И снова в Изумрудном городе кипят страсти, а обитатели местного Болота теряют покой. Да и о каком покое может идти речь, если местные чешуйчатые и хвостатые «прекрасные дамы» теряют разум от любви к… эльфам, а Хозяин Золотого града и Стальной Кардинал плетут интриги? Но на страже психического здоровья сограждан уверенно стоит «психейлог» Юлия Аристова. Ей предстоит не только помочь им справиться с проблемами, но и самой избавиться от магического проклятия, разоблачить козни врагов и, конечно, одержать победу на личном фронте. Казалось бы, задачи почти невыполнимые. Но нет ничего невозможного для земной девушки, особенно если среди ее друзей самые влиятельные и самые жуткие существа болотного мира.
1.0 — создание файла (Изольда);
Я поправила шляпку и, подобрав юбки, спустилась с крыльца. Махнула на прощание Мерилин и свернула направо по узкой улочке.
— Юля, может, все же машину вызвать, если ты не соизволила дождаться Феликса? — окликнула меня бывшая Всадница Смерти, она же наша «домовая».
— Нет, спасибо. — Я обернулась и сдвинула на нос зеленые очки, чтобы лучше видеть собеседницу. — Хочу погулять. А Кик… Он же вернулся очень поздно, и сегодня ему на работу к обеду. Так что пусть отдыхает!
— Ну, как хочешь, — с сомнением протянула полупрозрачная женщина и, махнув мне рукой, закрыла входную дверь небольшого уютного особнячка.
Я двинулась вниз по вымощенной округлыми булыжниками улочке. Дом Ла-Шавоира располагался в старой части города, и поэтому дорога тут была такая, а не сложенная из больших серых плит, по которым удобно ездить на автомобиле. Немного подумала и, глянув на едва-едва показавшееся из-за горизонта солнце, сняла очки и положила их в сумочку. Вредное ядовитое светило еще не поднялось высоко, а поэтому можно обойтись и без них.
Окинула довольным взглядом ряд аккуратных домиков, сложенных из камня всех оттенков зеленого, с кровлей, покрытой железными листами, которые отливали медью в лучах позднего в этих краях рассвета. Все же очень мило тут… окна открыты, ажурные занавесочки треплет шаловливый утренний ветер. А также цветы, цветы и еще раз цветы. И под окошками, и в палисадниках, и даже на круглых клумбах посреди дороги.
Через несколько минут я вышла на более широкий проспект, по которому ездили редкие машины. По тротуарам куда-то спешили пешеходы — такие же ранние пташки, как и я.
Наткнулась взором на странное создание, которое было очень похоже на прямоходящую, одетую в костюм птицу. Грифон заметил мой взгляд и приподнял шляпу-цилиндр, едва заметно склонив голову. Я улыбнулась ему в ответ, и мы разошлись. Вот что еще мне нравилось в обитателях местного болота, так это доброжелательность и отзывчивость!
Запрокинула голову к прозрачно-голубому небу, которое отсутствием облаков обещало сегодня жару.
Все же какое счастье, что Маэжи забрала меня сюда. Если куда-то и стоило попадать, то именно в это вот своеобразное болото под названием «сектор Малахит». В государстве была, разумеется, и столица — Изумрудный город. Его жители были «на лицо ужасные, но добрые внутри» и носили зеленые очки. Правил же всем этим безобразием левиафан Гудвин Ла-Дашр. Почти такой же Великий и Ужасный, как и в фантазиях Баума, но все равно иной.
Но, откуда столько сходства с моими любимыми детскими сказками, я так и не поняла за это время.
Около месяца назад одна зеленая богиня по имени Маэжи вытащила по заказу своего внука психолога. «Посылочкой с сюрпризом» оказалась я. Совершенно бесполезным подарочком, надо отметить. Но Феликс все равно взял надо мной опеку, связав нас узами «риале-риалан», и я тогда очень долго пыталась выяснить, что же это такое. Как назло, никто не говорил. В итоге оказалось, что именно так болотные граждане высшего эшелона формируют себе личный и близкий круг. На добровольно-принудительной основе обзаводятся близкими по духу людьми. Друзьями, проще говоря.
Но кроме «почетных» обязанностей «личной кошки господина управляющего» я все же получила должность придворного психолога. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: должность эта исключительно декоративная и созданная совсем недавно — надо же было хоть куда-то пристроить «дар небес» в моем лице.
Ну, а что? Ведь я не просто так, а от Зеленой Богини. А обижать богинь себе дороже.
А потому меня, как ребенка, посадили в манеж, то есть в кабинет, дали погремушки — книжки — и иногда давали поиграть — подгоняли клиентов, которых наловили незадолго до этого.
Не сказать, чтобы я обижалась на такое положение дел, ведь, в общем-то, меня не пытались заклевать или опустить, хотя и не все было совсем уж ровно.
Основные проблемы были из-за моего непрофессионализма и того, кто именно являлся моим опекуном. Опекун у меня, ранее всячески отличавшийся на интимном дворцовом фронте, вдруг ррраз… и перестал геройствовать. Как раз тогда, когда появилась я. Какие выводы сделали неуравновешенные чешуйчатые, пупырчатые и хвостатые дамы? Они посчитали, что управляющий променял их хладнокровную компанию на мою.
И ведь не объяснишь, что браслетики-лалы, которые надевают влюбленные, на наших руках — недоразумение! Просто один кикимор однажды захотел надеть на свою «кошку» ошейник, чтобы контролировать и всегда знать, где она. «Кошка» так сразу соглашаться не захотела, а потому немного сглупила… нацепив такой же и на своего «хозяина».
Поэтому минимум три месяца, пока не спадут лалы, мы с кикимором друг другу верны! Ведь эти игрушки связывают и эмпатически, то есть мы чувствуем любые сильные эмоции друг друга.
Феликс не горел желанием просвещаться и узнавать, каково быть женщиной, но за это ему пришлось и свои аппетиты ограничить.
Пока вспоминала, я уже вышла из центра города и попала в лесопарковую зону, которая раскинулась на многие мили вокруг. Мой же путь лежал вверх по очень широким светлым ступенькам, утоптанным дорожкам и изящным мостикам, перекинутым через быстрые, бурные ручьи, которые спускались по склону, на вершине которого и была конечная точка моей прогулки. Кален-Зар. Резиденция Гудвина и Мастеров, потрясающее место, от которого захватывало дух!
Ну и место моей работы, так как там дух у моих коллег по труду на благо Малахита захватывало так же и от эльфов. Эти прекрасные и не очень остроухие и являлись моей проблемой. А вернее, то, что их прелесть слишком высоко оценили болотные барышни.
Решить этот вопрос было сложно, но попытаться все равно стоило. Так как я хочу остаться. И приложить придется все усилия. Причем не только в работе, но и на поприще изменения общественного мнения.
Я, к сожалению, не раз вела себя неправильно. По сути, кидалась из крайности в крайность. С одной стороны, оправдание моим «качелям» есть. Стресс и новый мир, в котором у солнышка очень своеобразное излучение. Как говорил Феликс, в среднем адаптация переселенцев занимает тут от трех месяцев до полугода. Меня же «выгоняли из прежних рамок» настолько жестко и решительно, что итогом стало некоторое нервное расстройство.
Надеюсь, что теперь, осознавая причины, я смогу не только вести себя как полагается, но и исправить последствия предыдущих ошибок, которых было немало.
Ну, а работа…
Эх, психолог из меня очень-очень зеленый. До того как пропала мама, я поступила в педагогический институт и отучилась там аж полтора курса. Но потом произошло исчезновение единственного близкого мне человека, после этого, и так замкнутая, я закрылась еще больше.
Я вылетела из института, но после того, как немного выкарабкалась, решила не восстанавливаться на прежнем месте учебы, а пойти на психологию. В первую очередь для того, чтобы разобраться в себе. И проучиться там я успела чуть больше полугода.
То есть знания какие-никакие есть, а вот использовать их я толком пока не умею. Учиться придется в рекордные сроки и сразу на практике.
Кален-Зар, по сути, общественный центр. Он очень большой, и там, образно выражаясь, «всякой твари по паре». Безопасники, ученые-аналитики, общественные деятели, аристократы, ну, и я…
Улыбнулась, вспоминая презабавнейший паноптикум, обитающий в резиденции Гудвина. Стоит ли говорить, что меня теперь оттуда было не выкурить никакими средствами?
Нарушая плавное течение моих мыслей, раздались легкие шаги, и, подняв голову, я успела заметить, как из-за поворота быстро выходит высокий худощавый блондин. Мой взгляд встретился с шальными синими глазами, и физиономия парня расплылась в довольной улыбке.
— Юлька! Доброе утро!
Одна из причин, по которой меня было не выдворить из резиденции, за долю секунды оказалась рядом, не церемонясь обхватила меня рукой за плечи и, сорвав шляпку, чмокнула в макушку.
— Лель! — возмутилась я, глядя на шута из-под растрепавшейся челки.
— Я тоже рад тебя видеть! — заверил меня приятель и легонько щелкнул по носу. — Не хмурься, госпожа психейлог, тебе это не идет.
Обижаться на фаворита Гудвина у меня-не получалось просто физически. Все, что получалось, — так это простить его вот прямо сразу и расплыться в широкой улыбке. Шут был из той категории, которая или заражала окружающих своим настроением, или… безмерно им же раздражала. Я попадала в число первых.
— Ну да, — беззлобно проворчала я, скинув с плеча наглую конечность и всучив блондину шляпку, попыталась хоть немного привести себя в порядок. — Ты хоть головой убор снимать мог аккуратнее?!
— Не мог, — покачал головой Лельер, с улыбкой глядя на меня. — Ты, когда встрепанная, такая пушистенькая…
— И как я такая пушистенькая теперь на работу пойду?! Кто мне теперь с волосами поможет? — Я заметила, в какой усмешке расплывается лицо шебутного господина Хинсара, от которого выл весь двор, и поспешно сказала: — Свою кандидатуру не предлагай! Мне одного раза хватило.
В прошлый раз, после того как этот гад ни много ни мало искупал меня в фонтане, заплетал меня тоже он. Хорошо хоть фонтан был у нас дома.
В итоге у меня на голове красовалось много-много мелких косичек, которые он сделал с невероятной быстротой, и причем так, что я даже не почувствовала. А стало быть, и размеры подставы осознала, только когда посмотрела в зеркало.
Хуже только потом ругался Ла-Шавоир, который явился на завершающую сценку. Почему-то разобранный вид комнаты, снятой мокрой одежды в углу и меня в домашнем платье, с распущенными волосами, которыми занимался Лель, кикимора очень разозлил.
— И зря ты обижаешься: очень милые вышли тогда косички, — возразил шут, который, видимо, тоже все вспомнил. Потом протянул ладонь и шутливо дернул меня за светлую завитушку. — Но, если ты так решительно против моей кандидатуры, то могу порекомендовать зайти к Айлару! Он должен быть на месте. Насколько я знаю, у достопочтенного Мастера Тиса этим утром планировался разнос нерадивым подчиненным.
Я представила, как прошу Мастера Смерти о такой услуге, и, содрогнувшись, помотала головой.
— А что так? — ехидно спросил Лельер, склонив набок голову и вновь положив руку мне на плечо.
— Художественный беспорядок — это тоже хорошо, так как…
Договорить я не успела. Откуда-то из-за спины Леля раздалось выразительное:
— Кхе-кхе!
Шут обернулся и сделал шаг в сторону, открывая мне обзор.
Картина маслом. На дорожке стоит троица придворных дам из той счастливой группы а-ля «Клуб высоких леди».
Леди эти… заведовали культурной жизнью света. От политики они были далеки, зато диктовали правила придворного этикета и контролировали их соблюдение на балах и прочих светских мероприятиях. Так как официально супруги у Гудвина не было, ведь из-за скрытности правителя подданные даже имени и лица государя не знали, поэтому организацией светских приемов занимались наши матроны.
Шута они по вполне понятным причинам терпеть не могли. Лель им взаимностью не отвечал. Наоборот, при каждом удобном случае так и норовил оказать знаки внимания.
— Милые дамы. — Фаворит правителя лучезарно улыбнулся. — Так рано и такая краса в саду. Притом в тройном размере! Мое сердце не выдержит! Вы и солнце — это слишком много… яда.
«Милые» дамы окинули нас крайне осуждающим взглядом. Я мысленно представила, как мы сейчас смотримся: Лель меня обнимает, и в одной его руке моя шляпа, а я сама — растрепанная и раскрасневшаяся.
Непристойно!
На «мордолицах» блюстительниц нравственности это почти что высветилось.
Пожилая, судя по тому, что перья не блестели, грифона шагнула вперед и, разгладив темные юбки когтистыми, покрытыми шерсткой лапами, сказала:
— Доброе утро, господин Хинсар. И мы счастливы вас видеть… примерно в том же ключе.
— Полагаю, как именно вы мне «рады», предоставляется догадаться мне? — живо заинтересовался синеглазый шут.
— Верно, — сухо кивнула грифона, и темные глаза-бусины нехорошо сверкнули. — У вас это лучше получается. Ну и, собственно, только у вас хватит… непосредственности сказать такое вслух.
М-да… «Непосредственности». Как с ребенком обошлась.
— Леди Летиция, вы, как всегда, тактичны. — Лель едва заметно поклонился.
— А вы, как всегда, прямолинейны и недальновидны, — вернула ему подачу «председательница».
Надо заметить, что среди своих товарок эта дама отличалась умом и… ироничностью, что ли. Пожалуй, только она выходила «сухой и чистой» из споров с шутом. Ну, или они расходились с «боевой ничьей». Больше достойных противников у Леля в том кругу не было. Всем остальным полагалось гордо нести себя… подальше от шута.
— Какое чудесное утро, не так ли? — невинно отметила я, рассчитывая как-то нейтрализовать витающее в воздухе предчувствие скандала.
На заданный таким образом вопрос они должны ответить.
— Да, утро сегодня и правда замечательное, — благосклонно кивнула леди Летиция и, окинув меня долгим взглядом, вопросила: — А вы, как я понимаю, на работу идете, мисс Ла-Шавоир?
— Я Аристова, — немного более резко, чем нужно, сказала я, но, поняв ошибку, мягко закончила: — В первую очередь Аристова…
— Разумеется. — Пернатая грымза одарила меня жутковатой улыбкой и повернулась к своим сопровождающим. — Не так ли, дамы?
Дамы наперебой подтвердили, что утро и правда лучше не придумаешь.
— Госпожа Летиция, мы опаздываем на службу, — тихо сказала нага средних лет, стоящая по правую руку от грифоны. Судя по однотонному узору змеиного хвоста, она была из высокого рода.
— Да, конечно, леди Нио Гар. Мы уже идем. — Матрона подарила ей поощрительный взгляд.
— На службу? — удивленно спросил Лель, с выражением лица «где-то зреет развлечение, а я и не знаю?!».
— Именно. — Его собеседница надменно кивнула. — Так что позвольте откланяться.
— Милые барышни, я, пожалуй, как-нибудь составлю вам компанию, — решил шут.
— При всем уважении… вы не производите впечатления мужчины глубоко верующего или хотя бы ратующего за спасение духовной части своего существа, — несколько пафосно ответила грифона и медленно пошла вперед, обходя нас по широкой дуге.
Когда дамы скрылись из вида, Лель пробормотал:
— Такие выводы… А может, я желаю исправиться?!
— И давно? — ехидно спросила я.
— Ну… только что и возжелал. — Лельер поджал тонкие губы, которые тут же сложились в многообещающую усмешку.
— А может, не надо? — тоскливо вздохнула я.
— Значит, ты желаешь, чтобы я и дальше погружался в пучину греха и разврата?! — ужаснулся светловолосый поганец.
— Лель, Лель… — Я лишь покачала головой, отобрала шляпку и надела на голову, решив, что волосами займусь у себя в кабинете. — Я пойду. Удачного дня тебе!
— И тебе. — Паяц его величества махнул рукой и энергичной походкой направился вниз по дорожке. Хорошо хоть, не в ту же сторону, куда удалились высокие леди.
Я тоже развернулась и двинулась наверх.
Меня ждала работа. И много-много сюрпризов.
Через пятнадцать минут я уже вставляла последнюю шпильку в пучок на затылке, а после проверила, хорошо ли держится резинка на тугой косе, которая сейчас достигала середины спины.
Ну… все вроде в порядке.
Спрятала щетку для волос в шкафчике, закрыла его и развернулась к своему рабочему столу, окидывая его задумчивым взглядом. Книжечки, тетрадочки, схемки и папочки — мои попытки получить как можно больше знаний в сжатые сроки и как-то их систематизировать. Были ещё смелые идеи провести параллели с методиками моего мира, что я и пыталась начать делать.
Уж в чем, а в «материале для опытов» мне не отказывают. Как бы цинично это ни звучало.
Села и, порывшись в сумке, выложила из нее блокнот и свою родненькую шариковую ручку. Местные перьевые, конечно, были удобными, но своя — это своя. Кусочек прошлого. Тот самый случай, когда «мелочь, а приятно».
Открыла блокнот, полюбовалась на список дел на сегодня и полистала записи, которые я делала по тем немногим болотникам, с кем беседовала раньше.
Так-так… Ничего особо важного, но привычка записывать осталась. Выработалась за полгода учебы на психологическом факультете.
Если на первом «сеансе» я была настолько растеряна, что заметки делала уже, как говорится, постфактум, то в дальнейшем исправилась.
Все же, немного жаль, что я тут лишь ширма. И если учесть, что учить меня толком никто не собирается, то психолог тут нужен, только пока не решится проблема, а потом подарок богини можно будет смело «задвинуть на дальнюю полку».
Обидно…
Но кто сказал, что я буду сидеть и не шевелиться? Как говорится: «В жизни непременно придется научиться делать одно из двух: или сеять по весне, или просить милостыню осенью».
Почему бы не озаботиться первым прямо сейчас? Это пока я под крылышком у Ла-Шавоира. Но как долго это продлится? И самое главное: если учесть, какой Кик властный, а временами вообще бескомпромиссный и деспотичный мужчина, то хочу ли я, чтобы это длилось долго?
Да и планы Феликса на мой счет совершенно непонятны. Он вроде бы перестал «все сносить на своем пути», и идиотская тема женитьбы зеленую голову кикимора тоже оставила. Но долго ли продлится это все? Неизвестно.
Прерывая мой сеанс самокопания, раздался стук.
— Входите.
Дверь открылась, и в помещение изящно проскользнула Юнона.
Я окинула вошедшую женщину внимательным взглядом, оживляя в памяти свои заметки по ее профилю.
Имя: Юнона Дарган.
Раса: ниора. Изменчивая.
Может проходить сквозь стены, менять форму тела… по сути, совершенный метаморф.
Должность: одна из помощниц экономки Кален-Зара.
Характеристики: умная, хладнокровная, сдержанная, пробивная.
Вежливо улыбнулась и, указав помощнице Ришаль на одно из кресел, начала неторопливо собирать свои бумаги и тетради в папку. Подхватив еще и несколько томиков, убрала все в ящик стола и только после этого спросила:
— Что-то случилось?
— Случилось, — вздохнула женщина. — Сегодня утром я столкнулась в коридоре с Медным Хозяином… и сочла его интересным.
— Вот как, значит. — Я с любопытством уставилась на нее. — Но, если я правильно помню, как раз Хозяева и кажутся вам более привлекательными, чем остальные эльфы.
На меня взглянули с огромным удивлением и осторожно спросили:
— А с чего вы взяли, что эльфы кажутся нам некрасивыми?
Сказать, что у меня отвисла челюсть, — значит ничего не сказать.
— Но… — растерянно начала я.
— Мы же двуипостасные, — улыбнулась Юна. — Конечно, они не могут нас привлекать как партнеры, но гармония — она и в Охре гармония.
— Но Феликс сказал… — начала было я.
— Феликс, наверное, имел в виду то, что если мы находимся в истинном виде, то замечаем и признаем их красоту исключительно с эстетической точки зрения. Но на физическом плане, как правило, никакой реакции тела.
Чувствую, одного зеленого извращенца вечером ждет скандал! Ощущаю себя законченной дурой!
Значит, поэтому случались межвидовые браки. Просто потому, что у конкретной пары не так железно стояла установка именно на свой вид. Возможно, это связано с тем, сколько времени они проводят в человеческом обличье?
Ладно, про эти ошеломляющие данные можно подумать и позже, сейчас у меня клиентка сидит.
— Раньше с Элливиром сталкивались?
— Разумеется, — кивнула Юна. — Не вызывал совершенно никакого энтузиазма. Хотя я… скажем так, воспринимаю не только представителей своего вида, но и тех, кто в человеческом обличье. Некоторые эльфы и раньше казались интересными, но не повально. — Она со вздохом пояснила: — Да, я решила для чистоты эксперимента пройтись по их крылу. Чуть не сошла с ума от идиотских мыслей о невероятных глазах, шелковых волосах, очаровательных ушах и о том, что одежда на мужиках явно лишний аксессуар.
— Понятно.
Я исподволь наблюдала за собеседницей, стараясь, чтобы взгляд не выглядел пристальным и соответственно не вызывал у женщины ощущение дискомфорта.
Юнона напряжена и не уверена в правильности своего решения. Сидит на краешке стула, словно вот-вот сорвется и уйдет. А этого допускать никак нельзя. А почему бы сейчас не попытаться провести маленький эксперимент? Протестировать, как тут работают психологические техники из моего мира. Если получится и у женщины будет реакция, то я фактически сделаю первый шаг от «пешки к ферзю».
Отметила позу ниоры и немного изменила положение тела, чтобы соответствовать. Главное — действовать медленно и осторожно, чтобы клиентка не решила, что ее передразнивают.
Так… пока хватит.
— Могу я попросить вас рассказать об этом более подробно? — мягко сказала я, склоняя голову на ту же сторону, что и собеседница, и располагая руки ладонями к ней.
Извечный жест мира и добрых намерений, который должен сработать и на болоте.
Юнона… моя путевка в будущее.
— Да, конечно.
Пока женщина говорила, я прислушивалась и подстраивалась под нее. Жестикуляцию отражала слабыми движениями кистей, а изменения положения тела Юноны — ответными движениями головы. Так же отмечала, какие слова она предпочитает использовать и какой тембр голоса ей наиболее привычен.
А еще думала. Анализировала.
Почему она здесь?
Она пришла сейчас ко мне, хотя видно, что настроена по отношению к психологу очень критично. Но… если ненадолго влезть в ее «шкурку», то можно сделать весьма любопытные выводы. Помощница экономки далеко не дурочка и, насколько я вижу, не привыкла прятаться от проблем и рассчитывать, что «оно само пройдет». Не пройдет. Такое так просто не проходит.
Поэтому изменчивая может пока даже не понимать, что у нее, по сути, остается три пути.
1. «Увольняться из Кален-Зара и искать себе новое место, подальше от эльфов».
Вариант неплохой. Но Юнона — карьеристка. Насколько я знаю, в резиденции Гудвина она трудится не один год и за это время высоко поднялась по карьерной лестнице. Найти равноценное место будет не то что сложно… а невозможно. Кален-Зар — единственный в своем роде в этой стране. Поэтому первый вариант отметается и можно рассмотреть второй.
2. «Оставаться тут вопреки всему и ждать, что ситуация изменится».
Эту версию можно отбросить даже без дополнительных размышлений. Не тот психотип у нее для такого поведения. Как я уже отметила ранее, Юна не принадлежит к породе «страусов» и «надеющихся на авось». Итого: она прекрасно сама просчитала эти два варианта и отбросила их. Значит, у нее оставался последний.
3. «Попытаться к кому-то обратиться за помощью».
Вариантов у нее не много. По сути, только я. Юнона ничего не теряет. Вот совсем. Но если что-то получится, она будет в выигрыше.
Сейчас я должна показать себя с лучшей стороны, потому что для меня результаты этой беседы так же важны, как и для ниоры. Мы с ней или остаемся в Кален-Заре в текущих ролях, или будем вынуждены попытать счастья в другом месте.
Мне, как и помощнице экономки, этого крайне не хочется.
— …Вот так все и произошло, — закончила подробный рассказ о своих ощущениях и мыслях женщина.
— Кое-что становится ясно, — поощрительно улыбнулась я, вспомнив свои же планы, положила локти на боковинки кресла и сцепила пальцы в замок, временно копируя позу клиентки. — Юнона, а вы не могли бы вспомнить и рассказать, как с… пострадавшими работали до меня?
Так, а теперь расцепляем лапки и откидываемся на кресле, принимая положение более вальяжное и спокойное.
— Заменяли состав слуг, звали менталистов и травников… мало что помогало дольше нескольких часов. — Тонкая, гибкая брюнетка качнула головой и немного расслабилась, отражая движение моего тела.
Ура! А теперь надо проверить, совпадение это или работает «зеркало». Все же техника копирования и подстраивания под своего визави — великая вещь!
Ага… Ну, а теперь пора начинать потихоньку использовать «собранный багаж» жестов и слов.
— То есть что-то все же помогало? — Я уцепилась за оговорку, доброжелательно улыбнулась и, приподняв ладонь, неопределенно повела ею в воздухе.
— Ну да… — Юна приподняла руку, на миг замерла, словно забыла, зачем она это сделала, и поправила выбившийся из пучка локон волос.
Я едва не усмехнулась, но сдержала этот порыв. Работает! Работает!
Все же хорошо, что я не совсем новичок в этом. В наш университет не одна я поступила, в первую очередь для того, чтобы разобраться в себе и научиться находить «точки соприкосновения» с окружающими. Вот и был у нас своеобразный самодеятельный «кружок по интересам». В числе прочего немало времени и внимания уделялось и техникам НЛП.
— Юнона, расскажите, пожалуйста, о своей семье, — попросила я, решив начать с истоков. В любом случае довольно большое представление о человеке дает именно его родственное окружение, так как именно оно имеет на нас наибольшее влияние.
Пока метаморфа говорила, я кратко записывала изложенное в блокноте и делала определенные выводы.
Судя по всему, позиция «карьера и только карьера» у Юны наследственная. Оба ее родителя занимают высокие должности. Поженились в зрелом возрасте, а ребенка завели еще позже. И да, девочкой в основном занимались нанятые учителя и нянечки.
Ну, а теперь, наверное, стоит переходить к какой-то терапии.
— Ну что же, — сделала пару пометок в блокноте и улыбнулась клиентке. — Юна, не могли бы вы рассказать, какой из способов самовыражения вам ближе всего? Рисование, лепка или что-то иное?
— Я рисую, — после секундной запинки сказала ниора и отвела взгляд, словно это признание было чем-то постыдным. Хотя для такой «железной леди», как Юнона, это вполне возможно. Особенно если учитывать, что барышня работает в местном аналоге «отдела кадров». По этому пути ее направили родители, то есть творчество они наверняка не одобряют.
Задав этот вопрос напрямую, я получила слегка удививший меня ответ:
— Ну почему же. — Женщина пожала плечами и задумчиво провела пальцем по подбородку. — Когда поняли, что у меня талант к рисованию, то сделали все, чтобы развить и его тоже. Но я согласна со «старшими семьи» и понимаю, что в первую очередь нужно создать базу под ногами, а уже потом заниматься велениями души.
М-да… а совместить это не пробовали?
Разумеется, я промолчала и вернулась к непосредственной теме нашей беседы.
— Итак, у меня к вам предложение. Попробуйте как-то изобразить свою проблему, и желательно в цвете. Обнажите ваши страхи!
— Обнажить? — задумчиво пробормотала Юнона, сведя к переносице тонкие брови. — Хорошо, я попробую.
— Вот и замечательно. — Я просияла и достала из сумки ежедневник. Открыла страничку с завтрашним днем и поинтересовалась: — Во сколько вам удобнее завтра меня навестить?
— Давайте ближе к вечеру, — подумав несколько секунд, решила ниора. — Например, к пяти.
— Чудненько, — согласно кивнула я, записывая имя клиента и время визита.
— Тогда до свидания.
— До свидания, — попрощалась я, задумчиво наблюдая, как за ней закрывается дверь.
Ну что же, посмотрим, во что все это выльется.
Больше меня в этот день почти не беспокоили, поэтому я с чистой совестью занималась учебой и все же решила составить карточки с возможными методиками. В свете новых данных все это выглядело очень многообещающе.
А еще я выписывала в тетрадку все, что помнила по техникам НЛП. В подкорке это у меня еще не сидело, и пользоваться ими я могла лишь сознательно.
Когда подошло время обеда, то я со вздохом сожаления собрала все материалы в стопочку и направилась обедать, понимая, что мозг в корме нуждается в первую очередь. Тем более по идее Феликс должен присоединиться ко мне и остальным. Интересно, кто кроме Леля и Смерти сегодня составит нам компанию?
Айлар точно должен быть. Он упоминал об этом вчера вечером, когда заходил в гости к Ла-Шавоиру. Ну как в гости… они просто сразу сбежали в кабинет и там «работали». Почему в кавычках? Да потому, что когда по-нормальному работают, то не курят и от вина стараются воздерживаться! Государственные мужи, чтоб их…
Отмазки-то какие типичные были! «Это специальный эликсир для трезвости разума!» — заплетающимся языком объяснил мне Кик.
Сам Мастер Тис, кстати, ушел на своих двоих и даже не шатался.
Уже вышла в сад и неторопливо шла по дорожке, когда меня кто-то окликнул:
— Юлия, подождите!
Я обернулась и с немалым изумлением увидела, как меня догоняет высокий эльф, одетый в черное.
— Здравствуйте, Элливир.
— Добрый день. — Он протянул руку, и я вложила в нее свою ладонь, которую тут же галантно поцеловали, а затем, не думая отпускать, положили себе на локоть. — Пройдемся?
— Я шла обедать… если хотите, то можете присоединиться, — неуверенно предложила я.
— Боюсь, что это не самая лучшая идея, — усмехнулся некрасивый эльф, с иронией глядя на меня.
А то я не в курсе! Но вежливость есть вежливость. И, кстати, согласно ей же Хозяин Медной горы должен был корректно отклонить предложение, а не говорить… то, что сказал.
— Куда вы предлагаете идти? — сдалась я, проигрывая любопытству. Было интересно, что же он мне скажет.
А еще у меня все еще остались вопросы. И появилось немало новых. Например, о Феликсе Ла-Шавиоре, ведь все, с кем я тут знакома, его давние друзья, а стало быть, изложат только заранее согласованную с пронырливым риаланом версию. А меня такое положение дел не устраивает.
Разумеется, информацию от Эла тоже надо «делить на два», но в любом случае она мне не помешает.
— Вариантов не так уж и много. — Аквамаринец пожал затянутыми в черную рубашку плечами. — Лучше — сад… дальние дорожки.
Мой развращенный разум попробовал было уловить в этом намек, но я не позволила! В конце концов, это обоснованно.
— Тогда пройдемте, — одобрила я такой маршрут.
Мы некоторое время прогулочным шагом двигались по извивам каменной тропы, разговаривая обо всем на свете. В основном, правда, о том, что на глаза попадалось. О том, что день ясный, травка зеленая и хорошо бы вечером был дождь, а то душно-с, однако!
Спустя некоторое время нам навстречу из-за поворота выползла пожилая нага из «Клуба матрон». Очень пожилая. Хвост уже не сверкал глянцем, как у более молодых змеек, лицо не пощадили морщины, а волосы давно были белесыми от седины. Я уже видела ее утром в той компании, которую мы встретили с Лелем. Она уставилась на меня и эльфа так, словно мы тут не под ручку гуляем, а как минимум развратом занимаемся! Подтверждая мои выводы о том, что даже ходить «рука об руку» в ее глазах преступление, она проползла мимо с бормотанием:
— Молодежь! Утром один, днем другой, а вечером третий небось будет! Докатились…
Я недовольно поджала губы. Ну да, вечером будет Кик! Но он вообще-то даже законный! Документально-заверенный, можно сказать!
— А кто был утром? — неподдельно заинтересовался Элливир.
— Неважно, — мрачно буркнула я и тут же постаралась исправить допущенную легкую грубость. — Может, все же начнем нашу беседу?
И тому даже есть несколько причин!
Голод не тетка, и это раз, гулять с эльфом дольше необходимого мне не улыбается, и это два. Мы молчим уже несколько минут, хотя ушли достаточно далеко. Это три. Основательное такое!
— Как вы знаете, Феликс раньше был моим другом, — медленно заговорил эльф.
— Знаю, — подтвердила я, выжидающе глядя на остроухого.
— Но при всем этом я не питаю иллюзий на счет личности управляющего дворцом. — Элливир едва заметно улыбнулся и, откинув назад упавшую на глаза золотистую прядку, с намеком сказал: — И вам не советую, барышня.
— Это, конечно, очень-очень мило, что вы так обо мне переживаете, — лучезарно улыбнулась я в ответ, сдерживая желание крепче сжать пальцы. Останавливало только то, что они были на локте Хозяина, а вцепляться в собеседника — не лучшая идея. — Но все же чем я обязана такой заботе?
— Не вы, — лаконично ответил остроухий. — Ла-Шавоир.
Еще более мииило… и непонятно.
— Тогда вам стоило его выгуливать по дальним дорожкам.
— Он не согласится. — Медный ухмыльнулся и перехватил мою руку поудобнее.
Мы шли по широкой аллее, которая кончалась лестницей, и по обе стороны дорожки росли высокие деревья, смыкающие свои кроны над нашими головами, что давало тень и прохладу.
— Опять же хочу заметить, что наш с вами предыдущий разговор начался практически с таких же фраз. — Я отвернулась и приподняла юбки, спускаясь по серым гранитным ступенькам. Из-за того, что они были узкими, высвободила руку из хватки эльфа и отступила к перилам, теперь ощущая себя гораздо более уверенно.
— Это универсальное вступление, в случае с Феликсом, — тихо рассмеялся мой собеседник. — Притом не теряющее своей актуальности!
— Прелестно, — проворковала я и отпустила ткань платья, потому что наконец спустилась. Окинула пространство вокруг взглядом и невольно зацепилась им за высокий каменный столб с какой-то маленькой скульптурой на нем. Вся эта интересность находилась в центре лужайки, окруженной лесом. Я таких раньше не видела… хотя, может, просто никогда не уходила так далеко.
Решив, что причин ограничивать любопытство у меня нет, я подождала, пока мужчина со мной поравняется, а затем решительно свернула на боковую тропинку, тем самым задавая направление нашей дальнейшей прогулке.
— Дело в том, что наш с Феликсом конфликт случился… по одной личной причине.
— Причину, случайно, не Мина зовут? — решилась показать некоторую осведомленность я.
— Верно. Как много вы знаете?
— Ничего не знаю, — честно созналась я. — Это была догадка, которая попала в точку.
— Понятно. Так вот… итогом нашего конфликта с Ла-Шавоиром стали последствия не только моральные, но и магические. Последнее коснулось только Кика. — Эльф замолчал, видимо, подбирая слова, а я навострила ушки. — Мина наложила на него печать отторжения, и поэтому…
Элливир замер на полуслове, напряженно глядя мне за спину.
— И?.. — напомнила о том, что мы тут вообще-то беседуем.
— Подождите, — отмахнулся Медный, пристально осматривая каменную стелу. — Ничего не понимаю… где страж?!
— Какой страж? — мигом забеспокоилась я.
— Кален-Зара! Защита первого рубежа…
— И чем нам это грозит? — Я мигом сообразила, что сие вступление не сулит ничего хорошего.
— Нам — ничем. — Медный покачал головой, но тем не менее оглядывался весьма обеспокоенно. — На нас с вами метки гостей резиденции. То есть нуэ не опасен… теоретически.
— А как этот «нуэ» выглядит?
— Когда как… пока не нападает — очень мило и безобидно. — Эльф вскинулся и сказал: — Знаете, Юлия, я предлагаю сейчас отсюда… сбежать. Потому что нуэ днем должен быть на постаменте и в каменном виде. То, что он отсутствует, — грубое нарушение правил безопасности. Соответственно нам тут гулять тоже не рекомендуется.
После такой информации я первая развернулась и рванула к лестнице. Причем бегом и задрав юбки до колен, ни капли не переживая о том, что это тут может быть неприлично.
У лестницы я озадаченно затормозила, потому что там внезапно появился… маленький черный котеночек с большими подвижными ушками. Зверушка словно из воздуха соткалась…
— Ой, какая прелесть, — умилилась я.
«Прелесть» приподнял головку и взглянул на меня, отчего я вздрогнула. У него были совершенно черные глаза.
На меня налетел эльф и тоже увидел котика.
— А теперь ме-э-эдленно отступаем, — прошептал мне на ухо Элливир и начал пятиться, увлекая меня за собой.
Котенок с интересом посмотрел на это и даже позволил нам отдалиться… метра на три. А потом угрожающе зашипел и стал окутываться ядовито-зеленым сиянием.
Эльф быстро задвинул меня себе за спину и кинул в тварюшку сверкающим шаром, от которого она увернулась и… шагнула вперед, сразу же сильно увеличившись в размерах и меняя облик.
В итоге напротив оказалась невообразимая тварь размером с дога. Тварь более всего подпадала под класс «химера».
Гибкое, мощное тело пантеры, странная морда с ощеренными клыками, больше всего напоминающая обезьянью, и длинная змея вместо хвоста, которая извернулась и зашипела на нас.
Нуэ, короче говоря…
А потом тварь… запела на странном наречии. Земля под нами начала мягко светиться, и Эл, крикнув «в сторону!», прыгнул куда-то вправо. Мне до реакций эльфа было далеко, да и прыжки в платье не по мне. Поэтому я просто попыталась сбежать. Но не успела.
Воздух ослепляюще вспыхнул, тело сильно-сильно закололо тысячами раскаленных игл, а потом… стало больно. Очень больно. Так, словно у меня одновременно все кости ломали и снимали кожу. Я не смогла удержаться от крика, причем такого, что у самой даже уши заложило.
Все прошло так же внезапно, как и началось. Как ни странно, слабости не было, да и с телом все было в порядке.
Мимо меня пронесся эльф с криком: «Не двигайся!» — и прыгнул на загривок химере, пытаясь пригнуть ее к земле, одновременно шепча какое-то заклятие, от которого тварь окутывалась сверкающей сетью и уменьшалась.
Но все было не так просто. Нуэ встряхнулся, и Элливир, не успев доколдовать, свалился на землю и с трудом увернулся от острых когтей животного.
Я была настолько растеряна и испугана, что развернулась и побежала по дорожке, стремясь оказаться подальше от этого места. Да, это было трусливо. Но я уж точно ничего не могла сделать с химерой!
К тому же я не просто так сбегаю… а с целью! Надо позвать на помощь, пока эльфа тут не сожрали. Почему нуэ — страж Кален-Зара — вдруг напал на посла Аквамарина?
Спешка сыграла злую шутку, и я, споткнувшись на ровном месте, полетела на дорожку. Упала удачно, как раз для того, чтобы увидеть: роли снова поменялись — на нуэ опять сидел Медный.
Подскочила и побежала дальше.
Неудача меня преследовала! Снова упала, но на сей раз ударилась головой, и свет в глазах померк.
Очнулась я от резкого запаха и тотчас села, закашлявшись. Горло болело, а по глазам, когда я их открыла, резанул неожиданно яркий свет, отчего я слабо застонала.
Тут на мои виски легли прохладные пальцы, и меня осторожно уложили обратно на кушетку.
— Тихо, Юля, тихо… — послышался мягкий голос Феликса. — Куда ты так вскочила?
Услышав знакомый голос, я расслабилась и медленно выдохнула. Рядом раздался шорох, звяканье и негромкие слова:
— Итак, барышня практически в порядке. Все, что мог, я сделал. Остальное через пару недель, когда ее аура восстановится после этого воздействия.
— Хорошо. Будут ли еще рекомендации?
— Разве что покой, — после некоторого раздумья ответил собеседник Кика. — Все же такие происшествия не рядовые, и предсказать их последствия в случае с переселенкой, да еще и такой свеженькой, невозможно.
Стоит ли говорить, что от этих заявлений я пришла в себя гораздо быстрее! Правда, попытка открыть глаза снова ничего не принесла, и я поморщилась от легкой боли.
— Что со мной? — все же решила уточнить, насколько плохи дела. — И что значит, «что смог, сделал»? После чего?! Я настолько сильно ударилась головой?
— Нет, голова — это скорее последствие. — Мне на глаза опустилось что-то мягкое и прохладное, и последовала строгая рекомендация: — Юля, пока не дергайся, ладно?
— У меня что-то с глазами, — пожаловалась я, приподнимая руку и ощупывая тряпочку, которую Ла-Шавиор положил мне на голову.
— Это последствия ментального, вмешательства, — пояснил болотник и ободряюще сжал мою руку. — Не переживай, скоро все пройдет, и мы поедем домой.
Прерывая наш разговор, раздался недовольный немного скрипучий голос:
— Господин Ла-Шавоир, если я вам больше не нужен, то позвольте удалиться. Из пациентов у меня не только ваша риале…
— Разумеется, мэтр Зарон, — отозвался Феликс и, судя по звукам, поднялся с кушетки и отошел на несколько шагов. — Я благодарен за то, что вы уделили нам время, и не останусь в долгу.
— Само собой, — немного сварливо пробормотал доктор, послышался странный удаляющийся цокот и уже издалека: — До свидания, девушка. Желаю вам в ближайшие недели быть очень осторожной.
— До свидания, — озадаченно откликнулась я и приподнялась на локтях. — Что вы имеете в виду?
— Риалан вам объяснит.
Хлопнула дверь, и мы с болотником остались одни. Почти неслышные шаги — и на мои плечи властно надавили, заставляя лечь обратно.
— Мы вообще где? — спросила я.
— В больничном крыле, — лаконично пояснил мужчина, и я почувствовала прикосновение ко лбу, а потом мне шутливо растрепали волосы. — М-да… я все еще поражаюсь твоему уникальному таланту находить неприятности на свою… жизнь.
— Жизнь? — скептически фыркнула я.
— Могу закончить так, как собирался, — тихо рассмеялся Ла-Шавоир. — Но боюсь, ты не будешь этому рада.
— Какой ты проницательный! — пробормотала я и протяжно вздохнула, потому что от резкого движения виски сжала тупая боль. Но вопросов было много… Вопросы были важными, и я постаралась абстрагироваться от своего физического состояния. — Рассказывай! Что со мной и чем мне это грозит… в ближайшие недели. И кстати, а что с эльфом? Он вообще жив?
— Жив и здоров. — Голос кикимора словно стал холоднее, когда тот заговорил про Медного. — Правда, совсем скоро отбывает обратно в Аквамарин.
— Да ты что? — удивилась я. — А почему? Разве его посольская миссия выполнена?
— Не выполнена. Поэтому приедет другой Хозяин. Ну, я надеюсь, что нас почтит визитом именно Золотой, а не Серебряная.
— А отчего такая дискриминация?
— Дело не в этом. А в том, что ее приезд аукнется для некоторых жителей Малахита громадными проблемами. Для моего круга…
— Судя по твоему увертливому ответу, о причинах этого можно не допытываться, — мигом сообразила я.
— Я не сомневался в том, что ты у меня понятливая девочка, — отвесил мне сомнительный комплимент риалан.
— Спасибо, — буркнула я, ощущая себя не очень уютно оттого, что ничего не вижу. Тем более пристальный взгляд Кика я ощущала прекрасно. — Так, может, ты поведаешь мне, с чем мы вообще столкнулись? И что за занятная химерка у вас охраняет Кален-Зар, а самое главное, почему она бросается на гостей резиденции?
— Нуэ… — задумчиво проговорил Феликс. — Стражи-химеры — это первый круг защиты дворца. Кроме того, что могут весьма хорошо потрепать, они еще и накладывают заклятие тотальной неудачи, что изрядно упрощает им в дальнейшем процесс добивания жертвы. Впрочем, нуэ может даже не трудиться, а просто отпустить… Заколдованный преотлично убьется без посторонней помощи.
— О как… — потрясенно изрекла я. — Как понимаю, дело в том, что падать «жертва» будет на ровном месте, в идеале себе что-нибудь ломая, порежется своим же ножом и встретит собой все стволы и ветки, даже если не планировала?
— Верно, — грустно согласился Ла-Шавоир, и, судя по тону, его весьма угнетали перспективы, которые светили нашей магически связанной паре. — Элливир, по его словам, сумел отпрыгнуть, а вот ты, ступи… в смысле растерялась.
— Не успела отреагировать. — Я предложила более либеральный вариант произошедшего, вскинув руку, осторожно приподняла полотенце и с опаской приоткрыла один глаз.
Вроде все было относительно в порядке, а потому я стащила с лица ткань и, щурясь, посмотрела на болотника.
Он скептически поглядел меня и выдал:
— Красавица!
Я кончиками пальцев коснулась ссадины на лбу, представила, какая я сейчас «симпатичная» с припухшим личиком, сощуренными глазками, и обиженно ответила:
— На тебя бы я в такой ситуации полюбовалась!
— Ну извини. И кстати, это была почти не ирония. — Ла-Шавоир рассмеялся и, развернувшись, взял с тумбочки высокий бокал с густой черной жидкостью. — Пей, это мэтр Зарон оставил.
— Почти, — фыркнула я в ответ и с опаской сунула нос в предложенное питье. — Что это?
— Какое-то лекарство.
— Ну ладно… — От напитка пахло хвоей, я осторожно его пригубила, тут же поняв, что опасения на тему «гадость редкостная» были беспочвенными. Он был безвкусный. Поэтому я хоть и давилась, но выпила все. Тем более Кик все равно бы заставил это выпить, а в случае моего сопротивления влил бы силой.
— Молодец! — вынес поощрение Феликс и забрал пустой бокал, после потянулся к своему портфелю и, порывшись в нем, достал яблоко, которое мне и презентовал. — Держи! Это награда за доблесть!
Я смерила бессовестного зеленого мрачным взглядом и запустила зубки в румяный бочок фрукта.
Яблочко было очень вкусное, а аппетит организма, который внезапно осознал, что еще даже не обедал, — зверским! Посему образ Ла-Шавоира в моих глазах окрашивался все более позитивными цветами!
— Ну что… поехали домой? — с улыбкой предложил Феликс и подал мне руку, которую я тут же приняла.
— Давай.
А потом последовало предложение, заставившее меня возлюбить ближнего в зеленом лице еще больше!
— Ты не голодная? Дома просто подадут не сразу, так что можем по пути где-нибудь остановиться и перекусить.
— Голодная! — Я радостно закивала, с обожанием глядя на замечательного кикимора, произнесшего волшебное слово «еда». Все же яблоко лишь раззадорило аппетит.
Зеленый рассмеялся и, приобняв меня за плечи, повел к выходу из комнаты. Я ненавязчиво высвободилась и, чтобы как-то отвлечь мужчину, задала вопрос:
— Как поняла, эту, образно говоря, «пелену неудачи» с меня так до конца и не сняли?
— Да, — подтвердил болотник, открывая дверь и пропуская меня вперед. — Нуэ накладывают это на ауру… распыляют по сути. То есть, чтобы нейтрализовать действие, надо чистить ауру. Соскребать все лишнее.
— И если усердствовать, это не очень хорошо скажется на здоровье. Поэтому и разделена процедура на несколько этапов, — без дальнейших пояснений поняла я и нахмурилась. — Так что же меня ждет в ближайшее время?
— Неприятности, — радостно сообщил Ла-Шавоир и вкрадчиво предложил: — Юля, мэтр говорил про отдых… и вообще, в свете всего этого, может, тебе лучше дома посидеть? Мерилин за тобой присмотрит…
Я немного подумала, взвешивая положительные и отрицательные стороны предложения, и потом решительно помотала головой:
— Нет, спасибо. Ведь жизни ничего не угрожает, верно?
— И даже переломов не должно быть…
— Вот и отлично! — воскликнула я, мгновенно повеселев.
Представляю я, что Мери устроит мне дома в попытках от всего оградить! Такими темпами Феликс потом может меня и на работу не выпустить!
Внизу меня со всей аккуратностью усадили в машину и по моим ощущениям, если бы тут было одеялко, непременно подоткнули. В голову начала закрадываться коварная и не сулящая ничего хорошего мысль: кикимор в детстве в куклы не играл, а сейчас оценил эту забаву.
Поэтому мы недавно играли в «больного», о котором надо заботиться, а сейчас меня везут кушать. Только бы не с ложечки!
Разумеется, ворчала я беззлобно и по большей части для вида, пусть и про себя. Да и вообще, разве неприятно, когда о тебе заботятся? Приятно… просто непривычно, вот и реакции не всегда адекватные.
Да, такая вот я противоречивая!
Ехали мы недолго, всего минут пятнадцать и, проехав через центр Изумрудного, свернули в какой-то неприметный закоулок, через который выехали на большой круглый двор. Каменный колодец фактически, но у меня бы не повернулся язык назвать это место мрачным, невзирая на темно-зеленый камень, из которого были сложены стены. По ним плющом вилась странная лоза, с листвой светлого цвета и яркими красно-розовыми розеточками соцветий.
— Вот и приехали. — Феликс припарковался возле одной из стен, заглушил автомобиль и вышел на улицу. Обогнул машинку, в которой я все еще терпеливо сидела, ожидая моего риалана с агрессивными джентльменскими замашками. Нет, я несколько раз уже пыталась выходить первая, отчасти по привычке, отчасти демонстрируя самостоятельность. Но после того как меня усадили обратно только для того, чтобы, как выражался болотник, «я вышла по-нормальному», эту затею я оставила.
Ла-Шавоир был лордом высшего круга этой страны и поведения от своей спутницы требовал соответствующего.
Дверь открылась, и я, опираясь о ладонь зеленого, вышла.
— Шляпу и очки, наверное, не нужно брать?
— Ну да. — Ла-Шавоир, немного поразмыслив, кивнул и, подав мне руку, повлек к единственным дверям. — Мы поедим внутри.
Пока шли, окинула любопытным взглядом широкие двери из темно-вишневого дерева, одна из створок которых была распахнута. Козырек над крыльцом и перила были коваными и вились причудливыми, немного ломаными изгибами. Да, похоже, абстракционизм не миновал болотный мир, а также не обошел стороной кузнечное дело.
Хотя… главное — красиво! Было интересно и симпатично, хоть и необычно. Впрочем, под эти характеристики подпадал весь Изумрудный город с его своеобразными обитателями.
За порогом висели длинные нити с нанизанными на них разноцветными бусинами, которые едва заметно искрились. Феликс прошел первым и придержал «занавесь», ожидая, пока войду я.
Шагнула. Стоило больших усилий не показать свое удивление слишком явно.
Дорогие рестораны в моем мире, те, которые могли похвастаться оригинальным дизайном, я видела разве что в журналах. Поэтому мою растерянность вполне можно понять. Убранство было… роскошным и восточным. И само собой, мне казалось странным видеть такое в Малахите, вся архитектура которого подпадала под характеристику «европейская».
Излишеств, впрочем, тут тоже не было, наоборот, в вестибюле скорее царил стиль минимализма. Просто такие детали, как занавесь из бусин на двери, сверкающая мелочовка по полочкам, воздушный цветастый тюль на окнах, под потолком и на дверных проемах впереди, навевали именно такие мысли.
И восток и не восток. Хотя другой мир. Ничего странного. И я решила расспросить обо всем Ла-Шавоира немного позже, когда вокруг не будет лишних глаз и ушей.
Один из пологов колыхнулся, и за стойкой в противоположном углу появилась высокая, гибкая, как плеть, девушка, закутанная в полупрозрачные одежды. Во всяком случае, на фоне светлого проема контуры тела просвечивались очень хорошо.
И так как еще нигде в болоте я не встречала на улицах дам, одетых подобным образом, то с немым удивлением в стиле «Куда ты меня привел?!» уставилась на риалана.
Кик взгляд проигнорировал и повлек меня поближе к полураздетому «миражу востока». «Мираж» при ближайшем рассмотрении оказался молоденькой, очень хорошенькой зеленоглазой блондиночкой, невысокого роста и… с просто-таки змеиной грацией движений.
— Хорошего дня господину, — нараспев сказала она, склоняясь в странном, явно церемониальном поклоне. — Рада приветствовать вас в ресторации «Нилефим».
— И вас пусть обходит беда, — с улыбкой ответил Ла-Шавоир. — Найдется ли для нас отдельный кабинет?
— Разумеется. — Девушка опять склонилась и, грациозно выскользнув из зала, указала на правый от нас проем. — Следуйте за мной. Вам… со звукоизоляцией?
Феликс ответить не успел, это сделала я.
— Да, с ней, — проворковала, крепче сжимая локоть Феликса.
А что? Зачем ждать до дома, чтобы его разговорить, — воспользуемся тем, что нам предлагает изменчивая леди Фортуна.
Судя по круглым глазам кикимора, он явно понял меня как-то не так, да и красотуля официантка тоже поняла неправильно.
Кстати, в полутьме помещения одежда девушки смотрелась очень даже прилично. Закутанная в шелка от горла до пят… и ни за что не догадаешься, что на свету эта плотная ткань становится невесомой и полупрозрачной. Вот только почему тут такая… униформа? В свете наличия звукоизоляции мысли у меня какие-то совсем… не те.
И правда не те. Это заведение высокого уровня, а стало быть, в него ходят не только поесть, но и провести деловые переговоры. А если учесть, что простым обывателям оно не по карману, обсуждаются тут явно не цены на картофель в следующем году.
Внешний вид блондинки можно объяснить тем же. В общем и целом она выглядит достойно, и то, что это иногда изменяется… возможно, выверенный ход. Эстетическое удовольствие еще никто не отменял.
А то, что Ла-Шавоир меня сюда привел… внешне все благопристойно. И возможно, тут очень хорошо готовят.
Через пару минут мы уже сидели в отдельном кабинете, девушка приняла заказ и удалилась, оставляя нас наедине. Я окинула небольшую комнатку любопытным взглядом. Тут, не выбиваясь из общего стиля заведения, торжествовала восточная изысканность. Белокаменные стены и потолок, покрытые изящной резьбой, мраморный мозаичный пол с затейливым рисунком, а в уголке успокаивающе журчал маленький фонтан-купель с лепестками роз.
— Ну и?.. — Риалан с любопытством взглянул на меня, усаживаясь поудобнее на широком кресле с цветастой восточной подушкой. — Почему такие специфические требования к помещению, моя драгоценная риале?
— Потому, что я хочу с тобой пообщаться на некоторые интересные темы. А также хочу быть уверена, что отмазку «нас могут услышать» можно исключить.
— Да, ты меня интригуешь… — Кик едва заметно улыбнулся, потерев висок. — Но предлагаю отложить этот несомненно важный и серьезный разговор до того момента, когда мы утолим первый голод.
Я смерила увертливого болотника мрачным взглядом и задала закономерный вопрос:
— Какая разница когда?
— Ну, лично я, когда сытый, определенно более добрый, — глубокомысленно изрек Ла-Шавоир. — И, судя по злобному взгляду моей «кошки», к ней эта истина тоже относится.
Злобный взгляд я опустила вниз, дабы не компрометировал. Неосознанно поковыряла радужную блестюшку на подлокотнике кресла. Спустя секундочку до меня дошло, что мебель тут если и не антикварная, то точно очень дорогая и, скорее всего, сделанная на заказ. А стало быть, и «радужная блестюшка» не что иное, как перламутр. Поспешно пригладила пальчиком то, что пыталась отковырять и выпрямилась, добропорядочно сложив руки на коленках.
Когда подняла взор на Феликса, то отметила, как лукаво сверкают светлые глаза мужчины и кривятся в усмешке губы.
— Что-то не так? — невинно спросила я.
— Нет. Все просто замечательно, — искренне заверил меня Ла-Шавоир.
В этот момент очень удачно для меня раздались сначала легкие шаги за дверью, а после и тихий стук.
— Зайдите, — по-прежнему не сводя с меня веселого взгляда, разрешил Кик.
Девушка зашла, расставила по столу многочисленные пиалочки, чашечки, тарелочки и бесшумно испарилась.
Я порадовалась, что кикимор предложил беседовать после еды, и демонстративно приподняла крышечку со стоящей передо мной глубокой тарелки. Судя по тому, что я помнила, заказывал Кик суп на кокосовом молоке с морепродуктами и зеленью. Воспоминания не обманули, а потому я отложила крышку, достала из салфетки ложку, взяла маленький кусочек белого хлеба и приступила к еде, пожелав болотнику приятного аппетита.
Суп был вкусным и не обжигающе горячим, поэтому расправилась я с ним весьма быстро.
Следующими на «очереди» оказались кусочки краба и фрукта, по вкусу очень похожего на манго, завернутые в листики салата.
Наконец дело дошло до чая со сладостями. За этим мы и продолжили нашу беседу.
— Ну что же… — Кик сделал осторожный глоток черного напитка из расписной пиалы. — О чем ты хотела спросить?
Я задумалась, прикидывая, с чего же начать. Пожалуй, с главного и… вредительского!
— Феликс, а почему ты меня обманул? — спокойно спросила я.
— В чем именно? — невозмутимо уточнил болотник и, заметив мой возмущенный взгляд, с улыбкой признался: — Да-да, есть варианты!
— Сейчас меня интересует твоя подрывная деятельность на ниве моей работы, — стараясь не скрипеть зубами, пояснила я и потянулась за орешком в шоколаде, чтобы хоть чем-то занять руки. — Ты мне дал в корне неверную информацию, которую я, к своему стыду, сочла истиной в последней инстанции.
— А, ты про взаимоотношения рас и полов? — вспомнил зеленый поганец, который, судя по всему, совершенно не раскаивался.
— О них самых!
— Ну… — Ла-Шавоир задумался и, последовав моему примеру, выбрал орешек, правда, тут же закинул его в рот. — И как бы тебе сказать… Юленька, ты не поверишь. Просто сначала ты так забавно реагировала, что было интересно говорить ерунду и наблюдать за последствиями. В то время я еще не планировал оставить тебя себе…
— Понятно, — мрачно отозвалась я и на всякий случай съела свой орех, чтобы не запустить им в болотного гада. — Стало быть, «не мое — можно испортить»?
— Ну, в общих чертах это так.
— А почему ты потом-то мне не рассказал, как дела обстоят на самом деле?!
— Забыл, — обезоруживающе улыбнулся Ла-Шавоир.
— Ты забыл! — злобно рыкнула я. — А мне теперь все только-только сформировавшееся мировоззрение заново кроить! Всю работу я проделала впустую, ты понимаешь?!
— Извини, я правда забыл. — Феликс виновато покосился на меня, запустив руку в короткие волосы. — Просто так много дел и проблем, что поспать и поесть забываю.
— Ладно. — Я сдержала порыв к развитию скандала. — Но в дальнейшем, будь добр, не развлекайся в таком вот ключе.
— Разумеется. Что-то еще?
— Поведай-ка мне, как вы боролись со своей «эпидемией» во дворце и что из принятых мер было действенным.
— Мы приглашали менталистов. — Феликс покачал пиалу и, поставив ее на стол, медленно обвел мизинцем край чашки. — Они не выявили магического вмешательства в разум женщин. Их чувства к эльфам выглядели естественной влюбленностью… но всем понятно, что в таком количестве этого случиться не могло. Также мы рискнули и попытались подавить это с помощью наложения психоматрицы. Сначала результаты были настолько хорошими, что спустя несколько дней количество подопытных решили увеличить. Слава создателю, не успели. У всех, кому мы это внедряли, случились безобразные истерики, которые перешли в сильные и затяжные депрессии.
— Понятно. — Я грустно вздохнула. — Искусственное вступило в борьбу с «естественными чувствами», и психика девушек не выдержала такого внутреннего конфликта.
— Что-то вроде того… еще мы привлекали травников, но, чтобы эффект был устойчивым, нужны большие дозы лекарств, а это вредно для здоровья.
— Смены персонала тоже ничего не давали, поэтому вы обратились к Богине.
— И она дала «инструмент» в твоем лице, к сожалению, забыв приложить инструкцию по применению, — невесело рассмеявшись, добавил Ла-Шавоир.
— Это не причина, чтобы портить «инструмент» еще больше, — сварливо заметила я, все еще не в силах забыть эту шуточку.
Вот же… самодовольный и бессовестный. Феликс просто развлекался, и ему было совершенно все равно, как я стану жить потом и что с искаженной картиной мира все будет гораздо сложнее. Не его дело — не его проблема. Хотя чему я удивляюсь? Эх…
— Спасибо за информацию, — ровным доброжелательным тоном поблагодарила я и зевнула, прикрыв рот ладонью.
Дальнейших намеков не потребовалось.
— Ты устала?
— Не то чтобы… — Для вида поколебалась, прекрасно понимая, что после разговора он себя чувствует немного неуютно, а стало быть, попытается поскорее закруглить наше общение. А мне только это и нужно.
Кстати, на меня же нуэ еще нападал… и у меня глазки болели.
Утомленно вздохнула и прикрыла веки, положив на них подушечки пальцев, аккуратно помассировала.
— Поехали домой, — решительно заявил Ла-Шавоир.
Я изъявила готовность немедленно выдвигаться в сторону автомобиля!
В итоге через минут двадцать мы подъехали к особнячку на Аллейной и меня со всеми предосторожностями передали с рук на руки Мерилин. И наказали о кошке заботиться.
Жабка зеленая, вредная, солнцем облученная.
Сам болотник почти сразу сбежал по своим загадочным делам, чему я была только рада. Найду чем заняться. Посплю, например. Что-то очень хочется.
Проспала я несколько часов и, наскоро перекусив, засела в библиотеке, обложившись книжками и листочками. Ушла оттуда уже за полночь, когда стала отключаться прямо за столом.
Феликс Ла-Шавоир сидел в кожаном черном кресле и мрачно смотрел на компанию напротив.
Компания в большинстве своем была нервной, напряженной, теребящей листочки с какими-то записями и данными. Потому что начальство не так давно изволило орать и опускать моральный дух подчиненных.
Также взлету морального духа не способствовало наличие в кабинете Мастера Смерти, который сидел на подоконнике за спиной кикимора и с интересом рассматривал его команду.
— Феликс, это и правда твои лучшие кадры? — наконец выразил сомнение в увиденном Айлар.
— Я тоже начинаю в этом сомневаться, — угрюмо проговорил Кик и, подавшись вперед, вкрадчиво спросил: — Правильно ли я понял, господа… проработав несколько часов. Все, что вы мне можете ответить на вопрос: «Кто виновен?» — это — «Недостаточно данных»?!
— Мы еще можем сказать, как они это сделали, — пробормотал один из молодых нагов, не поднимая глаз от пола. — А вот кто… там и правда нет следов, как мы можем делать выводы?! Погадать?
— Эдан, что за слова! Да хоть по звездам почитать! — взвился Ла-Шавоир. — Вы уже месяц бьетесь в попытке определить причину происходящего с женщинами, но все, что можете сказать, — виновата Охра! Как не знаем, но точно виновата!
— С химерой та же ситуация, — негромко проговорил дородный усатый человек, стоящий за одним из кресел. — Все, что у нас есть из зацепок, — это их отсутствие. А значит, дело рук Охры, а вернее, того, кто пару лет назад примерно в таком же стиле расшатывал Янтарь. Насколько вы помните, итогом стало ослабление страны, финансовый кризис… и обширные земли, которые отошли по договору бессрочной и бесплатной аренды к Охре!
— Морриган Сталь, — поморщился Мастер Смерти. — Хранитель сектора Охра. Стальной Кардинал.
— Презанятный тип, — согласился один из аналитиков, вихрастый, совсем молодой рыжий парнишка.
— Препроблемный тип, — не согласился с мнением подчиненных кикимор. — Сколько нервов уже вымотал — не передать!
— А уж нам с Пыткой… — глубокомысленно поддакнул Смерть, снимая бардовую шляпу и пристраивая ее на ручку окна. Шляпа сопротивлялась. Падала.
— Деятельный мужик…
— Не то слово, — дружно вздохнули аналитики, которые со следами этой самой деятельности сталкивались в последние несколько лет постоянно. Ну, таки ни секундочки покоя! Сначала один непризнанный гений едва власть во всех секторах одновременно не сверг… а теперь вот подрастающее поколение резвится.
— Ладно, Хаир, рассказывайте, что у нас с нуэ. — Ла-Шавоир потер виски, кинув взгляд на пожилого и усатого. — Мне еще потом бежать к прямым обязанностям управляющего. Ведь отбывает большая часть посольства эльфов во главе с Элливиром. Нужно все организовать, а потом начать подготовку к прибытию его замены.
— Стелу, к которой ментально привязан страж, образно говоря, перепрограммировали, — неторопливо начал аналитик. — Сами знаете, что система настроек уже старая и ее давно не обнуляли. То есть в ней имеются и те, которые были актуальны во время конфликта Аквамарина и Малахита. Их просто вытащили на поверхность.
— А почему химера проснулась днем? Ее время — ночь.
— Опять же сбой полярности. День для нее стал временем охоты.
— Меры? — требовательно посмотрел на подчиненных Ла-Шавоир.
— Обнулили системы, ужесточили меры защиты. Теперь такое не провернешь.
— Молодцы! — с издевкой в голосе похвалил всех кикимор. — Почему раньше не сделали?
— Не было нужды…
— Забыли, — коротко резюмировал Смерть.
— Забили, — поморщился его зеленый приятель. — И последний вопрос на сегодня. И чувствую, риторический, так как ответа я наверняка не получу. Что у нас нового на ниве дамского помешательства?
— Ничего, — дружно признали аналитики. — По всем признакам это естественные чувства. Вот только… по данным статистики у нас не только тенденция ухудшения — все гораздо хуже.
— Что, еще хуже? — искренно удивился Кик.
— Насколько вы помните, мы уже сделали вывод, что эта проблема, скорее всего, технического происхождения. То есть опять Охра. Но за основу взято действие голоса Медного Хозяина… и раньше мы имели дело только с его влиянием на прекрасный пол.
— У нас что, мужики за эльфами бегать начали?! — неподдельно ужаснулся Ла-Шавоир и подавил подлую мысль взять бессрочный отпуск.
— Если бы…
Кик попытался вообразить что-то еще хуже, но фантазия пасовала.
— Так в чем дело?!
— Приступы необоснованного доверия у наших к мужчинам-эльфам и такого же необоснованного «кобелизма» к эльфийкам. Ну, это в большинстве своем. Случаются и обратные ситуации…
— Весело…
— А то, — грустно согласился Хаир. — На этом у нас все. Правда, мы тут нащупали ниточку, еще не знаем, насколько «материальную», но будем пытаться раскрутить.
— Пытайтесь. — Начальство сердечно благословило подчиненных на подвиги.
Будущие герои призыву вняли и вышли из кабинета.
Ла-Шавоир повернулся к красноглазому кошмару сектора, восседавшему на подоконнике, и спросил:
— Ну что, теперь твоя душенька довольна?
— Буду доволен, когда принесу цветы на похороны одному стальному гаду.
— Сам знаешь, Хранителям между собой сцепляться запрещено.
— То-то и оно, — мрачно буркнул Тис и текучим движением спрыгнул на пол, нахлобучил на голову неизменный убор и, махнув рукой, вышел вслед за аналитиками. — До встречи.
— До встречи, — эхом повторил болотник и встряхнулся, понимая, что времени мало, а работы предстоит очень и очень много.
Поэтому Кик закинул в неизменную кожаную папку необходимые бумаги и, потерев переносицу, досадливо скривился. Было еще одно дело. Очень и очень неприятное, которое просто физически не хотелось выполнять.
Но… он обещал. А с помощью Эла все будет гораздо быстрее. Так что хочешь не хочешь, а придется смирять себя и идти беседовать с Хозяином Медной горы.
Ла-Шавоир твердым шагом двинулся навстречу неизбежному.
Кроме этого «неизбежного», общение с которым вымотало кикимора дальше некуда, нарисовалось еще много проблем. От бытовых неурядиц до выяснения личных взаимоотношений. В итоге дома он был, когда гонг на часовой башне пробил всего один раз.
Глубокая ночь…
Уставший кикимор уже привычно миновал свой особняк и поднялся по ступенькам Нефритового домика. Забавно все же, что Юлия ни разу не просыпалась за все это время. Стыдно за то, что составлял девушке по ночам компанию, ему не было ни капли. В конце концов, «кошку» он себе завел как раз для того, чтобы греться.
Утром она его не застала, потому что на рассвете Тень Гудвина должен был быть совершенно в другом месте.
Новый день для меня начался с новых неприятностей.
Пять минут назад Мерилин известила меня о том, что нас с Феликсом почтила визитом его бабушка.
Три минуты назад я почти скатилась по лестнице Нефритового, лихорадочно застегивая легкий жакет, выскочила из своего домика и быстро пошла к особняку.
Две минуты назад за мной захлопнулась дверь господского дома, и я осторожными тихими шагами приблизилась к гостиной, в которой, судя по голосам, находились Кик и Маэжи. Но вот заходить туда я почему-то отчаянно боялась и вообще с трудом боролась с желанием удрать. Причем чем скорее, тем лучше.
Бабушки — это всегда радость весьма своеобразная. А уж бабушка-богиня, которая и подсунула в свое время кикимору «дар небес» в моем лице, так и вовсе не радость.
Но сбегать — это трусость, недостойная последней представительницы славного рода Аристовых. Потому я осторожно приоткрыла дверь и робко заглянула в комнату, где, судя по всему, только начинался скандал.
— Маэжи, что ЭТО такое? — шипел Кик, надвигаясь на хрупкую желтенькую девушку, которая стояла, уперев руки в боки, и, судя по непримиримому виду, явно не собиралась уступать великовозрастному внучку.
— Это то, что вам точно скоро понадобится!
— Может, хватит вмешиваться в мою жизнь?! — возмутился Феликс. — Я все понимаю, даже стерпел твой «подарочек», который мне весь мозг за это время вынес! Но вот ЭТО уже слишком! А если Юлька увидит?! Я же имел глупость послать за ней Мери, до того как сам с тобой встретился!
К сожалению, предмет спора находился на другой стороне комнаты, да еще и скрывался за массивным столом, который окружали диванчики и пара кресел.
Пока я пыталась высмотреть то, что преподнесла Зеленая Богиня, она меня заметила. И когда я снова обратила внимание на родственничков, то встретилась с любопытным золотым взглядом желтенькой красавицы. Феликс со стоном уселся в ближайшее кресло, да еще и глаза ладонью прикрыл.
М-да, становится все интереснее!
— Юля! — Маэжи ласково улыбнулась. — Рада тебя видеть, заходи.
Естественно, мне ничего не оставалось, кроме как последовать этому любезному приглашению. Пока я шла, у богини засверкали зрачки, и она стала пристально меня изучать. Особенно почему-то воздух вокруг и живот.
Я же наконец дошла до того места, откуда обзор на «подарочек» уже ничто не загораживало. Увидев красивое резное изделие из светлого дерева с легким тюлем сверху, я нервно закашлялась, так как ничем другим, кроме колыбельки, это быть не могло. В панике оглянулась на Ла-Шавоира, который уныло посмотрел на меня и кратко пояснил:
— Я тут ни при чем.
Пообщаться мы не смогли, так как вмешалась его божественная родственница.
— Феликс! — вдруг возмущенно вскрикнула Маэжи. Мы дружно повернулись к ней, и желтенькая продолжила: — Я не верю своим глазам!
— И что же так оскорбило твой высокий взор, о Великая? — издевательски спросил внучок.
— Почему она все еще не беременна?! — От такого у меня вообще едва шок не случился, но богиня решила меня добить: — И почему она все еще девственница?!
— Маэжи, это не твое дело! — рявкнул мой зелененький риалан.
— Как это не мое?! — ахнула бабуля, яростно сверля кикимора желтыми глазами. — Я хочу видеть тебя пристроенным, неужели ты откажешь старушке?! — Я критически посмотрела на эту «старушенцию», которая выглядела чуть старше меня. Богиня же продолжала спектакль одной актрисы: — Сколько можно страдать из-за одной дряни, встретившейся на пути?!
— Маэжи! — предупреждающе рыкнул Феликс, не глядя на меня.
Мне же стало любопытно…
Видимо, это та самая Мина, с которой компания была некогда дружна и из-за которой поссорились Кик и Элли. Но, к сожалению, те несколько раз, что я виделась с Ришей, не дали никакой информации о прошлом моего риалана. Айлар и Лель тут тоже были не помощники. Они познакомились с кикимором гораздо позже. А Элливир при последней встрече так ничего и не успел мне поведать.
— А что Маэжи?! — Девушка всплеснула руками. — Я уже больше тысячи лет это имя ношу!
— Вот и вела бы себя как порядочная старая карга, — «ласково» посоветовал ей Кик.
— Так я и веду, — ухмыльнулась желтенькая, но тотчас посерьезнела: — Феликс, в чем дело? Я нашла для тебя почти идеальную женщину, притяжение должно было возникнуть, притом взаимное. И да, я вижу на вас миртары с обоюдной связью и лалы: А при каких обстоятельствах твоя риале нацепила на вас браслеты, не знает только ленивый!
— Всегда догадывался, что гоблинов не зря уничтожали, — мрачно пробормотал зеленый. — Болтуны…
Бабушка со вздохом подошла к внуку, села на подлокотник, спихнув бедром его руку, и ласково чмокнула в висок.
— Не злись, милый. Я и правда хотела как лучше. И мне странно видеть, что за столь долгий срок совместного пребывания в одном доме и тем более в одной постели, у тебя хватило силы воли оставить ее нетронутой.
От такой интригующей информации у меня глаза на лоб полезли и отвисла челюсть.
— В постели?!
— Судя по энергетическим следам на твоей ауре, ты очень много времени проводишь рядом с Киком. Близко. Такой контакт может дать только общая постель.
— Феликс, — ласково начала я, делая шаг к угрюмо посмотревшему на меня болотнику, — о чем она говорит?!
— Давай потом? — почти попросил кикимор.
Мне очень хотелось выяснить все сейчас, но Феликс прав.
Маэжи переводила взгляд с него на меня и очень загадочно улыбалась.
— Вот как, значит, — почти пропела она, склонившись к зеленым волосам своего потомка. — Бережешь, значит, хороший мой. — Богиня встала, совсем по-девчачьи покрутилась, подмигнула мне, танцующей походкой прошла к колыбельке и поправила покров. Потом хлопнула в ладоши и засияла мягким светом, растворяясь в воздухе с проказливым смехом и словами: — Разбирайтесь, детки, мешать не стану!
Я не замедлила последовать совету Зеленой Богини.
— Ну что, драгоценный?! Ведь у тебя есть что сказать? — издевательски спросила, приближаясь к бессовестному обманщику, который мне все это время мозги пудрил! А я-то считала, что он и правда станет выполнять обещание, вытребованное до нашей прогулки в первый мой рабочий день. Хотя… выполнял. Почти все компоненты «конфетно-букетного» периода были в наличии, разве что за отсутствием цветов. А так и сладким кормили, и гулять водили, и ничего лишнего себе не позволяли.
— Нет, — немного подумав, устало ответил Кик. — И вообще, не приставай, я устал.
— У меня почему-то возникло желание в лучших скандальных традициях побить посуду, — с показным спокойствием сообщила я. — Причем желательно о чью-то хитрую башку!
Ответ Феликса взбесил еще больше. Непредсказуемостью.
— Да, пожалуйста, — щедро разрешил он. — Вот как раз в этом шкафу пара новых сервизов стоит. Закуплено после последней гулянки «Мрачных цветов».
— Да ты что…
— Юленька, — ласково окликнул меня Феликс. — Неужели скандал отменяется? А я только настроился…
После этого мне, естественно, захотелось оправдать ожидания.
— Кик, — таким же сахарным тоном начала я. — О чем говорила Маэжи?!
— Ты же сама уже догадалась. — Риалан пожал плечами, с иронией глядя на меня.
— Феликс! — Спокойствие и только спокойствие!
— Как же ты любишь откровения в моем исполнении, — мягко заметил Ла-Шавоир, наклонился вперед и медленно скользнул по мне взглядом, задерживаясь на особо выдающихся местах фигуры. — Ну ладно! Да, я спал в твоей постели. Нет, не раздевал, не трогал и вообще почти всегда держал руки при себе. Да, целовал, но осторожно, и ты даже не проснулась. И — да — мне это все очень нравится. И прекращать не собираюсь, особенно потому, что это не противоречит нашему устному соглашению. Довольна?
— Жаба, — мрачно отозвалась я, садясь в кресло напротив. — Ни стыда ни совести.
— А хочешь мои выводы? — неожиданно предложил Кик.
Я подозрительно посмотрела на него, но согласно кивнула, уже понимая, что ничего приятного он мне не скажет. Или проблема как раз в том, что мне это, в общем-то, приятно?
Обрывая эти вредные мысли, в комнате прозвучал голос Феликса:
— Ты мне доверяешь. На подсознательном уровне.
Я удивленно уставилась на довольного мужчину и осторожно спросила:
— И в честь чего тебя посетили такие смелые мысли и выводы?
— Ты не просыпалась. — Феликс развел руками. — И сама подползала ближе.
— А может, обойдемся без подробностей? — нервно спросила я, сжимая пальцы и опуская глаза.
— Нет уж, милая. — Я услышала шорох и краем глаза заметила, как болотник плавно опустился на подлокотник моего кресла. Машинально попыталась отодвинуться, но, увы, было некуда.
— Кик, вот зачем все портить?! — расстроенно спросила, расправляя рукав жакета. — Я ведь уже обрадовалась, что твоя блажь прошла!
— А разве я давал основания так считать? — искренне удивился Ла-Шавоир. — Я лишь немного сбавил обороты и пошел навстречу твоим мечтам и фантазиям об идеальном кавалере. Ну, это когда только за ручку, галантно и не единого намека на что-то неприличное. И какой, ты думаешь, результат?!
— Почти никакого? — рискнула предположить я, вспоминая наши взаимоотношения в это время.
— Верно, — недовольно подтвердил кикимор и уже более воодушевленно продолжил: — Но в этом есть и хорошие стороны: мы наглядно доказали, что твоя тактика не приносит плодов! То есть я могу смело менять манеру поведения!
— Как это?! — Я немедленно всполошилась, даже боясь представить, чем для меня могут аукнуться изменения. Вскинула голову и оказалась нос к носу со склонившимся Киком. Он, недолго думая, поцеловал меня в кончик носа и отстранился раньше, чем я успела что-либо мявкнуть на эту тему.
— Так это. — Болотник усмехнулся, облокачиваясь на спинку кресла и с иронией разглядывая свою несчастную, совсем дезориентированную риале.
— Феликс, все не так плохо, — искренне заверила я болотника, думая, как бы выпутаться из всего этого. — Ты же сам сказал, что я стала доверять, верно?
— Да, пожалуй, это можно отнести к плюсам, — немного подумав, признал зеленый, задумчиво проведя пальцем по тонкому носу. — Ты права! И если доверие — это первый этап, то можно переходить ко второму!
Я с ужасом покосилась на колыбель, решительно вскочила и отбежала за стол, потому что такая близость Ла-Шавоира меня начинала изрядно нервировать. Мало того что его запах навевает совсем непонятные желания, так он еще и ТАКОЕ говорит!
Кикимор тоже задумчиво рассмотрел презент своей бабули, но покачал головой и выдал:
— Нет, определенно рановато!
— Феликс, а нам на работу не надо? — попыталась я осторожно перевести мысли мужчины в более безопасное русло.
— Надо, — не стал отрицать зеленый. — Вот сейчас отношения выясним, определимся с дальнейшими и поедем!
— А может, не будем торопиться? — От такого быстрого развития событий я медленно, но верно начинала паниковать.
— А разве мы торопимся? — мягко спросил риалан, поднимаясь и делая несколько стремительных шагов ко мне, пока не уперся руками в стол с другой стороны. Теперь нас разделял только этот дубовый монолит, но почему-то меня это совсем не успокаивало. — Юлечка, если бы я торопился, ты бы это явно… почувствовала. — Феликс совсем уж развратно улыбнулся и едва слышно добавил: — Или прочувствовала.
От таких намеков я даже закашлялась и начала медленно уходить вправо, по-прежнему вдоль стола, который, на мое счастье, был овальным.
— Я пока не готова!
— Так я еще этим даже не занимался. — Феликс рассмеялся, с иронией наблюдая за моими передвижениями, а потом вкрадчиво проговорил: — Юль, а ты знаешь, что в мужчинах весьма силен инстинкт хищника?
— Знаю. Но это ты к чему?
— Убегает — надо преследовать, — охотно пояснил риалан. — И сделать так, чтобы больше даже мысли такой не возникло.
Мама!!!
Подтверждая вывод подсознания, что нам пришел полный швах и караул, Ла-Шавоир одним движением перескочил через стол и оказался всего в метре от меня.
— Стоп! — серьезно попросила я, выставляя руки вперед. — Кик, это слишком! Сейчас запаникую, и ничего хорошего не будет! Ты опять несешься как локомотив, притом окончательно слетевший с тормозов!
Он недовольно меня оглядел и со вздохом сел на стол, попутно перехватывая одну мою руку и рывком привлекая к себе с тихим рыком:
— Не дергайся, — хмыкнул и вкрадчиво проговорил на зардевшееся ушко: — Я буду хорошим.
— Не верится. — Я попыталась отрешиться от ощущений и, оттолкнув его руки, села на стол рядом, ни капли не заботясь о том, что это не принято.
— Я тебя что, напрямую когда-либо обманывал?
— Зато просто мастерски умалчивал, — едко отозвалась и вздрогнула оттого, что меня обняли за плечи, притягивая ближе. А я так надеялась хоть немного отодвинуться, чтобы вернуть трезвость мысли… Аромат полыни и хризантем, который его окутывал, совсем этому не способствовал.
— Боюсь, если я буду откровенным, ты совсем разнервничаешься, — рассмеялся Кик, снова пленив мою ладонь, поднес ее к губам и перецеловал каждый пальчик. Хорошо хоть на меня при этом не смотрел, а то я бы вообще от смущения сгорела! — Ну что, пугливая моя…
— Не будь таким напористым, — попросила, уже не пытаясь вырваться.
— Хорошо, — не стал больше развивать эту тему Феликс и соскочил со стола, подавая мне руку. — Кстати, вчера вечером пришли первые данные из других секторов по поискам твоей мамы.
— Ты что-то узнал?! — Напряженно сжав пальцы, я подалась вперед.
— О том, что в столичном округе ее нет, я тебе еще неделю назад говорил, — начал рассказывать Кик, увлекая меня в столовую: видимо, вспомнил, что мы еще не завтракали. — В остальных провинциях тоже вроде бы ничего нет. То есть она не в Малахите. Янтарь перетрясли, и не только местные, я еще и свою агентуру поднял.
— И тоже нет, — загрустила я, не дожидаясь подробностей. Господи, неужели все напрасно и моя отчаянная надежда — просто блажь?!
— Да. — Феликс с сочувствием на меня посмотрел. — С Аквамарином все оказалось несколько проще, чем мне думалось, — Элливир согласился сам заняться этой проблемой.
— Ты его попросил?! — Я изумленно уставилась на зеленого. — Но вы же…
— Да, — скривился Кик. — Но прошу не напоминать…
— Тогда почему ты на это пошел?!
— Ради той, у которой мама пропала, — едко отозвался Феликс. — Надо уточнять?
— Почему тебе так неприятно с ним общаться? — Я решила быть настойчивой, раз Кик сам об этом упомянул.
Все же как не вовремя нас с эльфом вчера прервали… он как раз хотел рассказать что-то интересное и важное.
— Печать отторжения, — ровно проговорил Ла-Шавоир. — Видишь ли, моя невеста оказалась не такой совершенной, какой я ее видел. И глаза мне открыл на это именно Эл. Притом, надо отметить, очень низкими методами. В качестве мести Мина наложила печать.
— И как она действует?
— Напоминает все обиды, даже самые незначительные. — Кик невесело усмехнулся, опускаясь на стул напротив и задумчиво проводя пальцами по салфетке. — Не дает забыть, выкинуть из головы, заставляет видеть попытку уязвить — даже в самом невинном жесте, слове или поступке — того, на кого эта пакость ориентирована. Сам я ничего с этим сделать не могу, хотя и понимаю, отчего такая реакция.
— И что, ее никак не снять?! — охнула я.
— Два варианта. Или сама Минавель, или Элливир, но только если Хозяин сможет вывести любые мои эмоции на очень высокий уровень. Тогда печать станет видно, и он сможет ее разрушить. Но эта гадость продуманная дальше некуда. Потому последний вариант почти невозможен.
Теперь понятно поведение Медного в мой первый рабочий день!
— А прижать эту су…
Закончить я не успела, болотник вздрогнул и процедил:
— Не говори о ней плохо, очень прошу. — Потом он вздохнул, слабо улыбнулся и продолжил: — Ах да, еще печать делает носителя психологически зависимым от ее создательницы.
Ну ничего себе!
Я молчала, не зная, что сказать, и, самое главное, не зная, что и думать. Вот только… его отношение ко мне… Не может ли Феликс сознательно пытаться на кого-то отвлечься, только чтобы перебить тягу к той, которую он некогда любил? То есть все эти действия намеренные, и необязательно он чувствует именно то, что старается показать.
— Вернемся к поискам твоей мамы, — наигранно бодрым тоном продолжил Кик, одновременно притягивая к себе тарелку с омлетом. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. — В Аквамарин, наверное, все же придется ехать, потому что там отыскали аж двух подходящих под описание землянок. Но они обе нетранспортабельные, потому как одна на последнем месяце беременности, а вторая лежит в больнице с переломом. Кажется, первое, что сделала сия предприимчивая дама, — это рванула осматривать местные горы, притом в компании с василиском. Который по определению ненормальный. Поэтому придется ехать самим. В Охре тоже отыскали одну Аристову, — продолжал Кик. — Но она сейчас вообще неизвестно где, потому как вышла замуж за дракона, узнала, что у него нет сокровищ, устроила скандал и вместе с мужем отправилась добывать их для потомков. — Феликс улыбнулся, и я тоже, потому как история и правда была забавная.
— Мама в свое время зарекалась иметь других детей: очень уж мучительно ей далась беременность мной и роды. — Я грустно вздохнула, безо всякого оптимизма ковыряя вилкой в своей тарелке. — Да и страсти к скалолазанию и большим деньгам я за ней никогда не замечала.
— Тогда немного разберемся с делами и съездим посмотреть на них. — Риалан скептически посмотрел на мой завтрак. Потом не более радостно в свою тарелку и предложил: — Может, обойдемся кофе, а потом поедим в городе?
Я согласно закивала и благодарно взглянула на риалана.
Феликс только взялся за ручку кофейника, как за дверьми раздался звук стремительных шагов, и спустя секунду створки с грохотом распахнулись, явив нам неподражаемых Лельера Хинсара — шута его величества Гудвина, и Айлара Тиса — Мастера Смерти.
— Добрый день, — поздоровался Феликс, потом внимательно осмотрел серьезных друзей и спросил: — Что случилось?
— Большие проблемы, — немного устало ответил Мастер, опускаясь рядом со мной и кивком приветствуя. — Сегодня утром уже три нападения на эльфов со стороны наших прекрасных дам и два — от чиновников. Но если девушки просто хотели любви и ласки, то мужчины желали срочно пообщаться, притом, конечно же, на государственные темы. Я лично наткнулся в коридоре дворца на одного из младших начальников своей Службы Безопасности — он старательно зажимал в углу мелкую эльфу и абсолютно серьезно излагал ей список известных ему шпионов нашей службы в Аквамарине. Радуюсь, что он ни одного из Шипов не встретил… Они бы точно воспользовались.
Кажется, Шипы — это коллеги Айлара из сектора Аквамарин.
М-да, весело…
— Юля, ты остаешься дома, — бросил Феликс, стремительно поднимаясь.
— Я — дар богини, — вежливо напомнила, догоняя риалана и для надежности хватаясь за его локоть. — Я нужна.
— Подар-р-рочек, — рыкнул Кик. — Ладно! Бери шляпу, очки и поехали!
— Ты лучший. — Я искренне улыбнулась и рванула за указанным.
Кажется, начинаются интересности! Вернее, начинаются проблемы, но это две стороны одной медали! Почти все, что интересно, как правило, весьма геморройно. Или до, или во время, или после!
Из дома мы вышли бодрым шагом, притом на выходе очки, подхваченные с тумбы, мне передал Лель, а шляпку нацепил Айлар, который искоса взглянул на невозмутимого Кика и незаметно подмигнул. Оба поганца подцепили меня под локотки и вывели, да что там — почти вынесли из особняка!
Я демонстративно уперлась каблуками в мостовую, освободилась и гордо проследовала за Феликсом. Зеленый только с улыбкой распахнул передо мной переднюю дверцу.
— Ну, и что за детский сад? — поинтересовалась я у севших на заднее сиденье Мастера и шута.
— Где ты его увидела? — спокойно посмотрел на меня Лель. — Захотели пошутить и немного поухаживать за симпатичной нам девушкой.
— Юль, мы похожи на тех, кто делает что-либо без дальней цели? — Смерть вскинул черную бровь. — Поверь, всему есть объяснение.
Да на полных и окончательных психов вы похожи…
На водительское сиденье сел Феликс и оглядел нашу троицу цепким взглядом:
— О чем настолько интригующем беседуем?
— С чего взял? — Айлар достал портсигар, раскрыл и критически оглядел ассортимент.
— С того, что у Юльки очень уж красноречивое выражение лица, — хмыкнул кикимор, — ясно свидетельствующее о том, что ей дали пищу к размышлению. А ее мыслительной деятельности я, надо признаться, побаиваюсь, ибо она еще ничем хорошим для меня не оборачивалась.
Я возмущенно уставилась на противного болотника, но что-либо сказать не успела. Феликс проследил, как Смерть вытягивает сигарету, и спокойно, буднично предупредил:
— Только попробуй, и у меня кончится терпение.
— И что будет? — любопытно взглянул на него красными глазищами Мастер.
— Сделаю подлую вещь, — зубасто улыбнулся Кик, — сдам одной девушке все разнообразие твоих масок.
Сигарета улетела в окно, а портсигар с треском захлопнулся.
— Это некрасиво. — Хинсар осуждающе взглянул на риалана. — И вообще…
— Тебе обо мне тоже есть что сказать. — Ла-Шавоир отвернулся и вставил ключ в зажигание.
— Юля, раскрой глаза, — страшным шепотом начал Лельер. — С кем ты живешь?! Шантажист! Низкий, подлый и беспринципный!
— Да-да, какой ужас, — с иронией глядя на шута, согласилась я. — И главное, рядом с ним такие кристальной порядочности создания!
— И не говори, — грустно вздохнул Лель. — Сам себе удивляюсь!
Я к нему повернулась и, кокетливо взмахнув ресницами, промурлыкала:
— И как же такой обаятельный и привлекательный мужчина еще не захилел в этой приземленной компании!
Лель восторженно закатил глаза и картинно взмахнул руками.
— Юленька, как же ты права! Тут все, кроме меня, замечательного, на редкость скучные, неинтересные и пресные создания!
Феликс негромко хмыкнул и холодно сказал:
— Лель, твое чувство юмора меня, как всегда… крайне умиляет. Но, к сожалению, как бы одна кошка ни оценивала общество своего хозяина и сколь бы ей ни нравились соседние «коленки», выбора ей уже никто не предоставит!
— Кошка сама решает, где и с кем ей гулять, — процедила я.
— Вот только свой выбор ты раз и навсегда уже сделала! И на мой взгляд, ветреность — не самая лучшая черта.
Лель глумливо хихикнул:
— Ну, так ты же, несмотря на гулящую натуру кошки, отнюдь не внакладе из-за ее выдающихся черт… хм, характера. — Пауза и выразительный взгляд, опустившийся мне на грудь. Пример оказался заразительным, а объект на диво притягательным, так как почти сразу взоры всех присутствующих обратились на мой полноценный четвертый размер.
Я оставила без ответа их грубые шуточки и постаралась, чтобы на лице тоже ничего не отразилось. Лишь отвернулась к окну и сильно прикусила губу с внутренней стороны.
Все же, несмотря на то что отец был военным, он оберегал меня от специфического мужского юмора. А после его смерти я общалась с компаниями, в которых не допускали подобных вольностей.
Как же это… низводит. До какого-то очень низкого уровня. Я не привыкла, чтобы со мной так разговаривали.
В машине повисла долгая пауза, которую прервал резкий голос Айлара:
— Ну молодцы!
Негромкий вздох с заднего сиденья, и Лель проговорил:
— Ну да… перестарались. Юль, извини, мы не хотели тебя задеть.
— Мне от твоих извинений не легче! — Я порывисто развернулась и всплеснула руками, при этом задев Феликса, из-за чего вильнула машина.
— Вот это уже лишнее, — напряженно сказал Смерть и одновременно с этим на плечи, смяв светлую ткань блузы, легли знакомые сероватые пальцы с черными когтями. Они заставили меня откинуться на спинку кресла и, скользнув по шее, быстро нажали на несколько точек, отчего мне стало совсем-совсем хорошо и все произошедшее вдруг показалось незначительным.
— М-да, переусердствовал, — как сквозь туман, донесся голос Мастера.
— Сейчас поправлю, — вздохнул Лель, и мою безвольно упавшую руку перехватили тонкие белые пальцы, которые неожиданно сильно нажали на точку между большим и указательным. Это меня несколько встряхнуло.
— Ну вы и!.. — Это было первое, на что я оказалась способна, когда пришла в себя от столь контрастного воздействия. Это уже слишком, когда сначала медузой расплываешься, а потом как током протряхивает, возвращая разум. Болью возвращая! — Все! Да сколько можно играться?
— Юль… — едва ли не хором раздалось с заднего сиденья.
— У меня маленький вопрос, — сжимая виски пальцами, перебила я этих… нет приличных слов! — У вас хоть малейший опыт нормального общения имеется? Я не лезу в ваши взаимоотношения, но до сих пор удивляюсь. И запомните, уясните да запишите, если склероз замучил: Я ВАС НЕ приглашала В СВОЙ БЛИЖНИЙ КРУГ! И в моем случае «извини» все проблемы не решает! А значит, доставайте пылящееся на задворках вашей личности уважение к другим и учитесь им пользоваться!
Последовала пауза, во время которой я пыталась прийти в себя, сдержать гнев и не морщиться от головной боли. Да что за утро?!
— Риале, ты опять делаешь выводы на основе своего мира, — вопреки ожиданиям, тему поднял Ла-Шавоир.
Я порывисто повернулась к зеленому и со злым весельем сказала:
— Феликс, а мне все равно! Я имею право ограничить свое общение! — потом посмотрела уже на Смерть. Он невозмутимо разглядывал меня красными глазищами и, судя по скучающему выражению на длинном лице, даже не подумал принять к сведению мои речи. — Айлар!
— Прекрати истерику, — спокойно отозвался Мастер Смерти, поправляя ворот неизменного плаща. — И отыщи недавно упомянутое уважение уже у себя или хотя бы вспомни о субординации, Юлия Ла-Шавоир. И о принадлежности… У тебя нет другого выхода, кроме как смириться. Все глупости уже сделаны.
— А вот это лишнее, — вполголоса пробормотал Лельер, который в это время спокойно считал ворон за окном и, судя по всему, не собирался вновь вмешиваться в конфликт.
— Нелишнее, — возразил серокожий Хранитель. — Очень даже нелишнее. Предлагаю вернуться к одной очень важной и актуальной теме, раз мы все равно ее затронули.
— Внимательно тебя слушаю. — Я изобразила жгучий интерес.
— Итак, Юля, я не знаю, почему ты еще не выяснила все, что могла, о «кругах». Но, пожалуй, возьму на себя труд просветить…
Он замолчал, а я, переводя растерянный взгляд с Феликса, который с силой сжимал руль, на шута, понимала, что ничего хорошего сейчас не услышу.
— Кругов у нас пять. Пятый — посторонние, четвертый — знакомые, третий — приятели, а первые два — это друзья, любимые и родные. Привязка в первых, как правило, производится магическим способом. Начнем с третьего круга. Это приятели, за которыми ты признала право на свое время. Но я, отдельная, можно сказать одиозная, фигура, — неприятно усмехнулся Тис. — Как Мастер сектора, я имею право почти на что угодно. Хоть утащить тебя и воспользоваться в меру, поверь, весьма богатой фантазии. А твой покровитель даже слова мне сказать не посмеет. Это раз. Единственное условие — твое физическое здоровье до знакомства со мной не должно слишком уж разительно отличаться от состояния после.
— Не понимаю, к чему ты ведешь, — спокойно призналась я, до боли сжимая пальцы и почти радуясь тому, что ногти впиваются в кожу ладоней, отрезвляя, помогая сосредоточиться. Не испугаться.
— Все очень просто, — немного грустно улыбнулся Айлар и закрыл глаза. — Юля, ты хоть раз задумывалась, куда ты попала? Вернее, куда тебя риалан затащил? Мы… мы его ближний круг, который не стал личным только потому, что мы дали ему право выбора. Очень актуальное право, ведь в личном круге возможна лишь связь «ведущий — ведомый», а в ближнем царит равноправие. Но даже в этом случае из данного круга Феликс удалить нас не сможет. Сильные мира сего не отпускают того, что считают своим. И неважно, любимая это, друг или вещь. Каждый близкий человек драгоценен, именно поэтому в верхах сектора их привязывают почти цепями.
Последовала пауза, во время которой я лихорадочно думала, перебирала варианты и пыталась понять:
— Но что вы во мне-то углядели?
— А ты — реципиент, и это самое главное для нас твое качество. Ведь ты совершенно инертна к магии, как и Феликс.
— Спасибо за откровенность, — сухо ответила я, неотрывно глядя на приближающиеся ворота Кален-Зара. — Но неужели нельзя было найти кого-то более опытного и зрелого?
— В тебе есть своеобразная прелесть, — неожиданно сказал Лель. — Чистый лист. Опытных пираний в нашем болоте более чем достаточно, а ты, Юленька, очень перспективный материал. И это видят все, кто дает себе труд присмотреться.
— Слова красивые, а вот подоплека не очень, — хмыкнул Феликс. — Им нужен реципиент Юля. Хорошие взаимоотношения с ним, конечно, не обязательны, но, если они будут, это сделает процесс передачи лишней силы более легким.
— Сила… — снова начал Айлар. — Моя и Пытки… скована, понимаешь? Заперта в теле, но не может не «фонить». На неустойчивое сознание жителей Малахита это действует не очень хорошо… Мы «запираемся» еще больше, но это влияет уже на наш разум. Замкнутый круг.
— Вредить они не хотят, но быть открытыми только наедине с собой тоже тяжко, — более просто объяснил синеглазый музыкант. — Вот и ищут или очень сильных магов, или тех, в ком силы вообще нет. И то и другое в нашем больном мире — редкость.
— Забавно… — пробормотала я.
— Еще как. — Лель вновь светло улыбнулся, тряхнул челкой и наигранно бодро закончил: — Ну, и в завершение нашего «приятного» разговора последняя отвратительная новость. Минавель будет на ближайшем празднике в День Мастеров.
Мы едва не врезались в один из столбов. Только чудом кикимор выровнял машину, и на площадку перед резиденцией мы въехали подчеркнуто аккуратно.
Я… я смотрела на невозмутимое лицо риалана и испытывала огромное желание стащить с него кольцо, чтобы узнать его чувства. Но так же сильно и боялась этого. Того, что подозрения подтвердятся. Не может мужчина так реагировать на одно имя женщины, если он безразличен к ней.
Машина, объехав находящийся в центре площадки фонтан, остановилась, и я, не дожидаясь, пока присутствующие продемонстрируют джентльменские замашки, решительно вышла. Разумеется, спешка добром не кончилась. Я наступила на подол платья и едва не полетела на темно-зеленые плиты двора. Но, хвала небесам, все обошлось, и я даже выровнялась без посторонней помощи. Кик передал ключи подошедшему лакею, который подчеркнуто почтительно поклонился сначала Мастеру Смерти, который лениво кивнул в ответ, а потом остальным.
Мы направились к широкому крыльцу, по бокам от которого стояли большие каменные «вазоны» на тонкой ножке. Там меня и подстерегала вторая неприятность. Ступня соскользнула с края ступеньки, каблучки подкосились, и я стала заваливаться набок. Под руку подвернулась какая-то опора, но перевести дух я не успела, потому что в ней что-то крякнуло и она зашаталась.
В этот момент болотник схватил меня за руку и, дернув, прижал спиной к своей груди.
Я же, сжимая пальцы на рукаве его камзола, зачарованно наблюдала, как огромная «ваза», за которую я попыталась ухватиться, шатается и медленно заваливается набок, чтобы через бесконечно долгое мгновение сорваться в полет и с грохотом расколоться.
— М-да… — В тишине неестественно громко и бодро прозвучал голос Леля. — Юль, ты не переживай, они все равно никому не нравились.
— Они же дорогущие, наверное, — пролепетала я, пытаясь представить финансовые последствия этого происшествия.
— Не без того, — спокойно признал Ла-Шавоир и, отстранив меня, подошел к остаткам каменной скульптуры. — Но… халтура. Судя по всему, в районе основания был производственный брак.
— Так что не бери в голову, — внес свою лепту Мастер Смерти, трогая сапогом один из осколков, долетевший до нас.
— И иди работать, — закончил инструктаж Кик.
Меня немного царапнуло. С одной стороны, кикимор сейчас отослал меня, показывая, что никаких последствий не будет. А с другой… это опять прозвучало ужасно по-хозяйски.
— Хорошего всем дня, — пожелала я в ответ и торопливо двинулась к главному входу.
Феликс… не удержался он долго в роли мягкого и предупредительного кавалера, который не позволяет себе лишнего. И в данном случае «лишнее» относится к словесным высказываниям.
Ла-Шавоир — управляющий дворцом, Тень Гудвина и бог знает кто еще. Как я могла про все это забыть?
Так! Хватит рефлексировать, в конце концов Кален-Зар — это место моей работы, а не обитель для душевных метаний. Последние вообще весьма вредная штука. Разжижающая мозг, если таковой имеется.
Я хмыкнула, уловив забавное направление своих мыслей, и, ускорив шаг, двинулась через холл к лестнице на второй этаж. Правда, помня о недавнем, сначала приподняла подол, чтобы не оступиться.
На втором пролете столкнулась с Юноной и приветливо улыбнулась женщине:
— Доброе утро!
— Здравствуйте, Юлия.
На этом мы разошлись. Я свернула в один из коридоров, а Юнона продолжила спускаться в главный холл.
Итак, какие же у меня планы?
До обеда я поработаю над своими схемами и почитаю чего-нибудь полезного, а после займусь сначала приемом, а потом психопрофилем Юны. Интересно, что она нарисовала? Очень хорошо, что этот талант у ниоры есть, ведь на ее работах можно будет что-то разобрать, а соответственно и понять, что именно ее больше всего беспокоит.
Эх, еще бы материальчика для статистики…
Но пока будем иметь дело с тем, что есть. Ведь если у меня хоть что-то получится, то помощница Ришаль обязательно поделится впечатлениями и с остальными дамами, а значит, какой-никакой «поток» клиентов мне обеспечен.
Как выяснилось буквально через полчаса, я оказалась права в своих прогнозах, но немного ошиблась со временем их осуществления.
Я только-только обложилась своими учебными пособиями, карточками и книжками, как в дверь постучали и, получив разрешение, в кабинет зашла молоденькая арахна. В человеческом виде.
Расу в ней выдавало угловатое строение тела, странные глаза, которые более всего ассоциировались с фасеточными, А еще небольшие «усики» на висках, которые нервно подергивались, встав торчком от волнения.
— Здравствуйте, — полушепотом сказала девушка и нервно смяла в руках ткань передника. Судя по одежде, это была горничная.
— Доброе утро. — Я радушно улыбнулась и привстала с кресла, собирая в стопочку свои учебные принадлежности.
— Вы сейчас свободны… как психейлог? — нерешительно оглянулась на дверь… моя новая клиентка. Надеюсь, что она сейчас не поддастся искушению и не сбежит.
И я собиралась сделать все, чтобы это предотвратить! Ведь пришла моя будущая статистика!
— Конечно, не занята, — проговорила я и обошла стол, сев на одно из кресел, показав рукой на второе.
В данном случае будет лучше, если между нами не будет никаких препятствий. Девушка и так напряжена и не уверена, зачем строить дополнительные преграды? А разум воспримет стол именно так.
Она прошла через кабинет и неуверенно присела, умостившись буквально на краешке. Ага, значит, и правда очень желает уйти, и ей неуютно. Тому должны быть очень весомые причины, которые мы сейчас и будем выяснять.
Я потянулась к лежащим неподалеку блокноту и ручке, заметила, как клиентка напряженно за этим наблюдает, и начала весело болтать:
— Мне нужны письменные принадлежности, чтобы записать ваше имя и краткие данные, характеристики. Это обычная практика, надеюсь, вы ее одобряете?
— Само собой… — Девушка приподняла тонкую руку и коснулась темных волос с голубоватым отливом, заплетенных в тугую толстую косу, перекинутую через левое плечо.
Ага, значит, и шерстка у нее такая же во второй ипостаси…
— Как вас зовут? — радушно спросила я, незаметно сползая на край сиденья. Плотно сжала ноги, поставив ступни рядом. С ролью нервно сцепленных в замок рук моей собеседницы вполне справились и мои, держащие блокнотик и не отводящие далеко карандаш. Движения тоже поэкономнее. Расслабляться будем постепенно.
Разговорить эту бледную прелесть получилось, и довольно результативно.
Имя: Элиша Кестис.
Раса: арахна.
Род деятельности: старшая горничная в Кален-Заре.
Место учебы: третий курс Зеленой академии. Специализация: бытовой маг.
Девушка была не очень сильной волшебницей, но усидчивой и старательной, а потому избрала именно это направление деятельности. В данной сфере, оперируя небольшим количеством сил, можно было сделать весьма много. Само собой, такие специалисты тоже были весьма ценны. В резиденции арахна числилась на очень хорошем счету. Всего за пару лет она стала старшей горничной и имела замечательные перспективы дальнейшего карьерного роста.
За то время, что я вытрясала из нее личные данные, Элиша заметно расслабилась и уже не выглядела так, словно в любой момент удерет.
Надеюсь, в этом было и мое достижение. Хотя… неужели болотницы настолько чувствительны? Но если смена облика для них привычна, да и вообще не люди… быть может, просто они предрасположены к тому, чтобы подсознательно подстраиваться под собеседника?
Хотя сейчас это неважно! Меня волнует иное.
— Элиша, вы не могли бы рассказать о своей проблеме? — мягко спросила я, глядя прямо в ее необычные глаза. — Как понимаю, дело все в том же. Эльфы, безответная любовь и так далее.
— Если бы безответная, — загрустила арахна. — В том-то и проблема, Юлия… мои чувства нашли отклик.
Как хорошо, что я достаточно владела собой и не уронила челюсть после такой новости! Взяла себя в руки почти сразу и твердо решила, что из моего кабинета девушка не выйдет, пока мне все-все не расскажет!
— Очень интересно, — совершенно искренне сказала я клиентке. — А можно ли подробнее и с самого начала?
— Конечно… Первые признаки у меня не отличались от тех, что наблюдались у остальных девушек. Просто безмерное восхищение каждым встречным аквамаринцем, плюс неясное томление и странные желания.
Я вспомнила то, как Юна говорила, что «одежда лишний аксессуар», и рискнула задать Элише не очень приличный вопрос:
— Извините за некоторую бестактность, но это важно… У вас были мужчины?
Бледные щечки залил румянец, а усики на висках отклонились назад, плотно прижимаясь к голове. Девушка опустила взгляд и тихо проговорила:
— До вчерашнего дня — нет.
Ага… а вчера днем это досадное упущение исправил какой-то шустрый остроухий.
— Эльф?
— Да…
Понятно, девушка была невинной, поэтому и желания у нее были «неясными». А вот Юна уже зрелая женщина и более ясно представляла, чего ей хочется.
— Замечательно, а теперь рассказывайте дальше.
— Талинир прибыл не сразу, а во втором составе. — Элиша переплела тонкие пальчики. — К тому времени я уже настолько поддалась всеобщей… истерии, что, как и многие, сменила облик на человеческий. Раньше на работу ходила только в виде арахны. И поэтому наша с ним новая встреча состоялась в таком виде.
— Так вы были знакомы и раньше?
— Да, — немного мечтательно улыбнулась девушка и, видимо, чтобы чем-то занять руки, принялась разглаживать складки темно-синей юбки форменного платья. — Дело в том, что он не первый раз приезжает в Кален-Зар и всегда останавливается в одних и тех же апартаментах. А та часть крыла находится в моем ведомстве. Да, и несколько лет назад, когда я только поступила в Зеленую, он ее заканчивал. Познакомились и около года общались, после он закончил учебу и уехал стажироваться в Аквамарин. Спустя годы мы встретились уже тут.
— Получается, Талинир никогда не видел вас такой?
— Верно, — кивнула девушка. — Мне в другом облике проще. Тело ловкое и память более цепкая. Да и человеческая ипостась очень нежная… зачем лишний раз рисковать здоровьем?
— Логично…
— После того как Тал появился, мое всеобщее восхищение эльфами сфокусировалось на нем. Как и желания…
— И что случилось?
— Из крайности в крайность, — грустно улыбнулась арахна, обхватывая свои плечи, словно мерзла. Впрочем, почти сразу она опустила руки и сложила их на коленях, нервно сцепив пальцы. — Когда мы вновь встретились и я поняла… насколько поменялось отношение, то ограничила общение. Ведь я не хотела портить дружбу и его мнение обо мне… такой вспышкой неадекватности, пусть и объяснимой. Поэтому, как могла, избегала. Тала эта ситуация не устраивала, он желал поговорить, а стало быть, все же отловил меня. И я дурочка… наплела что угодно, кроме правды. Ведь она унизительна… противоестественна.
Кажется, ситуация не так проста, как показалось вначале, и эльф тут, скорее всего, вовсе не бессовестный соблазнитель, воспользовавшийся оказией…
Я осторожно спросила:
— Вы же испытывали влечение вовсе не в ипостаси арахны. В чем же противоестественность?
— В том, что мне хотелось, чтобы он видел во мне женщину. Желанную женщину, — почти шепотом ответила Элиша. — Поэтому я оборачивалась. А ведь раньше таких порывов не было!
— Хорошо. — Я в задумчивости перебрала пальцами по твердой поверхности стола. — Элиша, а раньше вы находили этого мужчину эстетически привлекательным?
— Разумеется, — с легким удивлением глядя на меня, ответила арахночка. — Он красивый, а я, хоть и другого вида, в силах оценить гармонию.
— Отлично. А нравился ли вам раньше его запах?
— Да.
— Вот, — довольно улыбнулась я. — Если бы ответы на оба этих вопроса были отрицательными, то вам стоило бы переживать. Просто вы раньше могли оценить его только так. А сейчас ко всему вышеперечисленному добавилась и реакция на феромоны, то есть все нормально!
— Но как мне сегодня в глаза ему смотреть после того, что произошло?! Понимаете, после… мы долго молчали и обнимались, а потом к нему кто-то постучал, и Тал вышел из спальни. А я сбежала… и сегодня мы еще не виделись.
— А вчера? Как вам было с ним вчера?
На тонком лице девушки появилась такая счастливая улыбка, что даже слов не требовалось.
— Вчера было просто до безумия хорошо…
— Так если все замечательно, то почему вы тут, а не со своим возлюбленным? Тем более он же, наверное, волнуется после того, как вы испарились из постели.
— И еще я дома не ночевала сегодня, — грустно сказала Элиша. — Талинир знает, где я живу, а вчера последнее, что хотела, — вновь с ним столкнуться. Поэтому пошла к подруге.
— Так чего же вы настолько боитесь?
— Юлия, он уедет, — с тоской в глазах проговорила арахна, и усики горестно обвисли вниз, с головой выдавая моральное состояние своей хозяйки. — Было совершено нападение на эльфийского посла, и поэтому Хозяин Медной горы совсем скоро отбывает на родину. А в его свите состоит Талинир. А что потом? Я разрушила чудесную дружбу…
— Не стоит паниковать раньше времени. Вам обязательно нужно поговорить о том, что произошло, попытка избежать разговора ничего не решит, а может все только усугубить, — постаралась я успокоить клиентку. — Для начала все же сходите во врачебное крыло и попросите у травников успокаивающее. Вам оно не помешает, чтобы прийти в равновесие. А так, пугающая вас беседа… Изберите самые неприятные варианты развития событий и мысленно их проиграйте. Лучше не один раз, а в идеале запишите это на бумаге, также как и свои фразы для диалога. Никогда не помешает иметь шаблон. Благодаря ему вы будете морально готовы к самому неприятному и сможете «удержать лицо» при любом исходе встречи.
— Да, конечно… — немного рассеянно кивнула арахночка и поднялась. — Спасибо, Юлия.
— Рассчитываю, что вы еще меня навестите. — Я доброжелательно улыбнулась в ответ.
Можно было бы попытаться ее задержать, но, судя по всему, девушка в данный момент твердо намерена удалиться, а значит, эта попытка будет воспринята в штыки.
— Наверное… — неуверенно ответила Элиша и, поблагодарив меня еще раз, торопливо вышла из кабинета.
Я еще несколько секунд задумчиво рассматривала дверь. Все же интересная ситуация… Я потерла щеку и поднялась, возвращаясь за стол. Достала из сумки яблочко и притянула поближе чистый лист.
— А запишем-ка мы, что узнали и какие выводы можно сделать…
Все время до обеда я занималась именно этим.
Незадолго до обеденного времени я закончила и, закрыв кабинет, направилась через парк в служебный ресторанчик. Там уже привычно поднялась по лестнице в отдельный кабинет на третьем уровне. Осторожно отодвинула полупрозрачную перегородку и сказала:
— Добрый день.
— Здравствуй, Юля, — поднял голову Айлар, который сидел в углу на диванчике и листал какие-то бумаги. — Как прошло время?
— Интересно, — максимально честно ответила я.
— Это хорошо. — Губы Мастера дрогнули в улыбке, а взгляд почти сразу вернулся к листам, исписанным мелким почерком. — Остальные скоро должны быть, опаздывают что-то…
«Скоро» наступило прямо сейчас. Створка двери скользнула в сторону, и на пороге появился Лельер Хинсар собственной противной персоной.
— Всем привет!
— И тебе — здравствуй, — почти хором ответили я и Смерть.
— Какое единодушие, — умилился Лель.
За его спиной появился Феликс, и, так как компания была в сборе, мы приступили к трапезе.
— А где Ришаль? — заинтересовалась я, одновременно изучая содержимое своей тарелки. Оно потрясало неопределенностью.
Передо мной лежал какой-то длинный скользкий гад, а вокруг него были фигурно разложены листья, по виду более всего напоминающие молодой лопух вперемешку с крапивой. По всему этому яркой ноткой были разбросаны ягодки, похожие на клюкву Короче, креативненько.
Я нерешительно ткнула в «гада» вилкой и внутренне содрогнулась, так как на шкурке выступил желтоватый сок.
На соседней тарелке Лель с энтузиазмом распиливал такую же тварюшку ножичком. Каждый кусочек со странной желтой сердцевинкой располагал на «лопушке», сверху накрывал «крапивкой», клал ягодку и после этого заворачивал.
Закинул один конвертик в рот, зловеще им хрустя, поймал мой взгляд и поведал:
— Вкусно!
— А кто это? — Я еще раз коснулась «гада».
— «Что», — со смешком поправил меня шут. — Специально запеченные овощи, с редкими приправами, завернутые в какую-то морскую водоросль.
Да ты что?!
Но пример фаворита Гудвина, то с каким аппетитом он уплетал свою порцию, оказался на редкость заразительным, а поэтому я все же рискнула. Повторила все манипуляции Леля и, прожевав кушанье, нашла, что оно имеет хоть и пикантный, но неплохой вкус.
За обедом поддерживалась непринужденная и весьма легкая атмосфера, правда, исключительно стараниями Лельера. Видимо, сегодня наш шут был в странном, неязвительном настроении, а потому ловко втягивал в беседу всех присутствующих.
Мы с Киком по-прежнему не разговаривали, за исключением тех моментов, когда этого требовали правила приличий.
Я, надо признаться, уже давно не то чтобы остыла… скорее, приняла всю ситуацию. Ведь, как бы нехорошо она ни выглядела, Феликс прав.
А то, как зеленый повел себя в машине… да кто же думал, что на мою невинную шуточку будет такая реакция?! Если бы я могла это предугадать, то, разумеется, не стала бы его провоцировать.
За размышлениями я расправилась с овощами в странной «упаковке» и сейчас алчно косилась в сторону вазочки с мороженым. Остальные присутствующие, доев «второе», сейчас без особого энтузиазма ковырялись в салатиках.
Наконец Лель грустно ткнул в свое блюдо, скорбно оглядел вытащенный кусочек черного сморщенного нечто и грустно прокомментировал:
— Грибочек, однако…
— И что тебя смущает? — с затаенной улыбкой осведомилась я.
— В общем-то, ничего… правда, когда я в последний раз кушал это дивное яство, то не помнил половину последующего вечера.
— Зато я помню, — покосился на него Феликс, у которого были более тривиальные огурчики, помидорчики плюс что-то незнакомое. — И интуиция мне подсказывает, дорогой друг, в отсутствии памяти виноват отнюдь не салат с грибочками, а то, что ты при этом пить изволил. А изволил ты много чего…
— О да… как сейчас помню! «Спирт — лучшая дезинфекция организма», — процитировал Смерть, глядя на шута.
— Ну вас, — обиделся Лельер и решительно отправил в рот вилку со спорным продуктом. — Вас послушать — я законченный алкоголик. И про спирт я вещал по поводу того, что, какой бы ни был алкоголь, в основе все равно одно и то же, плюс вкусные добавочки. Про дезинфекцию была шутка!
— Ну да, ну да… — Ла-Шавоир покрутил тарелку, видимо, выбирая самый симпатичный край.
— Вот бессовестные! — повернулся ко мне шут. — А еще друзья называется!
— Ты еще скажи, что чем-то недоволен. — Я тихо рассмеялась в ответ, зачерпывая десертной ложечкой мороженку. Мороженка была очень вкусная. А кроме пломбирчика там еще были кусочки фруктов, тертые орехи и шоколад.
— Доволен, — немного подумав, отозвался Лель, тряхнул светлой шевелюрой и нахмурил изящно изогнутые брови. Интересно, нелюдям программу «красивые» сразу в ДНК закладывают? Мне, чтобы добиться чистой кожи, густоты волос и прочей прелести, нужно постоянно за собой ухаживать, а этим гадам хоть бы хны. Все свое, родное!
Из-за немного более резкого, чем нужно, жеста нечаянно смахнула на пол чашку, которая тотчас разлетелась на десятки осколков. Мимолетно порадовалась тому, что еще не успела наполнить ее жидкостью. Смерть поднялся и, обойдя стол, присел на корточки, проводя ладонью над остатками чаши, которые медленно таяли, исчезая, словно их никогда и не было.
— Ох…
— Не переживай, — отозвался Смерть.
Я благодарно ему улыбнулась и обратилась к шуту.
— Если доволен, то не вредничай.
— Кстати, про «вредничай». — Ненормальный музыкант оживился, поворачиваясь ко мне всем корпусом и прожигая заинтересованным взглядом. — Юленька, кисонька, а я ведь хотел с тобой пообщаться на одну тему!
— Какую же? — насторожилась я, закономерно не ожидая от оживленного шута услышать что-то хорошее.
Вдруг раздался ровный и холодный голос Ла-Шавоира.
— Лель, я же просил ее не трогать.
— А я что, трогаю?! — неподдельно оскорбился глас оппозиции и развратно мурлыкнул: — Кик, если бы я трогал, то сомнений бы не осталось!
— Вы вообще о чем? — робко вмешалась я. — Можно подробнее?
— Да, пожалуйста! — Этот паяц щедро махнул рукой, но продолжить не успел.
Раздалось звяканье вилки, которую грубо кинули на тарелку, и злой голос Феликса:
— Лель, еще слово, особенно если это то, чем ты дразнился недавно, и я тебя…
— Потом, милый. — Бич Двора расхохотался. — Ты меня — обязательно, но потом, ладно?
— А можно я тоже? — задумчиво спросил Смерть, разглядывая свои длинные, черные и, судя по всему, очень острые когти.
— Два сразу — это многовато… — секунду подумав, заявил Лельер. — Могу не выжить!
Судя по задумчивым взглядам его приятелей, долгое и счастливое существование шуту уже не грозило. Наверное, он бы задумался о бренности бытия и тщетности всего сущего, если бы в нем осталась хоть капля самосохранения!
Но, видимо, этот инстинкт куда-то спланировал вместе с крышей блондина, поэтому он, не обращая ни на кого внимания, продолжал:
— Итак, у меня для тебя интересное и интригующее предложение-просьба-ультиматум.
— И как же эти три вариации сочетаются? — ехидно осведомилась я, разворачиваясь к Лелю.
— А без понятия, — беспечно отмахнулся светловолосый бард, который приводил меня в состояние легкого шока от настолько кардинальной смены темы беседы. — Есть три «дорожки». — Он оглядел всех присутствующих еще раз и с притворной заботливостью осведомился: — Вы меня внимательно слушаете?
До ответа никто не снизошел, но это шуту его величества и не требовалось.
— Отлично! Итак, Юленька, твой первый, да и второй варианты связаны со мной. Я — перспективный, молодой и внешне привлекательный. — Он подмигнул синим глазом и интимным полушепотом закончил: — И самое интересное — ты это уже знаешь. Правда, вот обида, в личном плане несчастный и непристроенный!
— И чем мне это грозит? — Я сразу уловила, к чему ведет шут.
— Киса, какая ты у нас умненькая. — Шут с умилением сложил руки на груди.
— Лель, еще раз назовешь ее кошкой, и тебя не ждет ничего хорошего, — спокойно предупредил приятеля Феликс и взял в руку высокий бокал.
— Тебе можно, а мне нет? — скривил губы светловолосый, с иронией в синих глазах глядя на Кика, который и не подумал отвести взгляда от своего напитка.
— Да, мне можно по одной простой и уже не раз озвученной причине, — спокойно согласился кикимор.
— Я помню. — Шут хихикнул, потом закатил синие глазки и, явно цитируя, продолжил: — «Это МОЕ! Потянешь лапы — протянешь ноги!»
Ошеломленно уставилась на зеленую «Василисушку».
Усугубляя ситуацию, по комнате разнесся издевательский смех Мастера, и Айлар с фальшивым сочувствием проговорил:
— Лель, мне за тебя страшно.
— Но ты же меня достойно похоронишь? — обратился к брюнету придворный паяц.
— Ты не волнуйся, это я возьму на себя, — ласково пообещал Кик… которого я еще никогда не видела настолько злым.
Как бы нашего паяца не побили.
— Ты совсем дурак?
Но вел себя шут и правда как… шут.
— Да. — Лельер гордо кивнул и вскинул подбородок. — Но, милая, я не просто дурак — я официальный, придворный и даже задокументированный!
— А по совместительству еще и высокий лорд Лельер Хинсар, — хмыкнул Айлар. — Со скромным дополнением в виде профессии дознавателя к основной специальности идиота.
— Не любишь ты меня, — вздохнул Лель. — Но вернемся к главному. Итак — Лель уже в третий раз попытался подобраться к задуманной пакости. — Как уже было сказано, мужчина я перспективный! — Ага… перспективы хоть куда! Хоть дворец, хоть дурка! — Интересный и внешне привлекательный. — Ну, с этим не поспоришь, хотя направление разговора начинает настораживать. — И, что самое прискорбное, одинокий!
— А как же леди Мальера? — хмыкнула я, вскинув бровь.
— Не напоминай, — с грустью на длинной физиономии попросил меня этот… и как обозвать, чтобы не повториться?! — Она меня бросила! Она вышла замуж!
— Это не после того, как ты прилюдно заявил, что виконтесса Даори просто великолепна в постели? — покосился на приятеля Айлар. — Или я что-то путаю?
— И после этого получил письма еще от трех дам, в которых объяснялось, какой именно ты козел, и две пощечины, переданные лично? — дополнил сведения о «скудной» личной жизни «одинокого» шута Феликс.
— Это все несерьезно, — беспечно отмахнулся Лель.
— И что? — мрачно спросила я. — Лель, мы с тобой это еще на первом обеде обсудили. Нормально сможем общаться, только если ты спрячешь куда подальше свою кобелиную сущность! И вроде бы все было нормально. Что у вас сегодня за резкое повышение сексуальной активности, а?!
— Значит, Феликс сегодня уже успел отличиться?! — Придворный дурак восторженно захлопал в ладоши, полностью оправдывая свое призвание. — Как я рад, как я рад!
— Пришибу, — честно сообщил о своих намерениях зеленый риалан.
— Ты всегда та-а-ак груб, — неприлично ухмыльнулся Лельер.
И откинулся на спинку, обводя всех странно напряженным взглядом. Лельер Хинсар, когда я научусь хоть отчасти тебя понимать?! Зачем ты затеял этот разговор, эту игру?!
— На чем это я остановился?.. — задумался музыкант, когда понял, что реакции от зеленого не дождется. — Можешь считать, что я твой новый пациент и пришел с конкретной проблемой!
— Лель… — осторожно начала я. — Если проблема — личная жизнь, то это не ко мне. Это к свахам.
— Ты не поверишь! — страшным шепотом поведал Хинсар. — Они меня послали к психиатру! Одна из свах была девушкой с Земли…
М-да, и почему я не удивлена такой рекомендации?
— Так что, Юль, выбор у тебя невелик, — развел руками Лель. — Или ты устраиваешь личную жизнь моего друга за свой счет. — Для наглядности синеглазый ненормальный ткнул пальцем в злобного кикимора.
— Как понимаю, «за свой счет» — это исключительно натурой… — решил помочь мне в расшифровке речей блондина Айлар.
— Лель, а ты не… офонарел?! — Ай да я, ни одного мата, а ведь так хотелось!
— Не-а. — Бледные губы синеглазого виолончелиста скривила усмешка. — Видишь ли, драгоценность наша… Так получилось, что второй в очереди — я… Так что определяйся скорее!
— Я хочу остаться старой девой! — решительно сообщила общественности, машинально отодвигаясь как можно дальше от претендентов.
— Да кто же тебе позволит? — с искренним удивлением взглянул на меня Смерть.
— Юль, ну я озвучил. — Лель потянулся, зажмурился от упавших ему на лицо солнечных лучей. — Три варианта. Ты устраиваешь мою личную жизнь… ну, с собой. Второй — это с кем-то другим. Ищи ту несчастную, что меня выдержит. И третье — Феликс. Мне, надо признать, изрядно надоели его несдержанность и метания из-за печати отторжения.
— Печать! — воскликнула я. — Все опять сводится к ней! Почему вы вредную бабу просто не отловите и не заставите снять эту пакость?!
— Да все просто… — вздохнул Лель, с неожиданной жалостью глядя на Кика. — Печать держится, пока ей есть за что цепляться, Юля. А он раньше ее создательницу лю…
— Заткнись! — Феликс так резко ударил по столу ладонью, что приборы зазвенели.
Потом Кик резко повернулся и привлек меня к себе, ухватил за волосы на затылке, чтобы я не могла отстраниться, и хрипло прошептал на ухо:
— Не слушай! Потом… я сам все скажу, только не слушай.
— Тебе не кажется, что это нечестно? — поинтересовался неугомонный Лель, которого в данный момент я сама была готова пришибить. — А ты думай, милая… У тебя это, надо признать, чудно получается…
— Смотря для кого! — рявкнул Ла-Шавоир, отстраняясь и резко поднимаясь из-за стола. — Мне ее мыслительные процессы всегда аукаются просто редкостным геморроем!
— Не суди меня строго, — «покаянно» взглянул на него синеглазый гад. — У тебя и так много преимуществ, а у меня — мало того что сплошные минусы, так еще и отставания во времени о-го-го какие!
— Всем до свидания, — сухо сказал Ла-Шавоир и, не оглядываясь, вышел из кабинета.
Повисла тишина.
Айлар осуждающе покосился на шута и медленно проговорил:
— Если бы Ла-Шавоир сейчас не ушел, то, несомненно, не сдержал бы порыв подрихтовать чью-то интересную, внешне привлекательную и чрезвычайно охамевшую физиономию. Неужели надо было действовать настолько грубо?
Лельер промолчал и пожал плечами.
На этом разговор закруглился, и шут с совершенно невозмутимым лицом подтащил поближе к себе чашку чая и блюдечко с пирожным.
Я еще несколько секунд вяло поковыряла свой десерт и, решившись, отложила ложку и поднялась.
— Всем приятного вечера. До встречи.
Краем уха услышав ответные пожелания, я выскочила в коридор и, подобрав юбки, кинулась к лестнице.
Надо все же догнать Феликса… поговорить, объясниться. Назревающий конфликт мне очень не нравился. А еще я не понимала, как себя вести с таким Ла-Шавоиром.
Его властность, деспотичность и стремление к тотальному контролю были привычнее и понятнее, чем… ревность? Это же была она?
И самое главное, я не знала, что теперь делать. Психолог, называется.
Когда я торопливо выбежала на улицу, то никого не увидела. Эх… от здания расходятся три идеально прямые тропинки, куда он мог деться за такой ничтожно малый срок?!
Хотя… с чего я взяла, что Ла-Шавоир покорно пойдет по проторенной дороге? Он вполне мог углубиться в парк, чтобы погулять и немного проветрить голову. Подозреваю, что такая излишняя эмоциональность его тоже отнюдь не радует.
Я грустно вздохнула и, поникнув, медленно пошла к виднеющейся из-за деревьев ярко-зеленой махине основного корпуса Кален-Зара.
Спустя минуту услышала за спиной шаги и порывисто развернулась, надеясь, что все же встречу Феликса.
Но это был не он. Меня нагнал Лель и молча пошел рядом. Я, не таясь, откровенно разглядывала шута, который не отрываясь смотрел вперед, словно меня тут вообще не было… но шаг не ускорял.
Лицо светловолосого музыканта было спокойно и задумчиво, правда, губы едва заметно кривились в странной гримасе. Он, словно почувствовав мой взор, передернул плечами, вскинул руку и потер открытую шею, спускаясь пальцами до ключиц, виднеющихся в распахнутом вороте белой рубашки.
Ненормального он отнюдь не напоминал. Сейчас. Лель вообще с завидной легкостью играл как своими эмоциями, так и окружающих.
Сейчас даже немного расхристанный внешний вид не придавал ему легкомыслия. Что с того, что слегка волнистые волосы встрепаны, пара пуговиц расстегнута, манжеты закатаны почти до локтей, а жилет малость перекосился? То, что еще полчаса казалось забавным, потеряло эту окраску.
Я остановилась, и, пройдя пару шагов, шут тоже замер, а после развернулся и с едва заметно улыбкой взглянул на меня, вздернув чуть более темную, чем волосы, бровь.
Я указала на узкую тропку меж живых изгородей, в конце которой была лавочка в увитой розочками нише, и предложила:
— Присядем?
— Почему бы и нет, — пожал плечами Лельер Хинсар и, кивком обозначив поклон, предложил мне руку, которую я, миг поколебавшись, все же приняла.
Пока дошли, я поняла еще одну истину. Я его не знаю. Совсем. Даже те выводы, что были уже сделаны, лишь одна из граней. И есть вероятность, что это грань актерского мастерства. Я вспомнила о том, что Лель, оказывается, был еще и дознавателем.
Вывод? Тут даже не двойное дно, а нечто бесконечное и непостижимое.
— Лель, может, поговорим серьезно? — очень устало спросила я, присела и подвинулась к краю, освобождая место шуту, ведь лавочка была короткая. — Чего ты хотел добиться устроенным представлением?
— Давай. И да, ты права… Не могу сказать, что не получил удовольствия от этого цирка, но он — не самоцель, — спокойно признал шут, безмятежно улыбаясь.
— И какие же у вас цели, Бич Двора? — вспомнила я данную этому мужчине кличку.
— Успокоить своего реципиента. Феликс стал слишком агрессивен. Он всегда своеобразно реагировал на нашу силу, но так как в последнее время — еще никогда.
— Замечательно. А в свете того, что сие почетное звание светит и мне, то не мог бы ты рассказать обо всем этом более подробно? А еще озвучить, кто будет МОИМ донором?
— Мастера и я, — повернулся ко мне Лельер. — И все не так страшно, как тебе кажется, не переживай.
— Не буду, — легко согласилась я. — Но у меня вопрос… кто такие Мастера, понятно. Также и то, почему им нужны реципиенты. А вот в связи с чем ты на таком привилегированном положении? — Я иронично хмыкнула и с издевкой поинтересовалась: — Или, может, ты у нас и есть загадочный Пытка?
— Нет. — Музыкант лениво пожал плечами. — Я не Мастер Хин. Даже поклясться могу, если хочешь. Мастер и выглядит иначе, и старше меня. Я же просто… фаворит Гудвина, любимчик, если хочешь. Почти Тень. А еще я на хорошем счету в обоих своих рабочих амплуа и сильный маг, который приближен к верхушке. И как уже говорил… «фоним» мы. Влияем на разумы жителей Малахита, а потому реципиенты и полагаются.
— Слушай, а тебя Гудвин, случайно, привязал не аналогом ритуала риале-риалан? — осенило меня. — Ты переселенец, сильный маг… я слышала от Феликса, что таких, как правило, и «стреноживают».
— Вот видишь, какая ты у нас умная, — с усмешкой ответил шут и наклонился, срывая длинную травинку, которая чудом уцелела после стрижки газона. — И даже объяснять ничего не нужно.
— Не иронизируй… — вздохнула я. — Поэтому Ла-Шавоир такой нервный, верно?
— Ну да. — Лель покрутил в длинных музыкальных пальцах травинку и поднес ко рту, прикусывая кончик.
— Тогда зачем ты его провоцировал?! Доводил?
— Затем, что не одна ты должна что-то для себя решить и расставить приоритеты. Это также относится и к Кику.
— Чудненько. — Я мило улыбнулась. — Именно поэтому ты вел себя как последний…
Я осеклась, но за меня продолжил сам Хинсар:
— Как последний шут. Я в курсе.
— Замечательно…
— Так что, Юленька… ты так и собираешься издеваться над кикимором или намечаются перемены?
— Издеваться? — Я недоуменно хлопнула ресницами, не понимая, о чем толкует блондин. — И Лель… по какой причине ты решил, что, если наши с Киком отношения перейдут на горизонтальную плоскость, что-то изменится?
— Видишь ли… дело в том, что наше темпераментное зеленое хладнокровное, уже месяц на «голодном пайке», потому что одна девушка надела на него лал… а стало быть, отменила ранее весьма насыщенную интимную жизнь.
— Какой ты прямолинейный. И главное, насколько за приятеля переживаешь!
— За него и за себя. — Шут скривил губы в усмешке и, запрокинув голову, подставил лицо лучам полуденного солнца. — Феликс — моя ниточка к хотя бы относительно нормальной жизни. И я не собираюсь ее терять.
— Ладно. — Я, разумеется, приняла такую позицию. Кто я такая, чтобы думать иначе? Вернее, думать как раз и могу. А вот озвучивать никогда не стану, хотя бы потому, что не совсем понимаю то, о чем говорит господин Хинсар. Я поднялась, расправила складки платья и, прямо взглянув в синие глаза, сказала: — Мне импонирует твоя откровенность… но ложиться с кем-то в постель только потому, что ВАМ так удобнее, я морально не готова. А поэтому сейчас я прошу меня извинить… дела, сам понимаешь.
Я развернулась и даже успела сделать несколько шагов по гладким желтым плитам.
— Ну, разумеется, понимаю, — позади раздался смешок, а после серьезный и твердый голос: — Юлия, тебе вновь застит глаза самомнение и самоуверенность. Думаешь, он бесконечно вокруг тебя кругами ходить станет? И дело даже не в этом. Совсем скоро приезжает Мина, которой в текущей ситуации уложить твоего благоверного в кровать — проще простого. Итого — ты останешься ни с чем.
— Как ты за меня радеешь, — восхитилась я, так и застыв, не оборачиваясь.
Послышался шорох ткани, легкие шаги, и мои плечи сжали сильные пальцы, а ухо обожгло горячее дыхание:
— Не только за тебя, киса. Как раз в основном за себя. Ситуация многократно ухудшится, если Феликс будет с Минавель. Причем как для самого Кика, так и для нас — его близкого окружения. Так что… информацию к размышлению я тебе подкинул, а дальше думай сама. Чего ты хочешь от жизни в этом мире?
Лель меня резко отпустил и, не оглядываясь, ушел.
Я осталась стоять на том же месте, раздираемая самыми противоречивыми эмоциями. С одной стороны, хотелось рычать и совершенно по-детски топнуть ногой. Из-за этой дурацкой ситуации с Феликсом, которая в простонародье называлась «на безрыбье и рак рыба» или «меньшее из зол». Вернее, я вообще не зло. Так, мелкая неприятность и разменная монетка. Даже обидно, право слово!
Я вскинула голову, глядя на зависшее в центре небосвода светило, и после недолгих раздумий вернулась на лавочку. Время до встречи с Юноной у меня есть. Психологические наброски и мысли о клиентках — это, конечно, замечательно, но не помешает и в себе разобраться.
Что мы имеем? Имеем притязания Ла-Шавоира и совершенно непонятное и туманное будущее. Но одно можно сказать точно: если из него исчезнет Кик, будет очень плохо. И мне в том числе. Стало быть, мне нужно дать ответ на один простой вопрос: «Я хочу с ним быть?»
«Да». Тем более, по словам Маэжи, я ему подхожу. И стало быть, он мне тоже. С одним определились. Теперь нужно думать по поводу дальнейшего поведения.
1. Нужно поговорить с Феликсом и хоть немного успокоить, как выяснилось, весьма ревнивого болотника.
2. Что бы ни говорил Лель, сразу сдавать все бастионы нельзя. Вместе с тем необходимо переводить отношения на другой уровень, а не с ходу в горизонтальную плоскость.
Как все это совместить при условиях «голодовки» мужика, я подумаю как-нибудь потом.
Решительно поднялась и уже с другим настроем пошла в резиденцию.
Да, я быстро поменяла свое мнение. Но, во-первых, я молодая девушка, и мне положено быть непостоянной и изменчивой. А во-вторых, я за это время как-то привыкла к мысли, что выйду за него замуж и что он ко мне неравнодушен! А значит, неведомая Минавель подавится.
Все же странные существа мы, женщины… Еще недавно, когда все шло ровно, мне ничего и даром не нужно было. Тем более каких-то отношений с риаланом, выходящих за рамки дружеских. Но вот представить, что появится кто-то, кого он приведет в свой дом как женщину… жену, оказалось неожиданно неприятно. Это, кажется, ревность. А с чего это я буду отдавать его неизвестной подлой девице?
Он мне нравится, дом его нравится, окружение тоже нравится! С какой радости я стану всем этим делиться?! Только привыкла! Так что никому я не отдам мою зеленую сказочку.
Спустя совсем немного времени я сидела в кресле и без особого энтузиазма рассматривала учебные пособия. А потом воровато огляделась и вытащила из одного ящичка приключенческий роман, который вчера откопала в библиотеке Ла-Шавоира.
Так что следующие пару часов я с интересом следила за перипетиями сюжета. Там было интересно и временами весело. О приключениях парочки сыщиков, гнома и эльфа. В поисках своей цели они путешествовали по секторам, и, разумеется, их там ожидало немало неприятностей.
Незадолго до пяти я отложила этот увлекательный труд в сторонку и притянула ближе к себе заветный блокнотик с заметками. Заново все прочла и потом расслабленно откинулась на спинку кресла, мысленно перебирая все, что я знала, и прикидывая, как поведу беседу с Юноной.
Спустя некоторое время, нарушая думы, раздался стук в дверь.
— Здравствуйте, — поприветствовала я вошедшую ниору и встала из-за стола, решив, что лучше, если я сегодня буду находиться на одной с ней стороне. Тем более что это отвечает моей задумке.
— Добрый вечер, — отозвалась женщина, прижимая к груди какую-то тонкую черную папочку.
Я мысленно потерла ручки, понимая, что там рисуночки. А рисуночки — это то, что нам и нужно!
— Рада вас видеть. — Я расплылась в совершенно искренней улыбке. Ну еще бы! Статистика пришла и материл для дальнейшего анализа принесла! Настраиваясь на рабочий лад, я повела рукой, показывая на два небольших мягких кресла возле столика в углу комнаты. — Давайте присядем?
Итак, совсем скоро мы сидели за столиком, на котором лежала стопка бумаги, разноцветные карандаши и мелки. Все, что я умудрилась вчера откопать у Феликса в кабинете. Судя по всему, он ими делал пометки в своих документах. Во всяком случае, я не раз у него видела исчерканные листы.
Юна молчала и по-прежнему сжимала пальцы на мягкой коже папки, где, судя по всему, лежали заветные рисуночки!
Спустя еще десяток секунд, поняв, что ниора не собирается первой начинать разговор, я протянула руку вперед и мягко сказала:
— Как я вижу, вы принесли то, что я просила. Можно?
— Конечно. — Юнона немного нервно кивнула и передала мне то, что так трепетно сжимала.
Я нетерпеливо дернула за завязочки, с предвкушением открыла папку… и озадаченно замерла, рассматривая ее содержимое.
— Какой… натуралистичный портрет, — прокашлявшись наконец, сказала я, а потом нервно хихикнула, вспомнив задание.
— Да, как вы и заказывали, «обнаженные страхи»! — любезно озвучила это Юна.
«Страхи» лично меня потрясали шикарным телосложением, возбуждением и вышеупомянутой обнаженностью.
Эскизов оказалось несколько, и все выполнены красным карандашом. Откровенные далеко не все. Ну, скажем так, остальные были умеренно откровенные. Картинки «голый эльф со спины» и «голый эльф, растянувшийся на постели на животе» позволяли всесторонне оценить рельеф как спины, так и того, что ниже. Я положила рисунки на стол, прикрывая тот самый… первый. С неподражаемым образчиком мужчины, гордо вскинувшим голову, и не только.
Сейчас я держала в пальцах работу, которую мысленно окрестила «эльф на постели, прикрытый краешком простынки». Смотрела на рисунок и хмурилась, не понимая, почему он мне кажется таким знакомым. Потянулась к первому «гордому эльфу» и теперь изучила обе натуры.
— Элливир, — ошарашенно пробормотала я, наконец понимая, кого мне напоминает недорисованный натурщик. Перевела взгляд с одной картинки на другую и глубокомысленно заметила: — А хорош…
— Старалась, — скромно призналась Юна. — Это было сложно, так как я подзабыла анатомию для художников. Но справилась!
О да… справилась! Я не стала допытываться, почему был выбран именно этот образ, и отложила изображения. Важно сейчас другое. Она изобразила его красным цветом. Красный — страсть.
На фоне этого вспоминается также и то, что говорила арахночка.
То есть у нас имеет место схема: восхищение всеми подряд — влюбленность, когда находится «фокус», на которого ориентируются чувства — истерия и депрессии. Обычные-то влюбленные часто те еще неуравновешенные ненормальные. А если это чувство искусственного происхождения?
Юнона взрослая женщина, и соответственно ее желания гораздо более откровенные, чем у Элиши, до недавнего времени остававшейся невинной.
— Могу ли я задать вам вопрос личного характера? — поинтересовалась я, мысленно усмехаясь чувству дежавю.
— Разумеется.
Я кинула еще один взгляд на «ничем не прикрытые страхи».
— Юнона, а как у вас сейчас дела с личной жизнью?
— Никак, — едва заметно усмехнулась женщина. — И не без вашей посильной помощи, кстати.
— О чем вы? — Я недоуменно нахмурилась, впрочем, уже начиная понимать. В нашу первую встречу очень многое стало ясно. В том числе и ее связь с Феликсом Ла-Шавоиром.
Где-то глубоко внутри болезненно скребанул острый коготок кошачьей ревности.
— Ничего, — покачала головой ниора и, отбросив с глаз челку, вернулась к моему предыдущему вопросу. — Сексуального партнера у меня нет около месяца. Все это время я была слишком занята, чтобы искать замену тому постоянному, кто был раньше… и как-то не думала, что последствия будут настолько сильными. Загруженность делами не помогла — расчет на сублимацию не оправдался…
— Да, к сожалению, практика перенаправления сексуальной энергии в другое русло не всегда работает. — Я вздохнула и скользнула кончиком ногтя по одной из картинок с Элом. — А почему работы было больше обычного? Как понимаю, это обусловлено частой сменой персонала и общей напряженной атмосферой?
— Скорее, последней причиной, — поморщилась помощница Ришаль. — Если вы могли заметить, то эльфов в резиденции не так уж и много, а вот девушек существенно больше. Стало быть, если их сердечные привязанности пересекаются на одном объекте… быть ссоре.
Прикинула соотношение остроухих мужиков и болотниц и прониклась масштабом неприятностей. Но… некогда мне говорили, что сначала воздействие ориентирует на свои «половинки». И в связи с этим возникает один вопрос:
— Юнона, надеюсь, вы мне не откажете в одной просьбе. Насколько я знаю, вы работаете в отделе кадров. Мне хотелось бы знать, насколько в Кален-Заре много семейных работников.
— Конечно, — немного удивленно откликнулась моя клиентка. — В ближайшее время я предоставлю вам данные.
— Буду признательна. Но вернемся к нашей проблеме. — Я развернула рисунки к их создательнице и сказала: — А сейчас вы берете вот эти карандашики и превращаете свой «страх» во что-то смешное и несуразное.
— Что?!
— Ну… — Я окинула взглядом чудесную обнаженную натуру, даже испытывая мимолетное сожаление, что такую красоту придется губить. Рисунки я воспринимала именно как искусство. — Для начала оденьте его. Во что-то смешное. Потом можно дорисовать… ну, лишние ножки, рожки и даже шутовской колпак.
— Зачем? — Юнона смотрела на меня с нешуточным интересом, смешанным с недоумением.
— Нам надо создать демотиватор, — охотно пояснила я. — Сейчас нам нужно опорочить «светлый лик» эльфов в ваших глазах. Изобразите то, что смешит, кажется странным, нелепым, но уж точно не интимно привлекательным. И потом, встретив аквамаринцев, попробуйте представить их именно в таком виде.
— Ну… — Юнона с такой же легкой грустью, как и я, посмотрела на свои работы. — Жалко.
— Надо! — непреклонно заявила я.
— Надо так надо…
Ниора потянулась к стаканчику с карандашами, а потом притянула поближе к себе восковые мелки.
— Кстати, к визуальной можно добавить еще одну сторону восприятия. Когда станете встречаться с остроухими, вспоминайте самую глупую и раздражающую вас мелодию, которую когда-либо слышали. И мысленно сопровождайте ею «выход» образа с картинки.
Сначала дело шло со скрипом, но потом все стало веселее.
Когда «гордый» эльф кроме разноцветного балахона, копыт и здоровенных усов обзавелся еще и на зависть раскидистыми рогами, наш сеанс прервали. В одном из карманов Юны что-то завибрировало, и женщина достала светившуюся тусклым желтым светом металлическую пластину.
— Юлия, прошу меня извинить, но вынуждена уйти. У нас какое-то происшествие.
— Конечно, бегите!
— Можно ли оставить рисунки у вас до следующей встречи? — просительно взглянула помощница экономки.
— Разумеется, — улыбнулась я. — Когда бы вы хотели вновь встретиться?
— Давайте послезавтра и в это же время?
— Отлично, я вас запишу.
Ниора развернулась и направилась к двери. Я не провожала ее взглядом, склонившись над тем изображением, которое она уже раскрасила.
Дверь хлопнула, закрываясь за Юноной, а я вновь взяла в руки оставшиеся нетронутыми рисунки.
— Нет, ну как похож! — восхитилась, проводя кончиком ногтя вдоль изгиба мускулистой спины раскинувшегося на постели остроухого.
И тут над ухом раздался очень-очень злобный голос:
— Да ты что!
Я аж подпрыгнула! Прижала изображение к груди в бесполезной попытке его спрятать и стремительно развернулась, тут же оказавшись нос к носу с кикимором.
— Феликс. — Я нервно хихикнула, попой чувствуя, что назревают неприятности. После я выдала самое банальное и первое, что на ум пришло: — Это не то, что ты подумал.
Для наглядности я потрясла едва слышно зашелестевшим «этим» в воздухе.
— Юленька, сокровище мое, чем дальше, тем ты все больше меня поражаешь, — прошипел риалан, опираясь рукой о спинку моего кресла и наклоняясь так близко, что я ощущала на лице его дыхание. Оно было свежим, приятным, что пошло в дополнительный плюсик мужчине. Ну, это так, к слову.
— Ну, я же ничего не сделала, — робко пискнула в ответ и привела логичный довод: — И вообще, Феликс, это же моя работа!
— Интересная у тебя работа!
— Не нужно так бурно реагировать, — попросила я, касаясь пальцев Феликса, которые он, зараза такая, тут же выдернул и даже руку за спину убрал!
Ясно. Сильно обижаемся и ревнуем. Поневоле почувствовала, как по губам расплывается глупая и очень счастливая улыбка. Она же, судя по всему, окончательно довела Ла-Шавоира до крайности.
— Значит, не нужно «так бурно реагировать»? А тебе, стало быть, можно ставить меня в неудобное положение при встречах с шутом?! И еще тебе можно открыто заигрывать с Элливиром, прекрасно зная, какие нас с ним связывают отношения?! — едко спросил кикимор, склоняясь еще ниже и окутывая меня запахом полыни и хризантем. Это отвлекало. Почему-то захотелось, чтобы серые глаза пылали не злостью и недовольством, а чем-то иным. А еще хотелось вскинуть руки и пригладить немного встрепанные волосы.
— Я ничего такого не делала.
— Неужели?! Сперва ты с ним целуешься, и вас прерываю я. Потом ты с ним углубляешься в сад, и вас прерывает химера! А теперь ты на обнаженную натуру любуешься, неизвестно о чем мечтая!
— В том и дело! — Я обиженно взглянула на болотника. — Вовсе не мечтаю, а думаю о делах, между прочим!
— Чрезвычайно интересная трактовка. Лель бы оценил! — Феликс перехватил листок со злосчастным рисунком и пристально на него уставился. Я мысленно возблагодарила небо, что вариант «гордый, голый, возбужденный эльф анфас» мы уже раскрасили, а стало быть, «прикрыли».
— Ки-и-ик, не рычи на меня, — тихо протянула я, медленно поднимаясь с кресла и аккуратно выдергивая рисунок из рук риалана. Не глядя, кинула его на сиденье и шагнула ближе к стоящему возле подлокотника болотнику. Положила ладошки на широкую грудь и, встав на цыпочки, коснулась прохладных губ.
Он отозвался сразу, почти до боли сжимая мои плечи, сминая нежные губы в яростном поцелуе. Я отвечала, вцепившись в густые темные волосы, поглаживая изгиб чуть заостренной ушной раковины, отчего кикимор время от времени прерывисто вздыхал. Мы отстранились друг от друга, лишь когда стало не хватать дыхания, ведь тех глотков воздуха, что мы судорожно хватали, было отчаянно мало. Встретив пристальный серый взгляд, я смутилась и наклонила голову, пряча лицо у него на груди.
— Хитрюга, — с тихом смешком сказал Ла-Шавоир, осторожно прижимая меня ближе и поглаживая по волосам. — Маленькая, миленькая и хитренькая, только жаль, что не всегда умненькая.
— Умеешь же ты в бочку меда добавить такую «потрясающую» ложку дегтя… — Я прижалась щекой к твиду пиджака Феликса.
— До тебя мне далеко, — по виску скользнули губы мужчины. — Так с чем работаешь?
— С визуализацией проблемы, — полушепотом ответила я, мотнув головой в сторону стола, заваленного листами и карандашами. После, вспомнив некоторые детали из беседы с Юноной, нахмурилась и посмотрела на обнимавшего меня кикимора. — Кстати, о сценах ревности… немного необычно их от тебя видеть! Не я половину Кален-Зара переимела, между прочим!
— Ну, не половину, — едва заметно усмехнувшись, сказал Ла-Шавоир. — Молва имеет свойство изрядно преувеличивать.
— Все равно. — Я непреклонно поджала губки, одновременно обводя пальчиком одну из круглых пуговиц на одежде Кика. — Такое поведение…
Договорить не успела — мне закрыли рот самым действенным методом всех времен.
Когда Феликс наконец отстранился, то со вздохом сожаления потерся подбородком о мой висок:
— Эх, не догадался я вчера тебе такое веселье устроить… ты так чудесно утешаешь и успокаиваешь.
— От зараза зеленая! — восхитилась я наглостью моей сказочки.
— Ага, — с улыбкой кивнул риалан. — Наглая и беспринципная. Я помню.
— Ну тебя, — недовольно пробурчала, начиная медленно вращать кругляшок пуговицы и борясь с желанием ее оторвать.
— Как же не хочется с тобой расставаться, — протяжно вздохнул Ла-Шавоир, покрывая лоб и щеки легкими, нежными прикосновениями. — А надо…
— О чем ты?
— Мне придется на пару дней уехать. Нужно осмотреть те здания, которые хотят выделить для постоянных резиденций посольств Охры и Аквамарина. Гудвин просил, чтобы я лично этим занялся.
— Жаль… — пробормотала я, находясь в смешанных чувствах. С одной стороны, мне очень не хотелось отпускать коварного кикимора, а с другой — я была даже немного рада отсрочке. Так как то, что сейчас случилось, — предпосылка для перехода отношений на новый уровень. А если учесть, что риалан уже некоторое время ночует вместе со мной… тенденция немного пугает.
— А уж мне-то как жаль, — прошептал мужчина, вновь завладевая моим ртом и страстно целуя. Я окончательно уверилась в том, что тенденция и правда нехорошая, а пауза — это замечательно. У меня будет время продумать линию поведения.
— Рабочий день закончился, — сказала я, когда смогла перевести дыхание.
— Могу отвезти тебя домой, — предложил Ла-Шавоир. — Я, собственно, поэтому и пришел.
— Ты лучший! — радостно воскликнула я, так как перспектива топать пешком не вселяла в меня оптимизма.
— Я знаю, — самодовольно ответил Кик и расхохотался, глядя на мое лицо. — Не пыхти, как последний ежик!
— Бяка. — Я не сдержала улыбки и, обхватив его лицо ладонями, звонко чмокнула и хихикнула, глядя, как округлились серые глаза.
— А то! — самодовольно согласился с моими выводами болотник и отпустил. — Собирайся, чудо кудрявое.
— Ага!
Собирать, собственно, было и нечего. Картинку с раскрашенным эльфом я засунула в сумку, решив проанализировать ее цветовую палитру дома. Остальные рисунки положила в стол и подошла к риалану:
— Ну, пошли?
— Пошли. — Меня приобняли, после предложили руку и вывели из кабинета.
На лестнице я благополучно оступилась и полетела бы кувырком, если бы меня не успел подхватить Ла-Шавоир, чем заслужил в глазах спасенной еще больше положительных баллов.
Когда мы вышли на задний двор, то Кик посадил меня на бортик небольшого фонтанчика и сказал:
— Подожди тут. Я сейчас машину выгоню и подъеду.
Я кивнула и еще почти минуту провожала взглядом высокого элегантного мужчину, при этом сама себе завидуя. Мое!
Но долго сидеть было скучно. Я поболтала ладонью в воде и решительно соскочила на брусчатку мостовой. Медленно двинулась вперед, обходя журчащую композицию по кругу, касаясь кончиками пальцев краев широкой белоснежной «чаши». Отняла руку и недоуменно уставилась на светлые подушечки. Пронзенная страшной догадкой, изогнулась в попытке рассмотреть свою юбку… и получила подтверждение худшего! Она была в белесых разводах.
— Вашу ж мать! — расстроенно воскликнула я и попыталась отряхнуться. Особой пользы это действие, конечно, не принесло, а потому я со вздохом сожаления одернула платье и сделала смелый шаг вперед. Наступила на какую-то оборку, из-за чего слегка потеряла равновесие, чем и воспользовалась нога в коварной туфельке, чтобы «поехать» по брусчатке.
Итогом стало то, что я в попытке удержать равновесие обнялась с какой-то вазочкой, которая стояла на каменной тумбе. Их тут четыре таких было, вокруг фонтанчика.
Вспомнив утреннее происшествие, попыталась выровняться… но было поздно.
Ба-бах! Трясь!
Эх, «что такое не везет и как с этим бороться»! Поддавшись порыву, присела на корточки и, взяв в руку один из черепков, покрутила его в руках. Я скорбно уставилась на остатки расписного глиняного изделия, мысленно представляя, как буду за эту красоту расплачиваться. Кинула кусочек обратно, и он спихнул в сторону другой, открывая какую-то странную штучку. Очень странную. Загогулина металлическая, а на ней плоский диск. Железяка долго мой интерес не удержала, да и была она какая-то старая и темная.
К тому же уже послышался шум мотора. Повернулась к подъехавшему Кику и потупилась, скромно сложив ручки.
— Не волнуйся, — успокоил меня риалан. — Так как ты пострадала от дворцового стража, то такие вот маленькие происшествия никаких последствий для тебя иметь не будут.
— Уже хорошо, — облегченно улыбнулась я.
Потом болотник вызвал слуг, и они убрали осколки, а мы поехали в уютный особнячок на Аллейной улице.
Домой меня привезли в целости и сохранности, около крыльца подхватили на руки, аргументируя это тем, что с моей «везучестью» после нуэ станется и тут навернуться. Я была совсем не против такого поведения, более того, я чувствовала себя совершенно по-глупому счастливой.
Поэтому широко улыбалась и весело болтала ногами, когда меня несли, бережно прижимая к груди.
Меня ненадолго поставили, дверь Феликс открыл сам и галантно пропустил меня вперед. После воровато оглянулся… и толкнул в темную нишу неподалеку от входа. Я даже успела удивиться зачем… аж две секунды удивлялась!
Из алькова мы выбрались минут через пять. Риалан невообразимо довольный, а я также невообразимо смущенная и с покрасневшими от неистовых поцелуев губами.
Хорошо хоть, ничего другого не касался…
Феликс мне многозначительным тоном пообещал: «До встречи» — и скрылся за дверью.
Отличное настроение не покидало меня остаток вечера.
Правда, все же пришлось сделать над собой усилие и настроиться на рабочий лад, поэтому я двинулась на второй этаж.
Кабинет Кика или библиотека? Кабинет. Хочется находиться там, где был недавно он.
М-да… судя по всему, у меня активно прогрессирует разжижение мозга. Какая досада. Утешает только то, что это симптом не новый и, более того, половина Кален-Зара страдает тем же. Может, заразно?
Я хихикнула. На пути попалась Даромира Скелетоновна, и я, пожелав ей доброго вечера, попросила принести в кабинет Ла-Шавоира чай с чем-нибудь вкусненьким.
Спустя десяток минут я сидела за массивным столом, задумчиво смотрела на художественно раскрашенный рисунок Юны и пыталась построить логическую цепочку.
Запах Феликса, который неуловимой ноткой витал в комнате, несколько этому мешал, но я справлялась! Тем более что под рукой были такие замечательные допинги, как зеленый чай и конфетки.
Потянулась к блюдечку и, схватив шоколадную вкусняшку, отправила ее в рот.
Ну… что же мы имеем? Юнона рисовала эскизы красным цветом — страсть и агрессия.
Дальше… В раскраске балахона эльфа превалируют фиолетовый, алый и оранжевый. Также присутствует серый цвет, ну и изредка мелькают синий с зеленым. Правда, есть еще рога и копыта, выполненные коричневым мелком. Но он использован потому, что так было нужно.
И что же мы имеем?
Выбор алого можно было ожидать. Фиолетовый, по одной из трактовок, цвет власти, сдержанности и завуалированного желания. Скорее всего, Юна сейчас подавляет порывы тела, а долгое воздержание для зрелой женщины чревато срывами. В том числе и на подчиненных, что, разумеется, плохо влияет на атмосферу в резиденции.
Оранжевый — наличие неопределенной ситуации в жизни, борьбы с еще неизвестным исходом. Оранжевый цвет может указывать на наличие сильной эмоциональной зависимости от мужчины, амбициозность, желание самоутверждения в противовес значимой мужской фигуре, как правило, отцу.
Серый — это меланхолия и депрессия. Тоже ничего хорошего.
Но есть и положительный момент — использование в рисунке синего и зеленого цветов.
Ведь синий символизирует стремление к стабильности и самоконтролю, а зеленый — спокойствие и умиротворение.
А теперь посмотрим на интенсивность раскраски.
Зеленые кусочки просто намечены штриховкой. То есть она использовала этот цвет только из-за подсознательных стремлений. А вот алый, оранжевый и фиолетовый у нас очень яркие и тщательно прокрашенные. Даже ожесточенно прокрашены. Серого не так много, и он разбросан по картинке. Синим Юна выделяла аксессуары на одежде, уделяя этим деталькам много времени, а значит, желание контроля у нее осознанное. Что и неудивительно. Такая порода.
Самый напрашивающийся вывод: нужен мужчина. Он оттянет на себя большую часть ее времени и внимания. Не помешает спросить, когда в ее жизни было что-то еще кроме бесконечной работы. А также стоит ей предложить какой-то активный отдых или полное погружение в творчество, чтобы перенаправить энергию.
Я еще немного посидела, записывая все в блокнот и прикидывая дальнейшие действия, а после вернулась к чтению, но на сей раз полезной литературки, а не приключенческих романов.
Дни без Феликса хоть и пролетели быстро, но все равно почему-то казались мне долгими. Так странно. Вроде бы вечером понимаешь, что вот и день прошел… а в процессе минуты кажутся резиновыми.
Правда, мою унылую жизнь скрашивали Лельер и Смерть, которые, в наилучших традициях, просто не оставляли иного выбора. То один из них, то другой заходил за мной и конвоировал на обед, а вечером доставлял на Аллейную.
Посильную лепту в досуг вносило проклятие неудачи, которое пока не спешило меня покинуть. Я успела перебить немало посуды, один раз все же растянуться на парковой дорожке, а также за два дня кокнуть еще две уличные вазы и один бюст какого-то деятеля прошлого, находившийся в помещении.
Клиенток за это время тоже прибыло: видимо, слухи сделали свое дело. Правда, Элиша больше не приходила, но, судя по одному происшествию, там все должно было наладиться.
В тот день я только пришла на работу и открывала дверь своего кабинета, когда свет утреннего солнца, падавшего из окна коридора, закрыла тень. Я подняла взгляд и увидела, что «тень» обладает густыми черными волосами, сейчас пребывающими в художественном беспорядке, яркими, невероятно зелеными глазами и острыми ушками.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался молодой мужчина.
— Доброе утро. — Я улыбнулась в ответ. — Вы что-то хотели?
— Юлия? — уточнил эльф.
— Да, а что? — немного насторожилась я.
— Если вы не возражаете, то хотелось бы беседовать не в коридоре, — едва заметно улыбнулся аквамаринец. — И считайте меня еще одним клиентом, разумеется, если вы найдете для меня десять минут.
— Найду, — кивнула я, полностью оправдывая поговорку про кошку и любопытство, открыла дверь и пригласила эльфа внутрь. — Проходите, господин…
— Талинир. — Остроухий едва заметно улыбнулся, пересек комнату и тут же удобно устроился в одном из кресел.
А я смотрела на него… И понимала, что дело принимает крайне веселый оборот!
Талинир! Тот самый, у кого случилась любовь с юной арахночкой. Интересно, зачем он здесь?
Я села на свое место и посмотрела на эльфа.
— Судя по вашему взгляду, мое имя вам знакомо, — усмехнулся зеленоглазый мужчина.
— Да, — не стала отпираться я.
— Недавно у вас была арахна Элиша, — сразу перешел к делу эльф. — Я хочу знать все. О чем вы говорили, что она рассказывала и, разумеется, какие вы ей дали рекомендации.
О-о-о-о! Как много хочет этот резвый дипломат!
— Вы понимаете, что я не вправе разглашать такую информацию?
— Конечно. — Брюнет не дрогнул и, чуть заметно усмехнувшись, склонил голову набок. — Но… мы же сможем договориться? Я очень на это рассчитываю.
Хм… а дипломат не только резвый, но и наглый. Вот так с ходу и сразу «договориться»!
Но почему бы не поиграть в предложенную игру? Только по моим правилам. В конце концов, у меня все «карты» на руках, да и «козыри» известны. А у него нет ничего. Даже рычагов давления. Так что партия должна быть интересна, а что самое ценное — я ничем не рискую.
Да, за время общения с такими одиозными господами, как Кик и Лель, я научилась ценить ощущение безопасности. Айлар, слава богу, пока не давил на меня.
— Несомненно, мы сможем это сделать, — почти проворковала я, предвкушая немало интересного. — Вы сами сказали, что не против быть моим клиентом… Поэтому я вас внимательно выслушаю, господин Талинир, а затем посмотрю, смогу ли чем-то помочь.
— Вот как… — Эльф посмотрел на меня ясным зеленым взором. — Ну что же… иного выхода я не вижу. Спрашивайте.
— Что вас ко мне привело?
— Элиша Кестис, — тотчас откликнулся Талинир и, подняв руку, заправил за острое ухо прядь волос.
Владел он собой просто отлично. Расслабленная поза, спокойное лицо и чуть заметная вежливая полуулыбка. Дипломат…
— А расскажите-ка мне все с самого начала, — повторила я тот вопрос, который пару дней назад задавала маленькой арахне.
— Хорошо. — Мужчина задумался, медленно водя длинными пальцами по подлокотнику. — Суть проста. Я желаю знать, что думает одна глупая девочка по поводу того, что случилось. Найти ее сам я не могу… Дома ее нет, а на работу Элиша сегодня не пришла. Расспросить всех подружек за оставшийся мне срок не представляется возможным. Но мне сказали, что она общалась с вами.
— Это не начало. — Я покачала головой. — Это, скажем так… последствия. И что значит «за оставшийся срок»?
— То, что я уезжаю в Аквамарин вместе с Медным Хозяином.
— Тогда зачем вам девочка?
— Затем, что мне нужно время на улаживание всех дел и передачу своих полномочий заместителю. И что-то мне подсказывает, что за этот срок Элиша может многое себе придумать.
— Значит, вы все же собираетесь вернуться…
— Разумеется. — Талинир вскинул голову. — Юлия, мы с Эли знаем друг друга много лет. И когда я посещал Малахит, обязательным пунктом в планах стояла встреча с ней. Мне всегда нравилась эта девушка, но в человеческом облике я никогда ее не видел. Думаю, вы сами можете предположить, что произошло, когда на межличностную симпатию наложилось еще и влечение.
— И что вы собираетесь делать?
— Не знаю еще, — секунду подумав, ответил остроухий. — У меня карьера на родине, но… построить новое можно всегда. Расставаться с Эли не собираюсь.
— Но вас что-то беспокоит… — предположила я, глядя, как хмурится дипломат из свиты Элливира.
— Да, — признался он. — Я волнуюсь, потому что не уверен, что чувства моей девочки… естественного происхождения.
— Тогда почему же вы перешли… некую черту в личном плане? Мне кажется, волноваться стоило до этого. Было бы честнее по отношению к арахночке.
— Будь вы моего пола, ответить было бы проще…
— А вы все же попытайтесь объяснить, Талинир.
— Встреча с Эли как с девушкой произвела почти неизгладимое впечатление. — Остроухий провел пальцами по подбородку и едва заметно мечтательно улыбнулся. — Но то, что это оказалась моя давняя подружка, без общения с которой мир был бы гораздо более тусклым… вообще привело меня в восторг. А если та, кто тебе безумно нравится, смотрит влюбленными глазами, то устоять крайне сложно. Она же не сказала сразу причину, а отделалась общими объяснениями. И я не видел резона ограничивать общение.
— Но потом-то стало ясно. — Я притянула к себе блокнотик и начала рассеянно крутить ручку, которую достала из специального крепежа.
— Потом да. Но после первых поцелуев… Я честно сказал Элише, что, скорее всего, не смогу удержаться в рамках, если она по-прежнему будет приходить в мои комнаты. Но переложить свою работу на кого-то другого Эля не захотела. Поэтому наша следующая же встреча… закончилась вполне ожидаемо. После этого моя паучонка испарилась в никуда.
Подумала про себя, что в такой ситуации и я бы, наверное, поступила как Элиша. Вот, правда, то, что она не последовала моему совету, а решила спрятаться, это не очень хорошо. Хотя… девочка боится и цепляется за привычную жизнь. Считает, что, как только эльф уедет, все вернется на круги своя? Глупо.
— То есть вы в любом случае желаете вернуться сюда, и вас смущает, что будет, когда чары спадут?
— Конечно, я волнуюсь. — Взгляд эльфа явно свидетельствовал о том, что он не любил озвучивать очевидное. — И переехать, не то чтобы сюда… а к ней. А там уже посмотрим и договоримся, что, куда и зачем. В конце концов, мне уже пора жениться. И родня требует, и социальный статус. А у меня перед глазами весьма яркий пример брака по любви моих родителей, а потому всегда хотелось чего-то такого же. Поэтому и ждал… Элиша же всегда была важна, а теперь еще и желанна. Почему нет?
— А вы откровенны… — пробормотала я, думая о том, что он не только откровенен… он еще и слишком романтичен для дипломата со стажем, включенного в посольство с очень важной миссией.
Вывод? Прекрасный зеленоглазый эльфик говорит то, что я, как женщина, хочу услышать. Зачем? Чтобы в дальнейшем я пожелала помочь воссоединению влюбленных.
Мило.
— Почему бы не быть честным? Особенно если это выгодно, — открыто усмехнулся Талинир. — Я прекрасно понимаю, что после произошедшего наши отношения или переходят на новый уровень, или прекращаются. Общаться, как прежде, мы уже не сможем. Я не смогу…
— Элиша тоже хочет объясниться с вами. — Я решила приоткрыть карты. — А еще она очень дорожит прежними отношениями и боится их потерять. Также вся эта ситуация для нее нова, и девушка просто не знает, как реагировать. Отсюда и метания.
— Я понимаю. И что вы посоветуете? — с едва заметной иронией спросил мужчина.
Мысленно прикинула, каких действий я ждала бы в такой ситуации…
— Господи, Талинир, если не выйдет поговорить с Элишей до отъезда, то стоит изложить вашу позицию письменно и передать это послание через знакомых. Не забудьте это сделать во всех подробностях. Напишите о ваших чувствах, о том, как ее теперь воспринимаете, и о планах на совместное будущее. В точности так, как рассказали сейчас мне.
На этом мы вежливо распрощались, и я продолжила работать.
Забегала Юнона и просила перенести нашу встречу на три дня вперед, так как она отбывает по важному поручению. Затем зашла парочка наг, одной из которых была печально известная по первой встрече блондинка Тарриган.
Ближе к вечеру, чтобы отвести меня домой, появился Лель и «порадовал» меня новостью, что Ла-Шавоир задерживается на день или два. Я, естественно, погрустнела, но долго это делать в обществе шута не получалось.
К тому же я воспользовалась оказией и попросила показать и рассказать про точки воздействия. Лель немного покочевряжился, но пошел мне навстречу. И даже не один раз, таких занятий у нас было несколько, в основном шут демонстрировал то, что может пригодиться в моей работе.
Поэтому я улыбалась уже второй шутке блондина, неторопливо двигаясь через залы резиденции к выходу. Как обычно, засмотрелась на красивый фонтан в центре, который искрился и переливался разными цветами, играющими в глубине воды, и полупрозрачными друзами полудрагоценных камней.
Перевела взгляд на стены, на которых висели картины. В основном пейзажи, но были и батальные сцены, и портреты. Замерев напротив одного из них, я нахмурилась и склонила голову.
— Что такое? — Лельер подошел ближе и тоже уставился на изображенного невероятного монстрилку.
— Это кто? — озадаченно вопросила я.
— Это Гудвин, — ехидно фыркнул фаворит правителя. — Один из них, вернее…
— Какой он… своеобразный. — Я попыталась максимально корректно выразить свое отношение к болотной верховной власти.
— Наш симпатичнее, — утешил меня синеглазый музыкант. — Пойдем, Юль, что ты тут зависла?
— Криво висит, — указала я на раму и потянулась поправить ее.
Поправила. Послышался тихий щелчок, и картина вдруг вырвалась из моих пальцев, с грохотом рухнув на пол.
— Мама… — пробормотала я, с ужасом глядя на расколовшуюся на части деревянную раму.
— Не спасет! — категорично заявил шут. — К нам идут местные церберы. Мужайся, кудрявая!
Я развернулась и заметила, что с другого конца зала к нам движутся представительницы «Клуба высоких леди».
— Так, так, так… — проворковала пожилая грифона, настолько жутко улыбаясь, что я с трудом подавила желание отступить за Леля. — Госпожа психейлог опять наносит ущерб.
— Леди, леди… — вкрадчиво проговорил шут. — Вы можете уточнить, если желаете… но Юлия пострадала от стража резиденции, а стало быть, все расходы берет на себя Гудвин.
— Уточнять нет нужды. — Старуха передернула плечами и, грациозно развернувшись, бросила: — Я сейчас пришлю слуг. Все уберут.
— Как это мило с вашей стороны, — умиленно глядя на неестественно прямую спину грифоны, пропел Лель. — Спасибо!
— Пожалуйста, — не оборачиваясь, процедила она и быстрым шагом удалилась в сопровождении своего молчаливого эскорта.
Шут приобнял меня за плечи и, дернув за выбившуюся из прически кудряшку, рассмеялся.
— Вот мы тебя отбили!
— Ну да. — Я покачала головой, по-прежнему грустно глядя на картину на полу. — И сколько эти неудачи будут длиться-то?!
— Еще пару недель, — развернулся меня к дверям Лельер Хинсар. — Так что не унывай! Гудвин Пятый — это не последняя твоя жертва.
— Ты меня несказанно утешил!
— Я старался, — подмигнул бессовестный паяц и, перехватив мою руку, повлек за собой. — Пошли уже, мне тебя отвезти и по делам еще бежать.
— И в каком кабаке тебя ждут? — не сдержала ехидства я.
— Аж в двух! — гордо поведал придворный грубиян и дебошир.
— Герой! — вновь не сдержалась я.
— Рад, что ты это признаешь, — не остался в долгу Лель и усмехнулся, глядя на мое недовольное лицо. — Юлька, не делай такую мордашку. Ты на тррига похожа становишься.
— А это кто? — заинтересовалась я.
— У Феликса, кажется, на одной из картин была эта забавная живность… — задумчиво сказал шут. — Приедем, и я тебе покажу.
Через полчаса наш дворецкий открыл дверь и с поклоном пропустил в дом.
— Добрый вечер, госпожа, — улыбнулся мне пожилой мужчина, принимая сумочку и зонтик, который я взяла с утра, так как небо хмурилось. Но дождем так и не пролилось, что весьма меня огорчило. Стояла редкостная жара, и свежести очень хотелось.
— Здравствуй, Жиль. — Я улыбнулась пожилому человеку.
— Приветствую и вас, Лельер Хинсар, — невозмутимо проговорил дворецкий, глядя на моего спутника.
— Взаимно! — Шут, как обычно, проигнорировал правила этикета и коснулся пальцами краешка своей плоской шляпы. Стянул ее и вместе с тростью передал Жилю, который повесил это все на вешалку и покинул нас.
— Так где картина? — решила я напомнить Лелю, зачем он сюда зашел.
— Вроде бы в библиотеке. — Музыкант нахмурил светлые брови. — Да, кажется так. Я туда, а ты распорядись о чае с баранками и поднимайся.
И, оставив меня приходить в себя после такой наглости, этот гад, насвистывая какую-то мелодийку, легко взбежал по лестнице, скрываясь из вида.
— Чай ему… с баранками, — пробормотала я, мрачно глядя вслед шуту… и пошла в сторону кухни распоряжаться!
Манипулятор белобрысый. Хотя мне и несложно.
Спустя несколько минут я отворила чуть слышно скрипнувшую дверь библиотеки и перешагнула порог, осторожно ступая и стараясь особо не шуметь.
Этому способствовал и ковер с густым ворсом, лежащий посередине большого овального зала с множеством высоких стрельчатых окон и полок с книгами и стеллажами.
Лельер стоял возле одного из них и держал в руке открытую книгу. Я остановилась, исподволь наблюдая за шутом. Увидеть его лицо спокойным удавалось нечасто. Причем… не напоказ, а на деле. Сейчас он был задумчив и немного печален, несколько прядей волнистых волос падало на высокий лоб с залегшей меж бровей складкой.
Лельер меня притягивал. И пугал. Он был самым необычным феноменом из всех, с кем я сталкивалась. Все его поведение — это лишь эпатирование окружающих, тщательно продуманная игра на публику… Что уже не может не интриговать. Лель умный и хитрый, как бы он ни пытался это замаскировать маской придворного идиота. Через нее постоянно проглядывает иное. Дознаватель?
— Ты так на меня смотришь, — не поднимая головы, проговорил шут. — О чем размышляешь, Юлия?
— Я думаю о том, почему ты выбрал именно призвание шута? Все знают господина Хинсара лишь с этой стороны…
Он закрыл томик и поставил его обратно на полку, на прощание скользнув пальцами по коричневому корешку. Повернулся ко мне и, склонив голову набок, едва заметно усмехнулся.
— Детка, ты просто не общалась с теми высокопоставленными господами, которые беседовали со мной, когда я в другом амплуа. Да и выпади тебе столь сомнительная честь, вряд ли они бы с радостью рассказали о часах, проведенных в застенках Мастера Пытки, ассистентом которого я и являюсь.
— А какой он… Мастер? — Я решила воспользоваться моментом и спросить: — Ты говорил, что мне все равно придется с ним встретится.
— Ну знаешь, Юля, — неожиданно расхохотался шут. — О начальстве, как и о покойниках, — либо хорошо, либо ничего! Потому я, пожалуй, промолчу.
— Он такой страшный? — поразилась я.
— Он — Мастер Пытки. И этим, наверное, все сказано.
— Хорошо… — понимая, что эту тему развивать Лель не собирается, я решила продолжить расспросы уже в другом направлении, раз фаворит его величества пребывает сегодня, скорее, в разговорчивом, чем издевательством настроении. — Расскажи о себе.
— Даже так… — Господин Хинсар облокотился все о тот же стеллаж, с интересом в синих глазах глядя на меня. — А ты знаешь поговорку: «Любопытство не одну кошку сгубило»?
— Знаю… но, пожалуй, рискну.
Повисла долгая пауза, за время которой меня все так же сверлили взглядом, а я упорно не отводила свой. Разрушая звенящее и в чем-то страшное очарование момента, послышался стук в дверь и голос:
— Чай с баранками!
— Заноси, Даромирочка! — весело крикнул мужчина и заразительно улыбнулся. От синих глаз в стороны побежали лучики морщинок, что разом сделало его прежним. Легким, шальным и совершенно неопасным.
Даромирочка зашла. На цыпочках и предпочитая не смотреть в сторону блондина. Расположила на столике в углу поднос и, повернувшись ко мне, спросила:
— На этом все?
— Да, можешь идти.
После того как за женщиной захлопнулась дверь, я танцующей походной прошла к столику и опустилась в одно из кресел. Приглашающе махнула в сторону второго и потянулась к заварочному чайничку.
Пока я разливала насыщенно-янтарный напиток по двум чашкам, Лельер уселся напротив меня и принял свою порцию.
Застыл, наслаждаясь ароматом трав, и тихо сказал, не открывая глаз:
— Спрашивай.
Первый вопрос уже давно вертелся на языке, а потому и «выпрыгнул» первым:
— Сколько тебе лет?
Ироничный прищур синих глаз, улыбка, как у довольного кота, и ответ:
— Двадцать семь.
— Э-э-э… — опешила я. — Как это двадцать семь?! Кику же восемьдесят!
— Мы с ним познакомились восемь лет назад, — спокойно ответил Лель. — Так же как и со Смертью, в общем-то. А Феликс… болотники взрослеют несколько иначе, если ты об этом.
Хм… я недавно изучала местную историю. Гудвин взошел на престол тоже около восьми лет назад. Странное совпадение.
Особенно в свете того, что в лицо Гудвина Ла-Дашра никто не знал. Лишь в ипостаси левиафана.
М-да, что-то у меня мысли совсем не туда ушли! Хотя… шут и фаворит правителя? Очень удобно. Да и Лель мне говорил, что я буду реципиентом у него и Мастеров. А у Феликса к этому комплекту и Гудвин прилагается. А вот шута нет…
— Ты задумалась, — констатировал Лельер.
— Прости. — Я виновато улыбнулась и потянулась к баранке. — Итак… все же почему ты стал шутом?
— Не было выбора… Такое иногда случается, Юлия Аристова. Что-то еще?
— Да… — Я прикусила губу, стараясь выцепить из спутанных мыслей наиболее важный вопрос. Что-то подсказывало, что благодушный настрой музыканта долго не продлится.
— Три… — вкрадчиво начал Лель, глядя на меня смеющимся взглядом. — Два, один! Все!
— Что все? — опешила я.
— А вообще все! — Светловолосый виолончелист развел руками и плавно поднялся. Залпом допил остатки чая, увел с блюда самую большую баранку и легкой походкой направился к дверям. — Пока-пока!
— Ты куда?! — запоздало возмутилась я, когда парень уже взялся за ручку двери. — Лель, это нечестно!
— Знаю, — трагическим шепотом сообщил мне этот мерзавец. — А знаешь, в чем прелесть ситуации?
— Ну? — угрюмо глядя на шута, я все же повелась на провокацию.
— Ты тоже теперь знаешь! Юля, новое — это прекрасно!
— Паяц, — беззлобно бросила я. — А как же эти… трриги?
— В другой раз, — отмахнулся Лель, скрываясь за дверью. — Ну, или у Феликса спроси. Это он в первый раз проехался на тему того, что ты на эту живность похожа, когда сердишься.
И все. Ушел.
Догонять блондинистого комедианта я посчитала ниже своего достоинства!
На следующий день Леля я не видела, меня всюду сопровождал Айлар.
Неприятности не спали. Они меня поджидали буквально везде. К нанесенному ущербу можно было прибавить две статуэтки, еще один вазон и мраморный бюст. О своих синяках я, пожалуй, скромно умолчу.
Такое ощущение, что направляет кто-то!
Подземные города Охры славились своей невероятной архитектурой и красотой.
Внизу, под крышами домиков типичного наземного вида жили обычные граждане, а еще ниже находился нулевой уровень, на котором располагалось производство.
В центре всеми цветами радуги переливался административный комплекс города Шарэо. Невесомый, воздушный и хрупкий, он казался бриллиантом, забытым в темной и мрачной пещере. Одна из главных достопримечательностей этого места. В другой стороне долины возвышался ало-жемчужный Университет Пути, который курировали Монах и Кардинал и оттуда же набирали себе кадры. Шпили и башенки огромного замка, частично вписанного в скалу, сверкали в свете «солнышек» и постепенно темнели книзу, становясь серо-стальным базальтом. Его, в свою очередь, разбавляли потеки редкого красного кварца, к подножию становившиеся темно-багровыми, в цвет пролитой венозной крови.
Творение первых Хранителей.
Высокие своды пещер освещались заключенными в огромные сферы низшими элементалями, которые неистово бились о волшебный хрусталь. Духи пламени земли никогда не сдавались, невзирая на то что уже столетия играли роль «солнц» для народа подземелий. Их удерживала сила одного из Хранителей стихий — Огненного Монаха.
От Стального Кардинала во многом зависел технический прогресс государства. Именно он раз в год отбирал в высших учебных заведениях тех, кто станет его Железной гвардией. Ученые, изобретатели, воины… Все в одном. Методика обучения держалась в строжайшем секрете, что лишь сильнее разжигало желание конкурентов узнать ее. Но, разумеется, не судьба.
В любом случае вся власть Охры держалась именно на Хранителях, которые занимались тем, чем сами желали, причем крайне продуктивно.
Правда, в последнее время все больше и больше столкновений было с Малахитом. Разумеется, с этим нужно было что-то делать. Чем, собственно, и озаботились господа, расположившиеся в одном из вырубленных в скале особняков третьего уровня.
Все местное «поднебесье» опоясывал широкий балкон, по которому сейчас торопливо шел, почти бежал, невысокий гоблин в свободном синем балахоне отдела аналитиков. К себе он трепетно прижимал какую-то папочку и, судя по выражению светло-зеленого лица, предвкушал «приятную» встречу.
Он замедлил шаг возле высокого столба в изразцах, на котором висела табличка с номером «11». Порылся в карманах мантии и извлек маленькую пластинку, которую прислонил к столбику. Тот повернулся вокруг своей оси, и на стене контурами стали проступать очертания фасада здания. Гоблин поднялся по ступенькам и легонько стукнул молоточком о металлическую бляшку на двери. Спустя несколько секунд ему открыли и проводили в глубь дома.
В просторном каминном зале за овальным столом, вальяжно развалившись в роскошных креслах, сидела группа весьма уважаемых деятелей государства.
Деятели в данный момент что-то негромко обсуждали, впрочем, не отказывая себе в таких радостях жизни, как тягуче-черный спиртной напиток в широких бокалах и дорогие сигары.
— Зд-д-дравствуйте, — поприветствовал всех аналитик, нервно прижав к голове большие оттопыренные уши.
— О, а вот и наша статистика, а заодно и новости с «фронта»! — неподдельно обрадовался один из мужчин и махнул рукой в сторону кресла. — Присаживайтесь, господин Хрикс!
— Если уважаемый Кардинал не будет против, то я постою, — молвил в ответ гоблин и на выдохе сказал: — Я вынужден сообщить всем вам пренеприятнейшее известие!
— От души надеюсь, что следом за ним вы мне поведаете, как нам с этим «известием» бороться, — прозвучал ленивый голос смуглого блондина с волосами, заплетенными в тугую косу.
— Конечно, Стальной Кардинал. — Уши гоблина сделали попытку слиться с головой, но не получилось. — У нас уже есть план…
— Как-то это совсем неуверенно прозвучало, — едко проговорил Сталь и сел прямо, сверля аналитика черным взглядом. — Говорите, Хрикс.
— Часть отражателей пришло в негодность, — полушепотом сказал зеленый человечек и, зажмурившись от избытка чувств, закончил фразу: — Мы не контролируем происходящее в Кален-Заре. Осведомитель известил о том, что воздействие постепенно сходит на нет, но случаются сильные вспышки. Гораздо мощнее среднего уровня.
— Так… — перебрал когтистыми пальцами по столу невысокий рыжий мужчина с острыми чертами лица, сидящий рядом со Стальным. — Верно ли я понял? Сейчас тщательно продуманный и выверенный план не просто летит ко всем демонам, но еще и ставит нас на грань войны. Так как существует вероятность, что возросшее воздействие может свести с ума часть женщин.
— Не сведет, — резко отозвался Сталь. — Я везде поставил ограничители. Там интенсивность ограничена, даже если резонаторы выходят из строя.
— Ведь неравномерная нагрузка на мозг и резкие перепады могут окончательно расстроить нервную систему подопытных. Мы же проверяли, — проговорил один из дроу.
— И резонаторы в порядке. — Гоблин подошел к своему господину и, раскрыв папку, передал ему несколько листов бумаги. — Дело не в них. За последние несколько дней нейтрализовано четверть отражателей.
— То есть из шестнадцати осталось двенадцать… А как известно, даже если один отражатель из «связки» выходит из строя, действие остальных ослабевает или вообще прекращается. Неравномерность нагрузки…
Огненный Монах сложил пальцы домиком и тихо спросил:
— Убрали их в одной «связке» или во всех?
— Их не убирали… вернее, это не похоже на организованную нейтрализацию устройств. Все как-то очень по-идиотски делается.
— Нас раскрыли, — резко бросил Стальной Кардинал, порывисто поднялся и начал мерить шагами небольшой ковер возле камина. — А в том, что действуют идиотскими методами, должна быть своя логика. И если мы ее так сразу не видим, это не значит, что ее нет. Но такое положение дел заставляет думать, что это часть гениального плана! Который также подразумевает ответный удар по Охре. Кто занялся нейтрализацией отражателей? И главное, под каким «соусом» это подали болотники?
— А вот тут и начинается самое интересное, — вздохнул гоблин. — Я бы ни капли не удивился, если бы исчезновение некоторых вещей было объяснено просто сменой интерьера дворца или чем-то подобным. Да на худой конец просто убрать, и все! И никому ничего не объяснять. Но большинство вместилищ уничтожила какая-то странная девушка. И все это объяснено проклятием нуэ!
— Не напоминай мне про нуэ, — мрачно буркнул Сталь. — Как можно было простейшую операцию запороть?!
Все скромно промолчали, а потому главный изобретатель вновь вернулся к расспросам.
— Что за девица?
Гоблин полистал бумаги и, найдя нужную, зачитал:
— Переселенка. Юлия Аристова. — При упоминании имени девушки Огненный Монах едва заметно вздрогнул и нахмурился. После встряхнул головой, словно отгоняя мысли, и вновь прислушался к информации, излагаемой аналитиком.
— Появилась месяц назад, за это время пробралась в верха Малахита и теперь в ближнем круге Тени Гудвина. Плюс была замечена в обществе Мастера Смерти и небезызвестного вам шута.
— Короче, дело нечисто, — кратко резюмировал Морриган Сталь. — А набор знакомств-то какой! Буквально вся компания, которой я прямо-таки мечтаю выстроить мавзолей, и даже за свой счет. Лишь бы легли!
— Мечты, мечты… — флегматично прокомментировал эмоции коллеги Огненный.
— Значит, так. — Морриган с хлопком опустил ладонь на каминную полку. — Пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля, я сам туда съезжу и все проверю. В том числе и восстановление системы «Воздействие». Да и дожать Малахит не помешает. По идее они уже морально созрели. А если учесть то, что установка выходит из строя, провернуть все нужно как можно скорее.
Утро для меня началось потрясающе! Я не проспала, даже встала раньше, чем нужно, а поэтому перед завтраком успела не только привести себя в порядок, но еще и позаниматься.
Дальше тоже был сплошной праздник. Почти сразу явился неимоверно уставший, пропыленный, но довольный Ла-Шавоир. Я, восторженно пискнув, повисла у него на шее.
— Ты вернулся!
— Конечно, вернулся. — Феликс с улыбкой чмокнул меня в нос.
— Позднее, чем обещал, — вздохнула в ответ я и, немного отстранившись, окинула мужчину изучающим взглядом. — Оооо! И откуда ты такой красивый? Тебя там что, все четыре дня не купали?
Меня поразил контраст всегда неизменно аккуратного риалана и всклоченного нечто, в помятой одежде и запыленных ботинках, которое вновь притянуло меня к себе.
— Не четыре, а всего сутки. Просто был выбор: или нормально переночевать после долгого и тяжелого дня, а уже утром ехать домой и, стало быть, явиться к вечеру, или рвануть сразу. Выбрал второе.
За такой правильный выбор болотника, несомненно, стоило наградить, что я и сделала, нежно коснувшись губами его рта.
Спустя минуту, упершись ладонями в его грудь, сумела-таки отстраниться и спросила:
— Ты, наверное, голодный?
— Зверски, — хищно глядя на меня, признался зеленый.
— Тогда пошли завтракать. — Я потянула милого из Нефритового, прикидывая, что в это время слуги уже должны были накрыть в столовой.
— Я только быстро ополоснусь, переоденусь и приду, — покачал головой Феликс и, как только мы подошли к большому дому, сбежал к себе на третий этаж. — Мне на работу еще.
Осуждающе посмотрела вслед кикимору, а после направилась на поиски еды.
Расчет оказался верным, и в столовой все уже было расставлено, но лишь на одну персону.
— Мерилин, — тихо позвала я и, дождавшись, пока призрак проявится, продолжила: — Ты не могла бы попросить Даромиру принести еще один прибор? Феликс вернулся.
— Я знаю, — улыбнулась бывшая всадница Смерти и начала медленно испаряться. — Сейчас все будет.
— И напиток еще какой-нибудь тонизирующий не помешает, а то этот зеленый трудоголик на работу собрался, — вдогонку женщине крикнула я.
— Поняла!
После завтрака мы поехали в Кален-Зар, и я всеми силами старалась не смотреть на Феликса каждые три секунды и не улыбаться каждые пять. Безумно рада его вновь видеть!
Мы вышли из машины и направились к дверям резиденции.
С эмоциями мне помог справиться случай. Причем крайне радикальным способом.
В центре холла гаиры держали какую-то молоденькую нагу, которая билась и плакала, а от нее пытались отвести юного эльфа, но тот почему-то отказывался уходить. Я выругалась и кинулась туда, отпустив кикимора.
Судя по тому, что здесь находились даже Смерть и Лель, психоз у девушки начался не полторы минуты назад.
— Так! — От резкого окрика все немного присмирели, и я с немалым изумлением опознала в девушке Тарриган, с которой, собственно, и началась моя «карьера» психолога. — Тарри, что случилось?!
Гаиры, которые ее держали, слегка опустили ранее вздыбленные кожаные гребни и понятливо расступились.
Слава создателю, за это время меня уже успели узнать, и отнюдь не со стороны «придатка управляющего». Как выяснилось, болотные истеричные барышни мало чем отличались от земных. Да и мужчины все так же не знали, что делать с дамами в таком состоянии. Я шикнула на молодого эльфенка и снова обратилась к наге:
— Тарриган!
— Госпожа Юлия, — сфокусировала на мне рассеянный взгляд нага. — Они не дают мне обернуться!
Да ты что! Как вовремя я вчера полистала справочник по расам и особое внимание уделила именно нагам, так как их много среди обслуживающего персонала.
— Смотри на меня, — приказала я и щелкнула пальцами возле ее виска, привлекая внимание. — Скажи, какой сегодня день.
— Среда, — с некоторой запинкой отозвалась блондиночка.
— Чудно. — Я ласково улыбнулась в ответ. — Какая стадия линьки у тебя сейчас?
Сейчас конец лета, а это значит…
— Завершающая, — шепнула она.
— Последствия оборота в этот период?
— Ожоги, кожа очень чувствительная. — В глазах хвостатой красавицы появлялось все больше разума. — Да, я поняла… Но… — Она снова посмотрела на эльфика.
Я развернулась и зло рыкнула:
— Ушел отсюда! Неужели не инструктировали?!
— Я помочь хочу! — обиделось ясноглазое создание. — Я менталист! А у нее с разумом что-то не то. Вернее… странное что-то.
— Опаньки… — Я с неподдельным интересом взглянула на эльфа. — Чудно, юноша! Вас сопроводят в мой кабинет. А сейчас уйдите!
Оглянулась и заметила, как Феликс в сопровождении Айлара отступает к одному из боковых коридоров. Шут же, наоборот, рванул куда-то вверх по лестнице.
— Пусти-и-ите, — снова простонала нага, — мне плохо…
— Позовите Юнону, — приказала я, подходя вплотную к полубессознательной змейке и кладя пальцы ей на виски. Так… мне же Лель показывал… Там, где кончается лицевая косточка и начинается височная. Аккуратно массируем, не нажимаем, просто поглаживаем. И зовем: — Тарри, хорошая моя, ну же, куда ты? Зачем нам в обморок, нам туда не надо. Тебе вообще сейчас надо выпить настоечки, а потом домой, у тебя там ящерка. Большая такая, как она без тебя, а?
— Выгулять надо, — согласно кивнула девушка, но глаз не открыла. — И покормить, а то она соседа уже жевать пробовала.
— И как сосед? — неподдельно заинтересовалась я.
— А что троллю сделается? Он же каменный… — Нага вдруг хихикнула и сказала: — Посмеялся и потом принес мешок корма. Сказал, что давно такого хорошего массажа не получал.
— Во-о-от, — возрадовалась я, отступила в сторонку, наступила на что-то непонятное, но твердое.
Снизу раздались ругательства. Я поспешно убрала туфельку и получила сомнительное удовольствие лицезреть выплывающую из пола Юнону, которая, судя по дрожи аморфного тела, была очень недовольна. Ну, не заметила я ее! И вообще, надо смотреть, где всплываешь!
Юна встряхнулась, определяясь с формой, но начать шипеть не успела. Я молча ткнула пальцем в сторону Тарриган, и женщина, охнув, метнулась к ней.
— Я же чувствовала! — воскликнула ниора. — Специально уплыла в подвал, чтобы пережить эту… тягу к прекрасному, которая сегодня почему-то обострилась. — Она посмотрела куда-то мне за спину и рявкнула: — Пошел вон!
Обернувшись, я увидела подтверждение своим выводам. Остроухая мелочь и не подумал слушаться старших!
— Надо сейчас смотреть, — захлопал ресницами парнишка. — Воздействия уже почти не видно, а мне надо хотя бы природу определить!
Юна немного подумала и требовательно взглянула на одного из гаиров, который понятливо кивнул и резко ударил нагу по шее, отчего она охнула и обвисла на руках стражников.
— Кладите хоть на пол, — метнулся к нам эльф и опустился на колени возле Тарри. — Зря отрубили, было бы лучше, если б она на меня смотрела.
— Ты вообще кто?! — едва ли не хором спросили мы с Юноной.
— А я — помощь, — как-то очень по-взрослому усмехнулся мальчишка. — И как видно, почти вовремя… А вот отрубили зря! Лучше бы она меня видела.
Еще один экспериментатор!
Изящные руки эльфа засветились. Он положил одну на лоб наге и закрыл глаза. Сидел так долго, потом начал отрывисто говорить:
— Воздействие по структуре сходно с тем, как работает Медный Хозяин, но сила несоизмеримо больше. При этом поражается не определенный участок мозга, как в случае с Элливиром, а весь. Тонкость работы… все равно что кувалдой лупили. — Несколько тяжелых вдохов, и я встревоженно заметила, как по лицу парнишки разливается бледность, но его руки светились все ярче и ярче, и он продолжал говорить: — Девушка изначально неустойчива ментально. Связи расшатаны очень сильно. Что мог, я сделал, но нужна реабилитация.
Он отстранился и, сгорбившись, сел на полу.
— С тобой все в порядке? — Кто-то из понятливых гвардейцев Смерти сунул мне в руки невесть откуда взявшийся стакан с водой, и я передала его остроухому магу. Он, не глядя, провел ладонью над питьем и только после этого выпил.
— Итак, — начал он. — Я только что приехал, и сразу такое веселье, — затем вскочил, пригладил темные волосы и протянул мне руку. — Алзар Тинил. Ментальный маг, один из аналитиков Многоцветного Владыки.
Мамочки… Это кому я нахамила?
Судя по усмешке «мальчишки», он прекрасно понял, о чем я задумалась. Но… ведь и правда на лицо он мелкий!
— Юлия Аристова Ла-Шавоир.
— Очень приятно, — кивнул Алзар.
Алзар… Алзар. Что-то очень знакомое.
Одновременно с этим в зале прогремело:
— Рад приветствовать Хозяина Золотого града в Малахите!
Гудвина я еще ни разу не видела. Только на картинках. Но змея, застывшего на другом конце зала, узнала сразу. Да и если бы не догадалась, единодушный низкий поклон всех присутствующих не оставил бы места для сомнений. Поспешно исправила свою оплошность и тоже поклонилась.
— Я надеялся остаться инкогнито, — прозвучал ироничный голос Золотого.
— Обманываете, лорд. Если бы вы желали этого, то настоящим именем не представлялись, — фыркнул гигантский сине-зеленый змей и плавным движением сдвинулся с места. Пара извивов великолепного сильного тела — и он уже около нас.
Я повернулась к склонившему голову кикимору, отметила, как неестественно прямо стоит Айлар и… какие странные эмоции мелькают в его кроваво-красных глазах. Ненависть. Он на миг обнажает острые зубы в оскале, который сразу пропадает. Уважение, гнущее в поклон, которого, впрочем, так и не следует. Мастер сильнее бессознательных инстинктов. Странные отношения.
Этот Гудвин значительно удлинил поводок рабам своих предшественников и, кажется, даже позволил им заниматься тем, чем хочется. Даже максимально приблизил к себе, ведь они почти личный круг. Пытка и Смерть.
Да, он не освободил атрибуты, но я прекрасно понимаю почему. Я бы тоже не рискнула снимать намордники и ограничения с почти всесильных, но обозленных на весь мир и… искалеченных созданий. Прозвища не дают просто так. И Айлар, и его коллега не могут быть хорошими. А на что способны бывшие палачи, не знает никто.
— Смерть, — прошипел змей, поворачиваясь. — Позови Пытку, вы мне оба нужны. — Затем левиафан взглянул на Феликса. — Ла-Шавоир, прошу вас заняться обстановкой во дворце. В том числе и нашим гостем.
— Как прикажете, — кивнул риалан и повернулся к «эльфику», который сейчас ухмылялся так, что принять его за мальчишку не было никакой возможности.
— Алзар Золотой, прошу вас обходиться без любимого увлечения в моей резиденции, — снова прошипел правитель Малахита, разворачиваясь к остроухому. — Маски — это замечательно, но не на дипломатической миссии. Мы хотели бы видеть вас настоящего.
— Разумеется, государь. — Почтения в этой фразе и одновременном поклоне не было ни на грамм. М-да, кажется, Феликс говорил, что этот Хозяин — тип весьма специфический… Смотрю и понимаю, что это действительно так.
Пока я размышляла, Гудвин стремительно развернулся и выскользнул из зала, оставив нас так же быстро, как и появился.
Но через неполную минуту на лестничном пролете показался мрачный Лельер и объявил:
— Господа, у нас все еще веселее; чем казалось.
— Что стряслось? — вскинул черную бровь Мастер.
— К нам прибывает его милость Стальной Кардинал, — издевательски пропел Хинсар, порывисто сбегая по ступеням. — Для налаживания дружеских взаимоотношений и урегулирования мелких конфликтов. В этой ситуации позитив только в одном! Огненный Монах остается в родных подземных пенатах!
— Это кто такие? — оторопело поинтересовалась я, сраженная потрясающими прозвищами иностранных господ.
— Атрибуты Охры, — отрывисто бросил Айлар. — Хранители Стали и Огня.
— Морриган с дружественной миссией — это все равно что вечеринка в морге, — лаконично выразил свое отношение к послу Феликс.
— Может, объясните, в чем дело? — не выдержала я.
Мужчины переглянулись, и общее мнение озвучил опять Кик:
— Потом, во время обеда. А сейчас, кажется, тебе не помешало бы посетить рабочее место. Девушки уже привыкли чуть что бросаться к тебе, а после сегодняшнего наверняка будет много обращений.
Я кивнула и, попрощавшись, пошла в свой кабинет.
М-да, все страньше и страньше, как говорится. День начинается в высшей степени восхитительно!
Обострение «заболевания», прибытие Золотого Хозяина, а в скором времени можно ожидать еще одного психа «а-ля Смерть», но на сей раз из Охры.
Ладно, у меня есть дела поважнее, чем думать о Кардинале Охры. Кстати, а почему в том секторе атрибуты носят такие звания? Огненного вообще Монахом прозвали…
Клиентов оказалось много. Так много, что пришлось принимать их по трое и потихоньку вводить свою идею по коллективной реабилитации болотниц. К тому же у меня сложилось стойкое ощущение, что воздействие длится недолго, а потом девушки просто сами себя накручивают. И вполне успешно выходят из этого состояния, стоит им только поверить мне. Внушаемые до безобразия!
Полдня прошло так привычно, что я почти успокоилась, но теперь с нетерпением поглядывала на часы.
Ровно в два дверь распахнулась, и на пороге нарисовался очаровательно улыбающийся Лель. Сидевшие у меня в данный момент бесовка, нага и гаира немедленно уставились на шута со смесью опаски и жгучего любопытства.
— Добрый день, дамы. — Шут склонил голову и плавно шагнул в комнату, прикрывая за собой дверь. — Рад вас приветствовать и был бы счастлив пообщаться, но мне необходимо побеседовать с госпожой психологом… наедине.
Лель с такой интонацией произнес последнее слово, что я покраснела. Самая молоденькая нага тоже.
Беловолосый нахал низко рассмеялся и плавно переместился к девушке, безошибочно определив, кто из дам больше всего проникся его лучезарным присутствием. Стремительно перехватил ладонь растерянно распахнувшей зеленые глазищи змейки и проговорил:
— А вы знаете, что я умею гадать по руке?
Го-о-осподи! Я уныло посмотрела на девчонку, словно обухом ударенную по голове, и непонимающе улыбающегося мерзавца, который опять играл.
Вот не понимаю я… О нем отвратительные слухи ходят, его боятся и ненавидят, он никогда не сдерживает свой ядовитый язык. Лельера за глаза ругают даже его любовницы! Нет таких людей, кто относился бы к нему хорошо… Разумеется, кроме тех, кому он не оставил иного выбора.
Но вот в чем парадокс! Стоит ему пожелать казаться очаровательным, как улыбкой на улыбку отвечают даже самые лютые недоброжелатели!
Тем временем обольщение скакало вперед семимильными шагами.
— Я… много о вас знаю. — Дурная чешуйчатая очаровательно покраснела.
— Правда? — вкрадчиво мурлыкнул Хинсар и кинул на меня озорной взгляд. Я недовольно поджала губы, а шут весело фыркнул и продолжил развлекаться.
— Да… — Его жертва опустила глаза.
— А знаете, что я вижу на вашей ладони? — Судя по направленному в декольте змейки взгляду, о ладонях Лель сейчас думал в последнюю очередь.
— Нет.
— Будущее! — продолжил вдохновенно вешать лапшу на уши сей «достойный джентльмен».
— Какое? — зачарованно спросила девушка.
— Близкое, — почти в губы ей выдохнул мужчина. — Скажем, завтрашний вечер…
— И что произойдет? — покорно повелась на дешевую уловку нага.
На этом я решила обломать блондину кайф и вставила:
— Судя по настрою одного прохвоста и тому, что вы, милая, напоминаете вовсе не змею, а кролика, произойдет обольщение. Попробуйте отвести свой взор от несомненно прекрасных глаз господина Хинсара и прислушаться к голосу разума.
Нага встряхнула головой, несколько секунд сидела, приходя в себя, а потом со страхом уставилась на находящегося так близко мужчину. Отшатнулась, вырывая руку и забиваясь в кресло как можно глубже.
Лельер медленно повернулся ко мне, прищурился и тихо бросил:
— Никогда не вмешивайся в эти игры, Юля. Не смей лишать меня игрушки, если не хочешь занять ее место.
А я… я встала и негромко сказала, взглянув на все еще сидящих женщин:
— Прием окончен.
Казалось, этим я разрушила какую-то силу, сковывающую болотниц. Уже через несколько секунд мы с Лельером остались наедине.
— Ты слишком много себе позволяешь, — буднично, с легкой улыбкой на губах сообщила я застывшему напротив блондину. — Практически непозволительно много, Лель. Меня не интересуют твои… игры, особенно если они не мешают моей работе.
Он молчал так долго, что я начала нервничать, хоть и старалась держать себя в руках. Взгляд фаворита Гудвина мне очень-очень не нравился. Он был… задумчивым. За этот месяц я уяснила, что такой взор ненормального шута не сулит ничего хорошего.
В последний раз он так смотрел на лорда Тара, который посмел прилюдно назвать его подстилкой правителя. После этого Лельер с показным спокойствием перечислил, чем именно сей добропорядочный семьянин занимается с управляющим в кабинете, притом для непонятливых уточнил, что отнюдь не счетоводством. Потом последовало невозмутимое перечисление остальных грешков лорда, которые нельзя уже было назвать настолько… «невинными». Государственный шпионаж на Янтарь был делом гораздо более серьезным. В глазах властей.
Именно поэтому я и вздрогнула, не сдержавшись.
По бледным губам скользнула усмешка, и он вкрадчиво спросил:
— Знаешь, в чем прелесть земных девушек?
— Ума не приложу, — холодно ответила я, вскинув голову, и постаралась удержать ту искру уверенности, которая стремилась испариться в никуда под синим взглядом, сейчас казавшимся острым и очень опасным.
Таким шута я еще не видела. Вернее, он еще никогда так не смотрел на МЕНЯ. Неужели и правда? Мне дали время немного прийти в себя и теперь снова начинают показывать другие свои грани. Взгляд Лельера внушал безотчетный трепет. Он пробирал холодом, онемением разливаясь по мышцам, почти примораживая вежливую улыбку к губам.
Лель медленно двинулся ко мне, обошел по широкой дуге, но не успела я повернуться, как почувствовала колыхание воздуха, и уже через миг плечи сжали чужие жесткие пальцы, а уха коснулось прохладное дыхание. Фух-х-х… и искра уверенности исчезла.
— Как правило, в вас очень слаба магическая сторона сути. В некоторых настолько, что флер моей силы позволяет им не терять разум. А это так хорошо… Местные игрушки слишком быстро становятся… пластичными. Теряют форму. Неинтересно… — Шут хрипловато рассмеялся, и по моему позвоночнику прошла волна дрожи. Но вовсе не от близкого присутствия интересного и интригующего мужчины. Я его начала бояться. С очень большим опозданием, но лучше поздно, чем никогда, верно?
— Кто ты? — вдруг спросила, стараясь отрешиться от неприятных ощущений. — Не просто ведь шут?.. Сильный маг, ненормальный маг…
— Юля, ты опять меня провоцируешь, — и не подумал отвечать блондин. — Но хочу отметить, что если планы на тебя у нас с Ла-Шавоиром и схожи, то методы достижения цели разные.
— Господин шут, вы ведете себя непозволительно дерзко. — Я собрала остатки решимости в кучку, резко скинула с плеч ладони блондина и повернулась к нему.
Подавила порыв отшатнуться назад, так как мы оказались так близко, что лица почти соприкасались. Его глаза, которые меня всегда завораживали, теперь внушали только страх. Полночно-синяя радужка затягивала, не давала отвести взгляд, ноги переставали держать, тело слабело. Я неосознанно оперлась ладонями о кожу жилета шута и тотчас почувствовала, как талию обвивает сильная рука, поддерживая, прижимая ближе. Лель склонился к моему уху, чтобы тихо, интимно прошептать слова, от которых кровь стыла в жилах:
— Ты ведь правильно все поняла, малышка. Я и правда сумасшедший. Более того, я прошел почти по всем граням своего безумия, и нет того, чего я себе запрещал бы. И если бы я сейчас рассказал хоть немногое о том, чем занимался… и с каким удовольствием занимался… — Ухо неожиданно больно укусили, и он хрипло закончил: — Ты бы уже смотрела на меня не с опаской и легким страхом, а с ужасом.
Ногти так сильно впивались в кожу, что я прикусила губу в попытке сдержать гримасу, не позволить дать понять, что я и так в ужасе.
— О нет, госпожа психолог, — бархатисто рассмеялся Лельер, но от этого звука у меня мурашки по спине пробежали.
А когда его рука скользнула по телу, почти по-хозяйски поглаживая, мне едва не изменила выдержка. Почти изменила. Наверное, спасло только то, что стадия прессинга в странной игре шута закончилась, тембр голоса сменился на мягкий и ласковый. Но от такого контраста я еще больше обвисла на его руках, что позволило Хинсару плотно прижать меня к себе, позволяя ощутить твердость мышц, терпкий запах цитрусов и бергамота.
— Но, милая, я ведь могу быть иным. Тебе нравилось общаться со мной все это время? Ты только скажи, и я могу стать для тебя еще лучше…
— А зачем? — шепнула я в ответ, поворачивая голову и твердо встречая взгляд жестких, почти невыносимо жестоких сейчас глаз. — Ты мне дорог. А без своей оборотной стороны ты — пустышка. Смешная кукла со званием шута. Не будет оборотной стороны — не будет Бича Двора, и бесследно исчезнет в тебе то, от чего глаз невозможно отвести.
Он как-то очень горько улыбнулся и насмешливо пропел:
— «Ночь гипнотических грез, мы повелители слез, мы приближаем рассвет…
Вальс на осколках зеркал станцуем мы в темноте. „Проснись“, — шепчешь ты мне!» [1]
Кажется, у кого-то я слышала или читала про определение «от него веет безумием». Это про тебя, шут. Про тебя…
— Что это? — хрипловато спросила, машинально облизнув пересохшие губы.
— Слова моей новой песни, кажется, — хмыкнул шут. — Значит, глаз от меня не можешь отвести, красавица? А как же твой риалан? Или я обманулся в своих выводах?
— А кто тебе сказал, что природа моих эмоций одинакова? — спокойно спросила я мужчину, и не думая вырываться из его рук. Да, и сейчас… я его уже не боялась и была уверена, что ничего плохого мне синеглазый музыкант не сделает. Луна снова повернулась светлой стороной.
— Пожалуй, вспомню о таких понятиях, как такт и этика, а потому не стану тебя пытать по поводу отношения к Феликсу, — рассмеялся Лельер и, все так же прижимая меня к себе, сделал несколько шагов, пока не наткнулся на стол. Присел на него и снова вопросительно взглянул на меня. — Но вот про меня… изволь, Юленька, ты ведь сама начала это.
Я поудобнее повернулась, все так же не отступая. Губы шута скривились, и он демонстративно скользнул ладонью по моим лопаткам на талию и потом медленнее, но все ниже и ниже.
Я нахмурилась и невозмутимо проговорила:
— Это лишнее. Зачем усложнять, если у нас и так все очень непросто, Лельер Хинсар?
— Юлия Аристова… — Шут невесело хмыкнул и закончил: — Ла-Шавоир, да… Ты права, мелкая, ты права. Не будем усложнять.
Он разжал руки, и я быстро отступила, но ровно на один шаг, прямо посмотрела на блондина и сбивчиво, торопливо и, наверное, слишком эмоционально начала говорить:
— Какие же вы все… что Кик, что Айлар, что ты…
— Юля, — рассмеялся Лель. — Дорогая моя, твой риалан — Тень Гудвина, зрелый мужчина, матерый политик, да и техниками манипулирования Кик владеет великолепно. Айлар Смерть… ну, тут, я думаю, даже распространяться особенно не надо, потому что и так все ясно. Мастер, кроме того что является магом высочайшего уровня, так еще и существом крайне интересной расы. Преимуществами которой пользуется без зазрения совести. А я… — он хихикнул, на миг напомнив мне прежнего беспечного блондинистого приятеля, — побуду-ка я загадочным! В конце концов, планы по твоему охмурению хоть и похоронены, но пока не сдохли!
Неисправим!
— Вопрос: что же вы во мне обнаружили, все такие интересные? — мрачно спросила я, устало опускаясь в кресло. Эта игра меня очень вымотала. — Такое, что заставляет относиться не только как к реципиенту.
— То же, что и ты в нас. — Лельер развел руками. — Вот притягиваешь, и все. Есть ничем не обоснованное желание узнать поближе, а мы не привыкли себе отказывать в такой малости.
Ага… такая забавная кошка бегает, почему бы и не потискать?
— А то, что я почти в собственности твоего зеленого друга?
— Ну… — Шут загадочно улыбнулся и подмигнул. — Скажу по секрету: если нам чего-то захочется, то буква закона не остановит.
— Начну-ка я вас всех бояться, — мрачно сообщила ухмыляющемуся музыканту. — Так, на всякий случай и самосохранения ради!
— Поздно! — радостно сообщил ненормальный шут и вспомнил: — Вообще, я должен был тебя сопроводить на обед. Кик обещался быть позже, но, зная тебя, просил проследить, чтобы непутевая риале не махнула рукой на питание.
— Такое ощущение, что он меня для каких-то целей откармливает, — проворчала я, поднимаясь и следуя за блондином на выход. Он распахнул передо мной дверь, но даже этот простой жест вежливости умудрился дополнить кривлянием и двусмысленной фразочкой:
— Надо признать, имей я его возможности, тоже бы этим воспользовался.
— Ты о чем? — Я подозрительно взглянула на уже невинное выражение лица этого высокопоставленного гада.
— Ни о чем. — Лель едва заметно улыбнулся и с поклоном подал мне руку. — Доставьте мне такое удовольствие…
А я решила побыть грубой!
— Не доставлю!
Развернулась и пошла по коридору, поджав губы от того, что за спиной раздался веселый смех ненормального паяца.
Руку все же дала, да и куда бы я делась? Лель — это Лель. Тот, к кому меня неудержимо тянет, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения. Опасный, безумный, но его невозможно выкинуть из души, если он туда пробрался.
Притом как мужчина он меня совсем не интересует. Такой искры, как с Феликсом, в отношениях с ним нет, и я молюсь, чтобы не было. Потому что быть шуту другом — это одно, а быть его женщиной — совершенно другое. Как и быть влюбленной в него женщиной. Наверное, это самое разрушительное, что можно себе представить.
— Ты думаешь, — раздался голос предмета моих невеселых мыслей. — Кик говорил, что ничем хорошим это не заканчивается.
— Смотря для кого. — Я подняла голову и не смогла не улыбнуться в ответ. Глядя на этого человека, хотелось идти ему навстречу. Если он был весел, то заражал этим всех вокруг, если грустил, то меланхолия змеей закрадывалась в душу, а если хотел испугать, то я дрожала осиновым листом.
— Ты так на меня смотришь… — Лельер наклонил голову, лукаво сверкнув синими глазами. Мы как раз спускались по лестнице, и он отпустил мой локоть, теперь лишь невесомо поддерживая за пальцы.
Мое тело переполняла странная кипучая энергия, от которой хотелось если не смеяться, то улыбаться и… что-нибудь сделать. Очень хотелось что-нибудь натворить!
Я не удержалась, шкодливо улыбнулась и на очередную ступеньку не сошла, а спрыгнула. Понравилось! Хихикнула и повторила шалость. Маленькую, приятную, но… скромную такую… А хотелось чего-то глобального!
— Ле-е-ель, — пропела, поднимая сияющие глаза на шута, который уже не был таким беспечным, как минуту назад. Наоборот, смотрел на меня настороженно. — А давай что-нибудь сделаем?!
— Например? — осторожно поинтересовался Хинсар.
— Я хочу счастья для всех! — Я щедро обвела рукой пустующее пространство вокруг и с хихиканьем спрыгнула на пару ступеней вниз. — Ля-ля-ля-ля!
— Да неужели?! — В голосе блондина переплелись радость и недовольство. — М-да, я перестарался…
— С чем? — Еще пара прыжков — и я уже внизу. Отпустила прохладные пальцы шута и прошлась по гладкому мрамору пола в паре изящных па. Хочется петь и танцевать!
— Ни с чем. — Он прислонился к колонне и с иронией наблюдал за мной. — М-да, надо признать, никогда не видел свое состояние, так сказать, со стороны.
— А при чем тут ты? — осведомилась я и, раскинув руки, немного покружилась, щуря глаза от яркого света, который царил в этом небольшом пустом зале.
Наверное, только обеденное время и спасло репутацию госпожи психейлога. Впрочем, что такое репутация? Ничто!
— Лель. — Я остановилась напротив него и одним прыжком оказалась возле музыканта. — А ты же Ришке мужика обещал!
— И?.. — нервно хихикнул этот непонятный тип, который сейчас, кажется, пребывал в полном обалдении от моего поведения. А это меня заводило! Хотелось шалить и дальше! Феликса найти, к примеру. Или завалиться к Айлару в кабинет, когда он морально мучает своих подчиненных, и, забравшись на стол, обнять Смертушку за плечи и доверительно предложить выпить. А что?! Ему можно так, а мне нет?!
И буду я опять пить со Смертью! Можно даже на брудершафт. Он в прошлый раз так упрашивал, а я не соглаша-а-алась! Почему, кстати? А-а-а, моральные принципы!..
А еще можно забежать в мастерскую Лариша, забраться на ткань и покачаться! Или на самом Ларе покататься! Мне всегда было интересно, каково это!
Все свои идеи я, недолго думая, выдала Лельеру, аргументируя тем, что хочу повеселиться.
Синие глаза заметно округлились, шут присвистнул и проговорил:
— Юлечка… а давай чем-то более безопасным займемся?
— Давай! — с готовностью согласилась я. — Вот я подумала… Рише нужен кто-то представительный!
— Допустим, — осторожно согласился Хинсар.
— Она — змейка, — развивала мысль я, — то есть надо нам влиятельного нага, верно? Где можно взять самого известного и влиятельного нага?
А что?! Для подруги я решила не мелочиться!
— В музее! — заржал блондин. — Самого известного и в прошлом влиятельного нам можно взять в музее!
— Не поняла. — Я даже немного успокоилась, зато в глазах фаворита Гудвина разгоралось то же пламя, которое еще не до конца оставило меня.
— Жил лет пять назад Нурир дан Кариот, — нараспев начал Лельер, быстро перемещаясь ко мне и хватая за руку, чтобы потянуть к выходу из зала. — Жил, надо заметить, очень неплохо, от места придворного алхимика отмахнулся, и Гудвин, как ни странно, пошел ему навстречу. Может, потому, что Тени хоть и бесправны перед правителем, но все же гораздо более свободны, чем многие.
— Он был Тенью? — Я уже не скакала, как раньше, но шла, пританцовывая, и даже изредка подпрыгивала от избытка эмоций. Про широкую, радостную улыбку, наверное, можно даже не упоминать.
— Да, как и Феликс, — кивнул шут. — Рир, несмотря на расу, был редкостным козлом, но со своеобразными принципами. Что мне в нем, в общем-то, и нравилось.
— А зачем нам козел? — Я серьезно задумалась и решительно помотала головой. — Не-е-ет, нам козел не нужен! Ты кого Рише подсунуть хочешь?!
— Чтобы совать, сначала раздобыть надо, — ухмыльнулся Лель. — А это непросто.
— Что это за наг такой, что его «раздобывать» надо? — Я серьезно задумалась, потом бросила взгляд в окно, увидела, как по дорожке в саду идут Кик и Айлар, и, недолго думая, распахнула раму и, высунувшись по пояс, позвала мужчин. Когда они подняли на меня глаза, то радостно помахала рукой. Забралась на подоконник и счастливо сообщила удивленному риалану: — Кик, а я тебя ищу! — В голову пришла очень шкодливая мысль, и, захихикав, я решила осчастливить ничего не подозревающего зеленого своим решением: — Знаешь, я тут…
Закончить не успела. Меня дернули за юбку, и я свалилась в руки смеющегося Леля. Обиженно посмотрела на мужчину и надула губки.
— Ты собираешься дослушать? — Он вскинул серебристую бровь и, оглянувшись, почти бегом рванул по лестнице куда-то в сторону. — И вообще, если ты хочешь для Ришаль нормального мужчину, то никому про нашу задумку говорить нельзя!
— А что, других нормальных мужчин нет? Не в музеях…
— Но мы же хотим лучшего, правильно?
— Ну да, — согласилась я с выводами шута и наивно спросила: — А куда мы бежим?
— Подальше от злющего Кика, — честно ответил Лельер и снова засмеялся. — Юлька, ты чудо!
Меня поставили на пол, и дальше мы рванули, держась за руки. Попалась пара придворных, которые проводили нас ошеломленными взглядами. И теперь по коридору летел мой хохот, который, наверное, был штукой заразительной, так как уже через десяток секунд мне вторил Лель. Мы вылетели из-за угла и едва не врезались в двух непонятных мужиков, которые до этого просто стояли, уставившись друг на друга.
Я откинула с лица пушистую прядку, которая давно уже выбилась из прически, оглядела мужчин, умиленно сложила ручки и сообщила общественности:
— Ой какие страшненькие!
Лель согнулся от смеха и оперся о стенку коридора, пытаясь успокоиться, а я продолжала разглядывать встреченных.
Один явно был эльфом, но на морду таким кошмарным, что сразу стало ясно: Элли — красавчик. Я посмотрела в знакомые золотые и сейчас очень удивленные глаза и протянула руку, а мужику ничего не оставалось, кроме как последовать моему примеру. Я ухватила горячую ладонь и с энтузиазмом потрясла.
— Как понимаю, вы — Алзар! Много слышала! А я — Юлия Аристова.
— Я уже догадался, — усмехнулся Хозяин, отпуская мою руку и задумчиво потирая длинный шрам на лице.
Пообщаться мы не успели. Сзади послышалось громовое: «Юля!» — отчего мы с Лелем подорвались и, не сговариваясь, рванули дальше.
Пробегая мимо второго типа, который смотрел на меня изумленным стальным взглядом, я ему пообещала:
— С вами тоже познакомимся, но попозже! — обернулась к Золотому и попросила: — Задержите тех, что за нами идут, а? Хоть на мину-у-утку!
— Хорошо, леди, — усмехнулся эльф и коротко поклонился. — Для вас — что угодно!
Я помахала эльфу и второму специфическому блондинчику и вслед за Хинсаром побежала дальше.
— Ты ненормальная! — громко смеясь, сообщил мне шут.
— Не-а, я обычно здравомыслящая, это сейчас что-то нашло!
— Это я. — Лель улыбнулся, помогая мне подняться по узкой винтовой лестнице. — Разлетелись все рамки, которые тебя сковывали. Ты такая на самом деле. И надо заметить, очень мне нравишься!
— А мне нравится Кик, — решила я сразу расставить приоритеты.
— Знаю, — хмыкнул музыкант. — Итак, пока нас не догнали, а Алзар и Морриган их надолго точно не задержат, надо согласовать, как именно мы будем добывать этого лучшего из нагов.
— Морриган? — нахмурилась я.
— О да! — рассмеялся Лель. — Минуту назад ты изволила нахамить Золотому Хозяину и Хранителю Стали!
— Мамочки!.. — приветствовала я вернувшийся здравый смысл, который тотчас подсказал, что со мной за это могут сотворить.
— Это потом! — отмахнулся Хинсар. — Значит, так. Рир у нас однажды доэкспериментировался и создал что-то очень новое и хорошее. Но сдуру протестировал на себе. И сейчас мы имеем этого чудика в саркофаге, под непонятным заклинанием, которое оставляет его живым, здоровым и красивым, а вот снять чары никто не может. Такой уникальный образец выпросил себе музей магии. Там он и стоит…
— А может, поскромнее мужика найдем? — вместе со здравым смыслом предложила я.
— Ты Ришу не любишь, что ли? — строго уставился на меня Лельер. — Сказали, что лучшего, — значит, добудем лучшего!
— А что она с ним делать станет? Он же в стазисе, получается…
— В угол поставит, — после секундного раздумья предположил блондинистый псих и посмотрел мне в глаза. И в душу снова вернулась нездоровая радость, которая пинком вышибла здравый смысл. Иначе с чего я могла решить, что это вполне подходящее употребление?
М-да…
— Воровать пойдем ночью! — с энтузиазмом проговорил мой спутник, толкая двустворчатые двери, и мы вбежали в просторный зал, чтобы почти сразу остановиться, так как Леля за плечо схватил Айлар, а меня поймал в объятия Феликс.
Не удержав равновесия, я обняла его руками за шею, прижалась и, запрокинув голову, полюбовалась на злое лицо риалана. А руки… крепкие, так настойчиво меня к себе прижимают… А глаза-то как сверкают! И губы поджал! Кажется, скандал мне устроить собирается…
Эх, но какие губы — чувственные, не очень полные, почти идеальные губы…
Непонятно почему, я приподнялась на цыпочки, одновременно сцепляя пальцы в замок на его затылке и наклоняя к себе. Теперь мужчина выглядел ошеломленным, и мне это очень понравилось! Мысленно хихикнув, я закрыла глаза и решительно преодолела те сантиметры, что нас разделяли.
Он был прохладным и сначала не собирался отвечать на мой поцелуй. Я уже почти отстранилась и начала паниковать, потому что не представляла, как теперь смотреть ему в глаза. Но уже через секунду талию почти тисками сжали, меня притянули к жесткому телу и с такой страстью ответили, что я даже растерялась и приоткрыла рот, чем Кик немедленно воспользовался.
А потом… потом искристая энергия в теле превратилась в пламя, которое выгнуло меня навстречу мужчине, заставило запутаться пальцами в жестких волосах, отозваться стоном, сложившимся в его имя.
Он на миг оторвался от моих губ, кинул взгляд на ошеломленных Мастера и шута и рыкнул:
— Вон!
— Конечно, — дружно ухмыльнулись они и быстро вышли, благо дверь была почти в двух шагах.
Но Лель, естественно, так просто испариться не мог, вернулся, подмигнул и выдал:
— Будешь должен!
— Разумеется, — хрипловато рассмеялся Феликс, прижимая меня еще сильнее и поглаживая поясницу, которая предательски прогибалась под прикосновениями.
— Мм… я тоже пойду. — Я решительно попыталась вырваться из его хватки, но он мне не позволил.
Подняла голову, столкнулась с жадным, горящим голубым огнем взглядом Феликса и поняла, что надо бежать. Как-то я сглупила…
Захлопнувшаяся дверь прозвучала похоронным колоколом.
— Кик, — нервно пробормотала я. — А может…
Но договорить не успела. Он склонился, коротко целуя и толкая меня назад. Сделала пару шагов, панически огляделась и решила снова попробовать поговорить:
— Я как-то сейчас не совсем…
Результат был тот же, что и в прошлый раз. Но сейчас так сразу Феликс не отстранился, настойчиво раздвигая мои губы языком, с нажимом проводя пальцем по шее, отчего меня снова выгнуло ему навстречу. Я уперлась спиной в подоконник и почувствовала руки риалана на бедрах, а потом и то, как он властно обхватил ягодицы, приподнимая и усаживая на мрамор. Не оставляя мне и шанса прийти в себя, он продолжал жадно целовать, томительно медленно и почти прилично ласкать тело. Я вздрогнула, вскинула руку и снова запустила пальцы в его шевелюру, сама прикусила нижнюю губу Кика, насладилась последовавшим за этим рыком, который отозвался сладким трепетом.
В этом пустом зале у подоконника мы целовались так, будто оба наконец дорвались до давно желанного, но ранее запретного. И это только обостряло ощущения. Свои страхи, опасения и вопли разума я послала далеко и надолго. Решение, что я хочу быть с этим мужчиной, уже принято, и отступать я не собиралась. Потому прижималась к Кику, наслаждаясь едва заметной дрожью сильного тела, нежно гладила его кожу, пока только шеи. Судя по тому, как он замирал, стоило моим пальчикам сильнее провести по местечку чуть ниже уха, активные точки были и у болотника тоже. Но стоило поддаться искушению и нажать, как он на секунду отстранился, обжег меня сверкающим голодным взглядом и поцеловал так, что все мысли о шалостях и экспериментах из головы буквально вынесло. Ощутив, как его рука, скользнув по моему боку и немного помедлив, легла на грудь, я поняла: «почти приличные» ласки переросли в неприличные.
Но я не успела ничего предпринять, да и обдумать оказалась не в силах! Феликс провел губами по скуле и нежно прикусил мочку уха, отчего я подавилась вдохом и запрокинула голову, часто дыша, позволяя ему делать все, что хочется. А он осторожно ласкал грудь, оглаживая, обводя по кругу, накрывая ладонью. Второй рукой крепко держал меня за талию, не позволяя даже дернуться, и медленно, — создатель, как же медленно! — и сладко скользил ртом по коже шеи… Я прикусила губу, стоило ему лизнуть очень чувствительный участок кожи, а потом ахнула, как только Феликс аккуратно прикусил это место.
— Кикки… — сорвалось прежде, чем я успела подумать, потому что Феликс сжал сосок и по моему позвоночнику прокатилась волна горячей дрожи.
— Да? — хрипло спросил он, на миг отрываясь от своего чрезвычайно увлекательного занятия.
— Так нельзя… — задыхаясь, проговорила я и постаралась сосредоточиться на том, что хотела обсудить, а не на таких властных и нежных руках, ласкающих тело. А это было сложно, ох как сложно!
— Так можно, — со смешком заметил Кик и скользнул ладонью по груди на живот, а потом и на бедро, притягивая ближе к краю, заставляя развести ноги, прижимаясь так, что я отчаянно покраснела и очень обрадовалась, что на мне длинная юбка. Правда, пожалела, что ткань легкая и совсем не защищает от… ощущений.
Это развратное действие отрезвило не хуже пощечины. Раньше я таяла от относительно целомудренных прикосновений, но это… это слишком! Все слишком! Время, место, то, что меня как последнюю… лапают на подоконнике, в открытом помещении, куда в любой момент могут зайти!
За миг я осознала, что мы делаем, в какой позе я сижу, где руки бесстыдного риалана и что он сейчас осторожно целует мне шею, постепенно спускаясь все ниже, одновременно расстегивая ворот платья. Пуговичку за пуговичкой, неторопливо и уверенно. Но истома от его прикосновений уже не рождалась. Наоборот… я чувствовала только обиду. Прикусила губу, не останавливая Феликса, надеясь, что он, заметив мою холодность, прекратит.
Совести у него хватило. Или задеревеневшую женщину неинтересно хватать за разные места?
Кикимор отстранился, но отпускать меня не спешил, все так же поглаживая талию. Наклонил голову, внимательно осмотрел меня неестественно светлыми глазами, в глубине которых сейчас искрились голубые огни, и тихо спросил:
— Что случилось?
— А сам как думаешь? — Я отвела взгляд, пытаясь сдержать почему-то подступившие слезы обиды и вырваться из его рук.
— Я опять поторопился? — предположил Кик, привлекая еще ближе, быстро застегивая пуговички моего платья, и, прижав к себе, положил подбородок мне на макушку.
— Чудеса пытливого мышления, — съязвила я и прикусила губу, чтобы прийти в себя. Ну, потискали меня слишком смело, так это не причина для слез или тем более скандала. Признаться, мне все нравилось, пока Кик не перешел границу. К тому же я — его собственность. Если захочет, может хоть тут воспользоваться по полной программе, никто ему и слова не скажет!
Ну, и есть еще такая деталь: я знала, какие желания могут быть у этого мужчины в отношении меня, но сама полезла к нему с поцелуями в неподходящем месте. Да еще и после того, как сама дала повод считать, что отношения можно переводить на другой уровень. Но не прямо тут же! Так что нет виноватых, госпожа Аристова, нет!
— Юля-а-а, — протянул Кик и осторожно погладил меня по волосам. — Не надо, а? Ничего страшного не произошло.
— Конечно, не произошло! — хмыкнула я. — Это не на тебя накинулись после невинного поцелуя, общупали, где можно и где нельзя, и вообще едва на подоконнике не разложили! И где?! В открытом зале резиденции Гудвина! Конечно же, все нормально, ведь это такая мелочь.
— Не надо так выражаться, — неодобрительно фыркнул Кик и опустил меня на пол. Но выпускать из объятий не собирался.
Дернулась и вежливо попросила:
— Убери, пожалуйста, руки.
— Юль, — вздохнул Феликс, привлекая еще ближе к себе, скользя пальцами по подбородку, вынуждая поднять голову, посмотреть на него. — Не надо так делать. Я готов идти тебе навстречу, выслушать, попытаться понять, чего ты от меня хочешь. Но я не позволю нашим отношениям вернуться на прежний уровень. Просто не смогу. Стану срываться, и это опять же ничем хорошим не закончится.
— Ты меня пугаешь, — неуверенно начала я. — Такими темпами…
Слезки все же полились, и я тихо всхлипнула, вытерла одну щеку и немного удивленно посмотрела на влажные пальцы, которые тотчас перехватил Феликс и быстро перецеловал каждый ноготок.
— Что за ерунда… — пробормотала, пытаясь сдержать себя. — Никогда плаксой не была… Да и повода реветь нет.
— Откат, наверное, — вздохнул Кик, решительно подхватив тихо пискнувшую меня на руки, уселся на тот самый подоконник и крепко обнял одной рукой, не позволяя никуда удрать. Второй вытащил из нагрудного кармана платок, осторожно вытер мое заплаканное лицо, а потом нежно поцеловал в лоб.
Я недоуменно хлопала ресницами и, стараясь не краснеть, лихорадочно искала тему для разговора, чтобы хоть немного отвлечься от волнующей близости. Сердце заходилось так, что, казалось, его стук слышит даже риалан. Странно, я раньше так не реагировала даже на его откровенные ласки. А вот сейчас… Просто сидим, он обнимает, мягко перебирает волосы, улыбается, и я себя чувствую почти счастливой.
Так, хватит изображать из себя влюбленную идиотку! Тема-тема-тема! Во!
— Ты говорил про откат, — сначала неуверенно, но потом более бодро продолжила я: — Это после силы Лельера, да?
— Верно, — медленно кивнул мужчина, накручивая на палец один из моих локонов, а потом отпуская завиток. Снова и снова… Я опять краснела и пыталась подавить дрожь. Нервную! Именно нервную! Кик же начал рассказывать, что позволило мне переключиться: — Забавная у тебя реакция, конечно, была… Одна из граней «передоза» самого шута.
— А есть и другие? И как это у тебя выражается? — решила узнать это еще и от самого кикимора.
— У меня по-другому, — рассмеялся Ла-Шавоир. — Кипучая энергия, желание свернуть горы и твердая уверенность, что все разделяют мой энтузиазм. То есть могу поднять свои отделы хоть в три ночи, если мне в голову ломанулась идея. И пусть только попробуют не соответствовать моей волне!
— Зверь-начальник, — улыбнулась я.
— В эти периоды — да, — честно признался Феликс. — А вот тебя на приключения активно тянет. А потом, когда эйфория уходит, резко обрушивается меланхолия.
— Ты сказал, у Леля несколько граней, — напомнила я и заметила, как кикимор поморщился от того, что я опять интересуюсь синеглазым шутом.
— Да… и эта самая безобидная, невзирая на откат.
— Есть и обидные? — хихикнула я.
— Есть страшные, — серьезно ответил Феликс. — Даже для меня страшные…
— Он тебе что-нибудь сделать может? — ужаснулась, припоминая кабинетное поведение ненормального блондина.
— Нет, — покачал головой Кик. — Мне — нет. Я его ближний круг, но это не отменяет того, что фаворит Гудвина опасен.
Я только покачала головой, понимая, что, несмотря на многочисленные предупреждения, отказаться от общения с Лелем я не смогу.
Господи, какой парадокс…
С небес на землю меня вернула такая прозаичная штука, как голод. Я подняла взгляд на Феликса, который и не думал отпускать мои волосы, и проговорила:
— А ты мне кое-что должен.
— И за что же? — изумленно вскинул зеленую бровь Ла-Шавоир, но его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Да и вообще… создавалось ощущение, что он радуется, словно миновала гроза. Хотя… может, боялся, что я устрою скандал из-за недавнего?
Нет, устрою, конечно, но не скандал, а выяснение отношений. Позже, правда, я сейчас как-то морально не готова такое обсуждать, да и не успела обдумать линию будущей беседы. Но обсудить это надо. Я уже решила, что никуда не отпущу этого мужчину, он мне нужен. Правда, самому болотнику про это знать вовсе необязательно!
— Должен. — Я улыбнулась в ответ и, приподнявшись на носочках, быстро поцеловала Кика в щеку.
Не удержалась и хихикнула, заметив, как изумленно округлились светлые глаза риалана. Но ненадолго. В серых глазах вспыхнуло синее пламя, Кик потянулся к моим губам, но я успела приложить к ним пальцы и торопливо произнесла:
— А вот на эту тему мы вечером поговорим!
Он нахмурился, но кивнул и со вздохом отстранился, я же, чтобы сбить Феликса с интимного настроя, продолжила:
— У нас же обед по расписанию, верно?
— Верно, — усмехнулся мужчина и слез с подоконника, а потом помог соскочить мне.
— Ты обещал рассказать про атрибуты Охры, — напомнила Феликсу наш утренний диалог.
— Обещал, — покорно согласился моя сказочка, а потом хитро взглянул на меня и мурлыкнул: — Но при условии, что ты сдержишь слово и вечером мы пообщаемся совсем на другие… темы.
При этом он окинул меня таким взглядом, что я покраснела и гневно рыкнула:
— Поговорим, если ты начнешь себя вести как нормальный человек, а не как кобель последний! — наставительно начала я, но мужчина рассмеялся и, внезапно подавшись вперед, быстро чмокнул меня в кончик носа. — Феликс!
— Не шипи, — миролюбиво попросил кикимор, взял меня за руку и потянул к выходу. — Но ты забываешь одну вещь, милая.
— Какую?
— Я — не человек. — Зеленый озорно усмехнулся и, не дав мне пофырчать по поводу его легкомысленности, быстро сменил тему: — На обед сейчас пойдем, там все и расскажу. Тем более нас уже ждут.
— Так, — остановилась я. — Ты знал, что наши уже собрались, а вместо этого тут меня… — Я покраснела под ироничным взглядом мужчины, но все же закончила: — Просвещал в интимных сторонах жизни?
— Юль, — улыбнулся Феликс и склонился, чтобы шепотом закончить: — Если бы я и правда этим занимался, то мы бы так скоро отсюда не вышли.
Я мрачно оглядела довольного покровителя и констатировала:
— Жаба.
— Помню, — невозмутимо отозвался Кик. — Наглая, зеленая и самоуверенная.
По моим расчетам он должен бы хоть немного, но обидеться… и где логика?! Гррр!
— Обед ждет.
Из резиденции мы вышли в молчании. Издевательском таком!
Путь до обеденного дома проделали все так же молча, но иронии в этом уже не ощущалось. Просто… думали.
Я — о своем, Кик — о своем. Мне, конечно, хотелось заглянуть в мысли риалана, но это было невозможно, что, вероятно, и к лучшему. Кто знает, какие планы у зеленого зреют?..
А вот мне стоит поразмышлять о проблемах, увеличивающихся в геометрической прогрессии… Воздействие на разум, которое, как нам казалось, стихло, снова вернулось, лавиной прокатившись по резиденции.
Я в свое время спрашивала у Кика, почему они не изолируют дворец, но управляющий сказал, что это не имеет смысла, так как они не знают природы явления. Особенное магическое, технологическое или вообще естественное. Поэтому из резиденции удалили всех, кроме необходимого и ментально устойчивого персонала. Оставили только несколько отделов, которые вплотную занимались как проблемой, так и поиском панацеи. Ну, и меня, как одно из проявлений той самой панацеи.
Так что сейчас летняя резиденция Гудвина — великолепный Кален-Зар — представляла собой штаб по борьбе с великим непознанным.
И в свете происходящего интересно, что же конкретно ТУТ забыл Морриган Сталь? Да еще и так быстро прибыл… Объяснение одно: он хотел встретиться с Гудвином и потому телепортировался сразу сюда…
М-да, строить домыслы глупо, я ведь о мотивах Кардинала Охры совсем ничего не знаю.
Алзар Золотой, новый посол Аквамарина… Прислали, получается, лучшего менталиста и аналитика. Ах да, еще к достоинствам, ну… или недостаткам этого примечательного субъекта является его оригинальное увлечение. Чего стоит облик того эльфенка, в котором он приехал! Особенно если учесть, что это даже не иллюзия, а просто грим! Надо отметить, настоящая внешность Хозяина не очень подходит для путешествий инкогнито.
За этими мыслями я как-то отвлеклась от такой прозаичной штуки, как реальность. Но она вместе с проклятием быстро о себе напомнила! Запнулась о немного выступавшую плитку на дорожке, но сразу почувствовала на талии чужую руку, удержавшую меня от падения.
— Спасибо, Кик, — поблагодарила риалана и вернулась в свои мысли.
Кстати, у меня на горизонте появилась еще одна проблема. Я пообещала Лелю, что буду вместе с ним воровать саркофаг с нагом для Ришаль… Мероприятие бредовое, опасное, но жутко интригующее. Интересно, а если вспомнить о принадлежности этого «мужика» государственному музею магии, что будет, если при попытке стащить саркофаг нас поймают?..
Ладно, не будем думать о плохом, тем более есть шанс отвертеться! Правда, тут та самая искристая сила, клубком свернувшаяся где-то внутри, сонно мурлыкнула: «А надо ли?» И я почему-то решила, что не надо. Ведь это будет весело!
Улыбнувшись и тряхнув головой, отогнала от себя вредные, но такие привлекательные мысли.
Эх, а жизнь все же хороша! И становится все интереснее, что увеличивает ее прелесть в геометрической прогрессии!
Кик с подозрением посмотрел на неимоверно довольную меня и, видимо, объективных причин этого не обнаружил, так как пробормотал что-то про силы и морально неустойчивых новичков.
Ну да, кикимор не настолько самонадеян, чтобы считать мой настрой следствием того, о чем нам предстояло беседовать вечером. Вспомнила я это зря: настроение сразу сдулось до адекватного состояния.
Дорожка, вильнув, вывела нас во внутренний дворик, и я в очередной раз залюбовалась красивым фонтаном.
По примеру моей исторической родины фонтаны ассоциировались со скульптурами, но в Малахите все было несколько иначе. Как объяснял Кик, композиции для фонтанов делали в подводной провинции, поэтому они состояли из ракушек, кораллов и прочей прелести. Были и просто композиции из камней. Нет, скульптурами тут тоже никого не удивить, но основная тематика — морская.
Я всегда обожала различные раковины, поэтому привычно застряла около фонтана, любуясь на темного красавца рапана странной формы, который завлекательно поблескивал влажными боками и нежным перламутровым сиянием внутренней поверхности, так и маня коснуться. Я даже завидовала вырезанной из белого мрамора русалке, которая опиралась на него ладонью.
Почувствовала на талии руку риалана.
— На море хочешь? — вдруг спросил Феликс.
— Спрашиваешь! — хмыкнула я.
— Учтем. — Меня нежно поцеловали в висок и повлекли дальше по дорожке от освежающего фонтанчика.
Когда дошли до места назначения, Кик галантно распахнул передо мной двери и пропустил вперед.
На третий этаж мы поднялись быстро, и кабинет, выделенный нашему кругу, тоже отыскали в два счета. За полупрозрачной створкой, под табличкой с говорящей надписью «Палата № 6», обретались уже знакомые личности.
— Кик, а мы вас уже заждались! — радостно поприветствовал нас Лельер, который сидел на диванчике рядом с явно недовольной этим фактом Настей. Девушка в данный момент сбрасывала со своего плеча наглую конечность шута.
Он ничуть не расстроился и снова спокойно положил руку на спинку диванчика, видимо, рассчитывая вновь приобнять девичье плечико.
— Я вижу, — улыбнулась в ответ и поприветствовала русоволосую красавицу, с которой виделась всего пару раз, а говорила и того меньше. — Здравствуйте, Анастасия.
— Добрый день, Юля, — приветливо кивнула риа Лариша. — Мне кажется, при наших обстоятельствах официоз вполне можно опустить.
Я опустила ресницы, без слов соглашаясь перейти на «ты». Потом развернулась к столу и поздоровалась с нагой, элегантно усевшейся на высоком стуле, обвив его кольцами хвоста. Склонила голову, приветствуя Лариша.
— Здравствуй, Юля, я рад снова тебя видеть, — жутковато улыбнулся тот, глядя на меня умными фасеточными глазами. Все же к проявлению доброжелательности в его исполнении я еще не привыкла.
— Взаимно, Лар. — Паука я и правда была очень рада встретить, ведь мы давненько с ним не общались. Не до этого было, да и на обедах он в последнее время отсутствовал.
— Судя по слухам, что доходят до моей скромной рабочей обители, вы справляетесь со своим делом весьма достойно, — нейтрально похвалил мои достижения Плетущий и потянулся лапой к граненому стакану с ядовито-зеленым содержимым.
— Если учесть, какие ткани разных свойств выходят из твоей мастерской, то и правда — поскромничал. — Настя ласково посмотрела на своего рила и с затаенной гордостью продолжила: — Лариш — лучший мастер своего дела, недаром он придворный Плетущий!
Феликс тихо фыркнул и почти неслышно сказал:
— Как будто у него был выбор? Как и у всех нас.
Мда… Чем больше узнаю об этом змее-правителе, тем меньше хочется с ним знакомиться ближе.
Потом риалан проводил меня к столу, отодвинул стул и помог сесть, а сам опустился рядом и протянул меню. С некоторых пор я могла и сама выбирать себе блюда, не путаясь в названиях и не боясь заказать что-нибудь несовместимое со здоровым аппетитом. Например, живых личинок, которых обычно просил подать арахн.
Правда, заказанный в последний раз овощной «гад» так и не сумел пробудить во мне тягу к местной экзотической кухне. Но все же человек привыкает ко всему.
Вот знала ли я, что буду спокойно кушать в обществе девушки-полузмеи, которая тоже отличается своеобразными гастрономическими предпочтениями, и огромного паука, но при этом чувствовать себя комфортно?
Из размышлений меня вырвал тихий и очень злой голос паука:
— Лель, у тебя правда руки лишние?
Я вздрогнула, обернулась и увидела, как сердитая Настя перехватывает руку блондина в районе своей коленки:
— Хинсар, еще раз — и между глаз!
— Твои оригинальные угрозы вызывают у меня умиление, — сообщил ей блондин, поднимаясь и присаживаясь за стол по левую руку от арахна.
Лель взял бокал с водой, отпил и неторопливо поставил его на место, а потом нейтрально ответил своему соседу:
— Лар, не вмешивайся в то, что тебя не касается.
— Я ее рил, — сухо отозвался Лариш, отодвигая стул по левую сторону от себя для присоединившейся к нам Анастасии.
— И что? — флегматично спросил шут. — Это не дает тебе права ограничивать ее общение. Поэтому кушай личинок и не ворчи.
Лельер ткнул вилкой в тарелку сидящей рядом наги, подцепил что-то длинное и бурое и сунул под нос Лару с предложением:
— Хочешь червячков?
— Я их не люблю, — сухо отозвался Плетущий одновременно с возгласом Ришки: «Верни мои макароны, сволочь!»
— Эк я обманулся, — с любопытством разглядывая вилку, произнес неунывающий Лель. — А почему они такого цвета?
— Мука такая, неуч! — прошипела Ришаль, прожигая блондинистого поганца злым взглядом. — И соус!
М-да, все в своем репертуаре, хочу отметить! Привычно цапаются на привычно-бредовые темы. Идиллия!
— Ну, я не засоряю свой мозг ненужной информацией, — обаятельно улыбнулся в ответ шут и отправил в рот макароны-червячки.
— Как будто я засоряю! — угрюмо буркнула Ришка, а дождавшись, пока Лель все прожует и проглотит, злорадно добавила: — Кстати, в муку добавляют толченые кости жабоеда, а соус — из жуков-танир.
Стоит ли упоминать, что блондин сразу потянулся за водичкой?
— Не засоряешь, значит? — повернулся к Ришке синеглазый музыкант. — Правда-правда? А любовные романы, что хранятся во втором ящике сверху, под папками со счетами, — это тоже исключительно самообразования ради?
Горгона очаровательно покраснела и гневно посмотрела на ухмыляющегося паяца его величества. Оборвал весь этот цирк Феликс.
— Ну, сколько можно-то?!
— Все, закончили, — ответил ему светловолосый наглец и, незаметно подмигнув мне, невинно заметил в пустоту: — Вы долго шли…
— Лельер, такими темпами ты очень мало проживешь! — уже не выдержала и честно заверила его я.
— Согласен! — воодушевленно кивнул Хинсар. — Если учесть традиционные предпочтения в пище и постоянные попытки накормить меня, несчастного и безобидного, всякой гадостью, то и правда мало!
Лель отвлекся от речи, приподняв крышку со своего блюда, и обласкал взглядом картошку с курицей и грибами.
Я устало оглядела всю компанию: улыбающуюся Настю, внешне невозмутимого Лариша, злобную Ришаль, Кика, который крепко сжимал вилочку, воскрешая в моей памяти крылатое выражение про четыре дырки. Подумала и внесла конструктивное предложение:
— А может, вы мне уже про атрибуты секторов расскажете? Особенно про Стального Кардинала, который по резиденции шастает?
Гоп-компания переглянулась и нерешительно пожала плечами.
— Давай.
— Чудесно. — Я облегченно вздохнула и требовательно посмотрела на Лельера, решив занять полезным делом язвительный язык шута и таким образом избежать очередного скандала. — Начнем с тебя. Остальные — дополняйте по мере необходимости.
— Хорошо. — Блондин вздохнул, с тоской посмотрел на свою еду и отложил вилку. — Морриган Сирин. Переселенец, как и все Хранители стихий. Судя по косвенным признакам, имеет немалую долю демонической крови, притом темной. Молод, поэтому не наигрался еще в политические игры, но организатор талантливый. Как результат, везде и во всех неприятностях, в которых мелькают ушки Охры, мы отчетливо видим почерк этого примечательного товарища. Хранитель Стали тяготеет к конструированию всякой пакости и оружию вообще.
— Если мир между Аквамарином и Малахитом мешает в первую очередь именно Охре, да еще и Морриган приехал, то…
— А то мы не поняли! — мрачно отозвался Кик. — Юль, очевидно, что это Охра. И раз прискакал Мор, то понятно, что это его рук дело. Непонятно только одно: как?
— Какой-то прибор, — озвучила очевидное я.
— Верно, — скривился Лель. — Вопросы: какой, где, какова его структура, размер и прочее. И материал… Вдруг это вообще что-то биологическое?
Мамочки… Вот это положение…
— А уловить излучение можно? — осторожно спросила Риша.
— Нашими средствами не получается, — проворчал Кик. — И еще: как только происходит магическая вспышка определенного характера, воздействие снижается до минимума. Неуловимого практически.
— Но если в последнее время оно то снижается, то резко скачет вверх, видимо, эта штука барахлит, — воодушевленно начала я.
— И Мор приехал ее ремонтировать, — согласно кивнул Феликс. — Но, Юля, это такой открытый, лежащий на поверхности и просто-таки призывающий в него поверить вывод, что мне почему-то очень не хочется это делать! Морриган никогда не был идиотом! А значит, это какой-то очень хитроумный план, призванный сбить нас со следа!
— Но тогда что и почему? — Я вскинула бровь, внимательно глядя на зеленого риалана.
— Без понятия, — вздохнул Кик. — Именно поэтому мы и выцарапали у Тангира его лучшего аналитика. Правда, чего Элливиру стоило отловить Золотого, наверное, знает только он сам.
— Весело мы будем жить, — мурлыкнул Лель, прикрывая глаза. — В одном дворце оба Мастера Малахита, притом Айлар и Мор в прошлый раз умудрились сцепиться. Золотой, который недолюбливает тебя, Кик. Ну, и скоро День Мастеров. — Хинсар выпрямился и каким-то очень странным тоном сказал: — Там будет много развлечений.
И мне сразу вспомнилось, что он ассистент Пытки и радостное восклицание на нашем первом совместном обеде: «Вы тоже любите расчлененные трупы?»
М-да, а что, если шут — не просто приближенный, а разделяющий, так сказать, увлечения господина?..
— Не смей, — внезапно прозвучал голос арахна, который тихо, но твердо продолжил: — Лель — шут его величества Гудвина.
Лель встряхнулся и прерывисто выдохнул. Казалось, произнесенная вслух должность вернула его обратно, в амплуа беспечного балагура. Лельер Хинсар, сколько же граней в тебе скрыто?..
— У меня крупный заказ от Гудвина, — внезапно заговорил Лариш, нарушая повисшее молчание. — Притом… загадочный такой.
— В смысле? — Феликс вскинул бровь, принимая помощь арахна и сворачивая беседу в предложенную им сторону.
— Странная ткань… — медленно проговорил Лар, крутя в лапе вилку. — Необычные свойства. Сухая она невероятно прочная, эластичная, и даже сталью ее рассечь крайне сложно. Но вот стоит намочить… как она сначала расползается волокнами, а потом и вовсе растворяется.
— И правда, — нахмурился Кик, — зачем ему?.. Он ничего не говорил.
А я подумала о другом. Допустимо ли так открыто обсуждать конфиденциальные заказы Гудвина? Не очень в это верится. Хитришь, паук, хитришь… Но Ла-Шавоир же не дурак, а никакого подозрения на тонком лице риалана нет. Потом надо обговорить это в личной беседе. У нас вообще накапливается очень много тем.
— Гудвин слишком странно себя ведет. — Ришаль откинулась на спинку стула и поправила упавший на грудь локон, который на миг показался маленькой змейкой. А может, и не показался. У Риши примечательные волосы, а если учесть, что Лель ее доводил не так давно, она, возможно, до сих пор злится.
— Вы прекрасно знаете, что все Гудвины малость со сдвигом, но в разные стороны, — невесело усмехнулся Кик. — А этот, уж поверьте, наиболее безопасный вариант. По поводу тканей, конечно, полюбопытствую, но сомнительно, что меня удостоят ответом.
Какое тут странное отношение к правителю… Сколько живу, столько удивляюсь!
— А можно вопрос? — не выдержала я. — Почему вы к нему так относитесь? Как я поняла, страна процветает именно благодаря ему, он не делает ничего плохого… Правда, я вообще не встречала нигде особых упоминаний, чем занят правитель… И еще, а не слишком ли это рискованно — обсуждать такую тему в общественном месте?
— Милая, — усмехнулся Кик. — Вот скажи, у тебя в стране наказывали за неугодное правителю личное мнение?
— Ну, знаешь, — хмыкнула я. — Личное мнение бывает разным. И у разных людей. Конечно, никому нет дела, что там болтает средний обыватель. Но вы… вы не средний класс.
— Ну, а кто мы? — вскинул бровь Лель. — Юлька, я вот по определению ненормальный и в открытую, да еще и со сцены, пою… Ну, разное пою, и о нем в том числе. Кик же говорил, что «Мрачные цветы» некогда были гласом оппозиции? Вот прикинь. Если Гудвин меня за те фортели не прижучил, то стоит ли переживать из-за озвученной точки зрения? Плюс ничего плохого мы не сказали.
На этом этапе Настя посмотрела на часы, охнула, что уже опаздывает, и вскочила со стула. Торопливо чмокнула арахна… ммм, наверное, таки в лобик, попросила не скучать, так как вечером вернется поздно, и убежала. Следом попрощалась нага, грациозно выскользнув из комнаты, перед уходом напомнив Кику, что хотела бы с ним встретиться в конце рабочего дня и обговорить смету на праздник. Феликс выразил удивление, что это надо обсуждать именно с ним, а не с казначеем, но Риша поморщилась и пообещала потом все рассказать.
Ясно, скорее всего, опять проблемы с рыжим казначеем. Надо заметить, что у Ришки с ним постоянные проблемы. И почему цепляется?..
Мы остались вчетвером.
Феликс лениво ковырялся ложечкой в десерте, а Лариш сидел в странном оцепенении. И только когда он потрогал место, куда его поцеловала Настька перед уходом, я поняла, в чем дело. И везде-то здесь все непросто!
Лель же занимался совершенно безобразным и отчасти детским занятием. Он с огромным энтузиазмом копался в своем салате, выуживая оттуда по одному то листик салата, то маслину, то водоросли, то еще что-то непонятное. И этим всем на второй тарелочке выкладывал фигуру змея. Узнаваемого такого. Начальственного. Гудвина, проще говоря.
А ведь Хинсар недавно сам упомянул о столь любопытной для меня теме, так почему бы не воспользоваться ситуацией и не попросить осветить ее получше?
— Кстати, а как ты умудрился в оппозицию загреметь?
Лельер неожиданно весело и искренне расхохотался. Остальные тоже заулыбались. Похоже, история была специфическая. О да, все, что для них весело, для меня попадает в категорию «Юля, держи крышу».
— Ну… — Лель все еще хихикал. Именно хихикал. По-другому не назвать. — Дело в том, что я это сделал по его распоряжению.
Ба-а-амс! Это моя челюсть, если кто не понял.
— Так. — Я подняла ладони вверх. — Гудвин поручил тебе создать оппозицию против него самого, притом ты — его ближний круг. Я все правильно поняла, ничего не пропустила?
— Ну да, — кивнул синеглазый псих. — Но я ее не создавал, я внедрился в уже существующую. Она, правда, хиленькой такой была… — пробормотал блондин, накручивая на палец короткую прядку, вскинулся и, гордо приосанившись, радостно закончил: — Но мы вывели нашу организацию на новый уровень!
Ма-а-ать!
— Ага, — кисло кивнул Феликс. — Напомнить, сколько сил положили, чтобы направить деятельность этих шустрых рябят в нужную нам сторону? Ты малость увлекся тогда.
— И даже не малость, — вставил Лариш, неодобрительно глядя на Хинсара.
— Зато было весело! — беспечно отмахнулся музыкант. — Кстати, у меня концерт скоро, правда, программа новая. Придете?
— Ой, а мне можно? — восторженно спросила, потому что Леля на сцене я не просто обожала, а была в него почти влюблена.
Кик, как обычно, косо на меня посмотрел, но спросил у шута:
— Когда?
— Позже скажу, — покачало головой светловолосое бедствие. — Мы еще с местом не определились и атрибутику не накопали.
Я удивленно уставилась на него, пытаясь понять, что это за атрибутика, если ее надо… откапывать.
— Я больше с тобой на кладбище не пойду, — категорично заявил Феликс. — У меня Даромира от прошлого раза не отошла еще!
О-о-о-о! Сколько интересного открывается!
Ну да, если нежную Скелетоновну потащили на кладбище Лель и Кик в приступе веселого настроения (а Феликс в ином состоянии на это бы никогда не пошел), то понятно, почему у нее была такая реакция при мысли о повторном визите на погост.
Лариш потянулся к белоснежной салфетке, вытер лапки, слез со стула и покинул нас со словами:
— Благодарю за приятное общество и надеюсь на скорую встречу.
Остались втроем.
А вот мне почему-то с Лельером на кладбище сходить захотелось. Без понятия, весело это будет или страшно, но скучать не придется, и впечатлений получу массу! Зная шута, в этом можно даже не сомневаться.
Но говорить с музыкантом на эту тему пока не стоит. Не при Феликсе точно, потому как риалан в штыки воспринимает любые попытки нашего с блондином личного общения.
— Юль, — ворвался в думы голос кикимора, и я подняла на него рассеянный взгляд от вазочки с мороженым, в котором без энтузиазма ковырялась. Он нахмурился и, судя по всему, уже повторил: — Нам пора.
— Куда? — Я недоуменно вскинула брови. — У меня послеобеденный прием сегодня немного позже обычного начинается. Я еще немного посижу, давно хотела попробовать одно пирожное, да все забывала.
— Понятно, — медленно протянул Феликс, переводя нехороший взгляд с безмятежной меня на наглючего шута.
Тот развалился на стуле и всем своим видом показывал, что тоже никуда не торопится.
— Ну хорошо… — Кикимор поджал губы и склонился, целуя меня в щеку и обжигая ушко шепотом: — До вечера. Я буду поздно, много дел как по городу, так и в Кален-Заре. Но могу появиться к тому времени, как ты закончишь, и отвезти.
— Спасибо, но я лучше пройдусь.
— Ты уверена? — Кик нахмурился, а мне захотелось встать и, заставив его наклониться, поцелуем стереть напряженную морщинку между бровями.
— Конечно, уверена.
— Хорошо, тогда встретимся уже дома.
Феликс ушел, я покраснела и опустила взгляд в подтаявшее мороженое.
Лель же не упустил возможности прокомментировать произошедшее:
— Как это было многозначительно!
Я смерила шута осуждающим взглядом и спросила:
— И не стыдно так себя вести? — потом отправила в рот ложечку сладкой вкуснятины и сказала: — Хотя, надо признать, я не совсем поняла, что ты имел в виду.
Светловолосый музыкант несколько секунд внимательно меня разглядывал, а потом хмыкнул:
— Надо же, и правда не понимаешь. — Лель поболтал в своей чашке ложечкой, потом достал, облизнул и аккуратно положил на краешек блюдца. — Видишь ли, Юля… Кик ревнует. И очень не хотел сейчас оставлять нас наедине. Своим последним поступком он МНЕ показал, чья ты женщина, а ТЕБЕ об этом же напомнил.
Мм-м?.. Я сидела и хлопала ресницами, как никогда соответствуя званию блондинки.
— Юль, ты такая смешная! — тихо рассмеялся шут, глядя на меня теплыми синими глазами. — Забавная.
— Рада, что повеселила, — сухо отозвалась я и, чтобы заесть шок, а заодно занять руки и рот, снова зачерпнула ложкой мороженое.
— Я не хотел тебя задеть, — серьезно ответил Лель и сменил тему: — Как понимаю, ты осталась не просто для того, чтобы пообщаться?
— Верно, — вздохнула в ответ. — Что у нас с этими… бредовыми планами?
— Ты про парня для Ришки? — вскинул бровь Лельер. — Ничего, дня через два пойдем. Кика не хочется с собой тащить, он все веселье обломает, а значит, надо идти, когда у него дела будут до позднего вечера.
— А что с кладбищем? — Я возбужденно заерзала, со скрытым нетерпением смотря на шута.
— Мм-м, — протянул он, хитро на меня глядя, и почти интимным шепотом закончил: — А хочется?
— Ага. — Я кивнула, не обращая внимания на очередные заносы придворного паяца. — Жуть как интересно!
— После того как с музеем все решим. — Хинсар ухмыльнулся. — Тогда и поговорим, кудрявая.
— Ну ладно. — Я разочарованно поджала губы. — Но…
— Что?
— Насколько это этично? Останки же…
— Нечисти останки. Так что они возражать не будут. Я их там упокоил, я и пользуюсь по мере необходимости.
— Ты?!
— Ну, я некромант вообще-то… дипломированный даже.
Ничего себе новости.
— Тогда и правда тебе лучше знать. — Я решительно встала из-за стола. — До встречи, Лель.
— До скорой встречи, Юлия, — медленно кивнул он в ответ, и я покинула кабинет.
Рабочий день закончился, и час икс, когда надо идти домой, не то что приближался, а уже пришел и даже около стола встал.
Дома было замечательно. Там была ванна с ароматической солью, вкуснейшее какао, недавно презентованное Ришкой, уютная постелька и даже интересная книга. И все бы хорошо, но рано или поздно там появится еще и риалан. И как бы не в этой самой постели!
Проще говоря, ввиду озвученных всеми желающими, во главе с самим Киком, перспективами, да еще и тем, что произошло в зале на подоконнике… Мне стремно — иного подходящего по смыслу выражения подобрать не получалось.
Феликс мне очень нравился, к нему тянуло, и он тоже меня желал, но вот… проблемный тип! Привязанный к одной остроухой су… м-да, опустим ругательства. И все бы нормально, но эта самая красотка скоро приезжает, и Ла-Шавоир от одной только этой новости недавно нас едва до ближайшего столба не довез! То есть меня пугает даже не то, что Феликс хочет меня совратить, а возможные последствия моей капитуляции. И большая часть моих опасений связана с приездом Минавель.
Ладно! Невозможно бесконечно сидеть тут, надо топать на незабвенную Аллейную улицу, в особняк под номером 16.
Боюсь. Блин, очень боюсь разговора с ним. А еще больше боюсь разбитого сердца.
Феликс — из тех, кого просто так из души не выковырнешь, если он туда пробрался. И интуиция подсказывает, что даже на этом этапе отношений мне будет очень больно и плохо, если он вернется к Мине.
Лалы… почему бы и нет?
Можно, конечно, изложить и истинные мотивы, но в такой ситуации любой мужчина будет вдохновенно вещать, что я у него единственная и все тварьки прошлого там и остались. Ха-ха.
С такими мыслями я вышла за ворота резиденции, решив идти пешком. Да, это малодушно, и причина отсрочки неизбежного идиотская. Но я же иду!
— Добрый вечер, госпожа Аристова, — вырвал меня из размышлений мягкий голос.
Я вскинулась и заметила, что впереди, рядом с тихо ворчащим насыщенно-зеленым автомобилем, стоит высокий рыжий лорд Шадир Дарвар — казначей его величества Гудвина. И по совместительству едва ли не основная головная боль Ришаль дир Ниралиссы. Ужасно привлекательное ушастое существо неопределенной расы. Попаданец. Наверное, именно поэтому между нами установились довольно доброжелательные отношения.
— Вас подвезти? — улыбнулся Шадир.
— Нет, спасибо, я бы хотела прогуляться.
— Давайте хотя бы до города подкину? Там можете погулять, парки сейчас пустынные. А если устанете, то до дома не восемь километров идти, — заботливо предложил казначей, и я тут же растеклась лужицей позитива. Невероятно обаятельный тип и бессовестно этим пользуется! — Вы же на Аллейной обитаете, верно?
— Да. — Я невольно улыбнулась в ответ и после секундного раздумья решительно пошла к машине казначея со словами: — Пожалуй, вы правы, лорд Дарвар, потому с благодарностью принимаю вашу помощь.
— Прошу, — распахнул переднюю дверцу Шадир и, лукаво сверкнув светло-зелеными глазами, произнес: — Надо признать, я удивлен, увидев вас в одиночестве.
Закономерный вопрос «почему?» пришлось придержать до того момента, пока ушастый не займет водительское место.
Ответ последовал почти сразу и немного меня смутил:
— Вас, как правило, сопровождает или риалан, или Смерть, или… — Тут по лицу Шадира пробежала едва заметная тень. — Или шут Гудвина.
О да, лорд Дарвар и господин Лельер Хинсар не очень хорошо ладили, и это отнюдь не было секретом. Впрочем, тех, с кем бы Леля связывали хорошие отношения, можно пересчитать по пальцам одной руки. Ну, и по пальцам другой — тех, с кем он не был в открытой конфронтации.
Правда, вопрос… Почему блондин еще жив, с таким-то количеством и, самое главное, качеством недругов? А напрашивающийся ответ — угробить противного блондина очень непросто.
У меня возникло странное чувство, будто я в шаге от чего-то важного и даже почти очевидного, которое притаилось совсем рядом, за тонкой непрозрачной вуалью под названием «недостаток информации».
А еще… сегодня утром в холле появился Гудвин — и шута там уже не было. И когда правитель нас покинул, Лель вернулся. Занятное совпадение.
Ладно, про особенности этого одиозного господина можно поразмышлять в другой раз. Тем более рыжий казначей, судя по всему, не только задал какой-то вопрос, но и еще не потерял надежды дождаться ответа.
— Юлия, — окликнул меня Шадир.
— Простите, — виновато улыбнулась я. — Что вы сказали?
— Поинтересовался, где вы хотели выйти. — Рыжий финансист обаятельно улыбнулся, и я снова удивилась: чего именно Ришке в нем не хватает, если нага так решительно посылает мужика? Хотя Ришаль не рассказывала о подробностях их взаимоотношений, если, конечно, их можно назвать этим гордым словом.
— Знаете, давайте поближе к Закатной набережной.
— Осторожнее в парке, — снова улыбнулся рыжий, выруливая по одному из проспектов Изумрудного к реке. — Как понял, вы собираетесь туда, верно?
Какой-то он… ненормально болтливый, доброжелательный и любопытный. Подозрительно, господин казначей!
— Да, именно в парк. — Я улыбнулась, подумав, что лесополосы города сегодня точно не будет в моем маршруте. Хотя сомнительно, чтобы он что-то задумал… ведь я поняла правильно? Нет, я не считаю себя глупой, но и не обольщаюсь. И вряд ли смогу разгадать планы личностей гораздо более серьезных, чем я. К сожалению, не тот уровень. А этот улыбчивый молодой человек со смешными острыми и торчащими из-под волос ушами занимает пост казначея уже лет семь.
Нос в его личное дело я сунуть не успела, хотя, кажется, видела в кабинете у Кика, когда он перекладывал свои папки.
— А почему — осторожнее в парке? — Я вскинула бровь.
— Потому что сейчас вечер, и это раз, — спокойно ответил Шадир. — И сегодня День Переселенцев, это два. Не в обиду нашим с вами… товарищам по порталам, скажем так, некоторые из них ведут себя некрасиво в состоянии опьянения. И хотя стража их контролирует, но за всем не уследишь, особенно за парками. Территория же огромная.
— Спасибо, — немного запнулась я. Тут машина остановилась.
— Всегда пожалуйста, госпожа психейлог, — качнул головой казначей. — Было очень приятно с вами встретиться.
— До свидания. — Я задумчиво смерила взглядом серьезного ушастого попаданца и вышла из машины.
Зеленый автомобиль быстро скрылся из виду, и я, решительно развернувшись, пошла по Закатной набережной в сторону дома. Тут всего час неторопливым шагом. Будет время подумать, разложить все по полочкам, да и по дороге попадется одна замечательная кондитерская. Кик некогда и показал, сам тот еще сластена. Раз уж я прохожу мимо, почему бы не побаловать кикимора, тем более что знаю его вкусы?
М-да, кажется, это забота. Попала ты, Юля…
И не только в прямом смысле попаданчества.
— Ладно, — даже вслух пробормотала я и, решительно махнув рукой на душевные переживания, пошла вперед… в сторону кондитерской.
Так, Юлька, не краснеть! И вообще, надо подумать о насущном!
Для начала у нас большой такой фигурой стоит Морриган Сталь, который невесть зачем прискакал в мое родное болотце, а я его в обиду давать не собираюсь. Правда, без понятия, что можно сделать, но стоит хотя бы подумать на эту тему.
Без Охры тут однозначно не обошлось… Хотя Мор сегодня должен встречаться с Гудвином, а с учетом прибывшего Алзара Золотого это все приобретает совсем иную окраску.
Смерть и Феликс сегодня задерживаются. Соответственно вечером мой драгоценный зеленый, скорее всего, прибудет домой с новостями. Вот еще одна причина его дождаться! Интересно! Правда, не факт, что Кик захочет меня посвящать в эти дела.
А еще приезд таких высоких гостей наверняка вытащит из подвальных закоулков и Пытку. Я так редко его видела и, надо отметить, очень рада. Потому что те пару раз, что мы пересекались в коридоре… Если честно, по внешнему виду и эмоциональному флеру данный Мастер мне напоминал назгула. Это значит, если Пытка идет, народ в полуобмороке. Такой жуткий. Хотя никого вроде не хватает и в казематы не тащит.
Ладно, слава богу, этот примечательный индивид на меня внимания не обращает, да и вообще из своих подземелий редко выползает.
Что мы еще имеем?
На передний план опять и совершенно ни к месту вылезла тема отношений с Феликсом Ла-Шавоиром, но я безжалостно запнула ее обратно. В чем-то Кик прав. Какой смысл себя накручивать, если это все можно обсудить, когда он придет?
Оставшийся путь до магазинчика сладостей я проделала в думах о клиентах и способах их реабилитации.
Одновременно любовалась разгорающейся агонией дня — закатом. Он заставлял полыхать поверхность Черной реки всеми оттенками пламени, которое постепенно затухало, гасло, погружалось в глубину вод. Невероятно красиво, особенно то, что вода заключена в прочные оковы светло-зеленого камня, который в заходящем солнце становился почти прозрачным. Ох, все же Изумрудный город невероятно красив, и мне тут очень нравится. Жители, мое окружение, моя работа… мужчина, к которому я возвращаюсь домой. Блин, опять меня мысленно сносит к нему!
А вообще, для полного счастья не хватает только мамы… И так хочется все бросить и немедленно мчаться проверять, здесь ли она! Эх… одну меня никто не отпустит, а Кик пока занят, но обещал освободить время. Какой он… хороший все-таки. Ч-ч-ч-черт!!! Обо что надо стукнуться головой, чтобы из нее вылетели мысли о риалане?!
А может, просто принять, перестать бороться и заметить, насколько хорош мир. Как красивы узорчатые плитки под ногами. Как ласков теплый ветер, который давно уже воспользовался тем, что я сняла шляпу, и растрепал некогда аккуратную прическу.
Вот и кондитерская. Мое любимое лакомство было в наличии, как и кремовые корзиночки, от которых фанател Кик. Также взяла местный аналог козинаков погрызть по дороге. Но только вышла из магазинчика, как заметила неподалеку знакомую бордовую машину, из которой вышел Феликс и, открыв пассажирскую дверь, подал руку Юноне.
Коробку с пирожными захотелось выкинуть.
Женщина поправила прическу и, выскользнув из машины, тут же взяла кикимора под руку. Таким… личным жестом, из-за которого я сразу вспомнила, какие именно отношения их связывали некогда. Или связывают?! Пироженками захотелось украсить чью-то зеленую шевелюру!
Юнона сегодня выглядела великолепно. Гибкая, стройная, одетая в элегантное фиолетовое платье, она являлась достойной спутницей для худощавого, подтянутого и строгого Кика.
Направились они в сторону все той же кондитерской, и я несколько секунд провела в мучительных страданиях на тему: «Быть или не быть побегу?» Потом оказалось поздно. Он меня заметил, и от тени досады в голубых глазах мне стало так обидно и неприятно… Феликс мягко отстранился от девушки, освобождая руку, и пошел ко мне.
Юна улыбнулась и помахала мне, и я последовала ее примеру. Надеюсь, что со стороны это не выглядело дергано.
— Здравствуй, — улыбнулся риалан, решительно привлек к себе и положил руку на талию, поцеловав в лоб. Я попыталась незаметно отступить, но меня не пустили, обняв крепче. — Не ожидал тебя тут увидеть. Думал, что Дарвар докинет до Аллейной… или куда вы там собирались?
— Никуда, — буркнула в ответ. — Я вообще хотела прямо от самой резиденции прогуляться, но лорд Шадир убедил, что это не совсем дальновидный поступок.
— Лорд Шадир молодец, — язвительно проговорил Кик.
— Здравствуй, Юля, — поприветствовала меня подошедшая помощница Ришаль. — Как дела?
— Замечательно, — коротко отозвалась я и снова спросила у Феликса: — А вы тут какими судьбами?
— Машина Юны сломалась, и я предложил подвезти. Но сначала хотел заехать за вкусным для тебя, — меня еще раз поцеловали, но на сей раз в щеку.
— А я тоже сладкоежка, поэтому и в магазин пошли вместе, — закончила Юнона, с затаенной иронией смерив меня взглядом.
Грррр…
Почему она меня сейчас бесит и раздражает?
— Я уже все купила, — продемонстрировала фирменный пакет.
— Отлично, — спокойно согласился Феликс и обратился к Юноне: — Тогда иди, а мы подождем тебя в машине.
Женщина кивнула, развернулась на каблуках и скрылась за узорчатыми дверьми, а меня, все так же обнимая, свели вниз по крыльцу.
Дошли до машины, я открыла заднюю дверцу, аккуратно положила на сиденье пирожные и даже уже собралась залезать сама, когда меня крепко ухватили за локоть и дернули обратно, прижимая к сильному телу, с вопросом:
— Это что за детские фокусы?
— Юна ехала на переднем, будет невежливо, если я ее… — закончить фразу не успела.
Кик со стуком распахнул дверцу, толкнул меня вперед, так что я почти свалилась на сиденье, закинул в машину ножки и закрыл дверь. Пока я, обалдевшая от такого поворота событий, пыталась прийти в себя, Ла-Шавоир сел на водительское место, порывисто повернулся ко мне, ухватил за подбородок, заставляя смотреть на него, и отчеканил:
— Место моей женщины — рядом со мной. И это не обсуждается.
— Слушай, ты, деспот, — возмутилась я. — А не пойти ли тебе…
— Поцелую, — спокойно сообщил Феликс.
— Что? — Я округлила глаза и попыталась отстраниться.
— Если будешь ругаться, стану целовать, — так же не повышая голоса, продолжил Ла-Шавоир. — Долго и сладко. И мне решительно все равно, что мы в центре города и что о нас подумают. Ну и, естественно, после такого представления — а ведь нет гарантии, что я не увлекусь и не начну тебя раздевать, ну, хоть немного… Само собой, как честный мужчина, я буду просто обязан срочно на тебе жениться. Невзирая на твое желание. Или нежелание.
— Кик…
— Так что, если захочешь, поругаешься дома. — Феликс улыбнулся, нежно поглаживая меня по линии подбородка. — Правда, целовать все равно стану, и даже, возможно, с тем же результатом, но замуж выходить так сразу не придется. Пара недель лишних у тебя будет. — Пока я ошеломленно хлопала ресницами, пытаясь уяснить эту… черт возьми, волнующую информацию, кикимор продолжил: — Слушай внимательно, милая. Во-первых, у Юны, правда, сломалась машина, во-вторых, мне, конечно, приятно, что ты ревнуешь, но у нас ничего с ней нет. И в-третьих, почему ТВОИ права на МЕНЯ должен я же и отстаивать?!
— В смысле? — потрясенно вопросила я, стараясь не дать челюсти упасть.
— Что это за желание уйти назад? — ехидно вопросил Феликс. — Ты что, настолько легко согласна благословить любую хищницу, которая начнет точить на меня зубы?
— Я растерялась, — со вздохом опустила глаза. — Да и… ты был недоволен, когда меня увидел. Подумала, что помешала.
— Глупая, я был недоволен, потому что знал, что ты обязательно себе что-нибудь напридумываешь, — прошептал на ухо Феликс и отстранился. — Поговорим дома, а то Юнона уже идет.
— Хорошо. — Я потерла покрасневшие щеки.
Ниора жила всего в паре кварталов от кондитерской, поэтому от ее общества мы изба… то есть довезли… довольно быстро.
Потом в молчании мы доехали до дома, который был непривычно тих и пустынен. Феликс, как обычно, сам открыл дверь и галантно пропустил меня в полутемный холл. Забрал пакет, шляпу и… они отлетели метра на три, а меня тут же схватили в охапку, прижали к стене, и я даже пискнуть не успела, как закрыли рот поцелуем. Нежным, тягучим и, как было обещано, очень сладким. Кик не был таким напористым, как в прошлый раз, руки его все так же оставались на моей талии, да и целовал… медленно, томно, но у меня колени слабели так, что приходилось крепко обнимать его за плечи.
Только когда он отстранился, переводя дыхание, я немного пришла в себя.
— Я же не ругаюсь…
— А как же твой повышенный тон? — выдохнул мужчина и снова прикоснулся к губам, легко-легко, но я сама уже потянулась за продолжением, вызвав его хриплый смешок.
Спустя минуту, когда он медленно целовал ушко, а я, кусая губы и понимая что… кажется, дело идет не туда, из последних сил указала на белеющий на темном полу пакет:
— Ты пироженки помял, наверное.
— Ничего, — отозвался риалан, прижимая меня к себе и медленно проводя ладонями от верхней части бедер, по талии и до рук, закинутых ему на плечи. Господи, ничего особо интимного, но с губ сорвался длинный вздох. — Найдем… как употребить.
— И почему мне слышится в этом что-то неприличное?
— Потому что так оно и есть? — мурлыкнул он, покрывая легкими поцелуями мои скулы, висок, ушко, легонько поглаживая поясницу.
— И не мечтай, — заявила я, не торопясь убирать руки с его тела.
— Мечтать никто не запретит. — Феликс тихо рассмеялся, обнимая крепче.
Так мы и стояли, наверное, с минуту. Я положила голову ему на грудь, бездумно перебирала гладкие волосы на затылке Кика и улыбалась. Было почему-то хорошо-хорошо.
— Знаешь, что я сейчас хочу? — шепотом спросил он, медленно выписывая на моей пояснице замысловатые узорчики, от которых по телу распространялось покалывание.
— Думаю, что мне такое знать еще рано. — Я хихикнула, немного отстранилась, приподнялась на цыпочках, ласково прикасаясь губами к его рту, и, отстранившись прежде, чем он захотел продолжить поцелуй, сказала: — А я хочу чаю с пирожными…
Кикимор тяжко вздохнул, грустно на меня посмотрел, но сочувствия не вызвал — я была непреклонна. Поэтому меня отпустили и пошли поднимать шляпку и сладости.
— Ну и зачем их было кидать? — Я укоризненно посмотрела на Феликса и заглянула в пакет. — Фух, сильно не помялись.
— Зачем кидать? — задумался Кик, снимая пиджак, потом лукаво на меня взглянул и предположил: — Мне не терпелось тебя обнять?
— Скорее уж, поцеловать, — покраснела я.
— Не отрицаю, — хмыкнул риалан, подошел и взял за руку, привычно переплетая пальцы. — Пошли, сокровище, будет тебе чай.
Пошли мы… в кабинет Феликса.
— Мм-м, — с намеком протянула я.
— Почему не в гостиной? — без лишних объяснений понял риалан. — Я хочу поработать еще, да и тебе, насколько знаю, надо систематизировать данные. Хочу, чтобы ты была рядом…
Наверное, зря, но я растаяла. Мне уже не раз хотелось просто побыть с ним рядом, но, зная, что он занимается в кабинете, я не решалась беспокоить.
— Мне надо сходить переодеться, — затормозила уже в коридоре второго этажа. — Платье несвежее, да и хотелось бы влезть во что-то более удобное.
— Хорошо, я тогда пока чай сделаю. Слуг-то отпустил…
Я стояла, полностью обалдевшая, но пришла в себя довольно быстро и ласково поинтересовалась:
— Драгоценный… а зачем ты отпустил слуг?!
— Потому что у них сегодня традиционный выходной. Несколько раз в месяц мне хочется побыть в абсолютно пустом доме, и я не отказываю себе в этом удовольствии. — Феликс непонимающе взглянул на меня, но почти сразу в голубых глазах мелькнула догадка, и он протянул: — А ты подумала, что это специально для твоего совращения?
Я покраснела, пойманная на неприличных мыслях, но невинно взглянула на мужчину и помотала головой.
— Юль, — мурлыкнул Кик, оказываясь слишком близко, прижимая меня к стене своим телом, но не прикасаясь, находясь буквально в нескольким миллиметрах. Только я все равно чувствовала, что он… рядом, его дыхание на щеке, шепот около уха: — Если бы была цель тебя соблазнить, то слуги бы мне ни капли не помешали, а наоборот. Да та же Даромира, узнав о таких планах, на радостях дорожку из лепестков роз от двери до спальни выложила бы.
— С чего это? — ошеломленно вопросила, забыв даже смутиться.
— Я рядом с тобой добрею, — весело улыбнулся Ла-Шавоир, нежно коснулся губами виска и отступил. — Беги к себе. Пока я не принял к сведению твои подсознательные желания.
Стоит ли говорить, что с места меня почти снесло? Выяснять, что себе нафантазировал зеленый, я не стала из принципа и соображений безопасности. Уже в Нефритовом передо мной встала проблема. Исконно женская, всех времен и народов. Что надеть? Наверное, даже первобытные дамы этим страдали, хотя им в чем-то было проще. Шкурка, бусики — и ты готова!
У меня немного вариантов домашнего наряда. Но! А-ля спортивки и безразмерная рубашка отметаются сразу. Остаются платья. Вот только, будучи одна, я носила их спокойно, а идея пойти в них к Кику меня смущала… У одного больший вырез, у другого пятно, не отстирывающееся на юбке, зато оно удобное, потому и не выкидывала, третье слишком облегает, а четвертое мешком висит! Ы-ы-ы-ы!
В итоге остановилась на красивом наряде простого кроя в греческом стиле. Грудь облегает, но не открывает, а ниже расходится широкой юбкой, ложащейся мягкими складками.
Расплела тугую прическу, посмотрела на себя в зеркало и поняла, что с распущенными волосами идти точно нельзя. Слишком провокационно выглядеть буду. Но про косу даже думать сил нет! В итоге завязала пушистую гриву в низкий хвост, покрутилась перед зеркалом и осталась довольна увиденным. Быстренько влезла в балетки, схватила сумку и побежала обратно в особняк.
Да, все же очень трудно одеться так, чтобы мужчина не подумал, что для него наряжались, и в то же время впечатлился!
Блин, я так даже на свиданиях не волновалась! Эта мысль настигла меня уже на подходе к дверям кабинета Кика, и я озадаченно затормозила.
А ведь это почти свидание, получается. Если учесть, что он мне говорил в машине и как целовал внизу…
Что-то снова стремно.
Но делать нечего, потому собралась с духом и решительно открыла двери.
— Ты вовремя, — поднял голову от бумаг Феликс, который, не дожидаясь меня, уже грыз кусочек козинака. — А то чай скоро остывать начнет.
— Видишь, как все удачно. — Я улыбнулась в ответ и закрыла за собой тихо скрипнувшую створку.
Смерила риалана долгим задумчивым взглядом.
Эта наша беседа — поворотный момент. В ней многое прояснится, и определится направление, в котором мы пойдем в будущем. В какую сторону станет клонить Феликс, понятно заранее, а мне туда прямо сейчас не надо.
Нет, я понимаю, что любовной стороны отношений не избежать, но хотелось бы перейти на эту ступень, когда все немного прояснится.
И… Феликс очень властный, даже в чем-то деспотичный мужчина. Он может подавить, растворить в своей тени… А потом сам же перестанет замечать спустя какое-то время. Страшно, очень страшно в ком-то потеряться…
Невинность сама по себе — не величайшая ценность. Опасно то, что после этого я пропаду еще больше. И данный шаг обернется или счастьем, или горем. Вот только я слабая… я могу не выдержать.
Поэтому вернемся-ка мы на «начало координат». Я лишь немного поиграю, примерю новую для себя роль. Сейчас важно только одно — остаться в выигрыше. А какую при этом стану ломать комедию, дело десятое.
Я нерешительно остановилась около роскошного ковра в раздумьях. С одной стороны, хотелось разуться, а с другой — не будет ли это слишком вольно?
Раздались тихие шаги, и рядом остановился Ла-Шавоир. Мягко, но настойчиво забрал у меня сумку, кинув ее в кресло и несколько секунд задумчиво меня рассматривал, а я не знала, куда деть глаза и как не сгореть от смущения. Тишина давила на уши, мне казалось, что то, как стучит сердце и сбивается дыхание, слышно и ему.
Глаза Феликса опять темные… с теми чарующими искрами божественной силы, что всегда проявлялись, если мужчина был охвачен сильными эмоциями. Стоило мне подумать КАКИМИ, как губы пересохли и мучительно захотелось их облизнуть. Что я и сделала, почти с наслаждением услышав прерывистый выдох кикимора, который прохладой прошелся по моей коже. Он протянул руку, пропустил сквозь пальцы выбившийся из хвоста пушистый завиток, мимолетно коснулся щеки, шеи, улыбнулся и медленно опустился вниз, обозначая так и не сбывшееся прикосновение к груди, талии, бедру. Только дойдя до ног, наконец дотронулся, и я вздрогнула, несмотря на разделяющую нас ткань платья. Скользнул ниже, не отпуская моего взгляда, дыша так же тяжело, как и я. Колено, нежное место за ним, что мимолетно приласкал. Платье закончилось, и он дотронулся до обнаженной кожи лодыжки, отчего меня пронзила дрожь. Господи, ведь все так невинно, он даже не нажимает на активные точки, почему же я ТАК реагирую?!
Обхватил лодыжку, заставляя приподнять ногу, аккуратно снял туфельку и с нажимом провел пальцем по ступне, а я, снова закусывая губу, попыталась сдержать короткий тихий стон. Стало так жарко, что даже легкая ткань на мне показалась лишней. Захотелось почувствовать прохладный воздух и… его руки. Поймав себя на этих мыслях, испуганно охнула и вырвала ступню из его ладони. Но отступить не успела, пальцы мужчины коснулись второй, еще обутой ноги и также сняли балетку, вновь лаская.
На сей раз я сдержалась и ничем не выдала своих чувств. Ну, надеюсь на это…
Он неторопливо встал и властно притянул к себе, поглаживая спину и тихо говоря:
— Чувствительная…
Наверное, даже слишком. Слишком для моего неспокойного сердечка.
— Пожалуйста, хватит… — Я почти с мольбой посмотрела на него, не понимая, почему воздух вдруг стал таким тягучим и… бесполезным. Казалось, что кислорода не хватает, хотелось дышать чаще и глубже, но… это отравляло меня его запахом. Полынь и хризантемы. Лишали разума, заставляли видеть такую манящую смуглую кожу, к которой хочется прижаться губами, чтобы узнать, какой же он на вкус.
— Уверена? — почти неслышно спросил риалан, снова дразня меня призрачным прикосновением к щеке, останавливая пальцы всего в миллиметре. Я подавила желание податься ему навстречу и решительно кивнула. Ну, постаралась решительно кивнуть.
— Д-д-да… — дрогнул голос, но не моя решимость остаться сегодня девственницей!
Если прозвучит хотя бы «не знаю», то не надо быть особо умной, чтобы понять, куда дело пойдет!
Мне указали на знакомый диванчик, около которого стоял столик с подносом. Я, подхватив по дороге сумочку, трепетно прижала ее к груди и села, настороженно глядя на Феликса. Он же вел себя как обычно, ни словом, ни жестом, ни взглядом не выходя за рамки приличий, и я постепенно успокоилась. Наверное, зря. Так как периодически мелькавшие искры в голубых глазах все же не давали окончательно расслабиться.
Моя жабка явно что-то задумала. И что-то весьма коварное, судя по всему!
Но, вопреки ожиданиям, мысли о подлючей натуре риалана вызывали не возмущение, а… волнение и предвкушение игры, в которую он, конечно же, захочет меня втянуть. И имя этой игре — соблазнение.
От этой мысли к щекам прилила кровь. А при догадке о том, где он собирается провести ночь… опять стало жарко.
Эх, жизненные принципы и здравый смысл, какие же вы, однако, неудобные!
Но… но какой интригующий меня ожидает вечер!
Что радует, Кик никогда не применит силу. Меня, несомненно, постараются довести до такого состояния, чтобы я сама ему в руки свалилась. Ню-ню, господин Ла-Шавоир! Не знаю, насколько часто вы имели дело с совсем не разбуженными в телесном плане девственницами, но благодаря этому факту у меня есть шанс выстоять хотя бы до приезда Мины. Выстоять и не проявить решительной инициативы, в ходе которой еще неизвестно кто кого изнасилует!
Пока я размышляла, Феликс уже успел наполнить чашки, стянуть со стола какую-то папку и сесть рядом со мной на диван. Притом кикимора явно не смущало то, что диван был немаленький, а я сидела в уголке, то есть в его распоряжении оставалось еще много места.
— Юль, — протянул бессовестный гад, полностью оправдывая мои домыслы. — Почему ты такая холодная?
— Дай мне чай, вдруг согреюсь, — мрачно отозвалась, по возможности отстраняясь от риалана, перешедшего в решительное наступление.
— Но я же лучше… чая, — почти интимно шепнули на ухо, отчего я вздрогнула, понимая, что, кажется, несколько переоценила свою стойкость.
— Я предпочитаю… традиционность, — в меру сил вежливо, корректно и прямо сообщила поганцу.
Кажется, я это сказала зря… Но почему еще не понимаю. Ведь имела в виду, что хочу именно чай, а не то, что предлагают… попробовать. Я опять краснею.
— Традиционность, значит. Учтем. — Кикки окинул меня медленным, раздевающим взглядом, совершенно развратно подмигнул и, отстранившись, вернулся к нормальному тону: — Конфеты или печенье?
Вот… жабеныш!
— Конфету, пожалуйста, — сухо ответила я и, немного подумав, с намеком пихнула его бедром. Места на диване много и не обязательно ко мне прижиматься!
— Зай, изъясняйся более внятно, — сразил меня улыбкой болотный гад и, быстро освободив шоколадную сладость от яркой шуршащей обертки, протянул мне. Я попыталась забрать. Не дал, а поднес к губам, прозрачно намекая, как именно я должна это съесть.
— Печеньку, пожалуй, возьму. — Я непримиримо вздернула нос и потянулась к блюду.
Руку перехватили, перецеловали пальчики и покачали головой со словами:
— Или так, или топай на кухню за провиантом. Правда, я тебя все равно не пущу…
— Кик! — возмущенно воскликнула я, одновременно опуская ресницы, чтобы скрыть кокетливый блеск глаз. — Это уже не смешно!
— Ты права, — с искренним негодованием согласился этот бессовестный. — Ты заказывала трепетные ухаживания, и я тебе их обеспечил, согласно озвученным тобой критериям. И что? Да ты даже не заметила!
— Ты мне цветы не дарил! — нашлась что возразить, всеми силами стараясь не смеяться. — Как я пойму, что это ухаживания, если нет цветов и подарков?!
— Как это нет?! — уже серьезно опешил Феликс. — Мы тебе пол цветочной лавки скупили, когда ты заявила, что тебе живых растений дома не хватает! Я подумал, что это новые заскоки и тебе подавай исключительно живые и в горшках!
— Ладно, — после секундных раздумий отбросила этот довод я. — А как же мелкие подарки, сладости, серенады под окном и прочее?
— Я мелкие и бесполезные подарки дарить не умею и не собираюсь учиться, так как считаю это весьма неуважительным жестом. — Ла-Шавоир даже соизволил от меня немного отодвинуться и сложил руки на груди. — Что еще… сладостей у тебя благодаря Лелю завались. Он постоянно что-нибудь эксклюзивное таскает, и если учитывать его источники, то мне его не переплюнуть, поэтому даже пытаться не планировал. Серенады… Ну, милая, во-первых, если ты спишь, тебя никакими силами не добудишься. А во-вторых, я плохо пою и, стало быть, позориться не собираюсь!
Я сидела… слушала… смотрела на моего дорогого кикимора, который сейчас явно пытался начать обижаться на меня, непонимающую, и чувствовала, как душу затапливает очень теплое, нежное и сладкое чувство. Наверное, именно оно и толкнуло меня вперед, заставляя обнять Кика, прижаться, поцеловать подбородок и шепнуть:
— Я тебя обожаю.
Меня обняли крепкие руки, он уткнулся носом в волосы, блаженно вдыхая их запах, и пробормотал:
— Моя.
— Да кто отбирает-то? — хмыкнула я, удобнее устраиваясь на его груди.
— Сама же и шарахаешься, — спокойно отозвался Кик. — Юль, вот какие тебе еще доказательства нужны? Не понимаю… Я сегодня даже примерил еще один образ, но он у тебя едва ли не отторжение вызвал.
— Ну почему отторжение… Это было весело, интересно и забавно.
— Давай открывать новые земли, — согласился Феликс, осторожно стаскивая с моих волос ленту и запуская пальцы в густые локоны.
Я вздрогнула, когда он дотронулся до кожи головы, и подавила желание прикрыть глаза и расслабиться, наслаждаясь прикосновениями.
— Для начала — наши отношения, — начала я. — Как ты их видишь? Чего хочешь сейчас и в будущем?
— Сейчас? — хрипловато выдохнул Кик. — Думаю, для твоего же спокойствия это пока стоит опустить. А то щечки совсем красными станут… или еще сильнее порозовеют, и мне станет интересно, что надо сделать, чтобы ты… зажглась.
— Откинь неприличное и изложи, что останется, — посоветовала, не поднимая головы, всеми силами контролируя голос, чтобы он не прерывался от эмоций.
— Бессердечная и безжалостная девушка, — скорбно отозвался Феликс. — И тебя не мучает раскаяние от того, что я, как только тебя увидел, стал верен душой и телом, а ты — ни гугу?
— Ты вынужденно верен! — напомнила я Ла-Шавоиру наши непростые обстоятельства. — И вообще, не уходи от темы.
— Давай сначала ты мне расскажешь, почему так решительно отталкиваешь? — вынес встречное предложение риалан. — Ведь тебя ко мне тянет, и не только на физическом уровне. И я тоже хочу… — Голос Кика опять понизился на тон, обрел волнующую хрипотцу, но в сторону от темы не вильнул. — Хочу серьезных отношений, о чем уже не раз говорил.
— Вот именно потому, что ты мне очень нравишься, и отталкиваю, — со вздохом начала я радовать болотника парадоксальным содержимым своей головушки. — Более того, Кик, я в тебя, скорее всего, влюблена, что заставляет осторожничать еще больше.
— С каких это пор девушек останавливали их чувства? — хмыкнул кикимор, медленно поглаживая меня по спине.
— Потому что у нас слишком много… сложностей.
Повторять в десятый раз, о чем я, не пришлось: риалан и сам все понял.
— Так… — Феликс решительно приподнял мой подбородок, заставляя взглянуть в невероятно серьезные светлые глаза. — Юля, эта женщина — мое прошлое. Неприятное и некрасивое, которое я не жажду вспоминать и тем более возвращать.
— Феликс, ведь все не так просто. — Я грустно вздохнула и мотнула головой, выдирая подбородок из цепких пальцев. — Ты сегодня нас едва не угробил, стоило только услышать, что Мина приезжает! Да и, как верно сказал Лель, заклятие должно за что-то цепляться, а значит, ты… — и меня почему-то перехватило дыхание, я отвела глаза и скомкано закончила: — Ты к ней неравнодушен, вот.
— Лель-Лель-Лель, — неожиданно зло передразнил Феликс. — Истина в последней инстанции?! У тебя постоянно он в голове! Сколько можно?! То, что я говорю, ты не слышишь, шарахаешься от моих прикосновений, а Хинсару веришь, более того, смотришь на него как…
Феликс осекся и сжал губы, обрывая монолог, а я с безмерным удивлением взглянула на риалана и почувствовала, что мне от этой вспышки ревности почему-то становится очень тепло и хорошо.
— Кик, — ласково позвала я мужчину и, приподнявшись, коснулась его щеки нежным поцелуем.
— Да? — тихо произнес кикимор, медленно склоняясь.
Первым порывом было отшатнуться, но… я вспомнила про то, что он недавно говорил. Если сейчас оттолкну, то это будет большой ошибкой. Поэтому, когда он меня осторожно поцеловал, только вздохнула, вскидывая руки, обнимая его за шею, и ответила. Опять меня затопила нежность, патокой разливающаяся по венам, воспламеняющая тело, рождающая пока еще робкие и несмелые искры удовольствия. Феликс целовал медленно, томительно, и, наверное, поэтому я плавилась в его руках, как лед на солнце.
Он сам отстранился, скользнул губами по щеке и тихо хмыкнул:
— Вот, кстати, и еще одна разгадка. Ты у меня, оказывается, очень нежная девочка, которая любит ласку, потому и реагировала так на… слишком страстные порывы. — Меня чмокнули в нос, подмигнули и заговорщически шепнули на ухо: — Прости, иногда теряю контроль. А во дворце ты меня вообще врасплох застала своим поцелуем, и поэтому я… немного увлекся… в реализации своих фантазий.
— Феликс, ты вообще с девственницами дело когда-либо имел?
— Нет, — спокойно отозвался риалан.
— Ну, так вот, невинные девушки вообще ласку любят. Конечно, страсть — это тоже замечательно, но если ты переходишь определенную границу, то я начинаю пугаться.
— Солнце, давно хотел задать один вопрос. — Кикимор потер переносицу, с любопытством глядя на меня. — Как ты вообще до своих лет умудрилась дожить нетронутой? Красивая, интересная, умная и добрая девушка. Ни за что не поверю, что у тебя не было поклонников.
— А я их не замечала, — честно ответила, прижимаясь к плечу Кика, рисуя какой-то незамысловатый узорчик на его груди. — Папа умер, когда мне было около семнадцати, до этого он гонял кавалеров, а потом мне самой стало не до них. Да еще и институт, в учебу с головой ушла. Конечно, летело время, и постепенно все начало выправляться, даже молодой человек появился. Но ни до чего особого мы не дошли. Затем пропала мама… И мне даже на себя плевать было, не то что на парней. Да, я выкарабкалась, снова ушла в учебу, нашла подработку, повоевала с родственниками, которые уже точили зубы на квартиру… — Я вздохнула, невольно окунаясь в прошлое.
Неприятно… Быть полумертвой душой — это очень неприятно. Да, я смогла выбраться, смогла встать и идти дальше… И видимо, наградой мне и стала эта странная болотная сказка. Где появился шанс отыскать маму, где появилась работа, которую я люблю, друзья, с которыми мне никогда не будет скучно, и… ОН.
Да, кажется, брыкаться мне уже поздно: в паутине чувств запуталась окончательно. И не хочу рвать эти путы.
Создатель, пожалуйста, пусть все будет хорошо. Пусть он… не предаст меня.
— Опять о чем-то страшном для меня задумалась. — Феликс погладил меня по щеке. — Солнышко, пожалуйста, хватит.
— Не понимаю тебя. Мы же в разных весовых категориях, что же тебя так привлекает?
Он думал долго. Рассеянно выводил спиральку у меня на плече, крутил в пальцах другой руки так и не оцененную мной конфету и думал.
— Умение смеяться, — наконец проговорил риалан. — Над жизнью, неприятностями, над собой. К тебе недаром тянутся Айлар и Лель. Особенно последний. Господин Хинсар очень… одинокий и закрытый в себе, как в тюрьме. Самое страшное заточение, Юля. Наверное, поэтому меня злит ваше общение. Если Лельер решит, что ты ему нужна… Не знаю, смогу ли удержать.
— О чем ты? — Я недоуменно хлопнула ресницами, отчасти понимая, что мне сейчас скажут, но все же желая услышать подтверждение своим выводам.
— Вспомни начало, — вздохнул Феликс. — Я не оставил тебе выбора. И ты примирилась с ситуацией. Когда работа над психологическим восприятием нашего мира закончилась, я уже не давил на тебя. Но факт есть факт: ты со мной не по своей воле. Ведущий всегда я. Даже во время поцелуя ты лишь поддаешься, сдаешься. А вот к Лелю… Ты тянешься сама.
— Кик. — Я удивленно воззрилась на кикимора, потом решительно высвободилась из его рук, развернулась и положила ладони на грудь мужчины. Склонившись, быстро поцеловала в уголок губ и тотчас прижала к ним палец, когда Феликс потянулся за продолжением, а затем проговорила: — Я сейчас вообще-то с тобой, а не с Лелем. И я хочу быть с тобой. И, более того, я тебе недавно сказала, что даже влюбиться умудрилась!
— Потому что я приложил для этого все усилия. — Он перехватил мои пальчики и быстро перецеловал. — А Лель даже не начал.
— Дурачок, — ласково протянула я и чмокнула в щеку. — Лель — это чудо. Ненормальное чудо, в которое хочется верить, которому хочется дать немного тепла, чтобы он стал походить на человека. Он… он как раз тот самый груз, который не дает мне расслабиться, забыть, где я. И это хорошо, потому что… Ну, так правильно. — Я прижалась плотно-плотно, обнимая его, поглаживая по волосам, лаская за ухом, отчего у кикимора сбилось дыхание, а жилка на шее забилась так быстро, что мне захотелось прижаться к ней губами и прочувствовать этот трепет. Немного отстранилась, посмотрела в такие близкие голубые глаза и выдохнула: — А ты — это ты.
— А что я?
Его взгляд затягивал, чаровал и лишал связи с реальностью настолько, что я даже не уловила момент, когда оказалась на коленях мужчины. Причем в далеко не самой приличной позе. Ногами обхватывая его бедра. Руки Феликса скользнули по спине вниз, почти дошли до стратегической нижней высоты, но он сжал зубы, прерывисто выдохнул и вернул ладони на талию, а потом вскинул бровь и мурлыкающе повторил вопрос:
— Так что я?
— А ты — бессовестный. — Я улыбнулась и, не удержавшись, прижалась лбом к его лбу. — Самый бессовестный, самый хороший, самый ласковый и самый лучший.
— Юль, после таких слов мне хочется возгордиться и еще раз все это подтвердить, но боюсь увлечься. — Руки вдохновленного кикимора проявили недюжинную смелость и уверенно соскользнули на ягодицы, сжали. — Мягкая, красивая, желанная. Моя.
— Ты опять далековато заходишь, — шепнула на чуть заостренное ухо, борясь с желанием его прикусить, понимая, что если сделаю такую глупость, то… — Феликс, пока не спадут лалы, никакого секса!
Кажется, это заявление Кика даже отрезвило, потому как руки вернулись на мою талию. Но обрадовалась я рано. Он нажал, заставляя меня сесть, и я покраснела, понимая… на чем сижу. От смущения не знала, куда себя девать, поэтому попыталась аккуратно сползти. Но кто ж мне даст?
Ла-Шавоир закрыл глаза, тихо простонал и приподнялся, на миг еще крепче прижимаясь ко мне бедрами. Или — не бедрами?..
Я вцепилась в его плечи и испуганно замерла, не зная, что делать или как сопротивляться. Это… слишком! Или… расслабиться и отдаться на волю той искристой горячей волне, которая прокатилась по животу и затаилась где-то внизу?
Решить я не успела, так как мир перевернулся. Меня опрокинули на диван, и я удивленно уставилась на нависшего надо мной риалана.
— Что за новости с лалами? — как-то очень-очень спокойно проговорил Кик.
— Ну, или пока Минавель не уедет, — тут же внесла коррективы в свое, кажется, слишком смелое заявление.
— То, когда я до тебя доберусь, мы обсудим позднее. А сейчас поведай мне новые гениальные выводы, которые ты для себя сделала. Создатель, как же сложно иметь дело с думающей женщиной!
Я охнула оттого, что на меня опустилось и с комфортом разлеглось весьма нелегкое тело, и кикимор тут же приподнялся на локтях. Правда, никакого толка для замышляющей побег меня в этом не было. М-да…
— Лалы, как ты говорил, эмоционально ориентируют нас друг на друга. Это раз, — сбивчиво заговорила я, одновременно старательно сдвигая руки Кика, которые были в опасной близости верхних… достоинств, так сказать. Руки сдвигаться категорически не хотели, а он еще начал поглаживать большим пальцем то местечко сбоку, где начинается грудь. Вроде и относительно прилично, но с претензией и возбуждающе, черт побери этого зеленого гада! — Феликс, прекрати!
— Ты о чем? — невинно спросил мужчина и… подул на разгоряченную кожу лица, шеи и верхней части груди. — Так что там еще с лалами? Ты излагай, излагай, не отвлекайся!
А как не отвлекаться, если эта «Василисушка» ненормальная наклонился и осторожно поцеловал ключицу, а у меня появилось вредное желание — чтобы он не останавливался? И заткнуться самой тоже почему-то захотелось!
— Кик, а ну прекрати, а то разговаривать не буду! — «пригрозила», судорожно соображая, что делать. Блин, вот тебе и романтическое свидание!
— Не разговаривай, — радостно согласился кикимор, снова даря легкий поцелуй, но уже шейке.
— Обойдешься, — мигом передумала я. — Итак, кроме того, что я уже сказала, есть и другое. Твоя, как ты выразился, верность.
— А что, ее нет? — Феликс даже отвлекся от своего занимательного занятия.
— Она есть только потому, что у тебя на меня планы, — любезно просветила драгоценного. — А благодаря этим браслетикам, даже несмотря на блокирующие эмоции кольца, твою… измену я бы ощутила. И послала бы обратно, к твоим девочкам на час и приятельницам по горизонтали в виде той же Юноны!
— Так, верно ли я понял… — Болотник потер висок. — Во-первых, ты опасаешься, что чувства не настоящие, а во-вторых, что я тебя обману, добьюсь своего, а потом радостно побегу по бабам?
— Ну, примерно так, — призналась я. — Ведь даже великая любовь к той же Мине не помешала тебе… употребить половину женского населения резиденции по назначению!
— Опять Мина, — коротко рыкнул Феликс. — А теперь позволь объяснить. О том, что было ДО нашей встречи, даже упоминать не буду. И не вижу смысла, и это будет неприятно, как бы ты ни старалась держать лицо. — Его голос немного смягчился. Феликс нежно и почти невинно коснулся моих губ и продолжил: — Юля, ты забыла про один факт. Я знаю природу нашей связи, а ты нет. Ты мне подходишь почти идеально. Мне хорошо с тобой рядом, приятно общаться, интересно наблюдать со стороны, иногда забавно, а иногда и удивительно слушать, что ты говоришь. И да, я тебя хочу, что, признаюсь, тоже играет немалую роль в моей настойчивости. Срываюсь тоже поэтому. Я зрелый мужчина, и мне нужна эта сторона жизни, а рядом — желанная девушка, которая испытывает ко мне такие же чувства. Плюс у меня давно не было женщины, и это начинает… давить на мозги.
— На мозги? — ехидно переспросила я. — В данный момент это твои мозги давят мне на бедро?
Он тихо рассмеялся, а потом медленно лизнул шею, прокладывая влажную дорожку к уху, прикусил мочку, отчего я дернулась, сдерживая судорожный вдох.
— Юленька, еще немного таких милых, неосознанных, но очень возбуждающих провокаций, и давить станет…
— А вот давай без пошлостей! — торопливо прервала я вконец оборзевшего кикимора.
— Давай, — с готовностью согласился Феликс и… нажал на точку за ухом, отчего я сдавленно зашипела от пронзившего тело желания и судорожно вцепилась ему в грудь… чтобы не притянуть к себе и не впиться поцелуем в такие манящие сейчас бледные губы!
Гад, гад, гад!!!
— Итак, подводим итоги, — мурлыкнул бессовестный жаб, подмигнул и расстегнул первую застежку на лифе. — Никуда… — Еще одна, вскинутые, чтобы его оттолкнуть, руки перехватили и прижали над головой. — Ты от меня… — попыталась брыкнуться, но тотчас поняла ошибку, потому что выгнулась, и теперь мой «ни капли не интересующий» риалана четвертый размер оказался у него почти под носом. Чем Кик сразу же воспользовался, — быстро расстегнул еще пару застежек и, рванув ткань, обнажил грудь, которая теперь была прикрыта только ажурным кружевом бюстика, совершенно не скрывающим напрягшиеся вершинки. — Не денешься… — На лице этого совратителя расцвела такая усмешка, что мне стало очень-очень тепло. До тяжелого дыхания, до испарины, до жара, прокатившегося по телу, заставившего прижаться ближе к тому, кто был так притягательно прохладен. Да и просто притягателен.
И… кто это подался вперед? Это мои руки первыми запутались в его волосах, притягивая ближе, чтобы поцеловать, или его ладонь легла на грудь, сжимая, лаская, сводя с ума? Это я прикусываю прохладную нижнюю губу или это он?
От нежности и томности не было и следа, но как же мне это нравилось! Жадность, с которой он целовал меня, нетерпеливость, с которой расстегивал, почти рвал платье, сдвигал в сторону кружево, чтобы накрыть ртом сосок. Я ахнула и выгнулась навстречу, чувствуя, как вторая вершинка попала в плен пальцев. Феликс отстранился, и я слабо застонала, запуская руку в жесткие волосы, неосознанно стараясь вернуть ту негу, которую дарили прикосновения его языка. Тихий смех, отзывающийся дрожью, и поцелуи, поцелуи, поцелуи…
В какой-то момент мне отчаянно захотелось прикоснуться к его обнаженной коже. Оттого, что я была слишком… суматошна и настойчива, пуговицы с рубашки Кика с тихим стуком рассыпались по полу. Это немного привело в чувство, и я испуганно уставилась в яркие глаза тяжело дышащего Феликса.
— Я… — шепотом начала, медленно отодвигаясь от риалана, пытаясь прикрыть обнаженную грудь. Господи, когда сесть-то успели? А когда я с него жилет стащила и рубашку сдернуть до локтей умудрилась?!
— Ты восхитительна, — выдохнул Ла-Шавоир.
Рубашка полетела на пол, и полуобнаженный мужчина неуловимо быстро переместился ближе, обнимая за талию, прижимая к себе так плотно, что я чувствовала, какой он… сильный, прохладный, желанный.
Неосознанно выгнулась, подставляя шею и плечо неторопливым поцелуям, закусила губу, когда Феликс прикусил мочку, а потом нежно лизнул, словно извиняясь за мимолетную боль. Пикантную боль. Возбуждающую. Острую ровно настолько, чтобы придать этой минуте нотку сумасшествия.
— Сладкая, — мурлыкнул на ухо хрипловатый голос, и Кик пробежался пальцами по позвоночнику, а я выгнулась под этой невесомой лаской. Спиной, разумеется, не ограничился. Наглые руки сжали попку, послышался тихий смешок и новый комментарий: — Мягкая.
Ладони смело переместились на ноги, погладили, нащупали подол… и потащили его вверх!
— Кик!!!
— Мм-м? — спросил кикимор, снова страстно целуя, отчего мне стало решительно все равно, что он делает, как и насколько это неприлично.
Неважно, все неважно, кроме того, что мы рядом, вместе, и… мир вокруг тоже неважен.
Стук в дверь — тем более.
Феликс что-то рыкнул и опрокинул меня на диван, но настойчивые хм… «стукачи», скажем так, все еще не могли угомониться.
— Дятлы! — наконец рявкнул Кик, которого отвлекали от такого важного дела, как поиски застежки у бюстика. — Пошли отсюда вон!
Но из-за двери прозвучал потусторонний голос:
— Господин Ла-Шавоир, по вашему требованию из архива доставлены заказанные книги и бумаги. Получите и распишитесь.
— Сейчас у меня кто-то другой получит, и даже подписи не нужно!
Феликс на миг уткнулся носом в изгиб моей шеи в попытке выровнять дыхание, потом стремительно скатился, подхватил со спинки дивана свой жилет, надевая его на голое тело и стремительно застегивая пуговицы. Наклонился, поднимая рубашку, метнулся к одному из шкафов, запихнул ее туда. Достал белый плед, вернулся и укутал в него растерянную меня, быстро поцеловав в нос. Лишь после этого открыл дверь.
За ней обнаружился призрак пожилого сухопарого мужчины с самым надменным выражением лица. Кик посторонился, и гонец с того света проплыл в кабинет, левитируя перед собой стопку книг и папок, опустил их на стол и замер рядом.
Феликс подцепил сверху тонкий лист и внимательно изучил список наименований. После оглядел то, что принесли, а затем взял перьевую ручку и поставил на формуляре размашистую подпись. Листок засветился и, вспорхнув со стола, подплыл к призраку.
— Благодарю, — поклонился тот и вылетел.
Я за это время уже окончательно закуталась в кокон пледа и теперь пыталась хоть немного привести в порядок одежду. Надо отметить, что моему платью повезло гораздо больше, чем рубашке Феликса. Правда, о нижнем белье этого не скажешь: крючки погнул, гад болотный, так, что теперь не застегнуться!
Пока я была поглощена подсчетом ущерба от моего… порыва, Ла-Шавоир, видимо, решил, что можно продолжить. Сел рядом, нежно поцеловал в висок, одной рукой обнял за талию, а другой… начал медленно стаскивать с меня пледик. Я вцепилась в белоснежную тонкую шерсть, как в последний оплот нравственности, и ни в какую не отпускала.
— Ю-у-у-улечка, — протянул бессовестный совратитель, обдавая прохладным дыханием и ароматами полыни и хризантем. Я поймала себя на мысли, что жилет на голое тело выглядит необычайно сексуально, и на ощущении, что некоторые поглаживают мою лодыжку, постепенно поднимаясь выше… вместе с подолом.
Передернула плечами, отодвинулась и постаралась придать себе строгий вид:
— Феликс, мне бы хотелось поговорить.
— Давай, — повторил мой маневр риалан, придвигаясь ближе и так на меня глядя, что стало сложно дышать. — Давай продолжим нашу… беседу.
— Нет, мм-м, — промычала я, так как Кик решил, что затыкать женщине рот надо определенным способом.
Но я была не только женщиной, я была думающей женщиной, а значит, проблемной!
Оттолкнула, потом с ногами забралась на диван, и теперь между нами были еще и мои коленки.
— Надо поговорить! — решительно повторила, плотнее запахиваясь в покрывало и осуждающе глянула на Ла-Шавоира. Потом вспомнила азы мужской психологии, и глазки тут же влажно заблестели, а голос дрогнул: — Или мое «нет» ничего для тебя не значит?!
На самом деле даже играть особо не пришлось, так как это меня и вправду обижало.
Кик несколько секунд пристально на меня смотрел, потом пересел немного подальше, откинулся на спинку дивана, запустил руку в густые волосы и со вздохом произнес:
— Ну, излагай!
Ну, я и изложила…
— Кикки, ты вообще помнишь, о чем я говорила незадолго до… — не покраснеть я не смогла, а этот гад с таким интересом наблюдал, как я заливаюсь краской, что захотелось в него что-нибудь кинуть. — Так вот, я говорила, что до отъезда Минавель — никаких отношений горизонтального плана!
Не знаю, что я ожидала услышать в ответ… но уж явно не то, что он мне сказал.
— Горизонтальные… — протянул Феликс, наклоняясь вперед, касаясь одной моей коленки пальцем и начиная медленно чертить на ней спиральки. — Милая, ты такая неискушенная. И если проблема только в горизонтали…
— Так, искушенный мой, — сухо проговорила, скидывая его руку. — Или мы сейчас нормально разговариваем, или я встаю и ухожу. И не надо тут разыгрывать, будто ты от страсти голову потерял! Уж коли в процессе умудрился прерваться, нормально себя вести и принять посетителя, то сейчас тем более спокоен!
— Какая же ты у меня умненькая да сообразительная, — издевательски ласково протянула моя сказочка.
— Ага, — угрюмо буркнула я, понимая, что меня опять провели, как малолетку.
Хотя кто я еще по сравнению с ним? Феликс Ла-Шавоир — потомок богини Маэжи, Тень его величества Гудвина, правителя сектора Малахит. Кик очень умный, хваткий, цепкий и наверняка беспринципный делец. Что я вообще о нем знаю, кроме того, что болотник сам решал показать? Он и в дела свои не допускал, и вообще…
Прошлое — тьма. Ничего не рассказывает, даже о друзьях своих молчит.
Только о нас… о будущем.
Господи, да какое же будущее, если меня ведут вперед с завязанными глазами и вся надежда на то, что у «поводыря» не испортится настроение и ему не приглянется иная «живность»?..
У меня же в этом мире никого больше нет! Я еще не настолько освоилась, я несамостоятельная, меня, как тепличное растение, аккуратно перевозят с работы (на которую сам и пристроил) домой (чей дом, тоже напоминать не надо)…
Мне внезапно стало так горько. Поднялась с дивана, плотнее кутаясь в покрывало, которое невесомо ласкало кожу, и неожиданно тихо и устало сказала:
— Я пойду.
Только спустя несколько шагов, когда босые ступни обдало холодом голого пола, я вздрогнула, вернулась и машинально нашарила туфли, правда, обуть не успела. Рядом со мной стремительно и неуловимо быстро оказался постепенно темнеющий кожей риалан и взял за руки.
Посмотрела я на него совершенно спокойно и так же опустошенно, как себя ощущала. Феликс вздохнул и опустился на колени, перехватил мою ножку, взял туфельку и помог обуться, на сей раз — без сексуального подтекста.
Встал, осторожно погладил по щеке и тихо спросил:
— Почему заледенела? Неужели дело в том, что едва не произошло? Но ведь тебе нравилось.
— Я же прошу не так много, — сказала, почти с мольбой глядя на него. — Подождать, всего лишь подождать. Чтобы потом я не думала, не мучилась и не сомневалась. Неужели это так… сложно?
— Я… постараюсь все понять, — наконец медленно проговорил риалан и, переместив свои ладони с запястий на плечи, осторожно обнял, на миг прижимая к полуголому телу, нежно поцеловал в лоб и отступил на шаг.
Я отошла к дверям и, уже взявшись за ручку, обернулась:
— Я не хочу быть за кулисами твоего театра, Кик.
Дверь закрылась уже за мной, отрезая от этого мужчины, этого вечера и этих чувств.
А моя последняя фраза… Ее можно трактовать по-разному. Посмотрим, какой вариант изберешь ты, Феликс Ла-Шавоир, мужчина, которого мне так не повезло полюбить.
Но я же женщина… Неужели не смогу крутануть колесо Фортуны в свою сторону? Она должна подчиниться… хотя бы из солидарности!
Я медленно шла по полутемным коридорам дома, спускалась по широким ступеням парадной лестницы, которые мне так нравились, и грустно улыбалась тому, что они уже не дарили ощущение полета. Что-то изменилось?
Партию, начатую Киком, кажется, удалось завершить достойно. Если бы не состояние, в котором я покидала кабинет… сомневаюсь, что мужчина отпустил бы.
К сожалению, стоит ему прикоснуться, как здравый смысл, который со времени моего прибытия в этот мир и так сидит на чемоданах, шустро собирает манатки и сваливает в голубые дали.
Но я тверда в своих убеждениях! В конце концов, до приезда Минавель времени осталось всего ничего, а лалы расстегнутся через полтора месяца.
Потерпит зеленый! Папа, кстати, за мамой почти год бегал! Чем я хуже?!
А еще… интуиция подсказывает, что одна спать я сегодня не буду. С чего это ушлый риалан станет сдавать завоеванные позиции? И мне почему-то так нравится эта мысль…
Итак, что мы имеем?
Все в принципе получилось так, как я и хотела. Феликс загорелся еще больше, но при этом очевидно, что принуждать меня ни к чему не будут. Это хорошо.
— «Ты вошел в мою жизнь, словно ветер, ты сорвал мой замок, и зачем тебя пустила на порог?» — мурлыкала под нос вольный перевод песни бессмертной Abba, пританцовывая на дорожке, ведущей к Нефритовому.
Противоречивые создания женщины! Меньше десяти минут я вполне натурально (и сама в это верила, и себя, несчастную, жалела) страдала в кабинете Ла-Шавоира, а теперь бегу едва ли не вприпрыжку…
Но надо взять себя в руки и поработать, потому что мои благие намерения не выдержали столкновения с суровой кабинетной реальностью в виде чрезмерно страстного и настойчивого Кика. А также с моей податливостью, не будем умалять и своей вины.
М-да, настроение скачет, как у беременной… Ну, или от другого гормонального бунта. Зачем закрывать глаза на очевидное?
В дом я зашла с некоторой долей опаски. И вовсе не из-за кикимора, так как и без зеленого тут было кому устроить мне веселую жизнь. Тот же Лельер уже два раза вваливался в самые неожиданные моменты, а потом заботливо хлопал по спинке, помогая справиться с ужином, которым я поперхнулась при виде ненормального шута. И еще часа два мы развлекались тем, что обсуждали моих же клиенток. Притом, естественно, я ему ничего не рассказывала — белобрысый поганец непонятно как все сам прекрасно знал. Кстати, психологом он был весьма неплохим. Разумеется, здравое зерно советов скрывалось под тонной иронии и сарказма, но это не умаляло его ценности.
А еще Лель был очень-очень любопытным. Особенно фаворита Гудвина интересовала музыка, стихи и живопись моего мира. С последним я мало чем могла помочь, а вот что помнила из песен, напевала, позволяя уловить мотив, и по памяти записывала стихи. Насколько я знаю, господин Хинсар уже некоторое время носится с идеей сделать концерт, посвященной творчеству «из-за грани».
С Айларом все было проще и сложнее одновременно.
Мы разговаривали мало, Смерть просто приходил с бутылкой какой-то редкой гадости для себя и эксклюзивным безалкогольным напитком для меня. Я приносила бокалы и продолжала заниматься своим делом. Такое ощущение, что Мастер просто не хотел быть один в эти моменты. И мое безмолвное присутствие как-то помогало. Однажды он сказал, что со мной приятно молчать. Я еще пошутила, что, похоже, унаследовала от мамы умение вовремя заткнуться, а красноглазый только улыбнулся и затянулся неизменной сигарой, выдыхая дым в распахнутое окно.
Да, друзья у меня очень разные. И отношения у нас странные. Потребительские — с их стороны. Но я не в обиде, так как обо мне заботятся и, по возможности, берегут. А это, знаете ли, дорогого стоит!
Хотя какие же потребительские, если они так поступают? Да, самоуверенные, и в их отношении, как правило, проскальзывает «мы знаем, как тебе лучше», но ведь наш жизненный опыт и правда несопоставим. Есть вещи, которые надо пережить. Ведь какие бы ни были у меня интуиция и уровень интеллекта, тут я проигрываю по всем фронтам.
Встряхнулась, отгоняя путаные мысли, и закрыла за собой дверь.
В доме никого не было. Я быстренько перекусила, помянув незлым тихим словом заразу Ла-Шавоира, из-за которого сладкого мне так и не досталось. Хотя, наверное, с утверждением «не досталось сладкого» некоторые бы поспорили.
Сделала себе крепкий сладкий чай, выгребла из буфета остатки былой роскоши в виде слегка подсохшего и в прошлом невероятно вкусного кекса да потопала наверх в обнимку с добычей. В кабинет не хотелось, и я решительно свернула в спальню, где сгрузила свою ношу на маленький столик у окна.
И через полчаса, после душа, в сорочке и халате приступила к трудовому вечеру.
Стоило как следует подумать о паре спорных вопросов, а для этого надо было прошерстить литературку, умными… нелюдями написанную. К сожалению, в психологии местных я еще довольно многого не знала, и только провидение спасало от последствий, как для меня, так и для клиентов.
М-да, когда осознаю, чем могут аукнуться мои ошибки, становится жутко. А еще начинаю злиться. На того, кто кинул меня в это море, из спасательного круга предоставив только ту самую информацию… Именно поэтому в последнее время спала я очень мало: слишком большой пласт неизвестного надо было усвоить. Не обходилось и без ужасной головной боли, от которой опять же спасали Айлар, Лель или Феликс.
Кстати, неудивительно, что я пребывала в блаженном неведении о том, кто со мной ночует. Ведь засыпала, как только голова касалась подушки, а вставала с величайшим трудом. Чему способствовал лишь неимоверно противный и голосистый будильник, который был запрограммирован на мгновенное улетание от владельца. Пока поймаешь мерзкий источник звука, как раз проснешься!
Да, я взвалила на себя немало, но, создатель, как же это хорошо! Трудиться, работать, и не просто ради выживания, а ради цели. Интересной тебе цели. ТВОЕЙ цели. Ради этого можно не спать ночами, забывать поесть, но… насколько же сильно ощущаешь себя живой!
Вот и сейчас я опять обложилась тетрадями с записями, несколькими книжками и очень остро сожалела об отсутствии Интернета!
Наконец, поймав себя на мысли, что страницы книги кажутся притягательно мягкими для моей головушки, я зевнула и решила ложиться.
И почему так долго сегодня сидела? Неужели… ждала? Подумала и пришла к неутешительному выводу, что и правда ждала.
Эх… ладно, влюбилась — будем разгребать последствия. На свежую голову это делается лучше, поэтому — спать!
Уснуть сразу не получилось. Несмотря на усталость, я еще некоторое время вертелась, но сон все же сморил… ровно до того, как меня осторожно обняли и прижали к прохладному телу.
И все. Обнял, прижал, уткнулся носом в волосы и, кажется, твердо решил спать. Я даже укол разочарования ощутила.
Потом включился здравый смысл, и я решила скандал не устраивать, но хоть немного отползти от мужчины. То, что Кик был практически голым, чувствовалось прекрасно.
Осторожно попыталась сдвинуться, но не дали — не руки, а клещи какие-то!
Повертелась еще немного, пока усталый голос риалана не нарушил тишину спальни:
— Юлька, я вообще-то спать пришел, но если будешь так провокационно тереться об меня попкой, то в два счета могу передумать!
— Ой! — пискнула я, испуганно глядя в темноту комнаты.
— Спи, сокровище. — Он приподнялся на локтях, легко поцеловал в губы и снова упал на подушки рядом, сонно пробормотав: — Утром поговорим. Я устал как собака, только что от Гудвина, он нам три часа за компанию с Мастерами мозг выносил, змей подколодный.
Предупреждению я вняла, ерзать прекратила, но уснуть получилось, только когда поняла, что он спит, а руки все так же лежат на талии, не претендуя на что-то большее.
Спустя некоторое время осторожно повернулась, обняла Кика за шею, прижимаясь щекой к груди и вдыхая замечательный запах полыни и хризантем. В сон я уплывала, чувствуя себя глупой, но очень-очень счастливой.
Спокойного сна, моя ненормальная, но любимая сказка…
Гудвин свернулся кольцами на каменном возвышении и внимательно оглядывал сидящих за круглым столом подданных.
Час был поздний, освещение слабое — только колонны искрились мягким серебром. Месяц заливал зал призрачным светом сквозь прозрачные своды, да звезды подмигивали с небосклона. На то, чтобы разобрать черты лиц собеседников, этого хватало, но вот с определением эмоций было сложнее. Особенно тем, кто привык «читать» настрой оппонента по мимике и жестикуляции. Настоящий настрой или лишь то, что показывал не менее опытный игрок?.. Какая разница? Это все равно знания, привычка, и без них неуютно. Неуютно всем, кроме Гудвина Ла-Дашра, который вообще не нуждался в свете.
— И ш-ш-то нового вы можете мне поведать? — наконец прошипел левиафан и посмотрел на темную фигуру справа от себя. — Например, ты, С-с-смерть. Или Мастер в последнее время ставит в приоритет личное? Настолько, что на дела времени не хватает?
— До правителя дошли ложные слухи, — ровно отозвался Хранитель, вскинул руки, и лунный свет на миг высек из ткани плаща кровавые отблески. Айлар поправил ворот мантии, опустив красные глаза, и ровно продолжил: — Все мои ресурсы, от Всадников до личных сил, брошены на решение проблемы.
— И проблема не реш-шается уже нес-с-сколько мес-с-сяцев! — зло ответил правитель зеленого сектора. — Прис-с-скорбно ос-с-сознавать с-столь вопиющую некомпетентность вас-с как предс-ставителя моего ближнего круга и как Атрибута с-сектора!
— Мы работаем, — все так же невозмутимо ответил мужчина, но… черные когти с едва слышным скрипом вошли в дерево подлокотника.
— Пытка. — Гудвин повернулся в другую сторону. — А что вы?
— Я — как обычно, — едва заметно улыбнулся Мастер. — Предоставят материал — буду «колоть». В данный момент ничто не требует моего личного вмешательства, со всем справляются ассистенты.
— Х-х-хорошо. — Казалось, что из голоса правителя исчезли жесткие нотки. — Надеюс-с-с-сь, в ос-стальном вс-се в порядке? Нам не нужны с-сейчас с-срывы, Хин.
— Я понимаю. — Лицо Пытки стало похоже на алебастровую маску, отчасти из-за слишком светлой кожи, отчасти… по иной причине. — Все в порядке, господин.
— Ес-сть ли новос-сти о Зеркальнике? — снова повернулся к главе разведслужбы государь. — И где Ла-Шавоир?
— Решает проблемы в личной жизни, — фыркнул Пытка.
— Эпидемия какая-то, — пробормотал гигантский змей. — Тоже, что ли, занятьс-ся этим…
Мастера удивленно переглянулись. Пытка вскинул бровь, Айлар только пожал плечами, показывая, что личные заморочки змеистого начальства его не особо интересуют. Тут со своими бы разобраться.
— О Зеркальнике ничего нового, — спустя некоторое время заговорил Мастер Хин. — Предприимчивого гада по-прежнему ловят все разведки секторов, так что мы не первые в очереди на его дефицитную шкурку.
— Он все еще навещает тебя иногда? — склонил голову Гудвин и с шелестом сполз со своего каменного ложа. Спустя несколько секунд он окутался зеленоватым сиянием и, отряхнув рукав камзола, подошел к столу, чтобы налить бокал воды и, скривившись, выпить. — Что за гадство, зачем было делать правителям ипостась морского змея, если в Малахите полгода жара?
— Спроси у создателя артефакта, — развел руками Тис.
— Помру — спрошу, — мрачно откликнулся Гудвин, откидывая со лба прядь волос. — Вот ответьте мне, пожалуйста, что у нас за разведка, которая уже два года не может поймать самого опасного организатора за последнее столетие?
— У нас нормальная разведка, — хмыкнул Пытка. — Просто организатор необычный, да и гоняемся за ним эти два года не только мы. Если помнишь, после неудавшегося переворота даже отдел из специалистов всех четырех секторов создавали для его поимки. И ничего!
— Ты не ответил, — вдруг напомнил Гудвин. — Он приходит?
— Приходит, — вздохнул Мастер Хин. — Редко, но бывает. Мотивы самые непонятные. Отловить не могу, у меня нет дара ходить через зеркала. Поэтому приходится терпеть гада.
— М-да… — пробормотал правитель. — У нас с вами все веселее и веселее… Надо думать, на чем можно поймать Охру. Кровь из носу надо, ребята. А то с таким рычагом давления они от нас чего угодно добиться могут. Повторить судьбу Янтаря не хочется.
— Не идиоты, понимаем, — почти хором ответили Хранители.
— Тогда думайте и делайте. Воздух задрожал, и на месте мужчины вновь оказался гигантский змей. — Времени у нас мало. Подписывать договор придется все равно, но нельзя допустить еще одного. Потому что они осмелеют и условия предложат поистине кабальные. И ведь придется соглашаться. Я не могу рисковать таким большим процентом населения.
— Открытое совещание с Морриганом завтра?
— Да… — неохотно буркнул правитель. — Притом этот Стальной умудрился корректно увильнуть от предложения личной беседы. Вывод: Мору нужно малое собрание палаты лордов. То есть предложение у него из области «вы не сможете отказаться». А чтобы у нас и мысли не было о таком, озвучит при аристократии, которая на нас потом и станут давить.
— Невесело. Но мы решим. Обязательно все решим.
— Я надеюсь, — Гудвин обвел своих приближенных тяжелым взглядом. — Это не только в моих интересах.
Утро началось с прохладного ветра, касавшегося щеки, запаха кофе и шелеста страниц где-то над головой. На волосы легла чья-то рука и нежно погладила, потом осторожно коснулась щеки, и я со вздохом неосознанно потянулась за лаской. Раздался тихий смешок и голос:
— Доброе утро, солнце.
Понимание, что я кого-то обнимаю, наступило очень быстро.
Открыла глаза и уткнулась взглядом в смуглую кожу мужского живота, на котором очень красиво и рельефно выделялись кубики пресса. Тонкие волоски от пупка убегали вниз, загадочно скрываясь под одеялом, что наводило меня на самые… мм-м, просто на мысли.
Немного погодя настигло осознание, что Кик все же не только в белье, но и в мягких штанах. Правда, оптимизма эта деталь все равно не внушала.
Утро… оно такое… трезвое, чтоб вас! Вернее, отрезвляющее.
— Д-д-доброе, — вежливо откликнулась, быстро убирая руки с Феликсова тела. Так, ноги тоже не забыть, хотя им там и удобно.
Села и затравленно огляделась, не зная, как себя вести в такой ситуации. И где вся вчерашняя бравада? Хотела? Пришел!
Судя по всему, он, как и я, решил перевести отношения на иную ступень. К тому же теперь мне было известно о маленькой хитрости риалана. Значит, сбегать до того, как я проснусь, не имело смысла.
— Кофе? — Перед носом появилась небольшая чашка, в которую я радостно вцепилась.
Вот пока можно занять себя этим.
Только бы моя невезучесть не проснулась, потому что опрокинуть на себя горячий напиток не хочется.
— Ю-у-у-уль, — рассмеялся Кик, — посмотри на меня.
Подняла взор на Феликса. Он с затаенной иронией в голубых глазах посмотрел на меня и отложил бумаги, которые изучал до моего пробуждения, на прикроватную тумбочку. Туда же поставил свою чашку, переместился ближе ко мне и, поцеловав в щеку, проговорил:
— Не пугайся и выслушай, хорошо? — Я судорожно кивнула и опять покраснела под его понимающим взглядом. Взгляд скользнул ниже, дошел до выреза на сорочке и стал заинтересованным. — Так, о чем это я?..
— О чем-то важном!
— Несомненно! — все еще не отрывая глаз от наполовину прикрытой груди, кивнул риалан, но сделал над собой усилие и снова посмотрел на меня. — Так вот… я подумал над тем, что ты говорила. Мои шаги навстречу — никакого секса до отъезда Мины или до того, как спадут лалы. К сожалению, что случится первым, я не знаю. Твой ответный шаг — мы пара, и ты моя невеста. Ну и… спим вместе, и ты меня не отталкиваешь. — Увидев мое шокированное лицо, Кик поспешно добавил: — Напоминаю, секса не будет. Все как ты хотела. И маленький бонус для тебя: если ты просишь три раза, я останавливаюсь…
Я сидела, аккуратно отпивала кофе и думала. Впрочем, обдумывать особо было нечего.
— Согласна. — Чего стоило не смущаться в такой момент, не знал никто! — Но ты уделяешь мне больше времени. Прогулки, приятности, совместные вечера и прочее. Также хотелось бы быть хоть немного в курсе твоих дел. Не хочу, чтобы на вопрос, как прошел день, ты отшучивался или менял тему, как раньше.
— Хорошо, — так же спокойно ответил Ла-Шавоир. — Но предупреждаю сразу: некоторые вещи рассказывать просто не имею права.
— Понимаю. — Я робко улыбнулась в ответ.
— Вот и замечательно. — Он снова оказался как-то совсем близко и тихо попросил: — Может, ты все же поцелуешь меня сама? Еще разок… А то я себя всегда едва ли не маньяком чувствую.
Я залилась краской, но потянулась навстречу, осторожно касаясь его губ.
Поцелуй был очень нежным, медленным и… изучающим. Он не был похож на вчерашние и не пробуждал обжигающий жар, но почему-то приносил в душу трепет и тихую радость.
Кик отстранился первым, потерся носом о мой и лукаво прищурил глаза:
— Совместные вечера и приятности, говоришь… — мечтательно промурлыкал Феликс. — Будут.
Что именно из перечисленного будет, я уточнить не успела, потому как болотный интриган плавно поднялся с постели и с коротким стоном удовольствия потянулся. Мне сразу стало не до вопросов, ибо вид Феликса в одних свободных штанах мало того что был непривычным, так еще и волновал!
Неимоверно довольный кикимор легкой походкой направился к двери, подхватил по дороге со спинки стула аккуратно сложенные вещи и, уже взявшись за ручку, обернулся:
— Спускайся завтракать, Юль.
Завтрак прошел уютно и очень по-домашнему, хотя и был недолгим.
Правда, мои чаяния, что проклятие нуэ ослабело, почти сразу развеялось. Когда я слишком резко развернулась и вывернула на себя остатки омлета. Пришлось идти и переодевать юбку.
Потом Феликс отвез меня в резиденцию и смылся в неизвестном направлении, предупредив, что на обед проводить не сможет, так как вынужден уехать из Изумрудного и вернется только вечером сразу домой.
Рабочий кабинет встретил меня тишиной и умиротворением. Прием должен был начаться только через час, поэтому я решила немного посидеть, подумать и дочертить ту схему комплексного подхода, которую начала составлять вчера. В записях оно, к сожалению, выглядело мешаниной фраз, а вот в таблице смотрелось строго, красиво и гармонично. Даже сама собой гордиться начинала.
Но для начала надо бы показать это дело Кику и Лелю. Да, как ни странно, именно Лельеру. И вообще, они тут на мне паразитируют почти, ближний круг им подавай, а мне нельзя?
Так, я снова обложилась умными книжками и продолжила работать, время от времени согласуя методы воздействия с тем, насколько они допустимы в работе с конкретной расой.
Феликс, Феликс… Жених! Подвид: жабообразный! Жабних, вот он кто!
Кстати, а как «гениально» он мне предложение сделал? Где цветы, где кольца, где вставание на одно колено и красивая речь о том, какая я замечательная и что без меня ему не жить?!
Блин, что-то я быстро утром согласилась…
Пострадать дальше и построить план «жуткой» мести я хоть и планировала, но не успела. Начался рабочий день.
Значит: «Улыбаемся и машем, Юля! Улыбаемся и машем!»
Обед наступил подозрительно быстро. Я посидела, задумчиво сжевала завалявшееся в сумке яблоко и решила, что не особо голодная. Стало быть, продолжу учиться.
На столе снова расположились книги, листы, тетрадки, забракованная версия плана и чистый листик для нового.
Мне даже удалось начать, но тут открылась дверь и знакомый ироничный голос протянул:
— Так и знал, что на обед ты не пойдешь.
Со вздохом подняла глаза на застывшего на пороге Мастера и поведала:
— Я скушала яблоко! Мы, девушки, как птички, нам много не надо.
— Хорошо соображать тебе тоже не надо? — Айлар вскинул черную бровь и, закрыв за собой дверь, скользящим шагом обошел стол и остановился за моим плечом. — Что у нас тут?
— Работа. — Машинально прикрыла записи ладонью.
— Как скажешь, — не стал настаивать Смерть, но подцепил меня за локоть и почти что вытащил из кресла. — Пошли, меня просили проследить, чтобы некоторые идейные барышни не морили себя голодом ради великих целей.
Я тоскливо посмотрела на бумажки, потом не менее печально в красные глаза этого трудно классифицируемого создания и со вздохом встала.
Кстати, про расу.
— Айлар, а ты вообще кто? — глубокомысленно вопросила, принимая серую когтистую руку. Заинтересовавшись, слегка колупнула кожу и поняла, что она не только немного плотнее человеческой, но и более эластична.
— В смысле? — ошеломленно поинтересовался Смерть, аккуратно отбирая у меня объект для изучения.
— Какая раса?
— Секрет, — невозмутимо откликнулся красноглазый. — Но я уникальный и практически реликтовый. Гибрид, можно сказать.
— А кого? — Жажда знаний, так не вовремя проснувшаяся, ни в какую не желала снова засыпать.
— Секрет.
Мы вышли из кабинета, и я закрыла дверь. Игриво подкинула на ладони маленький ажурный ключик из латуни, положила в боковой карман сумочки, и мы прогулочным шагом двинулись дальше по коридору.
— Ну все же?
— Много будешь знать — ничего хорошего не случится, — ровно ответил Мастер, отпуская меня, чтобы первым сбежать по крутым ступенькам. Странно, в который раз замечаю такой маневр именно на этой лестнице. — Юль, за все надо платить, а цена знания, как правило, спокойная жизнь. А твоя спокойствием не особо отличается… Вывод: тебе оно надо?
— Не надо, — вздохнула я и вложила ладонь в протянутую руку. Айлар поддержал меня на последних ступеньках и снова отпустил.
Заметив мой вопросительно-недоуменный взгляд, пояснил:
— Для дам это едва ли не самая опасная лестница. С нее весьма часто падают, поэтому предпочитаю перестраховаться, а не ловить тебя уже в полете.
— Понятно…
К сожалению, на этом удача решила сбегать к кому-нибудь другому, а мое невезение вновь выползло во всей своей красе. Подвернулась нога, и, потеряв равновесие, я вцепилась в первое, что подвернулось под руку. Притом мое подсознание, видимо, решило, что пусть лучше это будет плотная гардина, чем Мастер Смерти. Ткань треснула, наверху что-то зловеще заскрежетало, а потом меня дернули за запястье и прижали к темно-красной ткани плаща. За спиной что-то с шумом рухнуло на мраморный пол. Я отстранилась от Айлара и с содроганием обернулась, заметив на том месте, где я недавно стояла, массивный карниз.
— М-да… — протянул брюнет. — Когда там у тебя второй сеанс очистки ауры?
— Неделя… — тоскливо протянула я. — Даже больше.
— Ничего! — преувеличенно бодро ответил Мастер. — Я верю, что все будет хорошо…
— А если не будет?!
— То у нас замечательные целители!
— Спасибо, — едко поблагодарила я и заозиралась. — Надо кому-то сказать о произошедшем…
— Сейчас по пути кого-нибудь из слуг увидим и скажем. И пойдем скорее, нас, наверное, заждались уже.
В обеденном кабинете сидел только Лель. Очень-очень грустный Лель, который болтал ложечкой в чае и, судя по всему, с энтузиазмом предавался унынию.
Мы вошли. Шут поднял на нас тоскливые синие глаза и объявил «удивительную» новость:
— Меня тут не любят!
— Не припомню, чтобы тебя когда-либо заверяли в обратном, — «тактично» поведал ему Смерть, отодвигая для меня стул.
— Злые и бессердечные создания, — вздохнул Хинсар, снова возведя к потолку небесные очи.
— А с каких это пор тебя данный факт расстраивает? — осторожно спросила я, беря салфетку и раскладывая ее на коленях. — Насколько знаю, ты никогда не обольщался на сей счет. И, более того, прилагаешь все усилия, чтобы ситуация не менялась.
— Ну да, — откровенно признался придворный дурак. — Но это не мешает мне периодически страдать от непонимания и невнимания! Собственно, проблему с вниманием можно исправить… — Лель мечтательно-пакостно улыбнулся. — Насколько я знаю, Шадир сегодня собирался предпринять еще одну попытку по охмурению нашей очаровательной змейки! Я должен это видеть! И участвовать…
— Нужен тебе этот казначей? — риторически спросил красноглазый, присаживаясь рядом, и передал мне меню из стопки с дальнего края стола. — Если бы не был уверен в твоей исключительно гетеросексуальной натуре, то заподозрил бы худшее!
— Ты развращенная личность с больным воображением! — припечатал шут, оскорбленно взглянув на Мастера. — А может быть, я тайно влюблен в Ришку, и мне не дает покоя то, что у нее появится мужчина?!
— Возможно, — немного подумав, кивнул Айлар. — Это объяснило бы, почему ты постоянно к ней вваливаешься невесть в каком виде. Или когда она невесть в каком виде… Но, видишь ли, в пользу моей версии тоже есть аргументы!
Я переводила взгляд с одного на другого и прикусывала губу, чтобы не фыркать от смеха. Ехидный Смерть — зрелище редкое. Обычно он на провокации музыканта не поддается.
— Итак, — откинулся на спинку стула Айлар. — Признак первый…
— А может, не при Юле? — тоскливо взглянул на меня Лельер. — А то мне тоже есть что тебе припомнить. Правда, это лучше бы при Насте…
Смерть вздохнул, смерил шута неодобрительным взглядом и открыл свое меню.
Я, скрывая улыбку, последовала его примеру.
Все же отношения Анастасии и Айлара весьма интересны. Сплошные загадки.
Но о чем же таком говорил Лель? Да и Кик тоже прибегал к аналогичному шантажу… Есть что-то, о чем Насте знать нежелательно. Иначе немногие достижения красноглазого пойдут прахом, чего ему явно не хочется.
— Юля, ты определилась? — отвлек меня от размышлений Лельер.
— Да, — улыбнулась я в ответ и, передав ему меню, перечислила, что бы хотела. Лельер адресовал аналогичный вопрос Мастеру Тису, потом записал наши пожелания на странной табличке с номером шесть. Как мне объяснял Феликс, аналогичная висела на кухне, и на ней отображалось все, что начертано на кабинетной. Очень удобно!
Готовили тут быстро, но это время все равно хотелось бы заняться чем-нибудь полезным, потому я, немного подумав, спросила у красноглазого:
— Айлар, не знаю, насколько уместно мое любопытство в этой сфере, но все же…
— Ты меня не на шутку интригуешь. — Тис тихо рассмеялся и, развернувшись ко мне, наклонил голову. — Спрашивай, а там посмотрим.
По одному у меня не получилось, выпалила сразу весь список вопросов, не дававших покоя:
— Феликс вчера сказал, что вам Гудвин веселую жизнь устроил. По поводу? И еще что-нибудь прояснилось по нашей загадочной «болезни»? И зачем приехали Морриган и Алзар, у них же сегодня был разговор с правителем, чем все закончилось?
— О-о-о-о, — протянул Лель, с иронией глядя на меня. — Какие у тебя вопросы…
— Да, вопросы интересные. — Смерть спрятал улыбку. — Впрочем. — Он задумчиво оглядел меня и отсалютовал бокалом, сопроводив это комплиментом: — Какая девушка, такие и вопросы.
Я даже покраснела от неожиданности. Если Лель расточал как приятности, так и гадости с естественностью дыхания, то от Мастера такое услышать — нонсенс.
— Ну, так что? — дабы избавиться от неловкости, требовательно посмотрела на мужчин. Лельер же, наверное, тоже в курсе, ведь он фаворит правителя, то есть — его ближний круг.
А я — их круг, так что пусть делятся информацией, болотники увертливые!
— Я думаю, рассказать можно, — переглянувшись с блондином, озвучил их общее мнение Мастер. — Тем более что эта схема все равно скоро начнет повсеместно вводиться, так почему бы сейчас не изложить ее тебе. Секундочку.
Брюнет прикрыл глаза, шепнул какие-то слова, и по комнате разлетелась сверкающая белоснежная пыль, которая осела на стены, пол и потолок, потом вспыхнула еще ярче и пропала. Тис улыбнулся и объяснил свои действия:
— Нам лишняя огласка не нужна, верно?
Лельер переплел пальцы и медленно заговорил:
— Итак, начнем с самого интересного. Морриган Сталь. Как мы и предполагали, наши проблемы — дело его умелых рук и хитрой башки.
— Как понимаю, цели своего спектакля он озвучил, как и то, что хочет Охра, верно? — осведомилась догадливая я.
— Правильно. — Шут демонстративно поаплодировал, с умилением глядя на меня. Захотелось что-нибудь сделать. Плохое.
Я демонстративно отвернулась к Смерти, вызвав тихий смешок этого паяца белобрысого, и продолжила расспросы:
— Так что они хотели и, главное, КАК это сделали?
На этом этапе двери открылись, и в комнату, радушно улыбаясь во все сто двадцать зубов и шелестя щупальцами, прополз местный аналог сухопутного осьминога.
Расставил приборы и блюда и с поклоном удалился. Я взглянула на тарелки моих товарищей по трапезе и ощутила мимолетный укол радости оттого, что там вполне традиционная пища. Хотя, конечно, после совместных обедов с Ришаль и Ларишем я в этом плане существо закаленное.
— Итак, — начал Айлар, в очередной раз подтвердив, что истина «за едой о делах не говорят» болотникам незнакома. — Цели… Разумеется, это снижение таможенных пошлин на продукты растительного происхождения, которые Охре импортируют через наши совместные границы. Плюс мы снимаем «заслоны» для экспорта их техники. И Морриган настаивает на том, чтобы отношения Охры и Малахита развивались теми же темпами, что и с Аквамарином.
— Шантаж, — резюмировала я, накалывая на вилку грибочек. — И что, придется принять эти условия?
— Придется, — поморщился Лельер. — Мор, конечно, не озвучил, что будет в случае отказа… Но мы же не идиоты?
— Да, Кик объяснял, как должен выглядеть обмен, — кивнула я. — Если эти штуки, которые воздействуют на жителей Малахита, распространят повсеместно… Кстати, это реально шантаж, притом очень некрасивый, — хихикнула и предложила: — Может, войной им пригрозить?
— Морри радушно разведет руками и скажет: «Добро пожаловать», — мрачно кивнул Тис. — Юль, ты не представляешь, что такое Охра. Подземелья механизированные. Эти потомки неблагих фейри — параноики до мозга костей. У них каждый коридор перекрывается, плюс ловушки и системы безопасности. А про их города-цитадели я молчу вообще. На своей территории они почти всесильны.
— А продовольствие? — осторожно спросила я.
— Вот именно поэтому Мор и пошел на такую игру, — усмехнулся Лельер, который пока так и не притронулся к еде. — Если честно, то Охру мы и правда малость «задавили». Так что их желание отвоевать позиции вполне можно понять. Ведь они непонятно как мутировавшие эльфы, феи, лепреконы, и пища растительного происхождения им все равно нужна. И вовсе не лишайнички, плесень или что-то из тех вынужденных «деликатесов», к которым этот народ приспособился.
— У себя вырастить нормальные фрукты и овощи они не могут, — вздохнула, припоминая краткий экскурс в географию. — Сами под землей живут, а наверху — пустыня и развалины древних городов.
— Правильно, — невесело улыбнулся Айлар. — На деле пошлины мы подняли после того, как Охра не очень красиво себя повела. Так что в наших отношениях все относительно честно. Кстати, подозреваю, что под этой красивой формулировкой «жизненно необходимо» скрывается гораздо более прозаичный мотив.
— Это какой же? — неподдельно заинтересовалась я.
— Они все параноики, — с усмешкой повторил Смерть. — А уж высшая знать — и подавно. Про Круг Князей я молчу. Скорее всего, подозрительные темные углядели в маневрах Аквамарина угрозу себе драгоценным. Ведь общих границ у бывших благих и неблагих нет, поэтому они могли решить, что эльфы готовят плацдарм. — Тут голос Мастера стал поистине язвительным и, зло сверкнув красными глазами, он добавил: — Или пойти дальше в «гениальных» выводах и «осениться» замечательной идеей о сговоре нечисти и остроухих с целью поработить их свободное подземное государство!
— Кстати, а почему вы называете их «бывшими» фейри? — назрел еще один вопрос у меня.
— Бывшими благими и неблагими, — поправил меня Лельер. — Фейри… как были, так и остались, разве что растеряли знания да способности в этом отравленном мире. Даже Князья, у кого на роду написано быть странниками междумирья, и те отсюда не могут уйти. «Тропы» не пускают их, а работают только естественные межмировые порталы «обмена» переселенцами. Поэтому из-за утраченного и того, насколько они сами изменились, я не могу назвать их представителями Дворов.
— А откуда ты знаешь, какие они настоящие?
— Юль, я тоже переселенец, — улыбнулся Лель. — Более того, древо моего рода каким-то нижним правым корнем имело отношение к Зимнему Двору фейри моего мира. А я сам бывал и в Летнем тоже. Поверь, тут уже все совершенно иное. У аристократов Двора есть свои взгляды на жизнь, свой кодекс, свои понятия. А наши… раса и раса. Одна, которая старательно корчит из себя две разные.
— Понятно, — протянула я с ощущением, что вот ничего не понятно! — Так почему Гудвин вас так загонял?
— Юль, сейчас будет подписываться договор. — Айлар скучающе тыкал вилкой в тарелку, видимо, в поисках наиболее «милого ликом» кусочка. — Притом Охра почти диктует условия, понимаешь? Мало было этим ребятам снижения пошлин, одобрения поставок механики да разрешения их купцам получать лицензию на торговлю у нас, так еще и выбили сладкий бонусный кусочек — право аренды земли! И наверняка выберут недалеко от своей границы!
— Ой-ей-ей! — Даже мне, далекой от политики, не нужно было особо объяснять, чем это грозит. — Это же тот самый плацдарм и враждебные элементы на территории!
— Вот именно, поэтому нам вчера и устраивали головомойку. Мы должны найти источник угрозы, что воздействует на малахитцев. — Шут скривился, а потом как-то очень зло прошипел: — Высокомудрый Гудвин, да прославятся лета его и чтоб он от собственного яда не загнулся, скотина чешуйчатая!
Я даже подавилась от такой экспрессии!
Но Хинсар тут же прогнал с лица непонятные эмоции, окинул нас сияющим взглядом и напоказ весело закончил:
— Поэтому мы сейчас в поисках вредоносной штуки перероем не только резиденцию, но и выбранные дома и участки, подключим всех, кого можем, из ученых и магов, попытаемся заслать шпионов… Короче, будем изображать активную деятельность на благо и процветание нашего сектора. — Лель так молитвенно сложил руки, что не хватало только заключительного «аминь».
— В общем-то, все верно, — флегматично кивнул Мастер Тис и наконец отыскав в своей тарелке что-то достойное внимания, подцепил и отправил в рот.
— Закажи личинок, — невозмутимо посоветовал приятелю Лельер.
— Меня сейчас стошнит, — так же спокойно отозвался Смерть.
М-да, я представила личинок, и тоже стало как-то дурно.
— От предложенного? — не внял предупреждению ненормальный шут.
— От тебя, — скривился Айлар и невозмутимо продолжил есть.
Рабочий день уже закончился, а я все сидела в своем кабинете, положив руки на подоконник и устроив на них буйную головушку, да задумчиво смотрела в окно. Городок внизу был залит светом заходящего солнца, которое расцвечивало зелень домов и улиц, делая ее более яркой и насыщенной. Последние лучи играли на высоких шпилях и мостовой, сложенной из желтого камня, что делало город не столь однотонным. Волшебная, невероятная картина…
Изумрудный город и дорожка из желтого кирпича… все как в детских сказках.
Сады вокруг Кален-Зара тихо шелестели листвой, и меня так и манило пройтись по ухоженным дорожкам, асимметричным аллеям, насладиться свежим воздухом с ароматом цветов и листвы.
Почему бы и нет?
Сказано — сделано. Я поднялась, со вздохом потянулась, разминая уставшую за день поясницу, и, захватив из шкафчика свои вещи, направилась в парк.
Нет, ну почему у меня все не как у людей? Что там обычно? Знакомство… Обычно это происходит тривиально, а Кик меня с ходу назначил личной кошкой-грелкой, притом без вариантов. Так-с, дальше идет период осознания симпатии. Что мне заявил Феликс? Что никуда я от него не денусь, так как понравилась, а если учесть совместное проживание, то друзьями мы остаться не сможем. Ага, читай — рано или поздно, но все равно совращу.
Дорожки были почти пустынными, только изредка попадались служащие этого странного дворца — департамента под названием Кален-Зар, резиденции его величества Гудвина.
Странный правитель. Странное к нему отношение. Странный у него подход к делам. Хотя… гигантский змей — это именно дарованная ипостась, а сам представитель многочисленного клана Ла-Дашр может крутиться тут же во дворце и «воплощаться в Гудвина», если в этом есть необходимость.
Я углублялась все дальше в парк, задумчиво глядя себе под ноги, машинально считая оттенки желтого, из которого была выложена эта дорожка. Янтарный, оранжевый, совсем прозрачный и бледный, словно самый дешевый кварц, почти коричневый, напоминающий авантюрин из-за застывших в нем искорок, и медовый всех оттенков. Акациевый, гречишный, цветочный, разнотравье. Даже сладковатый привкус на языке появился. Или это из-за густого аромата цветов?
Идиллию и единение с природой нарушил цокот копыт, и я, подняв глаза, с удивлением заметила несущегося навстречу небольшого чертика… в бело-черном мундире личного отделения Мастера Пытки. Черт был какой-то… позеленевший. И создавалось явное впечатление, что чувствует он себя неважно: зажимал пятачок ладонью и стремительно удирал по дорожке прочь от дворца. Я проводила его недоуменным взглядом и, пожав плечами, спокойно пошла дальше.
Спустя метров пятьдесят столкнулась с прогуливающимся господином. Судя по нашивкам и надменной чешуйчатой и рогатой морде аристократа в энном поколении, он подпадал под характеристику «придворные». Что, собственно, и не давало окончательно заклеймить резиденцию «департаментом общественных дел».
Я вежливо поприветствовала вельможу, и он безупречно поклонился в ответ с выражением сдержанного пренебрежения к незнатной представительнице обслуживающего персонала, к которому я, по сути, и относилась.
Но мирно разойтись мы не успели. Из-за угла стремительно вышел тип в просторном черном плаще, с тьмой, клубящейся под капюшоном, остановился, словно оглядывая нас, потом поднял белоснежную руку с длинными острыми когтями, указал на лорда и замогильным тоном протянул:
— Ты-ы-ы!
Мастер Пытки, прошу любить и не жаловаться.
Я начала присматривать ближайшие кусты, дабы благоразумно удалиться огородами от непредсказуемо-опасного типа. Судя по всему, аристократа обуревали аналогичные желания.
— Я?! — От волнения его голос дал петуха.
— Ты пойдешь со мной, — кивнул главный кошмар Кален-Зара. Да и всего Малахита, если быть объективной. Просто Пытка, в отличие от Смерти, так и остался палачом. Нет, официально, конечно, это не так называлось… Но что такое дознаватель?
Я уже сделала шаг назад, но уйти не успела, так как произошла одна примечательная вещь. Лорд рухнул в обморок. С размаху. Лицом в дорожку.
— И что это? — наконец подал голос Мастер.
— Полагаю, он вас испугался, — тактично ответила я.
Пытка немного подумал и был вынужден согласиться:
— Вероятно, — потом повернулся ко мне и витиевато осведомился: — Милая леди, не согласитесь ли пройти со мной?
Я в обморок не упала, конечно, но жутко все равно стало. Фигура в балахоне навевала ужас, подобный тому, что насылали назгулы из книги незабвенного профессора Толкиена. Это ощущалось на интуитивном уровне, а слухи, окутывавшие данную, почти легендарную личность, были тоже красочные. Всех оттенков крови.
— А зачем? — хватило наглости спросить у Хранителя.
— Помочь надо, — кратко ответил Пытка, требовательно протягивая мне алебастрово-белую ладонь.
И не отвертишься… Я подавила тоскливый вздох и, помедлив, вложила в нее пальцы.
Вот так мы и удалились… в ближайшие кусты — как раз в те, о которых я недавно мечтала. Они на миг словно стали нематериальными, прозрачными, пропуская нас, а когда я оглянулась, то заметила, как растения снова обретают цвет и жизнь.
Через минуту мы стояли у большого черного мешка. Мешок навевал вполне определенные ассоциации — в похожих в моем мире трупы перетаскивали…
— А там что? — вежливо спросила у своего спутника.
— Труп, — честно ответил Пытка.
— Мм… — не нашлась что добавить, но все же отыскала мужество и продолжила расспросы: — А зачем вам я?
— Помочь дотащить, — пояснил тип в балахоне, миг помедлил, но поднял руку, сверкнув странным перстнем с небесно-синим камнем, оплетенным белым серебром, и скинул с головы капюшон, открывая очень бледное, резкое лицо. Его черты немного напоминали птичьи. И весь он белый-белый: волосы, кожа, когти. Только глаза невероятно синие. И требовательно на меня глядящие.
Инстинкт самосохранения, видимо, задержался в пути, потому как я, не дрогнув, указала на мешок и поведала очевидное:
— Он большой.
— Он легкий, — не сдавался Пытка.
— Там же труп, как он может быть легким! — возмутилась я.
— Трупы бывают разными, — философски заметил мужчина.
М-да? Наверное, будет уместнее в этом вопросе довериться специалисту.
Я честно попыталась представить себе картину, как я, утонченная истинная леди, в шляпке и красивом платье, взваливаю это на плечо и самоотверженно тащу к подвалам Белого Мастера. Кстати, да, имени этого индивида никто не знал. Разве что Гудвин да коллега Смерть. Только прозвище — Хин. А раса это или кличка, я уже не в курсе.
— Юлия, верно? — спросил Пытка. Я кивнула, и он продолжил: — Видите ли, тут, — мешок показательно пнули носком ботинка, — труп дриады, по сути, древесная труха. Проблема в том, что остаточное излучение смерти этой расы для меня вредно, стало быть, взвалить на себя мешок я не могу. Слишком большие последствия. Помощник сбежал: у него, кажется, тоже есть реакция на это, правда, иная. Потому я и хотел попросить вас о помощи. Вы бы взялись за один край, я — за другой, и тогда донести будет легче.
— А за новыми помощниками не лучше сходить? — с опасением спросила я, так как себя тоже было жалко. А вдруг и мне навредит?
— Нет времени! — Мастер порывисто взмахнул ладонью. — Я специально настаивал, чтобы она завещала свои останки мне, потому что хотел изучить этот феномен! Но он быстро развеивается, поэтому давайте поторопимся!
— А портал? — уже почти безнадежно спросила я.
— А вдруг магия вмешается в это чудное явление?! — ужаснулся фанатик опытов и вскрытий. — Где мне еще достать умирающую дриаду, да еще уговорить ее оставить мне на эксперименты свое тело?!
— А оно мне не навредит? — уже сдалась я. — И вы… вредно ведь!
— Вам невредно, я уже проверил, — покачал белоснежной головой Мастер Хин. — А я… руки — небольшую зону поражения — смогу вылечить, а знания требуют жертв.
Я, больше ничего не говоря, наклонилась и взялась за край мешка. Пытка набросил капюшон и взялся с другой стороны.
Так мы и пошли…
Ближе к дворцу, когда начали попадаться прохожие, я стала ощущать себя почти что выставочным экспонатом.
Даже казначей Шадир, которого удивить, а уж тем более ошеломить было непросто, выглядел почти потрясенным. Наконец рыжий финансист справился с эмоциями и стремительно подошел к нам.
— Мастер Хин, может, вы позволите заменить даму? — с поклоном спросил остроухий чудик. Нет, ну какие у него ушки! Большие, подвижные и даже с пушком! Прелесть, а не ушки!
Пытка резко остановился и почти бросил свой край на дорожку, потер заметно покрасневшую ладонь, потом несколько секунд вглядывался в рыжего и кивнул:
— Да, вы подходите, — развернулся ко мне, поклонился и даже руку поцеловал. Я пребывала не то что в шоке — в ауте. — Юлия, благодарю за неоценимую помощь.
— Об-б-бращайтесь… — только и пролепетала я, вырывая ладонь из горячих пальцев Мастера.
Черт, дежавю…
На этом странный эпизод закончился, а домой меня подкинула Настя, которая заехала за своим рилом.
Лариш, как обычно, был прелесть как обходителен, а Настена обаятельна и весела. Девушка предложила куда-нибудь сходить и развеяться. Я, конечно же, согласилась, и она пообещала пригласить меня, как только найдет что-нибудь интересное. Просто общение — это тоже хорошо, но хотелось бы совместить приятное с полезным, тем более девушка настолько закрутилась с работой, что не помешает отдохнуть.
— Ты слишком много работаешь, — неодобрительно донеслось с заднего сиденья, где удобно развалилась немалая тушка паука. — И это совершенно не обязательно.
— Обязательно, — несогласно фыркнула Анастасия. — Ты мне машину купил? Купил, а мы договаривались, что я тебе деньги отдам! Да и труд не такой уж великий — это же танцы.
Я молча улыбнулась, отворачиваясь к окну, чтобы не мешать этой милой и почти семейной пикировке. Настя вполне удачно нашла свою нишу в болотном мире и преподавала танцы живота и что-то вроде гоу-гоу. Надо заметить, популярность данное течение набирало весьма большую. Настя была девушкой умной, поэтому со всеми своими ученицами заключала договор, запрещавший им частную практику. То есть свои навыки дамы приобретали только для домашнего применения. Но, насколько знаю, тот же Лар предлагал обучить нескольких девушек преподаванию, чтобы Насте не приходилось работать на износ. Проценты будут немалыми, хватит и на жизнь, и на небольшие дополнительные «радости».
Тем временем мини-ссора продолжалась.
— Настька, — уже почти шипел Лар, — сколько раз повторять, что ты мне ничего не должна?
— Считай, что я плохо слышала. — Девушка независимо вздернула веснушчатый курносый носик. — И вообще, может, у тебя и получается спать спокойно, а вот у меня — нет!
— Кто сказал, что я могу спать спокойно?.. — почти неслышно ответил Лариш и замолк.
— Ла-а-ар, — спустя минутку грустно протянула Настенька. — Я же объясняла, пойми меня, пожалуйста. Не могу так. Начинаю чувствовать себя обязанной, это сковывает и отражается на отношениях тоже.
— Понял, — спустя минуту вздохнул паук. — Хорошо, прощу, но при одном условии.
— Танцевать не буду! — сразу заявила девушка.
— Неинтересная. — Паучара опять отвернулся.
— Дома поговорим, — скривилась Анастасия. — Зараза упрямая.
— Это значит «да»? — коварно осведомился он.
— Это значит «я подумаю», — независимо передернула плечами Настька.
Мы подъехали к нашему с риаланом дому, и, попрощавшись с ребятами, я вышла из авто.
Да, насыщенный сегодня денек…
Его окончание, видимо, в порядке исключения, стало тихим и спокойным. Кика не было, как он и говорил утром, поэтому я спокойно поела, со вздохом посмотрела на сумку, но все же вытащила оттуда бумаги и продолжила мучить многострадальную схему.
С учетом новых данных она выходила очень стройной, красивой и логичной. Все те мелкие неувязочки, что мешались в старой, испарились, поэтому, закончив работу, я была хоть и очень уставшая, но довольная.
Вымотанная настолько, что шагов не услышала и даже не шарахнулась, когда меня обняли сильные руки, а прохладные губы коснулись уха:
— Доброй ночи.
Или не испугалась, потому что запах полыни и хризантем настиг раньше, чем страх?
В любом случае я была довольная и потому не дала кое-кому по наглым лапам, поглаживающим талию, а повернулась и поцеловала в шершавую щеку.
— Здравствуй.
— Мм-м, всегда бы так встречала, — протянул Феликс и быстро поцеловал в губы. — Я сегодня устал как невесть кто.
— Бедный, — вполне искренне посочувствовала я и почему-то даже не запротестовала, когда Кик меня подхватил на руки и сел на все тот же стул. Обнимая меня одной рукой, взял лист с таблицей и внимательно ее изучил.
Я положила голову ему на плечо и обняла за талию.
Так боялась вечера… неловкости. А все получается естественно и совсем не страшно.
— Молодец, — наконец одобрительно кивнул Ла-Шавоир, одновременно рассеянно поглаживая меня по спине. — Несколько неточностей есть, но, кажется, они следствие ошибочной трактовки книжных данных. Завтра разберемся. — Феликс положил схемку обратно и с улыбкой посмотрел на меня. — Какая ты замечательная… — Поцелуй в носик. — Трудолюбивая… — Легкое касание губами щеки. — Упорная… — Вторая щечка тоже не осталась без ласки, отчего я тихо хихикнула. — И очень-очень умненькая. — Его рот накрывает мои губы в нежном поцелуе, и я отвечаю, прижимаясь, обнимая его за шею, запутываясь пальцами в волосах на затылке. Оторвался от меня кикимор только через некоторое время, тяжело дыша, прислонился лбом к моему и тихо проговорил: — Так-с, пошли спать, солнце. Ты ложись, а я — в душ и назад.
Даже ответить не успела, как меня пересадили на кровать, а сам Кик подошел к стене и прошел сквозь кладку (притом не в том месте, где появлялся раньше и куда я предусмотрительно передвинула комод!).
Я осталась сидеть на постели с отчетливым чувством приближения неизбежного.
Неизбежное заявилось минут через десять, когда я уже в сорочке забиралась в постель. Прошлепало босыми ногами по полу, выключило ночник, обломав перспективу полюбоваться на подтянутое красивое тело. Потом рухнуло в постель, притянуло меня к себе под бок, поцеловало и… заснуло.
А я осталась лежать в обманутых ожиданиях! Я тут, понимаешь ли, приготовилась к обороне, а он спит!
Осознав свои мыслишки, не удержалась и тихо хихикнула. Да, вот уж точно, настоящая женщина! И в чем-то Феликс был прав: иногда думать мне вредно!
Утро началось почти так же, как и предыдущее. С запаха кофе и прикосновений. Но на этот раз волосами болотный мерзавец не ограничился! Притом, судя по легкому холодку, одеяла на мне не было!
Мужские пальцы невесомо скользили по коже руки, касались шеи, вызывая мурашки, мимолетно перебирали встрепанные со сна пряди, мягко обводили овал лица, спускались к ключицам и совершенно бесстыже ложились на грудь! Впрочем, там тоже не задерживались. В тот момент, когда, скользнув по талии, мужчина начал по-хозяйски оглаживать бедро, я не выдержала произвола:
— Феликс, у тебя руки лишние?
Открываю глаза и замечаю, что на его лице нет ни малейшего признака стыда. Хоть не зеленый сейчас, и то хорошо. Обернулся.
Он, кстати, вообще приставать предпочитает в очеловеченном виде. Наверное, опасается, что я не вовремя распахну закрывшиеся от удовольствия глазки и от него зеленого сделаю ноги. Хотя… не сделаю. Прецеденты уже были, м-да.
— Доброе утро, — невозмутимо отозвался риалан и убрал руки.
— Доброе! — Я села.
— Какао. — Мне в руки сунули чашку с горячим напитком, а сам Феликс поднялся с постели.
— А пахнет кофе. — Я принюхалась еще раз.
— Я пил. — Феликс улыбнулся, одновременно складывая в папку какие-то свои бумаги, которые, видимо, просматривал, захватил свою чашку и вышел из комнаты. — Спускайся завтракать.
Я проводила взглядом полуголого Кика и в очередной раз подумала, что ему очень идут свободные штаны с низкой посадкой. А еще больше — обнаженный торс.
Потом в голову коварно пришла мысль, что без штанов — еще лучше, и я с ужасом поняла, что, кажется, эти полтора месяца станут испытанием вовсе не для него, а для меня!
В резиденции Феликс меня «порадовал» тем, что пообедаем мы, конечно, вместе, но потом ему снова придется уехать. Поцеловал в носик и пообещал, что сегодня вернется пораньше.
А потом нас «осчастливил» не более вдохновленный новостями Лель.
Основная часть посольства эльфов прибывает или сегодня, или завтра к вечеру — как повезет с дорогой. Гостей из Охры стоит ждать несколько позже.
Мужчины дружно выругались, а я не последовала их примеру только потому, что не привыкла это делать вслух.
Минавель… уже завтра.
Ладно, мы русские люди, и легендарный «авось» нам покровительствует! Поэтому авось эльфа подавится, а Кик никак на нее не отреагирует. Ну, или хотя бы не очень бурно отреагирует…
Положительное, впрочем, тоже было. Девушки перестали сходить с ума от присутствия эльфов, а это, несомненно, большой и жирный плюс. Правда, осознавая, чьих это рук дело, хотелось эти самые очумелые ручки пообрывать и куда-нибудь засунуть. Думая в таком ключе, я шла к кабинету.
В коридоре столкнулась с Морриганом Сталью, но недавние кровожадные мысли совсем не мешали приторно-сладко улыбнуться и пожелать Кардиналу доброго утра. Он окинул меня заинтересованным взглядом, видимо, припоминая обстоятельства знакомства, и ответил тем же.
Мы разошлись.
День прошел суматошно, и тому было несколько причин. В связи с приездом остроухих дворец лихорадило, и служанки по инерции боялись, что их «накроет». Плюс мне нужно было проделать очень большой объем работы.
В обед Феликс появился уже замотанный и даже немного злой. А его приятели за трапезой в виде исключения были почти молчаливы.
Потом все опять разбежались по своим делам и углам, Феликс проводил меня до кабинета и даже завел в него. Чтобы через секунду прижать к стенке, облапать и впиться в губы поцелуем, подавив изумленный вскрик.
Так как Кик снова был слишком напористым и страстным, желание хоть и вспыхнуло, дрожью отозвавшись в теле, но разум не застилало.
Я уже хотела его оттолкнуть, так как в коридоре были клиенты, хоть и немногочисленные, но даже тут он меня обломал.
Отстранился, провел руками по телу, мурлыкнул на ухо «до вечера», отчего у меня дыхание сбилось, а потом еще раз поцеловал так, что все протесты и возражения из головы вылетели. Затем риалан отступил, поправил одежду и вышел!
Я осталась стоять тяжело дышащая, растрепанная и неимоверно злая.
Неожиданно вернулась утренняя мысль о том, кому же из нас будет сложнее. И на сей раз остальные умные обитатели моей головушки с ней согласились.
Я тихо рыкнула и пошла приводить себя в порядок. Мне кажется или кого-то планомерно соблазняют? Чудеса логического анализа, Юля! Не прошло и полугода, как ты сделала этот напрашивающийся вывод!
Отомстить, что ли?
Феликс обещал обойтись без секса, но спали мы спокойно только потому, что возвращался мужчина очень поздно. И если учесть, что сегодня он обещал прийти пораньше…
По телу прошла жаркая волна, и я шаловливо прикусила губу. Интересно, а у кикиморов есть активные точки?
Поищем…
Нет, я не дура и понимаю, что такими темпами (общая постель, игра на грани фола) все может закончиться вполне определенно, не железный же он. Но искушение слишком велико.
Да и… любимый мужчина, рядом с которым сложно удержаться…
Но от своих слов я отказываться не собираюсь! Так что будем твердо стоять на своем, но и, если все случится, не особо расстроимся.
Вечер моих ожиданий не оправдал.
Кик так и не появился.
Утром риалана я также не обнаружила. Только по приезде в резиденцию мне удалось выяснить, что этой ночью прибыли эльфы и лорд Феликс Ла-Шавоир был вынужден их размещать. По какой-то причине в столь поздний час распорядителя в Кален-Заре не оказалось. Только управляющий и ограниченный штат слуг.
У меня появились первые плохие предчувствия. Они немного развеялись, только когда кикимор нарисовался в моем кабинете, без слов схватил в охапку, сел на диванчик и просто обнимал. Долго и крепко, как будто я была якорем, за который он цеплялся.
— Она тут? — тихо спросила, осторожно перебирая зеленые волосы.
— Да, — с усилием ответил риалан и сжал руки еще крепче.
Скользнула руками по его груди, шее, обняла ладонями лицо, заставляя посмотреть на меня, и осторожно поцеловала. Его губы были не просто прохладными, как обычно, а почти ледяными. Что же она с тобой делает, милый мой…
— Все будет хорошо, — прошептала я в заостренное ухо. — Ты обязательно справишься, все будет хорошо.
— Конечно, справлюсь. — Кик слабо улыбнулся, бесконечно нежно касаясь меня. — Ведь у меня есть ты. А значит, я обязательно справлюсь.
— Как у нас все быстро поменялось, — задумчиво сказала я.
— Как только ты смогла это принять, так и поменялось. — Феликс усмехнулся, уже напоминая прежнего ехидно-ироничного, самоуверенного управляющего.
Нашу идиллию нарушил Лельер, который без стука ввалился ко мне в кабинет с потрясающим предложением:
— Кик, а хочешь, я прибью эту сволочную бледную моль?
— Не хочу, — покачал головой кикимор, пересаживая меня в кресло и подходя к шуту. — Не стоит оно того. И ты помнишь, что Мина неприкосновенна?
На этом этапе двери снова распахнулись, и появившаяся Ришаль, которая, видимо, уловила заключительную часть фразы, воскликнула:
— Тогда хоть придушить дайте!
— Ришка! — Риалан улыбнулся, приобняв девушку за плечи, притянул к себе и поцеловал в лоб, потом снова посмотрел на Хинсара. — Не волнуйтесь, все в порядке.
— Да мне только при взгляде на ее довольную физиономию хочется ей шикарные волосенки проредить! — нервно теребя обернувшуюся змейкой прядь волос, прошипела нага.
— Ришаль! — строго одернул ее Ла-Шавоир. — Тебе проблемы нужны? А Малахиту? Она представительница посольства, поэтому, что бы мы ни думали на самом деле, в лицо ей должны улыбаться!
— Понимаю, — со вздохом потупилась хвостатая.
— А я псих, и это всем известно. Так мне можно? — хмыкнул Лель.
— Не нужно, — покачал головой Кик и улыбнулся. — Но за заботу спасибо, — повернулся ко мне и мягко сказал: — Солнце, мне пора обратно, на трудовые поля. Там, как и всегда, очень много проблем и мелких неурядиц.
Феликс и Лель вышли, а Ришку я взглядом попросила задержаться.
— Ришаль… — неуверенно начала я. — Расскажи мне о них. Что ты знаешь?
Змейка вздохнула, провела тонкими пальцами по лбу, с тоской посмотрела на улицу и предложила:
— Юль, разговор будет длинный и трудный. Может, встретимся в городе и пообщаемся? Да и жарко в последние дни, а я знаю чудное местечко, где обилие фонтанчиков обеспечит нам желанную прохладу и комфорт. Там и поговорим.
Я покорно кивнула и спросила:
— Когда и где?
— Завтра у меня укороченный детнь, и я как раз освобожусь во время твоего обеда. Мы за тобой заедем. — Леди дир Ниралисса немного покраснела.
— Мы? — неподдельно заинтересовалась я.
— Ну… Шадир предложил меня домой отвезти, — смутилась нага. — Но, думаю, не будет ничего плохого, если он нас с тобой до ресторанчика подкинет.
— Конечно, не будет. — Я улыбнулась в ответ и не удержалась от вопроса: — Риш, а что у тебя с казначеем?
— Мм-м… — замялась она. — Вялотекущие ухаживания с его стороны, скажем так.
— Он же интересный, — тихо сказала я и решила вспомнить, чем еще приятным отличается ушастый рыжик. — И как мужчина привлекательный, и умный, а уж эти ушки!
Я даже глазки закатила от удовольствия, стоило вспомнить прикольные волосатенькие локаторы. Притом такие… с легким пушком! Какая интересная раса, все же!
Мои восторги ушастым прервал резкий возглас Ришаль:
— Я не извращенка!
— Это-то тут при чем? — Я ошалело уставилась на нее.
— Юлька! — всплеснула руками змейка, расстроенно накручивая черную прядку на когтистый пальчик. — Я, можно сказать, сторонница традиционных отношений. В моем случае — наги с нагами. А он вообще непонятно кто и сбоку ушки!
— Зато какие ушки! — опять ушла в прострацию я, непонятно почему так реагирующая на эту часть тела казначея.
— Я почти не оборачиваюсь, понимаешь? — рявкнула Ришка и тут же виновато прикрыла рот ладошкой. — Прости, Юль. Ну вот не влечет меня к нему, и слава богу! А он ходит как приклеенный уже больше года! Я о нем даже ночами мечтать начинаю!
— Это как? — Я рассмеялась, предвкушая нечто интересное.
— Эх, какой мне недавно снился сон… — Экономка закатила глаза и, скользнув к диванчику, с размаху на него плюхнулась, а потом и большую часть колец хвоста закинула. — Захожу я в чужую спальню…
— Именно заходишь? — проснулся во мне профессиональный интерес. — То есть в человеческом виде?
— Ну… да, — опять покраснела наша чешуйчатая леди и, встряхнув головой, вернулась к теме: — Полутьма, только ночник горит… спальня, кстати, точь-в-точь как он описывал! На постели валяется это рыжее недоразумение, а я со злорадным хохотом на него кидаюсь и душу подушкой! А потом… — Тут она покраснела и с подозрительно честным видом закончила: — А потом — все! Просыпаюсь.
У меня аж глаза на лоб полезли. И вовсе не от кровожадных порывов горгонки. Нет, Риш! Таки ты извращенка!
Девушка отводила глаза, перекладывая и сворачивая кольца хвоста. Смотрелось чуждо, завораживающе и красиво. Нервничает? Я бы ерзала да пальцы стискивала, а нагу хвостик выдает!
— Ри-и-и-иш. — Я лукаво прищурилась. — Обстановка, как он рассказывал? Неужели милашка Шадир наедине с тобой становится жутким пошляком, зазывающим полюбоваться, скажем, на «коллекцию гравюр семнадцатого века», размещенную у него в спальне?
— Юля, ты не представляешь, что он творит в последнее время. — Она устало потерла виски. — Притом кидает его от образцового поведения и ухаживания до такого, что мне на работу даже кончика хвоста казать не хочется! Так этот гад, когда понял, что я его избегаю, стал мне палки в колеса по рабочим моментам ставить, и я просто-таки вынуждена с ним общаться! А он даже самые невинные вещи умудряется преподносить в искаженном свете! И вообще, вот объясни мне, как психейлог, почему его так сдвинуло?! Я же нага!
— А он в человеческой ипостаси тебя видеть не мог? — поинтересовалась я.
Риша сначала помотала головой, потом замерла, побледнела, после покраснела и нервно рассмеялась:
— Мм-м… может, ты и права. Но сейчас-то я нага!
— И что? — флегматично отозвалась я. — Феликс вот тоже не всегда в человеческом виде, так что, думаешь, он мне кикимором не нравится?
— Короче, я сказала, что если он начинает вести себя нормально, то я буду с ним раз в неделю гулять, — попыталась замять тему Ришка, а я сидела, улыбалась и думала, с кем бы поспорить на тему: «Как скоро он ее в постель затащит». И совсем не в змеином виде.
— Я поползу, пожалуй, дел много. — Ришаль, нарушая возникшую неловкость, поднялась с диванчика и бесшумно выскользнула за дверь.
Вечером меня забрал Феликс. Ну и дома… дома все прошло опять совершенно чудесно.
На сей раз, когда мы легли «спать», Кик вовсе не отрубился, а, стремительно развернув меня к себе, прижался к губам.
Долгие поцелуи, пока еще целомудренные ласки, поволока желания, мои невольные стоны от его прикосновений, его прерывистые выдохи, когда я впервые робко изучала его тело. Срывающееся дыхание и осознание, что долго не продержимся оба. Но оно и хорошо…
На следующий день я предупредила Кика, что пообедаю с Ришей в городе, и в назначенный срок вышла на крыльцо. За спиной послышался тихий перестук каблучков, и, развернувшись, я с немалым удивлением увидела стремительно приближающуюся Ришаль дир Ниралиссу. В человеческом виде.
Змейкой она была обворожительна, но девушкой великолепна. Грация и очарование никуда не делись, фигурка восхитительная, а уж про то, КАК она шла, я промолчу. Так крутить бедрами — это надо уметь!
Она покраснела и привычно прошипела:
— Не смотри так на меня! Человеческий облик — условие Шадира! А ради того, чтобы он от меня отстал, я и на это готова.
— Ну да, ну да, — глубокомысленно кивнула я, спустилась к авто казначея, поздоровалась с рыжим интриганом и забралась на заднее сиденье.
Шадир закрыл за мной дверь, да еще и демонстративно ручку ладонью прижал, намекая, что Рише следует ехать на переднем, рядом с ним. Она фыркнула и села на предложенное место.
Казначей привез нас в незнакомый мне район, высадил возле парка и укатил в неизвестность, напомнив Ришаль, что это встречей не считается. Даже наоборот, является обязательством, но, как великодушный мужчина, он штрафные за это брать не будет, хотя вся его финансистская душа протестует против такого произвола.
Я старательно прятала улыбку, а Ришка злилась.
Шли мы недолго. Уже через два поворота выложенной плитами дорожки мы оказались на большой, огороженной невысокой каменной стеной площадке, где, как и обещала Ришаль, находилось очень много фонтанов. От огромных, чей шум почти оглушал, поэтому они стояли далеко, до совсем маленьких. Чудное место! В воздухе висела водная пыль, играли радуги, преломляясь разными цветами, и пели птицы.
Невероятно!
— Вот это в основном девчачье место, — сказала экономка, ловко лавируя между столиками. — Что хорошо, так это техническое решение! Воды много, но на мебели отталкивающее заклинание. И оно же автоматически накладывается на посетителей при входе, то есть можно не волноваться, что уйдешь мокрой.
— Странно, что тут немного людей, — сказала я, с любопытством оглядываясь.
— Таких кафешек хватает, — улыбнулась Риша. — Гудвин распорядился построить их еще лет десять назад, так же как и распространить фонтаны в местах большого скопления жителей. И обязал руководство ставить такие в зданиях и около них. Надо заметить, свои результаты это дает!
— Какие?
— Десятилетием ранее жители были гораздо более несдержанными, — спокойно ответила брюнетка, присаживаясь за столик. — А выход из положения — всего лишь в воде…
Мы сделали небольшой заказ, и, дождавшись его, я вопросительно посмотрела на девушку.
Да… Минавель. Мне очень интересно, как же все случилось.
— Мы вместе росли, — наконец начала горгона. — Я, Кик и Элли. Эл… он в то время еще красивый был.
— В смысле? — непонимающе переспросила я.
— В прямом, — спокойно улыбнулась Риша. — Так меняет внешность дар Хозяев. Пока они не принимают его, то выглядят как обычные эльфы, даже красивее. — Она грустно помолчала, а потом развела руками. — Видимо, чтобы в дальнейшем особенно остро ощущать разницу…
— М-да, веселые условия Мастера Аквамарина поставили.
— Верно… И еще: о том, что эльф будет Хозяином, как правило, неизвестно окружению. Родители предпочитают дать наследникам пожить нормальной жизнью до принятия дара. Элливира считали единственным внебрачным сыном аристократа среднего звена.
Ришка потянулась к принесенному соку со льдом, пригубила и откинулась на спинку плетеного кресла-качалки.
— Вернемся к твоему вопросу. Когда я была маленькой, то всегда таскалась за мальчишками, вот у них и вариантов не осталось, кроме как дружить со мной. — Она улыбнулась воспоминаниям. — Минавель появилась, когда мы были в среднем подростковом возрасте. Я младшая, которая уже успела переболеть влюбленностью и в одного, и в другого. Кик и Элли — интересные и перспективные молодые мужчины. Мина… очень красивая, нежная и на первый взгляд хорошая девушка. Но мне она почему-то никогда не нравилась, вот на интуитивном уровне. — Ришаль скривилась и передернула плечами. — Мальчишки же голову потеряли, слушать ничего не хотели. И мне пришлось придерживаться нейтралитета, коли не хотела их потерять. А они активно обхаживали свою «великую любовь». «Любовь» же была умной и в руки никому не давалась.
Я кивнула, вспоминая земную жизнь: такие вот кокетки-недотроги в моих глазах все же делились на две группы. Первые — стеснительные сами по себе и принципиальные. А вот вторые… Хищницы, которые выбирали именно такую маску. Кто бы что ни говорил, но гуляют мужчины со всеми, а женятся на тех, кто подругой да понимающей душой станет. И по клубам в одиночку в поисках приключений на симпатичный зад рассекать не будет. Правда, при этом их идеал еще должен быть неглупым и на мордашку с фигуркой привлекательным…
Ришаль же продолжала рассказывать:
— Дальше… тут отчасти по словам Эла знаю. Как я говорила, он был юношей очень интересным, к тому же эльфом, как и Минавель.
Я мысленно представила Медного Хозяина и, подключив немалую долю воображения, модернизировала его до состояния «очень красивый эльф». Таки да, там было на что полюбоваться!
— Кик в плане внешности проигрывал, даже в человеческом обличье. — Тут Ришка фыркнула и искренне возмутилась: — Внешность… Да какая внешность, если он обаятельный, умный и харизматичный?! Знаешь, я привыкшая, увлечение Элливиром пережила весьма быстро, а вот Киком болела долго!
— Мм-м, ну да, он замечательный. — Я сухо кивнула.
— Юлька. — Нага хихикнула, поправив темную прядку. — Не волнуйся, он ко мне всегда как к сестренке относился, это раз. Ну, и два, у меня все прошло лет эдак десять назад. Все же бесконечно долго по кому-либо вздыхать невозможно.
Я вспомнила, сколько лет Феликсу, потом поняла, что Ришаль ненамного меньше, и примерно прикинула время «вздыхания». Срок получился внушительный. М-да… А мой болотник тот еще сердцеед!
— Поняла, — улыбнулась я в ответ, а экономка продолжила, поудобнее устраиваясь в кресле:
— Дальше — непроверенные данные. Кажется, у Мины с Элом закрутился роман. Наверное, она была в него влюблена, другой причины такому недальновидному поступку со стороны этой расчетливой барышни я не вижу. Хотя она все равно настояла на том, чтобы об отношениях никто не знал. Я догадывалась, но фактов не находила, да и у самой в голове был исключительно Феликс. Даже радовалась, что остроухая переключилась на другую дичь. — Ришка помолчала, то ли вспоминая, то ли подбирая слова. — Но долго влюбленность эльфийки не продлилась, или же честолюбие взыграло… Видишь ли, если думать о замужестве и сравнивать кандидатов… Элливира она считала бастардом, которому особо ничего не перепадет. А вот Ла-Шавоир… Единственный наследник богатого рода, да еще и потомок богини. Сама понимаешь, в какую сторону склонилась чаша весов. Мину не остановило ни то, что Кик не был очень привлекательным, ни то, что ее до безумия любил Эл. Наверняка их отношения не рассекретились лишь потому, что охмурять Феликса наша предприимчивая красотка начала, когда уехал будущий Хозяин. Как потом выяснилось, как раз на принятие дара и Медного города.
— Вот же дрянь! — Каюсь, я не сдержалась. — Извини за эмоциональность, Риш.
— Думаешь, у кого-либо из нас в ее адрес иные эпитеты? — Нага грустно посмотрела на меня. — Поверь, это самый безобидный. И я тебе не до конца рассказала же…
— Мне и этого хватает, чтобы вывод сделать. — Я нервно скомкала в руках салфетку. — Вот сволочная… баба! — Как ни странно, эпитет «баба» мной тоже относился к ругательным, потому что… ну, просто потому что!
— Идем дальше, — зло усмехнулась змейка, крепче сжимая тонкие пальцы на немного запотевшем бокале. — Долго морочиться с кикимором ей не пришлось, он и так уже давно был «готовенький». Но Феликс же у нас джентльмен, потому даме своего сердца докучать не хотел. Тем более ему дали понять, что это нежелательно. Но когда дама передумала… и если учесть, какая у нас «дама»… Ты сама понимаешь, что дело семимильными шагами шло к алтарю. Разумеется, счастливый Ла-Шавоир не мог обойти приглашением своего остроухого друга, о нынешнем положении которого ему было известно. А вот Мине — нет. И она сильно удивилась, когда бывший любовник, с которым даже проститься по-нормальному не удосужились, приехал в новом облике… и с титулом Хозяина Медной Горы — правителя провинции Аквамарина, одним из трех самых влиятельных эльфов после Владыки.
— Как понимаю, приоритеты Минавель резко поменялись? — Я брезгливо скривилась.
— Ты ее недооцениваешь, — покачала головой Ришаль, с не более благостным, чем у меня, выражением лица. — Мина — девушка очень-очень умная. Правда умная. Она понимала, что лучше крепче держать вчерашнего «журавля». Который и кажется «синицей» по сравнению с положением Медного, но терять его нельзя.
— …! — Цензурных слов совсем-совсем не осталось. — И что дальше?
— Дальше я подробностей не знаю, — вздохнула дир Ниралисса. — Знаю, что Эл попытался «раскрыть» Кику глаза на то, что из себя представляет его богиня. Но твой риалан, разумеется, поверил не другу, а своему идеалу. «Идеал» же нашептывал, что эльф ревнует и завидует. Дальше… дальше как-то получилось, что Феликс застал их в постели. Притом Элливир сам смоделировал ситуацию… — Тут Ришаль вздохнула и виновато поморщилась. — Меня использовал, просил, чтобы привела Кика в одно место. Ведь его самого Феликс бы не послушал. В итоге мы явились как раз в… разгар действа, так сказать, да еще и Эл… Короче, он заставил Мину сказать, как она на самом деле относилась к Феликсу. Нас она не видела. Слишком его хотела… Кика, кстати, наша непогрешимая к телу не допускала, а он… очень бережно к ней относился. Но, судя по поведению Мины и Элливира в постели… — Нага отвела взгляд, — ей как раз нравилась некоторая грубость.
На сей раз у меня даже матов не нашлось.
— И что говорила? — тихо спросила я.
— Не очень приятное. — Ришаль потерла висок. — Что скучный, холодный как рыба, нестрастный, очень сдержанный и носится как с хрустальной вазой, что бесит. Даже поцеловать по-нормальному не может.
Дрянь!!! Господи, какая же она дрянь!!!
Воцарилось неловкое молчание. Мне было очень-очень жаль Кика. И даже не потому, что с ним так поступила невеста. А потому, что он ВИДЕЛ. Видел, как любимую имеет его лучший друг, и слышал, что она о нем говорит. Тут не только сам факт измены причинил боль… Милый, мой милый…
Элла, кстати, совершенно не жаль! Мог бы и другими методами воспользоваться!
И это Феликс-то нестрастный?! У меня ножки мигом слабеют, стоит ему просто обнять… А еще он нежный, ласковый, чуткий и вообще самый замечательный!
Минавель хочется прикопать живьем…
— Дура она, — вдруг сказала я. — Как можно было не понять, зачем Эл требует говорить гадости про Кика.
Ришаль как-то очень снисходительно взглянула на меня:
— Юль… она наверняка очень темпераментная девушка. Которой очень нравится определенный мужчина, а раз она была с ним близка, то знает, каково это с ним. Но разум оказался сильнее, и Мина выбрала другого. А перед ним надо строить трепетную девственницу, то есть лишать себя плотских удовольствий, потому как попасться нельзя. Элливир же далеко не дурак, да и в соблазнении толк знает. Он и до принятия дара был тем еще бабником, а как только принял — так вообще. И что мы имеем? Страстную женщину после долгого воздержания и мужчину, который прекрасно знает, что ей надо сказать, как посмотреть или коснуться. Наверное, недели две доводил до исступления, и, когда все же затащил в постель, она была готова сказать и сделать все, что попросит, лишь бы сейчас он не останавливался.
— А потом Мина наложила на моего риалана печать… — утвердительно сказала я. — Но зачем, если у нее с этим… козлом остроухим все было?
— Так Эл ее бросил еще до того, как Феликс помолвку расторг, — грустно улыбнулась Ришка. — Еще и посмеялся в лицо.
— Сволочь он, — рыкнула я. — По сути, отомстил своей выдре, но под лозунгом «Кик, все ради тебя». Очень грязно!
— Согласна. — Ришка развела руками. — Но он все равно мой друг, а узы ближнего круга так просто не рушатся. Тем более он все осознал и понял, что это было слишком. Но иначе не получалось… Феликс был как околдованный, ничего не видел и не слышал. Вернее, только то, что не рушило его идеальный мирок, который кикимор создал вокруг своей непогрешимой тварьки.
— Ладно. — Я села обратно. — Все прошло…
— Не скажи. — Нага покачала головой, с сочувствием глядя на меня. — Печать до безумия сильная штука. А любимая ученица Серебряной Хозяйки всегда была искусна в магии. Так что Ла-Шавоира сейчас почти раздирает на части. Печать сохранила то, что он к ней чувствовал… вернее, то, что не успело исчезнуть. И теперь в кикиморе борется притяжение к Минавель, которому он с огромным трудом сопротивляется и держится лишь на силе воли и чувства к тебе.
Фраза «неизвестно, что окажется сильнее» так и не прозвучала, но почти осязаемо повисла в воздухе.
— Ладно, — наконец вздохнула я и посмотрела на наручные часики. Тоже изобретение из Охры. Блин, не понимаю Гудвина, зачем ссориться с самым технически развитым сектором?
Хотя о чем это я… тут воду мутят именно эти резвые продвинутые ребятки.
— Да, мне тоже пора, — ответила Риша.
После мы расплатились и разбежались по своим делам.
Если честно, оставшийся рабочий день прошел как в тумане. Стоило больших усилий не рвануть искать Кика по резиденции с целью проверить, что с ним: а) все в порядке; б) никаких сволочных Мин рядом не наблюдается. И еще мне хотелось его обнять… очень-очень.
Но, разумеется, я никуда не поскакала, а со вздохом вернулась к работе.
Вечером в кабинете появился Кик, молча привлек к себе, осторожно коснулся губ поцелуем и шепнул на ухо:
— Поехали домой?
Я только кивнула и обняла его за шею, прижимаясь крепче. Он сегодня был каким-то слишком прохладным, казалось, что температура тела упала на несколько градусов, и я неосознанно пыталась поделиться своим теплом с любимым мужчиной. Он только улыбнулся, а потом неожиданно подхватил меня на руки и понес к двери.
— Кик, — ошеломленно проговорила я, цепляясь за его плечи. — Что ты делаешь?!
— Ношу невесту на руках, — ответил риалан и, склонившись, быстро чмокнул в нос. — А нельзя?
Я… я смотрела в его сияющие голубые глаза, и из головы вынесло все мысли о том, что мы в резиденции, что тут толпа постороннего народа, а тот же Морриган Сталь с какой-то темноволосой эльфой очень удивленно на нас смотрят.
Мне вообще сейчас ни о чем думать не хотелось. Кроме него.
— Можно, — как-то очень глупо и счастливо улыбаясь, почти неслышно ответила я.
— Вот и хорошо. — Феликс как раз вышел во двор, аккуратно поставил меня на землю около машины, обнял за талию, притягивая к себе. Нежно погладил по щеке, пропустил сквозь пальцы пушистый локон, выбившийся из «венца», и тихо сказал: — Самая лучшая…
У меня все никак не получалось отвести от него взгляд и согнать с губ улыбку — все, что смогла, — это положить руки на грудь мужчины и эхом откликнуться:
— Самый лучший…
Уже по дороге домой, когда я немного отошла от произошедшего и ко мне вернулась некоторая язвительность, я спросила, припомнив его давние слова:
— А кто говорил что показывать свои отношения — это «не есть хорошо»?
— Так это смотря, что показывать, — улыбнулся Кик.
— Или кому… — внезапно помрачнела я.
— Юля, не думай, — вдруг резко произнес Феликс. — Не об этом! Все будет хорошо, просто верь, ладно? Я сильный и справлюсь, а теперь у меня еще и ты есть. Так что все просто обязано быть хорошо.
Я, конечно же, сказала «да»… но как же сложно избавиться от сомнений.
Вечер прошел замечательно. В обнимку на диване. Правда, мы не одни там были: я, Кик и наши с ним документы. Но мы слишком часто отвлекались друг на друга, поэтому продуктивно поработать не получилось. Долгие, нежные поцелуи, прикосновения невзначай, объятия — в общем, все прелести начала отношений влюбленной пары. И, да, Кик все же добился кормления с рук. Вот только поцелуи после этого перестали быть просто нежными, и меня отправили спать, аргументируя, что уже поздно, а у него работы за последние три часа особо не убавилось.
Я никогда еще не чувствовала себя настолько счастливой.
Он пришел очень поздно. И проснулась я от ощущения того, что он был холодным, зараза. Ничего, согреем! Сонно обняла и заснула вновь.
Уро-уууутречко!
Феликс еще не проснулся, потому я имела удовольствие сидеть на краю постели и рассматривать свою персональную жабку болотную.
Странно, почему он зеленым-то пришел вчера?
Ладно, не будем об этом!
Кажется, мы хотели отомстить, Юлия?
Сперва я, как хорошая и благодарная невеста, помня о заботливых поступках Кика, заварила чай и притащила в комнату. Теперь же сидела, хищно смотрела на риалана и думала, как его будить.
Тихо хихикнула и, задрав сорочку, чтобы не мешала, подползла к Феликсу. Мужчина спал на спине, раскинувшись на большую часть кровати. Я ночью умещалась у него под боком, обняв руками и ногами. Видимо, чтобы не упрыгал, жабних драгоценный.
Стаскивать одеяло я не решилась, так как, судя по первым ощущениям, штанов он на сей раз не надевал. А лицезреть риалана в одном нижнем белье я была морально не готова. И вовсе не потому, что стеснялась.
Кстати… вот я поставила срок — полтора месяца. Но чувства Кика к Мине наверняка включают в себя и желание. То есть если он окажется неудовлетворенным в личной жизни, то совратить его станет проще. Так… Необходимо это обдумать, и серьезно, ведь я же хотела, чтобы все случилось чуть раньше.
Ага… Но как на это решиться? Сказать: «Бери меня, я вся твоя»?
Не пойдет.
Но совратить до состояния «потерял контроль» надо обязательно. И начнем прямо сейчас!
Протянула руку и обвела пальчиком резкое лицо, коснулась губ, погладила строгие линии бровей и носа. Тревожная складочка на лбу почти сразу разгладилась, и я невольно радостно улыбнулась.
Лицо долго изучать было неинтересно, да и руки так и норовили последовать за глазками и исследовать крепкую грудь, пресс… и все остальное. «Одеяло все же лишнее, да!» — радостно взвыли гормоны.
На то, что объект их желаний сейчас в зеленом виде, эти товарищи плевать хотели.
А я считала, что имею полное моральное право… Скажем так, изучить «объект», предлагаемый в свадебное пользование. Хотя бы потому, что Кик меня уже облапал везде, где можно, и даже частично там, где нельзя. Ввиду этого пальчики сами собой скользнули по сильной шее, ключицам, и ладошки легли на широкую грудь. Кик не был особо мускулистым, но у него определенно имелось на что посмотреть! И пощупать тоже. Лапки, опять же не особо согласовывая свои действия с мозгом, медленно двинулись ниже. По пути обведя плоские соски, тоном немного темнее остальной кожи, пересчитала кубики пресса, который слегка вздрогнул от прикосновения, и замерла. Но мужчина не проснулся, поэтому я смело продолжила изучение. Ну, или ласку… Мне было просто очень приятно касаться его кожи… Руки нерешительно замерли на границе одеяла. Наглости его стащить мне не хватило, посему вернулась обратно. И… мне кажется или его сердце стучит чаще, чем до того, как я живот гладила?
Подозрительно взглянула на лицо болотника, которое оставалось таким невинным и спокойным, что у меня зародились подозрения.
— Кик? — тихо-тихо позвала, молясь, чтобы почудилось.
Не почудилось! Губы кикимора дрогнули в улыбке, он приоткрыл сверкавшие голубым огнем глаза и хитро на меня посмотрел.
Но не успела я смутиться, вознегодовать или хоть что-то сделать, как он стремительно сел, обхватил меня за талию и опрокинул на постель, нависнув надо мной.
— Мне пора на работу, — как можно более серьезно заявила я, стараясь не краснеть от этой ситуации. Не краснеть не получалось.
— Тебе еще нескоро, — шепнул Феликс, с комфортом устраиваясь на мне. — К обеду. А я уже опоздал.
Поза у нас была весьма и весьма неприличная. Одна моя нога согнута в колене, и, конечно, могло быть и хуже, но меня это сейчас совсем не утешало. Тем более что на мне была тонюсенькая сорочка, а Кик… прижимался так, что я не могла спутать ЭТО с какой-либо иной частью тела.
Судя по довольной улыбке, Ла-Шавоир от души наслаждался моими попытками «твердо, уверенно и не отвлекаясь» смотреть ему в глаза.
Ну уж нет, зараза зеленая!
Вскинула руки, обнимая его за шею, легонько поглаживая шелковистую кожу, отчего болотник прикрыл глаза и прерывисто выдохнул.
— Дома останешься? — невинно поинтересовалась я, скользя ладошками по плечам и с интересом ощупывая мышцы.
Си-и-ильный! Мое!
— Нельзя, — заметно охрипшим голосом ответил мой личный жабних. — Слишком много дел во дворце, да и мои выезды никто не отменял…
— Много работаешь, — с сочувствием кивнула и, приподняв голову, коснулась губами подбородка Феликса. Он повернулся, желая настоящего поцелуя, но я, тихо хихикнув, приложила пальчик к его губам и покачала головой.
Потом сильно уперлась в плечи и опрокинула Кикки на бок, а затем и на спину. Сама устроилась на его груди и довольно зажмурилась, когда почувствовала, как он обнимает меня за талию, прижимая еще ближе, еще крепче. И совсем не протестовала, когда его рука сползла гораздо ниже талии.
— Приходится. — Кик улыбнулся, провокационно поглаживая мою попку. А я не обращала внимания.
Во-первых, приятно, а во-вторых, надо, чтобы мой драгоценный думал только обо мне. Даже когда его тянет к Мине. Стало быть, нужна «пища» новыми эмоциями и впечатлениями.
— У меня как раз мало народа в записи сегодня. Может, с собой возьмешь? — Я вскинула бровь и, дабы стимулировать болотника на положительный ответ, уже сама поцеловала.
Но мы несколько увлеклись. Я бы сказала, весьма увлеклись. И когда нам удалось оторваться друг от друга, оба дышали так, словно милю пробежали. Я снова оказалась под мужчиной, притом одну ногу закинула на его бедро. Моя сорочка задралась до талии, и рука Кика властно лежала на ягодице.
— Ой, — вполне натурально изумилась я и, чмокнув его в нос, сказала: — Чувствую, такими темпами мы вообще никуда не пойдем.
— Знала бы, как не хочется… — поморщился Ла-Шавоир и лег рядом, привлекая к себе, поглаживая по спине… и ниже. «Ниже» было прикрыто только трусиками, прикосновения очень волновали, и я на миг отстранилась, чтобы поправить свою одежку и вернуться обратно в кольцо его рук.
— Понимаю, что не хочется.
— Вот закончится эта галиматья с эльфами, договорами и неведомой штукой, которую мы с ребятами заранее ненавидим, поедем искать твою маму. И отдыхать! — мечтательно протянул риалан, зарываясь пальцами в мои волосы, отчего хотелось мурчать и выгибать спинку под щедрой на ласку рукой.
— На море хочется… — не менее мечтательно протянула я.
— На море так на море, — улыбнулся Кикки. — Тебе понравится подводная провинция.
— Там, кажется, два вида обитают, русалки и скаты, — припомнила я. — Они и на берегу тоже живут.
— И весьма многие, — кивнул Феликс. — Не хотят отдавать берег полностью во власть «сухопутных».
— А как я буду дышать под водой? — Господи, как же хорошо лежать в обнимку с любимым мужчиной, думать об отдыхе и не размышлять о плохом! — Ки-и-и-ик! — протянула я, поднимая на него глаза и опять очень-очень счастливо и глупо улыбаясь.
— Ю-у-уль? — шепнул в ответ кикимор и уже сам наклонился, даря новое, сводящее с ума прикосновение.
— Так возьмешь или нет? — опомнилась я.
— Возьму! — с голодным видом кивнул Ла-Шавоир.
Я закономерно заподозрила, что он мог истолковать вопрос в свою пользу! А когда рука мужчины уверенно легла мне на грудь, уверилась в своих подозрениях.
— Я имею в виду, с собой в поездку, — хихикнула, ласково, но твердо снимая его ладонь, выскальзывая из-под тяжелого тела и сразу же слезая с постели. Быстро закуталась в свой халат, взяла с подноса две чашки и одну сунула Кику. Чтобы отвлекся.
— Хорошо, — прищурился риалан. — До обеда у меня как раз дела в резиденции, а потом — на объезд. Сегодня на очереди будущее здание посольства Аквамарина.
— Спасибо. — Я радостно улыбнулась в ответ, одним глотком допила чай и поставила чашку на столик. Затем, достав из шкафа вешалку с подготовленной одеждой, убежала в ванную переодеваться.
На работу нам сегодня нужно было к двенадцати, а потому мы с Киком окопались в библиотеке, решив провести время с пользой.
В этот раз для меня. Феликс сидел рядом, изучал то, что я понаписала за все это время, и корректировал неверную информацию или отметал неправильные гипотезы. К моему удовольствию, и того и другого было не так уж и много.
Прошло уже больше двух часов, а потому лично мое внимание стало притупляться, и взгляд все чаще смотрел куда угодно, но не в книгу. Например, сейчас меня чрезвычайно интересовало, как бликует на солнце отполированная деревянная столешница цвета спелой вишни. Недавно я не менее вдумчиво разглядывала лепнину на потолке, разноцветные витражи на окнах и шеренгу разнообразных фигурок на каминной полке. Особенно заинтересовала прекрасная пастушка слева. И все бы ничего, но вместо ожидаемой мною овечки рядом с девушкой была какая-то неимоверно лохматая и зубастая тварь. Впрочем, судя по несколько перекошенному личику фарфоровой статуэтки, вполне возможно, что овечку просто съели.
Кстати, про необычных и неизвестных животных.
— Ки-и-ик. — Я потерлась головой о плечо сидящего рядом любимого. — А кто такой трриг?
Ла-Шавоир отвел взгляд и потер переносицу со словами:
— Ну… зверушка такая. А что?
— Зверушка, значит… — Я подозрительно уставилась на риалана. — Лель говорил, что у тебя была картина, на которой эта зверушка изображена. Пойдем покажешь!
— Юленька, а нам уже на работу пора, — лучезарно улыбнулся мне Феликс, окончательно убедив в подозрении, что дело нечисто.
— Нет, сначала посмотрим на тррига! — Я была тверда и непреклонна в своем решении узнать, чем же именно меня назвал Кик. Притом Лель мнение разделяет, а стало быть, сходство и правда есть…
— Ну ладно, — тяжко вздохнул зеленый, поднялся и протянул мне руку, помогая встать. — Пошли.
Собственно, мы пошли. И даже пришли.
Я сейчас стояла напротив большого полотна, изображающего, судя по всему, какой-то идиллический лесной праздник. Феечки с флейтами, рыжие карлики со скрипками и толпа танцующих. Как человекоподобных, так и не очень.
В углу картины я заметила уже знакомую по каминной полке пастушку с лохмато-зубастой тварюшкой и от души понадеялась, что это не загадочный трриг. Ибо тогда я прибью обоих мужиков и не поморщусь!
— Ну и где он? — ласково спросила у кикимора, на всякий случай успокаивающе поглаживая ладошкой его грудь, затянутую в коричневый жилет.
— Собственно… вот. — Длинный палец мужчины ткнул в центр полотна, лишь на пару миллиметров не достигнув его поверхности.
Я осмотрела пушистого зверька, на которого указал мой мужчина.
Осмотрела и захотела узнать название пастушьей «тварюшки», дабы обзывать так Леля и Ла-Шавоира!!!
Трриг представлял собой мелкое «очаровательное» создание с длинной, вьющейся колечками, золотистой шерстью, приплюснутой мордой и большими светлыми глазами навыкате.
Проще говоря, пекинес болотный! Вполне возможно, он и был хорошеньким… но я эту породу терпеть не могла!
— Феликс, хороший мой, — проворковала я, поворачиваясь к риалану и лучезарно улыбаясь. Он с опаской смотрел на меня, но пока не отступал. А это зря, между прочим!
— Да, милая? — вкрадчиво спросил кикимор.
— Значит, я — вот это?! — злобно прошипела в ответ, сжимая кулачки. — Значит, у меня такие вот глаза и такое лицо?!
— Юленька, ты немного неправильно поняла, — заверил меня риалан, все же делая первый шаг назад. — Тут, скорее, шла речь про ассоциации… трриги очень ласковые и беззаботные зверушки. Живут, едят, спят, им пузико чешут, они и счастливы.
Ах так?! Сейчас мы кому-то устроим первый семейный скандальчик по заезженному, но все равно актуальному сценарию!
— Ах ты, зараза! — восхитилась, медленно наклоняясь и стаскивая одну балетку. — Значит, я только ем, сплю и безмерно радуюсь почесону животика?! К тому же ты считаешь, что у меня есть выдающийся живот?! Это значит, что я толстая?
— Юлька!
— Ты сказал, что я некрасивая, — скорбно изрекла я, опуская голову, чтобы не было видно, как губы расплываются в улыбке.
— Ничего я такого не говорил!
— А еще ты назвал меня бесполезной!
Пока говорила, шаг за шагом приближалась к болотнику, постепенно оттесняя его к стене и внутренне ликуя. Ничем психология болотных мужиков кикиморского подвида от земных не отличается!
Правда, как выяснилось, реакции на «агрессию» тоже особо ничем не отличаются. Когда Феликс почувствовал лопатками стену, то голубые глаза мужчины нехорошо сверкнули… и через миг ситуация поменялась. К стенке прижимали уже меня и жарко целовали, вынуждая забыть обо всем на свете.
Когда он отстранился, то подхватил на руки и опустился в одно из кресел в центре зала, заставленного полками и стеллажами с книгами.
— Вот экспериментаторша бессовестная, — возмутился жабних, целуя меня в кончик носа.
— О чем ты? — Я лукаво трепыхнула ресницами.
— Надо признать, что сначала я даже растерялся, — хмыкнул Кик, перехватывая меня поудобнее и пытаясь освободить одну руку. — Но для обиженной у тебя слишком воодушевленно сверкали глаза, да и претензии были… не в твоем стиле. Слишком истеричные.
— Так я еще и истеричка?! — справедливо возмутилась и… опять подавилась дальнейшими словами. Все же целовался мой жених так, что все мысли из головы выметало.
— Врединка ты, — сказал Феликс, прерывая поцелуй. — Ну и сразу опровергну твои остальные «претензии».
— Какой ты у меня… — беззлобно проворчала я в ответ.
— Ты очень красивая, и никакого животика нет, а все остальное, что, так сказать… выдается, меня очень-очень радует, — промурлыкал Ла-Шавоир мне на ушко, одновременно невесомо очерчивая грудь, скользя пальцами по талии и оглаживая бедро.
— Мм… — заерзала я и «вспомнила»: — Кик… а нам же на работу пора?
— Пора, — грустно согласился болотник, обнимая меня двумя руками и кладя на макушку подбородок. — А та-а-ак не хочется.
— К сожалению, есть такое слово… «надо»! Волшебное слово, можно сказать!
Так что «хочется не хочется», а мы собрались и поехали в резиденцию, где уже привычно разошлись из холла в разные стороны.
Опоздала я, слава богу, несильно, поэтому ворчать девочки еще не начали.
Когда наступило время обеда, я, сложив все материалы, закрыла кабинет и пошла кушать.
Уже спускаясь по лестнице, столкнулась с Настей и Ларишем. Паук, впрочем, тут же откланялся, сообщив, что забыл опустить в раствор новую ткань, а без этого она потеряет половину своих свойств, что неприемлемо.
Когда мы с Настей дошли до последнего лестничного пролета, я кинула взгляд вниз.
А там… там стоял надменный, невозмутимый Феликс и хрупкая, темноволосая эльфийка, которая тихо, но настойчиво что-то ему говорила, время от времени касаясь лацкана пиджака.
Этот жест вроде и не был особо личным, но и… не совсем обывательским. Меня царапнуло то, что кикимор ей такое позволил.
— Привет, Юля, — донеслось из-за спины. Вздрогнув, я обернулась и увидела Леля. Он так же, как и я недавно, смотрел на пару внизу: — А вот и наша дрянюшка.
Значит, все же это она… Минавель.
Настя, судя по всему, находилась в курсе дел, потому что почти процедила знакомую фразочку:
— Жила-была Баба-яга. Добрая-предобрая, что б ее!
— А уж до чего красивая… — со вздохом закончила я цитатку из любимого в детстве мультика.
Эльфа и правда красивая, даже отсюда видно… Изящная, хрупкая и грациозная. Уверена, что и мордочка подходящая. Недаром она так Эллом и Киком крутила в свое время…
Я решительно приподняла подол юбки и пошла вниз. Да, Кик был прав: не всегда же он сам должен отстаивать МОИ на него права!
И вообще, после всего, что между нами происходило, хочет не хочет, а жениться придется!
— Добрый день, — мягко произнесла я, приблизившись к спорящей паре.
Пара… какое отвратительное слово в этом контексте!
— Юля. — Кик с улыбкой повернулся ко мне и подал руку, сразу же привлекая к себе. — Позволь представить, это леди Минавель Гилвен, заместительница главы посольства Аквамарина.
— Здравствуйте. — Я вежливо улыбнулась, пристально разглядывая хрупкую красавицу с огромными невинными ореховыми глазами, совершенной кожей и восхитительными длинными волосами, частью уложенными в высокий венец, частью — заплетенными в косы, рассыпавшиеся по плечам и спине. Платье цвета снега с темно-золотыми складками облегало женственную фигуру, алые губы изогнулись в приветливой улыбке.
Остроухая прелесть. Если бы не знала, что она собой представляет, то прониклась бы симпатией.
Кик же продолжал церемонию знакомства:
— Леди Минавель, это моя риале, Юлия Аристова Ла-Шавоир.
— Очень приятно, — кивнула эльфийка и стрельнула в Феликса лукавым взглядом. — Риале, значит?
— И почти невеста, — с каменным лицом отметил мужчина.
— Правда? — весело спросила эта… и демонстративно посмотрела на мою руку.
Наверное, это что-то значило.
— Если вы думаете, что отсутствие родового кольца помешает моим планам, то глубоко ошибаетесь, — отрезал Ла-Шавоир, крепче сжимая мои пальцы.
Эльфа мелодично рассмеялась и, склонив головку набок, сказала:
— Я-то ничего не думаю… А жрецы? Насколько я знаю, такой брак будет недействителен для наследника рода Ла-Шавоир.
Ответ поразил всех присутствующих:
— Значит, род останется без наследника.
— Как интересно. — Эльфийка вскинула бровь.
— Очень интересно, — вмешалась я, пристально глядя на девушку и чуть сильнее допустимого прижимаясь к своему мужчине.
Мужчина не то что не возражал, он, наоборот, нарушая приличия, притянул меня еще ближе и поцеловал в висок. Мимолетно, словно это было столь же естественно, как дыхание, так что уже стало привычным.
Я улыбнулась в ответ и поправила ему шейный платок, шепнув на ухо:
— Перекосился.
Он улыбнулся и заправил мне за ухо выбившийся завиток волос.
Последовало выразительное покашливание, и мы повернулись к эльфе. Мина едва заметно нахмурилась и снова обратилась ко мне:
— Вы переселенка, как понимаю…
— Скоро эта переселенка займет аналогичное моему положение в иерархии Малахита, — вдруг сказал Феликс. — И не из-за того, кем она приходится МНЕ. Так что, леди Гилвен, придержите ваши остроты и «тонкие» намеки на неравенство для другого случая.
Я удивленно посмотрела на риалана, потому как пребывала в счастливом неведении относительно предмета разговора, но решила придержать выяснение интересных обстоятельств до другого случая.
А эльфа… Я, к сожалению, не придворная пиранья, чтобы уметь элегантно оскорблять. Вдобавок для этого нужно иметь информацию и… основания. А оснований, кроме того что она бывшая пассия Кика, у меня не нашлось. И пока Минавель ведет себя в пределах допустимых норм, мне нечего ей сказать. Тем более — ТУТ. Мы стоим в холле Кален-Зара.
Значит, глупить нельзя.
— Феликс, — мурлыкнула проклятая девка, едва заметно и завлекательно улыбаясь. — Ты не мог бы уделить мне время? Нам есть что обсудить… как деловые моменты, так и более личные.
— Леди Гилвен, — невозмутимо начал Ла-Шавоир. — Все мое время, за исключением рабочего, принадлежит моей женщине. И, не в обиду будет сказано, между обществом Юли и вашим я выберу свою риале. Рабочие же вопросы… предпочту обсудить с Алзаром Золотым.
Она нехорошо прищурилась и даже открыла рот, но сказать ничего не успела.
Нас прервал Лельер.
— Ле-е-еди Минавель! — протянул шут, подходя ближе и отвешивая издевательски-учтивый поклон. — Я так счастлив вас видеть, что еще бы столько же не встречался!
— Господин Хинсар, добрый день, — поздоровалась девушка, но… нежный румянец со скул пропал, и теперь она была белее своего платья. А в ореховых глазах на миг мелькнула тень… страха? — Как вижу, вы не меняетесь со временем. Но надо признать, что ваши манеры — не то неизменное, что я бы желала видеть.
— Леди, — ухмыльнулся Хинсар. — Кстати, цените, что я вас так называю. И цените то, что настроение сейчас… не игривое.
Почему-то слово «игривое» как-то очень опасно прозвучало.
Мина вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и, надменно вскинув голову, проговорила:
— Лельер, у меня к вам послание от… госпожи.
— Не заинтересован. — Шут даже не соблаговолил скривить губы в вежливой улыбке. — Иначе, милая Мина, ответным моим посланием может быть ваша голова. — Позади нас тихо охнула Настя, а Кик встревоженно посмотрел на друга, который приблизился к женщине почти вплотную и сказал на заостренное ушко: — И знаете, в чем прелесть ситуации? Мне ни-и-ичего за это не будет.
Ничего не будет? Странно… и подтверждает мои выводы. Неужели Лель и правда правящий левиафан?
— Я заместительница главы посольства, высокая леди Аквамарина и личная ученица Серебряной Хозяйки, — отчеканила она, отшатнувшись. — По договору неприкосновенности вы не имеете права и пальцем меня тронуть!
Мужчина же тихо рассмеялся в ответ, сверкнув безумным огоньком в-синих глазах.
— А теперь вспомните, кто я, и подумайте над правильностью своих выводов. «Не смею тронуть» я лишь вашу наставницу, — ласково посоветовал Хинсар и, повернувшись к нам, сказал: — Вынужден вас оставить, господа.
Четко развернулся и пошел к выходу.
Я смотрела вслед и понимала, что сейчас либо маска упала… либо он примерил незнакомую мне.
Когда же я смогу разгадать тебя, шут? А самое главное, надо ли?
— Лорд Ла-Шавоир, — очнулась гадюка подколодная. — Я повторю свою… настоятельную просьбу.
— А я повторю свой ответ, — тут же отозвался Феликс.
— Если мне не изменяет память, то еще при торжественной встрече Гудвин поставил вас ответственным и просил всячески содействовать, верно? — Голос остроухой кобры стал нежным и сладким. — Моя просьба не выходит за рамки деловой, поэтому я не вижу оснований для отказа, Феликс.
— Хорошо, — тихо и зло ответил риалан, — после пяти вечера будьте готовы.
— Замечательно, — расцвела Мина. — Тогда до вечера… Кик.
— Вы потеряли право так меня называть, — спокойно отозвался Феликс. — До свидания, леди Гилвен.
Не дожидаясь ответа, мужчина взял меня под локоток и повел к выходу.
— К сожалению, сегодня нам с тобой уехать не получится, — начал Феликс, спустя десяток пройденных метров. Я вздохнула и, понимая, что худшее из моих действий — это попытки узнать, только кивнула. Он невесомо погладил внутреннюю сторону моей ладони и почти неслышно добавил: — Юль, я не хочу тебя в этом пачкать. Не хочу, чтобы вы сталкивались лишний раз. Это моя битва… и моя ноша.
— Понимаю. — Я подняла на него глаза и слабо улыбнулась.
— Я ненадолго. — Риалан нежно поцеловал меня в лоб. — Несколько часов, так что не волнуйся. А вечером, если получится, сходим погулять. Давно хотел тебя сводить в одно хорошее местечко.
— Давай. — Сделав над собой усилие, я радостно и беззаботно улыбнулась, но не удержалась и тихо добавила: — Я тебе верю.
Он остановился, очень серьезно посмотрел на меня и одними губами шепнул:
— Спасибо.
Сегодня вечером я планировала задержаться в Кален-Заре, а потому, принимая во внимание свой хронический недосып, решила предусмотрительно запастись кофе. Так что сразу после обеда завернула на кухню нашей «кафешки» и попросила наполнить принесенный с собой термос обжигающе горячим, бодрящим напитком. Мне, разумеется, не отказали, и сейчас я шла по коридорам резиденции в направлении своего кабинета. Не удержалась и, на ходу отвинтив крышечку, вдохнула приятный аромат кофе. Прелесть какая!
Собственно, это и было моей стратегической ошибкой. Как итог, я столкнулась с тем, кто стремительно выходил из-за поворота, и… опрокинула на него термос с горячим напитком.
Раздалось шипение, ругательство, и я, обмирая от страха, уставилась в серебристо-серые глаза Морригана Сталь.
Мужчина был в тонкой рубашке, которая сейчас пропиталась черным варевом.
А еще, судя по всему, бедному ошпаренному мужику было больно.
— Извините, — пискнула я, прижимая к груди термос.
— Н-н-ничего. — Морригана так перекосило при этом слове, что мне стало ясно — вежливость далась ему просто титаническим трудом.
— Я не хотела! — искренно заверила я Кардинала Охры.
— Р-р-разумеется! — практически рыкнул светловолосый Хранитель союзно-враждебного государства и попытался вежливо улыбнуться.
Я, полюбовавшись на оскал и чудом, не свалившись в обморок, решила внести хоть какое-то конструктивное предложение:
— Вам бы к врачу…
Судя по его взгляду, к врачу надо мне. Притом к тому… который по душевнобольным специализируется.
Хотя, если он такой параноик, как рассказывали… не пойдет к местным докторам! Вот точно!
— Спасибо, я сам, — процедил Стальной Кардинал. — Вот отойду от нашей на редкость горячей встречи…
— Ну, вы приходите в себя, а мне нужно бежать, — попробовала я позорно смыться с места преступления. Но перед этим хорошо бы хоть как-то оправдаться, да? — И… это правда не я, а проклятье нуэ. Сама из-за него страдаю.
Судя по мученическому лицу Морригана, по крайней мере в этот момент мы страдали вместе!
— Ну, так я пойду… — Пока он не успел ответить, я поспешно присела в реверансе и смылась.
Уже в кабинете немного перевела дыхание и попыталась прикинуть, чем мне этот инцидент может аукнуться. Сначала паника вопила, что ничем хорошим. Но потом включилась логика, и я вспомнила, что Стали все обосновала и, следовательно, все хорошо.
Эх, скорее бы наступил вечер, тогда можно будет обсудить все с Киком!
Вечер наступил быстро. Даже слишком. И не принес с собой того, что мне хотелось.
Я сидела на подоконнике в Нефритовом, бездумно водя ручкой по девственно чистому листу. Смотрела в окно, за которым шел дождь, и думала.
Что такое несколько часов? И сколько это? Два-три-четыре?
Он должен был с ней встретиться в пять…
Повернула голову и с горечью посмотрела на стрелки часов, которые показывали почти девять вечера.
Девять вечера… А его нет. Не появился и в полдесятого, и даже в десять.
А я сидела как замороженная, и не было ни слез, ни метаний, ни заламывания рук. Меня словно выморозило изнутри. Даже знобить начало… странно. Машинально потянулась к чашке и, только когда обхватила фарфор ладонями и сделала первый глоток, поняла, что заваренный несколько часов назад чай не может быть горячим.
Пол-одиннадцатого. А его нет. Его нет…
Ливень отчаянно хлестал в окно, оглушительно грохотал гром, так что даже стекла дрожали, а зарницы почти слепили глаза. Дождь шел уже долго. Начался еще днем.
Создатель, ну почему же так?! Он же знает, что я жду, он знает, как я к нему отношусь!
Неужели после всего, что… начиналось, он так просто сдастся?! Или я слишком много о себе мнила? Может, верны первые домыслы о том, что я лишь попытка немного отвлечься от остроухой? Неужели он изображал свои чувства?
Да и какие чувства?
Он меня хочет, и я ему нравлюсь… Вот только я уже призналась, что влюблена… А он никакого ответного намека не сделал. Но ведь Кик должен понимать, насколько это для меня важно!
По щеке скользнула обжигающе горячая капля, я коснулась скулы кончиками пальцев и с некоторым удивлением посмотрела на влажную кожу. Потом из груди вырвался тихий всхлип, и слезы полились уже потоком. Со стуком на пол упали тетрадка и ручка, да и чашка тоже отправилась туда, скинутая неловким движением. Звон разбившегося фарфора слился с громом.
Неужели все на этом и закончится?..
Я не знаю, НЕ ЗНАЮ, что ему надо будет сказать мне, как оправдаться, чтобы я не просто поверила — а чтобы осадка не осталось.
Какая же дурочка… Слишком близко пустила, слишком много позволила… Ведь знала же, что больно будет…
Неужели эти несколько дней счастья и крыльев за спиной стоят этого?
Спросила… и вдруг поняла, что да — стоят. Что бы ни случилось потом, но стоят. Счастье в жизни должно быть, пусть даже такое… мимолетное.
Дождь начинал стихать, зарницы уже сверкали где-то вдалеке, а гром и вовсе был почти неслышен. Слезы тоже стихли, и я, еще более заторможенная, чем раньше, сидела и тупо смотрела в окно, считая секунды от молнии до грома.
Тишина такая, что слышно, как стучат в стекло мелкие капельки, как скрипят стропила крыши…
Рассекшая небо вспышка…
Один… три… семь… тринадцать…
Бабах!
И снова тишина…
Шум листвы, звук шагов где-то внизу…
Шаги?!
Всю оцепенелость смело, я так поторопилась, что почти свалилась со своего насеста и бросилась вниз.
Пришел. Пришел! Вернулся!
Лестницу я преодолела почти так же, как и подоконник, то есть едва ли не кубарем. Вылетела в гостиную, заметила в дверях фигуру в черном плаще с капюшоном и, просияв, бросилась к нему. Уже когда обняла… поняла, что не тот.
Бергамот и цитрусы. Подняла голову, и мужчина со вздохом снял капюшон, открывая светлые волосы.
— Лель…
— Другого ждала, — грустно улыбнулся шут, обнимая и проводя ладонью по волосам.
А я… я крепко-крепко прижалась, прикусила губу, чтобы сдержать снова навернувшиеся на глаза слезы, и судорожно кивнула.
Он отстранился, снял промокший плащ и, взяв за руку, потащил меня на кухню. Там насильно усадил на высокий стул около плиты, а сам, покопавшись в ящиках, достал маленький ковшик, налил воды и поставил на огонь. Потом достал из-за пазухи несколько мешочков и добавил в воду по ложке какой-то травки из каждого.
Я тупо сидела и смотрела. Мне было все равно.
Сколько уже времени? А есть ли смысл?
— Значит, так, красота моя, — начал Лель. — У меня на твоем благоверном маячок стоит, то есть я знаю, где он находится. Поэтому, раз он до сих пор не появился дома… Я решил сходить — тебя, мнительную, проверить.
— Да, он не дома. — Я медленно кивнула, задумчиво наблюдая, как шут разливает получившийся отвар по кружкам, добавляет и добавляет туда сахар. Раз, два, три, четыре… ложки. Много.
Лельер неодобрительно на меня взглянул, достал из-за пазухи маленькую бутылочку и, налив оттуда в столовую ложку какую-то тягучую янтарную жидкость, плюхнул это в «чай». Со стуком поставил передо мной напиток и приказал:
— Пей! — сам сел за стол и, попробовав свою порцию, одобрительно кивнул и продолжил: — Итак, милая моя… Как ты знаешь, имение, что выделили Аквамарину под посольство, находится недалеко от Изумрудного. Притом находится в низине, которая, конечно, обычно не затапливается, но такого ливня, как сегодня, в Малахите на моей памяти не случалось. И если Кик оттуда не может выехать…
— А порталы? — тихо спросила я. — Или Смерть его забрать не может?
— Юля, — с иронией посмотрел на меня Хинсар. — Ты о ком говоришь? Айлар — Хранитель. Тип с огромным количеством обязанностей и работы. А твоему Феликсу никакая опасность не грозит, чтобы только ради этого бросать нащупанную ниточку расследования и нестись его выручать лишь из-за твоей ревности.
— А ты? — спросила. — Ты ведь тут. И ты сильный маг!
— Юль, я не телепортист! — развел руками шут. — Вот не поверишь, этот раздел мне всегда давался очень сложно. Да и получается в пятидесяти процентах случаев. В остальных выносит где угодно, в радиусе пяти километров от точки назначения. В прошлый раз вообще вывалился в воздухе, едва за дерево зацепиться успел! Поэтому извини, но я тоже не поскачу за Киком, тем более, в отличие от тебя, оцениваю нашего кикимора вполне адекватно. Кретином он никогда не был.
— Я поняла, спасибо, — сказала в надежде закрыть эту тему. Я даже думать об этом не хотела, не то что обсуждать. Вот Феликс вернется… тогда посмотрим.
Феликс… Словно в ответ на мысли меня внезапно окутало волной жара, затаившейся внизу живота, дыхание сбилось, а по коже, словно плетью, хлестнуло удовольствие. Прекратилось все почти сразу, но…
Но я уже поняла. Помертвевшая, сидела с широко распахнутыми глазами, и единственное, на что меня хватило, — это до боли прикусить губу.
Это не мое удовольствие. Не мои чувства. Его. Все его.
И я даже могу догадаться, с кем…
Негнущимися пальцами, не совсем понимая, зачем это делаю, я стащила свое кольцо, которое блокировало действие лала и не позволяло Кику ощущать мои чувства, и… И отпустила все на волю. Все то, что сжатой пружиной находилось внутри эти долгие часы. Слезы, душевную боль и молчаливый крик: «Зачем?! Я же верила…»
Потом вернула побрякушку обратно и, крепко сжав пальцы, так и сидела на своем стуле и молча плакала. Лель со вздохом подошел, быстро поднял меня на руки и сел уже вместе со мной. Уткнулась в плечо блондину и зарыдала. Наверное, не очень красиво, со всхлипами, до судорожных вздохов. Не знаю, сколько это длилось… но он сидел, гладил меня по спине и ждал: Наконец я просто положила голову ему на плечо, невидяще глядя в никуда. Мужчина положил ладонь мне на шею и быстро нажал на несколько точек, отчего я выгнулась, зашипев от секундной, но сильной боли, а после снова обмякла.
Почему-то стало… никак почти.
Я все осознавала, но это больше не рвало сердце.
Оно просто было.
Я знала, что мне должно быть плохо, и откуда-то знала, что плохо еще будет.
— Зачем? — спокойно спросила и потянулась за отставленной кружкой.
— Затем, — невозмутимо отозвался Хинсар, поднимаясь и пересаживая меня обратно. — Временная «анестезия» от негативных эмоций, так сказать. Они, конечно, вернутся, но сейчас период критический, случилась бы истерика и неизвестно что еще. А потом ты сможешь спокойно все обдумать.
— Спасибо, — кивнула в ответ, понимая, что и правда… ничего.
Даже тревоги за мать — и той нет.
Все наши земные антистрессовые препараты отдыхают по сравнению с Лелем!
— Лель, а как ты тут оказался, если не телепортировался? — вдруг пришел в голову вопрос, а раз так — почему бы не задать его?
— А по плащу не заметила? — рассмеялся блондин. — Пешком пришел, моя машина тоже очень не вовремя сломалась.
— Так… далеко же!
— Далеко. — Шут кивнул и лукаво прищурился. — Но ты того стоила! А вообще, я по делу!
— По какому? — Я решительно отпила странный чай и с удивлением ощутила, как с каждым глотком на душе становится легче.
— Так мы же нага для Ришки доставать собирались!
— Лель… — опешила я. — Ты разве не отказался от этой идиотской задумки?
— Неа, — покачал головой обаятельный нахал, глаза которого почему-то начинали светиться все более ярко, а кожа светлеть. Я же чувствовала, как меня окутывает что-то очень уютное, проникает под кожу, проносится по венам, разгоняя тоску и хандру, и сворачивается в солнечном сплетении ослепительно-ярким шариком.
И мигом захотелось что-то делать!
Та-а-ак!
— Лельер Хинсар! — возмутилась я, глядя на улыбающегося мужчину.
— Да-а-а? — мурлыкнул этот бессовестный. — Можешь не благодарить, я знаю, что тебе лучше!
А я… я посидела, сделала еще три глотка отвара, потом решительно поставила кружку на стол и спросила:
— Тут далеко?
— Неа, — взъерошил светлые волосы ненормальный авантюрист. — Минут десять.
— Тогда я пошла одеваться!
— Вот это моя школа! — умиленно посмотрел придворный дурак. — Никакого инстинкта самосохранения!
— Кстати, а что нам будет, если поймают? — вдруг задумалась я.
— Что-нибудь обязательно будет, — заверил Лель, выталкивая из кухни, да еще и шлепком по попе награждая напоследок.
— Ты обалдел? — ошеломленно спросила я.
— Нет, но мне было приятно, — самодовольно поведал Хинсар.
Я мысленно сплюнула и пошла одеваться.
Подходящая одежда, как ни странно, нашлась. Когда я спускалась по лестнице, то уже хихикала, стоило вспомнить, как выгляжу. А выглядела я заправским, просто-таки классическим грабителем в общепринятых понятиях!
Черные свободные штаны, водолазка и плотная кофта с капюшоном. Волосы заплела в тугую косу, а на голову нацепила черный же платок, повязанный на манер банданы. В таком виде я почему-то ощущала себя жуть какой крутой, и вообще, налицо были все прелести состояния «море по колено». Кажется, это опять опьянение силой…
Но оно и хорошо!
Уже не думаю о…
Так, не думаю — это не думаю!
Лель развалился на диване в гостиной, закинув ноги на подлокотник, и развлекался тем, что творил мелких феечек и, дуя на ладонь, отправлял их в полет. Я подошла поближе, рассмотрела крылатеньких и с возмущением поняла, что они, во-первых, голые, а во-вторых, близняшки трех видов. Брюнетки, блондинки и рыжие. Все они могли похвастаться шикарными прелестями, на фоне которых даже великолепие крыльев терялось!
— Убери это непотребство!
Перед глазами мелькнула блондинистая «секси», и я нахмурилась, потому что фигуристое кучерявое создание кого-то очень отчетливо напоминало.
— Лель!!! — зарычала я, злобно глядя на шута.
— Да? — невинно спросил он.
— Это что такое?! — Я ткнула пальцем в возмутивший меня двойник и ойкнула, потому что фейка тихо застонала, картинно схватилась за немаленькую грудь и рассыпалась золотой пылью.
Лель оглядел летающее по комнате «непотребство», потом сотворил еще одну кудрявую, светловолосую голую мелочь, критически ее изучил и отпустил в полет. Повернулся ко мне, склонил голову набок и, хитро прищурившись, предположил:
— Игры подсознания?
— Это ты меня мысленно уже и раздеть успел?! — даже опешила я.
— Юлечка! — Противный музыкант рассмеялся, запрокидывая голову, и короткие светлые волосы рассыпались по янтарно-коричневому полотну диванной подушки. — Поверь, тебя почти все знакомые мужчины мысленно успели разоблачить, если не окончательно, то хотя бы отчасти! Такова мужская психология: даже если мы не особо заинтересованы, но девушка интересная, остаться равнодушным невозможно.
— Лель! — Я с размаху села на краешек дивана, решительно сдвинув его колени. — Мне глубоко фиолетово, кто, что, как и даже в какой позе представляет, вот честно! Но условие одно: чтобы я об этом ДАЖЕ НЕ ДОГАДЫВАЛАСЬ!
— В какой позе… — всерьез задумался этот ненормальный, с чистой совестью пропустив мимо ушей вторую часть высказывания.
— Только попробуй! — свистящим шепотом начала я, одновременно понимая, что даже если попробует… то ничего я ему не сделаю.
— И что будет? — неподдельно заинтересовался синеглазый паяц, а потом картинно откинул со лба волосы и укоризненно посмотрел на меня. — Юлия, вот как ты можешь быть такой черствой и совершенно не прислушиваться к призывам своего… — он так развратно ухмыльнулся, что у меня не осталось ни малейших сомнений: сейчас последует очередная двусмысленная шуточка, — своего подсознания.
— И к чему же оно должно меня призывать? — ехидно осведомилась я, уже сдерживая улыбку. Все-таки невозможно быть к нему равнодушной.
— Ну, сама посуди. — Лельер взмахнул рукой, скосил на меня блудливые синие глазищи и интимным полушепотом, с легкой хрипотцой в голосе продолжил: — Ночь… — Видимо, на этом этапе я уже должна была настроиться на что-то… соответствующее. — Ты и я… вдвоем… — Проникновенный взгляд мужчины и попытки не ржать с моей стороны. А на этом — начать внутренне трепетать. — Соответствующая обстановка…
— Это какая же? Летающее непотребство?
— Это не непотребство! — возмутился бард и для наглядности поймал за ножку пролетающую мимо рыжую. — Это эротика!
Изрядно потрепанную «эротику» снова отпустили, и я, проследив за ее неровным полетом, прокомментировала:
— Женщин от тебя бросает в дрожь…
— О да! — самодовольно согласился фаворит его величества.
— И, говоришь, ЭТО — эротика?! — хмыкнула я. — Для тебя — может быть, а вот я своим полом не интересуюсь!
— Без проблем, — с готовностью кивнул Хинсар и хлопнул в ладоши, отчего фигурки парящих красоток подернулись туманом, а когда он развеялся…
— Лель!!! — Я залилась краской и отвела глаза. Да, там были все те же рыжие, светлые и темненькие… мужики. Не более одетые, чем девушки ранее!
— Что такое? — с притворной заботой осведомился наш замечательный псих.
— Убери, — почти попросила я. — Хоть девок верни, но убери этот разврат.
— Девок могу дополнительно сотворить, — задумчиво оглядел комнату этот любитель эротики. — Ты как раз позами интересовалась…
— Лельер!
— Ладно, ладно. — Щелчок пальцами — и недоуменно машущие крылышками создания ощупывают вновь обретенные женские формы. А откинувшийся на спинку дивана шут продолжает: — Так вот… ты и я! Диван! — Он для наглядности еще и подпрыгнул, а потом обвел помещение широким жестом. — Соответствующая обстановка! И — ни-и-икакой реакции!
— Боюсь, если она и будет, то явно не тобой ожидаемая! — уже открыто хохотала я. — Близка к решению стрррастно удавить тебя подушкой.
— Главное — стррррастно, а про «удавить», может, и передумаешь. — Он улыбнулся в ответ и текучим движением поднялся, подавая мне руку и помогая встать. — Рад, что ты пришла в себя, кудряшка. Так что давай не теряй настроя и задора, он нам понадобится!
Я только улыбнулась и крепче сжала его пальцы.
— Спасибо тебе, Лель.
За то, что пришел, а ведь ты живешь не близко. За то, что позаботился, когда увидел меня в таком состоянии. За то, что пытаешься отвлечь… так, как умеешь и на что умеешь.
За то, что вообще вспомнил и… подумал, что мне тяжело.
Когда мы вышли на улицу, то от недавних туч не осталось и следа, а в небе царила большая светлая луна, заливая все вокруг призрачным серебристым сиянием. Красиво… Очень красиво.
Лель обнял меня за плечи, прижимая к себе, и я не возражала, с улыбкой смотря на шута.
Он протянул руку, коснувшись мокрых-листьев высокого кустарника, растер влагу меж пальцев и задумчиво проговорил:
— Дождь и буря прошли, дали начало новой жизни… и разуму.
Мы пошли по тропинке к задней калитке, и я, мягко высвободившись из-под его руки, спросила:
— Жизнь — оно понятно… вода. А почему ты сказал «разум»?
— Это сложно, — задумался мой полуночный спутник, запрокидывая голову к полной луне и закрывая глаза.
Сейчас его лицо казалось непривычно серьезным и спокойным, кожа алебастровой, а черты очень резкими и… кого-то напоминающими. Светлые волосы, которые ночная странница превратила почти в серебряные, только усиливали чувство дежавю.
Лель снова посмотрел на меня и продолжил:
— Что могу сказать… Самый очевидный и напрашивающийся ответ — прохлада. В жару жители Малахита немного не в себе.
— А ты? — тихо спросила, пристально глядя на него. — Что это для тебя?
— А для меня время после дождя совершенно особенное. — Лельер пожал плечами. — Не знаю, как объяснить. Но только тогда я ощущаю… покой. — Он замолчал, и я опустила взгляд вниз, считая, что это уже все, поэтому почти неслышный шепот заставил вздрогнуть. — В остальное время меня почти раздирает на части.
— Что?
— Все, Юля… — очень грустно улыбнулся шут. — Все.
А дальше был город. Ночной город, с редкими фонарями, но прекрасно освещающей улицы луной. Заливающей светом крыши, которые влажно искрились, а шпили ратуши и соборов казались отлитыми из чистого серебра, даже деревья выглядели драгоценными.
Да… Изумрудный город превратился в Серебряный.
Дальше был воздух и ветер.
Насыщенный озоном, сладкий настолько, что я жадно дышала, но все равно не могла им насытиться. Ветер невесомо ласкал лицо, осторожно касался щек, игриво перебирал выбившийся из-под платка завиток.
Ночь… какое невероятно прекрасное время…
— Забавно, — тихо проговорил Лель, снова рассматривая плывущую в небесах ночную странницу, которая так преобразила столицу. — Несмотря ни на что, я люблю серебряный цвет…
— А есть за что не любить?
— О да… — Какая-то непонятная усмешка исказила губы шута. — Несомненно, есть.
Я решила не расспрашивать, раз воспоминания настолько очевидно неприятные, и сменить тему, но не успела даже задуматься об альтернативе. Мужчина резко остановился, задумчиво посмотрел на меня и неожиданно предложил:
— Пошли просто погуляем?
— А как же твоя авантюра? — улыбнулась в ответ я.
— Настроения нет, — спокойно признался Хинсар. — А если настроения нет… ничего хорошего или хотя бы веселого не получится. Поэтому… давай просто побегаем по крышам для начала?
Я удивленно посмотрела на серьезного шута:
— Лель… А разве так можно? И вообще, громко же, народ перебудим…
— Нельзя, конечно, — согласился Лельер. — Но это не так противозаконно, как ограбление музея… и сейчас мне этого хочется больше. — Он поднял глаза на невероятно большую и красивую луну, а я…
Я представила залитые лунным светом влажные крыши, вид города с высоты… и тоже очень захотела побегать!
— Упаду же, — привела последний аргумент, потому как иных просто не было. — Да и расстояния между домами большие, я не перепрыгну.
— Я знаю место, где тебе будет удобно, — спустя несколько секунд ответил светловолосый шут и подал мне руку. — Пошли, нам до машины добраться надо. Потом быстро устраним поломку и поедем.
— А почему ты шел пешком и не починил машину, если знаешь как? — Я недоуменно хлопнула ресницами.
— Торопился. — На тонких губах фаворита Гудвина мелькнула и пропала какая-то странная усмешка.
И, не дождавшись, когда я вложу пальцы в его ладонь, он подхватил меня под локоть и потянул в противоположную от дома Кика сторону.
Кик… Кик.
Нет, нельзя думать, у меня уже глаза щиплет даже от тени воспоминаний… Надо на что-то отвлечься.
— Лель, а почему так боятся Мастера Хина?
Да, вопрос не особо удачный, наверное, но действительно интересный. И надеюсь, сможет меня хоть немного отвлечь.
— Пытка… — хмыкнул Лельер. — Забавные у тебя вопросы, кудряшка.
— Просто я с ним недавно виделась, — осторожно начала я. — Он, конечно, странный… но неужасный.
Шут так искренне и заливисто расхохотался, что я посмотрела на него с удивлением. Мужчина отсмеялся и начал рассказывать:
— Юля, этот Мастер — палач. Дознаватель. Самый настоящий и действующий, так сказать. И поверь, в пыточной его отнюдь не коробит от отвращения к себе. А боятся его потому, что не так давно была попытка переворота и в допросной побывали практически все придворные. Многие, разумеется, ушли целыми и невредимыми, но… изрядно запуганными. Хин не любит терять время понапрасну, поэтому, как правило, при дознании совмещал допросы разных уровней сложности, так сказать.
— Как это? — совершенно не понимая, что под этим может скрываться, спросила я.
— Ну… — замолк Лель, подбирая слова. — Представь, что есть группа аристократов, которые в последнее время часто между собой общались. Один из них — государственный изменник, в этом нет никаких сомнений. А вот с остальными… Пытать, чтобы получить информацию? А вдруг они невиновны? Поэтому Мастер Хин славится очень оригинальным подходом к ведению групповых допросов. — Лельер с каким-то странным удовольствием прищурил синие глаза и довольно, едва ли не нараспев продолжил: — Аристократов приглашают в определенный кабинет на приватную беседу. Конечно же, угощения, хорошее вино — все как полагается для встречи со знатью такого уровня. — Последовал очень мерзкий смешок, и я вспомнила, у КОГО спрашиваю про Пытку.
Правая рука… соратник и единомышленник. Судя по всему, интересами господина отнюдь не брезгующий…
Лель же продолжил рассказывать:
— Интерьер немного омрачает только прикованный к стене их бывший… друг, скажем так, вина которого уже доказана, но всю инфу из него обычным «штатникам» выжать не удалось. В таких случаях и приглашают Пытку.
— Мамочки, — пролепетала я, в красках представив любезно обрисованную шутом ситуацию. Шутом ли… Он же тоже дознаватель, очевидно любящий свою работу. И что-то мне подсказывает: ненормальный шут тоже… отнюдь не просто беседует в кабинете.
— Ты зря считаешь, что Хин использует исключительно физическое воздействие. — Вопреки обращенной ко мне фразе, Лель не смотрел в мою сторону.
Его хватка на руке оставалась бережной, но… что-то мне подсказывало, я бы не вырвалась, даже если бы захотела.
— Ах да, я в данный момент про групповой допрос, — вспомнил о нашей «подходящей» теме блондин. — Что дальше, я думаю, и сама понимаешь… заходит Мастер с чемоданчиком… А когда выходит, то на руках у писца есть вся нужная и даже немного ненужной информации.
— Жуть, — нервно сглотнула я.
— И это тоже, — спокойно кивнул шут. — А еще он разрабатывает многие новые вещества, которые немало способствуют успеху. Собственно, это основные его занятия. Если нужен, вызывают, а все остальное время его вообще не видно, он сидит в своих подвалах. И его не слышно, что странно, ибо заклинаний звукоизоляции там нет. Только на допросной…
Кожа покрылась мурашками при мысли, зачем в помещении такого значения эта функция, но я решительно встряхнулась.
— О да! Юль, что-то мы с тобой все о мрачном да о мрачном. — Рука шута переползла с локтя на талию, и я закатила глаза, понимая, что адекватный собеседник свалил в никуда, уступив место бабнику.
— Лель. — Я серьезно посмотрела на шута. — Давай не сегодня, а? Не сейчас. Завтра я с удовольствием хотя бы попытаюсь дать тебе по морде за приставания… Но сейчас это все только испортит.
Он несколько секунд смотрел, не убирая ладони, но потом согласно кивнул и снова взял меня под руку.
— Ну что… Вот и пришли.
Мы приблизились к припаркованной на обочине белой машине, которую Лель открыл и предложил в ней посидеть, пока он займется «начинкой», но я только отрицательно покачала головой.
Шут открыл капот, зажмурился и минуты три просто стоял. По его волосам пробегали синие искорки, пряди слегка шевелились, а в полуметре закручивался маленький вихрик. Наконец Лель отмер и начал осторожно опускать этот водоворот воздуха в детали машины.
— Видишь ли, — начал он, — авто нам поставляет Охра, у них дождей вообще почти нет, да и у нас весьма редко бывают. И собственно, именно поэтому тачки настолько чувствительны к влаге. От простых дождиков им ничего не будет, но сегодня полный… хм… — Блондин покосился на меня. — Ливень, в смысле, очень сильный. Как итог — техника стоит.
— Понятно…
— Вот, все готово, — кивнул Хинсар. — Минут через пять можно ехать.
Поехали…
Сначала было маленькое, уютное кафе, спрятанное в одном из переулков Изумрудного. Немногочисленные в этот поздний час посетители коротают вечер за резными деревянными столиками в полумраке зала.
— Прошу. — Лель отодвинул для меня стул. Пока шут ходил к барной стойке за меню, я успела осмотреться и сделать вывод, что мне тут нравится.
Очень уютно и красиво. Светлое дерево столов и другой мебели: шкафчиков, стеллажей с книгами и всякой интересной мелочовкой вдоль стен — навевало некоторую ностальгию. Неподалеку от дома на Земле у нас была тоже очень приятная и чем-то похожая на эту кафешка, куда мы регулярно ходили с мамой.
Вернулся Лельер с двумя большими порциями мороженого и одну из них торжественно поставил передо мной.
— Спасибо, — благодарно улыбнулась севшему напротив шуту, чьи волосы сейчас казались не просто светлыми, как обычно, а с каким-то лавандовым отливом. Наверное, из-за особенностей освещения. Мягкий свет исходил от светящихся друз аметистов вместо плафонов настенных бра. С потолка на стены спускались стилизованные под венчики цветов светильники с выполненными в виде ажурной ковки стеблями и листьями. Зал напоминал беседку, увитую волшебными цветами.
— Не за что, — отмахнулся парень, с блаженной улыбкой взирая на свою порцию, а после съел ее под лозунгом: — И пусть в группе вместо тенора у солиста теперь будет гроулинг!
— Ты, вообще, откуда это знаешь? — поинтересовалась я, без аппетита ковыряя свое пирожное. Лель был гораздо интереснее сладости.
— Настя рассказывала, — охотно поделился источником информации придворный шут.
Кстати, про его основную профессию…
— А тебе нравится этим заниматься?
— Есть слово «надо», — пожал плечами Лельер, глядя куда-то сквозь меня, а потом встряхнулся и шутливо пропел: — «Тяжкое призвание — дурак! Врут, кто говорит, что смех полезен!»
— Я гляжу, в современном российском «фольклоре» ты весьма неплохо разбираешься!
— Нравится, — признался Хинсар. — Кстати, я почти собрал материал для выступления. Так что… даже репетиции уже активно идут.
— Рада за тебя. — Я искренне улыбнулась и отвела взгляд, сфокусировав внимание на маленьких ароматических свечах, стоящих в середине стола. От них исходил приятный, сладковатый, хоть и с легкой горчинкой аромат сирени.
— Знаешь… — Мужчина потер подбородок. — Сегодня впервые поймал себя на мысли, что я ему завидую.
— Давай не будем? — Я слабо улыбнулась, отводя взгляд. — Да и… нечему завидовать, Лель.
— Есть чему, — не согласился он.
— Столько всего предстоит. — Я стянула бандану и запустила руку в туго заплетенные волосы. — Переезд, выяснения по документам и прочее…
— Ты куда собралась? — ошалело поинтересовался Лельер.
— Я не смогу с ним остаться, — грустно призналась и от расстройства даже начала есть сладость, надеясь хоть немного… отвлечься, а то мысли какие-то непонятные появились…
— Мне казалось, что ты его любишь.
— Люблю… — Я медленно кивнула.
— Тогда почему? — вскинул светлую бровь шут. — Любящие прощают, Юль.
— Да, прощают, — горько рассмеялась я. — Даже измену прощают. Но не забывают, Лель. Никогда не забывают. Поэтому… лучше уйти, пока это нас не отравило. Меня… Да и, слава богу, ничего толком и не было. Ну, успела одна глупая переселенка влюбиться по самые ушки… Но с этим живут.
— Так! — поднял руки мужчина. — Я вот сейчас совсем ничего не понял!
— Ну как это?! Феликс мне изменил вообще-то!
— Ты с чего это взяла, бестолочь? — оторопело поинтересовался Лель.
— Ну как… — Я путано объяснила свои эмоции, ощущения, что почувствовала его удовольствие и прочее.
— Юлька! — расхохотался блондин. — Ты, конечно, извини за откровенность, но при сексе удовольствие мужчины отнюдь не три секунды длится! Оно вообще как бы по нарастающей… А то, что ты почувствовала… Скорее всего, Кик снял кольцо.
— А вот теперь я тебя не поняла, — призналась в ответ.
— Сами разбирайтесь, — махнул рукой шут. — Вернемся к твоему предполагаемому уходу. Куда, как, зачем и с чего ты вообще взяла, что тебя отпустят?
— А не отпустят?
— А он дурак? — задали мне встречный вопрос. — И, Юля, позволь, немного расскажу о той пакости, что на нем висит.
— Я знаю, Кик говорил. — Я устало потерла висок. — Психологическая зависимость от создательницы.
— Если бы только это… Она наложила печать, когда он еще не отгорел гневом, желанием, нежностью — всеми чувствами, что его к ней привязывали.
— Вот спасибо, ты меня сейчас очень утешил, — иронично склонила голову я. — Благодаря этой штуке он ее все еще любит, да.
— Юлька… — Шут прерывисто выдохнул и махнул рукой. — Ладно, пусть сам излагает, я неприлично добрый сегодня.
— Да. — Я невольно улыбнулась в ответ. — И неприличный, и добрый.
— Так… — всерьез задумался Лельер. — Не так давно я был добрым, а, стало быть, теперь очередь быть неприличным! — наткнулся на мой осуждающий взгляд и прижал руку к груди. — Я в рамках!
— Хорошо! — Я расхохоталась, ощущая, как настроение повышается в геометрической прогрессии.
И я даже знаю, кто в этом «виноват»!
— Лель, я тебя обожаю! — откровенно призналась, с нежностью глядя на мужчину.
— Какие неожиданности меня сегодня подстерегают! — улыбнулся шут, подавая мне руку, чтобы помочь выйти из-за стола. — А чем еще порадуешь?
Наглая лапа с намеком обняла за плечи, а потом ласкающим жестом спустилась как раз до той грани, где заканчивается поясница и начинается попа.
— Обломись, — с удовольствием поведала нахальному блондину. — Я просто подумала… долго так думала.
— Кажется, это опасно! — страшным шепотом сказал мне на ухо неисправимый паяц.
— Очень, — серьезно призналась я. — Так вот… я тобой восхищаюсь, боюсь временами, хочу видеть рядом… — поразмыслила и внесла коррективы в последнюю фразу. — В смысле часто видеть рядом. Также временами хочется придушить.
— Все признаки любви — налицо! — «по секрету» сообщил Лель.
— Не-а. — Я покачала головой и начала распутывать узел на платке, чтобы снова завязать его банданой. — Я тебя не хочу.
— Так ты даже не пробовала! — искренне возмутился главный бабник двора.
На языке вертелось нечто острое и неприличное, но я посчитала фразу про «секонд-хенд» обидной, а потому выбрала нейтральное:
— Лель, ты не в моем вкусе. И вообще, у меня есть Кик, который, как ты сказал, возможно, и не изменял. Значит, у нас все равно будет разбор полетов.
— Пошли на крышу, чудо кудрявое со странными взглядами на жизнь. — Он обнял меня за плечи, разворачивая в сторону темной подворотни. — Вернее, «полетели».
— Это в смысле? — Я заинтересовалась, послушно топая в темноту за блондином.
— Сейчас увидишь, — хмыкнул Хинсар и, дернув меня за руку, привлекая близко-близко, крепко обхватил за талию. — Не визжи, главное.
Потом мы окутались странным белым сиянием и стремительно взмыли вверх. Мой вопль поймал и унес куда-то вдаль ветер. Когда приземлились на крышу, то Хинсар проворчал:
— Я же просил!
— Так предупреждать надо! — возмущенно отозвалась я, но тут же забыла про недовольство, потому что… увидела город. Город в лучах полной луны и дома, будто бы парящие над серебристыми змейками дорог, темную реку, через которую пролегала лунная дорожка. Шпили, дворец Гудвина на холме…
— Лель!!!
— Да, ты меня обожаешь, — самодовольно вспомнил шут.
— Не то слово! — встала на цыпочки, чмокнула его в щеку и быстро подбежала к краю крыши, чтобы взглянуть в узкий провал переулка и тут же отшатнуться.
— Метра полтора. — Я прикинула расстояние до следующей крыши. — Но, Лель, они же мокрые!
— Маг я или не маг? — гордо спросил мой спутник. — Все у нас сегодня будет! Даже крылья. Хочешь крылья?
— Это как? — Я восторженно раскинула руки и покрутилась, купаясь в падающем с неба свете.
— Это не по-настоящему, — покачал головой он, с улыбкой глядя на мои чудачества. — Но тебе понравится.
— Хочу! — восторженно выдохнула и вскинула руки, словно стремилась достать до ярких звездочек. Казалось, подпрыгни — и схватишь одну! Такую маленькую — если смотреть с земли, но горячую — ту, которая исполняет все-все желания!
А я хочу немного. Всего лишь, чтобы все было хорошо.
Господи, я сейчас немного ближе к тебе, да, всего на высоту дома, но ближе, чем прежде! Так услышь меня, пожалуйста! Пусть все будет хорошо! Так, как ты видишь, но… Может, и мои желания учтешь? Я хочу, чтобы у МЕНЯ все было хорошо с НИМ. С моим невыносимым зеленым болотником, который может быть очень нежным, ласковым и чутким. Пусть… не случится непоправимого. Очень прошу. Очень-очень!
И пусть это по-детски, зато очень искренне.
— Мечтательница, — ворвался в мысли голос Леля. — Смотрю и любуюсь.
— Ты тоже замечательный. — Я с хитринкой взглянула на музыканта. — Ну что, где мои крылышки, волшебник?
— А что мне за них будет? — коварно осведомился Лельер.
— Тебе сейчас будет со мной весело!
— Аргумент! — со смехом сказал блондин и резко развел ладони, а между ними возник шарик света, который стал расти, становясь менее плотным, пока наконец не превратился в туманную дымку… с какой-то петелькой наверху.
— Так, это средство, чтобы ты не упала, — деловито проговорил наш маг-изобретатель, и дымка окутала меня с ног до головы, а потом… подбросила немного вверх. Всего на пару сантиметров, но это было ощутимо! — Я подвесил кокон на силовой канат, который натянул еще пару лет назад. Это мое любимое место и используется не в первый раз.
— Су-у-упер! — восторженно выдохнула я и подпрыгнула… тут же оторвавшись на метр от крыши! Как на батуте! — А где мои крылышки?!
— Вот такую уже я тебя обожаю! — И в мою сторону полетела лиловая дымка, которая преобразилась в большие полупрозрачные черные крылья.
И тут мне в голову что-то ударило.
— Хочу беленькие!
— Юль, ты… ты!.. — влюбленно уставился на меня шут. — Я хочу тебя предупредить!
— О чем? — подпрыгнула еще раз, но сильнее и с радостным визгом подлетела уже гораздо выше.
— Если ты не выйдешь замуж за Кика, то я сам на тебе женюсь! — торжественно пообещал этот ненормальный.
— Мы с тобой будем жить счастливо, но недолго, убившись в какой-нибудь авантюре в один день! — Я уже утирала слезки смеха.
Обернулась, довольно оглядывая посветлевшие крылья, и нахмурилась:
— А почему кожистые?! Я хочу с перышками!
— Зачем? — неподдельно изумился мужчина и выразительно ткнул пальцем в небо. — ТУДА тебя даже по блату не возьмут!
— Тоже Настя?
— Ага.
— Так. — Я с предвкушением оглядела соседнюю крышу. — Ну, полетели!
— На счет «три»! — согласно кивнул шут. — Раз, — начал, очаровывая меня искренней, светлой и радостной улыбкой.
— Два! — ответила ему такой же я.
— Три! — дружно выкрикнули мы и бросились к краю.
А дальше было круто! Нет, это не то слово!
Дальше было восхитительно, волшебно и невероятно! Прыгать так высоко, что, казалось, пальцы сейчас дотронутся до края луны, ощущать секунды полета, слышать полубезумный радостный смех и с удивлением понимать, что это мой, и бежать, бежать, бежать! Вперед, с крыши на крышу, навстречу ветру, который удивленно целовал щеки жгучими прикосновениями, и кричать, уже даже не вспоминая, что на улице ночь.
Вперед, выдувая из головы все мысли! Не только плохие, а вообще все! Я — это Я! Просто я! Без обязательств, без проблем, они все остались там, внизу, и в эти короткие моменты полета я была свободна! От любых чувств, кроме восторга, от любой боли, кроме той, которая сжимала сердце, когда подошвы не чувствовали твердь под ногами, от любых иллюзий, кроме крыльев за спиной!
Важны только ночь, только я, только небо, только луна и только та опора, которая нужна, чтобы снова воспарить над миром!
Сумасшедший бег закончился до обидного быстро, просто в очередном прыжке меня перехватили чьи-то руки, и я подняла глаза на обнимавшего меня Лельера, зависшего между небом и землей.
— Хватит на сегодня, — покачал светловолосой головой мужчина. — Кокон тянет силы. Я, конечно, добавляю, но ты сегодня и так моей «кровью» напитана.
— «Кровь»? — Я непонимающе вскинула бровь.
— Магическая сила… кровь, — пожал плечами Хинсар. — У моей расы это почти синонимы, вот иногда и сбиваюсь.
Мы медленно поднимались все выше, и теперь я видела даже леса и горы на горизонте. Луна и звезды были так близко, что у меня дыхание перехватывало.
— Спасибо, — шепнула одними губами, запрокидывая голову и счастливо улыбаясь небесам.
Он погладил меня по щеке и очень серьезно сказал:
— Знаешь, я ведь не шутил.
— Когда? — почти неслышно выдохнула в ответ, закрывая глаза, наслаждаясь запахом влажного ветра и ночи, ощущением невесомости… и хваткой крепких рук на талии.
— А всегда, наверное, — через миг ответил шут. — И когда говорил о том, что женюсь. И знаешь, я бы даже шанса не стал давать Феликсу и уж тем более моделировать ситуации, но… Но я не уверен, что ты не потеряешь себя рядом со мной. — Его губы скривила горькая усмешка, и он почти неслышно закончил: — Я… я сам себя найти не могу, а значит, что я смогу дать женщине? — Он окинул меня внимательным взглядом и хмыкнул: — Что-то я разболтался, солнечная леди. А тебе пора… Ну, и я не смогу отказать себе в маленьком капризе на прощание.
Не успела я спросить, о чем это он, как блондин склонился, накрывая мои губы очень нежным и даже трепетным поцелуем, сжимая руками талию… И я ощутила, как одновременно с ним меня покидает сила, а на ее место возвращается нечто иное… и разум меркнет.
Что сегодня было?
Полночь, луна, ветер и шут.
И все это сегодня было для меня болезненно важно.
В это позднее время уже никто не видел парящего над городом мага с бессознательной девушкой на руках. Спустя пару кварталов блондин опустился на землю. Резерв его сил был небесконечен, это раз, а… ноша — слишком приятной для того, чтобы с ней быстро расставаться. Это два. Основательное такое «два».
Когда Лельер Хинсар, тот, кого считали шутом при дворе его величества Гудвина, подошел к высокому темному дому на Аллейной, его уже ждали.
Занавеска на втором этаже едва заметно дрогнула, но этого хватило, чтобы синеглазый вскинул голову и по тонким бледным губам скользнула едва заметная усмешка. Перехватив солнечную поудобнее, он толкнул носком сапога калитку, через которую они с Юлей ушли несколько таких бесконечно долгих и… хороших часов назад.
Шагая по дорожке, Лель хмурился от осознания того, что будет. Он знал, что сейчас скажет, но не был уверен, стоит ли это делать.
Ладно, в таком случае остановиться следовало еще до того, как поцеловал девочку.
Дурак. Эгоистичный дурак, что страшнее.
К Нефритовому он подошел почти одновременно с Феликсом Ла-Шавоиром.
Хинсар с иронией оглядел невероятно усталого друга и поприветствовал:
— Отвратительно выглядишь.
— А ты почти цветешь, как я наблюдаю, — напряженно откликнулся Кик.
— Так есть причины, — без малейшей тени сарказма ответил шут.
— Верни-ка мне эту «причину», — велел кикимор, подходя очень близко и требовательно глядя на блондина.
— Сегодня верну, — невозмутимо кивнул блондин, и от этого движения светлые волосы стали почти белоснежными, ослепительными росчерками выделяясь на воротнике черной рубашки. — Сегодня… да. Феликс, как я и говорил, я не стану вмешиваться и позволю тебе довести эту партию до конца, но если ОНА от тебя не откажется. Даже один раз и под влиянием эмоций…
— Не посмеешь! — не хуже нага зашипел болотник, рывком забирая спящую Юлю.
— Посмею, — улыбнулся шут. — Несколько часов назад ты развязал мне руки, Ла-Шавоир.
— Лельер Хинсар, ты бросаешь мне вызов, — совладав с эмоциями, невозмутимо сказал Кик. — Она моя.
— Феликс Ла-Шавоир, ты упустил свой шанс, — в таком же тоне ответил Лельер. — По глупости, поддавшись порыву, но упустил. И не надо говорить о вызове: если ты помнишь, у нас была договоренность. И мне плевать, что в ту пору эта девушка почти ничего для тебя не значила. Но… уговор дороже денег. Если ты проиграешь, то в игру вступаю я. И уже серьезно, а не в виде шуток, которые к тебе же ее и толкают.
— Сейчас же все поменялось! — рыкнул потомок Маэжи.
— Не только для тебя, Кик, — тихо ответил Лель, пристально глядя в голубые искрящиеся глаза риалана Юлии. — Не только для тебя… Мы некогда уже договаривались, что первый ход за тобой. Но, Кик, если девочке будет с тобой плохо, я наплюю на то, что я такое и что тебе она подходит больше. Мне просто хочется видеть ее счастливой. Если взгляд Юли потухнет… стоять в стороне не стану. Я предупредил.
Шут поклонился и, стремительно развернувшись, зашагал обратно к калитке, а Феликс, сжав губы, зашел в Нефритовый, грустно глядя на свою драгоценную ношу.
Лельер Хинсар, шут его величества, медленно уходил по Аллейной улице от дома № 16, задумчиво смотрел на небо и улыбался. Улыбался ровно до того момента, пока в нагрудном кармане не завибрировала тонкая каменная пластина. Лель извлек ее, со странной усмешкой оглядел выгравированный знак подразделения Пытки и, закрыв синие глаза, сжал пластину в руке. Информация ворвалась в разум, и шут привычно потерялся в ее обилии, позволяя себе закружиться в обрывках мыслей и картинок. Но скоро это все упорядочилось и…
Через десяток секунд он открыл глаза, прерывисто выдохнул и на миг сжал переговорный артефакт. Сильно сжал. До побелевших костяшек. Но пальцы быстро расслабились, Лель убрал пластинку и запрокинул лицо к небу. На его губах расцветала мрачно-предвкушающая улыбка.
Часы свободы закончились.
Лельер Хинсар, дознаватель первой ступени, вызван на службу.
Высокий худощавый эльф в данный момент занимался чрезвычайно важным государственным делом. Придирчиво изучал привезенный с собой «набор опытного, прожженного диверсанта».
Надо признать, что Гудвин и его приближенные прекрасно знали, кого пускали на свою территорию, но выбора у них особого и не было. Или Золотой, или Серебрянка. И если наличие в Кален-Заре первого грозило лишь некоторыми политическими проблемами, то присутствие второй… повлекло бы гораздо более серьезные последствия.
Посему пришлось руководствоваться правилом «меньшего зла».
Золотой бы, разумеется, с ними не согласился, так как «маленьким злом» себя отвык считать давно. Примерно в раннем подростковом возрасте. Собственно, размах деятельности где-то в то время и получил статус «внушительный».
Наверное, достаточно будет сказать, что ко времени принятия Золотого града папенька достопочтенного в наше время Алзара вытаскивал его из тюрьмы, осужденного за махинации в особо крупных размерах. Так что нетрудно предугадать, насколько рада была вся провинция, когда над ними встал сей «достойный» молодой эльф. Впрочем, опасения оказались напрасны.
Воровать у себя же было скучно, а за подрывную деятельность в стане своих коллег-Хозяев могло и по ушам прилететь от непосредственного Многоцветного начальства.
Так что от скуки молодой Золотой стал заниматься финансовыми манипуляциями в рамках закона, чем и вывел свою провинцию на самый высокий уровень в Аквамарине. Потом и это стало скучно, а посему прыткий юноша подался на стезю аналитики, занявшись этим вплотную. Игры разума всегда прельщали его… А уж с таким учителем, как зазеркальный собеседник, они превращались в искусство.
После был скинутый на подчиненных Золотой город и громкий посыл Тангира Многоцветного к такой-то матери с его заданиями. К счастью, посыл был конфиденциальный и, слава создателю, до адресата дошел в изрядно облагороженном виде. И так как вовремя отловить свалившего в голубые дали государственного «деятеля» не смогли, то пришлось, скрипя зубами, выдавать этот произвол за согласованные действия.
Но в этот раз Золотой сам явился в Многоцветный город. Потому что так было нужно. И потому что пришла пора выводить на доску международной игры новую фигуру. Раз старый состав не справился.
Впрочем, Элливир не знал двойного дна, которое тут было. А как действовать верно, не имея на руках всей информации?
В таких случаях сам Алзар предпочитал сидеть на месте ровно и очень лучезарно улыбаться политическим оппонентам. Это их почему-то крайне раздражало.
Наконец все инструменты были приведены в идеальный порядок и чемоданчик аккуратно закрыт. Алзар задвинул его под кровать и взял еще ранее брошенную на покрывало папочку с документами. Зажал ее под мышкой и окинул спальню и стоящее в углу комнаты большое зеркало придирчивым взглядом. После этого, перетащив с другого конца комнаты, поставил напротив блестящей поверхности кресло и, сев в него, начал просматривать занятные бумаги, которые ему предоставили подчиненные.
— М-да… — тихо пробормотал эльф, едва заметно недовольно передернув ушами. — Косвенных доказательств — завались, а вот прямых нет. В этом весь Мор… и главное, каков поганец, на этот раз даже в долю не взял!
Видимо, последнее меркантильного правителя одной из провинций Аквамарина и раздражало. Деньги Алзар любил, как и развлечения. А одно неразрывно связано с другим.
Но больше всего он любил деньги как раз за то, что они давали свободу. Волю заниматься тем, чем хотелось. Это было дороже любого золота.
В этот момент поверхность зеркала начала искриться, и эльф вскинул голову, спокойно глядя на дрожащее и расплывающееся отражение… Спустя несколько мгновений по ту сторону возникло совершенно иное. Вместо полутемной спальни — залитая светом ламп гостиная, а в кресле напротив сидел ОН.
Тот, кого ловили разведки всех секторов мира. Тот, кто попеременно сотрудничал со всеми властями. Самый талантливый организатор последнего столетия. Его лица не видел никто, так как Зеркальник всегда являлся как отражение своего собеседника.
Вот и сейчас… Там, в мире отражений, сидел еще один Алзар Золотой. Некрасивый эльф с худым лицом, длинным шрамом, пересекающим одну щеку, в глухой черной одежде, лишь немного разбавленной золотистым шейным платком и пуговицами на камзоле.
— Добрый вечер. — Губы Зеркальника дрогнули в улыбке. — Как вижу, ты меня ждал.
— Как и всегда, на новом месте, — тихо рассмеялся Алзар. — Ты на удивление постоянен.
— Рад, что не приходится терять время, — отозвался его собеседник и помахал в воздухе черной папкой. — Тут все, что ты просил.
— Замечательно, — практически пропел Золотой и сдержал порыв податься вперед, чтобы скорее получить вожделенные бумаги. Но… сначала о деле. — Что я тебе должен за это, Зер?
— Сочтемся…
— Нет, — помотал головой эльф. — Я предпочитаю знать, чем именно обязан. И когда, в каком размере с меня могут потребовать… помощь.
— Скажем так… — Его зазеркальный визави перебрал тонкими пальцами по подлокотнику роскошного, обитого голубым бархатом кресла. — Я хочу, чтобы потом, когда придет время, ты в нужный момент вступил в игру…
Золотой громко, заливисто расхохотался, запрокидывая голову. Этот звук оборвался так же резко, как и начался, и эльф, склонив голову набок, напрямую спросил:
— Ты считаешь меня таким глупцом? Чтобы я согласился неизвестно на что, да еще и по требованию того, кто едва не сверг власть одновременно во всех четырех секторах?
— Я клянусь, что та игра не затронет политических основ, — серьезно ответил Зер и, подняв ладонь, материализовал в ней сверкающий нестерпимо ярким пламенем клинок, которым надрезал кожу на втором запястье. Пролившаяся кровь стала жидким белым огнем, свернулась в сферу и с чуть слышным треском исчезла. — Она… личная, если так тебе понятнее.
— Ну хорошо… — понимая, что документы ему и правда нужны, нехотя согласился Золотой.
— Великолепно! — Его двойник расплылся в торжествующей улыбке и, поднявшись, неторопливо подошел к зеркальной глади.
Алзар последовал его примеру, и спустя несколько секунд у него в руках оказалась вожделенная папочка.
Уже утром Золотой развернул бурную деятельность по проверке информации. Подлога, разумеется, не должно было быть… Но в грядущей партии со Сталью осечки недопустимы. Стало быть, лучше перепроверить. Да и кем бы он был, если бы безоглядно верил всему?
Сомкнутые веки пощекотал яркий солнечный лучик, послышался шорох колец карниза, и стало еще светлее. Потом раздались тихие шаги, которые замерли около моей постели, на лицо упала тень, я открыла глаза и сонно улыбнулась, увидев Феликса.
Но… уже через секунду я вспомнила все, что было вчера, и улыбка с губ пропала.
Я медленно села и уже спустила ноги с кровати, коснувшись пальчиками ковра, когда мужчина сел на пол, обхватив рукой мои лодыжки, положил голову на мои колени и тихо выдохнул:
— Счастье мое…
А я… а я не знаю почему, но эти слова меня словно пощечиной хлестнули!
Боль, которую вчера забрал шут, вернулась. Я помнила и ощущала абсолютно все. Хоть и с меньшей силой, но душу все также скручивали муки воспоминаний и… осознания. Обманывать себя я не могла и не хотела. Я знаю, ЧТО вчера было. С кем и зачем.
— А вчера что было?! Горе?
— Я уснул, — тихо объяснил Кик, осторожно поглаживая мои ноги. — Я же очень мало спал в последние недели, а два дня до этого — вообще ночи выдались почти бессонные, вот меня и отрубило к двенадцати.
— Что ты там вообще около двенадцати делал? — тихо и горько спросила, с тоской глядя на мужчину и удерживая непослушные пальцы, замершие всего в нескольких сантиметрах от его волос.
Миг — и руки безвольно упали на покрывало. Одну тут же обхватила его ладонь, и не знаю, чего мне сейчас хотелось больше: то ли ответить на пожатие, то ли вырваться. Я дернулась в попытке освободиться, но не получилось.
— Дождь. Было не выбраться из поместья, — тихо отозвался кикимор. — Низину затопило полностью, а я приехал не на своей машине. Нас забрали. — Он вскинулся, внезапно оказавшись очень-очень близко, обхватил мое лицо ладонями, порывисто целуя, и, пока я не успела отшатнуться, сбивчиво заговорил: — Юля, Юленька, солнышко мое драгоценное, не было ничего. Я спал, и ты мне снилась… сама понимаешь, в каком виде. Я, даже когда очнулся, пока Мину не разглядел, думал, что это продолжение сна… Но оттолкнуть ее уже не мог, проклятая печать… Все, на что сил хватило, — это снять кольцо, блокирующее лал, в надежде, что ты не удержишься и снимешь свое. Твои эмоции дали мне силы сопротивляться.
— Не мог ее оттолкнуть!.. — Я всплеснула руками и попыталась высвободиться из его объятий. — Что, уже на тебе сидела, раз оттолкнуть не мог?!
Надо признать, я это ляпнула просто так, но, судя по тому, как отвел взгляд Кик, попала в точку.
— Юля, не было ничего! Не бы-ло! И я сам безмерно этому рад! Да, я ее желаю, не могу не желать… Спасибо печати! Да, внешнее, скажем так, воздействие совпало со сновидением, в котором ТЫ была, демоны побери!
— Не ругайся, — машинально одернула его я и продолжила скромный, даже почти семейный скандальчик: — А головы на плечах нет?! Или работает только одна из двух?
— Если бы головы не было, то я бы на Минавель давно и благополучно женился, потому что ее печать — подчинение, а не просто команды! Она ориентирует носителя целиком и полностью! Чтобы он желал быть рядом, желал угождать, ну и, конечно, если она накладывается на существо противоположного пола, добавляется и сексуальный интерес. Я спасался волей и разумом, но Мина подловила меня, когда я спал! Юленька… — Такое ощущение, что мужчина был в смятении, не знал, что говорить и что делать. — Милая, я сутью своей клянусь, что ничего не случилось!..
Мой гнев почему-то постепенно угасал и развеивался, обида становилась не такой болезненной, а воспоминания тускнели. И не в первый раз уже так, в чем же дело?..
Но поразмышлять вволю я не успела, просто смотрела на него, тонула в глазах и… отчаянно хотела дать по морде!
Ну и дала! Да так, что ладонь заныла, а по комнате разнесся звук удара. Феликс только сжал крепче губы, и его глаза вспыхнули голубым светом.
— Клятвы твои… — прошипела я, хоть и знала, что его словам, кажется, можно верить. Но это же Ла-Шавоир! — Сидела она на тебе… Ты еще вспомни про воздержание и меня во всем обвини!
— И вспомню! — в запале крикнул Кик, а потом вдруг резко выдохнул, оглядел меня засиявшими глазами и глухо спросил: — А можно я тебя поцелую? Дико соскучился и дико боялся, что не станешь слушать и не простишь…
А я… я посмотрела на него широко распахнутыми глазами, ощущая, как боль рассыпается золотой пылью, которая воспламеняется уже совсем другим чувством. И, не отвечая, просто ухватила его за волосы на затылке, притягивая к себе, впиваясь в губы страстным поцелуем. Хозяйским таким. Ведь мое? Мое!
Он ответил так, что у меня прервалось дыхание, а крыша, прихватив верхний этаж, упорхнула, заявив, что теперь ее очередь летать. От прохладных пальцев на бедрах меня бросало то в жар, то в холод. Его губы оставили мои и теперь спускались по шее все ниже, нежно скользя по коже, отчего она покрывалась мурашками. Но в следующую секунду ласка сменилась короткими жалящими поцелуями, от которых наверняка оставались отметины, но мне было все равно.
Вот только…
— Ты мылся после этой?..
— Едва не утопился, — выдохнул он в ответ и снова нажал на какую-то точку.
И мне стало решительно плевать на все, кроме желания содрать с него эту мешающую одежду. Резко оттолкнула его и села, но Феликс снова оказался так близко, что запах полыни и хризантем окончательно лишил меня разума, а потом вновь коснулся губ, раздвигая их языком, превращая поцелуй в очень интимный и… обещающий.
Я не знаю, что произошло и почему, но такой потребности в Кике я еще никогда не испытывала. Может, из-за того, что мне пришлось пережить вчера?.. Не знаю. Но знаю то, что сейчас он до умопомрачения хочет именно меня! А я — его! Хочу чувствовать его кожу, слышать прерывистое дыхание, добиться стона, который сложится в мое имя…
То, что я все еще сидела на кровати, а он — на полу, позволило обхватить мужчину не только руками, но и ногами, притягивая как можно ближе, ощущая… ощущая… Куда-то в сторону улетел его пиджак, а рубашка опять пострадала, пока я пыталась сладить с ее мелкими пуговичками. Руки Ла-Шавоира добрались до моей груди, властно обхватив, отчего я замерла, прерывисто дыша.
Он тихо рассмеялся, обвел языком ушко и неожиданно сильно укусил сначала мочку, отчего по телу пронеслась горячая волна, а потом… потом он проложил влажную дорожку ниже по шее и… с силой втянул нежную кожу. И это было бы обычным засосом, если бы не место! Судя по тому, как потемнело у меня в глазах, а живот свело сладкой судорогой желания, Кик решил воспользоваться запрещенными приемчиками в виде воздействия на эрогенные точки.
Я коротко рыкнула, оглядев довольного Феликса затуманенным взором, потом последовал рывок, и по полу рассыпались пуговицы его рубашки.
— Ее было очень долго снимать, — прошептала, крепче сжимая ножки и притягивая его к себе, опрокидываясь на постель и вынуждая накрыть своим телом. Впрочем, он был совсем не против.
— Я только за, — откликнулся мужчина, скользя ладонями от колен и выше, проводя по внешней стороне бедер, задирая сорочку, мимолетно оттягивая резинку трусиков, и с тихим смешком спросил: — Рано?
Ну вот кто о таком спрашивает?! Тут или делай, или не делай!
Судя по тому, как засмеялся Ла-Шавоир, я это сказанула вслух, но он меня еще раз поцеловал и шепнул:
— Сейчас ничего не будет. Не хочу, чтобы ты обижалась, а то придумаешь себе сказки про состояние аффекта… Поэтому просто поиграем. — Руки мужчины, опровергая слова, приподняли мою попку, последовал рывок — и белье улетело куда-то к его пиджаку.
— Э-э-э?! — Я удивленно округлила глаза, но… он только улыбнулся.
Мир перевернулся, и вот я уже сидела верхом на мужчине — на его бедрах. И надеяться на то, что в кармане брюк завалялся, скажем, пистолет, было бы очень наивно с моей стороны. А судя по размерам и твердости «пистолета»… да из-за отсутствия на мне чего-либо, кроме ночнушки… Юля, нам грозит опасность! Черт, милый, ты мог бы это делать менее… демонстративно? У меня же мозг снова проснулся, а в такие моменты это противопоказано!
— Ки-и-ик… — неуверенно начала я, ведь в трусиках мне было как-то спокойнее. Притом более спокойно, чем просто в сорочке. С ней я как раз морально была готова расстаться, даже хотела этого, а вот с ними… Пока нет!
— Да? — Феликс провокационно вскинул бровь, неотрывно смотря мне в глаза, погладил бедра, скользнул по краешку сорочки и ме-е-едленно двинулся выше, поглаживая кожу… задирая ткань. Живот вздрогнул от прикосновения, и я, залившись краской, перехватила его руки, потому что… Я же на нем верхом… а трусиков нет! И в комнате светло!
Ла-Шавоир быстро сел и поцеловал меня так, что, когда отстранился, у меня из головы мысли полностью вынесло, там остались одни желания. Да и Кик проказливо улыбнулся, перехватил мою ладошку, перецеловал все ноготки, а потом… медленно снял мое кольцо. Его глаза потемнели так, что мне стало страшно-сладко-жутко. Я так боялась, что он сейчас не сдержится… И в то же время так этого хотела… И хочется, и колется… А он так же медленно стянул свое кольцо, и уже меня прошило молнией наслаждения, которая остаточным жаром прокатилась по телу, делая его невероятно чувствительным… затапливая меня его эмоциями, порывами и желаниями.
Притом… фальши там не было. Ни чувства вины. Ни обмана.
— Было с Миной хоть что-то? — все же спросила я, желая услышать эмоции в ответ на вопрос.
— Что случилось — то только с тобой, и то не до конца, — прошептал Феликс мне на ухо. — С Минавель — ни-че-го.
Он не лгал. Я «слушала», но не улавливала ничего, что могло бы вызвать подозрения.
Хочу его касаться… Почему на нем все еще рубашка?.. Она отлетела в сторону, но до пола не достала, свесившись с постели. А дальше мне стало не до несчастной судьбы порванной одежки, потому как милый снова вспомнил про активные точки, и теперь все, на что я была способна, — это… чувствовать. Глаза закрыла, когда этот развратник, многозначительно улыбаясь, перецеловал шейку, время от времени шепча такое, что мои щечки, наверное, алели очень сильно. Но когда он, не снимая сорочку, обхватил сосок губами, я только охнула и в отместку укусила его за ухо. За уже проверенный острый кончик, отчего эта зараза, конечно, тихо застонала, но… скользнула руками вниз. Как раз туда, где трусиков уже не было. Я взвизгнула и попыталась было дернуться, но кто же мне даст сбежать?
— Ку-у-у-уда?! — рыкнул риалан, удерживая меня за талию, а второй рукой… ох.
— Хватит… — подавилась всхлипом я.
— Не хватит, — неумолимо покачал головой Феликс и снова коснулся заветного местечка, отчего меня так тряхнуло, что я, часто-часто дыша, выдохнула:
— Я не могу… ох!
Странные ощущения, и мне очень хотелось, чтобы он это прекратил. Но, как только Кик с тихим смешком убрал руку, стало снова чего-то хотеться… А когда он быстро нажал на какую-то точку на внутренней стороне бедра, то я не сдержала долгого стона. Сейчас — не как в прошлый раз, когда Кик снял кольцо. Я находилась во власти собственных чувств, а его усиливали их, подливали масла в костер желания. Обрывки его мыслей вообще заводили так, что я уже мелко дрожала. Или это оттого, что он снова обхватил мою грудь, лаская вершинку языком через шершавую ткань?.. Ох, эта ткань так мешала, невыносимо мешала!
Словно уловив мои желания, Кик быстро спустил одну лямку с плеча, открывая нежную округлость, и приник губами к голой коже, отчего я тихо застонала, запуская пальцы в жесткие волосы, притягивая его ближе к себе. А спустя миг стонала вновь, но уже громко, потому что местечко ниже талии он так просто не оставил. Но на этот раз сначала нажал на точку, заставляя сдавленно зашипеть и куснуть бессовестного за ухо, а уже потом он… снова вернулся туда.
Странно, невыносимо, но нет ничего желаннее, и лишь бы он не останавливался… Я уже начинала сама подаваться навстречу его руке, стоны слетали с губ, и я могла только растворяться. Тонуть в этом сияющем море.
Меня начало бить мелкой дрожью, по щеке пробежала горячая капля, я всхлипнула и закусила губу, потому как не знала, что же надо для… Ох, я ничего не знала, но очень хотела. Не знаю чего. Освобождения?
Почувствовала, как Ла-Шавоир слизнул слезинку, и слабо улыбнулась. Кик, Кикки, хороший мой, любимый…
— Открой глаза, — прозвучал повелительный голос, и я подчинилась, облизнув пересохшие губы, чувствуя, как задыхаюсь, как хочется… быстрее. Двигаться? Нет…
Он коротко рыкнул и, притянув к себе, поцеловал — так поцеловал, что у меня заныли губы. Или они уже и раньше болели от того, как я их кусала?..
И тогда… я словно на тысячи осколков разлетелась и на миг перестала существовать, чтобы возродиться с его именем на губах, слыша, как он шепчет мое, лихорадочно прижимаясь ко мне бедрами.
Кажется, это и была смерть… «маленькая смерть». Одна на двоих.
Я сидела, тяжело дыша, судорожно сжатыми пальцами хватаясь за его плечи и пытаясь осознать, что сейчас произошло.
Впрочем, ну его, это осознание, у нас с Киком так всегда: когда я начинаю думать, отношения усложняются. А в данный момент размышления совершенно ни к чему.
Мужчина пошевелился, погладил меня по спине, чмокнул в висок и хмыкнул:
— Ну, вот видишь, как все замечательно. А ты — «горизонталь, горизонталь».
На понимание, о чем он, у меня ушло секунд десять, и я уставилась в наглые голубые глаза. Затем возмутилась так, что даже про смущение забыла.
Ведь, зараза, вспомнил-таки про разговор в кабинете!
— Тебе не стыдно? — с укором посмотрела я на довольного Кика.
— Не-а. — Он покачал головой, спускаясь руками ниже талии и по-хозяйски оглаживая мои ягодицы. Подался вперед, почти касаясь губами моего рта, и шепнул: — Честно?
Я завороженно кивнула, а он улыбнулся в ответ и очень тихо сказал:
— Я счастлив.
— И я, — эхом откликнулась, стараясь не позволять очень-очень глупой улыбке расползаться по губам. Все же я дурында, да и при Кике большую часть здравого смысла уносит непонятно куда, наверное, вослед крыше…
Ла-Шавоир осторожно пересадил меня на постель, встал и спросил:
— Я воспользуюсь твоим душем?
— Зачем? — наивно спросила я. Или тупо… потому как это уже, наверное, не наивность. Впрочем, по лицу риалана расползалась та-а-акая улыбочка, что до меня живо добралось понимание «темы». — А-а-а-а-а…
— Ага, — коварно кивнул болотник, наклонился, подхватывая меня на руки, и развернулся в сторону… той самой ванной комнаты.
— Ты что делаешь?! — натурально завизжала я, болтая ногами в воздухе.
— Ну, ты же вспотела, — невозмутимо отозвался Кик, плечом открывая дверь санузла.
— В Нефритовом еще одна душевая есть!
— Так там же не будет меня! — возмутился голубоглазый мерзавец.
— В этом и прелесть той душевой! — торопливо поведала я и почти взмолилась: — Кикки, ну пожалуйста, такое нам еще точно рано!
— Юля, — тоскливо посмотрел на меня кикимор, прижимая к обнаженной груди. — И не стыдно?..
— Давай рассуждать логически, — со вздохом предложила я.
— Давай, — с готовностью согласился Феликс и осторожно опустил меня на пол, притом так, что я встала не на холодные плиты пола ванной, а на его ступни.
— Не тяжело? — забеспокоилась, с тревогой глядя на мужчину. — Я нелегкая.
— Легкая, — не согласился он, скользя одной рукой по боку, а другой, перебирая спутанные волосы, пригладил непослушную гриву и неожиданно сказал: — Мне очень хочется о тебе заботиться, вызывать твою улыбку и бесследно прогонять грусть. А ты иногда цветешь от таких мелочей, что диву даешься, и… Поневоле радуешься, что в твоем прошлом окружении были такие мужчины, на фоне которых я замечательный.
— Самодовольный ты, — вздохнула, глядя на Ла-Шавоира, который подпортил так хорошо начинавшуюся речь.
— Ну, не без этого, — спокойно согласился Кик. — Так о чем ты там хотела рассуждать логически, ммм? — Словно для того, чтобы специально усложнить вышеуказанный процесс, этот бессовестный стал поглаживать мою шею.
Нет, пока не нажимал на точки, но от одних воспоминаний о том, что будет, если его палец лишь немного надавит… Ох да, как раз в том месте, где сейчас задержался… Я прикрыла глаза, и с губ сорвался прерывистый выдох, а риалан коротко рассмеялся и разрушил волшебство момента, когда я почти была готова идти с ним в душ, напомнив:
— Логика и рассуждения, Юля!
— Ну ты и… — Я обиженно посмотрела на мужчину.
— Прости, не удержался, — рассмеялся Кик и склонился, нежно целуя. — Просто… не хочу торопиться. Все равно никуда не денешься. — Он задумался и дополнил: — И в душе никуда не денешься, и в постели, и на столе, и даже на балконе или на подоконнике…
— Феликс! — Щеки горели так, что я почти это ощущала.
— Что? — «невинно» осведомился развратный поганец. — Я что-то забыл?
Ах так?! Ну, держись, жабних несчастный!
— Из перечислений мебели? — Я непонимающе вскинула брови и, прижавшись грудью к его торсу, начала рисовать на нем узорчики кончиком ногтя, медленно перечисляя: — Еще есть трюмо, да… на нем, кстати, удобно сидеть. Я, когда читаю материалы, по комнате перемещаюсь, — задела пальчиком ареолу соска, отчего чувствительный мужчина крепче сжал руки на моей талии. — Мм-м? — «непонимающе» посмотрела на него и продолжила: — Так вот, еще ковер очень мягкий и удобный, на нем просто замечательно валяться в обнимку… с интересной книжкой.
— С книжкой… — как завороженный кивнул Феликс, с трудом отвлекаясь от осмотра завлекательных видов в глубоком вырезе сорочки. — Юля… еще немного, и я даже спрашивать не буду.
— И будешь не прав, — серьезно, без малейшей тени иронии ответила я. — Сам начал, а я лишь продолжила. И вообще, ты помнишь, что мне обещал?
— Помню. — Меня отпустили, а Феликс взял с полки полотенце, перекинул его через плечо и вышел из ванной, оставив меня в недоумении.
— Кик?..
— Ну не буду же я выселять хозяйку комнаты? — улыбнулся Ла-Шавоир. — Купаться с ней — это одно, а вот вынуждать бежать на другой конец дома… совсем другое!
Он вышел из спальни, а я опять очень-очень глупо заулыбалась.
Таки да, любовь — болезнь мозга!
Встретились мы уже внизу за завтраком. Феликс сидел за столом, как обычно, в обнимку с документами, но при виде меня отложил их.
— Новости есть? — спросила я, присаживаясь рядом с риаланом.
— Ты о результатах поисков? — уточнил Кик, подвигая ближе ко мне закрытое крышкой блюдо. — К сожалению, у нас глухо. Притом с приездом Мора даже в резиденции больше никаких следов излучения, что уж говорить о местах, выделенных Аквамарину.
— Вот же гады. — Я скривилась и заглянула в тарелку. — Кик… каша!
— Ешь! — непримиримо ответил Ла-Шавоир и продолжил деловую тему: — Гады… знать бы кто! Охра — это само собой, но вот как с ней быть? Если мы не найдем эти устройства, то будет крайне весело. Сталь не упустит возможности вытрясти из нас все, что можно и даже что нельзя, потому как «аргументы» у него поистине железные!
— Кстати, они же землю хотят? — вдруг вспомнила я. — И Охра, и Аквамарин, верно? Для взращивания садово-огородных культур.
— А ты откуда знаешь? — внимательно посмотрел на меня Кик.
— Смерть и Лель рассказывали. — Я улыбнулась в ответ и продолжила: — Слушай, может, это, конечно, бред…
Я нерешительно замолчала, думая, а не зря ли вообще начала говорить.
— Продолжай, — подбодрил меня Феликс. — Все равно у нас с ребятами уже голова трещит от всего этого, а свежий взгляд со стороны может оказаться полезным.
— Насколько я поняла, Охра требует, так сказать, «равноправия», — торопливо начала я. — И может настоять на землях недалеко от своих границ, а это не есть хорошо, верно?
— Конечно. — Риалан невесело улыбнулся. — Я бы сказал, что это очень-очень плохо.
— Отказаться Малахит почти не может. — Я прикусила губу, рассеянно крутя в пальцах ложку. — А если прикрыться теми самыми «равными правами»? И по договору взаимной аренды выделить им ОБЩИЕ земли где-нибудь в удобном для нас месте? Ну, не совсем общие, конечно… скорее, граничащие участки.
— Ага… — задумчиво побарабанил пальцами по столу Ла-Шавоир. — Долго и красиво рассказывать о том, насколько для Малахита важны взаимоотношения с соседями, как мы не хотим их ущемлять или давать им хоть малейший повод для недовольства…
— Ага, — воодушевленно кивнула я. — А то, сам знаешь, придраться даже к ерунде можно и раздуть ее до невиданных размеров. Одно за другим… Покатился камень — сойдет лавина.
— Значит, нельзя допускать, чтобы покатился, — кивнул Кик. — А если они будут рядом, то, во-первых, станут заниматься друг другом, а во-вторых, нам будет проще их контролировать.
— Вот. — Я довольно улыбнулась.
— Ты моя умница. — Кик нежно посмотрел на меня.
Я только рассмеялась, послала ему воздушный поцелуй и вернулась к завтраку.
Резиденция встретила нас непривычной тишиной. Когда мы вышли на середину холла, то под потолком раздались редкие аплодисменты, и, подняв голову, я поняла, почему тут, собственно, так тихо. Через миг Лельер Хинсар слевитировал с потолка, приземлившись перед нами, отвесил поклон и проговорил:
— Ну надо же, я дождался публики!
Я удивленно смотрела на шута… и не видела его. Это снова не Лель. Черная строгая одежда… с эмблемой Мастера Пытки, туго затянутые в короткий хвост волосы, слишком бледное, осунувшееся лицо с резкими чертами и нездорово блестящие синие глаза. В нем почти не осталось ничего от того, кто приходил ночью, просто чтобы не оставлять меня одну, и с кем мы летали по крышам. Этот мужчина мне до боли напоминал того, кто разговаривал со мной в кабинете, но от безбашенного шута в нем была разве что веселая злость и… желание поразвлечься. Да, именно желание поразвлечься, неважно, за чей счет. И что-то мне подсказывает: сегодня его шутки будут очень… болезненными для многих.
Феликс пристально разглядывал друга, а потом тихо спросил:
— Ты сегодня работал в дознавательской?
Блондин поджал тонкие бледные губы и неохотно бросил:
— Да, работал. Рано утром вызвали.
— А когда твой концерт? — спросила я, надеясь хоть немного отвлечь Бич Двора.
— Скоро. — Судя по тому, как мечтательно прищурил глаза Лельер и какие эмоции вспыхнули в темных зрачках, отвлекала я его как-то неправильно.
— Мы будем, — твердо сказал Ла-Шавоир, сжимая мою руку. — Надеюсь, Смерть ты поставил в известность?
— Смерть, — странно усмехнулся Лельер. — Может, еще и Пытку для комплекта?
Тут он очень жутко рассмеялся, настолько жутко, что меня озноб пробрал.
Феликс только покачал головой и, прямо глядя в глаза шута, сказал:
— Пытка… Пытка знает.
Блондин сразу сгорбился и почти неслышно выдохнул:
— Да… знает все. Заменяет… все.
Что же связывает шута с его господином? Чем больше думаю, тем больше склоняюсь к версии, что безумный блондин — это Гудвин.
— Сообщи Смерти! — настойчиво сказал Феликс, требовательно глядя на него.
Лель отскочил, достал из-за пазухи какой-то сверток, подбросил ввысь, а поймал уже… шутовской колпак. Нахлобучил на голову и, издевательски раскланявшись, пропел:
Он неожиданно быстро метнулся к нам, зазвенев колокольчиками на колпаке, и с неожиданной яростью закончил куплет:
Потом фаворит Гудвина резко развернулся и, не прощаясь, вышел из зала, а я все так же недоуменно смотрела ему вслед.
Я не понимаю. Снова ничего не понимаю.
Лельер Хинсар… Шут. Шут ли?
— Что с ним? — тихо спросила у риалана, который с горечью смотрел вслед другу.
— Сходит с ума, — шепнул управляющий дворцом. — Просто снова сходит с ума.
— А при чем тут Мастер Хин?
— Ни при чем. — Ла-Шавоир пожал плечами. — Но и при всем. Это очень сложно, Юля.
— Хорошо. — Я склонила голову, понимая, что ничего он мне не расскажет.
Да, наверное, и не надо.
Если вспомнить, что Лельер Хинсар по совместительству еще и дознаватель… То надо ли мне знать, какие демоны скрываются в душе этого мужчины? Тут с его «ангелами» выть хочется, и с темной стороной этой луны встречаться, думаю, не стоит. Может оказаться вредно для здоровья.
Мы с Феликсом, как обычно, разошлись по своим кабинетам, день прошел, в общем-то, как всегда, вот только… взгляды женщин. У кого-то слегка сочувственные, у некоторых — тень торжества, другие просто… любопытные. Вывод: что-то случилось. И от меня, судя по всему, ждут реакции.
Как ни странно, разъяснила ситуацию мне Тарриган.
Юная нага уже не была настроена так негативно, как при первой встрече. Наверное, тут немалую роль сыграл появившийся у нее молодой человек, притом такой, что оставалось только по-доброму завидовать. Тарри была счастлива, и остаточное влияние неведомой гадости теперь усиливало лишь ее чувства к своему нагу, а не к моему, некогда неразборчиво любвеобильному кикимору.
Но на приемы девушка все еще ходила, хотя сегодня был последний раз.
— Тарриган, — наконец не выдержала я очередного сочувственного взора. — В чем дело?!
— Ла-Шавоир. — Змейка опустила глаза.
— И?.. — подтолкнула ее к дальнейшей откровенности.
— Тут очень многие знают историю о Минавель, — все же раскололась блондинка. — Не в подробностях, конечно… Из-за чего порвали обручение, неизвестно, но про то, что Феликс любил ее до полного одурения мозга, в курсе почти все. Так же, как и факт, что во время своих приездов она с кикимором играла, как кошка с мышью, а он, обычно разумный и серьезный, послушно велся. Правда, почти сразу сбегал «по делам», любезно порученным Гудвином.
— О как…
— Так, — вздохнула Тарри. — Наверное, поэтому ваше появление никто серьезно и не воспринял. Как и весть про вашу свадьбу. Ведь он — единственный наследник рода Ла-Шавоир, а родовое кольцо Минавель не вернула.
Я вспомнила, как они говорили про это в холле… и мой мужчина ответил, мол, при таком раскладе род лишится наследника.
Так, кажется, я зря упустила эту тему, чувствую, нам с риаланом надо еще очень много обсудить!
— И что же произошло недавно? — мягко спросила я, понимая, что ничего хорошего не услышу.
— Произошло то, что вчера кикимор и эльфийка провели вместе вечер в поместье. Притом, судя по перешептыванию немногочисленных слуг, довольно длительное время находились в одной комнате. И еще… до этого они ругались. Юля, Феликс никогда не опускался до крика, и если это произошло, то самообладание… сама понимаешь. — Тарри виновато отвела глаза. — А сегодня Минавель пребывает в чрезвычайно довольном состоянии…
О да, я прекрасно понимаю, что даже в болоте есть «добрые» люди, которые с радостью мне обо всем расскажут, а потом с жадностью станут наблюдать, как рушатся отношения.
Когда нага уползла, я минут пять сидела и думала, а потом резко поднялась, закрыла кабинет и пошла в сторону вотчины своего жабниха.
По пути решила все же остановиться и попытаться немного успокоиться. Идти в таком нервном состоянии — не самое умное решение.
Замерев у ближайшего окна, я стала бездумно рассматривать открывающийся пейзаж и водить пальцами по лепесткам красивого цветка, растущего в горшке на подоконнике.
Внизу проходила дорожка из янтарно-желтого кирпича, по которой сновали слуги и аристократы, а также совсем уж невнятные личности. Чуть дальше она двоилась, уводя в парк, раскинувшийся на многие километры и радующий свежей листвой.
Созерцание и дыхательная гимнастика сделали свое дело. В голове прояснилось, так что я была готова к дальнейшим свершениям. Напоследок еще раз погладила цветочек и, порывисто развернувшись, собралась двинуться дальше. Но задела что-то рукой, и это «что-то» спикировало в открытое окно да спустя несколько секунд со звонким «кр-р-рак!» разлетелось внизу на осколки. Следом раздалась краткая, но емкая и крайне неприличная характеристика горшка-убийцы в частности и ситуации в целом.
Я с замиранием сердца развернулась и ожидаемо не увидела цветика на подоконнике. Рискнула высунуться из окошка и извиняюще улыбнулась бледному от гнева Стальному Кардиналу.
— Добрый день.
— Разве?! — Мужчина выразительно кивнул на черепки и свою засыпанную землей одежду. — Я бы не сказал!
— Это было случайно! — покаялась я.
— Ну разумеется!
— А вы сами нуэ не попадались? — задала вполне закономерный вопрос я.
— Нет, — процедил в ответ Сталь, глядя на меня так, что захотелось сползти ниже уровня окна и скромно удалиться по-пластунски.
— А жаль, — посетовала я, пряча глаза и теребя рукав платья. — Это бы многое объяснило…
— Кто же спорит, — не стал мне возражать Кардинал и, стряхнув с некогда белого камзола часть земли, надменно расправил плечи и удалился со словами: — До свидания, леди.
— Ага… — тоскливо ответила я себе под нос, мысленно молясь, чтобы свиданий такого вот членовредительского характера больше не было.
Морриган скрылся, я еще немного пострадала и пошла ловить ближайшего слугу, дабы сообщить, что требуется уборка. О том, какими взглядами меня одарили, судя по всему, уже узнавшие сплетни наги, можно скромно умолчать…
Наконец я двинулась в сторону кабинета управляющего.
Ведь, если мне не изменяет женская интуиция… Там сейчас будет интересно!
Интуиция не ошиблась. Дверь была открыта, в этом коридоре — никого, впрочем, как и в ближайших, а в гулкой тишине резиденции хорошо слышались голоса эльфы и Кика. Жаль, недостаточно, чтобы разобрать слова.
Тут воздух у стены дрогнул, и я увидела Лельера, сложившего руки на груди. Он едва заметно усмехнулся, потом тронул пальцами бубенчик на шутовской шапке, который тихо звякнул, и шут едва слышно пропел в том же ритме, что я слышала от него утром:
Не знаю почему, но с моих губ сорвалось продолжение:
Шут полубезумно улыбнулся и подал мне руку, требовательно глядя в глаза, а потом резко мотнул головой в сторону кабинета. Я, не колеблясь, вложила пальцы в горячую ладонь, он вновь ощерил зубы в улыбке, и меня словно окутал обжигающий ветер.
— Не трожь меня, темень. Не трожь, свет закона… [3]— На последних словах он потянул меня в сторону двери. Мы остановились напротив, и я… увидела.
Феликс находился посреди кабинета, скрестив руки на груди и присев на край стола. Вид он имел самый надменный и непримиримый.
— Леди Гилвен, не понимаю, какое я имею отношение к данному вопросу, — спокойно и бесстрастно сказал зеленый болотник.
— Феликс Ла-Шавоир. — Судя по тому, что женщина яростно стискивала пальцы и сверкала глазами, выдержки у нее, в отличие от кикимора, уже не оставалось. — Вы не слышали, что я сказала?! Ты не получишь кольцо!
Минавель пыталась удержаться в рамках предписанного этикетом уважительного обращения, но ей это явно не удавалось. — Оставьте себе как память, — спокойно кивнув, ответил риалан, демонстративно взглянул на часы и сказал: — Если позволите, то уже время обеда, а я обычно его провожу с Юлией.
— Юлия! — буквально выплюнула эльфийка. — Что ты в ней нашел?! Обычная, ничего интересного!
— Мина, Мина. — Кик вдруг улыбнулся и почти шепотом закончил: — Мне казалось, что уж ты должна понимать, что внешность — это не главное. Тем более… мне Юлия нравится.
Всего лишь «нравится»?..
— Даже после всего, что между нами вчера было, ты поступаешь так?! — рискнула пойти ва-банк эльфийка.
— А что было? — Ла-Шавоир вскинул бровь. — Ничего, леди Минавель, совершенно ничего имеющего для меня значение. И вообще, я согласился на встречу только по одной причине. Вы сообщили, что располагаете информацией о нынешнем местонахождении Зеркальника. Хотя в это слабо верится, но я не могу проигнорировать потенциальный источник информации, даже в вашем лице.
— Ты знаешь мои условия, — дерзко вскинула голову Минавель.
— Леди, — открыто расхохотался риалан, — мне начинается казаться, что вы изрядно поглупели! Почему решили, будто я вернусь после этого? И любопытно, отчего же я вдруг стал вам нужен, прекраснейшая? Помнится, когда я горел таким желанием, оно не вызывало должного отклика.
— Феликс! — Девушка подошла к нему и, положив ладонь на лацкан пиджака, быстро и сбивчиво заговорила: — Я… я, правда, очень многое переосмыслила! То, чего я хотела тогда… я не понимала, сколько ты мне давал, насколько это нужно и важно каждой женщине! — Она уже почти прижималась к нему, часто облизывая губы и дыша так, что грудь в декольте выглядела очень соблазнительно. Настолько, что некто с интересом и совершенно открыто ее рассматривал! — Но вчера… вчера, когда я узнала, что ты можешь быть не только безгранично нежным…
Что?! Так, я ничего не поняла… совсем ничего! Он меня обманул?!
Феликс брезгливо скривился и осторожно, по одному отцепил ее пальцы от своего пиджака, потом почти отскочил от остроухой кобры и прошипел:
— Я же с-с-сказал! Дистанция!
— Почему? — мурлыкнула эта… делая мягкий шаг вперед. — Ведь хочешь… быть со мной рядом. Меня хочешь. Я же… помню. — Тут она так многозначительно облизнулась, что меня передернуло.
— Ну, еще бы я вас не хотел, — вдруг ухмыльнулся Кик, тем не менее продолжая отступать. — Но тут, моя дорогая, следует употребить несколько иной термин. У меня на вас стоит. Привет физиологии и тому, что постоянно рядом со мной желанная женщина. — Леди Гилвен понимающе улыбнулась, но следующая же фраза стерла эту улыбку с ее губ: — Но не вы, не вы… А моя невеста — красивейшая для меня и самая желанная женщина. В отличие от вас, леди, которую я могу назвать не иначе как последней… хм… Пожалуй, все же не буду выражаться.
— Да как ты смеешь?!
— Смею. Я так считаю и соответственно отношусь аналогично и называю свои желания по отношению к вам так же. Тем более они имеют искусственное происхождение. А все вчерашнее — это результат того, что я почти не спал две недели, а вы имели наглость этим воспользоваться.
Эльфийка побледнела от таких оскорблений, но не сдалась.
— Но ты меня целовал! — возмутилась Мина. — Обнимал так… даже не так, как раньше, совершенно по-иному! И, Кик… это же все было!
— Ну… — Риалан смахнул пылинку с рукава, постепенно отходя за стол, чтобы тот разделял его и эльфу. — Считайте, что вы прикоснулись к сокровенному. Так я отношусь к Юле.
Кикки! Все, я опять улыбаюсь.
— Да хватит уже от меня бегать! — наконец взъярилась девушка.
— А я что, дурак? — все так же спокойно спросил ее Кик. — Ведь сами знаете: чем ближе, тем сильнее притяжение печати.
Он обернулся к открытому дверному проему и тут же впился взглядом в то «пустое» место, где мы находились. Сделал какое-то резкое движение рукой, после которого раздался едва слышный звук, словно струна порвалась. Лель позади меня хмыкнул и, подцепив под локоть, завел в кабинет.
— Добрый день, — радостно поздоровался сумасшедший блондин. — Солнце светит, птички поют, а Мастер Пытки хотел бы с вами поговорить, леди Минавель!
— 3-з-зачем?! — побелела эльфа и нервно сжала пальцы.
— Ну как «зачем»? — ласково отозвался Хинсар, оставляя меня за спиной и медленно, лениво приближаясь к остроухой. — Зеркальник, леди, Зеркальник! Это информация международного значения, а стало быть, вы ее изложите не в кабинете управляющего дворцом, а в департаменте дознания, в неподражаемом обществе Мастера Хина. Ради такого события он даже отвлечется от препарирования чрезвычайно интересного трупика. Я ли-и-ично вас провожу.
— Я ничего не знаю! — воскликнула Мина, и мне ее даже стало жалко.
Почему она так его боится? Настолько, что пятится, не глядя назад, оступается и оседает на ковер. Я не знаю почему… но вид Минавель и стоящего над ней Лельера был каким-то… темным, но очень естественным. Он замер, ласково-ласково улыбнулся, а потом сказал:
— Слушайте, какая знакомая ситуация… — Шут потер висок, все с той же леденящей кровь улыбочкой, и его «осенило»: — Ох, ну как же я мог забыть! И правда знакомая… Только тогда роли у нас были иными, не так ли, любимая ученица Серебряной Госпожи?
— Т-т-ты ничего мне не сделаешь… — Как ни хотела женщина казаться уверенной и смелой, ее голос дрожал.
— Ну конечно же, леди Гилвен! — заботливо проговорил шут. — Я всего лишь провожу вас… к Пытке. Потому что с информацией о Зеркальнике не шутят. И, как верно сказал Феликс, мы не можем проигнорировать даже такой источник информации, как вы.
Он присел на корточки рядом с полулежащей Минавель, протянул руку, проводя по нежной щеке, и так же радостно-счастливо пропел:
— Сегодня лежачих не бьют — завтра их добивают. Такое бывает… бывает, бывает и хуже!
— Ки-и-ик! — вдруг простонала Мина, почти с ужасом глядя на блондина и с мольбой — на моего риалана: — Помоги мне! Пожалуйста, прошу!
— Вы еще тут? — развернулся к нам синеглазый… дознаватель. Да, теперь — дознаватель. — Идите кушать, ребята, я, к сожалению, не смогу вам сегодня компанию составить.
Феликс медленно кивнул и, ухватив меня за локоть, вывел из кабинета и решительно захлопнул за собой дверь, заглушая тонкий вскрик некогда любимой женщины.
Мы уходили, а я никак не могла отделаться от ощущения ирреальности происходящего, даже когда Феликс резко остановился и крепко-крепко меня обнял, зарываясь носом в волосы.
— Хорошая моя…
Я со вздохом обхватила руками его шею, поднимаясь на цыпочки и целуя подбородок, эхом ответила:
— Хороший мой…
Потом он снова сжал мою ладонь, привычно переплетя наши пальцы, и повел дальше.
Остальной день прошел… ровно. Без особых эксцессов. Ну, конечно, если не считать таковым очередной скандал казначея и экономки. Если не ошибаюсь, Шадир посчитал согласие Риши погулять с ним в человеческом виде согласием и на приставания в любом другом. За что, собственно, и получил по морде. А Ришка за это получила… по хвосту. Вернее, он просто перекинул обалдевшую от такого поворота дел змейку через плечо и куда-то уволок. Мы с Феликсом с уважением посмотрели вслед героическому рыжему мужику. Это какую же силищу надо иметь, чтобы тащить хоть и мелкую, но нагу?
Из неведомого «куда-то» Риша вернулась спустя минут десять, с лихорадочно блестящими глазами (от злости, конечно же!), красными и припухшими губами (тоже от злости, кусала много, вестимо, или кусаЛИ, что более вероятно) и совершенно обалдевшим выражением личика. Последнее уже, наверное, все же из-за Шада.
— Юль? — прошептала она, прислоняясь спиной к двери моего кабинета. — Это что было?..
— Страсть великая? — предположила я, пряча улыбку. — И кстати, да, что там было?
Девушка покраснела и озвучила очевидное:
— Целовал… ну и… — скосила взгляд на свою грудь, покраснела еще больше, смешалась и замолкла.
— Ну вот! Ты, кажется, страдала, что нет любовника? Так вот он! Страстно желающий!
Ришка вскинулась, яростно всплеснула руками и выдала глупость. Откровенную такую:
— Я не извращенка!
— Правда? — искренне изумилась я, про себя подумав, что извращенец, наверное, у нас казначей. — А где тогда вопли на полдворца: «Спасите, помогите, насилуют»? Не было! А значит, нравилось! Шадир это тоже чувствует, иначе бы не был таким настойчивым.
— Но, Юля… — почти плакала нага. — Я не могу так…
— Не понимаю твоего упрямства. — Я устало посмотрела на нее. — В вашем обществе это хоть и не особо приветствуется, но и не порицается!
— Дело не только в общественном строе. — Экономка грустно улыбнулась и, поправив волосы, открыла дверь: — Я пойду, Юль, спасибо.
— Не за что. — Я проводила ее задумчивым взглядом.
Таки пнуть, что ли, Леля? Мы ей нага обещали, а он все еще в музее пылится… Не порядок!
Хм, странно, с чего это такой настрой? Я вроде бы вчера должна была впасть в подобное состояние… или накрывает с опозданием?
А вообще… клиентов у меня уже нет, так что схожу-ка я поищу Лельера. Хочу увидеть шута. Хоть иногда и тянет придушить его за идиотские шуточки, но от него не хочется убежать, улететь или сквозь землю провалиться, лишь бы оказаться подальше.
И еще… Феликс мне должен как минимум один свободный вечер!
С чего это я буду подстраиваться под отсутствие кикимора дома, как будто к любовнику собираюсь, а не с другом погулять? С другом мы, конечно, задумали магический музей обнести… Но по фигу! Мне очень-очень хочется чего-то настоящего и экстремального — такого, отчего нервы как струна и ощущения как на грани! Короче, мне Лель нужен.
Для начала я решила зайти к Ларишу. Когда шут был свободен, он, как правило, торчал у арахна. Вот только я без понятия, чем блондин вообще бывает занят… Ну, конечно, в амплуа шута. Гудвина во дворце нет, смешить, по сути, некого. Или он Леля специально шутом назначил, чтобы придурочного музыканта за его приколы дворцовые обитатели не прибили? И вроде все выглядит естественно.
Как только я подошла к дверям обители паука, то поняла, что Лель и правда там. И Лель — неадекватный.
М-да, господин шут, вы сегодня что-то поете много. Притом… странное. Из-за двери слышались заводной гитарный бой и веселый голос музыканта:
М-да, репертуарчик-то знакомый. Я где-то с недельку назад в очередной раз рассказывала Лельеру о музыке нашего мира. И эта группа, несмотря на искорку сумасшествия в творчестве, мне всегда очень нравилась. А Лельеру, наверное, она приглянулась именно поэтому.
Я открыла дверь и увидела, что ткани задвинуты в углы, только на одном большом полотне, натянутом через весь зал на высоте двух метров, лежит Лариш, а рядом с ним пристроилась Настя, которая то рассеянно поглаживала его по спинке, то перебирала мягкую шерстку своего рила.
Лельер в обнимку с гитарой завис над полом и задорно играл. На лице музыканта застыла привычная широкая улыбка, но… Но-но-но!!! Не то, Лель. Глаза! Тебя выдают глаза! Лихорадочно сверкают, и в них отнюдь не привычный драйв. Что же вывело тебя из равновесия? Неужели то, что утром тебе пришлось… работать в пыточной?
Но если всякий раз ТАК, то зачем ты это делаешь?! Зачем?!
— Юлька! — Шут прекратил играть. — Привет, кудрявая, какими судьбами? А у нас тут маленький концерт, как видишь.
— Ага, — кивнула Настя. — Мы его уговорили немного поиграть.
— И не терпелось вам, — хмыкнул блондин, устраиваясь поудобнее на «пустоте» и рассеянно поглаживая деку гитары. Потом с каким-то странным выражением посмотрел на подушечки своих пальцев, и его губы стали расплываться в непонятной ухмылке.
— Шут! — внезапно резко окрикнул его арахн. — Лельер Хинсар, ШУТ его величества Гудвина.
— Да помню я! — сверкнул злым синим взглядом музыкант и, снова беззаботно улыбнувшись, спросил: — Ну что, девушки, чего бы вам хотелось еще?
— А ты не доиграл же эту песню, — с улыбкой сказала я. — И если не сложно, то начни сначала, я люблю ее.
— Без проблем! — расхохотался бард и, взъерошив волосы, подмигнул: — Но если ты будешь подпевать.
— Буду… — согласилась я.
— И я буду, — захлопала в ладоши Настенька, попыталась немного отодвинуться от рила, но из-за того, что ткань была натянута слабо, получилось наоборот — она свалилась на Лариша, который тихо хмыкнул. Свалилась… не из-за того ли, что кое-кто повернулся на другой бок и поэтому натяжение стало сильнее?
Нет, вот в эти отношения я точно лезть не буду! Ибо не хватает мне фантазии… даже с учетом того, что у Плетущего вроде бы есть вторая ипостась. Но его в ней никто не видел!
— Лель, — вдруг спросила я. — Тот куплет, который ты пел, когда я зашла… Он же с кем-то у тебя ассоциируется, верно?
— Верно, — спокойно кивнул мужчина. — Я и Гудвин.
— Интересно…
— Неинтересно! А остальное… остальное послушай!
Он щелкнул пальцами, и меня, подхватив потоком воздуха, закинуло к Лару и Настьке.
И снова заводная мелодия, блеск в глазах шута, который становится все более знакомым, улыбка, на которую невозможно не ответить взаимностью. И — песня, да, песня, которая очень ему подходит.
Я вступила почти сразу и, весело болтая ногами, переглядывалась с Настей и пела!
О да, у нас у всех сначала главное — это слово «Я». А вот «война с самим собой»… у меня ее никогда не было, но тот, кто сейчас играл, наверное, прошел все ее грани. Даже те, о существовании которых мы и не догадываемся.
— Потом настало чувство… — Пауза, блондин задумчиво оглядел меня, а потом Настю. Лар тихо, но очень зло заворчал, отчего блондин понятливо кивнул и ткнул пальцем в меня. — И чувство было Ты. Ложь стала бесполезней, а боль — еще больней.
Я фыркнула от смеха и показала бессовестному кулак, а он только послал мне воздушный поцелуй и продолжил.
Засмеялась еще веселее и погрозила пальцем блондинистому паяцу, который смотрел на меня влюбленным взором, и допела последний куплет с ним дуэтом:
Я рассеянно скользнула взглядом по комнате, увидела стоящего у дверей мрачного Феликса Ла-Шавоира и даже подавилась последней фразой от его взгляда. Аж ногами болтать стало как-то… неудобно. Словно меня за чем-то неприличным застали.
Музыка тоже стихла, Лель расположил гитару вертикально, обнял ее, пристроил подбородок на навершие грифа и приветливо сказал:
— Привет, Кик! А что ты такой нервно-злобный?
— Лель, — вдруг начал Феликс, — ты пока не вправе вступать в игру.
— Знаю, — доброжелательно улыбнулся блондин. — Я и не вступаю, мы так, песенки поем… Ты чем-то недоволен?
Я спрыгнула со своего насеста, который, слава всему, из-за нашего общего веса уже не болтался так высоко, и стремительно подошла к Кику. Потом решительно ухватила его за воротник, заставив опустить голову, быстро поцеловала в губы и невинно спросила:
— А что это ты такой злобненький?
— Мм-м… — даже как-то растерялся Феликс.
— Вот и хорошо, что все в порядке. — Я ласково улыбнулась, а потом решила, недолго думая, сразу договориться, пока мы все тут. — Знаешь, мы с Лелем, наверное, в ближайшие дни гулять пойдем, я ему обещала.
— Я с вами, — тут же откликнулся болотник.
Представила ограбление в компании Кика… И мне так печально стало. Весело не будет точно!
— Не-а. — Я покачала головой, а за моей спиной раздался сдавленный смех.
Я с удивлением оглянулась и увидела, что шут ржет в обнимку с гитарой.
— Что?!
— Ничего. — Лель махнул рукой. — Кик, дипломатом ей точно не быть!
Настя с Ларом тоже на меня почему-то смотрели как на полную идиотку.
И почему? Мы с Лельером и раньше гуляли, и все было в порядке! Ну… почти в порядке.
— Кикки, ну я же не с Айларом пить собралась! — оскорбленно заявила я. — А он тоже приглашал, и я обещала как-нибудь согласиться!
Теперь странно закашлялся арахн и даже лапами задергал. Феликс же почему-то так на него посмотрел, что мне стало жутко.
Кстати, я прекрасно понимаю, что Ла-Шавоир ревнует. Но… это мои друзья, и я не собираюсь от них отказываться. Так что…
— Пошли. — Я вздохнула, с изрядным опозданием поняв, что прояснять этот вопрос стоило в личной беседе.
— Я тебя как раз и искал для того, чтобы домой отвезти, — ровно отозвался кикимор, обнимая меня за талию и прижимая к себе. Собственник.
А я… я почему-то себя ощутила той, кем он меня назвал в свое время. Кошкой. Взяли за шкирку, отнесли домой.
Но про это я подумаю потом… обязательно подумаю. Попрощалась с ребятами, и мы вышли из обители Плетущего. А уже когда ехали домой, спросила у молчащего Кика:
— Кто такой Зеркальник? И почему его действия имеют международный резонанс?
Риалан искоса посмотрел на меня, но все же начал рассказывать:
— Два года назад была попытка переворота. Причем во всех четырех секторах одновременно.
— Да ты что! — Я удивленно округлила глаза.
— Представь себе, — кивнул Кик. — К счастью, нигде это успехом не увенчалось, но масштабность заговора… вызывает уважение и опасения.
— Уважение — это понятно, — согласилась я. — Это и правда невероятно — умудриться провернуть такое… А опасение, что повторится?
— Нет, повториться это вряд ли может. — Феликс покачал головой и досадливо скривился. — Юля, организатор такого масштаба и с такими способностями не должен быть… бесхозным. Он или выберется в повелители, или отравит жизнь всем, до кого сможет дотянуться. И даже не потому, что хочет кому-то зла, а просто потому, что не может жить без великой идеи. Ему нужно заниматься делом, понимаешь? А разум такого уровня… Предугадать, куда его понесет, мы не можем. Мы даже не поняли цель предыдущей аферы! Вернее, кроме того, что лежит на поверхности.
— Веселый тип, — пробормотала я.
— Если его можно так назвать, — заметил риалан. — Дело в том, что он… кажется, руководствуется исключительно логикой и ослеплен идеей, а значит, следует заповеди: «цель оправдывает средства». То есть он весь мир на алтарь положит, если посчитает, что цель того стоит. Зеркальником его называют, так как в качестве способа перемещения и переговоров он использует именно зеркала. И если встречается с подельниками лично… то выглядит как они. Абсолютный близнец. И это не иллюзия, это нечто иное…
— То есть за ним сейчас охотится весь мир, чтобы или уподобить Хранителям стихий, посадив на «поводок», или прибить, — подвела итог я. — Знаешь, на месте Зеркальника я бы тоже не давалась. И у него уже нет шансов жить нормально. Его кто-нибудь найдет.
— Ты его жалеешь? — Феликс рассмеялся и снисходительно посмотрел на меня. — Как приедем, я тебе дам материалы только по Малахиту. Примерно набросал схему его действий… Конечно, лишь то, что мы вместе с аналитическим отделом и Алзаром Золотым смогли «увидеть» и понять. А ведь есть и, казалось бы, бессмысленные действия… которые мы просто не сумели осознать. Уж не знаю почему, то ли из-за недостатка информации, то ли просто из-за другого типа мышления… А Зеркальник… Все, что нам о нем известно, — это прозвище и то, что он мужчина.
— А он не может стоять за творящимся сейчас безобразием?
— Не знаем. — Феликс лишь пожал плечами. — Вроде бы не его почерк, но… Да я всему, наверное, поверю, если дело касается этого создания! Нельзя назвать его ни человеком, ни кем-либо еще, Юля, потому что их я еще могу понять. Я даже Леля могу понять, хотя труднее задачи придумать сложно! — Кик прерывисто выдохнул и неожиданно ударил ладонью по рулю. — Но его — нет! Понимаешь, он — призрак, и все нити, за которые мы хватаемся, словно растворяются в руках, рвутся, а то и вовсе оказываются обманками! Он гений! Гений, который смертельно опасен, который не может жить без задачи. Боюсь даже представить, куда Зеркальника понесет снова. А еще я подозреваю, что перевороты провалились не просто так… Очень уж вовремя все… в последний момент — и такие чудесные совпадения!
— Вы нашли что-то, — утвердительно проговорила я.
— Верно, — согласился Феликс. — Нет, разумеется, это было обставлено как угодно — от провала резидента до удачной операции… например, по поимке грабителей государственного банка. А у них, представляешь, та-а-акие интересные документы! И полное недоумение на лицах. — Зеленый прерывисто выдохнул и зло рыкнул: — Ну, и высшей наглостью было запустить из МОЕГО же зеркала в меня папкой! С разъяснениями, чтоб его!
— Тогда какие же подозрения? И так понятно, что это он сам все сдал. — Я недоуменно посмотрела на любимого, но сейчас очень раздраженного жабниха.
— Этот… — Судя по всему, у Кика не нашлось слов для описания… масштаба личности этого нечто. — Он так поступил через полторы недели. Когда мы в расследовании ушли немного не туда. И знаешь, какой была первая фраза в письме? «Как можно быть такими идиотами?» А потом — пошаговая инструкция с комментариями наших ошибок и как их исправить. Такое же точно получили в Аквамарине, про остальных не знаю. Но, наверное, и их не миновала наша участь.
Мне почему-то стало смешно. Я прикусила губу и, подавив веселье, спросила:
— И что, никаких следов?
— Никаких. — Феликс передернул плечами. — Знаешь, это едва ли не единственная задача, для решения которой объединились все сектора. И как мы его искали!..
— Но ничего.
— Точно, — едко рассмеялся Ла-Шавоир. — Совсем ничего!
— Теперь я понимаю, почему Минавель так резво уволокли, — вздохнула я. — Кстати, почему она до полуобморока Лельера боится?
— Ты бы его видела с той стороны, которую он ей показывал, тоже бы боялась, — спокойно ответил мужчина. — Скажу по секрету, его даже я иногда боюсь.
— Какой же он шут, в таком случае? — вздохнув, спросила я.
— Да никакой, — честно ответил Кик. — Отвратительный шут из него, если честно, и самосовершенствоваться он в этом направлении не желает.
— Тогда что он там делает? — растерялась я. — Ведь…
— Приказ Гудвина, — кратко ответил Феликс. — Я по его приказу — Тень и управляющий Кален-Заром, и поверь, я не хотел заступать на сии почетные должности. Лельер Хинсар, дознаватель первой ступени, получил приказ стать шутом.
Гудвин… вездесущий, невидимый, он везде, и его нигде нет. Но следы его деятельности — повсюду.
Вот только… если Лель и есть правитель, то зачем приказывать себе то, чего не хочешь исполнять? Ничего не понимаю… Или мои выводы ошибочны?
— Вот такое у нас творится. — Ла-Шавоир взъерошил волосы. — Но по сравнению с Зеркальником это все — детские шалости.
Ну, и тут я не удержалась:
— Если детские шалости, то почему вы уже несколько месяцев даже концов найти не можете? Кроме того очевидного, что даже мне понятно?
— А не знаю, — спокойно отозвался риалан. — Кстати, мы сейчас с тобой едем на объект, как ты и просила.
— Ты же сказал, что домой повезешь!
— Ну, время есть, вот и подумал, что можно наконец сдержать обещание… Правда, если ты против…
— Нет, конечно, не против, — помотала головой я.
— Замечательно. — Ла-Шавоир улыбнулся и свернул к выезду из города.
— Кик, а по какой причине ты сам туда едешь?
— Да, строители уже неделю не могут фонтаны установить, — вздохнул Ла-Шавоир. А это крайне необходимый и очень полезный «декоративный элемент». Гудвин просил меня лично разобраться.
— Понятно… Кик, расскажи мне, пожалуйста, еще раз, что и как на вас воздействует. Алзар говорил, что действие сходно по принципу с даром Элливира.
— Оно идентично, Юля. — Феликс поморщился. — Вернее… Сначала звуковая волна была почти один в один, но то последнее, что мы улавливали… немного иное.
— Это ультразвук или инфразвук?
— Это и то и другое вместе, — отозвался мужчина, задумчиво глядя перед собой.
— Как так?
— А вот так, — хмыкнул Ла-Шавоир.
— Резонаторы… — пробормотала я. — Волну посылает резонатор, а за образец был взят голос Медного Хозяина… Кстати, у вас женщины к каким частотам более чувствительны, к высоким или низким?
— К высоким. — Феликс нервно перебрал пальцами. — А мужчины — к низким. Юля, мы давно поняли, что это резонатор, но он небольшой и может быть где угодно!
Через полчаса мы подъехали к старинной усадьбе, внутренний дворик которой украшал большой фонтан. Правда, он отличался от всех, что я видела ранее.
Он был… можно сказать, классический. Элегантная эльфийская дева, с ладони которой в чашу струилась вода.
— Ну вот, а ты говоришь, что не устанавливают! — Я повернулась к Ла-Шавоиру, который прислонился к резной каменной арке и с иронией во взгляде наблюдал за мной.
— Так их много нужно. — Кик пожал плечами, скрещивая руки на груди. — А если бы они еще и центральный не поставили, то это вообще бы ни в какие рамки не шло!
— А почему такие скульптуры?
— Ставится то, что по вкусу будущим обитателям этого особняка. Юль, пойдем уже по территории пройдемся? Хочу перед визитом к управляющему, увидеть, что же здесь успели сделать с моего последнего приезда.
Услышав о предыдущей поездке Феликса в посольство Аквамарина, я вынужденно вспомнила об инциденте с Миной и помрачнела.
— Юль?
— Ничего, — с наигранной бодростью отозвалась я, посмотрев в глаза незаметно приблизившегося Кика. — Показывай дорогу!
Мы медленно двинулись по узорчатой плитке между ухоженными деревьями и аккуратно подстриженными кустарниками. Мне все это было несколько странно после элегантно-продуманной запущенности Кален-Зара.
Я аккуратно ступала, придерживая подол платья. Сегодня надела туфли на плоской подошве, и наряд данного фасона не простил мне подобной беспечности. Приходилось постоянно приподнимать юбки, чтобы не наступить на них. Вот что делает всего лишь пара сантиметров!
— Ю-ю-юль, — каким-то странным тоном протянул Ла-Шавоир. — А как ты относишься к экстриму?
— Судя по тому, что еще ни разу не удирала с воплями от развеселого трио «Кик, Лель и Айлар», у меня с этим все в порядке, — хихикнув, ответила я. — А если учесть наши с шутом общие планы, то он был прав, и чувство самосохранения у меня явно куда-то улетучилось.
— Ну, чувство самосохранения надо бы вернуть, оно пригодится… — все тем же непонятным голосом продолжил риалан. — А вот по поводу склонности к экстриму… сейчас проверим!
С этими словами меня резко дернули в какой-то узкий проход в живой изгороди и впились в губы поцелуем.
Я только изумленно промычала, но на сей раз Феликс решил использовать все возможности по полной. Ловкие пальцы легли на шею, нажав на какую-то точку, отчего у меня едва ли не звезды в глазах вспыхнули, и… я снова посчитала, что на нем много одежды.
Видимо, именно так. В ином случае не вижу причин, почему на Кике спустя тридцать секунд уже был расстегнут сюртук, а я, шипя, что тут слишком много крючков, справлялась с жилетом!
Как ни странно, это меня и отрезвило. Ну как отрезвило…
— Феликс!
— Да, — с готовностью откликнулся этот гад, поглаживая меня по спине и бедрам, прижимаясь и выдыхая на ухо. — На тебе тоже многовато одежды.
— Мы с тобой в саду, притом совсем рядом с особняком! — прошипела я, пытаясь стряхнуть с предательски реагировавшего тела его руки.
— Более того… в особняке куча народу, — мурлыкнула зеленая сказочка, а потом Кик чувствительно прикусил мочку, отчего мне на несколько секунд как-то стало совсем не до окружающих.
— Ты что, нарочно?! — Я наконец заставила себя очнуться. — Увидят же!
— Ну, коридор, конечно, оживленный. — Феликс мотнул головой в сторону второго этажа, подбираясь руками к моей груди. — Но увидеть могут только из первых трех окон, и то если присматриваться станут.
— Ты извращенец, — рыкнула я, перехватывая ладони этого развратника, а потом… Потом мне в голову пришла идея. Поиграем, хороший мой, поиграем.
— Я не извращенец. — Кик покачал головой, покрывая медленными поцелуями мою шею. — Я просто очень тебя хочу, — добрался до уха, прогулялся языком по краешку и аккуратно прикусил кончик. Я непонятно почему задрожала… или это от его слов? — Очень хочу быть ближе. — Он недвусмысленно прижался ко мне бедрами и, пока я краснела, не зная, как на такое реагировать, продолжил: — Намного ближе. А ты не даешь…ся, в смысле.
Я возмущенно уставилась на наглючего кикимора, и, судя по довольному блеску голубых глаз, сначала он сказал правильно!
А вот я не буду ругаться и бить тебя по бессовестным рукам, которые, раз им «верхние сто» полапать не дали, спустились к нижним и теперь с удовольствием их поглаживали. Я стану мстить более продуманно!
Я скользнула руками по его груди, достигла шеи и осторожно провела за ухом, потом по линии подбородка, приподнялась на цыпочки и лизнула одно местечко… в котором не была уверена, но, судя по тому, как прерывисто выдохнул Феликс, таки это была она! Эрогенная зона. Поднялась поцелуями до уха, захватила губами мочку, отчего руки мужчины сильно сжались на моем теле, довольно прищурилась и хрипловато шепнула:
— А ты вку-у-усный.
— Юля, — почти простонал Феликс, прижимая меня крепче, обжигая совершенно бешеным взглядом голубых глаз. Я, конечно, малость ошалела от такой бурной реакции… но не отступать же в связи со слишком большим успехом?
— Что? — невинно вопросила, одной рукой поглаживая… да, то самое место на шее, отчего он уже прерывисто дышал, а другой… медленно спускаясь по широкой спине все ниже. Кстати, со вполне определенной целью! Которую давно хотелось пощупать…
Медленно облизнула губы, отчего мужчина как зачарованный склонился ниже, но я только улыбнулась и покачала головой.
— Ты что делаешь? — вдруг озадаченно поинтересовался Ла-Шавоир, когда я достигла пояса его брюк и застыла в нерешительности. Все же хватать за задницу пусть и любимого, но морально не готового к такой смелости своей девушки жениха — это, наверное… слишком.
Уж не знаю почему, от смущения, возмущения или чего еще, но я обиженно выдала:
— У меня, между прочим, вся попа едва ли не в синяках оттого, как часто ты ее трогаешь! А мне что, нельзя, да?! Между прочим, хочется не меньше, чем тебе, такому смелому! И вообще! — окончательно смутилась-разозлилась я. — Хочется экстрима, заткнись и наслаждайся им, родимым!
С этими словами я вернула руку обратно на мужские плечи и решительно его поцеловала.
От последовавшего отклика из головы вынесло почти все веселье. Мы целовались так, что, будь это другое время и место, будь бы мы дома, даже загадывать не пришлось, куда бы все зашло.
Из кустов вышли спустя минут десять. Ла-Шавоир невероятно довольный, а я невероятно растрепанная.
Феликс смотрел на мрачную меня и улыбался. Нет, он честно старался привести меня в порядок… но как это сделаешь, если, мало того что сам волосы трогал, так еще спустя некоторое время попытался прислонить меня к стеночке, приподняв и вынудив его ногами обхватить. Вот только «стеночка» тут была исключительно из растений. Как итог у меня, кажется, была поцарапана спина и совершенно растрепана прическа, ведь за нее зацепился колючий кустарник.
— Ты гад, — сообщила ржущему кикимору.
— Почему? — Риалан вскинул бровь.
— Потому что экстрима хотелось тебе, а получила его я!
— Ты еще скажи, что тебе не понравилось, — хмыкнул этот ни капли не раскаявшийся мерзавец.
— Мне же больно! Как это может понравиться? — Я недовольно покосилась на него.
— Как больно? — мигом затормозил он. — Отчего?
— Феликс, чудо мое зеленое! — Я злобненько уставилась на управляющего, подошла ближе и ткнула пальцем в грудь. — Ты меня впечатал спиной в колючий кустарник, который, конечно, платье не порвал, но все равно это было ощутимо! А то, что я испытала, когда мы мои волосы выпутывали?! Знаешь что, милый, в следующий раз в кусты тебя первого суем! — Риалан, когда понял, что ничего плохого не произошло, снова начал веселиться, уже опираясь о вовремя подвернувшуюся арку. А я продолжала высказывать, что накипело: — И вообще! Вот ты застегнулся, волосы пригладил и пошел! А я?! Да по одному виду можно понять, что мы с тобой за изгородью отнюдь не ландшафтный дизайн обсуждали!
— Ну, почему это… — задумался риалан, лукаво блеснув глазами. — Мы даже опробовали некоторые варианты его изменения!
— Я сейчас тобой опробую, — мрачно пообещала я.
— Давай, — с готовностью согласился Феликс, плавно шагнул ко мне и негромко добавил: — Но предлагаю перенести это домой. Давно хотел заняться… интерьерными перестройками. У тебя такая прискорбно аккуратная постель!
И тут бы мне смутиться… Я даже покраснела, не могла справиться с этим, но все же улыбнулась и так же тихо ответила:
— Милый, я, собственно, ничего не имею против, — приподнялась на цыпочки, скользнув губами по его шее… и цапнула! Легонько, просто чувствительно прикусила, но по его телу прошла дрожь, а с губ сорвался легкий стон. Да, дорогой мой, как минимум одно твое «слабое» место я теперь знаю. И буду беззастенчиво пользоваться!
— Юлька, — выдохнул Феликс, обнимая за талию. — Ты издеваешься? Я же до вечера не доживу!
— Какое до вечера? — Я округлила глаза. — Мы же вроде сегодня с Лелем гуляем, так что до ночи.
— Я же ревную, — как-то очень тихо и честно признался он, серьезно глядя на меня.
— Я знаю, — в таком же тоне отозвалась я. — Но… ты помнишь, что говорила я? Я тебе верила, Феликс, даже несмотря на то, что оснований для сомнений было очень много.
— Верила? — верно уловил нужную «ноту» Кик.
Я отвела взгляд, нервно сжала ткань платья и максимально честно ответила:
— И стараюсь верить.
Он не стал допытываться… но все понял. Понял и принял, просто обняв меня за плечи и привлекая к себе, нежно касаясь губами виска, без малейшего намека на что-то интимное. Это были объятия-извинения, объятия-обещание, объятия-мольба, что угодно, но не интим. И я за это была ему очень благодарна. Феликсу, наверное, и нечего было мне сказать, да и что тут скажешь? Любое слово, любая фраза на эту тему только сделает нам обоим больно, посеет неуверенность и желание уйти от неудобства и дискомфорта. То есть оказаться подальше друг от друга. Я этого не хотела, Кик, видимо, тоже.
Потому подняла лицо, слабо улыбнулась, вскинув руки, заставила опустить голову и быстро поцеловала… в острый нос.
— Кикимор, — хихикнула, с нежностью глядя на Феликса.
— Ага, — согласился он, не отрывая от меня взгляда.
— А к Лелю не ревнуй, — все же сказала я. — Да, он мне очень-очень интересен и дорог, и я ни за что не откажусь от него, но… он — не ты.
— Да. — Риалан вздохнул, встряхнул головой, отгоняя от себя какие-то мысли, и предложил: — Юль, у меня некоторые дела остались, ты в машине посидишь или со мной прогуляешься по кабинетам?
— А чего хочешь ты?
— Чтобы ты была рядом, — с убийственной честностью ответил мужчина. — Если хочешь, то давай зайдем в дамскую комнату и приведем твою головку в порядок. Мне, конечно, очень нравится этот художественный беспорядок… но мало ли кому он еще приглянется!
— Пошли. — Губы опять расплывались в счастливой улыбке, и мне очень-очень хотелось его обнять.
Мы неторопливо двинулись в сторону дома и спустя пару минут вышли на площадку перед особняком. В центре квадратом стояли деревянные щиты, обозначающие, что и тут ремонт еще не закончен.
— Вот бессовестные, а? — восхитился Кик, глядя на все это. — Даже у самой эльфийской резиденции еще ничего не доделали, раздолбай!
— Смотрю я на все это… — протянула, подходя ближе. — И понимаю, что люди не люди, а стройка везде одинакова.
Наверное, при движении все же стоило вновь вспомнить про то, что я могу наступить на подол. А уж в свете проклятия нуэ и того, что сегодняшний день до сего момента прошел благополучно, можно было осознать, что так просто он не закончится!
Так что… я оступилась, оборвала оборку нижней юбки… и с писком рухнула в сторону бутафорной «стенки».
Надежда, что она меня выдержит, не продержалась и нескольких секунд.
Бабах!
Я на стенд, стенд на землю. Подняла голову и увидела совсем неподалеку небольшую статую в стиле «девушка с кувшином». Судя по всему, край «стенки» ее задел, потому что дева пару мгновений пошаталась и с грохотом рухнула на булыжную мостовую.
Тишина…
— Прости, — не оборачиваясь к болотнику, выдохнула я.
Он не ответил, быстро подошел и помог подняться, а после стремительно рванул к недоделанному элементу декора.
Элемент валялся совсем рядом с уже почти готовым фонтаном, на который, по всей видимости, требовалось лишь установить скульптуру.
Вот только… «дева с кувшином» оказалась полой внутри. Вернее, не совсем, сквозь дыры явственно виделись какие-то арматурины и странные штучки.
Феликс присел рядом со статуей и, взяв отколовшуюся руку, безжалостно шибанул ею сначала по голове, а потом и по телу скульптуры. Аккуратно выбрал осколки и пробормотал:
— Чрезвычайно интересно…
— Она должна быть из цельного мрамора?
— Да.
Я медленно кивнула, подходя ближе и разглядывая странное переплетение внутри. В центре сплетенной из какой-то странной искрящейся радужным светом «лески» был подвешен темный изогнутый «крючок», а вот по четырем сторонам от него… нечто очень знакомое.
— Это оно, — убийственно спокойным тоном сказал Кик. — Резонатор.
— Ну-ка, ну-ка… — пропела я, наклоняясь ниже, и ткнула пальчиком в одну из заинтересовавших меня штучек, похожих на гвоздики с приваренным посередине диском. — А я такое уже видела!
— Где?!
— В Кален-Заре. В вазе, которую я на улице разбила… около фонтана.
— Значит, в резиденции Гудвина они не могли поместить все устройство в одно место! А тут… как же все для Охры идеально, а?! Похоже, Морриган придумал, как усовершенствовать свое творение, а здесь как раз новые фонтаны ставятся! И можно все устройство сразу поместить внутрь!
— А почему он в Кален-Заре так не поступил?
— Потому что там «скульптурные композиции» из камней и ракушек, — немного подумав, решил Кик. — Нельзя незаметно их разобрать и установить такое вот. Но вмонтировать маленькую загогулину, а потом по сторонам света от нее разместить отражающие звуковые волны устройства — вполне.
— И теперь ты все нейтрализуешь, верно?
— Нет, Юленька… — очень-очень коварно усмехнулся Феликс. — Разбирать мы не будем. Мы поиграем… теперь мы очень хорошо поиграем! Тем более Смерть и Пытка упоминали, что отдел изобретателей, согнанный… то есть собранный под их начало, что-то наконец придумал. Так что, скорее всего, мы поставим свое устройство, которое будет гасить звуковые волны.
— Это, конечно, чудненько… но чем поможет в упомянутой тобой игре?
— Дело в том, что большую часть прислуги мы давно заменили на наших агентов. Разумеется, воздействию они тоже подвержены, но специальные блоки на неразглашение информации оказались сильнее. Ну… кроме одного раза, недавно упомянутого Айларом. Только это исключение, которое, надеюсь, не повторится.
— Ага… — нахмурилась я. — То есть воздействие спадет, а вот изображать, что оно есть, ваши люди по-прежнему будут.
— Не люди, — усмехнулся кикимор.
— Какая разница! — отмахнулась я, в первую очередь думая о деле. — Мне привычнее, вот и сбиваюсь иногда. Но мы же не об этом сейчас. Просто… я все равно не понимаю вашей тактики.
— Потом поймешь. — Риалан повернул меня к себе лицом и нежно поцеловал в губы. Отпустил и вновь широко улыбнулся. — Юль, как же я рад тому, что роли сейчас поменяются. Мы терпеть не можем быть дичью!
— Кто «мы»?
— Гудвин и его личный круг.
Морриган потянулся к настольной лампе и покрутил валик регулятора мощности. Свет стал ярче, еще лучше освещая заваленный частями непонятного механизма стол. Впрочем, в кажущемся хаосе была своя строгая система.
И вовсе не «гаечки к гаечкам» и тому подобное. Мор, как и всегда в пору душевного раздрая, занимался демонтажом одного из своих любимых изобретений. Потом собирал заново, попутно добавляя что-то новое, делая механического паучка еще совершеннее.
Одна из уже отделенных от основного механического тельца лапок дернулась, мигнув красной лампочкой, и Сталь потянулся к ней. Взял в руку, повертел, убрал палец с траектории укуса маленькой челюсти на конце лапы. Покопался в миниатюрных отверточках и, выбрав одну из них, подкрутил болтик между сочленениями. Красный огонек медленно погас, и лапа перестала трепыхаться.
Отложил в сторонку и утомленно вздохнув, стащил массивные очки с увеличительными стеклами, которые опускались по мере необходимости.
Устал… и правда устал.
Даже привычного азарта не вызывает то, что он почти дожал Малахит. Первый пакт подписан, дело за малым. Совсем скоро сильное государство падет жертвой своего соседа. Повторит судьбу Янтаря. Правда, в тот раз все было немного по-другому. Охра действовала не в одиночку.
Неужели прогноз одного знакомого из зазеркалья сбывается?
Хотя… все логично. Он всегда был в первую очередь ученым-изобретателем. А политика лишь одно из увлечений. Которая нашла такой отклик в душе стального демона отчасти потому, что была чем-то похожа на родное конструирование. Схемки, планы, мельчайшая выверенность деталей… Механизм, где подчиненные — шестеренки в нем, а он — руководящий блок. Тот, кто держит руку на «пульсе», на «пульте управления».
Но… в механике нет иной грязи, кроме смазки.
Зеркальник называл грязь политическую тем же. Без нее все будет скрежетать и быстро ржаветь. А вот если все сделать верно… если не переть напролом путем праведника, который давно никому не нужен, то можно очень многого добиться.
Нарушая плавное, ленивое течение мыслей мужчины, раздался стук в дверь. Мор смерил деревянные створки удивленным взглядом, но, захватив с угла стола пистолет и достав из-за пазухи маленький звуковой «оглушатель», плавным шагом двинулся к дверям. Гостей он не ждал и не звал.
А незваные, да еще и такие наглые, предвещали неприятности. Жизненная аксиома.
Аксиома была права. По ту сторону обнаружился радушно улыбающийся Алзар Золотой в обнимку с какой-то черной папкой и бутылкой вина.
Сталь мигом преисполнился дурными предчувствиями!
— Доброй ночи, — как вежливый эльф, начал с приветствия давний знакомый. — Можно?
— Заходи, раз пришел. — Мор со вздохом посторонился.
Спустя пять минут оба сидели в гостиной друг напротив друга, разделенные лишь маленьким стеклянным столиком. На нем стояла принесенная Хозяином бутыль, два наполненных, но не тронутых мужчинами бокала и небольшое блюдо с нарезанными фруктами. На последние эльф посмотрел с изрядной тоской во взоре и пробормотал:
— Нужно было и поесть захватить… Мор, неужели ты все еще вегетарианец?!
— Прости, твоего визита не ожидал и мясом, в любых его проявлениях, не затарился. — Сталь улыбнулся, обманчиво расслабленно откидываясь на спинку кресла. — И да, я все еще самоотверженно следую здоровому образу жизни, чего и тебе желаю.
— Я подумаю, — серьезно заверил его остроухий и, приоткрыв папку, выразительно шелестнул страничками, при этом ну о-о-очень загадочно улыбаясь: — Собственно, почему я нарушил твой покой…
— Чрезвычайно интересно, — ровным тоном ответил Сталь.
— Посмотри. — Алзар передал ему компромат. — Разумеется, это копии.
— Я понял.
Почти десять минут Мор вдумчиво изучал принесенные эльфом бумаги.
После того как демон закрыл черную папку, он сильно сжал пальцы на ее корешке и тихо спросил у эльфа:
— Чего ты хочешь?
— Повторения, — мило улыбнулся в ответ собеседник. — Тангиру многоцветному очень не нравится то, что Охра замахнулась на такой кусок, как Малахит… да еще и делиться не пожелала. Нехорошо, знаешь ли… не по братски! Да еще и попытались болотных нечистиков стравить с нами… это уже вообще некрасиво!
— И?.. — по-прежнему был немногословен Морриган. — Ал, давай-ка четко и ясно излагай требования своего правительства. А мы станем думать.
— Собственно, я уже все сказал, — пожал плечами Золотой. — В прошлый раз мы очень даже неплохо все разыграли. Охра — захватчик и расшатыватель устоев, вы забрали часть земель и инфраструктур Янтаря. А мы… пришли на помощь угнетенному сектору!
— О да… — издевательски нежно и ласково протянул Мор и, наклонившись, взял в руки бокал. — «Пришли на помощь» и под шумок доворовали все, что не успели мы.
— Не без того, — спокойно признал Хозяин и расплылся в ленивой усмешке. — Но такова жизнь. Право сильного — в действии. Что же до наших требований…
— И по пунктам, будь так любезен.
— Всенепременно! Цели остаются прежними. И твоему и моему государству очень не нравится, насколько стремительно набирает силу Малахит, верно? С того момента, как взошел на престол этот Гудвин, очень многое поменялось.
— Верно… — Мор покрутил в руках бокал с вином, не отводя от своего приятеля-оппонента внимательного взгляда.
— Чудесно. А значит, продолжай действовать, как задумывал, только, разумеется, поставь меня в известность, дабы я по незнанию тебе «палки в колеса не ставил».
— В этом весь Аквамарин… любители загребать жар чужими руками. А еще гордитесь тем, что происходите от Благого Двора. Что в вас осталось от Кодекса Дворов?!
— Мо-о-ор, — со смешком протянул эльф. — Уж не тебе про это говорить, падший! И не тебе тыкать нам в лицо Кодексом! Он ни капли не помог, когда закрылись границы и от нас отвернулась изначальная магия!
— Я говорю то, что вижу, — сухо отозвался демон и, так и не пригубив напиток, поставил бокал обратно на стол. — Я не принадлежал ко дворам. Я переселенец… но помню тех фейри, которые были на моей родине. И поверь, вы, так называемые Благие Летние фейри, обратились в свою полную противоположность. В Зимних. Темных, по сути. Ирония судьбы, не так ли… светлый эльф?
— У тебя на родине — открытые границы, — закаменев лицом, коротко бросил Золотой и порывисто поднялся. — На этом у меня все, Морриган Сталь. И не забудь… о том, что ты теперь не один. А то прямые доказательства вины твоего сектора окажутся на столе Гудвина или его верных псов-Мастеров.
— Псы… — Сталь, который так же, как и его малахитские коллеги, находился на крепкой привязи, только не у Гудвина, а у Круга Князей Охры, неосознанно потер запястье. — Я понял тебя, Золотой.
— Надеюсь, — обернулся уже от дверей и холодно бросил Алзар. — Поверь, Мор, мне бы очень не хотелось рушить твои достижения… но если не будет иного выхода, то сам понимаешь. Мой сектор не может допустить возвышения твоей страны. Поэтому поумерь аппетиты. И мы как минимум останемся при своем, а максимум… урвем по вкусному куску зеленого сектора.
Дверь захлопнулась, и краем уха Кардинал уловил звук удаляющихся шагов. По губам, казалось бы, загнанного в угол Хранителя расплывалась самодовольная, торжествующая усмешка.
Ну что же… Аквамарин хоть и не сразу, но клюнул на ту жирненькую «рыбку», которая была приманкой.
А что это значит? Игра выходит на новый уровень.
Следующим утром я проснулась оттого, что кто-то поглаживал мои волосы. Открыла глаза и улыбнулась Кику, он склонился, касаясь моих губ нежным поцелуем, который перерос в более чувственный, но со вздохом сожаления оторвался и сказал:
— Солнце, у тебя сегодня выходной, а мне вот на работу надо.
— Зачем это у меня выходной? — мигом всполошилась я.
— Вспомни, какой сегодня день недели, — лаконично ответил кикимор.
— А ты тогда почему на службу идешь?
— А мне надо, и даже не по прямым обязанностям. — Феликс поморщился. — Лель…
— А что с ним?
— Корежит нашего шута, снова корежит, — вздохнул риалан и потер бровь. — Кстати, твоя теория оказалась верна. Мы нашли маленький резонатор в одной из раковин. Ракушки и так природные резонаторы, а там еще и эта пакость с заданными частотами стояла.
— Ого, — улыбнулась я. — Значит, договор с Охрой отменяется.
Кик отрицательно покачал головой:
— Он уже подписан. Поздно. Да и не докажешь, понимаешь? Косвенных улик — завались, а вот с прямыми — сложности.
— А что с Лельером? — опять забеспокоилась я.
— Не спрашивай, Юль, — сказал Феликс, глядя в сторону. — Не спрашивай.
Я не стала… Меня поцеловали еще раз, и Феликс вышел из спальни, оставив наедине с завтраком.
Собеседник и компаньон из него был плохой, потому я вздохнула и сползла с постели.
Полдня занималась домашними делами, которые за этот срок успели поднадоесть. Соответственно, когда в обед сообщили, что пришел его милость Лельер Хинсар, шут его величества Гудвина, я на радостях едва не бросилась сама в фойе открывать ему входную дверь.
Но добросовестно дождалась в гостиной, правда, это не помешало мне кинуться на шею шуту, как только он появился в дверях. И это все под о-о-очень осуждающим взглядом Даромиры!
— Лель. — Я радостно улыбнулась, не обращая внимания на выразительные взгляды нашей Скелетоновны. — Как же я рада тебя видеть!
— И тебе привет, кудряшка.
Блондин слабо улыбнулся, и я подозрительно оглядела его утомленный вид, круги под глазами и строго спросила:
— Ну что, бабник, кому спать сегодня не давал? И муж-то хоть в отъезде был или в соседней комнате?
Лель же вопреки обыкновению шутки не принял… он как-то странно на меня посмотрел и тихо спросил:
— Это что, в моем случае единственная причина, почему я могу быть невыспавшимся?
— Прости, я не имела права так говорить, — тут же пошла я на попятный, не желая обижать друга.
— Ничего. — Лель бледно улыбнулся и продолжил: — Я на минутку, Юль, хотел приглашение на концерт отдать, подозреваю, что Феликс схитрит и не передаст.
— А когда?
— Уже сегодня вечером. — Хинсар потер виски. — И я пойду, подготовиться надо, и вообще…
— Да, конечно. — Я кивнула, провожая его взглядом.
И что это было? Вернее, кто.
Тебе очень плохо, друг мой, тебе сейчас очень-очень плохо. Но что-то подсказывает, что ты должен переживать это один.
Чутье меня никогда не обманывало, потому послушаю его и в этот раз.
А концерт… обязательно пойду. Может, что новое в тебе увижу.
Буквально через несколько минут пришел Феликс, судя по тому, как оглядывался… он кого-то искал.
— Привет, — радостно улыбнулась я, отставляя чашку чая.
— Лель был? — сразу перешел к делу Ла-Шавоир.
— Да, только что ушел, — недоуменно взглянув на мужчину, ответила я.
— Демоны! — рыкнул Кик, разворачиваясь на каблуках.
— Феликс, — окликнула его я и, когда мужчина затормозил и повернулся, спросила: — А где билет? Лель говорил, что отдавал достаточно давно…
— Билет… и, стало быть, передал сейчас новый, — задумчиво повторил риалан, а потом решительно направился ко мне. — Родная, отдай мне его.
— Нет. — Я машинально спрятала руку за спину.
— Юля, Лельер сейчас опасен, — устало проговорил Ла-Шавоир. — И если мы не сможем его отловить и концерт все же состоится, то ты на него точно не пойдешь. Поэтому отдай по-хорошему.
И вот это меня так задело!
— А как будет по-плохому?! — Я вздернула подбородок, независимо глядя на Феликса.
— Запру в спальне, а как вернусь, буду любить целые сутки, — не задумываясь, отозвался этот бессовестный.
— Да пожалуйста! — смело ответила я. — Но на концерт я хочу! Боишься отпускать одну… но ты же все равно идешь!
— Ладно! — махнул рукой Феликс, нетерпеливо оглядываясь. — Юль, я побежал, если есть шанс его поймать до вечера… это надо сделать.
— А зачем ловить? — тихо спросила я. — Запереть, как ты меня грозился?
— Лекарство…
И, не дожидаясь моего ответа, мужчина вылетел из гостиной, а я сделала еще один глоток, остановившимся взглядом глядя в стенку.
Что-то случилось. И, похоже, не в первый раз. Феликс как-то сказал: «Он снова сходит с ума». Снова.
Лель — ненормальный, это было понятно с первой встречи, но я не думала, что все так плохо. Эпатажный, странный, любящий играть на нервах окружающих. Но сейчас его ловят, как опасного преступника.
Но если он опасен, то почему на свободе? Ничего не понимаю.
Настал вечер. Кикимор вернулся уставший, забеганный, замотанный и голодный.
На концерт мы, конечно, собирались, но, глядя на Феликса и то, как он искал поводы оставить меня дома, становилось очень не по себе. Особенно после того, как я без стука зашла в его кабинет и увидела, как Тень один за другим берет со стола незнакомые и узнаваемые предметы и размещает их под одеждой. Наручники, штука, на вид схожая с пистолетом, и то, что в одном из пузырьков, судя по цвету, было парализующее зелье, меня о-о-очень насторожило. И это только то, что я узнала.
Кик вскинул голову, нахмурился, быстро рассовал оставшееся, стремительно подошел, поцеловав в лоб, и сказал:
— Главное, ничего не бойся. Это только предосторожности. Возможно, лишние, но…
Ой, мама! Вот после этого мне очень захотелось бояться!
Дверь распахнулась, и вошел очень серьезный и мрачный Айлар Тис, который окинул нашу пару странным взглядом, хмыкнул и протянул:
— Я смотрю, ты начал себе изменять, Кик. Раньше, если была какая-то напряженная ситуация, ты не мог думать ни о чем, кроме ее разрешения.
Руки на моих плечах сжались чуть сильнее, потом он меня отпустил, повернулся к Мастеру и спокойно ответил:
— Да, ты прав. Но сейчас многое изменилось, и, на мой взгляд, твой сарказм — это, скорее, одно из проявлений зависти, Смерть.
Айлар только едва заметно дернул уголком рта и перевел разговор на более нейтральную, на его взгляд, тему:
— Ты все взял?
— Да, — кивнул Кик.
— Что вы как на войну собираетесь? — тихо спросила я.
— Не на войну. — Феликс вздохнул и, немного помявшись, взглянул на Мастера. — Стоит рассказать про… особенности нашего друга?
— Стоит, — решительно кивнул красноглазый и, похлопав себя по карманам, достал портсигар, а из него сигару, заметил прищуренный взгляд зеленого и рыкнул: — Обычный табак, хватит так реагировать! Я что, ненормальный, чтобы сейчас курить что-то другое?!
Я не стала говорить о том, что Смерть, может, и не полный псих, но и обычным его назвать сложно.
— Лельер — Белый феникс… — задумчиво проговорил Мастер, поджигая кончик сигары и затягиваясь. — Он попал в этот мир совсем юным даже по меркам людей, не то что своего народа. Перенесло его в Аквамарин. И там он очень быстро попался на глаза Серебряной Хозяйке.
— Кроме того, что она гениальный управленец, у этой барышни есть еще одна грань… — скривившись, продолжил кикимор. — Она садистка. Обожает молодых мальчиков одной с ней масти.
— Мамочки… — Я потрясенно округлила глаза, начиная понимать, к чему они клонят.
Тис выдохнул дым и теперь с иронией рассматривал меня через сизую завесу, потом затянулся еще раз, прислонился к стенке и снова выдохнул, на сей раз в потолок. Хмыкнул и продолжил:
— Да, ты правильно поняла. Лель… некоторое время был ее фаворитом. Которого, правда, не выпускали за пределы загородного дома. Из посторонних не допускала к нему никого… разве что врача… Видишь ли, у фениксов регенерация, может, и лучше, чем у людей, но до эльфийской, к примеру, далековато.
— Обойдемся дальше без подробностей, — грустно усмехнулся риалан. — В один из моментов, когда госпожа слишком увлеклась… она его убила.
Меня как ударило, я неверяще переводила взгляд с Кика на Айлара, но они на меня не смотрели. Только в никуда.
— Но он же жив!
— Он — феникс, — напомнил Смерть. — Но возродился уже совсем иным. В тот миг его выбрала стихия, в тот миг сгорел мальчишка, и на свет появился Мастер Пытки.
Что?!
— Лель — это Мастер?! — Я решила не игнорировать призыв ослабших коленей и, отступив на шаг, села в кресло. — Но…
— Да, он — Пытка, — кивнул Феликс и, немного помедлив, сел на стол. — Собственно, ты могла и раньше догадаться. Никто не скрывал от тебя этого, и подсказок было более чем достаточно.
— Ведь и правда было, — пробормотала я, лихорадочно перерывая воспоминания и понимая, что мне про это разве что прямым текстом не говорили!
А я сделала иной вывод. Посчитала его Гудвином.
— Да-да, — хмыкнул серокожий. — В третьем кругу у тебя сплошной паноптикум, госпожа психейлог. А Лельер… собственно, дурная слава к нему пришла именно в первое время на этой должности. Он тогда откровенно наслаждался своим безумием и вседозволенностью. Но…
— Но на престол взошел новый Гудвин, — продолжил Кик. — Который одновременно и удлинил поводок, и «надел» на Хранителей строгий ошейник. И он приказал Лелю… играть только с теми, кто вредит Малахиту. Сильно вредит. Стоит ли упоминать, что преступность в тот период была почти равна нулю? Пытка не знал милости и снисхождения. Ни к почтенным летам, ни к заслугам, ни к полу. Только детский возраст был еще хоть каким-то барьером.
Создатель! Я не думала, что это все… ТАК!
Я не хочу думать… не хочу пытаться вообразить, ЧТО с ним должны были сделать, чтобы превратить в безумного садиста.
— Лельер Хинсар стал шутом его величества. — Айлар горько рассмеялся. — Знала бы ты, как его поначалу корежило. И еще ведь пришлось надеть маску, то есть его уже не сопровождал такой привычный и приятный флер ужаса и страха… — Он понизил голос до полушепота и издевательски-испуганно пропел: — Пытка идет!
— Но он смог, — снова вступил Феликс. — И даже начал получать от этого удовольствие, и уже не так зло издевался над придворными, как поначалу. Кличка Бич Двора пошла именно с первых его, хм… рабочих дней на поприще дурака. Потом приложилось увлечение своей группой и музыкой, Лель снова взял в руки инструмент… хотя, наверное, лучше бы не этот.
— Виолончель… но что в ней такого?
— Она некогда принадлежала Серебряной.
Это уже клиника…
— К чему вы готовитесь? — прямо спросила я и требовательно взглянула на ребят, которые почему-то молчали. — Так, хватит думать, как увильнуть! Сказали сейчас очень много, так что не надо стоять насмерть за последние крупицы неизвестности!
— Иногда он проваливается в свое прежнее состояние, — устало поведал Смерть. — Первые сигналы — это беспочвенное веселье и… смена тематики песен. Оба фактора мы имели честь наблюдать последнее время. Я видел стихи и слышал, как он наигрывал мелодии. Близится что-то очень неприятное…
— Тогда почему вы сейчас не с ним? — не понимала я. — Надо же контролировать, следить!
— Если что и случится, то сегодня, — сказал Ла-Шавоир. — Когда он играет, поет, то контроль ослабевает. И то ловить его надо после концерта. И проследить, чтобы ему не попалась какая-нибудь очень светленькая девушка.
— А что будет? — осторожно спросила, понимая, что ничего хорошего я не услышу.
— Последнюю я достал уже из-под ножа, — спокойно ответил Айлар. — Хорошо, что почти сразу стал его искать, поэтому особо… поразвлечься наш псих не успел.
А вот после этого мне стало страшно. Реально страшно и очень-очень нехорошо.
— А были другие? — почти прошептала я, с ужасом глядя на Смерть и вдруг осознавая, что он немногим лучше своего садиста-коллеги.
— Юль, для твоего же спокойствия, не допытывайся, — посоветовал Кик. — А сегодня… сегодня нам надо его проконтролировать. Тебя я беру только потому, что тебя Лельер не тронет при любых обстоятельствах, невзирая на «любимый» им блондинистый типаж. Ты же моя риале.
— Феликс, а ты, оказывается, подлый тип, — вдруг заговорил Айлар. — Юлька у нас не того типажа. Теплая, солнечная, а не лунная. Так что вот мои выводы, дорогой друг: тебя очень настораживают отношения Юли и Лельера, то, что она к нему чувствует, и то, как стал вести себя Лель по отношению к твоей кудрявой. Сейчас ты воспользовался подходящим случаем и очень красиво и аккуратно бросил камешек в жернова. Если бы я сейчас не вмешался, каждый раз при общении с Пыткой Юлька бы думала, а не щелкнет ли в его голове «тревожная кнопка» и «привет маньякам»… Ай-яй. Мой зеленый друг, и как тебе не стыдно!
Я переводила взгляд с ухмыляющегося Айлара на напряженного кикимора.
— Смерть, вынуждена повторить то, что было уже сказано, — тихо начала я, смело встречая алый взор невыносимо чуждых глаз. — Такое поведение не делает тебе чести.
Айлар все так же молча на меня смотрел и чуть заметно улыбался уголками тонких губ, но как же мне сейчас было страшно!
Смерть… и правда Смерть.
Серый красноглазый хищник напротив улыбнулся, открывая острые зубы, отчего по телу прокатилась дрожь, и одновременно с этим Тис хмыкнул и отвернулся, что позволило мне хотя бы… вдохнуть. И разжать руки, наконец ощущая, насколько сильно впивались ногти в ладони.
— Юль. — Я почувствовала на плечах руки Феликса, вспомнила, что и ему хотела многое сказать, но… взгляд Айлара выпил все силы, все эмоции, всю воинственность. — Все хорошо.
— Да, — устало кивнула, подняла к нему лицо, чтобы чуть слышно сказать: — Кик, учись играть честно, если ты хочешь не эпизодичности, а чего-то большего. И не пытайся меня оттолкнуть от тех, с кем я хочу быть рядом.
— Я тебя не понимаю. — Феликс ласково улыбнулся, но взгляд… холодный! Все он понимает! И ему очень не нравится то, что я это тоже осознаю!
— Я не Мина, — просто ответила ему, передернула плечами, скидывая его руки, и добавила: — И не одна из твоих куколок-однодневок. Ты всегда умел подстраиваться под обстоятельства, не изменяй себе и в этот раз…
Но… хоть мы и говорили тихо, от Мастера сложно было что-либо скрыть.
Раздались шаги, я повернула голову и увидела, как Тис небрежно кладет окурок в пепельницу на письменном столе, снимает алую шляпу, привычно пристроенную на одном из мраморных бюстов, и иронично бросает:
— Не права ты, кудрявая. Он всегда прогибал обстоятельства под себя. Сам уступал, только если они не поддавались, и то с определенной выгодой для себя. — Смерть подошел и с полупоклоном предложил мне руку, которую я хоть и с колебанием, но приняла. — И подумай, милая, настолько ли ты у нас прочная, чтобы такое требовать…
— В такие моменты у меня появляется стойкое желание что-нибудь с тобой сделать, — раздался голос риалана.
Мастер нахлобучил на голову шляпу, открыл передо мной дверь кабинета, пропуская вперед, и уже за спиной я уловила едва слышный ответ:
— Я же всегда к твоим услугам, потомок богини. И ты прекрасно знаешь, что тут расклад сил очень неоднозначный.
Я ускорила шаг, чтобы наконец хотя бы физически оказаться подальше от всего этого.
Я не понимаю! Стоит только подумать, что мир определился с осью, как он опять с нее сходит и мне нужно снова привыкать к изменившейся гравитации. Набивать новые шишки…
Сегодня, кажется, предстоит очередной «переворот восприятия». А значит, надо заранее отключить логику и по возможности чувство страха. Что-то подсказывает, что сегодня я узнаю много нового о тех, кто захотел оказаться близко ко мне, а знания никогда и никому не давались даром. За все надо платить. И не всегда материально. А жаль, потому что это самый безболезненный способ расчета.
Уже на крыльце меня догнали мужчины, и один привычно передал шляпу, а второй — зеленые очки. Я надела и то и другое, хотя в закатное время не видела резона для этого. Но раз Смерть и Ла-Шавоир считают нужным… кто я такая, чтобы им перечить?!
Особенно если не вижу в этом смысла…
Так, надо успокоиться. Меня почему-то почти трясет от дурного предчувствия, но, наверное, это оттого, что меня в очередной раз запугал Тис, попытался провести Феликс и открылись интригующие подробности о беловолосом музыканте. Он же Мастер Пытки.
Как все забавно оборачивается у простой попаданки!
Кажется, я вначале шутила, что по законам жанра мне были положены эльфы и принцы? М-да… а у меня закон жизни! Смерть, Пытка и зеленая жаба в нареченных!
Я нервно засмеялась и почему-то уже несколько секунд не могла остановиться. Прикусила губу, возвращая себе трезвость мысли, и решительно пошла дальше. Далеко не ушла. Меня догнал Кик и молча передал небольшую фляжку, которую почти всегда таскал с собой. Я, не спрашивая, что там, открутила пробку и сделала два глотка, сморщилась от жуткой кислятины и вернула ему напиток.
Наверное, это и есть та самая пакость, которая мозг болотникам проясняет. Вот и мне уже пора! Адаптация прошла успешно!
Шли мы пешком. Наверное, еще и это окончательно привело меня в равновесие, поэтому, когда подошли к высокому мрачноватому особняку с вывеской «Дом странных снов», мне снова стало не по себе.
— Ну, вот и еще одно подтверждение, — скривился Айлар, с неудовольствием оглядывая здание. — Сегодня будет весело.
— Я бы хотела поговорить с Лелем… — неуверенно начала я.
— Юлия, самое лучшее, что можно сделать, — не трогать его. Лель, к сожалению, вынудил нас поступить так, как он хотел.
— О чем ты, Айлар?
Ответил, правда, не Смерть, а Феликс:
— Лель всем нам передал сообщения на тему «Что, где, когда». Читай — обосновал ситуацию, сказал, что будет срыв, и попросил его проконтролировать после концерта.
— Я вам не буду мешать? — запоздало спохватилась я.
— Про это стоило думать раньше, — сухо отозвался Кик.
Смерть с издевательским поклоном распахнул передо мной двери и снял шляпу, почти коснувшись ею камня тротуара.
— Если не опасаешься за мировоззрение и свои стереотипы, то заходи.
— Не опасаюсь, — ответила я и смело шагнула вперед.
И с ходу окунулась в знакомую предконцертную неформальную атмосферу, которая подхватила и закружила. Вернее, закружил-то меня бэк-вокалист и гитарист Шан, который с ходу свалился с потолка и возвестил:
— Го-о-оспожа Юлия, да неужеееели!
— Здравствуй, Шан. — Я приветственно улыбнулась волосатику, сняла шляпу и, не глядя, передала ее в руки лакея. Нервно вздрогнула от радушного оскала скелетика, но быстро взяла себя в руки и одобрительно осмотрела чистенькие, опрятные и явно отмытые косточки. Скелетон бодро щелкнул челюстью, по-военному четко развернулся и, печатая шаг костяными пятками, направился к двери с говорящей надписью «Гардеробная».
— Нравится? — умиленно поинтересовался музыкант, который меня встретил.
К тому времени подошел Кик, который и выручил потерявшую дар речи меня.
— Мы впечатлены несказанно!
— Феликс! — обрадовался коллега Леля и обменялся с зеленым крепким мужским рукопожатием. Смотрелось это весьма своеобразно, так как «йети» хоть и был мелкого роста, но лапы-то длинные!
— И тебе добрый вечер, — кивнул Кик. — А что у вас за… дизайн такой оригинальный?
— Это Лель с Настей старались! — гордо выдал волосатый, осматривая снова подошедшего, радушно скалившегося скелетика так гордо, как будто сам собирал.
Тут в нашу милую беседу вмешался один серокожий хам, который навис над несчастным музыкантом и ка-а-ак рыкнет:
— Настя здесь?!
Но то ли карликовый йети был закаленный и вид Смерти в гневе ему был не страшен, то ли просто не имел чувства самосохранения.
— И тебе привет, морда красноглазая! — спокойно «поздоровался» он. — Убери от меня свои гляделки, они нервируют. И да, Настя тут. — Он очень похабно усмехнулся и добавил: — Развлекается!
— Как развлекается? — уточнил Мастер.
— Ну… — задумался йети. — Давай так! Три попытки, если не угадаешь, то я даю подсказку?!
Судя по виду Тиса, у него появилось желание немедленно оправдать свое звание Смерти.
— Хватит прессовать Шана, — прозвучал голос Насти. — Здравствуйте, Мастер Смерть.
Айлар выпрямился, оглядел застывшую в дверях все той же гардеробной девушку, поклонился и тихо сказал:
— Добрый вечер, Анастасия.
— Надеюсь на то, что сегодня наши проблемы ограничатся Лельером, — серьезно взглянув на красноглазого, ответила девушка. — Не так ли, господин Тис?
— Так, — не дрогнул Мастер и сменил тему: — Вы не проводите нас на наши места?
— Разумеется, — улыбнулась Настя. — Только разденьтесь сначала. — Она повернулась к скелету и повелительно проговорила: — Николас, заберите у Мастера Смерти его шляпу и плащ.
Скелет немного постоял… и отрицательно покачал черепом.
— Почему? — удивилась риа арахна.
Кстати, Лариша не видно, он что, не сможет прийти? Жаль… я всегда была рада видеть это хоть и жутковатое, но доброжелательное и очень умное создание.
Тем временем сцена разворачивалась.
— Забери одежду! — настаивала Настя, которая сама почему-то не хотела приближаться к Айлару.
— Кажется, он меня боится, — доверительно сообщил серокожий ночной кошмар по имени Мастер Тис.
— Он скелет! — озвучила этот железный факт зеленоглазая, злобно глядя на провинившийся костяк. — Как он может чего-либо бояться?! Он даже бегает стараниями Леля!
Тут появился наш старательный.
— Что вы кричите на полхолла? — раздался от дверей усталый голос. Я повернулась, улыбкой приветствуя шута, но она тут же сползла с моих губ. Таким я его еще не видела. Глаза покрасневшие, как с изрядного недосыпа… а возможно, и перепоя, кожа очень бледная, круги под глазами… Красавчик, что я могу сказать!
И в таком свете, да еще учитывая, что он Пытка, да и то, что ожидают его друзья от этого концерта…
— Твой скелет не хочет забирать мою шляпу и одежду, — прозвучал голос Айлара, отвлекая меня от размышлений.
— Правда? — бледно улыбнулся Лель. — Сейчас узнаем почему. — Он подошел к Николасу, по дороге охватив Настю за талию и увлекая за собой. Смерть поджал губы, девушка уже привычно скинула руку. Лель, кажется, вообще на это внимания не обратил… даже никакой дежурной шуточки… лишь спросил у Насти, как она назвала слугу. Получив ответ, создал какой-то странный сияющий шарик черно-зеленого цвета, затем окутал этим сиянием шейные позвонки скелета и приказал: — Говори!
— Да, господин, — поклонился Николас.
— Почему не исполняешь приказы?
— Задание, несовместимое с посмертием, — спокойно ответил скелетон.
— Настя, как ты сформулировала команду? — резко спросил некромант.
— Забрать вещи Мастера Смерти, — растерянно ответила девушка.
— Айлар, ты сам отдавал ему или так и стоял со злобной мордой? — фыркнул Лельер, но потом сам же и ответил: — Хотя что я спрашиваю… и так все очевидно. — Такой непривычный сегодня шут сделал странное движение ладонью, и спустя миг сияние покинуло костяного слугу и вернулось к хозяину. — Николас посчитал слово «забрать» синонимом «отобрать», а это и правда приказ, несовместимый как с жизнью, так и с посмертием. — Шут обессиленно прислонился к стенке, запустил руку в волосы, сильно дернул, стараясь привести себя в чувство, слабо улыбнулся и проговорил: — Тис, сдавай свои безвкусные тряпки, и пойдемте я провожу вас.
— Это стильно, — надменно отозвался Мастер, передавая скелету красную шляпу и плащ.
— Ну да, — вздохнул Лель и вдруг оперся рукой о косяк. Пошатнулся?!
Тут я не выдержала.
— А можно тебя на минуту? — не дожидаясь ответа, потянула фаворита Гудвина за рукав, отводя в сторону от остальных. Мельком заметила, что Феликс нахмурился и скрестил руки на груди, а Настя и Айлар с любопытством за нами наблюдают.
— Да, Юль? — посмотрел на меня… Мастер. Блин, да это и правда Мастер! Пытка…
Усталый взгляд, утомленный вид и… искры жестокости где-то на дне синих глаз. Я всегда не могла понять, что же меня так смущало в его маске «напугаю всех». Ведь тогда тоже был Пытка. А этот Мастер, судя по тем же слухам, садист и убийца.
— Может, все же не стоит сегодня выступать, Лель? — тихо проговорила, сжав его холодную ладонь.
Он смотрел на меня долго… очень долго. И молчал.
А потом задал всего один вопрос:
— Они рассказали?
Я вздрогнула, не зная, что ответить и как быть… Но, судя по всему, этого уже и не требовалось.
— Рассказали, значит, — немного горько усмехнулся Лельер. — На эту тему мы с тобой пообщаемся позже. А вот по поводу, надо ли выступать… если ты все знаешь, то можно рассказать немного больше. Видишь ли, Юля… концерт, особенно ЭТОТ концерт, очень благодатная почва для срыва. И лучше, если он произойдет именно сегодня. Когда меня могут проконтролировать. Поверь, так мы обойдемся меньшей кровью. — Тут губы шута скривила очень страшная улыбка, и он даже как-то предвкушающе повторил: — Кровью…
Ой-ей-ей…
Заметив мое состояние, он закончил:
— Не бойся, тебя это не коснется. И… лучше, правда, именно сегодня, милая. Потому что, если меня «накроет» где-то в неподходящем месте…
— А вылечить?! — почти отчаянно спросила я. — Ну нельзя же так жить, Лель! Нельзя!
— Пытались. — Блондин обреченно улыбнулся. — Ты не видела меня лет пять назад. Да и… слухи вспомни. Поверь, я им соответствовал.
Я не нашла что ответить. Потому просто смотрела, как он уходит в сопровождении своих товарищей музыкантов. Неожиданно рядом оказался Феликс, который прижал к себе и шепнул на ухо:
— Юля, сегодня мы можем только наблюдать. И да, поверь, насколько могли, его вылечили.
— А то лекарство?!
— Несколько часов усваивается организмом, уже не успеем.
— Он же социально опасен…
— Да, — просто ответил кикимор, увлекая меня к двустворчатым дверям, судя по всему, ведущим в концертный зал. — Но изолировать его было бы еще большей ошибкой. А так… постепенно, но он меняется. Может, со временем и эти срывы исчезнут, ведь они становятся все реже.
— Хотелось бы, — почти неслышно проговорила я.
Лель… я знаю, что жалости ты не примешь, да и не нужна она тебе, но я не могу… быть равнодушной. Ты важен. Для Кика, для Айлара, для Насти, Лариша, а теперь еще и для меня.
Мы прошли в зал, и я ненадолго отвлеклась от мрачных мыслей. Потому что впечатлилась оформлением зала. О-о-очень так впечатлилась!
Нет, конечно, с учетом тематики клуба было бы странно, если бы на стенах висели золотые купидончики и сердечки. Но кто же думал, что из невинных косточек можно сотворить такую… жуть. Реальную жуть.
Черт, я, кажется, впервые до конца осознала, что ничего хорошего на этом концерте не случится. С таким-то настроем у главного маньяка.
Зал был поделен на секторы, самая большая площадка предоставлялась тем, кто был готов стоять на концерте, ну и балкончики, а также партер для избранных.
Мы, понятное дело, к таковым и принадлежали.
Правда, Айлар извинился и ушел куда-то наверх. Как прокомментировал Кик, бельэтаж для контроля над солистом подходил лучше всего. М-да, все готовятся. Феликс незаметно пробежался пальцами по захваченному арсеналу, и я нервно сглотнула. Напросилась, называется.
Настя, судя по всему, тоже была знакома с заскоками нашего общего друга, потому что нельзя было назвать ее расслабленной.
Нас разместили в партере, спустя некоторое время зал оказался набит почти битком. Свет приглушили, музыканты вышли на сцену, пошли традиционные приветствия и вопли фанаток где-то у меня за спиной.
Леля еще не было.
— Настя, ты проконтролировала, чтобы лунных блондинок не было? — тихо спросил Кик у девушки.
— Да, — кивнула она. — Светловолосые, конечно, есть, но не серебристые.
— Хорошо, — вздохнул Кик. — Посмотрим, может, сегодня гроза и минует. Судя по Лелю, он очень изрядно выложился в магическом плане, а значит, и менее эмоционален.
— Он же всегда так делает, — поморщилась Настя. — Чтобы вам было легче его скрутить.
Хм… получается, девушка знает о том, что Лель — Пытка? Или это просто обставлено как сдвиги фаворита правителя, а так как они приятели, переселенка помогает. Лариш ведь друг Лельера, поэтому неудивительно, что его риа в курсе дел.
Странные у нее с пауком отношения. Вернее, у арахна к ней странное отношение, а сама она если это и замечает, то предпочитает игнорировать. Ладно… какое мое дело?
Грустно покосилась на свой «личный фронт», который в данный момент провожал заинтересованным взглядом эффектную стройную брюнетку, явно нечеловеческой расы. Гаира, что ли? Судя по едва заметному гребню, тому, как сверкают глаза, и грации движений.
Кик внезапно посмотрел на меня, потом снова на гаиру, видимо, понял, что я тоже на нее полюбоваться успела, склонился к уху и тихо сказал:
— Не ревнуй.
Вот бессовестный!
Возмущенно фыркнула и отвернулась, но Феликс еще не закончил. Нежно поцеловал в щечку и продолжил:
— Мне, между прочим, тоже нелегко, когда ты с Лелем. И вообще… смотреть на интересную женщину не грех, особенно смотреть и понимать, что, во-первых, моя лучше, а во-вторых, платье аналогичного покроя ей бы очень пошло. — Пока я краснела и пыталась осознать, Кик решил не останавливаться на достигнутом и продолжил смущать: — Но так как брюнетка доска доской, а ты у меня в этом плане более одаренная, чувствую, носить это будешь исключительно в спальне и явно недолго… ровно от того момента, как я тебя в нем увижу, и до постели.
— Кик! — охнула я и возмущенно посмотрела в смеющиеся голубые глаза. Мужчина обнял меня за плечи, привлекая к себе, приподнял подбородок и коснулся уголка губ легким поцелуем. — Хватит!
— Не обманывай. Тебе нравится, — мурлыкнул этот бессовестный, но все же отстранился.
Прервала нас Анастасия:
— Ребята, а может, потом о… моде поговорите, а?!
Ла-Шавоир сел ровно, но улыбочка на его губах окончательно вогнала меня в краску, про хитрые взгляды, думаю, даже говорить не надо.
Тут случилось то, что просто невозможно было игнорировать. Что переключило мое внимание целиком и полностью, заставило забыть про все.
Свет погас. В зале повисла такая оглушающая тишина, что я не слышала даже дыхания, хотя тут было очень много людей. И в этом молчании почти оглушительно громко прозвучали шаги босых ног по сцене. С потолка упал луч, выхватывая из мглы фигуру мужчины с виолончелью, и я опять застыла.
Лель.
Лельер Хинсар. Мастер Пытки.
Он был в простой рубашке, жилете и штанах, закатанных до лодыжек. И босиком…
Волосы в таком освещении казались белоснежными, лицо застывшим, а глаза невероятно яркими стекляшками кристально чистого, синего цвета. Вот только… на дне плескалось что-то очень нехорошее. Пока скованное, но это ненадолго.
Странно, когда выходили его музыканты, своды почти содрогались от воплей поклонников, но стоило показаться долгожданному солисту… тишина. Потому что Лель всегда умел появляться эффектно. Лельер умел все, если хотел. И он производил такое впечатление, какое хотел. Как тогда, в моем кабинете, он меня напугал почти до заикания. Жуткий.
Но сейчас… сейчас игры не было. Потому что не нужно. Потому что все темное, что в нем было, сейчас плещется на самой поверхности, удерживаемое лишь невероятно тонкой и прочной нитью под названием «сила воли». Но она такая непрочная… и такая эластичная.
Пределы допустимого — очень хрупкая вещь, которая сейчас трещит по швам.
Несколько легких шагов, и он подходит к высокому стулу, садится, прижимает к себе виолончель и внимательно смотрит в зал, а потом в тишину падает:
— Добрый вечер, господа. — Шут обвел молчаливую толпу тяжелым взглядом, и его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Улыбке Мастера. Это не беспечный Лель. Теперь там даже следа его не осталось. Лель никогда не улыбался так… хищно. — Вы все предупреждены, что программа сегодня очень необычная, и я гарантирую, что большей части присутствующих она не понравится. Так что у вас есть шанс уйти до потрясений нежной психики.
Естественно, никто и не двинулся с места. Может быть, потому, что сейчас Лель, как никогда, напоминал одного удава, который открыл охоту на бандерлогов. И да, мы его хорошо видели. Правда, подходить не хотелось.
— Ну хорошо. Я все сказал. — Очередная улыбка, и Лельер обратил взгляд на виолончель. ЕЕ виолончель. Нежно проводит пальцами по изгибу грифа, касается струн и с неожиданной силой сжимает деку. Меня всегда поражало то, как он относится к этому инструменту. Как будто постоянно борется с желанием разбить, раздавить, уничтожить, но в последний момент сдерживается и касается ее очень бережно и нежно, чтобы не выпустить силу из-под контроля. Лельер, ЗАЧЕМ ты хранишь этот инструмент?!
Он развернулся к своим коллегам и что-то тихо сказал. Шан вздохнул, варан с явственно видимым осуждением покачал головой, но послушно сел за барабанную установку. Из всей группы я знала только их. С остальными как-то не сталкивалась.
Потом… потом был концерт. Была музыка. Наверное, многим местным она действительно не особо пришлась по вкусу, но я с готическим, инструментальным роком была знакома, более того, весьма любила эту тему в свое время, поэтому даже получала удовольствие, тем более играли ребята просто замечательно, с самоотдачей. Про голос Лельера, наверное, можно скромно промолчать.
И пока не было ни малейшей тревоги… безумие словно вернулось обратно, в те глубины души, откуда выползло.
Я даже успела расслабиться. Как оказалось, рано.
Очень рано.
Неприятности начались с того момента, когда музыкант после очередной блистательной партии на виолончели вдруг оттолкнул инструмент с такой силой, что он с грохотом упал. Я вздрогнула, остальные тоже.
Лель резко повернулся и скомандовал:
— То, о чем я вас просил.
— Но Лель, — почти простонал Шан. — Пожалуйста…
— Я сказал! — отрубил блондин и закончил: — Не заставляй повторить… по-другому.
Шан четко, почти по-военному склонил голову и требовательно взглянул на барабанщика.
А дальше… дальше было безумие звука и света. Невероятно мощная по своей темной энергетике композиция, которая пронизывала насквозь, заставляла дрожать в унисон с мелодией, поднимающей из глубины сердца все, что там было. От света, до тьмы и жажды. И мне было страшно смотреть на Лельера, потому что это наверняка стало тем самым спусковым крючком. Смех… тихий, искренний, но такой страшный смех, я как зачарованная подняла голову, чтобы увидеть улыбку на лице сумасшедшего шута, чтобы понять, что ОНО началось.
Феликс быстро и четко достал что-то из-за пазухи, собрал в единый механизм и вышел из нашей ложи, чтобы застыть на тактически выгодном месте недалеко от сцены.
Словно издалека видела, как под потолком что-то вспыхнуло и Мастер Смерти завис под сводами зала, окутанный своей силой. Готовый.
Но пока Лель просто пел. Пел и играл, снова сжимая струны своего проклятого инструмента до побелевших пальцев. Играл, как на нервах. Одна песня сменяла другую, и музыкант постепенно успокаивался, хотя несколько строк из исполняемого наводило на меня ужас и морозом проходилось по коже:
Я вздрогнула, передернулась, понимая, о КОМ он поет, и, чтобы хоть как-то отвлечь себя, стала разглядывать зал, который сейчас был слегка освещен. И тут как споткнулась взглядом! Об очень светлые волосы, серебристыми кудрями рассыпавшиеся по плечам хрупкой девушки. Мигом вспомнила все и поняла: если Лельер ее увидит, то будет очень плохо. Но тут белый свет сменился на фиолетовый, и девушка словно пропала, как я ее ни высматривала.
Пихнула Настю, обрисовала ситуацию, и, судя по тому, как она побледнела, в дополнительных объяснениях нужды не было.
Но наша будущая жертва словно сквозь землю провалилась! Я уже почти перегибалась через перила в попытке разглядеть эту чертову лунную блондинку, которая невесть как сюда попала. Так… я увидела ее в белом свете. У нее просто оттенок волос такой! Сама она, возможно, и мышиного цвета, но вот в таком освещении…
И правда! Как только вспыхнули нужные софиты, я ее увидела.
И не только я.
Лельер споткнулся на середине куплета и жадно впился взглядом в толпу, которую в следующий же миг осветили зеленые лампы, что дало маленькую отсрочку.
— Настя! — рявкнула я. — Найди Кика, скажи, что ее видно только в белом свете! Я попытаюсь найти дурочку и вывести отсюда. А вы остановите его! Остановите!
— Я убиваю тебя, моя королева… — мурлыкнул фразу из песни блондин и встал со своего стула.
Я почти скатилась по ступеням и, ругаясь и извиняясь попеременно, начала проталкиваться в ту сторону, где в последний раз видела девушку.
И новая песня. И новое осознание.
Он сорвался! Он уже сорвался…
М-м-мать! Что же делать! Если он ее видит, то в любом случае быстрее дойдет!
Ему фаны дорогу уступят, да еще и сами «счастливицу», которая привлекла внимание, вытолкнут! Да и эта идиотка наверняка поскачет радостная!
Белый! Загорайся уже!
Где же ты, пока еще несостоявшаяся жертва маньяка?!
Глаза почти ослепило, но я сразу увидела ее. Рядом, совсем рядом, восхищенно глазевшую на сцену. Схватила девчонку за руку и потянула на выход. А эта дура заартачилась!
Понимая, что объяснять времени нет, да и это будет очень абсурдно звучать, я рывком притянула ее к себе и нажала на несколько точек в нижней части черепа.
И да, за эти чудные знания тоже спасибо одному ненормальному… который уже идет! И улыбается так, что меня холод продирает!
Мне улыбается…
— Юлечка, я же говорил, что нельзя забирать у меня игрушки.
Окончание фразы «если не хочешь занять их место» повисло в воздухе, становясь для меня почти осязаемым.
Но я решительно развернулась и, таща за собой покорную блондинку, бросилась к выходу, мельком заметив, как между нами приземляется Айлар.
Уже слыша треск и крики за спиной, обернулась и поняла… что преследует нас уже не знакомый шут, а вообще нечто непонятное.
Светящийся мужчина с острым, даже немного птичьим лицом.
Пытка.
Айлара он снес волной силы к стене. Даже, скорее, к потолку… притом Смерть остался там висеть, как пришпиленный. Остальных Лель не тронул… Не стояли на пути?
Он улыбнулся, я впечатлилась оскалом и драпанула с удвоенным энтузиазмом.
Белый феникс.
Красота! Смертельная.
Мы вылетели в холл, я подскочила к невозмутимому Николасу и рявкнула:
— Где черный ход?! — Он без слов ткнул в сторону той же злополучной гардеробной. — Задержи Лельера!
На что ожидаемо получила ответ:
— Приказ, несовместимый с посмертием.
— Я потом из тебя колобок костяной сделаю! — пообещала трусливому скелетону и рванула к выходу с девицей на буксире.
Дверь открыла пинком, в ушах все еще звучала зловеще-красивая музыка, хотя музыканты давно перестали играть. Гардеробная мне представлялась небольшой, но это оказался огромный зал, зеркала на стенах, высокие своды. Это помещение вполне могло быть еще одним концертным залом, но почему-то использовалось так. Я лихорадочно оглядывалась, не видя выхода, понимая, что он может быть или замаскирован под зеркало, или находиться за стойками с одеждой. Но у меня не было времени! И не было права на ошибку. Хоть дверь за собой я и заперла, но это его не остановит. Разве что на две секунды от того момента, когда он нажмет на ручку и поймет, что заперто, улыбнется и… откроет.
— Что происходит? — тихо спросила девушка.
— Маньяк, — мрачно отозвалась я. — Знаешь, кто это такие?
Судя по глазам блондинки, она знала.
— Значит, так, — выдохнула я. — Прячься за одеждой. Возможно, там выход на улицу, но есть и окно, попытайся открыть. И беги, беги к ближайшему магическому патрулю!
— Да, — с ужасом выдохнула девушка и, больше ни слова не говоря, бросилась в указанную сторону.
Ручка двери за спиной щелкнула, свет дрогнул и… один огонек наверху погас, погружая зал в мягкий и даже уютный полумрак. Но мне было жутко до дрожи.
Я услышала, как открылась оконная рама, и выдохнула, понимая, что нам повезло.
А потом распахнулась дверь и на пороге показался… Лельер Белый Феникс. Мастер Пытки сектора Малахит.
Скользящий шаг — и створка закрывается, отрезая нас от остального мира. А на узких губах Хинсара появляется улыбка, от которой меня прошибает холодный пот, и я вдруг понимаю, что девчонку-то отослала, а вот сама… даже не спряталась.
— И снова здравствуй. — Мастер по-птичьи наклонил голову. — Где она?
— Кто? — недрогнувшим голосом осведомилась я.
— Серебряная, — мягко проговорил феникс. — Надо признать, что ваши попытки укрыть эту тварь удивляют, злят и наводят на нехорошие мысли.
— Это не Хозяйка, Лель. — Я почти с мольбой взглянула в такие красивые, яркие и… очень эмоциональные глаза. Да, они уже не казались стекляшками, в синем море бушевало такое, что мне с писком захотелось осесть на пол и закрыть лицо руками. Невыносимо… Но я же сильная! Я Аристова, я справлюсь!
И еще… если бы я не могла справиться, хоть как-то его остановить, Лельер не приблизил бы меня к себе. Пытка не из тех, кто непродуманно выбирает ближний круг. Тем более у Хинсара его практически и нет.
— Ты ошибся. Это просто твоя девочка-поклонница, но в свете софитов ее волосы приобрели такой оттенок. — Я успокаивающе улыбнулась и, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила: — Что ты сделал с Айларом и Феликсом?
— Отдыхают. — Он холодно усмехнулся, и мои колени снова ослабли от впечатляющего набора зубов и того, каким безумием веяло от его улыбки. Очень опасного безумия. Расчетливого и трезвого.
И… мне никогда не говорили, что он может меняться.
И если он смог отрубить и потомка Маэжи, и Смерть… то он в таком виде сильнее?
Надо заговорить! Может, как-то получится вернуть нам прежнего Леля?
— А что это за новый вид? — Я обвела рукой его высокую, худую и даже немного нескладную фигуру.
— Истинный, — рассеянно ответил феникс, стремительно обходя помещение. — Где?!
— Перестань! — Я осуждающе посмотрела на него. — Давай лучше поговорим, уверена, что мы вместе сможем все решить. Хотя бы сегодня.
Когда странный беловолосый псих находился на другом конце гардеробной, я чувствовала в себе моральные силы для разговора. А еще верила, что он и правда ничего мне не сделает. Обещал ведь!
Но… обещал Лель.
А ЭТОТ мне ничего не обещал!
— Юля, — хмыкнул мужчина, и вдруг его фигура размазалась, а он переместился ко мне. — Поговорим… мы непременно поговорим. — Он шагнул еще ближе, цепко ухватил меня за подбородок, больно вдавливая в нежную кожу кончики белоснежных когтей, заставляя взглянуть в синие глаза, и ласково сказал: — Ты так старательно суешь свой курносый носик не в свое дело, что поговорить становится просто необходимо.
От понимания, что, возможно, скрывается за этими словами, я похолодела, а колени подкосились, и он приобнял меня за талию, кривя губы в той же жуткой усмешке, прижимая к себе.
— Ты обещал… — Свой шепот даже я с трудом разобрала.
— Конечно, я тебя не трону, — проворковал на ухо этот… птиц недощипанный! Кик, ну где же ты, когда так нужен! Лельер же продолжил: — Я же сказал, что только поговорим. Поймаю мерзкую дрянь… А потом я делом займусь, а ты посидишь, посмотришь и поговорим.
— Мамочки… — Это вслух. Не сдержавшись, я прикусила губу, чтобы не всхлипнуть.
— Ну что ты, заинька, — издевательски нежно погладил меня по щеке маньяк болотного пошиба. — Я никогда не сделаю тебе больно, обещал ведь. Но, дорогой мой психейлог, ведь, чтобы лечить, надо… во всех, умммм… — Он провел носом по моему виску, словно вдыхая запах волос. — Во всех красках, да… ознакомиться с предметом.
— Не надо. — Я судорожно помотала головой. — Лель, пожалуйста, оставь это. Она не Серебряная!
— Я хочу проверить, — снова во все клыки оскалился Белый феникс. — Так куда ты дела… поклонницу?
— Н-н-никуда.
— Зайка, видишь ли, если она тут, то можно сначала забрать тварьку, а потом вернуться за виолончелью. Да и пообщаться у нас время есть. А вот если она убегает… я могу ее упустить и начну злиться, — буднично и даже как-то равнодушно проговорил Лельер. — А сама знаешь, что, когда злятся… срываются на тех, кто попадается под горячую руку.
— А з-з-зачем виолончель? — нервно спросила я, пытаясь вырваться из цепких маньячных лап.
— Ну как зачем… — Меня отпустили, но на ногах устоять не получилось, и я рухнула на пол у его ног. Судя по искорке удовольствия в синих глазах, это зрелище не оставило феникса равнодушным. Он склонился, касаясь моего лица длинными белыми прядями, от которых пахло чем-то горьким и свежим одновременно. — Это именно Серебрянка научила меня на ней играть, так что я предпочту порадовать ее своими достижениями… перед смертью. Она будет довольна… столько усилий, и я все же переломил свою природу.
— Ты о чем?
— Видишь ли, Юля, — хмыкнул блондин, выпрямляясь и выплетая какую-то странную сетку из лучиков света, которая постоянно рвалась и затухала, отчего он сдавленно шипел. — Фениксы никогда не играют на струнных инструментах по одной простой причине. У нас очень чувствительные подушечки пальцев. Играть безумно больно. И так как регенерация именно в области рук лично у меня почему-то почти совершенна, не нарастает мозолей, свойственных музыкантам. Каждая партия — почти невыносимая боль. Правда, сейчас уже не так…
— Почему? — Дергаться я не решалась, бежать тоже, оставалось спрашивать, отвлекать, пока он готов мне отвечать. Поэтому я цеплялась за любые «ниточки», за которые можно потянуть.
— Хозяйке некогда было интересно, что надо сделать, чтобы у меня остались шрамы, — усмехнулся Лельер. — Притом так, чтобы не сильно повредить мышцы, ведь нужно, чтобы руки остались подвижными.
Мамочки…
Бедный. Как же она тебя…
Как же эту… дрянь самой хочется прибить! Ну как же так можно?! И ведь наверняка это малая часть из того, что она с ним творила…
Хинсар вдруг зарычал, когда сеть в очередной раз погасла в его руках, и с яростью взглянул на меня, наклонился и, ухватив за шиворот, резко вздернул на ноги со словами:
— Мне это надоело! Где?! Куда ты ее послала?!
— Не скажу! — Я зажмурилась. — Это не она! — Тут выдержка мне отказала, и я ка-а-ак заорала: — Ки-и-ик!!!
— Ну и какой смысл так вопить, если все равно никто не… — иронично начал Лельер, но конец фразы я не расслышала, так как ее заглушил взрыв, который просто вынес входную дверь вместе с косяком, и в неровном проеме застыл злобный и изрядно кошмарный Феликс Ла-Шавоир.
Окутанный непонятным флером, силой, которая маревом дрожала вокруг его фигуры, он стремительно прошел в зал. По помещению прокатилась непонятная волна, от которой попадали все предметы.
До меня дошли уже остатки этой силы, но она окружила мягким покрывалом, впрочем, сознание все равно померкло, и меня поглотила спасительная темнота. Я ощутила, как меня подхватывают знакомые сильные руки.
А последнее, что видела, — это как столбом стоящий Лельер закатил синие глаза, рухнул с гримасой боли на лице.
Мастер Пытки.
Лельер Белый феникс.
Темная комната была освещена пламенем свечи, которое лишь немного рассеивало мрак кабинета. Ровно настолько, чтобы осветить темную сгорбленную фигуру светловолосого мужчины, сидящего напротив большого зеркала. Он сжимал в побелевших пальцах смычок виолончели, и тишину раз за разом как будто разрезала противная, скрипучая трель.
Лельер Хинсар был во тьме. Физически и морально.
Ночь — самое сложное время. Ночью на поверхность поднимается все то, во что мы днем даже верить не желаем. То, что при свете солнца прячется в темных уголках.
Впрочем, шут никогда не был дураком в прямом смысле этого слова и самообманом уже давно не занимался. Свыкся, научился извлекать выгоду из того, что было его частью… или даже сутью.
Он вскинул светлую голову, в полумраке его лицо казалось алебастровым, а синие глаза черными, но в них все равно сверкало… Пламя?
По зеркалу пробежала дрожь, несколько секунд ничего не происходило, но вот отражение стало меняться. Подернулись маревом очертания кабинета, и он уже стал совершенно другим, испарился инструмент, одежда поменялась на деловую и классическую, а в руке отражения материализовался бокал с темным напитком. Лишь лицо осталось тем же.
Полуночное рандеву, которое повторялось уже не первый раз.
Никто из них, наверное, и не знал, почему один иногда засиживается в кабинете допоздна, а другой… время от времени проверяет именно ЭТО зеркало.
Возможно, они просто были чем-то похожи?
Услышав такую гипотезу, Лельер Хинсар бы только рассмеялся, а тот, кого в этом мире звали Зеркальником, окинул бы глупца надменным взглядом и скривил губы в презрительной усмешке.
Но факты, знаете ли, господа, — это такая настолько железная вещь, что ее даже коррозия не берет.
Зеркальник задумчиво оглядел шута и с усмешкой проговорил:
— Меня всегда удивляло, что наедине ты эту леди заставляешь петь настолько отвратительно. Ведь на публике она восхитительно сладкоголоса.
— Вся в хозяйку, — не поднимая головы, откликнулся Лель. — Чем опять обязан?
— Еще скажи, что не ждал. — Его визави холодно усмехнулся. — Лельер Белый феникс, последний из своего рода. Белек… так она тебя называла?
— Белек умер. — Хранитель задумчиво улыбнулся. — Умер в игровых комнатах Серебрянки. Теперь есть или Лель, шут его величества Гудвина, или Мастер Хин, Пытка сектора Малахит.
— А ты забавный… — хмыкнул Зеркальник, медленно растворяясь в темных стеклянных глубинах. Когда рябь на зеркале исчезла, то оно снова отражало лишь феникса.
Лельер Хинсар задумчиво улыбнулся и вновь поднял руку со смычком, касаясь струн своей ненавистной подруги.
Стихи Романа Райна.
Стихи Константина Арбенина.
Стихи Константина Арбенина.
Стихи Константина Арбенина.
Стихи Романа Райна.
Стихи Романа Райна.
Стихи автора.