Принц Ролан мчался на своем любимом жеребце во главе свиты и проклинал свое положение наследника, холодный ветер и ту, что должна была стать его женой. Как обидно было будущему королю связывать свою жизнь с малолетней принцессой из рода Кердингов. Ему высокому и нехрупкого телосложения мужчине в его двадцать девять, сосватали пятнадцатилетнюю девчонку. Ролана передернуло от ужаса при мысли, что в первую брачную ночь придется совращать малолетнюю жену. Но выбора не было.

— Ваше высочество, впереди королевский обоз, еще немного и мы познакомимся с нашей сопливой королевой.

Ролан мрачно взглянул на герцога Викторна Сесвилского, и едва не зарычал от злости. Викторн конечно был его лучшим другом, но такого «сочувствия», он не хотел терпеть даже от друга. Герцог все понял по его взгляду.

— Прости Рол, я пытался тебя подбодрить.

— Мне такого сочувствия не требуется, — Ролан подстегнул жеребца, обогнав кавалькаду.

— Не понимаю, чего он так злится, — принц Гектор теперь мчался рядом с Викторном, — подумаешь пятнадцать, все равно ведь вырастет через пару лет.

Викторн улыбнулся юному принцу.

— Гектор тебе всего двадцать три, ты еще не видишь разницы между девчонкой и молодой женщиной, поверь, вторые значительно лучше, и не только в постели.

— Все равно глупо так злиться, его задача сделать ей наследника, а дальше может вновь проводить время в объятиях очередной красотки.

— Хватит, — Ролан остановился на дороге, ожидая пока подъедут остальные, — нехватало чтобы ваше обсуждение моей личной жизни услыхали в свите принцессы.

— Рано или поздно все равно узнают, — пожал плечами Гектор, — как говорится, кобеля на цепи не удержишь.

— Придержи свой грязный язык, Гектор, — Ролан был в ярости, — иначе я его тебе лично отрежу.

Кортеж принцессы встречали в молчании. Ролан спокойно наблюдал, как подъехали стражники, ответил на их поклон лишь царственным кивком, как остановилась королевская карета, как из нее выходят по этикету фрейлины принцессы. Фрейлины были очень хороши собой, особенно блондинка с открытым и уверенным взглядом ярко зеленных глаз. Но он не мог сейчас позволить себе пялиться на хорошеньких девушек, поэтому дождавшись пока из кареты, вылезет престарелая нянька принцессы, он спешился и подошел к карете, чтобы приветствовать свою нареченную. В эту минуту Ролан откровенно завидовал своему брату и друзьям, последние не скрывая разглядывали блондинку, отвечающую им такими же нескромными взглядами. Его зависть только усилилась когда в проеме кареты показалось лицо принцессы. Он вежливо поклонился и протянул невесте руку, проклиная в этот миг корону, отца и красотку с зелеными глазами, на фоне которой его будущая жена казалось бесцветной рыбой.

Его невеста отличалась светло-голубыми, какими-то водянистыми глазами, бледной кожей сероватого оттенка и копной невыразительных пепельных волос. В добавление к этому грубоватые черты лица и еще не полностью сформировавшаяся фигура, но больше всего его раздражал дрожащий от еле сдерживаемых слез подбородок.

— Рад приветствовать вас в землях королевства Хорния, — Ролан склонился ниже положенного по этикету, стараясь скрыть гримасу отвращения, — Мы будем рады сопроводить Вас, принцесса Селения, в королевский замок.

В ответ на его приветствие принцесса едва не разрыдалась, и тут же бросила испуганный взгляд на блондинку. К удивлению Ролана та так посмотрела на принцессу, что последняя тут же прекратила попытки разрыдаться, низко поклонилась жениху и, заикаясь, ответила:

— Б-б-благодарю вас и ваших людей за то, что соблаговолили проводить н-н-нас по землям королевства. Поз-звольте я представлю вам своих спутников.

Ролан сдержал презрительную усмешку и кивком выразил свое согласие. Вот как раз ее спутницы, точнее одна из них его очень интересовали.

— Позвольте представить вам начальника стражи лорда Икторна. — Стражник с достоинством склонился, — нянюшку леди Медею, и фрейлин леди Инессу, леди Викторию и, — тут принцесса запнулась и покраснела, глядя на блондинку, но взяла себя в руки и продолжила, — и м-м-мою фрейлину леди Биони.

Так вот как ее зовут, Ролан откровенно рассматривал девушку. Что ж ради одной ночи с этой крошкой, он готов потерпеть невыразительную женушку рядом.

— Времени у нас немного, солнце клонится к закату, и нам желательно быть в замке в ночи.

— Д-да-да, конечно мы уже идем в карету. — Принцесса облегченно вздохнула, как будто сдала важный урок, и неуклюже попыталась сесть в карету, но запуталась в подоле платья и едва не упала. Ролан галантно поддержал ее и помог сесть. Затем столь же галантно помог нянюшке, и темноволосой леди Виктории, но когда он с предвкушением протянул руку леди Биони, она отдернула ладонь, и голосом, от которого принц почувствовал жар по всему телу, игриво произнесла:

— Мы с леди Инессой уже устали в душной карете и с удовольствием прокатимся до замка верхом.

В карете возмущенно засопели, но девушки не обратив на это внимания, вскочили на двух верховых лошадей, до этого привязанных позади кареты. Ролан никогда не видел, чтобы девушка так грациозно сидела на лошади в дамском седле. Леди Инесса тоже великолепно держалась в седле, но Биони с поистине царственной грацией управлялась с лошадью. Опускающееся солнце осветило ее волосы, и теперь казалось, что она окружена золотым сиянием. Из кареты с какой-то мрачной обреченностью вышла леди Виктория и подала каждой из девушек по черному плащу с капюшоном. Вызвав вздохи разочарования в свите принца, фрейлины завязали плащи и, накинув капюшоны, пришпорили лошадей. Обоз двинулся. Ролан по этикету должен был ехать рядом с каретой, поэтому мог только с завистью смотреть, на две женские фигурки в черном, едущие в окружении его свиты.

И Викторн и Гектор, не пожелав составить принцу компанию, сейчас развлекали фрейлин его будущей королевы. Смех чуть напряженный, сдержанный мужской, и веселый заливистый женский раздавались, едва ли не каждую минуту, заставляя принца только крепче сжимать поводья в стремлении сдержать свою ярость.

Невероятно, но он только сейчас понял, как отвратительно быть наследным принцем, и еще более отвратительно, быть женатым на такой, как принцесса Селения.

Когда спустя четыре часа они прибыли к столице Хорнии, в знаменитый город Реон, настроение у наследника испортилось окончательно. Викторн, вспомнивший наконец о своем повелителе, подъехал к принцу и захлебываясь от восторга громко зашептал.

— Ролан она великолепна, я женюсь. У нее такое тонкое чувство юмора. Клянусь Грозой она лучшая девушка на свете, как только прибудем ко двору, я попрошу ее руки, уверен отец не будет возражать, когда увидит Биони.

— Очень раз за тебя, — принц едва не рычал, и Викторн вспомнив о том, как выгладит принцесса, уже пожалел о своих словах.

— Прости Ролан, ну я же не виноват. — Викторн посмотрел вперед и увидев, как его место возле фрейлины занял принц Гектор, тут же забыл об угрызениях совести. — Прости друг, долг завет меня отвоевывать место у солнца у твоего братика, кажется, и он решил жениться.

Викторн пришпорил коня и попытался подъехать ближе к леди Биони, но Гектор не собирался сдавать отвоеванные позиции и сделал вид, что не замечает попыток Викторна, вклиниться между ним и фрейлиной. Окончательно от объекта желания герцога отрезали бароны Винсент и Зорин, и Викторн был вынужден, присоединится к наследнику.

— Сдается мне, — Ролан не упустил возможности поиздеваться над другом, — ты не единственный очарован Биони, я уже просто вижу очередь из женихов перед дверями ее спальни. А в спальне мой дорогой друг, буду я.

Викторн обычно поддерживающий любовные приключения господина, на этот раз покраснел от гнева.

— Ролан, ты не посмеешь!

— Я принц и будущий король, не забывай, что я имею право приказать, и она должна будет подчиниться. — Ролан свысока посмотрел на друга, впервые за все годы их дружбы напомнив Викторну о том, кто здесь хозяин.

Герцог сник, и опустил голову.

— Ролан, но я люблю ее.

— И не ты один, Викторн, переключись лучше на леди Инессу, уверен она более сговорчивая.

Толпа перед городом собралась огромная, казалось, что все жители города вышли приветствовать свою будущую королеву. Увидев такое столпотворение, леди Биони и леди Инесса резко остановили лошадей и, переглянувшись, повернули лошадей к карете.

— Дорогая леди Биони, я не успел вам рассказать, чем закончилась наша охота. — Разочарованно произнес Гектор.

— В следующий раз, мой принц, у вас обязательно будет такая возможность, — со снисходительной улыбкой проговорила фрейлина, а сейчас мы устали и желали бы продолжить путешествие в карете.

Стражники спешились чтобы помочь девушкам, но Ролан спрыгнув с лошади властным движением отодвинул начальника стражи и протянул руку Биони. Девушка пристально посмотрела в его глаза, и на секунду принцу показалось, что он тонет в этих изумрудных озерах. Она улыбнулась только ему, нежно и игриво, и позволила снять себя с лошади. Ролан обхватил руками ее талию, с удивлением обнаружил, что талия значительно тоньше, чем это демонстрировало платье, и мелькнула шальная мысль проверить, как ее тело выглядит без одежды. Он едва удержался, чтобы не обнять девушку и с видимым сожалением опустил ее на землю. Биони теперь смотрела на него снизу вверх, не отводя задумчивого взгляда зеленых глаз, словно собираясь ему что-то сказать. Но принц не заметил ни ее раздумий, ни того что фрейлина явно чувствовала себя виноватой. Ролан представлял, как будет обнимать ее обнаженное тело, как прикоснется к ее губам, как заставит ее глаза гореть от желания. Он наклонился к ней и тихо прошептал:

— Мне плевать на всех твоих поклонников, клянусь после свадьбы с вашей принцессой, ты будешь ночевать в моей постели, и станешь моей любимой фавориткой.

Он выпрямился, посмотрел в ее глаза, и только сейчас понял, какую ошибку совершил. В зеленых глазах Биони больше не было ни интереса, ни нежности, ни кокетства. Теперь она смотрела на него с таким презрением и ненавистью, что Ролан невольно отшатнулся. Он только сейчас заметил, что все вокруг с удивлением и явным неодобрением смотрят на них, и хоть он знал, что ни единого слова из сказанного они не слышали, почувствовал себя крайне неприятно.

Леди Биони больше не смотрела на него, она гордо прошла мимо и села в карету, леди Инесса проследовала за ней, лошадей взяли под уздцы стражники и кортеж двинулся к городу.

Народ выкрикивал имена Ролана и Селении, девушки осыпали карету лепестками цветов, а принц Ролан чувствовал, что совершил страшную ошибку, хоть и не мог понять, почему его так расстроила реакция фрейлины, которую он знал-то всего несколько часов.

Под радостные крики толпы королевская карета подъехала к дворцу. Ролан отметил, что посмотреть на его невесту собрались все придворные, а встречать принцессу Иллории вышли и король и королева. Когда Ролан вспомнил, как выглядит его нареченная, он окончательно почувствовал себя самым несчастным человеком на свете.

Наследник спешился, подошел к родителям и, отвесив церемонный поклон королю, открыл дверцу кареты. Народ восторженными криками встречал и фрейлин и няню принцессы, раздались громкие крики поздравлений, когда из кареты вышла завернутая в темную вуаль принцесса и только придворные, которые стояли к карете значительно ближе народа, начали кидать откровенно сочувствующие взгляды на принца. Особенно запомнилось Ролану ликующее выражение лица его фаворитки, которая теперь была абсолютно уверена, что сохранит положение любовницы будущего короля при дворе.

Спустя восемь дней после прибытия принцессы Селении, в кабинете короля бушевал семейный скандал.

— Ролан, я понимаю, что принцесса не отличается привлекательной внешностью, но ведь это не главное для будущей королевы.

Ролан выразительно посмотрел на свою мать, которая и пятьдесят была все еще очень красивой женщиной, и король подавился уже заготовленными доводами.

— Сизар, — королева подошла к мужу, — пойми мальчика, он разочарован не столько внешностью своей невесты, сколько абсолютным отсутствием у нее необходимых для королевы знаний, и это постоянное заикание раздражает даже меня. Такое ощущение, что без своей фрейлины она боится сказать лишнее слово.

— Ах да, леди Биони. — Король впервые встречал принцессу столь подверженную влиянию фрейлен, — поистине я поражен, что принцесса привезла с собой таких красавиц. В отличие от нее леди Биони отличается и красотой и умом.

Ролан только тяжело вздохнул. После сказанного им на дороге к Риону, он был единственным человеком во дворце, которого фрейлина полностью игнорировала. За те немногие дни, что принцесса пребывала в Хорнии Биони завоевала любовь практически всех придворных, даже хромому и туповатому маркизу Лести она подарила несколько улыбок, и похвалила его единственное положительное качество, которым он обладал — упорство.

— Отец, я понимаю, что этот брак выгоден для короны, — Ролан решил выдвинуть свой последний козырь, — и я не прошу тебя отменить эту свадьбу ради меня и моего счастья, но только представь, каким станет твой внук, если рожден он будет принцессой Селенией.

Короля передернуло, монарх вспомнил, как выглядит Селения за обедом, когда совершенно не царственно ест мясо руками и глупо хихикает с набитым ртом.

— Прости Ролан, наверное, ты прав. — Король устало сгорбился, — я никогда не думал, что дочь Ньорберга вырастет такой. Я прошу тебя потерпеть еще месяц, и ни в коем случае не оставаться с принцессой наедине, за это время я найду достойный повод расторгнуть помолвку.

Ролан вскочил, не веря в свое счастье.

— Отец, я клянусь, что стану лучшим сыном на свете и благодарю вас от всего сердца.

Король улыбнулся любимому сыну, и жестом позволил ему уйти.

— Как жаль, что Селения не сумела привлечь его внимание, — с грустью произнесла королева, — было бы чудесно объединить наши королевства.

— Увы, — король обнял жену, — теперь Иллория скорее всего объединится с западной Шлезгвией.

— Надеюсь, повзрослев, Селения научится не отпугивать женихов, — рассмеялась королева.

— К сожалению, моя дорогая, насколько я понял из донесения моих шпионов в Иллории, именно принцесса Селения очень настаивала на браке с королем Шлезгвии. Поговаривали, что она даже тайно встречалась с королем, и он просто очаровал ее.

Королева отстранилась от мужа и громко рассмеялась.

— Сизар, не смеши меня. Только представь невзрачную полноватую Селению в объятиях короля Индара. Да он даже не посмотрел бы в ее сторону, и, учитывая, как любит этот светловолосый развратник красивых женщин, сомневаюсь, что он смог бы изображать влюбленность в ее присутствии.

Король, высокий, уже полностью седой мужчина нежно обнял свою прекрасную, все еще стройную и темноволосую жену, заглянул в ее смеющиеся, озорные глаза и спрятав лицо в длинных локонах тихо сказал:

— Знаешь, единственная причина, по которой я спасаю Ролана от этой свадьбы, это огромное желание, чтобы мои сыновья были хотя бы на сотую долю такими же счастливыми в браке как я.

— Ну, — королева Лейна хитро улыбнулась, — в таком случае полагаю, тебе стоит задуматься о свадьбе Гектора с леди Биони, мальчик совершенно потерял голову от любви.

Король только грустно улыбнулся, он уже заметил, что не только младший сын влюблен в эту девушку.

Ролан в последние дни ненавидел королевские обеды, хотя ранее трапезы в этом огромном зале со сводчатыми потолками и резными окнами всегда радовали принца. Но это было до того как он был вынужден сидеть за королевским столом рядом со своей невестой, и дико завидовать свитеи друзьям. Вот и сейчас он уже битый час как истукан сидел рядом с принцессой Селенией, хранившей молчание, прерываемое только хрустом хлебной корки, которой принцесса практически давилась под взглядами придворных. Как искренне сочувствовали ему дворяне, сколько ехидных фраз слышал он за своей спиной, пока не выкину одного шутника с моста в реку. С этого момента сочувственные взгляды и замечания тщательно скрывались, но принц знал, что придворные не упускают возможности обсудить между собой его горькую участь.

Тем больнее ему было смотреть как брат и лучший друг все свободное время проводят в обществе Биони и Инессы. Фрейлины совершенно забыв о своей обязанности развлекать принцессу, целыми днями развлекались сами. Сначала они несколько дней носились с Гектором и его свитой по всем достопримечательностям Риона, затем два дня пропадали в библиотеке магистрата, сейчас обе фрейлины наслаждались обществом свиты обоих принцев, сидя за отдельным столом, расположенным согласно этикету ниже королевского. Ролан посмотрел на брата, Гектор тоже грустно взирал на довольных друзей, которым не нужно было сидеть за королевским столом, изображая опору монархии.

— Леди Биони вы не просто невежественны, но еще и глупы, — послышался громкий возглас его уже бывшей фаворитки Лауры, которая возненавидела фрейлину с первой минуты едва увидев как на Биони, смотрит наследный принц, — род Нитгорнов ведет свое начало от приближенных императора Фарисия.

Все разговоры в зале стихли, и придворные с удовольствием приготовились послушать как прежняя первая красавица, унизит новую любимицу дворян. О том, что леди Лаура специалист в генеалогии знали все.

— Леди Лаура. — Ролан отметил что, несмотря на то, что Биони говорит довольно тихо, каждое ее слово было великолепно и отчетливо слышно. — Невзирая на то, что я значительно младше вас, я все же позволю себе дать вам совет, в следующий раз быть более осмотрительной в своем желании унизить кого-либо на глазах у всех. Особенно если вы при этом рискуете проявить полную безграмотность.

Биони четко произносила каждое слово, совершенно спокойно и уверенно уничтожая посмевшую ее оскорбить баронессу.

— Да как ты смеешь! — теперь Лаура практически визжала, — да как ты смеешь мне указывать!

— Вы сами предоставили мне такую возможность, — Биони была убийственно спокойна, — и более того вы вынудили меня относится к вам без должного уважения.

Придворные затаили дыхание и даже слуги, обычно бесшумно снующие с подносами между столами, замерли в ожидании развития скандала.

— Я очень рекомендую вам посетить дворцовую библиотеку и открыть словарь первородного языка. Возможно, если вы догадаетесь открыть его на литере N, — при этом откровенном намеке на ее тупость леди Лаура просто захлебнулась очередным яростным воплем, но леди Биони продолжила, — вы обнаружите что нитгорн производное слово от Nithorn, что переводится как вор или разбойник. И возможно если после этого вы удосужитесь открыть историю дворянства, вы обнаружите что род ваших предков, ведет свое начало от разбойников вначале пленивших императора, но затем за большой выкуп согласившихся помочь ему в захвате престола.

Тишина в зале стала просто оглушительной. Леди Лаура шумно выдохнув, гордо подняла голову и вышла из большого обеденного зала, ее компаньонки последовали за ней, одобрительно улыбаясь леди Биони. Девушка поняла, что своим происхождением Лаура успела достать многих, и большинство придворных были счастливы, что хоть кто-то, наконец, утер гордячке нос.

Биони выразительно посмотрела на принцессу Силению и та мгновенно встала, сообщив заплетающимся после бокала вина языком, что устала и желает удалиться в свои покои. Фрейлины последовали за своей госпожой, а Ролан с грустью посмотрел вслед уходящей Биони.

— Должна заметить, — тихо произнесла королева, так чтобы слышали только король и принцы, — леди Биони, несмотря на юный возраст, обладает поистине королевским самообладанием и великолепными знаниями. Гектор мы с отцом непротив ваших отношений и будем рады, если леди Биони согласится стать твоей женой.

Ролан замер, с ненавистью разглядывая счастливое лицо брата.

— Ролан, не стоит завидовать брату, — столь же тихо проговорил король, — я уже получил письмо от короля Иллории с согласием расторгнуть вашу помолвку с принцессой Селенией. Не могу сказать, что король очень обрадован, он лично приедет за дочерью.

Ролан кивнул, но радости от сказанного отцом не чувствовал, он не мог представить что та, которую он полюбил с первой секунды, станет женой его счастливчика брата. Он не хотел верить, что она будет принадлежать другому.

— Прости отец, — Ролан встал и поклонился, — мне хотелось бы побыть одному.

— Ступай, мой сын.

Ролан видел, что отец понимает как тяжело ему сейчас, но помочь не в силах. Гектору можно было жениться на придворной даме, а вот наследному принцу такое не позволялось.

Гектор стоял на мосту и смотрел, как волны внизу набегают друг на друга, как пенится набегающая на камни вода. Он не в первый раз получал отказ, но раньше это были бывшие фаворитки его брата, которые к младшему принцу относились как к юнцу, недостойному их внимания, когда рядом есть наследный принц. Но ему впервые отказали на предложение руки, причем отказ был таким, что Гектор даже не мог злиться на Биони.

Ролан понял, что что-то случилось, после того как на утренней тренировке Гектор не появился, и отправил слуг на поиски. Младшего принца нашли, но подойти к нему никто не решился, даже Ролан с Викторном больше получаса смотрели, как Гектор тоскливым взглядом провожает волну за волной, и только когда плечи принца начали мелко вздрагивать решили вмешаться.

— Гектор, ты говорил с ней? — Ролан, стараясь подбодрить брата, положил руку на его плечо, но Гектор резким движением сбросил ладонь, и отшатнулся от принца.

— Ты, ты испортил мою жизнь, — Гектор почти кричал, и злые слезы катились по его щекам. — Ты отказался от свадьбы с Селенией и теперь эта тварь увезет Биони, она увезет ее в Шлезвиг!

На секунду Ролан представил Биони в руках Индара, и побледнел от ярости.

— Гектор, если бы Биони любила тебя она согласилась бы стать твоей женой, и остаться здесь. Поэтому прекрати винить меня в своих проблемах.

Младший принц теперь рыдал, не пряча горьких слез за мнимым гневом, и Ролан понял, что Гектор знает, что любви к нему у фрейлины нет.

— Гектор, — Викторн решил вмешаться в разговор братьев, — поверь не она первая и не она последняя в твоей жизни. У Биони много достоинств, но недостатков тоже немало, слишком уж она самоуверенна для столь юного возраста, слишком привыкла к всеобщему восхищению и толпам поклонников. Поверь, если бы женился на ней, о списке ее любовников ты узнавал бы только на дуэлях.

Гектор поднял мокрое от слез лицо, и посмотрел в глаза Викторну.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

Под его прямым взглядом герцог смутился и опустил глаза.

— Сам я не верю, но это жизнь Гектор, прислушайся к мнению старших и умудренных опытом, я почти поверил в их слова, тебе лучше поверить сразу.

Ролан посмотрел на двух друзей и понял что Викторн получил свой отказ раньше Гектора, просто скрыл ту боль что испытывал, но вместо сочувствия к друзьям на его лице появилась довольная улыбка:

— А знаете господа, почему у вас никогда не было успеха у женщин? — Юноши с удивлением посмотрели на Ролана, — потому что вы сдаетесь после первого же поражения, а женский отказ господа это не проигранная война, это лишь поражение при первом, но далеко не последнем сражении.

— Ролан, ты не посмеешь ухаживать за фрейлиной, отказав ее госпоже.

— Гектор, как я уже говорил, ты еще ребенок, — Ролан уже обдумывал детали сражения за любовь Биони, — и не понимаешь как много власти у наследного принца.

— Ты проиграешь, — тихо и в один голос прошептали шокированные Гектор и Викторн.

— Я никогда не проигрываю, — так же тихо ответил Ролан, — вам ли об этом не знать.

Селения расчесывала длинные золотистые локоны, перед окном. Она была безумно довольна этим приключением, весьма удачным, судя по гневному письму отца. Сколько сочувствия было в строках письма, и сколько ярости между строк.

«…Искренне сожалею, что наследный принц оказался столь слепым, что не разглядел какое сокровище упускает, надеюсь, ты вела себя как подобает принцессе из рода Кердингов, и в произошедшем нет твоей вины…»

Как же, ни одной капельки ее вины нет, она вела себя идеально, даже не позволила себе грубо ответить леди Лауре, даже улыбается всем вокруг, ни одной шалости себе не позволила, она вообще ведет себя как примерная девочка и очень постаралась понравиться принцу, точнее принцам.

— Лина, ты уже проснулась? — Инесса и Виктория проскользнули в ее небольшую, как и полагается фрейлине, комнату и уселись на кровать, демонстрируя полную готовность слушать.

Селения продолжала расчесывать волосы с хитрой улыбкой и, не произнося ни звука.

— Ну, Селина, так нечестно, что написал король?

— Король написал, что очень мне сочувствует, и приедет лично, чтобы забрать меня из замка, в котором меня так обидели.

В комнату постучали, затем в дверном проеме показалась упитанная фигурка и Биони присоединилась к подругам на диване.

— Биони, — Виктория наморщила носик, — хотя бы здесь смывай эту ужасную пудру, я на твою серую кожу смотреть не могу.

— Я не могу ее смыть, — возмущенно ответила девушка, — а вдруг кто-нибудь из слуг войдет, или королева. Она и так заявилась вчера без приглашения, дабы искренне посочувствовать и извиниться за поведение принца, а на деле, чтобы выяснить, что я там, — девушка запнулась, — точнее, что ты Селения там задумала с этим королем Шлезгвии.

— Ну, — Селения грациозно поднялась со стула и, зевнув, потянулась как кошка на солнышке, — я же просила не называть меня так во дворце, Ваше Высочество, играйте свою роль до конца, нам совершенно не нужны проблемы в финале нашего маленького спектакля.

— А знаешь, — тихо произнесла молчавшая до этого Инесса, — там, на дороге мне показалось, что ты была готова отказаться от нашего розыгрыша.

— Я и была, — Селения горько вздохнула, — да я и была готова согласится стать его женой, все же никто из вас не может отрицать, что Ролан удивительно красив и очень притягателен, — все три девушки кивнули, но молча ждали продолжения. — Он красив, но ему не нужна любимая жена, ему нужна формальная королева, которая будет по утрам улыбаться фавориткам короля, выходящим из его спальни.

Девушки удрученно переглянулись, о любовных похождениях Роллана и в Иллории ходили легенды.

— Но ты, же видишь, как он на тебя смотрит, и отец вряд ли настаивал бы на этом браке, если бы считал, что с Роланом ты можешь быть несчастна.

Виктория высказала мысль, которая мучила Селению уже давно, но принцесса лишь отрицательно покачала головой.

— Отец не видит того, что без торговых договоров со Шлезгвией, Иллория будет разорена. Я понимаю, что он заботится обо мне, но мой долг наследницы заботится о своей стране. — Селения подошла к окну, — вставайте уже, сегодня много дел, завтра прибывает отец, и нам нужно разыграть все карты до финала.

Король Сизар встречал брата по власти короля Ньорберга в гордом одиночестве в окружении лишь стражников, ведь Ньорберг прибыл, дабы скрыть позор обеих королевских семей и увезти отвергнутую принцем дочь.

— Я рад видеть тебя, старый друг, несмотря на печальные обстоятельства. — Сизар склонился в учтивом поклоне, но король Иллории ответил на приветствие не поклоном, а крепким рукопожатием.

— Да что там говорить, Сизар, расстроил меня твой сын, ну да видно не судьба нам соединить наших детей.

Сизар лишь грустно вздохнул, вспомнив как много лет назад, еще до рождения детей в Великой Битве против орков, они чудом выжившие в последнем сражении дали клятву поженить своих первенцев, если конечно дети будут разнополыми. Сын у Сизара родился спустя два года после клятвы, Ньорберг ждал рождения наследника еще четырнадцать лет, и кроме единственной дочери боги не даровали ему детей.

Короли поднялись в покои Сизара, где старых друзей ждал накрытый стол, отменное вино и королева Лейна.

— Сизар, — Ньорберг с восхищением оглядел присевшую в реверансе королеву, — твоя малышка хорошеет с каждым годом.

Ее величество густо покраснела, и с улыбкой ответила королю Иллории:

— Я смотрю с годами вы, ваше величество, не разучились делать комплименты.

— Лейна, рядом с тобой и столетний дуб себя молодым деревцем почувствует, — король Ньорберг тяжело вздохнул, — жаль только, что моей Сианы нет со мной рядом.

Королевская чета Хорнии хранили сочувствующее молчание, о том, что король Иллории так и не смог оправится после гибели любимой жены, знали все. Ньорберг не женился больше, и поговаривали, что ни одна женщина так и не вошла в его сердце.

Ньорберг посмотрел на Сизара, инстинктивно обнявшего жену.

— Правильно друг, держи любимую крепче, если потеряешь, будешь проклинать себя за каждый миг, что провел вдали от нее.

Король Иллории без приглашения сел за стол, он знал, что в гостях у друзей можно вести себя как дома, и налив каждому по бокалу вина, начал разговор:

— Ну-с, рассказывайте что тут натворила моя бестия… И не надо смущаться и выбирать выражения, я уверен что принц Ролан не отказался бы от нее просто так, значит моя малышка в очередной раз играет в свои игры.

Сизар и Лейна переглянулись, королева осторожно начала первой.

— Ньорберг, девочка замечательно себя ведет, но она, наверное, еще слишком юна, чтобы нравится мужчинам.

— Селения? — Ньорберг громко расхохотался, — Лейна это у вас возможно девушка в пятнадцать выглядит нескладным подростком, а Селина еле успевает отбиваться от поклонников с четырнадцати, и должен сказать, только зная, как она серьезно относится к своей репутации, я могу спокойно смотреть на попытки ловеласов добиться ее внимания.

Сизар почувствовал, что разговор начинает принимать несколько неприятное и щекотливое направление. Он, конечно, знал, что для каждого отца его дочь является самой прекрасной в мире, но все же, король Хорнии не мог понять, как Ньорберг не замечает очевидного непривлекательного для мужчин вида своей дочери.

— Ньорберг, у тебя замечательная дочь, и я не могу назвать ничего в ее поведении отклоняющегося от норм принятых королевским этикетом, но мой сын не желает связывать с ней свою жизнь, а мне бы, не хотелось, чтобы мой мальчик был несчастлив в семейной жизни.

— Мда понимаю, — король Иллории залпом выпил оставшееся в бокале вино, — но я рад, что мальчик нашел в себе силы честно признаться, и мне бы не хотелось, чтобы моя малышка жила с нелюбимым человеком. Вы приготовили договор о расторжении помолвки?

— Да, конечно, — Сизар был рад, что разговор перешел на более деловой уровень, — утром его подписал Ролан и два часа назад в своих покоях, попросив всех удалиться и в присутствии только фрейлин, подписала принцесса Селения.

— Не дождалась меня. — Ньорберг взял свиток, внимательно разглядывая знакомую размашистую роспись дочери. — Ну что ж друзья, — король Иллории встал, — жаль, что повод для встречи нерадостный, и все же мне было приятно повидаться с вами. Сопроводите меня к дочери, лучше всего будет, если мы покинем дворец до заката.

— Но Ньорберг, — королева тоже встала, — мы приготовили покои для вас, чтобы вы могли выехать утром, проведя ночь во дворце. И нам с Сизаром хотелось бы провести с вами больше времени.

— Я знаю Лейна, — улыбнулся Ньорберг, — да и приехать я должен был только ночью, но мне бы хотелось еще посетить мать моей покойной жены, и чтобы прибыть туда до темна, выезжать нам нужно сейчас.

Сизар встал и с грустной улыбкой жестом пригласил друга следовать за ним. Ему было жаль вечера, который они могли бы провести с королем Иллории, но он понимал как больно сейчас королю за отвергнутую дочь. Ситуация и правда была крайне неприятная.

Два короля в молчании поднялись в западную башню, где располагались покои принцессы Селении. Еще издали они услышали веселый смех, музыку и звуки голосов.

— Похоже, мои придворные решили устроить маленький бал для принцессы на прощание, — тихо сказал Сизар.

— Нет, скорее всего, это Селения развлекается, в письме я написал, что буду только завтра утром, — на удивленный взгляд друга, Ньорберг только пожал плечами, — сам не ожидал, что успею так быстро приехать. Сейчас будет малышке сюрприз.

Короли вошли в зал, занимавший все пространство первого этажа западной башни. Сизар с удивлением отметил, что принцесса Селения, в лиловом бальном платье и с королевской диадемой на идеально уложенных волосах, кружится в танце с бароном Индеро, и сейчас она показалась королю значительно симпатичнее, чем раньше. Леди Виктория и леди Инесса тоже веселились, леди Биони в зале не было, как впрочем, и принца Гектора. Ролан угрюмо кружил по залу леди Лауру, которая просто светилась от счастья снова танцевать с принцем, но судя по его бегающему взгляду, ожидал принц светловолосую фрейлину. И тут музыку перекрыл громоподобный крик короля Ньорберга:

— Где моя дочь?

Король Сизар с удивлением посмотрел сначала на короля Иллории, а затем на мертвенно белую принцессу Селению, которая дрожащей рукой пыталась стянуть с себя диадему.

— Ньорберг, — не веря собственной догадке, проговорил Сизар, — эта девочка не твоя дочь?

Король Иллории понял, что этот спектакль предназначался не для него, и, не ответив на вопрос, резко подошел к дрожащей девочке с диадемой его дочери в руках.

— Биони, — услышав это имя, присутствующие замерли, начиная понимать кто этот седой разгневанный мужчина, — я дам тебе только один шанс спасти честь своей семьи от позора, мне не важно, как ты согласилась на эту роль, я хочу знать, где сейчас моя дочь? Где Селения?

Биони только сильнее задрожала и из ее глаз текли слезы, Инесса и Виктория уже тоже от страха молча рыдали.

— Биони не зли меня! — Ньорберг в этот момент был готов сломать ее руку, если она не заговорит.

— Он-н-на в б-биб-блиот-теке, — бывшая «принцесса» захлебывалась каждым словом, — ищет-т какой-то манускрипт времен Великой Битвы с орками. Я не виновата-а-а-а, — теперь это уже был откровенный рев, — вы же ее знаете-е-е-е… Ваше величество, простите меняа-а-а-а-а…

Ньорберг отпустил рыдающую девушку и посмотрел на друга. Ошеломленный Сизар, только кивнул, указывая направление и два короля устремились в главную библиотеку замка. Ролан, мгновенно оценивший ситуацию, последовал за ними.

— Биони, — Ньорберг был в ярости, — вы приняли Биони за мою дочь!

— Прости, Ньорберг, — Сизар пытался оправдаться, хотя сейчас и сам не мог понять, как он мог принять эту невзрачную девочку, за дочь друга и его золотоволосой красавицы жены. — Пойми я и подумать не мог, что такое можно подстроить, да и я не понимаю, зачем ей это понадобилось?

— На это она и рассчитывала, что вы и мысли такой не допустите, — король Иллории едва не задыхался от гнева, — интриганка сопливая! Поймаю — выдеру!

И вдруг Ньорберг остановился, посмотрел на следующего за ними Ролана и громко расхохотался. Король хохотал совершенно забыв об охватившем его гневе, еще больше веселясь от того какими растерянными стали лица Ролана и Сизара.

— Ты, — он указал пальцем на Ролана, — отказался от моей дочери! Хаха. Договор подписал и помолвку расторг! А сам, похоже, влюблен в нее по уши, раз решил идти с нами.

Ролан нахмурился, Сизару тоже стало обидно за сына, зато Ньорберг веселился от души.

— А я то старый дурак думал, как могла моя яркая и красивая Селения, не понравится твоему сыну, Сизар. Ха-ха, смотрел на ваши растерянные с Лейной лица и не мог понять, почему вы так защищаете сыночка, и стараетесь не сказать ничего о внешности девочки. — Король Иллории постарался успокоиться, и хитро посмотрев на разгневанного Ролана, с издевкой спросил, — теперь ты, наверное, готов сжевать договор о расторжении помолвки, лишь бы он не вступил в силу?

Сизар посмотрел на побелевшего сына, и поняв, что король Иллории совершенно прав, умоляюще взглянул на друга. Но Ньорберг лишь отрицательно покачал головой.

— Поздно Сизар, сначала я выпорю эту мерзавку, но потом спрошу, почему она так поступила. Не верю я, что она решила так рисковать и играть роль фрейлины просто потому, что твой сын ей чем-то не понравился.

Ролан вспомнил ее взгляд там, на дороге, когда он почти держал ее в объятиях, вспомнил с какой ненавистью она смотрела на него после его слов и понял, что Селения, все же его любимую зовут Селения, не простит его.

Они нашли беглецов, как и сказала Биони в библиотеке. Селения полулежала на широком подоконнике, забравшись на него с ногами и разложив на коленях древний манускрипт. Она внимательно читала древние руны, по-детски шевеля губами. Гектор не сводил с нее влюбленных глаз, но сидел в нескольких метрах от принцессы, пытаясь сделать вид, что тоже изучает руны. Оба они не обратили внимания на открывшуюся дверь, и только когда отец негромко произнес ее имя, Селения вздрогнула и, подняв глаза на вошедших, побледнела. Несколько секунд отец с дочерью вели свой молчаливый диалог, затем Селения легко спрыгнула с подоконника, и, подойдя к отцу, склонилась в реверансе.

— У меня нет слов, — тихо сказал Ньорберг, — такой позор мне еще никогда не приходилось испытывать в своей жизни.

Ее голова опускалась ниже с каждым его словом, и тут в разговор вмешался немного отошедший от шока Гектор.

— Селения!? — принц в ужасе смотрел на нее, — твое имя Селения?

— Простите меня, — в ее голосе не было раскаяния, ей было стыдно, но не более того. — Мне бы хотелось попросить прощения и у вас Ваше величество, и у вас принц Гектор, мне жаль, что я… вела себя неподобающим для принцессы образом.

Она выпрямилась, и Сизар удивился тому, насколько уверенным был взгляд ее зеленых, совсем как у матери подумалось ему, глаз. А Ньорберг отметил, что его дочь прощения у Ролана не попросила, значит, принц действительно был причиной ее обмана.

— Господа, — он обратился к монархам Хорнии, — я надеюсь, вы простите нас с дочерью, нам многое нужно обсудить.

Ньорберг повернулся, чтобы уйти, и только сейчас заметил, как пристально его дочь смотрит в глаза старшему из принцев.

— Ты это собиралась сказать мне на дороге? — голос Ролана был тихим, но в тишине библиотеки его слова раздавались отчетливо.

— Да. — Селения едва прошептала ответ, — но ты дал понять, что мне не стоит этого делать.

Ролан знал, что сейчас у него есть единственный шанс все исправить.

— Прости меня, я совершил самую страшную ошибку в своей жизни, и не было минуты, чтобы я не проклинал себя за те глупые слова. — Фраза прозвучала несколько пафосно, он и сам это понял, и уже только одними губами прошептал, — прости.

Селения опустила глаза, но через несколько секунд уже совладав со своими чувствами, уверенно ответила.

— Тебе не нужно простить прощения, там и тогда ты сказал правду мне, но я не хочу такой жизни. Здесь и сейчас ты лжешь самому себе, и такой жизни не захотим мы оба.

Ньорберг задумчиво смотрел на Ролана, затем последовал за уже шедшей впереди дочерью.

А наследный принц, смотря в след удаляющейся девушке, проклинал свою глупость, ведь он знал, он чувствовал тогда, что она значит для него гораздо больше, чем просто очередная красивая девушка. Знал, но не понял.

Они собрались еще до заката. Селения спрятав лицо под темной, непрозрачной вуалью покидала королевский дворец с гордо поднятой головой, ее фрейлины и особенно Биони старались не смотреть на придворных, и, опустив взгляд в пол, следовали за своей принцессой.

И только в карете, опустив занавески, девушки дали волю своим эмоциям.

— Ты хоть представляешь, что король мог сделать со мной и моей семьей? — Яростно зашептала Биони, сейчас без толстого слоя пудры, она была просто хорошенькой молодой девушкой, очень разгневанной девушкой.

— Прости Биони, я бы все равно уговорила отца тебя не наказывать и все же мне очень жаль, что он причинил тебе боль, — Селения примиряющее погладила девушку по перебинтованной руке, — наверное, синяк будет.

— Ох, Селения, — Виктория откинулась на подушки, представляю, что теперь будет, когда мы вернемся домой.

— А я ни о чем не жалею, — весело сказала Инесса, — все равно нам было очень весело, а уж лицо Викторна когда он понял кто настоящая принцесса, я не забуду никогда.

Девушки тихонько расхохотались, и принялись со смехом обсуждать придворных Хорнии. Четыре закадычных подружки, они всегда были вместе. Селения любила своих подруг, которые были ей как сестры, девушки были ровесницами, и жили во дворце вместе с тех пор, как погибла ее мама. Король Ньорберг понимал, что ни одна женщина не заменит его пятилетней малышке мать, поэтому постарался подарить девочке трех сестер, и никогда не жалел о своем решении, ну кроме тех случаев когда девочки умудрялись в очередной раз умудрялись что-нибудь взорвать, или над кем-нибудь подшутить. Девочки росли вместе, вместе занимались на уроках, вместе шалили и всегда делились друг с другом своими детскими переживаниями, но сейчас Селения улыбалась и потешалась над придворными только для того чтобы не показывать как больно ей было. Она была против этой свадьбы, идею разыграть жениха она придумала в надежде, что увидав Биони, изрядно набеленную и одетую сразу в два платья, чтобы казалась полнее, принц откажется от такой невесты и можно будет уговорить отца на союз с Шлезгвией. Но увидев Ролана Селения поняла, что больше всего на свете ей хочется понравиться ему, быть рядом с ним, быть его любимой, и просто быть с ним. Жизнь оказалась более жестока, чем девичьи надежды, и реальность была в том, что ему не нужна жена, ему нужна лишь королева и свобода любить, кого он пожелает. А ведь она до последнего надеялась, что он хотя бы попытается завоевать ее любовь. Принцесса откинулась на спинку сидения и закрыла глаза, не обращая на веселую болтовню подруг. Возможно, отец прав и ее реакция просто юношеский максимализм, но она помнила, как отец любил ее маму, видела как счастливы король Сизар и королева Лейна, и на меньшее была не согласна.

— Ньорберг, — королева в отчаянии ходила по королевскому кабинету, стараясь найти слова, чтобы переубедить короля, — это всего лишь кусок пергамента, за три секунды он сгорит над пламенем свечи, стоит ли разрушать жизнь наших детей из-за этих дурацких росписей?

Король Ньорберг посмотрел на Сизара, и увидел такой же умоляющий взгляд, как и у королевы.

— Друзья, — примирительно начал король Иллории, — я понимаю, что и Селения была неправа, и я не знаю, что произошло между ними на дороге перед Рионом, но девочка и слышать ничего не хочет о свадьбе. И должен признаться, я на ее стороне, я не уверен, что завтра Ролан вновь не передумает.

— Да брось, Ньорберг, — король Сизар тоже встал, не в силах сдержать эмоции, — он влюбился с первого взгляда, и для него она не просто увлечение, ты и сам это видишь. К тому же это был… в смысле будет чудесный союз для обоих наших государств.

Ньорберг встал, задумчиво посмотрел в окно, но затем, приняв решение, взял договор о расторжении помолвки со стола, и аккуратно свернув, положил во внутренний карман куртки. Король и королева Хорнии не сдержали разочарованного возгласа. Королева резко развернулась и подошла к окну, Ньорберг видел, как вздрагивают ее плечи от сдерживаемых рыданий. Сизар только с осуждением посмотрел на друга, но ничего не сказал. Ньорберг понимал их чувства, несколько часов назад он чувствовал ту же боль, но сейчас он не мстил.

— Я не буду обнародовать расторжение помолвки, — тихо произнес король Иллории. Королева обернулась и посмотрела на него влажными от слез, полными надежды глазами, — я даю Ролану три года и право приезжать в мой дворец как в свой дом. Если за это время он не сумеет добиться ее согласия на свадьбу, я дам свое согласие на свадьбу Селении с королем Шлезгвии, его послы уже больше года добиваются моего решения.

Лейна и Сизар переглянулись, они не знали радоваться или нет, ведь Ньорберг не отказался уничтожить договор о расторжении помолвки, и вместе с тем он дал Ролану шанс, небольшой, но все же.

Ролан стоял на ступенях королевского дворца и грустно смотрел в след королевскому кортежу. Он даже не увидел ее лица, Селения сухо попрощалась со всеми, не снимая вуали. Король Ньорберг напротив, попрощался с ним очень тепло и хитро подмигнул отъезжая от королевской семьи.

— Вот и все, — тихо и обреченно прошептал Ролан.

— А знаешь, — получив одобрительный кивок мужа начала королева, — король Ньорберг не будет сообщать придворным о расторжении помолвки, да и мы не собираемся этого делать еще три года.

Ролан обернулся и внимательно посмотрел на мать.

— На что именно ты намекаешь?

Вместо королевы ответил Сизар.

— Во-первых, что ты болван, раз не догнал ее и не остановил, я уже молчу о твоей выходке на дороге, а во вторых на то, что у тебя есть три года до ее совершеннолетия, чтобы уговорить принцессу стать твоей женой.

Ролан не мог поверить в сказанное, получалось, что для всех помолвка остается в силе, только время свадьбы переносится на три года. Наследник, наконец, расслабился.

— Не придется ждать три года, — Ролан снова расправил плечи, — я уверен, что смогу добиться ее согласия раньше. Я все для этого сделаю, и начну со сборов в дорогу.

— Невероятно, — прошептал Гектор герцогу, который тоже вышел провести короля Иллории, — еще недавно он вопил, что она слишком мала для свадьбы.

Викторн только пожал плечами, он сам называл ее сопливой, пока не увидел.

И никто из членов королевской семьи не заметил, как с отъездом королевского кортежа из дворца вылетел вестовой сокол.

Селения подождала пока они подальше отъедут от города, и только после этого рискнула отодвинуть плотную занавесь на дверце кареты, и посмотреть на отца. К ее удивлению король Иллории не только не выглядел рассерженным, но и наоборот довольно улыбался, а заметив дочь, весело ей подмигнул.

— Знаешь малышка, я даже рад, что все так устроилось, потому что как только ты уехала из дворца, я понял, что без вашей банды безбашенных озорниц там по-настоящему скучно.

Селения улыбнулась его словам.

— Значит ли это, что я прощена, и ты больше не злишься? — дочь как всегда знала, в какой момент у отца правильнее всего просить прощения.

— Ну, естественно я обо всем расскажу твоей бабушке, — Селения застонала, бабушка могла читать морали неделями, — но для придворных расторжение помолвки пока сохраним в секрете.

— И на этом спасибо, — она представила, как «радовалась» бы тетка Биони, узнав, какую именно «принцессу» отвергли.

— Кстати у меня для тебя есть послание, — король полез во внутренний карман куртки, и достал запечатанное письмо. — Тут конечно написано, что это от леди Вайлет, но я прекрасно знаю, что письмо из Шлезгвии, и мне жаль, что ты пытаешься от меня что-то скрывать.

Девушка покраснела, и, взяв письмо, скрылась за занавеской. Подруги только хитро улыбнулись, разговор они конечно слышали, и про письма от короля Индара тоже знали.

— Ну, — Инесса всегда отличалась нетерпеливостью, — что пишет наш пылкий влюбленный.

Селения только шикнула на нее, и распечатала письмо.

«Моя нежная роза…» ее всегда бесило это вступление, розы Селения не очень любила, предпочитая более нежные полевые цветы, «…целую твои нежные пальчики и золотые локоны…», перечисления всего, что он готов был целовать от рук и до следов на песке занимали пол страницы текста.

— Вот что меня бесит, так это его сопливые вступления. — С раздражением заметила Инесса.

— А я все же уверена, что его секретарь пишет такие заготовки на год вперед, а потом уже дописывает послание господина. — Лениво заметила Биони, жуя очередную шоколадную конфету.

Селения только вздохнула и продолжила чтение, уже привычно пропуская романтичное вступление.

«Я был искренне огорчен, узнав, что Ваш отец, дорогая, все же решил устроить Ваш брак с самодовольным принцем Хорнии, но я прошу Вас не отчаиваться, не орошать Ваше прелестное лицо слезами…»

— Сколько сочувствия, — хихикнула Инесса, — просто рыцарь на белом коне, сейчас приедет и спасет!

— Сомневаюсь, что король Индар решится действовать сам, — Виктория не любила этого слащавого ловеласа, — скорее всего как всегда постарается действовать через третьих лиц.

— А может, вы дадите дочитать мне письмо? — Селения строго взглянула на подруг, и те согласно закивали в ответ.

«… Вы должны знать, что я организовал Ваше похищение!!!! Но прошу, не стоит бояться, орки из клана Шеркаш поклялись, что доставят Вас ко мне в целости и сохранности. Я мечтаю вновь увидеть Вашу прелестную улыбку…»

Селения бросила недочитанное письмо, на полном ходу выскочила из кареты, и упал и на дорогу.

— Девочка ты с ума сошла? — король резко остановил коня, спешился и бросился к дочери.

Селения плакала от боли, колени были поранены на руке тоже кровь, но это было не так важно:

— Папа, папочка, пожалуйста, останови воинов, нам нужно вернуться в Рион.

— Селения? Не рановато ли ты решила простить Ролана? Имей гордость хотя бы доехать до дома!

Девушка едва не рыдала от отчаяния, чувствуя, что уже ничего нельзя изменить.

— Папочка, этот идиот нанял орков, чтобы они меня похитили до свадьбы, а сейчас мы далеко от города и у нас совсем мало воинов.

Король с удивлением смотрел на дочь, то, что Индар предпримет что-то подобное он ожидал, слишком уж настойчивым стал король в последние пол года, поэтому и просил Ньорберг, чтобы принц встретил и сопроводил королевский кортеж. Но никто не посмел, бы напасть на принцессу в королевском замке, да и сейчас с ними было в общем числе больше сорока стражей и воинов из его личной охраны.

— Селения, девочка моя, — король нежно поднял ее на руки, — ты зря так переживаешь, ни бандиты, ни орки не посмеют напасть на хорошо вооруженный отряд, так что отправляйся к подругам и пусть няня обработает твои коленки и руки.

— Папа ты не понимаешь, — теперь Селения едва шептала, — он нанял орков из клана Шеркаш!

Король побледнел, и поставил дочь на ноги.

— Откуда ты знаешь, что именно этот клан мне стоит опасаться? — теперь она видела, что отец испуган, но переживает не за себя.

— Ты никогда не говорил, кто убил маму, только слуги шептали, что это сделали орки. Я хотела знать правду, и нашла ее в библиотеке короля Сизара. — Селения почти шептала, — это благодаря тебе орки проиграли великую битву, это ты убил их вождя, который был и вождем клана Шеркаш. Они поклялись, что будут мстить, и только этот клан не подписал договор о мире. Папа я знаю, что они убили маму, чтобы отомстить тебе.

На короля было страшно смотреть, казалось, слова дочери подкосили его, но на самом деле он боялся не правды, он понял, что не сможет уберечь единственную дочь.

— Селения, быстро на садись на лошадь.

Король обернулся и посмотрел на стражников, все они были преданы королю, но их было слишком мало для этой битвы.

— Актион, — король обратился к своему личному телохранителю, — возьми еще пятерых, и мчитесь с Селенией в Рион. Ты отвечаешь за нее, ты… — король понимал, что слова бессмысленны, а время дорого и вместо слов, лишь махнул рукой, чтобы исполняли.

— Папа, я не уеду без тебя, без девочек….

— Селения, ты наследница и должна думать не только о себе! — Резко ответил Ньорберг. — Времени на прощание нет! Отправляйтесь.

Актион не дал ей сказать ни слова, через секунду она уже сидела на лошади позади него укутанная в черный плащ, а слезы застилали глаза, мешая в последний раз увидеть отца и подруг.

Но они не успели….

Свист стрелы и Актион, завалившись, падает с лошади, Селения едва удержалась в седле. Еще пять черных, покрытых ядовитым соком сейи стрелы, и пять лошадей, скачущих рядом с принцессой остаются без всадников. Она была хорошей наездницей и резко подавшись вперед, Селения попыталась ухватить поводья не сбавляющей скорости лошади. Тягучий звук рассекаемого воздуха и лассо обхватило ее плечи. Рывок, девушка слетает с лошади, больно ударив и без того пораненные колени. В ней было упорство воина, передавшееся ей от отца, поэтому не обращая внимания на боль, она вскочила, стянула с ободранных плечей лассо и бросилась в лес. Но девушка в длинном платье не могла бежать быстрее могучих степных лошадей орков. Она слышала, как догоняют ее всадники, слышала топот настигнувшей ее лошади и только постаралась не закричать от ужаса, когда огромная сильная рука оторвала ее от земли. Ее грубо перекинули через круп лошади, и тридцать всадников направили лошадей в степь.

Ньорберг слишком поздно понял, что совершил страшную ошибку. За ними следили, и орки знали, кого король будет спасать в первую очередь. Они напали внезапно, едва маленький отряд Актиона отъехал на расстоянии выстрела. Выехав из придорожного леса, могучие, одетые в черные шкуры орки, верхом на огромных степных лошадях, вместо того чтобы набросится на королевский кортеж окруженный воинами, помчались наперерез шестерым всадникам. Воины из клана Шеркаш нападали, молча, не раздалось воинственного крика и в этот раз. В бессильной ярости Ньорберг смотрел, как орки убивают его стражников, видел, как отчаянно сопротивляется его дочь, с ужасом глядел вслед отряду, увозившему его малышку в степь.

Она потеряла сознание где-то между переходом через реку и подъемом на гору. Боль от каждого скачка лошади, наконец, перестала ее терзать. Очнулась Селения от того что ее грубо швырнули на землю, окончательно поранив и без того кровоточащие руки. Девушка приподнялась, села и огляделась.

Орки! Те самые чудовища, которыми в Иллории пугали непослушных детей, те самые которые почти тридцать лет назад выйдя из степи, уничтожали все на своем пути. Селения путешествуя с отцом, много раз видела руины, бывшие до нашествия орков процветающими городами. И девушка чувствовала страх, жуткий страх от того что те, кого она боялась с детства теперь окружали ее, внимательно и с неприязнью разглядывая.

Уже наступила ночь, холодный степной ветер завывал между скалами, но она не чувствовала холода. В свете костра темные лица орков, казались особенно жуткими, и единственное что ей хотелось это закрыть глаза и спрятаться от этих угрюмых, страшных взглядов.

— Ты, — громкий окрик, — иди сюда. Быстро!

Судя по отрывистым словам, орку было сложно говорить на всеобщем. Селения встала и подошла к костру. Трое видимо вождей орков хмуро смотрели на нее, переговариваясь на рычащем орочьем языке. Самый молодой, несколько секунд размышлял и затем громко сказал:

— Ты! Имя говорить! Быстро.

Селения замерла, на такое она даже несмела надеяться, и быстро окинув взглядом всех вокруг, увидела вдалеке от костра, рядом с лошадьми бледного барона Зорина, она вспомнила, что на их маленьком балу он не присутствовал, а значит…

— Мое имя Биони, мой господин — склонившись в низком реверансе, дабы скрыть улыбку, произнесла девушка, — я фрейлина госпожи Селении наследной принцессы Иллории.

— Рар-рх! — только и смогли выдохнуть главари орков, мрачно переглянувшись.

Старый орк подошел к девушке, резким движением приподнял ее голову рассматривая лицо, и хмуро произнес:

— Король Ньорберг сильно любил красивых женщин и когда королева была жива, не изменил своей привычке и сейчас.

От того намека который был в словах этого орка, Селения едва сдержалась. Что он мог знать, этот бесчувственный убийца, о ее отце, о человеке который оплакивал смерть жены все эти годы. Но орк не увидел ее гнева, он с удовольствием рассматривал фигуру девушки.

— Ввы должны отдать ее мне, — барон Зорин заметив плотский интерес к девушке, несмотря на страх перед орками решил вмешаться, — у нас был договор.

Старый орк не оборачиваясь движением руки приказал убрать его. Селения едва сдержала крик, когда два меча одновременно пронзили тело юноши, а затем уже труп, орки спокойно отбросили в сторону от костра.

— Я вождь Дагон, — орк указал на себя, затем поочередно указывая волосатой рукой на двух стоящих рядом с ним орков, сказал — это вожди Рейдар и ТаШерр. ТаШерр теперь твой господин. Выбирай, будешь служить ему… или нам?

В последнем слове орка было столько сарказма, что Селения испуганно покачала головой, и отступив на шаг пролепетала:

— Я буду служить господину ТаШерру.

Старый орк хотел услышать другой ответ, но закон есть закон и добыча должна принадлежать главе клана.

ТаШерр не высказал большой радости от приобретения, хмуро посмотрев на девушку, он приказал ей отправляться к единственному крытому навесу в лагере, остальные орки укладывались под открытым небом, положив под голову седла.

Трое орков, в черных кожаных доспехах мрачно сидели у костра.

— Он перехитрил нас, — прорычал ТаШерр, — подлый змей снова оказался мудрее.

— Кто мог знать, что Ньорберг вместо дочери будет пытаться спасти свою любовницу. — Спокойно рассуждал Дагон, — мне казалось, люди больше привязаны к своим детям, к тому же она наследница, и все же король предпочел спасти молоденькую любовницу, а не дочь. Мы просчитались.

— И будем отвечать за ошибку на совете племен! — ТаШерр мрачно смотрел на огонь, словно наблюдая, как тает его мечта отомстить убийце отца, исполнить пророчество.

— На твоем месте я бы меньше всех расстраивался, — тихо заметил Рейдар, — красотка ночует в твоей палатке.

Но ТаШерр не слушал его, он вспоминал все ходы ловушки, в которую им подбросили обман. Как сложно было выйти на людей короля Индара, получить заказ, но главное информацию о том, как будет продвигаться королевский кортеж, и все же, несмотря на все усилия, они не смогли догнать принцессу Селению. Затем долго искали того кто будет шпионить во дворце королей Хорнии. Себастиан Зорин пришел к ним сам, дрожа от страха, пролепетал, что хочет сделать заказ на леди Биони, и они использовали его до конца. Пока не просчитались в решающий момент! ТаШерр готов был выть как цепной пес, представляя, как на него посмотрят в совете племен, как будут говорить обидные сочувствующие речи.

Самый молодой вождь племени Шеркаш, тяжело поднялся и, не оборачиваясь не сальные шутки за его спиной, мрачно направился к своей палатке.

Селения с ужасом ожидала прихода своего господина, стараясь не думать о том, что будет, когда он придет. Она, конечно, знала об отношениях между мужчиной и женщиной, знала и о том, что орки часто похищали красивых женщин, и сейчас понимала, что сопротивляться смысла нет, слишком уж хорошо в нее вдолбили стремление к самосохранению. Зато потом когда он уснет, она сможет бежать, вернув ему свое бесчестье кинжалом в сердце. Убивать принцессу тоже учили, причем с одного, но точного удара.

Девушка услышала шаги, открыв глаза, увидела, как откидывается полог, и входит ТаШерр. И только сейчас глядя в глаза того кто будет ею владеть, Селения поняла что учили ее все же плохо, и сопротивляться она будет до последнего, даже если придется умереть.

— Сколько тебе лет? — низкий и хриплый голос вождя орков был усталым.

— Пятнадцать, — тихо сказала Селения.

Орк невесело усмехнулся, нагнулся, взял одеяло и бросил девушке:

— Я не извращенец, и детей не насилую, не бойся. — ТаШерр постелил на пол свой плащ, лег и закрыл глаза.

Селения разглядывала его несколько минут, ожидая продолжения разговора, но вскоре поняла, что орк спит. Некоторое время она еще размышляла о своем будущем, даже сжала рукоять кинжала, который с детства носила за корсажем платья, но затем, расстелив одеяло из шкур, завернулась в него и уснула.

ТаШерр подождал, пока дыхание девушки станет спокойным. Убедившись, что девушка спит он бесшумно поднялся и аккуратно раскрыл одеяло. Орк понял, что девушка вооружена, слишком спокойно и уверенно она его ждала, слишком смело вела себя перед вождями, так вести себя может только человек, чувствующий свою защищенность, хотя сейчас в его сознание закрадывалась мысль, что удивительно королевское поведение, у простой любовницы. Он увидел кровь на ее коленях, плечах и руке, достал мазь, аккуратно обработал ссадины и ушибы. Найти оружие труда не составило, пальцы воина быстро и привычно обыскали девушку, кинжал орк бережно достал из потайного кармана в корсете. Несколько минут ТаШерр рассматривал великолепный клинок, прекрасно отдавая себе отчет в том, что эта смертоносная штука вполне могла украшать его спину, решись он изнасиловать девушку.

Вождь орков размышлял долго, но затем, укрыв девушку, лег спать, положив в свои ножны ее кинжал.

Утро началось со знакомого уже «Эй ты». Селения открыла глаза и увидела над собой голубое утреннее небо, палатку уже свернули и упаковали. Она потянулась и удивленно отметила, что содранные колени теперь не болят. Рядом с ней стоял кувшин из кожи степного оленя и кусок обжаренного мяса. Селения поняла что нужно торопится, орки уже навьючивали лошадей. Она с удовольствием отхлебнула воду, но есть мясо ей совсем не хотелось. Отойдя в сторону от лагеря, Селения умылась в маленьком ручье и услышала, как орки отправляются в путь. На секунду мелькнула мысль, что они ее забудут, ведь не нужна же им простая фрейлина, а ТаШерру она тоже не приглянулась, но едва она об этом подумала, как к ней подъехал молодой вождь орков.

— Готова? — Селения вздрогнула, услышав этот низкий голос.

— Нет, наверное, — начала было Селения, отчаянно размышляя как уговорить орка оставить ее здесь, но ТаШерр не стал дожидаться ее слов, резко наклонившись, он подхватил девушку и посадил впереди себя. На этот раз ее не перекидывали через круп лошади, но и не позволили ехать на свободной лошади, видимо принадлежавшей убитому Зорину.

ТаШерр выехал вперед отряда и орки пустили лошадей вскачь. На полном ходу орк наклонился к ней, опустил руку к краю ее платья и придерживая принцессу одной рукой, достал из седельной сумки яблоко.

— Не есть плохо, — мрачно изрек вождь, протянув ей яблоко, — не будет сил, не сможешь работать, придется продать людям.

Несколько минут Селения молчала, пытаясь жевать яблоко на скачущей галопом лошади и не клацать зубами, получалось не очень хорошо, но сочный, на редкость вкусный фрукт она все же доела, и только потом решилась возразить орку.

— Люди не торгуют людьми, только орки занимаются работорговлей!

ТаШерр едва сдержал смех, и только снисходительно покачал головой:

— Учись думать. Орки не могут продавать, если никто не покупает! — Вождь орков внимательно смотрел на нее, а принцесса все больше бледнела.

Орки работорговцы, орки убийцы, орки насильники! Это была истина, которую знал каждый ребенок в Иллории. Орки воровали людей, торговали людьми и вождь, аккуратно придерживающий ее на лошади, не отрицал этого, но только сейчас она подумала о тех, кто покупал рабов. А ведь в Иллории были рабы — испуганные, лишенные достоинства и безвольные.

ТаШерр прижал ее к себе чуть сильнее, словно стараясь успокоить, и наклонившись к ней, тихо сказал:

— Знаю. За людей стыдно. Не терзай себя!

Селения не могла говорить, ее душили слезы, а его сочувствие заставляло чувствовать себя еще хуже. Остальную часть дороги они молчали. Принцесса, несмотря на скорость, с которой они мчались, любовалась великолепными пейзажами осенней степи, багряными всполохами редких лесов, золотым сиянием зрелых полей чардара. Она жадно рассматривала все вокруг, стараясь не думать что теперь будет с ней.

Орки мчались весь без остановок весь день, и лишь с приходом сумерек ТаШерр остановил лошадь.

— Агхтарк.

Одно слово и орки как по команде разбивают лагерь. ТаШерр спрыгнул с лошади и сняв Селению посадил на одеяло. Она не сопротивлялась, стоять на затекших за день безостановочной скачки ногах, она все равно не смогла бы. Принцесса так и уснула, свернувшись на одеяле и не обращая внимания на неприятное покалывание в затекших ногах.

— Био…н…и. Би… Био. Ты встать!

Она открыла глаза и увидела вождя орков, который терпеливо держал кувшин и плоский лист тиопи с едой.

— Буду звать БинИ, — сказал вождь, протянув ей ужин, — ноги растереть потом.

Девушка кивнула и принялась уплетать мясо, поджаренное с чем-то мягким и сочным. Она огляделась и увидела, что многие орки уже спят, и всего трое стоят на страже. ТаШерр убедившись, что она начала есть, тоже ушел спать в свой навес из шкур.

Селения печально дожевывала мясо, чувствуя себя одинокой и покинутой, но в юной головке уже зрел план побега. Она отложила остатки мяса и кувшин и, сделав вид, что разминает ноги, прошлась по спящему лагерю к лошадям. Она внимательно рассматривала самую маленькую из лошадей, и впервые почувствовала, что ее положение не так уж безнадежно. Лошадь Зорина была вейтарским скакуном, теперь понятно, почему орки не отпускали ее одну, а привязывали к седлу одной из своих лошадей. Принцесса хорошо помнила, как лорд Икторн с гордостью рассказывал о своей вейтарской лошади, всегда отыскивающей путь домой. Она обернулась и посмотрела на стражников.

Орки не обращали на нее внимания, решив, что девушке нужно по естественным надобностям, а подсматривать за процессом видимо не желали, поэтому все трое демонстративно повернулись к ней спиной. Селения несколько минут размышляла, стоит ли вернуться за одеялом и водой, все же ей предстояло как минимум двое суток пути, но рисковать побоялась, и нежно погладив пегую лошадь почившего барона, отвязала поводья. Лошади орков, принцесса вспомнила, что их называют агрраши, словно следили за каждым ее действием. Девушка аккуратно перехватила поводья нерасседланной лошади, затянула удила и повела лошадь из круга света от костра. Орки на страже не оборачивались, принцесса осмелев, вскочила в седло и ударив в бока лошади каблуками, рванула прочь.

Она мчалась, вперед отпустив поводья, чувствуя, что лошадь инстинктивно сама выбрала путь, и страшилась обернуться назад, боясь услышать крики догоняющей погони.

Криков не было, но, не проскакав и полчаса, Селения услышала мягкий перестук копыт, и вслед за этим ее аккуратно выдернули из седла. Еще секунда и вейтарский скакун умчался в ночь. Умчался без нее.

Обратная дорога заняла значительно меньше времени, и сидя впереди вождя орков Селения с грустью думала о преимуществах агрраши перед лучшими скакунами людей. Когда они вернулись, стражники не обратили на них внимания. ТаШерр ни слова не говоря, впихнул ее в палатку, сходил за одеялом, и раздраженно швырнув его растерянной девушке, растянулся на подстилке. Через минуту она уже услышала его спокойное дыхание и поняла, что орк спит. Слезы обиды выступили на глазах. Она ждала криков, наказания, но только не молчаливого игнорирования. Селения тоскливо посмотрела на выход из палатки, обняла одеяло и сделала нерешительный шаг к выходу.

— Убью!

Она вздрогнула и обернулась, орк смотрел на нее совершенно осознанно, словно это и не он тут пару секунд назад едва ли не храпел. Селения раздраженно постелила одеяло, села и обиженно скрестила руки на груди. Он улыбнулся, вытянув руку подтащил ее к себе вместе с одеялом, положил на бок, аккуратно укутал и, обняв как любимую плюшевую игрушку мгновенно уснул. Она смотрела на мускулистую волосатую руку, нежно обнимающую ее животик, и впервые поняла что не испытывает ненависти и страха к этому огромному верзиле с карими, немного зауженными как у тигра глазами. Ей было тепло и удобно, а завтра будет завтра. Сейчас они играли по его правилам и на его поле, вот только орк считал ее пешкой.

Она проснулась от того что стало холодно и неуютно. Накинув одеяло на плечи, она вышла из палатки и замерла. Оглядевшись Селения заметила что осталась совершенно одна. Орков не было, их высокорослых агрраши тоже, костер был потушен, в лагере оставалась только она и палатка. Селения осмотрелась и увидела, что завтрак из яблока и воды они для нее положили на входе у палатки, значит о ней все же не забыли. Но думать о том, что ее бросили одну посреди степи, в четырех днях пути от Хорнии было жутко. С яростью вгрызаясь зубами в яблоко, принцесса отчаянно подсчитывала, сколько времени ей потребуется на обратный путь: на агрраши орки мчались два дня, учитывая, что лошади орков значительно быстрее и выносливее обычных лошадей, она понимала, что путь на обычной лошади занял бы у нее четыре-пять дней. Оставался вопрос, за сколько дней этот путь пройдет принцесса на каблуках. Селения только в одном была уверена — в направлении пути, и то благодаря потерянной лошади.

Девушка сбросила одеяло, и отправилась к текущему невдалеке ручью, вот что у этих нелюдей было хорошо, так это то, что лагерь они всегда разбивали возле водоемов. Подойдя к воде она впервые оглядела себя, и желание разреветься, стало еще сильнее. Невзирая на утренний холод принцесса сняла платье, вымыла колени и руки, пытаясь оттереть засохшую кровь. Затем, стараясь не клацать зубами от холода, девушка все же промыла волосы и застирала особо черные пятна на платье.

Закончив импровизированную стирку и глядя на местами влажное платье Селения невесело размышляла что лучше, накинуть на короткую нижнюю туничку меховое одеяло орка, или все же померзнуть еще полчаса во влажном платье, но уже отправляться в путь.

Она оглянулась на лагерь, вспоминая куда зашвырнула одеяло и только сейчас увидела что вождь орков, слегка приподняв от удивления правую бровь, с удовольствием наблюдает за полураздетой девушкой. Вскрикнув от удивления, Селения тут же начала натягивать платье, ругая свою доверчивость и глупые мысли что ее оставили одну.

Но надеть ей платье ТаШерр не дал. Подойдя в два шага к девушке, он резко потянул уже почти надетое платье вверх. Зато Селения и не думала так легко сдаваться, она вцепилась в ткань одной рукой, а вторая отчаянно искала кинжал… которого не было. И только поняв что оружие она наверное уронила, девушка отпустила платье и попыталась отбежать. Он рассмеялся, откинул платье в сторону, и резко схватив ее за руку, прижал к себе.

— БинИ, — он наклонился к ней и его низкий, чуть хриплый голос раздавался у самого ее уха, — нельзя мокрое в степи. Платье холодное, болеть будешь.

Селения, ожидавшая совсем других слов и действий замерла и перестала отчаянно, но безуспешно выдираться. Он взял ее на руки, ловко не отпуская ее, подхватил туфельки и платье и понес в лагерь. Кроме них и его агрраши в лагере так никого и не было. Орк заботливо положил ее на одеяло, снял мокрые и уже не белые чулки, укутал и терпеливо растер ее ледяные ноги. Воспитанная на твердом убеждении, что абсолютно все мужчины будут посягать на ее девичью честь, принцесса наблюдала за его действиями молча и с каким-то благоговейным трепетом. ТаШерр ни слова не говоря, закутал и ее ноги, а затем отправился к своей лошади. Она все также удивленно следила как он отвел к ручью лошадь, как сняв кольчугу умывается сам, совершенно не боясь замерзнуть. Селения впервые видела обнаженного до пояса мужчину, хотя он и не был мужчиной. Он был орком, сильным, могучим, черноволосым монстром, и она не понимала, почему с ней он так терпелив и заботлив.

Селения терпеливо дождалась, пока орк вернется и грубо, с вызовом спросила:

— Господин, почему вы так заботитесь обо мне?

ТаШерр вытирающий капли воды, с металлических деталей кольчуги подошел, сел рядом и продолжая заниматься кольчугой спокойно ответил:

— Ты ребенок. О детях нужно заботиться.

Она недоверчиво посмотрела на орка.

— Другие орки считают иначе.

Он поднял голову, посмотрел в ее зеленые глаза, и его улыбка стала шире.

— БинИ, — он покровительственно потрепал ее по голове, и указал на светлую макушку — вот здесь ты ребенок. Глупый ребенок.

Селения покраснела от обиды и возмущения, она давно перестала быть ребенком, даже отец ее так не называл.

— Я женщина, — гордо произнесла принцесса, вскочив на ноги.

Орк невозмутимо пожал плечами.

— Женщина! — ТаШерр указал на лошадь, — на агрраши в суме. Одень. Убери татти, — он указал на палатку, — и быстро!

Она оторопело смотрела на него несколько секунд, на мгновение ей захотелось сказать, что она наследная принцесса и посмотреть как резко изменится его отношение к ней, но затем Селения гордо развернулась и направилась к лошади. Агрраши при ее приближении угрожающе зашипела, но ТаШерр что-то крикнул на своем и лошадь мгновенно успокоилась. Только во второй сумке Селения нашла кожаные штаны, длинную сделанную из зеленой ткани рубашку и теплый кожаный жилет. Взяв одежду, девушка гордо направилась в палатку.

— Инкасси, — негромко произнес орк.

Она вышла из палатки и непонимающе посмотрела на него. Орк вздохнул и терпеливо объяснил:

— Инкасси, — он указал на ее туфли, затем на свои удобные сапоги из черной кожи. — Инкасси нужно взять, — и он махнул рукой на агрраши.

Селения раздраженно фыркнула, резко и угрожающе направилась к лошади, едва не содрала с нее сумку и найдя черные сапоги, снова отправилась в палатку. ТаШерр тихо рассмеялся, глядя на ее детское возмущение, и это разозлило ее еще больше. Девушка переоделась, оценила удобство одежды орков, и мрачно посмотрела на палатку или татти, как называл ее орк. Татти крепилась на две палки при этом сохраняла квадратную форма. Селения прикоснулась к стенкам палатки и поняла, что кожа пропитана каким-то скрепляющим средством. Она вышла из палатки и не глядя на хитро улыбающегося орка, попыталась стянуть полотно с подпорок. Через десять минут ТаШер уже громко хохотал, глядя, как девушка пытается выбраться из свалившейся на нее палатки. Вождь орков в ее сражение с упрямой палаткой не вмешивался. Селения, наконец, выбралась из складок ткани и подошла к орку.

— Я не могу.

Он даже головы не поднял на нее.

— У меня не получается я не привыкла складывать палатки орков!

ТаШерр устало вздохнул, резко встал и за минуту от татти, остался только свернутый в рулон кусок кожи. Орк собрал палатку, затем упаковал и все ее вещи в седельные сумки. Селения переминалась с ноги на ногу, и не знала, что ей стоит сделать, чтобы он перестал так печально на нее посматривать. Она увидела кувшин с водой, и когда он уже привязывал сумки к седлу, осторожно подала ему кувшин. ТаШерр внимательно посмотрел на нее, демонстративно принюхался к воде и только после этого сделал несколько глотков. На ее возмущенный его недоверием взгляд, орк лишь улыбнулся, и уже сажая ее на агрраши, негромко произнес:

— Совсем ребенок.

Селения в ответ только тяжело вздохнула.

Они мчались по степи навстречу солнцу, и она не сразу увидела вдали яркое сияние, к которому орк уверенно направлял лошадь, вскоре Селения разглядела сияющий голубым светом пространственный портал. О подобном она читала, о порталах ей рассказывал придворный маг, но девушка впервые видела подобное вблизи. ТаШерр остановил лошадь, не доехав до портала всего несколько метров. Он взял принцессу за подбородок и повернул так чтобы видеть ее глаза. Страха в ее глазах не было, и то, что о пространственных перемещениях она знала, только подтверждало его догадки.

— Страх убивает, — убежденно сказал он, — убей страх в себе.

Она кивнула, Селения хорошо помнила, что для успешного прохождения пространственных окон нужно не бояться, и не метаться в субпространстве. ТаШерр удовлетворенно кивнул, и крепко обняв девушку, направил лошадь в портал. Сияние почти ослепило ее, но Селения не хотела упустить и мгновения, она жадно рассматривала голубую бездну портала, рассматривала контуры появившегося пространства, и с удивлением яркую зелень под ногами. ТаШерр, едва они выехали из портала, соскочил с агрраши и наклонился к самому основанию сияния. Принцесса в немом изумлении увидела, как подчиняясь его желанию, портал сжался и на широкую ладонь орка упал голубой кристалл, а затем с легким шипением камень растворился в руке вождя. У нее в мыслях только проносились слова придворного мага «Работа с пространственными кристаллами — уровень магистра, в настоящее время владеют восемь человек. Создание пространственных кристаллов — уровень архимага. В настоящее время магов такого уровня нет». И вот сейчас она видела живого архимага свободно впитавшего энергию кристалла, и о нем никто не знает. ТаШерр заметив ее широко раскрытые от удивления глаза, заинтересованно посмотрел на нее.

— Ты знаешь?

Она кивнула.

— Это плохо, — мрачно сказал он, но пояснять не стал и вновь вскочив на лошадь, направил ее галопом к виднеющимся впереди скалам.

Пол дня пути до скал они ехали в молчании, Селения пыталась понять, как архимаг мог быть орком, о чем думал орк ей было неизвестно, но тоже явно о чем-то не слишком приятном. Погруженная в невеселые мысли девушка не сразу увидела, что направляются они к отвесным скалам, причем орк уверенно едет прямо к монолитной толще серого камня, и лишь когда они подъехали на расстояние нескольких метров, девушка рассмотрела еще один пространственный проход. Проход сиял он серым светом, значит, это был постоянный портал, и видимо активировался он при приближении хозяина. Девушка краем глаза удивленно посмотрела на вождя орков, он заметил ее интерес, и улыбнулся.

Во дворце королей Хорнии царил хаос. Когда прискакал отряд короля Ньорберга, Ролан едва успел собрать свои вещи и его отряд телохранителей и стражников уже ожидал принца во внутреннем дворе. Он не сразу понял что означают крики внизу, и выскочив увидел поседевшего короля Ньорберга что-то быстро рассказывающего его отцу. Ролан оглядел двор и понял что Селении рядом нет, а значит, случилось что-то страшное. Оказалось, что все еще хуже, чем он предположил. Он со своим отрядом первыми бросился в погоню, они мчались всю ночь, не останавливаясь, но успели лишь увидеть потушенные костры и следы покинутого орками стойбища. В бессильной ярости принц ударил ногой окоченевший труп Зорина, он уже понял, кто был шпионом орков. Хуже всего было то, что орков теперь было не догнать и Ролан отчетливо понимал, что теперь все кончено, и искать ее можно лишь на невольничьих рынках, и то вряд ли орки продадут то, что им самим понравится. К обеду прискакал объединенный отряд Ньорберга и Сезара, оба короля были настроены продолжать преследование.

— Не ожидал от него, — Сизар кивком головы указал на труп барона, — такая преданность королю всех его предков и вдруг это.

Ньорберг, бледный и полный отчаяния, презрительно посмотрел на труп молодого человека.

— Неужели ему так нужны были деньги?

— Не думаю, — задумчиво ответил король Сизар, — бароны Зорины очень богаты. Видимо он тоже хотел получить красивую принцессу.

Ньорберг замер и впервые в его глазах мелькнула надежда:

— Сизар, а он мог знать, что она Селения, а не Биони?

Король Хорнии понял, о чем говорит друг и требовательно посмотрел на сына. Ролан задумался и затем сказал.

— Насколько я помню, барона Зорина на балу не было, значит, шанс, что он не знал, кто она на самом деле, есть. Но я не понимаю, что это меняет? Скорее наоборот если бы орки знали что она принцесса, ее бы доставили в Шлезгвию королю Индару.

— Нет, — Ньорберг покачал головой, — клан Шеркаш хочет отомстить мне и никогда бы они не отпустили мою дочь, а вот, если они уверены что им досталась всего лишь фрейлина, у Селении есть шанс, пусть и небольшой.

Король задумчиво посмотрел на Ролана, он понимал, что на его дочери побывавшей в лапах орка женится, не захочет никто, думал ли об этом принц? Похоже, что думал, потому что на его лице ходили желваки и лицо то краснело, то бледнело от сдерживаемой ярости, но отказываться от невесты он все равно не собирался. Лишь бы догнать ее, лишь бы спасти, только бы она жива была…

Сезар встал.

— Нужно ехать дальше, с нами сменные лошади, так что по скорости почти сравняемся с орками.

Ролан прошелся по лагерю еще раз и увидел золотой волос между камней. Его сердце сжалось, и еле сдержав яростное рычание, принц вскочил на лошадь.

— Выступаем немедленно, нам желательно успеть прежде, чем они подойдут к перевалу.

Оба короля также вскочили на лошадей, и отряд двинулся вперед. Через сутки они поймали лошадь барона Зорина, через две нашли на берегу ручья ее одежду. Через полдня в ужасе смотрели, как оборвались следы агрраши в степи и поняли, что продолжать поиски бессмысленно.

Селения мирно сидела на травке, и повторяла фразы за Гериной. Ее наставница была оркой, но не будь у нее черных как смоль с коричневым отливом волос, широкого носа и тонких губ принять ее за обычную женщину было бы не сложно, слишком уж человеческими были и ее тело, и ее характер.

— Ахтей ух рах. — Лениво повторила Селения надоевшую фразу.

— Аргхтей угх ррарх. — Герина гневно посмотрела на нее, — девочка, как ты собираешься жить здесь, если не будешь знать нашего языка?

Селения перевернулась на живот и перебирая пальчиками травинки тихо ответила:

— Мне нравится у вас, здесь замечательно, но Герина я домой хочу.

Пожилая орка только неодобрительно покачала головой.

— БинИ, вождь ТаШерр и так слишком добр к тебе, ты не стала рабыней, тебя не продали, с тобой хорошо обращаются. Он даже не наказал тебя после попытки побега, девочка ты играешь с огнем, ТаШерр терпелив, но если ты перейдешь грань, поймешь, почему никто здесь никогда не перечит ему.

Селения недоверчиво посмотрела на наставницу. Да особое отношение к столь молодому вождю она заметила, едва они выехали из портала, вот только объяснить не могла, почему на него смотрят с таким благоговением. Хотя после кристалла… Да уж, ТаШерр был еще одной загадкой для нее здесь. Город орков, о котором среди людей ходили только легенды, назывался Орхаллон. Это был единственный город нелюдей, впрочем, и городом Селения назвала бы его с трудом. Во-первых, здесь многое было сделано из горного хрусталя, и окна и балкончики и высокие шпили смотровых башен, правда дома все были одноэтажными. Во вторых в каждом дворе обязательно был небольшой сад и бассейн. В третьих здесь не было заборов, совсем.

Жилище вождя, в которое и привез ее ТаШерр было самым большим в Орхалоне, и здесь все обращенные к востоку стены были из хрусталя. Дом Селении понравился сразу, а вот высокая темноволосая орка, которая бросилась обнимать ТаШерра едва они приехали, ей не понравилась совсем. Особенно Селении не понравилось, как на орку посмотрел вождь, как взяв за руку, направился с ней в дом. Селения не сразу узнала, что Арриша женой вождю не приходится, и живет в его доме как любимая женщина, то есть любимая орка, очень красивая орка. Отличались орки клана Шеркаш от своих степных собратьев и ростом, и менее массивным сложением и грацией и более тонкими чертами лица и воинственностью, которая никак не вязалась с оседлым образом жизни.

Первые несколько дней Селения жила одна в маленькой комнате рядом с комнатой Герины, но после двух попыток сбежать ее кровать перенесли в просторную комнату наставницы, а к двери приделали замок, который орка и запирала на ночь. Вспоминая о своем несостоявшемся бегстве, принцесса готова была скрежетать зубами от ярости. Первый раз она успела добежать до реки, когда неизвестно как нашедший ее ТаШерр, молча схватил принцессу за руку, перекинул через плечо и отнес домой. Второй раз поумневшая девушка умудрилась увести одну из агрраши, и даже довольно далеко ускакать, но едва первый луч солнца коснулся небосвода, девушка услышала едва различимый свист, и ее лошадь резко развернувшись, поскакала назад. Трое орков находившихся на конюшне откровенно ухмылялись ей в лицо, и только взгляд ТаШерра был очень серьезным, на этот раз ей даже досталось пониже спины, и сидеть после одного-единственного шлепка орка она не могла несколько часов. Вот только злиться на него Селения тоже не могла, все больше и больше влюбляясь в вождя орков, как ни пыталась остановить это глупое чувство. Она замечала, что и орк все чаще провожает ее взглядом и все меньше ночей проводит с Арришей, зато и с Селенией ТаШерр практически не разговаривал.

— О чем ты опять мечтаешь, БинИ? — Герина, поняв, что на сегодня уроки окончены, тяжело поднялась с земли, — Идем домой, нужно помочь Аррише приготовить стол, сегодня у нас будут вожди северных племен.

Селения ее слова проигнорировала и осталась лежать на траве, возвращаться и видеть, как Арриша воркует с ТаШерром, ей совершенно не хотелось. Старая наставница неодобрительно покачала головой и ушла, а принцесса, перевернувшись на спину рассматривала облака, забыв о времени.

— Ррарх. И бир рейш. — Резкий окрик заставил ее приподняться и с замиранием сердца, принцесса увидела как к ней спешившись, направляются четверо орков.

Ужас появился после того как она различила символы их племени, вместо орла в полете как у всех орков Шеркаш, на доспехах этих были головы волка. Девушка вскочила и, опустив голову как учила ее Герина, ждала орков. Бежать в этой ситуации было самоубийством.

— Харг, серхан?

Селения судорожно пыталась вспомнить, как переводится первое слово, второе она уже знала, у орков это было традиционное обращение к человеческим женщинам.

— Ахг шерн ТаШерр, — с трудом выговорила девушка, зная, что дословно эта фраза переводится как «собственность ТаШерра».

Орки остановились, двое тут же развернулись и направились к своим агрраши, но двое орков, остались стоять рядом. Селения знала, что смотреть в глаза воинам ей запрещено, и старалась не поднимать взгляд выше уровня их сапог-инкасси.

— Кр-р-рассивая. — Огромный орк, взяв ее за подбородок, заставил посмотреть на него. Девушка вздрогнула, увидев изуродованное шрамами лицо. — Зачем ТаШерру красивая рабыня, если есть иллари?

Перевод последнего слова Селения тоже знала, иллари это у орков любимая не жена, но отвечать орку побоялась, надеясь, что это волосатое чудовище все же отпустит ее не желая связываться с ТаШерром. Однако орк и не думал ее отпускать, одной рукой держа ее подбородок, второй он легко разорвал ленточку, перевязывающую золотистые волосы. Орк, стоящий рядом усмехнувшись, отошел к агрраши не желая вмешиваться.

— Оч-чень кр-р-рас-сивая и оч-ч-чень молодая.

Следующим к чему потянулась его рука, стал воротник ее зеленой рубашки, не ожидающая столь наглого поведения принцесса, не сдержалась, и в тишине горной поляны раздался громкий звук пощечины. Орк мгновенно отпустил ее, и девушка увидела, как багровеют его шрамы, как раздуваются от ярости ноздри. В следующее мгновение орк шагнул к ней и резко тряхнув, сорвал с нее рубашку. Селения попыталась ударить его, но орк легко перехватив обе ее руки одной приподнял ее так, чтобы ее грудь, прикрытая теперь только тонкой нижней сорочкой находилась на уровне его лица. Девушка отчаянно извивалась, но ударить орка не могла.

— Рахш.

Резкий окрик заставил орка невольно отпустить ее, Селения упала на траву, больно ударившись спиной. Голос она узнала сразу. Ей захотелось кричать от радости и прижаться к ТаШерру, но выражение лица у вождя было таким, что даже ей стало страшно.

— ТаШерр, — медленно проговорил мучавший ее орк, не сводя настороженного взгляда с вождя.

— Рахш, шерн ирг седр.

Она честно попыталась понять, что именно сказал вождь, но в голове словно все перепуталось. Девушка встала и, подойдя к вождю орков, спряталась от холодного взгляда Рахша, за спиной ТаШерра. Четверо орков молча, покинули поляну, не издав ни единого звука, вскочили на агрраши и вскоре скрылись из вида. ТаШерр медленно повернулся к Селении и очень строго посмотрел на нее. Девушка несколько мгновений молчала, а затем, обняв и прижавшись к нему, громко разревелась. Вождь орков только тяжело вздохнул, взял принцессу на руки и направился к текущей невдалеке реке.

Уже после того как она умылась холодной водой горной реки, сидя у него на руках Селения смогла всхлипывая рассказать ему что случилось на поляне. ТаШерр слушал и не перебивал ее, но по тому, как сужаются его глаза по мере рассказа, она поняла, что этого Рахша ей уже жаль.

— БинИ, — его низкий голос всегда заставлял ее сердце сжиматься, — нельзя красивой женщине ходить одной.

Она кивнула, и ее глаза снова наполнились слезами, стоило вспомнить, чего она чудом избежала. ТаШерр улыбнулся и, стараясь ее успокоить, нежно поцеловал светлую макушку. Селения замерла, с тоской в сердце она поняла, что хочется ей большего. Поддавшись порыву, девушка резко подняла голову и поцеловала его, стараясь вложить в этот поцелуй все те невысказанные чувства, которые испытывала к вождю орков. Она почувствовала, как он напрягся, как напряглись под загорелой кожей стальные мышцы, и с чисто женским удовлетворением поняла, что он едва сдерживается, чтобы не отвечать на ее поцелуй. Он попытался отстраниться, но, не удержавшись, упал спиной на траву. Селения оказавшись сверху с королевским упорством, продолжала целовать его, и вдруг поняла, что он смеется. Гнев и обида заставили ее вскочить, но убежать он ей не позволил, в последний миг, схватив ее за руку, затем орк притянул ее и одним движением оказался сверху, теперь она была прижата к земле и лишь его рука служила ее подстилкой на холодной траве.

— БинИ, — хрипло проговорил он, — ты смешная.

Она сделала еще один отчаянный рывок, мечтая оказаться где угодно только не возле мужчины который, получив ее первый поцелуй в жизни, просто смеется над ней. Она почти задыхалась от ярости и гнева.

— Я настолько не нравлюсь тебе, орк? — с вызовом спросила осмелевшая от ярости принцесса.

ТаШерр слегка отстранился от нее, не выпуская из объятий, оценивающе посмотрел на Селению, словно видел впервые, сделал очень серьезное лицо, а затем снова рассмеялся.

— Четыре луны назад ты хотела убить кинжалом, теперь ласкаешь. БинИ ты смешная, когда злишься.

У Селении тут же появились странные подозрения по поводу удивительным образом пропавшего кинжала, ТаШерр, словно угадав о чем она думает, ловко достал ее кинжал и, продемонстрировав ей, снова спрятал оружие в свои ножны.

— Пусти, — вот теперь ей хотелось плакать еще больше чем полчаса назад.

ТаШерр грустно улыбнулся, нежно прикоснулся к ее щеке и также нежно поцеловал. Она, проклиная свою слабость, страстно ответила на поцелуй и только тогда он отстранился.

— БинИ, — его голос был очень грустным, — нам нельзя.

Она с непониманием смотрела на него, и вождь орков продолжил:

— Я наследник дара, моя жена должна иметь дар, это главное условие. Не хочу делать тебя иллари, ты достойна большего.

ТаШерр резко поднял голову, и проследив за его взглядом Селения увидела ожидающую их Герину, причем в руках у нее была новая рубашка для принцессы. Он мгновенно встал, также быстро он поднял и ее, затем вождь орков ушел не оглядываясь. Не удержавшись на ногах Селения села на траву, по ее щекам катились крупные слезы, она не хотела верить в то, что он сказал. Герина швырнула ей рубашку, но принцессе было все равно, что эта орка считает ее развратницей. Обняв зеленую рубашку, девушка горько рыдала над своей судьбой, проклиная орка, который украл ее, украл ее сердце, но так и не принял ее чувства. Герина неодобрительно смотрела на нее, но в ее глазах уже не было осуждения.

— БинИ, глупая БинИ, он никогда не будет твоим.

Селения зарыдала громче, и Герина уже совершенно забыв о своем негодовании села рядом и обняла девушку за плечи.

— Бедная девочка, вытирай слезы. Главное чтобы Арриша не узнала, иначе тебе ох как достанется.

Когда Селения с Гериной вернулись к дому вождя уже было темно. В Орхаллоне, как и в любом другом горном городе темнело быстро. Селения переодевшись в длинное платье, заплела волосы и отправилась на кухню. Герина настояла, чтобы она помогла слугам следить за столом, и принцессе пришлось, как и остальным выполнять все поручения Арриши, а настроение у иллари вождя было плохое.

Огромный стол накрывали во дворе. Селения носила к столу блюда, чаши и глиняные продолговатые шех, которые заменяли оркам тарелки. На столе не было привычных для принцессы столовых приборов, орки пользовались только ножами и двузубчатыми вилками, которые носили тоже весьма примечательное название уг. Арриша ходила между столами и следила, чтобы все было разложено правильно.

— Серхан БинИ, — Селения вздрогнула от ее громкого окрика, — хаз мехрайн.

Девушка честно постаралась перевести, но она слишком мало внимания уделяла урокам, и сейчас ожидающая ответа Арриша все больше свирепела.

— Тупая женщина, — вдруг тихо, на великолепном всеобщем сказала Арриша, — тебе было велено принести воду.

Селения удивленно посмотрела на иллари и побежала за водой, мечтая только об одном, вылить кувшин в рожу этой наглой орке. Принцесса остановилась и спиной прижалась к холодным плитам, стараясь, успокоится. Она чувствовала, что уже находится на грани, как там говорил придворный маг — она особенная придет время, и она почувствует свою силу, Селения уже чувствовала ярость, и ярость все росла. Швырнув на пол кувшин, девушка направилась в их с Гериной комнату, но вот плакать ей уже не хотелось. Больше трех месяцев она торчит в этом Орхаллоне. ТаШерр как баран на сене и не отпускает и не продает и себе взять не захотел. От этого воспоминания Селению бросило в жар, девушка чувствовала, что уже на грани, еще немного, и она всем выскажет кто она такая и чего они все достойны. Селения так и ходила из угла в угол, и только когда немного успокоилась, вышла во двор. Пир уже начался, и вожди орков поднимали очередную чашу с шахром — традиционным алкогольным напитком. Она увидела как Герина подзывает ее жестом, и подойдя к наставнице взяла у нее несколько тарелок, чтобы помочь отнести на кухню.

— Серхан Биони.

Несмотря на полумрак, который не могли разогнать тускло горящие факелы, на нее обратили внимание. Селения с вежливой улыбкой подошла к окликнувшему ее вождю Дагону, старый орк похоже был рад встрече, в отличие от нее.

— Как поживает прекрасная бывшая любовница короля. Это вам не королевский дворец, а Биони?

Он громко захохотал, указывая на грязные тарелки в ее руках. Селения почувствовала, как успокоившийся было гнев, закипает в ней с новой силой.

— А кстати, милая Биони, хотел рассказать тебе новости с родины. Поговаривают, король Ньорберг до сих пор ищет тебя и рыскает по всем невольничьим рынкам. — Селения почувствовала, как задрожали ее руки, а вождь орков продолжил, — и не он один, ходят слухи, что наследник Хорнии тоже в поисках тебя прекрасной. Говорят, он даже забыл о своей невесте этой Селении, которую отец спрятал в северных землях.

— Дагон, ахшр сей ин. — Тихий, но полный угрозы голос ТаШерра, заставил орка переключить внимание с Селении на молодого вождя.

На лице Дагона отразились сначала удивление, затем подчеркнутая радость, и не обращая внимания на напрягшегося ТаШерра он притянул девушку за рукав и хитро произнес.

— А молодой вождь племен все же оценил тебя по-достоинству малышка. Вижу, скоро будет в его доме командовать новая иллари.

— Дагон, сей ин, — прорычал ТаШерр и орк тут же отпустил ее руку.

Селения метнулась на кухню и едва положив тарелки на стол увидела, как медленно вслед за ней входит Арриша. Орочья женщина смотрела на нее с такой ненавистью, что принцесса невольно сжалась.

— ТаШерр запретил тебя бить, — прошипела взбешенная иллари, — ТаШерр запретил заставлять тебя работать, но ТаШерр не сможет запретить тебя ненавидеть.

Арриша подходила к ней все ближе, но у Селении уже страха не было. Была ярость, которая горела все ярче, выжигая страх. Девушка поняла, что еще немного и произойдет что-то ужасное, к сожалению Арриша этого не понимала. Иллари вождя резко ударила ее по щеке и Селения потеряла контроль.

— Ты грязная орочья тварь, да как ты посмела! — Селения неосознанно протянула руку и сама не поняла, что делает это не для того чтобы ударить. — Ты…

Она не смогла договорить, чувствуя, как ярость вырывается из нее и волной огня накрывает Арришу. С ужасом Селения смотрела, как синий огонь охватил иллари, как на ее крик сбегаются вожди орков. В воздухе стоял невыносимый запах горелой человеческой плоти, но ярость принцессы не утихала. Подбежавшего к ней охранника смело второй волной огня. Девушка с горящими глазами и развевающимися, словно на ветру золостисто-огненными волосами невредимая стояла посреди бушующего пламени. Орки впервые видели, как золотые пряди волос переходят в голубое пламя, такое же яркое, как и горящие безумием гнева глаза. А затем она увидела, как ТаШерр бросился к любимой, как пытается сбить с нее пламя, хотя и так было ясно, что Арриша уже мертва. Опустив мертвую иллари, ТаШерр посмотрел на принцессу с неожиданной жалостью:

— Останови огонь… дочь короля. — Его голос, голос того кто отверг, унизил. Селения не сдержала еще один порыв ярости, и новая стена огня понеслась к вождю орков. ТаШерр что-то еще крикнул и выставил руку, словно пытаясь остановить огонь. И пламя замерло, а затем, повинуясь его приказу, сжалось в голубой кристалл.

Селения отрешенно смотрела, как ТаШерр подходит к ней, минуя третью, четвертую, пятую и шестую стену направленного синего пламени. Сейчас она ощущала могущество, силу и ярость, которая подпитывала ее, и в эту секунду она ненавидела его, посылая все новые и новые всполохи огня.

«Успокойся, — его голос раздавался в ее сознании, принцесса видела, что его губы не шевелятся, но точно знала, что говорит с ней он. — Успокойся Би… девочка. Это только первое проявление силы, и сейчас ярость сжигает тебя, ты можешь погибнуть. Остановись».

— Нет, вождь, — в ее глазах бушевала только ярость, — с меня хватит тебя и твоих… орков. Ненавижу! Ненавижу! НЕНАВИЖУ!!!

Ее голос сорвался, в отличие от пламени, которое теперь пожирало все, что было на огромной кухне. Вожди орков, предоставив битву магам, сбежали и ждали развития событий на улице, теперь она это точно видела, принцесса даже сквозь стены чувствовала их страх.

«Ты сжигаешь себя, остановись, или мне придется тебя остановить».

— Интересно как? — она все больше поддавалась безумию ярости.

«Ты необученный маг, впервые познавший силу, — даже мысленный голос ТаШерра был полон грусти, — я прошедший обучение архимаг, я сильнее пойми и прими это».

Селения внимательно смотрела на ТаШерра, вождь орков спокойно почти расслабленно стоял, но каким-то другим зрением она видела, как вокруг него собирается темная энергия и чувствовала, что он готовит что-то похожее на сеть.

— Нет, хватит. — Теперь Селения отчетливо осознала, что не желает больше быть его игрушкой, она устала и хочет домой, а в стороне так и остался лежать голубой кристалл, в который ТаШерр преобразовал ее огонь. Принцесса почувствовала силу своего запертого огня, призвала его и мгновенно ощутила холод кристалла в своей руке.

— Прощай вождь орков, — она говорила тихо, уже полностью приняв решение, — ты сам отверг меня.

«Я не хотел причинить тебе боль, дочь проклятого короля».

Она лишь усмехнулась, в последний раз посмотрела в его полные темной силы глаза, мысленно погладила его черные волосы, не заметив как, подчиняясь ее порыву они шевельнулись, и также мысленно прикоснулась к его губам, прощаясь со своей первой и такой несчастной любовью.

«Ты все же ребенок, глупый ребенок, остановись, не совершай того, о чем пожалеешь».

— Пусть будет так, — и она растворилась в огне, стараясь детально вспомнить сад возле королевского замка Иллории, и… промахнулась.

Он опоздал всего на миг, так и не поняв, когда она успела активировать портал. Пройти за ней он не успел, портал она уничтожила едва пройдя.

— Где женщина? — Дагон, переждав пока огонь, прекратит бушевать вбежал первым из вождей.

— Поздно, — ТаШерр пошатнулся, собирая остатки раскинутой сети, которую так и не успел активировать.

Дагон резко повернулся к нему:

— Она дочь Змея! Ты знал?

— Подозрения были, — ТаШерр сам готов был рычать от ярости, — но в ней не было силы, до этого момента не было!

— ТаШерр, клан Шеркаш теряет доверие. Брат твоего отца потерял Сиану, ты потерял дочь Синеокой. Ты опозорил свой клан, ты предал пророчество.

Впервые за много лет ТаШерр вновь испытывал ярость.

— Дагон, — ТаШерр не шевелился, но Дагон ощутил, как каменеют его легкие, как сжимается шея, — не смей мне указывать!

Архимаг развернулся и вышел на улицу, не замечая, что идет по воздуху, используя для опоры силовые линии. Да он совершил ошибку не разглядев в девушке последнюю носительницу силы Синеоких, да он отверг ее любовь, но лишь потому, что боялся причинить боль, не хотел ставить ее в положение иллари, не хотел причинять боль Аррише. ТаШерр не оправдывал себя, он впервые подчинился желанию сердца и проиграл. Теперь придется исправлять, и у него больше нет права на ошибку. Пророчество должно свершиться.

Она вышла из портала и потеряла сознание, не увидев, как выжгла половину сараев на заднем дворе, как подбегает к ней придворный маг, и едва не прыгая от радости, приказывает слугам прекратить дрожать и отнести принцессу в ее покои. Принцесса так и спала три долгих недели, пропустив приезд короля Ньорберга, который уже не выходил из покоев дочери, не отреагировала она и на робкий поцелуй Ролана, который оставшись на несколько минут с ней наедине решил проверить старую-старую сказку. Не слышала Селения и тихих рыданий своих верных подруг. Она просто спала и ей снились голубые озера, в которые впадают сияющие огненные водопады, а затем мир ее снов раскололся и принцесса открыла глаза.

— Девочка моя, моя девочка…

Селения удивленно смотрела на отца, впервые увидев как мужчина, не скрывая слез, плачет от радости.

— Лина! Лина ты очнулась! — Биони, Виктория и Инесса вбежали в ее спальню и прыгнули на кровать, не заметив, как резко отвернулся король, стараясь скрыть слезы.

— Д-д-девочки, — голос почти не слушался ее — мне нужно поговорить с отцом.

Подруги переглянулись и недовольно вышли из спальни.

— Селения, Селения, я думал, что потерял тебя. — Король присел на край постели и взял дочь за руку.

Она разглядывала очень постаревшего отца, видела, как похудел и осунулся он, и поняла, что он все эти месяцы искал ее, не теряя призрачной надежды.

— Папа, — она говорила с трудом, — я теперь опасна, во мне горит синий огонь и я убила двух человек… двух орков.

Король с нежностью посмотрел на нее.

— Маг Фландрий сообщил мне, что твой дар проснулся, и ты почти все сараи сожгла, когда из портала вышла, так что о даре уже знают все, — она испуганно вздрогнула и король тут же попытался ее успокоить, — все лошади и животные живы, не бойся. Из слуг тоже никто не пострадал.

Селения с облегчением откинулась на подушки, ее удивила и обрадовала реакция отца, она так боялась, что он испугается ее такой.

— Тебе нужно поесть и привести себя в порядок, — отец понимал, что сейчас для нее важнее поговорить, но он видел, как она обессилила за эти недели беспрерывного сна, — не торопись, мы с Фландрием будем ждать тебя в кабинете и ты пообедаешь с нами.

Ньорберг бережно поцеловал ее ладонь и вышел из комнаты. Вставала Селения с трудом, ее не слушались ноги, еле шевелила она и руками, и каждый раз, когда она тянулась за чем-то, тело словно говорило ей что есть более простой способ, вот только какой она не понимала. Селения улыбалась, слушая сбивчивые рассказы подруг которые помогали ей одеваться, но вместо ответа на их вопросы все пила и пила воду. Когда опустел и второй кувшин, на эту странность обратила внимание и Виктория.

— Лина, сколько ты можешь пить?

— Не знаю, — с трудом оторвавшись от очередного хрустального бокала, произнесла принцесса, — я просто очень хочу пить. И мне уже нужно идти к отцу, девочки я вернусь и мы поговорим.

Селения вышла из своих покоев и медленно, опираясь на стенку рукой шла к кабинету отца. Предложенную охранником помощь она отвергла одним движением руки, Селения не хотела, чтобы ей помогали, она хотела понять, почему над полом протянули синие сверкающие веревки и почему ей так хочется ухватиться за них. Девушка остановилась почти у кабинета и поняла, что веревки пронизывают и дверь.

— Это силовые линии, — маг Фландрий подошел к девушке сзади и открыл двери в кабинет, — вы можете теперь набирать силу, прикасаясь к ним.

Селения недоверчиво посмотрела на мага, но затем, решив все же проверить, прикоснулась к синей линии рукой. Ее тряхнуло так сильно, что маг еле подхватил падающую принцессу, и сам едва не упал.

— Не так сильно, принцесса, — она и не ожидала, что Фландрий умеет говорить таким укоризненным тоном.

Селения не ответила, резко выпрямившись, она вдруг почувствовала себя очень сильной, хотелось петь и смеяться, совсем как в детстве когда она впервые с подругами попробовала королевского вина.

— Это переизбыток силы, — Фландрий неотступно следовал за ней, — вы сейчас ощущаете опьянение.

— Дорогой маг, — Лина обернулась и строго посмотрела на него, — хватит комментировать мое состояние, лучше соизвольте рассказать, что со мной случилось.

— Доченька, сядь и поешь, — король Ньорберг сам налил в ее бокал воды, и с улыбкой смотрел, как дочь схватила и выпила воду. — Совсем как твоя мать, для нее тоже вода всегда была главным и любимым блюдом на столе.

Селения не ответила, только увидев накрытый стол, она поняла как сильно проголодалась и следующие полчаса король и маг с удивлением взирали, как пустеет стол.

— Вот теперь, мне бы очень хотелось услышать всю историю, и в первую очередь желательно, чтобы вы поведали мне о Синеоких, и о том, почему мое тело так странно ведет себя.

— Ваш дар проснулся, принцесса. Дар Синего пламени.

Она непонимающе посмотрела на мага, и в тоже время совершенно отчетливо видела синие силовые линии, которые пронизывали всю комнату замка, делась на тонкие и очень тонкие. Подчиняясь неосознанному желанию Селения чуть подвинула вперед ногу и наступила на одну из маленьких линий. Теперь она слышала все, что говорил ей Фландрий, и одновременно отчетливо услышала перебранку служанок на кухне из-за симпатичного стражника. Увидела, как один из придворных подслушивает разговор двух придворных дам, затем перенеслась в свою комнату и увидела подруг, которые молча, смотрели на двери и ждали ее появления, их преданность их переживания за нее она ощутила впервые так ярко, словно растворилась в этих эмоциях.

— Селения, ты слушаешь, — Ньорберг неправильно истолковал растерянное выражение на лице дочери.

— У мамы тоже был такой дар? — теперь она внимательно смотрела на отца, понимая, что и ложь она сможет почувствовать.

— Нет, она никогда не испытывала здесь горя и ярости, ее дар активировался только во время родов, но этот огонь не жег. А потом она умерла…

— Это не совсем, правда, — Селения внимательно смотрела на отца, и король впервые видел на лице дочери такое упрямое выражение.

— Да, правда страшнее, — с грустью согласился король, и начал свой рассказ. — В давние времена в Рассветном мире было много магов, но они часто воевали между собой и людей с магическим даром становилось все меньше. Теперь дар переходил только по крови, и маги особо тщательно берегли своих детей, но люди старались любыми способами украсть детей, ведь каждому королю так важно было иметь придворного мага. Королей всегда было много, а магов все меньше.

Селения отрешенно слушала рассказ отца, а перед глазами, словно переданные ей голубой нитью проносились картинки. Страшные картинки. Маг Фландрий, он на одну восьмую только маг, его тоже украли по приказу отца. Она вздрогнула и посмотрела на придворного мага. Да Фландрий знал об этом, но так и остался при дворе похитителя, ведь возвращаться ему было не к кому.

— Селения, ты слушаешь?

— Я не только слушаю, отец, я еще и вижу.

Король замолчал, но ей и не нужен был больше его сбивчивый рассказ, она видела все, слушая молчаливую историю силовой линии Синего огня. Вот яркая картинка и она видит последнее поселение магов среди водопадов и озер, но один из магов оказался предателем и открыл вход в долину для людей. Маги уничтожили всех, и когда битва закончилась, поняли, что во время битвы их детей украли, а затем на долину обрушились камни и вода и никто из старших магов не выжил. Из глаз Селины катились слезы. Вторая картинка, вот везут детей, среди них две девочки, их темный страшный маг назвал лишенными дара и девочек бросают. Селина почти перестала дышать, глядя как малышки, остались совсем одни в степи. Обессилевших от голода и замерзших девочек спасли орки, только в этот момент принцесса поняла, что у жителей степи больше милосердия, чем у людей. Девочки растут, темноволосая, полная силы тьмы полюбила орка, ее дар так и не проснулся, но перешел по крови. Вторая светловолосая и синеокая полюбила человека, и орки отпустили ее…

— Хватит, — маг Фландрий схватил ее за руку и оттащил от стола и синей силовой линии. Селения дрожала. — Нельзя так, ваше высочество. Вы слишком долго для первого раза получили информации.

— Так ведь нельзя, — тихо пробормотала Селения, — они же все варвары… Люди варвары!

— Ты тоже человек, — устало проговорил Ньорберг, — и ты моя дочь. Не забывай об этом никогда, прошу.

Селения прошлась по комнате, старательно избегая синие линии, но затем решилась на вопрос.

— Зачем я нужна ТаШерру? — Король и маг переглянулись, и в глазах обоих было недоумение, — что за маниакальное желание у орков исполнить пророчество?

Вот теперь она задала правильный вопрос и отец и Фландрий ожидали и опасались его.

— Точно этого никто не знает, — начал маг, — сила мне не рассказывает об этом, это связано с переходом в другой мир по одним рассказам, и с возвращением магии в наш мир по другим. Но орки верят, что если получат наследницу дара Синеокой, сбудется давнее пророчество.

И тут Селения поняла, что они не знают.

— Фландрий, а известно ли тебе что среди орков есть маги и даже есть архимаг?

Придворный маг отрицательно покачал головой.

— Ваше высочество вы ошибаетесь, архимагов в Рассветном мире не осталось, мы почувствовали бы такую силу.

— Я видела архимага, и он скрывает свою силу. — Фландрий недоверчиво покачал головой, — он создал, а затем преобразовал пространственный портал в кристалл, а после впитал его силу.

Маг стал совсем бледным, он ходил по кабинету и все что-то продумывал, тихо бормоча, наконец, он спросил:

— Какого цвета его магия?

Селения закрыла глаза, пытаясь вспомнить их противостояние в Орхаллоне, но вспомнилось другое. Вспомнились его глаза, его сильные руки, вкус его поцелуя и тот вихрь чувств, когда он целовал. Она поняла, что страдает без него, но он отверг, а значит ей придется убить свои чувства к орку.

— Его магия черная как ночь и сильнее моей. Намного сильнее. И он умеет создавать сеть, и даже мою собственную энергию использовать.

— Это невозможно, просто невозможно, — повторял Фландрий.

— Возможно, — заговорил молчавший до этого Ньорберг, — я уже встречался с подобным в Великой битве против орков. Тогда наших воинов душили невидимые сети, разрывали невидимые руки.

— Как же вы победили? Как ты победил?

Ньорберг не хотел отвечать, но Селения ждала ответа и он нехотя прошептал.

— Я предал того кого называл другом и убил его выкрав его любимую. Да, это была твоя мать. — Селения почувствовала, как задыхается, как снова ее душу охватывает огонь. — Но она любила меня, она хотела быть со мной!

Король почти кричал, но в его глазах была вина и Селения это видела. Теперь она слишком многое видела. Девушка развернулась и выбежала из дворца. Принцесса и не заметила, как оказалась в саду возле маленького озера. Она со стоном опустилась на валун и с удивлением заметила, что слез нет, она разучилась плакать.

— Ваше высочество, как вы себя чувствуете?

Селения обернулась и увидела Ролана. В глазах принца больше не было надменного величия, не выглядел он и как заправский ловелас, сейчас он смотрел на нее с нежностью и тревогой.

— Я не испытываю телесной боли, меня терзает душевная, — тихо ответила принцесса.

Ролан подошел и сел рядом, разглядывая свою невесту. Она повзрослела, не было в глазах больше и отблеска детской непосредственности, не было и задорного желания бросить вызов всему миру.

— Могу ли я быть вам чем-то полезным? — он галантно взял ее за руку, и от этого прикосновения любящего ее мужчины, принцессе так захотелось испытать то, чего ее лишил орк.

Селения подняла голову и посмотрела в его глаза, она не хотела говорить, ей хотелось просто посидеть в тишине с тем, кто по-настоящему (теперь она это ясно видела) ее любит. Ролан расценил ее молчание иначе и словно боясь спугнуть свою удачу, принц ее поцеловал. Он был очень опытным любовником, но она не чувствовала ничего кроме приятных ощущений. Он не сразу понял, что на его поцелуй Селения не отвечает, но когда понял, с трудом оторвался от ее губ, и прижал девушку к своей груди.

— Я знаю, что вел себя недостойно, знаю, что тебе трудно простить меня, но я все сделаю, чтобы быть с тобой рядом…

Селения почти не слушала, что он говорил, тогда на дороге перед Рионом она почти влюбилась в него, теперь чувствовала, что любит другого.

— Я давно простила вас, мой принц, — ее голос был тихим как шелест травы, — и мне жаль, что в Хорнии я вела себя как ребенок.

Роллан отстранил ее, посмотрел в ее глаза и неуверенно переспросил:

— Значит ли это, что теперь я могу просить вашей руки, и вы ответите согласием?

Теперь задумалась Селения, ей сложно было представить себя в роли невесты, впрочем, ее королевское высочество принцесса Селения должна была стать только женой короля. Как там сказал ТаШерр? Нам нельзя быть вместе. Что ж орк, ты был прав.

— Ваше высочество, — Селения понимала, что ей необходимо обсудить с принцем еще одну крайне неприятную деталь, — вас не тревожит тот факт, что я около трех месяцев была в плену орков?

Ролан виновато отвел глаза. Думал ли он с наступлением ночи о том, в чьих объятиях его невеста? Не просто думал, а не забывал ни на минуту, только он знал, сколько бессонных ночей провел за эти три долгих томительных месяца. В мире лордов и леди честь женщины была порой превыше ее достоинств, и Ролан знал, как отнесутся сплетники к их свадьбе, но ему было все равно. Только потеряв, он понял как дорога ему эта красивая девушка с зелеными, теперь уже такими печальными глазами.

— Мне все равно, — честно ответил он, глядя в ее глаза, — я не откажусь от тебя никогда.

«Как все же приятно когда тебя любят», подумала Селения, а вслух сказала:

— Я невинна, ни один из орков не посягнул на мою честь.

«К сожалению, не посягнул» пронеслось в голове вместе с образом ТаШерра. Ролан смотрел на нее, не веря сказанному, ведь его любимая выглядела так, словно многое перенесла в плену.

— Но ваш дар, он активировался, а значит ваше сердце уже не свободно.

— Оно было несвободно, когда я покидала Хорнию. — Она солгала, но лишь отчасти, ведь Хорнию она покидала вместе с ним.

Ролан с трудом сдерживался от желания обнять ее, но понимал что еще не время.

— Могу ли я просить вашей руки у короля?

Она улыбнулась.

— Только если даете слово, что более не будете требовать аннулирования помолвки, — не удержалась от шпильки в его адрес Селения.

— Только если даете слово, что не будете вновь сватать мне Биони, — в тон ей ответил Ролан.

Она так и осталась, улыбаясь сидеть возле озера, глядя как ее жених, спешит к королю Ньорбергу, и когда Ролан скрылся за деревьями, услышала тихий звон металла. На валуне рядом с ней лежал кинжал. Ее кинжал, тот самый который отобрал ТаШерр.

Принц Ролан мчался на своем жеребце и его сердце ликовало. Он возвращался в Хорнию, уже зная дату своей свадьбы, и все быстрее гнал лошадь, словно стараясь обогнать время. Встретившие его на границе принц Гектор и герцог Викторн, еле поспевали за принцем, следом неслись стражники, а вот большая часть свиты позорно отстала.

— Ролан, мы загоним лошадей, — Гектор попытался урезонить брата, но напрасно, принц казалось, никого не слышит. — Ролан, да притормози же ты!

Наследный принц Хорнии поднял коня на дыбы и резко остановился, стражники не успевшие среагировать так быстро на всем скаку пронеслись мимо и с трудом остановили разгоряченных бегом лошадей.

— Совсем голову потерял, — мрачно констатировал Викторн, кивком головы указав на Ролана.

— Я же говорил, что она будет моя! — Вот теперь Гектор с Викторном, наконец, поняли, почему наследник так открыто ликовал.

— Ну, хорошо, ты победил, — спокойно согласился Викторн, — вот только еще неизвестно, сколько орков называли ее своей до тебя!

Гектор пнул друга по ноге, но Викторна это не остановило, и он продолжил:

— Или ты думаешь, что три месяца орки ее только по головке гладили?

— Я не думаю, — спокойно ответил Ролан, — я знаю, что она сохранила невинность!

— Не ожидал от тебя такой наивности, — не унимался Викторн.

— Друг мой, — голос Ролана был на удивление спокойным, — как наследница магического дара Селения уже становится очень ценной женой, и даже будь у нее внебрачный ребенок, жениться на ней пожелали бы многие только за обладание личным магом. Как видишь, у нее нет причин лгать, я бы все равно не отказался от нее!

Викторн молча, обдумывал сказанное, но затем произнес:

— Как знать дойдет ли дело до свадьбы, один раз вы уже расторгли помолвку.

— Викторн, друг мой, — снисходительно произнес Ролан, — завидуй молча.

И наследник вновь помчался вперед, герцог и принц последовали за ним.

— Невероятно, — прошептала Биони, когда Селения закончила свой рассказ.

— Поверить не могу, что ты дала Ролану свое согласие, — пробормотала Виктория, — а как же Шлезгвия и твои планы в отношении Индара?

— Теперь это не имеет значения, — тихо ответила Селения, — во-первых, мы получим военную поддержку Южного Тахира за одно только обещание брачного союза их наследника с одним из моих будущих детей, во вторых отец полностью прав, Индар не заслуживает более доверия.

Они сидели во дворцовом парке, несмотря на вечернюю прохладу Селения не захотела оставаться в своих покоях. Ролан уехал сразу же после разговора с королем, Ньорберг не раздумывая, дал свое согласие на брак, и торжественно сжег договор о расторжении помолвки. Селения проводила жениха до ворот замка, позволила нежно поцеловать себя на прощание и не дожидаясь пока Ролан со стражами отъедет до конца моста направилась к магу. Фландрий не стал ей ничего объяснять, только выхватил кинжал, и даже позабыв о своем страхе перед верховой ездой, умчался прочь из дворца.

И вот теперь принцесса ждала его возвращения в саду, не желая пропустить приезд мага, хорошо хоть ожидание проходило в приятной компании любимых подруг.

— Лина, а он очень красивый? — задумчиво спросила Инесса.

— Даже слишком, — тихо ответила принцесса, — но думать я об этом больше не хочу, единственным для меня мужчиной, теперь будет мой муж.

Виктория подошла и села ближе:

— Селения, мне кажется, ты неправильно его поняла.

— Кого, Ролана?

— Да нет же, я говорю об орке, — Инесса и Биони начали очень выразительно на нее смотреть и даже сосредоточенно покашливать, но Виктория лишь отмахнулась от них, — вспомни, что именно он сказал: не хочу делать тебя иллари, он не говорил, что не любит тебя или ты не нравишься ему.

— Виктория, я не хочу больше слышать об орке и вообще, об этих трех месяцах! — Селения встала, намереваясь уйти, но тут же снова села на одеяло, — просто мне очень больно, Тори, он не захотел быть просто со мной, а теперь ему нужна моя внезапно проснувшаяся сила, но снова не я. Я ведь красивая, я не глупая как леди Тос, и я любила его, а он…

Виктория обняла подругу и девушки так и сидели молча, пока Селения не услышала голос Фландрия в конюшне. Позвав стражника Селения приказала привести мага к ним, и едва Фландрий подошел не удержалась от вопросов.

— Объясните свое поведение дорогой маг!

Фландрий нервно оглянулся, а увидев, как к ним направляется король, занервничал еще больше.

— Мне бы не хотелось обсуждать это здесь, моя принцесса.

— Говорите спокойно, — король подошел к дочери и тоже устроился на одеяле, слегка подвинув Викторию, — подругам моей дочери можно доверять, так что мы вас слушаем.

Селения улыбнулась отцу с благодарностью, ей было приятно, что отец не прогнал ее девочек, король лишь подмигнул в ответ, показывая, что его жест не стоит благодарности.

— Ну, если вы настаиваете, — начал маг, король согласно кивнул, — кинжал который материализовался возле вас, Ваше высочество, был послан архимагом, о котором вы нам рассказали. Я не ожидал, что он так быстро сможет отыскать вас.

— Это опасно? — глухо спросил король, Селения видела как напрягся отец.

— Уже не настолько, — честно ответил маг. — Архимаг орков никогда не был здесь раньше, поэтому он и не может проложить портал напрямую, ехать же сюда из Орхаллона требуется более полутора месяцев, и даже если маг задействует порталы максимально близкие к Иллории на дорогу у него уйдет не менее недели.

Ньорберг заметно расслабился, он планировал увезти Селению уже завтра.

— А при чем здесь кинжал? — не удержавшись, спросила Инесса.

— Насколько я смог отследить ауру кинжала, он был с принцессой много лет, — король кивнул, кинжал он сам подарил дочери, когда ей исполнилось восемь, — поэтому оружие можно было, используя портал отправить к владелице. Вероятнее всего архимаг давно отправил оружие, но так как госпожа Селения была без сознания, вещь не сразу смогла найти своего хозяина.

— А почему же вы увезли мой кинжал? — недоуменно спросила Селения.

— Это необходимо было сделать, кинжал архимаг собирался использовать как привязку для создания портала, и сохрани вы кинжал у себя, сейчас мы не имели бы возможность общаться с вами.

— Все настолько серьезно? — удивленно спросила Виктория.

— К сожалению да, — маг устало опустился на принесенный служанкой стул, — к счастью ваше высочество, вы принесли мне кинжал сразу и это позволило мне не только деактивировать связь, но и избавится от оружия — привязки.

— И где сейчас кинжал? — мрачно спросил король.

— Направляется по реке в сторону Шлезгвии, я подарил его капитану Бередигу. Ветер этой ночью дует быстро, и переместившись архимаг орков окажется далеко отсюда.

Селения видела, как после этих слов расслабился отец, и поняла, что ей не все рассказали о степени опасности.

— Отец, я хочу знать, — принцесса тщательно подбирала слова, — если ТаШерр окажется здесь сейчас, наши войска смогут дать ему отпор?

Ньорберг насуплено замолчал, глядя на мага, и старательно избегая взгляда дочери.

— Нет, Ваше высочество, — голос мага был полон холодного спокойствия, — мы не сможем защитить вас.

— Но в замке более семи тысяч воинов, и, насколько мне известно, отец спешно стягивает еще войска к столице, вы же сами, ваше величество, отдали об этом приказ еще две недели назад! — воскликнула Биони.

— Леди Биони, — так как король молчал, девушке ответил маг, — когда принцесса Селения была без сознания, мы думали что имеем дело с орками, просто воинственными и безжалостными орками, но, к сожалению, нам нечего противопоставить архимагу.

— Ты не совсем прав, Фландрий, — король встал, давая всем понять, что вечерние посиделки окончены, — он не смог забрать ее раньше, не получилось у орков выкрасть ее и когда она была ребенком. Подозреваю что не все так просто и с даром Селении. Сейчас у нас есть еще несколько дней, будем решать, что делать дальше. В любом случае мы сможем переправить Селению в Хорнию, и тогда архимагу орков будут противостоять три мага — ты, Селения которую я надеюсь, ты успеешь обучить и маг Хорнии Алевтий.

Герина осторожно открыла двери, и заглянула внутрь. Он все также сидел в пентаграмме посреди этого огромного каменного храма в скале. Вот уже третью неделю она раз в день приносила ему еду, которую он не всегда съедал, занятый поисками.

— Господин, вам нужно поесть, — Герина говорила очень тихо и осторожно, в прошлый раз, когда она позволила себе заговорить с хозяином на нее понесся черный мрак и очнулась орка на дворе перед домом вождя. Дагон говорил правду, сила ТаШерра усиливалась.

— Она жива…

Услышав его сдавленный голос, Герина едва не выронила поднос, но когда осознала сказанное не сдержала радостную улыбку.

ТаШерр увидел радость на лице служанки и наконец, расслабился и сам. Три недели безуспешных поисков, три недели практически без сна… Но она жива и все остальное отступило на второй план.

Он с трудом сейчас мог вспомнить, как оказался здесь, в скальном храме после ее исчезновения, где-то в сознании мелькнула мысль, что он использовал силовые линии, но ТаШерр не хотел сейчас думать о том, как придется вновь оправдываться перед вождями. Такие безрассудные поступки он совершал только в период обучения, и сейчас с грустью подумал, что опять все жители Орхаллона начнут падать на колени при одном его появлении. Но это не важно, проблемы нужно решать по мере их появления, это ТаШерр усвоил, едва стал во главе самого могущественного клана орков, а его главной проблемой была дочь Синеокой. ТаШерр кивнул служанке, чтобы она оставила поднос с едой, и вновь повернулся к огромному сияющему кристаллу. Со все возрастающей радостью он смотрел на светящуюся ярко-синюю точку в центре кристалла. Да она жива и ее сила растет, даже слишком быстро. Неужели он настолько сильно обидел ее? Неужели поведение его погибшей иллари могло вызвать такую ярость? ТаШерр впервые задумался о ее чувствах. Он знал что дар активирует или сильная любовь или сильная боль, и чем сильнее было проявление эмоции тем быстрее сила наполняла мага, а Селения похоже испытала оба чувства, жаль что толчком стала именно ярость.

ТаШерр вспомнил, как впервые испытал такую всепоглощающую ярость сам, это был день, когда убили его отца, убили подло с целью захватить власть в Орхаллоне. Черный Харон не ожидал что юный сын вождя сможет оказать сопротивление, дар темной магии в семье отца достался дяде, о том что сила проснется и в племяннике никто не подозревал… до того момента как его не попытались убить. Вождь орков с грустью вспоминал, как его ярость разрушила дом вождя до основания, погубив не только врагов, но и тех, кто был предан. Больше он никогда не позволял ярости пленить его разум. Если бы только у реки он не сдерживал свои чувства, дар пробудился бы от любви, если бы он не пытался подавить в себе чувства к этой девочке, если бы он был умнее и активировал сеть на минуту раньше. Если бы… И не было бы тогда этих мучительных дней и ночей бесполезных поисков и леденеющих рук, при одной только мысли что она могла погибнуть. БинИ, маленькая глупая и такая упрямая БинИ, он не успел тогда сказать, как опасно едва инициированному магу использовать порталы, не успел предупредить, что у нее не хватит сил, и она может попасть в безвременье. Но малышка справилась, и сумела проложить портал домой, а теперь он сможет проложить путь, используя ее кинжал. «И больше ты никуда от меня не сбежишь», мрачно подумал ТаШерр, поднимаясь на ноги. Нужно было спешить, и забыв про еду вождь орков направился в долину, он понимал что одному отправляться за ней слишком опасно.

На рассвете из королевского дворца Иллории выехал большой отряд. Стражники взяли в кольцо пять завернутых в черные плащи фигуры, и отряд помчался на восток.

Селения едва сдерживала коня, чтобы не вырваться вперед, ей так хотелось мчаться навстречу восходящему солнцу, но отец на прощание взял с нее слово, что она не будет делать глупости, и увидев его полный тревоги взгляд принцесса согласилась. Она чувствовала, как тяжело отцу отпускать ее, как он боится снова потерять самого близкого человека в мире. «Бедный отец, — с тоской подумала Селения, — сначала ты постоянно боялся за маму, теперь настала очередь беспокоиться за меня».

— Ваш-ш-ше высочество, — Фландрий уже едва держался в седле, а ведь скачка только началась, — не могли бы мы ехать немного помедленнее?

— Простите дорогой маг, — вместо Селении ответила Инесса, — нужно было больше внимания уделять урокам верховой езды, а сейчас у нас нет времени тащится черепашьим шагом.

Но уже к обеду подруги дружно заныли о необходимости передышки и Селения, сжалившись, отдала приказ об остановке. Они остановились на лесной полянке, и едва подруги соскочили с лошадей, тут же ринулись в кустики.

— А орки едут весь день без остановок, — ехидно заметила Селения.

— Орки по утрам не пьют чай, — ничуть не смущаясь, ответила из кустов Биони.

Стражники смущенно отошли подальше, сами-то они ходили в лес строго по одному, ибо угрозу короля снести голову каждому, если потеряют принцессу, все восприняли серьезно.

— Дорогая принцесса, — маг Фландрий наконец перестал стонать, и по его хитрому взгляду Селения поняла что он что-то задумал, — а не желаете ли вы начать обучение прямо сейчас причем с создания пространственного портала?

Девушка задумалась, то, что маг таким способом пытается избежать дальнейшей тряски в седле она уже поняла, но и попробовать свои силы ей тоже было интересно.

— Ну, дорогой маг, рассказывайте, — Селения села рядом с магом и приготовилась слушать.

— Во-первых, нужно выяснить хорошо ли вы помните Восточный замок, во вторых вам нужно будет вспомнить, как вы заключили огонь в кристалл и повторить это.

Селения задумалась, да замок она помнила, особенно их с девочками игровую комнату, в детстве они много времени провели там, но вот создавать кристалл…

— Фландрий, создать кристалл я не смогу, там в Орхаллоне это сделал ТаШерр, я только использовала.

— Запомните на будущее, мой дорогой юный маг, — наставительным тоном начал Фландрий, — отныне для вас практически нет ничего невозможного.

— Хочу тогда принца, — мечтательно заявила Инесса, присаживаясь рядышком, — так высокого, голубоглазого и богатого!

— Принцев маги создавать не умеют, — строго ответил маг, и вновь обратил внимание на принцессу.

— Итак моя дорогая, — учительским тоном начал Фландрий, — протяните руку… нет нет только не в сторону лошадей… и от людей подальше. Вот так да, деревья нам не жалко, а теперь выпустите огонь.

Четыре пары глаз уставились на мага, и первой не выдержала Инесса:

— Она же сказала, что не сможет, тогда она злилась и вообще тот огонь Селении вспоминать неприятно.

— Леди, — Фландрия начинало раздражать это женское сообщество, — мне бы хотелось услышать ответ самой принцессы. Будьте добры не мешайте, если у нас ничего не получится нам еще четыре дня трястись в седлах.

Вот теперь важностью момента прониклись все.

— Так, — продолжил маг, — хоть и жаль мне его тратить, но придется, — и он достал голубой кристалл.

— Вы преобразовали портал в кристалл, когда я спала? — удивленно спросила Селения.

— Увы, моя дорогая, у меня нет такой силы, это сделали вы, перед тем как потерять сознания, и я полагаю, сделано это было с целью не позволить архимагу последовать за вами. — Маг передал кристалл девушке.

Селения взяла кристалл и сквозь холод камня почувствовала жар огня. Она вспоминала события в Орхаллоне как сон, страшный сон, и до конца так и не поверила, что там она была способна проделывать такое. В эту ночь Селения несколько раз просыпалась и плакала, ей было жаль сгоревшую иллари вождя, больно было и вспоминать как она убила стражника. Принцесса не могла поверить, что смогла убить двух пусть и не людей, но живых орков, которые любили и у которых, наверное, были семьи.

— Я не хочу выпускать огонь, постарайтесь меня понять. — Почти шепотом произнесла девушка.

— Я понимаю, что вы испытали шок, — уверенно произнес маг, — но если вы не желаете чтобы ваших родных погубила темная магия орка, вам необходимо овладеть своей силой. А сейчас возьмите кристалл и сосредоточьтесь на Восточном замке, нам бы пригодились эти дни для вашего обучения, а не для того чтобы потратить их на нелепое путешествие в седле.

Селения усмехнулась, все же придворный маг был крайне изнеженным существом.

— Хорошо, пусть будет по-вашему.

Принцесса встала и отошла к краю поляны, подруги молча, сопровождали ее встревоженными взглядами, стражники тоже смотрели заинтересованно.

Селения глубоко вздохнула и постаралась вспомнить поляну перед замком, полностью воссоздать очертания двора, рассчитать расстояние до лестницы. Когда Фландрий рассказывал о порталах он всегда говорил об опасности создания пространственных тоннелей к месту, которое не знаешь, но Восточный замок она знала хорошо, хоть и возвращались ее мысли постоянно к их детской комнате. Селения расслабилась, вспоминая те ощущения которые испытала впервые открыв проход, сжала кристалл и потянулась к Восточному замку. Изумленные вскрики подруг едва не разорвали ее связь с замком, но Селения смогла удержать тонкую грань и постепенно подпитывала голубое зеркало перехода своей силой.

— Вот так, все правильно, у вас врожденное чувство пространства, моя дорогая, — Селения и не заметила, как маг подошел ближе и теперь стоял рядом с ней, — а теперь разрывайте связь с порталом, иначе он станет постоянным.

Селения потянулась подальше от портала и попыталась отпустить нить силы, нить нехотя отпустила ее.

— Великолепно, — маг с искренним восторгом смотрел на нее. — Просто великолепно! Моя дорогая ваша сила растет, но ваше интуитивное умение управляться с ней поистине неповторимо.

Маг тут же засуетился, и приказал всем, взяв лошадей за поводья собраться перед пространственным порталом.

— Первыми идут стражники, затем юные леди после принцесса и я, и запомните нельзя в пространственном переходе бояться или метаться по временному пространству, вы должны иди точно вперед к голубому зеркалу, которое будет впереди.

Начальник стражи, седовласый Раен нахмурился:

— Его величество приказал не оставлять принцессу ни на минуту, я последую только держа за руку ее высочество.

Маг скривился так словно съел нечто очень неприятное.

— Дорогой Раен, здесь остаюсь я, и поверьте, моей силы хватит, чтобы защитить ее высочество.

— Я не оставлю ее высочество, — невозмутимо ответил страж.

— Хорошо, — Фландрий вновь принялся командовать, — тогда я, принцесса Селения и Раен пойдем последними, а теперь вперед.

Стражники недоверчиво посмотрели на мага, затем на принцессу и только увидев ее ободряющую улыбку, решились войти в портал. Следом с трудом сдерживая панику к порталу подошли ее фрейлины.

— Лина, — с недоверием произнесла Биони, — ты точно гарантируешь нашу безопасность?

— Не бойтесь, я через порталы уже проходила дважды, ничего опасного здесь нет.

Биони кивнула и, закрыв глаза, шагнула первая, за ней последовали Инесса и Виктория.

— Наша очередь, — глухо произнес Раен и взяв принцессу за руку направился к порталу.

— Не так быстро, — с усмешкой произнес Фландрий.

Селения почувствовала опасность точно так же, как перед нападением орков. Она медленно повернулась к магу, но Раен действовал быстрее и успел закрыть ее собой, прежде чем Фландрий нанес удар. Селения с ужасом смотрела, как оседает раненный стражник.

— Фландрий, что ты делаешь? — изумленно прошептала принцесса.

А маг на глазах преображался, теперь это уже был не изнеженный низенький толстячок, живот и пухлые щеки ввалились, рост стремительно увеличился, еще мгновение и перед Селенией стоял орк, очень злой орк в боевых доспехах.

— Я двадцать лет ждал, когда проснется сила Синеокой. Твоя мать меня разочаровала, зато у тебя дара достаточно на двоих.

Селения смотрела на него и чувствовала, как растет ее злость, она так доверяла ему. Отец доверял ему. Только сейчас принцесса поняла, что настоять на создании портала он мог бы и на прямую из главного дворца, но там ему не удалось бы напасть, а здесь она один на один с магом, чья сила была значительно больше чем она говорил.

— Что гласит пророчество? — тихо спросила принцесса, направляя свою силу в Раена. Когда то давно маг, которого она считала Фландрием, рассказывал что при помощи силы можно лечить, даже ей показывал ей как, залечив ее ранку. Теперь Селения пыталась сделать это сама, причем скрыть свои действия от мага.

— Пророчество? — черный маг рассмеялся, — пророчество гласит что тот, кто получит дочь Синеокой с даром синего огня, станет самым могущественным магом.

— Ты лжешь. — Спокойно произнесла Селения.

— Для тебя, маленькая упрямая принцесса, это будет единственная правда, потому, что ты станешь моим источником силы.

Селения вздрогнула, увидев огромный огненный шар, который направлялся к ней, то что это была сеть она поняла сразу.

ТаШерр стоял во дворе перед Домом вождя и застегивал доспехи. Перед ним держа агрраши под уздцы, выстроился его отряд. Все воины не раз путешествовали с ним, и уже привычно относились и к магической силе вождя, и к пространственным переходам. Он уже готов был вскочить на лошадь, и вдруг ясно увидел поляну, сияющую пропасть портала и огромную огненную сеть. Орки с ужасом смотрели как вождь, обхватив голову руками, медленно сползает на землю.

«БинИ, на землю, быстро и в сторону».

Она услышала его голос и мгновенно упав на землю, резко откатилась в сторону. Огненная сеть со свистом пролетела мимо.

— Это бессмысленно, принцесса! — черный орк готовил вторую сеть.

«Встань на четвереньки, положи ладони на землю, почувствуй силу земли. БинИ быстрее!»

Она подчинилась, и почти сразу почувствовала, как земля отвечает ей теплой пульсацией в ладонях, а затем она увидела и поляну и мага и сеть в черно-белых цветах, словно сама стала землей.

«Отлично девочка, теперь сделай землю под ним мягкой. Торопись».

Селения слепо доверилась его голосу, в том что с ней говорит ТаШерр она не сомневалась и почувствовав силу земли превратила ее в болото.

Полный ярости крик черного мага она пропустила мимо сознания, а затем ощутила голод болота и позволила ему действовать. Она не видела, как резко с головой черный маг ушел под грязную жижу, не увидела и как он, направил сеть к краю болотной воронки.

«Он остался жив, уходи оттуда. Быстро».

— Я не могу, — сквозь сдерживаемые рыдания проговорила Селения, — здесь Раен и он умирает.

«У тебя нет времени, уходи!»

Принцесса вскочила и шатаясь от слабости направилась к порталу. Нет, она не могла так уйти, и подойдя к стражнику попыталась его поднять.

— Уходите принцесса, — глухо произнес стражник, — вы отлично справились с этим магом, но кажется, он пытается выбраться обратно. Уходите.

— Нет, я вас не оставлю, — девушка вновь попыталась поднять стражника.

«Глупый ребенок!»

Она так ясно услышала его голос, а затем почувствовала, как сквозь ее руки сочится сила, ее сила, но управляет ею не она. С удивлением и надеждой смотрела девушка, как останавливается хлещущая из раны кровь, как стягиваются края раны, а затем принцесса поняла, что теряет сознание.

«И я идиот!»

Его глаза словно смотрели на нее и проваливаясь в пустоту, девушка грустно улыбнулась.

ТаШерр так и сидел на земле, обхватив голову руками и все сильнее сжимая ее, стараясь унять дикую боль. Он с трудом осознавал, что только что произошло. Черный маг, черный орк тот кто должен был сдохнуть двадцать лет назад, маг лишенный силы, как он смог появится вновь? Орк понимал, что теперь не только он охотится за наследницей дара Синего огня, вот только у его соперника в отношении девушки намерения были не такими благородными. Однажды ТаШерр уже видел, как мага превращают в простой источник силы, и высасывают энергию, пока маг не погибнет. Радовало лишь одно — она позвала его, доверилась ему, именно его и это спасло ее жизнь.

ТаШерр пошатываясь, встал:

— Выступаем ночью, сейчас мне нужно восстановить силы.

Он едва дошел до кровати и упав мгновенно уснул.

— Лина, Лин, очнись пожалуйста. Лина быстрее.

Селения открыла глаза и огляделась. Она вновь ошиблась с порталом, вместо того чтобы создать проход во двор Восточного замка, она умудрилась сделать точкой выхода свою детскую. Протащенные через портал перепуганные лошади в комнате расслабились, и королевскую игровую комнату наполняло характерное амбре конюшен.

— Селения, нужно портал закрыть, — требовательно повторила Виктория, и похоже уже не первый раз.

Принцесса вспомнила все, и резко поднявшись, упала бы, не подхвати ее сильные руки стражника.

— Все в порядке, принцесса, — глухим голосом произнес Раен, — я жив, но если вы не закроете портал, маг через минуту будет здесь, когда я уносил вас с поляны, он уже почти выбрался.

Селения кивнула, и опираясь на руку стражника подошла к краю портала. Она протянула руку и позвала огонь, свой огонь. Портал с мягким шипением начал сжиматься, Селении показалось, что она слышит яростный крик черного мага, но затем портал сжался и на ее руку упал маленький голубой кристалл.

В следующую секунду упала сама принцесса, к счастью стражник вовремя успел ее подхватить. Удобно устроившись на его руках, Селения почти сразу уснула.

Она проснулась, едва последний луч солнца скрылся за горизонтом. В ее спальне на диване и креслах удобно устроились подруги, на полу возле двери спал Раен. Стараясь аккуратно встать, чтобы не заскрипела кровать, принцесса вылезла из под одеяла и направилась к двери. Она попыталась пройти мимо стражника, но у воина была превосходная реакция и едва она подошла к двери он вскочил.

— Ваше величество, вы куда?

— Ш-ш-ш-ш… не будите моих фрейлин. — Она схватила его за руку и вытащив в коридор закрыла двери в свою спальню. — Раен, как вы себя чувствуете?

— Ваше высочество я хотел вам сказать, что отныне моя жизнь принадлежит вам. Вы рисковали собой, пытаясь спасти меня, и я никогда этого не забуду!

Селения смущенно посмотрела на начальника стражи, его благодарность была такой искренней и чистой, что девушке невольно стало стыдно.

— Раен не стоит благодарности, вы первый рискнули жизнью, чтобы защитить меня.

Старый вояка лишь покачал головой:

— Защищать вас было моим долгом, а вы сделали это из чувства сострадания. Я благодарен судьбе, что мне выпала честь служить вам.

Селения улыбнулась и взяв его за руку, тихо прошептала:

— Тогда помогите мне, пожалуйста, мой друг, мне нужно срочно поговорить с отцом, а для этого найти кристалл.

Стражник не ответил, только хитро улыбнувшись, достал кристалл из кармана на груди и передал принцессе. Селения готова была прыгать от счастья.

Вместе со стражником девушка почти бегом поднялась по лестнице, в комнату, где раньше они с Фландрием занимались уроками. Селения встала посреди комнаты, туда, где была нарисована большая шестиконечная звезда и, вытянув руку, активировала портал. В третий раз это было делать гораздо проще, как и разорвать нить силы, связывающую с порталом. Принцесса подождала пока портал примет нужную форму, приказав стражнику запереть двери в комнату, шагнула в портал первой и едва успела пригнуться от летящей в нее стрелы.

— Селения! Ты с ума сошла?

Лежа на полу, девушка с удивлением обозревала множество мужских ног в грязных сапогах, и кучу попадавших возле портала стрел.

— Опустите оружие, и проваливайте из комнаты, — громовым голосом приказал король и помог дочери встать. — А вы юная леди соизвольте объяснить свое поведение, насколько мне известно, сейчас ты должна быть на дороге к Восточному замку!

— Папа, мы уже полдня там.

— Но… — король изумленно посмотрел на дочь, а Селения лишь указала на портал. — Я надеюсь, по ту сторону находится маг Фландрий, который контролирует эту штуковину?

— Надеюсь что нет, — спокойно ответила принцесса, и тут же продолжила, не давая отцу высказать свое недовольство. — Отец, Фландрий пытался меня убить, ну точнее использовать как источник силы, и еще он орк, а вообще я так есть хочу, — она умоляюще посмотрела на опешившего короля, — я с утра такая голодная.

Король обнял дочь, и тут же вызвал слуг. Спустя полчаса полностью чистая, переодетая и довольная Селения, уплетала третий кусок пирога, успевая при этом рассказывать отцу обо всех своих злоключениях.

— Поверить не могу, что Фландрий оказался орком, я ведь сам растил его. Просто не могу поверить. Но ты не переживай, теперь мы будем настороже, я уже послал за ним охотников за его головой.

— Я пока не могу сказать точно, — Селения потянулась за очередным куском пирога, — но, похоже, что этот Черный орк убил Фландрия и использовал его личину, но я пока не уверена, нужно почитать книги.

— У меня теперь все растут подозрения в отношении него, помню, он был так разочарован, когда оказалось что дар твоей мамы не опасен.

— Вот об этом я и хотела поговорить, — Селения, наконец, отложила тарелку с остатками сладостей, и взяв в руки бокал с водой продолжила, — я хочу все знать.

— Ты говорила, что можешь считывать информацию с силовых линий.

— Могу, — согласилась Селения, — ну, во-первых, я не уверена что этот маг не в силах подключиться к этим линиям силы, а во вторых мне хочется это услышать от тебя.

— Ну что ж, тогда слушай. — Король сел поудобнее и глядя на огонь в камине начал свой рассказ. — Впервые я увидел Сиану в лагере орков. Ее мать была магом наполовину, она вышла замуж за человека, хоть и выросла среди орков. Сила Синеокой проснулась, когда ее сына ранили мальчишки на улице, к сожалению и мальчик и половина улицы и дома — в общем, синий огонь сжигает все, пока не остановится.

Селения вздрогнула, вспомнив всполохи своего огня.

— К сожалению, дети магов не прошедшие обучение могут быть опасны, — грустно сказал король, — но продолжим. Синеокая вернулась в племя Шеркаш молодой, но совершенно седой женщиной, и только спустя время поняла, что ждет ребенка. Девочку она назвала Сианой, и в племени не было матери нежнее и заботливее. Когда Сиане исполнилось двенадцать, Синеокая исчезла. Ее искали много дней и ночей, но так и не нашли. А затем появился Черный маг, он служил королю Южной Итры, именно войска этого короля и начали Великую битву.

— Но отец, — робко перебила его Селения, — в книгах сказано, что первыми начали орки.

— Это ложь, орки лишь ответили на провокацию Черного мага, теперь спустя годы я это понимаю.

Селения подошла к камину и села в кресло напротив отца.

— Расскажи дальше, — тихо попросила она.

— Что я могу рассказать тебе о войне, доченька, война это страшно и жутко, в ней нет места героизму и доблести. К сожалению, я не сразу это понял. В то время я часто бывал в племени Шеркаш, и хорошо был знаком с вождем племени Дасхом. Он был сыном другой девочки мага, которая случайно попала в племя, и у него был дар Тьмы. Дасх умел им пользоваться, он был сильным и властным правителем, именно под его рукой объединились все племена орков в неравной битве и несмотря ни на что начали побеждать. Великому Дасху было, что противопоставить Черному магу, он был сильнее, увереннее и рассудительнее. Возможно, орки получили бы победу, но у великого Дасха была еще и одна слабость.

— Сиана?

— Да, твоя мать. Я тогда приехал в лагерь, чтобы обсудить мирный договор, потому что орки теснили нас на всех территориях, и увидел самую красивую женщину на земле. — Король счастливо улыбнулся, словно перенесся в те далекие годы, — я никогда не видел никого прекраснее. Ты похожа на мать, только у нее были синие как озера глаза и не было такого упрямого выражения на лице, твердостью и упрямством ты пошла в меня. — Селения улыбнулась отцу, и Ньорберг продолжил, — Она тоже полюбила меня, но к тому времени она уже была невестой Дасха, невестой которую он берег больше жизни. И я пошел на подлость, когда он исчез в портале с отрядом воинов, мы с Сианой бежали. Вернувшись Дасх потерял голову от ярости, многие орки и люди погибли в ту ночь. Он преследовал нас всюду, напрасно теряя энергию, и когда на границе Иллории он нас догнал, ему бросил вызов Черный маг. Вот тогда я совершил подлость во второй раз в жизни, ударив в спину человека который называл меня другом. Едва истекающий кровью вождь орков упал, Черный маг попытался забрать Сиану, но, уже практически умирая, Дасх нанес последний удар. Когда мы с твоей матерью покидали поляну, на которой и проходило сражение, там умирали уже два мага.

В королевском кабинете повисло молчание, прерываемое лишь потрескиванием дров в камине.

— А что было потом, — робко спросила Селения.

— Потом я оставил твою маму во дворце и помчался на битву. Орки прокляли меня, они называли меня Змеем, причем Подлым змеем, но убить меня так и не смогли. Их войска лишились магической поддержки, а у объединившихся королей маги, пусть и слабые, но были. Исход войны был предрешен. А потом я вернулся домой, и в моем доме поселилось счастье.

Селения долго не решалась спросить, но все, же не удержалась:

— А почему я единственный ребенок?

Король встал, налил себе вина и вместе с чашей вновь сел в кресло.

— Твоя мать не хотела иметь детей, свой дар она называла проклятием, не хотела, чтобы дар перешел к ее детям и шестнадцать лет мы жили очень счастливо, но без малышей. — Он сделал несколько глотков вина, и продолжил рассказ, — а потом произошло чудо, и родилась ты, крохотное существо которое изменило нашу жизнь. Во время твоего рождения дар Сианы активировался, но это пламя не жгло, оно лечило и очищало, и это было вторым радостным открытием для нас, единственным кто огорчился, был Фландрий… но не будем о нем. Твоя мама выгнала всех нянек и кормилицу и занималась тобой сама, это было самое счастливое время для нас, Сиана даже хотела чтобы у нас появились еще дети… но не судьба.

Ньорберг резко выпил вино до дна и бросил чашу в огонь, с мрачным удовлетворением наблюдая как плавиться металл.

— А потом из степи пришли слухи о Пророчестве, и Сиана впервые испугалась. Она не говорила мне ничего, но каждый день словно прощалась со мной. Это было страшно, жить каждый день как последний. В ночь, когда ее украли, мы возвращались из Западного замка, с нами было более сотни воинов, а выжили единицы… К счастью ты оставалась в столице… Я проклиная все на свете остался жив даже после ранения в грудь. Твою мать мы нашли через месяц безрезультатных поисков, благодаря Фландрию. Она лежала на каменной плите посреди леса, она умирала, хотя ран на ее теле не было. Она так и умерла в нашей постели, не приходя в сознание.

— А Фландрий?

— Он пытался помочь, если это был он, но, к сожалению не смог. Она погибла, и все эти дни, глядя, как она умирает, я проклинал себя и свою беспомощность. И когда три недели ты лежала без сознания, я думал что потеряю и тебя…

Его голос сорвался. Селения вскочив с кресла, подбежала к отцу и как в детстве забралась к нему на руки.

— Не переживай за меня, — она прижалась к Ньорбергу, — я же твоя дочь и силы и упорства мне не занимать.

— Я знаю, — король нежно обнял девушку, — но все равно очень беспокоюсь за тебя.

Они долго сидели вдвоем, словно стараясь сохранить этот миг без тревог.

— Мне нужно идти, — тихо сказала Селения.

— Да, — так же тихо ответил Ньорберг, — здесь тебе находится слишком опасно.

Селения поцеловала отца, и, позвав из коридора Раена, отправилась с ним в портал. Она уже не увидела, как отец снова налил себе вина.

ТаШерр проснулся, едва землю покрыла тьма. На этот раз он не торопился и собрал воинов лишь после плотного ужина. Стоя перед хмурыми воинами, вождь орков начертил пентаграмму, затем материализовал черный кристалл пространственного прохода и активировал его. Создавая временный проход, он предпочитал использовать свою темную магию, и лишь формируя постоянные порталы, использовал те немногие голубые кристаллы которые у него оставались.

Едва портал открылся, вождь орков вскочил на агрраши:

— Аржахд.

И повинуясь его приказу орки двинулись за ним.

— Ррарх! — только и смог промолвить ТаШерр, выехав из портала на качающееся на волнах судно. Он видел, чувствовал свой проводник, но теперь понимал, что ее на корабле нет. Его очень умно провели. Расшвыривая матросов, взбешенный орк нашел того, кто носил кинжал, и резко достав оружие у орущего человека, гневно спросил, — Как это попало к тебе?

Капитан корабля, бесстрашный Бередиг едва мог связно говорить. Он прошел войну с орками, не раз давал отпор пиратам, но появление на его корабле черной воронки из которой молча выехали до зубов вооруженные орки и этот, с глазами полными тьмы, это для старого капитана было слишком. ТаШерр с нарастающей яростью смотрел, как этот человечишка пытается говорить, но вместо этого все сильнее источает страх.

— Кинжал привез королевский маг Фландрий, сказал отцу, что это подарок.

ТаШерр обернулся на девичий голос и увидел молодую женщину в мужской одежде, которая похоже вышла из каюты.

— Где это было? — ТаШерр отбросил старика и теперь приблизился к женщине.

— В Иллории, в городском порту, мы как раз отплывали.

Орк чувствовал, как ярость начинает охватывать его.

— Сколько вы проплыли за это время, и как долго ехать туда на лошадях?

— Дира, не разговаривай с ним, это орк! Беги в трюм! — голос старого капитана был полон ужаса за дочь, но ТаШерр не отреагировал, ни на его реплику, ни на умелое нападение с саблей наперевес. Орк, не оборачиваясь, отшвырнул старика силовой волной.

— Не убивайте его, пожалуйста… — со слезами прошептала девушка.

— Говори.

— Мы плыли сутки по течению и с попутным ветром, чтобы вернуться обратно на лошадях понадобится не менее двенадцати дней.

Орк тихо застонал и почувствовал, как из его пальцев сочится тьма. Двенадцать дней! И это притом, что на нее уже начал охоту Черный маг. ТаШерр готов был рвать и метать, он впервые ощущал свою беспомощность и бесполезность своей магии. Вождь орков размышлял недолго, его решение было рискованным, но лучше он рискнет собой и найдет ее раньше Черного мага, чем… Впрочем именно об этом ТаШерр предпочитал не думать.

Утро Селения встретила в библиотеке с очередной книгой в руках. Раен спал на кресле у дверей, видимо решив теперь не покидать ее ни на минуту, сама она спать так и не ложилась, слишком уж мало времени было у принцессы, а выучить нужно было очень много.

Селения отложила «Заклинания первого уровня», книгу, с которой обычно маги начинали свое обучение, и потянувшись поднялась с кресла. На сегодня в ее планах было еще и посещение королевской библиотеки в Хорнии, и желательно встреча с магом Алевтием, поэтому и изучала девушка всю ночь заклинания правды и снятия личины.

— Раен, — тихо позвала принцесса, и даже сама не ожидала, что страж так быстро проснется и встанет в боевую позицию, — Раен, доброе утро.

— Да? Все в порядке? А-а-а. Доброе утро принцесса.

Она с трудом сдержала улыбку.

— Идемте вниз Раен, нам сегодня еще предстоит визит в Хорнию. — Стражник удивленно моргнул, но постарался удивление скрыть. В конце концов, были же они ночью в столице, которая находится от них в четырех днях пути.

Селения спускалась по лестнице вниз, когда услышала крики и переполох внизу. Через минуту ее увидели слуги, а затем из коридора к лестнице выскочила и Виктория.

— Лина! Ты куда пропала?

— Прости Тори, я в библиотеке была.

— А предупреждать вас, ваше высочество, не учили?

Принцесса только хитро улыбнулась, оправдываться перед слугами она в любом случае не собиралась, потом наедине они и поговорят. Взяв Викторию за руку, Селения направилась в столовую.

— Доброе утро леди, — весело поздоровалась принцесса, глядя на хмурые личики подруг. — Хватит дуться, лучше расскажите, почему вы вчера уснули в моей комнате.

— Ну, может быть, потому что мы волновались, — хмуро ответила Инесса.

— Не стоит волноваться, отца я уже предупредила, а к нам Черный орк доберется не скоро, еще три дня спокойно можно отдыхать.

— А что будет потом, Лина?

— А потом мы будем в Хорнии, к счастью я научилась пользоваться порталом.

Завтракали подруги в непривычном для всех грустном молчании, и только Селения задумчиво улыбаясь, все пила и пила воду.

— У тебя такая хитрая улыбка, о чем ты думаешь? — от проницательной Виктории как всегда сложно было утаить.

— Я думаю о ТаШерре.

— Об этом орке?

— Ага.

Биони удивленно всплеснула руками:

— Тебя вчера чуть не убил один черный орк, а ты снова думаешь о другом орке. Когда ты уже поймешь, что тебе с ними не стоит связываться?

— Вчера ТаШерр меня спас. — Загадочно проговорила Селения, и резко вздрогнула, потому что Инесса от удивления уронила свой кубок на пол. Подруги в оцепенении смотрели как кубок, звеня покатился по полу.

— Инес, не пугай так больше.

— Это Лина и к тебе относится, ты понимаешь, что сейчас сказала?

— Я сказала, что ТаШерр помог мне вчера сразиться с этим лжеФландрием.

— Он был та-а-а-м? — недоверчиво протянула Виктория.

— Не совсем там, — Селения впервые задумалась о том, как передать эту мысленную беседу. Подругам, по крайней мере, она могла рассказать и об орке и о своих чувствах к нему, отцу же она не сказала о нем ничего. — Он разговаривал мысленно, как тогда в Орхаллоне. И он помог вылечить Раена. Мне даже страшно представить, что произошло бы, не ответь он на мой мысленный зов.

— А ты звала, — переспросила Инесса.

— Я думала что погибну, и мысленно попрощалась… а он ответил.

Девушки удивленно переглядывались с таким выражением лица, словно искренне сомневаются в ее рассудке, но оказалось, Селения подруг недооценила, девушек беспокоило другое.

— Лина, — осторожно начала Виктория, — а когда он говорил, он видел ту поляну?

— Да, — задумчиво ответила принцесса, — он давал четкие указания, словно присутствовал.

— Значит у нас два дня, пока он доберется от столицы к нам. — Подвела итог Инесса, — говоришь агрраши намного быстрее лошадей?

Селения только улыбнулась в ответ, они снова были вместе, снова вместе решали проблему, пусть и недетские уже трудности их ожидали.

— Леди, — весело объявила Селения, — собирайтесь у вас ровно сутки, на рассвете мы отправляемся в Хорнию.

— О, да, только я больше не буду изображать из себя принцессу, — резонно заметила Биони.

С корабля по тому же порталу вернуться не получилось. Оркам пришлось высаживаться на берег, и взирать на зияющую воронку портала в воздухе посреди реки. Резким движением ТаШерр уничтожил портал и впитав энергию в себя, с удивлением отметил, что на этот раз его магический резерв остался без изменений. Это было странно, но сейчас его беспокоило другое — сможет ли он точно воссоздать в памяти ту лесную поляну.

Воины терпеливо ждали, пока вождь расчищает поляну, и вычерчивает на ней пентаграмму. Только сделав такую прочную привязку для портала, ТаШерр рискнул создавать переход. Очень медленно орк вливал свою силу, одновременно удерживая мысленный образ поляны.

Он ринулся в портал первым, забыв об опасности, и выйдя на такой знакомой ему поляне, облегченно вздохнул.

— Ты меня пугаешь, вождь.

Один из его лучших воинов, Шран, неслышно подошел к нему.

— Я и сам удивлен.

— Значит, пророчество начинает сбываться? — Шран теперь внимательно смотрел на вождя, — И ваше слияние уже началось?

— Будем надеяться, — тихо ответил ТаШерр, вглядываясь в следы Черного мага.

Селения весь день провела в библиотеке, но продвинуться дальше книги «Заклинания первого уровня» ей не удалось. Слишком уж сложно было следовать указаниям в книге, постоянно боясь совершить ошибку. Ее верные подруги преданно старались помочь, подсовывали бутерброды и приносили очередные кувшины с водой, не допускали слуг в библиотеку, но к вечеру их постоянное мельтешение перед глазами уже начало раздражать принцессу.

— Это не возможно, — Селения была на грани срыва, — я не могу заучивать заклинание наизусть, не зная, как оно применяется.

Биони и Инес грустно посмотрели на принцессу и только Виктория продолжала невозмутимо сидеть в кресле, поджав ноги и листая книгу «Заклинания второго уровня».

— Лин, сделай мне цветочек, — умоляюще попросила девушка по-детски надув губки, — вот такой вот огненный синенький.

Принцесса с трудом сдержалась, чтобы не накричать на нее, но потом нервно взяла книгу и бегло прочитав заклинание, произнесла его нараспев и вытянула руку в центр комнаты и искренне пожелав, чтобы цветок покусал Викторию.

Сначала родился огонек, бледный и едва живой, затем огонек, словно семя раскрылся и из него вверх устремился росток. Девушки с изумлением смотрели, как на огненном стебле появляются огненные листочки, затем и бутон который раскрылся и через мгновение стал невероятно красивым цветком.

— Боги тьмы… — Виктория встала с кресла и подошла к цветку, — Лина это невероятно прекрасно.

Селения изумленно посмотрела на свою руку, затем на цветок и, вспомнив о последней своей мысли закричала:

— Виктория беги.

— Куда? — В один голос спросили Биони с Инесс.

Виктория соображала быстрее и резко отступила подальше от цветка, и вовремя. Огненное чудо, словно устав от всеобщего восхищения раскрыло внушительную пасть и бросилось на Викторию. Девушка увернулась в последний момент и с диким воплем выбежала из библиотеки, потрясенные леди бросились за ней. Слуги разбегались с пути бледной как смерть Виктории, но стоило им увидеть огненное чудовище как весь Восточный замок, наполнился криками и воплями. Через минуту в дальних концах дворца слуги кричали, что в замке синий дракон, который питается цветами и девственницами.

Селения мчалась вслед за Викторией и лихорадочно перебирала все способы уничтожения чудища, вот только, сколько она не напрягала память, ни одно заклинание не подходило для огненных цветков с кровожадными намерениями.

— Тори беги в сад, — изо всех сил закричала принцесса, не особо надеясь, что подруга ее услышит в этом гуле испуганных голосов, но девушка похоже и сама понимала, что бежать нужно на улицу.

Селения уже чувствовала, как начинает отчаянно колоть в боку и сбивается дыхание, а она продолжала бежать вперед с отчаянной мыслью, что она идиотка. Хотелось позвать ТаШерра, но теперь Селения понимала, что этим только откроет свое положение, а становится рабыней снова… об этом она и думать боялась.

Выбежав в сад, принцесса бросилась наперерез Виктории по внутренней дорожке сада, но когда увидела огненное чудище, вспомнила что так и не придумала как его остановить. Задыхающаяся от усталости Виктория, заметив принцессу, бросилась к ней, и ловко спряталась за спину Селении. Девушка определенно ожидала от нее каких-то действий.

— Л-л-лина, ты чего молчишь? Останови это?

— Я не знаю как, — испуганно прошептала принцесса.

Зато огненное чудо королевской особой явно заинтересовалось. Теперь огонь остановился, принял вид симпатичного цветка и только тихое рычание демонстрировало, что с цветочком лучше не связываться.

— Т-ты, — заикаясь начала принцесса, — стоять!

Цветочек замер, затем немного наклонил голову, словно раздумывая о чем-то, затем зарычал громче.

— Я сказала замри, или я тебя… уничтожу! — громко заявила принцесса, стараясь унять охватившую тело дрожь.

Цветок удивленно хмыкнул, а затем вполне по-человечески заржал.

Виктория недоуменно выглянула из-за ее плеча:

— Лин, оно живое?

— И голодное, — весомо заявил цветок.

В саду воцарилось молчание, но уже через несколько минут цветку надоело такое положение дел.

— Я есть хочу! — это заявление огненного чудища заставило девушек вздрогнуть, а Викторию начать пятиться назад, — Женщин я не ем, визгу много!

Покровительственно сообщил цветок, глядя на ее маневр.

— А кого ты кушаешь? — тихий голос Биони раздался из-за дерева и Селения с улыбкой подумала, что подруги своих не бросают.

— Сахар, мясо, и вообще все вкусное. — Голос цветочка стал таким грустным, что на смену ужасу пришло сострадание.

— Бедненький, — Биони совершенно перестав бояться, подошла к цветочку, — идем со мной на кухню я тебя покормлю. И слугам скажу, чтобы не обижали.

— Биони, немедленно отойди от него, — Виктория, как единственная подвергшаяся нападению все еще сохраняла осторожность, — он сказал, что ест мясо, но не сказал же чье.

Цветочек плотоядно облизнулся и немного приблизился к Виктории, отчего последняя с диким визгом бросилась наутек, но остановилась, услышав заливистый хохот. Огненное растеньице явно развлекалось.

— Так, хватит, — Селения подошла к откровенно ржущему цветку, — ты что такое вообще?

— Я саламандра, — спокойно ответил цветок и через секунду у ног принцессы красовалась немаленькая огненная ящерка, — а ты моя хозяйка, раз уж владеешь даром синего пламени.

— Я? — удивленно переспросила Селения, — а зачем ты за Викторией погнался?

— Сама приказала, а еще спрашиваешь, — обиженно заметила ящерка и вальяжно направилась к Биони.

— Ты… куда?

Ящерка обернулась, надменно оглядела принцессу с головы до ног, с презрением ответила:

— На кухню! Вон та пухленькая покормить обещала, потом приду… наверное. Или ты собираешься меня голодом морить?

Да, наглости огненному созданию было не занимать.

— Иди уже, — спокойно ответила Селения, — потом придешь ко мне, и не задерживайся.

— Рабовладелица! — высказавшись, ящерка торопливо помчалась в замок, Биони следом за ней.

— Я очень хочу знать, — угрожающе начала Виктория, подойдя к принцессе вплотную, — что значит «Сама приказала»?

Селения предусмотрительно сделал два шага назад:

— Прости Тори, просто я была такая злая и не получалось ничего, а тут ты со своим цветочком, я просто подумала пусть этот цветочек тебя покусает… прости. Я не хотела…

— Знаете ли, ваше высочество, — поучительно как самая старшая, начала Виктория, — самое время понять, что теперь на вас лежит огромная ответственность и пора бы уже и принять это.

— Тори, хватит, ты сама попросила этот дурацкий прожорливый цветок, и даже не прочитала что оно такое. Тебе ли говорить об ответственности. — Спокойно осадила подругу Инесса.

Виктория возмущенно выдохнула. «Ну все, сейчас начнется» — грустно подумала принцесса.

— А как я могла там что-то прочитать, если там везде только закорючки непонятные, — возмущенно начала Виктория.

— Какие закорючки? — не поняла принцесса.

— Те, которые ты спокойно читаешь и перечитываешь, — с раздражением ответила Виктория, — вот для нас для простых смертных, это закорючки!

— А-а-а… а ты же книгу читала…

— Лина, я картинки смотрела, — устало ответила Виктория, — идем уже, про твой цветочек прочитаешь.

ТаШерр вглядывался в дорогу. Они ехали всю ночь, и указателем им был след Черного Мага, орк четко различал его магию. Но час назад след был потерян, вождь орков с удивлением отметил, что магический след полностью исчез, и понять этого он не мог.

Шран подъехал ближе:

— Впереди человек. Допросить?

— Нет, я сам.

Человеком оказался торговец без лошади и в изрядно порванном костюме. Он устало брел по дороге, пошатываясь от слабости и не отрывая взгляда от колеи, и замер, едва перед ним появились черные, окованные железными пластинами, сапоги.

— Боги тьмы, — неожиданно для орков заголосил мужчина, — сначала меня грабят приведения, теперь еще и орки.

ТаШерр недоуменно переглянулся с воинами:

— Призраки? — переспросил он у рыдающего торговца.

Мужчина поднял на него глаза, и истерично закричал:

— Да, белые такие и я не сумасшедший, я лучший торговец тканями в Иллоррии спросите люббого и они скажут, что Дариус Вегр прошел со своим товаром всю Иллоррию вдоль и поперек, и знает каждый поворот в этом королевстве. Они вам скажут, что мои такни…

Мужчина продолжал кричать о том, как он великолепно разбирается в тканях, как его ценят партнеры, но ТаШерр не слушал, он услышал главное — этот человек знает всю страну, а значит нужно придумать, как получить эти сведения у неадекватного торговца. С сомнением ТаШерр посмотрел на свои руки, сила Тьмы разрушала и получить сведения он мог бы только у мертвеца, но теперь вождь орков решил испытать свою новую силу.

Орк подошел ближе к сидящему на земле человеку и взяв его голову в свои огромные руки приблизил его глаза к своим. Торговец вздрогнул, попытался сопротивляться, но тут же испуганно замер и его зрачки увеличились. Это было плохо, ТаШерр понял, что использует силу тьмы, а нужно было срочно переключиться… На секунду орк закрыл глаза и вспомнил ее лицо, мысленно прикоснулся к упрямо сжатым губам, погладил волосы и ощутил как его наполняет сила… ее сила. Вождь орков снова открыл глаза и вгляделся в торговца. Через минуту ТаШерр отпустил сознание человека и встал. Теперь он знал дорогу, точнее все дороги, по которым когда-либо путешествовал торговец.

— Отправляемся, — громко объявил вождь орков, запрыгивая на агрраши, — у Восточного замка мы будем еще до обеда.

Селения улыбнулась, когда он прикоснулся к ее губам, словно кошечка потянулась за его рукой, чувствуя, как он гладит волосы… и проснулась, услышав недовольное рычание. Ну конечно, наглая саламандра, или саламандр так как он все же причислял себя к мужскому полу, таки забрался на ее кровать и вольготно растянулся на ее одеяле.

— Ваша огненная наглость… — гневно начала тираду Селения.

— Слуш-ш-шай, ваше величес-с-ство, не буди во мне зверя, — нагло прервала ее саламандра, даже не открывая глаз, — дай поспать спокойно.

Принцесса подавила в себе возмущение, и вылезла из кровати стараясь не задевать это чудо природы. В том, что с саламандром спорить бесполезно они все поняли еще вчера. Умываясь Селения едва удержала смешок, вспомнив лица девочек вчера вечером, когда выяснилось что избавится от саламандра не получится, слишком уж много своей силы она в него вложила, вот и ожил «цвяточек». Девочки одарили огненного менее лестными эпитетами. То, что саламандр остается с ними, они выяснили к моменту, когда говорящая ящерка уже успела всех изрядно достать, и теперь Биони швыряла в него всем, что попадало под руку, Виктория гонялась за ним с мокрой тряпкой, и только Инесс пропускала все его замечания мимо ушей. Воду огненное существо не любило, приказы тоже. Селения и сама не поняла, как начала выполнять все его прихоти, вплоть до «пусти хозяйка в спальню, а то в коридоре холодно», и это при том, что сам саламандр называл себя ее слугой.

— Слушай, морда огненная, — не выдержала принцесса, и, зная после прочтения книги «Заклинания второго круга», что ослушаться прямого приказа, огненная сущность не может, громко и четко проговорила, — я приказываю тебе встать и выполнять мои повеления.

Саламандр встал, сверкнул зелеными глазами на синей огненной морде и направился к ней.

— Э-э-эй, стой, — принцессу несколько напугало его молчаливое наступление.

— Ты сначала разберись чего хочешь, — наставительно начал саламандр, — а потом приказывай.

Селения виновато улыбнулась, признавая его правоту, саламандр удовлетворенно кивнул и направился обратно на постель. Уже укладываясь, он возмущенно пробурчал:

— Не сиделось этому орку спокойно, с его ментальными ласками. И чего ему силы своей мало что ли, извращенец.

Селения замерла.

— Ты что сейчас сказал? Отвечай быстро.

— У-у-у, стоило орка упомянуть и она уже раскомандовалась. Женщщины.

— Отвечай, ты о чем сейчас сказал?

— Сама знаешь и о чем и о ком, он тебя мысленно по головке погладил, а ты уже и под него лечь готова. А ведь он силу твою попользоваться взял, и теперь сюда скачет. Быстро так скачет.

Селения была настолько поражена сказанным, что невольно села на кровать, усиленно стараясь вспомнить, как проснулась. Да они вчера легли поздно, и решили, что в Хорнию отправятся только вечером, все равно раньше ни ТаШерр ни темный маг сюда добраться не могли, и поэтому проснуться утром она сама могла не раньше, чем к полудню, но сейчас солнце едва показалось над горизонтом. Принцесса отчаянно пыталась вспомнить и… перед глазами пронеслась пыльная дорога, странный рыдающий человечек и его полные тьмы глаза…

— Так это был не сон, — прошептала принцесса.

— Дошло наконец, — саламандр пристально разглядывал ее.

— А как он берет силу? — удивленно спросила Селения.

— Пророчество, — лениво ответил саламандр, — теперь вы можете пользоваться силой друг друга потому, что началось слияние.

— Какое слияние?

— Ваше слияние! — саламандр нервно вскочил и направился к двери, — сама в него влюбилась сама и разбирайся. А я есть хочу, раз спать не дают.

— Ну уж нет, стоять на месте и отвечать на вопросы! — саламандр замер и с ненавистью посмотрел на нее, — что за пророчество? Почему для орков это так важно? И… если мы обмениваемся силами значит…

— Любит, любит тебя твой орк, сам правда еще не понимает. Но поверь ради пророчества он и тобой и своей любовью пожертвует. Все еще хочешь о пророчестве знать?

— Нет.

— И правильно, спокойнее спать будешь. — Саламандр ушел.

Селения еле сдержала слезы. Затем встала и прошлась по комнате пытаясь успокоится и только после позвала стражника:

— Раен, вели слугам разбудить девушек и пусть наша охрана приготовится, через час мы отправляемся.

— Через портал? — невозмутимо спросил стражник.

— Да, лошадей можно не брать.

Через час стражники уже ожидали их у главных ворот. Селения отказавшись от помощи слуг, сама несла три тяжеленных фолианта, но в отличие от Инесс не жаловалась ни на тяжесть ни на утренний холод.

— Лина, и почему ты меня спать не оставила-а-а-а-а-а-ах. — Широко зевнула Инесса, и тут же опомнившись, прикрыла рот рукой, как и полагалось приличной леди.

— Я бы оставила вас спать, но из всех людей в замке вы единственные бывали раньше в замке у бабушки, а мне очень не хочется, чтобы ТаШерр нашел меня и там, после задушевной беседы с вами.

— О-о-о-о, протянула Виктория, — а почему никто не сказал что это бегство?

— А что бы это изменило? — в тон ей спросила Селения.

— Как что, — притворно возмутилась Виктория, — это добавило бы паники! И тогда страшная и злая убегающая от орка принцесса, решила, что лучше нас убить, дабы скрыть место своего пребывания, чем тащить за собой.

— Тори! — Селения заслуженно обиделась.

— Неправильно говориш-ш-ш, сладкая моя, — от слов внезапно появившегося саламандра, Виктория подпрыгнула и инстинктивно подбежала ближе к Селении, — если она вас-с-с убьет и оставит трупы, ТаШерр все равно всю информацию считает. Его дар тьма-а-а-а-а-а….

— Слушай… Цвяточек, ты же можешь говорить нормально, вот и разговаривай без шипения и загробных интонаций.

Теперь обиделся саламандр.

— Я не Цвяточек!

— Ага, — не удержалась Виктория, — ты мерзкая змеюка, еще и с противным характером! А на картинке такой красивый был, голубенький, цветущий.

— Читать надо было что внизу написано, — Виктория открыла было рот чтобы возразить, но саламандр продолжил, — а не умеешь и не берись. Там черным по белому написано было «Вызвавший саламандру и давший ей пищу получает элементаль в подчинение, навеки».

— Так ты же сам скотина огненная поесть попросил, — возмущенная Биони едва на хвост ему не наступила. — И еще таким несчастненьким прикидывался, сволочь синемордая.

Да, не простила ему Биони вечерних издевательств над ее фигурой, все-таки юные девушки существа обидчивые.

— Девочки хватит, — Селения приказным тоном остановила массовое избиение саламандра, — Цвет, помоги с порталом, я их всего три раза создавала, два из которых промахивалась.

Саламандр медленно словно пробуя на вкус произнес свое имя, и довольный прозвищем подбежал к хозяйке. Селения передала книги стоящему рядом Раену, и достала кристалл.

— Осторожнее хозяйка. — Саламандр внимательно смотрел на кристалл.

— И что не так, — раздраженно спросила Селения.

— В кристалле огня немного, совсем. Много силы потеряешь, когда портал создавать начнешь.

— У меня нет выбора, Цвет. Если я этого не сделаю, мне снова придется привыкать к Орхаллону.

— Эх, женщ-щ-щина. — Саламандр потянулся синей огненной мордой ближе к кристаллу в ее руке и дохнул на него синим пламенем. Селения едва удержалась, чтобы не отдернуть руку, и с удивлением смотрела, как кристалл в ее руке заметно увеличился. — Вот теперь создавай портал, только не торопись, твой орк сюда только через несколько часов прискачет.

Селения закрыла глаза и представила небольшую площадку у моря, куда она так любила приходить, когда гостила у бабушки. Она четко воссоздала образ и даже ощутила привкус соленого ветра на губах, а затем мысленно потянулась к берегу моря, словно притягивала его к себе.

— Правильно, все правильно. Хозяйка, магия у тебя в крови, — похвалил саламандр, не без удовольствия разглядывая огромный сияющий портал.

— Последний кто сказал мне нечто подобное, попытался убить моего стражника и захватить меня, — невесело усмехнулась Селения. — Так что пойдешь первым.

— Не доверяешь, — усмехнулся саламандр, — спать со мной в одной спальне не боиш-ш-шся, а в портал идти с-с-страш-ш-шно.

— Не шипи, — возмутилась принцесса, и командным голосом приказала, — первым идет Цвет, затем стражники и мы с леди.

Уже привычные стражники спокойно шагнули в портал вслед за недовольным саламандром, девушки тоже спокойно вошли в голубую воронку. Селения взяв одну из книг у Раена, собиралась последовать за ними, как вдруг, на глазах испуганного стражника начала оседать на землю.

— Ваше высочество, ваше высочество? Что с вами?

Стражник аккуратно передал книги стоявшим рядом слугам и бросился к девушке.

— ТаШерр, ТаШерр… — только и повторяла Селения, обхватив голову руками.

Орки торопились. Отряд мчался не останавливаясь, но ТаШерр все время подгонял своего Харна, и вожак табуна задавал все нарастающий темп остальным агрраши. Чувство тревоги появилось, когда высокие башни замка показались на горизонте. ТаШерр резко остановил лошадь, и приученные к маневрам воины также затормозили.

Шран подъехал ближе, готовый защищать вождя от любой опасности, но ТаШерр остановил его движением руки. Орк чувствовал опасность, и в то же время не мог понять, откуда опасность исходит и почему у него такое плохое предчувствие. А потом пришел огонь. Скорее машинально, чем осознанно он поставил щит, закрывая своих воинов, и это было его главной ошибкой. С глухим стоном вождь орков упал на землю, чувствуя, как сила уходит. Он только сейчас увидел на земле точно там, где он стоял слабое свечение цианитового амулета — последнего в Рассветном мире мощного накопителя энергии, который активируется. Он точно знал что последнего, остальные двенадцать он уничтожил сам. ТаШерр задыхался от невыносимой боли, но старался отдать всю силу зная, что только так можно протянуть время. Орк постарался позвать своих людей, но голос не слушался его, а воинов все дальше оттесняло яркое желто-красное марево пламени. В том кто устроил ловушку ТаШерр не сомневался.

Он чувствовал, как тьма покидает его, унося с собой и жизнь, и вдруг лица словно коснулись руки… ее руки.

«ТаШерр. ТаШерр».

И вот тогда орк почувствовал страх, дикий и почти животный ужас. Он погибал и мог утянуть ее за собой.

«Нет, девочка, отпусти меня, тебе нельзя…. Ты можешь погибнуть. Отпусти…»

«Нет».

Он чувствовал ее боль, и забыл о своей. ТаШерр собрав последние силы, попытался отбросить ее и прервать мысленный контакт, хоть и знал, что этот выброс силы убьет его. Но она не разорвала связь, она отдавала ему свою силу, всю себя и против его воли. Он едва не скрипел зубами от злости на эту глупую маленькую самоубийцу.

«Прекрати, или мы погибнем оба».

«Я… я не могу тебя оставить».

Теперь он увидел как его маленькая БинИ, сжавшись от боли, лежит во дворе рядом с активным порталом.

«Глупый ребенок, отпусти меня».

«Нет!»

И вдруг ТаШерр ощутил что-то чуждое, его словно обожгли, а затем другой разум вторгся в их ментальный контакт:.

«Оба вы идиоты!!! Однозначно!!!»

В следующую секунду его заполнил огонь, синий и живой, еще через секунду цианитовый амулет взорвался. ТаШерр не веря в происходящее, все еще лежал на земле и с удивлением смотрел, как из взорванного камешка в золотой оправе вырывается сила. Тьма, синий огонь, зеленая сила земли, ярко-красная сила огня, сине-зеленая сила воды. Он не сразу понял, что высвобожденная энергия входит в него, наполняя его тело такой разной магией, незнакомой ему силой погибших магов. Вот только синий огонь вошел в него не весь, и трансформировавшись в ящерку уставился на него зелеными глазами.

— Аррх-х-х-химаг! Мальчишка ты, а не арх-х-химаг! — ТаШерр пропустил замечание ящерки мимо ушей и мысленно потянулся к ней… ответа не было. — Жива она, сознание как всегда потеряла, спящая крас-с-савица твоя.

Вождь орков оглянулся и увидел, что огонь все еще окружает его воинов. Резкий взмах руки и он впитал и это пламя.

— Вкуссно? — язвительно осведомилась ящерка.

— Кто ты? — ТаШерр говорил с трудом, голос еще плохо слушался его.

— Спаситель двух влюбленных идиотов-самопожертвователей!

— Ловушку Черный маг поставил, нужно найти его…

— Поздно, — резонно заметила ящерка, — он не знал точно, подействует амулетик или нет, сейчас он уже в замке.

ТаШерр резко попытался вскочить, но саламандра его удержала.

— БинИ там. Нужно спешить!

— Не знал, что любовь настолько мозгам вредит, — ящерка осуждающе поцокала, чуть высунув длинный огненный язык, — она давно прошла через портал. Точнее ее перенесли, а портал я закрыл. Не найдешь ты ее, лучше забудь. Не время для пророчества.

— Кто ты? — теперь ТаШерр внимательно смотрел на саламандру и собирал тьму для удара.

— Ну вот, — обиделась ящерка, — спасай тут всяких после этого. Эх орк, не ко времени дана была сила тебе, наделаешь ты еще глупостей. И Селения тебе ни к чему.

— Она нужна мне. — Голос орка был спокоен, ТаШерр уже взял себя в руки.

— Нужна, — согласилась ящерка, — а зач-ч-чем?

Орк молчал.

— Вот видиш-ш-ш-ш, ты сам ещ-щ-ще не знаеш-ш-ш-ш….. Оставь Селению, ее не БинИ зовут, а Селения… Чудное имя, как и сама малыш-ш-шка….

ТаШерр скинул саламандра и встал, да теперь он понимал кто перед ним, и, похоже, эту элементаль вызвала его глупая БинИ. Не знает девочка, с чем связалась.

— Не становись на моем пути, дух синего огня! — В голосе ТаШерра не было угрозы, это было предупреждение.

— Узнал, хорош-ш-ший орк, умный. Или все же хорошо обученный?

— И то и другое.

— Ответ достойный нас-с-с-следника, молодецс-с-с-с-с-с-с-с-с-с.

— Где она сейчас? — невозмутимо спросил орк.

— А вот это узнавай с-с-сам. И знай ты ее не получиш-ш-ш-ш-ш, ТаШ-ш-ш-шерр. Она уже чуж-ж-жая невес-с-ста. Она другому с-с-серце отдас-с-с-ст. И с-с-себя тож-ж-же отдас-с-ст…

— Что? — невольно подавшись вперед переспросил ТаШерр, но саламандра лишь усмехнувшись в ответ, исчезла во всполохе огня. И вовремя исчезла, потому что едва орк осознал сказанное, пришла ярость. Черная, дикая, уничтожающая все на своем пути.

Очнулась Селения, от чьего-то надоедливого монотонного недовольства. Бабушка! При одной мысли о том что перед этой леди старой закалки она появилась не как подобает принцессе в идеально отутюженном платье и в приличествующей принцессе компании, а похоже на руках Раена, девушке стало плохо.

— Это немыслимо, — донеслось до нее очередное раздраженное высказывание леди Кердинг, — я еще понимаю леди Биони и леди Инессу, они всегда отличались возмутительным легкомыслием, но вы леди Виктория, вы разочаровали меня. Ваше поведение выходит за все рамки приличия, как только Ньорберг решился отпустить вас без должного присмотра более старшей леди с безупречной репутацией. Теперь во всех королевствах будут обсуждать вашу репутацию и ваше безрассудное поведение. Из всей вашей сумасбродной компании одобрения заслуживает только лорд Цвет…

Так, а это уже интересно, принцесса открыла глаза и привстала, чтобы повнимательнее рассмотреть, как бабушка хвалит огненную ящерицу. Ящерицы не было. Вместо зловредной элементаль Селения увидела статного лорда с бледной кожей, ярко-зелеными глазами и светлыми, почти платиновыми уложенными в элегантный хвост волосами. Вот только костюм лорда был ярко голубого цвета, да и насмешливый взгляд очень уж знакомым.

— Бабушка, — тихо позвала Селения, — а что этот мужчина делает в моей спальне?

Все четверо тут же повернулись к ней, в глазах подруг она увидела радость, но прекрасно поняла что радуются они скорее не из-за ее пробуждения, а из-за того что леди Кердинг теперь оставит их в покое. Зато во взглядах бабушки и лорда, который теперь она была точно уверена, являлся саламандром она увидела смущение, у одной явное, у другого наигранное.

— Ах, простите, ваше высочество, — в голосе Цвета было столько раскаяния, если бы еще не насмешка в глазах, — вы должны понять мое беспокойство о вас. Я желал первым убедиться, что с вами все в порядке и вашей жизни ничто не угрожает, а теперь спешу откланяться.

— Стой, Цвет расскажи что случилось. — Селения поняла, что переиграла в леди-недотрогу и он сейчас уйдет, а она так ничего и не узнает.

— Как вам не стыдно, юная леди, — подала голос бабушка, — говорить с мужчиной не «ты», да еще и говорить с ним в приказном тоне. Я немедля вызову гувернанток из столицы, ваши манеры требуют незамедлительного исправления. Еще не хватало, чтобы став королевой Хорнии вы опозорили наш доблестный род.

Принцесса застонала и устало опустилась на подушки, голос бабушки изменился мгновенно:

— Селения, солнышко мое, ну что с тобой, воды принести? Девочки сказали ты много пьешь, я уже наливаю Линочка. Вот держи и пей, только не торопись, пей маленькими глотками, чтобы животик не заболел.

— Бабушка, — только и смогла вымолвить принцесса, вложив в это слово всю свою любовь к женщине, которая бабушкой, по сути, ей и не являлась.

Король Иллории был женат дважды, первая его жена умерла вместе с малышом при родах, спустя десять месяцев после свадьбы. Когда король привез Сиану в свой дворец, мать его первой жены, высокородная Эллинель Кердинг удочерила девушку, дабы как она заявляла «высшее общество приняло королеву Иллории». У этой надменной и холодной женщины было доброе сердце, и маленькую Селению леди Кердинг приняла как родную. Когда же погибла мать Селении, Эллинель надолго забирала девочку с подругами к себе, и Селения очень любила бабушку за нежность и заботу, прощая ей излишнюю приверженность традициям и законам высшего общества.

— Бабушка, мне нужно поговорить с ним, это очень важно.

Старая леди недоверчиво посмотрела на зеленоглазого лорда.

— О, не волнуйтесь, дорогая леди Кердинг, вам не нужно оставлять нас наедине, я был бы очень благодарен, если бы вы просто отошли к юным леди, дав мне возможность пообщаться с ее высочеством под вашим неустанным присмотром.

Леди Кердинг величественно кивнула, изъявляя свое согласия, и медленно отошла к перепуганным Биони, Инессе и Виктории.

— Цвет, что случилось? ТаШерр он жив?

— Ха, а спросить, что со мной случилось и почему я человек, ты не хочешь? — Принцесса поспешно отрицательно покачала головой. Цвет невесело усмехнулся. — Жив твой орк, я спас. А могли погибнуть оба.

— А что это было?

— Амулет-накопитель, твой старый знакомый постарался, а орк как юнец зеленый и попался. Еще бы немного и нашли бы только ваши хладные трупы.

— Спасибо Цвет.

— Да, ладно, ты же моя хозяйка и мой долг тебя защищать, забыла? Эх совсем все забыла со своим орком. Ты спи сейчас, он то твою силу получает и уже восстановился, да и вся магия из накопителя к нему ушла, мощный он маг, а вот к тебе его сила сейчас не поступает, поэтому спи и сил набирайся.

— А почему? Он не любит больше?

— Нет ну почему же, любит. Только настроение у него сейчас знаешь ли не очень хорошее. Но ты не переживай он к тебе сейчас не пробьется, так что спи и сил набирайся. Водички еще дать? — Принцесса отрицательно покачала головой, — ах да кристалл, вот держи.

Селения задумчиво смотрела, как он вкладывает в ее ладонь голубой кристалл, как отвешивает галантный поклон, а уже в следующую минуту она снова уснула.

Тьма была его стихией, тьма была его проклятьем. Он вновь позволил гневу и ярости выскользнуть из-под контроля разума. Тьма собрала урожай для смерти.

Принцесса проснулась от стойкого ощущения, что за ней следят.

— С утречком, высочество, — огненная ящерка похоже решила, что ночи будет проводить исключительно на ее кровати.

— Лорд Цвет, — принцессу перспектива просыпаться под пристальным взглядом немигающих зеленых глаз не обрадовала, — немедленно покиньте мою спальню.

— Вс-с-с-спомнила, о приличиях, принцессочка. А охранять тебя, маг непутевый, кто будет?

Селения натянула одеяло до подбородка, и высунув правую руку повелительным жестом указала на дверь:

— Немедленно покинь мою спальню ящерица!

Саламандра от удивления даже подпрыгнула, затем обиженно посмотрела на нее, но принцесса эту игру в гляделки выиграла, и саламандр обиженно сполз на пол, чтобы уже через секунду превратится в лорда и нахально разлечься на ее кровати. У Селении от возмущения даже голос пропал.

— Так, будем считать, что ящерица ушла, про человека ты ничего не приказывала, а потому наслаждайся моим обществом. — Милостиво произнес лорд Цвет, вот только в глазах плясали веселые огоньки, причем в прямом смысле слова. — Что, и даже мордой огненной не обзовешь? Мдя, вот оно воспитание благородных девиц, как ящерице хамить, это мы можем, а вот мужика послать у нас кишка тонка.

— Знаете ли, лорд…..

— Ну какой я тебе лорд с кличкой Цвяточек, самому смешно тебя слушать.

Несколько минут Селения возмущенно молчала.

— Цветик, ну нельзя тебе находиться в моей спальне, если ты мужчина, ну ящерку я еще могла потерпеть, а так сам понимаешь… это неприлично.

— А с орком значит, по степи путешествовать прилично? — Цвет перевернулся на живот и придвинувшись к ней ближе и нагло положил руку на ее укрытые одеялом ноги, — Хочешь, покажу тебе что значит неприлично?

Селения хитро улыбнулась, и вытянув руку ударила по нему направленной стеной огня. Цвет мгновенно вскочил, теперь от изысканного лорда осталась только оболочка, которая медленно истлевала на ярко синем огненном мужчине, с очень злыми глазами.

— С-с-сума сошла, девч-ч-ченка!

— А ты не смей больше влезать в мою спальню и делать мне неприличные предложения! — Селения тоже мгновенно вылезла из-под тлеющего одеяла и теперь стояла напротив него, сжимая в правой руке огненный шар.

— Так я ещ-щ-ще неприличных-х-х не делал, — с усмешкой, пристально разглядывая ее, произнес огненный и шагнул к ней.

Вторая волна огня прошла сквозь него и истаяла.

— Ах так, — возмутилась принцесса, — ну посмотрим как тебе дар тьмы понравится.

Не задумываясь, она потянулась мысленно к ТаШерру, и в секунду очередной огненный шар в ее руке сменился лоскутком тьмы, живой тьмы.

— Стой, не надо, — Цвет остановился и теперь смотрел в ее глаза, не делая попыток подойти ближе. — Хорошо, прошу прощения ваше высочество, что позволил себе в отношении вас некоторые вольности. Клянусь, подобное более не повторится. Я прощен?

Она улыбнулась и кивнула, но уже в следующую секунду ее охватила паника:

— А-а-а, Цвет. Тьма. Что мне с ней делать? — Селения с ужасом смотрела на нечто темное и извивающееся в ее руке.

— Сама вызвала, сама и решай, — обиженно заявил саламандр, постепенно возвращая себе вид прежнего, щеголеватого лорда.

— Я вот сейчас решу в тебя это швырнуть, — зло ответила принцесса.

— А вот этого делать не нужно, — поспешно ответил уже блондин, — иди сюда, только осторожно, не упусти ее.

— Я боюсь.

— Ох, женщ-щ-щина.

Он подошел и обнял ее сзади, прижав к себе.

— Лорд Цвет, что вы себе позволяете… снова!

— Я вообще уйти могу, — обиделся саламандр, — сама разбираться будешь.

Она поспешно отрицательно покачала головой.

— Хорош-ш-шая девочка, — усмехнулся он и прижал сильнее, — а теперь расслабься и впитай силу тьмы. Я сказал расслабься, иначе сейчас пол дворца спалишь, вот так молодец девочка. А теперь делай глубокий вдох и почувствуй, что словно вдыхаешь воду.

— Я не умею дышать водой, — возмутилась Селения пытаясь отодвинуться от него подальше.

— Не умеешь, нечего было чужую силу вызывать. Так расслабься я сказал, теперь представь что это огонь, огонь же ты впитывала. — Селения едва дышала от ужаса. — Так, понятно, тогда сделаем вот что, окружи тьму огнем, медленно и аккуратно. Вот, замеч-ч-чательно. А сейчас огнем сжимай тьму, медленно, контролируй силу.

Селения послушно выполняла все указания и с удивлением увидела, как на ее руке образовался голубой кристалл, словно полный чернил внутри.

— Я умею создавать кристаллы… — зачарованно прошептала принцесса.

— Нет, не кристаллы, а лишь храны для энергии, теперь кто нападет, долбанешь его этой штукой и беги сразу.

— И тебя можно? — с угрозой произнесла девушка, недвусмысленно намекнув, что он все еще обнимает ее.

Саламандр намек понял и быстро отошел подальше, в притворном испуге подняв руки вверх.

— Сдаюсь, сдаюсь прекрасная воительница, но не станете, же вы отрицать, что вам было приятно?

— И еще как стану, не вижу ничего приятного в том, чтобы обниматься со зловредной огненной ящерицей!

— Ну и ладно, — обиделся Цвет, и трансформировавшись в ящерицу гордо прошествовал из комнаты, и уже на пороге хитро подмигнул ей, — а мне понравилось.

— Ах ты, маленький паршивец… — начала Селения, но говорить уже было не с кем.

Она грустно посмотрела на свою медленно тлеющую в подпалинах кровать и попрощалась с утренним сном. Пришлось идти и звать служанок.

Через час, в новеньком платье из зеленой парчи Селения спускалась по витой лестнице в малую столовую, в которой леди Кердинг приказывала накрывать стол исключительно во время ее приездов. Когда она, вежливо кивнув распахнувшему перед ней двери лакею, вошла в гостиную, там уже ожидали ее леди Кердинг, ее лучшая подруга леди Виола и три несчастные фрейлины ее высочества.

— Доброе утро моя дорогая, — приветствовала ее бабушка, — я надеюсь, попозже вы поведаете нам печальную историю об утреннем происшествии в вашей спальне?

— Доброе утро, дорогая бабушка и высокочтимые леди, — Селения присела в идеально выверенном реверансе, и уже выпрямившись, ответила, — особо нечего рассказывать, мне приснился страшный сон, и я нечаянно отреагировала. Мне очень жаль, что я огорчила вас.

Леди Кердинг странно посмотрела на нее, явно не поверила ни одному слову, но правила приличия не допускали допросов перед завтраком, и старая леди, жестом пригласив всех к столу, твердо решила обстоятельно поговорить с внучкой наедине.

— Дорогая миледи Селения, простите за нескромный вопрос, но пока мы в женской компании. Я позволю себе задать его, — начала леди Виола, — нравятся ли вам наряды, подготовленные к вашему приезду?

Селения улыбнулась, платья действительно были великолепны и сшиты по последней моде.

— Да, дорогая леди Виола, я в восторге от вашего вкуса и изумительного умения подобрать именно те фасоны которые мне подходят.

Леди Виола довольно улыбнулась и кивнула.

— Невыразимо приятно видеть, что вы моя дорогая за время плена у орков не растеряли приличные манеры, — с недоброй улыбкой сказала бабушка, — но все же так откровенно льстить леди Виоле я бы не советовала, тем более что в груди платье вам заметно мало.

Селения вздохнула, да уж приверженность традициям вкупе с приверженностью к правде это коктейль не для слабонервных.

— Доброе утро прелестные леди, — раздался низкий мужской голос и на пороге гостиной возник великолепный лорд Цвет.

— Прошу не отказать нам в удовольствии и присоединится к нашему скромному завтраку, — леди Кердин, была сама вежливость.

Леди Виола также радостно улыбнулась, зато четверо подруг хмуро переглянулись и даже не отреагировали на его эффектное появление.

— Я вижу юные леди сегодня не в духе, — с грацией истинного воина-дуэлянта лорд Цвет сел на предложенное место возле Селении, и галантно принял от герцогини Кердинг чашечку с чаем. — М-м-м, леди Кердинг, чай божественен, как и хозяйка этого замка. А чем планирует сегодня заняться ее высочество?

— Ее высочество планирует заняться собственным обучением в компании верных подруг, — хмуро ответила Селения, не поднимая глаз от усердно помешиваемого чая.

— Ах нет, моя дорогая, — возмутилась леди Кердинг, — сначала вы создадите для меня портал а королевский замок Хорнии, мне необходимо обсудить предстоящую свадьбу с королевой Лейной, к тому же необходимо поговорить и с Алевтием о вашем дальнейшем обучении.

— Бабушка, — устало проговорила Селения, — свадьба назначена на двадцатое лекро, еще рано об этом думать.

— О нет, моя дорогая, восемь месяцев до свадьбы это слишком длительный срок в создавшемся положении, идеально, если мы сумеем организовать бракосочетание уже через пять недель.

Три пары перепуганных глаз уставились на бледнеющую Селению, подруги в отличие от бабушки о ее нежелании выйти замуж подруги знали.

— Я тоже считаю, что со свадьбой необходимо поторопится, — авторитетно заявил лорд Цвет, — обучение ваше высочество вы сможете продолжить и в Хорнии, а отпив из священного свадебного кубка, станете гораздо менее уязвимы, чем сейчас.

Вот теперь Селения поняла, кто подсунул бабушке эту «великолепную идею».

«Ну держись мерзкая ящерица, — подумала Селения, — доберусь я до тебя ночью и места мокрого, то есть огненного не останется».

«Мдя, — неожиданно раздалось в ее голове, — она меня уже ночью ждет, а еще утром кто-то вопил о правилах приличия».

Девушка густо покраснела, и ниже наклонилась к чашечке.

— Селения, дорогая, вы хорошо себя чувствуете? — встревожено спросила леди Виола.

— Ох, дорогая, — наставительно проговорила бабушка, — оставьте ее высочество в покое, она, как и любая невеста волнуется перед свадьбой.

Селения едва сдержалась, чтобы не ответить, но вовремя прикусила язык. Принцесса отодвинула от себя чашку с так и не отпитым чаем, и придвинула ближе высокий бокал. Лорд Цвет мгновенно налил ей воды, и принцесса, даже не поблагодарив, залпом выпила всю воду.

— Бабушка, как быстро вы желали бы отправится в Хорнию?

— Можно даже сию минуту, — старая леди встала и только сейчас Селения заметила, что и бабушка и ее подруга одеты в дорожные платья, и даже их шляпки находились здесь же, на полке.

— Куда именно построить выход? — спокойно спросила Селения, старательно пытаясь игнорировать то, что бабуля снова приняла решение сама.

— В нижний зал западной башни, будет идеальнее всего.

Девушка встала, сняв с шейной цепочки маленький мешочек достала кристалл и вытянув руку почти мгновенно ощутила пространство и выстроила портал. Леди Виола от восхищения зааплодировала.

— Виола, — голос бабушки был резким, — держите себя в руках. Когда я была совсем юной такие порталы создавали маги при каждом королевском дворе, это ныне настоящих магов не осталось уже. И меня не радует, что такой дар есть у моей дорогой внучки, — наставительно произнесла бабушка, обернувшись к Селении, — но раз уж дар есть, грех им не воспользоваться.

Леди Кердинг, надев шляпку и взяв в руки ридикюль, направилась в портал. Леди Виола спешно последовала за ней, уже уходя, попросила не закрывать портал, так как они всего на несколько часиков и скоро вернуться.

Едва леди Виола скрылась в голубом мареве, Селения резко развернулась и угрожающе направилась к Цвету.

— Наглый, эгоистичный прощелыга… — девушка чуть не задыхалась от злости.

— Мерзкий предатель, — добавила, вскакивая Виктория.

— Сволочь синемордая, сдал нас с потрохами, а себя героем выставил, — это уже Инесса с куском торта наперевес.

— Зарраза, — Биони первая запустила в него пончиком, — меня два часа песочили за то, что я согласилась изображать из себя принцессу в Хорнии!

— Девушки! — попытался призвать к порядку зеленоглазый демон, но тщетно. Через секунду в него полетели чашки, булочки, пончики и в качество дополнения огромный торт, от которого за завтраком всего кусочек отрезали.

Говоря откровенно, от всех посягательств на чистоту его костюма лорд успевал увернуться, и только торт неожиданно для Виктории угодил прямо на его голову с идеально уложенными волосами.

— Ну все, — рявкнуло уже огненное чудовище с огромной пастью, — достали!

И монстр бросился к девушкам.

— Стоять, — Селения, наконец вспомнила, что от прямых приказов ему не уйти. — А теперь превращайся обратно в лор… ящерицу и давай поговорим.

Монстр недобро сверкнул глазами и через секунду на полу была всем известная ящерица.

— С-с-с-слуш-ш-шаюс-с-с-сь и повинуюс-с-с-с-с-сь.

— Вот так бы сразу! — Инесса вылезла из-под стола, куда юркнула едва в гостиной появилось чудовище, и оправив платье отправилась запирать двери. И правильно, этот разговор слуги не должны были слышать.

— Ну вот теперь, мерзкий интриган, я хочу знать что ты, морда огненная, задумал?

Синяя огненная саламандра, только поцокала языком и удрученно покачала головой.

— Лин, делай его человеком, иначе он ничего не скажет, — расстроено сказала Биони.

— Ладно, стань лордом.

Ящерица хмыкнула, столб синего пламени взметнулся вверх и перед ними оказался вновь идеально чистый лорд Цвет.

— Благодарю леди Биони, — едва сдерживая смех произнес он, — только ваше благоразумие удерживает меня от того чтобы не ответить злом на зло.

— Молчи уж, — зло прошипела Виктория, — иначе клянусь, я тебя сама придушу.

— Кишка тонка, — невозмутимо ответил лорд и отойдя от девушек удобно устроился на маленьким голубом диванчике, — Леди, приведите себя в порядок, к нам гости.

Девушки удивленно переглянулись, но совету последовали, и вовремя. Едва Селения оправила платье, как в воронке портала показался наследный принц Хорнии.

— Любимая, как я рад видеть вас. Леди я вас приветствую. Лорд? — счастливая улыбка Ролана несколько померкла.

Саламандр мгновенно вскочил, и отвесив низкий поклон представился.

— Мое имя лорд Саламандриус Цвет, — девушки недовольно поморщились, — я маг синего огня, как и ваша очаровательная будущая жена, поэтому леди Кердинг предоставила мне возможность обучать ее высочество вместе с вашим магом Алевтием.

— То есть наедине вы оставаться не будете? — Ролан сначала сказал, а затем уже понял, что это было в высшей степени нетактично.

— Ну что вы, ваше величество, — укоризненно произнес Цвет, — я и помыслить не мог о подобном.

— Братик, ревность нехорошее чувство, особенно когда собираешься жениться на такой красавице. — Из портала вышел принц Гектор, и, отвесив дамам поклон, подошел к Селении, — моя дорогая… сестра, очень рад снова видеть вас.

— Принц Гектор, — она улыбнулась и присела в реверансе. — Герцог вас на этот раз не сопровождает?

— О нет, — за брата ответил Ролан, — его светлость весьма занят, а точнее его в королевские тайны не посвятили.

Братья довольно расхохотались.

— Моя дорогая, — Ролан, забыв обо всех, нежно обнял ее, и тихо, только для нее прошептал, — не хочу больше отпускать тебя.

Селения прильнула к нему, чувствуя себя любимой и защищенной, но все испортил язвительная мысль саламандра «Вот ему значит обниматься можно, а мне чуть что, так сразу неприлично». Девушка вздрогнула и отошла от жениха.

— Ролан, я хотела поговорить с вами.

— Всегда рад, моя милая, о свадьбе я уже знаю и мои родители с радостью согласились перенести ее на более ранний срок.

— Вот об этом я и хотела поговорить, — грустно сказала Селения, понимая, что уже слишком поздно.

Ролан задумчиво посмотрел на нее, взял ее за руку и вместе с ней направился к двери. Немного удивленно принц отреагировал на запертую дверь, затем оглядевшись, увидел разбросанную еду и пятно на стене от торта.

— Повеселились, — удивленно произнес Гектор, тоже присмотревшийся к бедламу.

Ролан промолчал, отпер двери и пропустив Селению вперед, вышел.

Гектор посмотрел на притихших леди и довольного лорда, затем прошел, сел на единственный чистый стул, и вдохновенно произнес:

— Рассказывайте леди, если что, бить этого зеленоглазого я помогу.

Ролан с Селенией вышли в галерею, и принц, не удержавшись нежно поцеловал ее.

— Не хочу больше оставлять тебя одну никогда, моя красавица, — Ролан теперь шептал, практически не отрывая своих губ от нее, — я так долго тебя искал, так долго и так отчаянно… Ты не представляешь, что я испытывал, глядя как ты уезжаешь… Я чуть с ума не сошел когда узнал что тебя похитили орки… Я ночами спать не мог, зная, что ты сейчас там… Хочу обнять тебя и никогда не отпускать ни на шаг. Моя принцесса…

Он целовал ее, а Селения понимала, что именно с ним проведет всю свою жизнь. С ужасом представила их первую брачную ночь… Да отец говорил что девицы всегда первой брачной ночи бояться, но ведь с ТаШерром страха не было, было только желание принадлежать ему. ТаШерр…. как больно было о нем вспоминать, особенно когда ее так нежно целовал Ролан. Принцесса тихо застонала, и принц отнес это на свой счет.

— Я знал, что ты полюбишь меня, — удовлетворенно прошептал он, — знал, что будешь моей. C первого взгляда, знал.

Его поцелуи стали настойчивее, и Селения робко попыталась вырваться из его объятий, но Ролан сжимал ее крепко, не обращая внимания на ее слабые попытки вырваться. «Цвет, помоги» — в мысленный зов она постаралась внести поменьше эмоций, но все равно мгновенно появившийся лорд цвет был очень зол.

— Ваше высочество, — раздался его громкий ироничный голос, не кажется ли вам, что сегодня еще не брачная ночь?

Принц оторвался от нее и медленно обернулся.

— Мне казалось, правила приличия не предполагают наглого вторжения в общение двух влюбленных, — медленно и с угрозой произнес Ролан.

— А мне казалось, вы не будете компрометировать свою невесту, — не остался в долгу Цвет.

Ролан обернулся к ней, и принцесса попыталась изобразить нежную улыбку, но получилось плохо.

— Я напугал вас, моя радость?

— Немного, мой принц, — тихо ответила Селения.

— Прости, — он наклонился и нежно поцеловал ее, — ты ведь еще совсем невинна, я забыл об этом, прости меня.

Он поцеловал ее ладонь и вышел, хмуро посмотрев на лорда Цвета.

— Малышка, — с улыбкой произнес саламандр, — стоит тебя на минутку оставить ты или умираешь, или на твою честь покушаются.

— Ага, — задумчиво ответила Селения, — причем одним из покушающихся был ты.

Огненный рассмеялся:

— Ну мне можно, я же твой.

— Тебе как раз и нельзя! — строго сказала принцесса, поправляя помятое после страстных объятий платье.

— Ты сильно испугалась? — сочувственно спросил лорд.

— Да, очень. Мне казалось, он меня задушит.

— С орком было не так?

Селения мечтательно улыбнулась, вспомнив их поцелуи на берегу реки. Конечно, с ним было иначе, только думать об этом больше нельзя.

— Меньше чем через месяц моя свадьба, — тихо прошептала принцесса, — и виноват в этом ты.

— Малышка, — Цвет оперся спиной о стену и сложил руки на груди, — это ты дала Ролану свое согласие, и ты сказала ему что любишь. Нечего винить меня в своих проблемах… я просто ускорил процесс чуть-чуть. Но поверь, это ради твоего блага.

Селения развернулась и направилась в свою комнату, пытаясь сдержать слезы, которые все равно катились по ее щекам.

ТаШерр злился, очень злился на себя, но вернуть унесенные жизни селян, так некстати появившихся на дороге, он уже не мог. Его наученные горьким опытом воины успели спрятаться в лесу, и это было единственным положительным в ситуации.

Вождь орков сел на землю пытаясь успокоить разбушевавшуюся тьму. Получалось плохо, но вскоре все смертоносные щупальца были уничтожены, остатки магии собраны. ТаШерр встал и подозвал своего агрраши. Лошадь примчалась мгновенно, и испуганно косилась на него. Вождь погладил ее пытаясь успокоить, и подозвал своих людей.

Первым подъехал Шран.

— Вождь, что это было?

— Дух синего пламени.

— И ты потерял контроль?

— Да.

— Он претендует на нее?

— У него своя игра.

— А пророчество?

— Он здесь чтобы помешать ему осуществится.

— Мы движемся в замок?

— Нет, поздно.

— А тот, кто напал на тебя?

— Он придет сам, нужно ждать.

— Выслать воинов?

— Нет, я использую магию.

— Это Черный маг?

— Да.

Шран глубоко вздохнул.

— Вождь, ты позволишь мне отомстить?

ТаШерр посмотрел на воина, да у Шрана была причина просить о мести, его сын и жена были первыми погибшими от рук Черного.

— Сначала мне нужна информация, потом ты получишь его живым.

Шран кивнул. Благодарить за право мести было не принято.

ТаШерр взял амулет, создал камень похожий на накопитель энергии и вложил в амулет. Теперь, когда Черный маг решит забрать свою игрушку, его ожидает неприятный сюрприз.

Вождь орков вскочил на агрраши, и отдал приказ уходить в лес. В Иллории им больше делать было нечего, мчаться в Хорнию тоже было бессмысленно, орку требовалась информация и много.

Только отъехав на расстояние более двух часов езды быстрым галопом, ТаШерр создал портал и перенес воинов в Орхаллон. Герина приветствовала хозяина во дворе, но увидев, что девушки с ними нет грустно вздохнула. Вождь постарался этого не замечать, ему было значительно хуже вернуться снова проиграв, и чужое разочарование только причиняло боль.

— Шран, бери двенадцать воинов, ступайте в храм Силы, Черный орк появится в течение часа. Герина, накрывай на стол, времени мало.

Старая орка поклонилась, и быстрым шагом направилась на кухню. Когда хозяин был в таком настроении, еду требовалось подавать в большом количестве и быстро.

Бывший королевский маг яростно впился ногтями в деревянную перегородку на крепостной стене. Она вызвала саламандра! Эта тупая маленькая дрянь умудрилась вызвать себе защитника из элементалей. Он готов был выть от ярости и бессилия, прекрасно понимая, что теперь ему с его запасом силы остается только мечтать о ней и на большом расстоянии.

В бешенстве маг смотрел, как девчонка создает портал, как спокойно в него входят стражники и саламандра, вот только и нападать сейчас смысла не было, во дворе и так было полно стражников и воинов, не говоря о слугах. Зато когда принцесса начала падать на землю, в глазах мага появился интерес.

— Так-так, неужели она сейчас… так значит, пророчество уже начинает сбываться… маленькая паршивка о своей любви к орку, не сказала ни слова… И о том что готова с ним слиться тоже… Значит ловушка сработала, чудесно Шарган, ты получишь силу, много-много темной и огненной силы. Молодец девочка, отдавай ему все, отдавай без остатка… мне твоя сила пригодится.

Он довольно потирал руки, уже предвкушая, как возьмет в руки свой цианитовый амулет. Ловушка была рассчитана идеально, ТаШерр должен был выставить щит, едва они попадут в огненную сеть, так предусмотрительно им расставленную, а от магии молодого орка активируется амулет. А потом когда сила мага будет выпита, амулет все также будет невидим под слоем дорожной грязи. Идеальная ловушка, идеальный план. Да он ждал слишком долго, чтобы возродится из небытия вновь. Слишком долго.

Вот чего он не ожидал, так это вмешательство этой мерзкой ящерицы, которая как молния вылетела из портала, дыхнула на девчонку синим пламенем, разорвав ее мысленный контакт, и приказала стражнику отнести принцессу в портал. А затем Шарган и вовсе замер удивленно — саламандра сжала портал и поглотила синий кристалл.

— Дух синего пламени! — ошеломленно прошептал Черный маг. — На нее претендует сам дух синего пламени! О, Шарган уноси отсюда свое тело, и больше никогда не подходи к этой девочке. В игру вмешались высшие силы.

Черный маг медленно слез со стены и прячась, последовал прочь от Восточного замка. Лошадь, которую он отобрал, напугав до смерти торговца на дороге, издохла еще утром, не выдержав быстрой скачки, и теперь ему приходилось идти пешком, проклиная все на свете. Прошло более трех часов, прежде чем маг добрался до своей ловушки и едва не запрыгал от радости — повсюду была смерть.

— Отлично, ТаШерр, ты сопротивлялся до последнего, — довольно бормотал про себя маг, — ты даже выпустил щупальца смерти пытаясь спастись, но это не помогло, только ускорило твою смерть.

Черный маг осмотрелся, и лишь увидев, что на дороге кроме трупов больше никого, направился к амулету. Он был очень осторожен, даже запустил несколько поисковиков, но те вернулись сообщив, что нет ни орков ни портала, значит, орки увезли труп своего вождя. Это только обрадовало его, труп ему был не нужен, а сила осталась в амулете. Чудесно.

Шарган медленно, словно идя мимо, подошел к неприметному месту, на котором еще можно было рассмотреть очертания тела погибшего здесь орка. Да именно здесь он и спрятал амулет. Черный орк нагнулся, с нетерпением раскопал магический накопитель и над мертвой дорогой раздался победный кличь орков племени Шеркаш. Черный маг ликовал. Он победил! Он получил силу сильнейшего мага тьмы! Он теперь сможет получить власть в племени, а в дальнейшем распространит свою власть и над всем Рассветным миром. Ликование наполнило его душу.

И вдруг все изменилось. В страшном оцепенении Шарган видел, как из амулета вырывается тьма, сковывая его тело, а у него под ногами открывается воронка портала. Он проиграл. Проиграл мальчишке. Черный маг взвыл, проваливаясь в пространственный переход.

— Брат.

Этот голос заставил Черного мага вздрогнуть.

— Шран? Ты жив?

— Да Шарган, я выжил.

— Но… как?

— Меня спас молодой вождь.

Черный маг, чье имя в племени Шеркаш когда-то было Шарган, попытался выйти из очерченного круга, в который его перенес портал, но едва он наступил на черту, как тьма вновь окутала его руки и ноги, отбрасывая назад в круг.

— Ррарх, — взвыл Шарган, — брат помоги мне. Этот мальчишка убьет меня, мне нужно бежать.

— Нет, он не убьет.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, брат мы рождены одним отцом и матерью, помоги мне.

— Он не убьет тебя, эту честь он отдал мне.

— Ты… ты не посмеешь убить своего брата.

Шран встал и игнорируя возмущенный окрик воинов подошел ближе к кругу:

— Шарган, Черный орк, ты предал свою семью, свое племя, своих предков. Ты восстал против вождя и убил его. Ты убил мою семью. Ты понесешь наказание не как орк, а как жалкий слизняк.

— Воин Шран, твои уста говорят истину, — в храм Тьмы вошел вождь, — но еще не время для казни.

Воин поклонился и отошел к остальным оркам. В храм помимо ТаШерра вошли еще пять вождей племен, и все кроме молодого вождя заняли свои места на каменных плитах вокруг круга тьмы, в который был заключен предатель.

— Узнаешь ли ты меня, Черный орк?

В глазах Черного мага появилось отчаяние, он понимал, что ему не дадут уйти живым, понимал, что это конец.

— Да ТаШерр, ты вырос, стал мудрее, но и тебя провел Подлый змей, провел, как и брата твоего отца и ты потерял дочь Синеокой.

— Меня провел не Змей, — спокойно ответил ТаШерр, — я сам совершил ошибку, но не тебе меня судить. Я хочу знать, куда она могла переместиться, и в твоих интересах рассказать все самому.

— ТаШерр, ты даже не понимаешь, что теперь пророчество не будет исполнено. Никогда!

— Я знаю о духе синего пламени, — спокойно ответил вождь, — это он меня спас.

Шарган пошатнулся, поняв, что его идеальный план разрушил именно саламандр. Как же близко он был ко победе.

— И все же, теперь ты не сможешь, никогда не сможешь ее получить. Она дала согласие на брак с наследным принцем Хорнии, а с королевой Лейной я не советую тебе связываться.

ТаШерр слышал ее имя впервые, поэтому невольно переспросил:

— С матерью наследника?

— Да, с прекрасной и все еще на удивление молодой женой короля Сизара, которая сумеет оградить принцессу от тебя.

ТаШерр покачал головой, и оглянулся на вождей. Те хранили молчание, он понимал что они здесь для того чтобы свершилась казнь, но ему была нужна информация. Вождь задумчиво посмотрел на Черного орка, того самого кто убил его отца, заставил его, неинициированного мага выпустить ярость, что привело ко многим смертям. Знал ТаШерр и о том, что он убил Синеокую, выпив ее силу. Этой силы орку хватило чтобы стать тем самым Черным магом, который тридцать лет назад начал войну против племен, и все лишь для того чтобы захватить Сиану. Когда же война была окончена он попытался, уже вернув себе прежнюю личину, стать вождем Шеркаш, тогда погиб отец ТаШерра, а сам он стал вскоре стал вождем, вождем магом, как и его дядя.

— Скажи, Шарган, что ты видишь, глядя на меня?

Черный орк расхохотался.

— Я вижу мальчишку, который обрел немного магической силы и возомнил себя великим!

— Ты ошибся, Шарган. Я не просто обладаю силой. Я последний в Рассветном мире архимаг, мне подвластна не только тьма. — ТаШерр замолчал, раздумывая над тем, что собирался сделать, — Вожди племени. Я отдаю его на ваш суд, но после казни его голова должна остаться нетронутой.

— Нет! Не-е-е-ет! Вы не посмеете казнить меня так!

ТаШерр отошел от круга, и занял подобающее ему место во главе вождей. Он спокойно смотрел, как воины хватают Черного Орка, как отрезает его волосы в знак величайшего презрения. Как Шран достает свой топор.

— Нет, не надо, — Черный орк выкрикивал просьбы и проклятия, но никто не сочувствовал ему, — Она в замке своей бабки, в замке леди Кердинг. Я все покажу, ТаШерр, все объясню.

— Зачем? — скорее себе, чем ему ответил вождь орков, — я и так все увижу, считав информацию после твоей смерти.

— Пощади, вождь, умоляю, пощади.

— Ты не щадил никого, не жди пощады и сам, — спокойно сказал ТаШерр.

— Верное решение, — подтвердил Дагон.

Казнь продолжалась всю ночь. Орки ненавидели предателей, но еще больше ненавидели тех, кто убивал женщин. Черный орк убил слишком многих. ТаШерр вспомнил, как они с отцом нашли тайное убежище Шаргана, в котором лежал труп прекрасной седовласой Синеокой. Тогда он впервые увидел накопители энергии, еще не опасные для него в то время. Как давно это было… В мысли вождя ворвался полный боли голос Четного орка.

— ТаШерр, слушай меня ТаШерр, хочешь узнать, почему тебя так ненавидела эта мелкая принцессочка? Хочешь, да? Она считает, что ты убил ее мать! Она верит в это, как и все остальные! А это сделал я! Я! Слышишь, ТаШерр? Сиана была слаба, ее дар мог только лечить, но мне хватило бы и ее силы, чтобы вернуть себе власть в вашем племени! Я истратил последний амулет, чтобы захватить ее! Этот идиот король Ньорберг посчитал, что его воинов убивают орки, а это был я! Я не мог захватить ее в замке, который она опутала своими сетями силы, но в ночь Равноденствия я схватил ее… и потерял. Она ушла в портал, ушла и не вернулась! Только ее тело, ТаШерр, всего лишь тело выбросило в лесу, а разум и сила ушли в безвременье! Она была слаба, слишком слаба! И когда она подыхала в замке, я думал, что все потерял. Ее отродье, принцесса Селения родилась с зелеными глазами!!! Где это видано, чтобы маг владеющий даром Синего пламени был зеленоглазым? Ты о таком слышал, а, ТаШерр? Нет такого в природе! Маг Синего огня с изумрудными глазами! Я был уверен, что девчонка пустышка, всего лишь красивая пустышка, которая выйдет замуж за Ролана и нарожает кучу пустых детишек. Но когда она вышла из портала, вся окутанная пламенем я ликовал. Я получил то, чего так долго ждал! Но ее отняли у меня. Отняли, а она моя, моя, слышишь ТаШерр, она должна принадлежать только мне!!!

Он еще много чего кричал, но вожди племен сохраняли молчание, глядя как Шран, медленно кромсает тело Черного орка.

Когда Черный орк лишился обеих ног, уже практически на грани смерти, он вновь закричал.

— А знаешь, ТаШерр, я понял, почему у нее зеленые глаза. У нее глаза как у элементалей, как ты думаешь, почему Дух Синего Пламени так беспокоится о ней? Ты никогда не получишь ее ТаШерр, она уже принадлежит другому! Тому единственному кто в Рассветном мире сильнее тебя! Ты проиграешь ТаШерр, ты уже проиграл. Он поработит ее душу, он элементаль и не ведает жалости. Знаешь, чего хотят элементали? Да, ТаШерр, ими двигают инстинкты! Только инстинкты! А она идеально подходит ему!

Вождь орков с трудом сдержался, да он знает, чего хотят элементали. Да он понимает, что она ему подходит. Но она все равно будет его женой, и он уже знал, как будет действовать.

— Ты можешь кричать все что угодно, — зло сказал ТаШерр, — я все равно не убью тебя быстрее, чем свершится казнь.

— Да проклянут тебя боги, ТаШерр! ТаШерр! Пощади!!!

С первым лучом солнца Черный орк умер. Его тело согласно закону выбросили в пропасть на корм воронам. Его голова осталась в храме.

— Ты похожа на богиню, — леди Кердинг смахнула накатившую слезу, — ты так похожа на свою маму в день свадьбы.

Селения улыбнулась бабушке и чуть-чуть переступила, чтобы перенести вес на другую ногу. Примерка платья продолжалась уже третий час, и у нее уже жутко болела спина, но портниха на все ее просьбы поторопиться отвечала «Вы должны быть идеальны в день свадьбы, а на это требуется время». Ее высочество не возражала, что требуется время, но по пол дня в течение почти двух недель, выдерживать постоянные примерки было тяжело. Принцесса тяжело вздохнула и попыталась отвлечься.

Ее любимые подруги пропадали целыми днями с Гектором и его друзьями, а принцесса все свое время проводила либо с медлительным и монотонным Алевтием, либо за примеркой платья, перчаток, нижнего белья и диадемы, и совсем немного времени в компании своего жениха. Радовало только что Ролан, решив, что сильно напугал ее в замке леди Кердинг, больше не пытался страстно ее целовать, но на легкие поцелуи не скупился.

— Вот и все на сегодня, ваше высочество. — Портниха принялась аккуратно расшнуровывать платье, дабы не потерять булавки. — Леди Кердинг, я бы попросила вас заняться ее высочеством, я не могу все время подгонять ее платье по ней, если она постоянно худеет.

Бабушка только тяжело вздохнула, то, что внучка все чаще отказывается от еды, беспокоило и ее, но что она могла поделать, если девушка нервничает из-за свадьбы.

— Селения, девочка моя, только не уходи далеко, через два часа приедет ювелир, для последней примерки свадебной диадемы.

Принцесса тихо застонала, но к счастью полностью скрытая от бабушки в складках платья, она успела взять себя в руки прежде, чем ее извлекли на свет.

— Хорошо, бабушка, — она была сама вежливость.

Служанки принесли ей нежно-голубое платье и туфельки в тон к шелку. В будуар вошла королева Лейна, и молча наблюдала за переодеванием принцессы.

— А кстати, дорогая леди Кердинг, туфельки к свадебному платью уже привезли?

Старая леди обернулась, только сейчас заметив королеву, и склонилась в низком реверансе, Селения, как королевская особа от подобного приветствия была освобождена и ограничилась улыбкой и вежливым кивком.

— Нет, ваше величество, но уже завтра они будут полностью готовы.

Королева очень довольно улыбнулась, и обратилась к уже полностью одетой будущей невестке:

— Моя дорогая, Ролан хотел бы поговорить с вами и просил подождать его в саду, неподалеку от летнего павильона. Кстати ваши свадебные кольца уже готовы, диадему насколько я поняла, привезут сегодня на последнюю примерку? — леди Кердинг кивнула, — великолепно, значит, мы все успеваем.

— Да, ваше величество, мы зря переживали. Но еще нужно выбрать скатерти для свадебного стола, и решить какими цветами будет украшен храм Богини Судьбы….

Королева Лейна вместе с леди Кердинг отправились обсуждать остальные по их словам очень важные вещи для свадьбы, а Селения освободившись, наконец, от служанок выбежала в сад, стараясь поскорее размять затекшие ноги. Она быстрым шагом прошлась по дорожке вдоль небольшого пруда в саду, и с наслаждением села на маленькую скамейку в тени огромного дуба.

— Устала? — тихо спросила ее маленькая голубая ящерка.

— Очень, — ответила принцесса, радостно разглядывая Цвета.

То, что с саламандром что-то происходит, она заметила почти сразу. Огненный подолгу пропадал, а возвращался уставший, злой и какой-то побитый. Она видела, что его шкурка все меньше искрилась, и сейчас он и вовсе был похож на обычную ящерку, только очень яркой расцветки. Но Цвет ничего не рассказывал, и на ее вопросы отвечал грубо и резко, она и спрашивать перестала.

— До свадьбы всего восемь дней, — задумчиво сказал саламандр, — а потом ты станешь принцессой Хорнии и будущей королевой.

Она не ответила, принцессе не хотелось думать об этом. Ящерка юркнула к ней на платье и устроилась на коленях, Селения задумчиво погладила саламандра.

— Орк молчит? — тихо спросил Цвет. Она кивнула и в глазах появились слезы, — не грусти из нашего мира выбраться сложно, а может он решил, что ты ему не нужна и нашел себе новую иллари.

Она все также молчала, уже смирившись с тем, что ее элементаль постоянно говорит гадости, зато он был единственным, кто с ней говорил. Ролана больше интересовали ее руки и губы, фрейлин бабушка старалась к ней не подпускать. Селения не сразу узнала, что когда леди Кердинг в сопровождении королевы Лейны вышли из портала, первое что они увидели это перемазанных кремом и вареньем принца Гектора и фрейлин, которые увлеченно швырялись сладостями в диван, за которым по их уверениям находился лорд Цвет. Искомого лорда не обнаружилось, и бабушка заявила, что маг видимо, решил покинуть дворец, и в этом виноваты не благовоспитанные фрейлины. Вот теперь неблаговоспитанные могли разговаривать с ней, только под присмотром бабушки, в общем, поговорить они не могли.

— Идет твоя зазноба, — ящерка быстро юркнула под скамейку, — и что-то серьезный такой.

Селения ласково улыбнулась Ролану, и чуть подвинулась, чтобы он мог сесть рядом. Принц ее жест не оценил, нагнувшись, подхватил ее на руки и сев на скамейку усадил к себе на колени.

— Я соскучился, — он нежно поцеловал ее плечико, — до свадьбы еще так долго.

— Ролан, — Селения попыталась мягко освободиться, — нам не стоит так вести себя, нас же могут увидеть.

Он тихо засмеялся и начал покрывать ее плечико и шею поцелуями.

— Линка-Селинка, какая же ты у меня правильная и скромная. Ну ничего, мы еще займемся твоим воспитанием, моя дорогая будущая жена. — Он чуть толкнул ее, и теперь она почти лежала у него на руках. — Жду не дождусь нашей свадьбы, хотя мне непонятно зачем мы ждем этого ритуала, все и так уже решено.

Она наклонился к ней и нежно поцеловал, наслаждаясь каждым прикосновением к ней. Принцесса немного потерпела, но заметив, что его поцелуи становятся все более страстными и долгими, мягко отстранилась.

— Ролан, ты же знаешь мою бабушку, она мне потом два часа нотации читать будет.

— М-м-м, — лишившись возможности целовать ее губы, принц теперь активно уделял внимание ее декольте.

— Ролан, ну пожалуйста…

В ее голосе было столько мольбы, что принц неохотно оторвался от приятного занятия и грустно посмотрел в ее глаза.

— У тебя невероятно красивые глаза, как огромные лесные озера в которых так хочется искупаться, как яркая весенняя зелень… Иногда я смотрю на тебя, и не верю что теперь ты моя…

— Почему? — удивленно спросила девушка.

— Это сложно объяснить, — его палец, прочертил дорожку от губ к ложбинке в декольте, — просто хочется схватить тебя и не отпускать, словно… словно чувствую, что этой свадьбе не бывать.

— Ты не хочешь, на мне женится?

— Хочу, это не то слово. — Ролан вновь посмотрел в ее глаза, — я мечтаю выпить с тобой вино судьбы и соединить наши жизни, но что-то внутри меня говорит, что я идиот и обладать тобой должен уже сейчас, потому что, до алтаря ты можешь не дойти.

Она улыбнулась ему, притянула его к себе и легко поцеловав, спрыгнула с его рук.

— Ты говоришь глупости, Ролан, я твоя и через неделю почти наша свадьба. Я не понимаю к чему этот разговор.

Принц остался сидеть, несмотря на то, что она стояла перед ним. Девушка видела, что он что-то хочет сказать, но словно не решается. Наконец принц тихо сказал:

— Почему ты согласилась стать моей женой, если не любишь меня?

Принцесса удивленно на него посмотрела.

— А кто сказал, что я не люблю тебя?

— Ты ушла от прямого ответа. Вижу, что риторику ты все же изучала, хотя для женщин это запретная наука.

— Ролан, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

Принц встал, подошел к ней и неожиданно резко и больно сжал ее руки:

— Кто такой ТаШерр?

Она испуганно смотрела на него, с ресниц закапали предательские слезы.

— Это орк, который был во главе отряда, он меня похитил. Я не понимаю, почему ты спрашиваешь?

Он смотрел на нее все также холодно, затем, словно нехотя ответил:

— Мама приказала служанкам быть возле тебя и ночью, и сегодня утром одна из служанок донесла, что по ночам ты все повторяешь и повторяешь имя ТаШерр.

— Ролан, отпусти, мне больно. — Он нехотя подчинился, девушка на дрожащих ногах прошла к скамейке села, и заговорила очень тихо, но быстро. — Ты должен понять меня, меня похитили и… орки остальные хотели меня обесчестить, но он заявил свои права на меня, а сам не прикоснулся ко мне. Он обращался со мной как с ребенком, никогда не обижал, не причинял боль, заботился обо мне, и другим обижать не позволял. Однажды уже в городе орков на меня напал один из вождей, но ТаШерр появился и спас меня. Просто спас, хотя мог отдать другому. Я понимаю, что это наивно и глупо, но я не могу его ненавидеть, я благодарна ему… благодарна за все.

Ролан очень внимательно смотрел на нее, и Селения поняла, что эта не вся правда, которую он знает.

— Девочка моя, — он не сводил с нее глаз, словно хотел прочитать ее мысли, — насколько ты привыкла доверять подругам?

Она молчала, прекрасно понимая, что вопрос риторический.

— Биони любит меня, ты знала? — Селения уже начинающая подозревать, в чем дело, отрицательно покачала головой, — Так вот о Биони. Вчера ночью она пробралась в мою спальню, а когда я отказал ей, и попросил покинуть мою кровать, она разрыдалась и выдала мне массу интересной информации.

Селения продолжала молча смотреть на него. Возможно, состоись этот разговор несколько недель назад она и начала бы паниковать, но у нее было достаточно времени подумать о своей судьбе и о своей любви.

— Ты так и будешь молчать? А где же оправдания, любимая? Где сладкая ложь, которая сейчас мне так нужна? — он резко встал на колено возле нее и сжав руку притянул ее ближе, — скажи что любишь меня! Соври мне! Скажи что он для тебя никто! Ну же, Селения! Не молчи.

Она улыбнулась усталой и мудрой улыбкой.

— Я люблю его, Ролан. Это правда. Вот только я уже объяснила тебе, почему я полюбила его. Если посмотреть на ситуацию, в которой я оказалась, то я влюбилась в того единственного мужчину который не любил меня. Сейчас я понимаю, что это просто детская влюбленность, возможно, из чувства противоречия, наверное, я слишком привыкла ко всеобщему поклонению. Не смотри на меня так, я ведь прекрасно понимаю, что орк мне не пара, я должна стать королевой, женой наследника престола. Мое место здесь, рядом с тобой, и мой мир здесь. А любовь к орку, это всего лишь детское чувство, и она быстро пройдет.

Ролан заглянул в ее зеленые глаза.

— Значит, ты клянешься, что готова быть моей?

На секунду Селения задумалась, а потом кивнула, она все равно знала, что выбора у нее уже нет. Отец уже неделю как в Хорнии, подготовка к свадьбе идет полным ходом, а орк в ее жизни больше не появляется, как она ни звала его и во сне и на яву. Ролан с хищным выражением посмотрел на нее, и растягивая гласные тихо произнес:

— Значит ты согласна доказать мне свою любовь? — и не дожидаясь ее ответа, принц подхватил ее на руки и понес в павильон в дальнем конце сада.

— Ролан, прекрати, что ты делаешь? — она попыталась вырваться, но принц, не слушая ее, только ускорил шаг, и в павильон внес ее почти бегом.

— Ты же сказала, что готова стать моей, — он кинул ее на огромную кровать, развернулся, подошел к двери и запер ее. — Ну, вот теперь мне будет проще.

Селения задрожала, прекрасно понимая, что это дело рук королевы, слишком уж красиво был обставлен летний домик, да и статую богини плодородия в изголовье кровати принц точно не догадался бы поставить. Но все о чем она могла сейчас думать, это о том, как вырваться отсюда.

— Ролан так нельзя, — он кивнул и расстегнул камзол, затем на пол полетела его рубашка, — Ролан, пожалуйста, не надо, я боюсь…

— А ты не бойся, я буду очень очень нежным, — он подошел к кровати, без труда поймав ее ногу легко снял с нее туфельку и с наслаждением начал стягивать чулки.

— Ролан, у меня сейчас примерка у ювелира….

— Подождет твой ювелир… до завтра подождет, — он закончил стягивать чулок, и теперь схватив вторую ногу, повторял процедуру.

Селения попыталась убедить себя, что это нормально и неделей раньше неделей позже дела не решат, но внутри нее все кипело от злости, страха и нарастающего гнева.

— Ролан, — она вырвала у него из рук край юбки и попыталась отползти к краю кровати, — не надо, прошу тебя, я не хочу вот так, не вынуждай меня оказывать сопротивление.

— А не то что? — он улыбнулся, — ты меня спалишь огнем?

Селения не ответила, но подпалить двери попыталась. Не вышло. Ролан посмотрел, как она поморщилась от усилий, и рассмеялся. Резким рывком он набросился на нее, перевернул на спину и прижал обе руки к кровати.

— Милая моя, ты никогда не задумывалась, почему чувствуешь себя такой уставшей после общения с Алевтием? — Ролан наклонился и начал нежно, с трудом сдерживаясь целовать ее шею, — я тебе расскажу, все дело в том, что маг успешно выкачивал из тебя силы. — Селения вздрогнула и попыталась высвободиться, но он удержал ее, и теперь начал целовать плечи, — да моя красавица, сейчас ты так же слаба, как и каждая девушка. К нашему великому сожалению, что-то внутри тебя изменилось, и силы твои увеличились, поэтому матушка и предложила, чтобы наш брак был консуммирован.

Селения вздрогнула, и забилась в его объятиях с удвоенной силой, она хорошо знала что консуммация, которую в высших кругах называли еще «довершение брака», означает наличие не только половых отношений между супругами, но если подобное происходит при свидетелях до свадьбы, брак фактически считается заключенным.

— И где же свидетели? — сдерживая бессильные слезы, спросила девушка.

— Подойдут через час, — он деловито развязывал ее корсет одной рукой, второй, без труда удерживая ее руки.

— Зачем ты так со мной? — она плакала, уже не сдерживаясь.

Он замер и на мгновение на его лице промелькнуло сожаление.

— Прости малышка, если бы в саду ты сказала что любишь меня, а не орка, я бы пошел против воли матери и послал их ко всем чертям с этой консуммацией, но после твоих слов у меня не осталось выбора. Не злись на меня, обещаю, что тебе будет хорошо, только расслабься и не заставляй тебя связывать.

Она молчала и глотала слезы, он видел как ей страшно, но желание обладать ею, было сильнее проснувшейся совести, а последняя расстегнутая пуговичка на ее платье и вовсе заставили его позабыть обо всем кроме любимой и уже почти женщины в его руках. Селения больше не сопротивлялась, только слезы не останавливаясь, катились по ее щекам. Она не заметила, как Ролан полностью снял с нее платье, и теперь на ней оставалась только тоненькая сорочка до середины бедра, и принц нетерпеливо задрав ее, вверх нежно целовал ее живот. Когда он попытался снять и сорочку, принцесса решила попытаться в последний раз. Резко ударив Ролана, она вскочила с кровати и подбежала к дверям, полностью игнорируя его хохот. Девушка несколько раз дернула двери, и только потом вспомнила, что двери он успел запереть, а ключ забрал с собой. Тяжело дыша, Селения обернулась к нему, и прижалась спиной к двери.

— Ну и далеко ты убежала? — Ролан поудобнее устроился на подушках и с явным удовольствием рассматривал свою невесту, в прозрачной сорочке.

Она не ответила, она смотрела на него и вдруг осознала, что не хочет такой жизни. Не хочет быть королевой, не хочет рожать для него детей, не хочет быть его женой, даже если этим поступком расстроит отца. Она разглядывала красивого полуобнаженного мужчину на белоснежной постели и осознание того что это именно с ним ей придется прожить до конца жизни напугало ее сильнее чем нападение черного мага.

«ТаШерр, ТаШерр забери меня…» — прошептала Селения и, не надеясь на ответ. Ответа и не было, зато Ролан теперь встал и неторопливо направился к ней. Она закрыла глаза и позвала любимого орка в последний раз.

Принц подошел к ней, прижал к двери, неторопливо начал развязывать удерживающие сорочку тесемочки. И вдруг дверь ощутимо толкнули. Ролан резко схватил ее и рывком спрятал за спиной. В следующее мгновение дверь распахнулась, и принц увидел орка, очень злого орка. Оторопело Ролан рассматривал черные доспехи, огромный топор, и подняв взгляд, увидел его черные, узкие глаза.

— Ты ТаШерр?

Вождь орков усмехнулся и легко отшвырнул его в сторону, принц так и не увидел, как его невеста бледнеет от ужаса, и пытается убежать.

Она задыхалась от запаха дыма, пропитавшего черную шкуру степного волка, в которую ее завернули. Селения лежала связанная на земле у костра, и рассеяно смотрела на огонь. То, что это были орки не из племени Шеркаш, она поняла, едва взглянув на их доспехи с символом тигра. Девушка пыталась сопротивляться, но без магии огня это было бессмысленно, и сидя со связанными руками впереди вождя она с ужасом видела, как падают стражники, подрезанные точными и сильными ударами орочьих топоров, как в первых рядах сражается за дочь король Ньорберг, как падает с окровавленной рукой Гектор… А затем с широко распахнутыми от страха глазами она видела как опускаются северные ворота, после ловкого удара по цепям одного из орков, и застонала от бессильной злобы, поняв, что отряд вырвался из замка и ее снова увозят в степь.

Больше суток они мчались не останавливаясь, и вот теперь остановились на привал. Девушке бесцеремонно связали ноги и завернув в шкуру положили у костра. Остальные орки устраивались рядом. Еду ей не предложили, только воду вождь орков влил в нее, не обращая внимания ни на ее сопротивление, ни на то, что половина фляги вылилась на ее тоненькую сорочку, и теперь принцесса дрожала от холода. Разговаривать с орками было бессмысленно, они отворачивались или откровенно ухмылялись ей в лицо, а их языка она не понимала. По ее щеке покатилась горькая слеза, принцесса с ужасом думало о том, что ждет ее впереди, но еще больше переживала за отца. И вдруг пламя мигнуло и из костра на нее уставились знакомые зеленые глаза.

«Еле нашел» — голос саламандра в ее сознании, все же заставил поверить, что ей не показалось.

— Цвет, — тихо прошептала она, еще не веря, что это он, — Цветик, как ты нашел меня?

«С трудом, и только после серьезного разговора с королевой» — саламандр присмотревшись к девушке, понял, что она дрожит от холода и, юркнув из огня к ней, прижался согревая ее.

— Что с моим отцом, и Гектором?

«Король в порядке, ну в смысле, как и любой отец у которого опять дочь украли, Гектор ранен, Ролан тоже пострадал при падении. Королева рвет и мечет, она долго орала на Ролана что консуммацию следовало давно провести, а он все тянул, как влюбленный осел. Прости за грубость, это я тебе дословно передал. Королева мне понравилась».

Селения пыталась уложить в голове полученную информацию, но как-то не складывалось.

— Что за разговор был с королевой?

Цвет хмыкнул, и чуть вылез из шкуры, чтобы видеть ее лицо:

«Королева Лейна еще та штучка, она тянула энергию из тебя и из меня по ходу тоже, вся энергия накапливалась у нее в амулете. А я не мог понять, почему постоянно слабею, и не могу назад вернуться, совсем сиять перестал, ты видела? — она кивнула, и саламандр продолжил, — у нее элементаль свой есть, в озере живет, вот на него она, наверное, и настраивала амулет, а в итоге он из всех кроме королевы энергетику тянет».

Принцесса на секунду от удивления даже о своем похищении забыла.

— А зачем ей столько?

«Слабая она магичка, и обучена плохо, вот и накапливает, чтобы красоту и молодость поддержать, а заодно и чтобы на политику государства влиять. А твоя энергия ей очень нужна».

— Ты сказал, что у тебя с ней серьезный разговор был, а о чем?

Цвет усмехнулся:

«О том что если тебя не найдем, хрянова ей будет. Пришлось ей доступ к амулету мне организовать. Большой я тебе скажу амулет, такой и не поносишь и не оденешь, — он вдруг напрягся, и посмотрел вдаль, — я ушел, нужно твоему отцу сказать, где именно вы находитесь. Не грусти, если до сих пор не убили, значит, ты им нужна».

Селения печально проследила, как Цвет вбежал в огонь и исчез, а уже в следующую секунду костер залили водой, ее подняли с земли, снова усадили на лошадь и гонка продолжилась.

Они мчались больше трех дней, еду ей так и не давали, видимо специально стараясь, чтобы она стала как можно слабее, и когда впереди показалось синее море, девушка с облегчением вздохнула. Едва отряд подъехал к берегу, она увидела, как со стоящего неподалеку корабля спустили лодку, и суденышко направилась к ним. С удивлением в человеке стоящем на носу лодки, она узнала лорда де Витте, приближенного советника короля Индара. С трудом лодка причалила, ее стянули с лошади и вождь на руках отнес ее к лодке.

— Как и договаривались, она полностью ослабла, — хмуро проговорил орк, передавая пленницу в руки лорда.

Лорд Витте бережно подхватил ее, его слуга передал наемникам солидно позванивающий мешочек, и лодка двинулась к кораблю. Говорить Селения не могла, сутки назад ее лишили и воды, а сказать хотелось очень многое, и дворянин прекрасно это понимал по ее гневному взгляду. Когда они причалили к кораблю, девушку все также на руках подняли на борт, и отнесли в каюту. Едва ее голова коснулась подушки, принцесса забылась тяжелым сном. Она не видела, как приоткрыв ее рот, корабельный лекарь вливает по капле фруктовый сок, а затем и капли снотворного. Следующие семь суток девушка не приходила в себя, и ее уже спокойно оставляли без присмотра.

— Эй, Селения… Лина… да очнись ты! — Цвет, воровато оглядываясь, выскочил из пламени свечи, и забрался на грудь, — ох как все плохо, принцессочка проснись пока не поздно.

Саламандр спрыгнул на стол, и подтащив к ней ближе кувшин с водой, уперся лапками стараясь опрокинуть кувшин на нее, к счастью корабль качнуло и вода благополучно вылилась.

— А, а… Цвет?

— Тише ты, нас услышат.

Селения попыталась встать, но обессилевшее тело ее не слушалось.

— Ох, как все плохо, — пробормотал саламандр.

— Они везут меня к Индару, — с трудом прошептала Селения.

— Знаю, твой отец с Роланом поймали тех орков, и очень долго вытягивали с них информацию, к сожалению догнать корабль у них не получается, в двух днях пути отсюда бушует шторм, и они как раз там застряли.

Девушка застонала, прекрасно понимая, что они не успеют, и стон услышали. Цвет еле успел спрятаться под ее одеяло, как дверь в каюту отворилась, и вошел лекарь.

— О, моя дорогая вы очнулись? Э-э-э… ах, как некстати кувшин на вас опрокинулся, — проговорил лекарь, увидев мокрое пятно на ее сорочке и одеяле, — как вы себя чувствуете?

Селения с трудом удержала грязное ругательство, когда-то подслушанное у конюхов, и постаралась улыбнуться.

— Мне очень плохо, и я голодна…

— Да, да, я понимаю, — засуетился лекарь, — сейчас я отдам приказ слугам.

Лекарь выбежал в коридор, и запер дверь в каюту.

— Они так тебя опасаются, что предпочитают морить голодом, — саламандр вылез из-под одеяла и метнулся в огонь, через минуту он вернулся, с трудом таща за собой булочку и кусок колбасы.

Ела девушка с трудом, а Цвет методично следил, чтобы каждый кусочек она жевала очень медленно.

— Цвет, почему ты не можешь спалить их тут всех?

Саламандр невесело усмехнулся:

— Потому что твой красавчик лишил меня большей части силы, а я был настолько глуп что, сбегая, упустил нить энергии. Дело довершил амулетик королевы Лейны, так что сейчас я обычный саламандр, но ты не переживай уже есть мысли как это поправить.

Принцесса кивала и продолжала медленно жевать, она едва проглотила кусочек, как в коридоре раздались шаги. Цвет с остатками еды спрятался под кровать за мгновение до того как дверь открылась. Вошел лорд Витте, держа в руках поднос с фруктами.

— Рад что вы проснулись, моя дорогая, — светским тоном начал он разговор, и положив поднос на стол, начал отчищать апельсин, — первое время вам лучше есть только фрукты, вы обессилили за эти дни беспрерывного сна и мне не хочется чтобы вам от еды стало плохо.

Селения взяла протянутый ей фрукт, и с беспокойством ощутила, что колбаса и вправду желудку не понравилась.

— Мне бы хотелось поговорить с вами, прежде чем вы предстанете перед глазами моего короля и господина, — вежливо начал лорд, — надеюсь, вы понимаете, что все что произошло, было сделано для вашего блага?

На секунду ей показалось, что он издевается, но в глазах дворянина было так много искренней заботы, что Селения даже растерялась. Лорд Витте счел ее молчание согласием с его словами, и продолжил:

— Вы были против свадьбы с принцем Хорнии, и мой король приложил все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы спасти вас.

— Ваша светлость, — принцесса с трудом сдерживалась, — что ждет меня по приезду в Шлезгвию?

Герцог радостно улыбнулся, и протянув ей следующий апельсин, радостно сказал:

— Конечно же, свадьба! Его величество король Индар уже все подготовил, свадебное платье шили под его личным присмотром, гости уже приглашены, свадебный бал обещает стать событием не года, а десятилетия. Завтра утром мы прибудем в порт, и уже в полдень вас обвенчают в храме богини плодородия. Не беспокойтесь, лекарь Десфарий готовит укрепляющую настойку, поэтому завтра утром вы будете полны сил для предстоящей свадьбы. Ваше высочество, что с вами?

Селения постанывая от боли в желудке, начала истерично хохотать. Лорд Витте попытался ее успокоить, но когда и стакан воды и пощечина не помогли просто вышел из каюты. Жуткий смех превратился в слезы, потом снова в смех, а затем девушка, сжавшись на кровати, снова начала плакать.

— Эй, малышка, хватит, — Цвет попытался ее успокоить, — хватит, я сказал, бери себя в руки.

Рыдания перешли во всхлипы, и принцесса начала успокаиваться.

— Цвет, за что мне все это? Ик… что я им всем плохого сделала? Ик… ик… Цветик, что же мне делать?

Саламандр забрался повыше, и теперь его лапка нежно гладила ее по щеке.

— Да уж, влипла ты. Говорил же останься со мной в моем мире, так нет же, умереть ей со мной рядом хочется. Не реви, я сказал. Давай думать, что дальше делать.

Она всхлипнула:

— Я не знаю что делать, прыгну завтра с корабля и утоплюсь.

— Это вряд ли, скорее всего тот чудесный напиток, что лорд тебе пообещал, это наркотик. Силы у тебя появятся и улыбаться ты всем будешь как кукла заведенная, а вот соображать нормально, скорее всего нет. Очнешься наутро после брачной ночи, от храпа твоего короля.

— Он не мой король.

— А зачем тогда флиртовала с ним? Дала мужику надежду на светлое совместное будущее вот и получай. А Индар не дурак, этот два месяца к свадьбе готовится, не будет, повяжет тебя, едва на землю ступишь.

— Я не буду пить этот напиток!

— Ха-ха, думаешь, они тебе его тебе в золотом бокале принесут, и вежливо попросят выпить? Очнись, принцессочка. Почему тебя десять дней голодом морили и сонной держали? Не знаешь, так я тебе скажу. Они знают, что у тебя есть сила, но также знают, что ослабевший маг не может оказывать сопротивление и церемонится с тобой не будут, и не надейся.

Селения снова всхлипнула и саламандр проследив за соленой каплей стекающей по ее щеке, нахмурившись, сказал:

— Не реви, раз выхода нет, пойду просить помощи у твоего орка, может, вспомнит про тебя и вытащит… а может меня прибьет не выслушав, он же на меня злой. Эх, не реви я сказал, все я пошел, до орка еще добраться нужно, надеюсь, за сутки успею.

— Цвет, — она ласково погладила ящерку, — спасибо тебе…

Селения тихо хихикала глядя, как служанки пытаются втиснуть ее ножку в высокие сапожки на шнуровке. Ей было так хорошо, как никогда в жизни, вот только корабль все время шатало и она каждый раз с трудом удерживалась, чтобы не упасть.

— Ты зачем ей там много дал? — зашипел лорд Витте лекарю, когда увидел ее в таком состоянии.

Лекарю сказать было нечего, он и сам видел, что многовато дал.

— Лорд Витте, — радостно закричала Селения и бросилась ему на шею, ощутимо наступив на ногу лорда уже одетым сапогом, — я вас так люблю! Вы такая сволочь подлая, хи-хи, но я вас все равно та-а-а-ак люблю. А вы меня любите? Лорд Витте, вам женщина задает интимный вопрос, а вы отворачиваетесь! Где ваше мужское достоинство я вас спрашиваю!

Герцог побагровел от подобного вопроса, и постарался отцепить ее руки от своей шеи, с трудом ему это удалось, и он попытался, оставив ее служанкам выбежать из каюты, не тут-то было. Селения пьяной походкой, значительно прихрамывая в ввиду того, что сапог на ней был всего один выскользнула на палубу за ним и дурным голосом закричала:

— Лорд Витте стойте. У вас, что совсем нет мужского достоинства? Даже вот такого маленького? — она продемонстрировала, какого именно размера на своих тонких пальчиках, и на палубе грянул мужской хохот.

Бедный лорд тоскливо посмотрел на воду, понимая, что после такого представления его достоинство будут обсуждать во всех портовых кабаках, а король лично спросит, что именно имела в виду его невеста.

— Ваше высочество, — он быстро подошел к ней и аккуратно подтолкнул к каюте, — прошу вас, возвращайтесь к служанкам, вам нужно одеться.

Результат был неожиданным, принцесса резко села на палубу и обхватив голову руками запричитала:

— Никто меня не любит. Один принц женится, потому что его мамочка заставила, второй огненный, потому что извращенец, король потому что… не помню почему, а орк вообще не люби-и-и-ит. Люди добрые, разве я такая страшная? — благодарная публика в лице матросов и многочисленных утренних прохожих участливо внимала ее горестям, — я к папе хочу, домой хочу, не хочу-у-у-у за-а-а-амуж… а они меня укра-а-а-али-и-и-и, и заму-у-уж выдаю-у-у-у-у-у-ут… бедная я несчастная-а-а-а-а-а-а…

Лорд Витте нервно оглянулся на матросов, и понял, что простой народ искренне сочувствует девушке.

— Принцесса, — зашипел он, сильно схватив за плечо, — немедленно вставайте и вернемся со мной в каюту.

Она заплакала еще громче, сквозь всхлипы, продолжая говорить, как сильно замуж не хочет, и какая она несчастная и никто ей помочь не хочет. На пристани уже послышался возмущенный ропот.

Осознав бессмысленность уговоров, герцог подхватил девушку и понес к каюте, невзирая на ее сопротивление. И тут ситуация совсем вышла из-под контроля, потому что дорогу ему преградил один из матросов. Второй подошел и молча забрал у него с рук рыдающую Селению.

— Вы что делаете? — Лорд почувствовал холодок страха, прошедшийся по спине.

— Правильно, — закричала с пристани торговка с корзиной яблок в руках, — нечего этим богачам девочку мучить. Опоили ее какой-то хренью, и думаете, все вам с рук сойдет.

— Давайте девочку сюда, мы ее в храм науки отнесем, ей там маги помогут. Нечего позволять этим зажравшимся мордам обижать простых людей!

— Спасем бедное дитя, от рук богатых извращенцев!

Матрос, державший Селению быстро зашагал к спуску на пристань, принцесса держалась за него крепко, даже в таком состоянии понимая, что ее пытаются спасти. Лорд Витте, увидев, что девушку матрос уносит в толпу, дурным голосом закричал:

— Стража, остановите бунт, эти идиоты уносят невесту к…..

Больше он сказать ничего не смог, ибо торговка ловко запустила в него яблоком, и попала прямо по лбу. Потирая шишку, герцог едва увернулся от кочана капусты, которым тоже явно метили в него, и спрятался за стражника. На пристани творилось нечто невообразимое, простой народ, давно принижаемый и обижаемый дворянами, нашел отличный повод для мести, в виде спасения прекрасной девушки из лап богачей-извращенцев и теперь толпа бушевала вовсю. Удобно устроившись на руках матроса, предусмотрительно отошедшего подальше, она с интересом следила за происходящим. Вот лорда Витте вытащили с корабля на пристань, и кажется, заставляют жениться на девушке, которая во всеуслышание заявила, что носит ребенка от этого извращенца и что ее тоже похищали вот так вот полгода назад. Некоторые матросы открыто ржали, по-видимому, они были с ярко-накрашенной девушкой хорошо и близко знакомы, но народ горел праведным гневом, и часть толпы потащила бледного герцога в ближайший храм Богини Судьбы. Затем с палубы корабля стащили стражников и наконец, лекаря, которого принцесса во всеуслышание обвинила в морении ее голодом и опаивании странным напитком, помутняющим рассудок. Народ рассудил, что с лекарем нужно поступить также, в него насильно влили вино из маленького бочонка, и отпустили резко опьяневшего мужчину, открыто потешаясь над его пьяной походкой. Всем было очень весело, особенно принцессе, которую, наконец, опустили и помогли снять единственный сапог. Народ пел, плясал, пил вино, вытащенное с корабля и азартно громил портовые лавки и кабаки. Принцесса босиком танцевала по очереди с матросом, который ее спас, и тремя студентами-магами, предложившими отвести ее в Храм Магии, где ей обязательно помогут. Матросы пьяно уговаривали ее послушаться магов, и мотать подальше от короля, у которого куча любовниц ей все равно хорошо жить не дадут. Она уже собиралась последовать их совету, как из храма Богини Судьбы вернулся довольный народ, неся на руках счастливую невесту, и горько рыдающего лорда Витте. Это надо было отпраздновать, и народ открыл очередную бочку с вином.

Все закончилось неожиданно быстро, с появлением огромного отряда стражи, во главе которого на белоснежном жеребце ехал король Индар. Короля Селения и народ увидели не сразу, она была занята выплясыванием на перевернутой вверх дном бочке, народ любованием ее танцем, матросы дракой за право сопровождать ее в Храм Магии, несколько женщин дрались за роль быть невестой лекаря, а герцог и лекарь были заняты рыданием над своей горькой судьбой.

— Любимая! — король несколько минут тоже с удовольствием наблюдал за ее танцем, но его отвлекли неприличные высказывания в толпе по поводу ее прекрасных ножек. Селения обернулась, и тяжело дыша, постаралась рассмотреть того, кто так нагло прервал ее танец. На крик короля обернулся и народ. Герцог с лекарем, обнявшись зарыдали от радости, а новоиспеченная жена герцога, вцепившись в его ногу, громко заголосила, что никуда его не отпустит.

Король махнул рукой и стражники бросились разгонять толпу. Толпа, осознав преимущество противника в численности, бросилась врассыпную. Селения одиноко стояла на высокой бочке, нет, она с удовольствием тоже бросилась бы в рассыпную, но для этого нужно было еще и спустится с бочки, которая постоянно качалась. Король неторопливо подъехал к беспомощно оглядывающейся девушке, он прекрасно видел, что к ней на помощь бросались и матросы и мужики из толпы, но стражники попытки спасти принцессу пресекали быстро, и она так и стояла одиноко на бочке.

— Ну, здравствуй мой ангел, — он приподнялся на стременах, и аккуратно сняв ее с бочки, усадил перед собой. Затем король снял свой белоснежный плащ и, укутав невесту, отдал приказ возвращаться в замок.

Селения прижавшись к его груди спокойно уснула, видимо вино и странный напиток смешавшись в ее крови, превратились в снотворное, но короля такой поворот событий вполне устраивал.

— Моя нежная роза, просыпайся скорее, красавица.

Селения почувствовала нежные прикосновения к своей руке и открыла глаза. Она лежала в украшенной белоснежными цветами огромной спальне с зеркальными стенами. Кожу ласкали шелковые простыни, а руку покрывал поцелуями, стоящий на коленях возле кровати король.

— В-в-ваше величество? — слова выходили с трудом, а голова болела так, что на глаза наворачивались слезы.

— Ангел мой, как вы себя чувствуете? — король поднес к ее губам кубок с водой и Селения воду мгновенно выпила, так и не почувствовав странного привкуса.

— Ваше Величество, свадьба… — он прервал ее, ласково приложив палец к ее губам.

— О свадьбе не стоит беспокоиться, я же все-таки король, и имею право перенести бракосочетание на время заката. Вы будете великолепны в свадебном платье в лучах заходящего солнца.

Она невольно кивнула, но сказать ей хотелось совсем другое.

— Я оставлю вас, моя нежная роза, у вас совсем немного времени, дабы облачится в свадебный наряд. — Индар в великолепном белоснежном костюме, подчеркивающем его золотистые кудри, величественно удалился.

Едва за королем закрылась дверь, из другой комнаты в спальню торопливо вошли служанки, подняли Селению и практически на руках унесли в купальню. Принцесса со странной отрешенностью наблюдала, как ее моют, в огромной наполненной водой с лепестками роз, ванне, как натирают кожу и волосы ароматными маслами. Она не испытала стыд, когда ее обнаженную поставили перед зеркалом и начали торопливо одевать в шелковое нижнее белье, только словно со стороны наблюдая за одеванием, отметила что наряд созданный портными короля, значительно красивее того, что выбрали для нее бабушка и королева Лейна. А самое интересное, что и примерок не было ни одной. Служанки благоговейно затянули тесемки корсета, их восхищенные вздохи девушка, словно не слышала, рассматривая прекрасное отражение в зеркале. Платье действительно было великолепным. Оставляя плечи и шею открытым, оно плотно обхватывало талию, а затем словно лилия раскрывалось к полу. Принцесса с удивлением отметила, что настолько красивой не может быть никто, и послушно сунула ножки в выполненные из горного хрусталя туфельки. Последней на ее уложенные в высокую прическу локоны, надели сияющую диадему, и вошедшие леди из придворных за руки повели Селению к выходу, не скрывая своего восхищения.

Селении помогли спуститься с высокой лестницы и подвели к выходу из дворца. Не сводящие глаз с нее стражники распахнули двери, и она шагнула навстречу солнцу. Ветер взметнул тонкую, словно паутинку фату, но она не заметила этого, рассматривая огромную толпу, радостно приветствующую будущую королеву. Индар был прав, в лучах заходящего солнца она была прекрасна. Солнечные блики переливались на расшитом бриллиантами платье, искрились изумительные камни на диадеме, сверкали хрустальные туфельки, словно сияла ткань платья и белоснежных перчаток. По толпе прошел вздох восхищения. Король медленно подошел к ней, не скрывая упоения моментом, и подал руку. Селения вложила ручку в его ладонь, и вздрогнула, когда тонкие пальцы короля неожиданно сильно обхватили ее.

Они медленно и величественно спускались по огромной белоснежной мраморной лестнице, направляясь к такому же белоснежному храму Богини Судьбы. Селения вышагивала рядом с Индаром, улыбаясь толпе и кивая в ответ на приветствия. Их путь был усыпан лепестками белых роз, воздух наполняла прекрасная мелодия, солнце освещало золотисто-красными лучами, придавая всему ощущение возвышенной нереальности.

Король и принцесса, вошли в храм Богини судьбы, украшенный белыми розами.

Жрец в алой мантии приветствовал их и начал обряд.

— Король Индар, властитель Шлезгвии, готов ли ты связать свою судьбу с прекрасной невестой, что ведешь в храм Богини?

— Да, жрец я прошу связать наши судьбы, именем Богини!

Величественно жрец Богини Судьбы кивнул в ответ на его просьбу и красивым, отработанным движением бросил на алтарь горсть золотых монет. Алтарь вспыхнул алым пламенем — богиня приняла его просьбу.

— Принцесса Селения, наследница Иллории, готова ли ты связать свою судьбу с мужчиной, что привел тебя в храм Богини Судьбы?

Селения на секунду замерла, осознав, что на нее зелеными, немигающими глазами смотрит пламя, но король сжал ее пальчики, и словно во сне принцесса ответила жрецу:

— Да, жрец я прошу связать наши судьбы, именем Богини!

Величественно жрец Богини Судьбы кивнул в ответ на ее просьбу и красивым, отработанным движением бросил на алтарь горсть золотых монет. Алтарь вспыхнул алым пламенем — богиня приняла просьбу.

Храм наполнил мелодичный звон, и жрец возвестил.

— Отныне и навеки именем Богини Судьбы ваши жизни сплетены воедино, и только смерть способна разорвать нить соединяющую вас.

Король наклонился к ней, и нежно поцеловал свою жену. Толпа ревела и выкрикивала поздравления, придворные аплодировали, а она словно растворялась в его руках, и когда Индар с сожалением оторвался от ее губ, Селения едва удержалась чтобы не упасть. Он поддержал ее и не удержавшись поцеловал вновь, на этот раз вложив в поцелуй не только нежность, но и страсть которую так долго испытывал к этой прекрасной девочке с зелеными глазами. Она отстранилась и посмотрела на толпу внизу, огляделась, восхитившись белоснежным храмом, посмотрела вдаль на заходящее солнце и улыбнулась, увидев как чернеют лепестки роз.

Ветер взметнул ее платье, прошелся по стенам храма, превращая белые розы, в черные обугленные комочки, а затем тьма поползла по белоснежным ступеням. Она не слышала криков испуганной толпы, не видела, как люди топчут упавших, в страхе убегая прочь, не обратила внимания на спрыгивающих с лестницы в стремлении спастись, придворных. Она смотрела на самого красивого на свете орка, с длинными черными, развевающимися на ветру волосами, и темными глазами, в которых бушевала мгла.

— Убери руки от моей женщины, — с угрозой произнес ТаШерр.

Индар заслонил ее и достал меч:

— Вы говорите о моей жене? — Селения и не подозревала что за сладкими речами, продуманными интригами и подлыми методами, может скрываться такая уверенность в своей силе.

— Убери руки от моей женщины, — с нажимом повторил ТаШерр, делая еще шаг вверх по лестнице.

— Нас соединила Богиня Судьбы!

— Она ошиблась, и сильно!

— Это не тебе решать, орк!

ТаШерр достал меч, и воины сошлись в поединке. Свет и тьма, черное и белое, день и ночь… Они сражались, уверенно нанося удары, и мастерски уходя от выпадов противника. С ужасом принцесса смотрела, как меняется погода, тьма закрывает все небо, а снег устилает землю, и пропустила момент, когда ТаШерр нанес удар королю Индару.

Монарх упал, но из его уст вырвался громкий смех:

— Наследник дара тьмы, тебе не забрать то, что отдала мне судьба.

ТаШерр смерил его холодным взглядом:

— Наследник дара смерти, ты обманул судьбу.

Воины вновь сошлись в поединке, но судьба была на стороне воина тьмы. Индар отшатнулся, и снег под его ногами окрасился кровью. ТаШерр не стремился добить противника, он стоял, опустив меч.

— Отрекись от нее, — спокойно произнес вождь орков, — это моя женщина!

Король снова встал в боевую стойку, и сплюнул кровь.

— Ты проиграешь, — устало произнес орк.

— Она стоит того, чтобы за нее сражаться, но тебе мальчишка этого не понять, — ответил Индар, делая выпад.

Он промахнулся. ТаШерр не стал смотреть на падение Индара, отвернувшись, он направился вверх по лестнице к своей женщине.

«Богиня Судьбы, — мысленно взмолилась Селения, — молю, соедини наши судьбы, я люблю только его».

Принцесса шагнула к нему навстречу. ТаШерр подхватил ее на руки, и медленно понес вниз по ступеням. Они не увидели, как вспыхнул синим огнем алтарь судьбы — богиня отказала в просьбе.