Мысли об оружейнике двух милых дам, гостивших в его замке, не давала покоя и на следующий день. Слишком хорошее оружие, что бы его сделал кто — то из людей. На работу демонов не тянет, стиль немного другой, хотя общая связка присутствует как и смертоносная легкость, свойственная оружию эрханов.

Аронты? Эту мысль Ри отмел сразу. Не стоит скрывать, среди его расы, коли можно так выразиться, присутствовали талантливые мастера, только боевые веера… Нет, это не из этой песни. Ятугары тоже отпадают, вряд ли они стали бы делиться своим оружием с полукровкой и человеком.

Но тогда кто?

Тяжело вздохнув, он вытащил из бокового кармана маленький кинжал, позаимствованный у Асты, естественно, без ее согласия и ведома. Тонкая работа, изящная, точно под женскую руку, но тем не менее достаточно опасное при умелом использовании оного. Небольшая рукоять, выточенная под ладонь, достаточной длинны для проворачивания кинжала в руке вокруг своей оси. Лезвие не трехгранное, как у Кораны, но с желобком по середине, для стока крови.

Поднеся кинжал к глазам, Танорион еще раз внимательно осмотрел его со всех сторон. Ровная гладь, равномерная заточка и ни единой царапины, разве что можно рассмотреть не до конца оттертые капли крови. Хотя, возможно, это ему только мерещиться.

Пальцы скользили по металлу, пока не наткнулись на небольшую неровность. Не веря собственному счастью, Ри щелкнул пальцами, создавая небольшой магический светильник. Догадка, появившаяся первой, оказалась, как часто случается, самой верной. Чувствительные пальцы нащупали именно то, что могло оказаться ключом к разгадке — клеймо оружейника.

Возле самой рукояти нашелся круг, в который вписано перо, переходящее в острие копья, с заостренным кончиком. В оставшемся свободном пространстве можно было увидеть несколько буквы, но они не желали складываться в какое — нибудь слово: «н», «л», «з», «т», «и». По идее они должны были составлять имя мастера, но выходила сплошная абракадабра.

Перебрав в уме всех знакомых мастеров оружия, имевших хотя бы минимальную возможность создать что — то подобное, полукровка пришел к выводу, что ни один из них не причастен к пополнению арсенала Коры и Асты. Тогда кто? И где? И как?

Потому что новые игрушки появлялись у девушек с завидной регулярностью.

— Ваше высочество? Можно? — стук в дверь отвлек его от размышлений. Отвернувшись от окна, он подошел к своему столу, бросив на бумаги кинжал, сам же аронт расположился в кресле, сложив пальцы домиком и вопросительно изогнул бровь.

— Входи, — кивнув головой, Танорион с любопытством посмотрел на одного из своих людей.

Эрхан с аккуратно собранными волосами, собранными во множество тонких косичек, хмыкнул и устроился в кресле напротив венценосной особы. Его внимательный взгляд с легкостью отметил отсутствие посторонних или опасных предметов, уделив внимание в том числе и небрежно брошенному кинжалу.

— У нас возникло несколько вопросов, ваше высочество, — миролюбиво поинтересовался демон, дотянувшись до стола и взяв заинтересовавший его предмет. Ри не противился подобному, несколько панибратскому отношению, хотя и не особо приветствовал оное. — Я надеюсь, вы не против?

— Как будто тебя бы это остановило, — фыркнул аронт. — Так что за вопросы?

— К примеру, нам, — эрхан интонацией выделил местоимение, — очень интересно, когда вы представите своей личной пятерке своих таинственных гостей… Кстати, интересный ножичек. Я недавно приобрел у одного мальца подобный, но трехгранный. Хотя клеймо точно такое же было.

— Уверен? — Ри насторожился, моментально почуяв возможность раскрутить надоевшую тайну.

— В чем именно? В том, что у вас имеются две интересные девушки и мы с ними не знакомы или в том, что видел такое клеймо? — словно издеваясь, переспросил молодой человек, улыбаясь так невинно, словно разговор шел на обычные, светские темы.

— Первое тебя пока что не касается. Считай, что это моя блажь, вплоть до помутнения рассудка. А вот насчет второго можно поподробнее? — полукровка пропустил мимо ушей звучавшее в голосе подчиненного неудовольствие, прекрасно понимая, что тот не станет настаивать. Может, конечно, попытаться выяснить кто же это поселился в покоях объекта охраны…

Хм, Ри бы с удовольствием посмотрел, как именно и куда его отправит Аста. Блондиночка на язык была, мягко говоря, не сдержана. И аронт искренне начинал считать себя мазохистом… Потому что ему это начинало нравиться.

— Поподробнее? — эрхан задумчиво постучал пальцем по лезвию кинжала. — Да куда уж подробнее? Гулял по рынку, наткнулся на вора. Он решил попробовать стащить у меня кошелек, но был пойман с поличным. В качестве откупного предложил вот эту игрушку, — вытащив из — за пояса клинок, он кинул его аронту. — Я посчитал, что он подходит в качестве платы за попытку стащить у меня мелочь.

Танорион с жадностью рассматривал еще один образец незаурядного таланта мастера, попавший в его загребущие лапки. Трехгранный, с гладким, ровным лезвием. Без узоров и каких — либо украшений. Простота и элегантность. И уже знакомая печать у самого края, близко к рукояти, только теперь перо было с мягким, округлым концом, а буквы все те же, но витые и чуть более резкие линии рисунка.

Оторвавшись от созерцания клейма, Ри задумчиво посмотрел на своего помощника. В голову пришла одна идея, требующая срочной реализации. И на данный момент являющаяся самой перспективной из всех возможных. Если отследить путь оружия, начав с собственного подчиненного, затем обработать мальца и выяснить, где он его взял, то вполне возможно, ему удастся добраться до изначальной точки пути — до мастера.

— И где тот смельчак? — отложив оружие в сторону, его высочество оперлось локтями на стол, заинтересованно прислушиваясь к едва различимому шороху за спиной. Учитывая, что там находился балкон, он мог предположить только несколько вариантов. Первый — кто — то из его гостей решил поинтересоваться, чем занимается их гостеприимный хозяин. Второй — кто — то из его людей проверяет периметр, не оставив желание выяснить, кто же прячется в личных покоях Танориона.

Третий… Третий ему не нравился совершенно, но тоже имел право на существование. Потому что он означал, что здесь присутствует кто — то посторонний и, возможно, представляющий опасность.

Хотя было бы любопытно посмотреть на идиота, решившего отобрать у Мантикоры ее законный хлеб.

— Мальчишка? Да кто его знает, — пожал плечами эрхан. — То тут, то там. Он же уличный бродяга, воришка. Откуда мне знать, где он может быть?

— Я похож на дурака? — воодушевленно поинтересовался Ри.

— Эм… Не особо. А к чему вопрос?

— К тому, что ты его из меня усиленно делаешь, Кайш, — насмешливо фыркнул полукровка, прищурившись и склонив голову набок. — Что бы ты, да не знал, где этот мальчишка… Я должен поверить в эту чушь?

— Ваше высочество, как вы могли такое обо мне подумать!

— Ты еще похлопай ресницами, как девица на выданье. Возможно, я даже где — то тебе поверю. А если очень постараешься, то даже подберу кандидатуру на роль жениха. Хочешь? — теперь в голосе Танориона звучали ласковые, участливые нотки, совсем не вязавшиеся со спокойным, расчетливым взглядом.

Не смотря на то, что порой он был полнейшим разгильдяем даже в глазах собственных подчиненных, сейчас у Кайша не возникало никаких сомнений — перед ним младший принц Сайтаншесса.

— Сдаюсь, — хохотнув, эрхан поднял руки вверх, признавая поражение. — Мальчишка трется на рынке. В основном возле лавок с драгоценностями. Лет шесть — семь, невысокий, короткие светлые волосы, карие глаза. На шее три длинных шрама, спускающиеся на грудь. Думаю, ты не сможешь пройти мимо него, даже если не узнаешь.

— Неужели ты мне все рассказал? — притворился удивленным Танорион, поднимаясь с кресла и показательно потягиваясь. — Спасибо за информацию, Кайш, можешь быть свободен. А я, пожалуй, прогуляюсь по городу. Один.

— Ваше высочество, я не считаю, что это хорошая идея…

— А я тебя не спрашиваю, что ты думаешь по этому поводу. Я просто ставлю тебя в известность, Кайш. К том уже, я большой мальчик и вполне смогу справиться сам, в случае чего, — шум на балконе становился все более раздражающим и надоедливым, не желая прекращаться. Если это еще один убийца, то Ри был в каком — то шаге от того, что бы открыть дверь и лично поинтересоваться, когда же его уже начнут убивать.

— Я и не сомневаюсь, — смиренно согласился Кайш, поднимаясь со своего места. Вытянувшись по струнке, он заложил руки за спину, покорно склонив голову. Правда, сие вовсе не означало, что последнее слово останется за венценосной особой. — Но разве вы не боитесь, что во время вашего отсутствия, мы попытаемся выяснить, кем же являются ваши гости?

Танорион на мгновение задумался, а потом расплылся в многозначительной, многообещающей ехидной улыбке:

— Ты можешь попробовать это сделать, Кайш. Все же это твои обязанности, следить за новыми лицами в нашем маленьком театре. У тебя оружие всегда при себе?

— Нет, я его периодически оставляю на полочке, в ванной, — хмыкнул Кайш, заинтересованно смотря на аронта.

— Тогда, в случае чего, я за тебя жестоко отомщу. Даже не сомневайся, — патетично заявил Ри, приложив руку к тому месту, где спокойно и ровно билось сердце.

Кайш фыркнул, пожал плечами и вышел из кабинета, неодобрительно качая головой. Ему не нравились действия младшего принца, но оспорить, ослушаться или попытаться идти наперекор он не мог. Лучше всего просто внимательно следить за развитием ситуации.

Что бы вмешаться, когда ситуация станет действительно угрожающе критической.

Оставшись один, Танорион еще раз потянулся, разминая мышцы шеи и все — таки решил полюбопытствовать, кто там шастает. Может это блондиночка соскучилась по его обществу? Он был совсем не против устроить очередное состязание в ехидстве… Если она даст ему возможность заткнуть ее с помощью поцелуя.

Неслышно подойдя к двери, он встал так, что бы незваный гость не мог его заметить. Небольшая тень скользнула ко входу. Постояв там минуты три, она осторожно скользнула в кабинет, сразу же попав в сильные объятия полукровки.

— Попалась, — тихо, но с нотками веселья, шепнул Танорион, прижимая к себе окаменевшее хрупкое тело. Спустя пару секунд его оглушило испуганным женским визгом. Выпустив бившуюся в истерики девчонку, Ри с изумлением узнал в жертве своего произвола Аэрис, воспитанницу Кораны. Малышка испуганной птицей дернулась в сторону двери.

Мужчина чертыхнулся и бросился ей на перевес, с легкостью поймав ее за талию и устроившись с ней в кресле, усадив бьющуюся в попытке высвободить девчонку себе на колени. Аэрис зажмурив глаза била его сжатыми в пальцы кулаками, пытаясь вырваться из объятий, но силы были слишком неравны. Как вообще можно сравнивать сильного, тренированного воина и ребенка, едва ли прожившего лет пятнадцать в этом мире?

— Аэрис! — Танорион сжал ее чуть крепче, стараясь докричаться до зажавшей уши девочки. — Это я! Наглый, самоуверенный кошак! Аэрис, ты же помнишь меня, знаешь! Это же я!

Она замерла на месте, сжавшись в комок, словно пыталась осмыслить его слова. Прижав ее к себе и укутав в призванный плед, Ри продолжал шептать разные глупости, в чем — то смешные, в чем — то нет, тем самым успокаивая ее. Постепенно Аэрис расслабилась и даже сложила руки на коленях. Лицо девочки порозовело от смущения, когда она поняла кто ее обнимает и где она, собственно оказалась.

— П — п–простите… — тихо пробормотал этот ребенок, сгорбившись и опустив голову еще ниже. — Я…

— Я понял. Извини меня за эту неудачную шутку, ладно? — ласково взъерошив ее волосы, Танорион смог наконец — то разжать пальцы, понимая, что Аэрис больше не будет пытаться сбежать. — Я очень виноват перед тобою. Но вместе с чувством вины испытываю жуткое желание узнать, как ты оказалась на балконе моего кабинета?

— Я… — Аэрис шумно сглотнула, щеки порозовели еще сильнее, окончательно став пунцовыми. Даже уши заалели. Ри попытался скрыть неуместную сейчас умильную улыбку. Найденыш, как называла ей Корана, понравился ему с первого взгляда. Она была такой беззащитной, робкой и в тоже время в ней чувствовалась какая — то сила…

Он не знал, как именно Корана заполучила такую воспитанницу, но очень радовался за малышку. Мантикора если уж и берет ответственность за кого — то, то не останавливается и не бросает дело наполовину.

— Я не буду ругаться, — доверительно шепнул Танорион, поглаживая девочку по спине. Аэрис стрельнула в него стыдливым взглядом. — Честно — честно. И Коре не скажу, правда.

— Я… Маэре не нравиться это место, — наконец, заговорила девчонка, снова уставившись на свои руки. — Не весь замок. А именно эта комната и несколько рядом находящихся…

— Маэре?

— В-вы н-называете ее Кора, — снова слегка заикаясь, пояснила Аэрис. — Я называю ее маэре. Я… Это значит «старшая сестра».

Танорион вздохнул. Пусть он не общался близком с этой малышкой, да только ложь угадать труда не составило. Укоризненно цокнул языком, качая головой. Аэрис тяжело вздохнула и исправилась:

— «Мама»… Это значит «мама»… И ей не нравиться эта комнате… Она не объясняет ничего, не хочет говорить об этом. Но я чувствую, что воспоминания, появляющиеся здесь причиняют ей боль.

— Она была здесь раньше? — осторожно поинтересовался Танорион, нахмурившись. Нет, все же не зря лицо Кораны показалось ему безумно знакомым.

— Она знала того, кто раньше занимал эту комнату, — неохотно откликнулась Аэрис, только подтверждая мнение Ри по поводу вранья Коры. Она сказала, что ее раса — человек. Вот только с чего бы у нее быть такому интересному экзоскелету…

И если она человек, то этот замок не мог вызывать у нее никаких воспоминаний. Тем более — болезненных.

— Даже так… — задумчиво протяну аронт, а затем, словно спохватившись, поинтересовался. — Но это не объясняет, как ты оказалась на балконе.

— Ну… Просто я была в комнате этажом выше… Вот. Кто — то шел по коридору… — Аэрис теребила в руках край своей рубашки. — И я испугалась… А потом очнулась на балконе. Я не знаю, как так получилось.

— Слава Хранителям, ты не упала. Аэрис, это глупо. Тебе нужно было просто спрятаться! Или позвать Кору. О чем ты думала, когда через окно пыталась выбраться? — Танорион осуждающе качнул головой и поставил ее на ноги, смотря снизу вверх сидя на кресле. Аэрис посмотрела на него раздавленным взглядом и шмыгнула носом.

Ри вздохнул. Сопротивляться такому выражению лица он не мог в принципе и теперь прекрасно понимал в какой ситуации оказался Сайтос, когда на него спихнули воспитания младшего поколения. Разве можно продолжать ругать ребенка, когда он смотрит так испуганно, несколько затравленно и обреченно? Аронт честно пытался придумать прочувственную, полную серьезности речь, которая донесла бы до малышки всю серьезность ситуации.

К собственному стыду, у него ничего не получилось и издав страдальческий вздох, он не нашел ничего лучше, как ободряюще и добродушно улыбнуться, вставая и заключая Аэрис в объятия.

Та снова замерла, превратившись в подобие столба. Пройдет еще не мало времени, прежде чем она сможет нормально реагировать на прикосновение чужих. Поэтому Ри отступил в сторону, решив не давить на нее, во всяком случае, пока. Вместо этого, он дернул ее за прядь волос, выбившуюся из длинной косы и подмигнув, предложил:

— Пойдешь со мной гулять?

Аэрис удивленно на него посмотрела. Склонив голову набок, она сцепила пальцы и прикусила нижнюю губу.

— Ну давай же, малышка. Мы с тобой пройдемся по рынку. И купим подарок Коране. Возможно это поможет справиться с воспоминаниями, как думаешь?

Его обаянию мало кто мог сопротивляться, исключая всю ту же блондинку и Корану. Однако, Аэрис нахмурилась, неуверенно поглядывая куда — то в сторону двери. На всякий случай, аронт тоже обернулся, но никого там не увидев, вернул свое внимание девочке.

— Аэрис, я буду тебя защищать. Хочешь стану твоим рыцарем на белом коне?

— Ты не похож на рыцаря, — неуверенно произнесла девочка, слабо улыбаясь. — И я не могу представить тебя на коне… Скорее уж рядом…

— Чувствую, это сказывается общение с Астой, — трагический вздох полукровки вызвал еще одну неуверенную улыбку девушки. — Ладно, а если я пообещаю дать возможность почесать мне пузо?

— П — пуз — зо? — пораженно переспросила девочка, даже отступив на шаг назад. Честно говоря, аронт и сам не ожидал от себя такого предложения, но, поразмыслив, пришел к выводу, что такое может сработать. Пусть и обеспечив ребенку состояние шока на некоторое время.

— Ага, — продолжая обескураживающее улыбаться, Ри пожал плечами, словно говоря «а что тут такого?». — Ну так что? Пойдешь? У нас там такая интересная книжная лавка есть…

Издав страдальческий вздох, как будто он ее к чему — то невероятному склонял, Аэрис робко кивнула головой, одарив неожиданного спутника, навязавшего ей свое общество, слабой улыбкой.

Танорион только хмыкнул про себя. Любовь малышки к книгам стала любимой темой для споров, между Астой и Корой. А еще Аэрис периодически присматривалась к некоторым составам в арсенале своей наставницы. Распознать этот взгляд труда не составила, потому что точно так же Рик, старинный друг его новой семьи, смотрел на все более или менее пригодное для применения в череде очередных, не особо полезных для окружающих, экспериментов.

Что ж, ради того, что бы вычислить оружейника, мужчина был не прочь немного потратиться. С него не убудет, а девочке приятно.

— Тогда пошли? — прихватив плащ, Ри открыл дверь, пропуская Аэрис вперед. И конечно же, со всей своей разгильдяйской неряшливостью, полукровка совершенно забыл о привычке некоторых эрханов прятаться за дверью.

Аэрис шагнула вперед и тут де уткнулась носом в грудь Кайша, продолжавшего невинно улыбаться. Охрана решила действовать на свое усмотрение, оставшись дежурить около кабинета, а Ри привыкший к присутствию кого — то из личной пятерки в непосредственной близости, упустил из виду, что нахождение Аэрис в замке это, в общем — то, тайна. И лишний раз светить ее не стоит.

— Это одна из ваших тайн, ваше высочество? — участливо поинтересовался Кайш, крепко удерживая девочку за руку. Аэрис в свою очередь замерла, сжавшись, но молчала, словно предполагая, что перед этим мужчиной не стоит показывать, как она его боится.

Танорион досадливо поморщился. Аромат страха чувствовался, не смотря на все усилия девочки. Хорошо, что она об этом не знает и не начинает вырываться. Потому как сейчас кое — кому предстоит отыграть спектакль на тему «А я невинный снежный барс, а ты тут вообще ничего не видел». Сюда бы Сайтоса сейчас, вот уж кто воистину мастер зубы заговаривать.

— Кайш, кажется, я просил не вмешиваться в мои дела, — любезно напомнил аронт, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Едва заметная заинтересованность и точно дозированное любопытство, вот что сейчас отражалось на его лице, вместе со спокойно улыбкой и слегка вскинутыми бровями.

— Я просто кое — что забыл в вашем кабинете, ваше высочество, — вежливо откликнулся Кайш, продолжая держаться так, что бы не дать своей добыче ни единого шанса на побег. Аэрис отступила назад, инстинктивно ища защиту у того, с кем знакома. — И вижу, что не зря вернулся.

— А вот я подозреваю, что ты опять пытаешься сделать из меня идиота, — огорченно вздохнув, Ри притянул девочку к себе, обняв ее за талию и тем самым показывая свое к ней отношение. Девочка не расслабилась, она, казалось, напряглась еще больше, но не начала вырываться, что уже можно считать большим прогрессом.

— Так кто эта милая дама, ваше высочество? — губы эрхана изогнулись в легкой улыбке. Глаза же остались совершенно холодными и непроницаемыми. Понять, о чем именно он думает, не представлялось возможным.

— Кайш, это Аэрис. Аэрис, эта невоспитанная личность по имени Кайш. Думаю, вы больше не встретитесь, но на всякий случай запомни его и не приближайся без крайней необходимости, — Ри коснулся губами затылка девочки и дождавшись слабого кивка с ее стороны, повел найденыша в обход замершего эрхана. — Пора делать покупки. А то давно моя коллекция трофейных скальпов не пополнялась…

— С-скальпов? — тихо прошептала Аэрис, вжав голову в плечи.

— Не бери в голову, малышка, — Танорион краем глаза зацепил какое — то движение сбоку. Проходя мимо зеркала, зачем — то висевшего в коридоре, уловил отблеск знакомых карих глаз.

Легкий одобряющий кивок и Корана снова растворилась в темноте потайных ходов. Когда она попросила у него чертежи, Ри и понятия не имел, что Кора изучит их все, да еще и будет на практике проверять каждый, передвигаясь по замку, как приведение. Порой она пугала даже его, появляясь в одном месте и тут же исчезая, что бы возникнуть в противоположном конце коридора.

«А еще этот чертов прием, что б его волкодлаки загрызли…»

Аронт скривился при мысли о предстоящем мероприятии. Каким образом им удалось уговорить его на этот шаг, он так и не понял. Единственным неоспоримым фактом оставалось то, что он самолично сегодня с утра разослал приглашения всем более или менее знатным семьям эрханов, позвав даже директора Эллидарской Академии Магии, Таилшаэлтена, как старого друга семьи и своего учителя, по совместительству. Обе женщины в один голос убеждали его: чем больше тех, кто был знаком с ним лично, тем лучше.

Младший принц Сайтаншесса усмехнулся. Когда он предложил позвать тогда уж и Повелителя с Повелительницей, Корана поджала губы и предложила сразу совершить показательное самоубийство. И ласково сообщила о том, что оповестить Сешъяра придется именно ему. Перспектива обрадовать дракона о том, что из — за неудачной попытки пошутить его жена мертва, аронта впечатлила.

И теперь придется готовить этот чертов прием. Куда не кинь всюду клин. Единственное, что греет душу, это возможность обнаружить оружейника дорогих гостей. Ну и порадовать найденыша подарками, да прогуляться по городу. Хоть что — то, лучше, чем совсем ничего, не так ли?

Первые трудности начались, стоило им оказаться в многолюдной толпе, оккупировавшей рынок. Разношерстная масса, представляющая собой все социальные слои населения Сайтаншесса угнетающе подействовала на Аэрис, прижавшуюся к его боку и ни в какую не желавшую отпускать руку, словно это единственное, что могло ее спасти. И в какой — то степени Ри прекрасно ее понимал, не смотря на то, что эрханы не склонны к проявлению бурных эмоций, в торговых рядах они больше похожи на оголтелых людей, увидавших какой — то новый, странный, блестящий и слишком интересный предмет, что бы пропустить его мимо рук своих.

Осторожно высвободив руку из хватки Аэрис, Танорион пристроил маленькую ладошку на своем локте и повел девочку к тем рядам, где цены были достаточно высокими, но и товар продавался самый лучший. Здесь желающих что — то приобрести оказалось значительно меньше, что позволило найденышу расслабиться.

Ри хмыкнул. Похоже, он перенял от Коры привычку так называть Аэрис. За время, что Мантикора гостила у него, аронт вообще довольно близко с ней сошелся. Насколько она позволила приблизиться, конечно же. И сделал для себя неоспоримый вывод: коли Сешъяр сможет убедить ее остаться с ним, из Кораны получится замечательная жена, спутница жизни для этого упрямого дракона и мать его детей. Во всяком случае, лично он был бы не прочь видеть ее рядом с собой…

Но полукровка весьма обоснованно сомневался, что Сешъяр позволит совершить такой «финт ушами», как выразилась Аста.

Остановившись посреди чистой, довольно просторной улицы, где степенно прохаживались возможные покупатели, Танорион ласково улыбнулся Аэрис и поинтересовался:

— Ну что? Куда пойдем сначала?

Девочка недоуменно на него посмотрела, осматриваясь вокруг круглыми от шока и удивления глазами.

— Хорошо, — терпеливо вздохнув, Ри пояснил, поочередно указывая на вывески. — Здесь оружейная лавка, тут ювелирная. Здесь можно посмотреть книги, свитки и все, что с этим связанно. А вот здесь мы, пожалуй, подберем тебе платье для приема. Дальше лавка для алхимиков и зельеваров, там можно найти самые разнообразные ингредиенты. А вот тут — артефакты и прочую ерунду. Ну так что? Выбрала куда идти или пройдемся по всем согласно очереди?

С минуту Аэрис размышляла над чем — то, сосредоточенно нахмурив брови и сжимая пальцы. Она поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь определиться, куда ее больше тянет. Затем, видимо, сообразив, что так они могут простоять тут не один день, нахмурилась еще сильнее. Повернувшись к самому началу улицы, где виднелась аптекарская лавка, она дернула его за рукав, указывая на вывеску небольшой, едва различимой среди всех ярких и привлекательных для покупателей реклам, лавки с травами.

Танорион недоуменно перевел взгляд на другую, с резной дверью и большим колокольчиком на входе.

— Аэрис, почему туда? Смотри, — он указал на аптеку, — там же больше выбор.

— Нет, — девочка мотнула головой. — Нам туда нужно. Там я найду подарок для нее…

Уточнять, для кого именно, смысла не было. Сжав хрупкую ладошку, Ри покорно пошел в указанном направлении, попутно обдумывая, нужно ему самому что — нибудь, кроме того вора или нет. Пока что никаких мыслей в голове не наблюдалось, разве что Асте подарить какую — нибудь безделушку…

Лавочка оказалась маленькой, пыльной и совершенно пустой. Пройдя сквозь старую, скрипучую дверь, они оказались в полутемном помещении, наполненном ароматом сырости и затхлости.

Сморщив нос, аронт почесал его и громко позвал:

— Есть тут кто живой?

Раздался чей — то удивленный вздох. Где — то в глубине комнаты что — то упало, видимо даже на кого — то, потому что раздался чисто звериный протестующий вопль, сопровождаемый ругательствами на чистом орочьем языке. Ри даже невольно подивился такой осведомленности о личной жизни некоего Кутара, за одним посочувствовав оному. Если его так и в такие места посылают, то явно не питают к нему даже отдаленно дружеских чувств.

Опершись боком на покосившуюся стойку, он нетерпеливо позвонил в колокольчик, лежавший на ней. В ответ откуда — то из подсобки раздалось весьма недовольное, ворчливое угуканье, которое видимо стоило расценивать как «Я сейчас буду».

Ожидая появление хоть кого — то, Танорион без особого интереса рассматривал окружающую обстановку.

Назвать это травяной лавкой или даже аптекой — сделать большой комплимент, абсолютно, кстати, незаслуженный. Покосившиеся полки, практически пустые. Единственным приобретением, гарантируемым владельцем, могла стать аллергия на пыль или набор первоклассной паутины, в комплекте с творцами оной, пауками. Откормленные, стоит сказать. Экземпляры пробегали по полкам весьма знатные.

Аэрис с воистину детским любопытством водила пальцами по краю полок, словно видела то, чего не мог заметить аронт. На лице девочки восторг граничил с интересом исследователя, обнаружившего ранее не изученный вид. Остановившись рядом с Ри, найденыш замерла, склонив голову набок и, казалось, хотела что — то сказать, но ей помешало явление владельца такого необычного заведения.

Из небольшого темного проема за прилавком вывалилось нечто, затянутое в безразмерный балахон. Спотыкаясь и собирая углы, «нечто», с милым женским лицом и длинными, местами спутанными, и довольно — таки грязными волосами добралось до посетителей. Одарив их жизнерадостным оскалам в стиле оголодавшего зомби, девушка (сомнения в том, что оно принадлежит к женскому полу отпали почти сразу же) поставила локти на стойку, подперла кулаками подбородок и хриплым голосом осведомилась:

— Чего надо?

— Мне нужны особые лекарственные сборы со второй полки пятого стеллажа, — тихо откликнулась Аэрис. — И травы, что могут воздействовать на сместок. Пожалуйста.

— Разглядела? — несколько удивленно, недовольно нахмурив брови, откликнулась травница… Или торговка. Ри пока не определился, кем ее считать. — И кто же это такой умный ко мне в лавку пожаловал, а?

— Ее не трудно было заметить…

Девушка тихо рассмеялась, качая головой. Тяжело вздохнув, она закатала болтающиеся рукава, после чего совершенно невежливо оттолкнула Танориона с дороги, направляясь к дверям. Поводя руками с растопыренными пальцами перед собой, но не касаясь рассохшегося дерева, девица снова повернулась к посетителям, теперь вынлядя не то что недовольной, а откровенно злой.

— Так, милочка, вы кто будете? Заклинаний все еще висят и исправно работают. Увидеть мое заведение может только маг со званием магистра и специализацией на целительстве, природной магии. Конкретно — Земли. Остальные даже взгляда сюда не кинут, — воинственно вскинув подбородок, хозяйка лавки скрестила руки на груди, сверля гостей требовательным взглядом. Не дождавшись ответной реакции она нетерпеливо топнула ногой. — Я жду!

Аронт вздохнул. Суд по смущенному и потерянному лицу найденыша роль дипломата в который раз отводилась ему. Нет, за время работы с государственными и политическими деятелями разных стран, рас и взглядов, он привык и даже в своем роде заматерел на данном поприще. Только вот перспектива огрести по самые уши от какой — то неуравновешенной девицы не прельщала. Если она, конечно же, не блондинка и ее зовут не Аста. Как сейчас, к примеру.

Шагнув вперед, Ри загородил собой Аэрис, снова вцепившуюся ему в руку так, словно его конечность являлась жизненно необходимой вещью. Едва заметно поморщившись, одарил ребенка ободряющей улыбкой, после чего вежливо склонил голову, возвращая внимание лавочнице:

— Я прошу прощение, за наше внезапное вторжение, но моя подопечная впервые на рынке. И ваша… — тут Ри немного помедлил, пытаясь подобрать подходящее определение. Не найдя оное, продолжил, стараясь обаятельной улыбкой и собственной харизмой смягчить слова. — Ваша лавчонка приглянулась ей по непонятной даже мне причине. Я предлагал ей зайти в другую, но она настояла… Вы же понимаете, женщинам трудно отказать. Особенно таким юным и непосредственным.

— Политик? — прищурилась хозяйка, подозрительно осматривая его с ног до головы. Прищуренные светло — желтые глаза поразительно контрастировали с довольно темной кожей. К тому же, говорила она с легким акцентом, типичным для представителей южных земель.

Правда, Ри, внимательно присматривающегося к девушке, напрягало совсем другое. Ему никак не удавалось определить расовую принадлежность. Единственное, в чем полукровка был уверен — Аэрис и эта девушка были чем — то неуловимо похожи.

— Немного, — уклончиво ответил Танорион. Повернув голову, он тихо поинтересовался у найденыша. — Пойдем, лучше зайдем в другую лавку, хорошо? И там поищем подарок для маэре…

— Ке? Навэ! (Что? Повтори!) — тихо переспросила лавочница, продолжая хмуриться.

— Ма маэре, ре навэ, (Моей матери, я повторила) — тихо откликнулась Аэрис, выглядывая из — за плеча Ри. — Нек заэ рут маэре (Мне нужен подарок для матери).

— С… Ох, — тихо вздохнув, лавочница потерла лоб. — Мне нужно выпить. Не думала, что встречу здесь соотечественника. Тем более такого…

Прошаркав к одному из стеллажей, она пошарила по пустой полке и вытащила оттуда запотевшую бутыль из темного стекла и пару стаканов. Вопросительно изогнув бровь, спросила. — Будете?

— Нет, — Ри места себе не находил от одолевавшего его любопытства. Однако, пока что держал себя в руках, чувствуя, что малышка тоже напугана и не понимает, что происходит в этой странной лавке. — Думаю, мы пойдем. Аэрис напугана.

— Она не так давно пережила сильный стресс? — понимающе хмыкнула лавочница, налив себе и залпом осушив стакан. Поставив бутыль обратно, вздохнула и щелкнула пальцами.

По окружающему пространству прошла едва заметная рябь. Окружающая обстановка изменилась. Стеллажи, полки, даже пол оказались заполнены разнообразными флакончиками, склянками, посудой, травами в мешочках и просто собранными в пучок. Такие же охапки обнаружились и под потолком, развешенными на веревках, натянутых через все небольшое помещение. Хотя теперь Ри сомневался в первоначальных выводах.

Тем временем, хозяйка вернулась за прилавок, сочувственно похлопав Аэрис по плечу. С головой зарывшись в ворох каких — то свертков, она один за одним выкладывала отобранные по каким — то ведомым только ей критериям. Когда их число перевалило за десяток, она выпрямилась и взъерошила волосы, задумчиво сдув прядь волос с носа.

— Так, вроде из сборов все, что может действовать на полукровок… А какая она, твоя маэре? — этот вопрос явно был адресован Аэрис, но малышка забыв о собственном страхе копалась в каких — то пучках и связках, полностью отключившись от окружающего мира.

Весело фыркнув, аронт ответил вместо нее:

— Корана интересная женщина. Дети для нее — нечто большее, чем привыкли понимать остальные. А еще она сильная, но в ее душе есть много ран, которые не затянуться со временем, время может лишь сгладить их.

— Такое ощущение, что ты описываешь человека, потерявшего что — то весьма ценное и лишь частично обретшего оное спустя время и лишь в детях, — задумчиво протянула девушка, почесав нос. Она замолчала ненадолго, а затем хлопнула себя по лбу, словно вспомнив что — то. — Я сейчас! Никуда не уходите… — хозяйка скрылась в подсобных помещениях. Но в конце выглянула из — за угла. — Будьте как дома! Только не применяйте магию, у меня тут зелья есть нестабильные — взорвутся, будем себя от потолка соседней лавки отскребать.

С этими словами она унеслась дальше, скрывшись в доме.

— Аэрис, может, лучше зайдем в другую лавку? — нахмурившись, поинтересовался Ри. Не то, что бы он боялся или беспокоился, просто слишком много вопросов возникло. А любопытство не одну кошку сгубило, только что он аронт.

— И оставите меня наедине с ней?

Лишь благодаря собственной выдержке Танорион смог остаться внешне спокойным. Правда, собственный порыв о привлечении Аэрис к походу на рынок не казался ему такой уж удачной идеей. Мысленно посетовав на некстати проявившуюся «везучесть», он поднял взгляд, встретившись в четырьмя парами сверкающих глаз — бусинок.

Свесившись с балки на тонкой нити паутины, на него смотрел довольно крупный паук. Если зрение не подводило Ри, то представитель отряда членистоногих мог посоревноваться в размерах с некоторыми котятами. В ладонь длинной, в половину оной шириной. С толстыми лапками и, как ни странно, обаятельной улыбкой на мордочке.

— Я Кутар. Несчастный эксперимент в преобразующей магии, дело кривых ручек той хамоватой дамочки, что ушла наводить еще больший беспорядок в доме, — паучок опустился на прилавок и почесал лапкой пузико. — Так, пока ее нет, скажите, что вам нужно. А то эта с… Нехорошая девочка могла подсунуть какую — нибудь не кондицию.

Наверху что — то рухнуло, послышались сдавленные ругательства и звуки металла бьющегося о металл. Заскрипела передвигаемая мебель, затем очередная порция ругательств и снова удары чем — то тяжелым.

— Что она там делает? — шепотом поинтересовался у паука Танорион, даже не особо удивляясь тому, что беседует с подобным существом.

— Пути Хранителей неисповедимы, — философски вздохнул паук. Над ним пролетела муха, откормленная и как будто специально летевшая очень низком, прямо над головой Кутара. Вверх выстрелил силок, сплетенный наспех из паутины и вот уже новый знакомый довольно пережевывает добычу, брезгливо выплюнув слюдяные крылышки.

— Приятного аппетита, — вежливо пожелал Ри. Удивляться он как — то уже подустал, да и за жизнь свою видел много странных вещей. Проще было просто воспринимать происходящее, не особо вникая в смысл оного. — Так ты результат эксперимента?

— Угум-с, — промычал паучок. — Зива решила поиграть с духом и циклом перерождения. Как итог — офигенно очешуенная жизнь для собственного младшего брата в теле членистоногого. Впрочем, грех жаловаться. Мухи, как оказалось изысканный деликатес. Лучше только бабочки.

— Я в шоке.

— А я нет что ли? — паук фыркнул и пополз бочком к Аэрис, все еще перебирающей травы. Девчонка мельком глянула на пришельца, но фанатичный взгляд лишь мельком скользнул по представителю насекомых, вернувшись к перебираемым веточкам.

Оценив степень вменяемости малышки, Кутар страдальчески вздохнул и повернулся к Ри:

— Чего ищите — то? Для кого подарок?

— Для ее маэре. Мы уже сказали все пожелания твоей сестре, — тактично откликнулся Танорион. — А ты не мог бы ее поторопить… Или помочь ей с поисками?

— Кутар! А ну тащи сюда свою пушистую задницу! — раздавшийся сверху вопль заставил паучка подпрыгнуть на месте от неожиданности.

— Хм говорят, у дураков мысли сходятся… — задумчиво протянул Кутар, почесывая передние лапки друг о друга.

— Ты это к чему?

— КУТАР!

— ДА ИДУ Я! — рявкнул паук и пополз к краю прилавка. Спрыгнув вниз, он направился в туже сторону, где скрылась хозяйка лавки. Кутар что — то ворчал себе под нос, только настолько тихо, что разобрать не было никакой возможности.

Танорион снова, в который уже раз, тяжело вздохнул. Что — то ему подсказывало, что они тут надолго застряли.

Из странной лавочки удалось выбраться только спустя полтора часа и несколько десятков потраченных нервов. Кутар и его сестра ссорились и скандалили по каждому предложенному варианту подарка. От шума, издаваемого этой парочкой самых странных родственников из всех, что ему довелось видеть, у него даже голова начала болеть. Но в конечном итоге, им удалось вырваться оттуда с каким — то кожаным мешочком, прижимаемом Аэрис к груди и большой корзиной, где виднелось множество свертков и склянок. Напоследок оба владельца сильно, с применением угроз, настаивали на том, что бы Аэрис обязательно зашла к ним в гости. Встретить настоящую нунду посреди всего этого хаоса это настоящий подарок для них.

На вопрос кто такая нунда, Танориона послали к маэре его спутницы. Но вежливо, этого не отнять.

Остановившись посреди улицы, аронт взъерошил волосы и улыбнулся:

— Куда теперь?

— Ты ведь хотел что — то найти, да? — осторожно поинтересовалась Аэрис, все еще трепетно сжимая в руках мешочек и улыбаясь так, словно то, что лежит в нем способно изменить этот мир и сделать всех счастливыми.

— Не что — то, а кого — то, — поправил ее Ри, пожимая плечами. — Но для меня важнее прогуляться с тобой по магазинам. Если это доставит тебе удовольствие.

Малышка смущенно улыбнулась, потом вздохнула и покачала головой:

— Нет. Пойдем, я помогу тебе. Если ты не считаешь меня обузой.

— Не говори ерунды, — фыркнув, Танорион дернул ее за прядь волос. Обняв ее одной рукой, направился вместе с малышкой в сторону лавок с драгоценностями. Только мальчишка, коли он не дурак, вряд ли ошивается среди высшей знати и тех, кто приближен к Повелителю.

Так что теперь их путь лежал в сторону торговцев, рассчитывающих получить прибыль с представителей более низшего класса. Дешевый товар, качество не самое лучшее, зато и покупателей там гораздо больше, очередь желающих приобщиться к искусству средней руки никогда не заканчивалась.

Горожане спешили по своим делам. Стайка дамочек неопределенного возраста жарко спорила по поводу новых ароматов, продающихся в парфюмерном магазине. Молодые демоны рассуждали о достоинствах и недостатках того или иного оружейного мастера. Все они выглядели беспечными и занятыми своими делами, только Ри прекрасно заметил то, с какой внимательной настороженностью наблюдали за ним и Аэрис. Узнать младшего принца Сайтаншесса может и не узнали, однако отнеслись с должной степенью уважения, пусть у кого — то руки невольно и потянулись к спрятанному оружию.

Неспешно двигаясь сквозь толпу, Танорион изредка улыбался, замечая заинтересованные взгляды женщин и девушек в свою сторону. Внимание со стороны противоположного пола редко когда надоедало, особенно если с помощью собственного обаяния можно решить большинство проблем, вплоть до государственных. Но сейчас, словно в противовес всему, что было до, его не особо трогали восторженные и откровенно раздевающие взгляды. Скорее они казались смешными и в чем — то совершенно раздражающими, неуместными даже.

Тихо фыркнув себе под нос, аронт влился в толпу посетителей не самой лучшей ювелирной лавочки. Единственным примечательным достоинством продаваемых здесь украшений можно было считать их грандиозную монументальность. Они были сосредоточием того, что отражалось емким словом «слишком». Слишком громоздко, слишком дорого, слишком…

Честно говоря, положа лапу на сердце, своей бы девушке Танорион тут не стал бы даже зажим для платков покупать. Да и не приняла бы Аста от него такой подарок…

На мгновение замерев на месте, Ри ошалело покачал головой. Нужно либо заводить постоянную любовницу, либо поскорее избавиться от общества этой несносной блондинки. Хотя он за последнее время привык к ее постоянному присутствию в своей жизни. И, возможно, был бы совсем не прочь продлить это «случайное» знакомство на гораздо более длительный срок.

— Ри? — тихий голос Аэрис, как и прикосновение пальцев к щеке, вывел из состояния легкого ступора. С ним подобное случалось редко и только при сильном эмоциональном волнении.

«Интересно, осознание того факта, что тебя влечет с непреодолимой силой к закадычной подруге лучшего наемного убийцы Аранелла, является причиной для сильного эмоционального волнения или как?» — ехидно поинтересовался полукровка сам у себя, ободряюще улыбаясь спутнице. Он хотели сказать ей, что бы Арэрис не волновалась, но взгляд зацепился за светловолосую макушку в толпе, в излишне потрепанной даже для среднего класса одежде.

— Так, посмотри себе тут что — нибудь. Иногда даже в таких лавках можно найти что — то интересное, хоть и проблематично, — поцеловав опешившую девочку в лоб, Танорион скользнул в толпу, выискивая скрывшегося с глаз мальчишку.

Вор оказался смышленым и шустрым. Выследить вихрастую макушку удалось лишь практически у черного входа в лавку. Выскочив следом за ним, Ри схватил мальца за воротник и приподнял над землей, не давая ему возможности ударить или укусить себя.

— Так — так — так, — довольно протянул аронт, лавируя между горожанами в поисках укромного уголка для приватного общения с воришкой. — Вот именно тебя, друг мой, я и искал…

Парнишка пыхтел, пытаясь вывернуться, но молчал, не кричал и на помощь не звал. Значит, действительно практиковался в обворовывании мирных и честных граждан. Остается вопрос, как у него это получалось, конечно, только сейчас Ри не был намерен выяснять причины беспечности местных посетителей, так что это его не особо интересовало.

Наконец, свернув в небольшой проулок, заканчивающийся тупиком, он поставил мальчишку на землю, продолжая удерживать за воротник.

— Отпусти, — тихо буркнул воришка, угрюмо щурясь. — Я у тебя ничего не крал.

— Не думаю, что ты бы хотел узнать о последствиях такого поступка, — добродушно хмыкнул Ри, вытаскивая из — за пояса тот кинжал, что он забрал у Кайша. Продемонстрировав его мелкому, поинтересовался. — Узнаешь?

Тот как — то сразу вжал голову в плечи, испуганно вытаращив глаза:

— Я не брал!

— Тихо! — шикнул на него Танорион, заметив, что мальчишка собирается слинять. — Не дергайся, это в твоих же интересах. Лучше расскажи, где ты взял эту игрушку.

Малец упрямо сжал губы и отрицательно замотал головой, явно не желая делиться информацией.

Цокнув языком, аронт спрятал кинжал на место и щелкнул пальцами, создавая на них иллюзию огненной перчатки. Поднеся оную к лицу воришки, тихо, даже в чем — то лениво спросил:

— Знаешь что это такое?

— Магия…

— Умница, — мурлыкнул Ри, подтверждая кивком головы верное направление мыслей испуганного мальчишки. — А теперь представь, что с ее помощью я могу с тобой сделать…

— Не надо!

— Не надо? Хм… — покачав головой, словно раздумывая, Ри отвел руку в сторону. — Тогда рассказывай, солнышко мое, откуда у тебя это оружие.

— Нет! — воришка начал пытаться вырваться, только хватка у аронта была сильной. Да и отпускать свою жертву он не собирался. Во всяком случае пока. — Я не могу! Я обещал! Азар не простит!

— Тихо! — уже громче рыкнул Танорион и слегка встряхнул мальчишку. — Рассказывай. И никто ничего тебе не сделает!

Замерев на месте, воришка посмотрел на него недоверчиво. Сглотнув, тихо спросил:

— Обещаешь?!

— Клянусь, — утвердительно кивнув, он разжал пальцы, тем самым показывая, что бояться не стоит и полукровка частично ему доверяет. Не настолько, чтобы не поставить небольшой щит вокруг них, гарантирующих провальность попытки побега. Но достаточно для попытки услышать правду от мальца.

Недоверчиво покачав головой, вор скорбно вздохнул и опустил глаза. Спустя минуты три, он нехотя начал рассказывать.

По его словам выходило, что этого самого Азара он толком не знает. Видел пару раз на рынке, с какими — то сумками и склянками. Потом заметил его рядом с оружейными лавками, парень что — то показывал хозяину и в ответ на вопросы оного лишь пожимал плечами.

Пересекаться специально не стал, просто подгадал время и столкнулся, якобы случайно, за одним стянув какой — то кулон, болтавшийся на запястье у Азара. Правда, далеко уйти не вышло. Он сам налетел на него спустя пару минут и хорошо приложил, так, что потом пришлось проситься к лекарю в ученики, что бы подлатал. Разговор состоялся неприятный, зато достаточно информативный. Во всяком случае, воровать больше у конкретно этого человека мальчишка точно не собирался.

— Тогда откуда у тебя этот клинок? — задумчиво поинтересовался Ри, склонив голову набок. Коли верить чутью, паренек не врал. Да и вряд ли стал бы это делать, степень опасности для собственной шкуры он оценил совершенно верно.

Тогда не понятно, откуда у него все — таки этот клинок. Раз у Азара он не крал у него.

— Я ж рассказываю, — буркнул парень, нахмурившись и шмыгая носом. — Он сбывает краденое. Иногда, под настроение, приносит оружие. Этот он отдал мне, сказал, что сам не может его продать. А потом его забрал тот эрхан, из стражи. А вы его у него отобрали, да?

— Можно сказать и так, — уклонился от прямого ответа Ри, пытаясь заново осмыслить ситуацию, в соответствии с новыми данными. — А ты можешь связаться с ним?

— Могу. Но ему это не понравится…

— А кому — нибудь из тех посетителей понравится отсутствие кошелька или еще каких мелочей? — хитро прищурился аронт, прекрасно понимая, что загнал мальчишку в ловушку.

— Хорошо, я позову его…

Подавленный вид вора не вызвал сочувствия. Мальчик сам выбрал свою судьбу. Возможно свою роль в выборе жизненного пути у него сыграла целая куча самых разных факторов… Кем нам быть и что делать мы выбираем сами, как не крути.

День не предвещал ничего плохого. Обычный, как и сотни, тысячи до него. Проснувшись рано утром, как от толчка, в который раз перебрала в памяти обрывки липкого кошмара, который и сном — то назвать язык не поворачивался. Сплошное кровавое месиво и полнейшая сумятица в чувствах. Знаю только, что основным была жажда чужой крови и смерти.

Тряхнув головой, собрала волосы в хвост, переоделась и приступила к привычным обязанностям многодетной матери, опекающей не самых легких в воспитании подростков.

Погрузившись с головой в заботы, не заметила, как прошло практически пол дня и только когда настало время обеда, в голове всплыли вчерашние воспоминания и намерения относительно одного из приемышей. Так что стоя на кухне, перед плитой, я старалась сосредоточиться на том, что делала сейчас, одновременно ведя неспешную беседу с провинившимся мальчишкой.

— Азар, мне не нравится, что ты снова взялся за воровство. Это, во — первых. А во — вторых, мне не нравится, что ты продаешь мои изделия, а деньги тратишь на всякую ерунду, — мой голос звучал совершенно спокойно, даже слегка деланно, словно разговор шел на совершенно постороннюю тему и не касался чего — то серьезного.

С детьми, особенно с теми, кто вкусил прелести уличной жизни и скитания по миру, бессмысленно ругаться. Кричать — тем более. Доказывать свою правоту и настаивать на том, что он снова нарушил нормы морали и читать нравоучения?

Фыркнула про себя. Это даже не смешно. Его не пронять, он не услышит ничего, если начнешь пытаться доказать ему хоть что — то. Единственный способ донести до него свои мысли… Просто поговорить.

Чем я и пытаюсь заняться, попутно помешивая картошку с мясом в чугунной кастрюле, стоящей на плите. Магический огонь, поддерживаемый парочкой саламандр, греющих бока на качественных поленьях и крупных угольках, сохранял необходимую температуру, поэтому беспокоиться о том, что обед подгорит, смысла не было. Мешаю, скорее что бы себя в руках держать. Азар четвертый приемный ребенок у меня, и самый, пожалуй, трудный.

Впрочем, стоит признать, что никто силком этих детишек не впихивал в мой дом. Так что и винить — то особо некого.

Искоса посмотрела на приемыша. Худой как тростинка, нескладный, с милой подростковой угловатостью. Взъерошенные жесткие черные волосы, уже изрядно отросшие. Острый подбородок, упрямо сжатые губы, вздернутый нос и холодные серые глаза. Руки спрятаны в карманах штанов. На коленке дырка, рубашку успел где — то порвать. Общий диагноз — ходячая неприятность. И ведь чувствует себя виноватым, губы нет — нет, но начинают подрагивать от сдерживаемых слез.

А признаваться не станет, характер не тот. Полукровки вообще на редкость упрямы. Вдвойне, если от них отказались родители и оставили на улице умирать.

Вздохнув, вытерла руки о фартук, шикнула на высунувшую мордочку саламандру и повернулась к сыну, скрестив руки на груди:

— Азар, я не собираюсь тебя отчитывать и тем более требовать вернуть кинжал. И не буду ругаться, потому что это мы уже тоже проходили. Помниться, потом пришлось вылавливать тебя из пруда и выковыривать пиявок из твоих штанов.

Уши мальчишки явственно покраснели. Он опустил голову, пряча взгляд. Это хороший признак, значит, я для него не пустой звук и смогу все — таки достучаться. Был бы тут Шенти, старший из приемных детей, его бы Азар без каких — либо возражений выслушал.

Сжала пальцы так, что побелели костяшки. Шенти настоял на том, что должен решить свои проблемы самостоятельно. Пришлось отпустить, не смотря на собственное нежелание и предчувствие беды. Что бы хоть как — то меня успокоить, он обещал всегда поддерживать связь и, пока что, не нарушал своего слова.

Правда, волноваться за него меньше никто не стал. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы дракончик мой не влезал ни в какие игры. Особенно с Гильдией Игроков.

Запрятав свои опасения и страхи как можно глубже, вернулась мыслями к насущным проблемам.

— Хорошо. Тебе стыдно, я это вижу и это значительный прогресс. Но ты можешь мне сказать, зачем украл клинок, вместо того, что бы просто попросить то, что тебе нужно? — чуть повысила голос, вынуждая ребенка сконцентрировать свое внимание только на мне. Только пришлось точно контролировать дозировку строгости и нежности в голосе. Не нужно заставлять его нервничать еще сильнее, Азар и так кусал нижнюю губу. Еще немного и окончательно прокусит.

Подошла к буфету и открыла дверцу, задумчивая почесывая нос. Сегодня этот орган чесался просто невыносимо, вызывая опасения, что его обладательница где — то умудрилась простыть.

Встала на носочки и дотянулась до небольшого глиняного горшочка. Там я прятала сладости от мелкоты. Без стула добраться до них не получится. А взять нужный можно только у меня в кабинете. Вытащив несколько леденцов, снова повернулась к Азару, в очередной раз поведя носом. Чувствую, что в этот раз возможна интерпретация, любимая Хаосом. Кажется, она звучит следующим образом: «Хороший нос за неделю кулак чует». Не знаю, насколько верно данное замечание и проверять, в общем — то, не сильно тянет.

— Азар, я жду ответ, — бросила ему леденцы, отметив, с какой легкостью и ловкостью сын поймал угощение. И улыбнулся, нервно и робко. Словно пока еще не разобрался, как именно стоит реагировать. — Почему ты не попросил этот ремень у меня?

— Ты бы не дала, — наконец выдавил из себя сын, опустив голову и с преувеличенным интересом рассматривая свои кожаные ботинки.

Тяжело вздохнула. Что — то в этом роде я и ожидала услышать. Сколько раз такое бывало? Сколько раз я доказывала приемышам, что не собираюсь ни в чем их ограничивать? Бесполезно. Они как дикие зверьки, попавшие в руки жестокого человека: каждый раз ждут удара, даже по самому ничтожному поводу.

И изменить такое отношение если и получится, то далеко не сразу. Если вообще получится привить понимание, что мне можно и нужно доверять. И я никогда не ударю и не унижу их. Хочется верить, что у меня получится.

Не смотря на все попытки сдержаться, все равно почувствовала горькую обиду, шевельнувшуюся в душе. Знаю, что глупо, только поделать ничего не могу. Разве что не усугублять свое положение и продолжать воспитательный разговор.

— Азар, а ты меня спрашивал? — тихо поинтересовалась, бегло проводя взглядом ревизию его одежды и обуви.

Потрепанная обутка выглядела не лучшим образом. Даже не скажешь, что купили всего неделю назад. К сожалению, телячья кожа, даже самой лучшей выделки, не рассчитана на частое магическое воздействие. Азар обожал прыгать по городам при помощи благополучно украденного у моего любимого папочки артефакта, позволяющего легко прыгать из одной точки мира в другую. Я даже не представляю, что будет, когда сына научится пользоваться собственной магией.

Черные штаны, уже успевшие обзавестись дырами на коленях, серая рубашка из хлопка, с определенным количеством пятен по всей поверхности. Повела носом. Так и есть, он еще и подраться где — то успел, правда, внешне никаких повреждений. Что ж, хоть чему — то полезному он научился за время, проведенное на улицах и в драках, уличную шпану обставит довольно легко. Во всяком случае, навыков для того, что бы озадачить противника и успеть слинять у него хватает.

— Сын, я понимаю, что ты мне не доверяешь. Более того, я принимаю это и считаю, что у тебя есть право на такое поведение. Но вот что мне никак не удается осмыслить, так это почему, даже спустя два года, ты не можешь просто подойти ко мне и попросить приобрести понравившуюся вещь, — попавшая в руки деревянная ложка хрустнула, разломившись на маленькие кусочки. Втянув воздух сквозь сжатые зубы, медленно сосчитала до десяти и обратно, беря себя в руки и старательно успокаивая бушующее в душе возмущение и боль.

Посмотрев на Азара тяжелым взглядом и виня себя за это, спросила, устало и как — то безнадежно:

— Как ты можешь судить, каким будет ответ, коли вопрос так и не прозвучал? Сын, не ровняй меня и других, тех, кого знал до этого.

— Мам…

Тихий всхлип вызвал удушливую волну стыда. Ребенок не виноват, что старые страхи все еще живы и довлеют над ним. Покачнувшись с пятки на носок и обратно, подошла к нему и притянула к себе, преодолевая слабое сопротивление любимого воришки. Он уткнулся носом мне в живот, обхватив руками за талию и тихо всхлипывая. Провела пальцами по его волосам, аккуратно разделяя прядки и, наклонившись, поцеловала его в макушку:

— Азар, я не остальные, я не они. Пожалуйста, начинай уже доверять мне.

Передавать эмоции получалось у меня из рук вон плохо, эмпатия совсем не мой профиль, к тому же эти дети изначально закрытые сами по себе. Достучаться до них проблематично и невероятно трудно… Но я все еще надеюсь на успех. А пока что придется учиться понимать друг друга при помощи невербальных выражений эмоций и чувств. Дело далеко нелегкое…

Однако, определенные успехи на этом поприще имеются. Во всяком случае, сейчас мне без труда удалось определить, что Азар понимает и осознает свою ошибку. Пусть и не может пока дать мне то, о чем я его прошу — свое доверие. Ладно, с этим я как — нибудь сама справлюсь. Терпение, вроде бы, главная добродетель, не так ли?

Хотя попадись мне его родители… Закрыла глаза, позволив проявиться на лице выражению крайней степени ярости, возникавшей каждый раз, стоило подумать о тех выродках, что бросили мальчишку. Если когда — нибудь Хранители сведут нас на одной дорожке, думаю, им «понравиться» наше общение… На милые, домашние темы.

— Мам, я… Я пытаюсь… — тихо шепнул Азар, продолжая прижиматься лицом к моему животу.

— Я знаю, — шепнула в ответ, снова сортируя мысли и задвигая вырвавшуюся из — под контроля кровожадность куда подальше. — Я знаю, солнце. У нас трудный путь впереди, малыш…

— Угу…

Вздохнув, собралась, было, что — то сказать, как раздался нетерпеливый стук в дверь, прервав момент откровений между мной и ребенком. Азар вздрогнул и прижался ко мне еще сильнее, снова начав шмыгать носом.

Нахмурившись, посмотрела на проем, ведущий в коридор, затем снова перевела взгляд на макушку сына. Гостей на сегодня не предвиделось, не смотря на довольно длительное время проживание в Зимме, друзьями я не обзавелась, даже с соседями особо не сдружилась. Как — то не до них было.

Остается только один вариант. И он мне не особо импонирует, хоть и придется принять именно этот.

— Азар? — тихо позвала, игнорируя настойчивый стук. Еще чуть — чуть и дверь просто снесут с петель, судя по силе ударов. В эмпатии я действительно полный ноль, но даже с таким набором исходных данных уловить страх, исходящий волнами от ребенка не составило никого труда.

— Я… Я не хотел… — тихо выдохнул ребенок, вжавшись в меня еще сильнее. Злиться на него не было ни сил, ни желания, ни какого бы то ни было смысла.

Провела рукой по его волосам, сделав шаг назад. Вопросительно изогнув бровь, протянула руку, раскрытой ладонью вверх. Мальчишка тяжело вздохнул и, не поднимая на меня взгляда, положил на нее кольцо. Сжав его пальцами, поднесла к лицу, внимательно рассматривая. Металл — смесь серебра и золота. В центре крупный камень, темно — зеленого цвета. Изумруд, явно ненатуральный, выращенный при помощи магии. И с узором из рун по всей поверхности, выдающими его специфическое назначение. Правда, без второго, так называемого близнеца, определить зачем этот довольно изящный перстень не получается. Внешне же кольцо походило на когти, удерживающие ограненный камень. Красивая вещица и стоит, скорее всего, не мало.

— Это все? — тяжело вздохнув, спрятала украшение в карман.

— Да…

— Иди наверх, Азар. Проследи, что бы Мика выпила лекарства, а Суок закончил задание по каллиграфии, ладно? — теперь в дверь не просто стучали, и даже не сильно стучали. Туда долбились так, словно от того открою я или нет зависела жизнь гостя.

— Ты сердишься? — сын помедлил, потом все же поднял на меня взгляд. В голубых глазах читалась боль и страх. И ожидание моего гнева. Вполне справедливого, кстати.

— Нет, Азар, — улыбнулась и потрепала его по волосам. — Иди, солнце. А я все же пойду и поинтересуюсь, кому там так не терпится познакомиться со мной поближе… И с моей сковородкой.

Мальчишка несмело улыбнулся и скрылся с глаз долой, только его и видели. Покачав головой, взлохматила волосы, так, что бы создать образ взбалмошной и неряшливой хозяйки. Проверив собственный внешний вид, посмотрев в отполированное дно любимой сковородки, прихватила оную с собой и направилась в коридор, мурлыкая незатейливую мелодию и улыбаясь, довольно искренне. Все же нежеланные гости неплохое развлечение в середине трудного дня, полного разнообразных домашних забот. А то, что я с собой сковородку взяла, так это так, перестраховка. Приятная и знакомая тяжесть невероятно успокаивала и вселяла уверенность.

Стук не прекращался. Сморщив нос, выпятила нижнюю губу, прекрасно зная, что так похожа на капризного ребенка, у которого отобрали игрушку. Добавив в голос плаксивости, заорала, одергивая край забрызганного смородинованным вареньем фартук:

— Иду! — настроение сменилось с философского на счастливое и предвкушающее. Очень хочу узнать, кто ж там такой нетерпеливый.

Стоило отодвинуть щеколду в сторону, как дверь распахнулась, едва не прищемив мне руку. Отскочив в сторону, зло сверкнула глазами, поджав губы и недовольно разглядывая предмет обстановки едва не ставший причиной моего увечья. Кто бы ни пожаловал к нам в гости, его шансы на мирное выживание стремятся к нулю. Да и манерам, вкупе со сдержанностью, ему еще учиться и учиться, что не говори.

Усмехнувшись собственным мыслям, снова сморщила нос, услышав со стороны порога голос гостя, источавший язвительность и ехидство просто в немыслимых объемах:

— Леди, благодарю покорно за заботу о моем воспитании, но как говориться, что выросло, то выросло. В моем возрасте слегка поздно прививать вышеупомянутые навыки. Да и гиблое это дело, поверьте мне на слово.

Перевела взгляд на незнакомца, стоявшего в дверях. Уже невольно испытываю к нему уважение. Далеко не каждый умудриться так послать, что даже дорогу спросить хочется. Любопытно, кого же это принесло в края наши мирные?

Удивления по поводу озвученных вслух мыслей не было. Внимательно посмотрела на мужчину. Высокий, я ему в грудь дышать буду, если рядом встану. И пусть Хранителя и меня ростом не обидели, тут кого — то видимо за уши тянули. Или за прищепки подвешивали к бельевой веревки, хотя такой способ больше всего подходит для объяснения высокого роста у эльфов, сразу понятно, откуда остроухость появилась.

Стройный, с хорошо развитой мускулатурой и крепкой грудной клеткой на вид. Да и размах плеч, вкупе с манерой держаться выдает тренированного, опытного воина.

Склонила голову набок, чуть прикусив нижнюю губу и поведя носом. Признаки расы угадать удалось достаточно легко. Эрхан. Не самый слабый, стоит отметить. И его кажущаяся… Как бы это назвать? Несерьезность?

В такт своим мыслям, отрицательно мотнула головой. Нет. Не несерьезность… Хотя это тоже в чем — то верный эпитет. Ну да ладно. Суть в том, что внешность у него слегка обманчива, даже более чем слегка. С другой стороны, на яблоко тоже по — разному можно смотреть. Кто — то в нем даже дыню увидеть может, при хорошо развитом пространственном воображении.

Насмешливо фыркнув, потерла глаза и вернулась к визуальному осмотру мужчины. Тот факт, что кроме случайно вырвавшихся мыслей вслух, я даже не удосужилась представиться, меня не особо волновал. Демона, коли брать в расчет его молчание, тоже.

У эрхана оказались длинные, ниже бедер, темно — каштановые волосы, собранные в низкий хвост. Высокий лоб, прямой нос, немного пухлые губы, сейчас изогнутые в легкой язвительной ухмылке. Глаза, притягательного малахитового цвета с витиеватым, едва различимым узором на радужке, в обрамлении густых ресниц, наполнены лишь едва различимым интересом.

Да, это трудно не признать — он красив. Мистически и необъяснимо, как и любой другой демон. Черты лица резкие, но правильные, что лишь усиливает общий эффект. Даже заметная дуга белесого шрама на щеке не портила его внешность. И судя по выражению его лица, мне давно следовало растечься карамельной лужицей у его ног, выдав все секреты мира на одном томном дыхании.

Лучезарно ему улыбнулась, насмешливо вскинув брови. Впрочем, на месте улыбки тут же появился ехидный оскал, который вполне мог соперничать с выражением лица мужчины. Он слишком много хочет…

Совсем не представляя, что может получить в ответ.

— Говорите, воспитывать вас поздно? — вопросительно изогнула бровь, прислонившись плечом к стене коридора. Скрестив руки на груди, любовно потерлась щекой о шершавую поверхность сковороды. — Я готова оспорить подобное заявление. Ибо как мать нескольких весьма не обычных детей — подростков, могу с уверенностью заявить — воспитывать никогда не поздно! Особенно, если выбрать верный способ донесения до объекта его собственной ничтожности в сравнении с остальным миром… Но это так, дебри философии. А теперь чуть — чуть серьезности, для разнообразия так сказать. Кого имею честь давить интеллектом и собственным высокопарным слогом?

— Кхм… Леди, мне кажется, или мы слишком спешим? — демон сделал вид, что задумался над собственным вопросом. Невольно восхитилась его актерскими способностями. Вроде бы и не сделал ничего особенного, только нацепил вопросительно — одухотворенное выражение лица. Что ж ты так хорошо играешь, я ведь могу и поверить.

— Смотря в чем, — заинтересованно выгнула бровь.

— Мы не знакомы, а уже обмениваемся оскорблениями так, словно знаем друг друга как минимум пару лет, — любезно предположил мужчина. — К тому же, вы даже не поинтересовались зачем я пришел. Возможно, у меня есть то, что вас заинтересует?

— Ой, я вас умоляю… — возвела глаза к потолку, поигрывая сковородкой в руке: подкидывая и ловя ее. — В каком месте и на что же вы изволили оскорбиться? Если бы я хотела вас оскорбить на самом деле, просто бы заехала сковородой по лицу. Просто и эффективно, что ни говори. А насчет того, есть ли у вас приятные для меня новости… Ой, это такой спорный вопрос! Судя по вашему стуку, господин хороший, хорошими будут известия о тоем, что вы ошиблись дверью.

— Вы такая недоверчивая, леди…

— А есть повод испытывать к вам излишнее доверие? И все же, вспомним правила приличия. С кем имею честь препираться, стоя на пороге? — снова скрестив руки на груди, одарила эрхана самой лучшей и обаятельной улыбкой из всех, на которые только была способна.

Толку было мало, к тому же кольцо в кармане почему — то стало нагреваться, определенно норовя прожечь хрупкую тонкую ткань. Раздраженно фыркнув, сунула пальцы в карман, зажав в кулаке украшение.

— Сайтос Эристай, — изящный поклон, с легкой долей ироничности. По позвоночнику прошла волна мурашек, вынудивших поежиться от неприятного чувства опасности. Понять, откуда оно взялось не получалось, да и разбираться не хотелось совершенно, поэтому пока что отложила эти мысли в сторону. Хорошо, что господин Эристай об этом вряд ли узнает. Когда эрхан выпрямился, на моем лице снова была та самая загадочная блуждающая улыбка, свойственная женщинам.

Поведя носом, покусала немного нижнюю губу, делая вид, что раздумываю и милостиво кивнула головой в знак приветствия:

— Нила.

— Нила? — переспросил демон, несколько удивленно вскинув бровь.

— Ладно, уговорил. Для тебя: Обожаемая, Непревзойденная, Изящная, Идеальная Нила. Надеюсь, вы успели все записать, господин Эристай? — с кухни потянуло горелым, навевая нехорошие подозрения. Саламандры существа вредные и хотя мой папочка давно приструнил их, периодически они вырываются из — под контроля. И дом лишается какого — нибудь предмета мебели.

— Мама! — детский вопль вызвал непредвиденную реакцию: сковородка совершила незапланированный полет, встретившись с ногой демона, но его вопли я уже не слушала, стремительно убегая в сторону лестницы.

В два прыжка преодолев лестничный пролет, затормозила возле одной из дверей. Кольцо жгло ладонь. Ругнувшись, нацепила его на безымянный палец левой руки, прежде, чем распахнула дверь, разозленной мегерой влетая в комнату, готовая порвать глотку любому, кто посмел обидеть моих детей.

Ко мне тут же бросились малыши. Девочка лет десяти, и двое пацанов: один пятнадцати лет, второй восьми. И все трое спрятались за меня, словно стараясь скрыться от чудовищ.

Перевела взгляд на окно. На разбитом стекле стоял шаури, небольшой, еще щенок практически. Нежить смотрела вокруг ошалелым взглядом, крутя головой из стороны в сторону.

Успокоившись, тяжело вздохнула, качая головой. Папа не нашел более подходящего способа прислать подарки и сладости для мелких, как отправить их вместе с необученной живностью собственного изготовления.

— Тише, солнышки мои. Это посланник от дедушки Хоса, — подманив к себе пальцем шаури, присела на корточки, ожидая пока он подойдет. Зверь замер, принюхиваясь. Закладки, заложенные в его сознание заботливым создателем, сработали как надо. Опознав мой запах, шаури спокойно подошел, позволив снять с него сумки и даже дав почесать себя за ухом.

Видя, что я его не боюсь, дети выбрались из — за меня и несмело обступили зверя, вопросительно, с долей страха, посматривая и ожидая моей реакции. Кивнув им, склонилась к уху нежити и тихо шепнула:

— Свои. Охранять. Ценно.

Тихое урчание послужило ответом. Моргнув пару раз, шаури посмотрел на детей и стал вилять хвостом, ластясь и извиваясь. Мика тут же бросилась его тискать. За ней следом Суок несмело коснулся загривка зверя. Азар вздохнул, просто водя пальцами по едва заметно подрагивающему хребту.

Выпрямившись, повесила сумки на плечо:

— Не бойтесь его. Он за вами присмотрит, пока я разберусь с делами.

— Да мам, — восторженные голоса и лишь один с едва заметной ноткой грусти.

— Не шумите, — погрозила им пальцем и вышла, переводя дух. Периодически у меня срывает крышу на почве беспокойства за детей. Для меня они слишком много значат, что бы позволить хоть какой — то мелочи разлучить нас.

Прежде, чем спуститься вниз, немного постояла около лестницы, выравнивая дыхание и успокаивая нервы и собственные чувства. И только сообразив, что горелым уже не пахнет, нахмурилась, быстро спускаясь.

Эрхан обнаружился на кухне, почесывающим шею одной из саламандр, спокойно сидящей у него на ладони. Справившись с удивлением, с невозмутимым выражением лица прошла мимо него, устроившегося за кухонным столом. Сгрузив сумки на стол, повернулась к господину Эристайю, опираясь попой на разделочный стол и скрестив руки на груди. Оборонительная поза не самый лучший вариант, но ничего не поделаешь. Сейчас она подходит как нельзя лучше.

— Итак, что вам нужно, господин Эристай? — шикнув на разомлевших ящериц, пригрозила им. — Или работаете, или зову Его!

Саламандры вздрогнули и слиняли, вызвав разочарованный вздох у эрхана. Проводив их наигранно печальным взглядом, эрхан обратил свой взор на меня. Осмотрев с ног да головы, он уделил особе внимание моим рукам. Выражение лица тут же изменилось. Брови сошлись на переносицы, а добродушную, в чем — то снисходительную улыбку сменил злой оскал.

— Откуда у тебя это кольцо?! — ласково, с ноткой затаенной ярости, поинтересовался Сайтос, весь подобравшись.

Недоуменно посмотрела на него, перевала взгляд на руки. Вспомнив о кольце, вздохнула и пожала плечами:

— Подарок. Вы не ответили на мой…

Договорить не получилось. Горло сжали длинные тонкие пальцы, впечатав меня в кухонную мебель. Холодный, полный ярости взгляд впился в мое лицо, а низкий, смахивающий на рык голос пробрал до костей, нежным шепотом проговорив на ухо:

— Ты скажешь все, что я хочу знать. Ты мне ответишь на этот вопрос, даже ценою собственной жизни!

— Кхе… — с трудом втянув воздух в сдавленное горло, постаралась вложить в слова как можно больше сарказма. — Мертвые не особо полезный источник информации, господин Эристай. К тому же, милый демон, в своем приступе ярости вы как — то подзабыли о таком маленьком факте, как…

— О каком же? — хватка немного ослабла, позволив дышать относительно нормально

— О таком факте, как наличие лезвия кухонного ножа у вашего живота. Успеете уклониться от удара или нет? — тихо хмыкнула, сильнее сжав нож. Не самый лучший аргумент, но возможно сработает.

— Я как — нибудь переживу, — усмехнулся Сайтос, наклоняясь чуть ниже. Его губы касались кожи на моем виске, а шепот обволакивал, снова вызывая то чувство опасности, бегущее по позвоночнику.

— Смотри сам, — едва заметно пожала плечами. — И что же вы хотели узнать, господин Эристай?

— Для начала, откуда на тебе, — он интонацией выделил местоимение, — это кольцо. А затем я бы хотел поговорить о том, как же нам быть дальше.

— Нам? — переспросила, понимая, что вообще — то ни черта не понимаю из того, что тут происходит. — Мало того, что мы уже на «ты», так есть еще и «нам»?

— Смотри сюда, девочка, — демон показал мне свою правую руку. На безымянном пальце сверкнуло кольцо, с печально знакомым зеленым камнем. Простое, из того же металла что и известное мне, сейчас крепко сидящее у меня на пальце.

— Красивое колечко, но немного не мой стиль, — пальцы снова сильнее сжали горло. Разозлившись, ударила его ногой по колену, впрочем, не добившись особых изменений. Эрхан по — прежнему удерживал меня за шею, только придвинулся ближе, тем самым не давая мне возможности и дальше бить его.

Несмотря на всю серьезность ситуации и то, что он причинял мне боль, его магнетизм начал действовать, практически на животном уровне, вынуждая бороться с желанием уткнуться носом ему в шею. Для меня это оказалось легким шоком, вылившимся в ступор на пару минут.

Чем демон и воспользовался, поглаживая мое свободное от его захвата запястье. Когда он добрался до кольца, то крепко ухватился за него и поднял вверх, показывая мне чужое украшение на собственном пальце.

— Смотри внимательно, красавица, — голос эрхана опустился до нежного, практически интимного мурлыканья. — Вот это милое колечко, пара тому, что есть у меня. И по твоей непревзойденной глупости, так же как и того, кто спер у меня из — под носа данную вещичку, нас связывают некоторые магические обязательства.

Досада удушливой волной обрушилась на меня, заставив мысленно повторить все известные ругательства, преимущественно нецензурного содержания. Приличными в прозвучавших эпитетах были разве что запятые. И то, смотря как на это посмотреть, уж извините за тавтологию.

Справиться с собой и не показать, что я на самом деле думаю обо всей этой ситуации, удалось на отлично. Сайтос, как ни старался, а прочесть что — то на моем лице не смог, от чего малахитовые глаза зло сверкнули, узор на радужке стал более отчетливым.

— Даже так? — задумчиво протянула, попутно пытаясь разжать хватку на горле. К моему удивлению, стоило коснуться его руки, как он тут же ее отдернул, едва не сморщившись брезгливо. Вот как, значит? Прикосновения мои неприятны?

Очень интересно.

— Даже так, — в тон мне откликнулся эрхан, отходя назад к столу и снова усаживаясь на уже облюбованный стул с высокой спинкой. Откинувшись назад, он закинул ноги в высоких кожаных сапогах на столешницу и стал покачиваться на ножках несчастного предмета мебели, так не кстати подвернувшегося под его демонический зад. Очень даже ничего так, симпатичный я бы даже сказала…

Так. Глубоко вздохнув, слегка помотала головой, отгоняя ненужные мысли. Я подумаю об этой странной тяге к нему после, желательно завтра, если в круговороте собственных забот вообще вспомню о данном вопросе. А сейчас неплохо бы выяснить, что же за обязательства и выставить этого нахала вон. Ходит тут, понимаешь ли, нервы портит… Тоже мне, павлин надутый.

— Господин Эристай, не будете ли вы так любезны и не поясните ли вы мне суть этих самых магических обязательств? — специально не переходила на «ты», предпочитая держать дистанцию между нами. Правда, улыбаться тоже прекратила, коли он говорит правду и между нами теперь действительно существуют определенные магические обязательства… Что ж, тогда у меня намечаются довольно существенные проблемы.

— Доиграешься, — фыркнул демон, прикрыв глаза. Он притворился, что задумался над вопросом, что вряд ли является правдой. Не мог он не знать сейчас, что же это за «обязательства».

— Уже боюсь, — издала точно такой же фырк, решив занять себя чем — нибудь полезным. Посмотреть, что прислал Хаос, к примеру. Наш обожаемый, своеобразный нелюдь, имеющий четырех приемных дочерей и не возражающий против звания «папочка» и «дедуля», отличался довольно эксцентричным взглядом на то, что именно стоит дарить детям. Помнится, однажды, он подарил Шенти так называемую «железную грушу», одно из специфических орудий пыток. Хорошо еще дракончик не в курсе, где и как его применяют, да и отобрать получилось довольно быстро, без последствий.

Зарывшись по самые уши в сумки, сортируя гостинца по степени опасности и нужности, как — то даже подзабыла про своего гостя. Правда, его взгляд так настойчиво мозолил мне спину, словно собирался прожечь там дыру. Так что выкинуть из головы демона окончательно не получалось, как я ни старалась.

Все пошло не так с самого начала. Казалось бы, что может быть проще: забрать изготовленные по заказу украшения и покинуть городок так, как будто его тут никогда и не было. Но то ли Хранители где — то опять напортачили, то ли он слишком расслабился…

Эрхан украдкой вздохнул, продолжая наблюдать за хозяйкой этого дома, как и его самого, в общем — то. Магическая привязка зафиксирована надежно, правильно, без каких — либо сбоев и отклонений. Мастер сделал все именно так, как Сайтос и просил…

Разве что не учел, что колечко окажется вовсе не на том пальце.

Раздраженно поведя плечами, мужчина нахмурился, машинально прокручивая на пальце второе из колец. Между прочим, подчиненное и в какой — то степени ему очень повезло, что Нилу (ну и имечко) больше интересует содержимое каких — то сумок, чем суть той ситуации, в которой они оба оказались. По вине того мальчишки, разумеется.

Он еще раз посмотрел на девушку. Нельзя не признать, что доля красоты в ней наличествовала. Для человека достаточно высокого роста, с приятной фигурой, пусть и излишне тонкокостная на его взгляд. Волосы темно — фиолетового цвета, собранные в неряшливый пучок, удерживаемый вязальной спицей. Лицо овальное, с плавными линиями скул и округлым, мягким подбородком, больше подходящим ребенку, а не взрослой женщине. Глаза фиалковые, но с легкой золотистой крапинкой и чем — то еще, скрывающимся в черноте зрачков, но чем именно определить не получалось. Длинные пальцы, хрупкие запястья. На вкус Сайтоса, она была слишком простой и хрупкой, впрочем, стоило ли ожидать чего — то другого от человека?

Словно в ответ на его размышления и оценивающий взгляд, неспешно путешествующий по телу сгорбившейся над разделочным столом девушки, Нила резко обернулась и показала ему… Язык.

Сначала Сайтос моргнул, не доверяя собственным глазам. Однако они его не обманывали, Нила развернулась к нему лицом, уперла руки в бока и снова показала ему язык, ехидно улыбаясь при этом.

— И как это понимать? — вежливо поинтересовался демон, иронично изогнув бровь.

— А я и не тебе, — отмахнулась от него Нила, сменив ехидную усмешку на добродушную, в чем — то щемящее нежную улыбку. Из коридора раздался строенный вопль «Мама!» и в кухню влетели трое ребятишек, разного возраста, совершенно непохожие друг на друга и определенно ничем не похожие на собственную мать.

Двое мальчишек и девочка обняли Нилу со всех сторон и начали на перебой говорить:

— Мам, а Суок хотел скормить ему карандаши!

— Мама, а можно мы с ним погуляем?!

— Ма, Азар врет! Я ему ничего не давал, он сам!

— Да как же сам, ага. И лужу в комнате он тоже сам наделал?!

— Ну ты же обеща — а–а-ал…

— Запомни, мелкота, обещанного три года ждут!

— Мамочка, а можно я их стукну? Они обижают Красавчика!

— Мам, а он…

— Мам…

— Ма!

— Тихо! — грозно рявкнула девушка, сведя брови к переносице и стараясь выглядеть как можно более разгневанно. По мнению Сайтоса, получалось у нее так себе, но стоит признать, что с детьми она справлялась довольно хорошо, на его критический взгляд. Во всяком случае, не смотря на некоторую диковатость и легкое недоверие, чувствовавшееся в детях, они Нилу любили и даже уважали.

— Тихо, солнышки мои, — уже гораздо спокойнее повторила девушку, взъерошив волосы на макушке девочки. — Что случилось такого, что вы все втроем слетелись на меня как коршуны? Даже гостя нашего дорогого не поприветствовали.

Дети тут же замерли на месте, даже дышать вроде через раз начали. Повернувшись, они втроем осмотрели развалившегося на стуле демона. Лицо самого старшего тут же стало отчужденным, со смесью злобы и страха. Младшие же просто предпочли спрятаться за мать, позволяя себе лишь редкие взгляды в сторону эрхана.

— Мам, может позвать Шенти? — наконец отмер самый старший, продолжая хмуриться. Приветствовать гостя он так и не стал, проигнорировав укор матери.

— Не нужно, — вздохнув, Нила покачала головой. — Я так понимаю, сцепились вы из — за того щенка? Опять спорили чей он и кто имеет право с ним гулять?

Детишки пристыжено опустили головы, обиженно сопя при этом. По слегка покрасневшим ушам не сложно было догадаться, что женщина без труда определил истинную причину такого гвалта. Полюбовавшись немного на виноватые моськи ребятни, Нила тяжело вздохнула и махнула рукой:

— Идите во двор, вместе с живностью. Только не как в прошлый раз, что бы мне еще и перед соседями извиняться не пришлось!

— Ура! — снова повеселев, ребятня скопом обняла ее, после чего смылась из кухни, не забыв прихватить мешок с конфетами, пока мать не видит. Та же только обреченно покачала головой, пробормотав себе под нос что — то о каком — то нелюде, у которого что — то где — то слиплось.

— Вернемся к нашим баранам? — Нила снова вернула ему свое внимание, подтащив к столу высокую табуретку и устроившись на ней.

Прикусив нижнюю губу, она задумчиво прищурилась, рассматривая демона. Почему — то от такого пристального и в тоже время в чем — то совершенно равнодушного внимания ему стало неуютно и даже слегка обидно. Эмоциональный фон хозяйки дома прочитать не удавалось совершенно. То ли она настолько ловко владеет щитами, закрывающими ее эмоции от окружающих, то ли просто не имеет оных. Хотя в отношении детей Сайтос довольно четко читал невербальные знаки чувств, трактуемые совершенно однозначно.

— К которым именно? — любезно задал уточняющий вопрос мужчина, склонив голову набок.

— К вот этим, — Нила подняла руку вверх и продемонстрировала кольцо, уже начавшее работать, судя по всполохам магии вокруг него. Неужели эта малышка не чувствует ничего? Или просто не понимает, что происходит с их аурой? — Что за магические обязательства?

Раскрывать карты сразу ему совершенно не хотелось. Мало ли, что придет в голову человечке, узнавшей, что она случайно получила определенную власть над демоном и может вызвать его в любое время дня и ночи, независимо от того, где он находится. Только и на вопрос ответить тоже нужно, желательно относительную правду, пусть и не всю.

Едва заметно поморщившись, Сайтос снова улыбнулся, постаравшись сделать это как можно более непринужденно и обаятельно:

— Магические обязательства? Да так, ничего особенного, если честно. Просто между нами теперь есть… Скажем так, определенная связь.

— И что это значит? — если бы можно было состроить еще более подозрительное выражение лица, он ни капли не сомневался, что у нее это получится. Нила смотрела на него настолько недоверчиво, что даже как — то… Обидно стало. Ведь по сути, Сайтос не сделал ничего такого, что бы заслужить подобное недоверие.

— Это значит, что…

Развить мысль ему не позволили. Каким образом он пропустил момент магического перемещения, эрхан не совсем понял, но когда его снесло со стула и впечатало в стену, опалив лютым холодом и ненавистью, демон мог честно признаться, что удивился.

— Ты! Кто ты такой и что ты сделал с Моим Ангелом?!

Слова больше походили на рык, причем драконий. Щуплый паренек, явно не старше того, что не так давно смотрел на него со злобой, вжимал Сайтоса в стену, смяв ворот рубашки и с холодной яростью рассматривая его лицо. Темно — синие волосы, неровно остриженные, льдистые, серо — голубые глаза, в которых гнев смешан с безумием. Чужие, слишком идеальные черты лица: прямой нос с горбинкой, высокие скулы, мягки линии подбородка, припухлые губы, высокий лоб, четкий разлет бровей. Парень был просто пугающе красив, что наводило на мысли о его явно нечеловеческом происхождении. Заостренные уши и едва заметное подрагивание зрачка так и норовившего вытянуться в тонкую вертикальную линию, лишь укрепляли такие мысли.

— Юноша, мне кажется или вы слишком много о себе мните? — вежливость в его голосе граничила с откровенной насмешкой. С легкостью разжав хватку ребенка, Сайтос оттолкнул его, поправляя смятую ткань своей одежды. — И Ваш Ангел, мягко говоря, не тянет на такое наименование. Во всяком случае, по мне, так она просто жаждущая приключений домохозяйка… К моему сожалению, нашедшая оные на свою и мою голову!

— Да как ты…

— Шенти! — резкий оклик заставил вздрогнуть обоих. Нила поднялась с табуретки и твердо посмотрела на нового гостя. — Шенти, не трогай его. Я сама разберусь, ты меня понял?

— Но Ангел…

— Шенти! — в голосе девушки прозвучали первые нотки злости. Стремительно подойдя к ним, она втиснулась между ними, встав спиной к Сайтосу. Тот невольно скользнул взглядом по изящному изгибу шеи, где виднелся едва различимый на фоне кожи сиреневый рисунок, складывающийся в какую — то печать что ли… Или это просто такой замысловатый узор.

— Но…

— Шенти, — уже мягче протянула Нила, убрав с его лба прядь волос. — Он не причинит мне зла. Это раз. Он ничего мне не сделал… Скорее это я, по ходу дела, оказалась кем — то вроде его хозяйки, благодаря случайно найденному кольцу. Это два. И я тоже очень соскучилась, дракончик, это три. Почему ты так внезапно появился, не предупредив? Что — то случилось?

Сайтос был готов поаплодировать столь ловкому переводу темы разговора. Однако, его неприятно удивило то, что Нила без труда определила направление их магической связи, даже бровью не повела и не усомнилась в верности собственных выводов.

Это демону не понравилось. Читать эмоции не получалось, выражение лица… Учитывая, что она либо хмурилась, либо улыбалась, либо выглядела абсолютно отключившейся от реальности, в этом тоже не было ни смысла, ни толку. Проверить наличие магии? Как? Сколько не пытался он уловить хоть какой — то отголосок магических сил у этой человечки, так и не смог ничего почувствовать.

Эрхан нахмурился. Если бы Нила не упомянула о связи, если бы она реагировала на него так же, как и все, он бы не сомневался, что перед ним человек. Но она…

Девушка с фиолетовыми волосами не вписывалась ни в один шаблон. Судя по фигуре, она не рожала, хотя имеет четверо детей на воспитании. К тому же, почти все они — полукровки, что уже наводит на мысль о небольшом личном гареме исключительно мужского пола. Правда тогда, в такую схему не вписывается недоверие, сквозившее в словах и действиях детей. Исключая того, что только что имел честь приложить об стену одного из лучших воинов Сайтаншесса.

Кстати о нем. По всем внешним признакам, мальчишка являлся сыном дракона и эльфийки. Причем дракон, скорее всего, не совсем обычный, учитывая специфический цвет волос и магию, напоминавшую жидкий лед. Сайтос невольно повел плечами, вспомнив тот обжигающий, всепоглощающий холод, что расползся по венам, когда этот Шенти удерживал его на месте. К тому же, нельзя не отметить энное количество шрамов на обнаженном торсе парня, явившегося в свободных штанах и расстегнутой, изрядно потрепанной рубашке на голое тело.

Про ажурный рабский ошейник можно вообще промолчать. Мимо этого факта не сможет пройти даже полный ноль в политике и ни черта не смыслящий в жизни человек.

Увлекшись своими размышлениями, Сайтос как — то пропустил мимо ушей половину разговора Нилы и мальчишки. Девушка что — то сосредоточено выслушивала, хмурясь и теребя пальцами кольцо. Судя по ее взгляду, услышанная информация ее не то что не радовала, скорее уж злила и выводила из себя. Она глубоко вздохнула и тихо поинтересовалась:

— Шенти, это точно? Они собираются ее убить?

— Да. Риго считает, что она отработала свой срок… И ее место займет ее же собственный сын, — полукровка зло оскалился, сжав кулаки. По пальцам побежала темно — красная, почти черная кровь, падая прямо на пол.

Поморщившись, Шенти разжал руку и поднес кровоточащую ладонь к губам, слизывая капли крови раздвоенным языком. В этот момент на его лице не осталось ни капли человечности или хоть чего — то, что позволило бы считать его разумным. Чистое, незамутненное безумие, к тому же доставляющее ему удовольствие.

Тяжело вздохнув, Нила приблизилась к нему, не испытывая никакого страха или отвращения. Взяв его ладонь, она внимательно осмотрела раны и покачала головой:

— Тебе давно пора научиться себя контролировать, Шен. Учитывая, чем ты занимаешься и кем являешься.

— Мой Ангел, я не хочу, — мальчишка улыбнулся и нежно погладил ее по щеке, оставляя кровавый след на довольно смуглой коже. — Я скучал, мама.

— Я тоже скучала, Шен, — что — то прошептав над самой рукой, Нила легонько коснулась губами его запястья и отступила обратно к демону. — Поднимайся к себе в комнату, тебе нужно отдохнуть Шенти. Я постараюсь выяснить все, относительно нее и сына, хорошо? Сам ничего не предпринимай. Знаешь ведь, не любит она, когда в ее дела суются.

— Да, мам, как скажешь, — безумия в глазах меньше не стало, да и улыбка на лице полукровки казалась настолько мечтательно — отрешенной, что Сайтос всерьез задумался о его вменяемости.

Бросив на демона холодный, лишь слегка заинтересованный взгляд, сумасшедший гость покинул кухню, с легкостью растворившись в знакомой обстановке. Девушка с минуту смотрела в ту сторону, где он скрылся, после чего снова вздохнула, потирая лоб.

— Задолбали меня эти танцы на лезвии, — пробормотала себе под нос Нила, вытащив спицу из пучка и тряхнув головой, позволяя волосам рассыпаться по спине мягкой, шелковистой волной. Эрхан как завороженный следил за переливами всех оттенков фиолетового, невольно задумываясь о том, что, возможно, шутка Хранителей с кольцом не такая уж плохая.

В конце концов, Сайтос и сам собирался выжечь в себе непрошеное чувство, возникшее в отношении одной своевольной, шумной и вспыльчивой девушки. Болезненно расставаться с собственными иллюзиями, но когда — то все же нужно будет это сделать, так почему не сейчас, когда волей Хаоса он оказался связан с весьма любопытной барышней, окруженной разномастными полукровками и находящейся под защитой безумного дракона, с примесью эльфийской крови?

Нила тем временем смогла взять себя в руки и повернуться лицом в довольно улыбающемуся эрхану. Заметив его оскал, она прищурилась, заподозрив неладное.

— Я так понимаю, ты что — то задумал, Эристай, не так ли? — нежно протянула Нила, накручивая на палец прядь волос.

— Как ты могла такое подумать? — притворился оскорбленным эрхан, даже схватившись за то место, где билось сердце.

Девушка увидев этот жест только насмешливо фыркнула:

— Мужики… Вечно считаете себя умнее всех остальных, а особенно женщин. Думаешь, я не поняла, что у нас за связь образовалась? Так вот, меня это тоже не особо устраивает, потому что твое постоянное присутствие сожрет у меня больше нервных клеток, чем наличие всей банды родственников в доме. К тому же, ты не нравишься Шенти, а последнее чего мне хочется, это ссориться с ним из — за ерунды.

— Это я‑то ерунда? — вполне искренне обиделся Сайтос, не совсем понимая к чему она клонит. Девушка явно нашла какую — то уловку в магической связи. Только вот какую?

— Ты, ты. Так вот, я что сказать хочу? Раз я могу позвать тебя в любой момент, то могу и отправить обратно, так ведь?

— Что ты собираешься делать? — нахмурился эрхан, испытывая противоречивые эмоции. С одной стороны, облегчение, что сможет побыть в одиночестве и еще раз все хорошо обдумать. С другой…

В какой — то степени его начинала злить пренебрежительность, звучавшая в голосе Нилы.

— Все очень просто, Эристай. Пошел вон из моего дома!

Все, что он успел сделать, это сгруппироваться, прежде чем его затянуло в воронку мгновенного портала. Приземлился же он на какой — то кочке, посреди болота, в свою очередь находившегося в каком — то чахлом, дремучем лесу.

Первой реакцией на такую смену декораций стал смех, искренний и заразительный, эхом пронесшийся над трясиной и вспугнувший случайных лягушек. И только отсмеявшись, Сайтос покачал головой, прежде чем начать плести заклинание для перемещения обратно в Зимм. Кто бы мог подумать, что эта зараза догадается о возможном обратном применении привязки на призыв?

Определенно, идея поиграть с Нилой становится все более привлекательной. Хищно оскалившись, эрхан исчез с вялой кочки, оставив только несколько удивленных таким внезапным визитом представителей местной флоры и фауны.

Он был зол. Дракон бесился, громя все, что попадалось под руку. Шенти редко впадал в настолько неконтролируемое состояние ярости, но ничего не мог с собой поделать. Именно сейчас он хотел и он злился, пребывая на грани трансформации.

Причина же такого поведения была простой и в тоже время слишком сложной, для понимания. Юноша прекрасно осознавал, что рано или поздно, но в жизни его Ангела появиться мужчина. Ниила, приемная мама, та, что научила его любить заново, достойна счастья…

Вот только это вовсе не означала, что он сможет смириться с чужим присутствием рядом с ней! Особенно, если этот кто — то будет забирать большую часть ее внимания. Внимания, что до этого момента всецелом принадлежало ему и его приемным братьям и сестре!

Шенти остановился посреди разгромленной комнаты, где не осталось ни одной целой вещи. Даже в стенах виднелись дыры там, где он бил сжатыми в кулак пальцами по ней, пытаясь выплеснуть бурлившие в душе эмоции.

Отбросив волосы со лба назад, юноша невидящим взором уставился в стенку. Он не может держать ее на привязи, не может запретить встречаться, не может оставить при себя. Она любит его, да, но как сына, не видя в нем мужчину. Больно? Есть такое. Обидно? Еще как.

Только справедливо. Он сам установил эти рамки, сам назвал ее матерью, так кого еще винить за то, что рано или поздно она уйдет к другому?

Юноша вздохнул, опуская голову. То, что жизнь — игра, он усвоил едва ли не с пеленок. Из — за чьего — то желания сыграть, последний представитель ледяных драконов, пусть и всего лишь полукровка, оказался на рудниках, терпел унижение, боль и издевательства, харкал кровью и пытался не сойти с ума. Не совсем успешно, но он достиг того, чего хотел — выбрался оттуда. Да, все еще в рабстве, да все еще вынужден пресмыкаться перед простым человеком, пусть и обладавшим почти безграничной властью.

Только теперь он обладал гораздо большей свободой и мог сделать то, о чем мечтал, сидя в заточении в рудниках. Вырезать всех, кто, так или иначе, причастен к пропаганде лишения свободы. Или заставить пройти все то, что удалось пережить ему… Шенти еще не определился, но прилежно продумывал каждое свое действие, учитывая возможно противодействие и внося свои собственные коррективы в планы алых драконов.

Хмыкнул, довольно жмурясь. Каждый видел соринку в глазу другого, но понять, кто именно портит игру не смог никто. Да и не воспринимали его всерьез, до поры до времени. А когда понимали…

Шентин МиэогиКоу не оставлял им ни единого шанса на выживание, без каких — либо раздумий убивая посмевшего встать у него на пути.

Кто — то выигрывает, кто проигрывает. Удача выбирает тех, на кого и не подумаешь при случае, всегда оставляя место запасному плану и второму игроку.

Полукровка не считал себя везунчиком. Трудно поверить в эту чертову удачу, когда все, что ты видел — это проклятые всеми Хранителями рудники. Но ему удалось вырвать кусочек счастья у этого мира дл себя. Кусочек своего личного счастья, по имени Ниила ЗаррТэн.

Улыбнулся. Искренне, с трепетной нежностью. Его выкинули из шахты, посчитав отработанным материалом. Переломы ребер, выбитые суставы, сломанные пальцы и искалеченное тело, с остатками рваной души. И когда он уже ждал встречи с Гекатой, с неба спустился ангел. Самый настоящий, с длинными фиолетовыми волосами, темными фиалковыми глазами и теплой, почти робкой улыбкой. Это чудо коснулось его волос, зарывшись тонкими пальцами в спутанные синие пряди, промокшие от крови. Прикосновения принесли облегчение и впервые за много лет он плакал. Сильно и навздрыв.

Впервые ему не было стыдно за собственные слезы, и впервые он так радовался простой успокаивающей ласке. Пальцы ангела забирали боль и вскоре он провалился в беспамятство, улыбаясь и чувствуя себя счастливым от этого.

Он назвал ее тем единственным словом, что было дороже, чем что бы то ни было на этой земле — мама. Мамочка, мамуля, мама… самое близкое и дорогое существо, завладевшее сердцем, мыслями и душой мальчишки. Она все, что ему нужно, она все, ради чего он живет. Она — его Ангел.

И этот чертов демон поплатиться, если попробует причинить ей боль!

Первые лучи солнца только коснулись горизонта, окрашивая небо и окружающий пейзаж в теплые, приятные цвета. Легкий ветер обдувал лицо, успокаивая и охлаждая разгоряченную после сна кожу.

Прикрыв глаза, сделала глубокий вдох, расслабляя мышцу за мышцей, пытаясь снять скопившееся напряжение. Чуть пошевелившись, подтянула ноги и приняв подобие позы «лотоса», погружаясь в зыбкую медитацию. Отключиться полностью не получится даже при всем желании, да и вряд ли это поможет, учитывая все обстоятельства.

Еще раз сделав сильный, глубокий вдох, машинально скинула в окружающее пространство пару следилок, прежде, чем окончательно погрузиться в размышления.

Отпустив вчера Аэрис вместе с Ри, у меня получилось разобраться с накопившимися проблемами. Обговорив с Астой нюансы, что необходимо будет учесть при подготовке зала и угощений для гостей, закрылась в отведенных нам комнатах и подробно проинспектировала собственный организм. Подученные данные, вкупе с двумя широкими белыми прядями волос, давали возможность сделать весьма неутешительные выводы. Повышенная эмоциональная неустойчивость, обострение материнского инстинкта, неустойчивый магический фон. Все эти прелестные и не очень моменты, указывали на приближение того, что, в общем — то, неизбежно в любом случае.

И эта моя маленькая тайна могла стать существенной проблемой в обозримом будущем.

Информация от следилки вызвала легкую полуулыбку. Танорион обожал крышу, но почему — то умудрялся появляться там именно тогда, когда мне приходило в голову помедитировать, встречая рассвет. Пока что младший принц Сайтаншесса не приближался, словно что — то решая про себя. Оставив его размышлять над своими проблемами, вернулась к собственному внутреннему миру. Лишние эмоции и магические всплески могут сильно осложнить существование. Не говоря уже о том, что подавшись внезапному порыву, можно натворить то, о чем потом пожалеешь.

Укрепила ментальные щиты. Однако, это всего лишь частичное решение проблемы, если не сказать, что ничего такой способ не решит. Есть, конечно, еще один вариант… Но я обещала никогда его не использовать без крайней на то необходимости.

Задумчиво прикусила нижнюю губу. Отец не раз предупреждал, что это может привести к неконтролируемым последствиям, особенно у меня. Моя магия и так отличалась специфичностью в некоторых аспектах, что с ней случиться при применении многоуровневых печатей даже Хаосу не удалось просчитать.

Однако, если я поставлю их на так называемый «очаг» или душу, они будут гасить любые лишние выбросы, независимо от того, что именно будет происходить с носителем души. Энергии они потребляют не мало, но и использовать их долго я не планирую. Правда, при всей непредсказуемости последствий, будет один довольно неприятная известная мне отдача: как только я сниму печати, все, погашенные с их помощью вспышки эмоций и магии вернуться, доставляя не мало трудностей.

Впрочем, будем решать проблемы по мере их поступления.

Сам процесс запечатывания прошел достаточно быстро. Манипулировать собственным внутренним миром я еще не разучилась, что значительно упростило задачу. Проверив все конструкции, завершила последний виток и активировала печати, влив в них значительное количество сырой магии. Еще раз проверив работу, добавила еще несколько связок, что бы облегчить действие, и вынырнула из подсознания.

Танорион сидел чуть в отдалении, внимательно, с долей отрешенности во взгляде, рассматривая окружающий пейзаж. Молчания он не нарушал, по всей видимости, так же погрузившись в собственные мысли. Тем не менее, от полукровки даже на таком расстоянии несло ощутимым напряжением, что нельзя было не почувствовать. Видимо, его очень волновал тот факт, что легендарная Мантикора предалась каким — то странным манипуляциям на крыше одной из башен замка. И Ри был бы совсем не прочь узнать, что же именно я здесь делала. Даже в какой — то степени любопытно, к каким выводам он пришел самостоятельно.

Потянувшись, размяла затекшие мышцы, с удовлетворением отмечая изменения, произошедшие после активации печатей: эмоциональный фон выровнялся, аура светилась ровным светом, без разрывов и черных пятен, магический баланс снова пришел в состояние относительной нормы. Если за все это я заплачу всплеском чувств и эмоций к месту и не к месту, то я бы не сказала, что цена так уж велика.

— Кора, можно вопрос? — заметив мое возвращение в реальность, Ри сел ровно, теперь используя в качестве предмета изучения меня. Кивнув головой, согнула ноги в коленях и наклонилась вперед, поставив на них локти и подперев кулаками подбородок. Редко когда выпадает возможность просто посмотреть на окружающую тебя обстановку. А ведь именно в ней можно найти тот едва заметный кусочек счастья, что согреет душу и исцелит разум.

Ну или просто дать себе отдохнуть от той бурной деятельности, что развивают окружающие.

Ри, заметив, что я снова уплыла мыслями далеко от крыши, подсел ко мне поближе, тесно прижавшись к плечу и тем самым выводя из состояния внутреннего равновесия. Скосив на него глаза, вопросительно изогнула бровь:

— Что?

— Да вот это мне бы хотелось поинтересоваться, что, собственно, происходит? — в голосе аронта послышались недовольные нотки.

Скрывая улыбку, деланно пожала плечами:

— А разве что — то происходит?

— Ну судя по тому, что ты прячешься в комнатах, Аста носится по всему замку, уничтожая все, что попадется по пути и сживая со свету обслугу, а Аэрис не появляется с чердачных помещений, отведенных ей под лабораторию… Знаешь, я вообще — то редко когда испытываю состояние тревоги, но сейчас у меня возникает стойкое ощущение, что от меня скрывают далеко немаловажные факты! К тому же, у меня уже рука отнимается, от одной только мысли о том количестве корреспонденции, что на столе лежит!

— Бумаги это зло, не спорю, — согласно кивнула головой, забавляясь недовольством, отразившимся на красивом лице полукровки. — А чего тебя так поведение наше взовлновало? Все идет по плану.

— Да? А то, что Аста пинцетом нервные клетки из окружающих вытаскивает, испытывая при этом удовольствием, это тоже нормально?

— Для нее? Еще как. Кстати, им бы стоило сказать спасибо. Я попросила быть ее поаккуратнее и обойтись без ненужных жертв. К тому же, надо же нашей любимой блондинке хоть чем — то развлекаться на досуге. С тобой — то такие номера не прокатят, а от меня можно и получить по пятой точке, — весело хмыкнув, осторожно встала и потянулась, довольно жмурясь под ласковыми лучами солнца. — Ладно, не ной. Пойдем, лучше, согласуем список гостей и разберем твои бумажки. Так и быть, сегодня поработаю доброй феей и помогу тебе сберечь ценные нервные клетки.

— С чего бы такая щедрость? — тут же насторожился Ри, хотя в его голосе так же можно было распознать и радость. Нет, до чего же аронт эти бумажки не любит — то! Даже на помощь наемного убийцы согласен, лишь бы только не одному страдать!

— Считай, что у тебя сегодня репетиция дня рождения, — хмыкнула, пролезая в чердачное окно. — И это будет мой тебе подарок.

Скептический хмык проигнорировала, двигаясь по очередному потайному ходу в сторону кабинета, принадлежавшего теперь Танориону. При поддержке Сешъяра и молчаливом присутствии Аэрис, пытавшейся невольно забирать плохие эмоции, мне удалось приучить себя к мысли, что это кабинет младшего принца Сайтаншесса, а не комната, где большую часть своего времени проводил мой отец. Сейчас же, после работы с «очагом», я даже не заметила, с каким спокойствием и равнодушием думаю об этом месте, хранившем столько воспоминаний из прошлого.

Сдержав грустную улыбку, покачала головой, неосознанно прикасаясь кончиками пальцев к стенам коридора, в который мы вышли. Ри не видел или просто никогда не придавал значения тому, какие вещи порой пропадали из этой комнаты. Старой перо, найденное мной под шкафом, хранило едва заметный отпечаток ауры отца. Портрет матери, скрытый гобеленом ручной работы. Обломок деревянного игрушечного меча, воткнутый в горшок с цветком. Я все это вынесла, благо, изучив систему потайных ходов, могла передвигаться по замку как призрак, с несколькими столетиями посмертия за плечами. Даже Асту иногда удается напугать так, что она подпрыгивает и начинает весьма некультурно выражаться. Надо будет составить список выражений, которые она никогда и не при каких обстоятельствах не должна произносить при Рагдэне.

Прежде, чем подойти к дверям, на всякий случай начертила перед собой печать — диагност, отправив ее вперед. Спустя секунду пришли данные о незарегистрированном лице, поджидающем своего правителя. Не трудно было догадаться, кто же такой нетерпеливый, да неугомонный.

— Кайш? — понимающе вздохнул Ри, поравнявшись со мной и кивнув головой в сторону поворота.

— Кайш, — согласно кивнула головой, поморщившись. — Ты бы ему соврал бы хоть что — нибудь, а то как — то надоели эти догонялки по замку.

— И что, предлагаешь мне сказать ему что — то вроде: «Мой дорогой друг, я тут должен тебе сказать, что в покоях рядом со мной проживает легендарная наемная убийца, по имени Мантикора. Но ты не волнуйся, они с подругой меня убьют, но понарошку»? — язвительно поинтересовался Танорион, пренебрежительно пожав плечами. — Извини, но после слов про наемную убийцу он, скорее всего, тут же побежит собирать команду для твоего устранения. Я такого развития события не желаю совершенно.

— Боишься? — иронично вскинула брови, попутно обдумывая, каким образом обойти настырного эрхана. Его чутью может даже шаури позавидовать, хоть и не сильно. Кайш оказался довольно проницательным и слишком хорошо знал свои обязанности, пока не доставляя проблем, но уже заставляя волноваться. И если Аэрис он видел и в чем — то даже умудрился понравиться найденышу, то нам с Астой приходилось изощряться, как только можно, избегая любой случайной встречи с Кайшем.

Учитывая, что тот, в свою очередь старался нас найти… Со стороны, конечно, это выглядело очень забавно, только уже начинало раздражать.

— Боюсь, — вполне серьезно откликнулся Ри. — За вас. Абсурдно, но как есть.

— Ладно, не буду я его трогать и даже знакомиться попыток предпринимать не стану. Пока что, во всяком случае, — ободряюще улыбнувшись, вытащила перо из сапога и, с нажимом средней степени, вывела на тыльной стороне запястья простенький рунический знак.

Ничего особого он сам по себе не значил, но при взаимодействии с природной магией накладывал простенькую иллюзию невнимания. Любое живое разумное существо, смотря на то место, где я сейчас стою, при всем своем желании не увидит ничего. Просто не сможет сосредоточиться и разглядеть. Не смотря на все защитные заклинания и артефакты, включая самые специфические, такая руна, нарисованная на самом объекте, работала безотказно. Даже, когда предстояло обмануть демонов.

— Мы можем идти, — похлопав его по руке, пропустила скептически настроенного Танориона вперед, подождала немного и направилась следом, двигаясь как можно более бесшумно. Невнимание невниманием, вот только если посреди коридора неожиданно упадет ваза, а по осколкам кто — то пройдется, можно будет смело посылать маскировку ко всем чертям.

Ри о чем — то беседовал с эрханом, предусмотрительно оставив дверь открытой. О чем они говорили меня мало интересовало, поэтому стараясь ни за что не зацепиться, скользнула в комнату, сразу же оккупировав кресло напротив стола. Устроившись в нем, закинула ногу на ногу, переплела пальцы и прикрыла глаза.

Спустя минуты три раздался звук закрываемой двери и недовольное ворчание аронта:

— В следующий раз последую твоему совету и познакомлю его… С Астой!

— Пожалей нервы бедного ребенка, — неодобрительно цокнула языком, снова пряча улыбку.

— Аста не ребенок!

— Да я как бы про Кайша говорю, — все же не сдержалась и прыснула, закрыв лицо ладонями и уткнувшись в колени. Отсмеявшись, села прямо и развела руками. — Извини. Настроение хорошее.

— Что внушает определенные опасения, — пробормотал Танорион, усевшись за стол.

С брезгливым выражением лица он осмотрел гору нераспечатанных писем и несколько внушительных стопок листов бумаги, исписанных чьим — то мелким, убористым почерком. Издав страдальческий вздох, Ри взял конверт, лежащий на самом верху, двумя пальцами за край и, отставив руку как можно дальше, подозрительно принюхался.

— Что — то не так? — вежливо поинтересовалась, потерев нос. Я не оборотень и мое обоняние намного хуже, но даже с такого расстояния чувствуется тошнотворный аромат парфюма, вылитого на небольшой клочок бумажки. Голова начала болеть от этого, так сказать «аромата», боюсь даже представить, что испытывает аронт, находясь в непосредственной близости от послания.

— Как думаешь, это можно считать попыткой покушения на мою венценосную особу? — метко бросив несчастную записку в камин, он вытер пальцы о чей — то плащ, оставленный на спинке кресла.

— Сомневаюсь, но, если хочешь, я могу пообщаться с влюбленной дамой и популярно объяснить ей, в чем же она была не права, — оскалилась, прищурившись и постаравшись придать лицу как можно более агрессивное выражение. — Что — нибудь в духе «Как ты смеешь смерд вставать на пути у самой Мантикоры! Трепещи, несчастный!». А Аста на заднем фоне будет выть голодным оборотнем на луну и греметь огромными ржавыми цепями.

— Ты сейчас похожа на маленького ребенка, — прыснул Ри, неодобрительно качая головой. — Глядя на тебя, трудно поверить в то, что убивать ты можешь так легко, как и улыбаться. И при этом сделать все идеально.

— А теперь ты похож на маленького ребенка, раз веришь в существование такого субъективного понятия, как идеал, — качнула головой, откинувшись назад. Немного помолчав, следя за тем, как Танорион сортирует документы, после чего продолжила. — Видишь ли, мой юный друг, в жизни не существует такой вещи, как «идеал». Каждый видит его по — своему, а значит совершить идеальное преступление, найти идеальную пару или стать идеальным родителем, к примеру, не возможно по определению. Это настолько абсурдно, насколько и привлекательно. В своей недостижимости. И чем больше уверенность кого — то в том, что он сделал все идеально…

— Тем больше вероятность того, что он ошибается, да? — Танорион страдальчески поморщился. — Ты обещала мне помочь! — его палец обвиняющее указал в мою сторону.

— Так я и помогаю, — хмыкнула, разведя руками. — Морально тебя поддерживаю.

— Может, лучше поможешь с бумагами, а? А то что — то мне на душе неспокойно… Я бы сходил Асту проверил… — в голосе аронта появились заискивающие нотки, к тому же он решил снова попробовать сразить меня своим обаянием. Состроил настолько невинное и милое лицо, осталось только обнять и плакать от умиления.

— Нет, милый друг, Асту ты проверять не пойдешь. Если я допущу подобное, то подготовка к приему затянется на неопределенный срок, — возведя глаза к потолку, проговорила, манерно растягивая гласные. — Я лучше устрою несколько покушений, граничащих с самоубийством, чем помешаю ей действовать согласно ею же разработанного плана. Смирись, аронт и продолжай с бумагами работать. А чтобы не скучать, расскажи — ка мне о том, что произошло на рынке.

— Там что — то произошло? — вернувшись к работе, будничным тоном переспросил Ри, избегая смотреть на меня.

Скрыла понимающую улыбку. Танорион пытался скрыть от нас свои попытки найти оружейника, снабжающего нас с Астой довольно интересными экземплярами холодного и другого боевого оружия. И если неугомонная блондинка, слишком занятая их только еще зарождающимися отношениями и предстоящей постановкой не обращала внимания на то, с каким пристальным интересом полукровка изучает кинжалы и веера, то от меня такой интерес не укрылся.

Впрочем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы под ногами не мешалось. Найти оружейника у него вряд ли получится, даже при всем моем уважении к его уму и аналитическим способностям.

— Ри, врать будешь кому — то другому, ладно? Аэрис рассказала о визите в интересную лавку, с не менее любопытными владельцами, — встав с кресла, подошла к окну, незаметно для аронта касаясь нескольких, едва заметных трещин, оставленных на подоконнике. Если память мне не изменяет, то еще ребенком я всадила в податливое дерево нож для писем, стащив его со стола отца.

Закрыв глаза, глубоко вздохнула и запрятала воспоминания куда подальше. Теперь они не вызывали столько боли, как раньше, только на всякий случай лучше не зацикливаться на эту тему.

— Лавка была самая обыкновенная… Только ее владелица почему — то назвала малышку нундой. Понятия не имею, что она хотела этим сказать. Кстати, ты не против, если на прием приедет директор Эллидарской Академии Магии?

— Таилшаэлтен? — несколько удивленно переспросила, повернувшись лицом к Танориону, опять умудрившемуся найти в бумагах чересчур надушенный конверт. Надеюсь, моя любимая подруга не будет совершать такие ошибки и не забудет, что приглянувшийся мужчина обладает острым звериным обонянием?

Возможно, ни он, ни она не понимают еще, на что подписались и я не могу сказать, чем это все закончится, только вот увидеть зарождающиеся линии связи и чувств разглядела и давно. Главное, чтобы не натворили никаких дел. Характер у обоих… Заранее сочувствую родным и близким.

— Вы знакомы? — в свою очередь удивился Танорион, отрываясь от чтения и серьезно посмотрев на меня. — Таш не рассказывал…

— Так не о чем, мы ведь не знакомы. Просто в силу своей деятельности я знаю многих, а кого не знаю, о тех догадываюсь. Так ты говоришь, что Аэрис назвали нундой? — уйти со скользкой темы удалось довольно легко. Раскрывать все карты не хотелось совершенно, поэтому проще было переключить Ри на другую тему.

— Ну да. И еще, Аэрис называет тебя «маэре». Когда она произнесла эту фразу в лавке, торговка тут же переключилась на какое — то странное наречие. Я его впервые услышал. И что самое непонятное, малышка ответила на этом же языке, — Танорион задумчиво потер переносицу. — И какой же идиот решил, что подробное описание приготовления отхаркивающего отвара может стать идеальным подарком для меня в честь приема?

— Если нет подписи, то это не я, не Аста и не Аэрис, — по привычке съязвила, переваривая полученную информацию. — Нунда…

На какое — то время в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаги и страдальческими вздохами младшего принца Сайтаншесса. У меня же было занятие поинтереснее.

Если все так, как мне кажется, то Аэрис это не просто найденыш. Это можно сказать своего рода артефакт, нежданный подарок бабушки Судьбы, непонятно за какие заслуги.

Считалось, что нунды вымерли несколько тысячелетий назад. Слишком огромное преимущество они давали тем, кто смог заполучить их в качестве домашнего любимца. Преданность, манипуляция природными силами, предрасположенность к магии земли и целительству, а так же способности в плане создания новых зелий, заклинаний и любых других экспериментов и открытий. Алхимики, зельевары, создатели гримуаров — специализированных магических книг…Список профессий и специализации нунд можно продолжать до бесконечности. Вкупе с пластичными магическими силами и многоуровневой аурой, способной подходить для донорского использования любому живому существу получалось воистину бесценный экземпляр.

Правда в Аэрис я не заметила этих характерных черт. Нет, склонность к магии земли и природным элементам у нее прослеживается и довольно сильная. Однако, аура вполне обычная, разве что тяга к экспериментам проснулась.

— Кора, тебе ведь о чем — то это говорит, — убежденно протянул Танорион, выдергивая меня из размышлений.

— А? — непонимающе подняла на него взгляд. — Ты о чем?

— Нунда. У тебя такое лицо стало, будто ты вспоминаешь что — то давно услышанное или прочитанное. Скажешь, что я не прав? — потянувшись, Ри размял плечи и отодвинулся от стола, как будто оставшиеся бумажки могут вдруг напасть на него и покусать. — У тебя не трудно определить периоды задумчивости и сейчас ты как раз раздумывала над тем, что уже знала. Не поделишься информацией?

— Скажем так, кое — что я слышала, но это еще требуется подтвердить фактическими доказательствами, — тряхнула головой, разгоняя назойливые размышления. Разум, уставший от вынужденного бездействия, жадно впился в новые данные.

Что еще интересно, нунды во второй ипостаси средних размеров кошки с длинными клыками на верхней челюсти. Сантиметров пятнадцать в длину. Кажется у них всего две разновидности — горная пума и степной тигр, но тут не ручаюсь, информации об этой расе сохранилось слишком мало, что бы судить точно.

Что снова возвращает меня к найденышу. Магическим способом выявить у нее склонность к обороту так же не вышло. Или я не так проверяла, как нужно было?

— И ты не расскажешь, да? — расстроено протянул Ри, состроив грустную мордашку. — Ты меня совсем не любишь, да?

— Танорион, давай ты сейчас продолжишь разбирать бумаги, я проверю, что там с горяча натворило некоторое светловолосое недоразумение, а вечером, при уточнении последних деталей постановки, возможно, поделюсь своими размышлениями. Если, конечно, тебя любопытство раньше не сгрызет, — подмигнув ему, подошла к двери и проверила коридор. В этот раз подозрительного во всем и ко всему эрхана не обнаружилось, хотя ну невнимания я все же подрисовала заново, на всякий случай. К тому же неплохой вариант подобраться к подруге и попробовать ее напугать, для разнообразия.

Подмигнув печальному аронту, страдающего от любви аристократов к различного рода бумажной волоките, оставила его трудиться, скрываясь в холодном свете факелов очередного потайного хода. Иногда я всерьез хочу познакомиться с архитектором, составлявшим проект этого замка. Он либо безумный гений, либо законченный извращенец — психопат, либо человек настолько страдающий паранойей, что даже в гробу будет бояться посторонних личностей, покушающихся на его мертвое тело.

И тем не менее, наверняка это была очень интересная и любопытная во всех отношениях личность.

Найти блондинку не составило труда. Громкий, властный, с хриплыми нотками голос Асты раздавался со стороны кухонных помещений. С легкостью выбрав нужный коридор, быстро проскочила пару пролетов и, выбрав нужный рычаг, отжала его, открывая скрытую панель в стене. Проверив, нет ли лишних людей, привычно нацепила на себя иллюзию, придающую мне внешность личного камердинера, которого, к слову, у Танориона никогда не было, и шагнула в коридор, улыбаясь как можно более безразлично.

Аста стояла на небольшой табуретке, сжимая в одной руке длинную деревянную трость, зажав ее подмышкой. Во второй она сжимала половник, активно им жестикулируя. При этом она умудрялась следить за тем, чтобы никто не сбежал с импровизированной лекции на тему…

Оценивающе посмотрела на Асту. Да тут и тема, судя по всему, не имеет никакого значения, важен был сам факт, что она кому — то сокращает количество нервных клеток. Притом в разы.

Остановившись позади нее, скрестила руки за спиной, склонив голову набок. Скучающим взглядом окинув аудиторию, вынуждена была признать, что где — то в генетическом коде блондинки затесались лица обладающие «бархатным» голосом и владеющие магией оного в совершенстве. Об этом можно было судить по излишне, я бы даже сказала пугающе одухотворенным лицам окружающих, внимающих оратору так, словно от количества услышанных слов напрямую зависит продолжительность их жизни. Нет, не спорю, в какой — то степени так оно и есть.

Но все же…

Кивнув собственным мыслям, обошла табуретку и, встав перед лицом Асты, деликатно кашлянула, привлекая к себе внимание:

— Кхм, прошу прощения, что прерываю вашу, безусловно, очень важную и прочувственную речь, но у моего господина возникли вопросы по поводу охранных заклинаний в зале. Не соблаговолите ли вы последовать за мной?

— А? — прерванная на полуслове, девушка даже не смогла сразу сообразить, что именно у нее спрашивают.

Скользнув по мне рассеянным взглядом, она собралась, было, продолжить свою вдохновенную речь, когда до нее все же дошло, кто и что ей сказал. Снова посмотрев на меня, Аста кивнула головой и, сдвинув брови к переносице, не терпящим возражений тоном отрывисто бросила:

— Работайте. Приду, проверю и спрошу! — спустившись с табуретки на пол, уже тише добавила. — Видите. Уточним, что именно не понравилось господину Танориону.

Ее весьма многообещающая улыбка, чем — то похожая на оскал нежити, заставила только осуждающе покачать головой. Что — то я начинаю сомневаться в том факте, что Аста у нас не маленький ребенок, а взрослая тетя, адекватно реагирующая на происходящее и умеющая правильно оценивать свои поступки, желания и мысли.

С другой стороны, воспитывать ее поздно, остается надеяться, что тот камикадзе, который отважиться связать свою жизнь с этой фурией, окажется в силах справиться не только с характером, но и с остальными причудами данной особы.

Блондинка тем временем подхватила меня под локоть и утащила в сторону одного из боковых коридоров для обслуги, являющимся так же самым коротким путем к выбранной зале. Совершенно не сопротивляясь, позволила ей утянуть меня туда, попутно просматривая плетение нитей силы, окутывающее стены. Будет не просто совместить их и те заклинания, что мы собирались использовать для организации спектакля, но других вариантов не предвидится. Хотя…

Пришедшая в голову идея, коли ее озвучить вслух, напрямую ставила под сомнения мое душевное состояние. Однако, нельзя не признать, что вместе с тем это было абсолютное решение всех проблем с магической поддержкой нашей вылазки. И пусть я не верю в идеальное или абсолютное, тут даже мой скептицизм не мог устоять. Все же…

Хаос — это Хаос, даже если имеется в виду именно первоначальная стихия, ставшая проматерью для большинства существующих сейчас направлений магии, а не один непосредственный и жутко вредный, ленивый субъект мужского полу. Надо будет как — нибудь спросить, не сильно ли ему икается, учитывая, сколько раз мы про него вспоминаем.

Аста остановилась только когда мы оказались у небольшого возвышения, возле дальней стены. Здесь, по требованию правил проведения приемов и дворцового этикета располагаются трон для Повелителя, внушительное, довольно массивное, пусть и не лишенное изящество кресло и трон для Повелительницы — более женственный вариант, в чем — то хрупкий и весьма искусной работы. От них исходила незримая аура власти, пусть на этих предметах мебели и не было никакой положенной в таких случаях атрибутики и символики.

— В чем дело? — выпустив мою руку, блондинка прошла к креслу, предназначенному для правителя Сайтаншесса, и устроилась в нем, усевшись так, что правая нога упиралась в подлокотник кресла, тогда как локоть левой руки устроился на втором. Подперев подбородок кулаком, она насмешливо изогнула брови. — Что этот кошак опять про меня наговорил? Жаловался, что я ему в молоко слабительного подсунула?

— А я тебя еще и защищала, ребенком не позволяла называть, — покачала головой, неодобрительно цокнула языком, поставив ноги на ширину плеч и скрестив руки на груди. — Только, видимо, Ри успел узнать тебя за такой короткий срок гораздо лучше, чем я за все время нашего общения. И ты действительно еще не выросла, потому что другого, разумного и правдивого объяснения таким поступкам у меня просто нет.

— Не читай мне мораль, Кора, — сморщила нос подруга, передернув плечами.

Она по какой — то причине избегала смотреть мне в глаза, предпочитая разглядывать лепнину на ближайшей колонне. Не спорю, архитектор не смотр на паранойю, оказался гением и сотворил настоящий шедевр каменного зодчества. Но ничего такого, что могло надолго удерживать внимание, здесь не было. Значит, проблема в другом, в чем — то личном, в противном случае мне бы давно высказали все, что думают и что не думают тоже.

Устало потерла лицо руками. Только истерик и сцен ревности мне и не хватало для полного счастья. Как будто того, что предстоит, недостаточно и кто — то там, наверху, решил осчастливить меня подобным образом. Хранители, пожалуй, не самые приятные личности в этом мире, если не сказать хуже. При случае нужно будет не забыть передать им большой и, желательно, кровавый привет от моей семьи.

— Аста, ты ревнуешь? — блондинка подавилась воздухом и остервенело замотала головой, пытаясь выразить свое несогласие с такими выводами, но не успела она и рта раскрыть, как я предпочла расставить все точки на «е», прежде, чем станет поздно и мы сорвемся на очередной скандал. — Моя милая сестренка, на время нашего небольшого, чисто семейного мероприятия, я попрошу тебя запрятать свои чувства куда подальше и молчать в тряпочку. Со своим кошаком разберешься тогда, когда я смогу спокойно отправиться предъявлять к оплате счет Гильдии Игроков. А сейчас вспомни кто мы и зачем здесь. Потому как мне необходимо вплести в каркас защиты нужные заклинания. Или ты предпочитаешь пускать свою собственную кровушку для такого благого дела? Если что, я не протии такого акта самопожертвования…

— Хватит! — окрик Асты прозвучал совершенно ожидаемо. К сожалению, порой, дабы донести до нее свои мысли, приходиться играть роль заправской сволочи и эгоиста. И, что еще более прискорбно, у меня это получается так, что мало кому удается распознать в насмешливом голосе нотки фальши. — Я не желаю тебя слушать! Ты… Ты эгоистка! Тварь! Убийца!..

Она продолжала награждать меня эпитетами, по ее мнению характеризующими меня как нельзя лучше, а я просто стояла и спокойно наблюдала за тем, как она постепенно расслабляется, как опускаются напряженные мышцы и уголки губ перестают кривиться в так надоевшей уже ехидной ухмылке.

Дождавшись, когда Аста успокоится и пристыжено замолчит, бросая на меня виноватые взгляды, спокойно поинтересовалась:

— Успокоилась?

— Ага… Корана, прости…

— Забудь, — махнула рукой, мягко и тепло улыбнувшись. Нет, материнство все же сильно меняет сознание и взгляды на жизнь. Лет шесть назад, к примеру, я бы не задумываясь вытащила ее на поединок чести и выиграла бы лишь на одном упрямстве. Сейчас же…

Что ж, рождение сына и возвращение старых чувств заставляют смотреть на ее действия под другим углом. Нить, связывающая ее и Танориона, мелко дрожала, показывая укрепление эмоциональной связи, постепенное развитие эмпатии. Не осознавая того, что происходит, они то и дело практически полностью разрывали ее. Отсюда вспышки агрессии и беспокойства, недоверие и стремление хоть чем — то себя занять, что бы закрыть ту дыру в собственной душе.

— Кора, я… — Аста вздохнула и сгорбилась, усевшись прямо и пряча лицо в ладонях. — Я просто не понимаю, что со мной происходит. Эти… Это дело… Ри…

— Аста, все образуется, поверь мне на слово, ладно? — легкомысленно пожав плечами, прошла к одной из стен, кончиками пальцев прослеживая основные линии силы, прошивающие кладку.

Обнаружив основной канал поставки энергии, проследила ее путь до самого источника, найденного, как это ни странно, на потолке зала. Встав в центр помещения, подняла голову, рассматривая затейливый растительный узор.

— Знаешь, я все — таки была бы не прочь познакомиться с творцом, создавшим этот замок, — задумчиво протянула, пальцем указывая на едва заметный чертеж пятиконечной звезды, вписанной в малый круг Древних. — Смотри, пентаграмма. Причем не просто пятиконечная звезда с присвоенным каждой вершина символом стихии. Она вписана в малый круг Древних. И Мать Земля стоит во главе, на одной линии с Жизнью, Тьмой и Хаосом.

— И что тут интересного? — непонимающе протянула Аста, соизволив спуститься с возвышения и подойдя ко мне. Запрокинув голову, она пару секунд смотрела на потолок, после чего, равнодушно пожав плечами, отошла к окну, устроившись на низком подоконнике. — Обычная ритуалистика.

— Неуч, — вздохнув, постучала по лбу. — Ты бы хоть иногда читала те книги, что отец рекомендует. Он ведь не просто так нам их рекомендует!

— Моих познаний в магии вполне хватает, что бы заткнуть за пояс одного наглого, беспринципного, неимоверно любвеобильного…

— Так, я уже поняла, кого ты имеешь в виду, продолжать нет никакого смысла! — оборвав ее обвинительную речь, раздосадовано топнула ногой. — Информации мало не бывает, Аста. Когда ты это запомнишь? А данный «рисунок», как ты изволишь его про себя называть, яркий пример позабытых или потерянных крупиц знания. Если правильно поняла принцип работы таких символов, то этот зал, при нужной комбинации заклинаний и слов ритуала, может стать самой неприступной крепостью в мире.

— И что с того?

— В следующую встречу с отцом попрошу его вплотную, в принудительном порядке заняться твоим обучением, — обиженно фыркнула, потерев переносицу. — И что с того… — передразнила блондинку. — Да, собственно, ничего такого, просто эрханы сами того не подозревая владеют прекрасно изолированным от вмешательства Хранителей местом!

— А толку? — пожала плечами Аста, снисходительно мне улыбаясь. Насмешливо сощурившись, она развила свою мысль, обведя рукой зал. — Ты же сама сказала — забытые знания! Так что я совершенно не понимаю, на кой черт ты стоишь и грузишь меня совершенно никчемной информацией. И не угрожай мне отцом! Он сам всегда пытается улизнуть от изучения содержимого библиотеки!

— Возможно, потому, что знает ее наизусть! — раздраженно парировала, снова возвращаясь к изучению канала, связывающего источник, одновременно являющийся тем самым элементом ритуалистики, и защиту комнаты. — Ладно, для тебя, объясняю популярно. Лже — покушение потребует ввести в заблуждение порядочное количество эрханов, я уж молчу про представителей других рас. А так же нужно будет отвести внимание от спрятанного под мороком Танориона. Если бы мы проводили эту операцию в другом зале замка, нам пришлось бы практически взламывать защиту, здесь же, достаточно вклиниться в круг и с помощью Хаоса и Земли внести нужные нам изменения не нарушив основное плетение. И не ставя в известность внезапно накатившей отдачей владельцев о своих проделках.

В зале повисла тишина, настолько материальная, что, казалось, протяни руку и коснешься ее, почувствуешь пальцами насколько она плотная. Подождав немного, но не получив никакой ответной реакции, Аста продолжала созерцать что — то за окном, махнула рукой. У нее довольно пространное отношение к магии и к стихиям, иначе она бы непременно оценила прелесть этого рисунка, созданного кем — то весьма искушенным в древних знаниях.

Осмотрев его еще раз, печально вздохнула. Мне до такого мастерства даже при всем желании не дорасти, остается только надеяться, что я не испорчу работу неизвестного архимага (как минимум), добавляя необходимые печати и линии.

Потолок располагался на приличной высоте. Больше трех метров, как минимум. Тяжело вздохнула. Таскать мебель или создавать лестницу — не вариант. Гораздо проще просто пройти по стене на потолок и к нужному месту. Правда, если войдет посторонний, вопросов возникнет достаточно много…

Подняла голову, снова посмотрев на потолок. А кто — нибудь вообще обращает внимание на то, что у них над головой до того, как им укажут на это?

— Аста, будь так добра, вынырни из своих мечтаний и проследи, что бы никто посторонний сюда не совался. А я пока поработаю. Кстати, не поделишься своими мыслями насчет Аэрис? — выведя перед собой несколько печатей, решительно направилась к стене. Небольшое усилие, и вот я уже свободно двигаюсь по стене, игнорируя закон притяжения и гравитацию. Такой трюк требовал концентрации и сосредоточенности, вместе с полным душевным равновесием. И если бы не эксперимент, проеденный над самой собой, вряд ли бы у меня подучилось.

Ходьба по потолку оказалась несколько более трудной задачей. Во — первых, потому что изменилось действие гравитации. Во — вторых, пришлось создать альтернативную точку притяжения, используя магию земли и камень кладки в качестве точки опоры. Так кровь циркулировала по — прежнему, не направляясь к голове под силой настоящего притяжения. И в-третьих, потолок еще при строительстве не предназначался для того, что бы его использовали в качестве альтернативы полу.

Впрочем, на последнее можно не обращать внимания.

Добравшись до нужного места, устроилась посередине рисунка, скрестив ноги как для медитирования. Универсальный набор для работы с печатями хранился у меня в поясной сумке, которую я никогда не снимала, мало ли что может случиться.

Разместив свой инструментарий, еще раз осмотрела пентаграмму с малым кругом, зажав перо зубами и скрутив волосы в неряшливый пучок. Действовать осторожно, аккуратно и так, что бы конструкция со временем рассеялась, а то мало ли что. Вдруг этот неугомонный представитель кошачьих вляпается еще куда — нибудь?

Потерла переносицу. То, что приходится думать о последствиях, меня не напрягало… Но существенно действовало на нервы. Все же я предпочитаю работать в одиночку и не в паре с собственной мишенью.

Взяв перо в руку, открыла нужную склянку и обмакнула острый кончик в специальный состав на основе крови дракона. Отданной добровольно, что весьма немаловажный факт. Пощекотав пушистым кончиком подбородок, продумала вязь печатей и их последовательностей, после чего со вздохом окликнула Асту:

— Ау, солнце! Я тебе вообще — то вопрос задала!

— У меня есть время подумать? — устало откликнулась блондинка, прислонившись лбом к стеклу. Сочувственно улыбнулась ей. Зарождающиеся чувства вносят хаос и сумятицу в душу, вызывают сомнения, противоречивые желания…

Хмыкнула. Когда я только познакомилась с Сешъяром, когда он лишь начал пробираться в мою душу, тихо, осторожно, но без возможности остановить или свернуть его с пути, я испытывала похожие ощущения. Страшно что — то менять в своей жизни, особенно, если это касается собственного сердца.

А выиграть получается далеко не у всех и точно не всегда!

Оставив ее в покое, углубилась в собственные мысли, вплотную занявшись печатями и рисунком. В такие моменты, я отключаюсь от мира, поэтому то, что происходило в зале в этот отрезок времени прошло мимо моего сознания. Поглощенная работой и воспоминаниями, воплотившимися в картинки в подсознании, отражающими счастливые моменты нашего общего прошлого с одним вредным драконом, нашла тот небольшой, но уютный островок гармонии в собственной душе, даже позабыв о том, что вообще — то сижу на потолке.

Теплые лучи солнца, проникавшие сквозь стекло, приятно грели кожу, вызывая желание зажмуриться и совершенно по — кошачьи потянуться, разминая усталые мышцы. Забравшись с ногами на подоконник, Аста подтянула колени к подбородку, уткнувшись носом в них и закусив нижнюю губу. Желание — то есть, только ассоциации милыми домашними животными вызывают в груди неприятное чувство одиночество и непреодолимую тягу к грусти.

Хотя Аста не имела ни малейшего представления о том, что служит поводом дл таких порывов, а спрашивать у Коры постеснялась. Хватит того, что Корана и так постоянно поддевает ее из — за стычек с Танорионом. Но аронт сам виноват в этом! Зачем он все время провоцирует ее, заставляет чувствовать себя униженной и оскорбленной?!

Шмыгнув носом, потерла его кончик и закрыла глаза, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Он ставил ее в тупик! Как можно быть настолько красивым, притягательным и наглым одновременно? Ну исключая отца, Хаос по обаятельности и харизме мог дать сто очков любому живущему в этом мире.

Вот только он не был таким… Милым. Смешным. Разгильдяем со склонностью к различным шуточкам, порой на грани фола. Даже во время их спаррингов, он умудрялся довести девушку до состоянии неконтролируемой ярости, когда Аста не видела принципиальной ярости между убить и просто проучить. И когда, казалось бы, она была близка к тому, что бы пустить кровь одному неуемному парню…

Блондинка грустно улыбнулась. Корана присутствовала лишь на первых тренировках. Удостоверившись в том, что досрочная смерть объекту, не смотря на все угрозы напарницы, не грозит, Мантикора занялась своими делами, оставив парочку разбираться между собой.

Ри тогда практически мгновенно переменился. Гонял ее по всему тренировочному полигону, пока не она не оказалась как дичь — загнанной в угол. Когда к твоему горлу прижаты острые даже на первый взгляд лезвия «когтей», а руки зажаты в железной хватке, не особо — то посопротивляешься.

Особенно если и сама толком не знаешь, хочешь ты вырваться из этих рук или наоборот, остаться там, в тепле и особой нежности его прикосновений?

Прикусила нижнюю губу сильнее, игнорируя боль и то, что по подбородку тонкой струйкой стекает кровь, оставляя металлический привкус на языке. Сколько раз ей повторяли, что нельзя привязываться к тому, с кем в скором времени расстанешься раз и навсегда? И ведь обещала сама себе, что не будет поступать опрометчиво и вот надо же, именно так и сделала!

«Самое обидное, что Кора все понимает, но оставляет меня барахтаться в этом самостоятельно» — расстроено подумала Аста, кончиком указательного пальца рисуя на стекле замысловатый узор.

Обвинять подругу было намного легче, чем пытаться разгрести тот бардак, что творился в душе. Чувства — это хаос, это сумятица и полнейшее непонимание, как же быть дальше?

Углубившись в собственные размышления, она забыла не только о вопросе, озвученном Кораной, сейчас занятой каким — то там ценным рисунком на потолке, но и о том, глее и в чьем обществе они находились. Так что ничего удивительного в том, что Аста подпрыгнула на месте от неожиданности, когда кто — то бесцеремонно сдвинул ее в сторону, устроившись за спиной у девушки, при этом с легкостью удерживая на месте, не позволяя повернуться лицом к нарушителю спокойствия.

— Да… Да что здесь происходит?! — возмущенно прошипела блондинка, пытаясь высвободить руки из хватки сильных мужских пальцев.

Не узнать того, кто посягнул на ее уединение, не получилось бы даже при всем имеющемся желании. Только кошак обладал феерической способностью подкрадываться незаметно, со спины и обязательно пугать до нервного тика!

— Не дергайся, солнышко. Я ужасно соскучился по нашим спаррингам и если ты не прекратишь дергаться, я устрою прилюдно внеочередной. Хочешь? — хрипло мурлыкнул на ухо Танорион, устраиваясь позади нее и притягивая девушку к себе, обнимая свободной рукой за талию и уткнувшись носом в шею.

— Идиот, — буркнула Аста, сдувая с носа выбившуюся прядь волос. — Тебе заняться больше нечем? Иди, дальше бумажки перебирать!

— Я тоже без тебя безумно скучал, малыш, — хмыкнул Ри, обдавая горячим дыханием ее ухо. Пробормотав что — то себе под нос, он спокойно поинтересовался. — Чего грустишь?

— Иногда всем живым существам надо подумать над тем, что делать дальше или просто посидеть и поразмышлять в поисках внутренней гармонии, — язвительно откликнулась Аста, краем глаза следя за Кораной, продолжавшей сидеть на потолке. Судя по блуждающей на лице подруги улыбке, она вспоминала что — то очень дорогое и приятное.

«Наверняка, о своем чешуйчатом думает! И что она в нем нашла только…» — фыркнула про себя, невольно расслабляясь в уютных и теплых объятиях оборотня. Незаметно для него принюхалась, склонив голову к его плечу. Мягкий звериный запах, с ноткой мускуса и что — то еще, будоражащее чувства.

— Ни за что не поверю, что ради этого ты отказалась от перспективы исчерпать запасы нервных клеток у несчастных обитателей замка, — насмешливо протянул Танорион, оглядевшись по сторонам с легкой ноткой недоумения во взгляде. — А где Кора?

— Занимается изучением древних, утерянных знаний, — фыркнула Аста, почему — то чувствуя себя недовольной от того, что он вспомнил про Корану. — Что, с ней куда веселее, да?

Аронт на какое — то время умолк, словно раздумывая над чем — то. Затем, не обращая внимание на вялое сопротивление, посадил ее лицом к себе, внимательно вглядываясь в лицо блондинки, изо всех сил пытавшейся сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ревнуешь? — иронично изогнул брови Ри, скрывая воистину мальчишескую улыбку, так и сияющую самодовольством.

— Еще чего! — дернула плечом Аста, пренебрежительно фыркнув. — Слишком много чести для такого как ты, наглая кошачья…

Договорить ей не дали. Теплые, уверенные губы коснулись ее рта в легком, едва ощутимом поцелуе. Она замерла так, как будто оказалась перед василиском, славящимся своим парализующим взглядом. Не было ни сил, ни желания шевелиться или пытаться отбиться от аронта. Руки сами потянулись к взъерошенной шевелюре, пальцы зарылись в мягкие светлее волосы, перебирая разные по длине пряди.

Она ответила. Несмело и скованно, но с энтузиазмом, сжигающим изнутри. И тут же оказалась сидящей на его коленях. Чуть отстранившись, Танорион выдохнул:

— Я думаю именно моя кошачья наглость тебя и привлекает, блондиночка.

— Заткнись и продолжай, пока я не передумала! — тихо рыкнула Аста, совершенно забыв о том, что они здесь не одни. С другой стороны…

Она довольно мурлыкнула, стоило Ри вернуться к прерванному занятию. Корана поймет и не осудит. Наверное… Об этом блондинка пообещала себе подумать попозже, когда рядом не будет отвлекающих факторов.

Теплые лучи солнца приятно согревали лицо, пробиваясь сквозь густую крону деревьев. Дракон из — под полуопущенных ресниц лениво следил за порханием бабочек, решивших проверить, кто это окопался в густой и высокой траве, недалеко от небольшого лесного озера.

Вытащив руку из — за головы, сорвал травинку и сунул ее в рот, пожевав горьковатый от сока кончик. Снова устроившись в прежней позе, мужчина прислушался к окружающей обстановке.

Сквозь успокаивающий шум, обычный для леса, прорывались голоса его учеников, пытающихся разобраться с тем, кому же предстоит вытаскивать мелкого дракончика, застрявшего в центре водоема, на небольшом островке, окруженном камышами. Рагдэн при этом жалобно хныкал, деля вид, что не может больше махать крыльями и вообще, он очень устал.

Мнения присутствующих разделились. Райшат и Ко предлагали забросить веревку на шею дракончика и с берега вытащить его с середины озера. Ариатар и Рик при молчаливой поддержке Саминэ, предлагали отправить учиться плавать самого магистра, дабы он принес малыша обратно. Сам же мелкий прятал под крылом нагло ухмыляющуюся мордашку, пользуясь тем, что отец предоставил ему свободу действий и возможность поиздеваться над остальными членами команды, отправившейся на практику.

Вздохнув, Сешъяр вернулся к своим мыслям, не отличавшимся особым разнообразием. Дракон обдумывал сложившуюся ситуацию, в которой ключевой фигурой была хрупкая девочка, с удивительными глазами, без голоса и памяти о том, что же с ней произошло. Способность говорить к ней еще вернется, об этом не стоило беспокоиться. Все же немота была последствием пережитого стресса и временным явлением, в отличие от заблокированной памяти. Доброжелательная обстановка, относительно спокойная жизнь, хорошее питание… Конечно, нет определенной уверенности в том, что все это благотворно повлияет на малышку, но пути Хранителей неисповедимы, кто знает, что окажется решающим в этом случае?

Так же определенной загадкой была истинная раса и сущность Саминэ. Дракон насмешливо фыркнула, довольно щурясь. Человек, ага. Только демон мог прийти к первому же выводу, подходящему под заданные условия. Нет, он не ставил под сомнения умственные способности демона, просто Ариатар пошел, как говорят по пути наименьшего сопротивления.

Сам же мужчина не стал пытаться заронить зерно сомнения в его разум. Зачем? Всему свое время. Жаль только, что малышка как магнит притягивает неприятности. А эрхан ей в этом усиленно помогает, никак не желая отказываться от мести в отношении небезызвестного магистра. Нет, Сешъяр в чем — то очень даже понимал одного из своих учеников. За слова в адрес Рагдэна или Кораны он и сам бы устроил этому черному дракону несколько очень увлекательных и весьма интересных минут наедине. Но как сказала как — то сама Кора: месть — удел слабых. Сильные просто делают так, что их обидчик оказывается в ситуации, когда приходиться просить помощи у того, кому сделал «гадость».

Корана… Мысли незаметно свернули в адрес любимой женщины. В последнее время она практически не появлялась. Точнее не так. Она ощущалась на мысленном, ментальном плане. Ее присутствие он мог почувствовать едва ли не ежедневно. Но Кора не проронила ни слова, лишь иногда делясь эмоциями. И то, скорее всего, непроизвольно.

Тяжело вздохнув, Сешъяр сел, согнув ноги в коленях, упираясь ладонями в землю. Практиканты, как магистр со своими друзьями, так и компания из демона, полукровки и девочки, наконец, договорились и пытались создать мост изо льда до островка. Рагдэн с любопытством следил за их действиями, периодически почесывая бровь коготком на задней лапке. Его крылья, покрытые перьями, что интересно, сейчас были сложены на спине, вдоль кожаных складок по бокам. Самые длинные, маховые перья, золотисто — алого цвета, были заостренными на концах и даже со стороны казались пугающе острыми, с легким металлическим отблеском. Дракон понятия не имел, откуда у его сынишки такие особенности его второй ипостаси, но пообещал выяснить у Кораны.

С другой стороны, это даже в чем — то очень экзотично. И функционально. У мальчишки будет дополнительное средство защиты в случае опасности.

«Может, уже разомнешься, мелкий?» — насмешливо поинтересовался у ребенка Сешъяр, пряча ехидную усмешку и наблюдая за попытками группы магов создать хороший ледяной мост. — «Я ведь дал тебе возможность сменить ипостась, что бы ты размялся и потренировался в полетах. А ты что делаешь?»

«Ну па — а–ап!» — несколько плаксиво протянул Рагдэн, снова почесывая надбровные дуги. Перевернувшись на спину, он поерзал спиной по земле, болтая лапами в воздухе. — «Они такие забавные!»

— Забавные… Устами младенца… — себе под нос повторил дракон, с добродушной усмешкой наблюдая за резвящимся дракончиком.

Честно говоря, когда он сказал Рагдэну, что разрешает ему полетать и даже погоняться за местными лесными птахами, то и понятия не имел, во что это в итоге выльется. Как оказалось — в довольно любопытную картину под названием «Компания магов — недоучек против маленького ребенка». И судя по всему, последний пока что выигрывает. Во всяком случае, мост вроде как начали строить, как он тут же обрушился под хихиканье дракончика, с удовольствием наблюдавшего за их бесплотными попытками.

Дракон и дальше продолжал бы оставаться сторонним наблюдателем, однако до его слуха донеслись звуки, трактовать которые двусмысленно было просто невозможно. На губах Сешъяра появился ехидный оскал. Недалеко от этого симпатичного и ничем не примечательного леска находилось одно из мест захоронений весьма неспокойных ракахтов. Мелкие создания, подвид нежити, ядовитой и до невероятного живучей. К тому же, убить их можно лишь точным попаданием определенных заклинаний в шею, напротив сонной артерии. Учитывая, что передвигаются они со скоростью, неподвластной обычным людям и слабо различимы в темноте, задача по их уничтожению становится весьма интересной.

Внешне же эти паразиты похожи на крыс, с головой ящерицы, длинными кривыми клыками, острыми когтями и коротким, обрубленным хвостом. Разум есть, минимальный и в зачаточном состоянии. Охотятся ракахты стаями, что только усложняет ситуацию. Потому что для того, что бы с ними справиться потребуется командная работа.

Беря в расчет отношения между присутствующими…

Дракон очень сильно сомневался в том, что получится хоть какая — то работа, что уж говорить про взаимодействие и взаимопомощь.

— Рагдэн, оставайся на месте, — поднявшись с земли, мужчина отряхнулся и закатал рукава рубашки, попутно неосознанно коснувшись браслетов на запястье. Собрав волосы в хвост, он едва уловимым движением пальцев послал вперед несколько диагностических заклинаний.

Полученные данные его не особо обрадовали. Поморщившись, Сешъяр повернулся к своим подопечным, отметив, что сын прижался всем телом к земле, втягивая носом воздух и недобро водя хвостом из стороны в сторону. По его чешуе проходила волна дрожи, показывая нервозное состояние. Мелкий явно почуял опасность, всем своим видом показывая готовность либо бежать, либо драться. И хотя впутывать ребенка в это дело никто не собирался, в душе разлилась волна тепла и гордости за него.

— Нет, мы не будем использовать эту конструкцию! — продолжал доказывать неправоту черного дракона Рик, не обращая внимания на то, что Саминэ тревожно посматривает на маленького дракончика, а эрхан, все это время со стороны наблюдавший разгорающийся конфликт, резко втянул воздух, сжав кулаки и упрямо стиснув челюсти. Его напряженный взгляд следовал по краю поляны, выслеживая то, что могло встревожить директора и девчонку.

— У меня иногда возникают серьезные сомнения в твоих умственных способностях, мой юный ученик, — манерно протянул Райшат, не обращая внимания на изменившуюся обстановку. Даже его приспешники прониклись возможной опасностью, витавшей в воздухе. Развернувшись лицом к лесу, они трусливо вжали голову в плечи, тем не менее, вытащив оружие из — за пояса. Короткие рапиры. Против ракхатов. На которых действует лишь определенный вид металла и то, в сочетании с рунными знаками на лезвии.

Дракон сделал себе мысленную пометку пообщаться с преподавателем по нежитоведению и проверить учебный план и конспекты адептов. На всякий случай, а то мало ли чем закончится этот маленький инцидент.

— Я лично никогда не сомневался в том, что за вашим милым фасадом, господин магистр, скрывается идиот, не способный выбрать верный вариант решения поставленной задачи, — насмешливо фыркнул Рик, передернув плечами и кивнув головой в сторону Рагдэна. — Разве непонятно, что проще использовать либо стихию воды, либо землю. Лед лишь усложнит задачу, но коли кому — то хочется искупаться, милости прошу! Я лично…

— Рик, — Ариатар окликнул друга, прервав затянувшуюся дискуссию. — Поругаться и подраться, даже, успеете после того, как мы пообщаемся с нашими милыми гостями… Господин директор, — бросив взгляд на Сешъяра, демон иронично вскинул брови, — кто же к нам в гости должен нагрянуть? Маленькие лесные феечки?

— Что бы с ними встретиться, нам понадобиться несколько сортов грибов с галлюциногенными свойствами. Сейчас же несколько иная ситуация. Пообщаться с нами жаждет компания ракхатов, желающих попробовать, каковы мы на вкус, — дракон снова окинул внимательным взором поляну. Его чуткий слух уловил шипение и крики, издаваемые приближающейся стаей.

Времени на инструктаж осталось не так уж много, если не сказать точнее — его нет совсем.

— Ракхаты? — непонимающе переспросил один из спутников Райшата.

Сам же черный дракон заметно подобрался. Даже прекратил сверлить снисходительным взглядом окружающих. Его пальцы едва заметно дернулись, в попытке схватиться за спрятанное на поясе оружие, но мужчина себя сдерживал, не считая нужным показывать свою обеспокоенность происходящим.

— Неужели вы прогуливали занятия, магистр? — Ариатар не упустил возможность уязвить его, обменявшись знаками с Риком и окружив Саминэ так, что бы никто не мог ударить по ней. Тем самым они вместе с полукровкой убрали из зоны поражения одно из слабых звеньев группы.

Вторым оставался Рагдэн, однако, насколько помнил дракон, ракхаты не особо любили воду. Плюс летать они точно не умеют, за отсутствием крыльев, так что в случае чего сын сможет избежать опасности просто поднявшись в небо. Во всяком случае, он на это надеялся.

Тряхнув головой, Сешъяр сосредоточился на стае, уже высыпавшей на поляну и теперь прятавшихся в тени деревьев, присматривающихся к возможной добыче. Раздвоенные языки активно облизывали носы, пробуя витающие в воздухе ароматы. Опасливо кося глазами в сторону золотого дракона, занявшего оборонительную позицию, словно чувствуя связь между ним и детенышем, они двинулись в сторону Райшата, посчитав его слабым звеном.

«Па — а–ап?» — тихий мысленный зов мелкого, отвлек от рассматривания представителей нежити. Повернувшись к нему, Сешъяр вопросительно посмотрел на сына. — «Па — ап, а почему мне кажется, что за ними идет кто — то крупный?»

В голосе ребенка слышались тревожные нотки, пополам с детской подозрительностью. И отец был не склонен не доверять чутью отпрыска.

Резко развернувшись на звук, Сешъяр не глядя бросил приготовленное заранее и точно попавшее в уязвимую точку, пробив сонную артерию. В воздухе появились нотки запаха крови, смешанного с неприятным ароматом разложения. Стая лишь на мгновение замедлилась, но тут же вернулась к попыткам достать подопечных директора Академии. Пока что ребята справлялись самостоятельно, что вызвало невольное чувство гордости за них. Приятно сознавать, что в подчиненном тебе учебном заведение умеют преподносить необходимые знания.

Встряхнувшись, он нахмурился, снова бросив вперед диагностическое заклинания, в этот раз сделав его более широкого профиля, на выявления любых потенциальных опасностей. И полученный результат заставил его нахмуриться, попутно точным попаданием убрав еще нескольких хищников с возможной траектории атаки. Рагдэн на острове жалобно пискнул, от него просто таки разило волной испуга, и боялся мелкий отнюдь не ракхатов, даже не пытавшихся влезть в воду.

Бросив взгляд на ребят, Сешъяр убедился в том, что они справятся и без его помощи, довольно точно определив необходимые для борьбы с нежитью заклинания. Кивнув собственным мыслям, требовавшим проверить, что же именно подходит под полученное с помощью диагностики описание, дракон стремительно переместился со своего места к краю поляны, выбрав одно из возможных направлений движения той непонятной субстанции или существа, управлявшего ракхатами и теперь, пока добыча отвлек 5 лась на мелочь, подбирающееся к ним незаметно. Относительно незаметно, конечно же. Судя по всему, это нечто привыкло к определенной манере поведения своих жертв и какие — либо вариации на тему поведения в разум мелких тварей не заложило, да и само и не подумало усомниться в привычном сценарии.

Двигаясь как можно более незаметнее и быстрее, Сешъяр скрылся в лесу. Обойдя по достаточно большому радиусу потенциально опасный объект, мужчина остановился у него за спиной, все еще не сумев опознать то, что так встревожила сына.

Замерев на месте, он прикрыл глаза, скороговоркой проговорив одно из старых, древних заклинаний, обнаруженных в одном из почти развалившихся фолиантов, найденных в библиотеке Академии. Простенькое в своем действии и не особо затратное, оно проявляло все, скрытое с помощью амулетов, магии или еще каких — либо ухищрений. Никакие иллюзии, никакие мороки и никакие обманки не смогут повлиять на его работу. Формула позволяла проявлять истинную суть вещей, живых существ и окружающей обстановки.

Черное марево, окружавшее непонятный объект, источавший угрозу, исчезло, предоставив ему возможность увидеть скрытое в ней. И увиденное вовсе не обрадовало Сешъяра, вызвав гримасу отвращения и оскал, выдающий гнев, вскипевший в его душе.

Дракон не просто злился. Он за пару секунд перешел от легкой раздраженности до состояния неконтролируемой ярости. Под прикрытием ракхатов и странного черного марева скрывались охотники на драконов. И мужчина легко определил их цель… Маленький беззащитный дракончик, вынужденный отсиживаться на островке посередине озера.

Его сын. Его единственный сын. Да как они посмели даже думать об этом?!

Охотники за ценными ингредиентами и теми, кто наделен второй ипостасью, в том числе и драконами, аронтами, ятугарами — бич всех времен и народов, в любом мире, если верить летописям Аранеллы, включавшими в себя и те тексты, в которых упоминались путешественники между мирами и на Грань. Для этих ублюдков не существовало никаких ограничений и каких бы то ни было запретов или правил. Они не щадили ни женщин, ни стариков, ни детей и убивали порой настолько изощренными методами…

Гильдия Игроков, коли она действительно не миф, рядом с ними — всего лишь дети, пытающиеся поделить песочницу.

План действий оформился практически мгновенно. Оставлять в живых этих… «людей» Сешъяр не собирался, так что даже особо думать не пришлось. Вытащив из — за пояса тонкий стилет, он стремительно бросился вперед, схватив одного за глотку и быстрым движением перерезав ему горло. Бросив жертву, дракон снова скрылся в тени деревьев, пряча злую усмешку. Охотники по природе своей индивидуалисты. Тот кто убьет, того и добыча, причем не зависимо от доли участия остальных членов группы в разделке.

Такое разделение обязанностей, в духе «кто раньше встал — того и тапки», было только на руку мужчине. Оставшиеся двое не обратили никакого внимания на то, что остались без товарища. По губам скользнул раздвоенный язык, а разум закрыла алая пелена ярости, смешанная с жаждой крови. Опустив ментальные щиты, он без труда уловил их план,

Охотники и не думали скрывать свои намерения. Их целью являлся маленький дракончик и они не сомневались, что отвлекающий маневр в виде ракхатов даст им возможность добраться до Рагдэна незамеченными. Они держали наготове сеть, сплетенную из тонкого волокна шелка, пропитанного особыми зельями и закрепленные между собой металлическими перемычками. В активном состоянии они не позволят дракону двинуться с места, стоит только активировать наложенное магическое плетение. Нити врежутся в его чешую, причиняя боль, разъедая в местах соприкосновения плоть.

Более мучительную пытку сложно придумать, даже настолько изобретательному некроманту, как Сешъяр. К тому же, как — то ему довелось попробовать на себе действие сего милого атрибута охоты на редкие ингредиенты. Ощущения были… Специфическими и запомнились надолго.

Тряхнув головой, мужчина нахмурился и снова направился за оставшимися Охотниками, двигаясь так называемыми «лесными тропами», незаметными обычному магу тропинками, позволяющими передвигаться по лесу так, как будто ты был частью природы. Этому его научила Корана, еще в те времена, когда они только начали встречаться. Стихия Земли для нее была одной из основных, к тому же она обладала даром природного мага…

Тихо фыркнув, дракон помотал головой, прогоняя совершенно ненужные мысли, и приблизился к крайнему мужчине средних лет, сосредоточенно смотревшему в сторону озера. Схватив его за руку, он резко дернул свою добычу в сторону, утаскивая в тень лесной чаще, скрываясь за деревьями. Резкий удар. Сешъяр даже не заметил, что кровь пролилась на его одежду. Сейчас это была самая наименьшая из всех возможных проблем.

Опустив свою жертву на землю, он поднялся, брезгливо вытерев оружие об одежду Охотника, после чего направился следом за оставшимся членом команды, решившей поохотиться не там и не в том время.

И не на ту жертву, коли быть честным с собой до конца.

Увлекшись истреблением неудачников, решивших поиграть с Гекатой и получивших отнюдь не выигрышную карту, Сешъяр упустил из виду то, что происходило на поляне. Следуя за последней жертвой, он снова оказался на том месте, где оставил подопечных и сына, оказавшись сторонним зрителем, способным оценить действия своеобразной команды по уничтожению ракхатов.

Рагдэн по — прежнему оставался на островке посреди озера. Ариатар и Рик довольно успешно справлялись с нежитью, собрав вокруг себя большую часть стаи и проворно превращая их в разлагающиеся трупы. Райшат тоже не испытывал особых проблем в спасении собственной души и драгоценно тела. А вот его компаньоны…

Дракон поморщился, отметив наличие укушенных и даже одного уже почти сдохшего, коли верить его предсмертным крикам, похожим на оные лишь при наличии очень богатого воображения. Самоуверенность еще никого до добра не доводило и по возвращению в Академию молодых людей ждет не самый приятный разговор с директором.

— Господин директор, вот и вы, — промурлыкал магистр Райшат, откинув светлую прядь волос со лба. Он прекрасно видел, за кем дракон вышел из леса. И специально обратился к нему, привлекая внимание Охотника.

Мужчина развернулся, встретившись взглядом с драконом. Несколько секунд они мерялись, играя в гляделки, но человек, даже вооружившись самым сильным оружием, способным зацепить представителя чешуйчатых, это по — прежнему всего лишь человек. Ни больше, ни меньше.

Сеть просвистела над ухом, угрожая захлопнуться и отгородить его от мира, лишая возможности действовать. Сешъяр плавно ушел в сторону, формируя в кулаке небольшой шарик болотного цвета, расчерченный яркими всполохами черного и красного. Одна из вариаций «Цветка Смерти», входящего в тройку самых простых и в тоже время самых сильных заклинаний из раздела некромантии. Пальцы постепенно немели от соприкосновения с такой концентрацией магии, слившейся в структуру применяемой формулы, но мужчина уклонялся от ударов, выводил противника подальше от остальных, тем самым пытаясь хотя бы создать иллюзию безопасности для своих подопечных.

На губах появилась циничная усмешка, против воли укрепившаяся на лице. Себя можно не обманывать. Сейчас он спасал не адептов своей Академии, не магистра и уж точно не его окружение. Сешъяром двигал всего один инстинкт — защитить ребенка, спрятавшего мордочку под крыло и вздрагивающего от особо громких криков умирающей нежити. Не смотря на ту ответственность, что возлагала на него должность директора, между собственным ребенком и чужими детьми выбор будет вполне очевидным.

Охотник бросился вперед, пытаясь зацепить дракона с помощью кинжала, выуженного из — за голенища сапога. Судя по резкому запаху вербены, клинок смазан несколькими, сочетающимися друг с другом, вариациями парализующих составов, воздействующих на нервную систему. Встречаться с такими штучками уже приходилось, пусть и не в боевой обстановке. Как — то Сурин решил подшутить над ним, подсунув эту смесь. С тех пор Сешъяр с опаской относится к любым хорошим поступкам со стороны рыжего библиотекаря.

Хотя, пожалуй, стоит потом сказать Сурину спасибо за такой опыт, что помог навсегда запомнить аромат такого состава.

Пригнувшись, уклонился в сторону, пропуская руку с клинком над ухом и выбросил сжатый кулак вперед, попав «Цветком Смерти» точно в солнечное сплетение. упав на живот, перекатился в сторону, тем самым уйдя из — под падающего на землю тела. Уже мертвого тела, стоит отметить. «Цветок Смерти» действует мгновенно, не оставляя даже шанса на спасение.

Яростный крик боли пронесся над поляной, заставив вздрогнуть всех, кто там был. Дракон поднял голову и увидел замершего на другом конце поляны мальчишку. Он держал в руках леску, тянувшуюся к середине озера, к тому островку, где спрятался Рагдэн. Дракончик упирался лапками в траву, пытаясь удержаться на месте, но петля затягивалась все туже, оставляя уже кровавый след на тонкой, еще нежной и не так хорошо защищенной крепкой чешуей, шее. К тому же, его крыло как — то странно волочилось по земле, словно его чем — то успели повредить.

Волна ярости поднялась в душе, захлестнув его с головой, отключая все возможные ограничения и хоть какие — то разумные доводы в отношении последующих действий. В груди жгло одно единственное желание — почувствовать вкус крови того, кто посмел причинить боль его сыну, превратить жизнь самоубийцы в небольшой, но очень разнообразный на пытки ад.

Сешъяр видел лишь того, кто держал конец лески. Он даже не допустил мысли о том, что мальчишка может оказаться всего лишь глупым добровольцем, польстившимся на легкие деньги. С того самого момента, как петля коснулась шеи его сына, этот человечишка перестал существовать в качестве жителя этого мира.

Время остановилось. Казалось, что все и все стоят на месте, тогда как он за пару секунд пересек разделяющее их расстояние. Пальцы обхватили тонкую шею, сжав и приподняв над землей. Шипение с трудом можно было разобрать, но для себя Сешъяр прекрасно знал, что именно он шептал на ухо этому мелкому гаденышу:

— Это была твоя первая… И последняя ошибка, малыш…

Впечатав обессилено повисшее в руках тело в ближайшее дерево, дракон отвел свободную руку в сторону и позволил проявиться частичной трансформации, вылившейся в длинные острые когти на кончиках пальцев, вместе с рядами золотистых чешуек, сменивших привычную кожу.

— Я не… Я не… Отпусти… те… — прохрипел придушенный мальчик, но дракон не обратил на это никакого внимания. Перед его мысленным взором стояло лицо Кораны, узнавшей, что он допустил подобное, позволил причинить боль их сыну. Пожалуй, после такого, она поступит с ним так, как должно поступить Мантикоре — убьет. И не пожалеет об этом.

— Я тебя отпущу, — ласковая улыбка, обратившаяся в кровожадный оскал, вызвала неестественную бледность на лице испуганного мальчика. А следом за этими словами в мягкое, незащищенное тело, вошли острые как отточенный клинок когти, вспарывая податливую плоть, выпуская кишки и сладкую, ароматную кровь.

Раздвоенный язык скользнул по губам, пробуя на вкус изменившийся воздух, ощущая новую, металлическую нотку в нем. Ярость хищным зверем вцепилась в это, едва л не урча от удовольствия. Удовлетворение теплой волной прошло по телу и он ослабил хватку, позволив своей добыче упасть на землю неподвижным кулем, со вспоротым животом из которого толчками продолжала вытекать кровь. Остекленевшие глаза человека с застывшим в нем выражением животного ужаса смотрели прямо на Сешъяра, но того это уже не волновала.

Гнев уходил, оставляя после себя неприятный осадок. Убийство детей не входило в список приемлемых для него поступков, но здесь увы как бы это ни было неприятно, поступить иначе дракон просто не мог. Жизнь собственного сына значила больше, чем моральные терзания, коли они вообще будут. Тряхнув головой, Сешъяр разогнал остатки кровавого тумана перед глазами и с отвращением вытер измазанную кровью руку об штаны, не забыв сделать мысленную пометку сжечь или выкинуть их после возвращения в деревню. И только сделав это, он поднял голову, выискивая глазами Рагдэна.

Мелкий обнаружился на острове, в той же позе, в какой он оставался, когда мужчина добрался до мальчишки. Дракончик сидел с отсутствующим выражением на морде и казалось совершенно не замечал того, что происходит вокруг него. По шее стекали тонкие капельки крови, начавшие постепенно подсыхать. Крыло дергалось, но двинуть им, судя по всему, он не мог, но даже этого не замечал, уставившись куда — то вдаль и не реагируя на внешние раздражители.

— Все в порядке? — Рик прокашлялся, стараясь справиться с легким шоком. Похоже, он в первый раз видел, каким может быть дракон, когда его ребенку угрожает опасность. Даже если противник будет не старше собственного отпрыска.

— Кто — то пострадал? — вопросительно вскинул брови Сешъяр, пряча собственное недовольство своим поведением за ледяной маской спокойствия. Беглый осмотр поляны показал, что от ракхатов осталось лишь жалкое напоминание. Несколько практикантов лежали на земле, зажимая раны от укусов, ими уже занимался Ариатар, с настолько брезгливым выражением лица, что дракон только фыркнул, качая головой. Саминэ прятала лицо за спиной полукровки, стараясь не смотреть по сторонам. Райшат равнодушно пожал плечами, дойдя до поваленного дерева и устроившись на нем с таким видом, словно вышел на небольшую прогулку с друзьями.

— Жить будут, кусаться может начнут, если, конечно, не обезумят, — будничным тоном прокомментировал свою работу демон, встав и отряхнув руки. Увидев насмешливо изогнутую бровь директора, Ариатар хмыкнул и уже более спокойно ответил. — Нормально с ними все. Так, на вкус их немного попробовали, но яд впрыснуть не успели. Кто бы мог подумать, что даже нежить побрезгует такой «пищей».

— Хорошо, — Сешъяр пропустил мимо ушей язвительные комментарии эрхана, наконец сосредоточив все свое внимание на сыне, продолжавшем смотреть абсолютно нечитаемым и пустым взглядом в никуда. Не составило труда догадаться о чем сейчас думает Рагдэн и винить кого — то, кроме себя, за это нельзя.

Криво усмехнувшись, он покачал головой. А ведь сам обвинял Корану в том, что она убивала на глазах сына. Только вот если у нее действительно не было выбора, то вот у самого Сешъяра были варианты действий. Можно было перерезать леску или просто отшвырнуть мальчишку при помощи легкого оглушающего заклинания. Или бросить тот же «Цветок Смерти», вряд ли сын смог бы определить что случилось с ребенком, в крайнем случае просто увидел бы мертвое тело, а не его внутренности, вывалившиеся на землю.

Или…

Впрочем, какой прок от этих вариантов теперь, когда все уже сделано? Остается только пожинать плоды и надеяться, что все обойдется.

Тяжело вздохнув, он осторожно приблизился к краю озера. Присев на корточки, коснулся кончиками пальцев левой руки поверхности воды, правой сплетая несложное заклинание. Готовая конструкция легла на спокойную гладь озера, покрыв его прозрачной, подрагивающей от движений воздуха сеткой. Завершающие слова и маленького дракончика подхватывают мягкие, тонкие крылья из воды, стараясь касаться как можно более бережно и осторожно. Рагдэн никак не отреагировал на происходящее, продолжая молчать.

Вода покладисто донесла драгоценную ношу до берега, передав ее на руки дракону. Использовав привязку между ними, Сешъяр вынудил сына сменить ипостась и мысленно ужаснулся, хоть и не выдал своих эмоций. На шее Рагдэна были видны ранки, пусть и не слишком глубокие и след от них не останется, но сам факт такой травмы в последствии мог повлиять на его голосовые связки. Повернув сына спиной, увидел выступающее ребро, проткнувшее кожу чуть пониже лопатки. Видимо, это и стало причиной такого состояния крыла. Непонятно только как он получил подобную травму, но сейчас выяснять подробности Сешъяр не стал, решив, что оные могут подождать.

— Сейчас будет немного больно, — тихо шепнул мужчина, склонившись к уху ребенка. Одновременно со своими словами, сформировал над рукой покров из целительной магии, замешанной на магии крови и их связи, используя последнее скорее интуитивно, чем осознанно. Так же, полностью доверившись собственному чутью, нажал на ребро, ставя его на место. При этом крепко держал ребенка в руках, пытаясь забрать пронзившую хрупкое тело боль.

Раздался жалобный всхлип. Вцепившись пальцами в рубашку отца, мелкий уткнулся носом ему в плечо, захлебываясь слезами и надрывно плача. Сешъяр незаметно для остальных перевел дух. Слезы это уже хорошо, это намного лучше, чем безразличие и ступор, владевшие Рагдэном для этого. Грудь отпустили сдавливающее до этого тугие кольца беспокойства, смыв неприятный осадок потоком облегчения и бессознательной радости.

— Все хорошо, солнце, — тихо шепнул плачущему ребенку на ухо, чувствуя как по щеке стекает непрошенная слеза. Боль удалось забрать лишь частично, да только и оного кусочка хватило, что бы понять, как не сладко пришлось маленькому мальчику. Гладя его по волосам, не переставал шептать, стараясь окутать сына своей любовью и теплом. — Все будет хорошо. Ты в безопасности, Рагдэн. Теперь все будет хорошо, малыш…

— Мама… Мама… — не переставая звал мелкий, глотая слезы. — Я хочу маму! Где мама?

— Она скоро вернется, Рагдэн, — отодвинувшись, Сешъяр ласково вытер слезы на лице сына и невесомо коснулся губами его лба. Поднявшись на ноги, удерживая ребенка на руках, дракон придал его к себе и повернулся лицом к остальным участникам практики. — Думаю, нам пора возвращаться в деревню, на сегодня мы перевыполнили план по работе в команде и уничтожили стаю малоприятной нежити.

— Это все, на что мы сегодня должны были посмотреть? — полюбопытствовал Райшат, снисходительно улыбнувшись. — Жаль, я надеялся на более интересное зрелище.

— А я надеюсь, магистр, что вы не запамятовали, с кем говорите и о чем, — сжав губы в тонкую линию, дракон зло прищурился, одарив сородича не самым добрым взглядом.

Сейчас Сешъяр не был настроен на привычную пикировку, желая поскорее добраться до комнат на постоялом дворе и успокоить сына. А еще был бы не прочь пообщаться с Кораной, хотя бы просто почувствовать ее присутствие рядом, что бы можно было поделиться этим с сыном.

— Как скажите, господин директор, — черный дракон не стал упираться и развивать конфликт. Инстинктом самосохранения природа его не обделила, почувствовать настроение директора не составило труда, а попытка мериться силами с главой Гильдии Некромантии попахивала суицидальными наклонностями. Такое звание не дают за красивые глазки.

Очередной поединок взглядом оказался снова за Сешъяром. Заметив, что сородич отступил, он кивнул ему головой и двинулся к выходу из леса, в сторону деревеньки, где они остановились для прохождения практики. Предстояло весьма не простое дело. Во — первых, успокоить сына, во — вторых, проверить его состояние, а в-третьих…

Дракон устало вздохнул. Он не знал, что «в-третьих». Все, о чем сейчас получалось думать — это Рагдэн. Мысли не давали возможности рассуждать здраво и ясно или просто поразмышлять на какую — то иную тему. И Сешъяр вполне обоснованно сомневался в том, что в ближайшее время вряд ли сможет переключиться на что — то иное.

Вечером, когда Рагдэн забылся тревожным сном, находясь под действием лечебных зелий и специального целительного полога, наложенного на его кровать, мужчина устроился на подоконнике открытого окна, опираясь спиной на стену и уставившись невидящим взором в черное звездное небо.

От тихого стука в дверь он вздрогнул, резко выныривая из своих мыслей. Проверив состояние сына, Сешъяр слез со своего насеста и подошел проверить, что же за незваный гость решил наведаться к нему.

За дверью обнаружилась Саминэ, неловко переступающая с ноги на ногу. Девочка не осмеливалась поднять на него глаза, словно сама боялась своего порыва, приведшего к двери комнат директора Академии.

— В чем дело, девочка? — тихо, стараясь не разбудить Рагдэна, поинтересовался, даже не пытаясь понять, зачем она пришла. Сейчас он не хотел ни о чем думать или гадать, душа требовала присутствия любимой рядом, однако, это не представлялось возможным в ближайшее время. Корана не желала откликаться и появлялась только тогда, когда сама считала это необходимым.

Саминэ вздрогнула, бросила на него робкий взгляд и что — то быстро написала в блокноте, с коим не расставалась никогда. Протянув его дракону, потупила взгляд. Щеки девушки покрылись легким румянцем смущения.

Подавив усталый вздох, взял книжицу и прочитал послание вслух:

— Рагдэн сильно пострадал? Я хочу помочь. Но не знаю как. Можно? — перевел взгляд на гостью и только головой покачал. Какой же она еще ребенок, по сути. Ладно, даже по внешнему виду она дитя дитем, по какой — то неведомой причине оказавшейся не в самой приятной ситуации. — Саминэ, почему ты хочешь помочь? И да, он пострадал… Но скорее не телом, Саминэ. У него больно здесь, — Сешъяр указал пальцем на грудь девушки, там, где билось сердце. — И здесь, — палец переместился на ее лоб, едва ощутимо коснувшись его.

Малышка серьезно посмотрела на него и, взяв в руки свой способ общения с миром, снова быстро застрочила в нем что — то. Дракон с опозданием понял, что проще было бы поговорить с ней с помощью мыслей, а не заставлять ее излагать то, что она хочет сказать на бумаге.

Однако, ответить и возразить что — то не успел, ему под нос снова сунули блокнот. Прочитав написанное, покачал головой:

— Саминэ, Саминэ… Ну вот что с тобой делать, а? Заходи, — отступив в сторону, пропустил ее в комнату. Внимательно осмотрев коридор, закрыл дверь и прислонился к ней спиной с некоторой долей любопытства наблюдая за действиями визитера.

Саминэ недолго думая прошла прямо к кровати, где спал мелкий, периодически беспокойно вздрагивая и словно пытаясь выпутаться из невидимых глазу силок. Забравшись на нее с ногами, девочка улеглась рядом с ребенком, обхватив его за талию руками и уткнувшись носом в лохматую макушку. Закрыв глаза, она стала что — то напевать, шевеля губами. И хотя Сешъяр мог бы поклясться, что она по — прежнему не могла говорить, ему так же чудилось, что он слышит напеваемую ею мелодию.

Как ни странно, но Рагдэн успокоился, прижавшись к Саминэ и спрятав лицо у нее на груди. И вскоре оба ребенка спали, уютно свернувшись в компактный клубок на кровати, тем самым лишив дракона его спального места. Покачав головой, он закрыл окно и вышел, навесив на комнату несколько слоев защитных заклинаний и сигналку, что бы знать, если случится что — то непредвиденное.

Спустившись на первый этаж, Сешъяр кивнул головой в знак приветствия Рику и Ариатару, сидевшему за столом в обеденном зале. Эрхан одарил его раздраженным взглядом и вернулся к спору с полукровкой. Дракон даже не стал интересоваться, что эта парочка снова не поделила, предпочтя выйти на улицу, в тишину и прохладу ночи.

Забравшись по приставленной лестнице на крышу сарая, мужчина вытянулся на черепице, вглядываясь в звезды и жалея о том, что не может по одному своему желанию оказаться рядом с Кораной. Было бы намного проще поделиться с ней тем, что творилось в душе. Все же… Она в такой ситуации уже была и могла понять его. Или осудить, с последующим превращением жизни в мучительную агонию, тут уже как повезет.

Машинально погладил браслет. Тот, что был связан с ожерельем, подаренным Коре. И подавился вдохом, почувствовав отклик с ее стороны. Сешъяра окутало ощущение покоя и присутствия рядом важного, дорого ему человека.

«Рассказывай…» — тихий мысленный голос Кораны не был злым или еще каким — то. В нем чувствовалось легкое разочарование и бесконечная усталость, как будто она пережила не самый приятный и очень тяжелый для нее день.

«Что именно?» — осторожно поинтересовался, стараясь не выдать своего волнения и той радости, что появилась в душе при понимании, что желание неожиданно сбылось.

«Дракончик мой хороший, я хочу, что бы ты мне хоть что — то рассказал… У меня был не самый приятный день… Поделись со мной кусочком своего, возможно мне станет легче?» — хмыкнула Корана и тут же стала серьезной, явно уловив какой — то отголосок его мыслей или еще что. — «Сешъяр, рассказывай! Я чувствую, что — то случилось. Не смей мне врать. Это все, о чем я прошу…»

«Хорошо, дорогая…» — тяжело вздохнув, Сешъяр закрыл глаза, вызывая перед мысленным взором воспоминания того, что произошло в лесу. Так было проще, хоть и не хотелось повторно переживать все случившееся.

Весь день не покидало ощущение непонятной тревоги, скоблившееся на крою сознание. Оно не проходило в течении всего дня и буквально свело с ума, заставив наорать даже на Асту, задавшую какой — то незначительный вопрос, только что в пятый или десятый раз.

Подготовка к приему шла своим чередом. Закончить рисунок на потолке мне удалось только к концу второго дня. Слишком сложной была работа Древних и слишком нестабильным получалось то, что делала я.

Но как говориться, дорогу осилит идущий, и в конце концов, мне удалось соединить идеально изготовленный круг с тем новоделом, что выходил из — под пера. Конструкция вышла не очень опрятной и вряд ли продержится хотя бы полгода. Проверив ее работу, устало вздохнула и стерла то, что нарисовала, принявшись делать все заново. Тревога же становилась сильнее, вызывая дрожь в руках и непонятные вспышки агрессии, в основном не свойственные моей натуре и совершенно не к месту.

После десятой попытки сгладить острые углы придуманной комбинации, отложила инструменты в сторону и закрыла глаза, устроившись в позе лотоса. Сделав несколько дыхательных упражнений, попыталась найти источник своего волнения, закрывшись в собственном внутреннем мире.

Проверка печатей, наложенных на «очаг», ничего не дала. Все работало правильно, без сбоев, собирая ненужные эмоциональные выбросы и всплески магии. Однако, мысли то и дело возвращались в Рагдэну, а значит…

Резко открыла глаза, выныривая в реальность. Рагдэн, ну конечно же! Из — за того, что мой внимание полностью было сосредоточенно на работе, понять, на что похоже не дающее покое чувство не получилось. А ведь оно было таким знакомым…

Сжав зубы, приказала себе успокоиться. Рядом с моим малышом находиться дракон, который прекрасно знает, что я с ним сделаю в случае чего. Он не допустит, что бы кто — то причинил вред нашему сыну, ведь так, Корана? Или же…

Закрыв лицо руками, качнулась пару раз из стороны в сторону. Надо выделить это чувство и попытаться от него отстраниться. С Рагдэном все будет в порядке в любом случае, ведь Сешъяр сделает все ради его безопасности. Во всяком случае, хочется в это верить, очень хочется… Так, что пальцы сжимаются в кулаки, ногти до боли впиваются в ладони, а еще жутко хочется прикусить язык, что бы сдержать рвущийся наружу хриплый крик и не кинуться на помощь своему ребенку, своему сердцу…

Чертова «работа»!

С трудом, но все же удалось взять себя в руки. Не особо крепко, но достаточно для того, что бы завершить начатое. Печати как будто в насмешку легко и просто складывались в необходимой последовательности, без проблем соединяясь с основной конструкцией, без каких — либо проблем включаясь в ее работу. Закончив, тщательно все проверила и спустилась на пол зала, не обращая внимания на воркующую парочку, позабывшую о своих трудностях и с удовольствием целуясь, перешептываясь и… В общем, Ри и Аста вели себя как влюбленные, встречающиеся уже как минимум год, если не больше. Что ж, возможно, мои предчувствия меня не обманули и между ними возможно нечто большее, чем легкая интрижка.

Аста бросила на меня странный взгляд, словно пытаясь узнать, отчего я такая дерганная. Отмахнувшись от нее и пожав плечами в знак недоумения, как будто для меня самой загадка что твориться, скрылась в потайных ходах, намереваясь закрыться у себя в комнате. И попытаться сдержаться, не вызвать на откровенный разговор незадачливого муженька, дабы выяснить все подробности сегодняшнего дня.

Проведя остаток вечера в медитации и разработке возможных вариантов развития событий во время приема, то и дело возвращалась мыслями к сыну. Тревога не проходила, становясь сильнее и острее, причиняя практически физическую боль. Такое бывало лишь однажды, после чего я зареклась оставлять ребенка без своего личного присмотра и не хотелось думать о том, что наступила на эти же грабли во второй раз. Успокаивало только одно: интуиция подсказывала о хорошем развитии событий не смотря на то, какая была ситуация.

Ну и возможность отыграться на дракончике при любом раскладе. Даже со смертельным исходом, хоть я и сомневаюсь, что у меня хватит сил убить именно этого мужчину.

В комнату кто — то вошел, заставив насторожить. Но знакомые эмоции вызвали вздох облегчения и легкую улыбку. Пришла наша нунда, найденыш, выбравшийся из своих подвалов. Только Аэрис двигается так мягко, осторожно и даже дышать пытается через раз, дабы не потревожить меня.

— Доброго вечера, найденыш, — тихо окликнула ее, спустив ноги на пол и выпрямившись в кресле, где занималась разбором полетов внутри себя. Открыв глаза, увидела смущенное лицо девочки и улыбка моя стала шире. Какая же она все — таки…

Ребенок еще. Совсем ребенок, хотя теперь не могу сказать, что так уверена в точном возрасте своей воспитанницы. Все же нунды — это… Это раса о которой никто и ничего практически не знает.

— Вы… С вами все в порядке? — тихо спросила Аэрис, подойдя ко мне и устроившись на полу, положив голову на мои колени. — Ва… Тебя что — то тревожит… Я чувствую…

— Есть такое дело, — по телу пробежало стадо мурашек. Такие ощущения возникали, когда мой дракончик касался злополучного браслета, связанного с ожерельем, подаренным мне. Значит, уже не занят и можно узнать, что же произошло из первых уста.

Просто замечательно. На лице появилась опасная, хоть и скупая на эмоции улыбка. Сешъяру предстоит не самый приятный разговор. В который раз за время нашего повторного знакомства.

— Расскаж…ешь? — тихо поинтересовалась Аэрис, обхватив мои ноги руками и прижавшись теснее, словно стараясь забрать мои тревоги себе. Вздохнув, зарылась пальцами в ее волосы, распутывая косу. подумав, вытащила из — за пояса гребень, расчесывая им длинные темные пряди. Это успокаивало, снимало напряжение.

— Не сейчас. Я тут пообщаюсь кое с кем… Посидишь со мной, ладно? — улыбнувшись, склонилась и коснулась губами ее лба, получив молчаливый кивок в знак согласия. — Спасибо, найденыш.

— Моя маэре… — пробормотала Аэрис. Я не совсем понимала, что это значит, но чувствовала, что смысл этого слова очень важен для нее. Пусть, девочке надо учиться жить в мире и если называя меня так она получает дополнительные силы для оного… Я не против.

Пальцы механически разбирали и расчесывали густые волнистые волосы малышки. А мысли тянулись сквозь ментальные щиты, по связывающей нас нити, к дракону, сейчас как нельзя кстати вспоминавшего обо мне.

«Рассказывай…» — тихо попросила, стараясь передать ему ощущение покоя, что окутывало рядом с ним и тоску. Не смотря на мое несогласие с некоторыми его поступками и словами, я по нему скучаю. Не так сильно, как по своему сыну, но все же.

«Что именно?» — в ответных словах слышалась скрытая радость. Видимо, он думал о том, появлюсь я или нет и хотел именно первого, пусть и пытался говорить так, как будто это все обыденность.

Мужчины, что тут скажешь?

«Дракончик мой хороший, я хочу, что бы ты мне хоть что — то рассказал… У меня был не самый приятный день… Поделись со мной кусочком своего, возможно мне станет легче?» — попытка пошутить провалилась, так как связанная с ним мыслями, уловила остаток тревоги за Рагдэна и смутного неприятного стыда, определить который, как и его причину, не получилось. Пришлось добавить в голос твердости. — «Сешъяр, рассказывай! Я чувствую, что — то случилось. Не смей мне врать. Это все, о чем я прошу…»

«Хорошо, дорогая…»

Тяжелый вздох, а затем в мое сознание полились чужие воспоминания, заставившие тихо охнуть и сжать пальцами подлокотник кресло. Если бы не понимание, что дракон не стал бы мне лгать, во всяком случае не в такой степени, вынуждало верить в реальность увиденного.

И ненавидеть себя за то, что разработанный план заставляет меня оставаться на месте, а не быть там, что бы сидеть рядом с сыном, гладить его по волосам и исправлять все, что случилось.

Закрыла глаза, прикусив нижнюю губу. До боли, до крови, но ее металлический привкус ничто, в сравнении с теми ощущениями, которыми делился со мной Сешъяр. Я видела все и чувствовала все. И от понимания того, насколько задело самого мужчину все случившееся, в груди все переворачивалось. На своей шкуре знаю, каково это убивать на глазах у единственного дорогого для тебя существа и ощущения после этого…

Криво хмыкнула, слизывая капли крови. Феерические ощущения, мягко говоря. С другой стороны, оторвать бы ему голову за то, что допустил это…

«Что с Рагдэном?» — голос не дрожал, хотя я и не скрывала волнение и тревогу.

«Теперь с ним все хорошо, Кора» — Сешъяр криво усмехнулся. — «Правда… Я не знаю, что будет утром.»

«Будет утро, дракончик» — полученную информацию следовало переварить и понять, как действовать дальше. — «Держи меня в курсе, ладно? А мне… Мне нужно подумать.»

«Ты на меня злишься?» — боль в его мыслях была настолько явственна, даже меня пробрало, не смотря на разделяющее расстояние.

«Нет» — покачала головой, чувствуя, как по щекам текут слезы. Нет, печати работают нормально… Значит, это от переживаний, испытываемых мужчиной. Какой же он все — таки… Глупый, что ли?

Глупый дракончик. Главное, что оба живые и с ними все в порядке. Это для меня важнее всего… Остальное смогу пережить и переосмыслить. Просто нужно время, немного времени. Чуть — чуть, совсем чуть — чуть.

«Кора?»

«Мне нужно идти, Сешъяр» — скомкано попрощавшись, разорвала связь и закрыла лицо руками, гася все эмоции, что бурлили в душе. С трудом, но это удалось сделать и лишь благодаря Аэрис, прижимавшейся к моим ногам. Боги, пусть все это закончится побыстрее и я смогу вернуться к своему малышу…

Нет. Не так.

Хаос, пусть эта затянувшаяся партия между мной и Игроками закончится не в их пользу, и я смогу перевернуть страницы жизни, закрыть свое прошлое и вместе с найденышем вернуться к тем, кто меня любит и ждет. К моим мальчикам, моим мужчинам… Моей семье.

Кабинет директора Эаллидарской Академии Магии можно было назвать чрезвычайно уютным. Все портило то обстоятельство, что его нынешний владелец если уж начинал что — то делать, то увлекался процессом до такой степени, что не обращал внимания на окружающий его беспорядок. А зачастую являлся еще и первопричиной оного.

Тяжело вздохнула, оглядывая довольно просторное помещение и пытаясь определить, в какой из присутствующих куче мусора стоит искать полукровку — экспериментатора, более известного, как Таилшаэлтен или господин директор в этих стенах.

Или Таш, но тут знакомство должно было быть очень близким и не многие сейчас могли себе позволить так его называть.

Предварительный беглый осмотр не дал нужного результата. А ведь я с таким трудом вырвалась из — под опеки Хаоса (точнее будет сказать, довела бедного стихия до нервного тика, так что он просто вынужден был меня отпустить) вовсе не для того, что бы заниматься раскопками. Разговор с Ташем не терпел никаких отлагательств.

Почесав нос, откинула со лба алую прядь волос и прищурилась, в уме прикидывая, какое заклинание лучше всего использовать. Противоречивая женская натура предлагала вариант за вариантом, вот только мягкостью и деликатностью они не отличались, поэтому практически сразу отметались. Хотя предложение спалить все к чертям собачим, оказалось неожиданно весьма заманчивым…

Вздохнув еще раз, поставила сумку на пол и закатала рукава, нарочито громко проговаривая детскую считалку, во время обучения помогавшую контролировать стихию огня:

— Раз, два, три, четыре, пять… Вышел зайчик погулять…

Пакостно улыбаясь, сформировала на поднятых вверх ладонях три маленький красных шарика, состоящих из стихии огня с применением молнии. По разрушительности эти ребятки не уступали самым сильным боевым заклинаниям стихийной магии, но что поделать… Всегда приходиться чем — то жертвовать.

Заставив шарики подняться выше, продолжила считалку:

— Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет… — шарики разделились, окружив меня. — Пиф — паф, ой — ой — ой! Погибает зайчик мой!

Щелчок пальцев и заготовленные заклинания начинают нарезать круги по кабинету, пока что не встречаясь с наверняка жутко ценными вещами, валяющимися то тут то там, однако, стоило им добраться до одного из стеллажей, как они тут же яркими пятнами расплылись по одному из самых эффективных щитов, особенно против такого вот заклинания.

— Ну — у–у-у… — надула губы, притворяясь смертельно обиженной и сложила руки на груди. — Я так не играю!

— Я тоже рад тебя видеть, Сэмира, — спокойный, глубокий с долей добродушной насмешки голос, раздавшийся позади меня, в былые времена тут же получил бы по носу ногой с разворота или еще что — то малоприятное заработал.

Все течет, все меняется… К тому же, не узнать Таша было бы очень непростительно с моей стороны. Все же, в те самые, былые, времена, мы проводили вместе довольно много времени.

— Привет, солнце мое трудящееся, — хмыкнула и позволила подхватить себя под руку, послушно следуя за хозяином кабинета к креслу, неожиданно оказавшемуся свободным.

Устроившись в нем, поерзала, стараясь принять максимально удобную позу, и улыбнулась. От души, широко и искренне. Все же, я действительно была рада видеть этого мужчину.

Таилшаэлтен обошел письменный стол, заваленный бумагами и какими — то вещицами, непонятного назначения, и сел на свое место, откинувшись на спинку кресла и скрестив пальцы. Он вопросительно изогнул бровь:

— Итак?

— Хм? — повторила его жест, добавив в неопределенный возглас ехидные нотки, словно передразнивая его.

— Сэмира…

— Ась? — невинный взгляд не смог бы обмануть его даже в самом начале нашего знакомства. Страдальчески вздохнув, Таш возвел глаза к потолку и покачал головой.

Хихикнув, окинула его оценивающим взглядом. Внешне он совершенно не похож на типичного представителя эльфийской расы: крепкое телосложение, широкая грудная клетка и все в том же духе. Достаточно высокого роста. Широкие скулы, высокий лоб и упрямый подбородок, вскинутый в вечном вызове миру и природе, и вообще, всем, кто вдруг решится встать у него на пути. Глаза чуть раскосые, приятного зеленого цвета, чем — то похожие на мои. У меня радужка темнее только и с вкраплением золотистых искр вокруг зрачка. Черты лица несколько грубые, хоть и не лишенные привлекательности, волосы каштановые, с любопытной стрижкой: длинная челка падает на левый висок, не сильно длинные пряди сзади, отросшие примерно до основания шеи. Единственным признаком, указывающим на то, что он не чистокровный человек, были заостренные, как у светлых эльфов ушки.

К слову, они еще и жутко чувствительные. Особенно к ласковым прикосновениям. Если это недоразумение все — таки вздумает остепениться, надо будет сдать его эрогенные зоны с потрохами. Не то, что бы я специально изучала их, просто однажды помогала ему с одним любопытным экспериментом. Хаос потом долго, не стесняясь в выражениях, рассказывал что он об этом думает и куда засунет шаловливые ручки полукровки в случае чего.

Мы продолжали меряться взглядами, выжидая, кому это первому надоест. Склонив голову набок, задумчиво почесала нос, в который раз проклиная эту дурацкую привычку. И отделаться от нее не получается.

Если честно, не совсем понимаю, почему Таш до сих пор остался свободным холостяком. Характер спокойный, уравновешенный. Его смело можно назвать Мужчиной, причем именно так — с большой буквы. И пусть в сравнении с Хантором он однозначно проигрывал, отсутствие рядом постоянной женщины меня весьма огорчало. Впрочем, тут нужно еще попытаться найти ту, что сможет выдержать его ум, аналитический склад которого привел к привычке полукровки всегда и все знать. Не спорю, умный мужчина предпочтительней деревенского дурня, размахивающего дрыном направо и налево. Но нездоровый интерес к науке и магии, легкость с которой он вникает в любую ситуацию, вызывают священный ужас у обычных нелогичных по натуре женщин.

Конечно, он не знает все, о магии и других аспектах сего многогранного мира. Но и та крупица знаний, что у него имеется, внушает уважение. К тому же, больше доверяет логике, нежели интуиции, воспринимает эмоции как какой — то алгоритм и убивает на корню любые романтические побуждения в свой адрес.

Из чистой вредности женю его на какой — нибудь мечтательнице, отягощенной стереотипами «принц на белом коне» и «любовь по гроб жизни».

— Сэми, ау, — перед моим носом просвистел небольшая шаровая молния, развеявшаяся в нескольких миллиметрах от моего лица. Желание найти ему пару, представляющую полную противоположность полукровке, стало просто невыносимым. Или это у меня гормоны опять разыгрались.

Скосив глаза, проверила состояние собственного органа обоняния и зло фыркнула, возвращая свое внимание Ташу:

— Еще раз и не посмотрю, что ты директор Академии Магии, как дам промеж глаз!

— Руку не отобьешь? — деловито поинтересовался Таилшаэлтен, нисколько не впечатлившись возможными перспективами.

— А я перчатку позаимствую, у того доспеха, что в углу рядом с камином пылиться, — ткнула пальцем в указанном направлении.

— Хм, вряд ли ты ее сможешь взять. Помнится, прошлым летом кто — то приварил ее к доспеху так, что ни одним заклинанием или инструментом не отодрать, — задумчиво протянул Таш, бросая на меня насмешливо — укоризненные взгляды.

Состроив невинное лицо, похлопала глазами и надула губы:

— Не виноватая я! Кто ж знал, что у тебя студиозы такие… Как бы помягче выразиться? Активные!

С минуту в кабинета царила звенящая тишина, а затем мы рассмеялись, тепло улыбаясь друг другу.

Успокоившись, Таш занялся лежащими на столе бумагами, мимоходом поинтересовавшись:

— Как дела дома? Не так давно ко мне заглядывал Хан… Не хочешь рассказать, что у вас произошло?

— Не сошлись во мнениях по ряду любопытных причин, — уклончиво ответила, неопределенно пожав плечами. — Вообще — то ты не мой семейный психолог, поэтому можно обойти ту часть, где ты читаешь мне нравоучения, пытаешься разобрать наши с Хани отношения на составляющие при помощи логики и анализа, а я в это время устраиваю истерику в лучших традициях лишенных логики женщин?

— Я вовсе… — наткнувшись на мой скептический взгляд, Таш вздохнул и фыркнул, сдувая прядь волос с носа. — Ну ладно. Раз ты не желаешь обсуждать ваши отношения, не будем. Скажу только, что про беременность он знает!

— Тьфу, да в этом мире хоть кто — то еще про нее не знает?! — вскипела, чувствуя себя неуютно от такой осведомленности знакомых. И чего моя персона им покоя никак не дает?! Глубоко вздохнув, заставила себя успокоиться и уже более мирным тоном продолжить разговор. — Вообще — то, я пришла поговорить о более серьезных вещах. К примеру о том, что в ближайшие, — беглый подсчет выдал нужную цифру, — два — три часа на нашего общего знакомого будет совершенно покушение. Которое увенчается… Провалом.

— Любопытно… — после недолгой паузы, протянул Таш, тем не менее продолжая заниматься своими записями. Вот уж точно — ученый. Оставалось только возвести глаза к потолку и попросить у Хаоса еще немного терпения. А то вместо одного покушения этот городок сотрясут целых два.

Ну а что? Я женщина в положении! Мне простительно нервничать для окружающих с последующим летальным исходом.

— Таш, оторвись от своих книжек и посмотри на меня, такую всю красивую, обнаженную…

— Солнышко, прикройся, простынешь еще. Хани меня по голове за это не погладит! Сама понимаешь, злить одного из лучших воинов дроу весьма болезненно и небезопасно для целостности собственной шкурки, — спокойно откликнулся этот ученый, продолжая что — то чертить на листе. — А кого там убить — то хотят? Да еще и провально?

Закрыв лицо ладонями, сосчитала до десяти и обратно. И так раз пять, пока не сбилась и не отвлеклась на пространное желание съесть чего — нибудь кислого. Определенно, я на него плохо влияю. Иначе с чего ему становиться такой… Язвой!

— Таш! — стукнув кулаком по подлокотнику, поморщилась и подула на пострадавшую часть тела.

— Ась? — повторил мой маневр Таилшаэлтен, подняв наконец на меня взгляд и невинно улыбаясь.

— Таш, хватит, — качнула головой, став серьезной. — Есть информация, что сегодня попытаются лишить всех девяти жизней некоего Холлимиона де Див из Младшего Дома Лиадон. Тебе это имя ни о чем не говорит, нет?

— Холл? Кому понадобилось его убивать — то? Он в последнее время вообще за пределы этих земель не выезжал, — подозрительно прищурился Таш, отложив свои заметки в сторону и теперь в упор смотря прямо на меня. — Сэми… По — моему, ты что — то скрываешь.

— Как ты мог такое обо мне подумать? — протянула преувеличенно обиженным тоном. Поймав недоверчивый взгляд, страдальчески вздохнула. Язвить вообще — то не люблю, разве что под настроение или из вредности. Поэтому взяв себя в руки, уже более деловым тоном продолжила. — Честно говоря, Таш, я бы и не вмешивалась во все эти дела, что крутятся вокруг аронтов. Однако, тут оказались задеты интересы одного нашего общего друга и, да простят меня Хранители, оставить все так как есть и пустить на самотек я не могу.

— Я слышал, что у аронтов что — то случилось…. Даже отправил туда группу практикантов, — Таш задумчиво потер подбородок. — Но что — то не припомню, что бы туда входил кто — то из твоих знакомых, Сэм. Все — таки в Академии ты не появлялась уже очень давно. Или я чего — то не знаю?

— Твои студиозы не имеют ко мне никакого отношения и, если откровенно, чхать я на них хотела. А вот Корана моя сестра, пусть и не по крови. За нее я глотку даже Хранителям порву, коли посчастливиться встретиться с ними на Дальних или Ближних пределах Грани, — сухо откликнулась, подавив злобный оскал, так и норовивший появиться на лице. В том, что касалось собственной семьи, вся наша четверка становилась мало похожей на адекватных людей или нелюдей. Нам всем пришлось многое потерять, прежде, чем хоть что — то обрести и сдаваться без боя ни я, ни Корана, ни Аста, ни Ниила не собирались.

Пожалуй, с нашим фанатизмом в этом вопросе мог поспорить и потягаться только Хаос. И то… Когда ему было не лень что — то кому — то доказывать.

— Корана? — Таш вопросительно изогнул брови. Черт, я и забыла, что он не знает этого ее имени, как и того, как она выглядит и что вообще из себя представляет.

— Ладно, — закатила глаза. — Если тебе будет понятнее — Мантикора.

— Позволь, я уточню, — после некоторого молчания, заговорил полукровка, сузив глаза и не отводя от меня напряженного взгляда.

— Хм?

— Ты хочешь сказать, что Мантикора, в свое время сумевшая убить пятерку не самых слабых эрханов во время торжественного мероприятия, на котором они сопровождали дипломатическую миссию, является твоей сестрой не по крови по имени Корана?

— Таш, я в это не верила, но у тебя брови только что с волосами встретились. Ты бы так сильно не удивлялся что ли… Вдруг им там понравится и они не захотят вернуться?

— Сэмира!

— Ну что? Что ты мне сейчас хочешь сказать? — покачала головой, прикрыв глаза и невольно помассировав веки. Голова что — то разболелась от всей этой канители. А еще и время, сволочь, не желает подчиняться моему желанию и неумолимо уменьшает отведенный на решение организационных вопросов срок. — Я знаю, кто она и что она делала. А еще знаю почему и за что погибли эти самые эрханы, далеко, кстати, не единственные, позволь заметить. Сомневаюсь, что мне стоит зачитывать ее послужной список, половину имен ты даже никогда не слышал. Так что давай вернемся к насущным делам, ладно? Пока меня не растащило на разграбление пищевых запасов Академии.

— Хорошо, — Таш кивнул, соглашаясь и вопросительно приподнял брови. — И что же с Холлом?

— В перспективе может стать ковриком для ног у некоторых любопытных личностей, — хмыкнула, сев прямо и сложив руки на коленях. Активность сменилась легкой апатией и сейчас мне жутко хотелось не просто растянуться на какой — нибудь кушетке перед камином, а в идеале подремать, свернувшись в клубок и пристроив голову на коленях мужчины… Причем у меня даже кандидат есть на эту роль. — Но коли я сделала все правильно и ничего не напутала с печатями, то спустя час — полтора жаждущие его крови попадутся в ловушку.

— Информация точная? — постукивая пальцами по столешнице, полукровка нахмурился, видимо перебирая варианты.

— Из очень надежного источника, Таш. Он настолько близко подобрался к организаторам, что сам слышал о готовящемся покушении, — поднявшись с кресла, стала ходить из стороны в сторону.

Почему — то интуиция отчаянно орала, требуя как можно скорее покинуть гостеприимного хозяина и вернуться под крыло к отцу. Не то, что бы я боялась возможных наемных убийц, не совсем тот уровень, дабы мне действительно стоило опасаться. Только все равно, что — то не давало покоя, царапая сознание…

Таилшаэлтен говорил что — то еще, но мое сознание, как это часто теперь бывает, утянуло к определенной части меня, сейчас следившей за домом Холла. Так уж получилось, что у меня есть одна способность, полученная в результате некоторых экспериментов…

В общем, теперь я смотрела на таверну, принадлежавшую полукровке, глазами небольшой черной кошки, изящно изогнувшейся в попытке поиграть с висящим на заборе куском веревки. Одновременно с этим я-кошка прислушивалась к окружающим звукам, внимательно наблюдая за всем, что происходило в доме. Способность видеть в инфракрасном спектре позволяла распознавать действующих лиц. Назвать эту кощару обычной язык не поворачивался даже у случайных знакомых, впервые видевшие настолько занимательное животное.

В конце концов, удерживать два сознания оказалось проблематично и мое «я» полностью перешло в кошку, отключившись от происходящего в кабинете.

Выгнув спину, потянулась, разминая немного затекшие мышцы и заново привыкая к этому телу. Встряхнувшись, облизнула усы и снова посмотрела на уютный, аккуратный дом, с неброской, но весьма выразительной вывеской. Не смотря на то, что «я» по — прежнему принадлежит высшему разумному существу, прочитать название невозможно, впрочем не особо и нужно, куда интереснее, что времени походу вообще не осталось.

Нетерпеливо щелкнула хвостом, поднявшись с земли и направившись к приоткрытой входной двери. Проскользнув в щель, повела носом. Тихое шипение вырвалось из горла, заставив зло сузить глаза. Печати и заклинаний сработали верно, наемники валялись обездвиженными и в принципе не могли причинить вреда… Только как — то не пришло мне в голову, что какая — то тварь, с чересчур бьющими по окружающим амбициями, решит направить еще одну партию убийц.

Тяжелый страдальческий вздох, пополам с разъяренным шипением, в исполнении маленькой черной кошки смотрелся весьма забавно. От досады на саму себя, остервенело впилась когтями в деревянные доски пола. Просто замечательно! Стратегию и тактику, получается, мне еще учить и учить, тянуть и тянуть. Тьфу!

— Ой, какое мило создание, — тягучий, мурлыкающий голос, раздавшийся откуда — то слева, вызвал толпу мурашек, промаршировавших по спине. Медленно повернув голову, сверкнула глазами в сторону говорившего и замерла на месте.

«Ах ты ж мать твою упырева невеста!»

Возле лестницы, ведущей на второй этаж, с нездоровым любопытством изучая плетение печатей на стене, оставленное такой неосторожной мной, стояла миловидная женщина, аронт по происхождению. И не узнать ее, благодаря безумному блеску глаз и когтям, с которых на многострадальный пол стекала алая кровь, не получилось бы даже при всем моем скромном желании.

Разноцветные глаза впились в хрупкую, маленькую кошку, изучая с интересом естествоиспытателя, словно какую — то забавную вещицу. Готова поставить на кон собственный хвост, что видит эта леди, по имени Зива, отнюдь не обычное домашнее животное.

Выгнув спину, медленно начала отступать назад, судорожно соображая, что же делать в сложившейся ситуации. Да, мозгов мне явно досталось меньше, чем нужно для планирования подобной операции. Но на таких ошибках и вырастают хорошие полководцы…

В миллиметре от моего носа доски опалила прицельно брошенная шаровая молния.

Да. Полководцы — то вырастают… Коли выживают, конечно же.

— Кис — кис — кис, — Зива, так, кажется, звали эту ненормальную, наклонилась и поманила меня пальцем, улыбаясь настолько многообещающе, что даже обычная кошка не приблизилась бы. — Иди сюда, киса. Хоть кого — то из вашего долбанного семейства я должна убить, верно?

Навострила уши. Хоть кого — то? Интересно эльфы пляшут, коли снизу посмотреть. Получается, что до Холла она не добралась?

Усмехнувшись в усы, стала двигаться по краю стены, собираясь обойти потенциальную угрозу или хотя бы оказаться поближе к самой лестнице. Подозрения о том, что неугомонный кошак жив, нуждаются в подтверждении.

— Киса, не будь такой злюкой, — насмешливо протянула аронт, бросив в меня еще одно заклинание.

Легко уйдя в сторону, почувствовала подступающую дурноту. Картинка перед глазами на мгновение помутнела. Такое состояние наступала, когда мое тело насильно пытались привести в сознание.

Пытаясь справиться с тошнотой, я совершила одну из самых глупых ошибок в своей жизни — подпустила противника на расстояние удара. Короткий мявк наполненный боли пронесся по обеденной зале. Спустя пару секунд, поняла, что он принадлежал мне.

Спустя еще некоторое время плавно осела на пол. Оставшегося сознания хватило только на короткий крик о помощи, после чего отключилась, даже примерно не представляя, что будет дальше.

Таилшаэлтен отстраненно подумал о том, что пока среди его близких знакомых есть подобные этой красноколосой девушке — скучать ему точно не придется.

Сэмира лежала на наспех сконструированной при помощи магии кушетке. Чуть бледнее обычного, с сжатыми кулаками и совершенно без сознания. Проверив еще раз диагностическим заклинанием ее состояние, полукровка вздохнул и устроился на полу, рядом с ней, пытаясь в который раз за этот день разложить все по полочкам.

Получалось, что кто — то жаждет стравить аронтов со всем миром. В этом деле замешены два брата — акробата — Холлимион и Танорион. И если последний находился в Сайтаншессе, куда сунуться для убийства мог только потенциальный смертник, то второй проживал недалеко от Академии Магии и в целом действительно являлся достаточно легкой добычей. Для тех, кто его плохо знал.

Фыркнув, Таш потер подбородок. Не доверять Сэмире причин не было. Несмотря на всю свою противоречивость, язвительность и периодически просыпающийся авантюризм — эта малышка настоящий клад для тех, кто станут ей по — настоящему близкими. Преданность, граничащая с фанатичностью и самопожертвованием, периодически напоминала ему поведение Хеллианы, но на этом их сходство и заканчивалось. Что — то в «Алом Лисенке», как называл ее собственный отец, выделяло девушку среди других. И для каждого это загадочное «что — то» было своим, личным и неповторимым.

Правда теперь вместо шебутного, в чем — то слишком упертого ребенка, она была уверенной в себе и способной на порой совершенно безумные поступки взрослой девушкой.

Взяв ее за запястье, посчитал пульс. Для обычного обморока слишком медленный. Такое ощущение, что Сэмира оказалась в трансе, вызвавшем перенос сознания из одной точки в другу. Но куда?

В дверь кабинета отрывисто постучали. Плавно поднявшись на ноги, Таш открыл ее, с некоторой долей удивления рассматривая нежданного визитера. Им оказался тот самый Холлимион де Див, собственной персоной. Вполне себе живой и здоровый. Его супруга в настоящее время занималась делами корпуса медиков в Академии, проводя там большую часть своего времени. Аилиния с недавних пор очень интересуется стезей целителя.

— Что — то случилось? — вопросительно изогнув бровь, Таш отошел в сторону, пропуская аронта в свою вотчину. Тот нетерпеливо дернув плечом, прошел, сразу же направившись к лежащей неподвижно Сэмире. Если бы не периодически вздымающаяся грудь, полукровка вполне мог заподозрить летальный исход… Что при таком раскладе с ним может сделать Хантар Таилшаэлтен предпочитал не думать. Как — то спокойнее было.

Холл склонился над девушкой и стряхнул ее за плечо. На мгновение глаза приоткрылись, сверкнув золотисто — зеленой радужкой, с вертикальной черточкой зрачка и тут же закрылись. Аронт не отступал, продолжая попытки привести Сэмиру в сознание.

— Холл! — обеспокоенный тем, что показания лечебных заклинаний начинают слишком скакать, Таш схватил друга за руку и насильно отвел в сторону, усадив в кресло. — Идиот! У нее сознание, по всей видимости, в другом теле находится сейчас! Ты ее убить хочешь что ли?

— И сделаю это, — неожиданно зло рыкнул тот в ответ, поднимая взгляд на директора Академии. В майской зелени плескалась тревога, злость и обида, смешанная со страхом потерять очень ценное для этого мужчины. — Где Лин?!

— В крыле отведенном под медпункт, — несколько растерянно откликнулся Таш, тут же мысленно проверив собственное заявление. — Работает над кем — то из студентов. А что?

— Она… Здесь? — недоверчиво прищурился Холл. Вскочив на ноги он рванул на выход, не обращая внимания на сведенные к переносице брови полукровки, явно не понимающего, что тут происходит.

— Холл!

— Я ее все равно прибью! — прошипел кошак и исчез в коридоре. Таилшаэлтен со вздохом отметил, что любовь — любовью… А постоянные отношения все — таки не для него. С головой хватает той нервотрепки, которую так усредно обеспечивают студенты Академии. Явно пытаются избавиться от него, да только кто ж позволит?

И все — таки, что Сэмира такого начудила, что Холлимион ее убить пытается?

Заинтересованно дернув ухом, Таш собрался, было, вернуться к своим записям, но, видимо, мир задался целью не дать ему такой возможности и успешно реализовывал свои намерения. В дверь снова постучали, правда, на этот раз мягче и даже деликатнее. И кого там Хранители опять принесли?

В себя приходила медленно. Очень медленно и стараясь не торопиться с данным событием. Голова болела так, как будто какой — то шаман прыгал надо мной, стуча по бубну и вопя в самое ухо свои непревзойденные и совершенно неповторимые рулады. Горло пересохло, а тело казалось до ужаса чужим и не способным на какие — либо движения.

— Ну с добрым утром, сестренка, — тихий хмык дал понять, что мое возвращение в мир не прошло незаметным. Радовал тот факт, что голос принадлежал хоть и вредной, но достаточно спокойно Нииле. Хоть в чем — то мне сегодня повезло…

С трудом разлепив пересохшие губы, прохрипела, сама испугавшись собственного голоса:

— Да какое оно, к черту, доброе — то…

— Раз так говоришь, значит, признаешь собственную глупость, — удовлетворенно протянула Нила. Ее прохладные пальцы осторожно приподняли меня, а к лицу, судя по запаху, поднесли кружку с каким — то наверняка жутко противным питьем. — Не морщись. Выпьешь — станет легче. Тебе сейчас нужно в форму прийти… Судя по голосам в соседнем помещении, разговор будет за…

— Не ругайся, — поморщилась и осторожно открыла глаза. Сначала один и только убедившись, что в комнате царит приятный полумрак, осмелилась открыть второй, внимательно рассматривая склонившуюся надо мной скептически ухмыляющуюся физиономию сестренки.

Нила выглядела встревоженной, но относительно спокойной. Ямочки на щеках, какой — то особый блеск в фиалковых глазах и фиолетовая копна волос, собранная в очередной небрежный пучок.

Попытка улыбнуться в ответ провалилась с треском, тело все еще отказывалось подчиняться. Похоже, Зива засветила в меня парализующим или еще чем, да при том доза наверняка была на порядок выше, чем нужно маленькой кошке.

Заметив мою гримасу, Нила вздохнула и ругнулась на орочьем языке. Взяв мою руку, начертила небольшой знак на внутренней стороне запястья. Небольшое движение воздуха, влажное прикосновение воды и по нервным окончаниям прошлась жаркая волна, сменившаяся зимней стужей. «Приятным» назвать такой способ возвращения чувствительности язык не поворачивается, но как ни странно и работал он гораздо эффективнее, чем более деликатные аналоги.

— Спасибо, — с трудом выдавила из себя, пытаясь выровнять сердцебиение, знатно подскочившее от такого воздействия.

— Да нема за шо, — откликнулась Нила, помогая принять вертикальное положение и даже подложив под спину пару подушек. Устроив меня, она уселась на пол, скрестив ноги, оперлась локтями на колени и, пристроив подбородок на ладонях, обхватив ими лицо, серьезно потребовала. — А теперь, когда мы с твоим самочувствием разобрались, рассказывай!

Подумала, покусала нижнюю губу и осторожно уточнила:

— Что именно?

— Ну, хотя бы то, по какой причине так любимый и восхваляемый тобою Холл порывается придушить тебя. Или можешь попытаться объяснить мне, какого ты в одиночку полезла его спасать, а потом еще и в кошачьем теле приперлась на место преступления… — Нила задумчиво постучала пальцем по подбородку, словно решала сложную задачу со множеством неизвестных. — Хотя нет, подожди. Лучше всего, было бы объяснить мне какого хрена ты, вроде бы здравомыслящее существо, решила рискнуть здоровьем своего ребенка?!

— Нила…

— Что Нила?! — тихо, с явственной злостью переспросила сестренка, окинув меня гневным взглядом. Только говорить продолжала спокойным, даже холодным тоном. — Я понимаю, ты хотела как лучше. Но черт вас дери! Неужели так трудно было попросить помощи?! У меня, у отца, да хотя бы у этого твоего чокнутого эльфа, в апартаментах которого мы сейчас находимся! Какого хрена ты сунулась туда в одиночку, к тому же снова напортачив с перемещением сознания?

— Нил…

— Лучше помолчи, пока я не наговорила лишнего! — она вскипела, подскочила и отошла к окну, скрестив руки на груди. Помолчав немного, Нила искоса посмотрела на меня и тихо вздохнула. — Сэм, ты хоть чуть — чуть понимаешь то, как ты рисковала? И не собой, ты бы справилась, что бы ни случилось. Ты рисковала ребенком.

Вздохнув, потерла лицо руками. В ее словах есть доля правды. Я бы даже сказала, что сестренка попала не в бровь, а в глаз, обвиняя меня в собственной глупости. Другой вопрос, что на тот момент иного выхода не было.

— Нил, я знаю, что поступила глупо, — тихо откликнулась, невольно прижимая ладони к животу, в бессознательной попытке сберечь свое дитя. — И долго еще буду корить себя за это. Но давай ты меня… Ты меня просто…

— Ох…

Теплые руки обняли меня, прижав голову к чужой груди. Уткнувшись носом в ее платье, тихо вздохнула, закрыв глаза. Мы опора друг друга и поддержка. И именно этого знакомого тепла мне и не хватало. Кора была права, когда предупреждала меня о нестабильном эмоциональном фоне при беременности и последствиях. Видимо по этой самой причине с утра язвила и источала сарказм с ехидством, а сейчас просто прижимаюсь к Ниле, вдыхая знакомый и родной запах. И думаю о том, что она несомненно права. Если бы я позвала на помощь сразу, прежде чем устанавливать все ловушки и заклинания, если бы переговорила с Холлом до того, как создавать фантомов до тошноты похожих на его жену…

— Ты натворила много чего за сегодня, я права? — тихо поинтересовалась Нила, легонько коснувшись губами моего виска. Мое неопределенное мычание поняли правильно, тяжко вздохнули и ущипнули за бок.

— Ай! — подпрыгнув, отодвинулась и обиженно посмотрела на эту заразу с прической аля — ультрафиолет. — За что?

— За самонадеянность и излишнюю веру в себя, и свою всесильность! — хмыкнула Нила, устроившись на кушетке и закинув руки за голову. В лучах заходящего солнца, проглядывающих сквозь неплотные шторы, сверкнуло довольно крупное кольцо с зеленым камнем. Учитывая что «Мелочь» не особо любит украшения, в занятии домашними делами они только мешают, появление такой безделушки достойно моего внимании,

— Нил? — прислонившись спиной к стене, подтянула ноги к груди и обхватила их, положив подбородок на колени.

— Хм? — сестра прикрыла глаза, при этом вопросительно изогнув бровь. Положение она не сменила, только ногу на ногу положила, тихо мурлыкая какую — то мелодию себе под нос.

— Ты в порядке?

— Я‑то да. А вот тебе стоило бы начать волноваться, — хихикнув, Нил приоткрыла один глаз, насмешливо посмотрела на меня и повернулась на другой бок.

Помолчали немного, но любопытство сгубило не одну кошку, и я выделяться не собиралась. Поэтому задала терзавший вопрос:

— Почему?

— Сладкий твой тут ошивается.

— Э… Хантар?! — опешив, переспросила, невольно отодвинувшись в сторону.

— Ты знаешь еще одного мужчину с сокращением имени до Хани? — хмыкнула Нил, потирая плечо. Невольно отметила, что она то и дело прокручивает новое кольцо на пальце. Все же интересно, оттуда оно у нее?

— Ты слишком близко и долго общаешься с папочкой, — сморщила нос и потерла его. Встречаться с любимым, пусть и совершенно несносным временами дроу, не хотелось. Нет, я планировала помириться, но, боюсь, все, что я сейчас услышу — это очередную порцию нравоучений с его стороны и кучу упреков, лишь частично заслуженных в собственный адрес.

— Как и ты, солнышко. И он не один здесь, — Нила вздохнула, снова повернувшись ко мне лицом. Во взгляде, позе и движениях читалось беспокойство и неприятие сложившейся ситуации. — Сэм, тут Шайтанар и Эль. Как ты собираешься им объяснять ситуацию с Танорионом и Корой?

— А надо? — тихо спросила, упрямо сдав губы. — Холл не в курсе того, что с его братом происходит. Во всяком случае, про покушение он не в курсе, я проверяла. Так какой смысл посвящать их во всю эту ситуацию?

— Может, потому что они имеют право знать? — вопросительно вскинула брови Нила, снова прокручивая кольцо. — К тому же это поможет избежать некоторых неприятных ситуаций с Кораной. Или ты считаешь иначе?

— Нил…

Продолжить мысль мне не дали. Дверь в смежную с кабинетом комнату открылась с пинка, и на пороге нарисовалось…

Эх, лучше бы это был Хантар, с ним я хотя бы знаю, как себя вести. Вместо этого в комнату влетел Холлимион, источавший такую волну злости и ненависти, что даже не восприимчивую в плане эмпатии Нилу проняло.

— Ты! — дроу рванул к кровати, с намерением попробовать на прочность мое хрупкое здоровье. Его кулак, занесенный для удара, перехватили изящные длинные пальцы. Нила с легкостью остановила довольно крупного мужчину, загородив меня собой и удерживая его руки. Даже могу сказать, какого цвета у нее сейчас радужка — золотисто — алая, с фиолетовыми разводами. Так бывает всякий раз, когда у нее включается режим «защиты» дорогих и близких людей.

— Уйди с дороги, — прошипел полукровка, пытаясь вырваться из неслабой хватки сестренки. Нила что — то пробормотала себе под нос и оттолкнула его от себя, поставив ноги на ширину плеч и скрестив руки на груди. — Сэмира! Снова прячешься за чужие спины? Не хочешь поговорить о том, что ты устроила?!

— Нет, — качнула головой, понимая, сейчас он не готов к разговору на эту тему.

— Прекрасно! Ты за каким — то чертом создаешь эту иллюзию, настолько достоверную, что меня еще долго будут мучить кошмары! Зачем, Сэм?! Зачем?!

— Холл…

— Я считал тебя другом!

— Да твою же бога душу мать! — вызверилась Нила и, преодолев разделяющее ее и аронта расстояние, от сей души отвесила ему пощечину. Силы она не рассчитала, да и не собиралась сдерживаться, по всей видимости. Дроу, как пушинку, снесло в противоположный конец комнаты, где он и встретился с одним из стеллажей, с книгами и какими — то статуэтками.

Устало вздохнула, закрыв уши и не желая слушать раздавшийся грохот, наверняка переполовший всех в округе. А фиолетововолосый страшный злой дух в юбке продолжал стоять между мной и Холлом, раздраженно постукивая ногой по полу.

— Холл, я была лучшего о тебе мнения. Честно, увидев такого высокого, красивого полукровку, с серебристыми волосами и глазами цвета майской зелени, я подумала, что такой сильный, уверенный в себе мужчина не опустится до того, что бы поднять руку на женщину. Тем более, довольно неплохо ее зная, — голос Нилы звучал спокойно, даже с легкой ноткой веселья. Меня этот тон не обманул, сестренка находилась в паре шагов от того, что бы совершить самую большую ошибку в своей жизни.

Во всяком случае, в этой, новой, жизни.

— Да что ты…

— Понимаю? — она любезно закончила за него, склонив голову набок. — Тебе повезло, что ей ты дорог. А еще, тебе повезло, что в попытке спасти тебя она осталась жива, не смотря на допущенные ею ошибки. И ребенок не пострадал. Хотя будь моя воля, я бы оставила тебя разбираться с Игроками самостоятельное, козел!

— Нила!

— Сэм, можно я закончу? — тихо попросила сестренка и повела плечами, в попытке успокоиться.

— Нил, хватит, правда, — встав с кушетки, подошла к ней и обняла за талию, прижавшись к напряженной спине, пристроив голову на ее плече. Нила зло скрипнула зубами, но заставила себя расслабиться. — Все хорошо, сестренка. Все будет хорошо, правда.

— Угу. Когда я нажалуюсь отцу, и он вас отшлепает! — высвободившись из моей хватки, она прошла к окну и устроилась на подоконнике, старательно рассматривая пейзажа — Я думаю, тебе стоит поговорить с Повелителем и Повелительницей, Сэмира. А тебе кошак я советую держаться подальше от нее, ясно? Иначе будет очень больно, понял?

Холлимион не ответил, но дергаться не стал, в кои — то веки, на моей памяти мужчина в такой ситуации внял голосу разума. Лишь что — то пробормотал. Нила сжала пальцы так, что побелели костяшки. Надеюсь, что слова были не в ее адрес, иначе у него крупные проблемы. Очень крупные. Хорошо еще, что Шенти…

— Нила, Шенти дома? — настороженно поинтересовалась, на всякий случай, приготовившись вмешаться в случае непредвиденной ситуации. Ледяной дракон, зацикленный на матери — это весьма непростая проблема.

— Дома. Он не знает где я и что тут происходит. Не дергайся, я знаю, как он может быть опасен для окружающих, — нахмурившись, Нила бросила на меня осуждающий взгляд. — Меня и тебя он не тронул бы… А вот насчет остальных я не так уверена.

Хмыкнув, провела рукой по волосам. Встречаться с правящей четой Сайтаншесса хотелось меньше всего. Но что — то подсказывало, что Таш выложил им все, что я, в свою очередь, рассказала ему. Хантар… Хантар — отдельная тема и сейчас не особо актуальная, хотя копчиком чую, с его стороны вопросов сейчас не будет, зато после он отыграется. В чем — то отец был прав, говоря, что мне такой мужчина не подходит. Он не будет молча терпеть все мои выходки, хотя и скандалить тоже, разве что в очень исключительных случаях.

Надеюсь, мое поведение при попытке спасти Холла к таковым не относится.

— Сэм? — голос Таша привлек мое внимание. Повернув голову, встретилась с ним взглядом и, кивнув головой собственным мыслям, вышла в небольшую лабораторию, где сейчас сидел так сказать небольшой военный совет.

Хм, а может мне все — таки туда не пойти?

«Марш!» — пришла чужая мысль, до боли похожая на голос Нилы. — «Иначе я сама займусь твоим воспитанием!»

Тяжко вздохнула и понурилась. Она может. Ультрафиолетовое Нечто способно на отчаянные поступки и крайние меры в том случае, коли считает их неизбежными. Такая уж у нее натура.

Пожелав себе остаться хотя бы в живых, я уж молчу о количестве нервных клеток, потраченных на этот разговор, прошла в открытую дверь, аккуратно притворив ее за собой. Прислонившись к ней спиной, используя деревянную поверхность в качестве опоры, обвела всех присутствующих невинным и ласковым взором, после чего спросила, как можно более доброжелательным тоном:

— Вы что — то хотели спросить, господа?

Как ни странно, ответил Таш, проигнорировав недовольное выражение лица демона. Шайтанар сейт Хаэл личность далеко мне небезызвестная. Можно сказать, он часть нашей семейной истории, хотя я вряд ли когда — нибудь смогу относиться к нему спокойно. Вот уж точно: многие знания — многие беды.

— Что случилось в доме Холла? И почему он так старательно порывается тебя прибить, не смотря ни на что? — Таилшаэлтен устроился на одном из стульев, поставив его задом наперед, сложив руки на его спинку.

— Хм… — притворилась, что сильно задумалась над данным вопросом, но поймав предупреждающий взгляд лунной эльфийки, хмыкнула. — Все довольно просто, господа. Мною был создан до ужаса достоверный фантом, изображающий жену котика. И те, заинтересованные в его смерти лица, превратили мою работу в кровавое месиво. А когда я там оказалась, то и мне перепало. Только Холл был не в курсе моих планов.

— И почему же? — любезно осведомился Шайтанар, ненавязчиво удерживая свою супругу на месте. — Если бы вы, уведомили его о предстоящем мероприятии, можно было бы избежать многих проблем, не так ли?

— Время довольно весомый аргумент, господин Шайтанар, — склонила голову в мнимом почтении. На самом деле просто скрывая ядовитую усмешку. — К тому же, вы, мужчины, в том, что касается вашей семьи можете принимать не самые красивые решения.

Тонкая шпилька прошла мимо, да я и не старалась. Все же, права отыгрываться на нем у меня нет, хоть и ненавижу Повелителя эрханов за то, что он сделал. Понимаю, да. И все равно ненавижу.

— Но ты оставалась здесь, — резонно заметил Таш. Его глаза излучали чисто научный интерес к данному вопросу.

— Угу, — снова кинула головой. Та в ответ выдала порцию боли. Со стороны кабинета послышалось сдавленное ругательство. Нила ноль в эмпатии, зато по мысленной связи ощутила все прелести моего состояния. Вот кто ее заставлял поддерживать оную?!

«Совесть. Представляешь, пришла, такая вся крутая и начала качать права. Никого не напоминает, нет?» — язвительно откликнулась сестренка.

«Корану?» — невинно улыбаясь, уточнила. Красноречивое молчание в ответ, окутало ее неодобрительностью и вместе с тем теплом и любовью.

— Сэмира, как можно остаться здесь и в тоже время попасть под не самое слабое заклинание там? Не подскажешь? — Хантар говорил спокойно, даже слегка заинтересованно.

От его тона по спине пробежало стадо мурашек, заставив невольно передернуть плечами. И самое противное, что он — то как раз прекрасно знает, как это возможно! Сам видел, да и я пару раз сопровождала его в теле кошки, когда не хотелось расставаться с ним или когда бывала на Грани.

— Один любопытный нелюдь помог, — непроизвольно оскалилась. — Он решил, что я подходящий материал для проведения экспериментов. И теперь у меня есть такая милая особенность, как татуировка, периодически становящаяся отдельной самостоятельной частью. Но позвольте сохранить этот маленький секрет, не хочу, что бы в следующий раз кто — то воспользовался им.

— Потом разберетесь между собой, — влезла в наш разговор Селениэль, нетерпеливо постукивая ногой по полу. — Лучше расскажите нам, дорогая, каким образом маленькой кошке удалось разнести к упырям весь дом и превратить потенциальных свидетелей в кровавое месиво!

— А это не я, — страдальчески поморщилась. Кровавое месиво? Это ж насколько Нила за меня переволновалась, что даже ментальные закладки не сработали вовремя? — Это Нила. Та девушка, с прической бешеный ультрафиолет.

— Я все слышу, — буркнули из кабинета, а затем послышался сдавленный мявк. Обеспокоенно посмотрела в сторону двери, но не стала мешать сестренке. Ничего она с Холлом не сделает. По крайне мере чего — то фатального.

— Она ваш друг? — Шайтанар прищурился, внимательно меня рассматривая. Создавалось впечатление, что он ярый коллекционер экзотических животных. И сейчас приглядывается к очередному экземпляру. Жаль, что в таких увлечениях животное, обычно, необходимо в мертвом виде.

— Она моя сестра, господин Шайтанар. И пожалуйста, прекратите пытаться меня запугать. Поверьте, за всою достаточно долгую жизнь я видела достаточно, что бы атрофировалось чувство страха перед живым существом, — холодно улыбнувшись, вопросительно изогнула бровь. — Вы что — то еще хотите знать?

— Да, — Эль сумела взять себя в руки. И пусть она меня не сразу узнала, сейчас смотрела куда более благосклонно. — Не стоит ли нам ожидать нападения на брата Холла, Танориона? И если да, то кто за этим стоит? И когда?

— Селениэль, почему вы так уверены, что я отвечу на этот вопрос? — тихо усмехнулась. — Если на Танориона будет покушение — вы узнаете об этом первыми, не так ли?

— Ты…

— Демоненок, пойдем, — Шайтанар подянлся, удерживася супругу за талию от ненужных действий. Внимательный, холодный взгляд демона не отпускал, словно надеялся увидеть что — то еще, что — то внутри меня. Склонив голову, эрхан попращался. — До встречи, Таш, Хан. И вы, леди. Надеюсь в следующий раз разговор выйдет более… Продуктивным.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась, отходя в сторону и пропуская их к двери. — Если что, могу даже сказать на кого в следующий раз писать гневное письмо, расписывающее все аспекты моего неподходящего для леди поведения.

— Всенепременно, — усмешка на лице Шайтанара могла бы заморозить озеро, при желании. А еще мне показалось, что демон весьма забавлялся всем происходящим.

И от этого мое отношение к данному представителю мужского пола только ухудшилось. Если бы это могло хоть что — то изменить — убила, пусть сама и вряд ли выжила бы после такого демарша.

Занятая этими весьма кровожадными мыслями, не заметила, что осталась одна в комнате. Против Хантара, как бы невзначай оказавшегося рядом с дверью и благополучно ее закрывшего. Глаза дроу ничего особого не выражали.

И от этого по спине прошел отряд мурашек под знаменами страха. Незаметно сглотнув, отступила на шаг назад:

— Что — то случилось, Хани?

— Да. И думаю, у тебя сейчас найдется минутка — другая свободного времени, что бы все обсудить, Сэмира, — многообещающая улыбка на его лице не произвела такого впечатление, как осознание, что спина упирается в стену и бежать не куда.

Да и хочу ли я бежать?

Задав себе этот вопрос, открыто посмотрела на любимого. Судя по напряженным плечам, он решил что — то очень важное. Надеюсь, наши мысли совпадут, иначе….

Что иначе — додумать не успела. Хани схватил меня за плечи, впечатал спиной в стену и прижался ко мне, целуя сильно, грубо и властно, подчиняя себе. Тихо застонав, то ли от боли, то ли от такого невыразимого чувства облегчения и счастья, что заполнило душу. Не знаю. И не хочу знать.

Лучше зарыться пальцами в светлые волосы и притянуть его поближе. Об остальном думать буду позже.

Шайтанар лишь понимающе хмыкнул, увидев, что дверь закрылась, оставив Хантара с его женщиной. То, что между ними очень не простые отношения, понятно по тому, как напряженно рассматривал дроу девчонку, с темно — алыми волосами и слишком знакомым выражением упрямства на милом лице.

— Он ее не убьет? — задумчиво поинтересовалась Селениэль, неосознанно прижимаясь теснее к демону. Видимо, его демоненок успел взять себя в руки и теперь обдумывал все, что сказала Сэмира. И, по всей видимости, доводы были достаточно весомыми.

— Хантар? Сэми? — Таш тихо рассмеялся, отрицательно мотнув головой. — Он с нее пылинки бы сдувал, если бы не знал, как ей это не нравится. Но оставим парочку в покое… И попробуем узнать, зачем такая милая девушка с прической аля — ультрафиолет, сидит на нашем любимом Холле и пытается придушить его?

Чета Повелителей Сайтаншесса с любопытством посмотрела на представшую перед ними картину. Холлимион растянулся на полу, придавленный весом девушки, с фиолетовыми волосами, с легкостью обездвижившей его и теперь поглаживающей беззащитное горло тонкой рукой с длинными острыми когтями.

— Если бы я хотела его убить… — задумчиво протянула девушка, сдув с носа прядь волос. Слегка надавив когтями на кожу, оставила небольшой порез. — Холл, я думаю ты и сам осознаешь, что натворил… Чуть позже, да. Но все же советую запомнить…

Договорить она не успела. Неожиданно ее окутало серебристой дымкой, и с весьма нецензурным ругательством гостья исчезла, оставив лишь небольшой кинжал на полу, рядом с пытавшимся отдышаться аронтом.

Присутствующие недоуменно переглянулись. Таш лишь головой покачала, а вот Шайтанар попытался спрятать мелькнувшую на губах улыбку. Не узнать магию одного хорошо известного ему эрхана он просто не мог.

И теперь был бы не прочь узнать, как все это между собой связанно и каким боком здесь Сайтос?

Пустой узкий коридор, с шершавыми, пахнущими затхлостью и пылью стенами. Прислонившись спиной к одной из них, краем уха прислушиваюсь к тому, что происходит в зале. Прием еще только начался, не прибыло еще и половины гостей. Бедняга Ри отправлен на съедение шакалам, встречает и приветствует всех приезжающих, а те, в свою очередь, отпускают изысканные комплименты в адрес его организаторских способностей и прочего — прочего — прочего. Даже немного жалко мальчика, но если провести подмены так рано, не смотря на все мастерство Асты, фокус не получится. Просто блондинка наша любимая ненавидит все эти сборища, вполне справедливо полагая, что большинство слов, сказанных гостями, если не ложь от начал до конца, то весьма зыбкая полуправда. И это настолько выводит ее из себя, что может поставить под угрозу весь план.

Хмыкнула. Если я провалюсь, то не по такому смешному поводу, как отсутствие достаточного для долгого лицемерия терпения у собственной напарницы.

Посмотрела на портьеру, из тяжелой, плотной ткани, закрывающую выход из потайного хода в зал. За ней как раз кресла для правящей четы и если действовать аккуратно, то можно проникнуть внутрь незаметным. Собственно, именно по этой причине, я и стою здесь, рассматривая носки собственных туфель.

Ради такого случая, как показное убийство, пришлось сменить привычные штаны на серебристое платье, с золотой вышивкой по ткани. Открытые плечи, лиф по линии груди, верхняя часть наряда представляла собой корсет, со шнуровкой сзади. Широкий пояс на бедрах удерживал прямую длинную юбку, с несколькими разрезами. Их функциональность воистину была неоценима, позволяя вытащить из специальных ножен на бедрах заранее приготовленное оружие. Вместо рукавов прозрачная ткань, удерживаемая двумя золотыми обручами чуть ниже плеча и на запястье. Не смотря на то, что в платье я чувствовала себя достаточно комфортно, сегодня оно неимоверно раздражало.

Хотя думаю, все дело в том, что за последнее время на меня свалилось слишком много. Ночью пришло сообщение от Нилы. Цензурными в нем были только запятые и то, смотря как их использовать. Но общий смысл сводился к следующему: Сэмира не дала прибить Холла, следующий ход за мной. Сестренка еще много чего наговорила, однако, вскоре выдохлась и попросила быть осторожнее. Игроки хотят получить Рагдэна. А то, что Игроки хотят…

Они это получают, без особых проблем. Если бы я была обычным наемником, слепо верящим в то, что наниматель не станет убирать его как лишнего свидетеля, то, пожалуй, у Риго все бы получилось. И на выходе он поимел бы идеального управляемого солдата, для истребления не только демонов, но и аронтов и прочих, кто под руку подвернется. Все же, за свой путь убийцы Мантикора перебила много народу, не особо обращая внимания на то, к какой расе принадлежала очередная жертва. Хорошо это или плохо, судить, увы, не мне…

— О чем думаешь? — голос подруги источал недовольство ситуацией в целом и тем, что кто — то портит нервные клетки ее котику в частности. По ее логике, проверять на прочность выдержку младшего принца Сайтаншесса позволено только Асте, и горе тому, кто попробует переубедить блондинку в этом.

Прикрыв глаза, постаралась скрыть добродушную усмешку и добавить в голос как можно больше серьезности:

— О том, что у вас будут замечательные дети… Ай! Аста!

— А я тут причем? — невинно хлопая глазами, она спрятала провинившуюся конечность за спину, искренне изображая непонимание. — Я вообще в стороне стояла.

— Ага, — потерла пострадавшую часть тела, поморщившись. Все же рука у нее тяжелая. — Я даже где — то верю. Ладно. Как там дела обстоят?

— Все разодеты, все пьют, едят и мило говорят друг другу гадости, удачно маскируя их под комплименты. Обычный прием, я и лучше видела, — пожав плечами, подруга встала напротив меня, склонив голову набок. — Ты нервничаешь. Никогда не видела, что бы ты нервничала.

— С чего такие выводы? — насмешливо изогнула бровь, сложив руки на груди.

Прикосновение холодного камня к коже немного отрезвляло. Сейчас не самое лучшее время для выяснения отношений и просто ненужных вспышек эмоций. Видимо, у меня оных за последние пару дней было слишком много и печати едва справляются с ними. Нужно не забыть, потом, усовершенствовать их. Так, на всякий случай, мало ли когда пригодятся в следующий раз.

— Ты всегда спокойно воспринимала платья, тебе даже нравилось в них ходить. А сейчас то и дело одергиваешь свой подол и теребишь рукава. Для наемника это ли не доказательства нервозного состояния? — она насмешливо фыркнула, передернув плечами. — Я тебя знаю, настолько хорошо, что могу предсказать твой ответ. Поправь меня, если я не права, но он будет звучать примерно так: «Ты ошибаешься».

— Нет, он будет звучать так: ты слишком много фантазируешь не по делу, — хмыкнув, оттолкнулась от стены и направилась в небольшую комнату, где мы оставили все необходимое. Вскоре прибудет основная масса гостей, нам надо затеряться в толпе, что потребует определенной подготовки и некоторых дополнительных аксессуаров к нашим нарядам.

Мельком глянула на подругу. Платье глубокого синего цвета, с широкой юбкой на кринолине и полоской шлейфа, делала ее фигуру настолько хрупкой, что Аста казалась бесценным изделием из фарфора, готовым разбиться от случайного прикосновения. Интересно, как она планирует отбиваться от возможных поклонников?

И как на это отреагирует Ри?

Подавив подлое хихиканье, против воли так и норовившее вырваться наружу, подошла к небольшому овальному зеркалу, висящему на стене в комнатке. Выведя на нем печать, дождалась, пока она активирует плетение заклинаний. Гладкая поверхность пошла рябью и спустя пару секунд мы могли видеть то, что происходило в зале, с нескольких точек. Это позволяло оценить расстановку сил и выбрать оптимальную линию поведения. Нам предстоит сойти за своих среди тех, кто так же искусен во лжи, как и в мастерстве убивать.

— Не то, что бы кто — то боялся трудностей, — прошептала Аста, встав рядом со мной и так же изучая зал со стороны. — Однако ставки так высоки… Ошибка будет стоить дороже, чем наши жизни.

— А, по — моему, ты просто не представляешь, какой это шикарный шанс станцевать на чувстве собственного достоинства и самолюбии здесь присутствующих демонов, — сдула упавшую на нос прядь волос. Она вернулась на место спустя пару секунд, мешая видеть.

Вздохнув, отошла в сторону, прихватив несколько позаимствованных палочек для волос из особой породы дерева. Танорион предложил их, увидев, что я задумываюсь над вопросом, что делать с непослушной гривой, в последнее время отросшей едва ли не до пят. Заплетя их в косу, свернула в пучок и закрепила, оставив лишь несколько свободных прядей, спускающихся по вискам на плечи. Пару раз качнула головой из стороны в сторону, проверяя, хорошо ли держится, и только убедившись в этом, вернулась к Асте.

Блондинка хмурилась, пристально водя указательным пальцем по зеркалу, в этот момент показывающему Ри, в компании нескольких симпатичных девушек. Аронт шутил, улыбался и казался вполне довольным жизнью, тогда как Аста выглядела, мягко говоря, разозленной.

Хмыкнув, щелкнула пальцами, привлекая к себе внимание. Подруга нехотя оторвалась от созерцания столь занимательного зрелища и повернулась ко мне с таким убийственным выражением лица, что на какое — то время я даже задумалась о целесообразности нахождения ее в зале.

— Аста, а давай планы по кровопролитной резне ты оставишь для своих мемуаров, а? — сложила руки в молитвенном жесте. Блондинка издала сдавленный саркастический смешок, что уже вселило определенные надежды на успешное окончание дела. — Не печалься, он все равно кроме тебя никому не нужен.

— Угу… Так, стоп. А кто говорил, что он мне нужен?! — тут же ощетинилась Аста, подбоченившись и сверкая на меня обиженным взглядом. — Меня бабники не интересуют!

— Ну да. Не спорю. Ладно, давай серьезно. В зал входим только, когда прибудут все гости. Нам нужно смешаться с толпой, иначе вся затея заранее обречена на провал. После официального начала приема, ты меняешься местами с Ри. Его маскируешь под кого хочешь, впрочем, тут он и сам справится, не маленький. Главное, что бы никто даже на долю секунды не терял его из виду, — вытащив из — за пояса небольшую карту, расстелила ее на маленьком столике и показала Асте небольшую схему, набросок, сделанный мной от руки. Водя пальцем по бумаге, указывала ключевые моменты нашего плана. — Как только вы поменяетесь местами, я активирую печати на потолке.

— Насколько я помню, в такие моменты идет довольно приличный выброс энергии. Разве это не должны будут заметить? — поигрывая тонким стилетом, зажатым в пальцах, блондинка задумчиво прикусила губу, то и дело, поглядывая на зеркало.

— В обычное время да, — подавила в голосе покровительственные нотки. Ей простительно не знать тонкости этой работы. Из нас четверых только я могу претендовать на звание мастера, пусть и не самого высокого ранга. Ниила идет сразу за мной, затем Сэми и Аста, одинаково слабо смыслившие в печатях.

Для одной эта техника просто не подходит, так как требует определенных навыков преобразования силы, вторая отвратительна в каллиграфии.

— Они что, на время года реагируют? — с детской непосредственностью уточнила Аста, снова невинно хлопая глазами. Захотелось хлопнуть себя по лбу, а еще лучше посоветовать отцу пройтись ремнем по чьей — то попе. Правда, я пока не определилась по чьей именно и сколько раз. — Или все зависит от температуры воздуха? Или…

— Слушай, вот сейчас я процентов на девяносто пять уверена, что слова: лучше молчи, авось за умного сойдешь, сказаны про тебя. И не надо на меня сейчас косить злым взглядом, косоглазие развиться может. Мы же вместе слушали лекции. Печати дают выброс сил при отсутствии ограничителей, ответвляющего контура, гасящего такие всплески или собственного источника питания. Где в обозначенных формулировках фигурирует та ересь, что ты сказала?!

— Ладно, ладно. Чего ты? — Аста, подняв руки вверх, в примирительном жесте. — Уж и пошутить нельзя…

— По — твоему это самый подходящий момент для шуток? — притворно ласково поинтересовалась, невольно пытаясь нащупать в складках юбки спрятанный в набедренной перевязи кинжал.

— Извини, я просто… Нервничаю я. И похоже ревную, — тяжко вздохнув, Аста постучала по рисунку. — Если я правильно поняла, как только мы с Ри махнемся местами, ты активируешь ту штуку на потолке, тем самым подчиняя разум всех присутствующих эрханов. Так?

— Не совсем. Они просто будут сильно верить в то, во что при другой ситуации ни за что бы не поверили. Но в целом, суть ты уловила верно. Затем нам нужно поиграть в Танориона и загадочную даму во время танцевальной части приема. И сделать так, что бы наша пара оказалась в центре зала, освободив достаточно места для маневра. Запомни, никто не должен пострадать, — твердо посмотрела на подругу, недовольно поджавшую губы. — Аста, нам нельзя выходить за рамки. Смерть будет только одна. Никаких случайных убийств пока не закончим дело. Меня не особо волнует, что будет дальше, но постарайся хоть какое — то время держать себя в руках. Ради меня, ладно?

Неопределенное бурчание с ее стороны, расценила как согласие. Выпрямившись, потерла лоб, пытаясь вспомнить, что еще не успела обговорить с Астой. Ах да…

— И пожалуйся, присмотри за Аэрис. Не думаю, что у меня будет время все ей объяснить. По некоторым данным, чета Повелителей в курсе нашего небольшого развлечения, — кивок головы в сторону зала.

Блондинка замерла на месте, даже прекратив играть с любимым оружием. Недоверчиво покосившись на меня, Аста отошла в сторону и тихо поинтересовалась:

— И ты так спокойно об этом говоришь?!

— А ты предлагаешь бегать и биться в истерике? — выразительно изогнула брови, подойдя к зеркалу. Танорион теперь двигался по залу, недвусмысленно намекая, что большинство гостей уже собралось и пора бы нам тоже появиться пред его светлы очи. — Аста, солнышко мое сероглазое, встреча с правящей четой Сайтаншесса всего лишь неизбежность, которая будет только на руку. Так что заканчиваем разводить демагогию на эту тему и пошли развлекаться. Все — таки не каждый день выдается возможность поиграть на нервах у такого количества демонов.

— Главное, чтобы маникюр не попортили, — важно кивнула головой Аста и направилась в сторону выхода.

Проводив ее взглядом, задержалась, снова рассматривая себя в зеркале. Картинка происходящего в зале давно исчезла, стоило только чуть нарушить нарисованную печать и теперь на меня смотрело собственное отражение с непонятной тревогой засевшей в карих глазах.

Поправила платье, одернула подол и, наконец, сцепила пальцы, зажмурившись и считая до ста и обратно. По спине пробежала волна озноба, краем уха уловила хриплый, радостный лай. Резко обернувшись, только головой покачала. Собак во дворце не было, а о том, кому могли принадлежать эти призрачные голоса предпочтительней сейчас не задумываться.

Глубокий вдох и медленный выдох. Легкие наполнились воздухом, что бы тут же от него избавиться, вместе с ненужными, лишними тревогами и волнениями. Когда я снова открыла глаза, из зеркала на меня смотрел хладнокровный наемный убийца, с легкой, едва различимой усмешкой на ярко подведенных губах. Почему — то все считают, что маска — это обязательно что — то материальное, что можно взять руки, ощутить его вес.

На самом деле это не так. Что бы скрыть ненужное от посторонних любопытных глаз вовсе не обязательно таскать с собой такой довольно неудобный атрибут. Достаточно просто научиться держать лицо в любой ситуации.

Усмешка стала шире. Да, лицемерие, актерское мастерство, ложь… Сегодня на арене выступают лучшие мастера в этом деле. Жаль Хаос не может оценить всего этого сборища, он бы нашел это весьма забавным.

Выпрямившись, подкрутила спадающие на плечи пряди и неспешно направилась в сторону того коридора, что не так давно покинула. Спина прямая, на лице приветливая улыбка и только тот, кто достаточно наблюдателен, может разглядеть за внешней красотой и доброжелательностью хищно блестящие когти Мантикоры.

Рассмеялась, забавляясь собственными мыслями. Любопытно, это общение с моей «приемной» семьей так влияет или профессия наложила свой отпечаток?

Зал встретил меня многоголосым гулом и легкой, ненавязчивой музыкой, льющейся сверху, где на небольшом балконе под самым потолком сидел оркестр, старательно терзающий музыкальные инструменты. На какое — то время остановилась, моргнув пару раз, пока глаза привыкнут к яркому освещению, после полумрака потайных ходов, после чего решила обойти комнату по периметру, с легкостью лавируя между гостями. Расправив кружевной веер, легонько обмахивалась им, улыбаясь попадающимся на пути эрханам и сдержанно отвечая на их не мене скупые приветствия. Они скользили любопытными взглядами по мне, но пока что оставляли без особого внимания, посчитав, что я прихожусь чьей — нибудь любовницей или протеже… Не важно кем, просто мелкая незначительная фигурка, по счастливой, для себя, случайности оказавшаяся на этом мероприятии.

И я отвечала им той же смесью легкого пренебрежения, с любопытством и долей интереса. Все честно, с какой стороны не посмотри.

— Вы задержались, — не узнать эти мурлыкающие нотки было просто невозможно. Меня мягко подхватили под локоть и ненавязчиво направили в центр зала, мимоходом кивая головой в знак приветствия.

— А вы успели соскучиться по нам, Ваше высочество? — иронично вскинула брови, пряча язвительную усмешку за веером.

Танорион выглядел впечатляюще… Официальным. Темные брюки, рубашка светлых тонов, приталенный жакет серого цвета и черный камзол, с золотым шитьем. Такой костюм быстро терялся на фоне роскошных и ярких нарядов гостей, лишь то, на ком он был одет, вынуждало эрханов склоняться в почтительном поклоне, пусть и с отсутствием подобающей поспешности.

— Тебя это забавляет, да? — страдальчески поморщился Ри, сделав знак рукой музыкантам. Те заиграли неспешный вальс и аронт, не спрашивая разрешения, закружил меня в танце, уверенно удерживая за талию рядом с собой.

Впрочем, никто и не собирался лишать себя удовольствия немного поразвлечься перед тем, как приступить к работе.

— Очень, — шепнула, доверительно склонившись к его уху. — Ты даже представить себе не можешь, как это весело, наблюдать за ними. Все такие важные, серьезные… Просто жуть. И никто из них даже мысли не допускает о том, что этот прием может стать последним в их жизни. Разве это не прелесть?

Отстранившись, тихо рассмеялась, забавляясь выражением его лица. Танорион выглядел настолько удивленным и недоверчивым… На некоторое время даже стало немного жаль бедного мальчика, но ровно до того момента, пока меня не крутанули особо сильно вокруг своей оси, заставив несчастную юбку взметнуться вверх, и тут же увели в толпу, продолжая неспешно вальсировать. Бьюсь об заклад, он сделал это специально, что бы привлечь в нашей паре внимание окружающих.

— Знаешь, иногда ты меня пугаешь, — чуть помолчав, Ри продолжил наш разговор, в котором, в общем — то, не было никакого смысла.

— Не тебя одного, — слегка пожала плечами, осматривая близстоящих эрханов из — под полуопущенных ресниц. — Но если ты не прекратишь ко мне приставать, Сешъяр может расценить это как покушение на его супругу.

Полукровка сбился с ритма, посмотрев на меня шокированным взглядом. Танориону понадобилось пара секунд, прежде, чем он смог взять себя в руки и снова продолжить тур, все крепче прижимая меня к себе. Кольцо, в последнее время, редко проявлявшее свою активность из — за стабильности чувств с моей стороны и со стороны дракончика, протестующее нагрелось. И то, скорее для профилактики, чем ради каких — либо действий со стороны моей второй половины.

Какое — то время мы продолжали танцевать молча, пока музыка не прекратилась. Вежливо склонив голову, я собралась было снова скрыться в толпе гостей, но Ри удержал меня за руку, жестом предложив пройтись по небольшому балкону, идущему вдоль окон зала.

«У вас свидание?» — мысленный голос Асты просто сочился ехидством.

Довольно усмехнувшись, миролюбиво ответила:

«Всего лишь обсуждаем, как лучше всего его убить. Болезненно, но медленно. Или мучительно, но долго».

«Разве это не одно и то же?» — непонимающе переспросила подруга.

«Конечно же нет!» — притворно оскорбилась, скрывая веером веселую улыбку. — «Болезненно и мучительно это совершенно разные состояния!»

«Язва ты…» — обиженно надулась блондинка.

— Мда… Спросила она, а язва я, — тяжко вздохнула, качая головой. Заметив вопросительный взгляд спутника, только отмахнулась. — Не обращай внимания. Я ее логику тоже порой понять не могу. Хотя вроде обе женщины…

— Аста необычная, — на лице аронта появилось выражение так свойственное его второй ипостаси. Кажется, в этом случае говорят «улыбается, как кот дорвавшийся до сливок». — Настолько безрассудный экземпляр еще нужно попытаться найти.

— Внешность обманчива, — тихо хмыкнула, подойдя к резной каменной скамье и устроившись на ней, внимательно посмотрела на младшего принца Сайтаншесса. — Ну и что ты хотел мне сказать? Ты ведь меня не просто так сюда вытащил, Танорион.

— Я настолько легко читаем? — притворно огорчился Ри, но встретив мой насмешливый взгляд, фыркнул. — Ладно. Вообще — то, я хотел поговорить об этом перед приемом, но, видимо, не судьба. Посему спрошу сейчас: какое отношение ты имеешь к Мартише аль Эйран?

Наверное, если бы это была другая ситуация, другое время, удержать маску на лице удалось бы без особых проблем. Только вот это имя навсегда останется незаживающей раной в моей душе. Имя, долгие годы бывшее для меня самым худшим ночным кошмаром. Имя моей матери.

Мартиша аль Эйран. Она не была воином в прямом смысле слова, но вставать на пути той, что владела одним из легендарных мечей, созданных Хаосом и Тьмой, мало кто осмеливался. Среди эрханов ее еще называли Сердцем Тьмы, способным успокоить даже того, кто потерял разум.

И порой, успокоить навсегда, посмертно.

Мартиша аль Эйран. Невысокая, темноволосая, с ясными синими глазами. Мягкие черты лица, нежный овал которого и эфемерная хрупкость обманывали многих. Длинные, тонкие пальцы, изящные руки и легкая улыбка на губах. Она казалась лучиком счастья среди хмурого неба: всегда веселая, всегда счастливая, всегда любящая… И ярая защитница своей семьи.

Сглотнув, невидяще уставилась на подрагивающие пальцы. Я запомнила ее другой. Мертвой, с остекленевшим взглядом и искривленными в беззвучном крике губами. С окровавленным большим животом, где не так давно билось еще одно маленькое сердце. Прекрасные волосы потемнели от крови, дождя и грязи, одежда разорвана на клочки.

А еще я помню, как она корчилась от невыносимых мук, когда я пыталась залечить ее раны, пыталась спасти мать и братика. И сколько бы времени не прошло, забыть такое не получится, что уж говорить о том, что бы простить себя?

Прошлое не вычеркнуть из собственной жизни. С ним можно только научиться жить дальше.

Вздрогнула от прикосновения к виску чужих, холодных пальцев. Подняв взгляд, едко усмехнулась, с трудом, но, все же сумев собрать рассыпавшуюся маску заново:

— У меня потек макияж?

— Кора, скажи правду, — ласково протяну Танорион, склонившись к моему лицу. — Я видел портрет. Ваше сходство трудно назвать случайным, я бы даже сказал невозможно. Да, у тебя темные волосы и карие глаза, но овал лица, взгляд… Ты можешь говорить все, что угодно, Корана, но я видел этот портрет.

— Правду? — высокомерно вскинула брови, выпрямившись и скрестив руки на груди. — А что есть правда? Знаю ли я, кто такая Мартишка аль Эйран? Да, знаю. Мало кто не слышал о Сердце Тьмы. Но то, что она может быть моей матерью, если ты намекаешь на это, полная чушь. Моя мать была человеком. А Мартиша, насколько мне известно, была эрханом. Или я не права?

— Доподлинно это неизвестно, но со слов некоторых Лордов, знакомых в свое время с этой семьей, Мартиша была человеком, — Ри отошел от меня, сейчас как никогда соответствуя своему титулу.

Усмехнулась. Младший принц Сайтаншесса. Все — таки он еще такой мальчишка… Пытается выдавить из меня правду о моей семье, хотя давно бы мог все и сам сопоставить. Раз говорил с Лордами, значит его должны были посветить в бесславную кончину аль Эйран. И о том, что единственным выжившим был ребенок, девчонка, шестнадцати лет от роду, позднее запертая в темницах. Коли по его словам я так похожа на тот портрет матери, сложить два и два, дабы получить правильный ответ, не трудно.

Но он жаждет услышать его от меня. Что ж, возможно, стоило бы все рассказать, да только время не подходящее… Да и незачем ему знать такие подробности о том, что было чуть ли не сто двадцать пять лет назад.

— Даже так? — притворно удивилась, поднимаясь со скамьи и оправляя юбку. — Извините, Ваше высочество, но я не понимаю, что вы хотите у меня узнать. Мартиша аль Эйран не имеет ко мне никакого отношения, так же, как и я к ней. А теперь прошу меня простить, у меня есть дела поважнее, чем ненужные, бессмысленные споры…

«Кора…»

— Кора!

Два голоса прозвучали одновременно. И были так же проигнорированы мной, как и внутренний, неясный порыв открыть всю правду аронту. Гордо подняв голову, я спокойно вернулась в зал, собираясь продолжить начатую игру. В конце концов, я здесь именно за этим, а не для того, что бы выслушивать возможные предположения о собственной семье.

Прямая спина, высокомерный взгляд и изящная походка, вкупе с надменной улыбкой, столь привычной во всем этом великолепии. Корана шла так, как будто для нее было вполне естественно находиться одной в озере, где полно куда более крупных хищников и только по счастливой случайности никто из них не заметил, не разглядел в ней опасность для себя.

Ри тяжело вздохнул и прислонился боком к парапету, опираясь локтем на каменные перила. Собираясь поговорить с ней, он не планировал бросаться своими наблюдениями и уж точно не хотел рассказывать о найденном в каком — то чулане портрете. Только вот у этой парочки было так много тайн, что ему невыносимо сильно захотелось приоткрыть хотя бы одну.

Стоило предположить с самого начала, чем это может закончиться. И теперь остается только искренне верить в то, что ей по — прежнему выгоднее разыграть спектакль, а не убить его по — настоящему.

И все же… Сходство слишком очевидно и просто так, на пустом месте, не могла появиться та застарелая боль, проступившая на лице женщины. А значит имя Мартиши аль Эйран для нее не просто когда — то услышанная история, нет. Что — то гораздо более личное…

Тяжело вздохнув, Ри покачал головой. Теперь, что бы выяснить это, придется приложить не мало усилий. Кора и так не особо разговорчивая на личные темы, а теперь похоже и вовсе решила вернуть их отношения к первоначальной точке: этикет, манеры и обращения исключительно по титулу.

Не сдержал веселого смешка. Это что же, получается ему к ней обращаться не иначе, как «Госпожа Убийца»?

Широко улыбнувшись, Танорион поправил манжеты, одернул камзол и так же вернулся в зал. Все же он вроде как хозяин этого безобразия, не пора ли вернуться к основным обязанностям? К тому же, где — то он видел неугомонную блондинку в чудесном платье. Ри даже успел заскучать без их привычного обмена любезностями.

Только стоило ему шагнуть в сторону дверей, как на перила приземлился огромный черный ворон. Хрипло каркнув, он смерил полукровку ехидным взором и выпустил из лапы свернутый лист пергамента. Еще раз каркнув, Рикс, а это был именно он, любимый питомец его приемной матери, тут же взлетел, растворившись в начинающихся сумерках.

Нахмурившись, Танорион взял послание и развернул его, бездумно повесив в воздухе небольшой магический светлячок. Текст письма оказался коротким, хоть и содержательным. В нем говорилось о том, что чета Повелителей возвращается в Сайтаншесс сегодня, ближе к полуночи и настоятельно просит младшего принца не влезать ни в какие сомнительные авантюры и, желательно, не покидать пределов замка.

И если с последним пунктом особых проблем не было, то первый вызывал определенные сомнения. Потому как Ри не мог точно определить, подходит постановка собственной смерти под определение «сомнительная авантюра» или все — таки нет.

— Ваше высочество? — голос Кайша вывел его из состояния задумчивости. Обернувшись к нему, вопросительно изогнул бровь. — Все гости собрались. Время объявить причину собрания достопочтимых господ.

— Мне кажется, или в твоем голосе я слышу ехидство? — намеренно растягивая гласные, подражая представителям аристократии, поинтересовался Ри, приблизившись к нему, пряча письмо во внутренний карман.

— Я думаю, вам стоит проверить слух, Ваше высочество, — хмыкнул эрхан, пропуская его вперед и тенью следуя за ним на некотором расстоянии. — Мне кажется в последнее время у вас с ним проблемы…

— Кайш, ты забываешься.

— Ты так уверен, сладенький? — голос прозвучал выше и очень знакомо. К тому же, Ри увидел своего охранника недалеко от кресла, предназначенного для хозяина замка. Особых вариантов, кто мог бы прятаться под его личиной у аронта не было.

Оставалось только печально вздохнуть и уже привычно процедить сквозь зубы:

— Я же просил! Не называй меня так!

— Хм… Кисонька тебе не нравится, — Аста улыбалась гостям, кокетливо строила глазки мужчинам и не отставала ни на шаг, продолжая разговор. — Зайка и лапочка тоже. От сладенького ты кривишься и делаешь такое лицо, что меня тоже начинает подташнивать. Так как тебя называть?

— По имени не пробовала? — оркестр заиграл новую достаточно быструю мелодию и решив, что один тур вряд ли что — то изменит, увлек слабо сопротивляющуюся девушку в круг танцующих пар.

— По имени слишком официально, — хмыкнула Аста, обняв его за шею и позволяя вести ему. — К тому же, должно же быть что — то личное, только для нас двоих. И мне очень нравится, как звучит Зайка Ри… Кстати, что произошло между тобой и Корой?

Быстрый, почти мгновенный переход от ласкового, мурлыкающего тона к жесткому и требовательному. Покачав головой, Ри решил, что полезнее для организма будет ответить правду:

— Я просто спросил, знает ли она Мартишу аль Эйран. Вот и все.

Руки на шее разжались. Тонкие пальцы нежно прикоснулись к его плечам, погладили, словно девушка раздумывала о том, как действовать дальше. Он не заметил, как хрупкие руки сжали их так, что перед глазами на мгновение потемнело от боли. Впрочем, Аста тут же ослабила хватку, делая вид, как будто ничего и не было.

— Аста? — осторожно позвал, интуитивно чувствуя недовольство девушки. Серые глаза опасно блеснули, однако упрямо поджав губы она промолчала. — Аста, котенок…

— Она тебе что — нибудь ответила? — преувеличенно спокойным тоном поинтересовалась блондинка, глядя куда — то в сторону.

— Что знает, кто это, но не имеет к ней никакого отношения, — взяв ее за подбородок, Ри слегка надавил, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Хорошо выглядишь, блондиночка. Решила произвести фурор, прежде, чем примерить внешность такого невзрачного меня?

— Шут гороховый, — беззлобно огрызнулась Аста. — А еще тупоголовый болван!

— Первое понятно за что, а второе? — заинтересованно дернул ухом аронт, сдерживая бурлящее веселье. Все — таки за ней так приятно и забавно наблюдать. Особенно, когда она так мило злиться.

— За твое неистребимое желание лично познакомиться с талантом убийцы Кораны, — мило улыбнувшись, Аста отступила от него на шаг, присев в реверансе. Выпрямившись, она снова приблизилась, что бы прошептать ему на ухо. — Хочу предупредить… Ты очень близок к тому, что бы спектакль стал явью. Не надо лезть туда, куда не просят. Умерь свой пыл… Пока не стало поздно, Зай.

Легонько поцеловав его в щеку, блондинка направилась куда — то в сторону, о чем — то переговариваясь с гостями.

Усмехнувшись, Ри отсалютовал понимающе смотревшему на него эрхану. Мельком отметив, что пора начинать и осуществить небольшую пакость, задуманную им еще вчера, он сделал знак Кайшу и прошел к возвышению, на котором стояло кресло. Торжественная музыка привлекла внимание толпы и все взгляды устремились на младшего принца Сайтаншесса, сейчас казавшегося как никогда властным и уверенным в себе. Сейчас он был именно тем, кто в отсутствие Повелителя заправлял всеми делами в землях эрханов.

По взмаху его руки, оркестр прекратил терзать инструменты, и в зале воцарилась звенящая тишина, настолько осязаемая, что, казалось, протяни руку и сможешь почувствовать ее.

— Я рад приветствовать всех присутствующих на этом небольшом торжественном мероприятии, посвященном скромному, но очень важному для меня событию. Для меня огромная честь представить вам свою невесту и будущую супругу, чьей красотой, умом и талантам во владении оружием я искренне восхищаюсь. Позвольте пригласить сюда Асту, мою несравненную блондиночку!

В повисшей тишине отчетливо слышалось сдавленное ругательство, которое, несомненно, было произнесено именно этой самой «блондиночкой». Ри с трудом сдержал улыбку. Не мог же он позволить им в одиночку развлекаться?

Злость на Танориона прошла почти сразу же, оставив после себя легкий, неприятный осадок. С самого начало было понятно, что он будет интересоваться моей личностью, особенно той ее частью, что связанна с эрханами. Все же прошло не так много времени, дабы любое упоминание о моей семье оказалось уничтожено.

Машинально двигалась под музыку, улыбаясь и слушая щедрые комплименты, источаемые приятным молодым демоном, решившим пригласить меня на танец. В таких ситуациях лучше всего помогает рациональное мышление, разложение всей ситуации на отдельные составляющие, и именно этим я и занималась, продолжая кружиться в такт музыке.

Почему мне больно и обидно? То, что Ри узнает правду — всего лишь вопрос времени и не мне его отмерять. Так откуда это неприятное чувство, что заставляет губы кривиться в болезненной усмешке?

Еще один поворот, следующий тур. Партнер сменился, даже не заметила этого, продолжая машинально улыбаться, смеяться порой не совсем удачным шуточка и мило смущаться, под обольстительными улыбками и сомнительными колкостями.

Наконец буря в душе улеглась, и мне удалось справиться с последствиями такого неожиданного разговора между мной и младшим принцем Сайтаншесса. Все оказалось гораздо проще, чем думалось на первый взгляд, впрочем, как и всегда. Больнее было не от того, что он начал задавать ненужные вопросы.

Мне было больно и обидно от того, что со всеми полученными знаниями он не смог получить правильный ответ. Вот такая вот, женская логика…

Неожиданно музыка замолкла и на небольшое возвышение, рядом с троном, поднялся Танорион, привлекая к себе внимание. Интуитивно ощутив, что время пришло, мило улыбнулась своему партнеру и отступила, с легкостью затерявшись в толпе. Без труда добралась до того самого канала активации, выведенного мною на стену, практически рядом с тем местом, где стоял Ри. Аста тоже находилась неподалеку, встревожено поглядывая на меня, то ли ожидая сигнала, то ли уже находясь в курсе событий. О том, что стало с моей семьей она в курсе, хоть и без тех подробностей, что касались именно матери, так что даже немного обидно, что котик не обзавелся красивым украшением из пяти царапин через все лицо.

Хотя скорее всего она просто не стала портить себе маникюр. Кивнув ей, незаметно указала на стену. Блондинка нахмурилась, но стала подбираться ко мне, а я пока проверяла контуры печатей, мимоходом слушая тираду в исполнении Танориона.

И где — то на половине, уже активировав большую часть своей работы, замерла, пораженная тем, что он говорил.

— …Для меня огромная честь представить вам свою невесту и будущую супругу, чьей красотой, умом и талантам во владении оружием я искренне восхищаюсь. Позвольте пригласить сюда Асту, мою несравненную блондиночку! — голос Ри звучал уверенно, громко четко, так, что вряд ли кто — то не услышал его.

Аста, добравшаяся до меня как раз к концу его тирады, резко остановилась, выдав в наступившей тишине серию непечатных фраз, но исключительно на общем. Тех, кто — то не понял смысла сказанного, не было, только никто даже ухом не повел, не сообразив, что заявленная невеста и неприлично выражающаяся милая блондинка — это одно и тоже лицо.

Машинально закончив свою работу и проверив активированные печати, отряхнула ладони от лишних сгустков магии и вопросительно посмотрела на покрасневшую подругу. Та зло сузила глаза и спокойно, даже чересчур спокойно, поинтересовалась в наступившей тишине:

— Не одолжишь мне кое — что?

— Что именно? — так же миролюбиво поинтересовалась, пряча усмешку за веером.

— Стальную нить, два груза, несколько колб снотворного и, пожалуй, одно из твоих особых перышек, — повернувшись лицом к ожидавшему ее Танориону, она с воистину королевским достоинством направилась в сторону аронта. — Но позже. Сначала дело, как ты сама любишь говорить. А потом мы уже поиграем с этим милым Зайчиком… В сказку про Серого Волка!

— Земля тебе пухом… Ты был хорошим котиком, — пробормотала себе под нос, наблюдая за Астой. Она изящно взошла на возвышение, позволив Ри поцеловать ее ручку и даже улыбалась вполне приветливо. Только дергающийся периодически глаз показывал, насколько она злиться на такое вот заявление со стороны мужчины своей жизни.

— Моя милая, любимая блондиночка, — оскалился Танорион, предлагая ей сесть на трон. Аста смерила его оценивающим взглядом, от которого у большинства присутствующих по спине наверняка пошла не одна стая мурашек. Царственно кивнув головой, она устроилась на предлагаемом месте, откинувшись назад и сложив руки на коленях. Ри пристроился сбоку, на подлокотнике, гордо улыбаясь, даже не представляя, что его может ждать в ближайшем времени.

В который раз пряча свои эмоции, сдержала рвущийся наружу хохот. Танорион знал Асту не настолько давно, не мог прочитать на ее лице обещание скорой и весьма мучительной смерти. И далеко не факт, что она будет именно с быстрым летальным исходом. Если вообще будет смертью в ее классическом понимании.

Мало кто знает, на что по — настоящему способна эта хрупкая девушка, сейчас больше напоминающая загнанного в угол зверя, лишь на время затаившего в себе животный гнев. Надеюсь, мне из — за этого не достанется по первое число во время боя. Не хотелось бы пострадать, попав под горячую руку не особо счастливой подруги.

Переключившись с этой парочки на окружающих меня гостей, с некоторой долей злорадности отметила проявления влияния печатей, на основе того найденного круга. Эрханы как завороженные смотрели на Асту и Ри, о чем — то жарко перешептывающихся. Движения стали медленнее, чуть более заторможенными. Этого в мои планы не входило, они должны безоговорочно верить в происходящее, а не становится легкой добычей для любого желающего. Реакцию мне нет никакого смысла затрагивать, любопытно, с чего такие последствия?

Нахмурившись, на мгновение зажмурилась, быстро нарисовав на переносице небольшую печать. Когда вновь посмотрела на стену и потолок, зрение работала в другом спектре, переключившись на виденье магических потоков и стихийных сил, вкупе со всеми возможными всплесками. Так было легче отследить канал подпитки печатей, в присутствии такого огромного количества существ, содержащих в себе магию.

— Так, так, так… — не обращая внимания на гостей, сейчас поглощенных снова ругающейся парочкой, провела рукой по плетению. И поморщилась, заметив несколько огрехов. Вроде бы я раньше не допускала подобных ошибок, а тут сразу две… Три… Пять…

— А вот это мне нравится все меньше и меньше, — стиснув зубы, нахмурилась, рассматривая кустарного способа рисования печати, поставленные практически рядом с основными. И кто же такой «умный» был, решив помочь мне таким вот пространным и совершенно никому не нужным способом?

Короткий взгляд в сторону Асты. Блондинка решила показать, что тоже что — то умеет? Вряд ли. Она хоть и ужасна в плане каллиграфии, но точно знает, куда не стоит соваться с ее мизерным набором знаний в данной области. Аэрис?

Тряхнула головой, вытаскивая из мешочка перо и специальный состав для корректировки уже нанесенных символов, подверженных активации. Малышка вряд ли стала бы это делать. Так что вопрос о том, кто же так себя любит, раз решил влезть в мои дела, остается открытым.

«Кора?» — встревоженный голос Асты показал, что подруга прекрасно видит все мои действия. Все же поражаюсь я порой ее способности уделять внимания нескольким вещам сразу. Но не скажу, что она так уж невыгодна в данной ситуации. — «Что — то не так?»

«Возможно» — уклончиво ответила, подправляя линии и убирая лишнее. — «Кто — то решил помочь нам и слегка подкорректировать мои печати. Еще бы найти этого добродетеля…»

«Все так серьезно? Может того… Прекратить все?!»

«Думай, что говоришь» — раздраженно свела брови к переносице, делая последний штрих. Давление печатей тут же ослабло и эрханы снова начали вести себя вполне адекватно, во всяком случае двигались и говорили нормально, хотя по — прежнему увлеченно рассматривали парочку. — «Все. Теперь работает так как надо. Приготовьтесь оба. Через пять минут меняетесь местами! Для начала, хотя бы…»

«На него набросить личину с моей внешностью?» — переспросила Аста, в ее голосе было уйма недоверчивости. — «Ты издеваешься?»

«Нет» — ответила абсолютно серьезным тоном, по довольно большой дуге обходя основную массу гостей и приближаясь к ним. — «Милая моя, иногда мозги стоит не только выбивать у окружающих, но еще и заставлять работать у себя, в этой симпатичной светловолосой головке. Нам нужно что бы эрханы верили в происходящее. Сомневаюсь, что даже печатям удастся убедить из в том, что присутствие двух Танорионов на одном и том же месте — это нормально и вполне логично»

«Ненавижу, когда ты права» — обиженно пробормотала блондинка.

Реплика осталась без ответа. Приблизившись к возвышению, влила немного силы в один из знаков, нанесенных на запястье. Простенький отвод глаз позволил беспрепятственно подняться к нашим голубкам. Встав справа от кресла, замерла, сложив руки за спиной. На этом мои действия пока что заканчивались, следующий шаг был за Астой.

На мгновение сжала висящий на шее кулон, подаренный Хаосом. Пусть Хранители обойдут нас своим вниманием, а ты, любимый наш папочка, прикрой и помоги в нелегком деле завершения этой Игры.

Аста ненавидела эту свою способность. Как так получилось, что именно она смогла идеально освоить и отточить искусство смены облика и наведения сложных иллюзий с использованием подмены объекта, она не знала, но поделать или изменить что — то не представлялось возможным.

Это Коране легко, она владеет печатями, не особо задумывается по поводу мороков или личин, для маскировки используя лишь созданную Директором Эллидарской Академии Магии маску. Сэмира в чем — то универсал, но ее способности вообще касаются пространственной и временной магии, она сильна в построении порталов и переходов, с легкостью может переместиться с одного место на другое даже без четких ориентиров. Ниила…

Блондинка коротко вздохнула. Ниила это отдельная история. И даже Хаос до конца не знает, на что способна эта девочка.

А ей, Асте, досталась возможность играть с личинами, менять образы и при этом создавать настолько правдоподобные мороки, что порой и сама начинала верить в то, что является именно этой личностью и никем иным.

Танорион смотрел на нее внимательным, серьезным взглядом, с долей грусти и сожаления. О чем именно сейчас думал аронт знать девушке не хотелось совершенно. Увидев, что Корана встала за спинкой кресла, она решительно кивнула головой своим мыслям и выпрямилась, обхватив лицо Ри ладонями и крепко удерживая его на месте.

— Стой спокойно и не вздумай применять магию, — тихо попросила, едва ощутимо коснувшись губами кончика его носа и слабо улыбнулась. — Будет немного больно.

— А ты меня потом пожалеешь? — лукаво прищурился Танорион, склонив голову набок и повернувшись так, что бы загородить ее собой.

— Конечно, — фыркнула и прислонилась лбом к его лбу. — Конечно, Зайчонок…

Больше она не произнесла ни слова, сосредоточившись на предстоящем деле. Сегодня на ней не было перчаток, поэтому оказалось легко проникнуть под кожу аронта, делая четкий, совершенно идентичный оригиналу слепок. По коже прошел обжигающий озноб. Если бы кто — то сейчас посмотрел на нее под определенным углом зрения, то увидел бы тонкие нити силы, оплетающие склонившегося мужчину. Постепенно сетка становилась все плотнее и плотнее, пока не перекинулась на саму Асту, сжавшую зубы. Ощущения были не самые приятные, как будто по коже прошлись жестким шершавым камнем, сдирая тонкий верхний слой.

Трудно объяснить как происходил этот процесс, учитывая, что большинство действий были выполнены интуитивно, без теоретических основ и каких — либо заклинаний, слов — активаторов, даже тех же печатей. Хаос учил ее с помощью проб и ошибок и первые опыты дались едва ли не потом и кровью, причем не в переносном смысле, а вполне себе в прямом. Папочка откачивал блондинку не раз и не два, в последующем указывая на совершенные ошибки. Показать, как правильно это делать он не мог, только направлял и внимательно следил за тем, как все идет.

Закрыв глаза, Аста неспешно разделила их с Танорионам физические и магические сущности. Неспешно потянув за ниточки сил, она сняла получившийся «слепок» с аронта и подтянула к себе, накладывая образ так, что бы он буквально сросся с кожей. Тело тут же начало перестраиваться, принимаю необходимую форму. Именно по этой причине такой способ нельзя сделать массовым, слишком много сложностей, пусть иллюзии получаются совершенно идентичные оригиналу.

Закончив перестройку собственного облика, аккуратно развернула заранее заготовленный образ, снятый с себя и перетянула его на Ри. Здесь уже не пришлось делать ничего серьезного. Эта личина не будет подвергаться никакой проверке, так что можно и не прилагать особых усилий.

Все происходящее заняло от силы минут пять — семь. Открыв глаза и поведя плечами, Аста какое — то время молчала, привыкая к новому телу. Затем глубоко вздохнула и, точно скопировав улыбку Танориона, взмахнула рукой, властно произнеся:

— Пусть праздник продолжается!

«Игра началась…» — тихо мысленно шепнула Кора, положив ей на плечо руку. Танорион скорчил обиженную мордашку и скользнул в сторону, теперь играя роль самой блондинки. Двигался он не очень умело, но теперь на это вряд ли кто обратит внимание.

Да. Игра началась. Осталось провести спектакль в соответствии с планом.

Мой отец учил никогда не отступать от собственных принципов. Принимать решения, только перебрав все возможные варианты и если уж выбрал что — то, то не отступать. Ни в коем случае. Не смотря на то, что кто — то может остаться рядом, а кто — то уйдет, не выдержав всего этого.

Мой отец был честным, открытым и сильным, не сломался даже стоя на коленях, когда его убивали. Его слова и знания, переданные мне, пусть и во время наших совместных игр или тренировок, навсегда останутся одними из самых ценных воспоминаний о семье. Дороже только прикосновения матери, ее смех и улыбка, когда она смотрела на нас, дурачищихся в воде, приложив руку к округлившемуся животу.

Сжала губы, прикусив нижнюю и тем самым, вынуждая себя собраться. Повела плечами и медленно убрала прядь волос за ухо, не отрывая взгляда от лица Асты, сейчас носившей облик Танориона. Подруга едва заметно кивнула головой и поднялась с трона, неспешно направляясь в центр зала. Пришло время играть по новым, более любопытным правилам.

Развернув веер, прикрыла им лицо, внимательно наблюдая за гостями младшего принца Сайтаншесса. Будь у меня время и возможности, незнакомый «помощник», вмешавшийся в мою работы и попробовавший поиграть с моими печатями, сейчас уже отвечал бы на мои вопросы. И с удовольствием рассказал бы, что же его толкнуло на такой интересный, а самое главное, опасный для собственной жизни шаг.

Но время, как будто в насмешку, поджимало все сильнее. Уже одиннадцать, до полуночи оставался всего час и скоро сюда прибудут Повелитель с супругой. Нужно спешить, в противном случае, вся игра закончится так и не начавшись. Так просто Риго от меня не отделается, ни в коем случае. Не те ставки, увы, далеко не те…

— Можно пригласить Вас на танец, милая леди? — мурлыкающие нотки видимо стали для Асты частью образа Ри. И она с легкостью их копировала, как и движение, и мимику.

Танорион не ожидал подобного. Даже немного растерялся, когда увидел ее в роли самого себя. Видимо, мои слова о том, что совместные тренировки помогут сделать иллюзию приемлемой, показались ему пустым словом. Приятно, когда еще есть те, кого ты можешь удивить.

— С удовольствием, Ваше высочество, — нежно улыбнулась, сложив веер и позволив увлечь себя под неспешную, чувственную мелодию, звучавшую с балкона. Музыканты сегодня в ударе, что не говори. — Вы так галантны…

— Ради красивой женщины, можно побыть чуточку обольстительным. Вы так не считаете? — Аста не соизволила даже понизить голос, продолжая изображать великого сердцееда для посторонних. И только я могла заметить едва различимую ехидную насмешку, блестящую в глазах лже-Танориона. — Позвольте узнать Ваше имя, милая леди.

— Корана, Ваше высочество, — продолжая улыбаться, чуть привстала на носки, дотянувшись до уха. — Полегче, Аста. Не выходи из образа, пожалуйста. Иначе найду способ тебя отшлепать.

— Все это раздражает, — буркнула подруга, так же тихо, после чего продолжила, снова повышая голос. — Чудесный вечер. Вы согласны, Корана? И что вы думаете о моей невесте? Она прелестна, в своей невинности. Сейчас за ней присматривает один из моих верных людей. Видимо, снова говорит пошлости… Аста, мой мило солнышко, так очаровательно краснеет.

Повернув голову, взглядом нашла несчастного Ри, рядом с которым обнаружился тот самый эрхан, что порой начинал казаться мне вездесущим — Кайш. Мало того, что он действительно флиртовал с «Астой», так еще и держал ее за ручку. Понадобилась вся имеющаяся выдержка, дабы не начать хохотать в голос. Бедняжка Ри, он же даже ответить толком ему не может, иллюзия не поддерживает изменения голоса. Та, что наведена на него. Она гораздо проще и более… Кустарного изготовления, чем та, что Аста нацепила на себя. И ее слова, на мой взгляд, сейчас сильно смахивают на изощренную издевку. И Ри наверняка все слышал. И тот самый «нежный румянец», скорее всего, выражение гнева, сейчас переполняющего полукровку.

Жаль, нам не дано будет увидеть, как Ри, в образе Асты, тонким слоем размазывает Кайша по ближайшей стене. Держу пари, это было бы очень интересным и забавным зрелищем, что не говори.

— Да, она само совершенство, — улыбнулась и незаметно убрала руку с одного плеча, вытаскивая из сумочки на поясе маску. — Но сомневаюсь, что ей удастся насладиться званием Вашей супруги, Ваше Высочество. А знаете почему?

— Почему же? — Аста ослабила хватку на моей талии и слегка изменила положение ног, готовясь к тому, что будет дальше. — Вы считаете, что она недостойна этого звания?

— Нет, почему же? — остановившись, отступила назад, приложив маску к лицу и стараясь не замечать того неприятного ощущения, что появилось при соприкосновения материала к коже, пока мой неизменный атрибут работы закреплялся на месте. — Просто она станет вдовой, еще до того, как сможет стать супругой.

Удар кулаком в солнечное сплетение отбросил «Танориона» к краю круга. Прижав одну руку к груди, «Ри» издал гортанный звук, похожий на сдавленный рык кошки. Щелчок и на руке появились длинные острые когти, излюбленное оружие аронта.

— Мантикора, — зло оскалившись «Ри» выпрямился и повел плечами, сохраняя на лице выражение вежливой заинтересованности. — Кто бы мог подумать…

— Думать не стоит, солнышко, — солнечно улыбнулась, точно зная, что на лице появиться довольно пугающее выражение. Холодная улыбка на белом фарфоре, с черными провалами глазниц и алым узором печатей на левой стороне щеки.

Скользнув рукой в разрезы юбки, вытащила длинные кинжалы с узким лезвием, покрытые руническими знаками. Ничего особенного они из себя не представляли, до поры до времени, естественно. Крутанув их в пальцах, опустила руки вдоль бедер и склонила голову набок, позволяя силе покрыть тело легкой светящейся оболочкой и приготовив спусковой механизм для экзоскелета. Немного зрелищности не помешает.

— Думать не стоит, солнышко, — издевательски протянула, продолжая улыбаться и внимательно следя за движениями «Ри». — Попробуй просто достойно сдохнуть.

Рывок вперед, скрестив клинки кинжалов с когтями, уклоняюсь от удара свободной рукой. Коленом бью в живот. Быстрая подсечка, перекат и снова клинки кинжалов сходятся с когтями, оставляя след на безупречном металле.

— Я еще поживу, — усмехается «Танорион».

Частичная трансформации проходит практически незаметно, понимание приходит вместе с впившимися в плечо острыми кошачьими когтями. Легкая улыбка, вместо гримасы боли и тихий смех. Головой в нос, простенький и примитивный прием, как и всегда, оказывается действенным. Жертва отступает назад, позволяя уйти от захвата, оказаться за спиной противника, что бы в следующий же миг прямым ударом ноги отправить «Танориона» на пол.

— Вот теперь я разозлилась, — тихо прошептала Аста, поднимаясь одним плавным движением. Глаза затопила голубоватая синева, хоть и не проявившаяся в плане покрова. Что — то мне подсказывает, что сейчас драка пойдет по другим правилам и куда более серьезно.

Рывок вперед. Удар в лицо, встречный в живот и снова разошлись в разные стороны. Печати складывались и разрушались. Пока что мы не дошли до стихийных преобразований, но это лишь вопрос времени. Я и забыла, что блондинка порой бывает излишне обидчива, к месту и не к месту.

Скрежет металла, искры и свежие раны, нанесенные когтями. Воздух пропитался ароматом крови, будоражащим инстинкты и пробуждающим желание убить. Уклониться, уйти в сторону. Разбег, оттолкнутся от пола, приспособив в качестве точки опоры случайно попавшегося на пути эрхана, несколько шагов по стене, удар по касательной сверху. При неудачном стечении обстоятельств, Аста могла лишиться части своей хорошенькой головки. Сегодня ей повезло, и «Ри» успел уйти в сторону, выставив навстречу кинжалам когти и тем самым отбрасывая меня к границе. Часть юбки красивым неровным куском осталась на полу, соскользнув с руки «Танориона».

Резким движением руки обрезала оставшуюся часть, укоротив собственный наряд, что позволило двигаться гораздо раскованнее и быстрее. Несколько секунд, прежде, чем снова идти в атаку, оценивала ситуацию. Не хотелось прибегать к этому, однако на двух кинжалах мне не выиграть.

Поднеся руку ко рту, прокусила палец до крови. Слизнув пару первых выступивших капель, провела окровавленным пальцем по пока что не заметным печатям на предплечье, активируя их. Короткая вспышка, легкое желтое свечение, спустившееся к запястьям. Поворот кисти рук и в сторону «Танориона» ушло три металлических иглы. При попадании в определенные точки они могут или убить, или обездвижить, как будет угодно. Правда, сейчас они скорее выполняли роль отвлекающего маневра, позволившего уйти с линии удара. Кинжала ушли в печать. Используя высеченные на лезвии рунические знаки, закачала в них силу, тем самым уменьшив их в размерах и убрав в импровизированную «обойму». На смену им пришли другие, трехгранные, меньшего размера, для боя на ближней дистанции. Теперь осталось только навязать его «Ри».

Рывок вперед, чуть в сторону, по дуге обойти противника. Экзоскелет чуть отставал, тем не менее не отделившись от меня полностью. Со стороны это выглядело как призрачный силуэт позади меня, тем не менее вполне самостоятельный и готовый вступить в бой, когда это будет позволено. Пока я не видела в этом никакой необходимости.

«Ри» успел развернуться до того, как стало окончательно поздно. Когти пришлось отбросить, для боя на таких дистанциях они не подходили совершенно. Короткий кинжал и рапира так же не особо удачно вписывались в навязываемый стиль, но лучше хоть что — то, чем совсем ничего.

— Не заигрывайся, — предупреждающе зашипела, увидев, как вокруг рук Асты начал формироваться черный покров.

Специфическое заклинание, вычитанное блондинкой в одном из манускриптов Хаоса. Рука Змеи. Нужен только контакт с оголенным куском кожи и тогда в тебя попадет отрицательная магическая энергия, способная сжечь изнутри не хуже самого качественного яда. К тому же, действует в первую очередь на нервную систему. Не очень хочется попасть под него, умение пользоваться собственным телом мне еще пригодится.

— Ты не можешь быть сильнее меня, — зло выплюнула Аста, выхватив любимые веера. Крутанув их, бросилась вперед, намереваясь порезать меня на тонкие ленточки.

А вот теперь стоит начинать волноваться. Не могу точно сказать с чего, но подруга вышла из себя окончательно, что хуже, чем простое сакраментальное слово «плохо». Сейчас для нее нет никаких ограничений, ничего, что могло бы хоть немного замедлить ее или вообще уберечь от не самых обдуманных решений.

— Охлынь, — резко бросила, поймав веера кинжалами и с трудом, но все же уйдя от острых лезвий. Одно из них прошлось по груди, оставив неглубокие раны. Подножка, удар рукоятью по колену, в попытке попасть по одной из болевых точек.

К сожалению, не удалось и сделав быстрый перекат, рухнула на пол, придавленная чужим телом. Пальцы впились в уже поврежденное ранее плечо, по сосудам полилась отрицательная магическая сила, причиняя практически невыносимую боль. Только маска позволила скрыть то, как кривились губы от агонии, раньше мне не доводилось ощущать на себе действие этого заклинания и сейчас мне на самом деле казалось, что меня как будто разрывает изнутри.

Чем дольше это продолжается, тем разрушительнее будут последствия заклинания. Извернувшись, ударила локтем в живот, одновременно с этим вытащив из обоймы иглу и попав в нервный узел на плече Асты. Ее руки разжались, не только позволив выбраться из — под нее, но и отбросить веера. На всякий случай начертила на них огненные печати, спалившие ненужное оружие. Вряд ли кто — то отметит его использование, но не стоит надеяться на случайную удачу.

Поморщившись, активировала одну из печатей на теле. Медицинская, с особыми целительскими функциями. Мне ее ставил Хаос, быстро сообразивший, что с моими собственными результатами в изучении целительства и применении знаний, могу убить себя собственноручно. Сейчас продиагностировав повреждения, она должна будет остановить распространение магической энергии со знаком минус, особенно заблокировав ее влияние на нервные окончания.

Рука плохо слушалась. Времени на полное восстановление нет. И мне это нравится с каждой секундой все меньше и меньше. Немного покрутив рукой, щелкнула пальцами, вытащив из «обоймы» два стилета. Мои трехгранные кинжалы оказались где — то на полу. Аста поднялась, вытащив зубами иглу из руки. Чувствительность вернется, минут через двадцать. Однако, судя по звукам и тому, как ведут себя охранные заклинания, сейчас тут появится лишняя пара зрителей, так что..

Пора заканчивать игру.

Снова рывок вперед. Кинжал легко вошел в так преступно обнаженное горло. Второй оказался там, где билось сердце. Кровь горячей струей хлынула из нанесенных ран, попав на руки. Одновременно с этим раздался пронзительный, полный боли крик с конца зала, а в следующий миг меня отшвырнуло к стене, пригвоздив к стене мечом, попавшим прямо в плечо. В уже поврежденное не в первый раз плечо.

— Тварь, — тихий, прочувственный рык, наполненный презрения и ярости. Не узнать его я не смогла бы даже лишившись разума.

Шайтанар сейт Хаэл, собственной персоной. Рука вжимает меня за здоровое плечо в стену, склонившись к лицу, а вторая рука проворачивает его оружие, так некстати застрявшее в моем многострадальном теле.

— Кхе… — сплюнула кровь на его одежду. Удар об стену был не слабый, видимо ребро треснуло, хорошо, если не проткнуло легкое. — Зато тварь выполнившая свою миссию. Попрощайтесь с младшим принцем, Повелитель… Он, кажется, сдох!

Хищный блеск и алый цвет радужки. Эрхан определенно в состоянии неконтролируемой ярости и сейчас меня будут убивать. Медленно и со вкусом, что не говори.

— Ты умрешь, — тихо, спокойно и даже как — то отстраненно выдал Шайтанар, впившись пальцами в мое горло и поднимая над полом. От боли в плече сопротивляться не было никаких сил. Все, что удалось, только ухватить пальцами за его запястье. — Ты заплатишь за каждую каплю крови… И за слезы на ее лице.

— Даже так? — хрипло рассмеялась, чувствуя металлический привкус.

Кровь. Снова. Забавно, пусть и опасно для моей жизни. А появляться настоящему и живому Танориону сейчас нельзя.

— Это было твое последнее дело, Мантикора….

Меня снова приложили спиной об стену, в глазах потемнело от боли в новой рубленой ране, нанесенной Шайтанаром и глубоких царапинах, оставленных когтями на шее.

Ощущение беды повисло в воздухе невысказанными подозрениями. Они спешили в замок, на этот злосчастный прием, оставив Таша разбираться с Сэмирой в одиночку. Селениэль старалась не показывать, но он прекрасно видел, как она встревожена. Так же Шайтанар осознавал, что для нее значит Ри, да и сам привязался к нахальному полукровке ничуть не меньше собственной супруге. Поэтому они спешили вернуться в Сайтаншесс до того, как будет слишком поздно.

Только кто — то — Хранители, Тьма или Хаос, не важно кто — распорядились по своему и в зал, где проводился прием, Шайтанар и Эль попали в самый последний момент, когда достаточно высокая женщина, с темными волосами и с белой маской полукровки на лице, вонзила лезвия кинжалов в горло и грудь Танориона.

Узнать ее не составило труда. Мантикора. Одна из лучших наемных убийц, обладающая мало кому известной магией. Которая вряд ли поможет в данном случае, потому что Шайтанар намеревался попробовать ее кровь на вкус и посмотреть, сколько она протянет со вспоротым животом.

Крик его демоненка ударил по нервам. Посмотрев на замершую на пороге Эль, он увидел как рядом с уже имеющейся седой прядью волос появилась еще одна. Цвет менялся так стремительно, словно малышка за несколько секунд потеряла несколько лет своей жизни. Впрочем, если опустить все сантименты, примерно так все и было, ведь Ри был частью прошлого и настоящего их семьи. Был частью них самих.

Холодная ярость захлестнула эрхана. С тихим рычанием он за долю секунды оказался рядом со стоящей Мантикорой и отбросил ее к стене, даже не пытаясь сдержать собственную силу. Меч плавно и мягко вошел в плечо, уже покрытое свежими ранами и имевшее нездоровый синеватый оттенок кожи.

— Тварь, — тихо рыкнул, пытаясь понять, как она посмела покуситься на его семью. И едва удерживая себя от желания убить ее здесь и сейчас. Конечно, лучше всего было бы помучить ее немного, за новую седую прядку на голове его Демоненка…

Но Эль нуждается в его поддержке, так что тратить время на постепенное уничтожение Мантикоры у Шайтанара не было никакого желания. Выбирая между игрой с жертвой и собственной Равной, Повелитель эрханов даже не станет раздумывать. Свое решение он принял давно, гораздо раньше, чем сам понял это.

— Кхе, — хриплый кашель вернул внимание Шайтанара к его жертве. Криво улыбаясь, что смотрелось действительно жутко на фоне алебастрово — белой маски с черными провалами глазниц, Мантикора сплюнула на его одежду сгусток крови и издевательски протянула, хриплым, похожим на карканье ворона, голосом. — Зато тварь выполнившая свою миссию. Попрощайтесь с младшим принцем, Повелитель… Он, кажется, сдох!

Рука сама повернула меч в ране. Пальцы впились в ее горло, поднимая над полом. Она отчаянно цеплялась пальцами за его запястье, тем не менее смотря с легкой насмешкой.

— Ты умрешь… Ты заплатишь за каждую каплю крови… И за слезы на ее лице.

— Даже так? — ее смех неприятно резанул слух.

Склонившись к ее уху, усилил нажим на шею и тихо, практически нежно прошептал:

— Это было твое последнее дело, Мантикора…

Время как будто замедлило совой бег. Он знал, что на ней маска и не мог видеть в черных провалах глаза, но почему — то эрхан чувствовал, что где — то там теплится…

Нет, не страх. Страха там точно не было. Мантикора испытывала что угодно, но только не страх, бояться его она даже не думала, как и смерти. От нее пахла… Сожалением? Сочувствием?

Определить никак не получалось.

Усмехнувшись, Шайтанар решил уже покончить с этим затянувшимся делом и свернуть тонкую шейку женщины как бедному, несчастному куренку. Осталось совсем чуть — чуть. Сжать сильнее и сделать одно движение. Эрхан с каким — то мрачным удовольствием наблюдал, как Мантикора начинает задыхаться в его хватке, истекая кровью, когда наступившую в зале тишину прорезал тихий, едва слышный шепот, ножом ударивший по нервам:

— Шай…

Медленно повернув голову на звук, Шайтанар встретился взглядом с полными слез и боли глазами своего маленького демоненка, прижимавшего окровавленные руки к опавшей груди Танориона. Эль пыталась остановить кровотечение, сделать хоть что — то, что бы спасти аронта. Он заметил остатки целительских заклинаний, самых мощных, всех, что так или иначе были известны Эль. Она до последнего пыталась вытянуть Ри из лап Гекаты, но встретить с ней дважды и остаться в живых…

В этот раз удача отвернулся от Танориона.

Медленно разжав пальцы, Шайтанар рванул меч вверх, практически отделив плечевой сустав Мантикоры и бросил тело в сторону, презрительно вытерев руку о ее некогда красивое платье, сейчас залитое кровью. Женщина слабо шевельнулась, перевернувшись на спину и попыталась зажать рану, при этом пытаясь что — то сделать пальцами поврежденной руки, но его в данный момент мало интересовало, что она делает. Уйти отсюда у нее не получится.

— Ваше величество…

— Кайш, — совершенно спокойным, даже можно сказать скучающим тоном прервал подоспевшего эрхана, не удостоив его хотя бы мимолетным взглядом. — Ее в темницу. Руку замотай чем — нибудь, что бы не отправилась на Грань раньше времени, я с ней еще не закончил.

— Повелитель… — демон снова попытался привлечь внимание Шайтанара, но он остановил его взмахом руки.

— С тобой я поговорю позднее, Кайш. В частности о том, как известный наемный убийца попал в мой замок. А пока что займись нашей «гостьей», — последнее слово он бросил через плечо, добавив в него изрядную долю издевки.

Эль не двигалась, казавшись вымороженной статуей еще секунду назад бывшей полной эмоций, сейчас же словно потерявшей их в пучине собственного горя. Присев рядом с ней, осторожно взял за подрагивающий подбородок и поднял ее лицо, мягко прося посмотреть ему в глаза.

— Демоненок, — позвал, нежно вытирая прозрачные слезинки, стекающее по щекам. Проведя подушечкой большого пальца по ее нижней губы, коснулся губами лба Селениэль. — Мой маленький Демоненок…

— Его нет, — глухой, безжизненный голос, надтреснутый и полный безнадежного отчаянья. — Его больше нет, Шай… Он… Эта кровь…

— Демоненок, не плачь, пожалуйста, — эрхан без каких — либо усилий поднял ее на руки, прижимая к себе и уткнувшись носом в волосы любимой. — Малышка…

— Его нет… — голос сошел на нет, сменившись практически беззвучным всхлипом. Хрупкое тело едва заметно вздрагивало от молчаливых рыданий. Тонкие пальцы впились в его рубашку, притягивая еще ближе. С тихим шелестом развернув крылья, Шайтанар укрыл любимую от окружающего мира, спрятав ее у себя на груди. Если бы он мог, то забрал бы всю ту боль, все, что испытывала Эль.

Подняв взгляд, Шайтанар недоуменно нахмурился, увидев возле стены, сидящей прямо на полу светловолосую девушку, широко раскрытыми глазами смотревшую на мертвое тело Танориона. Обхватив голову ладонями, она не двигалась и ничего не говорила, беззвучно открывая и закрывая рот. Нахмурившись, Повелитель кивком головы подозвал к себе стоявшего недалеко подданного. Тот, повинуясь, почти мгновенно оказался рядом, почтительно склонив голову:

— Повелитель, я хотел бы выразить свои соболезнования…

— Не сейчас, — жестко оборвав попытку высказать соболезнования, Шай указал на заинтересовавшую его девушку. — Кто это?

— Ваше высочество, это невеста младшего принца Танориона, — незамедлительно откликнулся эрхан.

— Кхм… — удивленно вскинув брови, Повелитель эрханов прищурился, вновь посмотрев на девушку, сейчас явно пребывавшую в состоянии близком к истерике. — И как же зовут «невесту»?

— Аста.

— Хорошо, можешь идти. И очистите зал от посторонних. Думаю, прием можно считать оконченным, — подданный исчез, гости постепенно стали покидать зал. Они выглядели несколько потерянными и ничего не понимающими, только их правителя сейчас меньше всего волновало именно это. Не спуская с рук жену, он неспешно приблизился к девушке и остановился прямо перед ней, высокомерно вскинув бровь:

— Аста?

Блондинка медленно подняла голову, встретилась с ним взглядом и вдруг истерично расхохоталась, повалившись на пол и сжавшись в комок. Смех был хриплым, надрывным и имел такое же отношение к обычному веселью, как и тихо всхлипывание в коконе его рук и крыльев на привычные слезы.

Терпеливо дожидаясь пока девушка успокоиться, Шайтанар снова уткнулся носом в волосы Эль, тихо, едва слышно нашептывая бессмысленные, глупые слова обо всем на свете ей на ухо, приправляя ее небольшим количеством усыпляющего заклинания. Наконец блондинка отсмеялась и, нервно икнув, снова села ровно. После чего мужским, до невозможного знакомым голосом поинтересовалась:

— Шай, у тебя там валерьянки нет случаем?

Нет ничего хорошего в том, когда что — то идет не так. Особенно, когда вроде бы удачно спланированная постановка летит ко всем упырям, а две женщины вместо показательного боя дерутся едва ли не насмерть. Вот тогда — то и начинаешь понимать, что в хорошо проработанном плане появилась маленькая, но весьма значительная, в своих последствиях, ошибка.

Что именно пошло не так? Танорион не имел ни сил, ни желания искать ее. Зато аронт отчетливо помнил, как два клинка легко и почти беззвучно вошли в податливое тело Асты, спрятанной под его личиной. Алая кровь стекала вниз, по враз обмякшему телу и рукам Коры. Лже — Ри осел на пол так, словно из него выдернули все кости. Сердце на мгновение пропустило удар, после чего ускорило темп до невозможного, отдаваясь где — то в районе горла, в груди неприятным комом, оставляющим горький осадок на языке начал зарождаться страх.

Ри нервно усмехнулся. Чего ему, собственно, бояться? Свою задачу Мантикора выполнила с блеском, на «отлично». Мертвый «Ри» лежал на полу, безвольно раскинув руки, и смотрел в потолок остекленевшим взглядом. Только этот противный червячок сомнения, подтачивающий его уверенность в том, что все хорошо, нет — нет, да и нашептывал один за другим варианты развития событий. Очень хотелось верить в то, что Аста жива и сейчас вот, еще немного, и встанет, брезгливо морщась при виде испорченной одежды. Стоило только закрыть глаза, как легко можно было представить, что не было ни кинжалов, ни яркой, слишком настоящей крови, ни крика Эль, полного боли. Ничего. А открыв, улыбнуться язвительной блондинке, подмигнуть на чем — то сосредоточенной Коре и потрепать по волосам опять что — то взорвавшую в лаборатории Аэрис. Познакомить их с семьей, пошутить на какую — нибудь тему, что бы увидеть, как все такие родные и любимые для него женщины рассмеялись, шутливо грозя ему самыми страшными карами на свете.

Да, это было бы просто идеально, осознать, что все происходящее — всего лишь ночной кошмар. Пусть и излишне достоверный.

Танорион беззвучно хмыкнул, проведя рукой по волосам. Он сам не верил в собственные мысли, пытаясь понять, где же допустил ошибку, почему не узнал о том, как именно должен был закончиться бой…

«Чертовы вопросы…»

Все, что было с того момента, как Корана вонзила в Асту кинжалы, для него прошло как в тумане. Аронт даже двинуться с места толком не мог, только к стене прислонился и сполз на пол, обхватив голову руками. В себя пришел, только когда рядом оказался Шайтанар, прятавший Эль у себя на груди и скрыв ее ото всех щитом из крыльев. Ри не понимал, почему приемный отец с каким — то пространным интересом изучает его и меньше всего он ожидал услышать следующий вопрос:

— Аста?

«Какого…» — Танорион попытался что — то сказать, но посмотрев сначала в глаза Шайтанара, а затем на собственные руки понял одну простую, хоть и весьма неприятную вещь. Иллюзия, наложенная своенравной блондинкой, никуда не делась. И он по — прежнему выглядит для окружающих как эта самая блондинка, что б ее!

Истерический смех стал вполне закономерной реакцией. Упав на пол и свернувшись в клубок, Танорион хохотал, выплескивая все свое напряжение и отчетливо понимая, что в такой упыревой заднице он еще никогда не бывал. Да, сдухи о его умственных способностях явно преувеличены…

Более или менее успокоившись, Ри снова сел прямо, прислонившись к стене и с долей иронии поинтересовался у Повелителя демонов, с любопытством продолжавшего изучать «блондинку»:

— Шай, у тебя там валерьянки нет случаем?

— Простите? — демон нахмурился, крепче прижав к себе свою супругу. Видимо, он усыпил эльфийку, чтобы она не натворила ненароком каких — нибудь глупостей. За что Танорион ему был очень благодарен.

— Нет, не прощу, — мотнул головой, испытывая зверское желание побиться ею многострадальной об стенку. — Шай… Слушай, ты бы сел, что ли? Разговор будет долгим… И валерьянку найди, на всякий случай. Если не себе, так хотя бы для бедного меня. Еще пара минут созерцания этого трупа, — кивок в сторону «Танориона», — и я заработаю нервный срыв.

Глаза Шайтанара хищно прищурились, а выражение лица не предвещало ничего хорошего в обозримом будущем, но почему — то Ри сейчас это не впечатлило, аронт даже бровью не повел, пытаясь спрятать за напускной бравадой откуда — то взявшуюся боль, при мысли, что с Астой что — то случилось. Что — то, под названием смерть.

— Леди, идите за мной, — спокойным, миролюбивым тоном приказал эрхан, развернувшись и направившись в сторону одного из потайных ходов. Насколько он помнил, данный вел в коридор недалеко от личных покоев демона. Тот, скорее всего, собирался наедине допросить странную особу.

Танорион очень надеялся, что без применения знаний допроса с пристрастием и пыточными инструментами, наверняка весьма обширных. Доброжелательность звучания голоса приемного отца его не обманула, эрхан пребывал в состоянии холодной ярости. А попасть под его руку, когда Шайтанар в таком состоянии, аронту хотелось меньше всего.

С трудом поднявшись на ноги, полукровка побрел следом, старательно избегая смотреть на тело в луже крови, вот только стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором раз за разом вставала теперь уже ненавистная картинка собственной смерти. И вера в то, что Корана знала, что делала, как — то притупилась после всего.

Оказавшись в нужном коридоре, Шайтанар прошел прямо к собственным покоям, где кивком головы указал гостье на кресло, направившись в смежную комнату. Вернулся он спустя минут пять, осторожно прикрыв дверь и размашистым жестом наложил несколько заклинаний на нее, после чего повернулся лицом к аронту.

— Значит, ты жив…. — многозначительно протянул эрхан, улыбаясь так, что Танорион невольно поежился. Повелитель умел говорить таким тоном, что сразу начинал вспоминать все ближайшие прегрешения…

Младший принц Сайтаншесса невольно подумал, что список получается довольно внушительный. Даже без учета того, что произошло сегодня.

— Шайтанар, я понимаю, что ты сейчас злишься… — начал было Танорион, но ему не дали договорить.

— Злюсь? — ласковым голосом переспросил демон, иронично вскинув брови. Температура воздуха в комнате резко опустилась на несколько градусов. Опустив руку на подлокотник ладонью вверх, Шайтанар с преувеличенным интересом рассматривал сформировавшийся над ней небольшой черный шар сырой магии Тьмы. — Мое состояние вряд ли можно описать этим словом, Танорион. Злость это не совсем то, что я испытываю. Я в бешенстве. И в первую очередь от того, что ты устроил весь этот балаган. Один вопрос — зачем?

Ри на некоторое время замолчал, а потом резко вскинулся, сжав руки в кулаки:

— Думаешь, мне легко и весело?! Если бы я мог, я бы вас предупредил! От новой седой пряди в волосах Эль я готов придушить сам себя, но если бы она не поверила в мою «смерть», никто бы не поверил!

— Валерьяночки? — услужливо предложил Шайтанар, несколько скучающим тоном, откинувшись на спинку кресла. — А то ты какой — то нервный…

— Да! Я нервный! Хрдыр… — потерев виски, Ри устало вздохнул. — Шай, если бы все было так просто, никакого спектакля на этом приеме, что б его упырь задрал, не было бы. Я бы все отдал, что бы ни ты, ни Эль не видели всего этого… Однако… Однако… Черт, даже не знаю, как это все объяснить.

— Обычно, это делается словами, — невозмутимо усмехнулся Шайтанар, поигрывая шариком Тьмы.

— Да? И какими именно словами можно рассказать, что тебе «посчастливилось» стать мишенью для Гильдии Игроков и при этом ты получил в союзники наемного убийцу, вдруг решившего пойти против собственных хозяев? — несколько язвительно фыркнул Ри, сложив руки на груди, что бы не теребить волосы в попытке успокоить нервы.

— Что ты имеешь ввиду? — нахмурившись, Шайтанар, склонил голову набок, все же не спеша убирать весомый магический аргумент с ладони. — Гильдия Игроков решила тебя устранить? И кого они отправили?

— А кого ты сегодня здесь встретил? Мантикора единственная, кто вообще мог хотя бы попытаться проникнуть в Сайтаншесс! Что уж говорить про мое убийство? — тяжело вздохнув, Ри закрыл глаза рукой и попробовал собраться с мыслями. — Согласен, сомнительная получилась авантюра. Только вот Мантикора знакома с Игроками и тем, на что они могут пойти ради достижения поставленной цели. И я склонен верить ей в том плане, что только настоящее убийство, причем с такими свидетелями, чьи слова никто не поставит под сомнения, могло помочь мне выкрутиться из сложившейся ситуации.

— Интересно… А теперь скажи мне, Танорион, а о последствиях своего решения ты не подумал? Сомневаюсь, что тебе вообще могло прийти в голову такая простенькая мысль предупредить меня и Демоненка о происходящем. Или ты сомневаешься в наших, так скажем, актерских данных? — язвительный тон Шайтанара явственно говорил о том, что демон и не думал успокаиваться. Более того, казалось, что он злиться все сильнее, глаза отсвечивали темно — алым отблеском.

— Как бы это выглядело? Вы не переживайте, меня убьют, но не совсем, только изобразите свои эмоции как можно более достоверно? — саркастически переспросил Ри, раздраженно помотав головой. — Шай, я действительно понимаю твое состояние… Поверь, мне и самому не лучше сейчас, — решив немного разрядить атмосферу, он хмыкнул. — К тому же, я еще и в женском теле.

— Итак, Мантикора решила тебе помочь. И с чего такая благотворительность? Насколько я знаю, она оной не отличается, особенно в отношении тех, кто хоть как — то связан с эрханами, — Шай не подал виду, однако уголок губ дернулся, в явно сдерживаемой усмешке. — А ты, как никак, младший принц Сайтаншесса. Так по какой же причине она оказалась настолько милосердной?

— Потому что она хочет жить, — Ри слабо улыбнулся. — Мантикора или, как будет правильнее ее называть — Корана, просто хочет спокойно жить, вместе со своим сыном. Игроки не собирались оставлять ее в живых. Если ее не «убьют» здесь, после покушения на меня, то убьют после. Насколько мне удалось понять из весьма немногословных обрывочных объяснений, с Игроками у нее свой счет и все это, — он обвел руками комнату, подразумевая и то, что случилось в зале, — часть постановки для Гильдии. Одним из условий ее помощи оказалось молчание. Никто не должен был знать о деталях предстоящей «постановки». Нам троим и так пришлось довольно нелегко во время зачистки замка от осведомителей.

— Троим? — нахмурился Шайтанар, все же сбросив шарик сырой магии с ладони. Тот оказался поглощен защитными заклинаниями, оплетающими комнату.

— Ах да… — подавив желание рвануть обратно в зал и проверить, а вдруг Аста окажется живой и невредимой, снова решив проверить его нервы на прочность, Танорион грустно усмехнулся. — В комплекте к Мантикоре прилагалась ее подруга… Знаешь, такая вредная, вспыльчивая блондинка… Под личиной которой я сейчас и вынужден находиться.

— Даже так? — иронично вскинул брови эрхан. По его чуть расслабившейся позе аронт с облегчением определил, что Шайтанар более или менее успокоился и убивать его пока что никто не собирается. — И все же… Как ты объяснишь мне настолько качественную иллюзию, раз даже я и Эль не смогли увидеть под ней кого — то другого?

— А он никому ничего не должен объяснять, Шайтанар, — ленивые нотки в голосе, раздавшемся со стороны окна, и аронт и Повелитель эрханов узнали практически сразу. Так говорить мог лишь один — единственный нелюдь, по совместительству служивший персональным ночным кошмаром для Хранителей Аранеллы.

Хаос. Красивый. Гибкий. Стройный. Опасный и совершенно непредсказуемый. Истинное воплощение хаоса, сейчас обаятельно улыбающееся им. Только глаза казались невыносимо холодными и пустыми, словно кто — то успел изрядно разозлить этого мужчину.

Шайтанар, как и Танорион, склонил голову в знак почтения, перед силой и властью ночного гостя.

— Чем обязан столь… Интересному визиту? — медленно произнес эрхан, довольно легко контролируя эмоции. К стихийю, коим и являлся Хаос, он относился двояко, с одной стороны испытывая благодарность за тот разбор полетов с Хранителями, с другой подсознательно понимая, что он сделал это далеко не просто так, под влиянием момента или за великие заслуги Повелителя эрханов и его Равной перед миром.

Оглядев его хитро прищуренными глазами, Хаос весело фыркнул и откинулся спиной на стену, болтая ногой в воздухе:

— Расслабься, Шайтанар. Я здесь исключительно из собственных альтруистических побуждений и под влиянием отцовского инстинкта, требующего в срочном порядке заняться воспитанием одной особы. Или двух. Зависит от того, что эта парочка на этот раз учидила.

— И о ком идет речь? — нахмурился Шайтанар.

Аронт же почему — то сразу подумал про Асту и Корану. Осталось только понять, каким образом Хаос может испытывать к ним, простым жителям Аранеллы, отцовские чувства? Хотя это могло бы объяснить все их странности, только вот сходства между ними не было никакого, совершенно.

— В данный момент о той самой «твари», что валяется в темнице и о той «жертве», что продолжает подметать собой пол. Кстати, Танорион, спешу тебя обрадовать… Или огорчить, но тут уж тебе решать, — Хаос совершенно по — мальчишески пакостливо улыбнулся. — Блондиночка твоя ненаглядная живее всех живых. Только дел натворила… Ну это у нее всегда так, я даже уже не удивляюсь. Устал, честно говоря. Это ты с ними ладно если месяц знаком, а я не первое столетие периодически вытаскиваю эту компанию из каких — нибудь особо веселых приключений с гарантированно летальным исходом. Мы с Гекатой даже как — то поспорили, во что они ввяжутся в следующий раз и чем это закончится… Кажется, я все еще должен ей сотню — другую золотых… — Хаос задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Не, не помню. Раз не помню, значит, не должен. Пусть попробует доказать обратное.

— Хаос, какое отношение вы имеете к Мантикоре? — прищурился Шайтанар, склонив голову набок.

— И что вы вообще можете знать, о том, что случилось? — не смог промолчать Ри, старательно задавливая в себе порыв вернуться в зал и привести эту чертову блондинку в чувства. Только пока что не определился, то ли поцеловать ее потом, то ли отшлепать. Хотя как вариант можно совместить эти два занятия.

— Хм? Молодой человек, вы ставите под сомнения мою осведомленность о том, что происходит с моими детишками? Фи, даже не смешно, — хохотнул мужчина. — Я Корану, Асту, Сэмиру и Ниилу можно сказать воспитал с младых когтей. Плоды собственных педагогических успехов пожинать придется долго, но пожалуй… Оно того стоило.

— Вы сказали, что она жива…

— Танорион, Корана, конечно, довольно беспринципная женщина. Ради того, что бы вырвать у судьбы шанс спасти собственного сына и подарить ему спокойную жизнь, она пройдет по трупам, и даже не поморщиться, лишая жизни очередную помеху на своем пути. Увы, жизнь потрепала малышку, лишив всего, что у нее было и обретя свое «сердце», — Хаос печально улыбнулся, качая головой, — она яростно оберегает его от любых посягательств. Шайтанар, тебе ли не знать, на что может быть способен демон, защищающий свою семью. Корана отчасти близка к вам в этом аспекте своей натуры. Однако, Аста для нее практически сестра, к тому же, планируя этот спектакль, Кора учла все. Даже то, что ей едва не убили.

— Так что с Астой? — Танорион про себя успел проклясть ночного гостя, излагавшего свои мысли в настолько пространной манере, что пока дождешься самого ответа, успеешь умереть от ожидания. Казалось, Хаос специально уходит от темы, рассуждая вроде бы о чем — то, имеющем отношение к разговору, но в тоже время ничего не конкретизируя.

И, судя по ехидной усмешке, конкретно этого нелюдя все устраивало.

— А что с ней? — притворно удивился Хаос. — Спит она. Крепко спит, зараза такая. Руку Змеи вспомнила, угу. Я ей память — то почищу, коли такое повторится. А для профилактики так выпорю, неделю спать стоя будет!

— В смысле спит?!

— Да в прямом, — вздохнув, Хаос сдался и пояснил, старательно рассматривая что — то в темном ночном небе. — То, что вы видели — хорошо отрепетированная постановке. Кора ведь не делилась планами, как именно собирается изобразить твою смерть? Наверняка сказала, что Аста под иллюзией тебя изобразит, забыв как — то уточнить тот факт, что оружие будет настоящим и кровь тоже. Она всегда так, никого до конца никому не доверяет и, как следствие, не рассказывает всей правды. Так вот, это я к чему? — Хаос рассеянно почесал нос. Заметив, что он, собственно, делает, чертыхнулся и убрал руку в карман. — На Асте стоят две печати, созданные Корой для запечатывания и хранения предметов. Они работают даже на живом теле, поэтому перед началом спектакля, Аста устроила там мешочки, наполненные кровью. С печатями она не особо умеет работать, так что основная часть претворения плана в жизнь легла на плечи Кораны. Когда Кора воткнула кинжалы в Асту, те легко прошли сквозь одежду, попав точно в активированные печати и повредив мешочки с кровью. Отсюда и такое обильное кровотечение. Ну а дальше… Небольшая акупунктура, несколько особых точек и пациент лежит без сознания, дыхание и все ритмы тела занижены до уровня, приравниваемого к смерти. Осталось дело за малым, выжить после встречи с Повелителем и вытащить иглы.

— Эль пробовала исцелить е… Ее, — успел исправиться эрхан, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— А что она могла вылечить — то? На Асте не было никаких физических повреждений. Возможно пара царапин, да и те сами к тому моменту затянулись. А вывести из состояния такого сна можно лишь вытащив иглы.

Повисло напряженное молчание. Хаос насвистывал легкомысленную мелодию, счастливо улыбаясь во все тридцать два зуба. Танорион обдумывал, как будет объяснять Асте, что не стоит убивать Шайтанара, и где будет прятаться от приемной матери. Нет, она, безусловно, обрадуется тому, что он жив, только сначала все — таки придушит. И были у аронта нехорошие такие подозрения, что блондинка вполне может оказать помощь Селениэль в этом благом деле. Шайтанар о чем — то размышлял, сосредоточенно сжав губы в тонкую линию и не глядя на присутствующих здесь гостей.

Наконец, он нарушил тишину:

— Кто она?

Уточнять, о ком идет речь, не было никакой нужды. Хаос понимающе улыбнулся, лукаво прищурившись:

— Как это ни странно, Шайтанар сейт Хаэл, но именно тебе лучше всех известно, кто она. И, насколько я ее знаю, вам еще предстоит разговор, с расстановкой всех точек над «е». Не буду ни о чем умолять или угрожать, я попрошу, цени это. Я попрошу не пытаться с нею играть. Она обожглась и сильно, и если на первый раз Кора поняла и приняла твои мотивы, во второй ты можешь стать ее целью. Сдается мне, ты не очень — то жаждешь встретиться с Гекатой так рано… — с этими словами, Хаос исчез, успев склонить голову в насмешливом жесте прощания.

— И что это было? — осторожно поинтересовался аронт, продолжая смотреть на то место, где только что находился стихий.

— Явление Хаоса простым жителям Аранеллы, — хмыкнул Шайтанар, рассматривая Танориона. — А вот мне любопытно, почему он не снял с тебя эту иллюзию? Вряд ли для Хаоса это что — то из разряда невозможного?

— Видимо, что — то все же он не способен сделать, — фыркнул полукровка, невольно подмечая, что где — то умудрился сломать ноготь. У кого бы попросить пилочку? Поймав себя на этой мысли, Ри сдавленно застонал и хлопнул себя по лбу. — Твою… Надо срочно искать способ избавиться от этого.

Резкий порыв ветра вызвал толпу мурашек по спину, а вкрадчивый голос, принадлежавший тому самому стихийю, в чьих способностях аронт посмел усомниться, тихо шепнул на ухо:

— Подарочек от меня. В знак того, что я что — то все — таки не умею.

Вспыхнув синим светом, на плече появилась небольшая печать, вроде тех, что использовала Корана. Легкое жжение, тихий язвительный смех и снова порыв ветра, взметнувший шторы на окне. Недоуменно оглянувшись, Ри непонимающе посмотрел на ухмыляющегося Шайтанара.

— Что? — он снова осмотрел себя и увидел именно то, что было несколько минут назад. Женское тело. Такими темпами можно будет раздвоение личности получить, на такой вот почве. Эрхан продолжал скалиться, нервируя аронта еще больше. — Да что такое?!

— А Хаос, оказывается, чрезвычайно обидчивая личность. Можешь порадоваться, теперь я и, скорее всего, все, кто крепко связан с тобой, видят тебя настоящего. Кстати, прекрати свою прическу портить, — насмешливо фыркнув, Шайтанар весело прищурившись, и перевел взгляд на огонь в камине, задумавшись о чем — то своем. — Вот только как я подозреваю… Да, я почти уверен в этом. Остальные, пока не снимут иллюзию, будут видеть симпатичную блондинку. Надеюсь, мне не придется беспокоиться за твою честь?

— Сволочь ты… Одно слово, демон! — обиженно рыкнул Танорион, скрестив руки на груди и злясь на весь мир в целом, и на обладателя изощренного чувства юмора в частности.

В наступившей тишине слышен был лишь треск поленьев в камине и шелест листьев за окном. Шайтанар смотрел на огонь, продолжая думать о чем — то своем. Танорион поежился от прохладного ветра, конечно же Хаос не потрудился закрыть окно, и в который раз проклял изощренную фантазию своей пары. Видимо он действительно очень сильно нагрешил в этой и, как минимум, в трех предыдущих жизнях, раз теперь его так наказывают.

С другой стороны… Аронт слабо улыбнулся. Если бы все было бы просто, это не называли бы настоящей любовью.

— Шай…

— Хм? — неопределенно откликнулся демон, даже голову не повернув в сторону приемного сына.

— Ну Шай…

— Угум, — не меняя позы промычал демон, продолжая думать о чем — то своем.

— Шайтанар!

— Ну чего тебе? — устало вздохнув, Повелитель эрханов снова откинулся на спинку кресла, потирая переносицу.

— А… А как думаешь, Эль меня сильно бить будет?

Шайтанар ответить не успел. Со стороны спальни, в которой он устроил свою супругу, раздался сдавленный полувсхлип — полурык:

— Ри!

В следующий миг его едва не снесло вместе с креслом. Хрупкая эльфийка с разбегу запрыгнула на него, сжав в крепких обхъятиях и глотая слезы. Уткнувшись ему в плечо, она тихо всхлипывала, сжимая так, словно от этого зависела ее жизнь. Вторая седая прядка, рядом со своей предшественницей, слишком ярко смотрелась в иссиня — черных волосах Селениэль. Сердце в который раз кольнуло болью от осознания, что послужило причиной ее появление, только исправить это не под силу даже Хранителям.

— Ты… Ты живой… — тихо выдохнула Эль, все же поднимая голову и пристально вглядываясь в его лицо. Зеленые глаза светились неимоверным облегчением и счастьем, но чем дольше она молчала, тем больше тревожился Танорион, замечая гневные золотистые искорки, появившиеся с глубине радужки, около зрачков.

— Живой… — снова повторила Селениэль, и вдруг резко оттолкнулась, вскочив с его колен и рванув в сторону камина, над которым висел сайшесс. Схватив его, она обернулась, сжимая любимое оружие. — Живой, значит…

— Ой, мама… — приглушенно простонал Ри, и в следующую же секунду бросился в сторону двери, старательно уворачиваясь от весьма метких и хлестких ударов. Страдальческий вздох и слова Шайтанара он услышал уже скрываясь за поворотом:

— Как дети, честное слово…

— Ты чем думала?! Я тебя спрашиваю! Чем ты думала, самовлюбленная идиотка, когда ввязывалась в эту сомнительную даже на мой непритязательный взгляд авантюру?! Не отворачивайся. Я кому сказал, не отворачивайся?! Мы еще не договорили!..

— Па — ап, — едва слышно протянула лежащая на кое — как собранной охапке сена женщина, старательно пряча улыбку на болезненно искривленных губах. Поврежденные голосовые связки слушались плохо, руку Корана вообще практически не чувствовала. Это Хаос определил и без каких — либо особых заклинаний.

Тяжело вздохнув, заставил себя успокоиться и уже более миролюбиво поинтересоваться:

— Что?

— Давай ты меня потом поругаешь, — так же тихо прошептала Кора, сглатывая подступивший к горлу ком. — Можешь даже вместе с Сешъяром… Сейчас я… Не могу ничего понимать… Даже думать удается с трудом.

— Ох, — тяжело вздохнув, Хаос принялся латать поврежденное плечо, предварительно сверившись с полученными данными, от диагностирующих заклинаний. Ругнувшись про себя, он положил свою ладонь на горячий лоб Кораны и тихо произнес. — Терпи. Снять боль я не смогу. Придется заново наращивать кости и мышцы, я уж молчу про кожу. Затем буду проводить детоксикацию от «минусовки». Какое — то время ты не сможешь нормально работать этой рукой, Кора. И часть твоих способностей окажется для тебя недоступна.

— Справлюсь. Делай.

— Дурочка. Маленькая дурочка, — сила скользнула легко и привычно позволяя изменять не только окружающее пространство, как часть этого мира, но и лежащее рядом хрупкое тело, из которого рваными толчками выходит жизненная сила. Если бы он опоздал еще на немного, то в перспективе Шайтанар получил бы не игрушку для казни, а готовый хладный труп. Поставленная им самим медицинская печать частично оградила действие яда, да только его оказалось слишком много, и справиться со всем, хрупкая и довольно примитивная конструкция просто не смогла.

Настроение Хаоса быстро и верно уходила в тот самый пресловутый минус и сейчас стихий как никогда желал, что бы ему на глаза никто не попадался, особенно Хранители, иначе в Аранелле может стать на несколько эксцентричных интриганов меньше. Уж он — то за этим делом проследит…

Пока фантазия предлагала на выбор методы и способы разборок с возможными жертвами его плохого настроения, руки делали свое дело, наращивая, заживляя, вправляя на место все сухожилия, ткани и кости. Черные глаза неотрывно следили за лицом пациентки: до крови закушенная губа, плотно сомкнутые веки из — под которых по щекам стекают слезы.

Протянув руку, вытер драгоценную прозрачную каплю. Увидеть слезы этой девочки дорогого стоит, показывать свою слабость Корана позволяет себе очень редко и, пожалуй, он видел ее плачущей всего пару раз за все время их странного знакомства.

Усмехнувшись, мужчина начертил в воздухе, над пострадавшим плечом небольшую печать, пропитанную его собственной силой. Закрепив ее на теле Кораны, Хаос склонился и поцеловал ее в лоб, после чего поднялся. Ему пора возвращаться, хотя по — хорошему, стоило бы подождать и посмотреть, как будут разговаривать Шайтанар и Мантикора, она же Корана аль Эйран, дочь казненного предателя. Стихий был готов поспорить на что угодно, что эта беседа будет нелегкой, как для самой Коры, так и для Повелителя эрханов.

Конечно, он смог докопаться до истины, узнать, кто на самом деле пытался убить его семью, но к тому моменту в Аранелле уже свирепствовала Мантикора, безжалостно устраняя тех, кто стал причиной уничтожения ее родных. До того, как Шайтанар успел задать вопросы, виновные исчезли с лица мира, став еще одной галочкой в довольно объемном списке легендарного наемного убийцы.

Хаос фыркнул. Глупые люди сделали ее легендой, а она была всего лишь ребенком, слишком рано познавшим закон «кровь за кровь». Если бы все сложилось иначе, то возможно она давно бы была счастливой женой и матерью…

Хотя толку сожалеть о том, чего уже никогда не будет? Как ее наставник и приемный отец, Хаос гордился Кораной и искренне любил ее и малыша Рагдэна. Коли бы ей угрожала реальная опасность, он бы забрал Кору отсюда, наплевав на все и вся, спрятав в своем доме и ревностно защищая собственных дочерей от любых посягательств извне.

— Поседею я с вами, — пожаловался непонятно кому стихий и взмахнул рукой. Тьма скользнула навстречу старому знакомому, помогая в один короткий шаг преодолеть разделяющее его дом и темницу Сайтаншесса расстояние. Немного потоптавшись на пороге, мужчина сокрушенно вздохнул, понимая, что приключения на сегодня не закончились. Об этом гласила красноречивая надпись «Мужлан» на двери прямо перед его носом.

— Женщины… Ну и за что мне это наказание, а? — простонал нелюдь, взъерошив волос. Осторожно постучав, он медленно открыл дверь и аккуратно заглянул внутрь, готовый любой момент сделать ноги. — Дорогая, ты не представляешь, что со мной сегодня случилось…

Над головой просвистел топорик для рубки мяса, явно говорящий о том, что «дорогая» если, что и представляет, то только его в жаренном виде поданного к столу. Собравшись с духом и мысленно смирившись с неизбежным, Хаос вошел и, прихватив несчастный топорик, направился прямо на кухню. В конце концов, кто сказал, что через желудок лежит путь только к сердцу мужчины? Три ха! Уж тут стихий был уверен на все сто процентов, женщины в этом плане не так уж далеко ушли! Просто к мясу лучше всего еще добавить сладкое вино, шоколадные конфеты и букет цветов.

А там, глядишь, и вину с себя на кого — нибудь спихнуть удастся… Во всяком случае, Хаос старался в это верить.

Глубоко вздохнув, медленно выдохнула, сосредоточившись на своем внутреннем сосредоточии магических сил. Этот костяк оплетал все мои внутренности, в том числе и скелет, переливаясь всеми возможными цветами, хотя если присмотреться, основным шел серо — голубой, периодически яркими вспышками перебивающий остальные.

Снова вдохнула воздух полной грудью и выпустила его обратно небольшими порциями, замедляя собственное сердцебиение и погружаясь в состояние глубокой медитации, созерцания своего «я», спрятанного в глубоком подсознании.

Мой внутренний мир напоминал темный, мрачный лабиринт, наполненный ловушками и имеющий множество закрытых дверей, прячущих за собой всевозможные секреты. Хаос как — то объяснял мне, что это место полностью в моей власти, оно подчиняется всем моим желаниям, всем требованиям, какие бы не выдвинула, что бы не попросила. Только вот у меня не получалось не то что изменить что — то, не выходило просто открыть замки на дверях туда, где как мне казалось есть ответы на вопросы относительно собственного прошлого. Но я пробовала снова и снова, каждый раз надеясь, что сейчас все выйдет, все получится и меня перестанут мучить пространные сны, где лишь одна кровь, боль и нескончаемый бой, в котором моим разумом владеют только жажда убивать и безумие, захлестывающее с головой.

Снова глубокий вдох и медленный выдох. Маленькая девочка бредет по темному, пугающему лабиринту, где даже маленькая ветка на пути, может обернуться рукоятью кинжала воткнутым в спину воину, лишенному лица, неподдающемуся опознаванию. Откуда — то сверху падает вода, эхо разносит крики и стоны, вызывающие предательскую дрожь и очень хочется развернуться и сбежать, найти хоть какой — то уголок безопасности во всем этом пугающем хаосе.

Сознание зацепилось за одно из ключевых слов — имен в моей жизни и зыбкое состояние равновесия с миром тут же рассыпалось, вернув в реальность. Попытка разобраться в себе в который раз провалилась и, подавив рвущиеся с языка ругательства, открыла глаза, устало потерев лоб.

Прохладный ветер шевелил шторы, закрывающее открытое настежь окно. Солнце только начало свой бег по небу и первые лучи коснулись земли, проникая в комнату. Проведя рукой по волосам, подавила зевок и потянулась, разминая затекшие мышцы. Плавно поднялась на ноги. Небольшая разминка, зарядка, дабы не терять форму и, прихватив полотенце направилась в ванную комнату.

Приготовив завтрак для своей ватаги и накормив вопящую орду, методично разносившую кухню так, словно она была их личным врагом, оставила детишек на попечение Шенти, все еще гостившего дома. Под его надзором если кто и решится напасть на моих детей, очень быстро и сильно пожалеет об этом.

Вытерев руки о передник, сняла его и направилась к неприметной двери в конце коридора, ведущей в узкий, темный коридор, соединяющий сам дом и старый, покосившийся сарай во дворе. Конечно, ветхое строение было всего лишь видимостью, идеально сконструированной иллюзией, к созданию которой приложили руку Хаос и Аста. И скрывала она мою святая святых — мастерскую, совмещенную с небольшой кузней, где я создавала то, к чему у меня действительно был истинный талант.

Широкая улыбка появилась на лице против воли. Нельзя стать Мастером Оружейником только по своей прихоти. Соединение магии, металла, рунных преобразования и стихий задача не из простых. Можно даже сказать, что под силу она только тем, кто может увидеть суть заготовки, увидеть во что она должна превратиться и сделать материал податливым, пригодным для работы. Поэтому пойти по этому пути можно лишь обладая природным даром и обостренным интуитивным восприятием вещей. Сложно описать, какие эмоции расцвели в моей душе, когда я поняла на чем именно буду специализироваться в нашей четверке. Но еще никогда, ни разу никто не пожалел об этом, особенно я сама.

Щелчком пальцев зажгла магические светильники и подошла к рабочему столу, заваленному эскизами и остатками материалов. Просмотрев пару набросков, отрицательно покачала головой и устроилась на высоком табурете. Положив перед собой чистый лист и взяв в руку карандаш, на мгновение закрыла глаза, вспоминая тот образ, что уже несколько дней не давал покоя, вмешиваясь даже в пространные сны — кошмары. Такая одержимость значила довольно много, хотя ключевым было только одно — мне нужно сделать этот клинок, в любом случае и чего бы это не стоило. И готова поклясться, он станет одним из лучших моих творений.

Штрихи легко ложились на лист, постепенно обретая форму. Это была шпага, состоящая из полосы и классического, одностороннего эфеса. Полоса представляла собой заточенное с одной стороны лезвие, переходящее в иглообразное острие, идеально подходящее для нанесение смертельных уколов. Основу конструкции эфеса составляла крестовина, с загнутым вниз задним концом и резной ковкой в качестве украшения на более широкой передней (направленной на противника) части, от которой отходит дужка, соединяющаяся с круглым навершием, защищающая пальцы фехтовальщика. Крестовина была усилена щитком или экюссоном, но в этом варианте у шпаги не было полукруглых ветвей или, как их еще называют, дуг. Все это выполнено из металла, с добавлением некоторых особых минералов и вплетением стихийных составляющих. Рукоять же представляла собой деревянную трубку с винтовыми желобками и нижней оплеткой, выполненной из проволоки, представляющей собой сплав амарилла и курако, поверх которой шла выделанная кожа с вырезанными печатями.

Снова прикрыла глаза, вызывая образ перед мысленным взором. Вроде бы все верно, но чего — то еще не хватает… Что — то не дает сказать, что образ завершен. Нахмурившись, посмотрела на рисунок и почесала тупым кончиком карандаша бровь. Все составляющие были на месте и клинок вполне можно считать готовым, точнее его эскиз, однако…

Радостно взвизгнув, снова принялась водить грифелем по бумаге, выписывая особый узор отдельно, над самим клинком. В последствии, как только я закончу основную работу, вытравлю его по всей длине лезвия, складывая тонкие линии в особую руническую вязь, тем самым соединяя воедино сразу несколько составляющих оружия: металл, стихия, рунные преобразования. И как завершающий штрих, на рукояти появился небольшой шар, в качестве единственного украшения, исключая вырезанные на защитной дужке крылья. Это будет камень, не совсем драгоценный. Думаю, идеально подойдет малахит, темно — зеленый, с прожилками золотистого цвета.

И да. Выбор камня не имеет никакого отношения к глазам одной вредной и очень настырной личности. Слава Хранителям, на какое — то время Сайтос исчез с горизонта и больше не действовал мне на нервы своим постоянным присутствием. Но почему — то именно его исчезновение, последовавшее за тем, как он выдернул меня из кабинета директора Эллидарской Академии Магии, послужило толчком для создания этого клинка. Любопытно было бы знать, какая между данными событиями связь?

Криво усмехнувшись, отложила карандаш в сторону, проведя кончиком указательного пальца по рисунку. Разговор, который состоялся между мной и демоном после того, что он сделал, сложно было назвать конструктивным. Сайтос не удосужился даже попытаться объяснить, зачем он это сделал, сказав лишь следующее: «Я просто очень по тебе соскучился». Учитывая, что до этого наше общение сводилось к язвительным перепалкам и постоянным попыткам демона найти повод подразнить моего дракончика, с чисто научным интересом наблюдая за тем, как Шенти выходит из себя…

Поверить в искренность его слов было весьма проблематично. Если не сказать, что вообще невозможно.

Нахмурившись, потерла виски. Эрхан слишком много места занимает в моих мыслях, не зависимо от того, находиться он рядом, надоедая своими вопросами и попытками флиртовать со мной или же отправился куда — то по своим делам. Думаю, отличным способом отвлечься от такой «важной» персоны, как Сайтос Эристай, станет работа над шпагой. В конце концов, ко мне в руки не так давно попала просто идеальная основа для изготовления клинка, а все остальное в мастерской находилось в достаточном количестве постоянно. Запасы я проверяла постоянно и пополняла по мере необходимости.

Что отличает кузнеца, Оружейника и Мастера Оружейника, наделенного интуитивным даром? Все просто. Кузнец делает работу на совесть, но вы получаете простой металл, который вряд ли поможет против магов или какой — нибудь нежити — нечисти. К тому же, обычные кузнец не имеют доступа к редким и проклятым металлам, более того, даже опасаются с ними работать.

Оружейник — ранг выше. Больше материалов, знаний и изделия выполненные Оружейниками ценятся выше и намного качественнее. Хоть и не идеальны, но тут все дело в так называемом человеческом факторе.

Мастер Оружейник стоит выше обоих. Особенно, если он наделен интуитивным даром и умеет правильно обращаться с рунами и работать со стихиями, не исключая применение преобразований, в том числе и материальных. Работы такого уровня бесценны и не продаются, их можно лишь получить и то, они должны быть отданы по доброй воле, иначе могут взбунтоваться, а оружие вышедшее из — под контроля гораздо опаснее даже просто шального заклинания, запущенного неловким учеником. К сожалению, у меня были такие случаи, когда изготовленные мной кинжалы оказались в неподходящих руках, да еще и против моего желания. Тем, кто их взял сильно везло, если они лишались пары пальцев, а не собственной жизни.

Мысли плавно текли, пока руки делали привычную работу, опираясь полностью на интуицию и чутье Мастера. Как говорил мой учитель, мозги подключаются только при работе с рунной вязью и стихиями, металл же можно обрабатывать без лишних раздумий, которые тут могут и навредить, коли вдруг начнешь сомневаться в собственных решениях.

Закончив с основной и получив уже готовую для дальнейшей обработки заготовку, опустила клинок в чан с водой, куда налила определенное количество специального зелья, использующегося для особой закалки металла. Оставив наполовину законченную работу в покое, шпаге необходимо полежать в этом составе несколько часов, подошла к стеллажам с колбами и склянками. Провела пальцами по приклеенным ярлыкам и отыскала нужное, с добавлением порошка из нефрита. Травить узор задача не простая, выбранный мной состав придаст металлы легкий зеленоватый отблеск и облегчит работу со стихиями и Тьмой, как одной из первооснов.

Взяв зелье, вытащила с полки повыше форму для травления и перенесла все это на стол. Пододвинув поближе чан с заготовкой, положила перед глазами эскиз и, устроившись на табуретке, стала вырезать шаблон при помощи небольшого резца по дереву. Закончив узор, вытащила клинок и положила его в форму, после чего медленно и аккуратно начала лить зелье в специальный отдел, что бы вытравилось именно то, что нужно. И в тот момент, когда я уже закончила ювелирную работу и собралась закрыть склянку пробкой, дверь в мастерскую распахнулась, ударившись со всей силы об стену.

От неожиданности выронила бутылочку, не успев закупорить горлышко. Повинуясь «закону бутерброда» она перевернулась, разливая зелье прямо мне на колени. Платье вряд ли можно было назвать достойной защитой, поэтому в следующий миг я вскрикнула от боли и вскочила с места, бросившись в сторону небольшого шкафа, в дальнем углу, где находились мази и составы на все случаи жизни, особенно на такие вот.

Руки плохо слушались, состав попал и на ладони, начиная въедаться в кожу, на глаза навернулись слезы и что бы не кричать и не реветь, прикусила щеку, пытаясь справиться с непокорным замком. Как только обработаю свои алхимические ожоги, убью посетителя! Окуну в бадью с этой чертовой кислотой для травления узора на металле!

— Да твою же мать! — простонала, не сумев в который раз открыть дверцу и собралась уже бессильно прислониться лбом к прохладному стеклу, как за спиной раздалось ругательство, а в следующий миг меня подхватили за талию и усадили обратно на табурет. Сайтос же, оказавшийся тем самым неожиданным визитером, зло шикнул, стоило попытаться встать, и открыл шкафчик, вытаскивая наружу ту самую сумку, где лежали лекарства.

Вернувшись ко мне, эрхан, осторожно обхватил мои руки за запястья и тоном, не терпящим возражение, поинтересовался:

— Какой состав?

— Для травления узоров на металле. С добавлением нефрита. Там небольшая баночка… Фиолетовая, — сглотнула, морщась от боли в обожженных ладонях. К тому же, состав попал и на колени, и, кажется, на лодыжку, доставляя немало неприятных ощущений.

Эрхан издал страдальческий вздох и нашел нужную мазь. Открутив крышечку он легкими, едва ощутимыми движениями нанес пахнущий медом состав на пострадавшие участки кожи. Обработав руки, Сайтос нахмурился и вопросительно поднял брови:

— Я так понимаю, колени и лодыжки, так?

— Угу-м, — сдерживая рвущиеся наружу всхлипы, кивнула головой, даже не пытаясь задуматься о том, с чего бы это ему мне помогать. Сейчас как — то больше волновали собственные повреждения, чем мотивы господина Эристая. — Надо… Надо будет перебинтовать….

— Пусть мазь впитается, — тоном, не терпящим возражения, отрезал Сайтос, вытаскивая из голенища сапога кинжал и разрезая уже изрядно изъеденное кислотой платье.

Обнажив пострадавшие места, он смазал и их. Убрав баночку обратно, достал чистое льняное полотно и аккуратно разрезал его на тонкие полоски. Осторожно подув, то ли пытаясь охладить горящую кожу, то ли подсушивая мазь, демон аккуратно и быстро перевязал раны, надежно закрепив бинт. Проверив еще раз, не осталось ли где — то необработанных ран, эрхан соизволил посмотреть на меня:

— Извини, я не хотел, что бы ты поранилась.

Удивленно посмотрела на него, радуясь тому факту, что обезболивающий компонент, входивший в состав снадобья, наконец — то начал действовать. Впрочем, сейчас меня больше занимал вопрос, что, а самое главное — где, такое крупное сдохло, что Сайтос опустился до извинений, причем достаточно искренних.

— Тебе никто не говорил, что вламываться в мастерскую может быть чревато не самыми приятными последствиями? — справившись с собственными эмоциями, фыркнула, добавив в голос побольше пренебрежения и насмешки. — Вполне возможно, что сейчас эта прекрасная кислота могла травить узоры на твоем излишне породистом личике.

— Твой острый язычок, Нила, мне, конечно, нравится, однако я предпочел бы ему найти занятие поинтереснее, чем трепка моих нервов, — усмехнувшись, Сайтос пододвинулся ближе, неспешно водя кончиками пальцев по коже обнаженной ноги, постепенно поднимаясь все выше и выше. Его взгляд при этом никак не вязался с игривыми нотками, прозвучавшими в словах. — А теперь будь хорошей девочкой и объясни дяде Сайтосу, что за хрень творится как в мире, так и конкретно в этом доме?

— Во — первых, почему я должна тебе что — то объяснять? А во — вторых, ты вообще о чем? — освободившись из его хватки, повернулась на табуретке и быстро сложила листы с эскизами в одну стопку, убрав новый, тот, что так давно не давал мне покоя, в самый низ оной. Незачем посторонним видеть эту мою работу.

Что бы хоть чем — то себя занять и справиться с предательской дрожью, появляющейся всякий раз, стоило мужчине оказаться пугающе близко ко мне, вытащила чистый лист и стала делать наброски для очередного боевого веера. Аста обладала поразительной способностью ломать их или терять, причем, как у нее это получалось, не мог понять даже Хаос, что уже о многом говорило. Увлекшись, перестала обращать внимание на присутствие демона, за что и поплатилась.

Устав ждать ответ, Сайстос встал за спиной, опустив руки по бокам и щекоча дыханием щеку. Убрав мешающие ему пряди моих волос, пропуская их сквозь пальцы, что вызывало горячую, сладкую волну вдоль позвоночника, мужчина пристроил подбородок на моем плече:

— Нила, мое милое, прелестное чудовище, я все еще жду ответ. Мне очень хотелось бы узнать, о чем говорила твоя спутница, в кабинете директора Эллидарской Академии Магии. Не поделишься секретом, что же такого происходит в нашем скромном мире, что было совершенно покушение на Холла и готовится еще одно, на Ри?

Не знаю, какую реакцию он ожидал получить, однако я спокойно продолжила заниматься наброском, старательно игнорируя его прикосновения к рукам и плечу. Получалось так себе, но пока что контролировать собственное тело выходило ничуть не хуже, чем в какой — нибудь другой ситуации. Почему — то очень радовал тот факт, что с эмпатией у меня по — прежнему нет никаких успехов, иначе, боюсь, демон точно бы понял, что он со мной делает.

С трудом оторвав себя от размышлений на тему реальности испытываемых чувств со стороны эрхана, или же ему просто доставляет удовольствие играть со мной, сосредоточилась на озвученном вопросе. Насколько можно судить, Сайтос сейчас подразумевает смерть Танориона, а это значит, что Кора выполнила свою часть сделки и хочется верить, что она останется цела и невредима, хотя бы относительно. Даже немного завидую тем, кто стал свидетелем их с Астой боя. Многоуровневые печати, в которые Корана запечатывала используемое оружие, настоящее произведение искусства и в реальном сражении могут послужить весьма приятным козырем. Блондиночка в технике построения и создания печатей не разбирается, зато мастерски управляется с боевыми веерами.

Да… Жаль, что увидеть это не получилось. Зная склонность Асты к театральным эффектам и ее способности к иллюзиям, можно смело предположить, что в достоверности нарисованной ими картинки никто не усомнился.

— Нила? — позвал эрхан, заметивший, что я витаю где — то весьма далеко от темы нашего разговора.

— Хм? — неопределенно вопросительно хмыкнула, чуть повернув голову. Так было удобнее смотреть ему в глаза. Постепенно в голове сложилось понимание, откуда взялась идея с украшением шпаги именно малахитом, причем темно — зеленого цвета и с золотыми прожилками.

Такое прозрение оказалось довольно шокирующим и вогнало в ступор на какое — то время, что, стоит заметить, во время моего общения с Сайтосом становится частым явлением. Честно говоря, рядом с ним я вообще становилась довольно… Странной. Хотелось быть значимой для него, а не просто обузой в результате неудачного применения артефакта оказавшейся на его плечах. Хотелось быть хоть кем — то…

Тряхнув головой, сгоняя это наваждение, пожала плечами, пробормотав как можно более безразлично, в который раз пряча эмоции где — то в самой глубине своей души:

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. И будь так любезен, отойди. Не стой над душой, мне нужно еще пару эскизов сделать.

— Неужели я мешаю работать великому Оружейнику? — его голос оказался пропитан иронией и легкой, едва ощутимой обидой.

Мужчины иногда намного хуже детей, от тех хотя бы можно откупиться. А что я могу предложить эрхану, старше меня в несколько десятков раз, да еще и владеющего всем, что можно только пожелать? Не уподобляться же некоторым коллегам по цеху и не ложиться же под заказчика… Почему — то такая перспектива неожиданно оказалась очень заманчивой, если брать в расчет связывающие нас магические обязательства.

Испугавшись собственных мыслей, подавила страдальческий вздох, ехидно фыркнув и поправляя его:

— Если быть точной, то не просто Оружейнику, а Мастеру, — его лицо, вытянувшееся от удивления, стало бальзамом для моего бедного уязвленного самолюбия. Как оказалось, присутствие в моей жизни демона открывало далеко не самые лучшие грани характера, порой заставляя говорить такие вещи, о которых обязательно пожалею потом. — И да, мешаешь. Зачем тебе вообще понадобилось узнавать это именно у меня? Хочешь получить ответы? Попробуй спросить у Сэмиры, хотя я очень сомневаюсь, что Хантар позволит тебя разговаривать с его беременной супругой, так и норовящей сбежать куда подальше.

На какое — то время в мастерской воцарилась блаженная тишина, нарушаемая лишь обиженным сопением демона над ухом и скрипом грифеля карандаша. Положив оный на стол, с неудовольствием осмотрела набросок, признавая, что назвать это подходящей, пусть и топорной, работой язык не поворачивает. Раздраженно смяв лист, выбросила его в угол, где нашла свое пристанище корзина с мусором. Вытащив новый, подперла подбородок кулаком и попыталась успокоиться, чему точно не способствовало присутствие Сайтоса….

Пусть даже рядом с ним я чувствовала себя в безопасности и мне никогда не снились кошмары, если он был в доме. Пожалуй, нужно отдать ему должное. Умение злить и успокаивать одновременно есть далеко не у всех, а он мало того что умудрялся быть вечным раздражающим фактором, маячившим на горизонте, так еще и с детьми общался настолько свободно и расковано, что те без труда прониклись к нему доверием. Не смотря на то, что сердце предательски сжималось от ревности, я все равно радовалась этому маленькому успеху, одновременно с этим пугаясь возможных последствий. Когда Сайтос уйдет из нашей жизни, это очень сильно ударит по привязавшимся к нему детишкам. И если Шенти лишь порадуется такому положению вещей, то остальные…

У меня ушло немало времени, что бы научить их хотя бы верить во что — то хорошее в этой жизни. Снова разочаровавшись в ней, они могут закрыться в себе и отгородиться от всех глухой непробиваемой стеной молчания и отчуждения. Последнего мне хочется меньше всего.

— Нила, — нарушил затянувшееся молчание Сайтос.

— Что? — устало потерла переносицу, окончательно убеждаясь в том, что поработать сегодня мне не дадут. Хорошо еще со шпагой почти закончила, сейчас нужно только дать время кислоте вытравить узор, отшлифовать его и проверить баланс клинка. В общем, косметическая работа и по большей части скорее нудная, чем интересная, но до жути необходимая.

— Почему ты мне не доверяешь?

Удивленно посмотрела на мужчину. Сжатые губы и побелевшие костяшки пальцев, четко говорили о том, что его на самом деле тревожит данный вопрос.

— А почему я должна тебе доверять? — осторожно поинтересовалась, постаравшись отодвинуться подальше и избегая прикосновений, что в условиях небольшого пространства между его ладонями, по — прежнему опирающимися на стол, было практически невозможно. Не на стол же забираться. — По — моему, у меня нет никаких оснований испытывать к тебе доверие, особенно, если вспомнить, как мы вообще познакомились. Сайтос, я искренне не понимаю, чего ты от меня хочешь. Мы играем в эту игру, хотя я не понимаю ни правил, ни конечной цели, как твоей, так и своей собственной. И я ни за что не поверю, что ты не знаешь способа, который избавит нас обоих от обязательств, навязанных кольцами.

Снова молчания, в этот раз гнетущее и какое — то особенно неприятное. Наконец, Сайтос шумно выдохнул и отступил назад, сверля злым взглядом мою спину. Последнее, что я услышала, перед тем, как хлопнула дверь:

— Чертова идиотка!

Волна горькой обиды поднялась из глубины души и накрыла с головой. Часто заморгав, с трудом подавила рвущиеся наружу слезы, только расстроено шмыгнула носом. Этот чертов демон так и не смог ничего обо мне понять. Иначе бы до него, упрямого осла, дошло, что я просто боюсь… Боюсь оказаться не нужной, как эти дети и всеми силами пытаюсь сохранить такой хрупкий мир.

А еще я остро чувствую, что он пытается с моей помощью закрыть рану в собственной душе. Если у меня нет никаких способностей в плане эмпатии, это не значит, что у меня не получится определить его мотивы и чувства. И от осознания того, что я для Сайтоса всего лишь замена — сердце пропускает удар.

Наверное я влюбилась… Только что теперь с этим делать — то?

— Чем дальше, тем страньше… — задумчиво протянула, поднимаясь с табурета и морщась от боли в пострадавших местах. Вытащив из небольшого сундука юбку и свободную блузку, переоделась, бросив испорченное платье в угол. Прихватив мешочек с деньгами и корзину, завалявшуюся тут, не знаю с какого времени, вышла, погасив светильники и притушив огонь в горне. Нужно купить кое — что из тканей, да пару обуви. Все — таки дети невероятные существа. Даже самую дорогую и крепкую обутку умудряются порвать спустя всего — то недели две…

Тяжело вздохнув, вышла со двора. Настоящую причину похода на рынок можно было не озвучивать, на самом — то деле. Я просто пытаюсь спрятаться от того, что происходит между мной и Сайтосом, чертовым, невозможным, слишком опасным и притягательным для меня демоном.

Рынок встретил меня шумной, галдящей толпой народа. Люди спешили, каждый по своим делам, торговались с лавочниками и владельцами дорогих магазинов, все же встречающихся в нашем небольшом городке, собирали и распускали очередные сплетни, а так же просто обменивались новостями. С улыбкой осматриваясь по сторонам, закупила все необходимое, даже успев заглянуть в ювелирную лавку, где мой старый знакомый гном, владелец оной, предложил на выбор несколько необработанный еще кусок в малахита, подивившись, что прошу именно такой камень. Лишних вопросов он не задавал, терпеливо дожидаясь, пока я осмотрю товар и выберу подходящий. Сговорившись о цене, расплатилась и, пожелав ему процветания и удачи, покинула его обитель, оставшись довольной своими приобретениями. Малахит оказался выше всяких похвал. В меру твердый, с великолепной пропускной способностью в плане работы с магией и стихиями. С таким украшением рукояти, шпага станет по — настоящему достоянным оружием. Применяя стихийную составляющую, опытный маг сможет создать на основе моего изделия любой необходимый ему клинок, формируя пластичный покров вокруг лезвия. Руны послужат дополнительным усилением проводимости, плюс будут удерживать необходимую форму, менять заточку и остроту, регулировать отток сил.

Погрузившись в мысленное планирование этапов обработки камня, не заметила, как совершенно случайно забрела в один из заброшенных районов города. К сожалению, как и все Мастера, я личность увлекающаяся и задумавшись над этапами предстоящей работой, совершенно не смотрела куда иду. Удивительно, как еще ни с кем не столкнулась — то…

Не столкнулась ли?

Чувство опасности опалило нервы, заставив инстинктивно сжать ручку корзины так, что бы в случае чего использовать ее как оружие. Пустой переулок, заканчивающийся тупиком, пах чужой магией, обострившееся обоняние без труда выделила ей сладковатый запашок среди ароматов от помоечных ям и отбросов. И она была повсюду, слишком болезненно знакомая, вызывающая смутные образы и обрывки снов — воспоминаний, не желающих складываться в одну картинку. Это нервировало сильнее гораздо сильнее.

Перестук камешков по мостовой. Резко обернувшись, увидела высокую фигуру в черном плаще, капюшон которого полностью скрывал лицо. Подняв руку, закованную в боевую перчатку с металлическими пластинами, покрытыми растительным узором. Щелчок пальцев и проулок закрывается черная пелена, отрезая путь к отступлению.

Отступив на шаг назад, вжалась спиной в каменную кладку, ощущая безотчетный страх перед этим незнакомцем и в тоже время четко понимая, что ничего не смогу ему противопоставить. Как Мастер Оружейник — могу изготовить любое оружие. Как маг довольна сильна с Водой, преобразовываю ее в Лед и неплохо управляюсь со щитами, даже могу уйти в ближний бой, для меня сражение на короткой дистанции самое приемлемое из всех вариантов. Но фигура, стоящая напротив казалась всеобъемлющей и неподвластной ничему. К тому же, она вызывала необъяснимое желание подчиниться, склонить голову, в ожидании приказа. Лишь каким — то чудом продолжала смотреть на него, не опуская взгляд.

Еще один щелчок пальцев. По стенам стоящих рядом домов вспыхивает плетение заклинаний, окутывая пространство слабым сиреневым цветом. Позвоночник прошила легкая дрожь, чем — то похожая на ощущение предвкушения. Мышцы начали ныть, наполняясь силой и энергией, кости начало ломить, как будто они сдвигались с места, словно уступая место чему — то иному.

— Твоя воля стала сильнее, — глубокий, мелодичный голос не скрывал насмешки с ноткой легкого удовлетворения. Казалось, что он в какой — то степени доволен происходящем и в тоже время ему не совсем нравиться происходящее. Точнее, мое поведение. — С одной стороны это хорошо… Вот только не совсем подходит для дела, золотце. Подчинись.

Узор на стене вспыхнул ярче, давление магии усилилось. Грудь сдавило тисками и, не удержавшись, я рухнула на колени, выпустив из рук корзину и упершись руками в мостовую. Руки свело судорогой, я едва не рухнула на землю, перед глазами появилась красная пелена, постепенно вытесняющая реальность.

Сопротивляйся. В голове стучало одно это слово, не давая поддастся окружающей магии, сжимающей тело так сильно, что казалось слышен оглушающий треск костей.

— Любопытно… — протянул незнакомец, делая шаг вперед. Сквозь слезы, застилающие глаза, увидела как в его второй руке блеснул металл. Что именно это было разглядеть не вышло, красная пелена полностью закрыло обзор, не позволяя и дальше видеть реальный мир. Скребла пальцами камень, не замечая, как едва ли не срезаю кожу до мяса, и оставляю кровавые следы. Боль на короткое время отрезвляла, но вскоре по всем мышцам прошла волна трансформации, спину прорезало болью. Незнакомец подошел вплотную и обнаженной шеи коснулся обжигающий холод металла. В следующий миг я кричала, а мое тело не слушалось, по нему волнами проходила трансформация, превращая меня во что — то… Что — то…

Опасное. Как только эта мысль дошла до моего сознания, оно отключилось, уступив место другому, более дикому и необузданному существу, почуявшему запах своей основной добычи.

Он сидел на крыше одного из соседних домов, не сумев уйти далеко от того места, где жила Нила. Девчонка, ходячее недоразумение с четырьмя приемными детьми и кучей будничных, домашних проблем. Странная, противоречивая и местами чересчур языкастая, она казалась чем — то необъяснимо близким и родным, и кольца тут были совершенно не причем. Каким — то непонятным самому мужчине образом, демон сумел привязаться и к ее детям, пусть даже полукровка — дракон относился к нему скорее как к сопернику, чем к хорошему знакомому, и к самой девчонке. Увидев сегодня, что Нила облилась кислотой из — за него, Сайтос действительно искренне чувствовал себя виноватым. В первую очередь он бросился обрабатывать ее ожоги и лишь потом решил задать появившиеся вопросы. Демон вполне справедливо полагал, что имеет право знать, что же происходило в кабинете директора Эллидарской Академии Магии. С Сэмирой он был знаком достаточно давно, а вот какое отношение к ней имела фиолетоволосая нахалка, сумевшая повалить на пол Холла и с легкостью удерживать его на месте…

Хмыкнув, демон сцепил пальцы в замок, подтянув колени к груди и устроив руки на них. Озвученное недоверие было вполне закономерным и справедливым, только Сайтос неожиданно осознал, как важно ему было получить отдачу от нее, быть чем — то большим, чем просто случайный и ненужный знакомый, лишь волей Хранителей и одного мелкого вора оказавшийся на пороге дома Нилы. Тьма! Он ведь даже к детям успел привязаться, и даже в какой — то степени они были ему симпатичны. Кроме Шенти. Дракон — полукровка ненавидел его всеми фибрами своей души и эрхан, если быть откровенным, отвечал ему тем же, не понимая и не принимая его безумную, маниакальную привязанность к девушке. Однако, старался с ним не ругаться и не сталкиваться, разве что сдерживать свой нрав и язык мужчина некому не обещал, в волю отрываясь в словесных пикировках с этим юнцом. Шенти вряд ли можно было назвать нормальным, Сайтос вообще был уверен, что мальчишка явно сошел с ума. И такое его душевное состояние позволяло делать перепалки еще острее, чем с обычными людьми или нелюдьми. Понимание тонкости грани, отделяющей дракончика от убийства одного не очень — то покладистого гостя их общего дома, вызывало прилив адреналина и приятно щекотало нервы.

Подавив тяжелый вздох, покачал головой. Еще бы хозяйка этого самого дома относилась к нему не так подозрительно… Но Нила вряд ли была бы Нилой, коль победа оказалась бы настолько легкой. Хотя Сайтос периодически начинал уставать от ее непробиваемости в плане эмпатии и восприятия чужих эмоций, пусть собственные она умело контролировала и демонстрировала в нужный момент. Порой мужчина задавался вопросом, откуда же взялась эта странная девочка?

Хохотнув, Сайтос обреченно вздохнул. Собственные чувства в отношении Нилы не поддавались определению. С одно стороны, ему хотелось ее придушить, с другой — добиться ее доверия и подобраться к ней поближе. Ни то, ни другое выполнить пока что не представлялось возможным.

Уловив легкий аромат лаванды и корицы, присущий только Ниле, привлек его внимание. Приоткрыв глаза, эрхан увидел, как она вышла со двора и направилась сторону рынка. Подождав немного, пока расстояние не увеличилось до приемлемого уровня, скользнул следом, отгородившись от остального мира легким заклинанием для отвода глаз, и неспешно двигался за ней, не привлекая внимания жителей города.

Девушка точно знала, что ей необходимо приобрести на рынке. Она ловко лавировала между покупателями, заходя поочередно в не самые приметные лавочки, но, судя по охранным заклинаниям, самым надежным в плане качества товара и соотношения его с ценой. Постепенно корзина наполнялась покупками, оттягивая руку девушки. Демон подавил желание подойти и забрать ее, проигнорировав протесты со стороны Нилы. В том, что они будут, он ни капли не сомневался.

Вздохнув, Сайтос решил посмотреть какое — нибудь оружие в одной из лавок с редкими и порой совершенно ненужными предметами. Сосредоточившись на этом, он упустил тот момент, когда девушка исчезла с рынка, растворившись в небольших улочках Зимма так, словно ее и не существовало никогда. Расплатившись с торговцем за покупку, эрхан поспешил на ее поиске. Его добычей стал тяжелый кулон, с великолепным светло — синим, с нотками зеленого, кианитом. Камень крепился в центре серебряного цветка, с десятью вытянутыми лепестками, вписанным в круг, по краю которого шел витой узор. На равном расстоянии друг от друга из него выходило две пары золотых крыльев: одна смотрела вверх, другая вниз. Все это крепилось на фигурном круге большего диаметра, так же украшенного крыльями, тоже большего размера, чем предыдущего. Несмотря на свою массивность, приобретение смотрелось достаточно женственно и довольно ясно представлялось на тонкой девичьей шее. Можно даже сказать, на вполне определенной шее.

Откуда — то слева пришли отголоски сильного всплеска магии лунных эльфов. Перепутать ее с чем — то другим было достаточно сложно. Остановившись, демон втянул воздух и нахмурился, ощутив непонятно беспокойство. Что — то подсказывало, что Нила скрылась именно в той стороне. Не привыкший не доверять собственным чувствам, он направился в ту сторону, положив покупку в нагрудный карман куртки и передвинув перевязь с кинжалами поближе, что бы в случае чего сразу же выхватить оружие.

Проулок, отгороженный непрозрачным щитом, трудно было не заметить. Что бы взломать оный пришлось немного потрудиться, но, в конце концов, плетение поддалось и рухнуло, открыв взору весьма… Пугающую картину.

Мостовую покрывала кровь, вперемешку с ошметками мяса, в прошлом, скорее всего, принадлежащему тому самому эльфу, чью магию он почувствовал. В углу валялась корзина Нилы, смятая и сломанная в нескольких местах. Длинные глубокие царапины украшали стены. Складывалось такое ощущение, что здесь заперли дикого хищного зверя, вволю порезвившегося с незадачливым идиотом, решившим ограничить его свободу. Только где же тогда девушка?

Обведя взглядом небольшое пространство, Сайтос наткнулся взглядом на небольшой комок, в самом дальнем углу тупика. Рядом валялась оторванная голова, завернутая в обрывки плаща. Раздался легкий шелест и «комок» медленно поднялся, превратившись в Нилу. Если это была она.

Фиолетовые волосы потемнели от чужой крови. Глаза стали сплошь черного цвета, без намека на белок и по ним шел ярко — синий узор, периодически становившийся красным. Тонкие пальцы украшали длинные острые когти, сверкающие металлическим отблеском в лучах солнца. А за спиной виднелись иссиня — черные, с вкраплениями светло — фиолетового оттенка, крылья, окутывающие хрупкую фигуру защитным коконом. На шее девушки, там, где демону хотелось видеть тот самый кулон, блестел плетенный металлический ошейник, окутанный, коли чутье его не подводит, сетью сложных подчиняющих заклинаний, по какой — то причине работающих лишь частично.

— Нила? — тихо позвал, все еще надеясь, что все в полном порядке и она сейчас моргнет, вернув прежний цвет глаз, улыбаясь привычной язвительно — добродушной улыбкой.

Она не ответила, приближаясь к нему неспешно, словно оттягивая удовольствие. Он только сейчас заметил, что с когтей капает кровь. Нила подняла руку и лизнула палец, собирая капли с кожи. Улыбка на ее лице стала какой — то безумной, с ноткой животного удовольствия.

— Нил? — напряженно повторил Сайтос, внимательно следя за движениями девушки. Обойдя его за спиной, она едва слышно фыркнула и задела кончиком хвоста его поясницу. Встав лицом к лицу, подняла руку и дотронулась до его носа, очертила линию скул. Выражение глаз прочитать не представлялось возможным. Только цвет узора вдруг стал дымчато — серым, едва выделяясь на фоне черного.

Из горла девушки вырвалось невнятное рычание и прежде, чем Сайтос успел сделать хоть что — то, удар по груди по касательной вспорол одежду и кожу, оставив глубокие раны. Схватив его за горло, Нила швырнула мужчину к стене и, стремительно оказавшись рядом, вжала спиной в стену, с легкостью удерживая на месте. Рычание сменилось злым, яростным шипением, когти второй руки глубоко вошли в плечо.

— Эрхан… — голос стал хриплым, его переполняли хищные нотки, пропитанные несдерживаемым безумием. — Жалкий… Убить? Хозяин… Мертв… Убить?

Она как будто говорила сама с собой или с кем — то, кого мужчина не мог видеть. Сжимая его гордо, девушка медлила, периодически склоняя голову то к одному плечу, то к другому. Сайтос не понимал, как ему быть дальше, сейчас точно зная только одно — Нила по своему происхождению полукровка, один из родителей которого принадлежит к расе эрханов. Как он не понял этого раньше?

— Нила, чудовище мое прекрасное, — медленно, едва слышно начал говорить, надеясь таким образом высвободиться из хватки. — Ты же не хочешь меня убивать, верно? Я же тебе нравлюсь… Где — то там, глубоко в душе, ты мне симпатизируешь, верно? Давай ты меня отпустишь и мы все обсудим.

— Слишком… Слишком много говоришь… Убить, — улыбка стала шире, пальцы сжались сильнее, не давая возможности двигаться, дышать удавалось с трудом. Чему — то усмехнувшись, Нила резко отстранилась, выпустив его, но стоило Сайтосу попытаться встать на ноги и отдышаться, как удар кулаком отбросил его снова на стену. Рука машинально скользнула к ножнам…

Эрхан растерянно посмотрел на девушку. Та кровожадно облизнула губы, поигрывая его кинжалом и наслаждаясь беспомощностью своей жертвы. А то, что жертва именно он — мужчина не сомневался, ни капли. И что самое странное, он не мог поднять на нее руку, просто не получалось. Кажется, даже когда она начнет убивать его по — настоящему, он будет преданно смотреть ей в глаза, позволяя это делать.

— Умирать не больно, — страстный шепот обжег ухо, вызвав дрожь в теле. Холод клинка коснулся его виска, двигаясь ниже, спускаясь к беззащитному горлу. И когда демон уже почти попрощался со своей жизнью или хотя бы с ее частью, в проулке появилось еще один представитель смешения рас.

Вот уж кого Сайтос меньше всего ожидал увидеть в добровольных помощниках, так это дракона, помешенного на его Ниле.

Его?! Эрхан помотал головой, отгоняя совершенно ненужные мысли. Не став раздумывать по этому поводу, он вскочил с мостовой и направился к Шенти, пытавшемуся удержать на месте разъяренную Нилу. Та оставляла на его руках и теле кровоточащие раны, но ледяной не отпускал свою добычу, пока не добрался пальцами до определенного места на ее спине. В следующий же миг девушка коротко вскрикнула и обмякла, крылья опали, а глаза закрылись.

Шенти всегда точно знал, что происходит с его Ангелом. Ему не составляло труда найти девушку, даже если она этого совершенно не хотела. Вот и сейчас юноша сразу же понял, что именно произошло и, бросив все свои дела, переместился к своему Ангелу, намереваясь сделать все, что в его силах. Только полукровка не предполагал, что под этим «все» подразумевалось спасение жизни демона.

Скривив губы в подобии ухмылки, дракон понаблюдал немного за тем, с какой легкостью Ангел удерживает отнюдь не плохого воина и просто достаточно сильного мужчину на месте. Однако, смерть эрхана не входила пока что в планы Шентина, весьма остро чувствовавшего взаимную симпатию этих двоих и вынужденного сносить все нападки демона. За что Сайтос его невзлюбил, для него тайной не являлось. У них предметом столкновения интересов могла быть только одна девушка, чья хрупкая фигурка сейчас вполне уверенно и деловито готовилась прекратить жизнь ненавистного противника.

Подавив вздох сожаления, дракон бросился вперед, используя силу стихии Воздуха, доступную ему как дракону, для большего ускорения. Впечатавшись в Нилу, Шенти протащил ее за собой по инерции, в стальном захвате удерживая вырывающуюся добычу, шипевшую на него разъяренной кошкой. К сожалению, долго противостоять ей у него не получится, не смотря на все способности и имевшуюся недюжую силу. Сейчас Нилу или, коли быть точным, Ниилу вряд ли можно было назвать обычным человеком, которого так легко сломать.

Острые когти вошли в его плоть как нож в масло, оставляя глубокие, изрядно кровоточащие раны. Она методично резала его, не испытывая ничего, кроме удовлетворения маньяка — убийцы дорвавшегося до беззащитной жертвы. И именно им она сейчас была, периодически сглатывая от невыносимой потребности слизнуть такую манящую алую кровь, стекающую по его коже.

Шентин терпел. Он знал о маленьком секрете этой странной семейки, чьим членом являлся. Шрам на лице Кораны, узор из них на виске у Асты, череда оных на спине и груди Сэмиры. Все отметины оставили вот эти милые коготки, сейчас рисующие на нем одним Хранителям ведомые узоры. А еще его, как старшего из всех детей, посветили в одну из самых важных тайн: они показали, как отключить Ниилу, без вреда для нее. Хаосу пришлось вспомнить все, что он когда — либо знал и видел. Заложенная в девушку ментальная закладка, разделявшая милую, добродушную Нилу и монстра, движимого лишь желание убивать, как и сам этот монстр, представляли собой практически ювелирную работу с личностью и подсознанием. Стихий, когда понял, с чем имеет дело, долго молчал, глядя в одну точку, а затем сказал, что иногда очень жалеет о том, что остановил резню между лунными эльфами и эрханами. К чему эти слова никто не понял, а спросить не решились. Хаос в тот момент выглядел по хищному опасным и готовым броситься на любого, нарушившего его размышления.

Спустя столетия, проведенные на Пределах Грани, она стала сильнее. Волю уже не так просто сломить, переключив с одной личности на другую. Спусковым крючком служило полное имя, коим ее никто из родных и знакомых никогда не называл — Ниила, подсознательно разделяя насмешливую девушку с тем существом, что властвовало здесь и сейчас. Но ее семья прекрасно понимала, что долго так продолжаться не сможет и всегда найдется тот, кто сломает выстроенную защиту. Поэтому на шее, в том месте, где соединялись плечевые суставы и позвоночник, вместе с шейным отделом, была нанесена витиеватая вязь, складывающаяся в печать, в виде пятиконечной звезды, вписанной в круг, в обрамлении языков пламени. От нее на шею и часть подбородка, на плечи и вниз по спине до поясницы шел растительный орнамент светло — сиреневого цвета, становившийся все бледнее, пока полностью не сливался с кожей. Если нажать на центр татуировки и влить немного чистой стихии льда, то тело, вместе с сознанием отключалось, тем самым вновь скрывая Ниилу в глубине подсознания Нилы.

Дракон сумел сделать это до того, как она вырвалась, и теперь бережно держал в объятиях обмякшее тело, с тяжелыми, огромными крыльями, лежавшими на земле. Осторожно убрав с лица девушки спутавшиеся пряди волос, Шенти бережно провел кончиками пальцев по линии скул, очерчивая их. На подошедшего к ним Сайтоса он привычно не обратил внимания, погруженный в болезненно — сладкие мысли о том, что хрупкое создание принадлежит больше ему, чем демону. В конце концов, только он, Шентин, знает все ее тайны…

Или почти все.

— Что это было? — требовательный голос Сайтоса вызвал гримасу недовольства на лице Шентина. Бросив взгляд из — под длинной челки в сторону эрхана, снова увидел тонкую, но достаточно прочную нить связи между ним и его Ангелом.

Подавив тяжелый вздох, дракон поднял на руки практически невесомое тело и протянул свою добычу мужчине, тем самым, для самого себя, признавая его право быть с девушкой. Сайтос без промедления взял ее, прижимая к груди и осторожно касаясь пальцами основания крыльев, где оперение было мягким и гладкими, словно шелк.

— Ты можешь за нее бороться, — нехотя выдавил из себя Шентин, даже не замечая, что раны затягиваются слишком медленно, а кровь продолжает капать на мостовую, постепенно покрывая ее тонкой корочкой алого льда. — Но я убью тебя, если ты причинишь ей хоть каплю боли. Возможно, она и сильна, когда находиться в таком состоянии, но это лишь часть нее настоящей. Поэтому будь осторожен, демон, я за тобой слежу.

— Спасибо за доверие, конечно же, но я, кажется, задал тебе вопрос, — холодный тон его голоса не вязался с той нежностью, что читалась в его взгляде, движениях, жестах. — Что это было?

— Когда — нибудь тебе расскажут, — Шентин улыбнулся. Дико, безумно, счастливо, слизывая собственную кровь во своих пальцев. — Не она, — кивок головы на Нилу, — и не я. Кто — то из ее семьи. Если ты, конечно же, — тут он передразнил интонацию демона, поддавшись внезапному порыву, — им понравишься. Единственное, что скажу — она не вспомнит. Что бы тут не было — она этого помнить не будет. Как и того, что оставила мне это, — Шенти указал на свои раны, медленно начинающие затягиваться, стянутые острыми иглами льда. — Не надо говорить ей. Нила очень болезненно переживает подобное. Все о чем я попрошу тебя, демон, это молчание.

Сайтос молчал, о чем — то задумавшись. Он медленно осматривался вокруг, словно в первый раз видел проулок и то, во что он превратился. Кровавая бойня. Оторванная голова лунного эльфа, решившего надеть на сбежавший результат их экспериментов ошейник и подчинить себе. Не вышло, за что он и поплатился собственной жизнью. Дракон счастливо усмехнулся, вслед за демоном осматривая окружающую обстановку диким, горящим взглядом. Эти остроухие безумцы немного просчитались в своих планах, а уж та игрушка, которую он снял с шеи Нилы… Смешно было хотя бы просто верить в то, что она поможет в деле подчинения вышедшего из — под контроля Жнеца Смерти, так, кажется, они назвали ее и подобных ей.

Наконец эрхан вздохнул и немного устало поинтересовался:

— Почему у меня стойкое подозрение, что я вляпался во что — то по уши? И что самое смешное, мне это начинает нравиться…

Тихий смех дракона подтвердил опасения демона в плане того, что тот безумен и наслаждается этим. Ну и пусть думает, что ему угодно. Шентин готов простить ему практически все, коли у него будет возможность и дальше хранить тот маленький семейный секрет и оберегать своего Ангела.

Своего личного немного кровавого Ангела, с удивительными фиолетовыми волосами.

Кап. Кап. Кап.

С потолка на пол падали тяжелые, ледяные капли, стекая по затылку на шею и дальше, вниз по спине. Остатки платья давно намокли и потеряли всякий товарный вид. Повязку на руке пора бы уже и сменить, но прошло уже два дня, а все, чего я удостоилась — это плошка какой — то мутной похлебки и кувшин с не менее «чистой» водой. Впрочем, другого обращения с приговоренным к казни трудно ожидать.

Кап. Кап. Кап.

Раздраженно дернула плечом, обхватив колени руками и улыбаясь так, словно вырвала у судьбы приличный кусок счастья для себя и близких. Конечно это все самообман и единственное, что я получила за свой добрый поступок — это затхлая сырая камера где — то в подземельях, без нормального источника света, еды, воды и хоть какого — то намека на решения собственной участи, пусть примерно о таковом мне и было известно.

Хмыкнула. Какая ирония. Я сижу в той самой камере, где когда — то уже провела несколько лет, едва не убив себя при этом. И все снова возвращается к тому самому моменту, правда теперь вряд ли удастся получить свободу, даже если спасешь весь Сайтаншесс.

Высвободив одну руку, провела сломанным ногтем по каменному полу, оставляя след в скопившейся здесь грязи и нечистотах. Раз за разом выводила печати, но не получала даже малейшего отклика от собственной магии. Хаос слегка приуменьшил то, что со мной стала из — за воздействия «Руки Змеи» и почти отделенного от тела сустава. Да, рука меня слушалась, пусть делать какую — то мелкую работу или быстро реагировать на что — то я не смогу еще, пожалуй, полгода, не меньше. Только папочка забыл уточнить, что отрицательная магия повредила структуру энерго — каналов внутри моего тела и теперь сил во мне хватало разве что на слабый светлячок, быстро гаснувший и нисколько не разгоняющий окружающую тьму. Криво улыбнулась. Легендарная Мантикора оказалась беспомощной из — за вспышки агрессии со стороны собственной напарницы, более того — сестры. У Хранителей забавное чувство юмора, в который раз убеждаюсь в этом.

Откинувшись спиной на влажный камень, прикрыла глаза, стараясь погрузиться в медитативное состояние. Так проще было переживать ожидание и голод, а так же отстраняться от боли, то и дело простреливающее плечо. Яд — то отец весь вывел, только организм теперь еще долго будет ослаблен, добавьте к нему приближающееся событие, оставленное в наследство матерью…

В общем если выживу, то действительно можно будет назвать себя легендарной. В плане способностей выбираться из таких вот передряг.

Обострившийся в царившей здесь тишине слух, уловил тихие, неспешные шаги по коридору. На охранника не похоже, тот двигается быстро и по возможности как можно более шумно, словно надеется тем самым отбить у заключенного мысли о побеге. Таковых у меня не наблюдалось, зато появилось желание убить его особенно мучительным способом, просто так, для успокоения собственных нервов. Но оставим незадачливого стражника в покое, кто же все — таки решил посетить мою скромную обитель?

Звук отодвигаемой щеколды и в небольшом проеме появляется хрупкий женский силуэт в черном, траурном платье. Глаза заслезились от яркого света, рассмотреть более внимательно гостя не представлялось возможным, но вот спутать этот особый запах, присущий только ей… Кажется, в нем все еще есть нотка ванили, верно?

Усмешка скорее всего вышла безумной и несколько кивок, как и небрежный кивок головы в знак приветствия:

— Что привело вас в мою камеру, принцесса Селениэль?

Ни уважения, ни почтения, ничего. Лишь легкая усталость. Честно говоря, мне действительно надоели все эти игры и ужасно хочется выспаться, лучше всего в компании Рагдэна… Впрочем, сейчас я согласна даже на Сешъяра, коли появится такая возможность.

— Это правда?

Ее голос дрогнул. Едва ощутимо. Как будто она ожидала увидеть что угодно, но не усталую, чуток раздраженную, раненную женщину, с седыми, белыми, как первый снег, волосами, спутанными и покрытыми грязью, как и сама пленница.

Да, видимо сейчас я могу вызывать лишь жалость и сочувствие. Но мне плевать. Я слишком долго была сильной и могущественной, почему бы не побыть в плену немного слабой и такой, какой я себя сейчас ощущаю?

— Что именно, Ваше высочество? — вопросительно изогнула брови, закрыв глаза, которые начали болеть от бьющего из коридора света.

— То, что ты этим спектаклем спасала жизнь Танориона, — видимо, Повелительница эрханов решила, во что бы — то ни стало выяснить все именно сейчас. Жаль, а мне хотелось немного подремать. Возможно, я смогла бы увидеть своего малыша… — И то, что вместо него ты так сказать «убила» свою напарницу.

— Хм… — сделала вид, что задумалась, затем иронично хмыкнула, догадавшись, откуда «ноги растут» у такой осведомленности. Ри не знал всех тонкостей, только один человек… Точнее нелюдь мог точно сказать, как и что мы с Астой сделали. — Хаос в гости заходил, не так ли? Вот уж неугомонный… Впрочем, ладно. Если не он, так Ри рассказал бы сам, пусть только часть плана. И нет. Мне плевать на его жизнь, я делала это все только ради себя и собственного сына. Спасение жизни младшего принца Сайтаншесса всего лишь побочный результат моих действий.

Селениэль помолчала немного, затем отстраненно произнесла:

— Я не знаю, почему он тебе верит. И почему так просит помочь. Завтра с утра состоится твоя казнь, пусть и всего лишь в качестве спектакля для всех остальных. Готовься.

И она ушла, громко хлопнув дверью.

— Готовится? К смерти? Это мы всегда, пожалуйста, — тихо фыркнула. Опуская голову и гася пытавшиеся вырваться из — под контроля печатей эмоции. Нет, я не заплачу. И нет, мне не больно от того, что в который раз играю совсем порядком надоевшую роль бессердечного убийцы. Правда, она уже стала частью моей натуры, но это не суть.

Устала… Как же я от всего этого устала…

Кап. Кап. Кап.

На пол моей темницы капала вода с потолка, смешиваясь со стекающими по щекам слезами. От срыва в пропасть безнадежного отчаянья меня удерживало только понимание, что по — другому не получится и что в случае победу, я обрету нечто гораздо большее, чем свободу от Гильдии Игроков.

Я получу право на спокойную, мирную жизнь со своим ребенком и мужем. И мне не придется больше все время быть сильной.

Это та вера, что согревала мое сердце. Это то, что позволяло сохранять хотя бы относительное спокойствие здесь и сейчас.

Где — то на грани сознания прозвенел тревожный колокольчик. Нахмурившись, закрыла глаза, позволяя ментальному образу выбраться за окружающие меня стены. Не самая приятная и полезная процедура, но такой сигнал был завязан на Нилу, четвертую сестренку, пожалуй, с самой сложной судьбой. И срабатывал он лишь в самом крайнем случае.

Однако выяснить, что же случилось с этим чудом не вышло, защита замка, заново перенастроенная его хозяевами, обожгла сознание, заставляя возвращаться в тело. Болезненно поморщившись, позволила себе легкую улыбку.

Шайтанар сейт Хаэл. Приятно осознавать, что твои мозги, Повелитель, пока еще работают вполне сносно и тебе хватило ума проверить охранные заклинания. Впрочем, кто — кто, а я никогда тебя не недооценивала, Шайтанар. И коли меня не подводит моя интуиция, нам предстоит весьма занимательный разговор. Хаос не смог бы отказать себе в удовольствии назвать мое полное имя…

А забыть ту семью, что казнили за нападение на Эль с детьми, ты не смог бы при всем своем желании.

Тихо рассмеялась. Не бойся, Шайтанар. И не переживай. Свой путь мести я закончила, осталось маленькое дело в том дивном местечке, где так неосмотрительно прячется Риго, прямо под крылышком у алых драконов. А ты всего лишь старое воспоминание, не особо болезненное, но иногда все же не совсем приятное. Поэтому мы вполне спокойно и мирно обговорим все наши разногласия…

Хотя на твоем месте я бы не слишком доверяла наемному убийце, разговаривающим с самим собой. Да только кто в этом мире нормальны? Ткните в него пальцем, что бы я могла бросить в него камень, ибо не стоит выделяться на фоне таких колоритных индивидов…

Толпа замерла в ожидании. Черные траурные одежды, выражение вселенской скорби на лицах и цветы в руках, в качестве выражения сочувствия семье Повелителя. Все они пришли попрощаться с младшим принцем Сайтаншесса Танорионом сейт Хаэл, погибшим от рук самого опасного наемного убийцы, известного в Аранелле — Мантикоры. Которую удалось схватить на месте преступления и теперь она дожидалась решения Повелителя о том, какова будет ее дальнейшая судьба, пусть никто и не сомневался, что единственным верным будет казнить убийцу.

Шайтанар поднялся со своего места. Черный тон в одежде, бесстрастное лицо и холодные, вымораживающие глаза, безучастно смотревшие на окружающих. Чуть поодаль встала Селениэль, в закрытом платье, с полупрозрачной вуалью, скрывающей лицо. Ее под руку поддерживала хрупкая блондинка, бледная, с покрасневшими от слез глазами и темными лентами в волосах.

— Нашу семью постигло несчастье, — Шайтанр говорил размеренно и спокойно, его голос был пронизан торжественностью и легким трагическим пафосом. — Танорион сейт Хаэл, младший принц Сайтаншесса, погиб в результате заговора, как это ни прискорбно, родившегося в стенах нашего дворца. Эта утрата оставила в наших душах кровоточащую рану и те, кто виновен в этом, жестоко поплатиться за боль, принесенную моей семье.

Толпа зашумела, выказывая поддержку своему правителю. Шайтанар поднял руку, призывая подданных к порядку, и продолжил говорить:

— Но Хранители улыбнулись нам, и мне удалось схватить наемного убийцу, посмевшего покуситься на мою семью. Мы отдадим дань уважения младшему принцу Сайтаншесса, так несправедливо рано покинувшего наш мир, после того, как приведем в исполнение единственно возможный приговор для его убийцы — смерть через лишение головы на центральной площади.

После этих слов, он развернулся и, взяв под руку Селениэль, удалился прямым порталом в замок, прихватив с собой ту саму блондинку, объявленную невестой Танориона. Сложив цветы к подножию небольшого подиума, установленного на котором стояла семья Повелителя, демоны разошлись, переговариваясь между собой и обсуждая, что будет дальше.

Стоило оказаться в кабинете Шайтанара, как аронт вышел из себя, стихийным всплеском магии разрушив один из близстоящих стеллажей. Следом испепелил несколько кип документов и только после этого рухнул в кресло, издав страдальческий вздох.

— Это было обязательно? — спокойно поинтересовался Шайтанар, устраиваясь за столом и без каких — либо вопросов усаживая Эль к себе на колени. Селениэль сдернула надоевшую ей вуаль и устало улыбнулась, уткнувшись носом в волосы супруга.

— Что именно? — раздраженно дернул ухом Ри, вытаскивая из волос шпильки с траурными лентами на концах.

— Порча имущества, — любезно уточнил Шайтанар, неосознанно поглаживая эльфийку по спине.

— А как еще я мог отомстить тебе за такой… Такой… Даже не знаю, как точно назвать этот упырев фарс, который ты устроил! — обвиняющее ткнув пальцем в демона, полукровка обиженно надул губы, невольно копируя Асту.

— Ты в курсе, что сейчас очень сильно похож на избалованную девочку, которую лишили сладкого и не дали любимую игрушку? — Шайтанар ехидно оскалился. Селениэль тихо прыснула, пряча улыбку.

— Черт! — Танорион раздосадовано хлопнул себя по лбу. — Мне нужно срочно избавиться от этой кошмарной иллюзии! Потому что только вы видите меня настоящего, а все остальные пытаются обаять милую, невинную блондинку, с большими серыми глазами и…

— Дальше можешь не перечислять, — хмыкнул Шайтанар, довольно прищурившись. — Я не так давно был удостоен чести выслушать описание всех достоинств бедной невесты, умудрившейся лишиться жениха еще до официальной помолвки.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Сумев взять себя в руки, аронт издал злой шипение и выскочил из комнаты, явно намереваясь отыскать Кайша и придушить его как можно более изощренным способом. Ри не сомневался, что это именно его поганого рта дело, а Шайтанар не имел никакого желания разубеждать его в этом.

К тому же, Повелитель эрханов собирался обсудить кое — что со своей обожаемой супругой, сейчас смотревшей на него с ноткой легкого неодобрения во взгляде. Селениэль сумела принять то, что случилось с Ри и даже в какой — то степени простила своего приемного сына, однако теперь довольно болезненно реагировала на выпады в его адрес.

— И о чем ты собирался со мной поговорить? — тихо спросила эльфийка, убрав прядь волос со лба демона. Тонкие пальчики нежно коснулись нахмуренных бровей, стараясь разгладить появившиеся морщинки. — Кстати, ты бы пожалел Кайша, хоть немного. Он ведь искренне заинтересовался блондинкой, а Ри его убьет именно за это, а не за интерес оной, пока он сам под этой личиной.

— Думаешь, у него это серьезно? — хмыкнул Шайтанар и вздохнул. — Вообще — то, я хотел спросить, зачем ты ходила к Мантикоре. И что нам с ней делать дальше? Ты же понимаешь, Демоненок, что ее смерть самый лучший и простой вариант из всех возможных.

— Шай, — Эль коснулась указательным пальцем его подбородка, повернув лицом к себе. — Мы должны поверить ей и Ри. В конце концов, она не убила его, хотя и могла это сделать, что бы исполнить волю Гильдии Игроков. Все чего хочет эта женщина — это жить спокойно, вместе со своим сыном и ради этого она сделает все, что угодно.

— И ты ей веришь, Демоненок? — скептически вскинул брови Шайтанар, пальцем проведя по еще одной седой пряди в волосах любимой. — Все бы проблемы решились, казни мы ее, без вопросов и сожалений. Я убью Мантикору с превеликим удовольствием, только за то, что она заставила тебя страдать.

— Ри ей верит, — фыркнула Селениэль, пожав плечами. — А ты ведь знаешь, что жизнь научила его осторожности и он бы не стал верить только на слово.

— А что ты о ней думаешь? — тихо спросил Шай, коснувшись губами тонких пальцев супруги. После того, как они стали свидетелями «смерти» Танориона, он испытывал потребность прикасаться к ней, тем самым успокаивая и ее и себя, давая понять, что они справятся со всем, что бы не произошло.

Селениэль поджала губы, сведя брови к переносице. Эльфийка не могла сказать точно, какие именно чувства вызывала в ней Мантикора. То, что она увидела в темнице, вряд ли можно было назвать легендарным наемным убийцей. Скорее это была усталая женщина, с почему — то в один миг поседевшими волосами и обостренными чертами лица. На фоне светлой кожи ярко выделялся старый шрам, а перевязь на плече пропиталась кровью, ее запах наполнял тяжелый, влажный воздух в камере.

И в тоже время вокруг сгорбившейся возле стены фигуры была какая — то необъяснимая аура силы, распространявшаяся по небольшому помещению. И улыбка. С ноткой безумия и самоуверенности. Пугающе твердая и спокойная, она вызвала невольную дрожь вдоль позвоночника. Назвать себя трусливой она не могла, но все же невольно напряглась, глядя в слезящиеся карие глаза Мантикоры, не испытывающей к ней никакого уважения ровным счетом.

— Она не так проста, как может показаться, — задумчиво откликнулась Эль, глядя в никуда и рассеянно накручивая прядь волос эрхана на палец. Тот и не думал возмущаться таким обращением, тайно наслаждаясь ощущением ее пальцев в своих волосах. — Знаешь… Я бы сказала, что вы чем — то очень похожи. Она сидит в камере, без возможности выбраться на волю, с четким понимаем того, что ее ждет и все же… — тут эльфийка хмыкнула. — Она не боится. Более того, по — моему, она ждет встречи с тобой, демон. Не хочешь познакомится с ней поближе?

— Познакомится? — вскинул брови Шайтанар, хищно улыбнувшись. — Можно сказать, что мы уже знакомы… В определенной степени. Помнится она не выглядела сильной, когда трепыхалась в моей хватке. Я бы с удовольствием сжал бы ее горло так, что бы с легкостью свернуть тонкую шейку. И мне плевать, что она спасла жизнь Танориону.

— Шай, — недовольно поморщившись, Селениэль коснулась губами его виска. — Поговори с ней. А там уже будем думать, что делать дальше. Нужно хотя бы избавить Ри от этой личины и вернуть к жизни напарницу Мантикоры, дабы посмотреть, чем же она сумела зацепить нашего сыночка.

— Сыночка, — фыркнул Шайтанар, возведя глаза к потолку. — Эта была его самая большая глупость, ринуться в такую авантюру и никого не поставить в известность.

— Но, пожалуй, я склонна согласиться, что оно того стоило. Ну так что? Ты поговоришь с ней? Пожалуйста, Шай, — тихо попросила Эль, уткнувшись носом ему в волосы и наслаждаясь его теплом и той защитой, силой, окружавшей ее всякий раз, стоило оказаться в сильных и крепких объятиях мужа.

Эрхан медлил с ответом. С одной стороны, его Демоненок был прав, с другой, он все еще не мог избавиться от жгучего желания размазать эту сопливую девчонку по стене за все, что она натворила. Когда Шайтанар нашел время проверить плетение охранных заклинания в замке, он был готов разнести все, что попалось под руку, обнаружив ловко встроенные изменения, с использованием магии Тьмы и силы Хаоса. И у Повелителя не было никаких сомнений в том, чьих рук это дело.

С другой…

Слова Хаоса о том, что ему прекрасно известно, кто же такая Мантикора, заставляли медлить с решением. Шайтанару было любопытно, что скрывается за белой маской полукровки, да и, собственно, что же мешает поиграть с добычей перед тем, как заставить ее почувствовать всю ту боль, что выпала на долю его Демоненку?

— Хорошо, — кивнул головой, в знак согласия. — Я поговорю с ней. Кажется, та милая пыточная в северном крыле давно простаивает без дела… Айш! — эрхан озадаченно потер макушку, куда пришелся удар кулака Ниэль. — За что?!

— Только посмей ее туда привести и я лично проверю работоспособность тех симпатичных инструментов, что там пылятся, причем на твоей пернатой тушке!

— Демоненок, ты не можешь быть настолько жестокой…

— Хочешь проверить? — вопросительно вскинула брови Эль, скрестив руки на груди и пряча улыбку, так и норовившую появиться на лице.

— Хм… — Шайтанар сделал вид, что о чем — то серьезно задумался. Затем улыбнулся, медленно и дразнящее. Взяв ее за подбородок, притянул к себе и поцеловал, нежно, постепенно усиливая нажим и углубляя поцелуй, чувствуя, как тонкие пальцы стискивают его плечи. Отстранившись ненамного, он коснулся лбом ее лба, с улыбкой заглядывая в потемневшие от страсти глаза. — Я обещаю вести себя прилично, Демоненок. И даже не угрожать. Только если чуть — чуть, чисто в профилактических целях… Согласна?

— А? — Эль с трудом смогла сосредоточится на том, о чем они говорили. Заметив смешинки в его глазах, она раздраженно нахмурилась и фыркнула, дернув плечом. — Хорошо. Но учти, демон, я проверю в каком она будет состоянии после вашего разговора!

— Ух, какие мы грозные. Мне уже боятся?

— Ах ты!..

Шайтанар рассмеялся, легко и искренне, удерживая на месте обиженно надувшую губы Эль, делавшую вялые попытки вырваться из его хватки. Эрхан любил такие моменты, когда можно было снять все маски и побыть немного ребенком, окунаясь в чистоту и искренность чувств, связывающих их, пронизывающих душу и сердце.

С улыбкой наблюдая ту бурю возмущения, что отражалась на лице жены, Шайтанар не сразу ощутил чужое присутствие. Прижав палец к губам эльфийки, он едва заметно качнул головой, призывая к молчанию. Ниэль прижалась к нему, так же настороженно оглядываясь по сторонам, но кроме странного и непонятного ощущения постороннего внимания, ничего иного не было.

Не было?

Шайтанар прищурился, заметив неясное движение возле старинного гобелена, закрывающего собой один из потайных ходов. Осторожно ссадив с колен своего Демоненка, эрхан неслышно поднялся со стула и одним плавным движением оказался рядом с полотном, заготовив небольшое парализующее заклинание, слабо мерцающее на кончиках когтей. Селениэль устроилась на его месте, поставив локти на подлокотник и сцепив пальцы. Мало кто мог заметить, как легким, едва заметным зеленоватым свечением ее пальцы покрыло плетение стихии Смерти. Стоять в стороне Эль не собиралась ни при каких обстоятельствах.

Дождавшись от нее кивка, эрхан резко сдернул гобелен, открывая проход. Послышался сдавленный вскрик и на пол из темноты выпала невысокая девушка, почти еще ребенок, часто моргая и вытирая слезящиеся глаза. Она попыталась встать с колен, но качнувшись, снова рухнула на пол, издав слабый всхлип.

— Маэре… — хриплый, надломленный голос. Девчонка свернулась в клубок прямо на сброшенном на пол гобелене, обхватив себя руками и подтянув колени к груди. — Ма Маэре…

Демон с минуту оценивающе смотрел на этого, в сущности совсем еще ребенка. Вздохнув, Шайтанар впитал магию обратно и опустился на корточки перед ней, стараясь не прикасаться, что бы не напугать еще больше:

— Как тебя зовут?

Малышка не ответила, сжавшись в комок сильнее, рыдания стали громче. Длинные темные волосы перепутались и были покрыты паутиной, пополам с грязью. Узкое лицо овальной формы, мягкая линия подбородка, маленький нос и огромные цвета темной травы глаза, в которых застыла боль, пополам с непониманием. Осмотрев эрхана диким взглядом, ребенок спрятал лицо в коленях, продолжая плакать.

— Черт… — Шайтанар раздосадовано взъерошил волосы. Если бы это был взрослый нелюдь, он знал бы как действовать в такой ситуации, но этот ребенок… Маленький, плачущий, беззащитный. Она чем — то неуловимо напоминала Касти, еще тогда, когда она забиралась к нему на колени, жалуясь на собственных братьев. Или заранее пытаясь растопить сердце отца, прежде, чем до него дойдет весть об очередной проделке детишек.

Тонкие пальцы коснулись спутанный волос девочки. Селениэль села на гобелен рядом с ней на колени, сосредоточенно хмуря брови и поглаживая незнакомку по затылку. Аккуратно уложив ее голову на своих коленях, Эль высвободила из густых прядей одну руку и вытянула вдоль тела малышки. Легкое диагностирующее заклинание светло — синим свечением расползлось над ней. Яркие алые вспышки то тут то там, заставили обоих нахмуриться и обменяться недоуменно — встревоженными взглядами.

— У ней почти полное истощение, Шай, — хмуро откликнулась Селениэль, осторожно закачивая в подрагивающую девчонку собственную силу. — Магическое, но проблема в том, что магия для нее в большем приоритете, чем жизненная энергия. Я не знаю, кто она, структура построения ее тела слишком сложная для человека или какой — то из известных мне рас. К тому же, я чувствую у нее вторую ипостась и склонность к стихии Земли.

— И почему она истощена? — Шайтанар вопросительно вскинул брови.

— Понятия не имею, — вздохнув, Ниэль устроилась поудобнее, продолжая поглаживать всхлипывающего ребенка по голове. — Единственное, что могу сказать, у нее с кем — то сильная связь, чем — то похожая на запечатление, когда выстраивается энергетический канал, связывающий двух существ и когда что — то происходит с одним, это отражается на другом. Правда, в данном случае я бы сказала, что он односторонний.

— То есть она чувствует то, что происходит с тем, с кем связанна и отдает ему всю свою силу, так? — демон нахмурился. — И кто же тот второй?

— Ма Маэре… — тихо шепнула девочка. — Корана… Ма Маэре… Больно… Ей больно… Она снова… Она переживает все снова…

— Корана? — эрхан чувствовал, что ответ ему не понравится, слишком уж знакомо звучало это имя.

— Вы называете ее Мантикора… — из последних сил прошептала девчонка и отключилась, потеряв сознание. Видимо, организм слишком долго боролся за возможность и дальше быть на связи с окружающим миром. Получив дозу энергии, он предпочел отступить и заняться восстановлением самого себя.

Шайтанар встретился с тревожным взглядом своего Демоненка. Та инстинктивно обхватила малышку руками, словно пытаясь защитить ее, но в планы демона не входило причинять ей боль, нет.

Повелитель эрханов, Шайтанар сейт Хаэл, собирался сделать то, что обещал своей супруге, побеседовать с Мантикорой. Ему было о чем с ней поговорить, определенно. В том числе и насчет этой маленькой девочки, так доверчиво прижимающейся к Ниэль.

— Что — то слишком много возникающих проблем сходятся на одном человеке, — задумчиво протянул Шайтанар, взяв малышку на руки и поднявшись вместе с ней. В ответ на вопросительный взгляд Ниэль, пояснил. — Идем, ее нужно устроить где — нибудь, на кровати или на диване. Я так подозреваю, что ты захочешь лично за ней присмотреть?

— Естественно, — Селениэль открыла дверь, пропуская его вперед. — И я тебя прошу, нет, демон, я требую, что бы ты все мысли о пыточной убрал куда подальше. Ты меня понял?!

— Да, дорогая, — старательно пряча улыбку, покорно откликнулся Шайтанар, двигаясь в сторону гостевых покоев. — Конечно, дорогая. Все будет так, как ты скажешь, милая.

— Вот… Демон!

Тихий смех в ответ послужил появлению обиженного выражения на лице эльфийки, которое почти сразу же сменилось многообещающей улыбкой. Оставлять такое без ответа Селениэль не собиралась, вовсе нет.

Она просто отомстит и все. Главное только придумать что — нибудь такое, что бы он надолго это запомнил! Впрочем, тут можно было и не волноваться… Фантазия у нее всегда была богатая, да и методами не брезговала любыми.

— Я люблю тебя, Шайтанар, — нежно протянула Эль, заметив как напряглись плечи обожаемого супруга. — Ты даже представить себе не можешь, как я тебя люблю…

Эрхан чуть сбился с шага, но продолжил идти дальше, не отвечая на такую подначку с ее стороны. Хотя на это никто особо и не рассчитывал, главное было предупредить о том, что его ждет в будущем.

Довольно улыбаясь, Селениэль шла следом, планируя возможные варианты ответного хода со своей стороны. Но какая — то часть нее так де думала над тем, как пройдет разговор между Шайтанаром и Мантикорой. Эльфийка не знала почему, вот только где — то в глубине души она испытывала симпатию в отношении женщины, сейчас сидящей в темнице их замка.

Мне снова снился тот сон. Кровь, боль и трупы, по которым шла, медленно переставляя ноги и с каким — то диким удовольствием рассматривая поле боя, где находилась в тот момент. Все было как всегда: я упивалась чужыми страданиями, слизывала алую жидкость с кончиков когтей и улыбалась, счастливо, с ноткой безумия.

Устало вздохнув, открыла глаза, с трудом, но все же выбравшись из этого липкого кошмара — воспоминания. И первое, что почувствовала, это крепкие объятия и чужое дыхание на своей шее. Удивленно вскинувшись, попыталась выбраться из непонятно откуда взявшихся объятий, но кто — то заворочался за спиной и прижал к постели.

— Лежи спокойно, чудовище мое, — тихо буркнул голос, подозрительно похожий на голос эрхана. Замерев медленно повернулась в его руках, что бы встретиться с сонными зелеными глазами. Сайтос как — то устало улыбался, рассеянно поглаживая по спине и внимательно вглядываясь в мое лицо. — Доброго… Кхм. Доброй ночи, Нила. Ты не могла бы снова закрыть глаза и дать нам обоим возможность выспаться? Поверь, у нас был тяжелый день.

— Что… Что ты тут делаешь? — сумев справиться с голосом, поинтересовалась, стараясь не подавать виду, насколько приятно было чувствовать его пальцы на коже. Хотелось мурлыкать и ластится, уткнуться носом ему в шею и вдохнуть тот приятный, принадлежащий только ему запах, так успокаивающий мою душу.

Находясь так близко рядом с этим мужчиной, я не могла сопротивляться тем чувствам и эмоциям, что вызывал во мне чертов демон. И он, судя по легкой улыбке, скользившей по губам Сайтоса, прекрасно понимал все, что со мной происходит.

Откуда — то появилось зверское желание стереть с его лица наглую ухмылку, но все, что я сделала… Все, что я сделала — это уткнулась лицом ему в грудь, прижавшись крепче и стараясь игнорировать накатывающую волнами слабость во всем теле и зудящую боль на спине, вдоль позвоночника.

— Я понятия не имею, что я здесь делаю, — со смешком откликнулся эрхан, крепче прижимая меня к себе — А еще я не имею ни малейшего представления, кто ты такая и что будет с нами дальше.

— Что ты имеешь ввиду? — тихо поинтересовалась, не поднимая лица от его рубашки.

Заметив, что она расстегнута, не думая, пальцами коснулась обнаженной коже, слегка царапая ногтями. Руки на моей талии сжались сильнее.

— Нила, ты знаешь, что ты наполовину эрхан? — помедлив, спросил Сайтос. Горячее дыхание обожгло ухо, после чего его коснулись теплые губы. — И что в определенный момент, ты превращаешься в чудовище, убивающее всех и вся?

— Да? — недоверчиво протянула, скользя пальцами по его груди и плечам. Сердце под моей ладонью билось уверенно, но быстро, уверяя, что демон отнюдь не так безразличен к моим действиям, как хотел бы показать.

Чуть приподняв голову, заметила синяки на его шее. Не отдавая себе отчета в том, что творю, потянулась к ним и поцеловала, чуть прикусывая гладкую кожу.

— Угу, — согласно промычал Сайтос, то ли давая разрешение продолжать, то ли отвечая на мой вопрос.

Усмехнувшись, толкнула его в плечо и забралась сверху, задумчиво рассматривая мужчину из — под полуопущенных ресниц:

— У меня иногда бывают провалы в памяти. Отец рассказывал, что надо мной проводили эксперименты, довольно не этичные, как он выразился. Поэтому у меня на спине есть печать. Зная как с ней обращаться, меня можно отключить, коли стану слишком опасной, — склонившись к его лицу, невинно улыбнулась. — Но подробностей я, увы, не знаю. И вообще… Ты уверен, что хочешь поговорить об этом сейчас?

Сайтос фыркнул, обхватив мое лицо ладонями и притянув к себе. К моему легкому разочарованию, он всего лишь уложил меня рядом, заключив в кольцо своих рук и уткнувшись лбом в то спутанное нечто, по недоразумению являющееся моими волосами. Правда, возмущалась я не долго. Сквозь ту стену, что окутывала все мои чувства, не давая и шанса научиться эмаптическому восприятию, донеслись отголоски его усталости. Поняв, что и сама чувствую себя ничуть не лучше, обхватила его руками за талию и спрятала лицо у него на шее. Незаметно для самой себя задремала, в кои — то веки, погрузившись в сон без сновидений, где не было ни боли, ни страха, ни чего — то еще.

За одно только это эрхану можно было простить практически все.

Во второй раз проснулась уже ближе к полудню. Приподняв голову с мерно вздымающейся груди демона, сонно осмотрела комнату. Осторожно выбравшись из крепких и уютных объятий, накинула на плечи широкий теплый платок и вышла из комнаты, осторожно притворив за собой дверь. В доме царила странная тишина, совсем не похожая на обычный, привычный шум и гам, всегда наполнявший его. Заглянув в комнату Шентина, нашла на его постели записку, коротко и лаконично уведомлявшую о том, что он отбыл по делам, а детей отправил к деду, пусть повозиться. Так же мой дракончик просил быть осторожной и желал приятного дня. С нежностью погладив оставленного им ледяного собрата, только размерами намного меньше него, прихватила с собой фигурку и отправилась готовить поздний завтрак. К тому же, я вроде бы купила нужный камень…

Напряженно застыла посреди лестницы, сжимая ледяного дракончика в кулаке, чувствуя его обжигающий холод и в тоже время словно не ощущая его. Медленно прокручивала в голове воспоминания вчерашнего дня. Вот ссора с Сайтосом, в результате которой он выскочил из моей мастерской. Затем я переоделась и, прихватив корзину и деньги, отправилась на рынок. Точно помню, как выбирала камень для отделки шпаги и даже радовалась, что он так удачно подходит под цвет глаз демона.

Потом… Что было потом?

По телу прошла волна боли, затем мышцы на спине свело судорогой. Отчаянно взмахнув руками, словно в нелепой попытке удержать равновесие, рухнула вниз по ступеням. Остатки воспоминаний грубо ворвались в сознание, затопив его полностью и безвозвратно.

Пальцы на шее демона. Когти впивающиеся в его тело. Кровь на языке. Я жаждала попробовать ее на вкус, ощутить, как ее потоки врываются в мое горло. И в тоже время все — таки что — то останавливало от последнего, резкого движения пальцев, наверняка сломавшего бы ему шею.

В следующий миг меня снесло крепкое, гибкое тело, от которого волнами исходила страсть и смертельный, ядовитый холод.

Слезы потекли из — под плотно сжатых век. Шентин… Я… Я ведь… Боги…

Перед глазами стоял Шенти, мой маленький ледяной дракончик, которого я своими руками разрезала, оставляя рваные, глубокие раны на безупречно гладкой светлой коже.

Крыло отозвалось дергающей болью, когда неосознанным движением попыталась укрыть себя ими, обернуть и спрятать от всего мира. С трудом поднявшись с пола, оставляя царапины на слишком мягком, податливом дереве, медленно пошла в сторону кухни, опираясь рукой на стену. В голове царила полная каша, как будто у меня было две отдельных личностей и они вдруг решили смешаться.

Вопрос только в том, почему?! Я столько лет пыталась найти доступ к закрытым и запертым воспоминаниям и вдруг такой… Подарок. И подарок ли?

— Чертовы крылья, — рыкнула, в который раз наступив на них и совершенно не понимая, что делать с этим приобретением. Раздраженно мотнув головой, потерла шею, в том месте, где ублюдочный эльф оставил свое гребанное украшение. Зверь внутри рвал и металл, давая знание о том, что на меня пытались одеть подчиняющий поводок, но что — то явно пошло не так, раз от неожиданного визитера из прошлого осталось только кровавое воспоминание.

Или же?…

Добравшись до кухни, рухнула на стул и спрятала лицо в ладонях, не обращая внимания на то, что могу поранить себя. Постепенно мысли прекратили скакать на манер зайцев по поляне, давая возможность все обдумать и игнорировать настойчивый шепот требующий убить находившегося в доме эрхана. Нет, он не исчез, он продолжал отравлять мои чувства своим ядом, однако я старательно его не замечала. За то время, что прошло с момента побега из лаборатории лунных эльфов, моя воля стала сильнее, и подавлять в себе ненужные инстинкты не составляло труда. Особенно, когда два сознания наконец — то стали единым.

Итак, я результат безумных и точно неэтичных экспериментов над полукровками, проводимых лунными эльфами. Не всем им пришлось по вкусу внезапное примирение сторон, и тогда кому — то в голову стукнула воистину гениальная идея создать идеального убийцу демонов. В идеале — целую армию оных. И словно в насмешку, выбор первого подопытного кролика остановился именно на полукровке, с примесью крови эрханов. Маленькой девочке по имени Ниила.

Возможно, я смогла бы относиться к этому проще, если бы не одно «но». Они практически не трогали тело, зато вдоволь поиздевались над разумом, по сути, создав две совершенно разные личности, объединенные одним телом. Менталистика высшего уровня мастерства, тонкая, едва заметная, ювелирная работа, обошедшая все природные блоки и щиты, имевшиеся на сознании. По окончанию работы им достаточно было приказать, произнести всего одно условное слово и из слабого, запуганного ребенка, малышка Нила превращалась в неуправляемого зверя, вырезающего на своем пути всех, кто попадется. Жнец Смерти, так они назвали свою работу. И Хранители их побери, они гордились тем, что со мной сделали…

Хмыкнула. Недолго гордились. Как и все безумное, однажды маленький ребенок вырвался из рук своих хозяев и пошел против них, стремясь спасти те жалкие крохи настоящего себя, что еще остались в нем. К счастью для Аранеллы, каким — то непонятным путем, меня вышвырнуло на Пределы Грани. И я встретила свою настоящую семью…

Да, вот тут мне определенно повезло, напороться на Хаоса и трех его приемышей. Но это уже случилось, а вот что же произошло такого, что заставило две половинки одной меня слиться воедино?

Поднеся руку к шее, провела пальцами по небольшому следу, оставшемуся от того ошейника, что пытались на меня одеть. На коже еще чувствовался слабый отклик магии эльфов, призванной вынудить меня признать право сильного и подчиняться тому, кто застегнет цепочку на моей шее. Не знаю, что со мной тогда сделал Хаос, что за печать поставил, но именно из — за нее, похоже, поводок оказался разорван до того, как закрепился окончательно. И та часть меня, что созданна лунными эльфами, с радостью запустила когти в противника, воспользовавшись полученной форой. А затем, когда та «я» решила попробовать на кус Сайтоса, меня остановил Шентин, снова использовав ту самую печать.

Думаю, пора пообщаться с создателем сего творения…

Вытянув указательный палец, когтем начертила на столе знак, влив к него немного своей силы. Слабо засветившись, он практически сразу исчез и вот уже напротив меня, сжимая бессменную сковородку в руке и щеголяя не самой довольной физиономией, стоит обожаемый папочка, с коротким, но емким именем Хаос.

— Доброе утро, — тяжело вздохнув, родитель устроился на соседнем стуле, отложив кухонный инвентарь в сторону. Казалось, он нисколько не удивлен тем, в каком я нахожусь состоянии. Только поморщился немного, увидев вывихнутый сустав на крыле. — Что у тебя случилось?

— А почему что — то должно было случиться? — подавила невольно появившуюся улыбку, когда мужчина возвел глаза к потолку.

— Ну, наверное потому, что три твои сестренки уже отметились, две так вообще отличились по самое не могу, — Хаос пожал плечами. — И только я начал приходить в себя и прекратил подливать в кружку валерьянку, как ты вызываешь. Естественно, первым предположением идет, что у тебя какие — то проблемы. Я не прав?

Вздохнула, опуская голову. Трудно противостоять такой логике, да и отказываться и отпираться тоже смысла нет.

— Угу, — удовлетворенно усмехнувшись, Хаос сцепил пальцы в замок, откинувшись на спинку стула и устроив руки на коленях. — Суду, в моем наглом и обаятельном лице, все ясно. Судя по твоему облику, печать наконец — то сработала как надо, не просто отключив твое второе я, но еще и совместив его с первым. Браво мне, великому и неповторимому, теперь смело могу затыкать всех Хранителей еще и тем, что взломал менталистику их любимых детищ под названием «лунные эльфы». Жаль, что ждать пришлось довольно долго… — тут он сделал мелодраматическую паузу, на что я лишь насмешливо фыркнула, не оценив его актерский талант. — Но оно того стоило. Впрочем, себя похвалить я еще успею. Если печать наконец — то заработала нормально, это хорошо. А вот то, что ты, похоже, совершенно не понимаешь, что происходит и что теперь со всем этим делать… Мда. Задачка.

Тяжело вздохнула, едва заметно морщась. Крыло болело, как и вся спина. Ощущать наличие такой дополнительной части тело было не то, что бы непривычно, просто как — то странно. И да, меня переполняли страхи и сомнения. Только привыкнув жить как обычный человек, пусть и с некоторыми отклонениями, вынуждена учиться жить как полукровка эрхан, да еще и в компании нормального, взрослого, хорошо обученного демона, которому явно не понравится то, что я внезапно обрела целостность самой себя.

Задачка? Это, папа, очень мягко сказано. И почему мне так хочется высказать миру все, что я думаю о нем в целом и о гребанной справедливости в частности?

На плечи легли теплые, ласковые руки, разминая затекшие, простреливаемые болью мышцы. Ловкие пальцы постепенно подбирались к больному суставу. Едва слышный хруст смешался с моим хриплым криком, после чего крыло снова ощущалось нормально и я даже, при некотором усилии со своей стороны, смогла его развернуть, что бы посмотреть на черное с фиолетовым оперение. Коснувшись кончика одного из самых крупных перьев, с удивлением обнаружила довольно серьезную ранку, тут же набухшую кровью. Сунув палец в рот, слизнула оную, теперь уже предпочитаю любоваться собственным оперением издалека.

— Так лучше? — Хаос коснулся позвоночника, выводя на коже какой — то узор. Понятия не имею, что он сделал, но от этого сразу стало легче справляться с крыльями и они не ощущались чем — то чужеродным, спокойно и легко подчиняясь моим желаниям. Несколько раз подвигав ими, закрепляя вновь обретенные знания, с тихим шелестом сложила их за спиной, благодарно потершись щекой о руку отца.

Тот едва слышно фыркнул и невесомо поцеловал меня в лоб, после чего снова устроился напротив, щелчком пальцев создав две кружки с ароматным, горячим травяным настоем. Отсалютовав мне своей, Хаос с удовольствием пригубил напиток, даже глаза прикрыв от наслаждения.

— И все — таки… Что ты со мной сделал, м? — осторожно спросила, взяв в руки свою порцию чая и попробовав его на вкус. Вышло, на мой взгляд, немного горьковато, но в целом вполне приемлемо и даже вкусно. — И… Стоит ли ждать еще каких — то сюрпризов?

— Ну… — Хаос сделал вид, что задумался. — Я бы приготовился к всплескам агрессии, сопровождаемым временной потерей памяти. Все — таки личности обе сильные, да еще и вторая какое — то время проведя в неактивном состоянии подкопила энергии, так что периодически она будет перехватывать твое тело и сознание, пока ты не научишься проявлять ее только в состоянии контролируемого боевого транса. Постепенно, когда лишняя энергия уйдет, большая часть проявлений второго «я» уйдет в спящий режим и будет проявляться лишь, когда ты этого захочешь. Но сколько на это уйдет времени…

— Я буду опасна для окружающих? — подав губы, перевела взгляд со столешницы на окно. Так почему — то было легче слушать все, что говорил отец. Часть меня, та, вторая, требовала убить этого нелюдя только за то, что он запер ее в рамках тела и не дал ни малейшего шанса перехватить инициативу. Другая часть, вполне справедливо отмечала, что убить его, даже просто поцарапать не получится ни у кого в этом мире. Разве что у его пары, но и тут есть масса вариантов.

Тихо фыркнув, покачала головой. Наверное, я должна сейчас биться в истерики или просто пребывать хотя бы в легкой какой — то растерянности. И да, где — то глубоко внутри все это было, оно никуда не делось. Только вот вместо того, что бы плакать по поводу потерянного, мой разум планировал и строил возможные варианты развитий событий и определял, чего в моей ситуации стоит избегать, а что наоборот, может помочь в случае чего. Именно по этой причине, меня очень интересовал ответ на последний вопрос.

— В какой — то степени да, — Хаос вздохнул, поставив кружку на стол. — Но если ты покажешь своему эрхану как правильно обращаться с печатью, думаю, проблем не возникнет. Еще говорят, поцелуи хорошо помогают, но тут вам самим придется определяться, какой способ подойдет больше.

— И с чего бы ему помогать мне? — удивленно вскинула брови. — Сомневаюсь, что он тут останется надолго. Наиграется и уйдет.

— Это ты у него сама спроси, — Хаос взглядом указал на дверь. Проигнорировав позыв повернуться и посмотреть, только едва заметно пожала плечами, демонстрируя, что уверена в собственных словах, как никогда. — Ну — ну. Ладно, я пойду проверю, что там твоя гопо… Тьфу ты, мелкота с моим домом делает. И очень надеюсь, что Мика не добралась до лаборатории. В прошлый раз пришлось срочно создавать новый вид нежити, чтобы труды мои не пропали зря.

— Помнится, ты потом им очень хвалился, папочка, — хихикнула, не скрывая радостной улыбки. Несмотря на всю свою вредность, лень и прочий перечень недостатков, растянутый на два с лишним свитка длиною не менее метра, отец нас любит и заботится о своей семье. Пусть и в собственной, довольно пространной манере.

— Это было до того, как они мне волосы подпортили, — сморщил нос Хаос и, поднявшись, подошел ко мне. Склонившись к уху, тихо прошептал. — Будь осторожна. И не пускай его обратно в Сайтаншесс. Боюсь тогда, нам всем придется очень постараться, что бы вытащить Кору. Ладно?

— Как скажешь, папочка, — кивнула головой, прекрасно понимая всю серьезность ситуации. О том, что Корана выполнит намеченный план в любом случае, я была наслышана. К тому же, что — то мне подсказывало, что убийство «Танориона» уже выполнено. А значит, сейчас мы будем ощущать на себе последствия такой выходки со стороны наемного убийцы. Все же Кора слишком жесткая в некоторых вопросах. Не спорю, жизнь ее не баловала, да и тот путь, по которому она шла трудно назвать обычным. Здесь стоит поблагодарить Хранителей за то, что она сохранила собственный разум, лишь частично подвергшийся деформации, под влиянием ремесла. Но…

Все равно. По мне, Корана в некоторых вопросах идет на слишком жесткие меры.

Хаос потрепал меня по волосам и исчез, растворившись в вихре Тьмы. За спиной послышалось легкое покашливание, призванное привлечь мое внимание. Вздохнув, чуть шевельнула одним крылом, указывая на освободившийся стул:

— Проходи. Чай будешь?

— Не отказался бы, — Сайтос ответил спокойным, даже в некоторой степени легкомысленным тоном, за которым все же удалось распознать скрытое напряжение. Усевшись, он подпер подбородок кулаком, наблюдая за тем, как я двигаюсь по кухне, пытаясь не сбить ничего крыльями.

Неудачно повернувшись, смахнула с плиты чайник, едва успев поймать его и как — то не подумав, что он может оказаться горячим. Сдавленно зашипев, инстинктивно преобразовала воду в лед, покрыв собственные руки и сам предмет кухонной утвари тонкой коркой оного. Поставив чайник на место, убедилась в отсутствии ожогов, а еще в том, что вода остыла, причем принудительно и практически мгновенно.

— Да твою же… — ругнувшись, щелчком пальцев подозвала саламандр, не рискнувших высунуть свои мордочки пока тут был Хаос. Огненные ящерки обнюхали плиту, чайник, сочувственно что — то проурчали и дружно юркнули в печку, прихватив пару небольших брусков, в качестве легкого завтрака.

Страдальчески вздохнув, вытащила из шкафчика кружки, разлила по ним концентрированный травяной настой и, дождавшись пока вод в который раз закипит, аккуратно разбавила его, следя за тем, что бы снова ничего не уронить. Правда, тут легче сказать, чем сделать.

Начавшую падать вазочку поймал Сайтос, внезапно оказавшийся рядом. Поставив ее, он взял меня за руку и усадил на стул. При этом у него было такое страдальческое выражение лица, словно его заставляют несусветные тяжести таскать. Обиженно надувшись, подтянула ноги к груди, обхватив колени.

Демон же тем временем готовил чай, ловко двигаясь по комнате и совершенно не стесняясь мурлыкал какую — то мелодию себе под нос. Приготовленный мной отвар отправился в окно, с непечатными комментариями, произнесенными настолько тихо, что разобрать удалось с большим трудом и то не все. Сполоснув кружки, эрхан вытащил откуда — то из ящиков небольшой пакетик и высыпал его содержимое в них. Залив кипятком, поколдовал еще немного над напитком и после всех манипуляций, поставил передо мной емкость, наполненную чем — то пряным и вкусно пахнущим.

Вцепившись в свою порцию так, что отобрать не вышло бы даже при всем желании, отпила небольшой глоток, чувствуя, как даже по перьям пробегают небольшие разряды удовольствия, пронизывающие каждое нервное окончание, каждую клеточку тела. Не обращая внимания на смешки со стороны мужчины, погрузилась в состояние эйфории, медленно поглощая чай и наслаждаясь этим. Даже не обратила внимания на то, что меня куда — то пересадили, заключив в кольцо сильных рук. Как ни странно, крылья при этом нисколько не мешали: опустившись вниз, они давали Сайтосу прекрасную возможность обнимать меня и прижимать к своей груди. Не знаю, что произошло такого, что бы он так начал ко мне относится, но…

Но я искренне рада этому, чем бы оно ни было.

Уютное молчание, воцарившееся на кухне, нарушил эрхан. Впрочем, стоит отдать ему должное, он достаточно долго терпел, ожидая пока я заговорю первой и поясню все, что тут было. Однако, в его объятиях с кружкой вкусного чая мне меньше всего хотелось говорить о делах насущных, так что пришлось мужчине брать все в свои руки.

— Кто это был? — уткнувшись носом в мое плечо, Сайтос потерся им об кожу, вызвав толпу мурашек вдоль позвоночника.

— Хм? — поведя плечом, отпила еще немного чаю. — Разве ты не узнал его? По мне, так эту моську один раз увидишь, потом еще недели две в кошмарах сниться будет.

— Ну, предположим, узнать я его узнал, — хмыкнул мужчина. — А вот вопрос кто это был и что он здесь делал, не снимается, чудовище ты мое.

— И потом про женщин говорят, что они излишне любопытные, — фыркнула, поставив кружку на стол. Повернувшись, уселась боком, положив голову ему на грудь. Немного помолчав, все же ответила на его вопрос. — Это мой приемный отец. Просто… В общем, так вышло, что две части меня соединились в одну и лишь одно живое существо в этом мире могло ответить на возникшие вопросы.

— Угу. И кто же ты?

— Эксперимент. Отчасти удачный, отчасти нет. Но… тут уж вряд ли что можно изменить, — вздохнула и потерлась щекой о его рубашку.

— А может и не нужно ничего менять, — задумчиво протянул Сайтос. Мы снова замолчали, думая каждый о своем. Я все пыталась подобрать слова, которые могли помочь рассказать ему обо всех членах моей не совсем нормальной семейки. Однако, на ум приходило либо что — то совершенно несуразное, либо откровенно глупое.

И когда я вроде бы смогла понять, с чего начать не самый легкий разговор, в комнату ворвался крупный ворон, выбив стекло в окне. Приземлившись на стол, он сплюнул на него небольшой свиток и тут же исчез в вихре черных перьев, издав напоследок хриплое карканье.

Сайтос ощутимо напрягся. Протянув руку, он взял послание и развернул его, удерживая так, что прочитать у меня не получилось бы даже при всем желании. По мере того, как он вчитывался в текст, его лицо становилось мрачным и каким — то отрешенным. В конце концов, он отшвырнул свиток в сторону и снял меня с колен, поднявшись со стула.

— Что случилось? — осторожно поинтересовалась, не решаясь браться за брошенное послание. Может быть, там что — то сугубо личное, а я полезу без спросу.

— Мне нужно срочно вернуться в Сайтаншесс, — отрывисто ответил эрхан, повернувшись ко мне лицом. Прочитать что — то на нем не представлялось возможным, такое ощущение, что все эмоции исчезли, оставив только холодную, точно дозированную ярость, с легким привкусом боли и грусти.

— Зачем? — бездумно скользнула в сторону, загораживая ему путь. Вторая сущность заинтересованно приподняла голову, предчувствуя возможность поиграть с демоном на своих правилах.

— То, что сейчас там происходит, требует моего срочного вмешательства. Отойди, пожалуйста, Нила, — Сайтос смерил меня требовательным взглядом, сгладив впечатление от этого ласковой просьбой, звучавшей в его голосе.

Как там сказал Хаос? Не пускать его обратно в Сайтаншесс? Надеюсь, Кора, твои планы стоили того, что мне предстоит сделать.

— Нет, — отрицательно качнула головой, расправив крылья и сложив руки на груди. Хвост нервно ходил из стороны в сторону, выдавая мое тревожное состояние.

Демон недовольно поморщился и попытался обойти меня по кругу. Криво усмехнувшись, едва заметным движением пальцев создала по периметру комнаты щит, пройти который получится далеко не у всех. Получить заряд тока по внутренним органам мало кому покажется приятной альтернативой простого стояния на месте. Голубоватое плетение легко легло на деревянные стены, окутывая и пронизывая их. Эрхан сначала непонимающе оглянулся и только затем снова посмотрел на меня. Теперь в его взгляде читалась неприкрытая злость. Что ж, в кои — то веки я и этому рада. Пусть лучше злиться, чем тонет в тех чувствах, что появились после прочтения письма.

— Нила, не заставляй меня делать тебе больно, — тихо произнес Сайтос, показательно формируя на кончиках когтей одно из довольно мощных заклинаний, с примесью Тьмы.

Хмыкнув, позволила второй сущности перехватить контроль над телом и разумом, все же оставаясь отстраненно спокойной и удерживая в голове ту простую мысль, что калечить или убивать его в мои планы не входит.

— Ты уверен, что сможешь это сделать, демон? — хрипло, с примесью жестокой насмешки, поинтересовалась, поигрывая скользившим по когтям Льдом, с примесью Воздуха. Эти две стихии всегда достаточно легко откликались на мой зов.

— Нила! — сорвался на крик Сайтос, пытаясь вырваться из второго круга щита, наложенного мной заблаговременно.

Точнее даже не так, когда — то Кора по всему дому сделала закладки с печатями, образующие вокруг попавшего в них существа полупрозрачную стену, не дающую даже шанса выбраться из нее. Именно такой схрон я и активировала, прежде, чем за дело взялось мое второе «я».

— Возможно да, а возможно и нет. Тебе какой вариант больше нравится? — склонила голову набок, оскалившись и обдумывая план дальнейших действий. Мне нужно его обездвижить. Это первое. Второе — мне нужно будет на какое — то время лишить его магии и возможности уйти из моего дома. Это второе.

А третье…

Треск взломанного заклятия оглушил и в следующий миг в мое горло вцепились его пальцы, прижимая спиной к стене. Рассмеялась, с удовольствием вглядываясь в сверкающие неподдельной яростью глаза. Третье мы придумаем потом. Пока же…

Хищно облизнувшись, наотмашь ударила его по лицу.

Пока же, демон, мы с тобой немного поиграем. А после не забудем стрясти должок с моей милой и обожаемой сестрицы. Я очень надеюсь, что оно того стоило, Корана и что мои страдания не окажутся напрасными.

Отсутствие ставшего привычным чужого тепла пагубно отражалось как на самом драконе, так и на окружающих. Не то, что бы он начал вдруг, ни с того ни с сего, зверствовать, но напряжение, беспокойство и злость, периодически переполнявшие его, распространялись повсюду, где бы мужчина не появился.

Возможно, именно по этой причине сейчас рядом с ним могли находиться лишь двое из всех сотрудников Академии — неунывающий и совершенно непробиваемый, как в прямом, так и в переносном смысле слова, Сурин, и один из магистров, Малаксар де Арк, не устающий жаловаться на проделки собственноручно нарисованного портрета одной человеческой магички. А Рагдэн…

Мужчина подавил рвущийся наружу рык, вернувшись к чтению очередных опусов от своих подчиненных. Сын, прекрасно понимающий, что происходит с его родителем, больше времени проводил вне стен кабинета директора Академии Некромантии, предпочитая доставать кого — нибудь из студентов. Те, в большинстве своем осведомленные кому эта мелкая пакость приходиться самым что ни на есть прямым родственником, проявляли благоразумие и терпение в отношении дракончика. Даже если он при этом методично разносил их комнаты в общежитии.

Сешъяр хмыкнул. Большинство учеников просто не могли устоять перед той бездной невинного обаяние, что источал Рагдэн. К тому же, его выходки изрядно скрашивали скучную, доучебную жизнь, наполненную заданиями на лето, сдачей долгов и прохождением практики. И только частично успокоивший свои амбиции черный дракон, именуемый в стенах Академии не иначе как магистр Райшат не стеснялся открыто демонстрировать свое отношение к этому ребенку. Неприязнь, пожалуй, самый мягкий эпитет, не совсем точно характеризующий ту гамму чувств, что он испытывал в отношении сына золотого дракона. Жаль, здесь нет Кораны или ее подруги Сэмиры. Сешъяр с удовольствием посмотрел бы на то, как они методично и со вкусом объясняют мужчине где его место и как именно нужно вилять хвостом, фигурально выражаясь, в их присутствии.

Появившаяся было улыбка, тут же исчезла. Вокруг губ залегли складки, а лоб прорезали морщины от сведенных к переносице бровей. Он не мог точно сказать, когда ушло то чувство ее присутствия, незаметно ставшее необходимым как воздух. Но зато остро ощущал, что вместе с ним ушло еще что — то, какая — то важная часть него самого. Наверное, со стороны забавно наблюдать, как сильный, уверенный в себе мужчина становиться беспомощным как ребенок из — за своих чувств к женщине.

Но, честно говоря, дракону на это было откровенно наплевать. Если бы Кора не исчезла тогда, пять лет назад, в неизвестном направлении, он бы, не задумываясь, предложил ей стать его супругой, спутницей на всю оставшуюся жизнь. Жаль, что прошлое нельзя изменить…

Стук в дверь отвлек его от размышлений на эту тему. Озадаченно нахмурившись, Сешъяр повел плечами, словно стряхивая с себя не самые приятные мысли и, нацепив на лицо маску гостеприимного хозяина, вежливо откликнулся:

— Войдите.

В открывшийся проем затолкнули Рагдэна. Мелкий выглядел весьма забавно в порванных штанах и рубашке, вымазанной в какой — то малопривлекательной смеси, да еще и непонятного темно — красного цвета. Дракон повел носом. К его радости, подозрительное алое нечто оказалось каким — то соусом, с добавлением яда, естественно. Проблемы с питанием в Академии решались учениками самостоятельно, хотя по собственно глупости, молодости и не информированности, кто — то по — прежнему продолжает посещать местную столовую. Хорошо еще, что корпус целителей не так далеко находиться, да и сильными смертельно опасными составами так бездарно не разбрасываются.

— Что случилось, солнце? — ласково улыбнувшись сыну, поинтересовался дракон, позволив себе немного расслабиться и даже закинув ноги на стол.

— Они хотели меня в суп засунуть, — мрачно откликнулся ребенок, обиженно надувшись и скрестив руки на груди.

В такой позе и с подобным выражением лица, он очень сильно напоминал Сешъяру Соишена, так же не особо любившего подчиняться чужим приказам. Хотя золотой дракон с удовольствием бы посмотрел на того, кто попробует приказать его младшему брату. Если этот «кто — то» и останется жив, то весьма ненадолго и совсем не таким здоровым, как раньше.

— А ты? — уточнил мужчина, вопросительно изогнув бровь и стараясь спрятать улыбку, так и норовившую появиться на лице.

— А я сопротивлялся! — гордо вскинув подбородок, заявил мелкий. Прищурившись, он стал до невозможного похож на Корану. — Они ничего не могут противопоставить моему коронному удару!

Рагдэн просто светился от гордости за себя самого. Прикрыв глаза, Сешъяр проверил по особой ментальной проекции Академии, все ли в порядке и, убедившись в том, что, не считая парочки недотеп, попробовавших насколько острыми могут быть когти пускай и маленького еще дракончика, других пострадавших нет, плавно поднялся с места. Подойдя к сыну, он потрепал его по волосам, вкладывая в этот жест всю свою любовь и родительскую гордость. Не смотря на природную вредность и склонность к упрямству, действовать так как сам считает нужным, полученные от обоих родителей, мелкий был замечательным ребенком во всех смыслах.

— Ты, конечно, молодец, сын, только теперь придется тебя отмывать, — Рагдэн недовольно сморщил нос, но покорно поплелся следом за отцом в сторону личных покоев директора, соединенных с кабинетом.

Банные процедуры заняли больше часа. Дорвавшийся до воды и внимания отца мелкий ни в какую не хотел выбираться из бассейна, периодически меняя ипостась прямо в воде. После небольшой серии экспериментов, Сешъяру удалось ослабить привязку настолько, что ребенок мог самостоятельно переходить из одного облика в другой. В противном случае, отбиться от студентов он вряд ли смог бы…

Пожалуй, стоит попозже побеседовать с этими господами. Не понять, кого они хотят запихнуть в «суп», они не могли. Разве что, кто — то ввел их в очень опасное заблуждение, относительно личности этого ребенка.

— Мелкий, ты как насчет того, что бы прогуляться по городу? — Сешъяр в последнее время весьма негативно относился к сидению в четырех стенах. Тут спрятаться от мыслей, так или иначе вертевшихся вокруг исчезновения Кораны и ее слишком долгого отсутствия, не получалось совершенно.

— А ты мне купишь леденец? — тут же заинтересованно переспросил Рагдэн, выбираясь из ванной и позволяя завернуть себя в большое, пушистое полотенце.

Подхватив малолетнего вымогателя на руки, дракон понес его одеваться, попутно внимательно прислушиваясь к словам сына. Тот рассказывал о том, что успел увидеть, узнать, унюхать или услышать, пока гонялся за каким — то особо любопытным зомби, постоянно теряющим свои части тела. Студенты почему — то его очень боялись и старались обходить стороной, а вот он, Рагдэн, очень весело с ним поиграл. Во всяком случае, половины ноги и уха этот мертвец точно не досчитается. Если, конечно, будет заниматься ревизией собственного тела.

— Мелкий, дядя Сурин будет недоволен тем, что ты разобрал его слугу, — укоризненно протянул Сешъяр. Теперь дракон склонялся к мысли, что в городе вполне достаточно тех мест, куда рыжая чума не сунется ни при каких обстоятельствах и там можно вполне с комфортом отсидеться, пока Сурин устраивает всеобщий террор и выясняет, кто покусился на его любимое творение со странным именем Танк.

— Я его не боюсь, — фыркнул Рагдэн, упрямо сжав губы и сдвинув брови к переносице. — Когда мама вернется?

— Я не знаю, Дэни, — вздохнув, дракон убрал непокорную прядь волос со лба мальчишки. — Я тоже очень хочу, что бы она вернулась и как можно скорее.

— Я ее не чувствую, — уныло протянул ребенок, опустив голову и шмыгнув носом. Он подергал кулон, оставленный матерью на память. — Я ее совсем не чувствую…

— Знаю, малыш, — взяв его на руки, он щелкнул Рагдэна по носу. — Нам обоим ее не хватает. Давай заедим тоску сладким?

— Леденец? — постреленок тут же хитро прищурился. В черных глазах сверкали золотистые искорки лукавства.

«Корана… Как же нам обоим тебя не хватает» — с тоской подумал Сешъяр, в который раз за прошедшее время пытаясь достучаться по их связи до любимой женщины, но снова наткнутся на глухую стену молчания. Единственное, что он знал точно, так это то, что она жива. И это единственное обстоятельство, удерживающее дракона от поисков сбежавшей супруги.

Улицы города встретили их ярким солнцем и приятным, чуть прохладным ветром. Местные жители спешили по своим делам, старательно огибая высокую темноволосую фигуру, рядом с которой вертелся маленький мальчик, все время дергающий отца за рукав. Дракон же внимательно следил только за сыном, периодически вылавливая его из — под ног особо рассеянных людей. Ненавязчиво и едва заметно, он корректировал передвижения ребенка, направляя туда, куда нужно было самому Сешъяру. Мужчина намеревался зайти в небольшую книжную лавку, купить кое — какие травы и присмотреть что — нибудь в оружейной мастерской для Кораны и Рагдэна. Понимание того, что можно выбрать и доработать подарок для двух таких дорогих ему людей, коли их можно таковыми назвать, приятно согревало душу, на какое — то время отстраняя от гложущей тоски и одиночества.

— Нам сюда, — поманив гоняющегося за каким — то облезлым котом Рагдэна пальцем, Сешъяр кивну головой на небольшую, затертую вывеску с изображением раскрытой книги.

Посмотрев на указанную дверь, мальчишка перевел недоверчивый взгляд на отца и вынес свой вердикт, относительно визита в это место:

— Там скучно! Я хочу леденец!

— Если сходишь со мной по делам и будешь вести себя хорошо, то получишь леденец и что — нибудь еще. Договорились? — Сешъяр вряд ли мог себя назвать идеальным родителем, но за тот небольшой промежуток времени, что рядом с ним находился Рагдэн, он научился находить компромиссы.

— Хорошо, — почти сразу же согласился мелкий, подбежав к отцу и повиснув на его руке. — Пап, а мы купим па… Пара… Па — лан — тин?

— Зачем? — удивленно поинтересовался мужчина, открывая дверь и пропуская сына вперед. — Это же вроде шарфа… Или нет?

— Мама говорила, что хочет палантин. Большой. Черный. С золотой вышивкой, — голос мальчишки звучал достаточно уверена, словно он точно знал, чего хотел. — Она сказала, что он всем точно скажет то, кого она любит сильнее всего… Вроде…

— Сын, почему мне кажется, что тебе кто — то подсказывает? — иронично усмехнулся Сешъяр, подойдя к прилавку и позвонив в маленький колокольчик, стоявший на нем. В ожидании отклика от владельца, он вопросительно вскинул брови, глядя на Рагдэна, внимательно рассматривающего выставленные на стеллаже книги. — Рагдэн?

— Мне дедушка сказал, — после недолгого молчания, откликнулся тот, проведя указательным пальцем по одной из полок. Поднеся его к глазам, он брезгливо сморщил нос и протянул. — Тут грязно! И скучно… А скоро мы пойдем покупать мне сладкое?

— Дедушка?

— Дед Хос, — лаконично пояснил Рагдэн. Повернувшись лицом к отцу, он скорчил рожицу. — Пап, пойдем уже, а?

— Купим то, что нужно и пойдем, мелкий, — снисходительно откликнулся дракон, опершись на прилавок. Вздохнув, он еще раз позвонил, тем самым пытаясь поторопить владельца, хотя и знал по опыту общения с оным, что такой трюк с ним не сработает. — А что за дедушка Хос?

— Мамин приемный папа. Она еще называет его «очень интересным нелюдем» и «ленивым оболтусом, хрен его знает какого года выпуска», — малыш четко и медленно выговаривал слова, явно цитируя собственную мать. Сешъяр безуспешно пытался скрыть улыбку, появившуюся на лице. Корану можно было назвать язвительной и ехидно, но судя по интонациям, которые так же старался скопировать по памяти Рагдэн, к некоему «дедушке Хосу» она испытывала теплые чувства, возможно даже любила, по своему, по особенному.

Такие мысли и выводы, всколыхнули дремавшую в душе ревность, подстегиваемую собственническим инстинктом. Но он сумел взять себя в руки до того, как влияние стало губительным. Еще раз отталкивать своего сына из — за не умение сдерживать себя он не собирался.

Тут наконец — то раздались шаркающие шаги и в торговом зале, с трудом подходившим под такое гордое название, появился пожилой мужчина, лет пятидесяти, с изящной тонкой тростью, на которую он опирался, упорно делая вид, что ему трудно ходить. Высокий, длинные седые волосы собраны в низкий хвост, густые белые же брови сведены к переносице. Длинный острый нос крючком, тонкие губы изогнуты в легкой усмешке. Если бы не потертая одежда, пусть и сохранившая прежний шик, неопрятно завязанный шейный платок и истрепанные, запыленные манжеты, то его можно было бы назвать представителем аристократии.

Сешъяр тихо фыркнул. Господин Адриан Эск к высшим слоям населения никогда не принадлежал, замечен в связи с оными так же не был. В прошлом он был довольно известным актером, путешествующим по миру с бродячим цирком. И именно там он научился играть роль высокомерного, обедневшего лорда, с изысканными манерами и безупречным вкусом. С тех пор для окружающих он был именно таким и никогда не изменял своим привычкам. Раве что…

Узнав своего гостя, хозяин лавки улыбнулся шире и гораздо искренне, расправив плечи и совершенно спокойно, плавной походкой подойдя к ожидавшему его дракону. Ракинув руки, он заключил мужчину в объятия, приветствуя:

— Сешъяр, мой юный друг! Давно тебя не видел, все больше ваше рыжее недоразумение шастало или своего зомби отправлял, что б ему такие вещи среди ночи снились, да в особо изощренной форме!

— Что ж вам всем так мой библиотекарь не угодил, а, Адриан? — рассмеялся дракон, отвечая на объятия. Отступив в сторону, он крепко пожал руку мужчине. — Он всего лишь бедный, подневольный человек…

— Да — да — да, а ты его со всей строгостью, положенной директору Академии Некромантии, гоняешь во благо преподаванию знаний вашим несчастным студентам. Сешъяр, побойся Хранителей, кому ты тут, я извиняюсь, лапшу на уши вешаешь? — Адриан вопросительно вскинул брови, кивнув в сторону мальчишки, сейчас с каким — то преувеличенно серьезным интересом смотревшего на владельца сего заведения. — А это кто? Неужели ты послушался — таки старого, потрепанного жизнью и страдающего от неразделенной любви деда Адриана и нашел себе где — то девушку под стать своему характеру? Или продолжаешь мечтать о той роковой красотке, что выкрала твое сердце? Я извиняюсь, но не пора ли уже позабыть про нее?

— Да я бы с радостью, Адриан, одна проблема. Точнее даже целых две. Первая, она вернулась. Вторая, это наш сын, — дракон хмыкнул, качая головой. Он сам не особо понимал, какие их связывают отношения, но Адриан, хоть и вел себя порой то как мальчишка, то как готовый умереть в любую секунду старик, отличался пониманием, что такое чужие секреты и если уж подпускал к себе кого — то, то хранил его тайны как свои собственные. — Рагдэн, подойди ко мне, пожалуйста.

Мелкий, не сводя настороженного взгляда с Адриана, подошел к отцу, ухватившись руками за его брюки. Уткнувшись носом в ткань, он продолжал изучать взглядом человека.

— Твой сын? — Адриан вопросительно изогнул брови. Присев на колени, так что бы оказаться на уровне лица мальчика, он мягко и дружелюбно ему улыбнулся, потрепав по волосам. — Похож. Вырастет, тоже будет девушка мозги пудрить, как и его папочка, — встав, мужчина оперся локтем на прилавок, повторив позу гостя и спросил. — Так что тебя привело в мой скромный дом, Сешъяр? Вот уж не поверю, что просто так в гости заглянул.

— Вечно из меня делают какого — то корыстного монстра, — усмехнулся дракон, подхватив сына на руки. — Помнится, я заказывал у тебя несколько особых книг, для себя лично. Вот, нашел наконец — то время зайти за ними.

— А я уже подумал, что обо мне старике побеспокоился, — притворно вздохнув, Адриан обошел прилавок и скрылся за тяжелой шторой, скрывающий еще несколько так сказать особых стеллажей, на которых в темноте и охраняемом покое лежали самые ценные экземпляры. Порой они были куда опаснее, чем можно было представить по их внешнему виду. Впрочем, учитывая, какая защита стояла на этом небольшом, едва ли приметном среди пестрого разнообразия рынка, заведении, мало кто рискнет познакомиться с тем, что здесь хранилось.

Адриан долго с чем — то возился за шторой, после чего вышел, бережно держа в руках большой прямоугольник, завернутый в шелковую черную ткань, с золотой вышивкой по краю. Если присмотреться, то можно было понять, что вроде бы ненавязчивый рисунок складывается в плетение заклинания, служившего одновременно защитой как для самой книги, так и для окружающих.

Подойдя к прилавку, мужчина осторожно положил свою ношу на него, предупредительно шикнув, когда дракон попытался коснуться ткани:

— Поперек батьки в пекло не лезьте, молодой человек, — аккуратно убрав руки, Адриан снисходительно улыбнулся Сешъяру. — Или уже успел позабыть, какими могут быть последствия необдуманных действия, мой юный ученик?

— Сомневаюсь, что там есть что — то, способное мне повредить… Или же? — дракон подозрительно посмотрел на старика. При виде его довольной улыбки, брови мужчину удивленно выгнулись. Крепко ухватив сына за руку, Сешъяр отошел на пару шагов назад, чисто машинально выставив вперед руку, с мерцающим плетением щита, готовый активировать его в любой момент.

Эск цокнул языком, качая головой. Реакция гостя его нисколько не удивила, лишь немного потешило собственное самолюбие. Приятно осознавать, что кто — то такой сильный, как золотой дракон, боится энного количество бумажных листов, сейчас лежащих перед ним.

Дракону же сейчас точно было не до смеха. От принесенной книги волнами исходила мощная магия Тьмы и Хаоса, смешанная с Землей. Единственным, что сдерживало сильный выброс и того, и другого, и третьего — тонкое плетение из стихий, видимое лишь для весьма наблюдательных магов. Если туда сунуться не разобравшись, да еще и не предприняв определенных шагов, можно лишиться чего — нибудь очень ценного.

Жизни, к примеру.

— Адриан, кажется, я просил подобрать мне несколько трактатов, касающихся Храмов Древних и влияния их крови на последующие поколения, — осторожно уточнил Сешъяр, рукой подтолкнув сына к себе за спину. Подвергать его опасности он не собирался, совершенно.

— А ты ожидал, что получишь легкий любовный романчик, написанный милыми нашему сердцу светлыми эльфами? — развел руками Эск, стараясь не касаться лишний раз одного из самых редких экземпляров в его коллекции книг. — Мой дорогой друг, упоминания генома Древних, влияющего на последующие поколения, не существует в обычных или даже древних книгах. Не буду утомлять тебя подробностями, однако энное количество столетий назад произошла чистка архивов всех библиотек нашего мира. Любое упоминание о потомках изъято и уничтожено, восстановлению, увы, не подлежит. Мне удалось найти лишь это, — кивок головы на прямоугольный сверток, — и то, его не тронули потому, что всех желающих настигали весьма изощренные шуточки, со стороны Древних. Как ты можешь чувствовать, основным фоном тут идет магия Хаоса. Не берусь утверждать точно почему, только именно он возглавляет список тех, чей геном еще можно найти в Аранелле или же других, параллельных мирах. Затем идет Тьма, после Земля. Хотя я бы сказал, что второе место принадлежит именно Матери Земли или Природе, как ее периодически называют. Она довлеет над стихиями, и, пусть даже Тьма появилась гораздо раньше, даже она в чем — то подчиняется Земле. Остальные же представители если и имеют геном, передаваемый потомком, вряд ли оставили свой след в мире.

Сешъяр молча выслушал незапланированную лекцию, после чего повернулся к Рагдэну:

— Дани, солнце мое, постой здесь и никуда не ходи, хорошо? Сейчас мы разберемся с этим неожиданным приобретением и пойдем покупать сладкое.

Мальчик серьезно посмотрел в глаза отцу и кивнул, спрятав руки за спину. Дракон очень надеялся, что там нет скрещенный пальцев, подразумевавших, что обещание может быть нарушено. Потрепав ребенка по волосам, он вернул свое внимание Адриану, с некоторой опаской приблизившись к нему.

Пожилой человек покровительственно кивнул головой, позволяя дракону действовать самому. Никакой особой опасности в прикосновении к книге не было, особенно, учитывая, что директор Академии уже получил определенную долю предупреждений в отношении этого артефакта. Адриан лишь предупредительно вскинул руки и сам развернул ткань, с легкостью преодолевая слабое сопротивление окутывающей книгу магии. На его руках появилась небольшая сетка ожогов, почти мгновенно осевшими белыми шрамами на темной коже. Эск лишь едва заметно поморщился, работа с такими вещами требовала определенной доли жертвенности и архивариус честно платил назначенную дань.

— Еще немного терпения, — он ни к кому конкретно не обращался, скорее просто воспроизводил мысли вслух, так Адриану было легче сосредоточиться. Вытащив из под прилавка тонкую шпильку, он нацепил на нос изогнутую металлическую оправу с тонкими цветными, многослойными стеклами. От них не исходило никаких возмущений в магическом плане, только вот Сешъяру такой предмет был очень даже знаком. Он и сам порой пользовался такими очками что бы лучше разглядеть особо тонкое и хрупкое плетение на каком — нибудь артефакте.

Адриан тем временем водил острием шпильки по обложке книги, то отводя в сторону, к самому краю, то подцепляя что — то невидимое посторонним и вытягивая вверх. Наконец, мужчина завершил распутывание плетения заклинания и с улыбкой, подняв очки на лоб, пододвинул книгу к замершему в ожидании дракону.

— Можно? — Сешъяр с определенной долей благоговения коснулся переплета из темной выделанной кожи с алым теснением. Получив утвердительный кивок с легкой покровительственной улыбкой, он взял книгу в руки, чувствуя, как кожу покалывает наполняющая ее магия. Тяжелая, с явственным привкусом металла, остающимся на языке. — Такое чувство, что держу в руках смертельное оружие, а не чьи — то исследования о свойствах крови и наследственности. Это точно то, что я просил?

— Как говорили мои родители «Как вы можете сомневаться в том, что это самый талантливый, честный и милый ребенок на свете?!». Обычно эта фраза звучала на повышенных тонах в те частые моменты, когда соседи приходили жаловаться на мои милые сердцу проделки, — Адриан снял очки и протер стекла, убрав инструменты обратно под прилавок. — Это действительно тот самый трактат, что ты так жаждал получить в свои руки. Остальные книги доставлены прямо в загребущие лапки Сурина, что б ему икалось много раз и в самые неподходящие моменты.

— Что ж вы из бедного мальчика делаете страшного монстра? — дракон не стал открывать книгу здесь, как и брать ткань, служившую ее защитой. Сняв с пояса одну из незаменимых безразмерных сумок, он осторожно положил туда свое драгоценное приобретение и повесил ее себе на плечо, перекинув через шею, что бы не свалился в случае чего. — Он милый, беззащитный и совершенно не опасный библиотекарь. Ну, немного странный только, в своей фанатичной преданности собственному делу… Но это, пожалуй, все его недостатки.

— Я бы поспорил на эту тему, но, по — моему, кое — кто намеревается проверить на прочность пару моих стеллажей, — добродушно улыбнулся Адриан, кивнув за спину мужчины. — Иди, ты обещал сыну сладкое. И что — то мне подсказывает, что он честно терпел столько, сколько мог.

Мельком посмотрев на Рагдэна, старавшегося как можно более незаметно, на его взгляд, подобраться к интересующим его полкам, Сешъяр только головой покачал. Сунув руку в карман, он вытащил несколько монет. Чисто символическая плата, Адриан не собирался брать деньги со старого друга, считая это ниже своего достоинства. Тем не менее, за артефакт положено отдать хотя бы пару мелких монет, что бы он не покинул хозяина. Суеверия книжных мастеров.

— Держи, — высыпав горсть на протянутую ладонь, дракон похлопал друга по плечу. — Не болей. Возможно, в скором времени снова зайду в гости. Давно мы вместе чаю не пили, да и вообще.

— Я рад видеть тебя в своем доме в любое время, Сешъяр, ты же знаешь, — пожилой мужчина повторил его жест. — Удачи в делах семейных, мой юный ученик. Не подведи меня! И передай своему бедному и несчастному мальчику, что в следующий раз на его мелкие проказы последует более суровая санкция, чем недельная ссылка к местам не столь отдаленным вроде уборной.

— Иногда я всерьез задумываюсь о том, кто же из вас старый, мудрый и опытный, — тяжело вздохнув, дракон учтиво поклонился, выражая свое почтение владельцу лавки и, отловив пробегавшего мимо сына за воротник рубашки, повел его в сторону выхода, со смешком выслушав приглушенное бормотание старика себе под нос:

— Иногда я очень сомневаюсь, что в этой рыжей голове есть хоть какие — то мозги… Но архивариус из него… Эх, где мои семнадцать лет?

Взяв сына за руку, Сешъяр бегло осмотрел площадь, выбирая куда идти дальше. Видимо, пройти мимо продавца сладостями не получится, Рагдэн и так уже бросает косые взгляды, намекая на обещание. А продолжать испытывать терпение ребенка, дракон искренне опасался. Мало ли, на что хватит его фантазии, доставшейся в наследство от обоих родителей?

Тихо рассмеявшись собственным мыслям, он подхватил мелкого на руки и коснулся губами его виска, не стесняясь проявления собственных чувств на глазах у прохожих. Как говорят некоторые умные люди или нелюди: пусть завидуют молча!

— Ну что? Какой тебе леденец? — потершись носом о нос сына, дракон направился в сторону любимого места сбора местной детворы.

Небольшой закуток, с маленьким прилавком и незаметной вывеской считался самой лучшей кондитерской, пожалуй, едва ли не во всех близлежащих землях. Добравшись до него, он купил все, на что указал мелкий, почуявший возможность развести отца на кругленькую сумму и обогатиться определенным количеством сладкого, не стал стесняться и точно указывал на все, что ему хотелось. Сешъяр не спорил и не отлынивал от обязанностей родителя, только вот большую часть сладостей убирал к себе в сумку, прекрасно понимая, что к такому явлению, как аллергия на сладкое у ребенка он еще не готов.

Да и жена по голове за такое не погладит. Если только по другому месту и исключительно чем — нибудь тяжелым.

Из груди мужчины вырвался тяжелый вздох. То, как он представлял то или иное действие Кораны, ее возможную реакцию, слова, жесты, походило на одержимость. Сешъяр настолько сильно жаждал видеть, чувствовать, слышать ее, что вполне допускал, что может сойти с ума… Если она не вернется.

Тряхнув головой, отгоняя от себя ненужный мысли, дракон расплатился с лавочником и повел сына в сторону оружейного магазина, уже не особо волнуясь о том, что мелкий влезет куда — нибудь без разрешения. Рагдэна сейчас больше занимали полученные леденцы в форме зверушек. Как мало, оказывается, нужно детям для счастья.

Оружейная мастерская так же не отличалась яркой вывеской. Одна единственная витрина с давно покрывшимся пылью клинком из темного металла, да пара мало кому известных знаков над тяжелой, оббитой железом дверью, вот и все, что отличало это место от других лавок. Но, как и всегда бывает, все совсем не так просто, как кажется на первый взгляд.

Войдя в прохладное, хорошо освещенное помещение, наполненное запахом металла и свежего дерева, Сешъяр вежливо кивнул головой невысокому, даже по меркам своей расы, полурослику, флегматично полирующему секиру. Окинув гостей ничего не выражающим взглядом, он продолжил свое занятие, лишь едва заметно махнул рукой в сторону коридора, ведущего в сами мастерские.

— Хозяин там, — буркнул парень, продолжая методично полировать лезвие и не обращая на гостей ровным счетом никакого внимания.

Лавируя между стеллажами, мебелью и валяющимся под ногами оружием, видевшим в своей жизни наверняка более благоприятные времена, дракон добрался до одной из мастерских, у дверей которой стояли два гнома в легких кольчугах, опираясь на массивные топоры.

— Доброго дня, уважаемые господа, — Сешъяр вежливо поклонился, проявляя свое почтения к представителям этой расы. Охранники смерили его взглядом и поудобнее перехватили свое оружие, намеренно демонстрируя, что на всякое действие со стороны визитера, найдется и свое противодействие. — Мастер Игуард здесь?

— Тута он, — кивнул один из гномов. Его поза оставалась расслабленной, но дракон прекрасно знал, что это ничего ровным счетом не значит. — А ктой енто его спрашивает?

— Директор Академии Некромантии, — пряча улыбку, откликнулся Сешъяр. — Хотя можете передать, что одна морда пришла повидать своего давнего должника…

— От вечно ты про это вспоминаешь, ящер, — гулкий бас со стороны мастерской вынудил охрану подпрыгнуть на месте от удивления и тут же склониться в поклоне. — Заходи, давай, нечего на пороге расшаркиваться…

Мужчина шагнул внутрь, запасаясь терпением и лелея скромную надежду, что выбраться отсюда получится гораздо быстрее, чем обычно.

Асал Иугимен был лучшим в том, что касалось выслеживания добычи. Не важно, к какой расе принадлежала его цель и не имеет значения, насколько она сильна. Асал всегда достигал того, к чему стремился. Он как хищный зверь кружил, загоняя свою жертву, что бы в самый последний миг, наслаждаясь ее паникой и болью, отдать в руки заказчику. Сам человек предпочитал не проливать чужую кровь, разве что в ситуациях, когда иного выбора просто не оставалось.

Стоя в тени дома, прислонившись плечом к прохладной каменой стене и надвинув капюшон на глаза, один из самых странных представителей Гильдии Охотников внимательно наблюдал за оружейной лавкой, где не так давно скрылся его новый объект.

На тонких, обветренных губах появилась легкая улыбка, обнажившая острые клыки. Кто бы мог подумать, что одержимость женщиной приведет к таким интересным результатам? Безусловно, золотой дракон это венец его карьеры Охотника. Возможно, с ним сравниться лишь пленение эрхана, но и ящер, особенно тот, что охраняет свое чадо, совсем не плохая альтернатива демону. Асал сглотнул скопившуюся слюну и облизнул губы. Он видел, что стало с теми ушлепками, что сунулись на поляну в одиночестве, да еще и умудрились причинить боль ребенку. В такие моменты один дракон может стоить всей армии мира. Справиться с ним в такой ситуации можно лишь зная о слабых местах чешуйчатого животного. К тому же, команда допустила самую фатальную из всех возможных ошибок — они позволили услышать себя. Идея с отвлекающим маневрам была недурна собой, тут Асал мог бы им поаплодировать.

Но юнцы расслабились и позволили не только услышать себя, но еще и почувствовать, что за нежитью кто — то стоит. Кто — то управляющий ее. Естественно, что дракон не мог оставить данный факт без внимания. И как итог на руках гильдии несколько трупов, в том числе и самый юный ученик. В какой — то степени Охотнику даже было жаль юнца. Многообещающий был экземпляр, далеко пойти мог.

Что ж, Хранители распорядились по иному. Теперь охотиться на дракона и его необычного детеныша поручено ему, Асалу Иугимену.

Поправив сумку, набитую различными склянками с зельями самых разнообразных свойств, мужчина продолжил стоять все в той же позе. Терпение и умение ждать одно из главных в ремесле Охотника. К тому же, после нескольких дней пребывания в Мельхиоре, у него появился еще один стимул выполнить это задание во чтобы то ни стало.

Мантикора. Убийца. Ради того, что бы пустить кровь ее сыну, Асал даже готов преступить свои собственные правила и принципы, лишь бы увидеть хоть какие — то эмоции на безупречно белом лице полукровки.

Когда началось это противостояние? Эта гонка, где нет ни преследователя, ни добычи как таковых? Они пересеклись случайно, в доме старосты, залитом кровью. Женщина, защищающая свое дитя, может оказаться куда страшнее, чем самый древний ящер. Особенно, женщина умеющая убивать так, что тебя если и опознают, то хоронить точно нечего будет. Тогда — то Асал и увидел первые эмоции на лице Мантикоры. И стал одержим этим. Жажда, по другому и не назвать.

Жажда видеть, как ее переполняют чувства, видеть, как она теряет свой контроль, видеть, как в карих глазах плещется безумие, смешанное с кровавым бешенством, переполняющим ее. И чем чаще она теряла контроль над собой, тем счастливее становился Охотник.

Мужчина саркастически хмыкнул. Только вот словно чуя его стремление вывести из равновесия, Мантикора с легкостью уходила от преследования, в редкие моменты встреч сохраняя ледяное спокойствие и молчание, не давая ему даже повода заговорить с собой. Любопытно, малышка осознавала, какой желанной становится из — за своей недоступности? Ускользая, она лишь подогревала его интерес, лишь усиливала азарт и тягу к выслеживанию, к загону жертвы.

Тихо хмыкнув, Охотник прикрыл глаза, обратившись в слух и точно зная, что не пропустит тот момент, когда золотой дракон и детеныш покинут оружейную лавку. Вот тогда — то он и поиграет с ними. Команда подобралась, конечно же, так себе, но как расходный материал вполне подойдут. Пока они будут отвлекать мужчину, сам Асал займется мальчишкой.

— Пап, как думаешь, маме понравится мой подарок? — Рагдэн хмурился, рассматривая лежащее на прилавке ювелирной мастерской, куда они пришли сразу же после оружейной лавки, украшение. Простенькая брошка в форме сердца, выполненная из белого агата и сплава золота и серебра, оформленная с добавлением драгоценных камней.

Сешъяр был доволен выбором сына, да и сам признавал, что работа тонкая и весьма изысканная, вместе с тем не потерявшая прелести в своей кажущейся простоте. Расплатившись с торговцем, он убрал подарок в сумку, где уже лежала книга, сладости, короткая рапира для мелкого и тонкая спица, с плоским наконечником. Конечно, как и всякому мужчине, ему хотелось дарить любимой что — то более женственное, чем очередной вариант оружия, но оказавшись внутри мастерской старого знакомого, он не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии и купил спицу, пообещав самому себе, что по возвращению жены, устроит ревизию ее арсенала и спрячет его куда подальше. Если получится, естественно.

Посмеиваясь над собственными мыслями и планами, мужчина подхватил ребенка на руки и вышел из лавки.

— Па — ап, — снова позвал Рагдэн, дернув его за прядь волос. — Ну скажи… Маме понравится мой подарок?

— Конечно, мелкий. Только не «мой» подарок, а «наш» подарок. Я вроде как причастен к его приобретению, — Сешъяр убрал с лица сына прядь волос. — Или это не считается?

Ребенок на какое — то время задумался, сосредоточенно шевеля губами, словно просчитывая, чего ему будет стоить согласие с отцом. Потом кивнул сам себе и ответил, улыбаясь во весь рот:

— Это будет подарок от тебя, а от меня купим тот пара… пала… палантин! Вот!

— Опять дедушка подсказывается?

— Не-а, я сам придумал! — выпятив подбородок, Рагдэн гордо задрал нос, тут же захлебнувшись в крике, когда Сешъяр притворно выпустил его из рук, поймав лишь у самой земли. Поняв, что ему ничего не угрожает, мальчик засмеялся, хлопая в ладоши. — Еще, еще!

Дракон не стал отказывать ему в этом маленьком удовольствие. К тому же, оно было взаимным. Он подкидывал мелкого вверх и ловил, кружил над землей, вертелся вместе с ним, чувствуя, как за спиной появляются тонкие, эфемерные крылья настоящего, искреннего, теплого счастья и чистой, крепкой любви к маленькому живому существу в руках.

Как же все — таки мало нужно: любимая супруга, обожаемый сын и простой, уютный дом, где они все спрячутся от ненастной погоды, от всего мира, если это будет необходимо. Жаль Корана сейчас далеко, иначе он бы вряд ли смог удержаться и не утащить свои сокровища в пещеру.

Мужчина настолько расслабился, отдавшись возне с сыном, что не сразу ощутил давящую силы магии вокруг них, на небольшом пятачке между домов. Резко остановившись, Сешъяр крепко прижал к себе Рагдэна, шикнув на него, стоило тому начать сопротивляться. Уловив перемену в настроении отца, мелкий замер, обхватив отца руками и ногами, спрятав лицо у него на груди.

— Еще пару шажков, ящер. Пару шажков и мы оба будем избавлены от необходимости хвататься за оружие, — тихий, вежливый голос не вязался с темной, довольно массивной фигурой, в окружении пятерки черных псов, непрерывно скалящихся на дракона и роющих землю крупными лапами, с внушительными острыми когтями.

Сешъяр молча выругался. Охотник. Не самый лучший вариант случайного знакомого, встретившегося на улице города. Особенно, учитывая, что действовать так как привык, он не может, нельзя что бы мелкий пострадал случайно.

Придется импровизировать и молиться Хаосу и Тьме, что бы это была действительно случайная встреча, а не что — то большее.

— С кем имею честь? — пробежавшись пальцами по позвоночнику Рагдэна, он активировал плетение довольно мощных щитов, наложенное еще самой Корой. Пришлось повозиться, разбирая его и совершенствуя, но теперь можно хоть чуть — чуть ослабить свое внимание и не бояться, что мальчик станет случайно жертвой заклинания собственного отца.

— А нужно ли, что бы добыча знала имя своего убийцы? — насмешливо поинтересовался Охотник, продолжая держаться в тени. Только легкий интерес, волнами исходивший от него, не давал забыть, что это действительно живо человек.

Псы хрипло лаяли и рвались с цепей, тянувшихся к рукам человека. Недовольно поморщившись, их хозяин дернул, сдавливая глотки зверей. Лай сменился придушенным всхлипом, а позже перешел в глухое рычание.

— Тупые твари, — с ноткой досады протянул Охотник, делая шаг вперед. Капюшон скрывал лицо. Сильное, поджарое тело, закованное в легкую, гибкую броню. На поясе россыпь метательного оружия. Пара кинжалов закрепленных на запястьях. И это только то, что он позволил увидеть.

— Тут все зависит от хозяина, — оскалился Сешъяр. Мелкий, повинуясь чутью, перебрался на спину отца, обхватив его руками за шею. Дракон повел плечами, сплетя пальцами примитивное, но действенное заклинание, окутавшее Рагдэна. Теперь ребенок гарантированно не слетит, в случае чего. А вес его для дракона, пусть и в человеческом теле, был совершенно незаметным и не помешает в случае боя.

Охотник на эту реплику со стороны мужчины, тихо рассмеялся, качая головой:

— Ты забавный. В какой — то степени я понимаю ее интерес к тебе… Но увы, увидеть эмоции на ее лице получится только убив тебя и этого ребенка. За одним, получу не маленькое вознаграждение за двух мертвых драконов.

Бросок вперед. Движения человека сливаются в одно пятно. Поймав лезвие кинжалов на запястья, едва заметно скривившись от боли, Сешъяр отбросил его от себя, вытаскивая купленные сегодня же парные кинжалы. Вряд ли продавец рассчитывал, что сбытый товар пройдет проверку именно сегодня, но и сражаться голыми руками дракон тоже не собирался. Тем более, когда противник настроен более чем серьезно.

Снова бросок. Увернувшись от захвата, проследил путь плетения ловушки, вспыхнувшей ярко — красным цветом, стоило подойти к ней опасно близко. Бросив в ее сторону шарик чистой, сырой магии, сжег ее к чертям, продолжая уклоняться от ударов и не спеша наносить свои. Сешъяр выжидал. Танцевать вот так вечность он намерен не был, однако и кидаться наобум тоже не самая лучшая идея. В конце концов, Охотники по одному не ходят. И либо поблизости есть еще одна засада, либо напавший просто очень любопытный оригинал, решивший, что справиться в одиночку.

Улучив момент, Сешъяр ударил ногой в солнечное сплетение противника, в который раз отбросив его от себя. Усмехнувшись, он слизнул капельку крови, стекавшей из небольшой ранки над верхней губой:

— Ты тоже забавный. И я понятия не имею, кто тебя нанял и какие цели ты преследуешь, Охотник. Но я хочу вернуться домой и заняться более важными делами, чем ты и эта нелепая возня. Поэтому… — крутанув кинжалы и пустив по ним магию Смерти, кивнул головой, в знак приглашения и не скрывая своих намерений. — Теперь игра пойдет всерьез.

Псы сорвались с привязи уже давно. И если по началу кто — то из них пытался напасть на дракона, опасной юлой крутившегося на небольшом участке земли, то после того, как парочка сородичей лишилась голов в процессе отлова добычи, собаки сбились в кучу у стены одного из домов, жалобно поскуливая. И лишь Охотник упрямо продолжал делать попытки добраться до горла своей жертвы. Только вот мужчина не зря сказал, что теперь игра идет в серьез.

Своему слову Глава Гильдии и директор Академии Некромантии оставался верен всегда.

Воздух пропитался магией. Тяжелая, опасная, смертоносная. Она искрилась под пальцами некроманта, пронизывая окружающее пространство, оставляя сладковатый привкус крови на языке. Сешъяр методично, удар за ударом достигал одной единственной цели, поставить на теле Охотника три метки. Ровно столько требуется для того, что бы заклинание «Изгиб Вечности» начало действовать на живое существо. Пока что в лучшем случае удавалось поставить в одной точке две или одну, но это лишь подогревало легкий охотничий интерес.

Противник же не сдавался, довольно успешно оставляя неглубокие раны и отметины на теле дракона. Единственным минусом было то, что Охотник не додумался смазать лезвия ядом. Или же просто, предпочитал убивать без использования зелий. Или же…

Сешъяр фыркнул, тряхнув головой. Какая, собственно, разница? Это только упростило задачу, вот и все.

Словно чувствуя, что где — то оплошал, напавший стал разрывать дистанцию, теперь предпочитая бить с расстояния метательным оружием или склянками с взрывоопасными составами. Он, видимо, ожидал поддержки со стороны и вскоре чуткий слух уловил приближение еще трех или четырех объектов. Только прежде, чем обдумать план действий в изменившейся ситуации, Сешъяр выпрямился, опустив руки и едва заметно улыбнулся.

— Сдаешься? — разочарованно протянул Охотник, так же неосмотрительно опустив руки и прекратив попытки сдержать дракона. Чем тот и воспользовался, рванув вперед, двигаясь слишком быстро для человеческого глаза. Схватив свою жертву за горло, он вбил его в каменную кладку с такой силой, что сверху посыпалась каменная крошка.

— Кто тебя нанял? — склонившись к самому уху, тихо спросил мужчина, удерживая пытавшего выбраться из его хватки Охотника.

Тот закашлялся и хрипло засмеялся:

— Хорош. Я думал, ошиблась она в выборе… Но нет. Хорош… Ну что ж, значит, придем в следующий раз!

Короткая боль пронзила плечо. Клинок попал в нерв, вынудив Сешъяра разжать пальцы, отпуская противника. Тот весело фыркнул и неспешно удалился, прихватив с собой оставшихся псов. Как только дракон пришел в себя и справился с кровотечением, вокруг уже не было никого, даже те, кого Охотник звал себе на помощь, исчезли. И если бы не остатки плетения ловушки, чужая кровь и запах, то он мог бы подумать, что все это была лишь игра воображения.

— Все закончилось? — прошептал Рагдэн, крепче сжимая его за шею.

— Да, мелкий. Мы сейчас придем домой, и ты выпьешь чаю со сладким. Хочешь? — честно говоря, он и сам бы сейчас не отказался от чашки… Чего — нибудь покрепче. Но пока что придется отложить сеанс расслабления до лучших времен.

Подхватив упавшую во время боя сумку, он снял со спины ребенка, взяв его за руку. Сначала Сешъяр позаботиться о сыне, а после обстоятельно обдумает все, что произошло. В конце концов, как «добыча» он имеет полное право знать, кто же за ним охотиться. И мало того, что этот потенциальный самоубийца выбрал в качестве объекта самого дракона, он решил попробовать причинить боль его ребенку.

— Па — ап, — Рагдэн дернул за руку, привлекая к себе внимание. — Пап, а что ему от нас надо было?

— Не знаю, солнце, — погладив его по волосам, Сешъяр насмешливо фыркнул. — Как видишь, он оказался очень невежливым и предпочел уйти не представившись и не сказав, что ему нужно было.

— Понятно, — задумчиво протянул ребенок. Помолчав немного, снова заговорил. — А я его знаю…

— Откуда? — насторожился мужчина.

— Тогда… Когда меня украли… Он был там, — Рагдэн тихо вздохнул. — Он за мамой наблюдал. Со стороны.

— Очень интересно, — протянул дракон, опасно прищурившись. Теперь у него есть еще одна причина для того, что бы найти этого Охотника. Найти и задать множество вопросов.

И дракон очень сомневался, что ему удастся избежать ответа на них.

Подняв ребенка на руки, он чмокнул сына в нос и улыбнулся, широко и открыто:

— Все будет хорошо, мелкий. Ты мне веришь?

— Верю, — серьезно кивнул головой Рагдэн и обнял его за шею. — Мой папа, самый лучший папа на свете. И мама тоже.

— Тоже самый лучший папа на свете? — рассмеялся Сешъяр, смакуя то чувство счастья и покоя, что снова появилось в душе от таких простых, но искренних слов ребенка.

— Нет. Она самая лучшая мама. А ты — самый лучший папа, — одарив его укоризненным взглядом, Рагдэн устроил голову на плече отца, широко зевая. — У меня самая лучшая семья на свете…

Темница никогда не ассоциировалась у меня с чем — то приятным. И проведя здесь почти неделю, я была готова проклясть первого, кто сюда заглянет просто так, от скуки и сводящей с ума неизвестности. Новость о трауре, правда, дошла и до этого места, что значительно упростило ожидание. Теперь была хоть какая — то надежда на то, что мои старания не пройдут даром, и аудиенция у Повелителя состоится.

Улыбнулась, зная, что сейчас такая гримаса, на бледном, усталом лице выглядит, по меньшей мере, дико. И в большей степени безумно, чем вменяемо. Плевать.

Из груди вырвался резкий, глухой смешок, сменившийся судорожным кашлем. Повышенная влажность сделала свое черное дело, и теперь мой организм донимал заработанный бронхит, едва ли не выворачивающий легкие на изнанку удушающими приступами. Черт, все было бы проще, если бы Аста не применяло эту идиотскую «Руку Змеи». Да толку — то сейчас об этом печалиться?

Плевать. В данный момент меня больше интересует странная медлительность Шайтанара. Неужели ему не интересно поиграть с новой игрушкой, прежде, чем отправить ей на казнь? Как — то такая снисходительность не похожа на Повелителя эрханов, не так ли?

Улыбаясь своим мыслям, уже отдающим нотками безумия, не заметила, как где — то в конце коридора послышалась неторопливая, уверенная поступь нового гостя моего уютного закутка, двигающегося как раз в направлении данной камеры. Дверь открылась, снова вынуждая щуриться от слишком яркого света. Вот только гость не вызвал у меня никакого интереса, вплоть до того момента, пока не заговорил. Этот голос было бы сложно не узнать, даже спустя столько лет…

— Поднимайся. Ты идешь со мной, — Шайтанар пренебрежительно скривился, заметив то довольно — таки плачевное состояние, в котором я нахожусь.

Усмехнувшись, медленно встала, придерживая руку на уровне груди, и подняла вторую, демонстрируя широкий кованый браслет, с прикрепленной к нему цепочкой, вмурованной в стену. Проклятый металл на меня, конечно, не действовал, хотя и приятным ощущения от него назвать я бы не смогла.

— Сомневаюсь, что это украшение позволит мне далеко уйти, — хрипло протянула, стараясь снова не сорваться на кашель. Желудок скрутило от боли, но и эти ощущения тоже подавила. Нет, я не всесильная, но показывать слабость перед ним не буду. Во всяком случае, не сейчас. — Но коли вы меня боитесь, Шайтанар сейт Хаэл, то можем побеседовать здесь. Мои апартаменты всегда рады приветствовать гостя плесенью, водой с потолка и крысами. Кстати, неплохая закуска, особенно с голодухи.

Демон хмыкнул и кивнул кому — то. В камеру вошла пара эрханов, судя по одежде, входящих в отряд замковой стражи. Отстегнув оковы, они защелкнули на мне ошейник, блокирующий любые проявления магии и так же содержащий в себе долю проклятого металла. Он высосал из меня те крохи силы, что еще оставались и грозил обострить и без того достаточно сильное истощение организма. Если это новый способ казни, то я бы предпочла лишиться головы. Все — таки это гораздо гуманнее, по отношению к пленникам.

— Видимо, теперь я не представляю угрозы и со мной можно поговорить? — ехидно протянула, старательно скрывая собственное плохое самочувствие. То, что я все еще стояла рядом со стеной, позволило незаметно облокотиться на нее в поисках опоры. Стражники замерли неподалеку, ожидая дальнейших приказаний. Едко фыркнула. — Ну что вы так, Повелитель? Я же просто женщина, раненая, уставшая, слабая женщина… Разве я смогу причинить вам хоть какой — то вред?

— Раз позволяете себе язвить, леди, значит чувствуете себя вполне приемлемо. Что ж, это к лучшему, — в голосе демона скользила едва различимая насмешка, остро резанувшая слух. Сейчас, в таком состоянии, контролировать реакцию на те или иные слова было сложнее, чем обычно. Если бы я могла собрать на ладони хоть каплю магии…

Тихо выдохнула, заставляя себя успокоиться. Нет, так дело не пойдет. Злость всего лишь усугубит мое состояние здоровья, да еще и откинет любые подвижки в деле на начальную точку. Сделав пару глубоких вдохов, позволила собственной фантазии представить как в скором времени будет корчится от боли Риго и, тем самым восстановив душевное равновесии, невинно улыбнулась эрхану.

— Вы пришли поинтересоваться моим самочувствием? Похвальная забота о приговоренных к казни, Ваше Величество, — незаметно сглотнула подступившую к горлу тошноту. — Неужели прошедшие года не прошли бесследно для вас и вы смягчились?

— Забота? — чуть помедлив, откликнулся Шайтанар, как будто пробуя на вкус это слово. Холодно улыбнулся, иронично вскинув брови. — Ну что вы, дорогая Мантикора. Боюсь здесь всего лишь вопрос выгоды. Мертвых, конечно, можно заставить говорить, только какой в этом интерес? Гораздо приятнее выуживать информацию по грамму, выдавливая ее из пленника.

Кивнула головой, соглашаясь с ним. От такого действия перед глазами на какое — то время потемнело, всего на доли секунды, но этого хватило, что бы почувствовать безотчетный, панический страх, пробивший тело. Однажды уже почти лишившись зрения, повторять подобный опыт очень не хотелось.

— Мне льстит подобное внимание, Повелитель. Допрашивать будете здесь или все же выберите пыточную по своему вкусу? — порой очень сложно удерживать маску на собственном лице, однако, сейчас у меня не было другого выхода. Слабость можно будет и потом проявить, пока что приходиться играть по правилам хозяина замка.

Окинув меня задумчивым взглядом, Шайтанар посмотрел на стражников:

— Отведите ее в помещение для охраны. Кандалы не одевать, но из поля зрения не выпускать. Не зря же о ней ходят ткаие легенды.

Развернувшись, Повелитель эрханов вышел, даже не удостоив меня взгляда на прощание. Любопытно, он действительно верит в то, что в таком состоянии я попытаюсь сбежать? Тогда слухи, бродившие по Аранелле о Мантикоре, сильно преувеличенны.

Один из демонов, оставшихся со мной в камере, ткнул меня древком копья в спину, в районе поясницы, подталкивая к выходу. Поморщившись и раздраженно поведя плечами, осторожно и медленно пошла в указанном направлении, стараясь держаться ровно, но прекрасно понимая, что со стороны видно, как меня слегка пошатывает.

Мысленно скривилась. Так плохо я себя не чувствовала уже очень давно, даже подзабыла, что такое собственная кровь на вкус. С одной стороны, снова вспомнить о том, что даже у меня имеются свои слабости и считать себя всесильной — наивысшее из заблуждений, очень даже полезно. Разбираясь с Игроками буду гораздо более аккуратной и собранной, не допуская повторений прежних ошибок. А вот с другой…

Додумать важную и несомненно очень разумную мысль не получилось. Стража втолкнула меня в небольшую, чистую и хорошо освещенную комнату. Стол, три табуретки, небольшая кушетка у стены, вот, пожалуй, и все, что тут было, не считая двери, скорее всего ведущей в оружейную. Плетение заклинаний увидеть удалось лишь размытым пятном и даже если бы вдруг я смогла снять его им заполучить хотя бы самый плохенький меч…

Саркастически хмыкнула. С одной действующей рукой, без капли магии и с таким истощение? Шайтанар сильно сэкономит на палаче и помосте, если мне взбредет в голову совершить настолько опрометчивый поступок.

— Я могу сесть? — тихо поинтересовалась у одного из эрханов. Тот оценивающе осмотрел меня серьезным взглядом, потом кивнул головой. Устроившись на ближайшем стуле, смиренно сложила руки на коленях. — Спасибо. Знаете, тяжело стоять, после недельной голодовки и пайке из воды и хлеба…

Мои сопровождающие молчали, никак не реагируя на мои слова. Лишь легкая заинтересованность сквозила в их эмоциональном плане, смешанная с долей здорового недоверия. Ну да, трудно опознать в такой женщине знаменитую наемную убийцу. хотя, что — то мне подсказывает, что мало кто поверит с первого раза, что я и есть та самая Мантикора. Все они нарисовали себе определенный образ: дерзкая, стервозная, бесчувственная, с невозмутимой маской безразличия на лице, сильная, бескомпромиссная… И так далее и тому подобное, все в подобном ключе и без каких — либо слабостей, без присущих каждому живому существу заблуждений, суеверий. В общем, этакое совершенное создание, лишенное сердца и души. Один сплошной холодный разум, помноженный на умение убивать и жажду чужой крови.

Устало вздохнула, если бы все было так просто. Порой я действительно жалела о том, что не могу соответствовать сложившемуся стереотипу. Скольких проблем удалось бы избежать, будь я такой на самом деле? Теперь это вряд ли удастся выяснить, да и невозможно изменить себя, остается только учиться жить с тем что умеешь.

Правда, пока что ломать представление мальчиков о себе не буду, по крайне мере дальше. Пусть все остается как есть, сейчас важнее достичь соглашения с Повелителем эрханов, остальное по сравнению с этим малосущественные мелочи.

Шайтанар почтил нас своим присутствием спустя полчаса после того, как стража привела меня в подсобные помещения. Что — то бросив им, он дождался пока демоны уйдут, прикрыл за ними дверь и только после этого сел напротив, откинувшись спиной на стену комнаты.

— Что? — вопросительно изогнула брови, склонив голову набок. — Любуетесь, Повелитель?

— С таким языком, весьма удивительно, что ты до сих пор жива, Мантикора, — усмехнувшись, Шайтанар еще раз осмотрел меня с ног до голову. — Знаешь, я мог бы поклясться, что твое лицо мне знакомо… Хотя даже примерно не представляю, где могли пересечься наши пути.

— Все просто, Повелитель… Когда — то вы кардинально поменяли мою жизнь, разрушив привычные, такие близкие и родные устои и заставив научиться выживать во взрослом, слишком жестоком для ребенка мире, — опустив взгляд, сжала пальцы, стараясь унять внезапно появившуюся дрожь. — Я думаю, мы можем говорить на чистоту? Судя по тому, что я все еще жива, Ри рассказал о нашем небольшом розыгрыше?

— Я несклонен расценивать то, что произошло, как удачную шутку, — взгляд эрхана оставался холодным и спокойным. — Тебе, Мантикора, повезло, что моя жена слишком добрая и мягкая.

— Повезло? — бросила на него заинтересованный взгляд и снова вернулась к изучению собственных пальцев. — Разве это везение? Везением было бы убить Ри по — настоящему и скрыться, успев исчезнуть до вашего появления. Тогда, пожалуй, мое имя стало бы еще более легендарным, уж простите мне эту нотку тщеславия в голосе, Повелитель. Но как видите, ваш приемный сын жив, а я сейчас сижу перед вами, едва ли способная хотя бы начать сопротивляться, прежде чем вы что — то мне сделаете. Везение? — фыркнула, мотнув головой. — Нет. Всего лишь стечение обстоятельств, соединившихся в одну пространную цепочку событий. И я не особо жалею об этом, учитывая, что стояло на кону.

— Вот только…

— Не надо давить на жалость? — подняв взгляд, позволила себе снисходительно улыбнуться. — А кто говорит о жалости? Я не собираюсь унижаться, молить или пытаться выставить все в таком свете, что даже Хранители расчувствуются и спасут меня из такого несправедливого плена, — голос звучал устало, но с ноткой беззлобной язвительности. — Не вижу смысла взывать к тому, чего попросту не может испытывать демон. Тем более тот, чьи близкие подверглись опасности. Вы же хотите услышать почему, за что и как, не так ли Повелитель? Тогда моя единственная просьба — не перебивать. Разговор будет трудным… Если не скажу сейчас, то после вам придется ждать моих откровений достаточно долго.

— Ну что ж… Я внимательно слушаю, — снисходительная улыбка на его лице вызвала новый приступ неконтролируемой злости.

Сжав пальцы сильнее, чувствуя как из — под ногтей начинает капать кровь, снова загнала все чувства в самый дальний уголок своей души. Не сейчас. Позже я отыграюсь за все и на других, более подходящих жертвах. А пока расскажем небольшую, малоприятную и некрасивую сказку.

— Мое имя Корана аль Эйран. Больше ста двадцати лет назад вы, Шайтанар, выставили меня за пределы Сайтаншесса, тем самым помиловав и избавив от гниения заживо в камерах своего замка. И это стало поворотным событием в моей жизни. На границе, находясь в раздавленном состоянии и не зная, что делать дальше, я встретила милого, обаятельного нелюдя, который в последствии заменил мне отца, казненного вами, Повелитель, как предатель. Вообще, все довольно забавно, Шайтанар. Вы убили мою семью, я спасаю вашу. Шутка судьбы или Хранителей, м? — мягко улыбнулась, заметив лишь едва заметное изменение в лице демона. Простому стороннему наблюдателю трудно заметить такое, но могу сказать точно, сейчас эрхан усиленно вспоминал и сопоставлял полученные факты. — Все так странно повернулось, Повелитель… Игроки разыграли очередную партию, сделав мою семью разменной монетой в ней. И вот нет уже ни Канхара аль Эйран, ни Мартиши, известных как Ярость и Сердце Тьмы. Преданные своему Повелителю, любящие своих детей, пусть один из них так и не увидел свет. Все, что осталось от этой семьи — я, изгнанник, выживший лишь благодаря детской непосредственность и желанию вашей дочери. Как она, кстати?

— Учится в Академии Магии, — машинально ответил Шайтанар. Потерев переносицу, он поинтересовался. — Он не ошибся, когда упомянул, что я хорошо знаю настоящую Мантикору…

— Хаос? — тихо рассмеялась. — Хаос — это Хаос. Даже если Аранелла вдруг начнет разрушаться, не приведи Хранители, конечно же, он останется все таким же язвительно — ехидным, ленивым и позволяющим другим узнать только то, что ему самому нужно. Но за это мы его и любим.

— И ты действительно не лелеешь планов мести? — демон усмехнулся. — Все — таки я убил твою семью…

Поставив локоть на стол, подперла ладонью подбородок, задумчиво улыбнувшись:

— Возможно в первое время, когда рана была настолько свежей, что мне снились кошмары, настолько пугающе реальные и четкие, оставляющие на руках кровь, а на языке привкус горечи и ненависти. Но время сглаживает грая рубцов и вскоре, на место гневу и боли, приходит способность мыслить спокойно и рационально. Не зря же говорят, что месть это блюдо, которое подают холодным. Я собирала информацию, я училась, впитывая новые знания и выискивая тех, кто на самом деле виновен в смерти моих родных. Как бы обидно это не звучало, вы, Повелитель, всего лишь пешка, марионетка, послушно действовавшая по заранее написанному сценарию. А мне… Мне нужны были те, кто убивал и кто подстрекал. С одной стороны Игроки, с другой послушные исполнители, слишком ретиво выполнявшие отданные приказы. А вы… Вы всего лишь Повелитель. Мне не за что было мстить именно вам.

Замолчала, прикрыв глаза и позволив одинокой слезинке скатиться по щеке. Да, рана больше не кровоточит. И в душе поселился другой образ, вызывающий трепетную нежность и легкую, счастливую улыбку на губах. Но иногда все же хочется почувствовать себя прежним ребенком, ощутить прикосновение пальцев матери к волосам, в попытке распутать непокорные пряди, шутливо побороться с отцом, зная, что он никогда не причинит мне боли.

Да, я получила от судьбы самый лучший подарок — сына, тогда, когда уже и не надеялась на то, что снова смогу научиться улыбаться. И я благодарна за это, буду всеми правдами и неправдами оберегать и защищать свое Сердце. Только вот запретить себе думать о том, что все могло быть иначе, не получается.

— Я методично убивала всех, кто поучаствовал в этой партии. Выслеживала, находила удобный момент и убивала, обставляя все так, что бы никто даже и не подумал связать это с эрханами, — сидя с закрытыми глазами оказалось гораздо легче говорить. Возможно, со стороны это похоже на исповедь, только вот по — другому выдать весь существующий расклад не получится. — Работа в Гильдии весьма способствовала моим планам, к тому же, проще списать все на заказ, мало ли кому они могли перейти дорогу? Да и Игроки, если честно, довольно безразличны к судьбе своих марионеток. В большинстве случаев, устав от них или же закончив партию, они нанимают таких как я, дабы подчистить хвосты. Так я и познакомилась с тем, кто, собственно, и сдавал карты и поставил на кон жизнь семьи аль Эйран.

— То есть, ты работала на того, кто фактически убил твою семью? Разве это не…

— Не что? — вздохнув, посмотрела на Шайтанара. По — прежнему невозмутимое выражение лица и только сапфировые глаза стали более… Мягкими что ли? Как будто он действительно понимал мои мотивы, то, что я делала. — При всем моем уважении, даже вам, Повелитель, не удалось выйти на Гильдию Игроков. Как, по — вашему, это могла сделать я? у меня были лишь догадки… И они оформились после нескольких специальных поручений от Риго. Он с моей помощью подчистил все свои «хвосты», однако до недавнего времени у меня не было ни малейшей идеи, как на него выйти. А он… Он решил, что я ему тоже больше не нужна и попросту слил лучшего наемного убийцу, выдав заказ, который нельзя не выполнить и нельзя выполнить одновременно. Согласитесь, шансы, что мне удастся выжить, после смерти Танориона, равны чему — то вроде нуля или даже минус бесконечности. Вот такой вот расклад.

Навалилась безмерная усталость. Повисшее молчание не напрягало, Шайтанару нужно время, что бы оценить мои слова, подумать над тем, насколько он может доверять сидящей напротив женщине. А я пока воспользуюсь небольшой передышкой и попробую подумать над тем, как быть в случае, если моих слов окажется недостаточно и Повелитель просто вернет меня в камеру, оставляя умирать и сходить с ума от собственной безысходности.

Отстраненно подумала о том, что в какой — то степени мне и на это глубоко наплевать. Если бы не Рагдэн и Сешъяр, даже не стала бы пытаться что — то объяснить.

— Как бы странно это не прозвучало, но я верю вам, Корана, — медленно проговорил Шайтанар, постукивая пальцами по столешнице. — Если бы вы действительно жаждали отомстить мне, помогать спасать шкурку одного нашего общего знакомого вам бы даже в голову не пришло. Но я что — то не совсем понимаю, каким образом вы намерены выйти на Игроков, инсценировав смерть Танориона. И, кстати, вас ничто не связывает с некой Сэмирой?

— Сэм? Где же вас угораздило нарваться на наш любимый Рыжий Писец? — несколько озадаченно нахмурилась. — Насколько я знаю, она должна гостить у отца… Если только ей не захотелось поискать приключений на свою пятую точку и она таки влезла в это дело, пытаясь спасти Холла. Я права?

— Безусловно. А почему Рыжий Писец? — у демона дергался уголок губ, словно он пытался сдержать улыбку.

— Потому что там, где появляется это чудо, обязательно что — то происходит, и это что — то вряд ли можно назвать хорошим, — рассмеялась, тут же подавившись воздухом и закашлявшись. Выровняв дыхание, продолжила. — Сэм мой друг, человек, которому я доверяю и практически сестра, пусть и не по крови. Она, Нила и Аста — те, кто стал для меня новой семьей. Порой слишком активной и влезающий в те дела, что их не касаются и куда точно не просят соваться, но… Семью не выбирают. И как бы я не ругалась, меньше любить от этого не стану.

— Интересный у нас вышел разговор, — хмыкнул эрхан. Пожала плечами в ответ и резко выдохнула от боли, прострелившей плечо. Заметив это, Шайтанар нахмурился. — Насколько серьезны ваши повреждения, Корана?

— Вы знаете что такое отрицательная магическая энергия? — справившись с тошнотой, в который раз подкатившей к горлу, криво улыбнулась в ответ на его кивок головой. — Аста у нас девочка вспыльчивая. Почему она так разозлилась, понятия не имею, но факт в том, что злость толкнула ее на применение одного заклинания. Довольно специфическое, емкое и достаточно болезненное, если уж не сказать сразу — смертельное. Мне повезло в том плане, что у меня была печать, остановившая распространение по телу. Но ваше действия, Повелитель, не способствовали заживлению полученных травм. У меня сильное повреждение сухожилий, мышц и энергетических каналов. Подлатать немного подлатали, да только нужен покой и соответствующее обращение.

— Я не могу сказать, что прощаю ваш поступок, Корана… Но теперь я обязан вам, потому что вы спасли Танориона от смерти, пусть и таким способом, — Шайтанар поднялся и шагнул ко мне, вынуждая поднять голову. — Что вы хотите делать дальше?

— Риго жаждет добраться до моего сына. А я хочу поставить окончательную точку в этом деле. Для этого мне нужно умереть, для всех, кто так или иначе может донести данную информацию до Игроков. Абсолютно для всех, — вздохнув, потерла виски. Сешъяр наверняка придушит меня, когда выяснит всю правду о произошедшем. Только иного выхода нет. — Даже для тех, кто мне дорог. А дальше… Дальше настанет моя очередь поиграть с этими милыми и приятными людьми. У меня к ни есть очень длинный список претензий, который пришла пора оплатить. С процентами, конечно же.

— У вас есть сын?

— Это так удивительно? Вы должны быть благодарны ему, Шайтанар. Только появление в моей жизни ребенка, смогло помочь понять вас до конца. Во всяком случае, ваши мотивы, — сжав зубы, закусила губу до крови. — Я… Повелитель, я прошу прощения… Но боюсь, наш разговор уже подошел к концу…

— Что вы…

Дальнейшие слова эрхана потонули в тишине, оглушившей меня в тот момент, когда сознание решило покинуть меня окончательно и бесповоротно. Слишком много сил забрал этот чертов разговор.

Вот еще минуту назад женщина улыбалась, пусть и с трудом подавляя сквозившую на лице боль. Доля секунды и тело медленно оседает на пол, словно кто — то выдернул стержень из ее тела, оставляя лишь мягкие, слабые мышцы. В воздухе появился сладковатый запах крови.

Шайтанар неспешно поднялся со своего места и подошел к разметавшейся на полу Коране. Бледная кожа, темные круги под глазами, побелевшие, истрескавшиеся губы, прокушенные и теперь алеющие ярким пятном на лице. Хрупкая, беззащитная, настолько… человек. Стоит отдать должное пространному юмору Хаоса или Хранителей, что свели их пути. Сколько вариантов он не продумывал, правда оказалась куда забавнее. Корана аль Эйран. Да, пожалуй, у этой женщины есть право мстить ему любыми методами.

Право, которым она не воспользовалась. Его демоненок оказался прав, настаивая на том, что бы Шайтанар сначала переговорил с ней, а уже после принимал какие — то решение. Именно по этой причине демон медлил, откладывая визит в темницу. Знакомство с Аэрис, разговор с Ри, Хаосом и Сэмирой, которую удалось найти, не смотря на сопротивление Хантара, и долгие часы размышлений над сложившейся ситуацией. В конечном счете, рассмотрев все аспекты и вводные данные этой задачки, демон пришел к выводу, что сам вряд ли поступил по — иному и нанес визит Мантикоре, что бы расставить все точки на «и» во всей этой истории. Только Шайтанар как — то не предполагал, что она в настолько плохом состоянии.

Вздохнув, мужчина взял на руки безвольное тело, несколько удивившись, насколько легкой и беззащитной выглядит Корана. Закрыв ее крыльями, потянулся к Тьме, откликнувшейся в такой готовностью, словно преданный пес, услышавший голос хозяина. Спустя пару мгновений, демон уже шагал по направлению к покоям, где они оставили Аэрис. Малышка выглядела изможденной и с каждым днем становилась все слабее. Демоненок всерьез обеспокоена ее состоянием и постоянно находиться рядом, порой становясь похожей на Таша, так же опекавшего ее когда — то.

Селениэль спала, свернувшись клубочком на кресле. Она специально подтащила этот предмет мебели к кровати, что бы удобнее было дежурить рядом с Аэрис. Положив Корану на кушетку, стараясь не потревожить больное плечо женщины, Шайтанар накрыл ее пледом. Выпрямившись, повернулся лицом к кровати и столкнулся с внимательным, встревоженным взглядом малышки, приподнявшейся на локтях.

— Маэре? — голос Аэрис дрожал. С трудом выбравшись из — под одеяла, она на подгибающихся ногах добралась до Кораны, что бы рухнуть на колени, уткнувшись лицом в ладонь женщины. — Ма маэре…

— Значит, вот кого ты звала, малышка, — задумчиво протянул Шайтанар. Связь между Корой и девочкой сейчас играла яркими синими красками, словно они питались друг от друга. Хотя эрхан не исключал, что так оно и было, на самом — то деле.

— Ты только сейчас это понял? — тихий шепоо со стороны кресла. Улыбнувшись, Повелитель демонов подошел к своей половинке и устроился в кресле, пересадив супругу к себе на колени. Эльфийка немного сопротивлялась для виду, но позже с комфортом устроилась на его коленях, уткнувшись носом в шею и нежась под ласковыми прикосновениями пальцев к позвоночнику и ногам.

— Эль, я думаю, что мы поможем ей, — спустя какое — то время, негромко произнес Шайтанар, продолжая смотреть на Аэрис. Малышка с трудом умостилась на краю кушетки, обхватив руками за талию Корану и спрятав лицо у нее на плече.

— Еще не так давно ты собирался казнить ее и забыть о том, что она когда — либо существовала, — со смешком откликнулась Селениэль, прижавшись к мужу как можно ближе. — И что же заставило тебя передумать?

— Когда — нибудь, я расскажу тебе эту историю, Демоненок. Правда, боюсь не так скоро, как тебе хотелось бы, — Шайтанар коснулся губами ее виска.

— Ну вот, опять тайны, — притворно надула губы Ниэль, несильно ткнув его кулаком в бок. — А без этого никак?

Эрхан фыркнул, запутавшись пальцами в ее волосах, оттягивая голову назад. Коснувшись губами ее носа, спустился ниже, целуя уголок губ, подбородок и только затем уводя эльфийку в нежный, неспешный поцелуй, наполненный тлеющей страстью. Та с готовностью откликнулась, позволяя ему вести и вместе с тем, вкрадчиво исследуя пальцами его плечи и шею, пуская по телу мельчайшие разряды удовольствия и желания.

Прервав эту затянувшую игру, Ниэль фыркнула и пощекотала основание крыла, обняв эрхана за талию:

— Ты наглый, невыносимый, упрямый демон!

— Да, милая. Ты же всегда знала, что я белый и пушистый. И никуда тебе от меня не деться, — Шайтанар встал, подхватив эльфийку на руки, и неслышно направился к двери.

— Нет, демон, это тебе никуда от меня не деться! — весело хмыкнула Эль, болтая ногами в воздухе.

— Спорим? — мурлыкнул эрхан, склонившись к ее уху. Счастливый смех любимой стал самой лучшей наградой за весь этот день.

Иногда полезно говорить то, что думаешь. Такой вывод я сделала спустя почти три дня, после нашей неспешной и весьма содержательной беседы с Повелителем эрханов. Следующей утро застало меня на кушетке в одной из гостевых комнат. Сбоку доверчиво прижималась Аэрис, улыбаясь и выглядя до невозможного счастливой. Увидев своего найденыша, испытала бездну облегчения, затопившую душу и вызвавшую слезы. Но теперь я плакала потому, что у меня получилось. Получилось выбраться из этой передряги.

Однако, начать действовать сразу не удалось. Шайтанар, вместе с Селениэль, решительно настояли на том, что бы мной занялись лекари. Учитывая специфику моей магии, было очень забавно наблюдать за их тщетными попытками привести меня в норму. Даже Повелительница оказалась бессильна, настолько усугубился перекос магических сил. В конце концов, мне надоел этот фарс и я попросила дать мне пустую комнату и оставить в покое хотя бы на пару часов. Не смотря на весь скептицизм, так и сквозивший в словах и взглядах, мою просьбу выполнили, хоть комната и оказалась недалеко от тюремных камер.

Но мне нужно было лишь одиночество, несколько составов из моего набора и перо, а остальное не имело ровным счетом никакого значения.

Печати бывают разные. Большинство из них строятся на энергии, ауре и магии того, кто их использует. Только это одна сторона сего таинственного искусства.

На самом деле создавать плетение печатей можно и при отсутствии хотя бы маломальских магических способностей. Правда, процесс из — за этого значительно затягивается и усложняется, но других вариантов у меня нет, а ставить себя на ноги нужно как можно быстрее.

Я выводила на каменном полу один рисунок за другим, пока не замкнула саму себя в круг. Затем еще несколько рядом печатей, один выше другого, внося лишь едва заметные изменения в порядок или составляющие плетения. Закончив работу, вытерла пот со лба. Слишком много сил ушло только на то, что бы создать многоуровневую целительскую печать, способную справиться с большинством из полученных телом повреждений. Немного передохнув, вытащила бутылочку из темного стекла. Там хранился вязкий, черный по цвету состав, на основе отколотого куска брони костяного дракона, мертвого скелета, в котором каким — то невероятным образом удерживалась не только душа, но и разум, пусть у них он полностью лишен интеллекта. Такие экземпляры водились только на гранеи и встречаться с обезумевшим ящером, для которого смерть — это рождение…. В общем, помнится, в тот раз на заднице сидеть мы долго не могли.

Усмехнувшись воспоминания, открыла сосуд и капнула тринадцать капель на бороздки, оставленные пером. Быстро растекшись по всей поверхности печати, жидкость впиталась в нее и рисунок засветился мягким, светло — серым цветом. Сжав зубы и приготовившись к не самым приятным ощущениям, последним росчерком кончика пера завершила рисунок, соединив два последних элемента.

Процесс восстановления и лечения напоминал пытку. Страшную, изощренную и бесконечную. По окончанию было такое чувство, словно меня вывернули наизнанку, выжали и заставили вернуться в исходное состояние. Возможно, именно по этой причине такую технику применяют лишь на том, кого удосужились для начала усыпить. Жаль, что кроме меня полностью весь процесс никто не знает, так что, хочешь не хочешь, а пришлось сцепить зубы и терпеть.

Все это заняло примерно час. Свечение ушло, состав испарился, оставив лишь пару смазанных штрихов на полу. Рухнув на колени и опираясь руками, дождалась, пока мир прекратит вращаться перед глазами. И тогда же почувствовала то сладкое, ни с чем несравнимое чувство маги в собственном теле, теплой волной растекающейся по венам. Рука все еще плохо слушалась, складывать печати ею вряд ли получится, но зато теперь можно было не бояться, что кто — нибудь случайно убьет меня, просто пройдя мимо. Спустя еще столько же времени, мне удалось выйти из комнаты самостоятельно и даже перемещаться получалось достаточно быстро, дабы не попасться никому на глаза. Организм восстановился практически полностью, а последовавшие за этим два дня тренировок, полноценного питания и сна, сдобренные медитацией и блужданием по внутреннему миру помогли восполнить резерв и вернуться к прежней форме, пусть и относительно.

Улыбнувшись, вытянула руку вперед, ладонью вверх. Представив изящную ледяную фигурку дракона, с удовольствием наблюдала, как над кожей формируется скульптура из прозрачного, отдающего синевой льда. Погладив морду получившейся статуэтки, поставила ее на стол, проигнорировав заинтересованный взгляд Асты, сейчас уже снявшей личину Танориона. Да и самому младшему принцу вернули его лицо, чему последний был безмерно рад.

И обещал кое — кому все припомнить. Сдается мне, что речь шла не про мою скромную персону, если брать в расчет то, как мило засмущалась наша блондиночка.

— Как вы себя чувствуете, Корана? — вежливо поинтересовался Шайтанар, поставив передо мной кружку с горячим, дымящимся паром напитком. На мой вопросительный взгляд демон невозмутимо ответил. — Хелли просила передать вам этот чай. Сказала он помогает восстановить нервные клетки… К чему бы вам это?

Мельком посмотрела на Асту и Ри, сидевших рядом, и дружно строивших самые невинные из возможных выражений лица.

— Видимо, она предполагает, что мне предстоят дела, которые окажут сильное влияние на мою центральную нервную систему… — по ногам что — то проскользнуло. Инстинктивно отодвинувшись назад, увидела на полу небольшого (относительно) котенка породы ирбис, пытавшегося сгрызть мои любимые походные туфли. — Я даже догадываюсь, кто ей подсказал эту идею. Блондинистая ты моя, я ведь и обидеться могу.

— А что сразу я? — тут же встрепенулась подруга, невинно хлопая глазками.

— Ты мне тут ураган не устраивай, замахала ресничками. Смотри, такими темпами летать научишься, — язвительно фыркнула, отпивая травяной чай. — И кажется, кто — то все еще передо мной в таком большом косяке…

— Я же уже извинилась, — Аста надула губы, хотя в глазах читалось искреннее беспокойство и раскаянье. Первое время после возвращения в реальность, она на меня даже взгляд поднять не могла, прекрасно помня все, что натворила и зная, каких усилий мне стоит себя вылечить. — И вообще, мой экзоскелет, что хочу с ним, то и делаю!

— Ну да, — кивнула головой, проследив путь котенка до ближайшего ковра. — У меня только один вопрос. Зачем тебе такая реалистичность экзоскелета? Которая только что испортила не самый дешевый ковер, в смысле.

— Эм…

Мой смех и фырканья со стороны Шайтанара, заставили Асту покраснеть, побледнеть и обиженно надуться, опустив глаза и скрестив руки на груди. Успокоившись, взмахом руки трансформировала дракончика в шелковую ленту цвета неба и завязала на шевелюре Танориона небольшой, милый такой бантик. Довольная делом рук своих, забралась в кресло с ногами, обхватив кружку руками и чувствуя себя в какой — то степени счастливой.

— Зараза ты, — вздохнув, блондинка подперла подбородок кулаками и поинтересовалась. — Что дальше — то делать будем?

— Ты останешься здесь, — спокойно откликнулась, подмигнув встрепенувшемуся, было, аронту. Тот благодарно улыбнулся, незаметно приобняв девушку за талию в чисто мужском, собственническом жесте.

— Как это? — нахмурившись, блондинка недоверчиво покачала головой. — Я не пущу тебя одну в логово этого ублюдка!

— А я туда одна и не пойду, — пожала плечами. — Но ты, — ткнула пальцем в Асту, — остаешься здесь, с Танорионом и Аэрис. У меня нет никакого желания беспокоиться за вас обеих во время той резни, что там будет.

— Но…

— Со мной пойдет Нила, — ободряюще улыбнулась, склонив голову набок. — Думаю, мы с ней прекрасно справимся со всем, что там может произойти.

— Но почему?! — Аста сжала пальцы так, что побелели костяшки. — Я думала…

— Так, — вздохнув, поставила кружку на стол и с неохотой выбралась из своего убежища. Встав, потянулась, разминая мышцы, и поманила блондинку пальцем, продолжая игнорировать присутствующих при небольшой семейной разборке зрителей.

Аста подошла, продолжая хмуриться. Ее губы подрагивали, выдавая приближающиеся слезы. Порой она совсем как маленький ребенок, забывая и о возрасте и о богатом жизненном опыте. Чудо… В перьях. Обхватив ее за талию, притянула к себе и погладила по светлым волосам:

— Ты прекрасно знаешь, что там мне лучше всех поможет Нила. А тебе я доверяю самое дорогое: Аэрис и Рагдэна. Я хочу, что бы ты о них позаботилась, слышишь, блондинистая ты наша?

— Угу, — шмыгнув носом, Аста обняла меня в ответ. — Но я хотела с тобой отправиться… Там должно быть весело…

— Не вижу ничего веселого в море крови, мертвых телах и их внутренностях, — честно призналась, стараясь скрыть улыбку. Нет, действительно, большой такой ребенок. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Похлопав ее по плечу, отстранилась. — Давай ты Нилу позовешь, м? Помнится, я показывала тебе нужную последовательность. А то что — то я не уверена, что у меня все получится… Все же, не до конца еще восстановилась после всего…

— Я сейчас! — тут же встрепенувшись, блондинка унеслась в неизвестном направлении.

Проводив ее взглядом, покачала головой. Как, оказывается, мало человеку для счастья надо — то…

— Может быть, стоило взять ее с собой? — чуть помолчав, поинтересовался Танорион, сразу же заскучав без своей второй половинки. — Я думаю, она бы справилась.

— А я думаю, что ты слишком много думаешь. Лучше бы проверил, куда ее понесло. Нет, теоретически она сейчас должна заниматься вызовом Нилы, но на практике она сейчас может сделать все что угодно, включая небольшие разрушения замка, — вздохнув, развела руками в ответ на недоверчивый взгляд. — Аста это Аста. В плане сюрпризов и неожиданностей, она порой даже Хаоса может переплюнуть. Да еще ей вроде как записка пришла от какого — то стражника…

— Я сейчас! — Танорион сорвался с места так, как будто по его следу шли призрачные гончие, не меньше. Он даже не заметил, что в точности повторил не только слова, но и интонации Асты. Мда, вот что любовь делает с людьми и нелюдьми.

— Мне кажется, или вы специально отправили ее выполнять поручение? — судя по тону, демон добродушно усмехался, устроившись на подоконнике, наплевав на то, что ему по статусу не положено так себя вести.

— А вы предпочитаете и дальше слушать истерику на тему мировой несправедливости? — недоверчиво уточнила, скрестив руки на груди. — Зная ее, могу предположить, что после получасового рева не к месту и не по делу, она бы начала припоминать прегрешения всех присутствующих. Не смотря на наследственную лень, привитую одним любопытным нелюдем, Аста достаточно умна и многое знает…

— Что вы хотите этим сказать? — заинтересованно дернул ухом Шайтанар.

— Только то, что вам, Повелитель, не понравится разбор собственных поступков, вплоть до подсознательных мотивов с составлением подробного психопортрета личности и постановкой диагнозов. Поверьте моему печальному опыту, — улыбнувшись, снова устроилась в кресле, беззастенчиво закинув ноги на подлокотник.

Дотянувшись, взяла чай, недовольно заворчав, когда поняла, что он остыл. Мельком оглянувшись, вывела в воздухе небольшую печать, тут же растворившуюся, не продержавшуюся и секунды. Зато спустя пару минут вокруг кружки обвилась молоденькая саламандра, предварительно обругав меня всеми известными словами за то, что выдернула ее из такого приятного огня в домашнем очаге.

Почесав ящерке пузо, продолжила пить настой, прислушиваясь к окружающему магическому фону. Пропустить появление Нилы, нашего обожаемого монстра с прической дикий ультрафиолет, очень не хотелось. Мало ли, что ей там Аста наговорить о моем состоянии успеет. Попадать под тяжелую руку не очень — то хочется, а у нашего обожаемого чудовища очень сильно развит инстинкт защитника, особенно в отношении тез, кого она считает своей семьей.

Повелитель же эрханов, что — то обдумав, снова заговорил:

— Никогда бы не подумал, что вы, Корана, можете быть такой… Не знаю, как описать поточнее. Мягкой что ли?

Рассмеявшись, покачала головой, так и не повернувшись к нему лицом:

— Шайтанар, неужели вы тоже подверглись влиянию стереотипов и нарисовали себе образ этакой железной леди, способной одним щелчком пальцев миловать или казнить? Поверьте, в слухах, что наполняют этот мир, о Мантикоре правда сказана в процентах двадцати пяти из всего, что говорят.

— И все же… То, как вы, Корана, ведете себя с Астой и Ри… Вы словно ненавязчиво опекаете их, контролируете действия и направляете, — Шайтанар тихо фыркнул. — И, что интересно, вам позволяют это делать.

Чуть подумав, согласно качнула головой, признавая данный факт:

— Есть такое дело. Хотя старшей, номинально естественно, среди нас считается Сэмира. Аста вторая по старшинству, я третья, ну а Нила… Нила младшенькое чудовище, любимое и оберегаемое нами. А к чему столь пристальный интерес к моей семье?

— Просто любопытно. К тому же, что — то мне подсказывает, что вскоре Аста станет и членом моей семьи. Пусть даже я не совсем рад данному факту, — тон эрхана звучал недовольно, вот только с головой Повелителя выдавали эмоции, слабыми, уловимыми лишь на грани восприятия волнами исходившие от него. Веселье, добродушие, гордость и радость за Танориона. Даже гордость. Интересно, о чем он думает, при таком насыщенном коктейле чувств?

— Помилуйте, Шайтанар, вы только выиграете от этого приобретения, — все же сев так, что бы видеть его, с совершенно серьезным лицом продолжила говорить. — Только представьте. Такой качественный и невероятно способный мастер по вытаскиванию нервных клеток из окружающих. в ее присутствии даже самые нерадивые слуги предпочитают выполнять поручения со скоростью звука. Вы главное только придумайте, как останавливать будете. Она у нас такая затейница, такая энтузиастка, что даже Хаос предпочитает не появляться в пределах ее видимости, когда Аста чем — то увлечена.

— Предлагает использовать ее в качестве щита в особо экстренных случаях? — заинтересованно спросил Шайтанар, даже голову повернул в мою сторону.

— Зря смеетесь, в нашей четверке именно Аста и Сэмира были дистанционщиками, удерживающими купола, — хмыкнув, покачала головой. — Давайте отбросим все наши шуточки и попробуем поговорить спокойно, Повелитель. Что не устраивает вас в Асте, как в кандидатке на звание жены Танориона?

— Да, собственно, не мне с ней жить, — эрхан пожал плечами. Взгляд сапфировых глаз с золотистым рисунком на радужке, оказался слишком серьезным и как — то не особо согласовывался с непринужденной улыбкой на его лице.

— Самая разумная мысль, за сегодня, — посадив саламандру себе на живот и наслаждаясь ее теплом, пробирающимся под кожу, прикрыла глаза. — Но вас что — то тревожит, не так ли?

— Боюсь я просто не могу понять, чего вы добились своей подставной смертью. Точнее даже не так. Выгоду от признания Мантикоры мертвой и не представляющей угрозы, понять довольно просто. Вам предоставляется шанс начать все сначала. Но зачем тогда лезть в логово Игроков? Не проще ли натравить на них других, более… серьезных противников?

— К примеру? — заинтересованно склонила голову набок.

— Я, Маркус, Киртан…

Мой смех прервал его на полуслове. Не выдержав, хихикала, прикрыв рот рукой и едва находя в себе силы на то, что бы не начать ржать в голос. Если бы все было так просто, как утверждал эрхан, Гильдия Игроков давно бы перестала существовать. Я далеко не первая пешка, которую они убирали со своего пути.

Но, возможно, стану последней, с кем они позабавились подобным образом.

— В моих словах есть что — то смешное? — Шайтанар вопросительно вскинул брови. Внешне он оставался по — прежнему добродушным и спокойным, только напряжение так и сквозило в его позе.

— Сейчас я попробую объяснить вам одну вещь, Повелитель. Игроки это не сборище любителей азартных игр. Да, они жаждут очередной партии, как дозы нового наркотика. Они получают практически физическое удовольствие от того, что используют втемную тех, кто живет в этом мире. И в тоже время, они привыкли просчитывать варианты действий своих игрушек на два, а то и на три шага вперед. Логика и хладнокровный расчет для них — не пустой звук. Так вот, представьте, что вы глава над такими вот милыми людьми. Можно сказать, что они сама добродетель во плоти. Вы должны быть в курсе всего, что происходит в мире, а значит вам нужны шпионы. Надежные, которые повязаны навсегда общей страстью, готовые на все и даже больше. А еще они не должны выделяться на фоне остальных и никто, никогда не должен будет заподозрить в них предателя… Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Игроки среди нас, как бы банально это не звучало? — он иронично вскинул брови.

— Да. Уши есть даже у стен, — кивнула головой, криво улыбнувшись. — Мы исполнили мою смерть идеально. Вы поверили в гибель Ри, они поверили в мою. Я для них не помеха, часть уравнения, которая уже не нужна для дальнейшего результата. Таким образом у меня развязаны руки и можно действовать не опасаясь никаких ответных шагов от Риго.

— И что же вы намерены сделать?

Медленно и дразнящее растянула губы в легкой, насмешливой улыбке. Всплеск магии, прокатившийся по дворцу, отдавал привкусом ежевики. Почему — то магическая энергия Нилы всегда ассоциировалась у меня именно с этой ягодой. Раз сестренка прибыла, значит, можно будет как можно скорее приступить к выполнению намеченных мероприятий по обеспечению себе более спокойной и мирной жизни.

При мысли о том, что можно было сделать с Риго, с теми, кто окажется там в этот момент, в душе поднялась волна дикого, яркого и такого прекрасного на вкус безумия, смешанного с жаждой крови. Даже невольно облизнула пересохшие от возбуждения губы. Нужно только потерпеть, совсем немного, еще чуть — чуть. Месть же хороша именно в холодном, хорошо просчитанном виде, не так ли?

— Корана? — голос эрхана ворвался в мои мысли, вытаскивая из плена таких соблазнительных образов. Тряхнув головой, вопросительно посмотрела на Шайтанара. — Что вы собираетесь сделать?

— О, всего ничего. Прихватить с собой сестренку, несколько наборов с взрывоопасными зельями, пару амулетов — накопителей и полный арсенал холодного оружия, спрятанный в оружейных печатях, вот таких, — закатав рукава платья продемонстрировала свою самую лучшую работу из тех, что применяются прямо на теле. Снова погладила притихшую саламандру, довольно урчавшую, лежа на мне и чувствуя себя вполне себе уютно. — Выберем подходящую ночь и устроим настоящую резню, не жалея никого, кто попадется нам под руку.

— И у вас поднимется рука на женщин? Стариков? Детей? — эрхан несколько недоверчиво на меня посмотрел. — Тогда чем же вы будете отличаться от тех, на кого объявили охоту?

— Тем, что останусь живой и никогда больше не сделаю подобного, — сухо откликнулась, сев прямо и сложив пальцы домиком, опираясь локтями на подлокотники. — Шайтанар, не вам меня судить и не мне судить вас. Я сделаю все, что бы мой сын никогда не оказался в руках таких людей как Риго. Если ради этого нужно вырезать город или два — я не буду молчать и ждать, истязая себя муками совести, понятиями нормы и морали. Я просто сделаю это… И похороню воспоминания в себе навсегда.

В комнате повисло молчание. Ощутимое и липкое, неприятное, как и сам разговор. Да, меня будут осуждать за то, что случится там, в городе Игроков. Правда, я искренне сомневаюсь, что там будут старки или дети. Все же они не идиоты, что бы подставляться таким образом…

Украдкой смахнула набежавшую на глаза слезу. Дети невинны, я точно знаю… И постараюсь избежать смерти невинных.

Наше неуютное уединение нарушил резкий удар двух тяжелых тел об дверь. Затем створка аккуратно приоткрылась и внутрь боком и по стеночке протиснулась Аста, криво улыбаясь и делая большие глаза, словно показывая, что нам стоит заранее испугаться. Что — то мне подсказывает, что блондиночка опять напортачила с призывом, а это значит…

Двери открылись с пинка и перед нами предстало милое создание: торчащие в разные стороны волосы, цвета ультрафиолет, фиалковые глаза, сейчас наполненные злостью, здоровой и холодной, темные крылья, с топорщившимися перьями и гибкий хвост, ходивший из стороны в сторону, выдавая настроение его хозяйки. Про небольшие, проскакивающие по когтям отблески бледно — голубых искр даже упоминать не стоит.

Выпрямившись, поерзала, устраиваясь ровнее и мило поинтересовалась:

— Нила? Что — то случилось?

Меня окинули недовольным прищуренным взглядом. Обернувшись, она с легкостью втащила в комнату двух не слабых и не маленьких мужчин, бросив их в центр помещения. В одном из них я опознала Танориона, смущенного и несколько растерянного. А вот вторым оказался…

— Ба, кого я вижу… — вкрадчиво протянул Шайтанар, удостоив Нилу лишь легкого, приветственного кивка. Та в ответ сморщила нос, продолжая скалиться. — Сайтос Эристай собственной персоной. Местами помятый, но в целом живой и даже относительно невредимый. Могу ли я полюбопытствовать, где же ты пропадал, друг мой любезный?

Похоже, вечер обещает быть интересным. На губах появилась искренняя улыбка. Шайтанар не видит, а вот для меня небольшая, но достаточно крепкая связь между Нилой и Сайтосом, как бы парадоксально это не звучало, сформирована так, что разорвать ее не получится, без довольно жутких последствий для кого — то из них.

Итак, куда же мое любимое чудовище умудрилось вляпаться на этот раз?

А день так хорошо начинался…

Такая простая, а самое главная своевременная мысль вызвала легкую улыбку, впрочем, достаточно быстро сошедшую с лица. Да уж, кто бы мог предположить, что уже привычная утренняя перебранка с Сайтосом приведет меня в гости к Повелителю эрханов. Не спорю, его дворец достойный представитель местного архитектурного искусства, однако, посещать его в ближайшие пару сотню лет я точно не собиралась.

Увы, мое мнение волнует окружающих довольно редко. Так что теперь я вынуждена сидеть между двумя огнями и раздумывать над вопросом, за что же мне такое счастье досталось?

— Нил, о чем задумалась? — вопрос Кораны вытащил меня из размышлений. Вопросительно посмотрела на сестру, невольно отмечая как старательно она оберегает пострадавшую руку. Только слепой мог не заметить насколько замедленная у нее реакция и то, с каким трудом непослушные пальцы складывают печати. К тому же, обострившееся обоняние не без труда, но смогло уловить отголоски запаха отрицательной магической энергии. Учитывая аромат крови, окружающий сестренку, не трудно догадаться кто постарался нанести настолько серьезные повреждения. Все — таки, отцу стоило получше поработать с сознанием нашей блондинки, ее беспричинные вспышки гнева становятся слишком опасными. В такие моменты Аста совершенно теряет над собой контроль и не разбирает, что творит.

Когда — нибудь это приведет к опасным последствиям.

Вторая сущность ласково нашептывала, что самым лучшим вариантом было бы убрать такую досадную помеху с нашего пути. Уже привычно отмахнувшись от нее, тепло улыбнулась Коране, изучавшей мое лицо с какой — то отстраненной холодностью, словно впервые видела:

— Просто удивляюсь, как эти двое еще друг друга не убили, — кивком головы указала на Асту и Сайтоса, воспылавших друг к другу просто неземной страстью, опять — таки на почве меня.

Один был обижен на блондинку за те феерические ощущения, что нам довелось испытать во время перехода. Вторая считала, что эрхан слишком многое себе позволяет, в отношении меня. В открытый конфликт они не шли, зато переругивались периодически, да всякие мелкие заклинания друг в друга бросали.

Как дети, честное слово… Даже хуже, наверное. Мои себе такого не позволяют, предпочитают подраться, что бы сразу же потом помириться.

— Хм? — Корана оценивающе посмотрела на эту парочку, потом фыркнула и махнула рукой. — Не волнуйся. Ничего с ними не будет. Танорион просто не позволит пострадать Асте, а Сайтос далеко не так прост, как порой хочет казаться. Поэтому, если ты не против, я бы хотела обговорить ту причину, по которой я так невежливо выдернула тебя из дома.

— При всех? — осторожно посмотрела на Шайтанара, снова занявшего излюбленную на сегодня позицию на подоконнике, притворяясь, что внимательно изучает пейзаж за окном. Мне не нравилось его отчужденная заинтересованность, вызывавшая не самые приятные воспоминания о времени, проведенном в стенах лаборатории. С точно такими же эмоциями и взглядом на меня смотрели мои создатели.

Вторая сущность подняла голову в душе, оскалившись и требуя его крови. Едва заметно поморщившись, заставила ее умолкнуть, подавив вспышку ярости. С трудом, но при помощи печати и Сайтоса удалось научиться контролировать такие моменты, возникавшие время от времени.

— Тут те, кто так или иначе втянут в это дело, — Корана откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. поморщившись, она вынуждена была изменить позу. Вздохнув, она потянулась ко мне и погладила по запястью, улыбнувшись искренне, мягко и нежно, так как она могла улыбаться только тем, кого любит. Даже Шайтанар удивленно посмотрел на нее.

— Ты пытаешься сказать, что никто меня не обидит? — тихо фыркнула, чувствуя приятное тепло от ее прикосновений.

— Чудовище ты наше, — рассмеялась Корана, чуть сжав мои пальцы и отпустив руку. — Я просто хочу сказать, что сейчас мы в безопасности и те, кто здесь находятся, пока что на нашей стороне. А дальше… Дальше время покажет.

— Неужели вы никому не доверяете, Корана? — притворно огорченно поинтересовался Шайтанар, удостоив нас своим вниманием. Теперь Повелитель эрханов пусть и сидел в расслабленной позе, внимательно следил за всеми присутствующими.

— А что есть доверие? — задумчиво протянула сестренка, незаметно подмигнув мне. — Это настолько мифическая субстанция, что я бы не рискнула утверждать, что доверяю даже самой себе. Но это, увы, лирика… А у нас на повестке дня есть и другие, куда более важные вопросы. К примеру… Ай! Аста!

Фыркнула, наблюдая за очень недовольным лицом Коры, потирающей ногу. Блондинка же состроила невинное лицо и притворялась, что она тут совсем не причем. И это не с ее пальчиком сорвалась небольшая молния, попавшая в ногу Коране. Подумав, ткнула ее в бок локтем, неодобрительно покачав головой.

— А я что? Я ничего, — насупилась Аста, скрестив руки на груди и обиженно надув губы. — Это все он виноват! Этот чертов Сайтос!

— Я буду очень невежливым, если сейчас ткну в нее пальцем и скажу, что она первая? — доверительно прошептал мне на ухо демон, при этом обнимая меня рукой за талию.

— Сайтос, хватит, — несколько раздраженно одернул его Шайтанар, нахмурившись. — У нас предстоит не самый приятный разговор, поэтому ради исключения побудь немного серьезным.

— Как прикажете, Повелитель, — покорно склонив голову, демон не стал скрывать нахальной ухмылки. Догадаться о том, что для него такое поведение — норма, не составило труда, стоило только увидеть как возвел глаза к потолку Повелитель эрханов, что — то пробормотав о неисправимых оболтусах.

В этом плане я была согласна с ним полностью и безоговорочно. Боюсь, что Асту даже могила исправить не сможет. Встанет и снова примется доставать нас всех… Ох. Мы ее любим, какой бы вредной она не была. Но порой она действительно перегибает палку, причем совершенно не понимая этого.

— Благодарю за помощь в подавлении бунта, Шайтанар, — добродушно усмехнулась Кора, поглаживая больную руку. — И я с вами полностью согласна. Разговор предстоит не самый приятный. Смерть Танориона всего лишь один из ходов в моей партии. Вторым станет моя казнь. Она пройдет в ближайшие дня два. Извини, Аста, но тебе снова придется поработать «подсадной уткой», пострадать за мир во всем мире и умереть во второй раз. Боюсь, кто — то другой тут просто не справиться, наложить настолько качественную личину не сможет никто из здесь присутствующих.

— Вечно из меня жертву делают, — проворчала блондинка. В ее голосе сквозила досада, пополам с согласием. Насколько я поняла, у нее большая провинность перед Корой и теперь Аста согласна сделать все, о чем попросят, лишь исправить свою оплошность. — Почему я‑то?

— А почему не ты? — логично переспросила, иронично вскинув брови. — Я так предполагаю, что меня вытащили для другого дела, потому что иллюзии хоть и могу создавать, только вот настолько топорные, что лучше уж сразу сознаться в постановке казни.

— Ладно уж, — буркнула Аста, сморщив нос. — Но в этот раз никаких игл и акупунктуры! Я себе тогда всю спину отлежала! И кровь долго из волос вымывала. И вообще! Зачем так радикально — то было?!

— Да потому, умная ты наша, что я прекрасно помню, как ты мертвых изображаешь! — Кора погрозила ей пальцем. — То хихикаешь, то шевелишься, то нос чешется… А однажды, вообще встала, подошла и поинтересовалась как быстро тебя увезут с поля боя!

— Я нечаянно!

— У тебя все нечаянно! А Сэм потом того мага откачивала два часа! И он седым остался в двадцать пять лет. Так что иглы — это самый надежный способ усыпить твою буйную голову!

— Ну не люблю я их… — проныла Аста, стараясь разжалобить сестру, но та лишь иронично вскинула брови и погрозила мне кулаком, когда я не выдержала и расхохоталась, наблюдая за их препирательствами.

— Я обманывать близких и родных тоже не люблю, — тихо откликнулась Кора. — Но мне приходиться и ты знаешь причину!

— Знаю… — Аста опустила взгляд, сцепив руки в замок, положив их на стол. — Прости.

— А дальше что? — Танорион нахмурился, придвинувшись поближе к Асте. Они оба сидели на одном из больших мягких кресел. Второе делили я и Сайтос. Кора же устроилась за рабочим столом Шайтанара, периодически перебирая лежащие на нем бумаги и делая какие — то пометки. Сомневаюсь, что кто — то позволял ей это, скорее так она пыталась не думать над тем, что будет с Сешъяром и Рагдэном, когда состоится официальная казнь Мантикоры.

Тяжело вздохнула, прикусив нижнюю губу. Мелкий вряд ли в это поверит. Дети это чудесные создания. Их не волнуют игры взрослых, их интриги и игры, они полагаются только на собственное чутье. К тому же, у Рагдэна есть поразительная способность чувствовать собственную мать, правда, не контролируемая, но это все — таки хоть какая — то гарантия того, что он не будет волноваться.

А вот дракон… Тут я даже боюсь предположить, какой может оказаться реакция. Только надеюсь, что все обойдется и Коре потом не достанется от Сешъяра.

— Дальше? — Кора потерла переносицу. — Дальше наступает заключительный акт. Моя казнь даст нам с Нилой возможность подобраться к Риго и Гильдии Игроков. Что именно мы там будем делать, объяснять не буду, но в живых оттуда никто не уйдет. У меня есть только одна просьба — позаботьтесь об Аэрис. Я, конечно, попробую оборвать связь, но с нундами дело иметь не доводилось, да и сомневаюсь что кто — то вообще про них слышал в последние несколько сотен лет. Но это сейчас не так уж важно, будем решать проблемы по мере их поступления.

— Вы так уверены в том, что сможете с ними справиться, Корана? Как мне известно, рука все еще не подчиняется вам, — Шайтанар вопросительно вскинул брови. — Без этого скорее вы для них будете легкой жертвой, чем они для вас. Не думаете, что зря голову свою положите?

Я усмехнулась, демонстративно зевнув и потянувшись. Встав с кресла, подошла к Коране и осторожно коснулась перебинтованного запястья.

— Я не уверена, что тебе это по силам, сестренка, — дразнящая улыбка на моем лице вызвала насмешливый взгляд в ответ. Кора прекрасно понимала, что я специально провоцирую ее на легкую, практически несущественную демонстрацию способностей. Правда, участвовать ей самой не дам, не смотря на общую положительную динамику, даже невооруженным взглядом видно, как подрагивают ее пальцы и болезненную бледность трудно оставить без внимания.

— Да? — заинтересованно протянула та, хитро прищурившись. — А может, это ты у нас дома засиделась без дела и жирком обросла? И это тебе не потянуть такое дело?

— Хм… Предлагаешь продемонстрировать? — с сомнением покосилась на присутствующих, с любопытством прислушивавшихся к нашей беседе. Корана подняла голову, стараясь смотреть прямо мне в глаза. Возможно, таким образом она пыталась определить насколько я контролирую себя и не нужно ли прибегать к крайним мерам.

— А ты можешь? — тихий вопрос, предназначавшийся только мне. Увидев мою спокойную, ободряющую улыбку, Корана уже гораздо громче добавила. — Почему бы и нет? За одним разомнемся. Я давно не тренировалась, совсем себя запустила.

— Э нет, — покачала головой, отступив назад с твердым намерением не допустить даже попытки с ее стороны стать моим спарринг — партнером. — Я с тобой сейчас не то, что драться, даже просто какие — то приемы отрабатывать не буду, не мечтай. Хватит того, что ты с Астой уже поупражнялась. А вот погонять некоторую блондинистую личность…

— Так, опять я крайняя?! — Аста даже подпрыгнула от негодования, яростно шипя. — Я вам что, груша для битья? Не буду, даже не надейтесь! Я себя люблю, я вон, может, хочу детей родить и мужу котлеты дарить!

— Слушай, ты уж сразу тогда могилку вырой где — нибудь в глухом лесу. Твои кулинарные способности оставляют желать лучшего и точно не в этой жизни.

— Вот только не надо, не надо! — встав с кресла, Аста уперла руки в бока, сверля меня недовольным взглядом, хотя в глубине серых глаз поблескивали лукавые искорки. В нашей семье именно она была объектом насмешек…

Только насмешка всегда была беззлобной и совершенно не обидной, по крайне мере для самой блондинки. Кто — то другой, возможно, давно бы уже разрыдался и устроил истерику, а она всего лишь приняла условия навязанной игры. К тому же язык у нее тоже неплохо подвешен.

— Что не надо? — притворно удивилась Кора, склонив голову набок. — Правду же глаголет младшенькая наша. Про поговорку об устах младенца, надеюсь, знаешь ты?

— Ага, сидят тут, делают из меня чудовище. Я вообще — то белая и пушистая!

— Когда спишь зубами к стенке и желательно где — то глубоко под землей, — простодушно ляпнула с самым невинным выражением лица.

— Ну вы… Ну вы ваще…

— Так, вы спарринг будете проводить или закончим все простым выяснением отношений на повышенных тонах? — Корана нахально улыбнулась, выгнув бровь.

— Спарринг! — в один голос рявкнули мы с Астой, многообещающе друг другу улыбнувшись.

— Отлично, — довольно потянувшись, Корана встала и потерла плечо, разминая его. — У меня даже есть подходящая комнатка для такого представления. Идемте, господа, — это она уде в адрес мужчин произнесла, с долей ироничной насмешки взирая на Сайтоса и Ри. Те переглянулись и посмотрели в сторону Шайтанара.

— С удовольствием, Корана. Мне нужно будет уточнить у вас кое — какие детали, — Повелитель эрханов добродушно улыбнулся. От этой «улыбки» мне почему — то стало не по себе, как будто за таким милым выражением лица скрывается что — то гораздо более опасное и не предвещающее ничего хорошего.

И хотя ни Кора, ни Аста никак не отреагировали на это, моя вторая сущность стала заинтересованно присматривать за Шайтанаром сейт Хаэлом. Кажется, у людей есть такая поговорка: предупрежден, значит вооружен.

Передвигались по потайным ходам. Сестренка с легкостью ориентировалась в них, даже не прибегая к помощи владельца и гостеприимного хозяина. Никаких случайных встреч со слугами или другими обитателями замка, ничего, что могло бы выдать наше присутствие здесь. Корана даже в таких ситуациях оставалась верна принятым правилам игры. Маловероятно, что кто — то из обслуги решиться навредить хозяевам, но раз в жизни и ветка может стать мечом, снесшим чужую голову.

Конечным пунктом нашего пути стала достаточно просторная зала. На стенах и потолке можно было заметить последствия применения мощных заклинаний и печатей. По некоторым следам можно определить, что кто — то баловался магией Пустоты, с которой даже Хаос предпочитает не связываться. Наверняка Корана экспериментировала с печатями, правда, обычно она старается не связываться с неизвестными ей областями знаний. Видимо, нашла книги в обширных архивах Сайтаншесса. Работать с информацией, не беря в расчет ее микроскопические объемы в текстах фолиантов, раскиданных по землям Аранеллы, отец научил нас на совесть. Мало ли что может пригодиться в будущем?

Пройдя в центр помещения, присела на корточки, коснувшись кончиками пальцев едва заметных полос, оставленных на твердой поверхности пола. Остатки магических щитов уловить смогла, лишь приложив все возможные усилия. Но тогда стало понятно, откуда на полу несколько перьев, точнее энергетические следы оных и несколько обломанных когтей.

Неодобрительно покосилась на сестер. Корана лишь пожала плечами, Аста только фыркнула, отойдя подальше от младшего принца Сайтаншесса, периодически пытавшегося притянуть ее к себе поближе. Сайтос смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, спрятав руки за спиной. Удивленно вскинула брови.

Кора хмыкнула и улыбнулась:

— У тебя на перьях иней выступил. Я тоже немного не поняла сначала, а потом вспомнила, что у тебя лед основная стихия.

— И чего тут такого невероятного? — заинтересованно протянула, выпрямившись и неспешно подойдя к своему демону.

Провела кончиками когтей по его щеке, очерчивая линию скул и оставляя тонкую нить измороси на коже Сайтоса. Он едва заметно поморщился, только отстраняться не стал, продолжая смотреть на меня странным взглядом. В его глазах смешалось непонимание, растерянность и решимость. И что же за решение он принял, м?

— Может, мы вернемся к делам насущным? — Сайтос на мгновение прижался щекой к моей ладони и сделал шаг назад, кивком головы указав на Асту. — Вроде бы вы хотели провести спарринг? Или я не прав?

— Хочешь увидеть нас в деле? — привстав на носочки, коснулась губами кончика его носа и широко улыбнулась, взъерошив волосы эрхана, прежде, чем подхватить блондинку под локоть и утащить ее в центр зала. — Готова, мелочь?

— К чему? — заинтересованно вскинула брови Аста. Веера любимые свои она вытаскивать не стала, хотя их очертания было не так уж трудно определить под туникой, длиною до колен, из — под которой виднелись облегающие брюки из тонкой выделанной шерсти.

— К тому, что тобой будут подметать пол, к чему же еще? — притворно удивилась, позволив Льду и второй сущности взять верх над собой.

— Фу, какая ты грубая, — сморщив нос, Аста собрала волосы в высокий хвост, стянув их кожаным ремешком, снятым с запястья. Закатав рукава, она провела указательным пальцем по ладони, под ее рукой стали проявляться линии скрытой до поры до времени печати.

— Оружейная? — заинтересованно склонила голову набок, внимательно следя за тем, как в сжатых в кулак пальцах сестренки формируется кинжал. Удлиненное лезвие, великолепно заточенная кромка и гравировка возле рукояти, с ярким камнем, голубого цвета. — Тоже хочу такую игрушку! Кора! Почему у нее есть, а у меня нет?!

— Потому, что тебе такое украшение нафиг не нужно, а терпеть ее нытье у меня не осталось ни сил, ни терпения, — спокойно откликнулась Кора, устанавливая на безопасном расстоянии от нашей парочки два кресла и стол.

Остановившись, она задумчиво почесала бровь, после чего щелкнула пальцами. Плетение все еще давались ей с трудом, энергии и магических сил на простую материализацию с перемещением предметов из, так называемого, подпространства, ушло в два раза больше, чем требовалось обычно. Расставив слегка подрагивающими от перенапряжения пальцами на столе два бокала и графин с жидкостью теплого, янтарного цвета, она устроилась в одном из кресел, подложив под руку небольшую мягкую подушку. Подтянув ноги повыше, Корана сделала приглашающий жест рукой Шайтанару, снова вернула свое внимание нам.

— Тебе такая игрушка действительно не нужна, Нил, — налив себе вина, она мягко улыбнулась. — У тебя система энергоканалов несколько иная, чем у этого чудесного творения нашего любимого папочки. Мне просто не удастся вплести нужные нити и построить пространственный карман. Я тебе другое потом покажу. Не так давно наткнулась на несколько интересных эскизов, в одной из книг из домашнего архива, тебе понравится, определенно.

— Ловлю на слове, — кивнув, вытянула руку в сторону и стряхнула с пальцев несколько заранее подготовленных конструкций. По уже нанесенным ранее неглубоким царапинам, на которых базировались старые щиты, поползла едва заметная рябь и посторонних зрителей от нас отгородила светло — голубая полупрозрачная стена, по которой, змеясь, струились ослепительно белые нити.

— Опять мне что — нибудь отморозишь, — недовольно проворчала Аста, прокручивая кинжалы в пальцах. — Вот как такое возможно, а? В Аранелле Лед никогда не был основной стихией, ну за исключением ледяных драконов, да и тех остался один полукровка, в чьей разумности есть здоровые сомнения.

— Да кто же разберет, что со мной один любопытные личности накрутили? — пожала плечами, разминая крылья и цепляя на запястья широкие металлические браслеты, с особым секретом, украшенные камнями и тонкой гравировкой. Одна из моих лучших работ. Самый идеальный вариант этого оружия использует Сэм, ее боевые перчатки дорабатывал сам Хаос, подстраивая под нее. Мои похуже и проще по некоторым свойствам, но ничего не поделаешь.

— Тоже верно, — философски вздохнула блондинка. — Начнем?

— Пожалуй, — ноги на ширину плеч, левая чуть вперед. Крылья отвести назад и опустить ниже, чтобы не загораживали обзор за спиной. Хвост послушно обвил одну ногу, нисколько не стесняя движений. Подняла сжатые кулаки до уровня груди, отведя локти в сторону. — Нападай. С желанием убить. Иначе мне будет неинтересно и быстро наскучит эта глупая игра. А когда я скучаю…

— Да помню я, помню. Плавали — знаем. Вы с Хаосом в этом плане абсолютно одинаковые, — Аста оценивающе посмотрела на меня, на мою позу и тяжко вздохнула. — Попу только не трогай. Она с прошлого раза болит! Корана неслабо постаралась, воспитывая меня!

Рассмеявшись хриплым смехом, запрокинув голову назад. Моя вторая сущность радостно скалилась, предвкушая небольшое, но заманчивое развлечение.

Да. Это определенно будет весело!

Неисповедимы пути Творца и Хранителей нашего мира. Так же, как не ведома воля Древних, как непредсказуемы действия Хаоса и как извращенно порой шутит Судьба.

Впрочем, стоит отдать должное ее чувству юмора. Если бы кто — нибудь еще пару лет назад сказал бы мне, что я буду сидеть в одном из замков Сайтаншесса, в компании Повелителя эрханов, его ближайшего и единственного друга и соратника, сейчас сидящего на полу у дальней стены вместе с младшим принцем Танорионом… Как минимум посмеялась бы в лицо, как максимум посоветовала бы провериться на предмет ментальных закладок, уродующих психику.

Однако… В данный момент я сижу в удобном кресле, наблюдая с долей искреннего интереса спарринг своих сестер, потягивая лучшее вино из запасов отца. Рядом, с другой стороны небольшого изящного столика устроился сам Шайтанар и мы ведем ни к чему не обязывающую беседу на совершенно отвлеченные темы.

Определенно, если бы не твердая уверенность в реальности происходящего, решила бы что сошла с ума. Хотя стоит признать, что я немного утрирую. Видимо, сказываются кое — какие неотвратимые изменения, сейчас происходящие в организме.

Нила красиво ушла от прямого удара в грудь. Браслеты на ее запястьях фонили весьма знакомой магией и спустя доли секунды, ха которую руки фиолетововолосого чудовища покрылись до локтя тускло сверкающей в свете магических светильников пластичной и в чем — то очень даже живой броней, состоящей из нескольких слоев мелких металлических чешуек, где на каждой была выполнена гравировка особого рунного знака. Воистину, ювелирная работа, потребовавшая от нашего Оружейника полной отдачи, хотя сама Ниила отказывается признавать заслуженность собственной славы в узких кругах мастеровых.

Отпив еще немного вина, оценивающе посмотрела на спаррингующуюся парочку. Силы у них примерно равны, только вот чудовище наше сегодня явно настроена на победу, тогда как Асту тянет побыть жертвой несправедливости, как мировой, так и семейной. Хотя обе выкладываются лишь на половину и то, частично скрывая собственные способности и умения. Чем меньше мальчики знают, тем спокойней на свете живут.

— Делаем ставки? — предложила, мило улыбнувшись и невинно похлопав ресницами. Шайтанар удивленно выгнул бровь, предлагая пояснить такое неожиданное высказывание. — Лично я ставлю на Танориона.

— Но он ведь не участвует в спарринге, или я не прав? — Шайтанар взял бокал, пригубив предложенный напиток. — Неплохое вино. Не поделитесь рецептом?

— Только если у вас завалялось много свободного времени и есть артефакт межмирового перехода, — хмыкнула, поставив свой обратно к графину. Что — то этот странный «вискей» сегодня мне совсем не нравится. Я его и обычно — то лишь пару глотков осилю, а тут такое ощущение, что меня сейчас наизнанку вывернет, от запаха. — А что касается моего выбора… Вам не все ли равно, из — за кого я деньги потеряю? К тому же, я бы в любом случае на него ставила.

— Почему?

— А он, сволочь, хуже таракана. Выживет назло всем и даже самому себе. Да еще и размножаться начнет, — хихикнула, послав обиженно надувшемуся аронту воздушный поцелуй. — Так что моя ставка три золотых и пятнадцать серебряников на Ри.

— Принимаю, — неожиданно легко согласился Шайтанар, одарив меня лукавой улыбкой. — Ставлю на… Сайтоса. Четыре золотых и пять серебряников.

— И на чем основан ваш выбор, Повелитель? — вопросительно на него посмотрела, краем глаза следя за акробатическими этюдами в исполнении сестер. Еще немного и даже я начну подозревать постановочный бой, что уж говорить о мужчинах, каждый из которых обладает достаточно внушительным боевым опытом?

— На том же, на чем и Ваш, Корана, — отвесив мне легкий кивок головы, в знак признании я достойной уважения, Повелитель эрханов вернулся к созерцанию разворачивающейся постановки, неспешно потягивая вино.

А я…

Прикрыв глаза, расслабила тело, изгоняя напряжение из мышц очень осторожно и постепенно, позволяя себе в кои — то веки расслабиться. Приспустив ментальные щиты, потянулась по истончившимся линиям связи к тому, что занимал почти все мои мысли, пока я сидела в камере, прячась в воспоминаниях о нем от демонов своего прошлого.

Рагдэн. Мое Сердце. Мое сокровище… Мой сын.

Смахнула набежавшую слезу. Как же я по нему соскучилась. По этому лучику света и счастья для моей души, точнее того, что от нее осталось. Интересно, как он там, вместе со своим непутевым папашей?

Вздохнула, немного более тоскливо, чем хотелось бы. Сешъяр… Я ведь на самом деле люблю его. Не так, как сына, и смогу уйти, если не будет иного выхода. Вот только, что — то мне подсказывает, что во — первых, уйду не очень далеко, а во — вторых, не на долго. Дракон свою добычу не отпустит. И сопротивляться ему у меня не хватит ни сил, ни желания.

Остается только надеяться, что мой любимый золотой дракончик простит этот вынужденный фарс и игру в прятки со всем миром. Хотя, думаю я найду как загладить свою вину перед ним, во всяком случае, идеи по этому поводу у меня определенно есть.

Слабо улыбнувшись собственным мыслям, легонько, едва ощутимо коснулась сознания Рагдэна. Погладила по голове, четко сформировав в этом невидимом жесте всю свою любовь, недность и тоску по нему, добавив гордости и радости от того, какой он у меня молодец. Почувствовав отклик, тихо, едва слышно шепнула:

— Все будет хорошо, мое сердце… Что бы не случилось, верь, мелкий, все будет хорошо и я всегда вернусь, чего бы мне это не стоило, Дэни…

«Мама…» — слабый отклик на грани сознания, и я мгновенно разорвала контакт, чтобы не тревожить ребенка еще больше, в нем и так чувствовалось излишнее беспокойство, причем не только ща меня или отца. Мелкий переживал за какую — то девчонку. Возможно, это та самая «человечка», о которой говорил Сешъяр, правда, судя по восприятию сына, к людям она имела очень далекое отношение, если не сказать, что никакого вовсе.

Укол ревности, проигнорировала, как и легкую вспышку зависти, потому как эта девочка сейчас могла свободно прикоснуться к моему ребенку, а мне оставалось довольствоваться редкими урывочными мыслями и незримыми прикосновениями, которых всегда будет мало. Жаль, что так и не удалось побыть рядом с Рагдэном в той великолепной иллюзии, созданной Сешъяром, но надеюсь, у нас получится наверстать упущенное, когда я вернусь.

Спарринг шел своим чередом. Приоткрыв глаза, с удовлетворением отметила, что Нила и Аста, как и всегда, быстро позабыли о том, что не стоит лишний раз шокировать публику и теперь развлекались практически на всю мощь своих скромных сил и способностей. Со стороны это смотрелось пугающе красиво. Лихие узоры льда, змейкой скользившие по перчаткам Ниилы, бившие по уязвимым точкам тела блондинки практически без промаха. Если бы не малый, плавающий щит воды, поглощавший острые иглы, лежать бы Асте уже в полубессознательном состоянии.

Перевела взгляд на мужчин. Шайтанар смотрел с легкой, сторонней заинтересованностью, явно думая о чем — то своем. Повелитель хмурил брови, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику кресла. Сайтос выглядел так же чем — то озадаченным и вместе с тем обеспокоенным, внимательно следя за играми девушек. Видимо, такой наше чудовище он видит в первый раз. Ничего, если этот эрхан согласиться остаться с ней, несмотря на все тайны и загадки, окружающие Нилу, то получит гораздо больше, чем симпатичную девушку и Мастера Оружейника. Однако, забегать вперед не стоит, мало ли как жизнь повернется… Ведь кроме самой Ниилы, ему придется заслужить доверие нас всех, Хаоса и приемных детей фиолетововолосого чуда. Особенно Шентина. Если уж мой милый дракон изрядно ревнив и явный собственник, то тут предсказать реакцию этого парня не возьмется никто, даже Хранители.

Правда, если Сайтос сможет заставить Шенти поверить в то, что с Нилой все будет хорошо, то я всерьез подумаю над тем, что бы начать уважать эрхана. Пусть у меня к нему нет никаких положительных чувств или эмоций.

Резкий треск и в стену как раз над столиком врезалась шаровая молния. Отметив довольно внушительную вмятину и подпалины на камне, неодобрительно цокнула языком. Щиты вряд ли выдержат еще пару — тройку таких вот заклинаний, а если эта парочка к тому моменту, как защита рухнет, не возьмет себя в руки, то пострадает значительная часть замка, невзирая на все охранные заклинания.

Но стоило только открыть рот, как защитный круг мигнул, погас и вспыхнул снова. За тот промежуток времени, пока он был в неактивном состоянии, внутрь успел просочиться Танорион, явно собираясь спасать свою непутевую невесту, по которому уже кругу испытывающую терпение Гекаты в частности, и всех нас, в общем. Собственно, волноваться за целостность Асты не имела никакого смысла, Ниила очень хорошо контролировала свою вторую сущность, без проблем перехватывая управление телом в критические моменты, коих лично я насчитала около пяти, хотя наверняка было намного больше.

А вот в том, в каком состоянии оттуда может вернуться Ри, и вернется ли… Тут моя уверенность несколько колебалась, прекрасно понимая, что аронт будет защищать блондинку, а Ниила не собирается сдерживать себя с ним. Одно дело спарринг с сестрой, которая хоть и не всегда, но умеет во время остановиться. Жаль, что применяет такое умение применяет не всегда к месту.

И совсем другой расклад, когда в это вмешивается кто — то третий, по силам не уступающий нашему чудовищу любимому, и с неприкрытыми намерениями помещать ему развлекаться.

— Он не причинит вреда Ниле? — обеспокоенно поинтересовался Сайтос, оказавшись рядом с моим креслом. Кончик хвоста с кожистой стрелкой ходил из стороны в сторону, выдавая нервозное состояние своего владельца.

Хмуро посмотрев на него, только обреченно вздохнула:

— Меня волнует другой вопрос. Не повредит ли Нила ему, потому что очень не хотелось бы, что бы все мои труды пошли к упырю в задницу только из — за неусидчивости и мнительности одного конкретного кошака.

— Но Нила…

— Ниила не просто полукровка или Мастер Оружейник или моя сестра. Сайтос, вы можете мне не верить, но я прекрасно знаю, на что способно наше любимое чудовище, — бросив взгляд на троицу в защитном круге, подавила растущее раздражение. Пусть только Танорион попробует мне после что — нибудь сказать. Боюсь, ему не понравится лекция на тему собственной безопасности в моем исполнении. — Нила или, как будет правильнее, Ниила ЗаррТэн это то, что получилось в результате смешение науки и чужих амбиций, вкупе с жаждой мести. Из нее сделали идеальное оружие для убийства демонов и, поверьте на слово, она может вырезать империю, если будет такая необходимость, — машинально потерла шрам на лице, сморщившись от нахлынувших воспоминаний о том случае. Право, я тогда зареклась вообще куда — то лезть необдуманно. — Когда — нибудь она расскажет все, как только печать закончит формирование цельной личности и сольет воедино весьма разрозненные воспоминания. К тому же, сдается мне, вам довелось испытать кое — какие особенности милой второй сущности сестренки на собственном опыте, — заметив недоуменный взгляд, иронично усмехнулась. — Синяки не до конца сошли. Так вот. Подводя итог ко всему вышесказанному. Лорд Сайтос Эристай, вы действительно верите в то, что Нииле грозит опасность? Скорее это целостность симпатичной шкурки нашего таракана из рода кошачьих сейчас находиться под угрозой. Я только одного не могу понять, каким образом он…

Оборвав себя на полуслове, отмахнулась от мужчин, обеспокоенных моим резким скачком из кресла к краю защитных заклинаний, расширившимися от легкого шока с долей гнева и ярости глазами смотрела на почти истлевшую вязь печатей, блестевшую на щитах и автором их был никто иной, как Ри. Его аура и силы чувствовалась по оставшемуся плетению.

И что самое скверное, не узнать такое криворукое исполнение печатей было просто невозможно. Именно такими пытались скорректировать мою работу во время приема. Тогда, правда, не осталось энергетических следов, хотя скорее все помещение носило отпечаток ауры младшего принца и подумать о том, что это сделал именно он мне и в голову не пришло.

Нет. Я поторопилась с выводами. Самое скверное то, что научить его им могла только Аста, сама разбирающаяся в искусстве создания и использования печатей, как свинья в апельсинах с большущего похмелья. До ее куриных мозгов не дошло, куда могли завести эксперименты, пусть и со стандартными, но неправильно исполненными печатями?! Одно из двух. Или она поглупела от любви или решила стать вдовой до того, как станет супругой.

А еще, что — то мне подсказывает, что я вполне могу организовать им склеп на двоих, со всеми удобствами!

Оттолкнув Сайтоса, стоявшего у меня на пути, решительно подошла к краю защиты. Решив не тревожить лишний раз пострадавшую руку, подняла другую и медленными, тщательно выверенными движениями, сложила ряд ручных печатей, неиспользуемых мною в обычное время и как нельзя кстати вспомнившиеся сейчас. Минимум потребления энергии и маги, максимум концентрации и всех троих спеленало прочными иллюзорными цепями, бравшими подпитку из ауры замка, пропитавшегося за столько лет своего существования магией и силой его обитателей.

Еще один ряд печатей, теперь уже привычных, выводимых кончиком пальца в нескольких сантиметрах от щита. Потребовалась секунды три, прежде чем он рухнул под моим напором. И тогда, растянув губы в самой ласковой из всех своих улыбок, я вошла внутрь, моментально восстановив стену и не позволив последовать за мной ни Шайтанару, ни Сайтосу. Боюсь сеанс внепланового вправления мозгов некоторым личностям мне лучше всего провести самостоятельно, иначе просто не поймут, в чем именно провинились.

И провинились — это еще мягко сказано.

— Кора? — осторожно позвала Нила, даже не пытаясь вырваться из захвата. Заложенный в ее печать механизм, созданный Хаосом, дал ей возможность всегда преобладать над своей второй сущностью, сделав истинную личность Ниилы доминирующей. В противном случае, тут давно бы уже не осталось ничего целого.

— Все хорошо, чудовище ты наше, — тихо фыркнула, качнув головой и возвращая свое внимание оставшейся парочке. — Я просто хочу задать пару терзающих меня вопросов. И сначала, мне бы хотелось поинтересоваться у вас, наш милый друг Танорион, младший принц Сайтаншесса, каким же таким любопытным образом вы проникли в этот круг?

Официальный, суховатый тон, наполненный изысканной и абсолютно безразличной нежностью. Сейчас мы говорили как… Аристократы. Никогда не думала, что подобное умение пригодиться мне в такой вот весьма неприятной ситуации. Умом понимаю, Ри хотел помочь, он перепугался за свою девушку и действовал так, как считал нужным. Вот только это не оправдывало ни его глупости, в вопросах неизвестной маги и излишней беспечности при ее применении, ни резкого понижения уровня интеллекта в одной хорошенькой, светловолосой головке. Потому что если первый никогда не имел дела с печатями, то у второй было достаточно много времени, дабы, во — первых, понять смысл и основные вехи данного раздела маги, а во — вторых, едва ли не на собственной шкуре ощутить, к чему может привести излишнее невежество.

— Мне просто показали один из самых простых способов взломать защиту, — неохотно откликнулся аронт, избегая смотреть мне в глаза. — И он действительно не тек уж…

— Сложен? — любезно закончила за него предложение, с трудом сдерживаясь от такого простого и понятного любому учителю порыва, как надрать уши этому мальчишке. Одно останавливает, вряд ли он поймет что — то, вбитое такими методами убеждения. Скорее будет остроухость собственную беречь, как зеницу око.

Предчувствуя грядущие неприятности, Аста попыталась переключить мое внимание на себя, дернув за рукав и даже начав говорить:

— Кора, я думаю…

Под моим вкрадчивым и просто — таки любящим взором блондинка стушевалась и замолчала, опустив взгляд. Она верно оценила мое отношение к своему поступку, хотя думать надо было раньше, прежде чем делать!

— Танорион, я хочу кое — что показать вам, — сделав шаг назад, вытащила из небольшого кармашка маленькое зеркальце. Положив его на пол, в точности повторила ту печать, которую использовал кошак, как бы «случайно» неправильно нарисовав один из изгибов. Только знания о последствиях такого поступка помогли вовремя отдернуть руку, прежде, чем зеркальце, такое невинное и безобидное, окутало темно — алой похожей по консистенции на желе массой. Черная вспышка. Резко запахло металлом и вот уже перед нами появилось существо, похожее на богомола из маленьких серебристых осколков зеркала. Вот только стоило ему подняться на задние лапки и расправить крылья, как в нас полетели острые как лезвие меча иглы, оставляя мелкие и в тоже время очень болезненные раны.

Прежде, чем количество таких ранок стало критическим, между нами и получившимся результатом небольшого, показательного опыта выросла стена из полупрозрачного, голубоватого льда, а само же насекомое оказалось в плену водной сферы.

— Не люблю букащек, — честно призналась Ниила, пожав плечами. Цепи давно уже исчезли, максимальное время их действия минуты три, но никто из них даже не попытался двинуться с места, а Танорион так вообще заворожено смотрел на богомола, пытавшегося вырваться из плена. Чуть поведя бровь, Ниила оскалилась и резко сжала кулак, все еще закованный в перчатку. По сфере прошла рябь и шар воды превратился в лед, подвешенный над полом. Стремительный поворот кисти и ловушка рухнула вниз, разлетевшись на сотни, тысячи осколков вместе с созданным мной чудовищем.

— Спасибо, Нил, — благодарно улыбнулась ей, невольно поежившись. Меня всегда несколько пугала ее власть над стихией Льда, никогда не бывшей основной в Аранелле. Радует и успокаивает только то, что она на нашей стороне…

Как бы глупо и банально не звучала данная фраза.

— Всегда к вашим услугам, — коротко кивнув, Ниила отошла в сторону, щелчком пальцев снимая щиты. Сайтос оказался рядом с ней за какие — то пару секунд, не касаясь, но внимательно осматривая наше чудовище. Кожистая стрелочка на хвосте ходила из стороны в сторону, пока Ниила что — то т ихо, едва слышно говорила эрхану. Заметив такое выражение его нервозности, она поймала пальцами хвост демона и осторожно, ласково погладила кончик. С пальцев сестренки слетали едва заметные сиреневые искорки.

Мягко улыбнулась, чувствуя, как в груди растекается радость за нашу любимую малышку. Хорошо, что она нашла свое счастье, пусть им оказался демон, которого мне лично хотелось видеть в самую последнюю очередь на данном месте.

— Что это было? — упавшим голосом поинтересовался Танорион, видимо, оценив возможные для себя последствия, коли бы он допустил ошибку вроде указанной мной.

— Это? Печать. Та, что ты использовал. Только вот там был всего один неправильный завиток, наклон неверный, — пожала плечами, снова посмотрев на аронта.

Опущенные уши, взгляд уткнулся в пол. Всем своим видом младший принц Сайтаншесса выражал осознание вины, невольно вынуждая смягчиться. Сейчас он так похож на Рагдэна, когда тот что — то натворит, а я поймаю его на месте преступления.

— Ри, — вздохнув, потрепала его по волосам, — печати хороши в том случае, когда ты знаешь, как их использовать и готов к возможным последствиям своей ошибки. И дается мастерство печатей далеко не каждому. Концентрация, контроль магии и сил, память и способность отдавать дань, коли дело того потребует. Это лишь малая часть данных, необходимых, что бы хотя бы начать учиться. Я безусловно рада, что у тебя вышло… Но я точно надеру чью — то задницу! — повернулась к Асте. — Ты!

— А что я? — невинно захлопала глазами блондинка, все же отступив на шаг назад. — Я же умею!

— Да — а–а… Ты просто мастер, — язвительно протянула, уперев руки в бока и медленно наступая на Асту. — А еще это единственные печати, которые ты в принципе не можешь испортить, потому как нам с отцом удалось вбить их в тебя, используя все доступные подручные средства, в том числе и банальную скалку, дабы стучать по твоему лбу! Ты, зараза блондинистая, хотя бы отдаленно понимаешь, что с ним могло случиться, а? Нет, я понимаю, может он тебе любимую мозоль оттоптал не по — детски, и ты решила отомстить за свою поруганную честь… Но какого драного лысого ежика ты выбрала именно такой способ?!

— Кора, я…

— Нет, ты мне скажи, куда делись твои мозги?! Сколько можно строить из себя идиотку, а?!

— Да я никого не строю!

— Рассказывай это тапочкам Хаоса! — отмахнувшись, закрыла глаза рукой и покачала головой. — Я все могу понять, сестренка… Тебе так проще жить, проще притворятся глупой. Но сколько раз можно просить тебя не заигрываться?

Тяжелый вздох и усталый, но спокойный и привычно скучающе — серьезный голос Асты в ответ нисколько не удивил:

— Я признаю свою вину. Теперь мы можем обговорить уже все тонкости вашего отбытия? Исключая тот фарс, под названием «казнь». Все — таки я так и не могу понять, почему это дело всегда достается мне.

Усмехнувшись, посмотрела на слегка улыбающуюся блондинку, уверенно шедшую следом и не обращавшую внимания на неподдельное удивление окружающих. Ну да, она так привыкла быть язвительно — ехидной, веселой и не заботящейся о последствиях своих поступков, что только те, кто знал ее настоящую, сейчас вздохнули с облегчением. Такая Аста была куда более лучшим и опасным противником.

— Возвращение Асты народу? — вопросительно вскинула брови Ниила, присоединившись к нам. Втроем устроились вокруг стола, материализовав недостающие стулья.

— Не язви, — поморщилась блондинка. Игриво стрельнув глазками в сторону аронта, она поманила его пальцем. — Иди сюда, кошак. Какой бы я не была, увы, такое сокровище досталось тебе и никуда ты уже от этого не денешься.

— И почему я не удивлен? — страдальчески вздохнув, Ри устроился рядом с Астой, обняв ее за талию и положив подбородок ей на плечо. — У меня такое подозрение, что у вас, девушки, в рукаве еще не один козырь спрятан.

— Зачем козырь тем, кто умеет блефовать и всегда может выкинуть докера? — иронично изогнула брови Аста, потершись носом о его щеку. — Кора, что ты планируешь делать с Аэрис?

— Свести к минимуму нашу связь и, по возможности, оборвать ее, — поморщившись, вздохнула, машинально проведя пальцами по кулону, подаренному мне найденышем. — Так будет легче и мне и ей. Затем, когда мы уйдем, а вы разыграете казнь, я хотела попросить тебя отвести ее к… К Сешъяру.

— И что я ему скажу? Милый, ты только не волнуйся, твоя супруга пошла убивать энное количество народу, попросив тебя присмотреть за вот этим найденышем? — съязвила Аста. — Тебе не кажется, что мне могут указать не самый корректный адрес для путешествия?

— Мне кажется, что он вам ничего не скажет. Он знает о воспитаннице, а уточнять, куда я направилась, не имеет никакого смысла. Вернусь, сама расскажу, — пожав плечами, старательно подавила волну неуверенности и страха, вспыхнувшую в груди. Сейчас нельзя допускать даже тени сомнений, даже в мыслях.

— Ты для начала вернись, — Ниила кротко улыбнулась, что не мешало блестеть искоркам лукавства в ее глазах. Впрочем, она практически сразу стала совершенно серьезной. — Когда отбываем? Предлагаю вечером, после захода солнца. И еще. Понадобиться время, что бы все подготовить на месте. Мы вдовеем провозимся слишком долго.

— Что ты предлагаешь? — уже понимая, к чему она клонит, мысленно поморщилась. Шентин, конечно, идеальный вариант в качестве помощника в этом деле. К тому же, он питает нежную и страстно лелеемую «любовь» к Игрокам в целом и Риго в частности.

Вот только сможет ли Ниила его контролировать? Дракон, безумный и обладающий страстью причинять боль тем, кто так или иначе перешел ему дорогу, вполне мог стать не только погибелью Гильдии… Но и моей, и Нилы.

Хотя я уверена, что наше чудовище он не тронет. Она тоже была его страстью, его манией, его Ангелом. Шентин может попытаться убить даже отца, но ей он позволит себя убить, если на то будет необходимость.

— Есть у меня подозрения, что ты уже просчитала ход моих мыслей, — задумчиво протянула Ниила, неосознанно чуть повернувшись боком, давая стоящему рядом Сайтосу больше доступа к своей спине. Насколько знаю, то место, где сделана татуировка — печать, очень чувствительно к чужим прикосновениям и эрхан прекрасно это понял, пользуясь моментом.

— Шентин. Ниила, он может выйти из — под контроля, — постучала ногтями по столешнице. — Ты же понимаешь, у нас нет второго шанса, и никогда больше не будет.

— Но он лучшее, что есть. И он знает их слабые места, — Нил прикрыла глаза, едва ли не мурлыкая под едва ощутимыми поглаживаниями мужчины, стоящего за спиной. — И я смогу с ним справиться, в случае чего.

— Она права, Кора, — Атса коснулась пальцами моего запястья. Точно в таком же жесте, которым я привлекала внимание Ниилы. Давняя привычка поглаживать внутреннюю сторону запястья, при общении с членами семьи, служила жестом доверия между всеми нами.

Вздохнув, закрыла глаза, пытаясь понять, как отношусь к такому выбору, когда его как такового нет вообще. Я уважаю Шентина, я его в какой — то степени даже люблю, понимая, через что ему довелось пройти. Но все же…

Черт. У меня действительно нет других вариантов и все, что оставалось криво улыбнуться, посмотрев на сестер:

— Хорошо.

— Умная девочка, — Аста ободряюще похлопала меня по руке. Откинувшись назад, блондинка сладко потянулась, разминая мышцы. — Мне действительно жаль, что я не могу пойти с вами. Хотелось бы познакомиться с господином Риго.

— Поверь, солнце, лучше не знать его никогда, — грустно улыбнулась, вспомнив, как он манипулировал мной при помощи обломков меча отца. — Ну что? Пойдем собираться?

— Если вам что — то нужно, я могу предоставить все, что попросите, — тихо проговорил Шайтанар, положив мне на плечо свою руку и слегка сжав его.

— Возможно нам понадобятся некоторые зелья, — задумчиво потерла подбородок. И несколько комплектов метательных ножей. Остальное предоставит Нил. Она наш Оружейник.

— Ты?! — удивленно переспросил Ри, с каким — то новым выражением в глазах смотря на наше чудовище. — Так это ты создала их оружие?

— Нужно же чем — то заниматься по вечерам, — беспечно пожала плечами Ниила, насвистывая какую — то легкомысленную мелодию.

— У меня есть зверское желание познакомиться с тобой поближе, — подавив разочарованный вздох, Танорион легонько поцеловал Асту в висок. — Жаль, что уходите.

— Да… Жаль, — тихо шепнул Сайтос, так, что его слышала только я и Ниила, слегка покрасневшая от интонаций, звучавших в голосе демона.

Сейчас, сидя и наблюдая за этими парочками, а еще зная, какими могут быть наедине друг с другом Шайтанар и Селениэль, я испытываю острое чувство зависти и ужасно скучаю по своим мужчинам.

Сжала кулаки, резко выдохнув и гася все ненужные эмоции. После. Мы наверстаем все после, когда можно будет не бояться мечтать о спокойной жизни и наслаждаться вниманием тех, кого любишь. Пока же сосредоточимся на том, что нужно здесь и сейчас.

Плавно поднявшись с кресла, кивком головы попрощалась с товарищами — заговорщиками, сейчас увлеченными друг другом, и вышла из зала, намереваясь заняться Аэрис и объяснить ей все, что будет происходить. Боюсь, малышка может испугаться, не нужно лишний раз доводить ее до грани.

И совершенно не заметила нечитаемый взгляд Шайтанара, машинально поглаживающий небольшой кулон, висевший на запястье и о чем — то думающий. Как и не обратила внимание на то, что рядом с ним сидела Ниэль, положив голову ему на колени и наслаждаясь прикосновениями любимого к своим волосам. Они о чем — то перешептывались…

Только я так и не узнала о чем.

Если бы кто — нибудь спросил Хаоса, что он тут делает, стихий вряд ли смог бы сформулировать внятный ответ. Просто так повелось, со времен ухода Древних из Аранеллы, что раз в пару веков они собираются вместе, решая как быть дальше, и не пора ли поставить зарвавшихся Хранителей на место. Однако, сегодняшняя встреча была так сказать внеплановой и если быть честным хотя бы с самим собой, хотя бы просто попытаться, то инициатором оной являлся сам Хаос.

Он всей душой, коли таковая имелась, ненавидел такие сборища, презирал их страсть к политесу и всерьез сомневался в психическом здоровье большей половины присутствующих. Только вот и решить свой давний спор с Матерью Землей можно было только здесь, в присутствии остальных сородичей.

Скривившись на последнем слове, Хаос отпил из бокала вино, медленно обводя взглядом огромный круглый по форме зал, с резными колоннами и высоким сводчатым потолком. По его поверхности, извиваясь, шел узор из виноградной лозы с крупными, девственно белыми цветами лилий. Члены Пантеона Древних восседали на резных деревянных креслах, тихим шепотом переговариваясь друг с другом, явно гадая о причине такого срочного собрания, да еще и полного круга. Но мужчину интересовала лишь одна парочка, сидевшая недалеко от него. Невысокая женщина, с красивой фигурой, затянутой в свободное платье темно — зеленого цвета, оставившее открытыми лишь плечи и руки до локтя. Темные волосы, с несколькими седыми прядями собранны в высокий хвост, мягкой волной спускаясь на плечи. Лицо с плавными, нежными линиями, пухлые губы, тонкий прямой нос, большие глаза, если он не ошибается темно — карего, почти черного цвета, в обрамлении пушистых ресниц и тонкие брови. Одновременно простая и в тоже время практически незабываемая внешность.

Ее спутник был не менее интересным. Устроившись на подлокотнике ее кресла и откинувшись на спинку оного, он с живым интересом естествоиспытателя наблюдал за остальным честным собранием, даже не скрывая легкой ироничной усмешки на тонких губах. Высокие скулы, резко очерченная линия подбородка, нос с горбинкой и по — мальчишески задорные синие глаза. Темные волосы слегка растрепанны и внешне создавался образ этакого разгильдяя, попавшего сюда непонятными образом.

Хаос насмешливо фыркнул. Можно сколько угодно притворяться, что не имеешь никакого понятия о том, кто же этот гость, вот только не заметить ауру силы, окружающую его вряд ли получится. Да и не особо — то таился незнакомец, лишь наблюдал за реакцией остальных Древних на такую честь, как его личный визит.

Поставив бокал на столик около кресла, стихий сложил руки домиком, переплетя пальцы. Его безучастный взгляд скользил по залу. Сегодня на собрании присутствовали практически все.

Вот сидит парочка близнецов, с рыже — золотистыми шевелюрами и светло — серыми, почти белыми глазами. Фай и Лай, брат и сестра. Волнистые волосы, мягкая, ироничная улыбка на одинаковых лицах. Они даже жесты умудрялись точно копировать, создавая двоякое ощущение при разговоре с ними. Сегодня Лай оделась в черное, приталенное платье с корсетом, золотой вышивкой по подолу и краю декольте, и широкими, расклешенными к низу рукавами. Милая, приятная девушка с довольно скверным характером и излишне честолюбивая, с неуемными амбициями. Ее брат — близнец выбрал для собрания брюки из темной тонко выделанной шерсти и камзол, с запахом, украшенный вставками материала ярко — алого цвета. На поясе висела перевязь с рапирой и наверняка в рукаве припрятана парочка метательных ножей.

Недалеко от них, опираясь на старый, местами проржавевший меч и поглаживая устроившегося на коленях филина, сидел седовласый старик Хемль, Оракул среди всего честного собрания. Глубокие морщины и подрагивающие пальцы выдавали в нем возраст, давно переваливший за десятки тысячелетий. Только тут тоже иллюзия беззащитности только что и была той самой иллюзией. Когда придет время, этот старец с легкостью закинет клинок на плечо и отправиться в новые миры, дабы там рассказывать новые пророчества, складывающиеся из безумных, подчас ему самому неясных видений, выбрасывая в мир очередное предсказание. И уже сами люди коверкают слова Оракула, ломая жизни и подстраивая вещие сказания под себя.

Ну а Хемль будет с улыбкой следить за ними сквозь всевидящее зеркало свое.

Нихт. Коротко остриженные темные волосы и хищный оскал на губах. Женщина нарочито медленно закинула ногу на ногу, позволяя оценить свой облегающий кожаный костюм, и медленно затянулась тонкой сигареткой, выпустив струю дыма в потолок. Кроваво — красные глаза с презрительным прищуром смотрели на остальных.

Нежно улыбнувшись ей в ответ, Хаос отсалютовал сестре по цеху, как говориться. В конце концов, его и Тьму практически всегда ставят на одну ступень в иерархии Древних. Так что, не смотря на едва ли не диаметрально противоположные взгляды на энное количество вещей, они вполне мирно сосуществовали, даже находя особое, извращенное удовольствие в стычках и боях с обязательным летальным исходом. Для тех, у кого в запасе вечность, смерть — всего лишь способ развеять скуку.

Заги, Луань, Дилло, Воттер, Айра, Диналь, Айсана, Идирг…

Лица, знакомые едва ли не с пеленок, пресытившиеся обычными радостями и теперь разгоняющие собственную грусть и одиночества, управляя оставшимися в Аранелле потомками. Или наблюдая за играми тех, кто стоит выше них в пантеоне и гораздо сильнее.

Что возвращает к причине внеочередного сбора. К спору между Хаосом и Матерью Землей, о чем — то перешептывающейся со своим… Спутником. Правда, начинать разговор первым стихий не собирался, с небывалым для себя терпением ожидая прибытие последнего члена пантеона, более известного как Судьба. Хаос весьма справедливо сомневался, что дорогая мамочка упустит такую возможность, как поиграть на нервах сыночка, да еще и с его разрешения. Не то, что бы они действительно были родственниками, все — таки мужчина старше по праву первородства и при желании (предварительно поборов лень) вполне мог поставить ее на место или даже уничтожить. Но так было положено

И хотя Хаосу откровенно наплевать на всякие нормы и правила, здесь приходилось придерживаться оных, не смотря на все внутреннее сопротивление и не желание подчиняться, кому бы то ни было.

Возле уха раздался звук, весьма похожий на низкое, басовитое мурлыканье. Улыбнувшись, он снял с плеча своего фамильяра — шуршуна. Существо длиною с половину руки, с мягкой, нежной серебристой шерсткой, стоящей дыбом и оттененной более темным подшерстком. Домашний любимец заинтересованно шевелил остроконечными ушками, топорщил длинные усы и периодически пускал когти в ноги хозяина, намеренно оставляя затяжки на брюках. Длинный тонкий хвост с объемной, распушенной кисточкой на конце, так и норовил попасть в нос Хаосу, вызывая у того искреннюю улыбку и смех. А так же громкое чихание на весь зал, отражавшееся от стен многократно усиленное эхом. Почему — то коллеги по пантеону каждый раз так и норовили подпрыгнуть от неожиданности. Звали сие чудо изобретательности самого стихия просто и понятно — Шуршик.

Убрав кончик хвоста шуршуна от своего лица, Хаос ласково погладил фамильара за ушками, аккуратно вытащив когти из ткани брюк. Недовольно поворчав, из чистой вредности, Шуршик потоптался на коленях хозяина и свернулся в клубок, свесив кончик хвоста в сторону и спрятав мордочку под лапы. При этом одно ухо легло, второе же осталось стоять торчком, как будто магическое создание внимательно следило за происходящим, ничего не упуская из виду. Мурлыкать он так и не перестал, наслаждаясь почесыванием.

— Ой, какая прелесть, — к нему подошла одна из Древних, на несколько рангов ниже его. Кто — то из молодых, да ранних. Хаос прошелся оценивающим взглядом по довольно — таки женственной фигуре, мысленно поморщившись. Никакой силы, нулевое влияние генома на потомков, зато амбиций…

Впрочем, последнее как раз и не удивляло.

— Вы о ком, дорогая? — вежливо улыбнувшись, стихий приготовился к выслушиванию комплиментов в собственный адрес, уже приготовив перед мысленным взором операционный стол и наточив скальпель. Только препарирование надоедливых мелких божков и богинь помогало выдержать такие собрания и не устроить что — нибудь в стиле «Это я все сделал?! Да быть того не может, клевета!»

— Ваше животное. Такой милый зверек…

«Милый» зверек приоткрыл один глаз и широко зевнул, демонстрируя набор мелких, острых как бритва зубов, недвусмысленно намекая, что готов пустить их в дело при необходимости. Покушаться на целостность шкурки Шуршика мог только его владелец, ну или близкие родственники. Смотря какое у шуршуна будет настроение.

— Ой, какая прелесть! — с еще большим восторгом и придыханием заявила девица, все же решив, что станет первой, кто не пострадает от ревностного отношения фамильяра к себе и хозяину.

Блажен, кто верует.

Крик переполошил все честное собрание, однако заметив причину и определив источник диких воплей, Древние вернулись к неспешному обсуждению своих дел, игнорируя жалобные взгляды девочки.

— Шуршик, — укоризненно протянул Хаос, стараясь не расхохотаться.

Любимец повернулся вокруг свои оси и поставив лапки на грудь мужчины, преданно заглянул к нему в глаза. У самого же Шуршика они были золотисто — зеленого цвета.

— Ня? — мурлыкнул шуршун, потершись мордочкой о подбородок владельца. — Няяя?

— Ня, — машинально откликнулся стихий, запуская пальцы в длинную шерстку и поглаживая нежившегося под его прикосновениями зверька. — И в кого ты такая вредность…

Хитро прищурившись, Шуршик загадочно промолчал, снова свернувшись в клубок на его коленях и игнорируя все еще прыгавшую вокруг их кресла девицу, трясшую пострадавшей конечностью.

— Оно меня укусило! — наконец, остановившись перед стихием, возмущенно пропыхтела девушка, сунув ему под нос покрасневший и начавший опухать палец.

— «Оно» сейчас еще и за что — нибудь другое укусит, — спокойно откликнулся Хаос, невольно сжав пальцы и не давая возможности Шуршику поквитаться с настырной приставалой. Шуршун едва слышно зарычал, вздыбив шерстку на загривке и вдоль всего позвоночника.

Посверлив парочку злым взглядом минуты три, девчонка презрительно фыркнула и удалилась. Любимец щелкнул зубами, демонстрируя весьма недвусмысленные намерения в отношении определенной части тела нахалки. Заметив это, Хаос снова начал поглаживать чувствительные местечки за ушами любимца, спускаясь ниже, к основаниям тонких крыльев, сейчас спрятанных в специальных кожистых складках вдоль позвоночника. Мужчина не сомневался, что его фамильяр уже обдумывает планы мести в отношении возмутительницы спокойствия, шуршуны были разумны и обладали достаточно развитыми умственными способностями, не говоря уж о природной вредности и мстительности. Как это у него получилось, Хаос сам не особо понимал, но результат ему определенно нравился.

Он уже успел снова заскучать и начать подстраивать мелкие пакости в духе малолетнего шалопая, когда резко потемнело и подул холодный, северный ветер. Вместе с этим раздался зловещий гогот, пробирающий до костей. Яркая алая вспышка и посреди зала стоит миниатюрная девица, с ирокезом, ядовито — розового цвета, проколотыми ушами с несколькими кольцами в них, ярким макияжем и с минимумом одежды на тонком, худеньком тельце. Сегодня Судьба решила довести до инфаркта самую слабонервную часть собравшихся, тех, кто никогда не видел и не знает, что за зверь такой — Судьба.

— Трепещите, смертные, — громовой голос прокатился по залу. — Ибо сюда явился тот, кто вправе карать вас или миловать!

— Опять, — устало вздохнув, Хаос потер переносицу. Склонность к эпатажу за его «маман» водилась всегда. Она упивалась тем впечатлением, которое производила своими выходками и откровенно издевалась над окружающими. Хотя, когда надо было, Судьба становилась серьезной и совершенно адекватной, словно снимала надоевшую за века маску вечной ненормальной.

Древние молча слушали пропитанную пафосом и самовосхвалением речь женщины. Однако, никак не реагировали, лишь периодически кто — то издавал сдавленный смешок. Складывалось впечатление, что они ждут, кто же остановит этот поток словоизлияний. И какое — то шестое чувство подсказывало стихию, кто этот смертник…

— Кхм, — прокашлявшись, Хемль опередил открывшего, было, рот мужчину, приоткрыл глаза и смерил вновь прибывшую коллегу хмурым взглядом. — Фати, милочка, хватит распаляться. Мы ждали только тебя, что бы начать собрание. Ты не считаешь, что это перебор?

— Не даешь мне повеселиться, Хемль, — скривившись, она щелкнула пальцами. Ее внешность мгновенно изменилась. Теперь это была пожилая женщина, лет пятидесяти с короткими седыми волосами, взлохмаченными и стоящими едва ли не дыбом в разные стороны. Облегающие тонкие брючки, высокие сапоги на шнуровке и рубашка с корсетом. Неспешно пройдя к свободному креслу, она устроилась в нем, закинула ногу на ногу и вопросительно изогнула бровь. — Ну? Кому так не терпелось нас всех увидеть?

— Мама, вы как всегда изысканно вежливы, — усмехнулся Хаос, пересадив своего любимца с колен на плечи. Недовольно заворчав, Шуршик обвил его шею хвостом, едва не задушив в порыве благодарности за потревоженный сон. Чуть оттянув хвост любимца, стихий продолжил, улыбаясь как можно более безмятежно. — Неужели нужен повод, что бы повидаться с родственниками? Право, мы так редко видимся…

— Еще скажи, что ты по нам соскучился, братик, — усмехнулась Нихт, покачивая ножкой бокала, зажатым в пальцах.

— А что если и так? — он иронично выгнул брови. — Может я ночами не спал, все думал, когда же мы снова встретимся? Может, меня тоска заела и захотелось устроить небольшой чисто родственный сабантуй без повода?

— Я даже где — то верю, — хохотнула Лай, прикрыв рот в изящном жесте, Откинув волосы назад, она мило улыбнулась, кокетливо стрельнув глазками. — Неужели ты и правда по нам скучал, а, Хаос?

— Конечно… — Хаос выдержал драматичную паузу, прежде чем закончить, с нахальной улыбкой на лице. — Нет. Я? По вам? Скучал? Если только мне вдруг стало не хватать чужой самовлюбленности, надменности и прочего, чем вы так богаты, дорогие мои родственнички. Что — то пока не припомню за собой такого.

— Приятно знать, что ты о нас столь высокого мнения, — Ёфи, более известная как Мать Земля, улыбнулась, приняв от своего спутника бокал с вином. Благодарно кивнув ему головой, она снова посмотрела на Хаоса. — Поверь, мы все это очень ценим. Но все же было бы неплохо услышать причину для такого срочного собрания. Не думаю, что основным было желание сделать пакость, заставив всех преодолеть довольно большое расстояние и потратить на это немало сил.

— Я, конечно, мелочный, но даже для меня такой способ подпортить настроение излишне простой, — Хаос сморщил нос. — Хотя… Знаешь, в следующий раз я обязательно воспользуюсь твоим советом. Кстати, не представишь нам своего мужчину?

— С каких пор тебя интересует моя личная жизнь? — нахмурившись, Ёфи скрестила руки на груди. сейчас она как никогда напоминала ему одну своенравную девчонку, любящей наживать себе неприятности на одно место.

— Наверное, с тех самых, как я заинтересовался геномом Древних, — задумчиво протянул мужчина, потирая подбородок. — Да, именно с этого самого момента.

— Ты опять? — устало вздохнув, женщина потерла лоб. — Кажется, мы уже говорили на эту тему.

— Кажется, мы не договорили на эту тему, — выпрямившись, Хаос почесал обеспокоенно заворочавшегося шуршуна, почувствовавшего внутреннее напряжение хозяина. — Я так и не получил от тебя никакого ответа.

— Интересно, что я должна была тебе ответить? — Ёфи фыркнула, дернув плечом. Окружающие внимательно прислушивались к их разговору, гадая, что же такое могло стать предметом спора между ними, ведь Хаос и Мать Земля обычно придерживались ровных отношений, не вмешиваясь в дела друг друга. — И задавал ли ты хоть какие — то вопросы?

— Ну, сейчас я поинтересовался личностью твоего спутника. Он из Древних или мне заново переписывать формулу доминирования геномов у последующих поколений? — стихий потер руки, словно предвкушая предстоящую работу. — Можно мне взять у него немного крови? Для исследований. Литра два — три будет вполне достаточно, я думаю. Но коли нужна высокая точность расчетов, то, пожалуй, для лучших результатов, нужно взять четыре. С запасом, так сказать.

— Ты как всегда оригинален в своих попытках пошутить, — съязвила женщина, делая вид, что с преувеличенным интересом рассматривает собственный маникюр. — И если тебе интересна личность моего друга, то задай этот вопрос ему лично, а не через третьи руки.

— Ёфи, но как я могу? — притворно опешил от такой постановки вопроса Хаос, с шокированным видом приложив руку к груди. — Боги, это же прямое нарушение этикета!

— Когда это тебя волновало? — иронично вскинув брови, Ёфи возвела глаза к потолку. — Не смеши меня, Хаос. Правила, этикет, законы, нормы… Ты плевал на это с высокой колокольни!

— Я‑то да, — согласно кивнул головой и улыбнулся стихий, продолжая почесывать Шуршика, начавшего тихо мурлыкать на ухо владельцу, тем самым успокаивая ту часть натуры мужчины, что тяготела к разрушениям. Иначе тут давно бы все с землей сравнялось, просто так, ради развлечения одного любопытного нелюдя, как любит называть его Лисенок. — А вот наши дорогие родственники и коллеги…

— О, теперь тебя еще и их мнение волнует? — женщина восхищенно присвистнула, даже поаплодировала немного. — Хаос, неужели ты наконец — то повзрослел? Может, мы даже сможем увидеть твоих потомков?

— Кто знает? — философски вздохнув, мужчина пожал плечами. — Пока что у меня нет никакого желания ломать жизнь невинным существам.

— Ломать жизнь? — несколько озадаченно поинтересовалась Нихт, влезая в разговор этой парочки, больше всего напоминающий упражнение в колкостях и ехидстве в адрес друг друга. — Ты о чем, брат?

Но Хаос проигнорировал ее вопрос. Сейчас все его внимание было направлено на Мать Землю, и ему нравилось видеть едва заметное беспокойство, что появилось на ее лице. О да, Ёфи прекрасно поняла, что он хотел сказать.

— Итак, мы снова вернулись к тому, с чего начали, — задумчиво протянула женщина, помассировав виски и бросив короткий взгляд на мужчину, рядом с собой. Тот едва заметно кивнул, положив руку ей на плечо и сжав. — Честно говоря, мне непонятны твои претензии, братик. В конце концов, это мои потомки.

— Которых ты обрекаешь на муки, сравнимые со способами казни ведьм во времена дремучего средневековья на Земле? — вскинул брови стихий, пересадив шуршуна, начавшего жевать его ухо, обратно на колени. Шуршик раздраженно зашипел и, прикусив хозяину пальцы, отправился гулять по залу, скользнув с его ног и шмыгнув вдоль стены. Хаос лишь надеялся, что любимец не станет устраивать беспорядки и не стащит очередной артефакт у кого — то из гостей. К сожалению, прекрасно чувствуя отношение обожаемого владельца к присутствующим, фамильяр не стеснялся доводить Древних при любом удобном случае.

Что поделать, характер у него не сахар.

— О, перестань. Все не так плохо, как ты описываешь, — пожала плечам Ёфи. — И взамен они получили другие, не менее полезные способности. Я думаю, плата за них не так уж высока.

— Опять — таки, смотря, с чем сравнивать, моя дорогая сестренка, — Хаос развел руками, скорбно вздохнув. — Честно говоря, судя по моим данным, лучше бы им никто и ничего не давал, а просто избавил от того, что приходиться переживать.

— Кхм, а в чем собственно предмет спора? — Хемль, постучал мечом по каменным плитам, привлекая к себе внимания. Переведя взгляд на него, Хаос подавил смешок. Из — под трона, с той стороны где до пола свешивался плащ старика, торчал знакомый тонкий хвост с кисточкой. Судя по всему, придется этому Древнему расстаться со своей одеждой, раз Шуршик решил пожевать оную.

— Кто ответит? — нежным голосом протянул стихий, состроив невинное личико. — Может, ты пожелаешь развеять туман неизвестности вокруг темы нашего разговора? И все — таки, кто этот твой кавалер, а? больно лицо у него… На разбойника смахивает. Или вора. Или убийцу. Так, молодой человек, вы зачем выражение лица меняете?! Я ж теперь запутался в том, какой образ вам больше всего подходит! — в притворном возмущении он стукнул ладонью по подлокотнику. Спутник Ёфи тихо фыркнул, продолжая притворяться спящим. Стихий обиженно надул губы. — Ну я так не играю…

— Ёфи, думаю, представить меня не самая плохая идея, поступившая от него, — мужчина вздохнул и потянулся, почесав затылок и взъерошив волосы еще больше. Скрестив руки на груди, он потер подбородок, насмешливо рассматривая Хаоса. — Ну что ж, любезный, коли вы настаиваете, то позвольте представиться… — сев ровно, мужчина склонил голову в знак приветствия. — Фанэт.

— И никаких титулов или званий? — несколько удивился стихий, вопросительно вскинув бровь.

— Зачем они? Это все тленная шелуха, выдуманная смертными, для возвышения самих себя над остальными, — Фанэт снисходительно улыбнулся. — Мне же это не нужно… Как и большинству из присутствующих здесь, не так ли?

По залу прошел тихий шепот. Древние, заинтересованно прислушивавшиеся к пространному, но весьма занимательному разговору между Хаосом и Ёфи, лишь после того, как незнакомец представился, сообразили посмотреть на него под другим углом. И в этом им помогло названное имя, являвшееся лишь одним из множеств.

Ну еще бы! Кто из них мог предположить, что на скромные, чисто семейные посиделки заглянет никто иной, как сам Смерть? Пусть и в одном из сотни, тысячи своих обличий. Иногда Хаос в серьез сомневался, что это сборище на что — то еще способно, коли они так и не поняли, что тут происходит.

— Ой, ну вы им изрядно польстили, господин Фанат, — специально исправив его имя на верное произношение и сделав ударение на первый слог, стихий деланно пожал плечами. — К примеру, моя драгоценная матушка, долгих лет ей процветания и долголетия, что б икалось всем, кто посмеет ее обидеть и пусть они проживут дольше, чем один несчастный час, просто помешана на титулах, званиях и так называемых пафосных отступлениях, занимающих у нее в среднем где — то часа два, прежде, чем дойти до темы разговора. Так же она склонна к излишнему политесу, хотя ей наплевать на все регалии и звания, коли они не касаются ее персоны. Так что, насчет ненужности всей этой, так называемой, шелухи, вы сказали явно не подумав.

— Ты! — Хаос едва успел уклониться от графина с вином, пролетевшего в нескольких сантиметрах от его носа. — Как ты… Мммм!

— Спасибо, Хемль, я Ваш должник, — отсалютовав старику предсказателю, стихий пару секунд полюбовался покрасневшей женщиной, чей рот заткнули довольно крупным яблоком. Потешив тем самым собственное эго, он вернул свое внимание Ёфи. — Итак, кто все — таки пояснит тему нашего спора? Я или ты?

— Учитывая, что я в принципе не вижу смысла о чем — то спорить? — Ёфи фыркнула, вздернув нос и отвернувшись. — Как хочешь. Мое мнение по этому вопросу ты знаешь и так.

— Хаос, Ёфи, — Лай устало потерла виски. — Я думаю, что будет не лишним пояснить несколько вещей. Первая — кто собрал нас всех, причем, не поленившись позвать даже тех, в ком практически не осталось силы. И вторая — какого черта между вами происходит?!

— Я согласна с Лай, — Нихт затушила сигарету, серьезным и цепким взором уцепившись в шумную парочку. — Конечно, забавно наблюдать за вашей перепалкой, однако тот факт что мы все понятия не имеем о теме оной весьма усложняет нам жизнь. Да и что — то мне подсказывает, что ты, братик, не зря начал выяснять отношения при всех, с таким — то размахом.

— Думаю, причина для такой взаимной симпатии, между тобой и Ёфи должна быть очень существенна, Хаос, — Воттер, юноша, выглядевшие в лучшем случае лет на двадцать, откинул со лба ярко — синюю прядь волос и обаятельно улыбнулся, щелчком пальцев пододвинув свое кресло к тому, где сидела Нихт. — И думаю, следует поделиться с нами некоторыми подробностями.

Слова Древнего поддержали одобрительным гулом, показывая настрой присутствующих на выслушивание энного количества сплетен или компрометирующей информации, или еще чего.

Стихий удовлетворенно улыбнулся, ехидно вскинув брови. Краем глаза он отметил поползновения шуршуна в сторону «любимой» мамочки его непосредственного владельца. Шуршик на Судьбу имел не только зуб, но и всю свою пасть в полном наборе острых клыков и в данный момент примеривался попробовать на вкус великолепные сапоги из тонкой кожи ручной выделки. А если Шуршику пришло в голову что — то сделать…

Его вряд ли кто — то сможет остановить, а ловить разбушевавшегося фамильяра за хвост Хаос категорически не хотел. Потом самому придется ходить по дому с опаской и прятать вещи. Это не считая прокушенной в нескольких местах руки.

— Кто расскажет? — вернув свое внимание Ёфи, стихий состроил невинное выражении лица. — И не смотри на меня так осуждающе, сестренка. Ты сама вынудила меня пойти на такие меры.

— О да. Конечно. Нашел крайнюю, — прошипела женщина. Резко выдохнув, она на мгновение прикрыла глаза и, взяв себя в руки, продолжила. — Все дело в том, что у нас с Хаосом принципиальное расхождение во взглядах на влияние генома Древних на нынешних, живущих в Аранелле потомков.

— Эк ты как завернула. Даже не придерешься, вот так вот, сразу, — стихий восхищенно цокнул языком. Налив себе еще вина, он пригубил немного из бокала, из — под полуопущенных ресниц разглядывая Мать Землю. — Вот только если бы все было так просто, да, Ёфи? Мы с тобой не просто не сошлись во мнениях. Мы с тобой вообще смотрим на геном Древних с двух совершенно противоположных точек зрения. Вот мне интересно, кто тебе сказал, что совершенство этого самого генома проходит через боль его носителя? Кто тебя заставлял принуждать собственных детей, детей, Ёфи, тех, кого ты оберегаешь и чтишь куда больше, чем всех тех, кто поклоняется тебе, к такой… пытке? Ты хоть частично представляешь, сколько боли им приходиться переживать во время сего процесса? Я как — то был удостоен чести лично лицезреть все, от начало до конца. Ты же знаешь меня, Ёфи… Так даже мне стало страшно.

— О, перестань, — она всплеснула руками, возведя глаза к потолку. — Все не так скверно, как кажется. Зато взамен они обретают гораздо больше…

— Когда закончат цикл. Я помню этот милый пунктик, к которому ты сводишь все наши разговоры на эту тему, — Хаос кивнул головой, постепенно теряя весь свой шутливый настрой и становясь совершенно серьезным. Шуршун, почувствовавший, что дело принимает серьезный оборот, затих в районе кресла Фати, прекратив попытки добраться до ее обуви. — Одна маленькая деталь, Ёфи. Сколько из них дожили до этого момента?

Повисло молчание. Практически осязаемое, протяни руку, и пальцы увязнут в нем по самый локоть. Фанэт заинтересованно переводил взгляд со стихия на свою спутницу и обратно, хотя Хаос мог бы поставить на кон все, что у него было, что Смерть знал обо всем. Знал с самого начала игры, затеянной Ёфи. Увы, гордыня или гордость — уже не играет роли, что именно, сыграла плохую шутку с Матерью Землей. Не сумев принять как факт, что на смены им, Древним, пришли народы Аранеллы и Хранители, почитаемые куда больше тех, кто создал этот мир, она решила бороться до конца, отыгрываясь на тех, кто стал невольным заложником ситуации. На своих детях, на своей собственной крови.

Хаос допускал, что у нее не было другого выхода. Что она выбрала для них самый оптимальный путь достижения силы и взросления. И все же…

Он мог закрыть глаза на многое, на большинство потомков Древних не обращать внимания, даже если они разом начнут вымирать. Но вот один из тех, кого Ёфи обрекла на пытку под названием Перерождение, был для него не просто единицей в формуле расчета выживаемости последующих поколений. Нет. Это был его ребенок, его дитя. Он нашел, воспитал, он ее поднял на ноги, когда любимая матушка сломала малыша, как нелепую, ненужную игрушку. И сейчас мужчина остро чувствовал, что готов убить Ёфи, медленно и со вкусом. Что бы до ее глупой головы дошло, что она натворила.

Жаль, что Фанэт вряд ли предоставит ему возможность проверить легенды о бессмертии на практике.

Наконец женщина смогла начать говорить, пусть назвать словами змеиное шипение, вылетавшее из ее рта, назвать было очень трудно:

— Те, кто дожил, благодарят меня за все испытания, что им пришлось пройти. Они по достоинству оценили мой дар!

— Угу. А у них был выбор? — стихий потер переносицу. Хаос чувствовал, что разговор явно зашел в тупик… В который раз. — Хорошо. Раз ты не хочешь озвучивать причину нашего спора, это сделаю я. Все просто, дорогие мои родственнички. Не так давно… Ну как не так давно? Пару столетий где — то, к сожалению, моя бедная, дряхлая память не позволяет назвать точной цифры. Так вот. Я взял на воспитание бедное, несчастное дитя, потерявшее родителей и оказавшееся на границе двух государств, в полуслепом и полубезумном состоянии, не зная, как жить дальше и что делать. И что же я обнаружил по прошествии энного количества времени? Что в наследство по материнской линии ей перепала немалая доля генома Древних, который, конечно, при выбранном ею пути жизни весьма полезным оказался… Но и плату за свое пользования берет ой как не малую. Вы только представьте… — он выдержал драматичную паузу, прежде чем продолжить. — Сначала рушиться эмоциональный фон. Волосы седеют, становятся абсолютно белыми. На протяжении нескольких дней длиться период своеобразного статичного состояния, разбавляемого лишь сильными стихийными всплесками магии, после чего в один далеко не прекрасный день происходит взрыв, в результате которого тело этого ребенка исчезло, превратившись в пепел. Конечно, оно восстановилось, практически мгновенно. И никакого нарушения связующих цепей между душой, телом и сознанием я не обнаружил… Только вот воспоминания о том, КАК это было… Поверь, Ёфи, ты понятия не имеешь, что такое Перерождение и с чем его едят.

— Ты лезешь не в свое дело! — тихо, с ноткой угрозы выплюнула женщина, наклонившись вперед, смотря прямо в два бездонных черных омута. Правда, через несколько секунд она вынуждена была отвернуться, иначе могла бы лишиться своей части Творца. Смотреть долго в глаза Хаоса, когда он явно не в духе, не рискует никто… Кроме его детей. Но тут уж, ничего не поделаешь.

— Нет, дорогуша. С тех пор, как она стала моей дочерью, это мое дело, еще как мое! — он продолжал сохранять видимое спокойствие, пока в душе (или что у него там?) клокотала ярость и злость, смешанные с желанием дать этой гордячке попробовать ее собственное лекарство на вкус.

Увлекшись решением собственных разногласий, ни Хаос, ни Ёфи не заметили, что в зале остались лишь несколько Древних. Они сами, Фанэт, Хемль, Фати, Нихт, Лай, Фай, Айра и Воттер. Для остальных же этот разговор, перегруженный деталями и непонятными им вставками, перестал быть интересным уже давно. Они предпочти неспешно и осторожно уйти, оставив лишь тех, кто имел наибольший вес среди них и мог хоть как — то повлиять на стихия, начавшего постепенно выходить из себя. Это стало понятно по размазанным очертаниям окружающей обстановки. Пространство шло рябью от сильных эмоций Хаоса, лишь волей других Древних оставаясь неизменным. Но если обстановка и дальше продолжит нагнетаться, то ничто не удержит его на месте.

— Ёфи, он в чем — то прав, — медленно протянул Фанэт, положив руку на плечо женщины и удерживая ее на месте. — Я с самого начала говорил тебе о том, что с этой малышкой нельзя идти про проторенному пути. Кровь эрханов дала не самый ожидаемый результат. В итоге у нее значительный перекос сил и она даже исцелить себя самостоятельно может лишь путем сложных ритуалов, энергоемких и требующих применения опасных и крайне редких ингредиентов. Конечно маска в какой — то степени оттягивает на себя все отрицательные последствия твоего генома… Но если бы не она и не магия дракона, то она не смогла бы выносить свое дитя, не то что родить. А если бы и родила…

— Мать никогда не откажется от своего дитя! Каким бы оно ни было! — огрызнулась Ёфи, дернув плечом и скинув его руку. — Я считаю что она — мой лучший результат!

— Если бы не мое вмешательство, Ёфи, она была бы мертва. Договориться с Гекатой было крайне не просто и только то, какое место я занимаю в нашей иерархии, дало возможность оставить ее в живых. Правда, в обмен на определенную плату.

— Какие интересные подробности я узнаю, — язвительно протянул Хаос.

Шуршик пушистой стрелой пронесся по полу через весь зал и шмыгнул на колени хозяина, распластавшись на них в позе морской звезды и, для надежности, вцепившись когтями в брюки так, что наверняка впился в кожу.

— Ня! — шуршун зажмурился, прижав уши к голове. — Ня! Ня! Няа — а–а!

— Отцепись, — тихо попросил Хаос. Причинять боль любимцу он не хотел категорически, поэтому попытался отцепить Шуршика от себя обычным способом, вытягивая острые как иглы когти из собственного тела. В ответ его ощутимо тряхнуло током, а сам пушистый зверек зло зашипел. Прекрасно понимая, что пока тот сам не слезет, его не снять с колен, стихий глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, и снова откинулся на спинку кресла.

Оставшийся так сказать малый круг Древних, настороженно молчал, ожидая его дальнейших слов и действий. Будь на то воля Хаоса…

Ох, жаль, что сейчас использование этой самой воли может аукнуться не самыми приятными последствиями для его подопечных.

— Ня? — настороженно пискнул Шуршик, скосив глаз на хозяина. Увидев, что тот больше не пытается встать, свернулся клубком на коленях, уцепившись хвостом за руку Хаоса, и замурлыкал. — Ня — я–я-я…

— Ня, ня, — едва слышно хмыкнул мужчина, поглаживая зверька за ушками. — Герой ты мой… Спаситель Древних…

— Твой глупый зверек успокоился? — деланно поинтересовалась Фати, закинув ногу на ногу и покачивая оной.

— Мама, я вас очень люблю, но советую быть осмотрительней в выборе слов и эпитетов в отношении моего фамильяра. Иначе уже ничто не спасет ни ваш гардероб, ни вашу коллекцию туфель. Помнится, у вас страсть к натуральной коже… А у моего шуршуна очень части чешутся не только лапки, но и зубки, — хищно оскалившись, Хаос перевел взгляд на Ёфи. — Я хочу сделать предложение.

— И что же ты можешь отдать взамен? Чем ты пожертвуешь, Хаос, ради спокойной жизни девчонки? — Ёфи насмешливо покачала головой. — Не смеши меня. Ты же… Ты же даже за нас ничего не предложишь, коли мы окажемся в беде. Что уж говорить про нее?

— Половину, — его слова потонули в многоголосом хоре.

— Что — что? — Лай сделала вид, что прислушивается. — Что ты сказал?

— Я сказал, что отдам половину Аранеллы, или любого другого мира, входящего в мой Дом, если ты избавишь ее от влияния своего генома.

И снова тишина. Слова, произнесенные спокойным, вкрадчивым и чуточку ленивым тоном произвели эффект нехилого фаербола, взорвавшегося прямо посреди зала. Древние в немом изумлении смотрели на совершенно серьезного мужчину, лишь вежливо улыбавшегося им и не дающего возникнуть даже тени сомнения в искренности прозвучавшего предложения.

Отдать половину мира… Высокая цена за спокойную жизнь обычного живого существа. Хаос, не разменивавшийся на малые цели, не оглядывавшийся назад и шедший вперед даже по трупам, сейчас терпеливо предлагал добровольно отдать власть в мире, причем в любом мире входящим в состав колоды его Дома.

Сам же стихий молчал, сохраняя выражения лица. Словно маску одел, спрятав любые возможные эмоции внутри внешней скорлупы — оболочки. Было ли ему жаль возможных потерь? Ничуть. За столько лет он научился ценить главное и материальное обеспечение себя любимого хоть и бывало периодически в приоритете, на самом деле всего лишь мелочная суета.

И коли ради спокойной жизни дочери нужно отдать мир… Хаос не сомневаясь отдаст его, если надо будет, принесет на блюдечке с голубой каемочкой и даже позволит помыкать собой, естественно в разумных пределах. Что такое собственная гордость? Всего лишь ничтожный мусор, раз ты не можешь поступиться ею.

На мгновение прикрыв глаза, Хаос потянулся по тонким нитям связи к своей семье. Яркий, импульсивный блеск души Сэмиры, сейчас завораживающий своим таинственным мерцанием. Словно там хранилась великая тайна, доступная только его обладательнице. Белый, практически ослепляющий, с сине — серыми искрами принадлежал Асте. Он время от времени становился глуше, как будто хозяйка сознательно уменьшало его силу, скрываясь и выжидая удобного момента. Теплый, согревающий и ласковый огонек, цвета кофе с молоком, ластился к рукам и тянулся заключить в объятия, окружая своей силой и энергией, стремясь защитить. Корана… Кто бы мог предположить, встретившись с ней, что ее душа таит такие чувства?

И последним робко горел яркий огонек фиолетово — зеленого цвета, пугливый и опасный одновременно. Ниила. Их обожаемое чудовище.

Стихий улыбнулся, пряча улыбку за переплетенными пальцами рук. Ему пришлось изрядно попотеть, что бы научиться жить не только ради себя, но он справился. И нисколько об этом не пожалел.

Ёфи пошевелилась, затем хмыкнула, а после расхохоталась, откинув голову назад. Она искренне веселилась, не замечая, как резко изменилось настроение Хаоса и если бы шуршун по — прежнему не занимал колени своего владельца, то боя вряд ли удалось бы избежать. Стихий находился в нескольких шагах от того, что бы вызвать Мать Землю на Поединок Чести. Тогда он бы с огромным удовольствием пробил бы ее живот и вырвал сердце, смотря и наслаждаясь тем, как медленно, но верно жизнь покидает это хрупкое тело.

Успокоившись, Древняя удостоила его насмешливым взглядом и протянула:

— Право, Хаос, ты смешон. Но мне приятно видеть то, как ты пытаешься выкупить чужую жизнь, даже через себя переступаешь. Вот только она мой потомок. И не тебе критиковать или менять то, что заложено Творцом. Как бы заманчиво не звучало твой предложение, я вынуждена ответить на него отказом. К тому же, она не так уж плохо справляется с тем, что я ей дала.

— Дорогая, но может быть… — Фанэт, заметивший, как побелело лицо Хаоса и заострились скулы, попробовал привлечь внимание своей спутницы, однако, Ёфи поднялась с кресла.

Отмахнувшись от мужчины, она подошла как можно ближе к сидевшему Хаосу и снисходительно потрепала его по волосам:

— Когда — нибудь ты, возможно, сможешь получить то, что хочешь. Но не в этот раз. Почему? Потому что она носитель моего генома, а значит, мне решать, что с ней будет дальше. Если тебя это утешит, то ее цикл практически подошел к концу. Если та девочка не напортачит в ближайшее время, то вскоре она станет самим совершенством.

С этими словами, Ёфи махнула рукой на прощание остальным и вышла из зала, с довольной улыбкой на лице.

— Мне жаль, Хаос, — Фанэт потер переносицу. По его лицу сложно было понять, о чем именно он думает, но улыбка вышла извиняющейся и сочувственной одновременно. — Ты сделал шикарное предложение по меркам Древних. Все же отдать мир или даже половину, это просто неслыханная щедрость с твоей стороны. Но Ёфи… Она вцепилась в свое дитя. И она не отпустит ее, что бы ты не предлагал взамен.

— Хорошо, — голос звучал спокойно и отстраненно, словно стихию действительно стало наплевать на предмет столь яростного спора. Он вежливо улыбнулся. — Благодарю за слова утешения, господин Фанат, — снова ехидство и ударение теперь уже на последний слог, словно попытка поддеть собеседника. — Но думаю, я в них не нуждаюсь.

— Как скажете, господин Хаос, — улыбнувшись, Фанэт махнул рукой и исчез в черно — сером вихре, оставив после себя легкий след пепла на полу.

Стихий фыркнул. Смерть. Любитель лишней показухи. Нашел благодарных зрителей и не стал упускать возможность покрасоваться перед ними.

— Хаос, тебе действительно придется смириться, — Хемль заговорил посреди возникшей тишины, сложив ладони в молитвенном жесте. Старик закрыл глаза, нахмурив брови. Вокруг него стал формироваться серебристый покров, что вызвало гримасу неудовольствия на лице стихия. Меньше всего ему сейчас хотелось услышать предсказание. Только кто его спрашивал?

По залу прошла волна магии, и разнесся глубокий, чуть дрожащий голос Хемля, наполненный мрачной торжественности и потусторонней глухоты:

— Та, чьи крылья спрятаны Судьбою, Нашла свой путь среди осколков боли. Держась одной лишь силой воли, Зажгла на небе новую звезду. Но крылья ночи настигают споро И оставляют привкус страха на губах. И сердце, брошенное впопыхах, возможно перестанет биться… Нам остается лишь надеяться… Молиться… И заставлять изрезанное сердце биться, лелея стертые мечтанья в прах…

Слова падали тяжелыми каплями, оставляя едкий зуд где — то в области позвоночника, словно по нему текла кислота, сжигая нервные окончания. Хемль был не простым Оракулом. В некоторых мирах его прозвали Черной меткой, за пророчество, в основном сулившие беды и неприятности.

Именно поэтому Хаос очень надеялся, что строки, слетевшие с потрескавшихся губ Оракула, относились вовсе не к той, о ком он думал и кому пытался помочь сегодня, торгуясь с Ёфи. Даже пальцы тайком скрестил, умоляя Творца снизойти до него и не дать очередному предсказанию сбыться.

Старик замолчал, разжав дрожащие руки, и сгорбился в своем кресле, опустив голову.

— Это… Это было пророчество? — прочистив горло, поинтересовалась Айра. Высокая, тонкокостная и худенькая девушка, с почти прозрачной кожей и огромными голубыми глазами, рассеянно провела пальцами по ярко — зеленым волосам. — Хемль… Это ведь было оно, да?

— Да, — тихо откликнулась вместо пожилого Древнего Фати, нервно прикурив сигарету и сделав глубокую затяжку. Постукивая пальцами по подлокотнику, она бросила короткий взгляд на Хаоса, нахмурив брови и о чем — то задумавшись. — И я не хочу знать, о ком оно было…

— Вы, как всегда, неподражаемы, Хемль, — усмехнулся Воттер, взяв ладонь Нихт и перебирая тонкие пальцы девушки, совершенно не обращая внимания на то, что ей это не очень нравится. — Хаос, как я вижу, твой спор с Ёфи длиться уже достаточно давно, раз ты решил сделать ей такой подарок в обмен на чью — то жизнь. Не поделишься подробностями?

— Да, я тоже хочу знать, кто же так тебе дорог, братик, — Лай едко улыбнулась, пристроив голову на плече брата. Тот согласно кивнул головой.

Хаос медленно поднял голову и обвел присутствующих тяжелым, нечитаемым взглядом. Черные глаза казалось стали еще более бездонными, полностью затопив белок и не оставив никакой возможности рассмотреть, что там твориться в душе у этого мужчины. Он несколько минут внимательно изучал их, затем резко расслабился, откинувшись на спинку кресла и рассеянно почесывая мурлыкающего шуршуна за ушами и по загривку. На лице стихия появилась легкая, ничего не значащая улыбка, никак не вязавшаяся с хищным блеском в темной бездне его глаз.

— Неужели вам интересно что — то, связанное со мной? — тихий смешок и снова улыбка — оскал, только шире. — Польщен, весьма польщен. Но есть ли смысл посвящать вас в то, что происходит в моей семье? Только что бы повеселить вас?

— Возможно, мы сможем помочь, — Айра осторожно коснулась его запястья, мягко и ободряюще улыбаясь. — Хаос, Ёфи упрямая засранка, но вполне может быть, что нам всем, вместе, удастся уговорить ее уступить в вашем споре.

— Айра, знаешь, почему Хранители выжали нас с Аранеллы? — задумчиво протянул Хаос, медленно поднявшись со своего места, предварительно пересадив Шуршика к себе на плечо. Фамильяр недовольно заворчал, но забрался на его голову, где и свернулся в клубок, хвостом уцепившись за шею хозяина.

— И почему же? — вопрос Лай догнал его возле самого выхода.

Обернувшись, Хаос усмехнулся и ответил:

— Потому что они умеют находить компромиссы и могут довольствоваться малым. А вот в нас Творец не заложил чувство меры. Мне ваша помощь не нужна. Но если с моей дочерью что — то случится… Что ж, тогда я буду вправе оправдать собственное имя, данное мне при рождении.

Пафосные нотки в его голосе сменились тихой, холодной и хорошо контролируемой яростью. Отсалютовав родственникам, он исчез в черной вспышке портала, так и не сумев получить то, чего так хотелось.

Из перехода он шагнул прямо в свою лабораторию. Точнее одну из, эта представляла собой что — то вроде личного логова, куда был заказан путь всем домашним. Сняв шуршуна с головы, он опустил недовольно ворчавшего пушистика на его любимое кресло, сам же устроился на узком подоконнике, вглядываясь в то и дело меняющийся пейзаж за окном. На душе было неспокойно, прозвучавшее пророчество могло и не сбыться, если в него никто по — настоящему не поверит. Однако, тут не стоило надеяться на слепую удачу. Так повелось, что слова Хемля никогда не звучали просто так и все, что наделялось хоть каплей силы, всегда находила свою цель.

— Творец… — тяжко вздохнув, стихий потер глаза, качая головой. Он даже не сразу обратил внимание на то, что кто — то пыхтит на полу, пытаясь забраться к нему на колени.

— Ня! — требовательный писк снизу и легкий укус в ногу. Опустив взгляд, Хаос слабо улыбнулся. Шуршун остро чувствуя настроение владельца требовательно дергал оного за штанину, желая оказаться на руках. Усмехнувшись, Хаос склонился и посадил его на колени, зарывшись пальцами в шерстку.

— Ня? — Шуршик ткнулся носом в ладонь стихия и лизнул чувствительную кожу. — Ня — я–я?

— Эх, няшка ты моя, если бы все было так же просто, как это твое «ня», — подув на шуршуна, взъерошив тому шерсть, мужчина снова вернулся к разглядыванию пейзажа.

— Няя — я–я-я — я–а-а-а, — протянул фамильяр и замурлыкал, пытаясь подбодрить и успокоить. Но слова Древнего Оракула неприятным осадком остались на коже, вызывая у Хаоса бездну противоречивых чувств и острое желание сломать весь этот мир, как надоевшую игрушку, дабы никто из его любимых и близких не попал под раздачу в играх чертовых родственников.

Впервые за свою долгую жизнь, стихий задумался о том, что же такое страх и беспокойство за тех, кто ему дорог.

Подо мной мерно покачивалась спина Урга, снизошедшего до того, что бы послужить мне средством передвижения. И то, если бы не присутствие Аэрис, ассоциирующейся у этого представителя нежити с Кораной, он давно скинул бы нежелательную пассажирку в ближайшую канаву, нисколько не заботясь о последствиях.

С другой стороны, по здравому рассуждению, что ему можно сделать — то? Даже упокоить его получится только у Хаоса и то, если не с пятой, то с десятой попытки. Нанести раны? Это даже не смешно. Пробить его шкуру простым оружием не получится, да и магическое не всякое возьмет. Так что, приходиться мириться с вредным характером животинки и радоваться только тому факту, что ухавшему рядом Танориону приходиться гораздо хуже, чем мне.

Прыснула, сцедив смешок в кулак и поудобнее перехватила прижавшегося найденыша, дремавшего у меня на руках. Полукровка, восседавший в дамском седле на вороном жеребце, раздраженно посмотрел на меня и, обиженно насупившись, снова уставился на дорогу, по которой двигался наш небольшой караван.

Причина его недовольства лежала на поверхности. Все было просто, как два плюс два: что бы вывести Танориона и не подставить Корану, пришлось нацепить на кошака очередную иллюзию, и теперь на красавце коне сидела высокая, симпатичная девушка, со светлыми волосами и яркими, серыми глазами, сейчас метавшими молнии. Не собираясь громоздить новые горы лжи и плести очередную сеть обмана, провернула ту же самую схему, которую мы использовали во время приема, превратив Танориона в себя.

Зверушка вышла странная, но забавная, как любит говорить папочка, представляя нам свой очередной результат какого — нибудь эксперимента. Естественно, аронту такое положение вещей не особо понравилось, если не сказать больше — он злился, дулся и обижался весь путь, вызывая у меня добродушную усмешку и искреннее веселье. Особенно, когда приставленный к нам Кайш пытался флиртовать с ним, не обращая внимания на знакомые нотки в голосе «девушки» и то, что она периодически ругалась как сапожник, причем исключительно на темноэльфийском.

Весело фыркнув, показала ему язык и сжала бока Урга, понуждая его двигаться быстрее. Нежить кинул на меня недовольный взгляд, оскалившись, но скорости прибавил, начав двигаться длинными прыжками, мягко приземляясь и снова взмывая вверх. Аэрис, проснувшаяся от резких толчков, пискнула и обхватила меня за талию, спрятав лицо на груди. А я довольно рассмеялась, держась за ошейник Урга и наслаждаясь бьющим в лицо ветром, не слушая криков позади. Ну их, догонят, не потеряются, не маленькие в конце — то концов. Мы же пока доберемся до места, где можно будет сделать привал.

Для отдыха мой выбор пал на небольшую полянку рядом с живописным озером. Остановившись возле поваленного дерева, сняла девочку с Урга и махнула тому рукой, отпуская на охоту. Нежить довольно рыкнул и рванул вперед, прокладывая путь сквозь заросли кустарника и не обращая никакого внимания на разбегающуюся мелкую живность.

— Одно слово — зверь, — вздохнув, устроила на траве сумки. Оглядевшись по сторонам, стянула плащ, с удовольствием подставляя лицо прохладному ветру. Распустив косу, переплела ее, поморщившись от вида тусклого коричневого цвета прядей. Пришлось слегка поменять собственную внешность, дабы не удивлять никого внезапным появлением сестры — близнеца.

Надеюсь, в скором времени нужда в таком спектакле отпадет и можно будет избавиться от всей этой наносной шелухи.

— Аэрис, посиди здесь, — кивком головы указала найденышу на поваленное дерево. — А я пока займусь сбором хвороста… И посмотрю, где там застряли наши спутники.

— Ага, — девочка кивнула головой, опустив взгляд и сжав пальцы. Корана не смогла оборвать связь окончательно, это могло нанести непоправимый вред молодой нунде, пришлось ввести девочку в состояние сна наяву, когда вроде бы и не спишь, но воспринимаешь все настолько притуплено, что кажется, что все это нереально.

Вздохнув, потерла переносицу и отправилась за ветками. Костер сам по себе не вспыхнет и легкий перекус с чашкой горячего бодрящего настоя вряд ли завариться самостоятельно.

А было бы не так уж плохо…

Набрав охапку хвороста, вернулась к месту стоянки, не став выискивать на лесных тропах Ри и Кайша. Сомневаюсь, что двум опытным воинам может грозить какая — то опасность в относительно небольшой и относительно спокойной лесополосе, в отличии от маленького ребенка. И пусть по факту Аэрис достаточно много лет и, скорее всего, она перешагнула порог совершеннолетия, раз смогла построить одностороннюю связь с Корой, она все равно — дитя дитем. К тому же, нам так и не удалось выяснить, что именно с ней происходило и как она оказалась в том паршивом городишке, да еще в такой компании. В общем, одна сплошная загадка, да еще и не умеющая толком за себя постоять.

Сложив принесенные дрова горкой, устроилась рядом с притихшей девочкой, мимоходом потрепав ее по волосам, и щелкнула пальцами, пробормотав слова призыва.

Над раскрытой ладонью вспыхнул рисунок пентаграммы, а следом в его центре появилась золотистая ящерка, длинною в половину моей руки — от кончиков пальцев до локтя, по мелкой, прочной чешуе коей плясали языки пламени, не обжигая, но согревая.

Приручить саламандру дело далеко не легкое, учитывая, каким нравом отличаются эти забавные зверьки и какая у них взаимная любовь с моим дорогим родителем. Но Шиу не просто заключил со мной контракт призыва, он стал моим другом и спутником, практически фамильяром, хотя я подумываю о том, что бы убрать слово «практически» и связать нас еще и узами магии. Просто однажды маленькая девочка нашла на полу кухни истощенного детеныша саламандр. Маленький, крохотный, слабый, с потускневшей чешуей и лапкой, подвергшейся деформации еще до рождения.

Усмехнулась. Помнится, папочка тогда много чего сказал об идеи доченьки, но та проявила небывалую твердость и хватку. В ход пошло все: начиная от простого нытья, до капризных слез и уверений, что родитель не любит меня. Тому не осталось ничего другого, кроме как сдаться. Любить больше Шиу он от этого не стал, но видя, какая между нами завязалась дружба, не вмешивался больше, только ворчал на якобы случайно сгоревшие документы и черные следы лапок на одежде.

— Уррр? — проурчал Шиу, вытянув мордочку. Всем своим видом ящерка напрашивалась на ласку со стороны хозяйки.

— Привет, Шиу, — почесав мягкую, изогнутую шейку, провела кончиками пальцев по выступающим надбровьям. — Поможешь мне? — кивком головы указала на сложенные ветки. — Наши спутники чуток задержались, а я не особо сильна в этом деле.

— Уррр, — саламандра лизнула щеку, вызвав мурашки от прикосновения обжигающего, горячего языка, и спрыгнула с ладони, вразвалочку направившись к остаткам костра. Невольно отметила, что стоит, пожалуй, поменьше его баловать всякими вкусностями. Круглое лоснящееся брюшко изрядно замедляло движение ящерки.

— Кто это? — Аэрис с любопытством наблюдала за тем, как Шиу топчется по веткам, подминая их под себя. Свернувшись уютным калачиком, саламандра потерла нос лапкой и чихнула, выдав сноп искр, из которых вскоре занялось ровное пламя, языки которого смешно танцевали вокруг нежившийся в тепле ящерки.

— Мой друг, — с улыбкой посмотрев на Шиу, вытащила из походной сумки небольшой котелок. Дав его девочке в руки, укзаала на озеро. — Набери воды. Сейчас перекусим, выпьем чаю и отправимся дальше. Нужно успеть добраться до Мельхиора до того, как стемнеет.

Кивнув головой, она послушно поднялась и направилась к воде, а я осталась сидеть, смотря на танцующие языки костра и дожидаясь, пока до нас доберутся остальные участники похода. Не смотря на легкую усталость, давшую о себе знать, как только слезла со спины зверя, в голове прокручивались возможные варианты развития ситуации с Сешъяром. Причин не доверять словам Кораны у меня не было, но здоровая паранойя не всегда залог рано начавшейся паники. Порой она весьма полезна и позволяет уйти из — под удара до того, как о нем кто — то задумается. Кто знает, что придет в голову этому ящеру? Как — то не хочется проверять на себе его возможности в магии и познания в том, как правильно убить противника. Нет, вряд ли ему удастся это сделать со мной, но все же… Зачем рисковать лишний раз?

Задумавшись, не заметила, что Аэрис уже вернулась и теперь стоит передо мной, переминаясь с ноги на ногу и сжимая тонкими пальцами ободок котелка, в коем плескалась чистая, прозрачная как слеза, вода.

— Давай сюда, — взяв ношу, усадила малышку обратно и поставила воду на огонь, игнорируя недовольное ворчание Шиу, Саламандра пошипел немного, но все же смилостивился и обвился вокруг котелка, согревая его.

Наклонившись, погладила мягкий нос, постепенно перебравшись на чувствительные к прикосновениям надбровья. Пламя Шиу не обжигало меня, хотя и назвать процесс засовывания руки в открытый огонь нельзя назвать приятным. Саламандра довольно проурчал, наслаждаясь лаской и костер вспыхнул ярче, усиливая нагрев воды. По поверхности оной в котелке уже ползли пузыри, показывая, что скоро уже закипит.

Пока возилась с чаем и делала бутерброды, Аэрис тихо сидела там, где ее оставили, обхватив себя за колени и уткнувшись носом в ткань тяжелого плаща. Воркующая же парочка где — то основательно застряла, даже не думая появляться на поляне. Найти нас не составило бы никакого труда, мы и не прятались в общем — то, поэтому возникал вполне закономерный вопрос — и где же?

Впрочем, ответ на свой вопрос я получила спустя пару секунд, когда на поляну ввалился конь, с круглыми от перепуга глазами. На нем сверху болтался бессознательный Кайш, а Ри шел следом, умудрившись где — то встретиться с… Ну, судя по лицам, не отягощенным интеллектом и не изуродованным воспитанием, разбойниками. Причем не самыми лучшими и чем — то отдаленно знакомыми.

Нахмурившись, посмотрела на них более внимательно, попутно проведя диагностику эрхана. Результаты заставили задуматься о том, сколько же мне в итоге понадобиться нервов и терпения, что бы выполнить такую, казалось бы, простую миссию. А все дело в чем? В том, что чья — то хвостатая задница умудрилась сойтись на узкой лесной тропе с теми самыми наемниками, которые отправлялись за каким — то артефактом в Сайтаншесс. На одном даже еще остался след от моего маячка.

— Аэрис, аккуратно помешай чай и налей себе в кружку, хорошо? — получив утвердительный кивок, улыбнулась, мягко и нежно. Почему — то Ри тут же напрягся, откинув со лба прядь светлых волосы, вымазанную в какой — то зеленой жиже. Собственно, он весь был в ней и что — то мне подсказывает, что это тина.

Вспомнил молодость и решил — таки познакомиться с русалками поближе? Или стало слишком жарко, освежиться захотелось? В любом случае, сейчас его ожидает не самый приятный разговор, даже к лучшему, что он отправил Кайша в отключку, так будет проще устроить выволочку одной наглой хвостатой драной кошке. Точнее коту.

— Зая, ты ничего не хочешь мне сказать? — спокойно поинтересовалась, взяв под уздцы коня и отведя его к дереву, что бы он мог спокойно пощипать травы и успокоиться. Демона сгрудила рядом, не сомневаясь, что он еще долго пробудет в таком состоянии.

— Эм… А есть что? — подсознательно чувствуя мое недовольство, Ри старался держаться так, что бы нас разделяли несчастные остатки отряда, отправившегося за каким — то артефактом.

— Да, определенно, — кивнула головой. — Но сначала, я пообщаюсь с этими милыми господами. Итак, что же вам надо было на землях эрханов?

— Заткни пасть, девка. Не твоего ума дело! — сплюнул на землю тот, что, видимо, был главным в этом отряде.

— Ух ты… А мы оказывается обходительные, — нежно проворковала, подойдя к нему ближе. Ри предварительно связал их, надежно и крепко, соединив так, что они вынуждены были идти цепочкой за ним следом. — Аэрис, солнышко, прогуляйся вдоль озера, только далеко не уходи. Тетя Аста сейчас будет разговаривать вдумчиво и очень требовательно с этими уважаемыми господами…

Спустя полчаса и несколько не особо зрелищных, но достаточно эффективных способов ведения допроса, наемники были готовы продать мать родную, не то что бы заложить хозяина, нанимателя или же собственную душу. Только после его рассказа, ничего толком понять так и не удалось. Получалось, что их отправили по принципу «пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что», к тому же, снабдив лишь самым минимальным набором средств для добычи искомого артефакта. Про который они, опять — таки ничего не знают. Только вот любимая паранойя подсказывала, что кто — то просто качественно подтер нашим гостям память, оставив обрывочные, бессвязные и бессмысленные сведения.

Хотя кое — что мне все — таки удалось выловить из их памяти. Артефакт они нашли, да. И человека приближенного к Ташу тоже. Вот только артефакта у него не оказалось… Либо искали не там, где нужно, не имея ни малейшего представления о том, как он выглядит на самом деле.

Потерла переносицу, отступив от упавшего на колени главаря. Он хрипел и плевался кровью.

— Ри, убери их. Выведи на тропу и пусть катятся к упыревой бабушке в гости, — махнув рукой, вернулась к костру, устроившись на дереве. — Они нам не пригодятся.

— Так легко отпустить их? — недоверчиво переспросил Танорион, внимательно следя за каждым движением жертв своей несдержанности.

— А зачем они нам? Информации не добиться, убивать смысла нет, о на сони тоже ничего не знают. Так что пусть идут, куда глаза глядят, может и выберутся из леса. А может… — многозначительно умолкнув, позволила Шиу забраться к себе на колени и теперь уже там свернуться калачиком, ласково урча так, что даже по ногам шла вибрация.

Машинально поглаживая его по спине, невидящим взглядом уставилась в пылающий костер. Мне вся эта ситуация с каким — то артефактом казалась до такой степени нелепой и наигранной, словно кто — то пытался сбиться с толку своего противника, но не нашел более удачной идеи или просто не смог грамотно ее исполнить.

Причем непонятно было кто начал эту игру и с кем. Этот момент напрягал меня больше всего, ведь будь это привет от Гильдии Игроков, стали бы они вот так скрываться? Нет, чего у них не отнять, так это определенной любви к театрализованным эффектам, в том числе они предпочитают «подписываться» под своими творениями.

Тут же все выглядело так нарочито демонстративным, что невольно закрадывались подозрения. С одной стороны, возможно, там действительно был человек Таша, с искомым артефактом и наемники успели его добыть, а то ощущение невыполненного задания — всего лишь мастерская иллюзия наложенная кукловодом. С другой же…

А что, собственно, с другой стороны?

Снова потерла переносицу. Чертыхнувшись, убрала руку от лица. Дурацкая привычка, никак не получается от нее отделаться. Положив руки на шершавое дерево, сжала пальцы, не обращая внимания на то, как больно впиваются в кожа ладоней сучки. Я параноик, в определенной степени. И порой вижу то, чего на самом деле нет. Сейчас же все инстинкты кричали, вопили о том, что артефакт этот аукнется и не раз, возможно даже там, где никто этого не ожидает. Нужно будет поговорить с Ташем на эту тему. У нас не самый хорошие отношения, впрочем, как и с большинством знакомых, со мной трудно бывает ужиться, но, думаю, он не откажется от небольшой беседы со мной наедине.

— Аста? — тихо позвал Танорион, усевшись рядом со мной.

Искоса посмотрела на него, отмечая, что несколько странно видеть саму себя со стороны, но в целом, Ри неплохо справлялся с ролью избалованной блондинки, обожающей гоняться за модой и обладающий капризным и стервозным характером. Вот уж не подумала бы, что за ним водиться отличный актерский талант. Правда, это не удивительно, учитывая его происхождение и то, где он живет. Выжить среди переплетения дворцовых интриг — это не пуд изюма съесть.

— Хм? — неопределенное восклицание, с легкой толикой вопроса и вскинутая вверх бровь. Делиться своими выводами у меня не было никакого желания. Не то, что бы я не доверяла Танориону, но все же, лучше пока оставить эти мысли при себе, не особо о них распространяясь. Паранойя паранойей, только вот лишняя паника нам сейчас совершенно ни к чему.

— Эти разбойники явно тебе знакомы. Не хочешь рассказать? — аронт раздраженно фыркнул, убирая прядь волос, снова упавшую на нос. Хихикнув, поднялась и встала позади него, вытащив из кармана гребень. Распустив длинные волосы, ловко прочесала спутанные пряди и собрала их в аккуратную косу. Иллюзия получилась качественной, что не говори, полноценная материальная личина, которую определить если и получится, то не у каждого.

Перекинув кончик косы через плечо Ри, похлопала его по нему в качестве моральной поддержки и снова устроилась на бревне, почесывая ластившуюся саламандру. На заданный вопрос отвечать не спешила, раздумывая над тем, что сказать, а что оставить при себе, взвешивая каждое слово. Наконец, подобрав примерное направление разговора и мимоходом просчитав возможные варианты развития ситуации, по старой привычке, откликнулась:

— Скорее мы просто встречались. Мимоходом, — пожала плечами, беззаботно улыбаясь. Почувствовать ложь он не сможет, потому как сказанное мной чистая правда. Мы ведь действительно встречались с этими разбойниками, и встреча эта носила случайный, эпизодический характер. А то, что я знаю о них и что предположила…

Это уже и вопрос другой и информация совершенно иного профиля, как говориться.

— И почему мне кажется, что ты ушла от ответа? — Ри нахмурился и потер подбородок, неодобрительно покосившись на Кайша, пришедшего в себя и сейчас подбирающегося к нашему костру. Отвечать на этот чисто риторический вопрос не стала, просто пожав плечами и так же внимательно разглядывая нашего спутника.

Эрхан поморщившись, уселся на траву, потирая затылок и несколько обиженно посматривая на «блондинку». Хочется верить, что выходка Ри не испортит мне отношения с этим демоном. Он оказался приятным собеседником, с неплохим чувством юмора. Не хотелось бы потерять такого потенциального союзника.

— Я что — то пропустил? — пробормотал Кайш, налив себе еще не остывший отвар. Морщась от боли в голове, он отпил, прикрыв глаза. — Черт, как голова — то болит…

— Не будешь лезть, куда не надо, — фыркнул Танорион, вскинув подбородок. — И ты ничего не пропустил, но если еще раз начнешь читать мне стихи…

— Стихи? — заинтересованно посмотрела на слегка смутившегося демона.

— Ну да. Начал мне посреди дороги читать хвалебные оды, — мило сморщив нос, Зайка Ри пренебрежительно фыркнул. — И ладно бы только стихи читал… Он серенады петь начал!

— Ваше высочество, вы бы тон снизили, что ли, — устало откликнулся демон, потерев виски. Ри замер на половине фразы, подавившись очередной волной обвинений. Я же только усмехнулась, увлеченно поглаживая урчащую саламандру.

Пауза затягивалась, аронт явно пытался понять, где прокололся, а Кайш просто наслаждался тишиной, сейчас являвшейся самым лучшей обстановкой для пострадавших частей тела. Вздохнув, поставила локти на колени, нагнувшись вперед и подперев кулаками подбородок:

— Сам догадался или подсказал кто?

— У вас, Аста, очень интересная аура, — улыбнулся уголками губ эрхан, качая головой. — А у нашего многоуважаемого принца таковой нет. Я бы не догадался, конечно, если бы не пообщался с настоящей Астой после всего произошедшего. Ну а если честно… Повелитель поделился планами на ближайшее время.

— Вот так вот просто? Взял и рассказал? — несколько удивленно протянула, не совсем понимая, как Шайтанар мог так легко довериться этому мальчишке.

— Я понимаю ваши сомнения… Но я не первый год служу верой и правдой, госпожа Аста. И для меня предательство семьи Повелителя — приговор, который подписан собственноручно, — серьезный взгляд, цепкий и полный веры в собственные слова. Даже дрожь по позвоночнику прошла от такой фанатичной уверенности, чувствовавшейся в Кайше. Обычно именно такие фанатики могу спалить собственный дом, со всеми его жителями, если так надо будет для Общего Блага.

Очень надеюсь, что он все же несколько более разумен, чем подобные личности. Не хотелось бы потом, случайно, оказаться в числе его врагов.

— Ясно, — потерла переносицу. Поймав себя на этом жесте, отчаянно вздохнула и поднялась с места, собираясь найти Аэрис. — Мальчики, будьте так добры, не ссорьтесь. Сейчас я найду малышку и мы отправляемся в путь дальше. Кстати, где ваше транспортное средство, Кайш?

— Где — нибудь неподалеку, — эрхан пожал плечами, расслабленно вытянувшись на траве. — Найти ее не составит труда.

— Хорошо. А то я сомневаюсь, что вы сумеете удержаться в одном седле, с его высочеством, — подмигнув Ри, отправилась к озеру, все же несколько встревоженная этой встречей с бандой. На фоне всего происходящего, нельзя назвать такое происшествие значительным. Но Судьба и жизнь научили не упускать из виду такие вот якобы случайные мелочи.

Обычно следом за ними шли довольно крупные неприятности.

Остановившись возле водной глади, задумчиво посмотрела на отблески солнца на гладкой поверхности воды. Шайтанар все же переиграл меня. Нашел преданного до легкой степени фанатичности демона и выдал ему поверхностный расклад, поясняя кто и под чьей личиной прячется. Конечно, так будет легче действовать дальше, пусть мне и неприятна мысль о помощи со стороны Повелителя Сайтаншесса.

Но не навредит ли это Коре? Кто знает, насколько сдержан в собственных словах Кайш и что может случайно, даже не подумав о возможных последствиях, сболтнуть? Возможно, это все только моя паранойя…

Возможно. А возможно и нет.

Вздохнув, качнулась с пятки на носок и обратно. Как там иногда Сэми говорит? Поживем — увидим, проживем — узнаем, выживем — учтем? Думаю, сейчас этот принцип подойдет лучше всего для дальнейшего пути. Об остальном подумаю позже.

— Аэрис, — позвала, зная, что девочка уже давно стоит неподалеку, опустив взгляд и перебирая руками сплетенный из синих васильков венок. — Нам пора, малышка.

— Я знаю, — тихо шепнула девочка, подойдя ближе и присев на корточки. Коснувшись кончиками пальцев воды, она опустила в нее венок и оттолкнула от берега, что — то тихо прошептав себе под нос. Переспрашивать не стала, пусть будет ее маленькой тайной. Выпрямившись, Аэрис взяла меня за руку, заглядывая в глаза тревожным взглядом. — С ней все будет в порядке?

— Конечно, — губы привычно растянула уверенная улыбка, никак не вязавшаяся со вспыхивающим внутри страхом, безжалостно подавляемым мной. — Идем, пока та парочка опять что — нибудь не устроила. И в кого они такие буйные, мне интересно?

— Он ревнует, — немного смущенно протянула Аэрис, теребя край рукова. На мой недоуменный взгляд, пояснила. — Танорион. Просто… Вы столько времени проводите со мной, а до этого много общались с Кайшем… А его снова заставили выглядеть как женщина… Ну вот…

— Понятно… Что ничего не понятно, — тряхнув головой, быстрым шагом направилась обратно к лагерю. — Ладно. Я с этим тараканом после пообщаюсь. Сейчас главное прибавить темп и побыстрее оказаться в Мельхиоре. Сомневаюсь, что Сешъяра обрадует ночной визит нашей маленькой, скромной, но хорошо подобранной компании.

— Ага, — Аэрис спешила следом. А мне в голову пришла неожиданно очень четкая мысль, что если не дай Хранители дракон попробует обидеть малышку…

Думаю, жизнь у него будет долгой. Но яркой, насыщенной и полной нервотрепки, которую я ему лично обеспечу. Просто по старой памяти, так сказать.

Оставшийся путь прошел относительно спокойно, не считая постоянного подшучивания Кайша над Танорионом. К чести моего обожаемого кошака, он отвечал не менее язвительными репликами, так что до Мельхиора мы добрались в теплой и достаточно веселой компании, легко отвлекшей от не самых приятых мыслей.

Город некромантов мне не понравился. Нет, была, в нем какая — то особая красота, шарм, завораживающий и привлекающий внимание. Вот только его жители, спешившие скрыться с глаз гостей их городка и излишняя мрачность, вкупе с привкусом страха, оседающим на языке, не особо радовали глаз. Никто не спорит, некроманты народ малоприятный, особенно учитывая, с чем им приходиться иметь дело… Но все же. Чьей же было «гениальной» идеей довести простых людей до такого состояния, что даже при слове маг они кидаются прятаться? Не в буквальном смысле, конечно же, но закрываются в себе практически мгновенно.

— Милое место, — хмыкнула, позволяя Ургу вести нашу компанию в сторону Академии. Как я поняла по свободно ориентировавшемуся в городе зверю, он определенно знал, куда нам нужно идти.

— Стихия Смерти не ласковый огонь саламандры, Аста, — тихо откликнулся Ри, ведя под уздцы своего коня. По городу он предпочел идти пешком.

— Но и не сжигающее пламя дракона, — покачала головой. — К тому же, даже она может спасти жизнь, вернув безнадежного больного с того света. А целитель может убить одним неосторожным движением руки, просто потому что кто — то не пожелал заплатить за пациента. Поэтому мне так странно видеть подобное отношение к некромантам. Им самим не противно?

— Им на это по большей части наплевать, — Кайш, шедший с другого бока, пожал плечами, криво усмехнувшись. — Какой смысл обращать внимания на тех, кто для тебя ничего не значит?

— Заигравшиеся дети, — вздохнув, погладила спящую девочку по волосам. — Знала я таких вот детишек… Им тоже было наплевать на остальных. Закончилось эта история не очень красиво.

— Да ладно тебе, Аста, — Ри фыркнул, беззаботно улыбнувшись. — Студенты не особо расстраиваются по поводу репутации, закрепляющейся за ними после того, как они поступят в Академию.

— Да заметно, в общем — то, — мимоходом отметила группу людей, шедших по площади. Они выделялись из общей массы хотя бы уже тем, что все старались убраться с их пути. Но на лицах двух мужчин и женщины читалось презрение ко всему окружающему, так что можно было сказать, что им действительно плевать на то, как к ним относятся.

Прикрыв глаза, замолчала, не видя смысла продолжать этот разговор. Почему — то мне казалось, что на самом деле ученики в Академии Некромантии не столь безразличны к внешнему миру, как хотят это показать. Но проверять это не было никакого желания. Зачем? Иногда нужно, что бы «дети» совершали свои собственные ошибки, только так они поймут, что хорошие отношения с окружающими людьми куда полезнее страха.

Дракон задумчиво рассматривал гостей, пришедший сегодня вечером к нему. Хрупкая блондинка, эрхан и еще одна девушка, с яркими серыми глазами и чуть заметной усмешкой, так и норовившей растянуть губы. Вместе с ними, прячась за спины старших товарищей, была девочка, с огромными зелеными глазами.

И почему — то его не оставляла мысль, что именно она послужила причиной визита столь странной делегации.

— Чем могу помочь? — любезно поинтересовался Сешъяр, постукивая кончиком пера по поверхности стола. Чутье подсказывало, что на одном из визитеров иллюзия. Вот только исполнена она была настолько мастерски, что пока что не получалось определить на ком именно и что она скрывает.

Троица переглянулась. Блондинка вопросительно вскинула брови, вторая девушка лишь раздраженно фыркнула и тихо бросила:

— Кайш, выйди, пожалуйста.

— Как скажите, — кивнув головой, эрхан удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Брюнетка не глядя бросила в сторону оной несколько плетений, в которых директор Академии с некоторой долей удивления опознал простую, но надежную защиту от прослушки и заклинания, запечатавшее дверь так, что войти сюда теперь нельзя было никому постороннему. После чего она подошла ко второй девушке и провела перед ее лицом рукой, словно сминая и сдирая ненужную упаковку. В тот же миг по кабинету прошла волна магии и перед драконом предстал сам Танорион сейт Хаэл, собственной персоной. Встряхнувшись, аронт добродушно усмехнулся, разведя руками:

— Ничего не поделаешь, ящер, пришлось прибегнуть к такому способу маскировки.

— Я несколько… удивлен таким визитом, — чуть помедлив, откликнулся мужчина, откинувшись на спинку кресла. — Чем обязан такой чести? И зачем понадобилось прятаться под столь искусной иллюзией, Ри? Неужели ты опасаешься моих студентов?

— Скорее результатов их экспериментов, — фыркнув, аронт устроился на втором кресле напротив рабочего стола и поманил пальцем спутницу. Та лишь иронично вскинула бровь, оставшись стоять на месте, обнимая одной рукой за плечи девочку, доверчиво прижимавшуюся к ней. — Аста, не упрямься.

— Даже в мыслях не было, — откликнулась девушка, щелкнув пальцами и тряхнув головой. Ее волосы стали светлыми, мягкой непокорной волной, падая на плечи. Проведя пальцами по ним, словно пытаясь пригладить, она скептически осмотрела кабинет. — Я ожидала увидеть нечто более захватывающее… Подобающее дракону. Где же ваша мрачная пещера, с острыми сталактитами, огромными горами золотых монет и разных сокровищ, м? Где в конце концов качественно прожаренные доспехи, с остатками героически погибших рыцарей? Неужели никто не пытался покуситься на жизнь золотого дракона? И почему не видно списка принцесс, которых вы своровали?

— Любопытно, а с чего такой интерес? — Сешъяр иронично вскинул бровир.

— Пытаюсь понять, достоин ли ты моей сестренки, — поморщившись, Аста, так кажется ее назвал Танорион, все же прошла ко второму свободному креслу и усадила в него девочку, устроившись рядом, на подлокотнике. — Я Аста. Сестра Кораны.

— И почему я должен верить тебе на слово? — Сешъяр скептически посмотрел на нее, отмечая, что блондинка относиться к нему несколько предвзято, что ли?

— Дэни тут? — она вопросительно изогнула бровь. — Позови его и развеешь свои сомнения… А можешь просто поверить на слово. Что ты потеряешь, дракон?

— Ри? — Сешъяр нахмурился, переведя взгляд на молчавшего полукровку.

— Она действительно сестра Кораны, — вздохнув, младший принц Сайтаншесса пощипал переносицу, прежде, чем продолжить говорить. — Знаю, прозвучит вся история как большой коллективный бред…

— Мягко говоря, — нежно протянула Аста, лукаво щурясь.

— Аста! — недовольно буркнул аронт. — Помолчи, пожалуйста, а?

— Если получится, — пожала плечами девушка, вернувшись к изучению окружающей обстановки.

— Пожалуйста, — тихо попросил Танорион и, дождавшись неохотного кивка, продолжил. — Сешъяр, так уж получилось, что не так давно мне довелось познакомиться с Мантикорой. Познакомиться при не самых лучших обстоятельствах: ей выдали заказ на мое убийство. Но, как я понимаю, у Коры уже в тот момент были собственные планы, потому как вместо того, что бы просто сделать из меня замечательный коврик для ног, она предложила сделку.

— Сделку? — Сешъяр склонил голову набок. Ему нестерпимо хотелось задать совершенно другие вопросы, поинтересоваться, где Кора и как скоро она вернется, но пришлось набраться терпения и ждать.

— Да, сделку, — Ри усмехнулся. — Моя жизнь в обмен на помощь в спектакле и на возможность вернуться на земли эрханов.

Сердце неприятно кольнуло. Кончено, дракон понимал, что их отношения далеки от идеала, но все же где — то в глубине души надеялся, что Кора вернется к нему, вернется, что бы остаться здесь навсегда. Впрочем, кто сказал, что будет иначе?

Если его Равная думает, что сможет снова от него сбежать, то очень сильно ошибается. Больше он не позволит никому разлучить его со своей семьей, даже самой Коре.

— И что же ты выбрал? — Сешъяр иронично улыбнулся.

— А по мне не заметно? — аронт фыркнул. — Как видишь, жив и относительно здоров. Правда, знают об этом далеко не все, но иначе бы ничего не вышло.

— Понятно… И где же Кора сейчас? — где — то в глубине души, на грани восприятия, затаилось непонимание, легкая обида и беспокойство. Отсутствие привычного ощущения ее тепла, ее незримого присутствия, заставляло нервничать и волноваться.

— У нее неотложные дела, Сешъяр, дела, требовавшие срочного вмешательства, — перебила полукровку Аста, твердо посмотрев в сверкнувшие расплавленным золотом глаза дракона. — И не надо пытаться на меня воздействовать. Я не скажу, куда она отправилась, просто потому, что это была ее личная просьба оставить пункт назначения в тайне. Но я могу пообещать, что она скоро вернется, и ты сам сможешь все у нее узнать. Думаю… — оценивающе посмотрев на него, блондинка весело прыснула, явно подумав о чем — то забавном. — Думаю, ты найдешь способ убедить ее рассказать правду.

— Вы приехали сюда только затем, что бы сообщить мне об этом? — дракон нахмурился, невольно раз за разом возвращаясь взглядом к девочке, сжавшейся в комочек на кресле. Она чем — то напоминала ему Саминэ, вот только в глазах не было страха, только недоверие.

— Нет, — Аста скорбно вздохнула, погладив малышку по волосам. — Это Аэрис. Она воспитанница Коры. И сестренка попросила оставить ее на твое попечение, хвостатый. Она сказала, что ты позаботишься о ней.

— Воспитанница? — он нахмурился, вспоминая теперь казавшийся таким далеким разговор в созданном им иллюзорном сне. Корана действительно упоминала о какой — то воспитаннице. Но почему отправила к нему? И почему решила, что именно он сможет позаботиться о ней?

— Ее зовут Аэрис, — Аста едва заметно вздохнула, пряча тревогу в глубине серых глаз. Сешъяр с каким — то новым интересом посмотрел на родственницу своей Равной. Судя по ее поведению, блондинка скрывает под маской беспечности и ласковой улыбки что — то гораздо более серьезное и опасное. Возможно, ему просто кажется, но все же, Сешъяр мог бы поклясться, что за лукавыми искорками в серых глазах прятался холодный расчет и непоколебимая уверенность в том, что в случае чего, она спустит шкуру с того, кто посмеет обидеть девочку.

— Аэрис, — протянул, пробуя имя на вкус. Зеленые глаза с легким непониманием смотрели на него. Девочка склонила голову набок, словно ожидая решение дракона. А он…

Он злился. Сешъяр поймал себя на том, что испытывает к малышке какую — то необъяснимую зависть. Впрочем, почему необъяснимую? Причина была проста и лежала на поверхности. Аэрис, судя по всему, была рядом с Корой все это время… Время, которая Корана могла провести рядом с ним и сыном, которое он мог бы потратить с большой пользой, чем спасение жизни младшего принца Сайтаншесса.

Нет, мужчина понимал, что Кора поступила правильно и что, скорее всего, у нее были причины для таких действий. Но все же… Все же, в душе клокотала ревность и зависть к слабому, хрупкому существу, сидящему в кресле, потому что она была одним из тех, кот отнял у него внимание и заботу его Равной.

Закрыв глаза, потер виски, стараясь унять бушевавшие в душе чувства. Скоро. Скоро все это закончится и Кора будет рядом и можно будет наверстать упущенные мгновения, мгновения, которых у них еще не было, но обязательно будут…

Во всяком случае, дракон очень надеялся на это.

Снова посмотрев на гостей, он кивнул голово:

— Хорошо. Я позабочусь о ней. Это все, что вы хотели?

— Да, — Аста поднялась, плавно и мягко, на ходу вытащив небольшой веер из — за пояса. Повернувшись к девочке, блондинка склонилась, протягивая ей этот предмет. — Держи, солнце. Береги себя, ладно? Я думаю, ты подружишься с Дэни, и все будет хорошо. Ведь так, Аэрис?

— Да. Все будет хорошо. Она обещала вернуться, — девочка говорила тихо, но уверенно, словно по — другому просто не могло быть.

— Умница, — поцеловав ее в лоб, Аста выпрямилась, хитро поглядывая на Танориона. Тот, заметив взгляд девушки, невольно поежился.

— Аста, а может это… Не надо? — с робкой надеждой поинтересовался аронт, невольно стараясь отодвинуться, от потирающей в предвкушении руки блондинки.

— Надо, Зайка мой, надо, — ласково протянула Аста, схватив его за острое ухо и утягивая за собой к дверям. — Пошли, мы и так задержались в гостях. А я еще не поинтересовалась, куда же ты пропал во время казни!

— Аста!..

Шумная парочка скрылась в коридоре, с легкостью преодолев наложенные раньше заклинания, оставив наедине дракона и его новую подопечную. Как будто ему до этого жилось спокойно…

Вздохнув, Сешъяр провел по волосам, взъерошив пряди и устало закрыл глаза, пытаясь понять, куда завело его простое желание иметь семью и быть счастливым. Пока что единственным выводом к которому ему удалось прийти было то, что назвать свою жизнь скучной он теперь точно не мог. Просто по определению.

— Ну что, Аэрис? Будем знакомы? — наконец справившись с собой, дракон мягко улыбнулся девочке, все еще сидевшей в кресле и сжимавшей в руках веер. — Меня зовут Сешъяр, я директор Академии Некромантии и…

— Муж маэере, — девочка выпрямилась, серьезно глядя на него и кивая в знак согласия. — Маэре рассказывала. А Дэни это…

— Наш с Кораной сын, — внимательно присмотревшись, дракон с некоторой долей удивления отметил, что Аэрис далеко не так проста, как могло показаться на первый взгляд и вряд ли относиться к расе людей. Нет, в ее зеленых глаза пряталось что — то гораздо более древнее и сильное, пока что скрытое под тяжестью прошлого и чего — то еще. Вполне возможно, что девочка просто постаралась забыть свое происхождение, в силу каких — то причин.

— Он здесь? — она неуверенно оглянулась по сторонам.

— Нет, он сейчас спит. Устал за день, — добродушно усмехнувшись, дракон поднялся из — за стола и подошел к ней, протягивая руку. — Идем, я отведу тебя в наш скромный дом.

Узкая прохладная ладонь легла в его руки. Аэрис доверчиво смотрела на него, а вот Сешъяр в который раз за сегодня подавил ненужную вспышку ярости и обиды. Мужчина понадеялся, что со временем сможет забыть ту зависть, что испытывал в отношении собственного сына и вот этой малышки.

Ему вовсе не хотелось, что бы повторилась история, произошедшая с Рагдэном. Дракон благодарил Хранителей за то, что сын смог простить и забыть это и старался верить в то, что подобное больше не повториться. Он, по крайней мере, приложит к этому все усилия.

Небольшой уютный домик, в одном из вариантов реальности, за столом в кабинете сидела высокая женщина, с темными волосами, обычно распущенными, а сейчас собранными вы пучок на затылке. Она задумчиво смотрела на языки ламени в камине, водя кончиком пальца по поверхн 7 ости столешницы, не замечая, как падают на пол какие — то бумаги, книги и артефакты.

Сейчас ее меньше всего волновал порядок в комнате. Все мысли хозяйки дома занимали собственные принятые решения и их последствия.

Ёфи вздохнула и потерла глаза. Она знала, что была права, отказав Хаосу в его просьбе, знала. Но в тоже время некий червячок сомнений закрался в душу и теперь точил ее уверенность в своих действиях. Может быть, действительно стоило позволить девочке жить свободно, без влияния генома, без Перерождения, без всего этого?

Мать Земля хмыкнула, одернув саму себя. Если бы все было так просто, как думали остальные, она бы с радостью забрала предложенную цену и отдала бы Корану. Что, не найдется еще один потомок? Они разбросаны по Аранелле, встречаясь то там то тут и маловероятно, что за их спинами стоит еще один какой — нибудь Древний, обладающий достаточной силой и влиянием.

Вот только…

Проклятое «но». Оно всегда появляется в самый неподходящий момент. Потомков было много. Носителей генома вполне хватило бы, даже если бы она вдруг захотела проводить изощренные эксперименты на собственных детях. Однако, потомков с настолько чистым геном самой Древней, да еще и научившихся правильно использовать перекос сил в собственном теле…

Да, пожалуй, таких единицы. И за всю историю потомков Древних, на памяти Ёфи, таковых удачных преобразований генома было от силы десять, пятнадцать случаев. Корана, как и ее мать Мартиша, преобразовали геном, подделали его под себя. Не без помощи, кончено, но это не отменяет того факта, что данная ветвь развития была самой перспективной.

И как ученый, не лишенный доли безумия, Ёфи жаждала увидеть, как подопечная пройдет путь от начала до конца. В конце концов, ей остался всего один шаг, один маленький шажок. Осознание того, зачем она живет и что на самом деле ценно в этом мире. Естественно, есть еще ряд условий, но это, пожалуй, основное.

Женщина вздохнула, качая головой. Да, со стороны она выглядит… Мягко говоря бездушной. Но если Корана не пройдет путь, жизнь ее будет недолгой. К сожалению, у генома оказался… Скажем так, побочный эффект. Если он активирован, но путь Перерождений пройден не до конца или оборван на середине, то в скором времени носитель умирает. Геном просто высасывает из него жизненные силы и изменить такой ход событий оказалось не под силу даже Фанэту. Впрочем, вполне может быть так, что он и не старался особо.

— Ты справишься, — тихо прошептала Ёфи. — Я верю, девочка. Ты сможешь.

Слова прозвучали в полной тишине, и было непонятно к кому именно обращается Древняя: к своей дочери или же к самой себе.

Холодные капли дождя острыми иглами били по обнаженной коже, там, где тело не было прикрыто тканью плаща. Вода стекала по волосам вниз, за шиворот, пробегая вдоль позвоночника и вызывая невольную дрожь. Сжав пальцы в кулаки, прислушиваясь к скрипу металлических пластин, покрывающих кожу перчаток, прикрыла глаза, подавив очередной приступ паники. В эти два дня контролировать эмоции и чувства стало практически невозможно, лишь чудом удерживала себя и собственный организм в рабочем и относительно нормальном состоянии. Будь на то моя воля, давно бы уже бросила все это, вернувшись домой, к семье и любимым, в мысленных образах которых сейчас сконцентрировался весь окружающий мир.

Сколько раз я видела их перед собой? Сколько раз в отблесках пламени костра, в его обжигающих языках мне чудился дракон с чешуей, сверкающей расплавленным золотом, с теплыми янтарными глазами? Горячее, согревающее озябшую кожу, дыхание, ласковые прикосновения раздвоенного языка и тихое, счастливое урчание, заставляющее вибрировать мощную грудь, покрытую крепкими чешуйками. Опасный, непредсказуемый, дикий зверь, становившийся таким ручным и домашним, только для меня одной.

Тихо вздохнула. Так хотелось сейчас подойти к нему, спрятать лицо на его груди, одной рукой обнимая своего дракончика за талию, второй прижимая к себе Рагдэна, счастливо улыбающегося и смеющегося. Хотелось ощутить его эмоции, окунуться в любовь и спокойствие, окружающее меня, укутывающее в теплый уютный кокон.

Но пока я не разберусь с Игроками, нет никакого смысла возвращаться. Риго так просто не отпустит и тем более не простит такого обмана со стороны послушной и такой любимой игрушки. Любимой, конечно же, до определенного момента. Меньше всего я хочу подставить под удар своего сына и мужа, а в том, что Гильдия будет мстить, сомнений никаких нет. Такое они вряд ли захотят стерпеть. Рушить собственные планы они не позволят даже Хранителям.

Звук тихих шагов, на грани слышимости, вырвал из размышлений. Печати, наложенные на пару валунов, недалеко от тропинки, ведущей на скромный выступ, послуживший площадкой для нашего лагеря, донесли отпечаток ауры гостя. Шентин не стал скрываться, прекрасно понимая, что не смотря на мое внешнее спокойствие, таясь он подвергает себя опасности. Меньше всего на свете мне хочется потом прятать взгляд и бояться посмотреть в глаза нашему любимому чудовищу, если с ее приемным сыном что 0 то случится по моей вине.

— Ты простынешь, — тихо и как — то буднично заметил дракон, остановившись слева и чуть позади.

Искоса посмотрела на парня и лишь едва заметно усмехнулась, вытащив из — за пояса флягу. Открутив крышку, скривилась. Зелье с легким эффектом анестезии, на вкус напоминала прокисшее молоко, простоявшее на солнце не один лень. Но это единственное, что хоть как — то притупляло боль, скручивающую внутренности узлом. Перерождение вносило собственные коррективы. По зрелым размышлениям, лучше всего было бы выждать еще несколько дней и уже тогда, детально проработав все детали плана и выбрав наилучшую стратегию атаковать, следуя намеченной линии.

Вот только не было у меня этих нескольких дней.

— Сомневаюсь, что мне это грозит, — улыбнувшись, болезненно и устало, потерла переносицу. — Что там?

— Он поверил. Сейчас строит планы по поводу вовлечения в свои игры мелкого, — в голосе полукровки слышалась плохо сдерживаемая ярость. От него исходила настолько сильная жажда крови, что по позвоночнику снова прошла волна страха, опаляя и вызывая дрожь. Шентин обладал одной чертой, за исключением безумия, вызывающей порой весьма обоснованные опасения. Потеряв всех и никогда не знавший, что такое семья и любовь, он, обретя это, теперь ревностно охранял свое сокровище. И методы его волновали в самую последнюю очередь.

Снова посмотрела на застывшую рядом фигуру, смотревшую вдаль холодным, отрешенно — спокойным взглядом опасно сверкающих синих глаз. Тонкие губы искажала ядовитая, полная счастливого предвкушающего безумия. На кончиках пальцев рук, сцепленных в замок, можно было заметить темный отблеск острых когтей, проткнувших кожу его ладоней. Темно — синие волосы влажными прядями свисали вниз, падая на лицо. Вода стекала по ним на тонкую, расстегнутую шелковую рубашку, одетую на голое тело, скользя вниз и теряясь на черной ткани брюк, заправленных в высокие сапоги. На бледной коже шеи аляповатым пятном выделялся алый ошейник раба. Сегодня Шентин выбрал именно этот, когда — то украшавший шею одного из спасенных им невольника. К сожалению, Хранители не дали ей шанса выжить. Последний ледяной дракон дал клятву на крови, что однажды все, кто хоть как — то причастен к смерти малышки, подавятся собственной кровью. Зная Шенти, ни капли не сомневаюсь, что он найдет того алого дракона, что бы лично посмотреть, как будет из него уходить драгоценная жизнь.

— Пусть потешит себя мыслью, что все снова оказалось так, как он хотел, — хищно оскалилась, проведя кончиками пальцев по бедру, где крепилась маска и перевязь с клинками. — Пусть он умрет немного счастливым… Совсем чуть — чуть.

Тихий, наполненный искренним весельем смех разрезал вечернюю тишину леса. Запрокинув голову назад, Шентин откровенно забавлялся. Даже знать не хочу, какие именно картинки подкинуло ему разыгравшееся воображение. Я люблю этого дракончика. Искренне и достаточно сильно. Но все же…

Все же иногда в душе вспыхивают искорки страха перед ним. Непредсказуемый, опасный и безумный. Поглощенный собственным защитным инстинктом в отношении всего лишь одного существа, Шентин мог легко выйти из — под контроля и причинить вред тем, кого считал своей семьей. Мои чувства в отношении этого полукровки были весьма противоречивы, только не смотря на это, любить меньше мальчишку не получалось.

— Пойдем, — на плечо легла его рука, немного сжав и надавив. — Ты еще слаба.

— Кто тебя назначил старшим? — притворно возмутившись, тем не менее скользнула к навесу, глее свернувшись в клубок и спрятавшись в кокон из собственных крыльев дремала Ниила, восстанавливая силы после последней тренировки в паре с Шенти. Совмещение двух сущностей проходило сложно и требовало большого количества энергии, что бы сопоставить знания и умения совершенно разных личностей в одном теле. По хорошему, ей бы сейчас находиться в теле, потому что второе «я» еще не полностью поглощено и в любой момент может поднять голову, показывая свой оскал. Лишь благодаря печати нашего отца Нииле удавалось довлеть над ним, но хватит ли ее сил на то, что нам предстоит?

Вздохнув, потерла переносицу, устроившись на плоском валуне возле входа в небольшую пещеру, послужившую нам прекрасным укрытием. Скрестив ноги и приняв позу лотоса, закрыла глаза, на какое — то время отключая себя от реальности и погружаясь в тревожное состояние полусна, наполненное неприятными предчувствиями.

Еще два — три часа. Уже настало время сумерек, когда стирается граница между днем и ночью, когда все кошки одного цвета и враг может оказаться другом, как и наоборот. И когда солнце закончит свой бег, погружая мир в мягкую ночную мглу, наша троица окажется на границе Миоуса. Возможно, все это можно было бы решить по — другому. И если бы я знала как…

Впрочем, что толку жалеть о том, чего нет? Мы выбрали свой путь и мы пройдем его до конца.

Поток мыслей перескочил с предстоящей бойни на более приятные мысли. Я снова видела своих мужчин. Они приветливо махали мне руками и звали к себе, и все во мне тянулось навстречу им. Только руки, раз за разом, ловили пустоту. Сешъяр и Рагдэн исчезали, снова превращаясь в миф, навеянный усталым разумом. Простая иллюзия, рассыпающаяся и недостижимая. Пока что недостижимая.

Шелест крыльев. Тихие голоса и едва слышные проклятья в чей — то адрес. Приоткрыв глаза, улыбнулась, наблюдая за растрепанным чудовищем, перевязывающим руки Шентина. Что интересно, ладони у него страдали в первую очередь, почему — то. Хотя в его возрасте уже можно было научиться справляться с неконтролируемой трансформацией. При условии, что он хотел учиться этому, конечно же.

— Сколько можно, Шенти? — тихо и беззлобно, скорее уже по привычке, выговаривала Шентину Ниила. Кончик хвоста ее нервно дергался, выдавая нервозное состояние его обладательницы. Смахнув упавшую на глаза прядь волос, Нила тяжело вздохнула. — Иногда мне кажется, что ты специально причиняешь себе различного рода ранения, что бы с тобой возились как с маленьким ребенком.

— Да, мама, — последнее слово дракон произнес с ласковыми, рокочущими нотками и, наклонившись, осторожно коснулся щеки приемной матери раздвоенным языком. — Я больше не буду.

— И меньше тоже, — саркастически усмехнулась Ниила, погладив его по щеке. Размяв пальцами плечи, она повернулась ко мне. — Когда мы выходим? Сомневаюсь, что бы планируешь остаться в этом милом и уютном месте на ночь.

— Через час, — прислушавшись к окружающим звукам, кивнула головой в подтверждение собственным словам. — Пока можешь перекусить и приготовить необходимое.

— Хорошо, — сосредоточенно смотря перед собой, Ниила плавными движениями прокрутила кисти рук и свела их вместе, сложив в молитвенном жесте. Подняв левую ногу, уперлась стопой в колено правой. Несколько мгновений постояв в такой позе, она так же неспешно выпрямилась, тряхнув головой. По тонким пальцам скользнули серо — голубые нити, тут же пропав, стоило разъединить пальцы. Смахнув искорки магии с рук, наше любимое чудовище посмотрела на меня серьезным взглядом фиалковых глаз. — Я готова. Знаю, ты боишься, что она выйдет из — под контроля, но…

— Я верю тебе, — перебила, вскинув руку в протестующем жесте. — Не надо, Нил. Лучше давай проверим арсенал и покинем лагерь. Нам нужно еще добраться до Миоуса без нежелательных встреч.

Процедура проверки арсенала, собранного в дорогу, ревизия припасов и облачение в отобранную легкую и пластичную броню заняла отведенное время. Застегивая последние крепления на икрах и запястьях, поправила нагрудник, скрытый под тканью черной рубашки мужского покроя, затянула пояс со множеством креплений, куда подвесила сумку, наполненную небольшими бутылочками с зажигательной смесью и едкими кислотами. Проверив всею экипировку, отложила перчатки в сторону и вытащила набор кистей и чернил. Сняв со специального крепления маску, нанесла на нее тонкую вязь и не останавливалась, пока рисунок не покрыл все правую сторону, сложившись в сложный и практически неразборчивый для стороннего наблюдателя узор. Печать — проводник, при активации часть узора спуститься вниз, въевшись в кожу и распространившись по телу. Не особо приятная процедура, зато после работать напрямую со стихиями и сырой магией будет в разы легче. Учитывая, что моя реакция по — прежнему оставляет желать лучшего, лишней эта работа не будет точно.

Отложив маску в сторону, что бы чернила хорошо впитались, и печать собрала окружающую магию для подпитки, занялась ладонями. Простая оружейная печать. Круг, пятиконечная звезда и снова круг в центре оной, куда опять таки вписана пятиконечная звезда. Двух — трех уровней такой прорисовки будет достаточно для запечатывания имеющегося у меня арсенала метательного оружия. На вторую ладонь нанесла слегка измененный узор, выведя тонкие линии к кончикам пальцев, где на подушечки каждого нарисовала круг, со вписанным в него ромбом, внутри которого поставила точку. Сюда пойдут тонкие метательные иглы. Пущенный с нужной скоростью, такой метательный снаряд мог пробить тело человека, с легкостью проходя сквозь жизненно важные органы.

Вытянув руку, пустила немного силы в печать и слегка дернула указательным пальцем. В ближайшее дерево врезалась сверкающая металлическая игла, уйдя в ствол едва ли не на всю свою длину. Удовлетворенно хмыкнув, поднялась, снова повесив маску на бедро. Волосы, собранные в плотно заплетенную косу, откинула назад, на спину, пообещав себе обрезать их после этого дела. В конце концов, я начинаю новую жизнь.

Шентин и Ниила уже собрались, ожидая меня возле тропинки, ведущей вниз. Сестренка так же облачилась в легкий доспех, правда, менее пластичный, но и более толстый. При выборе снаряжения, пришлось учитывать, что, скорее всего, именно ей придется идти в лобовую атаку. Тут уж не до удобства движений, нужно не только уничтожить противника, еще и выжить как — нибудь при этом. На бедре слева крепилась перевязь с изогнутым ятаганом средней длины, справа — полукруглый нож — кастет, при умелом обращении служивший едва ли не лучше хорошего клинка. Шентин же закрепил за спиной тяжелый полуторник, с изогнутым, трехгранным лезвием. На запястьях дракона блестел темный металл браслетов, изготовленных Ниилой. Одно движение кисти и практически всю руку покрывает крепкая металлическая перчатка с многоуровневой чешуйчатой броней, заканчивающаяся чуть выше локтя. Острые когти, усиленные заточенным наконечником, способным прорезать самый плотный доспех, предвкушающее лязгнули по защищенной пластинами перчаток ладони. И это вся защита, которую он позволил на себя одеть. Распахнутая рубашка, черные брюки, высокие сапоги, растрепанные волосы… Да, в таком виде он действительно был безумцем. Опасным безумцем, играющим на нашей стороне.

Губы искривила предвкушающая улыбка. Натянув перчатки с обрезанными пальцами, размяла шею. Подхватив плащ и сумки, скользнула вперед, не оглядываясь и прекрасно зная, что они идут следом, улыбаясь едва ли не столь же кровожадно, как и я, предвкушая развлечение.

На мгновение в душу закрался страх. Если мне не удастся выполнить задуманное, в опасности окажутся все кто мне дорог. Усилием воли загнала такие мысли куда подальше. Чего бы мне это не стоило, я сделаю все, что нужно, лишь бы Игроки больше никогда не встали на моем пути и пути членов моей семьи.

Ночь вступала в свои права. Она мягкими, едва слышными и ощутимыми движениями отбирала у дня его вотчину, выживая своего брата из мира. Она скрывала наши следы, убаюкивала окружающую природу и следовала по пятам, нашептывая сладкие видения предстоящей мести. Ночь смеялась, танцуя огоньками светлячков и вынуждая таиться в чернильно — черных провалах оврагов и ям. Но не смотря на все предосторожности, трудности пути, за час остававшийся до наступления полнейшей, непроглядной тьмы, наш отряд добрался до границы Миоуса, остановившись за сараем одного из домов на окраине города.

Прислонившись стеной к шершавой поверхности стены, знаками показала внимательно следить за моими действиями. Вытащив перо, вывела на шершавом камне взрывную печать, вложив в нее не просто стихию Огня, а заклинание Магического Пламени, с добавлением стихии Смерти. Спыхнув кроваво — алым с примесью зеленого цветом, рисунов практически мгновенно исчез, оставив лишь легкий магический след.

— Запомнили? — искоса посмотрела на своих спутников. Шентин и Ниила кивнули головой. — Так нужно отметить все лома, находящиеся на границе поселения. Как только мы перешагнем границу, печати активируются, сначала выстроив щит вокруг города и не давая никому возможности выйти за его пределы, затем начнется пожар. Для нас важно к тому моменту, как пламя доберется до центра города, закончить все и уйти переходом до ближайшей поляны.

— А те, кого мы оставим в живых? — Ниила поджала губы, изучая окрестности. Видимо, сущность подняла голову, почувствовав скорое кровопролитие, и теперь сестренка боролась с желанием, практически жаждой, не дать ни кому, ни единого шанса уйти от нас.

— Шентин, оставь небольшой проход. Постараемся согнать туда тех, кого сочтем невиновными. Остальным же назад пути уже не будет, — усмехнувшись, сняла маску с крепления и одела ее, чувствуя, как она прилипает кожей, становиться частью меня. Печать черным зашевелилась, черным узором спускаясь на шею и ниже, проникая в кожу. Ощущения не самые приятные, только когда все прошло, стихии с непривычной легкостью откликались на зов и меньше чем за секунду складывались в необходимую последовательность печатей.

— Дети, старики, женщины? — вопросительно вскинул брови полукровка. По перчаткам серебристой молнией скользнула его природная магия Льда, активируя нанесенные рунические знаки. Металл неспешно покрылся легкой изморозью, постепенно переросший в полноценный ледяной доспех, теперь закрывающий не только руки, но еще плечи и грудь Шентина, образу вдоль позвоночника острые гребни.

— Те, кто не будет пытаться убить тебя, исключая самозащиту, — такие уточнения в случае с ледяным драконом, уже предвкушающим неплохое развлечение, были отнюдь не лишней тратой времени. Уловив его недовольство, вскинула брови в немом вопросе. Шентин скривился, все же согласно кивнув головой, и они с Ниилой разошлись в разные стороны, скрывшись в ночи.

Усмехнувшись, прикрыла глаза, вдыхая сладковатый аромат ночи. Гильдия Игроков славилась своим умом, расчетливостью, умением просчитывать противника на шаг вперед и выбором наилучших средств, для достижения поставленных целей. Вот только безнаказанность, продолжавшаяся слишком долго, заставила их забыть, что такое здоровая паранойя и осторожность, вкупе с подозрительностью. Они забыли, что не смотря на всю свою власть, по — прежнему остаются простыми живыми существами. А, как известно, всему живому рано или поздно приходиться умереть. Правда, неизвестно как именно: своей смертью или же пав от чужой руки.

Они решили, что преданная игрушка не осмелиться ослушаться. Они решили, что я безропотно приму навязанные правила игры. Что ж, сегодня они узнают, как же ошибались на мой счет. А так же вспомнят, что иногда по счетам нужно платить даже им.

Легкое движение пальцев. Печати на ладонях обожгло огнем, затем так же стремительно, как и возник, жар схлынул, оставив ощущение небольшого онемения. Глубоко вздохнула и прислушалась. Судя по торопливым шагам, стражники спешат проверить окраины, дабы вернуться к своему обычному досугу. Как рассказал Шенти, охрана здесь предпочитала проводить время дежурства в специально отведенном для них домике, играя в карты и поглощая спиртное. С одной стороны непростительная оплошность, с другой… Если подумать, то никто и представления не имеет о том, где искать Игроков, так что о собственной безопасности они беспокоились в последнюю очередь, особенно здесь.

Шаги приближались. Уже можно было различить голоса, выделить главного, раскатистым басом говорившего о новых обязанностях для стражи. Прикрыв глаза, досчитала до десяти и обратно, с каждым произнесенным словом силком выталкивая из себя волнение, беспокойство, неуверенность страх…

Когда группа стражников оказалась в трех шагах от моего укрытия, Корана аль Эйран спряталась глубоко внутри, уступив место Мантикоре, открывшей сезон охоты на Гильдию Игроков.

Пять мужчин. Тренированных, обученных и готовых к действию. Они встрепенулись сразу же, стоило ступить на освещенный участок земли, выйдя из спасительной тени. Окружили и взяли в кольцо, грамотно встав на позиции, отрабатывая давно заученную до автоматизма схему действий.

— Поиграем? — улыбка с толикой безумия и хищного оскала.

Бросок вперед. Еще до того, как хоть кто — то из них смог понять, что тут происходит. Вскинуть руку. С кончиков пальцев срываются три иглы, пробивая шею и попадая в глаз командиру отряда. Крупный мужчина падает навзничь, освобождая мне путь, давая возможность вырваться из окружения.

Кувырок вперед. Приземлиться и тут же обернуться. Пальцем поманила к себе остальных, побуждая их к действиям. Стражники кинулись на меня как свора цепных псов, потерявшая своего вожака и готовая порвать на кусочки того, кто посмел это сделать. Один раскрутил цепь с небольшим шаром на конце, покрытым шипами. Никчемная подделка под любимое оружие ранхаров, тем не менее весьма ощутимо приложившая по плечу. Если бы не доспех, вполне возможно, что выдрало бы кусок кожи вместе с мясом.

Рассмеявшись, накрутила цепь на руку и дернула на себя, вложив в этот рывок толики магии Воздуха и поймав свою добыче на клинок, пробивший грудную клетку парня. Отбросив в сторону мертвое тело, крутанулась на месте, вытаскивая из оружейной печати короткие стилеты, тут же пуская их в дело. Еще один стражник рухнул с перебитыми сухожилиями на ногах, а затем был добит вогнанным в затылок ножом. Оставшаяся парочка умерла быстрее своих товарищей, осев на землю с перерезанным горлом.

Выпрямившись, откинула со лба прядь волос, мимоходом отметив испачканные в чужой крови руки. коротким движением руки послала слабый импульс магии в сторону оставленной печати. В тот же миг по границе поселения прошла яркая, ослепляющая вспышка, прочертив огненную дорожку на земле. Секунда замешательства и вверх рванула стена магического пламени, накрыв Миоус оранжево — алым куполом и тем самым подписав окончательный приговор всем его жителям.

— Ну здравствуй, друг, это же я пришла, — шептала, улыбаясь и прислушиваясь к нарастающим крикам жителей, высыпавших на улицу и теперь начинающих постепенно паниковать. Крутанула в руках удлиненные кинжалы с трехгранными лезвиями. Мое любимое оружие. — Почему бы не начать молиться? Жизнь твоя — это то, с чем давно пора проститься… Да, Риго, пора платить по счетам.

Рассмеявшись, направилась в сторону центральной площади. Помнится, там был милый особнячок, судя по рассказам Шенти, в котором найдутся желающие ответить на мои вопросы. Впрочем, даже если они не захотят это сделать, у меня всегда есть в запасе пара способов, помогающих прочистить память и улучшить разговорчивость.

Он никогда не сможет забыть тот день. Как бы ни старался, как бы ни пытался вычеркнуть из памяти страшные картины кровавой расправы, стоит закрыть глаза и перед мысленным взором встанет ужасная, нелепая гибель собственной матери.

А еще ему никогда не удастся избавиться от ночных кошмаров. И просыпаясь в холодном поту, молодой человек каждую ночь будет проклинать черные глаза с ярко — красным узором по всей поверхности радужки…

Все было как всегда. Мальчишка лет восьми остановился у порога собственного дома. Кое — как пригладив взлохмаченные цвета спелой пшеницы волосы руками, он вытер нос рукавом изрядно потрепанной рубашки. Тириг прекрасно знал, что за опоздание к ужину на целых два часа ему светит нагоняй от матери и уже привычный подзатыльник от отца, все реже и реже бывающего дома. Вот только ничего с этим поделать мальчишка не мог. В их городке магией если и владели, то только те, кто жил ближе к центральной площади и периодически мог входить в черный дом, где вход охранял злой пес и молчаливый дядька со страшным носом, загнутым крючком. И уж точно никто из них не собирался учить этому делу ребенка из семьи простых рабочих. Отец его при местном кузнице был, а мама сколько позволяло слабое здоровье, помогала в лавке зельевара — алхимика, собирая нужные травы и подготавливая ингредиенты. Порой они были столь едкими, что язвы и ожоги не сходили неделями, а то и месяцами. Возможно, именно поэтому мечтой Тирига было стать целителем. Он так сильно желал помочь вечно усталому отцу и матери, беззвучно роняющей слезы, перевязывая очередной ожог, что даже пытался украсть какие — то старинные книги у одного лавочника. Был пойман и отведен домой под конвоем. Хорошо еще в тот день в отряде стражников был родной дядька по отцу, все закончилось нагоняем от родителей и домашним арестом на целый месяц.

Тяжело вздохнув, Тириг снова шмыгнул но сом. После того случая, воровать не тянуло. Возможности выяснить, есть у него магия или нет — тоже не появилось. И мечта так бы и осталась мечтой… Если бы не одно «но». Лазая по обломкам горных пород не далеко от города, случайно встретил изможденного старика. Тот был слишком худым, даже на взгляд ребенка, с израненными ступнями и содранными ладонями, с которых местами просто свисали куски кожи. Сначала он хотел позвать взрослых, но замер с открытым ртом, так и не сумев двинуться с места. Старик бормотал себе под нос странные слова и водил трясущимися пальцами по ранам, предварительно смазав их какой — то странной, желто — зеленой смесью. Затем он закрыл глаза и под все тоже непонятное пение залез пальцами по кожу, не делая никаких разрезов. Пальцы словно провалились внутрь, утонув в выступившей крови.

Как выяснилось позже, старика звали Уфо и он был рабом, отправленным надзирателями на верную смерть в дикий лес. Но мужчина пусть и не обладал магией, сумел выжить, применив все свое мастерство хилера. И когда он показал малую часть своих умений, Тириг попросился к нему в ученики, каким — то шестым чувством понимая, что это его шанс помочь своей семье. Привести Уфо в город он не мог, вот и приходилось встречаться с ним в лесу, где удалось устроить старика со всем возможным комфортом.

Не замечая течения времени, впитывая новые знания как губка, мальчик начал постоянно опаздывать и вот теперь, стоя перед входной дверью, в который раз пытался придумать оправдание. Пока что не получалось, а сказать правду — подвести старика, взявшего с него слово молчать о нем.

Снова вздохнув, набрался смелости и открыл дверь, боком протискиваясь в коридор. На кухне мать гремела посудой, готовя ужин. Больше в доме не было слышно ни звука, значит отец все еще на работе. Облегченно выдохнув, мальчик сделал уже несколько шагов и почти добрался до лестницы на второй этаж, когда сзади раздался спокойный и несколько усталый голос:

— Молодой человек и где же вы были?

— Ну ма — а–ам, — Тириг опустил голову и обернулся к стоящей в дверях кухни женщине, пряча руки за спиной и виновато ковыряя носком изрядно поношенного сапога половик. — Прости, я с ребятами заигрался… А что на ужин?

— Тириг, я спросила у всех твоих друзей, никто из них тебя не видел уже неделю, — женщина сурово поджала губы, скрестив руки на груди.

— Ну, я гулял…

— Тириг!

— Ну ма — а–ам, все же в порядке, правда? — и полный раскаянья взгляд, вкупе с умильной улыбкой. Сын всегда найдет способ растопить материнское сердце.

Тяжело вздохнув, женщина покачала головой и махнула рукой:

— Умывайся и иди на кухню, будем ужинать. И больше так не пугай меня, ладно?

— Мам, я люблю тебя! — Тириг счастливо улыбнулся и умчался в сторону ванной комнаты. Не смотря на все трудности и все, что было, он искренне обожал свою семью и нежно любил мать, самую лучшую маму в мире!

В его памяти образ матери отпечатался так, словно кто — то выжег его с помощью клейма. Невысокая, статная, с мягкой улыбкой на гладком, с едва заметными морщинами округлом лице. Теплые голубые глаза и тяжелая копна черных волос, заплетенных в косу. Кожа на ее руках была шершавой, ладони и запястья до локтей почти всегда оказывались забинтованными, и часто она даже не могла нормально держать кружку с горячим лечебным отваром. Только сколько бы он потом не искал, нигде не видел такого знающего, любящего взгляда и понимающей улыбки на тонких, бледных губах. А еще этот запах…

Запах дома, семьи и счастья. Он всегда окружал ее, словно золотистый ореол вокруг.

Наскоро умывшись, Тириг маленьким ураганчиком прилетел на кухню, тут же устроившись на своем стуле. Болтая ногами в воздухе, он наблюдал, как мама накладывает жаркое из мяса и картошки. От ароматов, витавших по кухне, в животе заурчало. Схватив ложку и с трудом дождавшись, когда перед ним поставят полную тарелку, мальчишка тут же накинулся на еду, не обращая внимания, что снова весь измазался и знатно обжог язык.

— Тириг, — засмеялась мать, взъерошив волосы ребенка, — не спеши. Никто не отберет у тебя тарелку!

Увернувшись от ее ласковый рук, мальчик продолжил уплетать жаркое так быстро, как только мог. Пока он занимался с Уфо, успел изрядно оглодать. Конечно, он брал с собой бутерброды, понимая, что на свежем воздухе есть захочется гораздо быстрее, чем если бы ему довелось целый день бегать по улицам с компанией сверстников. Только большинство из них он отдавал Уфо, так что сейчас старательно восполнял всю ту энергию, что потратил за сегодня.

Кое — как прожевав очередную порцию, Тириг поинтересовался с набитым ртом:

— Мам, а папа скоро придет?

— Когда я ем, я глух и нем, Тириг, не этому ли мы тебя учили? — мать уселась рядом, нежно убрав прядь волос за ухо ребенка. — Я не знаю, дорогой, папа сказал, у него много работы сегодня.

— Ну во — о–от… — расстроено протянул ребенок, запивая еду глотком сладкого компота. — А я думал…

— Я знаю, солнце, папа обещал поиграть с тобой перед сном и прочитать сказку, — поцеловав его в висок, женщина пододвинула к нему тарелку с домашним печеньем. — Все будет, Тириг, но…

Что именно она хотела сказать, мальчишка не узнал, зато услышал, как где — то в стороне что — то ощутимо рвануло, а следом раздались первые крики паники и боли, доносившиеся из открытого окна. Нахмурившись, женщина в безотчетном жесте села так, что бы загородить собой ребенка. Она словно пыталась услышать во всей начавшейся суматохе что — то, что могло бы подсказать причину происходящего и стоит ли волноваться. Яркие всполохи магии, скрежет металла, разрисованное цветными узорами темное небо. Тириг притих, не понимая, что случилось, и сжался в спину матери, неосознанно ища поддержки и безопасности рядом с ней.

— Сиди здесь, — поднявшись, она подошла к кухонному шкафу и вытащила оттуда старый кинжал, оставшийся еще со времен деда. Неловко схватив его за потертую рукоять, женщина крадучись подобралась к двери и вышла на улицу, напоследок обернувшись и сделав сыну знак рукой, что бы молчал и не выходил из дома.

Нетрепливо поерзав на стуле, Тириг смог высидеть только пять минут, после чего сорвался следом, прихватив какую — то палку, принесенную из лесу с собой. Отец учил его, что он всегда должен помогать маме, заботиться о ней и защищать! И именно этим мальчик и собирался заняться, и не важно, что мама запретила идти следом.

Наверное, если бы он побежал за ней сразу же, стоило ей выйти из дома, она осталась бы жива. Сколько раз перед мысленным взором скользили возможные варианты развития событий? Ведь всегда существует маленький шанс, что именно это «если» окажется верным, тем, что обязательно сбудется.

Только Судьба все решила иначе. И волей Хранителей его обожаемая мать, единственная женщина, которую он любил, и будет любить всем своим сердцем, навсегда замершим в тот день, оказалась на пути чудовища, с неживыми, черными глазами, полными желания убивать…

Город умирал. Как древний ящер с новым вирусом в клетках, он корчился в кровавой агонии, пожиная плоды деятельности Гильдии, члены которой стали его основателями. Дома горели, снедаемые языками Магического пламени, завязанного на стихии Смерти. Те, кто так и не успел выбраться из своих жилищ, сгорали в них заживо, испытывая не самые приятные муки и крича так страшно, что даже у меня по коже невольно пробегали мурашки.

Спрыгнув с очередной крыши, мягко скользнула внутрь особняка, где обитал Риго. Он был тут, внутри, как рассказал умирающий охранник, пытавшийся отвязать рвущегося с цепи пса, воющего от боли в обожженном теле. Не успел. Брошенный стилет перебил позвоночник и они погибли вместе, отданные на прокорм все тому же огню, жадно слизывающему все, что попадалось на пути. Но на вопросы он послушно ответил, не имея никакой возможности сопротивляться.

Пинком ноги открыла дверь, скучающим взглядом скользнув по дорогой, пусть и выглядевшей достаточно скромно обстановке. Тишина внутри, по сравнению с кишевшей паникующим народом улице, стояла оглушающая. Хмыкнув, позвала, зная, что хозяин этого домика наверняка где — то притаился, услышав, что в дом кто — то зашел:

— Риго, невежливо прятаться от дорогих гостей.

— Ты?! — придушенный вздох, перешедший в едва слышный крик. Выскочив из — за поворота, он уставился на меня круглыми от удивления и шока глазами, нелепо выставив перед собой короткий меч.

Улыбнулась, пожав плечами:

— Конечно. А ты ждал кого — то другого за своей жалкой душонкой? Извини, у Гекаты есть более подходящие клиенты, чем какой — то зарвавшийся мужичок, к тому же, у меня есть к тебе кое — какие счета… Не находишь, что пора бы заплатить по ним?

— Ты мертва! — сумев взять себя в руки, Риго, широко усмехнулся. — Кто — то просто решил попугать меня воскресшей Мантикорой… Ну же, сними маску, и возможно я тебя пощажу!

— Глупо… Я думала, ты гораздо более сообразительный, Риго, — склонив голову набок, тяжело вздохнула, с сожалением посмотрев на него. — Увы. Все оказалось куда прозаичнее…

О нем говорили, как о великолепном бойце. Он мастерски владел холодным оружием, мог даже применять магию, пусть и не особо любил такой подход к делу. Но с какой — то пространной легкостью мне удалось обезоружить мужчину и впиться появившимися когтями в беззащитное горло, наслаждаясь зрелищем уходящей из него жизни. И только заглянув в его глаза, почувствовала что — то неладное.

Сзади раздался смех. Холодный, надменный и в чем — то снисходительный. Зло зашипев, выпрямилась. Сохраняя на лице полнейшее безразличие, повернулась лицом к тому, кто сидел в старинном мягком кресле в скрытом полумраком, царившим в доме, углу. Пойманный мужчина трясся в хватке моих пальцев, только вот не зря мне показалось, что все было слишком легко.

— Значит, ты жива? И пришла взнуздать с меня долги? Не думал, что ты способна на обман почти всего мира, Мантикора, — глубокий, спокойный, с легкой насмешкой голос, пропитанный силой и властью. В нем чувствовался внутренний стержень, которого не было в невнятном блеянии моей несостоявшейся жертвы. Хотя…

Медленно и со вкусом сжала пальцы, положив большой на подбородок мужика и резко повернув ему голову набок, ломая шею. бросив обмякшее тело на пол, с отвращением вытерла руки о собственные брюки, мимоходом отметив, как по стенам скользнуло плетение охранных заклинаний. Огонь подобрался так близко, что вынудил сработать защиту здания. Хм, на игры осталось не так уж много времени, если подумать

Улыбнувшись, мягко протянула, придав своему тону как можно больше нежности:

— А ты все прячешься за чужие спины, Риго? Неужели я недостойна того, что бы встретиться с тобой лично, милый?

— Даже так? — мужчина усмехнулся, щелкнув пальцами. Над его головой вспыхнул магический светильник, освещая ту часть комнаты, где он сидел. Что ж, теперь можно было не сомневаться, что это он. Средних лет, может чуть старше. С циничной усмешкой на губах и бесстрастным взглядом, смотревшим на меня так, словно перед ним всего лишь шахматная фигурка, вырезанная из дерева.

— Даже так, — кивком головы указала на мертвое тело. — Предпочитаешь подставлять под удар своих двойников. Неплохая работа, кстати.

— Благодарю за комплимент. Итак, что же ты решила сделать, м? Обыграть меня и Гильдию? Уничтожив Миоус? — тихий смех и качание головой. Сжала пальцы, чувствуя как когти вонзаются в кожу ладоней. — Не смеши меня, Кора. У нас не одно такое поселение и ты не нанесешь никакого вреда Гильдии. Абсолютно. Бесполезная возня, да и только.

— Может, ты предложишь сразу же сдаться на твою милость? — иронично вскинула брови, сдвинувшись немного лево и заведя одну руку за спину, сплетая невидимые для постороннего взгляда печати, опутывающие комнату. Пройти сквозь них можно… Но не в очень целом состоянии, если ты, конечно, не создавал их. Покрыв стены, плетение застыло, превратившись с тонкую леску, способную разрезать даже самый прочный металл, что уж говорить о податливом человеческом теле?

— А разве у тебя есть шанс выжить? — Риго фыркнул, качая головой. — Дорогая, ты связалась с теми, кто тебе не по зубам…

— Сказала птичка лисице, пытаясь выбраться из ее лап, — нежно промурлыкала, неспешно приблизившись к нему, остановилась лишь когда до его кресла осталось всего лишь пара шагов. — Я не собираюсь вырезать всю Гильдию… Слишком много хлопот. Но достаточно убрать одного, самого главного, того, кто все затеял, что бы остальные задумались о том, а стоит ли связываться с такой жертвой. Не правда ли интересный план?

Резкий выпад вперед, в попытке достать его грудь. Секунду назад он сидел ровно, а спустя вдох уже за моей спиной и слышно, как падает на пол перевязь с ножнами, оголяя металл клинка. Усмешка искривила губы. Что ж… Тем интереснее, не так ли?

Развернувшись, поймала меч на лезвия кинжалов. Отбросив Риго назад, всего на пару шагов, ушла в сторону, уклоняясь от очередного выпада. Так мы и кружили по комнате, разбрасывая попадавшуюся под ноги мебель, уничтожая всю обстановку и увлеченно играя друг с другом в кошки — мышки, то нападая, то защищаясь, то двигаясь по широкой дуге, словно присматриваясь к противнику.

И все же нельзя было отрицать тот факт, что не смотря на возраст, мужчина мастерски владел мечом. С каждым разом становилось все труднее отбивать его удары, тело скручивало новой порцией боли, замедляя и без того далекую от идеала реакцию. Сосредоточившись на том, чтобы не напороться на лезвие его клинка, не заметила, как оказалась зажата в углу, и деваться было некуда. Единственным выходом оставалась встреча противника лицом к лицу и повернувшись спиной к стене, едва успела перехватить его запястье с зажатым в нем мечом, метившим мне в горло.

— Ну что ты, солнышко. Это будет совсем не больно, поверь мне, — мягко улыбнулся Риго, ухватившись свободной рукой за мое горло и усиливая нажим. Тело в который раз пронзило тугой спиралью боли, раскручивающейся где — то на уровне живота и поднимающейся все выше и выше. Если бы я могла себе позволить, то давно бы зашлась в крике, потому как терпеть это было выше моих сил, но позволить врагу увидеть мою слабость, пожалуй, последнее, чего я хочу.

Сжав зубы, тихо зашипела. Вытащив из оружейной печати последний кинжал, отпустила одну руку, чувствуя, как холодный металл холодит шею. Резкая вспышка боли и по коже вниз потекла горячее, терпко пахнущая кровь.

— Может, ты хочешь что — то сказать напоследок? — он вопросительно вскинул брови, изображая милосердного врага, готового позволить сказать последнее слово своему противнику. — Обещаю, я позабочусь о твоем сыне так, как подобает.

— Да, — выдохнула, закрыв глаза и поудобнее перехватив лезвие, приятно холодившее ладонь даже сквозь кожу перчаток. При одной лишь мысли о том, что эта тварь окажется рядом с моим ребенком, сознание затмевала пелена неконтролируемой ярости и лишь понимание, что по — другому вряд ли получится с ним справиться, позволяло сохранить хоть какую — то ясность ума и держаться маску.

Держать до победного конца.

— И? — горячее дыхание на щеке. К горлу подступила легкая тошнота от аромата гнилой крови, почему — то пропитавшего всю одежду Риго. Заставив себя сосредоточиться на главном, растянула губы в легкой улыбке, закрыв глаза. — Я жду ответ, Кора…

— Легкой дороги в Ад, ублюдок, — резкий удар руки вперед, кинжал по самую рукоять вошел в тело, незащищенное никаким доспехом. Рванув вперед, не обращая внимания на рваную рану на шее и на то, что мышцы едва ли не выворачивает от приступа, накатившего так же неожиданно, как и до этого, повалила мужчину на землю, целенаправленно вспарывая его живот до самой диафрагмы.

Руки утонули в густом, теплом нутре врага. Закричав, Риго откинул голову назад, захлебываясь собственной кровью и пытаясь удержать на месте то, что когда — то было его внутренностями. Я же с каким — то странным удовольствием вытаскивала их наружу, чувствуя, как жизнь вытекает из поверженного противника, оставляя пустую оболочку. Рассмеявшись выпрямилась, поднеся к глазам алые от его крови пальцы.

Взмах руки и опадает наложенное ранее плетение. Риго так заигрался со мной, что даже не замети его, даже не попытался скрыться, позволив расправиться с ним так, как мне хотелось. Поднявшись с пола, провела указательным пальцем по губам, испачкав белое полотно маски, оставляя метку, как Охотник, поймавший желанную Добычу.

— Тебя там встретят, ублюдок. Те, кто когда — то порезвился с моей семьей, — прошипев это, презрительно скривила губы. Стащив со стены гобелен, завернула свой трофей в него и, перевязав веревкой, потащила свой трофей вверх по лестнице. Все во мне требовало обеспечить ему «достойную», с точки зрения жертвы жажды власти Риго, смерть для этого человека, сломавшего не одну жизнь.

Добравшись до чердака, толкнула дверь, ведущую в небольшую круглую башенку. Открыв люк на крышу, забралась туда и, упершись ногами в черепицу, стиснув зубы, затащила сюда же тяжелое тело. Языки пламени подбирались все ближе, но я не торопилась, тщательно подготавливая мертвеца к его последней игре.

Развязав узлы, спихнула пропитавшийся кровью ковер вниз. Прислонив мужчину спиной к довольно внушительному шпилю, украшавшему башню, обмотала веревку у его основания, свободный конец привязав к шее человека. Висевшие внутренности как ожерелье легли на его плечи, украшая и демонстрируя, что бывает с тем, кто осмеливается лезть в мою жизнь и жизнь моей семьи. Выпрямившись, фыркнула, рассматривая то, что получилось. Сейчас уже сложно поверить, что эта мертвечина когда — то держала в страхе едва ли не всю Аранеллу.

Что ж, собаке, собачья смерть, как говориться.

— Вот и вся игра, тварь, — спихнув его носком сапога вниз, рассмеялась, смотря как весело, сломанной тряпичной куклой, болтается Риго в петле из собственных кишок.

Он рухнул вниз, болтаясь как тряпичная кукла на тонких веревках, в ловких руках марионеточника. Соскользнув вниз, уселась на край крыши, болтая ногами и вглядываясь в дома, объятые огнем. Еще чуть — чуть, еще немного…

И город захлебнется собственной кровью, навсегда превратившись в выжженную пустыню, полную пепла. Запрокинув голову назад, расхохоталась, чувствуя привкус горькой чужой смерти на языке. Пусть меня назовут жестокой, пусть слагают легенды о том, как бездушно и спокойно я обрекла на смерть больше тысячи невинных…

Пусть. Но я освободилась. И дала шанс выжить еще сотне других марионеток, убрав того, кто писал сценарии для наших ролей. И я спасла своего сына от незавидной участи стать слепым мечом в чужих руках.

Рагдэн… Нежно улыбнулась, закрыв глаза. Мое сердце…

Окружающий шум давно уже перестал волновать, став чем — то вроде привычного фона, но крик, прорезавший окружающую меня зону не восприятия происходящего, отличался от остальных. Он принадлежал отчаявшемуся, испуганному ребенку, звавшему свою мать.

Замерла, чувствуя, как сердце сковывают ледяные цепи страха, вернувшегося из прошлого. Не узнать такой крик я не смогла бы, даже потеряв память и саму себя. Так когда — то кричала я сама, обхватив руками умирающую мать.

Сердце пропустило удар, легким отчаянно не хватало воздуха. А крик продолжал звучать, становясь все громче и невыносимей. Зажав руками уши, попыталась отрешиться от него, но этот звук проникал внутрь, в душу и отдавался в голове многократно усиленный собственными воспоминаниями.

— Мама! Мамочка… Мама!

«Мама… Не умирай, слышишь! Мама! Все будет хорошо…»

Оттолкнувшись от края, прыгнула вниз, не обращая внимания на расстояние и то, что там уже во всю полыхал магический пожар. Удар о землю отозвался новой порцией приятных ощущений, но это так же прошло мимо моего сознания. И прежде, чем хоть что — то смогло меня остановиться, я бросилась вперед, не разбирая дороги, не замечая, что бегу по догорающим трупам.

Крик не умолкал. В какой — то момент, мне показалось, что я не выдержу его давления, но свернув в очередной проулок, остановилась, поняв, что нашла того, кто звал умирающую мать, единственное существо на земле, способное до последнего защищать свое дитя.

Маленький мальчик, по виду едва ли старше Рагдэна. Его серые глаза безразлично смотрели на застывшую над телом женщины, с разодранной грудной клеткой, Ниилу. Расправленные крылья и глухое рычание, больше похожее на рык дикого зверя.

Малыш сидел обхватив себя за плечи и раскачиваясь из стороны в сторону. Он плакал, но не издал не звука, продолжая беззвучно глотать слезы, стекающие по щекам, измазанным сажей. И с его побелевших губ слетало одно и тоже слово, повторяясь раз за разом:

— Мама… Мама… Мама…

«Мама… Вставай! Вставай, слышишь? Мама…»

Время как будто остановилась. Я стояла и видела, как медленно поднимается рука Ниилы, с зажатым в окровавленных пальцах ятаганом. Я уже слышала свист лезвия, как масло разрезающего податливую человеческую плоть.

Я даже могла представить, как замертво падает маленький мальчик, едва ли старше моего собственного сына… Могла представить, но не могла допустить!

На ходу сплетая печать, усилием воли заставляя себя забыть о ранах, полученных во время бойни, о том, что мышцы сводит болезненной судорогой, бросилась вперед, за доли секунды преодолев разделяющее нас расстояние и перехватив занесенную для удара руку, второй нанося удар в ответ, в солнечное сплетение. Магия целительства прошила тело Ниилы, причиняя страдания и выгибая стройное тело под немыслимыми углами. В моем исполнении она всегда причиняла такие муки, что порой не выдерживали даже здоровые мужчины, случайно попавшиеся мне на пути. Возможно, позже мне будет страшно и больно вспоминать о том, что я причинила вред собственной сестре. Только другого способа остановить сущность, почувствовавшую кровь, не было или просто не удалось вспомнить так сразу. Я била так, как могла, так как получилось…

Думаю, она сможет меня простить.

— Шентин! — рявкнула, склонившись над женщиной. Быстрая диагностика показала, что она мертва уже минут десять и на ней не чувствуется остатков магии Льда или эрханов. Возможно, Ниила и не причастна к тому, что случилось с этой несчастной, хоть от этих выводов нисколько не легче.

Перед глазами на мгновение все потемнело, по позвоночнику прошла огненная волна. Сжав зубы, досчитала до десяти, затем так же медленно обратно, пытаясь найти в себе хоть какие — то силы, что бы доиграть партию до конца. Сначала нужно вытащить отсюда мальчишку и эту парочку, а затем уже позволять Перерождению начать свой ход.

— Корана? — голос ледяного дракона отвлек от мыслей и, с трудом, выпрямившись, посмотрела в холодные, полные веселого безумия глаза полукровки.

— Забирай Ниилу и мальчишку, — кивком головы указала на малыша, продолжавшего качаться из стороны в сторону. — Уходите отсюда.

— А ты? — на мгновение парень нахмурился, словно пытался что — то просчитать. — Тебе не выжить.

— Уходите, живо, — крикнула, не выдержав. По телу прошла крупная дрожь, скопившись жгучим островом в районе грудной клетки. Сложив несколько печатей, бросила их в Шентина, Ниилу и мальчишку. — Пошли вон!

Пространственная магия никогда не была для меня легкой и порой простейшее заклинание перемещение требовало сильнейших энергетических затрат, но сейчас я без труда выкинула за пределы гибнущего города всех троих, молясь всем Хранителям и Древним, даже самому Творцу, что бы они не отправились на поиски меня.

Упав на колени, вцепилась скрюченными от боли пальцами в мостовую, скребя по ней и оставляя кровавые следы там, где камень, выщербленный временем, сдирал нежную кожу.

Перерождение…

По венам тек расплавленный металл, сжигая нервные окончания. Внутренности наполнились свинцовой тяжестью, а на языке появился привкус горькой полыни, привкус моей собственной крови. Белые волосы ореолом окружили склоненное лицо. Огонь подобрался так близко, что его жар начал плавить маску, втравливая ее материал в кожу на моем лице. Одежда тлела, постепенно оголяя доспех, но и он поддался напору магического пламени, завязанного со стихией Смерти.

Закричала, не сдерживаясь и позволяя рвущимся на волю эмоциям ломать выстроенную защиту. Какая — то часть меня отчетливо видела, как рвутся нити — связи, окутывающие меня, как душа разлетается на тысячи осколков, больно раня изнутри.

Рухнув на землю, повернулась лицом вверх, чувствуя капающие из глаз кровавые слезы. Я смотрела в бездонное темное небо, изуродованное яркими языками пламени, и кричала, корчась под напором мучения, на которые меня обрек проклятый геном Матери Земли…

А частица сознания мимоходом отмечала изменения, видя все со стороны, четко отмеряя оставшееся мне время. Если я и переживу Перерождение, выбраться из центра устроенного мною же ада не получится.

Ирония судьбы.

Хрупкое тело билось в судорогах, изгибаясь под немыслимыми углами. Рот кривился в беззвучном крике, широко распахнутые глаза смотрели неотрывно на мерцающие звезды, не замечая, как из уголка стекают кроваво — красные слез, оставляя дорожки на белоснежном полотне маски.

С тихим звуком лопнул доспех, разлетевшись в разные стороны. Изогнувшись вверх, она издала последний крик, прежде, чем навсегда оказаться в объятиях пламени, словно голодный зверь подъедающего все на своем пути. Последний взмах руки и по остаткам почерневшей мостовой покатилось золотое кольцо, с гравировкой в виде дракона.

Все проходит… И Магическое пламя, исчерпав заложенную в печати энергию, погасло, оставив выжженную землю и остатки домов, с почерневшими от огня костями тех, кто там когда — то жил. Сухой ветер разносил облака пепла по округе.

Никто не выжил. Миоус, город Гильдии Игроков прекратил свое существования, поглотив и того, кто решил, что может вершить судьбы других, оставив болтаться нелепый обугленный скелет на рухнувшей части башни.

Где — то там, на пепелище послышался то ли плачь, то ли стон, но его скрыл крик ночных птиц и карканье воронов, слетевшихся на аромат жареного мяса. На мгновение тень закрыла яркий лик луны, но вскоре исчезла, позволив небесному светилу озарять мертвую пустыню там, где так казалось бы недавно еще била ключом жизнь.

Он сидел в своем кабинете, нервно постукивая пальцами по столешнице. Что — то мешало сосредоточится на работе, что — то на грани восприятия сознания. Дракон не мог понять, важное это или нет, но сердце предательски сжималось, заставляя мыслями раз за разом возвращаться к Коране, так и не приславшей больше ни одной весточки. Она как будто исчезла, перестала существовать. И хотя Сешъяр прекрасно чувствовал по нити, связывающей их, что любимая жива и даже относительно здорова, только достучаться никак не получалось, и оставалось томиться в неведении.

Мужчина нахмурился, проведя кончиками пальцев по корешку лежащего на столе фолианта. Та самая работа о Древних, точнее часть оной, недоступная без второго фолианта, который пока что не представилась возможность подержать в руках. Возможно, волнение связано именно с этим текстом?

Вздохнув, он откинулся на спинку кресла. Нет, бесполезно обманывать самого себя. Душа переворачивалась из — за Кораны. Из — за невозможности оказаться рядом, помочь или просто прикоснуться, сказать хотя бы слово. Бездействие медленно убивало, вынуждая сознание порождать фантомы, нелепые или пугающие. Фантоме с Равной в главной роли.

Решительно тряхнув головой, дракон поднялся, намереваясь проверить как там Рагдэн в своей комнате, когда произошло это.

Волна боли, необъяснимой и столь сильной, что он закусил губу до крови, что бы не закричать. Паника, страх и ненависть. Чужие эмоции, смешанные с его чувствами и усиленные многократно, словно отразившиеся от тысячи невидимых зеркал. Только на одной силе воли он удержался от падения на пол Правда, это уже не играло никакой роли: он понял, откуда пришел этот отчаянный крик.

Сешъяр чувствовал, как рвутся связывающие их нити. Как будто кто — то кривым и тупым ножом вырезал часть его души, сердца, оставляя щемящую, ничем не заполненную пустоту, ноющую и до невыносимого нуждающуюся в том, что у нее забрали. Хотелось раздирать грудь ногтями, что бы остановить процесс. Хотелось кричать, молить или стоять на коленях. Только перед кем? Ее здесь не было… И та боль, что пронизывала безмолвный крик Коры никак не вязалась с тем, что она захотела его бросить.

Нет. Так происходит, когда тот, кто стал для тебя целым миром, умирает, расставаясь с тобой навсегда.

Он не думал что делает. Это была слепая, ничем не объяснимая потребность оказаться там, откуда пришел крик. Плетение заклинаний сорвалось с пальцев быстрее, чем он смог осознать это.

Прыжок. Стремительный и вытягивающий силы. Дракон шел по следам, оставшимся от той бури чувств, что едва не заставила его сойти с ума, погрузившись в чужую боль, безысходность и отчаянье. Лишь многолетняя практика охраны собственного сознания позволила ему выдержать пытку, отчаянно отметая все возможные варианты развития событий, до последнего надеясь на то, что ошибся, что все будет хорошо…

Только когда Судьба подчинялась желаниям своих марионеток?

Его выбросило на выжженную, потрескавшуюся землю. В воздух поднялся столб пыли и пепла, медленно опадающий вниз. Ни единого движения ветра, звука или хоть какого — то признака жизни. Вокруг пустыня, с остатками разрушенных и сгоревших руин, редкими чахлыми, почерневшими под воздействием магического пламени стволами деревьев, осыпающихся едкой пылью, стоило только пройти мимо.

И именно здесь ощущался тонкий, эфемерно — зыбкий след последних эмоций Кораны, который удалось уловить.

Опустившись на колени, Сешъяр положил ладони на темно — серую, местами желтоватую траву. Глупая надежда билась внутри, отчаянная и такая хрупкая, с прозрачными слабыми крыльями. Она нашептывала, навевала сладкие иллюзии, как будто его Равной здесь не было. Только вот рациональная сторона натуры твердо и бескомпромиссно говорило об одном — уйти живой отсюда не смог бы никто…

Даже Мантикора.

Закрыв глаза, дракон попытался дотянуться до нее, почувствовать хоть какой — то отклик. Но все, что удалось уловить, это острую боль от оборванных нитей. Там, где обычно в его мыслях присутствовала любимая женщина, сейчас не было ничего.

— Корана… — беспомощно позвал Сешъяр, скребя пальцами землю. — Кора… Любимая…

Легкий порыв ветра. Такой родной и знакомый запах домашнего тепла и уюта, сладкой выпечки и ласкового тепла. Что — то скользнуло по его щеке. Встрепенувшись, мужчина оглянулся, успев уловить какое — то движение сбоку. Резко поднявшись на ноги, он снова осмотрелся и недалеко от того места, где стоял, шагах в пяти, увидел смутный, колеблющийся силуэт, закутанный в черный плащ с глубоким капюшоном. Белая маска не давала разглядеть кто это, но почему — то за ней ему четко представилось такое родное и любимое лицо. И эта фигура манила пальцем, улыбалась, звала за собой.

Не думая, он бросился следом, спеша успеть, ощутить, прикоснуться. Он хотел снова обнять ее, попробовать на вкус, поцеловать. Заглушить боль и успокоить отчаянно рвущееся из груди сердце. Но как только Сешъяр приближался к незнакомцу, тот оказывался еще дальше, как будто играя с драконом, с легкостью преодолевая огромные расстояния и уходя от его попыток схватить за руку, поймать в объятия.

Разум, не желавший все еще принимать то, что Кора ушла, изводил самыми противоречивыми выводами и образами. Сешъяр ощущал, что цепляется за слишком призрачную и ненадежную попытку опровергнуть тот вывод, что напрашивался сам собой, но ничего не мог с этим поделать. Понимал: признает — сойдет с ума, не выдержав всего происходящего.

Фигура же в плаще шла все дальше, постепенно словно лишаясь каких — то отдельных элементов. Возможно, он грезил наяву, но с каждым разом, с каждым очередным исчезновением, незнакомец становился все больше и больше похож на Корану, такую, какой она была раньше. Хрупкая, изящная, смеющаяся, с длинными, свободно развивающимися волосами за спиной, одетая в белое платье на тонких бретельках. Она смеялась, манила его, босыми ногами ступая по обуглившимся костям, остаткам строений и искореженному металлу, в котором с трудом можно было угадать меч или кусок доспеха.

Спотыкался. Падал, но снова вставал и шел следом. Ему казалось, что если бросить, если отречься от этой надежды, то с таким трудом сохранившийся мир рухнет окончательно. И все потеряет свой смысл. Зачем жить тому, кто так дорожил небом, кто радовался нежному ветру, играющему под широким крылом? Если Сешъяр позволит засохнуть тому крохотному ростку веры, что был в его душа — крыльев не станет, как будто кто — то отрубил их, без жалости, без сожалений. Лиши дракона неба, крыльев — дракона больше не будет.

Равная, завладевшая его душой и телом, его мыслями и чувствами, это тоже небо. Чистое и совершенное, желанное и необходимое. Небо, которое он еще не готов потерять и никогда не сможет быть готов.

Обо что — то споткнувшись, едва не полетел кубарем вперед, лишь каким — то чудом удержав равновесие. Склонившись, поднял с земли оплавившуюся перчатку с острыми клиновидными когтями из мелких металлических чешуек с камнями и изящной гравировкой, не исчезнувшей даже под действием пламени. Заворожено смотря в холодное сияние камней, Сешъяр не сразу почувствовал, что кто — то стоит позади него. Резко обернувшись, успел поймать смеющийся взгляд Кораны и едва ощутимое прикосновение прохладных пальцев к щеке.

«Любимый…» — шепот на грани слышимости и снова смех, счастливый, радостный и такой заразительный. Невозможно было не улыбнуться, как бы дико это не выглядело: мужчина посреди выжженной местности с безумной радостью на лице.

Снова бег, снова игра в догонялки, снова попытка урвать еще одно прикосновение. Но как и все в этом мире оно оказалось недолговечным фигура остановилась на небольшом возвышении. Недалеко в развалинах можно было опознать башню с длинным металлическим шпилем, на котором висел скелет, с трудом поддающийся опознанию. Обернувшись, Корана поманила его пальцем и растворилась в воздухе, опадая золотистой пыльцой на пожухлую траву. Сглотнув, Сешъяр остановился, пытаясь унять бешено стучавшее сердце.

Шаг. Медленный и неохотный. Казалось ноги налились свинцом и он шел через силу, заставляя себя ступать вперед, не обращать внимания на хрустевшие под сапогами ветки и что — то еще. Что — знать не было никакого желания.

Сквозь слезы, застилающие глаза, удалось разглядеть чье — то тело, лежащее на земле. Серая кожа, белые волосы, разметавшиеся во все стороны и не двигающаяся грудная клетка, показывающая, что этот кто — то мертв. Подойдя ближе, издал сдавленный крик, переходивший в хриплый стон боли и ненависти к миру. Медленно он опустился на колени, боясь даже дыхнуть в стороны хрупкой фигуры, в которой не без труда, но все же удалось узнать Корану. Вот та самая родинка, слева внизу живота. Вот шрамы, оставшиеся на память от прошлого, в том числе и на нежной груди, едва прикрытой истлевшими клочками ткани. На лице, прикипевшая и практически сгоревшая маска, как будто сросшаяся с кожей.

Она не двигалась. Не дышала. Не смеялась…

Она не встанет. Не начнет дышать. Не засмеется. Не обнимет. Не прикоснется к его лицу. Не позовет и не скажет ничего.

Мертвое, бездыханное тело, когда — то наполненное жизнью, силой и теплом, согревающим его душу. Пустая оболочка. Пустота…

А он так хотел просыпаться с ней рядом, видеть улыбку на ее лице, касаться губами аккуратного носа и видеть смешинки в глубине карих глаз. Он так хотел показать ей и Рагдэну свои сокровища, которые ничто по сравнению с самым сокровенным желанием, мечтой, ставшей явью — семьей. Сешъяр представлял как будет водить их по замку, как познакомит со своей семьей. Как Корана будет подшучивать над Соишеном, как Рагдэн будет терроризировать своего непутевого дядюшку…

Он мечтал… Он хотел… Он жаждал…

Рвущийся из груди крик мало походил на человеческий. Это был рев раненного дракона, которого жестокая Судьба только что лишила крыльев. Она забрала его небо, его дорогое, бесконечное небо цвета теплого шоколада… И он ненавидел ее за это, ненавидел!

Хотя и не мог ничего изменить. Не смотря на все знания, на все умения и магию, доступную дракону, все, что он мог сделать, это только сжать в руках ее тело, оплакивая невосполнимую потерю. А затем предать ее земле, согласно всем традициям своего народа…

Только жизнь отказала ему в этом праве. Стоило только коснуться кончиками пальцев щеки лежащей на земле девушки, как Корана рассыпалась на сотни, тысячи, миллионы серых пылинок. Порыв ветра ударил в лицо сметая все вокруг, не оставляя даже воспоминаний.

Время как будто остановилось. Сердце отстукивало медленный, неспешный ритм. Внутри все как будто сковало ледяными цепями, заморозив все, что еще минуту назад вопило от переполнявших чувств и эмоций. Остекленевшим, пустым взором, Сешъяр посмотрел на свою руку, туда, где когда — то давно, пусть даже только сегодня утром, ярким солнечным зайчиком блестело кольцо. Сейчас же лишь тусклый золотой ободок, тонкий и свободно скользивший по коже.

Тихий звяк.

На пожухлую траву упали широкие браслеты, подаренные Корой. Он закрыл глаза, запрокинув голову назад и запев. Тонко, беззвучно, надрывно, выплескивая все, что накопилось в душе, все, что он так хотел сохранить… И забыть одновременно.

Дракон прощался со своей Равной, прощался с Небом, что бы больше никогда не взлететь.

Сердце кольнуло острой иглой. Рагдэн. Сын. Малыш… Сердце Матери. Он обязан его воспитать, вырастить и отдать ему все, что могла дать Корана. Резко оборвав свою песнь, Сешъяр опустил голову. Нет, забывать нельзя, ни в коем случае. Ему нужно сохранить воспоминания и образы для него, для того что бы Дэни никогда не забывал кто его мать.

И знал, как она их любила.

Медленно поднявшись с колен, мужчина побрел к краю выжженных земель, зная, что никогда больше не сможет смотреть на огонь. Потому что никогда не вытравит из своей памяти картины этого места.

Больно… Как же это больно терять часть самого себя. И знать, что никто и никогда не сможет занять это место. Не потому что ты не захочешь, а потому что ты не позволишь…

Маленький мальчик сидел под кроватью. Обхватив себя руками, малыш раскачивался из стороны в сторону, периодически тихо всхлипывая. Закусив нижнюю губу, Рагдэн пытался сдержать накатывающую волнами истерику, вот только в голове билась лишь одна мысль — мамы больше нет.

Что — то влажное и теплое потекло по щекам, но дракончик даже не заметил этого, просто не понял, погруженный в черную пучину боли, страха и непонимания. Как же так? она обещала! Она обещала, что все будет хорошо!

Почему же сейчас он не чувствует ее, не может позвать, не может коснуться?!

— Мама… Мама… — тихо бормотал мальчик, словно это могло помочь дозваться, могло вернуть ее. Он помнил ту обжигающую волну боли, ненависти и безысходности. Помнил сладкое чувство мести на языке, отголоски коей пришли от матери.

А дальше все обрывалось, словно ничего и нет, словно ее никогда не было. Но ведь это не так? Ведь она была!

— Мама…

Нет, папа обязательно вернет ее. Он ведь сможет, он же сильный, он же дракон! Он — Папа!

Скрип двери и тихие шаги, замершие перед кроватью, Рагдэн не заметил, погрузивший в тот хаос из мыслей, образов и чувств, что царил в его душе и разуме. Он пытался выкарабкаться из этого водоворота, пытался зацепиться за робкую надежду, что мама все еще рядом, но каждый раз срывался, натыкаясь на темноту и пустоту.

Тонкие, ласковые руки и знакомые темные глаза напротив. Его обняли и прижали к груди, осторожно гладя по взъерошенным волосам и что — то шепча, беззвучно шевеля губами.

— Ее больше нет… — отстраненно шепнул Рагдэн, окаменев в объятиях Саминэ.

Девочка вздохнула, только крепче прижав его к себе и стирая с его щек что — то красное и теплое. На мгновение глаза Саминэ сверкнули красным, но тяжело сглотнув, она уткнулась носом в волосы мальчишки, раскачиваясь из стороны в сторону. Вытащить его из — под кровати стоило больших трудов, но только так, она могла хоть как — то поддержать ребенка, сейчас такого одинокого, потерянного и лишенного прежнего яркого, наполняющего искристым счастьем света.

Уткнувшись носом в плечо девушки, Рагдэн закрыл глаза, пытаясь обуздать рвущиеся наружу чувства. Но ничего не вышло. Только жалобный, тонкий писк, лишь отдаленно похожий на Последнюю песнь раздался в абсолютно тишине, наполнявшей комнату.

Саминэ же закрыла глаза, даже не пытаясь сдержать текущие по щекам слезы. Что именно она оплакивала? Смерть неизвестно женщины? Гибель матери?

Наверное, она плакала о том кусочек настоящего Света, что сейчас медленно угасал в хрупкой душе ребенка, застывшего у нее на руках.

Погасшего теперь уже навсегда.

На второй план отошли все посторонние мысли. Даже странная реакция на кровавые слезы, стекающие по дрожащим пухлым щечкам мальчика. Все, что было сейчас важно, это согреть холодного малыша, смотревшего на мир пустыми, черными глазами, полными боли.

«Я рядом…» — она постаралась передать как можно больше тепла, любви и сочувствия, прижав его как можно ближе, укачивая и целуя в мокрые щеки, невольно слизывая алые капли. — «Я всегда буду рядом, малыш…»

— Мама… Мама… Мама…

«Мама…»

Где — то на пределах Грани…

Цветок осыпался желтым песком в руке, скопившись маленькой горкой на потемневшей от времени столешнице. Мужчина не глядя смахнул его на пол, опираясь рукой на край стола. Сгорбившийся, с потемневшим и осунувшимся лицом, с волосами, собранными в идеально гладкий конский хвост он ничем не напоминал того взъерошенного, вечно веселого стихия, славившегося своей ленью.

Обстановка комнаты, такая привычная и уютная стала плыть и меняться. Теплые ноты в декоре сменились черным и белым, поделив помещение на две части. Как Свет и Тьма, как Хаос и Упорядоченность. Две противоположные части.

Вдох и медленный выдох. Снова поплыли очертания дома, словно он никак не мог решить, что выбрать, на чем остановиться. Или просто не желая этого, больше не желая видеть что — то постоянное в своей жизни. Слишком это все хрупко…

Недолговечно, как и все в Аранелле.

— Не понимаю, — глухой, скрипучий голос, лишенный хоть каких — то эмоций. — Ты же всегда возвращалась…

Тихий звук открывающейся двери. Переведя безумный темный взгляд на вошедшего, Хаос улыбнулся, растянув губы в дикой, счастливой усмешке.

— Что случилось? — тихо спросила вошедшая женщина, нисколько не испугавшись непривычно взрослого, пугающего образа любимого мужчины.

— Я просил. Я умолял. Это уже нечто, не так ли? — весело поинтересовался Хаос, повернувшись к ней спиной и уставившись в окно. Скрестив руки на груди, он не отрываясь следил за плывущими очертаниями пейзажа снаружи — Я предложил ей часть мира в обмен на то, что бы она избавила ее от этих мучений. Но нет. Гордость. Или гордыня. Да какая разница, что затуманило голову этой сучки?! Она все равно отказалась, сказав, что так заложено Творцами и не мне, избалованному, самовлюбленному, напыщенному идиоту менять течение процесса взросления ее потомков! И к чему это привело?!

— Хаос, да объясни ты толком! Что случилось — то?!

— Корана. Перерождение прошло, я чувствую это, я знаю, что связи все оборвались… Но даже тогда я чувствовал ее в этом мире, понимаешь?! Чувствовал! А сейчас…

— Что?!

— Ничего, милая… Ничего. И это заставляет меня задуматься о целесообразности дальнейшей жизни этих изживших себя тварей…

На лице мужчины мелькнуло диковатое выражение, замешенное на ненависти и ярости, сейчас сжигавших его. Да, Корана не была ни его творением, ни его ребенком.

Но она была его дочерью. Членом его семьи и воспитанницей. Кто — то допустил весьма существенную ошибку, решив, что он, Хаос, оставит такой шаг без ответа.

Женщина только беспомощно смотрела на него, хихикающего мужчину, с мерцающими черными глазами, периодически переводя взгляд на плывущую обстановку комнаты, менявшую свой облик все быстрее и быстрее.

Резко сев в постели, провела пальцами по лбу, чувствуя как по вискам и спине струится холодный липкий пот. Кошмары меня в последнее время не беспокоили, но ощущение потери и одиночества никак не были связаны с тем, что мне снилось. Медленно спустив ноги на пол, вздрогнула от соприкосновения обнаженной кожи с остывшими за ночь деревянными досками. Поежившись, поднялась, морщась от боли в еще незаживших ожогах на спине и бедре. Так же пострадала левая рука, от локтя до предплечья, задевая грудную клетку, но там остались лишь легкие шрамы, не причинявшие никакого беспокойства.

Невесело улыбнулась. Там, где мы были, на земле разверзся настоящий ад, уничтожавший все, что попадалось на пути. Вышедший из — под контроля огонь пожирал дома, людей, деревья…

Тряхнула головой, прогоняя видения и подошла к окну, обхватив себя за плечи. Что — то было не так, что — то изменилось в мире, пока я спала, свернувшись в клубок и утроившись в коконе из крыльев своего демона. Сайтос, конечно, начнет жаловаться, что я ему все отлежала, но…

Слабо улыбнулась. Пусть жалуется. Я все еще не могу поверить, что он останется со мной, все еще не верю в этом. Поэтому использую по максимуму любую выпавшую возможность оказаться рядом, запомнить его запах, те ощущения от прикосновений к обнаженной коже и мягким, теплым перьям его крыльев.

Приятные мысли нарушила дрожь, пробежавшая по позвоночнику, и осевшая необъяснимой болью в сердце. Закрыв глаза, попыталась понять, что так меня беспокоит, раз за разом, перебирая все нити, связывающие меня с теми, кто стал для меня чем — то большим, чем просто близкие — семьей.

Резка боль пронзила висок, спиралью закручиваясь в сознание. Реальность разбилась на мелкие кусочки, закрутившись хаотичным вихрем вокруг меня. захрипев упала на колени, сжимая горло, что сдавило невидимым ошейником. В конце концов мне удалось побороть саму себя и усилием воли восстановила картинку, сложив все кусочки в единое целое. Все связи были на месте.

Все, кроме одной.

— Кора! — закричала, пытаясь достучаться до сестренки, получить хоть какой — то отклик. Но в ответ пришла лишь звенящая тишина, наполненная металлическим привкусом крови на языке.

Нет. Не может быть. Кто угодно, но только не она! Она же выходила из самых опасных передряг, она ведь выжила после того, что случилось с ее семьей, она же…

Она просто не могла бросить нас. Рагдэна, Сешъяра и нас, свою семью. Она не могла! Нет!

Собрав все силы, всю магию, что осталась в моем теле, бросила по окутывающим всех живых существ нитям силы зов, безмолвный крик, замешанный на самом действенном поисковом заклинании, которое я знала.

Вот только ответ подсознательно мной уже был дан. Поиск не покажет никаких результатов, потому что что — то пошло не так. Перерождение всегда обрывало все, что пронизывало нас и Корану, уничтожало любые чувства и связи.

Но на месте обрывков никогда не было этой щемящей пустоты. Она практически мгновенно заполнялась слабыми тонкими отростками, тянувшимися туда, где была беззащитная, слабая и только прошедшая процесс Перерождения Корана. И мы всегда знали, что все в порядке, все так и должно быть.

А сейчас раз за разом натыкалась на затягивающую черную дыру там, где раньше билось живое сердце сестры.

По щекам потекли обжигающие слезы.

— Нет! — закричала, не обращая внимания на то, что разбудила эрхана, мгновенно оказавшегося рядом. Его руки обвили мою талию, перетягивая к себе на колени и я уткнулась носом в шею Сайтоса, уже не сдерживая ни боль от потери, ни рыдания ни отчаянье, переполнявшее меня. — Нет, она не могла уйти… Не могла!

— Тшшш… — тихо шепнул Сайтос, прижавшись губами к моему виску. — Я рядом…Я с тобой, мое любимое чудовище… Я с тобой… Я всегда буду с тобой…

Простое женское счастье. Сколько лет я мечтала о том, что бы сидеть у горящего камина, в объятиях любимого мужчины и чувствовать, как по ладони, лежащей на животе, бьет маленькой ножкой новая жизнь. Мой малыш.

Хихикнула, потершись щекой о плечо Хана. Нет, наш. Наш малыш. Или малыши. Как знать, может Ниила была права? Сама я ничего не хочу выяснять, пусть будет сюрприз. В конце концов, я ведь дочь самого Хаоса, непредсказуемого стихия, обожающего беспорядок.

— Все в порядке? — нежный шепот прямо в ухо, обжигающий, горячий.

Улыбнувшись, кивнула головой, наслаждаясь его теплом и силой, его любовью. Пожалуй, это я заслужила за все то, что пришлось когда — то пережить и вытерпеть. Хотя отучить его от привычки сначала схватить за горло, удерживая на месте, а потом уже спрашивать, так и не удалось.

— Знаешь, теперь я лучше понимаю Кору, — мурлыкнула, закрыв глаза, откинув голову ему на плечо. — Дети это действительно чудо… Ради которого можно совершить все, что угодно.

— Даже довести их отца до инфаркта? — со смешком поинтересовался дроу, нежно поцеловав моя запястье, прежде, чем переплести наши пальцы.

— Ну… Так получилось, солнце, — смеясь, поцеловала его в подбородок. — Согласись, с тобой порой действует только шоковая тера…

Договорить не смогла, замолчав на полуслове. Застыв каменным изваянием в моментально напрягшихся руках Хантара, вцепилась в подол платья так, что побелели костяшки. Тело прошило волной судорог, скрутивших так, что только закушенная губа не позволила закричать, хотя так я только еще больше напугала своего мужчину, мгновенно положившегося меня на пол и начавшего разминать мышцы ног, начиная от ступней и поднимаясь выше. Вопросов он предусмотрительно пока не задавал, прекрасно понимая, что не смогу сейчас ничего сказать.

Уставившись в потолок ничего не видящим взглядом, отпустила свой разум, позволив ему выбраться из — за ментальных щитов и меня моментально скрутило новой волной судорог, пополам с болью, сейчас бьющей не только по мне, но и по остальным членам нашей семьи, даже Хаосу.

И общим среди всего этого раздрая, наполненного непониманием, отчаяньем и недоверием общим было только одно имя, сейчас звучавшее в крике, шепоте и словах одновременно.

Попыталась дотянуться до сестры. Ничего. Никаких признаков того, что она есть в Аранелле, словно такой женщины и не существовало прежде, словно она и не рождалась под этими небесами.

«Папа» — позвала, не рассчитывая на ответ. — «Папочка…» — глотая слезы и кровь, сочившуюся из прокушенной губы. — «Папа!»

«Я знаю, что ты хочешь спросить…» — его голос звучал холодно и отстраненно, без обычного тепла и любви, сквозивших в его словах, когда он говорил с нами.

«Скажи, что это не так» — тихо взмолилась, сжимая пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладонь, причиняя боль. — «Скажи, что это всего лишь Перерождение…»

Он не ответил и в этом молчании было больше слов, чем Хаос мог бы мне сказать. Слов, обжигающим воском падающих на оголенные нервы. Слезы текли из глаз, но глотала их молча, не видя смысла в бесполезных криках и мольбах. Жизнь подлая штука, способная оборвать твой путь тогда, когда ты только раскрыл крылья, что бы взлететь.

Обхватив руками живот, закрыла глаза, продолжая плакать. Боги, вы слишком жестоки. Сколько еще жизней сломается прежде, чем вам надоест играть?

— Сэмира? — Хантар осторожно коснулся пальцами моей щеки. Невольно прижалась, ища у него защиты и тепла, в безотчетной жажде спрятаться от холода пустоты, пронизывающего меня из того места в душе, что раньше отводилось любимой сестренке. — Все хорошо?

— Нет, — мотнула головой, с трудом сев, крепко вцепившись в его руку. Сквозь пелену слез, посмотрела в его обеспокоенные глаза. — Обними меня. Пожалуйста. И не отпускай…

— Сэми, — вздохнув, эльф прижал меня к себе, больше не задавая никаких вопросов. За это я ценила его сейчас больше всех сокровищ мира. И отчаянно жалела, что не в силах больше обменивать свою душу на чужую, как тогда, со своим Ориджи…

Сейчас, это могло бы спасти жизнь Коране…

Хриплый истеричный смешок. Тогда, когда мне действительно нужны те самые способности, что я отдала в обмен на жизнь Хеллианы Валанди, Хранители вновь посмеялись, забрав их у меня гораздо раньше, чем довелось оценить открывающиеся перспективы от таких возможностей.

Теперь я понимала, почему Хаос так ненавидит и презирает их.

Вверх, вниз, в сторону. Плавные, медленные движения. Веера разрезают воздух в комнате, издавая едва уловимые вибрации. Тэссен послушно выписывал замысловатые фигуры острой как бритва кромкой.

Вдох — выдох. Вверх, вниз, в сторону. Все, что угодно, лишь бы не думать, не вспоминать, не видеть, не знать. Я отдала бы все, что у меня есть, лишь бы эти картинки навсегда исчезли из моих воспоминаний. Но работа с сознание никогда мне не удавалось, поэтому все, что могла — это спрятаться видения в самый дальний уголок собственного разума.

Рука в сторону, мах ногой. Поворот вокруг своей оси, удержать равновесие любой ценой. Скользнуть вперед, шпагат, прокрутить веера и все начать сначала.

Босой ногой зацепилась за край ковра и рухнула на пол, успев сгруппироваться и выставить руки вперед. На них — то и пришелся основной удар. Прижавшись щекой к мягкому ворсу, закрыла глаза, свернувшись в маленький клубок и обхватив себя руками. Невыносимо хотелось плакать, кричать и требовать у мира справедливости. Но ее никогда не существовало в природе и все, что я могу сделать — это подняться, начать свой танец с самого начала.

Медленно поднялась, с трудом выпрямив спину. Сглотнув, быстро вытерла глаза рукавом свободной рубашки, сжав зубы и не позволяя себе издать хоть какой — нибудь звук. Я не буду плакать, я не буду плакать, я не буду плакать…

Ни за что не буду плакать.

Соленые капли чертили линии по щекам вниз, падая на ковер, оставляя влажные пятна на плотной ткани. В груди глухо отбивало удары предательское сердце. Иногда, я завидую тем, кто может ничего не чувствовать. Мне, увы, такой подарок не достался.

Расправила плечи. Сделала шаг вперед. Поворот, крутануть веера, еще поворот. Шаг в сторону, шаг назад, мах ногой, поворот. Веера разрезают воздух, оставляя после себя быстро исчезающий яркий отблеск — языки пламени, отражающиеся в металлических вставках тэссенов.

Тело механически выполняло привычные движения, составляя из бессвязных и примитивных жестов и выпадов сложный и красивый, опасно красивый танец, наполненный торжественной скорбью, окрасившей мою душу в тона цвета темной, изумрудной зелени. ненавижу зеленый цвет, он навевает слишком много ненужных ассоциаций. Еще одна часть воспоминаний, оставшаяся похороненной в глубине разума. Меня нельзя назвать бесчувственной или не умеющей ценить тех, кто рядом. Просто…

Просто так было проще. Проще идти дальше с высоко поднятой головой, бережно охраняя драгоценные капли прошлого, болезненными картинками, оставшиеся со мной навсегда.

Тихий скрип двери. Даже не глядя, могу точно сказать, кто это. Лишь один обитатель замка мог столь бесцеремонно проигнорировать мои слова и просьбу не беспокоить.

— Я же просила, Ри, — не останавливаясь и продолжая плести заклинания, бросила через плечо, для надежности найдя точку на полу и не отрывая от нее взора. — Не надо меня сейчас трогать, пожалуйста, я не в настроении…

— Я чувствую, — мелодичный голос сбил с шагу. Запнувшись, на мгновение остановилась, но все же продолжила путь дальше. — По — моему, только слепой не заметил бы резкой перемены в твоем настроении. Аста, я знаю, мы не в самых лучших отношениях, но все же, думаю, мы могли бы…

Подавила раздраженный вздох. Ненавижу этот мир. За то, что в нем не дань даже отдать дань погибшему человеку, ставшему частью твоей и без того разодранной на куски души. Корана заслужила от меня этот последний подарок.

Остановилась, сложив веера и убрав их за пояс. Поклон напротив окна, в знак уважения и благодарности за терпение и понимание. Кора не осудит меня за то, что я не смогла исполнить полный траурный танец. Выпрямившись, подошла к открытым створкам и оперлась ладонями на подоконник, закрыв глаза, медленно вдыхая прохладный ночной воздух.

— Ниэль, вам снились вещие сны? Те, что позже воплощаются в реальность с пугающей достоверностью? — голос не дрожал, позволяя скрыть обуревающие меня эмоции.

— А что? — эльфийка предусмотрительно не приближалась, продолжая стоять на пороге.

— У меня бывают такие сны. Их даже сновидениями назвать сложно, скорее перенос сознания, по только Хранителям ведомому принципу выбирающему, куда ему отправиться. и сегодня я видела один такой вот «сон»… — тихо хмыкнула, сжимая пальцами подоконник так, что стало больно, на кончиках пальцев выступила кровь, вместе с острыми когтями, вспоровшими кожу. С трудом справившись с собой, подавила боль, снова окружив себя стеной легкомыслия и вечного счастья. — И в этом «сне» я видела чужую смерть, навсегда изменившую меня и мою семью…

Небольшая ложь. Я не видела всего, но невозможность дозваться до Кораны, то, что она никак не ощущалась всеми нами, а прежние нити — связи и не думали восстанавливаться, все это… Все это вынуждало сделать один единственно верный вывод: Корана мертва.

И сколько бы боли и отчаянья мы не испытывали, она не вернется.

— Аста…

— Я хочу остаться одна, — тихо, но твердо произнесла, упершись взглядом в темноту за окном.

— Но…

— Я. Хочу. Остаться. Одна!

Голос сорвался, а вместе с ним наружу вырвались так долго и тщательно оберегаемые эмоции, обнажая душу, выставляя мою боль и скорбь напоказ, хотя мне уже было совершенно наплевать. Я устала, устала держать все в себе.

Дверь захлопнулась, давая шанс предаться собственной боли в гордом одиночестве. Если бы у меня была возможность закончить этот злополучный танец, я бы выплеснула в нем все, что накопилось в душе. Вот только сейчас чтобы не начала делать, все будет валиться из рук. Просто потому, что состояние шока прошло, и чувства вернулись, усиливаясь с каждым вздохом, с каждым жестом, с каждой новой мыслью…

На негнущихся ногах дошла до стены, где находилось зеркало, в полный рост. Прислонившись к нему лбом, провела пальцем по гладкой поверхности, очерчивая собственное лицо. В глазах застыло выражение пустоты, полнейшей и невыносимой, как будто у меня забрали что — то очень важное, что — то занимавшее значительную часть в моей душе.

— Зачем? — шепнула, повернувшись к зеркалу спиной и медленно сползая вниз. Обхватив голову руками, закрыла глаза, снова глотая соленые слезы. — Зачем?! Кора…

Погрузившись в себя не сразу заметила, как тонкие пальцы гладят меня по затылку:

— Поплачь, — Эль села рядом, не делая попытки прижать меня к себе или утешить еще каким способом. Она просто перебирала пряди волос, так де как часто делала Корана. — Станет легче, правда…

Уткнувшись лицом в колени, молча плакала, отпуская Кору, выплескивая скопившуюся боль и скорбь.

«Я всегда буду любить тебя, сестренка…»

Время лечит.

Смысл этой фразы для него всегда оставался туманным. Он не представлял, как время может загладить, исцелить полученные раны. И сейчас, когда душа дракона напоминала истерзанный труп, продолжавший бороться за жизнь лишь из — за собственного сына, мужчина отчетливо знал одно — не сможет понять. Никогда.

Как не сможет забыть ее, как не сможет избавиться от пустоты и научиться снова улыбаться. Жестокая игра с улыбкой на устах… Попытка получить право на счастье и спокойную жизнь провалилась, оставив на память осколки, так и норовившие впиться в разум и сердце своими острыми, отравленными гранями.

Прикрыв глаза, невольно коснулся висевшего на тонкой золотой цепочке кольца, перекочевавшего с пальца на шею. Если бы не сын, он ушел бы следом за Корой. Просто потому, что без нее жизнь не имела никакого смысла. Дракон потерял свое особое небо…

А без него все, что осталось от некогда чудесного зверя лишь тленная оболочка, с нитями серебристой седины в черных волосах.

Два дня. Это много или мало? За такой короткий срок удалось сделать многое и в тоже время осознать, что уже не успеешь сделать главного.

И есть ли теперь это главное в твоей жизни?

— Брат, — на плечо легла тяжелая рука. Соишен прибыл в Мальхиор едва ли не одновременно с вернувшимся Сешъяром. Последняя песнь огненной плетью прошлась по всем связанным с ним драконам, в первую очередь ударив по его семье. — Ты должен быть сильным.

— Кому? — хрипло поинтересовался мужчина, чувствуя, как губы растягивает хищный, в чем — то безумный оскал. — Кому я что — то должен, брат? Ты слышал… Я исполнил песнь. А значит, я уже никому и ничего не должен…

— Ты должен своим студентам и Гильдии, Сешъяр. Академия не сможет существовать без своего директора. Ты должен сыну, потому что кроме тебя у него никого не осталось, — Соишен на мгновение умолк и добавил, понизив голос. — И, в конце концов, ты должен ей. Ты обещал позаботиться о Рагдэне.

— А она обещала вернуться… — в голосе против воли появились болезненные нотки. — Она обещала вернуться к нам.

— Тебе ли не знать, что порой все идет совсем не так, как нам хотелось бы?

— Ненавижу ее за это, — опустив голову, сжал пальцы, стараясь заглушить тоску и боль, ставшие уже почти привычными чувства, окутывающие душу и мысли.

Соишен промолчал, прекрасно понимая, что спорить сейчас нет никакого смысла. Слишком свежи раны оставленные потерей, слишком тонка грань, отделяющая его старшего брата от безвозвратного ухода в безумие и пустоту. Придет время и Сешъяр сможет трезво смотреть на вещи…

Во всяком случае, золотой дракон верил в то, что у его брата найдется достаточно причин, дабы остаться в относительно здравом уме и твердой памяти.

Дверь открылась, и в комнату медленно вполз маленький дракончик. Хвост волочисля по полу, сметая все, что попадалось на его пути. Опущенные крылья и потускневшая чешуя, а еще стеклянные глаза, потерявшие все искорки света и цвета. Рагдэн сменил ипостась на следующий день после того, как стало известно о смерти Коры.

И с тех пор так оставался в зверином обличии, клубком сворачиваясь на оставленном матерью плаще, утыкаясь носом в складки, и не желая, ни есть, ни пить. Пожалуй, если бы не упрямство той человечки, возможно сейчас от него остался бы лишь один скелет, отдаленно напоминающий ребенка.

Лицо Сешъяра смягчилось, на нем появилась слабая улыбка. Отойдя от окна, он подхватил дракончика на руки, прижимая к себе и поглаживая по чувствительным надбровным дугам. Сменить ипостась мелкий так и не подумал, цепляясь за отца острыми когтями, обвив его руку хвостом, словно пытаясь заверить себя в том, что родитель никуда не денется и не бросит его одного.

Дракон прошел к своему столу и устроился в кресле, положив ребенка к себе на колени. Он мог бы приказать сыну, мог бы надавить на него… Но знал, что так мелкому проще прятаться от мира, лишившего его самого дорогого существа на свете — матери. Иллюзия безопасности, иллюзия силы. Призрачная и зыбкая, но хоть какая — то возможность удержаться в разлетающемся на куски мире.

— Ты будешь проводить траурную церемонию? — Соишен сложил пальцы домиком, опираясь локтями на подлокотники кресла. Не смотря на то, что с Кораной, супругой своего старшего брата, он не был, дракон считал необходимым соблюсти все подобающие процедуры.

— Нет, — Сешъяр устало прикрыл глаза, качая головой. — Я не хочу… Не хочу прощаться окончательно, братишка. Пусть это глупо, пусть самообман, но мне легче думать, что она может вернуться, может оказаться рядом в любой момент, чем хранить это клеймо и каждый день видеть его снова и снова. Передай родителям, что мы с Рагдэном не нуждаемся в этом.

— Сешъяр, ты не должен забывать, что мы твоя семья, — золотой дракон покачал головой. — Мы в любом случае поддержим, примем и поможем. Если не останется сил, ты всегда можешь вернуться назад. Я, кстати, с радостью уступлю трон.

— Нет, — мужчина сжал губы, смотря куда — то в сторону невидящим взглядом. — Я останусь здесь. В конце концов, ты прав… У меня остался долг. Души не знают, что такое время. Мертвые никого не торопят. Когда Хранители сочтут мой долг исполненным, я присоединюсь к своей Равной.

— Брат, ты же…

— Соишен, ты дашь мне клятву. На крови и нашей магии. Клятву, что поможешь моему сыну, когда настанет время для меня, — слова, подобные тяжелым камням, падали на грудь молодого золотого дракона, отказывающегося верить в то, что хотел донести до него старший брат. — Это все, чем ты можешь мне помочь сейчас…

На пару минут в кабинете воцарилась тишина, давящая и невыносимо тягостная. Наконец, молодой человек сумел справиться с собой и вздохнуть, переводя дух. Посмотрев прямо в глаза Сешъяру, он сказал именно то, что от него ждали:

— Да, брат. Я дам клятву, когда придет твое время и ты закончишь свою Последнюю Песнь.

— Спасибо, Соишен. А теперь, если ты не возражаешь, я хотел бы остаться наедине с сыном, — боль снова затопила сердце и душу. Слова прозвучали так похоже на те, что когда — то сказала Кора. Закрыв глаза, дракон позволил одинокой слезинке скатиться по его щеке.

Время лечит…

Абсурдная фраза, дававшая остальным ту необходимую для дальнейшей жизни веру и обманчивую надежду, что когда — нибудь воспоминания перестанут быть настолько болезненными. И он был бы рад окунуться в это блаженное незнание, в успокаивающее тепло огня, что еще так недавно бился в его душе.

Но Хранители лишили его и этой возможности выжить. И теперь Сешъяр учился находить удовольствие в боли, идя, пошатываясь, по тонкой грани, между сжигающим душу безумием потерявшего себя дракона и отчаяньем мужчины, лишившегося сердца…

«Время лечит…»

На крыше одного из корпусов Академии Некромантии сидела, обхватив руками колени, невысокая девушка, с темными, почерневшими под каплями ледяного дождя волосами. Зеленые глаза пристально следили за воротами, ведущими во двор учебного заведения, не обращая никакого внимания на острые струи воды, бьющие по беззащитной обнаженной коже лица, плечам и рукам. Расширенный черный зрачок подрагивал, так и норовя сменить форму на вертикальную, вытянуться посредине радужки, став таким, каким и положено быть у представителя этой расы.

Только вот Аэрис не было дела ни до собственного происхождения, ни до того, что идет дождь. Поджав ноги, устроив подбородок на коленях и стараясь стать как можно более компактным комочком, в поисках тепла, девочка терпеливо ждала, следя за каждым, кто входил во внутренний двор Академии.

Девочка ждала. Ждала, когда же вернется ее Маэре…

Она не поверила этому странному мужчине, с душой древнего ящера внутри. Не поверила не единому его слову, слетавшему тяжелыми льдинами с обескровленных губ.

Дракон ненавидел ее. Аэрис инстинктивно чувствовала его бессильную злобу на нее, на мир, на всех, кто, так или иначе, оказался близко знаком с его женой, гораздо ближе него самого.

Поежившись, она тряхнула головой, пытаясь убрать налипшие на лицо мокрые пряди. Ему никогда не напугать ее. Аэрис выдержала и взгляд черных глаз, холодный и бездушный, она смогла вытерпеть все, что он говорил, даже то, как он сообщал о смерти Маэре… Именно тогда, видя неприкрытые страдания в его душе, девочка решила, что простит дракону такое отношение. Потеряв того, кто был столь дорог, он не мог вести себя по — иному.

Уж кому, как ни ей это знать…

Но что бы там не случилось, что бы и кто не сказал, Аэрис никогда не поверит в то, что ее Маэере ушла из этого мира. Нет, Корана не могла этого сделать, не могла оставить их одних…

Она обещала. Обещала вернуться. А Маэре была из тех людей, кто держит свое слово вне зависимости от сложившихся обстоятельства.

Тоненько всхлипнув, Аэрис быстро — быстро заморгала, пытаясь согнать непрошенную слезу. Но предательская влага смешиваясь с горьким дождем стекала вниз по щекам, замирая на подбородке. И прекратить это было не в ее силах.

На плечи легла тяжелая ткань теплого плаща, укутав хрупкую фигурку с головы до пят. Рядом пристроился эльф, полукровка, с взъерошенными волосами и серьезными, наполненными знаниями глазами. Щелкнув девушку по носу, Рик встряхнулся как большой дворовый пес, стряхивая лишнюю воду и ставя над ними малый круг щита, испарявшего всю влагу над ними до того, как она попадала на незваных гостей старой крыши.

Молчание. У каждого из них свои мысли. Привычка сидеть вдвоем на краю, смотря вдаль, появилась совсем не давно и они еще ни разу не заговорили друг с другом. Порой бывает так, что тишина и безмолвие могут оказаться куда красноречивее всех сказанных в этом мире слов. Аэрис подышала на замерзшие пальцы, ежась от порывов ветра. Под дождем она как — то не обращала на него никакого внимания. Полукровка искоса посмотрел на нее. Тяжело вздохнув, Рик взял ее маленькие ладошки в свои руки, укутывая теплом собственного тела, согревая дрожащие пальчики.

Робко улыбнувшись ему, Аэрис снова перевела взгляд на ворота. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, сменившись сухим, порывистым ветром, взметавшим вверх полы плаща. И где — то там за очертаниями хмурых, серых облаков ей показалось, что она увидела потерянную призрачную фигуру женщины, с теплыми карими глазами и легкой, нежной улыбкой на лице. Она словно благодарила ее за слепую, ничем не подкрепленную веру в ее возвращение.

— Я буду ждать, — едва слышно прошептала Аэрис, закрыв глаза и видя перед мысленным взором такое родное лицо. — Я буду ждать, Маэре…

Рик предусмотрительно молчал, видя, каким беззащитным и нежным стало лицо странной девочки, воспитанницы Сешъяра. Безмятежное, счастливое и полное надежды.

Продолжая согревать ее руки, он тяжело вздохнул. Академию ждут непростые времена. Дракон и до этого вряд ли отличался мягким и покладистым характером.

А потеряв Равную…

Что ж, остается только молиться Хранителям, что бы в нем осталась хоть капля благоразумия. Пусть с каждым днем все отчетливее понимаешь — лучше уже не будет никогда.