Я смотрела на груду коробок, мечтая, чтобы Интернет наконец заработал. Остаться без доступа к собственному блогу книжных рецензий — все равно что лишиться руки или ноги.

Мама говорит, что блог «Дикая страсть Кэти» почти заменил мне жизнь. Конечно, это не совсем так, хотя он действительно страшно важен для меня.

Просто мама не любит книги так, как я.

Я вздохнула. Мы здесь уже два дня, а еще столько предстояло распаковать! Эти заклеенные скотчем коробки, которые валялись по всему дому, меня просто достали. Я даже смирилась с тем, что мы перебрались сюда — по крайней мере, я перестала подпрыгивать от каждого странного звука, как в первый день нашего переезда в Западную-прости-господи-Виргинию, в дом, который скорее напоминал декорацию к какому-то фильму ужасов. Здесь и башенка есть. Башенка! С ума сойти, башенка! И что мне теперь со всем этим делать?

Кеттерман даже на карте не значился, потому что городом не являлся. А ближайший к нам Петербург вряд ли мог похвастаться хотя бы наличием «Старбакса». И за почтой нам придется туда ездить самим — никто не станет доставлять ее на дом.

Дикость какая-то.

Все это бесило меня невероятно. Флорида осталась далеко позади. Мы проехали тысячи километров только для того, чтобы удовлетворить безумное желание моей матери — начать все сначала. И скучала я даже не по Гейнсвилу, погоде, о школе или о нашей квартирке… Я отвернулась к стене и закрыла голову руками.

Я скучала по отцу. А во Флориде все было связано с ним. Он там родился, встретил маму… мы были там счастливы, пока все не рухнуло в одночасье. К глазам опять подступили слезы — только не плакать. Прошлого не изменить, да и папа бы расстроился из-за того, что хотя прошло целых три года, а я никак не могу успокоиться.

Я и по маме скучала — по той маме, какой она была когда-то. По той, что свернувшись калачиком рядом со мной на диване, один за другим глотала дешевые романчики. Когда это было… Целую жизнь назад. Тысячи километров назад…

С тех пор как умер отец, мама начала работать все больше и больше. Хотя всегда хотела заниматься только домом. Я понимала, что это было попыткой убежать от себя, от собственных мыслей — насколько это было возможно. А потом она решила, что нам просто нужно уехать, и как можно дальше. И мы перебрались сюда. И хотя мама и здесь продолжает вкалывать, она полна решимости уделять мне больше внимания.

Но только я решила и на сегодняшний день проигнорировать эти коробки с барахлом, как с кухни потянуло чем-то знакомым. Мать готовила завтрак. И ничего хорошего это не предвещало.

Я кубарем скатилась вниз по лестнице.

Она стояла у плиты, одетая в больничную форму в горошек. Только мама могла вырядиться в горох с головы до пят и остаться по-прежнему привлекательной. Даже в этом наряде она давала мне фору. Ее длинные белокурые локоны и сверкающие орехового цвета глаза против моих серых. На ее фоне мои прямые русые волосы казались мне совсем невзрачными.

К тому же я была пышнее формами, чем она. Крутые бедра в сочетании с пухлыми губами и круглыми распахнутыми глазами — маме они очень нравились — делали меня похожей на дурацкую куклу. Пустышку.

Мама обернулась и помахала мне деревянной лопаткой, ошметки полужидкой яичницы посыпались на плиту.

— Доброе утро, милая.

Я уже оценивала, как бы незаметно прибрать весь этот бардак, не обидев ее. Она так старалась быть хорошей мамой. А это уже прогресс.

— Ты рано вернулась.

— Я отработала почти двойную смену с прошлой ночи до сегодняшнего утра. Меня поставили в график со среды по субботу, с одиннадцати вечера до девяти утра. Получается целых три дня свободных. Думаю, может, подработать еще где-нибудь, в какой-нибудь местной клинике или, может быть, в Винчестере.

Она соскребла растекшиеся, но все равно подгоревшие яйца на две тарелки и поставила кушанье передо мной.

М-да. Вмешиваться в процесс было уже поздно. Я порылась в коробке с надписью «Столовые приборы и проч.».

— Ты ведь знаешь, как я не люблю сидеть без дела. Поэтому я собираюсь в самое ближайшее время поехать и все разузнать.

Да уж, знаю.

Большинство родителей лучше отрубят себе левую руку, чем оставят девочку-подростка без присмотра дома, но к моей матери это не относится. Она всегда доверяла мне, да и я никогда не давала ей повода для сомнений. Не то чтобы не пыталась… Да нет, на самом деле даже не пыталась.

Я же вполне заурядная. Даже скучная.

И хотя в кругу своих приятелей из Флориды тихоней я не считалась, уроки я не прогуливала, училась хорошо, как и подобает благоразумной девочке. Но совсем не потому, что опасалась совершить что-нибудь глупо-безрассудное. Просто очень не хотела доставлять матери лишних проблем. Особенно после всего, что случилось…

Взяв два стакана, я налила апельсиновый сок, который мама, скорей всего, купила по дороге с работы.

— Хочешь, я сегодня схожу за продуктами? У нас ничего нет.

Она кивнула, пережевывая яичницу.

— Ты такая предусмотрительная. Действительно, надо купить продукты. — Она потянулась за сумкой и вытащила несколько купюр. — Этого должно хватить.

Я засунула деньги в карман джинсов, даже не пересчитав их. По правде говоря, она всегда давала мне с большим запасом.

— Спасибо, — пробормотала я.

Но она уже подалась вперед, сверкая глазами:

— Слушай… я сегодня заметила кое-что любопытное.

Никому неведомо, что у нее на уме. Я улыбнулась:

— Что?

— Ты заметила, что с нами по соседству живут двое ребят твоего возраста?

Щенок золотистого ретривера заскакал внутри меня и навострил уши.

— Правда?

— Ты ведь еще и за порог не выходила, да? — она улыбнулась. — А я думала, что, по крайней мере, та ужасная клумба возле дома тебя должна была заинтересовать.

— Я и хотела, но вещи не распакуются сами по себе, — я выразительно посмотрела на нее. Я очень любила маму, но иногда с ней бывало очень непросто. — Ладно, забудь. Так что там за ребята?

— Ну… Девушка примерно твоего возраста и парень. — Она улыбнулась, поднимаясь из-за стола. — Очень даже ничего.

Я чуть не поперхнулась яйцом. Меня передернуло от того, как она это сказала.

— Очень даже ничего? Мам, как-то странно слышать от тебя такое.

Она поднялась из-за стола, взяла свою тарелку и направилась к мойке:

— Дорогая моя, может, я уже и в возрасте, но глаза меня еще не подводят. К тому же там было на что посмотреть.

Меня еще раз передернуло. От отвращения.

— Ты что, вдруг стала нимфоманкой? Или у тебя просто кризис среднего возраста? Может, мне уже следует показать тебя доктору?

Ополаскивая тарелку, она бросила не меня взгляд через плечо.

— Просто попробуй с ними познакомиться. Мне кажется, будет лучше, если у тебя появятся здесь друзья еще до начала учебы, — она зевнула. — К тому же они могут показать тебе окрестности.

Мне совсем не хотелось думать о первом дне в этой школе. Новое окружение и все такое… Я выбросила недоеденную яичницу в ведро.

— Было бы неплохо на самом деле. Но как-то не хочется стучать к ним в дверь и умолять подружиться.

— Ну зачем сразу умолять? Надень какой-нибудь свой флоридский сарафанчик позавлекательней. — Она дернула край моей футболки. — И начало будет положено!

Я опустила глаза. МОЙ BLOG ЛУЧШЕ, ЧЕМ ТВОЙ VLOG — кричала надпись. Это была чистая правда.

— А что если я выйду к ним в этом наряде?

Она задумчиво потерла подбородок:

— Это точно произведет впечатление.

— Мам! — засмеялась я. — Ты должна отругать меня за эту дурацкую идею!

— Детка, я уверена, что ты не наделаешь глупостей. Но попробовать стоит.

Не представляю, как я могла бы «попробовать».

Она снова зевнула:

— Ну ладно, милая, я пойду посплю немного.

— Давай. А я пока поеду куплю что-нибудь вкусненького.

А еще земли для посадки и каких-нибудь цветов — клумба возле дома выглядела действительно ужасно.

— Кэти? — Мама остановилась на пороге и нахмурилась.

— Да?

По лицу ее пробежала какая-то тень, глаза погрустнели.

— Я знаю, что этот переезд для тебя огромное испытание. Тем более в последний учебный год. Но это лучшее, что можно было сделать. Оставаться там, в нашей квартире, без него… Пора начинать жить по-новому. Твой отец на самом деле был бы не против.

Боль, оставшаяся, казалось, во Флориде, снова затопила меня.

— Я знаю, мама. Все в порядке.

— Правда? — она сжала руку в кулак.

Солнечный свет, пролившийся в окно, заиграл на ее обручальном кольце.

Я быстро кивнула, чувствуя, как ей нужна моя помощь:

— Правда, мам. И я зайду к соседям, спрошу, где ближайший магазин. Попробую, понимаешь?

— Здорово! Позови меня, если что-то понадобится, хорошо? — она снова широко зевнула, да так, что на глазах выступили слезы. — Люблю тебя, родная.

Я хотела было сказать, что тоже люблю ее, но не успела и рта раскрыть, как она уже скрылась в комнате. Она пыталась изменить все, и я, в конце концов, должна хотя бы как-то помочь ей в этом. Не сидеть в своей комнате наедине с ноутбуком целыми днями — чего она всегда опасается. Хотя, конечно, зависать со сверстниками, которых я никогда не знала, тоже не входило в мои планы. Лучше книжку почитать или ответить на комменты в блоге.

Я закусила губу. И словно услышала голос отца, который не раз повторял: «Ну же, Котенок, включись в эту жизнь!» Я расправила плечи. Отец-то всегда был включен в эту жизнь…

Спросить, где ближайший магазин, вполне благовидный предлог, чтобы познакомиться с кем-то. И если они действительно мои ровесники, как говорит мама, то, может статься, и план мой сработает. Глупости это, конечно, но что уж делать. И пока решимость не оставила меня, я быстро промчалась по лужайке и по подъездной дороге добежала до соседнего крыльца.

Приоткрыв переднюю дверь, я постучала, чуть отступила назад и разгладила футболку. Спокойно. Я сделала это. Ничего странного в том, что я всего лишь хочу спросить, где тут магазин.

Послышались тяжелые шаги, дверь отворилась, я увидела широкий, загорелый, отлично сложенный торс. Обнаженный. У меня даже дыхание перехватило. Джинсы свободно болтались где-то ниже пояса, открывая пупок и темную поросль, теряющуюся глубоко под ремнем.

Идеальный рельефный пресс, именно такой, к которому так и тянется рука. Совсем не то, что я ожидала увидеть у семнадцатилетнего — как мне показалось — парня. Я так и не произнесла ни слова, только таращилась.

Наконец подняла глаза. На его высоких скулах лежала тень от длинных темных ресниц. Он смотрел вниз, на меня, и потому цвет этих глаз я различить так и не смогла.

— Чем-то помочь? — презрительно скривились его сочные, зовущие к поцелуям губы.

Глубокий и уверенный голос. Такому не хочется противоречить — только подчиняться, не задавая лишних вопросов. Вдруг ресницы взметнулись вверх, и я увидела глаза. Настолько яркие, что не верилось в их реальность. Изумрудно-зеленые, они резко контрастировали с загорелой кожей парня.

— Эй? — снова произнес он, опершись рукой о дверной косяк, и наклонился ко мне: — Ты умеешь разговаривать?

Я набрала побольше воздуха, и вдруг волна стыда и неловкости затопила меня, щеки вспыхнули.

Он поднял руку, откинул небрежную прядь со лба и посмотрел куда-то за мою спину:

— Так. Начнем сначала.

Мне хотелось провалиться, но вдруг я услышала собственный голос.

— Я… я подумала, может быть, ты знаешь, где здесь поблизости какой-нибудь супермаркет. Меня зовут Кэти. Я недавно переехала сюда, — чувствуя себя полнейшей идиоткой, я махнула рукой в сторону своего дома. — Пару дней назад.

— Я знаю.

Таааааааааак.

— Я просто хотела спросить, где здесь ближайший магазин и продаются ли там, кроме продуктов, какие-нибудь цветы.

— Цветы?

Я не разобрала, это был вопрос или утверждение, но попыталась объяснить:

— Цветы. Тут у нас клумба…

Он ничего не сказал. Только пренебрежительно повел бровью.

— Ага…

Моя потерянность постепенно отступала, давая место растущей злости.

— Видишь ли, мне нужны цветы…

— Для клумбы. Я понял, — он прислонился к дверному косяку и скрестил на груди руки. Что-то промелькнуло в его глазах. Не раздражение… нечто другое.

Я глубоко вздохнула. Если этот кретин еще раз перебьет меня… И сказала громче и четче, с интонациями, которые часто звучали в голосе моей матери, когда я была помладше и пыталась поиграть с тем, что трогать было строго запрещено:

— Я хотела бы узнать дорогу к магазину, где продаются продукты и цветы.

— Ты знаешь, что в этом городе всего один светофор? — Его брови взлетели так высоко, точно парень сомневался в том, что я не полная дура.

Так вот, оказывается, что означало выражение его глаз! Он просто смеется надо мной!

От неожиданности я опять замолчала. Может, он и вправду «очень даже ничего» и даже более чем «ничего», но какой же он, оказывается, идиот!

— Все, что мне нужно сейчас, это узнать, где магазин. Но, кажется, я не вовремя.

Он ухмыльнулся:

— Ты всегда будешь здесь не вовремя, девочка.

— Девочка? — повторила я удивленно.

Уголок его рта дернулся вверх. Кажется, меня это начинает бесить.

— Какая я тебе девочка, мне уже семнадцать!

— Неужели? — подмигнул он. — А кажется, будто тебе двенадцать. Ну или тринадцать. У моей сестры есть кукла, на тебя похожа. Глаза такие же круглые. И такая же пустышка.

Кукла? Пустышка? Внутри меня уже полыхало пламя.

— Вот как. Прости, что побеспокоила. Больше не буду. Уж поверь.

Я развернулась и бросилась обратно, чтобы только не успеть врезать ему побольнее прямо в физиономию… или чтоб не заплакать.

— Эй, — окликнул он.

Я остановилась, не оборачиваясь, чтобы он не заметил моего бешенства:

— Что?

— Тебе нужно выехать на вторую трассу и свернуть к северу на двести двадцатую дорогу. К Петербургу, — он раздраженно выдохнул, словно делал мне огромное одолжение. — Супермаркет находится прямо на въезде в город. Вряд ли ты проедешь мимо. Хотя… ты-то как раз и проедешь. Там же, кстати, рядом и другой магазин, со всякой ерундой, которой землю копают.

— Спасибо, — ответила я и совсем уже тихо пробормотала: — Придурок.

Он рассмеялся, низко и гортанно:

— А вот это-то очень не по-девичьи, Котенок.

Я резко обернулась:

— Никогда не называй меня так!

— А что, придурок лучше? — Он толкнул дверь. — Здорово, что зашла. Я часто буду вспоминать об этом.

Ну все. Достаточно.

— Слушай, точно. С моей стороны было неправильно называть тебя придурком. Потому что это слишком милое обращение по отношению к тебе, — сообщила я, очаровательно улыбаясь. — Ты — просто кретин.

— Кретин? — повторил он. — Прекрасно!

Я показала ему палец.

Он рассмеялся, тряхнув головой. Копна волос упала на лицо и почти полностью скрыла его ярко-зеленые глаза.

— Очень вежливо, Котенок. Уверен, ты припасла еще немало интересных эпитетов и жестов, но я уже пас.

Я действительно с трудом сдерживалась, чтобы не сказать или не сделать лишнего. С огромным усилием, изображая достоинство, я прошествовала к своему дому, лишив его удовольствия видеть, насколько сильно он задел меня. Я дошла до машины и, рванув дверцу, услышала, как он, снова рассмеявшись, окликнул меня:

— Еще увидимся, Котенок!

Я со злостью захлопнула дверцу. От стыда и обиды слезы обжигали мои глаза. Я завела двигатель и резко сдала назад.

«Только попробуй», — сказала мама.

Я попробовала, и вот что из этого получилось.

Я успела доехать до самого Петербурга, когда наконец немного успокоилась. Хотя даже потом злость и ощущение униженности не покидали меня. Что с этим парнем такое? Мне казалось, люди в маленьких городках гораздо доброжелательнее друг к другу и не могут быть такими злыднями.

Я без труда нашла Главную улицу — действительно главную. На Главной площади я обнаружила Центральную библиотеку и сделала мысленную заметку получить читательский билет. Оказалось, что супермаркетов здесь не так уж и много. «МИР ПРОДУКТОВ», у которого куда-то пропала буква Р, и он превратился в «МИ ПРОДУКТОВ», располагался именно там, куда указал этот придурок.

На одной из витрин висела фотография пропавшей без вести девушки примерно моего возраста с темными длинными волосами и смеющимися глазами. Внизу стояла дата, когда ее видели в последний раз. Примерно год с лишним назад. Рядом было указано вознаграждение за ее обнаружение. Правда, сомневаюсь, что этой наградой кому-то суждено воспользоваться — слишком давно висит это объявление.

Мне часто доводилось покупать продукты для дома, поэтому я не тратила время на бесцельное хождение по рядам. Однако, складывая продукты, поняла, что наберу сегодня больше, чем обычно, — дома почти ничего нет.

— Кэти?

Задумавшись, я почти подпрыгнула на месте, услышав звук мягкого женского голоса. Упаковка яиц, выскользнув из моих рук, упала на пол.

— Черт.

— Ой, прости! Я напугала тебя. Вот всегда так.

Тонкие загорелые руки быстро подняли картонную коробку и водрузили обратно на полку. Тут же схватили другую и протянули мне.

— Вот. Эти целые.

Я оторвала глаза от яичного месива с медленно растекавшимися по всему линолеуму яркими желтками. Взглянув на лицо девушки, я с трудом сдержала удивленный возглас.

Слишком красивая, чтоб стоять посреди захудалого супермаркета и протягивать мне упаковку с яйцами, она напоминала высокий яркий подсолнух посреди ржаного поля.

Все вокруг бледнело рядом с нею. Стройная, с почти идеальными чертами лица и темными волосами, спускающимися ниже талии. Но кого же она напоминает? Особенно ее глаза… Поразительные зеленые глаза.

Я крепко стиснула зубы. Не может быть! Так не бывает!

Она усмехнулась:

— Я Ди. Сестра Дэймона. — Она положила коробку с яйцами в мою тележку. — Новые!

— Дэймона?

Ди показала на ярко-розовую сумочку, висящую на тележке. И на телефон, который лежал на самом видном месте.

— Примерно полчаса назад ты заходила к нам, спрашивала дорогу в супермаркет.

Так. У этого мудака и имя оказывается есть. Имечко прямо точно для него!

И сестра, конечно, такая же красотка. А почему бы и нет? Вот вам и Западная Виргиния — край потерявшихся фотомоделей. Я-то уж точно в их число не попадаю.

— Прости. Я не ожидала, что здесь кто-то может вдруг позвать меня по имени. — И, помолчав, спросила: — Он что, звонил тебе?

— Ну да. — Она ловко убрала свою тележку с пути какого-то малыша, бежавшего сломя голову по узкому проходу. — Я видела, как вы переехали, и собиралась заскочить к вам в ближайшее время, чтобы познакомиться. А когда он сказал мне, что ты направилась сюда, я решила тебя дождаться. Он описал, как ты выглядишь.

Представляю, что это было.

В ее невероятно зеленых глазах светилось любопытство.

— Правда, ты ничуть не соответствуешь его описанию. Но я сразу поняла, что это ты. В нашей провинции сложно не знать всех в лицо.

Я наблюдала, как все тот же неугомонный малыш бежит к стойке с хлебом.

— Не думаю, что я понравилась твоему брату.

Она нахмурилась:

— Что?

— Твой брат. Не думаю, что понравилась ему.

Я отвернулась к тележке, теребя упаковку с мясом.

— Он не слишком… помог мне, — призналась я.

— О нет, — она вздохнула и тут же рассмеялась: — Извини. Мой брат человек настроения.

Полная чушь.

— Да не в настроении дело.

Она покачала головой:

— Такой уж сегодня день. В этом плане Дэймон хуже девчонки, поверь мне. Он не хотел тебя обидеть. Мы — близнецы, но и я порой готова убить его. Он довольно жесткий и не всегда находит с людьми общий язык.

Мне стало смешно.

— Ты так думаешь?

— На самом деле я рада, что встретила тебя здесь! — воскликнула она, резко меняя тему. — Мне не хотелось лишний раз тревожить вас, ведь вы еще и не обосновались в новом доме как следует.

— Ну, ты бы не потревожила, если честно.

Я старалась остаться вежливой, но не упустить ни одной ее мысли. Ведь она, как блоха, перескакивала с одной темы на другую.

— Знаешь, как я обрадовалась, когда Дэймон сказал, что мы ровесники. Я была готова задушить его в объятьях! — она возбужденно размахивала руками. — Но если б я знала тогда, что он так с тобой обойдется при первой встрече, я бы наградила его хорошим пинком!

— Представляю, — хмыкнула я. — Мне тоже хотелось его пнуть.

— Ты даже не понимаешь, каково это — быть единственной девчонкой во всем квартале и почти все время наслаждаться лишь обществом придурочного братца.

Она оглянулась, нахмурившись. Я тоже взглянула туда. Малыш сжимал в обеих ручонках картонные упаковки с молоком. Я вспомнила, что тоже хотела купить молока.

— Подожди минутку.

И отправилась к огромным холодильным витринам. Откуда-то из-за угла послышался женский крик, видимо, матери этого малыша:

— Тимоти Робертс, немедленно положи все на место. Что ты тут…

Ребенок показал язык. Иногда гораздо эффективнее понаблюдать за детьми, чем посмотреть программу, пропагандирующую воздержание от беспорядочных связей. Хотя прямо сейчас надобности у меня в этом не было. Я взяла молоко и отправилась назад. Ди внимательно разглядывала узор на полу, вцепившись пальцами в свою тележку, да так, что суставы побелели.

— Тимоти, немедленно иди ко мне! — мать схватила его пухлую ручку. Пряди волос выпали из ее растрепавшегося на затылке пучка. — Я тебе что сказала? — процедила она. — Никогда к ним не приближаться.

К ним? Но вокруг не было больше никого. Только Ди и… я. Удивленная, я взглянула на женщину. К моему удивлению, ее темные глаза выражали отвращение и еще, судя по тому, как дрожали ее плотно сжатые губы, — необъяснимый страх. Не отрываясь, она смотрела на Ди. Потом резко схватила ребенка и, бросив тележку, поспешно скрылась.

Я повернулась к Ди:

— О чем это она?

Ди нервно усмехнулась:

— Маленький город. Странные люди. Не обращай внимания. Ты, наверное, успела заскучать: сначала переезд, потом магазин. Неизвестно, что хуже — распаковывать коробки после переезда или закупать продукты. Должно быть, в аду так — вечные коробки и вечный шопинг. Представляешь?

Я еле сдерживалась, чтобы не захихикать, пытаясь уследить за потоком ее слов, пока мы наполняли наши тележки. Обычно от таких людей я устаю почти сразу, но восторженные глаза Ди и какие-то слишком свободные движения меня точно приворожили.

— Тебе еще что-нибудь нужно? — спросила она. — Я — все. Я вообще завернула сюда, только чтобы встретить тебя и мороженого купить. Жить без него не могу.

Я рассмеялась, взглянув на свою заполненную тележку:

— Да уж. Думаю, я тоже все.

— Ну что, тогда пойдем расплачиваться.

Пока мы стояли в очереди к кассе, Ди не переставала трещать и я почти забыла о том, что произошло несколько минут назад.

Она говорила о том, что хорошо бы в Петербурге открыть магазин с экопродуктами — ей нужны именно такие. О том, что они с Дэймоном хотели приготовить на обед нормального цыпленка, а не тех бройлеров, что продаются здесь… Через несколько минут я ее уже почти не слышала и даже расслабилась. Нет, она не то чтобы болтушка, но какая-то слишком… живая. Надеюсь, я когда-нибудь научусь у нее этому.

Очередь в кассу здесь продвигалась быстрее, чем в больших городах.

Выйдя на парковку, Ди остановилась около новенького «фольксвагена» и открыла багажник.

— Хорошая машина, — заметила я.

Видимо, у них водились деньги, или же… Ди работала.

— Я люблю ее. — Она похлопала по заднему бамперу. — Это моя малышка.

Я бросила пакеты на заднее сиденье своего седана.

— Кэти?

— Да? — Я крутила в руках брелок, надеясь, что она предложит еще погулять. Правда, неизвестно, сколько проспит мать.

— Мне следует извиниться за своего брата. Зная его, уверена, он вел себя отвратительно.

Мне стало даже жаль ее — наверняка непросто быть сестрой такого придурка.

— Ты-то в этом не виновата.

Она сжала в пальцах ключи от машины и посмотрела мне прямо в глаза:

— Он слишком озабочен моей безопасностью и не жалует незнакомцев.

Как собака? Я уже хотела улыбнуться, но вдруг заметила искренний испуг в ее широко распахнутых глазах — вдруг ее не простят. Действительно, братец у нее еще тот тип.

— Ладно, неважно. Может, и правда у него настроение такое было.

— Может быть. — Она улыбнулась, но улыбка получилась какой-то вымученной.

— Серьезно, не бери в голову. Все в порядке, — заверила ее я.

— Спасибо. И… не хочу показаться навязчивой, но, — она подмигнула, — давай куда-нибудь сходим вечером. У тебя уже есть какие-то планы?

— На самом деле я собиралась заняться клумбой перед домом. Можешь помочь, если хочешь. Вместе это делать веселее.

— О, заманчивое предложение. Я только заброшу продукты домой — и сразу к тебе, — ответила она. — Никогда раньше не занималась этим.

Не успела я спросить, где же прошло ее детство, если она и помидорного ростка не посадила, как она запрыгнула в свою машину и выехала с парковки. Похлопав по бамперу, я направилась к водительскому месту, но тут почувствовала на себе чей-то взгляд.

Оглядев почти пустую парковку, заметила человека в черном костюме. Сквозь темные очки он внимательно разглядывал то самое объявление о пропавшей девочке. Люди в черном, подумала я. Ему еще этой блестящей штуковины, стирающей память, не хватает и говорящей собаки. Только почему-то мне было не смешно. Особенно когда я поняла, что он снова разглядывает меня.

После обеда Ди постучалась в нашу дверь. На ногах ее были босоножки на высоченных каблуках — определенно, я бы выбрала совсем другую обувь для работы в саду. Темные ее волосы сияли на солнце, по лицу блуждала заговорщическая улыбка. И вся она была похожа на сказочную и весьма энергичную фею.

— Привет.

Я вышла на порог, тихонько прикрыв двери:

— Тише, мама спит.

— Надеюсь, я ее не разбудила, — как можно тише шепнула она.

Я кивнула:

— Что ты… ее даже ураган сейчас не разбудит. Проверено.

Ди слегка улыбнулась, присев на качели и обхватив себя руками. Выглядела она немного испуганно.

— Не успела я домой вернуться с покупками, как Дэймон сожрал полпакета моих чипсов, две упаковки моего попкорна и полбанки арахисового масла.

Я рассмеялась.

— Вот это да! И как же он умудряется оставаться… — я запнулась, проглотив слово «красавчиком», — таким подтянутым?

— Это невероятно. — Она вытянула ноги, сцепив руки под коленями. — Он ужасно много ест, из-за этого мы по три раза в неделю в супермаркет мотаемся. — Она посмотрела на меня с озорным блеском в глазах. — Хотя я тоже люблю поесть — и дома, и где-нибудь еще. Так что не мне жаловаться.

Тут волна зависти захлестнула меня. Уж я-то не отличалась худобой. И каждая лишняя калория сразу откладывалась на бедрах или на талии. От лишнего веса я пока не страдала, но все равно ненавидела, когда мама называла меня «аппетитной».

— А мне не повезло. Стоит съесть упаковку чипсов, как сразу набираю пару килограммов.

— Мы в этом плане счастливчики. — Она перестала улыбаться. — Ладно, расскажи мне о Флориде. Никогда там не была.

Я запрыгнула на перила крыльца:

— Представь себе бесконечные торговые центры и парковки. О, и еще пляжи. Да хотя бы ради них стоит поехать во Флориду.

Я любила ощущать жар солнца на своей коже и ступать по влажному песку, в который погружались пальцы ног.

— Д-а-а, — выдохнула Ди, ее взгляд метнулся к входной двери их дома, точно она ждала кого-то. — Долго же тебе придется привыкать к здешней жизни. Это же очень сложно — привыкнуть к тому, что все чужое.

Я пожала плечами:

— Не знаю. Пока что все не так уж и плохо. Конечно, когда я узнала, куда мы едем, сначала решила, что это шутка. Раньше мы даже не подозревали, что такое место вообще существует.

Ди рассмеялась:

— Да-a, мало кто его знает. Мы тоже были в шоке, когда приехали сюда.

— О, так, значит, вы нездешние?

Ее смех оборвался, и она отвела глаза в сторону:

— Да, мы нездешние.

— Наверное, ваши родители переехали сюда из-за работы? — спросила я, с трудом представляя, какая здесь вообще может быть работа.

— Они работают в городе. Мы не часто их видим.

Я совершенно отчетливо поняла — она что-то недоговаривает.

— Должно быть, вам тяжело. С другой стороны… полная свобода. Мы с мамой тоже редко видимся.

— Тогда ты можешь нас понять. — В ее глазах светилась странная печаль. — Мы живем сами по себе.

— Думаешь, мы могли бы жить интересней?

— Ты когда-нибудь слышала фразу «осторожнее с тем, о чем мечтаешь»? — спросила она мечтательно. — Я все время думаю об этом.

Она покачивалась на качелях. Никто из нас не торопился прервать повисшее молчание. Я очень хорошо понимала, что она имела в виду. Сколько ночей напролет я ворочалась без сна, надеясь, что мама наконец найдет в себе силы жить дальше. И вот оно свершилось: добро пожаловать в Западную Виргинию.

Словно из ниоткуда возникшие серые тучи мгновенно затянули небо, и двор погрузился в тень.

Ди нахмурилась:

— О нет! Похоже, надвигается один из здешних ливней. Часа два будет идти, не меньше.

— Это ужасно. Видимо, цветы откладываются на завтра. Ты будешь свободна?

— Конечно, — Ди поежилась от порыва холодного ветра.

— Странно, откуда вообще этот ливень взялся? — вслух удивилась я. — И ведь ничто не предвещало.

Ди спрыгнула с качелей, отряхнув ладошки о джинсы:

— Похоже на то. Ладно. Думаю, твоя мама уже проснулась, а мне надо разбудить Дэймона.

— Он спит? Несколько поздновато.

— Он странный, — пожала плечами Ди. — Я приду завтра, и мы съездим в специальный магазин, где продается все для сада.

Я рассмеялась и спустилась с перил:

— Отлично!

— Ну и хорошо. — Она заторопилась в сторону дома, но вдруг обернулась: — Я скажу Дэймону, что ты передавала привет!

К моим щекам прилила краска.

— Мм-м, необязательно.

— Поверь мне, еще как обязательно! — Она засмеялась и побежала к своему участку.

Великолепно.

Мама стояла посреди кухни с чашкой кофе в руке. Однако когда я вошла, рука ее дрогнула и несколько капель выплеснулись на столешницу. Слишком уж невинное выражение выдало ее с головой.

Прихватив полотенце, я направилась к стойке.

— Это и есть наша соседка, ее зовут Ди, мы встретились в супермаркете. — Я вытерла разлившийся кофе. — У нее есть брат. Его зовут Дэймон. Они — близнецы.

— Близнецы? Интересно, — мама улыбнулась. — Ну и как тебе Ди, дорогая, понравилась?

Я вздохнула:

— Да, мам, она милая.

— Я рада. Тебе давно пора уже выбираться из своей раковины.

Вот, оказывается, что — я жила в раковине. Мама слегка подула на кофе, сделала глоток и снова посмотрела на меня:

— Ты собираешься погулять с ней завтра?

— Тебе лучше знать. Ты ведь все слышала.

— Конечно, — она подмигнула. — Я же твоя мать. Обычно родители делают это.

— Подслушивают разговоры?

— Да. Как же еще я могу узнать о том, что происходит в твоей жизни? — невинно поинтересовалась она.

Я закатила глаза и, развернувшись, направилась в гостиную:

— Частная жизнь, мам.

— Милая, — протянула она из кухни. — Какая частная жизнь, о чем ты.

Наконец нам подключили Интернет. Даже если бы какой-нибудь красавчик, засмотревшись на мою задницу, стал клянчить у меня номер телефона, это было бы ничто в сравнении с моим сегодняшним счастьем. Я набрала заголовок «Дожили до среды» — раз уж сегодня именно этот день недели — и начала писать очередной обзор. Книга, как всегда молодежная, о парне, убивающем одним лишь прикосновением. Но вначале я извинилась за долгое молчание, ответила на комменты, просмотрела любимые блоги. Меня не покидало счастливое ощущение, будто я вернулась в родной дом.

— Кэти? — крикнула мама снизу. — Пришла твоя подруга Ди.

— Пусть заходит, — ответила я.

Закрыв ноутбук, я скатилась по лестнице и вместе с Ди отправилась в тот самый магазин, о котором она говорила. Правда, оказался он совсем не там же, где мы были накануне, а ведь Дэймон утверждал, что он совсем рядом с «Ми продуктов». Я купила все для того, чтобы привести в порядок ужасную цветочную клумбу.

Вернувшись, мы с Ди с трудом вытащили пакеты с покупками из багажника — до того они были тяжелые. Пот лил с нас градом.

— Хочешь чего-нибудь попить? — предложила я. Руки адски саднили. — А потом уже займемся клумбой.

Ди вытерла влажные ладошки и кивнула:

— Тут нужны особые тренировки. По поднятию тяжестей.

Мы зашли в дом и накинулись на холодный чай.

— Напомни мне записаться в местный спортзал, — пошутила я, разминая затекшие руки.

Ди рассмеялась и, перекрутив влажные волосы, убрала их за спину. Раскрасневшаяся от усталости, она все равно выглядела шикарно. В отличие от меня. Я-то напоминала, скорее, серийного убийцу. У которого, правда, было маловато силенок, чтобы причинить кому-то реальный вред.

— В этом городе единственный вид спорта — убирать мусор или перетаскивать с места на место стоги сена. Кеттерман — один сплошной спортзал.

Я протянула ей резинку для волос, пошутив на тему того, какая отстойная жизнь ждет нас в этой дыре. Минут через десять мы вышли из дома, и вдруг я увидела, что все тяжеленные мешки аккуратно стоят возле крыльца.

— Как они сюда попали? — изумленно спросила я.

Ди опустилась на колени и начала выдергивать сорняки:

— Наверное, это мой брат.

— Дэймон?

Она кивнула:

— Как обычно, рыцарь без страха и упрека.

— Рыцарь без страха и упрека, — поморщилась я.

Верится с трудом. Скорее, все эти мешки сами телепортировались сюда — и то правдоподобней будет.

Неожиданно я обнаружила, что мы обе дергаем сорняки с такой силой, точно хотим выместить всю накопившуюся злость. Видимо, у Ди тоже скопилось немало обид и раздражения на братца. Даже неудивительно.

— Да, прощай мой маникюр, — проговорила Ди чуть позже, посмотрев на свои руки.

Я усмехнулась:

— Говорила тебе, надень перчатки.

— Ты тоже не надела.

Я поморщилась, подняв перепачканные грязью ладони:

— А я вообще маникюр делать не привыкла.

Ди пожала плечами и взялась за грабли. В длинной юбке и узких сандалетах она выглядела весьма забавно — точно модель на демонстрации новой коллекции садовой моды.

— Слушай, а это прикольно, — кивнула она, активно орудуя садоводческим орудием.

— Лучше шопинга? — засмеялась я.

В задумчивости она потерла нос:

— Конечно. Хорошо успокаивает.

— Точно. Я вообще ни о чем не думаю, когда этим занимаюсь.

— В том-то и дело. — Она уже выгребала прошлогодние листья из клумбы. — Ты любишь возиться с землей, чтобы ни о чем не думать?

Присев, я вскрыла пакет с грунтом. Я не знала, как ответить на этот вопрос.

— Папа… он очень это любил. Под его руками любая зелень расцветала. В нашей старой квартире не было ни клочка земли, зато был балкон. И мы с ним такой сад там устроили!..

— Что случилось с твоим отцом? Твои родители развелись?

Я стиснула зубы. Никогда и ни с кем я не говорила о нем. Он был очень хорошим человеком и лучшим в мире отцом. И совсем не заслужил того, что с ним случилось.

Ди притихла.

— Извини. Это не мое дело.

— Нет. Все нормально.

Я встала, отряхнув грязь с рубашки, и заметила, как она ставит грабли у крыльца. Но рука ее вдруг показалась мне такой прозрачной, что я видела белые перила сквозь нее. Я поморгала — и все снова встало на свои места.

— Кэти? Ты в порядке?

Мое сердце колотилось. Я посмотрела на ее лицо, потом на руку. Рука как рука. Обычная. Идеальная.

— В порядке, — кивнула я. — Он… отец заболел. Рак. Последняя стадия опухоли мозга. У него были головные боли, видения.

Я нервно сглотнула и отвела глаза. Такие же видения, как у меня сейчас?

— Он никогда ничем не болел, пока ему не поставили этот диагноз. Химиотерапия, облучение — ничего не помогло. Через два месяца он умер.

— О, господи, Кэти, мне так жаль, — проговорила она мягко. Лицо ее побледнело. — Это ужасно.

— Да ладно. Все нормально. — Я выдавила фальшивую улыбку. — Это случилось почти три года назад. Потому-то мама и решила переехать сюда. Начать все заново и все такое.

В ярком солнечном свете глаза Ди блестели.

— Понимаю. Когда теряешь кого-то, время совсем не лечит.

— Не лечит.

Мне показалась, что Ди действительно понимает меня, но, прежде чем я успела приступить к расспросам, дверь ее дома распахнулась. Внутри меня все сжалось.

— О нет, — прошептала я.

Обернувшись, Ди громко вздохнула:

— Посмотрите-ка, кто пришел.

Было уже далеко за полдень, но Дэймон выглядел так, точно только что выбрался из постели. Взъерошенные волосы, мятые джинсы, обнаженный торс. Он с кем-то говорил по телефону, потирая рукой подбородок.

— А что, у твоего брата нет футболки? — спросила я, хватая лопату.

— Кажется, нет. К сожалению. Он даже зимой так ходит, — она вздохнула. — Не представляешь, как это раздражает. Все время видеть столько его… тела. Фу, мерзость.

Мерзость для нее. Но меня — чтоб ему провалиться — просто с ума сводит. Я копала лунки под рассаду. В горле совсем пересохло. Идеальное лицо. Идеальное тело. Жуткий характер. Вот он — адский замес самых «очень-даже-ничего» парней.

Почти полчаса он висел на телефоне. Я все это время почти ничего делать не могла. Не обращать внимания не получалось — даже спиной я ощущала его пристальный, тяжелый взгляд, от которого немели плечи. Когда я наконец позволила себе посмотреть в сторону Дэймона, его и след простыл. Вернулся он почти сразу, уже в футболке. Черт. Зачем он ее надел!

Я рассыпала верхний грунт, в этот момент он подошел к сестре и опустил руку на ее плечо. Ди попыталась сбросить ее, но он только крепче сжал пальцы:

— Привет, сестренка.

Ди закатила глаза и вдруг широко улыбнулась. В ее глазах светилось неприкрытое обожание.

— Спасибо, что перенес для нас пакеты.

— Это не я.

— Ну как скажешь, упрямец.

— Фу, как некрасиво, — укоризненно покачал головой он, притянув ее к себе еще сильнее и улыбаясь — реально улыбаясь.

Черт, какая же у него улыбка! Ему следует это делать почаще. Потом он посмотрел на меня, и его глаза сузились, как будто он только сейчас обнаружил, что я тоже здесь находилась. Это при том, что все происходило на моем дворе. Улыбка тут же испарилась.

— Что ты делаешь?

Я оглянулась. По тому, что вся одежда и руки в земле, а вокруг валяется рассада, было ясно, чем мы тут занимаемся.

— Я тут…

— Я не тебя спрашиваю. — Он повернулся к своей раскрасневшейся сестре: — Чем ты занимаешься?

Вот уж сейчас точно ему спуску не дам! Я выдернула росток из контейнера вместе с налипшей на корни землей.

— Я помогаю нашей соседке посадить цветы. Успокойся уже, — Ди пихнула брата в живот и выбралась из его объятий. — Посмотри, что мы сделали. Я и не подозревала, что у меня есть такой талант.

Дэймон внимательно осмотрел результат нашего труда. Если бы мне пришлось прямо сейчас выбрать себе работу, это был бы ландшафтный дизайн. В других областях я звезд с неба не хватала, но возиться с землей и рассадой мне удается лучше всего. И я это обожаю. И эту усталость, и этот прелый аромат земли, и то, как из воды и грязи вдруг появляется новая жизнь.

В этом я действительно преуспела. Я не пропускала ни одной передачи на специальном телеканале. Я знала, где сажать те растения, которые любят солнце, и те, что не любят свет. Я изучила эффект наслоения: выносливые и стойкие, с большими, сочными листьями — позади, нежные цветы — под их сенью. Нужно только положить правильный грунт — и вуаля!

Дэймон приподнял бровь. Внутри меня все сжалось.

— Что?

Он пожал плечами:

— Неплохо.

Кто б сомневался.

— Неплохо? — Ди оскорбилась едва ли не больше меня. — Это не просто неплохо. Это потрясающе! Мы с Кэти сделали это. Точнее, Кэти сделала. Я только немножко помогла ей.

— Значит, так ты проводишь свое свободное время? — спросил он меня, не обращая внимания на сестру.

— Что, теперь ты и со мной решил поговорить? — улыбнулась я, пропуская сквозь пальцы свежую землю на клумбе. — Да, это в некотором роде мое хобби. А какое у тебя хобби? Мучить животных?

— Не уверен, что стоит говорить об этом при сестре, — по-волчьи ощерившись, ответил он.

— Фу, — поморщилась Ди.

Я уже начала прокручивать в голове картинки, точно сошедшие из фильмов «детям до 16-ти запрещается», однако по его самодовольному выражению лица поняла — он знает, о чем я подумала. Я тут же схватила горсть мульчи.

— Мое хобби, по крайней мере, не такое дурацкое, — добавил он.

Я замерла. Кусочки красной кедровой коры высыпались из разжатого кулака.

— С чего это ты взял, что оно дурацкое?

Он взглянул на меня так, точно спрашивал: тебе действительно надо объяснять это? На самом деле я понимала, что вся эта ботаника отнюдь не вершина крутости. Но и дурацким это занятие назвать нельзя. И лишь только потому, что Ди мне нравилась, я не ответила ему ничего и просто молча раскидывала кедровую мульчу.

Ди толкнула своего брата, но он стоял как вкопанный.

— Не веди себя как идиот. Пожалуйста!

— Я нормально себя веду, — возразил он.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— Что такое? — спросил Дэймон. — Ты хочешь что-то сказать, Котенок?

— Хочу попросить, чтобы ты никогда не называл меня Котенком! А так — больше ничего. — Я еще раз разровняла слой мульчи, полюбовалась нашей работой и улыбнулась, обращаясь к Ди: — Хорошо мы с тобой сегодня потрудились.

— Ага. — Она еще раз подтолкнула брата в сторону их дома, но тот стоял как вкопанный. — У нас здорово получилось, а уж дурацкое это занятие или нет — мне плевать. Знаешь что? Мне даже это нравится.

Дэймон смотрел на нашу работу, точно на какой-то научный эксперимент.

— Думаю, мы должны продолжить эту дурацкую затею и сделать то же самое на нашей лужайке. — Глаза Ди возбужденно блестели. — Поедем в тот же магазин, купим все, а ты…

— Чтобы и ноги ее в нашем доме не было, — отрезал Дэймон, обращаясь к своей сестре. — Серьезно.

От такой неожиданной ненависти, что сочилась сквозь его слова, я даже отпрянула.

Но не Ди. Ее тонкие пальцы сжались в кулаки.

— Вообще-то мы собираемся сделать клумбу, которая находится снаружи дома, а не внутри него. По крайней мере, именно там она находилась в последний раз, когда я проверяла.

— Мне без разницы. Я не хочу видеть эту девчонку.

— Дэймон, нет, — прошептала Ди со слезами на глазах. — Пожалуйста. Она мне нравится.

И тут случилось невероятное. Его лицо вдруг… смягчилось.

— Ди…

— Пожалуйста! — она подпрыгивала на месте, точно маленькая девочка, выпрашивающая любимую игрушку. Маленькая большая девочка. Отмутузить бы его хорошенько за то, что довел сестру до того, что ей так сильно нужна чья-то дружба.

Он едва слышно выругался и сложил руки на груди:

— Ди, но у тебя есть друзья.

— Это совсем не то, и ты это знаешь. — Она встала ровно в такую же позу, как он. — Совсем не то.

Дэймон взглянул на меня и скривился. Если бы у меня в руках была лопатка, я б не раздумывая запустила ее ему в голову.

— Они твои друзья, Ди. Они такие же, как ты. Тебе не нужно дружить с кем-то… вроде нее.

Почти все это время я молчала, не представляя, что на самом деле происходит, и не желая обидеть Ди. Этот придурок все же ее брат. Но при этих словах моя чаша терпения переполнилась.

— Что ты имеешь в виду — «вроде меня»?

Он наклонил голову и глубоко вздохнул. Взгляд сестры метался между нашими глазами.

— Да нет, он ничего такого не думал.

— Черт, — пробормотал он.

Теперь уже я сжала кулаки:

— Тогда в чем дело, а?

Дэймон повернулся ко мне. Странный, странный взгляд.

— В тебе.

— Во мне? Я что, жить тебе мешаю? — я шагнула вперед. — Я тебя даже не знаю. Как и ты — меня.

— Да все вы одинаковые. — Он поиграл желваками. — Знать тебя не хочу. И не буду.

Я взбесилась так, что злость затопила весь мой горизонт.

— Меня это вполне устраивает, приятель, я тоже знать тебя не желаю! Понял?

— Дэймон, — проговорила Ди и взяла его за руку. — Прекрати это немедленно.

Он усмехнулся, снова посмотрев на меня:

— Мне очень не нравится, что ты дружишь с моей сестрой.

И тут я выпалила первое, отнюдь не самое умное — то, что пришло в голову сразу. Я никогда не умела отвечать на провокации, но этот парень достал меня до печенок.

— Да плевать мне на твое «нравится — не нравится».

Еще секунду назад он стоял рядом с Ди, но вдруг оказался возле меня. Прямо передо мной. Он не мог двигаться так быстро — это невозможно. Однако вот сейчас он возвышается надо мной и смотрит сверху вниз.

— Как… как ты это сделал?.. — я отшатнулась, с трудом подбирая слова. От его напряженного взгляда мои руки точно онемели. Чертовщина какая-то…

— Слушай меня внимательно, — сказал он, делая шаг вперед.

Я снова отступила назад, он — за мной. И так, пока я не уперлась в дерево. Дэймон наклонился ко мне, казалось, его убийственно зеленые глаза заполнили весь мир. От тела исходил жар.

— Повторять я не буду. Если что-нибудь случится с моей сестрой, то, да поможет мне… — Он остановился, сделав глубокий вдох. Его взгляд упал на мои приоткрытые губы.

У меня даже дыхание перехватило. В глазах его что-то промелькнуло, но он тут же прикрыл их, чтобы я ничего не увидела.

Опять появились эти кадры из фильмов «до 16-ти». Вот мы вдвоем. Возбужденные и влажные от пота…

Я закусила губу и попыталась сделать непроницаемое лицо. Но по его самодовольной улыбочке поняла — он догадался. Как же это бесит!

— А ты… грязная,[1] Котенок.

Я моргнула. Нет. Нет. Нет.

— Что ты сказал?

— Грязная, — повторил он так тихо, чтобы Ди не услышала. — Вся покрыта грязью. Что, по-твоему, я имею в виду?

— Ничего, — выдохнула я, мечтая, чтоб он провалился в преисподнюю. Ужасно неловкое ощущение от этой близости. — Я только что сажала цветы и возилась с землей. Обычно становишься грязным, когда делаешь что-то подобное.

Его губы дрогнули.

— Есть много более забавных способов, чтобы стать… грязной. Хотя не думаю, что когда-то покажу их тебе.

Кажется, он знает, о чем говорит. Краска залила мои щеки, я просто утонула в ней.

— Уж лучше я вывожусь в навозе с головы до ног, чем позволю тебе когда-нибудь дотронуться до меня.

Ответом был недоуменно-вопросительный взгляд, после чего Дэймон резко развернулся к сестре:

— Ты должна позвонить Мэтью. Немедленно, ты поняла? Прямо сейчас.

Я прижалась к дереву и так и стояла — с неподвижным взглядом, не шевелясь, — пока за ним не захлопнулась входная дверь. Только после этого я перевела дух и посмотрела на смущенную Ди:

— Да уж. Это было сильно.

Ди опустилась на ступеньки, прикрыв руками лицо.

— А ведь я и вправду люблю его. Он мой брат, только… — она оборвала фразу, поднимая голову. — Он чудовище. Я знаю, это правда. Но он не всегда такой.

В полном молчании я смотрела на нее. Сердце буквально выпрыгивало из груди. И неважно, что я сейчас чувствую: страх или возбуждение от ссоры, от которых голова идет кругом. Я отлипла от дерева и подошла к подруге. И если я все-таки боюсь, то чего?

— Трудно завести друзей, когда он постоянно рядом, — пробормотала она, посмотрев на свои руки. — Они все удирают от него.

— Действительно. С чего это вдруг?

Я-то могла себе это представить — уже представила. Его чрезмерная забота о сестре выходила за все разумные рамки. Я все еще дрожала, чувствуя жар его тела. И это же меня… заводило. К сожалению.

— Прости меня, пожалуйста. — Взмахнув руками, Ди поднялась со ступеней. — Это все из-за того, что он слишком за меня беспокоится.

— Конечно. Но, мне кажется, я не слишком похожа на какого-нибудь козла, который хочет тебя совратить.

Ди громко фыркнула:

— Я знаю, но он все время за меня боится. Мне кажется, он успокоится, когда узнает тебя поближе.

Что-то верится с трудом.

— Только не говори, пожалуйста, что он и тебя запугал. — Ди, нахмурившись, встала прямо передо мной. — Наверняка ты тоже решишь со мной больше не связываться…

— Ладно. Все нормально, — я провела рукой по лбу. — Он не запугает меня. Кишка тонка!

Мне показалось, что Ди от счастья вот-вот потеряет сознание.

— Да. Я уже пойду. Но я тебе обещаю — я все придумаю. Правда.

Я пожала плечами:

— Да перестань. Это не твоя проблема.

— Нет, все-таки проблема и все-таки моя, — не согласилась со мной Ди. — Но лучше потом об этом. Потом, хорошо?

Я кивнула, проследила взглядом за тем, как она идет к дому, и собрала разбросанную упаковку. Какого черта? Что за бред? Никогда в жизни я не вызывала у людей такой неприкрытой резкой антипатии. Со злостью я сунула мусор в бак.

От Дэймона, конечно, можно голову потерять. Но он же последний мерзавец. Он загонял меня в угол, затравливал специально.

Только у него ничего не получится. Я все равно буду дружить с Ди и ему — Дэймону — не удастся запугать меня. Я останусь ее подругой, и ему придется с этим смириться. Я тут живу и уезжать никуда не собираюсь.

В понедельник я ничего не стала писать в блоге. Обычно в этот день отчитываюсь о том, что прочитала свежего-интересного, но сейчас новостей у меня нет. Поэтому я решила устроить своей машине хорошую помывку. Если б мама не спала, то, конечно, пришла бы в восторг — в разгар лета ее дочь не торчит перед экраном ноутбука, а проводит время на свежем воздухе! На самом деле я совершенно домашнее растение и лишний раз за порог не выйду, если только не предвидится садовых работ.

Небо было прозрачно-ясным, в воздухе висел аромат мускуса и хвои. Убирая салон, я несколько удивилась, обнаружив гору ручек и резинок для волос. И еще школьную сумку, один взгляд на которую расстроил меня окончательно. Пройдет еще немного времени, и начнется школа. Ди там будет окружена друзьями, которые прошли жесткий отбор у Дэймона. Я к ним, конечно, не отношусь, для него я — асоциальный элемент, полное ничтожество.

Я закончила убирать салон и вытащила ведро со шлангом. Намылила багажник, капот и дверцы. До крыши дотянуться не получалось — я только вымокла с головы до ног, постоянно роняя на землю мыльную губку. Чертыхаясь, я принялась очищать губку от налипшей травы и пыли. Мне ужасно сильно хотелось запустить ею в дерево. Раздраженная и разочарованная, я в конечном итоге сунула ее в ведро.

— Кажется, тут кому-то нужна помощь.

Я даже подпрыгнула.

В нескольких шагах от меня, сунув руки в карманы потертых джинсов, стоял Дэймон. Невероятные глаза блестели на солнце. Он появился неслышно и неожиданно — и, конечно, я совсем не была к этому готова. Не понимаю, как при таком росте можно двигаться столь бесшумно? И, ого, он надел футболку. Даже не знаю, благодарна я ему за это или, наоборот, — разочарована. Ясно одно: если бы не его манеры, у меня от него снесло бы крышу. Но я уже настроилась на очередную битву.

Он не улыбался, но, по крайней мере, на этот раз не выглядел так, будто хотел меня убить. На его лице застыла маска недовольства. Примерно с таким же лицом я беру в руки какую-нибудь второразрядную книжку, когда предстоит писать на нее рецензию.

— Судя по твоему виду, ты готова снова использовать ее как метательный снаряд. — Он показал на ведро, где в пене плавала губка. — И я сделаю доброе дело, если не позволю тебе растерзать эту мочалку.

Я откинула влажные волосы, упавшие на лицо, обдумывая свою реакцию. Дэймон в этот момент наклонился, вынул из ведра губку и отжал:

— Ты вылила на себя больше воды, чем на свою машину. Даже не думал, что это так сложно. Минут пятнадцать наблюдал за тобой и понял — мытье машин должно стать олимпийским видом спорта.

— Ты наблюдал за мной?

Звучит пугающе. Или… наоборот, возбуждает? Нет, только не это!

Он пожал плечами:

— Ты могла бы съездить на мойку. Это намного проще.

— Автомойка — пустая трата денег.

— Точно, — произнес он медленно, опустился на колено и принялся мыть брызговик, на который я даже не обратила внимания. — Тебе нужны новые шины. Эти уже совсем лысые, а зимы здесь еще те!

Да мне плевать на шины. Мне бы понять, что он здесь делает. Как будто в последний раз, когда мы виделись, я не казалась ему исчадием ада, как будто не на меня он наступал, вжимая в ствол дерева, не он убеждал меня в том, какая я грязная. Черт, я даже не причесалась с утра!

— Ну, все равно. Рад, что ты здесь сегодня.

Крышу он вымыл почти мгновенно и тут же схватился за шланг. Широко улыбнувшись, окатил машину мощной струей. Вода вперемешку с пеной низвергалась водопадом.

— Мне кажется, я должен попросить прощения.

— Тебе кажется что?

Прищурившись от слишком яркого солнца, Дэймон повернулся ко мне, и я едва успела отскочить от брызг, когда он начал поливать машину с другой стороны.

— Да. Если процитировать Ди, я должен притащить сюда свою задницу и вести себя по-человечески, а то у нее так и не появится «нормальных» друзей.

— Нормальных друзей? С кем же она вообще дружит?

— С ненормальными, — ответил он.

Дэймон предпочитал «ненормальных» друзей для собственной сестры?

— Знаешь, извинение засчитывается, если оно искреннее, а не потому, что кто-то кому-то его должен принести.

Дэймон утвердительно хмыкнул:

— Точно.

Я удивленно взглянула на него:

— Ты серьезно?

— Ну-у, — протянул он, смывая с машины пену. — На самом деле, у меня нет выбора. Я обещал вести себя прилично.

— Ты не похож на человека, который способен делать то, что не хочет.

— Обычно да.

Он подошел к багажнику:

— Только моя сестра забрала ключи от машины, так что я вынужден быть хорошим, иначе не получу их назад. Заказывать дубликат слишком нудное мероприятие.

Я пыталась сдержаться, но все равно рассмеялась:

— Она забрала твои ключи?

— Это не смешно, — рассердился он.

— Да, не смешно, — продолжала смеяться я. — Это чистый восторг.

Взгляд Дэймона как будто раздевал меня.

Я сложила руки на груди:

— Конечно, жаль, но… я не принимаю твои не-очень-искренние извинения.

— Даже после того, как я помыл твою машину? — он прищурился.

— Угу, — я по-прежнему улыбалась. — Не видать тебе ключей.

— Черт, я проиграл. — Уголок его рта дернулся в усмешке. — Но мне показалось, что это компенсирует недостаток искренности.

Он страшно раздражал меня, и в то же время все происходящее невольно забавляло.

— А ты всегда такой учтивый и предупредительный?

Он прошел мимо меня и снова начал поливать машину:

— Всегда. А ты всегда так разглядываешь парней, когда хочешь спросить, где магазин?

— А ты всегда открываешь дверь полураздетым?

— Всегда. И ты не ответила на мой вопрос. Ты всегда так пялишься?

Мои щеки вспыхнули.

— Я не пялилась.

— Неужели?

Он снова улыбнулся, заиграв ямочками на щеках:

— В любом случае, ты меня разбудила. Я не люблю рано вставать.

— Было не так уж и рано, — заметила я.

— Я не мог проснуться. На дворе лето как-никак. С тобой такого не случается?

Я откинула назад прядь волос, выбившуюся из затянутого на макушке хвоста:

— Нет. Я всегда просыпаюсь рано.

Он простонал:

— В точности как моя сестра. Теперь понятно, почему ты ей так нравишься.

— Ди понимает толк в жизни… в отличие от некоторых, — бросила я.

Его губы дрогнули.

— И она замечательная. Она действительно мне нравится. Так что не разыгрывай здесь грозного старшего брата.

— Я здесь не для этого.

Он подхватил ведро и бутылки с автошампунем. Наверное, мне стоило помочь ему, но как я могла упустить такое зрелище: он вместо меня взял и вымыл мою машину! И хоть он и улыбался своей невозможной улыбочкой, я-то видела, как все эти действия просто выводят его из себя. Чудесно.

— Тогда зачем ты здесь, кроме того, конечно, чтобы так по-дурацки извиниться?

Я не могла оторвать взгляда от его губ. Он-то уж точно умеет целоваться, я уверена. Сумасшедше, незабываемо. И уж точно его поцелуи не влажные, не липкие, не грязные, а такие… от которых просто крышу сносит.

Так, нужно срочно перестать пялиться на него.

Поставив все хозяйство на крыльцо, Дэймон потянулся и закинул руки за голову. Футболка топорщилась, обнажая кубики пресса. От одного взгляда на него у меня бабочки в животе запорхали.

— Возможно, мне стало любопытно, почему она в таком восторге от тебя. Ди ведь не слишком легко сходится с незнакомцами. Как и я.

— У меня как-то была собака, она тоже не жаловала чужаков.

Дэймон расхохотался. Глубоким, гортанным смехом. Сексуальным. Красивым. Я отвела глаза. Черт возьми, он явно из тех, кто ходит по ковру из разбитых девичьих сердец. Он — кошмар наяву. Может быть, чудесный, но все же кошмар. И полный придурок. Никогда не связывалась с придурками. Да я вообще на самом деле ни с кем еще не связывалась.

Я кашлянула и произнесла:

— Ладно. Спасибо за машину.

Но он стоял уже возле меня. Весьма неожиданно. Причем стоял так близко, что мы почти прикасались друг к другу. Резко вдохнув, я еле удержалась, чтобы не попятиться. Ему не мешало бы перестать вытворять подобные трюки.

— Как ты так быстро передвигаешься?

Он ничего не ответил.

— Моя маленькая сестренка что-то в тебе нашла, — произнес он так, будто старался понять, что именно.

Я сердито вскинула голову, стараясь смотреть поверх его плеча:

— Маленькая? Вы же близнецы.

— Я родился на целых четыре минуты и тридцать секунд раньше нее, — заявил он, глядя в мои глаза. — Получается, что она все равно младше.

У меня пересохло горло.

— То есть она у вас младшая?

— Ну да, хотя внимания нужно больше мне.

— А, ну это как раз все и объясняет, — хмыкнула я.

— Наверное. Но многие находят меня просто очаровательным.

Я хотела что-то ответить, но в этот момент допустила ошибку — взглянула ему в глаза. И немедленно утонула в их чистейшей зелени, такой, какую я видела только в Эверглейдсе — национальном парке Флориды.

— Мне что-то… с трудом в это верится.

Его губы слегка дернулись.

— А тебе и не нужно, Кэт. — Потянувшись, он подобрал одну из моих выпавших из хвоста прядей и накрутил себе на палец. — Какой это цвет? Не темный, не светлый.

Щеки у меня вспыхнули еще сильнее. Я откинула волосы назад:

— Русый.

— Ага, — кивнул он. — Но у нас с тобой есть еще один план.

— План? — я немного отошла от него и облегченно вздохнула. Сердце чуть не выпрыгивало из груди. — У нас нет никаких планов.

Дэймон развалился на ступеньках крыльца, вытянул ноги и оперся на локти.

— Удобно? — резко спросила я.

— Ужасно удобно, — ухмыльнулся он. — Итак, о наших планах…

Я предпочитала держаться на расстоянии.

— О каких?

— Ты же помнишь, мне было велено «притащить сюда свою задницу и вести себя по-человечески»? — он закинул ногу на ногу и смотрел на верхушки деревьев. — Если этот план сработает — я верну свои ключи.

— Объясни-ка поподробней.

— Так вот, — вздохнул он. — Ди спрятала мои ключи. Она вообще умеет так все спрятать, что никогда не найдешь. Я уже весь дом перевернул — и ничего.

— Ну так заставь ее признаться, куда она их дела.

Какое счастье, что у меня нет ни сестер, ни братьев.

— О, я бы непременно так и сделал, если бы она была здесь. Только она уехала и не вернется до самого воскресенья.

— Что? — Она ничего не говорила о том, что собиралась куда-то ехать. Или к кому-то. — Я не знала.

— Это было спонтанное решение.

Он опять вытянул ноги и принялся отстукивать какой-то незнакомый ритм.

— Единственный способ заставить ее заговорить — это заработать бонусы. Видишь ли, у моей сестренки еще с начальных классов бзик по поводу бонусов.

Я улыбнулась:

— Ну и?..

— Ну и чтобы вернуть ключи, я должен заработать эти бонусы, — загрустил он. — И для этого есть единственный способ — сделать что-нибудь приятное для тебя.

Я просто взорвалась от смеха. Выражение его лица было просто непередаваемым.

— Извини, но это ужасно смешно, не находишь?

Дэймон демонстративно вздохнул:

— Да уж, действительно.

Смех мой погас.

— И что ты собираешься делать?

— Ну, допустим, завтра я отвезу тебя искупаться. После чего я наконец получу свои ключи. А, да, я буду очень предупредителен с тобой.

И все-таки, кажется, он шутит. Хотя чем больше я смотрю на него, тем больше понимаю, что все это серьезно. И невероятно.

— Другими словами, ты устроишь для меня некоторое развлечение на воде, будешь предупредителен со мной, и за это тебе отдадут ключи от машины?

— Ого! А ты быстро соображаешь.

Я снова расхохоталась:

— А то! Только можешь попрощаться со своими ключами навсегда!

— Это еще почему? — страшно удивился он.

— Потому что я никуда с тобой не поеду.

— У нас нет выбора.

— Это у тебя нет выбора. А у меня он как раз есть. — Я глянула на закрытую дверь, пытаясь понять, не подслушивает ли мать наш разговор. — Это не я потеряла ключи.

Дэймон помолчал немного и усмехнулся:

— Ты не хочешь никуда со мной ехать?

— Не-а.

— Почему?

Я закатила глаза:

— Во-первых, ты придурок.

— Да, я могу быть, — кивнул он.

— А во-вторых, я не трачу свое время на парней, которые приглашают меня на свидание только потому, что их заставила сестра. Я не настолько безнадежна.

— Разве?

Я окончательно разозлилась и пошла в наступление:

— Убирайся отсюда.

Он немного подумал и ответил:

— Нет.

— Что? — возмутилась я. — Что значит — нет?

— Я не уйду, пока ты не согласишься.

Казалось, у меня сейчас пар из ушей повалит.

— Прекрасно. Сиди здесь сколько угодно, потому что я скорее съем стакан, чем пойду куда-то с тобой!

Он рассмеялся:

— Вот, значит, прямо так!

— Именно, — отрезала я, поднимаясь вверх по ступенькам.

Дэймон вдруг повернулся и ухватил мою лодыжку. Какая у него теплая рука. Я посмотрела на него сверху вниз. Он улыбался невинно, словно ангел.

— Я буду сидеть здесь дни и ночи напролет. Разобью лагерь у тебя на крыльце. Никуда не уйду. У нас целая неделя впереди, Котенок. Или ты покончишь со всем этим раз и навсегда уже завтра, или я буду здесь до тех пор, пока ты не уступишь. Ты не сможешь выйти за порог своего дома.

Я ошеломленно смотрела на него:

— Ты шутишь?

— Ни капли!

— Просто скажи ей, что мы с тобой отлично провели время. — Я попыталась освободить ногу, но он меня не отпускал. — Солги.

— Она будет знать, что я лгу. Мы же близнецы. Мы чувствуем подобные вещи. — Он немного помолчал. — Или ты слишком стеснительна, чтобы просто поплавать? А? Ты не можешь раздеться передо мной, да?

Я ухватилась за перила и со всей силы дернула ногу. Этот кретин, казалось, почти не держал меня, но освободиться я так и не смогла.

— Я же из Флориды, тупица. Я полжизни провела в купальнике.

— Тогда в чем проблема?

— Ты мне не нравишься. — Я перестала дергать ногой и остановилась. Его ладонь как будто вибрировала — очень странное ощущение, никогда такого не испытывала. — Отпусти мою ногу.

Очень медленно, многозначительно глядя мне в глаза, он убрал — палец за пальцем — свою руку.

— Я никуда не уйду, Котенок. Тебе придется согласиться.

Едва я открыла рот, чтобы что-то ответить ему, как дверь позади нас отворилась. На пороге появилась мама в своей любимой пижаме с кроликами. Сердце мое ухнуло вниз. Только не это!

Она поочередно смотрела то на меня, то на Дэймона и явно понимала все исключительно по-своему, то есть совсем не так, как было в действительности. Во взгляде ее отчетливо читалось женское любопытство, от которого меня чуть не стошнило прямо на голову Дэймона.

— Ты наш сосед?

Обернувшись, он одарил ее самой широкой и самой белоснежно-зубастой своей улыбкой:

— Меня зовут Дэймон Блэк.

Мама просияла:

— Келли Шварц. Приятно познакомиться.

Она взглянула на меня:

— Заходите в дом, если хотите. Вам необязательно сидеть здесь на самом пекле.

— Это так любезно с вашей стороны. — Дэймон поднялся и ткнул меня локтем: — Думаю, нам стоит обсудить наши планы.

— Нет, — отрезала я, пронзив его взглядом. — Не стоит ничего обсуждать.

— Какие еще планы? — спросила мама, улыбаясь. — Я всегда за.

— Я пытаюсь уговорить вашу дочку поплавать со мной завтра, но, боюсь, она переживает, что вы не одобрите эту идею. — Он снова пихнул меня так, что я практически вжалась в перила. — И еще, мне кажется, она стесняется.

— Неужели? Не вижу ничего дурного в том, чтобы пойти поплавать. По-моему, это отличная идея. Я все время говорю, что ей нужно больше времени проводить с друзьями. Она подружилась с твоей сестрой, но…

— Мама! — Я буквально прожигала ее взглядом. — Это совершенно не в…

— Я говорю ей то же самое. — Дэймон опустил руку на мои плечи. — Моей сестры целую неделю здесь не будет. И мне подумалось, что я мог бы заменить ее…

Мама светилась довольной улыбкой:

— Как мило с твоей стороны.

Я обвила рукой его талию и вонзила ногти ему в бок:

— Да-a, действительно, как мило с твоей стороны, Дэймон.

Он шумно втянул воздух, затем медленно выдохнул:

— Вы ведь знаете, что обычно говорят о парнях, живущих по соседству…

— Я знаю, что Кэти завтра совершенно свободна, поэтому может пойти поплавать с тобой. — Она мельком взглянула в мою сторону — в глазах ее уже бегали наперегонки маленькие внучата — наши с Дэймоном детишки. Она ненормальная.

Я вывернулась из-под руки Дэймона:

— Мама…

— Да, милая, все хорошо. — Она вернулась в дом, подмигнув Дэймону на прощание: — Рада, что мы наконец познакомились.

Дэймон улыбнулся:

— Взаимно.

Как только дверь закрылась, я с силой толкнула Дэймона, но тот не шелохнулся, точно каменное изваяние.

— Ты придурок.

Улыбаясь, он спустился по лестнице:

— Я зайду за тобой завтра в полдень, Котенок.

— Ненавижу тебя, — прошипела я.

— Взаимно, — он взглянул на меня через плечо. — Ставлю двадцать долларов на то, что ты напялишь на себя самый закрытый купальник.

Ненавижу его.

Я всегда просыпаюсь с первыми лучами солнца и в полудремоте еще ворочаюсь какое-то время. Так и сейчас.

Ночка у меня была еще та — я ни на миг не забывала о предстоящем свидании с Дэймоном. Всю ночь я видела во сне его невероятно зеленые глаза и мой куда-то ускользающий купальник. Ррррррр — как это меня бесит!

Все-таки я проснулась окончательно, взяла с тумбочки роман, который мне предстояло отрецензировать у себя в блоге, и читала его все утро, не вставая с постели и пытаясь не думать о предстоящем мероприятии.

Солнце уже почти достигло зенита, когда я наконец отложила книгу и отправилась в душ. Через десять минут я, обернутая в полотенце, уже изучала свои купальники.

Ужас в том, что Дэймон оказался прав.

От одной мысли о том, что мы будем рядом почти раздетыми, мой желудок просто скручивало. Я не просто едва терпела этого парня — он первый в моей жизни человек, кого я реально ненавидела. И при этом он оставался… Почти совершенством. Интересно, каких девушек он предпочитал видеть рядом, в каких они должны быть купальниках?

Как ни жаль в этом признаваться, но хоть он и вызывал у меня такое отвращение, что я ни за какие коврижки на свете не прикоснулась бы к нему, однако мне было бы приятно, если б я почувствовала его желание. Да, я вполне взрослая, чтобы понимать хотя бы это.

Я разложила три купальника более-менее подходящих сегодняшнему случаю, из них мне предстояло выбрать один.

Первый — закрытый, целомудренный и скучный — обнажал только спину.

Второй — с откровенным лифом, но с шортиками.

Третий — бикини красного цвета.

Да завернись я хоть в брезент, все равно буду чувствовать себя обнаженной.

Так что первый купальник полетел в шкаф. И тут я увидела свое отражение в зеркале — из каждой моей руки свисало по купальнику. Русые волосы чуть ниже лопаток — никогда не любила стричься. Серые глаза — ничуть не примечательны, не яркие, не эффектные, в отличие от глаз Ди. Губы пухлые, но все же не так выразительны, как например, у мамы.

Я взглянула на красное бикини. На самом деле я всегда была сдержана в выборе одежды. Этот купальник можно было назвать каким угодно — кокетливым, даже сексуальным, — но только не сдержанным. Во мне же не было ни того, ни другого — и это, наверное, странно. Осторожная и рассудительная Кэти была скучна и предпочитала безопасность. Но я такова, какова есть. Потому-то мама и не боялась оставлять меня одну надолго — она всегда была уверена в том, что я не наделаю глупостей и не заставлю ее краснеть за меня.

Наверняка я как раз из тех, кем Дэймон любит поиграть, как кот мышью, причем даже не задумывается об этом. Он ждет, что я оденусь как монашка — закроюсь целиком и полностью. Хорошо, ну а если надеть купальник с шортиками? Конечно, Дэймон опять будет стебаться, что я выгляжу, как тринадцатилетняя.

Так что пусть умоется, кретин!

У меня есть красное бикини.

Шорты с лифом тоже полетели в шкаф. Я должна быть яркой и смелой — назло врагу. Такой, какой он совсем не ожидает меня увидеть. Решено.

Почти мгновенно я облачилась в дерзкие тряпочки на тонких бретельках, натянула сверху джинсовые шорты и майку, расшитую смешными цветочками, взяла в руки кеды и полотенце и спустилась вниз.

Мама стояла посреди кухни, как всегда, с чашкой кофе в руке.

— Ты поздно проснулась. Хорошо спала? — спросила она, всматриваясь в мое лицо.

Иногда мне казалось, что мама — телепат. Пожав плечами, я обошла ее и налила апельсиновый сок. Потом слишком тщательно готовила тосты, пока она сквозь молчание сверлила взглядом мою спину.

— Я читала.

— Кэти? — позвала она после затянувшейся паузы.

Намазывая масло на тост, я заметила, как дрожит моя рука.

— Что?

— Все… У тебя все хорошо? Я имею в виду, здесь? Тебе здесь нравится?

Я кивнула:

— Да, все нормально.

— Ладно, — она выдохнула. — Волнуешься насчет сегодняшнего свидания?

Я взглянула на маму и почувствовала, как внутри меня все сжимается. С одной стороны, мне хотелось чуть ли не придушить ее за то, что она своими руками загнала меня в мышеловку Дэймона. С другой стороны — она же ничего не знала. И очень волновалась, не испортила ли переездом мне жизнь. Не сделала ли мне больно тем, что сорвала меня с любимого места, где я оставила все самое дорогое.

— Ну да. Немного.

— Уверена, вы хорошо проведете время, — улыбнулась она. — Просто будь осторожнее.

Я посмотрела на нее насмешливо:

— Думаю, я не разучилась плавать.

— А куда вы собираетесь?

— Я не знаю. Он не сказал. Куда-нибудь поблизости, наверное.

Мама направилась к двери:

— Ты ведь понимаешь, что я имею в виду. Он очень симпатичный.

«И даже не пытайтесь попробовать — я здесь и все вижу!» — как будто сказал мне ее взгляд. После чего она вышла и закрыла дверь.

Я облегченно вздохнула и вымыла ее чашку из-под кофе. Не думаю, что смогла бы вынести очередной разговор о птичках и пчелках. Первого раза было достаточно — до сих пор содрогаюсь от одного воспоминания о нем.

Оказывается, я так погрузилась в свои воспоминания, что вздрогнула от внезапного стука в дверь. Волосы на голове встали дыбом, когда я взглянула на часы — 11:45.

Глубоко вздохнув, на ватных ногах я отправилась открывать. Дэймон с перекинутым через плечо полотенцем стоял на пороге.

— Кажется, я рановато.

— Рановато, да, — произнесла я ровным голосом. — Не передумал? Ты ведь всегда можешь солгать.

Он вскинул брови:

— Кто — я?

— Ладно. Подожди минутку, я возьму свои вещи.

Не дожидаясь ответа, я закрыла дверь прямо перед его носом. Слишком по-детски, конечно, но мне показалось, будто я одержала свою маленькую победу.

Я вернулась на кухню, взяла кеды и полотенце и снова открыла дверь. Дэймон стоял ровно там же, где я оставила его. Не передать, как все клокотало внутри меня, пока я запирала дверь и топала по тропинке к выезду с домашней парковки.

— Так куда мы поедем?

— Ну какое же удовольствие в том, чтобы знать все заранее? Это перестанет быть сюрпризом.

— Ты забыл, что я недавно в этом городе? Для меня здесь все что угодно может стать сюрпризом.

— Ну, тогда не спрашивай!

Но я все же спросила:

— Мы что, разве не на машине?

— Нет, — рассмеялся Дэймон. — Там, куда мы направляемся, машина не проедет. Об этом месте вообще мало кто знает. Даже местные.

— О, тогда я — особенная.

— Знаешь, о чем я думаю, Кэт?

Я вдруг увидела, как серьезно он смотрит на меня, и щеки мои опять заполыхали.

— Не знаю и знать не хочу.

— Я думаю о том, что моя сестра находит тебя особенной. И меня очень волнует, что у нее на уме.

Я усмехнулась:

— С особенными всегда так, не правда ли, Дэймон?

Интересно, мне показалось, или он действительно вздрогнул, услышав свое имя. Но очень скоро напряжение между нами спало. Мы прошли вниз по дороге, пересекли автостраду, и вот тут мне уже стало любопытно: что будет, когда мы совсем скроемся в тени придорожного леса. Я попыталась отшутиться вопросом:

— Ты что, решил затащить меня в лесную чащу?

Он обернулся:

— И что бы я там делал с тобой, Котенок?

Мое тело пронзила дрожь.

— Все что угодно.

— Неужели?

Он легко пробирался сквозь какие-то лианы и густые ветви, стелящиеся по земле. Я же почти выбилась из сил, спотыкаясь о корни и камни и стараясь не сломать себе шею.

— Может, мы просто притворимся, будто ходили куда-то, а сами никуда не пойдем?

— Поверь, мне ни капли не хочется куда-либо идти, как и тебе, — проговорил он, перепрыгнув через поваленное дерево. — Но легче нам от твоих стонов не станет.

Развернувшись, он протянул мне руку.

— Говорить с тобой сплошное удовольствие, — ответила я.

И, немного подумав, все же взялась за его ладонь. В этот момент меня точно током пронзило. Я закусила губу. Он помог мне перебраться через упавшее дерево, после чего отпустил ладонь.

— Спасибо.

Но Дэймон уже смотрел вперед, направляясь дальше.

— Интересно пойти в новую школу?

Что? Неужели его это так волнует?

— Ничего хорошего нет в том, чтобы оказаться новенькой. Напрягает лишнее внимание, знаешь ли. А мне это не нравится.

— Понимаю.

— Понимаешь?

— Представь себе, да. Мы уже почти пришли.

Мне хотелось попросить его рассказать о себе что-нибудь еще, но зачем. Он бы обязательно опять увильнул от ответа.

— Почти пришли? А сколько времени прошло?

— Минут двадцать-тридцать. Я же говорил тебе — это секретное место, о нем почти никто не знает.

Я пробиралась за ним через очередное упавшее дерево, но сквозь густую листву уже видела бесконечный простор впереди.

— Добро пожаловать в наш маленький рай, — насмешливо произнес Дэймон.

Не обращая внимания на него, я вышла на огромную поляну. Моему потрясению не было предела.

— Как здесь красиво!

— Да уж.

Он остановился рядом со мной, прикрыв рукой глаза от ослепительного солнца и переливающейся в его лучах водной глади. Я заметила, как Дэймон напрягся — явно место что-то значит для него. Такое странное, пронзительное и неожиданное откровение меня немного смутило.

Я протянула руку и прикоснулась к нему, он оглянулся.

— Спасибо за то, что привел меня сюда, — и, не дожидаясь его ответа — а он, как всегда, все испортил бы, — я убрала руку и отвернулась.

Устье реки и озеро, из которого она вытекала, открывались здесь во всю свою ширь. Озеро было почти идеально круглым, с какими-то плоскими и гладкими камнями посередине. От легкого ветра поверхность воды ребрилась мелкими волнами. Под солнечными лучами раскинувшиеся по берегам травы и дикие цветы казались особенно яркими. Благодать и спокойствие царили вокруг.

Я подошла к кромке воды:

— Интересно, здесь глубоко?

— Около десяти футов почти везде и около двадцати возле вон тех камней. — Он стоял уже позади меня, как же он умеет так чертовски тихо перемещаться! — Ди любит это место. До того как ты появилась, она гуляла здесь днями напролет.

Для Дэймона мой приезд казался началом конца. Апокалипсисом. Кэт-магеддоном.

— Знаешь, меньше всего мне хотелось бы доставлять твоей сестре хоть какие-то неприятности.

— Поживем — увидим.

— Никогда и никому я не желала зла, — продолжала я примирительно. — Ни в какие проблемы и ни в какие ссоры не ввязывалась.

Он не отрываясь смотрел на воду.

— Ей не нужна такая подруга, как ты.

— Со мной все в полном порядке, — огрызнулась я. — И знаешь что? Даже не думай, что я перестану дружить с Ди.

Он вздохнул:

— Почему ты занимаешься садоводством?

Я остановилась в замешательстве:

— Что?

— Почему ты возишься с землей? — снова спросил он, по-прежнему глядя на воду. — Ди сказала, ты делаешь это, чтобы не думать. От каких таких мыслей ты так старательно убегаешь?

Он что, решил, что мы сейчас будем говорить по душам?

— Это тебя не касается.

Дэймон пожал плечами:

— Тогда давай купаться.

Купаться сейчас мне хотелось меньше всего. Утопить его, что ли? Да, пожалуй.

Он сбросил кеды, джинсы и футболку и остался в одних трусах. Черт. Я и раньше видела полуголых парней. Я же из Флориды. Там почти все ходят чуть ли не нагишом. Что и говорить, да я его уже видела таким. Однако…

Я точно впервые посмотрела на него сейчас. Идеальное телосложение — не слишком перекачанный, но при этом настолько подтянутый и спортивный, каким не может быть ни один парень этого возраста. Он легко и непринужденно отправился к воде. Каждый мускул его играл от малейшего движения. Неизвестно, как долго я, затаив дыхание, любовалась этой картинкой, пока он не нырнул с головой.

Только после этого я обнаружила, что лицо мое просто пылает. Так. Надо немедленно взять себя в руки. Себя или камеру? Уверена, что сними я его на видео и выложи это на всеобщее обозрение, деньги потекут рекой. Главное, чтобы он молчал и не говорил ни слова.

Голова Дэймона показалась в нескольких футах от того места, где он нырнул. Капли воды блестели на ресницах, намокшие волосы полностью открывали его лицо, отчего зеленые глаза сверкали почти невозможно ярко.

— Ну, так ты идешь?

Я вспомнила о своем красном бикини и захотела провалиться на месте. От моей напускной уверенности не осталось и следа. Пришлось притворно долго снимать кеды и любоваться пейзажем, слушая, как сердце бьется в ребра, точно птица в клетке. Несколько долгих секунд он наблюдал за мной.

— И все-таки ты стесняешься. Верно, Котенок?

Я замерла:

— Почему ты так меня называешь?

— Потому что ты начинаешь ерепениться, как настоящий котенок, — рассмеялся Дэймон и поплыл дальше, рассекая грудью водную гладь. — Ты идешь или как?

Он даже не делал вид, что отворачивается. Совсем наоборот — его взгляд был наполнен вызовом. Он точно ожидал, что еще чуть-чуть и я сдамся, отступлю. Он очень на это рассчитывал. И знал о своей неотразимости, о том, как на нее реагируют девчонки.

Рассудительная серая мышка Кэти могла бы зайти в воду только в напрочь запаянном костюме. Но я — не она. Зря, что ли, я надела этот красный купальник! Я должна доказать ему, что не из пугливых. И не позволю глумиться над собой.

Он уже явно там соскучился.

— Даю тебе ровно одну минуту, чтобы зайти в воду.

Едва сдерживая себя, чтобы не ответить ему что-нибудь дерзкое, я глубоко вздохнула. В конце концов, я же не голая. Ну, почти не голая.

— Или что?

Он подплыл поближе:

— Или я выйду и помогу тебе.

— Хотела бы я посмотреть на это.

— Сорок секунд.

Он не сводил с меня пронизывающего взгляда, подплывая все ближе. Я провела ладонями по лицу и вздохнула.

— Тридцать секунд.

Расстояние между нами все меньше.

— Боже, — пробормотала я, скинув майку.

Едва сдержалась, чтобы не швырнуть ею в него. Тут же, не мешкая ни секунды, стянула шорты и сделала шаг к воде.

— Ну? Счастлив? — спросила я, уперев руки в бедра.

Однако в его пристальном жестком взгляде уже не было и намека на улыбку:

— Твое присутствие не добавляет мне счастья.

— Что ты сказал? — я чуть не задохнулась от возмущения.

Наверняка я ослышалась.

— Ничего. Давай, заходи в воду, пока не покраснела вся целиком.

От его пристального взгляда меня охватил пожар, единственное, что могло потушить его, — это озеро. Вода в нем оказалась просто сказочной.

Я попыталась что-нибудь сказать:

— Здесь очень красиво.

Дэймон взглянул на меня и тут же нырнул. Вынырнул. Вода стекала по его лицу. Чтобы охладить пылающие щеки, я тоже нырнула. Все-таки вода действует благотворно — мысли мои начали проясняться. Вырвавшись на поверхность, я откинула волосы назад.

В нескольких футах от меня над поверхностью воды покачивалось лицо Дэймона, от дыхания его бежала мелкая рябь. Взгляд точно призывал, притягивал, заставлял приблизиться.

— Что? — спросила я после затянувшейся паузы.

— Плыви ко мне.

Ни за что на свете. Ни за какие коврижки! Доверие и Дэймон — понятия несовместимые. Я резко развернулась, в несколько гребков доплыла до камней и, взобравшись на теплую и гладкую поверхность одного из них, начала выжимать волосы.

Дэймон оставался на месте.

— Ты разочарован?

Он не ответил. На его лице застыло выражение странного замешательства.

— Ну… и что у нас здесь?

Опустив ногу в воду, я усмехнулась и посмотрела на него:

— О чем ты?

— Да так.

Он подплыл ближе.

— Ты что-то сказал.

— Разве?

— Ты — странный.

— А ты не такая, как я ожидал, — проговорил он тихо.

— И что это значит? — спросила я, успев отдернуть ногу, пока он опять не схватил меня за лодыжку. — Недостаточно хороша, чтобы дружить с твоей сестрой, да?

— У тебя нет с ней ничего общего.

— Откуда ты знаешь? — Я убрала другую ногу.

— Знаю.

— У нас с Ди много общего. Она мне нравится — милая, веселая. — Я отползла подальше, чтобы он не смог до меня дотянуться. — И перестань вести себя, как последняя сволочь, отпугивая всех ее друзей.

Дэймон помолчал и вдруг рассмеялся:

— Ты точно не такая, как они.

— Как кто?

Он снова замолчал. Вода плескалась вокруг его плеч, и, когда он оттолкнулся от камней, на ее поверхности опять заиграли мелкие волны. Качая головой, я наблюдала, как он исчезает под водой. Потом легла на спину и закрыла глаза. Солнечные лучи гладили мое лицо, теплый камень ласкал кожу, пятки облизывала прохладная вода — настоящая пляжная идиллия. Пролежать бы так весь день. И чтобы никакого Дэймона!

Интересно, что он имел в виду, когда сказал, что я не такая, как они? Не такой друг? Что-то не похоже на обычную опеку сумасшедшего братца. Я приподнялась, ожидая увидеть Дэймона плавающим неподалеку, но… Его нигде не было. Я внимательно осмотрела поверхность озера — не виднеется ли где-то его темноволосая макушка. Но нет.

Внутри меня начало вырастать и набирать силы какое-то гадкое предчувствие. Что за шуточки? Неужели я могла ничего не услышать?!

Я ждала, что вот он в любой момент вынырнет из воды, не в силах больше сдерживаться, задыхаясь и отплевываясь, но… Одна минута, другая — они тянулись и тянулись, а он не появлялся. Паника моя нарастала с каждой секундой, солнце слепило глаза, как я ни пыталась закрыть их ладонью, чтобы как следует рассмотреть поверхность озера.

Он просто не может так долго не дышать!

От ужаса у меня перехватило горло, внутри все похолодело. Неужели он утонул?! Я встала на камне во весь рост, вглядываясь в спокойную воду. Где же он?

— Дэймон! — закричала я во весь голос.

Но ответа не последовало.

— Дэймон!

Сотни мыслей мелькали в моей голове. Как долго он уже под водой? Где я его видела в последний раз? Сколько времени потребуется, чтобы найти помощь? Да, мне не нравился Дэймон, и да… мне самой хотелось утопить его, но… на самом деле я не хотела этого.

— Боже, боже, — прошептала я. — Этого не может быть.

И хватит сидеть и раздумывать. Надо что-то делать! Я уже шагнула к воде, чтобы сделать прыжок, как Дэймон неожиданно вырвался из толщи воды. Внутри меня будто что-то оборвалось. Я была готова убить его тут же. Придушить.

Дэймон подтянулся на камень, сверкнув напряженными мышцами рук:

— Эй, ты в порядке? А то выглядишь как-то… испуганно.

Выйдя из оцепенения, я уцепилась за его мокрые плечи, чтобы убедиться, что он и правда жив-здоров и нормален.

— А ты в порядке?! Что случилось?! — я с силой ударила его по плечу. — Никогда больше не смей этого делать!

Дэймон вскинул руки вверх:

— Ого! Давай-ка спокойнее! В чем проблема?

— Ты был под водой слишком долго. Я думала, ты утонул! Зачем?.. Зачем так меня пугать? — Я вскочила на ноги, шумно дыша. — Ты был под водой целую вечность!

Он нахмурился:

— Ты ошибаешься. Я просто плавал.

— Нет, Дэймон. Ты был под водой. Причем очень долго. Как минимум, десять минут. Я искала тебя. Я звала тебя. Я… Я думала, ты утонул.

Он забрался на камень:

— Я не мог находиться под водой десять минут. Это невозможно. Невозможно так долго не дышать.

Я судорожно сглотнула:

— Видимо, тебе это удалось.

Он посмотрел мне в глаза:

— И что, ты прямо так переживала, да?

— Ты идиот? Ты не представляешь, что я пережила?!

Меня трясло.

— Кэт, я все время был здесь, ты просто меня не видела. Я нырял.

Всем своим нутром я чувствовала, что этот мерзавец врет. Он же не мог так долго обходиться без кислорода? А даже если и мог, то почему отрицает?

— И часто ты так? — только и спросил он.

— Как? — Я пыталась понять, что он имеет в виду.

— Рисуешь всякое в своем воображении? То, чего нет на самом деле? — Он взмахнул рукой. — Или просто время не чувствуешь?

— Я ничего не рисую! И со временем, кстати, дружу! А ты просто придурок.

— Тогда даже не знаю, что еще сказать. — Он шагнул вперед. Места на камне почти не оставалось. — Это ведь не мне показалось, будто я находился под водой десять минут, когда в действительности прошло не больше двух. Знаешь, наверное, я куплю тебе часы, когда получу свою машину обратно и поеду в город.

Точно, совсем забыла, почему я здесь. И случилось это тогда, когда я увидела его раздевающимся на берегу. И вот наваждение рассеялось.

— Здорово. Тогда постарайся убедить Ди в том, что мы прекрасно провели время, и ты получишь обратно свои идиотские ключи. Не хочется больше никуда с тобой идти.

Но он улыбался, видимо, довольный собой:

— Это твоя задача, Котенок. Я уверен, она обязательно позвонит тебе, чтобы расспросить обо всем.

— Считай, что ключи уже у тебя. И… я готова… — Я вдруг поскользнулась и, потеряв равновесие, судорожно вскинула руки.

Он тут же схватил их и дернул на себя. И вот я уже у него на груди, теплой и мокрой, чувствую, как он держит меня за талию.

— Осторожнее, Котенок. Ди меня прибьет, если ты сломаешь себе шею и утонешь.

И понятно почему. Она точно решит, что это он все подстроил. Я попыталась ответить ему хоть что-то, но не смогла произнести ни слова. Нас почти ничто не разделяло — даже одежда. В ушах предательски шумело. Я только что чуть не сломала себе шею.

Странное ощущение не покидало меня — будто это я утонула. Мы смотрели друг на друга, легкий ветер гладил нашу влажную кожу, но не остужал ее, наоборот, казалось, она пылает все сильнее.

Мы оба молчали.

Только он дышал все глубже, а ярко-зеленые глаза его становились все темнее. И точно электрические разряды прокатывались между нами.

Невозможное, странное, необъяснимое ощущение.

Ведь он ненавидит меня.

Наконец Дэймон отпустил мою талию и сделал шаг назад.

— Я думаю, нам пора возвращаться, — тихо проговорил он.

Я кивнула, пытаясь понять, почему так разочарована. С ним было невозможно — такое чувство, будто все время катаешься на каких-то сумасшедших горках вверх-вниз. И в этом весь он…

В полном молчании мы вернулись на берег, вытерлись, оделись и пошли домой. Казалось, ни один из нас не знал, что сказать. И очень хорошо. Молчащий Дэймон нравился мне гораздо больше.

Едва мы ступили на дорогу, разделяющую наши дома, он тихо выругался. Между нами точно пролетел арктический ветер. Я проследила за его взглядом. Возле их дома стояла незнакомая машина — дорогущая «ауди». Такая, на которую моя мать вовек не заработает.

Наверняка это приехали его родители и в любой момент может опять разразиться кампания «Все против Кэти». Дэймон стиснул зубы.

— Кэт, я… — но договорить он не успел.

Входная дверь с грохотом распахнулась. На крыльце показался довольно молодой мужчина — лет тридцати, не больше, симпатичный, очень прилично одетый. Его светло-каштановые волосы совершенно не походили на темные кудри Ди или Дэймона.

Он заметно нервничал.

Спустился, перепрыгнув сразу через несколько ступенек. Даже не взглянул на меня. Точно меня и не было.

— Что здесь происходит?

— Ничего. — Дэймон скрестил на груди руки. — И… раз уж моей сестры нет дома, крайне интересно, что ты здесь делаешь?

Да уж. Он точно не член семьи.

— Я позволил себе войти без приглашения, — ответил мужчина. — Даже подумать не мог, что это вызовет какие-то проблемы.

— Зря не подумал, Мэтью.

Мэтью.

А ведь это ему должна была позвонить Ди недавно, я вспомнила. Наконец он меня заметил. Окатил сверху донизу ледяным взглядом голубых глаз и неодобрительно скривился. Нет, обычно парни не разглядывают так девушку, когда видят ее впервые. Он пытался понять, кто я такая, он как будто оценивал меня.

— Кто угодно, Дэймон, только не ты. От тебя я этого не ожидал.

О нет. Снова старая песня. Как будто у меня на лбу написано — не водитесь с ней. Обстановка накалялась, и опять из-за меня. И опять непонятно почему. Мы с этим Мэтью никогда не встречались.

Дэймон прищурился:

— Мэтью, не начинай, а. Ты же не хочешь потерять способность передвигаться.

Совершенно сбитая с толку, я отступила:

— Думаю, мне следует уйти.

— А я думаю, что уйти должен Мэтью, — проговорил Дэймон и закрыл меня собой. — Потому что знает, что не следует совать свой нос в чужие дела.

Но от презрительного взгляда этого типа было никуда не деться.

— Простите, — произнесла я дрогнувшим голосом, — я не понимаю, что здесь происходит. Мы просто ходили купаться.

Мэтью вонзил взгляд в Дэймона, который упрямо расправил плечи.

— Это не то, о чем ты думаешь. Поверь мне. Просто Ди спрятала ключи от машины и обещала отдать их только после того, как я погуляю с ней, — вот и все, — проговорил он, показав на меня.

Предатель! Неужели это так необходимо — рассказывать кому-то, что со мной нельзя встречаться просто так, а только по принуждению?!

— А-а-а… Так это и есть та самая подружка Ди, — рассмеялся Мэтью.

— Та самая, да! — с вызовом ответила я и скрестила руки на груди.

— А я-то думал, ты все уладил. — Видимо, Мэтью я казалась чуть ли не цирковым уродцем в сравнении с Дэймоном. — И сестру свою заставил образумиться.

— А ты сам попробуй ее заставить! — парировал Дэймон. — А то у меня плохо получается.

— Вам обоим следует поднапрячься, — со злостью проговорил Мэтью.

Я вздрогнула от неожиданного грома, низвергшегося с неба, а они как ни в чем не бывало только сверлили друг друга взглядами. Яркая вспышка молнии ослепила всех на мгновение, и небо стало быстро затягиваться грозовыми тучами.

Мне даже показалось, будто эти разряды проходят сквозь меня.

Внезапно Мэтью развернулся и, окатив меня напоследок ледяным взглядом, зашел обратно в дом. Дверь не успела закрыться, как грозовые тучи начали рассеиваться.

Я удивленно посмотрела на Дэймона:

— Что… Что это было?

Но он уже догонял Мэтью, хлопнув напоследок дверью так, что она чуть не сорвалась с петель. Я не знала, что и подумать. Заметила только, что небо снова стало ясным — ни намека на начинавшуюся грозу. Нечто подобное случалось и во Флориде, но… это можно было объяснить. А здесь, особенно после этого случая на озере. Да я могу поклясться, что Дэймон просидел под водой те самые десять минут. И это тоже необъяснимо, но факт.

Что же, черт возьми, с ним происходит?

С ними со всеми?!

Ди позвонила мне этим же вечером. Конечно, я ей солгала. Хотя страшно хотелось рассказать, какой ее братец мерзавец. Но вместо этого я восхищалась им и нашим свиданием. Он честно заработал свои ключи. Только бы Ди больше не придумывала никаких свиданий! Ее голос звенел от счастья, а я только и делала, что врала — отвратительное ощущение.

Я еле пережила эту длиннющую неделю, предвкушая скорое наступление учебного года, — до школы оставалось каких-то десять дней. Ди все еще гостила у своих родственников, или где она там была. Я же от скуки флудила в Интернете.

В субботу, после обеда, на моем пороге неожиданно нарисовался Дэймон. Привалился к двери, руки в карманах, взгляд устремлен в небеса — точно звезды считает средь бела дня, когда солнце еще не закатилось.

Немало удивившись, я вышла к нему. Он резко повернулся — так дернул головой, странно, что она не отвалилась.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась я.

Он нахмурился, откашлялся и соизволил ответить.

— Да так, люблю, знаешь ли, на небо смотреть. Очень интересно. Огромное, бесконечное небо, — ответил он задумчиво и снова посмотрел наверх.

— Надеюсь, тут не появится сейчас этот сумасшедший тип, чтобы заставить тебя перестать со мной разговаривать?

— Сейчас — нет, но все может быть.

Никогда невозможно понять, шутит он или нет.

— Отлично, посмотрим, что «может быть».

— Посмотрим. Занята?

— Да так, сижу в своем блоге, читаю, а больше ничем.

— У тебя есть блог? — Он облокотился на перила и, усмехаясь, посмотрел на меня.

Видимо, его покоробило слово «блог».

— Да, у меня есть свой блог.

— И как же он называется?

— Не твое дело, — мило улыбнулась я ему в ответ.

— Интересное название. И о чем он, этот твой… блог? О вязании? Пазлах? Одиночестве?

— Умничаешь, да? — вздохнула я. — Я пишу книжные рецензии.

— И тебе платят за это?

Я даже рассмеялась:

— Да нет, зачем.

Дэймон, казалось, был совсем озадачен.

— То есть ты рецензируешь книги за просто так, потом кто-то покупает их благодаря тебе, а ты остаешься в стороне?

— Я делаю это, потому что мне это нравится, а не ради денег. — Спасибо, кстати, что напомнил про читательский билет в библиотеке. — Потому что мне интересно. Потому что я люблю читать, а потом делиться своими впечатлениями.

— И какие же книги ты читаешь?

— Разные. — Я встала напротив него и повернула голову, чтобы видеть, как он говорит. — Правда, больше всего люблю что-нибудь паранормальное.

— Про вампиров и оборотней?

Да уж, любопытство не порок.

— Угу.

— Про инопланетян и призраков?

— Про призраков еще можно, а вот пришельцы… Все эти летающие тарелки как-то не сильно впечатляют. Ни меня, ни моих читателей.

— А что тебя впечатляет? — удивленно спросил он.

— Ну уж точно не маленькие зеленые человечки! Лучше что-нибудь из истории или графические романы…

— Комиксы? — в его голосе слышалось явное недоверие. — Ты серьезно?

Я кивнула:

— А что такого? Или ты думаешь, что комиксы и графика не для девушек?

Он пристально посмотрел на меня и кивнул в сторону леса:

— Не хочешь пройтись?

— Не-a. Ты же знаешь, я не очень люблю такие прогулки.

Он усмехнулся — интригующе, хищно и… очень завлекательно.

— Мы не полезем в горы. Но тут есть одна безобидная маленькая тропа. Уверен, тебе понравится!

— Разве Ди не вернула тебе ключи? — Это было уже подозрительно.

— Вернула.

— Тогда зачем ты здесь?

Дэймон вздохнул:

— Просто так. Я подумал, что зайду, мы можем пообщаться. Но если не хочешь — то и не надо.

Закусив губу, я смотрела, как он спускается по ступенькам. С ума сойти! А я несколько дней подыхала со скуки.

— Ладно, давай… давай попробуем, — крикнула я ему срывающимся голосом.

— Точно?

Было у меня какое-то нехорошее предчувствие, но все же я согласилась.

— Разве нам сюда? — спросила я, когда мы двинулись за мой дом. — Если мы идем к Сенека-Рокс, то нам в другую сторону.

Мы явно выбрали не тот маршрут — горный хребет и скалы были видны отовсюду, но мы направлялись не к ним.

— Точно. Я поведу тебя в обход, но это будет быстрее и легче. Здесь все знают только основные тропы, а я от скуки разведал такие, где почти никто не ходит.

— Потому что там невозможно ходить? — подмигнула я.

— Нет, не поэтому.

— А, значит, это самая простая тропа, детская? Тогда, наверное, тебе будет скучно.

— Я все время здесь гуляю и знаю все маршруты. Тут здорово. И расслабься, мы не пойдем на Каньон, и вообще мы недалеко прогуляемся.

— Ладно. Показывай дорогу.

Дэймон прихватил из своего дома несколько бутылочек с водой, и мы отправились в путь. Какое-то время оба молчали.

— Ты очень доверчивая, Котенок, — вдруг проговорил он.

— Не называй меня так.

Я едва поспевала за ним — на один его шаг приходилось два моих. Он обернулся:

— Тебя что, никто раньше так не называл?

Я обогнула большой колючий куст.

— Ну, не то чтобы… Меня часто так называют. Но у тебя это получается как-то…

— Как?

— Не знаю. Обидно, что ли. — Я обогнала его. — Как будто на что-то неприличное намекаешь.

Он расхохотался так, что у меня поджилки затряслись.

— И почему ты все время надо мной смеешься?

Не переставая улыбаться, он ответил:

— Я не знаю. Видимо, в тебе есть что-то такое, от чего мне смешно.

— Как знаешь. — Я пнула лежавший на дороге камень. — А что этот твой Мэтью? За что он так меня ненавидит? Или я ошибаюсь?

— Ошибаешься. Он не ненавидит тебя. Скорее, не доверяет.

Этот Дэймон опять сбил меня с толку.

— А в чем он может мне не доверять? Или что? Твою добродетель?

— Просто он не любит красивых девушек, которые на меня залипают, — ответил он, отсмеявшись.

— Что?

Я споткнулась о какой-то корень, выросший прямо под ногами, и чуть не упала. Дэймон легко подхватил меня и поставил на ноги. От его небрежного и быстрого прикосновения кожу начало покалывать. Я чувствовала его руки сквозь ткань одежды, даже после того, как он убрал их.

— Ты шутишь, верно?

— По поводу чего?

— По поводу всего!

— Да ладно! Только не говори мне, что ты не знаешь, какая ты красотка!

Я молчала.

— Что? Ни один парень не говорил тебе, что ты красотка?

Конечно, Дэймон был не первым, кто сказал мне что-то подобное, но, честно говоря, меня это раньше никак не волновало. Парни, с которыми я встречалась, все как один уверяли меня в моей неотразимости, но то, что я могу по той же причине кому-то не нравиться — я пока не знала.

Отвернувшись, я пожала плечами:

— Говорили, наверное.

— Или… ты просто не осознаешь, насколько ты привлекательна?

Я снова пожала плечами, разглядывая старое упавшее дерево. Надо скорее сменить тему и… чем-то хлестким ответить на это «залипают». И вовсе я не залипла на этого отвратительного задаваку.

— Знаешь, что я заметил? — мягко спросил он.

Мы остановились посреди тропинки. Вокруг раздавалось только птичье пение и легкое шуршание ветра.

— Нет, — проговорила я едва слышно.

— Все красивые люди — по-настоящему красивые, внутри и снаружи, — совершенно не осознают, какое впечатление производят на окружающих. — Мы стояли так близко, что почти касались друг друга, и он не сводил с меня глаз. — А те, кто слишком зациклен на своей внешности и думает только о ней, — быстро эту красоту теряют. Ведь, как правило, больше-то у них ничего и нет, а за красотой скрывается лишь пустота.

Я не знала, как реагировать на эту тираду, и вдруг неожиданно для самой себя рассмеялась. Согласна, не лучшее время для смеха.

— Извини, конечно, но это самая умная речь, которую я когда-либо от тебя слышала. Какой инопланетный корабль забрал того Дэймона, которого я знаю? Могу ли я попросить их держать его у себя как можно дольше?

Он нахмурился:

— Я просто был честен с тобой.

— Я знаю… просто это было… ого-го!

Вот она я. Молодец. Сама же все и испортила. Он пожал плечами и повел меня вниз по тропе.

— Мы не пойдем далеко, — произнес он через несколько минут. — Значит, ты интересуешься историей?

— Да… я, наверное, зануда из зануд.

Здорово, что он сменил тему.

— А ты знаешь, что по этим землям когда-то проходили индейцы Сенека?

Я даже вздрогнула от неожиданности:

— Только не говори мне, что мы идем по местам их захоронений!

— Ну… я думаю, что как раз где-то здесь и находится их древнее кладбище. Даже если они просто проходили по этим местам, кто-то мог и погибнуть во время пути, так что…

— Дэймон, я не хочу знать эти подробности, — я легонько шлепнула его по руке.

На его лице появилось странное выражение.

— Ладно, я расскажу тебе эту историю без жутких, но вполне естественных подробностей.

Дэймон приподнял длинную ветку, нависшую над тропой. Пригнувшись, я прошла под ней, случайно задев его плечом. Он подождал, пока я выпрямлюсь, отпустил ветку и повел меня дальше.

— Так что за история?

— Слушай ее внимательно. В древние времена, как, впрочем, и сейчас, на этой территории простирались только леса и горы. — Он снова раздвинул густые ветви, давая мне возможность беспрепятственно пройти. — Представь, что тогда здесь не было никаких городов. А чтобы добраться от одной деревни до другой, нужно было идти неделями.

Я поежилась:

— Как же им тут было… одиноко.

— Не забывай — это было сотни лет назад. А все, кто здесь жил, могли добраться друг до друга только пешком или на лошадях. Не самый безопасный способ передвижения, правда? Особенно в те времена.

— Представляю, — пробормотала я.

— Индейцы племени Сенека обитали в восточной части Соединенных Штатов, прямо вот здесь, у этих скал, которые так и называются — Сенека-Рокс. — Он посмотрел мне в глаза: — Ты знала, что тропинка позади твоего дома ведет как раз к их подножию?

— Нет. Мне всегда казалось, что эти скалы слишком далеко. Я даже подумать не могла, что можно туда пройти в любой момент.

— Да, всего несколько миль — и ты уже там, где начинается настоящая индейская тропа. Правда, даже опытные альпинисты не рискуют проходить ее целиком — она довольно опасная. Скалы Сенека-Рокс тянутся через все Аллеганское плато с вершиной Спрус-Ноб до самого Пендлтона в штате Кентукки. Но по этой тропе, которая, как ты теперь знаешь, начинается у твоего дома, пройти почти невозможно, потому что уже везде чья-то частная собственность. Но даже если бы потребовалось проложить дорогу под самыми небесами, усилия все равно заслуживали бы этого, — вздохнул он с сожалением.

— Очень заманчиво.

Я улыбалась, едва сдерживая свой сарказм. Нельзя опять все испортить. Мы с Дэймоном впервые говорили так долго без всяких дурацких подколок и хамства.

— Заманчиво, если не боишься сверзнуться вниз, — он опять расхохотался. — Скалы Сенека-Рокс состоят из кварцита, который входит в состав песчаника, поэтому у них такой розовый оттенок. Из кварцита, соответственно, добывают кварц. Люди, которые верят в… паранормальные силы или во власть природы, как те же индейцы Сенека, думают, что любая форма кварца трансформирует и сохраняет энергию и даже может этой энергией управлять. Считается, что благодаря некоторым свойствам кварца можно скрывать разные предметы.

— Ага.

Он строго взглянул на меня, и я решила больше не перебивать его.

— Скорее всего, именно эти свойства кварца привлекли сюда индейцев Сенека. Сейчас трудно сказать наверняка, чем занимались эти племена, — торговали они или воевали, к тому же они были пришлые, не коренные, и сколько провели тут времени — тоже неизвестно. — Дэймон всматривался вдаль так, точно наблюдал за ними сквозь толщу времени. — У этих индейцев есть очень романтичная легенда.

— Романтичная? — переспросила я, обходя вместе с ним какой-то ручеек.

Что же такого романтичного могли придумать те, кто всю жизнь только и делал, что лазал по скалам.

— Давным-давно жила прекрасная индейская принцесса по имени Снежная Птица. Однажды она попросила семерых самых сильных воинов племени доказать ей свою любовь. Они должны были сделать то, что умеет только она. Ее благосклонности пытались добиться очень многие — ведь она была самой красивой принцессой. Ей же хотелось видеть рядом с собой только равного себе. Во всем. Когда наступил день выбирать мужа, она установила испытание, пройти которое мог только один — самый отважный и выносливый. Принцесса приказала этим семерым воинам вместе с нею подняться на самую высокую скалу. — Дэймон замедлил шаг и подождал, пока я подойду ближе. — Они приняли этот вызов, но по мере продвижения вверх трое повернули назад. Четвертому все это надоело, а у пятого кончились силы. Остались двое, и неутомимая Снежная Птица продолжала вести их вверх. Наконец она достигла вершины и оглянулась, чтобы увидеть, кто из воинов оказался самым храбрым и выносливым. Позади нее оказался лишь один, но и он уже почти сорвался вниз, балансируя на острых камнях.

Я была поражена. Заставить семерых мужчин идти навстречу неотвратимой смерти только ради того, чтобы выбрать себе в мужья самого сильного и смелого — это что-то!

— Снежная Птица замерла в нерешительности, — продолжал Дэймон. — Она понимала, что перед ней самый смелый воин, но и он ей не ровня. Она могла спасти его, а могла позволить сорваться вниз. Самому храброму воину, который вместе с ней забрался на эту скалу.

— Но ведь он находился прямо у нее за спиной. Как она могла позволить ему сорваться?

Для себя я уже решила, что не такая уж это красивая легенда, если парень все-таки разобьется.

— А что бы сделала ты на ее месте? — с любопытством спросил Дэймон.

— Ну, во-первых, я бы вообще не стала никого заставлять доказывать мне свою любовь, особенно так глупо и безрассудно… Но если бы это все же случилось, в чем я очень сомневаюсь…

— Кэт, — перебил меня Дэймон.

— Разумеется, я бы протянула ему руку, спасла бы его.

— Но ведь он не выдержал испытания.

— И что теперь? — возмутилась я. — Он же вместе с ней забрался туда, хоть и отстал немного. Как вообще можно оставаться прекрасной, если не помочь тому, кто оступился? Да такая принцесса и сама любить не может, и не достойна того, чтобы любили ее!

Дэймон кивнул:

— Что ж, Снежная Птица думала точно так же, как и ты.

Я облегченно улыбнулась. Если бы все оказалось иначе — эта была бы другая история, не романтичная, а совсем наоборот.

— Вот и хорошо.

— Снежная Птица решила, что этот воин достоин ее, и приняла решение. Она протянула руку и не позволила ему рухнуть со скалы. Вождь встретил их внизу и остался очень доволен выбором дочери. Он благословил их союз, а воина назначил своим преемником.

— Значит, поэтому скалы носят название Сенека? В честь этого индейского племени и Снежной Птицы?

— Так гласит легенда.

— Красивая история, но я все равно считаю, что карабкаться на такую высотищу, чтобы только доказать свою любовь, — это слишком.

— Не могу с тобой не согласиться, — кивнул Дэймон.

— Да уж. Иначе сейчас тебе пришлось бы доказывать свою любовь в автогонках.

Оторвать бы мне язык за эту фразу! Надеюсь, он не принял это на наш счет. Но он только странно посмотрел на меня:

— Не думаю, что это когда-нибудь случится.

— Интересно, а можно вообще забраться на ту вершину? — спросила я с любопытством.

Он покачал головой:

— Можно дойти до Каньона, но это очень серьезный и опасный маршрут. Я бы тебе не советовал отправляться туда в одиночку.

Я рассмеялась при одной только мысли об этом.

— Не волнуйся, я туда не полезу. Но все же… зачем индейцы на самом деле пришли сюда? Что они искали? — Я обошла большой камень. — Как-то не слишком верится, что им только и хотелось, что лазать по скалам.

— Этого уже не узнать. — Он немного помолчал и продолжил: — Людям свойственно думать, будто те, кто жил много столетий назад, примитивны, но на самом деле это не совсем так.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он говорит серьезно. Так не рассуждают семнадцатилетние парни.

— Что же такого особенного в этих скалах?

— Порода. Сам камень… — Отчего-то его глаза распахнулись во всю ширь. — Котенок?

— Перестань так меня называть…

— Тихо, — прошептал он и взял меня за руку, неотрывно глядя на что-то за моей спиной. — Пообещай, что не будешь истерить.

— С чего это мне истерить? — прошептала я.

Вдруг он резко рванул меня и прижал к себе.

Я уперлась ладонями в его грудь, стараясь не потерять равновесия. Даже голова закружилась.

— Ты когда-нибудь видела медведя?

Я похолодела.

— Медведя?.. — я отпрянула от него и развернулась.

Точно. Медведя. Он стоял — огромный, черный, мохнатый — в пятнадцати шагах и принюхивался. Казалось, он уже заметил нас. Я застыла от ужаса. Никогда в жизни, в реальной жизни, не в зоопарке, я не встречалась с этим зверем. Что-то страшное и в то же время притягательное было в нем. В каждом его движении, в черных глазах, во всем его облике. Он внимательно изучал пространство вокруг себя, приближаясь к нам, сверкая темно-бурым мехом в ярких солнечных лучах.

— Только не беги, — прошептал Дэймон.

Да я вообще не могла пошевелиться от страха, не то что бежать!

Медведь испустил приглушенный рык и поднялся на задние лапы — какой он огромный! — и снова зарычал. Громко. Оглушительно громко. Меня трясло от ужаса.

Ничем хорошим это не кончится.

Вдруг Дэймон начал что-то кричать, размахивая руками, но все бесполезно. Медведь повалился обратно на передние лапы и, содрогаясь всей тушей, двинулся в нашу сторону.

От ужаса я не могла дышать. Чтобы не видеть, как этот монстр будет пожирать нас заживо, я крепко зажмурилась и провалилась в какой-то полуобморок, напоследок услышав, как Дэймон громко выругался. Вдруг яркая вспышка света пронзила меня и я почувствовала странный, неожиданный жар во всем теле. А потом тьму. Абсолютную. Всепоглощающую тьму.

Я пришла в себя и почувствовала какой-то странный металлический привкус во рту. Где-то вдалеке грохотали раскаты грома, дождь стучал по крыше, воздух был точно наполнен электричеством. Сверкнула молния. Когда это успел начаться дождь? Ничто не предвещало его. Я точно помню, какой ясный был день. Ничего не понимая, я шумно вздохнула.

Плечо прижималось к чему-то теплому и твердому. Я повернула голову и увидела, как это что-то поднимается и опадает в ритме дыхания. Прошло еще несколько секунд, прежде чем я поняла, что прижимаюсь к чьей-то груди. И я даже знаю чьей.

Его рука крепко держала меня за талию. Так крепко, что я и пошевелиться не могла. Мы точно двигались куда-то.

Куда?

Я ощущала его тело каждой своей клеточкой. Слышала его дыхание. Чувствовала, как в задумчивости он гладит мою кожу под приподнявшейся футболкой. Мы буквально вжимались друг в друга — новое, очень необычное для меня ощущение.

Вдруг его рука замерла.

Я тут же отпрянула и увидела его глаза. Его ярко-зеленые глаза.

— Что… что случилось?

— Ты потеряла сознание, — произнес Дэймон, убирая руку с моей талии.

— Правда?

Я немного отстранилась и смахнула волосы с лица. Привкус во рту никуда не исчез.

— Ты напугалась медведя. И мне пришлось нести тебя домой.

— Домой? — Вот черт. Как я могла это пропустить! — А что… что случилось с медведем?

— А он напугался грозы. Видимо, он не любит, когда сверкают молнии. Ты хорошо себя чувствуешь?

Очередная вспышка молнии пронзила небо, раскат грома перекрыл шум дождя. Лицо Дэймона закрыла тень.

— Медведь испугался грозы? — переспросила я.

— Видимо, да.

— Тогда нам повезло, — прошептала я, прикрыв глаза.

Мы с Дэймоном оба вымокли насквозь. Из-за дождя не было видно ничего вокруг. И только мы вдвоем на моем крыльце, будто на необитаемом острове, единственные люди во всей вселенной.

— Здешние ливни очень похожи на флоридские.

Я не знала, что еще сказать. Мозг вообще отказывался работать.

Дэймон пихнул меня коленом:

— Думаю, тебе лучше посидеть со мной еще пару минут.

— Уверена, что выгляжу сейчас, как промокшая кошка.

— Ты выглядишь отлично. Вся промокшая… Тебе идет.

— Не ври, — насупилась я.

Он снова подвинулся ко мне, не проронив ни слова, и, улыбаясь, приподнял мой подбородок:

— Я никогда не вру.

Надо бы ответить ему что-нибудь умное. Или кокетливое. Но его взгляд лишал меня способности мыслить связно.

Он немного наклонился и смущенно прошептал:

— Теперь я начинаю понимать.

— Понимать что?

— Мне нравится видеть, как ты краснеешь.

И легонько погладил мою щеку.

Мы сидели, прижавшись лбами друг к другу, затаив дыхание, одни в целом мире, точно накрытые пеленой. Я слышала, как колотится и замирает мое сердце. Как все мое существо тонет и захлебывается в каких-то новых чувствах.

Но ведь он мне никогда не нравился. Как и я — ему. Просто безумие какое-то…

Снова полыхнула молния — на этот раз где-то совсем близко. Но грозой нас уже не испугать — мы по-прежнему были вдвоем в собственном мире. Мы по-прежнему смотрели друг на друга, но улыбка уже сползла с лица Дэймона, а взгляд стал слишком серьезным, даже отчаянным.

Время словно замедлило ход, каждая секунда казалась бесконечностью, каждый вздох — мучением. Мне хотелось, чтобы он нашел во мне то, что так искал. Но ярко-зеленые глаза его темнели, по лицу бежали тени, будто он боролся сам с собой. И я чувствовала себя так, точно балансирую на проволоке.

Но момент, когда он принял решение, я узнала совершенно точно. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Медленно и неотвратимо его губы приближались к моим. Я должна была отстраниться, увернуться, я знаю, ведь это он говорил мне столько гадостей, но… Я ничего не могла поделать с собой. Мне неудержимо и отчаянно хотелось почувствовать вкус его губ.

— Привет, ребята! — вдруг послышался голос Ди.

Дэймон резко отпрянул назад. Мгновение — и нас уже разделяет пропасть.

Разочарованная и удивленная, я шумно выдохнула. По телу пробежала дрожь. Мы были так поглощены друг другом, что даже не заметили, как закончился дождь.

Ди поднималась по ступенькам, попеременно переводя глаза с меня на своего брата и обратно. С каждым шагом ее улыбка меркла, а во взгляде проступало понимание. Мое лицо пылало. Она не говорила ни слова — только все внимательней вглядывалась в Дэймона. Зато он теперь улыбался во весь рот своей самой ядовитой улыбкой.

— Привет, сестренка. Как ты?

— Никак, — парировала она. — А как вы?

— Никак, — ответил Дэймон, вскочил на ноги и мельком взглянул на меня: — Зарабатываю бонусы за хорошее поведение.

Легко спрыгнул с крыльца и направился к своему дому. Туман в моих мозгах рассеялся — и тут до меня дошло. Я едва сдержалась, чтобы не догнать его и не наградить хорошим тычком в спину.

— Еще чуть-чуть, и мы бы поцеловались. — Я взглянула на Ди: — Это что, часть сделки, чтобы ты вернула ему ключи? Или чтобы он больше не донимал тебя?

Голос мой срывался, тело точно иголочками покалывало. Ди присела на качели и недоуменно посмотрела на меня:

— Нет. Это не было частью сделки. Он что, правда собирался тебя поцеловать?

Я чувствовала, как горят мои щеки.

— Не знаю.

— Ого! Это… неожиданно.

Казалось, она была удивлена. И смущена. Я даже думать не хотела о том, что могло произойти, если бы она не появилась тут сейчас.

— Ты гостила у родственников?

— Да, успела съездить до школы. Извини, что не предупредила тебя. Эта поездка нарисовалась как-то неожиданно. — Ди помолчала. — Можно поинтересоваться, чем вы тут занимались, пока не дошло до… до поцелуя?

— Просто гуляли.

— Странно. Я, конечно, стащила тогда его ключи, но он уже давно их получил назад.

Под ее пристальным взглядом мне стало не по себе.

— Спасибо тебе огромное, конечно. Ничто так не добавляет уверенности в себе, как осознание того, что парня под дулом пистолета заставили идти на свидание!

— Нет-нет, ты все не так поняла! Я подумала, что ему нужна хоть какая-то мотивация, чтобы он перестал тебе хамить.

— Наверняка, машина для него самое дорогое из всего, что есть на свете.

— Конечно. И… он все время был с тобой, пока я ездила?

— Нет. Один раз он сводил меня на озеро — вот тогда, и сегодня прогулялись. И все.

Любопытство ее било через край.

— Ну и как, вам было хорошо?

Я даже не знала, как ответить, только пожала плечами:

— Вполне. Нет, конечно, у него иногда зашкаливало, но в целом — неплохо. На удивление.

Ага, только если не обращать внимания на то, что он, чтобы заработать свои чертовы бонусы, был готов даже поцеловать меня.

— Дэймон это может, если захочет. — Ди покачивалась на качелях, упершись одной ногой в пол. — А где вы гуляли?

— Он показывал мне одну туристическую тропу, мы разговаривали, а потом… встретили медведя.

— Медведя? — удивилась она. — Ужас какой! И что потом?

— А потом я потеряла сознание.

— Ты упала в обморок?

— Угу, — вздохнула я. — И Дэймон принес меня сюда… Все остальное ты видела.

Любопытству ее не было предела. Но она легко сменила тему. Спросила, не произошло ли здесь чего-нибудь интересного, пока она ездила. Я что-то ответила, хотя мои мысли были где-то совсем далеко. Потом она предложила сходить в кино — я согласилась. Наконец она ушла к себе.

Я вошла в дом, натянула на себя старую футболку и весь оставшийся день слонялась из угла в угол и думала о Дэймоне. Он был такой милый, пока мы гуляли, и вдруг внезапно его как подменили — он снова стал тем придурком, которого я увидела в первый раз.

Это невероятно. Да просто ужасно! Я упала на кровать и долго лежала, рассматривая извилистые трещины на потолке и перебирая в памяти события уже прошедшего дня.

Все внутри меня обрывалось, когда я представляла наш несостоявшийся поцелуй. Хуже всего то, что мне хотелось, чтобы он поцеловал меня. Да уж, действительно, между желанием и симпатией нет ничего общего.

— Давай поговорим откровенно. — Ди упала в наше старенькое кресло. — Ты даже не представляешь, куда будешь поступать после школы, да?

— Узнаю слова моей мамочки, — простонала я в ответ.

— А что ты хочешь — у нас выпускной класс. — Ди как будто кого-то передразнила: — Как, ребята, вы еще не подали никуда свои заявления?!

Мы с Ди сидели в нашей гостиной, трепались ни о чем, листали журналы, но тут вошла моя мама и как бы между делом бросила на кофейный столик чуть ли не дюжину университетских буклетов. Спасибо, мамочка, за заботу.

— А ты сама уже куда-нибудь написала? Или думаешь, что тебя это не касается?

Заинтересованность в глазах Ди внезапно померкла.

— Нет пока, но мы сейчас говорим о тебе.

Очень смешно, конечно.

— Для начала нужно вообще определиться, чем мне хочется заниматься, — и уж потом выбирать университет.

— Выбирай любой — везде все одно и то же. Поезжай в Калифорнию, Нью-Йорк, Колорадо. Можешь даже за океан! Это же здорово! Я бы, например, на твоем месте уехала в Англию.

— Ну так и поезжай.

— Нет, я не могу, — Ди опустила глаза.

— Почему? — удивилась я.

Вряд ли из-за денег. С такими-то шмотками, которые они носят, с машинами, на которых ездят!

Однажды я спросила Ди, не работает ли она где-то. Нет, ответила она, а деньги дают родители, причем столько, что хватает на все. Наверняка, они этим пытаются компенсировать свое постоянное отсутствие, доказать, что жизнь детей все-таки важна им.

Мне, конечно, мама тоже давала что-то на карманные расходы, но это было просто несравнимо с тем, что имеет Ди. И машинка моя — всего лишь маленький, местами проеденный ржавчиной седан. Что ж — у каждого своя жизнь.

— Ди, а ведь ты можешь поехать куда угодно, — сказала я ей.

— Нет, — грустно улыбнулась она, — я останусь здесь. Поступлю в какой-нибудь виртуальный универ — и все.

Я решила, что она шутит:

— Ты серьезно?

— Так получилось, что я застряла здесь надолго.

Поразительно, но как вообще можно сидеть на одном месте?!

— И что тебя тут держит?

— Семья, — почти прошептала она. — Да ладно… Знаешь, вот мы с тобой посмотрели тот фильм, и меня всю ночь мучили кошмары. Терпеть не могу всю это дребедень — старые дома, призраки, которые наблюдают за тобой, когда ты спишь.

Я не сразу поняла, о чем она, — у Ди привычка неожиданно менять темы.

— В точности как Дэймон. Он тоже все время стоял надо мной, спящей, и смотрел. Наверное, думал, что это ужасно прикольно, — она пожала плечами. — Помню, как меня это бесило! Я могла спать как угодно глубоко — но от одного его взгляда тут же просыпалась! А он только и делал, что смеялся.

Я улыбнулась. Представляю, что за ребенком был Дэймон, если умел так дразниться. И каким стал сейчас! Я раздосадовано захлопнула журнал. Мы не встречались с ним с того самого вечера. Правда, сейчас понедельник — прошло каких-то два дня, совсем немного. Но видеть его мне по-прежнему не хотелось.

Я наблюдала, как Ди, подперев подбородок рукой с ярко-алым маникюром, листает журнал — от корки до корки, начав с конца, со страницы гороскопов. И вдруг опять это видение: рука ее медленно растворяется в пространстве, а воздух вокруг начинает вибрировать.

Я протерла веки и нервно отбросила в сторону свой журнал:

— Поеду посмотрю новые книги в библиотеке.

— О, давай найдем день и съездим прогуляться по местным книжным! — вдруг воскликнула Ди, подпрыгивая в кресле от радостного возбуждения. — Я хочу найти ту книгу, про которую ты писала в своем блоге еще до того, как приехала сюда. Про супердеток.

Ого! Она читала мой блог! Я несказанно обрадовалась этому, хотя, хоть убей, не помнила, что говорила ей о нем.

— Давай съездим, конечно. Но в библиотеку я хотела поехать сегодня. А то мне совсем нечего читать. Ты со мной?

— Сегодня? — она задумалась. — Нет, сегодня я не могу. Давай завтра?

— Ну хорошо. Сегодня я съезжу одна — все равно уже давно собиралась. Да и в школу скоро, а там будут совсем другие книжки.

Ди помотала головой. Ее густые темные волосы почти полностью закрыли лицо.

— Ладно. Жалко, что сегодня у меня не получится. Если бы не планы — с удовольствием присоединилась бы к тебе.

— Да ладно, Ди. Съезжу одна, не проблема. Я знаю, где здесь библиотека, — всего-то пять кварталов, так что не заблужусь. А в книжный мы с тобой еще выберемся.

Мы помолчали. Я решила, что теперь сама должна сменить тему, и спросила, что у нее запланировано на вечер.

— Ничего особенного, — сухо ответила она. — Друзья вернулись в город, надо с ними встретиться.

Неожиданно мое невинное любопытство оказалось ей неприятным, и она сама не спешила ничего объяснять. Только ерзала в кресле, разглядывая ногти. Мне не хотелось совать нос куда не следует, но я все видела. И мне было обидно.

— Ну, надеюсь, вы повеселитесь.

Я лгала. Не совсем, не полностью, просто делала вид, будто бы мне все равно, но когда гложет обида, вряд ли что-то может быть важнее нее. Да и ощущение того, что опять я оказалась за бортом, не отпускало.

— Может, ты все же подождешь до завтра, и тогда мы поедем вместе, — вдруг проговорила Ди с каким-то напряжением в голосе. — Тут за последний год несколько девочек пропали.

Библиотеки, конечно, бояться глупо, но я отчетливо вспомнила ту листовку, которая висела на витринном окне супермаркета.

— Ладно, я подумаю еще.

Ди пробыла у меня еще немного, пока не вернулась мама. Уже стоя на пороге, она еще раз сказала:

— Правда, если ты можешь потерпеть без книг до завтра — мы съездим вместе.

Я кивнула и быстро обняла ее на прощание. И тут же начала скучать — наш дом без нее казался невозможно тихим.

После обеда я все же отправилась в библиотеку. Довольно быстро добралась до города. Обычно в центре было полно людей, но почему-то не сегодня. Небо затягивалось тучами, и мне показалось, будто улицы подергиваются какой-то дымкой, становятся призрачными, жутковатыми. Я все еще пыталась проглотить обиду на Ди за то, что она даже не пригласила меня познакомиться с ее друзьями. С натянутой улыбкой я открыла большую дверь в здание библиотеки.

Но стоило только мне увидеть стройные ряды стеллажей, наполненных книгами, тягостные мысли рассеялись. Только чтение и временами садоводство примиряли меня с действительностью.

Я быстро нашла свободный стол и села, счастливо и тихо вздохнув. В книжные миры я ныряла с головой — еще один способ убежать от реальности и ненужных дум.

Несколько часов пролетели — я и не заметила. Вечерний сумрак окутал читальный зал. Обычно в конце дня в библиотеках становится пусто и жутковато, но здесь даже сейчас кто-то решил выключить весь свет, а низкие темные тучи за окнами добавляли мрачности. Я еле добралась до стойки регистрации. Мне уже не терпелось выйти наружу, однако и там ничего хорошего не наблюдалось — налетела гроза.

Старое здание скрипело и эхом отзывалось на раскаты грома, магниевые вспышки молний выхватывали из тьмы залов длинные ряды стеллажей. Только бы успеть добежать до машины, пока не хлынул ливень. Я в последний момент успела зарегистрировать книжки, которые собиралась прочитать дома, буркнула «спасибо» и выскочила на улицу, краем глаза отметив, как библиотекарь поставила на стол табличку «закрыто».

Отличненько. Времени еще не так уж и много, но город погрузился в полную тьму, точно настала непроглядная ночь. Улицы совсем обезлюдели. Может быть, стоит переждать дождь в библиотеке? Но нет, там даже свет уже выключили. Сунув книги в рюкзак, я сбежала по ступенькам. Хляби небесные все-таки разверзлись, и я вымокла до нитки, пока бежала до машины. Приплясывая от холода, порылась в карманах в поисках ключа.

Вдруг чей-то глухой голос проговорил:

— Простите, мисс? Не могли бы вы помочь мне?

Видимо, я была так поглощена тем, чтобы найти ключи и защитить книги от дождя, что не слышала ничьих шагов. Бросив на сиденье рюкзак, я повернулась. В свете уличного фонаря стоял мужчина. Промокший, светловолосый, в очках. Тонкая металлическая оправа оседлала его горбатый нос, руки обхватили тело так, будто он пытается сам себя удержать от чего-то.

— У меня колесо спустило. Вон машина, — он показал себе за спину, но все равно было ничего не видно. И почти не слышно, так что ему приходилось чуть ли не кричать. — У вас, случайно, нет монтировки?

Монтировка-то у меня была, лежала в багажнике, но я шкурой чувствовала, что не нужно ему говорить об этом. Плевать, что выглядит он вполне безобидно, но мало ли.

— Не знаю, — пискнула я, потом откашлялась и проговорила чуть громче: — Не знаю, боюсь, не могу вам ничем помочь.

Он попытался улыбнуться:

— Не самое лучшее время, наверное.

— Да уж, не лучшее.

Я замялась. Сесть бы сейчас и уехать, а с другой стороны… Никогда не умела отказывать. Ну как можно оставить его под этим ливнем?! Он вымок до нитки и вот-вот рухнет от усталости. А ведь я могу ему помочь. Дождь понемногу утихал.

— Я посмотрю, подождите.

— Вы меня спасете, — просиял он, — если вдруг найдете монтировку.

Он стоял на месте, не двигаясь. Видимо, он чувствовал мое недоверие.

— Кажется, дождь кончается. Правда, тучи такие, что, смотрите, вот-вот начнется буря.

Я ничего не ответила ему, открыла багажник и нырнула туда с головой.

— О, видимо, у меня есть то, что вам нужно!

Я едва успела это проговорить, как почувствовала — ледяной ветер взъерошил волосы на моем затылке и страх сковал все тело.

— Люди так глупы и доверчивы, — просипел он мне в затылок.

Тошнота подступила к горлу. Я была не в силах пошевелиться, не то что ответить. Он резко дернул меня, я увидела его лицо и закричала от пронзительной боли — он крепко держал меня за запястье своей влажной, холодной рукой.

Теперь он казался выше, шире в плечах и намного свирепее, чем еще минуту назад.

— Если… если вам нужны мои деньги, заберите все, что у меня есть.

Я хотела бросить сумку и бежать. Но он только улыбнулся и ударил меня так, что в глазах потемнело.

Свободной рукой я нащупала сумочку и швырнула ему.

— Пожалуйста, возьмите. Я никому ничего не скажу. Я обещаю.

Он взял ее, продолжая глумливо улыбаться. Вдруг я заметила, как за стеклами очков его глаза темнеют.

— Деньги? Зачем мне твои деньги! — Мужчина отшвырнул сумку прочь.

Я судорожно дышала не в силах поверить в происходящее. Если ему нужны не деньги, тогда что? Что ему нужно? Нет. Нет-нет-нет!

Времени на размышления не было. Я рванула в сторону, ударившись о высокий бордюр. Ужас затопил мое сознание. Надо кричать, но крик застрял в горле — я только открывала рот.

— Не ори, — резко и холодно приказал он.

Я напряглась и приготовилась бежать, как только он на что-нибудь отвлечется.

Я могу это сделать. Он не ожидает этого. Я могу это сделать. Сейчас!

Его руки метнулись вперед, схватив меня за обе ноги, и я со всего размаху вписалась в землю, треснувшись левой рукой и лицом прямо о шершавый бетон. Все тело пронзила адская боль. Глаз тут же начал отекать, по руке потекла теплая кровь. Я пыталась вырваться из его цепких пальцев, но не могла. Слышала только, как он скрипит зубами от напряжения.

— Пожалуйста, отпустите меня! — умоляла я и отчаянно пыталась избавиться от его рук.

Кожа, раздираемая асфальтом, саднила просто невыносимо. Как дикая кошка, я царапалась и брыкалась — и эта адская злость, казалось, придавала мне сил. Но ему было все равно. Железная хватка его не ослабла ни на секунду.

— Отпустите меня! — кричала я уже севшим от боли и страха голосом.

Вдруг — в одно мгновение! — он вскочил, лицо его точно растворилось в воздухе… как рука Ди, сквозь которую я видела то, что видеть не могла! Он снова навалился на меня и зажал рот. Как мог человек, казавшийся таким ничтожным и беспомощным, оказаться невыносимо тяжелым?! Он почти раздавил меня — я не могла ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Неужели никто меня не услышит, не придет на помощь…

— Точно. На тебе их след. — Он убрал руку, зажимавшую мне рот. — Где они, отвечай!

— Я… я не понимаю, — выдохнула я.

— Конечно, не понимаешь, — он просто сочился отвращением. — Ты ведь всего лишь тупое млекопитающее. Ничтожество.

Я зажмурилась. Крепко-крепко. Я не хотела видеть это лицо, не хотела видеть этого человека. Я хотела домой. Пожалуйста…

— Смотри на меня!

Я по-прежнему не открывала глаз. Тогда он встряхнул меня так, что голова, как тыква, опять ударилась об асфальт. Новый приступ боли пронзил все мое тело. Один глаз все же открылся. Другой полностью заплыл от предыдущего удара.

И тут я взглянула в его лицо и увидела… Увидела его глаза. Бездонные и пустые. Это невероятно. Ужасно. Кошмарно. В этих глазах стояла смерть. Холодная и беспощадная. Лучше бы он оказался просто грабителем, насильником или просто подонком. Но он — хладнокровный убийца.

— Где они?! — его голос звучал приглушенно, словно доносился из-под толщи воды. Или это я уже тонула? — Так! Я заставлю тебя говорить!

Я почувствовала, как его рука, точно удав, обвивается вокруг моей шеи и сдавливает ее. Я не могла сделать ни вздоха — только забилась в панике и бессилии, пытаясь оторвать его от себя.

— Ну что, будешь говорить? Будешь?

Я не понимала, что ему от меня нужно. Говорить что? Прежняя боль куда-то отступила — ни запястье, ни содранная кожа, ни разбитое лицо уже не саднили так, как несколько мгновений назад. Я просто не дышала. В легких не осталось воздуха, и только новая пульсирующая боль разливалась вначале в голове, потом в теле. Я уже не чувствовала ног, и только короткие яркие вспышки света мелькали в глазах.

Я умирала.

Мама. Я ее уже не увижу. Она просто сойдет с ума.

Но я не имею права умирать так бессмысленно и глупо.

И я все еще надеялась, что хоть кто-то меня спасет. Пока я еще жива. Пока я еще не утонула в этой черной бездне.

Но я уже не чувствовала ничего — ни тяжести тела, вжавшего меня в асфальт, ни кровоточащих ран. Боль уходила, и я уходила вместе с нею. Мы растворялись во мраке…

Вдруг все кончилось. Я услышала, как чье-то тело с размаху ударилось об асфальт невдалеке от меня. Реальность все еще казалась мне чем-то, что происходит в стороне от меня. Где-то надо мной.

Но, жадно заглатывая воздух, кашляя и хрипя, я вынырнула на поверхность из своего забытья. Я дышала!

Кто-то кричал на мягком музыкальном языке, которого я раньше ни разу не слышала, потом слышалась череда ругательств и грохот ударов. Кто-то снова упал — совсем рядом со мной. Я откатилась и почувствовала, как боль снова нахлынула на меня. Но это же здорово! Если я ее чувствую — значит, я жива!

Кто-то дрался. Один поднимал другого и швырял об асфальт с нечеловеческой силой. Невозможной. Нереальной.

Я встала на четвереньки и, сотрясаясь в очередном приступе кашля, застонала.

— Черт! — выругался кто-то рядом.

Вдруг яркая красно-желтая вспышка вспорола тьму. Уличные фонари с треском погасли, и все погрузилось в полный мрак. От боли я даже стонать больше не могла. Я снова согнулась пополам, содрогаясь от болевых спазмов.

Чьи-то тяжелые ботинки, скрипя мелкими камешками на асфальте, приблизились ко мне и остановились. В защитном жесте я вскинула руку, пытаясь удержать на расстоянии их хозяина, кем бы он ни оказался.

— Все хорошо. Он ушел. Как ты? — ужасно знакомый голос. И рука, мягко опустившаяся мне на плечо. — Просто посиди спокойно.

Я попыталась поднять голову, но от тошноты, подступившей к горлу, перехватило дыхание, перед глазами поплыл туман. Перед одним глазом — другой заплыл так, что уже не открывался и невыносимо болел.

— Уже все хорошо.

Тепло ложилось на мои плечи, стекало вниз по рукам до самых кончиков пальцев, струилось успокаивающим, обволакивающим потоком все дальше и все глубже. Так нежит и окутывает мягкое солнце на бескрайних флоридских пляжах.

— Спасибо вам за… — начала было я, но вдруг увидела его лицо.

Высокие скулы, прямой нос, полные губы, яркие зеленые глаза. Это бесстрастное лицо никак не могло принадлежать тому, кто накрыл меня таким теплом.

— Кэт, — тревожно спросил Дэймон. — Ты все еще… со мной?

— Это ты, — только и смогла выдохнуть я, опустив голову.

Дождь закончился.

— Я.

Точно сквозь туман, я видела, как он держит мое запястье. Оно перестало болеть, но от прикосновений Дэймона оставалось странное ощущение. Я дернулась.

— Давай я помогу тебе! — он снова попытался взять мою руку.

— Нет! — закричала я, и боль тут же вернулась.

На несколько секунд он замер рядом со мной, но потом решительно выпрямился:

— Ну, как хочешь. Я звоню в полицию.

Слушая, как он говорит по мобильнику, я старалась успокоить дыхание. Кажется, чуть-чуть получилось.

— Спасибо… тебе, — сказала я сипло. Горло тоже адски саднило.

— Не благодари меня. — Он взъерошил свои волосы. — Черт, это моя вина.

Причем тут он? Какая вина? Я ничего не понимала. Найдя в себе силы, я осторожно подняла голову и посмотрела не него, но тут же в панике опустила взгляд. Слишком жестокий был у него вид, слишком покровительственный. А на крепко сжатых кулаках ни царапины.

— Нравится то, что видишь, а, Котенок?

— Свет… я видела свет.

— Да, говорят, некоторые видят свет в конце тоннеля.

От воспоминания о том, что я только что чуть не погибла, меня передернуло.

Дэймон опустился на колени:

— Вот дьявол. Прости, пожалуйста. Я не хотел — само вырвалось. Сильно болит? Где?

— Вот тут. — Я осторожно коснулась пальцами шеи и поморщилась от боли. — И запястье… наверное, оно сломано. — Я с трудом подняла опухшую, посиневшую руку. — Что это было — какая-то вспышка, какой-то свет?

Он внимательно осмотрел запястье:

— Просто вывих. Или ушиб. Не больше.

— Не больше? Он хотел меня убить.

Дэймон прищурился:

— Вижу. Надеюсь, что он все-таки не изувечил тебя окончательно… Голова цела?

— Кажется, да. Цела.

— Вот и хорошо, — он вздохнул, поднялся на ноги и огляделся по сторонам: — Что ты вообще здесь делала?

— Я… была в библиотеке. — Горло саднило от боли. — И… было не так уж и поздно. Да и город этот, вроде… спокойный. Он подошел и сказал, что у него спустило колесо, что ему нужна помощь.

— То есть ты хочешь сказать, что какой-то странный тип подвалил к тебе на темной парковке, когда вокруг никого, и ты решила помочь ему? Ничего более глупого в жизни своей не встречал! — Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз: — Или ты вообще не думаешь о последствиях? Не знаешь, что не следует разговаривать с незнакомцами, даже если они дают тебе конфетку или предлагают взять котенка из их фургона? И если бы я не оказался здесь случайно в нужный момент, вряд ли бы ты вообще могла сказать мне спасибо.

Я решила не обращать внимания на его последнюю фразу. Жжение в горле постепенно исчезало, так что говорить было легче.

— А что ты делал здесь?

Дэймон перестал расхаживать туда-сюда, замер и ткнул себя в грудь, туда, где билось сердце:

— Ничего. Просто был.

— А я-то думала, такие ребята обычно галантны и вежливы.

Он нахмурился:

— Какие «такие ребята»?

— Ну, как какие! Рыцари без страха и упрека, спасающие своих дам в последний момент.

Так. Надо бы откусить мне язык. Видимо, все-таки я хорошо приложилась головой об асфальт — вообще не думаю, что говорю.

— Я не твой рыцарь.

— Конечно, — прошептала я, притянула коленки к груди и опустила на них голову. — А где этот, который напал на меня?

Все тело ломило и выворачивало, но боль постепенно отступала.

— Убежал. Сейчас уже где-нибудь далеко-далеко. Кэт?..

Я подняла голову. Он, точно огромная скала, нависал надо мной, пронизывал взглядом, как молния. Отвечать ему мне не хотелось. Я попыталась подняться.

— Нет, не вставай, — он снова присел около меня. — А то еще в обморок упадешь. Сейчас уже приедет «скорая» и полиция.

— Я не упаду в обморок, — проговорила я, с облегчением услышав вой сирен вдалеке.

— Ну конечно, а то лови тебя еще. — Дэймон помолчал, несколько секунд изучая свои костяшки. — А… он что-нибудь у тебя спрашивал?

Нет, все-таки горло невыносимо болело.

— Он сказал, на мне какой-то след. И все время спрашивал, где они. Я вообще ничего не поняла — какой след, кто такие они.

Дэймон уже смотрел куда-то в сторону, шумно дыша.

— Какой-то сумасшедший.

— Только что ему было нужно?

— Как что? Глупая девчонка, которая поверит одержимому маньяку и бросится помогать чинить колесо! — мрачно ответил Дэймон.

— Какой же ты идиот, а! Хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь тебе говорил об этом?

— Ежедневно это слышу. Котенок! — улыбнулся он.

Совсем с толку сбил.

— Даже не знаю, что и сказать тебе.

— Ты уже сказала «спасибо», а больше мне и не нужно ничего. — Он легко вскочил на ноги. — А пока просто посиди спокойно и постарайся больше не вляпываться в неприятности. Хорошо?

Я поморщилась от боли. Этот рыцарь без страха и упрека, готовый в любую секунду к защите и нападению, снова нависал надо мной, подобно скале. И пусть маньяк только попробует вернуться — его ждет хорошая трепка!

Меня вдруг неостановимо затрясло, от страха или боли — не знаю, но зубы клацали очень громко. Дэймон стянул с себя теплую футболку и аккуратно, стараясь не задеть раны, надел ее на меня. И теперь я уже дышала его запахом и чувствовала себя под надежной защитой.

Под надежной защитой Дэймона. Ага.

Подумать только!

Я расслабилась так, что уже не могла держаться и начала заваливаться набок, оползать, точно тающий сугроб. «Еще немного, и у меня будет бланш на здоровом глазу. Видимо, так и теряют сознание. Второй обморок за последние несколько дней. И опять на глазах Дэймона!» — успела подумать я и окончательно провалилась.

Ненавижу больницы. Примерно так же, как кантри-музыку. От больниц пахнет смертью и дезинфекцией. Белые халаты врачей всегда напоминали мне о болезни отца… о том, как тикали часы и рак неумолимо съедал его организм, уничтожая волю к жизни.

Та, в которую попала я, ничем не отличалась от всех остальных. Только привезла меня сюда очень веселая компания: моя обезумевшая мать, полиция и молчаливый рыцарь без страха и упрека, воткнувшийся в стену палаты своим плечом и не спускающий с меня глаз.

Я очень старалась не обращать на него внимания.

Зато мать порядком раздражала меня. Мы встретились с ней уже здесь — у нее было ночное дежурство и меня привезли как раз в ее смену. Она беспрестанно проверяла, жива ли я или уже нет, то целуя, то просто дотрагиваясь до меня. Конечно, я представляла собой один большой синяк, ссадину, опухоль, но не до такой же степени!

После рентгена выяснилось, что у меня нет даже переломов — надрыв связок, вывих и множественные ушибы. И это все. Руку зафиксировали неподвижно, а вот обезболивающее обещали дать только при выписке.

Быстрей бы. Полицейские просто замучили своими расспросами, но меня обуяла такая слабость, что не хотелось ни говорить, ни двигаться. Только поскорее попасть домой.

Первая версия полицейских, разумеется, ограбление. Но я ее легко опровергла. Ему не нужны были мои деньги, а то, что он без конца требовал от меня, как раз и доказывает это. Все сошлись на том, что да, он психопат или обычный наркоман в ломке.

После меня полиция переключилась на Дэймона. Оказывается, они уже чуть ли не приятели — один полицейский дружески хлопал его по плечу и улыбался. Очень мило. Только из-за мамы, которая все время мне что-то говорила, я не слышала ни слова.

Убирались бы они все подальше — я так устала!

— Мисс Шварц.

Я удивленно обернулась. Коп — самый молодой из всех — стоял рядом с моей кроватью. Имени его я, конечно же, не помнила, а на жетон посмотреть не догадалась.

— На сегодня мы закончили. Если вы вспомните еще что-то, позвоните нам.

Я кивнула и тут же сморщилась от боли. Кажется, мне вообще не надо шевелиться.

— Солнышко, как ты? — заботливо склонилась надо мной мама. — Пойду найду доктора, тебе нужно обезболивающее. Потерпи немного.

Да, пусть перестанет все болеть. Не могу больше.

— Вам уже не о чем волнова… — хотел попрощаться со мной коп, но вдруг его перебил голос из рации.

— Внимание всем патрулям! Район Вел Сприн Роудс. Внимание всем патрулям! Жертва — девушка. Шестнадцать-семнадцать лет. Неотложная медицинская помощь. Возможен смертельный исход.

Просто совпадение? Маленький город, несколько улиц, один возраст… Этого не может быть!

Я взглянула на Дэймона — он все слышал.

— О, боже, — вздохнул полицейский и нажал кнопку рации: — Патруль 414. Выезжаем из госпиталя к месту происшествия.

Продолжая что-то говорить, он выбежал из палаты. Кроме нас с Дэймоном больше никого здесь не осталось. Он внимательно смотрел на меня. Я отвернулась, пронзенная новым приступом боли.

Через некоторое время в палату вошла мама, а следом за ней — доктор.

— Милая, у доктора Майклза хорошие новости.

— Ну что ж, переломов у тебя нет. И сотрясения мозга тоже. Ты можешь ехать домой, но не забывай — тебе нужен постельный режим, — доктор потер седые виски и посмотрел на Дэймона. — Но если вдруг почувствуешь провалы в памяти, головокружение, тошноту или проблемы со зрением — немедленно приезжай обратно.

— Хорошо. — Я покосилась на таблетки.

Я сейчас вообще на все согласна, лишь бы…

Доктор ушел. Мама протянула мне таблетки. Я тут же, не глядя на названия и состав, проглотила две штуки. На глаза опять навернулись слезы, я взяла маму за руку и вдруг услышала знакомый голос в коридоре.

В тот же момент в палату ворвалась бледная Ди:

— О Кэти, как ты? В порядке?

— Нормально. Только вот, видишь, — я показала ей перевязанную руку и улыбнулась.

— Я не могу поверить, что это случилось с тобой! — Она повернулась к брату: — Что там произошло? Я думала, ты…

— Ди, — предостерег ее Дэймон.

Она присела на край моей кровати:

— Кэти, мне так жаль.

— Да ладно тебе.

Такое чувство, что она чувствует себя виноватой. За что?

Кто-то обратился к маме по громкой связи — ее вызывали в другое отделение. Она поспешно вышла, пообещав быстро вернуться обратно.

— Тебя выпишут сегодня? — спросила Ди.

— Думаю, да, — кивнула я и, немного помолчав, добавила: — Как только мама вернется обратно.

— А ты его видела? Того, кто на тебя напал?

— Угу. Нес какой-то бред. — Я прикрыла глаза и с трудом открыла их снова. — Требовал, чтоб я сказала, где какие-то «они». Жесть, в общем.

Я поерзала на жесткой кровати — боль постепенно уходила.

— Надеюсь, они тебя быстро отпустят. Ненавижу больницы. — Краски еще не вернулись на лицо Ди.

— И я.

Она поморщилась:

— Здесь все время отвратно пахнет.

— Я говорю маме то же самое, но она думает, что это все мое воображение.

— Да нет, на самом деле это запах болезни — не воображение.

Все это время Дэймон молча стоял у стены и прислушивался к каждому нашему слову.

Ди обещала, если моя мать не сможет освободиться пораньше, они сами отвезут меня домой. Я не переставала удивляться этой парочке. Среди белых стен и бледно-зеленых медицинских пологов они выглядели совершенными чужаками, точно прилетевшими из космоса. Я здесь сливалась с линолеумом — настолько была привычна и обыденна. Их же не заметить просто невозможно.

Видимо, хорошее лекарство мне дали, если меня вдруг так потянуло на лирику. Ди села так, что мне было не видно ее брата, пришлось мне подвинуться. Я вдруг поняла, что, если не вижу его, начинаю впадать в панику. Он по-прежнему стоял, закрыв глаза и привалившись к стене, и делал вид, что происходящее его никак не касается. Он мог обманывать кого угодно, но только не меня. Я видела, как все клокочет и сжимается у него внутри — точно адская пружина, готовая выстрелить в любой момент.

— На самом деле ты хорошо держишься. Я бы забилась в угол и билась бы там в истерике по полной.

— Подожди, — пробормотала я. — Все еще будет.

Я не знаю, сколько времени мы так просидели. Внезапно к нам ворвалась мать. На ней лица не было.

— Девочка моя, тебе, видимо, придется еще подождать какое-то время. Это, конечно, ужасно, но привезли сразу несколько пострадавших. Мы должны помочь им и отправить в другую больницу. Я пока не могу уйти, медсестер и так не хватает.

Обида захлестнула меня. Я смотрела на нее и не могла поверить: меня сегодня чуть не убили, мне так нужно, чтобы она была рядом со мной.

— Миссис Шварц, давайте мы отвезем ее, — вмешалась Ди. — Она очень хочет домой, а нам совершенно несложно это сделать.

Я взглядом умоляла маму, чтобы она сама отвезла меня и осталась рядом.

— На самом деле мне будет спокойнее, если Кэти останется здесь, пока я не освобожусь. Вдруг у нее все-таки есть сотрясение мозга. И… я боюсь, что с ней еще что-нибудь случится.

— Мы проследим, чтобы ничего не случилось, — серьезно и спокойно сказала Ди. — Мы отвезем ее домой, и обещаю, что не оставим ее одну, будем рядом столько, сколько потребуется.

Я видела, как мама мечется между мной и своей работой. Представляю, какой нелегкий выбор стоял перед ней! И еще я очень хорошо знаю, что видеть меня здесь, лежащей среди больничного окружения, ей тяжело из-за страшных воспоминаний об отце — еще совсем недавно он мучительно умирал в такой же обстановке.

Я взглянула на Дэймона и вдруг почувствовала, что обида оставила меня. Я лишь слабо улыбнулась:

— Все в порядке, мама. Мне правда уже лучше. Думаю, ничего со мной больше не случится. Лучше я поеду домой.

Мама вздохнула:

— Не могу поверить, что за один вечер столько жертв!

Голос из динамика снова назвал ее имя. Она же вдруг вскочила и…

— Да пропади они все пропадом! — очень непохоже на нее.

Ди тоже встала:

— Мы позаботимся о Кэт, миссис Шварц.

Мама посмотрела на меня, а потом на дверь:

— Хорошо. Но если вдруг что-то пойдет не так, если голова совсем разболится, немедленно звоните мне. Нет! Сразу в «скорую».

— Конечно, мамочка, — пообещала я.

Она наклонилась и поцеловала меня:

— Хорошо, милая, отдыхай. Люблю тебя.

И выбежала из палаты.

Ди бодро улыбнулась мне, я вздохнула:

— Спасибо, конечно. Но вам необязательно оставаться со мной.

— Еще чего! Возражения не принимаются. — Она направилась к двери. — Пойду-ка я лучше выясню, что нужно сделать, чтобы поскорее уехать отсюда.

И тут же скрылась в коридоре. Я и глазом не успела моргнуть, как Дэймон оказался у изножья моей кровати. Судя по всему, он настроен весьма решительно.

Я прикрыла глаза:

— Опять хочешь поглумиться надо мной? Я немножко не в форме, чтобы давать отпор.

— Или упираться?

— Какая разница сейчас? — я открыла глаза и увидела, как внимательно он всматривается в мое лицо.

— Ты точно в порядке?

— Точно! — я нахмурилась. — Лучше скажи, почему Ди считает себя в чем-то виноватой передо мной?

— Просто ей не нравится, когда людям плохо, — мягко ответил Дэймон. — А рядом с нами это обычно случается.

Внутри меня все похолодело. Он проговорил это слишком спокойно, даже обыденно, но я видела, как больно ему от этих слов.

— В каком смысле?

Он не ответил.

Ди ворвалась в палату, сияя улыбкой:

— Можем драпать отсюда с чистой совестью — выписка от доктора есть!

— Ну что, тогда домой, — ответил Дэймон и подошел ко мне.

Вначале посадил на кровати, потом поставил на ноги. Очень неожиданно! Я сделала несколько неуверенных шагов и остановилась.

— Ого! Я, кажется, сейчас взлечу.

— Это из-за лекарств, — сочувственно сказала Ди.

— Главное, чтобы язык не заплетался, да? — спросила я.

— Ну, тебе это не грозит! — рассмеялась Ди.

При этих словах я почувствовала, что падаю. Но Дэймон успел меня подхватить, на секунду прижав к своей крепкой груди, и усадить в кресло-каталку.

— Ничего не поделаешь, такие правила, — пояснил он, уже выкатывая меня из палаты.

Мы немного задержались в регистратуре, подписывая всякие нужные бумаги, и поехали на парковку. Точнее, поехала я, а Дэймон катил меня. Осторожно, чтобы ненароком не задеть перевязанную руку и вообще не причинить лишней боли, он пересадил меня с каталки в машину Ди.

— Мне кажется, я сама бы могла это сделать, — улыбнулась я ему, устраиваясь на заднем сиденье.

— Могла бы, да. — Он открыл другую дверцу и сел рядом.

Я постаралась держаться ровно, никуда не заваливаясь, но едва Дэймон устроился рядом, моя голова сама упала ему на плечо. Он на мгновение замер, потом поднял руку и прижал меня к себе. Как же тепло и спокойно в его объятиях. Нет ничего более правильного, чем сидеть вот так, прижавшись к нему, и чувствовать его защиту. Интересно, это так действуют таблетки, что мне кажется, будто он крепче и крепче обнимает меня, или все-таки нет?

Машина тронулась, но я уже пребывала в какой-то странной отключке — мысли путались и набегали одна на другую.

Вдруг, точно сквозь толщу воды, я услышала голос Ди:

— Я же просила ее никуда не ездить вечером. Очень просила.

— Я знаю. — Повисла пауза. — Не волнуйся. Клянусь, я больше не допущу этого!

Уже совсем тихо Ди спросила:

— Ты сделал что-то, верно? Сейчас это ощущается сильнее.

— Я… не хотел, — ответил Дэймон и убрал волосы с моего лица. — Черт, это получилось само собой.

После таких событий, лекарств и усталости трудно не заснуть, как ни борись. В теплых объятиях Дэймона меня совсем сморило — я погрузилась в блаженную тишину.

Я открыла глаза. Между наглухо задвинутыми портьерами в комнату пробивались солнечные лучи, в которых плясали пылинки. Ди мирно спала, уютно свернувшись в кресле и подложив под голову ладошку. Она скорее напоминала сейчас изящную фарфоровую куклу, нежели девушку из плоти и крови.

Я улыбнулась. Резкая боль и страшные воспоминания о прошедшем вечере вновь пронзили меня. От страха у меня перехватило дыхание, но я попыталась справиться с собой. Только благодаря Дэймону я осталась жива. А он сидит здесь же, держит мою голову на своих коленях и продолжает обнимать меня. Видимо, он всю ночь так провел! Бедный.

— Как ты, Котенок? — Дэймон осторожно пошевелился.

— Дэймон. — Я едва контролировала свои эмоции. — Ты что, так и просидел все это время? Прости меня, я не хотела…

— Не волнуйся, — он помог мне встать. — Все хорошо?

От головокружения все поплыло у меня перед глазами.

— Ты всю ночь так и держал меня?

— Конечно.

Помнится, это Ди вызвалась посидеть со мной, а не Дэймон. И вообще, я меньше всего ожидала, что проснусь сегодня утром в его объятиях.

— Ты что-нибудь помнишь?

Конечно. У меня до сих пор все внутри сжимается от ужаса.

— Вчера вечером на меня напали.

— Пытались ограбить.

— Нет, не ограбить.

Я хорошо это помню — я сама дала ему свою сумку, но он отбросил ее в сторону. Не деньги мои были ему нужны!

— Кэт…

— В том-то и дело, что нет! — Я попыталась подняться, но Дэймон крепко держал меня и не позволял даже пошевелиться. — Ему были нужны не деньги, а какие-то «они».

— Но ведь это бред!

— Бред, — я безуспешно попыталась поднять перевязанную руку. — Но он все время повторял «где они» и утверждал, что на мне — их след.

— Псих какой-то, — тихо проговорил Дэймон. — Ты же понимаешь, что это был бред сумасшедшего?

— Не понимаю. Он не показался мне сумасшедшим.

— То есть то, что он тебя чуть не убил ни за что, еще не говорит о том, что он псих? Тогда я не знаю.

— Я не это хотела сказать.

— А что? — Он немного отодвинулся от меня. — Какой-то сумасшедший нес совершенный бред, избил тебя, но ты видишь в этом нечто большее, да?

— Нет, не вижу и не хочу видеть. Только он, хоть и выглядел ненормальным, но не псих.

— Ого! Разве ты разбираешься в психах?

— Да с тобой пообщаться — и через месяц можно диссертацию писать, — попробовала разозлиться я.

Но, дернувшись, почувствовала, как снова закружилась голова.

— Эй… ты точно в порядке? — Дэймон дотронулся до моей здоровой руки. — Кэт?

Я продолжала злиться.

— В порядке.

Он напряженно смотрел вперед.

— Все, что произошло вчера с тобой, не может не ужасать, я понимаю, но, поверь, не стоит искать в этом какой-то особый смысл.

— Дэймон…

— Ди, кстати, тоже может испугаться этого идиота, который нападает на девушек просто так, — он холодно и жестко посмотрел на меня. — И я не хочу, чтобы она боялась. Ты поняла меня?

Я старалась не расплакаться, не кинуться на него с кулаками. Видимо, его только и волновала, что безопасность сестры! Глупо было придавать этому еще какое-то значение! Мы посмотрели друг другу в глаза. В его взгляде читалось что-то еще — как будто он пытался убедить меня в чем-то.

Ди протяжно и громко зевнула.

1:0 в пользу Дэймона. Опять. Я отвела глаза.

— Всем привет! — еще хриплым со сна голосом поздоровалась Ди и опустила ноги на пол. — А вы давно проснулись?

— Только что, Ди, — громко и немного сурово ответил ей Дэймон. — Ты же храпишь так, что спать совсем невозможно!

Ди фыркнула:

— Я тебе не верю. Кэти, а ты как? Тебе лучше?

— Немного лучше. Но все равно все тело ноет и болит.

Даже улыбалась Ди как-то виновато. Все еще. Но за что? Я, если честно, не понимала. Она попыталась привести свои волосы в порядок, но ей это не удалось — такие, оказывается, они непослушные.

— Ну что ж, пойду придумаю нам какой-нибудь завтрак.

И, не дожидаясь моего ответа, выскочила на кухню, где почти сразу захлопала шкафами и загремела посудой.

Дэймон встал с дивана и потянулся, сверкнув мышцами под натянувшейся на спине футболкой. Я не могу на это смотреть!

— Знаешь, самое важное в жизни для меня — это сестра. Я сделаю все что угодно, лишь бы она была счастлива и спокойна. Так что прошу тебя, не тревожь ее своими жуткими выдумками. Хорошо?

Да, а я, конечно, ничтожная козявка.

— Ты болван. Конечно, я ничего ей не скажу.

И снова посмотрела ему в глаза. Удивительно, но его лицо просто светилось от счастья.

— Что? Доволен?

— Пока нет. Не совсем.

Эмоции у него сменяются мгновенно. Иногда вообще невозможно понять, что он чувствует. Злится? Раскаивается?

Мы долго в полной тишине смотрели друг на друга. Пока Ди не прокричала из кухни:

— Дэймон! Иди сюда, ты мне нужен!

— Пойдем посмотрим, не разгромила ли она твою кухню. Она может, я знаю.

Он устало потер ладонями свое лицо. Я молча отправилась за ним. Солнце просачивалось через приоткрытую дверь и заливало своим светом прихожую. Я невольно зажмурилась и вспомнила. Я же еще не умылась, не причесалась!

— Я пойду… — ринулась я в сторону лестницы.

— Куда?

— Поднимусь к себе. В душ. — Щеки опять предательски запылали.

Удивительно, но он только молча кивнул и двинулся на помощь Ди.

Уже наверху меня вдруг пронзила мысль: а ведь я реально могла погибнуть вчера!

— С ней все будет хорошо? — до меня донесся голос Ди.

— Конечно. Конечно, с ней будет все хорошо, — терпеливо ответил Дэймон. — Не беспокойся ни о чем. Больше ничего не случится. Я уже позаботился об этом.

Чтобы лучше слышать их, я немного спустилась.

— Не смотри на меня так. И с тобой ничего не случится, — Дэймон обреченно вздохнул. — И с ней тоже. — Помолчал и добавил: — Этого следовало ожидать.

— Ты ожидал? — вскрикнула Ди. — А я нет. Я думала о другом. Я думала, наконец у нас появился настоящий друг, настоящий! Но они…

Вдруг оба почти перешли на шепот. Интересно, они обо мне говорили? Кажется, да, но я все равно ничего не понимала. Совсем сбили меня с толку.

— Кто знает, Ди? — Я снова услышала Дэймона. — Посмотрим, что получится. — Он помолчал немного и рассмеялся: — Ты сейчас эти яйца забьешь до смерти. Дай-ка мне.

Я послушала, как они пикируются друг с другом шутливо — вполне обычные их препирательства, — и пошла в ванную. Вспомнила: они и в машине говорили о чем-то подобном. Правда, тогда мне было совсем не до того, чтобы пытаться понять смысл. Не хочется верить, что они что-то скрывают или недоговаривают.

Вспомнила я и то, как Ди отговаривала меня ехать в библиотеку. Как полыхнула молния, когда я вышла оттуда уже с книгами на совершенно пустую улицу. Причем она полыхнула так же, как тогда, в лесу, когда я хлопнулась в обморок из-за медведя. А я ни разу в жизни не теряла сознания. И озеро! Дэймон был столько времени под водой, что у него жабры могли вырасти.

Я в замешательстве вошла в ванную, включила свет и со страхом подняла глаза на свое отражение в зеркале. Я была изувечена так, что лучше этого не видеть… Испуганный вопль вырвался против моей воли. Я отчетливо помню, какие ссадины покрывали лицо, как заплыл глаз, какая боль была от этого. Но… Мое отражение в зеркале показывало меня с нежным румянцем — будто за ночь я сменила кожу. Под раненым глазом еще была видна небольшая припухлость, но совершенно — совершенно! — здоровым. И синяки на шее… куда-то исчезли. Почти исчезли — только легкий след напоминал о том, что они тут были когда-то. Не вчера вечером, не ночью, а месяц назад.

— Что за черт! — прошептала я.

На мне почти ни царапины. Даже поврежденная рука уже не болит. Точно! Я помню, Дэймон склонился над нею и грел своими теплыми ладонями. Неужели?.. Он умеет делать это?! Нет. Так не бывает.

Я помотала головой, отказываясь верить в то, что тут что-то неладно. Чертовщина какая-то. И близнецы в ней участвуют. А я по-прежнему не понимаю ничего.

В последнее воскресенье перед началом учебного года Ди вытащила меня в город, чтобы купить новый ноутбук. Естественно, им одним она не ограничилась и скупила, кажется, все, что только нужно было для учебы. Нам оставалось гулять на свободе всего три дня до школы. Я ждала этого с каким-то затаенным ужасом. После долгого шопинга Ди проголодалась, и мы отправились в ее любимый ресторанчик.

— Забавное местечко, — заметила я.

— Забавное? — Ди пошлепала босоножкой по пятке. — Для девчонки, которая приехала в эту дыру из большого города, конечно, забавное. А для нас — вполне обычное. Мы тут всегда едим.

Я огляделась. «Дымная трапезная» оказалась вполне приятным заведением. Стены, выложенные грубо обтесанным камнем, напоминали пещеру. Даже столешницы были сделаны из какой-то местной каменной породы.

— Обычно по вечерам здесь довольно людно, — заметила Ди, потягивая молочный коктейль. — Даже свободный столик приходится ждать.

— Ты часто тут бываешь?

Трудно представить, что такая утонченная девушка приходит сюда на ужин с завидной регулярностью. Хотя… Вот именно сейчас она уплетает уже второй сэндвич, запивая третьей порцией коктейля. Сколько же еды в нее вмещается — просто поразительно! Я даже беспокоиться начинаю.

— Мы с Дэймоном хотя бы раз в неделю едим здесь лазанью. Она тут просто потрясающая!

Я рассмеялась:

— Какой ты знаток здешней кухни! Спасибо, что позвала меня сюда. Я готова при любой возможности сбежать из дома — мама совсем обезумела от своей заботы.

— Она переживает.

Я поиграла соломинкой из коктейля:

— Угу, особенно после смерти этой девочки, которую привезли после меня в ту ночь. А ты ее знала?

Ди опустила глаза к тарелке, покачав головой.

— Не очень хорошо. Она чуть помладше нас. Правда, ее многие знали — как всегда в маленьком городе. Я слышала, что это было не убийство. Что-то с сердцем. — Она вдруг замолчала, кого-то увидев за моей спиной. — Вот это да!

— Что?

Я оглянулась. Дэймон.

Ди убрала с лица непослушную прядь волос:

— Даже не знала, что он появится тут.

— Да уж. Тот-Кого-Нельзя-Называть.

Ди прыснула:

— Точно. Смешно.

Я буквально вжалась в кресло. В последний раз мы с ним виделись у меня дома, в то утро, когда я проснулась у него на коленях. Как-то слишком явно он избегал меня с тех пор. Ну что ж. Мне, конечно, хотелось в очередной раз сказать ему «спасибо» за свое чудесное спасение, но я всегда боялась, что мы опять начнем нападать друг на друга. Он умел указать мне на мое место в жизни одним только взглядом — «не приближайся!». И так всякий раз, стоило нам мимолетно пересечься.

Он, конечно, чертовски хорош. Практически безупречен. Да любой художник все бы отдал, лишь бы написать его портрет. И при всей этой внешности он оставался самым большим придурком на свете.

— Он ведь не подойдет к нам? — прошептала я.

Ди только усмехнулась.

— Привет, сестренка.

Вздрогнув от звука его голоса, я спрятала забинтованную руку под стол. Очень не хотелось напоминать ему о том, чем может обернуться наше близкое общение.

— Привет, — улыбнулась Ди. — Что ты здесь делаешь?

— Зашел поесть, — сухо ответил он. — Я же попал в нужное место?

Мне хотелось провалиться сквозь землю, слиться со стенами, только чтобы он не видел меня. Я заставляла себя думать только о чем-то отвлеченном — книгах, фильмах, телеке, о зеленой траве за окном, — но только не о нем. Уставившись в тарелку, я собирала и разбирала пирамидку из недоеденного гамбургера и жареной картошки.

— Да, точно, здесь все едят, как я посмотрю. Только ты развлекаешься.

Черт. Я оторопела от ужаса. Но тут же надела самую свою ослепительную улыбку и подняла на него глаза. Он смотрел так, точно заранее ждал, что я ему отвечу. И как.

— Обычно. — Улыбка сползла с моего лица. — Я обедаю в пиццерии. А сюда зашла случайно. Не знаю, что тут потеряла.

Ди рассмеялась:

— Ну разве она не прелесть, Дэймон?

— Само очарование. — Он скрестил руки на груди и снова сухо спросил: — Как твоя рука?

Я даже не знала, что ему ответить. Все замечательно, только мама не позволяла мне снимать повязку даже в душе, пока не сделают контрольный рентген.

— Хорошо рука. Намного лучше. Спасибо тебе…

— Да перестань, — перебил он меня и запустил пальцы в свою шевелюру. — Выглядишь ты действительно хорошо.

— Наверное.

Я прикоснулась к лицу и бросила на Ди вопрошающий взгляд: все ли нормально? «Нормально», одними губами ответила она и повернулась к брату:

— Сядешь с нами? Правда, мы уже поели.

— Спасибо, нет.

Продолжая складывать башенки из картошки, я подумала, что сама идея присесть к нам за столик для него абсурдна.

— Ну и ладно, — как всегда парировала ему Ди.

— Дэймон! Ты уже здесь.

Звонкий женский голос заставил меня оторвать взгляд от тарелки. Миниатюрная блондинка стояла в проходе между столиками и радостно махала ему. Дэймон помахал ей в ответ, и она тут же оказалась рядом. Поднялась на носочки, чмокнула в щеку и обняла его за талию. Что-то отвратительно обожгло мне горло. У него что, есть подружка? Я взглянула на Ди. Лицо ее тоже не выражало явной радости.

— Привет, Ди. Как ты?

Ди натянуто улыбнулась в ответ:

— Прекрасно, Эш. А ты?

— О, лучше не бывает!

Она ткнула Дэймона в бок, точно это была шутка, понятная им двоим. У меня перехватило дыхание.

— Ты, кажется, должна была уехать куда-то, — вдруг резко сказала Ди. — Вы же с братьями собирались вернуться уже к самой школе?

— Мы передумали.

Она взглянула на Дэймона, но он только передернул плечами, точно ему это неприятно.

— Интересненько. Ох, простите! Эш, познакомься, это Кэти, — Ди хитро улыбнулась и показала на меня. — Она совсем недавно переехала в наш прекрасный городок.

Я кое-как заставила себя выдавить подобие улыбки. Какого черта мне ревновать, но вот поди ж ты! Она очень, очень хорошенькая.

— Так вот кто это! — Эш перестала улыбаться и даже отошла немного назад.

Я взглянула на Ди.

— Нет, Дэймон, это невозможно. Вы, ребята, как хотите, но я пас, — Эш откинула загорелой рукой светлые волосы. — Так нельзя.

Дэймон вздохнул:

— Эш…

— Нет.

— Эш, ты даже не знаешь ее! — Ди вскочила. — Это же глупо!

Все, буквально все, — каждый! — кто был в зале в этот момент, уставился на нас. Жизнь замерла — началось очень любопытное действие. Я застыла, глядя на Эш в смятении и гневе.

— Извини, я… что-то не так?

— Как тебе сказать. Для начала, что ты вообще дышишь! — Взгляд ее прозрачно-синих глаз впился в меня ледяным осколком.

— Что?

— Что слышала, — отрезала она и повернулась к Дэймону: — Так, значит, из-за нее все летит к чертовой матери?! Из-за нее мои братья мыкаются по всей…

— Так, хватит, — Дэймон схватил ее за руку. — Рядом Макдоналдс. Пойдем возьмем тебе Хеппи Мил. Может, это осчастливит тебя.

— Что именно катится к чертовой матери? — не уступала я, отчаянно пытаясь не вцепиться ей в волосы.

— Да все! Все!

— Так. Это было весело, но — хватит. — Дэймон взглянул на сестру: — Увидимся дома.

Я смотрела им вслед и чувствовала, как злость и обида вскипают у меня внутри.

Ди откинулась на спинку стула:

— Черт. Прости, пожалуйста. Эш просто дрянь.

— За что она так со мной? — Я видела, как у меня трясутся руки.

— Не знаю, наверное, ревнует, — Ди старательно отводила глаза. — Эш всегда западала на Дэймона. Они даже встречались когда-то…

Значит, все-таки встречались.

— …Конечно, она знает, что он спас тебя тогда. Поэтому сразу возненавидела.

— Правда? — Что-то не верится. — Возненавидела, потому что Дэймон спас мне жизнь? Спас, конечно, но держит себя так, точно меня убить мало.

От вновь набежавшей злости я стукнула больным кулаком по столу и сморщилась.

— Он не ненавидит тебя, — тихо произнесла она. — Хотел бы, конечно, но не может. Поэтому старается вести себя честно.

Тогда я вообще ничего не понимаю.

— Зачем ему меня ненавидеть? Из-за того, как он третирует меня, это я должна его возненавидеть. Но не хочу. Да и не могу.

На глазах Ди показались слезы.

— Кэт, прости, пожалуйста. У меня очень странная семейка. И город этот странный. И даже эта Эш. Наши родители дружат, да и вообще у нас много общего.

Я смотрела на Ди и ждала подробностей, потому что все, что она говорила сейчас, никак не объясняло происходящее. И уж тем более — внезапную ненависть этой девицы.

— Они тоже близнецы, тройня. — Ди по-прежнему разглядывала свою пустую тарелку и не поднимала на меня глаз. — Эш, Адам и Эндрю.

— Погоди, — перебила ее я. — И вы с Дэймоном, и она со своими братьями — все близнецы? — Ди поморщилась и кивнула. — В этом городишке, где и тысячи человек населения не наберется?

— Это странно, конечно, особенно для нашего города, но да. И получается так, что мы все друг на друге завязаны. Вот и я, можно сказать, встречаюсь с Адамом.

— Ты встречаешься с парнем? — Она кивнула. Я была просто в шоке. — Ты мне никогда не говорила об этом.

Все так же не глядя на меня, она пожала плечами:

— Да мне даже в голову это не приходило. Мы с ним вообще не часто бываем вдвоем.

Вот это да. Я в шоке. Да ни одна девушка на свете не станет скрывать того, что у нее есть парень! Я бы точно не скрывала этого. Обязательно бы говорила о нем. Ну хоть иногда. Часто. Всегда. А сейчас я вообще не представляю, о чем еще она помалкивает, недоговаривает. Что еще она скрывает от меня?

Я откинулась на спинку стула и вдруг увидела. Точно пелена с глаз упала.

Увидела то, чего раньше и не замечала.

Рыженькая официантка с воткнутым в волосы карандашом оглянулась на меня и прикоснулась к кулону — какой-то камешек на цепочке, не больше. Человек у барной стойки даже не притронулся к еде, только смотрел в мою сторону и что-то бормотал себе под нос, словно был не в себе. Так, смотрим дальше. Бизнес-леди в строгом костюме усмехнулась, отвела глаза, заметив мой взгляд, и повернулась к собеседнику. Тот посмотрел на меня через плечо и заметно побледнел.

Тогда я взглянула на Ди. Казалось, она ничего не замечает. Или не хочет замечать. Но я-то чувствовала это напряжение и неприязнь, разлитые в воздухе. Как будто между нами провели невидимую линию, и я никак не могла через нее переступить. И все смотрели и смотрели на меня. И в глазах их читалось недоверие и… страх.

Ужас.

Меньше всего мне хотелось идти в школу с загипсованной рукой на повязке. Но маму же ослушаться невозможно — пока доктор не позволил снять все это хозяйство, я должна его носить. Хотя бы до завтрашней контрольной консультации. И я уже предвидела: в школе меня встретят не просто как новенькую, а как «смотрите, эта та новенькая, на которую напали».

Все взгляды сегодня были устремлены на меня так, точно я не человек, а инопланетное чудовище, зачем-то появившееся здесь. Интересно, они так смотрят, потому что я звезда, или потому что думают, что я сбежала из психбольницы? Никто, ни один человек, еще не заговорил со мной.

Школа оказалась маленькой, всего в три этажа, и я легко сориентировалась в ней сама. В отличие от той, в которой я училась во Флориде: гигантской, в несколько многоэтажных корпусов, с открытыми площадками и кампусами.

Легко отыскав нужный мне класс, я вошла и села за свободный стол. Все с любопытством меня разглядывали, а кое-кто улыбался. Но мне было все равно. По крайней мере, я всем своим видом показывала это. Пока уже перед самым звонком не появился Дэймон со своей вечной ухмылочкой. Повисла тишина. Несколько девчонок перестали щелкать клавишами в своих ноутбуках.

Точно рок-звезда в лучах славы, он прошел между рядами, приковывая к себе взгляды всех и каждого. Переложил учебник из одной руки в другую, запустил пальцы в шевелюру, сверкнув на мгновение загорелым торсом с убегающей под джинсы темной дорожкой. Определенно, его присутствие в классе делало математику гораздо более интересным предметом.

Рыжеволосая одноклассница, сидевшая рядом со мной, восторженно прошептала:

— Боже, что бы я только не сделала, чтобы заполучить хотя бы кусочек этого. В столовой просто обязаны придумать сэндвич под название «Дэймон» и поставить его в меню.

— Ужас какой, — хихикнула ее подруга.

— И близнецов Томпсонов, как дополнительный десерт, пожалуйста, — добавила первая, вспыхнув.

— Леса, ты извращенка, — рассмеялась брюнетка.

Видимо, Дэймон решил сесть позади меня. Я тут же уткнулась в свой ноут. Но вдруг почувствовала, как что-то легонько постукивает мою спину. Он что, решил, что на мне можно писать? От него, конечно, всего можно ожидать. Я обернулась.

— Как твоя рука. Котенок? — ухмыльнулся он и постучал ручкой по столу.

— Хорошо, — ответила я, чувствуя, как краснею. — Надеюсь, завтра буду уже без повязки.

— Это поможет.

— Поможет что?

Он что-то нарисовал в воздухе, точно повторил мой силуэт:

— Не что, а в чем. В том, чтобы у тебя здесь было все хорошо.

Что-то подозрительно. Мне даже думать не хочется, что он имеет в виду. Я ничем не отличаюсь от них. Не ношу ковбойских шляп, как в Техасе, не начесываю челку. Мои новые одноклассники точно такие же, как и те, среди которых я училась во Флориде, — мы одинаковые. О чем он тогда?

Только Леса и все ее подружки вдруг замолчали и уставились на нас с нескрываемым интересом. Так что, если он опять вздумает сказать мне какую-нибудь гадость, я его стукну — мало не покажется.

Но он только придвинулся ко мне поближе и прошептал так, чтобы никто не слышал:

— Когда снимут повязку, они перестанут так таращиться на тебя. Вот и все.

Я не поверила ни единому его слову. Все именно что таращились. И не просто потому, что он так близко наклонился ко мне. Мы смотрели друг на друга так, что всем было ясно — что-то происходит. Ни он, ни я не желали уступать и не отводили взгляд. Мы буквально прожигали друг друга насквозь, как это уже случалось несколько раз.

— Дэймон, поберегись. Эш надерет тебе зад за это, — присвистнул какой-то парень, сидевший неподалеку.

— Не надерет, — он хищно улыбнулся в ответ. — Она слишком любит его.

Парень заржал, а Дэймон придвинулся ко мне еще ближе:

— Знаешь, что?

— Что?

— Я почитал твой блог.

Черт. Возьми. Тебя. Как ты его нашел? Его что, вообще можно теперь искать?! Через Гугл? Офигеть просто, как это невероятно!

— Ты что, опять преследуешь меня? Может, мне обратиться в полицию за защитой?

— Если только во сне, Котенок, только во сне, — улыбнулся он. — Ты же видишь меня во сне, правда?

Не дождешься.

— Если только в кошмарном, Дэймон. В самом страшном кошмарном сне.

Глаза его светились, улыбка не сходила с лица. Я тоже улыбнулась в ответ. Но, что бы это ни было, оно быстро закончилось. Учитель начал перекличку, я повернулась к доске и выдохнула, слыша негромкий смешок за спиной.

Едва прозвенел звонок с урока, я вскочила со своего места и вылетела вон из класса, не оглядываясь. Ненавижу математику, но, оказывается, она действительно не так отвратительна, пока Дэймон сидит за моей спиной.

Зато в коридоре возле меня нарисовались Леса с подругой.

— Это ты у нас новенькая? — спросила брюнетка.

Капитан Очевидность, ага.

— Можно подумать, ты не знаешь, Карисса, — ответила ей Леса.

Не обращая внимания на подругу, брюнетка поправила на носу очки в черной прямоугольной оправе и продолжила:

— Откуда ты знаешь Дэймона Блэка?

Конечно, первые девочки школы решили заговорить со мной только потому, что я знакома с Дэймоном, — отличное начало.

— Мы переехали сюда в середине июля — живем как раз напротив Дэймона.

— Ох, как я тебе завидую, — Леса сделала губки бантиком. — Полшколы с радостью поменялась бы с тобой домами.

А я — с ними.

— Кстати, меня зовут Карисса. А это Леса, если ты еще не запомнила. Мы тут всю жизнь живем.

Странно, эти девчонки говорили без малейшего местного акцента, который я ожидала услышать.

— А я Кэти. Кэти Шварц. Я из Флориды.

— И вы приехали сюда, в Западную Виргинию, из Флориды? — удивилась Леса. — Вы с ума сошли?

Я улыбнулась:

— Угу. Мама сошла.

Мы уже поднимались по лестнице, когда Карисса все же спросила, что у меня с рукой.

Народ толпился вокруг нас, носился вверх-вниз по лестнице, поэтому мне не хотелось отвечать ей, но Леса, видимо, и без меня решила обойтись.

— Это же на нее напали тогда в городе, помнишь? — она ткнула Кариссу локтем в бок. — В ту же ночь еще Сара Батлер умерла.

— Точно! — воскликнула Карисса и нахмурилась: — Завтра будет минута молчания в честь нее на общей линейке. Как это все грустно.

Не зная, что на это ответить, я только кивнула.

Мы поднялись на второй этаж. У меня уже начинался английский — может, я увижусь с Ди на этом уроке.

Леса улыбнулась:

— Ладно. Приятно познакомиться. Честно говоря, у нас здесь редко появляются новенькие.

— Да уж, — подтвердила Карисса. — Ни одного не было с тех пор, когда те трое близнецов появились.

— Ты про Эш и ее братьев? — я немного смутилась.

— Про них, ага. И про Блэков тоже, — ответила Леса. — Они вшестером тогда появились один за другим. Помню, всю школу на уши подняли.

— Погодите, — я внезапно остановилась посреди прохода. — Как вшестером? Все вместе, что ли?

— Ну, почти, — Карисса поправила очки. — Леса не шутит. В школе вообще черт знает что творилось — все с ума посходили. Ну, ты же понимаешь почему!

Вдруг до Лесы дошло:

— А ты что, не знала, что Блэков тоже трое?

Я только чувствовала, что вообще перестала что-либо понимать.

— Нет. Я знаю только Дэймона и Ди.

Вместе со звонком девчонки вошли в класс. Но Леса задержалась со мной у входа:

— У Ди тоже два брата — Дэймон и Доусон. Что они, что Томпсоны, все похожи между собой так, что ни в жизнь не различишь, даже если сильно постараешься.

Я стояла как вкопанная и от удивления даже соображать не могла.

— Это ужасно, — грустно сказала Карисса, — но Доусон исчез в прошлом году. Все уверены, что он умер.

На английский я, конечно, опоздала. Поэтому не могла поговорить с Ди. Да я вообще была так расстроена, что не могла бы говорить об этом спокойно.

Они же сами о нем никогда не упоминали. Ни о нем, ни о родителях, ни о каких-то других родственниках. Даже о том, чем занимались, когда уезжали куда-то на день-два.

Так, значит, он исчез? Умер? Все равно, пусть они ничего не говорят мне, пусть вечно что-то утаивают, — я страшно сочувствую им. Я знаю, каково это, когда теряешь кого-то близкого. И все равно удивительно: две разных семьи, у которых по трое близнецов, почти одновременно приезжают в один и тот же город. Хотя, я помню, Ди говорила, что они дружат всю жизнь. Может, они и запланировали этот совместный переезд.

После урока мы с Ди едва успели договориться встретиться на ланче, как Эш и светловолосый красавчик потащили ее куда-то. Нетрудно догадаться, кто это был.

На биологии я снова оказалась с Лесой, которая села впереди меня и тут же приветливо спросила:

— Ну что, как тебе первый день?

— Нормально. — Если не считать того, что они мне порассказали. — А тебе?

— Долго и нудно, — ответила она. — Жду не дождусь, когда этот год закончится. Скорей бы уже уехать в какой-нибудь нормальный город из этой дыры.

— А этот, значит, ненормальный? — рассмеялась я.

Она чуть не легла на мой стол:

— Конечно, ненормальный. Он просто как волшебный кулек со странностями. Здесь и люди есть такие, знаешь, с приветом.

Ну, в любой провинциальной дыре так. Но, интересно, что она имеет в виду?

— Да, мне Ди уже говорила, что местные не слишком приветливы, — осторожно заметила я.

— Уж кому бы говорить, как не ей, — фыркнула Леса.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Просто, понимаешь, многие в школе, да и вообще в округе, не слишком жалуют таких, как она.

— Таких, как она? — переспросила я. — Каких — таких? О чем ты?

Леса пожала плечами:

— Я же говорю тебе — здесь вообще много странностей. Сам город странный. Тут периодически появляются какие-то люди в черном. Не из фильма, а на самом деле — в таких черных костюмах. Я сама не раз их видела. Наверное, это кто-то из правительства. Ну и много еще всякого жуткого говорят. И даже видят.

Я вспомнила мальчика из супермаркета:

— Например?

Леса усмехнулась, посмотрела, нет ли учителя, и, склонившись ко мне, зашептала:

— Давай сразу договоримся — ты не подумаешь, что я сумасшедшая, а я тебя сразу предупрежу — я сплетням, конечно, не верю, но, думаю, в них что-то есть. Идет?

Ну да. Звучит обнадеживающе.

— Конечно.

— Говорят, что у хребта Сенека-Рокс постоянно появляются какие-то объекты. Очень похожие на людей, только от них исходит сияние. Многие верят, что это призраки. Или пришельцы.

Давно я так не хохотала, до слез.

— Пришельцы? Правда? Нет, ты серьезно?!

Но Лесе почему-то было не смешно.

— Серьезно. Я не особенно верю, но сюда специально приезжают отовсюду, чтобы найти доказательства. Как будто тут Пойнт Плезант.

— Какой такой Пойнт Плезант, давай подробней.

— Человек-Мотылек. Ты что-нибудь слышала о нем?

Видимо, выражение лица у меня было такое, что она тоже не могла не рассмеяться.

— Ну тогда слушай. Еще одна наша сумасшедшая байка. Это существо, гигантское, надо сказать, с крыльями, как у стрекозы, появляется тут время от времени, а потом обязательно случается что-нибудь ужасное. Его видели, например, в том же Пойнт Плезанте перед тем, как там обвалился мост. Столько людей тогда погибло! И некоторые очевидцы говорят, что как раз незадолго до этого именно в этом месте видели человека в черном.

Но едва я открыла рот, чтобы ответить ей, как в класс вошел учитель. Строгий костюм, зачесанные назад светло-каштановые волосы. Сразу и не узнать. Но это был тот самый Мэтью. Мэтью, с которым мы столкнулись около дома Дэймона, когда возвращались с озера. Мистер Гаррисон, мой учитель биологии.

Он взял бумаги со стола и, подняв глаза, осмотрел класс. Его взгляд остановился на мне, и я почувствовала, как от моего лица отхлынула кровь.

— Эй, ты в порядке? — шепотом спросила Леса.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом он все-таки отвернулся. Я выдохнула.

— В порядке, — ответила я, судорожно сглотнув.

Я вжалась в стул и весь урок смотрела перед собой невидящими глазами. Он прохаживался вдоль рядов, вначале долго рассказывал теорию, а потом перешел к обсуждению практики. В качестве лабораторной работы мы должны были сделать вскрытие. От одной мысли о том, что предстоит взрезать и распотрошить кого-то, неважно, что существо уже мертвое, на меня накатывала тошнота.

Но даже это не могло сравниться с тем ужасом, который вызывал во мне мистер Гаррисон. Весь урок он не отводил от меня пронизывающего взгляда. Казалось, что это именно я тот самый зверек на лабораторном вскрытии. Какого черта, скажите, пожалуйста.

Школьный кафетерий, в котором пахло плохо приготовленной едой и дезинфекцией, располагался около спортивного зала. Белые квадратные столики заполняли все пространство и практически все были уже заняты. Стоя в длинной очереди, я увидела Кариссу. Видимо, она почувствовала мой взгляд и обернулась:

— Смотри-ка, сегодня спагетти. Точнее, они считают, что это спагетти.

Я засмеялась и поставила порцию себе на поднос:

— Да ладно. Выглядит не так уж и плохо.

— Это ты еще отбивную не видела, — успокоила меня Карисса, взяла салат и стакан с шоколадным коктейлем. — Да, я знаю, спагетти и молоко не совместимы.

— Не совместимы, — расхохоталась я и поставила на поднос бутылку воды. — А в вашей школе позволяют питаться вне этого кафе?

— Нет, но и не запрещают. — Карисса протянула деньги буфетчице и снова повернулась ко мне: — Ты с кем-то сидишь уже?

— Да. С Ди, — кивнула я, доставая из кармана смятую купюру.

— Что? — Карисса даже рот открыла от удивления.

— Я сижу с Ди. Хочешь, пойдем тоже…

— Нет, не хочу.

Она схватила меня за руку и вытянула из очереди.

— Но почему? Вы что, объявили им всем бойкот?

Она поправила очки:

— Нет. Они прикольные ребята и все такое, но последняя девчонка, которая сидела вместе с ними, вроде как… исчезла.

Я нервно засмеялась:

— Ты шутишь, да?

— Ничуть, — серьезно произнесла она. — Она исчезла чуть ли не одновременно с их братом.

Не могу в это поверить. Пришельцы. Люди в черном. Человек-Мотылек. О чем еще мне предстоит узнать? Что, и Зубная Фея существует?

Карисса оглянулась на столик, где сидели ее друзья. Несколько мест там все еще пустовало.

— Ее звали Бетани Уильямс. Она перевелась в нашу школу в середине года, почти сразу после того, как они здесь оказались, — она мотнула головой в сторону дальнего конца кафе. — Она некоторое время путалась с Доусоном, а в начале прошлого учебного года они оба пропали без вести.

Откуда мне знакомо это имя? Да ладно, не все ли равно! Сколько я, оказывается, не знаю о Ди!

— Ну ладно. Хочешь, садись к нам? — пригласила Карисса.

Было неловко, но пришлось отказать.

— Я уже пообещала Ди, что сяду с ней.

— Может, тогда завтра? — она нерешительно улыбнулась.

— Конечно, — охотно согласилась я. — Завтра обязательно.

И, поправляя на плече тяжелую сумку, понесла свой поднос с едой в самый дальний конец столовой. Ди нашлась сразу. Она сидела рядом с одним из братьев Томпсонов и, наматывая на палец прядь своих черных волос, говорила с ним о чем-то. Другой блондин, совершенно неотличимый от первого, сидел напротив. Я пыталась угадать, с которым из них она встречается. Компания была большая — оставалось всего два свободных стула — и преимущественно мужская. Кроме Ди, разумеется.

Вдруг я увидела знакомую блондинку. Ее макушка возвышалась над всеми остальными. Странно. Она совсем невысокая, эта Эш. Я присмотрелась и поняла. Она же на коленях у Дэймона. Сидит, обняв его за шею, и улыбается каждому его слову.

Уж не он ли пытался меня поцеловать тогда на крыльце? Да нет, это я выдумала. Он же мерзавец, каких свет не видывал.

— Кэти! — воскликнула Ди.

Все как один подняли головы. Тот из близнецов Томпсонов, который сидел ко мне спиной, развернулся на сто восемьдесят градусов. На лицах у всех читалось непритворное удивление.

— Садись сюда, — Ди показала на свободное место. — Мы тут как раз говорили о…

— Постой, — перебила ее Эш. Ее красные губы извивались, точно два червяка. — Ты что, приглашаешь ее сесть с нами?

Я замерла.

— Заткнись, Эш, — осадил ее один из близнецов, тот, что сидел ко мне спиной. — Опять ты за свое.

— Я не за свое. — Ее рука крепко обвилась вокруг шеи Дэймона. — Просто ей здесь не место.

Ди вздохнула:

— Эш, ну что ты за дрянь, а! Перестань, не украдет она у тебя Дэймона.

Я, пунцовая от неловкости, топталась на месте. От Эш исходила такая ненависть, что, казалось, я могу ее потрогать.

— Да что угодно! Я не за это волнуюсь, — она смерила меня взглядом и мерзко захихикала.

«Стою тут, как последняя идиотка», — подумала я и посмотрела на Ди. Потом на Дэймона. Он крепко сжал зубы и смотрел куда-то вдаль.

— Давай, садись, — Ди снова показала на свободный стул. — Она сейчас успокоится.

Я поставила поднос на стол.

В этот момент Дэймон сказал что-то на ухо Эш, она шлепнула его по плечу, он тут же прижался к ней щекой… Меня захлестнула какая-то темная волна.

— Ди, я не знаю, стоит ли…

— Конечно, не стоит, — отрезала Эш.

— Заткнись, а, — прикрикнула на нее Ди и мило улыбнулась мне: — Как жаль, что приходится водиться с такими ехиднами.

Я попыталась улыбнуться ей в ответ, но чувствовала, что не могу выплыть из-под этой темной волны. Она меня погребла под собой.

— Я не знаю, Ди. — Неужели это говорю я…

Дэймон оторвался от изящной шейки Эш и наконец взглянул на меня:

— Кажется, тебе должно быть ясно — стоит сюда садиться или нет.

— Дэймон, — вспыхнула Ди и повернулась ко мне. В глазах ее стояли слезы. — Он шутит, Кэт.

— Дэймон, разве ты шутишь? — Эш повернула к нему свое лицо.

Все внутри меня клокотало.

— Я совершенно серьезен, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Тебе не стоит садиться сюда.

Ди что-то говорила мне, но я уже ничего не слышала.

Мое лицо горело, словно в огне. Окружающие вовсю таращились на нас. Один из близнецов Томпсонов криво усмехался, а другой выглядел так, словно от жалости ко мне хотел забраться под стол.

Сидевшие поблизости ребята смотрели в свои тарелки. Некоторые из них усмехались.

Боже. Меня никогда в жизни так сильно не унижали.

Дэймон, как всегда, смотрел куда-то поверх голов.

— Ну же, беги, — Эш издевательски улыбалась и тонким пальчиком указывала мне дорогу.

Я вспомнила, как три года назад, после похорон отца, впервые вошла в класс. Был урок английского, где мы проходили «Повесть о двух городах» Диккенса. Я тогда разрыдалась, не в силах сдержаться, — это была любимая книга отца. И точно так же кто-то страшно жалел меня, а кто-то не мог скрыть своей брезгливости.

Да что говорить — еще совсем недавно, в больнице, и полицейские, и доктора, и медсестры. Я чувствовала на себе точно такие же взгляды.

И это было невыносимо.

Настолько невыносимо, что нужно обязательно что-то сделать.

И я взяла тарелку со спагетти в соусе и перевернула ее на головы этой парочки. Весь соус достался Эш, а длинные макаронины — Дэймону. Одна даже повисла у него на ухе.

Точно в тумане, я слышала, как кто-то удивленно присвистнул. Даже вскрикнул.

Ди еле сдерживалась, прикрыв ладонью рот, чтобы не рассмеяться в голос.

Эш возопила, как дикая кошка, и наконец спрыгнула с коленей Дэймона. Томатный соус стекал с ее волос и напоминал кровь.

— Ты… ты… — она задыхалась от ярости и не знала, каким еще ядом плюнуть в меня.

Дэймон снял макаронину со своего уха, внимательно посмотрел на нее и бросил на стол.

А потом… он сделал самую странную вещь на свете.

Он расхохотался. Искренне и очень громко. Так, как умели смеяться только они с Ди. Их и без того яркие зеленые глаза светились от этого смеха.

Эш с силой сжала кулаки:

— Ну все. Тебе конец!

Дэймон тут же подскочил к ней, обнял за талию и начал уговаривать. Вот теперь уже было не смешно.

— Остынь. Прошу тебя. Все. Хватит.

Она попыталась отпихнуть Дэймона, но безуспешно.

— Клянусь всеми звездами и светилами, я уничтожу тебя!

— Да что ты? Никак мультиков обсмотрелась?

С меня хватит. Впервые в жизни я серьезно раздумывала о том, как ударить кого-то побольнее. И моя тяжелая повязка на руке очень для этого пригодилась бы.

На мгновение глаза Эш вспыхнули каким-то странным янтарным светом. Или это мне показалось? И тут прямо как будто из воздуха материализовался мистер Гаррисон:

— Я полагаю, концерт окончен.

Эш тут же упала на стул, словно кукла, у которой внезапно вынули батарейку, схватила стопку салфеток и… Кто сказал, что глаза ее вообще могут светиться?

Дэймон медленно снимал с плеча макаронины и бросал их на стол, не говоря ни слова. Я с ужасом ждала, что еще секунда — и он взорвется, но нет. Кажется, он, как и Ди, еле сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Мне кажется, тебе стоит поискать другое место, чтобы спокойно пообедать, — сказал мистер Гаррисон тихо, обращаясь ко мне.

Думаю, что никто, кроме меня и тех, кто сидел совсем близко, не услышал это фразы. Я потрясенно подняла свою сумку. Обычно в таких случаях учеников сразу ведут на разговор к директору. Но не сейчас. Мистер Гаррисон просто смотрел на меня и как будто чего-то ждал.

И вдруг до меня дошло! Они все хотели, чтобы я ушла. Он хотел. И все остальные — тоже.

Я сдержанно кивнула, повернулась и пошла к выходу. Все смотрели на меня, но мне было плевать. Я не обернулась, услышав, как Ди позвала меня. Не обернулась, увидев, с каким ужасом на меня смотрят Леса и Карисса. С меня довольно.

Я не буду больше терпеть идиотские нападки этой… да мне даже плевать на то, кто она такая и как на нее смотрит Дэймон. Я не сделала ничего, за что меня можно ненавидеть. Ни ей, никому другому.

С меня довольно.

К концу дня ко мне прочно приклеился ярлык «Девочка, опрокинувшая на них еду».

Я ожидала негативной ответной реакции всякий раз, когда шла по коридору или входила в класс, особенно когда обнаружила братьев Томпсонов на уроке истории или встретила рядом со шкафчиками переодетую в чистую одежду Эш, которая, увидев меня, кисло скривилась.

Но ничего так и не случилось.

Перед началом физкультуры Ди долго просила прощения, а потом крепко обняла меня, невероятно довольная тем, что я натворила.

Она пыталась поболтать со мной, когда мы играли в волейбол, но я была не в состоянии поддерживать беседу. Я все еще не могла понять, из-за чего Эш меня возненавидела.

Неужели все дело в Дэймоне? Да нет, этого просто не могло быть! Наверное, существует что-то гораздо более серьезное… Только вот я не знала, что именно.

После школы я вернулась домой и продолжила свои попытки осмыслить все, что случилось с того момента, как мы сюда переехали.

…День на озере, когда у Дэймона вдруг выросли жабры.

…Вспышку света, которая неожиданно возникла, когда рядом появился медведь, и возле библиотеки…

…Все то, что рассказала мне Леса.

Вернувшись домой, я обнаружила на пороге несколько ящиков, и все горькие впечатления от прошедшего дня сразу же поблекли на фоне чудесных новостей. Издав радостный возглас, я вцепилась в коробки — в них прибыли последние книжные новинки, которые я заказала пару недель назад.

Помчавшись наверх, я открыла лэптоп и бегло просмотрела свои обзоры, выложенные прошлой ночью.

Комментариев не было.

Народ, вы жжете!

Однако у меня появилось еще пять новых подписчиков.

Люди, а вот это то, что надо!

Я быстро закрыла свою страничку, чтобы не поддаться желанию снова заняться переделкой дизайна всего блога.

Немного поразмыслив, я начала «гуглить» все, что касалось словосочетания «люди света». Наткнувшись на десятки библейских историй, я перефразировала запрос на «Человек-Мотылек».[2]

О. Боже. Мой.

Западная Виргиния оказалась средоточием полных безумцев. Конечно, и во Флориде тоже кто-нибудь время от времени заявлял, что видел след Снежного Человека или чупакабру, но убеждать окружающих, что лично встретил гигантского светящегося человека… это уже слишком. На картинках «Человек-Мотылек» напоминал мне огромную дьявольскую бабочку.

Зачем я вообще начала это смотреть?! Может, я тоже сошла с ума?.. И все же я остановилась до того, как начала искать статьи на тему: инопланетяне в Западной Виргинии.

Спустившись вниз по лестнице, я услышала стук в дверь. На пороге стояла Ди.

— Привет, — улыбнулась она. — Мы можем поговорить?

— Конечно. — Я закрыла за ней дверь, и мы прошли в гостиную. — Мама все еще спит.

Ди кивнула, усаживаясь в кресло-качалку.

— Кэти, мне очень, очень жаль, что сегодня так вышло. Эш иногда бывает исключительной дрянью.

— Ее нельзя в этом винить, — произнесла я, вздохнув. — Но мне непонятно, почему Дэймон повел себя подобным образом? — я запнулась, чувствуя, как горло обжигает горечь. — Мне, конечно, не следовало выворачивать на них тарелку, но… я никогда в жизни не чувствовала себя настолько униженной.

Ди подошла ко мне и устроилась рядом на полу, скрестив ноги:

— А мне кажется: то, что ты сделала, — ужасно забавно. Если бы я знала, что они будут вести себя так отвратительно, я постаралась бы что-то предпринять заранее.

— Брось. Что было, то было, — я пожала плечами.

Ди громко выдохнула:

— Эш… она же не девушка Дэймона. Правда, она бы очень хотела ею быть.

— У меня сложилось совсем другое впечатление.

— Ну, они… часто гуляют вместе.

— Так он ее просто использует? — Преисполнившись возмущения, я покачала головой: — Вот мерзавец.

— Я думаю, у них это взаимно. Честно говоря, они встречались какое-то время в прошлом году, но потом все как-то сошло на нет. То внимание, которое он уделил ей сегодня… Скажем так, я уже очень давно не видела с его стороны ничего подобного.

— Она ненавидит меня, — произнесла я, вздохнув. — Но сейчас мне на это, честно говоря, плевать. Я хочу кое о чем тебя спросить.

— Конечно.

Я закусила губу:

— Мы ведь с тобой друзья, верно?

Ди взглянула на меня широко распахнутыми глазами:

— Честно говоря, Дэймон всегда успешно запугивал моих друзей. Из всех — ты продержалась дольше всех. И да… я считаю, что ты — моя лучшая подруга.

Я почувствовала облегчение, услышав ее слова. Конечно, не ту часть, где она упомянула, что я продержалась дольше всех. И кстати, это вообще прозвучало как-то странно: словно они причиняли вред своим друзьям или что-то еще…

— То же самое могу сказать о тебе, Ди.

Она радостно улыбнулась:

— Хорошо, потому что я почувствовала бы себя полнейшей идиоткой, если бы ты вдруг сейчас сказала, что больше не хочешь иметь со мной ничего общего.

Неподдельная искренность в ее голосе неожиданно смутила меня. И я уже не была так уверена в том, что хочу о чем-то ее спрашивать.

Возможно, она не рассказывала мне о Доусоне, потому что это причиняло ей боль. За очень короткое время мы стали очень близки, и мне не хотелось ее травмировать.

— О чем ты хочешь спросить?

Я нервно заправила прядь волос за ухо, уставилась в пол, чтобы не смотреть в глаза Ди:

— Почему ты никогда не упоминала о Доусоне?

Ди застыла. Мне даже показалось, что она перестала дышать. Обхватив себя руками, она шумно сглотнула:

— Я так понимаю, тебе рассказали о нем в школе?

— Да-a, говорят, что он исчез вместе с девушкой.

Сжав губы, Ди кивнула:

— Понимаю: ты, наверное, считаешь крайне странным, что я никогда о нем не упоминала, но… я не люблю о нем говорить. Я очень стараюсь о нем даже не думать.

Она взглянула на меня, и ее глаза блестели от слез.

— Это… характеризует меня с не слишком хорошей стороны, да?

— Нет-нет, — с чувством возразила я. — Я тоже пытаюсь не думать о своем отце, потому что иногда это причиняет слишком много боли.

— Мы были близки — я и Доусон. — Ди с силой потерла лоб. — Дэймон всегда держался сам по себе, занимаясь тем, что было нужно ему. А Доусон и я — мы были по-настоящему близки. Мы все и всегда делали вместе. Он был больше, чем просто мой брат. Он был моим лучшим другом.

Я не знала, что на это сказать. Теперь я начинала понимать, почему Ди так сильно нуждалась в новом друге. Так же как и я, она страдала от одиночества.

— Извини, я не должна была об этом спрашивать. Я не понимала и… начала совать нос туда, куда не следует.

— Нет-нет, все в порядке, — Ди потянулась ко мне. — Мне бы тоже захотелось узнать больше. Я тебя понимаю. Мне следовало рассказать тебе раньше. Никудышная из меня подруга, если тебе приходится узнавать о моем брате от одноклассников.

— Честно говоря, не знала, что и думать. Так много информации свалилось сразу… — запнувшись, я покачала головой. — Ничего. Если тебе когда-нибудь захочется поговорить об этом, то я здесь. Хорошо?

Ди кивнула:

— О какой информации ты говоришь?

Рассказывать ей о жутких историях не было никакого смысла. Тем более что я обещала Дэймону не тревожить Ди чем-либо подобным.

Я выдавила слабую улыбку:

— Ничего особенного. Итак, насколько я понимаю, теперь мне следует быть настороже. Пойти на курсы самозащиты?

Ди издала нервный смешок:

— Хм, скажем так, на твоем месте я бы повременила с тем, чтобы разговаривать о чем-либо с Эш.

Да уж. Нетрудно догадаться.

— А что насчет Дэймона?

— Хороший вопрос, — вздохнула она, отводя глаза в сторону. — Я не имею ни малейшего представления о том, как он поведет себя дальше.

На следующий день меня накрыла повторная волна паники. Желудок сжимался так, что я не могла спокойно завтракать — к горлу то и дело подступали приступы рвоты. Я не испытывала ни малейшего сомнения по поводу того, что Дэймон уготовил мне на сегодняшний день страшную участь.

Как только Карисса и Леса переступили порог класса, они принялись с пристрастием выпытывать у меня подробности. Больше всего их волновало, что могло произойти такого, что я опрокинула на головы Дэймона и Эш тарелку со спагетти.

В ответ я только лишь пожала плечами:

— Эш — та еще дрянь.

Честно говоря, я только старательно делала вид, что мне все равно. В действительности мне так хотелось, чтобы всего этого не случилось. Конечно, Эш грубила мне, унижая на глазах у всех, но разве я не сделала с ней то же самое?

Если я сейчас была девушкой, которая опрокинула на них спагетти, она же — той, на которую опрокинули, и это было крайне унизительно. Мне было стыдно.

Я никогда раньше не делала ничего такого, что ставило людей в неловкое положение. Видимо, на меня все-таки влияло возмутительное поведение Дэймона. Мне это совершенно не нравилось, и я решила, что для всех будет гораздо лучше, если я впредь стану держаться от него как можно дальше.

— А что насчет Дэймона? — зашептала Леса, вопросительно округлив глаза.

— О, он всегда был придурком.

Карисса сняла очки.

— Хотела бы я заранее знать, что ты выкинешь подобный номер, — захихикала она. — Я бы сняла это на камеру.

Представив, что вчерашний ланч мог попасть на YouTube, я содрогнулась.

— По школе ходят сплетни, что летом ты гуляла с Дэймоном.

По всей видимости, Леса ждала от меня подтверждения слухов.

Ну уж нет.

Только не в этой жизни.

— У людей больное воображение.

Я не сводила с них глаз до тех пор, пока Карисса смущенно не закашлялась.

— Ты будешь сидеть с нами сегодня за ланчем? — спросила она, снова водрузив на нос очки.

Я удивленно заморгала:

— Вы все еще хотите, чтобы я с вами обедала? Это после вчерашнего?

А я-то опасалась, что теперь оставшуюся часть учебного года буду обедать где-нибудь в уборной.

Леса вскинула брови:

— Шутишь? Да ты потрясла всех! У нас лично нет с ними никаких проблем, но я не сомневаюсь, что есть в школе такие, кто с удовольствием повторил бы твой трюк.

— Это было круто, — подтвердила Карисса, ухмыляясь. — Ты была кем-то вроде макаронной ниндзя.

Я рассмеялась, чувствуя значительное облегчение:

— Я бы с удовольствием приняла ваше приглашение, но мне придется уйти до обеда. Сегодня снимают мой гипс.

— О, значит, ты пропустишь пеп-ралли,[3] — заметила Леса. — Жаль. Ты собираешься на игру сегодня вечером?

— Нет. Футбол мне не слишком нравится.

— Так же как и нам. Но тебе все равно надо пойти. — Леса подпрыгнула на своем стуле, локоны ее волос запружинили. — Мы с Кариссой ходим только для того, чтобы поглазеть на народ. Здесь нечасто случаются какие-либо мероприятия.

— После игры намечается вечеринка, — подхватила Карисса. — Леса обязательно меня туда потащит.

Леса закатила глаза:

— Ну да… только толку от этого чуть! Особенно если учесть, что Карисса не пьет, не курит, не занимается сексом и вообще не делает ничего хоть сколько-нибудь интересного.

Карисса потянулась, чтобы ткнуть Лесу в плечо, но та ловко уклонилась.

— Извини, что у меня есть принципы, — скривилась Карисса. — В отличие от некоторых.

— У меня тоже есть принципы, — Леса взглянула на меня, и на ее губах заиграла легкая усмешка. — Правда… в этом городе их приходится существенно занижать.

Я тоже рассмеялась. Именно в этот момент в аудиторию зашел Дэймон. Мне сразу захотелось сползти под стол.

— О Боже…

Проявив верх понимания, обе девушки замолчали. Я схватила ручку, делая вид, что поглощена изучением вчерашних записей.

Как оказалось, я написала не так уж и много, поэтому, чтобы создать видимость деятельности, мне пришлось медленно выводить дату сегодняшнего занятия. Дэймон расположился прямо позади меня, из-за чего мой желудок сжался так сильно, что я начала опасаться, что меня стошнит. Прямо здесь, на глазах у всего класса…

Он ткнул в мою спину ручкой.

Я замерла. Снова его проклятая ручка… Я опять почувствовала толчок, на этот раз чуть сильнее. Я развернулась, сузив глаза:

— Что?

Дэймон улыбнулся.

Окружающие, не стесняясь, наблюдали за нами во все глаза. Складывалось впечатление, что повторялись события вчерашнего ланча. Я могла поспорить, что народ ожидал, что я вот-вот опрокину на его голову содержимое своей сумки. В зависимости от того, что он собирался сказать, такое вполне могло случиться. Хотя я, конечно, сильно сомневалась, что на этот раз подобное сойдет мне с рук.

Склонив голову, он смотрел на меня из-под нереально густых ресниц.

— Ты задолжала мне новую рубашку.

Моя челюсть чуть не ударилась о спинку стула.

— Как выяснилось, соус от спагетти не всегда выводится с одежды полностью.

Каким-то образом я нашла в себе силы парировать:

— Уверена, в твоем распоряжении имеется достаточное количество рубашек.

— Верно, только эта была моей любимой.

— У тебя есть любимая рубашка? — я скептически подняла бровь.

— Да… и знаешь, я полагаю, что ты также испортила любимую блузку Эш, — он снова усмехнулся, и на его щеке появилась ямочка.

— Уверена, что ты хорошо ее утешил — бедняжка перенесла сильнейшую моральную травму.

— Я сомневаюсь, что она когда-нибудь сможет восстановиться, — ответил он.

Я закатила глаза, понимая, что мне следовало все-таки извиниться. Но я никак не могла заставить себя это сделать.

Да уж, похоже, я действительно начинала превращаться в нечто малоприятное.

Я уже собралась отвернуться, как вдруг услышала:

— Ты должна мне. Снова.

Я окинула его долгим взглядом. Раздался звонок, но я почти не слышала его. Мою грудь сдавило.

— Я ничего тебе не должна, — произнесла я так тихо, что кроме нас двоих этого никто не слышал.

— В этом я с тобой не соглашусь. — Придвинувшись ближе, он наклонил край парты так, что между нашими губами оставалось всего пара сантиметров.

Абсолютно неприличное расстояние.

Особенно если учесть, что мы находились в классе и вчера у него на коленях сидела другая девушка.

— Ты оказалась совсем не такой, как я ожидал.

— А что ты ожидал?

Тот факт, что я могла его чем-то удивить, будоражил мою кровь. Странно. Мой взгляд опустился к его губам. Какая жалость, что этот рот использовался так бездарно.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать.

Его взгляд опустился, и воздух неожиданно показался слишком густым. Непереносимым.

— Нет, есть, — произнес он, понизив голос. — Сегодня вечером.

Мне очень хотелось бросить ему в лицо, чтобы он забыл даже думать о каких-либо разговорах со мной, но я стиснула зубы и просто кивнула. Нам действительно нужно было поговорить хотя бы для того, чтобы я имела возможность сообщить ему, что мы с ним больше никогда не будем общаться.

Я хотела вновь стать положительной Кэти… той, которую Дэймон за столь короткое время успел запугать и загнать в угол.

Я услышала чей-то кашель и с ужасом обнаружила, что это был учитель, а мы с Дэймоном до сих пор являлись центром всеобщего внимания.

Покраснев до корней волос, я развернулась и вцепилась в край парты.

Занятие пошло своим чередом, но я все еще ощущала висевшее в воздухе напряжение, погружавшее меня в атмосферу тревожного предвкушения.

Я чувствовала Дэймона позади себя. Чувствовала на себе его взгляд.

Я не смела даже шелохнуться до тех пор, пока Леса не потянулась в мою сторону и не бросила на парту записку.

Прежде чем преподаватель мог это заметить, я схватила клочок бумаги и спрятала его под столом. Когда тот снова отвернулся к доске, я приподняла краешек свернутого прямоугольника.

Я взглянула на нее, качая головой. Но, как бы я ни хотела это отрицать, где-то глубоко в моей груди порхали бабочки, и дышать сейчас было тяжелее обычного.

Так не должно было быть.

Он мне даже не нравился. Он был придурком. Хотя… были моменты — очень короткие, почти наносекунды, — когда, находясь рядом с ним, мне казалось, что я видела настоящего Дэймона. Дэймона, который был лучше.

Подобные внезапные изменения в его поведении разжигали во мне любопытство. Все остальное время… когда он вел себя как кретин… эта часть не вызывала у меня интереса.

Я испытывала волнительное возбуждение.

Я пыталась следить за тем, что происходило на уроке, но мои мысли неизменно возвращались к Дэймону. О чем он собирался со мной говорить?

К счастью, я мучилась этими мыслями всего пару часов, пока мое внимание не переключилось на процесс снятия гипса. Как и следовало ожидать, рука полностью восстановилась. По пути домой я заглянула на почту. В нашем ящике накопилась кипа бесполезной корреспонденции, среди которой виднелись несколько желтых конвертов, на которых стоял штамп «Медиа мейл». Я радостно улыбнулась.

Отобрав нужные письма, я отправилась домой и некоторое время взволнованно металась по комнатам, испытывая приступы мучительного предвкушения, словно выпила баночку сомнительного энергетического напитка.

Я переодевалась несколько раз, пока не остановила свой выбор на ярком сарафане. Признаться честно, возня с одеждой была не лучшим средством успокоиться.

О чем он хотел со мной говорить?

Выбрав туалет, и для того чтобы как-то убить оставшееся до встречи время, я начала переделывать дизайн своего блога. В итоге мой психоз только усугубился, и к тому же мне показалось, что я еще и запорола свой основной баннер. Чувствуя, что сейчас испорчу еще что-нибудь, я заставила себя оторваться от компьютера.

Ждать оставалось совсем немного.

Дэймон показался возле моей двери в девятом часу — сразу же как только моя мама уехала в госпиталь. Облокотившись на перила, он, как обычно, уставился в вечернее небо.

Лунный свет освещал только половину его лица. Все остальное скрывала глубокая тень, из-за чего мой гость казался абсолютно нереальным.

Когда он наконец повернулся ко мне, его взгляд скользнул по сарафану, а потом вновь вернулся к моему лицу. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но потом передумал. Набравшись храбрости, я вышла на порог и остановилась возле него.

— Ди дома?

— Нет. — Дэймон снова посмотрел на ночное небо, на котором уже проявились тысячи звезд. — Она пошла на игру вместе с Эш. Правда, сомневаюсь, что она пробудет там долго. — Дэймон сделал паузу, снова взглянув на меня. — Я сказал ей, что собираюсь вечером провести некоторое время с тобой. Думаю, она постарается вернуться домой как можно раньше, чтобы удостовериться, что мы не убили друг друга.

Отведя глаза в сторону, я еле сдержала усмешку:

— Да уж… если ты меня не убьешь, то, уверена, Эш сделает это с превеликой радостью.

— Из-за фейерверка из спагетти или чего-то еще? — спросил он.

— Ты выглядел вчера более чем комфортно с нею на коленях, — бросила я, старательно изучая его профиль.

— Ах, теперь я понимаю. — Дэймон оттолкнулся от перил и подошел ближе. — Теперь в этом есть какой-то смысл.

— Правда? — я вопросительно вскинула брови.

Его глаза мерцали в темноте.

— Ты ревнуешь.

— Ну, еще бы, — я сдавленно рассмеялась. — С чего бы это мне ревновать?

Дэймон последовал за мной вниз по ступеням, пока мы не оказались на подъездной дорожке.

— Потому что мы провели некоторое время вместе.

— Совместно проведенное время — вовсе не повод для ревности. Особенно если учесть, что тебя принудили уделить мне внимание. — Я и сама теперь удивлялась, насколько мало у меня было оснований для ревности. — Ты именно об этом хотел поговорить?

Дэймон пожал плечами:

— Давай пройдемся.

Подняв на него глаза, я принялась нервно разглаживать ладонями сарафан:

— Несколько поздновато для прогулки, тебе не кажется?

— Я думаю и говорю гораздо лучше, когда гуляю, — он протянул мне руку. — В ином случае я превращаюсь в того самого кретина, к которому ты испытываешь не самые нежные чувства.

— Ха. Ха. — Я смотрела на его ладонь, чувствуя волнующую дрожь. — Я не буду держать тебя за руку.

— Почему нет?

— Потому что я не собираюсь гулять с тобой, держась за руки, когда ты мне даже не нравишься.

— О! — Дэймон прижал ладонь к груди. — Это было жестоко.

Ну да, конечно. Ему следовало уделять больше внимания урокам актерского мастерства.

— Ты ведь не собираешься отвести меня в лес, чтобы оставить там одну, верно?

— Хм… неплохой план для мести, но, пожалуй, я не стану этого делать. Ты вряд ли продержишься там очень долго, если кто-то не успеет прийти тебе на помощь.

— Спасибо, что веришь в мои силы.

Он криво усмехнулся, и следующие несколько минут мы шли по шоссе в полном молчании. Ночной воздух был прохладным, и я начала жалеть, что не прихватила с собой жакет.

Вскоре мы углубились в лес, туда, где просачивался сквозь густые ветви тусклый лунный свет. Дэймон потянулся к заднему карману и вытащил фонарик, который, на удивление, оказался довольно мощным. Теперь, когда мы были окружены коконом темноты, я ощущала близость Дэймона чуть ли не каждой клеточкой своей кожи. О, как я ненавидела в эти минуты свое предательское тело.

Луч света прыгал перед нами в такт нашим шагам.

— Эш — не моя девушка, — ровным голосом произнес он. — Мы встречались когда-то, но теперь мы — просто друзья. И прежде чем ты спросишь… хотя она и сидела у меня на коленях, мы действительно не более чем друзья. Я не могу объяснить, почему она это делала.

— Почему же ты ей позволил? — спросила я и сразу же захотела себя пнуть. Во-первых, это не мое дело, а во-вторых, меня это вовсе не волнует.

— Честно, я не знаю. Если сказать, что я — просто парень, этого будет достаточно?

— Не слишком, — сказала я, глядя на землю, с трудом различая во мраке очертания своей собственной обуви.

— Так я и думал, — ответил он. Я не видела выражения его лица, хотя мне этого очень хотелось, потому что я никогда не могла понять, о чем он думал, тем более что иногда… его глаза и его слова, скажем так, оказывались по разную сторону баррикад. — Что бы то ни было, я… сожалею, что все так вышло за ланчем.

Совершенно не ожидая услышать от него извинения, я споткнулась о камень. Он ловко подхватил меня в полете, и его теплое дыхание успело коснуться моей щеки, прежде чем он снова отстранился.

Моя кожа пылала, и мне пришлось приложить серьезные усилия, чтобы разобраться со своими мыслями. Извинения Дэймона за всю эту идиотскую историю были чем-то вроде холодного душа. Я даже не знала, что хуже: верить, что Дэймон не осознает, что ведет себя по отношению ко мне как последний придурок, или же понимать, что он делает это совершенно сознательно.

— Кэт? — мягко произнес он.

Я окинула его взглядом:

— Ты поставил меня в неловкое положение.

— Я понимаю…

— Нет, не думаю, что ты понимаешь. — Я снова зашагала по лесу, обхватив себя руками, чтобы сосредоточиться. — Ты вывел меня из себя. Я не могу тебя понять. Иногда ты кажешься не таким уж и плохим, но потом что-то случается и ты превращаешься в самого невыносимого кретина на всей планете.

— Но у меня ведь есть бонусы. — Он поравнялся со мной, все время направляя свет от фонарика так, чтобы я не спотыкалась о камни и ветки. — У меня же они есть, верно? Бонусы с того дня на озере и после нашей прогулки? И я ведь заработал какие-то за то, что спас тебя той ночью?

— Ты заработал множество бонусов для своей сестры, — покачала головой я. — Не для меня. И если бы такие бонусы все же существовали, к этому моменту ты успел бы их все растерять.

Несколько секунд он шел молча.

— Это было очень жестоко с твоей стороны.

Я остановилась:

— О чем мы говорим?

— Слушай, мне очень жаль, что все так случилось. Действительно, жаль, — он шумно выдохнул. — Ты не заслуживаешь подобного отношения.

Я не знала, что на это ответить. В его голосе слышалась искренность и печаль, словно у него не было выбора в том, как он должен себя вести.

В поисках подходящих слов я сказала то, что, возможно, не следовало:

— Я сожалею по поводу твоего брата, Дэймон.

Он застыл на месте, почти полностью укрывшись в темноте.

Последовала настолько долгая пауза, что я уже сомневалась, ответит ли он вообще.

— Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что случилось с моим братом.

Внутри меня все сжалось.

— Я знаю только, что он исчез.

Свободная рука Дэймона сжалась в кулак, а потом снова разжалась.

— Прошло много времени.

— Это случилось в прошлом году, так ведь?

— Так. Только кажется, что прошло гораздо больше.

Он отвел глаза в сторону:

— Итак, где ты успела о нем услышать?

Воздух стал совсем холодным. Меня начала сотрясать мелкая дрожь.

— По школе ходят слухи. И мне стало интересно, почему никто из вас ни разу не упоминал ни о нем, ни о той девушке.

— А мы должны были?

Взглянув на него, я попыталась прочитать выражение его лица, но для этого было слишком темно.

— Я не знаю. Мне кажется, это серьезное происшествие, о котором люди должны были бы говорить.

Дэймон пошел вперед:

— Это не та тема, о которой мы любим говорить, Кэт.

Я могла это понять. Наверное. Я старалась поспевать за ним, но никак не могла попасть в его шаг.

— Я не пыталась лезть не в свое дело…

— Правда? — Его голос был сух, движения — скованными. — Мой брат исчез. Несчастная семья, вероятно, никогда больше не увидит своей дочери, и при этом ты хочешь знать, почему тебе никто об этом не сказал?

Я закусила губу, чувствуя себя полнейшей идиоткой:

— Мне жаль. Просто все вокруг такие… скрытные. Я ничего не знаю о вашей семье. Ни разу не видела ваших родителей, Дэймон. И Эш ненавидит меня без всякой причины. В город в одно и то же время приехали две семьи с тройняшками. Дико. Вчера я опрокинула на твою голову тарелку с едой, и мне сошло это с рук. Невероятно. Ди встречается с парнем, о котором никогда не упоминала. Город — странный. Люди глазеют на Ди, как будто она — принцесса, или же они просто ее боятся. Люди глазеют на меня. И…

— Ты говоришь так, словно все это как-то связано.

Я еле-еле успевала идти с ним в ногу. Мы все сильнее углублялись в лес и уже почти дошли до озера.

— А это не так?

— С чего бы вдруг? — Его голос был низким и глухим от раздражения. — Может быть, ты просто испытываешь приступы паранойи. Я бы тоже, наверное, страдал от этого, если бы подвергся нападению в новом городе.

— Вот видишь, ты снова это делаешь! — с чувством произнесла я. — Всякий раз набрасываешься на меня, когда я просто задаю вопросы. Ди делает то же самое.

— Как ты думаешь, может быть, мы так поступаем, потому что ты и так прошла через многое и нам не хочется взваливать на тебя лишнее?

— О чем ты говоришь?

Он замедлил шаг:

— Я не знаю. Мы просто… не можем.

Я покачала головой, наблюдая, как он остановился у самой кромки озера и выключил фонарик. В ночи темная вода переливалась, как мерцающий оникс.

Сотни звезд отражались на гладкой поверхности, словно повторение ночного неба, только не такое бесконечное. Мне казалось, что я могу протянуть руку и дотронуться до каждой.

— В тот день на озере, — произнес Дэймон через несколько секунд, — было несколько моментов, когда я чувствовал себя счастливым.

Мое дыхание остановилось.

«Я тоже», — хотелось мне сказать.

Я убрала волосы с лица:

— Да, было действительно хорошо, пока ты не превратился в ихтиандра.

Дэймон замер, его плечи неестественно напряглись.

— Под воздействием стресса может привидеться и не такое.

Я подняла на него глаза. В лунном свете черты его лица казались абсолютно нереальными: экзотичные глаза, линия подбородка — все казалось сейчас более выразительным. Дэймон смотрел на ночное небо, и на его лице застыло задумчивое невеселое выражение.

— Нет, не может, — наконец произнесла я. — Что-то есть в этом городе… крайне странное.

— Что-то помимо тебя? — произнес он.

У меня вертелось на языке несколько разных ответов, но я сдержалась. Спорить с ним посреди ночного леса было не самой лучшей идеей.

— О чем ты хотел поговорить, Дэймон?

Он потер рукой затылок:

— То, что случилось вчера за ланчем… станет только хуже. Ты не можешь дружить с Ди. По крайней мере, не так, как ты хочешь.

Мои щеки вспыхнули ярким пламенем.

— Ты сейчас серьезно?

Дэймон опустил руку:

— Я не говорю, что ты должна перестать с ней общаться. Просто сдерживай себя. Ты можешь относиться к ней по-дружески, болтать в школе, но… не слишком увлекайся. Этим ты только усложнишь жизнь как ей, так и себе.

Я в ужасе открыла рот:

— Ты угрожаешь мне, Дэймон?

Наши взгляды столкнулись. И его был полон… чего? Сожаления?

— Нет. Я говорю тебе то, как это будет. Нам пора возвращаться.

— Нет. — Я упрямо не двигалась с места, сверля его взглядом. — Почему? Почему я не могу дружить с Ди?

Его челюсти сжались.

— Тебе не следует быть здесь со мной, — он шумно выдохнул, и его глаза расширились. Он сделал шаг вперед. Теплый ветер поднял ворох опавших листьев и отбросил мои волосы назад. Так как порыв ветра поднялся со стороны Дэймона, мне показалось, будто истинной причиной вихря стало его нарастающее раздражение. — Ты не такая, как мы. Ты ничто по сравнению с нами. Ди заслуживает гораздо лучшего. Она заслуживает, чтобы ее окружали такие, как она. Поэтому оставь меня в покое. Оставь мою семью в покое!

Его слова хлестали наотмашь подобно пощечинам.

Я ожидала какой угодно реакции, но он перешел все мыслимые границы. Я втянула в легкие воздух, но он застрял где-то в горле. Я сделала шаг назад, пытаясь сдержать подступавшие к глазам слезы. Дэймон продолжал смотреть на меня холодным взглядом.

— Ты хотела знать почему. Вот почему.

Я с трудом сглотнула:

— Почему… почему ты так сильно меня ненавидишь?

На долю секунды неприступное выражение его лица сменилось болью. Но это было так мимолетно. Я не могла сказать с уверенностью, видела ли я это на самом деле. Но Дэймон молчал.

Слезы, обжигавшие мои глаза, прорывались наружу, но я отказывалась рыдать у него на глазах. Он никогда не получит подобного преимущества.

— Знаешь что, Дэймон? Пошел ты!

Он отвел глаза в сторону:

— Кэт, ты не можешь…

— Закрой рот! — прошипела я. — Просто закрой рот!

Я обошла его, стараясь держаться подальше, заторопилась прочь от него, в лес. Моя кожа пылала и от жара, и от холода одновременно.

Я понимала, что вот-вот разрыдаюсь. Я чувствовала, как мое горло сдавливает непреодолимый удушающий спазм.

— Кэт! — окликнул меня Дэймон. — Пожалуйста, подожди. — Я ускорила шаг — я почти бежала. — Перестань, Кэт, не уходи так далеко. Ты можешь потеряться. Возьми хотя бы фонарь!

Можно подумать, ему не все равно. Я хотела скорее остаться одна, пока я еще могла справляться со своими эмоциями. В противном случае я могла дать ему пощечину. Или же просто разрыдаться. И неважно, нравился он мне или нет. Его слова больно ударили меня. Словно он считал меня чем-то второсортным.

Я споткнулась о ветки, а может, это были камни, которых не разглядеть в темноте, но мне было все равно. Я знала, что должна найти путь к шоссе. Я слышала позади шаги Дэймона. Он пытался догнать меня, и ветки хрустели под его ногами.

Мое сердце грохотало о грудную клетку от боли и унижения. Я упрямо мчалась вперед. Мне нужно было добраться до дома, позвонить маме и как-то ее убедить, что нам нужно срочно отсюда уезжать. Прямо завтра.

Беги. Мои руки сжались в кулаки. Почему я должна бежать? Я не сделала ничего дурного! Испытывая злость и отвращение к самой себе, я споткнулась о выступавший из земли корень, чуть не упав навзничь. Я вскрикнула.

— Кэт! — услышала я возмущенный возглас сзади.

Восстановив равновесие, я снова рванулась вперед, чувствуя облегчение оттого, что увидела впереди отблеск фар — до шоссе оставалось совсем недалеко. И я побежала что было сил. Звуки шагов Дэймона, казалось, раздавались совсем позади меня. Вскоре я уже выбегала на темную дорогу, вытирая тыльной стороной ладони мокрое лицо. Черт, я все же расплакалась! Дэймон что-то кричал, но его голос будто утонул в тускло-желтом свете двойных фар грузовика, мчавшегося прямо на меня на расстоянии не более пятидесяти шагов.

Я была слишком шокирована, чтобы двинуться с места. В сознании пульсировала только одна мысль.

Сейчас меня собьют.

Громкий оглушающий раскат грома несколько раз сотряс долину, распространяя мощную звуковую, волну, которая накрыла меня. У водителя не оставалось возможности ни увидеть меня, ни отреагировать.

Я выбросила руки вперед, словно это могло как-то меня защитить. Рев грузовика раздался совсем рядом, и я обхватила себя руками в ожидании сокрушительного удара. В моей голове мгновенно пронеслись мысли о маме и о том, что с ней будет, когда она увидит мое раздавленное тело.

…Но столкновения так и не случилось.

Я могла поцеловать бампер грузовика — настолько близко от моего лица он остановился. Мои вытянутые руки находились в миллиметре от горячего металла. Водитель сидел неподвижно, вцепившись пальцами правой руки в руль, его расширенные зрачки казались пустыми и остекленевшими.

Он не двигался, не моргал. Казалось, он даже не дышал. Кружка с кофе в его руках замерла на полпути ко рту.

Замерло все.

Мой рот наполнил привкус металла. Мозг принялся лихорадочно работать. Воздух все еще сотрясался от странной вибрирующей энергии. Я оторвала глаза от замершего водителя и перевела взгляд на Дэймона.

Он выглядел невероятно сконцентрированным, его дыхание было тяжелым, а руки прижаты к бокам. И его красивые глаза выглядели совсем иначе.

Не так, как обычно, и… неправильно.

Я отступила еще на один шаг, и моя рука снова вытянулась вперед, в безумной попытке оградить себя от любой возможности Дэймона приблизиться ко мне.

— О мой бог… — прошептала я, и мое до этого бешено грохочущее сердце теперь почти перестало биться.

Глаза Дэймона переливались во мраке ярким ослепляющим светом. Вдруг сияние начало усиливаться и кулаки его затряслись. Дрожь волной прокатилась по мышцам его рук, пока все его тело не начало заметно вибрировать.

И тут очертания его фигуры начали блекнуть.

Тело и одежда растворились в воздухе, сменившись интенсивным оранжево-желтым сиянием, поглотившим Дэймона без остатка.

Люди, созданные из света. Черт возьми!

Время, казалось, остановилось.

Нет!

Время давно уже остановилось. Каким-то образом он удержал этот грузовик, чтобы тот не врезался прямо в меня. Остановил семитонную машину, чтобы та не размазала мое тело по асфальту.

И чем? Словом? Мыслью?

Слишком большая власть.

Власть, которая заставляла воздух вокруг нас противоестественно вибрировать. Земля содрогалась под его абсолютной доминирующей силой. Я понимала, что если невероятным усилием воли сброшу оцепенение и дотронусь до асфальта, то почувствую, как ее поверхность трясется.

Я услышала где-то вдалеке голос Ди, зовущий меня по имени. Как она могла нас найти?

Ну да. Дэймон сиял так сильно, что, наверное, освещал собой всю округу.

Я снова посмотрела на грузовик и увидела, что он тоже вибрировал, точно так же, как сотрясался внутри него неподвижный водитель. Огромная машина пыталась совладать с невидимым барьером, который, казалось, удерживал все вокруг в замершем состоянии.

Металлический монстр конвульсивно дернулся, мотор заревел. Нога водителя все еще находилась на педали акселератора.

Я побежала. Рванулась вперед, причем не только с дороги, а вообще… со всех ног, куда глаза глядят. В непроглядную глушь.

Краем глаза я видела, что меня догоняет Ди, но я со всей силы оттолкнула ее прочь. Она определенно должна быть такой же, как ее брат, — это все, что я знала сейчас.

Что они такое?

Что-то явно нечеловеческое.

То, что я видела, относилось к разряду невозможного. Ни один человек не мог бы этого сделать. Ни один человек не смог бы остановить грузовик одним лишь желанием, или же столько времени находиться под водой, или же раствориться и снова материализоваться из ниоткуда. Все те странные вещи, которые я замечала раньше, теперь обретали новый смысл.

Я продолжала мчаться, не имея никакого представления, куда я направлялась и зачем. Мой мозг больше не работал. Моими действиями руководил первобытный инстинкт.

Растрепавшиеся волосы цеплялись о ветки, а несчастный сарафан зиял многочисленными дырами. Споткнувшись об огромный камень, я упала на колени, но тут же вскочила, готовая мчаться дальше.

Неожиданно за спиной послышались звуки шагов, словно практически по пятам кто-то преследовал меня. Кто-то звал меня по имени, но я даже не думала останавливаться. Я рванулась еще быстрее в темную чащу, раскинувшуюся впереди.

В тот момент я не думала ни о чем.

Я просто хотела бежать. Как можно дальше.

Где-то совсем близко кто-то выругался, и на меня налетело тяжелое тело. Я повалилась на землю, окруженная неожиданным теплом.

Дэймон каким-то образом умудрился смягчить удар, сделав так, что я упала на него. Потом он перекатил меня под себя и прижал к земле. Я уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его, но у меня абсолютно ничего не выходило. Я закрыла глаза, страшась того, что его глаза светятся все тем же зловещим заревом.

— Убирайся прочь!

Дэймон схватил меня за плечи и встряхнул:

— Перестань.

— Я сказала, уберись с меня! — орала я, пытаясь отстраниться от него хотя бы на несколько сантиметров, но он крепко прижимал меня к земле.

— Кэт, остановись! — снова прокричал он. — Я не причиню тебе вреда!

Как я могла ему верить? Но какая-то часть моего мозга, которая все еще продолжала функционировать, напомнила, что он спас мне жизнь.

Я перестала брыкаться. И Дэймон застыл надо мной.

— Я не сделаю тебе ничего плохого, Кэт, — его голос стал мягче, хотя в нем все еще чувствовалась злость. Удерживая, он старался не сделать мне больно. — Я никогда бы не смог навредить тебе.

Его слова заставили мое сердце сжаться. Что-то подсказывало мне, что Дэймону можно верить, хотя доводы рассудка восставали даже против одной этой идеи. Я не знаю, какая часть моего сознания являлась настолько глупой… но в итоге именно эта часть и одержала верх.

Мое дыхание все еще оставалось тяжелым и прерывистым, но я изо всех сих попыталась успокоиться. Дэймон ослабил хватку, но все еще продолжал надо мной нависать, и я чувствовала его неровное дыхание рядом со своей щекой.

Отстранившись, Дэймон, коснувшись пальцем моего подбородка, повернул к себе мое лицо:

— Посмотри на меня, Кэт. Ты должна посмотреть на меня. Прямо сейчас.

Но я продолжала жмуриться — не хотела знать, оставались ли его глаза все еще такими же жуткими. Дэймон поменял позу, и я почувствовала его руки у своего лица. Я должна была возмутиться, но в тот момент, когда его теплые ладони коснулись моих щек, я не могла даже шевельнуться. Его пальцы осторожно очерчивали контур моего лица.

— Пожалуйста, — его голос окончательно утратил какие-либо агрессивные ноты.

Судорожно выдохнув, я открыла глаза. И сразу встретила взгляд его глаз, которые были пронзительного, интенсивно-зеленого цвета, но хотя бы это были его глаза.

Тусклый лунный свет, пробивавшийся сквозь ветки, медленно скользил по его высоким скулам, танцуя на его приоткрытых губах.

— Я не причиню тебе вреда, — снова произнес он мягко. — Я хочу поговорить с тобой. Мне нужно поговорить с тобой, ты понимаешь?

Не в состоянии выдавить ни звука, я кивнула. Он закрыл глаза на короткое мгновение, и с его губ сорвался вздох.

— Хорошо. Я собираюсь отпустить тебя, но, пожалуйста, не убегай. Сейчас я не в состоянии снова за тобой гнаться. Этот последний трюк почти обесточил меня. — Он сделал паузу в ожидании моей реакции. Его лицо казалось уставшим. — Скажи это, Кэт. Пообещай, что ты останешься. Я не могу позволить тебе находиться в лесу одной. Ты понимаешь меня?

— Да, — еле-еле прохрипела я.

— Хорошо. — Он медленно отпустил меня и отстранился, его левая ладонь снова коснулась моей щеки, но, казалось, это был совершенно бессознательный жест. Я продолжала лежать на земле до тех пор, пока он не приподнялся на ноги.

Чувствуя на себе его настороженный взгляд, я рванулась в сторону и прижалась спиной к стволу ближайшего дерева. Как только Дэймон убедился, что я не планирую побег, он сел напротив меня.

— Почему тебе обязательно нужно было выскочить на дорогу прямо перед грузовиком? — спросил он, но даже не стал дожидаться ответа. — Я делал все мыслимое и немыслимое, чтобы держать тебя как можно дальше от всего этого. Но тебе обязательно нужно было оказаться там и разрушить все результаты моих трудов.

— Я сделала это не специально. — Я поднесла дрожавшую руку ко лбу.

— Какая разница. — Он покачал головой. — Зачем ты приехала сюда, Кэт? Зачем? У меня… у нас все было под контролем. Но тут появляешься ты, и все летит к чертям. Ты даже не представляешь. Жесть. Я так надеялся, что нам повезет и ты уедешь.

— Мне жаль, что я все еще здесь. — Я убрала ноги подальше от него и поджала их к груди.

— Похоже, я всегда только усложняю ситуацию, — выдохнул Дэймон, покачав головой, и мне показалось, что он с трудом сдерживался, чтобы снова не чертыхнуться. — Мы — разные. Думаю, сейчас ты должна это понимать.

Я уперлась лбом в коленки. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы собрать воедино те мысли, которые каким-то чудом все еще оставались у меня в голове.

— Дэймон, что ты такое?

Он печально улыбнулся и потер шею:

— Это трудно объяснить.

— Пожалуйста, скажи мне. Ты должен мне сказать, потому что я вот-вот снова начну сходить с ума, — предупредила я.

Это не было ложью. Тот временный контроль над эмоциями, которого мне удалось достичь, неумолимо ослабевал с каждой секундой его молчания.

Когда Дэймон заговорил, его взгляд был очень напряженным:

— Я не думаю, что ты хочешь это знать, Кэт.

Выражение его лица, его голос были такими искренними, что меня пронзило чувство глубокого ужаса. Я знала — то, что он собирался мне сказать, навсегда изменит мою жизнь.

Как только я узнаю, кем являлись он и вся его семья — пути назад уже не будет. Я никогда не смогу вернуться к исходной точке.

Я изменюсь.

Навсегда.

Только я же и раньше догадывалась о чем-то подобном, но все равно пересекла черту, после которой нет возврата назад. Прежняя Кэти, без сомнения, бежала бы отсюда со всех ног. Она бы предпочла сделать вид, что ничего этого никогда не случалось.

Только вот… теперь я стала совсем другой. Мне нужно было знать.

— Вы… люди?

Дэймон сухо рассмеялся, только смех его вышел совсем невеселым:

— Мы не совсем… отсюда, Кэт.

— Что, правда?

Его брови взлетели вверх.

— Да-a. Полагаю, ты уже и сама вычислила, что мы — не люди.

Я судорожно выдохнула:

— Я очень надеялась, что ошибаюсь.

Он снова рассмеялся таким же резким неприятным смешком:

— Нет. Наш дом очень, очень далеко отсюда.

Мой желудок опустился к самым ногам. Я плотно обхватила руками коленки.

— Что ты имеешь в виду под «очень-очень далеко»? Все, что мне приходит в голову после этих слов, — это «Звездные войны».

Дэймон окинул меня тяжелым взглядом:

— Мы не с этой планеты, Кэт.

Так.

Ладно. Он сказал то, о чем я худо-бедно начинала догадываться и сама. Только яснее все равно не становилось.

— Кто вы? Вампиры?

Он закатил глаза:

— Ты сейчас серьезно?

— Что? — Я снова начала злиться. — Ты сказал, что вы — не люди. Это несколько ограничивает список того, кем вы можете быть на самом деле. Ты остановил грузовик, даже не дотронувшись до него.

— Ты слишком много читаешь, — Дэймон медленно выдохнул. — Мы — не оборотни, не колдуны, не зомби… не что-то еще, даже примерно на это похожее.

— Ладно. Не могу сказать, что часть, в которой говорилось о зомби, меня очень расстроила, — пробормотала я. — И я не читаю слишком много. Всех этих существ нет в реальности. Точно так же, как и пришельцев.

Дэймон быстро рванулся вперед и положил руки мне на колени. Я замерла от его прикосновения, почувствовав, как внутри меня все вспыхнуло огнем. Его взгляд пронизывал меня, приковывая к себе.

— Не думаешь же ты, что в громадной, бесконечной Вселенной Земля — единственная населенная планета?

— Н-нет, — я запнулась. — То есть… такие вещи — это нормально для твоего… Черт, как же вы себя называете?

Он запрокинул голову назад, на секунду задумавшись, а удары моего сердца удвоились в ожидании его ответа.

Казалось, он вел внутреннюю борьбу, решая, как много может мне рассказать, и я была абсолютно уверена: что бы это ни было, мне это вряд ли понравится…

Это был один из тех моментов, когда не знаешь: смеяться, плакать или бежать прочь, причем чем быстрее, тем лучше.

Дэймон натянуто улыбнулся:

— Я могу сказать, о чем ты думаешь. Нет, мысли читать я не умею, просто на твоем лице все написано. Ты думаешь, что я опасен.

Ну да, и к тому же идиот… но такой красивый! Хотя в этих мыслях я никогда в жизни не признаюсь. И все это в форме инопланетного существа?..

Я замотала головой:

— Я, конечно, сумасшедшая, но… я не боюсь тебя.

— Нет?

— Нет.

Я рассмеялась, но мой смех прозвучал несколько нервно и совсем неубедительно.

— Ты не выглядишь как инопланетянин.

Мне почему-то было очень важно это отметить.

— И как, по-твоему, выглядят инопланетяне? — уточнил Дэймон.

— Не так… не так, как ты, — запинаясь, выдохнула я. — Они непривлекательны.

— Ты считаешь меня привлекательным? — Дэймон улыбнулся.

Я бросила на него мрачный взгляд.

— Не говори ерунды! Будто ты не знаешь, что каждый на этой планете считает тебя привлекательным. — Я нахмурилась, расстроенная тем, что вообще позволила втянуть себя в подобную дискуссию. — Инопланетяне — если таковые вообще существуют — это маленькие зеленые человечки с громадными глазами и длинными тонкими руками, или… или гигантские насекомые, или, на крайний случай, комкообразные маленькие создания.

Дэймон громко расхохотался:

— И конечно, неземные?

— Да! Неземные, идиот. Я так рада, что ты находишь это смешным. Ты пытаешься заморочить мне мозги еще сильнее, чем вы, ребята, уже успели? А может, я просто сильно ударилась головой или что-то типа такого.

С этими словами я наконец решила встать.

— Сядь, Кэт.

— Не указывай, что мне делать!

Дэймон медленно поднялся, руки опущены вдоль тела. Жуткий свет снова вспыхнул в его глазах, превращая зрачки в две орбиты чистого света.

— Сядь.

Я плюхнулась обратно на землю. Но при этом, сделав гримасу, показала ему неприличный жест, в котором был задействован мой средний палец. Он мог, конечно, совершенно не стесняться и вовсю демонстрировать передо мной все свои внеземные штучки, мистер Агрессивный Инопланетянин, но где-то в подсознании я точно знала, что он не причинит мне вреда.

— Ты покажешь мне, как на самом деле выглядишь? Ты ведь… не блестишь, правда? И пожалуйста, скажи мне, что я не планировала когда-то поцеловать громадное, пожирающее мозги насекомое, потому что — серьезно — я собираюсь…

— Кэт!

— Прости, — пробормотала я.

Дэймон закрыл глаза и вздохнул. В области его груди замерцал свет, и, точно так же, как на дороге, он начал вибрировать, а затем… совершенно ничего не осталось.

Ничего, кроме искрящегося красно-желтого света, поглотившего его без остатка.

Потом свет приобрел форму. Две ноги, тело, руки и голова, сотканные из чистого света. Света настолько интенсивного, что он озарил словно солнце все вокруг нас, превращая ночь в день.

Я закрыла глаза дрожащими руками:

— Египетская сила.

Когда он заговорил, его слова не прозвучали вслух. Его голос раздался где-то в моей голове.

«Это то, как мы выглядим. Мы состоим из света. Даже в человеческой форме мы можем манипулировать светом по своему желанию».

Тут последовала пауза.

«Как видишь, я не выгляжу, как гигантское насекомое. И не сверкаю».

Даже в своем подсознании я слышала ноты отвращения в его тоне.

— Нет, — прошептала я.

Ни в одной паранормальной книге, из тех что я читала и рецензировала, никто не светился, как он. У кого-то блестела кожа на солнце, у кого-то были крылья. Но никто из этих созданий не являлся чертовым солнцем. Или склизким маленьким существом, которых я, к слову сказать, находила крайне отталкивающими.

Одна рука из света потянулась ко мне, формируя раскрытую ладонь.

«Ты можешь дотронуться до меня. Это не причинит тебе боли… Думаю, человеку должно быть приятно прикасаться к нам».

Человеку? Как мило. Нервно сглотнув, я подняла руку. Я не была уверена, что хочу дотронуться до него, но… видеть это, быть рядом с чем-то таким… таким… скажем так, совершенно не вписывающимся в рамки реального мира… в общем, я просто не могла отказаться.

Мои пальцы едва прикоснулись к его, и разряд электрического тока пронесся по моей кисти и выше по руке. Свет завибрировал вдоль всей моей кожи.

Я резко вдохнула. Дэймон был прав. Это не было больно. Я ощущала тепло и восторг! Это было все равно что коснуться поверхности Солнца и при этом не сгореть и даже не обжечься.

Я переплела свои пальцы с его, наблюдая, как свет растекался по моей коже до тех пор, пока я уже не могла рассмотреть свою руку. Отблески света, исходившие от его тела, окутали все мое запястье и предплечье.

«Так и думал, что тебе понравится».

Он высвободил руку и отступил. Свет начал блекнуть, и вот передо мной уже снова стоял Дэймон в своей человеческой форме. Мне даже показалось, что я сразу начала скучать по его странному теплу.

— Кэт, — произнес он на этот раз уже вслух.

Все что я могла, это просто таращиться на него во все глаза. Я, конечно, хотела правды, но хотеть — это было одно, а вот слышать и видеть воочию…

Дэймон, казалось, снова считал выражение моего лица, потому что медленно отступил и опустился на землю. Его тело выглядело расслабленным, но я знала, что на самом деле сейчас он больше походил на дикое животное — настороженное и готовое в любой момент сделать прыжок при малейшем моем неверном движении.

— Кэт?

— Ты не с этой планеты, — мой голос был слабым.

— Верно. Именно это я пытался тебе объяснить.

— О… да… круто…

Я прижала руки к груди, не в силах оторвать от него распахнутых глаз.

— И… откуда ты? С Марса?

Дэймон рассмеялся.

— Даже не тепло, Кэт. — Он на мгновение прикрыл глаза. — Я сейчас расскажу тебе одну историю, хорошо?

— Ты собираешься рассказать мне свою историю?

Кивнув, он провел пальцами сквозь спутанные волосы.

— Все это покажется тебе нереальным, но постарайся помнить то, что ты видела. То, что ты знаешь. Ты наблюдала, как я делаю невозможное. Теперь для тебя понятия о невозможном должны существенно расшириться. — Он сделал паузу, словно собираясь с силами. — Место, откуда мы родом, называется Эйбелл.

— Эйбелл?

— Это одна из самых далеких галактик от твоей, примерно в тринадцати миллиардах световых лет отсюда. На Земле нет столь мощных телескопов, чтобы увидеть ее, или космических шаттлов, способных перемещаться так далеко. И никогда не будет.

Он взглянул вниз на свои руки, и его нахмуренные брови слились в одну линию.

— Хотя… даже если бы они существовали, это не так уж и важно. Нашей планеты больше не существует. Она была разрушена, когда мы были еще детьми. Вот почему мы должны были покинуть ее и найти место, приемлемое для нас в плане пищи и атмосферы. Нам даже не нужен кислород — но эта атмосфера пригодна для нас, не причиняет дискомфорта. Дыхание для нас — всего лишь отработанный до автоматизма навык, не более.

В моей памяти всплыло одно из воспоминаний.

— То есть тебе не нужно дышать?

— Нет, не слишком, — Дэймон смущенно пожал плечами. — Мы делаем это по привычке, и, конечно, случается, что иногда мы об этом забываем. Например, когда плаваем.

Ладно… это, по крайней мере, объясняет, почему он мог тогда на озере находиться под водой так долго.

— Продолжай.

Он быстро посмотрел на меня, затем кивнул:

— Мы были слишком маленькими, чтобы знать название нашей галактики. Или, возможно, наш народ не нуждался давать этим образованиям какие-то названия, но название нашей планеты я помню хорошо. Она называлась Лакс, а мы все — Лаксены.

— Лакс, — прошептала я, вспоминая свой первый курс. — Латынь. Означает «свет»?

Дэймон кивнул.

— Мы прибыли сюда в потоке метеоритного дождя пятнадцать лет назад, с другими, такими же, как мы. Но есть и такие, кто перебрался на Землю задолго до нас. Представители нашей расы посещали вашу планету на протяжении тысяч лет. И конечно, не все мы переместились именно сюда. Некоторые отправились дальше, в другие галактики. Многие, должно быть, попали на планеты, непригодные для жизни. Но когда всем окончательно стало ясно, что для нас Земля — это практически идеальное место для обитания, мы сделали свой выбор. Ты все поняла?

Я смотрела на него невидящими глазами.

— Думаю, да. Ты говоришь, здесь много таких, как ты. Томпсоны… они такие же?

Дэймон кивнул:

— Мы вместе с ними с тех самых пор.

Что же… полагаю, это немного объясняло территориальные замашки Эш.

— И… как много вас здесь?

— Именно здесь? Не меньше пары сотен.

— Пара сотен, — повторила я.

Потом я вспомнила странные взгляды в городе: люди в закусочной и то, как они смотрели на меня… когда я была с Ди — с пришельцем.

— Почему именно здесь?

— Мы… держимся большими группами. Это не так… да ладно, это не имеет сейчас особенно большого значения.

— Ты сказал, что вы прибыли во время метеоритного дождя? И где твоя… тарелка? Космический корабль? — Я чувствовала себя идиоткой, даже просто произнося это вслух.

Он поднял бровь, совсем как тот Дэймон, которого я уже успела узнать:

— Мы не нуждаемся в таких вещах, Кэти. Мы перемещаемся вместе со светом.

— Но если ты с планеты, которая в миллиардах световых лет отсюда и ты двигаешься со скоростью света… то дорога сюда заняла, наверное, миллиарды лет?

Мой старый учитель физики гордился бы мной.

— Нет. Используя те же самые возможности, с помощью которых я спас тебя от грузовика, мы способны подчинять своей воле пространство и время. Я — не ученый, поэтому не знаю, как это работает. Мы просто можем это, и все. Некоторые — лучше, некоторые — хуже.

То, что он говорил, звучало абсолютно фантастически, но я не останавливала его. Он верно заметил — тому, что я видела раньше, было тоже сложно найти разумное объяснение, поэтому… возможно, я больше не могла достоверно судить о том, что относилось к области разумного, а что — нет.

— Мы стареем точно так же, как и люди. Это позволяет нам не выделяться среди тебе подобных в плане внешности. Когда мы переместились сюда, нам пришлось выбирать свои… м-м… оболочки. — Он снова пожал плечами, заметив, как я вздрогнула. — Я не знаю, как по-другому объяснить, не пугая тебя… но не все из нас могут постоянно менять свое обличье. В большинстве своем та внешность, которую мы выбрали с самого начала на этой планете… мы вынуждены навсегда оставаться с ней.

— Ну… в таком случае ты сделал неплохой выбор.

Его губы дрогнули, и Дэймон вдруг стал пристально изучать траву, на которой он сидел.

— Мы реализовали в своем новом теле то, что увидели. И почти для всех нас этот выбор оказался окончательным. Впоследствии, вероятно под воздействием ДНК, наша внешность стала похожей на человеческую. И на случай, если тебе это покажется удивительным, мы всегда рождаемся тройней. Так было испокон веков. — Он сделал паузу и поднял на меня глаза: — В большинстве своем мы очень похожи на людей.

— За исключением того, что вы являетесь облаком света, до которого я могу дотронуться? — нервно выдохнула я, совершенно теряясь в мыслях.

Его губы снова дернулись.

— Да-a, это так. И еще… мы гораздо более развиты, чем вы.

— Насколько более? — спросила я тихо.

Он слегка улыбнулся и провел рукой по траве:

— Скажем так, если нам когда-нибудь придется вступить в конфронтацию с человечеством, вы не одержите верх. Без вариантов.

Мое сердце рванулось, и я снова отпрянула назад, даже не осознавая, что все это время наклонялась к нему все ближе и ближе.

— И что еще ты способен делать?

Дэймон окинул меня быстрым взглядом:

— Чем меньше ты знаешь, тем, скорее всего, для тебя лучше.

Я покачала головой:

— Нет. Ты не можешь уже столько рассказать мне и потом взять и что-то умолчать. Ты… ты должен мне это.

— Если я не ошибаюсь, то это ты мне должна. Уже, как минимум, три раза, — хмыкнул Дэймон.

— Как это три?

— Ночь, в которую тебя атаковали: то, что произошло сегодня: а еще, когда ты решила, что Эш нужно срочно примерить на себя спагетти, — протянул он, загибая пальцы. — Лучше бы, чтобы четвертого раза не было.

— Ты спас меня от Эш?

— О да, когда она сказала, что покончит с тобой, поверь, она именно это и имела в виду, — он вздохнул и, откинув голову назад, закрыл глаза. — И в конце-то концов! Почему бы и нет? Ты и сама уже начала о многом догадываться. Каждый из нас в состоянии контролировать свет. При желании, манипулируя им, мы можем становиться совершенно невидимыми, рассеивать тьму… да все что угодно. И не только это. Мы можем контролировать и использовать потенциал света. И поверь мне на слово, тебе вряд ли понравится, если что-то подобное когда-либо ударит тебя. Я сомневаюсь, что люди могут перенести такое и выжить.

— Ну хорошо… — Я едва могла дышать. — Подожди. Когда мы встретили медведя, я видела вспышку света.

— Это я, и, прежде чем ты спросишь, я не убивал того медведя. Всего лишь спугнул. Не знаю, почему ты потеряла сознание. Возможно, свет был слишком близко. Думаю, потому все так и случилось. В любом случае… каждый из нас имеет определенные способности к исцелению. Но только не все умеют этим одинаково хорошо пользоваться, — продолжил Дэймон, опустив голову. — Я неплохо это делаю, но Адам, один из Томпсонов, может вылечить практически все, при условии что в исцеляемом есть хотя бы малейшие признаки жизни. И еще… нас крайне проблематично убить. Наше самое уязвимое состояние — человеческая форма. Можно еще лишить головы, когда мы в человеческом виде. Думаю, это должно будет сработать.

— Да-а, отсечение головы обычно очень эффективная мера.

Мой мозг отказывался работать. Все, на что он сейчас был способен, это регистрировать то, что рассказывал мне Дэймон, и выдавать при этом не слишком связные мысли. Я прижала ладони к вискам.

— Ты — инопланетянин.

Еще один подтверждающий кивок головы.

— Есть много того, что мы можем делать, но лишь после достижения половой зрелости, но даже тогда бывает трудно контролировать свои способности. Иногда то, что мы делаем, отнимает у нас слишком много энергии.

— Это, должно быть… трудно.

— Трудно.

Я опустила руки, прижимая их к груди:

— Что еще ты можешь делать?

Вглядываясь в меня, он произнес:

— Пообещай, что не рванешь от меня снова со всех ног.

— Да, — кивнула я.

Какого черта он просил об этом? Как будто он мог испугать меня больше, чем уже успел это сделать.

— Мы можем перемещать объекты. Любые предметы — одушевленный он или нет. Мы можем делать больше, чем это, — Дэймон поднял в воздухе упавший лист и держал его между нами. — Смотри.

В тот же момент листок задымился. Яркие оранжевые огоньки вспыхнули на кончиках его пальцев, охватывая листок. Через секунду лист исчез, но огонь все еще продолжал мерцать на пальцах Дэймона.

Я подползла ближе, приближая свою ладонь к огню. От пальцев Дэймона исходил жар. Я отдернула руку назад, уставившись на него.

— Огонь не причиняет тебе боли?

— Как то, что является частью тебя, может причинять боль?

Он поднес воспламененные пальцы к земле. Искры слетали с его рук, но трава не загорелась.

Дэймон тряхнул рукой:

— Видишь. Все закончилось.

Вытаращив глаза, я медленно придвинулась ближе:

— Что еще ты можешь?

Дэймон улыбнулся и… исчез. Мгновенно отшатнувшись назад, я завертела головой. Он стоял, прислонившись к дереву, успев переместиться на несколько метров.

— Да как это… подожди! Ты уже делал это. Эта пугающе тихая манера передвигаться. Только это не потому, что ты просто умеешь бесшумно двигаться! — Потрясенная, я снова вжалась спиной в дерево. — И насколько быстро ты можешь двигаться?

— Со скоростью света, Котенок.

Он вновь возник прямо передо мной и медленно присел.

— Некоторые из нас управляют своим телом, меняя форму, которую мы выбрали изначально. Что-то вроде… трансформации в любое другое живое существо — человека или создание.

Я уставилась на него:

— Вот почему Ди периодически теряла четкие очертания или что-то в этом роде?

Дэймон моргнул:

— Ты видела это?

— Да, но я думала, что мне мерещится. — Я позволила себе слегка вытянуть ноги. — С ней случалось нечто подобное, когда она, казалось, чувствовала себя комфортно. Ее рука или контуры тела начинали размываться, почти растворяясь в воздухе.

Дэймон кивнул:

— Не все из нас могут полностью контролировать способности. Сложно постоянно следить за собственными действиями.

— Но ведь у тебя получается?

— Настолько вот я уникален.

Я закатила глаза, но затем напряженно выпрямилась:

— Что насчет твоих родителей? Ты говорил, они работают в городе, но я никогда их не видела.

Его взгляд снова опустился к земле.

— Наши родители не имели возможности сюда попасть.

Боль за него и за Ди тисками сдавила мою грудь.

— Мне… мне жаль.

— Не беспокойся. Это было очень давно. Мы даже не помним их.

Как это было печально! Даже если мои воспоминания об отце с каждым годом стирались, они все еще были со мной. В моей голове теснилось множество вопросов о том, как они выжили без родителей, кто заботился о них, когда они были маленькими…

— Боже, я чувствую себя такой глупой. Знаешь, я ведь правда верила, что они работают в городе.

— Ты не глупая, Кэт. Ты верила в то, что мы хотели, чтобы ты верила. Мы хорошо умеем убеждать. — Он вздохнул: — Хотя, как оказалось, в недостаточной степени.

Инопланетяне… Получается, то, что говорила Леса о безумных людях, оказалось правдой. Они, вероятно, видели кого-то из них. Может быть, и Человек-Мотылек тоже существовал? И чупакабра на самом деле высасывал козлиную кровь?

Странные глаза Дэймона на секунду блеснули и остановились на моем лице.

— А ты справляешься лучше, чем я ожидал.

— Ну… скажем так, я думаю, что чуть позже у меня будет достаточно времени для паники и миниприпадка. Скорее всего, я приду к выводу, что на какое-то время потеряла рассудок.

После того как я произнесла это, меня посетила еще одна тревожная мысль.

— Ты… ты можешь контролировать чужое сознание? Читать мысли?

Он покачал головой:

— Нет. Наши возможности основываются на том, чем мы являемся. Если бы наша сила — свет — могла контролировать и эту сферу, то, кто знает. Все возможно.

Глядя на него сейчас, я чувствовала, как мной начинает овладевать злость.

— Все это время я думала, что схожу с ума. Но вместо того чтобы помочь мне, ты говорил, что это плод моего воображения, или просто начинал морочить голову. Ты просто издевался надо мной, Дэймон. Мило.

Его глаза расширились, и в них мелькнула искра гнева и еще чего-то, что я не могла расшифровать.

— У меня не было выбора. О нас никто не должен знать. В противном случае одному Богу известно, что будет.

Я заставила себя не зацикливаться на его последних словах.

— Как много… людей знает о вашем существовании? — спросила я.

— Некоторые местные, которые думают, что мы — боги или что-то в этом духе, — повел плечами Дэймон. — Еще узкий круг в правительстве, но только те, кто имеет отношение к Министерству обороны. Но это все. Никто из них не знает о наших возможностях. Они не должны. — Последнее он почти прорычал, встретившись со мной взглядом. — МО уверено, что мы безобидные фрики. Пока мы придерживаемся их правил, они обеспечивают нас деньгами, жильем и оставляют в покое. Поэтому, если кто-то из нас вдруг скомпрометирует себя демонстрацией собственной силы… то это плохая новость. И причин сразу несколько. Мы пытаемся не использовать те свои способности, которые не являются характерными для человечества, и особенно когда рядом находятся люди.

— Потому что это может разоблачить вас.

— Да, и не только… — он потер подбородок. — Каждый раз, когда мы используем силу, скажем так… это оставляет определенный след на человеке, предоставляя нам возможность видеть, что он совсем недавно находился рядом с кем-то таким же, как мы. Поэтому мы стараемся сдерживаться, находясь возле людей, но ты… с тобой с самого начало все пошло не так, как следует.

— Когда ты остановил грузовик, это оставило… след на мне?

Дэймон нахмурился и отвел глаза в сторону.

— И тогда, когда испугал медведя? Этот след может прослеживаться такими же, как ты? — Я сглотнула холодный комок страха, подступивший к горлу. — То есть Томпсоны и все другие… они знают, что я присутствовала при твоем… космическом моджо?

— Что-то в этом роде, — поморщился он. — И они определенно от этого не в восторге.

— Тогда зачем ты остановил грузовик? Я явно являюсь слишком большой… ответственностью для тебя.

Дэймон медленно повернулся ко мне. Его глаза были полуприкрыты. Он не ответил.

Я шумно втянула воздух, готовая в любую секунду сбежать или дать отпор:

— Что ты собираешься со мной делать?

Когда он заговорил, его голос дрогнул:

— Что я с тобой собираюсь делать?

— Я знаю, кто ты есть на самом деле, и это создает риск для каждого. Чтобы спрятать концы в воду, ты можешь… просто испепелить меня или, бог знает, что еще.

— Зачем бы я все тебе рассказывал, если б собирался что-то с тобой сделать?

Хороший вопрос.

— Я не знаю.

Он двинулся в моем направлении, и когда я отпрянула, он замер, остановившись в сантиметрах от меня.

— Я ничего не собираюсь с тобой делать. Хорошо?

Я прикусила губу:

— Как ты можешь мне доверять?

Он снова замолчал и в конце концов протянул руку, чтобы коснуться моего подбородка:

— Я не знаю. Просто доверяю. И если быть до конца честным, никто все равно тебе не поверит. К тому же, ты создашь лишнюю шумиху, навлечешь на себя внимание со стороны МО, а ты вряд ли этого хочешь. Они пойдут на любые меры, чтобы население оставалось в неведении.

Я сохраняла неподвижное положение, пока рука Дэймона касалась моего лица. И в этот момент мое измученное сознание охватило сразу несколько тревожных эмоций. Сейчас, когда его присутствие одурманивало мой мозг, было очень легко уступить чему-то такому, чему я потом никогда не смогу сопротивляться. Я отпрянула назад.

— Значит, вот почему ты говорил все это раньше? Ты не ненавидишь меня?

Дэймон перевел взгляд на свою руку, опустив ее вниз:

— Я не ненавижу тебя, Кэт.

— Вот почему ты не хотел, чтобы я общалась с Ди… потому что ты боялся, что я узнаю правду?

— Это и еще… ты — человек. Люди слабые. Они не приносят ничего, кроме проблем.

Я нахмурилась:

— Мы — не слабые. И ты на нашей планете. Больше уважения, приятель!

В его изумрудных глазах мелькнула усмешка.

— Тут с тобой трудно поспорить. — Он замолчал, его глаза пристально изучали мое лицо. — Как ты… справляешься со всем этим?

— Пытаюсь осмыслить. Не знаю. Не думаю, что теперь что-то в этой жизни способно меня потрясти.

Дэймон поднялся:

— Тогда нам следует возвращаться, пока Ди не решила, что я тебя убил.

— Она действительно может так подумать?

На его лице мелькнула мрачная тень.

— Я способен на многое, Котенок. И если мне нужно будет совершить убийство ради того, чтобы защитить семью, я не буду долго раздумывать. Но тебе не стоит об этом беспокоиться.

— О… приятно слышать.

Он наклонил голову набок:

— Существуют еще и другие. Те, кто сделает все, чтобы завладеть преимуществами Лаксенов, в особенности такими, как мои. Они охотятся на нас, Кэт.

От новой шокирующей информации я снова застыла:

— И какое отношение это имеет… ко мне?

Дэймон склонился надо мной, но его взгляд сканировал густой лес, окружавший нас со всех сторон.

— След, который я оставил на тебе, когда останавливал грузовик… он может отслеживаться. Прямо сейчас ты сияешь так же ярко, как фейерверк на День независимости.

Мое дыхание оборвалось.

— Они будут использовать тебя, чтобы добраться до меня. — Дэймон протянул руку, убирая листок из моих волос. Его рука на секунду задержалась около моей щеки, прежде чем опуститься вниз. — И если они все-таки тебя схватят… смерть покажется тебе не таким уж и страшным вариантом.

Яркий день настойчиво лился сквозь окна, прогоняя темноту, в которой мне было невероятно комфортно. Я простонала и уткнулась головой в мягкую подушку.

Голова все еще болезненно ныла, и во рту пересохло, словно в пустыне. Мне еще совсем не хотелось просыпаться. Я не могла припомнить почему… но знала точно, что для этого существовали основательные причины.

Перевернувшись на бок, я открыла глаза, чувствуя, как протестующе ноют мышцы. Именно в этот момент я столкнулась взглядом с пронзительными зелеными глазами, напряженно изучавшими мое лицо.

Задохнувшись от собственного вскрика, я мгновенно подпрыгнула. Мои ноги запутались в одеяле, пока я, спотыкаясь, вскакивала с кровати.

— Вот черт! — прохрипела я.

Ди поймала меня, удерживая в вертикальном положении, пока я пыталась совладать со своими же конечностями.

— Извини, я не хотела тебя пугать.

Когда я наконец спихнула с себя одеяло прямо на пол, то обнаружила, что ноги у меня голые, а просторная футболка, в которой я спала, тоже мне не принадлежит.

И тут мои щеки вспыхнули, потому что я вспомнила, как вчера Дэймон бросил эту футболку мне в комнату.

— Что ты здесь делаешь, Ди?

Подруга смутилась и присела на краешек кровати:

— Я смотрела, как ты спишь.

Я поморщилась:

— Отлично. Звучит жутковато.

Ди еще больше стушевалась.

— Я не то чтобы смотрела. Я ждала, когда ты проснешься. — Она попыталась пригладить свои всклокоченные волосы. — Я хотела поговорить с тобой. Мне очень нужно с тобой поговорить.

Я тоже села рядом. У Ди был такой измученный вид, словно она не спала всю ночь. Под большими глазами проступили темные круги, и весь ее облик выражал крайнюю усталость.

— И все равно… это как-то неожиданно. — Я сделала паузу. — И жутко.

Ди потерла глаза.

— Я всего лишь хотела поговорить с тобой… — И она замолчала.

— Ладно… дай мне одну минутку.

Ди кивнула и прислонилась затылком к прикроватной спинке, закрыв глаза. Быстро оглядев гостевую спальню, я отправилась в ванную, где нашла зубную щетку и другие личные принадлежности, которые прихватила вчера, когда Дэймон завозил меня домой.

Я крутила кран до тех пор, пока шум потока воды не заглушил все остальные звуки. Потом почистила зубы и умылась.

Одного взгляда в зеркало было достаточно, чтобы понять, что я выглядела ненамного свежее, чем Ди. Если быть честной, я выглядела, как ходячий ужас. Волосы сбились в спутанный ком. На щеке зияла красная воспаленная царапина.

Набрав в ладони воды, я плеснула ее на лицо. Рану моментально засаднило. Странно: казалось бы небольшой всплеск боли напомнил о более сильных эмоциях. Воспоминания прошлой ночи разом пронеслись сквозь мое затуманенное сознание.

Я вспомнила все.

К моему горлу подступил приступ тошноты.

— О, мой бог. — Я вцепилась пальцами в мраморную раковину с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Мои лучшие друзья… пришельцы.

Круто развернувшись, я распахнула дверь. По другую сторону стояла Ди, ее руки были сцеплены за спиной.

— Ты — инопланетянка.

Она медленно кивнула.

Я смотрела на нее во все глаза. Возможно, мне следовало чувствовать страх или ее большее замешательство, но это были не те чувства, которые сжигали меня сейчас изнутри.

Меня мучили… Любопытство. Заинтересованность.

Я шагнула вперед:

— Сделай это.

— Сделать что?

— Инопланетное суперсвечение.

Губы Ди растянулись в широкой улыбке.

— Ты не боишься меня?

Я замотала головой. Как я могла бояться Ди?

— Нет. Я имею в виду, у меня немного сносит крышу по поводу всего этого, но ты… инопланетянка! С ума сойти. Это круто. Ненормально, конечно… но ненормально с потрясающе поразительной точки зрения!

Ее губы задрожали, и слезы превратили ее глаза в два сверкающих бриллианта.

— Ты не ненавидишь меня? Ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ты ненавидела меня или боялась.

— Я не ненавижу тебя.

Ди подскочила и, двигаясь быстрее, чем мои глаза могли отследить, сжала меня в удивительно сильных объятиях, а потом, отпрянув назад, шмыгнула носом:

— Я так переживала ночью, особенно когда Дэймон запретил мне с тобой говорить. Все, о чем могла думать, так это о том, что я потеряла свою лучшую подругу.

Она оставалась все той же Ди — неважно инопланетянка она или нет.

— Ты не потеряла меня. Я никуда не собираюсь.

Она снова чуть не задушила меня в объятиях.

— Ладно, я проголодалась. Одевайся, а я пока организую что-нибудь на завтрак. — Ди исчезла из комнаты быстрее, чем я успела что-либо ответить.

К этому мне определенно еще предстояло привыкнуть.

Я схватила одежду, которую вчера успела взять из дома, пока сообщала маме о том, что собираюсь ночевать у Ди.

Быстро переодевшись, я поспешила вниз.

Ди уже вовсю готовила завтрак, одновременно с кем-то болтая по телефону. За грохотом посуды и шумом воды я почти не слышала ее голоса. Захлопнув сотовый, она повернулась и уже через секунду стояла прямо передо мной, подталкивая меня к столу:

— После того что ты узнала этой ночью… ты будешь считать нас… фриками.

— Ну… — начала я. — Вы определенно не совсем нормальные.

У нее вырвался смешок:

— Да, но, согласись, «нормальное» иногда бывает ужасно скучным.

Пожав плечами, я потянулась вперед, чтобы пододвинуть к себе стул, который почему-то выскользнул из-под стола до того, как я успела к нему коснуться.

Вздрогнув, я подняла глаза:

— Ты?

Ди усмехнулась.

— Ладно… очень удобная способность. — Я медленно опустилась на стул, надеясь, что он не станет двигаться снова. — Значит, вы такие же быстрые, как свет?

— Думаю, мы можем быть даже быстрее.

И Ди очутилась рядом с плитой и протянула руку над сковородой, которая немедленно начала потрескивать под ее ладонью. Оглянувшись, она усмехнулась. Конфорки на плите не горели, но в воздухе вовсю ощущался залах поджаренного бекона.

Я была потрясена:

— Как ты это делаешь?

— Жар, — ответила она. — Так быстрее. Я могу за несколько минут запечь поросенка.

И она протянула мне тарелку с глазуньей и беконом.

— Итак, о чем рассказал тебе Дэймон прошлой ночью? — Она плюхнулась за стол со своей тарелкой, доверху заполненной яичницей.

— Он показал несколько… мм… нехилых инопланетных трюков. — Еда пахла божественно, я умирала от голода. — Кстати, спасибо за завтрак.

— Всегда, пожалуйста. — Она скрутила волосы в небрежный пучок. — Ты даже представить себе не можешь, как тяжело притворяться кем-то, кем на самом деле не являешься. Это одна из причин, почему мы не можем заводить близких друзей среди… людей. Вот почему Дэймон так резко настроен против любого проявления дружбы…

Я нерешительно крутила в руках вилку, в то время как подруга стремительно поглощала содержимое своей тарелки.

— Думаю, теперь тебе не нужно притворяться.

Ди подняла сияющие глаза:

— Хочешь узнать кое-что отпадное?

Из ее уст эти слова могли означать все что угодно.

— Да-а… наверное.

— Мы можем видеть вещи, недоступные человеческому зрению. Например, энергию, которую вы создаете вокруг себя. Полагаю, некоторые из вас называют ее аурой или чем-то вроде того. Эта энергия отображает вашу жизненную силу и эмоции.

Вилка застыла на полпути к моему рту.

— Ты можешь сейчас видеть мою?

Она покачала головой:

— Прямо сейчас через тебя тянется след, поэтому я не могу видеть твою энергию, но раньше — когда я только тебя встретила — она была почти всегда бледно-розовой, что является нормой. Бывало, цвет становился реально красным, но только когда ты разговаривала с Дэймоном.

Красный, скорее всего, означал гнев. Или… желание.

— Правда, я не слишком хорошо умею интерпретировать значение энергии. Некоторым из нас что-то дается легче, чем другим. Но Мэтью — он просто гуру в чтении энергии.

— Что? — Вилка выпала из моих пальцев и с грохотом упала в тарелку. — Наш учитель по биологии тоже инопланетянин? Жесть… Все, о чем я могу сейчас думать, так это о фильме «Факультет».

Теперь становилось понятно, почему он вел себя подобным образом, когда видел меня и Дэймона вместе, и почему бросал на меня такие странные взгляды в классе.

Ди поперхнулась апельсиновым соком.

— Мы не меняемся своими телами.

Я очень на это надеялась.

— Уже легче, — вздохнула я. — Значит… вы, ребята, можете ходить на нормальную работу.

— Ну да. — Ди спрыгнула с высокого стула. — Хочешь увидеть то, что лучше всего получается именно у меня?

Когда я кивнула, она отошла от стола и закрыла глаза. Воздух вокруг нее, казалось, начал немного вибрировать, и уже через секунду ее тело залилось ярким светом и плавно трансформировалось в… волчицу.

— Ум-м, — я откашлялась. — Кажется, я теперь поняла, откуда возникли легенды об оборотнях.

Она закружила вокруг меня, тыкаясь в мою ладонь теплым гладким носом. Неуверенная, что именно мне следовало делать, я осторожно погладила ее пушистую макушку.

Волчица издала урчание, которое чем-то очень сильно походило на смешок, и затем отбежала.

Пара секунд, и передо мной снова стояла прежняя Ди.

— И это еще не все. Смотри, — она замахала руками, призывая меня не отвлекаться. — Только не пугайся.

— Договорились.

Я вцепилась пальцами в стакан с апельсиновым соком. Ди закрыла глаза, ее тело снова залилось светом, и она преобразилась в кого-то… совершенно другого.

Светло-каштановые волосы каскадом ниспадали до середины ее лопаток, и лицо казалось немного бледным. Брови изогнулись над большими ореховыми глазами, а розовые губы дрогнули в полуулыбке. Она сейчас казалась ниже своего обычного роста.

— Это я? — вскричала я, глядя на своего собственного двойника.

— Эй, — ответил мне двойник. — Можешь найти отличия?

Мое сердце грохотало, и я попыталась подняться со стула, но так и не смогла. Мой рот раскрылся, но я не могла произнести ни единого слова.

— Жуть, — выдавила из себя я, когда снова обрела способность говорить. — Мой нос что, действительно, выглядит так? А ну-ка, покружись.

Ди выполнила мою просьбу.

— А мой зад смотрится совсем неплохо, — удовлетворенно произнесла я.

Мой двойник залился смехом, а затем очертания его тела размылись, и уже через секунду передо мной стояла Ди.

Она снова села за стол.

— Я могу принимать облик любого человека, за исключением, конечно, своего брата. То есть мне вполне под силу скопировать и его внешность тоже, но это было бы как-то совсем уж пошло, — она пожала плечами. — Мы все способны изменять свою внешность, но я, в отличие от других, могу удерживать форму столько, сколько хочу. У остальных это получается всего лишь на несколько минут. — И она гордо выпятила вперед грудь.

— Вы когда-нибудь делали это? Принимали обличье кого-то другого, находясь рядом со мной?

Она замотала головой:

— Дэймон бы не на шутку разозлился, если бы узнал, что я делала что-то подобное рядом с тобой. Хотя… сейчас это не оставило на тебе значительного следа, потому что ты и без моей помощи горишь, словно зарево.

— Дэймон тоже способен это делать? Трансформироваться… в кенгуру, когда захочет?

Ди рассмеялась:

— Дэймон может делать многое. У каждого из нас есть определенные способности к одному или нескольким трюкам — остальное вызывает определенные сложности. Дэймон же… ему все дается легко.

— Настолько он уникален, — пробормотала я.

— Однажды он реально передвинул дом, — хмыкнула Ди, сморщив нос. — Сломал фундамент.

О мой бог.

Я глотнула сока.

— А правительство в курсе того, что вы можете вытворять?

— Нет. По крайней мере, мы так не думаем, — произнесла Ди. — Мы скрываем это, потому что понимаем, что люди испугаются, узнав, что мы более развиты, чем они. И мы также знаем, что люди постараются использовать нас в своих целях. Поэтому… мы просто не хотим рисковать.

Я постаралась осмыслить услышанное, сделав еще несколько глотков сока. Если честно, мои мозги уже плавились от дополнительной информации.

— Зачем вы вообще сюда прибыли? Дэймон говорил, что-то случилось с вашим домом.

— Да-a, что-то случилось, это точно. — Ди собрала тарелки и понесла их к раковине, чтобы вымыть. Было видно, как она напряжена. — Нашу планету разрушили Аэрумы.

— Аэрумы? — И тут я догадалась: — Темные? Верно? Те люди, что охотятся на вас?

— Да, — искоса посмотрев на меня, она кивнула. — Они — наши враги. Наверное, единственные, если, конечно, не считать потенциальную враждебность людей, если вы вдруг решите, что больше не рады нам на своей планете. Аэрумы — такие же, как мы, но при этом, как ни странно, являются нашими антиподами. Их планета находилась по соседству с нашей. И именно они виновны в уничтожении нашего дома. Мама часто рассказывала мне перед сном историю о том, что когда создавалась Вселенная, она была соткана из чистейшего света, сияющего так ярко, что тени начали завидовать. Аэрумы — раса, порожденная тенями. Они завистливы и любой ценой стремятся подчинить своей воле свет Вселенной. Они никак не могут понять, что наше с ними существование взаимосвязано. Многие Лаксены чувствуют, что всякий раз, когда убит очередной Аэрум, свет во Вселенной становится чуть менее ярким. Это все, что я помню из рассказов мамы.

— Ваши родители погибли во время войны за планету? — спросила я и сразу же пожалела о своей бестактности. — Извини. Мне не следовало спрашивать об этом.

Ди перестала мыть посуду:

— Нет, ничего страшного, тебе следует знать, но это не должно тебя пугать.

Я не знала, каким образом смерть их родителей могла меня испугать, но мне как-то стало не по себе.

— Аэрумы тоже здесь. Правительство считает, что они — Лаксены, и мы всячески поддерживаем их заблуждение, потому что не хотим, чтобы МО смогло выведать через Аэрумов о нашей силе.

Ди посмотрела мне в лицо, опершись руками о раковину:

— И прямо сейчас ты для них, как маяк.

Резко потеряв аппетит, я отодвинула тарелку в сторону:

— Существует какой-нибудь способ избавиться от этого следа?

— Со временем он исчезнет, — Ди натянуто улыбнулась. — Но пока этого не случилось, тебе лучше держаться поближе к нам, в особенности к Дэймону.

Ох. Шоколадки, мармеладки.[4] Хотя могло быть и хуже.

— Ладно… но со временем след все-таки… исчезает? Я могу с этим справиться, если это моя единственная проблема.

— Не единственная, — вздохнула Ди. — Мы должны быть уверены, что правительство не узнает о твоей осведомленности. Наша главная задача — оставаться вне радаров. Можешь представить, что случится, если человечество получит информацию о нашем существовании?

Перед глазами промелькнули картинки массовых беспорядков и мародерства. Именно так мы обычно реагировали на все, чего не могли понять.

— Правительство тоже пойдет на все, чтобы сохранить наше существование под грифом секретности. — Глаза Ди встретились с моими. — Ты должна держать язык за зубами, Кэти.

— Я понимаю. Я бы никогда не смогла поступить по-другому, — эти слова вырвались у меня сами собой. — Я бы никогда не предала ни одного из вас подобным образом.

Я отвечала за каждое произнесенное слово. Ди стала для меня почти что сестрой. И Дэймон… скажем так, кем бы он для меня ни был, я бы в любом случае никогда не смогла его предать. Тем более сейчас, когда они доверились мне.

— Я никому не скажу.

Ди опустилась на колени подле меня, положив свои ладони на мои:

— Я доверяю тебе, но мы должны позаботиться, чтобы МО абсолютно точно ничего о тебе не узнало. Потому что, если они узнают, Кэт… ты исчезнешь.

— Кэти, ты сегодня такая тихая. О чем ты думаешь весь день?

Я поморщилась, желая, чтобы мама не была такой наблюдательной.

— Просто устала, — я выдавила улыбку в попытке ее успокоить.

— Уверена, что это все?

Меня съедало чувство вины. Я так редко проводила с ней время… сейчас мне очень хотелось, чтобы я не была так сильно отвлечена.

— Извини, мам. Я сегодня не лучший собеседник.

Она принялась мыть посуду:

— Как продвигается общение с Дэймоном и Ди?

За целый день она впервые упомянула о них.

— Все отлично. Думаю, чуть позже я пойду к ним смотреть кино.

Она улыбнулась:

— С ними обоими?

Я сузила глаза:

— Мам, пожалуйста.

— Милая, я твоя мать. Я имею право интересоваться.

— В действительности я и сама не знаю. Я не уверена, будем ли мы вообще что-либо смотреть. Это всего лишь одна из идей.

Я взяла яблоко из вазы и откусила, чтобы хоть как-то себя занять.

— А что ты собираешься делать этим вечером, мам?

Она старалась сохранять непринужденный тон:

— Я собираюсь немного прогуляться и выпить чашечку кофе вместе с мистером Майклзом.

— Мистером Майклзом? И кто это такой? — спросила я, прежде чем снова вгрызться в яблоко. — Подожди. Это, случайно, не тот импозантный доктор из госпиталя?

— Да, именно тот самый.

— Это свидание? — Я ухмыляясь, облокотилась на стойку. — Мама, надо идти.

Ее щеки порозовели.

Действительно, порозовели.

— Это всего лишь чашечка кофе. Не свидание.

Теперь становилось понятно, почему она так тщательно изучала наряды, попросив меня выбрать между двумя симпатичными платьями из своего гардероба.

— Ладно, я надеюсь, что ты хорошо проведешь время на своем не свидании, хотя все указывает на то, что это именно свидание.

Улыбнувшись, она начала щебетать относительно своих планов на вечер, а потом о пациенте, который у нее был вчера. Прежде чем удалиться, чтобы приготовиться к вечеру, она принесла мне несколько платьев, которые отыскала в глубине шкафа.

— Я тут подумала, если ты собираешься сегодня гулять, почему бы тебе не надеть что-нибудь из этого? Я купила эти платья, как-то не подумав о возрасте.

Я поморщилась:

— Мам, это не у меня сегодня свидание.

Она фыркнула:

— И не у меня тоже.

— Как знаешь, — пожала плечами я, пока она поднималась вверх по лестнице.

Так как, технически, маме предстояло свидание неофициальное, встретиться с мистером Майклзом она должна была в небольшом кафе в городе. Я надеялась, что мама хорошо проведет время, потому что заслуживала этого. С тех пор как умер отец, я ни разу не видела, чтобы она лишний раз взглянула в сторону мужчины. А это означало, что мистер Майклз был особенным.

Помимо того что я собиралась встретиться с Ди, других планов у меня не было. Я знала, что Дэймон на протяжении всего дня постоянно присматривал за мной, но я отказывалась разрешать ему опекать меня на территории собственного дома.

Они говорили, что Аэрумы сильнее в темное время, потому и предпочитают атаковать именно ночью. Поэтому днем я ощущала себя вне опасности. Я очень хотела провести обычный день, читая, просматривая блоги и болтая с мамой.

Но только… как-то странно было заниматься обычными вещами, после того как у тебя в руках оказался секрет неземного масштаба. Теперь мне начинало казаться, что они были обязаны делать что-то очень важное: например, предотвращать несчастные случаи, или решить проблему мирового голода, или хотя бы спасать котят, забравшихся на деревья.

Бросив огрызок в мусорную корзину, я крутила кольцо на пальце, разглядывая платья, разложенные на столе. Наверное, у меня не скоро появится возможность надеть хотя бы одно из них на свидание.

Резкий стук в дверь вывел меня из глубокой задумчивости. Пройдя в холл, я увидела на пороге Дэймона. Даже одетый в обычные джинсы и простую белую рубашку, он все равно выглядел впечатляюще.

Признаться, это выводило из равновесия.

Но больше всего меня нервировал его уставший бархатный взгляд, окутавший меня с ног до головы.

— Привет, — произнесла я.

Он нейтрально кивнул, никак не намекнув, в каком настроении находился.

О боже.

— М-м, хочешь зайти?

Он покачал головой:

— Я подумал, может быть, мы куда-нибудь сходим, чем-нибудь займемся.

— Чем-нибудь займемся?

В его глазах блеснула усмешка.

— Да-a, если ты, конечно, не собираешься размещать очередной книжный обзор или возиться в садовой клумбе.

— Ха. Ха.

Я решила захлопнуть дверь прямо перед его носом. Он протянул руку и без труда остановил ее, даже не коснувшись поверхности.

— Ладно. Позволь мне попытаться еще раз. Кэт, не хотела бы ты погулять со мной?

Не очень.

Но мне было крайне любопытно.

К тому же теперь я хотя бы отчасти понимала, почему Дэймон вел себя так… отвратительно.

Возможно — только возможно — мы могли бы научиться общаться без постоянно возникающего желания вцепиться друг другу в горло.

— Что у тебя на уме?

Пожав плечами, Дэймон оторвался от дверного проема.

— Пойдем на озеро.

— Хорошо, — вздохнула я. — Обещаю смотреть по сторонам, прежде чем переходить дорогу.

Последовав за ним и стараясь игнорировать его насмешливый взгляд, я решила на всякий случай уточнить:

— Ты ведь не ведешь меня в лес, потому что передумал и решил, что я подвергаю опасности ваш секрет?

Дэймон расхохотался во весь голос:

— У тебя параноидальный синдром.

— Да уж, это говорит пришелец, который может зашвырнуть меня в небо, даже не коснувшись пальцем, — фыркнула я.

— Кэт, я надеюсь, ты не запираешься в своей комнате и не прячешься в самый дальний угол?

Я закатила глаза:

— Нет, Дэймон, но спасибо, что решил удостовериться в моем умственном благополучии.

— Эй, — он пожал плечами, — мне же нужно знать, что ты не собираешься впасть в истерику и в процессе оповестить весь город о том, кто мы есть на самом деле.

— Я думаю, тебе нет необходимости об этом беспокоиться сразу по нескольким причинам, — сухо ответила я.

Дэймон многозначительно посмотрел на меня.

— Ты знаешь, сколько людей поддерживало с нами близкие отношения? Я имею в виду — реально близкие?

Я сделала гримасу. Я понимала, к чему он клонит, и мне это не нравилось.

Его смех был глубоким и низким.

— И тут появляется маленькая девочка и разоблачает нас. Ты понимаешь, насколько мне трудно просто так взять и… довериться?

— Я — не маленькая девочка и, если бы я могла вернуть время вспять, ни за что на свете не кинулась бы под колеса этого грузовика.

— Хорошо, я рад это слышать, — парировал он.

— Но я совсем не сожалею о том, что узнала правду. И получила ответ на многие вопросы. Постой, вы, что же, способны и в прошлое возвращаться?

Подобная вероятность никогда раньше не приходила мне в голову, но теперь я по-настоящему задумалась над этим вопросом.

Дэймон вздохнул и покачал головой:

— Мы можем манипулировать временем, да. Но мы не делаем этого без веской необходимости. К тому же обычно это срабатывает только с будущим. По крайней мере, я никогда не слышал, чтобы кто-то поворачивал время вспять.

Я начала опасаться, что мои глаза вот-вот выкатятся из орбит.

— Господи, ребята, на вашем фоне Супермен выглядит неудачником.

Он улыбнулся, пригнув голову, чтобы пройти под низко свисавшей веткой:

— Что ж, я никогда не скажу тебе, что является нашим криптонитом.

— Могу я задать тебе вопрос? — спросила я после нескольких минут молчаливого следования по покрытой листьями тропе.

Когда он кивнул, я сделала глубокий вдох:

— Бетани, та девушка, которая исчезла… она была близка с Доусоном?

Он бросил на меня косой неодобрительный взгляд:

— Да.

— И она узнала о вас?

Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:

— Да.

Я снова посмотрела на него. Его лицо оставалось непроницаемым, и он, не отрываясь, смотрел перед собой.

— И это стало причиной ее исчезновения?

Снова повисла пауза.

— Да.

Ясно. По всей видимости, он собирался давать только односложные ответы.

Замечательно.

— Она кому-то рассказала? Я имею в виду, почему она… должна была исчезнуть?

Дэймон тяжело вздохнул:

— Это сложно, Кэт.

«Сложно» означало множество вещей.

— Она… мертва?

Он молчал.

Я остановилась, чтобы вытряхнуть камешек из туфли.

— Ты не собираешься мне говорить, верно?

Он улыбнулся с раздражающей невозмутимостью.

— Тогда зачем ты позвал меня на прогулку? — Я снова надела туфлю на ногу. — Чтобы изображать из себя «мистера Уклончивость»? Получаешь от этого удовольствие, да?

— Ну, это действительно занимательно — наблюдать, как твои щеки краснеют всякий раз, когда тебя что-то злит.

Я смерила его взглядом.

Дэймон усмехнулся и двинулся дальше. Мы не проронили больше ни слова, пока не дошли до самого озера. Он подошел с самой воде и оглянулся назад — туда, где в нескольких шагах от него остановилась я.

— Помимо патологического удовольствия наблюдать, как легко вывести тебя из терпения… я предположил, что у тебя накопились ко мне вопросы.

Да уж, это действительно патология, если человеку доставляет удовольствие выводить меня из себя. Патология еще более серьезная, чем та, которой страдала я, ибо мне самой тоже нравилось доводить его до состояния крайнего раздражения.

— У меня действительно есть вопросы.

— На некоторые я отвечу. На некоторые — нет. — Дэймон сделал паузу, его лицо стало задумчивым. — Возможно, нам удастся одним махом разобраться со всеми интересующими тебя вопросами. Возможно, тогда у нас не будет причин снова поднимать эту тему. Но для того чтобы получить возможность задать свои вопросы, тебе придется кое-что сделать.

Не будет причин поднимать тему о том, что они инопланетяне?

Ха. Ладно.

— Что мне нужно делать?

— Встретимся на камнях. — Он развернулся к озеру и скинул обувь.

— Как? Я не надела купальник.

— И что? — он оглянулся с усмешкой на губах. — Ты всегда можешь раздеться…

— Не дождешься. — Я хмуро скрестила на груди руки.

— Можно было догадаться, — пожал плечами он. — Ты никогда раньше не плавала в одежде?

Да. Кто же не плавал? Только обычно бывало гораздо теплее.

— Почему обязательно нужно залезть в воду, чтобы задать вопросы?

Дэймон смотрел на меня несколько секунд, а потом его ресницы опустились, бросая на щеки тень.

— Это нужно не тебе. Это нужно мне. — Его скулы подернулись розовым в лучах солнца. — Тот день, когда мы ходили на озеро плавать? Помнишь?

— Да. — Я сделала шаг вперед.

Дэймон поднял на меня глаза — глубокий зеленый цвет выдавал уязвимость.

— Тебе было хорошо?

— Когда ты не вел себя по-идиотски и если забыть тот факт, что тебя шантажом заставили проводить со мной время… тогда, да.

На его губах появилась улыбка.

— Мне было настолько хорошо в тот день… я не помню, когда в последний раз проводил так прекрасно время. Я знаю, это звучит глупо, но…

— Это не звучит глупо. — Мое сердце сжалось. Хотя бы раз, мне казалось, что я его абсолютно понимала, — он просто хотел быть нормальным. — Хорошо. Давай это сделаем. Только не сиди под водой больше чем пять минут.

Дэймон рассмеялся:

— Договорились.

Я сбросила туфли, пока он стаскивал рубашку. Я очень старалась не смотреть на него… в особенности, когда он поглядывал на меня, словно ожидая, что я вот-вот изменю свое решение. Одарив его мимолетной улыбкой, я подошла к воде и макнула в нее пальцы ног.

— Ничего себе — вода ледяная.

Он подмигнул:

— Смотри.

В секунду его глаза запылали жутким сиянием, тело завибрировало и распалось на мельчайшие частички света… которые взметнулись в небо и погрузились прямо в озеро, осветив толщу воды так, словно это был неглубокий бассейн.

Выпендреж.

— Инопланетная сила? — пробормотала я, стуча зубами, когда Дэймон наконец показался на поверхности камней, махнул мне.

— Заходи, теперь должно быть немного теплее.

Стиснув зубы, я приготовилась ощутить колкий холод, но, к моему глубокому удивлению, температура воды действительно оказалась уже не такой студеной. Теплой она не была, но и ледяной ее назвать тоже было нельзя.

Полностью зайдя в воду, я поплыла к камням.

— Какие-нибудь еще… модные способности?

— Я мог бы еще сделать так, чтобы ты меня даже не видела.

Я ухватилась за его руку, и он вытянул меня из воды в прилипшей к телу мокрой одежде. Отпустив руку, он отодвинулся на приличное расстояние.

Вся дрожа, я с удовольствием опустилась на согретые солнцем камни.

— Как ты можешь что-то делать так, чтобы я этого не увидела?

Облокотившись на локти, он, казалось, совершенно не испытывал какого-либо дискомфорта после нахождения в холодной воде.

— Мы состоим из света. Мы можем манипулировать различными спектрами вокруг нас, использовать их. Мы словно преломляем свет, если это объяснение тебе понятно.

— Не слишком. — Мне следовало уделять больше внимания физике.

— Ты видела, как я перехожу в свое естественное состояние, верно? — Когда я кивнула, он продолжил: — Ты, наверное, заметила, что, прежде чем я распадусь на мелкие частицы света, мое тело будто начинает вибрировать. Так вот, я могу выборочно управлять световым спектром, именно это и дает мне возможность становиться абсолютно прозрачным.

Я подтянула колени к груди:

— Это… нечто удивительное, Дэймон.

Он улыбнулся мне, обнаружив ямочки на щеках, прежде чем снова улечься на камни и закинуть руки за голову.

— Я знаю, у тебя есть вопросы. Спрашивай.

У меня было столько вопросов, что я не знала, с которого начать.

— Вы верите в Бога?

— Он кажется неплохим парнем.

Я заморгала, не зная, смеяться или нет.

— А у вас был свой Бог?

— Я помню, что у нас было что-то наподобие храма, но это все. Старшие не упоминают ни о какой религии, — произнес он. — С другой стороны, мы и не видимся со старшими.

— Что ты имеешь в виду под «старшими»?

— То же, что и вы. Тех, кто старше нас по возрасту.

Я скривилась. Дэймон хмыкнул:

— Следующий вопрос?

— Почему ты такой… невыносимый? — Слова вырвались у меня прежде, чем я успела подумать.

— Каждый должен в чем-то преуспевать, верно?

— Что же, с этим ты справляешься превосходно.

Дэймон приоткрыл глаза, на секунду встретившись со мной взглядом, и снова их закрыл:

— Я совсем тебе не нравлюсь, да?

Я почувствовала нерешительность:

— Ты не не нравишься мне, Дэймон. Но к тебе очень сложно испытывать… симпатию. Тебя очень сложно понять.

— Тебя тоже, — произнес он. Его глаза оставались закрытыми, а лицо расслабленным. — Ты смогла воспринять невозможное. Ты доброжелательна к моей сестре и ко мне, даже несмотря на то, что — признаюсь — я часто веду себя по отношению к тебе как настоящий придурок. Ты могла сбежать вчера из нашего дома и рассказать о нас всему миру, но ты этого не сделала. И ты не миришься с моим хамством, — добавил он, тихо рассмеявшись. — Мне это в тебе нравится.

Так-так. Подожди-ка.

— Я тебе нравлюсь?

— Следующий вопрос.

— Вам позволено встречаться с людьми?

Он пожал плечами:

— Позволено — странное слово. Случается ли это? Да. Рекомендовано ли это? Нет. Поэтому — да, мы можем, только какой смысл? Вряд ли отношения могут длиться долго, если тебе приходится постоянно скрывать, кто ты есть на самом деле.

— Значит, вы такие же, как мы, в остальных… м-м… частях?

Приподнявшись, Дэймон вскинул бровь:

— Еще раз?

Я почувствовала, как мои щеки загорелись.

— Ну, ты знаешь, в плане пола… секса? Я имею в виду, вы — такие сияющие и все такое… не совсем понятно, как определенные вещи при всем этом могут работать.

Губы Дэймона дрогнули в полуулыбке. Это было единственное предупреждение, которое он мне дал. В мгновение ока я оказалась лежащей на спине, а он — поверх меня.

— Ты спрашиваешь, влечет ли меня к земным девушкам? — спросил он. Темные влажные волосы упали ему на лоб, и капли воды стекали с них прямо на мою щеку. — Или ты спрашиваешь, влечет ли меня к тебе?

Опираясь на руки, он медленно опускал свое тело до тех пор, пока между нами не осталось ни одного дюйма. От этого контакта воздух покинул мои легкие.

Тело Дэймона оказалось твердым и рельефным во всех тех местах, в которых мое было мягким. Находиться так близко к нему — было чем-то очень пугающим, пускающим по всему моему телу мучительные, безумно тревожные ощущения.

Я содрогнулась. Но не от холода, а от того, насколько тепло и прекрасно ощущала себя рядом с ним. Я могла чувствовать каждый его вздох.

И тут он переместил свой вес — и мои глаза широко распахнулись, а из моего горла вырвался всхлип.

О да.

Определенные вещи действительно работали.

Дэймон скатился с меня и снова лег рядом на спину.

— Следующий вопрос? — произнес он, и его голос был грудным и сиплым.

Не смея шелохнуться, я уставилась в голубое небо.

— Знаешь, ты бы мог мне просто об этом сказать. — Я наконец повернулась к нему. — Не было никакой необходимости демонстрировать наглядно.

— И какой тогда был бы интерес? — он повернулся ко мне. — Следующий вопрос, Котенок?

— Почему ты так меня зовешь?

— Ты напоминаешь мне пушистого котенка — коготки наружу, не кусается, — он пожал плечами.

Я пыталась сконцентрироваться, чтобы задать следующий вопрос. У меня их было так много, но Дэймон умудрился разбить цепочку моих мыслей на мелкие осколки.

— Как ты думаешь, поблизости много Аэрумов?

На его лице не отразилось почти никаких эмоций. Откинув голову назад, он внимательно изучал выражение моего лица.

— Они всегда где-то рядом.

— И они охотятся на вас?

— Это основная цель их существования. — Он снова устремил взгляд к небу. — Не имея нашей энергии, они ничем не отличаются от… людей, только Аэрумы более порочные и, разумеется, бессмертные. Их сознание абсолютно извращено и направлено только на перманентное разрушение… или что-то в этом роде.

Я громко сглотнула:

— Ты сталкивался со многими из них?

— Да. — Он перевернулся на бок, подперев голову рукой. Одна из прядей закрыла ему глаза. — Я потерял счет тому, как много их я видел и скольких убил. С тобой, залитой светом в таких масштабах… их будет еще больше.

Мои пальцы с трудом сдерживались, чтобы не убрать непослушные волосы с его глаз.

— Тогда зачем ты остановил грузовик?

— А ты бы предпочла, чтобы машина сровняла тебя с асфальтом?

Я даже не стала затруднять себя ответом.

— И все же почему?

Его лицо напряглось, взгляд непрерывно сканировал меня.

— Честно?

— Да.

— Это принесет мне дополнительные бонусы? — мягко спросил он.

Задержав дыхание, я потянулась и поправила прядь его волос. Мои пальцы едва коснулись его кожи, но он шумно втянул воздух и закрыл глаза. Я отдернула руку назад.

— Зависит от того, как ты ответишь на вопрос.

Глаза Дэймона открылись. Его зрачки были залиты белым светом и казались странно красивыми. Он снова переместился на спину, его рука оказалась совсем рядом с моей.

— Следующий вопрос?

Я сцепила ладони в районе живота:

— Почему ваша сила оставляет на людях след?

— Люди для нас, как светящиеся в темноте… футболки. Когда мы пользуемся своими способностями рядом с вами, вам ничего не остается, кроме как впитывать нашу энергию. Через какое-то время свет блекнет, но чем масштабнее наше влияние, тем ярче след. Когда Ди теряла рядом с тобой четкие очертания — это почти ничего на тебе не оставляло. Инциденты с грузовиком и медведем оставили на тебе достаточно внушительную метку. Более значительное воздействие, такое, как например, лечение, оставляет на человеке еще более устойчивый след. Не слишком яркий, но по какой-то причине более устойчивый. Мне следовало вести себя возле тебя аккуратнее, — продолжил он. — Для того чтобы спугнуть медведя, я использовал вспышку света — нечто очень похожее на лазерные лучи. Впоследствии это оставило на тебе заметный след, который за милю бросался в глаза любому Аэруму.

— Поэтому на меня напали в ту ночь? — сдавленно прошептала я, и мой голос казался совсем сиплым.

— Да. — Он провел рукой по лицу. — Аэрумы появлялись здесь не слишком часто, потому что не знали, что здесь есть кто-то из нас. Залежи бета-кварца блокируют следы выбросов нашей энергии, скрывают их, что является одной из самых важных причин, почему мы находимся именно здесь. Но один все-таки сумел что-то пронюхать. Он увидел на тебе след и заподозрил, что где-то рядом должен находиться хотя бы один Лаксен. Так что… вина за все лежит на мне.

— Это не твоя вина. Это не ты на меня нападал.

— Изначально именно я навел его на тебя, — произнес он сдавленным голосом.

Сначала я не могла проронить ни слова. Я почувствовала ужасное, скручивающее желудок чувство, которое в считаные секунды распространилось от кончиков пальцев моих рук до самых ступней. Кровь отхлынула с моего лица так быстро, что я почувствовала головокружение.

Неожиданно слова того психопата обрели смысл.

«Где они?»

Он искал их.

— И где он сейчас? Все еще поблизости? Он может снова на меня напасть? Что…

Рука Дэймона сжала мою ладонь.

— Котенок, дыши. У тебя вот-вот будет сердечный приступ.

Мои глаза опустились к нашим переплетенным пальцам. На этот раз он не отдернул свою руку.

— У меня не будет никакого сердечного приступа.

— Ты уверена?

— Да, — как можно убедительнее подтвердила я.

— Он больше не проблема для нас, — произнес он спустя пару секунд.

— Ты… убил его?

— Да-а, что-то в этом роде.

— Что-то в этом роде? Я не знала, что о таких вещах, как убийство, можно говорить «что-то в этом роде».

— Хорошо: да, я его убил, — в его голосе не ощущалось ни сомнения, ни раскаяния, будто убийство нисколько его не тревожило.

Мне следовало его бояться, причем очень сильно.

Дэймон вздохнул:

— Они наши враги, Котенок. Если бы я его не остановил, он убил бы меня и мою семью, но прежде, конечно же, высосал бы всю нашу энергию. Более того, он бы привел сюда множество других, подвергнув опасности всех остальных находящихся на этой территории Лаксенов. Не говоря уже о том, что ты тоже находилась бы в постоянной опасности.

— А что ты сказал о грузовике? Я… свечусь теперь гораздо ярче. — Мой желудок сжимался в болезненных спазмах. — Скоро появятся другие?

— К счастью, поблизости сейчас нет ни одного. И к тому же через несколько дней след на тебе поблекнет и ты будешь снова в безопасности. — Он медленно проводил большим пальцем по моей руке. Это успокаивало и расслабляло.

— А если нет?

— Тогда я убью и их тоже, — в его голосе не слышалось сомнения. — Что бы ни было, тебе следует держаться поближе ко мне, пока след не исчезнет.

— Ди сказала примерно то же самое. — Я закусила губу. — Значит, ты больше не хочешь, чтобы я держалась от вас подальше?

— Неважно, что я хочу. — Он взглянул на свою руку. — Если бы я мог делать так, как считаю нужным, тебя бы и близко не было рядом с нами.

Я шумно втянула в легкие воздух:

— Ого, не стоит быть настолько честным, Дэймон.

— Ты не понимаешь. Сейчас ты можешь привести Аэрума прямо к моей сестре. А я должен быть уверен, что она в безопасности. Она — все, что у меня осталось. К тому же на моих плечах лежит безопасность всех остальных. Я обладаю наибольшей силой. Это то, что я делаю. И пока ты носишь на себе след, я не хочу, чтобы ты ходила куда-либо с Ди, если меня нет рядом.

Сев, я посмотрела в сторону берега:

— Я думаю, мне пора домой.

Его пальцы сжали мою руку. Моя кожа беспокойно покалывала.

— Сейчас тебе нельзя быть одной. Я должен находиться рядом.

— Я не нуждаюсь в сиделке. — Мою челюсть уже сводило от того, как сильно я сжимала зубы. Условие держаться подальше от Ди выводило меня из равновесия, но я, конечно же, понимала причину.

Хотя… от этого досада не становилась меньше.

— Пока не избавлюсь от следа, я буду держаться от Ди подальше.

— Ты все еще не понимаешь. — Его пальцы не сжали мою руку сильнее, хотя я понимала, что он очень хотел вытряхнуть из меня ненужные, по его мнению, мысли.

— Если Аэрумы доберутся до тебя, они не убьют тебя. Тот, возле библиотеки, играл с тобой. Он собирался довести тебя до состояния, когда бы ты умоляла его оставить тебя в живых, и тогда он заставил бы тебя привести его прямиком к одному из нас.

Я сглотнула:

— Дэймон…

— У тебя нет выбора. Сейчас ты — угроза, помеченная яркой меткой. Ты представляешь реальную опасность для моей сестры. А я никогда не позволю чему-нибудь с ней случиться.

Его любовь к сестре вызывала восхищение, но меня словно опалил приступ едкой злости.

— А когда след исчезнет? Что тогда?

— Я бы предпочел, чтобы ты держалась от нас на расстоянии пушечного выстрела, но сомневаюсь, что это когда-либо случится. Моя сестра… прикипела к тебе. — Он отпустил мою руку и, откинувшись назад, снова облокотился на локти. — До тех пор пока ваша дружба не приводит к образованию нового следа… я не имею ничего против ваших взаимоотношений.

Мои руки сжались в кулаки.

— Я так рада, что получила твое разрешение.

Сухая ухмылка не достигла его глаз, которые вообще редко освещались улыбкой.

— Я уже потерял брата из-за того, что тот испытывал к человеку. Я не собираюсь потерять еще и сестру.

Злость все еще кипела в моей крови, но его слова все же попали в цель.

— Ты говоришь о своем брате и Бетани?

Последовала пауза, после чего Дэймон неохотно произнес:

— Мой брат имел неосторожность влюбиться в девушку. Девушку вашей расы. И теперь… они оба мертвы.

Его слова мгновенно остудили мою злость. Кажется, я уже поняла, что случилось, но мне не хотелось в этом признаваться даже самой себе. Боже, он был таким идиотом, но, тем не менее, негодование и гнев начали утихать, и на смену им пришла неуверенность.

— Но что произошло? — спросила я.

— Доусон встретил Бетани. — Дэймон старался не смотреть на меня. — Могу поклясться, что это была любовь с первого взгляда. С какого-то момента для него весь мир стал вращаться только вокруг нее. Мэтью — мистер Гаррисон — предупреждал его, я предупреждал его — их чувства не имели права на существование. — Поджав губы, он сделал паузу. — Ты не знаешь, насколько это сложно, Кэт. Мы все время должны скрывать, кто мы есть на самом деле. И даже среди своих нам нужно держаться очень осторожно. Существует очень много правил. МО и Лаксены крайне отрицательно относятся к идее смешивания наших рас. — Он снова замолчал, качая головой. — Такое впечатление, они считают нас животными по отношению к людям.

— Но вы же не животные, — возразила я.

Конечно, они были другими, полагать, что они ниже нас по развитию…

— Ты знаешь, что мы находимся под постоянным наблюдением МО?

Он взглянул на меня, и его глаза были полны чего-то нехорошего… Злости.

— Права на управление транспортом — они позволяют. Поступление в колледж — они контролируют. Право на бракосочетание с человеком? Забудь об этом. Существует определенная процедура даже на тот случай, если мы собираемся куда-то просто поехать.

Я заморгала:

— Как они могут это делать?

Он рассмеялся, но его смех был лишен юмора:

— Это ваша планета. Даже ты это упомянула. Они постоянно следят за нами, периодически приезжают с проверками. От них очень сложно что-либо скрыть.

Не зная, что сказать, я хранила молчание. Все в их жизни, казалось, было подвергнуто жесткому контролю и регистрированию. Это пугало и наводило на размышления.

— И это еще не все. Мы должны отслеживать других Лаксенов и держаться вместе.

Меня мучило тревожное ощущение. А вдруг он обязан чем-то Эш? Вряд ли сейчас стоило об этом спрашивать. Глупо было бы даже думать о такой возможности.

— Это несправедливо.

— Более чем. — Дэймон стремительно сел, опустив руки на согнутые колени. — Так легко чувствовать себя по-человечески. Я знаю, что не являюсь таковым, но я хочу того же, что и вы. — Он замолк, качая головой. — В любом случае, между Доусоном и Бетани что-то произошло. Я не знаю что. Они ушли на выходные в горы, и когда он вернулся обратно, его одежда была порвана и покрыта кровью. В те дни они были близки, как никогда. Мэтт и Томпсоны, если раньше просто что-то подозревали, теперь уже видели неопровержимые факты. На следующей неделе Доусон пошел с Бетани в кино. Больше их никто не видел.

Я крепко зажмурилась.

— Представители МО нашли его на следующий день, его тело было выброшено в лес, словно мусор, — голос Дэймона был низким и хриплым. — У меня не было возможности даже попрощаться. Они забрали его тело, прежде чем я успел что-то сделать. Видимо, они не хотели рисковать. Когда мы испытываем боль или умираем, то обычно трансформируемся в свою настоящую форму.

Мое сердце болело — за него и за Ди.

— Ты уверен, что он… мертв? Ты ведь не видел его тела…

— Я знаю, что его достал Аэрум. Его обесточили и убили. Если бы он был все еще жив, нашел бы способ выйти на контакт. Тела были ликвидированы прежде, чем кто-либо мог их увидеть. Родители девушки никогда не смогут узнать, что случилось с дочкой. Все, что нам известно, так это, что он должен был что-то сделать… нечто такое, что оставило на ней след. Это единственное объяснение, как Аэрум мог до него добраться. Они не в состоянии чувствовать нас на этой территории. Доусон должен был сделать что-то очень значительное.

Мою грудь сжало. Я даже представить не могла, через что им с Ди пришлось пройти. Смерть моего отца не была неожиданной. Но я продолжала чувствовать неутихающую боль утраты — мне казалось, что его болезнь и последующая смерть потихоньку разъедают меня изнутри. Но отец хотя бы не был убит.

— Мне жаль, — прошептала я. — Знаю, что не могу сказать ничего такого, что облегчило бы твою боль. Мне очень жаль.

Вздрогнув, он поднял голову к небу. За долю секунды маска покинула его лицо. И передо мной уже находился настоящий Дэймон. Да, это был тот же Дэймон, который постоянно выводил меня из себя, но в чертах его лица теперь читались боль и уязвимость. Я очень сомневалась, что кто-либо мог видеть в нем подобное. Неожиданно мне даже показалось, что, наблюдая за ним в этот момент, я вторгалась на чужую территорию. Из всех тех, кто находился рядом с Дэймоном, я была, наверное, самым последним, кто должен был видеть, что происходит под личиной его вызывающего поведения. Это должен был видеть тот, кто был не безразличен Дэймону, кто был для него важен.

— Я… я скучаю, так скучаю о нем, — выдохнул Дэймон хрипло.

Мое сердце сжалось. Боль в его голосе задевала меня за живое. Не задумываясь, я потянулась к нему и обвила руки вокруг его напряженного тела. Я обнимала его, сжимая в объятиях так сильно, как только могла. Затем я отпустила его. Отпустила прежде, чем он успел отреагировать слишком активно и ненароком сбросить меня с камней.

Дэймон все еще не двигался.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами так, словно его никогда прежде не обнимали. Возможно, среди Лаксенов не было принято обмениваться объятиями.

Я опустила взгляд:

— Я скучаю по отцу. И со временем боль потери не становится легче.

Его дыхание было неровным.

— Ди говорила, что он болел, но не уточнила, чем именно. Я сожалею… о твоей потере. Болезнь — не то, с чем нам приходилось сталкиваться. Что с ним случилось?

Я рассказала ему о том, как отец боролся с раком. Удивительно, но говорить об этом оказалось для меня не так трудно. А потом я рассказала о том, чем мы с отцом увлекались до того, как он заболел. Как мы возились в саду и как весной проводили не одно воскресное утро в поисках новых саженцев и клубней.

А Дэймон поделился со мной воспоминаниями о Доусоне. О том, как они впервые поднялись на горы Сенека. И о том, как Доусон скопировал чью-то внешность, а потом не мог понять, как вернуть свой прежний облик.

Мы стояли на камнях, каким-то образом найдя в разговоре о своих близких странный покой, и совершенно не замечали, как солнце начало садиться, а горный выступ терять свое тепло.

В спускавшихся сумерках существовали только я и он. Наши глаза были устремлены к звездам, постепенно заполнявшим вечернее небо.

Мне не хотелось возвращаться. И не потому, что вода уже снова успела остыть, а потому, что я знала… знала: тот маленький мирок, который мы только что создали — мирок без разногласий и ненависти, — не сможет просуществовать слишком долго.

Казалось, что Дэймон… нуждался в том, чтобы кому-то выговориться, и так уж случилось, что в этот момент оказалась рядом я. И смогла подобрать правильные вопросы. То же самое было и со мной. Он был здесь. Во всяком случае, именно это я говорила сама себе, потому что прекрасно понимала: «завтра» ничем не будет отличаться от прошлой недели. Нам следовало возвращаться к реальности. Той реальности, где Дэймон желал бы, чтобы он никогда не был со мной знаком.

Ни один из нас не проронил ни слова до тех пор, пока мы не дошли до порога. В гостиной горел свет, поэтому, когда я наконец заговорила, мой голос был тих и печален:

— Что теперь будет?

Ладони Дэймона сжались в кулаки. Отведя взгляд в сторону, он не ответил.

Я отвернулась. За секунду, которой мне хватило только на то, чтобы моргнуть, Дэймон скрылся из виду.

— Ты совсем ничего не замутила на выходных? — Леса указала пальцем на Кариссу, позади себя: — Твоя жизнь не намного оживленнее, чем у Кариссы.

Карисса закатила глаза:

— Не у всех родители уезжают на выходные в Северную Каролину. Мы не настолько круты, как некоторые.

Разумеется, я не могла сообщить им о том, что у меня был в высшей степени «оживленный» уик-энд, за время которого я чуть не попала под грузовик и узнала о существовании внеземных цивилизаций. Поэтому я всего лишь пожала плечами и начала листать тетрадку:

— Я просто отдыхала дома.

— Я могу понять почему, — Леса кивнула в сторону входной двери класса. — Я бы сделала то же самое, если бы жила по соседству с ним.

— Тебе бы родиться парнем, — заметила Карисса, скрывая улыбку.

Эти двое постоянно пререкались — одна была слишком сдержанной, другая, наоборот, без тормозов. Мне все время казалось, что я наблюдаю теннисный матч между ангелом за левым плечом и демоном — за правым. И конечно же, мне не надо было смотреть в ту сторону, чтобы понять, о ком они вели речь.

Дэймон.

Прошлую ночь я почти не спала. Я решила, что утром во вторник буду вести себя так, словно ничего не случилось. Поэтому я просто игнорировала его, потому что именно так я обычно поступала до того момента, как узнала, что он не из нашей Галактики.

И у меня неплохо это получалось, пока он не сел позади меня и я не почувствовала его укол ручкой.

Медленно я положила карандаш на стол и непринужденно оглянулась:

— Да?

Черные как сажа ресницы опустились, но я все же успела заметить в его глазах блеск.

— Наш дом. После школы.

Шумный вдох Лесы, последовавший после его слов, несколько смущал. Я знала, что должна находиться рядом с Дэймоном, пока несчастный след поблекнет, но мне не нравилось, когда мною так демонстративно командовали.

— У меня есть планы.

Его голова слегка склонилась набок.

— Прошу прощения?

Маленький дьяволенок где-то очень глубоко в моем подсознании наслаждался его удивлением.

— Я сказала, у меня есть планы.

Повисла секундная тишина, и тут он улыбнулся. Его улыбка не казалась такой уж умопомрачительной, но была очень близка к тому.

— У тебя нет планов.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

— Ну хорошо. В таком случае, ты ошибаешься. — Я старательно лгала. У меня действительно не было никаких планов.

Его взгляд переместился на девчонок.

— После школы она собирается гулять с кем-то из вас?

Карисса открыла было рот, но Леса ее опередила:

— Нет.

Подруга, называется.

— Возможно, я собираюсь гулять не с ними.

Дэймон наклонил стол вперед, чтобы придвинуться поближе:

— Кроме них и Ди, разве у тебя есть еще друзья?

Я бросила на него уничтожающий взгляд:

— У меня есть другие друзья.

— Да-а… назови хоть одного?

Вот черт. Прижал к стене.

— Отлично. Что хочешь, то и думай.

Он одарил меня широкой улыбкой и снова опустился на стул, постукивая ручкой по столу. Кинув на него еще один испепеляющий взгляд, я отвернулась.

Да уж, в нашей жизни, определенно, ничего не изменилось.

После школы Дэймон следовал за мной по пятам до самого дома.

В буквальном смысле.

Он ехал за мной в своем новом внедорожнике «инфинити». Моя старенькая «камри», шумная и потрепанная жизнью, конечно, не могла позволить себе развить ту скорость, с которой хотел ехать Дэймон. Я несколько раз проверяла его бдительность, резко нажимая на тормоза. Он сердито сигналил, от чего я таяла внутри, как леденец.

Когда я вышла из машины, он уже стоял возле водительской дверцы.

— Господи, — я схватилась за сердце. — Ты не мог бы перестать это делать?

— Почему? — он слегка наклонил голову вниз. — Ты все равно все знаешь.

— Да-a, но это не означает, что тебе не нужно передвигаться по-человечески. Что, если тебя увидит моя мама?

— Я очарую ее и смогу убедить в том, что ей все показалось, — усмехнулся он.

Я прошла мимо него:

— Я собираюсь ужинать с мамой.

Дэймон нарисовался прямо передо мной, заставив меня снова вскрикнуть. Я замахнулась на него, но он ловко отклонился.

— Боже! Наверняка ты делаешь это только для того, чтобы меня позлить.

— Кто? Я? — Его глаза невинно расширились. — Во сколько ужин?

— В шесть. — Я направилась вверх по лестнице. — И ты не приглашен.

— Можно подумать, я мечтал только об этом, — парировал он.

Не поворачиваясь, я вскинула руку в вызывающем жесте.

— У тебя есть время до шести тридцати, чтобы появиться у соседней двери, в противном случае я приду за тобой сам.

— Ну да, конечно. — Я зашла в дом, даже не оглянувшись.

Мама стояла возле окна гостиной, держа в руках фотографию в рамке, с которой она протирала пыль. Это была ее любимая фотография.

Как-то она остановила на пляже проходившего мимо подростка и попросила сфотографировать нас. Одна ее улыбка — и парень, конечно же, согласился. Я, помню, чувствовала себя неловко из-за того, что мама остановила именно парня, и потому выглядела хмурой и раздраженной на фоне сияющей мамы. Я ненавидела эту фотографию.

— И как долго ты здесь стоишь?

— Достаточно долго, чтобы видеть, как ты продемонстрировала Дэймону свой средний палец.

— Он заслужил это, — недовольно возразила я, бросая рюкзак на пол. — Я собираюсь к ним после ужина.

Мама сморщила нос:

— Хочу ли я вообще об этом что-то знать?

Я вздохнула:

— Ни за что на свете.

Когда я подошла к соседней двери в 6:34, мне показалось, что в доме разворачивается Третья мировая война. Дверь мне никто не открыл, поэтому я прошла без приглашения.

— Не могу поверить, что ты съел все мое мороженое, Дэймон!

Я напряглась и замерла посреди столовой. Пожалуй, появляться сейчас на кухне явно не стоило.

— Я не съел его полностью.

— Ага, то есть оно съело само себя? — вскричала Ди так громко, что мне показалось, будто потолок покачнулся. — Возможно, это ложка его съела? О, погоди, я знаю. Его съела коробка!

— На самом деле, я думаю, его съела морозильная камера.

Я усмехнулась, когда услышала звук, очень сильно напоминающий удар контейнера о чье-то тело. Развернувшись, я прошла в гостиную и расхаживала по ней до тех пор, пока не услышала позади себя шаги.

В дверном проеме, ведущем из столовой в гостиную, показался Дэймон. Я медленно окинула его взглядом. Его волосы были небрежно взъерошены, по высоким скулам скользил тусклый свет. Его губы дрогнули в полуулыбке. Даже в обычных джинсах и футболке он выглядел… слов, для того чтобы это описать, даже не существует! Дэймон умудрился заполнить собой всю комнату, хотя еще даже не вошел в нее.

— Кэт?

Мысленно наградив себя пинком, я отвела взгляд:

— В тебя действительно только что швырнули коробкой от мороженого?

— Да.

— Вот черт. И я это пропустила.

— Уверен, ради тебя Ди с радостью повторит эту сцену.

Я слегка улыбнулась.

— О, ты считаешь это смешным, — Ди ворвалась в гостиную, держа в руках ключи от машины. — Мне следовало заставить тебя ехать в магазин и купить мне порцию мороженого, но из-за того, что я люблю Кэт и дорожу ее благополучием, я поеду сама.

Это означало, что я останусь один на один… о нет. Ни за что.

— Может, все-таки Дэймон поедет?

Дэймон одарил меня ответной улыбкой.

— Нет. Если поблизости окажется Аэрум, он увидит твое свечение. — Ди схватила свою сумочку. — Тебе следует оставаться рядом с Дэймоном. Он сильнее меня.

Мои плечи поникли.

— Не могу ли я вернуться домой?

— Ты ведь понимаешь, что твой след легко различим с улицы? — Дэймон оттолкнулся от дверного проема. — Хотя твоя жизнь — твои похороны.

— Дэймон, — огрызнулась Ди. — Это все твоя вина. Мое мороженое — не твое мороженое.

— Мороженое, очевидно, играет очень важную роль, — заметила я.

— Это моя жизнь. — Ди швырнула сумочку в сторону Дэймона. — И ты забрал его у меня.

Дэймон закатил глаза:

— Давай уже рви когти и возвращайся скорее обратно.

— Да, сэр! — она отсалютовала в его направлении. — Ребята, вы что-нибудь хотите?

Я покачала головой.

Дэймон почти расплылся в воздухе и оказался рядом с сестрой, притянув ее к себе:

— Будь осторожней.

Не было никаких сомнений в том, что Дэймон любил свою сестру и дорожил ею. Он, не задумываясь, отдал бы за нее жизнь. То, как он о ней заботился, вызывало восхищение. И уважение. В такие моменты мне хотелось быть не единственным ребенком в семье.

— Как обычно, — Ди улыбнулась и, махнув мне рукой, метнулась на улицу.

— Ого. Напомни мне — никогда не есть ее мороженое.

— Если ты это сделаешь, даже я буду не в состоянии тебя спасти. — На его губах блуждала усмешка. — Итак, Котенок, если я буду приглядывать за тобой весь вечер, что мне за это будет?

Мои глаза тут же сузились.

— Во-первых, я тебя не просила за мной приглядывать. Это ты заставил меня прийти сюда. И не называй меня Котенком.

Дэймон расхохотался. От звука его смеха по всему моему телу пробежала дрожь, точно так же, как в тот момент, когда я проснулась, лежа у него на коленях.

— Вижу, мы сегодня в особо сварливом настроении?

— Ты еще ничего не видел.

Все еще усмехаясь, он направился в кухню.

— Охотно верю. Когда ты рядом, мне не скучно. — Он задержался у входа: — Ты идешь или как?

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

Он толкнул кухонную дверь:

— Я голоден.

— Разве ты только что не съел все мороженое?

— Да-a, но все равно еще голоден.

— Бог мой, пришельцы умеют есть.

Я остановилась.

Дэймон оглянулся.

— У меня складывается впечатление, что мне необходимо все время следить за твоим местонахождением. Ты идешь туда, куда иду я. — Он подождал, пока я начну двигаться, и когда этого не случилось, его улыбка превратилась в ту, что не сулила ничего хорошего. — Или я могу передвигать тебя силой.

Я была более чем уверена, что мне не хотелось знать, как именно он планировал это делать.

— Хорошо. Пойдем. — Я прошествовала мимо него и забралась на табурет возле стола.

Дэймон взял тарелку с поджаренным цыпленком:

— Хочешь?

Я покачала головой. В отличие от них я не поглощала за день тонну пищи.

Он молча передвигался по кухне. После того дня на камнях мы ни разу не вгрызались друг другу в горло. Нет, мы начали ладить, но складывалось впечатление, что между нами возник не провозглашенный мир. Я не имела ни малейшего понятия, как держать себя, раз уж теперь мы не предпринимали ни единой попытки досадить друг другу.

Оперевшись щекой на руку, я не могла оторвать от него глаз. Комплекция Дэймона была весьма внушительной, но при этом он умудрялся двигаться не хуже танцора. Каждый его шаг — непринужденный и мягкий, даже самое простое движение — настоящее танцевальное па.

А тут еще его лицо.

В этот момент он взглянул на меня:

— Итак, как ты… справляешься?

Я отвела взгляд, сосредоточившись на его тарелке с едой, которая, к слову сказать, была уже наполовину пустой.

Как долго я глазела на него? Это становилось до нелепости смешным. Неужели след превратил меня в ходячие гормоны?

— Я справляюсь замечательно.

Откусив кусок цыпленка, он начал медленно жевать:

— Это точно. Ты смогла воспринять все. Я удивлен.

— А что я должна была, по твоему мнению, делать?

Дэймон пожал плечами:

— С людьми варианты множатся до бесконечности.

Я закусила губу:

— Ты считаешь, что мы — люди — каким-то образом слабее вас?

— Я не считаю вас слабее. Я это знаю, — он посмотрел на меня поверх своего стакана с молоком. — Я не пытаюсь никого оскорбить. Вы просто слабее, чем мы.

— Возможно, физически, но уж точно не… морально, — возразила я.

— Морально? — Он казался растерянным.

— Да-a. Например, я не собираюсь продавать всему миру информацию о вас, ребята. И если бы меня схватил Аэрум, я не стала бы вести его к вам.

— Не стала бы?

Задетая за живое, я отшатнулась назад и скрестила на груди руки:

— Нет. Не стала бы.

— Даже если бы от этого зависела твоя жизнь? — в его голосе слышалось явное сомнение.

Покачав головой, я рассмеялась:

— Только потому, что я — человек, не стоит считать меня трусливой или жалкой. Я бы никогда не сделала ничего такого, что подвергло бы Ди опасности. Не думаю, что моя жизнь должна быть более ценной, по сравнению с ее. Вот твоя жизнь… спорный вопрос. Но не ее.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом снова вернулся к еде. Если я ожидала извинений, то определенно их не получила.

Неудивительно.

— И сколько понадобится времени, чтобы след исчез? — Я опять перевела взгляд на него, крайне раздраженная этим разговором. Его пронизывающие глаза, казалось, обжигали меня.

Он осушил стакан молока. Я сглотнула, мне казалось, что мое горло совсем пересохло.

— Возможно, неделя или две, возможно, меньше, — произнес Дэймон. — Он уже начинает бледнеть.

Мне было как-то не по себе от того, что он говорил о некоем свете вокруг меня, которого я не видела.

— И как я выгляжу? Как электрическая лампочка или что-то вроде того?

Он усмехнулся, качая головой:

— Твое тело окружает мягкое свечение, словно ореол.

— О… тогда это не так уж и плохо. Ты закончил? — Когда он кивнул, я взяла его тарелку. По привычке. Не для того, чтобы запустить ею в него, а просто чтобы чем-то себя занять. — По крайней мере, я не выгляжу, как рождественская елка.

— Ты выглядишь, как звезда на верхушке этой елки. — Его дыхание коснулось волос и моей щеки.

Задохнувшись, я оглянулась. Дэймон стоял прямо позади меня. Наши тела разделяло всего два шага.

Положив руки на край стола, я втянула в легкие воздух:

— Ненавижу, когда ты так двигаешься.

Улыбаясь, он склонил голову набок:

— Котенок… скажи, во что мы себя втягиваем?

Перед моими глазами промелькнули тысячи образов. Спасибо, Господи, за то, что чтение мыслей не входило в список его внеземных способностей. Воздух вокруг меня начал казаться странно тяжелым.

— Почему бы тебе не сдать меня Министерству обороны?! — выпалила я.

Дэймон сделал шаг назад, явно застигнутый врасплох:

— Что?

Хотела бы я вернуть свои слова обратно, но это было невозможно.

— Разве твоя жизнь не стала бы гораздо проще, если бы ты сдал меня МО? Тебе не нужно было бы больше беспокоиться ни о Ди, ни о чем-либо другом.

Дэймон стоял, не проронив ни слова. Его глаза стали заметно светлее. Мне бы тоже хотелось сделать шаг назад, но отступать было некуда.

Когда он ответил, его голос был глухим:

— Я не знаю, Котенок.

— Ты не знаешь? Ты рискуешь всем и не знаешь зачем?

— Именно это я и сказал.

Потрясенная, я смотрела на него во все глаза — он поставил на карту так много и, оказывается, не имел ни малейшего представления ради чего.

С моей точки зрения это было безумием.

Абсурдом.

Признаться, его слова вывели меня из равновесия, потому что они могли означать очень многое. Например, то, в чем я не осмеливалась признаваться даже самой себе.

Его руки вытянулись и уперлись о стойку. Его тело создало ловушку, превосходно удерживая меня на месте, при этом совсем меня не касаясь. Он наклонил голову, и темные пряди упали на его глаза:

— Ладно. Я знаю почему.

Я совершенно не понимала, что он имел в виду.

— Ты знаешь?

Дэймон кивнул:

— Ты бы не выжила без нас. У тебя нет шанса.

— Ты не знаешь этого.

— О, я знаю, — он наклонил голову набок. — Ты знаешь, со сколькими Аэрумами я сталкивался? С сотнями. Бывали случаи, когда я еле-еле уносил ноги. Человек не в состоянии противостоять ни им, ни МО.

— Прекрасно. Но как бы то ни было… Ты можешь сдвинуться?

Продолжая надо мной нависать, Дэймон улыбнулся. Боже, он был невыносимым. Мне оставалось либо стоять здесь и смотреть на него, как идиотке, либо попытаться пройти мимо. Я выбрала последнее. Мой план сводился к тому, чтобы силой проложить свой путь и обойти его так быстро, как это вообще возможно.

Однако далеко продвинуться мне не удалось. Он походил на каменную стену, пробиться через которую мог только товарный поезд.

Ухмылка Дэймона стала шире, его явно забавляла тщетность моих попыток.

— Ублюдок, — пробормотала я.

Дэймон расхохотался:

— Какой невероятно дерзкий у тебя рот. Интересно, ты целуешь им парней?

Мои щеки загорелись.

— А ты целуешь своим Эш?

Улыбка испарилась с его губ, а взгляд из-под опущенных ресниц потяжелел.

— Тебе было бы любопытно об этом узнать, верно?

В моей груди вспыхнула необоснованная вспышка ревности, но я сразу же отбросила ее прочь.

Мои губы скривились в усмешке:

— Нет, спасибо.

Дэймон наклонился вперед еще сильнее, и моя голова совсем пошла крутом.

— Ты не умеешь лгать. Котенок. Всякий раз, когда ты это делаешь, твои щеки горят ярким пламенем.

Правда? Вот черт. Я снова попыталась протиснуться мимо него, но он, потянувшись, захватил мои запястья. Его пальцы не сжимали меня сильно, но я все равно чувствовала, будто они прожигали меня до самых костей. Я не хотела смотреть на него, но, казалось, была не в состоянии от этого удержаться.

Мы находились слишком близко друг к другу, и между нами было слишком много напряжения. Его глаза обжигали меня.

Он опустил голову, и я забыла, как дышать. Завороженная, я смотрела, как его губы медленно раздвигаются в улыбке. Мне было крайне сложно обращать внимание на то, что он говорил, но его слова, тем не менее, как-то просочились в мой затуманенный мозг.

— У меня есть странное ощущение, что все-таки стоит это попробовать.

— Попробовать что? — Мой взгляд опустился на его губы.

— Думаю, тебе бы хотелось это узнать. — Он придвинулся еще ближе, и его ладони проследовали вверх по моим рукам, остановившись на моем затылке. — У тебя красивые волосы.

— Что?

— Ничего.

Его пальцы касались моей шеи, медленно двигаясь вдоль прядей распущенных волос, приподнимая мою голову. Мои губы раскрылись сами собой — я ждала.

Он опустил руку и потянулся ко мне снова, пока я стояла в ожидании, — вероятно, в слишком явном ожидании: узнать, испытывал ли он то же самое непрошенное томление. Чувствовал ли он хотя бы толику того, что испытывала я.

Вместо этого Дэймон вытащил с верхней полки бутылку воды.

Я вжалась в стойку.

Что за черт.

В его глазах искрился смех, когда он, развернувшись, направился к столу.

— Так о чем ты спрашивала, Котенок?

— Перестань так меня называть.

Он отпил из бутылки:

— Ди выбрала фильм, который планировала смотреть?

Я кивнула:

— Да, она упоминала об этом в классе.

— Прекрасно. Значит, давай смотреть фильм.

Я оттолкнулась от стойки и последовала за ним. Задержавшись в дверях, я наблюдала, как он взял со стола диск и нахмурился.

— Чья это, говоришь, была идея?

Я пожала плечами, в то время как Дэймон, вскинув брови, читал аннотацию.

— Впрочем, какая разница, — пробормотал он.

Откашлявшись, я прошла в комнату:

— Слушай, Дэймон, ты не обязан сидеть здесь и смотреть со мной фильм. Если у тебя есть дела поважнее, я уверена, что вполне справлюсь сама.

Он оторвал взгляд от обложки диска, пожав плечами:

— У меня нет никаких дел.

— Ладно.

Я все еще чувствовала неуверенность. Сама мысль о том, что ему понравится провести вечер в моей компании за просмотром фильма, была более нереальной, чем существование пришельцев среди людей.

Я заставила себя пройти через комнату и сесть на диван, в то время как Дэймон направился к телевизору. Вставив диск в плейер, он подошел к дивану и устроился в самом его дальнем конце.

Телевизор включился, несмотря на то, что — я могла поклясться — Дэймон оставил пульт управления лежать на тумбочке. Возможно, было не так уж и плохо, что я не обладала его способностями, потому что подобная сила превратила бы меня в самую большую лентяйку на свете.

Он взглянул на меня, и я немедленно уставилась в экран.

— Если ты заснешь во время фильма, будешь мне должна.

Я повернулась к нему, нахмурившись:

— Это еще почему?

На лице Дэймона появилась волчья улыбка.

— Просто смотри фильм.

Я сделала гримасу, но промолчала. Дэймон переместился, диван чуть прогнулся, и дистанция между нами стала значительно меньше. Я задохнулась, но потом снова обрела возможность втягивать воздух в легкие. Он, казалось, ничего не замечал, глядя на идущие на экране титры.

Я всматривалась в его профиль, в сотый раз задаваясь вопросом, о чем он мог думать, и, как обычно, осталась в полном неведении.

Разочарованная, я перевела взгляд на телевизор, решив, что необъяснимое влечение, которое я к нему испытывала, являлось всего лишь результатом моего воображения.

Иначе и быть не могло.

Чувствуя напряжение и скованность, я в буквальном смысле считала минуты до того момента, когда Ди наконец вернется домой.

В среду на геометрии Дэймон оказался на удивление тихим. Неизбежный тычок ручкой произошел только один раз, и то только для того, чтобы напомнить мне, что единственные планы, которые у меня были после школы, это находиться возле него.

Да-а, конечно, будто я могла об этом забыть.

На биологии, как обычно, меня преследовал пронизывающий взгляд мистера Гаррисона. Я знала, что он видел свечение, но не имела ни малейшего представления, что он думал по этому поводу.

Дэймон ни разу не упоминал, рассказали ли они другим Лаксенам о случившемся инциденте. Вчера еще несколько преподавателей довольно странно поглядывали на меня. Сегодня один из тренеров, проходивший мимо, остановился посреди коридора и осмотрел меня с ног до головы.

Либо он был извращенцем, либо пришельцем.

Либо… и тем и другим, что было, конечно же, самой выигрышной комбинацией.

Встав в очередь в буфете, я делала все возможное, чтобы не смотреть в дальний конец кафетерия. Глядя на еду, я почти на ощупь продвигалась вперед и чуть не вписалась в спину… движущейся скалы.

Саймон Каттерс развернулся и посмотрел вниз. Увидев меня, он улыбнулся:

— Привет, Кэти.

Протянув деньги буфетчице, я снова перевела взгляд на Саймона:

— Извини, я не хотела.

— Без проблем. — Он ждал, пока я подойду к нему.

Его тарелка была наполнена доверху — он ел почти так же много, как Ди.

— Ты имеешь хоть малейшее представление, о чем говорил Монро на тригонометрии? Клянусь, мне казалось, что он изъясняется на иностранном языке.

Если учесть, что я провела почти все занятие, концентрируясь на том, чтобы игнорировать парня, сидевшего позади меня…

— Нет, не имею ни малейшего представления. Надеюсь, что кто-нибудь успел сделать хороший конспект. — Я перехватила тарелку другой рукой. — У нас будет тест на следующей неделе?

Саймон кивнул:

— Прямо перед игрой. Я надеюсь, Монро понимает, что…

Кто-то потянулся между нами за упаковкой молока, заставив нас отступить друг от друга. Непонятно только зачем, если учесть, что нас легко можно было обойти.

И тут я увидела, кто это был.

Дэймон взял пакет молока и, окинув меня беглым взглядом, развернулся к Саймону. Они оба казались примерно одного роста, при этом Саймон был шире в плечах, в то время как Дэймон производил впечатление парня, от которого вряд ли можно было ожидать что-то хорошее.

— Как дела, Саймон? — поинтересовался он, небрежно подбросив в руке тяжелый пакет. Моргнув, Саймон сделал шаг назад и затем откашлялся.

— Хорошо… дела идут хорошо. Я, собственно, шел к своему… м-м, своему столу. — Он нервно взглянул в мою сторону: — Увидимся на занятиях, Кэти.

Нахмурившись, я наблюдала, как Саймон, лавируя между людьми, споткнулся о собственную ногу.

Я перевела взгляд на Дэймона:

— И что это значит?

— Ты собиралась сидеть с ним? — спросил он, вскинув бровь.

— Что? Нет, — я рассмеялась. — Я собиралась сидеть вместе с Лесой и Кариссой.

— И я тоже, — пропела Ди, появившись из ниоткуда. В ее руках с трудом умещались тарелка с едой и две упаковки сока. — Если, конечно, мне будут рады.

— Я уверена, что будут. — Мой взгляд снова переместился на Дэймона, который направился в сторону своего столика.

Я стояла несколько секунд, испытывая полнейшее замешательство.

И что здесь только что происходило?

Близнецы Томпсоны и Эш уже заняли свои места, по соседству разместились и трепались еще несколько ребят — и я понятия не имела, являлись ли они пришельцами или нет. Дэймон сел рядом с ними, вытащил книгу и начал ее листать.

Эш посмотрела на него, но вид у нее при этом не был очень счастливым.

— Ди, ты думаешь, никто из ваших не будет против твоего перемещения?

— Нет. Мне скучно обедать без тебя. Думаю, наступило время перемен. Верно? — в голосе Ди звучала такая надежда, что я не решилась высказать сомнение.

Леса и Карисса были настолько шокированы увидеть сестру Дэймона за своим столиком, что молчали добрых пять минут, но в итоге Ди завоевала их расположение и они постепенно расслабились.

Все, кроме меня.

Половина присутствующих в кафетерии наблюдала за мной, видимо, все еще ожидая, что я в любой момент развяжу очередную эпическую пищевую войну с Блондинкой. Прошла неделя, а меня все еще считали ниндзя, который использовал еду в качестве оружия.

Время от времени Эш бросала взгляд в сторону нашего столика и ее красивое лицо искажалось досадой. На этот раз на ней был пронзительно голубой топ, подчеркивавший цвет ее глаз. Наброшенная поверх белая расстегнутая блузка демонстрировала сногсшибательное тело.

Господи, ну что могло быть такого особенного в инопланетном ДНК? Неземное происхождение — это понятно. Но почему в «пакет» должна входить и безукоризненная грудь тоже?

Ди подтолкнула меня локтем, пока Карисса и Леса болтали с веснушчатым парнем, сидевшим позади нас.

— Что? — спросила я.

Она наклонилась ближе к моему плечу, понизив голос так, чтобы слышать ее могла только я:

— Что происходит между тобой и моим братом?

Я неспешно откусила кусок пиццы, чтобы иметь возможность обдумать ответ.

— Ничего. Ты знаешь, все как обычно.

Ди провела пальцем по изогнутой брови:

— Ну да? Он отсутствовал дома все воскресенье. И ты тоже. И пока Дэймона не было, кое-какая известная особа заходила к нам и спрашивала о нем.

Кусок пиццы в моей руке дрогнул. Ди поднесла к губам сок, сдержанно улыбаясь:

— Я не сказала тебе об этом вчера, потому что Дэймон постоянно был рядом, но, пожалуйста, не говори мне, что ты не замечаешь, какого рода взгляды Эш бросает в твою сторону.

— Я замечаю, — вмешалась Леса, уткнувшись локтями в стол. — Эш смотрит так, будто желает ей скоропостижной смерти.

Я поморщилась:

— Эй!.. Очень мило.

— И ты не имеешь ни малейшего представления почему? — поинтересовалась Ди, повернувшись так, чтобы оказаться спиной к столику брата. — Сделай вид, что смотришь на меня. Прямо сейчас.

— Я смотрю на тебя прямо сейчас, — заметила я, снова откусив пиццы.

Леса прыснула от смеха:

— Смотри поверх ее плеча, гениальная ты наша. В сторону их столика.

Закатив глаза, я последовала их указаниям. Сначала я заметила, что один светловолосый парень, развернувшись на стуле, разговаривал о чем-то с другим парнем за соседним столиком.

Потом мои глаза переместились и наши взгляды с Дэймоном сомкнулись. Мое дыхание замерло.

Было что-то… такое тревожное и обещающее в его изумрудного оттенка глазах. Поглощающее. Я не могла отвести взгляда, впрочем, он, видимо, тоже. Дистанция между нами, казалось, начинала растворяться.

Секундой позже он, хмыкнув, отвернулся, переключив внимание на то, что говорила ему Эш.

Втянув дыхание, я снова посмотрела на своих друзей.

— М-м-м, — протянула Леса, — вот почему.

— Я… говорю вам, нет никаких оснований. — Мое лицо вспыхнуло ярким пламенем. — Вы видели? Когда он на меня смотрит, на его лице постоянно эта отвратительная ухмылка.

— Эта его ухмылка невероятно сексуальна. — Леса покосилась на Ди: — Извини. Я, конечно, понимаю, что он твой брат и все такое…

— Все нормально. Я привыкла. — Ди оперлась подбородком на руки. — Помнишь день на крыльце?

Я сузила глаза.

— А что случилось на крыльце? — поинтересовалась Леса, ее темные глаза заблестели от любопытства.

— Ничего, — поспешно отрезала я.

— Они находились друг от друга примерно на таком расстоянии, — Ди сдвинула свои указательный и большой палец так, что между ними остался всего сантиметр. — И я уверена, что они собирались сократить и этот промежуток тоже.

Мой рот открылся.

— Мы не собирались, Ди! Мы даже не нравимся друг другу на обычном человеческом уровне!

Карисса, до этого болтавшая по телефону, снова обратила внимание на нас:

— О… что здесь происходит?

К моему ужасу, Леса посвятила ее во все подробности.

— О да, — кивнула Карисса. — Они так смотрели друг на друга в пятницу. В аудитории воздух порядком наэлектризовался на тему: «я хочу раздеть тебя глазами».

Я поперхнулась соком:

— Мы абсолютно ничего такого не имели в виду! Мы разговаривали!

— Кэти, именно это и происходило. — Леса взяла со стола салфетку и начала ее скручивать. — Не стоит смущаться. Я бы вела себя точно так же, если бы в игру был вовлечен такой, как он.

Я смотрела на нее секунду, а потом разразилась смехом.

— Девочки, да вы с ума сошли! Между нами ничего не происходит. — Я перевела взгляд на Ди: — Ты должна знать об этом, как никто другой.

Ди невинно пожала плечами:

— Я знаю много разных вещей, Кэти.

Мои брови сошлись на переносице.

— И что это должно означать?

Она пожала плечами и кивнула в сторону второго куска пиццы:

— Ты собираешься доедать?

Я подцепила его и протянула ей. Она игнорировала мой сердитый взгляд, с удовольствием поглощая мою пиццу.

— О, а вы слышали новости про Сару? — Кариеса захлопнула сотовый и уставилась на нас. — Я чуть не забыла!

— Нет. — Леса посмотрела на меня: — Старший брат Кариссы, Бен, дружит с братом Сары. Они вместе учатся в Университете Западной Виргинии.

Я теребила в пальцах пустую упаковку из-под сока. Всякий раз при упоминании о Саре я вспоминала о больнице и о том, как я впервые услышала о ее смерти. А еще я вспоминала про Аэрумов, которые, вероятно, находились где-то поблизости.

— Роби сказал Бену, что полиция считает, что она умерла не от сердечного приступа и вообще не от каких-либо естественных причин. — Карисса окинула нас взглядом и понизила голос. — По крайней мере, не от тех естественных причин, которые были бы им известны.

Ди опустила кусок пиццы на тарелку. Явный признак того, насколько все было серьезно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ее сердце практически разорвано. Никакой приступ не смог бы нанести травмы подобной тяжести.

Ди пожала плечами:

— Ясно. Но тогда… что это могло быть?

Я взглянула на нее, имея некоторые догадки о том, что или кто это мог быть.

После обеда я отозвала ее в сторону.

— Это был один из них? — спросила я. — Аэрум?

Ди закусила губу, а потом повела меня прочь от кафе, подальше от выходившего из его дверей брата. Когда мы оказались в самом конце длинного коридора, она остановилась.

— Это был Аэрум. Но не бойся, Дэймон уже позаботился о нем.

Я замерла в нерешительности:

— Это был тот же самый, который напал на меня?

— Определенно. — Ди оглянулась, поджав губы. — Дэймон считает, что Аэрум наткнулся на нее случайно. Она не была с нами знакома. Клянусь.

Я перестала что-либо вообще понимать:

— Тогда зачем?!

Ди встретилась со мной взглядом.

— Им не нужна причина, Кэти. Аэрумы — невменяемы. Они убивают нас из-за нашей силы. — Она запнулась, и лицо ее побледнело. — Людей они убивают просто ради развлечения.

Удивительно, но моя жизнь постепенно становилась… нормальной. За полторы недели след сошел на нет, и Дэймон вел себя так, словно его освободили из тюрьмы после двадцатилетнего заключения. Теперь, когда я находилась рядом с Ди, его никогда не было рядом.

Сентябрь и почти весь октябрь прошли без особых событий. Мама продолжала работать. У нее состоялось еще два свидания с мистером Майклзом. Он нравился ей, и я была за нее рада. Я уже и забыла, когда на ее лице сияла такая беззаботная улыбка.

Ко мне часто заглядывали в гости Карисса и Леса. Пригласив в свою компанию Ди, мы ходили вместе в кино или в торговый центр.

Хотя я значительно сблизилась с Кариссой и Лесой, с Ди меня по-прежнему связывало гораздо большее. Мы делали почти все вместе, — все, за исключением разговоров о Дэймоне.

Правда, не потому, что она не пыталась.

— Я знаю, что ты ему нравишься, — произнесла она однажды, когда мы, предположительно, должны были заниматься биологией. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Он раздражается всякий раз, когда я просто произношу твое имя.

Я вздохнула и закрыла ноутбук:

— Ди, я думаю, он смотрит на меня только потому, что обдумывает, как лучше меня убить и спрятать мое тело.

— Это не та разновидность взглядов, поверь мне.

— Тогда какая это «разновидность», Ди?

Она сбросила учебник с кровати и, вскочив на колени, прижала ладони к груди:

— Это разновидность: «я ненавижу тебя, но хочу!».

Я задохнулась от смеха:

— Это ужасно.

— Но это правда, — она опустила руки. — Ты знаешь, мы можем встречаться с людьми, если хотим. Хотя и понимаем, что это ни к чему не приведет. Просто он никогда раньше не обращал внимания на людей.

— Его заставили обратить на меня внимание, Ди.

Я с размаху упала на кровать, чувствуя, как моя грудь сжимается от одной только мысли, что Дэймон мог хотеть быть со мной. Я знала, что исключительно на физическом уровне его влекло ко мне. Я чувствовала это. Только этого было недостаточно, чтобы между нами могли завязаться отношения.

— А как насчет тебя? Что происходит с Адамом?

— Абсолютно ничего. Я не знаю, на каком уровне Эш испытывает влечение к Дэймону. Мы выросли вместе. Адам для меня как брат. Не думаю, что он чувствует по отношению ко мне что-то другое. — Она сделала паузу, ее нижняя губа подрагивала. — Мне никто не нравится среди своих.

— Есть какой-то… человеческий парень, который тебе нравится?

Она покачала головой:

— Нет. Но если бы был, я бы не испугалась этого. Я хочу быть счастливой. Не имеет значения с кем.

— Полностью с тобой согласна.

Ди легла рядом со мной, свернувшись калачиком:

— Дэймон сойдет с ума, если я влюблюсь в человека.

Эти слова почти что вызвали у меня улыбку, но потом я вспомнила про их брата. Ди была права: Дэймон сошел бы с ума. И он имел на это полное право, потому что если бы его брат не связался с человеком, он был бы все еще жив.

Я надеялась, что Ди никогда не повторит ошибки Доусона. Потому что в противном случае Дэймон определенно слетит с катушек.

К середине октября я собиралась стащить его ручку и наконец-таки ее уничтожить, потому что потеряла счет, сколько раз он тыкал ею мне в спину уже после того, как след исчез. Казалось. Дэймон жил ради того, чтобы меня изводить.

Хотя, признаться, я в какой-то степени даже ждала наших столкновений, но только потому, что это было занимательно… до тех пор, конечно, пока один из нас реально не начинал выходить из себя. Особенно когда Дэймон вел себя откровенно асоциально.

Как например, в пятницу, когда Саймон попросил меня позаниматься с ним тригонометрией. Я даже не успела ничего ответить, как рюкзак Саймона рухнул на пол и из него высыпалось все содержимое.

Покраснев от смущения. Саймон забыл обо всем на свете, пытаясь под дружный хохот класса собрать тетради и карандаши.

Я оглянулась на Дэймона, подозревая, что он имел к этому прямое отношение, но получила в ответ ленивую улыбку.

— Что с тобой происходит? — спросила я его в коридоре после урока. — Я знаю, что это твоих рук дело.

Он пожал плечами:

— И что из этого?

Что из этого? Я остановилась возле своего шкафчика, удивленно обнаружив, что Дэймон проследовал за мной.

— Это было грубо, Дэймон. Ты выставил его на посмешище, — набросилась на него я, затем, понизив голос, добавила: — И вообще, я полагала, что применение вашей… энергии может привлечь ненужное внимание.

— Это всего лишь небольшой всплеск на карте. Подобное не оставляет следов. — Дэймон наклонял ко мне голову до тех пор, пока его темные пряди не коснулись моей щеки и я не начала разрываться между двумя желаниями, одним из которых было забраться в шкафчик, а другим — повиснуть на Дэймоне.

— Кроме того, я сделал тебе одолжение.

Я рассмеялась:

— Какое еще одолжение?

Дэймон улыбнулся и затем опустил взгляд так, что густые ресницы закрыли его глаза:

— У него на уме была вовсе не тригонометрия.

Спорный вопрос, конечно, но я решила подыграть. Я не собиралась пасовать перед ним — и неважно, что он мог силой одной мысли зашвырнуть меня в воздух.

— Даже если и так, что здесь такого?

— Тебе нравится Саймон? — Его подбородок приподнялся, а в изумрудных глазах блеснула злость. — Не может быть, чтобы он тебе нравился.

Я почувствовала некоторую нерешительность:

— Ты что, ревнуешь?

Дэймон отвел глаза. И я поняла, что наступил как раз тот момент, когда я могла что-то ему предъявить. Он не двигался и не дышал.

— Ты ревнуешь к Саймону? — я понизила голос. — К человеку? Несерьезно, Дэймон.

Он шумно втянул воздух:

— Я не ревную. Все, что я хотел, это просто выручить тебя. Единственное, чего хотят такие парни, как он, так это забраться тебе под юбку.

Мои щеки загорелись, пока я смотрела на него во все глаза.

— Почему? Ты считаешь, что это единственная причина, почему я могу кому-то понравиться?

На его губах появилась знающая улыбка, пока он отступал назад.

— Заметь, это не я сказал.

После этого он ушел, растворившись в заполненном людьми коридоре. И это было хорошо, потому что, задержись он еще на секунду, я бы задушила его. Развернувшись, я увидела Эш, которая застыла в дверях своего класса. Ее взгляд практически пригвоздил меня к полу.

О Саре больше никто не упоминал. Конечно, в школе о ней не забыли, просто жизнь продолжалась. Я тоже старалась вспоминать о ней и о том, каким образом она умерла, как можно реже. Потому что, когда я об этом думала, мой желудок болезненно сжимался. Она умерла из-за того, что Дэймон спас меня и Аэруму нужно было выместить свою злость на ком-то другом.

По ночам мне снилась парковка позади библиотеки. Я видела его лицо, холод и злость в его глазах, пока он убивал меня. После таких кошмаров я просыпалась с криком, застрявшим у меня в горле, покрытая холодным потом.

Если не считать ночных кошмаров и периодических космически-наглых выходок Дэймона, моя жизнь протекала так же, как у любого обычного тинейджера.

Насколько это вообще возможно рядом с теми, кому не нужно было пользоваться пультом, чтобы переключать каналы телевидения, и которые становились, мягко говоря, напряженными во время метеоритного дождя. Ди как-то объяснила мне, что Аэрумы перемещались на Землю, когда происходили какие-то атмосферные явления, для того чтобы максимально замаскировать свое прибытие.

Я не совсем поняла, как это происходит, а она толком не объяснила, но несколько дней после активного звездопада все близнецы вели себя крайне нервно.

Они могли ни с того ни с сего на несколько дней исчезнуть, отпросившись на три дня, или пропустить одну среду без всякого предупреждения. Ди потом объясняла, что они уезжают отметиться в МО.

Каждый раз они уверяли меня в том, что Аэрумы не являются проблемой, но я не слишком им верила — очень уж они старательно избегали любых разговоров, касавшихся этой темы.

Хотя… во вторник Ди весь день нервничала совершенно по другой причине. На следующей неделе должен был состояться школьный бал, а у нее все еще не было платья.

Ее пригласил Эндрю. Или это был Адам? Я так и не научилась ориентироваться в неотразимом дуэте блондинов.

Вся школа, казалось, была взволнована предстоящим событием. В каждом холле висели баннеры и афиши. На каждом углу продавались билеты.

Леса и Карисса уже знали, с кем идут. И, судя по разговорам во время обеда, ни у одной из них тоже не было платья.

В отличие от них мне даже не с кем было идти. Девочки, конечно же, убеждали меня, что пойти на школьный бал без партнера — не катастрофа, и я это, разумеется, понимала, но… стоять всю ночь у стены или играть роль третьего лишнего как-то не хотелось.

В такой маленькой школе, как эта, все, казалось, знали друг друга с детства. Не имея подобных контактов, я в итоге оказалась не у дел. Убийственный ущерб для чувства собственного достоинства.

После урока математики, во время которого я старательно игнорировала все попытки Дэймона вывести меня из равновесия, я направилась к шкафчику, чтобы сменить одну толстую бесполезную книгу на другую. Оглянувшись через плечо, я увидела Саймона.

— Эй, — улыбнулась я, изо всех сил надеясь, что Дэймона не было поблизости, потому что одному Богу известно, что бы он мог выкинуть. — Ты казался очень сонным во время урока.

Он громко фыркнул:

— Что-то в этом роде. Мне снились формулы. Кошмар.

Я рассмеялась, положив тетради в рюкзак и закрыв боком дверцу шкафчика:

— Могу себе представить.

Саймона можно было считать симпатичным. Особенно если имеешь слабость к крупным парням с развитой мускулатурой. Он был огромным, с рельефными формами, обладал очаровательной улыбкой и почти по-детски голубыми глазами.

Очень жаль, что его глаза не были зелеными, а губы — поэтичными.

— Я ни разу не видел тебя на матче, — произнес он, снова улыбнувшись. — Не любишь футбол?

Саймон был полузащитником в команде или еще кем-то. Честно, я не имела ни малейшего представления.

— Я ходила на одну игру, — призналась я. Правда, я ушла вместе с Ди с середины. Нам обеим стало скучно. — Футбол — не моя вещь.

Я ожидала, что после этих слов Саймон уйдет, потому что в этом городе футбол являлся чем-то вроде религии, но он облокотился плечом о шкафчик и скрестил на груди руки.

— Знаешь, я хотел спросить, есть ли у тебя планы на следующую субботу.

Мои глаза метнулись к красно-черному баннеру на стене. В следующую субботу состоится школьный бал. Мое горло пересохло.

— Нет. Никаких планов.

— Ты не идешь на танцы? — спросил он.

Неужели я должна сказать вслух, что меня еще никто не пригласил? Я решила просто покачать головой.

Саймон явно почувствовал облегчение:

— Не хочешь пойти? Вместе?

Моей первой мыслью было — отказаться. Я почти не знала парня, и мне казалось, что он встречался с одной из черлидерш. К тому же он меня совершенно не интересовал.

С другой стороны, пойти с Саймоном на танцы, не означало выйти за него замуж.

Тут в моей голове возникла безумная мысль: мне очень хотелось увидеть лицо Дэймона, когда он узнает, что меня пригласили на танцы.

Я сказала «да», мы обменялись номерами телефонов и на этом разошлись. Теперь я тоже собиралась идти на вечеринку, а значит, мне тоже нужно было платье. За обедом я сообщила радостное известие Ди, полагая, что она будет в восторге.

— Тебя пригласил на танцы Саймон? — Рот Ди распахнулся от удивления. Она даже перестала жевать. — И ты согласилась?

Я кивнула:

— Ну да. А что здесь такого?

— Знаешь, у Саймона определенная репутация, — произнесла Карисса, глядя на меня поверх очков.

— Он использует девчонок, — пояснила Леса, пожав плечами. — Хотя он, конечно, симпатичный. Мне нравятся его бицепсы.

— Только потому, что у него дурная репутация, еще не значит, что я собираюсь ее чем-то подкреплять. — Я с досадой гоняла вилкой салат по тарелке. — С его стороны было мило меня пригласить.

— Он и Кими разошлись неделю назад, — заметила Карисса. — Кажется, он крутил за ее спиной с Тэми.

Ах, ту девчонку звали Кими.

— Он что, неравнодушен к девушкам, чьи имена заканчиваются на «и»?

Леса захихикала:

— Ты подходишь. Кэти. Это судьба.

Я закатила глаза:

— Что бы ни было. Ты теперь тоже приглашена. А значит, на этой неделе мы все едем покупать платья.

Карисса захлопала в ладоши:

— На одной машине. По-моему, весело! Что скажешь, Ди?

— Что? — Ди заморгала. Карисса повторила вопрос, и Ди кивнула, все еще о чем-то думая. — Да, конечно, думаю, Адам будет не против.

Мы запланировали поездку на субботу. Карисса и Леса практически подпрыгивали на стульях от счастья. А вот Ди совершенно не радовалась. На ее лице не проявилось ни капли энтузиазма. И что самое странное, на этот раз она не доела даже свою порцию, не говоря уже о моей.

После занятий, для того чтобы добраться до собственной машины, мне пришлось идти через всю парковку. А все потому, что я сильно задержалась утром и на стоянке не оставалось ни одного приличного места.

Мне ничего не оставалось, кроме как припарковаться на самом краю стоянки, там, где уже начиналось футбольное поле. Это была полнейшая засада, потому что сильные порывы ветра, спускавшиеся с гор, бомбили машины мелкой галькой.

— Кэти!

Я обернулась, узнав глубокий голос. Мое сердце подпрыгнуло к самому горлу, и порывы ветра теперь казались менее ощутимыми. Сжав сумку, я ждала, когда он меня догонит.

Остановившись передо мной, Дэймон поправил перекрутившуюся на моем плече лямку сумки:

— А ты умеешь выбирать парковочное место.

Застигнутая врасплох его жестом, я не сразу нашлась, что ответить.

— Я знаю.

Мы дошли до машины, и, пока я бросала сумку на заднее сиденье, Дэймон ждал, погрузив руки в карманы.

Его взгляд был мрачным, а губы сжаты.

Я внутренне напряглась:

— Все хорошо? Ничего не…

— Нет. — Дэймон провел рукой по волосам. — Ничего… мм, космически важного.

— Хорошо, — я с облегчением выдохнула, облокотившись на машину рядом с ним. В какой-то момент я испугалась не на шутку.

Он повернулся, теперь нас разделяло всего несколько сантиметров.

— Я слышал, ты собираешься пойти на танцы с Саймоном Каттерсом.

Я убрала в сторону прядь волос, которую порывом ветра бросило мне в лицо. Ветер снова вернул ее обратно.

— Вижу, новости распространяются, как пожар.

— Да-а, в этой округе это так.

Он снова потянулся ко мне, но на этот раз, чтобы подхватить локон моих волос и заправить его за ухо. Костяшки его пальцев коснулись моей щеки. Слабое прикосновение заставило меня вздрогнуть, и это никак не было связано с промозглым ветром.

— Мне казалось, он тебе не нравится.

— Он не так уж и плох, — произнесла я, наблюдая, как на стадионе младшие школьники разминались перед забегом. — Саймон вполне располагает к общению и… он попросил меня.

— Ты идешь с ним, потому что он тебя попросил?

Разве не так это обычно происходит? Я кивнула. Он ответил не сразу, и я начала теребить в руках ключи от машины.

— А ты идешь на танцы?

Дэймон придвинулся еще ближе, теперь уже его колено почти касалось моей ноги.

— Это имеет значение?

Я проглотила желание выругаться:

— Нет. Не слишком.

Он чуть отодвинулся:

— Тебе не следует идти с кем-то только потому, что этот кто-то тебя попросил.

Мой взгляд опустился ка связку ключей: я размышляла, а не запустить ли сейчас ими в кого-нибудь.

— Я не могу понять одного: каким образом это касается тебя?

— Ты — подруга моей сестры, поэтому это меня касается.

Мой рот открылся.

— Это самое нелепое объяснение из всех, какие я когда-либо слышала. — Я обошла машину и остановилась возле багажника. — Разве ты не должен больше думать о том, чем занимается Эш?

— Эш и я — не вместе.

Глупая часть моего сердца была невероятно счастлива услышать этот ответ.

Качая головой, я вернулась к водительскому месту:

— Не трать понапрасну дыхание, я не отменю свидание только потому, что у тебя с этим проблемы.

Что-то тихо пробормотав, он последовал за мной:

— Я не хочу, чтобы ты влипла в неприятности.

— В какого рода неприятности? — я дернула дверь на себя, но Дэймон удержал ее на месте.

— Зная тебя, я не хочу даже представлять, какого рода эти неприятности могут быть.

— Нет, серьезно, наверное, Саймон может оставить на мне след, который может привлечь ко мне убийц коров вместо убийц инопланетян. Отпусти дверь.

— Ты невозможна, — отрезал он, в его глазах сквозило раздражение. — У него та еще репутация, Кэт. Я хочу, чтобы ты была осмотрительна.

Секунду я просто на него смотрела. Могло ли быть, чтобы Дэймон действительно искренне переживал за мое благополучие? Как только эта мысль возникла у меня в голове, я сразу же от нее избавилась.

— Ничего не случится, Дэймон. Я в состоянии о себе позаботиться.

— Прекрасно, — он отпустил дверь так резко, что я не смогла удержать ее на месте. — Кэт…

Слишком поздно. Дверь плотно защемила мои пальцы, и я задохнулась, почувствовав резкую боль, охватившую всю мою руку.

— Ох! — я трясла рукой, пытаясь ослабить невыносимое жжение.

Указательный палец кровоточил. Остальные однозначно повреждены, к утру они посинеют и будут выглядеть, как сосиски. Слезы уже катились по моим щекам.

— Боже! Как больно…

Без предупреждения его рука обхватила мою кисть, и поток тепла распространился по поверхности моей кожи, покалывая и разливаясь до самых кончиков ноющих пальцев.

За какие-то секунды боль утихла.

Я обомлела.

— Дэймон?

Наши глаза встретились. Он резко выпустил мою руку, словно я обожгла его.

— Черт…

— Ты… на мне снова остался след? — Я вытерла кровь с пальцев. Кожа была розовой, но уже абсолютно затянувшейся. — Египетская сила.

Он сглотнул:

— След очень слабый. Не думаю, что он создаст какие-то проблемы. Я с трудом его различаю, но тебе, возможно, следует…

— Нет! След слабый. Никто его не увидит. Я в порядке. Тебе не нужно за мной смотреть. — Я шумно втянула воздух. Мой желудок болезненно сжался. — Я могу сама о себе позаботиться.

Дэймон смотрел на меня несколько секунд.

— Ты права. Очевидно, ты можешь. До тех пор пока держишься подальше от дверей. Ты продержалась гораздо дольше, чем все остальные, кто был о нас осведомлен.

Последние слова, сказанные Дэймоном, постоянно всплывали в моем подсознании на протяжении всей ночи и даже утром в субботу.

Я продержалась дольше, чем все остальные, кто знал о них правду. Мне ничего не оставалось, кроме как гадать, когда наступит мой черед.

Я встретилась с Ди, и мы, пообедав, подобрали по пути девчонок. Нам не составило большого труда найти торговый центр.

Я опасалась, что выбор платьев окажется скудным. Но я ошибалась. Вешалки в магазине оказались заполненными до отказа.

Карисса и Леса уже знали, что хотели узкий облегающий силуэт. Ди склонялась к чему-то розовому и легкому.

Мои запросы были довольно простыми: платье не должно было блестеть, и никаких нелепых ленточек и бантиков. В конечном итоге Ди нашла для меня красное платье, которое плотно облегало грудь и талию, а книзу переходило в свободную юбку. Потом я выбрала бижутерию на шею, довольно броскую, но, конечно, не настолько, чтобы конкурировать с теми украшениями, которые купили для себя Леса и Карисса.

— Что бы я только не сделала ради такой груди, — пробормотала Леса, уставившись на Кариссу, бюст которой эффектно заполнял смелый вырез ее нового платья. — Это несправедливо. У меня есть приличный зад и совсем нет груди.

Карисса улыбалась своему отражению, пока Ди натягивала розовое платье, достигавшее середины ее колена. Подобрав волосы на макушке, Карисса усмехнулась:

— Что вы думаете, девочки?

— Очень сексапильно, — заметила я.

Это было правдой. У нее была идеальная фигура песочных часов.

Ди вышла из примерочной — в розовом она выглядела потрясающе. Платье было на бретельках и сидело на ее гибкой фигурке просто изумительно. Она взглянула один раз на свое отражение, кивнула и направилась обратно в кабинку.

Мы с Лесой обменялись улыбками.

— Наше мнение не понадобилось.

— Да-а, потому что нет такого платья, в котором Ди выглядела бы плохо, — закатила глаза Леса, подхватив свое платье для примерки.

Когда пришла моя очередь делать свой выбор, я пошла на поводу у Ди и взяла именно то, которое выбрала она. У нее было превосходное чувство стиля, и платье сидело на мне так, словно шилось специально по заказу.

Благодаря вшитому лифу я могла, не стесняясь, стоять рядом с Кариссой и при этом не чувствовать себя маленькой девочкой. Крутясь возле зеркала, я бросила взгляд на свой зад. Что ж. Очень неплохо.

— Тебе следует поднять волосы, — произнесла Ди, показавшись позади меня. Она потянулась и закрутила мои волосы в пучок на макушке. — У тебя такая изящная шея. Покажи ее. Я могу сделать тебе прическу и макияж, если ты, конечно, хочешь.

Я кивнула, подумав, что это будет определенно весело:

— Спасибо. Честно говоря, никогда бы не подумала, что буду так круто выглядеть в этом платье.

— Ты выглядела бы круто в любом из этих платьев, — Ди опустила мои волосы вниз.

— А теперь тебе нужны туфли, — она кивнула в сторону обувных рядов. — Подойдет что-нибудь красное или нейтральное. И желательно открытое и высокое.

Я осматривала туфли, пытаясь вспомнить, не завалялось ли чего-нибудь подходящего у меня дома. Выбранное мною платье и так стоило почти всех тех денег, которые мама так удачно ассигновала мне сегодня утром.

Несмотря на сомнения, я все же подобрала одну пару. Они были потрясающими.

И у меня возникло некомфортное ощущение. Я оглянулась. Девочки маячили позади, упаковывая наряды, продавец находился возле кассы.

Дверь распахнулась, запустив в помещение зябкий сквозняк. Однако в магазин никто не зашел. Продавец, нахмурившись, подняла взгляд. Покачав головой, она снова продолжила читать журнал.

Я вздрогнула, мой взгляд проследовал от двери к окнам. На тротуаре возле ограждения, изучая витрины, стоял мужчина. Его темные волосы были зачесаны на лоб. Его бледное лицо почти полностью скрывали массивные темные очки, которые казались совершенно не к месту в такой пасмурный день, как сегодня. Мужчина был одет в черные джинсы и кожаную куртку.

Именно из-за него мне и стало так не по себе.

Я вернулась к вешалкам, притворившись, что снова просматриваю платья. Словно невзначай я снова посмотрела в сторону витринного стекла. Мужчина все еще стоял на том же месте.

— Что за черт? — пробормотала я.

Либо он ждал кого-то, либо был извращенцем. Либо Аэрумом. Я отказывалась верить в последнее. Осмотрев полупустой магазин, я остановилась на втором варианте.

— Что ты делаешь? — ко мне подошла Леса, поправляя молнию на платье, которое придало ее мальчишеской фигуре нужные фирмы. — Прячешься за вешалками?

Я хотела было показать на подглядывавшего за нами типа, но, когда я снова взглянула в его сторону, его уже не было.

— Ничего. — Я откашлялась. — Вы уже готовы?

Она кивнула, и я поспешно направилась в примерочную, чтобы переодеться. На протяжении всего времени, пока мы расплачивались, я еще несколько раз посмотрела в сторону улицы.

Ощущение дискомфорта все еще висело в воздухе и сохранялось, пока мы не подошли к машине Ди. Я ждала, что этот тип в любой момент появится из ниоткуда и испугает меня до полусмерти.

Мы аккуратно свернули пакеты с покупками и поместили их в багажник, в то время как Леса и Карисса запрыгивали на заднее сиденье.

Закрыв багажник, Ди повернулась ко мне. На ее губах блуждала улыбка.

— Я не сказала тебе этого раньше, потому что была уверена, что тогда ты передумаешь и не купишь это платье.

— Что? — нахмурилась я. — Оно увеличивает мой зад?

Ди рассмеялась:

— Нет. Ты выглядишь в нем превосходно.

— Тогда в чем дело?

Ее улыбка превратилась в откровенно озорную.

— Ну… просто красный — это… любимый цвет Дэймона.

В тот вечер, когда должны были состояться танцы, я нервничала невероятно. Чем ближе мероприятие, тем сильнее мне хотелось позвонить Саймону и все отменить, но… я не сделала этого. Потому что мама потратила большие деньги на мое платье, а Ди проделала действительно невероятную работу с моей внешностью.

Завитые волосы были подняты наверх, обнажая мою шею. Несколько прядей с хорошо продуманной небрежностью обрамляли мои виски и ниспадали на обнаженные плечи. Она даже обрызгала мои волосы блеском с запахом ванили, чтобы при каждом повороте головы пряди мерцали.

Благодаря модному макияжу «смоки айс» мои глаза приобрети теплый насыщенно-янтарный оттенок. Не знаю, что Ди делала с моими ресницами — возможно, прицепила искусственные, — но теперь они выглядели невероятно густыми и длинными. Ее последней манипуляцией, прежде чем помчаться на встречу с Лесой, стало нанесение легкого слоя блеска, придавшего моим губам идеально рубиновый оттенок.

Перед тем как спуститься вниз, я еще раз взглянула на свое отражение в зеркале. Мне казалось, что я видела перед собой незнакомку. Впредь мне следует чаще вспоминать о существовании макияжа.

Увидев меня, мама в ту же секунду начала вытирать слезы.

— О, милая, какая же ты красивая, — она направилась ко мне, чтобы обнять, но тут же остановилась: — Я не хочу ничего испортить. Позволь мне принести камеру!

Даже я не стала бы лишать ее этого законного момента радости, поэтому покорно ждала, когда она вернется и принесет фотоаппарат, чтобы сделать десяток снимков. Облаченная в больничную форму, она напоминала смешного замаскированного под врача папарацци.

— Да, кстати, по поводу этого парня… Саймона, — начала она, и ее лоб собрался в напряженные складки. — Ты никогда раньше о нем не упоминала.

О господи.

— Мы общаемся. Ничего больше, можешь быть спокойной.

Она наградила меня материнским взглядом:

— А что случилось с мальчиком по соседству… с Дэймоном? Ты ведь гуляла с ним несколько раз, верно?

Я пожала плечами. Это была та тема, которую я никогда в жизни не стану обсуждать с собственной матерью.

— Мм-м, мы с ним… заклятые друзья.

— Что? — Ее брови взлетели вверх.

— Ничего, — вздохнула я, разглядывая собственные пальцы. Дэймон говорил, что на мне все еще оставался легкий след. — Мы с ним друзья.

— Что ж, очень жаль, — она поправила мне один из локонов. — Он производит впечатление хорошего парня.

Дэймон? Хороший парень? О нет. Громкий звук подъехавшей машины положил конец нашему разговору. Я подошла к окну, чтобы выглянуть.

Ничего себе!

Грузовик Саймона был размером с субмарину.

— Почему вы оба не пошли в кафе, как предлагала Ди? — спросила мама, настраивая фотоаппарат для очередной фотосессии.

Саймон отказался брать напрокат автомобиль, поэтому я, в свою очередь, отказалась с ним ужинать. Мы договорились встретиться здесь, у меня дома. Это, конечно, тоже не слишком хорошая идея, но встречаться с ним на самом вечере казалось совсем глупо. Не говоря уже о том, что билеты были именно у него.

Я не стала отвечать, потому что уже открывала дверь. На пороге стоял Саймон, облаченный в смокинг. Я, честно говоря, почти удивилась, обнаружив, что существовали смокинги, подходившие ему по размеру. Его глаза, казавшиеся немного расфокусированными, прошлись по мне в такой неторопливой манере, что мои щеки мгновенно приобрели тот же алый оттенок, что и мое платье.

— Ты выглядишь… потрясающе, — произнес он, дернув за кружево, прикрепленное к моему корсажу на талии. Я поморщилась, услышав, как за моей спиной мама тихо кашлянула. Отступив в сторону, я забрала у Саймона украшение и пропустила его в холл.

— Мама, это Саймон.

Саймон прошел вперед, пожимая мамину протянутую руку:

— Теперь я вижу, от кого Кэти унаследовала свою внешность.

Мама вскинула бровь, превратившись в Снежную королеву. Саймон определенно не пользовался ее расположением.

— Очень мило.

Подойдя к нему, я снова прицепила кружевное украшение к корсажу, радуясь, что Саймон потянул за ту деталь, которая не была прочно прикреплена. Обхватив мою талию рукой и улыбаясь в камеру, Саймон выдержал ослепляющую фотосессию совершенно невозмутимо и даже охотно.

— О, совершенно забыла. — Мама ушла в гостиную и вернулась, держа в руках черную кружевную шаль. Накинув ее на мои обнаженные плечи, она улыбнулась: — Это будет тебя согревать.

— Спасибо, — кивнула я, закутываясь плотнее. Я была ей благодарна за эту накидку гораздо сильнее, чем она могла себе представить. Если раньше платье мне казалось идеальным, то теперь рядом с Саймоном, который практически истекал слюной, заглядывая в вырез моего корсажа, я чувствовала себя некомфортно, выставляя напоказ столько неприкрытой кожи.

Мама отвела меня в сторону, пока Саймон в ожидании вышел на улицу.

— Обязательно сообщи мне, когда вернешься домой. И если вдруг что-то случится, обязательно звони мне. Хорошо? Я работаю сегодня в Винчестере. — Она бросила взгляд в сторону двери и нахмурилась: — Если нужно я смогу уехать.

— Мам, все будет в порядке. — Подойдя поближе, я поцеловала ее в щеку. — Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — она проводила меня до двери. — Ты действительно выглядишь ослепительно.

Прежде чем ее глаза снова наполнились слезами, я поспешила покинуть дом.

Для того чтобы сесть в грузовик, мне нужно было высоко забраться. Признаться, я удивилась сама себе, обнаружив, что мне не понадобилась лестница-стремянка.

— Боже, ты выглядишь потрясающе.

Саймон подбросил в рот мятную капсулу, прежде чем вырулить с подъездной дорожки. Я очень надеялась, что он не планировал весь вечер жевать эти конфеты.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь… хорошо.

На этом наш разговор иссяк. Оказалось, Саймон был не слишком общительным товарищем. Просто катастрофа.

Поездка в школу тянулась долго и проходила в неловком молчании. Я постоянно сжимала в руках края шали так, словно «завтра» для меня уже никогда не наступит.

Саймон то и дело посматривал в мою сторону, улыбался и кидал в рот очередное драже. Я не могла дождаться момента, когда наконец попаду на танцы.

Когда мы припарковались, я поняла, почему он поглощал столько мяты. Саймон вытянул из-под пиджака фляжку и сделал большой глоток. А потом предложил мне.

Значит, он пил.

Отлично.

Вечер начинался просто замечательно. Я отказалась от его предложения, уже сейчас понимая, что домой поеду с кем-то другим.

То, что Саймон выпил, меня не слишком заботило. Меня беспокоило, что я, в конце концов, могла остаться с пьяным водителем в одной машине.

С совершенно невозмутимым видом Саймон запихнул фляжку обратно во внутренний карман пиджака:

— Я помогу тебе спуститься.

Что ж, это было очень мило с его стороны, потому что я не имела ни малейшего представления, как собиралась отсюда выбираться. Он открыл дверь и улыбнулся.

— Спасибо.

— Хочешь оставить сумочку здесь?

О нет. Только не это. Я покачала головой, позволив маленькому клатчу повиснуть у себя на запястье. Саймон взял меня за руку и помог спрыгнуть с грузовика. Из-за того, что он потянул слишком сильно, в процессе я с размаху уперлась ему в грудь.

— Ты в порядке? — спросил он, улыбаясь.

Я кивнула, пытаясь игнорировать ледяное ощущение, сковавшее мой желудок.

Оказавшись снаружи, я расслышала отчетливый ритм музыки, доносившейся из спортивного сектора. Остановившись у самых дверей, Саймон притянул меня к себе в смущающем объятии.

— Я рад, что ты захотела пойти на танцы со мной, — произнес он. В его дыхании чувствовалась резкая смесь мяты и ликера.

— Взаимно, — пробормотала я, пытаясь говорить искренно. Положив руку на его широкую грудь, я слегка оттолкнула его: — Пройдем внутрь.

Улыбаясь, он освободил меня из цепких рук.

Одна его ладонь скользнула к моей пояснице, задев при этом изгиб бедра. Я напряглась, мысленно убедив себя, что это была случайность.

Скорее всего, так и было.

Он вряд ли стал бы специально лапать меня подобным образом. Мы еще даже не танцевали.

Спортзал был декорирован в осеннем стиле. Падающие листья свисали с потолка и дверных проемов, заполняли доверху тыквы и вазы в виде рога изобилия, установленные по углам и вдоль танцевальной площадки.

Как только мы прошли в помещение, нас окружили друзья Саймона. Некоторые из них осматривали меня с ног до головы и, совершенно не стесняясь, одобрительно хлопали Саймона по плечу.

Боже мой, поведение парней иногда могло быть невыносимо ребяческим.

Пока они передавали друг другу фляжку Саймона, я обменялась скованными приветствиями с другими девушками.

Все они были черлидершами.

Жесть.

Я огляделась по сторонам и увидела Лесу с ее парнем.

— Я скоро вернусь.

Прежде чем Саймон успел меня остановить, я метнулась в ее сторону. Леса оглянулась, когда ее спутник показал в мою сторону.

Я улыбнулась.

— Ты выглядишь ослепительно, — мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать музыку.

— И ты тоже, — она быстро меня обняла, а потом отстранилась. — Он ведет себя прилично?

— Пока что да. Не против? — Когда Леса согласно кивнула, я положила клатч и шаль на их столик. — А они здесь неплохо поработали.

Леса кивнула.

— Да. Хотя спортзал — есть спортзал, — она рассмеялась. — Здесь особый запах.

Это было правдой. Вскоре к нам присоединилась Карисса. Схватив за руки, она потянула нас обеих на танцевальную площадку, предоставив парней самим себе. Впрочем, я была не против. Мы танцевали друг с другом, смеялись и вели себя словно маленькие счастливые девочки.

Краем глаза я заметила Ди, которая стояла рядом с танцплощадкой и болтала с Адамом. Махнув девчонкам рукой, я направилась в ее сторону.

— Ди!

Она повернулась ко мне, ее глаза подозрительно блестели в мелькающих огнях светомузыки.

— Привет!

Я остановилась, поочередно глядя то на одного, то на другого. Сухо улыбнувшись, Адам отошел в сторону, смешавшись с публикой на танцплощадке.

— Все хорошо? — я сжала ее ладонь. — Ты что, плакала?

— Нет, нет! — Ди вытерла влагу под глазами. — Просто… мне кажется, Адам не слишком хотел сюда приходить со мной. Я и сама не знаю, хочу ли я находиться здесь. И это… — она покачала головой и освободила свою руку. — Да ладно… Знаешь, ты выглядишь потрясающе! За такое платье, как у тебя, можно умереть.

Мое сердце разрывалось от сочувствия к ней. Это было ужасно несправедливо, что она не могла сама решать, с кем ей и куда идти. Особенно если учесть, что все парни-Лаксены, которых я знала, были самовлюбленными эгоистами.

К тому же она выросла с ними вместе. Это было все равно что прийти на бал со своим братом.

— Эй, — выдохнула я, и в моей голове возникла идея. — Мы ведь можем забить на все это, если хочешь. Пошли смотреть фильм и поглощать мороженое в своих красивых платьях. Неплохо ведь звучит, верно? Например, мы могли бы взять в прокате «Храброе сердце». Ты любишь этот фильм.

Ди рассмеялась, ее глаза снова были на мокром месте, когда она притянула меня в крепком объятии.

— Нет. Мы собираемся отлично провести время здесь. Как твой партнер?

Я оглянулась, но Саймона нигде не увидела.

— Возможно, где-то пьет.

— О нет. — Ди убрала прядь волос назад. Распущенные прямые локоны упали густым каскадом ей на плечи. — Все плохо?

— Еще нет, но я уже всерьез подумываю о том, не могу ли я вернуться домой с вами, ребята?

— Ну конечно, — она потянула меня обратно к танцевальной площадке. — Мы, возможно, поедем на костры после этого. Ты можешь поехать с нами, или мы закинем тебя домой.

Саймон ничего не говорил о вечеринке. Возможно, мне посчастливится, и он обо мне вообще забудет. Ди и я скользили по полу рука об руку.

Я почти отчаялась найти Лесу в том бедламе, который здесь творился, но тут… я замерла на месте, уставившись вперед.

На белом столике в стеклянном стаканчике стояла небольшая свеча, и ее мягкий отблеск скользил по высоким скулам и губам Дэймона. Эш нигде не было видно, и, если честно, в тот момент меня не слишком волновало то, где она могла бы находиться. Взгляд Дэймона был настолько пронизывающим, что я неосознанно сделала шаг назад, но он не отвел глаз. Во мне проснулось тревожное желание идти прямо к нему — желание всепоглощающее, распространяющее горячие искры по всему моему телу, которое я не могла заглушить, даже если бы того хотела.

И тут передо мной возник Саймон. Взяв за руку, он потащил меня прочь от Ди в сторону танцплощадки. Звучавшая музыка не была медленной, но он все равно обхватил меня цепкими руками за талию и притянул к своей груди. Жесткий край его фляжки врезался мне в ребра.

— Ты исчезла, — прошептал он, касаясь губами моего уха и обжигая шею парами алкоголя. — Я начал думать, что ты меня бросила.

— Нет… я увидела друзей. — Я пыталась отстраниться, но мне не удалось. — Где твои друзья?

— Что? — кричал он, не в состоянии разобрать ни слова, потому что музыка становилась все громче. — После танцев намечается вечеринка на Полях. Все идут. — Одна его рука опустилась пониже моей спины и легла прямо на бедро. — Нам тоже стоит пойти.

Вот черт.

— Я не знаю. Мне нужно вернуться домой вовремя, — прокричала я в ответ, пытаясь сдвинуть его руку со своего зада.

— И что? Это школьный вечер. Можно оторваться.

Я не стала даже пытаться отвечать, потому что была слишком занята попытками отцепить от себя его пальцы, которые, казалось, были везде. Мы протанцевали еще один танец, прежде чем я смогла успешно от него отлепиться, и то только потому, что меня спасла Карисса.

К тому моменту вое стало на свои места. Я увидела Эш, сидевшую за столиком и крайне раздраженно смотревшую на Дэймона, в то время как тот изучал пол.

Через минут десять я снова очутилась в объятиях Саймона. Для человека он определенно демонстрировал высший пилотаж в преследовании жертвы.

На этот раз от него не разило алкоголем, но, мой бог, его руки вели себя слишком бесцеремонно, когда мы двигались в небольшом круге танцевавших пар. Я чувствовала чуть ли не каждый сантиметр его тела, и он, очевидно, был совершенно не против.

Меня по-настоящему бросило в дрожь, когда одна из его рук вдруг опустилась с моего плеча, чудом не задев грудь. Я отшатнулась, смерив его испепеляющим взглядом:

— Саймон.

— Что? — Он выглядел совершенно невинно. — Извини. Моя рука соскочила.

Его рука соскочила, черт побери!

Я посмотрела в сторону, пытаясь сообразить, что делать дальше. Мне нужно было исчезнуть. Причем срочно.

— Не против, если я вмешаюсь? — спросил глубокий голос позади меня.

Голубые глаза Саймона расширились, и я обернулась.

Возле нас стоял Дэймон. На его лице застыло мрачное выражение, и его взгляд был направлен не на меня. Он смотрел на Саймона, словно бросал ему вызов сказать «нет». После повисших напряженных секунд молчания Саймон все же отступил.

— Отлично. Мне все равно нужно выпить.

Дэймон вскинул бровь и перевел взгляд на меня:

— Потанцуем?

Не имея ни малейшего представления, что он задумал, я в нервозной нерешительности положила руки на его плечи:

— Вот так сюрприз.

Он ничего не ответил, только обхватил мою талию одной рукой, а другой сжал мою ладонь.

Музыка сменилась на более медленную и постепенно перешла в мелодичную мучительную композицию о потерянной любви. Я смотрела в его глаза, пораженная тем, как бережно он держал меня в своих руках.

Мое сердце колотилось, и кровь мчалась по сосудам слишком быстро. Должно быть, всему виной был танец, мое платье… то, как он выглядел в своем смокинге.

Дэймон притянул меня ближе, и внутри меня схлестнулись возбуждение и страх. Мерцавшие огни над нашими головами отсвечивали на прядях его темных волос.

— Ты хорошо проводишь вечер с… Эш?

— А ты хорошо проводишь вечер с мистером «Счастливые Руки»?

Я закусила губу:

— О-очень остроумно, как всегда.

Он хмыкнул мне на ухо, отчего по всему моему телу пробежала непрошеная дрожь.

— Мы пришли сюда втроем — Эш, Эндрю и я. — Его рука опустилась чуть ниже моей талии в совершенно другой манере, нежели это было прежде. Моя кожа покалывала под шифоном.

Дэймон выдохнул и отвел глаза в сторону:

— Ты… ты сегодня очень красивая. Честно говоря, слишком красивая, чтобы быть с этим идиотом.

Моя кожа подернулась краской, и я опустила взгляд:

— Ты что-то… принимал?

— К сожалению, нет. Но мне действительно интересно, почему ты спрашиваешь.

— Ты никогда раньше не говорил мне комплиментов.

— Это точно, — вздохнул он. Дэймон приблизился чуть сильнее и слегка повернул голову так, что его подбородок коснулся моей щеки. Я вздрогнула. — Я не собираюсь тебя кусать. Или зажимать. Ты можешь расслабиться.

Мой остроумный ответ растворился на полпути, потому что его рука сдвинулась с моей талии и направила мою голову себе на плечо. В тот момент, когда я прижалась щекой к его смокингу, меня накрыла волна головокружительных ощущений. Его рука опустилась на мою поясницу, и мы медленно двигались в такт музыке.

Через некоторое время он начал тихо напевать, и я закрыла глаза.

Это… не было романтичным. Это сводило с ума.

— Серьезно, как проходит твое свидание? — снова спросил он.

Я улыбнулась:

— Он проявляет себя не совсем как друг.

— Так я и думал. — На какой-то момент его подбородок задержался поверх моих волос. Потом он поднял голову: — Я предупреждал тебя относительно него.

— Дэймон, — мягко выдохнула я, мне не хотелось испортить ему настроение. Что-то в этом было невероятно приятное, убаюкивающее. — Я держу его под контролем.

Он усмехнулся:

— Я заметил, Котенок. Его руки двигались по тебе настолько быстро, что я начал задаваться вопросом: человек ли он вообще?

Я сжалась. Мои глаза распахнулись, и я усилием воли принялась считать до десяти. Правда, успела досчитать только до трех, прежде чем он снова заговорил.

— Тебе нужно уехать домой, пока он отвлекся. — Его рука сжалась на моей талии. — Я могу даже организовать, чтобы Ди трансформировалась в тебя, если это понадобится.

Шокированная, я отстранилась, подняв на него взгляд:

— То есть это нормально, если он будет донимать не меня, а твою сестру?

— Я знаю, что она в состоянии о себе позаботиться. Этот парень не твоего уровня, Кэт.

Мы перестали танцевать, совершенно не обращая внимания на другие пары.

Я вспыхнула от негодования:

— Извини? Ты сказал, я не соответствую нужному уровню?

— Слушай, я приехал сюда на своей машине. Я могу позволить Эндрю подвезти Ди, тогда я смогу доставить тебя домой лично, — он говорил так, словно давно уже все спланировал. — Ты ведь не думала всерьез поехать на вечеринку с этим идиотом, так ведь?

— А ты собираешься туда? — спросила я, освободив свою руку. Моя другая ладонь все еще оставалась на его груди, а его пальцы все еще обхватывали мою талию.

— Неважно, что делаю я, — в каждом его слове слышалось раздражение. — Важно, что ты туда не едешь.

— Ты не можешь указывать мне, что делать, Дэймон.

Его глаза сузились, но я успела заметить, как в них начало появляться жуткое свечение, перекрывавшее зрачки.

— Тогда Ди отвезет тебя домой. И… я клянусь, если мне понадобится перекинуть тебя через плечо, чтобы вынести отсюда, я это сделаю.

Моя рука сжалась в бессмысленный кулак, упиравшийся в его грудь.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попытаешься это сделать.

Он улыбнулся, и его глаза начали мерцать в темноте.

— Кто бы мог сомневаться.

— Думай, что хочешь, — выдохнула я, игнорируя взгляды, которые народ потихоньку начинал бросать в нашу сторону.

Поверх плеча Дэймона я заметила, что за нами пристально наблюдал мистер Гаррисон.

Это было мне на руку.

— Ты вряд ли можешь позволить себе роскошь устроить публичную сцену и унести меня отсюда.

Дэймон издал звук, который больше всего походил на рычание.

Любой здравомыслящий человек испытал бы ужас, и мне бы следовало почувствовать то же, учитывая, что я знала, на что он способен. Но этого не случилось.

— Ты не сделаешь этого, потому что наш местный инопланетный учитель наблюдает за каждым нашим движением. Как ты думаешь, что он решит, увидев, как ты перекидываешь меня через плечо, а?

Казалось, в теле Дэймона напряглась каждая мышца.

Я была довольна, как кошка, которая смогла стащить из аквариума рыбешку. К моему удивлению, он вернул мне улыбку:

— Вижу, я все еще продолжаю тебя недооценивать, Котенок.

Прежде чем я смогла позлорадствовать, перед моими глазами снова нарисовался Саймон.

— Ты готова? — спросил он, переводя глаза с меня на Дэймона. — Все едут на вечеринку.

Взгляд Дэймона предостерегал меня не соглашаться, и именно это в конце концов сыграло решающую роль.

Я согласилась.

Потому что Дэймон не имел власти над моей жизнью.

Я сама решала, что и когда буду делать.

Поля находились в двух милях от Петербурга в противоположной стороне от моего дома и представляли собой настоящую посевную ниву. По всему ландшафту тянулось бесчисленное количество стогов сена, залитых оранжево-красным светом от костров. Я не могла удержаться от мысли, что идея соединить сухое сено и огонь не могла закончиться хорошо.

Кто-то в нескольких метрах от нас разливал пиво из кеги.

Я покачала головой. Корректировка: идея объединить сено, огонь и дешевое пиво точно не могла привести ни к чему хорошему.

По дороге к Полям Саймон держал руки при себе, поэтому я не испытывала какого-либо дискомфорта относительно принятого решения, за исключением смутных опасений, что проблемы еще настигнут меня позже. Он вел меня по вытоптанной кукурузе по направлению к кострищам.

— Девчонки находятся там, — он указал в противоположную сторону, где стояло несколько девушек, державших в руках красные пластиковые стаканчики. — Пойди пообщайся немного с народом.

Я кивнула, не имея ни малейшего желания туда идти.

— Я раздобуду нам выпить. — Саймон наклонился и сжал мои плечи, прежде чем удалиться прочь. Дойдя до кег, он шумно дал пять какому-то крупному парню, выкрикнув: — Ура-а!

Народу на поле собиралось все больше и больше. Кто-то подъехал на грузовике, включил радио и оставил двери открытыми, из-за чего слышимость значительно ухудшилась.

Натянув шаль на плечи, я прошла вперед в поисках знакомых лиц. Через пару минут я почувствовала облегчение, заметив Ди, стоявшую рядом с тройняшками Томпсонами. Неподалеку от них расстилали покрывало Леса и Карисса.

Дэймона нигде видно не было.

— Ди! — позвала я, отпрыгнув от проходившей мимо девушки, которая пошатнулась на высоких каблуках. — Ди!

Ди оглянулась и махнула мне рукой. Я сделала шаг в ее направлении, но тут передо мной из ниоткуда появился Саймон, держа в руках два стаканчика.

— О, господи, — выдохнула я, отступив назад. — Ты напугал меня.

Саймон рассмеялся, протягивая мне емкость:

— Не могу понять почему. Я звал тебя по имени несколько раз.

— Извини. — Я взяла спиртное, чувствуя резкий неприятный запах. Сделав глоток, я поняла, что на вкус это было таким же отвратительным, как и на запах. — В таком шуме сложно что-то услышать.

— Это точно. А ведь у нас еще совсем не было времени поговорить. — Саймон обхватил рукой мои плечи, немного покачнувшись. — И это паршиво. Мне хотелось… поговорить на протяжении всего вечера. Тебе понравился тот букетик, который я тебе подарил?

— Очень красивый. Спасибо еще раз. — Цветы были милой комбинацией розово-красных роз. — Ты купил их в городе?

Он кивнул, после чего опрокинул содержимое стакана себе в рот, прежде чем мы двинулись прочь от грузовика.

— Моя мать работает в местном цветочном магазине. Это ее рук дело.

— Вау. Это классно. — Я старалась идти так, чтобы не расплескать свое пиво. — Твой отец тоже работает в городе?

— Нет. — Саймон выбросил стакан и, достав фляжку, открыл крышку одной рукой. — Он — адвокат, постоянно в разъездах. Его брат — врач и работает здесь в городе.

— Моя мама работает медсестрой в Виргинии.

Слушая меня, Саймон начал очень сосредоточенно стягивать с меня шаль, которая и так обнажала мои плечи наполовину.

— Ты уже решил, в каком колледже будешь учиться? — спросила я, пытаясь найти хоть какую-то зацепку для продолжения разговора. Если бы не его назойливые руки, разговор можно было бы продолжить.

— Я собираюсь поступать в Университет Западной Виргинии вместе с приятелями. — Он нахмурился, взглянув на мое нетронутое пиво: — Ты что, совсем не пьешь?

— О нет, пью. — В качестве доказательства я сделала глоток.

Он улыбнулся и отвел глаза в сторону, начав рассказывать о том, насколько большие у него с приятелями планы на будущее. Пока он не смотрел, я вылила половину содержимого стакана на землю.

Саймон продолжал задавать вопросы, прерываясь всякий раз, когда проходил очередной его приятель. Я постепенно избавилась почти от всего пива, после чего Саймон еще несколько раз наполнял мой стакан заново.

Он просил оставаться там, где я стояла, пока отлучался на несколько минут к кегам. После моего третьего стакана Саймон, вероятно, решил, что я дошла до нужной кондиции, потому что, прежде чем я смогла что-то сообразить, он уже повел меня прочь от костров в гущу деревьев. Каждый мой последующий шаг становился все труднее. Вероятно, всему виной оказалась неустойчивая земля, мои каблуки и вес Саймона, который был мне просто не под силу.

Саймон, потянувшись, стащил с меня шаль, и та упала где-то позади нас.

— Вот черт, — выдохнула я, развернувшись.

— Что? — его вопрос прозвучал несколько невнятно.

— Моя шаль… я обронила ее. — Я сделала несколько шагов в сторону огней.

— Мм-м… ты выглядишь гораздо лучше без нее. Это платье — просто бомба.

Я бросила на него раздраженный взгляд через плечо, прежде чем снова начала вглядываться в кромешную тьму.

— Скажем так… эта шаль принадлежит моей матери, и она убьет меня, если я ее потеряю.

— Мы найдем ее позже. Не переживай об этом.

Неожиданно его рука обвила мою талию, притягивая к себе. Вздрогнув, я обронила стакан с пивом. Издав нервный смех, я попыталась вывернуться из его крепкой хватки.

— Думаю, мне стоит поискать ее сейчас.

— Не может ли это немного подождать? — Саймон сделал шаг мне навстречу, в то время как я отступила назад. Когда он наконец остановился вплотную возле меня, я поняла, что оказалась в ловушке между ним и деревом.

— Пока мы разговаривали, мне захотелось сделать кое-что еще.

Я оглянулась на костры. Теперь они казались такими далекими.

— Что?

Он опустил свою мощную руку мне на плечо, и его хватка была по-настоящему жесткой. По моему позвоночнику поползло более чем отвращение. Это было нечто совсем другое. Во рту образовался мерзкий привкус чего-то такого, что я ощущала только тогда, когда на меня напал Аэрум возле библиотеки.

Притянув меня к себе сильнее, Саймон наклонил голову.

Я замерла на секунду, и ему этого оказалось достаточно, потому что его рот тут же оказался на моем. У него вырвался стон, и он подался вперед.

Моя спина оказалась прижатой к дереву прежде, чем я смогла его оттолкнуть, и он все продолжал меня прижимать, целуя мои плотно сжатые губы.

Я не могла дышать.

Упершись рукой в его грудь, я толкала до тех пор, пока не смогла освободиться от его рта.

— Прекрати, Саймон… это уже слишком, — выдавила я, глотая воздух. Я пыталась освободиться, но он казался просто не сдвигаемым.

— Да ладно, это далеко не слишком. — Его рука протиснулась между мной и деревом, пока он не обхватил мою спину, удерживая меня на месте.

Я толкнула его в грудь, чувствуя реальную злость:

— Я сюда шла не за этим.

Саймон расхохотался:

— Сюда все идут за этим. Послушай, мы оба пили, оба развлекались. Здесь нет ничего предосудительного. Я даже не скажу никому, если ты этого не захочешь. Каждый в курсе, что ты неоднократно занималась этим с Дэймоном во время летних каникул.

— Что? — вскрикнула я. — Саймон, дай мне…

Его мокрые губы заглушили мои слова. Его язык скользнул в мой рот, и меня реально затошнило. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, и в этот самый момент я по-настоящему начала сожалеть, что не послушалась Дэймона и не позволила ему отвезти себя домой, потому что все это действительно не соответствовало моему уровню.

Каким-то образом я умудрилась освободить свою голову.

— Саймон, хватит!

И тут Саймон на самом деле остановился. Я осела вдоль дерева, чувствуя полнейшую слабость и нехватку воздуха. Послышался глухой звук упавшего на землю тела, а потом вопль.

Кто-то склонился над Саймоном и поднял его за грудки.

— У тебя проблемы со слухом?

Я узнала этот голос.

Смертельно спокойный и опасно низкий. Дыхание Дэймона было тяжелым, когда он всматривался в скорчившегося у его ног парня.

— Вот дьявол, извини, — промямлил Саймон, схватившись за его запястье. — Я думал, что она…

— Ты думал что? — Дэймон поднял его на ноги. — Что «нет» означает «да»?

— Нет! Да! Я думал…

Дэймон поднял руку, и Саймон просто… просто застыл. Руки подняты, пальцы прикрывали лицо. Стекавшая с носа кровь застыла у самых губ. Глаза широко распахнуты и абсолютно стеклянные. На лице застыло выражение полнейшего пьяного ужаса.

Дэймон его заморозил. В буквальном смысле.

Я сделала шаг вперед:

— Дэймон, что… что ты сделал?

Он не взглянул в мою сторону, его глаза были прикованы к Саймону.

— Либо это, либо я убил бы его.

Я даже на секунду не сомневалась, что Дэймон был способен на убийство.

Я ткнула пальцем в руку несчастного. Она казалась вполне себе человеческой, только застывшей. Словно у трупа.

Я сглотнула:

— Он жив?

— А он должен быть живым? — спросил Дэймон.

Мы обменялись взглядами, полными понимания и сожаления. Лицо Дэймона напряглось.

— С ним все в порядке. Прямо сейчас он находится… в спящем режиме.

Саймон выглядел, как статуя — пьяная пошлая статуя.

— Господи, жесть. — Я отступила, обхватив себя руками. — И как долго он будет так стоять?

— Так долго, как я захочу, — ответил Дэймон. — Я могу оставить его здесь на всю ночь, чтобы олень успел на него помочиться, а вороны обделать до неузнаваемости.

— Ты не можешь… этого сделать, ты ведь понимаешь это? Верно?

Дэймон пожал плечами.

— Ты должен его разморозить. Но сначала я хотела бы кое-что сделать.

На лице Дэймона появилось любопытство.

Шумно втянув в легкие воздух, все еще пропитанный запахом дешевого пива, мяты и воспоминаниями о языке Саймона, я с размаху врезала застывшему извращенцу чуть ниже пояса. Сейчас Саймон на это никак не отреагировал, но он определенно почувствует это позже.

— Ого, — Дэймон издал приглушенный смешок. — Возможно, мне все же стоило его убить.

Заметив выражение моего лица, Дэймон нахмурился и, повернувшись к Саймону, махнул рукой. Парень согнулся пополам, прижимая ладони к паху:

— Че-ерт!

Дэймон отпихнул его:

— Проваливай отсюда, и если хотя бы еще раз посмотришь в ее сторону, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

Саймон побледнел еще сильнее, вытирая тыльной стороной ладони кровь, сочившуюся из носа. Его глаза метались от меня к Дэймону.

— Кэти, я сожалею…

— Проваливай! Отсюда! — рявкнул Дэймон, сделав угрожающий шаг вперед.

Саймон развернулся и двинулся прочь, то и дело спотыкаясь и задевая кусты. Воцарилась мертвая тишина. Даже музыка, казалось, зазвучала тише.

Дэймон тоже отвернулся и зашагал куда-то в темноту.

Я стояла на месте, ощущая предательскую дрожь. Дэймон собирался оставить меня здесь. Я не могла его за это винить. Он предупреждал меня несколько раз, а я не слушала. Мои глаза жгли слезы злости и разочарования.

Но тут он вернулся, сжимая в руках мою шаль. Протягивая ее мне, он тихо выругался. Дрожавшими руками я взяла шаль, заметив, что его глаза светились. Как долго они пребывали в таком состоянии?

Я чувствовала на себе его пронизывающий напряженный взгляд.

— Знаю, — прошептала я, мои руки судорожно сжимали края шали. — Пожалуйста, не говори ничего.

— Не говорить чего? Того, что я предупреждал тебя? — в его голосе слышалось возмущение. — Даже я не настолько большая сволочь. С тобой все нормально?

Я кивнула, сделав глубокий вдох:

— Спасибо.

Дэймон снова выругался, после чего придвинулся ближе, накинув что-то теплое, пропитанное его запахом, мне на плечи.

— Вот, — хрипло выдохнул он. — Накинь сверху. Это… прикроет тебя.

Я опустила глаза. Моя кружевная шаль совершенно не скрывала разорванный лиф платья. Вспыхнув, я поспешно принялась натягивать его пиджак.

Мое горло сдавливали слезы. Я злилась на Саймона, на себя, сгорая от удушливого стыда. Надев пиджак, я сразу же обхватила себя руками.

Дэймон никогда мне этого не забудет. Прямо сейчас он, возможно, и не будет тыкать меня носом в случившееся, но у нас ведь всегда было «завтра».

Пальцы Дэймона коснулись моей щеки, заправляя упавшую прядь волос мне за ухо.

— Иди сюда, — прошептал он.

Я подняла голову. Его взгляд смягчила неожиданная нежность. Я сглотнула ком, подступивший к горлу.

Сейчас он, значит, хороший?

— Я отвезу тебя домой.

На этот раз его слова не были надменной командой. Он не принимал за меня решения. Это были просто слова.

Я кивнула. После той катастрофы, что произошла, и после того, как я начала подозревать, что на мне снова появился след, у меня не возникло ни малейшего желания возражать.

Тут меня осенило.

— Подожди.

На его лице появилось такое выражение, будто сейчас он дошел как раз до той кондиции, чтобы выполнить свою прежнюю угрозу и перекинуть меня через свое плечо.

— Кэт?

— На Саймоне остался такой же след, как и на мне?

Если эта мысль и приходила Дэймону в голову, было очевидно, что ему на это было плевать.

— Да.

— Но…

Дэймон наклонился вплотную к моему лицу:

— Это не та проблема, которую я собираюсь решать прямо сейчас.

Он взял меня за руку. Его пожатие было не сильным, но уверенным. Мы не проронили ни слова, пока он вел меня к внедорожнику, припаркованному возле главной дороги.

У многих машин, мимо которых мы шли, были запотевшие окна; некоторые из них даже качались. Каждый раз, проходя мимо подобного, я бросала взгляд в сторону Дэймона: его глаза были сужены, а челюсть сжата.

Чувство вины разъедало меня изнутри, словно кислота. Что, если Аэрумы где-то поблизости и увидят Саймона? Да, он, конечно, был мразью, склонной к насилию, но что с ним будет, если до него доберется Аэрум?

Мы не имели права кинуть его одного бродить здесь в ореоле свечения.

Дэймон отпустил мою руку и открыл дверь машины с пассажирской стороны. Я забралась внутрь. На моем запястье болтался клатч, который я положила на колени, наблюдая, как Дэймон шел к водительскому месту, что-то набирая на телефоне.

Потом он запрыгнул во внедорожник, взглянув на меня из-под полуопущенных ресниц:

— Я сообщил Ди о том, что везу тебя домой. Когда я приехал сюда, она сказала, что видела тебя, но потом потеряла из виду.

Кивнув, я потянула за ремень безопасности, но он не поддавался. Чувствуя, как раздражение прорывается наружу, я с силой дернула его на себя.

— Проклятье!

Дэймон перегнулся через меня, разжимая мои пальцы. В ограниченном пространстве не оставалось места для маневра, и прежде чем я смогла запротестовать, он уже потянул за ремень. Моей щеки коснулся его подбородок, а затем его губы.

Это были почти невесомые прикосновения, совершенно случайные, но я все равно забыла, как дышать. Дэймон протянул ремень дальше вдоль моего живота, задев костяшками пальцев поверхность моего платья. Я дернулась на месте. Вздрогнув от неожиданности, он поднял голову.

Я была удивлена не меньше его. Наши губы почти касались.

Его дыхание было теплым и легким. Сводящим с ума. Его взгляд упал на мои губы, и мое сердце начало бешено колотиться в груди. Ни один из нас не двигался, казалось, целую вечность.

И тут он щелкнул застегивающим устройством и, прерывисто дыша, вернулся на свое место. Его пальцы судорожно сжимали руль несколько напряженных минут, в то время как я пыталась вспомнить, насколько важно нормально дышать, вместо того чтобы урывками заглатывать воздух.

Не говоря ни слова, он выехал на дорогу. В салоне повисла тяжелая напряженная тишина. Дорога домой казалась почти пыткой. Мне хотелось его снова поблагодарить и спросить о том, что он планировал делать с Саймоном, но я чувствовала, что это могло быть воспринято им не слишком хорошо.

В конце концов я откинула голову на спинку сиденья, сделав вид, что засыпаю.

— Кэт? — позвал он, когда мы проехали почти половину пути.

Я притворилась, что не слышу. По-детски, конечно, но я не знала, что ему говорить. Он оставался для меня полнейшей загадкой. Каждый его последующий поступок вступал в противоречие с его предыдущими действиями.

Я могла чувствовать его глаза на мне, и это было трудно игнорировать. Почти так же трудно, как не замечать то, что происходило между нами. Чем бы это происходившее не являлось.

— Вот дьявол! — выкрикнул Дэймон, ударив по тормозам.

Мои глаза распахнулись, и я с ужасом увидела стоявшего посреди дороги мужчину.

Внедорожник резко остановился, отчего меня с силой швырнуло вперед. В мое плечо болезненно врезался ремень, откинув меня назад. Затем машина просто застыла. Отрубилось все: и мотор, и свет.

Дэймон что-то произнес на языке, показавшимся мне странно мягким и мелодичным. Я уже слышала нечто похожее возле библиотеки, когда на меня напал Аэрум.

Я узнала мужчину, стоявшего впереди машины. На нем были все те же темные джинсы, темные очки и кожаный пиджак, как и в тот день у магазина одежды.

И тут появился еще один мужчина, почти идентичный первому. Я даже не поняла толком, откуда он взялся. Он казался тенью, скользнувшей от придорожных деревьев.

А потом материализовался третий, присоединившийся к остальным. Ни один из них не двигался.

— Дэймон, — прошептала я, мое сердце подпрыгивало к самому горлу. — Кто они?

Ослепляющее белое свечение в доли секунды затопило глаза Дэймона без остатка.

— Это Аэрумы, Кэт.

Страх мгновенно сковал меня, и я почти ничего не чувствовала, словно все мое тело онемело. Крайне странно, если учесть, что в этот момент я определенно должна была ощущать миллион эмоций.

Дэймон потянулся к нижнему карману брюк. Послышался скрипучий звук отстегивавшейся липучки, после чего в его руках показалось что-то узкое, темное и мерцающее. Он вложил это в мои дрожавшие руки, и только тогда я осознала, что это было некое подобие кинжала, вырезанного из черного стекла, с кожаной рукояткой.

— Это обсидиан — вулканическое стекло. Его края настолько острые, что прорежут все что угодно, — быстро пояснил Дэймон. — Единственная вещь на этой планете, кроме нас, которая способна убить Аэрума. Это их криптонит.

Я смотрела на него во все глаза, сжимая пальцы вокруг кожаной рукоятки все сильнее.

— Ну что, смазливый мальчик! — крикнул Аэрум, стоявший впереди. Его голос с сильным южным акцентом был гортанным и резким, как лезвие. — Выходи, поиграем!

Не обращая внимания не его слова, Дэймон спокойно прижал сильную ладонь к моей щеке:

— Слушай меня, Кэти. Когда я скажу тебе бежать, ты побежишь и не будешь оглядываться назад, что бы ни случилось. Если кто-то из них… кто угодно будет тебя преследовать, все что тебе нужно сделать, это вонзить в преследователя обсидиан.

— Дэймон…

— Нет. Ты бежишь, когда я скажу тебе бежать, Кэт. Скажи, что ты поняла.

Их было трое. Дэймон — один. Не самый оптимистичный расклад.

— Пожалуйста, не делай этого! Беги со мной…

— Я не могу. Ди совсем рядом, на вечеринке. — Его глаза на секунду встретились с моими. — Беги, как только я тебе скажу.

Тут он отвернулся и, сделав выдох, открыл дверь машины. Плечи Дэймона распрямились, его походка была уверенной, а на губах заиграла надменная улыбка — та самая, которую я так часто хотела стереть с его лица.

— Ва-ау, — протянул Дэймон. — Вы, ребята, в человеческом обличье еще безобразнее, чем в своей естественной форме. Не думал, что это возможно. Выглядите так, словно жили в пещере. Не слишком часто видели солнце?

Стоявший впереди — по всей видимости, их лидер — прорычал:

— Ты сейчас демонстрируешь свое высокомерие, как и все остальные Лаксены. Только где будет оно, когда мы поглотим твои силы?

— Там же, где и моя нога, — ответил Дэймон, его руки сжались в кулаки. Лидер Аэрумов выглядел озадаченным. — Ну, ты знаешь… глубоко в твоей заднице. — Дэймон улыбнулся, а двое других со свистом зашипели. — Постойте. Ребята, а вы кажетесь мне знакомыми. Да-a, теперь припоминаю. Я убил одного из ваших братьев. Как жаль. Как его звали? Вы все для меня на одно лицо.

Тела Аэрумов начали мерцать, переходя из человеческой формы в тень и обратно. Я потянулась к дверной ручке, сжимая пальцами лезвие. Мой пульс стучал слишком быстро, все вокруг, казалось, замедлило свое движение.

— Я выпью энергию из твоего тела, — рявкнул Аэрум, — и ты будешь молить о пощаде.

— Точно так же, как это когда-то сделал твой собрат? — ответил Дэймон, его голос был низким и холодным. — Потому что он умолял… скулил, как девчонка, прежде чем я закончил его жалкое существование.

Эти слова оказались последней каплей. Аэрумы заревели в унисон, издавая звук завывающего ветра и смерти. Мое сердце вжалось в самое горло.

Дэймон вскинул руки, и оглушающий рык начал сотрясать машину, раскидывать камни с дороги и сгибать деревья. Послышался громкий треск, очень сильно напоминавший раскаты грома, за ним последовал еще и еще один. Земля начала дрожать и содрогаться.

Пригнув голову, я повернулась к окну и ужаснулась. Несколько деревьев были вырваны из почвы, а их огромные корни прогибались под весом сырой земли. Воздух пропитался резким запахом органики.

О, мой бог. Дэймон вырвал деревья с корнями.

Один из стволов врезался прямо в спину Аэрума, откинув его на несколько метров. Многие деревья повалились на дорогу, перекрыв возможность проехать тому водителю, который по несчастному стечению обстоятельств мог оказаться в этом районе.

Ветки ломались, разлетаясь в воздухе, как острые ножи. Два других Аэрума успешно уклонялись от них, мерцая в воздухе так, что ветки пролетали сквозь их теневую форму, не причиняя телам никакого вреда.

Асфальт под внедорожником дрожал. По обе стороны дороги лежали поваленные стволы.

Огромные куски дорожного покрытия вихрем поднимались в воздух, приобретая огненный оттенок, словно они были расплавлены изнутри, и летели прямо на Аэрумов.

Господь Всемогущий, в следующий раз мне следовало хорошо подумать, прежде чем выводить Дэймона из себя.

Аэрум уклонялся от обломков асфальта и веток, швыряя в обратную сторону потоки чего-то очень похожего на нефть. Когда эта темная тягучая смесь падала на землю, дорога начинала дымиться. Воздух очень скоро пропитался едкой гарью.

Дэймон к этому моменту уже полностью растворился в пространстве, став огромным сгустком яркого ослепляющего света. Это было нечто нечеловеческое, потустороннее, красивое и пугающее до глубины души.

Сияние вокруг того, что было его конечностями, усиливалось, формируясь в шары энергии, потрескивавшей в пространстве. Искры света сыпались на поверхность дороги. Потоки энергии сталкивались друг с другом, образуя взрыв. Аэрумы растворились в воздухе, но их теневые формы не могли полностью укрыться от исходившего от Дэймона света. Я могла видеть, как они продвигались в его направлении. Один из них метнулся к нему сбоку, пригнувшись к земле.

Дэймон соединил свои руки, после чего последовал такой грохот, что машину подкинуло. Свет, оторвавшийся от Дэймона, метнулся прямо в ближайшего Аэрума, подбросив того высоко в воздух, где он на секунду снова перешел в человеческую форму. Темные очки раскрошились, и осколки стекла, разлетевшиеся в разные стороны, на несколько секунд застыли в воздухе. Послышался еще один раскатистый треск, и Аэрум взорвался, распавшись на бесконечное число мельчайших тлеющих частиц.

Дэймон вытянул руку, и другой Аэрум отлетел на несколько метров прочь, пригнувшись к асфальту.

Беги.

В моей голове послышался голос.

Беги сейчас, Кэт. Не оглядывайся назад. Беги!

Я открыла дверь и вывалилась из машины. Упав на колени, я поползла к обочине, морщась от звуков свистящего завывания Аэрумов.

Добравшись до первого дерева, которое каким-то чудом уцелело, я остановилась. Инстинкт говорил мне, что я должна бежать, должна делать так, как инструктировал Дэймон.

Но… я не могла оставить его здесь одного. Я не могла взять и просто убежать.

С колотившимся у самого горла сердцем я обернулась. Два оставшихся Аэрума кружили вокруг него, трансформируясь в почти невидимые тени, а потом снова становясь высокими нависающими фигурами.

Густая масса черного, как ночь, маслянистого вещества, пролетала мимо Дэймона, только чудом не цепляя его светящегося силуэта. Один из таких потоков врезался в дерево, расщепив ствол пополам. Дэймон в ответ метал в них горящие шары света — жуткие и смертельные.

Аэрумы не обладали скоростью Дэймона, но они были поразительно увертливы. Всякий раз, когда они уклонялись от очередного энергетического снаряда, тот взрывался в воздухе.

После примерно тридцати таких взрывов я заметила, что свет, окружавший Дэймона, стал значительно бледнее и промежутки между выбросами энергии становились все длиннее и длиннее.

В моей памяти всплыли слова, сказанные Дэймоном после того, как он заморозил грузовик. Использование силы выматывает его. Он не может поддерживать поток энергии бесконечно.

Все мое тело пронзил ужас, когда я увидела, что темные силуэты Аэрумов подкрадывались к нему все ближе и ближе, начиная поглощать его свет. Дэймон бросил еще один ярко-огненный шар, но промахнулся.

Шар заскользил вдоль дороги, угасая, не причинив ощутимого вреда. Один из Аэрумов совсем растворился в воздухе, в то время как другой продолжал швырять маслянистые снаряды в Дэймона снова и снова, ни на секунду не замедляя темпа.

Дэймон терял четкие очертания, уклоняясь от каждого очередного снаряда. Он двигался так быстро, что мне казалось, я наблюдала за происходившим в режиме быстрой перемотки.

Дэймон полностью сфокусировал свое внимание на Аэруме, метавшем горючие бомбы, и, казалось, совсем не замечал другого, подбиравшегося к нему сзади.

Затененные руки последнего сжались вокруг чего-то, что, вероятно, было головой Дэймона, заставляя его рухнуть на колени у обочины дороги. Я в ужасе вскрикнула, но мой вопль затерялся в звуке хохота Аэрума.

— Готов умолять? — глумился стоявший впереди Аэрум, принимая человеческую форму. — Пожалуйста, сделай это. Нам будет невероятно приятно услышать слово «пожалуйста» из твоих уст, когда я буду забирать у тебя все.

Дэймон ничего не ответил, свет вокруг него потрескивал и становился совсем нестабильным.

— Будешь молчать до самого конца, а? Да будет так. — Аэрум сделал шаг вперед, поднимая голову: — Барак, время.

Барак заставил Дэймона подняться.

— Сейчас. Делай это, Серафет.

На какой-то момент часть моих мозгов просто отключилась. Не задумываясь, я побежала вперед. Побежала в направлении того самого, от чего Дэймон приказал мчаться без оглядки. Один из моих каблуков застрял в ветках и отвалился. Меня это не остановило.

Это не было храбростью.

Нет.

Это было безысходностью.

Затененный силуэт Серафета воткнул руку в грудь Дэймона. Вопль Дэймона пронзил все мое тело, повысив мой страх на несколько уровней, преобразуя его в злость и безнадежность.

Свет Дэймона полыхнул, ослепляя и становясь еще более концентрированным. Земля затряслась мощными толчками.

Остановившись в нескольких шагах позади Серафета я закинула руку, сжимавшую обсидиан, и, собрав всю силу, на которую была способна, прыгнула вперед.

Я ожидала встретить сопротивление — плоть и кости, — но обсидиан прорезал тень, словно Серафет был создан только из дыма и воздуха. Потеряв равновесие, я рухнула на колени.

Серафет дернулся назад, оторвав руки от света Дэймона. Он резко развернулся, и его тенистые конечности потянулись ко мне. Я отпрянула назад, падая и отползая прочь. Обсидиан равномерно мерцал в моих руках, вибрируя от энергии.

И тут Серафет замер — его очертания стали распадаться на мелкие темные частицы, разлетавшиеся в пространстве, перекрывая собой звездное небо. Еще минуту назад он был чем-то целым и темным, а сейчас — просто растворился в ничто.

Барак отпустил Дэймона, сделав шаг назад. На какой-то момент он снова обрел человеческое обличье. Темный силуэт, одетый в черные джинсы и куртку, выражение лица пронизано ужасом, а взгляд прикован к светящемуся обсидиану у меня в руках.

Его взгляд встретился с моим всего на секунду, и в нем было обещание жестокой мести. А потом он снова стал тенью. Втянув в себя весь ночной мрак, он, словно змея, заскользил вдоль дороги, растворяясь во тьме.

Я поднялась, спотыкаясь об обломки веток и асфальта, в попытке добраться до Дэймона. Он все еще был сгустком света, и я не имела ни малейшего представления о том, где мне следовало до него дотронуться или насколько сильно он пострадал.

— Дэймон, — прошептала я, падая на разодранные колени рядом с ним. Мои губы, руки — все дрожало. — Дэймон, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Его свет полыхнул, отбрасывая волну тепла, но он совершенно не двигался и не произносил ни звука. В моей голове не слышалось ничего, даже слабого шепота.

Что, если кто-то будет проезжать мимо? Как, во имя всего, я смогу объяснить хотя бы что-нибудь из этого? И что, если он ранен и прямо сейчас умирает?

Рыдание удушающими тисками сдавило мое горло.

Телефон!

Я могла позвонить Ди. Она наверняка знает, что делать. Она должна знать.

Я начала подниматься, когда почувствовала на своем запястье его руку.

Я резко развернулась и увидела его. Дэймон в своей человеческой форме упирался коленями в землю, его голова склонена, но хватка была сильной.

— Дэймон! О, боже, ты в порядке?.. — Я снова упала на колени, прижав ладонь к его теплой щеке. — Пожалуйста, скажи, что с тобой все хорошо. Пожалуйста!

Он медленно поднял голову, положив руку на мою ладонь.

— Напомни мне, — он сделал паузу, втянув воздух, — больше никогда не выводить тебя из себя. Черт… ты что, ниндзя под прикрытием?

Я рассмеялась и заплакала одновременно. Обхватив его руками, я почти повалила его на спину. Зарывшись лицом ему в шею, я вдыхала его запах. Ему ничего не оставалось, кроме как обнять меня в ответ. Его руки обхватили меня, а пальцы погрузились в спутанный ком моих волос.

— Ты не послушала меня, — прошептал он в мое плечо.

— Я никогда тебя не слушаю, — я сжала его что есть силы. Сглотнув, я отстранилась, всматриваясь в его настороженное красивое лицо. — У тебя что-нибудь болит? Я могу как-то помочь?

— Ты и так уже сделала достаточно, Котенок. — Он встал на ноги, поднимая меня вместе с собой. Глубоко вдохнув, он огляделся по сторонам: — Нам нужно убираться отсюда, пока кто-нибудь не появился.

Я не знала, каким образом это могло спасти ситуацию. Все выглядело так, словно по этой местности пронесся торнадо, но Дэймон отошел на несколько метров и махнул рукой. Все те деревья, что были повалены вдоль дороги, поднялись и выложились за пределами проезжей части. Данная манипуляция не составила ему большого труда.

— Поехали, — произнес Дэймон.

По пути к внедорожнику я вспомнила, что все еще сжимала в кулаке обсидиан.

К нашему обоюдному облегчению, машина завелась сразу же, как только Дэймон провернул ключ.

— С тобой точно все хорошо? Ничего не болит? — спросил он.

— Все нормально. — Меня сотрясала мелкая дрожь. — Просто… ты знаешь, всего слишком много.

У него вырвался короткий смешок, после чего он ударил кулаками по рулю:

— Мне следовало догадаться, что они нагрянут. Они всегда передвигаются четверками. Проклятье!

Я прижала к себе обсидиан, глядя строго вперед. Адреналин покидал мою кровь, и я потихоньку начинала осмысливать происшедшее.

— Их было только трое.

— Да, потому что я убил первого несколько недель назад. — Он вытянул телефон из кармана. — И я уверен, данный факт сильно их распалил. Сегодня мы ликвидировали еще двоих. Это означает, что последний будет вне себя.

Разозленные пришельцы. У меня вырвался короткий истерический смех, и я закрыла ладонью рот. Дэймон позвонил Ди, дав ей указания взять с собой Томпсонов, ехать к мистеру Гаррисону и оставаться у того до утра.

Если Аэрумы были сильнее ночью, используя тьму, чтобы передвигаться, и питались энергией теней, то Лаксены находились на пике своей силы в то время суток, когда светило солнце.

Дэймон передал ей в общих чертах, что случилось, и я слышала, как он сказал, что со мной все в порядке.

— Кэт, ты действительно в порядке? — еще раз спросил он, заканчивая разговор.

Я кивнула.

Я была жива. Он был жив.

У нас все было в порядке.

Но я не могла унять дрожь, сотрясавшую все мое тело, и не могла забыть вопль, вырвавшийся у Дэймона, когда его убивали.

Дэймон захотел, чтобы я переночевала у него. Его обоснования казались не слишком убедительными: где-то оставался еще один убийца, и, до тех пор пока они не узнают его местонахождение, мне было безопаснее оставаться рядом с Дэймоном.

Во второй раз за эту ночь я не стала спорить.

Я не обманывалась относительно того, что он оставил меня в своем доме потому, что переживал за меня.

Это было вызвано необходимостью.

Позвонив маме, я сообщила ей, что останусь ночевать у Ди, на что мама сначала не соглашалась, но потом в конечном итоге уступила.

После этого Дэймон проводил меня наверх в гостевую комнату, в которой я проснулась после того, как узнала о них правду. Казалось, это случилось полжизни назад.

Дэймон был не слишком разговорчивым с того самого момента, как мы приехали в его дом. Его мысли явно находились за тысячу километров отсюда. Он оставил меня в гостевой комнате с фланелевой пижамой и майкой, принадлежавшими, по всей видимости, Ди.

В гостевой ванной я быстро стянула с себя разорванное в клочья платье и бросила его в мусорную корзину. У меня не было ни малейшего желания увидеть его снова.

Горячая вода не смывала боль. Я никогда раньше не чувствовала себя так, как сейчас. Каждая мышца тела кричала, каждая клеточка мозга стонала от утомления.

Когда я наконец вышла из душа, мои ноги дрожали и даже в наполненной жарким паром ванной комнате мне было холодно.

Медленно протерев запотевшее зеркало, я в некотором шоке встретилась взглядом со своим отражением. Мои глаза были широко распахнуты. Лицо осунулось и было бледнее обычного. Сейчас я выглядела гораздо большей инопланетянкой, чем мои друзья.

Расхохотавшись, я тут же вздрогнула, потому что звук моего смеха казался резким и жутким, отражаясь от стен небольшого помещения.

Барак собирался вернуться. Разве не это было причиной молчаливости Дэймона? Он понимал, что Аэрум будет мстить его семье, но никак не мог этого предотвратить. Если Дэймон не мог этому помешать, то о себе мне приходилось только молчать.

— Ты там в порядке? — позвал Дэймон из-за закрытой двери.

— Да-а. — Я быстро расчесала пальцами пряди влажных волос, откинув их с лица. — Да, — прошептала я снова, переодеваясь в пижаму, которую вручил мне Дэймон. Она пахла свежестью порошка и листвой.

Когда я прошла в спальню, Дэймон сидел на краю кровати, выглядя юным и усталым. Он уже переоделся в спортивные штаны и футболку.

— Все хорошо? — спросила я.

Он кивнул.

— Всякий раз, когда мы используем энергию, это все равно что… потерять часть себя. Но как только солнце поднимется, я буду в норме. — Дэймон сделал паузу, встретившись со мной глазами. — Извини, что тебе пришлось через это пройти.

Я остановилась напротив него. «Извини» — не то слово, которое входило в его словарный запас. Точно так же, как его следующие слова, заставшие меня врасплох.

— Я не поблагодарил тебя, — произнес он, подняв на меня глаза. — Тебе следовало бежать, Кэт. Они бы… убили тебя, даже не задумавшись. Но ты спасла мою жизнь. Спасибо тебе.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него во все глаза.

— Ты останешься со мною этой ночью? — Я смущенно уставилась на свои руки. — Я не то чтобы настаиваю… Ты, конечно, не должен…

— Я знаю. — Он поднялся, и его брови взлетели вверх. — Мне нужно еще раз осмотреть дом, потом я снова вернусь к тебе.

Забравшись в кровать, я натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. Потом, закрыв глаза, я начала мысленно считать до тех пор, пока не услышала шаги Дэймона. Когда я открыла глаза, он стоял в дверном проеме, глядя на меня.

Сдвинувшись на самый край кровати, я оставила ему достаточно большое пространство.

Наблюдая за тем, как он наблюдал за мной, меня посетила странная мысль: был ли он когда-нибудь раньше в постели с обычной человеческой девушкой? Казалось, это была одна из самых глупых мыслей, которая могла посетить мою голову в тот момент. Отношения с людьми не запрещены. Они просто не имели большого смысла. И после всего, что случилось, для чего мне вообще думать об этом?

Дэймон запер дверь, осмотрел все окна, после чего без единого слова лег в кровать, скрестив руки на груди почти так же, как это сделала я.

Мы лежали молча, глядя в потолок. И мое сердце бешено колотилось. Колотилось, вероятнее всего, из-за того, что с нами случилось, или потому, что Дэймон находился рядом, — такой близкий и живой…

Сейчас я все ощущала обостренно — его тихое, спокойное дыхание; тепло, исходившее от его тела; свое непреодолимое желание завернуться в его тепло.

Сжав пальцами край одеяла, я ощущала, как в воздухе повисло напряженное молчание. Вопреки возражениям рассудка, я украдкой взглянула на него. Дэймон посмотрел на меня в ответ, и на его губах появилась кривая усмешка.

У меня вырвался нервный смех:

— Все это… как-то неловко.

Его улыбка стала шире, затронув глаза.

— Более чем, верно?

— Да. — Я пыталась вдохнуть, тихо смеясь.

Казалось, было так странно смеяться в этот момент, но я не могла сдержаться. И потом уже не могла остановиться. За одну ночь я столкнулась с потенциальным насильником и с тройкой пришельцев, пытавшихся высосать из Дэймона жизнь.

Безумная смесь.

Его смех присоединился к моему, и мы хохотали до тех пор, пока по моим щекам не покатились слезы.

Его смех утих, когда он потянулся ко мне, вытирая пальцами мои слезы. Застыв, я посмотрела на него. Его рука покинула мое лицо, но его взгляд оставался прикованным ко мне.

— То, что ты сделала. Это было… потрясающе, — тихо произнес он.

Мое тело дрогнуло от волнующего возбуждения.

— Кто бы говорил. Ты уверен, что не пострадал?

Кривая усмешка снова вернулась на его губы.

— Нет. Я в порядке, спасибо тебе.

Он устроился удобнее, выключив перед этим прикроватную лампу. Я пыталась найти, что сказать в окружившей нас темноте.

— Я снова… сияю?

— Как рождественская елка.

— То есть… теперь уже не просто как звезда на макушке?

Кровать немного прогнулась, и я почувствовала его ладонь, поглаживавшую мое предплечье.

— Нет. Ты сейчас очень яркая. Смотреть на тебя, все равно что смотреть на солнце.

Теперь мне стало не по себе. Подняв руку, я с трудом рассмотрела ее очертания в кромешной темноте.

— Тебе, вероятно, будет непросто заснуть в таких условиях.

— На самом деле мне так даже спокойнее. Твое сияние напоминает мне о своем собственном народе.

Я повернула голову. Он лежал на боку, глядя на меня. Мое сердце встрепенулось.

— А что насчет всей этой истории с обсидианом? Ты никогда раньше не говорил об этом.

— Не думал, что в этом будет необходимость. По крайней мере, я на это надеялся.

— Этот камень может навредить тебе?

— Нет. И прежде чем ты спросишь, у нас нет привычки рассказывать людям о том, что может нас убить, — ответил он ровным тоном. — Даже МО не располагает информацией о том, что для нас является смертельным. Что касается обсидиана… этот камень лишает Аэрумов силы. Залежи бета-кварца в горах скрывают следы выбросов нашей энергии, но обсидиан… достаточно просто его вонзить и… ты сама видела. Все это свечение, это… как обсидиан расщепляет свет.

— Любые кристаллы годятся для обезвреживания Аэрумов?

— Нет, только эта разновидность. Думаю, это связано с нагреванием и охлаждением. Об этом как-то говорил Мэтью, но, честно, я не слишком сильно вникал. Я знаю, что это может убить их. Мы носим обсидиан с собой, куда бы ни направлялись. Ди хранит его в своей сумочке.

Меня затрясло.

— Не могу поверить, что я кого-то убила.

— Ты убила не кого-то. Ты убила пришельца — неконтролируемое существо, порождение мрака, которое уничтожило бы тебя, даже не задумавшись. Оно убило бы меня, — выдохнул Дэймон, покачав головой. — Ты спасла мне жизнь, Котенок.

Все же, даже зная, что Аэрумы были порождением чего-то страшного, мне не становилось легче.

— Ты словно Снежная Птица, — наконец произнес Дэймон.

Его глаза закрылись, а лицо стало расслабленным. Возможно, я впервые видела его таким… открытым.

— С чего это вдруг?

Его губы тронула легкая улыбка.

— Ты могла оставить меня там и бежать, как я тебе сказал. Но вместо этого ты вернулась и помогла мне. Ты не должна была.

— Я… я не могла оставить тебя там. — Я старалась спрятать глаза, пока говорила. — Это было бы неправильно. И я бы никогда не смогла себе этого простить.

— Я знаю. Поспи немного, Котенок.

Я была не просто уставшей, сил не осталось совсем, но меня не оставляло странное ощущение, что за дверью нас поджидало что-то жуткое.

— Что, если последний вернется? — помедлив, спросила я, стараясь подавить в себе новый страх. — Ди — с мистером Гаррисоном? Он знает, что я была с тобой, когда на нас напали. Что, если он меня сдаст? Что, если МО…

— Шш-ш, — прошептал Дэймон, его рука нашла мою. Его пальцы погладили мою ладонь. Такое простое прикосновение, но я почувствовала, как по моему телу до самых кончиков ног пробежала дрожь. — Он не вернется. Не сейчас. И я не позволю Мэтью тебя сдать.

— Но…

— Кэт, я не позволю ему. Хорошо? Я обещаю тебе. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Я снова ощутила странный трепет, необычные ощущения, которые очень старалась подавить.

Если отбросить в сторону инопланетные проблемы, Дэймон и я… скажем так, мы были как магниты, которые притягивали друг друга. Чувствовать к нему что-то, кроме досады, было крайне проблематично, но тогда как объяснить это странное неконтролируемое томление?

Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Мою грудь сдавило. Его прикосновения заставляли меня пылать. Его слова заставляли испытывать желание, которое было невыносимым и неожиданным.

Рядом с ним я чувствовала себя спокойно.

Мое тело расслабилось. Секунды, а возможно, и минуты спустя я уже погружалась в волны тягучего сна рядом с парнем, которого с трудом выносила.

Перед тем как сон полностью меня поглотил, я пыталась предугадать, рядом с каким Дэймоном проснусь завтра — с тем, которым он был сейчас, или тем, что будет снова вести себя, как заносчивый придурок?..

Когда я пробудилась следующим утром, солнце уже поднималось над окружавшими долину горами.

Теперь я лежала не на своем краю кровати.

Черт, я вообще не лежала на кровати.

Почти все мое тело распласталось поверх груди Дэймона. Наши ноги переплелись под одеялом, его рука обвивала мою талию, словно стальные тиски. Моя ладонь покоилась поверх его пресса. Я могла чувствовать, как его сердце ровными сильными толчками бьется под моей щекой. Замерев, я ощущала, как мое собственное сердце подскочило к самому горлу.

Быть переплетенной с ним в постели казалось чем-то очень интимным. Словно мы были любовниками.

Горячее, обжигающее пламя охватило всю мою кожу, и я закрыла глаза. Мне казалось, что я ощущала его каждой клеточкой своего тела. То, как мое тело идеально совпадало с его, как его бедра вжимались в мои, как моя ладонь упиралась в его жесткий пресс.

Гормоны со скоростью летящего мяча взорвали мой организм. Жар затопил мое тело, и на какой-то момент я позволила себе представить… Нет, не то, что мы перестали принадлежать разным расам, потому что это меня не беспокоило. Я позволила себе представить, что мы на самом деле нравились друг другу.

И тут он двинулся и перекатился. Я оказалась на спине, а он все еще продолжал двигаться. Его лицо зарылось в изгибе моей шеи, жадно вдыхая мой запах.

О, господи, боже мой… Теплое дыхание танцевало поверх моей кожи, рассыпая спазмы дрожи вниз по всему телу. Его рука легла поверх моего живота, и его ноги оказались между моими, толкая все выше и выше.

Обжигающий воздух наполнил мои легкие. Дэймон что-то пробормотал на языке, которого я не могла разобрать. Что бы он ни сказал, это звучало красиво и нежно. Нереально.

Я могла бы его разбудить, но по каким-то причинам не делала этого. Возбуждение от его прикосновений пересилило доводы рассудка.

Его рука опустилась к краю моей майки, и его длинные пальцы остановились поверх обнаженной кожи над поясом пижамных штанов. Потом его рука снова двинулась — выше под майку, вдоль живота, прокладывая путь вдоль моей грудной клетки. Тело Дэймона снова переместилось, его колено требовательно вжалось в меня, заставив мой пульс забарабанить в сумасшедшем темпе. С моих губ сорвался стон.

Дэймон застыл.

Ни один из нас не двигался, Несколько томительных секунд в комнате слышался только звук настенных часов.

Я сжалась.

Он поднял голову. Глаза — два насыщенно-зеленых озера — смотрели на меня в полнейшем замешательстве. И тут взгляд его прояснился — за доли секунды в нем появились жесткость и отстраненность.

— Доброе утро? — мой неестественно высокий голос походил на всхлип.

Опираясь на руки, он поднял тело так, что мы больше не соприкасались. Его глаза ни на секунду не оставляли моих. Дэймон шумно вдохнул, но я была не уверена, успел ли он выдохнуть.

Что-то мелькнуло между нами, молчаливое и весомое. Его глаза сузились. Забавно, но у меня сложилось впечатление, что в этот момент его сознание регистрировало случившееся, и каким-то образом я оказалась той, на кого он возложил вину за свои сонные и, ох… такие приятные приставания.

Как будто хотя бы что-то из случившегося было моей виной.

Не проронив ни слова, он соскочил с кровати. Дверь открылась и захлопнулась позади него так быстро, что у меня не оставалось ни малейшего шанса за ним проследить.

Я продолжала лежать, глядя в потолок, с колотящимся сердцем. Щеки горели, и тело пылало.

Не уверена, сколько прошло времени к тому моменту, когда дверь снова открылась — на этот раз уже с человеческой скоростью.

Ди уставилась на постель, потом на меня. Ее глаза расширились.

— Вы двое, что?..

Смешно, но после всего случившегося за последние двадцать четыре часа это был первый вопрос, который она задала.

— Нет, — выдохнула я, с трудом узнавая свой собственный голос. Откашлявшись, я прояснила: — То есть мы спали вместе, но… не в смысле спали — спали друг с другом.

Перекатившись, я зарылась лицом в подушки. Они все еще сохраняли его запах — запах свежести и теплоты.

Как осенние листья.

С моих губ сорвался стон.

Я уверена, что если бы пару месяцев назад мне кто-нибудь сказал, что я буду сидеть в субботу в комнате, заполненной десятком инопланетян, я бы посоветовала этому человеку завязать с наркотой.

Тем не менее, вот она я.

Сидела в кресле среди пришельцев, ноги поджаты так, чтобы в любую секунду можно было сорваться в спасительное бегство.

Дэймон присел на подлокотник моего кресла, скрестив руки на груди. На той самой груди, на которой я проснулась сегодняшним утром. По моим щекам поползла краска.

Мы не разговаривали. Не обменялись ни единым словом, что вполне меня устраивало. Но… его теперешнюю позу заметили и оценили все присутствовавшие. Ди выглядела на удивление самодовольно. На лицах Эш и Эндрю застыло глубокое потрясенное неудовольствие. Обсуждение самого факта моего пребывания в этой комнате теперь перешло в иную плоскость: Лаксены терялись в догадках о том, почему Дэймон вел себя рядом со мной, как сторожевая овчарка.

Мистер Гаррисон высказался первым:

— Что она здесь делает?

— Она светится, как диско-шар! — тут же бросила Эш резким обвинительным тоном. — Я могла бы разглядеть ее даже с другого конца штата!

Каким-то образом она представила все так, что мне начало казаться, будто вместо свечения я покрыта накипью. Я с трудом скрывала свое раздражение.

— Она была со мной прошлой ночью, когда нас атаковали Аэрумы, — спокойным тоном произнес Дэймон. — Вы знаете. Подобные вещи… взрывоопасны. У меня не было возможности нейтрализовать случившееся.

Мистер Гаррисон нервным жестом запустил пальцы в пряди каштановых волос:

— Дэймон, кто-кто, но ты… должен был знать лучше… должен был проявить больше осторожности.

— И что, черт возьми, это означает? Я что, должен был ее вырубить, прежде чем Аэрумы на нас нападут?

Эш вскинула бровь. Судя по выражению ее лица, она не считала эту идею такой уж плохой.

— Кэти знала о нас с начала учебного года, — проинформировал окружающих Дэймон. — И поверьте мне на слово, если я это говорю — с моей стороны было сделано все возможное, чтобы держать ее в неведении.

Один из мальчишек Томпсонов громко присвистнул:

— Она знала все это время? Как ты мог допустить это, Дэймон? Наши жизни были в руках какой-то… девчонки?

Ди закатила глаза:

— Насколько ты можешь видеть, она не проронила ни слова, Эндрю. Остынь.

— Остынь? — Кислое выражение лица Эндрю вполне соответствовало оскалу Эш.

Теперь, когда я знала, кто такой Эндрю, я могла видеть разницу между близнецами Томпсонами. У Эндрю в левом ухе была сережка. У Адама, который до сих пор молча следил за происходившим, ухо проколотым не было.

— Она тупая…

— Будь осторожным в том, что скажешь дальше, — голос Дэймона был негромким и ледяным. — Иначе кто-то или что-то, пока ты будешь соображать что к чему, легко зашвырнет энергетический снаряд в твою глотку.

Мои глаза расширились наравне с глазами всех присутствовавших в этой комнате. Эш тяжело сглотнула и склонила голову так, что ее пепельные локоны закрыли лицо.

— Дэймон, — мистер Гаррисон сделал шаг вперед. — Ты угрожаешь одному из нас из-за нее? Не ожидал от тебя.

Плечи Дэймона напряглись.

— Ну это не совсем то, что я имел в виду…

Я сделала глубокий вдох:

— От меня никто ничего не узнает. Я очень хорошо понимаю риск. У вас нет оснований опасаться.

— И кто ты такая, чтобы мы могли тебе доверять? — поинтересовался мистер Гаррисон, сузив глаза. — Не пойми меня неправильно. Я уверен, что ты потрясающая девушка. Ты умная и, вполне очевидно, имеешь светлую голову на плечах, но для нас этого недостаточно, когда речь идет о жизни и смерти. О нашей свободе. Доверие людям — не то, что мы можем себе позволить.

— Она спасла мне жизнь прошлой ночью, — произнес Дэймон.

Эндрю расхохотался:

— О, да ладно, Дэймон. Аэрум, вероятно, сильно тебя потрепал. Ни один человек не в состоянии спасти жизнь любого из нас.

— Да что это с тобой? — огрызнулась я, уже не в состоянии себя сдерживать. — Ты ведешь себя так, словно мы ни на что не способны. Я уверена, конечно, что вы, ребята, безумно навороченные и все такое, но это еще не означает, что люди — одноклеточные организмы.

Со стороны Адама послышался приглушенный смешок.

— Она действительно спасла мне жизнь. — Дэймон поднялся, моментально приковав к себе всеобщее внимание. — На нас напало сразу три Аэрума. Собратья убитого мною раньше. Я смог ликвидировать одного, но два других… они вымотали меня, свалили на землю и собирались обесточить. Я был нежилец.

— Дэймон, — охнула Ди, побледнев. — Ты ничего не говорил об этом.

Мистер Гаррисон выглядел ошарашенным:

— Я не понимаю, как она могла помочь. Она — всего лишь человек. Аэрумы — сильные, аморальные, невменяемые порождения ада. Как могла обычная девчонка против них выстоять?

— Я отдал ей обсидиан с указаниями бежать.

— Ты отдал ей свой обсидиан, когда сам в нем нуждался? — Эш пребывала в шоке. — Она ведь тебе даже не нравится.

— Возможно, это и так, но я не собирался позволить ей умереть только потому, что она мне не нравится.

Я вздрогнула. Какого черта. Обжигающая горечь сдавливала мою грудь тисками, даже несмотря на то, что мне было все равно, что каждый из них думал.

— Ты мог пострадать, — запротестовала Эш. Ее голос был пронизан страхом. — Тебя могли убить, и все потому, что ты отдал свое лучшее средство защиты ей.

Дэймон вздохнул, снова опустившись на подлокотник кресла:

— Я располагал и другими средствами защиты. Она — нет. И она не убежала, как ей было сказано. Вместо этого она вернулась и убила того Аэрума, который собирался покончить со мной.

— Это… достойно восхищения, — с некоторой неохотой признал учитель биологии.

Я вздохнула, ощущая, как начинает болеть голова.

— Это заслуживает гораздо большего, чем просто восхищение, — возразила Ди, глядя на меня. — Она не обязана была этого делать. Это… значит многое.

— Смелый поступок, — негромко согласился Адам, глядя на ковровую дорожку. — Она повела себя так, как поступил бы каждый из нас.

— Но это не меняет того факта, что она знает о нас, — вскинулся Эндрю, бросив на своего близнеца издевательский взгляд. — Нам запрещено рассказывать о себе людям.

— Мы не рассказывали ей, — возразила Ди, беспокойно ерзая. — Это просто случилось. Вот и все.

— Ну да, точно так же, как это случилось в прошлый раз. — Эндрю закатил глаза, повернувшись к мистеру Гаррисону: — Не могу поверить, что все это происходит.

Мистер Гаррисон покачал головой:

— После праздников в честь Дня Труда ты сказал, что кое-что случилось, но ты все уладил.

— А что случилось? — спросила Эш. Очевидно, она впервые обо всем слышала. — Вы говорите о том первом разе, когда она светилась?

Судя по ее тону, в те дни я напоминала ей нечто вроде светящегося червя.

— Что случилось? — с любопытством спросил Адам.

— Я выскочила на дорогу навстречу несущемуся грузовику, — произнесла я, ожидая неизбежных удивленных взглядов, которые, конечно же, и получила.

Эш посмотрела на Дэймона, и ее глаза засверкали, достигнув размеров блюдца.

— Ты остановил грузовик?

Он кивнул. На лице Эш появилось выражение полнейшего потрясения, и она отвела глаза:

— Она знает с того момента?

Я определенно начала догадываться гораздо раньше, но вряд ли стоило им об этом говорить.

— Она не впала в истерику, — произнесла Ди. — Она выслушала нас, поняла, почему все столь серьезно, и на этом все. До прошлой ночи. Случившееся не было нашей виной.

— Но вы оба лгали мне. — Мистер Гаррисон облокотился о стену между телевизором и книжным шкафом. — Как мне теперь доверять вам?

Я почувствовала глухую пронизывающую боль.

— Послушайте, я понимаю, насколько велик риск. Понимаю гораздо больше, чем любой из вас в этой комнате, — произнес Дэймон, прижав ладонь к тому месту на груди, куда Аэрум пытался воткнуть свою тенистую руку. — Но то, что сделано, уже сделано. Нам необходимо двигаться дальше.

— Например, выйти на контакт с МО. Уверен, они будут знать, что с ней делать.

— Я бы хотел посмотреть, как ты попытаешься, Эндрю. Честное слово, я бы хотел. Потому что даже после вчерашней ночи, когда я еще не полностью восстановился, мне не составит труда надрать тебе задницу.

Мистер Гаррисон предупреждающе кашлянул:

— Дэймон, угрозы излишни.

— Ты так считаешь? — вскинул бровь Дэймон.

В комнате повисла тяжелая тишина. Мне казалось, что Адам был на нашей стороне, но Эндрю и Эш определенно нет. Когда мистер Гаррисон наконец заговорил, я с трудом выдерживала его взгляд.

— Не думаю, что это правильно, — произнес он, — но… если учесть все то, что случилось, я не стану сдавать тебя МО. Если ты, конечно, не дашь мне причин передумать. Возможно, ты не доставишь нам проблем. Я не знаю. Люди очень… непостоянные создания. То, кем мы являемся, то, что мы можем делать, должно находиться под защитой, чего бы это ни стоило. Думаю, ты понимаешь. — Он сделал паузу, откашлявшись. — Ты в безопасности, чего я, к сожалению, не могу сказать о нас.

Эш и Эндрю явно не обрадовались решению мистера Гаррисона, но они не стали испытывать судьбу. Обменявшись взглядами, они промолчали, и вся группа принялась обсуждать, что они собирались делать с оставшимся Аэрумом.

— Он не станет медлить. Они не отличаются большим терпением, — произнес мистер Гаррисон, сев на диван. — Я могу выйти на связь с другими Лаксенами, но не думаю, что это будет разумно. Если мы еще можем хоть как-то доверять этой девушке, то они вряд ли.

— Да, к тому же… есть еще одна проблемка. Она светится, как огромная лампа, — скривилась Эш. — Неважно, станем ли мы о ней говорить или нет. Как только она выйдет в город, они сразу поймут, что случилось нечто серьезное.

Я скорчила рожу ей в ответ.

— Что ж… я не знаю, как это можно изменить.

— Какие-нибудь предложения по этому поводу? — спросил Дэймон. — Потому что чем быстрее она избавится от следа, тем лучше для всех нас.

Да-а, потому что, я могла поспорить, он не слишком горел желанием снова играть роль няньки.

— Не все ли равно? — произнес Эндрю, закатив глаза. — У нас есть проблемы посерьезнее. Например, как ликвидировать Аэрума. Он все равно увидит ее, куда бы мы ее ни спрятали. Сейчас каждый из нас находится в зоне риска. Рядом с ней любой из нас рискует своей жизнью. Нельзя просто ждать. Нам надо найти оставшегося ублюдка.

Ди замотала головой:

— Если мы избавим ее от следа, это даст нам дополнительное время на поиски. Значит… ликвидация свечения на данный момент является нашим основным приоритетом.

— Я предлагаю вывезти ее в Поля и бросить там, — пробормотал Эндрю.

— Спасибо, — едко кивнула я, потерев пальцами виски. — Ты о-очень креативен.

Он широко улыбнулся:

— Эй, я просто предложил свой вариант.

— Заткнись, Эндрю, — выдохнул Дэймон, тот в ответ снова закатил глаза.

— Как только мы уберем с нее след, она будет вне опасности, — настаивала Ди, убрав волосы за уши. — Обычно Аэрумы не связываются с людьми. Сара… она просто оказалась в неправильном месте в неправильное время.

Они снова начали спорить по поводу того, что было лучше: запереть меня где-нибудь — что не имело смысла, потому что мой свет можно было различить где угодно, — или же попытаться вычислить способ, помимо того чтобы просто меня убить, как избавиться от следа.

Хотя, конечно же, с точки зрения Эндрю, убийство было самым подходящим методом решения проблемы.

Вот урод!

— У меня есть одна мысль, — произнес наконец Адам, и присутствующие сразу же обратились в слух. — Свет вокруг нее является сопутствующим продуктом использования нашей силы. Чем больше мы тратим энергии, тем слабее мы становимся.

Мистер Гаррисон заморгал, в его глазах появился интерес.

— Думаю, я улавливаю, куда ты клонишь.

— А я нет, — пробормотала я.

— Наша сила угасает тем сильнее, чем больше мы расходуем энергии. — Адам повернулся к Дэймону: — Это должно работать точно так же с тем следом, который мы оставляем на людях. Потому что это всего лишь часть нашего света. Нам следует сделать так, чтобы она расходовала свою энергию. Возможно, не полностью, но хотя бы до того безопасного уровня, чтобы она не притягивала к себе и к нам всех Аэрумов на этой планете.

Для меня его доводы не имели большого смысла, но мистер Гаррисон кивнул:

— Это должно сработать.

На лице Дэймона читалось сомнение.

— И как мы добьемся того, чтобы она расходовала свою энергию?

Ухмылка Эндрю была поистине ослепительной.

— Мы можем вывезти ее в Поля и устроить гонки с преследованием на машинах. Это будет весело.

— О, твою ма…

Смех Дэймона оборвал меня на полуслове.

— Не думаю, что это хорошая идея. Смешно, конечно, но не умно. Люди — слишком хрупкие.

— Как насчет того, чтобы я заехала кому-нибудь в челюсть своей хрупкой ногой? — раздраженно вскинулась я. Моя голова начинала раскалываться, и сейчас я ни одного из них не находила смешным.

Столкнув Дэймона с подлокотника, я поднялась:

— Пойду, поищу воды. Дайте мне знать, когда наконец придумаете что-нибудь такое, что не убьет меня в процессе.

Их разговор продолжился, а я вышла из комнаты. Мне не хотелось пить. Мне нужно было просто куда-нибудь уйти, как можно дальше от них.

Мои нервы были взвинчены до предела. Пройдя на кухню, я запустила руки в волосы. Блаженная тишина немного смягчила пульсировавшую в висках боль. Зажмурившись, я стояла неподвижно до тех пор, пока не почувствовала рядом с собой чье-то присутствие.

— Так и думала, что ты будешь прятаться на кухне.

При звуке голоса Эш я почти вскрикнула.

— Извини, — произнесла она, облокотившись на стойку. — Я не хотела тебя пугать.

Не уверена, что смогла ей поверить.

— Ну и…

На близком расстоянии Эш была своего рода… красивой. В этот момент мне вдруг захотелось помчаться в ближайший косметический салон. Она, конечно, знала об этом. В том, как был приподнят ее подбородок, чувствовалась абсолютная уверенность.

— Наверное, это должно быть очень непросто для тебя — узнать обо всем и… пережить события вчерашней ночи.

Я смотрела на нее настороженно. Даже если она не пыталась оторвать мне голову, я вовсе не собиралась расслабляться.

— Да, это непростой опыт.

Слабая улыбка тронула ее губы.

— Как говорится в одном из ТВ-шоу?.. Истина где-то рядом.

— «Секретные материалы», — кивнула я. — Мне хотелось пересмотреть этот сериал с того самого дня, как я узнала о вас правду. Кажется, это наиболее реалистичный фильм на данную тему.

Еще одна слабая улыбка, и она подняла глаза, встретившись ими с моими:

— Я не собираюсь делать вид, что мы когда-либо станем подругами или что я начну тебе доверять. Этого никогда не случится. В конце концов, ты вывалила спагетти мне на голову.

Я поморщилась при воспоминании об этом, а она продолжила:

— И да, возможно, я была сукой, но ты не понимаешь. Они — всё, что у меня есть. Я пойду на что угодно, чтобы они были вне опасности.

— Я никогда не сделаю ничего такого, что подвергнет их опасности.

Она наклонилась ближе, и я с трудом боролась с инстинктом, чтобы не отпрянуть назад. Я не собиралась уступать.

— Но ты уже это сделала. Сколько раз Дэймон совершал необдуманные поступки по твоей вине? Рисковал разоблачить всех… обнаружить, кем мы являемся и что можем делать? Уже то, что ты здесь находишься, подвергает всех нас серьезному риску.

Злость обожгла мои вены, словно пламя.

— Я ничего не делаю. Прошлой ночью…

— Прошлой ночью ты спасла Дэймону жизнь. Круто. Много очков в твою пользу. — Она расправила безупречно гладкий локон. — Разумеется, Дэймон не нуждался бы в спасении собственной жизни, если бы ты не навела Аэрумов прямиком на него. И то, что ты думаешь есть между тобой и Дэймоном, этого нет.

О нет. Во имя любви ко всем младенцам на планете.

— Я не думаю, что между мной и Дэймоном что-то есть.

— Тебе нравится Дэймон, верно?

Усмехнувшись, я схватила бутылку воды со стойки:

— Не слишком.

Эш склонила голову набок:

— Ты ему нравишься.

Нет-нет, мое сердце не совершало этих глупых прыжков в грудной клетке.

— Я не нравлюсь ему. Ты сама это только что сказала.

— Я ошибалась. — Она скрестила на груди свои тонкие руки, сосредоточенно глядя на меня. — Ему любопытно. Ты — другая. Новая. Блестящая. Парни — даже нашей расы — любят новые блестящие игрушки.

Я сделала еще один глоток воды.

— Ладно… Думаю, с этой одной игрушкой у него нет никакого намерения играть. — Конечно, в тот момент, когда он не спит. — И честное слово, Аэрум…

— Аэрум в конце концов убьет его, — ее тон не изменился ни на йоту, оставаясь ровным и безэмоциональным. — Из-за тебя. Все закончится тем, что он позволит себя убить, защищая тебя.

— Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? — С обеспокоенным выражением лица мама кружила над моим диваном весь день с того самого момента, как я проснулась. — Тебе что-нибудь нужно? Может быть… куриный бульон?.. Мм-м, объятия? Поцелуй?

Я рассмеялась:

— Мам, со мной все хорошо.

— Уверена? — спросила она, натягивая плед мне на плечи. — Что-то случилось на танцах?

— Нет. Ничего не случилось.

Ничего, если не принимать во внимание миллион смс-сообщений с извинениями за свое поведение, которые успел прислать мне Саймон, и атаку пришельцев-киллеров, случившуюся после танцев.

Проведя большую часть субботы в доме, полном пришельцев, находившихся в состоянии ссоры, я чувствовала полнейший упадок сил.

Двое из них мне не доверяли.

Одна из них считала, что я стану причиной гибели Дэймона.

Адам, казалось, не ненавидел меня, но и дружественных чувств тоже не проявлял.

Я ускользнула из их дома до того, как приехала доставка заказанной пиццы. Они являлись одной семьей. Все они. Я там была лишней.

Когда мама отправилась на работу, я устроилась на диване в надежде посмотреть фильм на «Сай-фай».[5] Сюжет оказался связанным с инопланетянами. Причем они не являлись порождением света, а были гигантскими насекомыми, пожиравшими людей. Я переключила канал.

За окном шел ливень. Настолько сильный, что грохот капель заглушал все остальные звуки. Я знала, что Дэймон будет держаться где-то поблизости. До тех пор пока они наконец не вычислят, как сделать так, чтобы я расходовала энергию и след потускнел. Предложения включали какие-то экстремальные мероприятия где-нибудь на открытом пространстве и свежем воздухе.

Сегодня выйти из дома не было никаких вариантов.

Шум дождя начинал потихоньку убаюкивать. Свернувшись калачиком на диване, уже через пару минут я почувствовала, как веки налились тяжестью и мне стало трудно держать их открытыми.

Я почти погрузилась в сон, когда по комнате эхом пронесся громкий стук в дверь.

Сбросив плед, я неохотно побрела к двери. Аэрум вряд ли стал бы стучаться, поэтому я решила открыть. На пороге стоял Дэймон — почти не промокший, несмотря на то, что за его спиной стояла стена из дождя. На темном тонком свитере обнаружилось всего несколько капель, из чего я сделала вывод, что он прибег к своей инопланетной скорости. Действительно, кому был нужен зонтик? И какого черта на нем были одеты брюки, предназначенные для пробежек?

— Что нового?

— Ты собираешься пригласить меня войти? — поинтересовался он.

Поджав губы, я шагнула в сторону. Гость прошел в дом, окинув взглядом комнату.

— Ты одна, так ведь?

Я молча закрыла дверь.

— Машины твоей мамы нет во дворе. — Его глаза сузились. — Нам нужно заняться ликвидацией следа.

— На улице ливень.

Я прошла мимо него и взяла пульт, чтобы выключить телевизор. Дэймон опередил меня. Телевизор погас, прежде чем я успела нажать на кнопку.

— Позер, — пробормотала я.

— Меня называли и хуже. — Он нахмурился, а потом рассмеялся: — Что на тебе одето?

Я посмотрела вниз, и мои щеки вспыхнули.

Единственной вещью, которой на мне не было, был лифчик. Господи, как я могла о нем забыть?

— Заткнись.

Он снова расхохотался:

— Что это? Киблер-эльфы?[6]

— Нет! Это эльфы Санты. Мои любимые пижамные шорты. Их купил мне отец.

Его самодовольная усмешка померкла.

— Ты их носишь, потому что они напоминают тебе об отце?

Я кивнула.

Дэймон промолчал и, словно не зная, куда девать руки, засунул их в карманы.

— Наши люди верят, что, когда кто-то из нас умирает, во Вселенной загорается новая звезда. Глупо, конечно, в это верить, но когда я смотрю на небо, мне хочется думать, что как минимум две звездочки на небосводе — это мои родители. И еще одна — это Доусон.

— Вовсе не глупо, — покачала головой я, удивляясь тому, насколько трогательной оказалась легенда. Разве она не была похожа на нашу веру в то, что те, кого мы любим, присматривают за нами, находясь на Небесах?

— Возможно, одна из звездочек — это мой отец.

Его глаза встретились с моими, но он почти сразу же отвел взгляд в сторону.

— Что бы ни было, эльфы — это сексапильно.

Так серьезный глубокий момент был грубо разбит вдребезги.

— Вы придумали какой-нибудь другой способ, чтобы избавиться от следа?

— Нет.

— Значит, ты по-прежнему планируешь понизить уровень энергии через физическую нагрузку?

— Да-a, думаю, это один из наиболее эффективных способов.

Разозлившись, я плюхнулась на диван:

— Что ж, сегодня мы вряд ли сможем как-то преуспеть в этом направлении.

— У тебя есть какие-то проблемы с тем, чтобы пробежаться под дождем?

— Когда на дворе почти конец октября и холодно, да, у меня определенно есть с этим проблемы. — Я потянула на себя плед и накрыла колени. — Я не собираюсь выходить сегодня на улицу.

Дэймон вздохнул:

— Мы не можем терять время, Кэт. Барак все еще где-то там, и чем дольше мы тянем, тем опаснее становится ситуация.

Я понимала, что он был прав, но все же… наматывать круги под проливным леденящим дождем?

— А что насчет Саймона? Ты рассказал остальным… о нем?

— За ним приглядывает Эндрю. У Саймона вчера был матч, который сжег почти весь его след. Что в очередной раз доказывает правильность нашей теории.

Я позволила себе украдкой бросить на него взгляд. Вместо того чтобы увидеть решимость на его лице, я обнаружила выражение, которое было у него вчера утром, прежде чем он осознал, что находился в постели со мной.

Мое тело почувствовало прилив тепла.

Идиотские гормоны.

Дэймон потянулся к заднему карману и вытащил заточенный в лезвие обсидиан:

— Это еще одна причина, почему я к тебе зашел.

Обсидиан мерцал в его руках, отливая черным.

Дэймон положил его на кофейный столик:

— Я хочу, чтобы ты всегда носила его с собой, на всякий случай. Клади его в рюкзак, сумочку, во что угодно, что берешь с собой.

Какое-то мгновение я просто смотрела на камень.

— Ты серьезно?

Дэймон избегал моего взгляда.

— Да, даже если нам удастся избавиться от следа, держи его при себе, пока мы не разберемся с Бараком.

— Но разве вы не нуждаетесь в обсидиане больше, чем я? Как же… Ди?

— О нас не стоит переживать.

Сказать легче, чем выполнить. Разглядывая обсидиан, я ломала голову над тем, как засунуть его в сумку.

— Думаешь, Барак где-то рядом?

— Где-то недалеко, это точно, — кивнул Дэймон. — Бета-кварц поглощает следы нашей энергии, но Аэрум все равно знает, что мы — здесь. Он знает, что я — здесь.

— Думаешь, он придет за… тобой? — По каким-то причинам от этой мысли мой желудок мгновенно скрутило.

— Я убил двух его собратьев и дал тебе средство, чтобы убить третьего. — Дэймон так легко говорил о том, что где-то рядом затаился пришелец, одержимый желанием его убить.

Все-таки надо было отдать Дэймону должное: дерзости ему не занимать. Мне нравилось в нем это качество.

— Аэрумы — мстительные создания. Котенок. Он не остановится, пока не доберется до меня. И для того чтобы найти меня, он будет использовать тебя. В особенности после того, как ты вернулась, чтобы мне помочь. Они существуют на этой планете достаточно давно, чтобы вычислить, что ты являешься моей слабостью.

— Я — не слабость. Я могу о себе позаботиться.

Он не ответил, но его пронизывающий взгляд прожег меня до самой глубины души, и моя уверенность рассыпалась на мелкие осколки.

Он считал меня слабым звеном. Возможно, даже Ди думала то же самое.

Не говоря уже об остальных Лаксенах, которые в этом, разумеется, даже не сомневались.

Но я ведь убила Аэрума… Когда он повернулся ко мне спиной. Хотя, конечно, никакой реальной силой я не обладала.

— Достаточно разговоров. У нас определенно есть, чем заняться, — произнес Дэймон, оглядевшись по сторонам. — Я не знаю, что можно сделать в помещении, чтобы хоть как-то изменить ситуацию. Возможно, стоит поиграть… в прыжки на месте?

Прыжки на месте без лифчика? Без вариантов. Игнорируя его, я открыла лэптоп, стоявший на кофейном столике, и просмотрела свой последний пост, где я выложила запись «В моем почтовом ящике», сделанную после того, как вернулась домой. Я искала успокоения в своих книгах, и мой блог помог мне вспомнить, что такое жить «нормальной» жизнью. Ролик был коротким, потому что в моем распоряжении находилось всего две книги. И выглядела я на видео просто ужасно. Что вселилось в меня вчера, что я решилась заплести эти глупые косички?

— На что ты смотришь? — спросил Дэймон.

— Ни на что. — Я начала закрывать крышку лэптопа, но она не поддавалась. — Перестань использовать свое дурацкое моджо на моем лэптопе! Ты сломаешь его.

Вскинув бровь, Дэймон сел рядом. Крышка все еще не поддавалась. Мышка тоже не двигалась. Да что там… даже я не могла свернуть окно чертова вебсайта.

Наклонившись вперед, Дэймон склонил голову набок:

— Это ты?

— А на кого это еще похоже?

Его губы дрогнули в медленной улыбке.

— Ты записала сама себя?

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула:

— Ты говоришь об этом так, словно смотришь развратное шоу или что-то вроде того.

Дэймон издал гортанный низкий звук:

— Это то, что ты делаешь?

— Глупый вопрос. Пожалуйста, могу я закрыть это?

— Я хочу посмотреть.

— Нет!

Сама идея о том, что он увидит, как я схожу с ума по книгам, которые купила на прошлой неделе, приводила меня в ужас. Не было никакой надежды на то, что он поймет, что меня так восторгает.

Дэймон бросил на меня косой взгляд. Сузив глаза, я снова повернулась к экрану лэптопа. Маленькая стрелочка неумолимо двинулась по странице и нажала кнопку «Плей».

— Ненавижу тебя и твое чертово инопланетное моджо, — пробормотала я.

Несколько секунд спустя видео загрузилось, и вот она я — во всей красе с восторгом демонстрировала обложку за обложкой перед своей старенькой камерой. Спасибо, господи, по крайней мере, мне не пришло в голову при этом запеть.

Я сидела, скрестив на груди руки, в ожидании неизбежного потока издевательских комментариев. Никогда еще я не ненавидела Дэймона больше, чем в тот момент.

Никто в моей реальной жизни не обращал внимания на мой блог. Книги были той страстью, которую я разделяла с виртуальными друзьями. И не с Дэймоном. Я находилась на грани припадка оттого, что он все это видел.

Видео закончилось.

Когда Дэймон заговорил, его голос был низким:

— Ты даже на записи светишься.

Держа рот на замке, я кивнула, продолжая ждать.

— Ты и правда увлечена книгами. — Когда я не ответила, он закрыл лэптоп, даже не коснувшись его. — Это мило.

Моя голова резко повернулась в его сторону.

— Мило?

— Да, мило. Ты очень увлечена, — произнес он, пожав плечами. — И это — мило.

Мне казалось, что моя челюсть ударилась о ковер.

— Но какой бы милой ты ни была с этими очаровательными косичками, это не поможет нам ликвидировать след. — Он выпрямился, и, конечно же, его свитер должен был приподняться, притягивая мое внимание. — Нам надо избавиться от следа.

Все еще пораженная, что он не стал надо мной смеяться, я смотрела на него во все глаза. Он только что действительно заработал несколько бонусов в свою пользу.

— Чем быстрее мы избавимся от следа, тем меньше нам придется находиться в компании друг друга.

Неужели я говорила что-то о бонусах?

— Знаешь, если тебе так ненавистна идея находиться со мной рядом, почему кто-нибудь другой не может тебя заменить? Я, честно говоря, предпочту тебе любого из них, даже Эш.

— Ты не являешься их проблемой. — Его глаза встретились с моими. — Ты — моя проблема.

Мой смех был резким, почти хриплым:

— Я не являюсь твоей проблемой.

— Ошибаешься. Если бы я сумел убедить Ди держаться от тебя подальше, ничего бы не случилось.

Я закатила глаза:

— Что ж… даже не знаю, что сказать. Сегодня мы мало что можем сделать для этого, так что давай считать день потерянным и спасем друг друга от болезненной необходимости дышать одним и тем же воздухом.

Он бросил на меня непонимающий взгляд.

— Ох, ну да. Тебе ведь нет необходимости дышать кислородом. Моя оплошность. — Я вскочила на ноги, кивнув в сторону двери: — Не мог бы ты просто зайти чуть позже, когда перестанет лить дождь?

— Нет. — Дэймон облокотился на стену, скрестив на груди руки. — Я хочу закончить с этим. Переживать из-за ситуации с тобой и Аэрумом — не самое увлекательное занятие. Нам нужно что-то сделать. Есть немало вариантов, которые мы можем реализовать даже сейчас.

Мои руки сжались в кулаки.

— Например?

— Ну, думаю, прыжки в течение часа… должны сделать свое дело. — Взгляд Дэймона опустился, и в его глазах что-то промелькнуло. — Возможно, для начала ты захочешь переодеться.

Желание прикрыть себя было невыносимо сильным, но я сдержалась. Очень уж не хотелось спасовать перед ним.

— Я не собираюсь прыгать по дому целый час.

— Тогда ты можешь бегать вверх-вниз по лестнице. — Он сделал паузу, и его ухмылка стала поистине волчьей, когда наши взгляды снова скрестились. — Мы всегда можем заняться сексом. Я слышал, на это тратится много энергии.

Мой рот распахнулся. Какая-то часть меня хотела рассмеяться ему в лицо, чувствуя себя оскорбленной, что он мог предложить нечто столь наглое.

Но была и другая часть, которой нравилась эта идея. Это было настолько, настолько неправильно, что не казалось даже смешным.

Дэймон ждал.

— Этого не случится даже через миллион лет, приятель. — Я сделала шаг вперед, направив на него указательный палец: — Даже если бы ты был последним… постой, я ведь даже не могу сказать — последним человеком на этой планете.

— Котенок, — протянул он, и в его глазах засветилось предупреждение, но я его проигнорировала.

— Нет. Даже если бы ты был последним созданием, которое выглядело бы как человек, на этой планете. Понятно?

Дэймон склонил голову набок, и несколько прядей волос упало на его лоб. На губах появилась улыбка, не обещавшая ничего хорошего, но меня уже было не остановить.

— Меня даже не влечет к тебе. — Ложь. Динь-динь. Ложь. — Даже чуть-чуть. Ты…

Дэймон за секунду оказался в сантиметрах от моего лица.

— Я — что?

— Невоспитанный, — бросила я, сделав шаг назад.

— И? — Его шаг соответствовал моему.

— Заносчивый. Подавляющий. — Я сделала еще один шаг назад, но он все еще продолжал находиться в моем личном пространстве и даже ближе. — И ты… ты — невероятный придурок.

— О, я уверен, ты могла бы придумать что-то более убедительное, чем это, Котенок. — Пока он заставлял меня отступать, его голос стал совсем низким. Я едва его слышала за шелестом дождя и моим грохотавшим сердцем. — Потому что я сильно сомневаюсь, что тебя ко мне не влечет.

Я заставила себя рассмеяться:

— Меня абсолютно к тебе не влечет.

Еще один шаг со стороны Дэймона, и я уперлась спиной в стену.

— Ты лжешь.

— Какая самонадеянность. — Я вдохнула, но все, что я чувствовала, это был он, отчего с моим желудком начало происходить что-то странное. — Ты знаешь, что та самая заносчивость в тебе, о которой я уже говорила, абсолютно непривлекательна!

Дэймон оперся руками о стену по обе стороны моей головы и наклонился. С одного бока от меня стояла лампа, с другого — телевизор. Я оказалась в ловушке.

Когда он заговорил, его дыхание плясало на моих губах.

— Каждый раз, когда ты лжешь, твои щеки начинают гореть.

— Ха-ха! — Не слишком красноречиво, но в тот момент это лучшее, на что я была способна.

Его руки опустились вдоль стены, остановившись чуть ниже моей спины.

— Могу поспорить, ты думаешь обо мне все время. Нон-стоп.

— Ты не в себе. — Я вжалась в стену, не в состоянии дышать.

— Возможно, тебе даже снятся сны обо мне. — Его взгляд опустился к моему рту, и я почувствовала, как мои губы приоткрылись. — Могу поспорить, ты даже пишешь мое имя в своем блокноте, снова и снова, и украшаешь его этими маленькими сердечками.

Я рассмеялась:

— В твоих мечтах, Дэймон! Ты — последний, о ком…

Дэймон поцеловал меня.

Не было даже секундного промедления. Его рот накрыл мой, и я перестала дышать. Он содрогнулся, издав гортанный звук — то ли рычание, то ли стон, — и углубил поцелуй, приоткрыв мои губы. По моему телу пробежала мелкая дрожь удовольствия, смешенного с паникой. Я перестала думать.

Оттолкнувшись от стены, сокращая то мизерное расстояние, которое все еще оставалось между нами, я прижалась к нему, погружая пальцы в его волосы. На ощупь они оказались мягкими, податливыми. Ничего больше в нем не отличалось подобными качествами.

Все во мне словно возродилось к жизни: мое сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, поток ощущений, охвативший мое тело, сводил с ума, пугал, возбуждал.

Его руки обхватили мои бедра, и он поднял меня, словно я была абсолютно невесомой. Мои ноги обвили его талию, и мы двинулись вправо, опрокинув лампу на пол. Та с грохотом упала, но мне было все равно.

Свет начал моргать, телевизор включался и выключался. Наши губы не размыкались — как будто мы не могли насытиться друг другом, поглощали друг друга, утопали друг в друге.

Мы шли к этому моменту месяцы, и, о мой бог, это стоило того, чтобы ждать.

И теперь я хотела большего.

Опустив руки, я потянула за его свитер, но ткань оказалась зажатой моими ногами.

Я извивалась вниз до тех пор, пока ноги не уперлись в пол, затем ухватилась за свитер и дернула его вверх. Дэймон оторвался от меня ровно настолько, чтобы стянуть его через голову и отбросить в сторону. Затем его рука обхватила мой затылок, снова возвращая меня к своим губам.

Где-то в доме послышался треск. Электричество моргнуло. Что-то задымилось. Но мне было все равно.

Его руки прокладывали путь вниз под мой топ, его пальцы бродили по моей коже, посылая приток крови к каждой клеточке моего тела. Мои ладони опустились вниз — к его твердому и рельефному во всех нужных местах прессу.

И тут мой топ присоединился к его свитеру на полу.

Кожа поверх кожи.

От его тела исходила энергия. Мои пальцы пробежались вниз по его груди к пуговице на его джинсах. Мои ноги уперлись в диван, и мы опустились вниз, переплетая руки и ноги, перемещаясь, изучая. Наши бедра вжимались друг друга, когда мы двигались друг против друга.

Мне казалось, я прошептала его имя. Его руки сжались вокруг меня, с силой притягивая к груди, его ладонь переместилась вниз, остановившись между моих ног, и я уплыла на волнах неконтролируемых ощущений.

— Такая красивая, — прошептал Дэймон поверх моих опухших губ, и потом он снова меня целовал. Это была та самая разновидность глубоких поцелуев, которая лишала рассудка. Оставались только ощущения и желание. Больше ничего. Я снова обвила ногами его бедра, притягивая еще ближе, и с моих губ срывались стоны, говорившие ему о том, чего я хотела. Наши поцелуи замедлились, становясь нежнее и чувственнее, как будто мы вот-вот собирались узнать друг друга на другом, более интимном уровне. Я забыла, как дышать, чувствуя головокружение, не готовая ко всему тому, что происходило. Но мое тело жаждало большего, чем просто поцелуи и прикосновения.

Я хотела получить его всего. И я знала, что Дэймон хотел того же самого. Его сильное тело, точно так же, как и мое, сотрясала мелкая дрожь. Это было так легко — потеряться в нем, потеряться в той связи, которая существовала между нами.

Мир, Вселенная — все перестало существовать.

И тут Дэймон застыл. Его дыхание было прерывистым, когда он отстранился и поднял голову. Его глаза медленно открылись, и его зрачки полыхали белым светом, разгораясь изнутри.

Дэймон сделал глубокий вдох. Казалось, прошла целая вечность, пока он смотрел на меня сверху вниз широко распахнутыми глазами.

И тут он пришел в себя. Свет погас. Челюсть сжалась. На лице появилась непроницаемая маска.

Надменная улыбка, которую я так ненавидела, приподняла угол его припухших губ.

— Теперь ты едва светишься.

Я ненавидела Дэймона Блэка — если его вообще звали именно так — с силой, которая могла сравниться только с силой света тысячи Солнц.

Ты теперь едва светишься.

После этого он ушел. Поднял свитер с пола и совершенно спокойно ушел.

Этот сукин сын сжег мой лэптоп. Вот что тогда дымилось. Его инопланетное моджо определенно имело разрушающее воздействие на свет и электронную технику. Теперь, чтобы обновлять свой блог, мне оставалось рассчитывать только на школьные компьютеры. Р-р-р.

К тому же я потратила больше часа, после того как отлепилась наконец от дивана, на то, чтобы заменить лампочки по всему дому. К счастью, хотя бы телевизор не сгорел.

В отличие от моих мозгов. О чем я думала? Что делала?.. Должно быть, всему виной вспыхнувшая перепалка. Это единственное объяснение сумасшедшему взрыву эмоций и ощущений, который произошел после. И я знала, что он только делал вид, будто случившееся между нами совсем ничего для него не значило. Подобное трудно разыграть.

Мое свечение потускнело до еле заметного, что стало для всех настоящим сюрпризом. Мне даже думать не хотелось, что каждый из них мог придумать в качестве объяснения. Я была уверена, что Дэймону не терпелось поделиться с ними достоверной инфой.

Я ненавидела его. Не только за то, что он доказал, что я лгала, или за то, что мне нужно было ждать до самого дня рождения, чтобы получить новый лэптоп. И даже не за то, что Ди была преисполнена подозрений относительно того, почему потускнел мой след… на самом деле я ненавидела его за то, какие чувства он во мне пробуждал, и за то, что он заставил меня в этих чувствах открыто признаться.

И если он хотя бы еще раз ткнет меня своей ручкой, я собственноручно сдам его первому подвернувшемуся Аэруму. Пока я шла к своей машине, преодолевая порывы промозглого ветра, спускавшегося с гор, в рюкзаке зажужжал сотовый. Мне не надо было смотреть на дисплей, чтобы догадаться, что пришло очередное смс-сообщение от Саймона.

Последнюю неделю он снова и снова присылал мне извинения. Он не осмеливался говорить со мной в классе или на улице, и в этом, видимо, не последнюю роль сыграла нависшая над его головой угроза Дэймона. Я, конечно, вряд ли смогу простить его в ближайшем будущем. Пьяный или нет, это абсолютно не извиняло его за то, что он повел себя, как сексуально озабоченная сволочь, не понимавшая слово «нет».

— Кэти!

Я подпрыгнула от звука голоса Ди. Поправив лямку сумки на плече, я обернулась и подождала. Как обычно, Ди выглядела замечательно. Сегодня на ней были узкие темно-синие джинсы и белая водолазка. Добавим к этому блестящие черные волосы и сияющие глаза — она выглядела потрясающе. Улыбка Ди была широкой и дружеской, но чем ближе она подходила ко мне, тем слабее становилась эта улыбка.

— Хей, я уже думала, ты не остановишься, — произнесла она.

— Извини, я немного задумалась. — Я двинулась дальше, увидев впереди свою машину. — Что нового?

Ди откашлялась:

— Ты избегаешь меня, Кэти?

Я избегала их всех, что было не так уж и просто. Они жили за соседней дверью. Они учились в моем классе. Они сидели со мной за ланчем. И я скучала по Ди.

— Нет.

— Серьезно? Однако ты была не слишком разговорчивой с самой субботы, — заметила она. — В понедельник ты даже не обедала с нами, утверждая, что тебе нужно готовиться к тесту. Вчера, кажется, ты и пары слов мне не сказала.

Я немедленно почувствовала себя виноватой.

— Я была… немного занята.

— Это слишком тяжело, да? То, кем мы являемся? — ее голос был печальным, почти детским. — Я боялась, что так будет. Мы здесь аутсайдеры…

— Вы не аутсайдеры, — горячо возразила я. — Вы… больше люди, чем вам кажется.

Услышав это, Ди, казалось, почувствовала облегчение. Она сделала шаг вперед.

— Ребята… они все еще ищут Барака.

Я обошла ее и открыла дверь машины. Обсидиан подпрыгнул в боковом отсеке двери. Носить его постоянно в рюкзаке все же казалось странным — будто я собиралась запугивать учеников или что-то в этом роде, — поэтому я решила держать лезвие в машине.

— Это хорошо.

Ди кивнула.

— Ребята будут продолжать поиски. Они контролируют ситуацию. Да и вы с Саймоном теперь почти не светитесь… — Ди помедлила. — Я до сих пор теряюсь в догадках, как это могло случиться так быстро.

Мой желудок сжался.

— О, это… благодаря высокой физической активности.

Ее брови взлетели вверх.

— Кэти…

— Впрочем, неважно. Все к лучшему. — Я постаралась свернуть этот разговор. — Я рада, что Саймон избавился от следа, особенно если учесть его неосведомленность. Все хорошо. Можно забыть на время обо всем…

— Ты тараторишь, — заметила Ди, ухмыляясь.

— Да-а, что-то вроде того.

— Что ты делаешь завтра? — спросила она с надеждой. — Завтра суббота и Хэллоуин. Я подумала, мы могли бы взять в прокате пару «ужастиков».

Я покачала головой:

— Уже обещала Лесе раздавать вместе с ней детям сладости.

В глазах Ди промелькнула боль.

Что я делала? Отворачивалась от подруги из-за ее идиота брата? Это было не похоже на меня.

— Но я могла бы подойти к тебе позже, чтобы посмотреть фильмы. Если хочешь?

— А ты хочешь? — прошептала она.

Подавшись вперед, я обняла ее тонкие плечи:

— Конечно, я хочу. Только позаботься, чтобы в нашем распоряжении была тонна попкорна и сладости. Это обязательные атрибуты «ужастиков» и Хэллоуина.

Ди обняла меня в ответ:

— О, это я смогу сделать.

Я отстранилась, улыбаясь:

— О'кей. Тогда увидимся завтра?

— Подожди, — она сжала мою ладонь холодными пальцами. — Что случилось между тобой и Дэймоном?

Я постаралась сохранить нейтральное выражение лица:

— Ничего не случилось, Ди.

Ее глаза сузились.

— Я знаю, что это не так. Тебе пришлось бы бегать невероятно долго, чтобы сжечь столько энергии за один вечер.

— Ди…

— И Дэймон ведет себя невыносимее, чем обычно. Что-то случилось между вами. — Она смахнула прядь волос со своего лица, но локон, подпрыгнув, снова вернулся на место. — Я знаю, ты говорила, что в тот раз ничего не случилось, но…

— Серьезно, ничего не случилось. Честное слово. — Я забралась в машину, выдавив улыбку. — Увидимся завтра вечером.

Она не поверила мне. Черт. Даже я сама себе не поверила, но что еще я могла сказать? Произошедшее между мной и Дэймоном не было тем, что я могла обсуждать с его сестрой.

Каждый Хэллоуин мне снова хотелось стать ребенком, чтобы можно было надеть костюм и набить живот сладостями. Теперь из всего этого только сладости мне и остались.

Не так уж и плохо.

Леса рассмеялась, когда я достала очередную коробку батончиков «Твикс».

— Что? — я подтолкнула ее локтем. — Я люблю эти вещи.

— Ну да… еще батончики «Херши», «Китикэт», жвачки, «Старберст»…

— Кто бы говорил! — я указала на кипу фантиков у ее ног. — Ты — вообще конфетный монстр.

Мы прекратили смеяться, когда к нам подошел мальчик, одетый, как участник группы «Кисс». Необычный выбор костюма.

— Проделка или угощение?! — прокричал мальчишка.

Леса наклонилась к нему и вручила пригоршню сладостей.

— Ты слишком отвлечена, чтобы уделять должное внимание детям, — заметила она, провожая взглядом бежавшего к родителям ребенка.

Я кинула в рот карамельку:

— С чего это ты так решила?

— Тебе понравился костюм этого киндера? — Она забрала миску конфет у меня из рук.

— Думаю, да, — пожала плечами я. — Хотя его запах… Что тут скажешь. Ребенок.

Леса прыснула от смеха:

— Ты не любишь детей?

— Дети меня пугают. — К нам приближались Мумия и Вампир. Леса осыпала их дарами, и они, счастливые, побежали прочь. — Особенно совсем маленькие, — продолжила я, хмуро заметив, что конфет почти не осталось. — Никогда не понятно, что они говорят, что делают, хотя… твой младший брат не так уж и плох.

— Мой младший брат — ходячая катастрофа.

Я рассмеялась:

— Возможно, потому что ему не хватает внимания?

— Что бы ни было! Он — невыносим. — Она протянула горсть конфет Ковбою, голова которого была проткнута стрелой.

— Итак, что с тобой происходит?

— А что со мной происходит? — В моей голове пронеслось с десяток ответов, но я отбросила их. — Со мной ничего не происходит.

— Ты чем-то озабочена. — Было очень темно, и я не могла видеть ее глаз. — Всю неделю ты ведешь себя, словно девочка-подросток, преследуемая фобиями со страниц книжек-ужастиков.

Я закатила глаза:

— Не придумывай.

Она толкнула меня коленкой:

— Ты ни с кем не разговариваешь, особенно с Ди. И это странно, потому что вы были реально близки.

— Мы все еще близки, — вздохнула я, вглядываясь в темноту. Мимо нас проплывали силуэты родителей и их детей. — Я не злюсь на нее — ничего подобного. Я собираюсь идти к ней, после того как мы закончим здесь.

Леса прижала к себе миску с конфетами:

— Но?

— Но кое-что произошло с ее братом, — произнесла я, уступая потребности выговориться на эту тему.

— Я знала это! — вскрикнула Леса. — О, мой бог! Ты обязана все мне рассказать! Ты целовалась с ним? Подожди. Вы занимались сексом?

Одна из родительниц, проходившая мимо нашего порога, ускорила шаг, бросив неодобрительный взгляд.

— Леса, серьезно, остынь.

— Да ладно. Ты должна мне рассказать. Я буду ненавидеть тебя до конца жизни, если вы занимались этим и ты ничего мне не расскажешь. Как он пахнет?

— Пахнет? — Я потерла ладонями лицо.

— Ты знаешь, он выглядит так, что, кажется, его запах должен быть… потрясающим.

— Оу, — я закрыла глаза. — Да-a, это действительно так.

Леса мечтательно вздохнула:

— Подробности. Прямо сейчас.

— Да, собственно, не о чем особо рассказывать. — Подобрав упавший лист, я вертела его в руках. — Он зашел ко мне в субботу, и мы… целовались.

— Это все? — в ее голосе слышалось явное разочарование.

— Я не спала с ним, если ты это имеешь в виду. Но… мы реально увлеклись. — Я уронила лист и откинула назад волосы. — Мы спорили, а потом… Бам! Мы уже срывали друг с друга одежду.

— Боже… вот это я называю страстью.

Я вздохнула:

— Да, это точно. А потом он резко ушел.

— Конечно, ушел. Между вами, ребята, кипят такие страсти, ему не так-то легко с этим справиться.

Я окинула ее взглядом, полным безразличия.

— Между нами ничего нет.

Леса проигнорировала меня:

— Я все думала, как долго вы протянете, находясь в состоянии постоянной конфронтации.

— Я не конфликтовала с ним, — пробормотала я.

— И в чем вы не сошлись во мнениях на этот раз?

Что я должна была ей сказать? Что мы распалили друг друга, потому что я утверждала, что меня к нему не влечет, а ему во что бы то ни стало нужно было стереть с меня световой след? Да-а, без вариантов.

— Кэти?

— Я не думаю, что он намеревался меня поцеловать, — наконец произнесла я.

— Что? Он что, споткнулся и упал на твои губы? Такие вещи, знаешь, случаются.

Я засмеялась:

— Нет. Просто после всего… он казался очень разозлившимся. Нет, не казался, он действительно разозлился.

— Ты укусила его за губу или что-то в этом роде? — Нахмурившись, Леса заправила прядь волос за ухо. — Должно же быть объяснение его злости.

Становилось совсем поздно, и дети к нам почти перестали подходить, поэтому я позволила себе забрать у Лесы миску со сладостями и начала перебирать то, что осталось.

— Я не знаю. Я имею в виду, мы с ним не говорили об этом. Дэймон в буквальном смысле ушел после этого, и все, что он делал в последующие дни, так это тыкал в меня своей ручкой.

— Возможно, потому что он хочет тыкать в тебя чем-то другим, — сухо прокомментировала Леса.

Мои глаза округлились.

— Не верю, что ты только что это сказала.

— Да брось, — она махнула рукой. — Он же не вернулся к Эш, верно? Я имею в виду, эти двое… они…

— Сходятся и расходятся — я знаю. Но нет, не думаю. Это… не имеет значения. — Я сунула в рот леденец. Такими темпами с крыльца Лесы меня придется выкатывать. — Просто…

— Он нравится тебе, — закончила она за меня.

Я пожала плечами, переходя к «Скитлс». Нравился ли он мне? Возможно. Влекло ли меня к нему? Очевидно. Я была в секундах от того, чтобы оказаться под ним совершенно обнаженной.

— Это самая запутанная ситуация из всех, что со мной случались. Никто другой не выводит меня из себя так сильно, как он, но… Ах, не хочу даже говорить об этом.

Я бросила упаковку «Скитлс» обратно в миску:

— А как у тебя с Чадом?

— Ты переводишь стрелки. Меня так просто не одурачишь.

Не поднимая взгляда, я продолжала перебирать конфеты:

— Вы вчера ходили куда-нибудь, так ведь? Он целовал тебя? Хорошо ли он пахнет?

— Чад пользуется каким-то потрясающим парфюмом. Не таким, как мой отец, конечно, потому что это было бы ужасно…

Я рассмеялась. Мы поболтали еще немного, потом я попрощалась с ней и направилась домой.

Ди украсила весь дом вырезанными тыквами, которых не было, когда я уходила. Она затянула меня в холл, и я почувствовала странный запах.

— Что это такое? — сморщив нос, спросила я.

— Запекаю тыквенные семечки, — просияла она. — Пробовала когда-нибудь такое?

Я покачала головой:

— Нет. Какие они на вкус?

— Как тыква.

Конечно же, она на самом деле их запекала. Золотистые семечки были рассыпаны на противне, но жар, пропекавший их, исходил не от духовки, а от ее рук. Вскрывшиеся семечки подпрыгивали и разбегались по всему журнальному столику.

— Я буду обращаться к тебе зимой, когда окна машины станут замерзать.

Ди рассмеялась:

— Да уж, у меня с этим никогда не бывает проблем.

Усмехаясь, я прошлась пальцами по стопке дисков на стойке. Просмотрев корешки, я рассмеялась:

— Ух ты, Ди, классные фильмы!

— Я подумала, что тебе понравится сочетание «Крика» и «Очень страшного кино». — Она водила руками над противнем, и воздух заполнялся пряным ароматом. — Более жуткие фильмы мы оставим на потом.

Я бросила взгляд на дверь:

— М-м-м… а Дэймон дома?

— Нет. — Она наклонила противень и высыпала семечки в пиалу, декорированную черепами и летучими мышами. — Он вместе с ребятами попытается выманить Барака.

Подхватив емкость с семечками и коробки с фильмами, я прошла в гостиную, обдумывая ее слова.

— Они что, специально хотят его выманить? Чтобы в открытую с ним столкнуться?

Диск с фильмом перелетел со стопки в руку Ди. Она кивнула:

— Не волнуйся. Дэймон и Адам мониторят город. Мэтью с Эндрю за пределами города. С ними все будет в порядке.

Мой желудок сковал дискомфорт.

— Ты уверена?

Ди улыбнулась:

— Это не первый раз, когда они сталкиваются с чем-то подобным. Они знают, что делают. Все будет хорошо.

Откинувшись на спинку дивана, я пыталась избавиться от чувства тревоги. Это было не так-то легко, если учесть, что я помнила тот взгляд, который бросил на меня Барак. Ди примостилась рядом со мной, и я попробовала несколько тыквенных семечек. Неплохо.

Мы почти досмотрели «Крик», когда сотовый Ди зазвенел. Подняв руку, Ди пошевелила пальцами, и телефон взлетел со стола и приземлился прямо в ее ладонь. Она ответила, закатив глаза:

— Надеюсь, у тебя что-то по существу, Дэймон, потому что…

Ее глаза расширились. Она вскочила на ноги, и ее свободная рука сжалась в кулак.

— Что ты имеешь в виду?

Дурное предчувствие сжало мою грудь, пока я наблюдала, как она кружила возле журнального столика.

— Кэти со мной, но ее след почти незаметен. — Еще одна пауза, и затем ее лицо побледнело. — О'кей. Будь осторожен. Я люблю тебя.

Как только она бросила сотовый на кресло, я бросилась к ней:

— Что случилось?

Ди перевела на меня взгляд:

— Они засекли Барака. Он движется в нашем направлении.

Конечно, это вовсе не означало, что Аэрум направлялся прямо сюда, но была очень большая вероятность, что именно так он и поступит. Ди металась по комнате, как тигр в клетке. Она не выглядела испуганной, нет… она готовилась к предстоящему столкновению.

— Если Барак придет сюда, ты сможешь ему противостоять? — спросила я.

Ди бросила на меня жесткий взгляд. Сейчас она казалась совсем другой, став похожей на агрессивную воинственную принцессу. Как же я раньше не замечала этих черт ее характера?

— Я не такая быстрая и сильная, как Дэймон, но мне удастся продержаться, пока брат доберется сюда.

Мое сердце упало.

Просто продержаться для нас было недостаточно. Что, если Дэймон не успеет вовремя?

Ди остановилась возле окна, ее тонкие плечи распрямились… и меня осенило. Все, чего так сильно опасался Дэймон, становилось неизбежной реальностью. Я стала для Ди обузой.

Я не хотела… не могла этого допустить.

— Насколько сильно заметно мое свечение? Он может разглядеть меня через стены дома?

Ди покачала головой:

— Вряд ли.

— Не может… ни со стороны леса, ни с главной дороги?

Последовала пауза.

— Я не знаю, Кэти. Это — неважно. Я в любом случае остановлю его до того, как он успеет до тебя добраться.

— Нет. У меня есть другая идея. — Я сделала шаг вперед, чуть не споткнувшись о стопку фильмов. — Это, конечно, безумный вариант, но он может сработать.

Глаза Ди сузились.

— Что?

— Если ты сделаешь мое свечение интенсивнее, я определенно смогу его увести от дома. Тогда он не доберется сюда, и Дэймон…

— Категорически исключено, — отрезала Ди, развернувшись. — Ты с ума сошла?!

— Возможно, — кивнула я, кусая губу. — Послушай, это гораздо лучше, чем сидеть здесь со мной. Тем более что именно из-за меня он может вычислить местонахождение вашего дома. Аэрум может узнать, где вы живете! Что тогда? Вы будете постоянно находиться в зоне риска. Мне нужно увести его отсюда как можно дальше.

— Нет, — Ди замотала головой. — Я не могу на это пойти. Я в состоянии драться…

— Зато я не в состоянии! Я не могу ему противостоять, и что, если он ускользнет? Что, если он приведет сюда других?

Слова Дэймона эхом проносились в моей голове. Ты являешься моей слабостью. За исключением того, что сейчас я была не его слабостью, а Ди.

Я не могла этого вынести.

— Для тебя я — балласт. Барак это сразу поймет. Если он обнаружит нас вдвоем, он использует меня, чтобы добраться до тебя. Самое разумное — это увести Аэрума в Поля, чтобы ребята могли там с ним разобраться.

— Кэти…

— «Нет» в качестве ответа не принимается! У нас мало времени, — я направилась к двери, схватив со стола ключи и сотовый. — Засветись. Или не знаю… кинь пару сумасшедших шаров с этой вашей светящейся фигней! Кажется, в прошлый раз это сработало. Я поеду… поеду туда, где проходила та вечеринка с кострами! Скажи Дэймону, что я буду там! — Видя, что Ди застыла на месте, я перешла на крик: — Давай! Делай это!

— Это безумие, — Ди замотала головой, но, сделав несколько шагов назад, начала терять четкие очертания. Через пару секунд она была в своей естественной форме в виде красивого светящегося силуэта.

«Это безумие!» — прошептал ее голос в моих мыслях.

Я перестала думать.

— Скорее!

В вытянутых руках Ди сформировались два светящихся, искрящихся шара. Они разлетелись по комнате, ударившись о телевизор и уничтожив пару лампочек, но в итоге, отскочив от стен, погасли, не причинив существенного ущерба. В воздухе чувствовалось такое высокое статическое напряжение, что по моей коже побежали мурашки.

— Я уже сияю?

«Как солнце».

Значит, сработало.

Сделав глубокий вдох, я кивнула:

— Позвони Дэймону и скажи ему, куда я направляюсь.

«Будь осторожнее. Пожалуйста».

Ее свет начал угасать.

— Ты тоже.

Я развернулась и выбежала из дома в сторону своей машины, прежде чем могла успеть лишний раз подумать о том, что собиралась делать. Потому что это была абсолютно безумная, самая сумасшедшая выходка, которую я когда-либо совершала в жизни.

Хуже, чем поставить одну звезду в рейтинге книги.

Страшнее, чем попросить об интервью у автора, за ланч с которым я могла бы отдать что угодно.

Намного глупее, чем целоваться с Дэймоном.

Но это было единственное, что я сейчас могла сделать.

Мои руки тряслись, когда я вставляла ключи в замок зажигания и сдавала назад, едва не въехав в «фольксваген» Ди. Выжав педаль газа в пол так, что завизжали колеса, я выехала на главную дорогу. Мои пальцы вцепились в руль, и я гнала машину с такой скоростью, словно пыталась выйти на уровень Национальной Ассоциации гонок «НАСКАР».

Я то и дело бросала взгляд в зеркало заднего вида, пока мчалась по трассе, каждую секунду ожидая увидеть Аэрума. Но всякий раз дорога оказывалась пустой.

Может быть, это не сработало? О, господи, что, если Барак все-таки вломился в дом и добрался до Ди?

Мое сердце подпрыгнуло к самому горлу.

Это была идиотская, идиотская идея.

Моя нога застыла над педалью газа.

По крайней мере, он не сможет использовать меня в своих мерзких целях.

Мой сотовый зазвонил. Неизвестный номер? Сейчас?

Я сначала проигнорировала звонок, но потом все равно потянулась и схватила телефон:

— Алло?

— Ты потеряла свой гребаный рассудок?! — Дэймон орал в трубку так, что я даже поморщилась. — Это самый идиотский поступок, который только…

— О, закрой рот, Дэймон! — я снова выжала педаль газа в пол. — Это уже сделано. О'кей? С Ди все в порядке?

— Да, с Ди — все отлично. А с тобой — нет! Мы упустили его, и раз Ди говорит, что прямо сейчас ты горишь, как чертова полная луна, бьюсь об заклад, он направляется за тобой.

Пронизывающий страх заставил мое сердце биться с удвоенной скоростью.

— Ну, — выдохнула я, — таков был план.

— Какого черта!.. Я клянусь… всеми звездами на небосводе, я задушу тебя в ту же секунду, как только мои руки до тебя доберутся!.. — Дэймон сделал паузу, в динамике телефона эхом отдавалось его тяжелое дыхание. — Где ты сейчас находишься?

Я бросила взгляд в окно:

— Почти на Полях. И я его не вижу.

— Конечно, ты его не видишь, — с издевкой бросил Дэймон. — Он — порождение теней, Кэт. Ты не увидишь его до тех пор, пока он не захочет, чтобы ты его видела.

Ох. Ну надо же. Черт.

— Не могу поверить, что ты это сделала.

Страх обострил мои и без того оголенные нервы.

— Не начинай сейчас, ладно?! Это ты сказал, что я — слабое звено! И там я, действительно, была обузой для Ди. Что, если бы он заявился туда? Ты сам говорил, что Аэрум воспользовался бы мною, чтобы добраться до нее. То, что я сделала, было лучшим из всего возможного! Поэтому перестань сейчас компостировать мне мозги!

Последовало такое длительное молчание, что я решила — Дэймон повесил трубку. Когда он наконец заговорил, его голос был глухим:

— Я никогда не хотел, чтобы ты рисковала собой подобным образом, Кэт. Никогда.

От этого его тона по моему телу пробежала дрожь. Мои глаза метнулись в сторону мелькавших теней деревьев. Я сделала глубокий вдох, но воздух застрял где-то посередине груди.

— В том, что я делаю, нет твоей вины. Ты не заставлял меня.

— Да-a, это ты так думаешь.

— Дэймон…

— Прости меня. Я не хотел, чтобы с тобой что-то случилось, Кэт. Я не смогу… не смогу с этим жить.

Последовала еще одна продолжительная пауза, смысл его слов понемногу оседал в моем сознании, после чего Дэймон произнес:

— Не вешай трубку. Я брошу машину и потом найду тебя. Мне понадобится несколько минут, чтобы добраться до Полей. Не выходи из машины и ничего не предпринимай.

Я кивнула и нажала на тормоз. Машина остановилась. В этот момент луна скрылась за тучами, отчего все вокруг стало совершенно черным. Я абсолютно ничего не видела. Ужасающее тягостное предчувствие болезненно сжимало мою грудь.

Потянувшись вниз, я схватила обсидиан и, крепко сжав его, выдохнула:

— Хорошо. Хотя, думаю, это не самая светлая идея.

В трубке раздался короткий хрипловатый смешок:

— Ни черта подобного.

Поджав губы, я глянула в зеркало заднего вида:

— Хорошо. Но я соглашаюсь только ради того, чтобы потом не слушать твои бесконечные…

Мои глаза зацепились за тень, которая казалась… более плотной, чем все остальные. Она двигалась в пространстве, тягучая, как масло, скользя между деревьями, расползаясь поверх земли. Мое горло пересохло, а губы раскрылись. Острие обсидиана потеплело в моей ладони.

— Дэймон?

— Что?

Мое сердце грохотало.

— Думаю…

Дверные замки открылись, и дверь с водительской стороны распахнулась настежь. Еще секунду назад я держала телефон в руке, а в следующую — летела на землю, с трудом удерживая в кулаке обсидиан. Все мое тело пронзила острая боль, пока меня тащило по земле, а я старалась спрятать за спиной каменное лезвие.

Поднимая глаза, я прошлась взглядом по черным брюкам и полам кожаного пиджака. А потом увидела бледное лицо, твердый подбородок и темные очки, закрывавшие глаза Аэрума, несмотря на то, что была глубокая ночь.

Барак улыбнулся:

— Мы снова встретились.

— Черт, — прошептала я.

— Скажи мне, — произнес он, наклонившись и приподняв прядь моих волос. Его голова покачивалась вперед-назад, как у птицы. — Где он?

Я тяжело сглотнула, пытаясь отползти назад:

— Кто?

— Ты собираешься разыгрывать передо мной дурочку? — Он сделал шаг вперед и снял очки, поместив их в передний карман жакета. Его глаза казались двумя черными пропастями. — Или вы, люди, все настолько тупы?

Я старалась сдержать дрожь. Обсидиан мог подействовать на Аэрума только в тот момент, когда тот находился в своей естественной форме. Лезвие припекало через куртку, обжигая мою руку.

— Мне нужен тот, кто убил моих братьев.

Дэймон.

Все мое тело сотрясалось. Я открыла рот, но не могла произнести ни слова.

— И ты… ты тоже убила одного из них, чтобы защитить его. — Силуэт Аэрума дрогнул. Это был мой шанс, но прежде чем я успела сделать хоть какое-то движение, Барак снова стал плотным. — Отведи меня к нему, или я заставлю тебя молить о своей смерти.

Я замотала головой, сжав руку:

— Да пошел ты…

Он растворился в воздухе, став смесью темноты и размытых теней. Мгновенно оказавшись на ногах, я издала резкий вопль и, замахнувшись, направила руку с обсидианом прямо в центр черной тягучей дыры.

Лезвие горело, переливаясь, как раскаленный уголь. Но мой удар так и не достиг цели. Тенистая рука перехватила мой кулак. Прикосновение было холодным и пронизывающим до мозга костей. Его голос звучал едким шелестом среди потока моих мыслей, как змея, извиваясь в моей голове.

«Ты думала, я попадусь на это? О, пожалуйссста…»

Он вывернул мою руку, и я услышала хруст, прежде чем почувствовала жгучую боль. Мои пальцы разжались, и обсидиан со звоном упал на землю, разбившись на сотни осколков, словно хрупкое стекло. Я закричала, чувствуя, как по телу расползалась острая боль.

«Это ззза моего брата».

Тенистая рука схватила мою шею, поднимая меня на ноги.

«А это ззза то, что ты мне досаждаешшшь».

Барак швырнул меня назад. Я с силой ударилась о землю, проехав несколько метров по стерне. Оглушенная, я смотрела вверх на бездонное черное небо.

«Скажи мне, где он есссть».

Глотая ртом воздух, я перекатилась на бок и, снова поднявшись, рванула в сторону деревьев. Прижимая поврежденную руку к груди, я бежала так быстро, как только могла. Мои кроссовки скрипели, ударяясь о камни, торчавшие стебли и опавшие листья. Я не оглядывалась назад, потому что сзади была смерть. Ворвавшись в лес, я мчалась, цепляя низко висевшие ветки.

Меня охватило состояние дежавю, когда я спотыкалась о выступавшие корни и неровную землю. Барак материализовался из ниоткуда, двигаясь смазанной тенью. Вновь приняв человеческий облик, он остановился прямо передо мной, наотмашь ударив меня. Я не успела подняться, потому что он был уже рядом, снова сбивая меня с ног.

— Ну что, еще не устала, а? — Жестокая улыбка исказила его губы. — Или хочешь побегать еще немного?

Я карабкалась по грязи, пытаясь вдохнуть через пекущие легкие. Ужас лишал меня всякой возможности контролировать собственное тело.

Я не успевала. Барак снова замахнулся. Его рука не коснулась меня, но я отлетела прочь от него, опять грохнувшись на твердую поверхность. Из легких вышибло воздух. Мелкие камни с острой болью врезались в тело сквозь джинсы.

Аэрум наклонился, погрузив пальцы в мои волосы, наматывая их на кулак. Закусив губу, я пыталась заглушить вопль, пока он волок меня вслед за собой. Ткань на коленях разодралась, и боль, пронзавшая мое тело, была настолько сильной, что я захлебывалась криком, пребывая в полной уверенности, что он выдернет все волосы на моей голове, пока я стирала колени до кости. Он еще раз дернул с силой, и я взвизгнула.

— Упсс, — он остановился. — Всегда забываю, насколько хрупкий ваш вид. Не хотелось бы случайно оторвать тебе голову, — он расхохотался собственному комментарию. — По крайней мере не сейчас.

Барак держал меня за неповрежденную руку, видимо, стараясь ослабить хватку, но это не слишком помогало, потому что он продолжал тащить меня по камням, корням и веткам. Мои мышцы протестующее вопили, перед глазами все плыло, сознание начинало отключаться, поддаваясь невыносимой боли.

— Как дела там внизу? — поинтересовался он почти любезным тоном, а потом резко поднял мою голову, отчего мою шею свело от острого спазма. — Вижу, все замечательно.

Он остановился, и я рухнула на землю. Мы уже почти вышли из леса.

Он навис надо мной:

— Говори, где он.

Задыхаясь, я уперлась разодранной ладонью в траву:

— Нет.

Его нога в ботинке с размаху пнула меня в бок. Что-то сломалось. Нечто очень серьезное, потому что я почувствовала, как под одеждой стало горячо и влажно.

— Скажи мне.

Морщась, я подтянула колени к подбородку. Холод, исходивший от его естественной формы, пронизывал меня до самой души. Барак придвинулся ближе.

«Есссть вещи похуже физической боли. Возможно, это промотивирует тебя».

Аэрум снова вцепился в мое горло, поставив меня на кончики пальцев ног. Наклонившись, он грубо притянул меня к себе. Его лицо, застывшее в сантиметре от моего, поглощало весь мой мир.

«Я могу высосать твое сознание, пить тебя, пока твое сердце перессстанет битьссся. Скажжжи мне, где он».

Я не старалась казаться храброй, но выдать Дэймона этому убийце… никогда. Если Барак расправится с Дэймоном, следующей его жертвой будет Ди. Я никогда не смогла бы с этим жить. Я была не настолько слабой или малодушной. Ди не станет жертвой, потому что мне не хватило духу держать язык за зубами.

Я молчала.

Он отклонился и погрузил свою руку в область моей грудной клетки. Я могла это чувствовать — его тенистую ладонь внутри себя, превращавшую каждую клеточку моего тела в лед. То малое расстояние, которое нас разделяло, совсем исчезло. Воздух из моих легких вырвался наружу, и после этого я уже не могла вдохнуть. Мои легкие сжались, а Аэрум продолжал дышать моим воздухом. Обжигающая боль в горле и легких за секунды превратилась в удушающее пламя, распространяясь по всему организму.

Каждая клеточка в моем теле кричала, умоляя об освобождении, пока мое сердце, сбиваясь с ритма, рвалось из груди. Он крал у меня не просто драгоценный кислород, он лишал меня самой жизненной энергии. Я теряла силы. Затапливавшая меня с головой паника не помогала. Мои руки онемели, безвольно болтались вдоль тела.

Все вокруг замедлилось, боль начала притупляться. Я едва чувствовала, как его пальцы разжались на моем горле, но я не могла двигаться. Его сила держала меня прикованной к нему, пока он высасывал из меня жизнь. Барак говорил что-то, но я больше не разбирала слов, потому что чувствовала себя слишком уставшей, слишком отяжелевшей. Только ощущение острой боли в области грудной клетки все еще заставляло меня оставаться в сознании.

Мои глаза закрылись сами собой, и я почувствовала, как он сделал очередной жадный вдох. Боль затопила меня с новой силой. Что-то хрустнуло во мне, порвалось, как рвется струна, когда ее натягивают слишком туго. Вспышка бледно-голубого света ослепила меня сквозь закрытые веки, и оглушающий рев ударил по моим ушам.

Ко мне приближалась смерть.

Смерть звучала болезненно, зло и безнадежно.

Не умиротворенно.

Я подумала, что это было несправедливо. После всего, что случилось, разве не могла смерть встретить меня с распростертыми теплыми объятиями и образом отца, ждущего у порога?

Без какого-либо предупреждения чье-то тело врезалось в нас, отбросив меня в сумасшедшем прыжке на землю. С большим усилием я заставила глаза открыться и увидела его, припавшего к земле и склонившегося надо мной подобно зверю.

Из горла Дэймона вырвался яростный рык, когда он поднялся, возвышаясь надо мной, как ангел возмездия, поглощенный ослепляющим светом.

Безумный смех Барака отдавался эхом и вибрировал в моей голове.

— Ты пришел умереть с ней? Идеально. Это настолько сильно все упрощает… потому что, боюсь, я уже успел ее сломать.

Ослепляющий свет, исходивший от естественной формы Дэймона, не давал Бараку полностью раствориться во мраке.

— А она не дурна на вкуссс, — со свистом продолжал издеваться Аэрум. — Не такая лакомая, конечно, как Лаксены… ее вкус совсем другой, но все же… стоит потраченного времени.

Приземлившись в шаге от Барака, Дэймон отшвырнул его на несколько метров одним сильным ударом света:

— Я убью тебя.

Барак перекатился на спину, чуть не задохнувшись от смеха:

— Ты думаешь, что можешь со мной справиться? Я поглощал гораздо более сильных, чем ты.

Яростный рык Дэймона заглушил то, что Барак собирался сказать дальше, влепив в него еще один световой заряд. Я чувствовала, как земля подо мной затряслась, пока пыталась приподняться на локтях. Каждое движение, неважно насколько слабым оно было, посылало по всему телу невыносимый поток боли.

Я чувствовала, как мое сердце пыталось биться. Вспышки света танцевали вокруг мрачного силуэта Аэрума.

Они обменивались ударами, даже не приближаясь друг к другу. Яркие, огненные шары формировались на кончиках пальцев Дэймона, устремляясь в сторону Барака, и пролетали мимо, растворяясь в воздухе, прежде чем успевали врезаться в деревья. Весь мир полыхал янтарно-золотыми красками. Янтарь трескался в воздухе, угасая до того, как успевал опасть на траву.

Каждый удар заставлял землю содрогаться, отбрасывая меня лицом в мокрую скользкую траву. Приподнимаясь, я снова смотрела, как потоки света полыхали над полем, словно падающие звезды, и врезались с невероятной скоростью в землю. Свет метался между Дэймоном и Бараком, со свистящим шипением угасая в воздухе всякий раз, когда достигал меня.

Теплые руки схватили меня за плечи и приподняли вверх.

— Кэти, скажи что-нибудь, — молила Ди. — Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Однако когда я попыталась открыть рот, я не смогла произнести ни слова.

— Боже мой! — Ди рыдала, и слезы потоком катились из ее красивых глаз, капая на мою почти бездыханную грудь. Она притянула меня к себе тонкими руками, пока звала своего брата.

Дэймон отвлекся от столкновения в тот же момент, что и Барак. Через мгновение черное ядро врезалось прямо в нас, отшвырнув Ди прочь. Она закричала от боли, перекатываясь на колени. Когда она подняла голову, ее глаза полыхали ярким светом. Она спружинила, поднявшись на ноги, и ее человеческая форма растворилась, переходя в искрящийся свет.

Барак снова в нее попал. Во второй раз тьма поглотила ее полностью, и она пригнулась к земле. Дэймон сбил Барака с ног таким мощным ударом, что вокруг Аэрума начало все гореть, начиная с дрожавших веток и заканчивая листьями, опадавшими на нас смертельным дождем.

Воздух потрескивал от силы. Я ощущала это каждой клеточкой. Превозмогая стоны, я приложила адские усилия, чтобы подняться на ноги, потому что не собиралась уходить из этого мира подобным образом.

Мои друзья не могли умереть.

Ди уже поднялась, проявляясь и исчезая в пространстве. Из ее носа текла кровь. Замотав головой, она двинулась вперед.

Я знала, что должно было случиться дальше. Все события замедлили свой ход. Превозмогая себя, я рванулась к Дэймону, который, оглянувшись через плечо, смотрел на свою сестру.

Барак вытянул руку, приготовившись метнуть очередной поток вязкой горючей дряни. Сделав рывок, я вторглась в яркий свет, являвшийся силуэтом Ди, в тот самый момент, когда Аэрум запустил свой смертельный снаряд. Тьма поглотила меня, и я услышала крик, который не был моим. А затем я парила… Реально парила в воздухе. Небо, звезды и тьма — все кружилось, смешиваясь воедино, нависая надо мной снова и снова.

Весь мир замерцал. Я ударилась о землю с такой силой, что становилось очевидным — для меня уже слишком поздно что-то изменить. Худощавое гибкое тело опало рядом со мной.

Я оказалась недостаточно быстрой.

Рука Ди потеплела возле меня, становясь менее… плотной. Ее сияние освещало меня, и я почувствовала, как мою грудь резанула, словно тысячи заточенных лезвий, острая боль утраты.

Ди не двигалась, но я видела, что ее грудь все еще поднималась — медленно и почти незаметно.

Дэймон снова повернулся в сторону сестры, сделав тем самым фатальную ошибку.

«Ты станешь причиной его гибели», — говорила Эш.

Барак вытянул руку, и его вязкий снаряд с размаху врезался Дэймону прямо в спину. Тот взлетел в воздух, переходя из человеческой формы в светящийся силуэт и обратно, а затем упал на землю в нескольких шагах от нас.

Барак расхохотался, трансформируясь в тенистую полупрозрачную форму.

— Троих за раз, осссобый ссслучай!

Слезы обожгли мои глаза, пока я лежала лицом в траве. Дэймон пытался сесть, но снова упал на спину. Его лицо искажала боль.

— Все кончено. Вы все умрете! — завывал Барак.

Дэймон повернул голову в мою сторону. Наши глаза встретились. В его взгляде чувствовалось столько сожаления. А потом лицо Дэймона потускнело, размываясь и становясь почти неузнаваемым. У него не оставалось сил держать человеческую форму. Уже через секунду он перешел в свое естественное состояние: силуэт парня, окруженного ослепительным светом.

Одна рука потянулась ко мне, формируя пальцы. Чувствуя, как мое сердце разрывается, я протянула руку, и моя ладонь исчезла в его свете. Тепло окутало мои пальцы, его рука с едва ощутимой силой сжала мою, словно он хотел поддержать меня. Рыдание застряло в моем горле.

Его свет начинал моргать, но продолжал распространяться вверх по моей руке, обволакивая своим жаром. Как в тот первый раз, когда на меня напал Аэрум, я начала чувствовать, как тело постепенно возвращалось к жизни. Дэймон использовал остаток своих сил, чтобы спасти меня.

— Нет! — завопила я, но у меня получился только сиплый шепот. Я попыталась выдернуть руку, но Дэймон отказывался ее отпускать. Он ведь не знал того, что знала я… я была слишком искалечена, чтобы меня можно было восстановить. Ему следовало использовать остатки своей силы, чтобы спасти себя. Я умоляла его глазами, но он сжимал мою руку сильнее.

Это было несправедливо.

Неправильно.

Они не заслуживали этого. Я не заслуживала этого.

Мое сердце затопили боль и ненависть. Я скоро умру. Умрут мои друзья. Моя мать сойдет с ума. И Дэймон… я не могла постичь смысл происходившего. Безумная жажда Аэрумов насытиться силой и властью? Неужели все это стоило того, чтобы разрушить столько жизней?

Несправедливость разворачивавшейся трагедии разбивала мое сердце на тысячи осколков, и поток энергии, исходивший откуда-то из самых потаенных глубин души, заставил мое тело содрогнуться.

Я не собиралась умирать вот так. Дэймон и Ди тоже не могли умереть. Только не на этом Богом забытом поле, среди лесов занюханной Западной Виргинии.

Используя ту силу, которую успел передать мне Дэймон, я оттолкнулась от земли, чтобы привести себя в сидячее положение. Схватив руку Ди, я все еще продолжала сжимать ладонь Дэймона, заставляя их обоих подняться, умоляя их бороться.

Барак направился к Дэймону. Естественно, Аэрум собирался первым делом покончить с ним, как наиболее сильным. Потом Ди. Меня он вообще не брал в расчет. В качестве потенциальной опасности я не являлась даже малейшим сигналом на его радаре.

Рука Дэймона содрогнулась, и его свет полыхнул, когда тень Барака начала ползти поверх его тела.

И тут случилось что-то… непредвиденное.

Через все тело Дэймона прокатился спазм света, полыхавший настолько ярко, что я поморщилась. Это сияние вырвалось вверх, мерцая и потрескивая ослепительной дугой высоко в воздухе. То же самое случилось со светом Ди, несмотря на то, что она была без сознания. Ее сияние воспламенилось, соединившись с тем, что уже исходило от Дэймона.

Тень Барака застыла.

Дуга света пульсировала поверх нас, а затем стремительно метнулась вниз, прямо в центр моей груди. Удар был настолько внушительным, что мне показалось, что я продавила под собой землю, но… мое тело, наоборот, начало подниматься в воздухе, и мои волосы, словно от ветра, поднялись вокруг моей головы.

Между нами троими замкнулась странная энергетическая связь. Все вокруг искрилось, и краем глаза я видела, как Дэймон и Ди вернулись в свои человеческие тела. Ди упала на землю, тихо всхлипывая, а Дэймон уперся на колени, разворачиваясь в мою сторону.

А я… парила. По крайней мере, мне так казалось. Я не фокусировала внимание на том, что и где делал Дэймон.

Сейчас были только Барак и я.

Я хотела, чтобы Аэрум ушел прочь, исчез. Я жаждала, чтобы он навсегда был стерт с лица земли. Я хотела этого больше, чем чего бы то ни было в своей жизни. Каждая частица моего существа сконцентрировалась на Бараке. Я собрала воедино все: каждый свой страх, каждую слезинку, пролитую по отцу, каждый момент в своей жизни, когда я была никчемным, жалким, пассивным наблюдателем…

Сила набирала обороты внутри меня, рвалась наружу из самой глубины души.

Не в состоянии больше сдерживаться, я с диким воплем выплеснула ее наружу. Энергия, словно натянутая рвущаяся струна, выплеснулась из моего тела. Небо над нашими головами полыхнуло белой молнией. Я слышала, как окружавшие нас старые деревья заскрипели, склоняясь к земле.

Вспышка молнии, пролетев мимо деревьев, промчавшись через Дэймона и Ди, врезалась прямо в грудь Аэрума. Его тенистая форма задрожала. Последовал громкий треск, сопровождавшийся мощным световым взрывом, который поглотил Барака без остатка.

Дэймон, спотыкаясь, отпрянул назад, прикрывая себя руками от взрыва.

Свет полыхнул и угас.

Мгновение — и Барака не стало. Дэймон медленно опустил руки, его непонимающий взгляд был направлен на пустое место. Потом он повернулся ко мне. Его голос казался едва слышным шепотом:

— Кэт?

Я рухнула на спину, прежде чем успела что-то осознать. Темное небо снова поплыло надо мной. Я не знала, что случилось или что я сделала, но все, что я чувствовала теперь, это как силы покидали мое тело, а вместе с ними уходило и что-то гораздо более важное.

Из моих легких вырвался клокочущий звук, который определенно должен был меня взволновать, но мне было все равно. Меня снова окутала темнота, но теперь совсем не такая, которая исходила от Аэрума. Эта казалась мягкой и убаюкивающей.

Дэймон упал на колени рядом со мной, притягивая меня к себе сильными уверенными руками:

— Кэт, скажи что-нибудь… Съязви. Давай же!

Я еще слышала, как Ди поднялась на ноги. В ее голосе звенели отчаяние и паника. Не оглядываясь на сестру, осторожно гладя пальцами мое лицо, Дэймон произнес:

— Ди, возвращайся домой. Найди Адама — он где-то там.

Но Ди не двигалась с места, обхватив себя руками. Судя по тому, как она согнулась, у нее была сломана, как минимум, пара ребер.

— Я не хочу уходить. Она истекает кровью! Нам нужно отвезти ее в больницу!

Я истекала кровью? Надо же. Я и не знала.

Я чувствовала странную сырость на лице, под нижней губой, под носом, и даже под глазами, но это не болело. Следы от слез? Или это была кровь?

Я ощущала Дэймона возле себя, но все казалось слишком далеким.

— Возвращайся домой! — Дэймон уже кричал, и его хватка вокруг моего тела усилилась, но потом его голос смягчился: — Пожалуйста. Оставь нас. Иди. С ней все хорошо. Она… ей просто нужна минутка.

Какой лжец. Со мной не было все хорошо.

Дэймон повернулся к сестре спиной и откинул взлохмаченные волосы со лба. Только после того, как Ди ушла, он снова заговорил.

— Кэт, ты не умрешь, — его голос был мягким и успокаивающим. — Не двигайся и ничего не делай. Просто расслабься и доверься мне. Не сопротивляйся тому, что должно случиться.

Я наблюдала, как Дэймон склонил голову и прижался лбом к моему лбу. Его тело начало растворяться в воздухе, переходя в естественную форму. Мои глаза закрылись от интенсивности света. Жар, охвативший мое тело, был почти невыносим. Я находилась слишком близко от него.

«Держись. Не отпускай», — его голос проникал в самое мое сознание. «Держись».

Я чувствовала, как погружалась все глубже и глубже. Руки Дэймона обхватили мою голову. Его выдох поверх моих губ был продолжительным и уверенным. Тепло неспешной волной переходило от него ко мне, медленно перетекая по горлу в мои легкие, наполняя таким жаром, что мне начинало казаться — это был самый прекрасный способ распрощаться с жизнью. Как воздушный шар, который медленно заполняли воздухом, я начинала подниматься. Мои легкие возвращались к жизни, в то время как жар продолжал растекаться по венам и пальцы начинало покалывать.

Железный обруч, стягивающий мою голову, разжался. Я плыла на волнах одурманивающих ощущений, затапливавших мое тело, и потихоньку начинала воспринимать все то, что происходило вокруг меня, выныривая из онемелой тусклой пустоты. Собравшись с силами, я ухватилась за его руку и последовала за ним из темной бездны. Я слепо тянулась к нему, мои губы касались его губ, и мой мир взорвался от ощущений, усиливавшихся во мне до тех пор, пока я не начала распознавать их смысл. И эти ощущения не все оказались моими.

«Что я делаю? Если они узнают об этом… но я не могу ее потерять. Не могу».

Я глотала воздух, осознавая, что слышала мысли Дэймона. Он говорил… не так, как раньше — находясь в своей естественной форме, — а по-другому. Как будто его мысли и чувства танцевали вокруг моего сознания. Меня сковал страх и что-то еще… мягкое и намного более сильное.

«Пожалуйста. Пожалуйста. Я не могу тебя потерять. Пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста, не оставляй меня».

«Я здесь. Я открыла глаза. Я здесь!»

Дэймон отпрянул. Свет медленно потускнел, ускользая поверх моей кожи назад к нему.

— Кэт, — прошептал Дэймон, посылая по всему моему телу дрожь.

Он сел, подняв меня вместе с собой, прижимая к своей груди. Я чувствовала, как грохотало его сердце в идеальной синхронности с моим. Все вокруг нас казалось… четче.

— Дэймон, что ты сделал?

— Тебе нужно отдохнуть, — он помедлил, его голос звучал хрипло и настороженно. — Ты еще не восстановилась. Нужно еще несколько минут. Так я думаю. Я никогда раньше не исцелял никого с такими тяжелыми повреждениями.

— Исцелял у библиотеки, — пробормотала я. — И у машины…

Его голова склонилась надо мной.

— На этот раз все гораздо серьезнее, чем просто синяки и растяжения.

Сломанная рука даже не засаднила, когда я подняла ее. Я повернула к нему голову и, касаясь щекой его щеки, рассматривала широко распахнутыми глазами согнутые деревья, окружавшие нас идеальным кольцом.

Мой взгляд упал на землю и остановился на том месте, где когда-то стоял Барак. Единственное, что от него осталось, это горстка обожженной земли.

— Как я это сделала? — прошептала я. — Я не понимаю.

Он зарылся лицом в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая:

— Наверное, я что-то сделал с тобой, когда исцелял тебя. Я не знаю что. Не понимаю, как это могло произойти, но… наши энергии объединились. Так не должно было случиться, ты всего лишь человек…

Я уже начинала в этом сомневаться.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Хорошо. Немного сонная. Ты?

— То же самое.

Я наблюдала в тишине, как его глаза с интересом следовали за траекторией его большого пальца, повторявшего линию моего подбородка и нижней губы.

— Я думаю, пока нам следует сохранить между нами… исцеление и то, что ты сделала. Хорошо?

Я кивнула, тут же застыв, потому что его ладонь продолжала гладить мое лицо, словно он пытался прогнать прочь следы происшедшего. Темная грива его волос снова упала ему на лоб, и улыбка, осветившая его лицо, коснулась и глаз, углубляя их цвет до насыщенного зеленого. Его пальцы прижались к моей щеке, голова опустилась, и его губы коснулись моих.

В этом поцелуе чувствовалась бесконечная нежность, пронзившая меня до самого сердца, заставив его колотиться с безумной скоростью. Этот поцелуй был невинным и интимным, обжигавшим мою душу. Закинув мою голову чуть сильнее, Дэймон изучал мои губы, словно это был наш первый поцелуй.

Возможно, так оно и было. Возможно, это и был наш первый настоящий поцелуй.

Когда Дэймон наконец отстранился, у него вырвался отрывистый смех:

— Я опасался, что мы тебя сломали.

— Не совсем. — Мои глаза изучающе скользили по его лицу. — Ты… не сломал себя?

Он хмыкнул:

— Почти.

Я сделала вдох, чувствуя некоторое головокружение:

— И что теперь?

Его губы тронула медленная усталая улыбка.

— Теперь мы возвращаемся домой.

Отсутствие возможности разместить еженедельный пост «Доживем до среды», в котором я рецензировала наиболее ожидаемые книжные новинки, вызывало в буквальном смысле болезненные ощущения. До дня рождения оставалось несколько недель. И даже несмотря на то, что Ди без проблем одолжила бы мне свой ноутбук, я не слишком горела желанием работать со своим блогом за ее компьютером.

Хмурясь, я взяла баночку содовой из холодильника Ди и вернулась в гостиную. Пришельцы определенно могли съесть тонну еды.

— Хочешь еще пиццы? — спросила Ди, глядя на оставшийся кусок с такой тоской и желанием, что я подумала: им с Адамом следовало существенно пересмотреть характер своих отношений.

Я покачала головой. Ди съедала за день такое количество пищи, которое хватило бы, чтобы накормить небольшую голодную деревню, и, честно говоря, есть просто уже не хотелось. Тем более под пристальными взглядами Ди и Адама. Ди, видимо, полагала, что я ничего не замечала, в то время как Адам сделал непродолжительную паузу, прежде чем задать очередной вопрос относительно того, что случилось с Бараком.

Всем было известно, что Дэймон убил Барака и что мои повреждения в конечном итоге оказались не настолько фатальными, как это изначально показалось Ди. Каким-то образом Дэймон сумел ее убедить, что я находилась всего лишь в состоянии шока.

Я украдкой глянула в их сторону. Да… знали бы они, что это я — та, кто убила. Это была я. Снова.

На удивление мысль об убийстве не привела меня в состояние ужаса и тошноты, как это случалось в самом начале. За пару прошедших дней я пришла к полнейшему осознанию того, что совершила. Я достигла того самого уровня измученного сознания, при котором становилось гораздо легче себя простить, несмотря на то, что забыть уже никогда не удастся.

Все было достаточно жестоко и просто: либо он, либо я и мои друзья. Инопланетный ублюдок должен был уйти.

Ди и Адам продолжали на меня глазеть. Мило.

Ди села рядом со мной, потягивая содовую. Поверив или нет, она знала: тем утром, когда мы с Дэймоном вернулись домой, что-то определенно случилось.

И что-то действительно случилось.

Она толкнула меня коленкой, привлекая мое внимание:

— Ты себя хорошо чувствуешь?

Если бы я получала доллар всякий раз, когда она задавала мне этот вопрос, я бы уже купила себе новый лэптоп. Конечно, я понимала, насколько сильно мне повезло, и я осталась в живых, и, по всей видимости, я все еще должна была находиться в посттравматическом шоке, но… мое самочувствие, как ни странно, было нормальным. Если быть честной до конца, то с физической точки зрения я давно уже не чувствовала себя настолько хорошо.

Мне казалось, что я в состоянии прямо сейчас пробежать марафон или вскарабкаться на гору. Мне не хотелось слишком сильно задумываться над этим странным явлением. Достаточно было других мыслей, которые уже наполнили мою голову, приводя в состояние полнейшего ступора.

Кто-то откашлялся, заставив меня очнуться от размышлений. Я подняла взгляд, обнаружив, что Ди и Адам выжидательно смотрели на меня, но не могла вспомнить, что именно они от меня хотели.

— Что?

Улыбка Ди казалась слишком лучезарной.

— Ну… мы тут все думаем, как ты справляешься? Переживаешь о том, что могут появиться другие Аэрумы?

— О… думаешь, могут быть еще и другие? — немедленно отреагировала я.

— Нет, — убежденно ответил Адам. С той роковой ночи столкновения с Бараком Адам по-настоящему начал со мной разговаривать. Приятная перемена. Эш и Эндрю были совсем другой историей. — Мы так не думаем.

Я заерзала, чувствуя дискомфорт, моя кожа покалывала. Я не знала, как долго могла продержаться под их неусыпными взглядами, словно я была экспериментом, который прошел как-то неправильно.

— Мне казалось, ты сказала, что Дэймон скоро вернется?

Адам устроился в кресле, откинув голову на спинку. Глаза Ди переместились от Адама ко мне.

— Так и есть. Дэймон будет здесь с минуты на минуту.

Я не видела Дэймона с того самого утра и неоднократно спрашивала Ди, куда он делся, но, ни разу не получив от нее вразумительного ответа, в конечном итоге перестала ей докучать.

Адам с Ди начали обсуждать планы на День благодарения, наступавший через несколько недель, и я снова погрузилась в свои мысли, как это очень часто случалось со мной за последние три дня. Странное состояние. Мне было трудно сконцентрироваться. Я чувствовала себя отрешенно, словно потеряла какую-то часть себя.

Тепло затанцевало поверх моей кожи, словно дуновение легкого бриза. Это ощущение возникло совершенно из ниоткуда.

Я подняла глаза, чтобы взглянуть, ощущал ли кто-нибудь то же самое. Но Адам с Ди все еще разговаривали. Я заерзала на диване, чувствуя, как ощущение усиливалось.

Послышался звук открывшейся входной двери, и мое дыхание перехватило.

Через секунду в комнату вошел Дэймон. Его волосы были спутаны, а под глазами пролегли тени. Не проронив ни слова, он опустился на диван. Его тяжелые ресницы скрывали глаза, но я абсолютно точно чувствовала на себе его взгляд.

— Где ты был? — спросила я голосом, который даже для моих собственных ушей казался слишком пронзительным и истеричным.

В комнате наступила оглушительная тишина, в то время как на мне остановились три пары красивых глаз. Чувствуя, как мои щеки загорелись, я откинулась на спинку дивана, ощущая себя полнейшей идиоткой. Скрестив на груди руки, я посмотрела на них.

— Ладно… Привет, дорогая. Видишь ли, меня некоторое время не было, потому что я пил и шлялся по девкам. Знаю, мои приоритеты несколько вышли за рамки…

В ответ на его саркастичное заявление мои губы поджались.

— Кретин, — пробормотала я.

Ди простонала:

— Дэймон, не валяй дурака.

— Да, мэм. — На лице Дэймона не отражалось никаких эмоций. Он пожал плечами: — Я с остальной группой несколько дней прочесывал весь чертов штат, чтобы убедиться, что здесь не осталось ни одного Аэрума, о котором мы бы не знали, — произнес Дэймон, и его глубокий голос смягчил странную боль в моей груди, в то время как я с трудом подавляла в себе желание вцепиться ему в волосы.

Адам наклонился вперед:

— Но вы ведь никого не обнаружили, верно? Потому что… мы сказали Кэти, что у нее нет причин для волнения.

Глаза Дэймона на секунду оторвались от меня, и он повернулся к сестре:

— Мы не нашли ни одного.

Ди счастливо вскрикнула, захлопав в ладоши. Когда она повернулась ко мне, на ее губах блуждала улыбка совершенно искреннего счастья.

— Видишь, не о чем переживать. Все закончилось.

Я улыбнулась в ответ:

— Это облегчение.

Я слышала, как Адам что-то спрашивал у Дэймона о поездке, но мне было сложно сконцентрироваться. Я закрыла глаза. Каждая клеточка моего тела чувствовала его присутствие на каком-то совершенно новом уровне.

— Кэти? Ты здесь? С нами?..

— Думаю, да, — я выдавила улыбку, чтобы хоть как-то успокоить Ди.

— Вы что, довели ее здесь до безумия, ребята? — спросил Дэймон, вздохнув. — Замучили миллионом вопросов?

— Никогда! — вскричала Ди. А потом рассмеялась: — Ну хорошо. Возможно.

— Представляю, — пробормотал Дэймон.

Не в силах остановить себя, я повернулась к нему. Наши глаза встретились, и воздух между нами, казалось, наэлектризовался.

В последний раз, когда я его видела, мы целовались. Теперь же… я не знала, что именно между нами происходило.

Ди заерзала возле меня, откашлявшись:

— Я все еще голодна, Адам.

Он рассмеялся:

— Ты еще хуже, чем я.

— Это точно. — Ди уже стояла на ногах. — Пойдем в «Дымную трапезную». По-моему, у них сегодня в меню мясной рулет по-домашнему. — Она обошла меня и, наклонившись, чмокнула Дэймона в щеку: — Рада, что ты вернулся. Я скучала.

Дэймон улыбнулся, взглянув на сестру:

— Я тоже.

Когда дверь закрылась позади Ди и Адама, я наконец выдохнула свободно.

— Все на самом деле в порядке? — спросила я.

— По большей части. — Потянувшись ко мне рукой и пробегая пальцами по моей щеке, Дэймон шумно втянул в легкие воздух. — Черт.

— Что?

Он выпрямился и подсел ближе так, что его бедро прижалось к моему:

— У меня кое-что есть для тебя.

Не совсем то, что я ожидала.

— Мне начинать бояться?

Откинувшись назад, он усмехнулся и сунул руку в передней карман джинсов. Вытянув кожаный мешочек, Дэймон протянул его мне. Снедаемая любопытством, я осторожно его развязала и, высыпав содержимое на ладонь, подняла глаза. Дэймон улыбнулся, заставив мое сердце перевернуться.

Это был обсидиан. Небольшого размера, ограненный в виде медальона камень блестел, как черное непроницаемое стекло и, казалось, еле заметно вибрировал поверх моей кожи. Серебряная цепочка, на которой он висел, была изящной, искусно оплетая заостренный книзу камень.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, — произнес Дэймон, — но даже нечто столь маленькое может ранить Аэрума и даже убить его. Когда обсидиан становится совсем горячим, ты должна знать, что Аэрум где-то рядом, даже если его не видно.

Он осторожно расстегнул замочек:

— После того как нож рассыпался, мне пришлось потратить немало времени, чтобы найти этот камешек. Я не хочу, чтобы ты его снимала, хорошо? По крайней мере, когда… ну, почти никогда.

Пораженная подобным проявлением внимания, я убрала волосы с шеи и повернулась, позволив ему застегнуть цепочку. Как только он закончил, я снова повернулась к нему лицом:

— Спасибо тебе. Я серьезно. Спасибо за все.

Дэймон пожал плечами:

— Невелика важность. Тебя кто-нибудь спрашивал о следе?

Я покачала головой:

— Думаю, они ожидали увидеть нечто подобное после случившегося.

Дэймон кивнул:

— Черт, ты сейчас сияешь не хуже, чем комета. Видимо, нам снова придется прибегнуть к прежним методам.

Я почувствовала, как меня начал охватывать медленный жар не самой лучшей разновидности.

— Каким это еще методам?

— Ну, — он вздохнул. — Мы снова увязнем в обществе друг друга, пока след не поблекнет.

Его взгляд метнулся в сторону.

Увязнем в обществе друг друга? Мои пальцы вцепились в коленки, обтянутые джинсами.

— После всего что я сделала, быть со мной означает — увязнуть в моем обществе?

Дэймон пожал плечами.

— Знаешь, что? А не пошел бы ты куда подальше со всем этим? — Он настолько сильно меня задел, что я просто не могла сдержаться. — Благодаря мне Барак не нашел твою сестру. Из-за того что я сделала, я чуть не умерла. — Мой указательный палец метнулся в его сторону. — Ты вытащил меня с того света. Вот почему на мне остался след. Ничего из этого не является моей виной.

— Значит, это моя вина? Мне следовало оставить тебя умирать? — Его глаза сейчас горели, как два изумрудных озера. — Это то, чего бы ты хотела?

— Что за глупый вопрос! Я не сожалею о том, что ты меня вылечил, но я больше не намерена мириться с тем, как ты со мной обращаешься. У тебя семь пятниц на неделе… Хватит!

— Похоже, ты недовольна потому, что я тебе нравлюсь больше, чем ты бы хотела. — Его губы тронула сухая улыбка. — Судя по всему, кто-то очень сильно пытается в чем-то убедить саму себя.

Я сделала глубокий вдох, а потом медленно выдохнула. Как бы сильно мне ни причиняло боль то, что я собиралась сказать — потому что часть меня сильно хотела этого парня, — я все же сделала то, что считала единственно верным:

— Думаю, будет лучше, если впредь ты будешь держаться от меня подальше.

— Не могу.

— За мной будут приглядывать другие Лаксены. Это необязательно должен быть ты.

Его глаза встретились с моими.

— Ты — моя проблема.

— Я для тебя никто и ничто.

— Ты для меня определенно что-то.

Мои ладони покалывало от жгучего желания залепить ему пощечину.

— Если бы ты только знал, какую антипатию у меня вызываешь.

— Нет. Не вызываю.

— О'кей. Нам нужно избавиться от следа. Прямо сейчас.

На его губах появилась волчья улыбка.

— Тогда, возможно, нам следует снова начать срывать друг с друга одежду. Посмотрим, что после этого останется от следа. В прошлый раз, кажется, это неплохо сработало.

Моему телу нравилась эта идея. А мне — нет.

— Ну да-а. Забудь. Этого никогда не случится.

— Это было всего лишь предложение.

— Которое никогда. Не случится, — я намеренно выплевывала каждое слово. — Снова.

— Не веди себя так, словно ты не испытывала того же удовольствия…

Я со всей силы ударила рукой по его груди. Он только рассмеялся в ответ, и я начала отстраняться, но… остановилась. Снова прижав ладонь к его груди, я смотрела на него во все глаза.

Дэймон вскинул бровь:

— Ты пристаешь ко мне, Кэт? Мне нравится то, куда это приведет.

Его сердце билось о мою ладонь сильными ускоренными толчками.

Тук. Тук. Тук. Тук.

Я положила ладонь на свою собственную грудь.

Тук. Тук. Тук. Тук.

Я начала чувствовать головокружение.

— Наше сердцебиение… оно одинаковое.

Оба наших сердца начали ускоренно биться абсолютно синхронно.

— О, господи! Как это возможно?

Лицо Дэймона заметно напряглось.

— Вот засада.

Мои ресницы поднялись. Наши глаза сомкнулись. Воздух, казалось, начинал искриться вокруг нас, выплескивая напряжение.

Засада — это точно. Самая что ни на есть.

Он положил свою ладонь поверх моей.

— Но это не так уж и плохо. Я имею в виду… похоже, я как-то преобразовал тебя в процессе исцеления, и теперь мы с тобой, по всей видимости, как-то связаны. — Он усмехнулся: — Могло быть хуже.

— Что может быть хуже этого? — спросила я, не веря своим ушам.

— Если бы мы были вместе, — он пожал плечами, — это могло быть хуже.

Я не была уверена, что расслышала его правильно.

— Подожди секунду. Ты считаешь, что мы должны быть вместе из-за какого-то идиотского инопланетного моджо, которое нас связывает? Но ведь еще две минуты назад тебя просто изводила сама мысль о том, что ты завяз в моем обществе?

— Да-а… Скажем так, ничто меня не изводило. Просто я указал на то, что мы вынуждены быть друг с другом. Это не одно и то же и… тебя влечет ко мне.

Мои глаза сузились.

— Я вернусь к этому утверждению через секунду. А сейчас уточни, пожалуйста, ты хочешь быть со мной, потому что чувствуешь, что… вынужден?

— Я бы не стал говорить «вынужден», потому что… ты мне нравишься.

Я смотрела на него во все глаза. Так легко было вспомнить его мысли, которые я подслушала, когда он возвращал меня к жизни. Какая-то часть моего сердца хотела верить в то, что чувства Дэймона были правдой, но… возможно, все это было лишь результатом чего-то — бог знает чего, — того, что он со мной сделал.

Второе предположение было более правдоподобным, если учесть все то, что он только что сказал.

Дэймон нахмурился:

— О нет, я знаю, что означает этот взгляд. О чем ты думаешь?

— Думаю, что это самое нелепое признание в чувствах, которое я когда-либо слышала, — произнесла я, поднимаясь. — Это так неубедительно, Дэймон. Ты хочешь быть со мной только из-за какой-то безумной моджо-фигни, которая произошла?

Он закатил глаза:

— Мы нравимся друг другу. Это так. Глупо продолжать это отрицать.

— О, и это говорит парень, который оставил меня топлес на диване? — я покачала головой. — Мы не нравимся друг другу.

— О'кей. Возможно, мне следует извиниться за это. Я прошу прощения, — Дэймон сделал шаг вперед. — Нас тянуло друг к другу задолго до того, как я тебя исцелил. Ты не можешь сказать, что это неправда, потому что я всегда… испытывал к тебе влечение.

Я сделала шаг назад:

— Влечение ко мне — столь же нелепая причина для того, чтобы быть со мной, как и связывающее нас космическое моджо.

— О, да ладно. Ты ведь знаешь, что между нами существует нечто гораздо большее, чем это. — Он помедлил. — Я знал, что с тобой будут проблемы с того самого момента, как ты постучалась в мою дверь.

Я сухо рассмеялась:

— Поверь мне, эти мысли были взаимны, и это совершенно не оправдывает того самонадеянного хамства, которое ты обрушил на меня за все это время.

— Тогда я считал, что мое поведение можно оправдать. Но, очевидно, что нет, — он сверкнул мимолетной усмешкой. — Кэт, я знаю, что тебя влечет ко мне. Я знаю, что тебе нравится…

— Одного влечения недостаточно, — отрезала я, покачав головой.

— Мы ладим друг с другом.

Я окинула его скептическим взглядом.

Его губы тронула белозубая усмешка.

— Иногда быть вместе у нас очень неплохо получается.

— У нас нет ничего общего, — возразила я.

— Между нами гораздо больше общего, чем ты можешь себе представить.

— Думай, что хочешь.

Дэймон поймал прядь моих волос и намотал ее вокруг пальца:

— Ты знаешь, что хочешь этого.

Воспоминание о нежном поцелуе на Полях снова всплыло в моей памяти. Раздосадованная, я откинула волосы назад, пытаясь сосредоточиться.

— Ты не знаешь, чего я хочу. Не имеешь ни малейшего представления. Я хочу, чтобы мой парень действительно хотел быть со мной. Не потому, что обязан или вынужден из-за какого-то извращенного стечения обстоятельств.

— Кэт…

— Нет! — я оборвала его, сжав руки в кулаки. Ну же, Киттикэт, не будь больше пассивным наблюдателем, безропотно принимавшим происходившее в собственной жизни. Я не должна была уступать Дэймону. Только не сейчас. Не тогда, когда его причины быть со мной являлись настолько жалкими, что могли возглавить десятку топ-листа. — Нет. Извини. На протяжении многих месяцев ты относился ко мне непонятно как. Теперь за один день ты решил, что я тебе нравлюсь. И чего ты ждешь?.. Что я вот так обо всем забуду? Я хочу, чтобы кто-то заботился обо мне и любил меня так же, как отец любил мою мать. Ты никогда не сможешь мне этого дать.

— Откуда ты это знаешь? — Его глаза блеснули, как два бриллианта. Покачав головой, я развернулась в направлении двери. Дэймон появился прямо передо мной, блокируя выход.

— Господи, я ненавижу, когда ты это делаешь!

Дэймон не рассмеялся и даже не хмыкнул, как сделал бы это в обычной ситуации. Его глаза поглощали меня.

— Ты не можешь продолжать притворяться, что не хочешь быть со мной.

Я могла… должна была попытаться, даже если глубоко внутри хотела быть с ним. Но мне нужно было, чтобы он тоже этого хотел не потому, что вынужден или ощущал какую-то космическую связь.

Мне всегда нравилось, когда я могла видеть в нем проблески настоящего Дэймона — того, с кем я могла бы встречаться и которого могла бы любить. Но этот Дэймон никогда не оставался со мной надолго, вытесняемый бесконечным чувством долга перед семьей, своим народом и, бог знает, кем еще.

Чувствуя невероятную печаль, я поджала губы.

— Я не притворяюсь, — возразила я.

Его глаза напряженно всматривались в мое лицо.

— Ты лжешь.

— Дэймон…

Он опустил руки чуть ниже моей талии и осторожно подтянул меня к себе. Его дыхание коснулось моего виска.

— Если бы я хотел… — он вздрогнул, и его руки сжались сильнее. — Если бы я действительно хотел быть с тобой, ты… не стала бы упрощать мне задачу, верно?

Я подняла голову:

— Ты не хочешь быть со мной.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Возможно, я все же… хочу этого.

Какой-то части моего тела понравилось его заявление. Мое сердце грохотало, и все внутри сжалось.

— Возможно и все же мало похожи на уверенность.

— Мало. Но это уже что-то. — Его ресницы опустились, прикрывая глаза. — Верно?

Я снова подумала о тех чувствах, которые связывали моих родителей.

Оттолкнувшись от него, я покачала головой:

— Этого недостаточно.

Глаза Дэймона встретились с моими, и он вздохнул:

— Ты намерена все усложнять.

Я ничего не ответила. Мое сердце колотилось о грудную клетку, когда я обходила его, направляясь к двери.

— Кэт?

Втянув в легкие воздух, я обернулась, взглянув ему в лицо:

— Что?

Его губы тронула улыбка.

— Ты ведь уже заметила, что я люблю, когда мне бросают вызов, верно?

Я тихонько рассмеялась и снова повернулась к двери, отсалютовав в воздухе одним пальцем:

— Так же как и я, Дэймон. Так же как и я.

Первой, кого я увидел, когда вошел в класс, была Кэт. Невероятно сложно не заметить эту девушку с мерцавшим белым свечением, которое танцевало вокруг ее тела. Заметив несколько пустых мест по другую сторону класса, я понимал, что именно туда мне и следовало идти.

Вместо этого, я перехватил тетрадь другой рукой и направился прямиком вдоль того ряда, где сидела она. Кэт продолжала, не отрываясь, смотреть в конспект, но я знал, что она чувствовала мое приближение… Легкий румянец, окрасивший ее скулы, выдал ее.

Я усмехнулся.

Но тут мой взгляд опустился к небрежной повязке на ее тонкой руке, и моя ухмылка померкла. На смену ей пришел приступ злости от воспоминания, как близко Кэт приблизилась к тому, чтобы стать игрушкой Аэрума. Сцепив зубы, я прошел мимо ее стола и занял место прямо позади нее.

Образы того, как она выглядела после нападения, затопили мой мозг. Она была дрожавшей, испуганной и такой маленькой в моей рубашке, пока мы ожидали, когда бесполезная полиция наконец появится. Эти воспоминания, прежде всего, должны были сработать напоминанием того, что мне следовало подняться и перейти на другое место.

Я вытащил ручку из тетради и легонько ткнул Кэт в спину.

Она оглянулась через плечо, кусая губу.

— Как твоя рука. Котенок? — спросил я.

Черты ее лица дрогнули, ресницы поднялись, и ее ясные глаза встретились с моими.

— Хорошо, — ответила она, убрав волосы за плечо. — Надеюсь, завтра уже снимут гипс.

Я постукивал ручкой по столу.

— Это должно помочь.

— С чем? — ее голос подернула настороженность.

Ручкой я указал на след, окутавший все ее тело:

— С тем, что у тебя здесь происходит.

Ее глаза сузились, и я вспомнил — она не могла видеть, что светилась сейчас, как рождественская елка. Мне следовало прояснить ситуацию, но это было так забавно… выводить ее из равновесия.

Когда стало очевидным, что еще немного, и она заедет своим гипсом мне прямо в челюсть, я не смог удержаться. Я подался вперед, наблюдая, как тлеют ее глаза.

— Без гипса на тебя будет таращиться меньше народа. Это все, что я хотел сказать.

Ее губы недоверчиво поджались, но она не отвела глаз в сторону, продолжая удерживать мой взгляд.

Не уступала — никогда не уступала.

Неохотное уважение к этой девушке все больше и больше прорастало внутри меня, но, самое странное, под всем этим подспудно зарождалось нечто другое…

Еще чуть-чуть и я бы поцелуем стер этот рассерженный взгляд с ее лица. Интересно, как бы она отреагировала. Залепила бы пощечину? Поцеловала бы в ответ? Я сделал ставку на первый вариант.

Билли Крамп тихо присвистнул где-то позади нас:

— Осторожнее, Дэймон. Эш надерет тебе за это зад.

Глаза Кэт сузились, и в них промелькнуло что-то очень похожее на ревность.

Я улыбнулся. Возможно, мне все же следовало изменить свою ставку.

— Сомневаюсь. Для этого она слишком сильно любит мой зад.

Билли усмехнулся.

Я наклонял стол вперед до тех пор, пока наши губы не оказались на расстоянии нескольких сантиметров. В ее глазах промелькнуло возбуждение, и именно в этом состоянии я и продолжал ее удерживать.

— Знаешь, что?

— Что? — пробормотала она, ее взгляд упал на мои губы.

— Я заглядывал в твой блог.

Ее глаза снова взметнулись к моим. На секунду они расширились от явного шока, но она очень быстро справилась с эмоциями.

— Вижу, ты снова меня преследуешь? Может, мне стоит обзавестись судебной санкцией, запрещающей тебе это делать?

— Только в твоих снах. Котенок, — хмыкнул я. — Хотя подожди… по-моему, я и так уже играю в них главную звездную роль, верно?

Она закатила глаза:

— В кошмарах, Дэймон. В кошмарах.

Я улыбнулся, ее губы тоже дрогнули. Черт, если бы я не знал, в чем причина, я бы подумал, что она тоже получает удовольствие от наших маленьких перепалок.

Преподаватель начал перекличку, и Кэт отвернулась. Я сел на место, тихо рассмеявшись. Несколько ребят все еще глазели на нас, что все же привело меня в чувство. Хотя ничего рискованного я не совершил. Дразнить ее — не означало навлечь на нас Аэрумов или подвергнуть ее или мою сестру опасности.

Когда прозвенел звонок, Кэт пулей метнулась из класса.

Покачав головой, я взял тетрадь и направился в коридор, вливаясь в поток учащихся. Часом позже по пути в очередной класс я нарвался на Адама, который ускорил шаг, чтобы идти со мной наравне.

— Есть разговор.

Я вскинул бровь:

— Разговор о чем? Как все здесь любят ездить на грузовиках? Или о том, что гоняться за коровами — не такое уж плохое развлечение в здешних краях? Или, может быть, о том, что моя сестра никогда не начнет воспринимать тебя серьезно?

Адам вздохнул:

— Разговор о Кэти, умник.

Вернув лицу непроницаемое выражение, я смотрел строго вперед, пока мы лавировали по переполненному людьми коридору. Мы оба были на голову, если не больше, выше всех остальных — словно гиганты в стране лилипутов.

— Билли Крамп в твоем…

— Классе по тригонометрии? Да, я уже в курсе.

— Он рассказывал на истории о том, как ты флиртовал с новой девчонкой, — произнес Адам, огибая группу девушек, которые в открытую на нас глазели. — Эш услышала это.

С каждой последующей секундой мое раздражение достигало все более и более высокого уровня.

— Я знаю, вы с Эш не встречаетесь больше.

— Верно. — Я стиснул зубы.

— Но ты ведь знаешь, что она чувствует, — поспешно продолжил Адам. — Будь осторожнее с этой своей земной девчонкой…

Я остановился посреди коридора, с трудом сдерживая желание влепить Адама в стену.

Народ толпился вокруг нас, и я произнес еле слышным убийственным тоном:

— Она — не моя земная девчонка.

Взгляд Адама не дрогнул ни на секунду.

— Замечательно. Как скажешь. В отличие от всех остальных, мне совершенно все равно, если ты затащишь ее в раздевалку и сделаешь то, что так хочешь. Но она ведь полыхает… точно так же, как полыхают твои глаза. И все это очень, очень знакомо.

Провались. Все. К. Дьяволу.

Стремясь сохранить хоть какие-то остатки терпения, я снова двинулся вперед, оставляя Адама позади.

Мне следовало держаться от Кэт как можно дальше.

Это убережет ее от всех остальных Лаксенов, в особенности от таких, как Эш.

Когда… когда случился тот момент, когда Кэт стала отличаться от всех остальных в безликом человеческом стаде?

Когда она стала кем-то, кого я хотел узнать? И да, Адам был прав. Все это было очень знакомым, и у меня был подобный разговор с Доусоном по поводу Бетани.

Проклятие! Этого просто не могло случиться!

Все последующие занятия прошли нудной чередой, никак не улучшив мое настроение. В прошлом году я множество раз просил Мэтью избавить меня от необходимости получать школьный аттестат. Безрезультатно. МО, по всей видимости, полагало, что школьное образование — это привилегия для нас. Но то, чему нас здесь учили, мне было совершенно неинтересно.

Мы усваивали информацию быстро, оставляя большинство представителей человеческой расы далеко в пыли. МО, конечно же, утвердит мое ходатайство на поступление в колледж, если я решу, что мне это нужно.

Черт, я был не слишком уверен, что мне это было нужно. Я бы предпочел найти какую-нибудь работу, которая не включала бы четыре стены маленького офиса.

Когда время подошло к ланчу, мне уже реально хотелось забить на все последующие занятия.

Без Доусона школа была уже не той, что прежде. Его жизнерадостное отношение ко всему, даже будничной рутине, было заразительным. Не испытывая голода, я прихватил бутылку воды и направился к столу. Сев рядом с Эш, я откинулся назад, разглядывая этикетку на бутылке.

— Я знаю, — произнесла Эш, прильнув к моей руке. — Говорят, что причина твоего поведения — сексуальная неудовлетворенность.

Я подмигнул ей.

Она усмехнулась, затем снова повернулась к своему брату. В этом была вся прелесть Эш. Даже несмотря на то, что мы на протяжении нескольких лет сходились и расходились, она могла быть классной… если хотела этого. Ни она, ни я не испытывали друг к другу серьезных чувств, по крайней мере, наши взаимоотношения не были такими, какие были между Доусоном и Бетани, или такими, какими они должны были бы быть между нами.

Подняв глаза, я тут же нашел Кэт, стоявшую в очереди. Она разговаривала с Кариссой — той, что была более спокойной из двух девчонок на тригонометрии. Мой взгляд опустился к ее шлепкам и медленно проложил свой путь вверх. Думаю, мне нравились эти джинсы. Тесные, облегавшие во всех нужных местах.

Это было поразительно, насколько длинными были ноги у Кэт для такого маленького роста. Я никак не мог понять, почему они казались такими.

Рука Эш легла на мое бедро, привлекая мое внимание.

Тревожный сигнал. Она что-то задумала.

— Что? — спросил я.

Ее яркие глаза остановились на мне.

— На что ты смотришь?

— Ни на что, — я сосредоточил взгляд на ней.

Все что угодно, только бы удержать ее внимание подальше от Кэт. Какой бы привлекательной ни была Котенок, она не могла соперничать с Эш.

Я отставил бутылку в сторону, подтянув ноги ближе к Эш:

— Хорошо выглядишь сегодня.

— Правда? — Эш просияла. — Ты тоже. Но ты ведь всегда так выглядишь.

Бросив взгляд через плечо, она снова повернулась ко мне и переместилась на мои колени быстрее, чем должна была в публичном месте. Несколько мальчишек за соседним столиком бросали в нашу сторону такие взгляды, что, казалось, они были готовы продать своих матерей, только бы оказаться на моем месте.

— Что ты задумала? — Я держал свои руки при себе.

— Почему ты решил, что я что-то задумала? — Она прижалась своей грудью к моей, пробормотав мне на ухо: — Я соскучилась.

Я хмыкнул:

— Нет, ты не соскучилась.

Скривив губы, она игриво шлепнула меня по плечу:

— Ну хорошо. Есть некоторые вещи, по которым я соскучилась.

Я уже собирался сказать ей, что имею неплохое представление о тех вещах, по которым она соскучилась, но восторженный возглас Ди меня прервал.

— Кэти! — прокричала она.

Тихо выругавшись, я почувствовал, как Эш напряглась.

— Садись, — Ди похлопала по столу напротив себя. — Мы тут говорили о…

— Постой, — Эш обернулась.

Я мог представить, какое у нее было выражение лица. Губы подернулись вниз, глаза сузились. Все это не предвещало ничего хорошего.

— Ты ведь не приглашаешь ее сесть рядом с нами, верно?

Я сосредоточился на красно-черной графике на стене, изображавшей викинга в шлеме с рогами.

Пожалуйста, только не садись.

— Замолчи, Эш, — произнес Адам. — Зачем устраивать лишние сцены.

— Я и не собираюсь ничего устраивать. — Ее рука сжалась вокруг моей шеи, словно удавка. — Ей не место здесь.

Ди вздохнула:

— Эш, перестань быть дрянью. Она не пытается украсть у тебя Дэймона.

Мои брови взлетели вверх, но я продолжал мысленно молить.

Пожалуйста, не садись.

Моя челюсть сжалась.

Пожалуйста, не садись.

Если она сядет, Эш съест ее живьем просто из чистой вредности. Я никогда не понимал женский пол. Эш больше не хотела меня, ну или, по крайней мере, хотела не слишком, но, не дай бог, если меня вдруг захочет другая — разверзнется ад.

Тело Эш начало чуть заметно вибрировать.

— Поверь мне, я переживаю далеко не за это, — усмехнулась Эш. — Бога ради.

— Просто садись, — произнесла Ди, указывая Кэт на место напротив. — Она выживет.

— Будь хорошей девочкой, — прошептал я на ухо Эш достаточно тихо, чтобы никто, кроме нее, не мог слышать. Эш с силой ударила меня по руке, отчего вполне мог остаться синяк. Я прижался щекой к ее шее: — Я серьезно.

— Я буду делать то, что захочу, — прошипела она в ответ.

— Не знаю, стоит ли… — произнесла Кэт, и ее голос был невероятно слабым и неуверенным.

Каждая глупая идиотская мысль в моей голове кричала о том, что мне нужно было скинуть Эш со своих колен и увести Кэт отсюда, подальше от того, что определенно должно было закончиться катастрофически.

— Не стоит, — отрезала Эш.

— Замолчи, — огрызнулась Ди, а потом мило улыбнулась, переводя взгляд на Кэт: — Как жаль, что приходится водиться с такими ехиднами.

— Ты уверена? — спросила Кэт.

Тело Эш начало уже заметно дрожать. Температура ее кожи поднималась, и если бы кто-то сейчас до нее дотронулся, сразу бы понял, что здесь что-то не так. Я чувствовал, что она с каждой секундой все больше и больше теряла контроль. Конечно, Эш вряд ли бы выдала себя, но сейчас она достаточно разозлилась, чтобы причинить реальный вред.

Я повернул голову, чтобы взглянуть на Кэт впервые после того, как я наблюдал за ней в очереди. И я уже знал, что буду ненавидеть себя за то, что собирался сказать, потому что Кэт этого не заслуживала.

— Мне кажется, пора уже давно понять, хотят тебя здесь или нет.

— Дэймон! — Глаза моей сестры наполнились слезами, и теперь я официально без всякой надежды на восстановление приобрел репутацию сволочи. — Он несерьезно.

— Дэймон, ты говоришь серьезно? — Эш развернулась ко мне.

Мой взгляд удерживал глаза Кэти, и я послал все к чертям. Ей нужно было во что бы то ни стало отсюда убираться, пока не случилось что-нибудь по-настоящему мерзкое.

— Более чем. Тебе здесь не рады.

Кэт открыла рот, но так ничего и не сказала. Ее щеки вспыхнули розовым — именно так, как мне нравилось, — но краска смущения быстро сошла на нет. В ее блестящих серых глазах отражалась неловкость и злость.

Мне казалось, что в мою грудь вонзился острый осколок, и я отвел глаза, потому что не мог больше смотреть на нее. Сжав челюсть, я снова сфокусировал взгляд поверх плеча Эш на идиотском изображении викинга. В этот момент мне очень сильно хотелось самому себе как следует врезать.

— Беги. — Губы Эш изогнулись в усмешке.

Позади нас послышались несколько смешков и злорадный шепот, заставившие меня вскипеть. Это было верхом нелепости — злиться на то, что другие смеялись, когда я унизил ее, причинил ей боль больше, чем кто-либо другой.

Над столом повисла тягостная неловкая тишина.

Она должна была уйти. Спасти себя. Без вариантов, чтобы…

Нечто холодное, мокрое и скользкое свалилось прямо на мою голову. Я замер, осознавая, что не должен открывать рот, если только не захочу съесть… спагетти? Неужели она?.. Покрытые соусом макароны сползли по моему лицу, повиснув на плече. Одна из них зацепилась за мое ухо, издевательски пружиня вдоль шеи.

Вот дьявол.

Совершенно ошеломленный, я медленно повернулся в ее сторону. Какая-то часть моего сознания была… потрясена.

Эш с воплем соскочила с моих колен, размахивая руками:

— Ты… Ты…

Я снял макаронину с уха и бросил ее на стол, вглядываясь в Кэт из-под ресниц. Смех поднялся в моей груди прежде, чем я успел его остановить.

Молодец, Котенок.

Эш опустила руки:

— Я уничтожу тебя!

От моего веселья не осталось и следа. Вскочив на ноги, я обхватил Эш за талию. Она оттолкнула меня:

— Клянусь всеми звездами и солнцами, я уничтожу тебя!

— Это еще что значит? — Кэт сжала руки в кулаки, испепеляя более высокую ростом Эш таким взглядом, словно она совсем ее не боялась. А ведь должна бы. Кожа Эш стала раскаленной, вибрируя и источая энергию. В этот момент я по-настоящему начал опасаться, что она выкинет нечто глупое, публично нас разоблачив. — Снова насмотрелась мультиков?

Мэтью стремительно подошел к нашему столу, и его взгляд на мгновение встретился с моим. Мне еще предстояло выслушать обо всем этом позже.

— Я полагаю, концерт окончен, — произнес он.

Понимая, что с Мэтью лучше не спорить, Эш села на свой стул и схватила пачку салфеток. Она пыталась как-то спасти свой внешний вид, но ее усилия были тщетны. Я снова чуть было не расхохотался, когда она начала нервно отряхивать блузку.

Снова шлепнувшись на стул, я смахнул с плеча горсть макарон.

— Мне кажется, тебе следует найти другое место для еды, — произнес Мэтью, понизив голос в достаточной степени, чтобы его могли слышать только присутствовавшие за столом. — Прямо сейчас.

Подняв взгляд, я наблюдал, как Кэт схватила свою сумку. Она помедлила и затем, кивнув, словно в тумане, скованно развернулась и пошла прочь из кафе. Мои глаза следовали за ней, шедшей с гордо поднятой головой, до самого того момента, как за ней закрылась дверь.

Мэтью отошел от стола, возможно, намереваясь, отвлечь ненужное внимание окружающих. Я вытер тыльной стороной руки липкий соус со щеки, не в силах сдержать тихий смех.

Эш снова хлопнула меня по плечу.

— Это не смешно! — она встала, и ее руки дрожали. — Не могу поверить, что ты находишь это смешным.

— Так и есть, — пожал плечами я, взяв бутылку с водой.

Собственно, мы это вполне заслужили. Взглянув в сторону, я обнаружил, что Ди испепеляла меня взглядом.

— Ди…

Она поднялась, и ее глаза блестели от слез.

— Не могу поверить, что ты мог так поступить.

— А чего ты ожидала? — вскинулся Эндрю.

Она пригвоздила его убийственным взглядом и затем перевела эти свои пылающие глаза на меня.

— Ты повел себя мерзко. Пошло и мерзко.

Я открыл рот, но что я мог сказать? Я действительно вел себя мерзко и пошло. Вряд ли я мог как-то себя оправдать.

Ди должна была понимать, что так было нужно, но когда я позже закрывал глаза, я видел боль в глазах Кэт и уже сам не чувствовал уверенности в том, что поступил правильно… по крайней мере, не по отношению к ней.

Я не был уверен, снилось мне это или нет. Мне не хотелось просыпаться. Я вдыхал что-то невероятно ванильное и персиковое, и этот запах дразнил меня, вторгался в меня.

Кэт.

Только она пахла так замечательно: летом и всеми теми вещами, которых я не мог иметь. Она всем телом прижималась ко мне, а ее рука лежала на моем животе.

Ее грудь равномерно поднималась и опускалась, становясь всем моим миром, и в этом сне — потому что это должно было быть сном, — я чувствовал, как моя собственная грудь подстраивалась под ее дыхание. Каждая клеточка моего тела оживала и загоралась. Если бы я не спал, то уже точно бы принял свою естественную форму.

Мое тело полыхало.

Это был только сон, но чувствовалось все очень реальным.

Не в силах удержаться, я вытянул ноги вдоль ее ног и, зарывшись лицом в ее шею, глубоко вдохнул.

Изумительная.

Безупречная.

Земная.

Дышать становилось труднее, чем я когда-либо мог представить.

Желание волной прокатилось по моему телу — сумасшедшее и поглощающее.

Я попробовал на вкус ее кожу легким прикосновением губ, мимолетным касанием языка. Она казалась идеальной под моим телом. Мягкая во всех тех местах, где я был твердым.

Двигаясь над нею, вдоль нее, я наслаждался теми звуками, которые она издавала, — мягкими, абсолютно женскими, тихими вздохами и стонами, прожигавшими каждую частицу моего сознания.

— Ты идеальна для меня, — прошептал я на своем собственном языке.

Она переместилась, и мне снилось, что она отвечала мне взаимностью, хотела меня, не ненавидела.

Я прижал ее сильнее, и моя рука потянулась под ее майку. Ее кожа казалась шелком под моими пальцами. Нежная. Бесценная. Если бы она была моей, я бы лелеял каждую частичку этой девушки.

И я хотел этого. Сейчас.

Моя рука поднималась все выше, выше, выше.

Кэт всхлипнула.

Сонный туман, окутывавший мое сознание, исчез в ту же секунду, как я услышал этот звук. Каждый мой мускул напрягся. Очень медленно я заставил себя открыть глаза. Передо мной была ее тонкая изящная шея. Кожа кое-где покраснела от соприкосновения с моим шершавым подбородком…

В комнате слышалось только равномерное тиканье настенных часов.

Черт.

Я дал волю своим рукам во сне.

Я приставал к ней во сне.

Я поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. Ее серые, подернутые дымкой глаза смотрели вопросительно.

Черт. Черт.

— Доброе утро, — выдохнула она, и ее голос был все еще хриплым после сна.

Оперевшись на руки, я приподнялся, но даже сейчас, зная, что это был не сон, не мог отвести от нее глаз. Не хотел. Я ощущал бесконечную жажду в себе, в ней. Жажду, которая заставляла меня склонить перед ней колени, и я хотел этого… я никогда в жизни не хотел ничего больше.

Единственное, что смогло избавить мою голову от вожделения и идеалистичной тупости, так это яркий след, мерцавший поверх всего ее тела. Она выглядела, как ослепительная звезда.

Она была в опасности.

Она была опасностью. Для нас.

Взглянув на нее еще раз, я рванулся из комнаты с нечеловеческой скоростью, с силой захлопнув за собой дверь. Каждый шаг, отдалявший меня от этой комнаты, от той постели давался невероятно трудно и почти вызывал боль.

Завернув за угол, я чуть не врезался в Ди.

Ди недоуменно взглянула на меня, сузив глаза.

— Молчи, — пробормотал я, проходя мимо нее.

— А я ничего и не сказала, идиот, — в ее голосе звучала издевка.

Оказавшись в собственной комнате, я натянул спортивные штаны и кроссовки.

Столкновение с сестрой в коридоре помогло мне прийти в себя, но мои нервы все еще оставались натянутыми, как струна, и мне нужно было во что бы то ни стало вырваться отсюда — подальше от этого дома, подальше от нее.

Даже не переодев майку, я набрал скорость и помчался прочь через коридор к двери. Как только мои кроссовки коснулись порога, я сделал рывок и в считаные секунды оказался в лесу.

Небо над головой было низким и серым. Моросившие капли дождя вонзались в лицо, как тысячи мелких иголок. Я дышал полной грудью, все дальше и дальше углубляясь в лес.

А потом я избавился от своей человеческой формы, обратившись в световой поток.

Это неправильно.

Вспомни про Доусона.

Посмотри, что случилось с ним.

Хотел ли я рисковать точно так же, как он? Оставить Ди совсем одну?

Потому что даже сейчас я чувствовал ее кожу, ее вкус.

В моей голове начала формироваться спасительная идея — одна из тех, которую Ди, скорее всего, возненавидит, но я не видел другого выхода. Я мог пойти в МО и получить разрешение на перемещение в другое сообщество Лаксенов. Мы бросим свой дом, своих друзей, но это к лучшему. Это будет правильно.

Ди будет в безопасности. И это убережет от опасности Кэт.

Потому что Ди не могла держаться от нее в стороне, точно так же, как и я.

Хотя… куда бы я ни пошел, та, от которой я бежал, все равно будет оставаться со мной.

Кэт.

Она теперь была не просто в моем доме, в моей постели. Она была со мной, во мне. И от этого уже нельзя было убежать.

Если бы не Лиз Пеллетье, никакого «Обсидиана» попросту бы не случилось. Ты — лучшая, так и скажу. Серьезно. Забавно, как всего-то письмо может превратиться в такую сумасшедшую идею. Сколько понадобилось времени? Несколько минут, часов… а потом дней — постой, часов? Да ты просто ниндзя редактирования. Спасибо!

Спасибо замечательной, потрясающе потрясающей команде издательства Entangled Publishing. Хизер Хоуланд, мне так нравится твой аватар в Твиттере! Я уже говорила тебе об этом?

Спасибо Сюзанне Джонсон, которая своей правкой превратила мою рукопись в прекрасную рождественскую ель! Хайли Страйкер — а тебе большое спасибо за то, что ты первой прочитала «Обсидиан» и подумала: «Ого, кажется, это круто?!»

Обращаюсь к моему пресс-агенту Льюису Поллаку — спасибо за то, как ты ко всему относишься.

Обращаюсь к моему агенту Кевану Лайону — ты как мечта, которая стала явью.

Отдельная благодарность агентам Ребекке Манчини и Стефани Джонсон. Когда бы я ни слышала ваши имена, мне становится тепло и уютно.

Моя семья и мои друзья, спасибо за то, что не отреклись от меня, когда я перестала отвечать на звонки или вдруг прекращала обращать на вас внимание во время разговора. Знаю, что время от времени я погружалась в себя и в свои мысли, и спасибо вам за то, что были так терпеливы ко мне.

Леса Родригес и Синди Томас — вы помогали мне сохранять рассудок, пока я писала «Обсидиан».

Я благодарю Кариссу Томас, которой было по душе искать фотографии горячих парней и вести мой блог, превращая его в нечто супер-горячее.

Джулия Феддерсон, ты самый лучший критик моего творчества и лучшая чирлидерша в мире.

И огромное, ГИГАНТСКОЕ спасибо всем книжным блоггерам и там, и здесь, которые помогли распространить и обложку книги, и каждое ее слово.

Я сердечно благодарна каждому из вас.

Здесь игра слов: dirty в значении «очень сексуальная». — Примеч. ред.

«Человек-Мотылек» (иное название «Пророчество человека-Мотылька») — американский мистический триллер с элементами детектива (2002). — Примеч. ред.

Pep Rally — большое школьное собрание перед ответственным спортивным мероприятием, призванное поднять дух спортсменов и болельщиков. — Примеч. ред.

Goody, goody gumdrops — употребляется как выражение детского восторга. Gumdrops — мармеладки в сахаре, которые были запущены в производство в США под этим названием в середине XIX века. Самыми популярными вкусами были Orange Slices, Licorice Babies и Spearmint Leaves. — Примеч. ред.

SyFy Universal — американский кабельный телевизионный канал. Специализируется на показе научно-фантастических, фэнтезийных, паранормальных, мистических, хоррор фильмов. — Прим. ред.

Киблер-эльфы — мультяшные персонажи, рекламирующие печенье — продукцию компании Киблер. — Прим. ред.