Вот уже битый час, как я сидел в квартире, о которой не знал никто и напивался. Бутылка водки была почти пустой, а я был все так же трезв, как стеклышко.

Дьявол! Сколько мне предстоит сидеть на дне? Нет, я не жалел о случившемся. Эта мелкая падаль получила по заслугам. Один лишь ее взгляд, так похожий на ненавистный взгляд ее брата, был оправданием. Жаль, ее нельзя было добить. Это избавило бы меня от лишних хлопот.

Налил очередную рюмку и выпил залпом, не закусывая. А ведь она сильная… Я ухмыльнулся, вспомнив все ее попытки к сопротивлению. Боролась до последнего, идиотка. Не понимала, что все уже давно решено не в ее пользу.

Я понимал, что находиться в той квартире опасно. К тому же заказчик еще не был в курсе всей нашей авантюры с этим похищением. Я не боялся, что его будут терзать муки совести. С какого хрена? Он дал нам полный карт-бланш. Но пока мне нужно отсидеться здесь и решить, что делать дальше.

Я знал, что мои люди не пойдут против меня. В скором времени они должны получить выкуп, все инструкции они знают назубок.

Встал и направился в комнату. Пошатнулся, алкоголь начал действовать.

Я лег на кровать и стал думать о Милене. На глаза навернулись слезы, и я не стал их останавливать. Сейчас я хочу оплакать свое горе. Моя девочка… Наверное, ей холодно там одной. Ее тело, такое прекрасное и желанное, валяется сломанной куклой у нас дома, а я даже не могу набраться смелости поехать туда.

Рано или поздно ее обнаружат. Запах мертвой плоти очень сильный. Он начнет проникать во все щели, вызывая позывы к рвоте у всех соседей. И тогда они забьют тревогу. Сука! Она предала меня, и сама подписала себе смертный приговор.

Продолжая оплакивать себя, не ее, я чувствовал, как сон застилает мое сознание. Мне было жаль. Жаль, что теперь я остался совсем один…

Меня разбудил звонок мобильного. Голова взорвалась от боли. Черт! Тихо застонал, перевернувшись на другой бок.

Потом резко сел на диване, тут же схватившись за голову. Твою мать! Я решил, что звонят мои люди.

— Да! — ответил в трубку.

— Есть новости?

Блядь, от неожиданности даже голова перестала болеть. Голос заказчика звучал недовольно.

Но я тут же успокоился. Переживать не о чем. У меня хорошие новости, и я с радостью поделюсь ими с ним.

— Да.

Дальше я рассказал про похищение мелкой сучки. Я был доволен собой, план гениален. Об изнасиловании разумно промолчал. Мало ли…

Я ожидал, что Борис похвалит меня за проделанную работу. Но он молчал. Долго. Я начал нервничать.

— Это и был твой план Б?

В его голосе отчетливо звучала насмешка.

— Да — резко ответил я, — а в чем проблема?

— А в том, что твои люди облажались, и девку нашли.

Сука! Захотелось срочно что-то сломать, выплеснуть злость. Как это возможно?!

— Короче, слушай сюда, — продолжал Борис, — мне нахрен не сдались твои проблемы, и как ты будешь выплывать из всего этого дерьма. На твоем месте я бы готовил место на кладбище, — замолчал на секунду, — если тебя не найдет Зарецкий, это сделаю я.

Послышались короткие гудки. Сначала я сидел спокойно по инерции, но через мгновение подскочил к журнальному столику, и со всей силы отбросил его от себя. Суки, какие же все суки! Я был словно в клетке, не зная, что мне делать дальше. Сел, схватившись за волосы, и стал выдирать их клочьями.

Через десять минут он должен быть на месте. Я стоял в тени деревьев, скрытый от чужих глаз. Если мне не поможет он, то уже не сможет никто.

Я курил одну за одной, все больше нервничая. Появилось странное чувство, похожее на страх.

— Ты принес?

Услышал за спиной холодный голос. Оборачиваться не стал. Едва заметно кивнул и пошевелил одними губами.

— Под третьим камнем слева.

Послышалось тихое шуршание. Спустя пару минут я услышал.

— Адрес знаешь. Ключ будет там же.

Я знал, что после этого мужчина ушел. Только сейчас выдохнул спокойно и направился к машине, что ждала за углом.

Вот уже неделя, как я жил за городом, в заброшенном поселке. Со стороны дом казался развалившимся и опустевшим. Но внутри он был оборудован всеми благами цивилизации. Он принадлежал моему бывшему коллеге, который до сих пор так и работает в органах. Идеальное место залечь на дно. Постепенно я стал привыкать к этой жизни, но понимал, рано или поздно и это место придется покинуть.

Но, блядь, оказалось времени у меня не было вообще… Раздался звонок телефона, с одной единственной кнопкой. Связь односторонняя. Я знал, кто звонит.

— Завтра тебе придется покинуть мой дом.

Сжал трубку в руке до побеления пальцев.

— Вчера мне передали дело. Твоей жены, — он замолчал, а я почувствовал, как на спине выступает пот, — она отказывается идти на контакт, не отвечает на вопросы.

Воздух с шумом вылетел из легких. Сначала была радость, она жива… Но потом появился страх… наверняка, меня уже ищут.

— Ты можешь что-то сделать? — хрипло спросил я собеседника.

Тот молчал довольно долго, очевидно, взвешивая все за и против.

— Я замну дело. Баба твоя заявлений не писала, показаний нет. Черт, не знаю, что у вас случилось, но она вроде как съехала с катушек, — он добавил, повысив тон, — только, если ты свалишь нахрен из города! Ты понял меня, Поляков?

Получив утвердительный ответ, он продолжил.

— Мне плевать, в какое ты дерьмо вляпался, но мое дело предупредить. Тобой интересуются. Герасимов на больничной койке с двумя ножевыми. Поторопись, Витя.

Через полгода у меня закончились деньги. Я жил за тысячи километров от дома, и подыхал от осознания того, сколько бабок лежит у меня в сейфе. Нужно лишь правильно применить те бумаги, что находились там.

Вчера я связался с тем самым человеком, что помог мне. Он сообщил, что моя жена уехала и в квартире не появляется. Это был шанс. Если меня и искали, то уже не так усердно. А уж добраться до своих бумаг мне хватит ума.

Я стоял за углом своего бывшего дома, подмечая каждую деталь. С наступлением темноты у меня появится шанс пробраться туда незамеченным.

Спустя два часа я поднимался по пустынной лестнице. Лифтом пользоваться не стал. Даже, если мне и попадется кто-то на пути, узнать меня не смогут.

Вставил ключ, тот, как ни странно, подошел. Зашел в квартиру, аккуратно прикрыв за собой дверь. Свет включать не стал, я отлично помнил расположение каждого предмета здесь.

Зашел в спальню и стал судорожно собирать нужные мне вещи. В кромешной темноте доставал вещи из шкафов и кидал прямо на пол. По спине прошел озноб, мне показалось, что за мной наблюдают. Сука, я стал конченным параноиком за последние месяцы.

Направился наощупь к сейфу, ввел по памяти код. Открыл дверцу, как в этот момент из дальнего угла раздался холодный голос.

— Ты куда-то спешишь?

Я резко повернулся в ту сторону, но было так темно, что человека было не разобрать. Кинулся к двери, и выход мне перегородил двухметровый силуэт.

В этот момент я понял, что это конец. Я попался, как идиот. Они не пощадят. Хотя я даже не знал, с кем имею дело…

Антон

— Антон, Поляков вернулся в город.

Мой помощник Владимир зашел в кабинет и сообщил это, даже не здороваясь.

Отложил бумаги и посмотрел на него, приподняв бровь.

— Ты уверен?

— Парни засекли его сегодня около квартиры. Видимо, он собрался посетить ее.

Я думал, как поступить. Раз мои люди засекли его, значит, уже следят за каждым его шагом. Я мог приказать им привезти ублюдка ко мне, но не сделал этого. Я хотел сам взять его, видеть его реакцию.

— Где он сейчас?

Владимир сел на стул и ответил.

— Он колесил по городу. Мы так и не смогли понять, чего он хочет, — он коротко хмыкнул, — ни с кем не пересекался. Складывается ощущение, что он тянет время.

Я закурил, обдумывая происходящее. Интуиция подсказывала, что ублюдок вернулся неспроста.

— Мне нужен Малыш. Думаю, сукин сын сунется на квартиру, и там я и хочу его взять.

— Я тебе буду нужен?

Я слегка улыбнулся, представляя, что случится сегодня ночью.

— Нет. Приготовь все к нашему приезду.

Владимир кивнул и вышел из кабинета. Я же крутнулся в кресле, повернувшись к окну. Я был доволен. Сегодня я отомщу за тебя, Лучик.

— Кто вы такие и что вам нужно?

Я сидел в кресле, смотря на того, кого пообещал сам себе убить. Руки буквально тряслись от бешеного желания кинуться к ублюдку и сломать ему шею. Слишком гуманно для него…

Внешне я был спокоен. Продолжал, молча, смотреть на него, от чего сукин сын стал нервничать еще сильнее. Стоило лишь представить, как эти мерзкие лапы касались Надежды, и из груди было готово вырваться рычание. Он с опаской посмотрел назад на Малыша. Тот в ответ послал ему свою фирменную улыбку.

— Кто вы?

Поляков снова задал мне этот вопрос и стоял, мелко подрагивая всем телом.

Я медленно встал с кресла. Подошел к нему и врезал по лицу что есть мочи. Урод не устоял на ногах и упал на пол, схватившись за нос. Между пальцев сочилась кровь, и он смотрел на меня ошарашенным взглядом.

— Твоя смерть.

Он попытался вскочить, но Малыш опередил, схватив его за шкирку, рывком поднял с пола. Я достал из кармана наполненный шприц и подошел ближе к ублюдку.

— Ты знаешь, что это?

Тот смотрел на меня расширенными от страха глазами и начал икать. Я провел шприцем по его щеке и снял колпачок.

— Этот препарат вызовет полный паралич твоего тела, — довольно улыбнулся, видя, как его зрачки еще больше увеличиваются, — но ты будешь в сознании. И будешь видеть и чувствовать все, что будет происходить.

— Я не понимаю… что… — он начал бессвязно мямлить, — за что все это?

Прямо сейчас мне захотелось что-нибудь ему сломать. Но еще не время… Подошел еще ближе и резко ввел иглу в его шею.

— За нее, мразь, — я стал вводить препарат, — за ребенка, которого ты посмел коснуться.

Я стоял в дверях и смотрел на кусок плоти, что остался от Полякова. Действие лекарства давно закончилось, и к нему вернулось движение. Теоретически. Ублюдок был весь в крови, руки вздернуты вверх и привязаны к крюку в потолке. Только он не давал ему свалиться на пол. Голова бессильно свесилась на грудь, и он хрипло дышал.

Недавно он пришел в сознание, и именно это мне и было нужно. Я хотел видеть его глаза и то, что будет в них. Хотя я и отделал его, не оставив живого места, это не принесло облегчения. Ни грамма. Мне все так же хотелось заставить его страдать в самых изощренных муках.

Сначала он кричал и отказывался признавать вину. Говорил, что первый раз слышит о девочке. Я не слушал этот бред. Уже спустя неделю после того, как я нашел Надежду, мне принесли результаты экспертизы. Сперма, обнаруженная при ее осмотре, принадлежала Полякову. Выяснить это не составило труда. Сучок бесплоден и пытался вылечить это в разных клиниках.

Он поднял на меня голову и смотрел обреченным взглядом, едва дыша. Не сразу я смог разобрать его хриплый шепот.

— Вы убьете меня?

Я достал сигареты и закурил. Подошел поближе и, глядя ему в глаза, произнес лишь короткое "да". Он не ответил, закашлялся, выплевывая кровь. Я просто смотрел на него и с отвращением думал, насколько он жалок. Мне было противно даже просто дышать с ним одним воздухом, и в скором времени эта проблема разрешится. Сделал глубокую затяжку и выпустил дым ему в лицо. Я почувствовал, как мое сознание снова стала поглощать безудержная ярость на эту мразь. Меня начало трясти, пришлось сделать глубокий вдох, чтобы вернуть себе контроль. На этот раз я не позволю эмоциям взять верх, и растяну его агонию.

— Скажи, она сопротивлялась? Кричала, звала на помощь? — подошел и врезал ублюдку под дых, — ты пройдешь все круги ада, прежде чем я дарую тебе смерть.

Поляков дернулся от удара и затрясся всем телом. Приподнял голову, было видно, это отняло у него последние силы, и прошептал разбитыми в мясо губами.

— Я не хотел… Я не мог… Убей меня… сейчас.

Я кинулся к нему и схватил за горло. Приблизил лицо к этой падали и отчеканил каждое слово.

— Не-ет, Витя. Тебе ли не знать, что на зоне делают с такими ублюдками, как ты, — в его глазах появился безумный страх, я видел, что он понял меня, — я не могу отпустить тебя в последний путь без нужных почестей.

Отпустил его и крикнул в дверь Малыша. Тот появился сразу же. Улыбнулся своей безумной улыбкой и подошел ближе.

— Приступай.

Сказав это, я отошел в угол комнату и сел ну стул. Я буду смотреть, не пропущу ни одного мгновения этого представления. Малыш подошел к ублюдку сзади и спустил его штаны. Тот дернулся, пытаясь отодвинуться, но это были жалкие потуги. Спустя две минуты раздался истошный крик, а я прикрыл глаза, и на губах появилась довольная улыбка.

Вылил ведро ледяной воды на слабое подобие человека, безвольной плотью, повисшее на крюке. Он пришел в себя и застонал от боли. С его бедер ручьем текла вязкая кровь, и он с ужасом закричал, опустив глаза вниз.

— Нравится? — я пнул носком ботинка отрезанный отросток ублюдка в его сторону, — он же тебе больше не пригодится. Зачем так убиваться?

Сукин сын продолжал визжать, откуда только силы взялись… Я достал платок из кармана и, наклонившись, аккуратно протер свой ботинок от капель крови. Бросил платок на пол, достал нож и направился к Полякову. Тот замолчал, смотря на меня бешеными глазами. Сейчас я чувствовал удовлетворение. Оно растекалось по мне, разгоняя кровь по телу. Это был момент моего триумфа. Я знал, что поступаю правильно. Сожаления и жалости не было и в помине. С того времени, как я нашел Надю в крови, я выпустил на волю всю свою тьму, что сдерживал долгие годы. Это стало спусковым механизмом.

— Н…не… над… не надо, — Поляков стал заикаться, но теперь я его не слушал.

Медленно провел лезвием по его щеке, видя, как лопается кожа под холодной сталью, выпуская наружу яркую кровь. Я приподнял губы в улыбке, отведя руку назад.

— Не-е-е-ет, это тебе было не надо прикасаться к ней. НЕ НАДО! — сорвался на крик и поднес руку с ножом к его груди…

— Тебя все еще мучают кошмары? — спросила миссис Джонсон.

Я уже 40 минут сижу у нее в кабинете и отвечаю на одни и те же вопросы, которые она задает из сеанса в сеанс. Делаю честный взгляд и, глядя ей в глаза, отвечаю.

— За последние три месяца у меня было всего 4 кошмара, — мой голос не дрогнул, я ни жестом не показала, что вру.

Кэррол — моя психотерапевт. Ей незачем знать, что каждую ночь я завожу будильник через час, чтобы не попасть в лапы ночного кошмара, чтобы его не услышали родители. А сплю я, в основном, после школы, когда никого нет дома. Я больше не хочу принимать таблетки. Я не псих!

— Надин, — перековеркала она мое имя на западный манер, — ты делаешь большие успехи.

Она мне улыбнулась открытой и доброй улыбкой. Улыбкой, которая должна располагать к себе людей, и которой нужно улыбнуться в ответ, что я и сделала. Сложила губы на подобии такой же.

Миссис Джонсон посмотрела на часы.

— Ну вот пришло время заканчивать. До понедельника, Надин.

— До понедельника, Кэррол.

Мы попрощались, и я вышла за дверь, прочь из этого места. На улице меня ждал водитель. Он открыл передо мной заднюю дверь, и, не глядя на него, я прошмыгнула на сидение. Прислонилась головой к холодному стеклу и начала размышлять…

Многие думают, если они похудеют, купят себе что-либо или познакомятся с тем или иным человеком — это изменит их жизнь. Чаще всего ничего не меняется, но у некоторых получается добиться желаемого.

Может быть, нужно было начинать мою историю со слов: «Я начала жизнь с чистого листа…». Но это не про меня. Меня устраивала моя жизнь, пока ее не перечеркнули. Не всегда в жизни все случается так, как ты себе планируешь и фантазируешь. Как однажды сказал мой брат: «Жизнь — говно, и мы в ней унитазы». Сердце тоскливо сжалось, от воспоминаний про Костю. Но я тут же взяла себя в руки, стараясь отключиться от эмоций.

После моего отъезда из России прошло полгода. Я уже успела освоиться более или менее в этой чужой и туманной стране. Завела ненужные знакомства с одноклассниками, получала хорошие отметки, сидела вечерами с родителями… Вела себя так, как вела бы себя Надежда Зарецкая до похищения. Иногда мне хотелось послать все к чертям и просто прокричать о том, как мне плохо. Но глядя в счастливые лица родителей, я запихивала все свои желания подальше.

Мне было страшно… после того случая, я больше не могу оставаться в темноте, у меня всегда горит ночник в комнате. Но я все еще надеялась, что когда-нибудь мои страхи уйдут…

«Не могу поверить, что мы действительно встретимся)))»

На мой телефон пришла СМС от Эшли. Я ухмыльнулась и быстро напечатала ей ответ.

«Я тоже)))Но я так рада))))»

С Эшли я познакомилась совершенно случайно. Очередной бессонной ночью я блуждала по мировой паутине и, совсем случайно, наткнулась на форум «подростков, которые прошли через изнасилование». Внезапный порыв и я зарегистрировалась там. Но постоянно молчала… На форуме в основном были девушки, но парни тоже присутствовали, и я плакала вместе со всеми, когда читала их истории. Тогда я поняла одно: я не одна. Нас таких много… Может, это и ненормально, но тогда я была счастлива, что не одинока. И хоть кто-то поймет, что я чувствовала весь этот год.

В течении месяца или двух, я молча следила за форумом… А потом там появилась Эшли. Она не рассказывала свою историю, но своими шутками и всякими веселыми историями из жизни вытащила меня из тени. Я тоже начала писать и рассказывать всякие забавные случаи из жизни. Так мы и начали общаться. Сначала все на том же форуме, потом в личке, а потом уже обменялись телефонными номерами.

Эшли была на 2 года старше меня, ей 17. И, может быть, глупо и наивно, но она стала для меня настоящей подругой.

Я сидела в кафе за столиком у окна, где мы договорились встретиться. Я так нервничала, что постоянно вытирала ладошки о джинсы.

«Я уже на месте. Ты когда будешь?»

Написала Эшли сообщение и стала ждать ответа. Я даже приуныла, подумав, что девушка не придет.

— Бу! — заорали мне в самое ухо и я, завизжав, подскочила на стуле. Сердце в любой момент грозило остановиться. Девушка, смеясь, села напротив меня.

— Надин, ну ты и трусишка, — весело проговорила она.

Кое-как отдышавшись, я произнесла.

— Нельзя же вот так пугать людей. Боже, мне кажется у меня микроинфаркт или что-то в этом роде.

Девушка несколько секунд смотрела на меня, а потом подлетела со стула и обняла меня.

— Как я рада наконец-то встретиться с тобой! — я крепко обняла ее в ответ.

— Я тоже.

Так мы и стояли, обнявшись, пока не услышали деликатное покашливание сбоку. Мы оторвались друг от друга и посмотрели на официанта.

— Готовы сделать заказ? — невозмутимо поинтересовался он.

Мы посмотрели друг на друга и начали хихикать, сели на места и сделали заказ.

Через час наевшиеся, веселые и довольные мы вышли из кафе и пошли в сторону парка, все это время болтая. Сели на лавочку и Эшли достала пачку сигарет.

— Будешь? — спросила она. Я, немного поколебавшись, согласилась.

— Давай. Я начала курить, после… — мне не нужно было продолжать после чего. Эшли понимающе улыбнулась.

— Помогает, правда? — я кивнула.

Девушка сделала глубокую затяжку и сощурила свои янтарные глаза, глядя на меня сквозь пелену дыма.

— Готова рассказать мне свою историю? — спросила она.

Я посмотрела на нее. Эшли была очень красивой метиской. Ее мать англичанка, а папа афроамериканец. Эшли — очень красивая смесь.

— Попробую…

Как только согласие сорвалось с моих губ, сердце тут же начало болезненно стучать о ребра. И я начала… сбивчиво, невнятно, кусая губы в кровь. Каждое слово давалось мне с трудом, но я заставляла себя продолжать. Как бы трудно ни было, я знала, что Эшли поймет меня и не станет осуждать. К концу рассказа, я уже не могла контролировать себя и слезы катились по щекам. Девушка слушала не перебивая. Когда я закончила рассказ, между нами воцарилась тишина. Но она не была неловкой. Нет, это была тишина, в которой рождается нечто поистине прекрасное.

— Мне жаль… — спустя время сказала Эшли, — как я понимаю, сейчас моя история. Мне было 9, когда это случилось в первый раз… Папа ведь ушел от нас с мамой, когда мне было 5 и вот, когда мне исполнилось 7 лет, она вышла за Льюиса. Сначала не было никаких намеков. Я обожала его. Он всегда играл со мной, покупал всякое, постоянно сажал к себе на колени… и вот однажды ночью он пришел ко мне в комнату и сказал, что мне нужно быть хорошей и послушной девочкой, чтобы не расстроить ни его ни маму… тогда он перевернул меня на живот и… — девушка судорожно вздохнула, а я взяла ее за руку и сжала. Боже, у меня в голове не укладывалось… она же была совсем ребенком.

— В общем, это длилось три года. Одно спасало, что это происходило не каждую ночь.

Я хлюпнула носом и решилась задать вопрос.

— Эшли… а мама? Ты ей говорила? — девушка жестко усмехнулась.

— О, да. Когда мне исполнилось 12, я решила рассказать все маме. За что и получила от нее по лицу. Тогда она просто начала бить меня и называть лгуньей.

Слезы снова покатились у меня из глаз. Человек, который должен был защищать ее… Родная мать не поверила собственной дочке. У меня в голове не укладывалось это.

— И что случилось потом?

— А потом все просто прекратилось. Он просто перестал приходить ко мне. Может, ему не понравилось то, что я выросла. Не знаю…

— А где он сейчас?

— На работе еще.

Я в ужасе посмотрела на нее.

— Ты… Он что, до сих пор живет с вами??? — в ужасе сказала чуть громче, чем хотела.

— Да. Мать любит его. Ко мне он больше не суется.

Меня просто передернуло, я представила, что было бы, если бы я видела своего обидчика изо дня в день…

— А как ты справляешься с этим? — спросила я.

— Я тебе покажу, — девушка ослепительно улыбнулась.

Через час мы были в другом баре, и Эшли вовсю заказывала выпивку.

— Это разве законно? — округлив глаза, я покосилась на графин с пивом.

— Расслабься, Надин. Тебе понравится, — я скептически приподняла бровь. Девушка усмехнулась и наклонившись к самому моему уху прошептала.

— Поверь мне. Это поможет тебе уснуть.

Это был первый раз, когда я попробовала алкоголь… И Эшли была права, после спиртного я спала как убитая и главное — никаких кошмаров.

Сейчас, когда мне восемнадцать, я нашла другие способы, чтобы расслабиться и снять стресс. За эти годы я многое в себе и для себя открыла. Но, к сожалению, ни один из них не помогал надолго. Все равно, я жила кошмарами и воспоминаниями о прошлом.

Эшли была постоянно рядом со мной. Она стала мне, как старшая сестра. И я доверяла ей во всем. У меня никогда даже не возникало мысли, что Эш может быть не права. Я слушалась ее во всем: от советов в одежде, до того, что касалось парней.

На одной из вечеринок подруга познакомила меня с Дереком. Вместе с ним я провела три месяца. Три офигенных месяца. У нас было много громких ссор, и не менее громких примирений. Он научил меня ценить жизнь и жить каждым моментом. Научил получать удовольствие от нее. Нужно не бояться жить для себя, в свое удовольствие. После Дэрека был Дэвид… Макс… Эрик… Райан…Но именно Дереку я всегда буду благодарна. Именно благодаря ему я поняла одну вещь… когда рядом со мной кто-то находится, я не думаю о прошлом.

Пот застилает глаза. Адреналин бешено бежит по венам, распаляя кровь. Мышцы приятно сокращаются от тяжелой нагрузки. Сквозь зубы вырывается частое дыхание. В голове стоит гул, обволакивающий сознание…

Это мой мир. Моя стихия. Во время тренировок я чувствую неразрывную связь со своим телом. Именно в такие моменты я способен на принятия самых важных решений. Энергия… Она дает превосходство. Ее нужно лишь верно направить… Все знают, что, когда я в зале, беспокоить меня нельзя. И следуют этому правилу неукоснительно.

Подошел к столу и жадно приложился к бутылке с водой. Опустошив ее наполовину, снял с себя майку и вылил остатки воды на голову. Воткнул наушники, врубив на полную мощь первый попавшийся трек, и направился обратно к висевшей груше. Звучащий рок в ушах лишь больше подхлестывал мой азарт, и я с новым напором стал наносить точные удары по мишени.

Спустя час я направлялся в душ, повесив полотенце на шею. 9 утра, через полтора часа я должен быть в офисе. Я не торопился, зная, что доберусь намного раньше.

За считанные минуты принял холодный душ и переоделся. Направился на кухню, налил грейпфрутового сока и закурил. Я обдумывал предстоящее дело. Сегодня я выясню, что за крыса завелась прямо у меня под носом. И тогда он узнает, что бывает с теми, кто идет против меня.

Затушил окурок в пепельнице и пошел в спальню. Как всегда, белая рубашка и черные брюки. Схватил со столика ключи, на ходу нацепил солнцезащитные очки и направился к машине. Через несколько минут я уже мчал по дороге к своему офису.

Владимир уже был на месте. Я коротко кивнул, проходя мимо него, зная, что он направится следом за мной. Зашел в кабинет и устроился в кресле. Помощник сел напротив и ждал, когда я заговорю.

— Что с товаром?

Владимир сжал губы, явно не решаясь отвечать на вопрос. Я приподнял бровь в ожидании, и этого было достаточно.

— Снова слит, — он смачно выругался, — Антон, это явно кто-то из своих. Больше некому.

Я развернулся в кресле к нему спиной, никак не реагируя на это заявление. Я знал это и без него. К самому товару доступ имел ограниченный круг лиц. Все они были проверены, и до недавних пор я считал, что могу на них положиться. Настолько, насколько это вообще возможно с моими принципами.

Неделю назад я договорился с человеком, который должен был выйти на посредника. Подставная утка, который должен был сыграть одну из важных ролей. В определенных кругах был пущен слух о нем, и оставалось лишь ждать. Теперь же сомнений не было, раз товар слит, значит, гниль, что завелась в наших рядах, клюнула на наживку.

— Ты собрал людей?

— Все ждут тебя, — ответил Владимир.

Отлично… Пусть ждут. Отправил помощника из кабинета и стал набирать знакомый номер. Спустя два гудка трубку сняли.

— Товар у тебя?

— Да, — ответил мужской голос, — забрал еще вчера.

— Кто?! — я чувствовал, что начинаю закипать.

— Монгол.

Нажал на отбой и закурил. Во мне поднималась злость. Сука! Монгол пришел к нам около года назад и зарекомендовал себя с отличной стороны. Какого хрена он решил пойти против меня, я не понимал. Но мне было плевать. В такой ситуации я поступлю именно так, как должен.

Я сразу вышел из кабинета. Направился в зал, где меня ждали мои люди. Они тихо переговаривались между собой, и при моем появлении резко замолчали. Я, молча, прошел и сел в кресло, коротко кивнув Владимиру. Только после этого все стали рассаживаться по местам за длинный стол. Взглядом тут же отметил Монгола, сидящего за три стула от меня. Я ни малейшим жестом не выдал тот бешеный гнев, который появился во мне при взгляде на него. Еще не время.

— Что с банкиром? — обратился я к Хоккеисту.

Это был молодой парень лет 25, получивший такую кликуху за спортивные достижения в этом виде спорта. У него не было нескольких передних зубов, но это не мешало девушкам слетаться на него, словно пчелам на мед. На личную жизнь своих людей мне было глубоко плевать, пусть хоть перетрахают все, что движется, лишь бы это не мешало делу.

— Сегодня мы его дожали, так что теперь его деньги нам обеспечены, — ответил Хоккеист.

— Отлично, — я повернулся к Джокеру, отвечающему за безопасность в моих клубах, — что с тем поджогом, ты выяснил?

Тот передал мне папку, ухмыльнувшись довольной улыбкой. Точнее, это было похоже на оскал. Глубокий шрам от правого виска, спускающийся до подбородка, делал его похожим на известного персонажа. В жизни, Воробьев Геннадий Петрович, он совсем не соответствовал своей фамилии. У него была маниакальная страсть к расчлененке, за что его опасались даже товарищи по оружию. Мне он был до одержимости предан, и если и выпускал своего зверя на волю, то только с моего согласия, в крайних случаях.

Я перелистал бумаги, на которых был полный отчет о проделанной работе. Два месяца назад какая-то падаль посмела поджечь один из моих клубов. На само заведение мне было плевать, я все равно собирался его закрывать. Но этот плевок в адрес моего имени нельзя оставлять без ответа.

Просмотрев бумаги, я узнал, что за этим стоит Князь. Кто бы сомневался, блядь! Прямых доказательств его причастности не было, но Джокер с парнями вышел на одного из его шавок, и сейчас тот находился в подвале «Чистилища».

Чистилище — мой клуб. Один из самых первых. Такое название было придумано неслучайно. Он пользовался бешеным спросом у развязной молодежи, которая каждую ночь прожигала там свои бабки. За жизнью клуба я не следил, для этого у меня есть специальный штат. А вот о том, что происходило под полом этого заведения, знали лишь единицы. Подвал был оборудован на несколько этажей вниз, несколько камер, из дверей которых периодически были слышны крики. Именно там мы расправлялись с теми, кто посмел перейти нам дорогу. Зачищали тварей в Чистилище… Люблю игру слов.

Я бросил папку по направлению к Джокеру и холодно произнес.

— Можешь приступать, — прожег его взглядом, предупреждая, — что останется, отправь Князю по почте.

На текущие рабочие вопросы ушло около часа. Теперь можно было приступать к основной части. Я расслабленно откинулся в кресле и произнес.

— Сейчас о главной проблеме, — все сосредоточенно смотрели на меня, зная, о чем пойдет речь, — если вы еще не в курсе, вчера наш товар снова был слит.

Раздался гул возмущенных голосов, и парни начали переглядываться. Я же пристально следил за Монголом. Его удивление было настолько правдоподобным, что впору было встать и аплодировать ему стоя.

— Антон, — обратился ко мне Хоккеист, — это явно какая-то подстава. Третья партия подряд.

Я закурил и медленно выпустил дым, запрокинув голову вверх. Все молчали, ожидая, что я скажу. Буквально каждым нервом чувствовал липкий страх, которым покрылся Монгол. Мельком взглянул на него, отмечая, как он, сидя рядом с Джокером, нервно вертит в руках ручку.

— Нет, это не подстава, — затянулся в последний раз и потушил окурок в пепельнице, — это крыса, парни. Гнилая крыса среди нас.

Раздался хор удивленных голосов и мат. В нашем кругу это был первый случай, когда кидают свои же. Это всегда удар, и карается он всегда одинаково. Никакой пощады и оправданий.

Я поднял руку вверх, призывая к тишине. Все повернули голову в мою сторону, разом замолчав. Я встал с кресла и медленным шагом направился вдоль стола.

— Все вы знаете, что случается с теми, кто гадит в своем же доме, — остановился у окна, спиной ощущая пристальные взгляды своих подчиненных, — и как я поступаю с теми, кто смеет идти против меня.

Резко повернулся ко всем и продолжил.

— Поэтому я даю минуту на то, чтобы этот человек признался. Ровно минуту. После этого разговор станет совсем иным.

Все начали переглядываться между собой. Было видно, что многие нервничают, в том числе Монгол. Он сидел, как и большинство, сохраняя удивление на лице, но упорно молчал. Ну что ж… Я медленно направился по кабинету к месту, где сидел он. Все молчали, ожидая дальнейшего развития событий.

— Время вышло, — остановился рядом с Монголом и встал за его спиной, — он сделал свой выбор, парни. Не так ли, Монгол?

Сказав это, я положил руку ему на плечо и резко развернул в кресле к себе лицом. Мужчина побледнел и стал мелко трястись. Я, молча, смотрел на него, отмечая его реакцию. Над верхней губой появились мелкие капли пота, которые он судорожно слизывал языком. Глаза бегали в разные стороны, выдавая с поличным его страх. Выдержав долгую паузу, я отпустил его и сделал шаг назад, сложив руки на груди.

— Ты не хочешь ничего нам рассказать?

Тот в ответ дернулся всем телом и как-то резко обмяк в кресле. Смотрел на меня глазами побитой собаки, но продолжал молчать.

— Ну же, мы горим желанием послушать тебя, — я улыбнулся ему краешком губ, — ведь так, ребята?

Обратился к своим парням, но никто из них не ответил, до сих пор пребывая в шоке.

— Ты проглотил язык?! — повысил тон, вымещая свою злость на этом ублюдке, и схватил его за шиворот, поднимая с кресла. Приблизил свое лицо к нему и отчеканил каждое слово, — ТЫ! ПОСМЕЛ! ПОЙТИ! ПРОТИВ! МЕНЯ!

Отпустил его, толкнув в кресло, и сделал шаг назад. Закурил сигарету, смотря в его глаза, которые со скоростью света наполнялись животным страхом.

— Антон, я могу все объяснить… — начал он мямлить, хотя и знал, что это бесполезно.

Я приподнял бровь в притворном изумлении и спросил.

— Ты думаешь, я стану тебя слушать?

— Пощади, — он стал еще сильнее трястись, голос дрожал от страха, — ты же знаешь… моя жена и ребенок… Ради них, Антон!

Я молчал ровно минуту. За это время решение было принято. Развернулся и направился к выходу, ощущая напряжение, повисшее в воздухе. Остановился у двери, взявшись за ручку и, повернувшись к нему, произнес.

— Жена и ребенок будут под присмотром. Всегда.

Видел, как Монгол резко выдохнул. Он заглядывал мне в глаза, умоляя о прощении. Но я не мог дать его ему. И он это знал. Я посмотрел на Владимира, ждущего моего приказа, и коротко кивнул в сторону Монгола.

— В расход.

Сказав это, скрылся за дверью.

Я сидел в клубе в своем кабинете и просматривал отчеты. «Чистилище» процветал, принося немалую прибыль. Рабочего ритма заведения я не касался. Черт, я даже не помню, когда последний раз выходил в сам зал. Кабинет-подвал, вот все те места, где я бывал.

Откинулся в кресле, разминая виски. Бросив бумаги, я встал и направился к бару. Но на полпути свернул и вышел из кабинета. Появилось желание выйти в зал, проверить, что творится в моем заведении. Такое желание изредка, но накатывало на меня, поэтому я не стал удивляться.

Прошел по коридору, открыл дверь, и меня сразу поглотила какофония звуков: орущая на всю мощь музыка, крики, мельтешащие и извивающиеся тела. По костюмам я понял, что в клубе очередная тематическая вечеринка. Мой промоутер любил все необычное.

Прямо передо мной выросла какая-то малолетка в костюме мертвой невесты. Призывно улыбнулась, но я, проигнорировав ее, прошел мимо. Через минуту я сидел за стойкой бара. Бармен тоже был в костюме вампира. Увидев меня, сразу кинулся с улыбкой.

— Вам как обычно, Антон Владиславович?

— Крови не забудь добавить, — я ухмыльнулся, указывая на его клыки, — раз уж меня обслуживает сам Дракула.

Я отвернулся, ожидая, когда бармен нальет виски. Взгляд лениво блуждал по залу, отмечая каждую деталь. Все было, как обычно. Танцующая молодежь, парочки, зажавшиеся в углу. Были и более солидные посетители. Те сидели за столиками, рассеянно наблюдая за происходящим. Скука…

Тут взгляд зацепился за парочку в углу. Не было ничего необычного, но что-то привлекло мое внимание. Я резко встал и направился в ту сторону. По форме парня узнал в нем своего официанта. Рядом стояла девушка, постоянно оглядываясь назад. В мгновение ока она передала тому что-то сжатое в кулаке. С такого расстояния понять, что это, было невозможно. Но я ускорил шаг, уже понимая, что происходит.

Успел заметить, как парень практически незаметно положил маленький пакетик с белым порошком девушке в карман. К тому моменту, как я подошел, ее уже не было. Официант как раз развернулся, собираясь вернуться в зал, как тут же был схвачен мною за шею и впечатан в стену. Совсем пацан, лет восемнадцать-двадцать. Смотрел на меня с ужасом, от нехватки кислорода лицо покраснело, и я ослабил хватку. Встряхнул его и буквально прорычал.

— Что из моих слов НИКАКОЙ НАРКОТЫ было непонятного?!

Тот лишь открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова. Его тело дрожало, страх так и повис в воздухе.

— Я тебя спрашиваю, — опустил взгляд на его бейдж, — Ваня.

Чтобы парень смог ответить, отпустил его и отошел на шаг назад, положив руки в карманы. Тот стал судорожно кашлять, схватившись за горло. Я, молча, стоял и ждал. Когда сучок откашлялся, он сразу же начал лепетать извинения. Даже руку к груди приложил, в виде раскаяния. Я слушал его, хотя мне было глубоко плевать на то, что он говорит.

— Это было в последний раз, обещаю Вам, Антон Владиславович, — парень продолжал что-то лепетать, и я резко взмахнул рукой.

— Ты прав, не повторится, — посмотрел пристально ему в глаза и произнес, — уволен!

Глаза парня расширились в удивлении, он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но я уже направлялся в сторону бара. Сука! Я был зол. Мое отношение к наркоте знали все. Я не потерплю этой грёбаной хрени в своем клубе. Никогда.

Шел к барной стойке, по привычке отмечая происходящее на танцполе. Некоторые парочки, казалось, прямо там были готовы заняться сексом. Взгляд зацепился за девушку. Она явно выделялась среди остальных. Стройная фигура, соблазнительные движения. Оценил каждую деталь за долю секунды, отметив, что даже, пожалуй, слишком худа. Она была в коротком черном платье, выставляющим напоказ идеальные ноги, светлые волосы струились по спине в такт ее движениям. Верхнюю половину лица прикрывала кружевная маска, выдавая изящный вкус обладательницы. Она двигалась под музыку, и мне на какой-то момент показалось, что она живет ею. Настолько это было завораживающе. Все это я успел отметить буквально за несколько секунд, перед тем как отвернуться. Девочка хороша, но явно не в моем вкусе. Очередная пафосная кукла.

Через несколько минут я отходил от бара в сторону своего кабинета. Спиной ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, но оборачиваться не стал. Я хотел как можно скорее добраться до дома.

— А хочешь посмотреть мои игрушки? У меня там есть машинки, трансформеры и ещё много всяких, — щебетал Стасик у меня над ухом. Я улыбнулась и потрепала его по волосам.

— Очень хочу посмотреть! Потом покажешь мне, — с наигранным энтузиазмом ответила ему. Ведь все и ждали от меня этого ответа. Малыш улыбнулся, и на щечках появились милые ямочки.

Мы с родителями прилетели в Россию неделю назад. Это первый раз за три года, когда я вернулась сюда… Как я только не противилась возвращению на родину, родители были непреклонны. После моего похищения они буквально слетели с катушек и постоянно охраняли меня. Так продолжалось до тех пор, пока мой психолог не сказала им, чтобы они дали мне пространство… И тогда они стали отпускать меня гулять по выходным, а среди недели я могла оставаться у «подружки» на ночь. У меня все было схвачено. Я тщательно разделяла жизнь Нади и Надин. И вот я здесь. Сижу за обеденным столом, а вокруг одни Зарецкие. Мама, папа, Костя, его жена Милена и трое их детей. Сейчас меня окружают самые близкие, самые родные люди в мире… а я ещё никогда не чувствовала себя такой одинокой. Казалось бы, ничто не напоминает сейчас о событиях трехлетней давности, да я уже и не так часто вспоминаю их. Но все равно мне здесь было неуютно, все казалось незнакомым и чужим… я сама была здесь чужая. Семья давила на меня. Я не могла спокойно дышать. Все эти домашние, уютные разговоры просто убивали меня. Из-за них внутри у меня все болело. Они любят меня, знаю, любят… но я постоянно боялась, что если они все узнают, то будут относиться ко мне по-другому, как к дефектной, ущербной… Я просто не могу позволить этому случиться. Они — моя тихая гавань, если что-то будет по-другому, я просто не выдержу. Может быть, странно, что я до сих пор нахожусь во власти того случая… Но бывают разные периоды. Бывает, что месяцами мне не снятся кошмары, и жизнь снова кажется прекрасной и беззаботной. А бывает, что меня трясет от каждого шороха, и я боюсь закрывать глаза, чтобы не видеть сумасшедшего взгляда своего персонального демона, сделавшего меня слабой и зависимой. В такие моменты я и ухожу гулять. Чтобы не видеть, не чувствовать, забыть…

Тихая беседа так и продолжалась за столом, пока не заплакали двойняшки. Ярослав и Мирослава. Милена тут же встала, и наша мама за ней. Я продолжала ковыряться вилкой в тарелке.

— Надя, хочешь пойти с нами? — спросила жена брата. Я немного растерялась. Было бы грубо ответить категоричное "нет", и я мило улыбнулась.

— Я потом к вам подойду, как доем, — Милена просияла и быстро пошла в детскую. Типичная мамашка. Ей, как и остальным, приятно, что на её отпрысков обращают внимание.

После обеда, сославшись на плохое самочувствие, я пошла в отведенную мне комнату. Милая комнатушка, выдержана в светлых тонах. Здесь была кровать, шкаф, компьютерный стол и самое главное — балкон. Остальные два находятся на другой стороне, а это значит, что никто не увидит, что происходит на моем. Достала сигареты и зажигалку из сумки, прихватила планшет и устроилась на мягком пуфике. Подкурила и позвонила Эшли по Skype. Я безумно по ней скучала.

— Привет, — сонно поздоровалась со мной девушка.

— Привет! Ты что, ещё в кровати? У вас уже позднее утро, поднимай задницу с постели, — включив камеру и сделав затяжку, ответила я.

— Мне плохо. Я хочу пить и хочу спать, — сделав страдальческий голос, посветила подруга меня в свои беды.

— Я думала, что ты скучать по мне будешь, траур носить… А она уже тусуется вовсю, — обиженно протянула я.

— О, я страдаю. Мне очень хреново, Надин! Так мы и продолжали два часа, подкалывая и подначивая друг друга. Моё сердце сжалось от тоски, когда мы попрощались. Сейчас я очень хотела быть вместе с Эшли. Мне не хватало её.

Эта тишина и монотонность меня убивает… Мне нужно выбраться отсюда. Из этого дома. Подальше от своей семьи. У меня снова настал период кошмаров…

Мне необходимо отвлечься от того, что подкидывает мне моя память… чтобы не вспоминать ЕГО руки, шарящие по моему телу. В такие моменты я не могу оставаться одна, просто физически не могу. Но в то же самое время, мне ничего не хочется. Ни думать, ни говорить, ни чувствовать… Это мой способ уйти от того кошмара, когда мой демон оживает снова… Я нашла свое личное лекарство. Для этого я использую других людей. Чтобы на время отключиться от реальности, выключить мозги. Все просто. Такие связи не связаны с обычным сексом и уж тем более с любовью. Это только для меня…

В такие моменты я ничего не чувствую. НИЧЕГО. Ни влажных губ, ни ласкающих рук партера… Почему я это делаю, если ничего не чувствую? Удовлетворение, которое получаю и чувствую я, совсем иное, оно отличается от чувств других девушек во время секса. У меня никогда не было мурашек, о которых все говорят… сердце не начинает чаще биться при виде какого-то парня. Я не знаю, что такое оргазм, в традиционном понятии этого слова. Причина проста: когда я с парнями, я впадаю в оцепенение. Тело живет своей жизнью, но мозг полностью отключается. И это лучшее чувство в мире. Моя личная нирвана. Открыла Google и стала искать «способ отвлечения» на сегодняшний вечер.

Спустя три часа я была готова.

Вышла из комнаты и нашла всех в гостиной, лишь усилием воли не закатила глаза от этой картины под названием "Семейная, блин, идиллия".

— Мам, я пойду, погуляю с бывшими одноклассниками. Не знаю, когда вернусь, — с порога сообщила я, и все головы повернулись в мою сторону.

— Иди, милая. Только будь аккуратней. Удачно вам посидеть.

Я успокаивающе улыбнулась в ответ и пошла на выход. Когда обувалась, в коридор вышел Костя. Сложил руки на груди и стал сверлить меня тяжёлым взглядом.

— И далеко ты собралась? — спросил брат.

— Гулять, — послала ему самую невинную улыбку.

— И когда ты придешь? — очередной вопрос.

— Я не знаю, Костя. Я так давно не виделась с ребятами… Может, через час, а может, под утро. У меня с собой ключи, не переживай, — огрызнулась я. Его опека начала раздражать меня. Через все это я уже прошла в свое время с родителями и второй порции мне не надо.

— Не кипятись, Чертенок. Просто… если что, сразу звони.

Я закатила глаза и поцеловала Костю в щеку. Все-таки он классный. Вышла за дверь, и поймала такси. Естественно, ни с какими одноклассниками я не встречаюсь. Сегодня костюмированная вечеринка в клубе "Чистилище" и, по отзывам, сейчас это самый модный клуб города. Туда я и собираюсь, только перед этим нужно подыскать подходящий костюм.

Клуб «Чистилище» действительно впечатлял. Оформленный на европейский манер, все в нем выглядело дорого и качественно. Охрана на входе сразу же пропустила меня внутрь, видимо мои Лабутены говорили сами за себя. Сегодня здесь проходила ежегодная маскарадная вечеринка «Между Раем и Адом». Главный атрибут сегодняшнего вечера — маска, а к ней в придачу — полная анонимность. Я выбрала короткое черное платье и к нему кружевную маску. В последнее время я все чаще и чаще надеваю их и ношу, не снимая…

В клубе уже было полно народа. Здесь не было VIP-секций, потому что все посетители были из числа первых людей города. По телу прошла дрожь возбуждения, вот чего мне так не хватало эти дни. Я направилась к одному из баров и заняла высокий табурет.

— «Космополитен», — сразу же сделала заказ. Бармен-вампир улыбнулся, продемонстрировав фальшивые клыки, и принялся смешивать коктейль. Достала сигареты из клатча и только собиралась подкурить, как меня опередили.

— Спасибо, — затянувшись, поблагодарила я. Рядом стоял молодой человек, по всей видимости эльф, и мило улыбался. Тем временем мой напиток был готов, и я полезла за кредиткой, чтобы расплатиться. Но эльф снова опередил меня и расплатился. Я не сопротивлялась.

— Не стоит благодарностей, милая леди, — я спрятала улыбку за бокалом с выпивкой. Какой ужас…

— Ты здесь одна или с кем-то? — спросил тот, садясь рядом со мной на соседний стул.

— Жду кое-кого, — сказала я.

— М-м-м… и кого? — Вот ведь пристал!

— Не знаю. Когда встречу, скажу, — ответила. Парень, видимо, понял намек и сразу ретировался. Возле бара я просидела около часа. За это время со мной пытались познакомиться: оборотень, минотавр и Кощей Бессмертный. Но всех их ждал твердый и категоричный отказ. Мне было настолько комфортно просто быть здесь, что мне не хотелось никаких знакомств.

Вскоре алкоголь подействовал, и я уже вовсю веселилась на танцполе. И вдруг ведущий объявил конкурс… Было действительно весело. Все смеялись, принимали участие и подбивали на это других людей. Я веселилась вместе со всеми. Вскоре настало время настоящего отрыва. Люди бегали, скакали везде. Я видела, как некоторые принимают экстази и кокс. Я не осуждала их. Тут включили одну из моих любимых песен в исполнении Рианны. Тело само среагировало на знакомый мотив и, не помня себя, я начала танцевать. Я любила и умела это делать. Встала чуть поодаль от основной танцующей толпы. Закрыла глаза и стала двигаться.

Не знаю почему, но через некоторое время я внезапно очнулась и тут же встретилась взглядом с зелеными глазами… я просто приросла к месту. Боже, эти глаза я бы узнала из миллионов. Антон. Без маски. Стоит здесь, показывая всем своим видом, кто здесь главный. Его сила и власть чувствовалась просто на всех уровнях восприятия. У меня перехватило дыхание, от нахлынувших эмоций… Сердце болезненно сжалось, и закружилась голова. Кажется, моя броня дала трещину. Я до боли закусила губу, но так и не смогла разорвать этот зрительный контакт. Воспоминания сменялись одно за другим… Вот он подарил мне Красавчика. Здесь — сидим в кафе… Я после изнасилования, прихожу в себя с ним и его людьми в комнате. Воздух с трудом попадал в легкие. Мне внезапно стало стыдно за то, что я такая… Но я вспомнила, что на мне маска, и 3 года — очень большой срок… Думаю, мы оба изменились. А потом… потом он просто осмотрел меня с головы до ног, развернулся и ушел, а за ним и его свита. Сказать, что я офигела, значит, ничего не сказать. Такое пренебрежение, как будто я мусор, который повстречался под его ногами. Не знаю почему, но я разозлилась. Да кем он возомнил себя?! Давно я себя не чувствовала так. Одним своим взглядом он заставил меня растерять всю свою уверенность. Он всегда так действовал на меня. Три года назад он перевернул мой мир с ног на голову. Я помню, как застыла при виде него, идущего сквозь толпу на моем дне Рождения… Высокий, стройный, уверенный в себе… и с собачкой в руках. Я тогда даже сок на себя пролила. На тот момент из друзей Кости я видела только Олега, который всегда напоминал мне, о том, как тоже сидел со мной. И что я была пухлая, лысая и слюнявая. Но Олега я никогда не воспринимала всерьез, чаще всего он просто раздражал меня. В Антоне же все кричало о его зрелости и опыте. Я, как завороженная, смотрела на него и внимала каждому его слову. И затем он подарил мне пушистенький комочек счастья… Я встряхнула головой, прогоняя воспоминания. Но злость на Франца так и не выветрилась. Мне стало обидно, вот просто, чисто по-женски. Может глупо, но в тот момент я была решительно настроена проучить своего обидчика и постоять за себя. В моей голове созрел маленький план мести…

Узнать, какую тачку водит Франц не составило никакого труда. Деньги многое решают. Только единственное, что я не рассчитала — это время. Я не знала, когда он придет на стоянку и сколько его еще ждать. Я рассмеялась. Боже, какая я идиотка! Села на капот его машины, закурила и стала думать о том, что делаю. Зачем мне доказывать что-то Антону, ведь он даже не знает, кто под этой маской. И вообще, если бы не он, то меня здесь возможно бы и не было уже. Мне снова стало стыдно и снова из-за Антона. Я не могу ему показать эту свою сторону. Мне стало противно от того, какой я стала. Не нужно разводить еще больше грязи вокруг себя. Я настолько была поглощена мыслями и самобичеванием, что не сразу поняла, что уже нахожусь на стоянке не одна.

— Ты решила помыть мне машину?

От звука его голоса я вздрогнула и резко повернулась в его сторону. Он стоял, расставив ноги на ширине плеч и сложив руки на груди. Я, тяжело сглотнув, посмотрела на него и снова увидела этот его взгляд. И угольки злости, которые я думала, что затушила, начали разгораться во мне с новой силой. Сделала затяжку и выпустила дым в его сторону, закинула ногу на ногу, задирая платье еще выше.

— Тебя жду, — сладким голосочком ответила. Франц приподнял бровь.

— С целью? — деловито поинтересовался.

— М-м-м… цель личного характера, — закусила губу и поправила волосы, ожидая его реакции. А реакции не было. Ни-ка-кой! Он просто стоял и смотрел на меня. Мне стало неудобно под его взглядом, я не могла прочитать ни одной его эмоции. Теперь я еще сильнее кусала свою губу, причиняя себе боль. Какое фиаско… Я выбросила окурок и слезла с капота машины. Намеренно не смотрела на Антона, потому что я бы не вынесла, если бы сейчас в его взгляде увидела отвращение. Быстрым шагом прошла мимо него, стараясь сдержать глупые слезы.

Внезапно, за доли секунды я была прижата к столбу. Я только мельком увидела лицо Антона, на котором читалось неприкрытое сексуальное желание, как тут же была повернута к столбу лицом. Он намотал мои волосы на кулак, а второй рукой завел мои руки за спину. Потянул на себя, заставляя прогнуться назад, и прорычал на ухо.

— Не хочу, чтобы потом запись с нашим сексом попала туда, куда не надо.

Я была в растерянности. Просто не ожидала такой реакции. Я думала, что научилась определять реакцию парней… Но, как я позже поняла, в этом и была моя ошибка… Парней. Даже не парней, мальчишек. Антон не парень, он Мужчина. Именно так, с большой буквы. И предугадать его действия и его поведение просто нереально. Захват на волосах пропал, Антон задрал на мне юбку и разорвал трусики. У меня вырвался вздох облегчения. Сейчас придет столь желаемое оцепенение…

Коленом он заставил меня расставить ноги шире. Я повиновалась, у каждого из нас было свое предвкушение. Я ждала, когда он расстегнет ширинку, и дальше я отключусь, исчезну отсюда. Но все пошло не по сценарию, к которому я привыкла. Антон вплотную притянул мои бедра к своим. Я потерлась о его возбуждение, призывая к активным действиям. Мужчина положил мне ладонь на живот и немного вдавил, призывая не шевелиться. Его рука была у меня под юбкой платья. Я слышала его глубокое и учащенное дыхание. Он начал трогать меня там, круговыми и вертикальными движениями, слегка надавливая. Я дернулась в его руках, и тут произошло странное… Я почувствовала, что увлажнилась! Его пальцы скользнули внутрь меня, и мое лоно тут же сжалось вокруг его пальцев. Я выдохнула и стала ждать привычной боли. Небольшая плата за отключение от реальности, но этого не произошло. Я в ужасе распахнула глаза. Это нельзя было назвать болью, о нет. Мне было… приятно и хорошо. Его пальцы начали двигаться во мне туда и обратно, а во мне нарастал клубок непонятных ощущений… Это было похоже на то, как ты летишь вниз на каком-то аттракционе… низ живота начал щекотать. Мозг лихорадочно работал, посылая сигналы тревоги. Что за…? Я с ужасом поняла, что мои бедра непроизвольно двигаются навстречу его пальцам. Но время обдумать такие перемены мне не дали. Я услышала звук расстегиваемой ширинки и характерный шелест упаковки от презерватива. Через несколько секунд Антон вошел в меня на всю длину. Я закусила губу, чтобы не застонать от непривычных ощущений. Но вскоре меня накрыло волной бешеной паники, и тело покрылось капельками липкого страха. Мой мозг продолжал посылать мне сигналы. Я все еще находилась ЗДЕСЬ. Я не отключилась и все еще чувствую. Я попыталась вырваться из его захвата, но это лишь привело к тому, что хватка на руках усилилась. Мужчина провел большим пальцем по моему клитору. Я открыла рот, и из меня вырвался стон. Громкий, надрывный… с нотками наслаждения. И тогда Антон закрыл мне рот ладонью и, не прекращая, стал вколачиваться в меня. А во мне лишь росло доселе неизвестное чувство. Меня начало трясти, как в лихорадке, я стала чаще и глубже дышать. Это было похоже на то, как вы играете с воздушным шариком… сначала ничего не происходит, и потом, когда вы его начинаете надувать, он начинает расти… А затем взрывается! Вот и я в этот момент также взорвалась. Такое ощущение, что я побывала в космосе без ракеты. В голове не было ни одной связной мысли… абсолютно ничего, только эйфория и чистейший экстаз. Произошло единение… чистое единение меня и другого человека. Антон заставил меня чувствовать себя полной и живой. Не знаю, в какой именно момент он отпустил меня, но когда я вернулась с небес на Землю, то крепко держалась за столб руками, чтобы не упасть. А на глазах выступили слезы. Пока я приходила в себя, Антон поправил на мне платье и уже привел себя в порядок. Жестко сказал.

— Ты играешь в опасные игры, девочка. Можешь обжечься. А теперь свободна.

Я услышала его удаляющиеся шаги. Вот так, одним махом, Франц отправил меня в нокаут. И до меня начало доходить все то, ЧТО только что произошло. Антон прямо на стоянке трахал меня, как последнюю шлюху. О, Боже… Осознание происходящего подействовало на меня, как ушат ледяной воды. И все новые ощущение сменились уже столь привычной болью. Сердце болезненно сжалось и снова начало кровоточить. Что я творю?! Всевышний, мне нужна помощь… Раньше я никогда не задумывалась над этим, потому что находилась «не здесь и не сейчас». Мне стало противно от самой себя и начало тошнить. Сорвала с себя маску. На трясущихся ногах я медленно пошла в сторону выхода. Антом стоял у машины и курил. Я остановилась около него.

— Ты прав. Взрослые игры не для меня. Но я давно уже обожглась.

Тихим, болезненным шепотом проговорила, глядя ему прямо в глаза. Увидела, как он узнал меня и отшатнулся назад. Сюрприз, Антон… Я горько улыбнулась и, резко развернувшись, быстрым шагом пошла на улицу. Мне необходим свежий воздух.

Вернулся к машине и закурил, намереваясь выкинуть все мысли о девушке из головы. Очередная шлюха. Не более. Бесило то, что я потерял контроль. Наплевал на все свои принципы и решил пойти на поводу грёбаного желания.

Думал, что девушка ушла, но она направлялась ко мне, сняв свою маску. Смотрел на нее, ожидая ее приближения. В полумраке разобрать ее лицо было затруднительно, но взгляд мгновенно отметил изящные черты, какие-то до боли хрупкие в этой темноте. Черт, а она ведь красивая… Во мне появилось странное предчувствие, по мере ее приближения лишь больше усиливающиеся. Не понимал, что со мной происходит, но намеревался разобраться в этой хрени.

Она встала напротив меня, совсем близко, и все инстинкты во мне завопили от осознания того, КТО был передо мной. Мозг уже давно узнал. Но я не верил. Я не хотел верить, мать вашу! Глаза с жадностью впитывали каждый штрих, каждый изгиб такого знакомого лица. Но сознание отказывалось признавать это безумие. Это не может быть правдой! Хотелось схватить эту суку за плечи и трясти до звона в ушах за то, что посмела быть так похожей на НЕЕ.

Я взглянул в ее лицо и отшатнулся, словно от удара, увидев ее глаза. Это она… Мой Лучик… И этот ее взгляд я не забуду никогда. Я совершенно точно понял, что он будет преследовать меня в моих многочисленных кошмарах.

Во мне разрасталась боль, поднималась из каких-то глубин и ледяными лезвиями разрывала мою грудь. Дыхание перехватило от ужаса. Перед глазами со скоростью света менялись картинки прошлого. Так давно забытые чувства снова ворвались в мою душу. В горле разрастался рык, который я сдерживал лишь усилием воли.

Я смотрел на нее, на автомате отмечая произошедшие с ней перемены, но видел все ту же маленькую девочку, лежащую на полу в крови сломанной куклой. Из недр души стала накатывать безумная злость. Я был в бешенстве. Сейчас я чувствовал себя хуже того грёбаного ублюдка! Я предал ее, еще больше осквернил эту девочку…

Все эти мысли и чувства промелькнули буквально за несколько секунд. Надя… че-е-ерт, даже просто подумав о ее имени, я ощутил глухую боль в груди. Она улыбнулась побитой улыбкой, от которой мне физически стало плохо, и, развернувшись, направилась прочь от меня.

Несколько секунд я продолжал стоять, не шевелясь. В полнейшем оцепенении. Пытался обдумать произошедшее и не мог. В голове стоял шум, кровь, казалось, буквально кипит в венах, обещая расплавить меня на куски. Я резко выдохнул и согнулся пополам, упершись кулаками в бедра. Пытался вернуть себе контроль. Короткий вдох… еще один… с шумом выдохнул, лишь остатками воли, сдержав рвущийся наружу крик. Еще… и еще…

Медленно, дымка безумного тумана стала отступать. Я мог мыслить здраво. И первой связной мыслью было: зачем??? Блядь, зачем она это сделала??? Почему не остановила?! Что она вообще делала здесь???

Я резко кинулся вслед за ней и догнал уже на повороте к выходу. Она шла быстрым шагом, как-то странно подволакивая ноги, будто каждый шаг давался ей с трудом. Еще в зале я отметил, что девушка выше среднего роста, но сейчас она шла, ссутулившись, и казалась такой маленькой, что сердце защемило от боли. Что же стало с тобой, Лучик?!

Надежда обернулась назад, в ее глазах была какая-то пустота. Но она тут же сменилась ужасом при виде меня, и девочка ускорила шаг. Ну уж нет!

Настиг ее в два шага, схватил за руку и резко развернул к себе. От испуга ее глаза были похожи на два глубоких синих озера, в которых плескалась боль. Я смачно выругался про себя, осадив свой порыв. Ублюдок, ты пугаешь ее!

Она смотрела вниз, избегая моего взгляда, но затем, резко вздернула подбородок и прожгла меня совсем иным взглядом. От которого мне стало по-настоящему страшно. Пот липкими каплями выступил на спине, и я поднял руку, в непроизвольном порыве коснуться ее щеки. Ее глаза были пустые, казалось, она в мгновение ока нацепила на себя некую маску. Я резко отдернул руку и засунул в карман, сжав в кулак. Что же с тобой, маленькая…?

— Ты что-то хотел?

Она сказала это таким холодным тоном, что я сразу понял — передо мной совершенно другой человек. Нет, она и внешне была совершенно иной. Повзрослевшая, та маленькая девочка превратилась в красивую девушку… Я тут же прогнал прочь эти мысли, чувствуя, что они начинают принимать совершенно неприемлемый наклон. И снова во мне поднялась злость на самого себя. Какого хрена я смею вообще думать о ней такое! Твою ж мать…

— Села в машину, живо!

Я не сдерживал своей злости, наплевав на ее нежные чувства. Мне снова необходимо успокоиться, но рядом с ней это невозможно. Черт, давно я не чувствовал себя таким уязвимым.

Девушка наклонила голову набок и медленно осмотрела меня с ног до головы. Облизала губы, а я, как идиот, завороженно следил за этим движением.

— А если не сяду? — спросила она игривым тоном, от которого меня всего покоробило. Слышать такое из ее уст было… неправильно!

— Значит, я затолкаю тебя в багажник и повезу домой так, — я прожег ее взглядом, показывая, что не шучу.

Надежда беспечно передернула плечом, от чего бретелька платья медленно поползла вниз. Я резко отвел взгляд и даже не пытался скрыть свою злость.

— Пошла и сделала, как я сказал, — ко мне снова вернулось самообладание, улыбнулся ей краешком губ и добавил, — я не повторяю два раза.

В ответ на это она положила свою ладошку мне на грудь и невинным голосочком прощебетала.

— У-у-у… Какие мы злые.

Провела рукой по рубашке и направилась в сторону машины, сохраняя идеальную осанку. А я стоял, словно вкопанный, и пытался понять, что за хрень со мной творится? От этого самого обычного прикосновения кожу прошибло током, и мне хотелось схватить ее за эту маленькую ладонь и… Блядь!

Достал сигареты и закурил. С удивлением отметил, что пальцы слегка дрожат. Сегодня я побил все рекорды. Исчерпал все лимиты своего контроля. И это все благодаря малышке из прошлого. Одним своим появлением она разрушила всю мою выдержку. О том, что произошло у того столба, я старался не думать. Это я успею сделать дома в компании верного алкоголя, сейчас же надо решить, что делать с Надей.

Я закурил вторую сигарету подряд, размышляя. Лучик… На ее месте совсем другая девушка, которую я не узнаю. Я не понимал, что с ней стало. Память подкинула картину, которую я застал, спустившись к машине. Увидев ее, сидящей на капоте с сигаретой в руке… дьявол, она еще и курит! я сразу понял, что нужно этой девушке. Трудно не догадаться, когда тебе так открыто предлагают себя. Но Надя… Зачем ей это? Что это за больная игра? Я намеревался это выяснить.

Выбросил окурок и направился к машине. Сел на водительское сиденье, девушка уже сидела рядом, нагло копошась в моих дисках. Повернулся в ее сторону.

— Я разве разрешал трогать?

Она вскинула голову на меня, посмотрев удивленно.

— Да брось, ты курил три часа, — надула губки, — мне стало скучно. Но у тебя здесь один рок, а мне…

Я резко ударил по рулю, перебивая ее.

— Что это было, Надежда?! — повысил голос, сверля ее тяжелым взглядом, — отвечай!

Она едва заметно вздрогнула, на глаза набежала тень. Буквально на долю секунды. Затем на лице снова появилась та маска, которая выводила меня из себя. Прикрыл глаза ладонью, слегка сжав веки, и повторил уже более тихо.

— Что это было?

Посмотрел на нее. Как же все-таки она изменилась… Девушка многозначительно хмыкнула и ответила с фальшивой улыбкой.

— Хм… Ну, наверное, это был секс. Ты так не считаешь?

Я резко выдохнул, в попытке сдержаться и не начать трясти ее за плечи, как тряпичную куклу. Повернулся к ней всем корпусом, и взгляд машинально зацепился за обнаженные ноги, которые она устроила прямо на панели. Ее кожа была идеально гладкой, и мне до одури захотелось попробовать ее на вкус. Что за хрень! Мне не понравились эти мысли совершенно. Поднял глаза на нее и увидел, что девушка смотрит на меня, прикусив нижнюю губу. Это было чертовски сексуально. Но вспомнив о том, кто сидит передо мной, я моментально взял себя в руки. Еще немного и я начну себя чувствовать конченным педофилом.

— Что за представление ты тут устроила? — голос был холоднее льда, но мне было плевать, — ты в своем уме?!

Она полезла в свою сумочку и достала сигареты. Подкурила, щелкнув зажигалкой, а у меня первым порывом было выхватить сигареты у нее из рук и выкинуть нахрен! Это странно, но я чувствовал какую-то ответственность за нее. Как и раньше.

Тем временем Надежда выпустила мне дым прямо в лицо, на что я не повел и бровью, ожидая ее ответа. Она усмехнулась и произнесла приторным голосом.

— Представление устроил именно ты, Антон. Конец был просто фееричный.

Вот же маленькая сучка! Где-то в груди родилась тупая боль от этих слов. Я не понимал, либо она на самом деле за эти три года превратилась в такую стерву, либо это все бравада. Защитная реакция. Я нахмурил брови, заметив, что изящные пальчики девочки слегка подрагивают.

— Давно ты вернулась? — решил перевести тему, — как ты жила все эти годы, Надя?

Она глубоко затянулась и медленно выпустила дым в сторону.

— Нет. Приехали на рождение двойняшек. Семейное сборище… — как-то горько усмехнулась и продолжила, — нормально жила. Может, про себя расскажешь, Антон Владиславович?

Девочка явно не промах. Я про себя усмехнулся, вся в братца. Достал сигарету и тоже закурил. Прожег ее предупреждающим взглядом и ответил короткое «Нет». Она на это лишь звонко рассмеялась, но этот смех был какой-то неестественный. Выкинула сигарету в окно и удобнее устроилась в сиденье.

— Ну тогда вези меня домой, — отвернулась к окну, как-то сразу отгородившись от меня, — думаю, адрес тебе известен.

Я не стал ничего отвечать. Просто не знал, что сказать. Мои чувства были в полном раздрае. А я к такому не привык.

Молча докурил и избавился от сигареты. Завел машину и тронулся с места. Всю дорогу мы молчали. Иногда бросал взгляды на Надежду, но она, прислонившись лбом к окну, следила за дорогой. А во мне разрасталась какая-то пустота от этого ее вида.

Остановился у дома Зарецких. На первом этаже горел свет. Надя тут же схватилась за ручку двери, собираясь выбраться наружу, но я перехватил ее ладонь и аккуратно сжал. Она вскинула на меня взгляд, в котором читалось удивление и что-то еще… я не мог разобрать.

— Мы не закончили, Надежда, — я продолжал удерживать ее взгляд, — так что готовься к серьезному разговору, девочка.

Отпустил ее, и она тут же открыла дверь. Повернулась ко мне и сладким голосом пропела.

— Хорошо, папочка! — сказав это, она выбралась из машины и скрылась по направлению к дому.

Смотрел ей вслед до тех пор, пока она не вошла в дверь. Только после этого я ударил по рулю, смачно выругавшись, и поехал домой.

Сидел на кухне и напивался. Бутылка с виски уже была практически пустой, но меня так и не попустило. Я раз за разом прокручивал в голове произошедшее. Я не понимал, что случилось с той девочкой, которая краснела и смущалась в моем присутствии. Это был шок. Я не узнавал ее. Не хотел узнавать.

Но большую злость вызывала собственная грёбаная реакция на нее. Даже узнав, кто находится под маской, я продолжал хотеть ее. Сделал глоток и прикрыл глаза. Передо мной сразу выросла картинка. Надя, прижавшаяся ко мне каждым изгибом своего тела. Ее гладкие, как шелк, волосы в моем кулаке. Я вспомнил, как вошел в нее в нетерпении, злясь на себя, что какая-то шлюшка смогла так меня завести. Черт! Распахнул глаза и запульнул бокал в стену, что есть мочи. Какого хрена?! Под маской той, что начал презирать, лишь только увидев ее на капоте машины, скрывалась Надя. Маленькая девочка… Но в том то все и дело, что она уже далеко не тот ребенок. Память услужливо подкидывала воспоминания о ее тихих стонах, то, как ее плоть сжималась вокруг меня. Секунда, и я снова был возбужден до предела. Стоило лишь вспомнить то, как она кончает в моих руках, забившись в мелких судорогах, прикрытые в наслаждении глаза. Это было… завораживающе.

Я резко поднялся, чувствуя боль от бешеного возбуждения, и быстрым шагом направился в ванную. Мне необходим холодный душ.

Аккуратно открыла дверь ключом и прошмыгнула внутрь. Меня просто распирало от эмоций. Такое ощущение, что если ко мне кто-нибудь просто прикоснется пальцем, я взорвусь. Быстро стянула с себя туфли и босыми ногами побежала на второй этаж, а то еще увидят мой наряд. И почему это Зарецкие не спят?

Зашла в комнату и стянула с себя платье, бросив его на пол. Закрыла ладонями пылающее лицо. О, Боже-е-е… какой ужас. Я застонала в голос. Ощутимо ударила себя затылком о дверь, и хоть немного, но привела себя в чувства. Соберись, блин! Подумаю обо всем чуть позже. Я умела отключать эмоции на время… к сожалению, потом они возвращались с мощнейшей отдачей.

Одела халат и, взяв с собой пижаму, направилась в ванную. К моему огромному разочарованию, она была одна на этаже, если не считать спальни Кости и Милены. Не успела я выйти за дверь, как услышала.

— Ты пришла.

Я подпрыгнула и от страха не смогла издать ни звука. Схватилась рукой за бешено стучащее сердце.

— Костя! Ты что творишь, придурок?! Сейчас бы опять уехала на машине с мигалками! Нельзя ведь так пугать! — прошипела я на него.

Ненавижу это. Он постоянно так делал, когда мы были младше. Мне кажется, что мой брат садист. Немного придя в себя, я продолжила путь в сторону ванной.

— Кто тебя подвез? — не отставал мой братец.

— Такси.

— И давно «такси» могут позволить себе машины с такими движками? — скептически поинтересовался тот.

Я развернулась к нему и сощурила глаза.

— Ты что, сидел и поджидал меня? — подозрительно спросила.

Он сделал честные глаза.

— Я вышел водички попить… — но тут он приосанился и строго сказал, — Кто это был, Надежда?

От звука своего имени я вздрогнула. Ведь буквально десять минут назад другой мужчина произносил его, с такими же нотками…

— Знакомый, — отрезала я, — Извини, я устала и хочу спать. Спокойной ночи, Костик-хвостик!

Вспомнила прозвище, которым наградила его в детстве, хихикнув, чмокнула его в щеку, и поспешила скрыться за дверями ванной, ибо его взгляд не предвещал ничего хорошего. Не знаю почему, но настроение у меня было хорошее.

Стоило только мне оказаться в кровати, как оно испарилось моментально. Я постоянно крутилась, и в голову просто табуном ломились мысли. Встала и вышла на балкон, чтобы покурить. Села на пуфик и подтянула колени к груди. Когда людям плохо, почему-то все принимают одну и ту же защитную форму эмбриона…

Щелкнула зажигалкой и сделала глубокую затяжку. Боже, я думала, что уже давно пережила все косые взгляды и шепотки. Но то, что я увидела в глазах Антона после того, как он меня остановил… это было больно. Невыносимо больно. Так смотрят на смертельно больных людей, с которыми врач сказал попрощаться…

В его взгляде сквозил шок. Он смотрел на меня своими зелеными глазищами, и я прочитала все вопросы, которые остались неозвученными. Я и сама себе не могла на них ответить. Я не знаю, почему все так. Почему только так я могу отгораживаться от своей боли. Мне хочется изменить это. Но чёрт, это так трудно. Я пыталась… И когда приходят кошмары, все становится капец, как скверно. Может, я слабачка, но я не могу постоянно находиться в собственном непрекращающемся кошмаре. Чувствую, что жизнь ускользает от меня, и я уже не могу радоваться. Искренне, по-настоящему, как раньше…

Но может, стоит это менять? Не я одна пережила насилие. Люди и после худшего возвращались к жизни. Может, хватить строить из себя пиздострадалицу и стоит начать браться за ум? Мы сами вершим свою судьбу. И увидев себя сегодня со стороны, я поняла, что не хочу быть такой. Мне противно от самой себя. Нет, то, что между нами произошло… это было прекрасно. Мне на самом деле понравилось, как Антон показал мне то, чего я никогда не знала… физическое удовольствие.

У меня никогда не было оргазма. Это я поняла совершенно точно. И правду говорят — это невозможно описать словами, таких слов просто нет. Но то, КАК и ГДЕ все произошло… Мой новый первый раз в каком-то грязном месте…

По щекам начали катиться слёзы, и я даже не пыталась их остановить. Зачем? Как повторяют все психологи: нельзя копить в себе эмоции. Возможно, они и правы.

Стала анализировать и вспоминать все свои поступки. И ужаснулась. Почему я раньше не поняла, что мне нужна помощь? Ведь это неправильно. Все это… это не я. Все эти вечеринки и загулы. Реального кайфа от них я никогда не получала. Просто они были мне нужны. Жалкое оправдание, я и сама это понимаю, но правдивое.

Бывают такие моменты, когда тебе открываются простые истины, которые до этого ты не видела, или, скорее всего, не хотела видеть. Вот так произошло и со мной… Как будто я очнулась после нескольких лет спячки… Но я не грёбаный медведь.

В доме было так тихо, что я слышала, как в комнате плачут дети. Меня едва не согнуло от боли, заглушила рвущийся наружу плач кулаком. Я только сейчас начала осознавать в полной мере, что делаю. А если бы моя семья узнала? Что тогда? Я просто не смогу… не смогу жить с этим. Осознавать, что они переживают обо мне. Для них история с моим похищением итак далась нелегко. Незачем им знать такое. Это убьет их. Я не хочу быть виноватой в этом. Хватит. С меня хватит! Пора разбираться со своими демонами. Пришла пора перерасти все это. Я попытаюсь… если не ради себя, так ради них. Хватит притворяться.

Сейчас, успокоившись и приняв все, я благодарна Антону за эту встряску… Но, черт, я его заставлю посмотреть на меня по-другому. Возможно, во мне проснулся юношеский максимализм или еще какая-то хрень, плевать! Но мы с Францем еще не закончили.

Новая жизнь началась неожиданно для меня самой. Не с понедельника и не с Нового года. Она просто началась. Здесь и сейчас, с этой самой секунды, как только я приняла ее. Я не буду пытаться быть Надей ДО похищения. Нет, я изменилась. Просто осталось понять, какой я стала. И я это выясню.

Когда я проснулась, то поняла, что дома никого нет. Увидела записку, приклеенную к холодильнику. Она гласила, что Милена с детьми поехала к подруге, а мои родители к своим друзьям. Супер. Мне пока не хотелось никого видеть. В голове до сих пор был какой-то сумбур.

У меня был план, как поднять себя в своих глазах и перестать быть жертвой. Но пока я еще плохо понимала, как все это осуществить. Я чувствовала себя виноватой. Порой мне казалось, что жизнь со мной несправедлива… но потом я думала о людях, детях, которым повезло меньше, и начинала корить себя за жалость к себе. В общем и целом, сегодня из меня фиговый собеседник.

Есть мне не хотелось, поэтому я просто заварила кофе и пошла обратно в свою комнату. На планшете нашла книгу, которую давно хотела прочитать. И решила ознакомиться хотя бы с первой главой…

Очнулась от мира попаданок и драконов через три часа из-за звонка. Мне звонила Эшли.

— Привет, Надин! — весело поздоровалась она.

— Привет, Эшли. Как дела? — спросила ее. Я была рада слышать свою подругу.

— Ой, все отлично. Даже лучше… — и Эш начала рассказывать мне про свои похождения.

А я слушала её в пол уха. Размышляя над тем, почему у нас все именно так. Почему моя умница и красавица Эшли почти каждые два дня с новыми парнями. Раньше меня это не заботило совершенно. У меня тоже были парни… их было пять. Но мне всегда нужно было знать, что мы встречаемся. Мне была необходима эта видимость отношений. Пусть это месяц или полгода, как с последним… Я не могла просто так быть с кем-то… не считая вчерашнего случая, но я и сама не понимала того своего порыва…

Когда рассказ подруги подошел к концу, я задумчиво спросила.

— Эш, а тебе не надоело это все? В смысле… ты не хочешь стабильности? Не хочешь поговорить с кем-то о насилии… — буквально выдохнула самый страшный вопрос.

— В чем дело, Надин? У меня есть ты, и я говорю с тобой! Миллионы подростков занимаются тем же, чем и мы: пьют, курят, занимаются сексом. Но у них нет даже оправдания для этого. Мы же жертвы, понимаешь? Это нормально!

Я промолчала. Я не понимала, и впервые была не согласна с ней. Я не хочу быть жертвой. Я хочу это пережить и больше не совершать ошибок, оглядываясь на прошлое…

Мы ещё поболтали ни о чем и попрощались… Я дочитала книгу и поняла, что семейство уже дома. Глянула на часы, было девять вечера. Они, скорее всего, подумали, что я сплю, верхний свет я не включала.

Пошла в гостиную, и от открывшейся картины у меня защемило сердце. Взрослые сидели на диване и смотрели фильм, а Стасик игрался с машинами на полу…

Меня снова скрутило от новой порции боли. Мне так хотелось быть здесь для них на все сто процентов, а не той жалкой оболочкой, какой была до этого. Тихо прошла по ковру и села на пол около ног мамы. Положила ей голову на колени.

— Как погуляла вчера, солнышко? — спросила она.

И я застыла… Вспоминая все, ЧТО вчера произошло и к чему привело… Тяжело сглотнула и попыталась взять себя в руки.

— Нормально, спасибо, что спросила, — не нравится мне эта шаткая тема, — А вы как сходили в гости? — быстро спросила я.

— Ой, отлично, — жарко зашептала мама, — Я так скучала по Авдеевым…

Но дальше я не слушала, так как в меня врезалась машина, за рулём которой был офигенный голубоглазый маленький блондин. Я начала играть со Стасом, и мне было действительно весело. А потом пришла Милена и разогнала всех по комнатам. Детское время, блин.

И снова в кровати я не стала сдерживать слёзы. Мне казалось, что столько я не плакала никогда. Но почему-то именно сейчас я поняла, чего лишалась все эти годы… самого дорогого — своей семьи. Мне необходимо быть сильной, и я буду цепляться за них, они моя гавань.

На следующее утро я еле проснулась. Глаза распухли от слез, и нещадно болела голова. А еще болело все тело… и между ног… И я заметила это только сегодня. Теперь каждый раз, садясь или делая лишнее движение, я вспоминаю Антона. Козел! Ещё и синяков наставил. Придётся ходить с длинными рукавами.

Но я не забыла своих обещаний. Как говорится: Бог любит Троицу. Новая жизнь версия 3.0. Приняв душ и умывшись, я спустилась на первый этаж. Все Зарецкие уже были при делах.

— Доброе утро.

Поприветствовала я семейство и налила в кружку кофе. Сделала глоток. Мда… кофе просто ужасный. Сморщив нос, отставила от себя чашку.

— Там в шкафчике есть какао, если хочешь, — предложила Милена, — Костя с утра заварил…

Я сдержанно улыбнулась, и кивнула. Мне не надо объяснять, что мой брат явно не кофеварка.

— Как малявки? — быстро спросила я.

— Ой, всю ночь спать не давали. Видимо, колики. Стасик до трёх месяцев мучился от них, — тут же ответила Милена.

Мне стало жаль маленьких крошек. Бедняжки.

— Может, надо к врачу обратиться? — спросила я.

— Оно само пройдёт. Нужно время. Свои появятся, поймешь, — загадочно улыбнулась Милена. А у меня сердце сжалось от боли. Дети… а ведь раньше я о них мечтала… Ладно, не все и не сразу. Я улыбнулась жене брата. Она прикольная, думаю, что можно попробовать подружиться с ней.

На кухню влетел мини-смерч по имени Стас. Он сразу же начал что-то бурно рассказывать, при этом отчаянно жестикулируя. Я снова улыбнулась, но в этот раз не потому, что мне надо было это сделать, так как именно сейчас от меня ждали этой улыбки… а потому что я сама этого захотела. Глядя на этого беловолосого сорванца, я вспоминала себя, как так же рассказывала что-то родителям или Косте.

— Родной, садись завтракать будем, — мягко сказала Милена.

— Не буду я есть! — громко, так, что было слышно, наверное, не только нам, но и ближайшим соседям, сообщил Стасик.

— Будешь. Садись, — велела его мама.

— Не буду! — уперся мелкий.

— А я сказала: будешь!

— А я сказал: нет!

— Да.

— Нет.

— ДА.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — от его вопля у меня заложило уши.

— Эх, а в парке сегодня новый аттракцион открывают. Для детей, которые позавтракали… Наверное, придется самой идти… — произнесла я, намазывая масло на тост.

— Какой такой атанцитон? — живо заинтересовался Стасик.

Я скрыла улыбку за чашкой с какао.

— Круто-о-ой, — я мечтательно зажмурила глаза.

— А мне можно пойти на него?

— Ну… если ты позавтракаешь…

Мелкий не дал мне договорить.

— Я все съем! Только не уходи без меня, Надя! — сказал Стас, запихивая в рот ложку манной каши.

Милена подошла ко мне и тихо прошептала на ухо.

— Ловко. Но ты теперь просто обязана сводить его в парк.

Я хмыкнула.

— Это точно. И на что только что я подписалась… — я театрально ужаснулась. Но посерьезнев, тут же спросила у Милены.

— Надеюсь, ты не против, если мы сходим в парк?

Девушка тихо засмеялась. Ее глаза светились счастьем.

— Я безгранично люблю наших детей, но иногда я хочу полчасика для себя лично или для НАС, — и подмигнула мне.

Как только я поняла что за «НАС» такое, меня аж передернуло. Фу!

— Я все. Надя, посмотри, сколько я съел! — через несколько минут к нам подбежал Стасик, весь перемазанный в каше. Он улыбался от уха до уха. И я захихикала от его вида.

— Пошли умываться и одеваться, поросенок мой, — беззлобно пожурила его Милена.

— Мама, а если Надя уйдет без меня? — ужаснулся ребенок и схватил меня за ногу, вытирая кашу об меня.

— Никуда я не уйду без тебя. Теперь я тоже вся в каше и пойду переодеваться, — объяснила ему и потрепала по волосам.

Через полчаса и с кучей инструкций от Милены мы со Стасом вышли из дома и направились в парк. Идти было недалеко, всего пятнадцать минут.

У мальчика в глазах было столько счастья. Мы покатались с ним на всех аттракционах, поели сладкую вату, побегали наперегонки. Я даже и не помню, когда мне было так хорошо и весело последний раз.

Через три часа мы решили, что пора идти домой. Милена позвонила мне на телефон уже четыре раза под разными предлогами, а я лишь только хмыкала.

Я тащила Стаса сзади на спине, как вдруг эта мелочь нагло заявила, что хочет еще порезвиться в игровой комнате. Она была выполнена в виде лабиринта. Мне ничего другого не оставалось, как только согласиться.

— Ты точно сам пойдешь? — уже в десятый раз спросила я у малого.

— ДА! Сколько можно тебе говорить, непонятливая что ли?

Я улыбнулась.

— Хорошо. Я буду ждать тебя здесь, когда время выйдет.

Малыш кивнул и скрылся в лабиринте. А я присела на лавочке напротив, достала наушники и включила музыку. С этого места мне было хорошо видно Стаса.

Спустя полчаса я немного расслабилась и не сидела как на иголках из-за того, что мальчуган там без меня. И тут кто-то перекрыл мне путь обзора. Я недовольно подняла голову и моментально узнала этого наглеца. Это была Аня, моя бывшая одноклассница. Она почти не изменилась за то время, что мы не виделись.

— Зарецкая? — скорее не услышала, а прочитала по губам девушки. Вытащила наушники из ушей и широко улыбнулась. Я реально была рада встречи.

— Она самая, — встала с лавочки и мы крепко обнялись.

— Не могу поверить… Ты давно приехала?

— Неа, недавно.

Вдруг девушке позвонили на телефон, и она, сбросив вызов, подняла на меня виноватые глаза.

— Ой, меня сейчас ждут в кафе. Пошли со мной! Я так хочу о многом тебя расспросить, — тут же предложила девушка. Я покачала головой.

— Не могу, я тут с племянником, — кивнула в комнату лабиринта и отыскала Стаса глазами.

— Давай тогда номерами обменяемся? Мы вечером в кино собрались, хочешь с нами?

Я кивнула.

— Очень. Спасибо за приглашение.

Мы обменялись телефонными номерами и распрощались до вечера. Домой решили поехать на такси. Стас очень устал, и я бы не смогла дотащить его на себе.

Немного поболтав с домочадцами, я поднялась наверх, с намерением немного отдохнуть перед походом в кино. Услышала топот ног и обернулась. Вокруг моей талии тут же обвились маленькие ручки. У меня перехватило дыхание, и я обняла малыша в ответ.

— Спасибо, Надя, за все! Мне было весело. Я люблю тебя.

Всего три обычных слова, вот так… ребенок сделал признание, и я понимала, что это правда, дети не врут. Сердце забилось с новой силой, а в горле вырос ком.

— И мне было весело. Я тоже, маленький…

Я не смогла произнести свое «люблю»… еще рано, но я чувствую это. Это похоже на щекотку, только она внутри… Это настоящая, бескорыстная любовь и, самое главное, чистая. Вокруг меня в последнее время было так мало чистоты…

Прижала мелкого к себе покрепче. Он, хихикая, вырвался из моих объятий и побежал по своим серьезным и важным Зарецким делам.

Не смогла удержаться, закурила сигарету, выйдя на балкон, и улыбнулась. Искренне, по-настоящему. Я реально люблю своих родственников и, похоже, у меня в семье появился любимчик. Я весело засмеялась от того, что начинаю чувствовать… а не делать вид.

Внезапно зазвонил мой мобильный. Посмотрела на экран, номер был мне незнаком. Может, Аня звонит с чужого телефона? Потому что остальные номера у меня все есть.

— Алло, — произнесла в трубку.

— Я тебя жду около дома. Выходи.

От неожиданности я даже рот открыла. Этот голос… наглый, холодный… и такой до чертиков раздражающий, я бы узнала из тысячи. Я тихо фыркнула, подумав, куда ему пойти и чем заняться.

— Это кто? — невинно поинтересовалась я.

Франц хмыкнул.

— Хорошая попытка, Надя. Я жду.

Сжала кулаки. Наглый хам!

— И что теперь? У меня нет времени, Антон. У меня свои планы и тебя в этих планах нет! — дерзко ответила я. И даже показала язык телефону.

— Надежда, подняла свою маленькую задницу и вышла сейчас же! Иначе будет хуже, поверь мне, девочка. Не играй со мной в свои идиотские игры, — тихим, вкрадчивым голосом произнес Франц.

И от этого голоса у меня мурашки побежали по телу. Я просто физически не смогла противиться его приказу…

— Антон, пришел Серов.

Владимир зашел в кабинет, не здороваясь. Я стоял у окна, погруженный в свои мысли. Точнее, мысль была одна. Маленькая, проблемная, с шикарной фигурой.

Уже на следующий день я полностью вернул былое самообладание. И мог мыслить здраво. То, что рассказывал мне Зарецкий про свою сестру в наши редкие встречи, никак не вязалось с тем, что увидел я. И я собирался разобраться в этом, во что бы то ни стало.

Не поворачиваясь, ответил.

— Пусть проходит.

Владимир удалился за дверь, а я же стал размышлять. Этого визита я не ожидал. Серов Евгений Владимирович. Начальник полиции. Мы с ним были знакомы около двух лет. Встречи были редкие и всегда возникали по серьезным причинам. У нас с ним был договор. Его люди не трогают меня, а я в свою очередь не мешаю ему. Я знал, что будь его воля, он бы давно упек меня за решетку, но на меня у него не было ничего. И быть не могло. В редких случаях я помогал ему в делах, если это не мешало мне самому. По всей видимости, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз он пришел без предупреждения.

Через несколько минут он зашел в кабинет. Этот мужчина в свои 55 лет выглядел солидно. Я знал, что его подчиненные боятся его, и было за что. Хотя я не воспринимал мусоров за людей, этот человек вызывал во мне уважение. Своей преданностью делу и явными качествами лидера.

Я все так же стоял у окна. Серов подошел ко мне и протянул руку в приветствии.

— Здравствуй, Антон.

Ответил на рукопожатие и прошел к креслу. Указал кивком головы своему гостю на соседнее. Тот сразу же сел в него.

— Чем обязан такому визиту? — спросил, приподняв бровь.

По лицу Серова пробежала тень. Но к теме разговора он переходить не спешил. Явно тянет время.

— Есть одно дело, но об этом позже, — он откинулся расслабленно в кресле, — ты сам как?

Я ухмыльнулся. Ублюдку плевать на это, но строит из себя закадычного друга.

— Твоими молитвами еще жив, как видишь, — достал сигарету и закурил.

Серов в ответ лишь фальшиво рассмеялся.

— Кстати, четверо твоих ребят сидят в нашем СИЗО, — посмотрел он на меня, ожидая реакции, — ты в курсе?

Я не повел и бровью. Знал это и без него. Они там чалятся уже две недели, и в ближайшее время доставать их оттуда я не намерен. Мелкие сошки. Идиоты попались на краже хаты губернатора. Пошли на дело, не предупреждая меня, так что я решил, пусть отдохнут немного на курорте. Прежде, чем их доставят ко мне. Они и сами знали, что их ждет наказание за то, что пошли в обход меня. Это неприемлемо.

— Пусть парни отдохнут, — улыбнулся краешком губ, выпуская дым, — давай ближе к делу.

Серов достал из дипломата папку и бросил мне на стол. Я вопросительно приподнял бровь, не притрагиваясь к ней.

— Прочти на досуге, — лицо мужчины потемнело, — мне нужна твоя помощь.

Я затушил окурок в пепельнице и сложил руки на груди, откидываясь на спинку кресла.

— Я уже понял. Говори.

Серов прокашлялся и начал.

— Полгода назад в городе стали пропадать люди. Сначала редко, но затем с постоянной периодичностью. Мы не могли найти ни одной зацепки, лишь висяков прибавлялось, — он смачно выругался, — на данный момент пропали без вести 120 человек.

Я внимательно слушал его, запоминая каждое слово.

— Взаимосвязь?

Серов посмотрел на меня злыми глазами. Я знал, чем вызвана эта злость. Сознанием своей беспомощности. Он ответил.

— Никакой, в том-то все и дело. Люди не связаны никак между собой. Ни общих знакомых, ни даже какого-нибудь магазина, в котором затаривались. Ничего, понимаешь?

Я понимал. Прекрасно. И это мне совершенно не понравилось.

— Кто именно пропадает и где?

Серов молчал некоторое время, достал сигареты и тоже закурил.

— Женщины и дети. Мужчин нет. В разных местах, причем многолюдных. Такое ощущение, что они сквозь землю провалились. Большинство из них бездомные, бомжи, в общем, гнилой сброд. Дети в основном беспризорники, — он глубоко затянулся, — ты же знаешь, мои люди работают с этой кастой. Так вот, пацаны стали жаловаться, как бы невзначай. В их рядах поселилась паника. Решили, что кто-то зачищает неугодных.

— Может, санитар? — перебил я его, имея в виду какого-нибудь шизофреника, возомнившего себя чистильщиков города.

— Нет, — Серов даже цокнул языком, — Мы сразу начали рассматривать эту версию. Все указывало на это. Но глухо. Никаких улик, зацепок. Ничего. Был человек — и вдруг нет его. Потом уже стали обращаться обычные граждане. Пропадали их родственники. Женщина пошла в магазин, ребенок не вернулся со школы. Черт, да таких дел у нас, блядь, вагон и маленькая тележка.

Я задумчиво развернулся в кресле. Что за хрень творится у меня под носом, о которой я не знаю?

— Я так понимаю, с родственниками на контакт никто не выходил? — спросил Серова.

— Нет, — тот стиснул зубы, — у многих мы установили прослушку. Мои люди следили за их домами. Проверялся каждый, даже совершенно случайный знакомый. Все без толку.

Я повернулся к нему лицом и положил руки на стол.

— Что ты хочешь от меня? Это не мои люди. Я бы знал.

Серов молчал, смотря мне в глаза. И в его взгляде была злость.

— Я хочу, чтобы ты помог мне найти этих тварей, — он прокашлялся и продолжил, — ты же знаешь, я бы стал к тебе обращаться в последнюю очередь.

— Какой мне резон забивать этим голову? — я усмехнулся.

— Я знал твоего отца, и уверен, вы с ним похожи, — ублюдок был прав, и я знал, куда он клонит, — ты же теперь землю грызть будешь, но выяснишь, кто проворачивает все это у тебя под носом.

Спорить не стал. Он прав, теперь я и сам загорелся желанием выяснить все. И даже знал, с чего начну.

— Мне нужен список всех жертв, с полным досье, — начал я перечислять Серову, — список тех, кто ведет дела. Результаты расследования, каждого расследования, Евгений Владимирович.

Тот кивнул, соглашаясь, а я продолжил.

— Твои люди, если потребуются, будут слушаться меня и не будут мне мешать. Это ясно?

— Я дам соответствующие указания, — Серов указал кивком на папку, — там лишь часть. Те, кто пропал относительно недавно.

Он встал с кресла, намереваясь уходить. Будто что-то вспомнив, замер.

— Антон, последним пропал семилетний мальчик, — Серов смотрел мне в глаза, отмечая мою реакцию, которой на первый взгляд не было, — прямо из двора частного дома. Играл в саду, мамаша на кухне следила за ним в окно, но отвлеклась на несколько минут. К тому моменту, как вернулась, ребенка уже не было.

Сказав это, он кивнул мне и вышел из кабинета. Я же пытался обуздать злость. Меня приводил в ярость не сам факт пропажи людей. Нет. Такое случается сплошь и рядом, и я подозревал, что их уже давно нет в живых. Но то, что какая-то тварь посмела замахнуться на детей… Закрыл глаза, воскрешая в памяти давно забытые воспоминания. Я намеренно проматывал их перед своими глазами, подстрекая себя к еще большей злости. Приложил руку к груди, даже сквозь слои одежды чувствуя старые шрамы. Я сделаю все возможное, чтобы найти этих ублюдков. И начинать нужно уже сейчас.

Набрал знакомый номер, и через три гудка на том конце провода ответили.

— Волков.

— Здравствуй, Юрий Германович, — закурил сигарету.

— Антон, — голос Волка стал деловым, — по какому вопросу?

Я вкратце описал ему ситуацию. Волк был искренне удивлен.

— Я не в курсе этих похищений, — услышал, как он тоже закурил, — есть версия?

Я усмехнулся. За эти годы мы часто пересекались с ним по работе. И сейчас тот самый случай.

— Думаю, кто-то устроил коридор в нашем городе. Раз тела не найдены до сих пор, скорее всего, люди были вывезены, — я знал, что Волк тоже начнет искать зацепки, — Короче, подключайся со своими людьми. Все, что выяснишь, я хочу знать.

— Франц, будем копать, — успокоил меня мужчина, — сообщу, если что-то появится.

Еще пару минут мы обсуждали текущие дела и попрощались. Я вызвал Владимира. Тот появился в кабинете сразу же. Коротко ввел его в курс дела, дав указания начать рыть в этом направлении. Владимир все понял и удалился посвящать остальных.

Просидев в офисе еще час, я собрался ехать домой. Спустился и сел в машину, через несколько минут мчал по дороге, врубив радио на полную мощь.

Зашел в квартиру и сразу направился в душ. Через 15 минут прошел в комнату обнаженным и открыл шкаф. Достал брюки и новую рубашку. Переодевшись, направился на кухню. Приготовил кофе и услышал быстрый топот лап по паркету. Через секунду на кухню вбежал Красавчик. За эти годы из маленького щенка он превратился в большого пса. Как ни странно, но я и сам прикипел к этому комку шерсти. Пес начал вилять хвостом, требуя прогулки. Сам я редко этим занимался, для этого была нанята прислуга, которая приходила в дом по утрам и в мое отсутствие.

Потрепал животное по морде и тут же вспомнил его хозяйку. Прошло два дня после того случая на стоянке. И я понял, что хочу снова увидеть ее. Я чувствовал, что просто обязан разобраться в ее поведении. Слишком девочка непроста. Уже спокойно воспринимал то, что произошло. Точнее, не кидался первым попавшимся под руку предметом об стену. Я просто решил забыть этот эпизод. Такое не повторится. Никогда.

Но мне необходимо было поговорить с ней. Я хотел понять ее, разобраться. Дало о себе знать стремление к полному контролю. Во всем. И Надежда не исключение.

Через несколько минут я звонил Зарецкому.

— Франц, — ответил он тут же, — давно не слышал тебя.

— Ты же теперь не приходишь в мой клуб, Константин, — усмехнулся я, — и как тебе семейная жизнь?

— Отлично, — засмеялся тот, — но порой хочется минутку тишины от этого бедлама. Короче, сам поймешь со временем. Ты по делу? — вмиг посерьезнев, спросил он.

Его жаркую рекламу семейной жизни я пропустил мимо ушей. Это не для меня.

— Да, — ответил ему, — слышал, твои вернулись с Англии. Мне нужен номер твоей сестры.

В трубке повисла тишина. Зарецкий явно переваривал услышанное.

— Зачем он тебе? — в его голосе слышалось предупреждение. Типичный старший братец. Я усмехнулся.

— Хочу вернуть ей пса.

Зарецкий молчал, видимо, обдумывая.

— Черт, Антон, — буквально выдохнул он, — ты же знаешь, с каким трудом она смогла оправиться от произошедшего. Родители ночами не спали, боясь за нее. Сейчас перед нами все та же Надя, и я боюсь, что встреча с тобой напомнит ей прошлое.

Я чуть ли не рассмеялся в голос от его «все та же Надя». Как я и думал, он был не в курсе нового образа своей обожаемой младшей сестры.

— Успокойся, — осадил я его, — ты меня за идиота держишь? Мне нужно с ней встретиться и отдать собаку. Не более.

Повозмущавшись, Зарецкий все же номер дал. Через десять минут я ехал на машине в сторону их дома.

Нажав на отбой, бросил трубку на панель. Чувствовал, что начинаю закипать. Маленькая сучка! Ей точно необходимо укоротить ее наглый язычок. Закурил, следя взглядом за дверью. Прошло пять минут, а ее все не было. Черт, меня это начинало злить. Выкинул окурок в окно, как тут открылась дверь, и из нее вышла Надежда.

Она обернулась назад и что-то прокричала в дом, помахав рукой. А я сразу же отметил, как сидят на ней короткие шорты, открывая соблазнительный вид на фигуру их обладательницы. Твою ж мать!

Девочка отыскала глазами мою машину, и с ее лица тут же исчез даже намек на улыбку. Она недовольно закатила глаза и направилась в мою сторону. А мне стало весело от ее вида. Сейчас она напоминала недовольного ребенка. Ухмыльнулся краешком губ.

Надежда открыла дверь и плюхнулась в кресло. Демонстративно не посмотрев в мою сторону, тут же закинула свои ноги на панель. На автомате проследил взглядом за этим движением, отвернулся и завел мотор, тронувшись с места.

— Ноги убрала, сейчас же.

Она повернулась ко мне и окатила холодным взглядом.

— Ты слишком многого хочешь от меня, Франц. Иди сюда, не делай то, — передразнила ехидным голосом, — Говори, быстрее, что тебе надо. У меня нет времени. Планы на вечер.

Я мельком взглянул на нее и приподнял бровь. На всей скорости вписался в поворот, так, что был слышен звук тормозящей резины. От неожиданности девочка, завизжав, отлетела вбок, чуть не упав с кресла. Ноги слетели с панели, и я коротко хмыкнув, взглянув на нее.

— Планами не поделишься?

Если бы взглядом можно было убить, меня бы давно здесь не было. Она невозмутимо поправила прическу и закинула ногу на ногу.

— Нет, — ответила, как ни в чем не бывало, — куда мы едем?

Боковым зрением увидел, что она полезла в бардачок. Мой бардачок. Сжал пальцы на руле. Достала мои сигареты и поднесла к губам. Я резко повернулся к ней, оторвавшись от дороги, и правой рукой выхватил сигарету изо рта. Бросил ее на панель и прожег девочку тяжелым взглядом, предупреждая. Отвернулся и стал следить за дорогой. Надежда молчала, слегка приоткрыв рот.

— Во-первых, никогда не смей трогать мои вещи без моего разрешения. Во-вторых, увижу еще раз с сигаретой, заставлю выкурить подряд две пачки, чтобы пропало всякое желание курить. Поняла меня? — взглянул на нее, Надежда же в ответ лишь сжала губы в тонкую линию, — И, в-третьих, я везу тебя к себе домой. Заберешь своего пса.

— Я сама могу решить, что мне делать, а что нет, — прожгла в ответ меня колючим взглядом, на который я не стал обращать внимания, и полезла зачем-то в карман. Достала оттуда деньги и кинула их на панель, буквально выплюнув, — За сигареты!

Вот сучка! Снова появилось желание схватить ее и трясти что есть мочи. Почему-то рядом с ней оно возникает постоянно. Я уже повернулся к ней, чтобы ответить, но резко замолчал, нахмурив брови. Надя как-то нервно поерзала на сиденье и посмотрела на меня раненным взглядом, от которого мне стало больно. В ее глазах была какая-то неуверенность и страх. Тихим голосом спросила, закусив нижнюю губу.

— Думаешь… он узнает меня?

То, что произошло дальше, было неконтролируемым порывом. Я положил руку на ее колено и слегка сжал, в попытке успокоить.

— Не знаю, Лучик…

Это слово против воли само слетело с губ. Но в этот момент я видел все ту же маленькую девочку перед собой, которая в тот проклятый день цеплялась за меня, захлебываясь слезами. Сглотнул вставший в горле ком. А Надя на это прикосновение дернулась и отодвинулась к окну, замерев. Черт, я на физическом уровне почувствовал, что та хлипкая связь разорвалась. Она посмотрела на меня наглым взглядом и сказала.

— А я уже подумала, что ты всезнайка, — после этих слов повернулась к окну и замолчала.

Я не стал ничего отвечать, обдумывая происходящее. Что же заставляет тебя прятаться в эту раковину, девочка…?

Мы прошли в зал, и Надя тут же плюхнулась на диван, подложив под себя ноги.

— Что тебе принести? Сок, лимонад?

Она приподняла бровь, сделав серьезное лицо.

— А водка есть?

Я уже сделал шаг ей навстречу, чтобы все же встряхнуть хорошенько, как тут она звонко рассмеялась, откинув голову назад. Снова эти игры.

— Я шучу, Франц, — махнула рукой, — тащи мне сок.

Видимо она хотела еще что-то сказать, но тут в комнату вбежал Красавчик. Девушка сразу замерла и поднесла ладошку к губам, не отводя от него взгляда. Она выглядела какой-то испуганной и нерешительной. Я, молча, развернулся и направился на кухню, оставив их одних.

Наливал сок и размышлял. Я не понимал ее. В какие-то моменты она, будто против своей воли, сбрасывала тот образ, что сложился у меня о ней. И передо мной снова появлялась та маленькая девочка. Мне до одури захотелось покопаться в ее душе, узнать все, о чем она думает. Иногда хотелось ее задушить от ее наглости, но в то же время обнять и прижать к себе. Вдохнуть ее аромат… Черт! Я выругался вполголоса и направился в комнату.

Картина, что я застал там, выбила нахрен всю мою уверенность. Надя не слышала моего приближения. Я облокотился плечом о косяк двери и просто смотрел на нее. Она сидела прямо на полу на коленях и обнимала своего пса. По ее щекам ручьем катились слезы, но она даже не пыталась их остановить, смотря в одну точку. Сердце пропустило удар, и я совершенно точно понял, что видеть ее слезы для меня невыносимо.

Прошел в комнату и повернулся к ней спиной, поставил стаканы на стол. Я давал ей время взять себя в руки.

— Вижу, вы заново сдружились.

О, Боги, мое сердце готово было вот-вот вырваться из груди, руки мелко подрагивали. Я так и стояла с телефоном у уха. Я не понимала, что именно от меня хочет Антон, да и не знаю, хотела ли знать… Но, видимо, придется. Я просто не могу не выйти к нему. Нужно это сделать, сорвать ко всем чертям этот пластырь.

Я еще не знала, как именно вести себя с этим мужчиной. В нем всего было слишком. Слишком умный, слишком проницательный, слишком раздражающий, слишком красивый и, что самое странное, он мне казался слишком безопасным…

Вышла из оцепенения и стала собираться. Уже на ходу сообщила всем, что иду в кино и буду позже.

Сделала глубокий вдох и пошла к машине. Я надеялась, что шла уверенным шагом. Если до этого я не знала, как вести себя с Францем, то стоило мне увидеть его пренебрежительный взгляд… смотрит так, будто делает мне одолжение. Может быть, я была и не права, но я не смогла сдержаться и отвечала ему колкостью на любой вопрос…

Когда он сказал мне про Красавчика… сердце сжалось в комок и начало больно биться о ребра. Ком вырос в горле, стало трудно дышать. Мой мальчик… я так тосковала по нему все это время… Я боялась, что он меня не примет…

А потом Антон снова назвал меня Лучиком и дотронулся до меня. И меня будто током шарахнуло, кожа покрылось мурашками и появилось чувство, что это прикосновение я ощутила не только на коже, но и глубоко под ней. Мое тело реагирует на близость этого мужчины просто невероятным образом. И мне такая реакция совершенно не нравится.

Стоило мне только увидеть своего песика, как вся моя бравада пала, и я позорно разревелась. Он узнал меня! Сначала не хотел подходить, но стоило мне протянуть ему ладошку, как он ее понюхал и тут же ткнулся в нее мокрым носом. Я крепко-крепко обняла Красавчика, и мне показалось, что он обнял меня в ответ.

— Бог мой, Красавчик, какой ты стал большой и красивый! Мой сладик! — начала шептать я ему на ушко, гладя по шерсти, — Я тебя больше никогда не брошу. Прости меня.

И я снова расплакалась. Я была за него в ответе, но на тот период «жизни», я не могла просто физически присматривать за ним. И теперь мне больно от этого. Это было мерзко с моей стороны оставить его. Он мне доверял, а я… Почему люди осознают свои ошибки только спустя время? И постепенно их становится все больше и больше…

— Вижу, вы заново сдружились.

В комнату вернулся Антон. Мне было немного неловко от того, что я вся зареванная. Еще раз обняла Красавчика, а он лизнул меня в щеку, заставляя засмеяться. Но смех больше походил на всхлипы. Я поднялась с пола, Красавчик начал лаять и призывно вилять хвостиком.

— Похоже на то. — с улыбкой ответила я, глядя на собаку, — Э-э-э… можно воспользоваться твоей ванной? — спросила я, вспомнив о том, какая я «красавишна». Есть девушки, которые красиво плачут, но это явно не про меня.

— По коридору направо, — любезно объяснил мне Антон.

Быстро отыскала нужную дверь, а Красавчик пошел за мной. Видимо боясь, что я снова уйду… Глаза снова защипало от слез.

— Я больше не оставлю тебя, маленький. Никогда.

Через десять минут, вроде бы до конца успокоившись, я вышла из ванной. В доме было тихо, я бы сказала, даже неестественно тихо. Но тут меня посетила идейка… Когда еще будет такой шанс, чтобы посмотреть на то, как живет САМ Антон, мать вашу, Владиславович?!

Я успела побывать в двух комнатах и не нашла ничего интересного. Все было до банального скучно и пресно. Бедром толкнула третью дверь и беззвучно взвизгнула. Джек-пот. Кабинет Франца. Он был выдержан в темных тонах. Около окна стоял огромный стол из красного дерева и кожаное кресло. У одной стены стоял большой диван, а на противоположной стене шкаф с какими-то документами и огромные ряды с книгами. Мои стопы сами понесли меня в сторону книг. Чего тут только не было…

— Надежда… — я резко развернулась, и почувствовала, как пылают мои щеки. Антон стоял в нескольких шагах от меня, сложив руки на груди.

— Я вот что подумала! М-м-м, я сначала у Милены спрошу, можно ли Красавчика забрать обратно, а то у нас же в доме младенцы. Вдруг нельзя… Да и не мой это дом. Это же не Англия… Хорошо? Подержишь его еще сутки? — выпалив все это скороговоркой, я медленно начала двигаться к двери. Ох, как мне не понравился его взгляд и то, как резко даже воздух изменился, будто температура упала на несколько градусов.

Антон сразу разгадал мои бесхитростные манипуляции и загородил мне путь к спасению. А я стояла и смотрела на него, как кролик на удава. Мужчина приподнял бровь и спросил.

— Нашла что-нибудь интересное?

Я сильно занервничала и ляпнула первое, что пришло в голову.

— Я заблудилась.

И даже ресничками пару раз хлопнула, а вдруг поверит. Но Франц на это только хмыкнул. Прошел вглубь кабинета и сел в кресло. Кивком головы указал мне на диван, приказывая сесть.

— А в моих книгах путеводитель пыталась найти?

Я вспыхнула и почувствовала, как краска стыда еще больше заполонила мои щеки. Но я решила объявить Антону молчаливый протест, и осталась демонстративно стоять на месте.

— Ага. Пора бы обновить справочники.

Мужчина прожег меня ледяным взглядом, от которого я поежилась. Мне стало неуютно. Его голос был ненамного теплее.

— Сядь, Надежда, нам нужно поговорить. Про пса не переживай, останется у меня столько, сколько нужно.

К концу предложения мне показалось, что атмосфера в кабинете потеплела, буквально на полградуса. Антон даже улыбнулся. От вида его улыбки я, как завороженная, выполнила все его требования и села на диван. Понимала, что пришло время нам поговорить, но мне было стыдно. Я боялась… И всеми силами, хотя бы на несколько секунд, пыталась оттянуть время, но понимала, что разговор неизбежен.

— А где обещанный сок? — нервно, даже для самой себя, сказала. От нервов мне всегда хочется курить… Сделала глубокий вдох и посмотрела мужчине в глаза, — Прежде чем мы начнём… дай мне сигарету.

— Твой сок там, где ты его оставила.

Мужчина бросил быстрый взгляд на мои ноги и взъерошил волосы. Было видно, что это неосознанный жест, но чертовски сексуальный. Он резко встал с кресла, подошел к бару и налил себе виски. Естественно, мне даже не предложил.

— В моем доме не курят.

Но даже в этом мимолетном взгляде я уловила сексуальный подтекст. Мне стало горько от этого, и я разозлилась… Он ничем не лучше других, видит только вещь. Сексуальную, милую куклу-блондинку. Хотя нет, он еще и поговорить пытается.

Ну ладно, Франц, говори. Поиграем в твои игры. Закинула ногу на ногу, специально принимая более соблазнительную позу.

— Тогда, может, мне стоит уйти в другое место, где разрешают курить?

Внимательно следила за реакцией Антона. Я намеренно его провоцировала, но по его лицу ничего нельзя было прочесть. Он сделал глоток и улыбнулся… но я бы назвала это хищным оскалом

— Ну если только не заблудишься, девочка, — был мне ответ с усмешкой.

Меня передернуло от этой фразы. Его эта «девочка»… бесит. Я открыла рот, чтобы ответить ему, но он поднял руку и прервал меня.

— Расскажи мне о себе, Надежда, — он замолчал на какое-то время, — я хочу знать все.

— Я тебе не девочка, — послала ему самую сладкую из своих улыбок, — Хм… меня зовут Зарецкая Надежда Анатольевна, мне 18 лет…

Антон на миг закрыл глаза и тут же снова прервал меня.

— Мне это известно. Расскажи про свою жизнь. Я так подозреваю она у тебя была насыщенная за эти годы, — многозначительно приподнял бровь.

— Не жалуюсь! — сложила руки на груди в защитном жесте. Я чувствовала себя слишком ранимой в данный момент.

Мужчина задумчиво вертел бокал в руке, смотря на него, и молчал. Наконец, когда я уже собиралась нарушить это молчание, от продолжил.

— Твой брат говорил, ты ходила к психологу. Тебе помогли сеансы?

Он это сделал. Задел ту тему, которую я не хочу обсуждать ни с кем. Никогда! Если Антон думает, что он какой-то особенный, то глубоко заблуждается.

— Мой брат много болтает. Ходила. Помогли. На этом все? Я опаздываю, — встала с дивана с намерением, как можно скорее убраться отсюда подальше.

Слишком много всего. Он давит на меня. Я почувствовала, что мне необходим воздух.

— Сядь на место! — отдал мне очередной приказ Франц.

Меня начало трясти от злости, и я зло прошипела.

— Я тебе не собака, а ты мне не хозяин, блядь!

Антон даже бровью не повел. На мой ответ, он лишь ухмыльнулся.

— У тебя были отношения за эти годы?

От столь прямого вопроса я впала в шок. Сжала кулаки, чувствуя, что начинаю закипать.

— Тебя интересует моя половая жизнь?

Франц засмеялся, но весельем в его смехе и не пахло.

— Ну, раз уж мне была отведена одна из ролей в ней, то хотел бы знать.

— Что-то ты не кажешься пострадавшей стороной, — демонстративно медленно окинула его взглядом с головы до ног. Яд так и сочился из моих слов, но я уже не могла остановить себя.

Антон хлопнул по столу ладонью и взорвался. Даже голос повысил.

— Какого хрена, Надежда??? Ты же предлагала мне себя. Это что, такая игра?

Он подлетел ко мне и встал вплотную. О, мы злимся. А мне не жаль…

— Я тебе что, сказала это прямым текстом: «иди и возьми меня»? — закатила глаза вверх недовольно, — Ох, точно! Ты же зажал мне рот рукой! И хватит орать на меня, я не глухая! Что ты хочешь от меня услышать, Антон? ЧТО?!

Я не удержалась и ткнула пальцем ему в грудь. Да кто он такой, чтобы так разговаривать со мной и заставлять чувствовать себя ничтожеством? Я отвечала ему, как могла. Чувствовала, что все это происходит на автомате и позже меня накроет. Лишь бы не здесь.

Антон перехватил меня за ладонь и сжал. Резко дернул на себя и вжал в свое тело. Он тут же перехватил и вторую ладонь, которую я занесла для пощечины, завел руки мне за спину, а я отчаянно стала вырываться. Но он лишь прижался еще сильнее, так, что каждым миллиметром своего тела я чувствовала его, и прошептал на ушко.

— Нет, девочка моя. Но когда девушка ведет себя как заправская шлюха, ответ один.

После этих слов он неожиданно оттолкнул меня от себя, и я еле удержалась на ногах. Уже спокойно спросил.

— Я хочу услышать ПОЧЕМУ ты стала такой? Почему не остановила меня?

От этих слов мне стало больно, словно после мощного удара прямо в грудь. Стыд и презрение к себе все сильнее разрастались во мне. Не жалея сил, он хлестал меня словами. И в ответ, я тоже хотела причинить ему боль.

— Почему? Да потому что только такие ублюдки, как ты, все всегда берут силой!

Он отошел на шаг назад от меня и мне сразу стало легче дышать. Засунул руки в карманы и снова засмеялся. Я ему тут что, клоун, блин?!

— Что-то сопротивления я не почувствовал. Или оно выражалось в твоем оргазме? И со всеми ты так… хм… сопротивляешься? — вроде спрашивает без интереса, но я вижу, как его зеленые глаза фиксируют каждую мою эмоцию, которая прорывается сквозь мою защиту.

Я вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. Мой голос не дрогнул, пока я ему отвечала. Но на это ушел весь мой контроль и последние силы.

— Не льсти себе. Знаешь про имитацию? — многозначительно улыбнулась, — И нет, с другими я не сопротивляюсь. Этого не требуется, все по согласию.

Секунда, и весь воздух покинул мои легкие. Антон толкнул меня спиной к стене, а сам навалился сверху. От его близости я задрожала, точнее мое предательское тело. Я не могла понять, почему он имеет надо мной такую власть… Только от одного его взгляда я вспыхиваю, как спичка. Он медленно окинул взглядом мое тело, а у меня сбилось дыхание, я закусила губу. Он хрипло проговорил.

— Это тоже имитация, Надежда? — сквозь ткань кофты большим пальцем он провел по ореолу соска. И я застонала, черт возьми! Между бедер настойчиво запульсировало, и я почувствовала, что увлажнилась. Я уже не просто дрожала, я тряслась от возбуждения. Посмотрев Антону в глаза, я поняла, что мое тело уже сдалось без боя… А он впечатал кулак рядом с моей головой и резко отскочил от меня, словно от прокаженной.

— Пока что я вижу перед собой маленькую шлюшку, которая заводится с пол оборота, — произнес он таким холодным тоном, с оттенком пренебрежения, — Скажи, это то, кем ты стала? ЭТО твоя жизнь, Надежда?!

На глаза навернулись слезы боли и обиды. Да что я ему сделала? За что он так со мной? Это несправедливо. Он не имеет права унижать меня так. Но нужно отдать ему должное, он в таких играх мастер. Боль и обида придали мне сил оттолкнуться от стены. И я влепила ему пощечину. Со всей силы, что еще оставалась во мне. Злорадствуя, что на щеке появляется красный цвет отпечатка.

— А я вижу перед собой похотливого дядьку, у которого встаёт на несовершеннолетних! — я демонстративно показала взглядом на его эрекцию, — Вот прямое доказательство. Никогда не смей ко мне прикасаться и называть шлюхой, ты, жалкий кусок дерьма!

Сквозь гул в ушах я услышала, как залаял Красавчик. А Франц моментально изменился в лице, и сейчас я впервые за все это время испугалась его… Мне было страшно, его лицо потемнело, а на щеках заходили желваки, вены вздулись на шее.

— Пошла вон. — тихим, стальным голосом сказал он.

И тогда я поняла, что лучше с ним больше не спорить. Я круто развернулась и выбежала из кабинета. А Красавчик побежал за мной.

Как только мы оказались на улице, то слезы градом начали струиться из глаз. Сделала болезненный вдох и медленный выдох. Когда останусь одна, тогда и дам волю эмоциям. Я посмотрела на Красавчика и дрожащей рукой погладила его по шерсти.

— Пойдем малыш. Покажу тебе твой новый дом.

И мы пошли… Куда? Я и сама не знала ответ.

И какого хрена я рассчитывал на спокойный разговор? С Надеждой это невозможно. Я понял это уже тогда, когда она сразу же замкнулась в себе после первого вопроса. Было видно, как она переменилась в лице, надевая на себя маску отчужденности и все той же бравады. Казалось, она в один миг спряталась в свою чертову раковину. Ту, что я заметил еще в машине.

Это так не вязалось с той маленькой девочкой, что плакала, увидев своего пса. Будто передо мной были совершенно разные люди. Я прекрасно понимал, что был груб. Масла в огонь подливала злость на самого себя. Осознание собственного желания, дьявол! самой настоящей похоти при виде нее, лишало меня всякого самообладания. Я против воли останавливался взглядом на этих длинных ногах, отмечая их стройность. Всем своим существом буквально впитывал свежесть ее лица. Это было странно. Девочка совершенно не в моем вкусе. Слишком худа, слишком молода. Когда напомнила о своем возрасте, появилось безумное желание что-нибудь разбить. Желательно о свою голову. Но черт! До чего же она желанна.

Я заметил одну вещь. В те моменты, когда она напускала на себя вид злобной стервы, в ее глазах появлялось что-то, что задевало какие-то струны моей души. Хотя я и сомневался, что она у меня есть.

В ее взгляде был вызов, дерзость вперемешку с усмешкой. Но где-то на дне этих глаз растекалась боль, которую она тщательно старалась спрятать за этой маской. Сумасшедшая смесь. К которой до зуда в руках хотелось прикоснуться. А ее наглый рот хотелось заткнуть, сминая в кровь, причиняя боль. И это выводило меня из себя. Рядом с этой девочкой вся моя выдержка трещала по швам. Я даже не мог вспомнить, когда последний раз такое было. Да и было ли вообще.

Потому и прогнал, опасаясь, что сорвусь и причиню ей боль. За те слова, что посмела сказать, за ту дерзость, которой была буквально переполнена. Маленькая сучка! И сейчас я стоял истуканом посреди кабинета и пытался успокоиться. Как она сказала, жалкий кусок дерьма? Я засмеялся. Искренне. В голос. Будь на ее месте мужчина, тот давно бы был размазан по стенке.

Черт, она же на самом деле права. Я и есть похотливый ублюдок, у которого встает на эту девчонку, стоит лишь оказаться с ней рядом. Дьявол!

Я смачно выругался и прошел к столу. Сел в кресло, откинувшись назад и закурил. Сейчас я уже был спокоен. И теперь меня переполняло желание иного рода. Я хотел разобраться и понять, какого хрена Надежда так ведет себя. Ее нынешний облик никак не вязался с той краснеющий и проливающей на себя сок малышкой. Интуиция подсказывала, что ответ зарыт глубоко в прошлом, в тех событиях трехлетней давности. Блядь! Вспомнив ублюдка, злость на него поднялась с новой волной. Я бы с удовольствием повторил все то, что сделал с ним перед смертью.

Сидел и курил, вспоминая его испуганные, распахнутые в ужасе глаза. Как тут пришла здравая мысль. Куда пошла Надя? Твою ж мать… Туда, куда ты ее послал!

Затушил сигарету и вскочил с кресла. На ходу схватив телефон и ключи, я направился к машине. Дорога одна, она не могла уйти далеко. Еще и пса своего прихватила. Я поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Даже, если она не захочет со мной говорить, деваться ей некуда. Впереди лес и ей придется сесть в мою машину. Пусть даже и затаскивать ее туда придется силой.

Завел мотор и собирался уже выезжать из гаража, как зазвонил мобильный. Посмотрел на экран. Хоккеист.

— Да, — ответил ему.

— Шеф, тут по дороге какая-то девка с твоим псом идет.

Вот черт! Но это меняет дело. Заглушил машину и бросил в трубку.

— Остановись и подвези ее, куда скажет, — добавил стали в голосе, предупреждая, — только без фокусов, понял? Отвечаешь за нее головой.

— Да, понял, понял, — ответил парень, и я нажал на отбой.

Что ж… Так даже лучше. Пусть малышка успокоится, а сегодня рядом со мной ей это явно не светит. Что с ней делать дальше, я пока не знал. Но, определенно, теперь я не отпущу ее, пока не узнаю все, что с ней стало.

С такими мыслями я и направился обратно в дом. Мне нужно снять напряжение. И я знал, кто мне в этом поможет.

Поставил стакан с недопитым виски на стол и вышел из кабинета. Зашел в спальню, развязывая галстук на ходу.

— Сними это.

Мои слова были адресованы женщине, которая лежала на моей постели. Тридцатилетняя брюнетка, с аппетитной фигурой. На ней был одет какой-то полупрозрачный халатик, скорее открывающий, чем скрывающий все прелести его обладательницы. Повернулся к ней спиной, закатывая рукава рубашки.

Ольга. Точнее Графиня Ольга, как она сама себя предпочитает называть, утверждая на каждом шагу, что имеет богатую родословную, уходящую корнями во времена Петра 1. Или Ивана Грозного? Мне всегда было глубоко плевать на ее заскоки. Она устраивала меня в постели, не более. А ее устраивали мои деньги и покровительство. Я позвонил ей час назад, и потребовалось 30 минут, чтобы она приехала. Она всегда приезжает. В любое время. Лишь бы было удобно мне. Эгоистично? Не спорю.

Повернулся к ней лицом и заскользил взглядом по обнаженному телу. Оно было на самом деле идеальным, благодаря всем косметологам и прочим вымогателям денег из таких вот кукол. Шикарная грудь, после нашей первой встречи 2 года назад она явно увеличилась в размере. Идеальная загорелая кожа, выдающая с головой часы, проведенные под тропическим солнцем. Ольга наполовину лежала, облокотившись на спинку кровати и слегка раздвинув ноги. Мельком посмотрел в этом направлении и перевел взгляд на ее лицо. Она смотрела на меня влюбленными глазами, теребя пальцем прядь волос. Приподнял бровь в вопросе, женщина грациозно поднялась и подошла ко мне. Я смотрел в ее глаза, отмечая их необычный цвет. Я знал, что это линзы. Вдохнул приторно-сладкий аромат, шлейфом распространившийся за ней. Черт, до чего же резкий запах. Ольга стала поглаживать мою грудь сквозь рубашку, намереваясь расстегнуть. А я тут же вспомнил прикосновение других рук. Более тонких и миниатюрных. И это вызвало злость.

Резко перехватил ее ладонь и оттолкнул.

— Довольно.

Этого слова было достаточно, чтобы она все поняла. Ольга медленно опустилась на колени и стала расстегивать мою ширинку. Достала возбужденный член и тут же приложилась к нему губами. Я расслабился и закрыл глаза. Губы графини вытворяли то, за что получают свои деньги самые обычные шлюхи. Я намотал на руку ее волосы и стал направлять движения так, как нужно мне. И в этот момент на периферии зрения возник совсем иной образ. Стройные ноги в обтягивающих шортах, эти наглые синие глаза, бросающие вызов… Че-е-е-ерт! Лишь только услышав громкие всхлипы женщины, находящейся подо мной, я понял, что причиняю ей боль. Резко оттолкнул ее от себя, и она упала на спину, неуклюже раздвинув ноги. Я продолжал стоять над ней, ожидая, когда она поднимется. Ольга с непревзойденной элегантностью поднялась с пола, будто не она только что лежала на нем, так позорно раздвинув ноги. Но тем она мне и нравилась. В любой ситуации она сохраняла лицо. Встала передо мной, томно улыбаясь, ожидая дальнейшего приказа.

— К стене.

Да, в спальне мы общались с ней именно так. В спальне могу говорить только я. Точнее, отдавать короткие приказы. Женщина беспрекословно послушалась и подошла к стене. Положила руки перед собой и приняла нужную позу. С этого ракурса мне отлично были видны каждые изгибы ее тела. Она стояла, не поворачиваясь лицом, наклонившись и прогнув спину. А у меня перед глазами маячила маленькая сучка, которая точно в такой же позе несколько дней назад была прижата к моему телу. Подошел к женщине и отвел черные, как смоль, волосы со спины. Медленно провел ладонью по позвоночнику, погладил углубление на пояснице. Положил обе руки на ее бедра, и женщина, как по команде, сама приблизилась ко мне теснее. Я положил одну руку ей на спину, заставляя прогнуться еще сильнее, и резко вошел в нее до упора. Стал двигаться, сначала медленно, растягивая удовольствие, затем все больше ускоряясь, чтобы приблизить желаемую разрядку. Чувствовал, что грань близка, но не мог до нее добраться. Я стал вколачиваться в нее еще жестче, понимая, что причиняю боль. Меня это не смущало, сучка и сама была доведена до предела. Прикрыл глаза, и снова передо мной возник образ Надежды. Сейчас мне казалось, что это она стонет подо мной и насаживается на меня все сильнее. Толчок… еще и еще… прижался к женскому телу, тяжело дыша.

Спустя ровно минуту я вышел из нее и направился к кровати. Мне не полегчало ни на йоту. Думал, секс принесет желанную разрядку. Ни хрена. Стоило лишь подумать о Надежде, как я снова был возбужден. Блядь!

Встал и направился в ванную, зная, что Ольга пойдет в другую. Включил холодный душ. Я стоял под струями воды и снова смеялся. Дьявол! Видимо, эта процедура станет постоянным атрибутом после встреч с Надеждой. Черт, надо позвонить Хоккеисту. Вышел из ванной и сразу набрал его номер.

— Отвез?

— Ты про Красную шапочку? — раздался его веселый голос, а я насторожился. Что, блядь, он несет?

— Про девушку с псом, — процедил сквозь зубы.

— И я про нее же, — заржал в трубку этот идиот, который явно скоро не досчитается еще пары зубов, — да, отвез. До дома, до хаты. Все, как ты сказал. Боевая такая девчонка.

— Отлично, на связи.

Сказав это, я бросил трубку на тумбочку. Заложил руки за голову и устроился удобнее на кровати. Мне не нравились те чувства, которые вызвал этот звонок. Я не знал им названия.

Из ванной вышла Ольга, улыбаясь.

— Останешься? — спросил без особого интереса.

— Нет, Антон, — она была сама любезность, — завтра я лечу в Милан, так что поеду домой.

Обсудив какие-то ничего незначащие дела, мы распрощались. Пытался заснуть, но сон не шел. Чертыхнувшись, я поднялся с постели и направился в кабинет. Долил виски в стоящий на столе стакан и закурил сигарету. Глубоко затянулся, пребывая в мыслях. А мысль была одна. И имя ей Надежда.

Надя

Я не знала, где мы находимся. Завез меня непонятно куда и выгнал, как бродячую кошку. Козел! Слезы обиды и бессилия снова начали катиться по щекам. Я понимала Антона, правда, понимала, но это не умоляет его вины. Франц сделал мне больно, чертовски больно. Он сделал меня уязвимой и не имел права говорить все те вещи. Он ничего не знает обо мне, но решил сделать свои выводы, как и все. Людям не нравится уродство… ни внешнее, ни душевное. Никто не хочет смотреть в корень, на истоки… Стерла слезы с щек. Потом, подумаю об этом потом, как Скарлетт. Я отодвинула эмоции подальше. Нет, они никуда не делись, просто ждут своего часа.

Осмотрелась вокруг. Я не знала, куда мне дальше идти. Зло пнула камень, он отлетел в кусты, а Красавчик побежал за ним. Когда я осталась одна, то поежилась. На улице стало холодно, темно и страшно. Меня снова начало потряхивать. Промелькнула даже мысль обратно отыскать дорогу к дому Антона… но я тут же отмела ее. Хрен я так унижусь перед ним! Звонить Косте тоже не вариант.

Красавчик вылез из кустов и с важным видом начал вышагивать рядом со мной. Потрепала его по шерстке.

— Ничего, малыш. Скоро выберемся.

Сзади нас осветил свет фар. Я резко развернулась, пытаясь рассмотреть машину. Глупое сердце чаще забилось, и мне казалось, что оно стучало «Антон, Антон». Я фыркнула и продолжила смотреть в сторону машины. Буквально через несколько секунд из нее выбрался мужчина, и я невольно попятилась назад. Он был огромным. Нервно сглотнула и, повернувшись, быстрым шагом пошла прочь от него. Мужчина не отставал, завел машину и поехал за мной. От страха внутри все похолодело, достала из кармана сотовый и крепко сжала в руке. Лихорадочно перебирала варианты кому звонить в случае, если мне понадобиться помощь.

Машина поравнялась рядом со мной, и окно со стороны пассажирской двери поползло вниз.

— Девушка, садись подвезу, — сказал водитель.

Я не смотрела ни на него, ни на его машину. Свободной рукой вцепилась в ошейник Красавчика.

— Нет, спасибо, — вежливо, но немного нервно, отказала я и пошла еще быстрее.

— Ты случайно не Красная Шапочка? — весело поинтересовался водитель.

— Что? — не поняла я вопроса.

— Ну, это же Шапка по лесу любила ходить. Кстати, скоро ты его увидишь, — хмыкнул мужчина.

Я остановилась и посмотрела вдаль… И действительно увидела деревья. Мужчина открыл пассажирскую дверь. А я за доли секунды принялась искать решение…

Сделала глубокий вдох и, включив камеру на телефоне, стала фотографировать номера машины. Потянула Красавчика за собой, пес забрался в машину и сразу же перелез на заднее сиденье. Мой умничка. Я села следом за ним. Мужчина смотрел на меня немного ошарашенно.

— Ты что там делала? — ткнул пальцем в лобовое стекло.

— Фотографировала номера твоей машины. Чтобы, если со мной что- то случится, все знали, кто в этом виноват, — мило улыбнулась. Мужчина сидел и смотрел на меня слегка ошарашенно, а потом запрокинул голову и засмеялся. Немного успокоившись, он протянул мне ладонь.

— Саша.

— Надя, — вложила свою ладошку в его огромную и шершавую, и он галантно поцеловал ее. Завел машину и, развернувшись, помчал прочь, как только я назвала свой адрес.

Я немного успокоилась и исподтишка начала рассматривать своего спасителя. Он был очень высокий, наверно под два метра ростом, упитанный, под рубашкой угадывались очертания мускул. И очень симпатичный, несмотря на то, что у него не хватало зубов.

— Можно? — кивнула на пачку сигарет.

— Валяй.

Наконец-то я закурила.

— Надя, а, Надя. Расскажи мне, что ты делала так далеко от дома?

— Свежим воздухом дышала, — ухмыльнувшись, ответила и выпустила колечко дыма.

Видимо, Саша понял, что я не собираюсь ничего ему рассказывать. Я была за это ему благодарна, потому что не была уверена, насколько меня и моей выдержки ещё хватит. Не знаю почему, но я не чувствовала угрозы с его стороны, несмотря на его габариты.

— У тебя прикольная псина.

— Спасибо. Я… э-э-э… верну тебе деньги за мойку, — сказала я и тут же добавила, как только увидела, что Красавчик начал пробовать на вкус кожаное сиденье.

— И за реставрацию обшивки.

Мужчина снова засмеялся и махнул рукой.

— Забей, детка. Все нормально, — я приподняла бровь, на столь фамильярное обращение.

— Ты что же, не из тех мужчин, которые трясутся над своими машинами? Ведь тачка реально классная.

Что было правдой. Немцы умеют делать машины. Александр как-то хитро улыбнулся.

— Чего только не простишь красивым девушкам, — я на это фыркнула.

— Любишь ходить по грани? Плохой мальчик?

Он как-то сразу посерьезнел и перевёл на меня тяжёлый взгляд.

— Ты о чем сейчас?

Я сразу растерялась. Такая быстрая перемена настроения…

— Ну подбираешь не понятно кого на дороге… А вдруг я маньяк-убийца.

Саша расслабился и скептически осмотрел меня с ног до головы, а затем посмотрел на себя.

— Надеюсь, сексуальный? — спросил он с улыбкой в голосе.

— Угу, извращенный. — ответила ему.

— То — то ты с собакой ходишь. — сделав страшные, большие глаза, тихим, убийственным шепотом проговорил мужчина.

И мы оба расхохотались. У меня даже выступили слёзы на глазах.

В машине было уютно, а Саша был чудесным собеседником. Я всю дорогу хихикала и ржала, как конь. Также успела написать Ане СМС-ку с извинениями и предложила прийти завтра ко мне.

И тут внезапно мы приехали… Не теряясь, мужчина записал свой номер у меня в телефоне и зафиксировал свой. Мы попрощались и, забрав Красавчика, я пошла домой.

— Твой новый дом, малыш, — проговорила и толкнула входную дверь.

Никто не был против того, что я забрала своего Красавчика домой, но больше всех обрадовался Стасик. Ведь у него появился новый друг, который тоже будет шкодничать. Единственное, что мне не понравилось, то, как Костя смотрел на меня. Будто что-то разыскивая в моем облике. Под его пронзительным взглядом я начала нервничать.

Ещё немного просидев, мы все начали расходиться по комнатам… А я так и осталась сидеть на месте. Мне было страшно оставаться одной…

Села в кровать и закрыла глаза, начала медленно и размеренно дышать, мечтая провалиться в сон…

" Это то, кем ты стала? "

"Маленькая шлюшка"

Услышала в голове слова Франца, как будто он снова бросает их в меня, точно попадая в цель.

Подушка стала мокрой от слез, свернувшись в комок, я начала тяжело дышать в мокрую ткань, давя рыдания и всхлипы. Живот стало сводить болезненными спазмами, но боль — это хорошо. Она помогает. Значит, я чувствую. Я живу…

В груди образовалась огромная дыра, размером с его кулак… Мир вмиг перевернулся… Стало трудно дышать. Неужели он видит меня такой? Но это не я… не я! Я не хочу быть такой, Бог свидетель, не хочу.

Я знала, что будет трудно… но эта боль, она меня убивает, разрывает изнутри и заставляет душу кровоточить… Сколько ещё я смогу выдержать? Когда наступит тот предел, который убьет меня окончательно?

Я продолжала рыдать, кусая собственный кулак, чтобы заглушить громкие всхлипы. Так и лежала, подтянув колени к груди. Пустота в груди все разрасталась, обещая поглотить меня целиком. Снова и снова в голове без остановки стучали слова Антона. Его презрительный взгляд. Боже… разве это возможно вынести, не сойдя при этом с ума?

Я даже не смогла встать и раздеться. Слезы уже все высохли, и я лежала, не шевелясь, лишь изредка вздрагивая. Сил не было. Вообще. Я была вымотана до предела. Но как бы больно мне ни было от этого… Это нужно пережить. Антон не сломает меня, если это то, чего он добивался. Я готова и буду бороться. Я хочу жить… Боже, как же я хочу ЖИТЬ, а не существовать!

И в этот момент я четко решила для себя, что его в моей жизни не будет. Я останусь для него просто "маленькой шлюшкой". Я не собираюсь ему больше ничего доказывать. Я сделаю это ради себя… ради своей семьи.

Контроль. Много лет назад я понял, что он необходим. Всегда и везде. Во всем. Он приносит спокойствие. Когда ты и только ты влияешь на ситуацию. Когда ты уверен в результате и направляешь его в нужное именно тебе русло. Это стало моим личным атрибутом. Моя жизнь зиждилась на этих установках. И мне было удобно.

Сейчас же мне не давали покоя эти похищения людей. Прошло две недели, а никаких зацепок у нас не появилось. Вообще. Парни поговорили с беспризорниками. Те были в панике и напуганы. В органы они обращаться не хотели, питая к ним особую любовь. Подростки предпочитали не ходить в одиночку, разбиваясь на группы. Те, кто пропал, перед похищением были в разных местах, но совершенно точно, по одному. Сейчас эти дети относились ко всем с еще большим подозрением, чем обычно.

Волк тоже ничего не нарыл. Во время вчерашнего с ним разговора разузнать ничего не получилось. Он всячески избегал этой темы, постоянно переключаясь на ту, что его наиболее интересовала. А именно — поставку оружия. Этим делом вот уже как два года занимался я. Новая партия образцов должна прибыть уже сегодня. Контролировал весь процесс Владимир, впрочем, как и всегда.

И сейчас я сидел в своем кабинете, ожидая его звонка. Который должен был произойти уже 10 минут назад. Черт! Набрал Хоккеиста. Тот ответил лишь с четвертого гудка, доведя тем самым меня до точки кипения. В трубке был слышен шум, разговоры людей на заднем плане.

— Ты где есть?

— Шеф, — парень как-то замялся, — я недалеко тут, в парке.

— Какого хрена ты там ошиваешься? — вскипел я, — птичек кормишь, блядь?!

Сука, явно прохлаждается с очередной девкой. В то время, когда он должен быть с Владимиром и остальными.

— Так Вовыч сказал, я ему не нужен, он и так взял троих, — чуть ли не обиженно ответил этот идиот.

— Чтобы через 10 минут ты был в моем кабинете. Как будешь успевать, меня не колышет.

Сказав это, я нажал на отбой. Подкурил сигарету и набрал Владимира. В третий, чтоб его, раз. Абонент недоступен. Теперь я был уверен на все сто, что-то пошло не по плану при передаче товара. Он обязан был позвонить, еще ни разу не было заминок.

Дьявол! Это чувство неизвестности хуже всего. Когда ты понимаешь, что исход зависит не от тебя. Я к такому не привык. Связаться с поставщиком я тоже не мог, связь односторонняя.

Распахнулась дверь, и в кабинет буквально влетел запыхавшийся Хоккеист. Я взглянул на часы. 8 минут. Не знаю, на каких, сука, крыльях он прилетел, но это был рекорд.

— Владимир пропал с радаров, — не дал ему даже передохнуть.

Парень изменился в лице и, смачно выругавшись, сел в кресло.

— Черт, шеф, — бросил он удивленно, — все же шло по плану. Думаешь, их повязали?

Я прожег его ледяным взглядом.

— Ты думай, что несешь. Серов в курсе.

Начальник полиции на самом деле знал о поставке оружия. Но не лезть в это дело, у него хватает ума.

— Кого он взял с собой? — спросил Хоккеиста, — ты сказал, троих.

Он резко вскинул голову, очнувшись от своих мыслей. Назвал мне парней. Охрана. Я пытался найти ответ на случившееся, как тут раздался звонок. Номер незнаком.

— Франц.

— Антон! — в трубке раздался крик Владимира, и я весь напрягся, — блядь, нас повалили… — в трубке послышался его хриплый кашель, источник которого мне был отлично знаком. Твою мать!!!

— Где вы?

— На 525-ом. Мы получили образцы… черт, — в трубке раздался его стон, — поставщик уехал и нас тут же обложили со всех сторон.

Только этого, блядь, не хватало! Кто посмел?! Но времени на размышления не было, и я коротко бросил в трубку.

— Потери?

— Двое двухсотых, третий и я ранены.

Черт! Я был в ярости, но эмоции потом.

— Дотянешь до нашего приезда, Вова?

В трубке повисла тишина. На мгновение. Затем в ней раздался голос Владимира, переполненный злостью.

— Куда я денусь. Твари еще пожалеют, что родились на свет.

Отлично. Месть. Это сильное чувство. Оно способно сотворить великие и разрушительные вещи. Сейчас же я буду верить, что оно придаст парням сил, чтобы выжить.

— Выезжаю.

Нажал на отбой и кинул сотовый в карман. Весь мой разговор Хоккеист слушал, стоя рядом, вскочив с кресла сразу же, как раздался звонок.

— Что там?

— Их положили, — на ходу ответил ему, кивнув, следовать за мной, — звони нашим, пусть едут к 525-му. Нужен доктор. Организуй.

Парень все понял и сразу же стал обзванивать людей.

Через пять минут мы с ним мчали по трассе. В пути у меня было время подумать. Кто мог приложить к этому руку? Покушение на Владимира, который являлся моей правой рукой, это откровенный плевок в мою сторону. И те, кто это сделал, именно на это и рассчитывали. Я подозревал, что в этом замешан Князь. Но он никогда не действовал открыто против меня. Поджог в клубе тому пример. Чисто случайно мои люди вышли на одного из его шавок, который отпирался до последнего. В любом случае необходимо как можно скорее оказаться на месте, чтобы разобраться во всем.

К 525-му мы добрались менее чем за полчаса. Это место было скрыто от любопытных глаз, находясь на пустыре. Черный Q7 Владимира был изрешечен пулями. Самого помощника я нашел сидящим за рулем, привалившись к нему лицом. Я открыл дверь с его стороны, и только тогда парень с трудом поднял голову и откинулся назад. Дьявол! На его груди расползалось темное пятно, чуть ниже плеча. Мужчина успел перетянуть какой-то тряпкой плечо, в попытке остановить кровь. Но по его бледному и изможденному виду было ясно, что потерял он ее немало.

Рядом с ним на пассажирском сиденье сидел один из охранников. Силился вспомнить его имя, но так и не смог. У парня вся голова была в крови, и он молчал. Я заглянул на заднее сиденье. Там лежали еще двое. Трупы.

— Как ты? — спросил Владимира.

Он поднял на меня взгляд и усмехнулся.

— Жить буду. Вроде, ничего не задето.

— Что с ним? — я кивком указал на охранника.

Владимир перевел на него взгляд и затем ответил, периодически замолкая.

— Черт знает, каким грёбаным чудом, но нас… нас с ним лишь слегка задело, — он указал кивком головы назад, — Сереге… пуля попала в голову, а Пашке… видимо, в сердце. Нас же, как видишь… пронесло.

Как раз в этот момент подъехали остальные машины, и парни стали приближаться к нам. Я подозвал врача и отправил его к раненым. Тот не задавал лишних вопросов, и сразу же приступил к делу.

Мы с парнями стояли в стороне от машины. Все были злы и переполнены жаждой мести. Видя, что многие уже на пределе, успокоил ребят. Как бы горячие головы не кинулись в бой и не натворили дел. Знал, что некоторые прямо сейчас горят желанием поехать и разобраться с людьми Князя. Но тут необходима тактика. Сейчас нам не нужна война. А она, несомненно, начнется, стоит только мне и моим людям повестись на эту провокацию. Все это понимали. Доказательств причастности этого ублюдка не было, и я собирался любыми способами их достать.

Через десять минут к нам присоединился доктор и сообщил, что жизни парней не в опасности, но обоим нужно в больницу. У нас был собственный госпиталь, так что с этим проблем нет. Поговорив напоследок с Владимиром, дал указания своим людям и, кивнув Хоккеисту, чтобы ехал со мной, направился к машине.

Ехали молча. Я был полностью погружён в свои мысли, Хоккеист благоразумно молчал.

— Когда ты видел его в последний раз?

Обратился к парню, нарушая молчание. Тот ответил сразу же, понимая, что вопрос о Князе.

— Два месяца назад. Был слет по вопросу активов, и он там засветился буквально на пару минут.

Последний раз я видел его еще раньше, более полугода назад. Обсуждали распределение общака. Князь всегда был нелюдим. Появился в нашем городе два года назад и сразу смог пробиться в наш мир. Хотя я был уверен, ему помогли. Он претендовал на одно из правящих мест в нашем кругу, но в данный момент этих мест было два. И оба были заняты. Мною и Волком. Я понимал, какую политику ведет этот ублюдок. Первым подозреваемым в покушении по логике должен был стать Волк. Только он знал о месте передачи товара. Но я знал, что он не пойдет против меня. Я нужен ему. Значит, тот сукин сын хотел столкнуть нас с ним лбами. Каким образом Князь узнал про товар, еще предстояло узнать.

Спустя два дня я сидел в кабинете своего ресторана. Владимир с Денисом, так звали того охранника, находились в госпитале, и оба уже горели желанием поскорее оттуда свалить. Выздоровление налицо.

Вчера у меня состоялся разговор с Волковым.

— Франц, — он был возмущен, почти что оскорблен, на что мне было глубоко плевать, — ты смеешь подозревать меня?!

— Только ты знал о месте встречи, — отвечал ему спокойно, сканируя каждую эмоцию на его лице, — если это Князь, то, как он мог узнать об этом?

— Ты не думал о чистоте своих поставщиков, Антон? — мужчина переключился на более спокойный и официальный тон, — Вспомни, с кем ты говоришь! Не смей обвинять меня в таких вещах.

В тот момент я закурил и, помолчав минуту, ответил.

— Я смею. Я, мать твою, смею делать все, что моей душе угодно. После того, как ты втащил меня во все это дерьмо. Если я узнаю, что ты хоть как-то причастен к этому, Юрий Германович, я тебя уничтожу. Запомни это….

В кабинет зашел Хоккеист, и я развернулся в кресле.

— Шеф, — он выглядел ошарашенным, — в зале сидит Князь.

Я сразу напрягся. Он никогда не посещал мои заведения. Что привело его?

— Он один?

— В зале да, — ответил парень, — заказал себе жрачки. Свита его на улице пасется.

Интересно. Мне на самом деле стало интересно.

— Если будет искать встречи, приведи ко мне.

Коротко кивнув, Хоккеист вышел из кабинета. Какой вопрос хотел со мной обсудить этот сукин сын? То, что он явился сюда ради этого, я даже не сомневался. И, действительно, через двадцать минут мне доложили о том, что он хочет побеседовать со мной. Ну что ж, поговорим.

После моего распоряжения Князя провели в кабинет. Это был молодой мужчина тридцати лет. Выглядел он внушительно. Я знал, что в прошлом он воевал в горячих точках. Под два метра ростом, атлетическая фигура. Многим он внушал страх. Но не мне.

— Здравствуй, Франц, — поздоровался мужчина, пожав мне руку, и тут же сел в кресло напротив.

Я лишь коротко кивнул, закурил сигарету и приподнял бровь в немом вопросе.

— Уютно тут у тебя, — осмотрелся он по сторонам, — да и сам ресторанчик ничего.

— Ты пришел обсудить интерьер моего кабинета?

Князь тут же стал серьезным и заговорил совершенно иным тоном.

— Я с предложением. Хорошим предложением, Антон.

Черт, мне стало искренне любопытно.

— Говори.

— В общем, слушай. Появился новый канал, через Иран. Мы вышли на крупного наркоторговца, — у него даже глаза загорелись от возбуждения, — и это на самом деле может стать сделкой века, Антон. Товар чистейший, высшей пробы.

Я слушал его молча. Хотя прекрасно понимал, куда он клонит.

— И если удастся, то нам откроется именно этот транзит, без посредников и прочей хрени. Я подсчитал, первая партия обойдется в 20 лямов, ну это чисто для знакомства, сам понимаешь. Но, если все пройдет чисто, то дальше только больше.

Он цокнул языком, видно было, что он доволен своей идеей.

— Ты понимаешь, что без тебя мне это не провернуть. Вся таможня на тебе и менты. В общем, давай вступим в долю.

Князь замолчал, явно ожидая моего ответа. Даже наклонился немного вперед в моем направлении. Я молчал, обдумывая сказанное. Без меня ему эта сделка точно не светит. Волк тоже на это не пойдет. Вот и пришел он ко мне, понимая, что именно я являюсь решающей инстанцией. Я далеко не святой, но вопросы наркоты всегда приводили меня в ярость и вызывали бешеную злость. Насколько сильно я ненавидел наркоманов, настолько же сильно, и даже больше, я не переваривал тех, кто эту дурь им поставляет. Поэтому совершенно точно знал ответ. Даже если бы на месте Князя был кто-то другой, он был все равно тот же.

— Нет.

Князь вытаращил на меня глаза, искренне удивившись. Он помотал головой, будто не веря.

— Франц, подумай, что теряешь, — его голос стал вкрадчивым и более эмоциональным, — это же такие бабки.

— Мой ответ НЕТ! — я прожег его ледяным взглядом, предупреждая, — повторять не буду. А теперь свободен, если это все, что ты хотел мне сказать.

Я видел, как сукин сын закипает от гнева, но он сдержался. Резко надел на себя маску отстраненности и безразличия. Встал с кресла и направился к выходу. Обернулся уже у самой двери и вкрадчиво произнес.

— Ты совершаешь ошибку, Антон.

— И я такой говорю: «Это мое место, чувак».

Раздался дружный смех, у меня даже выступили слезы на глазах. Саша и эти его вечные истории…

— Все, Саш. Я больше не могу. Нельзя так ржать, мы же девочки, — сказала Аня и посмотрела на меня. Мы не удержались и снова прыснули от смеха.

Как раз в этот момент из кустов вылез Красавчик с мячиком во рту и подбежал ко мне.

— Ты же мой маленький. Нашел мячик. Мой умный мальчик! Мой Красавчик, — я начала ворковать со своим псом. Почесала ему за ушком, и малыш снова начал вилять хвостом.

— Еще не наигрался? Ты ж мой шалунишка.

Снова бросила мячик в сторону кустов, Красавчику безумно нравилось искать его именно там… Подкурила сигарету и откинулась на спинку лавочки. Погода была очень теплая, и мне на самом деле нравилось проводить время на свежем воздухе. Вдруг у Саши зазвонил телефон, и он отошел от нас подальше.

— Челюсть подбери, — поддразнила я Аньку.

Девушка пялилась на Хоккеиста, как на самую аппетитную булочку в мире.

— Не понимаю, о чем ты! — пафосно заявила та, вздернув подбородок.

И мы снова засмеялись. Было видно, что Аня без ума от Александра. Как только девушка увидела его, то сразу стала похожа на мультипликационного персонажа, того, у которого вместо глаз сердечки. С Александром мы встретились совершенно случайно в торговом центре.

После того, как я забрала Красавчика и оставшиеся крупицы своего достоинства от Франца, прошло пять дней. Я многое успела переосмыслить… Новая жизнь начинается тогда, когда для старой нет места… И я решила занять себя новыми эмоциями и воспоминаниями. Начала уделять время семье, стала проводить больше времени со своими племянниками. Милена оказалась очень приятной девушкой, моему братцу-оболтусу явно повезло с ней.

Девушке удалось затащить меня в церковь… Я не ступала в храм божий больше трех лет и, когда зашла, меня пробрала дрожь… Меня одновременно, в один миг накрыло лавиной эмоций. Но в первую очередь я ощущала единение… Единения себя с этим местом. Может быть глупо, возможно, разыгралось мое воображение, но я всем своим существом почувствовала, что меня ждали. Именно здесь и сейчас. Все это было правильным…

Нас встретил отец Михаил… И на каком-то интуитивном уровне я поняла — он видит меня насквозь… Перед уходом он остановил меня, взял меня за руку и тихо сказал.

— Что бы тебя ни терзало, дитя, наш Господь любит тебя. Не кори себя ни за что. Приходи да причастись, станет легче.

В тот момент я только и смогла, что кивнуть. Ошарашенная и в смятении, я начала размышлять. А что, если пора обратно впустить Бога в свое сердце..? Ведь он всегда был со мной, мне лишь казалось, что он от меня отвернулся. В ту ночь, лежа у себя в кровати, я начала молиться… Впервые после того, что со мной сделал тот монстр.

Я стала чаще гулять с Аней. Мне безумно нравилась эта девушка. Она настолько яркая, веселая и позитивная, что зажигает всех вокруг себя сразу же. Каждый день мы с ней куда-то ходили: выставки, распродажи, кафе, кино, аквапарк… Шило в одном месте — это точно про нее. Иногда я ловила себя на мысли, что тоже могла быть такой. Когда-то… Но я сразу же себя одергивала.

Подруга вечно жаловалась на отсутствие личной жизни. Те, кому она нравилась, не нравились ей. А она же мечтала о головокружительном романе, как в книжках. ОН… весь такой из себя высокий, сильный, широкоплечий. Контакт глаза в глаза… романтика… А в конце, конечно же, большая и чистая любовь.

Я лишь посмеивалась над ней. Не могу сказать, что я вообще не верю в любовь между мужчиной и женщиной. Нельзя отрицать ее существования. Но мне казалось, это не для меня.

Как-то раз мы вышли из очередного магазина, и я в кого-то врезалась.

— Ой, извините…. - начала я, но подняла голову и встретилась взглядом со смеющимися карими глазами.

— Красная Шапочка, — воскликнул мужчина на весь этаж ТЦ.

— Саша, — сдержанно улыбнулась ему.

Я и думать о нем забыла, надо же. Мне даже стало немного неловко. Вроде бы, мужчина спас меня в ту ночь, а я совершенно забыла про него. Рядом кашлянула Аня и ущипнула меня за руку.

— Э-э-э… Это Аня, — указала пальчиком в сторону девушки, — А это Саша.

Подруга покраснела, и я сразу поняла, в чем дело. Александр был сама галантность и предложил нам посидеть в кафе. Мы, естественно, согласились и ни капельки об этом не пожалели.

Через два дня, под угрозами и пинками от Ани, я позвонила ему и пригласила пойти с нами в кино. Александр сразу же согласился.

Так мы и начали гулять вместе, все чаще и чаще. А потом Анна с мечтательным видом рассказывала, какой Саша идеальный, и что отсутствие зубов придает его внешнему виду брутальности…

Я затушила окурок и вынырнула из воспоминаний. К нам с озадаченным видом мчался Саша.

— Все нормально? — спросила, вглядываясь в его лицо. Но было видно, мыслями он уже не с нами.

— Да, мне пора идти. Сами домой доберетесь. На субботу все в силе, — с этими словами он быстрым шагом направился к своей машине.

Анька посмотрела на меня, но я лишь пожала плечами. Девушка плюхнулась рядом со мной на скамейку.

— Надеюсь, у Сашки все хорошо. Он выглядел таким… обеспокоенным, — с тревогой проговорила подруга.

— Да, я первый раз таким его вижу, — ответила я, — Но хоть суббота в силе.

Я не смогла сдержать широкой улыбки, появившейся на моем лице. Тут же почувствовала толчок под ребра.

— Какая ты меркантильная, Надежда, — гнусавым голосом отчитала меня Аня.

Я потерла ушибленное место.

— А что я-то? Я обожаю группу Звери, а билеты на концерт в том клубе давно распроданы. Если Саша может нас провести, то я сопротивляться не буду.

Девушка лишь покачала головой.

— Что ты вообще возмущаешься? А то ты не идешь со мной! — беззлобно поддразнила я ее.

Посидев еще немного, мы решили расходиться по домам. На соседней лавочке расположилась группка парней.

— Красавчик, домой, — громко крикнула и стала ждать появление своего шерстяного героя.

— Девушка, это вы кому из нас? — не скрывая смеха и веселья, поинтересовался один из них.

Я повернулась к ним и кивнула на подошедшего пса.

— Это я ему, ребятки!

Развернувшись, мы с Аней под предводительством одной хаски пошли к выходу из парка.

— Блин, ты точно не пойдешь? Хочешь, я к тебе сейчас приеду? Ну его, этот концерт.

Может быть, это и делало меня плохой и ужасной подругой, но я хотела, чтобы Аня ответила отказом. В трубке послышался кашель и сопение.

— Нет, иди, Надь. Ты хотела попасть на их концерт. А ко мне не надо, а то тоже заболеешь, — проскрежетала она в трубку.

Бедняжка заболела и лежит с температурой 39.

— Ладно, но я завтра приеду к тебе и предоставлю фото и видеоотчет.

— До завтра тогда, — проговорила она своим басом.

— Выздоравливай!

Через час я уже была около клуба. Здесь было просто нереальное скопление молодежи, охрана работала на высшем уровне. Я позвонила Саше, и он встретил меня на входе. Естественно, многим это не понравилось, люди начали свистеть и кричать гадости нам в спину. Оказавшись внутри, у меня начался мандраж от предвкушения.

— Выпьешь что-нибудь? — наклонившись к уху, поинтересовался мужчина.

— Ага. Сок. Вишневый, — как тормоз ответила я.

Решила обернуться и едва ли не присвистнула от вида Александра. Ох, Ане я об этом точно не скажу. Ее психика не выдержит. Мужчина был в сером костюме, под ним белая рубашка, а на ногах красовались начищенные до блеска туфли. Я печально посмотрела на свой наряд: узкие рваные джинсы, майка-алкоголичка, на ногах кеды.

— Что-то я как бомжик рядом с тобой, — констатировала я очевидное.

— Рядом со мной все, как бомжики, — патетично заявил этот нахал. На это заявление я лишь фыркнула.

Через двадцать минут на сцену вышла группа для разогрева. Ребята были классными, со своим индивидуальным звучанием. Но вскоре на сцену вышли ребята из группы Звери. Мы сразу же приблизились ближе к сцене. Они завораживали своей мощью и энергией. Толпа начала прыгать в такт и подпевать. Я не отставала от общего безумия.

Вскоре ребята взяли перерыв, и ушли со сцены. Ко мне подошел Саша и прокричал на ухо.

— Ну как они тебе? — я радостно завопила и обняла мужчину.

— Спасибо, спасибо, спасибо тебе огромное! Они офигенно крутые!!!

Саша собирался что-то ответить, но тут, как гром среди ясного неба, рядом с нами раздался холодный голос.

— В кабинет. Живо. И жди меня.

Этого просто не может быть! Но я бы узнала этот голос, даже если бы меня разбудили среди ночи. Я резко обернулась, около нас стоял Антон. Мои колени ослабели, и меня затопила волна неконтролируемой радости… сначала я пару секунд просто рассматривала его. Козел, как всегда совершенен. Ни одного изъяна, не к чему придраться.

И только спустя время, когда непонятно откуда взявшаяся радость прошла, до меня дошел смысл его слов. Да кто он такой, чтобы так разговаривать со мной! Как же он меня бесит. Я повернулась к Саше и хотела ему сказать, что сейчас все улажу… Но тут я поняла, что эти слова обращены были не ко мне.

В глазах Хоккеиста стоял страх, как бы смешно это ни звучало. Этот двухметровый мужчина действительно боялся, хотя и старался не подавать вида. Плечи его немного сгорбились, он, затравленно кивнув, послал мне виноватый взгляд. Через секунду, развернувшись, стал пробираться сквозь толпу…

А меня словно молния ударила. Все кусочки головоломки внезапно встали на место, и я увидела всю картинку целиком. А ведь я никогда толком и не интересовалась, что Саша делал на той дороге… Теперь мне все стало понятно. Глаза начало щипать, но я надавила языком на небо, чтобы предательские слезы не пролились. Сознание затопила волна разочарования… Я думала, что Саша действительно стал мне другом, а, оказывается, он просто выполнял приказ своего дебильного начальника. Ненавижу его!

Во мне вскипела злость на Антона, и снова в голове зазвучали его слова, подливая масла в огонь. Сжала кулаки и прошла мимо.

Но он остановил меня, схватив за запястье и повернув к себе лицом. В ноздри ударил запах его одеколона, мои глаза оказались на уровне расстегнутой пуговицы, за которой виднелись волосы на груди. Я сглотнула и подняла на него глаза.

— Ты куда-то собралась? — тихим и пугающим тоном поинтересовался он.

А во мне снова поднялся внутренний бунт. Он не имеет никакого права так со мной обращаться. Я дернула рукой, но его захват не пропал. Держал он крепко, еще немного и сделает мне по-настоящему больно.

— От тебя подальше. Пусти меня, мне больно, — прошипела ему в лицо.

— Отпущу, когда посчитаю нужным. Что ты делаешь в моем клубе? — Антон провел большим пальцем по бьющейся жилке пульса на запястье и немного ослабил хватку. Но все равно из нее нельзя было вырваться.

По телу прошла лёгкая дрожь, оно снова реагирует на близость Франца! Черт бы побрал это чертово либидо, оно живет отдельно от мозга. Ещё раз попыталась вырвать руку из захвата.

— В этом городе ВСЕ принадлежит тебе?! Я не знала, что это твой клуб, в жизни бы сюда не пошла! И кстати, клуб — дерьмо, — осмотрела хозяина сего заведения с ног до головы, — впрочем, не удивительно.

Рядом с Антоном мои колючки находятся в экстазе. Они выстраиваются в очередь, чтобы сильнее уколоть этого павлина.

Мужчина на мгновение прикрыл глаза, будто успокаиваясь, а когда открыл… то, что я там увидела, мне совсем не понравилось. Его взгляд потемнел и стал жестким. То, как он смотрел на меня… мне хотелось отступить в сторону, он подавлял меня. Но я осталась стоять на месте.

А Франц тем временем отпустил мое запястье, и я сразу начала растирать кожу, чтобы избавиться от его прикосновения. Вдруг он осмотрел меня с ног до головы, совсем как я недавно.

— Да, девочка, здесь ВСЕ, принадлежит мне. Запомни это, — его голос был ледяным. Он брезгливо поднял бретельку от моей майки, затем опустил обратно на плечо. А я, как идиотка, следила за его движением. В голове бешеной птицей билась мысль: «Опасность!!!»

— Клуб, и правда, дерьмовый, раз посетителей в таких тряпках пускают, — произнес он с улыбкой.

Я знала, что это опасная игра. И что я два раза уже ее проиграла… Знала, что буду снова собирать себя по осколкам. Я все это знала… но не смогла себя остановить. Играть, так до конца.

— Я себе всяким хламом голову не забиваю, — поправила майку, провела руками по бедрам, разглаживая джинсы и вытирая о них ладошки, — Сразу видно, что в молодёжной моде ты не разбираешься. Восьмидесятые давно прошли, Франц.

Я видела, что он следит за каждым моим движением. И это… это возбудило меня. Мое тело прекрасно помнило, ЧТО Франц может дать… только он, и никто другой.

А затем он откинул голову назад и… засмеялся! По-настоящему. Около его глаз образовались морщинки. Звук его смеха прокатился по моей коже и, щекоча, вошел куда-то в область живота.

— И это мне говорит человек, который тогда даже еще не родился, — отсмеявшись, произнес он.

Его настроение резко изменилось, как будто это и не он искренне смеялся несколько секунд назад.

— Что тебя связывает с Александром?

Скрестила руки на груди, чтобы он ни делал с моим телом, мои мозги не сдадутся! Ишь, какой любопытный. Я изогнула бровь.

— Есть такая штука, как интернет. Много чего можно узнать об интересующем десятилетии.

Облизала губы и подошла ближе к Антону.

— А на счет Саши… Связывает… Развязывает… Иногда у нас роли меняются.

Как-то внезапно на сцену снова вышли музыканты, и толпа взорвалась от ликовании. Я, не теряя ни секунды, решила смыться. Буквально пробежала мимо Антона. Трусливо, но этот раунд за мной. Как я его, а! Сама себя похвалила. Вышла через черный ход на улицу и подкурила сигарету.

Франц. Его появление, словно мой персональный торнадо. Всегда. Он просто сносит все то, что я с такой тщательностью расставляла по полочкам. Ему плевать. Он видит во мне лишь малолетнюю шлюху. От этой мысли больно кольнуло сердце. Ну и пофиг. Я не позволю больше вытирать ему об себя ноги.

Заставил Сашу следить за мной! Это ж надо… А что же делать с Аней?! От Антона одни неприятности, как бы сказала мой психолог: «Этот человек плохо влияет на тебя, Надин» В этот раз я бы с ней согласилась…

Черт возьми, я — Надежда Зарецкая! И я не собираюсь сдаваться, даже если тело этого хочет! Франц снова делает меня уязвимой. Мне просто нужно выработать иммунитет, я смогу…

Докурив, я выкинула сигарету и пошла в туалет. Мне срочно необходимо умыться. Вроде бы, мысли снова встали по местам, хотя парочки и не хватает.

Зашла в туалет и открыла кран с холодной водой. Немного спустила, чтобы она была ледяная. Умыла лицо и заднюю поверхность шеи. Я настолько была погружены в свои мысли, что до меня не сразу дошло осознание звука закрываемой двери. Резко вскинула голову и встретилась взглядом с зелеными глазами.

— Теперь поговорим спокойно.

Облокотившись на дверь и сложив руки на груди, стоял Антон… а ровные ряды с моими мыслями снова превратились в сплошной бедлам.

Сидел в кабинете, просматривая папки с делами пропавших людей. Голова начала болеть от обилия информации. Вчера в полицию обратилась женщина, заявившая о пропаже своего четырнадцатилетнего сына. Все указывало на то, что это исчезновение из той же оперы. Но снова никаких зацепок, никаких улик.

Набрал знакомый номер и дождался ответа на том конце провода.

— Михеев Денис. 14 лет, — дальше я подробно описал собеседнику все те данные, что были переданы мне Серовым.

— С чего начать, Антон? — спросил мужчина.

— Опросите всех его друзей, поговорите с матерью. Ты знаешь, что делать.

Дав все указания, я нажал на отбой. Откинулся в кресле и потер виски. Черт! Прошло столько времени, а у нас нет ни единой зацепки. Все походило на то, что людей просто вывозили из города. Об их дальнейшей судьбе я мог лишь догадываться. Это злило меня, и я дал себе обещание найти тех ублюдков, которые так спокойно и не боясь устраивают живой отбор, превращая людей в товар. Я не сомневался, что именно так все и есть.

Посмотрел на часы. Можно выбираться домой. Появилась мысль позвонить Графине, которая уже вернулась с Милана. Но, подумав, я оставил эту затею. Мне просто необходим бокал виски, сигарета и немного отдыха. Встал и направился на выход из кабинета.

Как только вышел в коридор, меня сразу же поглотила какофония звуков. Сегодня выступает очередная группа, от которой верещит молодежь. В клубе был самый настоящий аншлаг, и я решил нарушить первоначальные планы и наведаться в зал.

Там творилась вакханалия. На сцене прыгал, завывая в микрофон, солист. Все присутствующие кричали и улюлюкали, стараясь перекричать музыку. Поморщился от громких звуков и направился к бару. Бармен тут же кинулся ко мне навстречу.

— Как обычно, Антон Владиславович?

— Давай двойную, — ответил ему и повернулся на стуле лицом в зал, по привычке сканируя всех посетителей.

Все было как обычно в такие дни. Куча народу, бешеная толпа, пребывающая в экстазе. Скука.

Увидел боковым зрением, как бармен поставил передо мной стакан. В этот момент участники группы удалились со сцены на перерыв. Я сделал обильный глоток, чувствуя, как горячая жидкость успокаивающе стекает по горлу. Повернулся к бармену.

— Какие успехи сегодня? — спросил у него.

Парень улыбнулся белоснежной улыбкой и отчитался.

— Отлично, шеф. Полный аншлаг, мы только и успеваем откупоривать бутылки.

В принципе, мне это было безразлично, этими делами заведуют специальные люди. Но иногда я мог проявить интерес к работе своего заведения.

Продолжая делать короткие глотки из бокала, я снова повернулся в сторону зала. И тут я увидел Хоккеиста, тискающего очередную девку в углу. Обзор мне закрывали стоящие впереди люди, но не заметить этого амбала было невозможно. Его голова возвышалась над остальными. Я сидел и просто смотрел в его сторону, решив, что не буду мешать. В конце концов, это его свободное время, а как он его проводит и с кем, меня не колышет.

Но тут один человек отошел в сторону, и мне открылась чертова картина. Хоккеист, обнимая, приподнял девушку вверх, но пока что я не видел ее лица. Лишь волосы, собранные в хвост, взметнувшиеся от этого движения. Меня прострелило воспоминанием, появилось странное подозрение, щекочущее нервы, и я прищурил глаза. Как раз в этот момент Хоккеист развернулся на 180 градусов, и кровь во мне вскипела. Твою мать!

Повисшая на нем девушка была не кто иной, как Надежда собственной персоной. Она что-то радостно кричала парню, высоко подняв голову. Но что больше всего меня взбесило — она, мать вашу, улыбалась! Улыбалась этому идиоту так, как никогда не улыбалась мне. Я почувствовал, что слишком сильно сжимаю бокал в руке, который грозит лопнуть от этого давления. Резко поставил его на барную стойку и двинулся в сторону этой грёбаной парочки.

Когда я подошел, они меня даже не заметили. Мне стоило усилий не сорваться и не впечатать в стену этого беззубого инвалида. А он, сука, несомненно, им станет, если мои предположения окажутся верны.

Сразу же отправил его к себе в кабинет, приказав дождаться моего прихода. Все мое внимание было приковано к стоящей передо мной девушке. Я был зол. На нее, на Хоккеиста, блядь, больше всего я был зол на себя за эти грёбаные эмоции, которые появились от вида Надежды с другим. Стоило лишь представить, что между ними что-то было, как мне хотелось ломать и крушить все на своем пути.

Но я бешеным усилием воли смог вернуть себе контроль. Теперь мне хотелось услышать из ее грязного рта объяснения этому. Дьявол, какого хрена! Эта девчонка для меня никто, она ничем мне не обязана и может жить, как сама того хочет. Но эти мысли пронеслись в моей голове мимолетно, сразу же растворившись в других эмоциях. А их была чертова куча. Целый комок, пропитанный злостью, раздражением от того бреда, что вылетал из ее соблазнительного рта. В какой-то момент она меня даже рассмешила, черт, это на самом деле так!

Но маленькая сучка тут же совершила огромную ошибку, намекнув на какие-то отношения с Хоккеистом. В тот момент я даже смог ее отпустить, стараясь осмыслить сказанное. А Надежда сразу же воспользовалась этим и улизнула. Я был в ярости. Направился к бару и залпом осушил очередной бокал. Стоял, облокотившись на барную стойку, закипая все больше и больше. Я знал, что в таком состоянии идти в кабинет к Хоккеисту не стоит. От парня мокрого места не останется. Нужно все тщательно обдумать. Но черт! Перед глазами стояла тошнотворная картина, которую нарисовало мое воображение.

Прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов. Когда открыл их, сразу же поймал удивленный взгляд бармена, смотревшего на меня. Я повернулся к нему спиной, и стал смотреть в зал на людей, стараясь успокоиться. Но это было чертовски трудно.

Внезапно на каком-то интуитивном уровне я почувствовал сигнал и перевел взгляд влево. Увидел столь знакомую яркую майку. Надя, а это была именно она, скрылась за дверью женского туалета. Не раздумывая, я направился вслед за ней. Зачем я туда шел, что хотел ей сказать, я и сам не знал. Но твердо решил, что не отпущу ее просто так.

Войдя в помещение, я сразу же закрыл дверь изнутри, а девушка меня даже не заметила. Она стояла, склонившись над раковиной, и в паху заныло от вида ее позы. Черт! Рядом с ней чувствую себя зеленым юнцом.

В этот момент Надежда заметила мое присутствие и вскинула голову. Отметил, как расширились ее зрачки то ли от страха, то ли от злости. Ну что ж…

— Теперь поговорим спокойно, — я произнес это самым ровным голосом, на который был способен в этот момент.

Было видно, что она растерялась. На мгновение. Но затем, видимо, взяла себя в руки и спросила язвительным тоном.

— Ты случайно не ошибся дверью? Это женский туалет, Антон, — Надежда сделала акцент на моем имени, — А девочки и мальчики не только именами отличаются, но и тем, что ниже пояса!

Черт! Одновременно мне хотелось смеяться и хорошенько ее встряхнуть. Чертовке явно следует укоротить ее острый язычок. Я оторвался от двери и сделал шаг вперед, но все так же сохраняя между нами расстояние. Беспечно положил руки в карманы.

— На твою беду, девочка, я не ошибся, — сказав это, я осмотрел ее фигуру медленным взглядом с головы до ног, намеренно задержавшись глазами на развилке между бедер. Затем посмотрел ей в глаза, приподняв бровь, отмечая, что она начинает нервничать, хотя и не подает вида, — Ты хочешь устроить мне урок анатомии? Ну и как, Александр уже сдал зачет?

Стоило подумать об этом, как успокоившиеся чувства злости вскипели во мне с новой силой. Надежда демонстративно закатила глаза к потолку и потянулась за бумажными полотенцами. Как идиот, стоял и смотрел за ее действиями. Протерла от воды свое лицо, и лишь потом ответила мне.

— Ты и первый зачёт завалил, Франц. Извини, я пошла дальше наслаждаться живой музыкой, — произнеся все это насмешливым тоном, она попыталась пройти к двери, но я не дал, тут же перегородив ей путь. Я был зол, уже даже не пытался это скрыть.

— Ты хочешь пересдачи, Надежда? Так какого хрена ты связалась с Александром? Его ты тоже поджидала на стоянке? Отвечай мне!

Последнее слово я буквально прокричал, не сдерживая эмоции. Маленькая сучка, как ей удается одним лишь словом пустить весь мой контроль к чертям собачим?

Надежда как-то неожиданно растерялась, смотрела на меня удивленно, будто я сморозил глупость. Но затем она снова вскинула подбородок и вкрадчиво произнесла.

— От тебя я ничего не хочу. Вопросы задаешь неправильным тоном. Я не буду на них отвечать, — зло прищурила глаза и прошипела, — А то ты сам всего не знаешь! Дай пройти.

В этот момент я отчетливо понял, что между ними на самом деле ничего нет. Черт, рядом с этой девчонкой я теряю голову. Сделал еще один шаг ей навстречу, сокращая между нами расстояние. Я стоял буквально в нескольких сантиметрах от нее, в голову ударил ее свежий запах, и мне захотелось тут же прикрыть глаза. Черт!

— Я хочу это услышать от тебя, — произнес уже более спокойным голосом.

Надя нервно сглотнула и посмотрела мне прямо в глаза дерзким взглядом. Но где-то там, в глубине, плескался страх.

— Нам не о чем говорить. Ты меня не слышишь, — сказала это, но все так же осталась стоять на месте, слегка дрожа.

Я смотрел на нее, не отрываясь. Каким-то неконтролируемым движением протянул руку и отвел от ее лица прядь выбившихся волос.

— Я весь внимание, девочка, — эти слова я произнес ровным голосом.

Надя нервно дернула головой от моего прикосновения и резко сделала шаг назад, сложив руки на груди.

— Во-первых, у девочки есть имя, — она снова напустила на себя насмешливый вид, — а во-вторых, что из предложения: "Дай пройти" тебе не ясно?

Такая забавная, когда злится. Она становится еще привлекательнее. На щеках появился румянец, глаза горят. Мне стало весело. Она мне нравилась такой, живой. Я искренне засмеялся, и надо было видеть ее лицо после этого. Она удивилась и смотрела на меня расширенными глазами.

— Ты сказала это неправильным тоном, — в точности повторил ее слова, делая особое ударение на следующем слове, — Надежда.

Почему-то именно эта фраза стала источником бури. Надя недовольно вскинула руки и даже тихо зарычала. Я смотрел на все это с интересом, ожидая, что же будет дальше. А дальше был крик, было видно, что мои слова стали последней каплей.

— Ты меня утомил! Говори быстрее, что тебе надо! Что? Что? ЧТО?! — на этом моменте она уже кричала, не сдерживаясь, — Тебе нравится издеваться надо мной? Ты кайфуешь от этого, а? Ты грёбаный извращенец!

Под конец она взорвалась и с силой пихнула меня в грудь. Да, я грёбаный извращенец, раз в этот момент мог думать лишь о том, что хочу схватить ее на руки и посадить на чертову раковину, заставить обхватить меня ногами и… Блядь! Перехватил ее руку и хорошенько встряхнул от злости.

— Я. Хочу. Знать. — отчеканил каждое слово, — ты спала с Александром?!

Я уже знал ответ, но хотел услышать это из ее уст. А Надя поморщилась и внезапно громко рассмеялась. Каким-то истеричным смехом, от которого у меня в позвоночнике похолодело.

— Я же маленькая шлюшка! Как ты сам думаешь?

Она буквально выплюнула эти слова мне в лицо, снова надевая на себя вид маленькой стервы, который так меня бесил. Я пристально смотрел в ее лицо, отмечая, как она закрывается от меня. Буквально несколько секунд назад я мог читать ее, но сейчас я даже не догадывался, о чем она думает.

— Ты снова делаешь это, снова, мать твою, надеваешь эту чертову маску, Надя! — я тоже не стал сдерживаться и повысил голос, схватил ее за плечи и встряхнул. Как, блядь, как ее достать оттуда?!

Она как-то все сжалась и произнесла тихим, усталым голосом, от которого во мне все заледенело.

— Ты хочешь правды? Хочешь знать, как мне было хреново? Как я боюсь засыпать от страха, что снова увижу ЕГО, прочувствую каждую секунду своей маленькой смерти? Как я до сих пор пытаюсь собрать себя по кусочкам и совершаю ошибки? Ты это хочешь знать?

Впервые в жизни я потерял дар речи. Столько боли и надрыва было в этих словах. Держал ее за плечи и чувствовал, что во мне что-то умирает с каждым ее словом. Мне сдавило грудь от нахлынувших эмоций, от осознания ее боли. Моя девочка… Что же он сделал с тобой…

Я смотрел в ее глаза и видел в них беззащитность, сейчас она была открыта передо мной, полностью обнажила свои чувства. Это был словно мощный удар под дых. Мне хотелось забрать у нее всю ту боль, стереть с памяти те моменты, чтобы передо мной снова была та живая и яркая девочка, которую я знал. Черт! Еще никогда я не чувствовал себя таким беспомощным. Я не знал, как помочь ей, как вырвать ее из этой чертовой боли. Мы смотрели друг другу в глаза, и какая-то неразрывная нить связала нас. Я чувствовал, что происходит что-то важное.

В этот момент Надя произнесла тихим голосом, и мне пришлось наклониться к ней, чтобы услышать.

— Я не спала с Сашей. Видимо у него не было такого приказа.

Из ее глаз полились слезы, и она стала дрожать. Твою мать! Мне хотелось удариться головой о стену за то, что довел ее до этого. Видеть ее слезы было невыносимо. В горле встал комок, и я резко притянул ее к себе. Прижал как можно крепче и стал гладить по голове, в попытке успокоить.

Она так сильно дрожала, что эта дрожь передалась и мне. Но у меня она была иного рода. Это была бешеная ярость на того ублюдка, перед глазами стояла пелена. Я понимал, что он мертв, но это, черт возьми, не отменяет того факта, что он сломал жизнь этой хрупкой малышке. В голове набатом стучала мысль, что в поведении Нади кроется ответ на мучивший меня вопрос. Сейчас я стал понимать, что таким способом она старается защититься. От чего именно, это еще предстояло узнать. Но не сейчас…

Мы стояли, обнявшись, в полном молчании. Точнее, обнимал ее я, а Надя замерла в моих руках, уткнувшись лицом мне в грудь, лишь тихо всхлипывая. Вынести это было выше моих сил. Я мягко отодвинул ее от себя и взял ее лицо в ладони. Она подняла на меня глаза, и в них было столько чувств, что я лишь усилием воли не отшатнулся. Боль, неуверенность, страх. Черт, на мгновение в них промелькнуло что-то похожее на стыд, и мне это не понравилось. Большими пальцами вытер слезы с ее щек.

— Не надо, маленькая, — я стал говорить успокаивающим голосом, не разрывая с ней зрительного контакта и придавая ей уверенности, — ты справилась, ты такая сильная, девочка.

Я улыбнулся ей, отмечая, что в ее глазах появляется сомнение. Она закусила нижнюю губу. Сильно. Было видно, старалась причинить себе боль. Провел пальцем по губам, заставляя оставить эту затею.

— Зачем ты это делаешь? — спросил ее тихо, — зачем наказываешь себя, Лучик?

Надя резко вырвалась из моих рук и снова надела эту маску. Я почти на физическом уровне почувствовал, как она отдалилась от меня, спряталась в свою раковину, куда мне не было хода. Ничего, девочка, это лишь временно…

Она сделала шаг в сторону и отошла к двери. Несколько секунд стояла ко мне спиной, затем повернулась и проговорила ледяным тоном.

— Нет никакого Лучика, Антон. Я выросла.

Она стала нервно открывать замок, и уже когда почти скрылась за дверью, я окликнул ее.

— Надя, — девушка повернулась ко мне лицом, смотря вопросительно, — я знаю. Поверь.

Она ничего не ответила и скрылась в коридоре. А я же остался стоять на месте, в женском, блядь, туалете.

Мне необходимо все это обдумать и понять, что делать дальше. Подошел к раковине и открыл кран. Умылся ледяной водой и только после этого направился к себе в кабинет, вспомнив про Хоккеиста. Я уже знал, что ничего не сделаю ему. Кроме одной вещи.

Зашел в кабинет, и парень тут же вскочил с кресла мне навстречу. С ходу заехал ему кулаком в нос, намеренно метя выше его беззубой челюсти. Я не вкладывал всю силу в удар, это было лишь предупреждение.

Хоккеист схватился за нос, из которого хлынула кровь и вскрикнул.

— За что?!

Я сел в кресло и спокойно закурил, откидываясь на спинку.

— Ты знал, что девушка мне знакома. Но не удосужился узнать, кто она мне.

Парень округлил глаза и посмотрел удивленно.

— Черт, Антон, да ничего такого! — он даже приложил руку к груди, — так кто она тебе?

Я и сам себе не мог ответить на этот вопрос. Пока не мог. Но обязательно разберусь в этом.

— Она моя, Саша, — прожег его предупреждающим взглядом, — запомни это. А теперь свободен.

Я вышла из клуба и сделала глубокий вдох. Пошла к дороге и сразу же поймала такси. Назвала свой адрес, и машина помчала нас по ночному городу. Опустила окно и закурила сигарету.

— Девушка, за курение в салоне придется доплатить, — раздраженно проговорил водитель.

Достала из заднего кармана деньги и положила ему на переднее сидение. По тому, как он замолчал и улыбнулся, я поняла, что денег более чем достаточно.

Сделала затяжку и замерла. Я ждала… Ждала боли, отчаяния, агонии. Я уже привыкла к ним. Но ничего этого не было. Совершенно ни-че-го. Внутри была сплошная пустота. Как будто я снова на антидепрессантах. Я прекрасно знала это чувство после похищения… пока родители и врач не посчитали, что с меня хватит, и я иду на поправку.

Меня пугали такие внезапные вспышки пустоты. Мне казалось, что так я могу сойти с ума. Надеялась, что и эта вспышка пройдет так же быстро, как и появилась.

Приехала домой гораздо раньше, чем рассчитывала изначально. Вошла внутрь, и на меня тут же прыгнул Красавчик. Я обняла его и потрепала по холке. На кухне были слышны голоса и, нацепив приветливую улыбку на лицо, я пошла туда. Родители вчера уехали в санаторий с друзьями, и вернутся лишь через две недели. Они долго не соглашались, но общими уговорами и усилиями, нам удалось их уломать, и им не осталось ничего другого, как сдаться.

На кухне сидели Милена с Костей и… Олег. Все присутствующие повернули головы в мою сторону, как только я вошла. Филатов сначала не узнал меня. Это было видно по его глазам, но через некоторое время до его мозга дошло, кто перед ним. Он улыбнулся, и у него от этого появились ямочки на щеках. Сколько себя помню, этот мужчина всегда был чертовски привлекателен. Я не могла не улыбнуться ему в ответ. Он встал со стула и заключил меня в свои объятья.

— Надюха, ты похудела. Теперь я могу тебя полностью обнять, — выпустив меня из объятий, сообщил Олег. Я хотела отвесить ему подзатыльник, но гаденыш вовремя увернулся.

— Олег! — рыкнула я, — Я была ребенком, это был милый, детский жирок! И вообще, ты прекрасно знаешь, что я давно уже похудела.

До десяти лет я была похожа на Колобка. А затем все изменилось, и я похудела, не прибегая ни к каким диетам.

— Конечно. Ты была похожа на детеныша гризли. Я помню, как мы прятали от тебя еду.

Этот болван сам же и засмеялся с собственной шутки, а Костя попытался спрятать смешок за кашлем. Я приняла обиженный вид.

— Милена, ты-то хоть скажи этим лбам вести себя прилично.

Девушка улыбнулась и пригласила меня к столу.

У Олега снова проблемы с женой. Признаться по правде, Татьяну, жену Филатова, я видела всего пару раз. Она была довольно холодной и расчетливой особой. Она нравилась только тем, кому хотела понравиться. Если же ты не входишь в число ее интересов, то она не удостоит тебя даже взглядом.

Мне было обидно за Олега. Каким бы повесой и бабником он ни был, я любила его. Он был мне как брат. Мы всегда считали его частью своей семьи. Если узнать его поближе, то он действительно понравится. С помощью шуток и подколов он защищал себя.

Мы еще немного посидели, болтая ни о чем, и решили расходиться по комнатам.

Взяв вещи, я побрела в ванную. Закрыла за собой дверь и начала неспешно раздеваться. Поймала свое отражение в зеркале. Мда… выглядела я отвратительно. Включила горячую воду и ступила под обжигающие струи, позволяя скатываться им вниз по телу. Вода обжигала каждый сантиметр моего тела. Вода омывала лицо, грудь, ноги… Но не душу. Нельзя просто так встать под душ и смыть все воспоминания и разговоры. Нельзя просто взять и забыть, как бы ни хотелось.

Раньше мне казалось, что я задыхаюсь, тону от одиночества. Закрыла глаза и в мою голову тут же ворвался Франц. Красивый, сильный, бесчувственный чурбан. Он снова сделал это со мной, вывел меня из равновесия… Но так ли это плохо? Я вспомнила его объятия. То, как уткнулась носом ему в шею. Помню его запах, такой до одури приятный. В его объятиях не было боли… было умиротворение. Когда Антон обнимал меня, все казалось таким очевидным, таким правильным… Он верил в меня, я чувствовала это.

Но потом я банально испугалась. Мне нужно время. Я не могу сразу взять и открыться, но я хочу. Очень хочу. Может быть, я наберусь когда-нибудь смелости и откроюсь ему…?

Сердце заныло от боли, и я спрятала лицо в ладонях. Я ненавидела себя за эту слабость, за эти слезы… Ком в горле так и рос, грозясь задушить. Я так устала. Я чувствовала себя старухой. Сейчас я вообще была в каком-то непонятном мне состоянии. Я не знаю, как его объяснить… Наверное, у каждого человека есть свой предел… и, видимо, я подошла сегодня к своему.

Тогда, три года назад, я потеряла себя. Чувствовала, как становится холодно и пусто внутри. Все ощущалось, будто сквозь стекло… Любовь близких, друзей, эти знакомые эмоции. А сейчас стекло попросту разбилось… оно не пошло трещинами. Нет, оно просто разбилось ко всем чертям, и на меня хлынул весь спектр ощущений.

Сегодня Антон сделал решающий удар. Это так много… Сейчас, я чувствовала себя человеком, который учится заново ходить. Но только от силы характера зависит, сломается ли он или же дойдёт до конца. И я, чёрт возьми, хочу увидеть финиш.

Франц дал мне больше. Он научил меня заново дышать. Уже второй раз он спас меня. Он дал мне надежду… Надежду на то, что я СМОГУ пережить, что впереди, может быть, и меня ждёт нечто прекрасное.

Я прикусила запястье. Сильно, до боли. Страх — он никуда не делся. Сейчас я поняла одну вещь… Антон держит меня одной рукой за душу, и я всеми силами пытаюсь оградить себя от вреда и обезопасить. Я была в ужасе… Раньше я боролась за своё оцепенение. День за днём. И меня все устраивало. До этого момента… Меня начала бить мелкая дрожь… самое странное, я не хочу, чтобы он отпускал меня.

На удивление, я проснулась довольно легко, так же как и заснула. Я ощущала некое умиротворение, внутреннее спокойствие и целостность. Красавчик рядом со мной, видя, что я проснулась, начал гавкать и требовать свой завтрак.

Я быстренько сходила в душ и одела платье, которое мне подарила мама. Оно было настолько девчачьим, что я невольно улыбнулась. Белое, короткое и в нежный розовый цветочек. Босыми ногами прошлепала на выход из комнаты. Я знала, что дома никого нет, Милена в восемь утра зашла ко мне и предупредила, что едет с детьми к своей подруге.

Включила кофеварку и насыпала Красавчику сухого корма. Взяла со столешницы булочку и откусила кусочек. Вдруг в дверь позвонили, Красавчик загавкал и не мог решить, что ему делать. Оставаться есть свой завтрак или идти со мной и смотреть, кто там пришёл. Я потрепала его по холке и подмигнула.

— Кушай, маленький, я сама посмотрю кто там.

Он одобрительно вильнул хвостом, а я пошла открывать дверь.

Там меня ждал сюрприз. На пороге стоял Антон, с какой-то коробкой в руках. Он сразу же зашёл внутрь и осмотрел меня с головы до ног. А я так и осталась стоять, держа булочку в одной руке и ручку от двери в другой. Я нервно сглотнула, когда увидела, как его глаза вспыхнули весельем при виде моего платья.

— Здравствуй, Надя. Ты всегда открываешь двери, не спросив, кто там?

Закрыла дверь, все ещё не придя в себя. Честно говоря, я не думала, что так скоро увижу его. Думала, что в запасе у меня будет больше времени… Но вот он, моя восхитительная доза реальности, во плоти и крови…

— Привет. Не всегда, — я улыбнулась, — С тобой все впервые.

Как только эти слова слетели с языка, я тут же смутилась.

— Зачем приехал?

Мужчина пристально посмотрел на меня. И его глаза как-то странно вспыхнули, я не успела понять, что значит этот его взгляд.

— Приказал собрать вещи твоего пса. Кстати, где он?

Сказал это и прошёл мимо меня в комнату. Как будто и этот дом принадлежит ему. Я махнула рукой и пробубнила себе под нос.

— Конечно, входи. Чувствуй себя, как дома, блин.

Антон услышал моё бубнение и, обернувшись, подмигнул мне. А я покраснела. При свете дня все кажется другим… мне не хотелось дерзить ему или хамить, что странно. Обычно он вызывает именно эти желания.

— Тебе что-нибудь принести? Чай, кофе?

— Кофе. Черный. Без сахара.

Сел на диван и закинул руки на его спинку. От такой наглости я приподняла бровь и ехидно сказала, не смогла удержаться.

— Милена не разрешает пить и есть в зале.

Меня позабавила его реакция. Видела, что он уже собирается что-то сказать. Но я не хотела, чтобы он уходил, тут же быстро добавила.

— Пойдём на кухню, там Красавчику и отдашь его вещи.

Я направилась на кухню, а Антон пошёл обратно в коридор и через несколько секунд появился на пороге с коробкой в руках. Небрежно поставил ее на пол. От меня не скрылась его реакция на пса. Франц действительно был привязан к нему. Красавчик тут же подбежал к мужчине, и Антон начал гладить его. Я, как завороженная, смотрела на эту картину. Сердце кольнуло… внезапно мне захотелось, чтобы глаза Франца и при виде меня так же загорались.

— Ну здорово, парень.

Тут он резко поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— Как ты с ним, справляешься?

Садиться не стал, облокотился о столешницу, руки в карманы и смотрит на меня. Пристально, не отводя взгляда. Мне стало неуютно от его взгляда, и я принялась делать нам кофе.

Поставила чашку около Антона, а сама села напротив мужчины.

— Все хорошо, Антон. У нас все хорошо, — глядя ему в глаза, проговорила.

Он взял чашку и сделал глоток.

— У тебя кофе получается явно лучше, чем у твоего брата.

Ухмыльнулся, но тут же стал серьёзным.

— А у тебя, Надя, у тебя тоже все хорошо?

Такое ощущение, что он смотрел мне в самую душу, в самую мою сущность. Настолько горячий и пробирающий до мурашек взгляд был у него. Такое чувство, что он попал мне в кровь и потоком дошёл до сердца. У меня от странного прилива нежности к этому мужчине защемило где-то в груди…

— Все хорошо, правда.

Столько всего было в его глазах. И оно затягивало… затрагивало… Всю меня, до конца. Мне до безумия захотелось прикоснуться к нему. Не отдавая себе отчета, протянула руку и кончиками пальцев пробежалась по его щеке, чувствуя его щетину. От этого, казалось бы, столь невинного жеста по телу прошла дрожь. И я тут же одернула руку, испугавшись.

Антон сделал вид, будто ничего не произошло, будто и не было этой моей вспышки нежности и последующей неловкости. И за это я была ему благодарна.

Он сделал еще глоток кофе и отставил кружку. Выпрямился во весь рост, и я начала догадываться, что он от меня хочет.

— Давай поговорим Надежда. Расскажи мне все. С самого начала.

Я закусила губу, размышляя над тем, смогу ли я ему все рассказать? Смогу ли открыться ему здесь и сейчас? Он заслуживает этого, как никто другой. Заслуживает правды. Оценив свое внутреннее состояние, я приняла решение… наверное, одно из самых важных и, очень надеюсь, правильных в своей жизни.

— Расскажу. Только не здесь.

Молча, встала и пошла в комнату. Красавчик тоже пошёл с нами и тут же запрыгнул на кровать, у него по расписанию был сон. Слышала, как Франц закрывает за нами дверь. Вышла на балкон и пригласила Антона присоединиться. Села на пуфик и подкурила сигарету. Пальцы слегка подрагивали. Я боялась вопросов и боялась отвечать на них вслух. Но понимала, что это правильно.

— Что тебя интересует?

Мужчина не стал садиться, облокотился на перила и приподнял бровь.

— Ну, во-первых, как давно ты куришь?

Не к этому вопросу я готовилась. Видимо, Антон решил сначала зайти сбоку, дать мне еще немного время. Хмыкнула и сделала затяжку, выпуская дым в сторону.

— С пятнадцати лет, кажется. А ты со скольки?

Мне действительно было интересно узнать хоть что-то об Антоне. Мне мало общеизвестных фактов. Франц достал сигареты и тоже подкурил. Долго не отвечал, смотря на меня.

— Не помню. Речь не обо мне.

Он сжал челюсть так, что на скулах заходили желваки.

— Как часто тебе снятся кошмары?

Антон задал этот вопрос таким голосом, что я с удивлением посмотрела на него. Я прекрасно знала этот тон. Эшли спрашивала так же… Неужели этот мужчина тоже знает, что такое ночные кошмары? Любопытство так и распирало меня изнутри. Я не юлила, когда отвечала.

— Уже не часто. 3–5 раз в месяц. Раньше было хуже, — посмотрела ему в глаза — Антон, я тоже хочу, чтобы ты отвечал на мои вопросы, — видя его предупреждающий взгляд, тихо добавила, — пожалуйста.

Франц затушил сигарету, и я последовала его примеру. Затем многозначительно приподнял бровь.

— Хорошо. Твой брат говорил, что походы к психологу помогают. Это ведь не так, Надежда?

Мне стало немного легче, и я расслабилась. Антон задавал правильные вопросы.

— Не так. Сеансы были направлены не на ту проблему… Я была просто жертвой похищения. Но проблема была не в этом… — я горько усмехнулась, и голос дрогнул, — Меня изнасиловали. Знаешь, ведь на тот момент я даже ни разу не целовалась. А какой-то больной псих забрал все мои первые разы. И сказать об этом я не могла. Это бы всех убило… — я на секунду замолчала, делая глубокий, успокаивающий вдох, — зачем ты спрашивал обо мне у Кости?

Я видела, как мужчина от моих откровений слегка побледнел и сжал руки в кулаки. Так, что костяшки пальцев побелели. Он злился… и я надеялась, что не на меня.

— Захотел и спросил. Черт, — Антон запустил руку в волосы, — ты ни с кем не говорила об этом?

— Не сразу, но говорила. У меня есть подруга, там, в Лондоне. Она тоже прошла через это. И она понимает меня. С ней не надо делать вид, что все в порядке, когда это не так. Я думала, что это правильно, понимаешь? Но теперь понимаю, что мы не туда с ней свернули. Две маленькие девочки не могут выбраться из взрослого дерьма.

Я нервно сглотнула, перед тем, как задать следующий вопрос.

— Что случилось с Сашей? Он… он цел?

Закусила внутреннюю сторону щеки в ожидании ответа. Я переживала за Александра. Ведь его вины практически нет. У него был приказ, и он его исполнял. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

Спустя несколько секунд Антон с раздражением ответил.

— Цел твой Саша.

Волна облегчения затопила меня. Хоть Саша и козёл, но человек хороший. Антон сделал шаг вперед, отойдя от балкона. Встал передо мной и смотрел в глаза, не отводя взгляда.

— Что значит, не туда свернули, Надя?

Эти слова он произнес тихим голосом. Вздрогнула и заерзала на месте от этого вопроса. Я покраснела, мне было стыдно. Я, как маленькая девочка, хотела топнуть ножкой и показать язык. Отказаться отвечать. Сделала глубокий вдох и взяла себя в руки.

— Э-э-э… начала пить и курить, — вжалась в кресло, — Встречаться с парнями…

Антон прищурил глаза и спокойным, ровным голосом спросил.

— И со сколькими ты встречалась? Отвращение к сексу я у тебя не заметил, значит…

Я вздрогнула, было ощущение, что он спросил не ровным тоном, а прокричал вопрос мне на ухо. Нервно сцепила руки на коленях.

— Не имеет значения со сколькими. Это личное. Ты прав, отвращения к сексу у меня нет… Он даёт мне контроль, я не знаю, как объяснить… До тебя я ни разу не испытывала оргазм. Кстати, спасибо за это.

Франц снова закурил и пристально смотрел на меня сквозь дым. Было видно, что он что-то обдумывает. А я смотрела на него, на то, как он подносит сигарету ко рту, как делает затяжку… все в нем, каждый жест и движение кричали об его мужественности.

— Ты знаешь, что я хочу сделать с твоим языком? — спросил он.

Я молчала, глупо хлопая ресницами. У меня пересохло во рту, ведь я точно знала, что хочу, чтобы со мной сделал Франц.

— Укоротить, Надя, — он глубоко затянулся, — расскажи про контроль. Что ты имеешь в виду?

Я подогнула под себя одну ногу. Весь мой запал пропал.

— До этого у меня были проблемы со сном, я боялась засыпать. Мне помогал алкоголь, но затем и он перестал помогать. И Эшли предложила… ну… понимаешь…, - я говорила как-то несвязно, сильно нервничая, — гормоны и все такое. И тогда я начала… Это не важно, Антон. Когда я занимаюсь сексом, то отключаюсь. Наступает тишина, нет мыслей, нет ощущений. Есть только я и покой.

Выпалив все это, я сделала глубокий вдох. И решила перейти на более безопасную тему для меня.

— Чем ты занимаешься, Антон? Только не надо говорить мне про легальный бизнес. Я хоть и блондинка, но понимаю, что все это ширма. Я видела наркотики в твоём клубе.

Он сжал кулаки и тихо прорычал.

— Не делай этого.

Я растерялась от этих слов.

— Чего не делать?

— Не переводи, блядь тему! — с силой затушил сигарету, — Дьявол, это важно, Надя! Это, мать твою, самое важное сейчас, девочка!

Он отвернулся в сторону и снова зло взъерошил волосы. Сейчас он пугал меня, я сидела и боялась пошевелиться. Он был похож на дикого зверя, а я на его добычу. Одно неверное движение, и он раздерет меня, к чертям собачим.

Он повернулся ко мне лицом, и меня обдало жаром от силы его взгляда.

— Ты пустила себя по рукам?

Я физически почувствовала волны гнева, исходящие от него. Но что за чёрт! Встала с пуфика и гневно уставилась на него.

— Ещё раз назовешь меня шлюхой, и я тебе врежу! Понял?! Не суди меня за то, чего не можешь понять! Тебя не насиловали! Каждый справляется, как может. Разговор закончен. Можешь уходить.

— Я уйду тогда, когда посчитаю нужным. Уясни это.

Он на мгновение прикрыл глаза, и когда открыл, в них уже не было того бешеного гнева, как раньше.

— Это что, твое лекарство? — его голос был переполнен эмоциями, — нашла гребаное оправдание?

Сделал резкий шаг ко мне навстречу. Так, что мы оказались почти вплотную друг к другу и закричал, от чего я вздрогнула.

— Что ты творишь??? — и уже, будто успокоившись, продолжил тихим голосом, — Врежь, если станет легче, всади в меня нож… что хочешь, делай, девочка. Но если ты продолжишь в том же духе, ты ею станешь, Надежда. Это не выход.

Почувствовала, как глаза снова защипало. Сколько раз Франц уже доводил меня до слез? Неужели ему реально нравится меня постоянно унижать и втаптывать в грязь? Сжала руки в кулаки и… ударила. Хлестко, как учил Костя, вложила всю силу в удар и дала ему пощечину. Руку тут же прострелило дикой болью, а Антон даже и не пытался увернуться, такое ощущение, что я его снова погладила, а не ударила. Стряхнула рукой и поморщилась от боли. Мне уже тошно от его нравоучений. Я понимала, что он прав, что именно так я выгляжу со стороны. Но правда именно из его уст меня ранила, как никогда.

— Заведи себе девушку и следи за ней! Я уже взрослая и сама решаю, что мне делать, с кем спать и когда! Ты мне никто, Антон. Я тебе благодарна, правда, благодарна, за то, что ты меня тогда спас. Но на этом все. Не лезь в мою душу, там нет для тебя места.

Он лишь стиснул челюсть и спокойно спросил.

— Полегчало?

А я другой рукой залепила ещё одну пощечину. Но на этот раз послабее.

— Немного.

Села обратно и подкурила сигарету. Меня трясло от гнева и обиды на его слова.

Мужчина выругался вполголоса и сел на корточки передо мной, положил руки на пуфик вокруг меня, взяв тем самым в кольцо. Я видела желание в его взгляде. Что бы ни было, нас тянет друг к другу. Это необъяснимо, но факт. Мне стало не хватать воздуха. Чертово противоречие, я снова хотела его ударить и в то же время притянуть к себе ближе.

— Надя, ты плохо знаешь меня. Я не просто влезу к тебе в душу, девочка, я выверну ее наизнанку, если это потребуется. Просто доверься мне.

Его слова зацепили что-то внутри… Они просто оглушили меня. Я сразу же поверила им. Но это не значит, что я готова так просто принять.

— Чтобы ты меня снова и снова опускал лицом во все мои ошибки? Нет, спасибо, мне хватает самобичевания.

— Нет, Надя — он протянул руку и погладил меня по щеке, — чтобы я не дал совершить тебе новых.

На секунду для меня существовало только это его прикосновение. Столько нежности было в этом жесте. Столько интимности. Я прижалась щекой к его руке. Неосознанно. Но затем отстранилась и заглянула ему в глаза. Может быть, в моих горела надежда… но я рискнула. Облизала губы и спросила.

— А ты, Антон? Ты не ошибка?

Я с замиранием сердца ждала ответа. Сейчас я была уязвима, как никогда. Если он меня отвергнет… я не знаю, что со мной будет тогда.

Антон смотрел мне в глаза, и я видела, как увеличивается его зрачок, выдавая его возбуждение. Мне снова захотелось прикоснуться к нему, почувствовать жар его тела… Я и не заметила, как начала ёрзать на месте.

— Нет, и ты сама это знаешь.

Его пальцы слегка касались моих ног, поглаживая, что вызывало табун мурашек. Сердце начало стучать, как сумасшедшее. У меня темнело перед глазами, стоило представить, что вот, сейчас он дотронется до меня.

— Я не уверена… но точно знаю, что ты станешь самой лучшей из моих ошибок, — тихо проговорила я, смотря ему в глаза.

Вдруг Антон оперся в пол одним коленом, без предупреждения резко дернул меня на себя, сжав руками талию. И поцеловал меня… Не грубо, но властно. Запустил руки мне в волосы. Удерживая и не давая оторваться, будто бы я и хотела! Со стоном притянула его ближе к себе и с радостью ответила ему на поцелуй.

Первое же касание наших языков, и оно просто взорвало мне мозг. Я уже практически сидела на нем. Воздуха не хватало, но я и не думала оторваться и сделать вдох. Поцелуй становился все откровенней и откровенней. Антон заглушал все мои стоны, я и не заметила, как начала тереться о его колено. Мне хотелось большего. Я хотела всего его. Сейчас. Всеми доступными способами. Ещё раз потерлась о его колено и меня охватила неконтролируемая волна удовольствия. Трясущимися руками потянулась к пуговицам на его рубашке, но тут Антон оторвался от меня, и я всхлипнула от неожиданности. Мне стало пусто без него.

Он взял в ладони мое лицо и заставил смотреть ему в глаза. А в них… Боже, в них было обещание… Меня начало трясти от возбуждения. Такого раньше со мной не было. Никогда.

— Ну что, Надя, наступил долгожданный покой?

А я даже ответить не могла, просто смотрела на него широко распахнутыми глазами. Он снова начал целовать меня, одной рукой лаская грудь. Соски напряглись и стали чувствительными. Я откинула голову назад и застонала. Как же хорошо… Франц начал целовать и слегка покусывать мою шею.

— Что ты чувствуешь, девочка?

Услышала его приглушенный голос. Я не ответила. Просто не могла. Но вдруг почувствовала, как он дернул меня за волосы.

— Я задал тебе вопрос.

Облизала губы и попыталась собрать мысли в кучу.

— Я чувствую тебя… Себя…Только не останавливайся, Антон.

Каждое слово давалось мне с трудом. Услышала его тихое «умница». И он резко встал со мной на руках, сел на пуфик, посадив меня сверху себя. Я ощутила под собой его эрекцию. Закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Впитывая в себя нашу близость.

Но тут же почувствовала, как он снова дернул меня за волосы. Распахнула глаза и посмотрела на Антона. В его глазах было что-то угрожающее и в то же время завораживающее.

— Ты здесь. Ты со мной, запомни это, Надя.

Ему не нужно было переживать об этом. Я точно знала, с кем я сейчас нахожусь. Запустила руки ему в волосы и на этот раз сама потянулась к его губам.

Почувствовала, как его рука медленно поднимается вверх по ноге и забирается под платье. Во мне все переворачивалось от этого прикосновения. Антон погладил меня сквозь трусики, снова заставляя стонать от удовольствия.

Затем мужчина отодвинул край ткани в сторону и ввёл внутрь меня сразу два пальца. Я схватилась за его плечи, чтобы удержаться. Большим пальцем он начал по кругу обводить клитор, и в то же время, не останавливаясь, двигал пальцами внутри меня.

Мои мурашки сошли с ума. Я ощущала все так остро и ярко. Такое ощущение, что внутри меня нарастала лавина, которая вот-вот готова была сорваться вниз. Антон пристально следил за каждым моим действием. Казалось, он буквально впитывает в себя каждое мое движение, каждый мой стон. Сейчас я полностью обнажилась для него, это было настолько интимно и… по-взрослому.

Я слегка пошевелилась и сама начала насаживаться на его пальцы. А он приспустил бретельку платья и обнажил грудь. Первое влажное прикосновение его языка к груди вызвало чистейший экстаз. Я прекрасно помнила эти ощущения по нашему первому разу. Антон задвигал пальцами все быстрее и быстрее и прикусил зубами сосок. И тут я взорвалась. Волна чувственного наслаждения накрыла меня, казалось, что я снова полетела вниз с американских горок.

Антон прижал меня к себе и держал в объятьях, нежно целуя в висок, пока остатки оргазма проходили. Я готова была разрыдаться от благодарности. За то, что он подарил мне это. Но я знала другой способ показать ее. Трясущейся рукой я погладила его через ткань брюк и посмотрела ему в глаза. Он сжал челюсть, но я видела, что он понял меня и, улыбнувшись краешком губ, слегка кивнул. Я схватилась за пояс его брюк, но нам помешал сигнал его мобильника.

Антон резко выругался и на мгновение прижался своим лбом к моему, тяжело дыша. Достал телефон из кармана и ответил на вызов.

— Что?

Молча слушал, а я смотрела на его профиль и понимала, что мыслями он уже не здесь… Он мягко отстранил меня и, встав, посадил на пуфик. А сам же отошел в сторону.

Мне стало холодно и одиноко… Я поправила на себе платье, и до меня донеслись обрывки фраз.

— Ты уверен? — молчание, — Скоро буду.

Антон повернулся и пристально посмотрел на меня.

— Прости, мне надо ехать.

Моё сердце разрывалось от того, что ему нужно уйти. От того, что он сейчас бросит меня здесь. Одну. Наверное, я эгоистка, но я хотела, чтобы он остался со мной. Я уже скучаю по нему. Но я старалась ничем не выдать своих эмоций.

— Конечно, — хриплым голосом ответила ему.

И начала разглядывать свои руки, сложенные на коленях. Я часто-часто заморгала от подступающих слез.

А в следующую секунду он уже снова целовал меня. Стащил с пуфика и поставил на ноги. Взял моё лицо в ладони и посмотрел пристально в глаза.

— Это только начало, Надя.

И ещё раз, чмокнув меня в губы, быстрым шагом скрылся за дверью. А я так и осталась стоять с широко открытыми глазами. На лице расцвела глупая улыбка… что бы ни произошло в следующую секунду, сейчас, в данный момент, я абсолютно точно счастлива.

Спустился бегом по крыльцу и направился быстрым шагом к припаркованной машине. Сел за руль и со злостью ударил по нему несколько раз, выпуская пар. Единственно возможным на данный момент способом. Успокоившись, я подкурил сигарету и завел мотор. Через минуту уже мчал в штаб, где меня ждал Владимир.

Черт, как же не вовремя… Я понимал, что обязан был уехать и оставить Надежду, но блядь! Как же это было сложно. Разве я мог предположить, во что выльется наш разговор? Я хотел с ней поговорить, выяснить, наконец, ее страхи, чтобы понять, как мне действовать дальше. Вопроса о том, зачем мне это, даже не возникало. Когда ехал к ней, знал, что будет непросто, был уверен, что девочка снова спрячется в свою раковину, не впуская меня туда ни на сантиметр. Но я знал, что пойду до конца и сделаю все, что в моих силах, чтобы вытащить ее оттуда.

И, как ни странно, она поддалась. Говорила, не таясь, о своих чувствах. Черт, я слушал ее и просто охреневал. Все эти годы малышка даже не могла ни с кем обсудить произошедшее, семья так легко поверила в ее исцеление. Да что говорить, я тоже был уверен, что она смогла это забыть, смогла пережить и начать все сначала.

И она начала. Дьявол, еще как начала, выбрав этот гребаный путь разврата. Не мне ее судить, я и сам далеко не святой. Но узнать, что так жила эта девочка… Это метко било по нервам. Резко. Больно. Заставляя кровь вскипать от гнева и злости. Нет, не на нее. На того ублюдка, кто сделал с ней это. А стоило лишь представить, как она ищет этот свой чертов «покой и тишину» в постели очередного мужика… Вот тут мне просто сносило крышу. Хрен его знает, каким усилием воли, но я смог сдержать и не выдать истинных эмоций, которые меня обуревали на тот момент. Знал, что они могут напугать Надежду. Я понимал, что мои слова не щадили ее чувств. Да по-другому я и не мог. Правда бывает горькой и приносит боль. Опускает тебя лицом в то, что порой хочется забыть. Но именно она способна открыть глаза.

Я видел, что мои слова выбили почву из-под ног у Нади. Видел, как в ее глазах разлилась боль, которую мне хотелось забрать. Видел, как она силилась ее скрыть от меня. Наивная маленькая девочка.

Но я недооценил ее. Она взяла себя в руки и выплеснула на меня свою злость, обиделась. Глупышка. Но это, черт возьми, тоже результат. В такие моменты она становилась живой. Не сдерживала эмоций, что мне и требовалось от нее. Это лучше, чем безжизненная кукла, которой на все плевать. Черт, да я даже, как идиот, был рад тем пощечинам, что она мне залепила! Немыслимо… Но я видел, что она начинает сомневаться. Понемногу сдается что-то внутри нее под моим напором. И наружу появляется совсем иная девушка, в глазах у которой сомнение… страх… надежда… Я улыбнулся. Всегда любил игру слов, а у Нади даже имя символичное. Правильное.

Сейчас я ехал и словно отчаянный мазохист прокручивал в голове сцену на балконе, о которой мне не забывала напоминать адская боль в паху.

Такая отзывчивая, такая сладкая… Близость с ней снесла всю мою выдержку к чертям. То, как она дрожала в моих руках, реагировала на каждое мое прикосновение. Черт, это не описать словами.

Владимир, ублюдок, чтоб его! Я начал подозревать, что, когда при рождении нам всем раздавали яйца, он в придачу стоял в очереди за способностью своими долбанными звонками отрывать шефа в самые неподходящие моменты.

Схватил с панели пачку и зубами достал сигарету. Черт, это что, такой злой рок? В который раз уже я, уходя от этой девчонки, чувствую боль в штанах от неудовлетворенности. Каждый раз она доводит меня до грани, и мне хочется проделать с ней все те вещи, которые постоянно вертятся в моих мыслях. Ну и хрен с ними. Я готов ждать. Моя девочка стоит этого. Как никто. Она может отрицать это, но мы связаны с ней. И я сделаю все от себя зависящее, чтобы эту связь укрепить.

Выкинул окурок в окно и переключился мыслями в другое русло. Как бы там ни было, Владимир позвонил не просто так. Его уже выписали из больницы, и он недавно вернулся к своим обязанностям. И если он прав, то сегодня мы сможем продвинуться с мертвой точки в деле с этими похищениями.

Припарковался около офиса и вошел внутрь. Прошел в кабинет, кивнув парням на входе. За столом сидел Владимир и еще несколько моих ребят. При моем появлении все сразу замолкли. Он встал, уступая мне место, а я сел в кресло и обвел взглядом присутствующих.

— Рассказывайте.

— Антон, — начал мой помощник, — у нас появилась зацепка.

— Какого рода? — я положил ладонь на стол и медленно постучал пальцами по дереву.

— Короче, если наши подсчеты верны, то мы вышли на перевозчика.

После этих слов я весь напрягся.

— Ты же знаешь, что Седой постоянно зависает в казино. На днях он проигрывал бабки как обычно. Там он столкнулся с парнем, который должен ему. Тот был пуст, и зелень не принес. В общем, они договорились, что бабло он ему вернет на этой неделе, и вчера они встретились в сауне.

Я не перебивал его, подмечая каждую деталь.

— Сам понимаешь, выпивка, девочки. Деньги он, кстати, вернул. Причем всю сумму разом. И это как раз и удивило. Что мужик за такой короткий промежуток времени нашел такую сумму.

— Сколько? — лишь на этом моменте я решил вставить вопрос.

— Два ляма. Наличными.

— И что? В чем суть ваших подсчетов?

Владимир прошел к соседнему креслу и сел в него.

— Суть в том, что этот идиот проговорился. Он из мелких барыг. Подрабатывает на кражах и прочей хрени. У него в гараже стоит несколько фур, и иногда он занимается перевозками. Ну и по пьяни он стал хвалиться Седому, что ему поступил заказ на перевозку нелегалов. Чесал ему какой-то бред, якобы через наш город идет транзит людей, и на днях он выполнил крупный заказ. Мы решили, что тебя это заинтересует.

Интересный поворот. Я не отрицал вероятность того, что это на самом деле связано с нелегалами, такие случаи были на моей памяти. Эмигрантов привозили в город, затем распределяли по стране. Все зависело от того, сколько они сами или за них заплатят. Но обычно о таких передвижениях мы знали в первую очередь. Сейчас же никакой информации на этот счет не поступало. Совпадение? Возможно. Но проверить это не мешает.

— Где он сейчас?

— У Седого на хате. Тот сразу зацепился за его слова и споил его до неадеквата. После сауны они поехали к нему домой продолжать. Сейчас отсыпается. Ты же знаешь, Седого никакая водка не берет, а после слов того мужика он перестал пить вообще. Позвонил нам сразу же на утро. А я тебе.

Я встал из-за стола.

— Едем к Седому. Возьми людей.

После этих слов я вышел из кабинета.

Я сидел на стуле, сложив руки на спинку впереди себя. Мужчина лежал на диване, еще не проснувшись. Седой впустил нас несколько минут назад. Подошел к мужику и потормошил его за плечо. Тот лишь что-то бессвязно промычал и перевернулся на другой бок.

— Организуй ему утренний душ, — обратился к хозяину квартиры.

Тот смотался на кухню и вернулся с небольшим ведром воды. Через мгновение она была вылита на спящего мужчину.

— Что за нах?! — с громким криком и фырканьем он подскочил с дивана. Видимо, это резкое движение причинило ему боль, ибо он со стоном схватился за голову.

— Доброе утро, Слава, — я даже вежливо поздоровался с ним, — как самочувствие?

На вид мужчине было около сорока лет. Выглядел он жалко. Упитанная фигура, помятое лицо, сальные волосы. Он поднял на меня глаза, испещренные красными прожилками.

— Что все это значит?

Как-то быстро он протрезвел. Но нам это на руку.

— Говорю, самочувствие как твое? Голова не болит? — стал объяснять ему, как ребенку.

— Даже, если и болит, вам-то какое дело? — зло ответил он, обводя взглядом присутствующих. Остановился глазами на Седом, — слышь, Седой, это что, шутка такая? Что происходит?

Тот ему не ответил и молча вышел из комнаты. Тогда мужчина переключил свое внимание на меня.

— Что вам от меня нужно?

Я посмотрел на него пристально, отмечая, что в его глазах просыпается страх.

— Информация. Которую ты мне можешь дать.

— Какую, Франц? — спросил мужчина, сев на диване и потирая виски.

— Я смотрю, ты знаешь, кто я? — приподнял вопросительно бровь.

— Наслышан, — мужчина поморщился, — какая инфа? Я перед тобой чист.

Я закурил сигарету, смотря на него сквозь дым.

— Расскажи про последний заказ.

Было видно, что он явно не ожидал этого вопроса.

— А что заказ? Я не могу про него ничего рассказать.

Начинается, блядь. Но я этого и ждал.

— Говори все, что знаешь, — добавил предупреждающим голосом, — раз ты наслышан обо мне, то должен знать, что я не веду долгих бесед.

— Да рассказывать нечего. На меня вышел знакомый, который сказал, что нужна моя фура. Ну, рассказал про этих нелегалов. А я их уже перевозил не раз.

Он начал говорить про то, как все происходило. С его слов я понял, что с самим заказчиком он не контачил, лишь с тем своим знакомым. А тот тоже какая-то мелкая сошка, на которого вышли через левых людей. Организатора Вячеслав не знал, сделал, что от него требовалось, и был таков.

— Кто тебе передавал гонорар? — спросил я его.

— После выполнения заказа он был оставлен мне в условленном месте, в конечной точке маршрута.

Я стал размышлять над услышанным. Результата ноль. Черт, нужно искать дальше.

— Где центр? — спросил его задумчиво, — откуда ты забирал людей?

Мужчина резко вскинул голову и посмотрел на меня округленными глазами.

— Я не могу. Не могу сказать.

Я медленно встал со стула и подошел к нему ближе.

— Ты отказываешь мне? — произнес вкрадчивым голосом, — подумай еще раз.

Мужчина вжался в спинку дивана и начал дрожать.

— За городом, по трассе А-8 есть свалка автомобилей.

Я коротко кивнул, показав, что понял его.

— Антон, не выдавай меня, — начал он испуганным голосом, — ты же понимаешь, если они выйдут на меня, я не жилец.

Посмотрел на него пристально, решая, как поступить.

— Будь спокоен. Расскажи Седому в подробностях про человека, который на тебя вышел.

Сказав это, я направился на выход. Седой молча встал в дверях, ожидая дальнейших указаний.

— Присмотри за ним, — бросил ему, — пока все не выясним, держи его у себя.

Ответом мне был лишь кивок.

На свалку мы прибыли через час. Место было уже давно заброшенным, после того, как власти выделили новое.

Мы сразу поехали по узкой дороге вглубь, ища металлический бокс, о котором рассказал перевозчик. Нашли его через десять минут. Я вышел из машины, взяв людей. Достал ствол на случай сюрпризов, но их явно не ожидалось. На двери этой металлической коробки висел массивный замок. Парни по моему сигналу встали с двух сторон от двери с оружием наперевес. Спустя несколько минут замок был снят.

Вошли в помещение. Там было темно, и стоял затхлый запах. Который в прямом смысле слова сшибал с ног. Воняло испражнениями и сыростью. Черт! Приложил к лицу ладонь, парни уткнулись в свои руки.

— Фонарь.

Один из моих людей прихватил с собой мощный фонарь и сейчас стал светить вперед. В боксе было пусто. На полу валялись коврики. Видимо, на них и лежали люди. Повсюду стояли какие-то ящики, ведра. Помещение было полностью захламлено. По размеру я подсчитал, что в этом месте можно с легкостью поместить более 50 людей. Если не держать их словно в консервной банке. Твою ж мать!

— Обыщите здесь все.

Отдав приказ, я вышел из бокса и сразу же сделал глубокий вдох. Достал сигареты и подкурил. Нужно заслать людей, найти жителей этого места. Свалка всегда дает пристанище не только крысам и спрятанным трупам, но и всякому сброду. Эти люди считают ее своей территорией, возможно, получится что-то узнать.

— Антон! — выскочив из бокса, ко мне бежал Хоккеист, — ты должен это видеть.

Выкинул окурок и быстрым шагом направился за ним. От дверей попадал свет, и я увидел, как парни столпились у какой-то тумбочки в углу. Быстрым шагом подошел туда, и кто-то посветил за нее фонарем.

То, что я там увидел… Матерь божья… Я похолодел, и под ложечкой засосало мерзкое чувство. На полу лежал мальчик, лет семи. Он был в сознании и смотрел на нас широко распахнутыми глазами, в которых стоял животный страх. Он забился в угол и лежал, свернувшись в клубок, обхватив колени. Было заметно, что он изможден. Сколько он здесь пробыл? Он лежал, так и не произнеся ни слова. Маленькие кулачки были сжаты, но малыш явно на исходе сил.

Один из моих людей тихо обратился к нему и осторожно протянул руку. Но малыш дернулся и замычал. Блядь, я знал это состояние. Смотрел на ребенка и видел себя. Пришлось слегка встряхнуть головой, отгоняя ненужные воспоминания.

Я присел перед мальчиком на корточки и как можно мягче произнес.

— Ты в безопасности. Я заберу тебя, малыш.

Я продолжал тихо говорить, и поймал себя на мысли, что произношу ровно те же слова, что мне говорил мой приемный отец, когда нашел меня. Видел, как малыш начинает успокаиваться и из глаз уходит то безумие, но страх никуда не делся. Я смотрел на него, и меня прошибло осознание.

Это тот самый ребенок, Матвей Сидоров. Которого похитили прямо со двора, чуть ли не на глазах у его мамаши. Правда, на фото в его деле он выглядел совсем иначе.

— Матвей, — тихо произнес я и отметил, как в его глазах появляется удивление вперемешку с надеждой, — Матвей, я отвезу тебя к маме. Просто доверься мне.

Ребенок даже не пошевелился, но и не сопротивлялся, когда я осторожно поднял его на руки. Я направился к выходу, бросив Хоккеисту.

— Найди плед.

Парень бросился к машинам впереди меня. Мальчик практически ничего не весил. Прижал его к груди и вышел на улицу. Он сразу же зажмурил глаза от яркого света и стал глубоко дышать. Его тельце пробирала дрожь. Черт, ребенка срочно нужно показать врачу. Ко мне кинулся Хоккеист и протянул плед. Укутал в него ребенка и передал его парню.

— Дайте ему воды, я позвоню Серову, а ты садись с мальчиком ко мне на заднее сиденье.

Отошел в сторону и набрал начальника полиции. Тот ответил сразу же. Коротко изложив происходящее и договорившись о встрече, я нажал на отбой. Не сразу я пошел к машине. Стоял, погруженный в свои мысли, и курил. Ко мне подошел Владимир.

— Куда ты его?

— Отвезу в больницу, там уже будет ждать Серов, — ответил ему и затушил окурок, — останься тут с кем-нибудь. Может, найдете местных. Вдруг кто-то что-то слышал.

— Понял.

Направился к машине и сел за руль. Обернулся назад. Хоккеист сидел с ребенком на руках. Тот спал. Появилось безумное желание найти и уничтожить этих ублюдков, заставить их пройти все круги ада. Я зло стиснул зубы и тронулся с места.

Через три часа я уже был дома. Сидел в кабинете и уничтожал запасы виски. Мальчика оставили в больнице с матерью, которая едва не лишилась чувств, узнав о том, что сына нашли. Все это я узнал со слов Серова. Как только сдал ребенка ему в руки, сразу же уехал. Ни к чему мне светиться лишний раз. Я закончил с ним телефонный разговор буквально десять минут назад. И сейчас запивал свои думы. А они были одна мрачнее другой. Перед глазами так и стоял этот ребенок, пробуждая во мне забытые эмоции. Черт!

Сделал обильный глоток и отставил стакан в сторону. Подкурил сигарету и откинулся в кресле. Как там Надежда? Появилось безумное желание увидеть ее, прижать к себе и ощутить ее свежий запах. Я даже взял телефон в руку, намереваясь позвонить ей. Блядь, веду себя, как сопливый юнец! На табло высвечивалось два часа ночи, девочка, скорее всего, мирно спит в постели. Прикрыл глаза, представив эту соблазнительную картину. Дьявол, еще немного и мне снова понадобится холодный душ, который стал мне вторым домом в последнее время. С силой затушил сигарету в пепельнице и отправился спать.

Маленький мальчик лежал в своей кроватке, свернувшись калачиком. Он не мог уснуть, зная, что к маме пришел очередной дядя. Всякий раз он лежал в своей постели без сна, прислушиваясь к каждому звуку за стеной. Он считал себя уже совсем большим, ведь восемь лет — это уже взрослый мужчина. Он был уверен, что должен быть защитником своей мамы, которая такая слабая и так часто болеет, что на сына у нее практически не остается времени. Но ему и не нужно было большее, он любил ее беззаветно. Она была для него неким божеством.

Он всегда старался вести себя хорошо и даже не плакал, когда в очередной раз мама заболевала и не выходила из своей комнаты целыми сутками, начисто забыв о своем ребенке.

Тишину нарушил мужской стон, к которому спустя мгновение присоединился женский. Мальчик сразу узнал в нем маму, но продолжал лежать, подавив в себе первый порыв кинуться и защитить ее от человека, который причиняет ей боль. Он уже был научен…

В первый раз, когда он испугался этих звуков и прибежал в комнату, сжав свои маленькие кулачки, незнакомый дядя, который вытворял с его мамой странные вещи, так разозлился, что скрутил ему ухо и вышвырнул за дверь. Мальчик потер ухо, хотя оно уже давно зажило. В тот день он позволил себе заплакать, и сейчас вспоминал об этом, сурово сжав зубы. Теперь он понял, что никто не причиняет маме вреда, эти дяди, что приходят к ней, оставляют ей деньги, а некоторые даже дарят ему подарки.

Но внезапно он услышал мамин крик, в котором звучала боль. Мальчик похолодел. Над верхней губой выделились капельки пота, и он поспешил слизать их языком. Ладошки похолодели от страха, и он продолжал лежать, вслушиваясь в тишину. Может, показалось? Но тут снова крик и звук удара. Мальчик тут же вскочил и босиком побежал в комнату. Распахнул дверь и похолодел от увиденной картины. Мама обнаженная лежала на полу, ее лицо было в крови. Над ней стоял мужчина, одетый лишь в джинсы, с занесенным кулаком над ее лицом.

Мальчик не испугался. Он думал лишь о том, что должен защитить маму. Схватил со стола ножницы и с криком кинулся на противника. Тот удивленно повернулся на звук, но не успел увернуться от лезвия, что воткнулось ему в ногу. С диким ревом мужчина ударил кулаком ребенка по лицу. Тот отлетел, врезавшись в стол. В ушах шумело, перед глазами плясали красные круги и мальчик боялся, что его сейчас стошнит прямо здесь. В голове нарастал гул, и как сквозь вату он услышал голос приближающегося мужчины:

— Сучоныш мелкий! Да я закопаю тебя прямо здесь с твоей мамашей шлюхой!

Мальчик попытался встать, ведь мама не подавала никаких признаков жизни. И именно это удерживало его в сознании, страх за нее. Мужчина меж тем приближался к нему, даже не подумав вытащить ножницы из своего бедра. Он схватил его за пижаму и поднял вверх на уровень своих глаз.

— Зря ты это сделал, мелкий ублюдок, — он приблизил свое лицо к нему, сверкая покрасневшими глазами, встряхнул и отшвырнул на пол, — твоя мамаша уже скопытилась, хочешь к ней, малыш?

С этими словами он достал нож из кармана и разрезал пижаму на мальчике, открывая грудь. Тот, еще не совсем придя в себя, стал вырываться, пустив в ход все, даже зубы. Но разве мог он справиться со взрослым мужчиной?

— Когда-то я мечтал стать художником, — провел холодным лезвием по щеке ребенка, — но не сложилось. Я хочу это наверстать.

С этими словами он спустил лезвие к груди мальчика и, надавив на него, стал вырезать какой-то узор. Мальчик думал, что выдержит, но к своему стыду, начал кричать и плакать с первого же прикосновения стали. Он чувствовал, как по коже течет кровь, такая горячая и вязкая, такой контраст с холодным лезвием. Мальчик кричал и кричал, пока не охрип, не заметив даже, что мучитель, прислушавшись к чему-то, резко оттолкнул его, и, схватив какие-то вещи, скрылся. А мальчик лежал на полу, тяжело дыша. Посмотрел на свою грудь, и его замутило от вида крови. Но сейчас это было неважно. Он вспомнил о маме и тут же пополз в ее направлении. Прикоснулся к ее руке, испугавшись тому, какая она холодная и стал звать ее, все громче и громче. Мама не отзывалась, и мальчик уже был в отчаянии, крича и плача, стал тормошить ее. Она никак не реагировала, но он не оставлял попыток, ведь такое уже случалось, когда она могла сделать себе какой-то укол. Он положил голову ей на грудь, шепотом обещая стать лучше и защитить ее ото всех…..

Я подскочил в постели, проснувшись, в холодном поту. Снова этот чертов сон! Сел и провел с силой ладонями по лицу, отметив про себя, что руки дрожат. Посидев так какое-то время, направился на кухню. Открыл форточку и подкурил сигарету. Облокотился бедром о подоконник и стал курить, пытаясь привести свои чувства в порядок.

Столько лет я пытался забыть тот кошмар, и мне это даже удалось. Хотя я и помнил каждую деталь, каждый миг того, что произошло, но со временем я стал воспринимать все это спокойно. Без эмоций. Как неминуемую часть своего прошлого. Видимо, после того, как мы нашли Матвея, кошмар вернулся. Чтобы я не смел забывать.

В тот раз соседи вызвали милицию, услышав крики и решив, что с моей обдолбанной мамашей-наркоманкой опять что-то случилось. Приехавший наряд обнаружил скончавшуюся женщину с признаками избиения и меня, лежащего рядом с ней и шепчущего неразборчивые слова. Моя грудь была покрыты кровью, как оказалось потом, это были порезы от ножа, не смертельные, но болезненные и оставляющие шрамы. Все это я узнал гораздо позже.

После этого меня сдали в детдом и спустя какое-то время забрал меня оттуда знакомый отца. Они с женой стали мне настоящей семьей, которой у меня никогда не было.

Владислав Михайлович оказался мафиози, под его руководством был создан целый синдикат. Меня это, по правде сказать, никогда особо не волновало. С 13 лет приемный отец стал подготавливать меня к суровой жизни мужчины в этом мире. Отдал во всевозможные секции по карате и прочим искусствам. И я с энтузиазмом принялся за тренировки, уже тогда, начиная понимать, что в моей жизни необходим полный контроль. Буквально во всем.

После той трагедии я чувствовал, как во мне накапливается что-то темное, способное поглотить меня без остатка. Тренировки помогали отключить все эмоции, заключить своего зверя в клетку и стать его укротителем. Все больше и больше любовь к биологической матери сменялась жгучей ненавистью к ней и ко всем продажным шлюхам в частности.

В моей жизни не было места любви, я никогда не признавал это чувство. Черт, я на самом деле много лет пытался впустить в сердце приемных родителей, полюбить их так, как они любили меня. Но у меня не получалось. К матери я относился с теплом и неизменной добротой, помогал ей во всем и ценил ее бескорыстную любовь… Но не более. Приемного отца же глубоко уважал, мы стали по-настоящему близки. Но и здесь любовью не пахло. Скорее, была благодарность за все, что он сделал для меня. Владислав Михайлович был близким другом моего настоящего отца, который умер, когда мне не было и года. Он дал мне все, что только можно пожелать. Не имея детей, они с женой отдали всю любовь осиротевшему ребенку.

Вспомнив родителей, я с силой сжал зубы, боль от их потери еще не утихла. Затушил сигарету и направился в спальню. Часы показывали без десяти четыре. Заснуть явно не удастся. Я быстро переоделся и направился по лестнице вниз, спускаясь в спортзал. Тренировка. Вот, что мне нужно сейчас. Отключить на хрен все эти эмоции. Выбить из головы отголоски этого гребаного сна.

Спустя два часа, тяжело дыша, я отошел от тренажеров и вырубил орущие колонки. Схватил бутылку из стоящего рядом холодильника и приложился к ней, запрокинув голову. Утолив жажду, направился в душ. В теле присутствовала легкость и небольшая усталость, так привычная после тренировок. Наскоро выпив кофе, я направился к машине. Сегодня предстоит многое решить.

По дороге зазвонил мобильник. Бросил взгляд на экран. Зарецкий. Интересно…

— Да, — бросил я в трубку.

— Привет, удобно говорить? — раздался в трубке голос Константина. По голосу разгадать его настроение было невозможно. После моего утвердительного ответа он продолжил, — Короче, Антох, тут такое дело. Малой с садика притащил, блядь, ветрянку. Весь в крапинку. Еще и малые заболеют теперь.

— Сочувствую, — ответил я ему, — но я-то тут при чем?

— Так Надюха не болела! Не дай бог заразится.

При упоминании его сестры я весь напрягся.

— Короче, твоя квартира свободна? В которой мы жили до ремонта?

Я начал понимать, куда он клонит. Стоило усилий не засмеяться от этого. Черт, он серьезно?

— Свободна, после вас там и не жил никто.

— Слушай, ну пусть Чертенок поживет там, а? Я боюсь даже представить, если она заболеет. Взрослые тяжело переносят эту грёбаную болезнь.

Я молчал, обдумывая. Видимо, Константин неверно истолковал мое молчание и начал.

— Она аккуратная, Антон. Лично прослежу, чтобы квартира осталась цела. Ну так как?

— Без проблем. Заезжай ко мне в офис, отдам тебе ключи.

Выслушав краем уха благодарности друга и заверения в чистоплотности его маленькой сестренки, от которых на моем лице появилась улыбка, я попрощался с ним и кинул трубку на панель. Такого я не ожидал. Я не знал, радоваться этому или нет. Решил, что обязательно позвоню ей вечером, узнать, как девочка устроилась. С этими мыслями я заехал на подземную стоянку.

Дерьмовый день, как и вся неделя, собственно… А всему виной Антон Владиславович Франц. Всю неделю я не слышала о нем или от него самого ничего. Абсолютно ничего, как будто и не было нашего сближения. Первый день после его ухода и обещания, я была в эйфории. Такое ощущение, что он переместил меня на совсем другой уровень, если не в другой мир. Без боли. Без прошлого, которым я больше не жила. Я была спокойна и безмятежна. Мне постоянно хотелось улыбаться и смеяться. Казалось бы, вот оно счастье… Мне не верилось, что один человек может так наполнить твою душу… одно, только одно воспоминание о нем, и мои колени слабели… я снова улыбалась, как дурочка.

Второй день без Франца был не столь радужным. Я постоянно думала, что вот сейчас, именно в этот момент он позвонит или приедет. Я отказалась от прогулки с Аней, боясь, что могу пропустить весточку от Антона. Он ведь обещал, что это начало… правда?

На третий день я начала себя накручивать мыслями из серии: «А вдруг с ним что-то случилось?», «Что, если он ударился затылком и потерял память?», «А вдруг его украли инопланетяне для опытов?». Я была настолько зациклена на негативе, что дергалась и пугалась любого звука. Я искусала себе губы в кровь, решая, звонить ему или нет. Боже, как же я скучала по нему. Мне до одури, до трясучки хотелось услышать его голос. Но опять этот страх поднимал свою уродливую голову. Я действительно боялась надоесть ему. Показаться навязчивой. Даже после всего, что между нами было… я снова боялась, что Антон увидит во мне лишь глупого ребенка. Это был отвратительный день.

На четвертый день меня охватили гнев и злость. Да как он смеет так со мной поступать? Я не очередная его девица, которая будет ждать, когда его заносчивая задница соблаговолит обратить на меня немного внимания. Таков же козел, как и все представители мужского рода! Но не на ту напал. В тот день меня никто не трогал, и окружающие старались лишний раз меня не беспокоить.

И следом, на пятый день, все эмоции до боли оголились… Мне стало физически не хватать Антона. Как только я вспоминала его, то на глаза сразу же наворачивались слезы. Я лежала в кровати, свернувшись в клубочек, и думала, почему все именно так? Ведь я решила, что между нами произошло что-то ценное… образовалась некая связь… Но вот уже в который раз в один из самых важных моментов моей жизни я снова одна. Я просто не могла поверить, что в Антоне столько жестокости. Мне не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Я жалела себя… И тут же ругала за собственную наивность… За то, что посмела забыть: жизнь — слишком крутой учитель, чтобы учить только хорошему.

На шестой день я решила, что хватит страдать. Переживу. Правда, я очень на это надеялась…

Мне снова позвонила Анька и без особого энтузиазма позвала гулять. Я согласилась, но сначала убедилась, что Саши там не будет. После концерта мы так и не разговаривали. Он звонил мне один раз, но я не взяла трубку. А сейчас вида прихвостня Антона я просто не выдержу, и Александр не досчитается ещё парочки зубов. Хоть парень и продолжал общение с Анной, я не хотела ничего об этом слышать, а девушка была очень тактична и не стала ничего выпытывать. Она просто замечательная.

— Милен, я пойду с Анькой погуляю немного. К ужину буду, — постучав к ней в комнату, шепотом сообщила я. Девушка мне тепло улыбнулась.

— Хорошо, — так же тихо ответила она, — Купи на обратном пути молока и хлеба.

— Окей, если ещё что-то будет нужно, звони.

Я пошла на остановку. Честно, то мне не хотелось никуда идти. Мне хотелось снова залезть под одеяло и провести там месяца три или четыре… нужно снова войти в колею. Казалось бы, Антон уже столько раз выбивал меня из нее, что я должна восстанавливаться быстрее. Но после балкона… На глаза снова навернулись слёзы. Господи, да сколько их у меня?! Было бы здорово собрать каждую слезинку, пролитую из-за Франца, и утопить его в них. Я улыбнулась этой мысли и продолжила свой путь.

— Привет! — поздоровалась я и обняла подругу. Она ждала меня около входа в зоопарк.

— Привет, Надюха! Я так соскучилась по тебе, — я улыбнулась на эти слова, Аня была такой открытой.

— Я тоже. Слушай, сто лет не была в зоопарке. Помню, последний раз меня Костя сюда водил, он ещё с Алиной был тогда.

Не могу дать однозначного ответа, как именно я отношусь к зоопаркам. Я очень люблю животных, мне нравится на них смотреть. Но видеть их в клетках и их печальные глаза… мне становится обидно за них. Ведь все мы рождены свободными, а им не дают права выбора. Иногда люди так жестоки…

Аня вырвала меня из моих мыслей.

— У тебя такой классный брат.

Я хмыкнула. Типичная реакция.

— Ага. Классный и счастлив в браке, — весело ответила.

Мы купили билеты и пошли смотреть на зверушек. Все они были просто восхитительные и ухоженные. Видно, что здесь следят за ними. Но все равно у меня были смешанные чувства. Особенно меня восхитил тигр в клетке. Такой большой, лениво наблюдавший за всем вокруг. Но в то же время чувствовалась его сила, мощь и уверенность. Он знал, что с легкостью может расправиться с каждым, кто посмеет дразнить его.

И в эту же секунду ко мне в голову, в который раз, ворвался Антон. Этот мужчина вызывает такую же ассоциацию. Я стиснула челюсть и зло подумала, что никакой он не тигр, а горный козел или вот тот осел! А кто тогда я? Мне хотелось быть львицей…но, увы и ах, хомячок — это мой максимум.

Посмотрев всех животных, мы пошли в кафе. Заказали себе кучу вкусной и вредной еды. Весело переговаривались о новом фильме, как раздался звонок моего мобильного.

— Привет, Костя.

— Ты где? Привет, — каким-то странным голосом ответил братец.

— В кафе с подружкой. А что?

— Стас из садика принёс ветрянку. Говорил, блядь, Милене не отправлять его в садик. А она: ребёнку нужно контактировать с другими детьми. Вот и доконтактировался, — зло проговорил тот.

Я отвела от себя стакан с соком. Я очень переживала за малыша. Бедняжка. Видеть, как болеют дети… хуже ничего нельзя придумать.

— О, Боже мой! Какой кошмар, Костя! Я сейчас же вернусь домой, — стала подниматься с места.

— Нет! — было мне ответом.

Я растерянно села обратно и непонимающе уставилась на телефон.

— Как нет? — меня прошибла ужасная догадка, и внутри все похолодело от страха, — Костя, Стасик что, в больнице?!

— Не в больнице он. Дома, — только после этих слов я сделала вдох.

— А чего тогда пугаешь, придурок? — зло прорычала в телефон.

— Тебе нельзя домой, Надя. Я звонил маме, и она сказала, что ты не болела ветрянкой. Тебе небезопасно находиться сейчас у нас, — после этих слов я окончательно растерялась.

— И куда мне идти?

— Дай адрес, где ты находишься, и я тебе все на ходу объясню.

Продиктовав адрес, стала ждать Костю. Взглянула на Аню и пересказала суть проблемы, девушка повздыхала и сказала, что в детстве уже переболела.

Через десять минут подъехал мой брат, и мы по дороге завезли Аню. Девушка вышла и, попрощавшись, пошла домой.

— Так что теперь? Мне что, в палатке на заднем дворе ночевать? — спросила я.

Костя улыбнулся, видимо, рассматривая такой вариант, а потом покачал головой.

— Нет. Милена мне устроит за это веселую жизнь, хотя вариант заманчивый, — он подмигнул мне, а я фыркнула, — Ты остановишься у моего друга.

Сердце пропустило удар и во рту резко пересохло.

— У Олега?

Взгляд Кости помрачнел.

— Нет. Я тебя к нему не подпущу. Хоть мы и выросли вместе… Я не могу этому бабнику доверить тебя.

Сказать, что я была в шоке, не сказать ничего.

— Да он же мне, как брат! — тут же отозвалась.

— Вот, ключевое слово "КАК"

И даже палец вверх приподнял, а я чуть не рассмеялась на абсурдность этой его мысли.

— Тогда к кому?

Я решила не зацикливаться на этой теме. Нас, Зарецких, не переспоришь, если Костя уже что-то себе вбил в голову, то и кувалдой это не выбьешь обратно. Волосы на затылке встали дыбом и я молила Бога чтобы…

— К Антону. У него в центре квартира пустует. Мы там с Миленой жили, пока тут не обустроились.

Все мои надежды рухнули часом. Сердце упало куда-то в район живота. И прежде, чем я подумала, что делаю, с губ уже слетело твердое «нет»

Костя повернулся и пристально посмотрел на меня. И тут до меня дошло, ЧТО я сделала. Постаралась придать себе непринужденный вид.

— Что значит "нет", Чертенок? — тихо спросил брат.

А я лихорадочно искала ответ. Почему я такая идиотка? Костя внимательно следил за мной. Сейчас я должна сыграть так, чтобы сама себе поверила.

— Я не хочу стеснять его. Правда. И центр далеко от вас. Вдруг, моя помощь понадобится? Может, я спрошу у Ани? — как можно правдоподобней ответила.

Когда врешь, главное верить в эту ложь. Костя ещё несколько долгих мгновений смотрел на меня, а затем отвернулся. Я незаметно выпустила воздух из лёгких. Поверил.

— Я уже договорился. Квартира и так пустует.

Я пожала плечами, и напустила на себя скучающий вид.

— К нему, так к нему.

Мой голос не дрогнул, я отдала практически все внутренние силы в это предложение.

Вскоре мы подъехали к одной из новостроек в центре города. Лифт поднял нас на пятнадцатый этаж… Мы зашли внутрь квартиры.

Она была потрясающей. Модная и дизайнерская квартира-студия. Здесь все кричало о том, что у хозяина жилища много денег, но это было так ненавязчиво. И еще было понятно, что это мужское жилье. В интерьере преобладали темные цвета и никаких тебе вазочек и статуэток.

— Так, Чертенок. Я сейчас уже поеду, завтра привезу тебе вещи. Внизу есть магазин с другой стороны дома, если надо что-то, пойди и купи, — проинформировал меня Костя.

Я прикусила губу и кивнула. Затем взяла себя в руки, повернулась к нему лицом и обняла.

— Конечно, езжай. Обними их за меня. Я позвоню завтра. И… Костя, — окликнула я брата уже у двери, он повернулся и посмотрел на меня, — главное, не забудь Красавчика привезти.

Вот так я и осталась одна. Настроение мое было ниже плинтуса. Я старалась не думать о том, чья это квартира. Быстрый осмотр, и я поняла, что здесь три комнаты: зал, кабинет, спальня и две ванны. Было только семь вечера, но я уже валилась с ног от усталости. Зашла в спальню и мои глаза тут же расширились, когда я посередине комнаты увидела огромную кровать. Я аккуратно подошла к ней, как будто она живая и стянула с нее одеяло и подушку. Ни за что я не лягу в ЕГО кровать.

Постелила себе на диване, предварительно сняв одежду, и легла. Эта ночь была такой же ужасной, как и предыдущие. Я крутилась из стороны в сторону и постоянно просыпалась. Итог — ужасное настроение с самого утра, которое мой братец испортил еще больше. Он привез мне абсолютно ненужные вещи и кое-какую еду, сразу было видно, что он собирал сумку. Но самое главное, Красавчика он так и не привез, виновато улыбнувшись, он сказал, что Стасик слезно просил его оставить. Мое сердце сжалось от тоски. Но я не могла забрать его у Стаса, не сейчас, когда он болеет. Костя так же быстро покинул меня, объяснив, что в офисе много дел. Тогда я решила сходить в магазин и сама купить все необходимое…

Когда я вернулась, решила выпить кофе. Сделала себе напиток, подкурила и тут меня накрыло… Я буквально каждой клеткой чувствовала присутствие Антона в этой квартире. Мне нужно избавиться от этого… оттереть… смыть. Не теряя ни секунды, я начала убираться. Я добралась до всего. До каждого уголка. Такое чувство, что я изгоняла Франца отсюда, как беса. Может быть тогда, хоть на секундочку, мне станет легче дышать.

Он до сих пор главная мысль в моей голове. Мне было очень обидно, что все так сложилось… Я не ждала сказку, но черт, один раз позвонить и сказать, что-то… хоть что-нибудь можно. Думаю, что я заслужила это.

К вечеру квартира блестела. Чувствовала, как мышцы ноют от нагрузки, но я была довольна результатом. Особенно тем фактом, что буду спать в кровати, ей я уделила больше всего внимания. Сходила в душ и надела футболку, которая доходила до уровня бедер. Затем пошла готовить себе ужин. Я была довольна результатом, за что решила себя побаловать домашней едой. Я не часто готовила, но умела это делать. Сегодня мой выбор пал на пасту с курицей. Буду смотреть весь вечер дебильные шоу и объедаться.

Только взялась за крышку кастрюли, как услышала, что входная дверь открылась. Интересно, что мой братец забыл здесь так поздно. Я вышла в коридор с широкой улыбкой на лице, но она так и застыла у меня на губах, а ноги чуть не подогнулись.

В коридоре стоял Франц. Мое сердце перевернулось в груди и забилось так быстро и так больно, будто стремилось к нему прямиком в руки, будто мало боли прошло через него за эти дни. Я так и стояла, глупо смотря на него, впитывая его облик. Этот мужчина — само наслаждение. Даже не смотря на усталость и щетину. Он до отвратительного был совершенен, настолько, что физически становилось больно.

Мне хотелось закричать на него, снова ударить, а еще больше мне хотелось прижаться к нему и показать, что я скучала… Меня тянуло к нему, на каком-то странном уровне. Я прекрасно помнила, какого это, быть в его объятиях. Какого это, чувствовать его силу и мощь, а себя ощущать такой слабой… Еще никогда я не испытывала таких чувств.

Я стиснула челюсть и сложила руки на груди. Черт возьми, у меня тоже есть гордость. Я не стану унижаться.

— Выметайся отсюда, — холодно произнесла.

Пока я смотрела, точнее, пожирала его глазами, он успел снять обувь и скинуть пиджак. Изогнул бровь и с весельем посмотрел на меня.

— Это моя квартира, девочка.

Ублюдок! Я смерила его холодным взглядом и пошла обратно на кухню. Мой ужин остывает, хоть аппетит и пропал напрочь.

Неделя пролетела просто в бешеном темпе. На днях был слет по вопросам общака. Пришлось уехать из города. Собрание глав синдикатов и смотрителей происходило на тщательно охраняемой территории. Каждый раз место менялось, слишком велика была вероятность диверсии.

В этот раз это была загородная вилла, скрытая от чужих глаз. Принадлежащая одному мафиози. Редко, когда в одном и том же месте собирается сразу столько криминальных авторитетов. От нашего города присутствовали мы с Волковым. Для меня поездка оказалась удачной. На собрании обсуждались, как обычно, текущие вопросы. Дележ территорий и прочая хрень. Но я договорился об удачном вложении с нефтяным магнатом, по совместительству криминалом, который держит под контролем небольшой северный городок. В прошлом мы с ним пересекались в одном деле, найти общий язык не составило труда.

Домой попал лишь спустя пять дней. Чертовски хотелось спать, напряженный день и бессонная ночь давали о себе знать. Вспомнил, что так и не позвонил вчера Надежде. Но тут со мной связался Владимир, и я поехал в штаб. В прошлый раз ему удалось найти людей, живущих на той свалке. Один из них признался, что видел, как вывозили людей. И сейчас я горел желанием поговорить с этим человеком.

Хотя, то отребье, что я увидел, язык не поворачивался назвать человеком. Это было непонятного пола существо, источающее просто-таки сногсшибательный аромат. Его привели ко мне в кабинет, который теперь придется проветривать год, блядь, не меньше! Но я ничем не выдал, что меня это волнует.

— Расскажи все, что знаешь.

— Особо нечего, — по сиплому голосу, я понял, что это все же мужчина, — в ночь приехала фура и погрузила людей.

— Ты видел, как их привозили до этого? — перебил я его.

— Нет, и из наших тоже никто не видел. Короче, погрузили это стадо в кузов и уехали.

— Сколько было людей?

Мужчина почесал затылок и ответил.

— Хрен его знает, я не считал. Около семидесяти, наверное. Много детей, некоторых несли на руках, видать совсем ослабли, бедолаги.

Твою ж мать! Та коробка вмещает в себя максимум пятьдесят человек, значит, они были там словно в консервной банке. Дети… каким чудом удалось спрятаться Матвею, не знал никто. Мальчик до сих пор не говорил. Врачи списали это на последствия шока, уверяя, что со временем речь к ребенку вернется. Так что никаких сведений от него получить не удалось.

— Что еще ты видел?

Мужик замялся, будто вспоминая. Затем вздернул подбородок и произнес.

— Машина была. Дорогая, — посмотрел на меня многозначительно, — приезжала после того, как людей увезли. Короче, я свои права знаю, гоните мне бабки, и я скажу вам номера тачки.

Черт, мне стоило усилий не засмеяться. А бомж-то не так уж и прост. Закурил сигарету и расслабленно откинулся в кресле. Свое удивление я выказал, лишь слегка приподняв бровь.

— Если хочешь отсюда уйти на своих двоих, у тебя есть две минуты продиктовать мне номер.

Бомж судорожно сглотнул и посмотрел на моих парней, стоящих по обе стороны от него. Впечатляет. Особенно, когда руки этих амбалов недвусмысленно лежат на кобуре с пушкой.

Спустя пять минут я приказал отпустить мужчину, дав указания снабдить его наличностью за информацию. Вызвал Владимира. Тот зашел в двери буквально сразу же. Скривился от стоящего в кабинете аромата.

— Вот номера, — встал я с кресла и передал ему бумагу, — пробей по нашим каналам, кому принадлежит тачка.

— Понял, — ответил помощник, — а ты куда, Антон?

— В Чистилище. Нужно просмотреть кое-какие бумаги, потом домой. Черт, я не спал больше суток. Завтра к утру не ждите.

В клубе я пробыл дольше, чем планировал. Взглянул на часы, почти полночь. Собравшись, я вышел из кабинета и направился на стоянку.

Ехал по трассе, направляясь домой. И лишь сейчас, спустя неделю, я позволил мыслям о Надежде завладеть моим сознанием. Целиком и полностью. Нет, я и не забывал о ней. Но лишь сейчас до меня дошло, что поступил, как последний ублюдок. Я был уверен, что девочка ждала меня. Хотя бы звонка. Я видел это по ее глазам, когда уходил.

Сиюминутный порыв, и я резко выкручиваю руль, поворачивая обратно в сторону города. Направляясь в свою квартиру. Ту самую, в которой сейчас находится Надежда. Во всяком случае, должна. Мне до безумия хотелось увидеть ее. Прикоснуться. Прижать к себе и не отпускать. Черт, эта самая невинная часть моих желаний. Но я до одури хотел услышать ее запах, увидеть тот блеск в глазах, который с такой легкостью разгорался, когда она злилась или испытывала другие яркие эмоции.

Я уже знал, что не отпущу ее. Эта малышка… Рядом с ней я будто оживал. Она пробуждала во мне чувства, которых раньше ни к кому не испытывал. И мне, черт возьми, это нравится! Умом понимал, что ей не место рядом со мной. Что моя жизнь слишком опасная и втягивать ее во все это дерьмо не следует. Да, я эгоистичный подонок, но Надежда будет моей. Она уже ею стала. Ее тело уже давно принадлежит мне. Оно сдалось еще там, на подземной стоянке. Стоило лишь вспомнить о том, какая она отзывчивая, как в штанах сразу же стало тесно.

Схватил с панели сигареты и подкурил. Она нужна мне. Вся. Без остатка. Я на самом деле хотел проникнуть к ней в душу, даже если она будет отчаянно сопротивляться. А она будет, несомненно, будет. Улыбнулся от этой мысли. Моя девочка. Она сама не знает, насколько она сильная. Такая упорная и в то же время такая уязвимая. Такая разная.

Подъехал к дому и, припарковавшись, поднялся на лифте. Ключи были с собой, так что звонить не стал. Я не был уверен, дома ли она, или, может, уже спит.

Зашел в квартиру, и в нос сразу ударил аромат еды. Пахло чем-то вкусным. Слышал на кухне движение, видимо, Надежда не спала, что-то готовила. Начал разуваться, когда она появилась в коридоре. Поднял голову, да так и застыл, смотря на нее. Она была одета в просторную майку, доходящую до бедра и открывающую ее стройные ноги. Излишне долго задержался на них взглядом, а воображение тут же подкинуло соблазнительную картину. На лице ни грамма косметики, такая свежая и… домашняя.

Спустя несколько минут Надя скрылась на кухне. Проводил ее взглядом, возбуждаясь от этого вида. Черт, я даже не успел зайти, а уже хочу ее. Вдобавок мозг подкинул воспоминания о нашей последней встрече. Отлично, мать вашу!

Прошел следом за ней на кухню и встал в дверях, облокотившись плечом о косяк. Надежда не обращала на меня внимания и занималась чем-то у плиты. Я тоже молчал и просто смотрел на нее, впитывая ее образ. Девочка стала накладывать себе еду в тарелку, и я отметил, что руки ее слегка подрагивают, выдавая ее с головой. Мне стало весело. Рядом с ней это стало слишком частым чувством.

— Как обустроилась, Надежда? — решил все же прервать это молчание.

Она вскинула голову и смерила меня раздраженным взглядом. Глаза блеснули, и Надя ответила, так и источая ехидство.

— Прекрасно, Антон Владиславович! Просто замечательно, — отвернулась от меня и бросила как бы невзначай, — кстати, спасибо за квартиру. Вы так щедры.

А я в данный момент совершенно точно понял, как мне не хватало в эти дни ее дерзости и этого неприкрытого огня в глазах. Такая забавная.

Прошел к раковине, где она стояла. Намеренно коснулся ее бедром, и она вздрогнула. Закусила губу, но не отодвинулась. Я же открыл кран и стал молча мыть руки. Все это время Надя стояла рядом, передвигая на столешнице какие-то склянки. Когда с мытьем было покончено, я подошел к столу. Паста и курица. Пахнет аппетитно.

— Ужином угостишь?

Надежда фыркнула, схватила свою тарелку и направилась в зал. На ходу бросила.

— Угощайся.

Улыбнулся сам себе и стал накладывать еду. Пошел следом за ней. Надежда сидела на диване с тарелкой в руках, подогнув под себя ноги. С трудом отвел взгляд от этой картины и сел по другую сторону от нее. Надя уткнулась в телевизор, казалось, на самом деле была увлечена происходящим на экране.

Я попробовал первую ложку. Черт, а девчонка умеет готовить. Я даже не мог вспомнить, когда последний раз ел простую, домашнюю еду.

— Любишь готовить? — посмотрел на нее, но девочка никак не среагировала. Я взял еще один кусок. На самом деле было вкусно.

— Неплохо, — решил похвалить ее, но в ответ на это Надежда лишь передернула плечом и сделала звук телевизора еще громче.

Меня такая реакция стала искренне веселить. Я понимал, что неправ, стоило хотя бы позвонить ей за эти дни. Но черт, я ничего не мог с собой поделать. Просто молча ел и смотрел на нее, получая от этого настоящее удовольствие. В этой майке она казалась такой хрупкой, сидела с неестественно выпрямленной спиной и смотрела на экран, продолжая уничтожать свой ужин.

Я отставил тарелку на стол и произнес, стараясь перешуметь грёбаный телевизор.

— Посмотри на меня, девочка.

После моих слов она как-то странно замерла на мгновение. А потом, не поворачиваясь, вытянула руку в мою сторону и показала средний палец. Вот же маленькая сучка!

Стиснул челюсть от подступающей злости, и произнес предупреждающим тоном.

— Советую так больше не делать, — смотрю на экран. Блядь, что за бред она смотрит! — Убавь звук.

Надя лишь демонстративно фыркнула. Отставила тарелку, потянувшись к журнальному столику. От этого движения майка задралась, и мне открылся вид на ее нижнее белье, небольшие кружевные шортики, которые лишь подчеркивали фигуру. Черт! Прикрыл на мгновение глаза и тут услышал ее голос.

— Мне звук не мешает, — посмотрел на нее, а она вытянула свою ножку и указала голой стопой на пульт, который до этого положила на стол.

А я думал лишь о том, что хочу схватить ее за эту ногу и прижаться губами к гладкой коже. Резко встал с дивана, отгоняя ненужные мысли и, схватив пульт, вырубил телевизор вообще. Взял рядом стоящий стул и сел напротив Надежды. Она смотрела куда угодно, только не на меня.

— Надя, — позвал ее, и она медленно повернула голову в мою сторону. Я смотрел ей в глаза, в которых был отлично виден протест, и произнес тихим голосом.

— Я был занят, маленькая.

На мгновение в ее взгляде промелькнуло что-то, что я не успел прочесть, но она тут же накинула на себя скучающий вид.

— Я не спрашивала. Мне это не интересно.

Продолжал пристально смотреть на нее, отмечая, что она начинает слегка дрожать, хотя и старается это скрыть.

— Хочу, чтобы ты знала. Я был занят. Такое случается часто, девочка, и я хочу, чтобы ты привыкла к этому, — продолжал удерживать ее взгляд, — Больше к этой теме возвращаться не будем.

Она молча отвернулась, вздернув подбородок, а я встал со стула и направился к бару, в котором, я знал, стоит выпивка. Налил себе виски на дно бокала и, повернувшись к девушке лицом, облокотился о барную стойку. Она продолжала упорно молчать, и я решил перевести тему.

— Как прошла твоя неделя, Надя?

На ее лице было такое растерянное выражение, что мне даже стало ее, в какой-то степени, жаль. Но она как-то резко встряхнулась и произнесла елейным голосом, надевая на себя снова свою любимую маску.

— Девочка вообще не хочет ни к чему возвращаться, чтоб ты знал, — смерила меня убийственным взглядом, — хм… отлично прошла неделя. Столько всего было… интересного.

На этом моменте она звонко рассмеялась, а во мне от этого смеха закралось противное чувство. Смотрел на нее, и было бешеное желание вытрясти из нее, что же такого «интересного» могло произойти за эту неделю. Но я понимал, что сейчас не время. Правды я не услышу. Приподнял бровь в показном удивлении.

— Мы и не будем возвращаться, Надя, — помолчал, ожидая ее реакции. Она вскинула на меня слегка удивленные глаза, а я даже не пытался скрыть своего жаркого взгляда от нее, — мы будем продолжать, девочка.

Надя заметно вздрогнула после этих слов, но затем резко вскочила с дивана и буквально прошипела.

— Можешь продолжать сам с собой. Удачи! — схватила тарелку и направилась к кухне.

В принципе, этого я и ждал. Знал, что она снова отгородится от меня. Но я был готов снести этот грёбаный барьер между нами. Залпом допил виски и поставил бокал. Направился следом за ней на кухню.

Надежда стояла возле окна и курила. Подошел к ней и оперся одной рукой на стену рядом с ее головой.

— Ты долго собираешься бегать от меня? Давай поговорим спокойно.

Она выпустила дым в сторону и стрельнула в меня злым взглядом.

— А я не хочу с тобой разговаривать. Неужели непонятно? — недовольно закатила глаза, — твои разговоры мне надоели. Только и слышу: Надя, бла, бла, бла… Я хочу, Я знаю… Я, Я, Я!

Сделал шаг назад и отошел к столешнице. Достал из кармана сигареты и закурил.

— Ну так расскажи мне, чего хочешь ты, девочка, — произнес спокойным тоном.

Надя сжала руки в кулаки и зло ответила.

— Хватит называть меня девочкой! Или тебя это заводит, Антон?

Я пристально посмотрел на нее сквозь дым.

— Ты и есть маленькая девочка, если собираешься закатывать мне сейчас истерику.

Надя забралась на подоконник, футболка задралась, открывая ноги. Против воли задержался на них взглядом и, когда поднял глаза к ее лицу, она смотрела на меня, демонстративно изогнув бровь.

— Смотрю, тебе нравятся маленькие девочки, — ухмыльнулась, — никаких истерик, Антон. Максимум, что я закачу, так это глаза.

И следом осуществила это действие. Меня это стало порядком раздражать.

— Нет, Надя. Просто одной маленькой девочке не мешало бы укоротить язык. Я это уже говорил, — затушил сигарету и подошел к ней, встав напротив, — тебе что, извинения нужны? Так их не будет. Я был занят. Этого достаточно.

Я видел, как ее дыхание стало прерывистым. Она нервно облизала губы. Но продолжила все тем же дерзким тоном.

— Я почти уверена, что тебе понравится неукороченная версия моего языка, — от этих слов хотелось ее встряхнуть, но я сдержался, — и чем же был занят Его Величество?

— Работал. Еще вопросы?

Надя скрестила руки на груди и поерзала на подоконнике. Майка задралась еще выше, и я резко протянул руку и одернул ее на бедра. Дьявол, все мои мысли сейчас были об одном.

— Конкретнее, где ты был? — спросила она уже более спокойно. Затушила окурок и отклонилась назад на стекло, смотря на меня из-под опущенных ресниц.

— Конкретнее — был в командировке. Довольна?

Она как-то загадочно улыбнулась, прикусила на мгновение губу, а я едва не дернулся от этого жеста в ее сторону.

— Хм… Скорее, я не удовлетворена, — сказала и нагло уставилась в глаза.

Малышка решила поиграть. Черта с два я ей дам это сделать. Навис над ней и уперся руками по обе стороны от нее. Нагнулся еще ближе и вдохнул аромат ее волос, прикрыв глаза. Спустя мгновение прошептал ей на ушко.

— В прошлый раз, когда я уходил, ты была до неприличия довольной.

Не сдержался и прикусил мочку уха, затем провел языком по месту укуса. Ощущая, как девочка дрожит все сильнее. Сделал глубокий вдох и отошел на шаг назад. Надя сидела, прикрыв глаза. Но распахнула их тут же, как только я отдалился. В ее взгляде присутствовала дымка желания, но она взяла себя в руки, села прямо и зло проговорила.

— Конечно, довольна. Тем, что ты, наконец-то, свалил и оставил меня в покое, — сказав это, Надя отвернулась в сторону, поджав губы.

Взял ее за подбородок и заставил смотреть на меня. Попыталась вырваться, но я держал крепко.

— Когда ты так искусно врешь, смотри мне в глаза. Поняла меня?

Надя резко дернула подбородком еще раз, зло сверкнула глазами и буквально прошипела.

— Или что? Что ты мне сделаешь?

— Иначе сам заставлю, Надежда, — медленно провел пальцем по дрожащей нижней губе и добавил чуть тише, — а тебе это не понравится, девочка.

В следующий момент я почувствовал, как она прихватила зубами кожу на пальце. Не больно, но ощутимо. С весельем приподнял бровь и убрал руку.

— В следующий раз откушу вообще! — звенящим от эмоций голосом проговорила, затем добавила более тихо, — не трогай меня, Антон. Просто, не прикасайся ко мне.

Снова опустила глаза, и я не видел, какие чувства в данный момент она испытывает. Я аккуратно взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы. Нежно, едва касаясь. Она не отвечала, не шевелилась и, казалось, даже не дышала. Я прошептал ей прямо в губы.

— Повтори это, маленькая.

Я видел, как на ее глаза навернулись слезы. Надя уперлась руками мне в грудь и постаралась оттолкнуть от себя. Я же продолжал стоять на месте, лишь слегка отодвинулся назад.

— Что ты от меня хочешь? Скажи мне, что??? Хочешь закончить начатое неделю назад? — она говорила это тихо, но надрывным голосом, — так вперёд. Давай! Лучше пережить десять минут твоего пыхтения. Только потом исчезни из моей жизни.

Последнее предложение она произнесла, отчеканивая каждое слово. И тут мне снесло планку. Весь мой контроль полетел к чертям собачим! Схватил ее за плечи. Жестко. Грубо. Намеренно причиняя боль.

— Ты хочешь знать, что я хочу? — встряхнул ее, слегка ослабевая захват на плечах, — тебя, Надя!

Я жадно накинулся на ее рот, сминая его властным поцелуем. Он не имел ничего общего с нежностью, которая была буквально минуту назад. Девочка стала вырываться, почувствовал кровь на губах, понял, что на этот раз она по-настоящему укусила меня. Но это лишь разозлило меня еще сильнее. Руки опустились на талию, в этот момент Надя перестала вырываться и стала уже сама страстно отвечать на поцелуй. Запустила руки мне в волосы, потянув на себя. Я услышал собственное рычание, сейчас мы были словно двое дикарей. Блядь!

Резко оторвался от нее и сделал шаг назад, тяжело дыша. Я не смотрел на нее, знал, что просто не выдержу. Опустил голову и тихо проговорил.

— Иди спать, Надежда.

— Только после того, как ты исчезнешь отсюда, — был мне дерзкий ответ.

Блядь, сколько же в ней сил, чтобы спорить? Стиснул челюсть и поднял на нее взгляд.

— Я останусь здесь. И точка. Лягу в зале, — сказав это, я направился именно туда.

Вслед мне раздался почти истеричный крик.

— Значит, уеду я, Антон.

Я прошел в зал и лег на диван. Прикрыл рукой глаза в попытке успокоиться. Как, как ей, б*ть, удается доводить меня до точки кипения?!

Внезапно я прислушался к звукам из соседней комнаты. Встал и направился туда.

Эта идиотка не шутила. Уже успела одеться и металась по комнате, закидывая вещи в сумку. Облокотился о косяк двери, сложив руки у груди.

— Помочь?

Надя не ответила, продолжая собирать вещи. Молча наблюдал за ней, чувствуя, что опять начинаю закипать. Куда она, блядь, собралась на ночь глядя?!

Нервно закрыв замок, закинула сумку на плечо и направилась в сторону двери. Перегородил ей дорогу. Надя прищурила глаза и зло произнесла.

— Дай пройти. Меня ждет такси.

Я еле сдерживался, но все же произнес спокойным голосом.

— Ты в своем уме? Куда ты собралась?

Демонстративно потрогал ее лоб, и она дернулась в сторону.

— От тебя подальше!

Снова попыталась пройти мимо меня, но я не дал. Выхватил сумку и откинул ее в сторону. Секунда, и я схватил девушку на руки и прижал к стене, заставив обхватить себя ногами. Надя стала вырываться, но я надежно зафиксировал ее и стал целовать в шею. Хотел просто остановить, но стоило коснуться ее кожи, как во мне что-то переклинило. Я двинул бедрами, показывая ей степень своего желания, целовал ее кожу рваными поцелуями, судорожно вдыхая ее аромат, который застилал мне глаза. Почувствовал, что девушка перестала сопротивляться и замерла. Оторвался от шеи и набросился на ее губы. Надя схватилась за мои плечи, услышал ее то ли стон, то ли всхлип. С моих губ сорвалось тихое рычание, и я снова переключился на ее шею. Уткнулся во впадинку у плеча и хрипло произнес.

— Что же ты делаешь со мной, маленькая?

Она не ответила, лишь сильнее сжала свои ладони и стала ерзать прямо на моей эрекции. Моя рука опустилась к ней на грудь, сжал сквозь ткань, захватив пальцами сосок. Девушка все больше дрожала. Выгнула спину, откинув голову назад.

Одной рукой перехватил ее поудобнее, вторую спустил с груди, пробираясь через резинку штанов ей в трусики. Дьявол, она была такая влажная и такая горячая… Я боялся, что кончу уже только от одного этого прикосновения. Провел большим пальцем по клитору и, не мешкая, ввел в нее сразу два пальца, продолжая большим делать круговые движения.

Надя громко стонала, прикрыв глаза. И каждый ее стон проникал в мою кровь, разогревая похлеще любого алкоголя. Свободной рукой разорвал эту чертову майку у нее на груди, опустил голову и обхватил губами сосок. Стал играть с ним, язык полностью повторял движение пальцев внутри нее. Прихватил его зубами и надавил на клитор, не прекращая двигать пальцами. Чувствовал, что она на грани. Поднял голову и произнес еле сдерживаемым от эмоций голосом, не вынимая из нее своей руки.

— Тебе же нравится это, Надя? — она не отвечала, продолжая тихо постанывать, — нравится эта животная страсть, да, девочка?

Резко вытащил из нее руку, и она всхлипнула. Я стал срывать с нее эти гребаные штаны, посмотрел в ее, подернутые дымкой глаза.

— Вижу, что нравится.

Снова прижался к ее шее, провел языком по бьющейся жилке и через секунду зубы сжались на нежной коже, причиняя боль, оставляя след. Я почувствовал, как она еще больше завелась. Схватила меня за волосы и потянула на себя. Малышке нравится боль? Но я не успел сформулировать эту мысль, сейчас я не мог соображать здраво. В мгновение избавился от своих брюк и тут же вошел в нее до упора. Держа за талию и насаживая на себя еще глубже. Че-е-е-ерт!!!

Наши стоны раздались в унисон. Чувствовал, как сокращается ее плоть вокруг меня в мгновенном оргазме, и мне пришлось остановиться, чтобы все не было кончено прямо сейчас. Надя дрожала в моих руках, и я, сделав пару коротких вдохов, стал двигаться в ней. Яростно. Жестко. Входя всем основанием в нее до упора, меняя угол наклона, от чего все воспринималось еще ярче. Она стала двигаться, и я увеличил скорость толчков. Еще немного и меня накроет… Надя царапала мою грудь сквозь рубашку, я ускорил темп, слыша как сквозь вату наши стоны… Последний толчок, и мир взорвался, сосредоточившись в этой девочке. Я словно со стороны ощущал, как она тоже дрожит….

Прижался к ней лбом, тяжело дыша. Почувствовал робкое прикосновение к волосам. Такого мощного оргазма у меня еще не было никогда, и мне требовалось время, чтобы принять это. С ней все по-новому.

— Наверное, такси нужно отменить…

Услышал ее тихий дрожащий голос. И я не сдержался. Откинул голову назад и засмеялся. Громко. В голос. Продолжал все так же удерживать ее на руках, затем, посмотрел на нее с улыбкой.

— Наверное, нужно, Надя.

Осторожно вышел из нее и поцеловал в губы.

Взял ее поудобнее и понес на постель. Аккуратно положил, словно драгоценность. А она и была ею. Моя драгоценная девочка… Отошел от кровати и услышал ее тихое.

— Ты не останешься?

Я смотрел на нее, взглядом показывая все те эмоции, что переполняли меня. Стал избавляться от одежды и произнес.

— Останусь, малышка.

Лег рядом с ней, обнял и прижал к себе как можно крепче. Черт, не так я представлял наш первый раз. Стоянка не в счет. Вспомнив тот эпизод, я улыбнулся. Надя приподнялась, облокотившись на локоть.

— Что смешного?

Я демонстративно нахмурился и ответил.

— Я убедил тебя остаться?

Она засмеялась. Искренне и прекрасно.

— Еще как, Франц, — положила голову мне на грудь и тихо прошептала. Так, что мне пришлось напрячь слух, — умеешь ты убеждать.

Я почувствовал, как на губах появляется глупая улыбка. Поцеловал Надю в висок.

— Давай спать, маленькая.

Пробуждение было очень приятным. Было чувство, что я первый раз выспалась по-настоящему за несколько лет. Потянулась, и мышцы в теле тут же отозвались на движение легкой, приятной болью.

На меня сразу же обрушились воспоминания прошлой ночи. Я слышала запах Антона на своей коже. Вчера, когда все закончилось, и раздались его отдаляющиеся от кровати шаги, меня просто затопила волна боли… Я не хотела, чтобы он уходил.

Испугавшись, я резко повернула голову влево и увидела мирно спящего рядом с собой мужчину. Зажмурилась. Сердце снова начало стучать, как сумасшедшее. Сейчас я не могла связно думать. Единственное, что я знала точно — мне необходимо в ванную.

Как только я почистила зубы и приняла душ, на меня напал ступор. А что дальше? Что будет, когда он проснется? Еще одной схватки я не выдержу. Мне нужно обезопасить себя от него. Антон имеет власть надо мной… и нужно разорвать эту связь, пока не стало слишком поздно… слишком больно. Но, в то же время, я не хотела этого делать. Снова это чертово противоречие!

Вернулась обратно в комнату, и вся моя решимость просто вылетела куда-то в окно. Я смотрела на спящего Антона, и у меня сердце защемило от нежности к нему. Этот сильный, гордый мужчина сейчас был полностью беззащитен. Это жест доверия… Осознание просто выбило твердую почву у меня из под ног. На глаза навернулись слезы. Я не смогу его оставить. Он меня приучил к себе… и больше без его запаха, без его прикосновений, без него самого я не смогу никогда. И, черт возьми, меня это одновременно пугало до потери сознания, но с другой стороны радовало до безумия. Я хочу его. Я нуждаюсь в нем. Отчаянно. До боли.

Словно завороженная, я ложусь обратно в кровать и рассматриваю спящего Антона. Это немного странно, и я чувствую себя чуть-чуть извращенкой, но ничего не могу с собой поделать. Улыбаюсь внезапно пришедшей мысли, что он первый мужчина, с которым я просто спала рядом.

Мои глаза стали исследовать его тело. Он великолепен. Протянула руку и кончиками пальцев легонько дотронулась его скул. Мои пальцы немного подрагивали, и от волнения я закусила губу. Очертила каждый контур его лица. Антон — самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Звезды экрана и кино не в счет. Перевела взгляд на его грудь, да так и застыла…

Кожу усеивали безобразные, глубокие полосы шрамов. Было видно, что они старые. У меня перехватило дыхание и заныло в груди так, будто сейчас и меня кто-то полоснул ножом наживую. Кто сделал с ним такое? За что?!

Я рассеянно гладила каждый из шрамов. Знала, что они больше не болят… но мне хотелось взять немного его фантомной боли себе. Эти страшные полосы не отталкивали меня. В неосознанном порыве наклонилась и поцеловала каждый из них.

А когда немного отклонилась назад, то поняла, что Антон не спит. Я встретилась с его зелеными глазами, внимательно наблюдающими за мной. По мне прошла волна чего-то горячего, до одури прекрасного, но, к сожалению, названия этим чувствам я пока не знала. Я ощутила, как алеют мои щеки. Меня только что поймали за разглядыванием.

— Доброе утро, — нервно поздоровалась я.

Антон схватил меня за плечи и резко опрокинул на кровать, накрыв сверху своим телом. Смотрел мне в глаза, на лицо… но я не могла понять, о чем он думает. Это заставило меня нервничать ещё сильнее. В какой- то момент я даже испугалась. Несколько мучительных секунд, показавшихся вечностью, в которые я ждала… сейчас он скажет, что все, что случилось, было чудовищной ошибкой. И я просила у Всевышнего сил, чтобы меня не разорвало на мелкие куски от боли…

Совершенно неожиданно Антон тепло улыбнулся мне.

— Доброе, маленькая.

Нежно поцеловал в губы, от чего пальцы ног подогнулись. Оторвавшись на миллиметр от меня, он тихо прошептал.

— Никогда не подкрадывайся ко мне спящему, Надя.

Мне никогда не понять этого мужчину. Но я очень этого хочу, как ничто другое в своей жизни.

— Я думала, только к зверям нельзя подкрадываться, — провалила я попытку пошутить.

Франц привстал надо мной, держась на руках, и засмеялся. Потом снова приблизил лицо ко мне и потерся своим носом о мой.

— Ну, если только ты не укротительница, девочка.

Меня снова затопила волна нежности. Я хотела поднять руку и дотронуться до него… Но он встал с постели и вышел из комнаты. Я даже и подумать ничего не успела, как он вернулся и встал с сигаретой у окна.

Мне стало так одиноко, что я обхватила себя руками и поняла, что дрожу. Антон молчал, и это молчание не было комфортным, мне хотелось нарушить его.

— Язву заработаешь, с утра курить.

Тихо сказала, в почти что отчаянной попытке завести разговор.

Он лишь изогнул брови, демонстративно сделал глубокую затяжку, а затем выпустил дым в открытое окно.

— Ты уже печешься о моем здоровье? — посмотрел на меня пристально, — кстати, я не хочу, чтобы ты курила, Надя. Это ясно?

Сглотнула ком в горле, чтобы дышать нормально. Солнце встало, и Антон снова стал привычным, жёстким, а сейчас даже жестоким мужчиной. Его этот покровительственный тон доводил меня до бешенства.

Но сил не было… я подтянула колени к груди и оперлась на них щекой. Я старалась не смотреть на него. Сейчас мне хотелось, чтобы он ушёл и оставил меня в покое.

— Может, сразу весь список огласишь?

— Пока достаточно. Все равно пропустишь мимо ушей, — было мне ответом.

Он подошел к кровати и сел рядом. Нежно провёл костяшками пальцев по щеке. Глаза защипало, и я попыталась отвернуться. Но Антон взял меня за подбородок и, глядя в глаза, тихо произнёс.

— Ты же понимаешь, что все изменилось, маленькая?

Мне хотелось зажмуриться и закричать. Его поведение, это отношение, как к какой-то вещи… а следом такая нежность… Я не могла его понять. Невесело усмехнулась и кивнула.

— Да. Ты вчера сказал, что хочешь меня. Я поняла.

Антон нагнулся, взял мое лицо в ладони и отчеканил каждое слово.

— Я хочу тебя в своей жизни, Надя. Это большая разница.

Вот и настал момент истины. Собрала всю силу воли в кулак и твёрдо спросила.

— В качестве кого, Антон?

Он молча погладил большими пальцами мои щеки. А я застыла в ожидании, также, как и моё сердце.

— В том качестве, в котором ты сама захочешь, девочка.

Сжала руки в кулаки и ногти впились в ладони. Боль отрезвляет. Нельзя строить иллюзий. Я горько усмехнулась.

— Грелкой на ночь?

Видела, как он сжал челюсть и прикрыл глаза. Когда открыл, в них были заметны отголоски злости. На меня. Но через секунду он уже взял себя в руки.

— Чтобы я такого больше не слышал, Надежда, — сказал и отодвинулся от меня.

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Быстро вытерла её. Я чувствую острую необходимость в этом мужчине. Пусть злится, но только не уходит.

— Послушай меня. Внимательно. Я скажу лишь раз, и повторяться не буду, — Антон запустил руки в волосы и взъерошил их, — Черт, Надя, моя жизнь… Она далеко не светлая и пушистая. И впускать тебя в нее это самая большая ошибка по отношению к тебе. Но я хочу, чтобы ты была рядом, чтобы была моей. Всей своей душой, маленькая. Ты нужна мне. Хочу каждый день вот так просыпаться и видеть тебя рядом. Я не говорю о любви, но то, что я чувствую к тебе, слишком мощное, чтобы это просто так оставить.

Его признание ошеломило меня. Я сидела с широко открытыми глазами и ничего не могла сказать… Слов не было. Вообще. Были только чувства и калейдоскоп эмоции. Я помешана на нем так, что сердце вырывается из груди. У меня настолько сильное желание быть с ним и для него, что мне кажется, я схожу с ума.

— Помни об этом, Надя, — мягко сказал Антон и провёл рукой по моим волосам.

И тут я решилась. Сама потянулась к его губам, и первой поцеловала его. Не задумываясь, села на Антона сверху. Мне просто физически необходимо чувствовать его сейчас. Всего. Ощутить, что на самом деле нужна ему.

Я хотела его. И это не было каким-то примитивным желанием. Это была некая одержимая потребность в этом мужчине, которая накрывала меня с головой, затягивая все глубже и глубже. Все мое тело начало дрожать от нетерпения, выдавая меня и мои желания с головой. Антон оторвался от меня и хрипло рассмеялся. А мне казалось, что только звук его смеха способен довести меня до оргазма.

— Помедленней, малышка. Не спеши.

И секундой позже я уже лежу под ним. Он смотрит на мое тело с такой страстью и нежностью, что от этого взгляда начинает болеть душа.

— Пожалуйста, Антон… — я не узнала собственный голос. Настолько он был слабым и отчаянным.

— Мне нравится, когда ты просишь меня.

Сказал он и начал целовать мое лицо, осыпая короткими поцелуями. Осторожно провел языком по губам и неторопливо начал целовать. Так сладко, что было почти физически больно. Чувствовала, как все мое тело охватывает жар. Я хотела его в себе. Начала раскачивать бедрами, просунула руки между нами и ухватила Антона за край боксеров. Франц убрал мои руки и зафиксировал их у меня над головой. Я непонимающе посмотрела на него. Чувствовала, что Антон уже готов… тогда в чем дело?

— Нет, Надя. Не сейчас, — твердо произнес он.

— Но…

Антон не дал мне договорить и снова поцеловал меня. Казалось, я больше не выдержу этой умопомрачительной пытки. Мучительно медленно он спустился к моей шее… Ключице… И, наконец-то, добрался до груди. Она требовала к себе повышенного внимания. Я задрожала от чувственности этого действия, то, как он целовал меня, как заставлял меня тихо сходить с ума… Он точно знал, что желает мое тело. Это было так естественно.

Когда я подумала, что больше не выдержу, Антон снова оторвался от меня и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде было столько нежности… Никто и никогда ТАК на меня не смотрел. Это напугало. Я дернулась под ним, пытаясь отстраниться. Но он не позволил. Схватил меня за бедра, не грубо, но надежно, зафиксировал на месте. Снова начал покрывать поцелуями шею.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

Я замерла под ним. Сердце грохотало так, что его шум отдавался в ушах. Мне казалось, что от этого вопроса зависит очень многое… Мне нравится то, что он делает… Я люблю каждую секунду этого. Но…

— Я не слышу ответа.

Он слегка прикусил мне мочку уха, и мое тело выгнулось дугой. С губ слетело тихое «нет». Антон ухмыльнулся и стал спускаться ниже, целуя мне живот. В комнате слышно было лишь наше прерывистое дыхание. Боже, кто знал, что дыхание может быть настолько сексуальным?

Провел языком вокруг моего пупка и просунул его во впадинку. Я закусила губу, чтобы не застонать. Это был самый чувственный момент в моей жизни… Антон опустился еще ниже и взялся за край моих трусиков.

Я тут же распахнула глаза и вцепилась в его руки. Я прекрасна знала, что именно делает Антон… Только никогда у меня не было таких эмоций. И сейчас я просто хочу кричать от того, насколько я переполнена ими. Я хочу, чтобы каждый знал, что я, черт возьми, счастлива.

Но мне было страшно… Это совершенно другой для меня уровень. Я никогда не была духовно близка с кем-то. Посмотрела Антону в глаза. В моих стоял ужас, а в его лишь уверенность. Он точно знал, что делает. Сейчас, в данный момент, он просто стирает других парней из моей жизни. Он пишет историю с нового листа. Своими ласками, прикосновениями, языком… заполняя ее собой.

И после этого я буду ЕГО. От и до, вся, без остатка… Мое тело, моя душа и мое сердце будут принадлежать этому мужчине. Он будет волен делать все, что захочет с ними… И я уже растворяюсь в нем. Я уже его…

Как ни странно, эта мысль меня не напугала. Я тяжело сглотнула и расслабилась, позволяя ему стянуть с себя трусики. Это была полнейшая капитуляция. Но я не чувствую себя слабой. Я чувствую себя связанной с ним какой-то священной связью. Никогда в жизни я не была так возбуждена, и никогда никого так не хотела. Только его. Только Антона. Моего мужчину.

Первое же прикосновение языка к моей разгоряченной плоти вызвало мой хриплый крик. Я задрожала под ним. Его пальцы обхватили мои бедра, удерживая на месте. И он продолжил сводить меня с ума…

Антон оторвался от меня, я тут же схватила его за волосы и чуть не расплакалась. Я не хотела, чтобы он останавливался, только не сейчас, когда я уже на грани. Почувствовала его улыбку напротив внутренней части моего бедра. А затем он подул… туда. Меня тут же накрыла волна оргазма. Все это время чувствовала на себе его взгляд.

Антон переместился на кровати и развел мне ноги ещё шире. Накрыл меня сверху своим телом и медленно вошёл в меня. Так глубоко, что это граничило с болью. Я всхлипнула и обняла его за шею, уткнулась в плечо. Он начал раскачивать бедрами, растягивая меня для него. Глаза снова защипало, и я поняла, что по щекам катятся слёзы. Ещё никогда я не чувствовала такой нежности к себе… и ещё никогда я так остро не нуждалась в ком-то… Разлука с ним будет настолько болезненной, как если бы мне отрезали руку. Я сделаю все, чтобы он как можно дольше оставался только моим.

Антон мягко потянул меня за волосы и посмотрел мне в лицо. Столько чувств было в его взгляде… Я потеряла дар речи.

— Лучик мой… — услышала его тихий шепот.

Он начал нежно стирать пальцами мои слёзы, следом целуя путь своих пальцев. Я почувствовала уже знакомый узел в животе, и через пару секунд меня накрыло волной удовольствия. Через несколько толчков Антон присоединился ко мне.

Мы лежали, тяжело дыша… и я поняла, что пропала… Я влюбилась в этого мужчину. Окончательно и бесповоротно.

После самого лучшего пожелания «Доброго утра», я пошла готовить завтрак. Антон хотел затащить меня вместе с собой в душ, но я была непреклонна. Заварила кофе и сделала яичницу. Сидела на подоконнике и курила, попивая кофе в ожидании Антона.

Вскоре он появился на кухне. В одних джинсах, без рубашки и босой. Капельки воды все еще капали с его волос на грудь. Я просто пожирала его глазами и, очень надеюсь, что не пускала при этом слюни. Дала себе ментальную пощечину и оторвалась от любования его телом.

— Завтрак на столе.

Хрипло проговорила. Боже, да что со мной не так? Я смогу когда-нибудь реагировать на него по-другому? Дурацкие гормоны.

Антон проигнорировал мои слова, подошёл ко мне и забрал сигарету. Потушил ее в пепельнице.

— Я же ещё не докурила, — обиженно протянула.

— Я тебе говорил, что заставлю выкурить две пачки подряд?

Что- то такое припоминаю…

— Я думала, ты шутил.

Пока я это говорила, Франц взял меня за талию и снял с подоконника, поставив перед собой.

— Это последнее предупреждение, Надежда. А теперь давай завтракать.

Развернул меня и подтолкнул к столу, шлепнув при этом по заднице.

— Это твой метод воспитания? — съязвила на это.

Антон сел напротив меня и пододвинул себе тарелку с яичницей.

— Отчасти.

Тут же начал уплетать за обе щеки. А я смотрела на него и умилялась.

— Хм… между прочим, вкусно. Ты часто готовишь?

Я закатила глаза.

— Яичницу нельзя испортить. Нет, не часто. По настроению… Но ты заработал на завтрак и кофе.

Подмигнула ему, а он улыбнулся краешком губ, сделал глоток кофе и поднял на меня глаза.

— Запомнила, какой я люблю.

Это был не вопрос, лишь констатация факта. Я широко улыбнулась.

— Ну, мои знания о тебе понемногу расширяются.

Это было так естественно сидеть с ним на кухне и болтать на отвлеченные темы. Продолжали молча есть, но сейчас молчание не давило, а было комфортным. Антон смотрел на меня, и в его глазах было веселье. Я поднесла вилку ко рту, как тут его настроение резко изменилось, и он сказал серьёзным тоном.

— Мы не предохранялись, если ты помнишь.

Я закашлялась и сделала глоток кофе. Только сейчас я поняла, что это действительно так. Чувствовала, как мои глаза расширились от ужаса. Я несколько раз открыла и закрыла рот. О, Боги… Я люблю детей, я хотела детей… когда-нибудь, но не сейчас.

Во мне поднималась и нарастала волна паники. А Антон, как ни в чем не бывало, продолжал завтракать. Мне захотелось запустить в него тарелкой. Его спокойствие меня доводит.

— Я… что… — я смогла лишь поднести дрожащую ладонь к губам и почти простонала, — боже, а если…

Но он перебил меня, не дав закончить предложение. Стиснул челюсть и сказал голосом лишённым эмоций.

— Я хочу, чтобы ты сразу же сказала мне, если будут последствия, — смотрит прямо в глаза, — поняла меня, маленькая?

А я опять не смогла понять его реакцию. Он злится? Не доволен? Опустила голову и покорно кивнула.

— Я запишусь на приём к врачу.

Антон встал и подошёл ко мне. Поднял со стула и сам на него сел, усадив меня к себе на колени.

Мягко взял меня за подбородок и смотрит своими зелеными глазам, прожигая до самой души. А я не в силах отвести от него взгляд. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

— Все будет хорошо, девочка. Просто верь мне.

Я и поверила. Я доверяю Антону и это… просто ошеломительное чувство. Страшно… Но иногда нужно переступить через все сомнения и страхи, тогда приходит что-то по-настоящему хорошее.

Ещё несколько секунд удерживает мой взгляд и затем нежно целует в губы. Одну руку я положила ему на грудь, а вторую запустила в волосы, притягивая к себе еще ближе. За долю секунды поцелуй из целомудренного превратился в жаркий и обжигающий. Антон опустил руку мне на попку и ощутимо сжал. Я охнула, а он оторвался от меня.

— Мне пора, маленькая.

Я облизала губы, все ещё чувствуя его вкус. И машинально чмокнула в щеку. Я не стала затягивать этот момент. Надо — значит надо.

— Можно тебе позвонить, если я соскучусь? — задала вопрос, когда Антон уже обувался в коридоре.

— Звони, маленькая, но если не беру, не бей тревогу. Я бываю занят.

Подарив мне на прощание поцелуй, он уехал. И на этот раз я была уверена, что он вернется.

Я закрыла за ним дверь и несколько секунд постояла, прислонившись к ней спиной. А затем я начала визжать. Визжать от счастья. Я кричала и прыгала по квартире, как ненормальная, хотя почему как…

К обеду приехал Костя. И тут меня накрыло… Я была просто в ужасе, стоило лишь представить, что брат заметит на мне следы Антона. Это глупо, но у меня начался дергаться глаз. Нет, рано или поздно, я скажу, что я… с Антоном, сама пока не знаю что. Но не сейчас. Не через несколько часов, после того, как мы с Францем занимались любовью… Костя его убьет или покалечит. Это точно.

— Привет, Чертенок.

Поздоровался Костя и обнял меня.

— Привет-привет. Как малые? Как Милена? — сразу же задала главные вопросы.

— Мелкие привиты от этой заразы, так что они не заболеют. Милена держится. Стасик весь в зеленке, но хоть температуры уже нет.

И он начал показывать мне фотки на телефоне, где были близнецы и Стасик в зеленый горошек. Мы с Костей болтали без умолку. Казалось, что мы не можем наговориться. Он рассказывал мне забавные случаи из своей семейной жизни. А я рассказывала ему про Лондон. Про различия менталитета и прочее.

— Родители скоро приезжают.

Я кивнула в знак согласия.

— Ты сразу с ними поедешь обратно или еще погостишь? Надеюсь, хоть днюху тут отметишь. У тебя же учеба начнется. Кстати, как там универ называется?

— Royal Veterinary Collegе, — на автомате ответила ему.

Костя покачал головой и засмеялся.

— Будешь в задницах животных копаться. Какая гадость.

Но я даже ничего не ответила на его колкость. Его, казалось бы, невинный вопрос ввел меня в ступор и выбил весь воздух из легких. Сославшись, на женские дела, я выпроводила Костю из квартиры, с указанием поцеловать семейство дома.

Мое счастье было недолгим, реальность ткнула меня лицом в пол, и никто не смягчил моего падения. Я закончила школу, поступила в университет, как и многие хорошие дети. В Лондоне, который в Англии… И этот факт совершенно выпал у меня из головы.

Как я могу вернуться обратно, если мое сердце здесь. С ним. Как никак, мне уже есть восемнадцать, и я могу принимать самостоятельные решения… Если Антон разрешит быть с ним рядом, обратно я не вернусь. Ни за что.

Ехал в машине и ловил себя на том, что постоянно возвращаюсь мыслями к Надежде. Все между нами изменилось в миг. Я не кривил душой, когда говорил о том, что чувствую. Видел, что для нее ответ был важен, в ее глазах была такая неуверенность. В себе, во мне, в нас. И я, черт возьми, сделаю все, чтобы это выражение вытравить из ее взгляда.

Такая ранимая. В эту ночь и на утро она даже не пыталась спрятаться за той маской. Я читал ее, словно открытую книгу. Пропускал каждую эмоцию через себя, и внутри меня что-то переворачивалось и затем замирало. От какого-то непонятного и непривычного мне восторга. Я понимал, что она нужна мне, как воздух. С ней я в прямом смысле слова дышу. Полной грудью. Той самой грудью, шрамы которой она с такой нежностью целовала. И этот ее жест выбил весь воздух из легких в тот момент.

Вроде бы, совсем недавно ушел, оставив ее, но уже сейчас я подыхал от желания вернуться к ней. Прижать к себе, не отпускать. Как эгоистичный ублюдок хотел, чтобы она была рядом все 24 часа в сутки. Это чувство настолько новое. Я не знаю, как реагировать на него. Оно затягивает свою удавку на моей шее все туже, но у меня, блядь, даже не возникает мысли избавиться от него.

Я точно знал, что это не любовь. Нет ее в моей жизни, и не будет. Если бы любил, то оставил ее, что было правильным. Слишком многое стоит между нами. Слишком сильное и тяжелое. Возраст, моя грёбаная жизнь, в которой ей нет места категорически. Слишком много у меня врагов, которые могут воспользоваться этим в своих целях. Но ничего с собой поделать не мог. Я смогу защитить ее, хотя бы от этого.

Но кто защитит ее от меня самого? Я отлично видел, как в ее глазах все больше и больше появляется восхищение, граничащее с влюбленностью. Черт, будет ложью, если я скажу, что мне плевать на это. Осознание ее чувств разливается теплом где-то в груди и лишь все больше укрепляется. Но что я могу ей дать? Конченный бандит без души, словно отчаянный идиот, тянущийся к ее свету. А он в буквальном смысле ослеплял. Сегодня, после своих слов о том, что она нужна мне, я увидел в Надежде ту самую ранимую девочку. По глазам которой можно увидеть все, что она думает. Лучик… мой Лучик. Тогда, когда я нашел ее после похищения, я был уверен, что свет в ней потух. Не успел разгореться на полную мощь. Ей просто, блядь, не дали этого, вырвав насильно из той уютной и безопасной жизни.

Злость на того ублюдка снова стала разрастаться, и я схватил с панели сигареты. Сделал глубокую затяжку и приоткрыл окно. Даже сейчас тот самый свет не погас в ней. Он был слабый, израненный. Будто она сама боялась этого в себе и всеми силами пыталась погасить.

Еще мне не давала покоя мысль о том, что мы не предохранялись. Черт! Впервые со мной произошло такое, когда я забыл об этом напрочь. Тогда, у стены, во мне был целый клубок эмоций, намешанный на бешеном желании, страсти и злости. И я даже не думал о последствиях. На утро, когда все повторилось, этот шаг был осознанным и это, черт возьми, не может не настораживать. Ребенок… Никогда раньше я не задумывался о том, будут ли у меня дети. Скорее, наоборот. Я считал, что именно у такого человека, как я, их быть и не должно. Но стоило лишь представить, что Надя забеременеет от меня… Это не пугало. Напротив, в груди появлялось тепло и какое-то чувство, которому я не знал названия. Надеялся, что до такого не дойдет. Но, как реалист, понимал, шансы велики. Сожаления не было. Ни грамма. Что это? Эгоизм чистой воды, несусветная глупость… Не знаю.

Также я знал, что ее брат рано или поздно узнает о нас. И я уже представлял его реакцию. Бурную. Знал, что услышу от него все те слова, которые и так постоянно всплывают в моем сознании. Черт, девочка младше меня на 14 лет! Но почему же я не испытываю никаких мук совести по этому поводу? Еще одно грёбаное доказательство того, что у меня ее попросту нет.

За всеми этими мыслями я и не заметил, как быстро приехал к офису. Прошел в кабинет и тут же вызвал Владимира.

Помощник появился через две минуты.

— Удалось пробить номера? — спросил его первым делом.

— Нет. Скорее всего левые, — ответил он, — пока никаких зацепок.

Я и не сомневался.

— Копайте дальше. Я уверен, сейчас для нас это дело первостепенной важности.

Владимир лишь молча кивнул, ожидая дальнейших указаний. Я прошел к окну и встал спиной к нему.

— Про Князя что-нибудь слышно? — задал следующий вопрос.

— Нет.

Это было странно. Куда он мог пропасть? То, что с наркотой у него ничего не выгорело, я знал. Если бы он попытался провернуть ту сделку в обход меня, я был бы первым, кто узнал об этом. Но ничего такого не было, он вообще, казалось, испарился.

— Наблюдение ведете? — спросил Владимира, повернувшись к нему.

— Да, — ответил тот, — но результатов ноль.

— Все равно продолжайте. Что с той перестрелкой, Вова?

— Глухо. Мы пообщались с людьми, никто ничего не слышал о возможном заказе, — Владимир замолчал на секунду, — Антон, ты думаешь, он приложил к этому руку?

Я не думал. Я был в уверен в этом. Оставалось лишь выяснить, как он смог узнать о месте для передачи товара. Предстоит еще раз наведаться к Волку. Сейчас его не было в городе, но он должен был вернуться в ближайшие дни. Вот тогда я и поговорю с ним.

— Все может быть, — ответил своему помощнику и отпустил его.

Сел в кресло и мысли снова вернулись к Надежде. Как она там? Мой мир не предназначен для нее. В который раз эта мысль не давала мне покоя. Но сейчас я решил откинуть ее и переключиться на текущие дела.

Весь день я провел в офисе. Успел решить несколько срочных вопросов. Ближе к вечеру ко мне наведался тот самый банкир, который стал сотрудничать с нами. Подписав с ним несколько контрактов, я решил, что можно уже валить домой. Но не к себе, такая мысль возникла на мгновение, и была сразу же откинута в сторону. Я хотел к своей девочке. Черт, не видел ее весь день, и сейчас во мне появилось чувство, над которым раньше я бы лишь посмеялся. Я скучал по ней. Всем своим существом хотел оказаться с ней рядом. Направился на выход из кабинета, твердо намереваясь поехать к Надежде.

Но моим планам не суждено было сбыться. По дороге меня перехватили и сообщили, что вышли на того самого заказчика, который нанял знакомого Седого с фурой.

— Я же сказал, я ничего не знаю! — парень сидел на стуле с привязанными за спину руками. По расквашенному в мясо лицу с трудом можно было угадать того молодого человека, которого я увидел, как только спустился в подвал Чистилища.

Меткий удар, и его голова откинута назад по инерции, затем бессильно свешена на грудь. Кровь заливала белоснежную рубашку, видимо, ублюдок был тем еще мажором. Одет с иголочки, по последней моде.

Я спокойно вытер кулак платком, который мне протянул Хоккеист.

— Ответ неверный, — посмотрел на пленника предупреждающе, — попробуем еще раз. Кто заказчик?

Парень дернулся и застонал. Изо рта вырывался хрип, по которому я понял, что у него переломаны ребра.

— Блядь, я не знаю! — сплюнул он кровь, — мне просто сказали, что требуется фура. Каких-то нелегалов должны были провезти через город.

— Имя?

Он снова затрясся всем телом и стал мотать головой. Я подошел к нему и приложил нож к шее. Надавил на кожу, делая неглубокий порез, из которого потекла кровь.

— Антон… Антон, — парень стал шептать, в его заплывших от побоев глазах появился животный страх, граничащий с безумием, — я скажу, скажу!

Я отвел на безопасное расстояние руку с ножом и кивком показал ему, чтобы продолжал.

— Толян Сиплый ко мне обратился. Сказал это не просто нелегалы, а что дело намного серьезнее, — парень говорил сбивчиво, и я слушал, слегка наклонив голову, — он обещал хорошее бабло, а я как раз на мели. Я нашел фуру, и мы все провернули очень быстро.

— Ты знал, что это живой товар, а не эмигранты? — мой голос был спокойным, но внутри все переворачивалось от ярости.

Парень округлил глаза, но было видно, сукин сын врет.

— Откуда, Антон? — он как-то нервно засмеялся, — дети ведь тоже бывают нелегалами.

Я ничего на это не ответил. Задал следующий вопрос.

— Адрес этого Толяна. Говори.

Ублюдок быстро протараторил нужный адрес и теперь смотрел на меня заискивающе, ожидая решения.

— Почему ты заговорил о детях?

Его глаза забегали из стороны в сторону, выдавая волнение.

— Я жду! — не сдержался и повысил голос. Сука!

— Я… я не знаю, Антон, — начал мямлить он, — я просто сказал… Я не знаю никаких подробностей.

Приблизил свое лицо к нему и проговорил, отчеканивая каждое слово.

— Конечно, не знаешь. Все, что нужно, ты мне уже сказал.

В следующую секунду из его горла раздались громкие булькающие звуки. Вязкая, практически черная кровь хлынула из глубокого пореза. В последнем предсмертном вздохе глаза распахнулись, наполненные ужасом. Но я уже отвернулся, направившись к выходу. Вытер лезвие о пиджак, который и так был заляпан кровью. Мне нужно переодеться, и после этого мы отправимся по тому адресу.

— Убери здесь, — бросил на выходе Хоккеисту. Парень лишь кивнул.

По адресу, который выдал мне парень, нас ждал сюрприз. В виде трупа хозяина квартиры с аккуратной дыркой во лбу. Как только мы зашли, нас сразу же чуть ли не сбил с ног тошнотворный запах. Природу которого мы все прекрасно знали.

Опасения подтвердились. Сиплый, он же Толян, лежал на полу. Судя по запаху, стоящему в квартире, убит он был более недели назад. Черт, кто-то явно подчищал за собой следы. Но почему не тронули тех двоих, на которых вышел я?

Обыск в квартире ничего не дал. К тому же любой дилетант смог бы с точностью утверждать, что здесь до нас кто-то хорошенько поработал. Все было перевернуто вверх дном, видно, что искали что-то, причем довольно упорно.

Оставив все, как есть, мы покинули квартиру, и я сделал звонок Серову. Как оказалось, за последнее время новых случаев пропажи людей не было зафиксировано. Что-то мне подсказывало, что это лишь затишье перед бурей.

Домой попал лишь глубокой ночью. Быстро приняв душ, я сразу же завалился в кровать и отрубился, как только голова коснулась подушки. На этот раз без сновидений.

Волка в городе снова не оказалось. Мобильный не отвечал, его люди сообщили, что вернется лишь к середине следующей недели. Черт, долго! Но иного выхода нет.

Я чувствовал, что напряжение последних дней все больше накапливается во мне, и ему срочно требуется выход. Плюнув на все дела, в середине дня я направился в спортзал. Мне необходимо снять с себя это напряжение. Казалось, еще немного и я просто взорвусь.

Спустя три часа я уже был в офисе. Сидел за столом, погрузившись в бумаги. Тот самый нефтяной магнат, с которым мы договорились о сотрудничестве, прислал мне несколько отчетов, которые не могли не радовать.

Откинулся в кресле, заложив руку за голову, и потянулся. Снова вспомнил о Надежде. Вчера, после того, как я расправился с тем ублюдком, на каком-то подсознательном уровне я не позволял себе даже и думать о ней. Слишком велик контраст. Словно я разделился на два мира. В одном есть лишь Надя, светлый Лучик, согревающий меня своими эмоциями. И с другой стороны — тьма, которая была моей вечной спутницей в последнее время. Вчера я был переполнен эмоциями, но сейчас, успокоившись, я понял, что хочу хотя бы просто услышать ее голос. Вспомнил ее взгляд, направленный на меня, и внутренне простонал. Разве я мог представить, что мне настолько будет не хватать ее присутствия рядом?

От размышлений меня отвлек стук в дверь. Спустя секунду зашел Хоккеист. Я сел прямо, смотря на него вопросительно.

— Шеф, — начал парень, — там Графиня пришла. К тебе хочет пройти.

Черт! Вот про нее-то я и забыл. Совсем. Да и сейчас вспоминать не особо хотелось. Но необходимо сразу все решить.

— Пусть проходит, — бросил Александру и, подкурив сигарету, подошел к окну.

Через минуту в кабинет зашла Ольга. Как всегда шикарна. Окинул ее быстрым взглядом снизу вверх, задержавшись на груди. Блядь, я готов спорить, с последней нашей встречи она прибавила в размерах. Снова. Стала ясна поездка ее обладательницы в Милан.

Ольга была одета в классический костюм, узкая юбка ниже колена, блузка и пиджак. И, конечно же, туфли на высоком каблуке. Выглядела она на миллион, да и в прямом смысле слова, так и было. Но во мне она вызывала лишь равнодушие с небольшим оттенком раздражения. Раздражения на то, что она посмела явиться сюда. Впервые. Сама, без моего ведома и приглашения.

— Привет, Антон, — произнесла она своим низким голосом.

— Здравствуй, — ответил ей. Сесть не предложил.

Я молчал, ожидая, что она скажет мне. Ольга ничем не выдала, что напряжена, лишь изящные пальцы сильнее перехватили ремешок от сумочки.

— Антон, — она натянуто улыбнулась, — мы так давно не виделись, и я взяла на себя смелость…

— Явиться сюда, — перебил ее, не дав договорить, — хотя я тебе этого не разрешал, так ведь?

Она сжала губы на мгновение, но затем на них вновь появилась белоснежная улыбка.

— Я знаю. Но я хотела понять, что произошло.

Я прошел к креслу и сел. Приподнял вопросительно бровь, смотря на нее.

— Ты пропал, и я подумала, что могла что-то случиться, — из нее вышла бы прекрасная актриса.

Со стороны могло показаться, что ей действительно есть дело до меня, а не до моих денег.

— Произошло, Ольга, — сказал ей спокойно, — я больше не нуждаюсь в твоих услугах.

Женщина открыла рот, и, так не сказав ни слова, закрыла его. Она смотрела на меня удивленными глазами, явно не ожидая такого поворота.

— Надеюсь, ты меня поняла, — посмотрел ей в глаза, предупреждая.

— Но… — она, казалось, была в шоке, — но как же так, Антон? Я думала…

Я снова перебил ее. Мне это стало порядком надоедать.

— Мне плевать, что ты думала. Квартиру можешь оставить себе, если хочешь. А теперь прощай, Ольга.

Сказав это, я развернулся в кресле спиной к ней. Сначала стояла тишина, и я слышал лишь ее нервное дыхание. Но затем со стороны Ольги раздалось в буквальном смысле шипение, и я резко повернулся. Ее глаза метали молнии. На щеках выступил румянец. Блядь, неужели без представления не обойтись?

— Ублюдок! — она практически кричала, — я что, для тебя очередная шлюха, Франц?

— Да, — ответил я прямо.

После этого Ольга разъярилась еще больше.

— Я столько времени потратила на тебя, и все ради чего? — казалось, она взяла себя в руки, поправила пиджак, — я спляшу на твоей могиле, когда тебя наконец-таки грохнут.

В мгновение я оказался рядом с ней и сжал руку на хрупкой шее. В ее глазах стоял страх, Ольга понимала, что стоит лишь немного надавить, и ей конец.

— Лишь то, что ты женщина, спасает тебя, Ольга, — проговорил тихо ей в лицо, — да, детка, ты шлюха, дорогая и изысканная. И мой кабинет покинешь именно в этом статусе.

Оттолкнул ее от себя, и она упала на пол. Подняла голову.

— Я не понимаю…

— Раздевайся.

Ольга хлопала ресницами, видимо, не до конца понимая, что ей нужно сделать. В какой-то момент в ее глазах появилась похоть и надежда, она судорожно стала стаскивать с себя одежду. Осталась в одном белье.

— Полностью, Ольга.

Когда на ней ничего не осталось, я присел перед ней на корточки. Провел костяшками ладони по щеке и нагнулся к ее уху. Прошептал.

— А теперь встала и пошла вон.

Женщина в ужасе отпрянула от меня, я же спокойно сгреб в кучу ее одежду, прошел к окну и выкинул все в форточку. Подкурил сигарету и повернулся к лежащей на полу Ольге.

— Ты еще здесь? — в притворном удивлении изогнул бровь.

Женщина молча встала и, сохраняя видимое спокойствие, направилась к выходу из кабинета. Ее осанка была идеальна, лицо не выражало никаких эмоций. Истинная графиня, мать вашу!

Когда за ней с грохотом захлопнулась дверь, я улыбнулся краешком губ. Сел в кресло и схватил телефон. Снова этот неосознанный порыв. После второго гудка на том конце услышал тихое «Алло». Прикрыл глаза и улыбнулся. По-настоящему. Лишь от одного этого голоса.

— Как ты, маленькая?

— Антон? — я будто на самом деле увидел, как она стоит с телефоном в руках, — хорошо. А ты?

— А это я расскажу, как только приеду к тебе. Через полчаса, — затушил сигарету и спросил тихо, — ты будешь ждать меня, Надя?

— Буду. Как Новый год в детстве.

Я засмеялся. Искренне. Как могу только с ней. Радуясь, как мальчишка. Чувствуя, что тьма отпускает меня. Не уходит бесследно, но оставляет мне возможность дышать полной грудью…

Следующим утром я сразу поехала в клинику на прием к гинекологу. Я регулярно проверялась, но у меня никогда не было небезопасного секса. Не считаю, что мы с Антоном сделали что-то предосудительное, но быть беременной в девятнадцать… Явно не главная моя мечта.

Около часа провела в клинике, пока ждала результатов теста. Все было хорошо. Мне сделали противозачаточный укол. Каждые три месяца нужно будет проходить эту процедуру.

Вечером ко мне пришла Анька, и мы весь вечер смотрели фильмы и объедались сладким.

Антон так и не позвонил. В течение трех дней я не слышала о нем вестей. Но в этот раз я не расстраивалась. Конечно же, мне до безумия хотелось услышать его голос, но я понимала, что он занят. И сама ему не навязывалась.

Сидела на балконе и принимала солнечные ванны, хоть время уже и близилось к вечеру. То и дело тянуло курить. Но меня останавливал тот факт, что Антон не шутил. Он воплотит все свои обещания в жизнь. По телу прошла сладкая дрожь. Так бывает каждый раз, когда я вспоминаю про Антона. Когда я его вспоминаю, то улыбаюсь от уха до уха… Он постоянно в моих мыслях. И я постоянно улыбаюсь. Аня заметила это и спросила в чем дело… Пришлось ей солгать. Я не хотела этого делать. Но думаю, что на данном этапе наши отношения с Францем лучше не афишировать. Он не просто какой-то там мужчина. Я не хочу его подставлять. Я доверяю Ане, но доверить ей себя и Антона не могу.

Запихнула себе в рот очередную конфетку. Экран планшета ожил, и на нем появилась фотография Эшли. Я улыбнулась и ответила на вызов.

— Привет, Надин.

— Привет, Эш! Как ты?

— Отлично! Дай, думаю, позвоню своей подружке, может, её медведь уже съел, — пошутила девушка.

— В России не ходят по улице медведи, — фыркнула я в ответ.

Мы немного поговорили ни о чем, затем Эшли посерьезнела и очень внимательно рассматривала меня через экран планшета. Я немного поежилась от её взгляда, настолько он был проникающим.

— Ты изменилась, Надя.

Первый раз она назвала меня именно так. Я вздрогнула от этого обращения. Мы обе замолчали, и я прочистила горло.

— Я счастлива, Эш.

Тихо проговорила. Не знаю почему, но я чувствовала себя плохо от того, что Эшли не разделяет со мной моего счастья.

— Вижу. Кто он? — скучающе спросила девушка.

Я тяжело сглотнула.

— Антон.

Мне не нужно было объяснять, какой именно Антон. Она знала обо мне ВСЕ. Эшли присвистнула и захлопала в ладоши.

— Серьёзно? Я горжусь тобой! Наконец-то ты уняла своё любопытство. И как он? Хорош в постели?

Мне захотелось ей врезать. И это тоже произошло впервые. Во мне начала закипать злость! Меня сейчас абсолютно все бесило в ней!

— Это другое. Я действительно счастлива, — немного резко ответила я, — Мне кажется… я влюблена в него, — тихо закончила предложение.

А Эшли расхохоталась. Я смотрела на экран и не могла понять, что в этом смешного?!

— Видимо, хорошо он тебя трахнул. Достал до самых мозгов, Надин.

— Ты не понимаешь что говоришь, — холодно произнесла я.

— Неужели? У него что, волшебная палочка между ног? Сейчас ты просто свою подростковую влюбленность переносишь на него. Но, детка, сама подумай. Включи мозги. Он старый. Ему через 10–15 лет будет пятьдесят или около того. Да он тебе в отцы годится! Нет, я конечно рада, что ты с ним развлекаешься. Но не строй иллюзий. Ты знаешь, что я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было больно.

Ее слова были обидными. Они цепляли и били точно в цель. Но я немного привыкла, я знала, какая Эшли.

— И что? Если людям вместе хорошо, зачем эти условности? Зачем заглядывать в паспорт? Эш, он не такой… — девушка не дала мне договорить.

— А какой он? Благородный? Верный? Нежный? И как долго это будет продолжаться? Пока ты не надоешь ему, и он найдет тебе замену? Я просто не могу поверить, что ты… ТЫ говоришь мне о любви. Тебе там на родине совсем мозги отшибло? А о себе ты подумала? Что с учебой?

— Я переведусь…

Девушка снова рассмеялась.

— А что Антон? Не может последовать за своей «любимой» — она показала в воздухе кавычки, — девушкой в Лондон? У него же бабла куча.

У меня на глаза навернулись злые слезы. Я не хочу больше это слушать.

— Заткнись! — прошипела я, — Просто заткнись! Ты, мать твою, вообще не понимаешь, о чем говоришь! Закрой свой рот и не открывай его больше никогда по поводу Антона! Или больше не звони мне. Никогда.

Эшли улыбнулась краешком губ.

— Хорошо. Я задам тебе один вопрос. Ты уже рассказала «о вас» Косте?

Я открыла рот, и из него не донеслось ни звука.

— Так я и думала. Ты сама не уверена ни в чем Надин! И когда этот ублюдок разобьет тебе сердце, я буду здесь для тебя. Потому что мы с тобой, ты и я, детка, одни против всего мира.

И с этими словами Эшли отключилась. Как же сейчас я была зла на нее. За все эти гадости, которые она мне говорила… Почему она просто не может быть счастлива за меня? Хоть немного. Ведь так поступают подруги. Я не могла понять, зачем она вмешивает сюда Костю? Мне 18 лет, и я имею полное право делать все, что хочу. А наши отношения с Антоном — только наши. Никто не будет в них лезть.

Я на автомате достала сигареты, у меня оставалась начатая пачка… Закурила. Завтра брошу. Стала думать обо всем. Внезапная догадка поселила чувство жалости во мне. Нет, не к себе. К Эш. Только сейчас я поняла, насколько она одинокая… Насколько она напугана и боится. Моя подруга просто напросто испуганный ребенок.

Мое сердце начало ныть от того, что я раньше не замечала этого. Но иногда мы просто слепы и не видим очевидных вещей, пока нас не ткнут туда носом. Ей, так же как и мне, нужна помощь… или хотя бы человек, который готов пройти через кошмар ее жизни вместе с ней. Человек, который станет ее якорем и не потянет ее вниз. Такой человек, как мой Антон.

Я улыбнулась этой мысли. Ее слова не заставили меня усомниться в Антоне, я уверена в нем. Я знаю, что ощущаю рядом с ним. Знаю, какой он со мной. Мы чувствуем друг друга, каким бы это бредом ни казалось. Наверное, каждому человеку нужен второй шанс в жизни. И свой я получила… Антон вдохнул в меня новую жизнь, когда мне казалось, что я задыхаюсь и не смогу больше дышать нормально. Он учит меня жить заново. Постепенно. Шажок за шажочком. Поддерживает и не дает упасть. Встряхивает, когда это нужно. Доводит до слез и делает эмоциональной. Вытаскивает наружу эмоции. Помогает мне смириться со своими шрамами. Благодаря ему, я чувствую себя красивой… изнутри. Рядом с ним я чувствую себя сильнее, наверное, сильнее, чем есть на самом деле. Он исцеляет меня. И я надеюсь, всем сердцем, что так же будет и с Эшли. Она, как никто, заслужила второй шанс. Наверное, все со временем встречают своего человека… кто-то рано, а кто-то поздно.

Вечером приехал Антон. Как же я скучала по нему. Никогда раньше и не думала, что один человек может отправить тебя в нирвану и заставить тебя улыбаться и чувствовать самой счастливой. Когда он обнял меня, и я вдохнула его запах, то все отошло на второй план. Я почувствовала себя цельной. У нас есть мы. И я счастлива. Счастье всегда приходит через боль. Это факт. Но оно приходит. И тогда мы начинаем его ценить.

Франц предложил съездить на выходные за город. Я с радостью согласилась. Видела, что его что-то тревожит, но не стала выпытывать. Каждый его взгляд, жест и движение… В них было столько нежности, направленной на меня, и я любила каждую секунду.

Когда мы засыпали, то внезапно я поняла еще одну вещь… Антон нуждается во мне, так же как и я в нем…

Суббота. Девять утра, и я уже собранная стою и жду Антона у подъезда. Несмотря на столь раннее время, я чувствовала внутреннее возбуждение. Все выходные мы будем с Антоном. От этого у меня кружится голова и хочется кричать от счастья. Знаю, насколько трудно ему выделить время… Этот жест… Он много значит.

Через минуту во двор въехал Антон. Быстро запрыгнула к нему в машину и кинула сумку с вещами на заднее сидение. Я улыбнулась и, перегнувшись, крепко обняла и поцеловала его.

— Доброе утро, — оторвавшись от него, хрипло произнесла.

Мужчина одарил меня кривой ухмылкой.

— Готова, маленькая?

— Готова. Я всегда готова в девять утра субботы, — ответила с сарказмом.

— Это заметно по твоему заспанному личику.

Погладил по щеке и тронулся с места. А я шутливо надулась. К сожалению, я не из тех девушек, которые шикарно выглядят с утра.

Как оказалось, ехать до его дома около двух часов. Через пятнадцать минут пути меня начало клонить в сон, я всеми силами старалась не заснуть… и заснула. Проснулась от того, что Антон пытался разбудить меня.

— Мы прибыли, маленькая.

Почувствовала его губы на своей шее и захихикала.

— Уже встаю, — немного потянулась, Антон провел пальцами по моим ребрам. Я подозрительно прищурилась.

— До завтрака я плохо функционирую.

Он засмеялся и подал мне руку, чтобы я выбралась из машины. Огляделась вокруг. Мы находились в какой-то сельской местности. Это я поняла по отсутствию асфальта. Место было отдалено от суеты города. Здесь было… спокойно. По периметру виднелся лес, а с другой стороны озеро. Посмотрела на дом. Он был небольшой и одноэтажный. Но даже снаружи он казался уютным.

Антон жестом приказал мне следовать за ним, что я и сделала. Внутри все было отделано под дерево. Смотрелось очень здорово и по-мужски. Осмотр показал наличие гостиной, спальни, ванны с туалетом и кухни.

Села на стул за столом и смотрела, как Антон достает ингредиенты для приготовления еды. Встала с места и потянулась рукой к ножу для резки мяса, но мужчина перехватил меня за запястье и подтолкнул обратно на место.

— Садись, отдыхай. Я все сделаю сам.

Я удивленно и даже с сомнением посмотрела на него. Это он сейчас серьезно? В жизни бы не подумала, что Франц умеет готовить. Я просто молча кивнула и села на место. На кухне воцарилась тишина. А я же наблюдала, как Антон закатал рукава на рубашке и принялся резать мясо. Это выглядело настолько сексуально, что я начала ерзать на месте. Одно его присутствие, и я уже ловлю намек на секс.

Когда с мясом было покончено, он отправил кусочки на сковороду. А затем принялся нарезать овощи. Я следила за его руками, за тем, как он ловко орудует ножом, как вздуваются вены на его руках…

— Тебе нравилось в Англии, Надя? — спросил он, не поворачиваясь. Я не сразу уловила смысл его вопроса.

— Да, мне нравилось в Англии. Но я часто скучала по солнцу. И от влажности в воздухе у меня волосы, как гнездо становились. А ты никогда не хотел переехать? — задала я уже давно интересующий меня вопрос. Ведь действительно, с его возможностями можно жить где хочешь.

— Нет, не думал. Моё место здесь.

Что-то проскользнула в его тоне. И я поняла, что ему не нравятся мои вопросы. Но, черт возьми, мне нужны хоть какие-нибудь ответы.

— Серьёзно? Ты домосед?

Антон долго не отвечал, помешивая еду. Я его не торопила. Он сел на стул и поставил передо мной тарелку с пищей. Я вдохнула аромат, пахло божественно. Никто еще не готовил для меня, семья не в счет. Спустя пару секунд, Антон поставил тарелку и перед собой.

— Нет, Надя. Но у меня есть обязательства, которые я не могу игнорировать.

Я немного вздрогнула. Думала, что он мне не ответит. Подняла глаза и посмотрела на него… Решила идти ва-банк. Только открыла рот, чтобы спросить, про какие именно он обязательства говорит, как Антон перебил меня. Выразительно показал глазами на мою тарелку и произнес.

— Приятного аппетита.

И начал есть. Молча. Тем самым показывая, что разговор окончен. Я беззвучно фыркнула и принялась за еду. Вскоре все было съедено.

— Спасибо. Было очень вкусно. Я и не знала, что ты такой талантливый.

Мужчина вскинул на меня глаза, но решил оставить мой комментарий без ответа. Снова.

— Ты взяла купальник? Вода в озере очень чистая.

Какой неожиданный вопрос.

— Ох, нет… Придётся купаться голой, — хитро улыбнулась и закусила губу, — Зачем тебе столько недвижимости?

Заметила, как в глазах у Антона вспыхнуло веселье.

— Привычка. Если что-то хочу, я это получаю, — прожег меня недвусмысленным взглядом, — А этот дом мне достался от отца. О нем мало кто знает. Тебе нравится здесь, маленькая? Кстати, в данный момент мне хочется лишь одного…

И он мне подмигнул, как мальчишка. А я сразу же вспыхнула.

— Ты такой непостоянный Франц… или слишком много чего хочешь, — поддразнила его, — да, здесь очень мило и уютно. Только не чувствуется "женской руки". Разве твоя мама не любила заниматься обустройством?

— Мои родители умерли. А мать здесь не бывала.

Сердце болезненно сжалось, и я пожалела, что вовремя не прикусила язык. Это ужасно быть одному в этом мире… Я даже представлять не хочу.

— Мне так жаль, извини. Я не хотела поднимать эту тему.

Чувствовала себя неуютно от поднятой темы, мне кажется, она слишком шаткая… я начала бояться, что Антон снова закроется от меня, нужно было её срочно сменить.

— А когда плавать пойдём?

Антон ухмыльнулся, положил руки на стол и наклонился вперед. Я затаила дыхание, его близость до сих пор так на меня действует… я млею… и я не хочу, чтобы это прекращалось. Никогда.

— Пойдем, — он понизил свой голос до шепота, от чего по коже побежали мурашки, — когда ты уберешь на кухне.

И щелкнул меня по носу. А я только и могла, что моргнуть. Приняла оскорбленный вид и патетично ему ответила.

— Хорошие хозяева не заставляют убирать своих гостей.

Он улыбнулся, встал с табуретки и подошел ко мне. Развернул к себе лицом, положил ладони мне на щеки, начал поглаживать.

— Как хорошо, что ты здесь не гостья. Да, маленькая моя? — и так посмотрел мне в глаза, что у меня перехватило дыхание, — чувствуй себя, как дома.

Быстро наклонился и поцеловал в губы. А затем ушел, оставив меня возбужденную наедине с грязной посудой.

Спустя два часа все блестело. У меня маленький пунктик на счет уборки, если я берусь убирать, то убираю ВСЕ. Антон несколько раз говорил все бросить, но я шикала на него. После чего он сдался и сказал, что будет ждать меня у озера.

Дом окружен лесом, а сзади расположено озеро. Я улыбаюсь и думаю о том, что Антону нравится лес. Немного спускаюсь вниз и вижу Франца. Он плавает в воде. Я остановилась, как вкопанная, и начала завороженно наблюдать за мужчиной. Он восхитительный. Быстро стянула с себя сарафан и прыгнула в озеро, а когда вынырнула, Антон стоял немного поодаль от меня, с его волос капала вода. Я нервно сглотнула и пыталась так явно не пялиться на его тело. Перевела взгляд на его лицо и поняла, что меня застукали. Мужчина стоял и самодовольно улыбался, на что я фыркнула, зачерпнула немного воды и брызнула в его сторону. А в следующую секунду мы уже вовсю резвились в воде, как дети.

Спустя какое-то время, Антон поймал меня за талию и придвинул ближе к себе. В свете заходящего солнца шрамы на его груди стали сильнее выделяться. Я закусила губу, подняла руку и провела по ним кончиками пальцев. Антон такой идеальный и тут эти ужасные отметины… Что скрывают эти шрамы? О чем напоминают ему каждый день? Мне дико хотелось знать, откуда они.

— Откуда они? — тихо спросила, так тихо, что и не надеялась на ответ. Это скорее громкие мысли вслух.

Мужчина приподнял меня, и мне пришлось обхватить его ногами за талию.

— Привет из прошлого, малышка. Попался под горячую руку одного из хахалей моей биологической матери.

И он замолчал. Как и всегда. Я не собиралась больше ни о чем спрашивать. Но я почувствовала, что сейчас он доверился мне больше, чем кому-либо еще. Посмотрела в его прекрасные зеленые глаза. В них не было боли… только воспоминания прошлого. А еще я сделала новое открытие… В данный момент, находясь в его объятиях, я поняла, что никогда и никого не полюблю также, как Антона Франца.

Решение поехать с Надеждой к дому у озёра было спонтанным. Я не был там больше трёх лет. Дом достался мне от отца. От моего биологического отца. Единственная память, которая мне, по сути, и не нужна была.

Но, когда мне исполнилось восемнадцать, приёмный отец отвез меня сюда и сказал, что этот дом по праву мой. Я долго не появлялся здесь, из-за различных юношеских амбиций отказывался иметь с тем человеком что-то общее. Но со временем он стал мне дорог, и я все чаще проводил в этом месте своё свободное время. В одиночестве. Ещё никто не был здесь до этого. Отец не в счёт.

Но я знал, что показать это место Надежде будет правильным. Я и сам не замечал, что с каждым разом подпускаю её к себе все ближе. Это было очевидным. Конечно, и речи не идёт о том, чтобы позволить ей соприкоснуться с тёмной стороной моей жизни. Забавно… А разве в ней есть хоть какие-то светлые стороны?

Когда думал об этом, неизменно появлялся один и тот же ответ. Есть. Она. Надежда. Моя маленькая девочка. Сейчас я был уверен, что наконец-то вижу её настоящую. Такой, какой и хотел. Без каких-либо грёбаных масок, границ, которые она сама возводила в своей душе. Сейчас она открыта для меня, как никогда. Это было видно в её глазах. И, чёрт, конечно, я видел, что малышка ждёт и от меня того же. Потому что не знает иного. Я понимал, что Надя должна знать. Кто я и что собой представляет моя жизнь. Что говорить… я знал, был уверен, что она примет меня любым. И слова не нужны, я видел это в ней. Но, дьявол! Самому себе не хотел признаваться, насколько это сложно. Открыться полностью, обнажить всех своих демонов перед этой девочкой. Выдержит ли она? Хочу ли я этого?

Этот день наедине с ней показал мне многое. Я отчётливо понял, что хочу, подыхаю от жажды именно такой жизни. Здесь так просто было закрыть на все глаза и послать куда подальше все свои чертовы проблемы. Представить, что вот она, настоящая жизнь. Понимал, что начинаю мыслить, как последний идиот. Но ничего не мог с собой поделать. У всех когда-нибудь случается тот самый переломный момент. Когда ты понимаешь, что в твоей жизни что-то идёт не так. Не по твоему сценарию. Когда ты теряешь контроль. И тогда остаётся лишь одно — решить это. Любыми способами. У меня этот момент наступил. В ту же секунду, когда я не задумываясь, блядь, ни на мгновение не задумываясь, сказал Надежде про эти чертовы шрамы. Слова слетели с губ против воли. Она спросила — я ответил. Все просто.

Если бы это было на самом деле так! О том периоде моей жизни не знал никто. Отец, но тот мёртв. И у меня мысли не возникало кому-то рассказать об этом. К чему? Это моё прошлое, целиком и полностью. А прошлое нужно оставлять позади. И никому нет туда хода. Но этой девочке я готов открыть те тайники своей души, в которые даже сам не смею заглядывать. И я уже знал, что рано или поздно это произойдёт. Но сначала нужно это осознать и принять самому.

Я до ломоты в костях чувствовал некую зависимость от нее. От ее настроения, которое было способно измениться в один миг. От ее запаха, который просто сносил мне крышу напрочь! От ее голоса. Порой дерзкого, но способного тут же превратиться в нежный за такой короткий период времени, что во мне что-то заново оживало. Поймал себя на мысли, что с ней мне спокойно. Именно так и не иначе. И это тоже произошло впервые в моей грёбаной жизни.

Весь день мой взгляд то и дело возвращался к Наде. Сейчас, когда её глаза не затуманены призраками прошлого, она стала ещё более прекрасной. Живой, источающей энергию, которая заряжала меня похлеще чего-либо. Стоило лишь коснуться ненароком, вдохнуть аромат, как сознание тут же поглощала пелена. Страсти, нежности, желания… блядь, какой же это адски бешеный коктейль! Понимал, что нам в любом случае придётся вернуться, но хотелось растянуть этот момент. До бесконечности.

Несколько раз я смотрел на экран телефона и видел хренову тучу пропущенных. В основном, от Владимира. Мне было плевать. Я не хотел даже думать о том, что ждёт меня по возвращении. Поэтому на звонки я не реагировал. Если бы случилось что-то на самом деле важное, помощник связался бы по другой линии. Но тот номер молчал, и я был спокоен.

Резко подскочил с постели. Так толком и не смог понять, что меня разбудило. Будто какой-то внутренний толчок. Я сразу понял, что Надежды рядом со мной нет. Хотя отчётливо помнил, как засыпали вместе. Чёрт, и мне это не понравилось. Встал с постели и вышел из спальни.

Нашёл её в зале. Она сидела на диване, обхватив колени и уткнувшись в них подбородком. Казалась такой до боли беззащитной и одинокой. Что за чёрт!

Подошел и сел рядом с ней.

— Ты куда сбежала, маленькая?

На меня не смотрит. Голос тихий, дрожащий.

— Мне не спалось.

Понятно. Хотя, черт возьми, ни хрена мне не понятно. Сидит, словно натянутая струна. Кажется, коснись, и она взорвется.

— Тебе снова приснился кошмар? — спросил, как можно мягче.

Молчит. Но я готов ждать. Стояла такая тишина, что было слышно тиканье часов. Я просто сидел рядом с ней, понимая, что сейчас она снова погрузилась в тот ужас. Почему я был в этом так уверен? Да потому что я и сам знал, каково это, не спать ночью, мучимый своими демонами.

— Я боюсь засыпать…

Она сказала это так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух. Я не ответил, давая ей возможность рассказать все самой. Понимал, что это важно.

Надя молчала довольно долго, затем я услышал судорожный вдох, больше похожий на рыдание, который полоснул меня похлеще ножа.

— Я знаю, это глупо… Но иногда я как будто возвращаюсь сознанием в то место, — она говорила все это отстраненным тоном, будто самой себе, — снова и снова переживаю тот кошмар. Прошло столько времени, а все помнится настолько ярко…

Слушал ее, стиснув челюсть. Мне до одури хотелось остановить ее, не слышать… невозможно спокойно говорить на эту тему, меня так и подрывало заново свернуть шею тому ублюдку. Но я понимал, что этот разговор необходим. Черт, я с самого начала знал, что он когда-нибудь произойдет.

— Знаешь, а ведь первое время я даже не задумывалась о том, что с ним стало. Но потом меня стали все чаще посещать мысли… а вдруг он где-то рядом, вдруг он вернется…

Я отчетливо увидел, как по ее телу прошла дрожь, и тупая боль в моей груди выросла до вселенских масштабов. Не задумываясь, я обнял ее и прижал к себе как можно крепче. Устроил ее голову у себя на груди и стал гладить по волосам. Сначала Надя замерла, но через мгновение расслабилась и обхватила своими руками меня за талию.

— Он не вернется, маленькая.

Надя резко вскинула голову и посмотрела на меня. В ее глазах стояли слезы, и в горле встал удушающий ком.

— Но…

Я не дал ей договорить.

— Никаких но, Надя.

В этот момент я принял решение. Она должна отпустить призрак прошлого. И пусть после сказанного мной я увижу ужас и осуждение в ее глазах, это лишь наименьшая из жертв.

— Пойдем спать… — сказала она.

Надя попыталась отодвинуться, но я не дал. Я видел, что сейчас она смущена от своего порыва. Хочет как-то замять, уйти от этого разговора. Ну уж нет, девочка, не сегодня. Не тогда, когда ты обнажила передо мной свои страхи. Сейчас я готов вскрыть наживую тот нарыв. Я прижал ее к себе. И девушка расслабилась.

— Нет, Надя. Сейчас ты выслушаешь меня, и то, что ты услышишь, шокирует тебя.

Она снова положила голову мне на грудь и слабо кивнула. Ну что ж…

— Пожалуй, начну с того, что ты знаешь обо мне ничтожно мало, девочка. И то, что сейчас узнаешь, тебе не понравится, оттолкнет. Но я хочу, чтобы ты знала все.

Надежда замерла в моих руках и, казалось, даже не дышала.

— Помнишь, ты спросила меня, чем я занимаюсь? — дождался ее слабого кивка и продолжил, — в тот раз я тебе не ответил. Отвечаю сейчас. Моя жизнь тесно связано с криминалом, маленькая. В самой его прогрессирующей стадии.

Я ухмыльнулся сам себе и продолжил.

— Я не утверждаю, что до того, как соприкоснулся с этим миром, я был святой. Совсем нет. И сейчас ты это поймешь. Ты, наверное, спрашиваешь себя, убивал ли я. Да, Надя. И не раз, и не два.

Ее дрожь прошла волной по моему телу. Надя отодвинулась, и в этот раз я не стал ей мешать. Она отсела в сторону, и смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых я прочитал шок, неверие и… черт, боль?! Я с силой стиснул челюсть, но продолжил все также спокойным голосом.

— Свое первое убийство я совершил в двадцать лет. И оно было тщательно продуманным. Не в состоянии аффекта.

Она не перебивала меня, лишь было видно, как сжала кулачки.

— Ты спрашивала про шрамы. Когда мне было восемь, один из хахалей моей матери убил ее. Забил до смерти.

Надежда ахнула и приложила дрожащую ладонь к губам. Ее глаза распахнулись еще шире, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.

— Моя мать была шлюхой и наркоманкой. Прекрасные гены, не правда ли? — я ухмыльнулся, но ответа так и не получил, — а ведь тогда я еще любил ее. До безумия. До какого-то обожествления, представляешь?

Надя взяла меня за руку и слегка сжала. В ее глазах стояли слезы. И черт, как бы я ни хотел остановиться сейчас и не вываливать на нее свой ушат грязи, но это нужно довести до конца. Я тепло улыбнулся ей, сказав глазами, что благодарен. Аккуратно освободился от ее руки и встал. Взял со столика сигареты и подкурил.

— Ты бросила курить, маленькая?

Она непонимающе посмотрела на меня и лишь моргнула. Вижу, что нет. Улыбнулся краешком губ и продолжил.

— В тот день я пытался даже ее защитить. Но опоздал и получил этот подарок от ее убийцы, — потер ладонью грудь, — на память. И спустя двенадцать лет я нашел его, Надя. Нашел и убил. Не испытывая при этом ни капли сожаления. Теперь ты понимаешь, КТО я?

Надя закрыла глаза и обхватила себя руками. До одури хотелось кинуться к ней, обнять, прижать к себе… Но я не сдвинулся с места, лишь глубоко затянулся.

— Несколько лет назад по неким… обстоятельствам я вынужден был влиться в криминальный мир. Причем полностью погрузиться, Надежда. Встать во главе этой системы. Впустить ее в свою жизнь и приспособиться. Понимаешь, о чем я?

Девушка распахнула глаза, и в них было столько боли, что я чуть ли не согнулся пополам. Она закусила губу, кивнула еле заметно и тихо произнесла.

— Я понимаю, Антон, — в ее глазах стояли слезы, но она держалась.

Моя сильная девочка. Она даже не представляет, насколько она сильна. Мой маленький боец. Черт, это глупо, но в данный момент я чувствовал гордость за нее. На грани восхищения.

Если до этого мне было трудно говорить, открывая тайны своей жизни, то сейчас, зная, что я намереваюсь ей сказать, все слова вылетели из головы нахрен! Я собирался рассказать ей про Виктора. Все. Вплоть до того, КТО он. Она имеет право знать. Блядь, только она и имеет это право, мать вашу! Но, дьявол, как же это сложно. Слова не шли. В горле встал противный комок, мешающий говорить. Меня едва не трясло от осознания того, во что я сейчас погружу свою девочку.

Взъерошил волосы. Неосознанная привычка. Никогда раньше не замечал этого жеста. Но почему-то именно сейчас все воспринималась так остро и ярко. С какой-то особой резкостью отмечал каждое движение и жест. Мне казалось, что мы находимся в грёбаном вакууме. Я до скрежета в зубах ощущал то напряжение, что натянулось невидимыми нитями между нами.

Облокотился на комод, привалившись к нему бедром, и продолжил. Как ни странно, даже голос был спокоен и собран, как обычно.

— Я хочу рассказать тебе кое-что. Ты должна знать, что теперь тебе не нужно бояться того, что ОН, — я намеренно выделил это слово и с болью отметил, как она вздрогнула, — вернется. Этого не будет.

Я видел, как Надя с силой сжала свои кулачки. И, черт возьми, я был уверен, что она снова причиняет себе боль. Впивается ногтями в нежную кожу. Блядь, это было выше моих сил! Мне хотелось рухнуть перед ней на колени и целовать красные отметины, которые, я знал, скоро появятся. Извиняясь за то, что сейчас ей предстоит узнать и через что пройти. Она молчала, и я, сделав глубокий вздох, продолжил.

— Я нашел его, Надя. Нашел того ублюдка. Ты знаешь, я ведь пообещал себе это, как только нашел тебя тогда… — голос едва заметно дрогнул и я нервно сглотнул, — я выяснил все про него. Каждый его шаг, маленькая.

— Я не хочу знать… — перебила она, зажмурилась и мотнула головой, — не хочу!

Черт, я знаю, малышка… Но через это нужно пройти.

— Нет, Надя, — сказал я, уже мягче, — выслушай меня.

Она замерла и отвернулась в сторону. Смотрела каким-то невидящим взглядом в угол.

— В том, что случилось, нет твоей вины. И не было, поняла меня? Ты стала жертвой психопата, девочка. Морального урода. И тебе пора отпустить тот кошмар. Забыть, не вспоминать.

Она молчала, и от того было даже легче. Не знаю, выдержал бы я, если она заговорила в этот момент.

— Но не ты одна, Надя. Ты знала, что твой брат не общался со своей женой год, пока ты была в Англии?

Девушка дернулась и резко повернулась в мою сторону.

— При чем тут Милена?

Я снова закурил. Казалось, прошла грёбаная вечность, прежде чем я ответил.

— При том, что тем ублюдком был ее муж.

— Я не понимаю…

Блядь, до чего же слабый и потерянный голос. Но я даже коснуться ее не смел. Так и стоял у грёбаного комода.

— Тебя похитили, чтобы повлиять на твоего брата. И организатором оказался на тот момент еще муж Милены. Но ты не должна ее винить, — сразу сказал то, что важно, — она до сих пор ничего не знает. Никто не знает, Надя.

Она дрожала всем телом, в глазах плескалась такая боль, что хотелось выть! Но я упорно продолжал добивать ее своими словами.

— В тот день, когда с тобой произошло это… он жестоко избил ее. Она еще одна его жертва, понимаешь? Не враг, Надежда. Не вини ее.

После этих слов Надежда закрыла лицо руками. Ее плечи вздрагивали, и я знал, что она плачет. Машинально дернулся в ее сторону, но затем резко остановился и вернулся в обратное положение. Еще не все…

— Его я тоже убил, — продолжил тихим голосом, и Надя замерла, даже плечи перестали дрожать. Так и сидела, закрыв лицо руками, — хладнокровно и беспощадно, девочка. И если бы у меня была возможность все повторить, я сделал бы это. И, блядь, получил бы удовлетворение от этого! Снова.

Я замолчал. Не знал, что еще можно сказать. Сейчас еще больше осознал, насколько неуместен в жизни этой девочки. Тьма и свет. Лед и пламя. Как же патетично, мать вашу!

Надя убрала руки от лица и смотрела на меня. Молча. Смотрела каким-то иным взглядом. Будто видела перед собой совершенно иного человека. И в этих глазах было что-то, что заставляло меня нервничать. Блядь, до чего же непривычно! Каким-то грёбаным шестым чувством я уже понимал, что вижу в ее глазах. Понимал, но мозг отказывался принять. Категорически!

— Теперь ты понимаешь, какой я конченый ублюдок? — мой голос был хриплым, но эмоции в данный момент были готовы разорвать меня. Я, тот, кто всегда избегал их и мог контролировать, обрубал на корню малейшие чувства, сейчас был ими просто переполнен, — я не создан для тебя, маленькая. Стоит только представить, что ты коснешься всей этой грязи…

Надя встала и подошла ко мне. Стояла настолько близко, что я отчетливо слышал ее аромат. Черт, даже пальцы покалывали от желания прикоснуться к ней. Но я все также не смел этого сделать. Просто стоял и смотрел на нее, убрав руки в карманы. Я ждал. Ждал ее слов, хотел понять, верно ли то, что я прочел в ее глазах.

Нежное касание маленьких ладоней к щекам, прижалась ко мне всем телом и смотрит так, что во мне разгорается огонь. Жаркое пламя. И это, черт возьми, ни хрена не желание. Что-то иное.

— Ты прекрасен. И я никогда не отвернусь от тебя.

Сказала и едва касаемо прикоснулась поцелуем к губам. Сначала даже не поверил, мозг отказывался доносить до меня смысл слов. Я даже не реагировал на поцелуй, лишь через секунду сообразив, что мои руки уже сжимают ее талию. Спустил голову к ее шее и вдохнул желанный аромат.

— Это безумие, маленькая… — поднял ее на руки и понес в спальню. Положил на постель, устроившись сверху. Посмотрел в ее горящие глаза, — но мы уже в нем.

Сегодня был один из самых счастливых дней в моей жизни. Я чувствовала себя немного сюрреалистично и то и дело прикасалась к Антону, чтобы убедиться, что нахожусь здесь и сейчас. С ним. Все было настолько хорошо, что становилось страшно. Ведь в жизни нет ничего вечного… Надо просто наслаждаться моментом и не думать о плохом.

Все было замечательно, до того момента, когда мы решили лечь спать… Хотя день был выматывающий, и Антон замучил меня по полной программе, сон так и не шел ко мне. Может, шестое чувство, не знаю… Ночь всегда оголяет все наши потайные уголочки души.

Повернулась набок и стала наблюдать за спящим Антоном. Помню, что он говорил этого не делать, но я просто не смогла отказать себе в этом удовольствии. Он выглядел таким расслабленным, и на его лице блуждала слабая улыбка. Глядя на него, мое сердце замирало от восторга.

Меня не пугала неизвестность или то, что у наших отношений нет названия, ярлыка. Если людям хорошо вдвоем, и они этим наслаждаются, то какая, к черту, разница, как называется то, что делает их счастливыми? Я никому не собираюсь доказывать, что Антон особенный. Мой особенный. Многие говорят эти слова, чаще всего девушки. Но я знаю это для себя. Большего мне не надо. Это так просто. Вариантов других нет, и все на этом.

Свернулась около его бока клубочком и попыталась заснуть. Надеялась, что умиротворение Антона передастся и мне. К сожалению, как только я начала впадать в сон, то очутилась снова в ловушке кошмара. За несколько секунд я снова пережила ужас четырехлетней давности. Не знаю как, но у меня получилось проснуться. Рывком села на кровати. Чувствовала, как тело покрывает липкий и холодный пот, сердце стучало о грудную клетку, как сумасшедшее, причиняя боль, а на губах застыл немой крик. Тяжело сглотнула и аккуратно освободилась от захвата Антона. Я не хотела, чтобы он стал свидетелем моей тихой истерики. За столько лет я привыкла сама справляться со своей проблемой.

Давно у меня не было кошмаров. Я даже успела забыть про них…точнее, про сами ощущения. А сейчас снова все повторилось. Мой личный монстр не отпустит меня. До чего же изощренно, посетить меня после такого умиротворения рядом с Антоном… Каждый мой кошмар — это очередное насилие. Только каждый раз предмет насилия — моя душа. Иногда мне кажется, что от нее остались одни лохмотья. Раньше я просто цеплялась за что-то, чтобы доказать самой себе, что я жива. Все это было до Антона.

Села на диван и подтянула под себя колени. Начала раскачиваться из стороны в сторону. Приводя себя в чувства и снова пытаясь обрести равновесие. Сейчас я была в состоянии, когда твой мозг очищен от мыслей. Любых. В голове стоял просто шум. Я научилась вызывать это состояние. Просто мне нужно знать, что я смогу в любой момент там оказаться. Ненадолго, хотя бы на минутку.

Я, наверное, скорее, почувствовала приближение Антона. Такое ощущение, что все мои рецепторы настроены на него. Боже, как мне не хотелось ничего с ним обсуждать. Глупо отрицать, что рядом с ним я чувствовала себя по-другому, иначе. Чище и светлее, наверное…

Его откровения поразили меня сегодня. Да, это были всего лишь крупицы великолепия под названием «Франц Антон Владиславович», мне и этого было больше, чем достаточно. Это много значит и я это оценила.

Стоило мне представить маленького, напуганного восьмилетнего ребёнка, как меня начинало разрывать на части от боли за него. За призрака Антона-ребенка… Он был так мал! Женщина, которая подарила ему жизнь, должна была и защищать его от бед. Я согласна с выражением, что не та мать, которая родила. Таких женщин нельзя называть этим гордым званием.

От нахлынувших чувств я положила ему голову на грудь и аккуратно обняла. Слушала стук его сердца, а он успокаивал меня и подступившие слёзы. Мы оба с ним прошли через Ад в очень юном возрасте. И теперь, в некоторой степени, я понимаю Антона и его жестокость в некоторых вопросах. Маленький мальчик с прекрасными зелеными глазами повзрослел слишком рано.

До боли прикусила губу, вспоминая свое поведение на стоянке. Это было так глупо с моей стороны, и сейчас я поняла, какие раны потревожила в тот момент в его душе. А что еще более удивительно… то, как он относится ко мне. Я чувствую себя не такой, как другие женщины в его жизни. Мне захотелось подарить ему немного детства, которое у него украли. У нас украли. У нас намного большего общего, чем может показаться на первый взгляд…

Я совершенно не была готова к тому, что он мне рассказал. После слов, что мой персональный монстр мертв… я была в шоке. Не могла поверить в это… Разве злодеи не всегда побеждают в итоге? Но глядя в глаза Антону я поверила ему. И меня затопила волна облегчения и какого-то злорадства. Надеюсь, этот ублюдок мучился перед смертью, и никто больше не пострадает из-за него.

Но затем внутренности скрутило тугим узлом. А сердце и душа начали кровоточить. Убийца. Это слово стучало, будто молотком в сознании. Я всегда чтила жизнь и ее святость. Никто не имеет права забирать ее. Никто. Противный голосок нашептывал, что, однако, я была рада новости о смерти своего монстра.

Чувствовала, как меня начинает трясти, я обняла себя руками. Ведь я знала, что Антон не пай-мальчик. Знала, что бизнес у него по большей части теневой… Но я и подумать не могла, что все настолько серьезно. Ему каждый день, час, минуту угрожает опасность. Такие люди, как он, долго не живут, и опасность цепляет всех, кто находится в его окружении. От мысли, что я могу потерять его, я почувствовала, что умираю изнутри.

Сейчас я поняла, что боюсь больше всего в этом мире… Нет, не смерти. Ведь это логичный исход всех живых существ на свете. Я боюсь потерять Антона, боюсь, что у нас осталось так мало времени. Что именно оно заберёт его у меня. Франц стал для меня миром. Моим собственным целым миром, и представить, что его там нет… Лучше вырвать себе сердце и разорвать нахрен в клочья. Это просто сильнее меня. Сейчас я не могла посмотреть на Антона… Нет, я не боялась его, и он меня не отталкивал, даже после такого признания. Мне просто нужно собраться и подобрать правильные слова. В данный момент я чувствую эмоциональное опустошение. Такое бывает, и этому состоянию даже есть какое-то название…

А дальше… дальше я вообще впала в прострацию. «Муж Милены», «еще одна жертва», «избиение»…что за…?! Это что, шутка какая-то? У судьбы своеобразное чувство юмора. Она точно знает, куда бить. Разве такое бывает в реальной жизни? В фильмах — да. Но это, мать вашу, не кино. Я бы засмеялась, правда. Если бы не удушающий ком в горле. Мне хотелось закрыть уши руками и закричать. Не хочу ничего слушать. Это…это выше моих сил. Как же я устала. Боже мой… этот монстр был мужем Милены. Прекрасной женщины и любящей матери. Как? КАК??? Почему?! Столько вопросов.

А потом на смену эмоциям пришли другие мысли. Страшные, злые. Я подумала, что это она виновата в том, что со мной случилось. Если бы она не пришла на работу к брату, то ничего бы со мной не случилось. Я была бы обычным, нормальным подростком. "Нормальная жизнь"… Эта мысль забилась в сознании, как раненая птица в клетке. Больше всего на свете мне хотелось этого. Хотелось, чтобы все оказалось просто кошмарным сном. Я до сих пор не могла принять эту несправедливость. Но и эти злые мысли умерли в зародыше.

Никто из нас не виноват. Мы попали в извращенную игру к психу. На нашем месте мог оказаться, кто угодно. Милена заслужила счастье и нашла его в Косте. Их любовь просто всепоглощающая. Это чувствуют все, кто находится в радиусе десяти километров от них.

И я нашла свое счастье. Своего мужчину. Немного взяв себя в руки, я хотела задать Антону вопросы, мельком взглянула на него и чуть не задохнулась от боли в его глазах. Я увидела, что в них больше нет надежды… он и не надеялся, что я пойму или прощу его. Но разве может быть по-другому? Мне страшно, дико страшно, но я готова простить этому мужчине, наверное, все.

И сейчас, в данный момент я отчетливо поняла, что он нуждается во мне. Он убил ради меня. А в ответ я не убью наше счастье. Я подарила ему свое сердце, и просто так взять и вырвать его не могу, это просто невозможно. Физически. Нельзя просто так взять и заменить его на кого-то другого или вообще забыть. Он навсегда останется в нем. Я всегда была ЕГО, даже тогда, когда не знала о нем… и навсегда останусь. А он мой! Со всеми своими демонами и ранами, которые невозможно зашить и которые до сих пор кровоточат. Настоящая любовь ни хрена не сказочная…

Я предлагала Антону остаться на озере и поселиться там. Все равно об этом месте никто не знает. Мужчина смеялся надо мной и отвечал, что нам все равно надо поехать в город и забрать Красавчика. Это было логично, и я согласилась. Посмеиваясь, мы поехали обратно домой.

За эти выходные мы сблизились еще больше. На каком-то внутреннем уровне. Я задала ему все интересующие вопросы о Милене. И не смогла сдержать слез, слушая его рассказ. Как же больно за нее. Жить столько лет с таким монстром… Но я понимала и принимала ее страхи. Может быть, я поговорю с ней когда-нибудь, когда мы обе будем готовы. Не сейчас.

Через два часа мы были уже около квартиры. Антон открывал дверь ключом, а я наглым образом приставала к нему. Запустила руки под футболку и слегка царапала ногтями. Встала на цыпочки и укусила его за плечо.

— Надежда, прекрати, — строгим голосом проговорил Франц.

Но это было напускное. Наконец-то он справился с замком и открыл дверь, широким жестом предлагая пройти внутрь. Я повернулась к нему лицом и спиной вошла в квартиру.

— А то что, Антон? Накажешь меня? — я видела, как он ухмыльнулся.

Он собирался что-то сказать в ответ, но вдруг изменился в лице. Я резко развернулась и встретилась с такими же голубыми глазами, как у меня. В коридоре стоял Костя и прожигал нас обоих ошарашенным взглядом. Мое сердце ухнуло куда-то в пятки. Пришло время поговорить с братом…

Не вовремя. Как же это, блядь, не вовремя! Знал, что разговор с Зарецким должен был произойти в любом случае. Но не так. Не тогда, когда он увидел нас своими глазами.

И сейчас эти самые глаза были способны испепелить меня на месте. Давно я не видел друга таким. Четыре года… это точно. Он был в ярости. Переводил взгляд с меня на Надежду и обратно. Мы все молчали. Никто не произнес ни слова. Казалось, напряжение, повисшее в воздухе, можно было потрогать руками.

— Костя…

Надя сделала осторожный шаг вперед, собираясь что-то сказать. Но Зарецкий не дал. Прожег нас убийственным взглядом и схватил ее за руку чуть выше локтя. Надежда вскрикнула от боли. Я инстинктивно дернулся вперед, намереваясь оторвать ее от брата. Возникло бешеное желание забрать ее отсюда, прижать к себе и увезти подальше.

Зарецкий кинул на меня предупреждающий взгляд, и я понял, что лучше не усугублять положение. Но как же меня выбешивала его хватка на руке моей девочки!

— Стой на месте, мать твою! — буквально прорычал мне и потащил сестру на выход из квартиры.

Надя сопротивлялась, упиралась ногами в пол и чуть ли не визжала.

— Отпусти меня, Костя! Куда ты меня тащишь???

У меня буквально чесались кулаки врезать этому ублюдку за такое обращение с сестрой. Прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

— Жди! Меня! В! Машине! — Зарецкий отчеканил каждое слово еле сдерживаемым от ярости голосом. Надя резко замолчала, а я открыл глаза и посмотрел в их сторону. Как раз в этот момент Костя вложил в ее ладонь ключи и открыл дверь.

Надежда бросила на меня отчаянный взгляд. В ее глазах стояли слезы, и я ободряюще и ласково ей улыбнулся, показывая, что все будет в порядке. Не поверила. Это было ясно по тому, как она побледнела… губы дрожали. Но точно увидел тот момент, когда она все поняла. Сжала кулаки и, в последний раз посмотрев на меня, вышла.

Зарецкий с силой захлопнул дверь. Так и остался стоять спиной ко мне, положив руки на косяк. Слышал его тяжелое дыхание, и уже точно знал, что последует дальше. Он резко развернулся, и я увидел летящий в меня кулак. Даже не пытался увернуться, понимая, что ему сейчас это необходимо. Выпустить пар. Да и заслужил, что говорить… Голова взорвалась от боли, и я по инерции отшатнулся, сделав шаг назад. Блядь! А ведь удар у него поставлен нехило.

— Ублюдок!

Услышал переполненный бешенством голос и поднял голову. Зарецкий все так же прожигал меня убийственным взглядом. В котором, кроме прочего, стояла еще и обида. Я сплюнул кровь на пол и протер рот рукавом.

— Не спорю, — голос был хриплым, но я старался говорить как можно спокойнее, понимая, что в таком его состоянии адекватного разговора не будет, — а ты, гляжу, тренировки не забросил?

На этих словах из легких будто выбили весь воздух. Я согнулся пополам от мощного удара в живот. Он явно не сдерживался, вкладывая всю силу в удар. Сука! Мне стоило всей моей силы воли не ударить в ответ. Руки так и чесались расквасить другу физиономию, но я держался. Стал дышать короткими вдохами, возвращая себе дыхание. Выпрямился, схватившись одной рукой за стену. Зарецкий же, не смотря на меня, прошел в комнату, бросив на ходу.

— Я тебя убить готов, Франц!

Лишь спустя пару минут я направился туда же. Друг стоял у стола и нервно курил. Встал напротив него и тоже достал пачку.

— Не советую даже пробовать.

Костя не удостоил меня и взглядом. Я подкурил сигарету и сказал, как можно спокойнее и увереннее.

— Успокойся и выслушай меня.

Зарецкий снова взорвался и, повернувшись ко мне, закричал.

— Спокойно?! Так же, как и ты, спокойно трахал мою маленькую сестренку?! — он запустил руки в волосы, — я же тебе доверял! Надю доверил!

На этих словах он схватил статуэтку, которую я за каким-то хером приобрел на аукционе, и запульнул ее об пол. Я сделал глубокую затяжку и сказал равнодушным голосом, будто самому себе.

— Пять тысяч долларов…

Если бы не лицо Зарецкого, заржал бы в голос.

— Я, блядь, буду спокоен, Франц, когда покажу тебе насколько я зол, мать твою!

Он с силой затушил сигарету в пепельнице и отошел в сторону. Последовал его примеру и произнес, стараясь убедить. Хотя и понимал, что это бесполезно. Слишком хорошо я знаю друга.

— У нас с твоей сестрой все серьёзно, Зарецкий. Просто смирись. Она… — замолчал, пытаясь подобрать правильные слова, — много значит для меня.

Костя стрельнул в меня таким взглядом, от которого иной бы поежился. Закричал, повернувшись ко мне, даже не пытаясь сдерживаться.

— С каких пор??? Да она, блядь, только приехала, и ты уже затащил её в кровать!!! Она ребёнок! РЕБЕНОК, Антон!!! У тебя и твоего члена вообще, что ли, нет принципов??? — на секунду прикрыл глаза, а когда снова посмотрел на меня, его голос уже был тихий, — смириться? Никогда! Понял меня? Ты её больше не увидишь.

Я знал, что разговор будет сложным. Знал, что он не примет наших отношений. Типичный старший братец, мать вашу!

— Она не ребёнок, запомни это! И, по моему, не тебе решать, увижу я её или нет, — видел, что он хочет что-то сказать, но я перебил, — у меня чувства к твоей сестре, Костя. Ты думаешь, я способен причинить ей боль??? Блядь, да я скорее себе пулю в лоб всажу!

Теперь я тоже перешел на повышенные тона. Сука, упертый. В этом весь Зарецкий. Он посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей и прорычал.

— Дай мне пистолет, и я сделаю это за тебя.

В его взгляде появилось неприкрытое презрение, которое мне до ломоты в костяшках пальцев хотелось стереть с его лица.

— Неужели ты думаешь, что достоин её? Или считаешь, что если спас её, то ты гребаный герой и теперь тебе все можно?!

Я почувствовал, как во мне просыпается бешеная ярость от этого бреда. Метнулся к нему за спину и в следующий миг зафиксировал локтем шею в удушающем захвате. Зарецкий пытался вырваться, но это было бесполезно. И он это прекрасно знал. Надавил рукой, перекрывая кислород, слыша, как у него перехватило дыхание.

— Никогда. Слышишь, никогда не смей так говорить, — прорычал ему прямо в ухо и лишь тогда отпустил.

Отошел в сторону, а Зарецкий схватился за шею, судорожно дыша. И в этот момент я отчетливо понял — он не простит. Этот разговор всегда будет стоять между нами. Вся наша многолетняя дружба с шумом летела в трубу. Это было видно по его глазам.

— Блядь, Зарецкий! Этот разговор все равно должен был состояться. Рано или поздно, — попытался снова воззвать к его разуму, — Надежда для меня не «одна из»! Ты думаешь, я не боролся сам с собой???

Запустил руку в волосы и нервно взъерошил, обращаясь к нему.

— Думаешь, я не пытался побороть в себе это? Но это чувство сильнее меня, мать твою! — я снова повысил тон, практически крича, сделал шумный выдох, стараясь успокоиться. Черт!

Посмотрел ему прямо в глаза. Он молчал, лишь желваки заходили на скулах. И тогда я тихо добавил то, в чем признался сам себе совсем недавно.

— Она ВСЁ для меня, Костя… Не знаю, любовь ли это, в эту хрень никогда не верил. Но что-то близкое. Когда осознал, меня что лавиной снесло, веришь нет… Я ради нее на все готов пойти. Знай это.

Он все так же молчал, отвернулся в сторону, не смотря на меня. Но я не прекращал, решив идти до конца.

— Я с ней ожил, понимаешь? А без нее словно труп. Ты, как никто, понять должен.

Зарецкий несколько раз сжал и разжал кулаки. Его губы были плотно сжаты, взглянул на меня уже спокойным взглядом.

— Не приближайся к Наде. Считай, ты предупрежден. Последствия тебе не понравятся.

Развернулся и покинул квартиру. А я сел прямо на пол и подкурил сигарету. Чувствовал себя выжатым, как после хорошей тренировки. Резко схватил мобильный и набрал знакомый номер. У меня есть пара минут.

— Антон??? — ответила Надя с первого же гудка.

Ее голос дрожал, и я закрыл глаза, представив, как она сидит в машине, покусывая нижнюю губу от волнения. Откинул голову назад, прижавшись к стене.

— Как ты, маленькая?

— Боже, нормально, — ответила нетерпеливо и тут же завалила вопросами, — а ты? Как Костя? Он не покалечил тебя?

Я засмеялся.

— Нет, все в порядке. И с ним тоже все в порядке, — успокоил ее, и отчетливо услышал, как она облегченно выдохнула, — главное, не впадай в крайности, Надежда. Поняла меня?

Она молчала, и мне до одури хотелось оказаться рядом с ней. Я уже решил, что она не ответит, когда услышал ее еле различимый шепот, от которого в горле встал ком.

— Мне страшно, Антон. Я таким его никогда не видела… Но… ой, он идёт. Я уже скучаю.

— Не бойся, маленькая.

На этом связь оборвалась. Я так и сидел на полу, привалившись к стене и держа мобильный в руке. Больше всего на свете мне хотелось оказаться рядом со своей девочкой. Но я понимал, что она тоже должна пройти через это. Это неизбежно, и мне остается лишь ждать. Я не собирался отказываться от Надежды. Только сейчас сообразил, как легко сорвались признания с губ. А ведь я и правда одержим ею…

Встал и направился в ванную. Увидев себя в зеркало, выругался сквозь смех. Ублюдок знал, куда бить. Я же сам его этому и учил когда-то. На щеке проступал свежий синяк, губа разбита. Быстро принял душ и направился на кухню. Останусь здесь, ехать уже куда-либо не было желания. Приложил к лицу лед и налил виски.

Сидел на диване, вяло щелкая по каналам и потягивая напиток. Разбитую губу обожгло при первом же глотке, но я даже не обратил внимания. Сейчас я уже был полностью спокоен и держал все эмоции под контролем. Знал, что даже Зарецкий не в силах меня остановить. Мне так и хотелось позвонить своей малышке, но я не стал, зная, что разговор с братом будет долгим.

Из раздумий меня вывел телефонный звонок. Причем по той самой линии, которую знал лишь Владимир. Блядь, что на этот раз!

— Да, — ответил в трубку.

— Ты вернулся? — помощник даже не поздоровался, что говорило о том, что дело дрянь.

— Да, говори, что у тебя?

— Тачка, Антон, — тихо ответил он, — мы вышли на нее.

Он замолчал, и я весь подобрался.

— Ну?!

— Короче, левые там, — продолжил Владимир, — пока все перелопатили… И вышли на Волка, Антон. Сомнений нет.

— Жди меня через 20 минут.

Нажал на отбой. И в следующую секунду запустил телефон в стену. Просчитался… Как же я, блядь, просчитался!

Таким взбешенным Костю я не видела еще никогда. Он в жизни не был так груб со мной. Захлопнул дверь перед самым носом. Немного пришла в себя, и на глаза выступили злые слезы. Я уже взрослый, самостоятельный человек. Он не имеет права так поступать или командовать мной, черт возьми!

Припала ухом к двери, меня начало потряхивать. Черт бы побрал эти евро-двери, ничего не слышно. Сделала несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Сжала свои трясущиеся руки в кулаки и решила раз и навсегда прояснить ситуацию. Но для этого мне нужно поговорить с Костей. Я готова идти до конца. Но Боже, как же это страшно.

Сидела в машине и чувствовала, что еще чуть-чуть и у меня начнется истерика. Открыла бардачок и нашла там сигареты. Помирать, так с музыкой, блин! Сделала затяжку и выпустила дым в окно. Перед глазами проносились тысячи картинок, а я просто не могла их остановить или как-то на них повлиять. До боли закусила губу. Мое сердце разрывалось на части от того, что двое самых любимых моих мужчин сейчас спорят. Из-за меня… Я убеждала себя, что дело обойдется без кулаков. Но кого я обманываю? Время тянулось мучительно долго, каждый нерв в моем теле был натянут, казалось, тронь, и все выйдет наружу грандиозной истерикой. Я ненавидела это. Это чувство беспомощности, когда ты не можешь повлиять на результат. Это угнетает.

Когда позвонил Антон, меня затопила волна облегчения. Все в порядке, относительном. Но мне еще предстояло поговорить с братом… Это будет самый сложный разговор для нас обоих. Я поморщилась от боли в руке. В том месте, где он схватил меня, скорее всего, останутся синяки.

В лобовое стекло смотрела, как к машине приближается Костя. Все в нем кричало о том, что он взбешен. Ко мне снова подкралась паника. Нервно сцепила руки на коленях, чтобы унять дрожь. Сейчас я боялась Константина, впервые за всю свою жизнь. Знала, что он меня не ударит. Нет, не ударов я вовсе боялась… А того, что увижу разочарование в его глазах. Это растопчет меня.

Рывком брат открыл дверь и захлопнул с такой силой, что я вздрогнула. Я сидела и молчала, не знала что сказать, да и не нужно этого было. Костя сам, первый должен заговорить со мной. В салоне было слышно только его тяжелое дыхание, краем глаза видела, как он сжал руль, так, что костяшки пальцев побелели. Зло схватил с панели сигареты и, чиркнув зажигалкой, рванул с места. Он нарушал все правила движения, а я в свою очередь боялась просто посмотреть на спидометр, схватилась в ремень безопасности до боли в руках.

Через двадцать минут мы выехали на какую-то стройку. Костя так резко затормозил, что меня отбросило сначала вперед, а потом назад. Посмотрела в окно и поняла, что это его стройка, видимо, сегодня выходной. Брат вышел из машины и уселся прямо на капот. Я же сидела и собиралась с мыслями. Помоги мне, Боже, пройти через это.

Вышла следом за Костей и стала напротив него. Он смотрел куда-то в сторону. А у меня душа разрывалась от боли. Я безмолвно умоляла его посмотреть на меня, мне надо знать, что все хорошо. Сглотнула ком в горле, но так и осталась стоять на месте и ждать. Он достал сигареты и закурил. Без слов предложил мне. Я стояла в шоке, думала, что он не знает об этой моей привычке. Стараясь скрыть нервозность, взяла пачку из его рук и тоже подкурила. Дым обжог горло. Первая затяжка всегда самая противная, но и самая приятная… вот такой вот парадокс.

— Давно ты знаешь, что я курю? — все-таки решив нарушить молчание, тихо спросила я.

Костя выругался вполголоса и сделал сильную затяжку.

— С самого начала, — коротко и как-то резко ответил.

Мы снова замолчали. Мне хотелось столько всего сказать ему… Рассказать о том, что я счастлива, чтобы он выслушал, как когда-то, когда мы были младше. Все это так давит на меня, кажется, еще немного, и я не смогу дышать. Попыталась не бояться, как сказал мне Антон.

— Костя, я…

— Нет. Я не хочу ничего слушать, Надя. Не сейчас. Мне противно.

Я вздрогнула после этого слова. Я всегда боялась, что буду противна… Но наши с Антоном отношения нельзя назвать таковыми… Они прекрасны. Они светлые и чистые, черт возьми.

— От чего, Костя? От того, что в моей жизни появился еще один мужчина?

— Нет, Надежда, — он покачал головой и наконец-то посмотрел на меня.

И вот сейчас я поняла, что пощады не будет.

— От того, что МОЙ друг, трахает МОЮ младшую сестренку, и все это за МОЕЙ спиной! Я чувствую себя преданным, блядь. Так дерьмово я себя еще не чувствовал. Я просто в шаге от того, чтобы не начать тебя воспитывать «дедовским методом». Я зол Надя, на всех. И на тебя тоже!

Он замолчал, и у меня на глазах выступили слезы. Костя никогда не говорил со мной в таком тоне… Добро пожаловать во взрослую жизнь, с горечью подумала я. Затушила окурок и обхватила себя руками.

— Я понимаю… но я люблю его, — тихо проговорила.

Брат резко поднял голову и впился в меня колючим взглядом, а меня разрывало изнутри, будто от кислоты. Я точно поняла, что он не поймет. Не примет.

— И что бы ты ни делал, Костя, я его не брошу, — так же тихо, но твердо произнесла.

— Потому что он, блядь, хороший?! Ты сейчас серьезно? — тут он рассмеялся. И такое чувство, что его смех разрезал мою кожу, словно лезвие бритвы.

— Тебе восемнадцать! Какая, к черту, любовь, Надя? Включи мозги! Это гормоны с твоей стороны, и возможность поиметь молодую девочку — с его. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. И не надо мне сейчас рассказывать о том, что он не такой. Я знаю, какой он, Надя! Не первый год знакомы, но точно последний.

Каждое его слово было похоже на хорошую пощечину. Но я стояла и терпела все его словесные нападки. Я много думала о том, что будет, когда Костя узнает и, на какой-то сотый процент, была готова к этому. Но от этого не становилось легче.

— Я люблю тебя, Костя. Ты это и так прекрасно знаешь. Но не тебе осуждать нас. Не тебе! Когда я захочу узнать твое мнение, я спрошу!

Он дернулся, словно от удара. Да, сейчас мы били друг друга словами.

— Забудь о нем. Ты никогда с ним не будешь! Я нахрен тебя запру дома! — прошипел брат. Мы оба были на взводе.

— Не тебе решать! НЕ ТЕБЕ! Я люблю его! — это признание так легко слетело с моих губ, что я замолчала на секунду и улыбнулась.

— Да ты только приехала! Какая, к черту, любовь? — заорал брат.

— Когда человек твой, то ты понимаешь это сразу. Я люблю Антона Франца, — видела, как лицо Кости вытягивается. Но я не могла остановиться, — Люблю его до боли в сердце, до грохота пульса в ушах. Я ЧУВСТВУЮ с ним, и первый раз в жизни понимаю значение слова «чувствовать».

Каждое слово было правдой. Я не лукавила, все шло изнутри.

— Хочешь запереть меня? Вперед! — развела руки в разные стороны, — Не думаю, что Антона это остановит, а потом придется снова делать в доме ремонт. — Костя смотрел на меня так, будто видит первый раз.

С минуту мы молчали и смотрели друг на друга. Я молилась, чтобы он понял, ведь у него с Милкой так же.

— Чертенок… — тихо сказал.

И я поняла, что он дает нам шанс. Подбежала, обняла его за талию и громко всхлипнула. По щекам начали катиться слезы, но я не могла взять себя в руки. Костя крепче прижал меня к себе и начал раскачивать нас из стороны в сторону.

— Чш-ш. Успокойся. Извини, что вел себя как мудак.

Я улыбнулась ему в футболку и согласно кивнула. Подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— А ты прости, что не сказала. Я не хотела, чтобы ты вот так узнал…

Он щелкнул меня по носу и поцеловал в макушку.

— Поехали домой.

Мы сели в машину, и я почувствовала облегчение. Настроение улучшилось и пошло вверх. Наверное, не бывает лжи во благо. Костя выехал на трассу, и мы помчали в сторону дома.

— Я же сказала, что приеду в понедельник… Что ты делал в квартире? — задала давно интересовавший вопрос.

Костя усмехнулся.

— Я Аню встретил. Она меня не заметила, а потом оказалось, что она работает в магазине, и никаких выходных у нее нет. А дальше не трудно догадаться.

Я покраснела и опустила взгляд. Мне было стыдно.

— Как Милена и дети? — решила сменить тему.

Костя широко улыбнулся и начал рассказывать про свою семью. О том, что инфекции ветрянки в доме уже нет. Такое чувство, что он светился изнутри, все видят этот свет и знают, что он любит и любим. Я тоже хочу так светиться…

За болтовней мы подъехали к дому. Когда я собиралась выйти наружу, Костя остановил меня, и я вопросительно посмотрела на него.

— Чертенок, если он тебя обидит… я убью его, — серьезно проговорил брат, — меня посадят, а у меня трое детей и Милой это не понравится. Так что давай, без глупостей.

Я кивнула и улыбнулась ему. С моей стороны глупостей не будет, по крайней мере, я постараюсь…

Остаток дня я провела с детьми и Красавчиком. Боже, я и не думала, что настолько соскучилась по этим малявкам. Стас постоянно что-то рассказывал мне, а мой пес не отходил от нас ни на шаг. Близнецы большую часть времени мирно сопели у себя в кроватках. Все было настолько уютно и по-домашнему, что, когда пришло время расходиться, мне этого жутко не хотелось. Стас уговорил меня почитать ему сказку на ночь. Уложив его в кровать, я прилегла рядом с ним.

— Так, одну сказку, Стасик, и спать, — как можно строже сказала я.

Он кивнул и захихикал.

— Жила была прекрасная принцесса по имени Налла… — начала я свой рассказ, но меня резко перебили.

— Надя, какая принцесса? Я же мальчик! Расскажи мне про дракона или ассасина.

Я фыркнула от этой наглости.

— Так, наглый нос, я рассказываю, ты слушаешь!

— Ладно, — печально вздохнув, согласился мой юный слушатель.

— Когда-то давным-давно жил храбрый воин по имени Антоний, — я хмыкнула и прикусила губу, чтобы не засмеяться, — Слава о его подвигах распространилась далеко за пределы его государства. Туда, за моря и за океаны. Все слышали про храброго молодца с зелеными глазами.

Я пыталась представить лицо Антона, и ЧТО бы он мне сказал на эту сказку… Меня нетерпеливо дернули за рукав.

— Ну и что было дальше? Он всем накостылял? Всем? — Стас начал сражаться с невидимым противником, нанося удары по воздуху.

— Так, а ну лежи спокойно, а то не буду рассказывать, — мальчуган притих и превратился весь в слух.

— Так вот. Этот Антоний был самым крутым воином, которого только видел свет. И внезапно к нему приехал король соседнего государства и попросил о помощи. Злой колдун забрал его прекрасную дочь, принцессу Наллу. Король готов был предложить любое вознаграждение: золото, земли, барашек всяких. Но ничего из этого Антония не интересовало.

— Проси, что хочешь, — я начала копировать низкий голос короля.

— Я слышал о твоей дочке. Говорят, она первая красавица. Спасу ее и возьму в жены, — попыталась воссоздать голос Антония.

— Вот так и договорились. Антоний пообещал, что спасет Наллу в ближайшие три дня. Он без остановок скакал на своем коне в пещеру злого колдуна. В дороги его пытались остановить, но наш воин отражал все нападения, не зря же был лучшим. И вот он взобрался на скалу и зашел внутрь пещеры. Злой колдун ударил первым, но Антоний только этого и ждал… Началась настоящая схватка… А через некоторое время Антоний вышел вместе с Наллой на руках и они жили долго и счастливо.

Я замолчала, и мое сердцебиение участилось от того, что я тоже хочу это «долго и счастливо» для нас с Антоном.

— Какая скучная сказка. Даже драки не было, — произнес и следом зевнул малыш, а через минуту уже отвернулся к стене и заснул.

Наклонилась и поцеловала его в лоб. Зеленка практически отмылась с его кожи, и он выглядел очень забавно. Аккуратно вышла за дверь и тихо захихикала от своей сказки. Надо бы как-нибудь рассказать ее Антону, только «взрослую» версию.

С другой комнаты вышла Милена, и мой смех тут же оборвался.

— Я слышала про тебя и Антона, — тихо проговорила девушка, и я кивнула.

— Очень рада за вас, Надька, — она обняла меня, по-настоящему, было видно, что она действительно рада за меня.

— Спасибо. Но Костя… — я закатила глаза, а Милена беззвучно засмеялась.

— У меня есть пара способов успокоить его.

И, подмигнув мне, прошла к Стасу в комнату, видимо, проверить, как он спит.

Оказавшись у себя в комнате, я тут же поставила телефон на зарядку. Переоделась и сходила в душ. В голову постоянно лезли мысли о Милене. Я никогда не видела, чтобы у нее было плохое настроение или еще что-то похожее. Она всегда была улыбчивая и предельно вежливая.

Как она смогла сохранить в себе это? Эта мысль не давала мне покоя. Шесть лет жизни с монстром… а она пережила и выжила. В душе расцвело еще больше уважения и восхищения к этой женщине. Она потрясающая. На ее месте многие бы сломались и опустили руки. Но не она… она выгрызла, выплакала и вымучила свое счастье. Милена пример того, что за своё счастье нужно бороться и отпустить прошлое, не держаться за него, как за якорь.

Легла в кровать и набрала номер Антона. Пальцы немного подрагивали, пока я нажимала на сенсор. Мне сейчас так хотелось быть рядом с ним, что физически становилось неуютно. Это похоже на ломку, когда бросаешь курить. Ты получаешь удовольствие от того, что просто стоишь рядом с курящим… Вот и мне приходится довольствоваться лишь телефоном.

— Алло, — одно слово, а я уже схожу с ума.

— Привет. Как ты там?

— Все хорошо, маленькая. Как прошел разговор?

Мне показалось, что Антон сейчас чем-то занят.

— Он… эм… Все хорошо, да. Но тебе лучше пока не появляться рядом с домом.

— Хорошо, — пауза, — я сейчас занят, малышка. Сам перезвоню.

— Да, конечно. Увидимся завтра?

— Не знаю. Я перезвоню. Пока, Надя.

— Пока, — попрощалась сама с собой. Антон успел скинуть вызов.

Почти полночь, а мы с Владимиром все так же сидели у меня в кабинете. За эти часы он доложил, что произошло в мое отсутствие. Ничего сверхординарного, лишь текущие дела.

Все мое внимание сейчас было сосредоточено на той информации, которую я получил. Волков. Вот уже битых два часа я был зол, пребывал в ярости. Причем на самого себя. Это моя ошибка, которая могла стоить жизни невинных людей. Какого хрена я поверил этому старому ублюдку в то, что он не причастен к этим похищениям? Но сукин сын хорошо играл свою роль. А ведь я подозревал Князя, это казалось логичным. Блядь, как слепой идиот, еще связывался с Волком в надежде, что он поможет мне в этом деле. Впервые в жизни я просчитался по-крупному…

Мне не терпелось встретиться с ним один на один и переговорить, но решил отложить это до завтра, на свежую голову. Откинулся в кресле и потер виски, прикрыв глаза. Как же я устал. Не физически, нет. Я устал от этой грёбаной жизни. От этого бешеного напряжения изо дня в день. Оно давит, способно расплющить тебя нахрен своей тяжестью. И все зависит лишь от тебя самого, выдержишь ли ты этот груз. Раньше думал — выдержу. Раньше думал — обязан. За эти четыре года подстроился и плыл по течению, даже не осознавая, что весь мусор такой чертовой жизни оседает на мне. Накапливается, наслаивается… И повезет, если я когда-нибудь смогу отмыться от этой грязи.

— Так кто все-таки тебя разукрасил?

От размышлений меня отвлек голос Владимира, и я открыл глаза. Я начисто забыл о его присутствии здесь. Он многозначительно указывал взглядом на мой синяк и разбитую губу.

— Добрые люди, — коротко бросил ему и закурил сигарету, — а что Князь? Вы вышли на него?

Владимир открыл рот, собираясь ответить, и в этот момент у меня зазвонил мобильный. Посмотрел на экран — Надежда. И хотя я вздохнул спокойно после ее звонка, говорить с ней нормально не мог. Не при Владимире. Я физически почувствовал, что малышка расстроилась от моего сухого тона, но, блядь, и сделать ничего с собой не мог. У нас еще будет время. Но не сейчас, когда я не имею никакого чертова права позволить себе слабость. А Надя… она моя слабость. Я понял это и принял.

— Продолжай, — сказал Владимиру и отошел к окну.

— Он в городе. Недавно засветился в своём казино, — доложил помощник, — просадил кучу бабок. Говорят, дела у него совсем плохи.

— С Волком контактировал? — задал я интересовавший меня вопрос.

— Нет. Последний раз их видели вместе на собрании общака.

Владимир помолчал некоторое время, затем спросил.

— Что будешь делать с Волковым? Ты уже решил?

— Ни хрена я не решил, — ответил ему, — завтра встречусь с ним. Поедешь со мной.

Я отошёл от окна и снова сел в кресло. Голова болела нещадно. Помощник встал со своего места.

— Ты ведь понимаешь, что начнётся война? Если ты пойдешь против него.

Я понимал это. Более того, был готов к этому.

— Понимаю, — тихо ответил ему, — ступай, Вова. Я переночую здесь.

Мы сидели с Владимиром в машине перед офисом Волка. Он сам вошёл туда полчаса назад.

— Ты точно пойдешь один? — уже во второй раз спросил меня помощник.

— Да, — ответил ему и выкинул окурок в окно, — при тебе он не станет говорить.

Я открыл дверь и вышел из машины. Через несколько минут был около кабинета этого ублюдка. Охрана пропустила меня сразу же.

Волк сидел в кресле в окружении своей свиты. Увидел меня и улыбнулся своей фирменной отеческой улыбкой.

— Антон, — встал он со своего места, — ты без предупреждения.

Прожег ледяным взглядом его псов и коротко бросил.

— Отзови своих шестерок.

Те, конечно же, даже не сдвинулись с места, ожидая приказа своего шефа. Волк молчал, пристально меня рассматривая. Я чувствовал подступающую злость. Внешне я был совершенно спокоен, хотя внутри все закипало.

— Оставьте нас, — махнул рукой Волков.

Мужчины встали и спустя минуту скрылись за дверью. Волк сел в кресло, я же остался стоять напротив него.

— Что-то случилось? — спросил он и подкурил сигару.

Сука! Он уже все понял.

— Какое ты имеешь отношение к тем похищениям?

Волк откинулся в кресле и сделал глубокую затяжку.

— Впервые за двадцать лет ты обращаешься ко мне на «ты», Антон.

Резко перебил его и сделал шаг вперед.

— Нет желания проявлять уважение к такой падали, как ты, — на лице Волкова не дрогнул ни единый мускул, он просто слушал меня молча, — что, блядь, за игру ты устроил? Какого хрена, отвечай мне!

Я уже не сдерживался и перешел на повышенные тона. Похер! Смотрел в лицо этой мрази, и меня почти трясло от бешеного желания придушить ублюдка. Дети… черт, столько детей. Перед глазами всплыл образ Матвея, и я сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться.

— Что тебе не хватало? Денег, власти? Так у тебя все это и так есть! Ты же знал, что рано или поздно я узнаю правду. И ты знал мою реакцию, Волк.

Сел в кресло и закурил сигарету, смотря на него. Он прикрыл глаза на мгновение, затем ответил бесстрастным голосом.

— Вот именно, что я знал твою реакцию, Антон. Ты слишком горяч.

Да, мать вашу! В этом вопросе против моей воли включаются эмоции. Положил руки в карманы и сказал спокойно.

— Рассказывай. Я хочу знать все.

Он кинул на меня внимательный взгляд и начал говорить. Лишь бешеным усилием воли я остался на месте, хотя первым желанием было кинуться к сукину сыну и перерезать ему глотку. Но я знал, что тогда не выйду из этого здания живым. С каждым его словом ярость, бешеная, всепоглощающая ярость окутывала моё сознание. Я думал, что научился сдерживать ее, но сейчас был на грани. Сотни людей были переправлены за границу. Рабство… Проституция… Доноры органов… Блядь! Я знал изначально, что судьба тех людей именно такая, но услышать это из уст человека, который так спокойно сейчас все это мне рассказывал…

— Ты весь в отца, Антон, — сказал Волк, — тот тоже был принципиален в таких вопросах. Но это жизнь, мой мальчик, и…

В следующую секунду я кинулся к нему и схватил за грудки. Приблизил своё лицо к нему и отчеканил каждое слово.

— Не смей мне говорить о моём отце!

Отпустил его и отошел в сторону. Мне нужно взять себя в руки. Сейчас во мне говорят эмоции.

— Сколько?

Волк поправил галстук и ответил резко.

— Много, Антон. Ты даже не представляешь, насколько.

— Решил обеспечить себе спокойную старость, Волк? — бросил в него презрительный взгляд, — ну так не будет её у тебя. Обещаю.

Он поднялся с кресла и встал напротив меня.

— Ты смеешь мне угрожать?!

Я засмеялся.

— Нет. Предупреждаю.

Развернулся и направился к выходу. У самой двери остановился, услышав, как он окликнул меня.

— Франц, — я повернулся к нему, приподняв вопросительно бровь, — я знаю, что это значит для тебя из-за твоего прошлого. Но уже ничего не изменить. Дело сделано.

Я смотрел на него, не говоря ни слова. Как было бы просто взять и всадить ублюдку пулю между глаз…

— Я знаю, — ответил ему, — и потому я тебя уничтожу. Хотел приемника? Так будь готов, что придётся поплатиться.

Волк изменился в лице. Сейчас можно было понять, что это на самом деле хладнокровный, не останавливающийся ни перед чем человек. Сел в кресло и откинулся на спинку.

— Не ожидал… не ожидал, Антон, — и тут же продолжил совершенно иным тоном, которым, я знал, он разговаривает с теми, кого приговорил, — ты помни, мой мальчик, что я не делаю осечек. И раненый помощник да пару трупов тебе покажутся самой малой проблемой. Уяснил?

— Я не сомневаюсь, что мы друг друга поняли, — сказал ему и скрылся за дверью.

Собрание с моими людьми закончилось лишь десять минут назад. Мы с Владимиром сидели у меня в кабинете. Взглянул на часы, уже за полночь.

— Ты убьешь его? — спросил меня помощник.

Я задумался. Этот вариант мне нравился все больше и больше. Желание устранить Волкова затмевало все доводы рассудка. Я действительно хотел убить его. Заставляя мучиться… наблюдать за последними секундами его агонии. Видимо, Владимир прочел что-то в моем взгляде, потому что выругался вполголоса. Дьявол, как бы ни было, устранить Волка — это не лучший выход. Но в моих силах сделать все для того, чтобы он сам умолял о смерти.

Сначала я решил лишить этого ублюдка дела всей его жизни. Сместить его. Затем — слить все счета. В этом мне поможет тот самый банкир, который стал работать на нас с недавнего времени. Следующий шаг — опустить его на самое дно. И для этого у меня были нужные рычаги.

— Нет, — ответил после минутного молчания Владимиру, — слишком просто.

Помощник встал со своего места и направился к двери.

— Ты останешься тут? — спросил меня, повернувшись.

— Нет, — ответил ему, — поеду к себе.

Договорившись со мной о планах на завтра, Владимир покинул кабинет.

Я сидел, не двигаясь, обдумывая свои дальнейшие шаги. Свое решение касаемо Волка я менять не собирался. Сейчас я, как никогда, был уверен в том, что делаю верный выбор. Старый лис сам поставил меня по правую руку от себя, и именно это стало его ошибкой. Мне были известны все лазейки к его жизни, все его слабые места. Пришло время ими воспользоваться.

Домой я не поехал. Руки сами направили руль по направлению к квартире, в которой жила эти дни Надежда.

Принял душ и, подкурив сигарету, сел на кухне, не включая света. Странно, я чувствовал адскую усталость, сказывалось напряжение последних часов, но сна не было ни в одном глазу. Какое-то грёбаное чутье не давало спокойствия. Я понимал, что после того, как разберусь с Волковым, начнется паника в криминальном мире. Найдутся те, кто захочет занять его место и те, кто захочет точно также избавиться от меня. Это не пугало. Я был готов к такому повороту.

Но было и то, чего я боялся. Боялся, как никогда в жизни. Если что-то случится с Надеждой… Никто не должен знать о наших отношениях. Это будут использовать против меня. Я не могу позволить, чтобы ей причинили хотя бы малейший вред. Лучшим решением будет оборвать на этот период любое общение с ней. Понимал это… но, черт! Как сказать ей об этом? Как выдержать ту боль и разочарование, которые, я знал, появятся в ее глазах? Если сказать правду — не испугается, не отвернется. Ослушается… я знал свою девочку и был уверен, что она поступит именно так.

Безумное решение, и я хватаю ключи и еду к дому Зарецкого. На часах три часа ночи, но сейчас мне было глубоко плевать на это. Я хотел видеть ее. Просто увидеть и постараться объяснить. И лучше сделать это сейчас. Завтра времени может уже не быть.

После пятого гудка мне ответил хриплый, заспанный голос Надежды.

— Антон..?

— Привет, маленькая, — прикрыл глаза, смакуя ее голос, — мне нужно с тобой поговорить. Выйди незаметно.

Я представил, как она сонно села в постели, и улыбнулся.

— Ты что… около нашего дома? — спросила она недоверчивым шепотом.

— Да, жду тебя.

— Я буду через десять минут, — услышал ее ответ и закурил, приоткрыв окно.

Надя появилась через шесть минут. Прошмыгнула через черный ход и села на пассажирское сиденье. Было видно, что малышка засыпает на ходу, спрятала зевок. Она была одета в пижаму, сверху накинут халат. Улыбнулся от этой картины.

— Что-то случилось? — спросила она тревожным голосом.

— Пока нет, маленькая, — нагнулся к ней и провел пальцем по нежной щеке. Надя прикрыла глаза и прижалась к моей руке, как котенок.

Только сейчас понял, что все это время мне был необходим этот контакт с ней. Одно лишь прикосновение, а я почувствовал, как меня отпускает все то напряжение, что мучило эти дни. Стало легче, словно получил заряд новых сил.

— Брат не обидел тебя?

Надя открыла глаза и посмотрела на меня удивленно.

— Нет, — ответила тихо, — мне кажется, он дал нам шанс.

В этот момент по дороге проехала машина и осветила фарами мое лицо. Надя вскрикнула и резким движением включила свет в салоне. Черт, а я ведь и забыл.

— Боже, — она приложила к моим губам дрожащую ладошку, а потом осторожно прикоснулась к синяку на щеке, — он все-таки ударил тебя?

В ее глазах стояли слезы, и я выругался про себя.

— Все хорошо, — успокоил ее, — мы просто поговорили. Но я не из-за этого приехал, Надежда.

Она не слушала. Наклонилась ко мне и прижалась осторожным поцелуем к моим губам. Все слова, что хотел ей сказать, вылетели из головы. Положил руки ей на талию и притянул к себе. Надя тихо вздохнула и прижалась ко мне еще ближе. Я не стал себя останавливать. Не сейчас. Ответил на поцелуй, забирая инициативу. Как же мне ее мало. Всегда. Так будет всегда. Ею невозможно насытиться…

Мягко отстранился, и отвел волосы от ее лица. В свете луны она была такая милая, похожа на ребенка. И именно эта мысль вернула меня на землю.

— У меня небольшие проблемы, маленькая, — сказал ей тихо, — мы не сможем видеться так часто, как раньше.

Надя едва заметно вздрогнула и обхватила себя руками, будто замерзла. В ее глазах была растерянность.

— Какие проблемы? — спросила шепотом.

Черт, и что прикажете ей отвечать? Смотрит своими испуганными глазами, и кажется, что ее взгляд пробирается прямо в душу.

— Ничего серьезного, — я старался говорить спокойно, чтобы не пугать ее, — но в ближайшее время я буду занят, и не могу обещать, что смогу уделить нам время.

Надя молчала. Отвернулась к окну и прикусила губу. Было видно, что она нервничает. Откинула рукой волосы назад и повернулась ко мне. Я едва не отшатнулся от тех чувств, что прочел в ее глазах. Боль, обида, непонимание и страх. И все эти чувства, блядь, вызваны мною!

— Я боюсь, Антон…

Не раздумывая, я потянулся к ней и прижал к себе. Надя дрожала, я чувствовал эту дрожь всем телом. Стал гладить ее по спине, а она спрятала лицо у меня на груди.

— Глупышка, — я и сам перешел на шепот, — это же не навсегда. Улажу дела, и все будет, как прежде.

Говорил ей это, а сам не верил. Не будет. Ни хрена не будет, как прежде, мать вашу! Как защитить ее, как отгородить от всего этого…

Внезапно Надя вырвалась из моих объятий и взглянула на меня. Черт возьми, и теперь в ее глазах была злость.

— Ты не понял, — сказала она намного громче, — я за тебя боюсь, понимаешь? ЗА ТЕБЯ, Антон!!!

Закрыла лицо руками и ее плечи стали мелко подрагивать. В горле встал ком, в этот момент я ненавидел себя. За то, что заставляю пройти ее через это. Резким движением нажал на рычаг сзади кресла, отодвигая его назад. Схватил Надежду и посадил к себе на колени. Черт, было тесно, но сейчас это меньше всего меня волновало. Прижался к ее волосам, вдыхая знакомый аромат. Затем отстранился и взял ее лицо в ладони. Щеки Нади были мокрые от слез, вытер их пальцами и улыбнулся ей.

— Все будет хорошо, маленькая, — черт, такие банальные слова, но других в этот момент в мозгу не было вообще. Мне казалось, я иссушен изнутри.

Она громко всхлипнула, но хотя бы плакать перестала. Положила свои ладони мне на грудь.

— Я паникерша, да? — спросила, слабо улыбнувшись.

Я засмеялся и коротко поцеловал ее в кончик носа.

— Еще какая, — ответил ей, постепенно успокаиваясь, — мне пора ехать, маленькая.

Надя не сдвинулась с места. Я тоже. Хотел продлить эту минуту. Обнял ее и стал целовать. Нежно, едва касаясь губами, просто сохранить ее вкус на губах. Но ее тихий вздох сорвал мне все планки и вот уже поцелуй стал страстным, еще немного и способен перерасти в нечто большее. Черт!

С трудом оторвался от Надежды. Я был возбужден, и она это прекрасно чувствовала. Игриво улыбнулась мне.

— Ты позвонишь завтра?

— Постараюсь, — ответил ей, пересаживая ее на соседнее кресло, — но не могу обещать.

Ее взгляд потух на мгновение, но затем она взяла себя в руки.

— Будь осторожен, Антон…

Сказала и выбежала на улицу. Через минуту она скрылась в доме. А я так и сидел в машине. Все получится. Должно получиться…

После встречи с Антоном все последующие несколько дней я просто не находила себе места. Чувствовала, что он не сказал и сотой доли правды, и все намного серьезней. Я знаю, что он всеми силами старался оградить и защитить меня от своего мира, но как же это тяжело… когда его жизнь ощущается, как твоя собственная.

В эти дни я снова выпала из реальности. В душе поселилось мерзкое чувство тревоги, которое заполняло меня все больше и больше. Рассказала Милене о последнем разговоре с Антоном, естественно, упустив много деталей. А она просто улыбнулась и сказала верить в своего мужчину. Вот так просто. И я верила, но эта вера не унимала того, что я переживала за него жутко, до дрожи. Да, мы списывались пару раз за это время, в одном из сообщений он сообщил, что уедет из города, но ни одно смс не передаст интонацию его голоса. Мне дико хотелось его услышать. Звонить ему так и не решилась, он ведь сказал, что сам позвонит. У него свои дела и есть своя жизнь помимо меня. Я понимала, правда, но приказать себе перестать чувствовать обиду и ревность не могла. Да, я ревновала его. К работе, к машине, к телефону… ко всему.

— Милен, сейчас Анька придет, посидишь с нами? — спросила я, доставая чашки из шкафчика.

— Нет, спасибо. Я пойду с малыми полежу, пока Стас и Костя не вернутся, — улыбнулась девушка немного устало.

— А вы подумайте, что будете на твое день Рождение делать.

Я хлопнула себя по лбу.

— Блин, я вообще про него забыла, представляешь! — страшно округлила глаза, — видимо, возраст уже дает о себе знать.

Милена засмеялась и пошла к малышам в комнату.

Напевая песенку себе под нос, я начала рыться в холодильнике, ища вкусняшки. Сегодня у нас день кино. Будем смотреть фильмы у меня в комнате и объедаться. Как ни странно, такая перспектива меня радовала. Схватив поднос с едой потащила его к себе в комнату, краем глаза глянула на телевизор. Там говорилось об убийстве какого-то не последнего человека в городе, но я не стала заострять на этом внимание и пошла дальше.

Пришла Аня, и мы начали наш кино-марафон. Включили какую-то американскую комедию. И уже через двадцать минут ржали, аки кони. Кино было довольно веселым, но наши постоянные комментарии сделали свое дело.

— Ой, я больше не могу, — сказала Анька, вытирая слезы с лица.

— Я тоже. Надо сделать перекур.

Хихикая, мы вышли на балкон. Я подкурила сигарету и мыслями снова вернулась к Антону. Где он сейчас? Покушал ли или снова забыл? Все ли хорошо у него? В реальность меня вернула запущенная в меня подушка.

— Алло, Земля вызывает Зарецкую! — я виновато улыбнулась.

— Прости, задумалась.

— Да я заметила, — хмыкнула подруга, — о чем? Или о ком?

— Да так… у меня же день Рождение скоро. Надо что-то придумать. Родители как раз к тому времени приедут.

Мне так хотелось рассказать подруге про нас с Антоном… Я доверяю Ане и расскажу про наши с ним отношения. Только не сейчас. Как только появится подходящий момент. Но, как сказал Антон, сейчас не самое хорошее время, и делать что-то против я не хочу. Внезапно зазвонил ее телефон. Я не прислушивалась к разговору, опять ушла в свои мысли.

— Капец.

— Что такое? — поинтересовалась я.

— Босс Саши вообще слетел с катушек, — внутри прошла легкая дрожь, так бывает каждый раз, когда я слышу про Антона, а затем все во мне похолодело от страха за него. Чувствовала, как меня накрывает волна паники. Мне хотелось схватить Аню за грудки и трясти, чтобы она все мне рассказала в мельчайших подробностях. Но я заставила себя стоять на месте и даже попыталась сменить тему.

— А вы что с Сашей…? — многозначительно поиграла бровями.

Аня покраснела и улыбнулась до ушей.

— Не знаю. Мы, вроде как, друзья. Мы постоянно общаемся. Даже, когда у него нет времени, он всегда пришлет мне «С добрым утром» и «Спокойной ночи». Спросит, как прошел мой день. И ему действительно интересно это. Он такой классный, с ним не скучно. И, кажется, я в него влюбилась… — очень тихо закончила свой монолог Аня.

— А он что, как думаешь? — нетерпеливо спросила я. Подруга невесело рассмеялась.

— Надь, ну посмотри на меня, — она показала на себя рукой, и я приподняла бровь, говоря, что не понимаю о чем она. Она печально вздохнула.

— Я не ты.

— Ну да, ты не я. Я — Надя, ты — Аня.

— Да я не про это, — махнула рукой подруга, — во мне нет ничего яркого. На меня смотришь и думаешь — ну… так себе, пойдет. А глядя на тебя думаешь: вау! Понимаешь, к чему я? Видела я, какие девушки вокруг Саши вьются! Извини, но рядом с ними и ты не будешь «вау».

— Дура ты, Анька, — беззлобно обозвала я подругу, — судить человека только по внешности… Это первый признак дурака! Нельзя так, это не правильно… — ведь никто не знает, какие шрамы может скрывать эта самая внешность, хотелось мне добавить, но я промолчала, — пишет он именно тебе, а не тем девушкам! И в мыслях он точно не раз и не два занялся с тобой сексом.

— А ты откуда знаешь? — спросила Анна, подозрительно прищурившись, на что я закатила глаза и ответила.

— Это же мужики.

Мы обе улыбнулись. Я подкурила вторую сигарету и закусила губу. Не смогла сдержаться.

— Так говоришь, Франц беснуется, да? — девушка кивнула, а я добавила, — он даже в командировке их достает.

— В какой командировке? — удивленно спросила Аня

— Ну, он же уехал. А ты говоришь, что все равно следит за ними.

— Никуда он не уехал. Вон, Саша к нему в кабинет шел люлей получать, — беспечно отмахнулась девушка, — пошли фильм досматривать.

— Иди без меня. Сейчас докурю и приду.

Я схватилась руками за перила и, как ни странно, произнесла это спокойным голосом. А внутри у меня был ураган эмоций. Антон в городе? Может, он приехал уже? Но тогда почему мне не сказал? Не успел? Не хотел? Почему…?

Остаток вечера прошел в прострации. Аня, заметив мое состояние, ушла домой раньше, явно придумав, что она вспомнила о каких-то срочных делах. Я была ей за это благодарна. Она понимает. Всегда и без слов.

Сидела в комнате и чувствовала, как мысли бьют меня без устали, а мой мозг закипает от вопросов, на которые нет ответов… Но я твердо решила их получить.

Быстро встала с пола и, схватив с тумбочки деньги, пошла на автобусную остановку. Нет сил больше ждать и изводить себя.

К нужному месту подъехала я довольно быстро. Мы с Антоном как-то проезжали здесь не раз. Его офис. Двухэтажное здание. Он небрежно говорил, что здесь находится его главное место дислокации, и я запомнила. Как и все вещи, связанные с ним.

Зашла внутрь, и меня тут же остановила охрана.

— Предъявите документы, отметьтесь в журнале и проходите.

Достала паспорт и показала его грозному охраннику. Быстро написала фамилию с именем и прошла дальше. Решила воспользоваться лестницей и медленно начала подниматься наверх.

Сердце стучало, как сумасшедшее, и замирало от проносящихся в голове мыслей. Я до конца не могла поверить, что он действительно в городе. Ведь раньше он никогда меня не обманывал.

Поднявшись на второй этаж, я оказалась в просторном, светлом, стильно отделанном помещении. За столом сидела ухоженная женщина, лет сорока пяти. Я остановилась, как вкопанная, напротив стола и начала рассматривать её. Тёмные короткие волосы, немного полновата, и с милой улыбкой на поллица.

— Я могу Вам чем-то помочь? — профессиональным голосом поинтересовалась она.

"Можешь. Если бы Вы пошли и ударились пару раз о стену, было бы очень мило с Вашей стороны", — зло подумала я. Внутри все просто вопило. Меня раздирало от ревности. Я постаралась взять себя в руки. Это все беспочвенно и глупо с моей стороны. Улыбнулась женщине.

— Добрый вечер, у меня назначена встреча с Антоном Владиславовичем, — закусила губу и надеялась, что мои враки, как говорит Стасик, убедительны.

Женщина озадаченно начала искать что-то в ежедневнике.

— Извините, я здесь новенькая…. наверное, не записала.

— Бывает. Так Антон Владиславович на месте? Он не любит ждать, сами знаете.

Женщина нервно сглотнула и покосилась на массивную дубовую дверь.

— Знаю. Сейчас предупрежу, что Вы пришли… — и выжидающе посмотрела на меня, надеясь, что я представлюсь.

— Не утруждайте себя. Он меня ждет.

Женщина медленно кивнула. А я пошла к двери с надписью "Франц А.В.".

Сердце неистово стучало в груди. Не знала, какой будет его реакция. Но я была уверена, что Антон будет счастлив. Он так же, как и я, эти дни скучал по мне. Я очень надеюсь на это.

Аккуратно повернула ручку двери и прикусила губу. Меня до сих пор терзал тот факт, что он соврал. Почему, блин?

Я застыла на пороге и начала впитывать в себя его образ. Все мысли и обиды сразу вылетели из головы. Как же я по нему скучала… до сумасшествия, до одури. Смотрела, не дыша, чувствуя, как от нежности начинает щемить сердце. Он был увлечен какими-то бумагами. Видеть его за работой… это сексуально. Представила, как он может прижать меня к одной из стен кабинета… Из груди вырвался тихий вздох.

— Принесите мне кофе, — не поднимая головы, произнёс Антон. Я улыбнулась.

— Антон… — тихо позвала его.

Он резко оторвался от каких-то бумаг и посмотрел на меня колючим взглядом. В нем сквозила неприкрытая угроза. Он пугал меня. Никогда Антон так на меня не смотрел, я невольно сделала шаг назад, пребывая в легком шоке. За считанные секунды он покинул свое место и подошел ко мне, грубо схватил за руку и втащил в кабинет, с силой захлопнув за нами дверь. Я поморщилась от боли в руке.

— Какого хрена, Надежда? Зачем ты пришла сюда? — практически прорычал мне в лицо.

Я кожей чувствовала его ярость, но не могла понять причину. Мужчина резко выпустил мою руку и отошел к окну, а я обняла себя руками. Он закурил сигарету и молчал. Вмиг все сценарии нашей встречи развеялись, как пепел на ветру. Не к такому приёму я себя готовила. Но это молчание давило на меня, я чувствовала себя, как провинившийся котёнок перед хозяином. Почему-то я хотела оправдаться…

— Я соскучилась по тебе. И Аня сказала, что ты на месте. Вот я и решила прийти.

Тихо проговорила, проглотив подступившие слезы обиды, и опустила глаза в пол. Я не могла на него смотреть, меня рвало на части от его ауры, его позы и его холода.

— Я тебе разрешал приходить? Ты вообще понимаешь, ЧЕМ это твое «соскучилась» может обернуться?

Казалось бы, что он взял себя в руки. Повернулся ко мне, говорил спокойно и отстраненно… но именно этим спокойствием и равнодушием резал меня на живую по сердцу.

— Что случилось, Антон? Почему ты обманул меня? Я не понимаю…

Ответа не последовало, и я подняла на него глаза. Твёрдо встретила его взгляд. Его глаза потемнели, и в них бушевали настолько сильные эмоции, что я едва не задохнулась под их натиском. Но мне нужно знать. Я так просто не отступлю. Не от него. Я сильная девочка. Он сам мне это сказал.

— Расскажи мне.

Антон стоял и просто смотрел на меня. Молча. По его взгляду вообще нельзя ничего прочитать. Ни одной эмоции. Сейчас он полностью взял себя под контроль и возвел между нами стену. Такое ощущение, что это пытка. Его изощренная пытка гребаной тишиной. Мысли в голове мечутся, как птицы в клетке. Антон затушил окурок и спокойно ответил.

— Что тебе непонятно Надежда? Я сказал, уехал, значит, для тебя я уехал и точка.

Я вздрогнула от этого безразличного тона. Ошарашенно смотрела на него, пытаясь разглядеть хоть что-то. Хоть какой-то намек, почему он сейчас так со мной. Ведь только Антон знает насколько я ранима. Точнее, только он может меня ранить. И сейчас он безошибочно своими словами, своими действиями бил меня в самую душу. Закусила внутреннюю часть щеки, чтобы немного прочистить мысли и понять…

— Почему, Антон? Зачем ты так?

Он усмехнулся, и от этой улыбки у меня пошли мурашки. Но не те радостные мурашки… А затем отвернулся и не глядя на меня ответил. Именно сейчас я осознала, что как раньше не будет…

— Сказки имеют свойство заканчиваться, девочка. И наступает уродливая реальность.

Передо мной был совершенно незнакомый мне мужчина. Ледяной взгляд, таких родных и до боли знакомых глаз, пронизывал меня насквозь. Я хотела кричать, ударить, заплакать. Но ничего из этого не сделала. Просто смотрела на него… и погибала изнутри.

— Уходи, Надежда, и не ищи со мной встреч. Я сам свяжусь с тобой.

Я знала, что он не свяжется. Просто чувствовала это всеми фибрами. Почувствовала, как мир резко начал темнеть и терять привычные краски… Но я так и осталась стоять на месте. Может быть, я еще ждала… Ждала, что он подойдет и прижмет к себе. Скажет о том, какая я глупышка. ЕГО глупышка. Но он снова повернулся ко мне спиной.

Я просто не могла поверить в то, что только что произошло. Он резал меня по живому. Вмиг мне стало холодно, и внутри начала заполнять какая-то пустота. Все мое нутро тянулось к нему, как к спасителю, я хотела, чтобы он повернулся. Чтобы обнял меня. Мне нужно было прикоснуться к нему, чтобы понять, что он шутит. Я ведь чувствую его, черт возьми! Чувствую его душу, а он мою. И сейчас, уверена, он чувствует всю мою боль. Но его это не волнует…

Минуты тянулись, а он так и не поворачивался. Франц только что растоптал весь мой мир… А мне осталось лишь собрать его кусочки и уйти.

Смутно помню, как покинула кабинет Антона. Знаю, что рядом со мной был Саша. Наверное, только благодаря ему я смогла добраться до дома. Довел меня до комнаты и усадил на постель. Дома никого не было, Милена с детьми вечером уехали к маме в гости, а Костя в командировке.

Хоккеист ни о чем не спрашивал, ничего не комментировал. Просто был рядом. Для меня. А я даже благодарности не почувствовала. Ничего… сплошная апатия… Хотя нет, чувствовала себя жалкой оболочкой, из которой вытянули жизнь и бросили умирать в агонии.

Неужели, это и есть любовь? Разве должно быть так больно? Я уверена, когда любят, не причиняют боли. А Антон причинил… намеренно. Чувствую, как она струится по венам и меня начинает разрывать от нее, кажется, что меня больше нет. Эта боль настолько сильная, что мне хотелось кричать. До хрипоты. До удушья. А когда покинут последние силы, свернуться на полу и скулить. А еще лучше отключиться. Не думать, не вспоминать те слова, что ранили глубже ножа. Я пыталась абстрагироваться, обратно спрятать свои чувства и эмоции, но как это сделать, когда перед глазами всплывал холодный, равнодушный взгляд. Мне страшно от того, какой я стала слабой…

В таком состоянии я провела последующие несколько дней. Я не выходила из комнаты. Мне было безразлично абсолютно все. Я была в состоянии анабиоза. Любовь вызывает привыкание — это всем известно. А когда вы оторваны от человека, от которого зависите, то такой разрыв подобен маленькой смерти.

Но потом все изменилось. Вернулась Милена и зажгла во мне крохотный огонек надежды. Она говорила со мной. Долго, упорно… пыталась пробиться. И в итоге я услышала ее.

— Ты должна верить ему, Надька, — сказала она, когда мы сидели у меня на балконе.

Мне хотелось кричать, но я молчала, это не принесет облегчения. Чему верить? Тем словам, что убивали? Или тому холодному равнодушию, с которым были сказаны… Это все давило на меня, грозя свести с ума.

— Я так сильно его люблю, что становится больно. Разве так должно быть, Милена? Разве должна быть боль? Сколько можно… Где тот самый предел? Мне кажется, я больше не выдержу.

Последние слова я прошептала. Почувствовала, как девушка обняла меня, и я прижалась к ней в ответ.

— Всегда бывает больно. Но нужно бороться. Ты готова бороться, Надя? Готова бороться за Антона? За ВАС?

Готова ли я? Да, черт возьми! Смогу ли я? Не знаю… Но я никогда себе не прощу, если не попытаюсь. В тот день я отослала ему СМС… «Вечером буду ждать тебя в квартире. Приходи, пожалуйста»

Никогда еще не чувствовал себя таким ублюдком. Надежда ушла пять минут назад, а я все также стоял у окна, вцепившись руками в подоконник. Прижался лбом к стеклу и прикрыл глаза. Тут же на периферии зрения появился наполненный болью взгляд, который я буду помнить до конца своих дней.

Отошел от окна. Нервным движением достал сигарету и подкурил. С третьего, блядь, раза! Пальцы не слушались, по телу прошла волна дрожи, вызванная яростью на самого себя.

Нужно взять себя в руки. Немедленно. Но я не мог. Стоял посреди кабинета, запрокинув голову вверх и делая судорожные вздохи. Все силы ушли на то, чтобы стоять спокойно в этом грёбаном кабинете и хладнокровно уничтожать все то, что было между мной и этой светлой девочкой. Я не просто ранил ее, я нанес контрольный удар…

Словно очнувшись от оцепенения, подошел к столу и набрал Владимира. Через секунду услышал его голос.

— Зайди ко мне, — бросил коротко в трубку.

Стоял, уперев руки в стол и наклонив низко голову. Мне казалось, я схожу с ума. Медленно и мучительно. С яростным рыком смел все со стола на пол одним рывком. И как раз в этот момент в кабинет вошел Владимир.

На его лице не дрогнул ни мускул при виде того погрома, что я устроил. Лишь в глазах на долю секунды промелькнула вспышка удивления, но он тут же вернул себе прежнюю выдержку.

— Кто, блядь, пропустил ее? — прорычал, не в силах взять себя в руки.

Владимир был все так же собран и на лице ни одной эмоции.

— Секретарша. Новенькая, — ответил мне.

— Уволь ее, — коротко бросил и тут же продолжил еле сдерживаемым от эмоций голосом, — приставь к девочке охрану, Вова. Чтобы не зацепило.

Помощник округлил глаза и спросил.

— Думаешь, опасность есть?

— Не знаю… черт возьми, я и сам не знаю! — запустил руку в волосы и резко взъерошил, — если с ней что-то случится, если с ее головы упадет хоть малейший волосок… я убью голыми руками того ублюдка, кто посмеет причинить ей вред.

Я горько усмехнулся и отвернулся от Владимира. Начинать-то следует мне с самого себя.

— Сход через два часа, ты помнишь? — отвлек меня голос помощника.

— Помню, Вова, — ответил ему тихо, — ступай и выполни, что я сказал.

Он молча удалился, оставив меня одного. Один на один со своей болью. Прошел к дивану и лег на него, прикрыв рукой глаза. От предстоящего разговора с лидерами группировок зависела моя судьба, даже жизнь. Мне нужно разработать линию поведения, но я, блядь, мог думать лишь о Надежде.

Раньше даже представить не мог, что способен причинить ей боль. Каких гребаных усилий мне стоило добиться доверия этой девочки, я доставал ее из той чертовой раковины шаг за шагом. И, как последний сукин сын, нанес по ней удар. Когда она была так беззащитна и обнажена передо мной. Черт! Я глухо застонал.

Убийство Волка выбило меня из колеи. Я даже не успел слить его счета, как криминальный мир взорвался от известия о его смерти. Он был найден в своей квартире. И, конечно, по гребаному совпадению почерк убийства был моим. Перерезанная глотка привязанной к стулу жертвы. Тут же, как по прихоти извращенки-судьбы, нашлись свидетели нашей с ним ссоры. Не трудно сопоставить дважды два и сделать соответствующие выводы. Только мне нахрен не нужна была его смерть! Да, это решило бы кучу проблем, но я не собирался его устранять.

Но это, блядь, мало кого это интересовало. Подстава слишком удачная и тонко разыгранная. Выдвигать мне в лицо прямое обвинение еще никто не смел, но это дело времени. Было назначено экстренное совещание всех заинтересованных группировок. Не только нашего города, но и соседних. И мне потребуется вся моя выдержка и хладнокровие.

Зачем же ты пришла, маленькая… Я надеялся лишь на то, что никто не успел ее засечь. Малейшая ошибка, и она будет использована против меня. Дьявол!

За круглым столом сидели десять человек. Каждый из них матерый преступник, который добился безоговорочного авторитета и уважения. С некоторыми я пересекался и раньше. Но были здесь и те, о ком был лишь наслышан. Князь тоже присутствовал. Он даже не скрывал свою торжествующую ухмылку при моем появлении. Это лишь подтвердило мои подозрения. Но я был спокоен и хладнокровен. Со стороны не было заметно, в каком бешеном напряжении нахожусь.

Совещание длилось уже около часа. За все это время я произнес лишь пару слов. В основном, говорили остальные. Теперь мне в открытую высказали то, о чем раньше молчали. По версии большинства, именно я устранил Волкова, чтобы занять его место. Готов поспорить, каждый из сидящих здесь был совсем не против принять на себя полномочия Волка. Но сейчас же все они обвиняли меня в том, что я поднял руку на столь уважаемого человека. Стадо гребаных стервятников!

Я слушал их со скучающим выражением на лице. Не собирался вступать в разговор сейчас, понимая, что меня не станут слушать. Они вынесли приговор. Который в ближайшее время будет приведен в исполнение.

— Тебе есть, что сказать, Франц? — обратился ко мне один из главарей. По привычке отметил, что мы пересекались с ним пару раз.

Я не отвечал. Спокойным движением подкурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Мельком взглянул на Князя. Тот прожигал меня самодовольным взглядом. Я был уверен, ублюдок сидел и видел, как займет место Волка. Только через мой труп, сука…

— Да, — ответил сидящим, — я не имею к этому никакого отношения.

Мужчины недовольно загудели. Кто-то просто рассмеялся. Но некоторые из них устремили на меня пристальный взгляд.

— Почерк твой, — сказал один из них, — тебе выгодна его смерть.

Я усмехнулся. Как же достало это. По четвертому, блядь, кругу. Резко повернулся к тому, кто это сказал.

— Два года назад был убит депутат. Почерк убийства, — я сделал вид, что стараюсь вспомнить, — точно! Нож в груди и контрольный в голову. Никого не напоминает, Ворон?

Мужчина нахмурил брови и просверлил меня яростным взглядом.

— Тогда была доказана моя непричастность, и ты знаешь это.

Я лишь кивнул ему, соглашаясь.

— Я докажу, что меня подставили.

В ответ раздался гул голосов. Ворон встал со своего места и закурил.

— Неужели ты думал уйти отсюда на своих двоих, Антон?

— Именно так я и думал, — спокойно встретил его взгляд.

Внезапно голос подал Князь, который до этого не произнес ни слова.

— Тогда какого хрена ты припёрся со своей свитой? — он многозначительно указал взглядом на дверь.

В соседней комнате сидели мои люди во главе с Владимиром. Их, конечно, не пустили. В данный момент стоило лишь кому-нибудь из них рыпнуться в сторону этой комнаты, он будет убит на месте. И они это знали. Но и я также знал, что ради меня они пойдут на все.

Я проигнорировал вопрос Князя и повернулся к человеку, мнение которого было единственно важным для меня. Дроздов Валерий Павлович. В криминальном мире — Дрозд. Этот мужчина хорошо знал Волка, так же, как и моего отца. Среди всех присутствующих он имел самый веский авторитет. К нему прислушивались и уважали. Этот человек опасен, как дьявол. Он, не раздумывая, может отправить на верную смерть сотни людей. Но в то же время у него был свой «кодекс чести», если это выражение вообще можно применить к убийце.

— Неделя, — обратился к нему, — дайте мне неделю, и я притащу вам ублюдка.

Я с силой потушил сигарету и продолжил.

— И вы оставите его мне.

Дрозд приподнял в притворном изумлении бровь, и я готов поклясться, в его глазах промелькнуло веселье.

— Ты еще смеешь выдвигать нам условия?

Его голос был обманчиво скучающим. Но я знал, что в данный момент он решает, дать ли мне шанс. Внутри все замерло в ожидании. Некоторое время стояла мертвая тишина.

— Неделя, — раздался голос Дроздова, и он поднялся с кресла, — если через семь дней доказательств не будет, итог тебе известен.

Никто не произнес ни слова. Все присутствующие молчаливо согласились с решением Дрозда, хотя я знал, далеко не всех оно устраивало. Вслед за главарем самой крупной группировки я встал со своего места. Коротко кивнул присутствующим и направился к выходу.

— Франц, — окликнул меня Дрозд, и я повернулся, — доставь его живым.

Следующие три дня пролетели в бешеном темпе. Были подключены все имеющиеся связи, я и мои люди не знали отдыха, ища хоть какую-то зацепку, малейшую гребаную улику. Я обязан доказать свою невиновность. То, что это дело рук Князя, я даже не сомневался. Но никто не станет слушать меня без весомых доводов, предпочтя запустить пулю в лоб. В том самом кабинете. У меня оставалось еще четыре дня. Чертовски мало, но я должен успеть. Обязан.

Все это время Надежду все также вели приставленные мной люди. По их отчетам я понял, что девушка за эти дни ни разу не вышла из дома. И я, блядь, даже представить боялся, ЧТО сейчас с ней происходит. Пытался закупорить, замуровать наглухо свои мысли о ней. Но это ни хрена не помогало.

Ее наполненный болью взгляд преследовал меня постоянно. Закрывал глаза и видел, как в нем за доли секунды промелькнуло столько эмоций. Удивление на грани шока, неверие, боль, страх, надежда… и все это сменяется мукой, которую она пыталась скрыть. Я терял самообладание, день и ночь прокручивал в голове все те слова, что сказал малышке, и это стало моей личной пыткой.

Повисшая угроза со стороны главарей нагнетала обстановку еще больше. За свою жизнь я не переживал. Мне было плевать. Но если что-то случится с Надеждой… Знал, что сейчас она в безопасности, но беспокойство не проходило. Не мог спокойно спать. Лишь пару часов украдкой, затем садился в постели и сидел, хрен знает, сколько времени. Не шевелясь. Вспоминая, размышляя. В голову врывалась хренова туча мыслей. Как она сейчас? Спит ли? Вдруг моей девочке опять снится кошмар, а меня рядом нет. И тут же приходило осознание того, что больше и не будет, мать вашу!

По утрам изнурял себя в спортзале. Вымещал всю ярость и злость на манекенах. Никогда еще мои тренировки не были столь бешеными и отчаянными. На месте мишени представлял себя, и с ненавистью наносил ритмичные удары. Но мне не легчало. Ни на йоту!

Понимал, что решение было правильным. Надежду необходимо отпустить. Дьявол, изначально нельзя было доводить все до такого, но я не жалел об этом. Да, я конченый ублюдок, но то время, что она была моею, останется со мной навсегда. Понимал, что Надя возненавидит меня. Это и было моей целью. Отпугнуть, оттолкнуть… лишь бы в безопасности была, лишь бы не рядом. Сметет ее волной рядом со мной, да даже если лишь слегка зацепит, впору подыхать самому.

Дыра в груди все разрасталась. Порой казалось, она поглотит меня. Лишь спустя время осознал — болит душа. Черт! Всегда считал, что нет ее у меня, не может быть. Сказки, байки. Теперь понял, что это не так. Но какой же, блядь, высокой ценой пришлось поплатиться. А ведь я признал, что люблю. Так легко, не задумываясь. Осознание растеклось по венам, согревая. А потом кровь застыла, смиряясь с необходимостью отказаться от нее…

Я приехал в «Чистилище», где меня ждал Владимир.

— Он заговорил? — спросил помощника, как только тот зашел в кабинет.

— Нет, — ответил тот, — с ним Джокер поработал, так что сейчас он в отключке.

Черт! У меня остается все меньше времени.

— Приведи его в чувство, — приказал Владимиру, — я сам с ним поговорю.

Помощник лишь кивнул и вышел из кабинета. Я откинулся в кресле, подкурив сигарету. В данный момент в нашем подвале находился Кузнец. Правая рука Князя. Мои люди взяли его больше суток назад. Я был уверен, что он расскажет много интересного. Нужно лишь время, которого у меня, мать его, не было, и правильный подход.

Спустя полчаса я спустился в подвал. Кузнец был привязан к стулу и мало чем напоминал того мужчину, которого я привык видеть до этого. Его лицо представляло собой сплошное кровавое месиво, сквозь ткань рубашки виднелись порезы от ножа. А может от чего-то другого, хрен знает, что сегодня пришло на ум Джокеру. К помощнику Князя у меня не было никаких претензий. Мы с ним мало пересекались, лишь пару раз на собраниях общака. Но и жалости к нему я не испытывал. Мужчина пришел в себя и в данный момент пытался сфокусировать на мне зрение. Видимо, у него плохо это получалось. Он мотал головой, в какой-то момент прикрыл глаза и застыл. Узнал. Вот теперь пришло время поговорить.

— Ну как ты, Слава? — обманчиво любезным тоном спросил его, взял стул и присел напротив.

Он прожег меня яростным взглядом, на который я лишь улыбнулся краешком губ. Мужчина демонстративно молчал. Отлично.

— Значит так, скажу лишь один раз, — вмиг посерьезнел я, — я знаю про подставу, что устроил твой шеф. Знаю, что в той перестрелке повалили моих людей именно вы. И теперь у тебя есть возможность рассказать мне об этом подробно и тем самым сохранить свою жизнь.

Кузнец опустил голову, явно, размышляя. Я молча ждал. Это был блеф, лишь пустые подозрения, которые мне нечем подкрепить. Но если он заговорит, то проблема будет решена.

— Где гарантии, что ты не прикончишь меня, как только все выяснишь? — прохрипел мужчина, не поднимая головы.

— Через четыре дня я в любом случае сдам твоего шефа, — ответил ему, отмечая, что он слегка дернул головой на эти слова, — ты знаешь, что это значит. Готов попасть под раздачу?

Ровно через час я выходил из кабинета, кипя от ярости. Кузнец все подтвердил. И даже больше. Теперь у меня были все доказательства, все мотивы Князя. Он собирался развязать войну. Между мной и Волком. Перестрелка при передаче товара была пробным делом. Совершенно случайно он узнал о месте встречи с поставщиком, и послал туда своих людей. Подозрение должно было пасть на Волка. Но его с моей стороны не последовало. И теперь он решил играть по крупному. Устранил Волка, зная, что весь криминальный мир ополчится против меня. Все знали, что у нас с ним в последнее время разногласия. Со временем Князь планировал занять его место, после того, как убрали бы меня. Теперь я точно знал, что мне делать. Осталось лишь пережить эти гребаные четыре дня.

На следующий день ко мне в офис явился Князь собственной персоной. Я ждал его визита, понимая, что он начнет нервничать из-за пропажи своего помощника. Знал, что первым делом он пойдет ко мне, и именно это и произошло.

Он прошел в кабинет, излучая волны злости. На этот раз его лицо уже не светилось тем превосходством, которое было у него на сходняке.

— Франц, — начал он без приветствия, — ты думаешь, это тебе поможет?

Я бросил на него спокойный взгляд и подкурил сигарету.

— Ты о чем? — спросил, медленно выпуская дым.

Князь смачно выругался и уселся в кресло напротив.

— Ты знаешь, мать твою! — взорвался мужчина, — какого хрена ты удерживаешь моего помощника?!

Я ухмыльнулся и сделал очередную затяжку. Князь похлопал себя по карманам и достал сигареты.

— Удерживаю? — я приподнял бровь, будто удивившись, — твой помощник просто гостит у меня. Сомневаешься в моем гостеприимстве?

— Ой, блядь, не неси мне здесь херню! — уже более спокойно ответил Князь, — если ты думаешь, что он тебе что-то скажет, ты ошибаешься. Или у тебя есть ко мне претензии? Часики тикают, Франц, ты просто ходячий труп. Но твои потуги по спасению собственной шкуры забавляют.

— Неужели? — я засмеялся, — он ведь много интересного рассказал мне, Князь. В дружеской беседе.

Мужчина молчал. Курил, заметно нервничая. Задумчиво потушил сигарету и поднял на меня глаза. В них снова светилось то самое самодовольство.

— Я недавно встретился с Графиней, — начал он, резко переводя тему, — эта женщина любит поговорить. Что ж ты променял ее на какую-то малолетку?

Меня словно обухом по голове ударило. Весь напрягся, казалось, кровь похолодела. От страха. От чистого, животного страха. Как, блядь, как он узнал про нее?! Лишь усилием воли я сохранил все тот же безмятежный вид и не кинулся на ублюдка в желании свернуть ему шею.

— Что, решил обсудить мою личную жизнь? — спросил я, усмехнувшись, и окинул его насмешливым взглядом, — или хочешь, чтобы я опытом поделился?

Лицо Князя потемнело, и он продолжил, игнорируя мой вопрос.

— А ведь Ольга следила за тобой, — он засмеялся, — ты знал это, Франц? Нет ничего хуже брошенной телки.

Я засмеялся вслед за ним, хотя внутри все вибрировало от ощущения тревоги.

— И что? — ответил ему, — не хватало еще переживать из-за бабы.

— Ну вот и отлично.

Он резко поднялся со своего места, усмехнулся и протянул мне руку, которую я пожал, еле сдерживаясь от желания ее сломать. Уже в дверях обернулся.

— Тогда ты не будешь против, если я познакомлюсь с девочкой поближе. Ты же не сомневаешься в моем гостеприимстве?

Сказав это, он вышел из кабинета, не дожидаясь моего ответа.

Первым делом я велел усилить охрану Надежды. Мои люди круглосуточно караулили ее, но мне и этого было мало. Я боялся. Как никогда в жизни. Боялся, что не смогу ее защитить. Еще сильнее ненавидел себя за то, что подверг ее такому риску. Ведь я знал, что представляет собой моя жизнь. Но не остановился, поддался чувствам, и теперь это может обернуться гребаной катастрофой.

Мне постоянно докладывали о ее местонахождении. В основном, Надя сидела дома. И хотя я знал, что она в безопасности, в голове постоянно мелькали леденящие кровь картинки, от которых хотелось выть. Я подыхал от желания оказаться рядом с ней, видеть ее, слышать ее дыхание… знать, что она здесь, со мной. Но именно это, блядь, и было опасно!

Я словно одержимый, заставлял охранников докладывать мне о ней каждые пять минут. Отчеты были каждый раз однотипны. «Из дома не выходила», «Все спокойно». Меня это успокаивало. На минуту. Ровно через минуту снова поднимался чертов страх. И все начиналось по новой.

Этой ночью я снова не спал. Просто не мог. Как назло, усталость навалилась тяжким грузом, и я глушил кофе, пытаясь взбодриться. Я боялся заснуть. И пропустить какую-либо новость. Впору самому было ехать к дому Зарецкого и караулить, спрятавшись в машине. Но именно это и было бы безумием. Оставалось лишь ждать оставшиеся три дня до сходняка. И тогда все будет решено окончательно.

Сегодня я решил, что поговорю с Зарецким. Расскажу все. И заставлю отправить Надежду в Лондон. Знал, что друг имеет полное право убить меня на месте. И будет прав, черт возьми!

На следующий день я сидел у себя в кабинете вместе с Владимиром, обсуждая дальнейший план. И тут мне пришло СМС. От Надежды. Черт, даже руки дрожали, что, конечно же, не укрылось от моего помощника. Но мне было плевать. Голова взрывалась от обилия эмоций. Какого хрена, блядь, какого хрена она устроила!!!

«Вечером буду ждать тебя в квартире. Приходи, пожалуйста.»

Что же ты делаешь, девочка моя? Неужели и после той чертовой сцены в кабинете ты все еще веришь…

Меня разрывало от желания вскочить и мчаться к ней. Рухнуть на колени и вымаливать прощенье. За боль, за предательство. За ту опасность, которой подверг. Но я проигнорировал все это. Так же, как и ее сообщение. Попытался связаться с Зарецким, но тот умотал в очередную командировку. Блеск, мать его!

Охрана доложила, что Надежда покинула дом и направляется в сторону квартиры. Я же не сдвинулся с места. Так и сидел в своем кабинете. В одиночестве. Владимир уже давно уехал, а я же решил переночевать в офисе. Прошло три часа. Надя все еще была в квартире. Дошло до того, что мои люди были приставлены на каждом этаже в подъезде, около двери, на улице…

Я понял, что она осталась в квартире на ночь. Что ж, так даже лучше. Ночью то проваливался в беспокойное забытье, пытаясь поспать хоть пару минут, то тут же подскакивал в холодном поту.

Утром Владимир нашел меня спящим на диване. Собравшись с мыслями, я направился с ним в «Чистилище». Весь день мы собирали доказательства и готовились к предстоящему разговору с главарями. Ближе к вечеру я снова сидел в своем кабинете в полном напряжении. Мои нервы были на пределе. Еще немного и произойдет взрыв. Старался успокоиться, но у меня ни хрена не получалось. Надежда все еще была в квартире и это убивало. Резало внутри огненным мечом. Причиняя почти физическую боль. Ждет? Надеется?

И вот этот взрыв произошел. Срываюсь с места и бегом направляюсь к стоянке. В голове ни одной мысли. Ни одной, мать вашу, связной мысли. Сумбур, гребаная каша. Нет сил терпеть. Лишь раз. Последний раз увидеть, коснуться… Ведь это только мучить и себя и ее. По хер! Не могу, давит, пожирает эта боль. Отпечатать ее образ в душе. Чтобы потом наказывать себя каждую секунду своего проклятого существования. Без нее. Не жить, существовать. Как раньше. Как было. Ведь это так привычно.

Почему любовь никогда не спрашивает нас, кого любить и кем дышать…? Кому отдавать свое сердце, получая в конце осколки. Кого впускать в свою жизнь, когда взамен этот кто-то превращает ее в Ад. Видит Бог, я не этого хотела…

Он не пришёл… Лимит исчерпан. Да я и не ждала, наверное. Хотя, какая-то наивная часть меня пыталась переубедить, вселить надежду, поверить в иллюзию.

Уродливая реальность… Всего два слова, которые изменили жизнь… У любого человека есть болевой порог. И я знала, когда смирюсь с этой самой реальностью, мой будет пройден. Снова и снова вспоминала разговор в кабинете, как последняя мазохистка.

Я читала между строк — "Кто ты и кто я… Таких как ты, у меня могут быть десятки и сотни… Маленькая… Наивная… Порочная…" Где-то в глубине души я всегда ждала этих слов. Сколько раз я сама себе их повторяла. Да, Антон не сказал их вслух, но все и так понятно. Зачем лишние слова, когда их столько уже было сказано.

Вчера, когда он не пришел, я размышляла. Раз за разом проводя себя по кругам своей агонии. Почему-то я даже злиться на него не могу, хотя должна. Я подарила ему все, что у меня было: мое тело, сердце и душу. А взамен получила лишь боль, из-за которой невозможно дышать.

Насколько было бы проще без чувств. Без эмоций. Мне вообще не хочется ничего чувствовать. Но Антон… Он действует на меня, он разжигает мою кровь так, что меня начинает потряхивать. Рядом с ним я забываю обо всем…

А ведь я лепила себя после того изнасилования. Заново создавала себя, как могла. И мне нравится то, кем я стала. Ни под кого не подстраивалась и не прогибалась. Франц же одним взглядом вдребезги разбивает мою маску. Он способен одним лишь словом раздеть меня, обнажить все чувства, оголить душу и вывернуть её наизнанку. В такие моменты, только для него, я снова слабая и беззащитная.

Подкурила сигарету и с удовольствием сделала затяжку. Пришла мысль принять ванну. Открутила вентили и стала ждать, когда наберется вода. Скинула с себя его рубашку, в которую переоделась, как только пришла. Хотела почувствовать его запах на себе.

Многие, с кем я была, восхищались моей красотой, моим телом. Проще говоря, оберткой. И почему никого не интересует содержание? Иногда мне хотелось кричать! У меня есть чувства, есть желания и какие-никакие мечты. Но я молчала. Всегда… Так почему сейчас я хочу, чтобы Антон видел во мне что-то большее, нежели пустую куклу? И сама себе отвечала: потому что я чувствую, он научил меня этому.

Странно… Именно сейчас я погрузилась в воспоминания прошлого. Прошлого, которое упорно старалась забыть. Звук мотора машины, на которой меня похитили… запах сырости… Блин, да я до сих пор помню, сколько трещин было в потолке, и что тогда на мне было одето… особенно ярко я помню ЕГО… его безумный взгляд, жестокие руки, его пыхтение… Страх… Боль…

Воспоминания снова калейдоскопом начали врываться в моё сознание. Пришла в себя от того, что фильтр сигареты обжег кожу на пальцах. Боль до сих пор помогает, но не всегда. Выкинула окурок в раковину и посмотрела на себя в зеркало. Я больше не та избитая и сломленная 14-летняя девочка. Нет, блядь, я стала сильнее. Что было, то прошло! Это выражение стало моей своеобразной мантрой. Постоянно повторяла его про себя. Но не сегодня.

Залезла в воду и попыталась абстрагироваться от всего того дерьма, что поселилось в моей голове. Эмоции — это плохо, в который раз убеждаюсь. Но в этот раз не выходит очистить мысли, как бы я ни старалась. Все чувства и воспоминания наслаиваются одно на другое, становится трудно дышать. Сердце гулко бьётся о грудную клетку, и кровь шумит в ушах, чертовски хочется выпить. Как же давно у меня не возникало это желание…

Когда становится совсем невыносимо, я ныряю с головой под воду и начинаю кричать, выплескивая всю боль. Вода заливается в рот и нос, затекает в уши. Но мне плевать, я продолжаю кричать. Воздуха не хватает, но я не выныриваю на поверхность. Сейчас, именно в этот момент, у меня нет никаких доводов и аргументов, чтобы выплыть наружу и сделать спасительный глоток воздуха… Я устала бороться. Устала от боли и одиночества.

Здесь так тихо, так спокойно и хочется узнать, что будет дальше… лёгкие начали гореть огнём, тело покрылось легким слоем боли, я наслаждалась каждым мгновением этого онемения сознания… Я выплыву, только продлю этот момент еще немного, чтобы набраться сил…

И внезапно моё уединение нарушили. Чьи-то сильные руки вытащили меня из воды. Я начала вырываться, пытаясь уйти обратно под воду. Сделала судорожный вдох и закашлялась, вода начала вытекать через рот. Меня перевернули на бок, и я, тяжело дыша, начала отплевываться и отфыркиваться от воды. Каждый новый вдох отдавался огнем в лёгких. Сквозь кашель и своё тяжёлое дыхание услышала крик.

— Ты что творишь, идиотка??!!

Пыталась проморгаться от слез и посмотреть на Антона. Спустя мучительно долгие секунды мне удалось это сделать… и снова эта боль. Он для меня целый мир, в котором есть все, чего я когда-либо хотела… Рядом с ним я была счастлива, без имитации, по настоящему. Сейчас его прекрасные зеленые глаза смотрели с тревогой и страхом. Мне хотелось сказать ему, что это не то, что он подумал.

Но внезапно все снова поменялось, как только я немного отдышалась… в один миг в его лице появилась жестокая решимость и твердый блеск в глазах. Он схватил меня и потащил в комнату. Я пыталась вырваться. Надоело! Как же, мать вашу, надоело. Хватит. Я не кукла, чтобы обращаться со мной, как его душе угодно. Я царапала и била его, сквернословила, но это не возымело никакого эффекта, Антон лишь сильнее прижал мое мокрое тело к себе. Посадил меня в кресло и встал напротив.

— Что ты тут устроила, Надежда?

И в этот самый момент я почувствовала злость. На него, на себя, на весь мир. Это все что он может мне сказать? Снова сделать меня виноватой и выставить глупой маленькой девочкой? Но не бывает только одного виноватого, черт возьми! Я попыталась встать, но он мне не дал.

— Ванну принимала, — огрызнулась в ответ.

Такой ответ его не устроил, он явно считал, что я не просто ванну принимала. Мужчина сложил руки на груди и посмотрел на меня со злостью.

— Пытаясь утопиться на хрен?

Я усмехнулась. Так и знала, что он считает меня слабой, способной покончить жизнь самоубийством. И в то же время я была разочарована, он должен знать меня лучше.

— Это была аквааэробика, — голос все еще был хриплым.

— Выйди, мне надо одеться.

Сложила руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться. Сейчас моя нагота перед ним смущала. Мужчина жёстко улыбнулся, подобрал с пола мои разбросанные вещи и швырнул ими в меня. А сам отошел к окну и закурил.

Он был напряжен, вся его поза кричала об этом. Я судорожно сглотнула и попыталась одеться. Руки не слушались, мелко подрагивали. Мне никак не удавалось вывернуть платье. Антон молча наблюдал за этими движениями, и мои щеки вспыхнули краской стыда и унижения. Спустя долгие минуты мне все-таки удалось надеть это гребаное платье.

— Ты хотела меня видеть. Зачем?

Хотела. Дико, до безумия хотела его видеть. Вчера весь день прождала его, как Хатико. Все надеялась, что вот сейчас он появится. Но в очередной раз мне указали, что я никто. До боли в руках сжала подол платья, чтобы не кинуться на него… или к нему.

— Уже не хочу. Ты опоздал, — посмотрела на несуществующие наручные часы, — эдак на день. Просто уйди, Антон.

Мужчина ухмыльнулся, но как мне показалось немного горько.

— Из своей квартиры? — спросил он, приподняв бровь.

— Ты прав… это твоя квартира. И мне в ней не место. Может, и отсюда вышвырнешь?

— Это намек на то, что и из своей жизни вышвырнул, так что ли? — посмотрел на меня странным взглядом, который я не смогла определить, и продолжил, не дожидаясь моего ответа, — нет, Надя, тебя и не было в ней и быть не должно.

А я замерла от этих слов, не веря…

— Да, я говорил, что хочу тебя в своей жизни. Помнишь?

— Ты много чего говорил, — тихо ответила, прекрасно помня те его слова, и в какой именно момент они были сказаны.

— Заигрался, — ответил, слегка пожав плечами.

Одно слово, брошенное так небрежно. Я думала, что больнее быть не может. Наивная дура! Может, ещё как может. Его слова ядом попадали под кожу и выжигали изнутри все светлое и доброе, что у нас с ним было. Чувствовала, как на меня волнами накатывает обжигающая, горячая ярость.

Меня начало трясти, внутри полыхало настоящее пламя из коктейля чувств и эмоций, которые пытались найти выход. Я выпрямилась и подошла к нему вплотную.

— Игра закончена. Ты мне противен, Франц.

Несколько мгновений мужчина удивленно меня рассматривал и ничего не говорил, а затем… рассмеялся. Громко. Вокруг стояла тишина, и этот смех звоном отдавался в ушах, обжигая меня горечью.

— А чего ты ждала после того, как сама мне себя предложила? — сказал он, успокоившись, — свое тело, Надя, еще тогда, на грязной стоянке.

Антон смотрит мне в глаза, а в его горит огонь, который выжигает меня изнутри. Дар речи пропал, в горле пересохло, и я даже не могла ответить ему ничего на это. Просто стояла и смотрела на того незнакомца, что видела перед собой. Вот он ухмыляется и продолжает добивать меня.

— Словно шлюха малолетняя. Я всего лишь мужчина, девочка моя, пора уже повзрослеть.

Сначала мне показалось, что я ослышалась. Ведь этого просто не может быть. Не может! Антон бы не сказал этих слов, не после того, что между нами было. Он бы не смотрел спокойно на то, как я изнутри истекаю кровью и корчусь от невыносимой боли. Дыхание вырывалось из лёгких сиплыми, надрывными вдохами. В ушах стоял шум крови, в которой, как кислотой распространялись слова Антона. На мгновение в глазах потемнело, и только чудом я не упала перед ним на колени, перед убийцей своей души. На глаза набежали слезы, но я отчаянно пыталась сдержать их поток. Чувствовала, как они дрожат на краю, стараясь пролиться наружу. Медленно подняла голову и посмотрела на мужчину, ища следы того, что ему жаль, что он не хотел… Но их не было.

Вот он, конец. Конец нашей сказки. Он сделал это. Разорвал мою душу. Оказывается, ее еще можно покалечить, просто нужно встретить своего особенного, коим для меня является Франц. Сердце… оно ещё бьётся, и это говорит о том, что я жива, я здесь. Только без души. Слова сами срываются с губ.

— Ты такой же, как Виктор, гребаный моральный урод!

И я ударила его. Смотрела, как по его щеке расползается красный след от моей ладони. Но мне хотелось ему сделать еще больнее, чтобы он хоть немного почувствовал то же, что и я. Разделил со мной эту муку… Его лицо потемнело, и в глазах все же вспыхнула боль. Я рассеянно моргнула, но через мгновение на меня уже смотрели со злостью. Антон молчал, и это пугало.

Я с ужасом осознала, ЧТО сказала, и мне стало стыдно. Боже, я не хотела этого говорить. Слова сами слетели с губ, я даже не подумала… Это какое-то состояние аффекта… а потом поняла, что хотела… Виктор изнасиловал только тело, а Антону удалось добраться до души. Я не хочу его видеть. Не могу. Трясущейся рукой прикрыла рот, чтобы сдержать крик, рвущийся наружу, и хотела отойти, но Антон резко схватил меня за руки и завёл их за спину. А второй рукой зарылся в волосы и с силой дернул, запрокинув мою голову так, чтобы я смотрела на него. Я пыталась вырваться из захвата, но он в очередной раз показал мне, что я не более чем вещь. Обижать и бить словами можно только меня. Мужчина приблизил ко мне своё лицо, в сантиметре от него тихо и угрожающе прорычал.

— Повтори, что ты сказала, девочка.

— У тебя проблемы со слухом? — холодно улыбнулась, стараясь не показать всех своих эмоций, — давай, Антон, сделай это… Может, тебе удастся ЕГО превзойти!

После моих слов захват лишь усилился. Ещё чуть-чуть и он сломает мне запястья. Кожа головы горела огнём. Пыталась вырваться, прикусив губу, чтобы не взвыть от боли, и смотрела в его лицо. Самое дорогое лицо в этом мире для меня, как мне казалось. А затем он отпускает мои волосы и ослабляет хватку на запястьях. Медленно подносит руку к моему лицу и нежно, почти невесомо, проводит пальцами по щеке… губам… шее… Я замерла под его прикосновениями, сбитая с толку. Глаза Антона странно начали блестеть… Затем он прижимает меня к себе. Чувствую, как под моими ладонями бьётся его сердце, а моё собственное вторит этим ударам. Я сжимаю ткань его рубашки и неосознанно прижимаюсь к нему всем телом.

Антон лихорадочно начал гладить меня по спине и волосам. И тут я понимаю, ЧТО происходит… Это прощание. Наше с ним. Разрывающее, сумасшедшее, болючее прощание. Цепляюсь за него ещё сильнее. Я не могу его отпустить, не могу. Только не это…

— Такая сильная… такая живая стала… — нежно поцеловал меня в висок и отстранился. Мои руки безвольно упали по бокам.

— Антон…

Его имя было больше похоже на стон человека в предсмертной агонии.

— Не уходи… я не смогу без тебя.

Тихим шепотом произнесла. Он замер на несколько секунд и улыбнулся мне. В последний раз.

— Гори, Лучик…

А затем, не глядя, просто развернулся и ушёл…

Я сползла на пол и пустым взглядом смотрела на дверь, через которую он только что вышел. Слез не было, так бывает. Гнев отступил. Внутри остались лишь холод и пустота. Это его решение, и я знала, что никак на него не повлияю. Он отпустил меня, подарил свободу… Но разве можно быть по-настоящему свободным, когда ты зависишь от другого человека, как планета от солнца?! И единственное, что я могу сделать — забрать свою любовь к нему. Не мешать…

Я стояла в зале ожидания и ждала, когда объявят мой рейс. Красавчик нежно прижимался к моей ноге. Собаки ведь чувствуют, и он пытался утешить меня, как мог. Я улыбнулась ему и погладила по холке. Сегодня и он должен быть храбрым, ведь он полетит отдельно от меня. В клетке. Мне была отвратительна сама мысль об этом, но против установленных правил я была бессильна.

Позавчера мне исполнилось девятнадцать… Отмечали в узком семейном кругу, из посторонних была только Аня. И тогда я рассказала им всем о своём решении улететь обратно в Лондон. После того, как ушла из квартиры Антона, я чувствовала себя опустошенной, разбитой и уязвимой. Мне снова ничего не хотелось, полный упадок. Я слишком сильно люблю Франца и сейчас, когда лишилась даже этой мнимой иллюзии… Это невыносимо. Он не виноват в том, что из всех мужчин я выбрала именно него. Знала ведь, чем это обернётся… И поняла, что ненависти к нему нет у меня в сердце. Я искала причины, чтобы возненавидеть, может, так было бы легче. Но и их нет. Только слепое обожание этого мужчины… Даже сейчас, после всех тех страшных слов… И, наверное, вся эта боль, что поселилась во мне — единственное, что не даёт мне опустить руки и не сойти с ума. В этот раз я понимаю, что жить, как до этого, нельзя. Хватит себя жалеть. Хватит этой боли. Антон взял слишком много… Жизнь продолжается, как бы хреново мне ни было.

Родители долго уговаривали остаться, и мы бы полетели все вместе. Стасик начал плакать, я улыбнулась ему и пообещала, что скоро мы увидимся. Костя с Миленой кидали на меня обеспокоенные взгляды, но никто не мог повлиять на моё решение… Остаться? Да разве я могла остаться в городе, в котором ОН, и дышать с ним одним воздухом? Нет, я не такая сильная, какой хотела бы казаться и быть на самом деле.

Вечером, когда мы с Аней сидели у меня в комнате, я рассказала ей ВСЕ. Подруга сидела и оплакивала меня и обломки моего детства. А я продолжала говорить, без эмоций, монотонно. Она обнимала меня и говорила, что все будет хорошо. Я лишь кивала и улыбалась. Будет. Обязательно. Пусть хотя бы она в это верит.

Объявили наш рейс…

Мы уже давно взлетели, а я все смотрела в окно иллюминатора и думала о том, что произошло за то время, пока я была "дома"… Насколько я изменилась.

Думала об Антоне. О том, как встреча с ним изменила меня навсегда и ожогами осталась в моей душе. О том, как мой мир поделился ДО него и ПОСЛЕ него. И сейчас, сидя здесь, я благодарна ему за то, какой стала. Своим появлением он стер моё прошлое, и сейчас оно лишь серая полоса в моей жизни, настолько размытая, что я даже не вспоминаю. Не буду. Заставил чувствовать и принимать эти чувства. Показал мне мир наслаждения… и Ад, в который отправил меня, вырвав сердце. Оставил с потрепанной, больной мечтой о нашем совместном будущем.

Надеюсь, когда-нибудь воспоминания об Антоне Владиславовиче Франце станут для меня лишь осколками былого счастья и радости. Но я всегда буду благодарна.

Ведь сейчас после него я другая. Я оставила свою душу с ним, а он навсегда останется со мной. Как он сам сказал однажды… Это не любовь, это что-то намного мощнее…

Спустился бегом по ступенькам под удивленные взгляды своих людей, выставленных на этаже. Сейчас у меня была одна цель. Свалить, умчаться отсюда, как можно дальше. От нее. Чтобы не возникло даже малейшего желания развернуться и рвануть назад.

Добрался до машины и уже через несколько секунд сорвался с места, вдавив педаль в пол. Сейчас я отключил все мысли, все эмоции. Накроет потом. Мощно и неотвратимо. Я знал и ждал этого момента. Подкурил сигарету и врубил магнитолу на полную мощь. Тяжелый рок бил по перепонкам, раздражая, отвлекая. То, что нужно. Остыть. Продержаться до дома, где я начну мыслить здраво. Но не сейчас, когда во мне идет борьба. Одна часть меня воет внутри раненым зверем, а вторая хладнокровно твердит о том, что сделал правильный выбор. Единственно верный в данной ситуации. Только вот боли это ни хрена не умаляло.

По пути до дома нарушил все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Злость и адреналин в крови подгоняли, разогревая кровь. Но я и так готов был взорваться в любой момент. Чудом избежав столкновения с навстречу летящей фурой, я все же снизил скорость и попытался взять себя в руки.

Получилось. Вплоть до того момента, как добрался до дома. Прошел в кабинет и рухнул в кресло, прикрыв глаза. Сейчас я позволил себе открыть этот чертов ящик Пандоры, что бился внутри. Долго сдерживаемые чувства прорвались и хлынули, сминая все на своем пути. Я просто сидел, откинувшись в кресле, и привыкал. Привыкал к этой раздирающей изнутри боли и пустоте. Ко всему можно приспособиться. С любой болью можно жить. Но почему-то именно сейчас слова Князя о том, что я «ходячий труп», казались уже не такими и бессмысленными. Знал бы сукин сын, что попал прямо в точку. Умерло во мне то, что только успело возродиться. Оставив внутри лишь острые руины, дотронувшись до которых, будешь истекать кровью. Черт, а ведь заслужил это, я и сам понимал.

«Ты такой же, как он». Эти слова ввели меня в ступор, прожгли во мне дыру, которую не залатать. Все противилось, восставало против них. Но бесстрастный голос внутри напоминал, что то же самое подумал, когда нашел ее в ванной. Тогда застыл на месте и просто смотрел на эту леденящую кровь картину. Сначала даже не понял, не обманывают ли меня глаза. Стоял и видел свою девочку, скрытую толщей воды. В голове один вопрос: зачем, блядь, зачем она это делает?! Казалось, прошла целая гребаная вечность, на самом деле меньше секунды, и мои руки уже вытащили ее. Пьянящее облегчение затопило с ног до головы. Жива. Успел. Но следом пришла злость. Ослепляющая ярость. На себя, на нее. Блядь, да хрен его знает, на кого именно. Все слова, что хотел сказать ей, поднимаясь по лестнице, вылетели из головы.

Сам не знал, что именно хотел от нее услышать в тот момент. Объяснений или, может, оправданий. Но понял одно: это не было попыткой самоубийства. Что угодно, только не это. Понял по ее глазам. В которых плескалось столько боли и ранимости, вперемешку со злостью на меня, что впору самому было идти и утопиться. Каких же адских трудов мне стоило сохранять видимость спокойствия и безразличия при разговоре. Да это, мать вашу, и разговором-то назвать нельзя. Пытка, исход у которой был заранее предопределен. Намеренно мучил ее, доводя до грани, ожидая, что после моих слов сама меня возненавидит, забудет, блядь, как страшный сон. И ведь почти получилось.

Понимал, что Надежда растеряна, казалось, она вообще дезориентирована была после моих слов. И отчаянно пыталась скрыть свои чувства за напускной бравадой и злостью. Этого и добивался. Хотел, чтобы прогнала, выставила меня за дверь нахрен, чтобы путь назад был вырван с корнем.

Да только не рассчитал свои силы. Чертов слабак, поддавшийся эмоциям. Не устоял. Не сдержался. Сравнение с тем ублюдком из ее уст заставило кровь вскипеть.

Когда схватил ее, грубо прижав к себе, было лишь одно желание. Безумное. Неуместное. В ту же секунду хотел впечатать податливое тело в стену, закинуть стройные ноги себе на бедра и погрузиться в нее. До упора. До боли. До дрожи в мускулах. Заставить прямо в губы прошептать извинения, а потом стонать… Так сладко, как может лишь она. Тело уже было готово, да и мозг, блядь, отключился. Секунда, и я бы исполнил свое желание. А ведь это бы все упростило. Разбудило бы ненависть ко мне, что было просто идеально сейчас.

Но тут я заглянул в ее глаза. Глубже, с трудом продираясь сквозь то презрение и злость, что горело в них. И ужаснулся. Даже дышать перестал на мгновение и отчетливо почувствовал, как волосы на затылке зашевелились. Из глубины этих глаз на меня смотрела та самая побитая девочка, что очнулась четыре года назад в моем доме. Разбитая, потерянная. С невысказанным вопросом на губах. Провалился в этот взгляд, и тут же сам себе стал противен. До тошноты, блядь, омерзителен.

В этот момент я сделал выбор. Правильный, тот, ради которого и ехал сюда. Словно молнией прибило. Руки сами стали лихорадочно гладить родное лицо, судорожно касаться, заставляя сердце подыхать от тоски. В последний раз. Так мало, так никчемно мало для меня. Запоминать, высекая любимые черты в своей памяти. Даже сейчас, сидя в другом конце города от нее, чувствовал, как покалывают пальцы, храня то мгновение. А когда я в последний раз взглянул ей в глаза, полные слез, то понял — осознала. Приняла. Ее шепот разорвал мою голову в тот момент, будто кричала. Уйти, не объясняя, обрубить все одним махом. Это большее, на что я был способен…

48 часов. Иногда это очень много. За это время может решиться судьба. Но в моем случае этого чертовски мало. Если несколько дней назад я был уверен в том, что показания Кузнеца помогут сдать Князя, то сейчас я окончательно понял, это невыполнимо. После того, как он раскрыл мне планы своего босса, мы с моими людьми буквально землю рыли, чтобы найти хоть какую-то весомую улику. Тщетно. Ублюдок далеко не прост, и у него все было продумано на несколько шагов вперед. Я знал, что даже приведи я Кузнеца на сходку к главарям, его никто не станет слушать. А если и выслушают, то хрен кто поверит. Потому что это лишь пустой треп в их глазах. Ничем, блядь, не подкрепленный. Плюс ко всему, все прекрасно понимают, что после встречи с Джокером, заговорит даже немой.

Сидел в кабинете Чистилища и ждал прихода Владимира. Тот не заставил себя ждать и явился через пару минут, после того, как я его вызвал.

— Ты все сделал, как я сказал? — спросил его.

— Да, — ответил помощник, — данные с камер уничтожены. Запись в журнале охраны тоже.

Отлично. Одной проблемой меньше. Я не мог понять, почему Князь ничего не предпринимает. Я ожидал, что ублюдок все же посмеет приблизиться к Надежде, и был к этому готов. Его бы ждал теплый прием. Но ничего такого он не делал. И этому было лишь одно объяснение — он не успел ничего выяснить о ней. Но где гарантия, что именно сейчас его люди этим не занимаются? Потому и решил подстраховаться.

— А секретарша?

Владимир сверкнул странным взглядом и ответил, улыбнувшись краешком губ.

— За нее не переживай, — ответил он, — я с ней пообщался.

— Без последствий? — удовлетворившись его кивком, я продолжил, — у нас на Князя ничего нет. Твоя поездка тоже закончилась провалом?

Помощник помрачнел и коротко кивнул. Отлично, блядь! Теперь осталось лишь сделать упор на доказательство своего алиби. Которого у меня, по сути, и не было. Нужно снова связаться с Серовым.

— Антон, — начал Владимир, — ты знаешь, кто мог бы помочь…

— НЕТ! — категорично отмел это предложение.

— Почему ты так уверен? — не унимался он.

Я резким движением вытащил сигарету и подкурил, смотря на помощника сквозь дым.

— Он не станет помогать. Разгребу сам, — взял со стола бумаги с отчетом по делу Волкова и кивнул Владимиру на дверь, — иди, Вова. Мне нужно подумать.

Тот лишь стиснул зубы и молча удалился. Черт, а ведь он прав. Есть человек, которому по силам повлиять на главарей. На всех. Включая Дрозда. Но только не делает он ничего просто так. Роман Дарманян. Сын главного Смотрящего. Все знали, что его отец уже давно отошел от дел, поручая всю работу своему сыну, который справлялся с ней безукоризненно. Против Смотрящего никто не посмеет пойти. Даже Дрозд. В прошлый раз его не было на сходняке, но не факт, что и на этом его не будет. Я был уверен, Роман в курсе всей ситуации. Но и обращаться к нему за помощью не хотел. Пока. Ключевое, блядь, слово.

Отложил бумаги, которые изучил вдоль и поперек. Точная копия была передана мною Серову. И сейчас тот вовсю занимался поиском остальных лиц, причастных к похищениям. Достал мобильник и набрал знакомый номер.

— Серов, — услышал после третьего гудка.

— Мне нужно дело по убийству Волка, — начал я без приветствия.

— Ты же и так все знаешь, — ответил начальник полиции.

Знаю. Видел бумаги в тот же день, как встретился с ним.

— В списке вещдоков значилась пленка с камер наблюдения из его дома, — напомнил менту.

Тот несколько секунд помолчал, затем спросил удивленно.

— Она испорчена, данные невозможно прочесть.

— Знаю, — ответил, как ни в чем не бывало, — отдай ее мне.

Услышал, как собеседник щелкнул зажигалкой и медленно затянулся. Я же потушил свою сигарету, встал и подошел к окну.

— Как ты себе это представляешь, Антон? Списать вещдок, будто его и не было?

Ублюдок засмеялся, и это стало раздражать.

— Только не надо мне сейчас байки тут рассказывать, — спокойно ответил ему, — тебе ли не знать, как проворачиваются эти дела прямо у тебя под носом.

Серов молчал, явно размышляя. Я же не стал его подгонять, зная, что он все равно согласится.

— Хорошо, — нехотя ответил он, — приезжай за пленкой через два часа.

Спустя три часа мы с Владимиром находились в квартире его знакомого. И в данный момент хозяин жилища колдовал в своей студии, или хрен его знает, что это за конура, над пленкой из дома Волкова. Оттуда не доносилось ни звука, и я начал сомневаться в правильности своего решения.

— Он точно лучший? — недоверчиво спросил Владимира.

Помощник бросил на меня короткий взгляд и кивнул.

— Да, — ответил он, — гений, можешь быть уверен.

Пока сам не удостоверюсь, ни в чем не буду уверен, но я промолчал. Через десять минут ожидания в комнату зашел сам парень и позвал нас к себе. Комната представляла собой захламленную свалку. Я поморщился и прошел к столу, на котором стояло несколько мигающих мониторов.

— Ну что, Дим? — обратился к хакеру Владимир.

Этот самый Дима запустил руку в свою шевелюру и взъерошил, после чего стал похож на гребаного психа.

— Да что, — ответил он, — я смогу ее восстановить, но мне потребуется время. К тому же, у меня нет дома необходимого оборудования, надо заскочить в одно место и…

— Сколько? — перебил я его.

Парень вздрогнул и посмотрел на меня удивленно.

— Что, сколько?

— Сколько тебе нужно времени? — пояснил ему свой вопрос.

У него зашевелились губы, явно в уме подсчитывал сроки.

— Минимум, две недели.

Блядь! У меня нет этих двух недель. У меня уже даже двух дней нет, мать их!

— Ты полностью восстановишь пленку? — спросил его.

— Ну… Будут, конечно, погрешности, но да. Полностью.

— Тогда приступай прямо сейчас.

Бросил ему и направился к выходу. Владимир остался, уладить финансовый вопрос. Я же вышел в подъезд и закурил. Мне было над чем подумать. И все шло к тому, что придется звонить Дарманяну. Я тут же достал мобильник, не мешкая. Услышал ответ после первого же гудка.

— Слушаю.

— Здравствуй, Роман, — поздоровался с ним, проклиная чертову судьбу за то, что приходится обращаться к этому человеку.

— И тебе не хворать, — услышал, как сукин сын усмехнулся, — с кем говорю?

Сука! Ведь прекрасно знает, кто звонит ему. Но ублюдок любит строить из себя гребаного актера.

— Франц, — ответил ему, стиснув зубы от того, что пришлось сказать дальше, — мне нужна твоя помощь.

В ответ на это он тихо засмеялся.

— Кому она только не нужна, Антон, — ответил он, подчеркивая мое имя, — что именно тебе нужно?

Затянулся и лишь после этого сказал.

— Ты же в курсе, что я на крючке?

Голос Романа вмиг стал совсем иным.

— Слышал краем уха, — ответил он, — так, что ты хочешь от меня? Забрать тебя под свою опеку?

Появилось желание запульнуть телефон об стену, прекращая этот фарс. Я изначально знал, что разговор пойдет в таком ключе.

— Нет, — ответил, как можно спокойнее, — мне нужна отсрочка. Две недели. Поговори с Дроздом.

Дар молчал. Я тоже, ожидая его ответа. В данный момент, я был уверен, он просчитывал все стороны такого соглашения, и что сможет получить от этого.

— Зачем бы мне это делать, Франц? — скучающе спросил он.

Я с силой потушил окурок и стиснул мобильник у уха так, что в нем что-то треснуло.

— Потому что я тебя прошу. Этого мало?

— Мой ответ — НЕТ, — сказал и сразу же отключился.

Сука! Я прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Прислонился лбом к стене и сделал глубокий вдох. Теперь оставалось лишь ждать, когда приговор приведут в исполнение.

На этот раз моих людей даже на порог не пустили. Оставили их на улице под присмотром охраны. Я не удивился. Бешеное напряжение сковало тело, когда шел по коридору в сопровождении двоих человек. Я двигался лишь на автопилоте, неимоверным усилием воли сохраняя непринужденный вид и спокойствие.

Вошел в кабинет. Сразу же просканировал обстановку, отметив, что все уже в сборе. При моем появлении мужчины замолчали. Садиться не стал, пройдя ближе к столу, встав так, чтобы за моей спиной никого не оказалось.

— Здравствуй, Антон, — первым заговорил Дрозд, на что я коротко кивнул, — гляжу, ты один.

Боковым зрением я видел Князя, но не стал смотреть в его сторону.

— Да, — ответил, не отводя взгляда, — и вы прекрасно понимаете, что это значит.

Раздался гул голосов, местами неприкрытый смех. Дрозд же прожигал меня глазами с каменным лицом.

— У тебя было достаточно времени. Мы ждем доказательств твоей, якобы, подставы, Антон.

Я осмотрел всех присутствующих, останавливая взгляд на Князе, который явно был доволен происходящим.

— У меня их нет, — спокойно ответил, — пока нет.

— Блядь, да за каким хреном мы его слушаем? — возмутился Ворон, на что Дроздов поднял руку, останавливая его.

— Что значит «пока»? — спросил он меня.

Я на секунду прикрыл глаза, а открыв, ответил.

— У меня есть пленка с записью камер видеонаблюдения в квартире Волкова.

— Она испорчена, — перебил Дрозд.

Я кивнул, соглашаясь.

— Да, но через две недели у меня будут данные с нее.

Мужчина покачал головой.

— У тебя нет этого времени, Франц, — отрезал он, — у тебя есть алиби? Где ты был в тот день?

Я молчал, раздумывая, что сказать. То, что в тот момент я находился у себя дома, никто не сможет подтвердить. И тут дверь распахнулась, головы всех сидящих в кабинете повернулись к входящему. Им оказался Дарманян. С бессменной ухмылкой на лице, он вольготно прошел и сел в свободное кресло рядом с Дроздовым. Я удивился его появлению, но ничем этого не выдал.

— Отвечай на вопрос, — сказал Дрозд, — где ты был в тот день?

Только я собрался ответить, как раздалось почти тактичное покашливание Дара, который явно старался привлечь к себе внимание. Он расслабленно сидел в кресле, будто бы целиком и полностью занятый разглядыванием своих запонок. Вскинул голову и сказал.

— Он не ответит вам на этот вопрос.

Моментально внимание всех главарей было переключено на него. Я же старался понять, что, блядь, этот сукин сын задумал.

— Что ты хочешь этим сказать, Рома? — спросил его Дрозд.

Тот же в ответ демонстративно закатил глаза и ответил.

— То, что я уже сказал. Он был со мной. По поручению отца. Еще вопросы?

Это что, блядь, гребаная шутка? Очередная извращенная игра? Мозг лихорадочно работал, стараясь найти объяснение поступку Дарманяна, но не мог. Конкретно в этот момент я был просто в ахере, хотя ни единым движением не выказал своего удивления.

— Почему мы должны тебе верить? — задал вопрос Ворон.

Роман ухмыльнулся, и в ту же секунду перед всеми предстал совершенно другой человек. В карих, почти черных глазах плескалась ярость, и он ответил со сталью в голосе.

— Ты смеешь сомневаться в моих словах? Ты уверен, Ворон?

Тот лишь поджал губы и отвернулся. О моем присутствии, казалось, забыли. Но я знал, что это не так.

— С Францем был уговор, Дрозд, — отрезал Дар, — это все, что ТЕБЕ нужно знать.

Повисло молчание. Каждый обдумывал услышанное. Я бросил взгляд на Князя, тот сидел, стиснув зубы, заметно нервничая.

— Хорошо, — подал голос Дрозд, поворачиваясь ко мне, — очень хорошо. Тебе снова подфартило, Антон. Все согласны?

Он окинул присутствующих внимательным взглядом. Мужчины согласились, кто-то нехотя, кто-то совсем безразлично.

— Что ж, — хлопнул в ладоши Роман, — раз с этим разобрались, приступим к текущим делам?

Лишь после этого меня попустило. Словно груз свалился с плеч, но напряжение все еще не покидало. Я прошел к креслу и сел рядом с Вороном. Собравшиеся, как ни в чем не бывало, стали обсуждать вопросы общака, словно и не решалась несколько минут назад моя судьба. Дарманян сидел с отсутствующим видом, уткнувшись в планшет, не принимая участия в разговоре. Что же ты задумал, Дар?!

Я шел по коридору, на этот раз один. До сих пор не мог осмыслить произошедшее. У меня не было ни единого объяснения поступку Дара. Хотел с ним переговорить, но он покинул кабинет задолго до того, как все стали расходиться.

Сел в машину и встретил вопросительный взгляд Владимира. Я подкурил сигарету и, наконец-то, смог расслабиться.

— Ну что, — отвлек меня помощник, — как все прошло?

Вкратце рассказал ему, и он тихо присвистнул.

— Зачем ему это?

Я ухмыльнулся и глубоко затянулся.

— Хрен его знает, — ответил Владимиру, — сейчас попробую выяснить.

Набрал знакомый номер, и через несколько гудков Роман снял трубку.

— Можешь не благодарить, — начал он первым.

— Почему ты это сделал, Дар? — спросил его, — в чем выгода?

Отчетливо была слышна музыка и женский смех на том конце провода.

— Мне стало скучно, Франц, — засмеялся Дарманян, — такой ответ тебя устроит?

— Нет, — ответил ему, — что тебе от меня нужно?

Этот сукин сын заржал. В голос. А я лишь стиснул зубы, да вцепился сильнее в руль.

— Все, что мне нужно, у меня уже есть, — проговорил в трубку, успокоившись, — но и ты теперь мне должен.

С этими словами он сразу же отключился. Блядь, и как понимать этого отморозка? Я направил машину к офису, полностью погрузившись в свои мысли. Этот человек ничего не делает просто так. Хотя у него говорящее погоняло, но он делает лишь то, что выгодно ему. И мне осталось разобраться, какая выгода у него в данном деле и что конкретно он хочет от меня.

Услышал, как зазвонил телефон у Владимира. Я не прислушивался к разговору, думая о своем.

— Антон, — позвал меня помощник, и я взглянул на него вопросительно, — она улетела в Лондон. Час назад.

Руки со всей силы вцепились в руль, горечь тут же затопила с головой. Сердце пропустило удар и словно остановилось. А может, так оно и было. Я ничего не ответил, хотя хотелось выть от осознания случившегося. Видел боковым зрением, как Владимир отвернулся к окну, не смотря на меня. Вот и все… Я улыбнулся сам себе. Моя девочка снова поступила правильно. Только боль в груди от этого не исчезла. Наоборот, забетонировалась, но и к этому я уже давно был готов…