– Господин Иридос! Господин Иридос! – Истошно-счастливый вопль Ганика застиг меня на середине лестницы, в самый ответственный момент застегивания штанов, и пуговица, еле державшаяся уже дня три, от испуга оторвалась и весело запрыгала по крутым вытертым ступеням вниз.

Убью. И в садике прикопаю. А сверху куст роз посажу, чтоб хоть какая-то польза была от этого заполошного! Вот сколько раз я ему объяснял, как нужно обращаться к хозяину, когда приходят солидные клиенты?!

Вежливо, с почтением и трепетом!

Дабы эти клиенты заранее прониклись пониманием и уважением и с ужасом начали подсчитывать, хватает ли у них в кошелях монет на оплату такого важного специалиста.

Хотя, пожалуй, нет. Не буду убивать. Немного безрассудно такое деяние с моей стороны. На дворе еще зима, ямку не так просто выкопать, придется потратиться. Да и матушка его, особа столь же горластая, как и мой служка, и не в пример более пройдошливая, взяла с меня вперед оплату до весны, аргументируя свое деяние крайне малой суммой жалованья, каковое я мог предложить. И вполне может весной заявиться за своим рыжим сокровищем. Я лучше его сдам, по объявлению мэра, снег на дорогах расчищать – и ему будет бесплатная кормежка, и мне прибыль. Рассуждая так хозяйственно, я добрался наконец до последней ступеньки и нос к носу столкнулся с предметом своих размышлений.

– Господин маглор Иридос! К вам приехали! На санках! – Голубые глаза рыжего мерзавца сияли таким счастьем, что мне сразу стало понятно: о хорошем гонораре можно позабыть, как и о недавних надеждах на теплую и бесснежную зиму.

– Иди на кухню, – холодно обронил я, бросив на него один из самых грозных своих взглядов, и до простака наконец-то дошло, что он сделал все не так, как ему было приказано.

Но зря я надеялся на раскаяние, просьбу о прощении или хотя бы испуг. Этот паршивец состроил самую ехидную из своих ухмылок, развернулся и, независимо насвистывая, вразвалочку поплелся в сторону, противоположную кухне. Знает, пакостник, что я не буду кричать на него при потенциальных клиентах. М-да, похоже, все-таки пора его отдать на общественные работы. Ну а не получится – тогда прибить, все выгоднее, чем кормить и терпеть его глупые промашки.

– С кем имею честь разговаривать? – вежливо поинтересовался я у статного широкоплечего господина в сером добротном плаще, богато отделанном черным мехом, терпеливо ожидавшего в маленькой прихожей.

– Фнидлих тер Кринтес, офицер по особым поручениям ее величества Альбионы Четвертой. Приказом ее величества уполномочен доставить вас, маглор Иридос, в зимний дворец ее величества вместе с личными вещами и ценным имуществом. Слуг и камердинера можете взять с собой, у ее величества есть для вас задание за пределами столицы. Поторопитесь, у вас на сборы сорок минут. Дорогу занесло, нужно выехать пораньше, иначе не доберетесь до темноты.

Несмотря на его неукоснительно вежливый тон и предельно четкие объяснения, я не мог отделаться от мысли, что он надо мной исподтишка надсмехается, да что там надсмехается – почти издевается! Но снимать шапочку с вшитой в подкладку серебряной сеточкой ради такой мелочи вовсе даже не подумал, каждый человек имеет право на личные мысли, мнения и суждения.

Да и не стоят его высокомерные мыслишки и потаенные желания моего внимания. Спаси святая пентаграмма! Послушаешь пять минут, а голова болеть будет час. Да если бы просто болела, можно потерпеть. Но ведь все это на собственном родном организме отразится, чесаться станет в неожиданном месте или колоть. А то еще ужаснее – начнет мучить раскаяние по поводу выпитого украдкой штофа наливки, что ключница для пунша приготовила.

Потому-то я церемонно поклонился, стараясь донести до посланника кислым видом, что меня совершенно не обрадовало такое предложение, и строго крикнул:

– Ганимед! Покажи господину офицеру гостиную. И немедленно собери багаж, мы уезжаем.

– Благодарю вас, – с той же неуловимой насмешливостью еле заметно склонил голову посланник и направился за послушно вынырнувшим из чулана Гаником, на которого слово «уезжаем» оказало просто волшебное действие.

Могу биться об заклад, если бы оно прозвучало в единственном числе, Ганика мы не увидели бы еще полчаса самое малое.

М-да… Могу, но не буду, недостойно это представителя славного рода магов, – едко думал я про себя, составляя в саквояж свои главные ценности: хрустальный шар, фиалы и колбы с ингредиентами и зельями, зарядную пирамиду и шкатулки с камнями и рунами. Лекала для начертания малой пентаграммы я сложил в особый футляр, жаровенку, котелок и подсвечник в мешок и бдительно оглядел так недолго прослужившее мне помещение. Проклятые духи! Чуть не забыл магическое зеркальце, подарок матушки. Пришлось запихнуть вместе с лекалами, благо оно простенькое, тоненькое и много места не заняло.

Ну вот, пожалуй, и все. Как странно, я прожил тут почти год и вроде не бездельничал, а вещей не прибавилось. Даже, пожалуй, меньше стало, если припомнить статуэтку, разбитую мною об очаг в гневе на Ганика. Нет, ни в коем случае не магическую, но она была мне дорога как память о первом гонораре. У гончара не было мелких монет, чтобы заплатить за излечение ожога, вот и дал мне статуэтку. С небольшим изъяном, из-за которого ее невозможно было продать.

Несколько ступеней довольно высокого крыльца были почищены немного лучше, и едва мы на них взобрались, перед нами распахнулась половинка внушительной двери. Ганик, теряя мешки, ринулся туда первым, и мне пришлось собрать все свое хладнокровие и терпение, чтобы не достать его воздушной плетью и не вернуть назад, дабы наконец научился вести себя как подобает слуге маглора, а не деревенскому пастуху.

Прихватив оброненные вещи на магический крючок, я втиснулся в прихожую, и дверь за мной немедленно захлопнулась и защелкнулась на засов. Заинтересованный таким ловким заклинанием, я повернул голову и обнаружил сухощавую мадам неопределенного возраста, изучающую меня в упор.

– Я маглор Иридос, – с достоинством сухо сообщил я ей и приосанился.

Знаю я этих дам, судят обо всех по первому взгляду. И что именно сейчас она видит перед собой, тоже отлично знаю – сам каждое утро вижу в зеркале, причесываясь. Стройного молодого человека чуть выше среднего роста, не старше двадцати лет (хотя прошлым летом мне исполнилось двадцать пять), со свежим кареглазым лицом и редкими веснушками на скулах. Ну, про каштановые, чуть отливающие медью волосы можно умолчать, их сейчас не видно из-под наброшенного капюшона, как и про отсутствие любимых людскими мужчинами усов и бороды. Не растут на лицах магов такие неопрятные заросли, и ни один из нас об этом не жалеет.

– Я мадам Радолия, домоправительница, – наконец соизволила произнести она так же сухо, – идите за мной. Вам приготовлены комнаты в башне.

И мы пошли. А что еще нам оставалось делать?

Утешило и примирило с оказанным мне приемом одно немаловажное наблюдение, сделанное мною, едва домоправительница распахнула дверь, находящуюся в самом конце второго этажа. В комнатах оказалось натоплено, и это означало, что меня тут ждали.

Да и первый взгляд на комнату не разочаровал. По правую руку, возле глухой стены, выпирала облицованное изразцами пузо солидная печь с двумя топками, закрытой и каминной, а перед ней стояли удобные кресла и стол. Под окнами стояли напольные вазы, в простенках кушетки с меховыми подушками, на полу лежало несколько мохнатых шкур. В ближнем левом углу стоял шкаф, а за ним притаилась вешалка. В простенке между правым углом и печью виднелась окрашенная в цвет стен дверь.

– Там комната для слуг, столовая и лестница в ваши комнаты, – так же сухо произнесла мадам Радолия, указывая на эту дверь. – Располагайтесь. Ужин в восемь вечера.

– Но мы не обедали, – возмущенно сообщил я, – мне велели выехать срочно!

– Я прикажу принести вам перекусить, – в ее взгляде промелькнул слабый огонек сочувствия, а я нахмурился. Жалость – это чувство, какое я просто не выношу по отношению к себе.

Раз все мои родственники и знакомые смогли прожить в этом ужасном королевстве по двадцать лет, значит, смогу и я. Тем более осталось уже всего девятнадцать.

Мадам развернулась и прошествовала к двери той неподражаемо важной и бесшумной походкой, какой ходят, как я успел заметить, все служанки, достигшие достаточно высокого положения. В своей профессии, само собой. Я проводил ее взглядом и решил, в ожидании обещанной закуски, осмотреть до конца свое жилище. Сделал один шаг, и споткнулся о собственные вещи, грудой сложенные посреди комнаты. Причем того шалопая, который должен был носить их на место, поблизости не наблюдалось. И поодаль тоже. Зато приоткрытая дверь в те помещения, каких я еще не видел, красноречиво свидетельствовала о направлении, в каком этот оболтус исчез.

И почему мне только сейчас пришла в голову мысль, что зря не оставил его в столице? Раз я теперь получаю жалованье, следовательно, могу себе позволить настоящего слугу. Выученного, молчаливого и исполнительного. У меня даже возник перед мысленным взором прекрасный образ этого аккуратного и незаметного человека, но полюбоваться как следует я не успел. За дверью что-то упало, напомнив мне о том, что пока я тут мечтаю, мой поганец Ганик уже ломает хозяйские вещи.

Я перепрыгнул через сундук и ринулся на грохот, прихватив с собой только самое ценное.

За дверью обнаружились небольшие сенцы, и из них во все стороны вели двери. Хотя нет, в одну вела не дверь, а лестница. Деревянные, крашенные суриком ступени находились прямо против двери, в которую я вошел, и уходили вверх, к стрельчатому окну с массивными двойными переплетами и разноцветными квадратиками стекол. Возможно, в солнечную погоду это и было красиво, но сейчас навевало уныние и стремление побыстрее вернуться к теплу печи. Однако я пренебрег своими желаниями и продолжил осмотр. Налево вела двустворчатая дверь, застекленная в верхней части такими же цветными квадратиками, как и окно, и этого было достаточно, чтобы сказать с уверенностью – это и есть столовая. Но туда я пока не пошел, меня привлекла неширокая скромная приоткрытая дверь по правую руку.

Как я и предполагал, это оказалась та самая комната для слуг, и в ней было довольно уютно. У стен деревянные добротные кровати, у окна стол и два табурета, сразу возле двери шкаф, а за ним маленькая дверца в то место, без которого, к сожалению, не могут обходиться даже маги. Очень неплохо устроены тут слуги, что и говорить.

В первые дни, когда я только прибыл в столицу и искал себе недорогое жилье, мне предлагали гораздо более скромные комнаты. Это были не самые приятные для меня времена, но сейчас я вовсе не намерен предаваться воспоминаниям. Гораздо больше меня интересует, чем таким важным занят Ганик, что пренебрег своими обязанностями и не таскает наверх мой багаж.

Ворох одеял на одной из кроватей зашевелился, и я обнаружил наконец свою пропажу и выяснил причину грохота. Один из стульев лежал на боку. Я даже догадался, чем таким был занят мой слуга, что опрокинул стул. Паршивец стаскивал на кровать, что выбрал для себя, все перины, подушки и одеяла. И совершенно не заметил моего прихода.

– Вылезай оттуда, Ганик, – нехорошо ласковым голосом произнес я, – и иди таскать наверх мой багаж. А потом придешь и вернешь все подушки и перины на место. Я собираюсь нанять себе более воспитанного лакея, и он займет здесь лучшее место.

– Почему? – насупился наглец. – Я же первый у вас начал работать.

– Работать ты еще не начинал! – строго отрезал я. – Ты пока только испытываешь мое терпение. А займет он лучшее место, потому что будет считаться камердинером. А ты – простым служкой. И то только до первого серьезного замечания. Потом я отправлю тебя к матушке.

– А у нее уже нет денег, – нагло задрал он нос.

– Об этом я осведомлен, и готов скорее понести убытки, чем терпеть твое вопиющее упрямство и лень.

Я развернулся и направился в сторону лестницы, пребывая в полной уверенности, что теперь он дня два будет вести себя как шелковый. По пути прихватил мешок с лекалами и самыми хрупкими вещами. Лень, как я выявил на примере Ганика, очень изобретательна. И теперь догадывался, что мальчишка, чтоб не подниматься по лестнице несколько раз, обязательно попытается утащить сразу все. Дойдя до окна, я обернулся и тайком бросил на два сундука кратковременное заклинание неподъемности. Проще потратить крупицу силы, чем моток нервов, объясняя слуге, что он не муравей, и три своих веса унести не сможет до тех пор, пока не накачает мускулы или не станет магом. Хотя последнее категорически исключено. Нет в нем даже той крупицы, что бывает в человеческих знахарках.

От окна лестница круто повернула налево, и вскоре я стоял на огороженной с одной стороны перилами крошечной площадке, где были еще две двери. Толкнув ту, что была напротив ступенек, я понял, что готов вернуться в столицу, чтобы поблагодарить королеву за сделанное предложение. До этого момента я не мог даже мечтать, что у меня может быть своя собственная лаборатория. Вернее, я знал, что она когда-нибудь появится, но был уверен, что не раньше чем через десять лет. Хотя бывали случаи, когда маги возвращались на родину, так и не дожив до этого счастливого дня.

Положив в уголке свои вещи, я вышел прочь и запер дверь торчавшим в замке ключом, а затем тщательно зачаровал его от утери. И только после этого двинулся ко второй двери, той, что была в тупичке. Вот это оказалась спальня, и она мне понравилась. Довольно широкая кровать, объемистый шкаф, маленький столик у окна и зеркало в углу. А также горячая печь, являвшаяся, по моему мнению, продолжением той, что красовалась в гостиной. Ванная комната, вход в которую я обнаружил в углу между шкафом и кроватью, порадовала меня наличием горячей воды, несколькими банными халатами и мягкими тапочками.

Я ходил по выделенным мне покоям и ликовал. Хотя этому жилью было далеко до моего родного дома, но еще дальше было до крошечной башни, которую я снимал в столице и за которую был обязан не только платить деньги, но и следить, чтобы во всем доме не заводились крысы, мыши и мелкая нечисть.

Жаль только, что вместе с радостью росла в душе присущая всем магам подозрительность и все громче подавал голос здравый смысл. Не настолько я самонадеян и самоуверен, чтобы считать себя лучше остальных, обитающих в столице магов. И хотя у нас считается правилом дурного тона хвастать своими успехами или жаловаться на неудачи, я изредка встречался с ними в лавках травника и ювелира, слышал рассуждения слуг и торговцев на рынках и в лавках, видел обтрепанные мантии и голодный блеск в глазах. Оттого и понимал, что от такого жилья не отказались бы многие из них.

Вот тут мне и пришло вдруг в голову, что кроме жилья и жалованья взявшему контракт маглору полагаются еще и обязанности, и я, холодея от предчувствий, принялся обыскивать карманы в поисках пакета.

– Господин Иридос! – завопил на лестнице Ганик. – Вы где?

– Здесь, – отозвался я, глядя на печати из черного воска и серебряные шнуры, – неси вещи сюда.

– А тут дверь не открывается.

– А ты неси в ту, что открыта, – свирепея, предложил я, – моя спальня здесь.

– А там что? – появился в дверях парнишка, нагруженный моим скарбом.

– Туда тебе входить нельзя, – строго отрезал я и тут же понял, что теперь он только и будет мечтать, как проникнуть в лабораторию, – там я случайно разбил склянку с ядом. На кого он попадет, тот станет крысой.

В его глазах отразилась напряженная работа мысли. Паршивец явно прикидывал, кому на свете живется легче – ему или крысам? И боюсь, вывод он все-таки сделал неверный.

– Иди за остальным, потом разберем, – выставив его из комнаты, я создал светлячка и распечатал конверт.

Первый раз бегло пробежал глазами текст контракта, торопясь выхватить самую суть, затем, не поверив самому себе, перечел более внимательно. Пару минут посидел, приходя в себя, и начал читать снова, пытаясь найти хоть малейшую лазейку, дававшую мне возможность немедленно отказаться от этой должности.

Тщетно.

Я так ее и не нашел.

В контракте четко было сказано, что едва я возьму аванс и сяду в возок, чтобы отправиться к месту своей новой службы, договор считается заключенным, а я – приступившим к обязанностям. И неустойка, каковую я должен уплатить, если все же передумаю, намного превышала сумму моего жалованья за три года. Впрочем, думать об уплате даже не приходилось, я и месячной-то не смог бы наскрести.

Но обиднее всего было то, что меня банально провели. Теперь я не сомневался – все было тщательно подстроено, и характер мой люди королевы изучили досконально, и про финансовые трудности вызнали. Даже погоду такую выбрали специально. И все это могло значить только одно. Никого другого из моих сородичей уговорить на это выгодное место королеве не удалось.

Я тихо скрипнул зубами, закрыл глаза и начал читать про себя мантру спокойствия. Попутно пытаясь припомнить несколько поговорок или мудрых правил на подходящую случаю тему. Что-то мало чего вспоминалось, особенно утешительного, зато всплыли в памяти слова отца.

– И запомни… – сказал он значительно, но в тот момент я был так расстроен, что не попал в десятку избранных, что не особенно слушал, даже странно, что теперь вспомнилось, – нет людей, которые не ошибаются. Но выигрывают те, кто сумеет из своей ошибки сделать выводы. И найти в любой ситуации особые преимущества.

Мантра окончилась, и я иронично фыркнул – никакого спокойствия что-то не добавилось. Зато появилось жгучее желание наслать на всех, кто помог мне вляпаться в эту лужу, не простую почесуху, а нечто изощренное, такое, чтоб подлецы на коленях приползли прощения просить и всю жизнь потом вспоминали. Тут я вспомнил, что недавно хотел благодарить королеву, и желчно ухмыльнулся. О да, я ее отблагодарю. Теперь уж никогда не позабуду.

И постараюсь больше не забывать советов родителя, поскольку у меня не остается иного выхода, как делать хорошую мину при плохой игре.

Хотя… хорошая будет слишком просто. Я буду делать загадочную. Или лучше все же невозмутимую? А может, просто продолжать играть наивного простачка, каким был до сих пор? Нужно будет подумать. Но одного делать я не стану точно: показывать кому-либо из обитателей этого места, что расстроен своими новыми обязанностями. В конце концов, не такие уж они и трудные.

Всего-то и нужно, что следить за бастардом. Ну так что же? Что он, не человек, что ли? Конечно, ответственно и, разумеется, неприятно, что придется писать отчеты. Но ведь там нигде не стоит слово «донос»? И нет уточнения, до каких интимных подробностей личной жизни распространяется эта слежка. А значит, я сам вправе устанавливать границы. И тогда мы еще посмотрим, кто выйдет победителем в этом незримом поединке.

Но, во всяком случае, у меня теперь нет необходимости в ближайшие пять лет волноваться, что я буду есть на завтрак и чем заплачу за квартиру. Да и дрова, и все прочее… Как там сказано – на полном довольствии? Я достал контракт и внимательно прочел еще раз, хотя и так помнил наизусть. А потом тщательно зачаровал, спрятал в карман и шагнул к двери. Интересно, куда пропал мой слуга?

– Господин Иридос! – Ганимед уже мчался навстречу, прыгая через ступеньку. – Там… это… обед принесли!

– Обед уже принесли, а ты мои сундуки еще не убрал, – холодно обронил я, неторопливо направляясь вниз по лестнице. – Значит, ничего не заслужил. Мне очень жаль.

– Так они же не поднимались… – попытался он оправдаться, но я отлично видел, что заклинание уже опало.

– Попробуй еще раз. И возможно, я тебе оставлю кусок хлеба.

– Ладно, – уныло буркнул Ганик, провожая обиженным взглядом, хотя отлично знал, такие взгляды на меня не действуют.

Если бы я верил его взглядам, он вообще бы мне на шею сел и не испытал при этом никаких угрызений совести. Как не испытывает их ни один житель королевства, пользуясь за бесценок услугами магов. И все потому, что существует проклятый закон. Но поскольку тут поделать ничего нельзя, лучше и не вспоминать.

Столовая оказалась под стать остальным комнатам – хоть и небольшая, но удобная и уютная. Возле обогревателя печи, выходящего сюда выступом, лежал ковер и на нем стояли небольшой диванчик, чайный столик и кресло. В дальнем углу высился внушительный буфет с торчавшими из замка ключами, а рядом с окном расположился обеденный стол и четыре стула. Первым делом я прошел к буфету, заглянул внутрь и обнаружил в одном из отделений припас сладостей и сухого печенья к чаю. Разумеется, я немедленно запер их и повесил ключ на пояс, нисколько не сомневаясь, что Ганик уже успел изъять свою долю. В подобных вопросах юный прохиндей был чрезвычайно ловок и проворен.

И только после этого я сел за стол и поднял салфетку со стоявшего посредине подноса. Высокий кофейник с горячим кофе порадовал меня невероятно, а еще тут был полный сливочник и блюдо, где лежало несколько больших кусков разогретого на сковороде капустного пирога. Еще тарелочка с ветчиной, масленка с приличным шариком масла и плетенка с хлебом. Хм, а может, все не так уж и плохо?

Ганик явился, не успел я прожевать и первого откушенного куска, и встал у стола немым укором моей совести. Брать что-то без разрешения со стола я его отучил еще в первые дни службы, и сделал это очень показательно. Теперь он считает возможным лишь совершать налеты на буфет, зато никогда больше не вылавливает мясо из моего супа и не вытаскивает начинку из пирогов.

После принятого мною решения в отношении контракта я успел пересмотреть и некоторые преждевременно сделанные заявления и счел нужным пока воздержаться от найма второго слуги. Не стоит думать, что мне не попытаются подсунуть соглядатая, так зачем самому копать себе яму? Если я ее и так достаточно глубокую выкопал, причем без малейших усилий со своей стороны.

Хорошенько прожевав пирог, я проглотил его, запил кофе, вытер салфеткой рот и, взяв чистую тарелку, вилкой положил на нее пару кусков пирога, несколько ломтей ветчины и кусочек масла, старательно деля продукты таким образом, чтобы мне осталась большая порция. Может, это и некрасиво выглядит со стороны, но меня мало волнует мнение любопытных бездельников и сплетников. Зато я точно уверен, что, получая еду таким образом, прохиндей хотя бы не заработает заворот кишок и мне не придется его лечить. Ганик ведь все равно доест потом остатки, хотя я старательно делаю вид, что и не подозреваю об этом.

Кофе он налил себе сам, в добытую из буфета кружку, и, разумеется, доливая сливки, постарался налить побольше.

– Сколько раз говорить, чтоб не жадничал? – сердито глянул я на мальчишку, но пальцем все же шевельнул, чтобы напиток не пролился, пока он несет еду на маленьком подносе в свою комнату.

И не его я пожалел, не хватало мне жалеть такого прохиндея. Просто не захотел портить чистоту и уют своего нового жилища жирными пятнами пролитых сливок.

В тот знаменательный момент, когда до моих ушей в первый раз донесся звон крепостного колокола, я был уже умыт, одет и причесан. Стоял перед зеркалом в спальне и надевал шапочку мага, такой же неотъемлемый атрибут наших одеяний, как и мантия. Или даже более важный. Если в мантию мы закладываем всего пару-тройку бытовых заклинаний от жары и холода и несколько защитных, то в украшенную камнями шапочку их вмещается более десятка. И защита нескольких видов, и отвод глаз, и подслушивание, и кошачий глаз – все, что сумеет накастовать хозяин. Но постоянно действует только одно – невозможность снять ее против желания маглора.

Надев шапочку, я оглянулся на шкаф и задумался. Дело в том, что, вешая туда свою заслуженную мантию, я обнаружил несколько чужих, и не все они были новыми. Стало быть, кому-то до меня уже удалось отсюда бежать… бросив все имущество. Я знаю только два способа, как это можно сделать, и оба терпеть не могу. Зато мантия мага, оставленная без присмотра на несколько дней, по негласному закону, принадлежит тому, кто ее первым найдет. Однако прежде чем взять хоть одну из шкафа, я должен быть уверенным, что до меня никто не предъявил на них свои права. Потому-то, в конце концов, и надел свою, но на шкаф надежную сторожку все же бросил, через неделю легко смогу проверить, стал ли я богаче.

– Господин маглор! – радостно встретил меня на лестнице Ганик, наряженный в свои самые лучшие штаны, всего с одной заплаткой. – Колокол звонил!

– В столовую слуги наставников не имеют права входить, – осадил я его. – Сейчас выясню, где тебя будут кормить – на кухне, или принесут сюда. Но сразу хочу предупредить, без моего разрешения через порог ты не пройдешь. Тут есть дети, и вот с ними тебе разговаривать нельзя. И играть – тоже. Они незаконные сыновья и дочери покойного короля, и королева сразу казнит каждого, кто к ним сунется. А я оставаться без слуги не желаю, все-таки уже заплатил за тебя.

– А тот… что приходил?

– Не тот, а та. Это Мэлин, дочь короля. И если тебя увидят рядом с ней, можешь начинать читать молитву. Только заранее сообщи мне, кому оставляешь в наследство свое имущество.

– Матушке, – растерянно пробормотал он.

– Как скажешь. – Я прошел мимо него в дверь и сделал замысловатый жест рукой.

Не знаю сам, что он означает, силу я не вкладывал. Но после нескольких прошлых попыток Ганику хватает и простого осознания, что ловушка есть.

На лестнице меня поджидал один из слуг, приветливо улыбающийся мужчина в голубой ливрее. Но с его простодушного лица на краткий миг глянули такие пронзительные глаза, что я похвалил себя еще раз за то, что едва встав с постели, обновил заклинание невозмутимости. Сегодня оно мне уже сослужило верную службу и, надеюсь, выручит еще не раз. Ведь уже понятно, что влип я не просто в болото, а в очень густонаселенное болото. Населенное предрассудками, запретами, этикетами, соглядатаями и прочими сопутствующими мерзостями. А надеялся, что буду в каком-нибудь поместье выводить мышей и тараканов.

– Столовая, господин маглор, – распахнув передо мною дверь, учтиво произнес слуга, но входить я не торопился, вспомнив про Ганика.

– А где ужинают слуги наставников?

– Рядом с кухней есть столовая для слуг. Но предупредите своего мальчишку, что входить на кухню главный повар никому не разрешает.

Еще бы он разрешал! – фыркнул я про себя. Небось на то же ведомство, что и ты, работает.

– Будьте добры, попросите кого-нибудь отнести ему еду в мою башню. Сам он выйти не сможет, мне нужно сначала уточнить, когда и куда ему можно ходить. – Я признательно улыбнулся и шагнул в столовую.

Дверь за моей спиной громко хлопнула, пожалуй, даже слишком. Сквозняк, наверное.

– Добрый вечер, господа, я маглор Иридос, – произнес я, рассматривая присутствующих.

Всего двое мужчин, одна дама и четверо детей. Почему-то мне казалось, что нас должно быть больше.

– Я Нувилия, преподаю этикет и танцы, – представилась в ответ сухощавая дама средних лет, со строгой прической бонны и с ажурной пуховой шалью на плечах. – А это дети – Мэлин, Степос, Азирт и самый младший Вакринт. Мы обращаемся к ним просто по имени. На ужин ходим по очереди, главное, чтобы нас было четверо.

– Я Траниг, наставник Степоса, преподаю грамматику, – полноватый мужчина смотрел на меня слегка настороженно.

– Я Этераер, преподаю музыку, – представился последний из господ, высокий и унылый. – Сегодня слежу за Азиртом.

Мальчишка лет десяти, которого назвали Азиртом, при этих словах пренебрежительно ухмыльнулся, но меня он мало интересовал, я изучал Мэлин. Она явилась на ужин в платье – довольно миленьком, сиреневом в редкий цветочек и с пышными оборками. И мне почему-то показалось, что этот наряд вызвал у воспитателей шок. Они старательно отводили глаза, словно увидели нечто неприличное.

– Очень приятно, – приподнял я шапочку и слегка склонил в учтивом поклоне голову, как бы благодаря за ознакомление, но на самом деле жадно вслушиваясь в их эмоции.

И сразу понял, что не ошибся. Они были изумлены, удивлены, озадачены и насторожены. Все, кроме пятилетнего Вакринта, заинтересованно поглядывающего на стол. Значит – опуская головной убор на место, сообразил я, – до этого момента она упорно ходила в мужских штанах? И мое замечание, что так даже лучше, сподвигло ее совершить подвиг, надеть платье? Как замечательно! Пусть всегда делает все наоборот, с этим я как-нибудь примирюсь.

– Раз мы собрались, – скомандовала госпожа Нувилия, – давайте приступим к ужину, воспитанники отправляются спать в девять часов.

– Я хотел бы получить более подробный распорядок дня, – произнес я, наблюдая, как они усаживаются за длинным столом.

Одна лишь Нувилия села рядом с малышом, наставник Степоса, прыщеватого и меланхоличного подростка лет четырнадцати, сел напротив воспитанника, а музыкант – напротив бойкого Азирта. Следуя их примеру, я сел напротив Мэлин, посмотрел, как она кисло наблюдает за разливающим куриный суп лакеем, и небрежно заметил:

– Мне всегда казалось, что девушки не должны есть много мясного. От супов и жареного мяса они толстеют.

– Два половника, – тут же скомандовала бастарда добравшемуся до нее лакею, – и побольше фрикаделек.

Я лишь снисходительно пожал плечами, дескать, мое дело предупредить, и зачерпнул ложкой свой суп. Маленький зеленый лягушонок, выловленный мною из тарелки, смотрел слишком ехидно, чтобы я поверил в его реальность. И слишком вкусно пахло супом, чтобы эта маленькая иллюзия могла испортить мой аппетит. Я невозмутимо поднес ложку ко рту и развеял иллюзию лишь в тот краткий миг, когда загородил ее рукой от посторонних взоров.

Так что те, кто мог за мной наблюдать, никак не могли видеть, что в рот мне попала не обитательница болота, а кругленькая, сочная фрикаделька, которую я и разжевал с самым благодушным видом. И тут же убедился, что наблюдающие были: Степос сморщился и резко отодвинул суп, Азирт схватил стакан с соком и начал, захлебываясь, пить, торопясь задавить подступающую дурноту. Ну как всегда, снисходительно ухмыльнулся я, сначала копают яму ближнему или тому, кого считают слабее себя, а потом, когда сами в нее упадут, начинают обижаться. Но поразмыслив с минуту, с огорчением признал: если сейчас дети дружно побегут из-за стола, может начаться разбирательство, а мне это пока очень невыгодно. И с превеликим сожалением убрал у мальчишек и все нелицеприятные воспоминания об увиденном, и тошноту.

Мэлин, искоса пренебрежительно наблюдавшая за ними, разочарованно поджала губки и уныло принялась за суп. Я тоже спокойно ел, не опасаясь, что дрянная девчонка выкинет что-либо еще, резерв у нее и так был крохотный, а после этой демонстрации умений вообще стал почти незаметен. И это несколько огорчало, потому что до меня наконец начало доходить, зачем ей искали в наставники именно мага. Значит, придется учить управлять своими силами, сдерживать спонтанные приступы агрессии и отчаяния, тренировать усидчивость и терпеливость. Но порадовало другое: она уже самостоятельно достигла во владении иллюзией, истинно женской магии, заметного успеха, и это при ее-то крошечном даре. Стало быть, есть желание заниматься и упорство, а это половина успеха. А еще радовало понимание того простого факта, что мне не нужно с ней особенно миндальничать. Она первая объявила войну и теперь может не ждать снисхождения.

Я подставил лакею тарелку под второе, получил увесистый ломоть румяной и сочной свинины, запеченной с грибной подливой, картофелем и луком, посмотреть на которую и то подарок, и понял, что сражен наповал. После куска студня из коровьих ног с черствым хлебом, из чего состоял мой обычный ужин, я просто не смогу вернуться в столицу. Отрезав ломтик, я неторопливо положил его в рот, прожевал и удовлетворенно кивнул сам себе. Это и есть то, за что мне стоит бороться. И, следовательно, я принимаю вызов.

Больше ничем особенным этот ужин не удивил, а когда настенные часы коротко пробили три четверти девятого, воспитанники нехотя поднялись, буркнули что-то про спокойную ночь и поплелись к двери. Я провожал их внимательным взглядом, мне было чрезвычайно интересно, сами они расходятся по спальням или есть кто-то, кто следит за ними ночью. Лично я, если бы пришлось организовывать их быт, никогда бы не оставил бастардов без присмотра.

За широко распахнувшейся дверью обнаружилась четверка слуг в одежде одинакового голубого цвета – двое мужчин и две немолодые женщины, и я почти с умилением осознал, что в некоторых вопросах мы с ее величеством рассуждаем идентично.

– Уф, – едва дверь захлопнулась, сообщил музыкант и кивнул лакею, – подай бутылку вина, сегодня у нас счастливый день.

Я сполна оценил его юмор, но не пошевелил в ответ и бровью, потому что он был прав и пока даже не подозревал, насколько.

Вино оказалось полусладким и некрепким, и невозмутимо сделав глоток, я уставился на Этераера, подозревая, что меня хотят просветить насчет сюрпризов, каких следует ожидать от моей воспитанницы, но первым разговор начал Траниг.

– У нас есть традиция, – отпустив лакея, сообщил он, – как только приезжает новый наставник для Мэлин, мы заключаем пари.

Я только усмехнулся про себя. Господа наставники желают предупредить меня, чтобы не строил радужных планов? И что раз до сих пор никто не смог справиться с девчонкой, шансов, что мне повезет больше других, практически ноль.

– Да, – так и не дождавшись ответа, он сделал глоток, посмаковал напиток и насмешливо уставился на меня. – Вы не желаете, маглор Иридос, сделать свою ставку?

– Благодарю вас, – учтиво кивнул я, – но мои принципы… В общем, нет.

– Вы не поняли, Иридос, – кисло вздохнула госпожа Нувилия, – они, наоборот, ставят на вас. Вот сегодня в казне уже лежит три с половиной серебрушки, мы ставим по половинке в день. Если бы вы начали колотить в двери и требовать экипаж еще до ужина, эти деньги получили бы маглор Ренгиус и госпожа Айсора, они уверены, что все самые стойкие маги тут уже побывали.

– Отлично понял, – равнодушно пожал плечами я, – но играть с судьбой не имею желания.

– То есть вы сдались, еще не приступив к работе? – попытался подначить меня Траниг, чем вызвал приступ моего внутреннего хохота.

Я уже приступил, но могу себя похвалить за то, что никому этого не показал. И еще правильнее сделал, что обновил заклинание. Ну не одни же ошибки мне делать, сегодняшний день и так побил все рекорды в моей жизни по совершению глупостей.

– Я бы с удовольствием послушал, – не отвечая на подначку, вежливо сообщил я, делая еще глоток, – какими методами воспитывали Мэлин мои предшественники.

– А нечего слушать, – печально призналась Нувилия, – она изловчалась выставить их, прежде чем кто-то из магов успевал развить какую-нибудь тактику. Причем она не повторяется, так что наши предупреждения вам не помогут.

– И все же, просто ради интереса? – продолжал настаивать я, понимая, что зря не согласился на пари, тогда хотя бы знал, кто желает моего выигрыша.

– Она изводила магов очень изощренно: наливала в кувшин в гостиной старый рыбий жир и обвиняла, что ее заставляют это пить, подстраивала собственное соблазнение, имитировала избиение, отрезала волосы и свалила это на наставника… Что же еще?

– Подожгла комнату, когда наставник запер ее в наказание за грубость, и выпрыгнула в окно, – подсказал Этераер. – Поэтому долго вам тут не удержаться.

Еще как удержаться! – саркастично пробормотал я про себя, только теперь в полной мере осознавая, почему в моем контракте такие странные условия увольнения по собственной воле. Ее величество прекрасно знала все подробности этих происшествий и больше не желала идти на поводу у строптивой девчонки.

Некоторое время присутствующие просвещали меня насчет предстоящих каверз и пытались склонить к игре, поставив на самого себя, но я не люблю так резко менять свои решения… без серьезных на то оснований. И потому упорно отказывался, составив о себе твердое мнение, что я непробиваемо самонадеянный и самоуверенный человек. Догадаться, что я просто загнан в ловушку контрактом, обстоятельствами и дурацким законом, по которому должен отработать тут двадцать лет, не сумел ни один из них. И в конце концов они отступили и разъяснили мне распорядок жизни в крепости. Незыблемый и неуклонный, в чем-то простой, а в некоторых деталях странный. Ночью воспитатели за детей не отвечали, но если случалась особая ситуация, должны были немедленно бежать на помощь ночным няням.

Впрочем, няня имелась только у младшего бастарда. У всех остальных были камердинеры. Мэлин, само собой, прислуживала камеристка. Все слуги немолодые, хорошо обученные и немногословные. Днем они были предоставлены сами себе, обедали и ужинали в своих комнатах, когда пожелают, а ночью заступали на дежурство. Покои всех четверых бастардов выходили в один зал, и вот в нем камердинеры и сидели, время от времени проверяя своих подопечных.

Утром они будили детей, проверяли, как те умываются и одеваются, и ровно в половине девятого вели в столовую. Едва дети оказывались в столовой, их работа кончалась и начиналась вахта воспитателей.

Воспитателей, вместе с маглором Ренгиусом, положено было восемь, но поскольку место воспитателя Мэлин часто бывало свободным, они ввели график, по которому ходили в столовую и проводили занятия.

– Первую неделю мы вас включать в график не будем, – жалостливо вздохнув, объяснила Нувилия, – а то мы уже приспособились, потом снова разбираться. Просто приходите обедать и ужинать сюда, а завтрак можете просить в покои. Утром у старших детей четыре обязательных совместных урока, так что все равно все приходим сюда, а потом идем в комнаты для занятий. Чтоб было удобнее, уроки ведем по двое, а остальные сидят в комнате отдыха и присматривают за Вакринтом.

Меня все это отлично устраивало, и потому я не стал проявлять никому не нужное благородство и отказываться. Тем более намеревался прямо с утра заняться созданием универсальной сторожки, ни на миг не сомневаясь, что несносная девчонка сейчас не спит, а изобретает особо пакостный метод моего выдворения из этого чудесного места.

В свою башню я отправился после того, как выяснил, где кто живет. Оказалось, что все мы обитали в одном крыле, на всех входах в остальные помещения стояли решетки. На первом этаже располагались комнаты слуг, поваров, коменданта с домоправительницей и зал для тренировок – старших мальчиков дополнительно обучали владению мечом.

На втором – покои детей, комнаты для занятий и отдыха, столовая, покои воспитателей и две башни. Ренгиус занимал ту, что выходила окнами на парадное крыльцо и во двор, мне досталась дальняя, с видом на парк и на тренировочный дворик. Ближе всех к моей башне были покои Шангора, историка и воспитателя младшего бастарда. Как мне пояснили, он в свободное время писал какой-то труд по любимому предмету и потому не пришел со мной знакомиться.

Почему не пришли другие, объяснять никто не стал, а я и не собирался интересоваться. И так понятно: неинтересно знакомиться с человеком, который приезжает всего на полдня или на одну ночь.

Потому-то, расставшись с новыми коллегами, я и подходил к башне в полнейшем одиночестве, размышляя над проблемами, свалившимися на мою, несомненно, не бездарную, но несколько неосторожную голову. И заметил сначала сработавшую сторожку, а уже потом попавшую в нее добычу.

Разумеется, это была Мэлин, кто бы сомневался! Стояла в центре ментальной липучки, злая, как дикий кот, и метала в меня ненавидящие взгляды.

– Добрый вечер, госпожа Мэлин, – вежливо произнес я, предусмотрительно не подходя ближе. – Я очень опечален, что вы нарушили расписание ради того, чтобы пожелать мне спокойной ночи. Поэтому сейчас вы заведете руки за спину, как преступник, и пойдете прямо в свою комнату, не отклоняясь с середины коридора ни на шаг.

К тому моменту как договорил эти слова, я как раз успел закончить распутывание липучки и часть ее бросил на бастарду, а конец нити прикрепил себе к руке. Это очень удобная ловушка, магии берет немного и может использоваться неоднократно.

– Гад, – процедила она, но я дернул свой конец нити, и девчонке пришлось шагать в указанном направлении – липучка колется, как крапива.

– Советую не обзываться, – мирно вещал я, следуя в пяти шагах за ней, – потому что молчать я не намерен и тоже буду говорить вам, госпожа Мэлин, все, что о вас думаю.

Судя по злобному сопению, слушать мои советы она была вовсе не намерена, но пока молчала, явно обмозговывая следующий выпад. Обдумывал его и я, все четче начиная подозревать, что у нее, в отличие от меня, слишком большой выбор хитростей и уловок. И как бы я сейчас ни напрягал свою изобретательность, переиграть эту интриганку мне не светит. И остается только самый простой, грубый и неэтичный, но действенный метод.

Я безнадежно вздохнул, снял на несколько секунд свою шапочку и наслал на девчонку легкое внушение. Всего-то пятой степени, чтоб хватило лишь на ближайшие полчаса. Затем аккуратно размотал липучку, спрятал на место, в шапочку, и, рассмотрев бегущие навстречу фигуры в голубых формах, строго произнес:

– Сейчас ты не скажешь ни слова, не сделаешь ни одного движения, а пойдешь прямо в свои покои.

– Мэлин! – возмущенно выкрикнула растрепанная дама лет сорока пяти, бросаясь к бастарде, и вдруг заметила меня.

Замерла, быстро переводя взгляд с бастарды на меня, очевидно решая, нужно со мной здороваться или пора уже прощаться. За это время Мэлин так же размеренно прошагала мимо нее, а за нею я, все на том же расстоянии.

Так мы прошли мимо двух других гувернеров и мимо неизвестно откуда взявшегося мага, невысокого, темноволосого и горбоносого, наблюдавшего за мной со спокойным интересом.

– Сейчас ты пойдешь в свою спальню, – нарочито ледяным голосом приказал я, – ляжешь в кровать и сразу уснешь.

Мэлин так же молча подошла к одной из дверей и скрылась за ней. Гувернантка ринулась следом, торопливо шепнув «спасибо».

– Спокойной ночи, – вежливо поклонился я присутствующим и с чувством выполненного долга направился назад.

– И как вы ее поймали? – негромко спросил вслед маглор.

– На липучку, – честно ответил я, догадываясь, что спрашивает он вовсе не из праздного любопытства.

Ему ведь наверняка тоже нужно отчет писать. Хотя я и сам не стану молчать… нет, это было бы верхом глупости.

– Второй раз она не попадется, – предупредил он вдогонку.

– Догадываюсь, – не оглядываясь, бросил я, просчитывая свои действия на ближайшее время.

Сначала, едва приду в башню, сразу опишу все выпады воспитанницы, до мельчайших подробностей. Пусть королеву и не начнет мучить совесть, на такое чудо даже я со всей своей наивностью не могу рассчитывать, но хотя бы прибавить мне жалованье она может?

А дописав отчет, немедленно начну делать то, что планировал на завтрашнее утро, – защищать свое временное жилище.

Урок мне не понравился, но о том, что так и произойдет, я догадался еще при входе в классную комнату и потому виду не подал. Да и что может понравиться магу в рассказе о географии, если преподаватель стоит возле весьма приблизительно нарисованной на куске холста карте, где горы и реки только обозначены линиями, и размашисто водит по ней обшитой бархатом указкой?

Я и сам не узнал, если честно, на этой схеме хорошо знакомых мест, которые так любил посещать в свободное время. У всех юных магов география любимый предмет после бытовой магии. Невольно вспомнился сферический купол магического иллюзиона, длинный ряд удобных кресел, висящий посреди огромный шар голубого тумана. Мгновенно бросающийся тебе навстречу, стоит назвать заданное учителем место, гору или реку. Нас забирали оттуда по вечерам учителя и матери, потому что так трудно вынырнуть из ощущения заманчивой легкости полета над речками и рощами, прогулок над крышами городов и изучения пейзажей со шпиля какого-нибудь старинного храма.

Потому-то я не обращал никакого внимания на то, чему госпожа Айсора пыталась научить сидящих перед нею троих бастардов. Меня интересовала только моя воспитанница, но показывать этого ей я не намеревался. Нет, вовсе не считал, что Мэлин может возомнить себе какую-нибудь глупость… хотя от человеческих девушек всего можно ожидать. Просто желал, чтоб она как можно быстрее забыла о моем присутствии, привыкла к нему как к мебели и начала вести себя естественно, так, как было до моего появления.

Закончив рассказывать о рельефах и климате западной части королевства, Айсора задала несколько вопросов Степосу и Азирту, еще раз подробно объяснила те места, где они ответили неправильно, и объявила, что урок закончен. Меня так и подмывало спросить, а почему она не задала ни единого вопроса старшей ученице, но дети, сидевшие каждый за отдельным столом, дружно поднялись и направились в комнату отдыха. Следуя своему плану, я немедленно вышел за ними, хотя и заметил, что госпожа преподаватель желает со мной о чем-то поговорить.

Если желает, пусть дождется ужина, решил я. Она тут уже давно, и перспектива оказаться в холодной башне вместе с Гаником и проблемой, на что купить хлеба и студня, ей не грозит.

В комнате отдыха Мэлин не задержалась, прямиком пробежала в дамскую комнату, наивно полагая, что стены надежно скроют ее от меня. Но не зря же я сорок минут сидел неподалеку, с отстраненным видом черкая на листе собственные заметки, зашифрованные известным только мне кодом? Я еще успел повесить на нее несколько маячков и следилок. И если парочка заклинаний была из разряда общеизвестных и простых и их заметил даже Ренгиус, чуть приподнявший задумчиво бровь, то остальные были из моего личного арсенала, и заметить их смогли бы лишь магистры первой ступени. В результате мой резерв уменьшился еще, и довольно ощутимо, но я не жалел.

На войне как на войне, говорят люди. А еще они говорят, кто предупрежден – тот вооружен. И про то, что знание дороже денег, и еще что-то… Как ни странно, но разумно рассуждать они умеют. Вот только следовать этим рассуждениям получается далеко не у всех и далеко не всегда.

Я остановился неподалеку от входа в ту комнату, куда мне входить было непозволительно, и сердито фыркнул. И почему ее величество не наняла для Мэлин маглору? Та могла бы следить за пройдошливой ученицей даже в ее спальне. Хотя… Внезапно припомнив одну из висевших в шкафу мантий, подозрительно аккуратную и почти новую, я озадаченно выдохнул мгновенно ставшее уверенностью подозрение: а с чего, собственно, мне пригрезилось, что все наставники были мужчинами?

И раз так, меня не спасет даже неприкрытая слежка за нею, и не стоит верить собственным глазам. Начиная подозревать, что во время урока над военными планами трудился не один, я чуть сдвинул набок шапочку и провел рукой по волосам, словно поправляя их. Надо ли уточнять, что сдвинул я ее точно с той стороны, где, по моим представлениям, находилась бастарда, не желая слышать больше ничьих эмоций. И сразу забеспокоился: девчонка была дальше, чем это возможно, судя по обычному размеру подобных помещений. И не просто дальше, а еще и ниже. Я мгновенно включил все привязки и маячки и закрыл глаза, объединяя ощущения.

И едва не вскрикнул от неожиданности. Я стоял на узком, обледеневшем карнизе и упорно, пядь за пядью, двигался в сторону занесенного снегом балкона соседней комнаты.

Так вот что ты обдумывала, маленькая дрянь! – разозлился я так яростно, что бастарда почувствовала эту вспышку и плотнее прижалась к стене, видимо, упасть в сугробы вовсе не входило в ее планы. Как и в мои. Я решительно взял управление этим хрупким телом в свои руки, добавил ему гибкости и легкости, поддержал воздушной рукой – и повел назад, в так опрометчиво покинутое ею тепло. Довел до узкого окна, ухватился руками за подоконник, одним рывком перекинул тело через него и, подняв на ноги, крепко запер окно. А потом подвел к зеркалу и с превеликим удовольствием отвесил побледневшим от холода щекам пару пощечин.

И пусть кто-то попробует доказать, что это не она сама била себя за глупость.

– Что случилось? – Маглор Ренгиус не мог не засечь такой яркий выплеск энергии, и уже стоял рядом, заглядывая в лицо.

– Почему в тех помещениях, куда нельзя войти за воспитанниками, не стоят решетки на окнах? – почти прорычал я, и он заметно насторожился.

– Но они же не преступники…

– Вы уверены, что все?! – ядовито процедил я в ответ.

Слава святой пентаграмме, что не забываю обновить невозмутимость, иначе сейчас уже разнес бы в клочья что-нибудь из мебели. Мы не люди, которые, разозлившись или оскорбившись, начинают махать руками, дубинками, ножами разного размера и кричать друг другу оскорбления. У магов для таких случаев есть сила. Ну а чтобы не нанести кому-то серьезных травм, срываем раздражение на камнях и бревнах.

– Маглор Иридос, в чем дело? – Госпожа Нувилия ничего не поняла, но по нашим лицам заподозрила неладное. – Что-то с Мэлин? Мне пойти посмотреть?

– Не нужно, – буркнул я и понял, что прокололся, как ребенок.

И если преподавательница этикета еще недоуменно хлопала глазами, то Ренгиус уже нехорошо прищурился и очень мирным голосом предложил пойти помыть руки.

Разумеется, я поплелся следом. Он уже почти магистр первой ступени, теперь я хорошо разглядел, что на ногтях коллеги не хватало всего пары темных полосок. По истечении каждого прожитого в человеческих землях года проходящие испытание маглоры приходят к наблюдателю и получают этот важный знак. Каждый исполненный контракт тоже несут туда, за некоторые начисляется коэффициент. Когда на ногтях появится последняя полоска, наступает самый счастливый момент в жизни маглора. Это означает, что можно немедленно отправиться к порталу и вернуться домой, чтобы никогда больше не вспоминать этих мест.

– Покажите мне свой камень, – едва мы оказались в умывальной комнате, очень вежливо попросил коллега, и я неохотно исполнил его просьбу.

Мы вступаем в эти земли поодиночке и проходим испытание тоже в одиночку. Так требует профессиональная гордость и достоинство мага. Считается неприемлемым объединяться в компании или помогать друг другу. Ну разве только в самом крайнем или непредвиденном случае. Но и открывать свои способности перед коллегами мы тоже не спешим по той же причине. Чтобы никто не принял это за предложение союза или помощи.

Вот и я открыл свой именной медальон всего на секунду, чтобы тут же закрыть, выпустив сочно-фиолетовый лучик.

– Разве этого обо мне не сообщили?

Ну конечно, я лукавил, твердо веря, что сыщики королевы никак не могли знать обо мне таких подробностей, но ответ коллеги показал, что я их недооценил.

– Намекнули, что, возможно, что-то есть в этом роде, – не стал лукавить он и вдруг откровенно признался: – У меня защита и целительство… Так что она сделала?

– Шла по карнизу по направлению к балкону. Что там за комната?

– Карантин. Когда кто-то из детей заболеет или слишком расшалится, с ним сидят там двое воспитателей. Еще мы несколько раз использовали эту комнату для дополнительных занятий с Мэлин, она отстает по основным предметам от братьев. Идемте, пора.

Я и сам хотел предложить ему это, – мои сигналки донесли, что воспитанница прошла в кабинет, – потому лишь кивнул и первым вышел из умывальни.

На остальных трех уроках Мэлин сидела тихо и вообще вела себя как самая примерная девочка, так что к концу занятий коллеги уже посматривали в мою сторону с разгорающимся в глазах интересом. Но я даже на волос не верил, что в ней проснулось благоразумие, точно зная: в душе девчонки кипит обида и ярость. Пришлось скрепя сердце принять решение время от времени подслушивать ее эмоции, оттого я и был так уверен, что своего проигрыша Мэлин мне не простила. Хотя никто, кроме нас троих, ничего не понял и не заподозрил – ни в облике, ни в поведении бастарды не осталось даже намека на ее выходку. Едва обнаружив на ее щеках розовеющие отпечатки, Ренгиус моментально бесследно убрал их, ни одним жестом или взглядом не дав понять, что догадался о причине такого подозрительного румянца. А ее мокрые туфли высушил я сам, решив, что значительно проще наблюдать за ней в классе, чем доверить это нелегкое дело сиделкам.

Перед обедом дети ходили переодеться в свои комнаты, и я вызвался следить за Азиртом, отправив с воспитанницей географичку. Конечно, я не ждал, что она немедленно снова полезет в окно, но больше не желал оставлять ее без присмотра даже на минуту. Однако все прошло гладко. Мэлин явилась на обед в нарядном платье и тщательно причесанная, и в первые полчаса, после того как мы сели за стол, я искренне считал, что она решила передохнуть и на время оставить свои выходки.

Но затем начал замечать, что ведет себя бастарда очень странно. Присмотрелся внимательнее и похолодел. Я точно знал, что подумают окружающие, наблюдая, как девчонка торопливо опускает глаза в тарелку, когда я на нее смотрю, и мечтательно вздыхает, изучая мое непритязательное лицо, стоит мне заняться едой.

В продолжение обеда я наблюдал за ее ужимками, просчитывал дальнейшее развитие событий и все больше приходил в отчаяние. Как всем известно, любая осада больше подтачивает силы и авторитет осажденного, чем осаждающего. Особенно любовная.

И если в первый час и первый день никто не поверит, что она способна в меня вот так, ни с того ни с сего, влюбиться, через день или два все перестанут смотреть на якобы влюбленную бастарду настороженно и недоверчиво. Через неделю привыкнут, а через две начнут ей сочувствовать, причем сначала служанки, потом камеристка, особенно если Мэлин догадается полить подушки соленой водичкой.

Следующая неделя привлечет на ее сторону все более-менее молодое население замка, в том числе мужчин. Все будут пытаться отгадать, что она во мне нашла и отчего я не отвечаю на ее взгляды.

И вот тут и есть тупик, куда сходятся все пути. Как бы я сейчас себя ни повел – строго, холодно, вежливо или безразлично, – все равно приду ко всеобщему осуждению. Кто-то скажет, что я жестокий сердцеед, а кто-то, что зазнавшийся сноб, кто-то назовет лопоухим дураком, зря теряющим шанс, а кто-то – бесчувственной рыбой. Но в конце концов все будут за нее. Зрелище страдающей от любви юной девицы, как правило, пробуждает в людских сердцах романтическую сентиментальность.

И значит, изобретать уловки и бороться бесполезно, я все равно приду к одному. Сделав такой вывод, я принял непростое решение и затаился, догадываясь, что такая деятельная натура не сможет не попытаться ускорить события. Ведь бросилась же она в атаку, едва узнав о моем прибытии? Значит, хулиганке все равно, какой у нее будет наставник, она против любого.

Как показали дальнейшие события, я оказался прав в своих предположениях. Едва нам подали десерт (плотные, полупрозрачные кубики клюквенного киселя, залитые сливками), над моей тарелкой распустился чахленький иллюзорный тюльпанчик. Причем расцвел на уровне глаз, так, чтобы видеть его мог каждый из присутствующих.

Кто бы сомневался, что она пожелает как можно быстрее перетащить всех на свою сторону, фыркнул я, аккуратно отложил в сторону ложечку и произнес с благодушной назидательностью:

– Слабовато. Больше тройки поставить не могу. Во-первых, за нарушение главного правила: пока резерв не восстановился полностью, нельзя без особой нужды приступать к созданию нового объекта. Во-вторых, за несоблюдение пропорций и нереальный цвет. Цель иллюзии – полностью скопировать реальный предмет – не достигнута, никого, даже ребенка, этот цветок не обманет. Вот вчерашний лягушонок был вполне реален, даже на ощупь холодный и скользкий.

Я чуть заметно сморщился, словно припоминая эти ощущения, хотя лгал сейчас самым бессовестным образом. Мне просто захотелось проверить, сколько человек заметили вчера иллюзию.

Степос, с видимым удовольствием катавший во рту упругий кусочек десерта, нехорошо задумался, побледнел, стиснул зубы и, роняя стул и приборы, рванул из-за стола в сторону умывальни. За ним мчался Азирт, крепко прижимая ко рту ладонь. Побледнела и госпожа Нувилия, но ее я спас, послав заклинание. Сама Мэлин, хоть и перестала улыбаться, держалась довольно уверенно, и я решил добить воспитанницу. Как ни в чем не бывало добавил цветку яркости и пышности, превращая в розу – свежую, полураспустившуюся, с крохотными бриллиантиками росы на атласных лепестках. Именно такую, при виде которой замирает душа любого существа, коему не чуждо чувство прекрасного. Полюбовался, добавил тонкий аромат и заставил медленно проплыть над столом прямо к госпоже Айсоре, восхищенно наблюдавшей за этим чудом. Кареглазая географичка, бывшая не менее чем лет на десять старше привлекающих мой взгляд женщин и фунтов на двадцать полнее, неожиданно вспыхнула румянцем, смутилась, похорошела и пролепетала слова благодарности.

А затем робко поинтересовалась, можно ли взять ее в руки.

– Разумеется, – учтиво улыбнулся я, приподняв шапочку, – неужели я осмелился бы подарить вам иллюзию?

На самом деле гораздо проще добавить в иллюзию чуточку воды или кусочек органических веществ, чем держать открытой подпитку объекта силой, и это знают все опытные маги. Вот и я, начиная перевоплощение созданного Мэлин тюльпана, незаметно для наблюдателей переместил в него валявшийся на блюде, где было раньше второе, увядший листик салата.

Девчонка полыхнула в ответ на мой фокус прямо-таки обжигающей ненавистью, но останавливаться на этом я вовсе не намеревался и потому снова обратился к ней, пользуясь тем, что за столом нас осталось всего трое. Айсора, прихватив розу, повела Вакринта в его покои, мыть руки и укладывать на послеобеденный отдых, а Шангор с Нувилией еще раньше отправились проследить за старшими мальчиками.

– А тебе, Мэлин, раз уж ты намерена развивать свои способности, пора заняться укреплением здоровья, выглядишь ты едва ли не на тринадцать лет, – въедливым тоном ментора объявил я, намеренно нанося удар по ее девичьему самолюбию. – И не нужно вздыхать и забрасывать меня русалочьими взглядами! Теперь каждый день перед ужином и завтраком ты будешь приходить в тренировочный зал, где Степос и Азирт учатся боевым искусствам, и заниматься бегом и гимнастикой. Одежда должна быть непременно мужская, обувь легкая и удобная. Предупреждать о наказаниях за отлынивание не буду, ты и сама все отлично понимаешь. А теперь вставай и иди одеваться. Что там у вас после обеда – прогулка? Значит, будем гулять.

После этих слов я решительно встал со стула и отправился в свою башню, обуть сапоги и посмотреть, чем там занимается моя вторая головная боль. Проверять, как Мэлин соберется на прогулку, остался подавший мне неприметный знак Ренгиус.

И если еще вчера я бы гордо задрал нос и отказался от этой помощи, то сейчас осознавал, что не стоит так уж буквально понимать негласные правила поведения маглоров в человеческих землях. Тем более что в боевые действия против меня выступил не торговец мясом и даже не королева, а непредсказуемо изобретательная одаренная. А это уже совсем иной уровень взаимоотношений. Все одаренные делятся на две неравные части. Первая большая, это те, кто относится к нам, как к более успешным или удачливым родичам и стараются быть поближе, чтобы научиться или получить помощь. И они всегда ее получают.

Но есть и те, кто, сообразив, что судьба их обделила, становятся по другую сторону крепостного рва, завидуют, злобствуют и всячески стараются отравить годы обязательной отработки. И если я сначала еще колебался, то теперь все упорнее склоняюсь к мысли, что Мэлин именно из этих черных завистников и пакостников. А против них не стыдно и воспользоваться поддержкой коллеги. Не постоянной, разумеется, упаси святая пентаграмма. Просто крошечной передышкой… В конце концов, маги тоже люди, хотя и с особыми умениями.

– Маглор Иридос, – в голосе попавшегося мне навстречу коменданта прозвучали уважительные нотки, каких еще сутки назад я там не замечал, – разрешите задать один вопрос.

– Разумеется, господин Догар, я вас слушаю.

– Это насчет вашего слуги, Ганимеда.

– А что с ним не так? – холодно поднял я бровь, отлично зная, что с Гаником «не так» может быть все, что угодно.

Но это мой слуга и разбираться, прав он или виновен, я намерен лично.

– Все в порядке. Я по другому вопросу. Можно узнать, почему вы приказали поварам, чтоб они не давали ему с собой еды?

– Ах это… – усмехнулся я снисходительно. – Все просто. Ганик из очень бедной семьи, в детстве голодал и у него нездоровое отношение к еде. Он может есть постоянно и потом страшно мучается желудком. А еще имеет привычку прятать мясо и пироги в кровать и шкаф, если не может съесть. Через несколько дней они протухнут, и в мою башню невозможно будет войти. Поскольку здесь хорошо кормят и я оставляю ему еду в буфете, пришлось запретить всякие пирожки. Впрочем, вы можете сами убедиться, если желаете. И кстати, у меня тоже есть просьба. Закройте решетками окно в женской умывальне, что находится возле комнат для занятий.

– Уже закрывают, – нехотя процедил он, – стражники видели, как она шла по карнизу. В ее комнатах решетки давно стоят, но нельзя же закрыть все? Тут не тюрьма.

Разговаривая со мной, Догар неотступно шел рядом, и не догадаться, что комендант решил проверить мои слова, не смог бы даже самый наивный хуторянин. А я хуторянином не был никогда и потому, еще при подходе обдумав, что для меня важнее, обида мальчишки или все же безопасность, выбрал второе. Извини, Ганик, но даже я не в силах догадаться, какой сюрприз ты однажды принесешь сюда вместо пирожка.

– Прошу, – распахнув дверь перед комендантом, я, не останавливаясь, стремительно прошел в комнату слуг и обнаружил именно то, что и надеялся обнаружить.

Паршивец валялся на кровати и что-то жевал.

– Господин маглор! – завидев меня, он метнулся к столу, намереваясь загородить спиной то, что там лежало, но я щелкнул пальцами и парнишка замер, как приклеенный.

Только скулы еще быстрее задвигались, торопясь прожевать контрабанду.

– Ганик, – с преувеличенной нежностью осведомился я, – что вам давали на обед?

– Суп, кашу с мясом и пирожки, – нехотя выдавил он, разглядев за моей спиной коменданта.

– Наливали суп в миски вы сами, сколько хотели?

– Да, – пригорюнился пройдоха, отлично понимая, к чему идет разговор, – но я только разок подлил.

– А кашу всю съел?

Он только понурился и несчастно вздохнул.

– И пирожки все, сколько смог?

– Так они же с вареньем, – попытался он донести до меня понимание значительности того, какая в пирогах начинка.

– Значит, ты съел и вторую порцию, – верно уяснил я намек, – тогда что ты тут жуешь?

– Так, сухарики… там на столе стоят, для супа, – печально признался Ганик и даже носом шмыгнул для убедительности. – Но мне никто не давал, я сам немного в карман насыпал.

– Отойди от стола.

Он засопел еще сильнее, но ослушаться не посмел.

– Вот, – указал я коменданту на кучку румяных сухарей, из-под которых предательски выглядывал подсохший кусочек окорока, – что я говорил. Ну, как наказывать будем?

– Может, мне забрать его? – подумав немного, деловито предложил Догар. – Например, помощником истопника, а к вам будет приходить один из лакеев, все равно убирают тут горничные. Истопник у нас человек серьезный, он не даст парню скучать. И за питанием присмотрит.

– Мне нужно это обдумать, – для вида поломался я, хотя отлично понимал, что это просто дар судьбы, без Ганика я смогу продержаться значительно дольше. – А где он тогда будет спать?

– Вместе с остальными слугами, там есть свободные места.

– Хорошо, я вечером сообщу вам свое решение, а сейчас мне нужно переодеться для прогулки.

И с этими словами я торопливо зашагал на второй этаж, старательно отводя взгляд от унылой рожицы Ганика и подбирая в уме доводы, какими буду пояснять, как выгоден для него такой поворот событий.

Гуляя по расчищенным от снега узким дорожкам и тренировочной площадке, я не столько следил за Мэлин, отлично понимая, что отсюда ей никуда не сбежать, сколько обдумывал сразу пять вопросов, объединенных одной общей темой. Темой с простым названием: как мне победить в этой негласной войне. Первый вопрос был из тех, которые, как говорится, я должен был задать еще вчера. Мне нужно было сразу же попытаться выяснить у коллег причину, по которой Мэлин так упорно борется против своих воспитателей. Но я его не задал, повинуясь все тому же негласному кодексу чести – раз учитель и отец сочли меня достаточно взрослым и обученным, чтобы отпустить на испытательный срок, значит, я и сам смогу справиться с любой ситуацией.

Вторая проблема была не менее важна, и касалась она отчета. Что и сколько писать королевским секретарям? И хотя я знал, что все присутствующие на обеде напишут о том, что видели, а о попытке девчонки устроить каверзу напишет комендант и командир взвода, и, возможно, даже кто-то из слуг, догадаться, насколько полно они коснутся этого происшествия и как далеко протянутся их догадки, пока не мог. И потому боялся не угадать. Написать меньше значило позволить заподозрить себя в невнимательности или, того хуже, в сочувствии, а написать слишком подробно, значит преждевременно раскрыть то, что я надеялся сохранить в тайне как можно дольше. Свои способности ментала.

Слишком хорошо я знаю из рассказов отца, как досталось ему из-за такого же дара. И шпионить заставляли, и супругов на верность проверять, и бандитов ловить, и на допросах присутствовать. Нет уж! Я на такое не способен. Все, о чем я мечтаю, – место мага в небольшом поместье, где хорошо кормят и не мешают заниматься исследованиями.

Третий вопрос касался Ганика, провожавшего меня на прогулку несчастным взглядом оставленной в лесу собаки, и это и смешило, и почему-то грело мне душу. Хотя не понимать, что пройдоха просто сразу просчитал, где ему меньше придется работать, я не мог.

Четвертой стояла проблема, как организовать придуманные мною тренировки таким образом, чтобы была польза для дела и не пострадала моя репутация.

Ну и последний вопрос касался самого главного: насколько я могу пользоваться помощью Ренгиуса, не рискуя потерять уважение к самому себе и веру в собственные силы?

– А какая погода в столице? – Госпожа Айсора остановилась рядом, пряча руки в пушистой черной муфточке.

– Вчера шел снег, – вежливо ответил я и счел, что имею право задать свой вопрос: – А вы всегда гуляете по очереди?

– Нет, Нувилия не любит снег и вообще в холодную погоду не гуляет. Зато она встретит Мэлин в детском зале.

– Как я понял, – решив хоть немного прояснить ситуацию, осторожно пробормотал я, – она тут недавно?

– Мэлин? – осторожно оглянувшись, переспросила Айсора, хотя можно было догадаться, что меня интересует вовсе не госпожа Нувилия, и очень тихо пробормотала: – Нет, ее привезли в начале осени. Ее бабка была ведьма… и очень хорошо прятала девчонку.

– Вот как, – невольно вырвалось у меня, и я крепче стиснул зубы, неимоверно сожалея, что не сумел сдержаться.

Но кто же ожидал такого поворота! И теперь становилось мало-мальски понятно все то, что я никак не мог раньше объяснить логически.

– Да, – подтвердила географичка так же тихо и тут же заговорила громче и оживленнее: – Но такая погода редкость для здешних мест. У нас вообще весна наступает на месяц раньше, чем там, вот увидите, через недельку придут теплые ветры и сгонят снег за пару дней.

– Мечтаю увидеть, – кивнул я, сразу сообразив, отчего она повысила голос. К нам приближались Степос и господин Траниг, лично следивший на прогулке за воспитанником.

На самом деле я мечтал прожить тут хотя бы эту неделю и не остаться без мантии и с огромным долгом на шее.

– Пора в дом, – добродушно сообщил Траниг, – сегодня Шангор обещал нам рассказать про историю разлома.

Я кивнул с самым благожелательным видом. Бесцельное фланирование по площадке утомило, и лучше сидеть в комнате и слушать рассказ историка, хотя историю великого разлома знаю наизусть, и это вовсе не официальная версия, какая принята в королевстве.

В башне сначала удостоверился, что переживший довольно бурный день Ганик уже спит. Затем дописал несколько строчек в отчет, отправил его с магическим вестником и только после этого, убедившись, что все сторожки и сигналки на месте, лег в постель. Усмехаясь над мыслью, что параноиком, похоже, все-таки стал.

Однако до утра ничего так и не случилось, а проснувшись и подняв Ганика на тренировку, я вдруг понял, что во мне созрел протест против такого положения дел, в которое я поставлен. До сих пор я был игрушечным солдатиком, которого хозяева игры поставили на свободное место и приказали удержать его всеми силами. И я держал, придумывая способы и предугадывая атаки врага. Но больше не хочу.

Маглор я или кто? И пусть после разоблачения Хангерса все мы живем, подчиняясь правилам пакта, там нигде не сказано, что обязательно нужно быть безответными ослами, на которых и воду возят, и поле пашут. План, вернее его набросок, родился сам собой, и пока я тащил полусонного Ганика к тренировочному залу и посылал лакея поторопить старших мальчишек-бастардов, я все обдумывал его и наращивал мясо на тощий скелет. А проведя тренировку и отпустив слугу и бастардов умываться, чинно прошествовал в столовую, уже почти точно зная, как поступлю.

На завтрак воспитатели явились в полном составе, и это заставило меня не напрячься, как непременно произошло бы раньше, а развеселиться. Ну что они, как дети маленькие, начинают беспокоиться? Неужели считают, что я выдам их столичным чиновникам? Святая пентаграмма, неужели можно быть настолько наивными! Да там все давно всё знают, сложили по их же отчетам. И считают нормальным, иначе давно нашли бы других. Если бы еще было, где и среди кого выбирать.

– Траниг, – сказал я вполне серьезно, с укоризной глядя на самого общительного воспитателя, – я очень тронут, что вы так близко к сердцу приняли мои проблемы с воспитанницей. Но право, не стоило ради этого отказывать себе в заслуженном отдыхе. Я отлично понимаю, как это трудно – изо дня в день жить по расписанию. И вовсе не желаю быть причиной ваших дополнительных неудобств.

– Мы не поэтому, – откровенно обрадовался он тому, что я начал разговор первым, – просто хотели вам сказать, точнее, спросить… Вы ведь не решили уйти?

– Нет, – коротко фыркнул я, слегка покривив душой, – даже в мыслях не было.

Дверь в столовую открылась, гувернеры привели умытых мальчиков, и разговор прекратился сам собой. А после завтрака я не пошел на урок, как обычно, а сообщил, что намерен дежурить возле воспитанницы, и направился к спальням.

– Я с вами, – решилась Айсора, но я не позволил.

– Нет. Я сам справлюсь, к тому же там ведь сидит камеристка? Займитесь своими обязанностями.

Она поджала губы, а я резко отвернулся и, не остановленный более никем, пошагал выполнять свой план. Основанный на том простом умозаключении, что своим уходом из жизни Мэлин ставила под удар не только меня, а еще и Ренгиуса, камеристку и даже коменданта, не говоря о тех моих коллегах, кто оставил в шкафу свои мантии. Ведь именно затем все они тут жили и проедали королевские деньги, чтобы бастарды были живы, здоровы, обучены и защищены.

Абстрактные рассуждения, намеревалась ли девчонка действительно распрощаться с жизнью или все же надеялась, что мы успеем ее спасти, я решительно отбросил как бесполезные и излишние. Все равно эта правда никогда не откроется, да она, по сути дела, никому и не нужна. Вступая на такой опасный путь, разумный человек неизбежно понимает, что доверяется случайности. И должен быть готов к худшему варианту развития событий. Ну а про неразумных мне и думать не хочется, им я все равно помочь не в силах.

Камеристка дремала в своем кресле, но при моем приближении встрепенулась, сделала вид, что просто задумалась.

– Маглор Иридос, – шепнула и боязливо оглянулась на Мэлин, – спасибо вам. И простите, я ведь сначала не поняла…

– Никто бы не понял, не извиняйтесь, – отмахнулся я, – найдите себе одеяло и ложитесь спать в будуаре, я здесь посижу. Дверь можете оставить открытой. А вот свечу переставим, я захватил книжку.

И я действительно достал из кармана маленький походный томик рецептов, который знал почти наизусть.

– Хорошо, – подумав, согласилась она, – но если она проснется, сразу будите меня.

– Обязательно, – бессовестно солгал я, не только не собираясь ее будить, а наоборот, решив добавить в естественный сон немного крепости, чтобы добрая женщина не смогла помешать моему плану.

И немедленно исполнил свои намерения, едва она, поворочавшись, засопела глубоко и ровно.

А потом поставил на входные двери сигналки и совсем уже приготовился будить воспитанницу, как в руки упало послание. Надо будет спросить Ренгиуса, постановил для себя я, раскрывая конверт, часто ли королевская канцелярия присылает ответы на отчеты воспитателей, и углубился в чтение письма.

А еще через четверть часа, перечтя послание еще раз и осознав значимость происшедших в моем статусе перемен, зачаровал его и бережно спрятал во внутренний карман. С этой минуты мое жалованье увеличивалось вчетверо, а каждый год службы шел за три. Теперь мне позволялось применять к воспитаннице все меры воздействия и наказания, какие я сочту нужным, а также устроить ее быт и распорядок дня по собственному разумению, исходя из одной только цели – защиты девчонки от ее собственных проделок.

Первую неделю я не верил ни ей, ни поздравлениям воспитателей, все чаще и громче звучавшим в мой адрес, и каждую минуту ждал подвоха. Но постепенно начал убеждаться, что держать слово Мэлин умеет.

Бастарду словно подменили. Она старательно писала диктанты на разлинованных листах и учила глаголы, брала сахар только щипчиками и старалась сидеть за столом прямо, как закованный в латы рыцарь. Воспитатели и наставники перестали озираться на нее, как на начиненную сюрпризами петарду, и все чаще осмеливались задавать ей вопросы наравне с братьями. Да мне и самому вскоре уже не верилось, что в ее глазах может гореть огонек непримиримой злобы, а рот кривиться в презрительной ухмылке.

Как и предсказывала Айсора, через неделю налетели теплые ветры, и в несколько часов согнали снег с плит двора. Остались лишь обледенелые полоски дорожек и грязные кучи по углам, но и с ними к концу месяца ветер и теплый дождик расправились безжалостно, хотя и не без помощи дворника и людей коменданта.

И тогда выяснилось, что в углу двора есть калитка в сад, и однажды после обеда мы всей толпой отправились туда. И обнаружили уже подсохший склон, на котором зеленела робкой щетинкой молодая травка и набухали почки на старых узловатых яблонях, грушах, вишнях и еще каких-то незнакомых мне деревьях и кустах.

А далеко внизу, за садом и за окружавшей его стеной, между туманными склонами прибрежных скал синела полоска по-весеннему яркого моря.

В этот момент я понял, почему все воспитатели так ждали, когда же наконец сойдет снег. Отсюда, с этого пригорка, мы уже не казались самим себе всеми забытыми пленниками, затерянными где-то на краю света. Здесь можно было смотреть в манящую дальними странами и вольными ветрами даль и мечтать о тех временах, когда кончится контракт и сытная, но нестерпимо однообразная жизнь в кандалах чувства долга, распорядка дня и ежедневных доносов на самих себя.

Следующий месяц был наполнен робким еще солнечным светом, почти праздничным покоем и мелкими открытиями, которые делал маленький Вакринт, в этом году впервые задавшийся важными вопросами, куда падает вечером солнце и что думает ночью трава.

И я уже почти поверил, что мне суждено жить здесь все пять оговоренных контрактом лет, как вдруг однажды вечером, сидя у распахнутого окна лаборатории и проверяя, как выкристаллизовался из сложного раствора нужный мне ингредиент, получил очередное послание.

Событие не столь уж редкое, обычно я получал их каждую неделю, а вместе с ними какие-либо поручения. То нужно было, чтоб гувернантка прислала мерки со своей подопечной, где-то далеко бастарде шились по ним новые наряды. То прислали кристаллы с тремя языками, на которых говорят уроженцы южных государств, граничащих с нашим королевством, и предложили научить Мэлин этим языкам.

Верный выбранному методу общения с воспитанницей, я отнес девчонке и приказ, и кристаллы, и коротко спросил, желает она учиться, или мне отослать кристаллы назад. Она пожелала, и потом мы с Ренгиусом три дня снимали ей головную боль, зато Мэлин сумела прочесть в подлиннике поэму великого шисхтского поэта позапрошлого века. Хотя я очень сомневался, много ли она поняла. У нас на плато до сих пор спорят, мудрец он был или хулиган, любивший играть созвучными словами и подменять здравый смысл искаженными представлениями об извечных истинах.

И вот теперь на подоконнике, придавленное для надежности томиком с рецептами, лежало новое послание, а я неторопливо сливал через ситечко раствор, чтобы достать полученные в результате почти недельного процесса драгоценные кристаллики, которые следовало хранить в фиале темного стекла, но ни в коем случае не металлическом.

Лишь закончив работу и полюбовавшись на мирно гаснущий закат, я вскрыл письмо, прочел раз, потом второй… И торопливо пробормотал себе под нос заклинание невозмутимости, которым не пользовался вот уже второй месяц.

Королева снова нанесла мне удар, и не только мне. И снова я не имел ни малейшего выбора – в последнем, столь выгодном контракте, было маленькое уточнение. Не помню дословно, но смысл такой: выполнять свои обязанности я должен не только в этой крепости, но и там, куда переедет Мэлин в случае необходимости. Я тогда еще втайне понадеялся, что, возможно, королева призовет ее ко двору, чтобы познакомить с молодыми знатными господами, и, как водится, глубоко ошибался.

Нам предстояло через два дня отправиться морем на юг, королевская яхта уже идет в Тушер, самый большой из портов, расположенных на берегу Хизарского залива. Завтра утром мы должны выехать в карете в сторону моря и ждать в доме коменданта порта.

– Ганик! – рявкнул я, пряча приказ в карман, а фиал – в шкаф. – Ты где, мошенник?

– Здесь, господин Иридос, – заглянул рыжий сноп в приоткрытую дверь, – ходил помогать садовнику окапывать яблони, нам уже меньше половины осталось.

– Вам, господин Ганимед, – едко ответил я, скептически рассматривая его рожицу, расцветшую на солнце веснушками, а на хороших харчах и свежем воздухе – ярким румянцем, – больше не нужно ничего копать. Собирай багаж, мы уезжаем.

– Куда?

– Куда повезут.

Выйдя из лаборатории, запер дверь и отправился в сторону комнаты отдыха, где после прогулки должны были сидеть дети и дежурные воспитатели, мы снова занимались с бастардами по графику. Собрать свои вещи еще успею, сначала нужно предупредить Мэлин.

Комендант и Ренгиус встретились мне на половине дороги, настороженно вгляделись в лицо.

– Ты уже получил приказ? – последнее время сородич все чаще обращался ко мне попросту.

– Да, – так же коротко кивнул я. – Мэлин уже в курсе?

– Да, мы отправили ее помогать Косилле отбирать самые нужные вещи, на яхте ее ждет новый гардероб. Поужинать ей тоже лучше в своих покоях, вам рано вставать. – Коллега смотрел на меня как-то встревоженно, и я про себя порадовался собственной предусмотрительности.

Почему-то сразу сообразил, что они будут реагировать именно так.

– Я в курсе, Ганик уже собирает багаж, – вежливо ответил им. И небрежно спросил: – Тогда я тоже поужинаю у себя, мне еще складывать зелья и приборы. Простимся утром?

– Конечно, – кивнул маглор как-то обреченно, но в присутствии коменданта я не стал его ни о чем расспрашивать.

Просто повернулся и направился назад, решать важный вопрос – забирать или нет доставшиеся мне в наследство мантии.

На привал мы остановились минут через пятнадцать, и, едва выпрыгнув из кареты, я с удовлетворением убедился, что Сагон опытный путешественник и выбирать места для стоянок умеет. Здесь присутствовало все, что требовалось для привала, было и где умыться, и на что присесть, чтобы перекусить. Неглубокое ущелье, скорее почти ложок, уходило вбок, заворачивая за крутую скалу, и по его дну торопливо бежал ручеек, а по склонам росли густые кусты облепихи и дикой сирени.

Стражник предусмотрительно так развернул карету на свободном пятачке между кустами, чтобы она не загораживала встречным путешественникам дорогу и не прогревалась на солнце, а после привала смогла бы свободно двинуться в прежнем направлении.

Бросив на Мэлин с гувернанткой простенькую защиту от насекомых и змей, я отправил их в глубь ущелья и направился к ближайшим кустам. Мне не терпелось прочесть послание Ренгиуса.

Желудь мгновенно раскрылся от стандартного заклинания, извлеченный из него туго свернутый комок записки я разматывал чуть дольше. А читал несколько мелко написанных строк еще продолжительнее. И не оттого, что ничего не уяснил сразу, нужно быть откровенным тупицей, чтобы не понять такой простой информации.

Но вот устоять перед обрушившейся на меня лавиной угнетающих чувств оказалось совсем непросто. Слишком много всего разом свалилось на мою бедную, наивно-самоуверенную и оттого особенно ранимую натуру. И переосмысление происшедшего в новом свете, и отчаяние от прошлой слепоты, и сложное чувство из смеси благодарности и обиды, испытываемых к сородичу.

Хотя обижался я, конечно, зря, он же написал, что окончательные детали узнал в последний момент. Ну а про то, что королева воспитывает бастарду вовсе не из человеколюбия или в память о покойном муже, я отлично знал и раньше. И прекрасно понимал, что замуж своенравную девчонку выдадут за того, кто будет более выгоден политическим планам королевы, а вовсе не по любви. И ничуть не удивлялся такому положению вещей и не возмущался. А чего зря тратить силы, если у людей все это в порядке вещей? Да у них испокон веков в обычае, что большая часть женихов и невест даже не видят друг друга до свадьбы, все за них решают родственники и главы домов.

И ничего, живут себе припеваючи, рожают детей и категорично заявляют в старости, что прожили жизнь в любви и согласии.

Машинально сунув в карман желудь, авось пригодится, я развеял письмо и злобно ухмыльнулся. Ну и кого я обманываю такими рассуждениями?

При чем здесь люди и вообще человеческие законы, если королева собралась выдать девчонку замуж за одного из племянников повелителя дроу?

И не тех дроу, кто прекрасные сыновья теневой половины эльфов, как поется в старинных балладах. Лгут менестрели и лицедеи, скоморохи и комедьянты. Нет у эльфов никаких таких братьев. Да их и самих, тех, кто хранит тайны светлой долины Эмаельгейл, после разлома в нашем мире наберется несколько десятков, не более.

А вот прозвищем «дроу» после разлома называют потомков тех народностей, что попали под обратную волну и после этого стали неуклонно меняться, с каждым поколением все меньше походя на чистокровных людей и все более – на неизвестные прежде виды нечисти. И потому живут на протяжении долгого времени очень обособленно и замкнуто, напрочь отвергая всякие попытки остальных рас подружиться с ними и незыблемо храня в тайне собственные порядки и обычаи.

Лишь с нашими старейшинами правители дроу поддерживают строго официальные отношения, и то потому, что и они и мы являемся детищами одного явления. Да вот теперь королеве как-то удалось с ними договориться… И в другое время я сказал бы, что она молодчина и честь ей и хвала, потому что мирные отношения – это то, за что ратуем мы. И за что терпим мерзкий закон, названный по имени того, кто вывел формулу зависимости, правилом Хангерса.

Но представить, что за этот мир будет расплачиваться хотя и вредная, но ничем не обязанная королеве ведьмочка, было крайне неприятно. Просто противно. Тем более что именно я приложил все свои способности, чтобы затянуть петлю на ее шейке.

Но особенно тяжко мне было сознавать, что я ее осыпал укорами и поливал презрением в тот миг, когда девчонка пыталась всеми доступными ей методами доказать окружающим, а через нас и королеве, что никак не достойна такой чести.

Следовательно, она было осведомлена о планах королевы загодя – внезапно с убийственной четкостью сообразил я, – и значит, знал еще кто-то из начальства крепости. Но кто это был, меня пока не волновало. Сразу понятно стало другое: он поделился этими сведениями с остальными. Несомненно, не со всеми, но я и те, кто ничего не знал, определенно были в меньшинстве. Потому они и удивлялись так искренне, что Мэлин прекратила всякое сопротивление. Не понимая, с чего это она решила принести себя в жертву, и недоумевая, как именно я сумел ее уговорить.

Святая пентаграмма, как же мерзко… Нет, решено. Не хочу ни степеней, ни званий, ни места в академии. Заканчиваю это дело и возвращаюсь домой. Не потому заканчиваю, что обязан, просто некому, кроме меня, обеспечить им в пути безопасность. И пусть потом прошедшие испытание смотрят свысока, этот путь каждый волен выбрать для себя сам.

Я вернулся к камню, на котором была разложена еда и возле которого уже жизнерадостно двигались челюсти наших стражников и Ганика, нехотя взял пирожок и оглянулся на Мэлин, задумчиво разглядывающую из-под вуали прекрасный вид, открывающийся с этого поворота дороги.

– Если ты не будешь сейчас есть, то к концу путешествия заболеешь, – по обыкновению сухо выговорили мои губы, и я вмиг разозлился на себя за этот тон.

Но она привычно подавила вздох, взяла пирожок и начала жевать, постепенно входя во вкус и со все большим аппетитом. Значит, мне не стоит подавать виду, что я в курсе ее тайн, – пришло неожиданное осознание, иначе меня захлестнут волны упреков, раскаяния, жалости… Нет уж.

Спаси святая пентаграмма.

Пусть все идет так, как и шло, помочь ей я все равно не смогу. Да и не стану, настрого запрещено это нашими законами, вмешательство во внутренние и политические дела королевства. У нас с ними чисто деловое сотрудничество, и этим все сказано.

После еды вставать с камня, прогретого солнцем, вовсе не хотелось, и я в последний раз оглядел окрестности, пытаясь отвлечься от мрачных дум на красоты расцветающей природы. Возникшее в воздухе темное пятно, похожее на дым или низко опустившееся облачко, привлекло мое внимание, и секунду я изумленно пытался понять, что бы это могло быть.

А затем не выдержал и окликнул ожидавшего моей команды командира:

– Сагон, ты не знаешь, что бы это могло быть… вон там, впереди?

– Где? – Он недоумевал всего миг, потом до нас докатился грохот, и мы одновременно сообразили, что это такое.

Обвал. И поскольку снег давно сошел, а камни на склонах просохли, произвольным он быть никак не может.

Стало быть, кто-то обрушил часть склона. Ничего невозможного, если подложить под слегка нависающим участком пару магических камней, которые применяются на строительстве горных дорог и тоннелей. Разумеется, проверить это просто – их привозят с плато магов и после их применения в радиусе полусотни шагов всегда повышенный магический фон.

В душе при этой мысли мгновенно возникло столь знакомое полузабытое ощущение свежести от струящегося сквозь тело потока магии. И страстное желание окунуться в него хоть на секунду, пополнить находящийся на голодном пайке резерв захлестнуло мой разум.

– Коня!

Я произнес это так властно, что Сагон даже не подумал спорить или отказать, подвел ко мне одно их тех животных, что стояло наготове, и ничего не спросил, когда я привычно, одним махом, взлетел в человеческое седло.

– Догоняйте! – Сжав коленями бока животного, я с места послал его вскачь, презрительно посматривая на тяжелую, с цепочками и коваными кольцами кожаную упряжь.

На моем родном плато мы почти не ездим на конях, а если и катаемся, то используем совершенно другую сбрую. Хотя и учимся управляться с вот такой, чтобы не оказаться во время практики в невыгодном положении или опасности из-за небрежения к человеческим привычкам. Но уродующие лошадей железки ненавидим просто до глубины души. Наши дайги намного изящнее и выносливее, с детства приучаются слушать команды и управляются голосом и прикосновением руки.

Проскакав через мост, я выехал на ровную дорогу, ведущую, как сказал тот парень, к дому охотника, и погнал коня по самой середине, сообразив, что теперь могу не бояться встречных карет. Да и всадников тоже, по логике, неподалеку могли оставаться только те негодяи, что устроили обвал.

И мне заранее было их не жаль.

За то, что они решились на такой подлый поступок, за то, что судят о силе маглоров по их затрапезному виду и тощим кошелькам, полагалось хорошенько проучить бандитов, и у меня просто руки чесались от предвкушения. Жаль было лишь себя, потраченный на наказание подлецов резерв да огорчала необходимость потом отчитываться перед наблюдателями.

Не доезжая нескольких шагов до первых камней преградившего дорогу завала, я резко остановил коня и коснулся своей шапочки мага, включая сразу все следилки и всю защиту.

Мои сигналки не нашли никого поблизости, но магия, как я и предполагал, просто светилась немного выше по склону, там, где темнели и чуть поблескивали на камнях пятна свежих сколов. Спрыгнув с коня, я немедленно вскарабкался как можно ближе к этому месту, торопливо открыл все пути и достал подаренную Ренгиусом коробочку, где в специальных гнездах лежали накопители. Такие делают только магистры на плато, и магии они собирают в несколько раз больше, чем самые чистые и безукоризненные кристаллы, попадающиеся в природных месторождениях. И потому каждый контейнер надежно защищен от потери и воров.

Несколько минут я судорожно собирал все, что мог собрать, и, как последний скряга, сливал в накопители, а когда понял, что остаточный поток магии иссякает с каждой секундой, с неохотой закрыл контейнер и с этой секунды тянул всю энергию только в себя.

За эти минуты я успел прикинуть приблизительный план, каким нас пытались поймать в ловушку или даже убить неизвестные бандиты, и почти искренне пожалел, что слишком себя люблю. Иначе отвесил бы себе такую же смачную оплеуху, как когда-то отвешивала Мэлин.

Вот почему я не насторожился и ничего не заподозрил, когда понял, что мое заклинание никак не подействовало на наглого парнишку, сидевшего на месте хозяина харчевни?

Ну да, в тот момент я просто был занят другими проблемами, зато теперь отчетливо понимаю: он был вовсе не из числа родственников или слуг. Потому что хозяева таких мест, если и покупают мощные амулеты для защиты от мошенников и воров, то только для себя лично, а никак не для каждого слуги. Все магические вещицы, изготовленные на плато и доставленные в королевство, стоят дорого, и в этом заложен особый смысл.

Но мне сейчас вовсе не до торговой политики. Если исходить из того, что моя версия верна, загонщики только потому не догоняют нас сейчас, что разозлили одного хорошо знакомого мне маглора.

А те, что устроили завал, бегут или скачут куда подальше, поскольку я не нахожу поблизости никаких следов. И тогда возникает закономерный вопрос: а почему они удрали? Если должны были сидеть и ждать нас. А потом вместе с подоспевшими дружками начинать убивать или брать в плен.

– Маглор Иридос, – позвал снизу осторожный голос командира, – что там?

– Сейчас, – сделал я знак молчать, у меня как раз возникла отличная мысль.

Кому-то из стихийников или природников вряд ли удалось бы то, что намеревался сделать я, но любой ментал посоветовал бы именно это. Тем более что магией я запасся до отвала. И еще немного сумею собрать, если поспешу.

Я бросил еще одну сигналку, особую, настроенную на след от аур разумных существ, и очень скоро они встали передо мной. Три теряющих четкие очертания призрачные фигуры. И вместе с этим тающим изображением пришло ясное понимание, что все происходящее намного серьезнее, чем я полагал изначально. Две бледные ауры были совершенно неинтересны, банальные отпечатки энергетики чистокровных людей. А вот у третьей было несколько очень интересных пятен и ободок серебристо-синего цвета. Не теряя драгоценных мгновений, я пробрался к тому месту, где он провел некоторое время, встал на камушек, так как владелец необычных способностей был выше меня на полголовы, совместил свою теменную область с соответствующей точкой на голове фантома и произнес заклинание временного погружения.

Двое мужчин, одетых в простые дорожные костюмы и короткие плащи, прикрывающие увешанные оружием пояса, возникли рядом, словно выпрыгнули из портала, но я даже не вздрогнул, знал, что так и должно быть. Ведь их видел тот, чьим затуманенным взором я сейчас смотрю вдаль. Туда, откуда скачет одинокий всадник в узнаваемой издали мантии мага.

– А где же карета? – тихо буркнул один из подельников странного мага, но я постарался отвлечься от его голоса и всего того, что мешало заглянуть в мысли моего совместимого.

И был вознагражден, почти реально ощутив, как касается руки магический вестник непривычного черного цвета.

Буквы записки ползли наискосок непривычной, угловатой линией, но незнакомыми мне не были. Все семь самых распространенных письменностей и четырнадцать языков были обязательным минимумом для того, кто получал звание маглора.

– Уходим! – Аура совместимого сдвинулась и стремительно понеслась вниз, но я слышал выкрикнутые им слова. – Они все заболели! Придется встречать в порту!

Я отключился от чужого сознания – ничего нового оно мне не даст, сколько ни погружайся, увижу только этот же кусочек, – и запрыгал вниз. А добравшись до кареты, из которой выглядывали встревоженные дамы, рассказал спутникам, в какую передрягу мы попали.

Довольно подробно объяснив, как сделал свои выводы, но ничего не сказав о той части происшествия, которая касалась моих магических изысканий. Все же, несмотря на то, что беда у нас общая, они люди.

– Что делать будем? – Стражник встревоженно оглядел завал и уставился на меня.

А я-то тут при чем? – ответил я недоуменным взглядом. Я лишь воспитатель, мое дело проследить, чтобы бастарда ни во что по своей воле не ввязалась, пока до места назначения не прибудет.

– Нужно возвращаться, – внезапно подала голос Косилла, – карета через завал не пройдет, а лошади нас с багажом не унесут. Да и как его через завалы таскать, представления не имею.

Я не представлял, как они без моей помощи перетащат через завал лошадей, если решат бросить карету, но пока молчал. Плел себе тихонько сигналку, вешал на руку несколько легких атакующих, с помощью которых легко заставить врага отступить, и думал о том, как выполнить задание с наименьшими потерями.

– Мы не сможем вернуться, – обреченно сообщил командир, – там их вдвое больше, чем нас. И еще, если маглор говорит, что у них амулеты, значит, от его наговора они скоро оправятся. И загородят дорогу, там есть узкие места, где пара арбалетчиков нас вмиг снимет. Или лошадей, на них ведь амулетов нет.

– Маглор Иридос… – Мэлин сняла свою дурацкую вуаль и смотрела на меня чуть припухшими глазами. – Сделайте что-нибудь!

– Полезай в карету и переодевайся. Не поверю, что ты не взяла мужскую одежду. – Я с досадой вздохнул и решительно взял командование на себя.

А куда деваться? Вернуться в крепость нам точно не дадут, странный маг об этом позаботился, иначе не говорил бы так уверенно про порт. Вот потому теперь и туда мне совершенно не хочется соваться. Напролом, во всяком случае. И вообще, чем больше я думаю про таинственных разбойников, тем сильнее мне все это не нравится. И подозрение растет с каждой минутой, и все больше возникает очень нехороших вопросов. Как бандиты могли так точно рассчитать время нападения, если секретный приказ мы получили только вечером? Ведь они должны были готовить план заранее и точно знать, когда мы поедем.

Не хочу заранее никого обвинять, но чем больше рассуждаю, тем яснее становится, что где-то сидит предатель. Очень высоко, на мой взгляд. А такие люди не привыкли отступать от задуманного, и потери в чужих рядах их обычно волнуют меньше всего. Следовательно, мне сейчас нужно придумывать не один план, а по меньшей мере три разных. Один простой, второй для отвода глаз, и третий – на самый крайний случай.

– Сагон, выпрягайте из кареты лошадей! Если нет запасных седел, делайте из одеял на степной манер. Веревки найдешь сам. Косилла, быстро соберите пару дорожных мешков, кладите самые теплые и удобные вещи, сменное белье. Драгоценности ссыпьте в кошели и сдайте мне. Если есть мужской костюм – быстро переодевайтесь, если нет, в мешке Ганика есть бархатные штаны, а жакет пойдет этот. Ганик, ты можешь оставить все свои вещи тут, я тебе возьму запасные из своих сундуков.

Отдавая указания, я не стоял на месте, а торопливо разбирал свои собственные вещи на две кучки, и если одну отбрасывал с ранящей мою душу небрежностью, то вторую складывал в мешок с величайшей аккуратностью.

– Но… Маглор Иридос! – взвыл Ганик. – Там же у меня…

– Если есть продукты, переложи в этот мешок. И вот тебе мантия, надень. А эта – тебе, Мэлин. Вам тоже, Косилла.

Четвертую, самую потрепанную, я отдал кучеру, он выглядел самым не воинственным из всех.

– В ней будет жарко, – попытался отказаться конюх, но Косилла глянула на ездового так насмешливо, что мне стало ясно: гувернантка далеко не так проста, как я считал целых два месяца, и отлично умеет скрывать свои познания.

Через пятнадцать минут все было готово. Лошади оседланы, багаж перепакован и приторочен к седлам, дамы переодеты, а карета отставлена в сторону, заперта и зачарована самыми мерзкими ловушками. За то, что мне пришлось бросить большую часть одежды и привычных вещей, я собирался отомстить с размахом.

– Как поведем лошадей? – Стражник с сомнением оглядывал завал.

– Вереницей и молча, – огрызнулся я, с болью в душе понимая, что сейчас снова останусь с ополовиненным резервом, потому что заклинания воздуха вовсе не моя стихия.

Бросил приготовленное заклинание, и первым ступил на узкую, похожую на уплотнившийся туман дорожку, горбатым мостиком перекинувшуюся через груду камней.

Особенно лошадей мы не гнали, хотя и потеряли время на возню с завалом, зато продвигаться без кареты было быстрее. Правда, нам не хватило одной лошади, карета была запряжена четвериком, но из этого положения мы вышли просто – посадили Ганика позади кучера. Всех троих – и бастарду, и гувернантку, и парнишку я велел дополнительно привязать к поясам так, как степняки привязывают пленников, потому что не имел никакого представления о том, какие из них наездники, а потерять кого-либо, если придется пускать коней вскачь, не желал.

Дорога была довольно пустынна, только несколько раз встретились крестьянские телеги да небольшой отряд охотников с собаками. Всех их я замечал издали и осторожно сдвигал шапочку, ловя эмоции, но ни у кого не заметил даже проблеска агрессивности, ненависти или враждебности. Наоборот, мои мантии, которые хуторяне замечали издали, действовали на людей успокаивающе, видимо, никому даже в голову не могло прийти, что кто-то решит ради шутки или конспирации нарядиться магом.

– Прибыли, – сделал условный знак едущий первым стражник, когда скалы расступились окончательно и мы выехали в просторную долину, обнимающую бухту.

– Поворачиваем влево, – догнал меня Сагон, скакавший в арьергарде, – тут есть рощица, вы подождете там, а я схожу в город.

– Хороший план, – мрачно согласился я, – но туда лучше идти мне.

– Почему? Я знаю город и коменданта порта, – запротестовал было стражник, и я, чтобы не тратить понапрасну слов, активировал повешенный на шапочку отвод глаз.

А потом просто отступил на несколько шагов в сторону, стараясь шагать по камням, а не по траве.

– Маглор Иридос? – встревожился Сагон и осторожно помотал перед собой рукой. – Вы где?

– Маглор показывает тебе, почему в город должен идти он, – как-то ехидненько пробормотала Мэлин и взглянула прямо на меня. – А по-моему, неплохо бы еще щиты на ауру повесить.

– Не здесь же, – хмуро буркнул я, с досадой обнаружив у воспитанницы способность различать ауры.

Нет, я ничего не имею против, для дела это очень неплохо. Но почему я до сих пор ничего не знал? Ведь даже дал ей несколько уроков и научил тем маленьким хитростям и правилам, какие под силу каждому начинающему магу с небольшими способностями.

Защитив отряд отводом глаз и повесив сторожевой круг, я направился в сторону порта, проверяя поисковичком дорогу впереди себя на сотню шагов. Неожиданно оказаться лицом к лицу со странными магами у меня не было никакого желания. И не важно, что я пока не знаю, кто они такие и зачем им бастарда. Уже одно то, что они втихомолку проворачивают какие-то делишки на территории королевства, с которым у нашего ковена договор о сотрудничестве, ставит меня в особое положение.

Все время, пока мы ехали сюда от завала, я пытался разрешить один вопрос: подходит ли данный случай под определение «серьезная угроза благосостоянию ковена и интересам королевства», и, разложив все по полочкам, решил, что да. В таком случае я имею право на особые меры. Разумеется, я не намеревался без крайней нужды пользоваться этим правом, но уже само принятие решения невероятно подбодрило и позволило шагать с высоко поднятым носом.

Немного не доходя до первых домиков, я зашел за куст и бросил на себя сначала иллюзию, а потом и щит, скрывающий следы магических способностей в ауре. И поплелся дальше значительно медленнее, старые люди не бегают вприпрыжку.

А я сейчас со стороны выглядел седым, запыленным и усталым сказителем, каких немало бродит летом по дорогам. И первым делом, добравшись до рыночной площади, отправился в лавку, торгующую писчими принадлежностями. Мне нужна была карта, причем не простая. И я не сомневался, что у лавочника она найдется. В каждом достаточно значительном поселке и городе во всех подобных лавках висели на стенах рельефные изображения данной провинции. Кто-то из клиентов считал это традицией, кто-то приманкой для покупателей, кто-то – знаком гильдии или национальным обычаем. И только маги знали, где изготавливаются и откуда доставляются такие карты.

И правило, по которому они вешаются, знали. Каждый, кто захочет снять копию, платит лавочнику, и это его законная прибыль. Однако маглоры и посвященные пользуются бесплатно.

– Мне нужно посмотреть карту, – обнаружив, что в найденной мною лавке она находится за прилавком, мирно попросил я. И добавил кодовую фразу: – Суть дозволена.

– Что-то мне не верится… небось подслушал словечко, – нехотя плетясь к прилавку и так же медленно его открывая, бормотал хозяин, попутно бросая на меня взгляды, призванные смутить лжеца и вызвать у него приступ раскаяния.

Однако добился он совершенно противоположного. Я и сам не любитель разбрасываться своим добром и работать задаром, особенно в этом королевстве, где все дается с таким трудом, и потому намеревался бросить ему за услугу мелкую монетку. А бросил, уходя, заклинание сонливости, и не успел я выйти из лавки, как за моей спиной щелкнул засов, а в маленьком оконце появилась дощечка с нарисованным замком. Читать в королевстве умели далеко не все, а такой знак был понятен даже малышам.

Пусть поспит. А когда проснется, даже не вспомнит старика, пять минут стоявшего у карты, держась за украшенную дешевыми камушками раму. Да и желающие уточнить рельеф окрестных холмов, направление дорог и троп немного обождут.

От лавки я неторопливо направился в порт, точно зная – дом коменданта стоит таким образом, что миновать его довольно сложно. И я уже рассмотрел крышу утопающего в зелени особняка, выходящего фасадом на набережную, но вот подходить ближе не стал. Две сигналки сработали почти одновременно и, проследив за их направлением, я обнаружил очень знакомую ауру. Шаркая ногами, протопал к выложенной из каменных плит лестнице, ведущей к причалам. С рассеянным видом повертел головой и сделал очень нерадостное открытие: бандит, устроивший засаду на бастарду, обосновался прямо на балконе коменданта.

– Жареная рыба! – воззвала рыбачка с лотком на шее, завидев, как я не спеша спускаюсь по лестнице.

Я подал медную монетку – так, как дают только те, кому деньги достаются тяжелым трудом, а не сыплются из чужих карманов. Получил широкую створку раковины, в которой лежала горсть румяных некрупных рыбок, накрытых ломтем хлеба, и пробурчав, что там небось одни кости, уселся прямо на ступеньке. Мне не столько хотелось есть, сколько нужно было обдумать, как поступить дальше. О том, чтоб явиться к коменданту и начинать открывать ему глаза на его гостей, не могло быть и речи.

А промолчать, сесть на яхту и плыть куда-то вместе с бандитами, которые наверняка сумели уже найти способ попасть в пассажиры, было вообще откровенной глупостью. Да против такого поступка во весь голос бастовало мое чувство самосохранения, твердо уверенное, что дальше дна нам уплыть не дадут. Ну а к нему примешивался голос разума, чувство ответственности и обычная хозяйственность, сообщавшая, что если и удастся уплыть самому, то с остатками вещей придется точно распрощаться. Как и с надеждой на гонорар за выполнение контракта.

– Вот, это икра. – Рыбачка подсунула мне добавку и жалостливо оглядела, словно прицениваясь. – Далеко идешь?

– На юг хочу. Там уже ягода поспевает, тепло. Но добираться морем нет денег.

Она помолчала, повздыхала и нехотя сказала:

– Ну так иди к обозникам. Они всех берут. Чем больше народу, тем лучше, волки по ущельям шалят. Голодные после зимы. Только за еду заплатишь. А тебя, может, и так возьмут, если народ веселить вечерами станешь.

– А чей обоз?

– Так наш же! Бикаил, купец, по первопутку товары из столицы привез, теперь в Черуну с рыбой и поделками идет. Должны были еще третьего дня уйти, да угорь пошел. Вот и задержался. У меня брат с ним ходит, говорит, должны перед рассветом отправиться. Угорь, он несколько дней в мешках живой остается, потому и спешат.

Мне вовсе не казалось благоразумным присоединяться к обозу, но я внимательно выслушал все, что рассказала рыбачка, уточнил, где собирается обоз, к кому идти договариваться, и неторопливо поплелся кружной дорогой в рощу, где ожидали меня спутники.

– Потому что ты дура и ведьма! А еще… вот, эта… королевская отродья!

– Ах ты рыжая скотина! Не ты ли вчера говорил, что я хорошенькая?

– Каша у тебя вкусно пахла, вот и сказал. А в магии ты ничего не понимаешь!

Я торопливо захлопнул уже приоткрытый для выдачи наставления рот и решил послушать дальше. Интересно, с каких это пор Ганик понимает в магии?

Попутно я привычно проверял, в каком состоянии мой организм, и находил, что во вполне приличном. Даже резерва почти три четверти, голова ясная, следы проклятий исчезли, словно прошлогодний снег, а желудок приятно согревала какая-то пища.

Что?

Но ведь маглора невозможно напоить или накормить без его ведома!

Я создал неприметный поисковичок и запустил себе в желудок… Странно. Ощущения не обманули. В желудке бульон из птичьего мяса.

– Это ты балбес, если никак не можешь понять: ведьма то же самое, что маг. Только поменьше, но принцип тот же.

Надо же, какие, оказывается, моя воспитанница слова знает! А я и не подозревал!

– Выдумала чего, одно и то же! Ведьма это… как воробей, бросил камнем – и нету. А маг – это… это… как конь!

Спасибо, Ганик, ты мне очень польстил.

– Ладно, – обиделась вдруг Мэлин, – раз ты считаешь, что от меня пользы как от воробья, завтра сам пойдешь заготавливать мясо. И кашу сам сваришь, и костер сам разожжешь!

А вот это для меня новость. Неужели девчонка и в самом деле занималась всем этим сама? А главное, когда они успели все это совершить? Ведь я сплю всего пару часов!

Тут я вспомнил про бульон, и нехорошее подозрение возникло в моем мозгу, просто отвратительное. Я снова вознамерился открыть рот, потому что глаза давно открыл, но ровно ничего пока не увидел. Сплошная темнота.

И в этот момент раздался голос Ганика, и я невольно замер, потому что таких интонаций от этого шалопая даже близко не ожидал.

– Ты и сама знаешь, что это я не смогу. Но я лошадей кормлю и домой загоняю и камни складываю. Мэл… не обижайся, а? Лучше скажи, раз ты тоже маг, долго он еще так лежать будет? Ведь никакого терпения нет смотреть! Он ведь знаешь какой работящий – и вечером работает, и утром встает. Даже ночью иногда зелья варит… – Ганик тихо шмыгнул носом и вот этим потряс меня окончательно.

– Не знаю я этого, – как-то по-деревенски жалостно вздохнула Мэлин, – он в том бою весь резерв сжег, я видела. Думаешь, это они сами испугались и убежали? Каждому досталось.

Ну все, хватит. А то у меня уже создалось такое впечатление, что я присутствую на собственном столетнем юбилее, или еще хуже, на двухсотлетнем.

– Сколько я сплю? И почему темно? – строго произнес я и подивился необычному тембру собственного голоса.

– Маглор Иридос!

Да что ж ты так орешь-то, Ганик! Я же вовсе не глухой! И вообще, у меня в шапочке подслушка стоит…

Перед моим внутренним взором вдруг возникло затуманенное сном воспоминание, как наш маленький отряд скачет по узкой тропе сквозь ночь. Затем вспомнилось, как я активировал все свои добавочные заклинания: ночное зрение, дополнительное чутье, слух, силу… чтобы стая волков, возникшая из бокового ложка, ощущалась горохом под ладонью.

Следом вспыхнула яркая картинка, как я швыряю в них карающий огонь, и в уши врывается жалобный визг, а в ноздри запах паленой шерсти. А потом вдруг стало как-то темно и холодно, и единственное, что мне мерещится, это как я последним усилием вцепляюсь в сбрую коня, приказывая себе не отпускать ее ни в коем случае.

Пальцы и сейчас ощущают полоски кожи, металл колец…

Что?!

Какой металл?! Я дернул руками, и только теперь сообразив, что не могу не только поднять рук, но даже пошевелить пальцами, зарычал от возмущения.

– Маглор Иридос, послушайте меня, ну пожалуйста! Маглор… Ну, Иридос же! Приди в себя, выслушай все сначала!

– Выпорю! – прорвалось у меня сквозь рык. – Выпорю обоих! Да как вы додумались-то? Немедленно отвяжите, иначе…

– Я сейчас полью тебя сонным зельем, и будешь спать еще три дня, – вдруг отчаянно всхлипнула девчонка, – пока не начнешь соображать, как нормальный человек.

– А может, он больше никогда не будет… ну, это… как человек, – горестно буркнул Ганик, и я по привычке насторожился.

Когда Ганик что-то говорит или делает, лучше быть наготове к любым сюрпризам.

– Я жду объяснений, – собрав всю силу воли и все свое терпение, произнес я как смог спокойнее, – но сначала ответь на простой вопрос: кто тебе разрешал называть меня по имени?

– Мы же не в крепости, а в дороге. И никаких гувернанток и стражников тут нет, – строптиво объявила девчонка. – Если вдруг что-то случается или кто-то нападает, глупо кричать «маглор Иридос».

– Сейчас на нас нападают? – ласковым голоском осведомился я, приходя в самое свое язвительное состояние. – Может, мы куда-то скачем?

– Но нужно ведь привыкнуть! – попыталась отстоять свою точку зрения она, но я был непоколебим.

– Привыкай про себя. А вслух зови меня маглор Иридос. Я твой воспитатель, и мой контракт пока не закрыт.

– Он говорит как раньше, – шепнул Ганик, явно стараясь, чтоб этот шепот моих ушей не достиг.

Но просчитался. Не только достиг, но и отразился в них эхом, свистящие звуки почему-то воспринимались моим слухом значительно четче.

– Сначала все объясним, – так же тихо шепнула Мэлин, и я почувствовал, что снова закипаю.

Долго они еще будут притворяться шпионами короля Георгиуса? Ведь не с хуторянином же общаются! Я напряг мышцы, послышался треск ткани… и в тот же миг на меня обрушился мощный взрыв страха.

Причем я почти сразу понял, что опаска была и до этого, только чем-то приглушена. А теперь ужас просто прорвался через сдерживающие его щиты, или нет, скорее это было действие зелья.

– Святая пентаграмма, – процедил я чужим голосом и бросил на себя заклинание невозмутимости.

Иначе я никогда не сумею договориться с этими шалопаями. Хотя… должен признать… в последние недели они почти не выводили меня из себя. И в бою вели очень достойно, не трусили и не рвались в герои.

Похоже, заклинание уже сработало, осознал я, когда додумался чуть ли не до того, чтобы начать хвалить своих подопечных.

– Мэлин, – произнес как можно тише и вежливее, – я совершенно спокоен и жду твоих объяснений.

– Только пообещай, – подумав, осторожно пробормотала бастарда, – что не станешь сразу пугаться и злиться.

– Мэ-элин! Я же сказал, что спокоен! Приступай к объяснениям!

– Ты помнишь, как мы убегали от волков? – опасливо произнесла она, и я непроизвольно язвительно усмехнулся.

Это они убегали, а я выжидал момент, когда вся стая, втянутая в погоню азартом и предвкушением добычи, окажется на открытом месте, чтобы никому не было потом обидно. Но вслух этого говорить все же не стал, иначе начнутся выяснения, и я лишние полчаса буду лежать связанным.

– Помню, – ответил я так кротко, как получилось, и сам удивился прорвавшемуся в голосе рыку, – правда, помню. Вот потом – как-то смутно.

– Потому что потом он бросил на тебя проклятие, – вдруг горько всхлипнула Мэлин, и я встревожился всерьез.

– Кто он? Там никого не было!

– Он появился, когда они загорелись. – Голос девчонки вдруг стал таким усталым и несчастным, что я начал ей верить. – Оборотень. Он их вел, и огонь его вернул в человечье тело. Старый, косматый… и очень злой. Он бросил в тебя черный шар. Не знаю, как это возможно, было темно, но я его отчетливо видела. Когда шар в тебя ударил, он показался мне таким липким, словно был из масла. Твоя мантия вспыхнула зеленым светом, потом алым, а потом это масло все поглотило. Ты вцепился в упряжь и погнал коня. Я сразу ничего не заподозрила, а потом, когда он устал и перестал бежать, обогнала и поймала. Ты спал. Ну, я так тогда подумала. А потом мы ехали потихоньку, пока не устали, уже начало немного светать. Сначала остановились просто на полянке, потом Ганик пошел искать воду и увидел на другом склоне эту избушку. Мы сходили проверили, все запущенно… Наверное, это охотничья, но здесь давно никто не жил.

– Дальше, – коротко приказал я, догадавшись, что она специально рассказывает так подробно, чтобы дать мне время привыкнуть к мысли о том, что со мной не все в порядке.

Да я и сам уже догадался, едва услышал рассказ про оборотня. Сразу же создал поисковичок и посмотрел на собственную ауру со стороны. И теперь неподдельно радовался собственной предусмотрительности – если бы не заклинание невозмутимости, меня вполне могла бы накрыть волна паники и отчаяния.

– Потом мы тебя сняли с коня и затащили в избушку, – тихо вздохнула она, и я стиснул зубы, осознав, что пришлось им не так уж легко, – а затем привязали. Ты первый день во сне рычал… извини.

– Сколько дней прошло? – дошли мы наконец до моего первоначального вопроса.

– Три… – почти прошептала она и снова всхлипнула.

Скверно. Ох как же все это дрянно. И то, что мои подопечные эти три дня были без присмотра и без охраны, и то, что мы слишком задержались на одном месте. Но хуже всего было то, что я не имел в эти дни никакой возможности распутать проклятие, и оно проросло, спуталось с остатками заклинаний щитов и сторожек, и преобразовалось в нечто абсолютно неопределимое и неузнаваемое.

– А почему темно? – помолчав, с напускной небрежностью осведомился я.

– Мы тебя занавесили. Мантиями… Чтоб ты не испугался, – с запинкой выдала воспитанница и истерично хихикнула.

– Открывайте.

– Сейчас, – пообещала Мэлин и послышались удаляющиеся шаги.

– И куда она?

– Я сам открою, – с непонятной интонацией проворчал Ганик, шурша какими-то щепками, и вдруг стало светло.

Так светло, что я даже прищурился – оказывается, сейчас в разгаре ясный, почти летний день.

Ганик тяжко вздохнул и продолжал копаться возле меня. Что-то перекладывал, ронял, потом, сопя от натуги, распутывал ремешки, очень сообразительно привязанные к лавке за застегнутые на запястьях моих рук ремни от моего же саквояжа.

– Все, – наконец объявил он обреченно и отступил в сторону.

Я лишь исподтишка усмехнулся, да он, оказывается, неимоверно смелый парень, мой слуга. Хотя сейчас и очень трусит. Но ведь в этом и состоит настоящая отвага, преодолеть в себе звериную глупость и поверить логике, интуиции и невесть каким еще подсказкам разума.

– Не бойся, ничего плохого я тебе не сделаю, – постепенно приоткрывая ресницы, проворчал я и наконец решился перевести взгляд с закопченных стен древней бревенчатой избушки на собственное тело.

Святая пентаграмма, а это еще что такое! – невольно вырвался пораженный вздох, когда первыми в поле зрения попали руки. Едва с запястий сняли ремни, я поспешил подтянуть их к груди, и теперь изучал со все растущим изумлением.

По моим самым мрачным предположениям, увидеть я должен был вылезающую из-под рукавов рубашки серую шерсть, самое сильное заклинание, на которое способен оборотень. Но не увидел ни шерсти, ни самой рубашки. Руки покрывала ничем не прикрытая гладкая кожа цвета темной бронзы, чуть отливавшая на сгибах краснотой. Хотя при более пристальном рассмотрении я начал понимать, что слегка поторопился насчет гладкости. Мелкий, ячеистый красноватый узор, словно нанесенный на кожу изнутри, начал проступать шершавыми гранями, стоило мне стиснуть кулак.

И в тот же момент клиновидные ногти на пальцах вытянулись, заострились отточенными иглами, щекотно царапнули ладонь.

– Занимательно, – пробормотал я и сел, не столько удрученный произошедшими со мной изменениями, сколько заинтересованный полученным результатом и движимый желанием немедленно понять принцип неизвестного явления и изучить его возможности.

Позже, остановил я сам себя и продолжил исследование совершенно незнакомого тела, которое отчетливо ощущал как свое.

Хотя, по сути, осмотр можно было ограничить руками. Все остальное тело было такое же, бронзово-красное, покрытое потайным ячеистым узором и почти голое. Не принято же считать за одежду подштанники из небеленого полотна? Хотя у меня почему-то ощущения отсутствия одежды не имелось, и прохладно мне тоже не было – возможно, из-за необычайного строения новой кожи.

– Где моя одежда? – оглянулся я на Ганика, сидевшего у самой двери в позе приготовившегося бежать воришки.

– Не знаю, – удрученно шмыгнул он носом, – когда мы сюда приехали и клали вас спать, была, а когда проснулись… – Он посопел и пробормотал: – Я вас одел, а она сказала, что нужно привязать, вдруг проснетесь уже не человеком.

– А как меня кормили? – Приняв решение, что исследованиями займусь немного позже, я поднялся с лавки.

– Хорошо кормили. – Ганик напрягся. – Мэлин птиц ловит и суп варит. Потом кормит вас бульоном. А нам кашу варит, но крупы уже мало.

– Не волнуйся, – отмахнулся я, – достать мяса для меня не проблема.

Но он почему-то побледнел и тихонько приоткрыл ногой косо висящую дверцу.

– Одежда там, на лавке в уголке, – озабоченно заглянула в дверь Мэлин и тут же исчезла.

Придется тратить магию, понял я, и провел вдоль тела руками, по памяти создавая иллюзию того, что видел в зеркале каждое утро, собираясь на завтрак. И делать так до тех пор, пока не получится распутать проклятие – ехидно подсказало настырное чувство ответственности.

– Ганик, – после заклятия голос тоже претерпел изменение и звучал привычно, хотя и несколько громко, – идем, покажешь мне, где тут умыться.

– Маглор Иридос! – Мальчишка смотрел мне в лицо сияющими от счастья голубыми глазами. – Как здорово! Говорил я этой дурочке, что вы сразу все вернете как было – и волосы и шапочку… А она не верила.

– Я тебе объяснял, чтобы ты не смел называть дам подобными словами?

– Простите, больше не буду, – заученно протараторил Ганик и настежь распахнул дверь. – Эй, Мэлин! Смотри, маглор такой же, как и был!

– Замечательно, – почему-то в тоне бастарды не было энтузиазма, а когда мы проходили мимо девчонки, до моего обострившегося слуха донеслось сказанное шепотом: – Только мантию он в тот день надевал новую.

Ну да, все верно, – хмыкнул я согласно, шагая по еле заметной тропке, пробитой за три дня спутниками, следом за мелькавшей над верхушками зарослей дикой малины спутанной рыжей шевелюрой слуги. Раздавая в тот день мантии, свою я отдал именно ей, уверенный в надежности наложенных щитов, а сам надел ту, что была новее остальных. Ну не натягивать же было самую потрепанную?

Идиот. Внезапно пришло горькое понимание. Глупец, настоящий хуторянин, простофиля! Ну и как я собирался узнать, чья это была мантия, где намерен был искать ее хозяина и как его уговаривать, чтобы рассказал, какие именно щиты и заклинания были на нее повешены? Если еще он сам знает и не получил ее подобным же образом.

А без точного знания количества и видов щитов распутать проклятие не сможет даже совет верховных магистров ковена в полном составе. И даже если получат полную информацию, навряд ли сумеют, заклинания такого рода имеют свойства с течением времени переходить в разряд необратимых. Я вот иду через заросли почти пять минут, и все это время стараюсь найти хоть малейшую зацепочку, чтобы попытаться разделить слившиеся с проклятием щиты.

Тщетно, откуда ни зацепи, все ощущается как единое природное заклинание изменения, вечное и стабильное.

– Господин Маглор! – Шепот Ганика вполне мог бы спугнуть стадо диких коз, но два лесных индюка, воинственно кружившие друг против друга на небольшой полянке, были заняты решением извечного вопроса, кто из них самый достойный.

Невидимая в солнечных лучах молния пронзила обоих. За время короткой прогулки я понял, что бульон это отличная пища, но мой организм просто тоскует по мясу.

– Здорово! – ахнул Ганик и ринулся к птицам.

Схватился – и тут же бросил на траву, дуя на пальцы и укоризненно посматривая на меня.

– Когда ты научишься сначала спрашивать, потом хватать? – скрыл я поучением собственную растерянность, раньше это заклинание никогда не поджаривало дичь на месте.

Без особого усилия отломив от ближайшего дерева несколько ветвей, я сложил их в виде примитивной волокуши, скрепил заклинанием, и осторожно переложил на них пахнувших жареным мясом птиц.

Топая между кустов к избушке, я старался не думать ни о проклятии, ни о магах, ни о стражниках, которые завтра приедут в Черуну и будут нас искать… О нет, спаси святая пентаграмма, про все это лучше не думать. Вот сяду на лошадь и займусь решением сразу всех вопросов.

– Это что? – встретил нас вопрос Мэлин, помешивающей что-то в моем лабораторном котле.

– Мясо, – гордо объявил ей Ганик. – Я тебе говорил, что маглор этого мяса запросто набьет! Раз! И жареное.

– Ну а как теперь ощипать и выпотрошить? – глядя на индюков, озадаченно вздохнула Мэлин и искоса посмотрела на меня.

– Я сам все сделаю, – в ответ вздохнул я. Придется нарушить первое правило практиканта: никогда не пользоваться на землях людей кухонными заклинаниями.

Правда, там есть оговорка про крайний случай, однако, сколько я помню, наблюдающие еще никому ее не засчитали. Но нам нужно спешить, враги наверняка уже раскусили наш трюк и рыщут по тропам в поисках трех путников.

– Несите пока наши вещи и пригоните коней поближе, – скомандовал я подопечным. – Как поедим, сразу отправимся дальше.

Срезая на роль тарелок успевшие вымахать листья дикого ревеня появляющимся по мысленному приказу когтем, я зло ухмылялся. Коготок-то неплохой, но вместо целой кучи одежды и всего, что лежало в карманах, вряд ли равноценный обмен.

Пара знакомых фраз, до боли напоминающих о доме, щелчок пальцами – и на листьях уже разложены кучки душистого мяса, и всем, что нужно, они тоже приправлены. И солью, и перчиком, и травами.

– Ох ты! – Ганик упал на колени перед ближайшим листом-тарелкой. – Можно есть?

– Ешь, – кивнул я, садясь рядом с другим листом и хватая аппетитно пахнущий окорочок. Ум-м… Вкуснота!

– Мэл, ты чего? – Ганик первым заметил, что бастарда положила себе в походную мисочку каши и села в стороне.

– Ничего, – огрызнулась она, – девушкам много мяса нельзя, они от него толстеют.

Святая пентаграмма! И запомнила же! А сообразить, почему я так говорил, не дано? Присмотревшись к неприступному лицу девчонки, я вдруг остро пожалел, что моя обожаемая шапочка с подшитой в подкладку защитой исчезла так же, как и остальная одежда. И я не имею никакого представления, как теперь проверять чужие эмоции.

Нестерпимое сожаление о потерянной способности вызвало в памяти привычный жест, и мне показалось, что в голове словно что-то сдвинулось.

И вдруг я услышал эмоции Мэлин так же отчетливо, как бывало обычно, когда я снимал шапочку. И в этих эмоциях было намешано столько всего – усталости, облегчения, радости, обиды, тревоги… Бедная девочка, как она еще держится?

– Это неправда, – пришлось признаться мне, – я тогда нарочно так сказал. Иначе тебя нельзя было заставить поесть как следует. Ты выглядела очень бледной и замученной, а поступала наперекор всем замечаниям.

Ее эмоции пронизало недоверие, и бастарда уставилась на меня очень подозрительно. Но потом что-то рассмотрела, вспыхнула неожиданным счастьем и, решительно отставив мисочку, потянулась к мясу.

А я спешно вернул на место невидимую теперь защиту и устремил все помыслы на индюшатину, решив пореже проверять эмоции воспитанницы и не добавлять себе проблем. Их у меня и так столько, что хватит на пятерых.

Выехав на тропу и осмотревшись, я первым делом вызвал в памяти карту и наметил место следующей стоянки, решив устраивать небольшие привалы каждые два часа. А потом пустил вперед поисковичок, настроил сторожки и поехал впереди отряда, бдительно оглядывая горы, ложки, ущелья и кусты. В этих диких местах могли встретиться любые известные и неизвестные неприятности. После разлома направленная на юг волна пронеслась по огромному континенту, как сель, изменяя живых существ и растения.

Слежение за дорогой, поисковичком и окрестностями занимало почти все мое время, но не думать о происшедших со мной изменениях я не мог. Пока мы обедали, мне пришла в голову здравая мысль, что невыгодно носить иллюзию на всем теле, и пока Мэлин с Гаником собирали вещи, я отправился в избушку и оделся. Порадовавшись, что Сагон заставил меня забрать мантии, снятые гувернанткой и конюхом.

– Вы же понимаете, маглор Иридос, что без вас они не могут ехать в одеяниях магов? А вдруг кто-то в обозе попросит исцелить или еще какую-нибудь услугу или будет нуждаться в лечении? Нам придется изворачиваться, а на лжецов попутчики смотрят очень подозрительно. Лжец и трус – это два самых нежеланных человека в обозе. Потом уже идет нытик, лентяй и жадина.

– Ладно, – коротко согласился я в тот момент с воином, признавая, что он прав, и жалея, что в крепости нельзя было общаться со стражниками никому, кроме коменданта.

Этот воин вызывал к себе расположение.

Вот потому я и ехал сейчас полностью одетым и в одной из запасных мантий, сохранив иллюзию лишь на лице и руках. И какой-то долей разума неотступно возвращался к происшедшим со мной изменениям.

Хотя, что греха таить, меньше всего меня волновал сейчас мой внешний вид, хотя собственная внешность не может не вызывать интереса. Просто я отложил этот вопрос на потом как несвоевременный.

Больше всего сейчас меня волновала потеря кучи нужных вещей, начиная с шапочки и заканчивая дорожными сапогами. Уходя на двадцать лет с плато, свежеиспеченный маглор имеет право взять только самые необходимые вещи. Ничего, кроме самых простых профессиональных инструментов и одежды, – ни денег, ни еды, ни особых приспособлений. Заработать на жизнь нужно своими умениями. И потому мы так ценим все, что удалось взять из дома, внеся в список как необходимое.

И особым пунктом в списке потерянного мною стояли две вещи: именной медальон ковена и зачарованная от всех случайностей коробочка с накопителями, подаренная Ренгиусом. Кроме того, меня очень волновал вопрос, куда делся запас магии, заключенный в накопителях. В себе я чувствовал полный резерв, и иногда даже мне казалось, что он возрос. Молния, поджарившая двух индюков, не принесла сколько-нибудь заметного ущерба. Но для того, чтобы проверить свои сомнения, мне необходимо было провести пару экспериментов, на которые сейчас совершенно не было времени.

Хотя… а что я теряю? Ведь могу кое-что проверить и сидя на лошади!

Незаметно сняв иллюзию с левой руки, я украдкой вздохнул при виде красноватой сеточки и блеснувших сталью когтей и попытался вызвать в памяти кольца, еще три дня назад украшавшие два пальца из пяти. Первым можно было отпереть самые простые замки, вторым, более ценным, распознать несколько самых распространенных ядов и больше сотни стандартных снадобий. Я привык пользоваться ими почти не задумываясь, и лишь теперь начал сочувствовать людским травникам, узнающим зелья на цвет, запах и вкус.

Далеко не сразу и с невероятными усилиями мне удалось пробудить в пальцах ощущение металла. Если носишь кольца постоянно, перестаешь их замечать. И когда очень медленно и неохотно сквозь кожу проступили темные силуэты, сердце кольнула острая тревога. Они были почти вдвое шире, чем раньше, и не имели четких границ, а расплывались, как тающее масло. И, на мой взгляд, означать это могло только одно – процесс преобразования все еще шел, и остановить его было не в моих силах. И это значило, что я больше никогда не увижу ни подаренного мне учителем пояса, ни выданного отцом простого, но очень удобного кинжала, ни мелких вещичек вроде пинцета, иглы и тому подобного.

И что мне нужно немедленно бросить все силы на спасение хотя бы амулета. Он зачарован лучшими магистрами ковена и, по идее, не подвластен никакой магии.

– Привал! – приостановив коня, сообщил я, едва заметил неширокую расщелину, единственный островок яркой зелени среди окружающих нас серых скал.

В этих местах тропа вьется по пустынным, изредка поросшим чахлой травкой склонам, а подобные местечки настолько редки, что грех не воспользоваться.

Соскочив с коня, я первым делом развернул защитный круг и направился в сторону угловатых камней, намереваясь скрыться за ними от спутников. Подвергать психику Ганика видом ненавистной ему бронзовой кожи было жестоко. За Мэлин я не особо волновался, девчонка сразу что-то заподозрила, и к тому же она ведьмочка. Хоть и слабая и неумелая, но все же не простая селянка.

Защитный круг наткнулся на что-то подозрительное, и мне пришлось резко сменить направление. Тревожный сигнал шел от густых зарослей карликовой горной облепихи, и я на несколько секунд застыл перед ними в размышлении, каким именно образом достать незнакомое существо из куста. О том, что это именно живое существо, говорил поисковичок, о том, что полуразумное – мой дар эмпата. Сдвинуть невидимую шапочку во второй раз получилось намного проще.

– Не хочется жечь такие милые кустики, – сообщил я сам себе задумчиво, – наверное, на них кормится осенью много птичек. Да и обжечь никого не хочется… Не люблю обижать тех, кто мне не сделал зла.

– Ты с кем разговариваешь? – Мэлин упорно настаивала на равноправии во время похода, но я пока еще не решил, нужно ли мне такое фамильярничание.

– С тем, кто сидит в кустах, – не стал я читать воспитаннице нотаций при посторонних, – он думает, что я постою и уйду, а того не знает, что это не в моем характере.

– Это точно, ты жутко настырный. – В голосе девчонки сквозь насмешку прозвучала еле уловимая грусть, но я предпочел ее не услышать.

А она присела, сорвала какую-то травинку, свернула колечком, что-то шепнула и бросила в кусты.

– Не балуй, ведьма, – ворчливо пробурчал тоненький голосок, и из-под корней выкатилась крупная ежиха.

Если не смотреть внутренним зрением – совершенно обычная. А на самом деле мелкая нечисть под иллюзией.

– Ну и что вам нужно?

– Скажи, как часто по этой дороге ездят путники и не было ли подозрительных?

– Редко. Все, – коротко ответила она и полезла под куст.

Я уже руку поднял, схватить грубиянку воздушной петлей и вернуть назад, но Мэлин перехватила инициативу.

– Мы вообще-то перекусить собирались, пригласить хотели.

– С этого и нужно начинать. – Ежиха развернулась и направилась к нам.

– Вы там начинайте без меня, я немного погуляю, – предложил я воспитаннице, направляясь к выбранным ранее камням.

А добравшись до них, первым делом окружил себя еще одним сигнальным кольцом, бросил отвод глаз и только после этого снял мантию и рубашку. Вздохнул, оглядев свой торс, и достал свое зеркало, в крайних случаях им можно пользоваться как обычным. Мысленно я уже представлял себе, какое лицо могу увидеть в глубине полированного серебра, и все равно промедлил несколько секунд, прежде чем решился в него заглянуть. И невольно задержал выдох, пока не оценил общее впечатление.

Ничего себе видок… экзотический. Хотя не сказать, чтоб на первый взгляд все это внушало особый страх, просто не было похоже ни на одну известную расу. Кожа того же бронзового оттенка, что и на руках, лишь немного светлее, но сеточки не видно, открытый лоб стал выше, а волосы чуть жестче, короче, темнее и отливают на солнце красноватым блеском. Я облегченно вздохнул – странные слова Ганика про волосы заставляли ждать худшего – и принялся изучать черты лица, исподтишка радуясь, что они почти не изменились. Лишь брови стали чуть светлее и шире, ноздри более тонкими, а подбородок четче. Сильнее всего изменились глаза. Их разрез чуть удлинился к вискам, а в шоколадной радужке появился желтоватый отблеск. Не иначе волчий подарочек отразился – в последний раз вздохнул я и чуть повернул зеркало.

Теперь передо мной стояла важная задача: попытаться вырвать у слившегося с моей собственной кожей проклятия личный амулет.

Я бросил на себя одно из сильнейших заклинаний сосредоточенности, подождал секунд пять и приказал своему телу отдать то, что с каждой минутой все сильнее вливалось в кожу, ауру, в саму сущность. Мысленно представив амулет, я тянул его наложенными на ключицы руками, выталкивал силой воли, вырывал яростью и отчаянием. Точно зная – у оборотней магический маскирующий кокон именно на груди толще всего. Разумеется, это неспроста, естественный отбор эволюции вида, ведь именно в грудь обычно нацелено любое оружие. У меня самого именно напротив жизненно важных органов находился недорогой защитный амулет, в который я сам добавил несколько щитов. Да и в мантии обычно самая сильная защита находится как раз в таких местах.

Мелькнула мысль, что хозяин новенькой мантии был еще большим параноиком, чем я, раз в его мантии находились такие сильные щиты, но я ее сразу прогнал, все усиливая давление на сопротивляющийся кокон, непонятным образом слившийся с моей мантией, одеждой и кожей.

Первое движение вызвало резкую боль, но к этому я был готов, сразу добавил обезболивающее заклинание и потянул еще сильнее. Он неистово сопротивлялся, ставший почти звериной шкурой кокон, не желая отпускать то, что вросло почти намертво, но я всегда был упорным. И понемногу двигая из стороны в сторону, как маятник, тянул медальон, не отпуская ни на миг.

Он проступил под кожей четким кругом, и это меня чрезвычайно порадовало и подбодрило, значит, выстоял. И пусть цепочки не видно, по сравнению с остальными потерями это мелочь.

И все же прошло почти полчаса, пока мне удалось вытащить верхнюю крышку на поверхность кожи. Однако оторвать медальон от тела не получилось и пришлось пока оставить его так. Сейчас я неимоверно устал, а хотел еще вытащить наружу коробку с накопителями.

К моему удивлению, во второй раз дело пошло намного быстрее. Кокон, словно поняв, что я не собираюсь отбирать поглощенные предметы, позволил подвинуть коробочку на поверхность и точно так же не отпустил ее окончательно.

Ну и пусть. Раз накопители на месте и можно их доставать, не стоит пока волноваться об остальном. Торопливо вернув на место иллюзию, я принялся одеваться, тихо усмехаясь непреложному факту. Как ни крути, а Ганику снова повезло. Рубашки и куртки стали мне тесноваты в плечах и груди, придется покупать новые.

– Вот мясо, – заторопилась Мэлин, едва я подошел к валуну, служившему им столом, и подвинула мне огромную порцию.

– А вы хорошо поели? Ганик? Ты наелся? Ешьте хорошенько, а то следующий привал не скоро.

– Ахна говорит, нужно ночевать как доедем до птичьего ущелья, дальше, за мостом, тропа хуже и ночью там не ездят, – сообщила бастарда, а парнишка только презрительно скривился.

Похоже, погорянка его не впечатлила. Зря он так поступает, мелкая нечисть обидчивая и не мстит только тем, кто ее сильнее.

– А дорожка, что вправо от моста ведет, разве не лучше? – приветливо улыбнулся я маленькой старушке в ушастом чепчике и пестром платьице, сидевшей на краю импровизированного стола, и подвинул к ней мясо. – Ешь, свежее.

– Ей каша понравилась, – словно невзначай буркнула Мэлин.

– Так отдай, они огонь не разводят, а кашу любят. Жаль, у нас хлеба нет, но в следующий раз буду ехать, привезу.

Тут неважно, буду ли я когда-нибудь ехать, главное сказать, что жалеешь, что не можешь угостить.

– В мешке немного сухариков осталось, – вспомнила девчонка, и я ухмыльнулся про себя.

Наверняка она не сейчас про них вспомнила, просто проверяет, в курсе ли я, как угощать мелкоту.

– Все собери и отдай, – строго приказал я. – Погорянка к нам с открытым лицом вышла, нужно ценить.

– Ночуй в птичьем ущелье, – бдительно следя глазками-смородинками, как Мэлин выгребает сухари, пискнула Ахна. И вдруг, сторожко оглянувшись, еле слышно добавила: – Камень дам. Положишь в птичьем ущелье под кустиком. И не верь, не верь никому!

Последние слова она крикнула уже в полный голос, подхватила завернутые в полотняную салфетку сухари, обернулась ежихой и шмыгнула прочь.

Ганик пренебрежительно фыркнул, и пришлось показать ему кулак. От такого несвойственного мне метода воспитания глаза у мальчишки стали круглыми и возмущенными, а Мэлин довольно хихикнула. Видимо, был уже у них спор, на чью сторону я стану. Придется прочесть парню лекцию, благо нам можно пока не торопиться.

Мы не спеша поели, выпили чаю, который я вскипятил в котелке еще одной молнией, собрались и привели коней, гуляющих вдоль бегущей по ущелью речки, а погорянки все не было. Ганик посматривал на нас подозрительно, но мы терпеливо ждали. Не знаю, как определяла нахождение нечисти ведьмочка, лично я еще у кустов бросил следилку, и сейчас прекрасно чувствовал, как нечисть потихоньку приближается к нам.

– Вот он, – выкатился наконец мне под ноги круглый булыжник, и я едко фыркнул.

Шутница, однако, эта Ахна! Под видом подарка решила избавиться от тролленка. Впрочем, мне не жаль, он наверняка подъедает ее запасы. Подхватив камень воздушной петлей, я обернул его защитой и кивнул Мэлин, державшей наготове мешок. Тролленок мгновенно оказался в ловушке, и я, перехватив горловину, завязал мешок заклинанием. Все, теперь он не шевельнется, пока не выпустим. В темноте тролли мгновенно засыпают.

– Ловко, – обрадованно похвалила мелочь и, поняв, что нас провести не удалось, пригорюнилась. – Нет у меня ничего… дать на прощанье.

– Совет дала, это самое ценное, – улыбнулся я. – Не сердись, если чем обидели, не поминай лихом.

– Ладно. – Трава бесшумно сомкнулась над тем местом, где только что стояла нечисть.

Мы молча сели на коней и с полчаса ехали не разговаривая. Лишь перебравшись на другую сторону реки, я придержал коня, чтоб оказаться рядом с Гаником.

– Ганик, ты в городе родился? – вежливо спросил слугу.

– На окраине, вы же знаете.

– Как, по-твоему, смешно смотреть на селян из дальних деревень, когда они приезжают в город и ходят по улицам, открыв рот?

– Ага, – хихикнул парнишка.

Мэлин засмеялась.

– А теперь вспомни, как меня осенью звали в деревеньку, чтобы стога на зиму защитить. Не помнишь, над кем смеялись деревенские дети?

– Ну, маглор же Иридос! Откуда я мог знать, что это корова, а не бык, если у ней рога – во! И морда такая злобная!

– А откуда знать деревенским жителям, что такое фонтан и зачем домам колонны и балконы?

– Ну, неоткуда… А чего это вы про них вспомнили?

– Хотел спросить, как часто ты путешествуешь по горам и лесам и встречаешь нечисть?

– Никогда не это… не встречаю.

– А если не встречаешь, то почему во весь голос споришь с теми, кто знает, как с ними разговаривать? Вот если бы Ахна тебя не простила, ты бы уже валялся где-нибудь под кустом со сломанной ногой, погорянке коню ноги спутать ничего не стоит. Ты знаешь, над кем не смеются нигде – ни в городе, ни в селе? Нет, не над тем, кто всех сильнее. Над внимательными. Если не понял, объясню еще раз: следи, как и с кем разговариваю я и Мэлин. Она о нечисти намного больше тебя знает, раз с бабушкой жила.

До самого птичьего ущелья, куда мы прибыли на закате, Ганик хмуро молчал, но я не торопился с ним заговаривать. У меня возникло в голове несколько планов, как избежать встречи с врагами или хотя бы ускользнуть из этих опасных мест, и я старательно их обдумывал, попутно не забывая тренировать умение вызывать на поверхность кожи свои артефакты.

Птичье ущелье оказалось мирной на вид долинкой, заросшей старой дубовой рощей, через нее вилась вглубь тропка. Мы сразу словно въехали из румяного заката в поздний вечер, едва направили коней под огромные тенистые деревья.

Щелястая хижина, сложенная из обрубков кривых ветвей была когда-то обмазана глиной и укрыта дерном, но со временем обветшала и не вызывала никакого желания даже заходить в нее. Поэтому я решил, что ночевать мы будем под открытым небом. Тем более уже который день стояла ясная погода и почва достаточно просохла. Но на всякий случай мы отъехали от хижины подальше, мало ли кто еще надумает сюда свернуть, и минут через пятнадцать наткнулись на старый одинокий дуб. Следы кострищ говорили, что мы далеко не первые оценили так удачно стоявшее дерево, а охапки соломы и сложенные под деревом дрова подтвердили, что это были мирные люди. Бандиты растопку аккуратной кучкой не оставляют.

Расседлав коней, мы отпустили их свободно гулять, мои маячки никогда не дадут животным потеряться. Пока Ганик с Мэлин наливали котелок и разводили под ним костер, я охотился. Насколько я понял по карте, завтра у нас не будет возможности заниматься заготовкой мяса, на перевале нет ни леса, ни дичи.

На этот раз я послал в стаю жирненьких куропаток ветвистую ледяную молнию и ощипал и разделал птиц на месте. Разумеется, не голыми руками, а с применением магии, но не кухонной, а воздушными заклинаниями и охотничьей. И когда уже шел назад, ощущая обострившимся обонянием запах костра, вдруг сработали мои сторожки. Причем сработали необычайно быстро, вот только отозвалась сигналка дальнего круга, и сразу звенит в ухе комаром вторая, ближняя. Я мгновенно активировал вокруг подопечных защитный круг и перешел на бег.

Трое парней, одетых как охотники, застыли возле защитного круга, рассматривая отступивших за костер подростков, и отблески огня зловеще отражались в их немигающих глазах. Но еще раньше, чем увидал эти глаза, я различил вокруг их аур серебристый овал.

Оборотни. Выждали положенный срок превращения и явились за новым собратом, – пришло понимание, полученное когда-то с магического кристалла.

Однако старик нахал. Неслыханный наглец! Мало того что осмелился обратить маглора, так еще и решил подмять под себя. Эти трое пришли сюда с одной простой целью: подраться со мной. И их не остановить ни угрозами, ни уговорами. Им нужна только абсолютная победа, чтобы связать побежденного клятвой крови.

Ну что ж, хороший повод проверить новую шкуру. Но пусть не надеются, что я буду драться честно, применяя только простую физическую силу. Они уже поступили бесчестно, придя на бой втроем.

– Жарьте мясо. – Шагнув в круг, я положил куропаток на приготовленный Мэлин пучок листьев и, набросив краткое заклинание неслышимости, заявил, строго глядя в глаза Ганика: – Я буду с ними драться, а вы не высовывайтесь за пределы круга. И не бойтесь, если я стану таким… как был в той хижине. Мне нужно напугать этих троих.

– Я понимаю, – кивнула девчонка и торопливо шепнула: – У меня волчанка есть.

– У меня тоже, – отворачиваясь, усмехнулся я. Значит, все-таки учила ее бабка… Нужно будет расспросить подробнее.

Но это потом, сейчас оборотни упорно вытягивают магию из защитного круга, пытаясь ослабить его хоть на миг.

– Привет, красавцы, – шагнув из круга, я так щедро плеснул в него энергией, что купол на миг осветился голубым светом, а оборотней отбросило прочь. – Вы по делу?

– Тебе хозяин велит прийти самому и своих щенят привести, – надменно заявил тот, что стоял посредине.

В тот же момент двое его сородичей, на ходу покрываясь коконами с волчьим обликом, неслышно скользнули в разные стороны, намереваясь меня окружить.

– У меня нет хозяев, – ледяным тоном оборвал я его наглую речь. – Возвращайся к своему деду и так и скажи.

– Думаешь, самый умный? – рыкнул сбоку хрипловатый злой голос, но я даже не вздрогнул, сигналка сообщила о его появлении, еще когда он за сотню шагов был.

Хотя двигается быстро, несмотря на то, что до сих пор припахивает горелой шерстью.

– Привет, паленый. – Я позволил своей жгучей ярости просочиться сквозь беспечность голоса. – Вот тебя-то мне и нужно. Огласи завещание, сейчас ты сдохнешь быстро и бесславно.

– Если я сдохну, – с такой же ненавистью отозвался он, – можешь забрать все мое имущество, таков закон оборотня.

– Надо же, как мне повезло, махом разбогател! – зло восхитился я, обернулся и, выпуская когти на всю длину, прочертил по плечу подобравшегося вплотную волка глубокие борозды.

Великая пентаграмма, как он взвыл! Я даже подскочил от этого воя и пропустил удар двоих его приятелей. Вот только зря они считали, что я наслаждаюсь пустой перебранкой с их старшим. Строя из себя высокомерного и беспечного болтуна, я на самом деле в этот момент плел заклинание живого огня.

И едва меня с обоих боков стиснули пахнущие грозой и сухой травой тугие коконы иллюзорных тел, активировал заклинание и рванулся прочь. Резко взвизгнули два испуганных голоса, покатились по чахлой травке, сбивая огонь, два живых факела. Наивные, не тот это огонь, какой можно сбить.

А старик уже стоит рядом, уперев мне в грудь нож. Хороший такой ножичек, практически кинжал. И очень непростой, по лезвию струятся узоры и руны, металл отливает благородной синевой и заметно светится под магическим взглядом. Значит, специально на оборотней зачарован каким-то наивным маглором, не догадывающимся, что именно оборотням такие ножи и нужны. Придется открывать карты, усмехнулся я, одновременно сбрасывая иллюзию и выпуская когти сразу на обеих руках.

– Сдавайся, – вцепившись ему в горло, предложил на всякий случай.

А вдруг согласится?

– Щенок, убью! – процедил он презрительно, изо всех сил налегая на зачарованный нож, но под него моментально скользнул, направленный моей волей, амулет ковена.

Ощутив, что кинжал не принес мне никакого вреда, старик взвыл от разочарования и вокруг него торопливо задымился голубой туман, выдавая намерение главаря обернуться зверем.

Все ясно, ты неисправим, с сожалением констатировал я и запустил пару мощных молний прямо в налившееся бессильной злобой и недоумением лицо. Долго мучат врагов только садисты, а мне такое отвратительно, да и не по статусу.

Он умер мгновенно, даже не успев ничего понять, а уже в следующий момент я снимал с его прихвостней заклинание огня, им и так хватило наказания.

А отпустив повизгивающих оборотней, вдруг почувствовал, что невероятно устал. Даже голова чуть закружилась, наверное, нужно прилечь на часок… или на два…

– Иридос! Ири! – Да что она, совсем, что ли, обнаглела? И вообще, незачем так надрываться, я все слышу.

– Что?!

– Пояс! Пояс с него сними и надень!

Зачем? Природное упрямство еще сопротивлялось, но какая-то частица разума беспокойно твердила, что нужно послушать юную нахалку.

Я нехотя нагнулся, снял серебряный пояс, подпоясывающий тело бывшего вожака, и застегнул на собственном торсе, а потом, заметив, что сбоку болтаются пустые ножны, поднял кинжал и забросил на место. В голове немного прояснилось, но сил хватило только на то, чтобы шагнуть через границу в защищенный круг и шлепнуться на кучку соломы.

– На, выпей, – сунула мне плошку Мэлин, и я покорно проглотил, запоздало понимая, что пью вовсе не бодрящий настой.

– Свяжешь – выпорю, – пообещал заплетающимся языком и утонул в теплой темноте резко спустившейся ночи.

Мешок с камнем мы обнаружили в самый последний момент, привязывая к седлам багаж, и возник вопрос, где его оставить. Тролленка, конечно, а не мешок.

Поселить в этом ущелье, как приказала погорянка, или найти другое место? И почему она так настаивала на том, чтоб оставить его именно тут, где все время сумрачно и он будет медленно расти? Хотя тролли и так растут сотни лет и редко кто дорастает до зрелого возраста. То какой-нибудь правитель прикажет полить зельем и утащит во дворец, чтобы хвастаться диковинкой, то ведьмак приспособит в своей башне под хозяйственные нужды.

Зато тут он всегда найдет еду. В отличие от сложившегося в народе представления, тролли не ловят людей и животных, для этого они слишком медленные и давно вымерли бы от голода. Нет, они едят побеги и упавшие ветви деревьев, листья, траву, мелких насекомых. И еще песок, им он нужен, чтобы наращивать верхнюю, каменистую скорлупу. Но здесь нет песка…

– Оставим чуть дальше, у реки, – постановил я, решительно влезая на коня и отбирая мешок у Мэлин, – там и кусты растут, и песок есть. Тут он лет пятьсот не вырастет.

– А зачем нужно, чтоб он рос? – Ганик явно не поверил моей лекции о том, чем питаются тролли.

Сказки матушки про съеденные обозы были понятнее и леденили душу подробностями.

– Ничего нет в мире лишнего, – пожал плечами я, выезжая из-под ветвей. Читать ему еще и лекцию о пользе на первый взгляд неприятных существ не хотелось категорически.

Мне вообще нужно было собраться с духом, прежде чем объявить парнишке о своем решении, а познавательные беседы этому вовсе не способствовали. А еще я готовил очень хитроумное заклинание, которым собирался воспользоваться в ближайшие полчаса.

– Вот здесь? – спросила Мэлин, останавливаясь возле пологого склона к речке, усыпанного обломками скал, между которыми росли кусты и карликовые горные ивы.

– Проверим. – Я поискал внутренним зрением сородичей нашего тролля, мечтая, чтобы они не нашлись.

Они страшные индивидуалисты, и первое, что делает троллиха, едва на малыше затвердеет каменистая шкурка – уносит его подальше. Иначе потом с обжитого места придется уйти ей самой.

Вроде ни одного, вот и замечательно. Я, не слезая с лошади, развязал на мешке заклинание, подхватил камень воздушной петлей и опустил под кустик боярышника. Прощай, малыш.

А потом той же петлей мягко спеленал Мэлин, подвел под спину и голову воздушную подушку, оставив свободными только руки. А напоследок крепко привязал девчонку к седлу и на всякий случай даже к лошади.

– Усыпить, или сама уснешь? – Я ждал в ответ взрыва ругани, возмущенного шипения или обиженного молчания, возможно, даже слез.

– Сама усну, – тихо буркнула Мэлин и набросила на лицо капюшон мантии.

– А она не упадет? – через некоторое время забеспокоился Ганик, наблюдая за странно обвисшей в воздухе бастардой, поматывающей в такт лошадиным шагам головой.

– Нет, я крепкое ложе сделал, – поправляя под головой девчонки невидимую подушку, сообщил я, – она всю ночь не спала.

– Так обманула же, – едва не заплакал парнишка, сразу забыв, что только минуту назад о ней заботился, – обещала разбудить после полуночи. А сама чего-то в чай подлила, я, как лег, сразу уснул.

Вот это хорошо, что он мне напомнил, больше я из рук Мэлин ничего без проверки пить не буду. Я, конечно, понимаю, что это последствия воспитания бабушкой-ведьмой. Всем известно – настоящие ведьмы потому и живут одиноко и на отшибе, что очень самостоятельные и решительные. Но не для того учился двадцать три года, чтобы ведьмочка решала за меня, когда мне нужно спать.

– Маглор Иридос, – вывел меня из задумчивости настойчивый голос Ганика, – а кто были эти люди… которые утром наше мясо ели?

– Ну, ты же помнишь, что я вчера вечером победил вожака оборотней? – Врать мне не хотелось, тем более что еще предстоит с ними встреча, но и всей правды говорить не стоит.

– Ага! – с воодушевлением поддакнул парнишка. – Ужасть как интересно было.

– Ну а что бывает на вашей улице, если кто-то побьет главаря компании?

– Снова бьются или идут мстить, – уверенно пояснил он, заставив меня заподозрить, что данные у наблюдателей, которые они выдают выпускникам для изучения, не совсем точные.

– Ну а если они уверены, что не смогут отомстить или победить новичка?

– Да разбегутся… по другим компаниям. Или наймут вышибал, чтобы поймали и надавали.

М-да… Похоже, нужно отправить его к наблюдателям и попросить рассказать все о нравах столичных окраин.

– А вот у оборотней по-другому, – нарочито строго поведал я. – Они меня теперь уважают и будут помогать… по мере возможности.

– Ну да, – подумав, согласился Ганик, – вы же насквозь видите, если они врут.

Что ж, молодец. Почти точно повторил мои же слова, сказанные ему в один из первых дней службы. Думаю, у него потом было довольно случаев убедиться, что я не лгал.

– А куда мы теперь едем? – вдруг вспомнил Ганик часа через два, когда солнце начало припекать и я принялся оглядываться, где бы устроить привал.

– В одно место, где нас ждут стражники и гувернантка, – буркнул я, припоминая, что он уже интересовался этим вопросом.

– А если они уехали?

– Ганик, не волнуйся, никуда они не денутся, – не понимая, чего он добивается, отрезал я и решил, что сейчас подходящий момент для того, чтобы начать подготавливать его к известию о принятом мной решении. – А вот я уже пожалел, что взял тебя в это путешествие.

– Потому что я много ем? – насторожился он.

– Ну при чем тут еда, если я все равно охочусь? Нет, я просто не думал, что поездка будет такой тяжелой. Твоя матушка меня бы лично прибила, если бы узнала, каким опасностям я тебя подвергаю.

– Она не справится, – уверенно фыркнул паршивец.

– Но я вовсе не желаю, чтоб у нее даже намерение такое появилось. Поэтому я тебя оставлю в Черуне у хороших людей, а потом заберу, когда сдам контракт.

И не желая, чтобы мальчишка начал спорить или уговаривать меня, свернул к кустам, которые выбрал для привала.

В путь мы двинулись, едва утешившийся моими штанами и рубашкой Ганик натянул просушенные горячим ветром сапоги и влез на коня позади меня. Его собственную лошадь мы отдали оборотням, перегрузив с нее поклажу на коня Мэлин.

Я на всякий случай привязал мальчишку воздушной петлей, отметив странную деталь: воздушные заклинания получались у меня все легче и брали очень мало резерва. Хотя с резервом происходило что-то и вовсе непонятное, но старый оборотень не мог мне ничего объяснить. Оборотнями обычно становились только самые слабые из имеющих магический дар, получавшие вместе с коконом и дополнительные возможности. Хотя и теряя при этом доверие простых людей, – слухи и легенды всегда были в этих землях сильнее здравого смысла.

Обнаружив, что привязан, Ганик некоторое время веселился, испытывая воздушные путы на прочность, и раньше я обязательно отпустил бы его разочек, чтобы не шутил с магией. Но теперь чувствовал себя едва ли не предателем и потому терпел все выходки малолетнего шалопая. А потом он и сам угомонился и как-то неожиданно уснул, и мне пришлось подмотать воздушные потоки, чтоб у него не болтались руки и не стукалась о мою спину голова.

Как вскоре выяснилось, ситуация у госпожи Эрники была действительно безвыходная. В довольно потертую дорожную карету изначально было запряжено только две лошади вместо положенных трех, и одна ее увезти просто не могла. Я предложил кучеру запрячь карету тройкой, добавив двух наших лошадей, и он просто расцвел от счастья.

– Не благодарите, – остановил я мужчину, – такая сделка выгодна и нам. Мы уже два часа в дороге, специально выехали пораньше, чтобы не гнать лошадей и пощадить ногу моего племянника.

– А почему вы не стали ждать, пока починят?

– Наша коляска сломалась поздно вечером, и мы оставили ее на обочине лигах в двух от маленькой деревни. А когда приехали и нашли ночлег, выяснилось, что хороший мастер как раз в отъезде. Столько ждать мы не могли.

Уж если пришлось врать, то выбирать нужно тему, с которой знаком не понаслышке. Я описывал кучеру подлинный случай, происшедший со мной осенью, и он ни на секунду не усомнился в моих словах.

Пока мы перегружали в багажный ящик свои мешки, саквояжи и седла, я успел строго предупредить подопечных, чтобы не рассказывали спутницам небылиц, и вообще больше помалкивали. Никогда не стоит недооценивать чужую наблюдательность. Затем незаметно бросил на карету защиту и следилки, и первым выехал из распахнутых ворот.

Мои подозрения, что у хозяина имелись какие-то собственные планы на постоялицу, получили за это короткое время несколько весомых подтверждений, и я уже успел пожалеть, что так опрометчиво навязался ей в компаньоны. Вот уж точно права поговорка, что беда беду притягивает, не хватало мне только ее проблем. И отказаться от сделки уже было поздно, хотя, если бы я был один, возможно, и попытался. Но только не теперь, когда мои подопечные и так бросают на меня осуждающие взгляды.

Легкий стук в дверь и звон сигналки в ухе раздались почти одновременно, и я нехотя распахнул глаза. Вгляделся в серое марево за окном. Святая пентаграмма, какая рань! И решительно вылез из-под одеяла.

За пологом кровати, которая стояла в противоположном конце комнаты, с показной ровностью засопела бастарда, но разоблачать бдительную девчонку у меня не было никакого желания. Путь пока «спит», успеет поболтать, нам сегодня предстоит долго ехать без спутников. Ночью, покидая комнату зареванной госпожи Эрники, я решил, что пора расставаться с веселым обществом, составившим нам компанию во время вчерашнего путешествия. Едущие в Черуну на ярмарку господа уже за ужином начали планировать совместные развлечения и обмениваться адресами друзей, в домах которых смогут встретиться. И хотя при перечислении этих развлечений я ловил в глазах Ганика и даже Мэлин искры восторга и зависти, но исполнять даже самое маленькое из их желаний не собирался.

В этот раз праздник не для нас.

– Не запирай, – не выдержала девчонка, когда я взялся за ручку двери, – схожу в умывальню.

– Хорошо, – ровно отозвался я. Выходя, бдительно оглядел коридор и проворно снял иллюзию со стоящего рядом близнеца. – Идем.

В укромном уголке под лестницей я повесил на оборотня отвод глаз, выдал деньги и инструкции, и отправился будить госпожу Эрнику. Действовать нужно было немедленно, пока не проснулись все путешественники.

– Доброе утро, господин Иридос. – Обманутая невеста уже не спала, сидела за столом перед кучкой монет и уныло складывала их в тощую стопочку. – Я считаю, мне не стоит ехать на ярмарку.

– Вы удивительно рассудительны, – серьезно похвалил я девушку, хотя сам не далее как несколько часов назад незаметно подсунул ей эту идею. – А я пришел сказать, что мы уже уезжаем. Мой друг, в чьем доме намереваюсь остановиться, прислал встретить нас своих слуг, и один из них только что приходил. Они приехали в небольшой коляске, поэтому я решил, что смогу оставить вам одну лошадь.

– Господин Иридос… – растроганно выдохнула она, – вы снова меня выручаете. Не знаю, как и выразить мою благодарность.

– Не нужно, – отмахнулся я небрежно, – постарайтесь в следующий раз проверять новых знакомых через родственников или соседей. Они обычно обожают играть в сыщиков. Ну а в крайнем случае обращайтесь в тайную полицию. Прощайте. За лошадью я пришлю своего конюха, но это будет через неделю, не ранее. Надеюсь, она вас не обременит.

– О чем вы говорите! – всплеснула руками Эрника, провожая меня до двери. – Я вам неимоверно обязана за все, что вы сделали.

– Тогда можно дать вам пару советов?

– Разумеется.

– Немного подождите, хотя бы до обеда, прежде чем выезжать. Мне немного подозрительна рассказанная вашей компаньонкой история, и я не хочу, чтобы вы ехали в одиночку. А после обеда могут найтись попутчики. И еще… Если будете кому-то об этом рассказывать, постарайтесь не упоминать мое имя. Вы же понимаете, что я ничего важного не знаю, все только с ваших слов.

– Обещаю, – твердо объявила она, – я вас очень хорошо понимаю. Сама не люблю, когда меня ввязывают в различные интриги или разбирательства. Прощайте, господин … извините, не помню имени, я буду просить у богов для вас удачи.

Я учтиво прижал правую руку к сердцу в знак благодарности и поспешно сбежал.

Через четверть часа мы покинули гостиницу, и сильнее всех огорчилась случайно встреченная на лестнице давешняя служанка. Глазки девицы стали несчастными, а губки обиженно надулись. Прелестница явно надеялась на продолжение знакомства. Впрочем, вряд ли она впервые испытывает такое разочарование.

Те же любопытные, кто уже проснулся в этот ранний час и наблюдал за воротами гостиницы, могли бы видеть, как из них неторопливо выехали четверо всадников на трех лошадях. И если две лошади оставляли на влажной от росы дорожке четкие отпечатки, то последняя прошла легко, словно ее копыта были обвязаны полотном.

А еще через полчаса, выбравшись из города и поравнявшись с довольно густой рощицей, мы столкнулись с удовлетворенно ухмыляющимися оборотнями. Рядом с ними спокойно щипали травку две серые лошадки, запряженные в достаточно удобную закрытую повозку.

– Это кто такие? – буркнул Ганик, скептически наблюдая, как исчезает скачущий за нами иллюзорный бородач.

– Купили или наняли? – интересовал меня совершенно другой вопрос.

– Подрядились доставить в Черуну, – добродушно ухмыльнулся Аган, – не волнуйся, все законно. Знакомый купец дал, оставим в его городском доме.

– Замечательно, – буркнул я, вовсе не желая вдаваться в подробности.

Уже успел убедиться за последние дни, что права человечья поговорка «меньше знаешь – лучше спишь». В моем случае можно добавить еще и «вдосталь спишь», этой ночью выспаться мне не удалось. И я намеревался немного добрать по дороге, потому и рассматривал скамейки повозки с таким интересом.

Пока оборотни под руководством необычайно мрачной ведьмочки перегружали багаж, я накладывал на повозку иллюзию. Ничего сложного, само собой, делать не стал – ни менять довольно распространенную форму, ни добавлять каких-то деталей. Просто изменил цвет с замызганно-зеленого на вишневый и добавил на дверках и над сиденьем кучера замысловатых узоров, якобы сделанных позолотой.

– А где коляска? – подозрительно оглядываясь, задал вопрос выбравшийся из кустов Ганик, и это было лучшей похвалой моей работе.

Мэлин только едко фыркнула, но ничего не сказала. Сегодня она отличалась необычайной молчаливостью, и меня это бесконечно радовало бы, если бы не необходимость выяснить одну деталь.

– Мэлин, в каком районе живет твоя знакомая?

Она вздрогнула, как-то сжалась, словно я ее ударил, и мне пришлось поторопиться с объяснениями.

– Ты же сама просила, чтобы мы ее навестили. Но если не хочешь, не поедем. Просто я считаю, что нам нечего делать в центре города, и намерен остановиться где-нибудь на окраине. Поэтому дорогу нужно выбирать уже сейчас.

– Я не знаю, – спрятав взгляд, тихо призналась девчонка, – где она живет. Я тут никогда не была. Знаю только имя… от бабушки.

Про ведьминскую солидарность мне было известно. В сущности, это для маглоров не секрет. И я бы надеялся, что ее бабушка все же жива, если бы не одно странное обстоятельство. Никто из живших в крепости воспитателей или гувернеров ни разу не обмолвились, что кто-то из родственников пытался повидаться с детьми. Но одно дело обычные люди, им отыскать, где прячут бастардов, просто не под силу.

И совершенно иное дело ведьмы, где не сумеет одна, там справятся вместе. Хотя их не так и много, но за время жизни Мэлин в замке вполне могли бы ее отыскать. И то, что все же не нашли, могло означать только самое плохое. Потому-то я так старательно обходил эту тему.

– Так скажи нам, – заглянул ей в глаза черноволосый гибкий Март, – в Черуне и окрестностях всего две ведьмы. Халила и Орисья. Но Орисья совсем молодая и живет тут всего несколько лет.

– Да, – нехотя буркнула Мэлин, – это она.

– Мэлин, – устраивая себе на задней скамье постель, веско сказал я бастарде, – я ложусь спать, а ты пока думай. Часа через два мы остановимся на завтрак у развилки, там и скажешь, что решила.

Выкрашенный в зеленый цвет флюгер – знак практикующей ведьмы – мы с бастардой заметили одновременно.

– Вон он… – пробормотала Мэлин, и, даже не открывая доступ к ее эмоциям, я расслышал в голосе ведьмочки неуверенность, волнение, надежду и страх.

– Если не хочешь, поедем в гостиницу, – предложил я тихо, догадываясь, какую боль она может сейчас испытывать. – Знаешь, иногда лучше ничего не знать.

– В жизни есть много вещей, которые не стоит делать, – как-то по-старушечьи вздохнула она и покосилась на меня. Но ни спорить, ни тем более смеяться мне не хотелось.

Когда Мэлин становилась вот такой, пожившей на болоте и хлебнувшей невзгод ведьмочкой, я чувствовал себя едва ли не младше и никак не умнее. И поэтому предпочитал, чтоб она оставалась ершистым подростком.

– Кто звонить будет? – глядя, как бастарда ловко останавливает коляску у калитки, ворчливо поинтересовался я, незаметно проверяя защиту на ограде и засовах.

– Я сама. – Девчонка держалась спокойно, но рука чуть дрожала, когда она взялась за шнурок колокольчика.

Бросить бы на нее заклятие невозмутимости, да она что-то тайком выпила из своих запасов. И хотя ее кошель с зельями проверял Ренгиус и ничего запретного там нет, одновременно зелья и заклятия на одаренных людях лучше не использовать.

Мой обострившийся слух расслышал, как с той стороны калитки прошуршали легкие шаги и стихли на долгие секунды. Хитрюга, усмехнулся я про себя, сразу не отзывается, пока не проверит, кто пришел. И чтобы не давать ведьме преимуществ, чуть сдвинул невидимую шапочку.

– Кому еще там по праздникам неймется? – Голос вроде спокойный и даже недовольный, но что это творится с ее эмоциями?

Женщины, чувствующие подобное, должны, на мой неискушенный взгляд, одновременно плакать и смеяться, падать в обморок и вытворять нечто немыслимое. Да и Мэлин, хотя хлебнула, судя по всему, успокаивающую настойку, испытывает не меньшее волнение. Вот как, призадумался я, возвращая шапочку на место. Вы, оказывается, хорошие актрисы, госпожи ведьмы, и тогда нужно не верить ни одному вашему слову. Да и на ночлег не стоит тут останавливаться, хорошо, что я приказал Агану снять две комнаты.

– Мы за советом. Мыши одолели, камнегрызки, – не оглядываясь на меня, пролепетала бастарда явно тайную фразу, и калитка тут же распахнулась.

Ведьма, возникшая в ней, как в раме, действительно была молода, но далеко не девчонка. И смотрела на меня так проницательно, словно я и есть эта самая мышь. Даже захотелось пошутить и строго сообщить, что она ошиблась, я – дракон. Хотя и песчаный.

– Ну тогда проходите в дом, травок дам, ловушки делать научу… – Она хмурится и говорит что-то отвлеченное, а сама исподтишка рассматривает Мэлин и пытается спрятать взволнованный блеск глаз.

Я спокойно прошел в калитку, не оборачиваясь на оставленную коляску. На ней сейчас столько защит, что не сунется ни один жулик.

Небольшой одноэтажный домик встретил нас ароматом трав и настоев, бульканьем котелков на очаге и огромным черным котом, непременным ведьминским атрибутом. Иначе кто же из селян поверит, что она ведьма, а не самозванка?

Все, до чего дотянулись в доме мои поисковички, я обследовал с самого порога. Запер пару простых ловушек, проверил содержимое кувшинов, стоящих на полке, посмеялся про себя над точным соответствием цвета намалеванных на них букетиков и содержимым, выяснил, что в котелках вывариваются салфетки и соль, а в чучеле жабы сделан тайник.

И только после этого сел на один из стульев, выбрав его по своему усмотрению.

– Ну так что же вам дать от мышей… – Ведьма сделала вид, что задумалась, и я вздохнул с откровенной досадой.

– Мэлин, объясни уважаемой госпоже Орисье, что мы просто пришли ее проведать, как подругу твоей бабушки, и сейчас поедем в гостиницу, – сухо приказал я воспитаннице и уставился на ведьм с ехидным интересом.

Ну и как вы будете выкручиваться, интриганки болотные?

– Да что вы говорите! – с почти натуральным изумлением воскликнула ведьма и всплеснула руками. – Мэлин! То-то, я думаю, глаза знакомые. Ну тогда иди сюда, девочка, я тебя хоть обниму!

И она стиснула бастарду с подлинным жаром. Да и та в ответ вцепилась в нее не менее истово. Все, похоже, я разгадал одну тайну. Моя воспитанница провела меня, как обычного человека. И к тому же изобрела метод, как улизнуть от брака с дроу.

Или это не она изобрела?

– Мне уже начинать плакать от умиления или смеяться над собственной доверчивостью? – с сарказмом произнес я и мысленно сдвинул шапочку.

Интересно же узнать, что они еще приготовили.

– Ир, не нужно так, – укоризненно сказала бастарда, и я изумленно поднял бровь. С каких это пор позволял ей называть себя так?

Или у нас сейчас особо опасная ситуация? Тогда я на всякий случай замотаю обеих ведьм в ментальную липучку.

– А можно мне узнать, откуда вы меня знаете, господин Ир? – чуть прищурилась Орисья, и огромный кот вдруг проснулся, сел на лавке, протянул лапы и, выпуская довольно крупные острые коготки, поскреб стену.

– Господин Тадор, – с нажимом произнес я, небрежно положил на край стола руку и выпустил свои блеснувшие сталью когти. – А ты быстро снимай кокон, паршивец. Хочу посмотреть, стоит ли пачкать об тебя руки.

– Но… – возмутилась ведьма и попыталась незаметно бросить в котелок дурман.

Хитро. Но бесполезно и даже смешно. Я с огорчением погасил в очаге огонь и попутно заморозил в котелках воду.

– Мэлин! Долго ты будешь стоять столбом? Объясни все своей родственнице, чтобы не суетилась понапрасну.

– Иридос… – В душе бастарды вдруг словно струна оборвалась и ударила меня отзвуком острой боли. А девчонка резко опустилась на колени и прижала руки к груди. – Отпусти меня, пожалуйста. Я тебя умоляю! Ведь никто не знает, что мы смогли уйти от оборотня! Аган с Мартом не выдадут, а Ганика можно спрятать подальше. Ну не могу я выходить замуж за этого дроу и жить в их стране не хочу. Там ни люди, ни ведьмы не живут, только изгои. Я ведь давно знала, куда она решила меня отправить, потому и вела себя, как дурочка и злыдня-сумасбродка. Мы уйдем, прямо сейчас. И тебе не придется отвечать, – скажешь, что потерял меня еще в горах.

Мне никогда в жизни не было так паршиво, как сейчас. Даже в тот момент, когда я обнаружил, что меня, как мальчишку, провела королева. Даже когда я проснулся уже не совсем человеком, и тогда я не чувствовал такого отвращения к этим землям, к проклятой практике, обстоятельствам и даже к самому себе.

И я с большим удовольствием сбежал бы и бросил ко всем проклятым пентаграммам эту страну, королевский контракт и разом все их планы и интриги. Но точно знал, что это невозможно. Никто не позволит мне так поступить, потому что, если не захочет проходить практику и исполнять контракт один, тут же найдется второй, третий и сотый. И все мы это прекрасно понимаем и даем клятву, уходя с родины, во что бы то ни стало выдержать испытание. Даже если нужно будет переступить через самого себя. Но этого я не имел права ей сказать, а молчать тоже было глупо. И жестоко.

Ведь пока я молчу, в ее душе и в душе этой ведьмы, которую выдала элементарная проверка на кровное родство, начинает расцветать надежда на мое согласие. И мне нужно спешно изобрести веские доводы, которые смогут убедить не только их, но и меня самого. Хотя бы отчасти.

– Мэлин, встань немедленно. Разве ты до сих пор не поняла, что, если я могу что-то сделать, меня не нужно просить? – спросил я самым разочарованным голосом, проклиная королеву за неразборчивость в средствах.

Бастарда повернулась, села и поджала колени, обняв их руками.

– Я знаю. Но думала, ты не понимаешь. Это все равно, что продажа в рабство, хуже, чем ссылка. У ссылки хотя бы есть срок, а это навсегда.

– Ты неправа, говоря про рабство. Быть женой знатного человека не такая уж плохая доля, – мрачно буркнул я, не веря самому себе. – Но это не имеет сейчас значения. Я могу что угодно сказать коменданту, капитану яхты, тайной страже. Но если королева пожелает выяснить правду, у нее найдутся методы, чтобы заставить меня говорить.

Ведьма вдруг бросила что-то в висевший под потолком пучок сухой травы, и он пыхнул невидимым пламенем, осыпался сухой золой, оставив ядовитый зеленый дым.

Оборотненыш тенью метнулся под лавку. Мэлин кинулась за ним и взвизгнула, ошпаренная ловушкой. А через секунду завопил кот; выскочил на середину комнаты, теряя кокон и превращаясь в зеленоглазого мальчишку лет восьми, смутно похожего на ведьму.

Я сердито царапнул стол отросшими клинками когтей, и зеленый дым развеялся цветочным ароматом. Несложное долгосрочное заклинание, нам такие учитель еще лет шесть назад перестал давать на тренировках.

– Ну и сколько еще у тебя ловушек? – подтаскивая ведьму воздушной петлей, осведомился у хозяйки. – Мэлин, если ты не объяснишь ей, что со мной не справиться даже толпе ведьм, будешь бегать утром вокруг гостиницы десять кругов.

– Я бы давно объяснила, – устало фыркнула вдруг девчонка, – да она мне все равно не поверит. У нас в роду все упрямые и привыкли все проверять лично. А то, что ты откажешься меня отпустить, я давно поняла.

– Нет, ты поняла не все. – До меня самого только что наглядно дошло, что не должен один человек расплачиваться за ошибки другого. – Я раньше должен был лишь доставить тебя жениху? Так вот, я его все-таки выполню, этот приказ. Но сначала возьму у твоей родственницы контракт и обязуюсь, в случае, если этот жених не вызовет у тебя хотя бы уважения или окажется откровенным негодяем, доставить тебя назад в целости и сохранности. Думаю, пяти серебряных мне хватит в качестве оплаты.

– Аванс возьмешь? – деловито прищурилась Орисья.

– Возьму, – жестко ухмыльнулся я, – но если у тебя еще не пропало желание шутить, лучше отдай позже. А то я сегодня какой-то обидчивый.

– Не сердись на нее, – невесело попросила девчонка, пересаживаясь к столу, – у тебя сейчас аура, как у простого оборотня.

– Такую я и устанавливал. Совсем ведь не скроешь.

Мне тоже было не до улыбок. Просто самому любопытно, это что у меня за дар особый – находить себе невыполнимые задания? Да еще и за пределами королевства, в диких землях. Куда ни один маглор не забирается даже за самые выгодные гонорары. А я добровольно, раз – и вызвался!

– Вот, держи, – ведьма протерла фартуком монеты и положила передо мной на стол, – в знак заключения контракта.

Я бдительно осмотрел их магическим зрением, проверил поисковичком и усмехнулся – похоже, она наконец поверила, что я не простой оборотень. Сцапал монеты когтистой рукой, ссыпал в свой карман. А потом достал тяжелый кошель, снятый с тела негодяя, и положил на стол.

– У меня есть тоже контракт для тебя, – заявил, серьезно поглядывая на оборотненыша и начиная догадываться, почему ведьма предпочла считаться погибшей. Вот из-за этого малыша. Всем известно: королева умеет держать нужных ей людей за горло, применяя самые разнообразные методы. – Прими на время моего слугу, Ганика. И еще кое-что из вещей, я сейчас принесу.

– А он кто, оборотень?

– Нет, обычный человек, мальчишка, подросток, – пояснила Мэлин и шагнула к двери. – Я коляску во двор заведу.

Я молча кивнул ей. Надеюсь, у бастарды хватит ума не делать еще одной попытки испытать мои способности.

Старшая ведьма ловко смела со стола кошель в карман длинного фартука, выдохнув – беру! – и уставилась на меня:

– Ну и как мне теперь очаг разжечь?

– Я разожгу.

– Ну, разжигай, сейчас обед разогрею.

– Не торопись, мои парни принесут с собой, – пообещал я и, написав пару строк, отправил Агану магического вестника.

– Попробую поверить. А это твой собственный вид?

– Иллюзия. Но сейчас снимать не буду. Мне нужно сначала на ярмарку сходить.

– Вот как, – заинтересованно произнесла она, и в этом коротком восклицании явно слышалось огорчение.

– Но даже если я уйду, Мэлин без присмотра не оставлю, – предупредил я строго и невольно вздохнул – вот теперь мне понятно, в кого девчонка такая непроходимо настырная. – И через мои щиты вам не уйти.

– Упрямый ты, – качнула Орисья головой, и непонятно, чего больше было в этом жесте – укоризны, разочарования или скрытого одобрения.

Оборотни пришли через полчаса. К этому времени Мэлин с помощью мальчишки перетаскала в дом багаж, и я успел выбрать для Ганика кучу одежды и сложить в отдельный мешок.

– Вот, это вещи моего слуги. Остальное сейчас на ярмарке куплю.

– Он сирота? – осторожно спросила наблюдавшая за мной Орисья.

– Нет, у него есть мать. Но она в столице, ему самому не добраться.

– Но лучше и не пробовать его туда посылать, – предупреждающе глянула на родственницу девчонка, – он все равно сбежит. Он и тут оставаться не хочет.

– Я уговорю. – Ведьма усмехнулась так уверенно, что я ей поверил.

И когда мрачный Ганик вошел в дом следом за Аганом, который тащил корзину с едой, не стал долго рассусоливать.

– Ганик, это Орисья. Она взяла тебя у меня на время моего отъезда. Ты должен ее слушаться. Вон твои вещи.

– Маглор Иридос! – Мальчишка смотрел на нас с упреком. – Ну что я тут буду без вас делать?

– Со мной гулять. – Мелкий оборотень уже стоял рядом с мальчишкой, заглядывая снизу ему в лицо. – Я Таил. Меня матушка одного не пускает, там мальчишки дерутся.

– Нужно его в стаю, – авторитетно сообщила миленькая брюнетка, помогавшая ведьме накрывать на стол, – а то кто-нибудь уведет.

– А другого способа давать клятву нет? – Я вспомнил, как оборотни лизали мне ногу, и поморщился.

– Да ему достаточно руку лизнуть, – ответила она.

– Ну пусть идет лижет, – мрачнея, сдался я. – Аган, Март, потом проследите за этим домом, когда мы уедем.

– А разве мы не с вами? – встревожился Аган.

– Я сам пока ничего не знаю.

Надо же, какое рвение, все хотят ехать со мной! Может, мне всю стаю взять? И еще стражников с гувернанткой в придачу. А то, что ни Мэлин, ни я сам вовсе не горим желанием никуда ехать, кажется, никого не волнует.

Когти начали самовольно подрастать, и мне поневоле пришлось бросать на себя очередную порцию невозмутимости. И как раз вовремя.

Ведьма ухватила малыша за шиворот, отдернула от меня и сунула в угол.

– Ничего он лизать не будет. Мал еще в стаю вступать! Может, и не захочет после, зачем на себя ошейник надевать!

– Аган, мне нужно уйти по делам, ты остаешься за старшего, – не выдержал я, вскочил и ринулся к двери. – Обедайте без меня и отдыхайте.

Пробежав в сторону центра города почти двести шагов, я окончательно успокоился и постепенно начал понимать, чем так бесит меня эта ведьма.

Своей воинственной самостоятельностью, недоверием к моим словам и упрямым желанием сделать все по-своему даже после того, как я практически добровольно засунул собственную голову в невыгоднейший контракт. Невыгодный не деньгами, а тем, что он нарушает так тщательно продуманные планы королевы и делает меня ее врагом.

Но еще больше меня злило то, что проклятая ведьма упорно искала в моих действиях какой-то подвох или выгоду, и мне приходилось всеми силами доказывать свою честность. И чем больше я ей предлагал, тем сильнее ощущал себя просителем, а не спасителем.

Вот оно что! – вспыхнуло в мозгу ясное понимание. Своим недоверием она оскорбляла мое чувство собственной значимости, резко выросшее за последние дни. Все верно, начала доходить до меня простая вещь: с того момента, как я неожиданно для себя стал вожаком стаи и единоличным командиром своей маленькой команды, мое чувство ответственности поднялось на новый уровень, и угнетало это меня только в первые часы. Потом я как-то привык. Или так действует магия пояса вожака?

Сейчас у меня нет ни времени, ни настроения разбираться с этим вопросом, но вот проверить, как ведет себя ведьма, когда меня нет, очень любопытно. Да и вообще, всегда лучше знать, что говорят о тебе за спиной и какие вынашивают замыслы.

Вдумчиво оглядевшись, я выбрал среди нескольких птичек, попавшихся мне на глаза, серого голубя и притянул к себе воздушной петлей, не забыв закрыться отводом глаз. Заложил в голову маленького шпиона заклинание памяти и место, откуда нужно следить, добавил чуткости слуха и отпустил. Вот теперь по возвращении я буду знать все, что он услышит.

Настроение сразу улучшилось, и пока я добрался до центральной площади, стало почти благодушным. Особенно когда я привычно выделил среди толпы уныло-гордую физиономию продающего зелья маглора в неизменной мантии. Судя по состоянию этой самой мантии, он был явно не избалован заказами, и мне вдруг нестерпимо захотелось хоть немного помочь сородичу.

Я шагнул к нему почти одновременно с полноватым господином со знаком лекаря на плече и не дал тому даже рта раскрыть.

– Зелье от желудочных болей есть? А ранозаживляющие? По два серебряных отдашь?

– Но у маглора Бетнеса они всегда по два на серебрушку! – возмутился лекарь.

– Не может быть! Я всегда покупаю по два. И раз так, заберу весь товар. – Я ухватился одной рукой за простую деревянную шкатулку, а второй полез за кошелем.

– Но я тоже хотел взять от ран и желудка! И от мигрени… да и от бессонницы.

– Могу уступить по три серебрушки. – Я уже пересчитал флаконы и теперь отсчитывал деньги.

– Но вы же купили по две! – возмутился покупатель.

– Но я покупал чужие. А продаю вам свои. Согласитесь, что это не одно и то же.

– У меня есть еще, дома, – потяжелевший кошель явно приободрил коллегу. – Я вам могу продать… по два с половиной серебряных.

– Идемте, – метнув в меня возмущенный взгляд, вцепился в его локоть лекарь, явно приехавший на ярмарку издалека именно с целью пополнить свои запасы.

Я проводил их взглядом и, чувствуя, как теплеет на душе, направился в сторону гостиницы, в которой мы договаривались встретиться с Сагоном. Вокруг бурлила ярмарка, и по пути я присмотрел несколько лавок, которые намеревался посетить позже. Мне вдруг вспомнилось, что из-за нехватки средств я давно не устраивал себе маленьких праздников, скрашивающих жизнь на чужбине. Не покупал привезенных с родины лакомств, не бродил по магическим лавкам в поисках того, что бы нравилось мне, а не подходило по цене, не ходил в ряды, где продавали диковинки из диких земель. И я твердо решил, что сегодня выделю на эти развлечения не меньше часа.

Только сначала посмотрю, прибыл ли Сагон и в каком он настроении.

После праздничного чаепития и раздачи подарков я выяснил, что всех нас, кроме Мэлин, поселили на чердаке, и молча полез туда по крутой скрипучей лестнице, упирающейся в стенку под люком. Петли люка, само собой, тоже скрипели, но мне не хотелось сейчас насмехаться над невинными хитростями ведьмы.

Солнце клонилось к закату, и мне нужно было успеть многое обдумать. Но сначала закончить несколько начатых дел. Я влез на чердак, прикрыл люк и внимательно осмотрелся. Похоже, у ведьмы довольно часто бывают гости или ночуют клиенты, и этот чердак тому доказательство. Очень неуютная, низковатая комната с наклонным потолком, проходящей посредине обмазанной глиной печной трубой, темными занавесочками на маленьких окошках и обитыми потемневшими досками стенами. К стене под одним окном приставлен узкий стол и пара скамеек, под другим большой ларь. А вдоль стен лежат набитые соломой длинные мешки, накрытые лоскутными одеялами и дерюжками.

Подойдя к невзрачной постели, я было совсем уже вознамерился на нее плюхнуться, невзирая на неудобство. Мне в человеческих землях поначалу и хуже приходилось, за первый контракт плотник разрешил спать на стружках, а заклинания для чистки я использовать не посмел, хотя резерв тогда еще был полон. С тех пор я привык спать где угодно, хотя иногда использую для создания уюта охотничьи заклинания.

Новая мысль пришла мне в голову. Я с минуту сомневался, решаясь, и вдруг едва не захихикал. Великая пентаграмма, ну и чего я колеблюсь? Ведь все равно уже умудрился вляпаться во все лужи и болота, какие разместила на моем пути судьба, и нарушил кучу правил для практиканта. Так неужели небольшая помощь поверившей в меня ведьме настолько сильно отразится на наказании, которому подвергнут меня наблюдатели? В конце концов, можно оформить это как контракт, тем более, несмотря на все траты, мой резерв снова полон.

Решительно усевшись на ларь, я закрыл глаза и сначала прощупал поисковичком чердак, а заодно и дом на наличие тайников, ухоронок и прочих укромных местечек, потом нарисовал мысленно себе его план и начал творить. Дивное, ни с чем не сравнимое удовольствие, доступное магам только на родном плато, – делать вещи лучше, удобнее и красивее, чем они были раньше. Хотя последнее мне как раз и непозволительно, соседи не должны умереть от зависти, обнаружив утром на участке ведьмы расписные хоромы.

Ну и ладно, раз нельзя создать красоту снаружи, добавлю ее изнутри. Заодно утеплю и укреплю стены, обновлю доски и балки, немного приподниму крышу, расширю погреб и устрою в нем несколько приятных сюрпризов. Ну и, разумеется, закончив с подвалом и чердаком, не забыл я и первый этаж. Передвинул перегородку, убрав примитивную умывальню, перенес в укромную кладовку лестницу и сделал ее намного удобнее, а вместо люка соорудил маленькие сенцы и из них двери в разные стороны. Мне пришло в голову, что две спальни гораздо удобнее, чем одна. Под конец я обновил и переделал мебель, добавил кроватей, полок и посуды.

– Ты что ж это творишь, разбойник! – ворвалась на чердак Орисья и замерла на мгновенье, разглядывая кровати и удобный диван, в который я превратил ларь со старой одеждой. – Зачем мой дом испортил?!

– Орисья, все тайники и секреты я сохранил, – открыв глаза, улыбнулся я ведьме, вовсе не желая с ней ссориться, – и снаружи дом не изменился. Никто ничего не поймет. Я даже в первой комнате, куда ты клиентов пускаешь, постарался ничего особенно не менять. Зато сходи в подвал, думаю, там тебе понравится.

– Так это что… не иллюзия? – Она пощупала кровать и осторожно на нее присела. – А тебе не попадет?

– Ну так это же ты попросила в оплату за то, что оставил у тебя своих подопечных, – с наигранным изумлением вытаращил я глаза, – как я мог не выполнить контракт?

– Да? – с сомнением нахмурилась она. – А ты уверен, что все правильно сделал?

– Вот иди и проверь. Но начинай с подвала, тогда тебе проще будет.

– Проверю, – сверкнула глазами ведьма и побежала к двери. – А ты пока колодец во дворе почисть.

– Хорошо, – фыркнул я. Что мне – трудно, что ли?

Но не думаю, что ей понадобится колодец, после того как ведьма обнаружит, что я подвел в устроенную в подвале удобную мыльню маленький родничок и соорудил простую систему для нагрева. Разумеется, и все остальное предусмотрел, только теперь начиная понимать, что делал все это, неосознанно желая хотя бы несколько дней погостить в маленьком домике и забыть про контракты и чужих магов.

Вот только не получится. У меня уже и приблизительный план сложился. И надеюсь, ведьма поймет, что, обустраивая ей дом, я не откупался, а оставлял себе надежду на возвращение.

Утро началось с тревожного писка сигналки нарушенной дальней защиты, и я вскочил с лежанки как ошпаренный. Не сообразив спросонья, что кастовал ночью на себя и ведьмочку ночное зрение, бросил под потолок светлячка и схватился мысленным продолжением рук за сигналки, чтобы понять, кто и откуда нападает.

Но уже через минуту, выяснив, что никто не пришел – наоборот, защита была нарушена изнутри, бежал сначала к пологу, потом в подвал. И застыл там, обнаружив, что логово оборотня опустело. Понятно было, что он не отправился погулять, а ушел насовсем. Не было ни ножа, ни сумки, и даже потрепанные штаны исчезли. Валялись только в углу рваные сапоги.

Ну что ж, возвращаясь на свою лежанку и убирая светлячка, думал я с досадой, он имеет на это право. В конце концов, я сам ему обещал полную свободу. И вполне могу понять его желание как можно скорее оказаться подальше от места, где он пережил такое трудное время.

Досадно только, что ушел оборотень тайком, как воришка, но тут уж ничего не поделаешь. Значит, так и не поверил мне до конца и не захотел унижаться, напоминая об обещании. И он снова был прав, я сам видел на каждом шагу, как люди, давая в порыве благодарности или счастья клятвенные обещания, через несколько дней, а иногда и часов, забывали о них с непостоянством малых детей.

Я закутался в одеяло и выбросил из головы несчастного оборотня, он мужчина взрослый и не слабый, пусть живет, как хочет. И начал уже засыпать, но тут заворочалась Мэлин, побрела на улицу, потом вернулась, побродила по просторному помещению и неожиданно села на край моей лежанки. А потом, к моему великому изумлению, сделала попытку втиснуться под мое одеяло.

Вот это новость, разозлился я. Она за кого меня принимает? Придется заниматься воспитанием.

– Это что за выходки? – садясь и зажигая яркий светлячок, осведомился я холодно и язвительно.

– Я замерзла, – пряча взгляд, пролепетала девчонка.

– Иди на свою постель, сейчас там будет тепло, – так же едко пообещал я.

– Ты что, не понимаешь? Не в том смысле замерзла!

Я все понимал, и даже больше, чем она думала. И отлично видел в ее ауре светлое сияние, точнее бонны докладывавшее, что раньше у бастарды не было попыток согреться таким способом. И только это обстоятельство заставило меня объяснять ей очевидные для меня вещи, а не отправить на место под подчинением.

– А ты понимаешь, что ты моя воспитанница и я за тебя отвечаю? – Мне пришлось снова кастовать невозмутимость, чтоб изъясняться строго и ровно, не срываясь на оскорбленный тон. – Понимаешь, что ты еще несовершеннолетняя по законам королевства? И что я вообще маглор?!

– Мне уже почти восемнадцать, – безнадежно пробормотала она, – а в контракте об этом нет ни слова. А маглоры живут с ведьмами, мне бабушка рассказывала.

– Мэлин! Отправляйся спать по-хорошему или пойдешь под заклинанием, – прервал я ее рассуждения. – И как только исполнится восемнадцать – приходи, я тебе объясню, чем отличается этика маглоров от человеческой в этом вопросе.

– Тогда мне уже дроу будут рассказывать об этом, – зло буркнула она, вскакивая с моей лежанки, и ринулась под свой полог.

– Только если ты этого захочешь, – пожал я плечами и снова погасил светильник.

Однако бандит этого, как выяснилось, не знал. Точнее, не захотел поверить собственным ощущениям. С ловкостью фокусника тигр выхватил задней лапой кинжал вожака и принялся неистово кромсать им огненные плети, только добавляя своим сопротивлением силы заклятию.

Медведь настороженно замер в трех шагах от вожака, не отводя от него взгляда и не торопясь снимать кокон. Заодно понемногу оттеснял Мэлин себе за спину. Видимо, не верил, что вожака так просто победить. Да и сам оборотень пока не верил. Воя от боли и ярости, вожак дотянулся до боевого амулета, спрятанного на самый крайний случай, и рванул из гнезда запирающий камень.

Слишком далеко в этот миг я еще от них находился, и не сразу рассмотрел, что именно он делает. А когда разобрал, было поздно.

Жуткий визг на миг заглушил рычанье и вой всех остальных бандитов, а яркая вспышка ослепила глаза. Во все стороны брызнули куски раскаленного металла, горящей плоти, кипящей крови.

Короткий и жалобный женский крик острым клинком прорвался сквозь все звуки, и, силой воли разлепляя инстинктивно зажмурившиеся глаза, я помчался на этот крик напролом через кусты, как недавно бежал Таил.

Попутно прибавляя себе силы и ловкости и не задумываясь ни о том, что может не хватить резерва, ни о том, что после придется расплачиваться жестокой болью в растянутых мышцах. В голове билось только несколько несвязных и противоречивых мыслей, от «хоть бы была жива», до «убью дуру, если цела».

Темная куча меха лежала среди вытоптанной и смятой травы и из-под нее, как в страшном сне, выглядывала нога в знакомом сапожке. От этого зрелища меня пробил холодный пот и почему-то четко припомнилось, как девчонка валялась тряпичной куклой на столике, когда мы с Ренгиусом промывали ей от яда желудок. Глупцы, шипел я, вспоминая, как мы радовались, когда удалось ее вытащить. Лучше бы не мучились, все равно бастарде недолго жить на этом свете с такой тягой к самоубийственным поступкам.

Когти никак не желали прятаться, пока я торопливо оттаскивал в сторонку не потерявшего звериный облик и не приходящего в сознание оборотня, а в душе кипела боль и обида. Ведь они оба знали, что я намного мощнее их, видели своими глазами, на что способен. Так почему же тогда не поверили, ринулись проявлять никому не нужное геройство?

Мэлин лежала на боку, ничком, словно спала, и поднимал я ее с земли не руками с упорно торчавшими когтями, а воздушной лианой, только теперь с огорчением догадываясь, что зря бежал как сумасшедший эти двадцать шагов. А все проклятый запрет на подобные облегчающие жизнь заклинания, прочно въевшийся в мозг за неполные два года практики.

Создав высокую, как стол лекаря, воздушную лежанку, я положил на нее девчонку и осторожно развернул лицом вверх. Одновременно проверяя поисковичками, не сломал ли ей чего оборотень, когда подмял под себя, чтобы прикрыть от огненных брызг. Нет, слава святой пентаграмме, не сломал. Но несколько синяков все же будет, хотя не они сейчас меня волнуют.

Как ни стремился Таил закрыть падчерицу, все же немного не успел, на щеке бастарды красовался ожог со вздувшейся волдырем кожей, окруженный мелкими багровыми брызгами, переходившими на шею. И его нужно было убрать как можно скорее, иначе останется шрам, как от всех ран, полученных при использовании магии. Окончательно плюнув на все правила, я призвал свой саквояж, торопливо раскрыл все той же воздушной лианой, достал нужный фиал и щедро плеснул ей на лицо заживляющее зелье. А пока старательно размазывал его кончиком воздушной лианы, попутно занимался остальными насущными проблемами. Снимал с повизгивающих от боли оборотней заклинание огня, связывал всех в одну кучу воздушной петлей и бросал в Таила усиление регенерации. Хотя она у них благодаря магическому кокону и так на высоте.

– Ир… – Мэлин внезапно распахнула глаза и скривилась от боли. – Где?

– Здесь я, – процедил сквозь зубы, – готовлюсь тебя убивать.

– Нет, – упрямо нахмурившись, пробормотала бастарда, – он где?

– Замолчи, а то останешься уродкой, – заканчивая кастовать на нее регенерацию, пригрозил я.

Надо же, какая забота вдруг проявилась! На целый год отправили человека в ссылку, а теперь от переживаний за него бежала как ошпаренная. Странно все это, если не сказать больше.

– Ему… – Ведьмочка с усилием вырвала из мягких объятий лианы руку и разжала кулачок, в котором был зажат темный пузырек. – Ему дай.

– Что это? – непримиримо буркнул в ответ, вовсе не собираясь выполнять капризы девчонки.

– Срочно… влей… а то останется зверем.

– Где ты это взяла? И сколько влить? – Только теперь сообразив, что это какие-то ведьминские секреты, сердито прорычал я, выхватывая флакон и бросаясь к медведю.

– Всё… – еле слышно шепнула она и смолкла.

Хорошо, что я теперь когтист, пытаясь спрятать за ядовитой усмешкой тревогу, ухмылялся я, разжимая оборотню зубы и вливая в пасть содержимое флакона. Пахнуло волчанкой, синецветом, можжевельником и еще чем-то неуловимо знакомым. Догадка показалась невероятной, но я все же вернулся к саквояжу и проверил пузырьки. Так и есть, флакон волчанки неполон, хотя я ею ни разу не пользовался.

– И когда только успела сделать зелье? – Мне снова не удалось сдержаться, чтобы не усилить заклятие невозмутимости.

– Еще ночью, – выдохнула она виновато.

– А чем усиливала?

– Ведьминским наговором… Ир, я теперь некрасивая стала?

– Ты полагаешь, что до этого была писаной красавицей? – искренне удивился я.

– Злой ты.

– Теперь – да. А вот ты сейчас наказана, и я с тобой не разговариваю.

– Нельзя было ждать. Он же знал, что после того, как снимут ошейник, ему три дня нельзя возвращаться в звериный облик, иначе наказание задушит, – затараторила, торопясь оправдаться, бастарда, и меня порадовало, что она больше не морщилась. Значит, мое снадобье уже действует, залечивая и одновременно снимая боль. – Я же боялась, что он побежит в таком виде в Черуну, и смешала настойки, пока вы разговаривали. Оно простое, это зелье, всего четыре травы, и две можно заменять. Главные – волчанка и зверобой.

Хотелось строго объявить, что теперь буду запирать саквояж не простеньким замочком, а мощным заклятием, и я даже рот было открыл. Но тут же сжал губы покрепче. Не стоит ни говорить такого, ни тем более делать, раз она так уверенно разбирается в зельях, а своих у нее нет. Мало ли с чем нам еще придется столкнуться. Хотя некоторые флаконы я обязательно закрою особым заклинанием.

Я состроил непроницаемое лицо и, проверив, как идет исцеление ожога, покрыл рану воздушной повязкой, в который раз изумляясь, насколько легко мне стали даваться заклятия чужой стихии. Затем повернулся к Таилу. Оборотень уже начал приходить в себя, и, еще сидя на траве, первым делом избавлялся от ненавистного облика.

– Прости, они мне встретились, – хмуро буркнул он, глянув на меня снизу вверх. – Интересно стало, куда бегут…

Врет. Сразу небось сообразил, что бегут они сюда, и ринулся следом. А первым специально не стал прорываться, чтоб я не подумал, что он их и привел.

– Что теперь с ними делать? – Мне не хотелось сейчас ни изобличать его во лжи, ни устраивать судилище.

– А ты не знаешь? – в смешке оборотня впервые не было ни яда, ни издевки, скорее, дружеское изумление.

– Но кинжал ведь сгорел?

– Нет, я видел, как он его бросил в последний момент. Поищи там.

«Туда» мне даже подходить ближе не хотелось, не то что искать обычным способом, и я с чистым сердцем отправил ставшую продолжением собственной руки воздушную плеть.

Кинжал и в самом деле уцелел, но ни ножен, ни пояса уже не было. Да они мне и не нужны, и так таскаю один. И пока плеть доставала кинжал и очищала от кровавых ошметок, я попытался проявить маглорскую изобретательность. Выход нашелся очень быстро, не сказать, чтобы особенно оригинальный, но в моем положении не до изысков.

– Иди к костру, будем кормить страдальцев, – первым делом приказал я бастарде, наложив на нее иллюзию.

Ведь ясное дело, чем займется девчонка, едва доберется до мельницы – полезет за своим зеркальцем.

– Ты их не будешь наказывать? – топая за мной к примолкшей толпе пленников, тихо осведомился Таил, и я огорченно вздохнул.

– За что?

Как все же любят люди наказывать не тех, кто отдавал приказания, а тех, кто их исполнял. Причем не имея никакой возможности отказаться.

Остановившись перед пленниками, я создал себе и Таилосу по удобному креслу, уселся и показал им кинжал врага. Убедившись, что все его рассмотрели и узнали, снял с пояса ножны с собственным кинжалом и положил на колени. А вот теперь самое важное. Вынув из ножен до половины первый трофей, прикладываю к нему кинжал тигра и, совместив при помощи магического зрения основные защитные заклинания и идентичные руны, начинаю вливать собственную силу. И заклинания четвертой стихии, минералов и металлов.

Следить за реакцией оборотней у меня не осталось никакой возможности, этот процесс требует полной сосредоточенности. Но по той тишине, что установилась на лужайке, не могу не понимать, что они видят хотя и не все, но основное из происходящего. Как, окутавшись магической дымкой, вначале постепенно расплылись четкие контуры кинжалов, а затем, задрожав, начали сливаться в один. Одновременно подстраивая под себя и ножны. Не стал я смешивать только камни стихий, служившие рукояткам кинжалов вовсе не украшением, а поместил их рядом. Первый как навершие, второй – ниже и сбоку.

Скрупулезно подогнал потоки сил и направление стихий и завершил трансформацию, скаредно подобрав за ней все крохи излишней энергии. Что-то и так сегодня слишком расщедрился, а еще предстоит важное и, главное, берущее много магии дело. Придется использовать накопитель, констатировал я с досадой и осторожно вдвинул созданный кинжал в ножны.

– А теперь я вас буду по одному выпускать на свободу, – переводя взгляд на пленников, объявил им деловито, – и вы будете давать мне клятву.

Ни спорить, ни задавать вопросы они не стали. Особенно после того, как рассмотрели, что оборотень, лизнувший мою многострадальную ступню первым, немедленно получил излечение всех ожогов и избавление от паразитов.

– Иди и помоги нести сюда котел, – невозмутимо приказав новому подначальному, я повернулся к толпе: – Следующий.

Через несколько минут все они, сидя прямо на траве, сами делили по мискам мясо и бульон, дополняя завтрак созданным мною хлебом и луком.

Таил тоже завтракал, ему миску с лучшими кусками мяса притащила Мэлин в корзинке с остатками вчерашних пирожков.

– Ты же говорил, – поев, осторожно пробормотал один из оборотней, искоса глянув на Таила, – что никогда не вступишь в стаю.

– А он вступал вовсе не в стаю, – резко ответил за медведя я, – те, кто вступают добровольно, попадают ко мне в друзья. А сейчас двое из вас, кто бегает быстрее всех, отправятся в город и приведут остальную стаю. Всех до единого, включая детей. Встретят и помогут вам мои друзья. Но сделать это нужно очень тихо – ни один оборотень из других стай не должен понять, что происходит.

– Самые быстрые Остон и Валар, – сообщил оборотень, который разговаривал с Таилом, – а я Рэш.

– Они справятся? – пристально вглядевшись в оборотней, принимавших в момент битвы облик рыси и барса, осведомился я ровным тоном, надеясь, что оборотни не примут этот вопрос за сомнение в их способностях.

Они в своем большинстве все так же горды и независимы, как ведьмы, и оттого часто ссорятся и расстаются с самыми подходящими им по уровню магии женщинами.

– Тут все лучшие из стаи, – постарался подавить вздох Рэш, – но быстро они не вернутся. К вечеру, не раньше.

– Это забота моих помощников, – пришлось резковато отрезать мне. Пока в мои планы вовсе не входило посвящение новичков в свои тайны. – Еще один вопрос. Кто в курсе, как ваш бывший главарь узнал обо мне?

– Забр ругался на всю харчевню.

– Не сомневаюсь, – кивнул я, но тут же понял, что этой причины недостаточно, чтобы собрать половину стаи и бежать за незнакомцем несколько часов. – Но он ничего обо мне не знал.

– Назирг сходил в банк, – покосившись в ту сторону, где валялись останки вожака, пробормотал барс. – Я его сопровождал, но к управляющему с ним не ходил.

– Понятно.

Вот теперь мне действительно было все понятно, и даже больше. Полукровка желал возместить свои убытки и отомстить мне за пережитое унижение. Вполне законное желание, но оставлять его сейчас без наказания нельзя. Никак нельзя. Иначе он либо сбежит, либо примется мне мстить. Но об этом подумаю чуть позже, вряд ли гнома можно выманить из банка среди белого дня.

– Идите, – добавляя оборотням силы и быстроты, скомандовал я. – У моста перед западным въездом в Черуну вас ждут.

Они окутались коконами звериных обликов, сорвались с места и унеслись бесшумными тенями.

– Нам можно его упокоить? – осторожно осведомился Рэш, кивнув в сторону вождя.

– Конечно. – Я был им даже благодарен, самому вовсе не хотелось даже читать развеивание.

Встал с кресла и отправился на мельницу.

Таил не пошел с ними, а, подозрительно помалкивая, направился следом за мной, и я догадывался, о чем он думает. И с досадой понимал: вряд ли оборотень заговорит на эту тему первым, следовательно, все объяснять мне придется самому.

Но говорить я начал далеко не сразу. Сначала выдал указания Мэлин и, поманив оборотня за собой, поднялся по каменной лестнице на второй этаж. В зале, где некогда кипела веселая работа по превращению простых зерен в благородную муку, царили запустение и разруха. Сквозь дыры в кровле синело небо, заглядывали любопытные солнечные лучики и залетали сквозняки и мухи.

Первым делом я достал накопитель и вставил в специальное гнездо именного амулета, затем произнес бытовое заклинание чистоты и призвал саквояж. Достал лекала для пентаграммы, разложил на самом ровном участке пола и воспользовался помощью воздушной лианы. Хотя в человеческих землях маглорам предписывается лично ползать по полу, проводя кистью с магическим красителем по нужным линиям, но во мне беспрекословное повиновение этим законам тает с каждым часом.

Если бы я следовал им в последние дни, уже не раз пришлось бы сбегать отсюда самым позорным образом.

– Садись, – полюбовавшись, как кисть сама гуляет по лекалам, предложил я и создал два кресла, столик, и блюдо с мясными пирожками.

А еще полный кофейник кофе, кружки и кувшин со сливками.

– Мне только одно непонятно… – устроившись возле столика, оборотень принюхался к угощению. – Почему другие маглоры никогда так не делают?

– Правилами запрещено, – пояснил я великодушно, – и резерва не хватает. А у меня после проклятия действует сразу два способа сбора энергии – и маговский, и ваш. Давно не чувствовал себя так свободно.

– А накопитель? – подтвердил мое подозрение насчет своей наблюдательности оборотень.

– Первый раз использую, но они у меня сейчас быстро наполняются. Я хотел поговорить с тобой о другом. Только сначала объясню, чем занимается вон та кисточка.

– Я же не хуторянин, – ухмыльнулся он. – Рисует пентаграмму.

– Верно. И не простую, а пентаграмму портала. Потому я тебя и привел сюда.

– Ты хочешь, чтобы я куда-то сходил? – Таил на миг перестал жевать пирог.

– Не совсем. Просто хотел спросить, не желаешь ли ты стать наставником молодого оборотня. Я назначил его наставником Марта, но у того и так полно дел.

– А что за парень, которому нужен наставник? – осторожно осведомился Таил, недоверчиво вглядываясь мне в лицо.

– Я только вчера его принял в стаю, еще мальчишка… И имя, как у тебя.

Он осторожно поставил на стол кружку, положил пирог и изо всех сил стиснул в замок руки, чтобы я не заметил, как они задрожали.

Несколько минут сидел, глядя невидящим взором на гуляющую по линиям кисть, потом перевел дыхание и хрипловато спросил:

– Как она?

– Таил… Мы провели там полдня, и я не лез к ней с расспросами. Сообщать же тебе свои выводы не считаю правильным. Поэтому все, что могу для тебя сделать, это назначить наставником малыша. Они научили его обращаться в кота… Думаю, пора подбирать ему взрослый облик.

– А как у них с деньгами? Где они живут? – еще через несколько долгих минут спросил оборотень.

– Я отремонтировал ей домик и оставил денег. А также разрешил брать у Кахориса сколько будет нужно. Орисья взялась следить за подростком, моим подопечным. И еще у меня есть с ней контракт.

Объяснять точнее я не стал, они с ведьмой люди взрослые, сами разберутся. Просто наблюдал за оборотнем и чувствовал, что он мне нравится все больше. И тем, что, несмотря на присущую оборотням вспыльчивость, держится с такой выдержкой и достоинством, какие присущи немногим знатным господам. И тем, что сначала осведомился, как у нее с деньгами, а не спросил, есть ли мужчина. И даже тем, что пытается разговаривать сейчас спокойным и вежливым тоном, хотя ему хочется бегом бежать в Черуну.

– Сейчас будет готова пентаграмма и я отправлю тебя к мосту у въезда в Черуну, – так и не дождавшись больше вопросов, пояснил я оборотню. – Где живет ведьма Орисья, все знают. Но письмо с указаниями я Агану все равно пошлю. Если хочешь дать мне совет, у тебя есть несколько минут.

– Я хотел спросить, тебе не нужен помощник… выполнять контракт?

Ну и этот туда же! И что им всем так дался мой контракт? Не нужно мне никого, от вас одни проблемы!

– Мне нужен хороший наставник для маленького Таила, он просил с ним погулять, а то мальчишки обижают, – применил я самый подлый из запрещенных приемов, и он подействовал безотказно.

Скулы оборотня окаменели, а в глазах вспыхнул нехороший огонек.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – невозмутимо откликнулся я. – Еще, если ты не против, назначаю тебя моим вторым помощником в стае. Думаю, с Кахорисом ты не повздоришь.

– Что делать с гномами?

– Ударить по их самому больному месту – по карману, – мстительно посоветовал я. – Кстати, сейчас дам для управляющего письмо, пусть не вздумает подделывать книги со счетами Назирга.

Похоже, управлять стаей не так уж и неприятно, – пришла мне в голову несмелая, но очень греющая мысль, пока я писал и отправлял магические вести. Достаточно просто назначить достойных помощников.

– Запомни: как только окажешься в круге, отъезжай вправо. Это правило портала.

– Ир, ты мне это уже три раза сказал. – Ведьмочка, сидящая на коне посреди пентаграммы, изобразила тяжелый вздох, зная точно, что сейчас у меня нет ни времени, ни желания ее воспитывать.

Возня с явившейся после обеда толпой оборотней отняла намного больше сил и энергии, чем я мог представить. И растянулась почти на три часа. Да я даже допустить не мог, что случайно захватил одну из самых сильных стай, постоянно проживающих в городе, и что в ней три десятка оборотней. И всего пара истинных животных. Седой от старости волк и крупный пятнистый ягуар. Как я выяснил, оборотни использовали подчиненных зверей как дополнительных воинов, и сначала подумывал, не пора ли их отпустить, но очень скоро выяснил, что без стаи они погибнут.

Хорошо еще, что я осмелился создать и стабилизировать портал, иначе мне пришлось бы терпеть эту толпу еще дольше. Очень помог Рэш, беспрекословно вставший на мою сторону, едва выяснил, на каких условиях я главенствую в бывшей стае Парамона.

– А дома и женщины? – осторожно спросил он, когда я объяснил, что они имеют право забрать и поделить по своему усмотрению половину выручки, которую еще не успел положить на счет прежний вожак. И условие только одно: делить так, чтобы никто не ушел обиженным или голодным. Впрочем, я был больше чем уверен, что Таилос и сам разберется в этом вопросе.

– Что ты имеешь в виду, говоря про дома и женщин?

– У Назирга три дома в городе – один в центре, два на окраине. Мы там живем, но в большом – только в качестве прислуги. А женщин у него две, Хельта и Соира.

– Рэш, ты же знаешь – раз вожак погиб, женщины свободны и могут выбирать нового мужчину. Ну а дома… Будет правильным, если они будут общими. А чтобы никто из чужаков не позарился, оформите их на меня. Остальное решайте сами, думаю, Кахорис и Таил не станут никого обижать. Надеюсь, ты им поможешь.

– Да, – уверенно кивнул Рэш и с той минуты освободил меня от большей части проблем.

Организовал поход за мясом, приготовление жаркого, помогал всех встретить, накормить и ответить на вопросы. И я был ему искренне благодарен: маглоры не настолько благодушные существа, чтобы выносить мельтешащую перед глазами толпу, желающую рассмотреть, потрогать, понюхать и испытать мага и его терпение. Но еще больше я начал его ценить, когда Рэш избавил меня от общества одной из вдов. Хельта, молоденькая снежная пума, не замедлившая, едва представившись, продемонстрировать мне белоснежную шкурку защитного кокона и шикарное декольте тонкой и яркой блузы, определенно метила на то же место, которое занимала еще утром.

Вот только я был категорически против, и Рэш ловко сплавил ее в Черуну с первой же группой присягнувших мне оборотней.

Без разговоров и остановок мы скакали больше двух часов, когда в широкой ложбине между холмов показалось довольно большое село. Мне очень не хотелось в него заезжать, но дорога проходила по главной улице, и другой тут не было. К тому же у меня нашлось в этом селе важное дело, ради которого мне пришлось остановиться на несколько минут в придорожных кустах, привести себя в порядок и сменить иллюзию.

– Господин Тадор, – садясь на лошадь, еле выдавила из себя ведьмочка, – простите, пожалуйста.

– Мэлин! – резко оборвал ее я, сейчас не время для разборок. Потом рассмотрел выражение лица, секунду поколебался и сдвинул в сторону невидимую шапочку.

Да что за проклятая пентаграмма, почему она меня ненавидит и откуда в ней такая жгучая обида и полынно-горькая боль? Что я сказал или сделал, чтобы заслужить такое отношение? Ведь столько добра ей сделал, только об ее защите и пекусь.

– Я больше не буду, правда… – А сама еле слезы сдерживает.

– Окаянная пентаграмма! – не выдержал я, бросаясь к старой дикой яблоне и с яростью впиваясь в нее когтями, взрезая и срывая целые пласты коры и древесины. – Сколько можно! Ну почему ты такая упрямая и злая?

– Потому что ты из меня рабыню сделал! – вдруг тоже вспылила девчонка, и слезы все-таки брызнули, покатились по некрасиво скривившемуся личику. – Подчинение наложил!

– Выпороть бы тебя за такую подлую ложь! – свирепо прорычал я, начиная понимать, в чем дело, и остывать. – Да некогда, спасать дурочку нужно. Поехали!

Прыгнул в седло, поправил иллюзию и направил шарга в селение.

Минуты через две когти исчезли, и злость тоже, но разговаривать с ней не хотелось. Это же нужно придумать – подчинение! Как будто она не помнит, как чувствовала себя под подчинением в крепости! От него человек не становится спокойнее, а просто не может делать то, чего не приказали. А она спокойно ела, гуляла и даже не поняла, что это не подчинение, а невозмутимость? Не верится. Как бы я ни называл девчонку глупой, отказать ей в сообразительности никак не могу. Другое дело, что она, как все ведьмы, обладает излишней мнительностью и независимостью, но ума эти качества не отнимают.

Но тогда почему она так упорно просила прощения? Значит, считала, что находится под заклятием, и хотела, чтоб я его снял. Проклятая пентаграмма, что-то не сходится. Нужно еще раз все обдумать, но позже, сейчас мы как раз въезжаем в село.

Карта окрестностей, захватывающая большую часть земель дроу, вместе с их столицей, нашлась именно там, где я и надеялся. На этот раз я не стал разговаривать с хозяином; сделал вид, что зашел по ошибке, повернулся к двери и набросил на себя отвод глаз. Лавочник проворчал что-то наподобие «ходят тут всякие» и уткнулся в толстую книгу, а я спокойно занес себе в память все известные магам тропы и пещерки.

Мэлин ждала за углом, держа за ремешок моего шарга, и была по-прежнему мрачнее тучи, хотя к ее новому облику старухи-полукровки с гномьей кровью это выражение лица даже подходило.

– Едем, – коротко бросил я, усаживаясь в седло и не обращая никакого внимания на кислую гримаску, скользнувшую по лицу старушки.

Да знаю я, что она хочет есть, и сам хочу, но придется потерпеть. Как мне подсказала карта, через пару лиг от села будет развилка, и одна из дорог потом пойдет в сторону Тмиса, столицы дроу, а другая – через мостик в сторону охотничьего домика одного из тех знатных господ, что посещают свои земли только проездом или желая поохотиться.

Вот в этом домике я и собираюсь остановиться, потому что тайная инструкция, вложенная в кристалл карты, категорически не советует ехать дальше одному. И я не собираюсь строить из себя героя, а намерен с утра отправиться на поиски обоза или надежных попутчиков.

– Меня зовут Гуранд, – сообщил маг, вернувшись в общую комнату, и его эмоции доложили, что гость не солгал, это действительно его имя. Или одно из имен.

За несколько минут пребывания в спальне он успел снять дорожную одежду и предстал перед нами в серых свободных штанах, светлой легкой рубахе и мягких туфлях. В руках у него был туесок, а на груди поверх рубахи демонстративно поблескивал камнями замысловатый амулет.

Я едва успел состроить самое непроницаемое выражение лица, заметив эту вещицу. И потом разглядывал очень опасливо, делая вид, что смотрю вовсе не на амулет, вызвавший во мне шквал эмоций своей схожестью с висевшим у меня под одеждой артефактом. Восемь камней были расположены точно так же, и единственное замеченное мною отличие состояло в том, что вязь рун вокруг камней моего амулета вилась в несколько другом порядке.

Любой маглор на моем месте сразу бы сообразил, что это неспроста. И что амулеты сделаны одним мастером ради какой-то общей цели. Непонятно пока какой, но признаваться магистру в обладании своим артефактом я не желал категорически. Неизвестно, принесет ли мне пользу такая откровенность, но здравый смысл подсказывает, что скорее всего ничего хорошего не будет.

– Меня зовут маглор Иридос. – Я догадывался, что он прекрасно осведомлен, с кем имеет дело, и не пожелал юлить. – А это моя воспитанница Мэлин.

– Очень приятно, – проницательно взглянул магистр на ведьмочку, задумчиво изучавшую кружку с отваром. – Разрешите присесть к столу.

– Разумеется, – снова усмехнулся я, поймав изумление, вспыхнувшее огоньком в его эмоциях от моей прямоты, – угощайтесь, вот свежее мясо, салат, травяной отвар.

– Разрешите предложить к отвару булочки и сладости, – открыл он туесок.

Я кивнул и наугад достал из коробочки засахаренный орешек. Подержал в ладони, прикрыв глаза и вслушиваясь в глубинные слои эмоций магистра. Пахнуло иллюзорным ароматом цветущего жасмина, душистым дымком жаровни, на которой поджаривается сразу несколько сортов орехов… Потом поплыл аппетитный запах жареной рыбы, и перед глазами встал Деборет.

– Значит, это вы были в Деборете, – сухо констатировал я, обличительно глядя на заинтересованно следящего за моими действиями магистра.

– Его не было среди тех двоих, что бросали в меня магическую сеть, – покачала головой Мэлин, и я не стал спрашивать, как она это узнала, просто продолжал внимательно следить за эмоциями гостя.

Потрясение, недоверие, изумление, возмущение… Ему очень повезло, этому магистру, что в его чувствах не оказалось разочарования и злости. Подчинение второй ступени, смешанное с медвежьим сном, уже было готово сорваться с моих ладоней.

– Вы подверглись нападению в Деборете? – Он больше не притворялся путником, случайно забредшим сюда в поисках ночлега, и его манеры мгновенно изменились. Становясь из ненавязчиво-вежливых повелительными и почти жесткими.

– Не мы, а Мэлин, – спокойно бросив в рот орешек, я с хрустом его разгрыз и незаметно свернул заклинание. – Она после завтрака решила немного погулять и недалеко от дома столкнулась с двумя дроу. Они приказали ей молчать и бросили сеть.

Я так твердо обвинил дроу в нападении на бастарду не только потому, что все остальные варианты постепенно стали казаться маловероятными. Больше всего уверенность в том, что я не ошибаюсь, мне придавали его собственные эмоции, но об этом маг должен узнать только в самом крайнем случае.

– И как она ушла?

– Разумеется, не сама, – укоризненно глянул я на магистра, – я слежу за каждым шагом подопечной.

– Поэтому вы и сбежали из Деборета? – резко спросил Гуранд.

– Что за чушь пришла вам в голову? – состроив самое возмущенное выражение лица, оскорбился я. – Мы не сбежали, а отправились дальше. Я по контракту обязан доставить Мэлин в Тмис.

– Вот как? – попытался съязвить он, но сдался под моим твердым и уверенным взглядом.

Наивный. Маглоры никогда не лгут по таким мелочам.

– А вы не можете их описать? – минут через пять, с совершенно отсутствующим видом прожевав кусок мяса, уставился на ведьмочку магистр.

– Мы можем вам даже показать их, – испытующе глянув на воспитанницу, предложил я, – если Мэлин не против.

– А… – посмотрела она на меня возмущенно, но потом, сообразив, что может диктовать условия, заявила: – Только после того дома, что был по соседству.

– Мэлин! – Я взирал на ведьмочку строго, как на занятиях. – По-моему, кто-то забыл, что у него есть способности к иллюзии. Показывай то, что хочешь, я только поддержу энергией.

Ну и незаметно на несколько минут усилю ментальным заклинанием память, чтобы магистр успел рассмотреть даже мельчайшие детали.

– Мне глаза закрывать? – Теперь в глазах девчонки появился энтузиазм.

– Да, так ты яснее вспомнишь. И сразу воплощай эти образы… ну вот хоть на этих овощах. – Я положил перед подопечной два не вошедших в салат огурца и, встав с места, направился к ней.

Встал позади скамьи, положил бастарде на виски ладони и велел сосредоточиться.

Она чему-то обрадовалась, зажмурилась, и вскоре на месте огурцов заклубился туман создаваемой иллюзии. Я бросил заклинание памяти, добавил в иллюзию энергии, и через минуту перед нами стояли, мрачно хмуря брови, двое довольно молодых и привлекательных дроу.

Маг вскочил со своего места, очень внимательно рассмотрел сородичей, изучил резкие движения губ, произносящих что-то неслышное, но явно недоброжелательное, и, помрачнев, вернулся к прерванной трапезе.

Сообразив, что он вовсе не намерен сдавать своих и верить нам, пока все дотошно не проверит сам, я развеял иллюзию. Попутно, пользуясь способностью защитной шкуры, впитал назад энергию, которая высвободилась при развеивании. Магистр снова покосился на меня уважительно, но не проронил ни слова, продолжая жевать мясо с упорством, достойным хомяка.

– Вы ничего не знаете об этих господах? – усевшись за стол, осведомился я просто на всякий случай, хотя и без этого уже начал верить, что магистр не имеет никакого отношения к делишкам напавших на нас соотечественников.

Самому мне не удалось опознать в этих двоих тех магов, с которыми наш отряд столкнулся на дороге в Тушер. В тот момент мне некогда была рассматривать их лица, я отличал врагов от остальных по аурам, а Мэлин, хотя и посмотрела на нападавших магическим зрением, видит магию намного слабее и несколько по-иному.

– Вы не похожи на лгуна, маглор Иридос, – веско сказал магистр, обдумав мой вопрос, – и я склонен вам верить. Могу пообещать, что сделаю все, чтобы вы добрались до Тмиса как можно быстрее и в полной сохранности. Но на вопрос насчет этих господ пока отвечать ничего не стану. До тех пор пока не выясню все сам.

Как много он умудрился сказать, не сказав ничего. Значит, у него достаточно высокий статус для того, чтобы решать такие вопросы, и он не намерен нам вредить. Ну что ж, такой союзник может оказаться очень полезным. А этих красавчиков я и сам узнаю, если встречу, и позабочусь о том, чтоб они пожалели о своих поступках.

– Тогда мы идем отдыхать. – Я убавил жар под тушей и бросил в угли пучок душистых вишневых стружек, который достал из «случайно» оказавшегося в кармане кисета.

Показывать магистру все свои возможности я не был намерен, хотя и допускал, что он мог кое-что выяснить обо мне заранее, если в курсе договора своего правителя и королевы. Вот только всех тонкостей о нас обычно не знает никто.

По пути в свою комнатку я заглянул на секунду в спальню к Мэлин и создал ей воздушную перину. Девчонке следовало хорошенько отдохнуть, завтра нас ожидал трудный день.

– Спасибо, – невесело буркнула она, и я пожелал в ответ спокойной ночи, а уходя, повесил на дверь мощный щит.

А что я еще могу сделать?

Оказавшись в своей спальне, первым делом взял саквояж и достал письменные принадлежности. Хотя я и не получил пока от королевской канцелярии ответов на посланные из разрушенной мельницы и Деборета сообщения, традицию писать отчеты каждый день следовало возобновить. Да и магистр не намерен держать в тайне свое знакомство с нами, судя по пришедшим от защитного купола сигналам о четырех отправленных им вестниках.

Постоялый двор встретил нас бурной суетой – такой, какая бывает только в самые последние минуты перед отправлением.

Мы вызвали в толпе отъезжающих настоящий взрыв радости, мне даже пришлось торопливо вернуть шапочку на место, хотя я не мог не понимать, что радуются они не столько нам, сколько нашим с Мэлин серебристым мантиям маглоров. Магистр тоже накинул на плечи щедро украшенный драгоценными камнями и золотыми вычурными застежками тонкий черный плащ. В отличие от нас, дроу выбрали своим официальным цветом именно этот. Гуранд выглядел в своем парадном одеянии по меньшей мере командиром нашего отряда, что мне пока совершенно не мешало. Я скромно держался позади него, точно зная, – если магистр начнет требовать подчинения, я сумею от него отделаться.

Старшина обоза тоже воспринял наш приезд как подарок и вился вокруг магистра, как торговец драгоценностями вокруг выгодного клиента, убеждая, что обоз вполне может немного задержаться, пока мы позавтракаем и покормим животных.

Мы завтракать не захотели, животные, получившие кучу костей и остатки завтрака, смотрели на старшину скучающе, и потому было решено выдвинуться в путь немедленно. К моему удивлению, в обозе не оказалось ни лошадей, ни повозок. Только шарги, несущие на своих широких спинах груз, всадников и даже корзины с какой-то живностью.

Как-то само получилось, что магистр ехал вместе с проводниками во главе отряда, а мы ближе к середине. И если бастарда занималась уничтожением жареных орехов и исследованием окрестных полей и холмов, то я работал. Снова сдвинув свою шапочку, я методично, одного за другим, изучал спутников следилками и мысленно распределял по группам. Дроу, маги, люди, женщины. Последних оказалась почти половина, и это было еще одно различие в обычаях наших государств.

Правителем Дройвии и наместниками провинций могли становиться лишь сыновья знатных домов, в достаточной степени владеющие магией, и потому большинство лордов были женаты не по одному разу. Если у первой жены рождались дети со слабым даром, лорд женился второй и третий раз, иногда отбирая подходящих женщин у подданных. Вот простолюдины и везли жен из-за хребта, надеясь, что на таких не позарится никто из господ.

Глядя на отправляющихся за хребет женщин, я не мог не думать о беззаботно грызущей орехи Мэлин. И отлично сознавал, что именно ее слабый дар стал поводом для заочной помолвки, но старался пока не забивать себе этой проблемой голову. Когда доберемся, будет видно.

– Красавчик, у тебя водички не найдется? – Девица лет двадцати смело смотрела на меня с бежавшего почти рядом шарга.

– Держи, – разве можно отказать девушке, отпустившей такой комплимент?

– Ой, как хорошо, холодненькая. А куда ты едешь?

– В Тмис.

– И я в Тмис, – обрадовалась она. – У меня там сестра за сапожником замужем, в гости позвала. Можно я рядом ехать буду? А то вон тот мужик как-то плохо на меня глядит.

Девица откровенно лгала, никто на нее не смотрел. Это она сама очень заинтересованно разглядывала, и не кого-то, а меня. Но ни спорить, ни выводить ее на чистую воду я не стал. Девушке было скучно, мне тоже, и к тому же она была довольно смазливой. Путешествие вполне могло стать не таким унылым.

Но я даже не предполагал в тот момент, насколько оно может стать веселым, если за дело берется такая энергичная и полная жизни девица, как эта Велья. Она тараторила без умолку, рассказывая с одинаковым энтузиазмом про проделки коровы, оставшейся в родительском доме, и про пытавшегося обмануть ее торговца, у которого они с подругой покупали шаргов, – кстати, вот она, подруга, знакомьтесь.

Откуда взялась вторая девица, я не успел понять, занятый мыслями о том, как бы повежливее предложить девушке немного полюбоваться природой. Однако с ее появлением мне стало совсем не до смеха. Вернее, наоборот, захотелось хохотать над собственной наивностью. Как я мог считать, что способен долго выносить эту легкомысленную болтовню сразу обо всем и ни о чем в таком количестве?

– Как у вас весело! – с завистью объявил звонкий девичий голос, и, оглянувшись, я с ужасом обнаружил, что к нам присоединились еще две молодые путешественницы. – А мы там скучаем! Можно мы с вами рядом поедем? А как вас зовут, господин маглор? А вы нам покажете фокусы? Какой вы интересный!

Я уже знал к этому моменту, что я красивый, симпатичный и обаятельный. А еще мужественный и милый. И начинал подозревать, что глупый, раз до этого момента ни разу не заподозрил, что вовсе не готов к такому количеству женского внимания. А ведь оно никогда раньше не было мне неприятным. Наоборот, я даже гордился, если какая-то горничная или белошвейка начинала краснеть и невпопад улыбаться в моем присутствии. Считая, что самое главное – заинтересовать девушку не внешностью, а умом, учтивостью, смелостью и прочими положительными личными качествами. И почему мне сейчас кажется, что я что-то упустил?

– А давайте будем на всех привалах устраиваться вместе? – предложила одна из окруживших меня поклонниц, и я, похолодев, сообразил, что они и в самом деле теперь не отстанут.

Будут сидеть рядом за завтраком, обедом и ужином, требовать внимания и заботы и кормить меня взамен бесконечными рассказами, какие замечательные кружева вяжут в Гардене, и какие красивые платья получаются из дейтского полотна. А я буду вынужден все это слушать и выполнять самые мелкие и нелепые капризы.

Неподалеку раздался ехидный смешок, и шарг Мэлин вырвался вперед, увозя хихикающую ведьмочку в сторону магистра. Я проводил ее сердитым взглядом, но останавливать не стал. Раз мага послала на наши поиски королева, значит, у нее был повод ему доверять. Разумеется, я собирался на ближайшем же привале описать встречу с Гурандом и его объяснения произошедшего самым подробным образом и отослать в отчете, но теперь начинал подозревать, что вряд ли мне дадут это сделать.

Да и подумать спокойно мне тоже не позволят, почему-то человеческие девушки твердо уверены, что, как только они одарили парня своим вниманием, он сразу становится должником. Вот и у моих спутниц все чаще проскальзывают в голосах требовательные нотки, а список того, что я должен сделать для них на привале, стремительно растет. Найти самое удобное место, защитить от насекомых, разжечь костер, принести воды… Нет, я, разумеется, как воспитанный маглор, совершенно не против помочь девушкам со всеми этими делами, но сугубо добровольно. Или если меня вежливо попросят. Но если меня начинают воспринимать едва ли не как лакея, во мне мгновенно поднимает протест все мое маглорское упрямство и самолюбие.

Как мне становилось все яснее, человеческие девушки совершенно не то же самое, что магини, хотя на первый взгляд вроде бы ничем не отличаются. Хорошенькие, веселые и даже душевные. Но только до того момента, пока не начинают выказывать со всей убедительностью, что, едва познакомившись, мужчина оказался перед ними в неоплатном долгу уже за сам факт этого знакомства.

– Какие красивые облака, – вмешался я в непрекращающуюся болтовню, указывая на горы.

А пока все они смотрели на облака, придержал животное и бросил на себя отвод глаз. И вскоре почувствовал, как постепенно начинает возвращаться хорошее настроение и способность размышлять.

Вместе с нею пришло понимание, что я рановато обрадовался появлению магистра. Как бы он ни уверял, что готов нам помочь, помощник из него пока не особо мощный. И именно этим вопросом мне нужно заняться в обед, а не устройством легкой жизни для вполне здоровых и предприимчивых девиц. Ведь другие попросту не решаются отправиться в далекое и небезопасное путешествие на поиски личного счастья, а сидят дома и терпеливо ждут, пока оно придет к ним само.

Еще через некоторое время я сообразил, что вполне могу воспользоваться тем обстоятельством, что взгляды окружающих скользят мимо меня, и создал себе удобное воздушное кресло, а чуть позже отлично вздремнул, возмещая организму недополученный утром сон. Великая пентаграмма, как все же прекрасно, когда можешь пользоваться магией так, как делал это двадцать пять лет, не оглядываясь ни на иссякающий резерв, ни на правила маглора!

Проснувшись, привычно проверил ведущую к подопечной сторожку и с изумлением обнаружил, что Мэлин уже едет рядом, держа свое животное бок о бок с моим шаргом.

– Ты что, меня видишь? – поразился я.

– Да.

– Но как?

– Ведьминские тайны, – хитро хмыкнула девчонка. – С добрым утром! Можно задать вопрос?

– Задавай, – буркнул я недовольно. Не нравятся мне эти ведьминские тайны.

– Ты уже сообразил, когда на меня повесили следилку?

– Не раньше чем в Деборете, – мне пришлось скрыть свое удивление, вовсе не этого вопроса ожидал, – портал обычно рвет такие зацепки. Да и не было ни у кого возможности, я все проверил.

– Я тоже так подумала, – кивнула она согласно, – наверное, это те маги с сетью вслед кинули, когда ты меня оттуда утащил. Но теперь мне интересно, как магистр объяснит, что не знал про сеть? Тебе не кажется, что он в этом солгал? Не ожидал, что мы можем их показать.

– Я проверял в тот момент его чувства, – оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто нас не подслушивает, пояснил я. – Он сильно удивился и огорчился. Ну и лицо его ты видела – сразу помрачнел.

– А… – глубокомысленно произнесла девчонка и задумалась.

– Попробуем в обед с ним поговорить, мне тоже хочется выяснить кое-какие детали, – вздохнул я, отлично понимая, что магистр вполне может и не пожелать объяснять нам вещи, которые считает государственной тайной.

– Про тех людей – нет, дроу, которые с ним были, когда мы уехали через огород?

Вот говорил же я, что умеет она соображать!

– Есть хочешь? – спросил я бастарду примерно через час после того, как мы выехали из деревни.

– Да, – честно призналась она и инстинктивно оглянулась.

– Не волнуйся, они будут спать не меньше суток. Сворачивай к речке!

Трое шаргов, бежавших за моим ездовым животным, не сразу поняли, почему я тяну их в сторону от дороги, ведь они отдыхали с раннего утра.

Именно тогда, по словам старосты, приехали в его деревню четверо всадников. Я пожалел старика, который испугался, что, проснувшись, дроу предъявят ему счет или придумают наказание за уведенных нами шаргов. И написал ему расписку, что взял животных в частичное возмещение ущерба, причиненного мне господином Базелсом. Имя дроу, окрасившегося в ярко-лиловый цвет, любезно сообщил мне в благодарность тот же староста.

А я ему в уплату за эту информацию на радостях выдал серебряный. Больше всего мне не хотелось бы думать, что на бастарду покушался предназначенный ей в женихи племянник. Насколько я помнил из письма, имя этого дроу было Зийлар.

Еще один серебряный я выдал вместе с указанием аккуратно разложить всех спящих и следить, чтобы они не отлежали себе рук или ног. И ни в коем случае не пытаться будить, это вредно для здоровья.

В конце концов, он же не виноват, что пустил их на постой, и не должен потерять доход.

– Это хорошо! – Мэлин спрыгнула с шарга и убежала в кусты, оставив меня в одиночку справляться с кучей животных.

Хорошо еще, что шарги умны и вся упряжь состоит из широкого ошейника, сплетенного из выделанных кожаных полосок, и идущих от него поводьев. К тому же они достаточно послушны и, в отличие от лошадей, быстро привыкают к новому хозяину.

Выдав животным кучу подсохших пирожков и создав горку кабачков, я с чистой совестью потопал умываться, а вернувшись, обнаружил, что девчонка стащила у шаргов маленький пирожок и уже заканчивает его жевать. Под явно осуждающими взглядами медвежьих глазок.

– Мэлин, – огорченно покачал я головой. Ну что с ней делать!

Только что, в деревне, вела себя тихо и незаметно, особенно после выходки с бандитом. Но я, честно говоря, на ее месте наказал бы Базелса значительно сильнее, все же именно по его вине девчонка перенесла столько трудностей и испытала столько страха.

– Иридос, ты не ругайся, а послушай, что я придумала.

– Слушаю, – буркнул я, доставая из мешка сверток с мясом и начиная его разворачивать на созданном столике. – Только сядь в кресло, тут земля сырая.

– Спасибо. – Она пересела и уставилась на меня так пристально, что я начал тревожиться – кто знает, что она сейчас придумала. – Только не кричи сразу «нет».

– Мэлин! – Я вытаращился на бастарду с изумлением. – Когда это я сразу кричал «нет»? Я всегда сначала думаю, в отличие от тебя.

– Спасибо, – снова сказала она вежливо. И тут я встревожился не на шутку, столько вежливости, это явно не к добру. – Тогда у меня к тебе просьба. Возьми меня в стаю.

– Ты с ума сошла? – Мне очень хотелось закричать «нет», но я отлично помнил только что сделанное самоуверенное заявление. – Ведьм не берут в стаю.

– Вот тут ты сильно ошибаешься, – сочувственно усмехнулась девчонка, – еще как берут. Ведьма в стае – это как личный целитель в замке. Вот только ведьмы обычно не соглашаются.

– Да? – подозрительно прищурился я. – А ты почему соглашаешься?

– Ты же собираешься пройти через перевал без обоза?

– Нет, – обрадовался я, что она не угадала, – я намерен ехать всю ночь и догнать вчерашний обоз.

– А ты уверен, что это удастся? – Ведьмочка смотрела пытливо и одновременно скептически. – Вот видишь, и сам не уверен. А я знаю, что такое каменные оборотни, и не хочу рисковать.

– Откуда ты это можешь знать?

– Не забывай, что меня воспитывал Таил. А он знает про оборотней очень много, вот и рассказывал. И мне, и матери.

– Ну и что это за каменные оборотни?

– По сути, такие же, только магии меньше и связана она с магией минералов. Поэтому у них кокон похож на валун. Точь-в-точь как настоящий, и даже мох может расти, а сядешь – и конец. Утянут под кокон и так спрячут, что никто не найдет. Они только оборотней никогда не трогают, а человеку за один укус вносят подчинение и так и ходят с ним потом, год или два.

– Почему их не перебили?

– Они хитрые. Если поблизости есть маг, никогда не выдадут себя, как бы ни были голодны.

– Но ты же все время будешь рядом со мной, – еще спорил я, но в душе уже согласился.

Она и на самом деле защищает, принадлежность к стае, и поделиться силой мне будет легче… Чего я раздумываю?

– Даю тебе право выйти из стаи по первому требованию, – произнес я строго и протянул ей ладонь.

Мэлин осторожно склонилась и медленно провела по коже язычком.

Знакомый огонек согрел мимолетным жаром, и возникло ощущение, что девчонку изнутри осветил лучик солнца. Я недоверчиво присмотрелся… и шлепнулся от неожиданности в кресло. Неуверенно мерцавшая магическая искорка, обнаруженная мною еще зимой, при первом знакомстве, оказалась вполне приличными для ведьмы способностями.

Так вот откуда ведьминские тайны и прочие странности! – пришло ко мне четкое понимание. На ее способностях стоит постоянный, мастерски установленный искажающий щит, позволяющий никому не показывать истинной силы.

И даже гадать не нужно, кто и зачем это сделал. Две ведьмы, несомненно. Заранее предугадали, что королева попытается воспользоваться бастардой, как монеткой в политической игре, и сделали все, чтобы монетка казалась мелкой. Тогда она может и вовсе не понадобиться.

– Бери, ешь, – вспомнив про продолжение ритуала, я нарезал мяса и, создав большой круглый деревенский хлеб, отломил краюшку. – Пить что будешь?

– Ты не сердишься за обман?

– Они не для меня его готовили, – отмахнулся от объяснений. – Ты обедай, а я пока отчет напишу.

– А может, не нужно? – осторожно предложила ведьмочка, и в ее голосе мне послышалась безнадежность.

– Нужно. Но я не обо всем пишу, не переживай. Про стаю никто не знает.

– А! Тогда сделай чаю.

Я создал ей чай и взялся за перо, мстительно ухмыляясь только что пришедшему пониманию, что в этот раз мой отчет будет первым. А как известно, оправдываться всегда приходится тем, кто пришел вторым.

– Усыпили они меня, право слово, усыпили! – жалобно оправдывался кто-то недалеко от меня, пробуждая безотчетное желание и в самом деле усыпить, и не меньше чем на сутки, чтоб не ныл.

И не отнимал дорогих минуток утреннего сна. Но я уже опомнился и начал понимать, что утренний сон переносится на более мирное время. Судя по встревоженным голосам, обоз проснулся и готовится к войне с нежданными гостями. И поскольку эти гости мы сами, нужно вставать и объяснять этим соням всю глубину их заблуждения.

Через пять минут, умытый и полностью одетый, я раздвинул закрывающий вход занавес и предстал перед кучкой мужчин, вооруженных луками и мечами.

– Доброе утро, – мой голос звучал спокойно и слегка насмешливо, – когда отправляемся?

Парень, спавший ночью у костра, вскинулся, собираясь что-то сказать, но разглядел мою мантию и отступил.

– Доброе утро, маглор. – Мужчина постарше вдвинул меч в ножны. – Когда вы приехали?

– Маглор Иридос, иду в Тмис сопровождающим, по контракту. А приехали мы через час после полуночи, – объяснил я подробно, ссориться с ними мне вовсе не хотелось, все же вместе идти через перевал. – А что, у вас нет в обозе мага? Сигнальная сеть была очень слабенькая.

– Устал он, у нас человек захворал, лечить пришлось, – заступился за мага мужчина. – А я старшина обоза Тинер.

– Что с захворавшим? – задал я вопрос, мигом сообразив, что намного проще попытаться вылечить нового спутника, чем тащиться через опасный перевал с больным человеком на руках.

– Да все нормально, – старшина вдруг засмущался, – жена это одного знакомого торговца, дроу, к родителям в гости ездила. Ну и немного загостилась. А она ребенка ждет, вот и нелегко ей теперь.

– А что можно сначала родить, потом ехать, ей никто не подсказал? – мне сразу стало понятно, куда ушла сила незнакомого маглора.

– Говорили, – безнадежно отмахнулся Тинер, уже безоговорочно принявший меня в свой обоз, – но они же упрямые, эти бабы, спасу нет! Хочет быстрее к мужу попасть, вроде с ним ей легче будет.

– Идем, покажешь ее мне.

Но не успел я сделать и шага, как от шатра раздался уверенный голос Мэлин:

– Я тоже с вами!

Резко обернувшись, старшина первым делом рассмотрел маглорскую мантию и только потом юное личико ведьмочки.

– А это… Госпожа маглора не слишком молода?

– Она не маглор, а травница и моя воспитанница, – удалось мне предупредить ответ девчонки. – А мантия на ней моя, запасная. В ней удобнее путешествовать.

Позади возмущенно выкрикнула что-то ведьмочка, но вслушиваться я не стал. И так догадывался, какие именно слова она может кричать. Не желая даже задуматься, что мне значительно проще сражаться, не оглядываясь на слабых девчонок. Особенно таких, как она. Да и Лавена, хотя и сдала экзамены на звание маглора еще три года назад, отнюдь не воин, ведь основные навыки у нее – вода и целительство. И хотя воды рядом вполне достаточно, с неполным резервом магиня вряд ли сумеет что-нибудь с ее помощью сделать. Вызвать водную стихию намного сложнее, чем воздух или огонь. Труднее призывать только минералы, даже я со своими новыми способностями не рискну двигать скалы или ворочать камни. Иначе давно бы уже сбросил с тропы в поток все подозрительные валуны.

Мне оставалось только проскочить над потоком по обломку скалы, самой природой превращенному в каменный мост, как над местом схватки погас один из светильников. Ничего иного, кроме того, что хозяин светляка попался в лапы скальника, означать это не могло, и я еще отчаяннее сжал ногами бока шарга, совершенно забыв от волнения, что он не лошадь, и что торговцы очень убедительно просили меня никогда так не делать.

А в следующее мгновение кубарем летел прямо в гущу схватки, активируя защитные воздушные щиты, наложенные на себя в приступе паранойи.

Благодаря подлой выходке оскорбленного животного у меня не оказалось ни единой секунды на изучение обстановки и изобретение тактики или способов борьбы, когда я резво вскочил на ноги. Успел лишь рассмотреть троих магов, отбивающихся посредине неширокой расщелины от кучи ползущих к ним валунов, и сразу кастовал свой любимый жидкий огонь.

А следом, ощутив прыснувший от оборотней яркий всплеск тревоги, злобно рыкнув, добавил кислотный дождь. Он падает с небольшой высоты редкими, крупными и тяжелыми каплями и не вступает с огнем в противоборство. Просто пробивает в нем крохотные проплешинки и впивается в тело врага.

– Там скальники! – предупреждающе крикнул один из магов, запуская в стену огненный шар, и тут я увидел четвертого дроу.

Они успели хорошо повоевать до моего прихода, эти четверо дроу. Скала, под которой лежал попавший в объятия скальника маг, была почти сплошь покрыта пятнами копоти, оттого невозможно было сразу заметить скорчившуюся под ней неподвижную фигуру в черной мантии.

Воздушная петля метнулась к дроу так привычно, словно была продолжением моей руки, опутала пострадавшего надежным коконом и дернула ко мне. Впрочем, как оказалось, скальник и не думал его больше держать, он уже успел пообедать. Резерв мага был пуст, как у чистопородного человека. Сказать, что для него это просто плохо, значило скверно пошутить. Маг, лишившийся в одно мгновение всего резерва, может выжить, если его напоить снадобьями и положить у горячей печи, но способностей у него больше не будет никогда.

А это для тех, кто отведал сладкого яда свободы и независимости, равносильно попаданию в тесную клетку.

Есть только один-единственный способ ему помочь, и мои руки, действуя словно сами по себе, но на самом деле повинуясь приказу натренированного сознания, уже выхватывают из коробочки полный накопитель. Спасибо тебе, Ренгиус! Своим поступком ты намекнул мне, что и в удушающих правилах маглоров есть тайная тропка к свободе.

Личный амулет дроу слегка отличается от моего, но выемка для накопителя есть и в нем. Уверенным движением вгоняю туда кристалл, прижимаю амулет к шее пострадавшего, и, обмотав мага воздушной петлей, отправляю к виноватой медвежьей морде, опасливо заглядывающей в расселину.

Все, большего для него не мог бы сделать ни один магистр. Если емкость для энергии не успела схлопнуться, заряженный накопителем амулет вольет туда магию. И тогда маг постепенно начнет ощущать резерв и сможет сам себя подлечить. У его друзей нет сейчас на это сил, а у меня возможности. Наскоро привязав мага к спине шарга, я рванулся помогать коллегам, правильно догадавшись, что они почти пусты. Один дроу знакомым жестом достал из-за пазухи медальон и торопливо сунул в гнездо накопитель, потом второй… Значит, они не тратили их в надежде помочь другу, расшифровал я это дружное движение. На сердце потеплело, стало быть, не настолько мы и отличаемся по своей сути, как твердит молва. И хотя я и до этой минуты не собирался оставить коллег наедине с врагами, теперь готов был раскрыть ради победы все свои тайны.

Первым делом в таких случаях обычно пускают в ход заклинания, проверенные на тренировках и в учебных боях. Лучшее известное мне средство против толпы нелюдей было всеобщее повиновение, но под него неизбежно попадут и дроу, а ставить на них защиту мне некогда. Однако у меня есть и избирательное заклинание, нужно лишь, чтоб у группы врагов было несколько общих, твердых признаков рода.

Они же оборотни – нашел я первый признак, краем глаза наблюдая, как маги с удвоенной энергией поджаривают молниями каменные коконы нечисти. И решительно прыгнул к ближайшему валуну, выхватывая свой кинжал вожака. Он вонзился в бок каменного оборотня неожиданно легко, и меня пронзил удар чужой боли, отдаваясь многократным эхом, но пришлось терпеть. Уж такова доля ментала, делить с врагами их раны. Заклинание избирательного подчинения слилось по кинжалу в рану оборотня, а от него ко всей стае, опустошая сразу четверть магического резерва. Теперь, по дружному отголоску боли, я точно знал, они так же, как и обычные оборотни, живут стаями, делясь добычей и устраивая совместные засады.

Но хотя в глубине моей души и теснилась печаль по проклятым потомкам некогда застигнутых выплеском людей, разум твердо знал, что это гнилая, паразитирующая ветвь человеческого развития, и ею необходимо пожертвовать ради здоровой.

Подчиняясь моему приказу, оборотни разом отвернулись от дроу и дружно поползли к тропе, под которой бился и ревел неистовый поток. Последним полз проткнутый мною камень, оставляя кровавый след, взрезающий душу незаживающей раной. Кровь у них оказалась алой, как и у нас.

Несколько темных туманных фигур, прятавшихся в тени оборотней, метнулись к незаметным щелям в скалах, впитались в них дымком, а вслед им дружно ударили огненные шары и молнии дроу. Особого вреда они скальникам не причиняли, но маги били не переставая, стремясь отомстить врагам за пережитое отчаяние.

По животу полоснуло студеной болью – и еще, и еще, провожая каждого упавшего в поток оборотня отголоском исчезающих вдали эмоций. А я все не разрывал связь, чтобы никого из них не выпустить из подчинения. Принимая эту боль как наказание за единолично вынесенный приговор.

Последний удар заставил чуть пошатнуться и невольно схватиться за скалу, и тут же в уши ударил дружный женский крик.

Его причину я понял не сразу. Сначала просто ощутил, как что-то крепко вдавило меня в скалу, обдало невыносимым холодом ложбинку между лопаток, легкой тенью накрыло сознание. А через несколько секунд две девушки одновременно вцепились в мои руки, пытаясь вырвать из лап прижавшего к камню скальника.

Жаркая вспышка гнева на двух сумасбродок вырвала меня из непонятного оцепенения, заставила работать мозги с бешеной скоростью, и уже в следующий миг воздушные петли накрепко спеленали непослушных спутниц и отбросили к растерявшимся дроу. Затем я сосредоточил весь свой ментальный дар на одном-единственном заклятии первой ступени, которое умел делать, – заклятии непробудного сна, и направил его на врага.

Но внезапно, еще не успев завершить заклинание, почувствовал, что со мной происходит нечто непонятное и ничем не объяснимое. Сначала в районе груди начало разгораться странное тепло, не обжигающее, а проникающее в каждую клеточку тела особой бодрящей энергией. Я не обращал на него внимания до тех пор, пока не кастовал сон, которому не могло сопротивляться ни одно живое существо. И лишь ощутив, как ослабли вцепившиеся в меня лапы и исчез холод, потянулся к коробочке с накопителями. За несколько секунд объятий с монстром и создания мощных заклятий мой резерв уменьшился катастрофически, и следовало пополнить его немедленно.

И вот в этот момент странное тепло наконец заполнило все тело, обдало странной бодростью и так же резко исчезло, заставив на несколько мгновений застыть в недоумении и смятении. Мне хотелось понять, что это было такое, никогда и ни одно заклинание лечения или бодрости не действовало на меня подобным образом. И тут вдруг непонятно откуда пришла слабая волна магии, влилась целительной дозой в мой опустевший резерв. А за ней вторая, третья, шестая… И следом пришло четкое осознание того, что каменные оборотни больше никогда не выберутся из потока, так и оставшись валунами на его дне.

Скальники, почуяв гибель стаи едва ли не одновременно со мной, исчезли так же стремительно, как и передвигались, и спящего сородича утащили. Но к опутанным лианами спутницам я повернулся, лишь убедившись, что эхо удаляющихся отголосков страха растаяло вдали.

Всего секунду выбирал, кого распутать первой, затем решительно подошел к Лавене. Она побледнела, виновато опустила взгляд, и желание читать нотацию растаяло мгновенно. Сняв с нее лиану, я повернулся к ведьмочке, и чуть не поперхнулся от неожиданности.

Мэлин смотрела на меня с горьким презрением и жгучей обидой, словно это не она прибежала прямо в лапы монстру, а я. И едва я ее освободил, гордо развернулась и направилась к мосту, на котором толпились первые всадники обоза. Так же молча влезла на своего шарга и двинулась по тропе, ведущей за гребень перевала.

Первым моим порывом было ринуться вслед или вернуть ее окриком, но потом я сделал проще. Положил руку на рукоять кинжала вожака и послал мысленный приказ остановиться и ждать. А затем спокойно обернулся к изумленно таращившимся на меня магам и поинтересовался, что они, собственно, тут делали.

– Нас личный маг правителя послал встретить маглора Иридоса и его воспитанницу Мэлин.

– Я Иридос, – кратко представился я и, повинуясь внезапной догадке, уточнил: – А как зовут личного мага правителя?

– Магистр Гуранд, – важно задрал нос дроу, вызвав во мне приступ непроизвольного кашля.

Но надо же как-то скрыть неприличное веселье.

– А каким образом он оказался в крепости? – Вообще-то я и сам почти сообразил, но предпочел уточнить.

– Пришел через портал, – нехотя буркнул дроу, явно имевший строгие указания не распространяться на этот счет.

И если бы не недавний бой, вряд ли он стал мне это говорить.

– Как удачно, – никакого желания вытаскивать из них тайны, которые знаю и сам, у меня не было. – Тогда отправляемся? У вас есть шарги?

– Были, – маг внезапно помрачнел, – но оборотни напали так внезапно, что они испугались света и умчались назад. А один вообще свалился в поток.

– Тинер, где наши запасные животные?

– Вот они, господин маглор Иридос! – Стоило задать вопрос, старшина появился как из-под земли и преданно уставился на меня. – А на вашем кто-то сидит!

– Это пострадавший, пусть сидит. Я поеду вместе с воспитанницей, – не желая сейчас развязывать мага и пересаживать на другое животное, объяснил я и повернулся к дроу: – Берите этих шаргов и показывайте дорогу.

Однако ехать вместе с Мэлин мне не пришлось. Кто-то из магов вдруг заметил, что в той стороне, где был гребень перевала, в темноте мелькают огоньки светлячков, и нам пришлось ожидать, чтобы не столкнуться на узкой тропе.

Как мы и догадывались, это из крепости на помощь магам примчался отряд воинов дроу. Но никто и не предполагал, что приведет гвардейцев лично магистр Гуранд. И это стало для всех нас, включая магов, величайшей неожиданностью.

В первый момент, разглядев знакомую худую долговязую фигуру, я невольно испытал угрызения совести, но едва магистр начал выдавать своим подчиненным распоряжения ледяным, звенящим от ярости голосом, они бесследно растаяли.

Первым делом магистр приказал приведенным гвардейцам немедленно отвезти нас с Мэлин в крепость. Увешанные оружием и боевыми амулетами воины мигом окружили нас, и мне пришлось молча залезть на приведенного ими шарга. Спорить и доказывать что-то пребывающему в ярости магистру не хотелось совершенно.

Однако ехать послушно, как преступник, я не собирался. Спокойно призвал свой саквояж, создал мягкое воздушное кресло и устроился поудобнее. Прежде чем решать новые проблемы, мне хотелось, по обычаю маглоров, тщательно обдумать происшедшее во время боя и попытаться оценить свои ошибки и упущенные возможности.

– Вам предоставлена в полное распоряжение башня для гостей. – Лицо Гуранда, вернувшегося в строго обставленную приемную его собственного кабинета, по-прежнему оставалось непроницаемо-официальным, однако я отлично ощущал эмоции магистра и изо всех сил сдерживался, чтоб не рассмеяться.

Вовсе не настолько спокоен и невозмутим сейчас личный маг повелителя дроу, как желает казаться. И трудно не подозревать с большой долей уверенности, что виной этому раздражению является моя собственная персона.

Святая пентаграмма! Нужно же быть законченным упрямцем, чтобы считать виновным в том, как развернулись события последнего месяца, меня, маглора Иридоса! Да лично я меньше всего собирался когда-нибудь нарушать его планы. Или его повелителя. Все, о чем я мечтал, садясь рядом с ее незаконным высочеством Мэлинсией дель Гразжаор в карету во дворе королевской крепости, являвшейся пристанищем для бастардов всех возрастов, это в точности выполнить полученные от Альбионы Четвертой, вдовствующей королевы Сандинии, указания. В целости и сохранности доставить незаконнорожденную дочь покойного короля к высокородному жениху в Дройвию!

И вовсе не моя вина, что в первый раз на нас напали уже в полудне пути от этого тихого, надежно охраняемого местечка. А затем принялись ловить все, кому нужно было что-то от принцессы или несчастного маглора: и маги-дроу, и оборотни, и даже сам великий магистр Гуранд, с чего-то решивший, что это именно я намереваюсь украсть и спрятать свою подопечную!

Наш с Гурандом утренний разговор в крепости дроу более всего напоминал торг двух ушлых купцов, но уступить пришлось все же ему. Могу лишь догадываться, что этой сговорчивости способствовали полученные магистром от правителя инструкции и отчеты магов крепости, пришедших с утра в полном составе благодарить меня за спасение своего товарища.

– Прекрасно, – так же официально кивнул я магистру и не смог удержаться, чтоб не сказать очередную досадную для него вещь: – Мы погостим здесь, пока я не подберу дом, достойный госпожи Мэлин.

– Какой еще дом?! – предсказуемо поперхнулся магистр. – Разве вы не поняли, Иридос?! Жить вы будете во дворце правителя.

– Гуранд, это вы чего-то не понимаете, – с искренней жалостью посмотрел на него я. – Пока вы улаживали дела, я успел прочесть вон тот талмуд о правилах этикета. Не весь, разумеется, меня интересовал раздел, повествующий о свадебных обрядах. Там ясно сказано: невеста живет до свадьбы в своем доме или доме родственников. А ваш правитель ей никоим образом не родня. И стало быть, оставшись во дворце, она будет поставлена в заведомо проигрышное положение по сравнению с остальными невестами.

– Проклятая пентаграмма! – почти прорычал он. – А вы не задумывались, Иридос, сколько это будет стоить – нанять дом, надежную охрану и слуг? Вы ведь не богаты! Да и королеву вполне устраивает, если Мэлин будет жить во дворце! Вы же не собираетесь просить денег у ее величества?

– Вы пытаетесь проверить мои карманы или обвинить меня в вымогательстве денег у королевы? – ледяным тоном осведомился я, прищуривая глаза.

Не стоит показывать магистру пляшущие там издевательские искорки.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился он, – ищите дом. Но я оставляю за собой право проверить, соответствует ли он статусу невесты маркиза Зийлара ди Гиртеза.

– Благодарю, – сухо кивнул я в ответ, – думаю, через два-три дня он будет найден.

Магистр только едко ухмыльнулся, и его эмоции резко полыхнули сардоническим весельем. Определенно сейчас он живо представил себе, как я бегаю по городу в своей маглорской мантии и умоляю местных жителей сдать маглору с воспитанницей приличный дом за самую умеренную цену.

– Но если у вас будет желание… – я посмотрел на него с явным сомнением, как на заведомо ненадежного партнера, и магистр напрягся в ожидании, – в знак примирения оказать мне услугу… Я буду признателен, если вы откроете портал для моего слуги и людей, которых я намерен нанять охранниками для Мэлин.

Он столько раз повторил сегодня фразу про примирение, что вполне может выслушать ее от меня.

– Из Черуны?! – Магистр поторопился с догадкой всего на мгновение, но я уже понял, что поступил очень верно и предусмотрительно там, в предгорьях змеиного хребта, когда на привале почти час писал и отправлял магических вестников с указаниями Кахорису и Таилу.

И сейчас в Черуне больше нет ни прежних ведьм, ни одного оборотня, что входит в мою стаю.

– Нет, из Деборета, – мило улыбнулся я коллеге, – я напишу им, и они придут с этим письмом к порталу.

– Покои для госпожи Мэлин и маглора Иридоса готовы, – распахнув дверь, учтиво сообщил важный дворецкий, и двое лакеев невозмутимо подняли наши тощие дорожные мешки.

– Хорошо. Завтра ваши люди будут готовы к переходу? – уже у дверей догнал меня голос магистра.

– Разумеется, – не оглядываясь бросил я. Сообщение Таила, что они прибыли в Деборет, я получил еще утром.

А сейчас уже полдень, и мы почти час, как находимся в Тмисе. Но ничего пока не видели, кроме портальной площадки на вершине невысокого холма, закрытой коляски, в которой нас привезли в башню магистра, примыкающую к дворцу правителя, да самого Гуранда, страстно желающего, чтоб подробности его путешествия по королевству знало как можно меньше соотечественников. И это единственная известная мне его слабость, ради которой он готов идти нам на уступки и из-за чего при первой возможности с удовольствием вышвырнет меня из Дройвии.

Топая вслед за провожатыми, я рассматривал дворец и думал, правильно ли сделал, заявив заранее, что желаю снять дом. И находил как подтверждающие правильность моего поступка доводы, так и обратные.

С одной стороны, Гуранд должен сразу себе уяснить, что мы тут на несколько дней, чтобы не пытаться потом искать виновных или подстрекателей к намерению переехать. А с другой – вполне может догадаться лично подготовить нам такой дом, от какого невозможно будет отказаться.

– Мне нравится, что дворец из дерева, – задумчиво пробормотала Мэлин, и шедший впереди дворецкий горделиво расправил плечи.

Я только усмехнулся: совершенно не то хотела сказать ведьма, и неправильно он все понял.

Но тем не менее мне и самому приятно, что стены сложены из толстенных бревен и украшены резьбой со всевозможными орнаментами. Как мне когда-то объясняли, у каждого умельца свои узоры, и, если хотят, чтоб дом был построен быстро, приглашают несколько мастеров. Если так, то строивший дворец правитель очень спешил. Тут каждый зал, каждая лестница и висячая галерея, какими соединены между собой основное здание и окружающие его башни, украшены неповторимой резьбой.

Вход в последнюю галерею, висящую на высоте второго этажа, был прорезан с просторной лестничной площадки, откуда к центру здания вел полутемный коридор.

Это место мне очень не понравилось, здесь легко устроить засаду или напасть с любой стороны, и потому я немедленно поставил тут первые следилки. Магистр любезно сообщил мне, что специально не послал никого из магов ставить на наши покои щиты, зная мою привычку все переделывать по-своему.

Ну да, привычку! Вспомнив эти слова, я едко хмыкнул, дышала бы ему почти полмесяца в спину смертельная опасность, у него еще и не такие бы привычки появились.

– Здесь гостиная и столовая. – Дворецкий, уже дошедший до конца галереи, распахнул створки золотистой резной двери и начал объяснения.

А я все стоял посреди подвесной галереи и изучал вид, открывающийся сквозь прорезанные с обеих сторон широкие окна. И эта галерея мне тоже не нравилась. Нет, если не думать про возможность нападения, она почти прекрасна. Вся пронизанная солнцем, с кружевной резьбой и янтарным теплом покрытого лаком дерева, с удобными широкими подоконниками и прозрачной воздушностью занавесок.

Но, если кому-нибудь захочется подстрелить гуляющую по этой красоте девчонку, достаточно встать у любого окна высящихся по обе стороны башен и взять хороший арбалет.

Мои пальцы сами задвигались, рисуя мороком закрывающее окна простейшее плетение, в которое я позже добавлю всего, на что способен. И пусть нам суждено прожить тут всего день или два, спать я желаю спокойно.

– Маглор Иридос сам решит, какую комнату мне занять, – донесся до моего слуха медово-сладкий, ангельский голосок Мэлин, и я, торопливо заканчивая заклинания, помчался в башню.

Когда ведьмочка начинает говорить таким голоском, мне сразу становится не по себе.

Через несколько минут все проблемы были решены. Комнаты третьего этажа, к плохо скрытому неудовольствию дворецкого, достались мне, а четвертый, самый верхний этаж, весь отошел в распоряжение бастарды.

– Обед через два часа, вас отведет служанка, приставленная к госпоже Мэлин, – с суховатой вежливостью сообщил дворецкий и двинулся к выходу в сопровождении таких же молчаливых лакеев.

– А где эта служанка? – холодно спросил я его гордую спину, вспоминая, что поведение слуг у людей всегда соответствует отношению к гостям хозяев.

– Она сейчас принесет вам второй завтрак. – Дворецкий ответил только после того, как остановился и медленно развернулся в нашу сторону лицом.

– Если не поторопится, – жестко сообщил я, – останется сидеть под дверью со своим подносом до обеда. Я не намерен держать проходы открытыми.

– Но после чаепития к госпоже придут портнихи и горничные помочь одеться к обеду, – пояснил дворецкий еще суше, глядя почти оскорбленно.

И я точно знал, что замученный нищетой и неудачами маглор, живший в тесной, продуваемой сквозняками башне, даже не подумал бы спорить против такого благодеяния, как бесплатные наряды, служанки и камеристки. Но я уже не он и, кроме того, по пренебрежительной ухмылке Мэлин отлично понял, что ведьмочка не питает никакого почтения к этим умелым, но невероятно бесцеремонным дамам. И потому решил дать понять важному господину в безукоризненно отглаженном камзоле, что бастарда живой человек, а не просто кукла для политических игр.

– Мэлин, тебе нужны портнихи и горничные?

– Нет, маглор Иридос, – ответила она сладеньким голосочком, – я справлюсь сама.

За откровенно ироничное пренебрежение, отчетливо мелькнувшее в эмоциях слуг, я бы с удовольствием наслал на них и понос, и почесуху разом, но магистр Гуранд очень просил меня именно этого не делать. Ему и со спутниками хватило возни, когда он проснулся в доме старосты придорожной деревушки через сутки после того, как оттуда уехали мы с Мэлин.

– Вы слышали? – В моем голосе прозвенела сталь заговоренных кинжалов, и лица слуг вытянулись. – Никаких портних я не пропущу.

– Извините маглор Иридос, – начал бледнеть дворецкий, – но на обеде будет сам повелитель. И дамы должны быть одеты… мм, соответственно.

– Покажите мне указ, где написано, что все приглашенные во дворец принцессы обязаны приходить на обед одетыми по моде дроу, – смягчая тон, предложил я дворецкому, и он побледнел еще больше.

– Такого указа нет, но магистр Гуранд распорядился…

– Очень сожалею. Мне он об этом ничего не сказал. Можете быть свободны. – Королевским жестом я отправил слуг прочь и, по мере того как они удалялись, поднимал один щит за другим.

– Спасибо, – довольно сощурилась бастарда, и ее ухмылка натолкнула меня на новую мысль.

– Пожалуйста. Но не забывай, что теперь ты обязана одеться так, как принято при дворе ее величества.

– Но, Ир!

– Мэлин! Можешь не говорить мне, что у тебя нет платья, оно будет. Разрешаю выбрать фасон и цвет, но не забывай, что королеву обязательно уведомят, если в нем увидят нечто неприличное. И советую ее сейчас не сердить.

– Ну ладно, тогда я иду купаться, – обреченно вздохнула бастарда и уже со ступеней выходящей в гостиную лестницы поинтересовалась: – А волосы поможешь отрастить?

– Конечно.

Служанка с заставленными кувшинчиками и вазочками корзинами прибежала такой запыхавшейся, что я не мог ее не пустить. Как ни крути, а это ее работа, и отнимать у девушки кусок хлеба не сочтет позволительным для себя ни один маглор.

– Дворецкий сказал… – осторожно шагая через порог, сообщила она, но я улыбнулся как можно дружелюбнее и решительно забрал у служанки одну корзину.

– Разрешите помогу. Я маглор Иридос. Госпожа Мэлин ушла купаться, поэтому можете не торопиться и спокойно накрывать на стол.

– Тут только легкие закуски и чай, – засмущалась девушка, и ее раскрасневшиеся от бега щечки заалели еще ярче. – Меня зовут Сола, а вы настоящий маглор? У нас в столице очень редко бывают маглоры, только когда приезжают сопровождающими.

– Как интересно. – Я не сомневался, что служанку к Мэлин приставили далеко не первую попавшуюся, но меня это мало волновало. – А кто же тогда у вас лечит людей и защищает дома?

– Но дроу почти все маги, только слабые, – ответила она то, что знали все не только в Дройвии, но и в королевстве, – поэтому лекарей много.

– А что делают самые сильные маги? – так живо заинтересовался я, что она даже слегка растерялась, не зная, как сказать то, что не было секретом для самих дроу, но вполне мог и не знать чужак. А мог знать, но притвориться невеждой, чтоб проверить, насколько она откровенна. А такого подозрения служанка явно не должна была допустить, втереться в доверие и выяснить все планы гостей – вот обычная задача таких слуг.

– Ну, вы и сами, наверное, знаете… самые сильные становятся главами домов, – нехотя выдавила она то, что я предполагал, но не знал наверняка.

Почему-то ни один глава знатного дома не позволил ни одному маглору проверить свой резерв. Ну а ауру, как водится, все маскировали как могли. Но вовсе не это занимало меня сейчас, а созревший простой вопрос: если самые сильные магистры становятся главами домов, то кого они выбирают повелителем?

Даже самому смешно стало от такого вывода, ну разумеется, не самого слабого.

И в таком случае что мы имеем? Правитель Дройвии и есть самый сильный маг? Великая пентаграмма, вот это я чуть не влип. Ведь собирался создавать девчонке на обед иллюзию платья.

– Пожалуй, я тоже схожу умыться, – уже на ходу сообщил я и ринулся на лестницу, радуясь, что служанка не пришла раньше и не перенесла приготовленную для Мэлин домашнюю одежду на четвертый этаж.

Разумеется, я могу создать все, что захочу, но есть великий принцип созидательной магии: у мага под рукой должно быть хоть немного вещества подходящей стихии. И природная в этом отношении – самая благодатная. Вода, деревья, кусты, трава и всякие семена – вот то, что понемногу забирает магия в природе, создавая пироги и булки.

И если я намерен создать для бастарды шелковое платье, то у меня обязательно должен быть хотя бы шарф из шелка.

Влетев в спальню и оглядевшись, я облегченно перевел дух и уже неспешно направился к шкафу.

Висящих на окнах расшитых занавесей и пышного балдахина над кроватью хватит, чтоб создать не один десяток нарядов, а мне нужно всего одно платье. Заглянув на всякий случай в шкаф, я присвистнул от изумления, да тут целые залежи сорочек, пеньюаров и прочей дребедени, которой увешены стены и ниши в тех магазинах, где так любят гулять знатные дамы. Не знаю, чем они там занимаются, лично у меня никогда не возникало желания поинтересоваться, но выходят оттуда невероятно довольные.

После чаепития Мэлин уселась на стул посреди комнаты и принялась объяснять мне, какую именно прическу она желает.

– Вот тут и по бокам волосы пусть останутся такие же, а здесь должны быть длинные, чтоб висели до середины спины.

– Что вы хотите делать? – не выдержала служанка, глядя как я с сомнением рассматриваю слегка отросшие локоны бастарды.

– Видишь ли, Сола, – трагически вздохнул я, сразу сообразив, что вполне могу переложить на ее довольно крепкие плечи часть этой совершенно немужской работы, – по пути сюда на нас несколько раз покушались… разные разбойники. И госпоже Мэлин пришлось даже волосы отрезать, чтоб выдать себя за мальчика. А на сегодняшнем обеде она желает иметь женскую прическу и показывает мне, где нужно вырастить локоны подлиннее.

– Так это просто. – Девушке явно понравилась идея. – Нужно сделать локоны, спадающие с затылка, а вот эти сбоку чуть длиннее…

Мэлин устроилась перед зеркалом, а я сел рядом на стуле и послушно добавлял длины тем прядям, на которые мне указывали. Иногда девушки спорили, и я терпеливо ждал, вовсе не желая вникать в их секреты.

Лично мне казалось, что ведьмочке и с короткими локонами было неплохо.

– Какого цвета будем делать платье? – деловито осведомился я, когда мне сообщили, что прическа готова.

– Я хочу королевских цветов, – заявила бастарда, и я не мог не похвалить ее за такой выбор. Ее величество явно будет польщена.

– Значит, зеленое с белым и золотым. – Пеньюар подходящего цвета и белый шарфик нашлись очень скоро, и я, создав безрукий деревянный портновский манекен, набросил на него эти вещи.

Потом поставил рядом позолоченный кубок и уставился на ученицу.

– Ну, а теперь создавай иллюзию, как именно ты представляешь себе это платье.

– А! – по привычке сказала Мэлин, задумалась, закрыла глаза, и вокруг ткани поплыл серебристый дымок иллюзии.

Постепенно уплотняясь, он начал терять блеск и изменять оттенок, становясь благородного бриллиантово-зеленого цвета. Белый шарфик превратился в изящно присборенные тонкие кружева, обрамляющие шею. На спине ткань мягко спадала складками, сходящими от ключиц клином к талии. Вокруг запястий с чуть укороченных рукавов кружево легло более пышными складками, а подол украсила ажурная вязь золотой вышивки.

– Вот здесь тоже нужно вышивку, – рассмотрев получившийся наряд, заявила Сола, уже считавшая себя едва ли не соучастницей, и Мэлин, поспорив немного, согласилась.

Я добавил несколько веточек в обведенный кружевом треугольник на груди и счел, что служанка разбирается в одежде. После этого они еще немного поспорили о том, где делать застежку и, наконец, определились. Я привычно внес все изменения, соединил ткань с иллюзией и произнес заклинание созидания.

После этого мне пришлось сотворить туфли, заколки для волос и серьги, но это мелочи, и все необходимое для их создания у меня было: и серебро, и золото, и камни. Правда, камням пришлось менять цвет, чтоб подошли к платью, но это уже был такой пустяк.

До обеда оставался еще почти час, но Мэлин помчалась наверх переодеваться, и Сола, разумеется, отправились с ней. Оставшись один, я немного посидел, размышляя о том, чего можно ждать от этого обеда и как вести себя, если хозяева будут откровенно грубы или наглы. Потом вспомнил, что неплохо бы и самому выглядеть немного повнушительнее, и отправился в спальню изучать свою мантию. Поскольку здесь Мэлин не имела права ходить в одеянии маглора, обе мантии лежали в моем мешке, и, разумеется, я выбрал свою родную.

За последние дни она приобрела более солидный вид, чем раньше, и это еще одно свойство наших мантий. Чем больше резерв у маглора и чем чаще он добавляет и обновляет на своем одеянии защиту, тем новее и серебристее оно выглядит.

Изначально мантии изготавливают из ткани, в которую вплетены тончайшие серебряные нити, именно потому и красят в серый цвет. Хотя дома, на плато, магини носят мантии разных расцветок. Но здесь, в человеческих землях, серая мантия – наш отличительный знак.

Рассмотрев свою, я решил, что она смотрится вполне достойно маглора со средним уровнем силы, и не стал ничего менять. Да и купленные в Черуне штаны и колет соответствовали моему статусу сопровождающего. А вот рубашку пришлось обновить, как и парадные сапоги. Переодеваясь, я пару минут раздумывал, как мне следует носить артефакт, доставшийся от оборотня. Гуранд свой повесил напоказ, едва выйдя вслед за нами из портала, и мне стало ясно, что здесь это знак особого статуса.

Но мне категорически не хотелось демонстрировать заранее все свои преимущества, и я уже успел раз пять отругать себя, что, вместо того чтобы сразу усыпить магистра, показывал ему амулет. Поэтому, посомневавшись, все же засунул его под мантию, чтоб и не носить на виду, и иметь возможность сразу достать при необходимости.

– Господин маглор, можно я начну переносить вещи? – постучав, заглянула в комнату служанка.

– Можно, но не таскай слишком много. Мы не будем жить здесь долго, я ищу в городе подходящий для Мэлин дом.

Она втащила узел с мужскими рубашками и принялась копаться в шкафу, а я последний раз заглянул в зеркало и направился прочь, но остановился, заинтересованный эмоциями служанки.

– Ты что-то хотела сказать, Сола? Говори, не бойся, я никогда не причиню тебе зла.

– Это правда, что госпожа Мэлин… дочь короля?

– А разве тебе этого не объяснили?

– Ну… сказали, но я не поверила. У нас дочери знатных домов не ходят… в такой одежде.

– Увы, Сола, ее одежда потерялась где-то в пути. Я же тебе говорил, что мы убегали от убийц и сначала бросили все вещи в карете, потом так и не смогли добраться до королевской яхты, которая везла приготовленные для Мэлин наряды. Я думаю, сундуки все же доставят нам… но на это нужно время. День или два… как получится.

Ее вопрос навел меня на мысль, что кроме короткого сообщения из канцелярии, что мой контракт действительно считается завершенным и мне будет засчитан полный срок, никаких объяснений или дополнительных указаний так и не последовало, и я язвительно хмыкнул. Похоже, королева пребывала далеко не в восторге от моей прыти, которой я и сам до недавнего времени в себе не подозревал.

– Тогда можно совет?

– Конечно, – только теперь до меня дошло, что она неспроста задавала свой вопрос.

– Дочери наших знатных домов не ходят на приемы и обеды без накидки и перчаток… это признак простолюдинок.

– Ты можешь показать мне, какими должны быть эти перчатки и накидка? – сразу понял я глубину чуть не совершенной нами оплошности, и из ящиков шкафов немедленно были извлечены и предъявлены мне несколько десятков пар перчаток и кипа шарфов.

Различных по цвету и ткани, кружевных, вышитых, из почти прозрачного батиста и более плотного шелка… нет, разбираться в этой куче тряпок я не желал совершенно.

– Возьми все это и неси Мэлин. Объяснишь ей то, что сказала мне, пусть выбирает сама.

Разумеется, я подозревал, глядя вслед довольно улыбающейся служанке, что она уже рассказала про местные законы ведьмочке и получила отказ, но потакать бастарде в этом важном вопросе не собирался.

И она это отлично поняла, появившись через полчаса в гостиной с кружевной золотистой накидкой на голове, закрывающей верхнюю половину лица наподобие вуали.

В первый миг я даже замер в ошеломлении, увидев спускающуюся по лестнице стройную даму, поддерживающую подол платья тонкими пальчиками, затянутыми в кружево перчаток. Но тут же сделал невозмутимое лицо, не подавая виду, насколько изумило меня такое превращение.

– Сола, как у вас принято вести дочерей знатных домов сопровождающим магам – можно предложить руку или Мэлин лучше идти впереди?

– Лучше госпоже идти немного впереди, – стараясь не смотреть на ведьмочку, посоветовала служанка, – ведь вы не сын одного из лордов и не ее жених.

Разумеется, нет. Упаси святая пентаграмма.

– Мэлин, иди вперед. Сола, показывай дорогу.

И мы пошли.

После обеда магистр лично проводил нас в башню, предупредил, что утром после завтрака откроет портал, и пожелал спокойного отдыха. Я только кивал в ответ, отлично ощущая снедавшее его нетерпение.

А едва Гуранд удалился, я поднял щиты и направился в гостиную, где Мэлин и ожидавшая нас у двери Сола уже оживленно обсуждали прошедшее мероприятие. Как мне вскоре стало понятно, служанка провела время очень весело, все слуги во дворце желали знать, не капризничала ли гостья и не слишком ли сердился маглор.

– Я очень злой и сердитый, – сообщил я, рухнув в кресло, – так всем и скажи. Особенно после таких обедов, это же уму непостижимо, сидеть за столом три часа!

Хотя на самом деле мы не все время сидели за основным столом, а примерно половину. Затем слуги накрыли несколько небольших столиков, и все разделились на компании согласно интересам. Дамы расселись возле стола, заставленного пирожными и десертами, господа потягивали вино и закусывали сыром и копчеными колбасками, разговаривали о своих делах и каких-то таинственных уходах.

Мне пришлось сидеть за столиком с мрачным магистром, и, кроме одного из его учеников, пытавшегося меня развлекать явно по приказу учителя, никто не решился сесть рядом. Или не захотел?

Правитель исчез после того, как получил магическое послание, и я с неприязнью отметил, что пришло оно в памятном мне черном футлярчике. Мэлин же до конца обеда развлекали сотрапезницы, и теперь она с воодушевлением жаловалась служанке, что чуть не умерла от скуки.

– Я же ничего не знаю про вашу жизнь! Мне непонятно, почему все куда-то собираются ехать, непонятно почему утренние платья носят короче вечерних, почему нужно иметь десять шляпок, почему…

– Мэлин, – не выдержал я, – а может, ты вспомнишь, что уже не на обеде и сходишь переоденешься? Вот у меня намного более сложные вопросы, и то я молчу.

– Какие?! – живо заинтересовалась она и устроилась поудобнее.

– Почему не приехал твой жених или кто-нибудь из его дома? Сколько тут вообще этих домов? Почему ничего не известно о твоем приданом? Где мне найти тебе служанку, когда я сниму нам дом? Как понять, кто из гостей, обедавших с нами, был важнее, а кто просто для счета. Что за странные артефакты висят на шее у правителя и магистра? И наконец, бывает тут ужин или он был одновременно с обедом?

Последний вопрос я прибавил только для того, чтоб наша ушлая служанка не поняла, как важен для меня вопрос об амулетах.

– Домов всегда было ровно двадцать четыре, – посмотрев на задумавшуюся бастарду, начала осторожно объяснять Сола, – и если какой-то дом слабеет или не имеет наследников, то его или делят по другим домам, или отдают символ более сильному дому. Бывает и по-другому, женят кого-нибудь из самого сильного дома на старшей дочери, и он переходит в ослабевший дом и становится его главой.

– А! – глубокомысленно произнесла бастарда и оглянулась на меня.

– Надеюсь, наш жених из сильного дома?! – притворно нахмурился я.

– Да, – успокоила нас Сола, – раньше это был слабый дом, но младший брат повелителя женился на дочери бывшего главы дома, и теперь у него несколько сыновей… у них разные матери, но у нас кровь считается по отцу.

Эта новость меня очень порадовала, значит, Мэлин никто не будет считать тут хуже других. Сама девчонка скептически скривилась, а в душе у нее промелькнуло возмущение.

– Те медальоны, что висят на шее у повелителя и магистра Гуранда, это символы домов, они еще и магические, защищают от нападения и используются как боевые амулеты. Их нельзя потерять или отобрать, можно только получить в наследство.

Я остолбенело смотрел на служанку, мой мозг отказывался верить в ее слова.

– Как интересно, – почти пропела ведьмочка, – так что, магистр Гуранд глава дома?

– Да, очень сильного. У него в доме много мощных магов, и он глава магического совета. – Сола явно пыталась внушить нам почтение к своему хозяину, но мы с бастардой думали совершенно о другом.

Причем, как тут же выяснилось, одновременно об одном и том же.

– Невероятно, – ахнула Мэлин, – а я думала, он просто придворный маг. А когда собираются вместе все двадцать четыре главы домов и на всех одинаковые амулеты, это, наверное, жуткое зрелище!

– Почему, жуткое, – слегка обиделась дроу, – наоборот, торжественное. Но бывает оно, только когда выбирают нового правителя.

– А когда выбирали этого, все были в амулетах?

Мне показалось, что услышав очередной вопрос Мэлин, служанка насторожилась, и я тут же осадил воспитанницу:

– Ну что они так тебе дались! Лучше бы думала, где твои сундуки потерялись!

– Черствый ты, Иридос, и никогда тебе не понять душу девушки! А я как представлю, как сияет эта куча амулетов, прямо дух захватывает! Ты видел, какие там крупные камни? Все как на подбор!

– Надеюсь, королева не забыла положить для тебя в сундук шкатулочку с украшениями, – поднял я к потолку несчастный взгляд, – иначе ты меня в гроб вгонишь этими камнями. Всю дорогу только и слышу: ах, камушки, ах, сережки!

Девчонка оскорбленно на меня уставилась, услышав такую наглую ложь, потом фыркнула и утопала переодеваться.

– А если нужна служанка… – несмело предложила Сола, направляясь к лестнице следом за ней, – то я могла бы… поехать с вами.

– Я подумаю, – пообещал я, усмехнувшись про себя: а может, и правда взять с собой личного шпиона? По крайней мере, хоть знаешь, кто именно в твоем доме доносчик.

А затем поднялся и направился в свои комнаты. Кроме спальни на третьем этаже находились кабинет и очень удобная купальня, и не важно, что лохань была выдолблена из огромного дубового чурбака, зато из бронзовых кранов текла и холодная, и горячая вода.

И вот в этой купальне, предварительно выпив зелье от головной боли и усевшись в горячую воду, я позволил себе погрузиться в размышления о том, что нам сообщила Сола.

Хотя о том, чем я настолько поразил магистра и куда он так спешил, нетрудно было догадаться еще во время ее рассказа. Ведь если артефактов ровно двадцать четыре и все главы домов появлялись на выборах правителя украшенными этими символами власти, значит один артефакт либо был поддельный, либо утерян позже, и потерявший его дом до сих пор скрывает этот факт. И именно это и побежал сейчас выяснять магистр.

Либо есть еще какое-то обстоятельство, какого я пока не знаю, но теперь просто обязан выяснить. Ведь можно не сомневаться, едва глава дома, утративший амулет, или его сыновья в случае, если он и сам исчез вместе с символом, узнают, что артефакт у меня, они немедленно пожелают его вернуть. А поскольку, пока я жив, снять его невозможно, то не нужно быть мудрецом, чтоб угадать, на кого откроют сезон охоты эти доблестные дроу.

И, стало быть, первым делом мне нужно немедленно усилить собственную защиту… и выяснить, какой из домов остался без главы. Ну и выдать своим оборотням дополнительные указания. Великая пентаграмма! Оказывается, я уже привык считать их своими, пусть пока не семьей или стаей, но чем-то вроде подопечных по контракту. И не особенно рад, но и отказаться не могу.

Выбравшись из лохани, я торопливо натянул найденные в гардеробе легкие штаны и рубаху и помчался в кабинет, вспомнив, что видел там шкаф с толстыми томами. Надеюсь, что среди них отыщется описание висящей у меня на груди драгоценности.

Увы. Очень скоро я убедился, что предоставлять такие книги гостям, а особенно гостьям, никому и в голову не пришло. Зато в шкафу нашлось много полезных трактатов по этикету, истории и законодательству Дройвии. Даже виды нелюдей были подробно описаны и зарисованы, и я взял эту книгу, чтоб просмотреть перед сном. А пока устроился за столом и принялся писать подробные указания Таилосу. Хоть и не нравилось мне, что медведь решил сам прибыть в Дройвию, пришлось согласиться, когда мне сообщили, что он в молодости жил тут несколько лет.

– Маглор Иридос, я ухожу, откроете мне дверь? – Появившаяся служанка стрельнула любопытным взглядом по разложенным на столе предметам.

– Иди, – кивнул я, – спокойной ночи. Двери сами откроются, я на тебя настроил. Ты всегда сможешь выйти и войти.

Говорить, что сигналки все равно сообщат мне о ее действиях, я, разумеется, не собирался, в последнее время недоверчивость стала моим девизом.

– Что будем делать? – переодетая в свой мужской костюм Мэлин явилась сразу, как только за Солой закрылась дверь.

– Если собираешься ехать со мной после завтрака к порталу встречать Агана и его друзей, то делать будем платье. Не можешь же ты ходить в одном и том же.

– Ир, а может, нам уже пора удирать?! – Бастарда решительно села напротив и уставилась на меня зелеными глазищами.

– Это еще почему?

– Не притворяйся. Ты и сам все понимаешь. Если этот чертов символ у них украли или убили их главу, то теперь они убьют тебя.

– Я всегда подозревал, что ты только прикидываешься дурочкой. Кстати, поздравляю, с повелителем у тебя все отлично получилось, вот только на вопрос про родичей ты ответила неправильно.

– Я растерялась. А как нужно было сказать?

– Что я запретил это рассказывать. Или что они запретили. Не забывай, что ты еще несовершеннолетняя.

– С тобой забудешь! А запрещать мне ты не имеешь права… потому что контракт закрыт.

– Мне вполне могла дать такое право известная тебе особа, когда всучила новый контракт. Но не забывай, что и без контракта я имею право тобой командовать, – напомнил я про свои привилегии вожака. – Только никто пока не должен об этом знать.

– Тогда мне, наверное, пора выходить из стаи, ты ведь обещал, что отпустишь по первому требованию?! – ехидно протянула девчонка.

– Я передумал, – отрезал я, и в отличие от ведьмочки вовсе не шутил. – То обещание было скоропалительным и неверным. Так ты будешь делать платье или мне ехать одному?!

Как сообщил нам магистр по дороге во дворец, сегодня никаких официальных мероприятий не будет, поскольку жених еще в пути и мы можем отдохнуть или осмотреть столицу.

Само собой, я выбрал прогулку по столице, и Гуранд пообещал прислать карету после обеда. Ну да, перевел я для себя его любезное сообщение, к этому моменту он успеет проинструктировать своих шпионов и принять все меры, чтобы мы не улизнули. Хотя магистр не может не понимать, что если я пожелаю удрать, то удеру, а при особо сильном желании прихвачу с собой и бастарду.

Никогда не поверю, что такой опытный маг и интриган не успел хотя бы частично выведать некоторые самые важные тайны маглоров.

– Мэлин, – позвал я воспитанницу, едва мы оказались в своей башне и следилки доложили, что служанки тут нет, – извини, что я до сих пор не нашел возможности поговорить. Ты хотела мне что-то сказать, я слушаю.

– Уже не хочу, – небрежно отмахнулась она и шагнула к лестнице.

И в тот же миг, взвизгнув, обнаружила себя в кресле, накрепко примотанной к нему воздушной лианой.

– Мэлин! – Вот ведь не собирался я рычать, а этот угрожающий звук вырвался из горла непроизвольно. – Если я говорю, что не мог, значит, действительно не мог. Я еще тогда понял, что это что-то серьезное, а о серьезных вещах я привык говорить в спокойной обстановке.

Ощутив знакомое напряжение в кончиках пальцев, я глянул на руку и раздосадованно рыкнул снова. Драконьи когти сияли синевой каленой стали. Чтоб успокоиться, мне пришлось шагнуть к окну, и не моя вина, что этот шаг оказался чересчур стремительным. Когда наружу вылезает защитная шкура, она меняет и мои движения, и скорость, и даже голос.

Зелень сада, мирное голубое небо, мотыльки над клумбой ирисов, тишина и покой пустынных дорожек и лужаек уже через минуту успокоительной волной плеснулись в душу, расслабляя и принося умиротворение и раскаяние. Когти исчезли, словно их не было, и я почти повернулся к бастарде, как заметил в глубине сада, на ступеньках увитой цветущими плетями беседки двух молодых мужчин. Несомненно, дроу, и, бесспорно, знатных, судя по дорогой одежде и блеску камней, украшающих пояса с оружием.

Но вовсе не этим они меня задели, и не из праздного любопытства я так пристально рассматривал их наряды. Тот, что повыше, показывал прутиком на нашу башню и что-то убежденно доказывал собеседнику. И его жесты почему-то показались мне так знакомы, что я не удержался. В несколько шагов пересек комнату, остановился за шторой второго, распахнутого по случаю замечательной погоды, окна и торопливо запустил в сторону дроу самую мощную и незаметную следилку.

Синеватый ореол аур незнакомцев выдавал в них магов. Не самых сильных. Постепенно у меня появилась возможность сравнивать ауры дроу с аурами магистра и правителя. Благо в родном дворце никто из них аур не скрывал и не маскировал.

– Ну, всего один шанс… – Едва услышав этот голос, я напрягся, и когти вновь полезли наружу, не узнать его было невозможно. – Если у меня не получится, пойдешь сам. Всего один шанс и один день… прошу. Я уже сообщил, что ты приедешь только завтра утром.

– Тебе все равно не удастся его убедить, даже если все получится, – мрачно и обреченно вздохнул его собеседник, – но, если что-то пойдет не так, как ты задумал, нам придется бежать… до западных границ, если не дальше, и просить убежища у гномов. Ты же знаешь, как он носится со своими планами!

– Зийл, я бы мог ничего не говорить тебе… но я не хочу, чтоб ты понял это неправильно. Мне слишком дорога наша дружба… и твое счастье… ну позволь я попытаю удачи?! Подумай сам, сколько судеб зависит сейчас от твоего решения. Я же не прошу мне помогать, просто разреши и не мешай.

– Хорошо… ты пользуешься тем, что я сам так думаю… – тяжело вздохнул дроу, которого звали Зийл, – можешь считать, что меня нет… но если что, я буду у Бинага.

Он поправил камзол, махнул рукой и торопливо ушел по дорожке, ведущей в глубь сада.

Его приятель, с так знакомым мне голосом и жестами, запомнившимися очень отчетливо, хотя я видел этого мага всего один раз там, на куче камней, загородивших дорогу на Тушер, быстро достал из кармана листок, свернул в трубочку и сунул в черный пенальчик.

А отправив письмо, еще раз пристально рассмотрел нашу башню и неторопливо направился в сторону центральной части дворца. Я немедленно послал ему вслед сигналку и прикрепил к сапогу незаметный маячок, затем убрал все следы своей шпионской деятельности и лишь после этого вспомнил про Мэлин.

– Извини, – размотав связывающую лиану, сухо бросил я ведьмочке и направился к лестнице.

Сейчас мне не до выяснения причин ее упорной обиды на меня, хотя еще несколько минут назад именно этим я и собирался заняться: понять, что такое гадкое я ей сделал в ту ночь, когда сражался в расщелине со скальниками. Однако до обеда оставалось меньше двух часов, а мне нужно успеть обдумать происходящее и укрепить щиты. Как-то не верится, что преследовавший нас в Сандинии маг выпросил один день для того, чтоб устроить приятный сюрприз.

– Ир… – Голос девчонки был немыслимо тих, но в нем било ключом горькое отчаяние, и лишь потому я заставил себя остановиться.

– Да.

– Я была не права…

– Очень рад, что ты это поняла.

– Но ты тоже был не прав, Ир! – Она вдруг вскочила с кресла и в ярости швырнула на пол стоявшую на столике кружку. – Ты каждый раз связываешь меня и не даешь даже слова сказать! Почему ты решил, что я собиралась тянуть тебя руками там, возле скалы?! Они ведь по цвету такие же, как мавки и полуденницы, эти скальники! А с теми можно справиться только жаром души… потому что они первым делом и накрывают жертву дурманом, чтоб душа уснула!

– Так, – сразу вспомнил я вспыхнувшее в груди тепло, которое приписал артефакту, – и как это действует?

– Нужно только подумать… что-то хорошее… – ее голос снова стих, – и со всей силы бросить… если есть оберег или личный амулет, то лучше в него, а нету, так просто в солнечное сплетение. Мавки и кикиморы сразу отступают… они холодные, тепла не выносят. Но снаружи на них щиты… как на оборотнях. А когда начинают пить магию, приоткрываются.

– Почему ты заранее не предупредила?

– Так откуда я знала?! – вытаращила глаза ведьмочка. – Я сама смекнула, только когда ауру рассмотрела.

– Извини, я в тот момент ничего не понял, спасибо, – начиная догадываться, что она меня спасла, покаялся я, но девчонка внезапно отмахнулась:

– Да не за что, если бы эта магиня не мешала, он бы сам тебя бросил. Оборотней они не трогают. А он ее почувствовал и пытался через тебя добраться, мы же нелюдей лучше магов видим.

– Все равно спасибо. – Настроение стремительно улучшалось, но не указать бастарде на ее ошибки я не мог. – И все же ты не права. В таких случаях нельзя гордо стоять и ждать, пока все догадаются, нужно быстрее объяснять, как действовать. Это нам повезло, что они ушли, могли и дальше нападать, я там не меньше четырех штук насчитал. Поэтому еще раз спасибо. А теперь отправляйся собирать вещи. Таил пообещал, что сегодня к вечеру у нас будет свой дом.

– Замучает он меня теперь наставлениями, – уныло буркнула себе под нос девчонка, – нет бы, кого другого привели.

– Будет тебе и другой, – загадочно фыркнул я и поторопился в свои комнаты, чтоб не объяснять, кого именно я имею в виду.

Когда я вернулся в башню, оказалось, что меня ожидает сюрприз. Мэлин сидела в гостиной в кресле с самым загадочным видом, но сквозь ее показную невозмутимость горячо светились любопытство и нетерпение, слегка разбавленные растерянностью. Невероятный букет.

Не менее потрясающий, чем тот, что стоял в корзине посредине комнаты. Сотни пышно расцветших роз и бутонов, искусно обрамленных зелеными веточками, источали нежнейший аромат. А между ними торчал изящный конверт, украшенный золотыми виньетками. По моему мнению, девушки должны ахать и падать в обморок от таких букетов, и то, что моя воспитанница даже не подумала ничего этого делать, второй раз за день наполнило мое сердце гордостью. На этот раз за собственную предусмотрительность: я ей не раз и не два объяснял, что самые подлые и грязные ловушки обычно располагают в самых привлекательных предметах.

– Кто это принес? – бдительно обойдя корзину стороной, я опустился в соседнее кресло. И немедленно накрыл нас защитным куполом.

– Один из дворцовых лакеев. – Ответ протиравшей окно Солы подтвердил мои подозрения.

– Что сказал?

– Что госпоже Мэлин просят передать в знак глубочайшего восхищения.

Наглец. Но какой ловкий! Не успел получить разрешение действовать, как немедленно ринулся в бой. Я едва не рычал от возмущения, скрупулезно проверяя подарок на наличие каких-либо заклинаний.

От самых безобидных очарования и приворота до смертельно опасных проклятий. Ведь зачем-то же он вымолил у друга этот день?!

Однако ничего так и не нашлось, ни единого заклинания или ловушки. Совершенно чистая от магии и зелий корзина и такое же чистое послание. Хотя я отлично понимал, что сам по себе этот факт ничего не значит. Или, вернее всего, значит очень много. Желание убедить в искренности и порядочности своих поступков, притупить бдительность и втереться в доверие – вот как можно понять этот первый шаг. И теперь нам остается только выяснить, каков будет второй.

Я осторожно достал из букета воздушной лианой конверт, вскрыл, достал письмо и еще раз тщательно проверил. А только затем учтиво положил его на колени Мэлин.

– Можешь прочесть, ни заклятий, ни зелий на нем нет.

– А ты?

– Ты меня с кем-то путаешь! – В моем взгляде пылало непритворное возмущение. – Я не читаю чужих писем!

Мне это совершенно не нужно. Пока я разворачивал листок, одна из следилок запомнила несколько написанных там фраз.

Совершенно банальных, между прочим, вот они, горят перед моим внутренним взором.

«Прекрасная, несравненная, сражен с первого взгляда, таит надежду на встречу, хоть несколько слов, хоть взгляд…» У меня никогда бы не хватило ни наглости, ни самоуверенности написать такое незнакомой девушке. А тем более той, кого несколько раз пытался убить. Разумеется, просто так я ему этого не спущу… только не нужно торопиться. Повелитель определенно клюнул на мои слова про неизвестного Бинага, и теперь его ход.

– Иридос! – вывел меня из задумчивости голос бастарды. – Что делать?

– Обедать, – серьезно сообщил я, – ты не забыла, что в три часа нас будет ждать карета?

– Я не про это, а про букет и письмо!

– Ну, цветы, как мне кажется, лучше поставить в воду, чтоб не сохли, а с письмом решай сама. Сола! Обед уже принесли?

– Да, господин маглор, все готово. – Служанка перестала тереть сверкающее чистотой стекло и побежала открывать дверь в столовую. – Прикажете наливать суп?!

– Отлично, – похвалил меня уже знакомый голос хозяина, когда я впутал в сеть последнюю ловушку и открыл глаза, – можно взять вас за руку?

– Разумеется, – догадавшись, что именно он хочет проверить, протянул я Унгердсу раскрытую ладонь, – не желаете присоединиться к нашей трапезе?

– Странно, у вас еще почти две трети резерва, – уважительно сообщил он, словно я сам этого не знал, – обычно такая защита берет больше.

– Я не стал ничего рвать или перестраивать, только дополнил и усилил, – не желая принимать незаслуженной похвалы, качнул я головой, – здесь была очень мощная защита, поэтому энергии ушло меньше. Но у меня после того, как я стал оборотнем, резерв пополняется намного быстрее, поэтому я не экономлю. Так вы идете со мной?

– А я вам не помешаю?

Меня неописуемо удивила прозвучавшая в его голосе нерешительность, до этого он вел себя очень твердо.

– Никогда. Мои люди на самом деле довольно добродушные существа и рады тем, кто не смотрит на них с пренебрежением или брезгливостью.

– Вы называете их людьми? – шагая впереди меня в сторону голосов, живо заинтересовался он. – А некоторые считают зверьми.

– Эти некоторые – сами дикие животные, не понимающие самых простых вещей, – резковато отозвался я, успев наслушаться за время путешествия немало самых невероятных и лживых баек, раздражавших своей ограниченной нелогичностью. – У них оборотни – это звери, превращающиеся в людей, чтобы ходить по трактирам и соблазнять хуторянок. Им не дано понять, что ни одному зверю ни с какой стороны невыгодно менять свое чуткое, ловкое, быстрое и сильное тело на неуклюжее человеческое. Вот людям, обладающим особыми способностями, наоборот, выгодно создать на время опасности или боя более сильный и проворный защитный кокон.

– Спасибо, – вдруг тихо и проникновенно сказал он, – мне нечасто доводится встречать молодых людей, так верно определивших суть этой категории магов.

– Мне, конечно, приятно, но это не мои выводы. Мне когда-то объяснил это учитель, и я ему поверил, даже не предполагая, что придется испытать это на своей шкуре.

– А кстати, – шагнул нам навстречу из кухни Таил, – тебе придется, Ир, показать свою шкуру. Мы привели с собой новичков, они хотят вступить в стаю.

– Нет ничего проще. – Что-то в этом роде я и предполагал, когда медведь сообщил, что у него остались тут знакомые.

– А мясо у вас готово?

– Готово.

– Ну, и где тогда твои друзья?

Я шагнул в освещенную солнцем просторную кухню, осмотрел настороженно замерших новичков – женщину средних лет и троих мужчин.

Один из них был старше всех, двое парней явно приходились ему сыновьями. Стало быть, семья, понял я, приветливо улыбнулся оборотням и спрятал свою родную внешность. Ну а что ж тут раздумывать, раз они доверяют мне свое будущее, то имеют права знать, с кем рядом придется сражаться, если возникнет такая надобность.

Блеснули стальные когти, туго натянулась на плечах рубашка. Красноватые ячейки расчертили руки, и в начищенном до блеска боку бронзового котла отразились желтые глаза.

«Красавчик!» – хихикнул я сам над собой и протянул новичкам ладонь.

Вслед за бурым медведем ее лизнула крупная рысь, за ними, настороженно косясь на окружающих, скользнули два барса. Младший попробовал шутя прикусить клыками мою руку и озадаченно уставился на кожу, ища хоть малейший след своих зубов.

– Глуп, – убирая кокон, фыркнул мужчина и отвесил сыну оплеуху, – не узнал чешую песчаного дракона.

– Не ругай его. – Мне и самому был интересен этот эксперимент. – Я тоже не сразу сообразил, что это такое. Поздравляю вас со вступлением в семью и прошу разделить с нами первую трапезу.

Вернув собственную внешность, я пригласил хозяина, и мы сели за стол, предоставив Агану и Марту раздавать мясо, начиная с новичков.

– И что они теперь должны для тебя делать? – Дроу смотрел с каким-то болезненным интересом.

– Теперь они могут в любой момент попросить помощь семьи и защиту. – Я чувствовал, что вопрос для него вовсе не праздный, и отвечал очень серьезно. – А когда помощь понадобится кому-то другому, должны помочь, чем смогут. Но вообще мы копим деньги, а Кахорис ищет поместье, где спокойно жили бы семьи с детьми и те, кто не может защищаться в одиночку.

– Он уже нашел одно, – кивнул Таилос, – мы выкупили долги той девушки, Эрники, и предложили ей за остальную часть больше других покупателей. Она сможет на эти деньги купить книжный магазинчик или шляпную мастерскую, а имение достанется нам.

– Но нужно будет за ней присматривать, – вспомнил я доверчивую невесту, – чтобы больше не обманул никакой негодяй.

– Не волнуйся, – хитро хмыкнул Аган, – уже присматривают.

– Жулики, – восхитился я и повернулся к Таилосу, – тебе деньги нужны? У меня есть обязательство повелителя, можно получить в любой момент.

– Нам Кахорис выдал, – отмахнулся он, – еще есть. Сначала расскажи, как тут обстоят дела, а то Мэлин что-то утаивает.

– Дела странные, – пришлось признаться мне, – я пока никак не могу понять, что не так с нашим женихом. Но командира тех дроу, что обрушили на дорогу скалу, я сегодня видел, и позже он прислал Мэлин букет с признанием в любви.

– Ир, а почему ты мне не сказал, что это был он? – Так и подскочила бастарда.

– При Соле я тебе должен был говорить? Ты что, не видишь, что она за нами шпионит? Или не поняла, что букет появился не без ее помощи? – разозлился я. – Таилос, объясни своей падчерице, что во дворце нельзя говорить все, что думаешь и знаешь!

– Я объясню, – помрачнел медведь и неожиданно признался: – Но она мне не падчерица… к сожалению. Мы с Орисьей так и не помирились.

– Так, – сразу забыл я про дворец и про дроу, – а почему ты тогда сам сюда прибежал? Почему не остался ее уговаривать? Чего молчишь?

– Иридос, это серьезный вопрос. Давай не будем сейчас…

– Хорошо, – согласился я, – поговорим позже. Но Мэлин тебе все равно родственница, она единственная родная сестра твоего сына, так что как ни крути, родня по крови. И пусть она попробует мне доказать, что это не так!

– И не подумаю, – вдруг объявила вредная девчонка, встала со своего места и села рядом с медведем. – Мне Таилос сделал столько добра… другого отца я не признаю. Прости Тай… из-за меня тебе пришлось скрываться.

– Дурочка, – он облапил ведьмочку за плечи и прижал к груди, – я тебя всегда за родную считал и никогда всерьез не сердился. Ты же глупым ребенком была… а эти ведьмы кого хочешь запутают.

– Спасибо, Таил, – всхлипнула Мэлин, – я боялась, что ты никогда не поймешь.

– Чего уж тут не понимать, – оборотень гладил ее по голове огромной ладонью и заботливо стирал слезы, – если сама Мильда прощения попросила. Кстати, – он обернулся и виновато посмотрел на меня, – она идет сюда.

– Кто? – почувствовав, как по спине скользнул холодок нехорошего подозрения, переспросил я. – Кто это – Мильда?

– Это бабушка… – ошеломленно пробормотала ведьмочка.

– Тогда спрячьте меня, – схватился я за голову, – или я сам спрячусь! Тай, не пойму только, как тебе в голову могло такое прийти, позвать ее сюда?!

– Ты ее просто не знаешь, – безнадежно сообщила бастарда, – ее никто не зовет. Она сама приходит. Но твоя идея мне нравится. Когда будешь прятаться, не забудь и меня.

– И не мечтай, это твоя бабушка, сама с ней и разбирайся. А я пойду подумаю: нужно ли предупредить Изиренса о приближении катаклизма или пусть оставшиеся дни поживет безмятежно? Где моя комната?

– Комнату мы тебе покажем, – ухмыльнулся медведь, – но думать будешь потом. А сейчас, как я обещал, начнем изучать законы.

– А кристалла с этими законами нет? – уже понимая тщетность своей надежды, осведомился я. – Мне проще выучить через кристалл. И у тебя есть дело поважнее, чем забивать мне мозги. Нужно выяснить, кто этот негодяй, приславший Мэлин цветы, где он сейчас и кто такой Бинаг.

– Ну, про Бинага я сам могу вам рассказать, – неожиданно вмешался в наш разговор помалкивающий магистр. – Это хозяин дорогой кофейни, что находится неподалеку от дворца. У него довольно темная репутация, а в его заведении столько дверей и потайных выходов, что там любят встречаться дроу самых разнообразных профессий. И самого разнообразного статуса. От принцев до наемников. Там всем находятся отдельные комнатушки, где можно подождать кого-то за чашкой кофе, поговорить, заключить сделку, в общем, все, что угодно.

– Спасибо. – Я вернулся к столу, сел и задумался. – Это несколько меняет дело. Тогда туда не нужно соваться, слышите, Тай? Это может быть очень опасно. Мне лучше пойти туда самому… хотя скорее всего я уже опоздал.

– А тебя никто бы и не пустил, – фыркнул пренебрежительно медведь. – Нам Кахорис настрого приказал глаз с тебя не спускать, вот и не спустим.

– Хочешь сказать, что у меня теперь трое конвоиров? – заинтересовался я. – И как вы сможете меня удержать?

– Очень просто, – захохотал наглец. – Кахорис и подсказал. Возьмем с тебя честное слово, и сам никуда не пойдешь.

– Интриганы. А я еще думал, что это только Гуранд такой. – Я шутил, но не мог не понимать, что они правы. Теперь я отвечаю не только за себя, и от моего здоровья зависит не только моя жизнь. И потому они приложат все силы, чтоб оградить меня от всего, что считают опасным.

– И кстати, – небрежно бросил Аган, – с чего ты взял, что нас трое? Мы специально не пошли все через портал, чтоб этот самый Гуранд не запомнил всех лиц. Скоро придут еще трое, и вот эти люди, Чарит с семьей, тоже будут жить тут. Вариса отличная кухарка.

– Ну, разумеется, пусть живут. – Едва выговорив эти слова, я почувствовал, как оборотней покинуло странное напряжение, и сообразил, что у новичков не только нет дома, но и навалились какие-то свои беды. – Комнат тут хватает. Но вы же понимаете, что я легко пройду там, где вы не справитесь и втроем.

– Это ты не понимаешь, – жестко оборвал меня Таил, – что вчетвером мы пройдем там, где ты один можешь и потеряться. И не спорь, Кахорис назначил меня твоим главным телохранителем и сказал, что ты сам дал ему право назначать нас туда, куда он считает нужным.

– Что, я и в самом деле так сказал?! – шутливо схватился я за голову. – Поздравляю, ваш вожак – совершенный болван.

– А мы и не ждем от тебя особого ума, – ехидно «утешил» медведь, – нам достаточно, что тебе можно верить. А теперь вставай, и идем учить правила, кристалла с ними просто не существует.

И мы пошли, провожаемые веселыми ухмылками остальных и задумчивым взглядом магистра.

– Как вы устроились? – Магистр Гуранд смотрел на меня с нескрываемым интересом. – Прислугу уже нашли или прислать вам горничных? Насколько мне известно, магистр Унгердс слуг не держит, предпочитает обходиться собственными силами.

– Спасибо, – вежливо отказался я, старательно скрывая рвущееся наружу нервное веселье, – все в порядке, мы уже набрали полный штат.

А в памяти своевольно всплыли свежие картинки прошлого вечера, очень позднего вечера. Скорее даже начала ночи.

Большой сад, раскинувшийся за особняком магистра Унгердса ди Каллейна, был так же стар, как и особняк, но не в пример ему и подъездной аллее совершенно не ухожен. Деревья пестрели невыпиленными засохшими ветвями, кусты разрослись в непроходимые дебри, сорняки вымахали по пояс и цвели буйным цветом, даже в ночной тишине привлекая к себе различных мошек и жучков.

Я сидел в стоящем на ступеньках заднего крыльца кресле, а мимо, то иссякая, то снова оживляясь, скользил ручеек молчаливых теней. И не все из них были оборотнями, среди женщин почти каждая вторая была дроу, чистокровная человечка или смеска. А вот малыши были оборотнями почти поголовно, и, собственно, ради них эти люди различными путями пробирались весь вечер и начало ночи к задней калитке сада. Именно в тревоге за их будущее бросали или оставляли родственникам дома и лавки, мастерские, нажитый скарб.

Потому и не сияли ни особым счастьем, ни радостью их лица, потому и мои парни стояли строгими молчаливыми статуями за моей спиной. Сияла и улыбалась только ведьмочка, ожидавшая с большой ложкой в руке ближе к входной двери возле столика, на котором красовалась внушительных размеров супница с зельем.

Мы сварили его вместе с ней в присутствии заинтересованных оборотней, коим мною было объявлено, что я намерен внести усовершенствование в процесс приема в стаю: чтоб не тратить время в первый день на необходимое лечение и защиту, напоить их зельем, в которое я накастую всевозможных заклинаний. Для вкуса и запаха мы насыпали в котел всех самых любимых оборотнями трав: и мяты, и мелиссы, и котовника, а затем влили донникового меда и яблочного сиропа.

И каждый новый сородич стаи, лизнувший мне руку и выслушавший краткое, но веское поздравление Таилоса, подходил к Мэлин и получал ложку душистого, коричневатого зелья. А распробовав и узнав знакомые вкус и аромат, оборотни начинали успокаиваться, светлеть лицами и уже уверенно проходить в дом, где были расставлены столы и Вариса с сыновьями оделяла их первой совместной трапезой.

– Может быть, – еще осторожнее и деликатнее осведомился магистр, – вам нужны деньги? Не стесняйся, просто сообщи мне, и вы получите столько, сколько пожелаете. Ее величество написала, чтоб мы открыли для вас неограниченный кредит в счет государственных расчетов.

«Как странно – ехидно прищурился я, – мне она ничего не написала».

– Кстати, – внимательный дроу правильно растолковал мою ехидную гримасу, – ее придворный магистр просил передать, чтобы ты прислал ему вестника, почему-то его послания тебя не находят.

Когда мы шли сюда из Деборета, послание меня нашло – я снова едко ухмыльнулся, – а что же произошло с тех пор? Вроде ничего особенного. Но мне нетрудно послать вестника, особенно если это касается денег. Хоть здесь есть гномий банк, тратить деньги стаи на оплату королевских интриг мне совершенно не хочется.

– Я напишу сегодня же, – вежливо кивнув магистру, я осторожно оглянулся проверить, как дела у Мэлин.

Хотя я не убрал ни одной из следилок и продолжал неустанно наблюдать за гуляющей по веранде парочкой, слушать эмоции бастарды отнюдь не считал возможным. Позже, не сейчас, когда прошло всего полчаса с момента знакомства.

Я думал долго. Точнее сказать, непозволительно долго, на лице повелителя даже начало проступать откровенное разочарование, и лишь для того, чтоб его стереть, пришлось спросить:

– А моя подопечная? Я не имею права бросить ее без присмотра.

Разумеется, мы предусмотрели некоторые хитрости и на тот случай, если я волей случая или правителя окажусь слишком далеко от Мэлин, и волновало меня сейчас вовсе не это. Я был наслышан о том, какими методами ведутся допросы в королевстве и прочих государствах, и не желал принимать участия в этой мерзости. Но с другой стороны, было очень заманчиво услышать его оправдания, и вот это и заставило меня так долго колебаться.

– Но у вас же есть с собой кто-то из друзей, – хитро ухмыльнулся магистр, – пусть пока последит вместо вас.

– А господа… – я покосился на сидевших на веранде дроу, – не будут шокированы? Он ведь не станет изображать из себя лакея.

– Ну, во всяком случае, они промолчат, – отозвался Гуранд, следя, как я снова достаю зеркало.

– Аган, я иду посмотреть на допрос, иди посиди на веранде.

– Иду, – коротко отозвался парень, и я спрятал зеркало.

– Вы им все объясняете? – шагая впереди меня, недоверчиво бросил повелитель.

– Они мои друзья, – вздохнул я, въедливые проверки каждого сказанного слова начали надоедать.

– Где эта веранда? – стремительной тенью выскользнул из-за куста Аган, и дроу дружно схватились за рукоятки кинжалов.

– Смотри вперед, видишь? Только садись подальше от Мэлин.

– Я же не враг себе, – буркнул оборотень и сделал вид, что только теперь рассмотрел правителя и мага, – доброе утро, ваше величество!

– И этот оборотень, – задумчиво протянул магистр и уставился на меня.

– Я предпочитаю говорить – человек, – отозвался я непримиримо, – и не вижу ничего особого в том, как этот человек использует магию. Подожди, Аган, я замаскирую твою ауру.

Он широко улыбнулся и картинно застыл перед нами, ожидая, пока я добавлю в ореол ауры синевы, скрывающей его родную зелень.

– Всё, иди.

– Ваша собственная аура тоже подправлена? – заинтересовался магистр, но отвечать честно на этот вопрос, по моему мнению, было несколько рановато.

И Гуранд, и сам правитель пока не доказали мне, насколько можно на них положиться и с какими намерениями они так настойчиво выпытывают мои тайны.

– Вы забываетесь, магистр. Я не ваш подданный и даже не подданный ее величества и имею право не отвечать на провокационные вопросы. Если вас что-то насторожило в моей персоне…

– Извини, Иридос, – резко перешел он с официального обращения на дружеское, – я был не прав, задавая такой вопрос. Просто надеялся… хотя действительно не имею пока права. Мы пришли.

Перед нами высилась такая же бревенчато-резная башня, как и все остальные, но дверь, приоткрывшаяся при приближении правителя, была обита коваными полосами.

– Прошу, – насмешливо произнес Гуранд, и я спокойно шагнул внутрь.

Как бы он ко мне ни относился, связываться с советом магистров плато не решится никогда. Все, что мне грозит в случае официального наказания, это немедленный портал на родину. Ну а о том, что бывают и неофициальные методы, и трагические случайности, я предпочитал не задумываться. Не выглядели эти дроу настолько глупыми, чтоб решиться на такое.

Однако не успел я сделать и трех шагов, как меня довольно грубо оттолкнули сначала один раз, потом другой.

А потом уже я сам рассмотрел, что происходит в центре просторного помещения, и ринулся вперед, одним взмахом рук отбрасывая дроу в разные стороны. Повезло еще, что вовремя сообразил, откуда у меня взялась такая силища, и мгновенно спрятал чешуйчатую кожу.

Но когти все же на миг оставил, чтобы перерезать веревки, которыми бесчувственное тело дроу с пугающе синими губами было привязано к стоящей посредине странной конструкции из серебряных прутьев. Пальцы коротко кольнуло незнакомым заклинанием, когда я подхватывал падающее тело Даверлиса на руки, но тут же сработала моя защита, полыхнула разноцветными сполохами, выдала залп огня и дыма по ринувшимся было ко мне дроу, и они с руганью отскочили.

Но мне было не до них. Все следилки, какие я успел перебросить на пленника, верещали, что я держу на руках умирающего. И поскольку я не видел на нем ни крови, ни ран, это был либо яд, либо заклятие. А для того чтоб установить точно, требовалось произвести срочное обследование.

Шагнув к заваленному всякой ерундой столу, я воздушной метлой смел с него в угол жалобно звякнувшие железки непонятного предназначения, положил дроу на доски и разорвал на его груди рубаху.

– Я помогу, – встал рядом Гуранд, но я отстранил его локтем.

– У нас разные методы… – Объяснять подробнее не было ни времени, ни желания. Магистр не глуп и сам прекрасно знает, когда магическое обследование проводит целитель одной школы, представителям другой лучше не лезть. Заклинания разной силы и стихии будут смешиваться и искажать картину происходящего.

Сам я привык использовать водный поисковичок и, поискав взглядом кувшин с водой, привычно дернул его к себе воздушной петлей. Тонкий упругий водяной жгутик, усиленный заклинанием определения яда, скользнул в рот умирающего, проник в желудок и дальше, проверяя каждую попавшуюся на пути крошку и каплю. Но он ничего сегодня не ел, этот странный дроу, так упорно стремившийся нас убить. Или хотя бы девчонку. И это было плохо, крошечная капелька яда из сока синей белены, проглоченная им минуту назад, попала прямиком на жаждущие еды стенки пищевода, нетерпеливо принявшиеся ее поглощать. Хитрый дроу и момент удачно выбрал, рычал я про себя, создавая заклинание очищения. Глотнул невесть где запрятанное зелье как раз тогда, когда один надзиратель направился открыть нам дверь, а второй отвлекся на это действие.

Дверь резко распахнулась, и там послышались тихие споры, напоминающие перебранку, и какая-то возня. Эти звуки не смогли заставить меня оторваться от заливания в желудок пациента нашпигованной заклинаниями воды, я лишь мог себе позволить ехидно ухмыльнуться.

Следилки сразу сообщили, что это примчалась Мэлин, и на месте правителя я не стал бы становиться на ее пути. Впрочем, он и сам довольно быстро это сообразил, судя по тому, с какой скоростью возле меня возникли новые зрители.

– Что с ним? – Племянник повелителя не удержался от крика и попытался оттеснить меня от друга, но я только коротко рыкнул:

– Аган! – и маркиз исчез.

– Что нужно? – Решительно сдергивая с рук кружевные перчатки, встала с другой стороны стола ведьмочка, и я немедленно выдал ей кучу заданий:

– Пустую бадью, еще воды, в нее отвар льна, ромашку и алоэ по две ложки на кружку, чистые салфетки… заживляющее зелье. – Чем больше Мэлин будет занята, тем меньше будет мешать мне.

Мне пришлось потратить несколько томительных минут, чтоб вычистить и воссоздать обожженные ядом стенки пищевода. Рассмотрев в бадейке, которую нес выливать оборотень, следы крови и почерневшей ткани, маркиз, которого Аган всучил надзирателю, застонал так горько, что повелитель не выдержал и приказал ему выпить сонное зелье. И даже самолично проследил, как племянник с мученическим видом глотает поданное магистром снадобье.

– У вас всех пленников так допрашивают? – Хотя воздушная лиана еще непрерывно размазывала по восстановленным участкам пищевода заживляющее зелье, а заклинание очистки фильтровало последние капли крови, мой пациент уже дышал ровно и чисто, и я мог позволить себе немного поиронизировать.

– Ты хорошо справился, – не обращая никакого внимания на эту язвительность, похвалил магистр и подколол: – А по какой стихии у тебя не было высшего балла?

– По подчинению металлов. – Я уже сообразил, что зря сказал им про академию, да и сам теперь начинал догадываться, что это было не совсем справедливо, дать мне такое же сложное задание, как Финелису, у которого была способность к магии металлов, он сам мне потом все подробно рассказал, сияя от счастья.

– А все остальные – высший балл? – Повелитель смотрел на меня как-то странно.

– Маглор Иридос, – вдруг перебил этот допрос Аган, – нужно покрывало, завернуть его.

– А? – Я смотрел в хитро поблескивающие глаза оборотня и ощущал, что что-то снова неверно понимаю.

– Ну, мы же забираем его себе?! – Волк улыбнулся слегка кровожадно, хотя я отлично видел, что он просто позирует.

– М-да? А почему, ты можешь мне рассказать?

– Мы же его спасли, – пожал плечами оборотень, нагло присоединяясь к моей победе, – а по законам дроу, кто спасет преступника, тот ему хозяин.

– М-да? – снова поразился я. – Какие интересные законы. А это ничего, что мы не дроу и даже не подданные этой страны?!

– Ничего, – сказала Мэлин, оглянулась на спящего в кресле маркиза и добавила своим противным сладким голосочком: – у нас Даверлис останется в живых, и Зайлик будет рад. А если мы его бросим тут, правитель должен будет его казнить, как ты не понимаешь?! Ведь он чуть не разрушил планы королевы.

– Вы на удивление благоразумно рассуждаете, ваше высочество, – с ехидным смешком склонился в шуточном поклоне магистр, – но ваш… воспитатель, кажется, думает иначе.

– А я вообще не думаю, мне и так забот хватает, – вспомнив слова Таилоса, ухмыльнулся я и, создав серое покрывало, бросил Агану. – Раз он вам так нужен, забирайте. Ваше величество, вы позволите нам откланяться?

– Да, – задумчиво кивнул дроу, – передайте магистру Унгердсу, что я прошу разрешения его проведать.

– Непременно, – поклонился я, отлично понимая, что правитель просто собирается проверить лично, что мы будем делать с собственным убийцей.

Шагов через двадцать я услышал, как дверь за нами захлопнулась, и немедленно актировал прослушку, оставленную в допросной комнате.

– Змеев Хангерс, – услышав восхищенные слова Изиренса, я начал шагать как можно медленнее, – такую аферу провернуть!

– Не думаю я, что он ее единственный автор, – устало отозвался Гуранд. – Сенгар, отнесите Зийлара в гостевую башню и приставьте охрану. Он будет бушевать, когда проснется.

– Может сразу сказать, что Даверлиса его невеста забрала? – Правитель явно сомневался, но магистр был категоричен:

– Разумеется сказать, первым делом. И когда вернется, расспросим его. Хотя не думаю, что у них много узнаешь, они не лгут… просто не говорят правды.

– А эта девочка меня сегодня снова удивила, – вдруг признался Изиренс, – своими выводами.

– Меня она поражает каждый раз, как я с ней встречаюсь, – вдруг весело хихикнул магистр, – ты не видел, что она сделала с беднягой Митчесом. Даже наказывать его теперь не хочется… хотя придется. И я все больше убеждаюсь, что Зийлару невероятно повезло… вот только он этого, по-моему, не понимает.

– Ничего, поймет, – с угрозой пообещал правитель, – а что с ее сундуками?

– Завтра утром будут в Деборете.

Дальнейший разговор меня мало интересовал, я прибавил шагу и вскоре оказался возле ожидавшей меня кареты.

– Ну и что они там новенького сказали? – Аган сидел на передней скамье, держа на коленях голову спящего дроу, и смотрел на меня так требовательно, что я даже возмутиться не смог.

Вот ведь пройдохи, видят насквозь все мои хитрости.

– Что как только маркиз проснется, ему сообщат, куда делся его друг. Угадайте, куда он побежит?

– К нам в гости, это сразу понятно было, – фыркнула ведьмочка, – пусть приходит.

Ну, надо же, какие все догадливые и понимающие! Зачем тогда я подслушивал, если можно было просто спросить у своих сородичей?! А вот как, интересно, они собираются скрывать кучу оборотней, снующих по дому? Я, конечно, не считал специально, но, по-моему, их вчера вечером было больше двух десятков.

– Еще правитель сказал, – мстительно добавил я, – что ему все больше нравится принцесса и что он сделает все, чтобы племянник воспылал к ней ответной страстью. Так что готовимся к свадьбе.

– Рановато, – отрезала ведьмочка, – мне только через месяц исполнится восемнадцать. Да и свадьбы устраивать тут принято осенью. А что он еще сказал?

– Еще сказал магистр, что ему жаль того мага, которого ты посыпала краской. Но он его все равно накажет. А теперь объясняйте, зачем он вам на самом деле понадобился?

– Ир, ну это же просто, – сочувственно вздохнула ведьмочка, – мы его допросим сами. У нас он ничего не скроет, ты же увидишь, если он соврет.

– Это-то просто, а вот потом его куда?

– Маркизу отдадим, – как нечто само собой разумеющееся фыркнул волк, – если он, конечно, не виноват.

– А если виноват? – Меня больше всего интересовал именно такой поворот событий.

– Тогда ты придумаешь ему наказание, – успокаивающе произнесла Мэлин, и это насторожило меня сильнее всего.

– Рассказывайте, откуда у вас такая уверенность, что он не злобный убийца?

– Давай, дома расскажем? – глянул в окно Аган. – Мы уже приехали.

– Уговорил. Но не думай, что я забуду. – И я вовсе не угрожал, этот вопрос интересовал меня очень живо.

Почти так же, как и два других, возникших, когда я подслушивал разговор дроу.

В доме оказалось на удивление тихо и безлюдно, и хотя я намеревался немедленно устроить совещание, такая тишина не могла не заинтересовать и даже насторожить.

– Где все?

– Наверное, в саду, – ответил Аган, легко несущий на руках спящего дроу, и повернулся к ведьмочке: – Мэлин, скажи кому-нибудь, чтоб подобрали чистую одежду, я пока его искупаю. Яд мог остаться в любом месте.

– Хорошо, скажу, – откликнулась она и побежала вверх по лестнице, – мне тоже нужно переодеться.

«Ловкачи!» – восхитился я их умелым уходом от ответов и потопал через весь дом к заднему крыльцу. Знаю я, с кого можно спросить за все это безобразие.

Однако на крыльце обнаружился не Таилос, а хозяин дома. Сидел в кресле у маленького столика и печально смотрел в сторону сада.

– Доброе утро, магистр, – поздоровался я с ним, – разрешите посидеть с вами?

– Конечно, – отвлекся он от своих мыслей. – Что нового?

– Правитель Дройвии просил вас разрешить ему визит, – сообщил я осторожно, – сам я не осмелился отвечать от вашего имени.

– Ну как я могу ему не разрешить?! – саркастически фыркнул хозяин. – Это он просто вас проверял.

– А он меня все время проверяет, – признался я и неожиданно для себя самого начал подробно рассказывать о последних событиях. И про вчерашний разговор с Изиренсом, и про странное поведение жениха, и про отравление пленника. – И теперь я не знаю… насколько могу им доверять и какими бедами для моих людей может обернуться моя ошибка. – Только рассказав все досконально, я словно взглянул на положение вещей со стороны и начал понимать, насколько серьезны наши проблемы. Вернее, тех, кого мы вчера приняли в стаю, но теперь все это уже наше общее дело.

– Я дал Таилосу письма к тем из своих друзей, кому верю, – помолчав, туманно сообщил магистр, – и жду ответа. Но многое зависит от брака принцессы и маркиза. Если королевство получит возможность помогать Изиренсу в его планах, то изменятся правила пользования порталами, появятся здесь торговцы и деловые люди из Сандинии, а вместе с ними и маглоры… Гуранд прав, говоря, что это был гениальный план, и сам Хангерс придумать такого не мог. Да и вообще люди не могли. Это измыслили маги, и ты должен это принять.

«Никому я ничего не должен, – хотелось огрызнуться мне, – особенно принимать на веру такое объяснение незыблемым, затверженным правилам». Объяснение, которое не просто переворачивает все с ног на голову, но и разрушает одну картину мира и создает другую. Совершенно противоположную и невозможную… у меня даже голова начинает кружиться от грандиозности этой аферы, а в душе поднимается бурное чувство протеста.

Не может такого быть! Вот просто не может, иначе бессмысленно все, что я делал всю жизнь, или, наоборот, наполняется новым, пугающим своей дерзостью смыслом.

– И многие у вас считают так, как ты? – отметив, что Унгердс перестал обращаться ко мне официально, с трудом выдавил я.

– Что, испугала глубина замысла? – неожиданно добродушно усмехнулся магистр. – Привыкай. А тех, кто это раскусил – единицы, и никто из них не станет об этом распространяться при посторонних. Ваш совет магистров не потерпит разрушения такой гениальной легенды. Вот мы в свое время не додумались, а теперь уже поздно. А уходы все чаще.

– Что такое уход? – вспомнил я, что уже слышал во время обеда это слово.

– Магия уходит, – хмуро сообщил он, – все чаще исчезают мелкие источники, а сильные становятся все слабее. Глупцы и те, у кого способности слабые, этого не замечают, а вот сильных магов, которые творят мощные заклятия, это тревожит.

– Паршиво, – обдумав его слова, согласился я и, почувствовав плеснувшуюся в душе магистра горечь, поторопился перевести разговор на другое: – Кофе хочешь? Ты вообще завтракал?

И не дожидаясь ответа, начал создать на столе чашки, корзинки с пирожками и фруктами.

– А своих… сородичей не зовешь пить кофе? – В его голосе снова скользнула непонятная мне настороженность.

– Мне бы еще понять, – ворчливо пробурчал я в ответ, – куда они все делись. Даже на кухне тишина.

– А они занялись уборкой сада и огородом. Сейчас ведь начало лета, если добавить немного магии, то к осени вырастет хороший урожай. Эти люди не привыкли жить за чужой счет.

– И Тай с ними? – торопливо обдумывая, как лучше поступить, я создавал все новые корзинки.

– Нет, он ушел в город по делам, – доложил магистр, заинтересованно следя за моими действиями, – как ты понимаешь, те, кто пришел сюда, не могли не вспомнить про друзей и родичей.

– Великая пентаграмма! – схватился я за голову. – А мне это и в голову не пришло! Ты не выгонишь нас… если тут еще прибавится народу?

– Нет. – Он уже почти развеселился, и я был этому очень рад. – А что ты собираешься делать с этими корзинами?

– Исправлять свои грехи. – Мне не понадобилось слишком много времени и сил, чтоб выдернуть воздушными лианами все сорняки на лужайке перед крыльцом и сложить их в огромную кучу.

А затем я с превеликим удовольствием кастовал хозяйственное заклинание, имеющее в своей основе созидание и преображение, и вместо этой горы травы возник ворох плетеных столиков и стульев.

– Ух, как ловко, – восхитился от дверей голос Мэлин, и девчонка, уже одетая в штаны и мужскую рубаху, протянула руку за пирожком.

– Сначала позови остальных, – проворно выдернув у нее из-под рук корзинку, велел я, – тебя уже кормили во дворце, а их нет.

Она фыркнула и побежала в глубь сада, а я посмотрел ей вслед и принялся лианой расставлять по лужайке столы и стулья. И на каждый столик ставить корзинку с пирожками и фруктами. А вот чашки делать не стал: на кухне стоит на полках целая шеренга кружек, сбегает кто-нибудь из оборотней.

– Каждый раз сам делать это будешь? – тихо спросил магистр, и я невольно вздохнул.

Конечно же нет. Просто если он и в самом деле прав, и пакт Хангерса это ловкий трюк, должен же я возместить себе все страдания, пахнущий дымом суп и ежедневный кусок студня на ужин?!

Таилос вернулся под вечер, и к этому времени я уже так тревожился, что рычал на всех, кто попадался под ноги. Особняк словно опустел. Нет, они не сбежали и не сидели испуганно по углам, где-то звенели детские голоса и смех, на кухне пахло жареным мясом и луком, но стоило мне куда-то войти, у присутствующих или срочно обнаруживались дела в другом конце дома, или спешно звала в уединенные места природа.

– Тай, – ринулся я навстречу медведю, едва пришел сигнал от завязанных на ворота следилок, – что случилось?!

– Ничего, – успокоил он, и я не поверил.

Все ныло и тянуло в груди оборотня от горя и бессильной ярости, и еще он просто падал с ног от усталости.

– Идем, – мгновенно подсовывая под друга воздушное кресло, я втащил его на кухню и налил кружку того самого зелья, что мы варили для ритуала приема новых родичей.

– Не много? – отпив половину, на миг оторвался он.

– Как раз, ты большой. Можешь объяснить в двух словах?

– Вербовщики прошли утром по тем домам, откуда вчера сбежали оборотни, и обозлились. Отправились к тем, кому раньше давали отсрочку на уплату долгов, заявили, что все оборотни – лживые твари и отсрочка отменяется. Заставили в счет долга подписать контракт на работу тренерами и забрали пятерых подростков. Мы пытались сразу догнать, но с ними был маг. Пришлось вернуться.

– Направление знаешь?

Я не узнал голос магистра Унгердса, такая в нем прозвучала ненависть.

– Да, мы шли по следам, но маг поставил ловушки… Борлу прожгло ногу, а вдвоем нам с ними было не справиться.

– Где сейчас Борл?

– Мы оставили его в надежном месте, завтра придет.

– Там точно его никто не найдет?

– Точно, у них нет детей, а сами немолоды. Да и никто не видел.

Я отлично понял, что хотел сказать этим друг, – в дома немолодых, бездетных оборотней вербовщики не заглядывают, – но решил послать парней за раненым немедленно. Сам я намеревался догнать негодяев и отобрать подростков.

– Иридос, у тебя есть накопители и оружие? – Магистр смотрел строго, как учитель на экзамене. Догадаться, что он задумал, было несложно.

– Унгердс, давай ты просто откроешь мне свой портал. Я возьму столько людей, сколько он пропустит, а назад мы приедем на повозках. Тебе лучше ждать тут.

– Я тоже иду, – заявила ведьмочка, и я согласно кивнул.

– Угу. Спать. А с нами идут только мужчины.

– Ты!

– Мэлин, не мешай, а то усыплю.

– Иридос, – стоявший в глубокой задумчивости магистр тряхнул головой, словно что-то решил, и шагнул ко мне, – прими меня в стаю.

– Э?! – ошеломленно разинул я рот, тут же опомнился, захлопнул и скосил глаза на медведя.

– Бери, – кивнул он так строго, что у меня не осталось иного выхода, как протянуть магистру обтянутую ячеистой кожей ладонь и, затаив дыхание, смотреть, как он касается ее языком.

А потом, подчиняясь какому-то внутреннему убеждению, что поступаю совершенно правильно, подал ему протянутую Мэлин чашечку и, дождавшись, пока магистр решительно проглотит зелье, на миг крепко обнял его плечи.

– Приветствую тебя в нашей стае. И назначаю своим советником.

– А Таилос? – Дроу еще сам не верил в то, что произошло, и сомневался скорее по привычке.

– И Таилос, и Кахорис. Думаю, вы сумеете договориться, – твердо сказал я и, несмотря на то что ни на секунду не забывал о захваченных подростках, повел его к столу. Ритуал должен быть завершен.

А пока мы ели мясо и попутно уточняли детали произошедшего, у меня возникло ясное осознание страшной, непоправимой ошибки, которую я едва не совершил. Забыв, что я не освобожденный от правил практиканта маглор и чужак, не имеющий никаких прав на защиту законом, я едва не устроил битву за свободу подданных повелителя против его же подданных. Имеющих к тому же все законные права на увезенных подростков, согласно подписанным их родителями документам.

И мне просто несказанно повезло, что у меня появились для раздумий эти полчаса, иначе мы сейчас собственными руками дружно загоняли бы в петлю свою стаю.

Вот потому я ел все спокойнее и неторопливее, постигая происходящее не разумом горячего дракона, который время от времени пытался проявить свой дикий норов, а холодным рассудком здравомыслящего маглора, привыкшего решать каверзные задачки учителя.

– Ну, – нетерпеливо выдохнул Таилос, – что ты там надумал?

– Посылай волков, пусть обегут всех, у кого забрали детей или могут забрать, и ведут сюда, будем принимать в стаю. У меня должны быть законные права на этих подростков. Но по одному пусть не ходят, только по двое или трое. И давайте перейдем в кабинет, я намерен выяснить все подробности и приготовиться как можно тщательнее. Ошибок быть не должно.

– А мне можно в кабинет? – Мэлин смотрела как-то странно, холодно и отстраненно, словно что-то решая для себя.

– Конечно. Ты можешь помочь нам советами. А вот в логово бандитов я тебя не возьму, и ты сама должна понимать почему.

– Ты меня и в бой со скальниками не хотел брать!

– И правильно делал, – вздохнул я и сказал то, что никак не должен был говорить, но иначе от нее не отделаешься: – Если бы ты держала Лавену, как я просил, тот скальник сразу бы от меня отстал, ты же сама знаешь. Конечно, потом ты делала все очень правильно, но всего этого можно было избежать.

Девчонка побледнела, стиснула зубы и не сказала больше ни слова.

И пока мы рассаживались в кабинете и расстилали на столе карту, так и сидела молча, мрачно сведя брови в непонятных раздумьях. Даже не заглядывая в ее эмоции я догадывался, что в душе ведьмочки бушует оскорбленная гордость, и чувствовал себя подлецом, но сейчас извиняться было рано. Вот вернемся, и все объясню… надеюсь, что вернемся.

А пока мне нужно уточнить и выяснить все, что касается имения, куда любят съезжаться знатные бездельники, чтоб посмотреть на бои оборотней. Все, самые мельчайшие тонкости распорядка дня и способов охраны. Ломятся в такие места наобум только самоубийцы и самоуверенные простаки. Если не сказать хуже.

– Таилос, а ты ничего не хочешь рассказать?! – спросил я, с изумлением осознав, что медведь слишком хорошо осведомлен о порядках, заведенных в этом месте. – Ты же понимаешь… это не праздный интерес.

– Если магистр не против… – как-то виновато пробормотал медведь и опустил взгляд.

– Не против, – горько вздохнул дроу, – только покороче, время идет.

– Пока волки не вернутся, все равно никуда не пойдем, – решительно отрезал я, – так что время есть.

– Да тут и в самом деле не о чем говорить, я рассказывал, что искал хорошо оплачиваемую работу? Ну так я ее нашел. Молодой был, самонадеянный, думал и в самом деле много заработаю. Нужно было драться с другим оборотнем… и победить. Ну я и победил, ударил его разок так, чтоб оглушить, и стою радуюсь, сейчас мне премию дадут. Но они его утащили, а против меня вышли двое. Я оглушил и их, и тогда вышли трое… В общем, к концу вечера на мне не было живого места. А этот наглец пришел и заявил, что потерпел из-за меня убыток и я должен подписать новый контракт, иначе лечить меня не будут, платить лекарям нечем. Вот и остался я там… но все время думал, как уйти. Потом уже присмотрелся и понял, что таким образом, как меня, они всех свободных ломали, кто добровольно пришел. Ну и однажды привезли парнишку… и тоже так отделали. А когда я мимо проходил, услышал, что он ни в какую не соглашается на контракт, просит его отпустить и клянется, что никого не выдаст. Только там людей нет, одни звери. И вовсе не те, кто дерется на арене. Ну я и постарался попасться старшему на глаза. Он мне и выдал приказ, вытащить мальчишку за ограду и сбросить в овраг, туда всех бросали… кто не выжил. Ну, сам понимаешь, я только этого и ждал. Взял парня на загривок и потащил. К утру уже возле столицы были. Он мне, когда у речки остановились воды попить, сказал, к кому нужно идти. Вот я сюда и пришел.

Ох, святая пентаграмма, только теперь я понял, кого спас Таилос. Но только одного понять не мог: почему его теперь нет тут, этого оборотня?

– Ушла она, – хрипловато буркнул магистр, – как только я вылечил сына, забрала его и ушла, и не сказала куда. Потом я узнал: живут в ущельях, что относятся к вашему плато, писал… просил вернуться… впустую.

«Ладно… про это мы потом будем думать, – отмел я мелькнувшую идею, – сейчас не время».

– Аган, сходи в мою спальню, принеси шкатулку с камнями, сейчас я вам дам амулеты… пока временные. А вообще нужно заказать одинаковые и объединить в одну цепь. У нас и так связь стаи, но защита лишней никогда не бывает. Теперь план: Унгердс отвечает только за портал. Таил ведет нас и показывает все места, где могут быть оборотни. Аган, ты собираешь шестерку самых сильных мужчин и вооружаешь ломиками и другим инструментом. Цепи, которыми прикованы узники, для скорости просто выдирайте, снимем тут. За все остальное отвечаю я.

– А справишься? – пытливо уставился на меня дроу.

– Унгердс… извини, раньше я не мог сказать. Моя самая сильная способность – ментал.

Минуты три он молчал, подозрительно изучая мое лицо и словно ожидая, когда я захихикаю и признаюсь, что пошутил. Потом осторожно осведомился, почему в таком случае я не ношу свою шапочку?

– А шапочка все время на мне, была прикреплена заклинанием в тот момент, когда сработало проклятье. И теперь она часть моей шкуры, как мантия и все остальное, – пришлось мне раскрывать еще один свой секрет. – Однако, когда нужно кого-то проверить, я могу ее мысленно убирать.

– Какой любопытный эффект. – В глазах магистра зажегся исследовательский огонек, и я поторопился его погасить:

– Как ты собираешься открывать портал? Предлагаю первым отправить туда Таилоса, он знает там все укромные места и выберет самое безопасное, а я дам ему свой шар. И тогда ты откроешь надежный портал для нас. А вот о том, как скрыть его от магов, нужно подумать.

– Я тоже не все про себя рассказал, – без малейших угрызений совести заявил магистр, – но Таилос, наверное, догадывался. Пятнадцать лет назад я был одним из трех сильнейших магов своего дома и имел статус советника главы дома… потому так удивился, что ты угадал. Но когда пропал мой сын… незаконный, родичи посоветовали мне не связываться с сильным домом Ратилос, придумавшим эти состязания. Вот тогда я и порвал с домом Каллейн. Однако право на порталы у меня осталось.

– Как интересно, – сразу забыв про все обиды, пробормотала ведьмочка и уставилась на меня наглым взглядом. – Ир, ты должен все ему рассказать.

– Я вообще-то должен сначала наказать тебя, чтоб не решала за меня, – сверкнул я на нее возмущенным взглядом, – но сейчас некогда. И объяснять все некогда… – Я оглянулся на присутствующих: на насторожившегося медведя, невозмутимого Марта, нахмурившегося Унгердса – и решительно вытащил из-за ворота сверкнувший камнями артефакт.

Все равно трое из них про него знают, а медведю и магистру давно нужно было показать. Тем более что правитель с Гурандом в курсе этого приобретения.

– Но это невозможно! – Унгердс неверяще смотрел на горящий в центре живым огоньком камень. – Он привязан! Как такое может быть?! Где ты его взял?

– Снял с трупа, – мрачно вздохнул я, – один крайне мерзкий оборотень очень хотел меня убить. Но я уже был в тот момент вожаком… и вообще оказался сильнее.

– Их было двое, – хмуро уточнил Март, – я сам там был. Если бы ты его не убил, они бы убили нас всех.

– А второй? – почему-то это интересовало и Унгердса, и Таилоса.

– Вторая. Женщина, оборотень. Очень ловкая и подлая… пришлось кастовать повиновение и отправить ее сдаваться тайной страже.

– Как ее звали?

– Он звал – Гара. А как ее имя на самом деле, я не знаю.

– Ладно, я потом сам наведу справки, – туманно пообещал магистр, изучая вившиеся по краю артефакта руны, – но одно могу сказать, вряд ли кто-то предъявит права на этот артефакт. Но и тебе не на что претендовать, сейчас уже мало кто помнит, что изначально великих домов было двадцать пять. И один распался после исчезновения символа. Я сейчас не помню всю историю, но потом уточню.

– Уф, – искренне обрадовался я, – ты мне камень с сердца снял. Я как раз и не собирался ни на что претендовать… мне ничего не нужно. Лишь бы потомки этого дома не начали с меня ничего требовать.

– Ир, – в кабинет влетел разгоряченный Аган, – мы всех привели.

– Идем, – вскочил я с места, хотел было привычно забросить артефакт за ворот, но железная лапа медведя крепко вцепилась мне в руку.

– Не нужно. Ты имеешь право его носить, а они имеют право знать, кому присягают.

За окнами бушевала гроза, по-летнему бурная, сумасшедшая, бросала в открытое окно спальни всполохи молний и плотные струи ливня. Резко проснувшись от этого безобразия, я сначала захлопнул воздушной лианой створки, высушил лужи на полу, зажег светильник и только потом понял, что уже утро.

Причем довольно позднее утро. А меня никто не будит, не зовет завтракать, не пристает с расспросами или делами. И мне бы радоваться и цвести от счастья – не об этом ли я мечтал? – но душу почему-то тянет полынно-горькая обида и радоваться не получается.

Хотя, если разобраться, ну какое мне до них дело? Взрослые, сильные парни, почти одного со мной возраста, закаленные в боях и выжившие там, где погибли десятки других. Нужно просто решить, что они не пропадут, найдут себе занятие, жилье, женщин и будут жить припеваючи. А я почему-то никак не могу забыть их замершие в ожидании окрика спины, торопливую, вороватую походку, настороженные взгляды, в которых светилось намного больше звериного, чем человечьего.

И не могу не замирать от предположения, что случится с оборотнями, если их узнают те, кто ставил деньги, чтоб посмотреть, как мальчишек будут убивать. Вот же проклятая пентаграмма! Ну почему мне не пришел в голову этот простой довод вчера, когда троица самых упрямых парней уходила в душную тишину ночи? Точнее, это было уже сегодня, ведь полночь давно минула, когда мы закончили их лечить, кормить и принимать в стаю.

Я резко вскочил с постели и ринулся одеваться, даже не задумываясь пока, куда собираюсь бежать и что делать. Главное, бежать, а не сидеть, сложа руки, возможно тогда еще можно будет хоть что-то сделать, успеть спасти дураков даже против их желания.

Искать легкие туфли показалось мне в такой момент непростительной тратой времени, и я ринулся на лестницу босиком, пробежал до поворота, выскочил на освещенную свечами площадку и сразу пожалел, что не стал обуваться. Оказалось, у нас гости, и не простые. Очень непростые, настолько, что поворачивать назад, когда меня уже увидели, сочли бы просто непростительной дерзостью.

– Доброе утро, – хмуро сказал я и вызывающе прошлепал босыми ногами к столику, за которым устроились правитель, Гуранд и Унгердс.

Эти столики, созданные мною из сорняков, оборотни еще вчера вечером расставили по приемному залу, превратив его в столовую, где могло разом обедать полсотни едоков. А сейчас, кроме нас, сидели только двое, в дальнем углу о чем-то тихо шептались маркиз Зийлар ди Гиртез и бастарда. Надо же как быстро спелись, еще с лестницы разглядев эту парочку, желчно ухмыльнулся я и перестал обращать на них внимание.

– Ты почему босиком? – и не думая проявлять деликатность, напрямик спросил магистр, прежде чем кто-то успел ответить на мое приветствие.

– Не нашел, – пришлось признаться мне.

И тут же по лестнице пронесся легкий топоток стремительных ног, через полминуты пронесся назад, и парнишка-оборотень поставил возле моих ног проклятые туфли.

– Спасибо, – вздохнул я, втискивая в них ноги, и тут же заметил спешившую от кухни Варису с огромным подносом в руках.

Шедшая рядом с ней молодка-дроу несла скатерть и чайник. Вдвоем они мигом накрыли стол, расставили еду и разлили по чашкам душистый чай.

– Спасибо, – повторил я снова, и она улыбнулась мне нежно, как самому удачному пирогу.

– Кушай на здоровье. Если что понадобится, я тут неподалеку буду.

– Начинаю завидовать. – Пригубив чая, придворный маг поставил чашечку и уставился на меня изучающим взглядом. – Ты ничего не хочешь про себя рассказать?

– А почему он должен что-то вам про себя докладывать? – Голос моего советника был настолько наполнен ледяной желчью, что я уставился на него ошеломленно.

– Не должен, – укоризненно глянул на него Гуранд, – просто в знак дружбы.

– А что вы сделали для него в знак дружбы? – с ядовитым изумлением воззрился на сородичей магистр, и они как-то разочарованно переглянулись, – Ну? Я желаю услышать. Может, извинились, встретив его на дороге, и немедленно арестовали напавших на него магов? Или по достоинству наградили за спасение от скальников четырех дроу, как наградили бы меня, если я оказался на его месте? Может, вы провели срочное расследование и повесили в рядок всех, кто осмелился выступить против ваших планов?! Хотя бы предоставили маглору подобающую охрану и слуг? А может, примерно наказали маркиза, который осмелился явиться в этот дом после того, как участвовал в проделках своего лучшего дружка?!

– Но, магистр… – попытался я спасти положение, – возможно, не стоит так… резко…

– Я тебе не магистр, а советник. Назначил, так терпи, – оборвал Унгердс, – и вообще, где снова твой символ дома?

– Вот, – обреченно вытащил я из-за ворота артефакт, – извини, просто не привык.

– Привыкай, – строго приказал он и снова повернулся к потрясенно молчавшим сородичам. – И почему вы ничего ему не объяснили, когда поняли, что на него замкнулся символ двадцать пятого дома? Почему не приняли ни одного указа, не выделили даже куска земли взамен богатств дома Тинерд, растащенных остальными главами?!

Вот теперь до меня наконец начало доходить, о чем так рьяно печется мой советник, и я мгновенно простил ему все, чего недопонял и вообразил по незнанию. А действительно, где наши земли?!

– Унгердс, – опомнился, наконец правитель, – ты, конечно, прав… но не во всем. Прежде чем издавать такие указы, нужно убедиться, что артефакт подлинный, что он попал в руки маглору не преступным путем и что Иридос достоин звания главы дома. Но главное, нужны сородичи… а у него всего трое друзей и ты… хотя нам совершенно непонятно, почему ты к нему примкнул.

– Потому что мой собственный дом меня разочаровал, – с глухой болью произнес магистр, сразу теряя всю воинственность, – когда мне понадобилась помощь, все, кто имеет там власть, оказались трусами, думающими только о собственной шкуре и собственном благополучии.

– Унгердс… – теперь я схватил за руку попытавшегося встать со стула магистра, – не нужно…

– Вспомни, теперь у тебя есть мы, – встал с другой стороны неведомо откуда взявшийся Таилос, – и все будет хорошо. Ты же знаешь… я слово держу.

Не представляю, чего там пообещал медведь хозяину, но дроу постарался взять себя в руки и через полминуты смотрел на сородичей так же холодно, как и раньше.

– Останься, – попросил я Таила, – я все равно собирался им все сказать.

– Как хочешь. – Он спокойно ухватил стул и придвинул к нашему столику, – но если ты еще не готов… если тебе слишком больно… не заставляй себя насильно. Его величество немного потерпит.

– А ты… – правитель явно не привык, чтоб про него говорили в таком тоне, – кто такой?

– Это мой папа! – Оказывается, ведьмочка нагло нас подслушивала и сейчас стояла рядом с сидящим медведем, положив руку ему на плечо.

– Но, ваше высочество… – слегка стушевавшись, запротестовал Гуранд, – ваш папа… Хендвард ди Бангарит дель Гразжаор.

– Мой папа – Таилос, он меня воспитывал, – отрезала без малейшего колебания бастарда. – А тот… просто родитель-любитель.

Маркиз громко закашлялся, поперхнувшись чаем, да и остальные дроу дружно покраснели и сделали вид, что ничего такого не расслышали. Ну надо же какое у них воспитание… суровое. А еще по три жены имеют… как-то все это странно, на мой взгляд.

– Ну хорошо, – наконец выдавил Гуранд, – мы готовы признать важную роль господина Таилоса в вашей судьбе. Но сейчас разговор о другом, и, если маглор Иридос не желает сообщить нам ничего… особо важного, перейдем к другому вопросу.

– Почему же, желаю, – пожал я плечами, ничуть не сомневаясь, что они все равно уже в курсе, – но начну, как говорит мой советник, с начала. Все знают, что из Тушера мы убегали тайно, и поскольку я боялся, что люди Даверлиса будут поджидать нас на дороге, мы втроем поехали по контрабандистской тропе.

– Извини… – мягко перебил маг, – кто был третьим?

– Ганик, слуга. Нам не повезло, вскоре напала большая стая волков и оборотней. После боя с магами, у меня был неполон резерв, а вожаком оборотней оказался сильный ведьмак. Он сообразил по моим заклинаниям, что я слаб, и решил заполучить нового бойца. Вот и швырнул изменяющее проклятье.

– Оно же снимется, – снова не выдержал Гуранд.

– У него оно оказалось смешано со сном… а я устал и был почти пуст, – хмуро признался я, – поэтому уснул прямо на лошади. Мэлин нашла в стороне от дороги избушку и три дня поила меня зельями… но она не знала про проклятье, и оно закрепилось.

– Подробностей не нужно, – предупредил Унгердс, и я понимающе кивнул, сам знаю, магам только намекни, сразу побегут экспериментировать.

– А потом он нас догнал. Уверен был, точнее, чуял, что проклятье сработало. И предложил вступить в стаю. Но я принял бой и победил.

– А стая? – не понял дроу, явно что-то слышавший про эти обычаи.

– А стая – это мы! – ослепительно и клыкасто улыбнулся Таилос и тихонько рыкнул, превращаясь в медведя.

Чего это он, не понял я, оглянулся и остолбенел. Из кухни, из столовой, гостиной, из всех дверей и с лестниц, мягко ступая, подходили оборотни. Волки, медведи, пантеры и барсы, рыси и дикие коты… великая пентаграмма, да сколько же их у нас! Люди тоже пришли, но в основном женщины, и держались позади.

– Что? – не сразу пришел в себя Гуранд. – Все они в его стае?

– Здесь еще не все, – небрежно махнул сородичам Таилос, и стая исчезла, – еще отряд Кахориса и подопечные Рэша.

Я только согласно кивнул, Кахорис вел к нам молодых оборотней, а Рэш отправился вместе с детьми и самыми слабыми оборотнями наводить порядок в поместье. К тому же, судя по словам Таила, и старая ведьма направлялась к нам, а вот куда делась Орисья, я боялся даже спрашивать, хотя очень хотел с ней встретиться.

– А… – замялся повелитель, не решаясь высказать невероятное предположение, но Унгердс догадался сам:

– Я тоже в стае. Иридос назначил меня советником.

– Я тоже, – легкомысленно фыркнула ведьмочка из своего угла, – раз все родственники в стае.

Гуранд попытался открыть рот, чтоб что-то спросить, но передумал и плотнее стиснул зубы. Видимо, не был готов переварить сразу столько шокирующей информации.

– А какие у вас еще были вопросы? – подождав достаточно, чтоб не казаться назойливым или невежей, осведомился я у мрачно жующего пирожок Гуранда.

– Я хотел узнать, как вы решили судьбу Даверлиса, – нехотя буркнул маг и искоса поглядел в сторону, где сидели маркиз и Мэлин.

– А действительно, – вспомнил я про воинственного дроу, и не услышал в собственной душе привычной злобы, поднимавшейся при упоминании этого типа, – как мы решили его судьбу?

– Никак, – пожал плечами Таилос, – ждали, пока ты проснешься.

– А сам-то он уже проснулся?

– Да, – коротко сообщил медведь, выразительно кивнул кому-то из сородичей и тоже посмотрел в сторону ведьмочки.

Этот взгляд послужил для нее каким-то сигналом. Мэлин встала со стула и подошла к нашему столику.

Маркиз как приклеенный топал за ней, старательно строя на лице счастливое выражение.

Плохой из него комедиант, вздохнул я про себя и, сообразив, что оборотни сейчас приведут Даверлиса, предложил маркизу самым учтивым тоном:

– Может, придвинете второй столик и присоединитесь к нам?

Только на один краткий миг в глазах жениха мелькнула неизбывная тоска, а уже в следующую секунду он со своей идиотской улыбкой подвигал столик и ставил для Мэлин стул.

– Доброе утро.

Услышав этот бесцветный, отрешенный голос, я сразу забыл про ведьмочку и странного жениха и, сдвинув шапочку, уставился на пленника. Ущербная пентаграмма, не хотел бы я когда-нибудь оказаться на его месте. Маг ощущался как потерявший всякий вкус к жизни старик, разлюбивший в один день и солнце, и море, и цветы.

– Назови свое имя, род и дом, – строго приступил к официальному допросу Унгердс, и мне пришлось его перебить:

– Не нужно.

Все заинтересованно уставились на меня, и пришлось спешно искать слова, чтобы доходчиво и негрубо объяснить им, почему все эти сведения потеряли всякий смысл. В задумчивости я откинулся на спинку стула и ощутил, как артефакт плотнее прижался к телу, обдавая робким теплом даже сквозь ткань рубахи. Машинально глянув на него, провел пальцем по напоенным магией камням и внезапно четко осознал, что теперь можно никому не объяснять мотивы своих действий… если я сам уверен в собственной правоте.

– Достаточно будет, если ты честно ответишь на два вопроса. Первый, ты на самом деле так страстно влюблен в Мэлин дель Гразжаор?

– Нет… – тихо произнес он, и лицо маркиза исказила гримаса отчаяния.

– Второй, что ты намеревался с ней сделать, убить или спрятать в каком-нибудь укромном месте?

– Жениться, – горько усмехнулся маг, и впервые в его душе вспыхнул отголосок каких-то былых чувств, но все затопили горькое разочарование и усталость.

Следующие несколько минут я молчал и думал, и никто из присутствующих не осмелился нарушить тишину.

– Хорошо, я принял решение, – убедившись, что существует только один выход, сообщил я преступнику, – беру тебя в свою стаю. Подойди ко мне, ты должен лизнуть мою руку.

Мэлин вскочила с места и ринулась на кухню, но Вариса уже несла ей посудину с зельем.

– И что я должен буду делать в твоей стае? – уже сделав шаг, замер вдруг дроу.

– Потом придумаем, – отмахнулся я, поднимаясь с места, и протянул ему руку, – сейчас просто лизни.

Он закусил губу, окинул всех неверящим взглядом, что-то рассмотрел в глазах Унгердса, поймал его незаметный, ободряющий кивок и с отчаянностью вступающего на натянутый над пропастью канат, шагнул к моей ладони.

Привычное тепло отдалось в душе пониманием правильности совершенного, а новому члену стаи уже говорил краткое приветствие Таилос и совала в рот ложку с зельем бастарда.

– А теперь садись. – Мощная лапа медведя буквально впечатала дроу в стул, а довольная Вариса поставила напротив огромный поднос с кусками горячего мяса.

– Кушай. Первая трапеза в кругу семьи. – Оборотница щедрой рукой нагрузила тарелку новичка и пододвинула к нему.

– Ваше величество, по куску мяса должны съесть все, кто присутствует на церемонии, это ритуал, – непреклонно сообщил повелителю мой советник, и тот беспрекословно взял тарелку.

Через четверть часа мы покинули зал и поднялись по лестнице в мой кабинет, освобождая место очередным желающим отпраздновать прибавление в стае.

– А что он в самом деле будет делать? – осторожно спросил Гуранд, наблюдая за раскладывающим карту магистром.

Я отошел к окну открыть створки, дождь закончился, гроза умчалась дальше, и промытый до хруста сад радовал взгляд свежестью и блеском листьев под солнечными лучами.

– Пусть пока немного оживет, куда ему сейчас что-то делать. – Медведь напрямик сказал то, что не мог оформить в слова я. – Потом решим.

– А ты кого-то приставил, чтоб присмотрели? – вспомнил я боль в душе дроу.

– Конечно, – небрежно кивнул он и уставился на Унгердса. – Ну, магистр, объясняйте.

– Вот здесь, на границе с плато, на выходе из ущелий, есть две деревушки. Там традиционно почти половина жителей – оборотни. Вот эти деревушки и прилегающие земли, вот до этой речки, вполне устроят наш дом. Нужно только помочь тем из дроу, кто не захочет оставаться под правлением дома Тинерд, переселиться на другое место. Мы, разумеется, отдадим им несколько домов и лавок в столице и других городах, но, возможно, этого не хватит. Решить этот вопрос и издать указ нужно как можно скорее.

– А какие исключительные права желает получить ваш дом? – судя по вопросу, Гуранд уже прикидывал возможности такого решения проблемы.

– Единоличное право судить оборотней, совершивших какой-то проступок на территории Дройвии. – Вопрос, о котором я неотступно думал все утро, мгновенно сформулировался в это требование.

– И выступать в качестве королевского дознавателя, если будет совершено преступление против оборотня или любого члена дома или стаи, – проворно дополнил мое условие Унгердс.

– И все? – испытующе посмотрел правитель.

– Ну, если прибавите еще что-то от щедрот своих, – подняла голову моя полузабытая маглорская нищета, – мы не откажемся.

– Ну что? – оглянувшись на окна и обнаружив, что там сгущаются вечерние румяные сумерки, с надеждой спросил я у вошедшего Таилоса, уже предугадывая, каким будет его ответ.

– Нигде нет. Может, им хватило ума уйти в королевство?

– Портал для них никто не откроет, а пешком не меньше пяти суток… даже оборотням. Ну почему мы не дали им мешки с едой и деньги?

– Думали, вернутся. – Медведь переживал пропажу освобожденных не меньше меня. – Я ведь Марта посылал проследить, он ловкий. Но они перехитрили, ушли в разные стороны.

– Может, просто поссорились?

– Нет… тот, за которым Март пошел, нырнул в кофейню, она круглые сутки открыта, и вышел через другой вход, а парень зря прождал. А когда пошел по другим следам, все привели к одному постоялому двору, но, куда парни уехали или спрятались, там понять невозможно. Сам знаешь… шарги пахнут так, что перебивают все остальные запахи.

– Ладно… может, и правда, переждут где-нибудь в глуши. Не совсем же дураки?! – убеждал я больше себя, чем его, все же заканчивались вторые сутки с того момента, как оборотни канули в темноту. – А еще какие новости?

– Унгердс приехал из дворца. Указ готов, все пункты согласованы, завтра объявят во время официального приема.

– Святая пентаграмма! – едва не взвыл я. – Снова обед! Таилос, давай тебя назначим… или Унгердса обязанным ходить на такие мероприятия.

– Потом можешь назначить и его, но на первое представление обязан прийти сам. Примчатся же главы всех домов, всем интересно, кто будет править страной наравне с ними.

– Таилос, мне неинтересно править их страной. Мне вообще править неинтересно. Я только хочу устроить жизнь в наших землях так, чтоб матери не тряслись за жизнь детей. Все!

– Магистр придет и все объяснит тебе сам, – не стал спорить медведь. – У меня к тебе вопрос… деликатный.

– Что, узнал, где Орисья?

– Нет. Это не про меня разговор, а про тебя.

– Про меня?! – Я снова шлепнулся в кресло, с которого только что поднялся, и заинтересованно уставился на Тая, неужели есть хоть что-то, чего он не успел обо мне разнюхать или разгадать?!

– Ну да… – медведь вдруг засмущался, – только ты ничего не говори Мэлин. Я никак не могу понять… ты действительно всерьез хочешь, чтоб она вышла замуж за этого маркиза? Или разозлился на нее за что-то? Так ты пойми… со зла можно такого наворотить… потом не исправишь.

– Таилос… – меня словно обухом по голове огрели, – но с какой стати… разве я дал хоть какой-то повод думать, что я к ней отношусь не как к воспитаннице?!

– Да я ведь не сам это придумал, – огорчился оборотень, – все так считают. И тут есть пара молодок… они интересуются… можно к тебе прийти вечерком, ты же понимаешь… ты мужчина молодой, симпатичный, вожак, или моя дочка их за это бородавками усыплет?! Ты же знаешь… какие они, ведьмы… ревнивые. Меня вон за напарницу год в ошейнике держали.

– Тай, – мне очень не хотелось выдавать тайн маглоров, да и учитель настрого предупреждал, но друг искренне обо мне заботился, и отделаться от него шуткой я не мог, – ты мне расскажи, что это за напарница, а я пока поставлю щит…

Когда полный дом оборотней и у каждой стены есть свое ухо, я начинаю подумывать о более серьезной защите своих комнат. Никак не привыкну, что каждое мое движение и каждый вздох сразу известны десятку, а то и более окружающих меня людей.

– Да что про нее рассказывать… Когда Орис умерла… ты не представляешь, что я пережил. Она ведь специально подгадала момент, когда я уехал по делам. Вернулся – свежая могилка. У меня было сумасшедшее желание раскопать и убедиться… но я кое-как сдержался. Зря… интуиции нужно верить. На душе было очень тоскливо, в свой дом даже входить не хотелось. А тут еще бабка Мэлин забрала, поговорить не с кем, заботиться не о ком… Вот и нанялся обозы охранять, взял меня в отряд старый друг. Но я дал себе слово, что буду своим помогать, знал, что ведьмам живется непросто. Однако она спряталась, вот и искал.

А напарница помогала, нравился я ей. Ну а Мэлин ее как увидела, аж позеленела… я не понял сразу, много позже сообразил, из-за матери ревновала.

– Ущербная пентаграмма… Тай, ты прости, но один вопрос, где они?

– Не знаю. Очень хочу надеяться, что Мильда уговорила ее прийти сюда… дни считаю. Но ты обещал сказать про себя.

– Обещал, значит, скажу. Видишь ли… у магов законы намного свободнее, чем у дроу и тем более у людей. Ну, ты и сам понимаешь, когда резерв полон, и так трудно себя контролировать… а когда начинаешь взрослеть… тем более. У нас есть такие места, где каждый парень, кто ищет свидания, может оставить свой маячок. Особый, такая маленькая иллюзия, чтобы можно было посмотреть, кто ты и где ждешь. Девушки сами выбирают… обычные, разумеется. У нас нет любви за деньги. Ну а когда маглоры уходят с плато, то просят у одной из подруг разрешения на образ. Нужно лишь вложить в амулет иллюзии локон или каплю крови. Вот и вся тайна… но ты должен дать мне слово… что никому не скажешь. Для вас такие отношения кажутся слишком вольными… Все чужое всегда неправильно, так говорил мой учитель.

– Клянусь… никто не узнает. А можно еще вопрос… она как живая… твоя иллюзия?

– Хорошо… смотри. – Я выдернул воздушной лианой из-за окна птичку, кастовал подчинение и создал из нее собственную копию.

А потом крутнул получившегося мужчину в точно такой одежде, как на мне, вокруг себя и поменялся с ним местами. И замер, молча уставившись на медведя, в ожидании. С минуту он молчал, рассматривая нас, потом принюхался, озадаченно фыркнул и, наконец, решился потрогать. И уже через минуту хлопал нас по очереди по плечу, дергал за руку, слушал стук сердца и постепенно приходил в настоящий восторг.

– Слушай, Ир, но это же здорово. Если на кого-то вздумают напасть, можно устроить ловушку.

– Можно, – сказал я, отменяя заклинание, и рухнул в кресло, – но не забывай, что только в самом крайнем случае. Есть всего десяток заклинаний, которые нам настрого запрещено кастовать в человеческих землях открыто. Тебе не хуже меня известно, что люди все новое первым делом пытаются приспособить для того, чтоб кого-нибудь убить или принудить. И вот это заклинание входит в число тех десяти.

– Ну да, – сразу сообразил он, – сажаешь свою копию на виду у всех и идешь убивать врага.

– Вот. Именно поэтому оно запрещено. Даже ты первым делом придумал преступление.

– Я просто для примера… ну тогда я скажу женщинам, чтоб не облизывались. А еще вопрос можно?

– Вот знал я, что оборотни любопытны! Но не думал, что до такой степени! Ну, давай, только последний.

– А зачем тогда маги женятся?

– Вот зачем тебе нужна именно Орисья, а не те самые молодки, что крутятся под ногами? Ты что, думаешь, я слепой? А если еще вспомнишь, что я ментал, то, может, догадаешься, откуда я знаю их желания. Все, дальше сам думай, больше я ничего не скажу.

Медведь недовольно посопел, не догадываясь, что я в курсе его притворства, встал и пошел к двери. Но вдруг обернулся и тихо сказал:

– А я рад… что ты взял с меня клятву и что не хочешь встречаться с молодками. Ей было бы очень неприятно.

И ушел, накрепко притворив за собой дверь.

Святая пентаграмма, да он что, с ума сошел?!

– Что ты с ними сделал? – Мэлин, на которую я буквально налетел, выскочив из гостиной, смотрела мне в лицо хмуро и встревоженно.

– Ничего, – окинув взглядом одетую в свой любимый мужской костюм девчонку, я мягко обхватил ее за плечи одной рукой и повел прочь от двери.

Ну, понимаю, что не может она не волноваться за родителей, но стоять под дверями, закрытыми непроницаемым щитом, совершенная бессмыслица. Пусть лучше делом займется, ну не настолько же они непроходимо упрямы, чтоб действительно спорить до обеда?

– Милый! – Теплые руки вцепились мне в свободный локоть, к бедру тесно прижалась волнующе упругая женская фигура, обдала дурманящим ароматом луговых трав, пряной свежестью лимонника…

Всего на миг мои мысли затуманились, отвлеклись от всех дел, очарованно рванулись к манящему аромату… и тут же сработали ментальные щиты, нагрелся спрятанный под кожей личный знак маглора, отрезвляющей горечью вспыхнуло в мозгу понимание, что на меня осмелились напасть.

Нагло, подло, коварно, а потому особенно гнусно. И использовали не оружие и не яд, а самый страшный способ сделать человека безвольным и покорным рабом – усиленный ароматическими маслами самых мощных трав приворот оборотня.

В первую секунду, едва я это осознал, в груди вспыхнуло жаркое бешенство: да как она посмела! Я ведь ей не простой оборотень, и даже не ведьмак! А потом резко вспомнились странные взгляды приехавших, ведьмина ворожба, ненормальная обида Таилоса, и сразу проснулась маглорская бдительность, доведенная последними событиями почти до грани. Выходит, произошло что-то гораздо более серьезное, чем простая ссора из-за очереди мыть миски, и нужно разбираться со всем этим прямо сейчас.

С трудом подавив желание взять Хельту за шиворот прорезавшимися когтями и отшвырнуть подальше, я только чуть отстранился, продолжая движение к столу, где сидел магистр.

И лишь сделав пару шагов, сообразил, что второй рукой продолжаю по-прежнему держать за плечи ведьмочку. Сразу припомнилось намерение втолковать ей, что не нужно сейчас мешать матери, даже если очень хочется поздороваться. Я уже и первое слово придумал, поворачивая к бастарде голову, и тут же подавился им, рассмотрев крепко стиснутые зубы и ненавидяще прищуренные глаза.

Треснувшая пентаграмма! Вот с чего все они сегодня ведут себя как сумасшедшие?!

Мэлин поймала мой взгляд, дернулась в сторону, но я крепче стиснул ее плечо, не давая никуда убежать.

Да мне даже не нужно сдвигать шапочку, чтоб сообразить, что у нее в душе кипит сейчас не менее бурная ярость, чем у меня самого. И хотя я пока не знаю причин этих чувств, само предположение, что я буду действовать так же, как заурядный хуторянин или лавочник, оскорбительно для мага, получившего право на самостоятельность. Смешно и наивно не то что сравнивать, а даже считать, что можно судить о маглорах по большинству человеческих мужчин, чьи интересы и рассуждения не выходят за пределы круга из трех примитивных желаний.

Оскорбленное достоинство придало мне сил размеренным шагом приблизиться к столу, за которым под настороженными взглядами притихших сородичей и гостей сидели магистр и ведьма.

Посадив притихшую пуму и бастарду на стулья, я придвинул еще один для себя и, усевшись, уставился жестким взглядом на невозмутимо жующую пирожок ведьму.

– Рассказывай, Мильда, что происходит?!

– Ничего, – упрямо дернула она плечом.

– Если ты еще не знаешь, – с притворной лаской процедил я, – то сообщаю, мне достаточно шевельнуть пальцем, и ты расскажешь все свои секреты, начиная с пятилетнего возраста. Но после этого никогда не захочешь войти в мою стаю, и только потому я жду, что ты все объяснишь сама.

– А с чего ты решил, что я вступлю в твою стаю? – потрясенно уставилась на меня бабушка Мэлин. – Ведьмам и так хорошо.

– Мильда, – еще нежнее сообщил я, – а тогда незачем было вообще сюда ехать. Мне не нужны поблизости от моих земель ни свободные ведьмы, ни оборотни. А также интриги, скандалы и вся та грязь, что была в стаях Парамона и Назирга.

– Маглор Иридос! – Умытый Ганик бежал ко мне от входа. – Они не виноваты… это все она!

Мальчишка бросил ненавидящий взгляд на пуму, но ничуть ее этим не смутил.

– Ты просто мстишь мне, щенок, за то, что я к тебе в стожок не пришла!

– Сядь, Ганик, и помолчи, – строго показал я ему в сторону соседнего стола, и снова обратился к ведьме: – Так я жду!

– Сказал же тебе мальчишка, – строптиво фыркнула она.

– Мальчишка будет наказан за то, что совершенно забыл всякие правила и лезет без спроса во взрослые дела, – холодно отрезал я, – а сейчас разговор о тебе.

– Зря я назвала тебя молчаливым и тихим… – с сожалением пробормотала она и зашевелила пальцами, что-то плетя.

– Мильда, не зли меня, – мгновенно туго примотав ее к стулу воздушной лианой, рыкнул я, и пума победно захихикала, глядя, как ведьма безуспешно пытается освободить хоть палец, – и никогда не плети в моем присутствии своих приворотов. А тебе, Хельта, не смеяться, а плакать нужно. Хотя наказана ты будешь не одна.

– За что? – с неожиданным ожесточением взвыла оборотница. – Я в своем праве свободной женщины. По законам оборотней могу выбирать любого свободного мужчину в стае.

Вот теперь в зале воцарилась прямо-таки магическая тишина, не звякнул ни один нож или вилка, и не раздался ни один вздох. Сидеть в засаде оборотни умели как никто.

Да и проблема была очень важной, почти главной в стаях оборотней. Но я уже успел ее обдумать немного раньше и составить свое собственное мнение. И теперь, рассматривая сородичей, решал совершенно иной вопрос: насколько они готовы понять и принять то, что я им сейчас скажу? И сколько ответственности за происходящее можно переложить с моих плеч на их собственные?

Ведь и в самом деле, по законам оборотней, разъясненным мне несколько дней назад Таилосом, самая сильная и здоровая одинокая представительница женской части стаи имела право претендовать на внимание самых лучших и сильных мужчин. Особенно тех из них, у кого не было пары. И как ни прискорбно, если эти мужчины ее не замечали, имела право использовать легкие чары. Но вот то, что использовала Хельта на мне, оборотницы имели право использовать только на тех, кого считали незаконно очарованными другими претендентками.

Стало быть, она считала, что я давно хожу одурманенный и сам этого не понимаю. И вот именно это сильнее всего волновало сейчас всех остальных.

– Ты виновна в том, – выдержав паузу, холодно сообщил я, – что попав из побежденной стаи в дом, подчиняющийся маглору, не удосужилась поинтересоваться, действуют ли в этом доме все старые законы оборотней. Так вот, хочу сказать всем, нет, в моем доме законы будут иные. Сразу объясню почему. В нашем доме будут жить не только оборотни, но и люди, дроу, ведьмы и, по крайней мере, один маглор. И я не желаю, чтоб хоть кто-то из них чувствовал себя обделенным или униженным. Эти законы как раз сейчас начал составлять мой советник, магистр Унгердс ди Каллейн, вот он сидит, можете познакомиться. И пока он пишет эти законы, каждый из вас может подойти и поговорить с ним, объяснить свои сомнения и желания. А до тех пор все важные вопросы мы решаем впятером: я, Кахорис, Таилос, магистр Унгердс и принцесса Мэлинсия дель Гразжаор. Всем все понятно?

Глаза Мэлин на мгновение стали круглыми, как у совы, но ведьмочка умела держать себя в руках, и в следующий миг ее лицо приняло самое независимое выражение.

– А теперь, Хельта, иди в свою комнату и сиди там три дня за то, что осмелилась применить ко мне усиленное очарование. Даже не сообразив, что я не обычный оборотень, а маглор, и сразу его почувствую. Да на меня вообще никакие привороты не действуют, запомните раз и навсегда. А сейчас мы начнем принимать в наш дом новичков. Мэлин, неси ритуальное зелье дома. Унгердс, ты заменишь Тая, он давно не видел семью и имеет право отдохнуть. Ну, кто первый?

И я привычно спрятал родной облик, выставив напоказ ячеистую кожу и стальные когти.

– Спасибо, Ир, – с чувством буркнул магистр, – я давно мечтал написать что-нибудь историческое.

– Если есть еще мечты, приходи, я все исполню, – постепенно остывая, бездумно буркнул я, вгляделся в его помрачневшее лицо и с нажимом добавил: – Клянусь.

– А кто не хочет… – упрямо завела Мильда, и я страдальчески поморщился, ну ведь умная же женщина, чего упрямится? Не надоело по болотам шататься?

– А кто не хочет, – сладеньким голоском сообщила Мэлин, ставя на стол свою супницу с зельем, – тот может поцеловать на прощанье любимую внучку и идти в родную избушку, там кикиморы соскучились.

– Ох, и добра ты, любимая внученька, – состроила обиженное лицо ведьма.

– Подобреешь тут с вами, – фыркнула Мэлин. – Вставай и не зли вожака, пока не вспомнил, что хотел расспросить вас про путешествие.

– А ты ему не напоминай, – ничуть не стесняясь моего присутствия, огрызнулась бабушка, – вон пусть другие вперед идут, я пока посижу, отдохну.

– Так я и сам могу подойти, – правильно понял я знак Унгердса, – отлично понимаю: старая женщина всю ночь в дороге… лишь бы желание было, мне не трудно.

– Ну, только если сам… – еще кокетничала ведьма, а я уже стоял рядом и протягивал ей ладонь. – Вот только потому, что можно закон заказать, какой самой хочется.

Следом за ней в стаю вошли все пришедшие. Несмотря на то что Мэлин бранилась с бабушкой в шутку, ее слов про прощание не пропустил никто.

И лишь когда последним ко мне подошел Ганик, я торопливо отдернул ладонь.

– Тебя и так никто не выгонит, – пояснил я недовольно засопевшему мальчишке, – и вообще, ты несовершеннолетний и сам решать не можешь. Как мне объясняться с твоей матерью, если она узнает?

– А ты прими его на особых условиях: если до совершеннолетия мать не начнет искать и требовать, чтоб вернулся, останется навсегда. Ну, а если мать будет против, отпустишь, – резонно посоветовал Унгердс, и мне пришлось согласиться.

Повеселевший мальчишка ускакал за стол к подросткам, с которыми подружился в пути. Пришло время есть традиционное мясо.

– А мать принимать не будем? – покосилась на двери гостиной Мэлин и осторожно глянула на меня.

– Я дал им время до обеда… но сказал, если не разберутся, не выпущу оттуда никогда. Он же не железный… столько лет мучиться.

– Не нужно было… – упрямо начала Мильда и осеклась, обнаружив, что из моих пальцев, изящно держащих вилку, вылезли огромные когти и впились в стол.

– Не зли… – вырвавшийся из моей груди свирепый рык потряс меня самого, – я тебя еще за то не простил, как он подыхал… когда закрыл Мэлин своим телом от раскаленной волны. Только чудом ей глаза не выжгло.

– Когда такое было? – побледнела старая ведьма.

– Когда маглор Назирга победил, – веско сообщил из-за соседнего стола Остон, пришедший с обозом, – нам приказали никому не рассказывать, мы и молчали. Страшно было… до сих пор в глазах стоит.

– Назирг был сильный ведьмак, – подтвердил кто-то, – и кинжал у него настоящий.

– А наш маглор его кинжал со своим сложил и один сделал…

– А потом сказал: ведите всю стаю…

– Мы думали, придется с детьми по дорогам бежать… а он нам портал открыл…

Все, пора убегать, понял я, услышав, как оборотни начинают делиться воспоминаниями, и действительно сбежал, шепнув магистру, что мне нужно подготовиться к приему.

Их было больше полусотни, разряженных в роскошные камзолы дроу. Ни один глава дома не явился в одиночку, каждый привел своего мага и советника. Но спутники глав замерли чуть поодаль, впереди, открыто выставив на всеобщее обозрение сверкающие камнями артефакты, стояли главы домов.

– Так было задумано, – пояснил мне Унгердс, рассказывая историю создания этих артефактов, – вложить по камню каждой стихии, чтоб все потомки могли черпать из них силу, какая бы способность им ни досталась.

Теперь и все они, и их спутники неверяще сверлили взглядами висевший у меня на шее двадцать пятый символ.

– Как вы все видите, – звучно и веско произнес Гуранд, выступив вперед в сопровождении четверки магов своего дома, – нашелся пропавший почти двести лет назад символ дома Тинерд. И он уже выбрал себе хозяина. Теперь нам предстоит решить, как поступить. Пройдемте все в зал заседаний.

Распахнулись широкие двери, и не произнесшие ни слова дроу начали группками проходить вперед и занимать места за расставленными широким кругом столиками. По их лицам нельзя было ничего разобрать, определенно маги пользовались мелкими заклинаниями вроде скрытности или иллюзии покоя. Но в эмоциях бушевала буря из самых разнообразных чувств. Больше всего было изумления, даже потрясения, затем шли любопытство, тревога, злость, зависть и даже ненависть. Последние две эмоции в большинстве своем исходили от спутников глав, и я мог их понять. Но не мог согласиться с их пониманием ситуации.

– Вот ваш стол. – Ловкий лакей провел нас к столику, на котором в центре стояла статуэтка с надписью «дом Тинерд».

Ну что же, придется привыкать, как мне уже известно, менять первоначальные имена домов не положено. Просто те, кто принимает символ у ослабевшего или развалившего дома, берут и его имя.

– Первый вопрос нашего сегодняшнего сбора, – тем же четким голосом произнес Гуранд, – признание дома Тинерд.

На его столике красовалась статуэтка с надписью «Сартено», а за соседним столиком в окружении трех дроу сидел правитель, и перед ним светилось имя дома – «Минхор».

– Но, уважаемый Гуранд, для признания ему не хватает самой малости, – ровным голосом произнес глава дома Ратилос, и его эмоции полыхнули злорадством, – сородичей. Ни один из домов не может претендовать на право быть признанным, если в нем менее трех десятков сородичей.

– У нас их больше трех десятков, – с учтивым достоинством сообщил Унгердс.

– А разве вы, достопочтенный Унгердс, не входите в дом Каллейн? – задумчиво поинтересовался один из глав, и я прочел на его статуэтке имя дома – «Ардост».

– Я вышел из него, – тем же тоном отозвался магистр.

– А принцесса Мэлинсия дель Гразжаор? – продолжал настаивать глава дома Ратилос, и на его губах промелькнула ядовитая ухмылка.

– Поскольку ее высочество еще несовершеннолетняя, она принадлежит к тому же дому, что и ее кровные родичи. – Магистр отлично подготовился, мне оставалось только делать важный вид и согласно кивать в ответ на его слова.

– Можно узнать, кто у ее высочества родственники? – слегка поторопился задать вопрос глава дома, сидевший за соседним столиком с Ратилосом.

Его имени мне прочесть не удалось, первые буквы были повернуты в другую сторону, но зато в эмоциях я ощутил явное презрение.

– Ведьмы в девяти поколениях, – холодно отчеканила Мэлин, вызвав яркий всплеск изумления дроу.

Ну да, до этого времени они даже не догадывались, что ведьмочка умеет говорить таким тоном. Впрочем, они пока, к счастью, не догадывались о большинстве ее необычных способностей.

– А кто может подтвердить, что в доме Тинерд уже три десятка родичей? – Глава дома Ратилос упорно не хотел верить нам на слово и упускать самый убедительный довод отказать мне в признании.

– Я могу, – веско сообщил Гуранд, – я их видел.

В зале повисла напряженная тишина.

– И я, – холодно обронил правитель, – и могу заверить, что их даже… несколько больше.

– И где они живут? – Неизвестный глава дома все время слишком торопился проявить свою преданность дому Ратилос.

Я небрежно протянул воздушное щупальце, повернул статуэтку на его столе так, чтобы можно было прочесть имя – Фотилерн, и вернул статуэтку на место.

– Все живут в моем доме, – кротко сообщил Унгердс, укоризненно покосившись на меня, – вам, надеюсь, известно, что дом у меня не маленький.

Мы еще в особняке долго спорили, открывать или нет главам домов этот факт, ведь ясно, что едва станет известно, где мы живем, как возле дома засядет в кустах армия шпионов от всех двадцати четырех домов. Это до того времени, пока мы якобы просто снимали дом у Унгердса, нас «пасло» всего пять-шесть шпионов от самых бдительных домов, и обмануть их оборотням не представляло никакого труда. За ворота выезжало на повозке только несколько человек, остальные ходили через дыры в изгороди, садовую калитку и прямо через забор. Ну а рассмотреть, что происходит на территории нашего дома, абсолютно невозможно, искажающие и скрывающие щиты я вплел в защиту Унгердса первыми.

– А все же, кто они такие, обитатели вашего дома? – Глава дома Ратилос уже слишком откровенно встал против нас, чтоб я мог смолчать, но магистр Гуранд успел первым:

– Добропорядочные жители Дройвии и королевства Сандинии, пожелавшие добровольно принести клятву маглору Иридосу ди Тинерд.

– А разве в старшие дома можно принимать подданных ее величества Альбионы Четвертой? – снова поторопился глава дома Фотилерн, и на этот раз едва заметно поморщился даже господин Ратилос.

Плохо иметь в друзьях услужливых дураков, про себя хихикнул я, и приготовился слушать ответ Унгердса, точно зная, что и этот вопрос он предусмотрел.

– Пусть это спросит тот, у кого в доме нет ни одной женщины, приехавшей из Сандинии, – против моего ожидания ответил не магистр, а правитель, – насколько я помню, Баскенс, у твоего племянника вторая жена оттуда.

Баскенс ди Фотилерн открыл рот, чтобы что-то возразить, но тут наконец опомнились его собственные советники и принялись что-то горячо шептать главе. После этого он притих и сидел с оскорбленным лицом. Определенно, до этого Баскенс не знал, что женщины тоже считаются подданными.

– На какие средства будет существовать этот дом и на какие привилегии они претендуют? – спросил кто-то из молчавших ранее, и ему мгновенно ответил мой советник:

– Как только вы примете решение по признанию дома Тинерд восстановленным в правах, а господина Иридоса законным главой, мы озвучим свои требования. Но могу сразу сообщить, затрагивать чьи-либо интересы мы не намерены, – объявил Унгердс строго и вежливо, и мне осталось только важно кивнуть в очередной раз.

После этого вопросы пошли помельче и попроще, мощная поддержка правителя и магистра Гуранда явно впечатлили глав домов. Правда мои союзники и домочадцы немного напряглись, когда Маргент ди Ратилос уставился на меня и спросил, где именно я взял этот артефакт.

– Снял с трупа напавшего на меня оборотня, – честно глядя в глаза человеку, которого начинал истово ненавидеть, кротко сказал я и с удовлетворением отметил едва заметный зеленый лучик, сверкнувший в перстне, на который быстро взглянул дроу.

Кто бы сомневался, что он попытается поймать меня на лжи!

– А зачем ты его надел на себя? И где именно это было? – похоже, господин Ратилос прирабатывает в свободное время дознавателем, так быстро находятся у него все новые вопросы!

– Это было в Сандинии, в городке Синий Камень, – так же коротко ответил я, – а амулеты я всегда проверяю, на что способны… привычка.

– И он сразу замкнулся?! – Вот теперь заинтересовались сразу несколько дроу, и это естественно, ведь все мы маги.

– Увы, – не смог я сдержать досадливого вздоха, – в тот момент я отвечал за безопасность ее высочества и сопровождающих, а попутно взял под охрану обоз из нескольких десятков направляющихся на ярмарку путешественников.

И в этом ответе все было святой правдой, кроме того факта, что артефакт посчитал моими подданными вовсе не путников из обоза, а мою первую стаю. Мы выяснили это с Унгердсом, но объяснять все собранию глав я пока не намерен. Да и вряд ли пожелаю в ближайшее время.

– Я считаю, маглор Иридос достаточно подробно прояснил нам причины, по каким он принял решение принять статус главы дома Тинерд, – решительно остановил допрос Гуранд и веско добавил: – Мы полагаем, что это был верный поступок с его стороны, не прятать артефакт, а принять на себя ответственность за тех жителей Дройвии, которые пожелают войти в его дом. Мало кто из вас помнит, что изначальный ритуал объединения артефактов предполагал усиление всех способностей при нападении врагов только в том случае, если круг будет замкнут. А пока в нем не хватает хоть одного символа, кольцо энергии прервано.

– Приготовить камни, – распорядился правитель, и появился маг, везущий перед собой на изящной тележке три серебряных сосуда. Два с широким горлом, позволяющим свободно взять камень, третий с настолько узким, что в него можно было лишь что-то опустить. Все три были сверху прикрыты легкой накидкой так, чтоб никто не мог видеть, какой именно камень возьмет выбирающий.

– Предупреждаю, – жестко проговорил правитель, – уклониться нельзя. Если камней будет меньше двадцати четырех, снимем накидку и будем выбирать в открытую.

Маг двинулся к его столу, Изиренс протянул руку, и в пустой кувшин звонко ударил первый камень. Разумеется, мы догадывались, что правитель и Гуранд предварительно посоветовали многим из глав, какой нужно сделать выбор, а остальные сообразили это, наблюдая за обсуждением. И все же не беспокоиться не могли. Мало ли какие сомнения или опасения возникнут у дроу в такой решающий момент. А нам было необходимо, чтоб за восстановление дома Тинерд было брошено не менее двух третей белых камней. Однако, как я ни вслушивался в эмоции, предпочтение нескольких глав оставалось неопределенным. Эмоции двоих отчаянно метались между решимостью и сомнением, еще трое были защищены от ментального подслушивания сильными заклинаниями, и трогать их я не дерзнул.

Наконец процедура изъявления воли закончилась, и маг подвез тележку к выставленному посреди зала особому сосуду. Он был вырублен из огромного куска прозрачного горного хрусталя в виде широкой чаши с так хитро загнутыми внутрь краями, что не стоило даже пытаться незаметно достать оттуда хоть один камень. Крышкой служил магический щит, и проверять следилкой, что в него намешено, не решился бы даже мой учитель.

С первого взгляда понятно, что ничего хорошего.

Маг на вытянутых руках поднес к вазе сосуд с камнями и, перевернув, медленно высыпал их в специальное отверстие. Падая внутрь, каждый камень вызывал крохотную вспышку, белый – синюю, черный – ярко-алую, и в наступившей тишине мы считали их с замирающим сердцем.

Синий, синий, алый… еще алый, кривая пентаграмма, да что же это происходит? Нет, снова синий, синий, синий… алый, синий, алый, синий, синий… больше ни одного алого огонька не зажглось.

Уф, словно голыми руками валун на горку закатил. И с чего так волновался, сам понять не могу, ведь даром не нужна мне эта власть?!

– Поздравляем, теперь у нас полный круг. Дом Тинерд признан равноправным домом среди старших домов. Маглор Иридос получает статус главы дома и законное право носить имя Иридос ди Тинерд.

На меня посыпались поздравления, вереница слуг внесла в зал подносы и расставила по столам. Хрустальные графины с винами, вазочки с легкими закусками и фруктами… не маловато? И тут я вспомнил, святая пентаграмма, да ведь в столовой нас ждет еще праздничный обед! Похоже, раньше вечера мы домой сегодня не доберемся.

– Хотелось бы услышать притязания дома Тинерд на имущество и привилегии, – выпив несколько маленьких глоточков вина, забеспокоился один из сидящих неподалеку от Ратилоса глав, чьи эмоции были скрыты заклятием.

– Мои маги перевернули все архивы и нашли решение, принятое советом через пятьдесят лет после того, как пропал бывший глава дома Тинерд, – невозмутимо сообщил Гуранд, и эмоции присутствующих словно взорвались.

Так ведь почти все они знали, вдруг сообразил я, сколько и чего досталось им при той дележке! И значит, каким-то образом проведали о том, какой вопрос будут решать на сегодняшнем сборе. Просто догадаться об этом было невозможно.

– Но ведь они пообещали, что ничьи интересы не пострадают? – заикнулся кто-то, и я едва не разразился язвительным смехом.

Вот это отличительная черта чистопородных людей – невероятно быстро привыкать к чужим вещам и расставаться с ними так трудно, словно это заработано честным трудом. И дроу, как оказалось, ничуть не отличаются от них в этом вопросе.

– Разумеется… – в голосе моего советника скользнула тень того смеха, что бурлил в моей душе, – мы не будем требовать назад ни золотые прииски, ни коллекции драгоценных камней и диковинок. И даже компенсацию не попросим, если взамен всего этого нам отдадут кусок общих земель и кое-какие права.

– Земли вы хотите получить на юге? – подозрительно уставился на нас немолодой упитанный дроу, глава дома Иштваро.

– Возьмем в любом месте, – резко сообщил я, – лишь бы это были не голые камни и не болото. И чтоб участок был достаточно правильной формы, тонкую полоску предгорного кустарника шириной в пол-лиги мне не нужно.

– Вот на западе есть в предгорьях кусок леса и немного степи, – робко предложил кто-то, и советник серьезно закивал:

– Очень равноценная замена тому дворцу, в который перебрался ваш дом, Липрен. Особенно если учесть, что поблизости нет ни одного поселка, ни источника и ведет туда неверная тропа через болота.

– Тогда возьмите на севере, – предложил Иштваро, страстно не желавший пускать нас на юг, где у него было несколько огромных виноградников, – и дорога есть, и деревни… вот смотрите, хороший кусок.

И он щедро очертил именно ту землю, на которую мы договорились с правителем.

– Правда, там много оборотней… – неуверенно оглянулся на нас круглощекий и улыбчивый Ардост, – но зато близко к вашему родному плато, маглор Иридос.

– А что там есть в горах?

– Ничего особенного, только лес, – притворно вздохнул Гуранд, – и если вас не смущает жизнь рядом с оборотнями…

– У меня на родине оборотни считаются такими же людьми, как и дроу, и я не имею ничего против них, – назидательно произнес я, – хотя не спорю… чтоб с ними ужиться, нужно иметь терпение… и какую-нибудь власть. А вот тут, на востоке, этот городок и овраги… может, нам взять их?

– Там половина земель наши, – заволновался Фотилерн, – и еще расположено несколько слабых домов… берите север. И права какие-нибудь над этими оборотнями.

– Вы думаете? – с сомнением покосился я на него и повернулся к Унгердсу. – Мне кажется, лучше овраги… а малые дома можно уговорить присоединиться.

– Если взять роль судьи над оборотнями, – насупился советник, – то они будут тебя уважать и бояться. И можно будет брать с них налог мясом.

– Зато они пахать не любят! – продолжал привередничать я.

– А зачем вам пахать?! – обрадованно заявил очередной глава. – У меня южнее тех мест усадьбы урожаи всегда хорошие. Я вам буду зерно со скидкой продавать, заведите скот. Коров, шаргов, овец. Берите эти деревни, не сомневайтесь… дорога и впрямь хорошая.

И это он мне рассказывает! Когда для дроу эту дорогу от южного спуска с плато в столицу вели мои сородичи.

– Ладно, – мне надоело спорить, и я неохотно «сдался», – но только тогда для авторитета нам нужно единоличное право судить всех оборотней, совершивших какой-то проступок на территории Дройвии, а также должность королевского дознавателя, если будет совершено преступление против оборотня или любого жителя нашего дома или наших земель.

– Да, пожалуйста! – с видимым облегчением произнес правитель. – Мы согласны.

Раздражение и досада, донесшиеся от Маргента ди Ратилоса говорили, что он вовсе не согласен, но спорить дроу не решился.

А через несколько минут ловкий помощник Гуранда вписал все полученные нами блага и права в заранее заготовленный свиток, и правитель, поставив свою печать, торжественно вручил его мне.

Еще несколько минут нас поздравляли, пытались расхвалить свои товары и напроситься на дружбу или хотя бы в гости, а я широко улыбался и сообщал, что не задержусь в столице ни одного лишнего дня, немедленно начну снаряжать обоз. Пару раз за время этих поздравлений меня пытались осторожно прощупать следилкой, но над моей головой мгновенно вспыхивал видимый всем зеленый свет и начинал тревожно мигать.

– Что такое над тобой мерцает? – Магистр Гуранд уставился так заинтересованно, словно сам не мог сообразить, что может мигать над головой мага.

– Щит, – вежливо сообщил я, – как только кто-то лезет ко мне следилкой или пытается кастовать заклинание, щит предупреждает, что засек эту попытку.

– Но зачем? – Это уже поинтересовался кто-то из его учеников. – Можно просто усилить защиту.

– У меня и так мощная защита, а это мерцание – доброе предупреждение не соваться в мои карманы. Если невежда не прекратит свои действия и после него, моя защита начнет отвечать.

– Интересно было бы посмотреть, – попытался подловить меня Маргент.

– Всем будет интересно, – улыбнувшись еще шире, подтвердил я, – и даже тепло. Моя сильная способность – огненная стихия.

– Никаких проверок, – строго предупредил Гуранд, – тем более здесь и в такой знаменательный день. Пора объявить радостную новость подданным.

И в самом деле распахнулись широкие двери, и нам пришлось чинно шагать в приемный зал, где дворецкий громко объявлял наши имена и звания.

До столов мы добрались только через час, и к этому времени мне пришлось еще раз добавить себе невозмутимости. Похоже, дроу переняли у чистокровных людей привычку по каждому поводу говорить длинные и лицемерные речи, всегда бесившую меня своей никчемностью.

Единственное интересное наблюдение, которое я сделал за это время, – меня вдруг начали усиленно атаковать присутствовавшие среди гостей невесты-дроу. И это так резко бросалось в глаза, что не могло не веселить. Вот только три дня назад мы были во дворце и эти же самые холеные красавицы держались весьма неприступно. Хотя и посматривали на меня тайком с несомненным интересом, а некоторые владевшие магией слабее других и не имевшие дорогих амулетов даже попадались на странное обаяние драконьей шкуры. Но не настолько сильно, чтоб рассматривать меня как серьезного претендента на место жениха. Впрочем, я привык к такому обращению еще в королевстве Альбионы. Маглор, живущий на несколько медяков в неделю, неинтересен столичным красавицам, даже если знает четырнадцать языков и четыре сотни заклинаний.

Разумеется, они и сейчас не вешались на меня, как Хельта, и откровенных взглядов не кидали. Однако то один, то другой глава или его сородич подводили ко мне познакомиться девушек, которых я отлично рассмотрел, еще когда караулил Мэлин. Тогда красавицы с подчеркнутым безразличием проходили мимо меня, не опускаясь даже до краткого приветствия, а теперь сияли скромными улыбками и приседали пониже, чтоб показать товар лицом. И кротко щебетали, как они рады, что именно я, такой замечательный, нашел этот символ, и как желают мне успехов в постройке нового дома.

А за этими объяснениями так и слышалось, как правильно бы я поступил, пригласив именно эту прелестницу строить новый дом вместе.

Поэтому я был непередаваемо рад, когда торжественные речи наконец закончились и нас пригласили в столовую.

Но едва устроившись за предназначенным для нас столом, с досадой обнаружил, что кто-то добрый пригласил к нему парочку так наскучивших мне красавиц. Мне отлично запало в память предостережение Гуранда насчет женитьбы, и настроение резко испортилось от понимания, что любой случайный жест будет воспринят как попытка ухаживания.

Постепенно обед входил в обычное русло, лакеи скользили между столов стремительно и бесшумно, как синие рыбки, а голоса пирующих звучали все оживленнее и громче. Поддерживая разговор с гостьями, я старался не проявлять особой учтивости, и девушки старались этого не замечать и тараторили обо всем, что видели и знали, осторожно пытаясь выяснить мои вкусы и интересы. Приходилось все время держаться настороже и следить за каждым своим словом, не забывая присматривать и за происходящим в зале. Обрывки разговоров, эмоции, жесты и взгляды – я старался ловить все, что успевал заметить. В то, что признав меня главой двадцать пятого дома, дроу сразу воспылали дружбой и доверием, я не верил абсолютно. Даже правитель со своим личным магом в первую очередь думают о собственных интересах и об укреплении и увеличении числа своих сторонников, а не о моих проблемах или о бедах оборотней.

На первый взгляд все было довольно мирно и празднично, но меня не покидало ощущение, что где-то рядом притаилась опасность. И пренебрегать этим я не собирался, мой учитель всегда заявлял, что у настоящего магистра интуиция должна быть намного сильнее звериной. А я и был теперь отчасти зверь, хотя бы не разумом, но кожей. И вот эта самая кожа вдруг начала чесаться на кончиках пальцев, как бывало перед появлением драконьих когтей.

Я опасливо огляделся, пытаясь понять, откуда драконья шкура ждет неприятностей, и, к своему изумлению, довольно быстро сообразил, что от того стола, куда Зийлар увел в начале обеда Мэлин. Мы с оборотнем не протестовали, там сидели молодые сыновья и дочери дома Гиртез, и, поскольку этим домом правил младший брат правителя, ведьмочке не могло там ничего грозить. За эти дни мы с Унгердсом и Таилом успели неплохо рассмотреть племянника Изиренса и сойтись во мнении, что он во всех отношениях положительный молодой человек. Довольно серьезный для своих двадцати двух лет, вежливый и мирный, хотя и немного излишне мечтательный, на мой взгляд. Но я ни в коей мере не считал это недостатком, просто успел убедиться, что в Дройвии людям или дроу с таким характером жить намного труднее, чем пронырливым ловкачам.

Вот потому никак и не мог даже предположить, что Зийлар может чем-то обидеть невесту. Да и несколько раз за время пира проверял взглядом, как у них дела, и убеждался, что все в порядке. Парочка доверительно о чем-то шепталась и выглядела довольно дружной.

Откуда же у меня взялось такое неприятное предчувствие? Я еще гадал, как вдруг заметил молодого дроу, выскользнувшего из-за спин лакеев и что-то тихо зашептавшего жениху. Моя следилка метнулась к ним стрелой, но подслушать я успел только конец фразы: «… на одну минуту, очень важно…»

Потом он исчез, а Зийлар, извинившись, встал с места и оправился к выходу. И буквально через пару секунд на его место уверенно шлепнулся красивый и самоуверенный дроу с обольстительной улыбкой на пухлых губах.

Святая пентаграмма, а разве здесь разрешено так нахально оказывать знаки внимания чужим невестам, – встревоженно оглянулся я на Таилоса.

Оборотень сидел с самым невозмутимым видом, но что-то в его взгляде мне не понравилось. Очень. Машинально прислушавшись к эмоциям друга, я обнаружил в них раздражение, досаду и даже злобу. Как странно. Никогда не думал, что медведь может держаться так безучастно, испытывая такие чувства!

Вот змейство! Я же совсем забыл, что на нем подчинение и предупредить меня он не может до тех пор, пока я не дам приказ.

– Таилос, что там происходит?

– Быстро забери ее, – с облегчением рыкнул медведь.

О том, что зря он так крикнул, я сообразил через секунду, когда выдернутая воздушной лианой Мэлин уже сидела за одним столом с нами, озадаченно рассматривая наши сердитые лица.

– Что произошло? – довольно быстро сориентировалась ведьмочка.

– Что он тебе говорил? – зло выдохнул я.

– Тот наглый красавчик? – Мигом догадалась она и пренебрежительно усмехнулась: – Да что он мог мне сказать особенного?!

Но судя по лицам магистра и оборотня, не сводивших взглядов с того стола, за которым еще сидел не пришедший в себя негодяй, сказать он мог много чего. Как и сделать. И чем больше я обдумывал этот вопрос, тем четче понимал, что больше бастарду в этот дворец я не привезу. Нравится Зийлару с ней беседовать – пожалуйста, я не против. Когда подходит к Мэлин он, у меня когти из рук не лезут. А при одном взгляде на того подлеца, так и норовит прорваться наружу драконья кожа.

– Возьми вытри пальцы. – Магистр почти насильно сунул мне в руки платок, и я нехотя взял, чтоб не привлекать перебранкой лишнего внимания. На нас и так уже подозрительно смотрели те из магов, кто заметил мгновенное исчезновение принцессы.

А едва стиснув тонкую ткань, почувствовал хруст бумаги и все сообразил. Осмотрительно извлек на свет крохотную записку, пробежал взглядом короткую фразу и огорченно выдохнул. Вот эту деталь магистр почему-то забыл объяснить мне заранее.

– Что случилось? – Едва обнаружив, что невеста исчезла, Зийлар прибежал к нашему столу и уставился на меня встревоженным взглядом честных глаз.

– Возьми стул и присаживайся к нам, – пригласил я так учтиво, как только сумел, – мне просто не понравился дроу, который сел на твое место.

– Где? – оглянулся жених, но кресло уже опустело. – Алнира, кто там был?

Оказывается, он хорошо знаком с сидящей рядом с нами девушкой, только теперь догадался я и послал магистру возмущенный взгляд. Мог бы, прежде чем приглашать прелестниц, предупредить меня, кто они и для чего он это делает.

– Датанс ди Иштваро, – бросив вокруг себя опасливый взгляд, тихо шепнула девушка, и Зийлар начал бледнеть.

– Но он ничего не успел мне сказать, – успокоила жениха Мэлин, – не волнуйся.

– Я убью этого Сангеса, – расстроенный жених виновато глянул на ведьмочку, и мне вдруг просто до зубовного скрежета захотелось домой, потому что желание кого-нибудь прибить оказалось очень заразным. Однако вслух пришлось говорить прямо противоположное:

– Не нужно, я как раз хотел тебя спросить, никто из гостей не обидится, если мы уйдем немного раньше? Или это будет неучтиво?

Я никогда бы не стал у него этого спрашивать, если бы не обнаружил, что отец самого Зийлара и еще несколько глав как-то очень незаметно исчезли из зала.

– Если вы уйдете все вместе, пожалуй, это будет невежливо, – посмотрев на Унгердса, с сожалением вздохнул дроу, – а вот если Мэлин пожелает погулять, то вы сможете нас сопровождать.

– Не лучшее решение, – выбрав момент, когда поблизости не было никого из слуг, буркнул магистр, – лучше выпейте вина и попробуйте вон те фаршированные грибы. Сегодня нужно сидеть до конца.

Я немного подумал, скрепя сердце признал справедливость его слов, и мы остались. Правда очень скоро мне пришла в голову идея, как раз и навсегда отвадить от бастарды всяких нахалов, и я принялся за ее воплощение.

Не показывая, разумеется, никому из окружающих, что вовсе не вкушаю десерт, а занят важным делом.

– Кто тот молодой человек, что вызвал тебя из-за стола? – мимоходом спросил я Зийлара, когда он провожал нас до кареты.

– А, это Сангес. Он мне кузен по матери. Просил денег, проиграл спор, – виновато признался жених, и мне оставалось только усмехнуться.

В каждом, даже самом надежном, доме найдется паршивая овца, готовая за кошелек монет продать родичей.

– Надеюсь, ты понимаешь, что после произошедшего я больше не стану привозить Мэлин во дворец? Вы достаточно знакомы, чтобы ты мог приходить в наш дом, когда захочешь… ну, разумеется, в рамках приличий.

– Спасибо… – непонятно за что поблагодарил он, и мы поехали.

– Ир, – спросила ведьмочка, когда мы отъехали довольно далеко, – а что все-таки произошло?

– Сразу три события, – сообщил я, – но отныне я ввожу правило, ничего не спрашивать и ничего не отвечать, пока мы не окажемся дома.

Унгердс довольно ухмыльнулся и молча кивнул, подтверждая мои подозрения, а мне оставалось только пожалеть о том времени, когда я еще не был признан главой дома, и помечтать о том, когда буду полновластным хозяином выделенных нам земель.

Сразу по приезду я велел всем собраться в моем кабинете и отправился переодеваться. А едва войдя в спальню, увидел его. Висящий в воздухе на уровне глаз большой вестник. Такой, какими не пользовался в человеческих землях никто, кроме магистров моей родины.

Я ждал его давно… так давно, что даже успел не раз представить, как это будет и что я скажу, но вот сейчас вдруг растерялся. Он мог нести в себе все, что угодно… вплоть до приказа немедленно покинуть Дройвию, и ослушаться я не посмею. Хотя успел как-то незаметно сжиться с мыслью, что останусь теперь жить здесь хотя бы до окончания практики. Задумываться, что будет потом, как-то не хватало ни времени, ни смелости.

Неожиданно до меня дошло, что смешно так долго молча стоять перед вестником, когда меня отлично видит сидящий где-то далеко магистр, и, возможно, даже не один.

– Маглор Иридос, – приложив руку к проступившему из-под кожи личному амулету, невесело произнес я, – слушаю.

– Через час войди в портал, Ири, – сказал голос моего учителя, – нужно поговорить.

Вестник лопнул и исчез, а мне в руки выпал портальный стержень.

Несколько секунд я стоял в оцепенении, не в силах поверить в то, что услышал, а потом сообразил, что у меня есть всего час, чтобы решить самые важные вопросы, и, не переодеваясь, ринулся в кабинет.

– Срочно позови сюда магистра, Кахориса и Таилоса, – крикнул, распахнув дверь, первому попавшемуся на глаза парнишке, и вернулся к столу.

Так. Нужно ничего не забыть… я схватил перо и лист бумаги и начал писать.

Первым делом выдать моим помощникам документ, подтверждающий их права, на случай, если меня не отпустят.

На несколько секунд задумался, представив, как это может выглядеть, и свирепо ухмыльнулся. Ну, уж во всяком случае не так, как воображает мой уважаемый учитель.

Тогда вторым пунктом будут инструкции по безопасности. А третьим – разработка плана подготовки к переезду. Я собираюсь оказаться в своих деревнях раньше, чем по ним пройдутся вербовщики Ратилоса. И еще нужно решить, кого оставить охранять дом… и как поступить с Мэлин. Вряд ли ее жениху понравится, что добираться на свидание с невестой каждый раз нужно несколько дней.

– Что случилось? – первым влетел в кабинет Кахорис, но я только кивнул ему на стул, продолжая писать.

– Садись, всем сразу объясню.

Через несколько секунд ворвался медведь, на ходу застегивая свою обычную рубаху, глянул на сидевшего Каха и молча сел рядом. Если бы я не знал точно, что снял с него подчинение, едва мы поднялись на крыльцо, подумал бы что оборотень под действием заклинаний, так строго было его лицо.

– Уф, только успел дойти до своей комнаты. – В кабинет вошел магистр, проницательно глянул на меня и вздохнул. – Похоже, у нас непредвиденные проблемы.

– Садись, сейчас расскажу, – дописывая строку, сказал я и только собрался запереть дверь, как в нее уверенно шагнула Мильда.

– Что за пожар?!

– Извини, но это секретное совещание, – вежливо сообщил я, указывая ведьме глазами на выход.

– Ничего, я же теперь в стае. – Она только небрежно дернула плечом, продолжая идти к стулу.

– Но ты пока новичок, – начиная злиться, отрезал я, – а новичков сегодня не приглашали.

Подхватил ее воздушной петлей, выставил в коридор и запер дверь магией. Да еще и щит повесил.

– Обозлится, – вздохнул Таилос.

– Я уже обозлился, – рыкнул я, посмотрел на их настороженные лица, решил, что глупо тянуть и юлить, и мрачно сообщил: – Через час я ухожу. Вернее, уже через сорок пять минут. Мне прислали вызов с плато.

– Как это… вызов? – непонимающе уставился Кахорис. – Тебе ведь еще целых восемнадцать лет…

– Каким путем? – заинтересовало магистра.

– Вот, – показал я ему стержень, – он все сделает сам.

– А выбросить нельзя? – Старший оборотень еще пытался найти выход.

– Он привязан. Поэтому давайте займемся делами, я вот тут все записал. Унгердс, садись, составляй от моего имени указ, что вы мои полноправные советники, я хочу, чтоб никто не смог придраться, и заявить, что вы самовольничаете. Таилос, пиши список, кого оставишь охранять этот дом. Учти, нужны самые надежные и выдержанные. Кахорис, а ты пиши, что нам нужно будет на новых землях в первую очередь. Сегодня еще не поздно осчастливить какого-нибудь лавочника. Унгердс, вот тебе коробка с накопителями. Как только я уйду, открывай портал и отправляй в деревни Агана с отрядом. Пусть покажут старостам указ и берут власть в свои руки. Я думаю, Ратилос уже направил туда вербовщиков. И объясни мне подробно то, о чем написал в той записке. А заодно чем известен Датанс ди Иштваро.

– Сейчас допишу… – буркнул магистр, – кого из нас ты оставляешь самым главным?

– Тебя. Ты лучше всех знаешь законы и ты дроу. А кроме того, ты маг. Тай, ты не обижайся, но так будет лучше. Кстати, я давно хотел сказать, что намерен распределить обязанности. Унгердс будет советником по всем связанным с законами и политикой делам, Таилос отвечает за охрану и является нашим военачальником. Ну, а все хозяйство и расчеты на Кахорисе. Выберете себе помощников… сами за все не хватайтесь.

– Аган и Март будут у меня, – сразу отрезал медведь, и волк только ехидно фыркнул.

– Зато я возьму себе ведьм. Они умеют торговаться и вообще хозяйственные.

– Спасибо… – тихо сказал дроу, неверяще вглядываясь в меня, – признаться, не ожидал. А теперь про ту записку, извини, что не сообразил поведать это заранее, сам понимаешь, просто упустил. Расскажу кратко: создавали эти амулеты не от безделья и не от желания покрасоваться. В то время, когда страна только начинала выбираться из пучины темных времен, жить было очень непросто. Все отступившие сейчас расы нечисти в те времена частенько нападали на деревни и хутора, растаскивали и съедали все и всех, кто попадется. Жители в ужасе бежали в города, а в городах и так нечего было есть. Безусловно, магия тогда была мощнее, и многие маги творили овощи и муку. Но ты и сам знаешь, что это можно делать только летом и далеко не бесконечно. Вот тогда и решено было создать охранный круг из самых мощных магов. Были изготовлены и зачарованы самыми сильными магистрами двадцать пять амулетов. Но предки не настолько доверяли друг другу, чтоб ни понимать, что может наступить день, когда кто-то слишком глупый и жадный захочет взять всю мощность амулетов в свои руки. И они сделали все, чтоб этого никогда не произошло. А если короче, ни один глава дома не может убить или причинить вред не только главе другого дома, но и его родичам. И все притязания решаются только через суд правителя. Потому Гуранд и предупредил тебя, чтоб не испытывал магию на Ратилосе. Он останется невредим, а ты сразу покажешь себя невыдержанным и неумным. Сказать более откровенно он не мог, всем и так подозрительно такое доброжелательное отношение к тебе правителя.

– А если они что-нибудь сотворят… как их наказывать? – заинтересовался медведь, а я только тяжело вздохнул, с каждой минутой понимая, что не влип только чудом. Хотел ведь наслать на того красавчика расстройство… всех внутренних органов.

– Идти к правителю и просить суда, – мрачно усмехнулся магистр, – но ему потребуется все доказать. И еще нужно, чтоб уже были на этот случай законы. Если что-то не запрещено, то оно разрешено.

– А как же я смог наслать на магов Гуранда сон и… кое-что еще?

– Твой артефакт хотя и был в то время уже привязан к тебе, но еще не вступил в великий круг. А вот после сегодняшнего ритуала многие почувствовали усиление артефактов, я поговорил с одним старым другом. Ты его должен запомнить, глава дома Ардост. Это четвертый дом, на который Изиренс может надеяться как на себя. Потому все и помалкивали, когда выделяли нам земли. Поняли что для защиты страны очень важно, что нашелся двадцать пятый дом, но еще не определились, выгодно ли это лично им.

– Ну, судя по тому, сколько всего принадлежало нашему дому, им очень выгодно было, чтоб он пропал… прежний глава, – хмуро бросил медведь, – а теперь расскажи ему про того мерзавца… я ведь лишь почувствовал запах кентимской корицы.

– Но что он мог сделать? – не понял я, хотя и знал свойства всех трав. – Мэлин же ведьма?

– Ведьма, по-твоему, не человек и не женщина, – сердито уставившись на меня, с хмурой язвительностью фыркнул Кахорис, – и что вы с ним сделали, с этим негодяем?

– Иридос просто сразу притащил Мэлин за наш стол, – пояснил ему магистр, – у него это в мгновение получается. И это был лучший выход. Но ты прав, Ках, даже на ведьм действует этот аромат. Конечно, Мэлин не стала бы бросаться ему на шею, она соображает очень быстро. Но скрыть блеск глаз, румянец, не облизнуть сохнущие губы вряд ли могла бы. А красавчик Датанс славится тем, что перед ним не может устоять ни одна девушка. Как только он появляется, все главы домов крепче вцепляются в своих дочерей и племянниц. Мерзавец не делает ни единого жеста, чтоб можно было признать это за ухаживание и женить, а девушки потом ходят как потерянные, рыдают ночами и пишут письма. И хотя Мэлин это вряд ли грозило, скорее всего в тот момент, как обнаружилось действие аромата, появился бы его дружок и громко сказал что-то пошлое. Могу только подозревать… что-нибудь насчет ее матери и короля.

– Я его убью, – свирепо сверкнул глазами медведь, и мне пришлось на него прикрикнуть:

– И думать про такое запрещаю. Я вернусь и сам с ним разберусь… клянусь, ему мало не покажется.

– А ты уверен… что вернешься? – вдруг тоскливо вздохнул Кахорис, и этот вздох острым лезвием резанул мне по душе.

– Да. Не позднее, чем через три дня. – Ни в чем я не был уверен, но сказать это постарался твердо, вбивая в застывшую тишину каждое слово. – Ну а если задержусь, пришлю вестника оттуда – это легко.

Громкий стук в дверь раздался, когда до срока ухода осталось всего несколько минут, и я торопливо просматривал свой список, силясь припомнить, не пропустил ли еще чего-то важного.

Следилка доложила, что это бастарда, и даже точно указала, кто привел девчонку к моим дверям. Дальше по коридору, словно случайно, гуляла Мильда. А говорила, что не может ходить по лестницам, ругнувшись про себя, припомнил я и поймал на себе задумчивые взгляды всех советников.

Ну вот что они так смотрят? Как будто я не знаю, что она имеет право тут присутствовать после моего утреннего заявления. А никто не подумал, что я специально назвал ее советником, потому что понимал, должен кто-то защищать интересы ведьм и вообще женского населения нашего дома?!

Но пустить сюда ведьмочку и начать ей все объяснять и не подумаю. Мне сейчас нужна ясная голова… и спокойное сердце. Но и позволять, чтоб эта упрямица разбила себе кулаки или мою дверь, тоже не желаю. Я махнул рукой, и дверь с наружной стороны покрылась воздушным одеялом. Стук сразу прекратился.

– Не хочешь с ней попрощаться? – не выдержал Таилос.

– Нет. Я и с вами не прощаюсь! – знакомый рык незвано сорвался с губ, и сородичи вдруг успокоились, словно именно этого им и не доставало для уверенности в моих обещаниях. – Унгердс, дверь ломать не нужно, щит спадет через полминуты после моего ухода. А вот запереть, как уйдете, не забудь… впрочем, я спальню сам закрою. Там у меня саквояж с шаром.

И я немедленно исполнил свое обещание, не хватало еще, чтоб ведьма испортила привязки моего шара. Я давно им не пользуюсь, с тех пор как мои следилки стали приносить значительно больше информации, но таскаю из маглорской бережливости на случай, если магии будет совсем мало.

Едва я закончил ставить щиты и вписал еще один пунктик в свой план, в ушах зазвенел предупреждающий перезвон.

– Пока, – бросил я, вскакивая на ноги, вряд ли на плато кто-то подставил мне креслице, и комната исчезла в синем тумане.

Я только успел закрыть глаза и распахнуть их снова, разглядывая освещенное мягкими лучами закатного солнца шестиугольное просторное помещение. Проклятая пентаграмма, постояв секунду в изумлении, выругался я, совсем позабыл за два года, что в начале лета на плато дни намного длиннее, чем в королевстве и Дройвии.

Медленно повернул голову и обнаружил своего учителя по ментальным заклинаниям, магистра Лангориса, сидящего на стуле за легким рабочим столом.

– Добрый вечер, учитель, – вежливо приветствовал я его, пристально разглядывая знакомое лицо.

Почти не изменился, так же уверен взгляд, подтянута фигура и свежа одежда. Впрочем, все маги большие чистюли и заклинание чистки используют совершенно неосознанно.

– Добрый вечер, Иридос, – приветливо ответил он ровным голосом, и я пренебрежительно хмыкнул.

Ну, вот уж эта задачка совсем не для мага, получившего звание маглора. Мы такие решали задолго до того, как я отправился на последний экзамен. Легким движением руки я создал себе воздушное кресло и плюхнулся в него, с наслаждением чувствуя, как быстро пополняется резерв энергии, потраченный в Дройвии.

Затем, с удовольствием вспоминая забытые привычки родины, кастовал заклинание чистоты, и попутно сменил свою одежду на местную. Напоследок уложил все лишнее в маленький бездонный кошелек, сотворенный вместе с легкими, свободными штанами и туфлями.

– Ну, так где магистр Лангорис? – небрежно осведомился я, заканчивая эти приятные хлопоты созданием чашки с кофе.

– Я здесь. – Пустота в углу потемнела и превратилась в знакомую фигуру.

Одним взмахом ресниц уничтожив иллюзию, магистр прошел к креслу и сел на место двойника.

– А почему сразу не показался? – отхлебнув кофе, поинтересовался я, изучая его лицо.

Вот теперь понятно, что передо мной настоящий маг, в глазах виден живой интерес, а эмоции хоть и прикрыты щитами, все же светятся радостью.

– А ты почему сразу не отозвался, когда увидел вестника?

– Боялся, – пришлось говорить чистую правду, кривить душой или лукавить здесь не получится.

– Чего?

– Много чего, – вздохнул я, – и того, что придется послужить экспериментальной крысой, и того, что не вернусь к друзьям. Ну и больше всего, разумеется, что вместо меня в Дройвию пойдет кто-то более опытный. А ты чего боялся?

– Разве я сказал, что боялся? – поднял он бровь, посмотрел мне в глаза и вздохнул в ответ: – Это не я боялся. Я просто подчинился.

– А они чего боялись? – Мне стало так нестерпимо интересно, что я подплыл в кресле к окну и заглянул за низкий подоконник.

И тут же от неожиданности захлебнулся неудержимым смехом. Мы находились на верхнем этаже башни для испытаний, стоящей на учебном полигоне академии. Именно тут проверяли самые непредсказуемые из новых заклинаний.

– Смешно ему! – Из того же угла возмущенно сказала пустота женским голосом и оттуда появилась магистресса исцеления и воздуха Гайлена. – А того, что мы уже полмесяца не спим нормально, он, разумеется, не знает.

Она с интересом рассмотрела мое кресло, попинала его ногой и деловито осведомилась:

– Сколько часов держится?

– Сколько нужно, – кротко ответил я.

– Что, и в Дройвии?

– И даже в королевстве, – пришлось признаваться честно.

– А ну-ка, сделай мне такое, – потребовала она, и я немедленно исполнил это требование.

Все мы, маги, становимся любознательными детьми, едва встречаем что-то новое или необъяснимое.

– Гайлена! – укоризненно вздохнул старший магистр Дэгерс, в свою очередь, появляясь из угла, где, как я уже сообразил, был постоянный вход в портал. – Мы не за этим сюда собрались.

– Ты только посмотри, какое прочное плетение, – прокряхтела магистресса, пытаясь развеять мое творение. – Ири, не хочешь немного поработать с моими учениками?

– Нет, – мотнул я головой и вдруг не выдержал, заговорил торопливо и жарко: – Я назад хочу… домой. Вы же не понимаете, нас только сегодня признали законным домом и выделили земли на севере, где две деревни с дроу. Если мы не успеем там закрепиться, Ратилос пришлет своих вербовщиков… у него, как у каждого дома, есть разрешение на портал. Да у меня клыки лезут, как я представлю, что его негодяи уже сгоняют к этим порталам мальчишек.

– Так это ты увел у него всех оборотней? – испытующе глянул на меня Лангорис.

– А кто же еще! – горько хмыкнул я. – Мы вечером приняли в стаю тех, кому отправка за долги грозила в первую очередь, а эти мерзавцы на второе утро отменили отсрочку другим семьям. Вы не видели… глаза тех парней, что сидели там в клетках. Каменные стены и пол, тощие тюфяки или просто солома… потолок так низко, что высокие не могут стоять в полный рост. И объедки в мисках… какие у хорошего хозяина свиньи не станут есть.

– С кем ты ходил? – тихо осведомился Дэгерс.

– Магистр Унгердс и трое оборотней: Таилос, Аган и Март.

– Как сумел увести пленников так, что ни один щит не был нарушен? – волновало Гайлену.

– Подземным ходом. Заклинание уплотнения. Положить в подвале на пол защиту у них не хватило воображения. Но вот уговорить всех остаться не смогли… трое ушли и следы спутали. Теперь боюсь… если попадут негодяям Ратилоса, он с ними рассчитается за все.

– И выдадут вас.

– Нет… я блок поставил на память. Рисковать детьми и женщинами нельзя. У меня сейчас почти сто пятьдесят человек в доме Унгердса сидит.

– Сколько?! – ахнула магистресса. – Лангорис, вы говорили, десятка четыре!

– Они приходят ночью, – пришлось мне защищать учителя, – и они же оборотни. Прятаться умеют. Но мы намерены забрать из столицы кроме них еще пару сотен, Таилос уже отправил им сообщение. Ну и в королевстве у меня около четырех десятков… в поместье.

– А как они тебе подчиняются? – осторожно спросил Лангорис, и я кожей почувствовал напряжение, повисшее после его вопроса.

Ну, еще бы, ведь я и сам понимаю, что это самый важный вопрос, волнующий магистров.

– Так я же оборотень, и по праву победителя – вожак, – хмуро пояснил я, с горькой усмешкой глядя в их настороженные глаза. – Мне и пояс в наследство от ведьмака достался артефактный… теперь я его даже снять не могу. Только ножны с кинжалом на ночь снимаю, и то далеко не кладу.

– Но, Ир… – учителю явно нелегко далось это заявление, – ведь маглора невозможно превратить в оборотня. Специальная защита стоит в личном амулете.

– Лангорис… – мне вдруг снова стало смешно, – если вас это не шокирует, я могу показать… свой второй облик.

– Нас разумеется не шокирует… – Он смотрел со странным состраданием. – Но я не могу понять… почему ты смеешься.

– А ты посмотри сначала… может, и тебе смешно будет, – веселясь, предложил я, вспоминая, как подавлен и ошарашен был сам, узнав, что больше не чистокровный маг.

– Подожди… один вопрос, а насколько ты себя контролируешь… в коконе?

– Контролирую полностью, тут сомнений нет. Однако и кокона у меня как такового нет. Ну, показать?

– Погоди еще секунду… я хочу тебе сказать, с того момента, как мы получили твое сообщение, за тобой следит один из магистров… судя по тому, как ты себя ведешь, ты и сам понимаешь, что это было необходимо.

– Ну и что он сказал? – заинтересовался я.

– Он обнаружил на тебе по меньшей мере три артефакта, но тут у него сомнения. Иногда ему казалось, что их все же четыре.

– Как интересно, – задумался я, – один – это символ дома, второй пояс, третий скорее всего мой личный знак… или шапочка… нужно проверять, я этого и сам пока не знаю. Некогда было выяснять.

– И что из этого ты можешь снять?

– Ничего. Все они снимутся только после моей смерти. – Разумеется, я отлично понимал, чего стоит это признание и как его можно перевести на язык магов.

Но у меня теперь только два пути: или поверить сородичам, или… Впрочем, второго пути оказывается, никогда и не было.

Ведь глупо и смешно даже с моими новыми способностями тягаться с тремя магистрами, если они пожелают немедленно заполучить все эти артефакты. И уйти мне они тоже не дадут.

– Плохо, – подтвердил магистр, – мы хотели попробовать снять с тебя проклятье оборотня.

– Я бы все равно не согласился, – твердо объявил я, – потому что нужен им именно таким… оборотню они могут верить.

– Ну, тогда показывай, – обреченно вздохнул учитель, и я мгновенно спрятал родную кожу, явив наружу все, чем мог похвастать в новом облике.

И красноватую ячеистую шкуру, и стальные когти, и жесткие, коротковатые волосы, росшие наподобие конской гривы. Но почему-то мне показалось, что больше всего их потрясли мои глаза и когти, которые я вонзил в воздушную подушку.

– А встать можешь?! – почему-то шепотом осведомился Дэгерс.

– Само собой. – Я широко улыбнулся и, поднявшись с кресла, вальяжно прогулялся по просторному шестиугольному помещению. – Кстати, забыл сказать, кастовать заклинания я в таком виде тоже могу, и они получаются еще мощнее, чем обычно.

– Сделай что-нибудь… природное.

– Запросто.

Я осмотрел комнату: стены каменные, полы выложены плиткой, как и положено в лаборатории. Деревянные только стол и стулья, да еще несколько легких полок и кресел, расставленных явно для сегодняшней встречи. Природное, говорите?! Мне вдруг захотелось зелени и уюта, и я начал творить. Первым делом пустил по полу густую траву, завил стены виноградными лианами, перемежающимися клематисом, развесил тугие фиолетовые грозди и вырастил изящные плетеные кресла. Хотел еще создать фонтанчик, но Дэгерс закричал:

– Хватит! Ты что творишь, тут же завтра воздушники волну отрабатывать будут! У них же рука не поднимется по винограду швырять! Дай-ка мне лучше руку!

– Пожалуйста, – протянул я пальцы и полюбовался на его изумленное лицо: энергия здесь, на плато восстанавливалась у меня просто стремительно.

– Невероятно. Но каким образом ты мог превратиться в дракона? Ведь до сих пор никто из ведьмаков не догадался заложить в проклятье их образ.

– А ведьмак тут ни при чем. – Хорошо все-таки, что я сам разобрался во всем заранее. – В тот день на мне была чужая мантия… мне досталось четыре штуки в наследство. Вот в нее и были вплавлены чешуйки песчаного дракона. Она и сейчас на мне… именно эта мантия и превратилась в шкуру оборотня. А один волк научил меня вытаскивать наружу мою собственную кожу.

Я подробно рассказывал магистрам про свои злоключения и проблемы, показывал артефакты и фокус с вытаскиванием своей кожи, объяснял тайны великих символов домов дроу и едва не танцевал на задних лапках. И ощущал все усиливавшуюся тревогу и непонятную тоску, тянувшую назад, в дом Унгердса.

– А когда мне можно будет уйти? – резко прервав рассказ на полуслове, спросил я напрямик. – Интуиция что-то разыгралась…

– Ир, мы надеялись, что ты побудешь тут дня три. Тебя родители ждут… – начал Лангорис, посмотрел на мое лицо и сдался. – Сейчас открою портал. Но прежде еще один вопрос, наш наблюдатель уже вернулся… посылать туда надолго магистра слишком накладно, да и магии для него там маловато. Мы решили дать тебе в помощь кого-нибудь из маглоров, не бери в стаю, а просто дай контракт. Через денек мы его тебе перебросим… возьмешь?

– А выбрать можно?

– Выбрать? – почему-то теперь они изумились еще сильнее, чем час назад, когда увидели меня в чешуе.

– Ну да. Я бы с удовольствием взял Ренгиуса, он живет в крепости, где воспитывают бастардов, недалеко от Тушера.

– Вот как… – пронзительно глянул учитель, – так ты сумел преодолеть гордость и договориться с ним. Мы постараемся.

– Еще я сумел сообразить, кто придумал Хангерса.

Мне очень хотелось посмотреть, как они воспримут это заявление, но магистры только заухмылялись.

– С этой задачей маглоры обычно справляются в первые пять лет, – кивнула Гайлена, – редко кто думает дольше. Не зря же мы отправляем на практику самых сообразительных и настойчивых.

– Вот тебе портальный браслет, умеешь пользоваться? – достал из большого вестника магическую вещицу Лангорис. – Может переносить до четырех спутников нормального веса.

– Я знаю, у меня такой был.

– Только следи за резервом. И если будет очень серьезная ситуация, немедленно отправляй мне вестника, – строго изрек Дэгерс, – теперь твою практику контролирую я.

Великая пентаграмма! А я-то надеялся, что теперь я свободен от этой проблемы.

– Не волнуйся, – фыркнул Лангорис, – работа главой дома засчитывается тебе как сложный контракт, год за два.

Ну, так это существенно меняет дело, язвительно ухмыльнулся я, шагая в синий цилиндр постоянного портала.

Оказавшись в густом полумраке своей спальни, я сразу ринулся к двери, но, заметив прыгнувшее навстречу мне отражение в зеркале, резко остановился.

Святая пентаграмма, как хорошо, что у меня теперь острое драконье зрение! Иначе так и выскочил бы под взгляды своих подопечных в одежде, какую тут, в Дройвии, носят только купальщики! Я одним взмахом руки зажег светильник и бросился к шкафу искать более подобающие своему статусу вещи. Но не забыл создать попутно несколько следилок и просунуть их за щиты и в соседние комнаты. Слишком жгла душу тревога, и замирало сердце от догадок, что именно могло тут случиться за последние два часа, пока меня не было.

Горькие всхлипывания я услышал, едва следилка достигла одной из соседних комнат. И, не успев еще понять, что случайно оказался свидетелем очень личного объяснения, разобрал фразу, которая заставила меня отбросить всякое благородство и щепетильность и бессовестно подслушивать дальше.

– Ты все неправильно понимаешь, – в рыдающем девичьем голосе я почти сразу опознал голос своей бывшей воспитанницы и мгновенно насторожился, – он же вовсе не такой! Он добрый… и смелый, и справедливый…

– Все они добрые и смелые, – едко и желчно фыркнул, словно плюнул, второй женский голос, в котором просто невозможно было не узнать Мильду, – когда к кровати ведут. А вот куда потом эта доброта и справедливость девается, хотелось бы мне знать! Да что ж это мне за наказание, всю жизнь отдаю, воспитываю, учу уму-разуму, а они, что одна, что другая, как полуденницы к солнцу, к самым бесполезным мужикам прикипают! Вот скажи мне, чего ей не сиделось в своей башенке, когда король по пути на полдня пообедать заехал? Или не знала его славу, или совсем дурочкой была?

– Не смей так говорить про мать, она не виновата… – яростно всхлипнула Мэлин. – Перед королем никто не мог устоять. И я совсем другое дело… абсолютно. Я не хотела влюбляться! Да если ты не знаешь, когда я поняла, что он мне все сильнее нравится, решила яд выпить. Хинник у меня был, а марники и белладонны я у целителя натаскала… ну и намешала покруче.

– Ой, глупая… – тихо охнула старая ведьма, и голос у нее сразу стал ласково-обволакивающим, – ну и где ты хранишь такое опасное зелье? Не помнишь небось, что с ним нужно очень осторожно, от него не спасают.

– Да? – всхлипнула Мэлин и истерично хихикнула. – Это ты не спасаешь. А они спасли… и после этого я сдалась. Решила, пусть будет, как будет… все равно если бы не он, лежала бы я уже под камушком.

– А он что?

В голосе ведьмы послышалась угроза, и я невольно усмехнулся: неужели она решит со мной тягаться?

К этому мигу я забыл про всякую одежду и сидел в шкафу на груде неизвестно откуда взявшихся сапог, прислонившись спиной к висящим на крючках камзолам.

Великая пентаграмма, это что же получается? Что мой замечательный метод воспитания… упрямых девчонок, все мои строгие взгляды и суровые наказания… все это действовало только потому, что она сама решила быть послушной?

– А он ничего! – горько засмеялась ведьмочка. – Он меня даже не видит! Тебе сказать, до чего я дошла? Да только все напрасно.

– А он вообще какой-то… безразличный к женщинам. Вон Хельта… я по пути видела, как все мужчины и парни на нее облизывались… А твой маглор даже ухом не повел.

– Он не мой… – тоскливо сказала Мэлин, – но я все равно сделаю все, что он захочет. Раз ему нужно, чтоб я вышла замуж за Зийлара, значит, выйду. Я же понимаю, как это важно и для наших стран, и для него.

– И долго ты с ним проживешь? – с невыносимой усталостью и тоской пробормотала старуха, – или не знаешь: не такой ведьмы народ, чтоб без любви жить. Без любви мы сгораем… бесчувственными становимся… если выживаем, конечно.

– А вот этого с меня никто и не требует… – загадочно буркнула Мэлин и снова заплакала, – только бы он вернулся. А то знаю я этих магов… налетят, начнут изучать… пока не искалечат.

Не волнуйся… я вернулся. Живой и невредимый. Но вот отменить свадьбу уже не смогу… несмотря ни на что. Поэтому она обязательно будет. И хорошо, что этот день еще не скоро, вполне успею придумать, как устроить, чтоб и жених, и невеста были счастливы.

Я убрал следилку из комнаты бастарды, проверил остальные и почти сразу наткнулся на разговор, заставивший забыть и про свадьбу, и про ведьм.

– Может, и не они, – тоскливо вздохнул Таилос, и, похоже, уже не в первый раз. – Март ведь не сумел рассмотреть.

– Не знаю, – тихо отозвался Ках, – но все равно нужно ждать. Ты веришь… что он скоро вернется?

– Я ему верю. А он их знает… хотя ведьмы говорят, что таких интриганов, как верховные магистры с плато, нет больше ни в одном государстве.

Какие добрые эти ведьмы, торопливо переодеваясь, сердито восхищался я, в своих делах разобраться не могут, а берутся судить замыслы магистров!

Приоткрыл щиты, вынырнул из комнаты и помчался в бывшую комнатку Таилоса. Теперь тут жил Ках, и именно тут они сейчас сидели с медведем и Мартом.

– Что произошло? – Я потребовал отчета, едва успев распахнуть дверь, но они почему-то не спешили ничего объяснять.

Наоборот, все трое превратились в зверей и набросились на меня с тихим рычанием. Пришлось выпустить наружу шкуру дракона и немного потискать их когтистыми ручками. Сородичи, конечно, не сдавались, но слишком долго думать я не стал, просто, не выпуская их из когтей, скрутил воздушной лианой в снопик и начал оглядываться, куда бы посадить. Однако оказалось, что после этой потасовки перевернуты были не только все столы и стулья, а даже крепкий дубовый диванчик.

– Что случилось?! Ир?! – ударил в спину взволнованный вопрос бастарды, и я замер, так и не выпустив оборотней из плена. А в следующую секунду ее голос взорвался возмущением и тревогой: – Тай?! Вы что, напали на него? Да вы с ума сошли! Вот от кого другого, а от тебя я такой глупости не ожидала! Вы что, решили, что вам вместо Ира кого-то другого подсунули? Сами узнать не могли?!

Ну, допустим, они могли меня узнать по запаху, на миг задумался я, да и не драка это была, а так, щенячья возня от радости. Но как ведьмочке удалось определить, что я истинный, а не подставной, пока не могу даже придумать.

Тут связка оборотней пошатнулась и начала падать, а я вдруг с изумлением заметил, что когти на моих руках исчезли и кожа стала совершенно обычной.

– Не кричи на них, – примирительно проворчал не оборачиваясь, почему-то смотреть на девчонку после подслушанного разговора было неловко, – они просто так радовались.

Распутав воздушную петлю, я принялся наводить в комнате порядок, ставить на место мебель и вешать оборванные шторы. И когда только мы успели все это натворить?

– Не думал, что тебя так быстро отпустят, – чуть виновато сообщил Таил, возвращая себе человеческий облик, – но очень рад, что ошибся. Магистр уже отправил в деревни тридцать парней, повел их Аган. Сейчас дроу отдыхает, сказал, второй отряд переправим утром, как только получим вестника.

– А еще что? – спросил я, усаживаясь на стул и следя краем глаза, как неподалеку устраивается Мэлин.

– Март, расскажи…

– Я как обычно проверял всякие местечки… где могут заработать на обед и ночлег новички, и услышал разговор… один из поваров в дешевой харчевне говорил другому, что подозревает неладное.

– Ты с ним поговорил?

– Да. Монет сунул, он все и рассказал. Хотя и сам мало что видел. С утра нанялись на работу трое парней, дрова переколоть и сложить. Дело обычное, но ему бросилось в глаза, что больно они худы. Он даже их пожалел, вынес вчерашних пирожков. Пообещал, что в обед побольше еды выдаст. А незадолго до обеда вышел – их нет. Спросил хозяина, тот его выругал, сказал что они обманщики: не отработали денег в прежнем месте, и их забрал тот хозяин.

– Далеко это? – прикидывая свои возможности, оглядел я оборотней, решая, кого взять, и тут же услышал голос бастарды:

– Я пойду с вами.

– Мэлин… – я сразу представил, что сейчас, как обычно, из моих пальцев полезут наружу когти, но так и не дождался, – если я еще раз услышу эти слова, не пущу тебя ни на одно совещание.

– Не обижайся дочка, – тут же принялся увещевать ведьмочку медведь, хотя она не проронила больше ни слова, – там и в самом деле женщинам делать нечего. Даже ведьмам.

– Март, напомни мне укромное местечко поблизости от этой харчевни. Такое, чтоб я хоть раз его видел.

– Так это за той лавкой, куда мы заезжали за одеждой, – сразу сообразил он, – там рядом.

– Возьмись мне за пояс, и ты, Тай. Ках, присмотри тут… – Я невольно оглянулся на хмурую ведьмочку и исподтишка вздохнул, некогда с ней разбираться.

Ночная темнота, ставшая для меня в последнее время призрачной, как зимние сумерки, запах помойки, какого я раньше бы и не учуял, и душноватое тепло маленького тупичка обрушились на нас вместе с ударом о землю. И снова я сказал спасибо своим новым способностям, раньше, свалившись с высоты десяти локтей, непременно ушиб бы ноги.

– Змейство, – выругался злым шепотом Таилос, – куда это мы упали?

– Не упали, а попали, – поправил я, – веди, Март.

Объяснять, что один самоуверенный маглор в спешке забыл, что правила переноса при использовании портальной пентаграммы и браслета немного разные, я не собирался. Пентаграмма в силу своей большей точности всегда опускает человека на твердую поверхность, а браслет на ту высоту, на какой ты находился, нажимая камень.

– Сюда, – моментально сориентировался Март, и мы побежали.

Харчевня действительно оказалась недалеко, приманивала усталых и голодных путников запахом жарившегося мяса с приправами и светом широко раскрытой двери.

Не раздумывая ни секунды, я помчался в эту гостеприимную дверь, по пути пряча за пазуху символ дома и творя новые личины своим спутникам и себе. Как мне становится все яснее, собственное лицо и маглорскую мантию теперь лучше показывать пореже.

Хозяина, плотного, круглолицего оборотня, мы обнаружили довольно быстро, он сидел в уголке на возвышении, отгороженном от зала перилами, и бдительно поглядывал за порядком, что-то записывая в толстую книгу. Несколько секунд я изучал его ауру и прикидывал, можно ли бросить на оборотня подчинение, но решил, что не стоит рисковать. На груди у него висел довольно мощный защитный амулет, а в таких обязательно заложен сигнал на случай ментального заклинания. Проще попытаться уговорить, тем более что у нас с ним теперь много общего.

Доставая кошелек, я направился прямо к хозяину. А подойдя вплотную к перилам и показав золотую монету, учтиво сообщил, что желаю посмотреть ту комнату, которую он предлагал мне днем.

Он раздумывал всего несколько секунд, дружеская улыбка, в которую я вложил обаяние оборотня, какое не засекает ни один местный амулет, сделала больше, чем заклинание подчинения. Заулыбавшись в ответ, оборотень повел нас в одну из комнат. Прошел вперед, нахваливая перины, умывальню и жаркое, и слегка насторожился, когда дверь сама плотно захлопнулась, а мы сели вокруг него на стулья и постель.

– Что происходит? – Различить замаскированный цвет аур он не мог, но как истинный оборотень не мог не чувствовать, что никакой угрозы от нас не исходит.

– Просто хотим тебя предупредить… – я невольно вздохнул, не годится воспитанному маглору применять шантаж, но делать было нечего, – сегодня у тебя в заведении произошел случай, который может принести тебе большие неприятности.

– Вы мне угрожаете? – насупился он.

– Нет, ты не понял. Мы с тобой сородичи… младший, покажи.

Сообразительный Март кивнул и мгновенно начал покрываться туманом кокона. Через несколько секунд перед нами стоял крупный волк с ухоженной, лоснящейся черной шерстью. При хорошем питании оборотни очень быстро набирают отличную форму.

– А вы? – уставился на нас хозяин.

– И мы. Я же сказал. – Я приподнял полу жилета и показал ему кинжал вожака. – Видел когда-нибудь такое?

– Приходилось, – теперь в его голосе звучало уважение, смешанное с тревогой, – а что за неприятности?

– Трое глупых парней, решивших, что они уже взрослые, ушли из дома. Их родители в моей стае… и я обещал помочь. Но это еще не беда… беда в том, что они попались вербовщикам… якобы в тренеры. Но все мы знаем, куда на самом деле увозят парней.

Он побледнел, но продолжал упорно молчать, хотя для меня его молчание было достаточно красноречиво.

– Я знаю, что утром они были здесь. Их видели и поняли, что они нашли работу. Но пока мои сородичи пришли, парней успели увезти. Я не спрашиваю тебя, куда и кто… сам найду. Просто предупреждаю, когда я парней найду и отниму, те, кто увозил, решат, что это ты мне все рассказал.

Он побледнел еще больше, на лбу выступили капельки пота, но продолжал молчать.

– Все, что я могу для тебя сделать, это дать совет: продавай харчевню и беги, – вставая со скамьи, произнес я с подлинным сожалением.

– Куда? – расстроенно буркнул он, – как будто не знаете, что эти везде найдут.

– Тем, кто мне помогает… я даю один адрес. Есть место, где никто не осмелится тронуть ни одного оборотня.

– Сказка, – фыркнул он, посмотрел, как мы уходим, и помчался за нами следом, – подожди… раз все равно мне попадет, я скажу… они остановились в доме Крайдеса.

Выяснение, где находится дом Крайдеса, заняло всего минуту, вскоре Тай сказал уверенно, что знает, где это. Вторая минута ушла на то, чтоб втолковать хозяину, что выжить тут спокойно он не сможет, несмотря ни на что. Если будет сидеть спокойно, придут те, кто устроил в доме купца Крайдеса временное пристанище для оборотней, которых собирают взамен освобожденных нами. Терять выгодное дело дом Ратилос не собирался.

Ну а если выдаст нас, то пойдет на суд стаи, тихо, но свирепо пообещал медведь, и хозяин харчевни сдался. Побежал посылать слугу за дроу, давно желавшим перекупить это заведение. А я тем временем накинул на нашу команду невидимость и увел ее во двор, где снова приказал ухватиться за мой пояс.

На этот раз мы оказались неподалеку от дворца повелителя, в районе, где жили самые знатные и богатые дроу. Улицы здесь были чисто выметены и ярко освещены масляными фонарями, вдоль каменных, деревянных и кованых оград были выложены из плитки дорожки для пешеходов, а на перекрестках стояли указатели с пояснениями на двух языках.

Невидимость я снимать не стал, тут прогуливались, наслаждаясь вечерней прохладой немолодые господа и юные парочки, в основном в одежде прислуги. А это самая наблюдательная и подозрительная категория горожан после лавочников и тайной стражи.

– Вот, слева, – еле слышно шепнул Таилос, и я замедлил шаг рассматривая резную деревянную ограду.

Точнее, плетение довольно сильной защиты, наложенной на нее. Похоже, тут живет такой же параноик, как я, либо у этого купца все товары – баснословно дорогие редкости.

– Нужно обойти сзади, – выдал совет Март, – я, оказывается, тут был. Там есть дорожка… для торговцев и дрововозов.

К этой калитке мы пробрались тропой оборотней, перелезая через заборы и проходя незапертыми калитками не защищенных щитами домов. Таких, кстати, было тут большинство, те из знатных господ, кто не принадлежал к сильным домам, не считали нужным тратить энергию на магическую защиту, предпочитая нанимать охрану из немолодых оборотней.

Тут было темнее и пустыннее, но и только. На калитке стояли такие же щиты. Я, конечно, мог их снять… если бы в этом была наша задача, но нам нужны были оборотни. А шум сработавших сигналок поднимет на ноги не только хозяев и вербовщиков, но и тайную стражу. И тогда меня будут судить… нет, глупая идея.

– Может, снова подкоп? – с надеждой смотрел медведь.

Я и сам про это думал, и мои следилки уже пролезли под каменным порогом калитки и гуляли по саду, подбираясь к подвалам, но не находили там никаких признаков живых существ. Пришлось сдвигать шапочку и вслушиваться в бурлившие вокруг эмоции.

Злость и страсть, жажда и голод, ненависть и нежность, усталость и упорное желание завершить какое-то дело – обычные для любого города чувства, и ничего похожего на безнадежное горе и боль, какие я слышал в том подвале. Треснутая пентаграмма, ну не убили же люди Ратилоса наших парней? Ради этого вовсе не нужно охотиться так упорно и возить в карете. Я еще раз прислушался, старательно направляя свои мысли сторону дома… нет, только злое удовлетворение и мстительное предвкушение… думаю, это могут быть только старшие вербовщики или их командиры. Но оборотень не солгал, указывая на этот дом, я на миг приподнимал шапочку и не почувствовал в его эмоциях обмана.

– А может, они их усыпили? – выслушав мои объяснения, мрачно спросил Таилос. – Они раньше всегда так делали. Чтоб парни не разбежались по дороге, их поили сильным снотворным зельем.

– Проклятье, – расстроился я, – а ты не мог раньше это сказать? Тогда все ясно, спящих не нужно таскать в подвал. Но как нам узнать, в какой из комнат этого дома они находятся? Ты же видишь, какой он огромный!

– Может, ты сделаешь подкоп, и я пойду, поищу? – Медведю очень хотелось вернуть пленников, и я не мог его не понимать и не сочувствовать.

Да я и сам хотел этого не меньше, но для подкопа нужна яма и, кроме того, охрана. А нас всего трое… и возвращаться, чтоб привести остальных, мне не хочется. Друзьям и так придется бежать домой своими ногами, если я заберу троих парней, то Марта одного не оставлю. А пятерых не уведет браслет.

– Сделаем по-другому, – наконец решил я, внимательно осмотрев все соседние дома, – лезьте вон в тот сад.

Дом, выбранный мною для исполнения задуманного, отличался от соседних темнотой окон и тишиной. Да и защиты на нем почти не было, лишь простенькая следилка вдоль забора. Через нее я попросту перебросил нас к самой стене, защита этого уровня не может засечь портал. На галерею второго этажа, огибающую дом по периметру, оборотни взлетели в воздушной петле, а себя я поднял в воздушном кресле, у которого выросли длинные ноги.

Проверил следилкой соседние комнаты – никого из дроу или людей поблизости нет, и спокойно поднял свою команду тем же способом еще на один этаж. Вот теперь достаточно… не думаю, что защита вокруг дома Крайдеса выше десяти локтей. Но если она сработает, придется бежать. Подробно обговорив, как будем действовать, когда окажемся в доме купца, я снова велел оборотням взяться за мой пояс и нажал камень.

Нам повезло. Верхняя граница защиты предсказуемо оказалась ниже, чем балкон третьего этажа, и ни одна следилка даже не пискнула. Теперь оставалось самое трудное – отыскать помещение, где вербовщики держат пленников.

Но первым делом я пересадил нашу компанию на верхнюю галерею, ведущую сразу к нескольким спальням, и отыскал среди них явно пустующую. Для того, чтоб чувствовать острее, требовалось снять щит невидимости.

Пока я слушал эмоции, друзья тоже искали по запаху, аурам, мельчайшим приметам, по каким опытные оборотни отыскивают в городах соплеменников. Увы, на этом этаже пленников не нашлось. Значит, предстояло искать дальше, но куда идти? На самый верхний, мансардный этаж, где обычно живут только слуги, или ниже?

Пришлось поставить полог неслышимости и потратить пару минут на обсуждение этой проблемы. Несмотря на поздний вечер, хозяева дома и их гости еще не спали, сидели в гостиной и ходили по комнатам, сновали с подносами повара и слуги. Встретиться с кем-нибудь из них было бы очень нежелательно, сами мы, разумеется, уйдем, но вот пленников с той минуты будут охранять еще бдительнее.

За то, чтоб идти вниз, говорил простой довод, вряд ли вербовщики таскали сонных пленников на самый верхний этаж, а за то, чтоб все-таки проверить и мансарду, заявление Таила, что, пока их везли в поместье, несколько раз выдавали в пути за нанятых на виноградники рабочих. И всегда селили рядом со слугами. Почему именно на виноградники, я решил выяснить позднее, сейчас принял непростое решение: кастовал на Марта самую мощную невидимость и выпустил парня на разведку, приказав, если попадется, в схватку не вступать, а бегом возвращаться ко мне.

Эти минуты тянулись так долго, что я устал ругать себя за неверное решение. Лучше бы оставил их тут вдвоем и накрыл щитом, а на разведку пошел сам. Решено, впредь всегда буду делать только так. У меня, кроме всех преимуществ мага, есть и последнее средство, которым каждый маглор может воспользоваться, если попадет в смертельно опасное положение или решит прервать контракт и начать практику с нуля, – портал на одного, заложенный в личный амулет и действующий только в том случае, если снята защитная мантия. Он возвращает маглоров-неудачников в распределительный пункт, расположенный на краю плато, и там их ждут позор и новое распределение. Теперь уже без мантии, но с несколькими медяками в кармане, чтоб купить в лавке торговца одну из самых поношенных, которые удачливые хозяева, прибывшие на плато в законный отпуск, решились обменять на более защищенную.

Наконец, невдалеке показался слабый маячок, магическая метка, какую я всегда ставил на всех, кого принимал в стаю, и мы с Таилом дружно вздохнули с облегчением. Оказывается, медведь тоже почувствовал, что Март возвращается.

– Как ты его учуял?

– Так ты же на нас ставишь метки, – удивился медведь, – мы их видим.

Святая пентаграмма! А ведь я об этом даже не подумал. Нет, я знал, что оборотни видят на себе мои метки, но не думал, что они способны видеть их на других. Ведь в таком случае их вполне могут видеть и другие оборотни?

Я немедленно задал Таилосу этот вопрос и получил потрясающий ответ.

– Ну, мы же не дураки, Ир! Мы их скрыли. Вернее, связали со знаками стаи, мы же все-таки маги, хоть и слабые. Теперь их видит только тот, кто в стае, и я давно хотел тебе сказать за них спасибо. Очень удобно стало следить за сородичами.

– Рад, что вам это на пользу, – польщенно фыркнул я и повернулся к возникшему в дверном проеме Марту, невидимому для всех, кроме меня, – ну что?

– Нашел. В дальней комнатушке. Но напротив открыта дверь и там охрана. Старый оборотень. Я едва не попался. И еще… их там не трое, Ир, а раза в два больше.

– Заберем всех, – понять, о чем он беспокоится, мне не составило труда, – неужели ты думал, что я способен оставить парней?

– Там одна девчонка, – мрачно процедил оборотень, и медведь в ответ свирепо скрежетнул зубами.

– Убил бы.

– Зачем им девчонка? – еще произносил я, а разумом уже все понял и возмутился.

Ну да, кроме наказания у узников должно быть и поощрение.

– Да, – правильно понял появление на моих руках когтей медведь, – ведь ни один оборотень не устоит перед девушкой, пустившей в ход все свое обаяние. И ради нее будет драться насмерть с тем, с кем еще утром делил миску похлебки.

– Пошли, – свирепея от мысли, что мне хочется проделать с негодяями, приказал я, и мы пошли.

Вернее, поехали. Чтобы охранник не услышал ни малейшего шороха, я создал воздушные кресла и, едва мы в них уселись, укрыл нас плотным коконом невидимости и неслышимости. Тем и хороши воздушные сооружения, что двигать по прямой поверхности их очень легко, достаточно подтягивать воздушной лианой. Зато двигаться таким образом наверх или вниз трудновато, воздушная лиана не самое сильное заклинание, и пользуются ею только там, где нежелательно создавать более сильные волны или вихри.

Дверь в каморку охранника была распахнута настежь, и там горел яркий светильник, позволивший нам внимательно рассмотреть седого ведьмака, от скуки игравшего с самим собой в кости. И только потом, убедившись, что он один, я осторожно проверил наложенные на него щиты и сигналки. Довольно простенькие сигналки, видимо, их целью было просто вызвать подмогу.

Ну а моей целью было сделать все, чтобы эта подмога не прибыла как можно дольше. Некоторое время я раздумывал, вспоминая задачи, которые мне когда-то давали учителя, и начиная по-новому понимать, чего они тогда от меня добивались.

«Если можешь достичь одного и того же результата, использовав пять слабых заклинаний или одно мощное, лучше не пожалей минутки и кастуй слабые», – всегда повторял на разные лады Лангорис, и лишь теперь я полностью осознал справедливость этого наставления.

Если и встретятся магу достойные противники, то они обязательно будут владеть магией, а против них не всегда хорош ураган, сметающий все вокруг.

Цепочка из четырех последовательных заклинаний сложилась не сразу, но едва я довольно четко представил ее, немедленно начал действовать. Сначала отступил подальше в коридор вместе со своей крохотной армией, просунул за окно следилку и собрал с веток дерева устроившихся на ночлег птичек. Бросил на них усыпляющее заклинание и рассовал по карманам, оставив в руках только одну. Затем соорудил поперек коридора непроницаемую воздушную стену, задав ей время существования полчаса. По моим подсчетам этого должно было хватить с запасом.

И только закончив эти приготовления, я двинулся в сторону комнатки охранника. Прикрытый невидимостью, положил на его лежанку спящую птичку и кастовал заклинание иллюзии. Медведь ехидно фыркнул у меня под ухом, обнаружив за спиной старого оборотня – самого себя, только сладко сопевшего в подушку, но я не ответил, нужно было торопиться. Осторожно создав короткие следилки, я подвел их к иллюзорному охраннику и соединил с теми, что были повешены на стража магом. А потом спокойно оборвал ведущие к оборотню концы.

– Привет, – резко сняв невидимость, сообщил я, глядя в изумленное лицо оборотня, – за деньги работаешь или за страх?

– А может, из большой любви к тем, кто убивает наших парней? – мрачно добавил Таилос.

– А вы сами-то кто? – бесполезно вертя камни амулета, посылающего сигнал, подозрительно буркнул страж.

– Твоя совесть, – долго объясняться с ним я не собирался. – Выбирай, только быстро, уходишь с нами или остаешься?

– А есть, куда идти-то? – горько спросил он. – Или вы сами по кустам бегаете?!

– Не бегаем, – жестко отрезал медведь и добавил какое-то только ему известное словцо из тех, каких не встретишь ни в одном словаре.

– Клятву потребуете?

– Обязательно. – Разговаривая с ним, я торопливо кастовал заклинание развеивания на кусок стены, расположенной напротив.

Ну не снимать же щиты с двери, чтоб сразу же прибежали из гостиной празднующие удачную вылазку вербовщики!

Едва кусок деревянной стены осыпался прахом, я велел оборотням караулить старика и нырнул туда.

Великая пентаграмма, и это я называл себя параноиком? Да они в сто раз хуже меня, если додумались накрыть кучку сваленных прямо на пол спящих тел сигнальной сетью. Рыча от возмущения, я подсунул под сеть воздушную лиану, свернул змеей и осторожно поднял к потолку вместе с сетью. И ехидно ухмыльнулся: сеть не пускает только того, кто пытается проникнуть сквозь нее с внешней стороны.

– Март, помогай! – Подхватывая первое тело, я подал его оборотню, сети вполне может не понравиться, если я уйду из-под нее порталом.

Во всяком случае экспериментировать мне не хочется, поэтому уходить придется из коридора.

Через несколько минут все семеро пленников, включая смуглую девчонку, были разложены по коридору, а я выполнял вторую часть плана. Раскладывал по полу птичек и создавал из них полноценные иллюзии, которые развеются только на рассвете.

Бережно опустив на них сеть, я убрал лиану и, вернувшись в коридор, воссоздал кусок стены. Он, разумеется, новый, но отличить его смогут только магистры в лаборатории плато.

– Я сейчас вернусь, – пообещал я сородичам, растянув снятую с себя невидимость поперек коридора рядом с воздушной стеной.

Затем, примотав к себе лианой четырех пленников, нажал на камень.

Мы кучей вывались в коридор четвертого этажа дома Унгердса, и в первое мгновение я раздумывал, как позвать домочадцев, а потом просто заорал: «Ках! Сюда!» – и едва услышав топот бегущих ног, вернулся в особняк Крайдеса.

За эти три минуты тут ничего не изменилось, и я, подцепив воздушной лианой последних пленников, махнул Марту:

– Хватайся!

Нажимая камень в браслете, я старательно представлял себе чуть более отдаленный участок коридора, но портал выбросил нас почти возле лестницы, прямо на головы подбегавшим сородичам.

– Ходите возле стен! – Единственное, что пришло мне в голову в ответ на оханье и испуганные вскрики, а в следующее мгновение, оставив Марта разбираться с домочадцами, я снова нажимал камень.

Мне почему-то показалось, что передвижение в портальном канале тянется дольше обычного, но, когда я рухнул в коридор и ощутил, как колет предупреждающими иголочками правое запястье, а по позвоночнику скользит холодок непривычной пустоты, буквально замер от открывшейся в этот миг страшной истины. Браслет, который на плато практически никогда не иссякал, почти исчерпал запас магии, как и мой собственный резерв.

Нет, хвала святой пентаграмме, не настолько пуст, как у высосанного скальником мага, до такого мне пока далеко. Но еще одного портала точно не выдержит.

Рука привычно дернулась к тому месту, где у меня под кожей хранилась заветная коробочка, и замерла на полдороге. Треснутая пентаграмма! Ну не болван ли?! Вот почему я не забрал ее у Унгердса, собираясь в эту вылазку?

Хотя бесполезно сокрушаться о несделанном… но сколько раз я жалел о том, что, поступив благородно и искренне, совсем не подумал о здравом смысле. И наверное, еще не раз пожалею… но вряд ли когда-нибудь научусь рассчитывать собственные поступки с позиции выгоды, как многие скряги.

А сейчас нужно думать о том, как уйти отсюда без потерь.

– Что-то случилось? – Медведь уже стоял рядом, заглядывая мне в лицо.

– Резерва не хватает на портал, – честно повинился я, показывая покрасневшие камни браслета.

– Даже до соседнего дома? – деловито осведомился Таил, неимоверно обрадовав меня своей невозмутимостью.

– Туда, может, и хватит. Но потом я свалюсь, – пришлось признаться мне, с горьким стыдом припоминая, как щедро еще недавно разбрасывался силой.

– Добавь из моего кокона, – предложил медведь, но я уже убирал полную невидимость и воздушную стену, заменяя их простеньким отводом глаз и поглощая освободившуюся энергию.

Камни сменили цвет на нейтральный розовый, но до полной прозрачности так и не дошло. Впрочем, тут действительно недалеко, а трогать иллюзию мне категорически не хочется.

– Тогда ты меня не вынесешь, – помотал я головой и нехотя добавил: – Обойдусь. На всякий случай запомни: у магистра есть мои накопители.

Повернулся к следившему за нами охраннику и приказал:

– Иди сюда, возьмись за пояс.

– А может, мне остаться? Вы и сами неизвестно как уйдете, – великодушно предложил он, но в эмоциях по-звериному взвыла глухая тоска.

– Не дури, убьют ведь. – Я сам схватил его за руку и притянул ближе. – Тай, держи нас крепче. Падать будем с высоты, я веду в проулок.

Это решение возникло не само, мне пришлось выбирать, что проще – залечить несколько ушибов или уходить из чужого, хоть и полупустого, но защищенного следилкой дома. И я выбрал падение.

Не знаю, улыбнулась нам удача или помогли поисковики портального браслета, проверяющие на безопасность место перемещения, но рухнули мы в густой куст. И хотя немного нашумели и обломали несколько веток, но свалились довольно удачно, хотя резерв теперь не просто холодил, а впивался в позвоночник морозными иглами.

– Не отставай, – свирепо рыкнул Таилос оборотню, принимая медвежий облик, легко взвалил меня на загривок и рванул с места бегом.

Еще с минуту, пока не остыло напряжение, я следил за его передвижением, а потом как-то незаметно провалился в густой туман.

Кто-то ругался. Громко, эмоционально, с искренним негодованием и со вкусом. Пространно объясняя, что думает про всех оборотней и их родственников разом, и в частности вот про этого дикого дракона, глупого, как доверчивый кролик.

Мне не понравились его слова про оборотней, я уже успел понять, что все они намного искреннее и добродушнее, чем чистокровные люди и дроу, а заявление насчет глупости дракона почему-то показалось смешным.

И я совсем уже раскрыл рот, чтоб засмеяться, как вспомнил главное, что преследовало во сне, и раскрыл еще и глаза.

– А почему так холодно? Град прошел? – Мой голос отдался раскатистым рыком.

– Глупый дракон прошел по всему своему резерву, – свирепо рявкнул в ответ Унгердс, но в его голосе прозвучало облегчение, – быстро возвращай свою кожу, я не могу сквозь драконью шкуру поставить тебе накопитель!

– Ррр? – удивился я, скосив взгляд на руку.

Точнее, когтистую лапу. Ох, кособокая пентаграмма, это как же меня угораздило превратиться в дракона?! И главное – когда? Ведь сколько помню, они в последнее время даже самовольно не появлялись, эти когти?!

– Унгердс… – Дверь скрипнула и в комнату просунулась заплаканная мордашка Мэлин. – Ну, может, мне попробовать?

– Хватило и одной ведьмы! – отрезал магистр и уставился на меня почти счастливо. – Он уже пришел в себя. Вон, видишь, возвращает человеческую кожу?

Я это тоже видел. Смотрел, как с руки быстро слезают, словно смытые водой, ячейки чешуи, как моментально втянулись страшные когти, сменяясь нормальными удлиненными овалами человеческих ногтей. И поторопился захлопнуть рот и спрятать искреннее изумление. Происходило что-то странное, и с ним нужно было разбираться как можно скорее. Ведь я еще просто не успел дать приказ своей шкуре спрятаться под кожу. Но сначала нужно успокоить ведьмочку.

– Мэлин, а горячего отвара или бульона нет? – Насколько мне известно, все женщины моментально успокаиваются, едва выясняется, что мужчина хочет есть.

– Есть, – обрадовалась она и влетела в комнату.

Как я начинал понимать, раньше ее не пускал магистр. Но сейчас он промолчал, торопливо вставляя в мой личный знак полный накопитель.

– Хватило бы и половины, – попытался я сэкономить кристаллы, но глаза дроу глянули на меня так свирепо, что пришлось смириться.

– Вот, – уже устроилась рядом с миской и ложкой ведьмочка, – открывай рот.

– Мэлин! – возмутился я, – ты что, думаешь, я раненый? Я совершенно здоров и могу сам выпить этот бульон, причем прямо из чашки. А потом еще и мяса съем.

– Никакого мяса, пока резерв не восстановится, – снова скомандовал магистр, – а бульон можешь пить сам, если поднимешь миску.

Разумеется, я поднял, хотя миска дрожала и Мэлин придерживала ее обеими руками. Зато выпил очень быстро, проглотил так жадно, словно не ел неделю.

– Может, еще принести? – несчастно всхлипнув, оглянулась ведьмочка на магистра, но он был непреклонен:

– Через час, не ранее!

Я и сам понимал, что это фантомное ощущение и перегружать желудок не стоит, но как истово хотелось вонзить зубы в горячий, жирненький кусок жареного мяса, покрытый чуть хрустящей румяной корочкой и сочный внутри!

Тяжело вздохнул, откинулся назад на подушку и только сейчас заметил, что за окном разливается бледно-розовое зарево восхода. Ох, треснутая пентаграмма, это сколько же я провалялся?! И что произошло, когда я потерял сознание?

– Как Тай?

– Спит, Орисья увела. – Унгердс понемногу начинал оттаивать. – Но учти, я на тебя обиделся! Как ты мог пойти на такое опасное дело и не взять ни меня, ни накопители?

– Прости. – Теперь, когда я и сам понимал, сколько глупостей совершил за один вечер, мне было легко признаваться в своих ошибках. – Но ты спал… а после плато у меня было столько энергии… как-то позабылось, что тут она кончается. А что с пленниками?

– Все еще спят. Мы их на всякий случай спрятали, только метки сняли.

– Какие метки?

– Были на них магические. Но не такие, как ты ставишь, простенькие маячки. Маргент не дурак, быстро учится. Решил теперь метить всех, кого удастся заполучить.

– А старик?

– Тоже пока спрятали, ну и, само собой, усыпили. Ведьмы зельем напоили. Пока ты их всех в стаю не сможешь взять и хоть немного внешность изменить, пусть поспят.

– А что ты про ведьм говорил?

– Может, не сейчас?

– Унгердс, я уже почти восстановился… и знать, на что способен в критическом состоянии, имею право.

– Да все хорошо было… как Тай рассказывает, он принес тебя без сознания, положил и послал за мной. А тут Мильда прибежала, ну она же травница и вообще опытная ведьма…

– Унгердс, не тяни, рассказывай.

– Да нечего и рассказывать. Только она до тебя дотронулась, ты зарычал и покрылся драконьей шкурой.

– И что?

– И все! – передразнил советник. – Как я ни пытался уговорить, не реагируешь ни на что. А как она слово скажет – рычишь и когтями постель рвешь.

– Нужно было ее подальше отослать!

– Так и сделали. Но не сразу, она ведь упряма, как леший. Я говорит, ему зла не причиню, это он не на меня. Ну и ушла, только когда убедилась.

– Магистр! – В комнату влетел молоденький оборотень. – Там приехали!.. Март их пока не пускает, но они требуют!

Я мигом протянул руку и выхватил из саквояжа хрустальный шар. Рассмотрел стоявшую у ворот карету, выглядывающего из нее Гуранда и видневшееся в глубине злое лицо Ратилоса и понял, что нас спасет только чудо.

– Унгердс, ты куда спрятал спасенных?

– Далеко, – буркнул он и приказал бастарде: – Быстро беги в свою комнату, раздевайся и в постель. А ты скажи, чтоб позвали сюда Хельту, и беги к воротам, сказать, что я уже одеваюсь и сейчас выйду.

– А зачем тут Хельта? – проследив, как Мэлин неохотно протопала к двери и скрылась за нею, поинтересовался я.

– Чтоб никто не поднимал тебя, дурака, с постели. Ты же сейчас даже сидеть не можешь! – Бурча все это, магистр торопливо наводил в спальне порядок, точнее беспорядок.

В миску из-под бульона набросал каких-то огрызков, в два тяжелых бокала плеснул вина и, вылив немного на пол, сделал жест рукой, подсушивая пятно и придавая ему несвежий вид. Затем залез на кровать с другой стороны и хорошенько потоптался по ней, превращая свежепостеленное белье в смятую тряпку. Бросил подушечку на пол, осмотрел труды своих рук и добавил несколько капель вина, окончательно превращая мою кровать в свалку.

– Меня звали? – вошедшая Хельта смотрела обиженно, а в ее эмоциях разгорался жаркий интерес.

– Быстро раздевайся и лезь в постель! – приказал магистр.

– Что… прямо сейчас?! – похоже, даже нахальную оборотницу смутило такое предложение.

– Хельта, – проникновенно произнес магистр, сообразив, что поторопился, – если ты сейчас спасешь нашего вожака, тебя будет любить вся стая!

– А он? – Молодка мгновенно сообразила, что есть возможность выторговать место рядом со мной.

– Пусть лучше меня повесят, – как можно печальнее сказал я, отлично зная, что таким особам нельзя подавать даже соломинку надежды.

– Ну, тогда… – задумалась Хельта.

– Ну, тогда вспомни, что с тобой сделает стая, если ты сейчас плохо сыграешь роль женщины, проведшей тут веселую ночку, – холодно отрезал магистр, и, как ни странно, это подействовало.

Хельта мгновенно стянула платье, небрежно откинула его в сторону, секунду поколебалась, скользнула под одеяло, сбросив сорочку, скомкала и отправила следом за платьем. А потом растрепала волосы и прильнула ко мне со словами:

– Но хоть поцеловаться-то можно? Для убедительности?!

У меня из груди вырвался рык, а из пальцев полезли когти.

– Прекрати! – испугался направившийся к двери магистр. – Все испортишь! Они не должны знать, что он оборотень!

– А я? – нехотя отодвигаясь, оскорбленно буркнула пума.

– И тебе лучше этого не показывать… прикинься спящей.

Он ушел, а я с трудом убрал когти, проверил резерв и кастовал заклинание невозмутимости. А затем прикрыл глаза и задумался, что такого могло произойти, что Гуранд примчался в дом магистра лично?!

И вскоре понял, что где-то допустил ошибку. Не знаю где и не пойму пока какую, но Гуранд явно не враг, и если он явился вместе с Ратилосом, то это значит только одно, в противоположном случае прибыли бы маги из тайной стражи.

А раз так, спектакль должен быть намного более достоверным, чем попытался устроить Унгердс. Мне пришлось за прожитое в столице время лечить по утрам от головной боли знатных гуляк, и я точно могу сказать, что этой картинке явно не хватает живости.

Огляделся, налил в кубок еще вина, глотнул – ну и кислятина! И принялся добавлять смелых деталей, на которые не отважился магистр. Во-первых, запах вина, страсти и остатков еды. Во-вторых, блюдо с этими самыми остатками… и поставить его на пол у кровати. Теперь Хельта, жаль красавицу, но слишком уж она свежа. Женщины, выползавшие по утрам из постелей знатных господ, выглядели вовсе не так. Несколько потемневших следов от поцелуев, чуть подсохших царапин… вот теперь никто не усомнится. Ну и на себя тоже, а то она начинает сопеть как-то слишком кровожадно.

– Лежи и притворяйся спящей.

Получив от следилки весточку о приближающихся гостях, я поставил бокал на пол и, откинувшись на подушки, еще раз пристально оглядел спальню, вспоминая, не упустил ли чего из виду. Проклятая пентаграмма, действительно чуть не забыл – коробочка с накопителями стоит на самом видном месте. Торопливо сунул туда опустевший кристалл, захлопнул ее и поместил на место, под шкуру. А вот символ дома и знак маглора, наоборот, выставил напоказ, все в человеческих землях знают, что мы не снимаем их никогда. И уже в самый последний миг, когда в кабинете послышались шаги и в дверь постучали, сорвал с руки портальный браслет и сунул под подушку. А затем, чуть посомневавшись, запер дверь на магический засов и тут же понял, что это верное решение. Не спят бдительные маглоры с распахнутыми дверями.

– Маглор Иридос! – почтительно позвал Унгердс, но его тут же перебил резкий голос Ратилоса:

– Маглор Иридос, поторопитесь! У нас важное дело!

– Проклятая пентаграмма, – недовольно пробурчал я, снимая с двери только что поставленный запор, – какое еще, к змеям, дело в такую рань?

– Вы же просили права судить всех оборотней в Дройвии?! – В распахнувшуюся дверь ворвался Ратилос и хищно оглядел спальню. – У меня заявление.

Я попытался прослушать эмоции гостей – тщетно. Они неплохо подготовились, направляясь в этот дом, такие щиты требуют от дроу, не владеющих ментальной магией, больших усилий.

– Да что за шум?! – Хельта подняла с подушки голову, высвободила из-под одеяла руки и, зажмурившись, упруго потянулась.

От этого движения покрывало соскользнуло с ее аппетитного тела чуть ли не до пупка, но женщина и не подумала стесняться, потянулась еще раз и хрипловато спросила:

– А вина там не осталось?!

Я свесил голову с постели, заглянул в кубок и подал его ей:

– Вот.

– Фу, кислятина, – допив остатки, сморщилась Хельта, – мне кажется, вечером оно было вкуснее. Я в мыльню.

Она бесстыдно слезла с кровати, по пути наклонилась, подбирая сорочку и платье, и скрылась за дверцей умывальни.

– Это кто? – отмер Гуранд.

– Хельта, – честно ответил я, – одна из моих… новых сородичей. А что за срочное дело? Кстати… вы не могли бы подождать пару минут в кабинете, пока я оденусь?

– Хорошо, – разворачиваясь, проскрипел Ратилос, – но поторопитесь.

– Самому интересно… – Натянуть рубашку и кастовать заклинание бодрости было делом одной минуты.

Но подействовало оно не так-то быстро, выходя из спальни, я покачнулся и задел плечом угол.

– Кривая пентаграмма, похоже, эта куколка меня выжала, – пришлось буркнуть себе под нос, проходя к своему креслу.

– А Вариса говорит, что вы еще в столовой выпили две бутыли вина, а третью унесли с собой, – укоризненно вздохнул Унгердс.

– Ты пьешь вино? – нахмурился Гуранд.

– Конечно, нет! Просто повод такой… да и девушка хотела выпить.

– А кто она?

– Вдова… – снова честно сказал я, – одного оборотня.

– Вот как, – заинтересовался Ратилос, – вы все-таки имеете дело с оборотнями?!

– Еще я имею дело с людьми, дроу, магистрами, скальниками и каменными оборотнями, – начиная оживать, едко хмыкнул я и посмотрел на Унгердса. – Попроси Варису принести нам чаю.

– А сам не можешь кастовать? – Гуранд словно невзначай прикоснулся к моей руке, проверяя резерв.

– Унгердс запретил, – мило улыбнулся я ему, – он хочет сегодня перевести наших людей порталом. Мы же теперь имеем право?! Так что там за дело?

– Имеете, – подтвердил магистр, и его скрытые щитом эмоции вдруг приоткрылись.

Значит, он все-таки тревожился за нас, успокоился я, почувствовав господствующее в чувствах дроу истинное облегчение, и уставился на него с живым интересом.

– Но только в пределах Дройвии, – внезапно свернул он разговор в неожиданную сторону, – а маги на приграничных заставах вчера засекли два портала, пересекших границу без разрешения.

– Гуранд, – изумился я, – а разве вы не проследили, с какой стороны они пришли?!

– Проследили, – кивнул он хмурясь, – с севера.

– Ну и какие могут быть вопросы? Разве вам не известно о соглашении с верховным советом плато? Насчет находящихся на вашей территории маглоров?

– Разумеется, отлично известно, – поморщился он и, не выдержав, уставился на меня заинтригованно, – но ведь ты теперь один из глав сильнейших домов и должен понимать, что отныне все происходящее с тобой не может не интересовать правителя.

– Да я и собирался доложить, – не моргнув глазом, соврал я, – но не успел. Вестник с вызовом пришел вечером, едва мы успели немного отпраздновать признание нас домом…

Ратилос притих и слушал жадно, словно ожидал, что я открою важные государственные тайны. Только не догадывался, бедняга, что открыть их я не могу по одной простой причине, нет у меня этих тайн. Про то, что за маглорами пристально следят с плато, знали все до последнего подметальщика, и никому это не казалось странным, такие условия записаны во всем известном пакте Хангерса.

– Так это ты уходил на плато? – догадался личный маг повелителя. – И что тебе сказали верховные?

– Гуранд… – задумчиво протянул я, – поверь, все, что имею право сказать, я намереваюсь доложить его величеству лично… когда немного проснусь. Ну не будить же было его среди ночи?

– А когда вы вернулись? – Ратилос, похоже, начал считать меня за достойную внимания персону, раз заговорил так учтиво и официально.

– Почти в полночь, – недовольно сверля меня взглядом, «выдал» Унгердс, – и сразу отправился праздновать с Хельтой!

– Так мне и было что отмечать, советник! – «обиделся» я. – Магистры признали меня невиновным в происшествии с этим символом и разрешили считать пребывание здесь в качестве главы дома контрактом! И год будет идти за два! Но вы же не ради этого разбудили меня спозаранку?! Вроде хотели выяснить какое-то важное дело?!

Эмоции Гуранда полыхнули тревогой, ему явно не понравилось это сообщение. А вот Ратилос ничем себя не выдал, только едва заметно прищурился, явно подсчитывая, сколько лет ему осталось меня терпеть. И разочаровывать его никто не собирался, пусть помечтает. Надеюсь, за девять лет мне удастся сделать свой дом таким же мощным и уважаемым, как дома Гуранда и Изиренса.

– Дело в том, что сегодня на рассвете в доме господина Крайдеса произошло странное происшествие, в котором замешаны оборотни, – очень обтекаемо сообщил Гуранд.

– Говорил я тебе, Унгердс, нужно брать тот городок, – попенял я советнику, но он только пристально уставился на придворного мага.

– А что в доме уважаемого купца Крайдеса делали оборотни? – самым подозрительным тоном осведомился магистр, пристально всматриваясь в Ратилоса.

– И что такого они натворили?! – живо заинтересовался я.

– Точно опознанный оборотень там был один, – нехотя пробурчал Ратилос, – Детжер. Он нанялся охранником к двоим магам из моего дома, доставлявшим на юг рабочих для сбора урожая.

– Как странно, – едко заметил Унгердс, – для того чтоб доставить несколько крестьян, отправляются два мага и охранник. Ну и что он с ними сделал?

– Маги свидетельствуют, – кислым тоном произнес магистр Гуранд, – что утром, придя будить рабочих на завтрак, они обнаружили, что те летают по комнате, махая руками.

Святая пентаграмма, это же я не догадался вложить условие, чтоб они сначала превратились в птичек!

– Невероятно, – пришлось вытаращиться, словно от величайшего потрясения, – это очень сложное заклинание! Даже я не могу летать как птица, а у меня диплом маглора!

– Когда встревоженные маги вошли в комнату оборотня, – еще более уныло сообщил Гуранд, а его эмоции полыхнули безудержным весельем, – он тоже летал. А заметив входящих, что-то свистнул и вылетел в коридор, к распахнутому окну. Остальные рабочие вылетели за ним… и исчезли в саду.

– Ну, а при чем тут я? – задал я резонный вопрос, хотя отлично понимал, при чем, но не собирался в этом признаваться. – Неужели так сложно найти новых рабочих для сбора фруктов?

– Но вы потребовали себе место дознавателя, – наконец-то выложил мне свой главный аргумент Ратилос, – вот и разбирайтесь.

– Мы просили должность королевского дознавателя только на случай, если будет совершено преступление против оборотня или любого жителя нашего дома или наших земель, – на память отчеканил советник, – а на вашего охранника, как понятно из рассказа, никто не нападал. Он просто нашел где-то свитки левитации, насколько я помню, их еще можно купить в магических лавках, и сманил ваших сборщиков фруктов. Вот если вы его найдете и решите за это наказать, а он попросит защиты у дома Тинерд, мы выступим дознавателями с его стороны.

– Кстати, хочу сообщить, главным по этому вопросу в моем доме назначен магистр Унгердс ди Тинерд, – важно сообщил я, сейчас нам даже выгодно, если Ратилос будет считать меня легкомысленнее, чем на самом деле, – а меня в следующий раз не будите.

И жадно вцепился в кружку с горячим отваром, которую поставила передо мной принесшая завтрак Вариса.

– Уф, кажется, пронесло, – рухнул в кресло проводивший гостей Унгердс, – а теперь рассказывай.

– Сначала вы мне расскажите, где прячете наших «птичек», – ухмыльнулся я, представив, как расстроились маги Ратилоса, когда добыча стайкой упорхнула от них в окно.

Наверное, от страха перед наказанием и ринулись к своему главе, придумывая по пути разные оправдания. Но и он хорош, сразу сообразил связать мое появление с исчезновением пленников. А вот я лопух. И ночью мне просто необычайно повезло, что дом этого Крайдеса оказался в одном районе с нашим, только по другую сторону от дворца.

– Ну как ты думаешь, Ир, – виновато глянул на меня магистр, – где бы я мог спрятать их тут от магов? Ведь если они начали бы искать, то первым делом полезли в те комнаты или чуланы, которые закрыты на магические замки. Поверь мне, устраивать обыск Ратилос умеет.

– Он у вас вообще слишком умелый, – рассердился я, – неужели Гуранд не знает про бои оборотней?

– Так ведь у Ратилоса все контракты в порядке… а у каждого дома есть свои больные места, на которые можно надавить. Сравнительно чисто и честно все в доме правителя и Гуранда, вот теперь еще отец Зийлара все расчистил в своих владениях, и дом Ардост тоже не допускает никаких грязных сделок.

При упоминании о женихе Мэлин я невольно покосился на тихонько сидевшую в уголке бастарду. Она вошла в кабинет сразу после того, как я выпроводил Хельту, сняв с нее «следы страсти» и простив прежние выходки. Оборотница своим выступлением очень серьезно расстроила планы Ратилоса выудить из меня что-нибудь неожиданным появлением и честно заслужила поощрение. Но оставлять ее после этого в столице я не намерен, потому и велел идти собирать вещи. Аган уже научился с ней справляться за время пути, вот пусть и воспитывает дальше.

– Так, значит, ты отправил парней к Агану, – дошло до меня, – а ну дай руку.

– Я взял один накопитель, – сообщил дроу, но руки отодвинул подальше.

Ладно, тогда поступим по-другому. Я достал коробочку с камнями и осторожно выложил на салфетку накопители. Затем зажал пустой контейнер между ладонями, кастовать заклинания на металлы всегда труднее, чем природные, и, когда через минуту открыл руки, коробочек было две. В одну я сложил только полные накопители и подал Унгердсу, в другую ссыпал остальные и убрал на место.

– Ловко как получилось. – Мильда стояла в дверях и смотрела на меня настороженно. – А у меня вот хранится сережка, Мэлин одну потеряла… а уж как любила носить, не можешь вторую сделать?!

– Бабушка! – Ведьмочка так и взвилась, – тебе что, срочно она понадобилась?! Мало тебе того, что он из-за тебя…

Девчонка шлепнулась назад и смолкла, отвернувшись к окну.

– Давай твою сережку, – протянул я ведьме руку, и на ней проступила красноватая шкура дракона, – посмотрю, что можно сделать.

– Вот за что ты меня так ненавидишь? – вдруг с обидой бросила она. – Я же тебе ничего плохого не сделала!

– Мильда, ты сделала плохо моему другу… – Я успел, пока завтракал, немного обдумать странное поведение своей защитной шкуры. – И при первой же встрече попыталась бросить на меня приворот или отворот… не важно. Моя защита запомнила, что от тебя можно ожидать любой пакости, вот и реагирует, едва ты подходишь. Она и на Хельту так же реагировала, не только на тебя, думаю, найдется немало особ, которых моя драконья сторона встретила бы так же.

– А Мэлин? – вдруг заинтересовалась ведьма.

– А вот если бы первой подошла не ты, а Мэлин или Ганик, – твердо глядя ей в глаза, отрезал я, – мне бы не пришлось всю ночь валяться без резерва.

– Ну, раз я вам тут только мешаю, отпусти меня из стаи, и я уйду, – поджала губы Мильда.

– И не подумаю.

– Почему?

– Если бы я собирался тебя отпустить или выгнать, то не стал бы тебе всего этого объяснять, – вздохнул я, – тем более что ведьма в стае – это очень полезно, мне Мэлин давно объяснила. Но здесь тоже не оставлю. Сегодня мы отправим всех, кого Унгердс выбрал, в деревню, и я обещаю, у тебя будет тот дом, который ты захочешь.

– И что я буду за него должна?

– Ты и сама знаешь, что ничего. Просто занимайся тем, чем привыкла заниматься, и не плети интриг, нам и от дроу их хватит.

И тут я вспомнил одну проблему, про которую уже не раз мне напоминал Ках и которую я никак не мог решить. Но сначала… Я зажал в ладонях простенькую сережку с серебряной семилучевой звездочкой, в центре которой переливался крохотной росинкой лунный камень, и сначала немного подправил оправу, а потом увеличил камень. И лишь после этого создал ей пару. С минуту подержал, не разжимая рук, вливая в камни магию и заряжая их защитным заклинанием от ментальных проверок или ударов.

– Мэлин, держи.

– Спасибо… ой! Это не мои!

– Ну а чьи тогда? Не мои же?!

– Но тут камень больше… и звездочка чуть другая…

Вот почему она такая упрямая?! По-хорошему никак не понимает, пока не прикрикнешь, упирается, как коза!

– Мэлин! Не зли. Я камень специально больше делал, чтоб защита от ментальных проверок держалась. Я же знаю… ты что-то там по-ведьмински чаруешь… но сильный маг твои заслоны при желании снесет. А к тебе, Мильда, просьба есть… просто просьба. Если нетрудно, возьми в ученики или в помощники одного парнишку…

– Ганика, что ли? – подозрительно прищурилась ведьма.

– Нет. Есть там один… из бывших рабов. Он несколько раз не выдержал боли и выдал остальных… они его прибить собираются. А я смотрел… он просто слабый. Ты же знаешь, что боль все переносят по-разному… и тем, кто не особо чувствительный, остальных понять трудно.

– Ну, если оборотень, то возьму, – решила она, подумав, и я вздохнул с облегчением, спихнув с себя еще одну проблему.

– Ну, так как все-таки случилось, что оборотни начали летать? И правда ли, что тебе идет год за два?

– Ну, это же только практика, – отмахнулся я и заметил, как все они напряглись. – Унгердс, как ты можешь волноваться о том, что будет через девять лет? Меня волнует, что будет через день или два. Ратилосу нужны деньги, а чтоб их получить, требуются бойцы. И он теперь все свои силы направит на то, чтоб они у него были. Не будет экономить магию и начнет отправлять парней порталом сразу, как поймает, пригонит больше вербовщиков да, может, просто больше платить по контрактам начнет. И с каждым разом будет ставить все больше охранников и мощнее защиту. Так что однажды даже я не смогу их спасти.

– Я думал про это, – помрачнел магистр, – и по моим подсчетам, у нас есть только два выхода: собрать всех оборотней на своих землях… или как-то запретить Ратилосу эти бои. И в обоих способах есть недостатки.

– Мало этих твоих способов, – внезапно заявила так никуда и не ушедшая Мильда, – пока ты всех оборотней соберешь, он уже полный подвал натаскает. Да и обойти закон для такого подлеца ничего не стоит. Пока вы будете биться, чтоб одну лазейку прикрыть, он другую придумает. А вам еще дома строить, дело оборотням придумать прибыльное…

– А что еще можно сделать? – вздохнул дроу. – Иридос правильно сказал, он будет придумывать все новые способы. И бесполезно искать способ как-то уничтожить Маргента, в этом деле завязли все его родичи.

– Я подумаю, – буркнула ведьма, и я невольно поежился, так зловеще это прозвучало. – Жаль, что вы взяли меня в стаю… ну да ладно. Есть у меня пара подруг… напишу письмецо. Иридос, а в наших деревнях смогут жить те, кто не в стае?

– Смогут, конечно, – пожал я плечами, хотя в глубине души считал, что однажды все жители наших земель станут одним домом. Но до того времени было так далеко, что не стоило и загадывать. – А пока у меня есть другое предложение. Унгердс, напиши крупно и красиво объявление, что дом Тинерд нанимает на работу оборотней и предлагает хорошую оплату. Я его размножу, и отправим парней вешать в самых людных местах. А пока они вешают, переведем оставшихся людей в деревню и прогуляемся сами. Кстати, где Кахорис?

– Спит еще, – вздохнул магистр, – я уговорил. Он к утру уже падал, помогал мне отправлять пленников и детей. Мы за них больше всего волновались.

– А про птичек так и не рассказал, – вздохнула бастарда.

– Извини, забыл. С птичками все просто, я их поймал на ближайшем дереве, усыпил и наложил иллюзию. Чтоб маги не сразу подняли тревогу. Они должны были проснуться на рассвете. Но впопыхах не заложил условие, чтоб сначала исчезла иллюзия.

– Понятно, – она наконец-то улыбнулась и снова помрачнела, – а в деревню мне нельзя?

– Кто такое сказал?

– Но ведь жених…

– Но ведь он пока не муж? Поэтому ты делаешь что хочешь. Хочешь в деревню – идешь в деревню. – Сейчас у меня было несколько более важных дел, чем решение ее проблемы, но одно я помнил точно: нельзя, чтоб ведьмочка пришла в отчаяние.

Теперь я знал, на что она способна от безнадежности, и не желал ни в коем случае допустить, чтоб она снова придумала какую-то глупость.

До самого обеда мы работали, не покладая рук. Я создал несколько десятков объявлений, и зачаровал их от грязи, воды, воровства и мелких магических пакостей вроде стирания текста. Оборотни помоложе из отряда, которым командовал Март, расклеивали их по городу, а магистр стоял на своей башне и отправлял в деревню оставшихся женщин и подростков. Я помогал ему, одновременно следя за резервом, и отдавал указания посыльным Кахориса. Сам старый оборотень раскладывал закупленное за последние два дня имущество в большие мешки так, чтоб на первое время необходимое было у каждой семьи. Жить в деревнях все намеревались в собственных домах. Правда, пока Агану удалось купить только несколько, но мы не волновались. За лето успеем построить столько, сколько нужно. Главное, найти занятие и способ прокормиться.

– Маглор Иридос! Не уходи, там пришли…

Святая пентаграмма! Похоже, скоро я буду враз покрываться шкурой, едва расслышав эти слова.

– Кто?

– Оборотни. И еще один маглор.

Вот этого сообщения я ждал. Но не сейчас, а позже. И то, что маглор явился раньше, меня и радовало, и настораживало, значит, магистр Дэгерс считает, что одному мне не справиться.

По лестнице башни Унгердса я слетел, используя малую левитацию, пробежал по галерее, соединяющей башню с домом, проскочил мимо кухни в приемный зал и разочарованно застыл.

Никакого маглора не было, была маглора.

– Лавена?! – Наверное, я слишком удивился, обрадованное лицо шагнувшей навстречу девушки мигом стало холодным и отстраненным.

– Добрый день, маглор Иридос, – так небрежно приветствовала она меня, словно это я пришел к ней в гости, – вот забежала проведать… перед обратной дорогой. Вас так внезапно увезли… ну, раз все в порядке, я побежала.

Великая пентаграмма, ну что за болван, выругал я себя, рассмотрев за эти секунды еще сильнее обтрепавшиеся края мантии, пыльные сапоги и тощий мешок за плечами коллеги. Никак не похожа она на получившую щедрое вознаграждение магессу, возвращающуюся домой с полным кошелем. Да и неизвестно, ела сегодня вообще или нет.

– Стой, – поймал я воздушной волной круто развернувшуюся девушку и подтащил ближе, – прости, Лавена. Я правда рад тебя видеть, просто ко мне едет другой маглор, и я удивился, когда увидел тебя. Идем.

И я потащил ее на второй этаж, к одной из освободившихся спален. Раздумывая по пути, слишком ли шокирует маглору, если я начну расспрашивать, как у нее с деньгами и каким путем она намерена возвращаться.

Лично я еще месяца три назад оскорбился бы в ответ на такие неприличные расспросы не на шутку. Да что там оскорбился, я бы немедленно покарал наглеца, наслав и понос, и почесуху одновременно. М-да… самому смешно.

– Куда ты меня тащишь? – примерно на полдороге опомнилась девушка.

– В очень хорошую умывальню, – проникновенно сообщил я, – по себе знаю, после дороги хорошая мыльня – это главное. А пока ты купаешься, распоряжусь насчет обеда. Нам нужно поговорить о важном деле, а у меня с утра крошки во рту не было.

Треснутая пентаграмма, как наловчился-то я за последнее время лукавить! Но иначе ведь ее не уговоришь!

Подтолкнув девушку к двери в мыльню, я помчался на кухню к Варисе. Она осталась тут единственной женщиной, кроме ведьм, решительно заявив, что ни в какую деревню они с мужем не пойдут. Защита в доме мощная, ходить никуда не нужно, а мужчин без горячего супа оставлять негоже.

– А разве ты не ушел? – удивилась она. – А мне сказали… так я сейчас обед сделаю.

– Вариса, пришла моя знакомая магиня, поставь в маленькой столовой два прибора, нам нужно поговорить.

Сделав распоряжение, я помчался к советнику:

– Унгердс, у меня гостья, давай задержимся на часок? Мне требуется с ней кое-что обсудить. И еще пришли оборотни, нужно принять в стаю.

– Тогда и я пообедаю. – Магистр невозмутимо направился к лестнице, ничем не выдавая своего разочарования, но я знал, что оно никуда не делось.

Я чувствовал себя едва ли не клятвопреступником. Но и бросить в трудную минуту соотечественницу тоже не мог.

Когда я привел умытую и переодевшуюся в чистую одежду маглору в столовую, стол был накрыт как для приема повелителя. Святая пентаграмма, и что интересно подумала повариха, когда я сказал про девушку?! Да она даже для Гуранда и Ратилоса сегодня утром так не старалась!

– А кто хозяин этого дома? – настороженно рассматривая старинное серебро и белоснежные салфетки, осведомилась Лавена.

– Господин Унгердс ди Тинерд. Но об этом потом, сначала давай пообедаем.

– Лавена, – осторожно начал я, когда девушка добралась до выставленного на десерт пирога с земляникой, успев обдумать пришедшую мне в голову идею, – по нашим неписаным маглорским правилам, считается неприличным интересоваться планами коллег или предлагать им работу. Но вчера я был на плато… и верховный магистр разрешил мне предложить контракт одному или двум маглорам.

Ну да, снова лукавлю. А что мне остается?! Да и вряд ли магистры стали бы особо спорить, если б я попросил разрешения нанять двоих. Так попрошу в следующий раз, за чем дело стало?

– Что? Ты был на плато? – Лавена уронила на тарелку кусок пирога, брызнувший ей на блузу алым соком. – Ой… извини.

И торопливо кастовала заклинание чистоты. «А она не безнадежна, – весело хмыкнул я про себя, – быстро учится!»

– Ну да. Вызвали.

– И как там? – Глаза магессы засветились мечтательной тоской, и девушка вмиг забыла, что она гордая и независимая маглора, самостоятельно выбравшая эту нелегкую и неблагодарную работу чистопородных людей.

– Лавена… портал был в лабораторию на верхнем этаже башни для испытаний. А оттуда я сразу вернулся сюда. Одно могу сказать, темнеет там позже.

– Да… лето… – с той же тоской вздохнула она, помолчала и подозрительно спросила: – А что за контракт?

– Мы образуем дом Тинерд, и правитель выделил нам место на границе с землями плато. Работа обычная: лечить, ставить защиту, готовить зелье, пациенты в основном оборотни. Жилье и еда бесплатно, золотой в месяц, год за два. Решать нужно немедленно, мы готовим очередную группу для отправки порталом.

– На границе с нашими землями? – заинтересованно протянула она, и в глазах мелькнуло понимание таких заоблачных мотивов наших магистров, о которых пока некогда было думать мне. – Тогда я согласна. А можно… в счет оплаты накопитель?

– Конечно, – больше всего мне хотелось стукнуть себя по лбу, вожак называется. Не догадался потрогать ее руку. Вон Унгердс все время за меня хватается.

– Маглор Иридос! – В приоткрывшуюся дверь заглянул посыльный парнишка. – Там из дворца повелителя приехали, он тебя ждет.

– А ты не мог сказать, что меня уже нету?!

– Маглорам лгать не положено, – тихо буркнула Лавена.

– А я и не собирался врать сам. Вот он бы и соврал, правда, Лес?

– Так там Март стоит, – честными глазами смотрел на меня Лес, – он уже соврал. Сказал, что маглор уже ушел в деревню, но мальчик на всякий случай проверит.

– Проверил? Нет меня? Ну и беги. Постой, возьми вот пирога, только осторожно. Сок течет.

– Зачем ты приучаешь детей врать? – нахмурилась Лавена. – Это же недостойно маглора.

«А не зря ли я поторопился взять ее на работу?» – мелькнула крамольная мысль, но тут же бесславно погибла под натиском разумных доводов. Вот приведу девушку в деревню, загружу работой, и станет ей не до нотаций.

– Пошли. Ты уже контракт приняла, авансом накопитель получила, пора работать. И учти, расторжение этого контракта не предусмотрено. Даже если будет совсем невмоготу, зубы сцепи и держись. Сама понимаешь… – Я красноречиво поднял глаза к потолку, имея в виду магистров плато.

– А мои вещи? – послушно дотопав за мной до середины лестницы, опомнилась маглора.

– Принесут, – пообещал я, втаскивая ее на площадку, и послал одного из подносивших багаж оборотней за мешком коллеги. – Магистр Унгердс, знакомьтесь, это маглора Лавена, она приняла у меня контракт на работу. Назначаю ее вашим помощником.

– Спасибо, – слегка ворчливо буркнул мне дроу и приветливо улыбнулся девушке: – Добрый день. Она идет в деревню?

– Да, а ты пообедал?

– Конечно. Мне в башню приносили. Идем?

– А ведьмы где?

– Только что отправил, им Вариса сказала, что у тебя важный разговор, они и не стали ждать.

«Проклятая пентаграмма! – вставая в портальный круг и прижимая к себе маглору, расстроенно выдохнул я, – могу представить, что напридумывала себе эта подозрительная семейка!»

В деревне портальную площадку магистр устроил в пустующем огороженном загончике для скота, и я по маглорской наивности ожидал, что там хоть кто-то дежурит. Увы, ошибся. И только осознав это, сообразил почему. Оборотни немного наивнее и непосредственнее, чем дроу и люди, и странно ждать, что они могут усидеть возле загона, когда остальные делят места нового обитания.

– Идем, – подхватил я воздушной лианой мешки, – искать народ. Кстати, хочу тебя предупредить, здесь Мэлин и ее родственницы.

– А… – задумалась маглора, – ты же говорил…

– Ну да, с женихом ее познакомили, и мой контракт закрылся. Но она пока несовершеннолетняя, поэтому я взял контракт у родичей девчонки на охрану и присмотр. А свадьба осенью… так решил правитель.

– Поняла, – глубокомысленно заявила Лавена и тут же подозрительно прищурилась: – А откуда у нее родственники? Она же сирота?!

Нет, она точно не безнадежна. Сразу нашла в моем рассказе слабое место. И значит, со временем сумеет понять все, что уже успел понять я.

– Ведьмы они, Лавена, – пришлось признаваться мне, – и отдавать девчонку королеве вовсе не мечтали. Вот и сымитировали смерть матери, чтобы бабушка смогла спокойно спрятать внучку. А когда посланцы королевы их нашли… кстати, с ними был маглор, бабушка попыталась ее отнять. Но маглор отшвырнул ведьму в болото… и оттуда она не вылезла. Вот и решили, что бабушка погибла. А того, что ей служат кикиморы и утонуть не дадут, как-то никто не подумал.

В этот момент мне пришла в голову мысль, что зря я раньше возмущался действиями неизвестного мне маглора, ох зря. Ну, ведь не мог же он не проверить, жива ведьма или нет… а раз проверил и не доложил этого командиру, стало быть, не счел нужным. И это говорит мне о многом. И что маглору не очень понравилась идея разлучать бабушку и внучку, и что он надеялся, что ушлая ведьма найдет способ, как девчонке избежать уготованной ей королевой участи…

Ох, великая пентаграмма! Огромный камень, давно давивший мне на душу, испарился, как лед на жарком солнце, зато тот, что рухнул на меня пару дней назад, стал еще тяжелее. Ну да, свято место пусто не бывает, кажется, так говорят чистопородные люди?!

Деревенская улица, куда мы попали, пройдя через двор, была пуста, но неподалеку мой слух оборотня различил возбужденные голоса людей, и я решительно повел Лавену туда.

Небольшая площадка между лавкой и маленьким трактиром оказалась заполнена народом, и все чего-то орали. Ну да, так я и предполагал, никто не пожелает добровольно потесниться или переехать. Нужно было пойти сюда еще вчера… но не получилось, и я рад. Иначе мы не отбили бы пленников.

– Да за каким лешим мне твой дом, – разорялся мелковатый мужик, размахивая косой, – если у меня тут деды и бабки жили?

– А никто тебя и не заставляет! – растрепанный и раскрасневшийся Аган стоял напротив. – Мы предлагаем тем, кто хочет уехать!

– Да! А кто не уедет, того потихоньку в лесу сожрете!

– Да что в тебе жрать-то?!

– Вот, слышали?! Сам признался, гад блохастый!

– А у меня дочка в Палере, зачем мне столица? – уныло тянула какая-то селянка. – В Палеру я бы перебралась.

Похоже, пора вмешаться. Я решительно раздвинул спорщиков воздушной волной, прошел в центр и сотворил плетеное круглое возвышение в виде огромной перевернутой корзины, только со ступеньками. Похожее на те, с каких в ярмарочный день показывают свои сказки бродячие фигляры. И решительно повесил на грудь для всеобщего обозрения символ дома.

– Всем добрый день, – объявил я, строго осматривая толпу со свежесозданной сцены, – я Иридос ди Тинерд, глава дома Тинерд. Указом повелителя эти земли от самой границы и до Палеры теперь принадлежат нашему дому.

– А нас куда? – выкрикнул тщедушный мужичок с косой. – В лес?

– Еще раз меня перебьешь, точно пойдешь… но не в лес, а за амбар и будешь сидеть там три дня. Я маглор, так что гарантирую.

– А бумага у тебя есть? – Дородный, бородатый мужчина средних лет смотрел цепко и настороженно.

– Конечно. Аган, ты показывал им указ?

– Показывал, – оборотень одним прыжком оказался рядом, – но они не поверили. Говорят, им прошлый правитель обещал, что никому не отдаст эти земли.

– Ну, думаю, новый правитель не отвечает за слова прежнего, – пожал я плечами, не имея никакого желания разбираться в старинных указах и полномочиях правителей, – но это не важно. Я не собираюсь никого из вас выгонять, живите все, как жили. Мы построим себе новые дома. Просто сообщаю: те, кто не хочет оставаться здесь или давно хотел уехать, но не имел возможности, получают сейчас редкий шанс исполнить свои желания. Нам нужно временно разместить женщин и детей, поэтому я готов купить ваши дома за хорошую цену или обменять на дома в столице. Но поторопитесь с решением, это предложение действует всего один день.

– Ага! Если мы останемся, нас оборотни сожрут, – едко пробормотал мужичок с косой и вдруг охнул, схватился за живот и ринулся прочь.

– Я предупреждал, болтовни не люблю. Только деловые предложения.

Посмотрев вслед бегущему селянину, я дождался, пока он забежит за угол, и отменил наказание. Но больше пусть не испытывает мое терпение, в следующий раз не пожалею.

– А вопрос можно? – Дородный мужчина смотрел так же настороженно.

– Конечно.

– А чем вы будете тут заниматься?

– Скот разведем, – холодно ответил я первое, что пришло в голову, – все оборотни – отличные пастухи.

– Так ведь есть у нас уже… пастбищ не хватит.

– Мне хватит, – начал злиться я, и, как обычно в такой момент, в голову пришла здравая мысль, – а те, кто захочет пасти свой скот на моих землях, будут за это платить. И будьте уверены, оборотни сумеют найти каждую козу, что зашла на чужой участок.

Аган, больше всех волновавшийся за то, чем мы будем кормиться, озадаченно покрутил головой и довольно ухмыльнулся, по-видимому, представив себе ситуацию по-новому.

– А в Палере можно дом получить? – немолодая селянка смотрела на меня с сомнением.

– Сколько стоит дом в Палере?

– Да за два золотых можно купить неплохой, – недоверчиво посматривая на нас, отозвался один из незнакомых мне оборотней, вероятно, из местных.

– Согласна продать свой дом за два золотых и три серебрушки за то, чтоб освободила немедленно? – испытующе уставился я на селянку.

Видимо, цену оборотень назвал с небольшим запасом, на случай, если мы начнем торговаться, потому что женщина торопливо закивала:

– Согласна!

– Аган, выдай ей деньги, и пусть идет собирать вещи.

– А документ?

– Как вещи соберет, так и подпишет, – усмехнулся я, – не станет же она пытаться спорить, когда тут столько свидетелей? Кстати, жители славного села… а как оно называется?

– Крапивка, – чуть ехидно сообщил дородный мужчина, – здесь по весне всегда крапива хорошо растет.

– Не подходит славному дому Тинерд такое название, – решительно отрезал я, – будет называться… Зеленодол. Раз тут долина, и она зеленая. Так вот, решением глав великих домов Дройвии мне выдано единоличное право судить оборотней, совершивших какой-то проступок на территории Дройвии, и выступать в качестве королевского дознавателя, если будет совершено преступление против оборотня или любого члена нашего дома или жителя этих земель. Всем это понятно?

– А если непонятно, объясню я, – прыгнул на сцену примчавшийся откуда-то Таилос. – Маглор Иридос теперь защитник всех оборотней Дройвии, и никто, кроме него, не имеет права их осудить или наказать без его разрешения.

Они думали долго… слишком долго для обрадованных появлением защитника крестьян, и это означало, что в справедливость и честность нового хозяина земель селяне не верили. Ну а я не горел желанием ничего доказывать или объяснять, отлично помня пословицу людей, что лучше один раз показать, чем десять раз рассказать. И потому прервал затянувшееся молчание первым:

– Так есть еще желающие продать дома? Учтите, завтра в обед срок истекает, и с того момента я не куплю их даже за горсть меди.

– Я поменяюсь на дом в столице, – вдруг заявил вернувшийся в толпу мужичонка с косой и отбросил свой инструмент в сторону, – не желаю жить среди оборотней. Их тут и раньше слишком много было… а теперь начнут бегать по улице волки и медведи.

– Уже бегают, – серьезно подтвердил я, – и большой у тебя дом? Сам понимаешь, меняем по размеру.

Говорить о том, что в столице дома дороже, я не стал, и так все в курсе. Хотя лично я отдал бы любой, лишь бы вот таких жителей здесь не осталось.

– Да у него не дом, а хижина, – засмеялся кто-то, и селяне от этого смеха оттаяли.

Посыпались шутки, предложения, и мне стало ясно, что можно потихоньку сбежать.

– Кахорис! – нашел я взглядом прибежавшего с толпой оборотней заместителя, создавая попутно на сцене стол и несколько стульев: – Займись домами. Сразу выдавайте документы на дома тем, кто хочет поменять, а кто продает – деньги, а мы пойдем смотреть деревню. Возьми маглору Лавену, она может сразу делать купчую и защищать. Лавена, пока остаешься тут. А Мильду куда поселили?

– Никуда, – мрачно буркнул Таилос, – она ходит, дом себе выбирает и всю семью за собой водит.

Мне припомнилось данное ведьме обещание, и я невольно поежился: как начинает выясняться, выполнить его будет не так-то просто. Но отступать теперь поздно. Поэтому я спрыгнул со сцены, подсадил туда потрясенно молчавшую маглору и вместе с Таилосом отправился изучать деревню.

Неплохая кстати, оказалась деревня, хотя и не слишком большая, дворов с полсотни. Но вторая деревушка, что находится еще дальше от столицы, зато ближе к границе с плато, еще меньше. И почти все ее жители – оборотни, поэтому мы решили сначала обживать эту.

Деревня оказалась разделена на четыре неравные части текущей из ущелья речкой и пересекающей ее в верхней части поселка дорогой, ведущей с плато. Как выяснилось, речка, к которой дома стояли не задами, как обычно, а лицом, называлась Горянкой, и это название я менять не стал.

Мы шли по пробитой телегами тропе вдоль правого берега, когда медведь первым заметил на другой стороне гуляющую вокруг одного из домов нестройную толпу женщин и плетущихся за ними детей.

– Вон они.

Удрученно вздохнув, – сегодня не до экономии, – я напрягся и создал мостик на ту сторону. Именно такой, какие часто ставят у нас на плато. Неширокое основание из длинных гибких стволов выгнуто пологой дугой и накрыто для удобства плетенным из прутьев помостом с перилами и легкой крышей. Ну не возвращаться же больше, чем пол-лиги к основательному бревенчатому мосту?

Обнаружив возникшую постройку, Таилос бросил на меня укоризненный взгляд, магистр успел прочитать всем им лекцию, чем для нас могло закончиться мое слишком щедрое использование магии, но по мостику на ту сторону побежал первым. Я шел за ним не отставая, но на середине реки вдруг приостановился, зачарованный открывшимся зрелищем. С двух сторон, с востока и запада, горизонт обнимали горные хребты, убегающие вдаль на юге и все растущие ввысь к северу, чтобы прерваться примерно посредине вздымающейся над ущельями короткой полоской, за которой простирается мое родное плато.

Ладно… теперь, когда у меня есть браслет, я постараюсь сходить туда в гости… вот только немного с делами разберусь. А дом себе построю там, на северном краю деревни, и никому не позволю строить дальше, чтоб не загораживали мне этого вида.

Решительно отвернувшись, я заторопился вслед за медведем, уже добежавшим до женщин.

– Как у вас дела? – спросил я бодро, еще не дойдя нескольких шагов до ведьм, упорно делавших вид, что совершенно меня не замечают.

– У нас пока никак, – мрачно буркнула Мильда, не отводя взгляда от дома, – а у тебя как?

– Хорошо. Сейчас уговорил селян продавать дома, скоро несколько освободится. – Жизнерадостно сообщая новости, я подошел ближе, так чтоб оказаться рядом с бастардой.

А добравшись до ведьмочки, склонился к ее ушку и спросил негромко и заговорщицки:

– Что, ни один дом ей так и не понравился?

– Один понравился, но там хозяин-оборотень. А вот этот вроде ничего, но она пока не решила, – стараясь не хмуриться, объяснила Мэлин.

– А хоть ночевать вам есть где или мне пора шатры делать?

– Пока не знаю точно, но Кахорис сказал, что женщинам хватит места в трактире и в доме, который он купил. Тот дом стоял пустой, туда сейчас отвели всех детей, и женщины готовят обед.

– Что, дети еще не ели? – расстроился я всерьез. – Идем, ты мне покажешь этот дом. Здесь и Таилос разберется.

И лишь отойдя с ней от ведьм на несколько шагов, добавил, словно только что вспомнил:

– Кстати, устрой где-нибудь Лавену. Я оставил ее с Кахорисом писать купчие.

– Какую Лавену? – не сообразила сначала ведьмочка, а потом начала понимать: – Что… маглора?!

– Она самая. – Мне даже не пришлось изображать досаду в прорвавшемся вздохе. – Пришла перед обедом… без резерва, пыльная, голодная… вот и предложил ей контракт. Мне на плато разрешили взять в помощь одного мага, я просил прислать Ренгиуса. Теперь возьму двоих… тут, похоже, лишними не будут. Ну, так где этот дом?

Бастарда только молча махнула рукой и так и молчала, пока мы не добрались до стоявшего в глубине двора одноэтажного бревенчатого дома, рядом с которым женщины что-то варили на открытом очаге.

– Она всегда… такая, – невпопад буркнула девчонка, когда мы входили в настежь распахнутую калитку, и мне не составило труда догадаться, что это было сказано вовсе не про Лавену.

– Я знаю… – украдкой подавив вздох, ответил я так мягко, как только мог себе позволить, и сразу перевел разговор на другое: – Придется этот дом немного подправить. Только чтобы было где ночевать.

– Но Унгердс…

– Тоже знаю. Он всем наказал за мной следить. Но теперь у меня есть кристаллы, и все будет хорошо.

Мэлин, наконец, посмотрела на меня, смущенно улыбнулась и, тряхнув серьгами с лунными камнями, почти бегом побежала к оборотницам.

Проклятая пентаграмма, и за что мне это?! Я постоял, рассматривая дом, и направился к крыльцу, с которого шустрые волчицы уже уводили во двор ребятишек. Удержаться, чтоб не создать корзинку с фруктами, было просто невозможно, а посмотрев в полные ожидания глазки, я решительно создал и корзину сладостей. Все равно ведь резерв уже почти полон.

Наверное, этот дом давно стоял без хозяина… или хозяин был слишком стар и не мог менять прогнившие доски пола и чинить полуразвалившийся очаг. Но бревна стен, положенные на каменный фундамент, все еще оставались не тронутыми ни жучком, ни гнилью, и это означало, что магия легко вернет им первоначальный вид и даже чуть больше.

Я прошел по дому, посмотрел простенькое расположение комнат, в задней половине кухня, она же столовая, посреди очаг, а за обогревателем две спаленки, выходящие окнами на улицу и соответственно на реку. Вот и все, не считая ведущего из кухни лаза на чердак. Остальные мелочи вроде мыльни и прочего – где-то во дворе, в одном из корявых сараев.

Плохо. Если бы тут поселились мужчины, я бы и пальцем не махнул, но дети… не знаю, почему дроу не изготавливают защитных оберегов от грязи, какие на плато обязательно висят на каждом малыше. А уже после трех лет мы и сами все умеем кастовать простенькое заклинание чистоты.

Я сел прямо на пол, закрыл глаза, вызвал в памяти план дома, немного подумал и начал творить. Первым делом обновил все бревна и доски, попутно добавив стенам простенькой резьбы. Затем проделал из кухни дверь в сторону сада и пристроил там просторную летнюю комнату с большими окнами. Сейчас в ней можно будет разместить два десятка ребятишек, а потом она пригодится хозяевам, чтоб пить летними вечерами чай или сушить малину. Немного поразмыслив, все остальные окна в доме сделал побольше, а рамы – двойными. Не забыл превратить полупрозрачную слюду в небьющиеся стекла, затратив на эту роскошь больше магии, чем на все остальное. Затем создал вместо крытого крыльца веранду и, отделив заднюю часть под мыльню, в передней поставил лесенку, ведущую на чердак.

Когда я поднял крышу и отделал досками мансарду, подвел ручеек в мыльню и переложил очаг, в моей голове постепенно начал складываться вид дома, который я когда-нибудь построю для себя. Но сначала починю все купленные дома и помогу со строительством остальным.

Хотя… место нужно будет застолбить заранее… пока никому не пришла в голову такая же отличная идея.

Создав напоследок три десятка плетеных лежанок и несколько низких столиков, я раскрыл глаза и удовлетворенно осмотрелся. Ну вот! Другое дело!

Проверил резерв, подумал, и сунул в личный амулет наполовину заполненный накопитель. Знаю я этих параноиков, стоит увидеть мост и дом, ринутся хватать за руку и проверять резерв. Хотя оборотням это практически недоступно, но с меня вполне хватит дроу, ведьм и Лавены. В том, что Унгердс, который должен прийти сюда к вечеру, обязательно заставит маглору следить за моим резервом, я не сомневался ни минуты.

– Ир, ты же сказал, немного починишь? – Обвиняющий голос ведьмочки обрушился на меня, выводя из задумчивости. – А сам новый дом сотворил! Снаружи так и светится… еще и узоры!

– Мэлин… – я и без нее понимал, что перестарался, но признаваться в том, что такие моменты для меня как возвращение на родное плато, где я был почти всемогущ, не хотел, – тут же детям придется несколько дней жить. Как же они без мыльни!

– Так ты и мыльню сделал, – ахнула она, заставив меня несчастно поморщиться.

Ну, вот кто меня тянул за язык, говорят же, молчаливый дурак вполне может сойти за умника!

Спас меня от остальной части нагоняя свалившийся прямо в руки тонкий цилиндр вестника черного цвета с золотой печатью правителя.

Пришлось открывать и читать. Затем я прочел еще раз и еще. А потом встал, попросил бастарду сообщить Таилу, что я ушел во дворец по важному делу, и нажал камни на портальном браслете.

Подозрительный шум в той стороне, где была площадь, я услышал, едва оказался в загончике, а выскочив на улицу, почти сразу рассмотрел тающее облачко дыма и на его фоне стремительную синеватую вспышку.

Ни один маглор, увидев такой отблеск, не станет сомневаться, что именно там происходит, и я не был исключением. В следующую секунду я уже нажимал камни портального браслета, чтоб оказаться на краю площади. В подобных ситуациях важна каждая секунда.

Долго раздумывать, что именно нужно делать в таких случаях, нас отучили на тренировках. Каждый маглор знает святое правило, сначала защита, потом атака. Иначе щиты могут и не понадобиться. Поэтому, едва выйдя из портала, я поторопился распахнуть защитный купол над теми, кого опознал за своих и нуждающихся в прикрытии.

Их оказалось не так много. Лавена, Тай, стоящий в зверином облике на задних лапах, кучка ведьм у него за спиной и несколько оборотней. В первый момент, устремив все помыслы на установку щитов, я не присматривался к тому, как идет битва, мозг отметил все самостоятельно. И слабые, потрепанные вражескими атаками щиты Лавены, и опаленную огнем одежду ведьм, и свирепое рычание закрывающего их медведя. Но первой острым ножом врезалась в душу неловко лежащая на утоптанной земле фигурка ведьмочки.

Драконья шкура мгновенно покрыла мои руки красноватой сетью, стремительно выскользнули стальные когти, а вырвавшийся из груди жуткий рык потряс меня самого. В следующее мгновение я в три прыжка оказался впереди маглоры и обрушил на четырех магов дроу пачку мелких заклинаний, которые всегда бросают первыми, чтоб сжечь щиты и вывести из строя более слабых врагов.

И судя по тому, как завертелся один из дроу, и торопливо замахал руками второй, Лавена успела нанести их защите существенный вред. Да и маги явно не самые сильные, и резерв уже подрастратили. Поэтому я не стал кастовать боевых огненных заклинаний, а добавил еще парочку мелких ледяных ос и замедляющий шок. Понаблюдал мгновение за сгорающими и осыпающимися искрами щитами противника и уверенно бросил на дроу подчинение третьей степени. Не в том я был настроении, чтоб кого-то жалеть.

Враги застыли послушными куклами, и я, приказав им лечь навзничь, бросился к бастарде.

Опоздал, Таилос уже успел поднять дочь на руки, а Мильда с Орисьей принялись что-то над ней бормотать. Спорить с ведьмами я не собирался, просто раздвинул в стороны и повел руками, вмиг утратившими когти, над телом девчонки в поиске ран или следов заклинаний. Ран не нашлось, только изнеможение, ее и так небольшой резерв оказался опустошенным досуха. Я мельком поразился, куда она могла его потратить, но энергию в подопечную влил щедро, хотя и знал, что выгореть насухо ведьмам не грозит как раз по причине изначально малого размера резерва.

И лишь убедившись, что с ней все в порядке, поднял взгляд на уже снявшего кокон Таилоса.

– Что тут произошло? – Только теперь я разглядел, что на площади нет селян, но, куда они делись, разбежались при виде магов или ушли по делам раньше, меня не беспокоило.

Больше интересовала кучка незнакомых парнишек-оборотней, жавшихся к Агану и тройке его воинов.

– Пришли эти… – презрительно махнул рукой медведь в сторону лежащих дроу, – и мальчишек привели. И сразу пристали к оборотням с долговыми бумагами, оказывается, у них осенью пожар был, сено погорело. Вот и пришлось занимать… в гномьем банке под бумаги. А теперь эти дроу бумаги у гномов выкупили и начали требовать за долг парней под контракт.

Мерзавцы. Мне невероятно захотелось подойти к побежденным магам и попинать их как следует, но я сдержался. Все-таки я воспитанный маглор, а не дикий оборотень-хуторянин.

– Откуда мальчишки?

– Из Каменки, – с надеждой глядя на нас, ответил один из парней, – а вы нас отпустите?

– Да. Можете бежать домой. И передайте отцам, чтоб пришли поговорить, – кивнул я.

– А о чем поговорить? – засомневался самый старший. – У него все равно денег нет.

– А разве разговаривают только о деньгах? Не бойся, все будет хорошо, бегите успокойте матерей.

– А у меня никого нет, я сирота, – упрямо глянул один из парней, – можно с вами остаться?

– Но тогда тебе придется вступить в стаю, – пожал я плечами, – мы принимаем всех, кто готов жить по нашим законам.

– А какие законы?

– Хорошие, не сомневайся, – засмеялся вдруг Аган, – идем, мы тебе по дороге все объясним. Там женщины обед приготовили. Ир, ты с нами?

Оглянувшись, я обнаружил, что Тай уже идет прочь, унося падчерицу, а за ним торопливо шагают две женщины и огромный черный кот. Вот же ведьмы упрямые, так и не научили мальчишку ничему более подходящему, вздохнул я, провожая их взглядом, и обнаружил следившую за мной маглору. Лавена сидела на непонятно как уцелевшем стуле неподалеку от сгоревшей сцены, и в ее эмоциях бушевали сомнения и недоверие.

– Сейчас приду, – кивнул я оборотню и направился к девушке.

Ей нужно все объяснить в первую очередь, и подробно, иначе сбросит мантию и нажмет заветный камушек в личном амулете. Но беда в том, что говорить здесь я не могу, маги-дроу ведь все видят и слышат.

– Видишь? – Подойдя ближе, задрал я рукав и показал портальный браслет. – Знаешь, что это такое?

– Да, – сухо бросила она.

– Как ты думаешь, дали бы его мне, если я делал что-то неподобающее чести маглора?

– Наверное… нет.

– Правильный вывод. А теперь иди вон в ту сторону, как увидишь новый деревянный дом, заходи смело, это наш.

– А можно один вопрос?

– Потом! – показав ей глазами на врагов, оборвал я. – Потерпишь до вечера?!

И развернувшись, направился к дроу. Хоть и не хотелось мне разбираться с ними самому, но другого выхода не оставалось.

Скалы западного Геркойского хребта, в которых я намеревался предложить покопаться гномам, вырисовывались на фоне порозовевших закатных облаков четкими синими силуэтами, над деревней сгустились запахи животных. Значит, уже пригнали с поля коров, сообразил я, обнаружив привязанное в дальнем конце хозяйственного двора рогатое животное, рядом с которым сидела селянка с деревянной бадейкой.

– Маглор Иридос, – обрадовался скучавший на крылечке парнишка, – а Кахорис велел вести вас к новому дому.

– А ты не знаешь, что там?

– Новых оборотней нужно принимать, – важно сказал он, и я огорченно вздохнул: снова не успеваю сделать задуманное.

Похоже, с этим нужно как-то бороться, но я пока не могу представить, что можно сделать, чтоб проблемы не опережали мои планы.

Возле нового дома толпилось несколько десятков оживленных оборотней, слышались довольные голоса и беззаботный смех. Подойдя чуть ближе, я незаметно бросил на себя отвод глаз, хотелось посмотреть, чем там развлекаются мои домочадцы. Чем больше их становилось, тем сильнее стеснялись оборотни, если я заставал их не за работой, а за развлечениями. Вот с этим тоже нужно было что-то делать, и снова я не знал, что именно. Да и времени, чтоб посидеть и бесцельно поболтать совершенно не было. Дела с каждым днем все прибавлялись, и конца этому не предвиделось.

– А может, в волка? – весело предложил знакомый голос, и я наконец разглядел, чем все заняты.

Женщины во главе с Мильдой сидели на скамьях поодаль, участливо посматривая на сидящего возле толстого чурбака крупного черного кота, а возле крыльца лежал на земле огромный медведь и озадаченно чесал лапой за ухом. Морда у него была явно сконфуженная.

А перед Таилом-младшим быстро окутывался туманом магического кокона Аган, все больше становясь похожим на волка. Последняя стадия, как обычно, завершилась стремительно, и гладкий, блестящий холеной черной шерстью зверь, не опускаясь на четыре лапы, одним прыжком оказался на медведе. Грозно рыкнул, прижимая того лапой к бревнам, оскалил белоснежные клыки, словно намереваясь впиться другу в горло. Медведь лениво рыкнул, поднял мощную лапу, намереваясь сбросить наглеца, и в этот миг прижавшийся к земле кот, напружинившись, легким прыжком оказался на спине у волка и, вцепившись в шерсть всеми четырьмя лапами, с остервенением принялся его драть.

Волк на мгновение опешил, потом повернул к мелкому нахалу клыкастую пасть и угрожающе зарычал. Но кот и не подумал останавливаться, яростно полосовал его острыми когтями, лишь ловко отворачивая голову от щелкающих волчьих зубов.

Оборотни, окружившие это представление, покатывались с хохоту, медведь придерживал волка лапой и довольно скалил зубы. Наконец Агану надоело терпеть это издевательство, и он, легко выскользнув из-под тяжелой лапы, прыгнул в сторону вместе с наездником, резко упал на траву и повернулся на бок, намереваясь прижать мальчишку к земле своим телом. Но тот предугадал намерение волка на секунду раньше, и, когда волчище стремительно перевернулся на спину, кот уже сидел над ним на чурбаке и пренебрежительно вылизывал лапу. Теперь хохотали даже невозмутимые ведьмы, но волк еще не сдался. Снова повернувшись на живот, он припал к земле и мотнул хвостом, готовясь к прыжку. И снова кот его опередил, в два прыжка оказался на новеньком крыльце и взлетел по бревнам на крышу веранды. Волк легко взвился вверх, лязгнул зубами в опасной близости от пушистого хвоста, но не допрыгнул и, извернувшись, рухнул на крыльцо. Секунду посидел, примериваясь, но от второй попытки отказался, укоризненно посмотрел на веселившихся сородичей и, шагнув к медведю, шлепнулся рядом.

– Ну что вы мучаете мальчишку, – сказал вдруг звонкий женский голос, и со скамейки встала Хельта, – хочет быть котом, пусть будет… только диким.

Она ласково улыбнулась сразу всем мужчинам, гибко потянулась, как в то утро в моей постели, на миг окуталась туманом и прыгнула на стену дома голубовато-белой огромной кошкой. Кот ринулся прочь, спрыгнул с крыши на возмущенно засопевшего медведя… и оказался перед мордой поджидавшей его пумы. Легонько хлопнув ошалевшего от неожиданности кота лапой по уху, огромная кошка резко отпрыгнула в сторону и взвилась на крышу сарая, стоявшего в десятке локтей от чурбака. Кот обиженно зашипел и ринулся следом. Бегал он очень быстро, только мелькнул перед глазами черным пушистым шаром, но, пока вскарабкался на крышу, пума уже одним прыжком с нее слетела и через секунду была на крыше веранды. Ласково мурлыкнула и села на самом краю, вылизывая лапу так же вызывающе, как это делал недавно младший Таилос.

Следившие за этой игрой оборотни, восхищенно жмурились, и не мне одному было понятно, что хитрая вдовушка не столько учит малыша, сколько показывает себя. Можно было не сомневаться, ночевать одной ей сегодня не придется.

Сидевший на крыше сарая Таил-младший заинтересованными глазками оглядывал облитую розовым закатным сиропом пуму и изредка посматривал то на свой хвост, то на лапы, а потом вдруг наполовину окутался туманом и начал менять привычный образ. Первой исчезла длинная, пушистая шерсть, сменившись на короткий, бархатный, постепенно светлевший мех. Его отец недовольно заворчал, но малыш даже не повернул головы, и вскоре стало ясно почему. Он и не собирался становиться совершенно белым, просто стал светлее и добавил себе мужественных полос. Лапы стали крепче и длиннее, клыки мощнее. Еще минута – и туман рассеялся, а на краю крыши замер гибкий детеныш степной пумы, с мягким мехом и неожиданно голубыми глазами.

Медведь разглядывал его с едва заметным разочарованием, ведьмы задумчиво щурились. Ну вот чего им нужно? Ясно же, что очень удобный облик.

– Мне очень нравится, – снимая отвод глаз, громко сообщил я мальчишке, и он, на миг изумленно округлив глаза, гордо выгнул спину.

А вот остальные оборотни да и ведьмы как-то не особенно удивились моему внезапному появлению, и я начал искренне подозревать, что все это время они очень удачно притворялись. Вот и еще одна забота, придумать новое заклинание отвода глаз. Точнее, объединить в одном сразу три, ведь обнаружили они меня скорее всего по запаху или услышали дыхание.

Хельта довольно муркнула, легко соскочила с крыши, оглядела всех загадочным взглядом желтых глаз и неожиданно неторопливо направилась к лежащим у крыльца оборотням. Женщины насмешливо переглянулись, и я приготовился разбираться в очередном скандале, но пума неожиданно легла рядом с Аганом, покорно положив голову на лапы. Волк помедлил всего несколько секунд, потом лениво повернул к ней голову и коротко лизнул круглое бархатное ушко.

Великая пентаграмма, ну и поворот. А ведь это я давал ему задание держать ее под надзором! Вот он и присматривает… как умеет. Не забыть бы спросить… нужно ему отдельный дом или это волк просто развлекается.

Малыш тем временем неловко, пробуя новый, непривычный облик, слез с крыши и важно пошлепал к матери. Медведь, вернувшись в человеческий вид, подошел к ним, присел перед сыном и начал что-то объяснять, видимо, это было важно, пока не закрепился новый образ.

Я спокойно прошел к крыльцу, уже привычно создал себе кресло и, сев в него, выпустил наружу свою внешность.

– Давайте примем в стаю желающих, а то мне нужно щиты установить.

– Я уже дозоры вокруг села расставил, – сбрасывая облик волка, отозвался Аган, – сегодня ночью вряд ли кто-нибудь еще придет. Ты тех магов куда дел?

– В подвал. Где Мэлин с чашей?

– Жду уже, – отозвалась девушка, выходя из кухни со своей супницей, и я поторопился создать ей столик.

Первым ко мне шагнул парень-сирота, которого мы отбили у магов, уважительно покосился на мои когти, лизнул ладонь, и прием в стаю пошел обычным чередом.

Ко времени ритуальной трапезы к дому собралась вся стая. И хотя уставших от новых впечатлений малышей женщины уже уложили спать, мне пришлось создавать дополнительные низенькие столики. Сидели все прямо на земле, на принесенных из сараев шкурах, но никто и не подумал жаловаться. Сегодня наша стая стала больше почти на два десятка сородичей, и это радовало всех. Хотя Рэш со своими людьми был еще в пути, мы уже могли организовать круглосуточную охрану и начинать спокойно обустраивать свои жилища.

Больше всего меня радовало, что теперь на лицах домочадцев открыто светилась надежда, а не настороженность загнанных в ловушку зверей. Да и я сам больше не боялся открытого нападения, хотя и не сомневался, что исподтишка дом Ратилоса непременно будет устраивать мне пакости. Но у меня теперь есть помощник, а завтра прибудет и второй. И только в этот момент я вдруг сообразил, что давно не вижу маглору.

– А где Лавена? – спросил я сидевшего рядом Таилоса, но ответила Мильда:

– Спит. Зелья я ей дала, совсем девчонка из сил выбилась. Что ж ты ей резерва не добавил?

– Мильда, – чувствуя, как зачесались кончики пальцев, прикрикнул я, – запомни, ты поступаешь так в последний раз. Я запрещаю поить зельями маглоров, даже с самыми благими намерениями. А про резерв… дал я ей накопитель, но, почему она его не употребила, сама утром ответит.

– Наверняка пожалела, – предположил Тай, – решила, что и сама восстановится.

– Нам повелитель обещал помочь… и накопителями тоже, – остывая, буркнул я, – поэтому следите… не только за мной. Завтра придут еще один маглор и гномы. Я намерен защитить эти земли так, чтоб и мышь не пролезла. Кстати, Кахорис, я был сегодня в банке. Откуда у нас на счету прибавились деньги? Ты не слишком экономишь? Может, нужно больше покупать еды или одежды? И не забудь, что детям к зиме нужно купить теплые вещи. Тут зимы холоднее, чем под Тушером.

– Тут почти все умеют сами делать из шерсти теплые вещи, – осторожно сказал кто-то из местных, – у нас ведь зимой времени много, скот стоит в загонах. Вот и занимаемся… выделываем кожи, шьем полушубки, унты. А женщины вяжут носки, штаны, свитера…

– Это замечательно, – обрадовался я, – так вы наверняка и неплохо зарабатываете этим?

– А вот заработка на этом деле нет, – мрачно вздохнул другой селянин, – из-за Палеры. Там один ушлый дроу давно мастерскую открыл… у нас шерсть и шкуры скупает и делает все это круглый год.

– Чего проще, – ухмыльнулся Кахорис, – больше не продаем ему ни одной шкуры.

– Так ведь заранее договорились… многие задаток взяли.

– Не беспокойтесь, – вспомнив гнома, усмехнулся я, – все ваши прежние договора я отменяю. И задаток верну. Да… и сообщите всем, что я сегодня выкупил у гномьего банка все долговые расписки жителей наших деревень. Ну, и остальных оборотней заодно.

– Так у нас теперь денег нет? – приуныл Ках.

– Не переживай, у нас теперь денег больше, чем было, раза в три, – похлопал я его по плечу, – говорю же, правитель отдал мне долги дома Тинерд. Так что скупай скот, будем пасти свое стадо. Не забудь узнать, сколько в Палере берут владельцы земель за аренду пастбищ. А потом выбери те пастбища, что получше, и оставь себе, остальные будем сдавать. Неплохо бы, чтоб они оказались по разные стороны от Горянки.

– С утра и займусь, – деловито потер руки Кахорис, – а вот про мастерскую нужно послать узнать кого-то из дроу. Или ведьм.

– Лучше дроу, – оказывается, Мильда внимательно слушала наш разговор, – мне дом нужно в порядок привести…

– А ты уже выбрала, какой хотела? – Мне пришлось сделать над собой усилие, чтоб говорить с ней доброжелательно.

– Выбрала… а тот, какой хотела – не продается.

– Да мне кажется, и этот ничуть не хуже, – укоризненно покосился на нее Таилос, но внезапно за ведьму заступился Кахорис:

– Не нам судить. У них, у ведьм, свои заморочки!

Но ведьмы заступничества не приняли.

– Да при чем тут заморочки! – сердито фыркнула на старого оборотня Орисья, – совсем уж капризными-то выставлять нас не нужно! Просто мы всегда ищем дом на отшибе и на сквознячке. Могли бы сообразить! Когда зелья варишь, и сам нанюхаешься, и соседям хватает. Вот она и ищет дом, чтоб не только самой зелья варить сподручно было, но и мне для работы места хватило. В своем-то доме дите.

– Орисья, – теперь и я не скрывал своей злости, – а почему ты загодя не могла мне это объяснить? А ведь я и подозревал что-то такое, потому и пообещал ей, что куплю тот дом, какой пожелает! Просто заплачу хозяину больше, и все дела! Идите сейчас и покупайте.

– Не нужно… – молчаливый оборотень, принятый нами сегодня в стаю, достал из кармана ключ, – вот, это мой дом ей понравился. Раз такое дело, просто меняюсь на тот, что она купила.

Я облегченно вздохнул и вспомнил, что собирался застолбить себе место.

– Ну и хорошо, а теперь у меня еще два вопроса… что находится за деревней на севере, на правом берегу Горянки?

– Да ничего, – подумав, пожали плечами местные, – просто обрыв.

– А почему там никто не построил дом?

– Так все же, наоборот, стараются пониже, – снисходительно пояснил тот оборотень, что рассказывал про полушубки, – там берег крутой, а у нас скотина. Поить нужно, а по той крутизне воды не натаскаешься. Да и валуны там большие… неудобье.

– Замечательно, – обрадовался я, – тогда объявляю, что это место я присмотрел под свой дом. Конечно, строить я его буду позже, просто предупреждаю, чтоб никто не занимал.

– А вот в этом ты не прав, – строго сказал Ках. – Твой дом – это очень важное дело. К тебе скоро начнут наведываться с визитами главы домов, гильдий и прочие солидные люди. Да и все торжества и ритуалы стая обычно отмечает в доме вожака.

– Ках! – рявкнул я. – Ты не понял! Это будет дом маглора! Маленькая башня, кухня, спальня и наверху просторная лаборатория!

– Это ты не понял, – и не подумал отступать он, – по вечерам так и быть, можешь становиться маглором и сидеть в лаборатории. Но днем ты вожак, и никуда от этого теперь не денешься.

– Вот знал я, – оставалось буркнуть мне после того, как пришло понимание, что оборотень прав, – что нельзя слушать ведьм!

– А это он еще про что? – не поняла Мильда.

– Про Мэлин, – тихонько хихикнул Аган, сидевший рядом с льнувшей к нему Хельтой, – это она его заставила взять пояс вожака. Сам он обычаев оборотней не знал.

– Пойду, все же поставлю защиту, – встал я с места, не люблю, когда они начинают вспоминать мои подвиги.

Деревня в темноте выглядела довольно уныло, ни одного фонаря, только тускло светятся кое-где окна и проглядывают сквозь облака звезды. Хорошо, что мне теперь фонари не нужны, невольно ухмыльнулся я, а потом усмехнулся еще раз, вспомнив, что большинству жителей они тоже без надобности.

Дойдя до бревенчатого моста, перекинутого с земель плато на другой берег, я остановился на его середине и огляделся. Ниже, за деревней, быстрая Горянка плавно поворачивала на юго-запад, и я помнил по карте, что через полсотни лиг она вливается в спокойную, полноводную Палеру. А дорога от Зеленодола идет прямо, как полет стрелы, к мосту через эту самую Палеру, к деревне с тем же названием. И именно с той стороны и может прийти к нам опасность, потому и сигналки я поставлю прежде всего там.

– Я не помешаю? – Мэлин я узнал издали, но занятый защитным кругом, окликать не стал.

– Нет, – коротко буркнул в ответ, продолжая заниматься своим делом.

И только минут через пять, когда закончил плетение довольно простой сигнальной полосы, широко охватывающей деревню с юга, осведомился:

– Что-то случилось?

– Это я хотела спросить, – невесело усмехнулась ведьмочка, стоявшая у перил спиной ко мне.

– Почему? – Пройдя мимо девчонки, я выбрался на узкую площадочку, явно приделанную к южной стороне моста рыболовами, и сел на краю, свесив ноги.

– Что, почему?

– Почему ты хотела спросить?

– А! Ты пришел из столицы какой-то злой.

– Пришлось поспорить… в гномьем банке, – припомнил я убедительную причину для плохого настроения.

– И больше ничего?

– Еще никак не успеваю сделать все, что задумываю, – начал припоминать я свои заботы, одновременно пытаясь понять, откуда ведьмам удается узнать о том, что сам я могу выяснить, лишь сдвинув шапочку?!

– А что сказал правитель?

Вот, и так всегда. Ну как она догадалась, что именно Изиренс испортил мне настроение сильнее всех?

– Ничего особого, – буркнул я, припоминая разговор и понимая, что слукавить мне сейчас никак не удастся, – но у них большая просьба… перенести свадьбу.

Ведьмочка молчала так долго, что я начал тревожиться и осторожно окружил ее следилкой, чтоб успеть остановить… если ей что-то придет в голову.

И правильно сделал, девчонка вдруг протиснулась в проделанную в перилах дыру и шагнула на доску.

Я мгновенно создал под мостками воздушную сеть, какими мы на плато ограждаем башни, где юные маги изучают левитацию. Но как оказалось, никуда прыгать Мэлин не собиралась, она просто села на трапик позади меня, поджав под себя ноги.

Помолчала еще несколько минут, потом спросила:

– Что ты им сказал?

– Что спрошу согласия твоей родни, – устало отозвался я, прикидывая, стоит звать на этот разговор ее бабушку или довольно и Орисьи.

– Ир… – ведьмочка вдруг плотно прижалась к моей спине и обхватила руками за пояс, – я ведь все понимаю. Давай я сама с ними поговорю… так будет лучше.

Я лишь молча кивнул, не задумываясь, увидит она этот жест или нет. Говорить, что эта свадьба состоится непременно, было излишне.

О том, что утро в деревне наступает много раньше, чем в городе, наглядно напомнили мычание коров, бодрые голоса селян и какое-то погромыхивание.

Я распахнул глаза, поглядел на скошенный мансардный потолок и уныло вздохнул. Вот почему мне в последнее время все чаще кажется, что, открыв зимой дверцу возка, я попал не в обитое мехом нутро, а в невидимый поток, который тащит меня туда, куда ему вздумается, и при этом все время ускоряется? И настанет ли день, когда я смогу как прежде поваляться с полчасика в постели, прежде чем вставать и куда-то бежать? О каких-либо других развлечениях я пока и не мечтаю… все мысли лишь о том, как выкроить дополнительную минутку на самые необходимые дела.

Кстати… о самом необходимом… я хотел с утра пораньше, пока неудобно навязываться к правителю в гости, пройти по домам и проверить, как устроились мои сородичи.

Обряжаться ради прогулки по селу в мантию или колет я и не подумал, натянул легкие штаны и сапоги, сунул символ за ворот рубахи, чтоб не болтался, и помчался к лестнице. Когда вечером, проводив к дому Мильды притихшую ведьмочку, я вернулся сюда, выяснилось, что заботливые оборотни отгородили мне угол в мансарде. Ни настроения, ни сил, чтобы спорить, у меня в тот момент не было, потому и оказался на чердаке среди тихо спавших домочадцев.

Торопливо умывшись, я выскочил из дома и обнаружил оборотней, дружно завтракавших за общим столом прямо перед крыльцом.

– Ну вот, говорил я вам, не гремите, разбудите отца, – огорченно покосился в сторону сарая, где не прекращалось странное громыхание, Кахорис.

– Чьего отца? – осведомился я, плюхнувшись на скамью и оглядывая стол.

Блюдо с холодным мясом, поломанная кусками коврига, кувшин с молоком и миски со сметаной. А где горячие напитки?

– А кофе никто не хочет? – невинно поинтересовавшись, создал сразу десяток кружек и, взяв ближайшую, задал очередной вопрос: – А что тут с очагом?

– Отец у нас теперь ты, силу на кофе больше не трать, – размеренно принялся отвечать Кахорис, но кружку себе подвинуть не забыл, – а очаг в доме не топим, и так жарко. А на улице женщины разожгут позже, как обед варить начнут, с утра и молочка славно попить.

– Обращение «отец» мне не нравится, – так же мирно начал перечислять я, – сил на кофе нужно немного и обходиться без него по утрам я не намерен, ну а очаг сейчас переделаю.

– А откуда ты про очаги-то знаешь? – внезапно заинтересовался помощник, но я лишь мстительно ухмыльнулся.

Даже не подумаю я им рассказывать, как, поселившись в продуваемой башне, обнаружил, что очаг съедает гораздо больше моих медяков, чем я сам. Создавать тепло заклинаниями я тогда еще не решался, вот и отправился в магическую лавку, чтоб купить на все сбережения кристалл с полными знаниями по печному делу. И, вернувшись домой, немедленно переделал старый очаг, отапливавший моими дровами дырявый чердак башни. Вот тогда я впервые пошел на нарушение правил маглора и потратил на помощь в печном труде немного сил, зато ночью спал без мантии и шубы.

– Я много чего знаю, – обнаружив, что оборотень сверлит меня заинтересованным взглядом, сообщил я, допил кофе и направился к очагу.

Ну, вот, так я и думал, все как обычно, большая дыра сбоку, большая дыра сверху – в такие сооружения только успевай дрова подкладывать. Немного подумав, что же тут нужно предусмотреть, я составил заклинание и повел руками, вливая в него силу. Камни зашевелились, поползли, перемещаясь, запахло сажей и пылью, и вдруг раздались глухой звон и взволнованный вскрик.

Я мгновенно приостановил действие заклинания и встревоженно оглянулся, ища причину этой тревоги. Но обнаружил, что все смотрят в мою сторону, вернее, мне под ноги. Глянул и сам туда же и остолбенел.

Великая пентаграмма, а это еще откуда?

Возле вздыбившегося очага прямо на земле, вперемешку с золой и выпавшей из щелей глиной, лежала кучка драгоценностей: украшений, камней и золотых слитков.

Предупреждающим жестом остановив бросившегося к очагу Кахориса, я собрал воздушной лианой все до камушка в созданную шкатулку и сунул ему в руки, а сам продолжил создание нового очага. Приостановленное заклинание непрерывно тянет силу, потому мы и стараемся так не поступать.

Камней как раз хватило на основной контур, а мелкие детали и облицовку я сделал из глины. Потом швырнул в нее огненное дыхание, полюбовался на ярко-желтый цвет обожженного до состояния керамики очага и обернулся, ожидая взрыва восторгов. Но мои домочадцы и не думали смотреть на меня, они разложили на блюде ожерелья и кольца и копались в этом золоте, как малые дети в песке.

– Илса, – позвал я оборотницу, запомнившуюся мне по вчерашнему ужину, – иди сюда.

Она торопливо бросила на блюдо камни и ринулась ко мне, вытирая руки. Чтоб не повторять дважды, я кастовал на нее легкое заклинание памяти, объяснил, как правильно пользоваться новым очагом, и нажал на камни портального браслета, сразу оказавшись на южной окраине села.

Здесь, в одном из пустующих сенников, ночевали те, кого Аган выбрал в охрану. За двором уже горел очаг, пахло жареным мясом, и свежий, как первый снег, Аган раздавал четкие указания парням своего отряда.

– Ты уже позавтракал? – вместо приветствия спросил я его, и он самодовольно ухмыльнулся:

– Хельта хорошая хозяйка.

– А справишься?

– А чего с ней справляться? – искренне удивился он и вдруг сообразил, – извини, Ир… но ты не понял главного. Оборотницы не ведьмы и не люди, ищут себе прежде всего надежного мужчину. Им не важна красота или деньги, лишь бы мог защитить детей.

– Ладно, это ты мне по пути расскажешь, а сейчас выбери шесть самых надежных парней… мы идем гулять.

– Не нравится мне, отец, когда ты говоришь слово «гулять», – хмуро буркнул он, но через несколько минут передо мной стоял отряд крепких, серьезных оборотней.

– Мне, может, не нравится, когда меня зовут отцом вот такие дылды, – не менее хмуро пожаловался я и схватил оборотня за пояс, – еще трое возьмитесь за него покрепче.

Оборотни насторожились, но послушно вцепились в посерьезневшего командира. Я усмехнулся и нажал камни браслета, чтоб через несколько секунд откровенно любоваться их ошеломленными лицами.

А еще через мгновение и сам озирался не менее изумленно: реки, на берег которой я направлял портал, нигде не было видно.

– Ир… – осторожно спросил Аган, оглядевшись, – а ты уверен… что мы попали в нужное место?

– Нет, – честно ответил я, торопливо посылая во все стороны поисковичков.

– Вот за что я тебя уважаю, – серьезно сообщил вдруг он, – что ты никогда не врешь, если что-то случилось.

– Да? – отстраненно удивился я. – А мне показалось, за то, что я уступаю тебе всех своих девушек.

Вот с чего он так завелся, я даже понять не успел, но в следующую минуту огромный черный волк, свирепо оскалившись и грозно рыча, летел на меня, целясь мощными клыками прямо в глотку.

Наверное, если бы это был кто-то другой, я поторопился выставить щиты или вызвать драконью шкуру, но Агану я просто не мог не доверять. Потому стоял и потрясенно смотрел в налитые яростью желтые глаза.

Он опомнился и попытался свернуть в сторону в тот миг, когда клыки были всего в пальце от моего горла, но не так-то просто отвернуть стремительно летящее тяжелое тело. Когти ударили меня в грудь, разрывая рубаху, клыки задели подбородок. И в тот же миг мое тело покрылось драконьей шкурой, а из висевшего на груди артефакта вырвались семь разноцветных лучей и, как ножи, вонзились в волка, сминая и срывая кокон и вспарывая человеческую плоть.

Их удар был так мощен, что теряющее волчий облик тело отлетело на несколько шагов и рухнуло в густую траву жуткой окровавленной кучей мяса.

Тонко завыли оборотни, бросаясь ничком на землю, но мне сейчас было не до них. В два прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, я забормотал заклинание регенерации, попутно нащупывая на поясе небольшой кошель с зельями. Всего несколько склянок, но все самые нужные и мощные.

Заклинание постепенно начинало действовать, но крови вытекло так много, что парень стал не просто бледным, а синевато-серым. Осторожно перевернув Агана на спину, я провел по его груди когтями, поддевая остатки рубашки и вспарывая их, как сухие листья, а потом просто вылил всё зелье на изрешеченное тело, стараясь, чтоб хватило на каждую рану. А затем положил к себе на колени его голову, крепко обнял за плечи и, закрыв глаза, начал потихоньку вливать в друга жизненную силу и магическую энергию.

Нет, как ни странно, я не перестал считать его другом… и верить не перестал. Мне хватило того мгновения, когда он сам испугался своего порыва, когда так истово попытался избежать удара. Но обида никуда не делась, и, вливая в волка силы, я не переставал думать, как глупо и несправедливо устроены люди, если за неудачную шутку или просто не понравившееся слово могут броситься с когтями на того, с кем еще вчера плечом к плечу стояли перед врагами.

– Ир… – тихий хриплый шепот заставил меня распахнуть глаза, – не плачь. Я дурак…

– Заткнись, – злобно приказал я ему, – ты не дурак, а тупица. Тебе сейчас дышать нужно осторожно, а ты разговаривать полез. Учти… скажешь еще слово, усыплю дня на три. А вы чего валяетесь? Ну-ка, идите сюда.

Это я, наконец, вспомнил про оборотней и решил выяснить, почему этот мохнатый так на меня обозлился.

– Слушаем, отец, – покорно замерли передо мной парни.

– Объясните мне, что такого я сказал, что он обиделся?! Да не стесняйтесь, взрослые уже. Ну?! Не вздумайте отмалчиваться… пока я вас в речку не побросал.

– Так он вчера женщину принял… вы же видели!

– Видел, но ничего не понял. Я оборотень еще молодой… ребенок, можно сказать, а Тай, когда рассказывал про законы, ничего такого не объяснял.

– Ну… – помявшись, начал путано объяснять один из парней, – если к оборотню женщина сама подошла и он ее принял… то в первые семь дней друзья могут еще попытаться их развести… ну, если считают, что она недостойна… или, наоборот, если другой оборотень думает, что он лучше… а чем ты его так… продырявил?

– Так этот же тупица в порыве ревности забыл… что у нас не простая стая, а один из сильнейших домов Дройвии, – с досадой вздохнул я, – и амулет, который висит у меня на шее, не позволит никому из вас причинить мне вред. Так что даже не задумывайтесь о старых порядках, когда можно было победить вожака и встать на его место. Забыли, что магистр Унгердс пишет для нас новые законы?!

– Их там не было… – прошептал Аган и тихо добавил: – Пить…

– Потерпи немного… тебе еще нельзя. Но губы смочить я могу.

Я создал ложку с водой, вылил туда последние капли зелья и начал понемногу капать на губы оборотня воду, размышляя над услышанным. А когда вода кончилась, отдал ложку подчиненному Агана и жестко предупредил:

– И не вздумайте никому проболтаться о том, что тут произошло. Аган как был вашим командиром, так и останется. Просто он очень много работает последнее время и не отдыхает, как следует, вот нервы и не выдержали. Ну и я тоже не догадался, нужно было дать ему эти семь дней на устройство личной жизни. А теперь пошли, река вон в той стороне.

Не вставая с земли, я создал воздушную лежанку, осторожно уложил на нее оборотня и вытащил из травы следилкой шустрого зайца. Сначала кастовал на него заклинание подчинения, потом создал из пленника шарга, на которого и прикрутил воздушной петлей лежанку с раненым.

– И Хельте тоже ни слова! Я ее к вечеру сюда пришлю, как он на человека похож станет.

– Ир… – снова зашептал волк, – а может… нам лучше уйти?

– Догоню и убью еще раз. Забудь и думать про такие глупости. Аган! Неужели ты не понимаешь…

– Понимаю… все, больше не буду.

– Вот и молчи… сказано же тебе, что разговаривать пока нельзя!

Мост оказался недалеко, и, не доходя до него шагов сорок, я создал походный шатер, отволок туда лианой лежанку с другом и устроил возле стены, выходящей на запад. Посидел рядом, проверяя, как идет регенерация и насколько выровнялся кокон. Попутно кастовал заклинание чистоты на него и на себя, восстановил порванные рубахи. Аган посматривал на мои действия сквозь полуприкрытые веки, стараясь, чтоб я этого не заметил.

– Сейчас дам тебе немножко воды… глоток, не больше, и пойду разбираться с мостом. – Мне не хотелось действовать без его согласия. – А тебе лучше немного поспать, быстрее восстановишься. Сам уснешь или усыпить?

– Ир…

– Аган, помолчи. Я тебе обещаю, как ты проснешься, мы поговорим. Но мое мнение не изменится. Ты нужен стае, ты нужен мне, Таилосу, Кахорису, магистру и Марту. И тем парням, которых мы спасли и которых еще придется спасать.

– Усыпи, – с минутку помолчав, твердо шепнул волк, и я с облегчением кастовал на него целительный сон.

Он не только вылечивает раны и восстанавливает кокон, но и успокаивает душу, и это именно то, что нужно сейчас Агану.

Напоследок я бросил на шатер защиту и отвод глаз, просто по маглорской привычке не оставлять ценных вещей без присмотра, и направился к мосту.

Оборотни, судя по всему, уже успели осмотреть все, что их заинтересовало, и теперь стояли посредине моста, о чем-то тихо переговариваясь. Я прошел мимо них, осмотрел мост, берега и понял, что мне он не нужен. Пусть останется правителю.

Вернувшись на свой берег, я первым делом позвал оборотней, и они прибежали с такой стремительностью, с какой не исполняли раньше ни одной моей просьбы. Велев им следить за дорогой и останавливать всех, кто будет идти или ехать, я принялся строить заставу.

Вернее, сторожевую башню. Сначала я хотел просто сделать ворота, но очень быстро понял, что этого мало. Стоит их открыть для порядочного путника, как пройдет и непорядочный и вообще всякий, кому захочется. А я не для этого тут собираюсь лучших воинов держать. Кстати, нужно бы им амуницию придумать. Можно, как у гвардейцев повелителя, но поудобнее, чтоб не только на посту внушительно выглядела, а и в бою не мешала. Я огорченно вздохнул и продолжил строительство, решив, что пора заводить правило записывать по вечерам все свои идеи, а с утра отдавать эти записи помощникам. Пусть они тоже головы поломают.

Плетенные из прутьев стены поднимались быстро, берег был довольно крут и сплошь зарос кустарником, так что создавать почти ничего не приходилось, магия тянула уже готовые ветви и стволики. Четырехугольная башня двенадцать шагов в ширину и длину встала точно на начало моста, перекрывая любую попытку проникнуть на нашу территорию. Ну а если кому-то очень настырному захочется спрыгнуть с моста и пробраться через прибрежный кустарник, его будет ждать неприятный сюрприз.

Ворота, стоящие друг против друга с южной и северной стороны башни, я создал поднимающимися. Самый простой и безотказный механизм, который будет работать от нажатия рычага, если вставить в лебедку специальный амулет и изредка заряжать его кристаллом.

А вот вход для стражи, поколебавшись, сделал все-таки не внизу, а на высоте пяти шагов. Он вел на первую галерею, огибавшую башню по внутреннему периметру. С этой галереи стражники смогут наблюдать сквозь небольшие окошки за происходящим во внутреннем проходном дворике, но попасть на нее оттуда будет невозможно. Выше галереи я сделал прочные перекрытия, и именно здесь располагались лебедки и помещения для стражей, спальня, столовая и умывальня. На самом верху башни я устроил будочку для дозорного и на случай нападения – галерею для арбалетчиков. Ну а для того чтоб стража могла попасть в башню, позже сплету веревочную лестницу или просто создам сучковатое бревнышко, которое легко будет поднять наверх.

Закончив с возведением основных конструкций, я кастовал на башню сразу три заклинания – усиления, укрепления и окаменения. И, рухнув возле дороги в траву, создал себе чашку кофе и пирожок, отчетливо ощущая, что пока немного не подкреплюсь, ни на что другое сил не хватит.

Перекусив и немного отдохнув, я все-таки решился использовать накопитель. Дел еще много, день только начинается. И если права поговорка, что как день начнешь, так его и проведешь, то мне сегодня предстоит вовсе не праздник.

Поставив камушек в амулет, посидел еще несколько минут и решил, что пора привести сюда остальных оборотней, выбранных Аганом. Но сначала выдал слонявшимся вдоль дороги парням самые строгие указания. В речку не лазить, если будут путники, ни с кем не спорить, разговаривать вежливо, к башне не прикасаться и вообще сидеть тихо и ждать меня, я скоро вернусь. Напоследок я заглянул в шатер, проверил, как идет регенерация у оборотня, и кастовал пару кругов защиты. А чего экономить, если уже все равно взял кристалл?!

Затем прямо из шатра вернулся на то место, откуда полтора часа назад увел четырех оборотней. И остолбенел от удивления, резко сменившегося тревогой.

Почти два десятка сородичей, вооруженные кинжалами и любимыми ими дротиками, стоявшие в тени ограды напряженной кучкой, завидев меня, кинулись навстречу.

– Что здесь происходит? – инстинктивно ставя защиту, как можно спокойнее осведомился я.

– Ир… – обогнавший всех Таилос со всей мощи врезался в щит, но, не обращая внимания на посыпавшиеся колючие искры, пристально рассматривал меня как ожившее привидение, – с тобой все в порядке?

– А ты не видишь? – фыркнул я, начиная подозревать, что эти пройдохи знают что-то такое, о чем только один наивный маглор не в курсе, – так зачем вы все здесь собрались?

– Ты же вожак.

– Ну и что?!

– Все те, кто из первой стаи, почувствовали, что на тебя напали. Кахорис с парнями помчались в ту сторону, а я жду тут…

– Чокнутая пентаграмма! – охнул я потрясенно, представив эту картинку. – А где те трое, что Аган выбрал? Я за ними.

– Мы тут, отец.

– Хватайтесь за меня, – убирая щиты, я попытался прикинуть, где примерно находятся сейчас бегущие оборотни, и заторопился еще сильнее.

– И я. – Медведь облапил меня со всей дури, но спорить с ним мне было некогда.

Через мгновение мы стояли перед построенной мною крепостью, и трое сидевших в ее тени парней рассматривали нас с искренним удивлением. Похоже, они не ожидали от меня такой быстроты.

– Садитесь, – создавая несколько плетеных лежанок, предложил я сородичам и, рухнув в личное кресло, начал создавать стол, кружки, кувшины с кофе и холодным отваром, корзинку с пирогами, – угощайтесь. А ты, Тай, рассказывай, каким образом стая чувствует меня на таком расстоянии? Ведь тут по прямой не меньше сорока лиг.

– А где мы? – заинтересованно заозирался оборотень.

– На берегу Палеры. Вон там мост, это застава… я ее сегодня построил, но сейчас туда пока нельзя входить. Заклинание действует… и даже не одно.

– Ты не хочешь, чтоб к нам проходили вербовщики? – сообразил он.

– И вербовщики, и скупщики шкур, и поджигатели сена… и вообще все, кто захочет нажиться на оборотнях.

– А они не смогут ее поджечь?

– Нет. Я же сказал, там работают заклинания. Усиление сделает стволы и прутья в несколько раз толще. Упрочнение сделает их очень плотными… как мореный дуб. А окаменение покроет гладкой, как лед, каменной коркой. Поэтому через часок ни сломать, ни поджечь, ни влезть на башню не сможет ни один подлец. Но стражу тут придется держать постоянно. А командовать заставой будет Аган.

– А где он? – снова спросил медведь, но я уже сказал все, что хотел, и не собирался пока отвечать на этот вопрос.

– Тай, а с каких это пор ты стал таким невежливым? Я задал тебе вопрос первым, а ты так и не ответил.

– Извини… – ничуть не смутился он, – сейчас расскажу. Ты же знаешь, что, вступая в стаю, каждый из нас лижет тебе ладонь. Но это не просто ради традиции. В этот момент мы получаем крохотную частицу твоей кожи… впитываем запах, запоминаем ауру и вкус. И это ощущение не забывается и не теряется, а постепенно растет и укрепляется, пока не станет надежным, как кровная связь оборотней. И вот с этого момента мы начинаем тебя чувствовать издалека и называть отцом.

– Несказанно рад, – фыркнул я возмущенно, – детки. Ладно… а тогда как же молодые оборотни нападают на старых вожаков, если хотят занять их место? В этом кровная связь им не мешает?

– Ир… – вот теперь медведь стушевался, – но зачастую это просто ритуальная драка… и до смерти никогда не доходит. Глупо же так ослаблять стаю.

– Ладно, понял, – легко согласился я, незаметно кастуя на оборотней рассеянность самой нижней ступени, – а теперь скажи, что так гремело утром в сарае, когда я проснулся? До сих пор гадаю.

А вот этот вопрос я задал специально, чтобы именно он остался в памяти у сородичей. С каждой минутой мне становилось все яснее, что рассказывать им правду про Агана нельзя ни в коем случае. И хотя меня потом будет потихоньку грызть совесть, но это я переживу. Предпочитаю слегка подправить память троим новичкам, чем сделать изгоем проверенного друга.

– Да масло же им приспичило бить, женщинам нашим, – фыркнул Таилос, – говорят, нужно детям утром положить в кашу свежее масло. А маслобойка вся расшатанная… мы немного подправили…

– Масло – это замечательно, – думая о своем, кивнул я, – а что у тех, кто вступил в стаю, нельзя было взять маслобойку?

– Так вот тот ее и принес… который вступил. А остальные на нас сердиты. Им Кахорис велел стада на восток перегнать и на мосту поставил парней, чтоб считали. Вот они и злятся.

– А что они считают и зачем? – не понял я.

– Так скот же. Они пасут вместе и решили платить сообща, вот и считаем, с кого сколько взять.

– М-да… – огорчился я, понимая, что Кахорис пошел на поводу у хитроумных селян, – я сам с ними поговорю, а считать ничего не нужно. Те, кто вступил в стаю, знают, сколько с этой стороны земли? В десятинах, хоть примерно. Вот пусть узнает цену аренды за десятину, прикинет за весь участок, и выставит им. А они пусть назначат казначея, и он собирает. А с кого и как – сами разберутся.

– Они говорят, тут земля хуже, чем возле Палеры.

– Я не против, пусть переселяются в Палеру, – меня начинала злить эта ситуация. – Таилос, мы берем их под защиту и ничего не требуем. Ни за то, что парни будут сидеть тут на башне, ни за то, что я трачу накопители на защиту, а мог бы продать и купить детям масло. Кстати, сегодня придут гномы, у меня к ним выгодное предложение. А вы соберите все наши маслобойки, оружие, ножи, косы… ну сам знаешь что, и стаскайте в сарайчик. Я договорюсь, чтобы они сделали ремонт и правку.

– Хорошо, – деловито кивал он на мои пояснения, а потом словно невзначай снова поинтересовался: – А Аган куда-то пошел?

– Идем. – Пришлось мне подниматься с кресла. Тай умел быть настойчивым. Даже временами настырным, и, видимо, именно за это так жестоко наказала его Мильда.

Я привел медведя к шатру, приоткрыл щиты и впустил его внутрь, а потом вошел сам и поставил мощный купол, скрывавший и запахи, и звуки. И еще защищающий от магического просмотра.

– Что с ним? – настороженно оглянулся медведь, явно оценивший по исчезнувшим звукам мощность моего щита.

– Спит. Но лучше не трогать, – создавая два кресла, туманно пояснил я и строго приказал: – А теперь садись и отвечай честно, что еще почувствовал Кахорис… и его люди.

– Что Аган умирает… – помолчав, нехотя признался он, – мы сразу вспомнили, что Хельта очень уж хотела быть женщиной вожака… думали, вы подрались.

– Неправильно подумали, – отрезал я категорично. – Вам кажется, если на мне появилась защитная шкура, то и действовать, и думать я должен, как истинный оборотень. И не надейтесь, этого никогда не будет, Тай! Я просто стал понимать вас лучше и стараюсь принимать во внимание ваши особенности, но не более того. Разум, привычки, воспитание и принципы у меня всегда останутся маглорскими. И пока они вам подходят, вернее, пока я буду видеть, что я вам нужен, я останусь с вами.

Мне нелегко было сказать ему эти слова, но я недавно понял, лучше все сказать сразу, чтоб потом не было недоразумений.

– Я это понимаю, – тихо сказал он, – а мне ты расскажешь, что тут произошло?

– Конечно. Начну с того, что я промахнулся… высадил отряд в полумиле отсюда. – Пока мы пили чай, в моей голове сложилась довольно правдоподобная история, а как заставить поверить в нее троих свидетелей, я знал. – И не стал тратить силы, а повел их напрямик, нашел поисковичком реку. И случайно набрел на какую-то нечисть, если честно, сам теперь не могу понять, кто это был. Или старая полуденница, или выпень. Трава там высокая, он и прятался, а как я подошел ближе, прыгнул.

– Почему ты не проверил все вокруг?

– Так тут место ровное, все видно… а я как раз рассчитывал, какую построить башню, их несколько видов бывает. К тому же защита на мне мощная, а оборотни и сами всех чувствуют. Вот и Аган его заметил… и прыгнули они почти одновременно. А потом все очень быстро случилось, я даже сам не сразу понял… они на меня свалились, и мой символ дома по ним ударил. Выпень сразу сдох, а Агана я успел вылечить.

– И чем бьет твой символ? – озадаченно поглядывая на висевший у меня на груди артефакт, осторожно поинтересовался медведь.

– Лучи стихий. Вот видишь, эти семь камней? Из каждого ударила молния такого же цвета. Я собираюсь всех предупредить, чтоб не вздумали проделывать со мной такие шуточки, как Аган вчера провернул с тобой. Не очень-то мне нравится видеть умирающих друзей, знаешь ли. А теперь пошли, и пока помалкивай, а то начнут лезть к нему всякие любопытные и ведьмы со своими зельями. А он к вечеру будет как новенький, только голодный, как волк.

– Так может, мне пойти посмотреть… кто это такой был?

– Где посмотреть? – изумленно вытаращился я. – Я сразу его развеял. Ты же знаешь, что некоторая нечисть потом преобразуется в мелких пакостников? Да и вонь была… невыносимая.

– Так это же наверняка болотница вылезала на ночь… – сообразил медведь, и я облегченно вздохнул, ну наконец-то! – Эти любят ночью змей и лягушек в траве ловить. А на свету подслеповаты… вот и кинулась на тебя, они магию не различают.

– Да разве это важно? – отмахнулся я, словно не замечая, как повеселел медведь. – Главное, Аган жив и здоров… почти. Нужно будет дать ему хоть пару дней отдохнуть, как-никак женился парень. И еще я хотел спросить, а где они с Хельтой живут?

– В сарае, – пожал плечами Таил, – он там еще раньше устроился, натаскал старой соломы.

– Значит, так, сразу, как вернемся, выделяем им домик, хоть самый маленький. И не спорь. А немного позже я понаставлю вот таких шатров, места хватит всем. Пойдем, а то мне еще в столицу к обеду сходить нужно. И Ках скоро прибежит… нужно их в Зеленодол отправлять, нечего тут бездельничать. А чтоб в следующий раз не бегали, выдам вам вестников.

– Ты так говоришь, словно убежден, что будет следующий раз, – выходя следом за мной из шатра, пробурчал он.

– Ну да, убежден. Да ты и сам уверен, что в покое нас не оставят. Обязательно попытаются прижать чем-нибудь… сам знаешь, на что способны люди, не желающие терять легкие деньги.

– А в столицу тебе зачем? – мрачнея, выдохнул медведь. – Сообщить наше решение?

– А вы уже приняли решение? – сделав самое наивное выражение лица, поднял я бровь.

– А то ты не знаешь, какая она упрямая! – Тихо рыкнул он сквозь зубы. – Если что-то вобьет в голову, то никто не переспорит.

– Даже Мильда? – Я задал этот вопрос самым небрежным тоном, стараясь не показать, как ждал ответа.

– А с Мильдой они вообще рассорились… теперь не разговаривают. Мэлин даже ушла от нее, сказала, вместе жить не будет.

– И ведьма отпустила?

– А куда она денется? Ведьмы, как дроу, считаются совершеннолетними с шестнадцати лет.

– А я и не знал, – слукавил я, пряча облегченный вздох, и поторопился перевести разговор на другое: – Значит, дроу не обманули. Но я просто хотел взять у них накопителей, пусть дают, раз пообещали. А то нам к зиме нужно многое приготовить: и дома, и дрова, и сено… у меня резерва не хватает.

– Тебе тоже нужно отдохнуть, – вмиг озаботился Таил, но я только отмахнулся.

– Потом отдохну.

Как оказалось, рассчитал я правильно, не успели мы выпить еще по чашке чая, как вдали показалась стая стремительно несшихся зверей. Кахорис, несмотря на возраст, мчался в числе первых и начал замедлять бег еще за пару сотен шагов, едва рассмотрел нас на фоне башни.

К тому времени, как первые звери оказались рядом, я успел потихоньку подправить свидетелям память, вставив в нее кусочек наведенной иллюзии. И еще наполнить кувшины отваром трав, в который капнул пару капель бодрящего зелья.

– Все в порядке? – задыхаясь, выпалил Ках, едва сбросив кокон, и ему дружно закивали все оборотни.

– Да, – ответил за меня Таил и немедленно подвинул другу кружку с отваром.

– Отдыхайте десять минут, и пойдем назад, – строго приказал я и повернулся к парням Агана, – а мы с вами идем в крепость, я вас научу поднимать ворота.

Разумеется, как я и подозревал, отдыхать никто и не подумал.

Особенно после того, как я создал в башне веревочную лестницу и, дернув воздушной лианой к себе свободный конец, первым полез по ней к дыре. Оборотни вежливо выждали, пока я немного отойду от входа, и потом взобрались в башню так стремительно, словно всю жизнь лазали по таким лестницам или отслужили матросами на военных судах Сандинии, экономивших кристаллы и старавшихся по возможности ходить под парусами.

Я топал по галерее впереди сородичей и, как учитель ученикам, показывал внутренние оконца, убирающиеся лестницы на жилой этаж, узкие бойницы, направленные на дорогу и незаметные снаружи, попутно объясняя как этим пользоваться. А сам по возникшей недавно привычке думал совершенно о другом.

И постепенно с горечью начинал понимать, какой я еще, по сути, наивный и зеленый, если, судорожно ища лазейки и пытаясь придумать хитрые подходы, не вижу гостеприимно распахнутой двери.

Точнее, по-детски боюсь ее увидеть. Но уж теперь, когда эта догадка пришла мне в голову, я ни за что не откажусь от попытки войти в ту дверь.

– А для чего нам верхняя галерея? На ночь мы тоже тут останемся? А можно купаться в реке? Где готовить еду? – Сторожей волновали эти и еще полсотни похожих вопросов, и я терпеливо объяснял и отвечал на все.

– С верхней галереи удобно следить за дорогой в хорошую погоду, а в дождь можно сидеть в будке. Лежанки и мебель нужно затащить самим, вон там спальня, а тут столовая. Менять стражу будем каждое утро, сегодня дежурят все вместе, а с завтрашнего дня начнете сидеть по четверо. Ездить сюда будете на шаргах, и те, кто заступает на пост, должны сами привезти с собой еду, а на сегодня сделаю я. Вода есть в умывальне, а к осени построю очаг, чтоб кипятить горячий чай и подогревать еду.

Несколько раз показав, как поднимать и опускать ворота, я добавил камням энергии и совсем уже собирался уходить, как один из охранников закричал, что со стороны Палеры едет повозка. Ну разумеется, пропустить такой случай проверить башню в действии я не мог, потому вместе с сородичами ринулся на верхнюю галерею. В этот раз про вежливость они отчего-то не вспомнили, и потому прибежал я в числе самых последних. И тоже не стал церемониться, раздвинул оборотней воздушной лианой и встал в самом удобном месте. И в самый интересный момент.

Заметив заставу, возница еще издали начал придерживать шарга, пока, немного не доезжая до моста, не остановил окончательно. Слез с сиденья и, прихватив вилы, осторожно направился в нашу сторону. Но дойдя до середины моста и рассмотрев на вершине башни рядок заинтересованно изучающих его мужских голов, не выдержал, развернулся и опрометью кинулся к повозке. Через минуту она прытко катила назад, и можно было не сомневаться, что у жителей Палеры будет о чем сегодня поговорить.

Однако пугать мирных жителей вовсе не входило в мои намерения, поэтому пришлось создать лист бумаги и написать объявление, а потом делать копии.

Приклеив воздушной лианой листы к стенам крепости, выходящим на мост и в сторону плато, я прошелся напоследок по башне, добавляя стульев, еды и прочих необходимых вещей, и слевитировал на землю. А в следующие полчаса отчаянно тратил магию, перенося оборотней в село и возвращаясь за очередной четверкой. Солнце поднялось уже высоко, и работы у нас было хоть отбавляй, а после сумасшедшей пробежки в звериных обликах они и так подрастратили силы и энергию.

Последним я собирался перенести Агана, но сначала мне нужно было приготовить место, где его не найдут сородичи и ведьмы. Я отлично помнил, что обещал другу откровенный разговор, и знал, что волк этого не забудет.

Поэтому, оставив Таила и Кахориса возле нового дома, направил портал не к башне, а на самый край села. Туда, где намеревался когда-нибудь построить себе дом.

Выйдя за околицу, я обнаружил еле заметную тропинку, неизвестно кем протоптанную вдоль берега сквозь вымахавшие сорняки, и вскоре оказался на склоне небольшого холма. Торчавшие вокруг тропы валуны и обломки скал лучше самих селян пояснили мне, почему никому и в голову не пришло возводить на этом месте дома. Проще построить дом на левом, более низком берегу, чем сначала убирать огромные камни, а потом строить лестницу к реке и таскать по ней воду.

Места на холме оказалось вполне достаточно, чтоб построить несколько больших домов, но я уже осознал справедливость объяснений Кахориса и потому решил ни с кем это место не делить. Взобрался на огромный валун и, оглядев окрестности, сделал рукой широкий жест, щедро обводя границу своего подворья и кастуя заклинание роста. В этой долине, где легче всего выходят природные заклинания, его достаточно бросить один раз, чтоб через три дня на выбранном месте уверенно росла щетина молодых побегов, а через месяц стояла густая изгородь высотой в два человеческих роста.

А на то время, что она будет расти, мне пришлось сплести легкий плетень, иначе любопытные зрители начнут гулять по вечерам только в этом месте. Попутно я протянул по ограде средней мощности сигналку, начинающую светиться и выть, еще когда гости находятся за пару шагов от нее. А пока занимался этими проблемами, в голову пришла замечательная, на мой взгляд, мысль. Я не буду сейчас ставить тут шатер, а возведу плетеный двухэтажный сарайчик, из какого позже получится замечательная беседка. Или что-нибудь полезное.

Сторожка завыла, когда в сторонке от определенного под дом места уже был возведен первый этаж сарайчика. Оглянувшись и узнав знакомую фигурку, я открыл лианой калитку и продолжил работу.

– Они приняли решение, – тихо сообщила ведьмочка, усаживаясь на валун.

Я создал кресло и перенес в него Мэлин воздушной лианой. Принцессам не положено сидеть на камнях.

– Знаю.

– А я от бабушки ушла.

– Знаю, – снова коротко кивнул я в ответ, – иди к Лавене. Я в обед приду, создам кровать. А позже сделаю вам с ней дом.

– Ир… – понаблюдав за моей работой, еще тише буркнула она, – ты не виноват.

– Мэлин, – всерьез рассердился я, – ты меня хорошо знаешь?

– Да, – подумав, кивнула девчонка уверенно.

– Ну, так не зли.

– Ладно, – помолчав, сказала она повеселевшим голосом и пошла к калитке.

А я еще решительнее замахал руками, создавая второй этаж, лестницу, умывальню и все остальное, без чего жизнь маглора становится совсем уж невыносимой.

Второй раз сигналка завыла, когда я уже перенес Агана в одну из трех крохотных спален, на которые поделил второй этаж, и заканчивал устройство собственной спальни. Третью я оставил Ренгиусу, все-таки он тоже маглор и тарахтению по утрам маслобойки вряд ли обрадуется.

Эту гостью я не желал впускать в дом ни под каким предлогом, поэтому просто переместился за калитку.

– Маглор Иридос… – в голосе пумы слышалось еле сдерживаемое отчаяние, – где он?

– Делами занимается, – сухо сообщил я, умоляя все источники плато, чтобы она не начала рыдать, – вечером вернется.

– Правда?

Похоже, она сомневается в маглорской честности!

– Подожди, – сердито буркнул я, запер защиту и, обхватив пуму одной рукой за талию, перенес нас к новому дому, – где Таилос?

– Я тут. – Сын медведя поблескивал хитрыми глазками.

– Держи, – протянул я ему корзинку с грушами, – и запомни: Таилос – это твой отец. А ты пока просто Таил.

– Он на том берегу, – сумрачно буркнула подошедшая Орисья, перехватывая у мальчишки корзинку, но я и не ждал от нее другого обращения. Даже, наоборот, был уверен, что теперь ведьма вообще перестанет со мной разговаривать.

Поэтому вежливо сказал спасибо, снова подхватил Хельту и перенесся на другой берег. Долго искать медведя нам не пришлось, он обнаружился во дворе одного из домов, стоявших почти напротив моего холма.

Домик оказался небольшой, неказистый, довольно запущенный, и совсем мне не понравился. Зато приглянулось место, и я шагнул во двор с твердой решимостью заполучить этот дом немедленно. Однако через минуту оказалось, что я опоздал, этот дом и так уже был наш, раньше он принадлежал мужичку с косой. А теперь в нем жила семья оборотней, примкнувших к нам в столице и хмуро слушавших увещевания Таилоса, уговаривавшего их пожить немного в другом месте.

И хозяин вполне был согласен, но его жена расстроилась до слез, видимо, ей этот дом понравился. Или еще что-то, но в этом мне некогда было разбираться.

– Чай заварите, – попросил я женщину и прошелся по двору, задумчиво рассматривая забор, торчавшую напротив дома груду непонятных сараюшек, жалкую кучку нерубленых сухих веток, валявшуюся рядом с ними.

Потом вышел на улицу, осмотрел довольно основательный соседний дом, последний в этом ряду, и решительно направился к нему.

– Что нужно? – вышел на крыльцо мрачный селянин, рассматривая меня с откровенной неприязнью.

– Твой дом, – сообщил я, решив не обращать внимания на грубость дроу, – и немедленно.

– А если я откажусь? – зло прищурился он.

– Ты же пока не знаешь, от чего отказываешься, – так же сердито посмотрел на селянина я.

– И от чего?

– А вот это ты сам лучше знаешь, – спорить с грубияном у меня не было ни желания, ни времени, – и сейчас мне скажешь.

– Я? – Вот теперь мужчина растерялся, потом задумался, недоверчиво на меня посматривая, и наконец фыркнул, – предложите мне столько денег, чтоб я смог купить два дома?

– Согласен.

– А я не согласен! – вдруг заорал он. – Как ты не можешь понять, я тут каждое бревнышко, каждую дощечку… а теперь иди снова все налаживай!

– А ты можешь понять, – незаметно кастуя на себя заклинание невозмутимости, как можно спокойнее произнес я, – что у тебя впервые появился шанс не налаживать, а построить все заново? Не повторять ошибок… Никогда не поверю, что ты не мечтал что-нибудь переделать по-другому и ни о чем не жалел. Вот иди выбери внизу место и рисуй себе дом… какой хочешь. А я помогу строить.

– Внизу все участки староста уже распределил, – хмуро буркнул селянин и привел последний довод: – И у меня тут сад.

– Перенесу пять любых деревьев, они даже не заметят, – вздохнув, пообещал я, – а староста теперь может распоряжаться только одним домом, тем, где живет.

– А освободить нужно срочно? – уже почти сдавшись, безнадежно вздохнул он.

– Мои люди тебе помогут. Тай!

– Я тут, маглор Иридос. – Медведь появился мгновенно, несомненно, подслушивал.

– Организуй парней, повозки и помогите ему переехать. И выясни, что там за захваченные старостой участки. Нужно немедленно все отобрать. Я сейчас туда приду. Хельта!

– Да… – пума тоже явно была в курсе моих переговоров, – что?

– Выбери в этом доме комнату для Агана, а в остальных пока поживут парни, охраняющие мост. И начинай устраиваться, твоя забота – каждый день варить на всех еду, они будут утром брать с собой. Но не бегай сама, скажи кому-нибудь из мальчишек, чтоб привезли котлы, продукты и все остальное. Поняла?

– Поняла. – Глаза Хельты засветились надеждой, и она уже по-хозяйски осмотрела двор. – А лежанки и постели?

– Лежанки дам, – пообещал я и создал десяток плетеных лежанок, с каждым разом получавшихся все лучше. – А все остальное требуй с Кахориса.

Оглядев возникшую кучу невысоких легких кроватей, я заметил свою оплошность и объединил две в одну, потом развернулся и побежал вслед за Таилосом.

– Маглор Иридос… а чай? – позвали меня от калитки маленького дома его хозяева, но я проскочил мимо.

– Некогда! – ощутил спиной унылые взгляды, остановился на минуту и обернулся. – Не нравится мне ваш дом. Нарисуйте, что вы хотите изменить… я через денек приду и исправлю.

И теперь уже убежал окончательно.

На Кахориса я наткнулся, пробегая мимо моста, отметил про себя, что оборотень тоже бежит куда-то с деловым видом и мешком за плечами, и почти разминулся с ним, как услышал тоскливое:

– Ир…

– Что случилось? – На этот раз мне пришлось остановиться немедленно, Ках не из тех, кого я могу попросить подождать.

– Нам нужно поговорить.

– Идем, поговорим по пути, – предложил я, подхватывая воздушной петлей его мешок, – что случилось?

– Ты сильно обиделся?

– Да, – сначала я пошутил, а потом посмотрел на его несчастное лицо и озадаченно спросил: – А на что я должен был обижаться?

– Ну, утром… ты нам очаг делал… а мы полезли золото рассматривать… – Судя по голосу, оборотень чувствовал себя чуть ли не предателем.

– А… – протянул я и задумался.

Нет, я не обиделся. Обижало меня такое только в первые месяцы жизни в королевстве. За полтора года маглорской практики я постепенно привык, что, едва выполню заказ, люди суют в руку жалкие монетки и забывают о моем существовании. Но теперь ведь я уже не простой маглор? Теперь я им вожак. Или, как они начинают называть все чаще, отец. А родители на невнимание детей не обижаются… по собственным помню.

И тут мне стало как-то грустно. Вот ведь мог за эти дни вырваться на полчаса… хотя я и уверен, что мать изредка тайком подсматривает за мной через свой большой шар… но это ведь совсем не то, что живая встреча?!

– Ир… – отвлек меня от раскаяния голос старого волка, и звучал он совсем убито. – Ты из-за этого ушел?

– Куда ушел? – не сразу понял я. – Вот я, здесь.

– Ну, на камнях сарай себе построил? – так вот он оказывается о чем! А волк не унимался: – Ты пойми, всем же интересно было, оказывается, они на самом деле существуют, эти драгоценности!

– Как это – на самом деле? – Да что он сегодня загадками говорит! – Объясняй подробно, я ничего не понимаю.

– Так ты не знаешь из-за чего был заброшен тот дом?

– Представления не имею. Мне никто не рассказывал.

– Там жил оборотень… немолодой уже. Неплохо жил, денежки водились. Никогда не бедствовал и не занимал, если нужно было, исчезал на пару дней и возвращался с деньгами. А потом стали поговаривать, что он грабит на дорогах путников, вот и деньги. Ты не знаешь… здесь, в Дройвии, это очень серьезное преступление… потому и живут стаи у дорог только в королевстве. Здесь маги из дома магистра Гуранда давно всех выловили и повесили. Вот и этот однажды ушел, как обычно, и не вернулся. Лет десять назад. Но никто дом занимать не стал… боялись. Он медведь был, только бурый и огромный. А потом прошел слух, что он не бандит, а нашел в лесу клад, сундучок с сокровищами, и ходил продавать к ювелиру в ближний городок. Вот тогда селяне весь дом и обшарили, даже очаг расковыряли. Но ничего не нашли.

– Нужно будет на этого ювелира посмотреть, – предложил я, – но не сейчас. Ты мне лучше скажи, с чего это ты вообще про сокровища вспомнил?

– Женщины расстроились, – помявшись, признался волк, – некоторые даже плачут. Говорят, ты теперь можешь уйти совсем.

– Что, из-за того, что вы не похвалили мой очаг? Ках, я тебя уже достаточно знаю, чтоб сказать, прекрати вилять хвостом!

– Не виляю я… – завидев впереди, шагов через сотню, высокую фигуру Таилоса в окружении нескольких сородичей, Ках внезапно остановился, – просто все же понимают… если тебя ничто держать не будет, зачем тебе с нами возиться?

– Кривая пентаграмма! – озверел я от его загадок. – Да ты что, издеваешься?! Я же вожак и глава дома! Как я могу куда-то уйти, если вы – моя стая? Зачем бы я тогда все это затевал: земли, деревню? Похоже, ты плохо разбираешься в маглорах, раз можешь так думать!

– А я в них вообще не разбираюсь, ни разу не ел… – хмуро пошутил Ках, – это все женщины. Говорят, раз она все же решила выйти замуж… Тоже совсем не разбираются в маглорах.

Змейство! А вот женщины – это уже плохо. Это очень плохо, потому что у них свободного времени побольше и мозги всегда нацелены на разгадку именно таких тайн.

– Меньше их слушай! – фыркнул я с наигранным пренебрежением. – А больше смотри на факты! Как по-твоему, стал бы я тратить сейчас энергию и сажать живую ограду вокруг своего участка, если собирался уйти? Стал бы размечать фундамент под дом и строить беседку? Лучше думай о том, как выкупить у селян побольше скота. Кстати, они весь перегнали на левый берег? Объяви, что тот скот, что не перегонят до завтрашнего вечера, останется нам бесплатно. А если кто-то со зла забьет на наших пастбищах хоть одно животное, будет платить такой штраф, что дома не хватит. И вообще за умышленную порчу домов, садов, вещей и любого имущества – штраф три золотых. И пусть не забывают, что все их долговые расписки еще хранятся у магистра. Я прощаю долг только тем, кто вступил в стаю.

– А они нас проклинать не начнут? – осторожно поинтересовался волк, глядя на меня, как на незнакомца.

– Ках, может быть, и начнут. Но сейчас я не вижу другого выхода. Они первыми начали хитрить и пытаться нас всячески обмануть. Тебе Тай сказал, что скот считать не нужно? Делай так, как я ему объяснил, а всех недовольных посылай ко мне. И еще, не ходите пешком, вы же уже купили шаргов? Кстати, я сейчас выкупил последний дом на этой стороне, там будет жить Аган, и пока поселятся его парни. Отвезите Хельте продуктов на всех и помогите устроиться. Все. Ты идешь со мной или по делам?

– А ты куда?

– Вон туда, отбирать свободные участки.

– Давай пойду с тобой, староста из-за них уже ругался.

Что такое распределенные участки, я понял сразу. Огороженные чисто символической оградой из веток, с торчащим посреди шалашом или загоном для скота. Все верно, пока они никому не нужны, староста использует по своему усмотрению. Но как только кто-то из селян надумает женить сына или отделить младшего брата, придется выкупать участок у предприимчивого земляка.

– Это моя собственность, – замеченный мной вчера дородный мужчина возмущенно наседал на спокойного, как скала, медведя, – я буду жаловаться повелителю. Вы действуете как бандиты.

– А кстати… про бандитов, – припомнил я сожженное сено, – вы выяснили, кто поджигал в прошлом году ваши стога? Ведь, как я понимаю, сено горело только у оборотней?! Кто занимался дознанием? Куда отправлены отчеты? Немедленно принесите мне все эти документы. Я выкупил в гномьем банке все долги и как заинтересованное лицо желаю знать, как они образовались. Теперь насчет земли. Правитель два дня назад подписал указ, что по решению глав старших домов вся эта земля принадлежит моему дому, разве вы не поняли? Ваши тут только дома и скот, но по поводу скота я уже подписал указ. Кахорис, объясни им суть, а сам документ скоро вывесят на харчевне.

Староста как-то притих и задумался, и я воспользовался этим, чтоб решительно отвернуться от него к медведю.

– Таилос, первый участок оставьте тому дроу, что продал мне дом, вбей там колышек. На остальных сейчас сделаю временное жилье, сюда переселишь тех, кто теснится в сараях.

И не обращая больше внимания на слушавших это селян, я прошел вдоль оград, рассматривая следы хозяйственной деятельности старосты. Ушлый он какой, однако! И явно самый богатый в селе… вот и крутит соседями как хочет. Определенно считал себя до вчерашнего дня местным князьком.

Мне почему-то горячо захотелось стереть с этой земли все следы его хозяйствования, и я не стал себе отказывать в такой малости. И так с утра одни неприятности.

Создав несколько небольших смерчиков, я запустил их на участки, прихватив и участок дроу. Обещал же я ему помогать?! А пока они собирали в кучи ветки, колья, жерди и прочий растительный мусор, проверил свой резерв. Чуть больше половины… не густо. Но я ведь уже решил, что не буду жалеть накопителей, пока мои сородичи ютятся в сараях?!

Очередной кристалл отправился в амулет, и к тому моменту, как на чисто выметенных участках высилось несколько куч веток, мой резерв начал неуклонно расти.

Долго мучиться с выбором архитектуры я не собирался. Сейчас лето, и готовить, как и обедать, можно на улице. Нужны только спальни, и лучше маленькие, оборотни хоть и живут стаями, но только по необходимости. А на самом деле любят собственные жилища, с удовольствием их украшают и обихаживают. Запустив заклинание строительства сразу во все кучи, я создал себе кресло и плюхнулся в него, рассматривая вытоптанную и расковырянную скотом землю. И почти уже собрался заровнять ее и засеять травой, как заметил беспечные взгляды наблюдавших за моей работой оборотней. Ну, уж нет, сразу передумал я этим заниматься. Я им не нянька. Пусть сами о себе позаботятся, мое дело – помочь преодолеть первые трудности.

– Таилос, – позвал я медведя, – соберите по селу грабли, лопаты, кирки и начинайте ровнять вокруг землю, нужно посеять травку. Только до домов пока не дотрагивайтесь.

Он мгновенно выдал своим подопечным приказ, и они помчались в село, а медведь неслышно подошел ко мне и сел на землю.

– Сядь на стул, – создал я еще кресло, вспомнил про Кахориса и оглянулся, но его уже не было, как и мешка. Надо же, а я и не заметил, как заместитель ушел.

– Знаешь, Ир… – тяжело опускаясь в кресло, вдруг совсем не к месту пробормотал Тай, – я тебе верю. Хотя иногда совсем не понимаю.

– Это потому, что я маглор… а маглоров ты еще не ел, – пошутил я, отлично понимая, что у него сейчас в душе, – но за доверие спасибо. Больше мне ничего и не нужно.

– Я знаю… – серьезно кивнул он и вдруг тихо признался: – Но иногда когти просто сами лезут… от отчаяния.

У меня тоже, мог бы сказать я, но не стал. Вместо этого добавил силы заклинанию созидания: меня сжигало нетерпение и странное ощущение, что я все время опаздываю.

– Тай, – помолчав, глянул я на медведя, – у нас сейчас много проблем… но не забывай Унгердса. Я обещал найти его сына и женщину… начинай расспрашивать селян, а если нужно, пошлем искать в деревни, принадлежащие магам. Магистр на нас очень надеется.

– Я помню, – мягко кивнул он, но в голосе скользнула больно кольнувшая меня горечь.

И снова я смолчал, проклиная все пентаграммы за то, что не могу его утешить.

Едва выросла крыша на последнем из ряда довольно простеньких, длинных двухэтажных домиков на десяток спален каждый, я решительно поднялся с кресла. В моей голове уже сложился план дальнейших действий, и я не собирался от него отступать даже ради того, чтоб полюбоваться, как счастливые оборотни начнут обживать временные жилища.

Буркнул Таилосу, что вернусь через час и нажал камни на браслете.

И сразу задохнулся от ощущения резко хлынувшего в душу счастья. Такое бывало только в детстве, когда я учил заклинание левитации и шагал с балкона облитой солнцем башни в пропитанную фруктовыми ароматами сада пустоту.

Ароматы были и сейчас, маги всегда бесцеремонно пользовались изобилием энергии, чтобы в холода держать над своими садиками и домами удерживающие тепло купола. И могли бы завалить зимой королевство свежими плодами… если б ни хранили это в тайне. Чистопородные люди не должны были даже подозревать, что магам не нужны ни дрова, ни фрукты, которые они возами везли по осени на плато.

А кроме ароматов была магия, струившаяся сквозь меня живительным сплошным потоком, чистый, прохладный воздух, стекавший с заснеженных вершин синих гор, радующая глаз свежая зелень молодой травки и пышные шапки бело-розовых пионов.

И еще знакомые голоса родителей, не привыкших защищать свой сад от прослушки.

– Все равно… – упрямо говорила мать, и я отчетливо представил, как она сейчас сердито прищуривает свои синие, обрамленные стрелочками густых ресниц глаза, – это слишком трудное дело. Вы все с ума посходили с эффектом Эрангиуса, усложнили все до предела. Нужно было послать магистра… невозможно жить на пределе.

– Они не могли отказать в выборе, я сам следил, – мягко выдохнул отец, – и не думай, Лэйта, что все вокруг бессердечные.

– Хотелось бы верить, – тихо пробурчал я, отлично зная, что не останусь неуслышанным, – что один юный измученный маглор не имеет к этому разговору никакого отношения.

– А юного маглора не учили, что подслушивать чужие разговоры нельзя? – Голос отца мгновенно построжал, и я едко усмехнулся, что и требовалось доказать.

Ответил я не сразу, на меня обрушился персональный ураган в совершенно неприличной по понятиям королевских законодателей моды одежде. В свободных шелковых брюках длиной всего по колено и маленькой кофточке без рукавов.

Этот ураган одновременно смеялся и всхлипывал, теребил мне волосы и щупал ребра, бормоча, что мальчик похудел, целовал лоб и щеки и поливал их соленой влагой. А я стоял чуть пригнувшись, чтоб ей было удобно все это делать, и терпел, обнимая мать за плечи и гладя по шелковистым волосам. Убеждать ее успокоиться и не плакать бесполезно, проверено на практике.

– Ну, все, Лэйта, отпусти его, ну что ты в него вцепилась, как клушка в потерянного цыпленка?! – Отец, не имевший моего опыта, тщетно пытался отобрать меня у матери хоть на минуту раньше.

Наивный он все-таки, не знает волшебных слов. Правда, их бесполезно произносить в первые пять минут, потом срабатывают безотказно. Ну все… похоже, пора.

– А чем у вас таким вкусным пахнет? – погладив мать по плечу, скосил я глаза в сторону веранды, на которой они до этого сидели.

– Ох, святая пентаграмма, – сразу перестала она всхлипывать, – да ты голодный! Что ж они там не смотрят за тобой, твои оборотни!

Отвечать на это не требовалось, все равно мать уже увлекла меня за руку на веранду, втиснула в самое удобное кресло и задумчиво посмотрела в сторону кухни.

– Маглора много чему учили, – пусть отец не думает, что я увильнул от ответа на его замечание, – только не учили самому нужному.

– А вот это интересное обвинение, – прищурился он, садясь напротив, – чему именно?

– Дай сначала ребенку поесть, – укоризненно глянула на него мать, одним пальчиком управляя вереницей влетевших на веранду из кухни блюд, – потом займешься воспитанием.

– Поздно, – подвигая себе блюдо с пирожками, безапелляционно заявил я, – никакого воспитания я больше не воспринимаю.

– Как это так? – насмешливо поднял бровь отец. – Любого человека можно воспитать в любое время.

– Неверно, – спокойно прожевав пирожок, помотал я головой, – совершенно ошибочная точка зрения. Человека можно воспитывать, пока он сам этого жаждет. А как только он осознал свои желания, выбрал для себя цели и правила жизни, ему можно советовать, подбрасывать идеи или выдавать информацию. Ну, например, про то, что такое эффект Эрангиуса.

Мать тихо хихикнула, и я послал ей благодарный взгляд. Так приятно, когда кто-то гордится каждым твоим удачным шагом или словом.

– А разве ты не воспитываешь своих оборотней? – ехидно прищурился отец.

– И не думаю, – категорично отрезал я. – Я им просто говорю, что мне нравится, а что нет, а выводы они делают сами. И если они и меняют свои взгляды или поведение, то только после того, как сначала сами осознают, что это им подходит.

– Но ведь это и есть воспитание – показать на наглядном примере, как правильно поступать.

Отец явно зацепился за любимую тему, и я бы с удовольствием с ним поговорил, но… несделанные дела подгоняли лучше кнута.

– Извини, – вздохнув, я посмотрел ему прямо в глаза и честно сказал то, что думал, – я знаю, что ты один из лучших учителей, но беседовать на эту тему мне некогда. Я пришел посмотреть на вас и задать несколько вопросов.

– А ты уверен, что мы ответим? – Он смотрел испытующе и слегка разочарованно.

– Да. Потому что от этого зависят судьбы и жизни людей. Ну и просто потому, что вы ждете, пока я начну вам их задавать.

– Тогда может, лучше позвать Дэгерса?! – так же смотрел отец.

– Зачем? Ты и сам отлично ему все расскажешь, – вот теперь я позволил себе усмехнуться с ехидцей, – если он, конечно, не рассматривает нас сейчас в своем шаре.

– Ты стал резким, – грустно заметила мать.

– Нет, – мне абсолютно не понравилось это утверждение, – просто научился давать сдачи. Меня столько били… что просто невозможно было этому не научиться. Хотя… как я подозреваю, в этом и состоит эффект Эрангиуса?

Мать всхлипнула и послала отцу укоризненный взгляд, но он только сильнее стиснул зубы, хмуро глядя в сторону.

– Впрочем, мне все равно не до него, – примирительно продолжил я. – У меня есть вопрос поважнее. Вот видите у меня на груди символ дома? Предупреждаю, трогать не стоит. Он бьет сразу семью лучами стихий, и это меня сильно волнует. Сегодня этот символ убил моего надежного помощника и друга, и я с трудом вернул его к жизни. Мне очень не нравится терять таким образом друзей… у оборотней есть привычка шутки ради мериться силами… а предупредить всех невозможно.

– Это же артефакт, – суховато сообщил отец, – как правило, их можно настраивать на себя. Но об этом действительно больше знает Дэгерс. Я его вызываю.

– Хорошо, второй вопрос, какие есть способы заставить дом Ратилоса и ему подобные отказаться от организации жестоких боев?

– А сам ты не придумал? – как ни печально, но отец в любой ситуации продолжал оставаться в первую очередь учителем.

– Ну, допустим, кое-что пришло в голову, – хмуро признал я, – но потом пришло другое. А зачем я, собственно, ломаю голову, если тут сидит целая толпа умных, опытных магов, давно нашедших все решения? Ведь не станете же вы их скрывать только ради того, чтоб я, наконец, додумался до всего сам?

– А если скроем? – Дэгерс возник из воздуха в углу веранды и уставился на меня, сложив руки на груди.

– Нет, – твердо отрезал я, – не осмелитесь. Потому что я как раз дошел до той грани… вернее, вы меня подвели к ней в прошлый раз, когда начинаешь размышлять, чего именно хотят от тебя сородичи. Чтоб ты вырос в думающего и умеющего принимать решения магистра или сломался, как дерево, на которое обрушился слишком сильный снегопад.

– А ты понимаешь… – Дэгерс прошел к столу и сел рядом с отцом, – что мы подписали договор о невмешательстве во внутренние дела Дройвии?!

– А кто вас просит о вмешательстве? – изумился я. – Изиренс, Гуранд или я? Кстати… вот они дали мне разрешение на любые действия и обещали любую нелегальную помощь, деньги, накопители, информацию. Изиренсу тоже не нравятся эти бои. Скорее всего не потому, что гибнут мальчишки-оборотни, а потому что дом Ратилос с помощью легких денег прибирает к рукам другие дома. Но факта это не меняет.

– Ладно… есть у нас несколько планов, которые тебе по силам, сейчас принесут кристалл, – подумав всего минуту, согласился Дэгерс, – какие еще сложности?

– Еще я хотел получить обучающий кристалл с заклинаниями невидимости второй ступени. Символы домов связаны, и все дроу из сильных домов меня теперь чувствуют. А попадаться мне нельзя. И еще дайте портальный браслет посильнее… если вербовщики Ратилоса захватят новых пленников, мне их иначе не увести. Ну и две небольшие просьбы… сын магистра Унгердса лет пятнадцать назад попал в подземелья Ратилоса. Таилос его спас, но женщина была настолько испугана, что ушла вместе с мальчишкой. Можете узнать, нет ли их в поселках оборотней, что живут в ущельях?

– Хорошо… все это мы выполним, – почти не задумываясь, кивнул верховный магистр, – а что еще?

– Я уверен… что в Дройвии живет кто-то из наших… под личиной и передает вам все новости. Мне нужно, чтоб этот шпион присылал мне все сведения, которые хоть как-то касаются моего дома или оборотней. Ну и если вы наблюдаете каким-то другим способом, то и эти вести. У меня последнее время стойкое ощущение, что я куда-то опоздал.

– Хорошо, ты их будешь получать. Все?

– Нет, объясните поподробнее про символ и насчет ведьм.

– А что насчет ведьм?

– Как у них обстоят дела со способностями и резервом, если они попадают на плато?

– Если немного подучить, то неплохо, – как-то странно хмыкнул магистр и перевел разговор на другую тему, – а про артефакты я лучше дам кристалл. Там все очень доходчиво изложено.

– Отлично, – обрадовался я, – давай. И можешь добавить к нему несколько накопителей, у меня люди в сараях спят.

– Я уж думала, ты никогда не задашь этот вопрос, – словно про себя тихонько проворчала мать, и мне было ясно, что это не про накопители и не про оборотней.

Значит, все же подсматривает за мной через шар, усмехнулся я про себя, но отвечать ничего не стал. Сделал вид, что неимоверно занят содержимым большого вестника, свалившегося в руки магистра.

Получив совершенно сказочные для маглора богатства: более мощный браслет, кристаллы и накопители – я почувствовал себя почти счастливым и настолько обнаглел, что совершенно хладнокровно поинтересовался, обязательно ли отдавать прежний браслет.

– Вот это и есть эффект Эрангиуса, – ехидно заметил отец, – стоит один раз помочь проходящему практику маглору, как он начинает требовать помощи каждый день.

– Дурак он, этот ваш Эрангиус, – с чувством рявкнул я, и они все вдруг остолбенели, рассматривая меня так ошеломленно, словно на мне враз проявилась драконья чешуя.

– Сильное заявление, – через несколько секунд оттаял Дэгерс, – а обосновать можешь?

– А что тут обосновывать? – Вот теперь удивился я, – он считает маглоров кем-то вроде крыс, запущенных в лабиринт. А себя мнит наблюдателем, ждущим, какая из них окажется более шустрой и сообразительной.

Мать захихикала почти счастливо.

– А кем их нужно считать? – осторожно осведомился отец.

– Теми, кто они и есть. Тайными агентами, заброшенными в тыл врага и втемную используемыми для службы на благо родины.

– Довольно неожиданная точка зрения, – помолчав, признал верховный магистр, – хорошо, оставь себе этот браслет. Или ты хочешь его кому-то дать?

– Конечно, дать, – у меня не было никакого желания лукавить, – Ренгиусу. Но в случае опасности отдам тому, кто слабее. А сейчас мне пора… Мам, ты не смотри так, я скоро немного разберусь с делами и буду приходить чаще. Хотя… ты и сама могла бы заглянуть в гости, ты же свободный маг.

– А я и загляну, – пообещала она, почти вызывающе оглянувшись на магистров, – ты прав, я свободный маг.

Новый браслет позволял точнее выбирать точку выхода из портала, и я не преминул этим воспользоваться.

Очутившись в собственной спальне особняка Унгердса, первым делом пополнил кошель с зельями, из хранящихся в саквояже запасов, попутно сообразил, что хоть и плетенный из прутьев, а собственный дом у меня уже есть, и, значит, я могу перенести туда свои вещи. Быстро побросал все в походный мешок, поставил его у входа и шагнул в кабинет.

– Ну, наконец-то, – сварливо заметил Унгердс, – и как ты туда попал?

– Был на плато, дали новый браслет. И пообещали проверить всех жителей своих ущелий. У нас в деревне ищет Таилос, но пока безрезультатно. Есть еще маленькая деревушка, туда тоже послали парней, – отчитался я, отлично понимая, почему он прибежал, едва почувствовал мой портал.

– Спасибо… есть хочешь?

– Нет. Мать обкормила. Сейчас мне нужно поговорить с Даверлисом, наедине, а потом расскажешь мне новости. Кстати, как он себя ведет?

– Работает в саду, потихоньку оживает. Это хорошо, что ты решил с ним поговорить, я и сам хотел попросить… Не знаю, что его толкнуло на это преступление, но он совсем не негодяй.

Я недоверчиво глянул на советника и саркастически хмыкнул. Помню я, как этот «не негодяй» за нами охотился. И хотя дроу уже наказан сполна, не думаю, что он полностью раскаялся.

Даверлис пришел минут через пять после ухода магистра, встал в дверном проеме, хмуро глядя мимо меня.

– Звал?

– Проходи, садись. – Я дождался, пока он сел, создал несколько кувшинчиков с разными напитками, бокалы и блюдо с сушеными мелкими и пузатенькими рыбками, местным деликатесом. – Угощайся.

– Я сыт.

– Я тоже, – вздохнул я в ответ, начиная чистить рыбешку, – но разговор будет долгий.

– Мне нечего сказать, – сухо отрезал дроу, продолжая смотреть в окно.

– Есть, – не согласился я, – но ты думаешь, что должен молчать… чтоб все были счастливы. Поверь, мне не меньше тебя не хочется ничего вспоминать и копаться в этом деле тоже не хочется. Однако на самом деле счастлив не будет никто, и в этом вся беда.

– Я давно знаю, – горько выговорил он, – что счастливых не будет. Но ведь поменять ничего невозможно?!

– Ты потому так думаешь, что у тебя не получилось. – Как мне не хотелось никому этого говорить, но все же пришлось. – И никак не хочешь понять простой вещи… тогда против тебя был маглор.

– А против тебя?

– Против меня был маг-дроу. Но я же сказал… мы здесь не для того, чтоб вспоминать прошлое. Сегодня случилось очень важное событие, и мне поневоле придется что-то предпринять, чтоб среди моих друзей не было несчастных. Никогда не поверю, что ты сдался и не хочешь ничего сделать, чтоб помочь своему другу… а возможно, и еще кому-нибудь.

– И против меня будут все маги Гуранда?! – с горькой язвительностью усмехнулся Даверлис.

– Зато маглор будет за тебя, – невозмутимо кивнул я.

– Ты хочешь сказать?… – неверяще уставился мне в лицо дроу, ища насмешку или подвох.

– Уже сказал. И могу добавить… вчера Изиренс попросил, чтоб я поговорил с родственниками Мэлин о переносе свадьбы на ближайшие дни. А сегодня они дали согласие.

– Ну еще бы… – с плохо скрытым презрением хмыкнул он. – Дом Гиртез один из самых богатых и надежных домов. Наши мастера всегда делали самые лучшие украшения, а наши маги умели придать самоцветам необычайную чистоту. И к тому же в доме Гиртез много боевых магов, все слабые дома рады отдать в наш дом своих дочерей.

– Даверлис, – невольно начал злиться я, – ты казался мне умнее. Жаль, что я затеял с тобой этот разговор, придется тебе о нем забыть.

– Как это – забыть?! – Дроу смотрел на меня неверяще, только теперь начиная понимать, почему проиграл то противоборство. – Ты ментал!

– Ну да, – начиная плести руками нечто бессмысленное, серьезно подтвердил я, – но сейчас ты об этом забудешь. Как и о нашем разговоре, я просто позвал тебя спросить… какой подарок должен подарить жениху на свадьбу дом родителей невесты.

– Что?! Нет! Иридос, подожди! Не нужно! Давай поговорим…

– О чем? – печально глядя на него, вздохнул я. – Ты же считаешь, что тебе одному неприятно, когда людей сводят в браке, как племенных животных.

– Мне не это больно… – Я видел, что дроу борется со своим недоверием и гордостью, и молча ждал, пока он наконец решится рассказать всю правду. – Мне очень жаль сестру.

Даверлис замолчал, ожидая вопросов, и я тоже молчал, мысленно подставляя выяснившееся обстоятельство в так до конца и не разгаданную мной тайну причины его нападений на нас. И пока не видел ни одного факта, оправдывающего дроу.

– Ты не знаешь, – не дождавшись от меня ни словечка, начал нехотя рассказывать самоубийца, кривя губы в горькой усмешке, – что я сирота. Моя мать умерла, рожая мою сестру, а отец погиб за месяц до этого. Они жили очень дружно… как я понял позже, очень любили друг друга. В ту проклятую ночь мать сбежала из дома главы, ей хотелось вернуться в наше поместье. Роды начались преждевременно, на пустынной дороге. Мы ехали в повозке вдвоем, мне было всего одиннадцать, и я ничем не мог помочь матери. Магия у нас пробуждается не ранее тринадцати лет. Но у нее был выбор… исцелить себя или отдать всю силу ребенку. Я не могу осуждать мать за то, что она подарила жизнь моей сестре, каждый имеет право на такой выбор. В ту ночь она взяла с меня клятву… сделать все, чтобы Сейнита была счастлива. Несколько месяцев назад я думал, что выполнил наказ матери, Сейн исполнилось шестнадцать, и она отдала свое сердце моему кузену. Я знал его с детства и видел, что Зийлар тоже искренне любит мою сестренку.

– Почему ты не боролся против его помолвки с Мэлин? – сурово уставился я на подопечного.

– Меня не было в столице в тот момент. Я сопровождал гонца, отвозящего украшения в Черзил.

– А когда вернулся?!

– Узнал, что Зийлар уже дал слово. Он очень доверчивый и честный… его отец и правитель убедили друга, как важен для наших стран этот договор. Он попытался сказать им, что уже влюблен, но Рведес ди Гиртез очень строг и в этом вопросе был непреклонен. Он ответил, что если сын захочет, то сможет жениться на любимой через три года, как позволено законом. А сначала должен помочь своей родине, другого неженатого родича у Изиренса нет. А королева особо настаивала на условии, что принцесса должна быть первой женой.

– Но Сейнита тоже не захотела стать второй женой, – догадался я.

– Нет… этого я не захотел. Быть на побегушках у своенравной ведьмы не лучшая судьба для скромной и тихой девушки. К тому же через три года Мэлин могла запретить ему жениться, все-таки она принцесса.

– А с чего ты взял, что она своенравная? – Я точно знал, какой была ведьмочка в ту пору, но хотел выяснить, откуда это знает дроу.

– Один из моих лучших друзей – ученик Гуранда, он и рассказал, – пришлось признаться дроу, – что магистр дал ему задание отправиться в Деборет встречать невесту, и предупредил, что с ней нужно вести себя очень осмотрительно.

– Это не тот, что стал теперь лилового цвета? – непроизвольно вырвался у меня вопрос.

– И это лучшее доказательство ее плохого характера, – мрачно подтвердил он.

– То есть о чувствах Зийлара и твоей сестры знала толпа народа? – У меня не было никакого желания отвечать на выпады дроу. Не стоит зря тратить время, которого и так не хватает.

– Нет. Всего несколько человек. Сейн не самая выгодная партия для племянника повелителя, и они ждали благоприятного момента, чтобы попросить у главы дома разрешения.

– Все ясно… – Несколько минут я смотрел на него испытующе, затем мысленно сдвинул шапочку в сторону и задал решающий вопрос: – Кроме одного, что ты на самом деле намеревался сделать с Мэлин?

Он тоже помолчал, сердито сопя и рассматривая облака за окном, и, наконец, нехотя буркнул:

– Я же говорил, жениться.

– Но повелитель… – Я хотел было сказать, что Изиренс и его брат вряд ли бы такое позволили, однако, разглядев мелькнувшее на лице Даверлиса угрюмое разочарование, начал звереть. – А ты не подумал, что это подло, так поступать с девушками?! Ведь тебе не понравилось бы, если кто-то украл твою сестру и насильно принудил к браку?!

– А с чего ты решил, что я собирался жениться насильно? – Глаза дроу сверкнули искренним оскорблением. – Или я, по твоему мнению, недостаточно привлекательный мужчина, чтоб вначале добиться любви девушки?! Ты же не знаешь, как тщательно я приготовился к этой операции! Уговорил друга помочь мне ее увезти, купил миленький домик в красивом месте! Я собирался ухаживать за ней, как за законной принцессой.

Я похвалил себя за то, что не постеснялся проверить эмоции дроу и теперь мог бы подписаться под каждым сказанным им словом. И даже план его начал понимать столь же отчетливо, словно сам изобрел. Друг Даверлиса должен был сыграть роль плохого дроу, а сам Даверлис – благородного спасителя. Простая, но беспроигрышная схема, приведшая к брачным браслетам не одну девушку. Теперь мне стали ясны все те странности, что так пугали и настораживали в момент, когда мы убегали от дроу по тропе контрабандистов. Осталось, правда, несколько невыясненных деталей, но сейчас они не имели уже никакого значения. Главное – подтвердилась моя уверенность, что именно Даверлис более всех остальных подходит на роль моего помощника. Теперь я не сомневался ни секунды, что мне довольно легко удастся его убедить. Человек, точнее, дроу, сумевший три раза поймать нас в ловушку и почти провернувший, да еще и в тайне, такой непростой план, определенно имеет немалую склонность к авантюризму. И в достаточной степени обладает всеми качествами, необходимыми для воплощения моего замысла.

– Если ты согласен всем им помочь… – испытующе прищурившись, строго смотрел я на дроу, – то я возьму тебя в помощники. Но учти, все мои указания нужно выполнять точно, не задавая вопросов и не сомневаясь. И знать всю правду будем только мы вдвоем.

– Что? – Даверлис явно не поверил своим ушам и пару минут смотрел на меня в напряженной задумчивости.

Потом что-то сообразил, с хитроватым ехидством ухмыльнулся и решительно хлопнул крепкой ладонью по столу.

– Клянусь. От меня никто ничего не узнает.

Ну, вот в этом я почти не сомневался, человек, выбравший смерть, лишь бы не выдать друзей, однозначно заслуживает доверия. Тем более что я изначально намеревался помочь ему сдержать эту клятву, наложить самое сильное заклинание неразглашения. Оно не даст проговориться ни под воздействием заклинаний, зелий или вина, ни при пристрастном допросе. Хотя теперь я сильно сомневаюсь, что кому-то может прийти в голову идея что-то выпытывать у моего подопечного. Дроу даже подозревать не мог, как сильно облегчил мне задачу своим признанием. До сих пор самым слабым местом в моих планах я считал именно Зийлара. Наш бесхитростный и честный жених вполне мог испортить мне всю задумку, и собственно, потому я изначально и собирался подобраться к нему через кузена.

– Тогда иди за мной! – Я вскочил с кресла и ринулся на второй этаж. Влетев в свой кабинет, призвал саквояж и торопливо достал шар. – Смотри сюда. Покажи мне твою сестру.

Несшийся следом за мной Даверлис выполнил это указание так поспешно, что заслужил мое невольное уважение. Лишь теперь я со всей полнотой начал осознавать, насколько он тревожился за сестру.

Шар слабо осветился, едва я вперил в него сосредоточенный взгляд, и начал темнеть, когда в него хлынул поток воспоминаний дроу.

Через минуту можно было отчетливо различить довольно просторную комнату, выглядевшую слегка захламленной из-за разбросанных везде шарфов, накидок и прочих деталей женской одежды, свидетельствующих о поспешных сборах. Еще поражало обилие белых цветов в вазах самой разнообразной формы и величины. Даверлис тихо скрипнул зубами, но как раз в этот момент я рассмотрел сидевшую перед зеркалом хозяйку комнаты. С минуту я озадаченно разглядывал ее наряд, пытаясь понять, ради чего молодая девушка в жаркий летний полдень намотала на себя такую кипу кружевных накидок и повесила не менее двух десятков различных драгоценностей, диадем, ожерелий и браслетов. Подняв взгляд на дроу с намерением спросить, чем может быть вызвано столь странное поведение его сестры, я неожиданно для себя обнаружил, как разом осунулось и посерело его загорелое лицо.

– В чем дело, Даверлис? – отпуская шар, резко спросил я подопечного. – Объясни, что такого ты там рассмотрел?

– А ты ничего не заметил? – горько выдохнул он.

– Заметил, – честно ответил я, – что твоя сестра одета довольно странно. И начинаю подозревать, что это неспроста, но понять все равно ничего не могу.

– И ты не знаешь, что значит такой наряд? – недоверчиво смотрел он.

– Я маглор, а не дроу, не забывай, пожалуйста. И живу тут слишком мало, чтобы знать все обычаи.

– Это наряд невесты, – сквозь зубы проскрежетал он, – и значит, уже на закате будет совершен обряд.

– Даверлис, – сразу поняв, кто именно так торопится выдать замуж бедную девочку, укоризненно покачал я головой, – прекрати ее хоронить! До заката еще несколько часов, и за это время можно сто раз расстроить эту свадьбу. Не забывай, теперь тебе помогает маглор.

– Маглор, конечно, сильный противник, – безнадежно ухмыльнулся он, – но не в этом случае. Столичный дом Рведеса ди Гиртез защищен не хуже, чем дом Унгердса. Кроме того, покои женщин находятся на третьем этаже, и вход на единственную лестницу все время охраняет кто-то из боевых магов.

– Но ходят же там слуги, повара, гости?

– Гостей в домах дроу никогда не пускают никуда, кроме первого этажа и кабинета хозяина, – помотал головой Даверлис, – а на слугах, как и на прочих домочадцах, стоят опознавательные руны.

– Объясни мне подробнее, что это такое, – насторожился я, припомнив синие знаки на лбу магистра.

– Главы старших домов пишут особым составом руны дома всем, кто имеет право находиться в доме. По ним защита и маги отличают своих, а на пробравшегося в дом чужака сразу среагируют.

– Эти руны – такие синие знаки на лбу? – вспомнились мне письмена на лице личного мага повелителя, и дроу почему-то удивился.

– Ты видел на ком-то синие знаки?!

– На Гуранде. – Мне и в голову не приходило, что их видят далеко не все. – Когда он злится, у него появляется на лбу надпись. Но я считал, что это защитные знаки. А почему ты удивился?

– Считается, что их могут рассмотреть только сильнейшие маги своего дома, – задумчиво рассматривал меня подопечный, – но это ничего не меняет. Тебя никто не пустит дальше гостиной.

– А тебя?

– Меня даже в дом не впустят. Я теперь для них чужак. – Даверлис постарался произнести это равнодушно, но я все равно уловил горечь и боль, прозвучавшие в его голосе.

Однако успокаивать дроу или обещать, что в моем доме ему будет не хуже, и не подумал. Он не ребенок, а взрослый мужчина и маг и должен был понимать, на что идет, когда задумывал свою авантюру. Да и не было у меня времени на успокоительные речи.

– А кто из слуг или женщин находится сейчас возле твоей сестры?

– Никого. Невеста собирается на свадьбу в одиночестве. Это последние часы, когда девушка принадлежит только себе, и до заката никто не имеет права ей мешать.

– Какой гуманный закон, – восхитился я, – а если ей совершенно не нравится жених и она решит… допустим, выпить яд.

– Спасут и накажут, – покачал он головой, – да и не может быть, чтобы Сейн не уговорили. Хотя… могу представить, какие доводы ей приводили.

– Я тоже, – свирепея, рыкнул я, – и потому сейчас мы будем ее спасать. Покажи мне сестру еще раз, я должен внимательно все рассмотреть.

– Иридос… – Голос дроу дрогнул, и в его глазах что-то блеснуло, – ты не представляешь… как я тебе благодарен за это намерение. Но за Сейн сейчас действительно следят, как за самым опасным преступником.

– Что, через глазки?

– Нет, через шары.

– Не переживай… это не самая большая проблема. Показывай сестру и будем придумывать план.

Через десять минут я рассмотрел во всех подробностях и невесту, и ее громоздкий наряд, и увешивающие ее украшения. Потом будет поздно что-то исправлять. В моей голове постепенно начал складываться план, и необходимо было только уточнить кое-какие детали.

– Даверлис, а если кто-то откроет из дома Гиртез портал, сможет кто-нибудь из магов проследить его направление?!

– Старшие магистры дома Сартено смогут. Еще повелитель, сам Рведес и его старший сын.

– Отлично, – обрадовался я, схватил дроу за руку и перенес нас с ним в тот лесок, что находился неподалеку от имения Ратилоса.

Мне помнилось, что, пока мы там находились, где-то неподалеку следилка наткнулась на логово лесной нечисти. А они всегда дружили с оборотнями, и значит, можно попробовать договориться. Использовать во второй раз фокус с птичками мне очень не хочется, да и трудно скопировать ауру дроу на птичке.

– Где мы? – озираясь по сторонам, еле слышным шепотом произнес дроу, и я мысленно похвалил его за осторожность.

– В лесу… мне нужны древни.

Следилка скользила под старым, трухлявым пнем, где в прошлый раз я обнаружил нечисть, но логово было пусто. Хотя щит ощущал присутствие нечисти где-то поблизости.

– А зачем тебе древни, маг? – неприятным голосом вдруг проскрипело соседнее дерево.

– Я не только маг, – вызывая защитную шкуру, признался я, – а еще и оборотень. И хочу предложить сделку.

– Какую? – Древни всегда отличались жадностью и неуемным любопытством.

– Вы мне помогаете пошутить над одним дроу, а я помогаю вам.

– А что ты можешь? – заинтересованно уставилась на меня высунувшаяся из дупла зеленовато-призрачная мордочка.

– Сделать что-нибудь… – задумался я, перебирая в памяти, что можно им предложить. Древни обладают слабой магией иллюзии и почти столь же малой – внушения, но вот созидание им недоступно. – Например, надежный дом, или земляничную поляну или украшения из змеевика.

– А остров поднять можешь? – с жадной надеждой уставился древень.

– Откуда поднять?!

– Из болотца. Мы остров заняли, а кикиморы его утопили. А тут плохо… на ветру живем. – Голосок древня стал тонким и жалобным.

– Идем, посмотрим, – предложил я, и древень обрадованно выскользнул из дерева.

Болото лежало примерно в лиге от логова древней, в противоположной имению Ратилоса стороне.

Очень скоро оказалось, что к нему не вело никаких троп, или они были где-то в другой стороне. Древень вел нас напрямик через кусты, завалы и заросли крапивы, однако я вовсе не желал тратить драгоценное время на то, чтоб продираться через эти дикие дебри. Заклинание ровной тропы моментально раздвигало перед нами любые заросли и, хотя тянуло довольно много магии, избавляло от знакомства с колючками, пеньками и сухими сучьями.

– Ты маг! – Подозрительно прошипел древень через несколько десятков шагов. – Обманул!

– Ничего подобного, – яростно возмутился я, пряча человеческую кожу, – смотри!

– Дракон… – На несколько секунд нечисть превратилась в призрачный кустик, на котором вместо ягод поблескивало несколько пар любопытных глазок.

– А ты старший, – любознательно рассматривал его я, – и всех собрал в себя.

– Плохо на ветру, – снова загадочно пожаловался он.

– Сейчас будет тебе остров. – Как договориться с кикиморами, я знал.

Болото началось незаметно, чуть влажнее и душнее стал пахнущий прелью воздух, да гуще и зеленее травы по сторонам от тропки. Вскоре почва под ногами начала ощутимо проседать и хлюпать, и я усилил заклинание тропы. Всегда с неприязнью относился к любой грязи, но к болотной испытываю особое отвращение.

– Даверлис, не отставай и не сходи с тропы, – предупредил я, и дроу только возмущенно фыркнул в ответ.

Ну и пусть фырчит, я и сам понимаю, что он маг и не в первый раз ходит по болоту, но привычка беспокоиться о каждом домочадце все сильнее прорастает в моей душе, и бороться с ней я не могу. Да пока и не хочу.

– Вон там, – уныло показал державшийся чуть впереди древень на торчащие из воды голые ветки, бывшие когда-то верхушками деревьев.

– Сейчас. – Я огляделся и запустил под воду поисковичков.

Ну, можно было и не сомневаться, что хозяйки болота не пропустят нашего появления. Я неторопливо кастовал водную струю, осторожно подвел под самую крупную кикимору и, резко выбросив ее из болота, мигом оплел воздушной лианой.

– Добрый день, уважаемая!

Треугольная лягушечья мордочка ошеломленно смотрела на меня выпученными глазами, зеленые волосы-водоросли торчали дыбом, а когтистые лапы дергались в безнадежной попытке освободиться.

– Отпусти, утоплю!

– Если ты собираешься меня топить, – резонно заметил я, – то зачем мне тебя отпускать?

– Если не отпустишь, утоплю! – подумав несколько секунд, уточнила кикимора.

– Нет, – с насмешливой уверенностью сообщил я, – не утопишь.

– Почему?! – Кикимора перестала дергаться и поудобнее устроилась в петле, как в кресле.

Длинные, не менее чем в восемь пальцев, волосы-водоросли, которыми кикимора поросла от шеи до колен, перестали топорщиться и облегли ее плоскогрудую фигуру, выдавая намерение нечисти немного поговорить, а вынырнувшие из болота лысые зеленые головы ее подружек подтвердили мое подозрение. Кикиморы не сговариваясь решили применить свой излюбленный прием, заболтать нежданного гостя, засыпать вопросами и бестолковыми замечаниями. И, в конце концов, увести его от цели прихода так надежно, чтоб он и сам только через несколько дней вспомнил, что именно ему было тут нужно. Если, разумеется, найдет дорогу назад.

– Потому что я, во-первых, маглор, во-вторых, оборотень, а в-третьих, вожак стаи, в которую добровольно вошли три сильные ведьмы. И разговаривать с вами я собираюсь только об одном: где остров?!

– Там. – Зеленый палец показал вниз.

– Почему?

– Нам так нравится. А что ведьмы в стае делают? Несподручно им с оборотнями.

– Со мной очень сподручно. А еще раз переведешь разговор на другую тему, начну поджаривать.

– Если будешь угрожать, ничего не скажу. – Кикимора обиженно поджала тонкий рот.

Воздушная петля мгновенно придвинула ее ко мне на расстояние вытянутой руки, и я холодно уставился на зеленую нахалку.

– Запомни раз и навсегда! Я никогда никому не угрожаю! А тебя всего лишь предупреждаю! Так чем вам помешали древни? Учти, если вы их выгнали единственно из вредности, немедленно вернете остров назад и не будете приближаться к нему на расстояние броска.

– Я тоже предупреждаю! – Пленница неожиданно выбросила вперед тонкую лапку с перепонками и птичьими когтями, намереваясь вцепиться мне в руку.

Однако натренированная защитная шкура оказалась проворнее, когти нечисти лишь скользнули по ее красноватой, непробиваемой поверхности. Зато в следующий миг моя когтистая рука уже крепко держала дергающуюся лапку.

– Ой! – взвизгнули кикиморы, и в тех местах, где только что торчали их головы, сомкнулась болотная ряска.

– Отпусти… – жалобно заныла пленница, – я пошутила.

– С драконами не шутят! – С нарочитой свирепостью рыкнул я. – Быстро отвечай, чем вам не по нраву древни? Пока я не разозлился!

– Так наше же болото! Сколько веков тут живем, почитай, с самой волны! А они пришлые! Воду светлят, ряску изводят, болотниц выгнали, а мы с ними в родне! Еще цветочки сажают, ягодки. Совсем испортили болото!

Я слушал ее и все яснее понимал, что зря потратил время, топая сюда целую милю. Они в самом деле всегда были очень разными, кикиморы и древни, и пристрастия у них ни в чем не сходились, даже по пустякам. И все это я знал и раньше, просто посчитал, что кикиморы делают соседям гадости из природной вредности.

– Послушай, древень, – защитив нас непроницаемым куполом от подслушивания, обернулся я к приунывшему призрачному спутнику, – а ведь действительно кикиморы и болотницы тебе самая неподходящая компания. Остров я могу поднять, но они ведь не успокоятся?! Начнут пакостить исподтишка и все равно выживут тебя с семейством из этих мест. Предлагаю тебе другой выход. Я глава одного из сильнейших домов Дройвии, и мне недавно выделили земли на севере. Если хочешь, я отдам тебе в вечное пользование любое озерцо или речку.

– А вдруг там мне будет еще хуже? И как я переберусь? – печально вздохнул древень.

– Там не одна река, можешь выбирать. Ну а озеро я вообще могу тебе сделать в любом месте, где покажешь пальцем, – твердо пообещал я, уже точно зная, что это лучшее решение и магии на него жалеть не стоит, – ну а уйдем порталом. Только сначала мне нужно помочь одной девушке, иначе будет поздно.

– Ладно… – осторожно согласился он, – только если мне там не понравится, вернешь назад сюда.

– Договорились. Подожди минутку, лишь кикимор предупрежу, чтоб особенно не радовались. – Я снял купол и строго взглянул на притихшую пленницу: – Ну зелень болотная, ты теперь моя должница. Заберу я отсюда древней и найду им новое место. Но, если им там не понравится, не обессудь, придется островок вернуть на место.

– Да мы тебе что хочешь сделаем, – хитрая рожица нечисти оживилась, выпуклые глазки радостно заблестели, – ни одного оборотня не обидим.

– Неправильно говоришь, – нахмурился я, вспомнив, кто тут у них в соседях. – Не просто не обидите, а, если будут проходить оборотни, приютите, накормите и укроете от врагов. И сразу дадите знать мне, вот, держи вестника. За каждого, кому пособишь, можешь просить любую награду… в разумных пределах, разумеется.

Мягко опустив кикимору в болото и подхватив древня и молчащего дроу, я перенес нас на прежнее место. А едва оказавшись у пня, создал иллюзию, в точности повторяющую облик и наряд Сейниты.

– Вот смотри, древень, нужно, чтоб кто-то из твоих родичей несколько часов побыл этой девушкой… – Я подробно объяснил новому сообщнику, что нужно сделать и почему. Древни не кикиморы, ничего такого, что считается в их понимании подлостью, делать не станут ни за какую награду.

Мы обговорили все тонкости и детали совместного мероприятия, и с каждым моим словом и пояснением у древня разглаживалось призрачное личико и яснели глазки.

– Все понял, – кротко улыбнулся древень, когда я начал повторять инструкции во второй раз, – не волнуйся. – И отделил от себя слабую, колышущуюся от ветерка тень, торопливо скользнувшую внутрь иллюзии. Я привычно добавил магии, создавая повторяющий очертания тела плотный кокон, наподобие того, что имеют оборотни. Девушка шевельнулась, вздохнула и открыла прозрачные зеленые глаза.

– Нет, – огорченно выдохнул Даверлис, с надеждой наблюдавший за моим экспериментом. – У Сейниты глаза серые.

– А я откуда мог знать? Да и голоса ее тоже не слышал. Давай Даверлис, поделись с ним воспоминаниями.

Еще с полчаса ушло у нас на обучение нечисти жестам, походке, голосу и интонациям несчастной невесты, а также нанесению на ее личико рун дома. Этим занимался дроу, а я приложил все свои умения, чтобы создать древню копию ауры Сейниты. Никто из окружающих не должен был заподозрить подмены девушки.

– Пора, – проверив все в последний раз, объявил я, доставая свой шар.

Бдительно изучил появившееся в хрустале изображение, убедился, что невеста по-прежнему сидит в одиночестве, и решительно сунул в руку ее копии сломанное серебряное колечко. Это украшение я отобрал у Даверлиса, едва в голове мелькнула идея, как направить преследователей по ложному следу, и первым делом грубо свернул природным заклинанием украшавший его драгоценный камушек. Напоследок я кастовал на себя полную невидимость, подхватил лженевесту и открыл портал. А в следующий миг уже стоял рядом с креслом истинной Сейниты, слушая, как за дверью дружно взвыли взбесившиеся от ощущения чужака щиты.

Мне хватило нескольких секунд, чтоб отпустить древня, сцапать девушку и снова нажать камень в браслете.

– Кто вы такой?! Отпустите немедленно! – яростно отбивалась похищенная, когда я ставил ее на траву возле брата.

– Сейн! – Дроу стиснул ошеломленную сестру в объятиях. – Девочка моя, прости…

Я молча обхватил одной рукой его крепкий торс, другой – тощее, полупризрачное тельце древня и открыл портал в свой новый дом, торопясь как можно скорее замести следы. Если из своего дворца, оплетенного следилками и щитами, маги дома Гиртез еще сумеют проследить направление портала, то отсюда, с лесной поляны, проделать такое не удастся даже маглору. Хотя вряд ли дроу вообще сообразят, что эту тревогу вызвал посторонний портал. Идея с колечком Даверлиса пришла мне в голову внезапно, и теперь я ехидно усмехался, представляя, как маги будут изучать испорченное украшение. Наверняка сочтут, что в камушке был заперт слабый перенос, не сумевший пробить щиты дома. Ведь не может же быть, чтобы они не обыскали комнату Сейниты.

Нижняя комната моего нового дома просвечивала солнечными лучиками сквозь наскоро сплетенные стены и казалась просторной из-за отсутствия мебели.

– Даверлис, отведи сестру в пустую комнату на втором этаже. Для тебя вечером освободится соседняя спальня, сейчас там спит Аган. Охраняй дом и помни, Сейн никто не должен увидеть, – приказал я, торопливо создавая стол и стулья, и повернулся к древню, – идем.

Он скользил за мной к обрыву, любознательно, как ребенок, вертя головой, в попытке рассмотреть сразу все: сорняки, редкие кусты, огромные камни и уже проросшую изгородь.

– Чистое место.

– Да, – думая о своем, кивнул я, – здесь никто не жил. Буду на этом холме дом себе строить. А тут сделаю лестницу к воде. Ну, вот тебе и река Горянка, отсюда на юг она вся моя, до того места, где впадает в Палеру, еще более крупную реку. Ее левый берег тоже мой, от верховий до самой границы с Ардагским королевством.

– Мы посмотрим, посмотрим, – как-то странно засуетился древень и вдруг свернулся в клубок и, подпрыгнув, покатился вниз с обрыва.

Я пожал плечами и снова взялся за браслет. Меня ждал Унгердс.

– Куда ты пропал?! – Оказалось, что советник не просто ждал, он волновался и сердился, и это было понятно, даже не заглядывая в его эмоции.

– Извини, – чистосердечно повинился я, – подвернулось срочное дело. Вот, держи кристалл, мне его дали магистры с плато. Сначала прочти ты, потом отдашь мне и скажешь свое мнение.

Само собой, устоять перед таким даром дроу не смог и потому сразу простил меня, хотя еще немного хмуро посопел для порядка.

– Давай и иди в гостиную. Там тебя ждут гномы. А в малой столовой сидит какой-то маглор, он спрашивал главу дома Тинерд, и мы не стали ему ничего объяснять. Сам разберешься?

– Да. Это мой друг, и я собираюсь предложить ему контракт. Заберу его в деревню, а тебе приведу Лавену.

– Тогда иди, он ждет больше часа.

Великая пентаграмма, как больше часа? Вроде я все проделал очень быстро, сокрушался я, поспешно сбегая по лестнице.

– Добрый день.

– Добрый… – сухо и недовольно откликнулся Ренгиус и смолк, потрясенно рассматривая мою персону.

Все ясно, магистры тоже предпочли устроить ему сюрприз, понимающе хмыкнул я, торопливо шагнув к маглору.

– Ренгиус, ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

– Я тоже, – поднимаясь мне навстречу, признался он и снова опешил, обнаружив, что я крепко сжимаю его плечи в дружеском объятии, – ты… как-то изменился.

– Не как-то, друг мой, а основательно. – Мне вдруг стало спокойно и весело, и я, подтолкнув маглора к креслу, сел за стол напротив него. – Вариса!

– Уже иду, маглор Иридос! – Оборотница вошла в столовую, держа перед собой поднос с едой. – А коротышек кормить будем?

– Ни в коем случае! Они сразу решат, что перед ними подхалимничают, и поднимут цену. Вот как я поговорю с другом, примерно через полчасика пригласишь их сюда.

– Все сделаю, – кивнула она, выходя из комнаты.

– Давно ты тут работаешь? – осторожно осведомился Ренгиус, но я улыбнулся и подвинул ему блюдо.

– Сейчас все объясню. Но сначала честно ответь на один вопрос: ты очень расстроился, когда тебе предложили переехать в Дройвию? Я имею в виду госпожу Айсору.

– Нет, – чуть помедлив, качнул он головой, – я там три года и начал чувствовать, что скоро завою.

– Уф. Ну, тогда я спокоен. А то боялся, что королева до меня и тут доберется, если я еще и Айсору сманю. Тогда так, я предлагаю тебе контракт, год за два, золотой в месяц, еда и жилье бесплатно, воздух свежий, деревенский. Ну, еще вид на плато и вот это. – Я снял с руки более слабый браслет и положил перед собой.

– Но я не могу… – с сожалением пробормотал он, с тоской поглядывая на браслет, – мне уже предложил контракт глава дома Тинерд.

– Это я. – Долгие пять секунд я всматривался в его насторожившееся лицо, потом искренне вздохнул. – Не думал, что старший магистр Дэгерс так любит устраивать сюрпризы. Я просил его прислать мне именно тебя. Мне показалось, ты тоже успел понять, что не стоит слишком рьяно выполнять правила практикантов.

– Но как такое могло случиться? – Живущие в человеческих землях маглоры постепенно начинают все более подозрительно относиться к не подтвержденным фактами заявлениям.

– Ну наверняка ты знаешь, что на нас напали на полпути к Тушеру? Вот и пришлось убегать. А когда убегаешь, почему-то обязательно находятся и желающие догонять, и всякие неприятности. Пришлось убить одного оборотня. И на его теле нашелся вот этот артефакт. – Я достал и повесил поверх рубашки символ дома. – Только не прикасайся… он боевой. И едва я его надел, просто хотел проверить возможности, он на меня замкнулся. Но, Ренгиус, давай вечерком поговорим спокойно?! Сейчас ты мне просто скажи, берешь контракт или нет?!

– Я еще в крепости согласился, когда получил вестника и портальный ключ в Деборет, – твердо ответил маглор, – теперь тем более не откажусь. А что нужно делать?

– Защиту. Я один не успеваю, хотя взял уже маглору. Теперь ее приведу сюда охранять магистра Унгердса и дом, а тебя заберу в деревню. Мне выделили земли, там пока ничего нет, кроме пары деревень. Сам все увидишь. Здесь за молодыми оборотнями некоторые охотятся… тайно устраивают на потеху богатой публике бои между ними. До смерти. А так вышло, что большинство моих домочадцев именно оборотни. И я вытребовал себе право их судить и защищать. Крепость на мосту я поставил, но вербовщики же и через реку полезут. Но ты ешь, а то сейчас гномы придут, – я налил себе холодный отвар и подвинул кувшин Ренгиусу, – и, кстати, большое спасибо за ту записку, она мне очень помогла.

– А где она сейчас? – Маглор спрашивал вовсе не о клочке бумаги.

– В деревне. Готовится к свадьбе. Я нашел ее бабушку и мать… и еще отчима, они все там.

– К свадьбе?! – Ренгиус вопросительно поднял бровь.

– Да, – прекрасно понял я, на что он намекает, но выдавать своих замыслов вовсе не собирался, чем меньше народу посвящены в тайну, тем надежнее она хранится. – Правитель попросил поторопить ее с решением. Впрочем, маркиз Зийлар ди Гиртез очень положительный молодой человек, хотя и немного наивен. Но не мне судить его за это.

Ренгиус кивнул и принялся за еду, сосредоточенно что-то обдумывая, а я старался не отвлекать его от этих мыслей. Чем быстрее он мне поверит и примет все, как есть, тем лучше. Мне постепенно начинает надоедать каждый раз подробно объяснять, почему я такой и как все произошло. Хотя… вот я глупец! Давно нужно было дать Унгердсу задание придумать короткую сказочку и кормить ею всех любопытных. Пока только из числа друзей… но ведь вскоре понадобится все это объяснять и врагам?!

– Отец, можно? – В приоткрытую дверь осторожно просунулась голова Марта.

– Конечно. Что у тебя?

– Я нашел себе заместителя, возьмешь меня в деревню? И еще пришли новички и с ними тот хозяин харчевни, – туманно объяснил оборотень, бросив опасливый взгляд на прислушивающегося к нашему разговору маглора.

– Это хорошо, он показался мне сообразительным. Ты ему еще ничего не объяснял?

– Нет, – оскорбленно вздернул нос командир охраны.

– Ну и правильно. Придет в деревню, увидит парней, сам все поймет. Там как раз нужен трактирщик, нынешний хозяин мне не нравится. Нужно будет с ним разобраться, возьмись за это. Через полчаса пойдем.

– А принимать?

– Вечером. И вообще пора устраивать процедуру раз в три дня. Времени и так не хватает. Кстати, как придешь, Агана не ищи, он спит в моем доме, хотел оттолкнуть от меня нечисть и налетел на символ.

– И что произошло? – поняв, что я не зря так откровенно разговариваю при незнакомом маглоре, перестал осторожничать оборотень.

– Семь дыр в пузе, – вздохнул я, – и это при том, что он был в коконе. Но вечером встанет, пойдет домой, он принял Хельту.

– Давно пора, – буркнул Март и, бесцеремонно налив в свободный стакан отвар, выпил. – А что брать с собой?

– Побольше одеял, котлов, топоров, лопат, посуды. Когда отправите обоз?

– Завтра лавочники должны привезти заказанное и пригнать телеги. Десять шаргов мы купили, с нашими стало восемнадцать, сколько еще нужно?

– Нисколько, мы там покупаем. Я их утром приведу сюда порталом. А сейчас сбегай к советнику, попроси прийти.

– Хорошо. А маглор к нам? – Все-таки не вытерпел оборотень.

– К нам, это Ренгиус, но ты мог бы дать ему спокойно поесть.

– Да я уже убежал. Мне еще багаж собирать, – метнулся к двери Март, и через секунду звук его легких шагов стих вдали.

– Почему он зовет тебя «отец»? – отмер маглор.

– Ну я же теперь глава дома. И вообще… ты только не пугайся, еще и оборотень. И вожак. – Нет, решено. Срочно выдаю магистру задание насчет легенды, пусть всем сначала объясняют прежде, чем ко мне посылать.

– Иридос, ты не шутишь?!

– Какие уж тут шутки. Когда мы убегали, напала стая волков, а вожаком был ведьмак. Но давай пока оставим эту тему?! Я же обещал позже рассказать тебе все подробно?

– Похоже, тебе здорово досталось, – хмуро кивнул он, – но про это действительно лучше в спокойной обстановке. А чей это дом?

– Магистра Унгердса, он мой друг. И советник.

– Это теперь твой дом, вернее, стаи. – Дроу стоял в дверях, рассматривая маглора изучающим взглядом.

– Унгердс, я против. В этом доме твой род живет три века и еще будут бегать твои внуки.

– Ну и пусть бегают, – небрежно отмахнулся он, – тут места всем хватит. Ну, что, зовем гномов?

– Садись, я скажу, чтоб позвали, – остановил я его и издал чуть слышный тонкий звук, похожий на поскуливание, копируя подслушанный мною в деревне.

Топот нескольких пар ног доказал, что я не ошибся в своих подозрениях, оборотни отлично слышат все, что происходит даже за закрытыми дверями.

Они ворвались толпой, человека четыре, а сзади напирал кто-то еще, и встревоженно зашарили глазами по комнате, ища опасность. М-да, похоже, я воспроизвел немного не тот звук.

– Я просто хотел, чтобы кто-нибудь пригласил сюда гномов, – кротко сообщил я домочадцам, рассмотрев за их спинами вооруженную огромной шумовкой Варису, – а вы что услышали?

– Сигнал тревоги, – сказал стоящий впереди парень и махнул кому-то из стоящих позади всех. – Илук, позови коротышек.

– Советую гномов не оскорблять, я намерен с ними сотрудничать. – Пришлось строго попенять домочадцам, чтоб быстрее забыли про мою оплошность. – Идите, помогите Марту собрать багаж. В деревне не хватает одеял и топоров.

– Мне уйти? – напрямую спросил Ренгиус, когда за оборотнями закрылась дверь, и я отлично знал, что еще недавно и сам сказал бы именно эти слова.

Не должен маглор вмешиваться в дела и проблемы другого маглора, этим он унизит сородича, дав понять, что считает его неспособным справиться с вопросом самостоятельно.

– Конечно нет, – широко улыбнувшись в ответ, я подвинул свой стул ближе к друзьям. – Я давно не так наивен, чтоб отказываться от помощи. Хотя успел несколько раз столкнуться с гномами, но вот с гильдией рудокопов пока дел не имел.

– Добрый день, маглор Иридос, – войдя в комнату и оглядевшись, обратился старший из троих гномов к Ренгиусу, и я поторопился исправить эту ошибку:

– Извините меня, уважаемые. Маглор Иридос ди Тинерд – это я. Согласитесь, неудобно гулять в такую жару по собственному дому в мантии. Садитесь.

Вариса накрыла для коротышек напротив нашего стола невысокий столик и специально придвинула его к приземистым креслам, но гномы замерли возле нас с самым неуступчивым видом.

– Нам рассказали, что ты вырастил мебель в гномьем банке.

Надо же! Обо мне, оказывается, начинают ходить легенды.

– Вы желаете, чтоб я вырастил ваши стулья? – учтиво спросил я, втихомолку посмеиваясь над поставленными в тупик спесивыми гномами.

Ведь сказать, чтобы мы пересели на низенькие кресла будет вопиющей невежливостью с их стороны, а вскарабкаться на подросшие они не смогут, не уронив собственного авторитета.

– Желаем, – с минуту помаявшись над выбором, уныло произнес старший гость и с самым оскорбленным видом задрал вверх круглощекое лицо.

Да, пожалуйста! Я тоже не без дела просидел эту минуту, а усиленно думал над тем, как удивить и расположить к себе гномов.

Ножки трех стульев, стоявших напротив нашего стола, начали стремительно расти, и одновременно возле каждой передней пары ножек росла крепкая лесенка из трех ступенек.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласил я гостей, когда сиденья стульев оказались ниже столешницы всего на ладонь.

Гномы насмерть обидятся, если им придется взирать на нас снизу, но молча стерпят неудобство для собственных коленок, не вместившихся под стол.

Обойдя стулья, рудокопы застыли как по команде, затем вперед выступил самый моложавый и опасливо шагнул на первую ступеньку. Я наблюдал за ним с самым серьезным видом, хотя внутренне уже вовсю хихикал над подозрительным выражением румяного личика. А гном даже не пытался скрыть недоверия, осторожно попрыгав на нижней ступеньке, шагнул на вторую и точно так же испытал ее на прочность. И лишь после этого ступил на последнюю и с облегченным вздохом пристроил свой зад на обтянутом кожей сиденье.

– Не волнуйтесь, – укоризненно глянув на рудокопа, сухо произнес я, – эти стулья – мое личное изобретение и выдерживают тройной вес.

Его спутники заметно поскучнели, своим нахальным хвастовством я предупредил, чтобы никто не посмел мастерить подобную мебель, не купив у меня право, правило, принесенное в человеческие земли изобретательными гномами и защищаемое ими же.

– Какая просьба будет у тебя к нам, уважаемый маглор? – едва взобравшись на свой стул, осведомился старший гном, давая понять, что не собирается растягивать официальную процедуру знакомства. – Я – Хирт.

– Какие они все же бестолковые, – с досадой сообщил я Унгердсу, и лица гномов вмиг оскорбленно вытянулись, – эти служащие банка! Ну, все перепутали! Теперь я не удивляюсь, почему в их книгах столько ошибок и приписок. Ведь я говорил им не о просьбе, а о том, что волнуюсь, как бы мои шахты не нарушили сводов пещер и хранилищ уважаемой гильдии рудокопов. В горном деле я пока разбираюсь слабовато.

– Но раз ты их уже предупредил, пусть поставят в своих пещерах охрану и, если заслышат слишком близко шум наших работ, пришлют тебе магического вестника. Наши рабочие свернут в сторону, – хладнокровно пожал плечами дроу, отлично знавший, что вестников гномам приходится покупать. А они невероятно не любят тратить деньги по пустякам.

– А управляющий что-то говорил про предложение работать в ваших шахтах, – идя на компромисс с собственными убеждениями, уныло выдохнул младший гном.

– Я предлагал вашим сородичам несколько другое. Вы берете на себя все работы в горе, ну, скажем, за две доли, а мы возьмем на себя обеспечение рудокопов всем необходимым. Жильем, продуктами, лечением и охраной. Еще сразу хочу сказать про продажу руд и камней. Разумеется, я подпишу обещание не отбивать ваших традиционных покупателей, да и не будут наши изделия похожи на ваши.

– Две доли маловато, – надменно процедил старший гном, но его неожиданно перебил Ренгиус.

– Нет, – сказал он резковато, – маглор Иридос предложил вам лучшие условия, чем владельцы ардагских шахт. И вы это отлично знаете.

Проклятая пентаграмма, с досадой фыркнул я, а ведь и правда, гномы давно копают руды и самоцветы для ардагского короля и успели основательно осесть в его шахтерских поселках.

– Хорошо, мы согласны, – сердито посопев и посверкав глазками, важно сообщил гном, – через декаду наши мастера будут в вашей Крапивке.

– В Зеленодоле, – строго поправил я, – и не через декаду. Завтра утром я буду ждать их у гномьего банка, с территории Дройвии мы забираем мастеров порталом.

– Но… – вот теперь они растерялись, эти самоуверенные, невозмутимые и самовлюбленные гномы, совершенно не привыкшие приспосабливаться к чужим мнениям и желаниям, – мы не успеем собраться!

– Пусть придут те, кто успеет, – пожал я плечами, – остальных заберу на следующее утро.

– Хорошо… – проворчал через несколько минут гном, – а сейчас вы можете отправить нас в Именд?

– Я отправлю, – пообещал Унгердс, – как только пожелаете.

– Сейчас желаем, – растерянность сползала с гномов как с гуся вода, и они проворно слезли со стульчиков, – до встречи, маглор Иридос.

– Доброго пути, – из моей груди вырвался вздох облегчения, когда за магистром и гномами захлопнулась дверь столовой. Время стремительно сокращалось, а мне очень хотелось посмотреть на свадьбу древня с неизвестным дроу.

– Мы тоже сейчас уходим, где твой багаж? – спросил я Ренгиуса и тут же закричал: – Март! Вы готовы?

– Да, – заглянул в комнату оборотень, – в приемном зале все сложили. Но боюсь, за один раз не унести.

– Посмотрим. – Я торопливо пошел к двери, прикидывая, как перенести все так, чтоб не попасться в лапы Таилоса или Кахориса.

Эти точно не дадут мне сбежать на свой холм и полюбоваться вместе с Даверлисом и его сестрой завершением нашей проделки.

– Маглор Иридос! Отец! – Дружно охнуло несколько женских голосов, когда оборотни рассмотрели меня в толпе, возникшей в самом дальнем уголке двора.

Я специально принес нас сюда, к новому дому, где всегда было много народа, но нечасто появлялись мои заместители.

– Парни есть? – строго спросил я. – Таскайте в сарай инструменты. Где Ганик?

– Я тут. – Мой подопечный вынырнул из-за спин оборотней в сопровождении маленького Таила.

– Ты временно переходишь в подчинение к маглору Ренгиусу, он тут никого не знает, будешь ему помогать. Жить он будет в доме Агана, а сейчас отведешь его к Таилосу. И не бери с собой малыша, пусть здесь играет. Кто знает, где Лавена? Приведите ее сюда, пусть собирается, сейчас отведу в Тмис охранять советника. Кахорис купил нам еще дома? Вот одеяла и утварь, пусть распределит.

– Ему Мильда помогает, – важно сообщил Ганик, – может, ей отдать одеяла?

– Ты умнеешь на глазах, – похвалил я мальчишку, – значит, отдайте Мильде. Но сначала проводишь Марта и маглора к трактиру. Кто у нас занимается новичками?! Ках? Найдите и скажите, чтоб всех устроил. Ренгиус, твои вещи я сам отнесу в дом Агана, мне все равно нужно сделать тебе там отдельную комнату.

– Понятно, – вежливо кивнул маглор, поворачиваясь, чтоб уйти вслед за Мартом и Гаником, и я успел заметить, как в его глазах блеснул насмешливый огонек.

Ну и пусть повеселится, хотел бы я посмотреть, как он сам справится с почти тремя сотнями сородичей. Если следить за всеми самому, то ни есть, ни спать уже будет некогда, упрямо фыркнул я, нажимая камни на браслете.

Никаких кроватей во дворе дома, где я несколько часов назад оставил Хельту, уже не было, зато из котла, стоявшего на уличном очаге, тянуло вкусным запахом мясного варева. Похоже, Аган не ошибся, выбрав в подруги пуму, и это меня порадовало.

– Что-то случилось? – Женщина замерла на крыльце, прижав пальцы к губам, и мне невольно пришлось на нее прикрикнуть:

– С чего ты взяла? Я просто принес вещи маглора, он будет помогать Агану охранять ворота. Найдется для него свободная комнатка или лучше устроить новую на чердаке?

– Лучше новую, – спешно выпалила Хельта, впрочем, я и не сомневался в ее выборе.

– Тогда выйди во двор и помолчи, не мешай мне. – Я уже уселся на стоящую у стены скамейку и, прижавшись спиной к дому, привычно закрыл глаза.

Мне нужно сначала отправить магических поисковичков во все уголки дома, чтоб иметь представление, где делать лестницу, а где мыльню. Охранники будут здесь отдыхать, и должны иметь возможность нормально умыться и выспаться.

– Еще бы веранду, чтоб обеденный стол поместился, – торопливо шепнула пума, и я молча кивнул – хорошая мысль.

И, едва в голове возникло видение словно изнутри каждой комнатки и всех вместе, начал творить. На просторном, заваленном шкурами чердаке создал не одну, а четыре приличных спальни, немного передвинул внутренние перегородки, сооружая вместо чуланчика удобную мыльню. Пристроил широкую веранду во всю длину дома и уже привычно вывел на нее лестницу, а затем разместил в одном конце кухню, теснившуюся до этого в небольшой комнатушке. Теперь там будет еще одна отдельная спаленка. Закончив, пролетел внутренним зрением по всем комнатам, отметил, что для себя и Агана пума выбрала не самую большую, а самую дальнюю спальню и успела навести там порядок. И не удержался, добавил от себя шкаф для одежды и пару удобных плетеных кресел.

– Принимай работу, – открывая глаза, улыбнулся я Хельте и рассмотрел на ее лице огорчение и виноватую усмешку. – Хельта! Ты что так смотришь?

– Дура я… не поверила, что ты можешь женщине друга просто так дом сделать, – нехотя выдавила она, – прости. Пойду, попрошу у Орисьи прощения… как немного управлюсь с работой.

Я молча кивнул ей, хорошо понимая, чего стоит сделать такое признание, и запустил в дом заклинание чистоты. А что жалеть магию, если я решил немедленно перенести сюда Агана. Нужно только пуму предупредить.

– Несколько минут в дом не входи… – буркнул я, нажимая камни, и вздохнул с облегчением, оказавшись перед дверью в свой плетеный домик.

Похоже, я с каждым часом начинаю все сильнее любить это место.

– Кто там?! – выскочил навстречу мне Даверлис и сразу успокоился. – А, это ты. А я чувствую, следилка дернулась.

– Где Сейнита?

– Легла поспать. Она всю ночь не спала, надеялась, что кто-то придет, я или Зийлар.

– А где он, интересно? – Я, конечно, понимал, что правитель не позволит племяннику своевольничать, после того как обнаружил их с Даверлисом заговор, но надеялся, что жениха не заперли так же надежно, как его возлюбленную.

– Так Сейн же увели на третий этаж, на женскую половину. Туда никто из мужчин не может пройти, а ему еще три месяца назад запретили с ней встречаться. Но почему ее решили выдать замуж так внезапно, сестра и сама не понимает.

– Ладно, – кивнул я, направляясь к спальне Агана, – я сейчас отнесу оборотня и вернусь, хочу посмотреть на эту свадьбу. Ты как, не против?!

– Конечно, нет, – сумрачно фыркнул он, – и сам хотел попросить твой шар.

– Ну и хорошо. – Я глянул в оконце на заходящее солнце. – Сколько у нас еще времени?

– Полчаса точно есть, – успокоил дроу, и я заторопился, за это время мне нужно многое успеть.

Подхватив Агана воздушной петлей, перенес в перестроенный для него дом и уложил на постель, торопливо ставя вокруг спальни непроницаемый купол. Затем проверил здоровье оборотня, порадовался, что регенерация проходит у них в несколько раз быстрее, чем у людей, за счет постоянной подпитки магией, и решительно бросил заклинание пробуждения.

– Где я? – хрипло буркнул почти сразу распахнувший глаза волк.

– В деревне, – улыбнулся я, подвигая кресло и садясь напротив него, – пить хочешь?

– Да.

– Держи. – Я создал кружку с отваром ромашки и тысячелистника и подал приподнявшемуся навстречу другу.

– Горько.

– Зато полезно. Минут через пять молочка дам, сейчас Хельту пошлю.

– Она знает?

– Только то, что знают все. На меня напала спавшая в траве болотница, ты прыгнул наперерез, и оба свалились на меня. Вот символ и ударил. Болотницу я развеял, тебя вылечил. И все сопровождавшие нас оборотни могут это подтвердить.

– Зачем ты меня выгораживаешь?!

– Я тебе уже объяснил. Или тебе нравится это слушать? Пожалуйста, повторю. Я считаю, что секундное помрачение разума, которое к тому же больше никогда не повторится, вовсе не повод, чтоб терять верного и проверенного друга. Я маглор, Аган, а не оборотень, и для меня совершенно не важны ваши старинные предрассудки и порядки. Да и вам, надеюсь, постепенно станут не важны. Ты и сам знаешь, что наша стая во многом живет не так, как все остальные. Так зачем нам возвращаться к старым законам?! Забудь про то недоразумение и живи спокойно, этот дом я купил для тебя. Правда, пока у стаи маловато жилья, придется пожить в тесноте. Здесь еще будут по очереди ночевать твои охранники и маглор Ренгиус, которого я нанял помогать тебе в охране наших границ.

– А Хельта знает?

– Уже с обеда наводит тут порядок. Она сама выбрала для вас эту комнату. Я попросил ее готовить еду на всех охранников, а позже рядом построим для них большой дом, твой с этого края последний. Как раз напротив холма, где намереваюсь жить я. Будешь ко мне в гости ходить, я мост прямо к своим воротам подведу. Ну, договорились? Можно звать Хельту?

– Скажи ей сам про молоко, – буркнул волк, задумчиво изучая мое лицо.

– Сейчас. – Я снял полог и крикнул: – Хельта!

– Иду, маглор Иридос, – почтительность, прозвучавшая в ее голосе, смешивалась с восхищением, и волк настороженно нахмурился. – Спасибо большое! Веранда получилась как раз такая, как я хотела!

Пума влетела в комнату и сразу рассмотрела лежавшего на постели волка.

– Аган! – Она бросилась к нему, на полдороге замерла, страдальчески рассматривая побледневшее лицо, и сразу же кинулась обнимать. – Живой!

– Его сегодня нужно поить молоком, – распорядился я и перенесся назад к общему дому.

Лавена уже стояла возле веранды с мешком в руках, и тратить время на разговоры я не стал. Просто подхватил ее за талию и открыл портал в дом советника.

– А Мэлин тоже хотела уйти сюда, – уже стоя посреди приемного зала особняка дроу, ошеломленно пробормотала девушка.

– Как освобожусь от дел, так приведу, – пообещал я и вернулся в Зеленодол.

С магистром Унгердсом маглора и без меня разберется.

На этот раз я вышел из портала там, куда обещал Агану подвести мост. Пока я занимался отправкой маглоры, постепенно осознал, что это спонтанное обещание на самом деле давно созрело где-то в глубине моего разума и не стоит откладывать надолго его исполнение. У оборотней портальных браслетов нет, и чем больше в нашей деревне будет мостов, тем удобнее.

Внимательно осмотрев берег и склон, я с огорчением отметил, что в том самом месте, откуда удобнее всего начинать плести мост, на краю торчит острый обломок скалы. Выбор заклинаний для его устранения был невелик, разбить на кусочки и потом вымести их ураганом либо состарить, и он сам рассыплется песком. И оба метода мне не нравились. Для того чтоб его разбить, потребуется много энергии и мощный щит для меня, осколки обычно летят во все стороны. А заклинание старения имеет нечеткие границы и непременно заденет скалу, в которую я хочу упереть мост. Правда еще было у магов-воздушников заклинание протачивания, и вот оно подходило идеально, но раньше очень плохо мне удавалось. Хотя теперь, пожалуй, стоит попробовать.

Вызвав в памяти выученную с кристалла формулу заклинания, я создал маленький, но необычайно быстрый смерчик, сжал его сверху, пока он не стал похож на тонкий, туманный диск, напоминающий метательный, и подвел снизу под мешавший мне каменный клык. Сначала дело шло не очень быстро, смерч собрал в себя только грязь, песок и мелкий мусор. Однако по мере того как заклинание уходило в камень, оно собирало каменную пыль и становилось все мощнее. Мне самому стало жутковато, когда уже через несколько минут разросшийся смерч с угрожающим гулом выскользнул из-под отрезанной верхней части скалы, размером с тележку. И если я раньше собирался просто столкнуть этот камень в реку, то теперь вся моя маглорская бережливость решительно восстала против этого решения. Это сколько же из него можно таким образом плит нарезать! А ведь мне еще предстоит дом себе строить!

Поэтому я оплел срезанную часть скалы сразу несколькими воздушными лианами и просто сдвинул в сторону, хотя это оказалось не так легко и заняло почти все оставшееся свободное время. Торопливо кастовав заклинание созидания, я точно скопировал тот мостик, что построил через Горянку ниже каменного, изменив только ширину. Мне еще вчера стало ясно, что на том мосту довольно трудно будет разминуться двоим путникам, особенно если они будут переходить с багажом или корзинами.

В этот раз созидание шло быстрее, чем в прошлый, но я с нетерпением бросал взгляд то на наливавшиеся прочностью и цветом призрачные поначалу плетения мостика, то на солнце, начинавшее проваливаться за скалы Геркойского хребта. И не сразу заметил мелькавшую между камнями фигурку ведьмочки, торопливо шедшей в мою сторону.

– Ир, ты почему не забрал меня в столицу?! – еще не доходя нескольких шагов, расстроенно спросила Мэлин. – Я же предупредила Лавену!

– Она не успела сказать. – Теперь я рассмотрел ее осунувшееся личико и начал ощущать, как где-то в глубине души поднимается неодолимый гнев. – Кто тебя обидел?! Снова Мильда интриги плетет?!

– Да нет, просто все вдруг начали смотреть… как-то странно, – устало отмахнулась девушка, – в доме Унгердса спокойнее будет. Скорее бы уже эта свадьба.

В ее голосе словно натянулась и лопнула жалобная струна, а личико дрогнуло, и на нем на миг появилось то самое выражение безучастной покорности, какое я видел когда-то в крепости. Только не знал, что оно означает.

– Мэлин! – яростно рыкнул я, рывком притянув ее к себе и свирепо уставившись в зеленые глаза. – Ты же сказала, что знаешь меня? Так почему обращаешь внимание на всякие взгляды?

– Ир… – Ведьмочка зачарованно смотрела в мое лицо, и моя ярость таяла стремительно, как весенний лед, – мне просто трудно… а ты ничего не говоришь.

– Зато делаю, – нащупывая камни портала, с досадой буркнул я. Хоть тут и рядом, но идти ножками уже некогда. – Идем, все равно хотел тебя позвать.

Ну, солгал я! Ничего на самом деле даже говорить не собирался. Просто вдруг понял, что ей значительно важнее посмотреть на ту свадьбу, чем Сейните.

Дроу с сестрой уже сидели в моей столовой возле стола, на котором лежал хрустальный шар. Они дружно уставились на нас чуть округлившимися от изумления глазами и озадаченно молчали, пока я усаживал рядом с ними Мэлин, садился сам и торопливо создавал над шаром туманный щит. Невозможно рассмотреть в маленьком шаре все детали, да и не слишком удобно заглядывать туда вчетвером.

Комната, где мы оставили двойника Сейниты, уже почти погрузилась в сумрак, и я добавил немного ясности возникшей на туманном зеркале картинке. Древень мирно сидел в кресле, задумчиво бросая в рот ягоды, и, судя по виду, совершенно не тяготился новыми обязанностями.

– Кто это? – шепнула ведьмочка, повернув ко мне лицо, но ответил не я, а Даверлис.

– Копия моей сестры, Сейниты, – сухо бросил он, и в этот момент двери распахнулись и в комнату вошла толпа женщин, несущих яркие светильники и кипу кружевных шарфов или платков.

Ласково что-то приговаривая, они подняли двойника из кресла и начали уматывать в эти кружева, словно мало было тех, что уже на нем надеты.

– А-а! – внимательно наблюдая за этой процедурой, догадливо протянула бастарда, подумала еще и дернула меня за рукав: – А сама Сейнита где?

– Это я, – печально призналась сидевшая рядом с ней девушка, – правитель решил срочно выдать меня замуж. А они украли.

– Ир… – подумав еще немного, вздохнула Мэлин, – прости. Я же не догадывалась, что он такая скотина.

– Кто? – неприязненно покосился на нее Даверлис.

– Да повелитель ваш, – возмущенно фыркнула ведьмочка, – ведь с виду казался таким порядочным…

– Ты не понимаешь, – успокаивающе коснувшись ладонью ее плеча, мягко сказал я, – ему очень нужен договор с королевой. А она никому не верит… и хочет иметь гарантии. Ну и, разумеется, законную возможность помочь Изиренсу войсками, если сторонники Ратилоса решат, что пора сменить повелителя.

Я и сам до недавнего времени этого не понимал и, если бы не пояснения Унгердса, вряд ли вообще сообразил. Но теперь точно знал, что если у врагов Изиренса хватит безрассудства подняться на правителя, то и нам придется брать в руки оружие и готовить боевые заклинания.

– Сейчас ее подведут к главе дома, – шепнула Сейнита, не сводившая с картинки глаз, и я заинтересовано перевел взгляд туда же.

Женщины окружили покорно стоявшую невесту плотным кольцом, каждая взялась за конец платка или шарфа, и процессия, с трудом протиснувшись в дверь, двинулась прочь из комнаты. Женщины постарше, высоко поднимая светильники, шли впереди и позади невесты и ее сопровождавших, и, как я отчетливо понимал, в этот момент у несчастной уже не было никакой возможности вырваться из кружевного плена.

Глава дома, смутно похожий на Изиренса мужчина средних лет, с сухощавым, строгим лицом и символом на груди, копией моего собственного, ждал девушку на верхней ступени ярко освещенной, нарядно украшенной цветами лестницы. И это был самый опасный момент моего плана, если магистр сейчас заподозрит подмену, изображающей невесту нечисти придется туго. Конечно, заключенного в кокон древня вряд ли возможно с первого раза убить молниями артефакта. Да и нужна ему, чтоб сбежать, всего секунда, но мне было бы очень невыгодно, если бы всё представление закончилось именно здесь.

Ведь чем длиннее будет путь невесты и промежуток времени, который пройдет с момента подмены, тем труднее позже установить истину.

– Дай мне руку, Сейнита. – Рведес ди Гиртез говорил необычайно ласково. – Я сам отведу тебя к жениху, которого ты выбрала.

Мы дружно оглянулись и посмотрели на похищенную невесту, и она невероятно смутилась.

– Он сказал, – старательно не поднимая глаз на Мэлин, тихо призналась Сейнита, – если я не смогу целых три года молча и терпеливо наблюдать, как принцесса по вечерам уходит в спальню Зийлара, то мне лучше выбрать себе одного из самых достойных женихов других домов и постараться построить с ним свое счастье.

– И ты согласилась? – громко возмутилась Мэлин. – Да как ты могла! А мы с Зийларом договорились, что он будет спать в другой комнате и через полгода попросит разрешения привести вторую жену!

– Откуда я знала… – Из глаз Сейниты закапали слезы.

– Он же передавал записки… – Мэлин осеклась и виновато оглянулась на меня. – Ой!

– Ну, и чего еще я не знаю? – поглядывая одним глазом, как Рведес ди Гиртез ведет одну из племянниц вниз по лестнице, сухо осведомился я. – Вы хоть можете понять, что едва не разрушили мой план?!

– Ир… честное слово, больше ничего. – Ведьмочка выглядела крайне расстроенной, но я сердито отворачивался, не позволяя заглянуть себе в глаза.

Нет, ну это надо же, они на глазах у всех улыбались и любезничали, а сами в этот момент плели заговоры! А теперь оказывается, что еще и записки писали!

– Могу представить, как веселился Изиренс, читая послания племянника, – холодно ухмыльнулся я. – Но мне непонятно одно, ну ладно, Зийлар, простой и честный как барашек, мог думать, что его возлюбленной никто не заинтересуется и не приставит к ней шпионок, но как могла поверить в такой наивный план ведьма?! Чем ты думала, Мэлин?! Представляю, что сказала бы Мильда, если б узнала про эти замыслы!

– Так она и узнала… – Мэлин горько вздохнула и отвернулась к шару, – и ругалась во много раз сильнее, чем ты. Ох, а это кто?

Спрашивала ведьмочка явно не про окруживших невесту в приемном зале нарядно одетых дроу, а про важного магистра в традиционно черной мантии.

– Магистр, запирающий ритуальные браслеты. Он всегда выбирается из родни жениха, – охотно пояснил Даверлис, задумчиво посматривая на девушек.

Похоже, он, как и я, сегодня открыл в них для себя много нового.

А где-то далеко, в доме Гиртез, в этот момент широко распахнулись двери небольшой комнаты, и мы отчетливо рассмотрели в ярком свете не менее сотни окружавших высокий постамент свечей стоявшую на нем статую женщины, плотно укутанную в настоящие кружева.

– Святая Элторна, хранительница домашнего очага и покровительница всех невест, – уважительно пояснил дроу в ответ на мой вопросительный взгляд.

– А что за магию использует запирающий?! – заинтересованно осведомился я, вполуха прислушиваясь к торжественному бормотанию магистра.

– Связь аур и крови заклинанием узнавания, – произнес Даверлис заученно и одновременно со мной встревоженно уставился в туманное зеркало, – треснувшая пентаграмма!

– Вот именно! – сердито отозвался я, торопливо выпуская магического вестника, знак древню, что комедию нужно заканчивать немедленно.

Потому что если ауру мы ему создали, то крови нечисти взять совершенно негде.

– Великая Элторна, покровительница всех невест, к тебе обращаюсь я, несчастная сирота Сейнита! – Звонким голоском воззвала вдруг невеста, ринувшись к статуе. – Ты ведь сама невеста и можешь читать в моем сердце. Подтверди, что я не лгу и нет в моей душе ни любви, ни уважения к будущему мужу.

– Комедиант, – осуждающе фыркнул я, рассердившись на древня: а вдруг дроу успеют сообразить, что это спектакль? И забросают невесту заклинаниями?

– Чего ты хочешь, дочь моя?! – Женский голос, прозвучавший под сводами комнаты, был так нечеловечески отстранен и холоден, что даже у меня по спине скользнул сквознячок.

– Не дай свершиться непоправимому! Не допусти надругательства! Пусть лучше стану я твоей верной слугой, тенью твоих свечей, ветром, плачущим в ночи! Возьми все мои украшения и кружева, мою юность и мое тело! Только спаси от этого брака!

– Сейнита! – опомнился глава дома и бросился к невесте, но все свечи разом угрожающе вспыхнули, и по комнате пронесся ветерок, срывавший с девушки свадебные покровы и драгоценности, как осенний ураган пожелтевшие листья.

Дроу потрясенно замер, и в этот миг по-прежнему нечеловечески безжизненный голос статуи провещал:

– Да будет так!

И едва отзвучали эти торжественные и грозные слова, как разом погасли все свечи, и в комнате воцарилась тьма.

Почти в тот же миг с ладоней всех магов слетели магические светлячки, изгоняя из святилища мрак, однако невесты уже нигде не было. Лишь таяли на кружевах Элторны призрачные камни иллюзорных украшений. И если бы я не знал, что это моя собственная иллюзия и наш двойник, как все древни умеющий менять голоса и делать их убедительными с помощью врожденной магии внушения, то и сам поверил бы в чудо.

Подсматривать дальше было незачем, и я оборвал питавшую хрустальный шар нитку магии. В тот же миг моя столовая погрузилась в темноту, оказывается, за время этой странной свадьбы за окнами успели погаснуть последние отсветы заката.

– Ир, и что теперь будет? – Теплая ладошка ведьмочки нашла мою руку, лежавшую на столе, и осторожно погладила.

– А вот то, что будет теперь, решать только вам с Сейнитой, – устало вздохнул я, создавая обычный светильник и зажигая в нем фитиль, – вы ведь отлично понимаете, что прежняя жизнь для вас сейчас закончилась. А пока давайте поужинаем, что-то я сегодня совсем замотался.

– Я согласна, – не задумываясь, заявила ведьмочка, – мне ужасно надоело быть принцессой.

– И я согласна, – посмотрев на нее, чуть неуверенно кивнула сестра дроу, – лучше что угодно, чем назад в тот дом.

Ну а я тем более был согласен, иначе и не стал бы всего этого устраивать.

— Иридос, — опасливо косясь на сестру, решился прояснить волновавшую его проблему дроу, — ты уже придумал, что делать дальше?

К этому моменту мы уже успели поужинать, ради чего мне снова пришлось пойти на нарушение строгих законов для проходящих практику в человеческих землях маглоров. Впрочем, поскольку сам я больше не считал себя обычным маглором, то со спокойной совестью прямо через окно вытащил водной лианой из речки огромного язя и приготовил с помощью запретного кухонного заклинания. И теперь все мирно пили так же нагло созданный мною чай со свежими крендельками.

— А ты? — невозмутимо вернул я вопрос Даверлису.

Пусть привыкают к мысли, что вожак стаи или глава дома — это не нянька и не оракул, по первому требованию выдающий умные советы и рекомендации.

— Нужно послать вестника Зийлару, сообщить, что я жива, — робко предложила Сейнита, посматривая на меня умоляющим взглядом. — Он, наверное, сильно страдает.

— Нет, — категорично отрезал я, — нельзя. Он совершенно не умеет скрывать свои эмоции и сразу же начнет радоваться твоему чудесному избавлению от этой свадьбы, тогда как все должны увидеть его горе. Тогда уже проще написать мне на лбу, что это я тебя утащил, и поставить возле гномьего банка.

К тому же в глубине души я считал справедливым, если он немного пострадает, этот чересчур послушный племянник правителя. Пусть на своей шкуре испытает, что чувствовала запертая в спальне девушка, потерявшая за несколько месяцев и брата и возлюбленного.

— А почему именно там? — невпопад поинтересовался Даверлис. — Ну у банка?

— Место бойкое, через час весь Тмис будет в курсе, — мрачно пошутил я и испытующе глянул на Мэлин. — А ты уже подумала, что теперь с вами делать?

— Ну с Сейнитой все ясно, — с сочувствием посмотрев на светленькую соперницу, уверенно заявила ведьмочка, — нужно менять ей внешность и выдавать вместо меня замуж за Зийлара. Если он ее любит, то ему не важно, какого цвета волосы.

Я не стал бы утверждать так категорично, что мужчинам на самом деле не важно, как выглядят их любимые, но спорить не стал, ждал ответа Сейниты.

— А надолго… — робко спросила девушка и, смутившись, уточнила: — Ты сделаешь меня похожей на Мэлин?

По-видимому, бывшая невеста все еще надеялась, что после свадьбы с маркизом однажды сможет стать прежней.

— Вспомни, где ты окажешься, если выйдешь вместо нее замуж за своего любимого, — осторожно предложил я, и она начала бледнеть.

Похоже, только теперь Сейнита осознала, что попадет в свой собственный дом, где каждая тетушка, кузина или племянница отлично знакома с ее привычками и жестами. Там лишь полная смена облика, привычек и вкусов сможет спасти девушку от разоблачения.

— Но неужели нет никакого иного выхода? — Дроу смотрел на меня почти умоляюще, и я ощущал, как болит у него душа за сестру, потому что бессовестно подслушивал все эмоции присутствующих.

Сегодня я не имею права прозевать хоть малейшую нерешительность кого-то из них или попытку обмануть меня. От того, насколько бесповоротно они настроены идти до конца, зависит благополучие и спокойствие всего дома Тинерд.

— Другого выхода нет, — строго отрезал я, — но кое-что сделать, чтоб ей помочь, я постараюсь. Однако, если Сейнита не уверена, что сможет прожить оставшуюся жизнь под чужим именем и обликом, вам лучше срочно уехать куда-нибудь подальше и забыть про Зийлара. Но запомни накрепко, Даверлис, из стаи я тебя не отпущу никогда и потому всегда буду точно знать, где ты находишься.

— Сколько я могу думать? — горестно осведомилась девушка, даже не пытаясь скрывать текущие по щекам слезы.

— Десять минут, — решительно отмерил я срок ее страданий, все равно ничего нового девчонке не придумать, даже если будет мучить себя целый месяц. — А пока поговорим о тебе, Мэлин. Если Сейнита сейчас решит выйти замуж за Зийлара вместо тебя, ты тоже теряешь все. Внешность, имя, ауру, привычки и всех родных.

— Но из стаи я ведь не уйду?

— Уйдешь. Но лишь на время. Потом к нам придет совершенно чужая и незнакомая девушка и постарается не дружить со своими родичами и теми, с кем дружила раньше.

— А внешность?

— Вот тут тебе повезло больше. Ты сможешь выбрать любую, и, разумеется, чем меньше будешь похожа сама на себя или Сейниту, тем лучше.

— Хорошо… — помолчав всего минуту, твердо произнесла Мэлин, — если Сейнита решится, я на все это согласна.

Я кивнул, стараясь не показать, какой камень свалился у меня с души. Пока ведьмочка даже не догадывается, что ее желания имеют для меня особое значение, и я этому чрезвычайно рад. И очень постараюсь, чтобы она не догадалась об этом как можно дольше. Нет у меня сейчас ни времени, ни сил на личные проблемы.

— Тогда и я согласна, — не стала дожидаться конца выданного ей срока дроу, — раз Мэлин отказывается от Зийла, я не могу упустить этот случай. Ему и так сейчас плохо…

— Вот и отлично, — коротко кивнул я. И, не желая растягивать и без того тягостную процедуру единственно верного, на мой взгляд, выбора, создал маленькую деревянную чашу с зельем для новичков и всучил ее Мэлин, — держи. Сейнита, иди сюда, ты должна лизнуть мою ладонь.

— Зачем? — подозрительно уставилась на меня девушка.

— Мэлин — член моей стаи, и это известно всем. Как вы думаете, что заподозрят Гуранд и Изиренс, если вдруг окажется, что принцесса уже не с нами?

— Он прав, — виновато ответил Даверлис на немой вопрос во взгляде сестры, — ты должна стать ею во всем и постараться не забывать этого ни на секунду.

— Ладно, — кротко кивнула Сейнита, встала и шагнула ко мне, — просто лизнуть?

— Да. — Я подождал, пока по ладони прокатится знакомое тепло и девушка выпьет ритуальное зелье, затем произнес: — Поздравляю, ты вошла в дом Тинерд равноправным родичем, и теперь мы все будем заботиться о тебе, а ты по мере сил должна заботиться о слабых и нуждающихся. С этой минуты ты больше не Сейнита ди Гиртез, а принцесса Мэлинсия дель Гразжаор ди Тинерд. Отныне ты будешь откликаться только на новое имя и никак не реагировать на прежнее, однако ни твоей памяти, ни чувств эта смена имени не коснется.

Говоря это необычное приветственное слово, я кастовал на девушку доступное только менталам заклинание глубинной защиты памяти. Этот незаметный для магических поисковичков крошечный щит не дано обнаружить или снять ни одному магу Дройвии. Да и на плато его не сможет найти никто, кроме верховного магистра. И оно стоит первым в том перечне запрещенных заклинаний, который знает наизусть каждый практикант.

— А теперь первая трапеза за семейным столом. — Я создал тарелку с кусками горячего мяса и сам разложил его по тарелкам.

— Сейчас вся стая гадает, кого ты тайно принял в сородичи, — спокойно уписывая мясо, невинно заметила ведьмочка.

— Ну и пусть гадают, — нарочито небрежно бросил я и все же не удержался, хмуро пожаловался: — Каждый день попадаю впросак с этими родственными связями. Почему Таилос не объяснил мне все подробно?

— Он объяснил, — невесело усмехнулась девчонка. — Другому вожаку этих объяснений на всю жизнь хватило бы. Но ты же постоянно все делаешь по-своему!

— Меня ставят в такую ситуацию, что по-другому не получается. — Нельзя позволять ей слишком меня критиковать. — Все поели? Мэлин и ведьмочка без имени, попрощайтесь с Даверлисом. Теперь вы его увидите не скоро.

— А куда ты их? — не выдержал дроу, но я лишь молча дружески улыбнулся ему в ответ.

Подхватил обеих девушек за талию и нажал камни портала.

Дом приветливо светил окнами гостиной, сад одарил меня лавиной одуряюще знакомых и любимых запахов. Но я не остановился даже на мгновение, просто, увлекая спутниц к широким ступеням веранды, старался вдыхать эти запахи полной грудью.

— Знакомить вас здесь ни с кем не буду, — предупредил я девушек, шагая по ступеням. — Все, что делаю, — это нарушение законов. Называть хозяев можете просто: маг и магиня.

Дверь послушно распахнулась, едва мы вступили на крылечко, и напрасно девушки пытались найти взглядами открывшего ее слугу. Магистры плато никогда не держат в своих домах слуг, да и чужих, особенно чистокровных людей, тут не бывает. Это правило нарушается только в очень редких случаях ради проверенных друзей или пациентов.

— Добрый вечер, — входя в гостиную, коротко поздоровался я, обводя взглядом присутствующих. Ну как я и думал, Дэгерс тоже тут, значит, подсматривали за нами дружной компанией.

— Добрый. — Мать сорвалась с кресла мне навстречу, на минутку прижалась к моей груди, заглянула в глаза. — Может быть, девушки немного подождут, а мы пройдем поговорить в кабинет? Или у тебя уже есть точный план?

— Конечно есть. А уходить мы не будем, — усаживая на диван притихших спутниц, отказался я. — Им и так страшно. Я выскажу вам свою просьбу при них. Как вы знаете, согласно заключенному мною контракту я обязан не допустить, чтобы принцесса Мэлинсия вышла замуж по принуждению или без взаимной симпатии. Но обстоятельства сложились так, что не выйти замуж она не может, хотя и не желает. А желает другая девушка, но не имеет возможности.

— Мы в курсе этой проблемы, — неожиданно покладисто сообщил Дэгерс, — скажи просто, чего ты ждешь от нас?

— Помочь им стать другими, — с лету поймал я подсказку магистра, — и первой нужно заняться новой Мэлин, к утру она должна уметь ходить и разговаривать как истинная, а также иметь идентичную с принцессой ауру и кровь. Хотя кровь лишь настолько, чтоб маги дроу ничего не заподозрили. И разумеется, ей нужно стереть со лба эти знаки бывшего дома, свой маячок я уже повесил. Я заберу ее рано утром и отправлю в дом Унгердса, не может быть, чтобы Гуранд не пожелал призвать меня для беседы.

— А вторую?

— Ведьма поживет здесь несколько дней, пока изменит резерв и ауру и привыкнет к новой внешности и имени.

— Ты останешься ночевать? — небрежно осведомилась мать, стараясь не выдать своего беспокойства.

— Нет. Правитель может прислать вестника в любой момент. Я уже гадаю, почему он до сих пор этого не сделал.

— А если поставить на границе следилки за всеми вестниками? — отстраненно буркнул отец, и я благодарно ему улыбнулся, нечасто он позволяет себе выдать мне подсказку.

Хотя мне и не кажется, что в стае может найтись человек, отправляющий вестников повелителю или его личному магу. Все оборотни чувствуют подобную магию и уже давно доложили бы мне. Но на всякий случай заслон чужим вестникам я все равно поставлю.

— Возможно. Тогда я ухожу?

— Иди, — кивнул Дэгерс, и по его сосредоточенному виду любой маглор догадался бы, что магистр уже вовсю решает про себя подброшенную ему задачку.

— Можно, я провожу?! — вскочила с дивана ведьмочка, и у меня не повернулся язык сказать ей «нет».

— Только до крыльца, у вас остается мало времени, — нехотя разрешил я, стараясь не замечать странного взгляда матери.

— Хорошо. — Мэлин послушно вышла в открытую для нее дверь, дошла до крыльца и вдруг резко развернулась и уткнулась мне в грудь. — Ир…

— Мэлин! — процедил я сквозь сжатые зубы, едва сдерживаясь, чтоб не обнять ее вздрагивающие плечики, и отлично зная, что этого ни за что нельзя делать. — Не нужно. Ты же сама сделала выбор… и отлично понимаешь, ни один оборотень не должен ничего заподозрить, когда ты вернешься в стаю. Слишком нас уже много, и я не уверен, что для кого-то золото не важнее, чем покой стаи… или мой.

— Я сама все это знаю… — горько выдохнула она, — только ответь на два вопроса. Какое имя тебе нравится и можно ли мне оставить свой цвет глаз?

— Ну оставь, раз тебе так хочется. — Я не выдержал, осторожно провел пальцем по ее щеке, стирая слезинку. — А про имя поговори с моей матерью. Все, мне пора.

Через силу отстранил ее и нажал камни браслета.

Ранним утром выяснилось, что я недооценил судьбу. День еще не начался, а непредвиденные проблемы уже долетали до меня из окна порывами грозового ветра, приносившими внушительные порции дождя.

Да и сквозь плетеные стены тоже просочились нахальные струйки. Пришлось, не вставая с постели, проститься с мечтой о легкой беседке и кастовать заклинание усиления, а заодно создать в пустых оконных проемах застекленные рамы. Ну ничего, при постройке дома бревна понадобятся, утешал я сам себя, глядя, как меняются стены домика.

— Можно? — Дроу стукнул в дверь, когда я уже заканчивал одеваться, попутно размышляя, успею ли до рассвета пробежать по деревне или сначала нужно все же сходить за лже-Мэлин.

— Входи. Промок?

— Немного. — Он не стал лгать, и я отметил про себя, что это мне нравится. — Чем мне заниматься?

— Пойдем выпьем по чашке кофе, я все расскажу, — предложил я и тут же передумал, — впрочем, не так. Сначала составь список вещей, какие нужны тебе лично, чтоб спокойно жить в весьма пустынном месте.

— Посуду и утварь включать? — спокойно осведомился Даверлис, но в уголках губ легли предательские складочки.

— Нет, это все там будет. Сейчас поясню. Дому нужны деньги. Я нанял гномов вести разработки с нашей стороны хребта. Но за ними нужно присматривать, и никого, кроме тебя, на место старшего представителя от нашего дома у меня нет. Ведь мне не показалось, что твоя стихия водная или металлов? Разумеется, я дам тебе в охрану несколько парней и повариху вам тоже выделю, но оборотней одних оставлять с гномами нельзя, сам понимаешь.

— Спасибо, — скупо кивнул он, — и извини, я подумал…

— Даверлис, я ментал. Но использую свои способности далеко не в каждом разговоре. Это очень портит характер, знаешь ли, чужие угрызения совести или, еще хуже, застарелая жажда мести. А тебе верю и потому не проверяю, так что не переживай. Сейчас иди в столовую и ставь на стол посуду, я приведу Сейниту… вернее, уже Мэлин, чтоб ты мог с ней несколько минут поговорить, а потом пойду за гномами.

Ждать его ответа я не стал, просто нажал на камень и очутился в саду родного дома. На эту полянку портал выводил меня не случайно, когда-то, получив первый браслет, я получил и место, куда можно приходить в любое время, не рискуя свалиться кому-нибудь на голову. Чистопородным людям невдомек, как легко сломать себе шею, если заиграешься во всемогущество. Да им вообще, по-моему, в голову не приходит, что только самые осмотрительные и дисциплинированные маги становятся верховными магистрами. Хотя мне эта участь уже не грозит, едко ухмыльнулся я и потопал по тропке к крыльцу.

Они все уже сидели на веранде за столом: и мои родители, и Дэгерс, и обе Мэлин и смотрели на меня с веселой заинтересованностью. Чудаки, хмыкнул я про себя и, пробурчав «доброе утро», направился к девушкам, незаметно пытаясь вырастить на сжатых в кулак пальцах хоть один коготь. Возле той из двойников, что сидела ближе, когти прорезались легко, выскочили как у рассерженной кошки. И сразу спрятались, едва я сделал еще шаг.

— Отлично получилось, — приветливо улыбнулся я той из девушек, что была опознана моей шкурой как истинная Мэлин, и повернулся к Сейните. — Готова? Собирайся, заглянем на минутку в деревню, Дав хочет на тебя посмотреть.

За столом пронесся разочарованный вздох, только мать тихо хихикала да прятала загадочную улыбку Мэлин.

— Объяснять, как тебе это удалось, ты, конечно, не намерен? — ехидно поинтересовался отец.

— Пусть Мэлин объяснит, она тоже знает, — пожал я плечами и сел-таки рядом с ведьмочкой к столу, принимая у матери чашку с кофе.

Когда еще удастся позавтракать?

— Она нам ничего не сказала, — задумчиво посмотрел на бастарду старший магистр, — даже не намекнула.

— Потому что тогда тут еще не было меня и у нее не было разрешения, — любезно пояснил я. — Это же стая, а не просто дом.

— Так в чем дело? — Отцу надоело ждать, и он уставился на меня требовательным взглядом.

— Да все очень просто. — Не стоит испытывать терпение родителей, если хочешь и дальше получать от них помощь. — Когда в меня попало то проклятие, я уснул на три дня. И они возились со мной вдвоем, Мэлин и Ганик. Спрятали в разрушенной хижине, поили, кормили, одевали… Вот с того времени моя шкура признала их своими. Вот. — Я вытянул в сторону Дэгерса руку и создал на ней когти, потом подвинул их к Сейните и показал всем стальной блеск. А затем молниеносно махнул рукой в сторону Мэлин и остановил движение всего в ладони от даже не вздрогнувшей ведьмы. Когтей на пальцах уже не было. — Как видите, ничего сложного.

Мать постаралась подавить несчастный вздох, но посмотрела на меня с таким состраданием, что я немедленно пожалел, что рассказал эту историю. А когда на стоящей передо мной тарелке резко добавилась внушительная горка любимых с детства лакомств, искренне расстроился, ясно же, что теперь матушка будет вечерами представлять себе эту ужасную картинку. Хорошо хоть магистры не придали особого значения трудностям, которые я давно преодолел. А если судить по глубокой задумчивости, в которую они дружно впали, нескольким песчаным драконникам в южных пустынях вскоре придется пожертвовать для науки часть своей чешуи.

Хотя гномье железо их не берет, зато магия маглоров усыпляет достаточно легко. Эта мысль навела меня на идею сделать дополнительную защиту от снотворных заклинаний, и я немедленно ее кастовал, не переставая торопливо поглощать маленькие бутербродики, тарталетки с салатиками и паштетами и запивать все это изобилие отличным кофе.

— Пора, — заявил я через несколько минут и, взглянув на печально наблюдавшую за этой трапезой мать, кивнул в сторону Сейниты. — Что мне нужно про нее знать? Надеюсь, вы оставили Зийлару возможность понять, кто она на самом деле?

— Неужели ты мог подумать, что об этом мы не позаботились в первую очередь? Вот для него кольцо, как наденет, запри. Оно не должно попасть в чужие руки. В нем заклинание истинного видения, ты про него знаешь.

Разумеется, я отлично знал про это заклинание, очень сложное и забирающее при изготовлении амулета или кольца очень много магии. Зато потом оно позволяло видеть в любом существе или предмете то, кем или чем он был изначально. В яблочном пироге можно было рассмотреть гору золотистой пшеницы и висящие на дереве плоды, в старой юбке нарядное платье, а в волке — оборотня. И Сейнита, хотя и смутно, будет видеться Зийлару той, кто есть на самом деле, а не Мэлин, с которой ее легко мог спутать даже я, если бы не немыслимое чутье драконьей шкуры. Хотя я давно подозреваю, что дело не только в скормленных мне бульончиках, но в этом не готов пока признаться никому на свете.

— Спасибо, — искренне обрадовался я, — это именно то, что нужно. Теперь насчет Мэлин. Мне придется через пару дней навестить деревушки оборотней, которые расположены в наших ущельях. Было бы неплохо, если бы там обнаружилась семья, готовая вступить в стаю, и у этой семьи нашлась дочь или племянница… ну вы понимаете?! Причем ритуал принятия в стаю мне придется проводить на месте, вчера я недооценил бдительность своих подопечных.

— Мать или Мильда приходили? — сразу сообразила Мэлин.

— Орисья… с Таилосом, — вздохнул я, — кстати, я забрал у них вещи, хотя теперь они принадлежат не тебе. Но если там есть какая-то особо ценная безделушка, могу спрятать.

— Шкатулка, простенькая, из бересты. Только не открывай! — поспешно предупредила она.

— За кого ты меня принимаешь? — фыркнул я, подхватил под руку лже-Мэлин и открыл переход.

— У вас три минуты, — сообщил неверяще разглядывающему девушку Даверлису и ринулся в угол, где с вечера оставил вещи бастарды.

Сначала проверил корзинку и порадовался, что не выдал все это Сейните. Несколько связок трав все же оставил на месте, а вот флаконы с зельями отправились в сторону. И мешочки с засушенными пауками тоже. Все равно Рведес ди Гиртез не позволит юной супруге сына ничего из этого пронести в свой дом. Да и мужской костюм, и заботливо завернутые в холстину походные сапоги, обнаруженные в мешке, тоже вряд ли пригодятся Сейните. А вот берестяная шкатулка все не находилась, и я уже начал подозревать Мильду в самом некрасивом деянии, когда решил напоследок проверить вещи поисковичком.

И неожиданно он потянулся не в глубь тощего мешка, а в сторону корзинки и вскоре уперся в лохматый снопик крупных листьев клещевины. Я тихонько усмехнулся: хитра ведьмочка. Это та самая трава, которую никто не возьмет по ошибке, чтоб бросить в отвар для бодрости. Прихватив из корзины всю связку, я направился в свою комнату, стараясь не смотреть на удрученного дроу, гладившего по плечу плачущую сестру. Зря я ее сюда привел, нужно было дать им время свыкнуться с этой мыслью, ругал сам себя, создавая в стене тайничок и запихивая в него пучок листьев вместе с едва ощущавшейся под ними маленькой коробочкой. Не буду я смотреть в ее шкатулки, зачем мне это нужно? Она и без них все давно сказала сама… а чего не сказала, то я нагло подслушал.

У меня теперь другая проблема: как бы подольше сохранить в тайне содержимое своей шкатулки… той, что неумолчно стучит в груди. Стая сейчас еще настолько неустроенная и плохо защищенная, что никак нельзя позволить шпионам догадаться о моих слабых местах.

— Нам пора. — Торопливо сбежав по ступенькам, я отобрал у дроу его хлюпающую носом сестру и подхватил воздушной лианой вещи Мэлин. — Знал бы, что ты так ее расстроишь, никогда бы не привел.

— Нет, он не расстроил… — Девушка смолкла, изумленно озираясь. — А где мы?

— Это же твои покои, Мэлин! — укоризненно произнес я. — И я принес тебя сюда еще вчера вечером! Тебе, наверное, кошмар приснился, хорошо, что я пришел вовремя и разбудил! Вот твои вещи, зря ты так беспокоилась, у тебя тут полный шкаф платьев, а эти походные сапоги больше никогда не понадобятся. Я ухожу, а ты ложись, поспи еще. Тебе нужно выглядеть свежей, думаю, днем нас навестит магистр Гуранд.

Свои простенькие пояснения я подкрепил слабым заклинанием убеждения, сегодня оно ей не помешает. Первые дни на новом месте и в новом статусе вообще обычно самые трудные, я-то помню, как прибыл в человеческие земли на практику.

Проводил сонно потирающую глаза девчонку к двери спальни и поспешил вниз, искать Унгердса. Необходимо предупредить его, причем так, чтоб не раскрыть всей тайны. Незачем ставить старика против его жизненных принципов, достаточно и того, что я вынужден переступать через свои.

Однако, едва выйдя в коридор и пробежав насколько шагов по направлению к лестнице, понял, что судьба приготовила для меня на сегодня не только дождик.

Огромный дом в такую рань уже не спал, как обычно. Где-то внизу, в просторном приемном зале, слышался гул, какой создает только толпа. Причем толпа встревоженная, напуганная и ошарашенная.

— Что случилось? — Завидев одного из подчиненных Марта, бегущего куда-то со стопкой одеял в руках, я не стал раздумывать, просто захватил его воздушной петлей и поставил перед собой.

— Отец! — так искренне обрадовался он, что спорить против этого обращения сразу расхотелось. — Так идут же!

— Кто? — строго глянул я в бесхитростные глаза.

— Люди! Ну оборотни. — Он посмотрел в мое недоумевающее лицо и сообразил наконец, что я ничего не знаю. — По Тмису слух прошел, что в этот раз бои будут еще интереснее, устроители решили сделать женские поединки.

Меня словно облили… сначала ледяной водой, потом кипятком. Из горла вырвался непроизвольный рык, а из пальцев резко полезли когти.

— Вот и мы все расстроились, — сочувственно глядя на эти превращения, по-взрослому вздохнул мальчишка, — а люди с ночи подходят, с детьми и вещами…

— Идем. — Я уже отпустил его и, усилием воли вернув себе обычный облик, побежал вниз по лестнице.

— Они говорят, прочли наши объявления… — торопливо пояснял оборотень, прыгая следом за мной через ступеньку, — да и слухи уже ходят, что в новых землях всем оборотням будет защита.

— Понятно. — Просчитывая, как быстрее забрать отсюда людей и не прихватить шпиона, я сдвинул свою шапочку и стиснул зубы.

Пожалуй, долго я такого наплыва боли, растерянности и откровенного горя не выдержу. Придется закрываться каждый раз, как наберу группу для переноса.

— Десять человек с самыми маленькими детьми подойдите ко мне, — встав посреди зала и осмотрев пришедших, властно объявил я, — надеюсь, вы все понимаете, что вам придется вступить в стаю?!

— А говорили — дом Тинерд, — недовольно насупился оборотень, — откуда стая-то?!

— Оттуда, что глава дома Тинерд — оборотень и вожак, — любезно улыбнулся ему я, попутно тщательно проверяя эмоции оборотня.

Нет, слава великой пентаграмме, обычный усталый и расстроенный нытик, никакого зла или обмана не чувствуется.

— А жить там есть где?

— Мы выкупаем у местных жителей дома и строим новые, — честно сказал я, — но пока живем тесновато. Зато спокойно.

— Отец! — влетел в зал еще один парень, постарше, — Вариса спрашивает, мясо варить?

— Дома всех примем, — улыбнулся я ему, сообразив, что именно этого оборотня Март оставил вместо себя. — Ты как, справляешься? Держитесь, сейчас Марта с парнями в помощь приведу. Магистр с Лавеной где?

— Малышей лечат, — сначала ответил он, потом кивнул. — Да, без Марта трудновато. Мы пока не всех пускаем, только с самыми маленькими детьми.

— Потерпите четверть часа. — Я оглянулся на притихших гостей. — Ну, кто решился?

— А что тут решаться, раз дом уже бросили, — вздохнула довольно моложавая оборотница и, подхватив на руки малыша, шагнула ко мне. За ней шла девушка лет шестнадцати, и не понять, ради кого семья бросает дом и привычный уклад жизни, было невозможно.

Десять оборотней набралось довольно быстро, и я, не раздумывая, открыл портал во двор нового дома, в уголок возле веранды, откуда можно было взбежать на крыльцо, не промокнув под дождем. И как водится, кого-то все же задел. Рыкнул, скрываясь под коконом, один из домочадцев, ойкнул женский голос.

— Не сильно зацепил? — Подхватив пострадавшего воздушной плетью, я торопливо создал целительского поисковичка и, отправив его проверить кости оборотня, приказал растерянно жмущимся ко мне новичкам: — Не стойте под дождем, заходите на веранду.

Они послушно направились к крыльцу, и я только теперь обнаружил, что дождь уже почти закончился и капает только с деревьев и крыши.

— Да нет, все цело, — дернулся из моих рук сородич, — я успел закрыться.

— Тогда беги, ищи Марта и Таилоса, пусть немедленно идут сюда. И поторопись.

Но волк и сам уже стрелой вылетел за ворота, и только теперь я заметил смущенно порозовевшее лицо оставшейся у крыльца оборотницы. Так, похоже, создание новых семей в нашей стае продолжается, несмотря ни на какие трудности, и я даже не знаю, радоваться мне нужно или огорчаться? Или проще вообще не обращать внимания?

— Размещайте новичков, придется еще потесниться. Я скоро вернусь, — сказал я ей строго и решительно открыл портал на площадь к харчевне.

И на этот раз очень удачно, никого не задел, зато обнаружил Кахориса, беседующего о чем-то со знакомым мне круглолицым трактирщиком.

— Привет, Ках, — бросил я другу, — у нас большие неприятности. Подожди минутку…

Небольшой навес над крыльцом харчевни навел меня на хорошую идею, и я сначала запустил заклинание созидания, лишь потом оглянулся на встревоженного оборотня.

— По Тмису ползут слухи, что теперь в поместье у Ратилоса будут сражаться и женские пары. Оборотни обеспокоены, у нас в доме Унгердса полный зал беженцев и очередь у ворот. Я уже привел десяток женщин с детьми, сейчас начну приводить остальных. Нужно срочно искать, где всех разместить.

— Мы сегодня утром купили два дома, но остальные пока думают.

— Нужно строить, Ках. Один я не справлюсь, да и неправильно это. Нужно, чтоб каждый думал, чем он может помочь семье и стае.

— Мы уже думаем. Мужчины предлагают вырыть землянки, это для оборотней привычный труд. Женщины вымажут крыши глиной, и перезимуем.

Мне была неприятна сама мысль о том, что мои сородичи будут жить в таких условиях, но я кивнул. В конце концов, позже можно будет поставить над землянками срубы и сделать из них погреба. А пока люди будут заняты делом, у них не будет времени на хандру.

— Кстати, — вспомнил я опыт селян, для которых защищал сено от мышей, — не копайте и не стройте поодиночке. Собирай людей в артели, человек по пять, это самое удобное число, и назначай одного старшего. Пока кто-то копает, остальные рубят ветки, ну они и сами сообразительные. Я к новому дому, но вторую группу приведу сюда, не стойте в загоне. И пересели отсюда всех, у кого есть друзья или родичи, тут разместим новеньких, пока не приняли в стаю.

Кахорис оглянулся и озадаченно хмыкнул. Пока мы разговаривали, навес разросся, соединился с охранявшей фасад оградой, образовав большую крытую беседку, одну половину которой я закрыл ажурной редкой решеткой с широкой дверцей. К вечеру придется произвести временную переделку харчевни в общий дом, а пока нет времени.

Март и Таилос уже ждали меня возле нового дома и даже были в курсе плохих новостей. Но по их виду трудно было бы сказать, что оборотни сильно огорчены или расстроены. Значит, что-то такое предвидели, сообразил я и в душе сердито выругал сам себя. Насколько нужно быть самовлюбленным маглором, чтобы совершенно забыть о том, что оборотни внимательные и сообразительные, хотя и несколько простоватые люди? И не воспользоваться этими положительными качествами просто смешно, если не глупо.

— Март, возьми отсюда нескольких парней покрепче, тебе понадобится помощь. Я боюсь, что к нам попытаются заслать шпиона.

— Не бойся, — нехорошо ухмыльнулся Таилос, — он не успеет отправить ни одного сообщения, если, конечно, найдется такой дурак.

— Это радует, — кивнул я. — Тогда займись продовольствием и поторопи селян, продавших дома, с переездом. Кстати, сколько скота мы купили? Напомни тем, кто не вступил в стаю, что они могут расплатиться с долгами животными. Разумеется, по самым хорошим ценам. А тех, кто вступил, попросите потесниться, пообещай, что это ненадолго.

— Я все понимаю, — серьезно кивнул Таилос и, пользуясь тем, что Март умчался собирать себе команду, хмуро попросил: — Ты прости за вчерашний вечер. Ведьмы, конечно, неправы. Сначала орали на девчонку, что собирается ради тебя на всю жизнь повесить себе на шею дроу, а потом к тебе же и побежали ее искать.

— Но она действительно прибежала ко мне, — искренне жалея, что не могу рассказать ему правду, буркнул я, — а к кому ей еще бежать, если мы вместе столько пережили? Но ты не виноват, и вообще нужно тебе как можно скорее собственный дом строить. Ты, кстати, пройдись по окрестностям, посмотри, в какую сторону нам Зеленодол расширять, а магистра я попрошу план городка нарисовать. Боюсь, мы недолго останемся деревней, с таким-то поворотом событий. И кстати, ничего не известно про его семью?

— Кое-что выяснилось, похоже, это именно они попросили у плато подданства пятнадцать лет назад и ушли в ущелья. — Тай был рад сменить тему с ведьм на семью Унгердса. — А ты еще не спрашивал на плато?

— Обещали послать старостам вестников, — кивнул я, досадуя на себя, что совсем забыл утром сказать про это матушке, — но я сам собираюсь в те деревни завтра или послезавтра, лучше познакомиться с ними лично.

— Мы готовы. — Несколько зверей вихрем пронеслись по улице и, спешно теряя коконы, замерли возле меня.

Медлить я не стал, привычно захватил Марта за пояс, приказал остальным держаться за него и открыл портал в свой кабинет, прикидывая, какую бы комнатку занять под портальную.

Таковая нашлась недалеко от кухни, и вскоре под руководством стремительного и находчивого Марта разрешились все остальные мелкие проблемы. Весь следующий час я каждые несколько минут мотался в деревню и обратно, уводя начавших успокаиваться новичков. Я давно уже понял, что когда-то, на тайной тропе оборотней в южных горах королевства Сандиния, Кахорис отдал мне самых лучших и надежных из своих помощников, но все никак не находил подходящего момента поблагодарить его за это. А теперь и не знал уже, а стоит ли благодарить, ведь, как оказалось, он думал тогда о благополучии всей стаи.

— Ну, много еще? — спросил я, вернувшись в дом Унгердса в очередной раз, и увидел довольные лица оборотней.

— Пока все, — обрадовал меня поджидавший Март, — самых сильных мужчин из тех, кто не успел продать свои дома и лавки, мы пока оставили здесь, сейчас поедем вместе с ними, уладим все дела, отдадим долги и выставим имущество на продажу. В гномий банк нам сходить или ты сам?

— Сам. Но тогда нужно принять их в стаю, — решил я, отпускать в город своих парней с не связанными клятвой людьми мне не хотелось.

— Разбудить Мэлин? — заторопился он.

Проклятая пентаграмма, вот ведь, кажется, я все предусмотрел, и, как назло, судьба подбросила очередную ловушку. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы лже-Мэлин взяла в руки чашу с зельем, она же ни за что не сумеет сделать все точно так, как делала ведьмочка!

— Нет, не нужно. Идем в кабинет, я сейчас все тебе объясню, — лихорадочно придумывал я, как избежать участия Сейниты в ритуале. — А где магистр и Лавена?!

— Ждут нас в столовой.

— Тогда идем в столовую, — повернул я в другую сторону, с тоской думая о том, что сейчас мне снова придется лгать людям, которым я доверяю и которых считаю друзьями. — Доброе утро, — приветствовал я Унгердса и Лавену, входя в столовую, — совсем ночью не спали?

— Спали… но не ночью, а вечером, — пошутил магистр. — Всех увел? Где вы там размещаетесь?

— Дома покупаем, кое-что строю. — Я плюхнулся на стул, в три глотка выпил кружку отвара и хмуро вздохнул. — Но сейчас я хотел сказать не про это, а про Мэлин.

Никто не задал ни одного вопроса, не сделал заинтересованного лица, не уставился на меня ожидающим взглядом. Но в комнате повисла какая-то напряженная тишина, словно все ждали чего-то страшного, вроде объявления о нападении гоблинов, которых в этой части мира не видели уже с самого разлома.

— Она решила выйти замуж за Зийлара и сообщила об этом матери и бабушке. Не знаю, точно, — я удрученно вздохнул, ложь для маглора такое же испытание, как нищета, — что там произошло, но они рассорились, и принцесса находилась с вечера в самом подавленном состоянии. Поэтому попросила меня кастовать на нее одно из ментальных заклятий… ей не хочется, чтоб в ее решения вмешивались. Поэтому лучше сейчас ее не будить и не трогать, через два дня Мэлин выходит замуж, и все наши заботы станут ей неинтересны.

Фух, кажется, я все же смог это выговорить.

— И что… — вдруг подняла на меня полные слез глаза Лавена, — ты так и позволишь ей выйти замуж за этого дроу?!

— А чем он тебе не нравится? Знатный, богатый, порядочный, добрый… — Я запнулся, не зная, как еще похвалить маркиза, и услышал в ответ ее горький и язвительный смех.

— Она его не любит! Это же сразу видно! Как ей жить с нелюбимым, ты подумал?

— Лавена! — начал злиться я, ее упорство ломало все мои так тщательно выстроенные планы. — Бастарда была просватана еще тогда, когда ты была ее воспитателем! Почему же тогда ты не искала способа ей помочь, а сбежала, бросив все вещи и мантию?

— Но я же не знала!

— Мне тоже никто ничего не рассказал! Ренгиус сунул в руку записку, когда мы садились в карету! Но было поздно, да и Даверлис с магами уже ждал нас на тропе. Но у нее была возможность сбежать, и не раз. Я ее сам Мэлин предоставлял. Но она не воспользовалась.

— Неужели ты не понимаешь почему?! — Маглора смотрела на меня почти с ненавистью.

— Лавена, ты абсолютно неправа, — неожиданно вступился за меня магистр, — Ир попал в безвыходное положение. И действительно ничего не может сделать. Поэтому не стоит больше спорить на эту тему, и не нужно беспокоить принцессу. Чужие решения, тем более такие благородные, необходимо уважать.

Я был неподдельно благодарен ему за эти слова и совершенно с ними не согласен, но даже не собирался об этом кому-нибудь говорить. Молча налил себе кофе и подвинул пирог, за два часа мотания по порталам успел проголодаться, как зверь. Или как дракон?

И к тому же желал спокойно обдумать мысль, пришедшую мне в голову, пока ее не потеснили другие, более свежие. Мне хотелось придумать, как заставить дом Ратилос хоть на некоторое время отказаться от устройства боев.

Но судьба снова преподнесла мне сюрприз.

— Там приехал магистр Гуранд, — заглянул в дверь один из парней Марта, — пускать?

— Конечно, — с досадой вздохнул я, — он же все равно не отстанет. Лавена, а ты можешь идти отдыхать и, пока не выспишься, не приходи. Вечером я уйду, возможно, тебе придется снова работать.

— Спасибо, — суховато поблагодарила маглора и ушла, а вслед за ней исчез и Март, заявив, что у него полно намного более важных дел, чем беседа с дроу.

Я понимающе ухмыльнулся и кастовал на себя заклинание невозмутимости, на этот раз сделав его мощнее обычного, иначе допроса пройдошливого магистра мне не выдержать.

— Доброе утро, Иридос, доброе утро, Унгердс. — Гуранд выглядел довольно свежо, но в голосе сквозила усталость.

— Я счастлив, что хоть для кого-то оно доброе, — хмуро вздохнул я. — Садись, Гуранд, кофе будешь?

— А у вас что-то произошло? — Во взгляде дроу сквозило искреннее непонимание, но сегодня у меня не было никакого желания ему подыгрывать.

— Тебе пора увольнять своих шпионов, магистр, они зря жуют копченое мясо, если до сих пор не прислали известий о том, что всю ночь творится в этом доме. Да и во всей столице, если не во всей Дройвии.

— Ты о тех людях, которые решили вступить в твою стаю?

— Я о тех несчастных, которые являются подданными Изиренса и платят ему налоги, чтоб он заботился об охране их жизни, — изрек я. — Мы, конечно, всех примем, но мне очень интересно, почему они не идут за помощью к правителю?! А еще я начинаю подозревать, что взял у вас маловато земли.

— Ну уж вот это наглость, — вяло возмутился маг. — Кусок, который мы выделили тебе, в два раза больше, чем у любого из домов.

— Надо же! — начал я сердиться уже всерьез. — Я-то, глупец, льстил себя надеждой, что меня считают наивным лопухом! Оказывается — просто наглецом! А про то, что у нас на севере на десятине вырастает вдвое, а то и втрое меньше плодов или овощей, чем на юге, вы предпочитаете не помнить?! И что ваши самые большие дома едва дотягивают до двух сотен сородичей, а у меня с теми, которые пришли сегодня, уже почти четыреста, тоже совершенно ничего не значит?!

— Иридос, но мы же не отказываемся тебе помогать! Скажи, что тебе нужно, и я постараюсь все сделать.

— Отлично, — обрадовался я, — мне нужны срочные контракты с гильдией плотников и каменщиков. И с лесорубами, на заготовку леса в ущельях плато.

— А тебе помогает плато? — выдал магистр свою заинтересованность.

— Нет. Я собираюсь поехать в деревни оборотней и предложить им выгодный контракт, — отрезал я. — Плато в их дела обычно не вмешивается. А тебя я хотел спросить про другое: твои или Изиренса домочадцы тоже поедут посмотреть, как будут убивать друг друга юные рыси и пумы?

— Как ты можешь такое предполагать?! — нахмурился он. — Конечно нет. И откуда у тебя сведения, что будут женские поединки?!

— Представь себе, — не выдержал молчавший Унгердс, — об этом нам рассказали оборотни, пришедшие после полуночи с детьми и узлами стучаться в наши ворота и просить помощи. По Тмису уже пропало несколько девушек, и оборотни напуганы как никогда ранее.

— Иридос… — Магистр тяжело вздохнул и вдруг попросил: — Сделай мне кофе покрепче.

А когда я исполнил эту просьбу, сначала выпил почти полчашки, потом мрачно выдавил:

— Я могу сейчас своей властью устроить в имении Ратилоса обыск, но уверяю вас, девушки окажутся совершеннолетними, а контракты на обучение рукопашным боем в полном порядке. Этим он всегда отличался, все документы сделаны заранее, и подписи подлинные. И даже девушки будут помнить, что подписывали, правда, смутно.

— Очень интересно, — задумался я, — получается, у него есть сильный артефакт очарования или ментал на службе? Но это ведь невозможно, считается, что среди дроу менталов нет.

— Во всех правилах есть исключения, — также мрачно вздохнул магистр, — но сейчас у нас пока нет никаких законных оснований вломиться к Ратилосу. Все это только слухи, а прийти с обыском к главе сильного дома на основании слухов, сами понимаете, невозможно. Но если у вас есть какие-то предложения, я готов помочь. Разумеется, негласно.

— Есть, — искоса глянул на меня советник, и я понял, чьи советы он собирается выдать за свои.

Значит, успел уже прочесть кристалл, выданный мне Дэгерсом.

— Поделись, — с неподдельным интересом уставился на него Гуранд.

— Для начала ответить тем же, распустить какие-нибудь нелепые слухи про дом Ратилос. Причем чем невероятнее и страшнее они будут, тем лучше. Например, что его маги используют в ритуалах омолаживания запрещенные триста лет назад кровавые жертвы и похищают для этой цели не только оборотней, но и дроу. Можно пустить слух, что дом Ратилос тайно продался гоблинам или королю Ардага за помощь в свержении Изиренса. Еще можно распустить сплетню, что его долговые обязательства ничем не подкреплены, так как один из младших домочадцев выкрал казну дома и бежал неизвестно куда. Или что победы в боях дом Ратилос подстраивает заранее, потому-то так часто и выигрывает.

— Все вместе и немедленно, — сразу понял я ценность этой идеи. Пусть враги попробуют защищаться и оправдываться, это всегда труднее, чем строить каверзы, — подготовь мне этот список, я сам займусь.

— Только будь осмотрительнее, Ратилос этого не простит, — предупредил Гуранд, допил кофе и вдруг сказал, пристально глядя на меня: — А я пришел к тебе с просьбой. У нас произошло несчастье… нужна твоя помощь.

— Но вы же сами все целители, — с минуту недоверчиво сверлил я его ответным взглядом, потом сделал вид, что начинаю понимать, — что, нужно допросить шпиона?

— Нет. — Он тяжело вздохнул. — В доме Рведеса была девушка… она влюбилась в Зийлара.

— Была? — сразу насторожился я. — А куда делась?

— Использовала старинный ритуал, маги дома ди Гиртез с трудом нашли описание в древних книгах.

— Что за ритуал? — живо заинтересовался Унгердс.

— Обращения к святой Элторне, — мрачно сообщил Гуранд, — у нее нашли кольцо со сломанным камнем, и маги считают, что там было усиливающее эмоции заклинание. Девочку, конечно, жаль, но не в ней дело. Она была единственной родной сестренкой Даверлиса, и он опекал ее, как клушка. Постарайся, чтобы он ничего не узнал, иначе ничем не удержите от безумных поступков.

— А его тут и нет, — любезно сообщил Унгердс, — он уже два дня как в деревне.

— Что ему делать в деревне? — удивился магистр, но на этот вопрос я мог дать кучу ответов.

— Гуранд, я тебе только что сказал, что у меня там толпа народа без кровли над головой. И их нужно защищать, лечить и кормить. У меня вообще все ведьмы и маги там, я намерен устроить своих людей так, чтоб никто не смог увести ни одного подростка. Ты же знаешь, что на моих людей в первый же день напали вербовщики? Разумеется, они не из дома Ратилос, но я смогу заставить их говорить правду, когда будет нужно.

— А где они?

— У меня в подвале сидят, — сухо сообщил Унгердс и так зло блеснул глазами, что я незаметно поежился. Мне ли не знать, что он желал бы с ними сделать.

— Ну и хорошо, что Даверлис в деревне, пусть сидит там подольше, — свернул разговор к прежней теме магистр. — И еще одна просьба… снова ускорить свадьбу. Зийлар тоже случайно все узнал. Сами понимаете, невозможно не узнать, когда живешь в одном доме.

— Гуранд, — строго нахмурился я, — только не говори, что он тоже был влюблен в ту девочку. Неужели глава дома Гиртез мог так жестоко поступить с собственным сыном?

— Вся правда открылась, когда он уже был обручен с бастардой, — мрачно вздохнул магистр, — как ты теперь догадываешься, потому-то Даверлис и предпринял ту отчаянную попытку встретиться с Мэлин прежде жениха и влюбить ее в себя. С трудом уломал Зийлара. Ну а мы надеялись… а! Что теперь об этом говорить.

— Нет, вот как раз теперь-то самое время поговорить. — Я устроился поудобнее и уставился на него прокурорским взглядом. — Итак, какие еще планы вы строили за спиной королевы и моей?!

— Иридос! — повысил голос магистр, потом вспомнил, что на меня его грозные окрики не действуют, посопел немного и уже спокойнее произнес: — Ты же догадываешься, что это не мы настаивали на этом браке? Это условие вашей королевы… извини, королевы Сандинии. И требования к жениху она выставила очень жесткие, обязательно кровный родственник правителя, недурен собой, неглуп, не женат, с хорошим, покладистым характером и собственным состоянием, не интересующийся интригами и не стремящийся к власти… учти, я выдаю тебе секретные сведения.

— А она прибудет на свадьбу? — заинтересовался я, припомнив, что у меня к Альбионе старые счеты.

— Нет, — мрачно усмехнулся магистр, — обещала прислать придворного мага. Ну тебя еще интересуют наши планы?

— Конечно. Только честно.

— А я рассчитывал соврать менталу, — ехидно ухмыльнулся он, — сам понимаешь, Рведесу тоже жаль, что сын женится на ведьмочке, и изначально мы надеялись, что она начнет грубить и устраивать прислуге сцены и строить мелкие пакости всем остальным, как делала в крепости.

— У вас хорошие шпионы, — отстраненно заметил я, начиная понимать, что положение еще более мерзкое, чем я представлял.

— У нас хороший шар, — внезапно развеселился магистр, — был. Пока один маглор не наставил столько щитов и ловушек, что подсматривать стало невозможно. А потом и неинтересно. Но тогда мы еще надеялись, что бастарда притворяется и готовит план побега. А как только окажется на воле, проявит все свои таланты во всей красе.

— Ладно, можешь дальше не объяснять. — Я уже понял, к чему он клонит, и совершенно не желал еще раз выслушивать намеки на то, что ведьмочке вполне разрешили бы вместо племянника главы дома выбрать кого-нибудь попроще.

Все равно это уже бесполезно. Все, что мог, я уже сделал, и переиграть это теперь не получится.

— Почему?! — ехидно посмотрел на меня магистр.

— Потому что Мэлин уже приняла решение, — веско сказал Унгердс, — и даже поссорилась ради Зийлара с родителями, и мы намерены это решение уважать. Когда вы предлагаете устроить свадьбу?!

— Да хоть сегодня. — Гуранд явно боялся, как бы жених чего-нибудь не сотворил с горя, и мечтал поскорее сдать его в надежные ручки ведьмы.

— Унгердс, я ничего в этом не понимаю, — озадаченно уставился я на советника, — но точно помню, что в Сандинии знатные девицы за три месяца начинали шить платья и закупать перчатки, туфельки, платочки и веночки. Мэлин не обидится, если у нее всего этого не будет?

— Мы пришлем женщин из дома правителя, и они привезут все, что необходимо, — пообещал магистр, но выглядел он невесело. — А где Мэлин?

— Здесь, спит, — сказал я чистую правду, — рядом с родственниками ей находиться сейчас трудно. Но раз все так просто, я согласен. Если честно, даже рад, у меня столько проблем, что я не обижусь, если их станет на одну меньше. А сейчас я ухожу, меня возле банка ждут гномы. Унгердс, ты сам все организуешь?

— Иди, не волнуйся. Ты же еще придешь?

— К тому времени, как мясо сварится, буду здесь, — нажимая камни, пообещал я.

Спорить Орисья не стала и на ритуале приема новичков в стаю сделала все как положено, однако поговорить нам так и не удалось. Не успели съесть по куску мяса, как прибежал дежуривший на воротах охранник и объявил, что прибыли заказанные Кахорисом товары. Само собой, мне пришлось прятать драконью шкуру и идти вместе со всеми во двор. Перегружать товары лучше с телеги на телегу, да и собирать обоз следовало немедленно, поэтому моя помощь была совершенно не лишней. Кроме того, едва я увидел все, чего Кахорис понакупил для стаи, мне стало совершенно ясно, что приготовленных Мартом телег явно не хватит.

Пришлось снова кастовать заклинание доверия и уговаривать торговцев продать или сдать в аренду хоть несколько повозок. А часа через два, когда купцы наконец уехали, а мы пересортировали товары и отложили в сторону те, что смогут унести с собой новички, а остальное загрузили на телеги, Март заявил, что сейчас самое время выезжать. Для охраны особняка он оставлял Юста, своего помощника, и добавил ему пятерку новичков, а с обозом собирался идти сам с проверенными парнями.

— Понимаешь, отец, я уже все расспросил про дорогу, — объяснял он мне, — тут в полудне пути большое село. Вот если мы до вечера доберемся до него, то завтра к ночи выйдем как раз к Касму. В Касме заночуем, и остается самый трудный и пустынный перегон до Палеры. Там иногда случаются нападения, места очень уж глухие. Вот как мы выйдем из Касма, я тебе отправлю вестника, и ты придешь. Чего тебе трястись с нами?

— Хорошо, — согласился я, обдумав его предложение, — отправляйтесь. Но вестников не жалей, мне нетрудно их наделать. Вызывай сразу, едва лишь заметишь что-нибудь подозрительное, я приду, как только ты бросишь вестника. А денег ты не маловато взял? Не экономь, бери лучшие комнаты для отдыха и лучший корм для шаргов.

— Хватит, — потряс он туго набитым монетами поясом, — не волнуйся. Передай Мэлин мои поздравления.

— Обязательно, — кивнул я, сдерживая досадливый вздох: и этот пытается влезть мне в душу.

Треснутая пентаграмма, а что там делает Орисья? — вспыхнула в мозгу запоздалая тревога, и я мигом нажал на камни браслета, открывая портал в спальню, где отдыхала лже-Мэлин. Вот она лежит на постели, почти с головой закрывшись покрывалом…

Вот только смешно пытаться обмануть маглора примитивной иллюзией, у которой даже аура не просматривается. А еще смешнее обмануть дракона, который не слышит стука сердца и не чувствует присутствия живого человека.

Не жалея резерва, я перепрыгнул порталом на первый этаж, торопливо задал вопрос убиравшей со столов Варисе и получил ответ, что мать повела Мэлин погулять по саду.

Но тут я и сам нашел поисковиком уходящий куда-то к задней калитке след знакомой ауры и ринулся в ту сторону, надеясь, что еще успею.

Пробежав почти до середины сада, я мимоходом заметил, что после нашего приезда он совершенно изменился. Исчезли сорняки и сухие сучья, неопрятные кучи несожженных старых ветвей и листьев, перепутанные кусты. Сад стал светлым и чистым, дорожки везде посыпаны песком, а среди низенькой кудрявой травки торчат расцветающие кустики садовых цветов.

И беседка, о существовании которой я даже не подозревал, подправлена и подкрашена, и в ней на скамейке сидят две женщины и обе рыдают.

Треснутая пентаграмма, только и оставалось выругаться мне, ну как я мог не додуматься, что Орисья обязательно раскусит девчонку?! Ведь недаром мне Мэлин все время намекает на какие-то ведьминские секреты! А я, лопух маглорский, не сообразил запереть двери спальни щитами и от членов дома, а не только от чужих.

— Ну и зачем ты ее сюда увела? — подойдя вплотную, поинтересовался я у ведьмы самым строгим голосом. — Неужели думала, что я тебя не найду, после того как принял в стаю?

— Иридос, — всхлипнула Орисья, вытерла нос краем длинного фартука и вдруг шлепнулась на колени и вцепилась в мои ноги, — прости… прости, ради всего светлого, дурную ведьму. Я ведь привыкла… что никому нет дела до моих бед, да и мать одно твердит… даже когда ты дом мне сделал, до конца не поверила. Только теперь поняла… как тебе обидно.

— Так… — Вспомнив про всевидящий шар Гуранда, я первым делом кастовал вокруг беседки непроницаемый купол и только потом поднял ведьму и усадил на скамью.

Затем создал столик и поставил на него чашки с горячим отваром мяты и мелиссы, медовые пряники и ореховые тянучки, когда девушки жуют, они обычно перестают плакать. Заставил обеих взять чашки и отпить по нескольку глотков, не предупреждая, разумеется, что добавил легкое успокаивающее заклинание.

— А теперь рассказывайте мне, до чего вы тут договорились.

— Маглор Иридос… — снова всхлипнула Сейнита, — клянусь, я ничего не сказала… я же не могу.

— Она ведьма, — с досадой вздохнул я, и как меня только угораздило забыть про их тайные штучки?! — И это я виноват, что упустил ее из виду.

— Не кори себя. — Ведьма допила чай и теперь перевязывала сбившийся платок. — Ты все сделал так ловко, что даже Мильда не поняла. Да и я не сообразила бы, если бы не застала эту девушку спящей. Сначала рассердилась, думала, ты Мэлин одурманил. А потом, как повела к калитке, начала понимать: что-то нечисто, все она делает как-то неправильно. Еще раз за все спасибо… и прости. Я ведь понимаю, нужно было держать все в тайне, да мы и не заслужили, чтоб нам секреты открывали. Хотя ты ведь не знаешь, ведьмы никогда не предают… тех, кому верят.

— Вот только никому не доверяют, — хмуро усмехнулся я, — но я попробую тебе поверить. Так вот… у девочки сегодня свадьба. Гуранд с утра приезжал, настоял. Скоро приедут из его дома женщины, наряжать. Сама понимаешь, мне в это дело соваться неудобно, присмотри за порядком. Тем более Мэлин сирота… но официально ведь она тебе теперь родная дочь.

— Спасибо! — Они обе снова заплакали, и я торопливо подлил им чаю, заодно сотворив и себе чашечку.

Несколько минут мы молча пили чай, жевали пряники, и у меня рождались в голове идеи, как еще раз побольнее уколоть жестоких дроу, заставивших так страдать эту безобидную девочку.

— Успокоились? — поинтересовался я, когда пряников в вазочке существенно убавилось. — Так вот, объясняю свою задумку. По местным законам, невеста весь день сидит в комнате одна, но мне это не нравится. Скучно, и кроме того, Мэлин у нас не местная девушка, а принцесса. И кроме того, ведьма. Да и наряды мне здешние не нравятся, сделают из девушки кружевной кулек, никакой красоты. Сейчас мы пойдем в ее комнату, и ты, Орисья, придумаешь ей самый роскошный наряд, какой только можешь. Ну и я добавлю от себя, что помню по столичным модницам. Пусть эти самоуверенные красавцы, что придут за ней, рот разинут от изумления. И кстати, ты будешь рядом с нею, и тоже должна выглядеть как королева. Да на тебя и будут смотреть как на подругу короля, а Хендвард ди Бангарит дель Гразжаор, насколько мне известно, выбирал в подруги только самых хорошеньких девушек.

— Только потому… — сердито прищурившись, посмотрела на меня ведьма, — что я дала себе слово больше никогда не сомневаться в твоих действиях, я сделаю все так, как ты задумал.

— Тогда не медлим. — Я протянул руку, намереваясь вернуться порталом, но ведьма торопливо отстранилась.

— Подожди… одно словечко. Мэлин… — она покосилась на невесту, — далеко?

— Орисья, принцесса Мэлин рядом с тобой! — твердо сказал я, посмотрел в ее тоскливые глаза и нехотя добавил: — А одна незнакомая ведьмочка… пока и сам не знаю ни имени ее, ни внешности, скоро придет к нам в деревню.

Она зажмурилась изо всех сил и зубы стиснула, но удержать несколько скользнувших из-под ресниц слезинок так и не смогла, и мне пришлось подсушить их воздушной лианой.

— Спасибо, — хрипло шепнула мне ведьма еще раз и крепко обхватила за плечики Сейниту-Мэлин, — идем, дочка.

Чтоб избежать встреч и расспросов оборотней, я открыл портал в спальню Мэлин и в тот же миг понял, что поступил правильно. За дверью несколько самоуверенных женских голосов яростно спорили о чем-то с магистром Унгердсом. Хотя о чем именно, догадаться было нетрудно, желали немедленно дорваться до невесты.

— Сиди тут, — предупредил я лже-Мэлин и шагнул к двери.

— Я с тобой, — тут же ринулась вперед Орисья, и мне пришлось придержать ее воздушной лианой.

Она себя хоть в зеркале видела? Если покажется сейчас в своей ведьминской юбке в мелкий цветочек и с десятком разноцветных карманов, потом никакой наряд не затмит в памяти гостий первого впечатления.

— А вы вместе с Мэлин идете в умывальню и приводите себя в порядок. Потом подберете в шкафу одежду и выйдете в гостиную. Одевальщиц я пока уберу.

— Хорошо, — послушно развернулась к умывальне Орисья, и я мечтательно вздохнул, вот ведь умеет же ведьма быть разумной и покладистой! Если бы еще сумела оставаться такой подольше. О том, чтобы навсегда, я даже не осмеливаюсь и мечтать.

— В чем дело? — выходя в гостиную, мрачно рыкнул я. — Магистр Гуранд обещал, что придут женщины и принесут одежду и украшения для принцессы, но о том, что в мой дом ворвется толпа торговок с рынка, мы не договаривались!

— А… — Старшая из дам, попытавшаяся перебить меня в самом начале этого обращения, резко поперхнулась и застыла с самым оскорбленным видом.

— Значит, так, — воспользовался я этим молчанием, — кладите вот на этот стол все, что принесли, и отправляйтесь в гостиную, что напротив. Вам туда подадут чай и сладости. Советник Унгердс, вы не заняты? Мне нужно обсудить с вами несколько важных вопросов.

Дамы поняли намек, задрали кверху носики и цепочкой потянулись к столу, складывая на него шкатулки, свертки, сундучки и пышные мешки из белого полотна, похожие на перины.

Магистр стоял рядом со мной, холодно взирая на соотечественниц, и в его эмоциях плескалось ехидное веселье.

— А кто же поможет невесте одеться? — не выдержала одна из дам, кладя свою перину.

— С нею в спальне ее мать, она разберется, — сухо отрезал я. — В случае надобности вас позовут.

Открыл дверь в коридор и, заметив крутившегося неподалеку оборотня, громко скомандовал:

— Попроси на кухне, пусть гостьям принесут чай и сладости, вон в ту гостиную.

Парень сообразительно кивнул и умчался, а я предусмотрительно бросил заклинание чистоты в комнату, предназначенную для дам, и первый прошел в коридор, распахивая перед ними двери.

— Прошу, тут вам будет удобно.

Оскорбленно поджав губы, женщины нарочито медленно прошли в гостиную, и я со спокойной совестью оставил их одних, надеясь, что теперь им будет о чем поговорить.

За время, пока ведьма с приемной дочерью сушили волосы и решали, каким должен быть наряд невесты, мы с Унгердсом успели обсудить несколько важных вопросов и договориться, как вести себя с женихом и его родичами. Все-таки не шутка, племянник самого правителя. Наверняка и Изиренс пожалует, значит, нужно подготовиться как следует. Я не стал мелочиться и запустил по дому заклинание праздничного уюта, напугавшее кухарку. Вариса прибежала с сообщением, что дом сошел с ума. Стекла в окнах, зеркала и ручки на дверях начали сиять, в напольных вазах появились роскошные букеты, а на расставленных в приемном зале простых столиках возникли шелковые скатерти и вазочки с фруктами.

Выслушав мое объяснение, Вариса расстроилась, запричитала, когда она успеет приготовить угощение на всех гостей, но Унгердс приказал не волноваться и просто накрыть столы, а сам отослал вестника хозяину дорогой харчевни с заказом.

Я тем временем нагрузил на оставшихся новичков багаж и, разделив их на три группы, поочередно переправил в деревню. Приведя первую компанию, я приказал мальчишкам, чтоб отыскали и привели к харчевне Кахориса и Таилоса, и когда вернулся со второй группой, оба заместителя уже ждали у ограды.

— У нас важное мероприятие, — сообщил я друзьям, — нужно, чтоб вы оба присутствовали и было не меньше десятка надежных оборотней. Но и Зеленодол оставлять без хозяйских глаз нельзя. Быстро решайте, кого оставите за себя, и вызывайте всех, кого возьмем с собой. Я скоро вернусь.

— А нельзя не ходить? — хмуро пробурчал Таилос. — И так ничего не успеваем. Еще и забирают людей, то в горы, то в Тмис.

— Как хочешь, — пожал плечами я и небрежно добавил: — Судя по тому, как наряжается твоя жена, ей и без тебя сегодня скучно не будет.

Он неверяще уставился на меня, но я уже нажал камни портала, солнце клонилось к горам, а у меня еще оставалась куча несделанных дел.

Когда я пришел с последней группой новичков, возле загородки нас уже ждало около десятка оборотней под предводительством Кахориса и медведя.

— Одежда там найдется? — деловито осведомился Ках. — А то некоторые переживают, что не успели переодеться.

— Не волнуйтесь, — хватая его за пояс, фыркнул я и отпустил друзей уже в приемном зале дома Унгердса, — и мыльни, и праздничные костюмы вас уже ждут, так что поспешите.

— А нас? — заинтересованно спросил знакомый голос, и я крутнулся так резко, что едва не сбил дернувшегося в ту же сторону Таилоса.

— Рэш! Наконец-то!

— Приятно, когда так встречают, — хитро оглядывая букеты, сообщил он теснившейся за его спиной толпе оборотней.

— Ках, веди их на третий этаж, пусть купаются и устраиваются, там все комнаты свободны. А Вариса пока накроет в столовой обед, — мигом решил я. — В Зеленодол их отправлю утром, сегодня всем отдыхать.

И пока толпа оборотней, тащивших в руках утомленных детей и ценное имущество, опасливо поднималась по сверкающей чистотой лестнице, я торопливо засунул в амулет полный накопитель и отправился к Варисе кастовать кухонное заклинание.

И уже через полчаса на плите исходили ароматным паром котлы и жаровни с тушеным и отварным мясом и рыбой, на столах и полках теснились миски и салатницы с закусками.

— Иридос, тебя Орисья зовет, — прибежал один из охранников, в свободное от дежурства на воротах время помогавший, как и остальные, на кухне и в саду.

— Иду. — Я порадовался, что резерв снова полон, и открыл портал сначала в свою комнату, по опыту зная, что потом мне одеваться будет некогда.

Все мои зимние вещи и нарядные костюмы хранились здесь. И те, что я купил сам, и приобретенные заботливым Кахом. Для жизни в деревне мне пока хватало и простых штанов и рубахи.

Торопливо переодевшись и натянув фасонные сапоги, я прихватил воздушной петлей деревянный манекен, на котором уже сделал для Мэлин столько нарядов, и направился в ее гостиную. Орисья уже успела к этому времени распотрошить принесенные дроу перины, и оказалось, что это тюки тончайшего шелкового гарденского кружева, легкого, как паутинка.

— Какая прелесть, — выдохнула лже-Мэлин, и мы с ведьмой переглянулись, сообразив, что подумали об одном и том же.

— Представь себе это платье, — приказал я Орисье, набрасывая на манекен один тюк, — так, словно оно уже сшито.

— Поняла, — кивнула она, прищурилась, и ткань зашевелилась, поползла, превращаясь в закрытое под шейку платье с длинным рукавом, затянутым в рюмочку лифом и роскошной юбкой в каскадах широких воланов.

Открыла глаза, рассмотрела и снова закрыла. По груди манекена, спускаясь с плеч, пролегла пышная оборка, плавно переходящая в поднимающийся высоко к затылку широкий, как крыло лебедя, воротник, окаймляющий воображаемое личико изящно-затейливой рамой.

— Все? — Дождавшись довольного кивка ведьмы, я закрепил ее иллюзию заклинанием созидания и открыл наугад несколько шкатулок. Голубоватый жемчуг показался мне наиболее подходящим, и вскоре край высокого воротника и лиф платья покрыли замысловатые узоры из жемчуга. Разумеется, я их не сам придумал, просто увеличил те, что были воплощены неизвестными мастерицами в кружеве.

— Ну как?

— Очень красиво, — похвалила невеста и с сожалением выдохнула: — Но ведь этого не будет видно.

— Будет. Все, что ты наденешь, кроме этого платья, это — атласный нижний чехол и накидка, — заявила Орисья. — Я хочу, чтоб сегодня ты была самой красивой, дочка.

Я только незаметно вздохнул, сообразив, что создавать этот неведомый чехол и все остальное, что придумает воспрявшая духом ведьма, придется именно мне. Но не имел ничего против, потому что, в кои-то веки, намерения у нас совпадали.

Вот и копался еще почти час, создавая и чехол, оказавшийся простым нижним платьем, и кружевные туфельки, расшитые таким же жемчугом, и перчатки. А затем и жемчужную же диадему, со свисавшими на виски и открытый лоб невесты голубоватыми жемчужными капельками. Все это ведьма сразу же относила в спальню и немедленно надевала на лжепринцессу, а я пока потихоньку творил из оставшегося кружева более строгое платье для нее самой.

— Орисья, какого цвета твое платье делать?

— Может, темно-синего?

— Не может. Ты и так всегда в синем. А сегодня должна быть матерью принцессы, точнее, ты ею теперь и являешься. — Я немного подумал и окрасил иллюзию в цвет морской волны, потом в лавандовый… нет, не то.

Осторожно меняя цвета, задумчиво посматривал на ведьму и прикидывал, нужно ли заранее ставить щит, на случай если медведь, не разобравшись, полезет меня убивать. С оборотнями можно ждать всего, чего угодно.

— А по-моему, маме лучше сделать серебряное платье, знаете, такого цвета старого серебра и с алмазами. — Выплывшая из спальни невеста показалась мне сказочной феей, и в груди что-то дрогнуло от счастливого сияния знакомых глаз.

— Где ты раньше была, — торопливо отводя взгляд, с нарочитой укоризной пробурчал я, исправляя цвет платья и разбрасывая по нему горсть мелких алмазов. Вот теперь именно то.

— Вы с ума сошли, — охнула Орисья, — я такое не надену.

Но глаза ведьмы уже горели мечтательным предвкушением, и мы в два голоса заверили ее, что как раз именно это и следует надеть.

— Все, я ухожу. — Я быстренько создал туфли и прочие мелочи для Орисьи и поспешил сбежать. — Но запомни, ведьма, рассказывать никому ничего нельзя.

Мне пришла в голову мысль, что, пока она будет переодеваться, я вполне успею сходить проверить, как там принарядился Таилос, по моему плану ему придется стоять с другой стороны возле падчерицы, и он не должен выглядеть хуже всех. А здесь, если потребуется еще что-то создать или поправить, я всегда успею.

— Не волнуйся, Ир. — Орисья подошла ко мне вплотную, заглянула снизу вверх в лицо и очень серьезно пообещала: — Я все понимаю. Буду нема, как могила.

— Постарайся, — тихо выдохнул я и поспешил уйти, чтоб не видеть виноватых глаз.

— Ну как они там? — Оказывается, медведь бродил по коридору неподалеку и немедля бросился ко мне, едва захлопнулась дверь. — Плачут?

— И не думают. — Мне пришлось обвить его воздушной лианой, чтоб запихнуть в одну из соседних пустующих комнат. После ухода стаи в Зеленодол дом казался странно безлюдным. — Это что на тебе за рубашка такая?

— Ир?! — предупреждающе рыкнул Тай. — Ты чего это удумал?

— Немного украсить твой костюм, чтоб дроу не решили, что ты лакей принцессы, а не ее отчим.

— Если ты сделаешь из меня ряженую куклу, то я на тебя обижусь, — мстительно предупредил он, не в силах даже пошевелить рукой.

— Давай, обижайся, — сердито рыкнул я, — это же очень удобно! Сначала нарядиться на свадьбу дочери так, словно ты до сих пор живешь в руинах мельницы, потом ничем мне не помогать, а когда я пытаюсь придать тебе такой вид, чтоб эти напыщенные дроу не кривились высокомерно, еще и обидеться. Не волнуйся, я привык! Я же безотказный! Мной каждый командует, и на меня же все обижаются, если им что-то не понравится!

Высказывая все это оборотню, я не стоял без дела. Превратил недорогое сукно его костюма в лучшую замшу темно-серого цвета, а простую полотняную рубашку — в шелковую, отделанную по вороту и манжетам узким кружевом. Добавил вышивки на плечи и полы камзола и несколько алмазов в заколку на вороте, затем сменил медные пуговицы на белое золото. Эта работа меня постепенно успокоила, и я уже почти улыбался, добавляя шелковистый блеск его черной гриве и серебреные пряжки подновленным сапогам.

— Ир, ты и правда так думаешь? — Медведь выглядел озадаченным.

— А ты думаешь по-другому?! — изумился я и тут почувствовал, как открываются внешние щиты. — Но сейчас не время и не место об этом спорить, к нам приехали гости, я должен их встретить. А ты иди к Кахорису и проследи, чтоб он и Рэш были одеты не хуже.

Спускаясь по лестнице, я еще ехидно ухмылялся, вспоминая расстроенный взгляд, каким провожал меня Таилос, но, уже дойдя до входной двери, начал с досадой понимать, что несправедливо напал на оборотня. Наверное, нужно чаще кастовать заклинание невозмутимости или больше отдыхать, а то вскоре от меня начнут прятаться самые надежные друзья, постановил я, выходя на крыльцо.

Дроу подходили к дому дружной толпой, надежно окружив своими шикарно разодетыми фигурами тихого жениха. Так надежно, что даже я не сразу отыскал его среди шелка, бархата, золота и блеска драгоценностей. А найдя, как-то сразу понял, кого он мне сейчас напоминает. Маглора-первогодка, подписавшего неимоверно трудный и кабальный контракт, условий которого заведомо не сможет выполнить, но не имеет никакой лазейки, чтобы отказаться, даже за разорительную неустойку.

И вот именно потому, вежливо поздоровавшись с гостями и пригласив их в дом, я сначала обратился с вопросом к нему:

— Зийлар, вы хорошо себя чувствуете? Мне кажется, вы несколько бледнее, чем обычно.

Все замерли, как перед магистром, держащим на раскрытой ладони смертельное заклятие, а я мысленно подбодрил жениха решиться, поверить мне, задать вопрос или попросить поговорить с ним наедине. Однако он вместо этого сделал нечто совершенно неожиданное. Сунул руку за ворот, жестом фокусника достал из-за пазухи свернутый в трубочку свиток и молниеносно вложил его мне в руки.

— Я совершенно здоров и готов жениться на принцессе Мэлинсии, но нижайше прошу вас прежде исполнить мою просьбу. В этом документе я все написал… не надеялся, что мне позволят говорить свободно.

Рведес ди Гиртез непроизвольно дернул рукой в сторону свитка, но я уже успел кастовать защиту, и его пальцы встретили непроницаемую стену.

— Извините, маркиз, но это письмо мне. — В моем голосе было столько же учтивости, сколько и льда.

Глава дома Гиртез торопливо опустил руку и уставился на меня с таким исследовательским интересом, словно обнаружил на собственном рукаве диковинного, но явно ядовитого жучка. Однако меня сейчас меньше всего волновали мысли Рведеса, все мое внимание было приковано к умоляющему взгляду его сына. Неужели жених додумался попросить об отмене ритуала? В таком случае я окажусь в крайне щекотливом положении: настаивать на свадьбе неприлично, а лишить Сейниту любимого — жестоко.

Осторожно, словно в свитке пряталась гадюка, я развернул документ, прочел, секунду подумал и передал Унгердсу. Магистр прочел, изумленно поднял одну бровь и так же молча передал свиток подошедшему вместе с Рэшем Кахорису. Старый волк читал письмо со скептической ухмылкой, а дочитав, не глядя передал соседу.

— Ну что, будем кидать камни? — Прочтя письмо, Рэш спокойно сунул его в собственный карман. — Я бросаю белый.

— Я тоже, — уверенно кивнул советник.

— И я, — не глядя на меня, твердо сказал Ках. — Он маг и вообще человек хороший.

— И я белый, — радуясь, что успел кастовать заклинание невозмутимости, ровно сказал я и подвел итог: — Решение принято. Зийлар, твоя просьба удовлетворена. Желаешь ли ты, чтоб ритуал был проведен немедленно?

— Да, — с облегчением кивнул он, — желаю.

— Вариса, принеси чашу стаи. Поскольку Мэлин в этот раз занята, в ритуале поможет Орисья. Ках, позови ее.

Мне очень не хотелось раньше времени показывать ведьму гостям, но ради важного дела пришлось пожертвовать эффектом.

— Иридос, ты не можешь нам объяснить, — не выдержал правитель, — чего попросил у вас мой племянник?

— Принять его в дом Тинерд и, соответственно, в стаю, — сухо сообщил я, сразу смекнув, что своим поступком Зийлар на корню подрубил мою мечту как можно дольше держать в тайне от подданных Изиренса свою принадлежность к оборотням.

Но не зря говорят, что ежа в мешке не спрячешь, хоть где-то, да вылезет иголка. И теперь уже не имеет особого значения, на день раньше или позднее это произойдет.

Дроу ошарашенно замерли, определенно, такой подлости от спокойного и скромного парня они никак не ожидали. Только еле заметно ухмыльнулся державшийся чуть в стороне посланец королевы, опознанный мною по маглорской мантии и широкой ленте официальных цветов Сандинии.

— Но ты ведь понимаешь, что он не в себе? — осторожно осведомился у меня личный маг правителя.

— А в ком? — едко пошутил я и холодно добавил: — Извини, Гуранд, но признаков безумия я у него не нахожу. Вот успокаивающее зелье он пил, и три сторожки, которыми вы его держите, я тоже вижу. Все остальное как обычно. Но вы можете с ним поговорить, хотя, если он откажется, я не буду настаивать.

— Нет, — решительно поднял руку в предупреждающем жесте жених, заметив намерение отца шагнуть ближе, — не тратьте время и силы. Я думал всю ночь и принял это решение сам, без подсказки или давления. И не намерен от него отступать. Я вряд ли когда-нибудь сумею простить самого себя за проявленную мягкость и сговорчивость, но вот зато о том, чтобы Мэлин была счастлива, вполне смогу позаботиться. И потому жить мы будем в доме Тинерд. Мэлин — ведьма, и ей нужен простор, а в доме Гиртез она просто задохнется и высохнет, сидя на женской половине.

— Спасибо, — произнес с лестницы звонкий женский голос, — ты сказал золотые слова, и я рада, что у тебя такое чистое сердце. Зачем звал меня, маглор Иридос?

Дружно оглянувшиеся на этот голос дроу в остолбенении смолкли, как, впрочем, и Рэш с магистром. Только Кахорис, ведущий ведьму по лестнице, прятал лукавый блеск глаз. Я и сам на секунду замер, изучая совершенно неизвестную даму в роскошном, достойном королевы платье, ее гордо поднятую голову с простой, но изящной прической, украшенной усыпанным драгоценными камнями гребнем и невесомой серебристой накидкой.

— Поскольку Мэлин не может сегодня выполнять свои обязанности при ритуале, замени ее.

— Хорошо, — согласно кивнула ведьма, подошла к столику с чашей, торопливо принесенной подслушивающими оборотнями, и взяла в руку ложку, — я готова.

— А нам не представят эту даму? — не выдержал Гуранд, рассматривавший Орисью с врожденной подозрительностью.

— Я и сама представлюсь, — сверкнула она на него насмешливым взглядом, — ведьма Лаоринна, родная мать невесты.

— Так ведь она погибла… от укуса гадюки, — тихо и растерянно пробормотал кто-то из сопровождавших Рведеса магов, но в наступившей тишине эту фразу расслышали все.

— Где вы видели ведьм, которых кусали бы гадюки?! — так же тихо, с безмерной язвительностью хмыкнул Кахорис и кротко взглянул на меня. — Протяни парню ладонь, отец.

Умник, проворчал я про себя, думает, этих дроу проймешь видом клетчатой кожи. Скорее станут меня считать после этого кем-то ниже себя, такое заблуждение свойственно не только чистопородным людям. Однако заклинание невозмутимости не позволило мне выдать своих сомнений даже усмешкой, и я спрятал родную внешность так хладнокровно, словно даже не предполагал, что не все присутствующие знают о моем втором облике.

И невольно пожалел оторопевших дроу, вряд ли они в своей жизни получали разом столько потрясений за несколько минут. Спокойнее всех выглядели только Зийлар, правитель со своим учителем да королевский маглор, у которого я заметил только одну светлую полоску на ногте мизинца. Но и они не отказали себе в удовольствии поизучать меня в открытую, как выставленную напоказ диковинку.

— Лизни, — кивнул Зийлару волк, едва я важно протянул вперед ладонь, но дроу и сам знал, что нужно делать, не зря же следил за нашими ритуалами с таким вниманием.

Торопливо и тщательно провел языком по подставленной ему руке, выпил зелье, выслушал торжественное поздравление Унгердса и, повернувшись ко мне, проникновенно шепнул:

— Спасибо.

— Мы открыты для всех, кто приходит с добрыми намерениями, — кивнул я в ответ и, пряча драконий облик, приказал: — А теперь повернись к своему отцу, пусть он снимет знаки дома Гиртез. Мой знак на тебе уже стоит.

— Где? — Неугомонный Гуранд внимательно изучил сначала новичка, потом оборотней и даже ведьму, сдававшую подоспевшей Варисе любимую супницу Мэлин.

Взамен кухарка вручила Кахорису большое блюдо с красиво разложенными среди зелени ломтиками мяса, поступив так явно по его рекомендации.

— Каждый из нашего дома видит, — горделиво ухмыльнулся старый волк, дождался, пока помрачневший, как грозовая туча, Рведес сотрет со лба сына невидимые руны, и первому поднес блюдо жениху, — теперь ты наш брат, и мы рады разделить с тобой и свидетелями свою трапезу.

Пока гости вежливо жевали традиционное угощение, за окнами погас закат, и Унгердс широким жестом зажег сразу все светильники. Вспыхнувший яркий свет отразился в безупречно начищенном магией серебре и бронзе, стекле и хрустале, брызнул по стенам разноцветными веселыми зайчиками. На вершине лестницы появились двое: стройный и плечистый черноволосый мужчина и изящная, с гордо поднятой головой женщина.

В этот миг я с огорчением сообразил, что совершенно упустил из виду одну деталь, но королевский маг, незаметно оказавшийся рядом, исподтишка дернул меня за рукав и лукаво подмигнул. И в тот же момент под сводами зала раздались торжественные звуки государственного гимна Сандинии.

Воспользовавшись моментом, пока взоры всех присутствующих в ожидании устремились на верхнюю площадку лестницы, я незаметно кастовал на подопечного невозмутимость четвертой ступени. Парню еще предстоит выдержать самый неожиданный удар, и я вовсе не желаю, чтоб он невольно выдал меня или новую Мэлин. Да и к тому же, поскольку он теперь мой сородич, намерен защищать его не только от бед, но и от наставлений или упреков родичей. Контролирующие жениха сторожки магов-дроу я оборвал еще в тот момент, когда он лизал мою ладонь.

Зийлар осторожно скосил на меня глаза, но я, строго сдвинув брови, указал ему взглядом на вершину лестницы, куда важные дамы дома Сартено привели кого-то, плотно накрытого кружевными покрывалами.

В первый миг я едва не взрыкнул с досады, решив, что, пока Орисья поила жениха зельем, одевальщицы успели захватить власть в покоях невесты, но через несколько секунд успокоенно выдохнул. Ведьма и ее планы оказались гостьям не по зубам.

Доведя невесту до отчима и матери, женщины отступили, утаскивая за собой все покрывала, кроме одного, загадочно прикрывавшего личико невесты невесомой паутинкой. Все остальное, роскошное платье и вьющиеся каштановые локоны, спадающие из высокой прически на шейку и стекающие на грудь, драгоценную диадему и расшитые жемчугом носки туфель можно было рассмотреть во всех подробностях, пока Таилос и Орисья неторопливо вели дочь по ступеням вниз.

Пора, решил я, заметив, с каким интересом изучают лже-Мэлин дроу, и, осторожно поймав руку стоящего рядом Зийлара, мигом надел ему на палец тоненькое колечко-амулет, приготовленное магистрами плато. Шепнул про себя запирающее слово, подхватил слегка растерявшегося жениха за предплечье и повел навстречу спускающейся по лестнице невесте.

Подойдя ближе, он легонько дернулся, намереваясь то ли что-то сказать, то ли вообще остановиться, но я только крепче стиснул пальцы на его руке. Не самый подходящий момент для паники или выяснений сути происходящего, когда до невесты осталось всего несколько шагов.

— Зийлар ди Тинерд! — строго и веско сказал я, почти силой проведя дроу это оставшееся расстояние. — Сегодня я вручаю тебе в жены Мэлинсию ди Тинерд дель Гразжаор, нашу сестру и принцессу Сандинии. Береги и цени ее, и живите в любви и согласии. Подай ей руку, сейчас магистр Унгердс проведет свадебный ритуал по правилам Дройвии.

Под торжественные звуки гимна Мэлин осторожно положила затянутые в кружево пальчики на руку жениха и как-то по-особому быстро пожала ее. Если бы я не стоял вплотную, вряд ли смог заметить этот явно знакомый Зийлару условный жест. Он побледнел еще сильнее, отчаянно сглотнул от волнения и слегка неуверенно повел невесту к магистру.

Двери небольшой комнатки, которая всегда была на замке и которую я до этого по наивности считал кладовой, распахнулись во всю ширь, явив мне уже знакомую картину: окруженный свечами высокий постамент и замотанную в кружево статую святой Элторны.

— Ничего себе, — опередил меня Кахорис, — а я всегда думал, что в этом месте вход в сокровищницу.

— А я — что там кладовая оружия, — хмуро поддакнул я.

— Эта комната никогда не открывается без важной причины, — мимоходом пояснил Гуранд и шагнул ближе к новобрачным.

А вслед за ним слитно двинулись и остальные маги. Ну-ну, ухмылялся я про себя, отступая в сторону и рассматривая приготовленные дроу амулеты, неужели вы считаете, что духу святой Элторны делать больше нечего, кроме как портить свадьбу двух влюбленных? Или что настоящая Мэлин станет взывать к неизвестной ей святой?!

Спросили бы у меня, я б им заранее гарантировал, что все пройдет мирно и чинно. Ну а за тем, чтоб жених не упал в обморок от счастья или волнения, я и сам услежу, воздушная плеть уже наготове.

Все и в самом деле закончилось замечательно, Унгердс торжественно прочитал ритуальное напутствие, надел на молодоженов браслеты и запер их особым заклинанием. Затем велел им дружно дунуть на свечи, и, к моему изумлению, все они погасли с первой же попытки. Выйдя из святилища, успевший взять себя в руки Зийлар подвел новобрачную ко мне. Всезнающий Кахорис успел шепнуть, что теперь я должен выдать новой семье ключи от принадлежащих им отныне покоев, после чего присутствующие поздравят молодых, наделят их советами и дарами и лишь затем дружно проводят до лестницы. Он даже сунул мне эти ключи, но память о шарах Гуранда и о том, что влюбленным сейчас намного важнее побыть наедине и все друг другу объяснить, заставила меня снова нарушить традицию.

— Доверяете ли вы магистру Унгердсу получить за вас дары и советы? — сурово спросил я молодоженов, и они дружно кивнули, словно отрепетировали заранее.

— Да!

— В таком случае скажите гостям спасибо и помашите им ручками. — Я крепко прижал к себе молодоженов и, дождавшись неуверенного «спасибо», открыл портал в свой собственный домик. — Мэлин, ты в курсе, что тут где находится, — отпуская парочку и ставя на стол корзинку с едой и кувшин с отваром, весело произнес я. — На сегодня мой дом в вашем распоряжении, а завтра утром отправлю вас к магистру.

И открыл портал, но не в столицу, а в домик у подножия скал. Просто не мог не порадовать Даверлиса.

На полянке возле созданного мною дома было оживленно, горел аккуратно сложенный из камней очаг, на нем стоял котел, и все вокруг пропахло жареным мясом.

И поднимающийся к ночному небу дымок, и сосны, и гномы, дружно сидящие прямо на камнях и траве и держащие в руках огромные куски мяса. Оборотень тоже был, но всего один, сидел у дверей дома и сыто поглядывал на прожорливых коротышек.

— Где маг и все остальные? — обойдя гномов сторонкой, спросил я оборотня, вспоминая пословицу, что каждый гном работает за двоих, спит за троих, а ест за четверых.

— Я здесь, — позвал из окна второго этажа голос дроу, — сразу услышал, как сработала защита. Уже иду.

— Не торопись. — Я сам прошел в чистенькую столовую той половины дома, где жили оборотни, сел на стул и, дождавшись, пока дроу сядет напротив, кастовал защитный полог. — Я на минутку. У вас все в порядке?

— Да, — кивнул он, — они только недавно пришли. Говорят, проделали проход в двадцать шагов, но пока ничего интересного не нашли.

— Завтра схожу туда, сам посмотрю, — отмахнулся я, — Даверлис, я по другому поводу. Видишь, как я одет? Как думаешь, где я был?

— Неужели?! — Дроу даже побледнел.

— Да. Но тебя взять не мог… извини, как бы мне ни хотелось. Зато есть приятная для тебя новость: Зийлар так обиделся на отца, что, едва войдя в дом магистра, попросил принять его в стаю. Конечно, я его принял. Сейчас они в моем доме на холме, а я ухожу в Тмис. Неудобно бросать таких важных гостей.

— Спасибо. — Маг глянул на меня признательно, но я не дал ему продолжить.

— Не благодари, не за что. В скалы не лезь, тут скальники иногда шалят. Вот тебе на всякий случай накопитель, утром приведу еще оборотней. Сегодня пришел из Сандинии Рэш с отрядом, у меня там сильные парни. Спокойной ночи.

Появившись в доме Унгердса, я очень скоро сообразил, что процедура дарения уже закончилась. Хозяева и гости сидели за столами, на которые шустрые парни подтаскивали все новые блюда и кувшины с разнообразными напитками. Можно было заранее догадаться, ехидно ухмыльнулся я, что дроу в отсутствие молодоженов станет неинтересно говорить свои умные советы и они просто сложат подарки в кучу.

— И куда ты дел молодоженов? — чуть насмешливо усмехнулся Гуранд, когда я проходил мимо него к устроившимся за отдельным столом оборотням.

— Отправил изучать карту моих земель, — не моргнув глазом, ответил я, — в моей стае такие правила.

— Что за странные правила? — Хмурый Изиренс явно не мог пока определиться, нравится ему или нет, как повернулись события.

— Подарить молодоженам в первый же день совместной жизни возможность выбрать место, где будет стоять их дом.

— И кто-нибудь уже нашел себе место? — неожиданно для меня заинтересовался Рэш.

— Да, — твердо ответил я, — два дня назад Аган принял Хельту, и она выбрала себе дом. Я уговорил хозяина его продать, теперь они там живут.

— Вот как, — задумался оборотень, и я воспользовался этим, чтоб сесть рядом с Таилосом и ведьмой.

— Меня зовут Алдорис, — суховато представился маглор, оказавшись в моем кабинете и отпустив слугу, аккуратно поставившего в уголке свою ношу. — Ты же понял, что я хотел поговорить по секрету?!

— Конечно, понял, — миролюбиво кивнул я, спокойно создавая пару чашек кофе и деревянное блюдо с сухим печеньем, — но в моем доме это невозможно. Оборотни мало того что обладают более тонким слухом и нюхом, но еще и связаны со мной, как с вожаком. Поэтому, куда бы я ни пошел, об этом знает каждый в доме, особенно те, кто в стае с первых дней.

Он задумчиво на меня посмотрел, взял чашку и сделал несколько глоточков, потом открыто улыбнулся.

— Извини, но такого я даже не предполагал. И как ты это терпишь?

— Как видишь, — пожал я плечами, а что мне ему сказать? Что я и сам себе иногда удивляюсь, а иногда ощущаю слабый налет ужаса, словно стою на вершине утеса и забыл заклинание левитации, но знаю, что прыгать все равно придется?!

— А снять… — Маг сочувственно глянул на меня и крутанул пальцами, не зная, как назвать мою защитную шкуру.

— Не получится, — усмехнулся я, вполне понимая его чувства, и небрежно махнул рукой. — Да я уже и привык.

Говорить о том, что ходил на плато и верховные магистры тоже не смогли разобраться с моим проклятием, я ему не стал. Раз он не знает этого до сих пор, значит, и не должен знать.

— Это я виноват, — мрачно сообщил Алдорис, — можешь требовать с меня все, что пожелаешь. Я осенью заканчиваю практику, хочешь, приду в твою Крапивку и буду строить дома?

— Подожди, — непонимающе помотал я головой, — но при чем тут ты?! И к тому же Крапивки больше нет, есть Зеленодол.

— При том, что это был полностью мой план, как всучить тебе тот контракт, на бастарду. Понимаешь, когда стало ясно, что самые бойкие и уверенные в себе маглоры не выдерживают хитростей и подлостей этой ведьмы, мы стали искать именно такого, честного, доброго и очень упорного. Но одновременно необидчивого и обязательно с даром ментала.

— М-да? — задумался я, надо же, как по-разному, оказывается, оценивают одного и того же человека он сам и окружающие. Да ладно бы простые люди, а тут собрат маглор с почти отработанной практикой! — А я думал, это королева, мечтал при случае на нее что-нибудь бросить.

— Вроде почесухи? — вдруг облегченно хихикнул он.

— Обижаешь, я же ментал. Вполне могу навеять ночные ужасы или навязчивые сны… любого содержания. Но раз ты говоришь, что она ни при чем, не буду. Хотя ее идея выдать бастарду насильно замуж — все-таки мерзкая.

— Так ты ничего не понял? — Коллега изумился настолько искренне, что я на миг почувствовал себя трехлетним малышом, случайно перепутавшим туфли.

— Думаю, я просто чего-то не знаю, — с иронией сообщил я и, создав кувшин с кофе, долил в свою чашку, — но буду рад узнать.

— Ну да… — сообразил он, — извини еще раз. Просто я при дворе уже почти десять лет, и мне кажется, что все в курсе дворцовых интриг и событий. Тогда слушай. Возможно, ты уже знаешь, что король был… несколько свободен в отношениях?

— Алдорис, я маглор. И к тому же живу достаточно далеко от столицы Сандинии и не имею ни малейшего желания туда возвращаться. Поэтому можешь смело называть вещи своими именами. Покойный король Хендвард был неуемным кобелем.

— К-ха, — подавился кофе маглор, — немного не так. Он вынужден был жениться на Альбионе, она его подловила, потому что очень любила. И любит до сих пор. Зато он до самой смерти так и не сумел ни полюбить, ни простить королеву. И потому мстил ей… или искал истинную любовь, все считают по-разному. Потому и не боялся заводить бастардов… ты же понимаешь, что при желании он мог получить самое надежное магическое противозачаточное зелье. Разумеется, Альбиону это оскорбляло, но главный скандал разразился, когда короля не стало и вскрыли завещание. Оказалось, Хендвард не забыл никого из своих детей. Это именно он предписал собрать их в одном, хорошо защищенном месте, приставить опытных учителей и воспитателей и устроить дальнейшую судьбу бастардов так, чтобы они ни в чем не нуждались. Многие пункты были прописаны так скрупулезно, что было понятно: король провел в раздумьях не один вечер. Особенно тщательно Хендвард описал требования, какие следовало предъявить к жениху его единственной дочери. И хотя Альбионе удалось сохранить в тайне от придворных и подданных большую часть содержимого завещания, но не исполнить его она не могла. Да и не желала, как я считаю, потому что до сих пор мучается угрызениями совести за ту женитьбу короля на себе.

Он давно смолк и неторопливо пил кофе, понемногу откусывая печенье, а я все переваривал услышанное и никак не мог понять, почему мне не жалко ни короля, ни королеву? Потому, что когда-то молодой Хендвард не нашел в себе силы воли отстоять свой выбор и отделаться от влюбленной в него назойливой принцессы или посчитал, что все постепенно устроится само по себе, а когда ничего подобного не произошло, принялся бастовать столь банальным способом?!

Или потому, что Альбиона заслуженно пожинает плоды собственного эгоизма и упрямства, и жалеть нужно не ее, а несчастных бастардов, оказавшихся заложниками этой давней семейной драмы?!

Кстати, пришла мне в голову внезапная идея, а ведь у меня есть желание, исполнения которого я могу потребовать с Алдориса.

— Святая пентаграмма им судья, — твердо сообщил я, глядя на коллегу, — скажи мне по-дружески, а где матери Степоса, Азирта и Вакринта? Не может же быть, что все мальчишки круглые сироты?!

— Как оказалось, и Мэлин не сирота, — тихо фыркнул он, — а кто этот оборотень, что вел бастарду по лестнице?

— Ее отчим, Таилос, один из моих заместителей и лучших друзей. Он воспитывал девочку с четырех лет, но им пришлось расстаться, когда королева начала собирать бастардов. Так что про матерей?

— Степос давно полный сирота, но он горд, что его отцом был король, и уже присягнул королеве. У меньших есть матери, но они сами отказались от всех прав… за солидную сумму, разумеется. А почему ты это спрашиваешь?

— Сейчас мне некогда, да и с жильем у нас туговато, но позже, я думаю, Мэлин будет приятно пригласить их в гости, на каникулы. Разумеется, в сопровождении воспитателей и охраны.

— Как мы все ошиблись, — помолчав, еле слышно с досадой произнес Алдорис и громче добавил: — Я постараюсь помочь.

Помолчал еще, посмотрел на мое невозмутимое лицо и добавил:

— А чтоб тебе больше не пришло в голову насылать на королеву навязчивые сны, прими от меня ее извинения и подарок. Думаю, он тебе понравится, хотя, к сожалению, уже не новый. Если точнее, осталось одно расширение.

И кивнул на оставленный слугой сундук.

Разумеется, у меня сразу появилось подозрение, что это такое может быть, но я не позволил себе поверить до тех пор, пока не распахнул крышку. А рассмотрев бережно замотанные в пуховые шали непроницаемо темные продолговатые бруски, похожие формой на большие шкатулки, выдохнул восхищенно. Целых четыре!

— Великая пентаграмма! Сейчас умру от счастья, — произнес я совершенно искренне, и Алдорис вдруг весело захохотал.

— Не обижайся, но ты непредсказуем. Я несколько месяцев тебя изучаю… сначала просчитывал, подойдешь ли в воспитатели, потом пытался понять, как ты поступишь, когда пришло сообщение о нападении дроу. Кстати, магистр Гуранд мне сообщил, что маг, организовавший это нападение, найден и передан тебе для назначения наказания. Интересно знать, что ты с ним сделал?

— Дай слово маглора, что никому не скажешь, — посмотрев на его веселую рожу, потребовал я. — Я не собираюсь снабжать Альбиону информацией. И где ключи?

— Ключи вот, — достал он из потайного кармана кошель, — а слово, так и быть, даю… но королева должна быть уверена, что он наказан.

— М-да? — протянул я, пряча ключи, и задумался. Разумеется, Даверлиса я не выдам, но королева за такой подарок заслуживает ответного знака внимания. — Хорошо, можешь сказать ей, что я отправил его в шахты, добывать для моего дома руду.

— А на самом деле? — обдумав мой ответ, хитро прищурился он. — Клянусь, этого от меня не узнает никто.

— И на самом деле отправил в горы, — оскорбленно задрал нос я, посмотрел на его недоверчивое лицо и со вздохом добавил: — Командиром над отрядом оборотней и артелью гномов.

— Да, вот этого точно не стоит говорить ее величеству, — подумав, постановил он. — А не сбежит?

— Алдорис, я его в стаю принял. И вообще он человек надежный, думаешь, я кого попало послал бы следить за жуликоватыми гномами? Ты не обидишься, если я сейчас друзей позову, мне не терпится их порадовать? А где ты устроился? Хочешь остаться здесь, у нас полно свободных комнат?

— Наверное, хочу. — Он ответил не сразу, а немного помедлил, как полагается воспитанному маглору. — Тогда нужно устроить моих слуг. Неудобно было являться к правителю в одиночку. А в столицу ночью не уйдешь, портал Гуранд открывает только в обед.

— Кстати, — решение пришло мне в голову внезапно, но я сразу понял, что оно верное, — в следующий раз не останавливайся в других местах. Несмотря ни на что, я маглор, и это мой дом. Вернее, Унгердса, но магистр тоже в стае, и он мой советник. Я вообще собирался повесить в крепости на перевале объявление, что все маглоры всегда найдут в этом доме и место, и еду. В Тмисе нашим трудно снять комнату.

Объясняя все это, я создал воздушную лиану, распахнул ею дверь и позвонил ложечкой о стенку чашечки, как в колокольчик. Звук получился негромкий и глуховатый, чашки я ради экономии создавал керамические. Алдорис с интересом ждал результата и заметно поразился, когда через пару секунд услышал звук легких и быстрых шагов.

— Ты звал, отец? — Один из парней Марта возник в дверном проеме и окинул внимательным взглядом кабинет.

— Пригласи сюда всех советников.

— А Рэша?

— Тоже. И скажи, чтоб приготовили комнаты маглору Алдорису и устроили его слуг.

— Королева от зависти бы позеленела, увидев таких слуг, — шутливо произнес королевский маг, когда оборотень исчез так же моментально, как появился.

— Они не слуги, — не принял я шутки, — они мои родственники и домочадцы. И знают, что я сделаю все, чтоб их защитить.

— Извини, — серьезно повинился он, — я неудачно пошутил.

— Комнаты готовы, — через минуту заглянула в комнату одна из приехавших оборотниц, — прямо напротив. Показать?

— А можно мне остаться? — осторожно осведомился маглор, и я усмехнулся про себя.

Даже не сомневался, что он не захочет сидеть в спальне, когда тут будет происходить что-то интересное. Разумеется, вовлекать посторонних в личные дела стаи я не очень-то желал, но Алдорис сегодня преподнес мне поистине королевский подарок, и я был счастлив и добр.

— Конечно… только не все рассказывай королеве. — Я кивком головы поблагодарил женщину, и она исчезла.

— Что случилось? — Кахорис влетел в дверь первым, и почти следом за ним явились Рэш и Таилос с Орисьей.

— На этот раз только хорошее, — успокоил я, — магистра подождем, и все расскажу.

— Он Лавену утешает, — сообщила ведьма и потащила мужа к диванчику.

Треснутая пентаграмма, как это я так закрутился, что забыл про маглору?! И ведь мелькало ощущение, что кого-то не хватает, да приход Рэша сбил все мысли.

— А ты не могла ему помочь? — Первой пришла в голову мысль о самом простом способе.

— Я занята была, да и не знала. Но он сказал, что и сам справится.

— Знакомое имя, — осторожно произнес себе под нос Алдорис, и я раздраженно фыркнул.

— Еще бы оно тебе было незнакомо! Она была до меня воспитательницей Мэлин и сбежала.

Орисья тихонько хихикнула.

— А что она тут делает? — изумился маг.

— По контракту работает. — Мог бы и сам понять, что после позорного ухода на плато маглоры вынуждены браться даже за такие неблагодарные задания, как провоз через границу беременных молодок. — Мог бы помочь ей, когда вернулась.

— Она бы не приняла, — хмуро вздохнул Алдорис, и я не мог не согласиться.

Этика маглоров, треснутая пентаграмма ее забери.

— Что случилось? — В кабинет вошел магистр, и я невесело усмехнулся.

Как мы все-таки напряженно живем, если от каждого вызова ждем в первую очередь сообщения о неприятности, а не обычного приглашения к другу на чашку чая. Или кофе.

— Я просто решил пригласить вас выпить по чашке кофе и поделиться хорошей новостью, — проводя руками над столом и создавая чашки, сливочники, блюда с пирожными и сладостями, сообщил я.

— Тогда я позову Лавену, она сидит в соседней комнате. — Едва опустившийся в кресло магистр попытался встать, но я его остановил:

— Сиди, сам позову. — Все равно нужно с нею поговорить, пока не надумала разорвать контракт.

Лавена сидела в одной из пустующих гостиных, тонущей в бледном свете единственной свечи, и бездумно водила пальчиком по столу.

— Извини, что помешал, — сел я напротив и создал две чашки кофе, — будешь?

— Не хочу.

— Лавена, — помолчав, собрался я с мыслями, — мы оба знаем, что у любого маглора есть самый последний способ уйти от неприятного контракта. И оба знаем, как трудно потом все начинать снова. Я не буду перед тобой оправдываться за то, что сделал, да и Мэлин не будет. Взрослым людям свойственно иногда принимать не такие решения, каких ждут окружающие. Поэтому я предлагаю тебе свободное расторжение контракта в любой момент. Прошу только об одном, не торопись. И если решишь уйти, то скажи сначала мне, а в награду за честность я сам отправлю тебя в Деборет.

— Хорошо, — сказала она тусклым голосом, — я скажу.

— И извини, что не нашел времени поговорить раньше. — Я встал, посмотрел на нее и неуверенно предложил: — Мы сейчас будем обсуждать в моем кабинете проблемы стаи, если интересно, идем со мной.

— Я же не в стае, — вяло отмахнулась маглора.

— Оборотни считают тебя своей, — жалея, что позвал, сухо сообщил я и пошел к двери, неужели обязательно нужно вслух говорить то, что и так заметно?

— Хорошо, — вздохнула Лавена и медленно поплелась вслед за мной.

Я остановился в коридоре, поджидая ее, и, едва Лавена подошла, замер от внезапного понимания, почему она сидела в темноте. Лицо девушки опухло от слез, глаза стали узкими щелочками. Мгновенно схватив маглору за руку, я снова рыкнул про себя, покрываясь от злости драконьей шкурой, ее резерв был пуст больше чем на две трети. Заметив, что я достаю контейнер с накопителями, Лавена попыталась отодвинуться, но я решительно поймал ее воздушной лианой, поддел драконьим когтем цепочку личного амулета и поставил в гнездо полный кристалл.

— Я не буду у тебя спрашивать, для чего ты бережешь полные накопители, — отпуская девушку, прошипел я рассерженно и убрал драконий облик. — Если тебе они нужны, могла бы спросить, я выдам еще. Но вот ходить с пустым резервом запрещаю. Сама прекрасно знаешь, что здесь магия может понадобиться в любой момент.

Поправить ей лицо немедленно было невозможно, даже самому сильному исцеляющему заклинанию нужно хотя бы несколько минут, поэтому вместе с лечением я кастовал иллюзию. Подхватил коллегу под руку и повел в кабинет.

— Ладно, — еле слышно и нехотя буркнула она, но я не обольщался, что маглора осознала свою неправоту. Это была всего лишь благодарность за лечение.

Из кабинета слышался оживленный разговор, и я сразу понял, что Алдорис пытается разузнать у моих домочадцев поподробнее про устройство стаи и наши проблемы. Однако, прислушавшись, с удовлетворением понял, что ничего у него не выходит. Оборотни, которых за время моего отсутствия стало больше — появились Валар и Остон, — со своим обычным простодушием рассказывали маглору то, что он и сам мог без труда узнать. И словно не замечали вопросов и намеков на те секреты, которые не желали выдавать.

— Маглор Алдорис принес мне подарок от королевы, — усевшись за свой стол, многозначительно произнес я, и все сразу замолчали, с интересом переводя взгляды с меня на сундучок. — Хочу сразу сказать, подарок очень нужный и ценный для всей стаи. И еще, если кто-то не догадался, Алдорис — личный маг королевы Альбионы, и это он зимой устроил мне контракт по воспитанию Мэлин. Так что, хотя никто и не представлял, как повернутся события, получается, что именно он нечаянно стал тем человеком, который перевернул мою жизнь.

— Ты его хочешь убить или поблагодарить? — задумчиво спросил Таилос, оценивающе посматривая на насторожившегося маглора.

— Вы не поняли. Я просто говорю, что больше не испытываю желания мстить королеве. Оказывается, это вообще была последняя воля Хендварда, именно так устроить жизнь его детей. Он все подробно прописал в завещании. А теперь про подарок, кто-нибудь слышал про сорбы?

— Разумеется, — подтвердил магистр и покосился на сундук, — неужели там сорб?!

— Да, — не мог я сдержать ликования, — и не один, а четыре!

— Иридос, — магистр в волнении даже пирожное уронил, и Рэш успел моментально подставить ладонь, — я должен это увидеть!

— Конечно, — пообещал я, — утром пойдешь вместе с нами. Пора тебе посмотреть наши земли своими глазами.

— Может быть, и темным оборотням кто-нибудь объяснит, что такое нам подарили? — въедливо осведомился Ках.

— Я объясню, — подал голос Алдорис, — когда-то давно, когда составлялся пакт Хангерса, магистры с плато подарили королю несколько магических диковинок. Если кратко, сорб — это большой дом, сжатый особым заклинанием в маленький кубик, размером со шкатулку. Его можно поставить где угодно, а уходя — снова собрать. Но не бесконечно, заклинание постепенно слабеет. Те сорбы, которые я принес, можно открыть только один, последний раз, больше они не свернутся.

— Поэтому я вас и позвал, — обвел я сородичей строгим взглядом, — нужно решить, как распорядиться этим богатством. Все, у кого есть дети, должны получить свой дом. В сорбах будут жить одинокие оборотни и маленькие семьи. Поэтому, как вы сами понимаете, возле сорбов всегда будет больше народу, шума, толкотни. И нужно поставить их так, чтоб между ними была широкая площадь, но не дорога. Вот и думайте. Унгердс, ты вроде собирался нарисовать план?

— Кахорис, сходи в мой кабинет. — Магистру явно не хотелось покидать место, где находятся в сундуке такие редкие артефакты.

— Стой, Ках. Унгер, ты же помнишь, где что намечал? — решил я проблему по-другому и сначала сотворил иллюзию Зеленодола, а потом воплотил ее в виде вырезанного из дерева барельефа.

— Сейчас. — Оборотни молниеносно отставили посуду в сторону, а я опустил висящую на воздушной лиане деревянную карту на письменный стол. И потом создал еще четыре продолговатых кубика и выдал магистру.

— Какая маленькая у вас деревушка, — разочарованно протянул маглор, рассмотрев деревянную копию нашего будущего городка, и, заметив возмущенный взгляд ведьмы, спешно поправился: — Зеленодол.

— Ничего, мы домов настроим, будет большой, — уверенно выразил общее мнение Кахорис и первым взял у магистра кубик, — один поставим тут.

— Не поставим, — возмутился я, — не нужен на холме сорб.

— Нужен. А то ты там еще долго ничего не построишь! — упрямо держался за кубик волк.

— Когда-нибудь построю.

— А зачем вам вообще что-то строить на том холме? — снова вмешался маглор. — И что это там за сарайчик?

Ну да, на плане мой временный домик именно сарайчиком и выглядел.

— Это его дом, — строго оборвала мага явно невзлюбившая его Орисья. — Иридос там живет. И дальше собирается жить.

— Пусть поставит себе сорб и живет по-человечески, а то сплел шалашик. — Кахорис упрямо не желал отступать от своей задумки, и мне пришлось подробнее объяснить то, чего он никак не мог понять.

— Ках, не спорь. Я же говорю, все построю. Я даже план придумал, внизу просторный зал, сверху комнаты, с севера высокая башня. А сорб придется ломать, его больше нельзя будет собрать.

— Да зачем тебе та башня! — расстроился волк. — У тебя сейчас жилье как летний балаган у медогона.

— Ты неправ, — тихо сказал оборотню Алдорис. — Каждый маглор мечтает иметь свою башню, а в ней лабораторию. И балкончик, откуда можно любоваться видами, когда обдумываешь какой-нибудь эксперимент.

— Вот именно. — Я чувствовал к нему такую огромную благодарность, что произнес вслух то, чего я не собирался рассказывать никому, — и вид там как раз на плато.

Оборотни как-то резко притихли, спрятали помрачневшие взгляды, и я сразу расстроился, ну вот кто меня за язык тянул?

— Ир, — мягко подошел медведь, облапил за плечи железными ручищами, — извини. Мы не подумали. А башню нужно начинать строить, раз тебе она нужна. Я сам там камни таскать буду.

— Вы лучше сначала придумайте, где сорбы ставить, да не забудьте, что канал делать придется, воду из Горянки подводить, — чтоб отвлечь их наконец от моего дома, с притворным вызовом предложил я, и в следующие полчаса четыре кубика успели подержать в руках все присутствующие.

Как выяснилось, мнение, где ставить сорбы, у каждого было свое. Даже у никогда не бывавшего в деревне Рэша и его парней.

— Нужно повыше ставить, — убежденно спорил Валар, — внизу будут весной тонуть, реки весной разливаются.

— Может, один поставить возле заставы? — задумался Таилос. — Чтобы охране не ездить каждый день.

Вот против этого был я. Проехавшая каждый день по дороге смена — это дополнительный надзор за местностью, а если оборотни будут жить обособленно, они очень скоро почувствуют себя отдельным или даже особым отрядом. А мне этого совершенно не хотелось, я считал, что парней на заставе нужно менять чаще, чтобы все равноценно считали своим делом и строительство, и охрану, и все остальные заботы.

— Воду я помогу подвести, — не выдержала наконец Лавена. — А внизу возле реки можно поднять набережные. Но Горянка быстрая река, а такие обычно сильно не разливаются.

— Правильно, — ободряюще погладила ее по плечу Орисья, и я понял, что ведьма, как и я, ждала, пока маглору захватит всеобщий азарт. — Так ты сходишь с нами туда завтра? Сразу и зелья заберешь, что Мильда тебе наварила.

— Я тоже думаю, что ставить нужно здесь, — отобрал у волков кубики медведь и поставил в западном, широком углу, образованном пересечением дороги и речки. — Здесь близко два моста, большой и тот, что Иридос построил, а на берегу лавка и наша харчевня. Оставим между ними широкий проход и вместо конюшен и сараев сделаем площадь.

— А куда конюшни? Возле харчевни приезжие всегда лошадей ставят, не бегать же им на окраину, — не соглашался Кахорис.

— Да все просто, — горячо поддержала мужа ведьма, — пусть старая харчевня станет общим домом, вроде нового. Справа все расчистим, и сделаем начало площади, а слева оставим во дворе только кухню. А харчевню сделаем в сорбе и поставим его самым первым с севера. Зачем нам приезжие в центре?

— Неверно, — возмутился Ках, — мы с них прибыль будем получать, и пусть будут на виду. Да и везде харчевни ставят в центре, нужно же где-то отдыхать?!

— Точно. — Задумчиво взиравший на доску магистр отобрал кубики и веско сказал: — Харчевня будет в сорбе, но поставим его в дальнем углу площади. Тогда и конюшням места хватит.

Я слушал эти споры, про себя радовался и думал о том, как и в самом деле привлечь Лавену к подведению воды, все-таки это ее стихия. А еще думал, что площадь должна быть не слишком маленькой, но и не слишком большой, и можно построить что-нибудь в центре. Например, фонтанчик и пару клумб, а возле них скамеечки. А для приезжающих, которых я пока что-то не замечал, сделать от дороги к сорбу, который будет харчевней и гостиницей, отдельную тропу, и тогда можно будет дальше построить конюшни и стойла для шаргов.

Проспорили оборотни почти до полуночи и все же пришли к одному решению, устраивающему всех. Даже меня, хотя я всячески избегал высказывать свое мнение. Не нужно мне такого счастья, сначала согласятся, как с вожаком, а потом будут потихоньку сопеть, что можно было сделать по-другому, значительно удобнее.

— Все, — сурово объявил наконец Унгердс, крепко прижав заклинанием кубики к карте, — поставим так. В конце концов, когда мы поживем там пару-тройку лет и станем сильнее, нам никто не запретит построить что-то новое. А сейчас отправляйтесь спать, кто утром проспит, того не возьмем ставить сорбы.

Как мне показалось по скорости, с какой домочадцы испарились из кабинета, в Зеленодол утром собирались все до единого, даже Лавена.

И даже Алдорис, давно сидевший тихо в уголке и наблюдавший за нашим планированием.

— Я бы тоже посмотрел, — и в самом деле вздохнул он, вставая, и я ехидно ухмыльнулся про себя собственной догадливости.

— Так идем. Заодно повидаешь Ренгиуса, — небрежно пригласил я королевского мага, наслаждаясь появившимся на его лице изумлением, — а обратно я тебя доставлю порталом.

— Согласен, — немедленно кивнул маглор, а выходя, еле слышно пробормотал, что ошибся намного сильнее, чем предполагал, заставляя меня сомневаться в том, что он правильно понял предупреждение насчет слуха оборотней.

Ради деликатности я вышел из портала рядом со своим домом и бережно поставил сундук возле камня. С минуту постоял, озирая окрестности и тающие в заросшем кустами ложке под холмом остатки тумана, затем решительно стукнул в дверь.

— Маглор Иридос? — Дверь распахнулась, и на пороге, улыбаясь чуть смущенно, но счастливо, возникла новобрачная, одетая в простое платье Мэлин.

Меня неожиданно остро царапнула по сердцу и эта улыбка, и счастье, светившееся на знакомом личике вовсе не для меня, и простенькое платье ведьмочки. Но заклинание уже подействовало, и я сумел улыбнуться в ответ открыто и доброжелательно.

— Вам пора в столицу. Потом мне некогда будет. Мэлин, устраивайся в любых покоях второго этажа, кухарка Вариса поможет выбрать, и веди себя посмелее.

— Я понимаю, маглор Иридос.

— Вот и хорошо. А меня зови просто Иридос.

— Иридос… — дроу подошел к жене, обнял ее за талию и уставился на меня пронзительно благодарным взглядом, — прости, пожалуйста. Я не понимал… но теперь сделаю все, что ты скажешь.

— Зийлар, я сейчас отведу вас в дом Унгердса, бери понемногу под контроль охрану и продумывай, как защитить тех, кто хочет добраться до нас. Но будь очень осторожен и осмотрителен. Сегодня ночью стаю, которая шла к задней калитке сада, ждала в проулке засада. Маги, арбалетчики, — я невольно потер при этом воспоминании скулу, — и один магистр. У него явно были способности ментала и приготовленный портал, поэтому я не смог его поймать. И не стесняйся договариваться с Гурандом и домом отца о немедленной помощи в случае нападения. Магистр на нашей стороне, только тайно. И еще… о том, что я подменил Мэлин Сейнитой, не знает никто, кроме Орисьи, Даверлиса и самой Мэлин, разумеется. Поэтому я поставлю тебе ментальный запрет говорить вслух на эту тему. Сам понимаешь, я делаю это ради вас обоих. Как я выяснил, Гуранд подсматривал за Мэлин даже в тот момент, когда она была в королевской крепости.

— Я про это знаю, — виновато кивнул он, — ты можешь кастовать на меня все, что угодно, я не против.

Ну вот и отлично, у меня еще один камень с души упал. Заклинание, которое ставится в разуме человека против его воли, нестабильно и потому требует более высокой ступени. А это постепенно действует на человека, незаметно меняя его характер не в лучшую сторону.

Уже через несколько минут, оставив молодоженов вместе со свернутым в кружевной узел свадебным нарядом, в гостиной, где мы вчера создавали невесте это платье, я снова стоял на своем холме, держа в руках сундук. И думал, что зря отказался поставить здесь один из сорбов. Но ведь тогда я не знал, что смогу трансформировать его по своему желанию.

Нет, пожалуй, не стоит жалеть о сделанном. Хотя Дэгерс и сказал, что оборотней мало, не думаю, чтоб сорбов хватило на всех, иначе мои сородичи не стали бы заботиться о бревнах.

При воспоминании о плотах все посторонние мысли вымело из головы как ураганом, и я сразу заторопился: к их прибытию нужно успеть поставить сорбы и организовать сбор бревен.

В этот раз портал я открыл сразу на то место, где мы решили ставить сорбы, и обнаружил, что все оборотни уже в курсе предстоящего события. Даже сердце захлестнуло на несколько секунд непривычным теплом и умилением, когда я рассмотрел внушительную толпу, устроившуюся в центре будущей площади со всеми возможными удобствами. На скамейках, на стульях и положенных на камни дерюжках и на овечьих шкурах, брошенных прямо на землю.

Поставив свой сундук посреди тропинки, я кастовал над ним надежный купол и пошел вдоль вытоптанного скотом пустыря, намереваясь получше рассмотреть это место и попытаться представить, как именно будет выглядеть площадь и как расположатся на ней дома. Оборотни следили за мной внимательными взглядами, но ближе не подходили, и меня грела эта деликатность и забота.

А вот казавшийся ночью идеальным план расстановки сорбов с каждой минутой не нравился мне все больше. И не столько он сам, сколько два угловых дома, которые на деревянном панно были просто маленькими кубиками. Однако вблизи оказалось, что с этой стороны самих домов и не видно за кронами деревьев, зато предстали во всей неприглядности задворки, вклинивающиеся в уже живущую в моем воображении площадь. И чем дольше я бродил по пустырю, тем чаще оглядывался на неопрятные загоны для скота, кучи навоза и какие-то сумбурные сараюшки.

— Их нужно убирать, — сочувствующе произнес голос Алдориса, и, оглянувшись, я обнаружил, что маг ходит за мной следом вместе с Ренгиусом.

— Коренные жители и так нас скоро ненавидеть будут. — Именно эта мысль возникала у меня, когда я смотрел на так грубо нарушившие мои планы дома.

— Ты же ментал, можешь их уговорить.

— Но стараюсь пользоваться этим даром только в крайнем случае, — суховато отрезал я, хотя сердился вовсе не на мага.

— Дай мне право с ними поговорить, — не отставал королевский маг, — я знаю пару способов.

— Ир, дай ему право, — неожиданно воспользовался Ренгиус моим сокращенным именем, как бы намекая, что это неплохая идея, — а пока прикинь, как бы поставил сорбы, если бы не было этих домов.

— Хорошо, иди разговаривай, — сдался я и повернулся к другу. — Ты понимаешь, дома как раз не мешают. Я мог бы их перестроить, сделать жилье для одиночек или устроить вон в том харчевню, а во втором лавку. Мы же не всегда будем распределять штаны и рубахи, и у наших сородичей появятся свободные деньги. Вот тогда и понадобится лавка, но я хочу, чтоб она принадлежала дому Тинерд. Мне не нравится, когда торговцы пользуются бедами сородичей и дерут тройную цену за обычные сапоги, если внезапно наступают холода.

— Это все я уже записал в нашем законе, — вступил в разговор подошедший к нам Унгердс. — А где сорбы?

— Вон, в сундуке. Не волнуйся, там мощный щит. Мы ждем, пока Алдорис уговорит хозяев тех домов немедленно продать их нам.

— Не продадут. — Кахорис, по обыкновению, примчался стремительно, как смерч. — Там в одном живет брат старосты, мы к нему уже подходили. А в другом — семья оборотней, их ты обещал не трогать.

— А они уже в стае? — заинтересовался магистр.

— Нет, хозяин говорит, ему и так неплохо живется.

— Сейчас они начнут собирать вещи, — весело сообщил Алдорис, еще даже не дойдя до нас, — начинай ставить, как нравится.

— И как тебе удалось? — Кахорис смотрел на него почти влюбленно.

— Дроу в одном похожи на людей, — необидно усмехнулся маг, — не могут устоять перед золотом. Впрочем, и некоторые оборотни тоже.

— Тогда отходите.

Я представил себе, что нет ни загонов, ни куч мусора, ни неопрятных разномастных сараюшек, и сразу понял, что центральный проход на площадь нужно устроить не один, а два. Между лавкой и нынешней харчевней и между новой харчевней и выкупленными магом домами. И значит, три сорба должны встать в ряд, а тот, что для харчевни, — в конце новой площади и поперек. Первым делом я разметил под дома продолговатые прямоугольники, очистил их смерчем и огородил сторожками, чтобы случайно не влезли любопытные мальчишки.

— Сорбы квадратные и меньше по размеру, — немедленно прибежал встревоженный Алдорис.

— Я в последнее время часто использую магию созидания, а сорбы, как мне известно, построены довольно основательно. Вот и хочу их сразу растянуть, — кротко соврал я, отнеся весь стыд за такое некрасивое действие на счет Дэгерса.

— А магия? — Он тревожился так искренне, что мне стоило большого труда смотреть беспечно. — Возьми хоть накопители.

В руке маглора появилась коробочка, но я не взял, в нищем на источники королевстве это неимоверная ценность.

— Дай кому-нибудь другому. Мне уже Рен дал. И дроу тоже добавили.

— Хорошо, тогда я буду неподалеку, — нехотя спрятал он контейнер и намного отошел назад.

— Еще! — показал я рукой, намереваясь открыть сознание, чтобы точнее диктовать свою волю напоенным магией сорбам. Эмоции Алдориса, если он будет слишком близко, могли помешать.

Ну вот, как я и предполагал. Увидев мой жест, маг полыхнул обидой, но объяснять ему сейчас его ошибку я не имел ни времени, ни желания. Просто отложил на время этот разговор, пообещав себе ни в коем случае не забыть. Знаю по собственным ощущениям, как портят маглорам жизнь придуманные обиды.

Шкатулки я доставал из сундука осторожно, словно это были знаменитые хрустальные цветы из пещеры Илкеин. Доносил до намеченной точки в центре расчищенных площадок, осторожно ставил на созданную воздушную подушечку и так же осторожно отступал, пятясь задом. Чем дольше используются сорбы, тем темнее их цвет и нестабильнее сдерживающее заклинание.

Когда последняя заняла свое место и я отступил на безопасное расстояние, вдруг обнаружил, что весь покрыт своей защитной шкурой, нет только когтей. Как интересно! Оказывается, иногда они могут появляться поврозь! И это очень радует, но пока некогда обдумывать все выгоды такой особенности. Тем более что я совсем забыл про еще одно важное дело.

— Кахорис! — крикнул я негромко, но волк примчался почти мгновенно. И кувшин с отваром предусмотрительно притащил.

— Выпей. У меня вся спина взмокла, пока за тобой наблюдал.

— У меня важная новость, — сделав несколько жадных глотков, сообщил я, — оборотни из ущелий отправили нам по Горянке плоты из бревен. К обеду или чуть позже они должны быть здесь. Думай пока, как их выловить. Лавену забери, она водой повелевает. Все, отходи подальше.

Сорб, предназначенный под харчевню, я ставил на место последним, но открывать решил первым. Чтоб на опыте его переустройства ставить другие дома.

— Вот план. — Снова подошедший ко мне Алдорис держал в руках бумажку с криво нацарапанными квадратами. — Я так понимаю, ты хочешь все немного переделать?

— Спасибо, — обрадовался я и, не откладывая на потом, добавил. — И извини, что прошу отойти. Я открываю свое сознание, и ваши эмоции отвлекают.

— Что? — Он начал еле заметно краснеть. — Но ты же говорил, что шапочка стала частью щита?

— Кахорис в первый же день, когда учил меня прятать эту шкуру, подал мысль, что можно доставать все, что в ней растворилось. — Я знал, что делаю ему подарок с подвохом, как нормальный маглор он теперь долго будет ломать голову над этим явлением. — Вот я и научился доставать личный знак, контейнер с накопителями и сдвигать шапочку мысленным приказом.

— Потом покажешь? — сразу забыв про все обиды, с надеждой уставился на меня маглор. — Мне разрешили задержаться тут еще на сутки.

— Конечно, — чуть не проговорившись, что знаю про тайный приказ, расщедрился я. — Это хорошо. Мы сегодня ждем купленные в ущелье бревна, поможешь доставать?

— Неужели ты сомневался?!

Алдорис ушел подальше, грея меня своим удовольствием от удачной сделки, а я, проводив его насмешливым взглядом, рассмотрел план, немного посомневался и наконец достал из кошеля первый ключ. В конце концов, правильно сказал Унгердс, позже у меня будет возможность все перестроить.

Ключ надлежало просто положить в том месте, где предполагался вход, и сказать условное слово, но я сначала представил себе внутреннее расположение комнат, а затем создал над шкатулкой призрачную иллюзию этого дома. Так, как создавал платья для Мэлин. И только потом, не отпуская иллюзию, воздушной лианой положил на место двери ключ и прошептал пароль.

Магистры плато вместили в новые ключи почти столько же магии, сколько в большой накопитель. Я понял это совершенно отчетливо, едва мои эфемерные перегородки и лестницы начали стремительно наливаться цветом и скрываться за наружными стенами, выстроенными, по обычаю королевства, до второго этажа из гранита, а выше — из ракушечника. И я не выдержал, пока заклинание не закрепилось, увеличил дом еще на несколько шагов в длину и ширину. Одновременно радуясь, что намеренно разместил сорбы как можно дальше друг от друга, чтобы можно было посадить вокруг них побольше цветов и кустов. Оборотни любят жить среди зелени. Дом послушно отозвался на это изменение, пополз в разные стороны, и среди толпы зрителей раздался дружный испуганный всхлип.

Треснутая пентаграмма, это же они решили, что он сейчас развалится! Нужно было поставить простой щит невидимости, чтоб не пугать своих домочадцев, запоздало осознал я, но теперь это делать было поздно.

— Ир, отходи! — Грозный рев медведя перекрыл женские охи, и мне пришлось сердито рыкнуть в ответ, что все в порядке.

Сорб тем временем окончательно завершил расширение и потерял иллюзорность, явив себя зрителям во всей красе. Бледно-серый первый этаж был строг и внушителен, розоватый второй с обрамленными резными узорами арочными окнами казался праздничным и легким, а красноватая черепичная крыша вселяла веру в тепло и надежность этого строения. А балкон, нависавший над крыльцом защитным козырьком, с ажурной бронзовой решеткой перил, намекал на благоустроенность и даже роскошь, о которой оборотни пока даже не смели и помышлять.

Единодушный вздох восхищения я поймал только благодаря тому, что держал свое сознание открытым, настолько робки были надежды моих домочадцев.

Проверив поисковичками прочность стен и перекрытий, я успокоенно выдохнул, магистры постарались облегчить мне работу, не нужно даже обновлять полы или краску, все заклинания входили в обещанное Дэгерсом переустройство.

Остальные дома я поставил почти играючи, сразу задавая иллюзии больший размер и добавляя комнат и купален. И хотя изменений сделал намного больше, времени затратил почти столько же, сколько на первый сорб.

— Таилос, — закончив ставить последний дом, вернулся я к харчевне, — а где у нас хозяин того трактира, из Тмиса?

— Тирох? Да вот он. — Кахорис подтолкнул ко мне знакомого круглолицего трактирщика. — А зачем он тебе?

— Тирох, — показал я побледневшему оборотню на первый сорб, — принимай дом под свою власть. Это будет наша харчевня и гостиница, в которой всегда должны быть хотя бы две свободные комнаты для путников. В остальных пока поселим одиноких оборотней старшего поколения. Кого именно, к вечеру решит Кахорис. Пока набери кухарок, если захотят жить здесь, внизу для них есть несколько спален. Продукты бери у Кахориса, все вопросы тоже к нему.

— А деньги? Сколько брать? — не понял Тирох, но к крыльцу все-таки шагнул.

— Со своих — пока ничего, с чужих бери по совести, — отмахнулся я и направился распоряжаться остальными домами.

Расчистку купленных усадеб я решил оставить на завтра, когда хозяева вывезут все имущество. Маглоры и друзья ходили вместе со мной, давали советы и даже спорили, и я не сразу обнаружил, что вместе с ними ходит и Орисья и еще несколько молоденьких оборотниц.

А обнаружив, припомнил, что собирался отдать ей сундук из-под сорбов, ведьмы очень любят хранить в таких основательных сундуках свои книги и амулеты. Да и шали, в которые были завернуты сорбы, ей не помешают.

— Орисья, вон стоит сундук, можешь забрать, — окликнул я ее, — скажи мальчишкам, чтоб отнесли.

— Так мы пойдем на холм и захватим, — кротко опустила она ресницы.

— Зачем пойдем? — не понял я, и окружающие нас девчонки странно заулыбались.

— Ну ведь у тебя же комнаты теперь пустуют? — так же кротко сообщила она. — И завтрак тебе сварить некому, а в общий дом ты не ходишь. Да и Таилос собирается место под дом начинать расчищать.

Треснутая пентаграмма! Меня словно обухом шарахнули, я даже остановился от возмущения. Только разобрался с гостями, хотел немного поразмыслить в тишине, и на тебе, они у меня жить будут! Да я маглор или не маглор?!

— Орисья! Я и сам могу себе завтрак сделать! А в свободной комнате сегодня Алдорис ночует, он у нас еще погостит! И камни таскать пока не нужно, нам сегодня и бревен хватит, что уже плывут сюда по Горянке! Поэтому забирай сундук и не спорь.

Ведьма стрельнула в меня хмурым взглядом и, резко развернувшись, пошла прочь, а лица окружающих девушек расцвели довольными улыбками. Только теперь я рассмотрел то, чего не замечал раньше, занятый своими мыслями и заботами. Все оборотницы были необычайно нарядными, словно на праздник собирались. Платьица с кружевами и вышивкой, сережки, брошки.

Ох и проклятая же пентаграмма, так вот отчего она меня так опекать взялась, сообразил я наконец. Ну и что мне теперь делать, смеяться или ругаться? Однако, добравшись до последнего дома, я все же придумал, как отделаться от девушек.

— А вы что гуляете, красавицы? — словно только что их заметил, уставился я на ту, что казалась самой старшей и серьезной. — Как тебя зовут?

— Луиса, — ласково улыбнулась она.

— Очень приятно. Так вот, Луиса, ты назначаешься старшей над этими вот девушками. Сейчас вы пройдете по всем домам и проверите все комнаты. Нужно, чтоб везде были постели, одеяла, ну сами знаете. Потом скажете Кахорису, чего не хватает, он вам выдаст, и вы всем раздадите. А если обнаружится что-то ненужное, вроде ваз и статуэток, отнесите в новую харчевню Тироху. Приступайте, я на вас надеюсь.

Решительно развернулся и пошел назад к харчевне, собираясь чем-нибудь перекусить. Друзья и маглор шли следом, не отставая, а едва вошли в пустынную пока, просторную прихожую, откуда наверх вела удобная лестница, а во все стороны двери разной ширины, дружно захохотали. Не смеялся лишь несчастно пыхтевший медведь да сочувственно посматривающий на меня Ренгиус, явно успевший наслушаться баек от стражников Агана.

— Ни капли не смешно, — с досадой фыркнул я, открывая широкую дверь в зал, который планировал как обеденный. Даже специальную дверцу в него из кухни предусмотрел. — Говорите, кто чего хочет съесть?

— Прости, Ир, — вытер слезы Кахорис. — Не ожидал я, что ты так быстро с ними расправишься. Сам придумывал, куда бы послать.

— Раньше нужно было посылать, пока они за мной бродить не начали, — создавая несколько плетеных стульев, пробурчал я, понимая, что неправ и стремления оборотниц занять место рядом со мной не сломить ничем. Разве что турнир придумать? С заведомо невыполнимыми условиями.

— Я и сам могу нам покушать создать, — заявил Рен, садясь к единственному столу, — лучше расскажи, что у вас ночью было.

— У тебя магия не так быстро пополняется, — не согласился я, ставя на стол уже традиционные чашки с кофе и плетенки с пирогами, — а про ночь расскажу обязательно. Одному мне эту загадку не решить.

— Может, сходим на твой холм? — как-то робко предложил Алдорис, когда все пироги были съедены, а все ночные новости рассказаны.

И даже все предположения сделаны, и какие я сам уже смог придумать, и до чего никогда бы не дошел своим умом. Пришли к выводу, что нужно поговорить с Гурандом, и как можно скорее. Эту задачку я решил просто: создал лист бумаги и, набросав несколько строк, отправил магистру вестника. Вот после этого маглор решил, что у меня есть время заниматься своим жилищем.

— Немного позднее, — вежливо кивнул я, сильно подозревая, что говорю неправду, — сейчас мне нужно отправить к шахте еще пару оборотней и продукты. Гномы кушают с большим аппетитом.

— Они уже собрались, — кивнул Ках, — позвать?

— Сам пойду, где они?

— Возле бывшей харчевни.

Я торопливо нажал на камень, пока маглор не пожелал идти со мной к Даверлису, и оказался на огороженной около старой харчевни портальной площадке. Трое оборотней действительно уже сидели возле нее на появившейся откуда-то скамейке, и рядом с ними высилась куча мешков. Мне совершенно непонятно было, откуда Кахорис умудряется брать все необходимое и как делит это между оборотнями, но вникать я упорно не желал. Пусть сам ищет способы, в конце концов, у него все наши капиталы.

Эта мысль показалась мне интересной, но и ее пришлось оставить на потом, сейчас я приказал парням собрать мешки, привычно оплел их воздушной лианой и открыл портал к домику у скал.

Тут было тихо и спокойно, на полянке горел очаг, рядом с ним неспешно чистила коренья кухарка, на крыльце сидел Даверлис и что-то раскладывал по мискам.

— Это хорошо, что ты пришел, — обрадовался он моему появлению, — гномы с утра наткнулись на жилку самоцветов. Сейчас ее разрабатывают, а я вот сортирую. Сколько долей мы им отдаем?

— Две, — сообщил я, — куда вы складываете продукты и вещи?

— На нашей половине кладовка, — бросила в миску недочищенный корешок кухарка, — я покажу. А можно вопрос, маглор Иридос?

— Конечно, я затем и прихожу, чтоб узнавать, что вам нужно.

— Мы тут надолго?

— На столько, сколько сможешь. Если не нравится или не по силам, скажи мне или Даверлису, приведу другую. Я же понимаю, что с гномами трудно. Вообще-то Кахорис собирался написать список, чтоб кухарки и охранники жили тут по пять или десять дней, а потом менялись. Вот Даверлису пока замены нет, но и он будет отдыхать, как захочет посмотреть на Зеленодол. Вместо него тут пару дней поживет Ренгиус или я сам.

— Мне тут как раз нравится, — сразу резко отказался дроу, — только шкатулок для камней побольше наделай. Я буду самоцветы сортировать и на самые ценные писать небольшие описания и рекомендации по тому, как лучше использовать.

— Даверлис, — родилась в моей голове новая идея, — ты же из дома Гиртез, а у вас обработка камней фамильное дело?

— В доме Гиртез гранят и оправляют только самые большие и дорогие камни, — неохотно пояснил дроу. — Но я учился у мастера, который умел делать любые поделки. Мы все с детства этим занимаемся, лет с десяти, пока не определятся магические способности. В доме Гиртез не принято бездельничать, а работа для боевых магов есть далеко не всегда. Я имею в виду, достойная работа.

— Вот тебе шкатулки, — собрав воздушной плетью ворох сорняков и веток, я сотворил кучу разномастных шкатулок, — и еще задание. Напиши список, какие нужны инструменты, чтобы организовать мастерскую. Зимой, когда скот будет стоять в загонах, у людей появится свободное время, и ты будешь учить желающих делать красивые вещи.

— А шахта?

— Что-нибудь придумаю. — Я обернулся к примолкшей кухарке. — Так чего ты хотела? Вернуться в деревню или получить помощницу?

— У нее там дружок остался, вот и волнуется, — не выдержал дроу. — Не обижайся, Чила, но лучше будет, если ты уже выберешь, с кем рядом больше хочешь быть: с сыновьями или с любимым.

— Так ведь там дома новые строят, — виновато вздохнула она, — и женщины каждый день приходят.

— Собирай свои вещи, — решил я, нечего тут мучиться ревностью и подозрениями, — быстро.

И уже через несколько минут мы с Чилой стояли под навесом возле старой харчевни, озадаченно рассматривая опустевший двор. Даже спросить, что произошло, было не у кого. Пришлось создать поисковика и отправить на розыск домочадцев. Однако они заметили нас все-таки раньше.

— Отец, — выскользнул из прохода между домами молодой оборотень, — наши все там.

— Где? — не понял я.

— На площади.

— Отнеси вещи Чилы в дом, где живет ее муж, — скомандовал я и отправился искать Кахориса, рассудив, что это будет быстрее, чем ждать, пока он прибежит сам.

Прошел вдоль стены в сторону площади, распахнул высокую калитку и замер, не сразу разобравшись, что тут происходит. Куда торопливо бегут шарги, везущие на своих спинах большие корзины, чем заняты снующие по площади оборотни. И куда делись кучи веток, навоза и кривые, покосившиеся и много раз латанные частоколы и сараюшки.

Но постепенно начал понимать, что весь этот хаос творится не бесшабашно и бездумно, а подчиняется замыслу одного из домочадцев, и это вовсе не Кахорис и не Таилос, а старый вожак, только ночью приведший ко мне свою стаю. Это повинуясь указанию его мозолистых пальцев мужчины копали ямки и бороздки и таскали в них навоз, девушки собирали в кучи сухие сорняки и разбрасывали по вновь созданным клумбам семена. Мальчишки весело доламывали сарайчики и таскали доски за новые дома, откуда раздавался перестук топоров. Женщины постарше суетились возле очага, сооруженного на месте одного из заборов, и из громадного котла, водруженного на него, уже неслись запахи готовящегося варева. А посреди площади столпились маглоры и сосредоточенно водили руками, но я предусмотрительно постарался, чтоб они меня не заметили, иначе артель гномов останется без обеда.

— Как тебе нравится наша площадь? — гордо спросил примчавшийся Кахорис, и я одобрительно улыбнулся.

— Очень. Но у меня вопрос: тут есть свободные девушки?

— Да. — Как оказалось, девушки снова нашли меня раньше, чем я их, и теперь стояли, рассматривая с самым откровенным интересом.

— Мне нужны две… — Я немного подумал, глядя на толпу красавиц, и поправился: — Нет, три работящие, добрые и умеющие хорошо готовить девушки.

— Я! — Все семь или восемь дружно шагнули вперед, и Кахорис несчастно засопел.

— Очень хорошо, — обрадовался я, — но вам придется это доказать.

— Что?

— Ну что вы умеете вкусно готовить. Проведем испытания, первыми будете ты, ты и ты, согласны?

— Да. — Трое выбранных снова дружно сделали еще один шаг ко мне, и я немедленно обнял их покрепче и перенес на знакомую полянку. — Вот очаг, вот котел, вот коренья, мясо и крупа. Приступайте, едоков почти двадцать человек, но едят как сорок.

Оставив ошарашенных кухарок под заинтересованным взглядом Даверлиса, я с чистой совестью открыл портал в Тмис. Мне пора было забирать остальных рудокопов.

Эти гномы тоже стояли кучкой возле своего банка и озирались так похоже на вчерашних, что я не стал с ними даже разговаривать. Незаметно подошел и сразу бросил отвод глаз. А затем обвил их плетью и открыл портал на знакомую полянку.

— Иридос! Куда вы нас принесли? — Похоже, за прошедшие минуты девушки уже успели осознать, что попали вовсе не в мою хижину на холме, и больше не горели желанием проявлять кулинарные таланты.

И если бы они смотрели на меня такими негодующе-обиженными глазами еще несколько месяцев назад, я непременно сразу растерялся бы и почувствовал себя диким гоблином, грубо обманувшим несчастных наивных девиц.

Однако теперь я был уже почти таким же оборотнем, как и они, вышедшим победителем в схватке с ведьмовским коварством и к тому же вожаком и главой дома. И не имел права на обычную маглорскую обходительность.

— Первое испытание, на быстроту реакции, никто из вас не прошел, — внимательно оглядев чистенькие ручки прелестниц, с нарочитой печалью объявил я. — Ни одна не догадалась о сути задания.

— Какого задания? — растерянно пролепетала самая смелая.

— Турнирного! — важно подняв вверх палец, объявил я, подумал и добавил: — В доме Тинерд тайно проводится турнир девушек на звание самой доброй, работящей и хозяйственной дочери стаи.

— Но нам никто ничего не объяснил, — начала наседать на меня вторая, и следивший за этим разговором со своего крылечка Даверлис ехидно ухмыльнулся.

— Еще одно такое глупое заявление, и ты будешь с позором отстранена от участия в турнире! — строго оборвал я. — Как это не предупредил? А на площади, когда я при Кахорисе спрашивал, кто готов доказать, что она самая работящая и хозяйственная? Вы же все согласились!

— Но взял ты только троих, — попыталась осторожно уличить меня во лжи вторая.

— Правильно, раз желающих слишком много, организаторы турнира имеют право поделить участников на несколько групп. — Я специально говорил официальным тоном и сыпал словечками, какие магистры плато применяют только в экспериментах. — Так вы собираетесь продолжать выполнять задание? Или отнести вас назад и забрать сюда вторую группу? Но предупреждаю, поскольку турнир тайный, вам будет поставлено заклятие, запрещающее пять дней о нем что-либо рассказывать.

— Я остаюсь, — решительно объявила самая сообразительная девица. — А кто будет проверять, как мы готовим?!

— Не волнуйся, — насмешливо сообщил с крыльца Даверлис, — проверяющие скоро придут. И стесняться в высказываниях не будут. А я сумею подсчитать, сколько будет недовольных.

Девушки посмотрели на него, как на овечку, внезапно показавшую волчьи клыки, и молча повернули к котлу. Мне пришло в голову, что им не очень-то удобно будет тут возиться в нарядных платьях, но возвращаться в деревню за вещами очень не хотелось, да и были еще кое-какие тайные намерения. И я отправился в Тмис.

Снова, как и вчера, создал себе облик внушающей доверие немолодой служанки и пошел по лавкам, слушая сплетни и заодно покупая дешевые мужские штаны и рубахи, в каких оборотницы обычно ходят в поездках и по лесу.

Разумеется, я и сам не молчал, с самым важным видом подбрасывал кучкам сплетничающих торговок загадочные новости и ужасающие подробности, «полученные от надежного дроу». Так же бдительно слушая все, что касалось предстоящих боев, о которых слуги обычно говорили шепотом и опасливо оглядываясь по сторонам. И все отчетливее понимал — в этот раз без боя увести тех, кого успели навербовать наемники дома Ратилос, мне не удастся. А в этом бою я буду бессилен причинить хозяевам поместья существенный вред и, скорее всего, никого не спасу, только восстановлю против себя стоящие за Ратилоса дома. И тогда они начнут мстить не только мне и моему дому, но и всем живущим в столице оборотням.

Моя задумчивость едва меня не подвела, у дверей одной лавки я не сразу заметил мага, делавшего вид, что рассматривает выставленные в витрине товары, и поддакнул троим служанкам, обсуждающим невероятные новости, что это еще цветочки, а вот говорят…

Много рассказать я не успел, маг мигом оказался рядом и прижал меня к перилам крыльца.

— И кто тебе это сказал? — Его глаза уставились в мое лицо с подозрительной настойчивостью, а руки ощупывали мою талию с ловкостью опытного карманника.

— Ах ты, мерзавец, — возмутился я, понимая, что нужно выкручиваться, — что это ты себе позволяешь?! Ты где это меня щупаешь? Я, между прочим, честная женщина, у меня рекомендации от самой госпожи Айли!

Я наседал на него, размахивая корзинкой и ловко загоняя в узкий проход между лавками, и он вяло сопротивлялся, явно лишь для виду. А едва мы оказались за углом, торопливо швырнул какое-то заклинание, тихо сгоревшее на моих щитах. И в тот же миг застыл послушным болванчиком, безучастно глядя, как я ловко накрываю нас пологом невидимости и увожу его в неприглядный уголок за мусорной кучей. Сжигающие палочки становились все дороже, и многие торговцы предпочитали собирать мусор по нескольку дней.

— А теперь говори, из какого ты дома? — надеясь, что дроу принадлежит к младшим домам или вообще одиночка, строго прошипел я, готовя заклинание краткой потери памяти.

— Сартено, — уныло произнес он, и я невольно фыркнул: с каких это пор Гуранд дает своим магам такие странные задания?

— Это тебя магистр Гуранд послал ловить сплетников на рынке?

— Нет, — внезапно занервничал он, — я сам.

— Зачем?

— Помочь… мы друзья… он попросил… — Маг бормотал все тише и бледнел все сильнее.

Если бы я не опутал его сразу несколькими сторожками и следилками, чтоб не позволить швырнуть еще заклинание, то не сразу заметил бы, что он теряет силы слишком быстро, словно борется с чем-то, сжигающим его изнутри. Но теперь я понял это почти сразу и, не раздумывая, открыл портал туда, где, как я точно знал, ему обязательно смогут помочь.

— Иридос! — возмущенно охнул Лангорис, едва портал сработал, и я облегченно выдохнул: как повезло, что учитель не на уроке и не где-нибудь в пещерах, а в своей башне!

— Он гаснет, помогай. — Метнувшись к целительскому столу, я положил на него дроу, выхватил коробочку с накопителями и вставил один в его амулет, благо гнезда для кристаллов во всех амулетах одинаковы, что у нас, что у дроу.

— Мерзкое заклинание, — опуская на голову мага сплетенную из лунного серебра и усыпанную алмазами сеточку, до отказа напоенную магией, мимоходом бросил учитель, сдвигая с головы собственную шапочку. — Закройся, не мешай!

Я немедленно мысленно сдвинул на место свою маглорскую шапочку и принялся помогать магу Гуранда восстанавливать быстро угасающую жизненную энергию, не обращая внимания на действия учителя. Все равно Лангорис сильнее меня, а действовать вдвоем, соединяя сознание с разумом пациента, угасающим под действием самого разрушительного и потому строго запрещенного заклинания, невозможно. И все, что мне оставалось, — это поддерживать жизнь в теле дроу, хотя, если учителю не удастся быстро снять заклинание с его рассудка, это будет бесполезной тратой сил и магии.

— Ну что я говорил, — насмешливый мужской голос раздался неподалеку, в портальном углу лаборатории, но мы даже не повернули в ту сторону голову, — эффект Эрангиуса в действии.

— Дурак он набитый, этот Эрангиус, — зло ругнулся я, наконец-то восстановив нормальную работу сердца и легких дроу, — в морду бы плюнуть.

— Не отвлекайся, — рыкнул учитель, — сбрасываю!

Я призвал к себе с полки ловушку магии, на плато незавершенные проклятия и смертельные заклинания вроде этого угасания лучше не оставлять на свободе, а собирать в ловушки и потом сливать в пустынных местах.

Фиолетовый дымок со зловещим багряным оттенком скользнул в ловушку изо рта дроу, и в следующий момент Лангорис снял с его головы защитную сеточку и бережно опустил в специальную шкатулку. Она стоила просто баснословных денег, но ценна была вовсе не тем. Хотя в лабораториях магистров было достаточно много артефактов, эта сеть была единственной. Слишком долго нарастало лунное серебро на кристаллах, опущенных в глубины лунного озера, чтоб делать из него копию артефакта.

— Так за что господин маглор хотел бы плюнуть в морду Эрангиусу? — с желчной обидой осведомился незнакомый магистр, но у меня не было никакого желания с ним разговаривать.

Я нестерпимо хотел пить и только теперь обнаружил, что так и хожу в облике служанки. Создав большой бокал холодного подкисленного отвара, я выпил его не отрываясь, шагнул к креслу, шлепнулся в него и только после этого небрежно сбросил иллюзию.

— Как получилось, что по Дройвии гуляет мощный ментал с портальным браслетом, а вы ничего не знаете?

К этому моменту к незнакомому магистру, немым укором застывшему у окна, добавился Дэгерс, мой отец и Тэрлон, магистр созидания.

И, рассмотрев, чем мы заняты, безмолвно расселись вокруг столика, стоявшего именно для таких гостей. Магистры проводят почти полжизни в своих лабораториях и обставляют их с неменьшей заботой, чем придворные дамы свои будуары.

— До сих пор у нас не было веских доказательств, — мрачно вздохнул Дэгерс, — что он так силен. И про браслет мы узнали только сегодня утром, когда ты рассказывал оборотням про ночное нападение. Можешь уточнить, с какой скоростью он ушел?

— Ты же знаешь, что я могу и показать, только окна закройте.

Разумеется, я и сам мог бы закрыть, но у них у всех резервы на треть больше моего и полны до отказа, а кристаллы в их личных амулетах пополняются, а не расходуются, как у меня. Впрочем, для магов это было такой мелочью, что никто даже не подумал попрекнуть меня этим, только неизвестный магистр поджал губы.

Сцену короткого боя с враждебным магом я показал два раза, а потом, словно забывшись, но на самом деле чисто из вредности, показал и малышей в клетке, и их встречу с матерью.

— А этого где взял? — тихо спросил Дэгерс, кивнув на спящего пациента.

Так же молча, продолжая понемногу потягивать холодное кисловатое слабенькое вино, я показал момент встречи с дроу и его намерение захватить меня в плен с помощью заклинания. Скорее всего, природного, вроде дурмана или обманки, точнее понять по тому, как оно горело, невозможно.

— Он в самом деле из дома Сартено? — спросил отец, и я честно пожал плечами.

— Сейчас схожу узнаю. Все равно хотел Гуранду все рассказать.

— Пошлем ему это. — Дэгерс достал из футляра разовый портал. — Нам нужно задать магистру пару вопросов. Напиши несколько слов, тебе он верит.

Едва большой вестник ушел по назначению, ученик Лангориса унес по лестнице на созданной мною воздушной лежанке еле живого мага. Магистры решили, что его разум лучше не подвергать сейчас действию портала.

— Так что с эффектом Эрангиуса? — упрямо повторил незнакомый магистр, нехотя подсевший к столу.

— А вы кто? — недобро уставился я в его глаза.

— Етгерс, его ученик.

— А где сам магистр?

— Его уже нет, неудачный эксперимент, — нехотя пояснил Лангорис, — но вот найденной в его записях фразой назван самый известный эффект. Он был самым лучшим воспитателем и контролером практики маглоров.

— А никому не пришло в голову, — устало хмыкнул я, — что он потому и записал эту фразу, что намеревался проверить? Или даже опровергнуть? Или вывести из нее исключения и придумать, как этого эффекта избежать? Почему вы восприняли ее именно как правило против маглоров?! Как запрет любой помощи, даже в самых трудных ситуациях? Ну да, все знают, что маглоры не гибнут, что в минуту смертельной опасности спрятанный в амулете разовый портал выбрасывает их сюда, сжигая для перехода всю возможную энергию. И эта уверенность помогает нам идти на самые невероятные трудности. Но почему-то я больше не уверен, что не было ни единого случая, когда портал так и не донес погибающего до плато.

— Было всего два происшествия, — тяжело вздохнул Дэгерс, — и то уже довольно давно. Сейчас появилась новая, странная закономерность: дети магистров, прошедших практику, все чаще отказываются от академии, если не попали в ежегодную десятку. Даже талантливые в какой-то стихии. Вот мы и спорим, нужно ли и дальше так категорично следовать запрету на помощь.

— Просто нужно изучать каждый случай, когда просят помощи, отдельно, — хмуро произнес я, — и особое внимание обращать на то, для кого маглор просит поблажки и почему. Устал, растерялся, хитрит или помогает оказавшимся в беде. Лично я еще придумал бы для новичков законный способ пообедать хоть раз в день. Например, пусть по особому соглашению хозяева харчевен кормят всех маглоров, а тем разрешить кастовать что-то полезное в хозяйстве. Хоть сохранение мяса или овощей. Новичкам очень трудно переносить голод после сытой жизни на плато. И неимоверно унизительно чувствовать себя в роли голодающих попрошаек.

— Добрый день. — Личный маг правителя Дройвии стоял в углу и рассматривал нас с неподдельным интересом. — Иридос, я как раз приказал перевернуть все архивы и нашел по твоему вопросу один любопытный документ.

— Можешь показать?

— Конечно, для того и принес. — Он подал свиток, шагнул к креслу и восхищенно вздохнул: — Сколько тут энергии!

— Да, — кивнул отец, внимательно рассматривая магистра, — много.

— Похоже, это он, нужно проверять, — прочитав вслух донесение одного из магов дома Сартено, посланное почти сто лет назад, объявил Дэгерс, и никто не стал спорить.

Маг писал в отчете, что встретился с очень странным явлением: жители одной дальней деревушки, куда можно попасть только по тайной тропе, ведут себя очень необычно, ничем не интересуются, в быту тихи и послушны, как монахи самого строгого монастыря. И живут так же скудно, все вырученные деньги отдавая хозяину небольшого поместья, защищенного не хуже боевой крепости.

— Вы не посылали туда проверяющих? — задал я вопрос Гуранду, уже догадываясь, что это не конец истории и магистр принес документ неспроста.

— Мы отправляли отряд магов, — подтвердил он, — но они не нашли этой деревни. Не знали о ней и жители соседних деревень. А маг, написавший это, был признан сумасшедшим. Такое иногда случается с магами. И документ этот сохранился только потому, что был причиной отправки туда магов. Но много позже магистры нашего дома несколько раз замечали следы ментальных заклинаний и никогда не находили кастовавшего их мага. Даже выдвинули версию, что это кто-то из маглоров-менталов приторговывает амулетами. И мы были склонны ей верить, но вот Иридос… он поколебал наши убеждения.

Магистр смолк и взял чашку с кофе, явно не желая больше раскрывать ни одной тайны. Но я чувствовал недоговоренность и знал, как убедить его сказать больше, но очень не хотел пользоваться своими знаниями втемную.

— Гуранд, — оглядев молчавших магистров, явно не собиравшихся ничего обсуждать при дроу, а возможно даже при мне, признался я, — тебе выслали портал из-за странного и печального происшествия.

— Что произошло? — резко насторожился он. — Зийлар?

— Нет, он в безопасности в доме Унгердса, и выходить оттуда я ему пока запретил. Несчастье с одним из магов твоего дома. Тебе рассказать или показать?

— Покажи, — сразу выбрал он, но тут же добавил: — А потом объяснишь.

— Объясню сначала, — не согласился я, — как ты знаешь, я распространяю нелестные слухи про дом Ратилос, мне хотелось, чтоб они занервничали и занялись поисками сплетника. И вот сегодня на торговой площади Тмиса на меня напал маг, дальше смотри сам.

Показанный мною эпизод с нападением на меня мага и последующим нашим приходом на плато внимательно смотрел не только дроу, но и магистры. Да мне и самому было интересно еще раз посмотреть на произошедшее со стороны. Я несказанно удивился, когда оказалось, что от момента его обращения ко мне до исцеления прошло всего несколько минут. Раньше мне почему-то казалось, что это тянулось почти полчаса, если не дольше. И теперь очень интересным стал другой вопрос: а каким образом тут так быстро оказался Етгерс?!

— Вы что, наблюдали за мной? — прямо обратился я к Лангорису, едва это осознал. — Етгерс никак не мог по моему порталу так быстро определить точку выхода и прийти сюда.

— Он был тут, ты не заметил, — укоризненно посмотрел на меня учитель, — мы как раз спорили о тебе. И сегодняшние твои действия подтверждают, что ты прав. Если бы вы попытались лечить мага сами, парень бы не выжил. Я сам его еле вытянул. И потому считаю, что пора вмешаться в это дело. Ментал, без малейшего колебания использующий такие методы и заклинания, — это очень большая опасность. И для жителей Дройвии, и для оборотней, и для маглоров, которых мы, в соответствии с готовящимся договором, намеревались осенью впервые отправить в Дройвию.

— А готовится такой договор? — живо заинтересовался я.

— Ты и так уже нанял двоих маглоров, — строго отрезал Дэгерс, но в его глазах плескалось веселье, — а третьего чем-то так увлек, что он строит посреди площади бассейн и собирается пустить туда золотых рыбок.

— Какой бассейн? — возмутился я, вспоминая дружно махавших руками маглоров. — Там должен быть фонтан!

— Поздно, — почти счастливо хихикнул Тэрлон, — я им всем засчитал экзамен по созиданию. Справились с задачей очень просто и красиво.

— Ну да, — чуть обиженно хмыкнул я, — это же не пирожки и не сарайчики.

— А вот по этому поводу они с Лангорисом как раз спорят, — печально кивнул отец, — кому брать тебя в ученики. Тэрлон считает, что твои главные способности — в магии созидания.

— Ты собираешься уйти из дома Тинерд?! — встревожился дроу так серьезно, что у меня вдруг стало легче на душе, и я окончательно простил ему все прошлые обиды.

Но не смог отказать себе в удовольствии пошутить.

— Конечно, — полюбовался на вытянувшееся лицо и снисходительно добавил: — Но не прямо сейчас… а лет так через двадцать. А теперь мне пора бежать, там бревна плывут. И кухарки у меня в туфельках у котла мучаются. Вы мне только пришлите вестника, когда решите, что будем делать.

— Подожди, — остановил меня учитель, — я уже решил. Через час ухожу в дом Сартено под личиной этого мага. Только передам все дела и соберусь. Гуранд, тебе придется подготовить мне все, что нужно, чтоб я смог его достоверно изобразить. Кое-что я узнал, когда удерживал сознание парня от распада, но не все. Поэтому тебя мы отправляем первым, и постарайся никому не проговориться. Ментал мог держать «под присмотром» не только его.

— Понял, — деловито кивнул магистр, вставая, — буду ждать.

Лангорис сунул ему в руку еще один портальный стержень, дроу разломил его и исчез.

— А теперь мы расскажем тебе то, что выяснили по твоей просьбе. — Отец, не глядя, создал себе еще чашку кофе и печально вздохнул, — можешь обрадовать магистра Унгердса… но только наполовину. Его сын жив и здоров, женат и имеет двоих детей. А вот жена магистра умерла еще несколько лет назад и прежде взяла с сына клятву, что он не станет искать встречи с отцом и говорить ему про ее кончину.

— Вот же… — расстроенно выдохнул я, истово жалея, что ничего нельзя сделать, несмотря на все могущество находящихся рядом магистров. — Просто не знаю… как я ему скажу.

— Его сын написал письмо, подробное. — Отец достал пухлый сверток из простой бумаги и подал мне. — И ждет встречи с отцом, надеюсь, внуки смогут немного смягчить горе магистра. И еще, оборотни ущелий предупреждены о том, что ты можешь к ним прийти в ближайшее время, и уже есть желающие вступить в стаю. В той самой деревне, где живет сын магистра.

Он создал на столе иллюзию карты и показал мне деревушку, отлично зная, что я запомню расположение домов, чтоб знать, куда открыть портал.

— Они хотят, чтоб я прямо там принял их в стаю? — Мне не хотелось выдавать своих догадок, но не задать этот вопрос я не мог.

— Да, и среди них есть пара оборотней… которые дождались приезда давно потерянной племянницы, правда, она не унаследовала этой способности. Зато у нее неплохой магический дар.

— Откуда?!

— Соседство с плато всегда расширяет возможность развития способностей и повышения резерва, — важно пояснил Дэгерс и сразу перевел разговор на другое. — А ты постарайся пока не дразнить дом Ратилос, мы ими займемся. А сейчас можешь отправляться к кухаркам, да корзинку свою не забудь прихватить. Еще постарайся к вечеру отправить Лавену в дом Унгердса и не волнуйся. Как только мы что-то найдем или придумаем, сразу пришлем вестника.

Я не стал спорить. Это самое бесполезное и безнадежное занятие — что-то доказывать куче магистров, настроенных на военный совет. Просто подтянул к себе лианой корзинку и открыл портал на поляну.

Девушки возились возле очага с неподдельным энтузиазмом, и пахло из большого котла очень аппетитно. На боковой печурке пеклись пирожки, в поставленной на угли жаровне томилось что-то мясное.

Даверлис сидел на крыльце с довольной физиономией и не спеша поглощал пирожок. Судя по полупустой мисочке, стоявшей рядом, далеко не первый.

— Привет, красавицы, — жизнерадостно объявил я, — организаторы турнира приносят вам свои извинения за то, что забрали на испытания прямо в нарядных платьях, и в возмещение неудобств передают вот эту рабочую одежду. И еще вот эти сладости.

— Спасибо. — Старшая ловко выхватила у меня обе корзинки, и с купленными мною вещами, и с созданными прямо тут сладостями.

— А как он будет определять, — вторая кухарка кивнула на дроу, — кто из нас вкуснее готовит?

— Не волнуйся, — веско заявил я и покосился на мага. — Даверлис не только сильный боевой маг, но и хороший алхимик, поэтому его не проведешь. Но сегодня вы выполнили одно из заданий, когда решили готовить все вместе, а не по очереди, вы же помните, что я говорил: девушки должны быть добрые? Поэтому поздравляю вас, за это задание вы получаете первую награду. А вот чтобы доказать свои кухарские способности, можете в остальные четыре дня готовить разные блюда по очереди. Например, сегодня супом занимается одна, завтра другая. Но могу по дружбе подсказать: честность и взаимовыручка тоже будут оцениваться организаторами. Все, я ухожу, если чего-то нужно, говорите быстро.

— Где мы будем спать? — Это волновало третью, самую молчаливую.

— Вон видите крыльцо, где сидит Даверлис? Эта половина дома для наших сородичей, с другой стороны живут гномы. Так вот, там есть умывальня и столовая, и можете выбрать себе спальни. Слышал, Дав? Парни могут разместиться и по двое.

— Сделай пару лежанок, — кивнул он, — одеял и тюфяков хватает.

— А где вы взяли тюфяки? — Я не помнил, чтобы приносил сюда что-то подобное.

— Оборотни вчера мха натаскали, а мешки освободились, — сообщил он.

Треснутая пентаграмма, снова огорчился я, ну почему я так привык к бедности, что никак не научусь создавать хоть немного больше удобных вещей сверх того, что нужно человеку для самого скромного существования?

Решительно прошел в столовую и, радуясь втихомолку, что после плато резерв просто переполнен, решительно создал пару десятков тюфяков и подушек, набитых пухом. В лесу, где на каждом дереве живет птичья семья, летом не проблема найти немного пуха для заклинания созидания. Затем, оглядевшись, бросил на дом усиление, добавил окнам ставни и стекла. Под горами ночью всегда прохладнее, и зря я не позаботился об этом заранее. И под конец создал рулон простого полотна.

— Пусть используют, как хотят, делают покрывала на тюфяки или полотенца, — кивнув на полотно, сообщил я наблюдавшему за мной дроу. — Уверен, девушки найдут этому применение. Что вам еще создать?

— Можешь добавить сюда стульев, — пожал он плечами и вдруг тихо спросил: — А с чего ты такой веселый? Что-то хорошее произошло?

— Удалось спасти одного мага, дроу, — туманно сообщил я, — больше пока ничего не могу сказать.

Торопливо добавил пару плетеных диванов и несколько кресел, еще один стол, пониже, и, помахав Даверлису, открыл портал в свой дом, так оскорбительно названный Алдорисом сарайчиком.

Мне нужно было перевести дух и немного поразмыслить.

Первым делом я сходил умыться, затем поднялся на второй этаж и направился в собственную спальню. Осмотрел ее критическим взглядом и огорченно хмыкнул что-то я и на самом деле живу не как маглор, а как самый нищий оборотень. Даже у Таилоса в его подвале под мельницей и то было более удобное ложе из выделанных шкур.

Я немедленно поднял ножки собственной лежанки, сделал ее шире и создал себе пуховой тюфяк, подушку и тонкие полотняные покрывала. Потом прошел по небольшой комнатке, превращая скромный столик в удобный письменный стол, стул в кресло, а полку с разложенными на ней маглорскими принадлежностями — в резной застекленный шкаф. Потом пришла очередь моей одежды, развешанной на выросших из стен сучках. Для нее я создал удобный платяной шкаф. Потом добавил плетеный коврик на пол и красивый бронзовый держатель для светильника.

И только убедившись, что в моей комнате достаточно удобно не просто отсыпаться после дневных забот, а еще и жить, подошел к окну. Уставился на видневшийся за рекой пологий противоположный берег и позволил себе задуматься. Я и до замечания дроу понимал, что веду себя как-то непривычно и бесшабашно, но он невольно заставил меня искать причины этого приподнятого настроения. Ведь не сообщение же о смерти жены советника так меня порадовало?

Угрызение совести острым уколом напомнило, что маглоры на самом деле не такие уж бесчувственные, как думают некоторые хуторяне королевства. И стесняются радоваться своим удачам, если у друга случилась беда.

Но откуда на самом деле возникло то ощущение радости, с которым я пришел к скалам? Я тяжело вздохнул и стукнул кулаком по стене.

Проклятая пентаграмма, как ни увиливай, а себе-то придется признаться честно: меня обрадовало именно сообщение, что уже сегодня вечером я смогу принять в стаю незнакомых мне оборотней, взявших в свой дом незнакомую ведьмочку. Или… теперь уже магиню?

Вот это западня. Ну и как с ней разбираться? И главное, как все это воспримет стая? Если все и так заинтригованы моим уводом сразу троих красавиц. Определенно постановят, что вожак собрался завести подругу, и не одну. А что, мне по статусу положено! И теперь все наверняка совершенно по-другому растолкуют мой отказ пускать к себе в дом Таилоса с женой. Я невольно покосился на широкую лежанку и ехидно ухмыльнулся: вот что сработало у меня в мозгах, когда я так решительно ее увеличивал?

А с другой стороны, и у маглоров, и у оборотней подруг выбирают значительно проще, чем у дроу или людей. Да и у ведьм совершенно незатейливые правила, в которых значение имеет только взаимная симпатия.

Мне вдруг вспомнились отчаянные глаза, прижавшееся ко мне худенькое, но упругое тело, и резко стало не хватать воздуха. Треснутая пентаграмма, охнул я и торопливо кастовал на себя заклинание невозмутимости пятой ступени. Постоял несколько секунд и протянул руку, намереваясь распахнуть окно. Однако тут же по-новому оценил его убогий размер и решительно запустил заклинание созидания. Всего минута — и окно вытянулось до пола и превратилось в застекленную до половины овальную дверь, а за ней вырос из стены и поднял плетеные перила просторный балкон.

Вот теперь это настоящая комната маглора, распахивая свежесозданную дверь, довольно ухмыльнулся я. И пусть она пока еще маленькая, но в ней мне уютно и работать, и мечтать о нашем городе и о собственной башне.

Несколько минут я гордо стоял на пороге балкона, ожидая, пока его пол упрочнится окончательно, и попутно создавал легкие плетеные кресла и низкий столик, потом шагнул на балкон и окинул взглядом ошеломительный пейзаж. Не важно, что я построил этот домик примерно на середине расстояния от калитки до будущего дома, зато всего в трех шагах от обрыва. И теперь отлично видел в ярком послеполуденном сиянии дня и далекую полоску края плато, и темную щеточку лесов, росших по ближайшим склонам широко расходящихся в стороны горных хребтов. Перевел взгляд ниже, изучающе разглядывая тонущие в зелени крыши на противоположном берегу, и насторожился.

А чем это, интересно, занята внушительная толпа моих домочадцев, снующих, как мышки, по берегу?!

И что делают среди них фигуры в таких знакомых серебристых мантиях?

И откуда они вообще взяли кучу бревен, которую складывают возле дома Агана? Я же предупреждал, что сначала будем строить дома за дорогой, по направлению к Палере, а это почти на пол-лиги ниже!

Пальцы сами нажали на камни браслета, а еще через миг я стоял на крупном булыжнике возле суетящейся толпы и мрачно взирал на оборотней, таскающих из реки бревна, которые ловко заворачивала к берегу тугой водной струей Лавена.

— Кто отдал приказ вытаскивать бревна в этом месте?! — В моем рыке неожиданно прозвучало столько гневной ярости, что замерли даже маглоры.

Отпустила почти вытащенное бревно Лавена, неверяще оглянулся Ренгиус.

— Ну я. — Кахорис смотрел на меня так упрямо, что на миг я даже восхитился его настойчивой заботой о моем собственном удобстве.

Ну не дурак же я, сразу понял, для чего он распорядился таскать бревна именно напротив моего холма. Однако и уступать ему не намеревался, хотя и считал Каха своим самым надежным другом и заместителем.

— Зачем?!

А вот теперь я специально добавил в рык льда и металла, даже звякнуло что-то в ответ в доме Агана. То ли стекла, то ли посуда.

— У вожака должен быть достойный дом. — Волк чуть побледнел, но губы поджал еще упрямее. — Лучше всех. А отсюда мы их легко к тебе на холм поднимем.

— Ках, — я специально назвал его коротким именем, чтоб до него наконец дошло, — ты про какого вожака сейчас говоришь? Про Парамона или про Назирга?

— Про тебя. — Его голос вдруг сел и охрип. — Как ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь.

Мне вдруг резко расхотелось спорить с ним, а может, наконец сработала невозмутимость, но я просто спрыгнул с булыжника и пошел прочь. Как они не могут понять, что вовсе не у всех так устроена совесть, чтоб позволила спокойно сидеть на шелковом диване, если поверившие в тебя женщины с малышами ночуют в сараях. И догадаться, что, если нужно будет, я и сам смогу поднять эти бревна на холм, тоже могли бы.

Кто-то шагнул следом, но мне не хотелось никого видеть, и потому я создал воздушную площадку, как ночью, потом вихрь и, мысленно управляя своим новым транспортом, стремительно помчался вдоль берега, мимо разбросанных по склону стволов. Несколько бревен, нагроможденных в таком беспорядке, что сразу становилось ясно, что их тащили не оборотни, а маги, внезапно выросли передо мной, и я не сразу сообразил, что ни миновать, ни обогнуть посуху уже не успеваю. Единственное, что успел в самый последний момент, — свернуть к Горянке, торопливо несущей вдаль невыловленные плоты.

В душе я приготовился к купанию в ледяной воде и был немало озадачен, когда моя площадка помчалась по воде, как по маслу. Но анализировать и размышлять, отчего так получилось, было некогда: Горянка река каменистая и бурная, а я мчался прямиком на ближайшую связку бревен. Пришлось обмотать плот воздушной лианой и направить свой транспорт на его мокрую, вздрагивающую и неустойчивую поверхность. Едва оказавшись на связке, я прикрепил к ней площадку лианами и убавил скорость вихря. И только тут сумел перевести дух и оглядеться. Оказывается, плот уже почти поравнялся с местом, где я приказывал складывать бревна, и там тоже работали домочадцы, хотя их и было раза в три меньше, а бревна подводил к берегу магистр Унгердс.

Я чуть развернул на плоту свою площадку, снова добавил ветру силы, и бревна послушно свернули к берегу. Магистр создал волну, я прибавил скорости, и плот выскочил на берег как парусник, подгоняемый ураганом. От удара о берег меня чуть не вытряхнуло из воздушных «саней», и Унгердс отчаянно замахал мне рукой, но я и не подумал останавливаться или отдыхать. Уже привычно убрал плети, развернул свои «сани» и помчался за новым плотом. В этот раз все прошло еще лучше, потому что я успел осознать прошлые ошибки и поставил площадку не на самом носу, а посредине связки. К этому времени народу на берегу прибавилось, прибежали первые из тех, что ловили раньше бревна для моего дома, и мне пришлось рыкнуть, чтоб они не лезли под плоты. А некоторых даже отодвинуть воздушной плетью.

Потом я ловил и приводил третий, четвертый, десятый, пятнадцатый плот. И когда уже начал тихо костерить магистров, отправивших все бревна разом, пришел плот, на котором был прутик с белым флажком, знаком того, что это последняя связка. Я вывел его на берег, где уже давно собрались все маглоры и домочадцы, убрал «сани» и начал перетаскивать бревна выше воздушной плетью, захватывая сразу по нескольку штук.

— Иридос, — лавируя между бревен, магистр Унгердс подобрался ко мне поближе, чтобы быть в полной уверенности, что проигнорировать его слова я не сумею, — хватит работать. Никуда они отсюда не денутся, идем отдохнем.

— Идем, — мрачно согласился я, пакет, оставшийся дома на письменном столе, тянул мою душу необходимостью отдать его магистру и этим простым действием убить в его сердце надежду на счастье, — мне нужно с тобой поговорить.

Решительно взяв советника за пояс, я открыл портал в свой дом.

— Умывайся, я сейчас вернусь, — кивнул я дроу на дверь и направился к лестнице. Призывать письмо и вручать его не успевшему сесть магистру казалось мне неправильным.

В своей комнате я секунду постоял возле стола, набираясь смелости, потом выдохнул, взял письмо и нарочито медленно направился вниз. Проходя мимо свободной спальни, вспомнил, что обещал пригласить Алдориса, и приостановился еще на пару секунд, бросить заклинание созидания. В конце концов, он тоже маглор, и хотя личному магу королевы неплохо живется в дворцовых покоях, незачем ему спать на низенькой лежанке без тюфяка и подушки.

— Иридос, — магистр уже сидел за столом, устало положив на него руки, — что ты хотел…

И тут он увидел конверт и сразу смолк и побледнел, все поняв по тому, как я осторожно положил перед ним проклятое послание.

Наверное, нужно было что-то сказать, но я не смог. Просто повернулся и отошел к окну, дожидаясь, пока он дочитает.

Тихо шелестела грубая бумага, а я постепенно начинал ощущать, как все сильнее наваливается усталость и подавленность.

Можно было бросить заклинание — и ноющие ноги и спина мгновенно нальются силой, можно было выпить бодрящего зелья… Но мне не хотелось. Это будет самообман, потому что усталость гнездилась вовсе не в ногах. Наверное, даже самым упрямым и выносливым маглорам тоже нужно, чтоб их иногда хвалили и жалели, а не требовали действий и не навязывали решений.

Звякнула сторожка, сначала робко, потом залилась требовательным звоном.

— Ир, открой, — глухо произнес магистр.

— А ты уверен? — Я оглянулся и стиснул зубы, не в силах смотреть на его осунувшееся лицо, — а то могу просто убрать звук.

— Нет. Открой.

Я нехотя повиновался этому приказу и, пока они топали от калитки, мстительно создал диван с подушечками, коврик перед ним и на нем маленький столик с полной фруктов вазой. Пусть не упрекают, что я плохо живу и тут нельзя принимать гостей.

— Можно? — Алдорис вошел первым, и мне пришлось ответить.

— Конечно, проходи. Умывальня там, спальня на втором этаже. Есть хочешь?

— Я хочу. — Ренгиус вошел следом, таща под руку слегка упирающуюся Лавену, прошел к столу, сел напротив дроу и только после этого рассмотрел лицо магистра. — Мы что, не вовремя? Унгердс, что-то случилось?

— Да, — глухо и нехотя ответил тот и встал. — Ир, ты когда туда пойдешь?

— Хотел вечером, — оглянулся я на уходящее за горы солнце, — но можно прямо сейчас. Ты готов?

— Немного погуляю, — отозвался он и торопливо прошел к двери, даже не заметив вошедших Таилоса с Орисьей, шарахнувшихся в сторону, чтоб его пропустить.

— Что с ним? — сразу заподозрил неладное медведь. — Ир?

— Что «Ир»?! — огрызнулся я. — Нашли его сына.

— А жену?

— А вот ее больше нет. — Я снова отвернулся к окну, не желая ничего больше объяснять.

— Я пойду посижу возле него. — Таилос метнулся к двери, но вдруг застыл и осторожно спросил: — А ты когда узнал?

— Еще в обед. — Я понимал, что он пытается выяснить, знал ли я про жену советника, когда обнаружил выходку Каха, и как-то оправдать или объяснить этим мои действия.

Пусть объясняет, как хочет, но ни оправдываться, ни обсуждать произошедшее я сейчас не намерен. И вообще, как начинаю отчетливо догадываться, я все больше хочу попасть в ту деревню. И хоть на пару минут встретиться с ведьмочкой. Как ни странно, но она меня понимала и верила мне больше, чем все они. Хотя именно ей я больше всех причинил обид.

Таилос молча потоптался и вышел, а все остальные как-то разом притихли. Хотя и до этого сидели молча, но теперь просто как вымерли.

— Схожу принесу еды, — наконец тихо пробурчала Орисья и шагнула к двери, но я поймал ее воздушной лианой и вернул на место.

— Сиди, сейчас создам. Ты пойдешь с нами, там нужно новичков в стаю принять.

Повернулся к столу, прищурился и начал создавать деревянные блюда с едой и тарелки перед гостями.

Себе, Таилу и магистру тоже создал, хотя не был уверен, что он станет сейчас есть.

— Мы не из-за еды пришли, — виновато сказал Ренгиус, — извини, Ир. Просто там сейчас стая судит твоего помощника, и мы попросили подождать, пока поговорим с тобой.

— Как это «судит»? — не поверил я, вгляделся в его лицо и рявкнул: — Где?

— На площади, — бросилась ко мне ведьма и вцепилась в руку. — Я с тобой!

А в следующее мгновение мы стояли на площади, и я ошарашенно рассматривал сидевших кружком на траве и прямо на земле оборотней, среди которых была одна-единственная женщина, ведьма Мильда. И она единственная сидела на стуле. А посреди круга стоял только один человек, мой надежный друг Кахорис.

Решительно оторвав от себя Орисью, я порталом перешел к Кахорису и крепко стиснул за плечи.

— Извини, Ках, у меня сегодня просто день тяжелый. Я понимаю, что ты хотел как лучше, и ты совершенно прав, дом нужен. Я даю тебе честное слово, я его построю, и вы все будете помогать. Только немного позже. Пойми, я маглор. И не могу строить себе дом, пока у нас нет хороших домов для детей. А бревна эти не последние, несколько семей из ущелий хотят вступить в стаю, и они будут этим заниматься. А если нужно будет, пошлем им на помощь мужчин, у нас же сейчас будут свободные люди. — Я говорил и говорил, и только когда почувствовал, что его непримиримо напряженные плечи расслабились, тихо спросил: — Ты меня прощаешь?

— Куда от тебя денешься? — все еще хмуро буркнул он и осторожно спросил: — А что случилось?

Мне очень хотелось рассказать домочадцам про проклятого ментала и про подчиненных им магов, чтоб предупредить, заставить быть бдительнее, но этого делать было нельзя, и потому я принял нелегкое решение пойти по пути, подсказанному Таилосом.

Но сначала создал небольшой плетеный диванчик, шлепнулся сам и хлопнул по сиденью, приглашая сесть оборотня.

— Орисья, тебе стул сделать или сюда придешь?

— Стул сделай, — ворчливо ответила ведьма, и я послушно сделал ей стул.

Помолчал, решая, сколько можно сказать, а о чем лучше смолчать, и начал издалека:

— Наверное, многие из вас задавались вопросом, почему магистр Унгердс вошел в нашу стаю, почему отдал дом и сад и во всем нам помогает? И почему я ему доверяю так же, как Кахорису и Таилосу, как Рэшу и Агану, и Марту… и еще многим из вас. Так вот, эта история началась давно, когда он еще был одним из сильнейших магов дома Каллейн. Он был тогда лет на пятнадцать моложе, и у него была любимая жена. И не менее любимый сын. И они оба были оборотни.

Стая замерла, интерес в глазах стал живее, а на лицах появилось напряженное ожидание.

— Но однажды случилась беда: парень пропал. Унгердс искал и просил о помощи свой дом… но сумел только выяснить, что возле его сына вертелся вербовщик.

Оборотни разом посуровели, поджались, спрятали мрачные взгляды.

— Ему много пришлось там пережить… этому парнишке, и когда один из надзирателей решил, что он уже умирает, велел другому бойцу выбросить тело в соседний овраг. Но парень поступил иначе: попав за ворота, взвалил друга на спину и потащил в Тмис. Не знаю, как ему удалось уйти от погони, по болотам или по лесу, но он принес Унгердсу сына. Магистр парнишку вылечил, но его жена больше не захотела оставаться в столице. Забрала сына и ушла… найти ее не смогли.

— А теперь?

— Когда мы поселились в доме магистра, я пообещал, что найду его семью, и я все время искал. А сегодня мне сказали, что родных Унгердса нашли… Они прятались от него в одной из деревушек оборотней в ущельях плато. Мне даже дали письмо от его сына… но в нем плохая весть: женщины, которую столько времени любит и ищет Унгердс, уже нет. Я сейчас ухожу в ту деревню, магистр должен увидеться с сыном и познакомиться с внучатами, а вы попросите прощения у Каха… и, пожалуйста, больше не устраивайте судов… без моего ведома. Все-таки мы не просто стая, а дом Тинерд, не забывайте.

Воздух в ущелье был прохладнее и влажнее, чем в Зеленодоле, а еще он пах медом и дымом. Точнее, пропахла ими вся деревенька, стоявшая на пологом склоне холма, за которым темнел покрывающий ближайшие склоны лес. Еще в ранней юности я досконально выучил в магическом иллюзионе все принадлежащие плато земли и потому хорошо знал, чем зарабатывают на жизнь местные оборотни. Мед и воск, орехи и мех, — вот основные занятия мужчин, пасечников и охотников. Еще тут варили сыры, делали наливки и настойки, собирали для себя и на продажу целебные травы.

Вот потому и пахнет дымом, сейчас как раз пора первой качки меда. Значит, нужно не упустить момент, закупить несколько бочонков, ребятня будет рада и сотам, и медовым рогаликам. Обо всем этом я рассуждал, внимательно наблюдая за пятеркой местных жителей, степенно приближающихся к нам. Согласно сообщению магистров нас должны были встретить и проводить в дом старосты, где пройдет официальное знакомство и желающие вступят в стаю. Но огонек неуступчивости, горевший в глазах селян, явно говорил о том, что у них свои представления об этой церемонии.

И я отлично понимал почему. Когда-то давно, сразу после разлома, эти земли не считались принадлежащими плато, по простой причине: моим предкам они были совершенно не нужны. Все, что маги хотели, они могли сделать сами, а если бы захотели купить, то вполне достаточно было поставить на тропе, ведущей наверх, такой же рынок, какой стоит на границе с королевством. Торговцев там всегда бывает больше, чем покупателей.

Но вот оборотням, что рождались на плато, жить там неудобно. Избыток магии для них вовсе не благо, потому что концентрировать и собирать ее в накопители они не могут, да и жить рядом с магами им трудно. Вот и заключили договор: плато объявляет ущелья своими, но живут там оборотни. Мои учителя говорили, что требование выдвинули оборотни, но после того, как я разобрался с пактом Хангерса, уверенности в этом больше не имел. Впрочем, Дройвия за ущелья все равно не стала спорить, если посмотреть на карту, они и в самом деле врезаются в плато, как раз в том месте, где сошла волна.

— Кто такие? — Старший оборотень, выпятив перепоясанный поясом вожака живот, смотрел на нас строго, как на нарушителей какого-то закона.

— Маглор Иридос с советниками, — скосил я взгляд на спутников, гадая, как они воспримут повышение статуса Орисьи до советника.

— А нам сказали… — поторопился один из сопровождающих вожака оборотней и проглотил язык под яростным взглядом отца.

Все ясно, ухмыльнулся я про себя, вожак только со мной пытается показаться грозным, а на самом деле ему помогают разбираться в делах все кому не лень, почти как и мне.

— Наверняка вам сказали, — приветливо улыбнулся я, — что придет глава дома Тинерд, получивший от правителя все земли от границы с плато и до Палеры и являющийся вожаком стаи, которая и называется дом Тинерд. Так вот, это я и есть.

Я снял отвод глаз со своего пояса, и камни ножен и рукояти блеснули напоенным магией светом.

— Что-то он у тебя великоват, — въедливо заметил второй сопровождавший и тоже получил полный упрека взгляд вожака.

— Это потому что в нем слито уже три кинжала, — безрадостно признался я, — когда ко мне присоединяется стая, я объединяю пояс ее вожака со своим.

— И сколько у тебя подданных? — подозрительно проворчал вожак, грозно глянув на спутника, открывшего рот, чтоб задать какой-то вопрос.

— Почти четыре сотни с ведьмами, дроу и маглорами, — не давая мне ответить, звонко объявила Орисья, — и долго вы нас на дороге держать будете? Мы по делу пришли, нам некогда тут стоять.

— А ты кто такая?

— Обнаглел, оборотень! — вдруг рассердилась она. — Ведьму не признал! Значит, хорошо живете, лешие вас не водят, кикиморы не заговаривают!

— У нас тоже ведьмы есть, — примирительно сказал вожак, — а знакомство — оно для порядка. Проходите в дом, решим все дела по-соседски.

Стараясь не улыбаться слишком насмешливо, ясно ведь, что вовсе не отповедь ведьмы заставила их сдаться так быстро, а рассказ про три кинжала, я направился к крепкому бревенчатому дому, на просторном крыльце которого маялась молодка с румяным пирогом на блюде.

И уже через несколько минут мы сидели за столом, с тоской рассматривая довольно крупного румяного кабанчика, зажаренного целиком на вертеле, и блюда с сыром, колбасами, солеными и жареными грибами и прочую снедь. Вот ведь правильно предупреждал нас Таилос, что перед походом сюда лучше не ужинать!

— А как бы нам Кинреса увидеть? — не выдержал медведь, поглядывая на напряженное лицо магистра.

— Они вас тоже ждут, — неохотно признался вожак, представившийся Фараутом, — но мы договорились, что сначала решим деловые вопросы.

— А давайте так, — сразу нашел я устраивающее всех решение, — мы будем разбираться с делами, а магистр Унгердс пойдет проведает сына?! Он его пятнадцать лет мечтает встретить.

— Сына? — Вожак переглянулся с оборотнями, и все они как-то сразу расслабились. — Так это же другое дело! Святое, можно сказать, дело! Будер, проводи!

— Я тоже пойду, — просительно глянул на меня Таилос, — старый друг как-никак.

— Конечно, иди, — кивнул я и мстительно добавил: — И не волнуйся, за твоей ведьмой я присмотрю.

Медведь лишь коротко ухмыльнулся, исчезая за дверью, а ведьма, которая должна была, по моему разумению, яростно возмутиться, и вовсе смолчала.

Что это с ней?! И какого сюрприза можно ожидать, захотелось мне узнать заранее, и я осторожно сдвинул шапочку. И тут же поспешно вернул на место.

Кривая пентаграмма, мог бы и без проверки додуматься, что ведьму снедают те же чувства, что и меня самого. Нетерпение, предвкушение, тревога и даже какие-то странные страхи. Не знаю, чего боится ведьма, возможно, того, что Мэлин теперь долго не захочет с ней мириться, а вот я опасаюсь совершенно конкретных вещей. Что девчонка выбрала слишком броскую внешность или выглядит слишком похожей на себя прежнюю. А еще что я не сумею скрыть так не вовремя проявившиеся чувства, или, еще хуже, ведьмочка не сумеет не выдать себя.

Разбудил меня стук, негромкий, глухой и равномерный. Сначала, открыв глаза, разглядев новое устройство комнаты и сообразив, что нахожусь в своем доме, я не поверил собственному слуху. Не мог никто стучать не только в доме, но и поблизости. Наверное, мне это приснилось или пригрезилось со сна. Однако секунды шли, я уже совершенно проснулся, а стук все не прекращался.

Пришлось кастовать поисковик, привязывать его к зеркальцу и посылать на поиск источника этого шума. Долго искать виновника поисковику не пришлось, посредине кухни сидел Алдорис и небрежно помахивал рукой. А напротив него, прямо на полу, лежала куча камней, и с ними что-то происходило. И именно они издавали это непрерывное постукивание.

— Треснутая пентаграмма, — сердито проворчал я, слезая с постели, — вот потому я и не буду строить себе дом. Как можно дольше.

Посмотрел в окно, просто полюбоваться видом и определить, давно ли рассвело, и обнаружил, что утро снова радует нас дождем. И, судя по серым тучам, это не гроза, а более затяжная непогода. Ну вот и хорошо, сейчас пройдусь по домам и проверю, у всех ли в порядке крыши.

Но сделал пару шагов и сообразил, что это будет смешно и неправильно. Нет, крыши чинить как раз правильно, но бегать по деревне — не мое дело. И не потому что я загордился, просто успею больше сделать. Потому вернулся, написал пару строк и отправил вестника Кахорису. Потом с минуту постоял, разрываясь между осторожностью, здравым смыслом и собственным эгоизмом, и, злясь на самого себя, сдался эгоизму. Написал «доброе утро» и послал в гостиницу, рисунок резерва одной из гостий я вчера постарался запомнить очень хорошо.

И лишь потом, с бесшабашностью устроившего шалость ученика, направился к лестнице.

— Доброе утро, — едва завидев на ступенях мои ноги, сказал маглор, — я тебя разбудил специально.

— Спасибо, — оставалось ответить мне, — тебе пора домой или позавтракаем вместе?

— У меня время до обеда, так что умывайся и делай завтрак, — заявил он, и я, пожав плечами, направился в умывальню, пытаясь понять, что в нем изменилось со вчерашнего вечера?!

Как-то по-другому он начал разговаривать, да и не смотрит больше настороженно, как все маглоры, живущие в человеческих землях. Впрочем, мне такое обращение нравится намного больше, чем маглорская подозрительность и щепетильность Лавены.

— Что ты любишь на завтрак? — вернувшись к столу, спросил я, решив пока не обращать внимания на странные камни.

— Там за калиткой поставили кувшин с медом, — сообщил он, — я не стал трогать щиты, открой сам, я принесу.

— Сиди. — Я привычно создал воздушную лиану и, приоткрыв на минуту защиту, притащил кувшин на стол. — И с чем мы будем этот мед есть?

— С горячими лепешками или пончиками. — Алдорис ни капли не смутился, и это мне снова понравилось.

— Давай я создам разных булочек, печений, лепешек, блинов и оладий, — сопровождая свои слова действиями, сказал я и поставил в дополнение к горячему печеву холодное молоко и кофе, — а ты объяснишь две вещи. Что ты там такое делаешь и почему стал разговаривать со мной как с оборотнем, а не как с маглором.

— Не как с оборотнем, — садясь к столу, поправил он, — а как с маглором, только закончившим практику. Ведь ты им по сути дела и являешься, только никак не хочешь признать. Или просто настолько замотался со своими делами, что никак не доберешься до наблюдателя.

В первый момент, услышав это ошеломляющее заявление, я откровенно заулыбался. Само собой, очень приятно услышать такие слова от сородича и коллеги, достигшего последней ступени перед возвращением домой. Скоро на ногте его мизинца появится последняя темная полоска, и королева Альбиона начнет подыскивать себе нового личного мага. Чем-то эта мысль зацепила меня, и я спросил скорее из маглорского любопытства, нежели всерьез:

— А ты бы смог забыть про то, что нужно посетить наблюдателя?

Алдорис макнул в янтарный мед кусочек свежей лепешки, прожевал, запил молоком и неожиданно вздохнул:

— Уже третий год забываю.

— Что?! — Я отставил в сторону чашку и неверяще уставился в его серьезное лицо. — Ты не хочешь возвращаться на плато?

— А ты? — усмехнулся он в ответ. — Ты ведь выполнил два значительных контракта, и не важно, что второй брал у простой ведьмы, наблюдатели считают по-своему. Так почему тебя не волнуют полоски на ногтях?

— А что будет, — задумался я над вопросом, которым ни разу не задавался прежде, — когда ты поставишь на ноготь последнюю полоску?

— Может, они станут золотыми? — лукаво усмехнулся маг.

— Шутишь? — Я лихорадочно искал ответ, припоминая всех знакомых магистров, точно прошедших практику. — Неужели просто исчезнут? В смысле полоски?!

— Я горжусь твоей сообразительностью, — ехидно заметил он.

А я вспомнил, что, когда мы уходили с плато и клялись пройти практику, несмотря на все трудности, наблюдатель поставил каждому по тонкой подарочной полоске, означающей выполненный полугодовой контракт. Разумеется, никого из чистопородных людей эта полоска не обманула, маглора, не умеющего полноценно умыться одной миской теплой воды, видно за лигу. Но как грела мне тогда душу эта узенькая полосочка!

— Значит, все маги, встреченные мною в человеческих землях и не имеющие ни одной полосы, — развивал я свое открытие, — уже прошли практику или магистры? Как интересно. Но спасибо за рассказ. А теперь объясни, зачем ты ломаешь тут камни?

— Утром погулял по участку и нашел несколько обломков кварцита. Решил нарезать тебе плитку, может, надумаешь делать очаг. В дождь не помешал бы огонь.

Если бы это сказал Кахорис, я бы представил все, что он видел возле этого очага в мечтах, и разозлился. А сейчас подтянул к себе несколько кусков камня, рассмотрел рыжеватые, похожие на затухающие языки пламени плитки размером и толщиной с ладонь и задумался. Да, осень подступит незаметно, в этом я имел опыт убедиться, и понадобятся очаги, дрова, теплые вещи. Святая пентаграмма, когда же мы успеем все это запасти?!

Вот кончится дождь, и нужно отправлять мужчин за дровами. И узнать, кстати, чем топят печи местные жители.

— Ну и о чем ты задумался? — не дождавшись ответа, поинтересовался маглор.

— О дровах, — честно ответил я, — нужно узнать, где селяне берут дрова на зиму.

— А о своем очаге?

— Мне его построить полчаса, только нужна глина и камни, — снова откровенно признался я. Это я дерево могу создать из прутьев и веток да укрепить магией. — Но сейчас я не хочу тратить на очаг силы. Кахорис послал по селу парней проверить, у кого течет крыша, сначала я починю им дома.

— Понятно. — Чуть нахмурился Алдорис, съел еще блинчик, отодвинул тарелку и заявил: — Твой Кахорис — молодец. И мыслит правильно. А про то, что маглоры устают, когда рядом толкутся люди, нужно просто объяснить.

— Вот он сейчас придет, и ты объясни. — Я с надеждой уставился на Алдориса. — А я пока крыши починю.

— Вообще-то я собирался, пока у меня есть время, наделать плит из тех валунов, что лежат у тебя на участке, — наконец сознался он, — хотел только спросить, есть там какой-то особый камень, который ты хочешь оставить целым? А то потом склеивать его обратно не стану.

— Нету, — вспомнив, сколько вокруг валунов, помотал я головой, — можешь делать плиты. Только строить я все равно ничего сейчас не буду.

— А им и через год ничего не сделается, — хмыкнул маг и пошел на улицу, но у двери обернулся и добавил: — А к наблюдателям все-таки сходи. Неужели не интересно, свободный ты маглор или еще практикант?

Я посмотрел на кучу плиток, вздохнул, сгреб их воздушной плетью в угол и прикрыл отводом глаз: Кахорис и в самом деле может прийти.

А потом открыл портал на площадь, к самому крыльцу гостиницы. Что-то мне подсказывало, что Алдорис прав и я теперь свободный маглор. Может, тон, каким разговаривали со мной магистры, может, их откровенная, на глазах у других маглоров помощь? Ну не могли же они не понимать, что прочие маглоры сразу заметят следы магии на этих подозрительно ровных и одинаковых бревнах?!

Ну а раз я свободный маглор, то могу делать то, что хочу… хотя бы с утра. А хочу я посмотреть, как дела в гостинице.

— Это хорошо, что ты пришел, отец, — обрадованно шагнул навстречу Тирох, — у нас в кухне что-то с очагом, а мне сказали, ты их хорошо делать можешь.

— Идем, — безнадежно покосившись на лестницу, согласился я и пошел на кухню.

Рассмотрел очаг и тяжело вздохнул, сообразив, что именно не устраивает трактирщика. Эти дома создавались как охотничьи и предназначались для королевских пикников и поездок. И очаг был соответственный, огромный, как валун с моего холма, рассчитанный на то, чтоб жарить на вертеле или запекать сразу целого быка. А для этого было нужно много хороших дров, у королевы, как известно, в дровах нехватки нет, не то что у нас. Были в очаге и печурки поменьше, но их было всего три, и расположены они были по сторонам, и топить приходилось каждую отдельно. Но что хуже всего, очаг возвышался прямо посреди кухни, занимая значительную часть не слишком-то и большого помещения, и как я понимал, для кухарок это было очень неудобно.

— Где бы ты хотел его видеть, этот очаг? — спросил я просто для порядка, для себя уже все решив, но трактирщик сказал нечто такое, чего я никак не ожидал от новичка.

— Один можно оставить тут же, но сделать поменьше, — отчаянно глянув мне прямо в глаза, выдавил Тирох, — зимой это будет хорошо. А нам бы еще второй, на улице, и навесик от дождя.

Что там говорили магистры про эффект Эрангиуса? — размышлял я, глядя в его круглое, покрасневшее от волнения лицо: дай один раз, и тебя замучают просьбами. Хотя он просит не для себя и придумал очень верно. Летом жара от очага пойдет по всему дому, а кухарки вообще изжарятся.

— Молодец, — пришлось похвалить Тироха, причем искренне. Хотя жаль, конечно, что я не попался ему на полчаса позже, тогда успел бы поздороваться с Мэлин. Точнее, уже Анэри.

Вид из окна подсказал мне, что оборотень сначала обдумал этот план, кухня располагалась в задней части здания, и место для летнего очага было подходящее. Однако я помнил, что когда-нибудь под этими окнами пройдет дорога к конюшням для постояльцев. А это не лучшее соседство с очагом.

— Тирох, — оглянулся я на переминающегося рядом трактирщика, — я все сделаю, как ты хочешь, но ты не забыл, что там должны быть конюшни и дровники?

— Я сам покажу, где их строить, и помогать буду, — обрадовался он, — а навес потом можно с боков занавесить… и дверь к нему отсюда сделать.

— Вот только не нужно лепить нищету, — сразу поймал я его на желании попросить сперва что-то скромное, а потом переделывать, — ты хорошо начал, так не отступай. Представь себе, что ты можешь все, и рассказывай.

— Совсем все?! — неверяще уточнил он и, решившись, заявил: — Ну тогда лучше очаг с середины кухни убрать, мы тут столы для работы поставим, а дверь вот тут, а там широкую веранду и летний очаг, и еще лесенку в подвалы…

Я создал сначала проем на улицу, а потом иллюзию веранды, и мы вместе начали ее исправлять и просчитывать, где удобнее устроить выход с веранды и крыльцо, какую стену закрыть, где будет очаг, а где вход в подвал. А когда окончательно договорились и я кастовал созидание, то уже ясно понимал, кого буду звать на помощь, если понадобится переделывать дома. Этот круглолицый оборотень очень любил удобство и рациональность и не забыл ни одной мелочи.

Мы сидели с Тирохом на креслах возле входа в освободившуюся кухню, пили чай и ждали, пока закончится упрочение, потому что я хотел сразу создать ему столы, шкафы и лари и расставить по местам.

Одновременно я понемногу создавал тюфяки и отбрасывал в угол, откуда шустрые добровольцы растаскивали их по комнатам.

— Доброе утро, — сказал за спиной девичий голос, и моя драконья шкура мягко дрогнула, узнавая его хозяйку.

— Доброе утро, — торопливо, как в крепости, кастуя на себя невозмутимость, сказал я и осторожно оглянулся. — Как отдохнули?

— Хорошо, — кротко опустила она глаза, сразу напомнив мне Мэлин того времени, когда она перестала устраивать каверзы, — девочки еще спят. Все равно некуда идти, на улице дождь.

— Будете завтракать? — засуетился трактирщик, побежал к стоявшему в углу кухни вместительному буфету, и я тут же выловил его воздушной петлей и вернул на место.

— Тирох! Я кому сказал, что нужно ждать полчаса?! Хочешь врасти в пол и стать украшением кухни? Сиди и карауль, я отведу девушку в общий дом, там женщины ее накормят. Смотри, без меня сам тут не ходи и никого не пускай.

Встал, решительно подхватил Анэри под руку и открыл портал.

— Ну и где женщины? — скептически оглядев освещенную веселым солнечным светом полянку на краю пологого спуска к прозрачному озерцу, ехидно поинтересовалась ведьмочка.

— Будут, — пообещал я, рисуя на валявшемся на краю поляны булыжнике замысловатый знак, — но несколько позднее.

Защитная капсула растаяла, и сорб раскрылся без малейшего звука и без неизбежного в землях людей выплеска энергии. Я первым шагнул на приветливо низкую и широкую ступеньку домика, и дверь передо мной распахнулась.

— Проходи, я обещал тебя покормить, — доставая из ящичка с надписью «завтрак» сложенную конвертом скатерть, позвал я застывшую возле входа ведьмочку.

— А мы где? — медлила она.

— На плато, разумеется. — На развернутой скатерти начали подниматься вазы, блюда, графины и кофейник. Само собой, не пустые.

— Тебе попадет?

— А как ты думаешь? — Моя интуиция строго предупреждала, что будет большой ошибкой говорить ей о сделанном с утра открытии.

— Ир! — Вот теперь она ожила и стала похожа на саму себя. — Они и так говорили, что ты рискуешь сверх меры! И что зря согласился сейчас показать свой символ и стать главой! А если тебя накажут…

— Мэлин, а разве ты не знаешь, что подслушивать некрасиво?

— Я случайно. И я не Мэлин, а Анэри.

— Постараюсь привыкнуть. Но здесь никто не услышит. — Я подтолкнул ее к стулу и налил кофе. — Завтракай, я уже ел.

Но все равно сел рядом и начал рассматривать ее слегка напряженное личико и нахмуренные брови. Мне очень не хотелось сдвигать шапочку, у менталов считается верхом бестактности проверять без особой причины эмоции друзей, но чрезвычайно интересовало, кто ее успел огорчить. Вроде вчера в ущелье она была намного оживленнее. Ведь не расстроила же ведьмочку потеря мохнатого ухажера? Даже представить такое смешно, хотя он и раздражал меня своей самоуверенностью. Но я знал Мэлин и догадывался, что «порадовать» ее успели позже. Но когда, если она только проснулась?!

— Что ты меня так рассматриваешь, не нравлюсь? — В ее голосе не было ни грамма кокетства, только сердитый вызов.

— Нравишься, — вовсе не собирался я лгать. — Просто пытаюсь сообразить, кто тебе испортил настроение. Но пока ты ешь и думаешь, сообщать мне это или нет, я тебе расскажу новости. Орисья перед свадьбой решила украсть Сейниту, вывела из дома и повела в сад.

— Дьявол, — расстроилась девчонка, — а мне вчера показалось, что вы помирились.

— Правильно показалось. Слушай дальше, довела она ее до беседки и заподозрила неладное. Ну и начала расспрашивать. В общем, пока я прибежал, они обе рыдали, как селянки.

— Представляю, — с хмурым сочувствием глянула она на меня и снова уткнулась в чашку с кофе.

— Спасибо за понимание, — так же хмуро усмехнулся я, — но слушай дальше. Потом она просила у меня прощения и удочерила Сейниту и выдала ее замуж как родную. Я им сделал платья, Орисья была в серебряном, дроу чуть не ошалели, когда увидели… Так кто тебе настроение испортил?

— Все говорят… ты трех девушек выбрал, самых добрых и хозяйственных.

— Ну да, — покладисто согласился я, — у меня Даверлис с артелью гномов под скалами сидит, а кухарок нет. А эти ходят толпой, вот и придумал, чем их занять.

— И они согласились кухарить?! — недоверчиво прищурилась ведьмочка.

Вот всегда я подозревал, что она очень сообразительная.

— А куда они денутся? Я им сказал, что это тайный турнир и они первая группа. А через пять дней придет вторая.

— И что получит победительница? — снова нахмурилась Анэри.

— Ну не меня же! Я что, по-твоему, похож на турнирный приз? Времени еще достаточно, придумаю, чем наградить. Впрочем, можешь и ты думать, тебе лучше знать, что утешит оборотниц! И вообще, ты поела? Иди сюда, я собираюсь поцеловать свою подругу.

— Ир… ты уверен?! — не сопротивляясь, прошептала она.

— А ты до сих пор — нет? Горюшко мое. — Я прижал ее крепче и вздохнул. — Плохо, что нельзя сразу тебя забрать в мой дом… подозрительно. И тут нам долго оставаться нельзя, искать начнут. Придется несколько дней скрываться, хоть и не люблю я такие игры. Вытерпишь?

— Ир… — Она прижалась к моей груди со всей силы и вдруг заплакала. — Теперь я все стерплю.

Хотел бы я быть настолько же уверенным в собственной выдержке. Особенно когда ведьмочка вот так жалобно всхлипывает.

— Мэлин… — чуть отодвинув голову бастарды, я заглянул в ее глаза и вынырнул из них только минуты через три, — пора возвращаться. Решай сама, к кому тебя отвести — к Хельте или Орисье? Или в общий дом?

— К матери нельзя, — разочарованно вздохнула она. — А Хельта хитра. Просто оставь меня где-нибудь в укромном месте, я пойду потихоньку гулять по деревне, как будто никогда не видела.

Я представил, как девушка бредет по площади под изучающими взглядами молодых оборотней и селян, и стиснул зубы. Проклятая пентаграмма! Да я же теперь все время в драконьей шкуре ходить буду!

— А вечером я запрусь в своей комнате, и ты меня заберешь, — продолжала развивать свои планы ведьмочка, и я не смог сдержать иронический смешок.

— И ты думаешь, что потом я отпущу тебя из своего дома?!

— Но, Ир!

— Мэлин! Не зли! Я и так все время под заклинанием невозмутимости хожу!

Это сообщение почему-то мгновенно утешило мою ведьмочку, в зеленых глазах плеснулась вина и раскаяние, и она начала торопливо поправлять волосы, совсем недавно, как мне помнится, туго стянутые лентой. Я легонько дунул, восстанавливая порядок в ее прическе и убирая румянец со скул и припухлость губ, и, состроив самое строгое выражение лица, открыл портал в загончик у бывшей харчевни.

Это место я выбрал только потому, что оно было закрыто от дождя навесом, но, как оказалось, рассчитал правильно. Никого из домочадцев тут пока не было видно.

— Обедать и ужинать будешь в гостинице, — произнес я самым вежливым и отстраненным тоном, зная острый слух оборотней, и, кинув напоследок на ведьмочку загодя приготовленное заклинание уничтожения собственного запаха, открыл портал в свой дом.

Мне было необходимо хоть немного собраться с мыслями, прежде чем отправляться чинить крыши.

В доме было пусто, но, выглянув в окно, я обнаружил гуляющего по холму Алдориса. Потом полюбовался на Ренгиуса, махающего руками неподалеку от королевского мага, и вовремя вспомнил, что давно не был на заставе. А раз от Кахориса до сих пор нет сообщений, значит, с крышами справились и без меня, тем более дождь начинает стихать.

В следующую секунду я стоял на верхней галерее заставы и рассматривал видневшуюся вдалеке деревню. Здесь дождя уже не было, лишь мокрые плиты каменного моста свидетельствовали о его недавнем окончании.

— Иридос! — Взлетевшего по лестнице Агана я почувствовал издали и заранее повернулся в его сторону.

— Извини, не мог раньше выбраться. Дома строил.

— Да я знаю, — улыбнулся он. — Ренгиус каждый вечер домой отводит.

— А парней?

— Я набрал шесть человек, трое дежурят, трое отдыхают. Днем тут еще я и маглор. Но торговцы не идут. Несколько раз подъезжали селяне на телегах, посмотрят издали и гонят назад. Даже объявление прочесть боятся подойти.

— Ходите сюда с маглором по очереди, — посмотрев в сторону Палеры, определился я. — Всем нужно отдыхать. А с деревней сейчас разберемся, только сначала решим один вопрос.

И первым отправился в столовую.

Здесь было чисто и пусто, на полках стояла посуда и туесок с ложками, на ларе пара больших корзин, судя по краю походного котла, выглядывающего из-под крышки и запаха мяса, с принесенным Ренгиусом обедом. Только теперь я сообразил, что оборотни завтракали в деревне, и вопросительно оглянулся на волка.

— Позови их сюда.

Аган издал короткий взвизг, и торопливый топот легких ног был ответом на этот сигнал.

— Отец! — обнаружив меня, сообщил остальным стражник, влетевший первым, а потом вопросительно уставился на Агана. — Зачем звал?

— Чем вы занимались? — поинтересовался я, сразу учуяв запах рыбы и обнаружив мокрые пятна на их одежде.

— Рыбу ловим, — пояснил за них Аган, — сети местные оборотни дали. Сейчас хотим новые связать.

— Много рыбы?

— Иногда по три мешка бывает. Мы Кахорису относим, он женщинам отдает — солить.

Надо же, а я до сих пор ничего про рыбу не слышал. Но это полезное дело.

— Помочь с сетями?

— Сами справимся, тут и так работы нет. — Парням явно казалось, что они сидят на шее у стаи.

— Работа будет, не волнуйтесь. А что рыбу ловите, молодцы. Первый год всем трудно придется.

— Мы когда сюда шли, думали, намного тяжелее будет, — сказал один из парней, и остальные согласно закивали, — собирались шалаши строить.

— Еще очень много не сделано, — вздохнул я и вспомнил, что вовсе не собирался их пугать, — но я вас позвал по другому поводу. Я хочу, чтоб у охранников была особая одежда. Одинаковая и удобная форма. Примерно как у королевских стражников, но без всяких там блестящих пряжек и неудобных отворотов. Давайте придумаем ее вместе.

Оборотни оказались довольно единодушны во многих вопросах и вскоре выглядели очень мужественными и строгими в рубашках серо-зеленого цвета, заправленных в темно-серые штаны. Кожаные жилетки, невысокие сапоги и ремни мы решили сделать под цвет брюк, только на тон темнее. Еще я предложил дополнить костюмы длинными куртками на случай холодов, но парни убедили меня, что пока рано, да и некуда их складывать. И так пришлось создать в спальне большой шкаф, после того как я сделал полтора десятка комплектов про запас. Тюфяки, подушки и новые одеяла я им тоже сделал, невзирая на протест Агана. Пришлось на него строго прикрикнуть и сообщить, что от здоровья стражи зависит покой всего Зеленодола. Ну не объяснять же другу, что после короткого пребывания на плато резерв у меня переполнен магией?!

Покончив с внешним видом своей маленькой армии, я прихватил с собой Агана и открыл портал на ту сторону моста. До деревни было не больше лиги, и я намеревался пройти это расстояние пешком, изучая окрестности, но оказалось, что селяне поставили неподалеку от моста шалаш и там дежурит крупный детина, а поблизости стоит запряженный в повозку шарг.

— Вы кто такие? — Выскочив из шатра, караульный навел на меня арбалет, но сегодня у меня не было ни малейшего желания долго объяснять кому-либо свой статус.

Одним движением пальца я опутал его воздушной петлей, вырвал и забросил в сторону арбалет, а караульного подтащил поближе к себе.

— Это ты кто такой?! И по какому праву нападаешь на путников?

— Я мост охраняю! Чтоб никто не прошел. — С каждым словом в его голосе становилось все меньше уверенности.

— Ну а мы вот прошли, и что, сохранил свой мост? — засмеялся Аган и кивнул мне. — Отпусти его, отец, мы уже хорошо этого сторожа изучили. Сейчас он отоспится, потом вытащит из реки сетку с рыбой и поедет домой обедать. К вечеру вернется, а потом прибежит его подружка и останется до утра. Мы думаем, она дочка или племянница старосты.

— Ты что врешь! — вспыхнул детина и сжал кулаки. — Когда это она приходила!

— Спроси лучше, когда ушла, — надменно хмыкнул Аган. — Мы, между прочим, все оборотни и можем повторить каждое ваше слово.

— Поехали в деревню, — решил я и влез на место кучера, — садись. А этот любитель девушек пусть бежит домой за брачными браслетами, если хочет, чтоб мы подтвердили, что она сама приходит.

Селянин сначала остолбенел, а когда сообразил, что мы не шутим, во всю прыть ринулся вслед за тележкой.

— Стойте! Я с вами! Я и сам хотел…

Стоять я не собирался, но шарга придержал. Маглоры вообще очень добрые и отходчивые люди.

И как вскоре выяснилось, иногда доброта приносит заметную выгоду. Уже через сотню шагов селянин успокоился, немного посопел, что-то обдумывая, и приступил к переговорам.

— Вы… это… маги, конечно, и оборотни. — Я едко усмехнулся про себя, надо же, угадал! — Но вам туда лучше не ездить. Они тоже маги, и сильные, огнем швыряют, как огрызками. А у нас дома почти у всех деревянные, запустите красного петуха — дети на улице останутся.

— И давно они в деревне? — придержал я шарга, грех не выслушать такую интересную информацию.

— Три дня уже, — обрадованно затараторил детина, восприняв мой маневр как шаг к переговорам, — и всех, кто приезжает из Крапивки, первым делом допрашивают. А дальше на дороге, лигах в десяти, селяне сказывают, тоже заставу поставили и тоже всех проверяют.

Треснутая пентаграмма, ну и дела, рыкнул я про себя и все-таки остановил тележку.

— А потом, как допросят, что с селянами делают? — Я вспоминал лица тех, у кого мы купили дома, вспоминал, как они уезжали на набитых скарбом телегах, и чувствовал, как в ладони впиваются острые когти.

И постарался не поворачиваться к парню лицом.

— Сначала в амбаре запирали, потом наш староста упросил отпустить, они все люди простые, давно известные. — А парень-то оказался смышленым. — Даже деньги отдали, некоторые дома купили. А кто в Тмис хотел, пока у знакомых живут, боятся туда ехать.

Мне очень хотелось поехать в Палеру, посмотреть на наглецов, осмелившихся нас запереть, и показать им, как умеют обижаться маглоры. Я даже на миг не сомневался, из каких они домов или кто их нанял.

Однако парень был прав в главном: маги вполне успели приготовить ловушки и церемониться не будут. И стало быть, по моей вине могут пострадать местные жители, а это вовсе не послужит на пользу репутации дома Тинерд.

— Ладно. — Я развернул тележку и спрыгнул на землю. — Езжай назад и спи дальше. И не бойся, наши тебя не тронут.

Потом ухватил за пояс уже стоявшего рядом Агана и открыл портал на заставу.

— Ир! — вцепился в меня оборотень, едва вокруг нас встали стены столовой. — Не ходи туда один! Возьми нас, Ренгиуса, магистра… я тебя прошу, как друга.

— Ты меня плохо знаешь? — мельком оглядел я насторожившихся стражников. — Не пойду я туда, тем более один. А вы будьте внимательны и забудьте про всякую рыбу. Они за этим детинушкой определенно следили, сейчас тоже могут предпринять следующий шаг. Я вам через пять минут приведу помощь и пойду к Гуранду, пусть разбираются.

— Да разве мы не выстоим? — Парни явно успели проверить заставу на крепость и считали неприступной.

— Мы, может, и выстоим, — пришлось мне сказать то, о чем я напряженно думал с того мгновения, как услышал про занявших деревню дроу. — Но с той стороны к Палере самое позднее завтра должен подойти обоз Марта.

На площади снова было многолюдно, и я мгновенно поймал троих подростков и послал за советниками. А пока их искали, устроился в одном из освобожденных, но пустых пока домов и написал Гуранду короткое письмо с просьбой указать, где он меня встретит, я собираюсь прийти немедленно.

— Отец, ты нас звал? — Я только чуть поморщился, с каждым днем это обращение Кахориса вызывало все меньше желания оглянуться и спросить, кто тут отец.

— Да. Подождем Тая и Хорила. Ты почему не ответил на мое письмо? В следующий раз не обижайся, если я тебе тоже не отвечу.

— Извини, сначала не нашел бумаги…

— Кахорис, не лукавь! Скажи еще, что вестника не носишь с собой или не умеешь писать, — сердито оборвал я. — Но не волнуйся, у меня есть способ тебя заставить. Жаль только, после этого способа советником ты останешься, но моим другом больше не будешь.

— Почему? — Волк интересовался только из упрямства, я видел, как побледнели его скулы.

— Не буду пока говорить. Лучше пойми простую вещь: легче заклинанием восстановления сделать крышу новой, чем ползать по ней с молотком. Все за вас я и сам никогда делать не буду, но магию мне просто необходимо тратить, иначе придется сливать излишки в накопители. А мне интереснее сделать стул, чем наполнить кристалл, хотя накопители и дороже. Все маглоры в душе созидатели, а не банкиры, и выгода для нас не главное.

— Я давно это понял, — шутливо сообщил Таилос, переступая порог, — ты уже валялся бы на диване во дворце, а не возился со стаей, если бы был не маглором. Зачем звал?

— Где Хорил?

— Я тут. — Оказалось, старого оборотня просто не видно из-за широкой спины медведя.

— У нас неприятности. — Я оглядел советников, понял, что они не совсем в это поверили, и веско добавил: — Крупные. Я сейчас уйду за помощью к Гуранду, но сначала хочу решить несколько вопросов. Хорил, сначала с тобой. Я вчера видел, как хорошо у тебя получилось найти всем дело, поэтому с этого дня ты за это и отвечаешь. Кахорису хватает хлопот с продуктами и домами. Кахорис, выбери себе с десяток помощников и займись устройством амбара, склада и расширением подвала бывшей харчевни. Еще тебе подчиняется все жилье, кроме гостиницы и вот этих двух домов. И когда вселяешь в дома людей, сразу объясняй им, что это временно, чтобы потом не обижались. Таилос, ты набираешь себе три десятка молодых мужчин и парней, это будет наша маленькая армия. Пока занимаете вот этот дом, потом я сделаю тебе комендатуру. Ты их будешь учить и тренировать, я хочу, чтоб в нужный момент не приходилось собирать по деревне пастухов. Как только наберешь первую шестерку, Ренгиус отправит их на заставу. Форму пусть возьмут у Агана. Но сразу всех предупреждай, что дисциплина будет строгая. Чтоб не спорили, когда начнешь отправлять их на охрану шахт или на работы, где нужна мужская сила, например на стройку или разгрузку. Те парни, что уже сидят на шахте, тоже твои. Все, я ухожу, с остальными вопросами разберемся позже.

— Ир, а что случилось, ты нам не скажешь? — осторожно заглянул мне в глаза медведь.

— Пока ничего, просто я сегодня проверил, почему к нам не идут через заставу торговцы. В Палере несколько магов-дроу устроили засаду и никого сюда не пропускают.

— Крестьян, что ушли от нас, допрашивали и запирали в амбаре. На дороге в Тмис тоже поставили засаду.

— Змейство, — мрачно рыкнул он и внезапно сообразил. — Так там же Март должен подойти!

— А почему я иду за помощью, как, по-твоему? — ловя зависший перед лицом черный пенальчик вестника, сердито усмехнулся я. — Ренгиус сейчас придет, поторопись.

И немедленно ушел порталом в свой дом. Мне нужно было выдать распоряжение Ренгиусу и заодно захватить в Тмис Алдориса, неизвестно, будет ли позже у меня время и резерв. Еще меня нестерпимо тянуло хоть одним глазком посмотреть, чем занимается ведьмочка, но я настрого запретил себе про это даже думать.

— Все крыши починил? — Оба маглора уже сидели в столовой и что-то пили из красивых каменных бокалов. Судя по довольной физиономии Алдориса, на моем участке не осталось ни одного целого валуна, и в другой момент я обязательно отправился бы посмотреть, но сейчас только кивнул ему.

— Собирайся, сейчас уведу тебя в Тмис. Ренгиус, что у тебя с резервом? Иди в бывшую харчевню, нужно будет забрать на заставу еще людей, там Таилос командует. — Выдавая эти команды, я уже бежал по лестнице, намереваясь прихватить с собой кошель с заговоренными камнями и пояс вожака.

После того как научился его снимать, я устроил в своей комнате защищенный тайник и собирался в обычное, мирное время хранить там и свой артефакт, и прочие ценные вещицы. Разумеется, пояс сопротивлялся и тянул меня к себе связью, но она слабела по мере того, как я удалялся.

— Ир, что случилось? — потребовал объяснения Ренгиус, когда я спустился в столовую за королевским магом.

— Аган расскажет, он в курсе, — направляясь к Алдорису, отмахнулся я, но упрямый маглор не ушел. Все так же стоял посреди комнаты, сверлил меня настороженным взглядом и пришлось на секунду приостановиться. — Рен, не волнуйся, я скоро вернусь. Меня ждут.

— А мне ты тоже не скажешь? — осторожно осведомился королевский маг, осматривая приемную кабинета Гуранда, куда привел нас портал.

— Это внутреннее дело Дройвии, извини, — вежливо улыбнулся я, точно зная, что коллега с удовольствием в него бы влез.

За время знакомства с ним я постепенно убедился, что быть личным магом королевы хоть и почетная, но совершенно неинтересная для маглора должность.

— Добрый день, Иридос, добрый день, маглор Алдорис, — вежливо поздоровался Гуранд, выходя из своего кабинета, и не успел я ответить, как следом за ним появилось несколько знакомых и незнакомых мне дроу.

Среди них был Изиренс и молодой маг с очень знакомой физиономией, которого на самом деле тут не было, боевой маг из дома Гиртез, с которым я уже пару раз сталкивался, хотя он сможет вспомнить только один случай, и ученики магистра, запомнившиеся мне по встрече на дороге из Деборета в Дройвию. И физиономия одного из них, старавшегося держаться позади всех, еще отливала лиловым.

— Добрый день, ваше величество, добрый день, магистр, — ответил я так же учтиво и решил, что на этом официальную часть можно заканчивать. Не для того же он всех их собрал, прежде чем прислать мне разрешение. — Мне срочно нужна помощь.

Оглядел их ожидающие взгляды, хитрую ухмылку Лангориса, скрывающегося под личиной того самого дроу с рынка, почти не пытающегося скрыть веселых чертиков в глазах Алдориса, кисловатую гримаску правителя и жестко добавил:

— В противном случае не спрашивайте с меня милосердного отношения к врагам. Убивать буду беспощадно. Особенно если пострадает хоть один из моих парней.

— Ты это про что? — Вот теперь маг повелителя подобрался и выглядел так, как и должен был, встретив меня в своей приемной.

— Про магистров, захвативших Палеру и не пропускающих к мосту ни одного торговца.

— Уф, — облегченно выдохнул правитель, — мы об этом знаем и уже послали старшим домам вестников с требованием убрать оттуда своих магов.

— Знаете?! — начиная свирепеть, ласково осведомился я. — А почему меня никто не предупредил? Ждали, пока туда сунусь я или мои люди, и они испытают на нас свои фаерболы, как уже опробовали на жителях?! Или ждали, пока меня вместе с переселенцами запрут в амбаре и будут держать там, выбивая информацию? Или ждали, пока мы ввяжемся с ними в бой и выжжем всю деревню?!

— Иридос, — попытался успокоить меня Гуранд, — мы же знаем, что ты очень осторожный и рассудительный маглор, к тому же занят постройкой домов и потому ничего такого не сделаешь!

— Ничего вы не знаете, — яростно рыкнул я, — ни того, что они перекрыли ловушками дорогу на Тмис, ни того, что как раз сейчас к этому месту подходит мой обоз. Поэтому делайте что хотите, а я вас предупредил.

— Ты куда? — цепко схватился за мой рукав Алдорис, заметив, что я взялся за портальный браслет.

— К своим людям, разумеется, — спокойно ответил я и нажал на камни.

Само собой, в этот миг я понимал, что он уйдет со мной, но успел сообразить, что королева ничего серьезного ему не сделает. Ведь не может же она не быть в курсе, что ее главный магистр давно свободный маглор, а не практикант. Ну а дроу могли бы попросить его выйти, если не хотели, чтоб Алдорис был в курсе принесенных мною новостей. Они намного опытнее меня в таких вопросах и сами должны отвечать за свои промашки. Да и к тому же два маглора намного лучше, чем один, это я всегда знал.

— Ну и где твои люди?! — оглядывая пустынную дорогу, поинтересовался маг, предусмотрительно не отпуская моего рукава.

— Алдорис, — вкрадчиво спросил я, выпуская наружу свою шкуру, — скажи, ты ко мне нарочно прицепился или случайно?

— Какой ты внушительный в этой сеточке. — Маг рассмотрел меня с искренним интересом, потом вздохнул и признался: — Конечно, нарочно. Их там и без нас много. Да и не очень люблю я с дроу общаться.

Рассказывать, что дроу там далеко не все, я не собирался, но вот выяснить уровень его возможностей не постеснялся, секунду подержал коллегу за руку и понимающе фыркнул. Резерв у него был довольно подрастрачен, однако быстро пополнялся. Значит, успел вставить кристалл.

— А на плато ты ходишь? — посылая в обе стороны поисковичков и бдительно принюхиваясь, поинтересовался я.

Мы находились примерно в пятнадцати лигах от Палеры, и я очень надеялся, что Март не успел еще пройти это место.

— Хожу… — Он отлично понимал, что может не отвечать или солгать, амулеты королевского мага наверняка не из обычных, тех, что продаются в магических магазинчиках. — Но нечасто.

— Тогда у тебя не может не быть портального браслета, — сделал я вывод и решительно повернулся лицом к югу.

Ни одного доказательства, что тут недавно прошли оборотни, к своей радости, я не обнаружил, но вовсе не собирался сидеть у обочины и ждать. Много больше я успею сделать, если буду вместе с оборотнями. Да и на душе будет спокойнее.

— Ну есть, — признался он нехотя, — но у меня тут магии не так много, как у тебя, так что не жадничай.

— Алдорис, да с чего ты решил, что я жадничаю? Просто дай мне слово, если будет жарко, без спора сходить за подмогой.

— Ах вот ты о чем! Так можно вестника послать.

— Можно. Но вестник не откроет магам путь в самое выгодное и безопасное место.

— Ладно, даю, — хмуро согласился он, — но надеюсь, до этого не дойдет. А что это ты делаешь?

— А ты не видишь? — буркнул я, заканчивая творить вокруг пойманного поисковиком ворона иллюзию шарга.

Только не обычного, а раза в два более крупного, крепко стоящего на длинных, мускулистых лапах.

— Без лестницы не влезем, — скептически объявил коллега и с насмешкой добавил: — Теперь я понимаю, почему ты так не хочешь пускать в свой дом бедных оборотней. Чтобы не перепугались до заикания, когда ты начнешь изобретать всяких монстров.

— Ошибаешься, — завершая заклятие созидания, язвительно сообщил я в ответ, — всего лишь, чтоб не стучали по утрам ни маслобойками, ни камнями. Все, готово. Ты первый испытываешь.

И пока коллега не успел открыть рот, захватил его воздушной плетью и водрузил на гигантского шарга, уже через секунду сообразив, что совершил невероятную глупость, поступив так с маглором. Все же он не обычный оборотень или даже маг. И защитой, как оказалось, был окружен весьма мощной, моя воздушная плеть сгорела с искрами и треском за пару мгновений. Алдорису сильно повезло, что он за это время успел ухватиться за ремни седла, ворон, хоть и находился под подчинением, от страха рванул вперед так резво, что через считаные секунды был от меня за сотню шагов.

Треснутая пентаграмма, рычал я на самого себя, спешно создавая воздушную площадку и вихрь, если рассказать учителю, как я сглупил, он бы меня обязательно заставил дня три подряд повторять святое правило маглора. Сначала проверить каждую вещь на наличие ловушек и защиты, а только потом к ней прикасаться. И тем более хватать. Причем люди и нежить в этом правиле тоже подходили под определение — вещь.

Однако ринуться в погоню за Алдорисом мне было не суждено. Громадный шарг развернулся и помчался назад с той же прытью, и пришлось развеивать незаконченное плетение и торопливо кастовать усиленное повиновение.

Заклинание ударило в мощную грудь шарга, и он послушно остановился, не добежав до меня всего один свой гигантский шаг.

— Мне очень понравился твой эксперимент, Иридос, — проникновенно объявил королевский маг, когда воздушная площадка подняла меня на седло, — но будь любезен, в следующий раз объясняй мне заранее, в чем будет состоять моя задача.

— Непременно, — ответил я так же учтиво и направил шарга на юг с самой большой скоростью, на какую он оказался способен.

Несколько следующих минут я занимался переделкой седла. Когда я начинал творить этого шарга, мне казалось, что достаточно увеличить простое седло, и ехать на нем вдвоем будет вполне удобно. Но первые же прыжки шарга показали, что я глубоко ошибался.

Спина животного была так широка, что сесть на него верхом было невозможно, а боком — неудобно. К тому же оказалось, что из-за высокой шеи шарга почти не видно дорогу. Поэтому я вежливо попросил коллегу немного посидеть в воздушной петле на шее создания и решительно взялся за изменение нашего сиденья. Сначала сделал его на локоть выше и вдвое расширил, чтобы мы могли устроиться рядом. Затем, сообразив, что сидеть на сооружении размером со стол хоть и удобнее, но не настолько, я создал спинку и боковые валики. Теперь седло имело форму диванчика или сиденья в повозке, и для окончательного удобства не хватало лишь маленького столика впереди. Разумеется, я просто не мог его не сотворить, как и удобных подножек, с ведущими вниз, туда, где у лошадей обычно находятся стремена, ступеньками.

— Прошу, — устроившись на левой стороне дивана, перенес я на соседнее место внимательно наблюдавшего за мной Алдориса.

И принялся создавать походные фляжки с кофе и корзинку с мясными пирожками. Ранний завтрак давно превратился в воспоминание.

— Как жаль, что ты уже нашел себе стаю, — принимаясь за пирожок, сообщил маг. — Мне как раз не хватает именно такого помощника. Ты умеешь все устраивать так, как любят маглоры.

— Я бы к тебе не пошел, — сказал я чистую правду, — да и ты лукавишь. Нельзя в королевстве простым маглорам созидать такие вещи. Пакт Хангерса.

— Давно понял?

— К сожалению, после того, как попал в крепость. — Я легко вздохнул, отлично понимая, что, если бы не попал туда и не прошел пути от маглора и до вожака, еще долго бы не сообразил. — А устраиваться начал, как только стало хватать резерва. От Деборета мы ехали очень удобно. И спали в походных шатрах с умывальнями.

— И после этого она тебя не оценила? — хмыкнул маг насмешливо, однако его глаза изучающе следили за моим лицом.

— Кто, Лавена? — притворился я хуторянином. — Наоборот, все время пугалась, что меня накажут за нарушение правил.

— Как — Лавена?! — А вот этого он, оказывается, про меня не знал.

И я даже догадывался почему, не может королевский маг следить за всеми маглорами. А после того как магиня удрала из крепости, и вовсе забыл о ее существовании. Ну а сама она пока не добралась до наблюдателей, чтоб отчитаться за контракт.

— А ты не знал, что от Деборета мы ехали вместе? Правда, не с первого дня, сначала с нами был Гуранд.

— Ну вот это всем известно, — заухмылялся он, и я не стал уточнять, кто эти все, — так вот, значит, почему ты ее нанял. Ну что ж, Лавена очень милая девушка.

— Угу, — дожевывая пирожок, меланхолично кивнул я. — Ренгиус тоже так считает. Он намерен за ней ухаживать.

— Да?! — Алдорис сделал вид, что до сих пор этого не заметил, и взял очередной пирог. — А как ты себе представляешь подругу маглора?

К этому моменту я уже сообразил, что королевскому магу рассказали о трех уведенных мною красотках, и он пытается разведать, насколько это соответствует действительности. И стало быть, мой святой долг помочь коллеге… и увести его подальше от истины.

— Как? — Я сделал вид, что задумался. — Ну ты знаешь, у меня очень высокие требования. Для начала она должна быть моложе меня, хорошенькой, веселой, ловкой, трудолюбивой, хозяйственной… что же еще? А! Преданной, сообразительной, общительной, неприхотливой и не капризной, не кокеткой и не жеманницей. Ну и, разумеется, любить меня и ценить, доверять, понимать. Еще у нее обязательно должен быть хоть небольшой магический дар и какие-нибудь навыки в целительстве или зельеварении. Пожалуй, все.

Рассказывая все это, я словно наяву видел, как ловко ведьмочка мешает варево в походном котле, как поит меня бульоном и молча укладывается спать на земле, сунув под голову тощий мешок. Как стоит, стиснув зубы, с кинжалом в руке, настороженно наблюдая за окружающими нас врагами, и как с пузырьком в руке мчится мимо оскалившихся оборотней спасать отчима.

— Действительно, — озадаченно хмыкнул придворный маг, — ты описал достойную маглора подругу, осталось найти. Впрочем, как я успел заметить, в стае много хорошеньких девиц.

— Много, — мрачно согласился я, — но мне нужна только одна. И я уже придумал, как ее выбрать.

— Что ты говоришь?! — Вот теперь маглор развернулся ко мне лицом и больше не скрывал своего интереса. — Я весь внимание.

— Я начал тайный турнир, — гордо сообщил я и лукаво усмехнулся: можно не сомневаться, что секретным для моих сородичей он останется недолго, с их-то любознательностью. — Девушки должны пройти неожиданные для них испытания и показать на деле, чего умеют и на что способны. Первые трое уже проходят проверку на доброту, хозяйственность и умение накормить голодного мужчину.

После моего сообщения маг молчал так долго, что я начал забывать и о нем, и о нашем разговоре. Создал пару следилок, пустил их впереди нашего транспорта и занялся обдумыванием плана действий и выбором заклинаний, которые могут мне пригодиться при встрече с неприятелем. Несмотря на свое заявление правителю, перебить всех магов, сидевших в засаде, я вовсе не желал.

Хотя мог бы. Однако отлично понимал: в решающий момент невозможно точно определить, кто из них негодяй, а кто боевой маг из бедного дома, зарабатывающий выполнением контрактов себе на кусок мяса точно так же, как проходящие практику маглоры. И вот этих бедолаг мне было жаль, теперь я знал по собственному опыту, что далеко не всегда человек выбирает, по какой тропе ему идти. Зачастую события разворачиваются так, что остается только два пути — сдаться и отступить или шагнуть туда, куда при иных обстоятельствах и глядеть бы не стал. Поэтому я готовил в основном ментальные заклинания, привязывал их к высыпанным из кошеля камням и раскладывал по карманам.

— Готовишься к бою? — очнулся от задумчивости коллега. — И что у тебя там?

— Подчинение четвертой ступени, сон, ошеломление, замедление… все третьей ступени, — перечислил я, и отнюдь не потому, что хотел отчитаться или похвастаться.

В случае нападения он будет биться рядом со мной и должен понимать, что творится с противником, ведь в драке времени на объяснения не будет.

— Ты же хотел всех беспощадно убивать, — иронично ухмыльнулся маг.

— Ну ты же в это не поверил. Не для того мы сидим тут по двадцать лет, чтоб люди считали нас жестокими чудовищами.

— Да, — невесело кивнул Алдорис, — все верно. Ты не слышал, дроу что-то говорят об уходах?

— На каждом званом обеде любимая тема. — Скрывать это от коллеги не было смысла.

Ведь магистры с плато ясно подтвердили, что тут бывают наши наблюдатели, и все на плато, кто интересуется этим вопросом, несомненно, уже в курсе. Ну а если действительно скоро в Дройвии появятся первые практиканты, сведения об уходах тем более перестанут быть чем-то секретным.

Кстати, мне нужно не забыть обновить объявления, которые Март уже развесил на харчевнях и дешевых гостиницах для свежеиспеченных практикантов, о том, что дом Тинерд всегда окажет помощь и предоставит выгодный контракт.

— Потому что у дроу много сильных старых магистров, и они начинают замечать, что резерв наполняется не так быстро, как сто-сто пятьдесят лет назад. Особенно в тех местах, где ушел источник, — хмуро сообщил Алдорис.

— А это явление касается только Дройвии или есть сведения по всем землям? — До сих пор я не догадывался посмотреть на эту проблему с такой точки зрения.

— Есть, — хмуро кивнул он, — уходы замечены везде. На плато магистры тоже пристально следят за мощностью источника серебряного озера, но пока никаких признаков ослабления нет. Хотя есть мнение, что на нем это скажется в последнюю очередь. Однако выводы делать рано, возможно, это просто иссякли унесенные волной зерна. Но на всякий случай начали готовиться… — Коллега мрачно вздохнул и смолк.

Только теперь мне наконец стала полностью понятна вся серьезность ситуации, и я невольно поежился. Уход магии — это самое страшное, что может ожидать жителей плато. И даже не столько он сам, сколько необходимость приспосабливаться потом к новым условиям жизни. И выходит, как ни крути, а молодцы магистры, что придумали этого Хангерса и его пакт. И теперь бледные, голодающие маглоры-практиканты понемногу приучают бездарных чистокровных людей к своей полезности и безотказности и примиряют со всемогуществом магистров.

Ведь лишь мы, рожденные на плато, знаем главную тайну разлома.

Не было никакой падающей звезды, как и небесной кары. Несколько заигравшихся исследователей, под руководством талантливого магистра, затеяли грандиозный эксперимент по открытию гигантского источника, который намеревались использовать для создания заклинания вечной молодости и открытия портала в соседние миры. Почти сотню лет они с упорством мурашей таскали в глубокую шахту, оставшуюся после отправившегося на запад гномьего племени, лунное серебро, таинственный минерал, самостоятельно поглощающий магическую энергию. А когда решили, что все готово, провели ритуал, о котором до сих пор никто ничего толком не знает, да, надеюсь, и не узнает.

Все участники эксперимента погибли в тот день, как и бродившие поблизости люди и животные. Поток магии, рванувшийся из шахты, нес с собой кипящую воду и был так силен, что промыл в грунте идеально круглое отверстие почти лига в поперечнике. Некоторая часть энергии вырвалась сквозь направленный на юг наклонный ствол шахты, прокатилась обжигающей волной по плато и выплеснулась через ущелья на Дройвию.

Свидетелей происходящего было немало, но не все из них выжили, и далеко не все остались людьми. Зато все стали мощными магами, и еще долго после разлома, как назвали последствия эксперимента уцелевшие, людям приходилось вылавливать и уничтожать различных монстров.

Это сейчас на плато тихо и уютно, а почти посредине загадочно мерцает вечно теплое серебряное озеро, где можно заряжать амулеты и понемногу добывать лунное серебро. А от тех страшных времен остались лишь леденящие кровь сказки и легенды да строжайший запрет на подобные эксперименты.

Как я выяснил, попав в свои владения, портал маги поставили, немного не доезжая Зеленодола, соорудив для этого просторный загончик, и сегодня тут определенно было самое оживленное место в нашем крохотном городке.

Мужчины, женщины и подростки — все, кто смог покинуть дома, чем-то занимались с самыми сосредоточенными лицами. Разбирали и грузили на повозки и на шаргов мешки и корзины из сложенной за загородкой кучи, которая, судя по незнакомому цвету добротной упаковки, была обещанной правителем компенсацией за сгоревший багаж. Поили и кормили приведенных порталом шаргов, загнанных менталом не меньше, чем оборотни. И еще что-то делали, не забывая поглядывать в портальный загончик, это я сразу понял, едва оказавшись посреди пентаграммы.

Все дела мигом приостановились, все взгляды скрестились на мне. И я имел полное право похвалить себя за то, что предусмотрительно кастовал любимую невозмутимость. Иначе уже хихикал бы, глядя на изумленно округляющиеся глаза встревоженных сородичей.

— Вперед, Ворон, — произнес я нарочито слабым голосом, и мой личный транспорт бодро зашагал к выходу из загончика.

— Тебе не хочется приходить на плато хотя бы раз в пять дней, экспериментировать с новыми формами и смешанными заклинаниями созидания и перевоплощения? — странно задумчивым голосом спросил меня Лангорис там, на дороге, где маги Гуранда в это время старательно развеивали остатки сгоревшего добра. Учитель внимательно рассмотрел преобразованного мною шарга и как-то по-детски восторженно хихикнул. — Я даже не подозревал, что у тебя такое богатое воображение.

— Просто я стеснялся его проявлять, — подколол я магистра, — ты всегда казался мне слишком строгим и занятым, чтоб решиться отвлекать твое драгоценное внимание на подобные глупости.

Хотя на самом деле я не находил ничего особенного в получившемся у меня создании, внешне очень похожем на ворона, только высотой с небольшой стол. Хотя и значительно ниже обычного шарга. Я лишь сделал из его хвоста спинку для широкого кресла, в которое трансформировал хребет Ворона, да заменил перья мехом. Еще я убрал ему крылья и вырастил спереди похожие на хомячьи лапки, только размером с руку гнома. Зато голову и клюв я оставил такими, какие были даны от природы, вовремя сообразив, что жевать он не умеет.

И теперь ехал мимо зрителей на Вороне, удобно полулежа в мягком кресле, и посматривал на оборотней утомленным взглядом. Пусть видят, что я жив и здоров, только нуждаюсь в отдыхе и заботе.

— Ир! — вынырнул из толпы Таилос. — Как ты?

— Нормально, — слабым голосом сообщил я и изобразил бледную улыбку, — денек отлежусь, и будет совсем хорошо.

— Давай, я тебя понесу? — Он быстро потрогал мою руку, расстроенно вздохнул и пошел рядом с моим созданием.

— Не нужно. И не волнуйся ты так. — Меня уже начинала пилить проснувшаяся совесть, но я держался. — Все и правда неплохо. Там же были целители.

Но почему-то эти слова, вместо того чтоб успокоить медведя, еще сильнее его огорчили.

— Сейчас ляжешь в постель, и Орисья принесет тебе хорошее зелье, ты же знаешь, какие она снадобья делает. — Мысли медведя работали в правильном направлении, но нужна мне была вовсе не Орисья.

— Не хватало еще, чтоб женщина оставила ребенка и ухаживала за больными, — притворно возмутился я. — Ты снадобье принеси, а там я и сам как-нибудь обойдусь.

— Я могу посидеть с отцом, — мгновенно поняла намек одна из девиц, следовавших за важно выступавшим Вороном, и ее поддержал дружный хор девичьих голосов:

— И я.

— И я.

— И я…

Треснутая пентаграмма, охнул я про себя, вот на них-то мой план совсем не рассчитан. И как мне объяснять домочадцам свой каприз, если я заявлю, что желаю в сиделки не этих девушек, а вон ту, кудрявенькую, с корзинкой в руках, что упорно идет в сторонке?!

— Всех многовато, — категорично заявил Таилос, твердо вознамерившийся меня опекать, — хватит и троих. Ты, ты… и вот ты, идете с нами.

Я был бы ему неимоверно признателен за такое вмешательство, если бы моя ведьмочка попала в число избранниц, однако этого не случилось. Медведь выбрал самых крепких и уверенных девиц из окружающей меня толпы, и пришлось брать управление своей судьбой в собственные руки.

— Ты неправ, Таилос, — укоризненно прошептал я голосом умирающего, не сомневаясь, что услышат все, — нельзя так поступать с девушками. Они же могут обидеться… нужно выбрать сиделок по-другому.

Толпа оборотниц и дроу, разочарованно отступивших после распоряжения медведя, воспрянула духом и сомкнулась вокруг нас с Вороном еще теснее.

— Ну хорошо, выбери сам, — неохотно пошел он на уступки и скомандовал девушкам. — Встаньте вот здесь, чтоб маглор вас видел.

— Объяви, что могут присоединиться все девушки, кто умеет ухаживать за больными, — обнаружив, что ведьмочка и не подумала встать в строй, тем же слабым голосом попросил я медведя, мысленно обещая, что устрою ей разнос.

Определенно снова наслушалась домыслов или, чего доброго, помирилась с Мильдой, и та ей нашептала своих советов. А может, просто, по обыкновению, злится, что я не взял ее с собой? Да нет, не настолько она упряма и неразумна… и, значит, мне еще важнее заполучить ее в сиделки, чтобы поговорить и все выяснить. Ведь теперь отказаться от своего плана и просто объявить, что передумал, я уже не могу.

Вся орава моих домочадцев немедленно пришла в движение, и к стоящей передо мной кучке добавилось еще с десяток молодок. И на этот раз я вздохнул с облегчением. Анэри оставила наконец свою дурацкую корзину и решилась к ним присоединиться.

Нестройная шеренга кандидаток взирала на меня с ожиданием, и по их решительным взглядам было понятно, что большинство девиц готово бороться за место сиделки зубами, клыками и когтями.

Вот только у меня тоже были и клыки, и когти, и я тоже уже был готов бороться за то, что все сильнее воспринимал своим, запоздало понимая, что моя шкура раньше, чем я сам, приняла эту привязанность.

Много раньше… как я мог быть таким слепым, самому теперь очень хотелось бы понять. А сейчас моя задача — отсеять большинство девушек так, чтоб не обидеть ни их, ни их родителей, и я уже почти сообразил, как это сделать.

— Как вы все знаете, — виновато вздохнул я, почти нежно оглядывая отряд претенденток в сиделки и не только, — я маглор. И лечить меня, соответственно, нужно с применением магии. Поэтому тех, у кого нет способностей к целительству, могу обрадовать… сегодня вы можете спокойно отдыхать.

Несколько девушек недовольно нахмурились и отступили, хотя я и видел по аурам, что магия оборотней в них все же есть. Но значительно меньше, чем у остальных, и не имеющая дара исцеления, раз они сами это признали. Значит, полукровки, и мне нужно не забыть выяснить, как они ладят с чистокровными расами и нет ли у них каких-то трудностей. Но это потом, сейчас передо мной еще больше десятка девиц, и нужно уменьшить их число хотя бы до грех. А вот с последними двумя я расправлюсь позже… не так уж мало у меня магии.

Хотя… мелькнувшая у меня идея не могла не понравиться мне своей беспроигрышностью, и я сделал слабый жест рукой, останавливая шагнувших к толпе неудачниц.

— Подождите! Никуда не уходите, встаньте с другой стороны.

Теперь нахмурились девушки, победившие в первом туре, а глаза Анэри блеснули так знакомым ехидным блеском и спрятались под скромно опущенными длинными ресницами.

— Но сначала разберемся с вами, — с наигранным трудом повернулся я к первой группе, попутно заметив, что зрители незаметно окружили нас тесным кольцом и заинтересованно следят за каждым моим жестом, — я маглор, а маглоры хорошо разбираются в зельях. И потому пить отвар, в котором не хватает какой-то травы, никогда не буду. А сам сварить не могу.

— Я же сказал… — начал объяснять Таилос, но на него шикнули сразу со всех сторон, и медведь, нахмурившись, смолк.

— Так вот, — печально посмотрев на друга, тихо сообщил я, — кто быстрее всех ответит на пять вопросов, остается тут. Первый вопрос: что нужно добавить в липовый чай, чтоб человек почувствовал себя бодрее? Кто им подскажет, будет неделю в одиночку мыть мост после скота.

— Боярышник, — осмелилась одна из претенденток.

— Лимонник, — добавила вторая.

Тонкая, как стебелек травы, воздушная лиана пробралась между девушками к упорно молчавшей ведьмочке и, взобравшись по ее платью к шее, несильно дернула за ушко. Девчонка возмущенно оглянулась, никого позади себя не обнаружила и, прищурившись, быстро оглядела окружающих ее соперниц. Лиана дернула ее за ухо еще разок, и тогда ведьмочка, точно знавшая, что рядом никого нет, начала понимать, что происходит и кто подает ей знак.

Оскорбленно поджала губы и снова приняла самый независимый вид.

Вот треснутая пентаграмма, и как мне убедить Анэри назвать отлично известную ей траву, если она никак не хочет состязаться с сородичами? Ведь должна же понимать, что все это в шутку? И что пока у меня не будет хоть мало-мальски веского повода, мне невозможно проявить к ней какой-то интерес?

— Шиповник, — сообщила еще одна претендентка.

— Аир, — сказала следующая.

— Горечавка, — вспомнила еще одна, а воздушная лиана в этот момент нежно погладила ведьмочку по щеке, умоляя не сердиться.

— Красоднев, — хмуро буркнула моя радость, и многие женщины одобрительно заулыбались.

— На этом ответы заканчиваем. Кто из травниц скажет неправильный ответ?

— Я скажу, — выступила вперед немолодая оборотница, пришедшая со стаей Хорила, — боярышник неверно, не сочетается он с липой.

— Пятеро ответивших правильно остаются тут, остальные в ту сторону, — скомандовал я и словно в изнеможении откинул голову на спинку кресла, мне нужно было срочно изобрести еще задание, чтоб отсеять хотя бы двоих. — Как вы понимаете, — посидев с минуту с закрытыми глазами, объявил я, — пятеро сиделок для меня чересчур много, домик у меня маленький, а есть там нечего. Поэтому будет еще задание — назвать три вкусных блюда, которые можно быстро приготовить на ужин. И что нам для этого понадобится. А судить будет… Таилос. У всех по одной попытке.

Я не зря назначил медведя судьей, отлично помня его нетерпимость к любимой всеми оборотнями яичнице. Рядом с его мельницей весной по старой привычке гнездилось много уток, и в тот год он переел яиц после весенней голодухи. И к тому же я точно знал, что и ведьмочка никогда не забывает таких вещей.

— Омлет, запеканку с творогом и суп с молотым мясом, — быстро сказала первая и победно оглянулась на зрителей.

— Яичницу с печенью, сливочный суп с корнеплодами и котлетки, — хитро прищурилась вторая, и я начал беспокоиться: готовить девушки явно умели.

— Яичницу с молотым мясом, печень в сливочном соусе и творожок со сливками, — объявила третья, и я невольно облизнулся: моему восстанавливающемуся организму очень понравились эти названия.

— Суп с протертыми овощами и молотым мясом, котлетки в сливочном соусе и сырники со сметаной, — твердо сказала последняя и победно оглянулась на ведьмочку, тихо о чем-то переговаривавшуюся с парнишкой-оборотнем.

Анэри почувствовала на себе ожидающие взгляды окружающих, посмотрела вслед помчавшемуся в сторону моста подростку и скромно сообщила:

— Я послала Леса в харчевню, попросить, чтобы Тирох прислал отцу бульон, мясо и пирожки. В харчевне говорили, что у него нет очага.

Ну не зря же я верил в ее сообразительность!

— Ты получаешь первое место, — сообщил я важно, — за находчивость. Как тебя зовут?

Ну и что, что ее могли видеть в моем обществе, свидетелей, что мы знакомились, не существует.

— Анэри. — Ведьмочка с самым скромным видом теребила длинный вышитый фартук.

— Тогда второе место у котлеток в соусе, — объявил Таилос, хмуро поглядывая на падчерицу и явно не узнавая ее в недавно вступившей в стаю девчонке, — а третье… яичница с мясом.

— Я Терна, — гордо сообщила яичница, а ее подружка, мастерица котлеток, оказалась Силлой.

— Дайте им шаргов или повозку, — попросил я Таилоса и повернулся к не прошедшим отбор сиделкам, — а к вам у меня особое задание… можно сказать, личная просьба. Мой друг Март и двадцать ловких и смелых парней несколько дней вели к нам обоз с самым необходимым. Инструментами, продуктами, одеждой, детскими вещами. Возле самого последнего хуторка перед пустошью обоз попал в подлую засаду. Очень сильный и жестокий ментал, используя запрещенную магию, подчинил весь отряд, отобрал все амулеты и заставил парней уйти в коконы, чтоб истратить их магию и тем ослабить. Недалеко от Палеры их уже ждала засада и портал… не знаю, куда их собирались увести… это не важно. Когда мы встретили обоз, наши братья почти падали с шаргов, несколько часов в коконах на жаре, без воды и еды… вы все понимаете, что это такое. Маги правителя и дома Сартено помогли мне снять с оборотней заклятие, накормить их и подлечить. Но вот теперь, когда парни дома, заботливые и душевные сиделки нужны им ничуть не меньше, чем мне. И каждая девушка, которая возьмется за это доброе дело, получит в благодарность лично от меня ценный подарок.

Когда я договорил и снова откинулся на спинку, на глазах многих женщин поблескивали слезы, а девушки уже торопливо разворачивались в сторону деревни.

— Они лежат в гостинице, и там горничные и кухарки, — тихо сообщил мне медведь, явно чувствуя себя виноватым за то, что не предупредил вожака заранее.

— Ты не понимаешь, — мечтательно вздохнул я, краем глаза наблюдая, как моя личная команда сиделок загружается в повозку, — как целебно действует на пациентов девичья душевность. Пошел, Ворон!

— Ну где мне, — с ехидцей проворчал Таилос, упрямо шагая следом, — я же не пациент…

Как вскоре выяснилось, топал за мною он вовсе не один. Мне пришлось собрать все самообладание, чтоб удержать на лице несчастное выражение, когда, повернув Ворона с моста на дорогу к холму, я рассмотрел следующую за мной повозку и не отстающую от нее толпу оборотней.

Впрочем, очень скоро я сообразил, что будет очень некрасиво не пустить сородичей хотя бы во двор, и остановил свое создание.

— Таилос… — мне уже неимоверно опротивело говорить тоном тяжелобольного, но иначе его не проймешь, — объясни домочадцам, что обо мне теперь есть кому позаботиться, пусть идут отдыхать. Иначе я встану…

Договаривать не пришлось, медведь твердой рукой прижал меня к спинке кресла и направился к сородичам. Через несколько секунд все уныло повернули назад, и мне не нужно было убирать превратившуюся в щит шапочку, чтоб проверить их эмоции.

— Я пойду с вами, — объявил медведь безапелляционно, когда мы дошли до ворот и обнаружили возле них двоих оборотней с увесистыми корзинами. Определенно, Тирох решил, что меньше чем ведром бульона меня не поднять.

— Чтоб понести корзины? — коварно осведомился я, въезжая в калитку прямо на Вороне.

Оставлять его на попечение оборотней я не собирался, мальчишки за один день укатают создание или, еще хуже, перекормят. Пусть лучше бегает по холму. За эти дни посеянная мной ограда выросла уже в рост человека, и я мог не волноваться, что вокруг нее будут стоять любопытные.

— Ну да. — Медведь запоздало сообразил забрать у посыльных ношу. — Идите отдыхайте, я сам все сделаю.

Пропустив в калитку медведя и слезших с повозки девушек, я впереди всех поехал по тропке к домику и успел соскользнуть с Ворона раньше, чем мои домочадцы сообразили, что неплохо бы ввести несчастного отца под руки. И даже добраться до дивана сумел, когда меня настиг укоризненный голос Таилоса:

— Иридос!

— Ну я Иридос, а что ты так кричишь? Я же не инвалид, а просто переутомившийся маглор. Подставь лучше стол поближе, будем ужинать.

Девушки, рассматривавшие мой домик с живым интересом, при этих словах бросились накрывать на стол, и вскоре мы все вместе дружно поглощали извлеченные из корзины кушанья. И как мне ни стыдно признавать, но в моем усталом мозгу не было ни одной мысли о том, как отыскать и выловить проклятого самозванца. Я был уверен, что он сам подписал себе приговор, когда решился напасть на маглора. И теперь все магистры плато не успокоятся, пока не развеют его как результат самого неудачного эксперимента. Несомненно, это жестоко, и мага с любым другим даром мы попытались бы перевоспитать, сменить ему цели и идеи. Но только не ментала, на нас любое заклинание подчинения само исчезает через несколько часов или минут, в зависимости от уровня силы.

Поэтому я тайком посматривал на упорно молчавшую ведьмочку, скромно севшую дальше всех от меня, и строил планы, как быстрее выдворить Таилоса, отправить спать ее подружек и наконец заняться решением личных проблем.

Разумеется, это было очень нечестно и далеко не по-дружески, и моя совесть давно свербела как заноза, которую нельзя вытащить магией. Но у меня было несколько очень убедительных доводов в защиту такого намерения. Во-первых, пока не пойман неуловимый ментал, никто из дома — ни Таилос, ни даже Ренгиус — не защищен от нового нападения, и потому я пока просто не имею морального права открывать никакие тайны. Во-вторых, ни честь, ни гордость девушек не пострадают, они оборотни и воспитаны как оборотни. А о том, чтоб они не таили на меня обид, позаботятся украшения, которые каждая получит за помощь раненому вожаку. Ну и наконец, маглор тоже человек и кроме работы и борьбы с негодяями хочет немного тепла и нежности. Или не немного… но об этом пока рано мечтать.

А вот насчет самой последней части плана я пока не был уверен. Как разговаривать с Анэри, если она нашла веские поводы рассориться со мной всерьез?! Отругать или… Нет, ничего умного что-то в голову не приходит, и остается терпеливо ждать удобного момента и положиться на судьбу.

И она не подвела, не успели мы доесть жареного гуся, как сигналки зазвенели и сообщили мне, что у калитки стоит Орисья.

— Таилос, — мягко сообщил я, — там за тобой жена пришла.

— Это она тебе снадобье сварила, открой, — скомандовал он.

— Таилос, — еще душевнее сказал я, — забери, пожалуйста, у нее зелье и отдай… ну вот хоть Терне. Девушки меня напоят. А сам проводи жену домой и тоже отдыхай, ночь на дворе. Я сегодня больной маглор, и у меня просто нет сил… ни на что.

— Как хочешь, — помрачнел медведь, встал и направился к двери.

Понятливая Терна торопливо побежала за ним.

— А ты собери пока объедки и выстави миску моему Ворону, — скомандовал я второй оборотнице, даже не надеясь, что успею поговорить с ведьмочкой.

Всего лишь хотел как можно быстрее разделаться со всеми заботами. Однако Анэри считала иначе, едва за девушками закрылась дверь, сердито, но тихо фыркнула:

— А Лавена говорит, маглорам нельзя обманывать.

— А где ты видишь чистопородного маглора? — с преувеличенным вниманием огляделся я, и даже за диван заглянул, но ее это не рассмешило.

— Маглор Иридос, вот зелье. — Влетевшая Терна запыхалась так, словно за ней гнались.

— Умница, — ласково кивнул я и приказал: — Налей в кружку. Налила? А теперь выпей и скажи, какая трава там лишняя?

Нет, всерьез я не думал, что ведьма на самом деле добавила что-то ненужное, просто хотел чем-то занять сиделку, пока не вернется ее подружка. Магии у меня и в самом деле пока маловато, да и бросать заклинание сна сразу на двоих удобнее. Но она подошла к заданию очень серьезно, выпила маленький глоток, посмаковала, попробовала еще и вдруг начала краснеть.

— Н… не знаю.

— А ну-ка, дай я. — Ведьмочка что-то заподозрила, торопливо схватила кружку, отпила несколько капель зелья и скривилась, как от уксуса. — Она, наверное, ошиблась.

Сгребла со стола фляжку и кружку и ринулась к двери.

Ну неужели она могла подумать, что я буду покорно ждать, пока она выльет все на камни, и даже не отправлю поисковичка, чтоб принес несколько капель для проверки?!

Да если бы я так поступил, то стеснялся бы назвать себя маглором.

— Он все съел. — Лицо вернувшейся Силлы было странно задумчивым, но мне было сейчас не до нее.

Легонько дунув на палец, словно к нему пристала пушинка, я отправил на девушек легкое заклинание сонливости, предварительно смешав его с рассеянностью. Завтра утром они не должны помнить ничего из того, что сейчас произойдет.

— А теперь давайте бросим жребий, кому из вас дежурить сейчас, кому после полуночи, а кому под утро, — мягко объявил я и зажал в руке три свернутые бумажки, на которых написал по одному слову.

Первой бумажку выхватила ловкая Терна и победно улыбнулась, прочитав, что ей выпало дежурить ночью. Силла слегка расстроилась, получив от судьбы, немного подправленной маглором, утро, а Анэри хмуро взяла последнюю бумажку и даже не стала разворачивать.

— Тогда начинай убирать со стола, а потом сваришь мне еще зелье, — приказал я ей и объявил оборотницам, что на втором этаже есть две свободные комнаты и они могут немного поспать.

Девушки с видимой неохотой направились к лестнице, и я еще добавил им сонливости, а заодно запер дверь своей спальни. Не люблю, когда мое жилье изучают посторонние. А едва они добрели до кроватей и уснули, запер и эти спальни и кастовал заклинание чистоты и порядка.

Ведьмочка мрачно проводила взглядом слетевшуюся на полку идеально чистую посуду, уселась на стул и уставилась на скатерть.

— Что случилось? — сообразив, что бесполезно ждать от Анэри попытки начать разговор первой, поинтересовался я, подхватывая воздушной лианой ее стул и ставя перед собой.

— У тебя же магии нет, — обличающе выговорила она, но со стула не вскочила.

— Немного есть, — сообщил я, размышляя, как поступить.

Сидеть тут и дальше и понемногу копить резерв, изображая больного, или сбежать на плато и потом объяснять Ренгиусу и другим сообразительным сородичам, зачем я затевал весь этот спектакль с сиделками?

И как оставить без присмотра дом, если кому-то придет в голову, что он должен немедленно повидать вожака? Я перебирал в голове варианты, как поступил бы на плато, и истово жалел, что у меня мало магии, на плато мы часто создавали собственных двойников, если нужно было сделать не требующую рассуждений работу. Например, подержать подопытного монстра или мешать долго готовящееся зелье. Или отправить двойника вместо себя на какое-нибудь дружеское мероприятие, если на это время нашлось более интересное занятие. С ним можно было установить ментальную связь и в любой момент сказать что-то подходящее.

— Так я пойду варить зелье? — перебила мои мысли вопросом ведьмочка, не двигаясь с места.

— Спасибо, одна уже сварила, — отказался я, поисковичок не хуже меня самого разобрался в составе снадобья. — Сиди уже.

И тут мне в голову пришло простое решение, и я даже фыркнул с досады, видно, здорово я приложился головой, когда свалился с Ворона, раз так долго не могу сообразить простой вещи. Ведь у меня уже есть создание. И говорить или делать ему ничего не нужно, я просто привяжу его к себе, и пусть бегает по холму и дальше, а если сработают сигналки, то я услышу в любом месте.

Распахнув лианой дверь, я призвал к себе Ворона, и он прибежал так резво, словно находился где-то неподалеку. Бросить на его примитивный разум поводок было делом одной минуты, а затем я выставил создание за дверь и с чистой совестью шагнул к девушке.

— А вот теперь мы поговорим.

Небо над плато, на западе еще чуть розовевшее отсветом ушедшего дня, было усеяно крупными звездами, отражавшимися в спокойной воде озера. Искупаться захотелось просто неимоверно, вода всех озер плато отличалась особой способностью благодаря насыщенности магией с невероятной быстротой возвращать бодрость и здоровье.

— Раздевайся, — скомандовал я ведьмочке, торопливо сбрасывая рубашку и верхние штаны, и прыгнул в озеро, распугав серебряных рыбок и отражения звезд.

Всего через три шага от берега, которые я преодолел в прыжке, вода была мне по грудь, и я сразу встал на ноги, оглядываясь на девушку. Она стояла полуотвернувшись, сосредоточенно изучая цветущий кустарник.

— Анэри? Ты почему не разделась? Здесь вода всегда теплая и целебная.

— Я не хочу, — кротко сказала она, даже не повернув головы.

— Мэлин! — сразу забыл я намерение называть ее только новым именем. — Не зли! Если ты сейчас не снимешь свои тряпки, то будешь купаться вместе со всей одеждой. Считаю до трех.

— Ир! — возмутилась она и сразу сникла. — Я правда не хочу.

— Зато я хочу, — рыкнул я, одной лианой захватывая девчонку, а второй сдергивая с нее фартук, башмаки и верхнюю одежду, — я мог бы, как пообещал, посадить тебя в озеро прямо так и высушить потом все разом, да рыбок жалко. Знаю я, чего ведьмы в своих карманах таскают.

И в следующий момент она уже плюхнулась в воду рядом со мной, снова распугав едва успокоившиеся звезды.

— Ну как, хорошая водичка? В Дройвии такая только на побережье… но нам там земли не досталось. — Придерживая Мэлин лианой, я плыл все дальше от берега.

— Можешь отпустить меня, я умею плавать, — взмолилась она через минуту, и я без спора убрал лиану.

А еще через минуту, доплыв до отмели, снова встал на ноги, это озеро я знал наизусть. И сразу поймал в объятия свою ведьмочку.

— Ну, теперь ты успокоилась? — спросил я минуты через три, отметив, что, несмотря на неприветливое настроение, против поцелуев она возражать не стала.

— Ты меня сюда за этим и затащил? — сварливо, как Мильда, огрызнулась она, и не думая отстраняться.

— Пока только за этим, — с сожалением ответил я, поцеловав ее еще раз, — можешь считать, что сегодня я выпил зелье твоей матушки.

— Ты на нее очень рассердился?

— Если ты меня еще раз поцелуешь, то я готов простить ей то подлое снадобье.

— Ир! — возмутилась Мэлин. — Ведьмы не расплачиваются поцелуями! Это торговля! И маглору не подобает…

— Много ты знаешь, что подобает маглорам! Да они готовы хоть на торговлю, хоть на подмену невесты, хоть на дурацких сиделок ради поцелуя любимой девушки. — Я попытался притянуть ее ближе, но ведьмочка неожиданно уперлась мне в грудь руками, упрямо вырываясь из объятий.

— Нет!

— Что, нет?!

— Не говори так. Я тебе не любимая девушка!

— Мэлин, — начал всерьез сердиться я, — ты меня прекрасно знаешь! И также знаешь, что в этом случае я никогда лгать не стану. Я ведь уже говорил тебе… на этом самом озере. И ты вроде была согласна ждать. Так в чем теперь дело?!

— Если ты меня отпустишь, я все расскажу…

— Мэлин! А ведь это тоже торговля! А торговаться в таких вопросах маглоры точно не любят! И запомни еще раз и навсегда: маглоры не любят отдавать свои вещи, свои мантии, амулеты и шары, но больше всего они ненавидят куда-нибудь отпускать любимых девушек!

И в подтверждение своих слов я подхватил ее на руки и крепко прижал к груди.

— Ты не понимаешь… — вдруг горько всхлипнула она, — я раньше тоже не понимала. Когда жила под своим именем. Мне же никто правду не говорил! А теперь я везде хожу… как невидимка, и все слышу. Когда Мэлин вышла замуж, они огорчились, что у тебя нет подруги, боялись, что ты их бросишь. Зато обрадовались, что она теперь жена Зийлара. То есть я! Понимаешь?! Почти все! Они считают, что Мэлин была недостойна вожака. Что я хитрая, вредная, упрямая, незаботливая…

Святая пентаграмма! И из-за этого так расстраиваться? Как хорошо, что я заставил ее все сказать, сам бы никогда не подумал, что моя ведьмочка может так близко к сердцу принять женскую болтовню. Но раз для нее это так обидно, нужно сейчас решать, как нам жить дальше. Ведь не имеет значения, что эти женщины ничего о нас не знают, важнее всего сомнения, которые их слова сумели поселить в душе моей любимой. И которые будут теперь день и ночь грызть ее, как выпень кость, пока я решительно не изменю эту ситуацию.

— А тогда я была в стае своя… — продолжала всхлипывать Анэри, — и ведьма. И Таилос был отец… а теперь совсем чужая. Я их видела… этих девушек, когда они хвастались обликами. Почти как Хельта красивые, ловкие, сильные… а я теперь — просто дроу.

— Мэлин, все это не важно… поверь мне… — Несколько минут я успокаивал любимую самыми нежными поцелуями, а почувствовав, что пора или сделать передышку, или выпить зелье Орисьи, решительно создал волну, приподнявшую нас и понесшую к берегу.

Вода мягко поставила нас на песок и ушла, а я высушил наши вещи и не стал собирать разбросанную по берегу верхнюю одежду, а просто создал мягкое покрывало и завернул в него свою ведьмочку. А потом внес в сорб, усадил на широком диване и устроился рядом.

— Что-нибудь будешь пить или есть?

— Нет.

— Как хочешь. — Я заглянул в зеленые глаза и осознал, что не желаю даже на минуту выпускать ее из поля зрения. — Тогда давай решать, как поступим. Или ты остаешься в моем доме, и я объявляю стае, что выбрал подругу. Или поживешь несколько дней тут, пока я построю дом, а я скажу всем, что пришел вестник от твоих родственников, и я отвел тебя к ним порталом. Но потом я все равно заберу тебя. Сама понимаешь, отпустить тебя в гостиницу я больше не смогу. Ты снова начнешь слушать всякую болтовню оборотней и бередить себе душу. А у меня от всего этого будут вылезать когти. Моя шкура, как выяснилось, раньше меня постигла, что ты моя подруга… истинная.

— Ир… — с чувством выдохнула Анэри и начала выпутываться из покрывала, — я тебя так люблю…

— Э нет, — мигом завернул я ее потуже, — не сейчас. Не забывай, что я пил зелье… для успокоения Орисьи. И как только она тебя узнала?

— Ведьминские секреты, — превращаясь в прежнюю Мэлин, лукаво засмеялась она, — но пока даже виду не подает.

— Ага, только зелье подает, и то мне, — крепче прижимая к себе свою ведьмочку, облегченно выдохнул я, ну наконец-то она успокоилась. — Так ты идешь со мной домой?

— Но там же сиделки?! Куда ты их денешь?

— В гостиницу отнесу, в твою комнату. Теперь у меня магии хватит. Ну, Мэлин? Что ты молчишь?

— Анэри я! И вовсе не молчу. А киваю.

На письмо у меня ушло немного больше времени, чем я предполагал, садясь за стол. Черкая первые строки, я начал осознавать, что далеко не случайно ментал воспользовался маглорской мантией. В Сандинии, где маглоров было несколько сотен, за незаконное ношение мантии было предусмотрено строгое наказание, и тем не менее некоторые ведьмаки пытались иногда таким способом пробраться к источнику силы, единственному месту, где только маглоры ничего не платили. Зато в Дройвии, где хватало своих магов, никому из дроу и в голову бы не пришло надевать непопулярную мантию, на которую даже трактирщики смотрели с пренебрежением.

По мере того как я излагал в письме свои предположения, эта версия начинала казаться мне наиболее правильной и все более поражать глубиной коварства моего врага. Ведь ни один местный житель, будь то дроу или оборотень, ограбленный подсевшим к нему в карету или повозку менталом в маглорской мантии, не станет ни подавать прошение правителю, ни искать обидчика, понимая, что это бесполезно. И даже рассказывать никому не станет, чтоб не стать посмешищем. И если ментал уже стар и пользуется этим методом не один год, можно не удивляться, что жители Дройвии исподволь прониклись ко всем маглорам особой неприязнью. А если дело обстоит именно так и если припомнить неуловимую банду на пустоши, то бандит с даром ментала должен быть неимоверно богат, и тогда понятно, откуда у него столько дорогих амулетов и накопителей.

Я отправил вестника и откинулся на спинку дивана, намереваясь в ожидании ответа немного обдумать способы поиска этого негодяя. Но через несколько минут обнаружил, что мысли упрямо сворачивают на спящую этажом выше ведьмочку и губы нахально растягивает довольная улыбка. Теперь мне больше не придется делать безразличное лицо, наблюдая со стороны, как она щебечет с женихом, и прятать когти, когда ей на плечи кладут свои лапы всякие поганцы. Да и толпы назойливых девиц сразу обратят свое внимание на других претендентов, едва узнают, что у вожака уже есть истинная подруга.

Тут я представил, как она спускается утром по лестнице в своих любимых мальчишечьих штанах, шлепает к очагу и ставит котелок, чтоб сделать отвар… и сразу вспомнил, что очага у меня пока нет.

Кривая пентаграмма, и почему я его до сих пор не соорудил?

Несколько поисковичков и воздушных лиан метнулись в распахнутое окно, отыскивая мелкие булыжники и глину, а одна начала вытаскивать из угла и сортировать нарезанную Алдорисом плитку. Все добытое я складывал в одну кучку, постепенно рисуя в воображении небольшой, но удобный очаг. Затем кастовал небольшое заклинание изменения, и в полу образовалась круглая дыра, в которую легло несколько самых крупных камней, ставших основанием моего первого семейного очага. А потом в возникшей над ним иллюзии сами уложились и укрепились камни, возник нарядный узор из желтоватой узорчатой плитки, вытянулась вверх стройная труба. Последним я кастовал заклинание созидания, и новый очаг замер в углу в ожидании законной хозяйки.

Я порадовался, что Тирох прислал суп в небольшом котелке с крышкой, достал его с полки и поставил на очаг. А потом уселся на диван, любуясь своим сюрпризом и точно зная, что моей ведьмочке он понравится.

Магический вестник завис передо мной неожиданно, и едва я протянул руку, в нее лег маленький листок бумаги с изумившей меня своей необычайностью просьбой — разрешить магистрам плато прийти в этот дом.

— Разумеется, — написал я на листке, и почти в тот же миг возле двери открылся портал и появились сначала мои родители, потом учитель, Дэгерс и двое магистров из верховного совета магов, Тизраус и Хармедис.

Я торопливо обнял всхлипнувшую мать и принялся создавать кресла, приглашая нежданных гостей садиться. Однако сели не все, Хармедис остался стоять, глядя на меня с необычайной серьезностью.

— Маглор Иридос, верховный совет принял решение считать твою практику выполненной. Ты можешь вернуться на плато и приступить к учебе в академии.

Если бы Алдорис не подготовил меня к возможности такого решения магистров, я, наверное, долго разевал бы рот от изумления и не знал, что сказать. Но теперь это известие не явилось для меня неожиданностью, да и обдумать свои планы и желания я уже успел. Потому очень вежливо поблагодарил и сказал, что академия, конечно, замечательное дело и я обязательно буду учиться, только немного позже. Сейчас у меня есть обязательства перед моей стаей и личные планы.

— Этого мы и ожидали, — открыто усмехнулся Хармедис, — но, сам понимаешь, не предложить не могли. Теперь поговорим о доме Тинерд. Раньше мы могли помогать вам только тайно, поскольку многие старшие дома Дройвии могли восстать против такого вмешательства во внутренние дела страны. Но после того как на тебя и твоих домочадцев было организовано нападение, мы имеем право встать на защиту твоего дома открыто, этот пункт есть в прежнем договоре. Магистры Гуранда уже допросили захваченных магов и выяснили, что их нанимали люди из домов Иштваро и Фотилерн. Завтра вечером состоится совещание глав двадцати пяти домов, куда впервые будут допущены верховные магистры плато. Но о том, что мы намерены тебе помогать, я уже объявил правителю, и он согласился, что это наше законное право.

— Но нам многого не нужно… Я хочу, чтоб оборотни сами строили дома, а не сидели без дела.

— И правильно хочешь. Но наши наблюдатели докладывают, что среди оборотней Дройвии уже ходят легенды о справедливом вожаке-маглоре, который сам следит, чтоб в его стае у каждого малыша была еда и теплая одежда.

— Не могу не догадаться, кто запустил эти байки, — ехидно фыркнул я, — не настолько открыто мы живем, чтоб о нас можно было так быстро узнать.

— Совершенно верно, — ответил Дэгерс такой же ехидной усмешкой, — нам выгодно, чтоб твой дом стал сильнее других, а твое слово на совете глав — более веским, чем у Иштваро. Но и об оборотнях мы тоже подумали, ведь они должны знать, что есть место, где их дети будут в безопасности.

— Поэтому мы принесли планы города и вот это. — Тизраус развернул передо мной несколько больших листов, и я не мог не узнать на изображениях свой холм.

Только тут он был расчищен и засажен деревьями и клумбами, между которыми вились дорожки и стояли здания. На всех планах разные и по виду, и по размеру.

— Ты можешь выбрать любой, — тихо сказал Тизраус за ночь мы создадим сорбы и утром установим.

— Но я… — Я оглядел магистров, решая, нужно ли говорить о том, что в моей личной жизни произошли большие изменения, и сообразил, что они чего-то такого и ждали, — должен посоветоваться со своей избранницей. Сегодня она согласилась поселиться в моем доме.

— Ир… — Чьи-то пальчики запутались в моих волосах, и я тотчас проснулся.

— Что? — спросил заинтересованно, придвинувшись вплотную к ведьмочке.

— Ты не туда смотришь, — с насмешкой сообщила она, разглядывая меня зелеными глазищами, — вестник висит с другой стороны.

— Я смотрю туда, куда хочу, — упрямо не оборачиваясь, сообщил я ей и на несколько секунд забыл про вестника.

Точнее, хотел забыть, но он зазвенел громче и раздраженнее, сообщая, что вложенная в него магия заканчивается.

— Кривая пентаграмма, — пришлось отвернуться от девушки и схватить вестник.

Ну вот, как я и ожидал, сообщение от магистров, что у них все готово и команда созидателей откроет портал в мой дом через десять минут.

Пришлось идти к столу, писать на листке большими буквами — через полчаса! — и отправлять нахальным созидателям.

— Нужно вставать, — одеваясь, сообщил я Анэри, полчаса мне едва хватит, чтоб объяснить ей, какие нас сегодня ждут перемены в жизни. — Скоро придут магистры, а нам нужно поговорить.

— О чем? — насторожилась она и прикрылась покрывалом.

— О ведьминском коварстве. — Я мгновенно оказался рядом, отбросил покрывало и прижал ее к себе. — Сначала травят бедных маглоров подлыми зельями, потом засыпают прямо на ходу…

Через три минуты я сообразил, что если мы останемся тут, то выторгованные у магистров полчаса пролетят мгновенно, а я так и не успею ей ничего объяснить.

— Ты хорошо запомнила все, что я вчера сказал тебе у озера? — строго спросил я у ведьмочки, создавая ей мужские штаны из плотного полотна и длинную батистовую блузу.

— Да, — кивнула она головой, и в зеленых глазах заплясали лукавинки, — а что?

— Возьми лист бумаги, запиши и читай каждый раз, как услышишь какую-нибудь глупость или начнешь сама себе придумывать про меня гадости. Поняла? Одевайся, и идем. Вот мягкие туфли, сегодня ты на улицу не ходишь.

— Ир, а что произошло-то?

— За завтраком расскажу, а то не дадут спокойно поесть, — вздохнул я и первым побежал вниз.

Нужно будет еще успеть собрать вещи, а то эти строители сорбов обычно действуют очень решительно.

— Ну, рассказывай. — Свежеумытая ведьмочка прибежала через несколько минут, когда я уже создал кофе, пироги и колбаски. — Только сделай мне шоколад.

— Держи. После вчерашнего нападения ментала магистры плато объявили правителю, что намерены помогать мне открыто. И с сегодняшнего дня начнут делать сорбы для моих оборотней, вон планы города притащили. И еще они считают, что мне нужен нормальный дом, и сейчас придет куча магов его ставить.

— А где мы будем жить? — сосредоточенно макая в шоколад кусочки булки, подняла серьезные глаза ведьмочка.

— Вот в новом доме и будем, думаю, к обеду они его закончат. Я сам план выбрал, тебе понравится. А сейчас мне нужно собрать свои вещи, не знаю, что они сделают с этим домом, но тут будет зал для торжественных случаев. — Я специально выдавал ей новости по кусочку, чтоб успела привыкнуть. — А я вечером построил для тебя очаг… договорился, что они перенесут его в новый дом.

— Очаг? — Она оглянулась на мое строение, рассмотрела и одобрительно вздохнула. — Очень хороший. Спасибо. А в нашем доме будут слуги?

— Конечно нет, — твердо мотнул я головой, — теперь я могу убирать заклинаниями, да и все остальное сами сделаем.

— Тогда иди собирать свои вещи, я посуду сложу, — решительно поднялась с места Анэри, — где-то тут корзина была.

И в этот момент в окно требовательно стукнул огромный клюв.

— Ой! Уф. Это твоя птица! Что ему нужно?

— Наверное, есть хочет или пить, — создавая миску с мясом и бадейку с водой, сказал я, — сейчас покормлю.

— Давай я сама, пусть привыкает. Как его зовут?

— Ворон. — Я проводил ведьмочку взглядом и облегченно вздохнул, наверное, это со сна она так быстро согласилась на новый дом.

Потом послал созданию приказ слушать Анэри, как меня, и побежал на второй этаж складывать свой саквояж.

Достроив главный дом, больше похожий отделкой на дворец, созидатели дружески распрощались со мной и ушли на плато, оставив несколько сундуков с сорбами. Работать целый день без привычного притока магии им было тяжело. А через пять минут на выложенной плитами площадке у дворца начали появляться маги из второго отряда. Я наблюдал за свежими веселыми коллегами, и до меня начинал доходить еще один тайный аспект пакта Хангерса. Проверить, смогут ли выжить рожденные на плато, если магия начнет уходить. И доказать это тем, кто склонен принимать в панике безумные решения и делать непоправимые глупости.

Этот отряд разделился на два, и большая часть коллег направилась вслед за мной к калитке, а меньшая осталась строить пруд, ровнять почву, сеять травы и сажать принесенные с собой деревья и кусты. Пруд мы с Анэри дружно выбрали продолговатый, с пологим дном и подходящими к нему широкими ступенями, переходящими в огибающую водный овал дорожку для прогулок. Втайне я сомневался, что у меня будет когда-нибудь время гулять вокруг пруда, но выглядел он естественнее и как-то удобнее, чем мостики и фонтаны на других изображениях.

Перед уходом я взял с ведьмочки обещание не выходить из дома и на всякий случай приказал Ворону караулить крыльцо и галерею, из которой созидатели сделали второй выход из дома в парк. Втолковав своему созданию, что Анэри и этот дом — самое главное, что он должен охранять. Как я начинал понимать, роль стража нравилась бывшей птице больше, чем роль ездового животного.

Возле портальной площадки дворца нас ожидал Лангорис под личиной спасенного мною мага, и я невольно повеселел. Одному все же трудновато отвечать на вопросы глав домов и следить за всеми окружающими чутьем ментала.

— Магистр Гуранд просил, — ведя нас какой-то пустынной аллейкой, негромко бросил маг, — чтобы вы не отвечали на провокационные вопросы, пока он не предъявит пленных и мы не покажем иллюзорную картину боя. Некоторых сбежавших в Палере магов уже опознали стражи тайной полиции.

— А нам он ничего не хочет рассказать заранее?

— Чтоб узнавать новости заранее, нужно и приходить раньше других, — шутливо подколол учитель, и мне пришлось промолчать: он совершенно прав.

— Отец, между прочим, без дела не сидит, — внезапно вступился за меня Зийлар, метнув в Лангориса колючий взгляд, — и это он обнаружил засаду и спас обоз!

Треснутая пентаграмма, ну как я не сообразил, что Унгердс обязательно поделится с домочадцами новостями, почерпнутыми из моего письма! Придется объяснять племяннику правителя, что он неправ, иначе по незнанию может и на совете ляпнуть что-нибудь неосторожное.

— Я знаю, — опередив меня, мягко улыбнулся ему двойник пострадавшего дроу, — и можешь быть уверен, многие из тех, на кого ты пока обижен, тоже. Потому-то я вас и встречаю.

— Спасибо, — кивнул я учителю, парк правителя вовсе не то место, где можно разговаривать откровенно даже в самой пустынной аллее.

Мои советники за время этого разговора не проронили ни слова, но лицо Унгердса приняло то самое задумчивое выражение, какое я наблюдал, когда он обдумывал пункты наших законов. Значит, начал собственное расследование… и надеюсь, придет к правильным выводам не раньше, чем мы поймаем проклятого ментала. О том, что он не найден до сих пор, говорил простой факт присутствия рядом со мной учителя. Ради наказания наемников он не стал бы сидеть в Дройвии, мучаясь от недостатка магии.

В знакомом зале дворца все было как в прошлый раз, стояли в ожидании выхода повелителя главы домов, замерли за их спинами группки сородичей. Я встал на свободное место между главами домов Гиртез и Ардост и приметил осторожный взгляд, брошенный Рведесом на сына. Оглядываться на стоящего за спиной Зийлара мне не было нужды, едва войдя в зал, я сдвинул свой ментальный щит и теперь отлично чувствовал непримиримое презрение, властвовавшее в душе молодожена. Но пока ничем не мог им помочь, да если признаться, и не очень хотел. Возможно, позже и появится такое желание.

Изиренс появился в сопровождении шести магов, на груди и руках которых вызывающе поблескивали камнями десятки боевых браслетов и амулетов, и я поспешно спрятал приветливую улыбку, разглядев на его резковатом лице незнакомую жесткость и почувствовав едва сдерживаемый гнев.

— Сегодня мы собрались по особому поводу, — процедил правитель ледяным тоном, окинув глав пронзительным взглядом, — нами обнаружен заговор, имеющий целью нарушить мирные отношения Дройвии с соседними странами, преступить закон о неприкосновенности старших домов и тем самым ослабить защиту страны. И потому этот заговор будет рассматриваться как государственная измена.

Ого, потрясенно выдохнул я, вот как он повернул! Хотя, если вдуматься, можно сказать и так.

Главы домов молча рассаживались на свои места, и тут я заметил, что наш стол поставлен между столов домов Ардост и Гиртез, и начал понимать, что и свободное место рядом с ними нашлось для меня вовсе не случайно. Значит, они намерены нас защищать… хотелось бы еще понять, как это будет выглядеть, если возможность нападения исключена вложенными в символы ограничениями. Хотя если поискать лазейки, то можно кое-что придумать. Например, понабросать ловушки, которые не различают врагов. И ментальные, и такие, как ядовитая трясина или игольчатая западня. Или просто незаметно разлить на пути противника что-нибудь особо мерзкое, вроде перечного масла.

Я снова рассердился на самого себя, мог бы подумать об этом раньше и поговорить с магистром Унгердсом. Ведь наверняка он в курсе таких мелких пакостей, раз был одним из сильнейших магов дома Каллейн? Никогда не поверю, что за сотни лет существования союза старших домов никому не приходили в голову такие идеи.

Тем временем Гуранд сухим, полным презрения голосом сообщил главам о том, чему я вчера сам был свидетелем, и о том, что я знал по рассказу Лангориса. А затем маги из тайной полиции, с замаскированными щитами лицами и аурами, вывели пятерых пойманных преступников. Дроу выглядели далеко не лучшим образом — утомленные, бледные, с плохо залеченными царапинами и ожогами. Их ауры светились бледной голубизной, а тела были опутаны магическими цепями.

Допрос длился недолго, все пленники сразу признались, что выполняли выданный старостой Палеры контракт на защиту от оборотней и что главными у них были магистры из дома Фотилерн и Иштваро. И действовали они строго по приказу, хотя и начали под конец понимать, что вляпались в скверное дело. Мне было немного жаль этих далеко не простодушных дроу, так как к этому моменту я хорошо знал, как трудно в Дройвии достаются слабым магам контракты. Организованная кучкой ловких и предприимчивых магов гильдия наемников принимала всех желающих, кто отчаялся найти работу самостоятельно, и ежедекадно выплачивала им твердую сумму, но за это магам приходилось браться за все дела, на которые заключал договоры глава гильдии. И вот его-то мне и хотелось бы видеть на месте этих дроу, но негодяй оказался не в пример пройдошливее своих заместителей и оставил тайной полиции только спешно проданный дом да пустые хранилища гильдии.

Мою ногу тяжело придавил сапог Кахориса, и я осторожно отодвинулся, но он снова придвинул свою ногу и даванул мои несчастные пальцы очень красноречиво.

Я осторожно скосил на оборотня глаза и с удивлением обнаружил, что он многозначительным взглядом показывает мне в сторону пленников, а потом незаметно потирает ладонь. И что это может значить? Преступники, ладонь… интересно, чья?! Если моя, то это значит только одно… ну уж нет! Вот только боевых магов нам в стае не хватало!

Волк заметил мое возмущение и страдальчески поднял глаза к потолку, показывая, насколько я глуп, но меня и это не убедило. Ну и что они будут делать в Зеленодоле? Но тут Кахорис показал взглядом на Зийлара, и я задумался, а возможно, волк прав. Толкнул в ответ его ногу и переместил все внимание на магов из тайной полиции, рапортующих совету о своих находках. Задавать вопросы или что-то требовать пока было рано, сначала нужно дождаться вопросов или заявлений глав виновных домов. А они пока не спешили с выступлениями, видимо, желали сначала выяснить все поподробнее и получить возможность просчитать свои действия. Однако Гуранд, как выяснилось, вовсе не желал давать им этого шанса.

— Правитель подписал указ, по которому главы домов Иштваро и Фотилерн обязаны немедленно выдать организаторов засады живыми и невредимыми, — прочел один из командиров тайной полиции, — иначе им будет предложено передать своих дочерей в жены представителям дома Минхор и Сартено, а вместе с ними символы и управление домами.

Услышав это заявление, Баскенс ди Фотилерн вскочил с места, и его щеки покраснели от возмущения.

— Почему я должен отдавать свой символ?

— Можешь не отдавать, — вежливо посоветовал Гуранд, — и дочь тоже. Просто привези живого Герданса.

Ниахос ди Иштваро воспринял указ иначе, его лицо окаменело, и на нем нельзя было прочесть ни одной эмоции. Как, впрочем, и в душе, защита от ментальных проверок была у главы очень впечатляющая. Само собой, я мог бы попытаться ее преодолеть, но меня сразу поймают, в таких амулетах всегда заложены поисковики. Но понять, что чувствует владелец виноградников, помог Унгердс, склонившийся к моему уху и неслышно шепнувший, что второй преступник — младший сын самого Ниахоса. И мне стало предельно ясно: если он не желает отдать сына, то выхода у дроу нет. Ведь если он отдаст символ, то мага тут же выдаст новый глава.

Интересно, неужели правитель не понимал, что за сына Иштваро будет сражаться до конца? Или это я чего-то не понимаю?!

— Если я назову дроу, предложившего моему сыну этот контракт на очень выгодных условиях, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес Ниахос, — каким будет наказание моему сыну?

— Думаю, его отдадут на растерзание оборотням, — едко фыркнул обозленный Фотилерн, — ты же не мог не слышать, что глава нового дома — оборотень?!

— А с каких пор в Дройвии оборотни не считаются полноправными жителями? — Гуранд, несомненно, ждал подобного выпада. — Вам напомнить все указы и соглашения по этому вопросу, если вы с ними еще незнакомы?

— Нет, — печально пробормотал глава дома Ардост, — он незнаком. Он знаком только с матросскими байками.

Эмоции присутствующих вспыхнули коротким язвительным весельем, некоторые дроу не сдержали откровенный смешок, — видимо, шутка попала точно в цель.

— А ты помолчал бы. — Фотилерн в приступе ярости начал плести какое-то заклинание, но возле него немедленно оказались маги из тайной полиции.

Да и его собственные домочадцы спохватились, вцепились в главу, принялись успокаивать.

— Указы, конечно, есть, — с презрительной ухмылкой бросил Ратилос, — но это не значит, что можно обманывать глав старших домов, подсовывая им оборотня на утверждение главой дома под видом маглора.

Ну вот и выяснилось, почему они повели себя так нагло: откуда-то узнали мою тайну. Теперь уже не важно откуда, сами вычислили или выпытали у одного из пойманных оборотней. Самое главное понять, как вести себя, признаться или все отрицать? Доказать без моего согласия, что я оборотень, не сумеет никто.

— А вам никто никого не подсовывал, — ледяным голосом немедленно отбил атаку Гуранд, — артефакт на него замкнулся, когда он еще не был оборотнем. А потом Иридос искренне считал, что проклятие на нем висит временно, магистры плато такие снимают очень легко.

— Так что же не сняли? — с прежней язвительностью поинтересовался Ратилос и метнул в мою сторону презрительный взгляд.

Я в ответ улыбнулся как мог беззаботнее, пусть разозлится по-настоящему, может, еще что-то скажет?!

— А он передумал, — спокойно сообщил сидевший рядом Унгердс, — когда начал принимать в свой дом жителей Зеленодола и обнаружил, что среди его домочадцев большинство — оборотни. Иридос считает, что такой поступок их оскорбит.

Как ловко они оба лгут, восхитился я, или просто говорят только ту часть правды, которая им выгодна?

— А нам можно посмотреть, кто среди нас теперь, волк или медведь, чтоб не подстрелить случайно на охоте? — ядовито осведомился неуспокоившийся Фотилерн, и все замерли.

— А вы охотитесь на оборотней? — свирепо рыкнул я. — И где это, интересно узнать?

— Я охочусь на волков, — сразу поправился он, — в лесу.

— И что, глава дома настолько слабый маг, что не может отличить волка от оборотня? — презрительно сощурил глаза Кахорис, и не думавший скрывать свою расу. — Или есть места, где такая охота разрешена?

— Есть места, где они сами на себя охотятся, — тихо и едко буркнул Фотилерн, и Ратилос стиснул зубы, силясь скрыть раздражение.

«Так тебе и нужно, не будешь связываться с дураками», — позлорадствовал я и замер, ощутив выплеснувшееся за щиты Гуранда довольство.

— Надеюсь, ты не откажешься назвать нам эти места? — почти нежно спросил магистр, но Баскенс вдруг сообразил, что сказал слишком много, и испугался. Сильно испугался.

— Нет. Откуда мне знать? И вообще можете забрать этого Герданса. Если найдете. Он на одном месте не живет, — затараторил глава дома Фотилерн, и лица его спутников помрачнели, — очевидно, они до последнего надеялись, что глава будет защищать своего родича немного потверже.

— Найдем. — Гуранд бросил короткий взгляд одному из своих магов, и я не удивился, когда Лангорис исчез в легкой дымке портала.

— Ты не ответил на мой вопрос. — Ниахос ди Иштваро упорно смотрел только на магистра.

— Выясним степень его личной вины, тогда решим, — твердо ответил за своего учителя Изиренс. — Но сразу могу пообещать, если он действовал не по своей воле, его судьба не будет очень сурова.

— Я расплатился этой услугой с домом Ратилос, — мрачно признался Ниахос, — за потерю оплаченных ими наемников. Больше ничего не могу сказать.

— Хорошо, — посверлив его тяжелым взглядом, решил правитель, — за это разрешаю присутствовать на допросе твоего сына. Пошли своих людей, пусть привезут его немедленно. А теперь я хочу услышать объяснения от главы дома Ратилос.

— Это все наговоры от зависти. Ни с кем я ни о чем не договаривался и ничего не просил, — категорически отказался Маргент. — Этот суд вообще подстроен. Почему мы не судим Иридоса, который обманул нас и теперь собирает в свой дом оборотней со всей Дройвии? Или у него уже не дом, а стая?

— И то, и другое, — решив, что терять мне уже нечего, кивнул я, нагло глядя в его жестокое лицо. — И потому меня очень заинтересовал рассказ Фотилерна о каких-то местах, где дерутся оборотни. Дело в том, что я сам собираюсь построить недалеко от моста через Палеру арену и устраивать состязания молодых оборотней. Это прекрасное зрелище… думаю, многие пожелают полюбоваться. Но сначала я хочу посетить те бои, о которых говорил Баскенс, и посмотреть, как они устроены. Ты не мог бы продать мне несколько приглашений?

Когда я договорил, в зале стояла мертвая тишина. Закрыв глаза, вполне можно было решить, что все ушли, если бы не хлестали по моим бедным мозгам чужие эмоции, в которых было все. От зависти и восхищения, до негодования и даже дикой злобы.

С минуту все молчали и, кажется, даже не шевелились, только переводили глаза с меня на Маргента.

— Я ничего про это не знаю, — нагло солгал наконец глава дома Ратилос, не выдержав десятков направленных на него заинтересованных взглядов.

Несколько амулетов тихо звякнули, некоторые блеснули разноцветными огоньками, предупреждая своих хозяев о том, что их только что пытались обмануть. Зря он не выбрал более хитрую формулировку, мелькнуло в моей голове, но вслух я сказал очень четко и простодушно:

— Как жаль! Я готов заплатить за эти билеты очень хорошие деньги. Или отдать драгоценностями. Но раз нет, значит, повешу объявление на гномьем банке, кто-нибудь да продаст. А теперь насчет провинившихся в Палере магов, мой советник Кахорис предложил взять их в наш дом. Пусть отработают нанесенные нам убытки честным трудом.

— Мы рассмотрим это предложение, — поторопился заявить пришедший в себя Гуранд, — но после того, как опросим остальных преступников и закончим дознание. У кого будут другие предложения?

Как ни странно, но предложений больше не было ни у кого, даже у главы дома Гиртез, хотя я отчетливо видел в его руках маленький листок с какими-то записями.

Правитель сухо сообщил, что по окончании расследования соберет совет еще раз и главам будет представлен изданный им указ о наказаниях, каким подвергнутся все виновные в этом заговоре. А сегодня совет закончен и все могут отправляться домой.

Меня очень изумило странное окончание совета, я ожидал, что нам предложат поужинать, но возмущаться или спрашивать что-то было нетактично, и потому мы встали со своих мест и вслед за другими вышли из зала. Топать к порталу повелителя я не захотел, зайдя за первый же куст, обхватил спутников воздушной лианой и открыл портал в дом Унгердса, хваля себя за предусмотрительно поставленный накопитель.

— А теперь объясни нам, — обнаружив, что мы уже в моем кабинете, резко повернулся ко мне Кахорис, — что ты имел в виду, когда говорил про арену?!

— Я что, неясно сказал? — изумился я. — Собирайте вещи, потом все объясню.

— Какие вещи? — не понял Зийлар, но магистр Унгердс жестом заставил его замолчать.

— Нет! Вещи потом! Сначала объясни, ты пошутил или говорил всерьез?! И если все же не шутил, то как ты себе это представляешь?

— И главное, как додумался-то до такого! — сердито насупился Кахорис. — Мне очень хочется узнать!

— Нам тоже, — раздался от двери голос Лангориса, и в кабинет вслед за ним вошли повелитель, Гуранд и Рведес ди Гиртез.

Зийлар, едва завидев отца, отступил мне за спину и напрягся, но дроу стоял позади всех, не делая даже малейшей попытки к нему приблизиться.

— Неужели ты не понял? — поразился я и начал осознавать, что Анэри придется поскучать еще полчаса. — Тогда рассаживайтесь, я выдам парням указания и все расскажу.

Они устраивались на стульях с видом судей неподкупного выездного королевского трибунала, но не преминули прислушаться к моим распоряжениям.

— Зачем тебе эта одежда? — не выдержав, хмуро процедил Гуранд, но я упрямо помотал головой.

— Отвечаю по порядку. Так вот, арену я действительно собираюсь строить. И схватки там будут происходить обязательно. И даже будут приглашаться зрители и продаваться билеты. — Я обвел взглядом помрачневшие лица и укоризненно сказал: — Но зря вы все сейчас подумали про меня плохо.

— Я не подумал, — хладнокровно заявил Зийлар и с вызовом оглядел присутствующих, — я знаю, что все не так, как кажется на первый взгляд.

— Я тоже знаю, — поддержал его Лангорис, — но подожду, пока ты объяснишь подробнее.

— И я верю, что Ир не собирается сделать ничего плохого, — твердо сказал Кахорис, — но боюсь, что деньги…

— Деньги брать будем непременно, — заверил я, — но значительно меньше, чем у Ратилоса, и только потому, что я не желаю, чтоб на нас кто-то наживался. Но арена не только для этого. Сейчас мы набрали отряд охраны, если не защищать наших детей, их мигом растащат наемники Ратилоса. Маргент очень ехидно ухмыльнулся, когда говорили про главу гильдии наемников, я почувствовал отголосок его эмоций даже через щиты. Потому-то мне и кажется, что он имеет к той гильдии отношение.

— Я тоже почувствовал, — сказал Лангорис, — но даже обыскать его нет законной причины.

— Будет причина, — зловеще пообещал я, — после того, как я попаду на бои. А теперь про арену. Она нужна парням Таилоса для ежедневных тренировок, а по праздникам мы будем устраивать между ними что-то вроде турниров. Разумеется, на арену выйдут только добровольцы, и только самые сильные и ловкие, никаких детей. И, само собой, без боевого оружия, я сам буду следить, чтоб не было нечестных приемов или ранений. Кто-нибудь из вас видел, как в шутку сражаются молодые рыси и волки? Не забитые и облезлые, каких мы однажды приняли в стаю, а сытые, сильные, с лоснящейся шерстью? Какие грациозные прыжки, точные выпады, молниеносные уклонения и отскоки! Можно любоваться не один час. И вот это мы и покажем зрителям. Уверен, ехать будут к нам, а не в имение Ратилоса. Да и оборотни пойдут к нам охотнее, когда познакомятся с моими домочадцами.

— Вот теперь понятно, — с облегчением выдохнул Кахорис, — и мне эта идея уже нравится. Можно будет еще добавить шутливые бои, например медведя с рысью.

— А мне запомнилось, как Хельта показывала свой облик Таилу, — признался я, прощая другу все подозрения, — тогда мы все смотрели с удовольствием.

— Она тебе все-таки нравилась, — проворчал он тихонько.

— Вы все мне нравитесь, — насмешливо ухмыльнулся я, — но истинная подруга у меня одна, и ее зовут — Анэри. И завтра наша свадьба. Поэтому приглашаю всех присутствующих, а также ваших жен и хороших друзей. Портал в мой парк будет открыт за три часа до заката.

— А когда у тебя успел появиться парк? — ошеломленно уставился на меня Гуранд.

— Сегодня, — кротко сообщил я, — это подарок к свадьбе от родственников с плато.

— Спасибо за приглашение, мы обязательно придем, — поблагодарил правитель, вставая с места. — А можно два вопроса?

— Можно.

— Зачем ты собираешь одежду?

— Очень просто. У нас нет времени ходить по лавкам и подбирать праздничные вещи для домочадцев по размеру. Да и опасно это сейчас. Поэтому я сяду с утра и создам всем наряды. Но для этого заклинания лучше иметь немного ткани.

— Знаю, — кивнул он, — но это же долго? Или ты позовешь не всех?

— Всю стаю, — твердо сообщил я, — они — моя семья. Даже охранники придут, но по очереди.

— А можно мы пришлем в подарок одежду? Ведь чем больше будет, тем лучше, — внезапно предложил магистр. — Да и так много кастовать не придется. Не волнуйся, все новое, дом Сартено имеет несколько мастерских и магазинов одежды.

— Да наши женщины любому будут рады, — хмуро признался хозяйственный волк. — Многие только по одному узелку успели собрать, когда уходили. Но шелк и бархат им без надобности. А вот от теплого и обуви не откажемся. К осени мы и сами начнем стричь овец и вязать вещи. Да и обоз еще соберем.

— Никаких обозов, пока жив ментал, — категорично замотал я головой, — пусть торговцы привозят все сюда, я сам буду уносить. Зийл, тебе людей хватает?

— Да, отец. — Дроу вытянулся передо мной, как воин. — Мне Лавена помогает. Да и щиты тут мощные.

Рведес чуть побледнел и стиснул зубы, услышав такое обращение сына к главе чужого дома, а его эмоции стали горькими, как полынь.

— Отец, мы все собрали, — заглянул в комнату один из сыновей Варисы, — где положить?

— Оставьте в коридоре, я заберу. — Я оглянулся на дроу. — Меня все отцом зовут, даже Кахорис. А что за второй вопрос?

— Откуда родом твоя невеста?

— Из деревни медогонов, что расположена в принадлежащих плато ущельях. Мы ходили договариваться с ними насчет торговли и привели несколько молодых парней и девушек в гости, — не солгал я ни единым словом и шутливо добавил: — Но увидите вы ее только завтра.

— Извини, — как-то странно переглянулись дроу, — и за незваный визит тоже. Уж очень ты нас ошеломил своим заявлением.

— Самое главное, я Ратилоса ошеломил, и он попался на лжи. А теперь будет искать способ со мной разделаться, и я уже придумал для него несколько сюрпризов. Но билеты на бои мне нужны обязательно, и лучше бы несколько. До боев ведь осталось всего пять дней?

— Уже четыре, — поправил Лангорис, — и билеты тебе будут. Нам. Но сначала ты объяснишь мне, что задумал.

А я и не сомневался, что он попытается взять меня под опеку, и даже сопротивляться не собираюсь. Расскажу, и даже советы выслушаю. Но как поступать — решу на месте сам. Все равно в таких делах ничего нельзя предусмотреть заранее. Хотя можно кое-что подготовить.

Через несколько минут гости ушли так же внезапно, как появились, и я направился к двери в коридор, намереваясь забрать узлы с вещами.

— Иридос, — тяжело произнес Унгердс, — прости. Я на минуту засомневался в твоих намерениях… мне очень стыдно.

— Советник, — озадаченно оглянулся я на него, — о чем ты говоришь? Я специально говорил на совете так, чтоб никто не заподозрил истину, и чуточку убедительности на себя кастовал! Как ты мог не поверить, ведь я ментал! В другой ситуации я обязательно бы вас предупредил, но там было нельзя. Чужие следилки так и вились возле стола.

— Правда? — вздохнул он облегченно. — Ну все равно извини. Зийлар вон не сомневался.

— У него другая история, — покосился я на племянника правителя, — и он вообще доверчивый. А вот с отцом зря не разговаривает. Я не говорю, что Рведес не виноват, но наблюдать, как мучается родной отец, по-моему, жестоко.

— Он же наблюдал, как я мучаюсь?! — непреклонно сжал губы дроу.

— И был неправ, но разбирайтесь сами. Идем, Кахорис.

А еще через пять минут, оставив волка и кучу узлов в его новом кабинете, я открыл портал в свой дом.