставляла ни с чем несравнимое удовольствие. Я еще добавила в нее пару бутыльков зелья и взбила в густую пену, отчего процесс стал куда продолжительней, чем я рассчитывала. В дверь постучали.

— Ты там не утонула?

Положив голову на бортик бадьи, я мечтательно уставилась на дверь. Даже губу прикусила, так меня начало разбирать от нежности и томления.

— Ну, я же не Бали из ванны пропадать. — Милый, дорогой, любимый, как же мне хочется тебя обнять. — Скоро вылезу.

Действительно — засиделась. Теперь я, кажется, поняла Катинку. По-быстрому вымыв голову, я насухо обтерлась, завернула волосы в полотенце, намазалась лосьоном и оделась. Плохо, что эльфийские сапожки мне пришлось оставить в тюрьме, нравились они мне. Меняющие свой цвет под костюм, с устойчивым каблучком и набойками из серебра, но ступают так мягко, словно кошка крадется. Ну ничего, поищем еще.

В комнату я вернулась уже довольная собой и всем миром, примерно прикидывая дальнейший план действий.

Единственное, что меня раздражало, это браслеты из моррия, по-прежнему обхватывающие мои конечности.

— Дай посмотрю, — не выдержал Данте, наблюдая как я их ковыряю.

Я послушно протянула руку. Уж не знаю, как к этому относиться, но асур просунул под браслет коготь, и не прошло и пяти секунд, как он перерезал его. Похлопав ресничками, я протянула другую. Губы Данте тронула легкая улыбка. Когда последний кусочек заклятого металла соскользнул с моей кожи, я не удержалась и вызвала небольшой шарик сырой магии. Не с первого раза, но он получился. Закричав, как тронутая умом драконица Стаська, когда за голым Бали по плацу носилась, я от радости повисла на шее демона не маленьким таким балластом. У меня три дня «последний завтрак» в тюрьме был, а на заказы я не скупилась, введя королевского повара в легкое недоумение своим меню.

И тут же отскочила, забавляясь с вернувшейся силой. Как же прекрасно быть магом.

За обедом я рассказала, что задумала на вечер. Данте лишь пальцем у виска покрутил.

— С ума сошла туда возвращаться. Тебя же там каждая собака знает.

— Но мне надо. Понимаешь, у них остались кое-какие мои вещи, изъятые при задержании.

— Хорошо. Но я пойду с тобой.

— А я не сомневалась. Вам же только дай повод поучаствовать в очередной авантюре.

— Мне интересно в какую авантюру ты влезла, раз тебя чуть ни казнили.

Тут я вздохнула. И начала рассказ с самого начала. Данте умный, может что подскажет.

— Уехав из Тарин Дастана, я немного помоталась по городам и весям, просто из любви к искусству. Зимовать я решила в крепости, новый начальник разрешил мне поработать у них в медчасти. А с месяц назад от Катинки пришло тревожное письмо. От моего брата ей стало известно, что между королевствами Эрлия и Терез началась война. Понимаешь, Эрлия… ее наследный принц женат на моей сестре, и, следовательно, Вольск оказывает ему помощь. В том числе и магическую, в лице моей бывшей учительницы Консуэлы. А Терез… оттуда мне пришли последние известия от Вадика. — Я отложила столовые приборы и, опустив голову, вздохнула. — Получается, дорогие мне люди воюют против друг друга.

— И ты решила помирить королевства, — с обычной проницательностью заключил демон.

— Да. — Немного подождав, пока мне начнут читать нотацию, и не дождавшись ее, я продолжила: — Вадик уперся и не хочет нарушать присягу, Консуэла тем более не уйдет из дружественной Вольску армии. Вот и получается, что я застряла где-то между. Я многим обязана магиане. Тремя ученицами, погибшими из-за меня. Ты знаешь, мы ведь были ей как дети, заменяли ей тех, кого она потеряла в этой жизни. И вот… Лишь одна осталась, обо мне-то она не знает. А Вадик мне вообще даже больше чем брат. К тому же я и ему задолжала. Они с Иридой встречались два года, а она умерла, защищая меня. Я много у них забрала, теперь мне хочется хоть что-то сделать. — Вздохнув, я сняла с головы тюрбан и провела рукой по все еще влажным волосам. В лицо подул теплый воздух, и уже через минуту волосы были сухими. — Спасибо! — улыбнулась я чертяге с лукавыми глазами. Затем взяла расческу и, пару раз проведя ею по голове, поняла, что волосы совершенно не спутаны и лежат волосок к волоску. Вот здорово!

— Ну, и что ты тогда делаешь так далеко? — Данте сидел на стуле спинкой вперед и не отрывал от меня своего задумчивого взгляда, под которым я чувствовала себя как уж на сковородке. Жгло во всяком случае здорово.

— Сначала я металась меж ними, не зная, что предпринять, собирала информацию. А потом вспомнила об одном интересном артефакте хранящимся в этом захудалом королевстве. Смотри. — Я протянула руку — на ладони лежал кристалл туманно белого цвета. — Это Кристалл Истины. Видишь ли, война произошла из-за ссоры, точнее из-за убийства. Король Тереза отдал свою дочь за младшего принца Эрлии. Сыграли свадьбу, а на следующий день произошла трагедия — нашли убитым наследного принца Тереза. Король заявил, что в убийстве повинен новый зять, таким образом он якобы хотел освободить себе место на троне. Эрлия восприняла это как оскорбление, ну и пошло поехало. К тому же эти несчастные имели глупость обменяться заложниками, своими детьми. И теперь только Кристалл Истины может доказать невиновность принца и вернуть мир.

— И только тебе больше всех надо, — ядовито вздохнул асур. — Мимо очередной заварушки ты конечно пройти не могла.

— И откуда ты всегда все знаешь? — сощурилась я, заканчивая плести две сложные косички. — Самому не скучно?

— Ну что ты, Лилит. Когда есть ты, такое слово как скука, не вспоминается. Значит, ты влезла в Академию Магии и похитила Кристалл. Тогда как же тебя поймали?

— Не спрашивай. Десяток архимагов кого хочешь поймают. Я просчиталась. Как будто жизнь меня мало учит.

— Про таких говорят — хоть колом в голове чеши.

Вот этим Данте и отличается от других. Заквиэль с Бали попытались бы меня пожалеть, подбодрить, а этот насмехается.

— Чеши не чеши, рога не вырастут. О, Данте, хочешь историю расскажу? Муж застает у жены любовника и говорит: «Был бы у меня меч, я бы тебя зарубил. Был бы у меня лук, я бы тебя застрелил». На что любовник усмехается: «А ты забодай».

Он нахмурил брови, посверлил меня взглядом, но потом все же не выдержал и рассмеялся.

Темное небо, разорванное тысячью крылатых теней. Красный дождь. Вкус крови на губах. Смерть повсюду. Жесткая, беспощадная битва. Они убивают друг друга, еще не понимая главного.

Что я здесь делаю — мое время уже давно прошло, моя воля выполнена, проклятие снято, а крылатой деве уже давно пора исчезнуть. Что я здесь делаю, ответьте?

Я хочу уйти… и я хочу остаться…

Вкус крови на губах… уже не моих.

В лагере останавливать меня никто не посмел. С таким телохранителем можно дверь в королевскую опочивальню ногой открывать. Штатные маги посматривали на нас с опаской и удивлением, более опытные архимаги с интересом, словно присматривались и мысленно подбирали комплект заклинаний. Я шла не поднимая глаз, дабы раньше времени не выдать себя.

Для обычного мага мой возраст еще очень мал. Настоящее мастерство начинает вырабатываться где-то к пятидесяти, к сожалению, до этого возраста доживают только трое из пяти выпускников Академий, при том одна их часть — алхимики и травники. Но, но, но…

Когда вас вырастили как придворного мага и наставницей вашей была лучшая магиана могучего королевства, когда два с половиной года с вами возился знатный боевой маг, когда лето вы посвящали практике, а зиму — теории, не отвлекаясь на такую глупость, как личная жизнь, когда у вас были такие учителя, как единороги, эльфы и драконы, когда ваша жизнь давно подчинена лишь одной цели — убить и выжить, это накладывает свои отпечатки. А еще есть вмешательство асуров и феникса. Да и собственного поганого характера.

В общем, косились на меня без восторгов.

Но я не в обиде. На идущего позади Данте вообще боевыми заклинаниями щерились — он и бровью не повел. Умница моя.

Войдя в шатер, я огляделась.

— Мне нужен его величество Тито Терезский.

Народ разом прибалдел от такой наглости. А я присмотрелась к трем архимагам, стоявшим в сторонке от большой карты и других военных. Сильные, ох сильные, мне им только бороды подпалить удастся, да и то если они их вырастить соизволят. Я это понимала, они тоже. Взаимопонимание достигнуто. Они окинули Данте взглядом и решили пока не вмешиваться.

Мне дали свободу действий. И возможность понаглеть.

Подойдя к столу, я покосилась на карту, а затем передернула плечами и уселась на стол.

— Раз леди не предложили стул… Ваше величество, давайте я не буду ломать комедию и говорить лишние слова. Меня зовут Таня Лил. И я могу вам помочь выиграть войну малой кровью. Такие перспективы вас интересуют?

— Девка, слезь со стола, — рявкнул какой-то полевой командир. — И преклони колени пред королем Тереза.

Я перевела на него «нехороший» взгляд. Видимо с магами мужик дело имел часто, только побледнел и шажок назад сделал. Зато больше никому не приходило в голову мной командовать.

— Ну, вы хотите закончить войну в свою пользу?

— Что ты предлагаешь, магичка?

— Устранить разногласие.

— Разногласие? Разногласие?! — закричал Тито. — Да кто ты такая, чтобы вот так прийти и предложить нам «устранить разногласие»?

— Таня Лил, — вздохнула я, повторяя свое имя еще раз, как слабоумному. — Магиана. Родом из такой дыры, что и сама не знаю где это. Диплом показать? Или выдать полную родословную с перечислением всех деяний? Я к вам помочь пришла или на должность главного магистра наниматься?

Король уставился на меня такими глазами! Видно давно на него никто не кричал.

— Да, малышка, умеешь ты разговаривать с королями, — хмыкнул стоящий поодаль демон, о котором все благополучно забыли. Еще бы, тут такой концерт.

— Меня видите ли тоже не под кустом нашли. И если вот он, — ткнула я пальцем в камзол короля, — ждет получасовых восхвалений, находясь при этом в военном лагере, то сочувствую вашему королевству. Было приятно познакомиться. Все, пошли в Эрлию, пусть там разбираются кто и в чем виноват. Я мировым судьей не нанималась.

— Подождите, магиана, — раздался голос из-за ширмочки. К нам вышла женщина лет пятидесяти, очень благородного вида. Ее темные волосы уже посеребрила первая седина, но она оставалась довольно красивой.

Соскочив со стола, я изящно поклонилась, вмиг ощутив себя молоденькой принцессой.

— Ваше величество!

— Леди Лил, прошу вас простить моего мужа и его совет за несдержанность. Если у вас есть что предложить нам, то мы вас с вниманием выслушаем. — Она предупреждающе положила свою мягкую ладошку на руку уже готового возразить мужа. Тот мигом успокоился. Я усмехнулась — приятно встретить пару, которая после стольких лет брака продолжает любить друг друга. — Прошу любезнейше садиться, леди.

— Ну… я не леди. Можете называть меня просто Таня. — Я села в предложенное кресло и закинула ногу на ногу, демонстрируя присутствующим свои прекрасные сапожки. На подходе к лагерю я сменила цвет сапог и нитей в отделке рубашки и плаща на излюбленный красный. Волосы оставила развеваться на таком ласковом шаловливом ветерке, скрепив их только обручем. Получилась профессиональная стерва. — Позвольте представить вам моего друга Данталиона, — кивнула я на вставшего позади меня асура. Он слегка касался моих откинутых на спину волос, и это успокаивало меня. — Мы хотим предложить вам заключить с Эрлией соглашение. Если они так уверены, что их принц не совершал вменяемого ему в вину преступления, то пусть отвечают за свои слова. Вы поспешили с войной там, где можно победить лишь ловкой политикой и магией. Второе я вам предоставлю. Что вы скажете, если у вас появится возможность выяснить истину?

— Каким образом? — вмешался маг.

— Вы слышали о Кристалле Истины?

— Так ты та самая девчонка, укравшая его из Академии Магии? — догадался кто-то.

— Вы смотрите, слава быстрей нас добежала. Да, та самая.

— А не боишься, что мы заберем его и обойдемся без твоего участия?

— Вы должны знать — артефакты такого типа растворяются в теле своего носителя. Чтобы забрать его против моей воли, вам придется меня убить.

— Или пытать, пока ты не отдашь его сама, — хмыкнул другой архимаг. С таких станется.

— Не советую, — покачал рогатой головой демон. — Если вы причините этой девушке вред, не пройдет и суток, как ваше королевство превратиться в пустыню.

Если бы когтистая рука не лежала на моем плече, я бы сильно испугалась. А так лишь благодарно потерлась о нее щекой. Под обалдевшими взглядами магов.

— Асуры сильны, но не настолько, — ответил ему один из самых старых архимагов. — Не стоит угрожать нам.

— Взаимно, — хмыкнула я.

— Вы не знакомы с гневом асуров. На ваше счастье. Эта юная особа хочет вам помочь. Неужели вам так трудно сделать девушке приятно и воспользоваться ее помощью.

— И чего же нам будет это стоить? — приподняла бровки королева. Эта женщина определенно мне нравилась.

— Ничего особенного. Небольшой клочок земли, где я могла бы построить собственный дом. Хочется иметь тихую гавань. Что-нибудь свое. А то все по гостям да по гостям.

— Кхм, — возмутился асур.

— Чертенок, не надо опять начинать этот спор. Погуляю, приду.

Демону ничего не оставалось делать, как сдаться. Правителям Тереза тоже. Мы еще с полчаса обсуждали подробности и, наконец, решили отослать в Эрлию с посланием одну небезызвестную магиану. Особых восторгов у меня это не вызвало. Однако королева была права — я это дело затевала, мне его и до конца доводить.

— Вы конечно будете сопровождать свою Алл'Эвен? — престарелый маг посмотрел на молчавшего до этого времени асура.

— Вам стоит быть осторожней в словах, почтенный, — отозвался Данте, рассматривая старичка, словно примеряя гроб. Тот понял взгляд демона и удивленно поднял кустистые брови. — Если я правильно знаю этого котенка, — кивнул он в мою сторону, — сейчас здесь будет средних разрушений скандал.

— Да уж не средних, — прорычала я вставая. — Сейчас здесь кого-то будут бить, не взирая на возраст и заслуги. Старый сводник, прелюбодей маразматический, престарелый инсинуатор! — Я со злости рубанула стол тут же выросшим клинком. Он развалился ровно на две части.

Тут меня нежно обняли за плечи, и чарующий голос моего возлюбленного произнес:

— Ты так хороша, когда злишься, малышка.

Ну что я могла еще сделать после таких слов, разве что растаять.

— Будьте осторожней, называя девушку чьей-либо любовницей, — посмотрел Данте на перепуганных магов. — Некоторые из них слишком болезненно относятся и к своей свободе, и девичьей чести. Она ведь представила меня как друга, тогда зачем домысливать.

— Да уж, — согласилась я. — Если записывать в любовники всех моих друзей мужского пола, то такому цветнику сама Элениэль позавидует. Зак рассказывал, как мы эту гулящую кошку под замок сажали? — посмотрела я на Данте.

— В лицах. Отец был в восторге.

— У-у! И как он отнесся к моей попытке отбить у вас любовницу?

Демон похлопал глазами и начал краснеть.

Но долго наслаждаться этим видом мне не дали.

В шатер ворвался какой-то человек, споткнулся об обломки стола и хорошенько приложился лицом о землю.

— Орлийский, что вы себе позволяете, — закричал один из магов.

А я подскочила на месте и, вырвавшись из рук асура, с радостным визгом бросилась к единственной жертве моего гнева.

— Вадик! Солнце мое!

— Ты меня задушишь, — прохрипел тот. Но стоило мне чуть ослабить объятья, задушенной была уже я. — Лил, сестричка, как же я рад тебя видеть! Ты мне нос посмотришь, я кажется опять его разбил.

Мы еще немного пообнимались, я привычно залечила кровоточащий нос старого дружка, он рассказал, как узнал в описании прибывшей к королю наглой магички свою непутевую подругу.

— Вы знакомы? — удивился один из магов, самый молодой.

— Разумеется, — пожал плечами Вадик. Каким же красивым мужчиной он стал, просто диву даюсь. — Помните, мэтр, я рассказывал вам о своей неистовой подружке? Так это и есть моя Лил. Самая перспективная и в скором будущем великая магиана королевств. Если это сокровище некоторые к рукам не приберут, — нахмурился он, заметив демона. Данте и Вадик всегда тихо враждовали, при том я даже не помню почему.

— Вадик, радость моя, ты дифирамбы-то прекращай петь, а то я смущаюсь.

— Да тебя баней в мужской день не смутить. Это уж скорей ты мужиков до заикания доведешь.

Среагировала я даже быстрей, чем Данте, выскочив из кареты уже с пламенеющими клинками. Правда, меня тут же схватили за шкирку и сунули за спину, но какие тут обиды, куда он от меня теперь голубчик денется?

За одно появилось время рассмотреть, как закрывается купол над нашими головами. Ну и что это значит? Судя по кислой мине Данте — ничего хорошего. Я собственно конфет и не ожидала, разве что с ядом, но все же хотелось верить…

«Закатай губу обратно», — посоветовал внутренний голос.

«Тебя туда же», — прокомментировала я.

— Я же просил держать своего дикого зверька подальше. — Н-ненавижу его. — Теперь пеняйте на себя.

— Это еще кого от кого держать надо, — огрызнулась я, несколько задетая невниманием к собственной персоне. Из-за плеча Данте мне было неплохо видно его надменную морду, так и просившую кирпича.

— Что, мало спеси из тебя выбили? — приподнял он брови. — Так повторим.

— Ну-ну, морда чугунная. Помечтай.

Интересно, а чего он ожидал, что я как мамзель припадочная в обморок упаду от одного его вида? Так не дождется, у меня при одном упоминании его имени руки чесаться начинают. Вот теперь стоит супостат, глазками бесцветными моргает, от наглости моей отходит.

— Девчонку взять, — коротко приказал Хананель. — А этого защитника Веельзевулу по частям отошлем.

Оказалось, я даже толком никогда не видела, как по настоящему дерутся асуры. Или исключительно тени. Тут такое началось!

Перешедший в другую ипостась демон просто раскидал половину отряда Хананеля. При том по моим наблюдениям, а мне особо было некогда, часть поверженных уже никогда не встанет. Хорошее это все-таки оружие — тьелх, особенно когда умеешь им пользоваться так, как мой друг.

Я же «мило потешилась» с парой демонов — повелителями воды и земли. В общем, не советую никому связываться с чокнутой магичкой, одержимой духом. Не зря я училась столько. Водяного я буквально заморозила, а затем расколола одним взмахом клинка, а вот с червяком пришлось повозиться. Ну ничего, оказалось, что асура вполне можно упокоить клинком, особенно если предварительно ослабить его одним из ядов, завалявшихся в моих многочисленных карманах. С третьим, фиолетововолосым, пришлось драться без магии, на это не было времени. Зато азарта хоть захлебнуться. Я вертелась как сумасшедшая, заново вспоминая остроту восприятия боя через взгляд феникса. Он был быстрей и безжалостней меня, и я доверилась своему духу в этой игре.

Когда наконец нас перестали атаковать, мы с Данте прижались спинами друг к другу. Он косо бросил на меня взгляд, а я подмигнула. Почему-то всерьез я это все не воспринимала.

— Ну, что дальше? — наконец не выдержала я этого напряженного взгляда между Данте и Хананелем. — Не, мальчики, так не честно. Я тоже потрепаться хочу. О чем вы так задушевно переглядываетесь?

Асуры дружно подняли челюсти и с нездоровым гастрономическим интересом покосились на меня. А я услужливо улыбнулась.

— Чертенок, а можно я вот этому в морду дам? Ну уж очень хочется.

— Ты ведь знаешь — тебе можно все, — усмехнулся Данте, с сочувствием глядя на Хананеля. А заодно и следя за окружающими нас остатками вражеского отряда. Помятого, надо признать. Вылезем из этой истории, расспрошу своего чертика легкокрылого, как ему это удалось.

— Ну, клыкастый, или ты отдаешь мне девчонку и возвращаешься к братьям, или я беру ее сам.

— Попробуй.

Ох, милый, кто тебя за хвост тянул. Ну ушел бы ты, у меня руки были бы развязаны. Я не преминула бы воспользоваться заклинанием Джахим. И разнесла бы здесь все, включая проклятого Хананеля и разумеется себя. Даже если я не попаду под ударную волну, после такого не выживают. Только приписывать к жертвам моей ненависти еще и любимого Данте мне не хотелось.

Итак, Хананель попробовал, и, несмотря на все выставленные щиты, нас снесло, как одуванчик ураганом. Я просто физически чувствовала, как его странная сила лопает защитки, словно мыльные пузыри. Никогда не встречала подобной силы и магии. Теперь становилось понятно, что там, на поляне, стальной Асурендра просто развлекался. А здесь же игра пошла по крупному.

Данте еще успел запихать меня к себе за спину, поэтому я ничего не сломала, хотя о невидимую стену приложилась весьма не хило, а дротик пробил плечо и резанул по бедру. Но вот сам демон… А я еще удивилась, как мне могло ранить руку, она как раз прикрыта была, да только не учла, что при такой силе броска дротик мог прошибить и дубовый ствол, и тело асура насквозь.

В общем, когда Данте попытался встать, а вместо этого упал у моих ног, я поняла — игры кончились.

Стоило конечно подумать об этом раньше, но я столько раз прокручивала подобные ситуации в своей голове, что не восприняла всерьез действительность. За что и поплатился едва дышащий, обливающийся темной кровью асур.

Прорычав сквозь сжатые клыки, он все же встал и с ненавистью уставился на Хананеля. Синие волосы слиплись от крови, дыхание через раз, нервная дрожь и слабость овладевают телом. Я смотрела на этого демона, по-прежнему закрывающего меня своей спиной, и поражалась — с такими ранами он даже дышать не должен. А тут еще стоит и в общем-то опять готов лезть в драку.

Хананель усмехнулся и сделал легкий жест рукой — его воины двинулись в нашу сторону.

А вот это уже лишнее! Данте не справится со всеми.

Фыркнув, я встала и выдернула торчащий из плеча дротик. Боли не было, был гнев — всепоглощающий, безжалостный, обоюдоострый. Обойдя чуть растерявшегося друга, я встала перед ним и даже не стала вызывать огненные клинки. Просто посмотрела на асуров.

А потом решила: эх, была ни была.

— Лучше синица в руках… или туз в рукаве, — ухмыльнулась я.

Это Данте в таком куполе ни летать, ни телепортироваться не может. А злая как все демоны Тартара ведьма может ВСЕ!

И я выложила большую часть силы на телепорт. Без определенного направления, без техники и четкого вектора, так — бухнула наугад сырой магией, лишь слегка определив назначение колдовства. Упругий поток ударил по стенам купола, разметав его к Аидовой бабушке, лишь ошметки полетели. А темный зев телепорта заклубился прямо передо мной.

Ухватив асура за руку, я без раздумий затащила его в это неизвестное ничто.

Момент перехода я как-то пропустила. Просто вдруг очутилась в совершенно незнакомом месте.

— Вот это да, — выдохнула я завистливо. — И почему у меня так не получается. И колпак тот аидов разнесла, и холм с землей сравняла. А тут раз, и без разрушений. Даже непривычно как-то.

Место, где мы оказались… Меня вмиг посетило чувство, что я здесь уже была, хотя не запомнить такое невероятное фантастическое даже для нашего мира место просто невозможно. О таком можно только читать, да и то в древних, как старуха Тиамат, сказках. Это была цепь летающих островов, разбросанных высоко в небесах так, что земля оставалась сокрыта под слоем облаков. Тот, на котором находились мы, оказался относительно небольшим, почти правильной круглой формы с одним, но таким весомым дворцом посредине. Хотя это даже не дворец — большой купол серебристо-голубого цвета лежит на тройном ряду арок, шесть небольших башенок по периметру, острый шпиль на основном здании. И все это искрится жемчужным сиянием. Красиво!

Сзади нас подтолкнули, заставляя войти внутрь первого ряда арок, за которым скрывался дивный садик.

Вела я себя, как деревенский увалень в столице Светлого Леса — крутила головой и смотрела во все глаза и даже рот, который попросту забыла закрыть. Но здесь действительно есть на что посмотреть. За разглядыванием окружающего я и не заметила, как мы остановились в огромном зале с прозрачным купольным потолком и витражами.

— Мы звали только четверых.

Я посмотрела на обладателя этого жесткого бесстрастного голоса. Мужчина лет сорока представительного вида, с темными короткими волосами, в которых уже проскальзывала седина. Его можно было бы принять за человеческого короля, так он держался, только… Меня почти ранила его бросающаяся в глаза колющая чуждость.

Феникс внутри подобрал крылья и сжался как кошка, недовольно посверкивая глазами.

«Ух, куда я влезла со своими куриными мозгами?!»

«Риторический вопрос», — не удержавшись, съязвил феникс.

Дэв как-то дернулся и посмотрел на меня так пристально, что чуть было не воскресил почившую скромность, вызывая румянец.

Согласна, сегодня я не в лучшей форме. Сказались бессонная ночь, какая по счету встреча с кровным врагом, многодневный марш-бросок по королевствам и общее распутство моего поведения. Но зачем так пялиться, любезный?

Глазки выпучились еще сильнее, давая понять — привычкой держать язык за зубами как-то не получилось обзавестись. Ну да ладно, меня это никогда особо не смущало. Зато напрягло асуров, да и дядьку, принимающего нас.

Поняв, что нарываться лучше не надо (но одна языкастая ведьма успешно это сделала), я поспешила спрятаться за спиной Данте. И уже оттуда, уткнувшись носом в тунику демона, следила за дэвом.

А тот слегка побелел, встал столбом и все так же не отрываясь смотрел в мою сторону.

— Девушка не имеет никакого отношения к нашему делу, — решил таки вмешаться Заквиэль. — Мы не могли оставить ее, не подвергнув опасности.

Дэв почему-то жутко разозлился.

Я и глазом не успела моргнуть, как демонов повязали и поставили на колени. Меня же определили куда-то вперед, пред взор подозрительно добрых глаз дэва.

— С вами все в порядке, парипейкар?[1]

— А?

— Надеюсь, демоны не причинила вам вреда?

— Я сейчас сама кому-то причиню вред, если их не отпустят, — тут же завелась я.

Но дэв даже внимания на это не обратил.

— Теперь мы позаботимся о вас. Асуры больше никогда не дотронутся до вас, паривар.[2]

Волна липкого страха, смешанного с гневом, накатила на меня, заставив дрожать.

— Не смейте мне угрожать. И не ругайтесь при мне, это некультурно.

— Лилит, успокойся. — Я обернулась и посмотрела в синие как сапфиры глаза. — Все нормально. Он не ругается, он говорит тебе комплименты только на незнакомом языке.

— А он мог бы их не говорить? И вообще не говорить. И… оставить нас в покое.

Я наконец допятилась до асуров и села между Бальтазаром и Данте, прижавшись к боку последнего.

— Тш-ш! — прошипел он, словно успокаивая маленького ребенка, и уткнулся носом в мои волосы. — Тебе здесь ничто не угрожает. Не бойся, родная.

Я боюсь? Я боюсь?! Да я в ужасе от происходящего. У меня даже Хананель не вызывает такого.

— Ничего не понимаю, — развел руками дэв. — Связанная с асуром полукровка — это же нонсенс. Я не ругаюсь, милая девушка, — предупредил он, заметив, как блеснули мои глаза.

— Я знаю это слово. За кого вы меня принимаете, за деревенщину? — Вздохнув, я встала. Дрожь все еще сковывала тело, но это не помешало сделать несколько шагов. — Меня зовут Лилитана, принцесса Вольская. Откуда вы знаете, что я полукровка?

— Вы не знали, кого привели к нам? — дернул бровями дэв, посматривая на асуров с иронией. — Нет, все-таки знали. Но она не знала, верно? Потрясающая идея — жениться на дочери дэва. Чего вы хотели добиться этим? Думали, мы признаем подобный брак? Ни одно наше дитя не будет принадлежать вам, пусть даже оно дэва только на половину. Скажите, дорогая, вы знали, кем был ваш отец?

— Мой отец Энест, король Вольский. И это не вызывает никаких сомнений.

— Но…

— Женщину, которая меня родила, я знать не хочу.

— Как же это? — совсем растерялся дэв.

В этот момент появился новый персонаж — седовласый мужчина со строгим лицом и золотистыми глазами.

— Что здесь происходит, канцлер? Зачем вы вызывали меня? — Потом он получше рассмотрел нашу живописную группу — четыре коленопреклонных демона, бледная девчонка и доведенный до состояния помешательства явно высокопоставленный дэв. — Вы собирались провести переговоры с Наследником Веельзевула, а не валять его по полу. И кто это такая? И почему…

Он замер и стал рассматривать нас куда внимательней.

— Девушка пришла вместе с ними, — начал доклад канцлер. — Они угрожали ей. Только, Раджа Сияющий, министр, я совсем запутался здесь. Девушка без сомнения имеет родителя дэва. Но она же связана узами с этим асуром. Наследником Владыки Царства Варуны.

— Вижу, — задумчиво ответил седовласый. На нем были надеты шаровары, рубаха и что-то напоминающее длинный камзол, сплошь расшитый золотом и драгоценностями.

— Это еще не все. Девушка утверждает, что ее отец человек. А стало быть дэвом является ее мать. Только как это возможно? При том, что она только сейчас узнала о нашем родстве.

— Я разберусь. Не бойся, девочка, — посмотрел он на меня. — Я не причиню тебе вреда. Здесь это невозможно. Ответь мне, сколько тебе лет?

— Двадцать шесть. — Этот голос располагал к себе, и я немного остыла, при том совсем не теряя бдительности.

— Откуда ты родом?

— Мой отец Вольский король.

— Дочь Вольского короля? — несколько насмешливо произнес он и посмотрел в сторону асуров. — Вы все же исполнили пророчество. Что ж, похвальное упорство. Как все интересно совпало. Или не совпало? — приподнял он брови, внимательно разглядывая нахмурившихся демонов. У меня даже возникло жгучее желание закрыть их своей спиной. — Подскажи мне, дитя, подвластна ли тебе чуждая людям магия?

— Какая именно? — склонила я голову на бок.

Кто-то внутри меня тяжко вздохнул, признавая тупоумие одной отдельно взятой ведьмы.

Я посоветовала этой наглой крылатой личности заткнуться.

Феникс обиделся: «Я же помогаю, дурочка. И за что мне это наказание?»

«За самого себя».

«А ну подвинься. Дай мне поговорить с этими древними мощами».

Он что-то делает и во мне становится гораздо меньше меня. Карие глаза озарились золотом, превращаясь даже не в пресловутый «кошачий глаз», а в пылающий на солнце янтарь.

— Человеческое тело слишком хрупко для вашей магии. — Это мой голос?! — Сознание сойдет с ума от знаний, скрываемых прошлым. А я слишком человек. Мои знания, будь они открыты, сомнут хрупкий разум. Нам и так пришлось пройти через слишком многое. Будь моя воля, я бы никогда и не открыла вашу силу, но обстоятельства потребовали иного.

— Значит, ты сознаешь себя человеком?

— Человеком, живущим в союзе с собой.

— Кто ты? Я чувствую в тебе что-то знакомое, но не могу понять что.

Я усмехнулась каким-то мыслям, мелькнувшим на мгновение и оставившим лишь оттенки грусти и нежности. А затем посмотрела в глаза существу, помнящему все свои перевоплощения.

— Не может быть! Ты… Но как?

Я, настоящая я, загнанная куда-то подальше, настораживаюсь. А дух открывает картины прошлого. Аккуратно, чтобы не поранить.

Красивая синеглазая девушка плетущая венок на лесной поляне, огромный белый пантеон с открытым безоблачным небом над головой, строгий голос советника, и боль, пульсирующая боль в груди где бьется истерзанное сердце.

Что тогда произошло?

«Я не дам всему повториться вновь», — отрезает феникс, проваливаясь в глубины моего действительно хрупкого существа.

Покачнувшись, я едва не осела на пол, удерживаемая только рукой странного дэва.

Со стороны пришла глубокая, ранящая злость. Обернувшись, я извиняюще улыбнулась оскалившемуся асуру.

— Все нормально, чертенок. Феникс немного переоценил меня.

Данте прикрыл клыки, но в сторону дэва все так же взирал с настороженностью готового к броску зверя.

— Вы позволите задать еще несколько вопросов?

Что-то мне подсказывало — это его «вы» не дань вежливости, а выводы из увиденного ранее.

— Задавайте. Если это поможет урегулировать возникшее недоразумение.

— Ваше имя, дитя?

— Лилитана. И я не дитя.

— Вы очень молоды, Лилитана. Позвольте мне называть вас так.

— Хорошо. Только лучше зовите просто Лилит.

— Лилит? Темная Богиня.

— Та, которая родила меня, выразилась иначе — Иная Сторона Луны.

Лицо дэва на мгновение потемнело, он глянул куда-то в сторону и грозно закричал:

— Позовите сюда Сияющую Луну.

От этого громового голоса я вздрогнула и отскочила в сторону. Прибьет еще чего доброго.

— Не бойся, дитя, — протянул он руку. — Здесь тебе никто не посмеет причинить вреда.

— Да кто вас знает, — все же опасливо посмотрела я на разбушевавшегося дэва.

Но не успел он ответить, как в залу впорхнула нежная, почти эфемерная девушка с серебряными волосами и, сделав нечто напоминающее реверанс, улыбнулась.

— Вы звали меня, отец?

Я получше пригляделась к лицу этой фантастической особы. Уж сколько повидала красивых женщин, но эта затмевала всех разом. При том, объединив в себе двух самых прекрасных — Изиабелис и Элениэль, в смысле стервозности, амбиций и загулов. Но вот на того, кого она назвала своим родителем, девушка не походила ничуть.

— Да, Сияющая Луна. — Ух, какой голос-то «ласковый», когда так говорил мой папочка, я предпочитала забиться в самый дальний угол дворца. И желательно, чтобы кладка была потолще. — Скажи мне, пожалуйста, ты знаешь эту девушку.

Девица смерила меня взглядом с мало прикрытым презрением.

— Нет. Не хватало мне еще знаться с какими-то человеческими магами.

— Ты уверена, паривар? Приглядись получше.

Та даже смотреть не стала, только фыркнула:

— Нет.

Это все уже начало забавлять меня. Куда клонит грозный дэв, было и Нагосу понятно. Это типа моя матушка, да? Перспективная особа, ничего не скажешь.

Я когда-нибудь говорила, что в принципе не в ладах со своей головой?

Во-во, чокнутая.

— Мамуличка! — заорала я, сотрясая стекла витражей, и кинулась к обалдевшей девице.

Она опешила еще больше и, вытянув руки, попыталась остановить набравшую скорость меня. Ага, попробуйте остановить дракона на полном лету, тот же эффект. Я еще умудрилась так запрыгнуть на бедную дэву, что та повалилась на пол.

— Мамусик, наконец-то я нашла тебя, помпусик мой, — не прекращала я верещать, залезая к той на колени. Дэва безрезультатно пыталась спихнуть меня с себя и смотрела на вновь обретенную дочурку такими глазищами. — Теперь мы всегда будем вместе. Ты будешь печь мне пироги и варить кисель. А еще свяжи мне новые носки, мои порвались. И сказку почитай на ночь. Я была хорошей девочкой, мамуля.

Тут я все же не выдержала и, повалившись на пол, рассмеялась, не в силах остановиться. И только чуть позже заметила, насколько эта веселость отдает истерикой. Пришлось срочно завязывать балаган.

— Спасибо вам за развлечение, — заявила я, утирая слезы от смеха. — Давно так не смеялась.

— А здесь никто и не шутил.

Подняв глаза на седовласого, я напряглась.

— Сияющая Луна, ответь мне — это твое дитя?

Дитя и новообретенная маман переглянулись, ошалело хлопая глазами.

— Но… она была совсем крохой, — наконец выдавила девица.

Ну надо же!

Я икнула и попыталась переварить информацию. Мозг обрабатывать такую солянку отказался, посоветовав засунуть это все в то место, на которое вечно ищу приключений. Обижаться я не стала, понимая, что на убогих зла не держат.

Пока меня занимали разборки с собственной головой, где никак не могли сложиться два плюс два, в большом зале разворачивался семейный скандал.

— Как ты могла, Сияющая Луна? Ты породила дитя и бросила его. Как ты могла скрыть это от меня?

— Как будто я тебя не знаю, — картинно всплеснула она руками. — Сразу бы крик поднял, как же — дочь самого Сияющего принесла незаконнорожденного.

— Ты, моя дочь, должна была знать — я никогда не воспротивился бы этому. И никогда не бросил на произвол судьбы своего потомка. Столетия я просил тебя лишь об одном — родить мне наследника, и делай что хочешь, иди куда хочешь, только дай мне уверенность, что мой род не прервется на беспутной дочери. А ты спрятала от меня свое дитя.

— Ты никогда не признал бы полукровку. Тем более такую. Я же чувствовала — в ней не было ни капли от нас.

— Какая разница — она наша кровь. Ты даже не представляешь, кого привела в этот мир, чью душу возродила из пепла.

Тут я нахмурилась.

«Феникс, о чем они? Кем ты был?»

«Мы были легендой и проклятьем. Но это было очень давно. Не бойся, от этого знания ничего не измениться. «Возродила из пепла», как он прав, и даже не предполагает насколько».

— Все, хватит! — Я встала. — Мне все равно кто вы. И женщину, выбросившую своего ребенка, я никогда не признаю матерью. У меня был самый лучший отец, этого мне хватило. Другого и не надо.

— Лилитана! — приподнял брови тот, кого они звали Сияющим. Мне явно везет на родственничков. Даже предполагаемый дед оказался какой-то шишкой у дэвов. Если я правильно поняла то Раджа это какой-то титул. Знать бы только кто тут этот седовласый.

— Я никого не бросала, — надула губки Сияющая Луна. Небо, неужели эта жеманница моя мать? — Я отдала тебя человеку, ведь так было лучше, не правда ли?

— Правда, — усмехнулась я. — Не представляю, как бы росла здесь. И выжили бы вы. Только ответьте на один вопрос: как получилось, что вы отдали меня папочке только через пятнадцать лет?

— Ну, сразу я не могла родить, отец что-нибудь заподозрил бы. — Я едва ли не прыснула от смеха. — Вот и пришлось временно задержать беременность на ранних сроках. А потом это оказалось так удобно. А когда у меня появилось свободное время, я решила, наконец, избавиться от плода. Ну не могла же я выйти замуж беременной, а в то время ко мне сватался один о-очень перспективный мужчина. Помнишь папочка…

Папочка не помнил, папочка злился, бросая на дочь убийственно грозные взгляды.

Как же я его понимала. Даже мне, знавшей ее всего пять минут, уже хотелось обхватить эту тонкую шейку и хорошенько потрясти, надеясь поставить мозги на место. Как он с ней справляется? Судя по всему услышанному — никак. Такая оторва! Надеюсь, мои дети в нее не пойдут.

А теперь о «моих детях». Кажется, их не будет. Единственного на роль их будущего отца я при первой возможности порву на ленточки, а другого мне не надо.

Замечательно! Все чудесатей и чудесатей.

Как же я устала…

Впервые за столько лет хотелось спокойствия.

— И я послала ей помощника, — меж тем продолжала излияния своей «горькой материнской судьбы» Сияющая Луна.

— Кого? — находясь на стадии истерики, спросила я.

— Такого же полукровку. У нас Эриком всегда были дружеские отношения, — кокетливо улыбнулась она.

— Мэтр Полуден? Небо, во что же вы общими усилиями превратили мою жизнь? — В груди заворочался недовольный феникс. Его острые перья резали внутренности, когти рвали сердце. Даже думать, на что сейчас стала похожа, не хотелось. На бледном лице Сияющей Луны заиграли золотые блики. Сквозь рубашку рвался горящий свет трех тонких полос, оставленных когда-то фениксом, грудь под маленьким шрамом прямо у сердца нестерпимо болела, а листочки из хны свились в острые пики.

Силы покинули так же резко, как и пришли. Передернув плечами, я посмотрела в янтарные глаза дэва:

— Мы здесь не ради составления родословных. Вы потребовали асуров разъяснить обстановку в их Царстве. Тогда какого упыря держите как пленников?

— Почему ты защищаешь их? Это же демоны! — удивилась девушка.

— А кто вы? Чем вы лучше? Их я знаю куда дольше вас. Знаю, что придут на помощь, стоит только позвать, знаю, что позаботятся и никогда не осудят. Они не раз спасали мою непутевую жизнь, а где в то время были вы?

— Прости нас, дитя, — склонил голову старший дэв. — Ты же видишь, женщина, являющаяся твоей матерью, излишне легкомысленна, но я не оставлю тебя без поддержки всего нашего клана.

— Великолепно. Тогда отпустите их, — кивнула я в сторону демонов. — И выслушайте. Хотя вам наверняка и говорить ничего не надо, вы и так все знаете, верно?

— Мы знаем о гражданской войне асуров, — с явным недовольством поделился Сияющий.

— Тогда хотя бы не вмешивайтесь.

— Какое тебе дело до войны асуров? Если из-за твоего неразумного обручения, то мы снимем с тебя все обязательства. Для нас это так же легко, как снять простое колечко с пальца. Думаю, у нас найдется не мало достойных мужей, готовых ввести в свой дом такую необычайную девушку, как ты.

В следующее мгновение на шее моего предполагаемого деда сжалась черная рука с синими когтями, глубоко врезавшимися в плоть. Каким образом асур раскидал охрану и преодолел расстояние, разделявшее нас, так быстро, даже представлять не хочу.

— Никто не заберет ее у меня, — прорычал Данте, прежде чем пятеро вооруженных стражников бросились на помощь своему господину.

…И были сложены кучкой оперативным отрядом теней.

Последив за этим занятным действом, я подошла к Данте и положила руку на дернувшееся плечо.

— Не надо.

Асур немного расслабился, и этого вполне хватило дэву, чтобы одним движением вырваться из его захвата и откинуть от себя на приличное расстояние.

Забавно, но моей первой реакцией на подобное обращение с возлюбленным были клыки.

Я стою и киваю. О чем идет речь мне и знать не хочется. Формулы, цепочки… пестики, цветочки! Тьфу, и ведь гадость не сделаешь, меня в такой охранный контур засунули, Консуэла удавилась бы от зависти.

Наконец профессор заткнулся. Подняв голову, я исподлобья оглянулась, осматривая нашу разношерстную группку.

Добрый дедушка, чтоб ему с острова навернуться, определил меня в класс однолеток дэвов, которых учили обращению со своими аватарами. Только за древними предрассудками он не учел одного — мой возраст, с моим опытом, для человека уже весом, а для дэва — начало подросткового периода. Хотя выглядят они моими одногодками. Что в принципе не мешало нам развлекаться вместе. Долго еще летающие острова Лока будут поминать меня недобрым словом, такому их и без того не самых скромных деток научить не мог бы и самый изощренный учитель. Кроме бесоватой полукровки.

Сияющий отчитывал меня чуть ли не ежедневно, но, глядя на мою невозмутимую, без капли раскаяния мордашку, махал рукой уже после получаса отповеди и только вздыхал:

— Надо было раньше взяться за твое воспитание.

— Ага, мачеха тоже всегда так говорила, — отмахивалась я.

И продолжала свои игры.

— Принес? — подскочила я к одному из учеников. Тот взглянул на меня чуть мутными глазами аватара и вложил в руку маленькую статуэтку с изображением лиса.

— Только запомни, амулет действует не больше десяти минут.

— Мне хватит, — хитро улыбнулась я.

— Тогда удачи, Иная.

Привязалось ко мне это имечко. Как ни объясняла я дэвам, что звать меня Лилит, этих упрямцев не переспоришь. С именами у них строго. Односложными называют лишь сильнейших из магов, их детей — по слиянию имен родителей. Ну, а трехсоставными — или полукровок или совсем слабосильных. Вот поэтому Сияющий так быстро и выяснил, чья я дочка — мое имя содержало слово «луна», а у дэвов не так много девиц способных выкинуть такой фортель.

Вот такие у них тут традиции. Как я с ними уживаюсь — ума не приложу.

Так и тянет подразнить эти ходячие ледышки. Ведь аватары дэвов это некие аморфные существа с приглушенными чувствами и полным отсутствием того, что считают душевностью. На их лицах редко отражаются эмоции, лишь какие-то слабые отголоски. Ах да, еще аватары не умеют петь, играть и даже искренне смеяться. О чувстве юмора тоже лучше забыть, когда имеешь дело с этой куклой.

Поэтому-то здешние и заинтересовались скромной персоной полукровки — моя аватара уж больно активна.

И вообще мой дух мало поддавался классификации. Ну, отсутствием памяти у человека никого не удивишь, а вот о скрытничестве духа, при том столь наглом, здесь не подозревали. Что бы душа скрывала что-то от самой себя… странно. Каждый раз когда я спрашивала свой вредный дух об этом, он говорил что-то типа — «Без тебя разберусь!», и замолкал, не желая со мной общаться. Феникс ведь все знал, но упорно позволял мне делать глупости в том, о чем он имел хоть какое-то представление.

Даже с теми же асурами. Ведь он знал, чем могут закончиться мои отношения с ними, и попытка втиснуть буйно помешанную принцессу в узкие рамки семейной жизни и одного Царства — не самое страшное. На протяжении всей истории человечества асуры не раз доказывали право на недоверие к ним. И не одна, и не сотня глупышек, польстившись на гипнотизирующую экзотичность этих существ, заканчивали свою жизнь на высокой ноте. И это тоже не самое худшее развитие событий.

Подобную информацию «любезно» продолжали подкидывать мне дэвы, до сих пор верящие в героическое дело спасения заблудшей овечки. Вот только они упорно забывают — у этой овечки асурьи клыки. Я же и не настаиваю на обратном, выслушиваю, а затем хороню просветителей под ворохом скелетов из их же шкафов. Дэвы тоже не милые очаровашки — защитники и опора человечества, как бы ни пытались таковыми казаться.

В истории не мало примеров даже более грязных поступков представителей этих избранников богов. У некоторых народов их слава овеяна не менее страшными «подвигами», чем они представляют деяния асуров.

Ну, может быть я излишне защищаю последних, но по другому не могу. Можно назвать это чрезмерным благородством по отношению к слабому.

Вот только какие они слабые? Физически и порой магически они сильнее дэвов, но за их плечами не стоят извечные духи, знаний каждого из которых хватит на целую армию. Опыт против мощи, бой, где знания подчас выигрывают. Ведь воспоминания прежних жизней так разнообразны…

А еще существуют воины-аватары! Воплощенных духов сложней убить, только специальным оружием. Они почти всегда имеют способность к возрождению, вы можете день за днем посылать свои армии на бой с ними, и каждый раз вас встретят все те же воины. Только теперь они будут знать своих противников в лицо.

Конечно, асуры сильны. Их вторая ипостась — совершенное оружие против любого воина. А магия стихий послушна словно щенок.

Но они смертны… действительно смертны.

Наверное, именно этого я никак не могла простить дэвам. Я знала что такое мудрость и опыт духа, моей души, но как подумаю что Данте и тени лишены этого, плохо становиться. Даже у непомнящих людей была душа, а у асуров — нет.

Сколько раз мы с Сияющим ссорились по этому поводу — не сосчитать. За эти два месяца трепка нервов друг друга стала нашим едва ли не любимым развлечением.

Он все еще надеется на мою разумность и на отказ от брака с этим «неблагонадежным типом». Но я стояла на своем.

— Почему он? — не понимал грозный дэв, метая громы и молнии. В прямом смысле, была у деда такая привычка.

— Я люблю его.

— Но за что? Он же демон, асур.

— За что можно любить асура? За клыки под мягкой улыбкой, за бесконечные глаза, за нежность, за заботу, за поддержку. За что еще? За то, как он двигается, за то, как смотрит на меня, что говорит, что чувствует. За душу, понимаете?

— Душа асура, никогда не слышал большей чепухи. У них нет своей души, лишь обрывки чужих. Ты любишь его, потому что он так хотел.

— Глупый вы. Так и не поняли. Я любила его еще до того, как он показал мне, насколько сильно сам любит меня. И только за это чувство мне стоило ответить ему взаимностью. Как раз за то, что он так хотел.

— И ты принимаешь это?

— Ну, сейчас пожалуй да. А раньше по всякому. Видите ли, бывает ведь и взаимная любовь. Вы такой древний, а не знаете простых вещей. В этом не надо копаться, с этим надо жить.

Сияющий каждый раз смотрит на меня странными глазами и замолкает.

Я знаю — он вечный, он мудрый, но и против себя мне не пойти. Что поделать — я люблю этого вредного, синеокого демона.

А еще я по нему очень скучаю. За те несколько недель, что мы провели вместе, я настолько привыкла к его глазам и подначкам, что порой такая тоска наваливается, хоть оборотнем вой.

Дэвы не то чтобы запрещали, но видится нам упорно не давали. В последний раз мне пришлось тайно пробираться в здание дворца Совета Лока. Правда меня все же поймали и передали на руки деду, но он не устоял перед просящим взглядом и тайно от всех позволил мне увидеться с Данте, который прибыл на какое-то совещание. Всего на десять минут, но кто бы знал, как счастливы мы были просто коснуться друг друга. Чертенок потом весь Совет перепугал своей совершенно идиотской улыбкой во все клыки, это мне Сияющий рассказал.

Интересно, во сколько Сияющему обойдется поход его внучки во дворец Совета Лока? Я же пока бегала от стражи, разнесла две комнаты, сбила три колонны и до икоты перепугала с десяток дэвов. Покусанные воины-аватары не в счет.

Мне сегодня некогда. Намечается очередная авантюра!

Войдя в гостиную своего маленького домика на холме, я кинула сумку прямо на пол и шмыгнула на кухню. Там на красивой белой печке стоял заветный котелок, в котором томился один полезный отварчик, позволяющий не только скрывать следы магии, но и отражать магию сканирующую. Все хорошо, но только готовить его надо в течение недели, с использованием почти недоступных компонентов.

Времени у меня более чем достаточно, свой план я разрабатывала недели две, да и смотритель оранжереи попался не шибко расторопный. А потом все удивлялись — кто побил половину горшков? Это ее высочество Лилит соизволила воровать и в полутьме не заметила стеллаж. Ага, а еще перепутала и ободрала пару совсем не тех кустов. Да и тех самых вышло как-то многовато, жаба меня сгубила — пройти мимо елея милосердия и настоящей мандрагоры я не смогла. Не говоря уже об омеле. Я из нее такое приворотное зелье наварю, не знаю зачем, но наварю. А еще мне удалось увести белый олеандр, сок которого — яд.

Его я посадила в красивый горшочек и, повязав ленточкой, попробовала телепортировать к своему Учителю в Светлый Лес. Через какое-то время прилетел Ясноок, и маленький артефакт спокойным голосом Олеандриэля поблагодарил меня за подарок.

— К сожалению, сразу после его получения я не смог насладиться чудесным цветением. Да и горшок пришлось искать новый. Все-таки встреча чудесного гончарного изделия и светлоэльфийской головы не могла не повлиять ни на первое, ни на второе. Но благодаря твоему подарку я получил несколько дней столь необходимого мне отдыха от государственных дел, щедро доверенных моим братом. А так же позволил себе убедиться в великолепной медицине эльфов.

Жутко краснея, я извинилась пред старшим принцем в наскоро нацарапанной бумажке, которую прикрутила к лапке Ясноока.

Вот и попрактиковалась в телепортации.

Я переливала отвар в кувшин, когда нелегкая принесла Сияющего. Вообще-то дед навещал меня как минимум раз в сутки, но сегодня я обедала у него и никак не думала, что ему приспичит посмотреть на мою нагловатую особу.

— Когда же ты отучишься от этой дурной привычки — готовить. У тебя для этого есть кухарка.

От испуга я выронила половник и, косясь одним глазом на деда, другим на булькающий отвар, начала ползать по полу в поисках необходимой кухонной утвари.

— Э-э… отварчик вот готовлю. Нервы что-то расшатались.

— Вовремя. Налей уж и мне, а то с этими переговорами спать стал дурно.

— С какими?

— С твоими дружками, — недовольно пробурчал Сияющий. — Дай им палец, они руку откусят.

— Кому будет приятно, если в них пальцем тыкают? Вам еще повезло, что переговоры не со мной. Я долго в хороводы водить не буду, в лоб шибану и порядок.

Сияющий покачал седой головой. Мою аполитичность, он — министр внешней политики дэвов — переносил очень тяжело.

И вообще дед у меня выше всяких похвал. Здесь он занимает более чем высокий пост в правительстве дэвов, является главой одного из самых влиятельных конклавов и нехилого островка в небе, на котором вольготно раскинулся почти целый город. Да и то только потому, что дэвы предпочитают простор и ставят свои дома на большом расстоянии друг от друга. А еще он очень понимающий и чуткий. Мы, конечно, не сходимся во многих вопросах, но Сияющий уважает мое мнение или хотя бы делает вид. В хитрости он меня куда превосходит. Одно слово — политик.

Знаю, многие сородичи осуждают Сияющего за возню с девочкой-полукровкой, которая к тому же связана с асурами, но дед стоически отсекает таких особ от меня, стараясь чтобы их мнение не портило мне жизнь. Хотя на каждый роток ни накинешь платок. Уже пару раз мне приходилось защищать имя своей новой семьи и деда. Конечно, это были лишь молодые дэвы, ретивые и горячие в своих суждениях и словах. Может быть именно поэтому равной моей крылатой аватаре еще ни находилось, дева с волосами цвета запекшийся крови успевала справиться с противником, прежде чем моей жизни начинала грозить опасность.

Кстати оставшийся час до того, как его схватили за шкирку и утянули в телепорт, Данте учил меня брать силу без прикосновения, так, как я сделала перед своей первой гибелью. Правда, это было очень трудно, в основном потому, как для обучения нельзя касаться друг друга.

Теперь я сидела и опасливо посматривала, как дед пьет волшебный отвар. Лично меня не заставишь пить эту гадость, а он ничего, похоже даже нравится. Надо рецептик оставить.

— Вообще-то я пришел кое-что тебе передать. — Сунув руку в карман своего странного одеяния, он вытянул несоразмерную даже самым просторным складкам коробку. — Послы эти рогатые притащили. Тьфу ты, нахватался от тебя!

Я вскрыла коробку дрожащими от нетерпения руками и ахнула — внутри лежала синяя роза с большим бутоном. Дед провел над ней рукой и заметил:

— Она никогда не завянет.

— Я буду любить тебя вечно, — прочитала я на вложенной карточке. — Чертенок!

— Ты действительно его любишь?

Ну вот, такой момент испортил. Я бы еще сопли-слюни поразмазывала.

— Да! И это не подлежит обсуждению.

— В этом ты действительно очень на него похожа, — усмехнулся он.

— На кого? Вы знаете что-то, я чувствую. Но почему-то скрываете от меня. Почему?

— Это не моя тайна. Твой феникс ведь не хочет что бы ты знала.

«Знала что?» — спрашиваю я у духа.

«Пусть расскажет. Эзиан разрешает».

Дед смерил меня взглядом и начал свой рассказ.

— Ай, больно! — заорала я, прижав ладонь к горящей от удара щеке.

— Мало тебе. Я бы вообще убила, курица заплесневелая.

— Кто? — обалдела я от такой наглости.

— Дракон в пальто!

Я наконец соизволила повнимательней присмотреться к служанке, добрых пять минут рассуждавшей о чем-то, попутно накрывая мне на стол. А потом эта нахалка взяла и саданула мне по лицу. И не хило так, знакомый удар.

— Катинка? — с сомнением предположила я, рассматривая невысокую ладно сбитую служанку, так привычно гнущую брови и кривящую губы.

— Нет, мама твоя!

Я представила мою мамулечку в дворцовых интерьерах Вольска и прыснула от смеха.

— Точно умом тронулась, — резюмировала подруга. — А демоны говорили «у нее его нет». Как же, и так не шибко умная, а сейчас вообще крыша съехала.

— Сама ты… не умывалась. Что ты-то здесь делаешь?

Катинка картинно вздохнула:

— Тебя пришла проведать. — Она села на краешек соседнего стула и сложила руки на коленях. — Неделю назад пришел Заквиэль и рассказал, что происходит в королевстве. И о тебе. Мы отправили детей подальше, а сами начали думать, как тебя вытащить из этого всего.

— Я никуда не пойду, — предупредила я.

— Знаю. Демоны просветили. Они очень беспокоятся за тебя. Боятся, как бы ты чего не выкинула, и Хананель с горяча не свернул бы тебе шею. Но только попав во дворец, я поняла, насколько их опасения напрасны, ты оказывается совсем опустила руки. Среди слуг ходят разговоры один страньше другого; кто говорит, что тебя опоили чем или зачаровали, кто вообще утверждает, что ты его полюбовница. Но не мне ли тебя знать, ты просто сломалась, как тонкий стебелек от прикосновения. Я видела, когда Хананель представлял тебя своей армии как будущую Владычицу, на тебе лица не было. Такое ощущение, что тебе все равно с кем быть.

— Не все равно. Только что я теперь могу сделать? Запертая здесь, как феникс в клетке.

— Не могу поверить — и это говоришь ты! Ты, которая не давала мне опустить руки и каждый раз вытягивала из совсем безвыходных ситуаций. Помнишь, как мы выкупали моих сестер, а потом мотались по городу в поисках хоть какого-то прибежища от осенней сырости и холода. Ты помнишь, как заставила горделивого эльфа помогать тебе расплетать косички, заплетенные обиженным домовым? И теперь ты заявляешь, что ничего не можешь? Нет, тогда ты не та Таня, которую я помню.

— Мое имя Лилит. И сейчас иное дело. Сталемордый надел на меня моррий. Что я могу сделать против него?

Вообще-то асур приходил несколько раз на дню. Он больше не прикасался ко мне. Хотя попытки были, только я шарахалась от его протянутой руки, как черт от ладана. Иногда мне становилось не понятно — рад он или разочарован тем что наконец удалось сломить меня. Но у меня нет сил отвечать на его колкости и откровенные провокации. Все, чего я хочу — это тишины, все что мне надо — чтобы меня оставили в покое, все, что у меня есть — этот убивающий холод внутри.

— Лилит, ты же всегда была сильной.

— Не всегда. Я просто человек. Катинка, не надо, не вмешивайся в это.

— И что мне сказать твоим демонам? Они ведь волнуются. Боятся, как бы тебя здесь не обидели. Заквиэль не отпустил бы меня сюда, не будь это так важно. Мы даже твою бывшую камеристку нашли и уговорили тебе помочь. Она меня сюда и провела, выдавая за свою сестру. Мне три дня пришлось ходить кругами вокруг этой комнаты, чтобы охране примелькаться. А теперь возвращаться в город и говорить чертям, что тебе все равно? Нет, прости, для них это слишком важно. Зак велел передать, что твой крылатый дружок готов уже лично прийти и разобрать Вольский дворец по камушку.

Вспомнив Серенити, я улыбнулась — с него станется.

А Катинка пересела на пол и приютила свою блондинистую голову на моих коленях.

— Без тебя плохо. Заквиэль постоянно жалуется на какого-то Наследника, который выкидывает нечто невообразимое, город в осаде, детей увезли в неизвестном направлении. Или ты оттаешь, или мы все погибнем. Лилит!

— Катинка, немедленно уходи, — всполошилась я. — Хананель идет. Передай мальчишкам, что со мной все в порядке. Я себя веду как образцовая пленница, а сталемордый меня не обижает.

— Откуда ты знаешь? — вскочила на ноги Катинка. Подхватив поднос, она кинулась к двери… Как раз в этот момент дверь открылась.

Чувствовала я его. Как чувствуют осколки собственной души.

— Что здесь за совещание?

Ух ты, он еще одну блондинку с собой притащил.

В комнату вплыла прекрасная Изиабелис. Впрочем, после моей матушки такой красавицей она уже не казалась. Этот факт меня позабавил, и я приветственно улыбнулась.

Насторожив тем стального асура еще сильнее.

Изя же оглядела меня с ног до головы и довольно усмехнулась:

— И это чучело прочили на трон Владычицы?

Поведя плечом, я отвернулась к окну, за которым валил снег. Куда ни глянь — везде снег.

Поняв, что отвечать я не собираюсь, асура пошла в бой:

— Ты обещал отдать ее мне! Мы договорились. Моя помощь в обмен на эту наглую тварь, — ткнули в меня наманикюринным пальчиком.

Блондинка. Типичная.

— И зачем она тебе? Мужчины наскучили? — приподнял брови Хананель.

— Да как ты… Я хочу ее убить. Медленно и мучительно. — Изя подскочила ко мне и больно ухватила за подбородок, задирая голову. У меня от хватки Хананеля только синяки прошли. — Я буду медленно замораживать тебя. Слой за слоем, по миллиметрам. Как тебе свадебное платье изо льда, человек? Я вморожу тебя в глыбу льда и пошлю в таком виде Наследнику, пусть у него останется хоть что-то на память от своей невесты.

— Убогая фантазия, — пожала я плечами.

А блондинка задохнулась от возмущения. И вместо ответа вцепилась в меня своими когтистыми пальчиками. Но едва из царапины по коже побежал ручек липкой крови, Изиабелис откинуло в сторону.

— Как ты смеешь, — вскинула она гордый подбородок.

Хананель пробежал холодными пальцами по моей разодранной шее. Кто мог подумать, у него есть магия исцеления!

Ну да, кажется, Асурендра умеет управлять почти всеми стихиями.

— Ты глупая женщина, Изиабелис. Поэтому тебе никогда не быть Владычицей. Ты позволяешь ненависти затмевать твой разум.

— Ты обещал!

Тут-то меня и пробрало. Согнувшись пополам, я хохотала, как не делала очень давно.

— Обещал… И ты поверила ему, безмозглая кукла?! Одно слово — блондинка! Поверить ему. Верить… вам нельзя верить.

Из глаз сыпались искры, пальцы дрожали. И я ненавидела, ох как я ненавидела!

Ненавидела эту злую шутку, которую кто-то глумливый назвал моей жизнью, ненавидела обстоятельства, которые сильнее моих самых отчаянных желаний, ненавидела даже те короткие мгновения счастья, от которых теперь только горче.

— Я обещал, — улыбнулся Хананель за моей спиной, разглядывая перепуганное лицо демонессы. — Только ты не лучший выбор для Царства. А она рождена, чтобы быть Владычицей.

Не стоило ему так фривольничать и класть руку на мое плечо. Я тут же оскалилась.

Да, если асур прел эту напыщенную куклу и намеривался таким образом заставить меня выползти из глубокой ракушки апатии, то у него это получилось.

Но только на свою беду!

Улыбнувшись ему в ответ, мое тело в то же мгновенье упало на пол.

Я лежала почти бездыханная и я стояла, высоко задрав подбородок, я была хрупким человеком и беспечным духом, я там и Я здесь.

Жар, идущий от какого-то амулета на груди Хананеля, вспыхнул зарницей, обжигая крылья и опаляя ресницы. От второй, более сильной волны меня, меня-духа, отбросило далеко назад.

— Ты мне не нужен, — оскалилась я.

И тут же исчезла в окне.

Внутреннее чутье мне подсказывает — поспешность открытия телепорта, в который нас так оперативно засосало, прямо зависит от раздавшегося неподалеку злобного рычания. Не зря же, сидя на полу дворца Эрлии, куда нас далеко не вежливо выбросило, Зак сверлил меня недобрым взглядом. Я бы даже сказала — обвиняющим.

В чем? В том, что у меня есть пара — тройка друзей мужского пола?

Хотя все же не стоило перед уходом так душевно обниматься с Учителем.

— Зак, ответь мне, пожалуйста, — медленно встала я, потирая ушибленный зад, — Данте всегда был таким или ревность его только сейчас расцвела махровым цветом?

— Ты сама даешь ему повод, — нервно, словно я задела за больное, ответил Зак.

— Я?

— Лилит, пойми, он до темноты в глазах боится потерять тебя. А ты дразнишь его.

Я зло фыркнула. Глупо было надеяться на понимание хотя бы со стороны умницы Заквиэля.

Вместо этого я огляделась и, прикинув место, куда нас могло занести, потопала в сторону главного зала дворца. По дороге я еще умудрилась остановить какого-то служку и выспросить, где в данный момент находится король. И теперь, распахивая дверь тронного зала, могла любоваться ошарашенным лицом Фридриха Эрлийского.

— Приятный вечер, вы ни находите? — невинно поинтересовалась я, рассматривая делегацию у тронного места. Занятно, если мне не изменяет память, вот этот здоровячек был папиным военноначальником, а вот этот сморчок — кризисным послом. — Вы не узнаете меня, ваше величество? Ах да, я забыла, вы предпочитаете блондинок.

Кустистые брови Фридриха сошлись у переносицы, а затем взлетели ко лбу.

— Таня Лил?

— Нет. Лилитана Вольская!

От этого голоса я аж подпрыгнула, разом пожалев о своем приходе.

— Ах ты маленькая дрянь, где ты столько времени болталась?

Темная фигура, стоявшая позади делегации, скинула капюшон, и я вздрогнула от безудержного детского страха. Консуэла, моя наставница, собственной потрепанной персоной.

— Ну, что молчишь? Столько лет шлялась неизвестно где и надо же — нарисовалась.

Приглушенно пискнув, я сделала попытку спрятаться за широкую асурью спину, разом забыв, что мне уже за четверть века, что я давно магиана, при том не из худших, что вообще даже не человек, а аватара дэвы-полукровки. Но меня и оттуда выловили, при том ругаясь так, что уши вяли даже у бывалых воинов. Да еще и огрели длинным посохом, похожим на те, что бывают у старцев-отшельников. Что-то не помню такого у Консуэлы, но орудовала она им отменно. Так по хребтине прошлась, даже кости захрустели, хотя сомневаюсь в их наличии у аватары. Я снова шарахнулась в сторону и теперь заныкалась за королевским троном. Бедный Фридрих чуть с ногами на него не залез от такого поворота дел. Но думаю, еще больше он испугался кровожадного выражения лица магианы, надвигавшейся на меня, а заодно и на него.

— Паршивка малолетняя, думаешь получила диплом и свободна? Я тебе покажу, как от наставницы прятаться, ты у меня еще узнаешь, где упыри зимуют!

Меня схватили за плечи, и я от страха даже глаза прикрыла, опасаясь всех громов и молний, готовых упасть на мою разнесчастную голову. Только когда и через минуту ничего не последовало, я решила взглянуть на мир из-под ресниц. И сразу же раскрыла глаза, уставившись на свою наставницу.

Что случилось с величавой магианой, я не знаю, но становилось понятно, почему она так упорно пряталась от людских глаз за тяжелой тканью плаща. Половина лица сияла безупречной смуглой кожей, а другая оказалась покрыта уродливой коркой ужасающего ожога, опухший глаз не открывался, голова покрыта проплешинами, а там, где волосы сохранились, они стали пепельного цвета — «соль с перцем». Лежащая на моем плече правая рука одета в большую перчатку и неестественно скрючена.

— Консуэла?! — совершенно опустошенно прошептала я и неожиданно для себя прижалась к старухе, едва сдерживая подступившие к глазам слезы. Аватара просто физически не могла плакать, а вот по щекам девушки, лежавшей на простынях где-то далеко в Вольском дворце, бежали соленые капли.

— Ну что ты, что ты, девочка, все нормально, — зашептала Консуэла, поглаживая здоровой рукой по моим волосам. — Где же ты так долго ходила? Ну-ка дай еще раз посмотреть, что выросло из моей непутевой ученицы.

Консуэла отняла меня от себя и снова взглянула… чтобы почти сразу же окаменеть, глядя в мои глаза. Что поделать, я смогла сделать свою аватару похожей на реальную себя, но потушить золото во взгляде так и не получалось.

— Вы рассказали ей? — гневно сверкнула она взглядом в сторону Заквиэля, стоявшего сложив руки на груди. Тот флегматично пожал плечами.

— Ну я же не маленькая, сама во всем разобралась, — стряхнула я с себя оцепенение. — А вам следовало раньше сказать… нам. Консуэла, что вы здесь делаете?

Магиана переглянулась с королем и коротко ему кивнула.

— Это долгая история, девочка. Я возвращалась в Вольск, когда узнала о том, что происходит в его границах. Мы нарвались на патруль и вот результат, — указала она на свое обожженное лицо. — Я сразу поняла, кто захватил наше королевство — асуры, их трудно с кем-то спутать. — Зак недовольно фыркнул. — Лучше расскажи, где ты была и что теперь происходит?

— О, это еще более долгая история. В Вольске сейчас тот, кто напал тогда на нас, кто убил девочек. И меня. Поэтому я и пришла в Эрлию, самое близкое и дружественное королевство. Видите ли, — потерла я кончик носа, — тут намечается небольшая такая война. В ней всего лишь поучаствуют асуры, дэвы, эльфы и, возможно, драконы. Ну совсем междусабойчик такой. Это, кстати, я перечислила только участников с нашей стороны. А что там у Хананеля?

— Асуры, низшие демоны, наемники орки и люди, — услужливо перечислил Заквиэль. — Ну и ледяные драконы. Тебе лучше знать, малышка.

— Гоблинов забыл. И как ему их вытащить из гор удалось?

— А как Изе удалось драконов облапошить? — усмехнулся асур.

— И что это за сторона такая — ваша? — сузила глаза Консуэла.

— А мне выбирать не пришлось, — растянула я губы в подобие улыбки. — Против Хананеля. За своих друзей и жениха.

— Жениха? — удивилась магиана и почему-то посмотрела на Зака.

— А вы ее поймать не пробовали? — отреагировал тот. — Мы уже два года пытаемся выдать это недоразумение замуж.

— Только никто и даром не берет, — передразнила я вредину асура.

— Ну нахалка!

— Какая есть. Итак, если король Фридрих позволит нам встать на границе Эрлии и Вольска, то мы будем очень благодарны.

— Вообще-то до вашего прихода мы здесь обсуждали военное противостояние захватчикам, — подал голос его величество.

Я довольно улыбнулась, одной проблемой меньше. Всего одной. А у меня около девяноста килограммов этой проблемы в Вольском дворце хозяйничает.

— Кстати, — влез асур в мои раздумья, — Аскар может помочь.

Переведя взгляд на Консуэлу, я оценила ущерб и кивнула.

— Скоро вернусь. Вы пока обсудите детали. Политика никогда не была моим коньком, мне бы заклинаниями швыряться.

С этими словами я открыла телепорт и тут же шмыгнула в него, пока горделивая магиана не начала отнекиваться от помощи.

Итак, мой распорядок дня на сегодня: принять ванну, найти в этом замке хоть что-то достойное из одежды, навестить брата, поесть. Вроде бы все. Ах да, достать охрану, подразнить случайно попавшуюся на пути Изю, потрепаться со слугами, развести ледяных драконов на небесные огни. Теперь точно все.

Злой как тысяча чертей Хананель явился ближе к полудню, в самый разгар сцены разборок с ледяной демоницей, как раз в тот момент, когда я кидалась в сдерживаемую тремя рослыми воинами Изю тарелками. Асура грозила убить меня, разорвать, заморозить и дальше по списку. И все из-за того что мне вспомнился ее почтительный папочка и его угрозы в адрес опозорившей семью дочери. Пользуясь тем что до меня как до будущей Владычицы запрещено даже дотрагиваться, не то что бы швыряться заклинаниями, я отрывалась по полной. В этот то момент нелегкая и принесла стального демона.

Оценив обстановочку и вазу поспешно спрятанную за спиной, Хананель почему-то уставился на меня.

— А почему как что, то сразу я? Она первая начала, — ткнула я пальцем в асуру и, не удержав одной рукой, уронила вазу. Та звонко ударилась об пол и разбилась. — Ой!

Когда демон двинулся в мою сторону я взвизгнула и предпочла спрятаться подальше и поглубже. Желательно за чужими спинами, которые так неосторожно подставили охранники асуры. Округлив глаза от ужаса, они попытались отделаться от такого «подарочка», но получалось у них не очень, практики мало. Перепуганных воинов спас Хананель который выловил меня, заломил руку за спину и с болезненной нежностью поцеловал на глазах у обалдевших стражников и асуры.

Я фыркнула и щелкнула зубами у самого его носа. Если быть честной — целовался он так что у меня ноги подкашивались. Да уж, под холодом клинка скрывается кузнечный горн.

— Отведите ее в башню и заприте там.

Хананель толкнул меня в сторону шокированных стражников. Те обступили меня, косясь словно на ядовитую змею.

— Так не честно, — заканючила я. — Я так самое интересное пропущу.

— Самое интересное уже началось. Твоя армия перешла границу.

Я побледнела.

К моему изумлению башня оказалась той самой. Асуры привычно отодвинули магические щиты когда-то поставленные магианой Консуэлой. Я осторожно вошла, словно в храм, чувствуя тоже волнение души и трепет.

Здесь все осталось как прежде, только пыли побольше, и нет привычного хлама на полу, и в углах. Запечатанные окна не желают открываться, и только асур смог распахнуть порядком заржавевшие петли и впустить в комнату свежий воздух. Впрочем, проем тут же закрылся пленкой магического щита, так что путь на волю мне заказан. Но я вполне могу наблюдать за происходящим в городе и отсюда.

Еще рано уговаривала я себя, они не маленькие, справятся сами, и все же сердце нестерпимо рвалось туда, на запад.

Первые несколько часов я металась по комнате, поднимая пыль. Потом нашла апатия, и просто сидела на полу, разглядывая свой старый портрет, зачем-то повешенный здесь. На коленях лежал потертый походный рюкзачок, который притащил сюда один из слуг.

Это было так давно. Я ругалась с мачехой, забавлялась с сестрами, творила заклинания и плакала по ночам от нерастраченной любви. Я была молоденькой наивной девчонкой. Что же изменилось сейчас? Я просто узнала цену жизни, и то, как несправедлива она бывает.

Приближался вечер, когда в круглую комнату башни вошел несколько всклокоченный асур. Осмотрел комнату, нашел меня глазами и вроде бы успокоился.

Мне на него даже и смотреть не надо было, от демона несло кровью и жаром. Как от стального клинка выдержавшего битву.

— Иди и прикажи своим воинам сдаться, — рявкнул он. — Если не хочешь, что бы они погибли. Я убью всех, кто встанет на моем пути.

— Уходи сам, и возможно ты проживешь чуть дольше.

— Нет.

— Забавно, через месяц будет ровно шесть лет, как ты убил ее, — кивнула я на портрет.

— И мне не жаль. Ты стала только сильнее.

— То что не убивает, делает нас сильнее. Но только… она могла бы полюбить тебя. Я — уже нет. — Прикрыв глаза, я помолчала, слушая стук сердца и дыхание. Свои и его. — Где они сейчас?

— На пол пути к тебе.

Я кивнула.

Что-то звякнула о камень пола, и я раскрыла глаза, с удивлением смотря на свой короткий меч.

— Что ты с ним сделала? Его металл непослушен мне.

— Он мне должен.

— Сумасшедшая, — резюмировал Хананель, направляясь к двери.

— Так не отрицаю.

— И это настораживает.

— Нормальная давно бы пеплом по миру летала, а я ничего — еще порчу всем нервы. — Глубоко вздохнула. — Прощай, мой лучший враг!

— Нет, Лилит, до свидания.

Дверь за ним закрылась, а я удивленно рассматривала ее старые, шлифованные доски. Хананель впервые назвал меня по имени.

Сейчас мне было жалко этого мужчину, отвергнутого всеми и достаточно сильного что бы продолжать бороться за то чего нет и никогда уже не будет.

Вот теперь пора, решила я вставая.

Еще раз оглянулась, собрала ширму, за которой в моей старой лаборатории пряталась кровать и сдернула с нее пыльное покрывало, обнажая хрустящее от чистоты и заклинаний белье. Все должно быть безупречно. Сняв с ног ботинки, я легла посреди постели, глубоко вздохнула, приготовилась. Затем вспомнила про забытый меч и, вскочив, подняла тот с пола. Снова легла, подумала и переложила меч с живота на одеяло рядом с собой, все же на рыцаря я мало похожа.

Глубокий вздох, а на выдохе отдается душа. Феникс вышел крылатой птицей, затем встал посреди комнаты девой. Красноволосая аватара нежно провела рукой по голове лежащей на белых простынях девушки.

— Прости меня. Я очень хочу что бы ты жила. Но… прости!

Расправив крылья, она уже птицей вылетела в закрытое асурами окно.

Сверху было лучше видно два войска, хотя свободному полету и мешали порхающие аки бабочки демоны. Ага, здоровые такие, черные, клыкастые, щерящиеся тьелхами мотыльки.

Я остановилась далеко в конце нашей армии и запустила в небо непримечательного вида зарницу. Поджидать долго не пришлось, Бальтазар верхом на Калгне приехали быстро.

— Привет! — беззаботно улыбнулся демон.

А единорог меж тем просквозил меня подозрительным взглядом.

— Это я, Калгн, — улыбнулась откидывая сверкающую красную прядь. — Ну, может быть не только я. Но это дело не меняет.

— Что-то я в этом не уверен, — еще раз смерил меня взглядом мой «четвероногий друг».

— А в нюх?

— Теперь узнал, — загарцевал Калгн. — Привет, ведьма!

А я стащила с него прикрепленные сумы и начала переодеваться. Льняная рубашка, узкие бриджи, расшитый перьями феникса жилет, доходивший до середины бедер, высокие сапоги. Асур помог приладить латные поручи и оплечья. На груди сверкнул безупречными гранями эльфийский артефакт Глауре.

— Все-таки достали, — улыбнулась я, полными горстями черпая из него силы. — Хорошо. А то мне вчера так плохо было, только под вечер проснулась.

— Поэтому и не приходила? — вроде бы обрадовался он. — Мы волновались. Данте места себе не находил. А ночью вообще… Лилит, что произошло, вы снова поссорились?

— Нет. С чего ты взял? — посмотрела я, прилаживая к поясу ножны с метательными кинжалами. Ведь знаю, и все равно спрашиваю.

— Он ночью такое устроил! — округлил глаза-вишни Бали. — Подозреваю, что у многих возникло желание поскорей сдаться в плен Хананелю, лишь бы не попасться под горячую руку Наследнику. Малышка, что ты натворила?!

— То что должна была, — малодушно отвернулась я. Плакать аватара не умеет, так же как и прятать чувства или играть чужие роли.

Я залезла на спину единорога и провела пальцами по густой блестящей гриве. Калгн подался на ласку, как кошка потераясь об руку.

Люди, асуры и эльфы расступались пред скачущим во весь апорт единорогом, едва замечали в его седле кравноволосую сияющую девушку. Прямо над нашими шалыми головами парил огненный демон, всем и вся давая понять, мешать мне — себе дороже. Мы со всего маха вылетели перед идущим войском и проскакав еще с десяток метров, боком загарцевали к ведущим строй. Молодой единорог все же ни мог удержаться от еще одной возможности покрасоваться и встал на одно колено. Показушник!

— Лилит? — удивился Олеандриэль рассматривая непривычную аватару.

— Боюсь что сегодня не столько Лилит, сколько все остальные. — Я ослепительно улыбнулась. — Есть вещи о которых я знаю куда больше девушки-мага.

Не удержавшись, я все же куда пристальней оглянулась, не обнаруживая во главе колонны Данте и Заквиэля.

— Проверяют все ли в порядке, — подсказал Аскар. Смотри-ка, и этот туда же, проницательный мой. Только голос больно напряженный, врет?

— Как обстановка?

— Не серьезная стычка на границе, — начал докладывать Бальтазар. — Часа два назад нас пытались остановить по-серьезному. Но думается нам — это только проверки. Основная битва впереди.

— Да. И больше всего мне интересно как близко нас к себе подпустит Хананель.

— Ну, это тебе лучше знать.

Я вздрогнула, в груди что-то екнуло, хотя какое у аватары сердце?

— Он хранит свои тайны, — постаралась как можно спокойней ответить я. Старанья пошли зря.

— Конечно! — Демон спланировал сверху на воздушных крыльях. К нему тут же бросился черный единорог, на которого Данте и уселся, забавно поджав под себя длинный хвост. Вместо привычной кисточки, на нем красовался тяжелый роговой наконечник.

Встряхнув свою память, я выудила нужные знания. Демоны срезают кончики хвостов, выходя на войну. Это верный признак, что шутить они не намерены и будут драться в полную силу. Так что спасайся кто может.

А мне кисточка нравилась. Я вообще волновалась за длину волос этого вредного асура.

— Карту Вольска никто не догадался захватить?

Олеандриэль вздохнул и махнув рукой выдал мне вполне сносную карту полупрозрачной пленкой повисшую перед нами.

— Мы находимся здесь, — указал он на цветную точку, мерцающую на полотне карты.

Осмотрев все еще раз, я ухмыльнулась.

— Вышел Нагос из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить, все равно тебе водить. Пусть сам побегает за нами. А мы встанем вот здесь, — указала я. — Все-таки это мое королевство и я не позволю кому-то диктовать мне условия. Здесь находиться небольшая деревенька Орлия, и свободное место для любого маневра. Надо будет выслать отряд предупредить жителей. Да и Хананеля тоже.

— А надо ли, его предупреждать?

— Что ты хочешь этим сказать? — оскалилась я на синеокого демона.

— Лишь то что сказал, — просквозил он меня взглядом.

Ну, надо же! Я ожидала всего чего угодно, от сцен ревности, до попытки сделать вид что ничего не заметил, но никак ни этого. Мне потребовалось много сил что бы открыть ту связь между нами, и дать почувствовать сильные мужские объятья, и напористые умелые поцелуи которыми так щедро одаривали его жену. Да, пусть я жестока, пусть я намеренно делала больно обоим демонам. Но только так у меня есть шанс спасти и спастись.

— Я делаю то что хочу! — рявкнула я так что черный единорог напряженно застриг ушами.

— Я уже заметил.

Поговорили!

Задрав нос, я чуть заметно сжала ногами бока Калгана, и тот ринулся вперед с запредельной для обычного коня скоростью. Вслед за нами на мощных крыльях скользил по воздуху Заквиэль. Едва мы остановились, он завис рядом и посмотрел на меня.

— Лилит!

— Не надо, Зак.

— Я просто хотел сказать, что ты рискуешь остаться вдовой, еще не выйдя замуж.

— Нет. Я делаю все, что бы избежать этого.

— Как-то ты это странно делаешь. Ты ведь и сама знаешь, Данте может долго сдерживаться, но однажды его терпению приходит конец, и не дайте никому боги попасть под руку.

Отвечать на это я не стала. Просто прошептала призыв и уже через минуту на мой палец села ворона, черная как ночь.

— Место за мной. Я буду ждать. У Орлии.

Закончив диктовать послание, я стряхнула птицу с руки и проследила за ее полетом.

Орлия, родная деревня Вадика. Где он, мой блондинистый друг?

— Данте запретил тебе говорить, но ты должна знать, — посмотрел на меня мудрыми глазами асур. Заквиэль всегда казался мне немного старше, чем был на самом деле. На фоне вечно юного Аскара, заводного Бали и вздорного, избалованного Данте, это было особенно заметно. — Утром Хананель заявил, что уйдет и оставит Наследнику его трон, если тот откажется от своей невесты и разорвет обручение. Если Данте отдаст тебя ему, понимаешь?

— Понимаю. И что этот упрямый демон?

— Послал его в Аидову пустошь нетопырей ловить, — возмутился Зак, заведенный то ли моим непониманием, то ли самим предложением.

— Дурачок, — усмехнулась я, однако, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Надо было соглашаться.

— Лилит!

— Я бы даже не умерла, просто ушла. И вернулась. Не так уж высока цена за ваши жизни.

— Может быть… если бы мы были людьми. Но мы демоны, мы асуры, малышка. И мы не отдаем то, что любим.

— Это вам только кажется. Но я даже рада, что он не предал меня. За это стоит бороться.

Заквиэль осторожно сжал кончики моих пальцев, и покачал головой.

— Прости.

— За что?

— Мы втравили тебя в эту бойню. Ты… не должна была столько страдать. И… — Впервые Заквиэлю не хватало слов. Вместо этого он поднял на меня лиловые глаза. — Ты не должна была платить за чужие ошибки.

Мне хотелось кричать. Они обвиняют себя, не зная, насколько велика моя вина.

Что же я наделала? Стоит ли это того? Стоит ли прекращение агонии одного существа стольких жизней? Стоит ли одна душа бессмертия? Стоит ли все это его боли?

Я прикрыла глаза рукой — как же хотелось жить!

В первый раз я осознанно проснулась от боли, словно проглотила улей, а его обитатели попытались прогрызть выход на свободу. В общем, мало приятного.

Каким-то седьмым чувством удалось уловить не хилое обезболивающее заклинание, которыми вообще-то нельзя пользоваться долго. Так что скоро меня ожидало испытание в виде отвыкания от него. А это малоприятно.

Решив так, я снова провалилась в зыбкие пески полубреда-полусна.

Помню какие-то лица, голоса, кто-то кажется ругался, а кто-то нежно звал меня по всем трем именам. Только я не слышала, я спала, и будь у меня душа, она бы давно сбежала на поиски новых приключений. И мне не за что осудить ее. Лежать едва живой куклой очень скучно и тяжко.

Только через много дней горячка и бред соизволили отступить позволив впервые открыть глаза и осмотреться. Со временем такие попытки начали учащаться. Пока однажды я не проснулась среди ночи, и с минуту пялила глаза в потолок.

Он был высок, темен и покрыт занятной росписью. Изучив половину завитков и бутонов, я каким-то только мне ведомым образом нашла там пару силуэтов, один женский профиль, другой напоминал коня. Да уж, фантазия у меня всегда была буйной и бьющей по голове.

С трудом повернув голову в сторону льющемуся из окна свету, я разглядела не только сее произведение искусства в виде чудесных витражей сквозь который смотрела подруга-луна, но и некую кучку притулившуюся на краю немаленькой постели, в коей и соизволило почивать мое бренное тело.

Усмехнувшись, я подобралась к ней и приткнулась у самого бока синеволосого демона, занимавшее столь скромное место в моей кровати, но не в жизни. С ним тепло.

Меня осторожно обняли за плечи и позволили спокойно заснуть.

…Что бы разбудить поутру страшным грохотом, руганью и недовольным шипением, при том в мою сторону.

— Ты бы еще в курятнике на насесте спать завалился, — буркнула я себе под нос, впрочем не сомневаясь в хорошем слухе асура.

— Меня спихнули, да еще и обозвали. Милая, может ты еще поспишь, годика так два-три? С тобой в бессознательном состоянии так приятно общаться.

Хихикнув, я запустила вниз подушкой, и завернулась в одеяло, опасаясь мести вредного демона. Когда она не последовала, я насторожилась и опасливо выглянула из своего укрытия.

Демон все так же сидел на полу, упершись подбородком в сложенные на краю простыней руки. Его синие как сапфиры глаза смотрели на меня, приводя в замешательство. Дотянувшись, он дотронулся пальцем до кончика моего многострадального носа, который вечно суют, куда не следовало.

— С добрым утром! — улыбнулся он так, что не валяйся я сейчас, точно бы коленки подогнулись.

— Тебя с тем же, — совсем выпала я в осадок.

— Знаешь, сколько ты соизволила почивать, любовь моя? — Посмотрев на мое растерянное лицо, он ухмыльнулся. — Шестнадцать дней.

Я открыла рот. Закрыла. Повращала глазами. В общем прибывала в близком к обмороку состоянию. Потом упала на подушку и выдала:

— Это было мое последнее воскрешение. Надоело!

— Ну если ты пообещаешь больше не делать попыток смотаться от меня к предоброму Аиду, то вполне можешь прекращать это глупое занятие.

— Обещаю. Куда я теперь от тебя денусь, а чертенок?

— Правильно думаешь, никуда.