Заслышав шум приближающегося экипажа, Алокан Рройт — начальник Юго-Западных Ворот Рейданы — мельком глянул на сияющие в небе луны и выразительно поморщился: в последнее время благородные господа завели скверную привычку возвращаться домой под самое закрытие. Знают же, что указом Его Величества все Врата столицы должны быть закрыты одновременно и строго до полуночи. Все знают. Однако это не мешает им выскакивать перед самыми створками буквально за пару синов до того, как те полностью сомкнутся. И попробуй их не пусти — каждый при титуле, при положении, с целым веером благородных и высокородных предков за плечами. Остановишь такого, и потом не будешь знать, куда пристроить свои старые кости. Вот и сейчас луны уже почти в зените, а кто-то опять мчится так, будто Тварь в собственной постели увидел.

Немолодой стражник сокрушенно вздохнул и, сетуя на дурные развлечения богатеев, пошел встречать припозднившихся гостей.

Когда из темноты с грохотом вынырнула большая карета, он прищурил подслеповатые глаза, пытаясь разглядеть герб, чтобы решить: надо ли кланяться до земли или можно пожалеть больную спину. Однако, к собственному удивлению, вдруг обнаружил, что на дверцах не красуется ни единого знака. Ни герба, ни символа древнего рода, ни (чем Айд не шутит?) королевской короны. Простая черная карета, запряженная четверкой резвых вороных.

Увидев коней, стражник, поколебавшись, все же решил, что имеет дело с благородными: больно уж хороши были кони. Поэтому, стоило карете притормозить, он, как полагалось по уставу, вышел за ворота и коротко поклонился, силясь разглядеть цвета какого-нибудь из знатных семейств, чтобы окончательно определиться с поведением. Были бы это черно-фиолетовые тона лордов та Ворте, он бы поспешил тут же отпрыгнуть на обочину, чтобы не зашибли сгоряча. Были бы черно-алые тона Дома Торраг, рискнул бы, наоборот, подойти к самому окошечку, потому что вдова Торраг нередко баловала простой люд незаслуженной серебрушкой. Заметив зелено-рыжие цвета Дома Биар, он бы вообще обрадовался, как родной маме, потому как молодой лорд-наследник только недавно вернулся со службы и еще не забыл, как тяжко бывает простым солдатам, вернувшимся к мирной жизни. Ну, а если золотые листья та Ларо, имело смысл не просто поклониться до земли, но и опустить оружие, потому как телохранители старого лорда были очень нервными и с легкостью могли принять рвение бедного служаки за нехорошие намерения.

Однако никаких знаков, как еще раз убедился Алокан, на карете не виднелось. И на попонах лошадей не красовались знакомые цвета. Даже сидящий на козлах кучер был одет совершенно нейтрально — простые кожаные штаны, светлая рубаха, мелькающая в темноте призрачным бледным пятном, короткая куртка, небрежно распахнутая на груди, и…

Начальник караула аж вздрогнул, когда заметил под курткой характерную выпуклость чешуйчатой брони. А потом и ножны увидел, которые кучер даже не подумал спрятать — длинные ножны, даже очень. С такими простые люди не ходят. На мгновение у старого служаки мелькнула мысль о наемниках и душегубах, но тут незнакомец мягко спрыгнул на землю, скользнул вперед поразительно гибким движением и, моментально оказавшись рядом, негромко спросил:

— Мы не опоздали, уважаемый? До закрытия ведь еще есть время?

Алокан Ррой чуть не отшатнулся, увидев прямо перед собой смуглое лицо чистокровного скарона. Жесткое, хищное, обрамленное длинными черными волосами, по обычаю заплетенными в тугую косу, закрепленную на затылке. Не узнать его стражник не мог — скароны настолько выделялись среди обычного люда, что только слепой не распознал бы их характерных черт. И только они могли щеголять в тяжелой броне круглыми сутками, не испытывая никакого дискомфорта. А старый вояка, к тому же, еще не успел забыть, какими воинами были эти звери. И не забыл, как выглядит и сколько стоит чистый адарон. Поэтому, судорожно вздохнув, поспешил мотнуть головой.

— Н-нет, господин.

Неожиданно от кареты бесшумно отделились еще две тени и в мгновение ока оказались перед откровенно испугавшимся стражником.

— В чем дело? Нас не хотят пускать? Разве мы опоздали?

Алокан Ррой вздрогнул и все-таки попятился, когда рядом с первым материализовались еще двое скаронов — таких же рослых, мрачных, вооруженных до зубов — и выжидательно уставились на побледневшего от ужасной мысли стража. Святой Аллар… да на кого ж ему не повезло сегодня нарваться?! Кого еще принесло в Рейдану на ночь глядя?! Раз уж ему служат независимые и гордые скароны?! Да еще трое?! Причем, один из них ничуть не гнушался работы простого кучера, а двое других ехали даже не верхом, а соглашались торчать на подножках, как простые слуги?!

— Н-нет, уважаемые господа, — отыскал, наконец, пропавший голос старый ветеран. — Вы как раз вовремя. Ворота закроются только через три минки. Скароны странно переглянулись.

— Я же говорил: успеем, — усмехнулся вдруг кучер.

— Говорил, говорил… но если б не успели, тебя стерли бы в порошок, — недовольно буркнул второй скарон, отворачиваясь от старика.

— Но мы же успели?

Парочка дружно фыркнула и обменялась еще одним странным взглядом, а затем все тот же недовольный скарон раздраженно отмахнулся.

— Ладно, лихач. Считай, что на этот раз тебе крупно повезло. Поехали.

Алокан Ррой даже глазом моргнуть не успел, как они бесшумно скользнули в разные стороны и ловко запрыгнули обратно. Потом кучер свистнул, звонко щелкнул кнутом, и неопознанная карета, сорвавшись с места, как бешеная, вихрем влетела в распахнутые ворота. Однако напоследок, уже пролетая мимо оторопевшего стража, один из держащихся на подножке воинов все-таки повернулся и молча кинул старому воину полновесный золотой. После чего мгновенно о нем забыл, и карета с чужаками бесследно растворилась в запутанном лабиринте ночных улиц.

Столица Валлиона — Рейдана — получила свое высокое звание сравнительно недавно: всего семьдесят пять лет назад; как раз тогда, когда у его Величества Киорта Восьмого родился долгожданный наследник. Именно в этот знаменательный день обычный торговый северный город был переименован, а спустя пять лет вообще перестроен так, чтобы ни в чем не уступать столицам соседних государств.

Что уж подвигло короля на такое странное решение, если Милва, старая столица, располагалась на теплом юге и круглый год нежилась под ласковыми лучами теплого солнца, неизвестно. Но ходило мнение, что Ее Величество будучи уроженкой северных провинций, плохо переносила жару, поэтому после рождения сына возжелала перебраться в более привычный для ее северной души климат.

Как бы там ни было, сейчас Рейдана расширилась, разрослась, приукрасилась, приобрела изысканный лоск. Она драгоценной брошью прикрепилась к синей ленте широкой и могучей Тайры, и теперь мало кто признал бы в ней обычный провинциальный торговый городок. Сейчас она настоящей красавицей — изящной, роскошной, роковой. И была тесно связана с еще одной жемчужиной севера — Королевским Островом, на котором, по желанию королевы Лираны, был воздвигнут второй, почти полноценный город.

Глядя на Рейдану с высоты, очень легко понять, как такое стало возможным: когда-то умелые руки рабочих сумели значительно расширить русло Тайры, отвести от нее глубокий, специально вырытый рукав и окружить настоящим водяным кольцом естественный каменистый холм, превратив его в самый настоящий остров, ставший со временем новой резиденцией короля. Сейчас этот холм возвышался над столицей этакой роскошной короной и был окружен сразу двумя крепостными стенами: наружной и внутренней, на каждой из которых имелось по дюжине сторожевых башен и которые были надежно укреплены, как положено любой основательной крепости.

Каким образом эти громадные глыбы были созданы и из какой дали сюда привезены, никто уже не помнил. Однако без магии тут явно не обошлось, потому что Королевский Остров даже издалека выглядел совершенно неприступным. Глыбы казались литыми, тесно спаянными в единое целое. Башни высокие, мощные. Бойницы смотрели наружу многими сотнями недобро прищуренных глаз, а количество бдительных стражей, стерегущих покой короля, вполне могло потянуть на население целого города.

Соединялся Остров с собственно столицей всего одним единственным, но очень широким мостом — таким же основательным, как сам холм, и надежно укрепленным. Причем, обладал сразу тремя пропускными воротами, каждые из которых неплохо охранялись и на случай нападения имели мощные подъемные решетки; а заканчивался глубоким рвом, через который со стороны Острова перебрасывался второй такой же, широкий и надежный подъемный мост.

Иначе говоря, к организации нового жилья Киорт Восьмой отнесся крайне серьезно и внимательно. Так что теперь его при всем желании было невозможно захватить с нахрапа. А если вспомнить о том, что в каменные стены умелые маги добавили еще и свою защиту, то бедным нападавшим можно было только посочувствовать.

При всем этом Остров отнюдь не выглядел грубо стачанным солдатским ботинком. Напротив, неведомые строители сумели сгладить невольную остроту углов, придали ему легкости, изящества, покрыли весь холм зелеными парками, целой россыпью красивейших фонтанов, искусно огранили, отполировали и подарили, тем самым, немало изысканного блеска. Как самой настоящей жемчужине, осторожно положенной на бархатную зеленую подушечку под стеклянной витриной.

Издалека было трудно посчитать, сколько же башен и всевозможных башенок венчало многочисленные крыши королевского замка. Сложно оценить истинную высоту и толщину крепостных стен, рассмотреть в подробностях, что за цветы растут на аллее перед главными воротами и сколько людей единовременно могли бы поместиться внутри его громадных залов. Королевский замок блистал на вершине Острова, как самый настоящий бриллиант. Белоснежный, изысканный, удивительно красивый. Он не растекался бесформенными лизунами по склонам, облепляя их многочисленными пристройками. Напротив, выглядел сдержанным по форме и бессовестно роскошным по содержанию. Неумолимо тянущимся к далеким небесам своими многочисленными башнями. Прекрасный, свободный, непокорный и недостижимый, как мечта. Настоящий шедевр. Рядом с которым роскошная на первый взгляд Рейдана откровенно терялась, буквально таяла в его блеске и несравнимом великолепии.

Я отвернулась от королевского замка и опустила взгляд на собственно столицу. Рейдана…

Ну, что про нее еще сказать? Город как город. Большой. Населения, наверное, тысяч сто будет. Может, чуть меньше. Есть, как и в большинстве местных городов, большая Центральная Площадь. Есть на ней и массивный Храмовый Комплекс, посвященный, надо полагать, Светоносному Аллару и занимающий доминирующее положение среди всех ему подобных сооружений в стране. Неподалеку расположены многочисленные Торговые Ряды, окружающие Площадь широким полукругом и едва не вплотную подходящие к ступеням Храма. От Площади, как в Норе, расходились, словно лучи у солнца, несколько широких проспектов, делящих город на крупные сектора. Между ними имелись улочки поменьше, дробящие столицу на более маленькие кусочки, а потом и они ветвились на множество неправильно расположенных улиц, улочек и тупичков, тесно заставленных двух и трехэтажными каменными домиками.

Домов, что характерно, было много. Причем, на большей части города они теснились так близко друг к другу, что местами почти соприкасались крышами. Они росли, как грибы после дождя, постепенно расширяясь кверху и накрывая плотными тенями узкие улочки. Причем, иногда так тесно, что с одной крыши на другую порой можно было просто перешагнуть, а в некоторых местах ширина проулков едва позволяла пройти одному всаднику.

Что еще привлекало внимание, так это тянущаяся через весь город широченная Главная улица, пролегающая аж от Парадных (их еще называли Южными) Ворот до Центральной Площади и далее, вплоть до самого Королевского Острова, разделяя Рейдану на две, почти одинаковые половины.

Снаружи столица была окружена еще одной крепостной стеной, но, кроме Парадных, в ней имелись также Восточные, Западные, Юго-Восточные и Юго-Западные Ворота, за которыми, как небольшие спутники у планеты, располагалось огромное множество поместий. Просто потому, что крепостные стены уже при всем желании не вмещали всех, кто стремился надежно закрепиться в Северной Жемчужине Валлиона.

Внимательно изучая с одного из холмов место своего будущего проживания, я приметила, что жилые сектора столицы выглядели очень неравнозначны. Те, что располагались ближе всего к реке и, соответственно, к Королевскому Острову, казались заметно больше, улочки там были просторнее, а дома — на порядок богаче, чем те, которые ютились на противоположной стороне. Следом за этими районами (явно облюбованными благородными и высокородными) тянулись сектора попроще, где чаще селились купцы и просто состоятельные люди без громких титулов. Дальше — еще проще, уже и скромнее. И так — по убывающей. Однако откровенных трущоб мне, тем не менее, нигде отыскать не удалось. Да и нищих, как говорили, тут обитало на удивление мало. Видимо, король заботился о том, чтобы внешний вид столицы не портил ему имидж, так что Рейдана была не только богата и знаменита, но и (во что хотелось бы верить) непривычно чиста. К счастью, помои здесь на улицу никто не выливал, содержимое ночных горшков прохожим не демонстрировал, поэтому нечистоты по обочинам сроду не скапливались. Да и на государственном жаловании находилось немало людей, отряженных специально для того, чтобы следить за порядком.

Обо всем этом я, конечно, до недавнего времени и понятия не имела. Однако, приняв решение сюда приехать, надо было предварительно прояснить диспозицию. И вот этим-то нелегким делом я и занималась все последнее время, старательно изучая все то, что могло понадобиться в таком сомнительном месте, как столица крупнейшего королевства Во-Аллара.

Как ни странно, но с информацией мне здорово помог Рорн. Потому что, как выяснилось, в моем отряде бесшабашных сорвиголов не имелось вообще никого, кто бы не оказался с сюрпризом. Так, Тени являлись скаронами и были, мягко говоря, не совсем живыми в полном понимании этого слова. Лок — хвард. Мейр — ло-хвард. Дей — маг. Про себя вообще молчу. А вот бессовестный и скрытный до отвращения Рорн оказался (в чем этот негодяй признался лишь недавно) представителем самого что ни на есть высшего сословия Валлиона, которого каким-то ветром занесло в смертельно опасный Фарлион в качестве простого рейзера. Более того, он являлся младшим (и потому — не наследным) сыном эр-тара[1] та Ларо, узнав о котором даже Дей изумленно присвистнул. Но, кажется, тут было, чему удивляться: после членов королевской фамилии эр-тары стояли на второй ступеньке по значимости, так что мой скрытный друг оказался не только рейзером, но и сыном человека, имя которого считалось далеко не самым последним среди знати Рейданы.

Правда, когда я начала выяснять, по какой причине этот оболтус, который с такой язвительностью некогда встречал меня на воротах Нора, удрал из столицы, Рорн неожиданно замялся. Но потом его все же удалось разговорить и выпытать, что причина, как и следовало догадаться, заключалась в «прекрасной даме». Вернее, в том, что этот непутевый лорд (которого звали, кстати, вовсе не Рорном, а Эрреем та Ларо) имел неосторожность поспорить с другим таким же непутевым лордом по поводу сомнительного эпизода, связанного с судьбой одной (не самой благочестивой, между нами говоря) девицы. В результате чего случилась короткая дуэль, и противник Эррея мирно почил, заимев себе славную дырку в груди. А поскольку Его Величество, не одобряя бесполезных дуэлей, весьма строго относился даже к титулованным убийцам, то молодому лорду пришлось сразу после дуэли спешно покинуть столицу. Вернее, ему пришлось сделать это ОЧЕНЬ спешно. Не дожидаясь визита Королевского Дознавателя и успев только сообщить напоследок разгневанному отцу о своем некрасивом поступке.

Случилось данное событие задолго до нашей встречи — примерно лет пять назад, так что у Рорна-Эррея было немало времени обдумать свое поведение, навсегда заречься связываться с красотками с сомнительной репутацией, благополучно переждать бурю вдалеке от места преступления, а потом, отсидевшись в Фарлионе, бросить опасное для жизни рейзерство и вернуться в столицу. Вот только возвращаться Рорн, как ни странно, не пожелал — новая жизнь ему неожиданно понравилась. И общество рейзеров стало устраивать гораздо больше, нежели компания молодых повес. К тому же, с деньгами у него после отъезда было негусто, а рейзеры всего зарабатывали неплохо. Вот он и решил, имея неплохие способности к владению оружием, рискнуть и явиться пред грозные очи эрдала Фаэса, дабы получить красный рейзерский перстень.

Через год он его, конечно же, благополучно получил. Потом сменил имя. Оставил свое прошлое далеко за пределами Харона, потому что и ему, и Тварям было глубоко наплевать на чужие титулы. Какое-то время ходил сперва в одной, а потом и в трех других бригадах. Побывал в рейде на пару с Илоем. Быстренько сообразил, что рядом с таким человеком ему делать нечего. Затем перебрался в команду Тия. Наконец, к Дору. А в итоге, не сдержавшись и решив все-таки выпендриться, угодил на ворота, где, собственно, мы с ним и познакомились.

Сейчас ему на год больше, чем мне. Но за прошедшее время он как-то ощутимо заматерел, раздался в плечах, научился осторожности. Стал гораздо сдержаннее в словах, чем даже три месяца назад. Пообтерся. Привык к нашим сомнительным шуточкам. Стал по-настоящему своим. А когда по моей просьбе Тени погоняли его по своей кошмарной методике, то еще и в мастерстве заметно прибавил. Причем, так, что даже Ас позволил себе в отношении нашего скрытного (и единственного настоящего!) аристократа одобрительную усмешку.

В общем, думаю, не надо пояснять, КОГО мы решили использовать в качестве пропускного билета в высший свет Рейданы. И не надо говорить, КТО учил меня все последние два месяца придворному этикету.

Признаться, данный вопрос мучил меня чуть ли не больше всего на свете, когда я раздумывала, в каком именно виде явиться в столицу, но Рорн оказался весьма кстати и окончательно утвердил меня в принятом ранее решении. Причем, он с таким увлечением со мной носился, обучая всем премудростям столичной жизни, что я даже удивилась. И он так искренне хохотал, глядя на то, как я вспоминаю, как правильно держаться на каблуках, что пару раз даже получил за это в лоб. Не смотря на все свои титулы. Но зато он стал для меня настоящей палочкой-выручалочкой. Рассказал многое из того, чего я никогда не сумела бы узнать сама. Приоткрыл завесу тайны над некоторыми из дворцовых интриг. Показал, как пользоваться теми загадочными вилками, на которые я когда-то смотрела, как баран на новые ворота. Он рассказал мне также о местной моде. Научил, как правильно носить жутко неудобные головные уборы, как деликатно обходить строгие правила, принятые в отношении деталей женской одежды. И, как ни странно, с хитрой усмешкой признался, что среди знати давно и прочно утвердились гораздо более свободные нравы, чем это принято среди простого люда.

Да, как и везде, богатым в Рейдане многое позволялось. Богатым и знаменитым дозволялось еще больше. Высокородные вообще могли творить в своих родовых имениях почти все, что душе угодно, хоть пьяные оргии кажинный божий день. Но тихо. Скромно. За надежно закрытыми дверьми и крепко сомкнутыми ставнями, дабы не порочить имена великих предков. О чем я, собственно, уже давно догадывалась, но только случая не имела, чтобы доподлинно убедиться.

Короче, все, как и везде. Только с учетом местных реалий и особенностей здешних традиций. Потому что в данных условиях мужчины тяготели не к современным авто, а к хорошим скакунам; увлекались не стрельбой в тире, а настоящей охотой; носили при себе не пистолеты, а мечи; одевались не во фраки с бабочкой, а в дорогие бархатные камзолы. Дамы все так же стреляли глазками и изыскивали всевозможные способы оголиться таким образом, чтобы это выглядело прилично. Тогда как балы, празднества, разговоры, пересуды и бесконечные интриги остались прежними.

Ведь и люди, где бы они ни жили, остаются все такими же. Так что чему удивляться?

В общем, билет в Рейдану я благополучно приобрела. Касательно жилья Эррей тоже пообещал все организовать, потому что у его семьи имелось немало свободных имений — как в столице, так и за ее пределами. Кое-что в этой идее выглядело привлекательно, что-то, напротив, мне изрядно не нравилось, но после долгих обсуждений мы сошлись на том, что Рорн возвращается в столицу первым, ищет для нас подходящий дом, подбирает прислугу (я согласилась лишь на двух приходящих служанок и одного молчуна-дворецкого, который должен был пребывать рядом с нами только до вечера). Затем осторожно разведывает обстановку и узнает то, что изменилось в столице за время его отсутствия… а за пять лет могло измениться очень многое… наконец, дает знак, и только тогда мы заселяемся в новое жилье.

За свою легенду я не боялась: «леди Гайдэ из Фарлиона» была способна сделать то, что никогда не удалось бы Фантому-Гаю. Ей не нужно было скрывать лицо, ей почти не придется фальшивить. От нее требовалось только деликатно войти в свет и, стараясь не очень светиться, осторожно узнать все, что нужно. После чего так же деликатно уйти и незаметно пропасть в дебрях роскошных лесов своей ненастоящей родины.

Я полагала, что трудностей с этим не возникнет. Я была готова к новой работе, хотя, конечно, менять доспехи на платье оказалось весьма неудобно. И каблуки носить, между прочим, тоже. А уж появиться в чужом краю без оттягивающего пояс оружия вообще неуютно. Но я не была одна — рядом со мной находились кровные братья. Ну, и шейри, конечно. Куда ж я без него? Так что за свою безопасность я ничуть не волновалась. Что же касается остального, то тут все зависело только от меня. А еще — от Рорна-Эррея, согласившегося взять на себя роль проводника в местных светских джунглях.

На вопрос, а не опасно ли возвращаться в Рейдану самому Эррею, тот несколько натянуто засмеялся и сказал, что на самом деле дуэли никем не запрещены. Не одобряются, это да, но прямого запрета на выяснения отношений между высокомерными забияками нет. Просто Его Величество не одобрял ненужных убийств, поэтому среди благородных было принято после подобных оказий ненадолго уезжать из столицы, тем самым как бы признавая свою вину и добровольно отлучая себя от королевского двора.

Кто знает, как ценится высокое внимание монарха и любая возможность попасться ему на глаза, тот поймет, что наказание за проступок было достойным. Но обычно молодые оболтусы покидали Рейдану всего на год. Редко, если убитый был сильно заметен при дворе, на два. Но Эррей пропал на целых пять лет; причем, до последнего времени не особенно задумывался о возвращении. Правда, не по причине того, что убил кого-то совсем уж важного. Просто… скучно ему там было. А после Фарлиона вообще — тоскливо. Потому что когда невидимая опасность каждый день щекочет тебе нервы, как-то глупо относиться к царящей в столице суете, как к чему-то значимому. Фарс — он и есть фарс. А благородное сословие, как ни крути, всю свою жизнь проводит именно в этом фальшивом состоянии.

Но ради меня Эррей согласился снова побыть аристократом. И ради меня еще месяц назад вернулся к родным, порадовав их известием о том, что живой. И это известие стало для них тем более важным, что за пять лет своего отсутствия он ни разу не отписал отцу и не намекнул, что, в общем-то, жив, здоров и сильно скучает. И именно поэтому я начала подозревать, что он далеко не все нам рассказал. И что, скорее всего, была еще какая-то причина, по которой он так долго и упорно прозябал в самом опасном месте Валлиона.

Что ж. Надеюсь, он успел сделать все, что хотел. Приучил столицу к мысли о своем возвращении. Нашел нам достойное жилье, подобрал неболтливых слуг. Разнюхал обстановку и успел договориться насчет нескольких моих ближайших визитов. А теперь терпеливо ждет, пока мы соизволим появиться.

Я рассеяно погладила Лина и покосилась на остановившегося рядом с нами Аса.

Да. С некоторых пор мы остались с ним вдвоем: Мейр и Лок отправились на свою северную родину, чтобы поставить в известность Вождей о моем появлении; Дей получил другое важное задание, которое для него, как мага-стихийника, было как раз по плечу; Рорн уже в Рейдане, подготавливает нам почву для внедрения; остальные Тени заявились в столицу еще три дня назад. И уже должны были приступить к обустройству нашего нового жилища. Для этого у них имелось целых семьдесят два часа, немаловажная помощь Рорна, умение быстро и хорошо работать, совершенно пустой дом, в котором только и наводи порядок; а также — трое слуг и целая карета, до отказа забитая всякими нужными вещами. Причем, забита так туго, что для меня там уже места не нашлось. Но это мелочи — я и на своих двоих распрекрасно доберусь. А то, что со мной остался Ас, позволяло больше не беспокоиться вообще ни о чем: за ним я была как за каменой стеной. А за ним и Лином — как внутри королевского замка, до которого, как до сокровищницы древних королей, ни одна собака не сумеет добраться незамеченной. Поэтому даже отсутствие привычной тяжести на плечах уже не угнетало меня так сильно, как в первые дни. Да и спрятанный на лодыжке нож успокаивал. Когда же я вспоминала об Эриоле, который при всем желании никакой расчудесный детектор не обнаружит, мне становилось совсем спокойно и хорошо. Потому что лучшего оружия, чем родовой клинок мертвого эара, в этом мире, пожалуй, не существовало. Так что я вовсе не была беззащитной. И совсем не была уязвимой — с такими щитами, как скароны, даже распоследняя трусиха могла зайти голышом в самый гнусный притон и выйти оттуда с мешком золота на плечах, не заимев на себе ни единой царапины.

«Ну что, едем?» — вопросительно покосился на меня Лин, нетерпеливо стукнув копытом.

Я посмотрела на темнеющее небо, поправила вечно сползающий капюшон и кивнула. После чего мы все вместе спустились с пригорка и отправились покорять своенравную, капризную Рейдану.

Выбранный Эрреем дом меня вполне устроил: сравнительно небольшой, в два этажа, с просторным внутренним двором и (главное!) с приличным, почти трехметровым забором, из-за которого на нас никто не мог глазеть в свое удовольствие. По той простой причине, что дом почти вплотную примыкал к наружной городской стене, и соседи у нас были лишь с одной единственной стороны и в доме напротив, а там, как успели выяснить братья, жили две какие-то престарелые леди, уже года три как не покидающие своих комнат.

Надо сказать, дом этот находился не в самом престижном квартале Рейданы, названным по наличию в ней лишь благородных и высокородных семей Золотым, а всего лишь в Верхнем или Серебряном, как о нем иногда отзывались. Там по негласной традиции селились состоятельные, но, как правило, не имеющие громкого титула люди. К примеру, купцы, удачливые дельцы, торговцы. В Среднем — или Медном — Городе жили, соответственно, ремесленники. А в Нижнем — все остальные, что наглядно демонстрировало принцип разделения народа по сословному признаку и наглядно показывало разницу между сильными мира сего и простыми смертными.

То, что у семьи Эррея неожиданно нашелся дом вне Золотого Квартала, объяснялось очень просто: буйной молодежи почти всегда требовалось какое-то уединенное место, где они могли бы безнаказанно отрываться. А для нас этот дом оказался настоящей находкой. Потому что, во-первых, никому не мозолил глаза. Во-вторых, был самым последним в ряду таких же поместий и вплотную примыкал к городской стене, что, соответственно, сразу выводило его из категории престижного жилья, но зато давало огромную фору по части возможной обороны и позволяло еще издали выявлять тех, кому внезапно понадобилось бы подобраться к нам поближе. И вот именно ради этих его особенностей я решительно отодвинула в сторону все остальные неудобства и охотно согласилась со скаронами, что тут нам будет хорошо во всех смыслах слова. Особенно Лину. И особенно тогда, когда отпала необходимость в поддержании его «конской» личины — все же благородной леди не пристало ездить верхом. Положено только в экипаже. А если кто — то из местных красавиц и рисковал иногда забраться в седло, то лишь в дамское, где сидят исключительно боком (по-моему мнению — дико неудобно), и лишь тогда, когда благородное сословие соизволяло отправиться на не менее благородную охоту. Но поскольку мне охота была до одного места, а передвигаться по городу иным способом, как в карете, я не могла по определению, то и шейри пришлось выбрать себе другой облик. И он выбрал. И снова пожелал стал котом.

Правда, на этот раз его размеры выросли до габаритов крупного леопарда. Черная шкура (по моей, каюсь, просьбе) стала ослепительно белой, и лишь на боках у него появились смутные серые пятнышки. А еще — черные кончики на забавных треугольных ушках и такой же черный кончик у длиннющего (положенного всякому приличному демону) пушистого хвоста. Совсем как у ирбисов — снежных барсов, которые мне всегда нравились и в честь которых я когда-то дала ему первое имя.

Как ни странно, новый облик Лину понравился — ирбис из него получился действительно красивым. Белоснежным, благородным, пушистым и невероятно обаятельным. Только желтые глаза немного портили дело, но я смогла уговорить его сменить их на голубые, после чего в моем окружении появился совершенно бесподобный, никогда не виданный в этих краях зверь, при виде которого даже у нанятого Рорном дворецкого некрасиво отвисла нижняя челюсть, а две молоденькие служанки (Риса и Ника, кажется?) исполнились по отношению к «важной госпоже» (это я о себе, разумеется) неподдельного благоговения.

Надо сказать, что подробный ликбез по основам этикета слуги уже прошли, получив «цэ у» и от молодого лорда, приезд которого взбаламутил все родовое гнездо та Ларо, и от Теней. Кроме того, персоналу было настоятельно рекомендовано одеваться в нейтральные черно-белые тона, сохранять предельно вежливое выражение лица при любых условиях и, разумеется, держать язык за зубами. А поскольку скароны умели быть ОЧЕНЬ убедительными, то вряд нам стоило опасаться серьезных утечек. Тем более что слуги не должны были увидеть ничего лишнего. Но чтобы они не усомнились в том, что «благородная госпожа» действительно имеет до ужаса высокое происхождение и всего лишь желает остаться инкогнито, Тени к моему приезду разыграли такой великолепный спектакль с поклонами, отданием чести и «случайно» обороненным пару раз загадочным «миледи», что можно не сомневаться: если все пройдет, как задумано, то уже через неделю обо мне будет знать весь город. Не смотря на строгие запреты, хорошую оплату и клятвенные заверения Эррея в том, что «слуги надежные».

Однако мне не нужна была абсолютнейшая тишина касательно самого факта моего приезда. Напротив, для хорошего развития событий требовалась небольшая шумиха, сдобренная некоей тайной, особенный вкус которой придадут некоторые правдивые подробности.

Поэтому, едва приехав, я, как и положено хозяйке, внимательно осмотрела дом. Терпеливо выслушала доклад невозмутимого сенбернара-дворецкого. Подивилась его седым бакенбардам, которые, оказывается, и тут были в моде. Быстро поняла, что этот вышколенный, немолодой, но очень импозантный дядька — именно тот, кто нам нужен. Мысленно поблагодарила Рорна за заботу. Познакомилась со служанками — слегка оробевшими, но очень приятными девушками лет двадцати в аккуратных темных платьях и безупречно белых передничках. Осталась ими очень довольна. Показала также, что довольна и первым этажом, в котором, помимо хорошо обставленной и отдраенной до блеска гостиной, имелась приличная кухня, небольшой кабинет, несколько подсобных помещений и, конечно же (прошу прощения за подробности), вполне приемлемый туалет. Однако еще больше меня порадовал второй этаж, где в самом дальнем крыле Тени обустроили самую настоящую средневековую спальню — с широким ложем под шелковым балдахином; массивным шкафом для моих (безумно дорогих!) платьев; большим сундуком с затейливой резьбой и крепким замком для личных вещей; громадным комодом для вещей еще более личных. И (что здорово обнадеживало) самым настоящим туалетным столиком, где каждая приличная дама держала свои многочисленные туалетные принадлежности и куда я, едва только закрылась дверь, немедленно бросила отстегнутые от лодыжки ножны.

— Ну как? — со смешком спросил Бер, прислонившись к косяку и лукаво подмигнув. — Как тебе встреча? Поправив складки пышного платья, я наскоро огляделась и хмыкнула.

— Великолепно. Даже, по-моему, слегка переиграли.

— Ничего подобного. Ты просто не знаешь, как ведут себя с высокородными.

— Возможно, — легко согласилась я, облегченно упав на постель. — Но мне все равно понравилось. А ты сегодня вообще блистал. Мой зеленоглазый брат довольно улыбнулся.

— Спасибо, я старался.

Я снова хмыкнула, но он, облаченный в строгий черный камзол, расшитый тонкими изумрудными нитями, действительно выглядел на все сто. Смуглокожий, мускулистый, с белозубой улыбкой на хищном, но приятном лице, с вечными смешинками в хитро прищуренных глазищах… ну, кот. Как есть, дикий кот, которому только дай волю, как он тут же пойдет соблазнять всех окрестных кошек.

Остальные ему под стать — такие же высокие, рослые, плечистые. Черноволосые. Суровые. Подвижные, как ртуть, невероятно гибкие и грациозные. Умеющие ходить по земле, как по танцевальному залу. Поразительно похожие друг на друга, ладные, крепкие… ну, просто спецназ на отдыхе! Причем, поскольку в городе и в статусе телохранителей тяжелые брони им были не положены, то пришлось одеваться соответственно последнему писку моду, пряча под верхней одеждой совсем уж легкие кольчуги. Так что сейчас возле меня стояли не просто скароны, а самые настоящие франты. Белые рубахи, такие же белоснежные отвороты на рукавах, одинаково черные камзолы, искусно и ненавязчиво расшитые в цвета их Кланов: синий, алый, изумрудный… а то, что братики родом из Старших, было ясно даже дураку: горящие в глубине их глаз разноцветные огоньки за последнее время стали до того яркими, что скрывать это стало невозможно. Воины, маги… жаль только, что сила им пока недоступна. Но все равно красавцы, чего уж греха таить. Умопомрачительные красавцы. Просто денди, которым повседневная одежда неожиданно придала такого блеска, что его совсем не портили, а скорее, даже подчеркивали слегка потертые ножны с бесценными адароновыми клинками внутри. Я оглядела братьев и улыбнулась.

— Ну вот. Теперь мне будет страшно завидовать все женское население Рейданы.

— Почему? — не понял Ван.

— Потому, друг ты мой синеглазый, что с такими красавчиками в телохранителях, знаешь, как меня будут воспринимать? Тем более, когда от вас за версту шибает Старшими Кланами?

— Хорошо тебя будут воспринимать, — усмехнулся Гор, потерев гладко выбритый подбородок. — И даже очень. По местным меркам ты — почти что принцесса. Так что веди себя соответствующе. Я рассмеялась.

— Хорошо, постараюсь. Вы сами-то где устроились?

— Рядом, конечно же: телохранителям не положено находиться далеко от охраняемого объекта. Поэтому все рядом. Здесь же, на этаже.

— Моя комната самая ближняя, — тут же похвастался Бер, озорно сверкнул глазами, и я притворно ужаснулась.

— О нет! Хочешь сказать, что мне опять придется терпеть доносящиеся оттуда томные стоны?! Скароны дружно расхохотались.

— Нет, Гайдэ, — клятвенно пообещал Ас. — Никак женщин у него тут не будет. Все развлечения — исключительно за порогом.

— Да понял я, понял, — покорно вздохнул Бер и взялся за ручку двери. — Все, пошли: «госпожа» дала нам все указания, которые должна была, а теперь устала с дороги и больше не желает никого видеть. Надо выгнать слуг и наказать Лину, чтобы присмотрел за двором. Я кивнула.

— Да, пусть побегает. Хватит ему гипнотизировать персонал.

Они снова хохотнули, припомнив, какое впечатление произвел на слуг мой грозный шейри, и друг за дружкой вышли, строго блюдя правила приличия и доигрывая до конца начатую комедию. Впрочем, оно и правильно: каждое действие должно было завершено, каждая партия отыграна. А нам до ночи еще надо успеть перебрать небрежно скинутые в пустую комнату вещи, определиться с дальнейшими действиями и уже в ближайшие дни начать плотно работать.

«Лин, отпусти девушек, — мысленно попросила я, зная, что в наше отсутствие шейри не сводил глаз со слегка испуганных слуг. — Пусть уходят домой. Ребята уже спускаются».

После чего поднялась, подошла к окну и, всматриваясь в сгущающуюся за стеклом темноту, принялась обдумывать завтрашний день.

Большая Королевская Библиотека Рейданы, будучи учреждением почти государственного значения, располагалась, как и следовало ожидать, неподалеку от Центральной Площади. Но не самом виду, не бросалась в глаза кичливыми башнями и золотыми куполами, как Храм Светоносного, а, напротив, скромно скрывала свой белоснежный фасад в одной из тихих улочек Верхнего Города. Чтобы не потерять своего высокого статуса, но чтобы вокруг не толклись толпы любопытствующих, не облепляли колонны простые зеваки и не топтались у входа обычные приезжие. Так, чтобы не долетали крики зазывал из Торговых Рядов и чтобы сюда приходили только те, кто хорошо знал, что именно хочет найти в этих просторных залах. Поэтому строители совершенно правильно отнесли основное здание Библиотеки почти к Главному Парку столицы и аккуратно прикрыли его ровно подстриженными деревьями, за которыми, как за зеленым занавесом, пряталась мудрость веков и величественное спокойствие заключенных в тугие обложки знаний.

Нужного человека долго ждать не пришлось: едва по мраморному полу с легким шелестом прошуршало мое длинное платье, едва под высокими сводами приемной затих цокот острых каблучков (признаться, шпильки — моя давняя слабость), едва за моей спиной бесшумно материализовались двое сурового вида скаронов, как из-за неприметной дверцы возле гигантской, широкой и поистине королевской лестницы выскочил нескладного вида долговязый тип и поспешил согнуться в низком поклоне.

— Добрый день, госпожа. Чем могу вам помочь?

— День добрый. Мне нужен господин да Нейри.

Мельком взглянув на прилизанную голову слуги, оказавшуюся чуть не на уровне моих колен, я, тем не менее, ощутила на себе внимательный оценивающий взгляд и мысленно усмехнулась. Пусть смотрит, голубчик. Пусть изучает складки моего дорогого гардероба: они пошиты с такой безупречностью и так искусно драпируют фигуру, одновременно подчеркивая, но не открывая излишне, все ее достоинства, что он, наверное, никак не может понять, каким титулом меня величать. В лицо он меня не знал, видеть раньше не видел. Но телохранители рядом стоят внушительные. Сразу двое, что мгновенно возносило меня на недосягаемую для него высоту. Платье изысканное, с длинным шлейфом — значит, явилась не пешком. Цвета нейтральные — бежевые и золотые. Никаких гербовых тонов, никак знакомых сочетаний — значит, скорее всего, чужестранка. Держусь уверенно, спина прямая, взгляд спокойный и слегка рассеянный, не зацикливающийся на мелькающих перед моим носом слугах… целую неделю перенимала его у Эррея, чтобы выглядеть благородной дамой! А потом еще неделю избавляла его от присущего благородным высокомерия. Так, чтобы он оставался твердым, уверенным, но отнюдь не презрительным.

Платье выбирала сама. Вернее, корректировала принятый в местной моде крой, избавляя его от слишком пышных рукавов-фонариков, чересчур большого количества юбок и жесткого корсета. Да, корсеты тут были — печальная правда жизни. И были даже в моде, хотя и далеко не везде, поэтому я могла смело выкинуть этот неудобный элемент из своей повседневной одежды. Я не хотела выглядеть деревянной куклой, опасающейся поглубже вдохнуть. К тому же, с талией у меня все в порядке, поэтому утягивать ее не требовалось. Да и прятать толстые бедра необходимости никакой — они у меня уже давно стройные и крепкие, так что совсем не доставляют проблем. Касательно лифа я решила, что открывать грудь не буду, чтобы не выглядеть слишком доступной, однако и наглухо зашивать ее тоже не стану. Оставлю полупрозрачный кусочек ткани между краем лифа и собственно шеей, которую отлично украсит какая-нибудь дорогая безделушка. Общий тон выбрала светлый, чтобы не контрастировал с моей бледной кожей, а еще потому, что аристократическая бледность тут была явлением обычным, поэтому резко выделяться я не должна. На голову нацепила небольшую шляпку с тонкой вуалью, прикрывающей волосы… не полностью, разумеется, иначе я начала бы походить на монашку, но все же приличия соблюла. Плюс на руки — белоснежные перчатки почти до локтя, мода на которые тут еще не пришла. В итоге получилось нечто среднее, слегка непривычное для местного люда, но очень легкое, изысканное и вполне соответствующее моему статусу. Который скромно стоящие позади скароны лишь подтверждали, заставляя относиться к моей особе так, как если бы на огонек к главному библиотекарю заглянула, как минимум, знатная эр-тасса.

Неудивительно, что при моем появлении долговязого типа так сложило. И неудивительно, что на мою скромную просьбу он мгновенно выпрямился, а потом чуть ли не бегом кинулся показывать дорогу.

Вообще, Библиотека занимала несколько зданий: вот это — центральное и самое большое, плюс еще штук пять или шесть, стоящих отдельно и соединенных друг с другом подземными переходами. Здания эти, хоть и выдерживали единый стиль архитектуры, были разными по высоте, назначению и, разумеется, содержанию, однако на данный момент мне нужен был главный, административный корпус и серьезный разговор с его непосредственным начальством.

Идти, к счастью, пришлось недолго — миновав всего два зала (таких же просторных, как первый), мы оказались в длинном крыле с большими окнами и весьма дорогим интерьером. А в его конце как раз и располагался кабинет господина эр-гара[2] да Нейри, смотрителя Главной Библиотеки и человека, к которому наместник Фарлиона написал для меня (по просьбе Фаэса, конечно) довольно пространное письмо.

Господин да Нейри оказался изрядно немолодым, подтянутым, аккуратно одетым мужчиной, в котором еще хорошо чувствовалась армейская выправка. С породистым, совершенно непроницаемым лицом, твердым, гладко выбритым подбородком, цепкими черными глазами и благообразной шевелюрой, в которой уже изрядно серебрилась седина. Этакий отставной генерал, нашедший новый интерес на довольно необычном поприще, и своеобразный надзиратель, у которого даже книги на полках непременно должны стоять навытяжку.

При виде меня он вежливо встал из-за большого письменного стола, так же вежливо наклонил красиво посаженную голову, вроде как невзначай мазнул взглядом по Асу и Беру, незаметными тенями просочившимися следом за мной в кабинет. Мгновенно подобрался, безошибочно признав скаронов, и, знаком выдворив ненужную больше прислугу, с предельным вниманием повернулся в мою сторону.

— Мое почтение, леди. Чем могу быть полезен?

Я молча протянула ему рекомендательное письмо. На приветствии не заморачивалась: он меня поприветствовал подчеркнуто нейтральным жестом, поскольку точно не знал, с кем имеет дело, и, видимо, решил этим ограничиться. Точно таким же движением я обозначила свое отношение к встрече, на чем, собственно, официальную часть можно было считать законченной.

Мое письмо эр-гар прочитал очень внимательно и неторопливо, как будто искал, не написал ли чего господин наместник между строк. Но, видимо, никакого подвоха не нашел (да и чего искать, если там имелось всего десять строчек?), после чего поднял слегка удивленный взгляд и со смесью недоверия оглядел меня с головы до ног. А потом, наконец, с сомнением уточнил:

— Леди желает ознакомиться с нашими архивами?

— Совершенно верно, — невозмутимо кивнула я.

— И какая тема вас интересует, позвольте спросить?

— Для начала мне нужны все сведения, которые есть в вашем распоряжении, на тему эаров и их магии.

Услышав про эаров, господин да Нейри слегка оттаял и понимающе улыбнулся.

— Этих сведений, к сожалению, немного, хотя ими, как правило, интересуются больше всего. Как вы понимаете, леди, загадки древней расы до сих пор будоражат молодые умы, заставляя искать ответы на многие незаданные вопросы.

— Я знаю. И хотела бы увидеть их все. Включая легенды и непроверенные факты.

— Думаю, это не составит труда.

— Очень хорошо, — спокойно отозвалась я. — Помимо этого, я бы хотела ознакомиться с максимально полной версией Учения Аллара. Во всех трактовках и описаниях. И еще меня интересует Невирон. А также — информация, касающаяся Темных магов.

При слове «темные», невозмутимое лицо эр-гара моментально закаменело, а в голосе появился весьма ощутимый холодок.

— Эта информация не подлежит широкому распространению, леди.

— Я знаю. Но она мне необходима.

— Мне кажется, вы обратились не туда, куда нужно, — его голос похолодел еще больше и обрел стальные нотки. Но я только мило улыбнулась.

— Хотите сказать, что вы ею не обладаете?

Господин да Нейри недобро сузил глаза и едва не сказал чего-то довольно резкого, однако вовремя взглянул за мою спину, наткнулся на два спокойных взгляда, в которых предупреждающе горели алые и черные точки потомственных магов, и передумал. Вместо этого просто отвернулся к окну и (как неприлично!) сухо оборонил:

— Боюсь, я не могу вам помочь, леди. Мне очень жаль.

Я понимающе хмыкнула. Ну да, ну да. Закрытая информация из очень секретных архивов КГБ… не для простых умов и не для таких милых, симпатичных, благовоспитанных леди, как я. Эррей сразу предупредил, что это будет непросто и что ни один человек не поделится со мной сведениями о Невироне. Особенно, о Темных магах. С учетом позиции Церкви, настроения знати, с учетом намерений короля, эта информация приравнивалась к государственной тайне и проходила под грифом «совершенно секретно». Более того, любителей совать нос в чужие дела неизменно ждала тесная опека Святого Престола и весьма неприятный разговор с Первосвященником. Иными словами, заикаться на данную тему в Валлионе (тем более — в Рейдане!) не следовало. Причем, по слухам, у короля были специально отведенные люди, которые занимались этим вопросом. А всем остальным следовало завязать рты и не проявлять неуместного любопытства. С этой точки зрения мой невинный вопрос, даже заданный из самых лучших побуждений, граничил почти с ересью. За подобное можно и в Королевской Тюрьме пару деньков покуковать, размышляя о своем нехорошем поведении. А то и с Королевским Дознавателем пообщаться, после чего особо несговорчивых вполне мог ждать королевский же палач. Потому что когда кого-то начинали подозревать в связи с Невироном и измене короне, бедняге можно было сразу зарываться в землю. Желательно, очень и очень глубоко. Потому что Его Величество в этом вопросе был крайне упрям, жесток и непримирим. Неудивительно, что господин эр-гар так заледенел.

Но у меня не было возможности тратить многие годы на плетение сложной сети интриг с целью получения необходимой информации. И не было для этого ни специально отточенных навыков, ни нужных умений, ни, тем более, времени. Она нужна была мне срочно. В максимально полном объеме. К тому же, с некоторых пор у меня имелось безотказное средство ее добывания, которым грех было бы не воспользоваться. И, уже отправляясь в Рейдану, я хорошо знала, что иного варианта нет, но… просто хотелось убедиться. И своими глазами увериться, что по-другому действительно не получится.

— Всего доброго, леди, — весьма сухо попрощался господин да Нейри, даже не обернувшись и всем видом показав, что я зря сюда пришла.

— О, не стоит меня прогонять, сударь, — недобро прищурилась я, даже не сдвинувшись с места. — Тем более, таким некрасивым способом. Ведь, возможно, вы еще передумаете?

Он удивленно обернулся. А потом увидел лежащий на моей ладони перстень… тяжелый, золотой, с искусно ограненным сапфиром… и странно дрогнул. После чего неверяще замер, в поисках подвоха обшаривая глазами это необычное колечко, прерывисто вздохнул, потому что никакого подвоха не было, и, наконец, поднял на меня растерянный взгляд. Хотел было что-то спросить, однако неожиданно запнулся и растерялся еще больше, потому что учтивой леди перед ним уже не было. Как не было вежливой улыбки, вежливого же наклона головы и притворной мягкости во взоре. Ничего из того, с чем я сюда вошла. Только сталь. Сплошная сталь и опасный синий лед во внезапно изменившихся глазах.

— Л-леди…

— Мне нужна эта информация, лорд да Нейри, — холодно повторила я, словно не замечая его неуверенности. — Как можно быстрее. Вы способны ее предоставить?

Господин да Нейри, совершенно правильно расценив перемены в моем лице и голосе, прикусил губу. После чего кинул еще один взгляд на королевский перстень, мгновение поколебался, покосился на недобро улыбнувшихся скаронов, но потом все же неохотно наклонил голову.

— Да, леди.

— Сколько вам нужно времени, чтобы поднять архивы? — осведомилась я.

— Завтра вы сможете с ними ознакомиться.

— К кому мне обратиться?

— Я встречу вас сам, леди, — наконец, вспомнив о приличиях, коротко поклонился эр-гар, одарив меня недобрым взглядом черных глаз, чье выражение никак не вязалось с появившейся на лице вежливой улыбкой. — И сам провожу в специально выделенную комнату, куда вам принесут все необходимое.

— Прекрасно, — так же холодно улыбнулась я. — В таком случае, до завтра, сударь. Мои люди предупредят вас о времени заранее.

Дождавшись еще одного поклона, в котором на этот раз появилась легкая нотка раздражения, я развернулась и в сопровождении братьев покинула Библиотеку, мысленно прикинув, сколько у нас теперь есть свободного времени. Получалось, что совсем немного — господин да Нейри не производил впечатление полного идиота. Так что всего через несколько дней я получу необходимые результаты и смогу добывать информацию уже не от него, а черпать ее непосредственно из первоисточника, что, естественно, гораздо удобнее и намного надежнее. Правда, этот вариант развития событий нес с собой определенный риск, но оно, как мне кажется, того стоит. Главное, как говорят наркоманы, успеть вовремя соскочить.

А мне, после нескольких месяцев плотного общения с Тварями, уже была неплохо известна и другая сторона этого многогранного термина.

К обеду того же дня в наши двери постучался слуга в зеленой ливрее и хорошо узнаваемыми «золотыми листьями» на груди. С коротким поклоном вручил дворецкому дорогой конверт с гербом одного из знатнейших домов Рейданы и тут же испарился, как привидение.

Едва увидев «посылку», я незаметно поморщилась: ну вот, первая ласточка — лен-лорд та Ларо, отец Эррея, до недавнего времени известного нам под именем «Рорн», вежливо приглашал неизвестную ему «леди Гайдэ» на скромный семейный ужин. Я, конечно, ждала этого, но не думала, что высокородный господин та Ларо, известный своей приверженностью традициям, вдруг проявит нетерпение и отправит приглашение уже на второй день моего пребывания в столице. Но, видимо, внезапное возвращение блудного отпрыска, о котором он ничего не слышал более пяти лет, сыграло в этом немаловажную роль, и отец Рорна очень хотел бы знать, ради кого его младший сын внезапно решил объявиться в родовом гнезде. И для кого он просил предоставить этот скромный дом во временное пользование. Дочитав приглашение, я вздохнула.

— Когда? — лаконично спросил Ас, когда я показала ему герб.

— Сегодня. Он пришлет экипаж.

— Очень кстати. Бер всегда так гонит лошадей, что того и гляди, карета развалится. Я невольно улыбнулась.

— Хорошо, что она у нас крепкая.

— Хорошо, что ты успела сказать про эти… рессоры!

— И не говори, — невольно хихикнула я. — Все-таки цивилизация — великая вещь. Не понимаю, как у вас раньше не додумались до такого простого изобретения? Все же прыгать на кочках из-за слишком жесткого сидения и абсолютного отсутствия амортизаторов — то еще удовольствие. Всякая «каретная» романтика испаряется уже после двух минут езды. Но зато после того, как вы два дня провели, ползая под колесами, как червяки, можно хотя бы надеяться, что на мостовых я не пробью макушкой потолок. Ас хмыкнул.

— Да. Это было бы досадно.

— Это было бы ужасно. Но, между прочим, вполне вероятно: Бер гоняет, как сумасшедший.

— Ему нравится.

— Еще бы. Какой скарон не любит быстрой езды?

Ас вопросительно приподнял смоляную бровь, явно не зная, откуда цитата, но, кажется, уже успев привыкнуть, что они из меня порой сыпятся, как из рога изобилия. А иногда я вообще несу такое, что братья только диву даются. После чего забрасывают меня вопросами, тщетно пытаясь понять, что же именно я сейчас сказала, а потом долго смеются, если у меня получается достоверно перевести. Но сейчас проблема состояла в другом.

— Кто со мной пойдет? — спросила я, испытующе взглянув на брата. — Лен-лорд та Ларо — весьма своеобразная личность.

— Я и Гор, — без колебаний выбрал Ас.

— Думаешь, будет достаточно?

— Не стоит открывать все карты сразу.

— Он очень быстро узнает, что вас четверо, — возразила я.

— Пусть он узнает это не от тебя, — тонко улыбнулся скарон. — И пусть это случится не сразу.

Я мысленно прикинула, но потом решила, что брат прав: отец Эррея — человек строгих правил, имеющий безупречную репутацию. Вряд ли ему понравится, если я заявлюсь в его дом в сопровождении толпы телохранителей. Это будет выглядеть неуважением. Признаком недоверия. Особенно после того, как он любезно предоставил нам этот симпатичный домик в безраздельное (хотя и временное) пользование. По этой же причине не ответить на приглашение я не могу. Но, скорее всего, Теней вообще придется оставить снаружи, не слишком афишируя их присутствие. Совсем без них нельзя — не поймут. Но, пожалуй, двоих будет вполне достаточно. А если считать, что карету за мной пришлют и кучера нанимать не надо, то и одного хватит. Просто так, для солидности.

— От Эррея что-нибудь есть? — снова спросила я, приняв окончательное решение.

— Нет, — Ас качнул головой. — Мы его не видели. Слуги пока молчат.

— Значит, все нормально… Я снова ненадолго задумалась.

То, что Рорн пока не объявился, вполне закономерно: по легенде, лично с «леди Гайдэ» он еще не знаком. Однако неплохо знаком с ее загадочным «братом», который и попросил организовать встречу «леди» в Рейдане. Более того, мы решили, что «лорд Гай» оказал ему некую важную услугу, так что молодой эр-тар считал себя его должником. О сути услуги Рорн обязался многозначительно умолчать, сославшись на данное обещание. Поэтому все желающие могли строить самые фантастические догадки, больше склоняясь к мысли о том, что младший сын лен-лорда та Ларо, вероятно, обязан кое-кому не меньшим, чем жизнь.

Частично так, собственно, и было. Однако эту деталь мы решили не уточнять. Надо лишь добиться того, чтобы старший та Ларо поверил в реальность «лорда Гая», и тогда больших проблем у нас не возникнет.

Как и было обещано, примерно к пяти вечера у ворот нашего дома остановилась просторная карета с гербом дома та Ларо на дверцах и двумя великолепными гнедыми в упряжи. Проворный кучер (тот самый слуга, что приносил приглашение) тут же соскочил с козел, терпеливо дождался важных гостей и, едва мы показались на крыльце, с поклоном распахнул золоченую дверцу. Словно не заметив молчаливых скаронов, аккуратно притворил ее за мной, дождался, пока братья заскочат на подножку и (гад такой!) тут же стегнул лошадей, унося мою трясущуюся и тихо ругающуюся персону в неизвестном направлении. Впрочем, почему неизвестном?

Золотой Квартал, как и полвека назад, располагался на левом берегу Тайры, почти впритык к Городскому Парку, и находился в максимальной близости от Королевского Острова. От Центральной Площади к нему вело всего две широких улицы — по обе стороны от Главного проспекта, соответственно. В связи с чем сам Квартал закономерно делился на Правый и Левый.

Родовое гнездо та Ларов располагалось в правой половине Квартала и представляло собой весьма внушительную усадьбу, лишь немного не дотягивающую до звания настоящего замка. Громадный домина в четыре этажа встречал гостей блистающим роскошью фасадом, два его длинных крыла терялись где-то далеко, в необозримых недрах такого же огромного сада. Перед парадным входом красиво зеленела ухоженная клумба, вокруг которой требовалось совершить почти полный круг, чтобы остановиться у такого же роскошного, украшенного колоннами и изрядно помпезного крыльца. Там же красовались высокие стрельчатые двери, больше похожие на ворота королевского дворца, а уж внутри все блистало так, что я, едва зайдя, на какой-то миг почувствовала себя, как юная школьница в музее мирового значения.

Натертый до блеска паркет, огромные зеркала в искусно вырезанных деревянных рамах, многочисленные колонны, мягкое мерцание золота и серебра, витые подсвечники вдоль искусно задрапированных стен; приглушенные тона, радующие взор своей сдержанностью и отменным вкусом; широченная мраморная лестница, уводящая на второй этаж двумя красивыми изгибами; высокие мраморные перила, выточенные с таким поразительным тщанием, что это казалось настоящим шедевром. Но, что самое главное, на первой ступеньке, приложив праву руку к груди, меня встречал откровенно взволнованный Рорн, при виде которого мои губы сами собой расползлись в радостной улыбке.

Признаться, я не ожидала, что в строгом камзоле фамильных зеленовато-золотых тонов он будет смотреться так классно. Аристократ… что ни говори, а породу, как говорится, не скроешь. Он и в грязных доспехах-то смотрелся порой лучше, чем Лок в самом дорогом своем костюме, а сейчас — тщательно причесанный, ухоженный и отменно одетый — выглядел просто шикарно. Даже забавно наблюдать за тем, как он отвешивает мне почтительный поклон и все с тем же волнением пытается заглянуть в глаза.

— Мое почтение, леди Гайдэ.

— Добрый вечер, лен-лорд Эррей, — я привычным движением наклонила голову, одновременно хитро покосившись на друга снизу вверх. Ох, как же много раз мы тренировали именно эту короткую сценку! И сколько раз он только молча вскидывал глаза к потолку, когда я совершала какую-нибудь незначительную ошибку. Но вот теперь, наконец, его взгляд горел нескрываемым торжеством, удовлетворением и почти что гордостью. Да еще такой явной, что мне вдруг захотелось ехидно спросить: «Ну что, Рорн? Хорошая я ученица?»

Знаком отпустив слугу, уже не Фантом-Рорн, а настоящий лен-лорд та Ларо сделал широкий приглашающий жест, предлагая подняться на второй этаж.

— Прошу вас, леди.

Я так же вежливо кивнула и следом за ним поднялась в гостиную. Однако все это время он исподтишка косился, разглядывая мое преобразованное платье и крохотную, незаметно приютившуюся на поясе дамскую сумочку со всякими полезными мелочами. Да, касательно местной моды просвещал меня, конечно, по большей части он. Однако что понимает мужчина в красивой женской одежде, если он не модельер и не дизайнер? Как правило, это знание заканчивается тем, как, что и где нужно расшнуровать, как дернуть и куда потянуть, чтобы надежно сидящее платье максимально быстро упало к ногам своей хозяйки. Неудивительно, что я отошла от принятых в столице канонов. И неудивительно, он слегка озадачен этой небольшой проделкой. Хотя, кажется, результат ему понравился — по крайней мере, один восхищенный взгляд я успела поймать, прежде чем слуга почтительно распахнул перед нами вторые двери.

— Леди Гайдэ из Фарлиона, — чопорно возвестили о моем приходе, будто на королевском приеме. Я мысленно вздохнула, понимая, что теперь меня так и будут везде представлять, и следом за Эрреем вошла внутрь.

Лен-лорд Норрэй та Ларо оказался именно таким, каким я его и представляла: сухощавым, нестарым еще мужчиной с определенно военной выправкой и породистым волевым лицом. С первого взгляда видно, что привык командовать и отдавать приказы. Достаточно жесткий, решительный. В чем-то, вполне вероятно, даже непримиримый. И, несомненно, властный. Впрочем, глава одного из влиятельнейших родов Валлиона не мог выглядеть пухлым, неуверенным в себе тюфяком. Стоящая за ним сила (а ее было очень немало) давно отложила свой отпечаток на его неподвижном, словно бы замершем в одном выражении лице, в ровном, сухом голосе и холодном взгляде серо-зеленых глаз. Но при всем при том сходство с живым и подвижным Эрреем было просто потрясающем, несмотря на блистающую в волосах седину и редкую сеточку благородных морщин на высоком лбу.

Мать Рорна, леди Иэра та Ларо, оказалась под стать мужу — красивая, ухоженная, прекрасно выглядящая женщина примерно пятидесяти лет с таким же волевым решительным лицом и тонкими чертами аристократки в сотом поколении. Правда, первое «стервозное» впечатление немного сглаживалось изысканным нарядом мягких зеленоватых тонов, а также искусной прической, обрамляющей лицо длинными русыми локонами и заметно смягчающей ее крутой (как мне кажется) нрав.

При виде меня чета та Ларо вежливо встала, так же вежливо ответила на мое приветствие, ненавязчиво изучая с таким же пристальным вниманием, как и господин да Нейри недавно. Мы обменялись несколькими ничего не значащими фразами. Затем присели на кресла. В тот же миг на соседний столик просочившийся в гостиную слуга бесшумно поставил вазу с фруктами. Потом поговорили на нейтральную тему о погоде (всегда и везде выручает, если не знаешь, о чем спросить), тем самым деликатно давая понять, что у меня есть время освоиться и привыкнуть. Затем вежливо поинтересовались, устраивает ли нас новое жилье. Услышали в ответ такое же вежливо изъявление благодарности…

А потом, наконец, появился дворецкий и чопорно известил, что кушать подано. Ф-фу… наконец-то!

Столовая в доме оказалась достойной его хозяев — просторная, большая и очень светлая за счет двух огромных окон, выходящих в сад. На данный момент — настежь распахнутых и впускающих в помещение ароматы цветущих под ними роз. Стол один, тоже — большой и длинный. Белоснежная скатерть, обязательные салфетки, живые цветы, собранные в причудливые икебаны… а вот приборов многовато: аж на три штуки больше, чем надо. Правда, причину этого несоответствия я увидела почти сразу: едва мы вошли, с противоположной стороны распахнулись такие же высокие резные двери из массива какого-то местного варианта дуба, и оттуда появились две очаровательные девушки лет пятнадцати. Почти точные копии матушки Эррея, за исключением явной молодости и совсем уж невинных, еще по-детски круглых лиц. А следом в столовой появился и молодой мужчина, при виде которого Рорн заметно подобрался и насторожился, словно перед входом в смертельно опасный Харон.

Незнакомец выглядел года на четыре старше его. Такой же русоволосый и все с теми же несомненными аристократическими чертами, что и у лен-лорда Норрэя. Гибкий, пластичный, определенно хищный, но при этом откровенно холеный. Превосходно одетый. Однако все равно несущий в себе какой-то неприятный отпечаток, легко угадывающийся в капризном изгибе губ и быстром, цепком взгляде, больше подошедшем бы опытному, циничному выжиге, чем высокородному господину. Впрочем, по словам Эррея, его старший брат всегда отличался непростым характером.

— Отец, матушка, — церемонно поклонился незнакомец, делано не заметив Рорна. Следом за ним в реверансах присели обе девушки — явно сестры, так же чинно приветствующие родителей, после чего выпрямились и лишь тогда с нескрываемым любопытством уставились на меня.

— Леди Гайдэ из Фарлиона, — не слишком охотно представил меня Эррей. — Леди, это мой брат Лоррэй и сестры Ния и Лайса.

— Добрый вечер, — тут же вежливо присели девушки.

— Очень приятно, — ровно отозвалась я, и на этом, слава богу, церемония представления закончилась. Народ так же чинно расселся, согласно рангам и значимости в семье. Во главе стола, разумеется, оказался старший лорд, по правую руку от него старший сын и наследник, а также обе дочери, по левую — дражайшая супруга и младший отпрыск, подчеркнуто держащийся от старшего на расстоянии. Видимо, не больно-то они ладят. Хотя, если учесть, что Рорн пять лет не соизволял даже весточку о себе послать, это было вполне объяснимо. Мне же, как следовало догадаться, снова досталось почетное место напротив лен-лорда Норрэя.

Стоило нам занять места, как леди Иэра позвонила в крохотный серебряный колокольчик, и дальние двери снова распахнули. Вымуштрованные слуги тут же проворно зашуршали, занося изысканные блюда, открывая дорогое вино и наполняя бокалы. Причем, так быстро, что пустой до этого стол наполнился буквально за секунды. Отчего у меня даже создалось впечатление, что они давным-давно ждали за закрытой дверью, уже держа на плечах тарелки с салатами, запеченным мясом и остальной снедью, и только ждали знака хозяйки, чтобы начать все это таскать.

— Значит, вы из Фарлиона, леди? — вежливо уточнил Лоррэй, когда прислуга, выполнив свою задачу, так же быстро испарилась.

— Верно, сударь.

— Это очень кстати. В последнее время о нем ходят такие странные слухи, что даже не знаешь, стоит ли верить. Правда ли говорят, что Фарлион, наконец, избавлен от Тварей?

Леди Иэра с укором покосилась на сына, явно не одобряя за столом подобные темы, но тот сделал вид, что не заметил.

— Если вы прибыли из Фарлиона, то прошу вас — развейте наши сомнения, леди. Скажите: верны ли слухи? Или кто-то опять что-то недопонял?

Ах, вот оно что… я перехватила быстрый взгляд Лоррэя в сторону Рорна и окончательно уверилась: мира между ними нет и в помине. Более того, наследник дома та Ларо явно не в восторге от возвращения младшего брата и не одобрял появившегося на его безымянном пальце перстня с крупным рубином. Скрывать его от любопытных Эррей не посчитал нужным — списки рейзеров были хорошо известны Гильдии и не являлись закрытой информацией. Тем более что сами перстни магически помечены и могут быть надеты только своими владельцами. Пока они живы, естественно. Так что при желании каждый мог убедиться, что свое звание молодой лорд получил заслуженно. И эти годы не зря провел у Айда на рогах, рискуя не только шкурой, но и будущим. Перехватив насмешливый взгляд лорда-наследника, я холодно улыбнулась.

— Не знаю, какие слухи бродят в столице, лен-лорд Лоррэй, но в Фарлионе действительно стало намного чище.

— Значит, верно говорят о том, что Долина вновь принадлежит Валлиону?

— Более или менее. Лоррэй удивленно дрогнул.

— Что вы имеете в виду, леди?

Я мысленно усмехнулась: вообще-то, по большому счету, Долина теперь принадлежит мне, а не Валлиону. Однако вслух ответила:

— Его Величество пока не отменил суверенитет Долины. Поэтому формально она, находясь под эгидой короны, все еще остается самостоятельной. Возможно, в ближайшее время это изменится. Возможно, нет. Однако, насколько мне известно, наместник уже отправил в Серые горы людей, чтобы удостовериться в том, что имеющиеся там шахты еще можно использовать.

— Старые шахты? — внезапно насторожился Норрэй та Ларо и тоже выразительно взглянул на младшего сына. Я кивнула.

— Верно, сударь. Старые золотые шахты, которых в Фарлионе осталось немало. И о которых до недавнего времени предпочитали не вспоминать, потому что вернуть их не было никакой возможности. Но с некоторых пор Тракты вновь открыты, поэтому их разработка — это лишь вопрос времени. Эррей спокойно встретил недоверчивый взгляд отца.

— Сын, ты не говорил мне об этом.

— Когда я уезжал, этот вопрос не был решен до конца, — ровно отозвался Рорн, ничуть не смущаясь и не тушуясь. — Вероятно, за последний месяц ситуация изменилась, и Тракты Долины действительно освободили полностью. Несмотря на то, что вы, отец, полагали это труднодостижимой целью для рейзеров.

Я мысленно хихикнула: а Рорн молодец — ни словечка не сказал батюшке, что там можно попробовать урвать неплохой кусок. Видимо, его заявлению насчет Харона (а он не мог не сказать об этом) не больно-то поверили, полагая, что блудный сын просто не наигрался вдоволь и стремится показать себя круче, чем есть. А оно вон как вышло. Уел его Рорн. Изящно так и очень красиво. Настаивать не стал, когда понял, что его всерьез не воспринимают, намеренно смолчал, не начав доказывать правоту с пеной у рта. А теперь еще и плечами пожимал спокойно: дескать, я же говорил — вы не верили. Ваши проблемы. Так что если суровый лен-лорд сейчас не поспешит с принятием решений и не отправит в Долину верного человечка, то может статься, что от этого вкусного пирога ему не удастся откусить ни единого кусочка. Лицо у господина Норрэя опасно закаменело.

— Мне кажется, нам стоит о многом поговорить, Эррей.

— Разумеется, отец, — по губам бывшего Фантома скользнула легкая улыбка, и на миг за столом возникло заметное напряжение. Словно разряд проскочил между отцом и младшим сыном, от которого дамы ощутимо напряглись и тревожно переглянулись.

— Скажите, леди, — снова повернулся ко мне Лоррэй, отвлекая внимание от брата, — что привело вас в Рейдану?

— Я интересуюсь архитектурой северных городов, — безмятежно улыбнулась я.

— И только?

— Нет, — я улыбнулась чуть шире. — Еще мне любопытно знать: на всем ли своем протяжении Тайра имеет одинаковую глубину? Лоррэй уколол меня взглядом, как иглой.

— Возможно, для этого не стоило ехать так далеко? — спросил он, насквозь сочась фальшивым недоумением.

— Вы полагаете, кто-то сможет ответить на мои вопросы, кроме меня самой?

— Почему бы нет? Я снова мило улыбнулась.

— Вы хотите предложить свою помощь, лен-лорд?

— Поверьте, это доставило бы мне удовольствие, — хищно усмехнулся этот тип, окинув меня весьма выразительным взглядом. Ах ты, козел… Я улыбнулась еще милее.

— В таком случае, быть может, вы подскажете мне: сколько корпусов имеет Главная Библиотека Рейданы? Или сколько кораблей одновременно могут вместить два порта столицы? Сколько ступенек имеется на первой лестнице королевского дворца? Сколько камней было потрачено, чтобы выложить Главную Улицу от Парадных Ворот до Королевского Острова? И как далеко тянется человеческое любопытство, привлеченное ароматом древней тайны? Лоррэй искренне опешил.

— Что?

— Вот видите, — сокрушенно вздохнула я, оказавшись на перекрестье изумленных взглядов. — Но это ничего. Понятно, что на такие вопросы без подготовки не ответишь. Так что не переживайте, сударь: я постараюсь узнать это самостоятельно.

Лен-лорд Норрэй ошарашено крякнул, силясь понять, где я пошутила, а где была предельно серьезна.

— У вас… весьма разносторонние интересы, леди.

— Да, мне уже говорили. Но я все-таки надеюсь удовлетворить свое любопытство, несмотря на то, что это кажется трудоемким делом.

— Возможно, вам следует обратиться к господину да Нейри? В Главную Библиотеку Рейданы? — тщательно пряча усмешку, намекнул Эррей.

— Мы уже встречались, — заверила я. — И господин да Нейри обещал оказать всестороннюю помощь.

— Когда вы успели, леди? Вы же только вчера прибыли!

— Я просто не люблю терять время зря.

Родители Рорна выразительно переглянулись. А затем госпожа Иэра поспешила взять разговор в свои руки.

— Скажите, леди: а ваш брат скоро к вам присоединится? Признаюсь, мне бы хотелось лично увидеть человека, которому наш сын так обязан.

— Увы, — я развела руками. — Боюсь, мой брат слишком занят, чтобы посещать столицу. У него много работы в Серых горах.

— Он, кажется, рейзер?

— Совершенно верно.

— И он точно сюда не придет?

— Боюсь, что нет. Леди Иэра огорченно вздохнула.

— Очень жаль. Эррей очень мало об этом говорит, — укоризненный взгляд в сторону сына, — но мне показалось, что ваш брат оказал ему большую услугу. Благодаря чему Эррей неожиданно вернулся домой, и это означает, что оказана услуга уже нашему дому. Признаться, последние годы я сильно беспокоилась, поскольку от Эррея не было никаких сведений. Но сейчас… скажу откровенно: нам было бы приятно отблагодарить лорда Гая лично.

— Вы уже сделали это, леди, — почти искренне улыбнулась я. — Вы оказали услугу мне, и мой брат считает, что этого вполне достаточно. Не так ли, господин Эррей?

— Не знаю, — Рорн прикусил губу, чтобы по привычке не ухмыльнуться. — Я давно его не видел.

— В таком случае, можете поверить: лорд Гай искренне вам благодарен за помощь.

— Возможно… я мог бы помочь ему чем-то еще? Я качнула головой.

— Благодарю вас. Вы и так сделали очень много.

— Хотите, я покажу вам Рейдану, леди? — внезапно спросил Рорн, уставившись на меня подозрительно большими и честными глазами. — Вы ведь первый раз в столице, многого не знаете. Ваш брат не одобрил бы, если бы я, имея такую возможность, не помог вам освоиться.

— Боюсь, у меня не так много свободного времени, чтобы осваиваться, — вздохнула я совсем искренне. — Хотя я, конечно, весьма благодарна вам за приглашение. Остаток ужина прошел тихо и спокойно.

Сестры Рорна так и просидели, не смея поднять глаз от тарелок и всеми силами показывая хорошее воспитание. Лоррэй, получив от меня втык, весь вечер был задумчив и слегка раздражен. Пару раз он пытался втянуть меня в словесную дуэль, но я вежливо не замечала этих настойчивых попыток. Да и Эррей вовремя помогал, каждый раз быстро переводя разговор на другую тему. Норрэй та Ларо поглядывал в сторону младшего сына с изрядной долей сомнения, порой не совсем понимая, что на того нашло, раз он готов за руку водить меня по местным достопримечательностям. А его матушка косилась с немалым подозрением, кажется, решив, что младший отпрыск изволил увлечься незнакомой провинциальной леди.

Я терпеливо дождалась, пока закончится десерт в маленькой хрустальной вазочке. Вяло поковыряла его ложкой, мысленно сделав зарубку, что местным поварам пора бы знать, что такое настоящий пломбир, а не эта сливочная бурда с сахаром. Наконец, вежливо откланялась и, помня, что где-то снаружи до сих пор толкутся Ас с Гором, поспешила распрощаться. Хватит уже бесцельных разговоров и осторожных прощупываний. Парни там уже умаялись, поди, дожидаясь, пока мы наговоримся. Часа три зря потратила… хотя нет. Не зря — Рорна увидела, живого и невредимого. А это уже много. Думаю, через пару дней он меня найдет — не сам, так через слуг записочку передаст. Вот и решим, как ему себя со мной вести, дабы и польза была, и матушка не волновалась, и нас с парнями не подставить.

Уже выходя из столовой в сопровождении Рорна и оставив чету старших та Ларо допивать местный чайный напиток, я мысленно подала сигнал братьям. Знак тут же ответил, заставив их встрепенуться и потрогать зазудевшую кожу на ладошках. А еще через мгновение с улицы послышался легко узнаваемый грохот тяжелых копыт и шум подъезжающей кареты.

Поскольку сюда меня привез кучер та Ларо, а про возвращение речи-то как-то не было, то мы решили не утруждать местных хозяев вопросами моей доставки. Так что как только я собралась, парни уже были наготове. Причем, не вдвоем, как мы говорили с утра, а уже втроем, поскольку среди моих скаронов имелся только один ненормальный водитель, обожающий гонять лошадей с такой бешеной скоростью.

Надо сказать, Эррей чуть не отпрыгнул от дверей, когда прямо перед нашим носом резко затормозила большая карета. А потом прикусил губу, чтобы не заржать во весь голос, когда с козел, хитро блестя зелеными глазами, спрыгнул Бер и отвесил безукоризненный, но откровенно подобострастный (точнее, издевательский!) поклон.

— Прошу, моя госпожа!

Я мысленно пообещала, что прибью его, если он сделает это еще раз или если по пути мы во что-нибудь врежемся. Но заставила себя смолчать, сделала непроницаемое лицо, после чего с легкой улыбкой распрощалась с давящимся от смеха Рорном. Неодобрительно посмотрела на Аса, который пустил этого лихача за «руль». Затем обреченно вздохнула и забралась в экипаж, который из-за черного цвета слишком сильно смахивал на гроб на колесах. Почти сразу после этого Гор и Ас резво вскочили на подножки, Бер лихо свистнул, и могучая четверка вороных быстрее ветра вылетела за ворота.

Уже дома, откинувшись на мягкие подушки, я быстро прокрутила события сегодняшнего дня. Тщательно проанализировала случившееся, разложила последние диалоги по полочкам. Еще раз все оценила, подумала, но осталась вполне довольна: судя по всему, на лен-лорда Норрэя я произвела благоприятное впечатление. Была вежлива, слегка язвительна с его старшим сыном, который пару раз вообще откровенно напрашивался на тумак, врать впрямую не врала, вела себя прилично и даже не запуталась в вилках. Леди Иэра, правда, была введена в некоторое заблуждение, но при определенном раскладе я и из этого сумею извлечь выгоду. С господином да Нейри вообще все прошло, как по маслу. Так что свой первый день в Рейдане я прожила неплохо: сети заброшены, крючки закинуты. Теперь оставалось только сидеть и ждать результатов.

Следующим утром, как и договаривались, я снова появилась в Библиотеке. Правда, на этот раз в приемной меня встречал не вчерашний долговязый тип, а сам господин эр-гар. Отвесив изысканный и гораздо более вежливый поклон, чем накануне, он тут же предложил нам следовать за собой и первым поднялся по белокаменной лестнице.

На втором этаже центрального корпуса Библиотеки, как выяснилось, имелась целая вереница специально подготовленных комнат, в которых именитые посетители могли спокойно расположиться и днями напролет изучать древние манускрипты, не боясь, что их кто-нибудь потревожит. Внутри находилось все, что нужно для вдумчивого чтения: большой письменный стол, удобное кресло, две масляных лампы на стенах и небольшой хрустальный шар, подвешенный над рабочим местом, который путем несложного заклинания мог выдавать вполне приличное освещение. Помимо этого, в комнатах имелись окна… или не имелись, если посетители желали остаться наедине со своими мыслями. У одной из стен стоял небольшой стеллаж под манускрипты и рукописи, а на столе — особое приспособление под тяжелые и неудобные книги, сделанное по типу обычной школьной подставки, позволяющей без особого труда преодолевать их грузность и неподъемность.

Для меня господин да Нейри выделил третью по счету комнату, куда и привел, предварительно отперев дверь специально заготовленным ключом. Внутри оказалось просторно, чисто и относительно светло. Окно имелось, но не слишком большое и снабженное плотной тяжелой шторой, которая в случае необходимости могла быть задернута, чтобы избавить посетителей от слишком яркого солнца. Более того, на столе аккуратной стопкой уже лежало несколько книг, рядом такой же аккуратной горкой располагалось несколько потрепанных свитков, а на стеллаже, поставленном в самый дальний угол комнаты, кто-то предусмотрительно оставил графин с водой и пустой поднос. Наверное, из-под бутербродов.

— Прошу вас, леди, — кивнул на комнату эр-гар, по-благородному отворив дверь.

Я быстро огляделась: все нормально, места хватит и мне, и ребятам, даже если кому-то вдруг понадобится отдохнуть от трудов праведных. Возле окна стояла даже небольшая кушетка, снабженная маленькой подушечкой под спину. Наверное, на случай, если «благородной госпоже» приспичит срочно прилечь, растирая уставшее лицо. Более того, на подоконнике поблескивал маленький серебряный колокольчик, на который господин да Нейри тут же и указал, при этом соизволив пояснить:

— Если вам что-то понадобится, звоните. Смотритель немедленно появится.

Значит, магический — тут же решила я, оглядев невзрачное средство связи. Снаружи его будет слышно только в том случае, если обещанный смотритель станет сидеть под дверью и чутко караулить каждый шорох, доносящийся изнутри. В другой ситуации он рисковал пропустить вызов и стать причиной неудовольствия «госпожи». То есть, меня. А так как господин да Нейри вряд ли рискнул бы со мной шутить, значит, у звоночка должно быть скрытое устройство связи, благодаря которому тот самый смотритель мог бы из другого крыла услышать мой зов и примчаться по первому требованию.

— Здесь собрана вся информация по эарам, которая у нас присутствует, — снова кивнула на стол эр-гар.

Я мысленно вздохнула: как мало — четыре тонких книжечки и пяток свитков с неразборчивым почерком. Блин. Я надеялась на большее. Все же Главная Библиотека — не захудалый читальный зал.

— Остальное принесут позже, как только скажете, — суховато добавил господин да Нейри. — Тексты Учения, переводы со всеобщего, различные трактовки… как вы просили. Касательно Невирона я все сделаю сам, чуть позже: эти сведения не для посторонних.

— Благодарю вас, сударь, — кивнула я, а когда эр-гар, так же сухо распрощавшись, вышел, немедленно засела за чтение.

Первых два свитка я отложила сразу — это оказались отчеты о неудачных экспедициях в Эйирэ двадцать и десять лет назад. В обоих случаях экспедиторы (судя по всему, среди них было никак не меньше двух магов) успешно достигли границы леса эаров и сумели даже зайти внутрь. Однако всего через оборот им пришлось остановиться, потому что из-за деревьев вышли крупные и опасные с виду хищные звери, а лесная тропка прямо на глазах у людей мгновенно заросла. Да еще так выразительно, что они не стали искушать судьбу и быстро ушли. Во втором случае путешественники оказались настойчивее, а кто-то из магов даже рискнул использовать магический зов, чтобы докричаться до хозяев леса и попытаться убедить их в добрых намерениях. В результате отряд лишился чародея, а из кустов снова вышли молчаливые звери, за спинами которых очень нехорошо начали шевелиться деревья. А ко всем присутствующим одновременно пришло весьма красноречивое видение, в котором им наглядно показали, что случится, если они сделают хотя бы один шаг вперед. После чего люди, наконец, осознали очевидное и с тех пор попыток проникнуть в Эйирэ больше (если, конечно, отчет не врет) не предпринимали. По крайней мере, тот, кто писал этот свиток, настойчиво рекомендовал больше туда не соваться.

Третий свиток выглядел для меня совершенно пустым — какая-то сказка про злого эара и маленькую девочку, рискнувшую зайти к нему в гости. Сказка, к тому же, оказалась без конца, потому что кто-то успел оборвать часть теста, так что читать ее я не стала.

Последние два свитка оказались и того хуже — это была длинная речь, зачем-то записанная (для потомков, наверное?) каким-то большим умником, витиевато рассуждавшего о причинах самоотделения эаров от остальных народов Во-Аллара. Я сперва взялась за него, но, дойдя примерно до середины первого абзаца, покачала головой: что за бред? После этого заглянула в конец, прочла многозначительный вывод о том, что причиной резкого отторжения, вероятно, стали религиозные убеждения, сердито фыркнула и убрала эту ересь на стеллаж, чтобы не мозолила глаза.

Интересно, кто автор? Жаль, не подписался, а то хотела бы я взглянуть на его холеную морду и спросить, где он набрался этой дури.

Потом пришлось браться за книги, и это отняло у меня большую часть дня, потому что печатных станков тут еще не изобрели, а читать каллиграфический (чужой!) почерк было нелегко. От всех этих кренделей и вензелей глаза можно было сломать. Они раздражали так неимоверно, что я трижды откладывала это трудное чтиво и на полчаса садилась на кушетку, чтобы отвлечься.

Скароны ничем не мешали. Один из них постоянно находился снаружи, гарантируя, что без моего ведома никто сюда не войдет, а второй терпеливо ждал внутри, как если бы вокруг толпилась куча народа, которому страшно захотелось меня похитить. Примерно раз в два часа они менялись местами, потому что в комнате можно было хотя бы посидеть. Но проку лично для меня от этого не было — читать и разбираться все равно приходилось самой. Хотя, конечно, в деле распознавания чужого почерка они понимали немного больше.

Ближе к вечеру я со вздохом отложила последнюю книгу и покачала головой: ничего… ничего толкового я за сегодня так и не узнала. Все сведения, которые содержались в толстых переплетах, вполне укладывались в те знания, которые у меня уже были. А то, что выходило за рамки, представляло собой всего лишь пространные рассуждения на тему возникновения мира, роли эаров в нем, вероятных причин их ненависти к человеческой расе и возможных путей решения этой трудной проблемы.

То, что эары были первой разумной расой на Во-Алларе, уже давно не вызывало сомнений — об трещали все сороки на пыльных дорогах Валлиона и знали даже дремучие хварды, которые практически не покидали своих лесов. То, что эары владеют какой-то особой магией, тоже очевидно: люди уже много лет пытаются воссоздать их заклятия, но, не понимая сути языка, до сих пор серьезно отстают. Любопытной мне показалась точка зрения одного из авторов на влияние эаров на магию смертных — он считал, что нелюди сыграли здесь немаловажную роль, с чем я даже готова была согласиться. А еще он предполагал, что хварды — это дело рук именно магов-эаров и одно из последствий их многочисленных экспериментов с живыми существами. Точно такой же, как те чудеса, которые они в своем Эйирэ, выводя совершенно новые виды растений и животных; а еще, вполне вероятно, приложили руку к появлению Фарлионских и Серых котов; и не исключено, что даже миррэ произошли не от Темных магов, как мне говорили, а вышли именно из Эйирэ.

Правда, неизвестного автора в этом мнении больше никто не поддержал — остальные были резко против такой позиции, так что все это оставалось сплошными умственными измышлениями и гипотезами. Единственное, в чем сходились писавшие, так это в том, что эары появились на Во-Алларе очень давно, много веков (тысячелетий?) сохраняли лидирующие позиции, но в дальнейшем (сроки варьируют от двух сотен до пары тысяч лет) почему-то отказались от главенствующей роли и как-то очень уж резко ушли в тень, мгновенно потеряв интерес к тому, что творится вне предела их драгоценных лесов. Короче, полный ноль. Зря только время потратила.

— Возвращаемся? — негромко спросил Ас, когда я отодвинула книги и устало уронила голову на скрещенные руки.

— Да. Наверное… хотя нет, погоди, я хочу поговорить со смотрителем. Скарон пожал плечами и, протянув руку, звякнул в колокольчик.

— Госпожа, к вам гость, — минуты через две сообщил снаружи, слегка приоткрыв дверь, Бер. — Пропустить? Надо же, как быстро!

— Да. Пусть войдет.

Бер посторонился, пропуская внутрь упомянутого смотрителя, Ас озадаченно моргнул, а я при виде согнутого, опирающегося на палку, но все равно еле ползущего деда с лохматой шевелюрой и сморщенным, как печеное яблоко, лицом едва не опешила. Потому что времени после звонка прошло всего ничего, а он уже тут как тут. Караулил, что ли в соседней комнате?!

— Вечер добрый, ваша светлость, — прокряхтел дед, проковыляв к столу. — Вы уж простите старика, что так долго: силы уж не те, едва хожу. ДОЛГО?!!

Вот уж когда я вытаращилась до полного неприличия. Но он, слава богу, смотрел в пол, больше следя за тем, куда поставить клюку. А добравшись до кресла, с таким трудом в него опустился, что я почти услышала тяжелый скрип несмазанных суставов.

— Вы уж простите… стар стал… совсем стар, — пробормотал дедок, наконец, усевшись. А потом поднял от пола поразительно живой взгляд и внимательно на меня уставился. — Чего изволите, леди?

Я едва успела вернуть на место отпавшую челюсть и принять приличный вид. Е-мое! Ну и взгляд у него! Поострей королевского будет! Такое впечатление, что насквозь пронзил, хотя с виду едва не разваливается на запчасти!

— Здравствуйте, уважаемый, — запоздало опомнилась я. — Это вы — смотритель господина да Нейри?

— Да, леди. Уже восемьдесят лет. Я все здесь знаю. Спрашивайте.

— Господи да Нейри сказал, что собрал всю информацию касательно народа эаров, — я кивнула на книги и свитки. — Скажите, есть ли еще что-нибудь, что он сюда не включил? Дедок хитро прищурился.

— А что именно вас интересует?

— Все. Когда они появились, чем занимались, на чем основана их магия, правда ли, что когда-то они были здесь Хозяевами…

— Госпожу интересуют Ишты?

Я чуть не вздрогнула от неожиданности. А старик прищурился еще хитрее, не заметив, как Ас отделился от дальней стены и бесшумной тенью скользнул ему за спину. Затем странно наклонил голову, изучая меня, как мудрый ворон. Наконец, как-то по-особенному улыбнулся и почти с удовлетворением протянул:

— Госпожу интересуют Ишты… и еще у нее очень необычная дейри…

Меня словно молнией пронзило с головы до пят. Внезапная догадка. Мгновенное откровение. И колокольчик, и скорость, с которой он сюда пришел, и все остальное. Причем, как оказалось, эта мысль мелькнула не у меня одной.

— Ас, нет! — быстро сказала я, когда в полумраке комнаты сверкнула отточенная сталь и в последний миг остановилась у горла резко замершего старика. — Не надо. Господин маг не желал меня задеть.

Дед осторожно скосил глаза на адароновый клинок брата, готовящийся разрубить ему кадык, и так же осторожно кивнул.

— Верно, светлая госпожа. Не желал. Но у вас действительно… очень интересная дейри. И очень хорошая охрана.

— Ас… Скарон неохотно убрал оружие от чужого горла и чуть отступил.

— Спасибо, госпожа, — нервно усмехнулся дед, потирая шею. — У вас действительно отменная охрана. Я его даже не заметил.

— А стоило бы, — сухо отозвалась я, все еще переживая за едва не случившееся.

— Стоило. Вы правы. Я был слишком неосторожен.

— Что вы хотели?

— Ничего, — удивился старик, все еще поглаживая морщинистую кожу, на которой осталась тонкая красная полоска. — Вы позвали — я пришел. Это я должен спросить: что вы хотели спросить у старого мага? Я чуть сузила глаза.

— Хотите сказать, что вы — действительно смотритель?

— А то ж. Как тут еще управишься, если без магии?

— Не знаю. Бывает, и простые люди умудряются.

— Так то простые… а я тут каждую полку знаю и каждую книгу своими руками на место ставлю. Все, что тут есть, могу найти. Сам, небось, когда-то собирал.

— Вы? — недоверчиво посмотрела я, но дед только странно усмехнулся.

— А что, непохож?

— На кого? На основателя Библиотеки Рейдана? Простите, как-то не очень.

— Кхм… — неожиданно смутился он. — Ну… тогда прошу прощения, леди. Я не хотел вас напугать. Я фыркнула.

— Вы не напугали. Сами чуть без головы не остались. Мои люди, хоть и сдержанные, но иногда торопятся с решениями. Особенно, когда это касается моей безопасности.

— Да уже понял. Еще раз прошу прощения. Мое имя Рейш, юная леди, и я действительно начинал собирать эту библиотеку еще в те годы, когда наш король только-только народился. Я пятьдесят лет на это потратил, а теперь мое дело продолжил лорд да Нейри — мой преемник и… родственник, заодно. Дальний. Только он попросил не бросать тут все сразу, вот и хожу я, приглядываю потихоньку, пока силы есть. Ну, и если посетители особые появятся, тоже помогаю… кхм… по мере возможностей. Вот и к вам меня приставил. Но по делу, по делу…

Я вопросительно приподняла бровь, однако Ас от стены быстро кивнул: старик сказал правду. Даже в том, что работает тут больше трех четвертей века.

— Значит, вы считаете, что я — особая посетительница? — недоверчиво повторила я.

— Знак Короля не получают просто так, леди, — усмехнулся дед. — Да и скароны в личной охране далеко не у каждого милорда служат. Так что поверьте моему опыту: да, вы — особая. Ну, и дейри ваша, конечно, тоже.

Я вздохнула. Черт, и что с этим делать, а? На мне уже два амулета специальных висят. Два! Специально перед приездом купила. Ас сказал, что этого хватит и теперь она не так видна, как раньше. Те, кто видел Гая, не скажут, что у меня такая же. Но все равно каждый встречный так и норовит ткнуть меня носом. Что за невезуха?

— Ладно, — я устало потерла виски. — Так что вы там говорили насчет Ишт, господин Рейш? Какое отношение к ним имели эары?

— Самое прямое, леди, — улыбнулся старик, хитро сверкнув глазами. — Вас ведь интересует история?

— Да.

— И легенды тоже?

— Совершенно верно. Все, что с ними связано.

— Я принесу вам, — внезапно пообещал он, со скрипом поднимаясь из кресла. — Завтра утром все принесу, что смогу найти. Ваше любопытство обождет одну единственную ночь? Я снова вздохнула.

— Конечно. Только тогда и про Ишт захватите что-нибудь. Вдруг пригодится?

— Как пожелаете, леди, — с натугой поклонился маг. — А теперь пойду я… поработаю еще. Да и вам, наверное, пора? Ночь на дворе скоро, похолодало…

— Всего доброго, господин Рейш, — проводив старика глазами, я снова потерла виски. После чего подняла голову и тревожно посмотрела на брата. — Что скажешь, Ас? Это и есть то, чего мы ждали?

Следующим утром, подъезжая к Библиотеке, я ощутимо напряглась: предстоящая встреча сделала меня нервозной и раздражительной. Мои движения сами собой стали более резкими, взгляд привычно рассеялся и теперь скользил по улицам Рейданы, как по зарослям Харона, машинально выискивая признаки опасности. Я даже жуткой тряски почти не замечала, хотя Бер, как всегда, несся сумасшедшим галопом. А когда пришло время выходить из кареты, едва не спрыгнула с подножки, как всегда привыкла.

— Спокойнее, — Ас вовремя придержал меня за локоть, не дав все испортить. — Спокойнее, Гайдэ.

Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и, взяв себя в руки, толкнула дверцу.

На этот раз в гостиной нас уже не встречали, и это показалось мне недобрым знаком. Но я не стала останавливаться и ждать, пока долговязый лакей соизволит вынырнуть откуда-то из-под лестницы, а сразу поднялась на второй этаж, целеустремленно направившись к уже знакомой комнате номер три.

«Хорошо, не номер шесть, — подумалось мельком, пока мы шли до нужной двери. — И хорошо, что не в желтом доме».

Как оказалось, мои опасения не были напрасными: там нас уже ждали. Правда, только вчерашний старый маг. Один. Пока что. Но при виде него даже Ас заметно насторожился и немедленно вышел вперед, шаря по длинному коридору цепким взглядом, как будто ждал, что оттуда изо всех углов вдруг выскочат вооруженные люди с пистолетами.

— Доброе утро, леди, — осторожно поклонился мастер Рейш, когда я приблизилась. Осторожно — по той причине, что боялся за свои старые кости. Он почти сразу выпрямился, пристально оглядел скаронов, держащихся рядом с ним так, будто все время ждали подвоха. Потом вздохнул и, вытащив из-за пазухи тяжелый ключ, отпер заветную дверь. — Прошу.

Ас скользнул в полумрак комнаты первым. Вчера, уходя, мы не отодвинули тяжелую штору, поэтому утреннее солнце еще не успело осветить место нашей вчерашней работы. Однако на первый взгляд все было на месте: стол, два кресла, стеллаж, кушетка у окна… ни чужаков, ни посторонних, ни следов их присутствия. Только книги старые оттуда бесследно пропали. Да свитков, которые я собственноручно бросила на полку стеллажа, было не видать. Зато вместо них на краю кушетки аккуратно стопкой лежали длинные пергаментные листы, поверх которых красовалась всего одна книга.

— «История Валлиона», — скрипучим голосом пояснил мастер Рейш, заходя следом за братом в комнату. — Экземпляр очень старый, в полном варианте остался всего один, поэтому и храним там, где до него не доберутся чужие руки. А еще — выписки из тех легенд, которые вы просили, госпожа. У меня немного отлегло от сердца.

— Спасибо, господин Рейш.

— Про Ишт тут совсем немного, — признался маг, опустившись, как и вчера, на краешек кресла. — Про эаров еще меньше. Но это все, что есть, поэтому уж не серчайте.

— Да я не собиралась. Мне даже такая информация — уже благо.

— Учение вам сегодня принести?

— Да, пожалуйста. Только после полудня — раньше я не управлюсь.

— Хорошо, как скажете. Я вам пока не нужен?

Я молча покачала головой, и старый маг с натугой снова поднялся, после чего еще раз окинул напряженных скаронов мимолетным взором и, шаркая больными ногами, неторопливо вышел.

Дождавшись, пока за ним закроется дверь, я стиснула пальцы и прислонилась спиной к стене.

— Блин…

— Спокойно, — ровно повторил Ас, сделав знак брату присмотреть снаружи. — Гайдэ, ты не о том волнуешься.

— Да? А о чем надо?

— О деле. Я тяжко вздохнула.

— Ты прав, конечно. Но иногда я начинаю сомневаться, что перстень был такой уж здравой идеей.

— Без него мы не получили бы даже этого.

— Да, знаю, — снова вздохнула я. — Лучше тебя это знаю. Но все равно: ожидание — хуже смерти. Боюсь, мы просто теряем время.

— Нас никто не торопит, Гайдэ.

— Меня — торопит, Ас. Время меня торопит. И дышащий в затылок Невирон. Скарон быстро подошел и сжал мои плечи.

— Мы здесь всего третий день. За это время ты успела получить доступ в Библиотеку, нашла неплохого смотрителя, пообщалась с лен-лордом та Ларо, встретилась с Рорном и убедилась, что с ним все в порядке. Нам сейчас некуда спешить. Соберись. Наберись терпения. Еще день-два и все решится, поняла? Я нервно улыбнулась.

— Я помню. Я просто в первый раз играю на таком поле. Я чувствую себя слабым игроком. У меня нет достаточных навыков. И я не ощущаю той уверенности, которая была в Хароне.

— А здесь все то же самое, поверь, — неожиданно усмехнулся брат. — Те же люди, такие же маски, такие же твари вокруг… только двуногие и умеющие нежно улыбаться. Ничего не изменилось, сестра. Абсолютно ничего. Просто вместо доспеха на тебе надето роскошное платье, а в качестве оружия ты теперь используешь интригу. Чем тебе не Харон?

Сравнив столицу со смертельно опасными лесами Долины, я против воли рассмеялась.

— Ну, Ас… оказывается, ты умеешь хорошо убеждать! Если на Рейдану смотреть с этой точки зрения…

— Именно с этой, сестренка. И только с этой. Здесь тебе тоже предстоит сражаться: за статус, за титул, за то, чтобы быть признанной. За то, чтобы доказать свое право. И за то, чтобы во всеуслышание сказать свое слово. Разве это не цель?

— Да, — я глубоко вдохнула, постепенно успокаиваясь и возвращая себе прежнюю уверенность. — Да, ты прав. Ничего на самом деле не изменилось… кроме декораций. А значит, нам опять некуда отступать. И значит, я просто не могу не выиграть эту схватку. Ас тонко улыбнулся.

— Именно.

Я пристально всмотрелась в его спокойное лицо, на котором не имелось ни следов сомнения, потом встряхнулась, расслабилась и уже совершенно обычно хмыкнула.

— Спасибо… психолог. Что бы я без тебя делала?

Скарон пожал плечами и отошел к окну, всем видом показывая, что вообще не понимает, в чем была проблема. А потом вовсе отвернулся, позволяя мне спокойно начать работать с бумагами.

Я постояла, подумала, решая, с чего начать. Но потом сообразила, что разницы никакой и первым делом потянулась за громоздкой книгой.

Почти два дня мне понадобилось на то, чтобы одолеть и усвоить принесенный мастером Рейшем материал. На этот раз старик был точен, и информации я получила гораздо больше, чем от господина да Нейри. В том числе, и касательно Ишт.

Согласно легендам, этот мир действительно создавался энное количество тысяч лет назад тремя богами — Айдом, Алларом и Лойном. Айд отвечал за создание земной тверди и морей, Аллар — за появление живых существ и неба, а Лойн — за всеобщее Равновесие. Этакий триумвират, которому вдруг зачем-то понадобилось сотворить новую планету (а может, и вселенную?).

Вопрос о появлении человека Церковью трактовался однозначно: Аллар и никто больше. Об Айде в легендах (вполне вероятно, их уже успели предварительно подчистить святоши) практически ничего не говорилось, кроме того, что был, есть и не устает делать всякие гадости. Касательно Лойна, кроме момента сотворения мира, вообще деликатно помалкивали. Только и того, что поучаствовал в процессе, а потом отвернулся и забыл о том, что сделал. Но это ладно. Смотрим дальше.

Для того, чтобы в мире царил покой и порядок, боги подумали и создали три вещи: королевства (так что король, как и у нас когда-то цари, считался чуть ли не помазанником Божьим), Церковь (для этого Аллар однажды явился будущему Первосвященнику и передал некий аналог заповедей) и… как ни странно, Ишт. Для удобства управления мир поделили на Подземелья, Море и собственно Землю, а уже Землю расчертили еще на шесть частей, после чего каждой части (Долине, Равнине, Лесу, Степи, Пустыне и Горам) был присвоен свой определенный Знак. Как метка или символ, который воплощал в себе их силу. Тот, кого признает Знак, приобретал власть над принявшей его землей, но, одновременно с этим, становился ответственен за все, что на ней происходило. В том числе, и за жизни тех, кто на них обретался: зверей, птиц, растений… и людей. Однако чтобы Иштам — избранником богов — не приходилось утирать нос каждому ребенку и следить за каждой рукой, вознамерившейся свистнуть чужой кошелек, имелись личности попроще и поприземленнее, на которых и возлагалась ответственная функция пастыря над людским «стадом». Таким образом, короли и иные правители отвечал за деяния людские, Церковь занималась духовным воспитанием, а Ишты или Хозяева хранили эту землю от всевозможных бед. И так было долго. Очень долго.

Сколько конкретно Во-Аллар жил в мире, легенды не сообщали. Однако в одной из них имелось упоминание о том, что первыми Иштами действительно стали эары. Правда, не говорилось, владели ли они одним Знаком или кому-то не повезло заполучить себе сразу два или три, но это уже второстепенный вопрос. Главное подтверждение гуляющим по Во-Аллару слухам я все-таки нашла: эары были Хозяевами в этом мире. И были ими достаточно долго.

Что случилось потом, я не смогла понять: легенды были крайне расплывчатыми, тему эту обходили стороной и никак не намекали на причину случившегося кризиса. Ясно одно — на Во-Алларе произошел грандиозный конфликт, который, судя по всему, начался именно с Ишт. Что уж они там не поделили, кто именно был замешан, чем друг другу не угодили — неясно. Но факт в том, что между двумя из них случился серьезный разлад, и один из Хозяев поднял подвластную ему часть мира на соседа. Причем, конфликт зашел так далеко, что в нем оказалась задействована и сама земля, и зверье, и расплодившиеся к тому времени хварды, и люди… целые страны, которые по воле Хозяев вдруг ополчились друг на друга. В итоге, разумеется, случилась война. Причем, не одна, а целая серия войн, потому что Ишты уперлись всерьез и явно не собирались останавливаться.

Дальше — больше, потому что остальные Хозяева не могли не вмешаться в творящееся безобразие. И очень скоро в конфликт оказались вовлечены все шестеро (или сколько их там на тот момент было?). В результате — кровь, море трупов, землетрясения, ураганы, цунами, болезни, новые трупы, мор и… как следовало полагать, полное запустение на Во-Алларе.

Отчего уж тут не вмешались боги, я тоже понять не могу. И почему, когда они все-таки вмешались (так легенды говорят, не я придумала), оказалось уже слишком поздно. Однако дальше мнения опять расходились: кто-то полагал, что боги хотели, чтобы Ишты разобрались между собой самостоятельно; кто-то, напротив, утверждал, что за случившимся конфликтом все-таки виднелась божья воля. Кто-то вообще ничего не утверждал, зато очень много разглагольствовал впустую. В общем, тупик. Как и всегда в подобных случаях. Однако факт остается фатом — когда это все-таки произошло, и сошедшие на Во-Аллар Трое узрели картину эпохальных разрушений, то впали в настоящую ярость. В результате чего несчастный мир еще немного потрясло, едва не расколов на мелкие кусочки, а когда все упокоилось, и выжившие люди испуганно выглянули из землянок, то оказалось, что никаких Ишт на Во-Алларе больше нет. Что эары утратили львиную долю своей прежней власти. Что милосердный Аллар в гневе разрушил посвященные им храмы, а жестокий Айд вышвырнул поклоняющиеся им страны в свои бездонные Подземелья. Говорят даже, что именно тогда едва и не случился конфликт между самими Богами, о чем в легендах записано, как о Битве Небес или Битве Богов. Но, как я поняла, едва не случившаяся ссора между Высшими все же была погашена в зародыше, благодаря чему Во-Аллар, слава богу, до сих пор жив и здоров. Аллар сидит, как и сидел, на десятом небе, а Айду пришлось с ворчанием удалиться в родные пенаты и из местного филиала Ада следить за тем, что творится наверху, изредка устраивая какие-то пакости и ненавязчиво напоминая о своем присутствии.

Каким уж макаром удалось провернуть это грандиозное дело и устроить богам такое затянувшееся разделение на два противоположных лагеря (из самой идеи которых вполне можно предположить, что когда-то они все же действительно творили вместе), также неясно. Но, согласно легендам, без третьей стороны не обошлось. Считалось, что вмешавшийся в это дело Лойн — третий бог, Хранитель Равновесия и самая загадочная личность из всей троицы местных небожителей — увидел, что делается, остановил разгорающуюся ссору, но потом внезапно отвернулся от рассерженных Богов и отказался дальше вести этот мир к свету. Говорят, с тех пор он так и дремлет где-то за пределами мироздания в обличье золотого дракона. И именно с тех пор в мире перестали рождаться полноценные Хозяева.

Сколько веков с того времени минуло, неизвестно. Сколько поколений люди прожили без Ишт, тоже понять невозможно. Но рано или поздно все когда-нибудь успокаивается, все возвращается на круги своя, что-то оживает, что-то, наоборот, отмирает… так и гнев Богов постепенно утих. Аллар окончательно закрепился свою власть над землей, Айд все-таки удовлетворился владениями Тени, видимо, найдя и в этом какую-то особенную прелесть, Лойн добровольно покинул пределы Во-Аллара и, в общем-то, исчез. Все утряслось. Наладилось. Благополучно подзабылось. А со временем, спустя много тысячелетий, в мир все же вернулись новые Хозяева. Правда, теперь это были смертные — слабые, уязвимые, подверженные всевозможным страстям и лишенные той мудрости, которая была свойственна эарам. Зато короткоживущие, так что даже в случае беды земля не успевала серьезно пострадать от их ошибок. Тем не менее, они немало успели изменить в облике этого мира, немало покуролесили, иногда спорили друг с другом, когда-то даже пытались воевать, едва не повторив ошибку эаров. Однако каждый раз эти войны очень быстро прекращались по причине внезапной гибели основного действующего лица, в чем остальные видели самое что ни на есть божественное провидение и, как следствие, поспешно отказывались от своих притязаний. Сколько уж случилось таких неполноценных Ишт, легенды деликатно умалчивали. Сколько раз они пытались поставить себя вровень с эарами, неизвестно. Однако если считать, что срок жизни они сохранили такой же, как и все остальные, то, надо полагать, немало. И немало их за эти попытки возвыситься, вероятно, били по головам. Что, в конечном итоге, не могло не возыметь своего эффекта.

За это время Во-Аллар тоже потихоньку изменился, очертания стран медленно, но верно приобрели границы владений Ишт. Сами Ишты настороженно ушли в тень, поняв, что богам неугодно их стремление к власти. Спрятались, затаились, укрылись под сенью подвластных им лесов и в глубине покорных им океанов. Они почти перестали показываться людям на глаза. Они научились прятать свои лица. Они демонстративно отстранились от людских дел, искренне считая, что не в том их основная задача. И по прошествии пары-тройки веков о них начали забывать. Как-то постепенно исчезло прежнее благоговение, пропало некогда бытующее поклонение, позабылись страхи. Им больше не строили храмов, не возносили молитв. О них даже говорить перестали, как о Хозяевах. Земными делами отныне занимались только короли, Церковь вовсю властвовала над разумами, земля родила сама по себе, а Ишты… некогда великие и могущественные Ишты… постепенно скатились до роли скромных садовников, которых больше ничего не интересовало, кроме того, цветет ли их драгоценный огород. И теперь уже почти никто не вспоминал о том, что на Во-Алларе когда-то было совсем по-другому. Да. Такая, вот, невеселая история.

Ситуация, если верить «Истории Во-Аллара», коренным образом изменилась примерно двести лет назад, когда один из магов, ставший впоследствии повелителем Невирона, нашел способ увеличить силу Ишты за счет силы призванного из Тени демона. Был ли он Иштой на тот момент и взял ли Знак Степи нахрапом, не могу сказать — источники умалчивали. Тем не менее, он стал первым Иштой, о котором спустя многие и многие века молчания снова заговорили вслух. И заговорили, надо думать, не слишком лестно. Каким образом он был связан с тогдашним Хозяином Гор и Хозяином Долины, не знаю. Об это тоже ничего неизвестно. Но, по рассказам Ура, таковой имелся. И примерно лет триста назад нос к носу столкнулся с молодым еще в то время Жрецом. Возможно, какое-то время они шли нога об ногу. Возможно, имели какие-то общие идеи. Возможно даже, первую Печать в Горах ставили совместными усилиями, потому слишком уж она была тяжела. А потом, видимо, что-то у них там разладилось. Или же Жрец решил, что обойдется без помощника… ну, это я так думаю, раз уж Знак Гор в итоге остался бесхозным, а Жрец его, не смотря на все свои старания, так и не смог заполучить. С Хозяином Долины у него вышло лучше и проще: тот до сих пор где-то живет, о чем-то размышляет, хотя после того, как Знак забрала я, наверное, ему не больно-то весело. Быть может, он именно поэтому еще не заявился в гости? Посчитал, что со Знаком у меня сейчас больше шансов? Да и ослабила я его здорово, сорвав Печати за какую-то жалкую неделю… Гм.

Ну, если так, то мне, выходит, крупно повезло, что мы так быстро управились. И повезло еще больше, что проснувшаяся Долина отозвала (если, конечно, это возможно) свой Знак у прежнего Хозяина для того, чтобы подарить мне. Два раза «гм».

Потому что, когда эта тревожная мысль оформилась до конца, у меня по спине пробежали неприятные мурашки. Поскольку только сейчас я, наконец, осознала тот огромный риск, на который мы пошли в Долине. Ведь если бы не неслыханная наглость, если бы не дикая скорость, с которой были взломаны все шесть Печатей… если бы не мое сумасшедшее везение и помощь друзей… фиг бы я так легко обрубила Темному магу такую славную подпитку. Фиг бы он остался в стороне, глядя на то, как я порчу ему бесценные посадки. И фиг бы он не явился мстить, если бы у него была для этого хотя бы малейшая возможность. Блин. А если бы я не успела? Я аж плечами передернула, как от холода. Блин. Два раза блин!

Получается, он так и не явился посмотреть, кто там хозяйничает в его бывших владениях потому, что просто не успел? Мои хулиганства его обескровили, исчезнувший внезапно Знак поразил до глубины души, предательница-Долина вдруг оказалась совершенно самостоятельной, раз сумела проделать этот финт, пока Хозяина не было дома… а я, едва опомнилась, тут же удрала в Горы и нахулиганила уже там. Причем, не только заполучив себе еще один Знак, но и очередную Печать некрасиво взломав. Елки-палки!

Да ведь никто еще не знает, что Знаки Гор, Леса, Равнины и Долины принадлежат ОДНОМУ человеку!! Никто и понятия не имеет, что это — дело рук не четырех Ишт, а меня одной!! Наверное, именно поэтому сюда пока никто не суется? Просто не желают сталкиваться с коалицией сразу из ЧЕТЫРЕХ Хозяев, действующих заодно?!!

Ну, конечно! А кто бы подумал иначе?! И что вообще могли подумать люди, если в течение жалкого года четыре из шести частей света вдруг очнулись от сна и сбросили ярмо Невирона?!!

Отложив книгу, я обессилено упала на кресло и под обеспокоенным взглядом Бера (сейчас была его очередь составлять мне компанию) негромко застонала.

— Боже… как же я влипла!

— Гайдэ?

— Никто не должен узнать, кто такой «Хозяин», — во внезапном прозрении прошептала я. — Вообще никто. Никогда. Потому что если только Невирон пронюхает, что нас не четверо, а я — одна… Бер нахмурился.

— Гайдэ, ты это о чем?

— Жрец, брат. Я говорю о Жреце: раз уж у него есть Твари, которых он может заслать в Валлион, чтобы вынюхивать Знаки… то наверняка есть и свои сторонники из числа людей. Господи. Зря я призывала Риа и Ура в ущелье. Надо было самой… одной… тогда бы никто и ничего точно не понял! Бер нахмурился еще сильнее.

— Без них ты бы не справилась. Они стали для тебя проводниками силы. Одна ты бы не смогла.

— Мне нельзя выходить из тени, — снова прошептала я, прикрыв глаза. — Пока Невирон стоит на своем месте, никак нельзя. Мы случайно ввели Жреца в сильное заблуждение. Случайно дали понять, что гораздо сильнее него. Случайно заставили его затаиться, выжидая момента. Но как только он поймет, что зря дергался… как только станет ясно, что Ишта — один единственный, да еще не умеет толком слышать свои Знаки… о, брат. Боюсь, на Во-Алларе случится новый катаклизм.

— Ты действительно сильнее Жреца, — непримиримо буркнул скарон. — У тебя четыре Знака, а у него только один.

— Да, но он копил силу лет двести, если не больше. Он столько же времени учился ею управлять. Тогда как у меня всего год практики. Да и то — не больно удачной. Я едва с Равниной смогла разобраться. Я только-только научилась ее чувствовать. Я еще не ощущаю всей ее силы. Эйирэ вообще почти не касалась. Долина сильно ослаблена и пока ничем не может мне помочь — ей самой нужна помощь. Горы вообще едва очнулись от спячки. Сколько им понадобится времени, чтобы прийти в себя? Год? Два? Десять? Так что нет, Бер. Ты не прав: пока у меня есть лишь один активный Знак. И тот — не больно-то освоенный. А остальные мне еще долго помочь не смогут.

— Значит, тебе надо вернуться к эарам и освоить хотя бы Эйирэ! Пока остальные Знаки набирают силу!

— Надо, — я прикусила губу. — Но чтобы туда идти, надо хотя бы знать, как себя вести. И как разговаривать с этими гордецами, для которых сам факт моего существования сродни крушению всех надежд. А для этого нужно сперва узнать, что они такое. Кем были. Как такими стали. Что-то, конечно, уже известно, благодаря Печатям и Ли-Кхкеолу, но мало. Этого слишком мало, чтобы строить нормальный разговор. Да и о Невироне мы почти ничего не знаем. Поэтому сперва работаем здесь, добывая максимум информации, а потом… потом посмотрим.

Последние два дня местной шестидневной недели я потратила на штудирование Учения — вера в Аллара была в Валлионе настолько крепка, что я просто не могла пройти мимо без того, чтобы хотя бы с ней не ознакомиться.

Конечно, принесенные стариком Рейшем аналоги местной Библии были весьма увесистыми и тяжелыми, но зато других трактовок, кроме как общепринятой, Церковной, и иных конфессий тут не было. Один Бог, одно единственное Писание и все — никаких больше ответвлений. Что, признаться, здорово облегчило мне жизнь.

Как я сильно подозревала, Учение Аллара сильно походило на нашу родную Библию. Как у нас там…

В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один…

Только здесь бог был не один, а целых три, и все трое участвовали в Сотворении одинаково. …И сказал Айд: да будет твердь. И отделил он воду от тверди.

И сказал Аллар: да будет жизнь. И отдал он кровь свою, чтобы сотворенная твердь ожила. И создал Аллар всех тварей земных, птиц и траву. И создал он затем Человека. И сказал: живи, и обладай землей этой. И повелевай над тварями земными, гадами морскими и птицами небесными. И пусть земля эта твоей будет. И сказал Лойн: да будет так. И так стало…

Правда, Церковь деликатно умолчала насчет эаров и того, что первыми создавали именно их, но требовать ответа за эту неточность пока не с кого. Поэтому пришлось поверить на слово.

Еще один нюанс, которым я заинтересовалась, состоял в том, что в нашей Библии Земля создавалась за шесть дней, а тут, толпой, управились всего за три. Кроме того, Эдема или чего-то подобного в Учении не упоминалось — человек как был создан, так и поселился на Во-Алларе, словно в едином большом раю.

Второй нюанс заключался в том, что после создания тверди Айд почему-то не пожелал участвовать в сотворении человека, а напротив, чуть ли не позавидовал творцу-брату и, как только человек спустился с небес, начал строить ему какие-то козни. То земля у человека не родила. То волки в лесу вдруг решили напасть, то хижина прохудилась, и там решили поселиться холодные ветра… зачем уж это сдалось бессмертному богу, ума не приложу. Не понравилось чужое творение — приди и прибей. Свое, в конце концов, создай — лучше, красивее и умнее. А так по-мелкому гадить…

Ладно. Что-то я раскритиковалась. Как написано, так и читай, не пори отсебятины.

В общем, дальше все описано в лучших традициях старого времени: постепенно между двумя богами развернулась нешуточная борьба за существование человека. Аллар был доволен тем, что получилось. Айд не принимал нового хозяина тверди ни в какую и старался убедить брата, что так не пойдет. Аллар возражал, пытался показать, как хорош его человек, что-то менял в своем творении, улучшал, старался… Айд же незаметно пакостил и делал всякие подставы, чтобы человеку похуже жилось и побольше страдалось, желая доказать, что не так уж он и хорош, как кажется. И, пока занимался этим нехорошим делом, опрометчиво упустил тот момент, когда из великого и мудрого бога превратился в мелкого, подлого искусителя. Согласно Учению, это он научил человека завидовать. Он показал, что мясо убитого зверя вкуснее выросшей на земле травы. Он научил человека убивать. Научил злобе, жажде стяжательства, привил стремление к власти. Он сделал так, что первые смертные начали объединяться, образуя сперва небольшие кланы, а потом и целые народы. Он разделил их затем снова, дав познать все прелести кастового неравенства. Он создал разные страны, позволив им развиваться и становиться богаче, но потом принялся стравливать друг с другом, ибо жадность человеческая, как оказалось, не знает границ…

Но напрямую никогда не вмешивался. Все делал через других. Хитрил, юлил и извивался, как змей на христианском Древе Познания. Так что формально прижучить его не могли. Тем более, человеку была дадена определенная свобода воли (ее Айд тоже выпросил у Аллара, прикинувшись валенком), поэтому напрямую вмешиваться в дела смертных никто из богов не имел права. Законы мироздания такие. Законы мира, наконец, через которые, единожды создав, не могли переступить даже его великие творцы.

Когда Аллар понял, что дело пахнет керосином, то самолично явился к одному из людей, ставшему впоследствии первым ал-таром (Первосвященником, как бы его назвали у нас), и рассказал, что происходит с миром. Он создал и передал в руки людей свое Учение, дабы они смогли противостоять коварному Айду. Чтобы, будучи крепкими телом, теперь укрепили и дух свой, не поддаваясь на соблазны и искушения. И именно в Учении сформулировал первые заповеди, который почти точь-в-точь повторяли известные мне с раннего детства: не убий, не укради…

После этого дело пошло на лад: впечатленный ал-тар (а тогда еще — простой крестьянин) довольно быстро нашел себе последователей. Потом были первые проповеди, были первые молитвы, сходы… так зародились истоки современной Церкви. Со временем она окрепла. Со временем вера в Аллара и Его Учение распространилась на большей территории мира. Его стали называть не иначе как «Во-Аллар» — «созданный Алларом», «благословленный Алларом». Однако и Айд не дремал: видя усиление соперника, он научил людей магии. И научил их, как открывать двери в Тень, чтобы призывать себе в услужение шейри.

Касательно самих шейри в Учении было написано очень скупо: демоны, зло, мрак и ужас. Коварные, многоликие, лживые и кровожадные порождения Айда (типа, ничего симпатичнее и лучше создать он не смог, хотя очень пытался), которым не место в светлом мире Аллара и которые подлежали немедленному уничтожению, потому как, отдавая смертным свою силу, вместе с ней внедряли в них частичку своих гнилых душ. Таким образом, что со временем даже самый светлый и чистый маг становился их рабом, терял подаренную ему Алларом святость и превращался в еще одного злобного демона. Именно поэтому на территории Валлиона так недобро относились к Ведьмам. Априори считалось, что они нечисты. Считалось также, что, изначально обратившись к Тени, они отдали свое предпочтение Айду, а его слуги-шейри непременно заберут их души в Подземное Царство Мертвых. Так, по крайней мере, записано в книге.

Однако поверить в это было крайней трудно, имея перед глазами живой пример в виде Лина и помня о том, как умирала старая Айна. Что-то непохоже, что Аллар отверг ее душу. Непохоже, чтобы близость к шейри замарала ее черными кляксами Тени. Слишком уж светлой была моя крестная мать. И слишком легко ее приняла Равнина, когда я отпустила ее душу на свободу.

Поэтому нет. Не поверила я в Учение так, как истово верят в него многие тысячи валлионцев. Не все в нем было ясно. Не все в нем было прописано. О многом вообще деликатно умолчали, а что-то оказалось искажено так, что даже не верилось, что это может быть правдой.

Признаться, я никогда и ничего не принимала на веру просто так. Мне всегда были нужны доказательства. А имея возле себя самого настоящего шейри, слыша его мысли и видя то, что он делал для меня, позабыв о собственных интересах… нет. Хоть убей, а Церковь многое не сказала и еще больше не договорила. А раз так, то, ознакомившись с ее мнением, у меня нет никаких доказательств, что это мнение истинное. В чем-то, конечно, возможно, они правы. Насчет Темных магов я еще могу согласиться, хотя и с оговорками. И о сотворении мира мне было интересно почитать. Я даже в Аллара готова поверить, если увижу реальное доказательство его существования. Однако слишком уж много там неясного. И слишком много двусмысленного.

К примеру, действительно ли все три бога сотворили этот мир вместе? Действительно ли какое-то время вполне благодушно сосуществовали и помогали друг другу в этом нелегком деле? Правда ли Айд оказался таким жадным, что в считанные дни вдруг скатился от уровня всемогущего Творца (а оспаривать этот факт не могло даже Учение) до мелкого беса, склонного к обычной человеческой зависти и мстительности?

Но даже если так, то почему Аллар не осадил его еще на первых этапах? Почему позволил искушать свое слабое творение? Хотел сделать его, таким образом, сильнее? Позволял пройти некое испытание? Желал укрепить дух?

Возможно. Но тогда и противостояния между богами не должно было возникнуть. И никаких войн они не должны были допустить — ведь именно таким образом Айд (даже если преследовал иную цель) серьезно помогал духовному развитию творения своего врага. Впрочем, а врага ли тогда вообще?

А как, скажите мне, вписать в эту систему координат эаров? Как вписать в нее Ишт, если Слово Божие ни разу не коснулось этого важного вопроса? Ведь Ишты есть, были и, вероятно, еще будут. Я знаю. Сама такая. Так это что же, получается, у меня бред или я просто ни черта не понимаю? Хорошо, ладно и такое тоже возможно.

Но почему тогда существуют Знаки? Как Учение может их игнорировать? Или что, Ишт априори записали в будущие Темные маги? Особенно имея перед глазами пример Невирона?

В общем, пока отношение Церкви к Иштам остается для меня совершенно непонятным. А следовательно, надо разбираться дальше. Надо искать тех, кто сможет грамотно растолковать это Учение. Кто не просто знает его наизусть, а еще и размышляет над тем, что там написано. Вот только кто этот добрый самаритянин? И где его искать? И как узнать, тот ли это человек, который мне нужен?

Закрыв толстую книжищу с заповедями, я потерла слипающиеся веки и надолго задумалась.

Информации я пока получила меньше, чем хотелось бы. И не совсем той, которую искала. Однако за четыре дня непрерывной работы у меня уже голова отказывалась варить, пытаясь разобраться в том ворохе сведений, которыми не уставал снабжать нас мастер Рейш. За эти дни я просмотрела столько свитков, что уже в глазах рябило. Он приволок так много древних рукописей, где хоть как-то упоминались интересующие меня вещи, что казалось — мелкая бумажная пыль с пожелтевших страниц древних фолиантов уже въелась в кожу намертво. А толку — всего ничего.

Никаких точных дат. Никаких точных цифр. Одни догадки, сомнения и непроверенные слухи. Общеизвестные данные, над которыми, тем не менее, кто-то уже определенно поработал, и куча несоответствий, над которыми местные, скорее всего, даже не задумываются. Да и чего задумываться? Земля же круглая… да, тут уже дошли до этого гениального открытия. А вот почему она круглая, и зачем она именно такая — мало кто знает.

— Кажется, мне все-таки придется идти к святошам, — невесело заключила я, когда стало ясно, что книги меня не спасут.

— К жрецам тебе нельзя, — тут же отреагировал Ас с кушетки.

— Понимаю. Но что теперь, ограничиваться этими огрызками?

— Нет. Возможно, стоит просто поискать в другом месте?

— Где, например? — невесело усмехнулась я. — Его Высокопреосвященство ограбить, стащив из сейфа его драгоценные мемуары и попытавшись найти в них причины несостыковок в Учении? Может, к Горану обратиться, попросив растолковать то, что мне непонятно?

— Даже не вздумай. Горан видел твою дейри.

— Они все ее видят, — возразила я. — Даже Рейш. И король ее видел тоже. Поэтому стоит только примелькаться, как мной тут же заинтересуются. Я помню, что мы собирались сыграть, в том числе, и на этом, но мне не хватает понимания. И знаний. Вот скажи-ка: к чему, по-твоему, стремится Церковь?

— Уничтожить Невирон, — без колебаний отозвался скарон.

— Хорошо. А что им это даст?

— Свободу от Тварей и Темного Жреца.

— Ладно. Допустим, все у них получится, и у короля с Престолом хватит людей, чтобы уничтожить эту язву. Что дальше? Ас удивленно приподнял бровь.

— В каком смысле?

— В прямом, — я присела на подлокотник кресла и испытующе уставилась на озадаченного брата. — Если я все правильно понимаю, то смысл существования человека — это постоянное балансирование между Добром и Злом… ну, Алларом и Айдом… или, если хочешь, между Светом и Тьмой. Мне думается, ваше Учение перекликается с нашей Библией еще теснее, чем показалось сначала. А над ней я в свое время немало размышляла и пришла к весьма интересным заключениям. Вот, к примеру, допустим, что ваш Светоносный, не будучи полным дураком и тюнтяем, все же позволил Айду безобразничать со вполне определенной целью. Раз Учение категорично утверждает, что ни один волос без его ведома… значит, и о проделках Айда Аллар тоже в курсе. Однако он не то, что их не остановил (даже сейчас не останавливает!), но и по морде Айду для острастки не залепил. Грубовато я выразилась, конечно, но факт остается фактом: Айд жил много веков, живет себе благополучно где-то в глубоких Подземельях и продолжает свое грязное дело. А давай теперь допустим, что Лучезарному об этом все-таки известно и, более того, зачем-то понадобилось. Допустим, что смысл его противостояния с Айдом тот же, что и в борьбе между Богом и Сатаной. Допустим также, что эта борьба идет не за земли и власть (чего делить двум богам в одной песочнице?), а за наши скромные души. Допустим… ненадолго… что это именно так. И будем считать, что существование Айда — вредоносного и коварного, нужно за тем же, зачем и щука в пруду для карася. Аллару вряд ли нужны никчемные идиоты, не способные ни на что, кроме того, чтобы спать и гадить, как считаешь, а? Наверное, ему все-таки интересны сильные духом, крепкие разумом — те, кто сумел научиться отличать белое от черного и кто способен сам отвечать за свои поступки. Допустим даже, что именно такие души Он после их смерти на земле забирает к себе в рай… или что там у вас есть? Небесное Царство?.. и именно теми, кто пришел к нему осознанно, а не как баран на веревке, он сильно дорожит. Предположим, что он хочет и ждет от человека чего-то большего, чем мы ему пока показываем. По образу и подобию… возможно, ему нужно, чтобы мы действительно стали такими? Равными ему. Сильными. Помощниками, а не сопливыми детьми, за которыми надо все время следить? Не зря же он когда-то создал человеческую расу? Не зря же растил и воспитывал, как родных? Ты ведь тоже ждешь от сына, что он подхватит тебя под руки в старости? Надеешься, что когда-нибудь не надо будет утирать ему нос белым платочком? Хочешь же увидеть, каким он стал? Хочешь, наконец, сознавать, что все это было не зря? Так, может, мы для Аллара — что-то подобное? Может, он тоже ждет: когда же мы, наконец, повзрослеем? Когда же начнем думать своей головой? Для того и Айд жив-живехонек? Для того и Невирон помогает нам совершенствоваться, оставаясь огородным пугалом? Что, если вся земная жизнь стала средством для Него отделить зерна от плевел, истинно чистые души от уже замаравшихся и слабых? Что, если Он просто хочет оставить нам перед глазами наглядный пример? Так, как неправильно? Как не должно было быть? А если это не так, то тогда скажи-ка мне, брат: разве не мог Аллар разобраться со Жрецом сам? Разве не мог прислать сюда кого-то из своих айри? Не мог помочь с Невироном? Не мог закрыть эту рану своими великими и могучими силами? Если уж он так хорош и действительно всеведущ? Если он так замечателен и справедлив? Скажи! Ас растеряно моргнул.

— Я… не знаю. Честно говоря, никогда об этом не думал.

— А ты подумай. Если Аллар действительно всемогущ, но все-таки не трогает Айда. Значит, или он не может (что вряд ли), либо не хочет. Так?

— Он не должен вмешиваться напрямую. Свобода воли, как ты говорила. Равновесие. Законы мироздания.

— Хорошо, — тут же согласилась я. — Допустим, что Аллар, как и Айд, действительно не может действовать напрямую. Правила игры, так сказать, не позволяют. И допустим, что он действительно выражает свою волю через Церковь. Но по какой причине Учение так неполно? Человеческий фактор? Хорошо, и это возможно. А тогда почему дозволяется существование шейри? И Ведьм? В той же Вольнице, где за ними не гоняются с факелами, а в деревнях, наоборот, готовы на руках носить за оказываемую ими помощь населению. Что это? Недосмотр? Халатность? Тайный умысел? Согласись — Карающие что-то не торопятся промчаться по глубинке в попытке отлова Ведьм. Ни разу в вашей истории такого не было. Правда? Ведь так? Впрочем, пес с ним, с Ведьмами и шейри. Спишем на то, что вреда от них особого нет, а Престолу сильно некогда этим заниматься. Но тогда почему до сих пор на земле появляются Темные маги? Почему остается необходимость проверок выпускников Магистерии? Это что, тоже — недочет? Аллар недоглядел?

— Аллар не должен следить за каждым падающим листком, — не слишком уверенно возразил брат.

— Да я не спорю: он — крайне занятое существо и в этих вопросах полагается на наши слабые силы. Но тогда получается, что фактически происходящее в этом мире его мало интересует. Или же, наоборот, получается, что даже с такими огрехами, как есть, его это вполне устраивает. Ас ошалело потряс головой.

— Прости. Я все равно не понимаю. Это ты к чему?

— Все очень сложно, Ас, — задумчиво ответила я. — В том, что Невирон до сих пор существует, как мне кажется, заинтересованы весьма серьезные силы. Последний Прорыв был очень нехорошим, брат. Настолько нехорошим, что вряд ли к нему приложили руку только люди — такое не под силу обычному магу. Но тогда получается, что или Жрец перерождается во что-то более опасное, чем маг-демон, и тогда Айд близок к тому, чтобы вывести его на сцену… или же Аллар, на пару с Валлионом, начинает сдавать позиции. А может, то и другое сразу. Тогда как мы с вами оказываемся точно между молотом и наковальней. Я, конечно, пока не готова поверить в божественные силы, но знаешь… все, что творится вокруг, все, о чем я прочитала, заставляет подозревать, что мы чего-то не понимаем. И чего-то в упор не видим. Что-то важное, смысл чего до сих пор от нас ускользает. Это как… игра. Как какая-то долгая шахматная партия, в которой неведомые игроки переставляют людей, как деревянные фигурки… черные и белые… постарше и помоложе… слабые и сильные… победы и поражения, атаки и блоки, прорывы и заставы… какая-то дурацкая войнушка, идущая буквально на наших глазах. Ас нахмурился.

— Игра?

— Да, брат. Причем, игра с непонятными нам правилами. Игра, в которой задействованы очень большие силы. И, как ни странно, это ощущение крепнет у меня с каждым днем, — я невесело вздохнула. — И в этой связи у меня возникла одна проблема…

— Какая? Я пристально на него посмотрела.

— Мир не делится только на белое и черное, Ас. Всегда есть краски, тени и полутона. Серое и желтое, синее и красное… не бывает только правых и виноватых. Не бывает только хороших и плохих. Той же Церкви, по большому счету, выгодно, чтобы угроза Невирона сохраняла свою остроту, потому что это привлекает к ней испуганную паству. Тот же Валлион, потеряв внешнего врага, не будет знать, куда девать свою многочисленную армию. Не бывает так, что по одну сторону баррикад выстроились одни уродливые орки и тролли, а по другую встали светлые эльфы и благородные рыцари. И не бывает так, чтобы одни несли с собой белое знамя абсолютной чистоты с широкой надписью «За добро!», тогда как их противник выставил такое же знамя, только черное и с не менее гордой надписью «За зло!». Такого не бывает, понимаешь, Ас? Всегда есть толика правды с обеих точек зрения. Это же не компьютерная игра. И не придуманный мир, в котором есть только два противоположных полюса. Ас окончательно запутался.

— Погоди… Гайдэ, о чем ты говоришь? Какие полюса? Какие стороны? Какие знамена?!

— Я все никак не могу понять, на чьей мы стороне, брат, — очень тихо сказала я. — И вот это — наша главная проблема.

Когда мы уходили из Библиотеки, за окнами уже стемнело. В коридорах почти не горел свет, однако у лестницы, не смотря на поздний час, все равно маячила долговязая фигура давешнего слуги, который при виде меня согнулся в низком поклоне.

— Леди Гайдэ?

— Да. Что вам угодно?

— Господин да Нейри хотел бы с вами поговорить. Позвольте, я провожу вас в его кабинет.

Да Нейри? Странно… что ему нужно? За прошедшую неделю он больше не изъявлял желания со мной пообщаться. Кажется, сделал определенные выводы касательно Знака Короля, посчитал, что знает, кто я на самом деле и как получила такой крупный карт-бланш… разумеется, в первую очередь подумал о постели, но зато благоразумно оставил в покое. Вот только зря: Его Величество, как мне кажется, не тот человек, который способен забыться с любовницей. Да еще так, что рискнул бы отдать очаровательной подстилке такую важную вещь, как свой Знак… кхм… ну да, у него тоже есть собственный Знак. Раньше я что-то на эту тему не думала. У меня свои Знаки, у него — свои… забавно, да? Но факт в том, что он (насколько я вообще успела его узнать) никогда не разбрасывается ни словами, ни обещаниями. Будучи существом жестким и циничным, он отлично знает человеческую природу. Так что даже если и есть у него толпа фавориток, скрашивающих одинокие ночи и клянчащих его высочайшую благосклонность, как нищие на паперти, то я уверена — дальше порога королевской спальни ни одна из этих дамочек не шагнет. И уж конечно, за свои «заслуги» никогда не получит из его рук чего-то большего, чем несладкий леденец.

— Прошу вас, леди, — слуга, добравшись до кабинета, с поклоном отворил в дверь. Однако прежде чем я зашла, Ас и Бер, не сговариваясь, оттеснили его в сторону и шагнули внутрь первыми.

Причину такого поведения я поняла сразу, едва только вошла: как оказалось, господин да Нейри был в кабинете не один. Его собеседник — худощавый невысокий мужчина с тонкими черными усиками над верхней губой — не производил впечатления важной птицы. Непритязательный темно-синий камзол из самого обычного, недорогого сукна, щедро забрызганный грязью плащ, небрежно брошенный на спинку ближайшего кресла. Широкополая шляпа, мирно покоящаяся рядом. Отстегнутые от пояса ножны, с которыми было бы неудобно сидеть и которые так многозначительно смотрелись на низком подлокотнике. Резкие черты лица, коротко стриженые черные волосы, намокшие под моросившим с самого утра дождем…

На звук открывшейся двери он неторопливо обернулся и внимательно посмотрел на замерших на пороге скаронов. Без особого удивления, просто констатируя факт. Потом так же неторопливо поднялся из-за стола, пробежался по нам глазами — тоже, словно бы нехотя. Наконец, перехватил мой вопросительный взгляд и очень вежливо улыбнулся.

— Леди Гайдэ?

Я молниеносно огляделась, вовремя подметив три молчаливые тени в углах: две по обе стороны от меня, безликие, закутанные в длинные черные плащи и все из себя загадочные; третья — у единственного окна в комнате. Еще более незаметная и почти полностью сливающаяся с густой тенью от тяжелой шторы. Все трое были рослыми, крепкими, определенно — не праздно шатающимися личностями, которые вдруг решили заглянуть сюда на огонек. Причем, тот, что стоял отдельно, при всей своей неподвижности и отрешенной задумчивости, с которой изучал катящиеся по стеклу дождевые капельки, выглядел едва ли не опаснее остальных. И оставлял стойкое впечатление, что даже в такой расслабленной позе не только контролирует весь кабинет, но и пристально следит за каждый действующим лицом.

Ас и Бер тут же сблизились, стараясь ухватить краешком глаза всех присутствующих, но мечей пока не вынимали — рано. К тому же, у «теней» в углах под плащами что-то тускло поблескивало, так что я хорошо понимала их беспокойство. Однако от поспешных решений братья все-таки воздержалась: одни раз я едва не ошиблась, поэтому теперь, предпринимая какие-то действия, надо предварительно убедиться, что хотя бы сейчас мы все поняли правильно.

Спокойно переступив порог, я вопросительно взглянула на слегка побледневшего, но выглядящего очень решительным эр-гара.

— Лорд да Нейри? Вы хотели о чем-то поговорить?

— Вообще-то, леди, поговорить с вами хотел я, — снова улыбнулся усатый тип, буквально на миг опередив начальника Библиотеки. Холодно так улыбнулся. Очень и очень холодно. От этой улыбочки мороз драл по коже, как если бы мне улыбался из засады кахгар. — Прошу вас, не сердитесь на лорда. Просто я попросил его устроить нам небольшое свидание, и он охотно пошел мне навстречу.

— С кем имею честь? — ровно спросила я, не дождавшись приглашения присесть.

— К чему вам мое имя, леди? — усатый усмехнулся и смерил меня пристальным взглядом. — Меня гораздо больше интересует, кто вы, сударыня?

Я холодно посмотрела на него в ответ, демонстративно не замечая посторонних.

— Мое имя вы уже знаете. Что вас интересует еще?

Мужчина, словно спохватившись, отвесил второй, уже откровенно отдающий насмешкой поклон и запоздало указал на пустующее кресло.

— Прошу вас, присаживайтесь, леди. Полагаю, разговор у нас будет долгим.

— Спасибо, я постою.

— Ну, зачем же лишний раз себя утруждать? Присаживайтесь. Прошу вас. И, уверяю, так будет удобнее.

— Сударь, — нетерпеливо прервала я пространные излияния собеседника. — Обмениваться любезностями мы можем хоть до самой ночи. А мне бы хотелось еще затемно узнать, что вас ко мне привело. Я спешу, поэтому ближе к делу, пожалуйста. Вы ведь можете изъясняться короче?

Незнакомец мгновенно преобразился, разом заледенев, сбросив с лица фальшивую улыбку и ощутимо подобравшись. Его глаза сузились, недобро сверкнули, а взгляд стал острым, как отточенная сталь. Даже голос мгновенно стал сухим, официальным и колючим, как иголки у кактуса.

— Что ж, как вам угодно, леди. Перейду сразу к сути: меня интересует одна вещь, которая, как мне кажется, принадлежит вам не по праву.

— Вы уверены в этом? — так же холодно осведомилась я.

— Да, леди. Отдайте ее мне.

— Я не умею читать мысли, сударь. Какую именно вещь вы имеете в виду?

— Знак, сударыня, — очень ласково посмотрел чужак, и я чуть не фыркнула: дурак. У меня их целых пять. Хотя, кажется, я уже знаю, какой именно ему нужен.

Потянувшись к сумочке, я достала тяжелый перстень с королевским сапфиром и вопросительно приподняла брови.

— Вы имеете в виду ЭТОТ знак?

— Разумеется, — усатый так и впился глазами в мою ладонь. Но она сомкнулась так же быстро, как и раскрылась, тогда как в моей душе, наконец-то, появился долгожданный покой. Все. Я выиграла. Я это сделала. Наконец-то.

Еще раз оглядев собравшихся и больше ни о чем не волнуясь, я неожиданно повернулась к господину да Нейри и сделала легкий реверанс.

— Благодарю вас, сударь. Честно говоря, я уже начала беспокоиться и чуть было не поверила в человеческую добродетель, — я с почти искренней улыбкой наклонила голову, следуя всем правилам хорошего тона, после чего, вдоволь насладившись выражением его лица, спокойно повернулась к незнакомцу. — Рада с вами, наконец, познакомиться, господин да Миро. Признаться, Тайная Стража Валлиона едва меня не разочаровала: я ждала вашего визита еще три дня назад. Что вас так задержало?

Господин да Миро — эр-гар да Миро или лорд Лоран да Миро, начальник Тайной Стражи Валлиона и правая рука Эннара Второго — удивленно дрогнул и даже отступил на шаг, воззрившись на меня, как на диковинное животное.

— Леди?

— Слава о вас летит далеко впереди, сударь, — я так же учтиво улыбнулась. — И, разумеется, я не могла подумать, что моя небольшая выходка оставит вас равнодушным. Правда, увидев слоняющихся без дела оболтусов возле собственного дома, я полагала, что эта встреча состоится немного раньше. И совсем не ждала от вас подобного неуважения: проигнорировать предложение дамы… да еще умудриться опоздать на встречу, когда она так настойчиво просит… по меньшей мере, это невежливо. Вам не кажется?

Каюсь. Вредничала я сейчас, вредничала и откровенно насмехалась. Но это было скорее нервное — я целую неделю ждала этой встречи и готовила речь специально для этого опасного типа. Королевская разведка, Тайная Стража… местное КГБ, ФСБ и ЦРУ в одном лице. О господине да Миро ходило столько легенд, что его (довольно низкий для такого статуса) титул простого лорда безмерно удивлял: имея столько власти в своих руках, являясь, по сути, вторым человеком в государстве, он вполне мог бы быть эр-таром. Но не хотел. Скромничал, так сказать. Звание верного пса короля его вполне устраивало. Но не зря Эррей предупреждал меня об осторожности в присутствии этого человека — я уже и сама видела, что он — крепкий орешек. Вон, как быстро опомнился. Уже готов дать сигнал своим церберам меня кусить.

— Не стоит, — очаровательно улыбнулась я, увидев, как нервно дернулись безликие «тени» в углах. — Мои люди умеют неплохо обращаться с оружием и, уверяю вас, способны перехватить арбалетные болты даже с такого близкого расстояния. К тому же, вас всего четверо, господа. Я не думаю, что стоит проверять выдержку моих спутников.

Скароны совершенно спокойно стояли по обе стороны от своей «госпожи», отслеживая каждое движение в комнате и ненавязчиво демонстрируя краешки неизменных адароновых броней, искусно скрытых за мягкой тканью их роскошных камзолов. Зная о том, какие они воины, наивно было бы полагать, что они не успеют выхватить мечи в тот же миг, как заметят сигнал к атаке.

— Значит, вы нас ждали, леди? — неожиданно хищно прищурился эр-гар. Я кивнула.

— Совершенно верно. Невозможно появиться в столице со Знаком Короля в кармане, чтобы об этом не стало известно каждой сороке. И уж тем более невозможно остаться незамеченной, демонстрируя его столь открыто.

— Ваши вопросы привлекли к вам гораздо больше внимания, чем Знак, сударыня, — хмыкнул господин да Миро. Я развела руками.

— Просто подстраховка. Вдруг бы господин да Нейри засомневался, придя к неправильным выводам, и не стал бы привлекать вас к этому делу?

Под пристальным взглядом начальника Тайной Стражи я почувствовала себя слегка неуютно, как если бы в меня целились из снайперской винтовки, однако виду не подала. Да и чего теперь назад сдавать? Мы заранее планировали, что очень скоро привлечем внимание определенных структур. Я ни секунды не сомневалась, что нужной мне информации по Невирону у господина да Нейри нет и никогда не было. Никто не стал бы помещать эти сведения ни в какую библиотеку. Они хранились под сотнями замков, под строгими грифами, а то еще и не на бумаге, а в головах самых преданных сторонников короля. Таких, как господин Лоран да Миро, например. Так что мой вопрос насчет Невирона был скорее вызовом для него. Настойчивым приглашением к личной встрече. Не по дворцу же мне бегать, разыскивая его днем с огнем? И не Эррея же просить устроить это интимное свидание? Да и не было у меня столько времени, чтобы плести тонкие интриги и окольными путями выходить на нужного человека. Поэтому пришлось сыграть. Причем, почти в открытую, дерзко и нагло.

Разумеется, это было рискованно. И даже более чем рискованно. Но зато дело выгорело, и теперь у меня появилась реальная возможность исполнить задуманное в кратчайшие сроки. Если, конечно, слухи об этом типе не преувеличены.

А господин де Миро неожиданно улыбнулся. Гораздо лучше, чем в прошлый раз. Особенно когда подметил, как недобро загорелись глаза у моих кровных братьев, и понял, что угроза с их стороны отнюдь не беспочвенна: два скарона из Старших Кланов (разных Старших Кланов!) вполне способны не только перехватить арбалетные болты, которые уже минут пять целились из темноты в мою грудь, но и порубить в капусту всех остальных. И уйти отсюда лишь с парой царапин на боках, попутно сетуя на то, что не успели как следует размяться. Кажется, господин да Миро слегка меня недооценил. Или же это господин да Нейри не сумел правильно оценить моих спутников… да, видимо, его просчет: аж побледнел весь, бедняга.

Кинув в его сторону быстрый взгляд, лорд да Миро неожиданно расслабился и властным жестом велел своим людям опустить оружие.

— Благодарю вас, — тут же отреагировала я. — Это очень кстати. Ас, Бер… не нервируйте уважаемых господ. Мне кажется, они не собираются делать глупостей и на намерены портить этот прекрасный ковер видом собственной крови.

— Прекрасно держитесь, леди, — вдруг похвалил меня господин да Миро. — Лучше многих. Я вежливо кивнула.

— Благодарю. Я стараюсь.

— Ну, хорошо, — как только скароны отступили и обстановка в комнате слегка разрядилась, он демонстративно сложил руки на груди. — Я готов поверить, что вы искали со мной встречи, леди, и именно поэтому рискнули привлечь к себе так много внимания. У меня один вопрос: почему?

— А разве непонятно?

— Нет. Подскажите мне, пожалуйста.

— Как же так? Вы ведь мастер разгадывать загадки, господин да Миро, — снова улыбнулась я, когда он виновато развел руками.

— Увы, сударыня. Иногда даже я нуждаюсь в подсказках.

— Что ж, извольте. Я всего лишь намереваюсь вернуть Его Величеству его перстень, — я улыбнулась шире, когда собеседник странно кашлянул. — Вы же знаете: аудиенции во дворце трудно добиться — бюрократия, всякие бумажки, ненужные проволочки… как бы я смогла это сделать за такое короткое время? И как иначе смогла бы отдать Знак, будучи в полной уверенности, что он дошел до адресата? Господин да Миро удивленно приподнял брови.

— И вы решили, что это можно сделать через меня? Оригинально мыслите, леди!

— Что вы, сударь. Я вовсе не собираюсь отдавать этот бесценный раритет ВАМ.

— ?!

— Я отдам его только одному человеку, — я позволила себе легкую усмешку. — И думаю, вам прекрасно известно, кому именно. Не правда ли… Ваше Величество?

Господин да Миро прикусил губу, а да Нейри заметно дернулся, как будто получил хлесткую пощечину. Но я на них уже не смотрела — все мое внимание было приковано к незаметной фигуре у окна, которая за время нашей словесной баталии не сделала ни единого движения, не прятала под плащом арбалет и вообще никак не реагировала на мое вызывающее поведение. В Валлионе так мало рослых мужчин… и еще меньше тех, кто смог бы столь долго сохранять величественное спокойствие, искусно делая вид, что происходящее его нисколько не касается.

Когда тишина в комнате стала откровенно зловещий, он, наконец, неторопливо скинул капюшон и повернулся, позволяя заглянувшим в окно лунам высветлить свои вьющиеся золотистые волосы, суровое, хищное, но не лишенной определенной красоты лицо, досадливо поджатые губы, твердый подбородок, четко очерченные скулы. Одним быстрым шагом подойдя к столу, король сбросил плащ вовсе, царственным жестом уронив его на пол, и кинул в мою сторону изрядно прохладный взгляд. Есть!

Значит, мы не прогадали: известие о внезапно всплывшем в столице Знаке привлекло этого опасного человека так же верно, как голодного льва — запах свежеубиенной дичи. Кажется, вы еще и любопытны, Ваше-ство? Поэтому решили лично убедиться и своими глазами взглянуть на нахалку, рискнувшую похвастаться знаком вашего высокого расположения перед верными вам людьми? Причем, нахалку, которую вы видите в первый раз в жизни, и точно уверены, что никогда ей ничего подобного не дарили? Впрочем, о чем это я? Думаю, вы ни одной женщине никогда и ничего не дарили. Для этого вы слишком холодны и циничны.

— Ваше Величество… — сдавленно охнул господин да Нейри, убедившись, что перед ним действительно король. Я вежливо присела в глубоком реверансе.

— Откуда у вас перстень, леди? — сухо осведомился Его Величество, остановившись в трех шагах поодаль и некрасиво наплевав на все правила этикета. Ого. Кажется, он начал сердиться. И сердиться всерьез. Поэтому, дабы ничего не испортить, следовало теперь изобразить вселенское смирение и скромно потупиться.

— Его вручил мне человек по имени Гай, сир.

— Кто? — глаза короля опасно сверкнули.

— Гай, Ваше Величество. Два месяца назад вы изволили передать этот перстень через верных вам людей в Фарлион. Ему. А теперь он возвращает его обратно. Вместе с просьбой, — я протянула Знак и чуть наклонила голову, всем видом показывая, что ничем не собиралась задевать чужую гордость. И вообще, исполняю роль парламентера. Для того и светлое платье вместо белого флага. Для того и взгляд в пол — чтобы не испытывать терпение сурового монарха. Судя по всему, лимит этого терпения уже на пределе: обнаружить, что знак твоего расположения какой-то молодой наглец смеет передавать кому-то другому… да еще — сомнительного вида даме, которая оказалась не менее наглой и посмела вести себя столь вызывающе… надо думать, что Его Величество изволит гневаться! Думаю, его еще никто не оскорблял подобным образом. Но он крут, крут… то-то господин да Нейри все еще судорожно хватает ртом воздух, а господин да Миро скромно стоит в сторонке и вежливо помалкивает.

Король медленно поднял руку, забрал кольцо с моей ладони, не коснувшись перчатки даже пальцем, будто боялся запачкаться, и недоверчиво покрутил его в руках. Недолго подумал, поколебался, словно размышляя, как ему реагировать на эту ошеломительную дерзость, но потом все-таки спросил:

— И какая же у него ко мне просьба, леди?

— Ему нужны сведения о Невироне, Ваше Величество, — незаметно переведя дух, я осторожно выпрямилась. — Все, что только есть. О самом Невироне, некромантах, Темном Жреце и о том, как к нему подобраться.

— Вот как? — взгляд короля из раздраженного постепенно стал задумчивым. — Пожалуй, в это я могу поверить. Однако у господина да Нейри вы спросили, первым делом, совсем иную информацию.

— Меня давно интересуют эары, Ваше Величество, — виновато вздохнула я. — Понимаю, что, наверное, не стоило злоупотреблять сложившимися обстоятельствами. Но раз уж подвернулся такой удобный случай, да и все равно надо было ждать, пока что-то решится… то почему бы и не почитать интересную книжку?

Король, наконец, оторвался от созерцания своего драгоценного перстня и воззрился на меня, как варан на тушканчика.

— А вы действительно не любите терять время даром, леди.

— Да, Ваше Величество. Уж простите за эту дерзость.

— Прощаю, — совсем задумчиво отозвался он, после чего, наконец, надел перстень на безымянный палец правой руки и взглянул в мою сторону несколько иначе. — Как вас зовут?

— Гайдэ, Ваше Величество.

— Леди Гайдэ и все?

— Да, Ваше Величество. Я привыкла, чтобы меня называли именно так.

— Кхм. А кем вы приходитесь… человеку, от которого получили перстень?

Я опустила ресницы. Блин. И не соврать ему толком — почует, детектор коронованный.

— С вашей стороны довольно бестактный вопрос, Ваше Величество. Но если вас это интересует, то Гай приходится мне близким родственником.

— Что? — откровенно озадачился король.

— Я считаю его своим братом, сир, — повторила я почти что правду и пристально взглянула на собеседника.

— Значит, братом… — так же задумчиво протянул король, внимательно изучая мое лицо.

— Разве это столь удивительно, что у такого человека, как Гай, может отыскаться сестра? — я вопросительно приподняла брови. — И разве не может он доверить мне такое важное дело, как то, о котором я только что сообщила? Его Величество неожиданно нахмурился.

— А почему он прислал сюда вас, леди? Почему не явился сам?

— Боюсь, он не в состоянии этого сделать, Ваше Величество. В силу ряда причин он не имеет возможности надолго покидать Фарлион.

Вообще-то, маску свою ему бы было неудобно тут носить, но суть не в этом. Главное, что в женском облике в столице у меня открывается гораздо больше возможностей. Грех было бы этим не воспользоваться.

— Хорошо, — наконец, замедленно кивнул король. — Но все-таки, что же конкретно вы от меня хотите, леди?

— Это не я хочу. Это просьба Гая, Ваше Величество, — вежливо напомнила я. Знаю уже, какой он мастер навешивать чужие долги и переводить стрелки. Чуть проворонишь, как уже получится, что это — моя личная просьба, вернее — просьба леди Гайдэ, а не Фантома; а за личные просьбы и платят совсем иначе. Особенно дамы. Тогда как я всего лишь требую удовлетворения своего законного права. Король хмыкнул.

— Хорошо, пусть так. Но я не совсем понимаю, каким образом мог бы ее выполнить: подробной карты Невирона у меня, как вы сами понимаете, нет — оттуда не так много народа выбралось живыми, чтобы хоть кто-то мог с уверенностью ее нарисовать. Со Жрецом тоже никто из нас не общался. А то, что он некромант, ваш брат и сам прекрасно знает.

Я вздохнула: юлит Его Величество. Ой, юлит. И опять проверяет, лис такой. Ну, что с таким сделаешь? Стукнуть его, что ли?

— Ему нужно, чтобы я встретилась с людьми, которые обладают хоть какими-то сведениями на данную тему: с магами, учеными, исследователями, просто любопытствующими… с теми, кто выжил, выбравшись из Невирона. И с теми, кто смог бы подсказать его уязвимые места. У меня не так много времени, чтобы собрать эту информацию, сир. Самостоятельно я потрачу не один месяц просто на поиски необходимых лиц. И вот в этом-то мой брат и просит помощи. Он полагает, что для вас это не составит особого труда. Его Величество странно наклонил голову.

— Вы хотите встретиться с этими людьми лично, леди?

— Безусловно.

— И вы полагаете, что сумеет узнать то, что хотел бы узнать у них ваш брат?

— Надеюсь, что так, — я впервые взглянула на монарха прямо. — Эта информация очень важна для Гая, Ваше Величество. Не имея возможности сюда приехать, он доверил это дело мне. И я намерена сделать все, что от меня зависит, чтобы получить результаты.

Король оценивающе прищурился, и мы снова скрестили взгляды, как пару месяцев назад у Расщелины.

— Вы привыкли добиваться своего. Верно, леди? — наконец, соизволил спросить он.

— Я стараюсь, Ваше Величество.

— Хорошо, — король, вдоволь насмотревшись, резко отвернулся. — Я попробую вам помочь, но это займет некоторое время. Скажем… через полдюжины дней в моем замке состоится большой бал по случаю праздника Согласия. К этому времени я обещаю найти для вас подходящих собеседников.

— Бал, Ваше Величество? — нахмурилась я. — Простите, но я — не любительница светских развлечений. К тому же, я не собираюсь блистать в высшем свете, как фонарик на новогодней елке — для этого у меня слишком мало времени. Да и свое пребывание в Рейдане не хотелось бы афишировать. Его Величество непонятно усмехнулся.

— Это будет бал-маскарад, леди. На нем вы вольны представиться кем угодно и скрывать свое лицо столько времени, сколько вам заблагорассудится. Некоторые, к примеру, находят весьма занятным попытаться угадать тех, кто прибудет туда в масках и под чужими именами. Однако я приглашаю вас не ради праздного интереса: вместе с балом вас в отдельной зале будут ждать те, кого я собираюсь отыскать по просьбе вашего брата. Такой вариант вас устроит? Я быстро прикинула, что к чему, и кивнула.

— Да, Ваше Величество. Вполне.

— В таком случае, до встречи, леди, — милостиво кивнул повелитель Валлиона и сделал властный знак господину Миро. Тот коротко поклонился, подхватил с кресла плащ и шляпу, отворил перед королем дверь, и тот, ни разу не оглянувшись, быстро вышел, накидывая на ходу капюшон.

— Всего доброго, леди, — на прощание поклонился господин Начальник Тайной Стражи. Я только хмыкнула.

— До встречи, господин да Миро. У меня такое впечатление, что она не последняя.

Господин Миро едва заметно улыбнулся и вместе со своими людьми покинул комнату, оставив меня наедине с братьями, очень бледным господином да Нейри и напряженно роящимися мыслями, которые грозили завладеть моим разумом на одну, бесконечно долгую неделю. Я мысленно скрестила пальцы на удачу.

Что ж, первый ход сделан. И сделан, как мне кажется, неплохо. Мне удалось заинтересовать нужных лиц, привлечь к себе внимание строго определенных людей, одним махом скакнуть на самую вершину и внятно обозначить свои права. Теперь дело за малым: осталось понять, каким будет ответ.

«А ты молодец, — довольно мурлыкнул Лин, пушистой тяжестью развалившись в моих ногах. — Все-таки просчитала его. Вынудила прийти лично, хотя я, если честно, не очень верил».

— Король при всех своих особенностях довольно любопытен, — рассеяно отозвалась я, расчесывая перед сном длинные волосы. — И еще он осторожен, поэтому просто не мог не проверить все лично. К тому же, сам факт применения Знака должен был сильно его рассердить — обычно с подобными просьбами к нему приходят на поклон сами. Не больно-то светя его расположением. И уж тем более, не какие-то нахальные незнакомки. А я, по большому счету, едва его не скомпрометировала. «Да Нейри, наверное, посчитал тебя его любовницей?» Я усмехнулась.

— Если и посчитал, то быстро об этом пожалел. «Надо думать. Он больше ничего не говорил?»

— А что он мог сказать? — я отложила гребешок и удивленно повернулась к крупному снежному барсу, развалившемуся на постели. — Что обознался? Или что огорчился из-за моей маленькой аферы? «Ты его использовала», — хитро прищурился дейри.

— А он пытался меня подставить. «Тебе его не жалко?» Я пожала плечами.

— Нет. Он сам виноват: если бы повел себя корректно и не начал меня выгонять, как попрошайку с улицы, я бы поступила по-другому. Однако поскольку он предпочел меня выставить, чем разбираться, то нет — мне его не жалко. К тому же, ему все равно ничто не грозит — формально и с точки зрения закона он поступил правильно, настучав на меня да Миро. А что касается чисто этического аспекта… пускай. Если бы он не вызвал Тайную Стражу, я бы, наверное, сильно удивилась. «Если бы ты не вела себя так вызывающе, он бы, может, и не вызвал».

— Если бы я не вела себя так вызывающе, мы бы еще три месяца мучились, пытаясь добиться того, что получилось за неделю. Жалко, конечно, что придется опять ждать… как считаешь, если я потрачу это время в Библиотеке, лорд да Нейри не будет слишком против?

Лин изумленно приподнялся на одеяле, но быстро понял, что я не шучу, и упал обратно, содрогаясь всем телом от смеха.

«Против?! Ха-ха!! — шейри уронил лапы на подушку и сдавленно закашлялся. — После того, что ты устроила?!! Ой, Гайдэ… ну, ты спросила!! Против… да он от тебя теперь шарахаться станет, как от больной!! Пусть только посмеет что-то возразить!! После того, как ты доказала, что владеешь Знаком по праву, после того, как это признал сам король… Гайдэ, да он тебе самолично откопает любую книгу, какую ты только попросишь! И еще извинится за то, что заставил ждать лишние пару минок!» Я негромко рассмеялась.

— Хочешь сказать, я его напугала?

«А то! В глаза хамить начальнику Тайной Стражи Валлиона, столько времени водить его за нос, обманом вынудить его открыться и ничего за это не получить… у-у-у… Гайдэ, после этого ты на время станешь самой популярной личностью среди определенного круга людей!»

— Я знаю. Но лучше я стану популярной среди них, чем среди никчемных пустозвонов, которых тут полным полно. Нам нужна информация, Лин. Я без нее уже задыхаюсь. А если король сделает хотя бы часть того, что обещал, у нас будет неплохая стартовая площадка.

Лин мгновенно перестал веселиться и снова перевернулся на живот, испытующе глядя на меня снизу вверх. «Значит, ты все-таки хочешь попытаться пройти в Невирон?»

— Хочу. «Надеешься застать Жреца врасплох?»

— Хочу попытаться сделать хоть что-то, — я помрачнела. — Мне надоело, что из Невирона на Равнину постоянно ползут Твари. Надоело просыпаться посреди ночи от кошмаров. Надоело убирать за ним всякое дерьмо. Но при этом я каждый день с ужасом думаю о том, что где-нибудь в это самое время готовится к открытию новый Прорыв. К тому же, если Жрец раньше сомневался в появлении Ишты, то теперь он знает точно. Он также знает о Долине и Горах. Наверняка знает, что Знаки проснулись. Он будет меня искать. Будет пытаться узнать, кто я и где. И я должна узнать о нем все, что возможно, до того, как мы встретимся. А мы встретимся, Лин. Рано или поздно, но все равно столкнемся нос к носу. И к этому моменту я хочу быть готова.

Шейри ненадолго замолчал, рассеяно следя за тем, как я меняю рубашку и забираюсь под одеяло. Потом подполз ближе, положил тяжелую голову мне на колени и тихо замурлыкал от удовольствия, когда я с улыбкой почесала ему уши. А потом снова встрепенулся.

«Сегодня возле дома опять чужаки крутились. Трое. И их мы раньше не видели».

— Это господин да Миро любопытствует, — успокаивающе пояснила я. — Не волнуйся: нас еще очень долго будут держать под колпаком. Ты сигналки везде поставил?

«Конечно. Весь забор ими увешал, как конфетами. Как только сунутся, так и почую, а потом как выскочу, как выпрыгну… ой! Гайдэ, а как мне быть со слугами?»

— В смысле?

«В прямом, — вдруг обеспокоился Лин. — Мне, наверное, опять надо создавать „копии“, чтобы сойти за настоящего? За лошадьми-то убирают, как положено, а я? Вдруг дворецкий что-то заподозрит?» Я улыбнулась.

— Никто и ничего не заподозрит. Ты у меня — аккуратный, свободный и очень чистоплотный фэйр. В доме не пачкаешь, а все туалетные дела справляешь во дворе. В уголке. Незаметно и тихо, потому как еще и ужасно стеснительный. Думаю, если ты пару раз попадешься на глаза нашему невозмутимому дворецкому за разрыванием земли, этого будет вполне достаточно. «Мр-р-р… ладно. Завтра и попадусь. А со шпионами мне что делать?»

— Ничего. Попугаешь, прогонишь и снова спи в свое удовольствие. «Я не люблю спать днем», — насупился шейри.

— Прости, мой хороший, но по городу нам с тобой ходить нельзя. «А в Библиотеке посидеть можно?» Я удивленно приподнялась на локтях.

«Ну что? — разом смутился Лин. — Мне скучно тут. Да и Теней ты с собой не всех берешь. Какая разница, сколько нас тут остается, чтобы следить за домом? Они и без меня прекрасно справятся. А я хоть на город гляну, пробегусь, животное поизображаю… можешь даже называть меня Барсиком. Я потерплю. Гайдэ?»

— Ну… не знаю. Наверное, да Нейри не будет возражать? «Ну конечно, не будет!»

— Ладно, — согласилась я. — Завтра пойдем вместе. Только для «Барсика» ты уже великоват, так что для всех будешь «Барсом». Тем более, это почти что правда: выглядишь ты действительно, как самый настоящий снежный барс. «Я красивый, да?»

— Безумно, — рассмеялась я, ухватив его за черные ушки. — Просто прелесть, какой хорошенький. Беленький, весь из себя плюшевый, хвостик длинный, роскошный… и пушистый до ужаса! Лин довольно фыркнул. «Надеюсь, моя шерсть тебе нравится не меньше, чем у Ура?»

— О… да ты, никак, ревнуешь?!

«Нет. Просто интересно», — на мой смех он неловко отвернулся, спрятав усатую морду в одеяло. Но я только рассмеялась громче и обняла его за шею, с чувством поцеловав в мокрый нос.

— Ты чудесный. Самый лучший. И ты мне очень нравишься. В любом виде. Особенно в таком. Лин смутился еще сильнее, а потом осторожно покосился. «Гайдэ?»

— М-м? «Скажи, а я должен на тебя как-то реагировать?»

— Это ты к чему? — резко озадачилась я, одновременно отстранившись и вопросительно уставившись на задумавшегося кота.

«Ну, понимаешь… вообще-то, у шейри нет пола. Как и у айри. Мы живем как бы… в среднем роде, привыкая к тому обращению, что придумают для нас хозяева. Кому-то нравятся женские имена. Кто-то, наоборот, присваивает нам мужские. Хотя это и не по-настоящему. Просто еще одна личина. Но я вдруг подумал: ты всегда считала меня существом мужского пола. Ты сказала, что я — мужчина. Почему?» Честное слово, я ненадолго опешила.

— Да как-то… не знаю. Показалось, что кот и кот. Я про шейри тогда ничего не знала, вот и брякнула, что первое в голову пришло. К тому же, имя ты себе выбрал мужское, вот и… а что, надо было не так?

«Да я не против, — задумчиво отозвался Лин, когда я внезапно обеспокоилась. — Меня такое состояние полностью устраивает. Да и привык я уже. Но ты как-то сказала… и, кажется, весьма искренне… что тебе надоело видеть в своей постели… э-э…»

— Посторонних мужиков. Да, я помню. Но при чем тут ты?

«Но я же тоже… этот… мужской породы. А ты — женщина, — Лин на секунду задумался снова и добавил: — Красивая. Почти обнаженная. Вот и скажи: я должен, как мужчина, что-то чувствовать, находясь рядом с тобой?» Вот уж когда я опешила вдвойне.

— А… ты что-то чувствуешь? — наконец, осторожно уточнила, ощущая на себе его задумчивый взгляд.

«Да, — без промедления отозвался Лин. — Мне хорошо, когда ты рядом. Спокойно. Тепло. И сытно. Я чувствую удовольствие, когда ты ко мне прикасаешься. Радость, если с тобой все в порядке. И печаль, если тебя что-то огорчает. Я… как будто возвращаюсь домой каждый раз, когда ты садишься рядом, хотя не помню, чтобы у меня когда-то был настоящий дом. Но я хочу туда возвращаться снова и снова. Так долго, как только смогу. Скажи: это правильно?» Под пристальным взглядом желтых глаз я откровенно растерялась.

— Без понятия. А тебя не смущает мой внешний вид? «Нет».

— Ничего… э-э… не волнует, когда я хожу раздетой? «Нет».

— Ф-фу. Тогда и волноваться нечего, — облегченно вздохнула я, прекрасно зная о том, что он не умеет мне лгать. — И вообще, мы с тобой принадлежим к разным видам, поэтому не о том переживаешь. «А мое присутствие тебя не смущает?»

— Где? Здесь? В спальне?

«Да, — кивнул Лин, глядя все тем же поразительно спокойным, каким-то насквозь пронизывающим взглядом. — Я тебе не мешаю?»

— Нет. Напротив, с тобой мне снится меньше кошмаров.

Он подумал, пошевелил длинными белыми усами, но потом тоже облегченно вздохнул. «Значит, все правильно».

— Конечно, правильно, — окончательно успокоилась я. — Где я себе еще такую грелку найду?

— Ты теплый, — хихикнула я, когда он ошарашено моргнул. — Даже горячий. Как печка. С тобой я никогда не замерзну, понимаешь? Так что лежи. Только, чур, с кровати меня не спихивать и не таскать мое одеяло! «Ох, Гайдэ»…

— Ну что?! Ты спросил — я ответила. Можно подумать, ты не знал, что я — жуткая собственница!

— Эй, говоруны! Может, хватит разглагольствовать, на ночь глядя? — неожиданно донеслось насмешливое из-за двери. — Помнится, не так давно кто-то обвинял меня в громких звуках, доносящихся из комнаты по ночам? А теперь сами… Гайдэ, как тебе не стыдно? От такой наглости я аж оторопела.

— Что?! Бер, негодяй… да как ты… как у тебя вообще язык повернулся?!

— Вот так. Между прочим, из-за вашей болтовни я уже полчаса не могу уснуть!

Мы с Лином переглянулись. А потом я свирепо выдохнула и решительно потянулась за подушкой.

— Та-а-к. Кажется, кто-то напрашивается на неприятности… Берчик, братик мой любезный, там слуги уже ушли?

— Давно, — настороженно отозвался из-за закрытой двери наглый скарон. — А что?

— Очень хорошо, — пропела я, решительно сползая с кровати и на цыпочках подкрадываясь к двери. — Ведь это значит, что мне никто не помешает совершить одно важное, трудное, но крайне необходимое дело…

— Какое еще дело? — голос Бера наполнился справедливым подозрением. Но тут я рывком распахнула дверь и с размаху запустила в него тугой подушкой.

— Вот это!!!

— Шетт… Гайдэ!!

Оп-ля. Мой снаряд попал точно в цель, несмотря на то, что Бер мудро отступил на несколько шагов. Но коридор тут один единственный, так что промахнуться (даже в темноте) было крайне сложно.

Я воинственно вскинула подбородок и отбросила с лица растрепавшиеся волосы.

— Сам напросился, и теперь я объявляю тебе подушечную войну!!

— Ах так? — мстительно отозвался Бер, сверкнув из темноты демоническими зелеными глазами. — Ну, ладно… Ван! Гор! Ас! Подъем! У нас тут вторжение опасного противника на подконтрольную территорию!!

— Что-о?! — непритворно ахнула я, услышав, как неподалеку подозрительно бодро распахнулись сразу три двери. — Четверо на одного?!

— Ты сама начала!

— Ну все. Лин, скорее сюда!! Сейчас мы им покажем, как устраивать наезды посреди ночи! И пусть не жалуются потом, что я не предупреждала!!

В этот самый миг из темноты донесся шорох чужих шагов, следом сверкнули одинаково искренним весельем сразу четыре пары разноцветных глаз, и я с ужасающей ясностью поняла: сговорились, подлецы. И, кажется, сегодня с лихвой отыграются за прошлый раз, когда я только-только научила их играть в догонялки.

Поняв, что мы с шейри остались в меньшинстве, я сперва попятилась, лихорадочно прикидывая, куда бы сдернуть из моей комнаты-мышеловки, чтобы занять более выгодную позицию. Но потом поняла, что обороняться придется именно в этом последнем бастионе, потому что нахальные скароны все продумали заранее, решительно выпрямилась, подхватила в обе руки брошенные шейри подушки и, настороженно следя за приближением злорадно ухмыляющихся братьев, грозно предупредила:

— Живой не дамся!

После чего скомандовала Лину: «в атаку!», и почти на два часа наш дом превратился в форменный бедлам.

Следующим утром первое, что я увидела в Библиотеке, это потрясенное лицо долговязого слуги, неизменно дежурившего на входе.

— Добрый день, — с самым невозмутимым видом кивнула я, делая вид, что не вижу его округлившихся глаз и отвисшей челюсти. — Моя комната свободна, Гил?

Слуга с трудом оторвал взгляд от Лина, спокойно стоящего рядом в облике громадного белого кота, и растеряно посмотрел.

— Д-да, госпожа.

— Чудесно. В таком случае найдите мастера Рейша. Он мне скоро понадобится, — я обогнула остолбеневшего парня, как статую, и нахально поднялась по лестнице на второй этаж, сопровождаемая молчаливыми скаронами и гордо вышагивающим шейри.

Вообще-то, сегодня мы появились в Библиотеке гораздо позже обычного — ночная баталия закончилась далеко за полночь, поэтому встали мы тоже поздно. В смысле, это я встала поздно — Асу и остальным пришлось вскакивать спозаранку, чтобы встретить приходящих слуг и тщательно проследить за готовящимся завтраком. Я же, как «госпожа» и почти что «королева», спустилась лишь тогда, когда аромат свежезаваренного чайного напитка и аппетитный запах готовых булочек стало невозможно игнорировать. Правда, когда увидела слегка сонное лицо Бера, то с трудом удержалась от смешка (я по нему вчера раза три смачно прошлась тугой подушкой, прежде чем была схвачена и жестоко наказана), но сделала вид, что не понимаю причины его сердито нахмуренных бровей и регулярно бросаемых выразительных взглядов в сторону дивана в гостиной. На котором, как оказалось, какая-та забывчивая душа запамятовала убрать с ночи свой боевой (хотя и изрядно пострадавший) снаряд.

После завтрака Бер с ветерком домчал нас до Библиотеки, мстительно прокатив по самой неровной части мостовой, чтобы донести до меня всю глубину своего возмущения. Когда приехали, опрометчиво сунулся внутрь экипажа, дабы поскорее улицезреть мою недовольную физиономию. Но закономерно был схвачен за нос и чувствительно потянут за эту важную часть тела. После чего сердечно покаялся, искренне пожалел о своем лихачестве, почти прослезился и совсем уж жалобно попросил мировой. Которую я ему благополучно дала, милостиво отпустив покрасневший кончик его несчастного дыхальца.

В общем, вернулись мы в облюбованную комнату в приподнятом настроении и с твердым намерением закончить то, что не получилось сделать вчера. В частности, дочитать нудное Учение, на которое и без того было потрачено много времени. А потом попытаться стрясти со старого Рейша еще что-нибудь интересное. Благо делать все равно нечего, а праздно шататься по столице в поисках приключений мне претило.

Когда Бер сообщил, что к нам опять заявился гость, я даже удивилась: надо же, как быстро. Неужто мастер Рейш ждал нас с самого утра, если появился, когда я еще за стол толком сесть не успела? Однако едва внутрь вошел посетитель, меня посетило горькое разочарование: вот уж кого-кого, а господина да Нейри я совершенно не ожидала сегодня увидеть.

— Леди Гайдэ, — вежливо поклонился начальник Библиотеки, словно не заметив стоящего возле окна Аса.

Я мысленно вздохнула. Ну вот. Мне только разборок с оскорбленными аристократами не хватало. Ну да, использовала я его, использовала — прав Лин. Но и да Нейри тоже хорош: демонстрировать столь явное пренебрежение и нахально поворачиваться к даме спиной, показывая, что аудиенция окончена, с его стороны было крайне неосторожно. А я злая. И вредная. Так что не преминула ответить на его некрасивый поступок тем же. Блин.

Он что, права качать явился? Или возмущаться тем, что я, гадюка такая, еще осмелилась сюда завернуть после того, что устроила?

— Что вам угодно, сударь? — холодно спросила я, как будто это не я к нему в гости, а он ко мне домой приперся без приглашения. Однако, против ожиданий, господин да Нейри вдруг тихо вздохнул и отвесил еще один, очень глубокий и какой-то смиренный поклон.

— Я пришел извиниться перед вами, леди, за свою ошибку. Чего? Вот тебе и раз.

Я воззрилась на родовитого посетителя с искренним изумлением. Е-мое. Да что же это? Где-то кошка сдохла? Луны слились в какое-то новое светило? Или я чего-то не понимаю в отношениях благородных? Признаться, я ждала услышать совсем иное. Даже речь обвинительную заготовила, полную намеков и некрасивых эпитетов. А он… сам пришел. С повинной. Вчера, видимо, о чем-то задумался, прикинул, пораскинул мозгами. И теперь стоит тут в весьма неприличной позе, испрашивая совершенно невероятного прощения! Я медленно поднялась из-за стола.

— Господин да Нейри, вы ничего не путаете?

— Нет, леди. Я прошу прощения за те недостойные мысли, которые возникли у меня в отношении вас при нашей первой встрече. И прошу прощения за свой поступок, который повлек за собой столь неприятные последствия. Боюсь, ваши слова ввели меня в заблуждение, и теперь я искренне сожалею о своей слепоте. Мне следовало догадаться, что такая женщина, как вы, носит Знак Короля абсолютно по праву. Ах это…

«Все-таки при первой встрече тебя записали в именитые любовницы, — беззвучно хихикнул Лин, с нескрываемым ехидством наблюдая с кушетки за этой милой сценой. — Поздравляю. Это — серьезное повышение в твоей недолгой карьере!»

«Блин. Не смешно! Хочешь сказать, что дражайший господин эр-гар совсем ничего не знает о своем правителе?»

«А правителя и не надо знать хорошо. Да и открывается он далеко не перед всеми подряд. Думаешь, король откровенничал с этим господином по поводу своих предпочтений касательно всяких там леди?»

«Нет. Думаю, для короля эти самые „леди“ — не больше, чем естественная надобность. К примеру, как еда, вода, сон или тренировки. Так, перекусил и забыл до нового чувства голода». «Хи-хи. Очень образно. Интересно, что бы сказал на это он сам?» Я вздохнула и подошла к склоненному аристократу.

— Не нужно этого, лорд да Нейри. Я на вас не сержусь. И, пожалуй, это мне следует просить у вас прощения.

— Что?! — лорд резко выпрямился и ошарашено воззрился на нас всех. Я снова вздохнула.

— Порой я бываю очень резкой, сударь. И порой со временем начинаю об этом искренне сожалеть. Признаться, ваши слова вызвали во мне некоторое раздражение, поэтому… давайте забудем это недоразумение? И давайте считать, что ничего не произошло? Мне бы не хотелось портить отношения из-за подобных нелепостей. И не хотелось бы лишиться даже временного абонемента в вашем изумительном заведении.

Лорд довольно долго таращился в ответ, силясь понять, что на меня вдруг нашло после вчерашней отповеди, но я смотрела открыто, честно — мне почему-то вдруг подумалось, что человек, способный увидеть свою ошибку и честно ее признать, заслуживает того, чтобы и я извинилась перед ним за подставу. И пускай мы оба были в чем-то неправы, пусть оба на какой-то момент поддались эмоциям… но при всем при том да Нейри был верен короне и королю. А если и сделал что-то предрасудительное в отношении меня, то не со зла, а ради блага государства.

— Леди, вы во второй раз меня поражаете, — наконец, выдавил он, разглядывая меня так, словно только что увидел. Я многозначительно приподняла бровь.

— В первый, господин да Нейри. Мы же условились: пока только в первый.

— Как скажете, леди, — неожиданно улыбнулся эр-гар. — Я рад, что вы к нам обратились. Прошу, с этого дня Библиотека в полном вашем распоряжении. Что вам принести?

— Мне бы хотелось еще раз просмотреть Учение. И… если есть, то что-нибудь касательно основ магии. Самое простое. Изначальное, так сказать.

— Леди интересует Эйнараэ? — быстро догадался лорд.

— Верно.

— В таком случае… — господин да Нейри на мгновение задумался. — Если вам принесут книгу по основам магического искусства, переведенную с Эйнараэ нашими мастерами, это подойдет? Я радостно дрогнула.

— Конечно. Если бы еще и оригинал… но у вас, наверное, таких книг нет?

— Почему же? Есть один свиток.

— Как?! — у меня даже дыхание перехватило. — На чистом Эйнараэ?! Господин да Нейри слабо улыбнулся.

— Совершенно верно. Считается, что его передали Его Величеству Киорту Седьмому — деду Его Величества Эннара Второго — сами эары. Их последний дар смертным, после которого отношения между нашими народами полностью прекратились. Очень долгое время свитком занимались исключительно маги, но, поскольку прочитать текст им так и не удалось, то последние пятьдесят лет свиток хранится здесь. В Главной Библиотеке Рейданы. Хотите взглянуть? Я быстро кивнула.

— Конечно.

— Тогда пойдемте. Я вам его покажу.

Сгорая от нетерпения, мы быстро вышли из комнаты, которую Бер тут же предусмотрительно запер. Следом за господином да Нейри снова спустились на первый этаж. Потом нырнули в какую-то неприметную дверку, за которой оказалась еще одна лестница — в подвал. Затем спустились туда. Прошли какой-то длинный коридор. Два пустых подземных зала, освещаемых многочисленными магическими светильниками. Наконец, остановились у тяжелой железной двери и замерли, следя за тем, как лорд да Нейри отпирает ее каким-то сложным, причудливо выпиленным ключом.

— Свиток хранится в особой зале, чтобы время не повредило эту реликвию, — пояснил он по ходу дела. — Считайте — это последнее, что осталось у нас на память о древнем народе. Поэтому мы прилагаем все усилия, чтобы его сохранить.

— Да? — насторожилась я. — Наверное, и посторонних внутрь не особо пускаете?

— Верно.

— Почему же тогда вы решили показать его мне, сударь? Господин да Нейри со скрипом отворил дверь и странно хмыкнул.

— Потому что мне кажется, что вы этого достойны. И потому, что этим утром господин да Миро попросил меня оказать вам всяческое содействие.

Я разочарованно вздохнула. Ну вот, приехали. Только я начала считать его нормальным человеком…

— Вы не так меня поняли, леди, — снова улыбнулся эр-гар. — Первая причина является для меня главной. В противном случае вы бы вообще не узнали, что этот свиток существует.

Гм. Ладно. Учту. Хотя эти словесные пируэты мне уже начали надоедать. Вот так и станешь параноиком, принявшись подозревать всех подряд в нехороших подвохах.

— Прошу вас, леди, — учтиво поклонился да Нейри, пропуская даму вперед.

Я мысленно пожала плечами и смело шагнула в тесную комнатку, искренне надеясь, что у этого важного господина не случится приступ острого человеконенавистничества и он не захлопнет дверь за моей спиной, как только убедится, что мы внутри. Мало ли… вдруг господин да Миро попросил его еще о чем-нибудь? И вдруг на самом деле у них тут под ширмой сокровищницы древних знаний спрятаны пыточные подвалы? Так. Стоп.

Шиза, вон. Человек свое расположение показывает, а ты все дело портишь. Никакой это не каземат. Пыточных инструментов нет. Дыбы не видно. Разожженного очага с греющимися в них щипцами — тоже. Просто комната четыре на четыре шага, пустые стены, голый пол, сухой воздух, в котором никакая бумага не отсыреет. И — небольшая колонна посередине, на верхушке которой, как ноты на пюпитре, находится под полупрозрачным колпаком незнакомого заклятия какой-то пожелтевший листок.

— Заклятие тихого времени, — негромко пояснил подошедший господин да Нейри. — Лист очень хрупкий. Ему больше двух с половиной веков. Поэтому мы попросили мастеров Магистерии помочь в сохранении этой важной вещи. Я кивнула и подошла ближе.

Как ни странно, но лорд оказался прав — это был действительно листок. Не бумага, не папирус, не пергамент… самый обычный, только очень большой, аккуратно превращенный в подобие свитка листок очень редкого дерева, исписанный светящимися в полумраке чернилами… или соком какого-то растения. Листок я узнала сразу — в Эйирэ таких было море. Порой столь же больших, а то и еще больших размеров: эары вывели у себя столь необычные виды растений, что их листья вполне можно было использовать вместо бумаги. Как, например, этот.

Однако когда я наклонилась и прочитала то, что там было написано, то невольно вздрогнула и хриплым голосом переспросила:

— Как, говорите, он к вам попал?

— Эары передали его нашим послам, которых Его Величество отправлял в Эйирэ, дабы заверить эаров в добрых намерениях.

— Кто именно его передавал? Лично эары?

— Нет, леди, — слегка удивился господин да Нейри. — Насколько мне известно, этот листок был найден поутру в лагере. На границе Эйирэ. Никто не видел, кто его принес.

— И с тех пор людей туда допускать перестали, верно?

— Да, леди. Я покачала головой и отвернулась.

— И неужели за двести лет никто не смог его прочитать? Ни один маг? И даже мастер Иголас Двир? Известный знаток Эйнараэ?

— Нет, леди. Здесь использован какой-то особый диалект, как сказал мастер Двир. Прочесть его так и не смогли.

— Боже… как все это глупо… Господин да Нейри недоуменно повернулся.

— Что вы имеете в виде, леди?

— Ничего. Пойдемте, лорд. Я увидела все, что хотела.

«Гайдэ? — удивленно крякнул Лин, когда я вышла наружу. — Что там такое? Что они написали, что у тебя так изменилось лицо? Что в свитке? Что-то совсем плохое?» Я поджала губы.

«Это — ритуальное объявление войны, Лин. Знак смерти и скорби народа эаров. И это — предупреждение о том, чтобы люди больше не совались в Эйирэ. Обещание мести. А люди… мать их за ногу… за двести лет этого так и не поняли!»

Вблизи Королевский Остров произвел на меня сильное впечатление. Роскошно… одно слово: роскошно. Но и надежно, как в подземном бункере на глубине в пару километров. Просто так к замку не подъедешь — дорога всего одна, по длинному каменному мосту, защитить который при попытке вооруженного нападения не составляет большого труда. А разрушить, чтобы не пропустить внутрь противника — и того проще. Три пары тяжелых арок и кованых ворот отделяют Остров от собственно столицы. Три группы тяжело вооруженных стражей следят за тем, чтобы никто лишний через них не прошел. Подъемный мост непосредственного перед входом в обиталище монарха, да еще две крепостные стены, вложенные одна в другую, как детали детского конструктора; плюс, многочисленные сторожевые башни, где даже в мирное время чутко бдят караульные… да еще если вспомнить, что с других сторон на Остров просто так не попасть (по камням и отвесным скалам, окруженным глубокими водами Тайры, не больно-то полазаешь)… м-да-а. Кажется, Его Величество Эннар Второй — параноик, помешанный на собственной безопасности. Вернее, это его отец был параноиком, раз выстроил этакую махину, а потом защитил ее так, как, наверное, у нас даже президентский дворец не защищают.

Только на воротах у нас проверили приглашения трижды! Только по пути к Острову нас трижды внимательно осмотрели! Внутрь карет, конечно, не полезли и под маски носы не совали — карнавал все-таки, благородные господа развлекаться изволят. Однако воины у арок стояли настолько внушительные, что даже скароны уважительно присвистнули.

— Королевские Драконы, — пояснил Эррей, когда мы, наконец, миновали последнюю преграду и въехали на подъемный мост. — Личная гвардия короля. Лучшие из лучших. А из них уже отбирают стражу для охраны собственно Его Величества. И воины там такие, что… короче, нечего даже и пытаться прорваться к нему силой. Я пожала плечами.

Оно, конечно, понятно: дескать, король и все такое… беречь его надо и охранять, потому как это сокровище имеется тут лишь в единственном экземпляре. Запасных королей вроде бы нету. Но, по-моему, Его Величество ни фига не нуждается ни в какой охране. И вообще, я не удивлюсь, если вдруг выяснится, что претендентов на роль телохранителей он выбирает сам. Лично. После того, как уложит их на обе лопатки и вымотает до предела своим чудовищным двуручником. Гм.

А между прочим, Его Величество тот еще гад — как ни удивительно, снова умудрился меня подставить. Не знаю уж, намеренно или случайно, но в свойственной монархам благородной рассеянности он позабыл прислать мне приглашение на бал. Сказать сказал, на словах пригласил, а вот удостоверяющей бумажки не выдал. Но поскольку эту бумажку (а по сути — просто белый конверт с королевским гербом на обороте) проверяли на каждых воротах, то я всерьез рисковала пропустить сегодняшнее (чрезвычайно важное!!) мероприятие. Прикиньте, как бы это выглядело после того, как просила о помощи и вдруг не явилась в указанное место и время? Вот-вот. Шиш бы мне тогда был с маслом, а не встреча с нужными людьми. И во второй раз уже никто не стал бы заниматься моими проблемами; пролетела бы я, как фанера над Парижем. Хорошо еще, что Лин нас выручил и с приглашения Эррея (а поехали мы вместе) «накопировал» столько безупречно белых конвертиков, сколько требовалось. Все-таки хорошо, что я научила его это делать. А иначе… ох, как было бы плохо нам пришлось.

Кстати, белые конвертики с такими же белыми (пустыми!) вкладышами, как пояснил Эррей, означали лишь то, что каждый из приглашенных был волен самостоятельно вписать туда вымышленное имя, титул и даже род деятельности. Причем, мажордом на входе в бальную залу обязан был озвучивать именно эту писанину, а не реальные имена гостей. Даже если кого-то узнал. И в течение всего бала гости гуляли по дворцу, стараясь не выходить из принятого образа. Масок, разумеется, тоже не снимали. А если желали что-нибудь перекусить или выпить бокал терпкого вина, то могли или ее чуть приподнять, или заранее заказать себе такую, чтобы оставить открытой нижнюю часть лица.

Я, между прочим, так и сделала, хотя проблема поиска маски встала для меня совершенно неожиданно. Мы же не рассчитывали ни на какие маскарады и этот вариант одежды, разумеется, не предусмотрели. Но если с платьем никаких проблем не было (я запаслась ими на все случаи жизни), то вот остальной антураж… в общем, после недельной беготни и посещения соответствующих лавок, мне пришлось удовольствоваться простой белой маской. Других в Рейдане в преддверии бала (о котором все, надо думать, узнали не меньше, чем за месяц!) просто не осталось. Потом Бер, немного поколдовав с блестками, немного ее украсил. Затем поработала я со своей больной фантазией. Наконец, Лин притащил откуда-то белоснежное перо какой-то редкой птицы, и в результате я сочла, что вполне сойдет. Поэтому сейчас представляла собой редкий образчик нездешней красоты, облаченный в длинное белое платье, сидящее строго по фигуре… никаких пышных юбок, летящий силуэт… длинные рукава с разрезами от самого локтя (пусть нефункционально, зато красиво)… искусная вышивка по краям… тонкая отделка почти невидными глазу серебряными и золотыми нитями… красивый пояс, деликатно подчеркивающий талию… ну, и длинные белые перчатки, конечно, закрывающие руки вплоть до самых локтей. Так, чтобы моя белая кожа не бросалась в глаза и чтобы ни один маг, взяв меня за руку, не сумел определить, какие Знаки на ней присутствуют. Именно для этого мне пришлось еще в Фарлионе потратить бешеные суммы на особую, пропитанную редким и поистине бесценным составом ткань, скрывающую всякие проявления магии. Потом ее везти в другое место и просить сшить из нее перчатки… сразу десяток пар, чтобы больше не возиться. Потом некоторые из них снова красить, подгоняя под цвет моих платьев… короче, морока. И денег на это ушло чуть ли не больше, чем на мой адароновый доспех. Настоящая прорва. Зато теперь я была упакована не только красиво, но и с умом, и могла не опасаться быть уличенной во всяких нехороших наклонностях.

Оказавшись на территории замка, я тут же прильнула к окну, с любопытством разглядывая разбитый вокруг парк, многочисленные кареты гостей, спешащих разъехаться у парадных ворот, богато одетых дам и господ… все в масках, разумеется… понять, кто есть кто, невозможно… их наряды (ха-ха, а у меня лучше!), их манеру двигаться… приглушенные разговоры… короче, все, что только можно, постаралась разглядеть, чтобы понять, как незаметно влиться в это высокое сообщество.

Карета, любезно предоставленная Эрреем, аккуратно (учись, Бер!) подкатила к центральной лестнице, ненадолго остановилась, выпуская именитых пассажиров, а потом немедленно отъехала, позволяя причалить следующим гостям.

Нас учтиво встретили вымуштрованные слуги в бело-золотых ливреях. Вежливо поклонились, проводили по брошенному прямо на лестнице ковру ко входу — роскошному, увитому зелеными лианами и ограниченному красиво выполненной деревянной аркой. Там же деликатно забрали приглашения, на которых уже были вписаны наши новые имена, и для тех, кто не знал, указали в сторону Главного Зала Приемов.

Почти сразу Эррей, хитро блеснув глазами, оставил нас одних, сославшись на необходимость кого-то срочно повидать и на то, что нам не следуют появляться всем сразу. Затем в разодетой толпе незаметно растворились скароны, совершенно неузнаваемые в глухих масках и без спрятанных под шляпами кос. Наконец, я осталась совсем одна на пару со стойким ощущением грядущего провала, но быстро отогнала ненужные сомнения, напомнила себе, что это — всего лишь очередная схватка, и шагнула к арке, как опытный боец на ристалище. Остановившись на пороге, я невольно замерла.

Черт… красиво. Как же все-таки люди умеют делать красиво: огромный, убегающий вдаль зал, изящные витые колонны, расписанные барельефами так, что можно сутками напролет ходить и с восхищением разглядывать. Настоящий паркет на полу — не хуже, чем в Кремле. Многочисленные свечи на люстрах, создающие волшебную атмосферу праздника. Огромные окна, распахнутые навстречу вечерней прохладе. Ароматы цветущего сада, в котором утопало это крыло королевского замка. И люди… сотни и тысячи людей, прогуливающиеся по нему под легкую музыку живого оркестра. Роскошные наряды, блистающие блеском золота и драгоценных камней. Изысканные маски, прячущие лица избранных. А еще — разноцветные огни повсюду, с которыми безуспешно соревнуются первые, высыпавшие на небе звезды.

— Графиня де Монте-Кристо! — внезапно гаркнула какая-то сволочь у меня над правым ухом. Да так зычно, что я чуть не подпрыгнула от неожиданности и только через секунду вспомнила, что это, собственно, обо мне.

Ну да. Я же говорила: люблю Дюма. Вот и решила не ограничиваться одним персонажем. Правда, здесь не было никого, кто мог бы понять мой странный юмор, но оно и ладно. Главное, что я знала, почему выбрала именно это имя. И главное, что мои друзья знали, как меня тут найти.

Насчет титула я не переживала: на карнавале можно выдумывать какие угодно чины и звания. Причем, чем незнакомее и необычнее, тем лучше. Так что и в этом смысле я выделяться не буду.

Едва удержавшись, чтобы не прочистить полуоглохшее ухо, я мрачно посмотрела на разодетого мажордома и, встретив его отсутствующий взгляд, раздраженно махнула рукой. Ладно, хрен с ним. У человека сейчас большие сложности и без моего недовольства — надо прочитать незнакомый почерк так, чтобы правильно прозвучали и непонятные титулы, и вычурные имена важных господ, следующих уже один за другим. Ошибиться нельзя — выпорют. Промедлить тоже нельзя — за вынужденное ожидание благородные господа удавят на месте. Особенно, если не знаешь, кто из них кто, и рискуешь споткнуться на каком-нибудь «сэре Барберюте», за которым может скрываться хоть сам король.

Вздохнув, я аккуратно приподняла длинный подол, чтобы не грохнуться с высокой лестницы, и начала осторожно спускаться.

— Графиня? — тут же вывернулся из толпы знакомый черно-алый камзол с вежливо ухмыляющейся зубастой маской. — Позвольте вас проводить? Я перевела дух: Эррей. Молодец, а то я уже забеспокоилась.

— Конечно, сударь. Только не могли бы вы для начала представиться?

— Граф Дракула к вашим услугам.

Честное слово: я хихикнула, потому что никак не думала, что мое предложение он воспримет на ура. Однако ему шло. И маска с двумя сильно выдающимися наружу клыками тоже была в тему. Не знаю уж, кем он собирался назваться пару дней назад, но я, когда увидела эту маскарадную страшилку, тут же окрестила лен-лорда Дракулой. Он заинтересовался. А когда узнал, что к чему, тут же передумал насчет имени, исправил гардероб и теперь щеголял длинным черным плащом с алым подбоем, высоким воротником-стоечкой и зловещим оскалом, в котором за версту чувствовалась многолетняя жажда.

Я протянула руку, ожидая, что меня вежливо подхватят под локоть, однако Эррей (негодяй такой!) вдруг проворно наклонился, перехватив ее за пальчики, аккуратно поднял к лицу и деликатно коснулся губами тыла кисти. А когда я ошеломленно застыла, так же резво выпрямился и, едва сдерживая буквально выплескивающееся из ушей торжество, лукаво спросил:

— Скажите, леди: я правильно исполнил обычай вашей далекой родины? Е-мое!

Я самым натуральным образом обалдела. Целовать даме руку на Во-Алларе как-то не принято — здесь просто не знали такого обычая. Поэтому я никак не ожидала подобного сюрприза. Более того, мне было бы крайне интересно узнать, кто ему об этом сказал. Вернее, кто из моих Теней успел проболтаться.

— Э… да, граф, — наконец, смогла я ответить и, подметив его хитрющий взгляд, тут же облегченно рассмеялась. — Честное слово, вы меня здорово удивили.

— Надеюсь, приятно, графиня?

— Безусловно, — улыбнулась я и рука об руку с этим нахальным хитрецом спустилась в зал.

— Пр-р-риветствую вас, до-р-рогие гости! — тут же метнулось мне под ноги что-то мелкое, звенящее бубенчиками и разодетое в обтягивающее, кричаще красное трико с вызывающими желтыми и черными ромбами. — Тим-Тим безмерно р-р-рад видеть вас в кор-р-ролевском замке!! Опустив взгляд на шута, я улыбнулась.

— Здравствуйте, господин Тим-Тим.

Шут озадаченно наклонил голову, позволив гостям вдоволь налюбоваться размалеванным красной краской лицом, своим невысоким ростом (едва по плечо взрослому человеку), вполне сформированной атлетической фигурой и дурацким колпаком с бубенчиками, которые от каждого движения начинали мелодично позвякивать.

— Госпожа назвала меня «господином»… — озадаченно произнес он, пристально изучая мою маску. — Госпожа, наверное, плохо видит?

— У госпожи прекрасное зрение, — заверила я шута. — И очень хороший слух. Тогда как у вас, господин Тим-Тим, кажется, трудности с восприятием. Да, я действительно обратилась к вам так, как вы услышали. И не вижу в этом ничего необычного.

— Гм… а почему леди вдруг вздумалось меня так назвать?

— Леди уважает умных людей, — хмыкнула я.

— А я не умный! — шут вдруг шлепнулся на зад и смешно задрал ноги кверху, сложившись пополам с такой легкостью, что я, признаться, оценила по достоинству. — Я — дурак! Шут! Болван! И никакой не господин! Вот так-то, леди! Я улыбнулась шире.

— Знаете, господин шут, есть такое мнение, что дураки не знают о своей ущербности, поэтому прилюдно называть себя болваном может только очень умный человек. А уж о том, что из-под такой удобной маски вы имеете возможность в глаза сказать неприглядную правду даже королю, не стоит даже вспоминать… впрочем, как вам угодно, сударь. Если вы желаете, я больше не стану вас так называть. Шут тренькнул бубенчиками и вдруг хитро прищурился.

— А как зовут госпожу графиню? Госпожа пришла с графом Дракулой. Возможно, ее зовут графиня Дракула? Или графиня Дракулетта? Может, графиня Дракулина?

— Графиню зовут де Монте-Кристо, господин Тим-Тим, — спокойно сказала я. — Граф Дракула лишь изволит меня сопровождать.

— О… — шут искренне развеселился. — Леди, выходит, не находится замужем за таким неприятным типом, как граф Дракула?

— Почему же неприятным? — фыркнул из-под маски Эррей.

— А я сейчас покажу! — Тим-Тим ловко подскочил с пола, извернувшись совершенно диким образом и разом оказавшись разом на ногах, а потом уцепился за мой подол и решительно потащил к огромному, обрамленному красивой золотой рамой зеркалу.

Что самое забавное, с его пути знатные господа и дамы отходили с завидной поспешностью, как будто шут был тут, как минимум, полновластным хозяином. Нас плавно обтекали, аккуратно расступались в стороны, вежливо огибали по хорошей дуге, откровенно не желая сталкиваться. Из чего я сделала вывод, что характер у шута был горазд на всякие шалости. И то, что он бесцеремонно дернул меня за платье, едва его не порвав, лишний раз это подтверждало. А когда я перехватила брошенной какой-то дамой в маске лисицы злорадный взгляд, то стало понятно: симпатяшка Тим-Тим мог создать нам серьезные проблемы.

— Вот! — с гордостью указал на зеркало шут, когда мы, наконец, оказались на месте. — Смотрите, госпожа, какое чудовище досталось вам в спутники! Раз уж вы не смогли распознать его истинное лицо, то Тим-Тим готов помочь! И готов открыть глаза на эту неприглядную правду!! Я бросила взгляд в зеркало и едва не расхохоталась.

Боже… мы с Эрреем смотрелись, как два главных героя к фильму ужасов про вампиров! Он — в своей жутковатой оскаленной маске и черных одеждах, и я — белоснежная овца, трепетная, хрупкая и невинная, как первый снег. У него была длиннополая шляпа, бросающая густую тень на лицо, у меня — легкая шляпка, украшенная пушистым «страусиным» пером, придающем образу легкость и нежность. На нем красовались плотно обтягивающие кожаные штаны, у меня — тонкая летящая юбка, мягко обнимающая бедра. Он был выше меня на полголовы за счет каблуков и казался гораздо массивнее из-за длинного плаща. Кроваво-красная подкладка придавала откровенно зловещий вид, а сверкающие из-под маски глаза вообще горели какими-то жутковатыми отсветами. Игра света и тени, конечно, но впечатление было сильным. И вот представьте рядом с этим ожившим кошмаром меня — в легком белом платьице, тонкую, как тростинка, с уложенными волосами цвета расплавленного золота, которые покрывала прозрачная и почти незаметная глазу вуаль. С широкими рукавами, тонким поясом, еще больше подчеркивающим мою хрупкость, в загадочно мерцающей блесками маске… ну, прямо невинная жертва стоящего рядом злодея! Переглянувшись с Эрреем, мы, не сговариваясь, дружно прыснули.

— Он прав, — наконец, вздохнул Рорн, прикусив губу, чтобы не рассмеяться в голос. — Кажется, я — не самый подходящий для вас спутник на этот вечер, графиня.

— Увы, — согласилась я, старательно сдерживая смех. — Полагаю, каждый встречный будет указывать вам на несоответствие и пытаться испробовать ваши клыки на прочность.

Эррея снова вздохнул и, вежливо откланявшись, тут же испарился, всем видом изображая вселенскую скорбь и мировое уныние. А я с улыбкой повернулась к «спасителю» и сделала легкий реверанс.

— Благодарю, господин Тим-Тим, вы только что избавили меня от серьезной ошибки.

Шут гордо подбоченился и выпятил грудь, однако при этом его темные глаза блеснули не только хитро, но и откровенно оценивающе.

— Вы правы, леди. Граф Дракула вам совершенно не подходит. Но зато наверняка подойду я! Давайте потанцуем!

Я кашлянула. Ха-ха. Потанцевать с шутом. В королевском замке. Под сотнями любопытствующих взглядов. Ну-ну… интересно, он всем такие заманчивые предложения делает или я одна удостоилась этой высокой чести?

Тем временем, шут уверенно подошел грациозной походкой опытного гимнаста и дурашливо поклонился, едва не стукнувшись лбом об пол. Заодно, показав стоящим неподалеку дамам свой крепкий, туго обтянутый эластичной тканью зад. Разумеется, серьезно их этим впечатлив и вынудив с недовольным фырканьем отвернуться.

— Госпожа графиня, я вас приглашаю! — пафосно заявил он, вернувшись в вертикальное положение. Да так громко, что люди начали оборачиваться. Я мило улыбнулась.

— Благодарю вас, господин шут, за любезное предложение. Но, боюсь, чтобы выглядеть парой, или мне придется научиться кривляться, как вы, или же вам — умыться, одеться соответственно случаю и предстать передо мной в своем истинном виде. Поскольку же ваше безусловное искусство для меня пока недостижимо, и я при всем желании не сумею повторить ваши движения, то… простите меня, сударь. Мы будем негармоничной парой. Но как только вы смените облик, я с удовольствием с вами потанцую.

Вокруг нас стало неприлично тихо. Шут ошарашено моргнул, кажется, впервые не найдя достойного ответа и почему-то уставившись расширенными глазами на мою скромную особу. А может, просто удивившись моей манере вести диалог. Я ведь не фыркнула, не плюнула и не топнула возмущенно ногой, как, наверное, делали местные красавицы. Нет. Я ему даже не отказала. А просто предложила принять приличный вид и перестать маяться дурью. Только и всего.

— Хорошо сказано, леди, — вдруг обласкал меня со спины знакомый мягкий баритон. — И даже очень. Раз уж Тим-Тим не нашелся, что ответить…

Едва не вздрогнув от неожиданности, я повернулась и сделала глубокий реверанс.

— Добрый вечер, Ваше Величество.

Эннар Второй, одетый в изысканный бело-золотой камзол и закрывший лицо глухой серебряной маской с искусно выполненными, но совершенно незнакомыми чертами, досадливо поморщился.

— Это маскарад, леди. Никаких титулов, никаких имен.

— Прошу прощения, сударь, — тут же исправилась я и поспешила выпрямиться. А про себя подумала, что короля никакая маска не спрячет. И никакой костюм, даже рванье нищего, не скроет ни царственной осанки, ни гордой посадки головы. Ни, тем более, его властного голоса и пристального взгляда, от которого, как всегда, по спине пробежали беспокойные мурашки. Ледышка. Вот уж и правда — настоящая ледышка. Белая. Опасно острая на гранях. И совершенно бесчувственная. В нем даже сейчас было столько холодности и бесстрастности, что казалось — это просто машина, а не человек.

— Как добрались, леди? — уже другим тоном спросил король, подавая мне руку.

Я мысленно показала ему фигу и вместо того, чтобы подать свою, сделала еще один реверанс. Ага. Щас. Буду я ему напоминать о приглашениях! Если бы он просто забыл, то не спросил бы! Но, кажется, опять решил меня проверить. Собака такая. Да еще смеет нагло интересоваться, легко ли мне было попасть сюда без приглашения!

— Благодарю. Неплохо. В аварию по пути не попали.

Окружающие нас придворные тут же навострили уши, но одного взгляда Его Величества оказалось достаточно, чтобы народ тут же передумал подслушивать, подался в стороны и спешно занялся своими делами. На мой ответ король чуть нахмурился (в смысле, наверное, нахмурился — под маской не видно), но я уже поняла, как действовать, и деликатно коснулась его ладони кончиками пальцев, как бы обозначая согласие его сопровождать.

— Вам нравится замок? — снова спросил он, сразу двинувшись куда-то в центр зала.

— Да, сударь. Он очень красив.

— А танцевать вы любите, графиня?

— Бывает, — понимающе улыбнулась я. — Все зависит от партнера. Его Величество остановился посередине зала и внимательно посмотрел.

— Я вам подойду в качестве партнера, леди? Или вы откажете мне так же, как бедному Тим-Тиму? Я с неслышным вздохом наклонила голову.

— Подойдете, сударь. От такого партнера грех отказываться.

Король хмыкнул, сделал какой-то незаметный жест, и музыка стала громче, постепенно приобретая иную тональность и определенно приглашая гостей к движению. Ритм оказался похож на тот, который принят у нас в вальсе, никакой попсы, никакого рока, разумеется: тусоваться тут принято чинно и размеренно. Хотя до тех пор, пока король изволил гулять по своему замку и беседовать с нужными ему людьми, насчет танцев даже не заикались. А вот теперь, когда Его Величество пожелал размяться, весь зал, как по команде, пришел в движение, разбиваясь на пары и освобождая место для танцев. Черт. Черт, черт и черт. Я сюда не за этим пришла!

— Прошу вас, леди, — нейтральным тоном сказал повелитель Валлиона, перехватывая мою руку и уверенно вводя в бальный круг. Пришлось идти, а куда деваться? Кто откажет королю в его доме? И кто начнет вопить, что, дескать, он обещал мне совсем другой разговор? Вот именно. Поэтому я тоже не стала. И с неохотой заняла место напротив своенравного монарха, позволяя ему держать себя за правую руку, но при этом деликатно положив свою левую ладонь ему на плечо. Так, чтобы она была открыта кнаружи и касалась рукава только тылом кисти. Знаю, что тут так не принято, но коснуться своего партнера Знаками я бы не рискнула даже через замагиченную перчатку. Король слишком проницателен и слишком умен, чтобы играть с ним в эти опасные игры. Пришлось импровизировать и мысленно возблагодарить Эррея за то, что он заставил меня выучить принятые в высшем свете танцы. Даже этот — медленный и нудный риодр, во время которого так удобно у всех на виду вести неспешную и обстоятельную беседу.

Как только король сделал первый шаг, увлекая меня в танец, многочисленные пары вокруг нас тоже пришли в движение. Красивые, величавые, разряженные в пух и прах… платья и костюмы были такими разными, что просто глаза разбегались, пытаясь увидеть их все. Зеленые, золотые, красные, рыжие… чего там только не было! Пышные юбки, тугие корсеты, длинные шляпы и аккуратные крохотные шляпки, призванные лишь соблюсти приличия и не открывать женских макушек. Полуоткрытые лифы, глубокие декольте, деликатно прикрытые прозрачными шелками. Тонкие лебединые шеи, украшенные нитями крупных бриллиантов. Изысканные вуали. Сложные прически. Разноцветные тона, от которых начинало быстро рябить в глазах. И только белого нигде не было видно. Никто не рискнул заявиться на бал в цветах королевского дома. Одни мы, как две белые вороны, кружили по залу, вызывая многочисленные, порой — не самые приветливые взгляды.

Ну, неприветливые — это, конечно, относилось сугубо ко мне, потому что на Его Величество нагло коситься просто не смели.

— Как вы находите бал, леди? — наклонившись к моему уху, негромко спросил король, когда я немного освоилась и начала расслабляться.

— Хорошо, Ваше Величество. Как долго он продлится?

— Обычно гости разъезжаются к утру. Хреново. Я должна управиться до полуночи.

— Почему вы выбрали такой цвет платья? — рука Его Величества словно невзначай соскользнула с моей спины на талию. — Белое редко кто позволяет себе надеть, идя на бал в замок короля. Это очень смело даже для самых верных моих сторонников. Белый — церемониальный цвет. Ну да. Как его камзол, например. Черт. Ладно, учту на будущее.

Я чуть сдвинулась, чтобы не дать ему повода обнимать себя у всех на виду.

— Так ведь маскарад же, Ваше Величество. Здесь можно все и всем. Разве не так? Вплоть до того, что нахально назваться Вашим Величеством и сделать это совершенно безнаказанно?

— Официально — да, — с усмешкой кивнул он.

— Что, никто ни разу не рискнул? — удивилась я, настороженно следя за чужой рукой. Но она была на месте — больше никуда не сползала и не порывалась заходить в неположенные зоны. Так что я перевела дух и успокоилась: так принято, все нормально. В вальсе иногда танцуют и ближе. А в ламбаде так вообще… стоп. Не о том думаю. — Неужели никто не пытался вообразить себя королем? Хотя бы на один вечер?

— Один раз. Очень давно.

— И что же?

— Больше не рискуют, — жестко усмехнулся король, и у серебряной маски недобро сверкнули стальные глаза. Я поежилась.

— В таком случае, мне, наверное, следует извиниться, Ваше Величество?

— Пожалуй… нет, — странно хмыкнул повелитель Валлиона. — Вы приехали издалека и некоторых негласных традиций двора просто не знаете, поэтому ваша оплошность простительна.

— Благодарю вас, сир.

— Скажите, вы не передумали насчет своего недавнего намерения?

Я удивленно дрогнула, когда серебряная маска внезапно приблизилась и обожгла мне кожу на правой щеке металлическим холодом. А вместе с ней приблизился и сам король, обдав легким ароматом дорогих благовоний и ореолом непередаваемой властности.

— Нет, Ваше Величество.

— Вы действительно готовы на все, чтобы добиться своего?

— Я не привыкла отступать, сир, — насторожилась я. — Почему вы спрашиваете?

А потом почувствовала, как королевская длань настойчиво притягивает к себе мою талию, и внезапно прозрела: ах вот оно что… кажется, кто-то превратно понял мои слова. И, кажется, кто-то ищет себе на вечер симпатичную подругу. На ОДИН ЕДИНСТВЕНЫЙ и очень короткий вечер. Скажем, на полчаса. Тут, недалеко. Видимо, Его Величеству мало фавориток (которых, как уверял Эррей, у него действительно пруд пруди) или же захотелось свежатинки. Наивной, провинциальной и еще не тронутой грубыми реальными дворцовой жизни.

— Вы не хотели бы осмотреть замок, леди? — вкрадчиво поинтересовался король, ненавязчиво пройдясь пальцами по шнуровке платья и выжидательно замолчав, предоставляя мне додумать все остальное. А я вдруг почувствовала острое разочарование.

Бли-и-ин. И он туда же. Вот тебе и стальной человек, вот тебе и король… кобель коронованный. Чтоб тебя, Твое Озабоченное Величество! Что, девок вокруг мало? Именитых дам не хватает? Мало желающих запрыгнуть в твою постель по первому зову?!

Я тоскливо покосилась по сторонам, но тут же перехватила несколько раздраженных взглядов из-под изысканных женских масок, и огорченно вздохнула. Вот так. Вот тебе, леди Гайдэ, и весь маскарад. Вот тебе и обещанный разговор с королем. Вот тебе и куча полезных встреч… козел. Такой же, как озабоченный братец Эррея. Тьфу.

Дождавшись первого попавшегося пируэта, когда стальные руки короля ненадолго разомкнулись и позволили мне выскользнуть на свободу, я сделала быстрый шаг, мгновенно развернулась, отпустила его ладонь и, оборвав незаконченное движение, присела в глубоком реверансе.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Мне кажется, я совершенно не подхожу вам в качестве спутницы на этот вечер, и полагаю, что слишком долго злоупотребляю вашим вниманием. Пошел бы ты лесом, короче говоря!

— Еще раз прошу меня извинить, — резко выпрямившись, я отвернулась и проворно выскользнула из танцевального круга. До того, как меня успели задержать, до того, как король опомнился от такой невероятной дерзости, и до того, как ближайшие пары шарахнулись прочь при виде моего белого платья.

Я исчезла так быстро, как только позволяли высокие каблуки. И так решительно, что, наверное, первый, кто рискнул бы заступить мне дорогу, тут же схлопотал бы в морду. Разочарование было так сильно, что, кажется, проступало даже сквозь маску, а растущее внутри раздражение прямо-таки стелилось впереди невидимым шлейфом. Передо мной расступались с такой поспешностью, будто по залу мчался скорый поезд Москва-Ленинград: с ревом, грохотом и искрами из-под рельс. Нет, конечно, я не бежала и не изрыгала проклятия. Конечно, я всего лишь высоко вздернула голову и как капканом сомкнула губы, чтобы не сплюнуть с досады. Но народ, видимо, что-то почувствовал. И Знаки, кстати, чувствовали тоже, сопровождая мой уход едва ощутимой дрожью, прокатившейся под полом. Блин.

Ладно. Хрен с ним, с королем. Кажется, я просто зря потратила время. И, кажется, теперь мне придется делать все самой. Больше не привлекая никого, кроме Эррея, и не рассчитывая на чью-либо помощь. Какая гадость! Неожиданно на моей дороге мелькнуло яркое красное пятно.

— Госпожа графиня, куда же вы?! — огорченно вякнул шут, когда я почти достигла выхода из зала. — Так быстро уходите? Вам у нас не понравилось?

— Я в полном восторге, господин шут, — сухо ответила я, обойдя его кругом. — Но, простите, мне уже пора.

Разрисованное лицо карикатурно скривилось, будто он собирался вот-вот заплакать, а потом с обидой протянул:

— Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!!

Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки.

— Кем?

— Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала:

— Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть.

— Что?!!

— Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему?

Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно:

— Ну… прямо-таки и смертельно?

Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила:

— Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка?

Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось.

— П-почему перчатка? И почему именно белая?

— Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я, а потом протянула руку и под ошарашенными взглядами собравшихся вокруг придворных неожиданно попросила: — Проводите меня к выходу, господин шут. Окажите услугу. Здесь очень душно, а я бы хотела подышать свежим воздухом.

Тим-Тим медленно, как во сне, качнулся навстречу, робко обхватил мою кисть своими узкими, тонкими, но поразительно сильными пальцами. Неуверенно встал, совсем странно покосился на мою маску, зачем-то оглянулся на танцующие пары, а потом тяжело вздохнул:

— Конечно, леди. Пойдемте, я покажу вам свободную террасу.

В саду я окончательно успокоилась и взяла себя в руки. Высокие деревья, обрамляющие пушистыми кронами легкие облака, как-то незаметно настраивали на мирный лад. Тихо щебетали невидимые птицы. Залетающий с реки ветерок ласково гладил кожу, уговаривал, что-то неслышно шептал, смирял уязвленную гордость. Мягкая вечерняя прохлада охлаждала разгоряченные щеки, а мраморные перила упорно не желали поддаваться сжавшим их пальцам.

Тим-Тим, едва показав этот уютный уголок, спрятанный за тяжелой шторой в глубине одной из нескольких десятков террас, молниеносно испарился, напоследок одарив меня еще одним странным взглядом. Но я не стала его тормозить — мне нужна была тишина и одиночество. А еще было нужно, чтобы возмутившиеся Знаки перестали тревожить пробудившуюся землю и прекратили жечь мою руку нашим общим раздражением.

— Гайдэ? — вдруг тихо позвали снаружи. Я jпдернула штору, пропустив внутрь обеспокоенного Эррея.

— Гайдэ, что случилось?

— Ничего, — вздохнула я. — Ничего, чего не следовало бы ожидать.

— Ты… с тобой все в порядке?

— Да. Но, кажется, мы зря сюда пришли.

— Что у вас произошло с королем? Почему ты бросила его на середине танца? — совсем тревожно посмотрел Рорн. Я криво улыбнулась.

— А что мне еще оставалось делать после того, как Его Величество весьма недвусмысленно предложил осмотреть его спальню?

— Что?!! Я отмахнулась.

— Ладно, проехали. В конце концов, король — тоже мужчина и тоже подвержен обычным мужским слабостям. Как ни странно. Но я никак не ожидала, что он окажется таким… предсказуемым и рискнет так открыто хамить.

— Гайдэ, — как-то странно покосился Эррей. — А ты уверена, что правильно его поняла?

— Чего ж тут можно было не понять? Когда мужчина настойчиво тискает тебя за талию и жарко дышит на ухо, трудно ошибиться. А он, к тому же, имел неосторожность сделать предложение почти по всей форме, поэтому… чего ты удивился? Сам же говорил, что король у вас — тот еще ловелас. И что чуть ли не половина дам его обширного двора так или иначе побывала в его крепких объятиях. Эррей растеряно пожал плечами.

— Да, но… прости. Я не думал, что так получится.

— Брось. Ты-то тут при чем? — вздохнула я. А потом подумала, что, наверное, наш первый… да и сегодняшний разговор вряд ли можно было истолковать превратно. Никакой двусмысленности, на мой взгляд, в нем не звучало. Ни тогда, ни сейчас. Хотя…

— …вы полагаете, что сумеет узнать все, что хотел бы узнать у них ваш брат?

— Надеюсь, что так. Эта информация очень важна для Гая, Ваше Величество… и я сделаю все, что от меня зависит, чтобы добиться результатов…

— …Вы действительно готовы на все, чтобы добиться своего, леди?

— Я не привыкла отступать, сир…

Кхм.

Ну, с большой натяжкой… если искать двойной смысл там, где его нет… если бы король очень хотел его найти, то… мое утверждение насчет того, что «готова на все», пожалуй, можно было бы понять двояко. Но лишь в том случае, если ОЧЕНЬ этого хотеть. И при условии, что большая часть произнесенного вслух привыкла оцениваться собеседником в весьма узком спектре. Точнее, на одну конкретную тему.

Черт. С ума можно сойти с этими словесными изысками! Тут говорится одно, а слышится другое. Думаешь так, но говорить надо этак. Полагаешь, что сказала одно, а получается… Я прикусила губу с досады.

Черт, черт, черт! Неужели король и правда так привык к бесконечным намекам, что разучился отличать правду от вымысла, а истину — от досужих сплетен? И неужели каждая встреченная дама так и норовит пристроить его к собственному телу? Неужели не было никого, кто подходил бы к нему без личной корысти? Даже если корысть эта простирается до уровня простыней? И неужели он никогда не сталкивался с тем, что кому-то он нужен просто по делу? Всерьез? Без всяких там постельных игрищ и иных глупостей?! Или это его собственные интересы по отношению к женщинам никогда не выходят за рамки простого получения удовольствия? Я устало прикрыла глаза.

Твою мать… как же это погано. Но тут не мои правила. Не моя игра. Совсем-совсем не моя.

— Гайдэ? — вдруг снова донеслось из-за шторы, и внутрь протиснулся незнакомый тип в непроницаемо черном, но изысканном камзоле и широкополой шляпе, надежно скрывающей длинные черные волосы.

— Привет, Гор, — тут же улыбнулась я, когда встретила его внимательный взгляд. Неподвижный, напряженный и такой же мрачный, как его одежды. — Ты решил нарушить конспирацию? Неузнаваемый скарон сухо и официально поклонился.

— С леди что-то случилось? Леди расстроена разговором с королем? Леди желает, чтобы у короля возникли неприятности?

— Еще минуту назад леди желала, чтобы у короля возникли КРУПНЫЕ неприятности, — в том же тоне отозвалась я. — Но по здравом размышлении она подумала и решила, что грядущий апокалипсис, пожалуй, можно отложить. Не создавать же извержение вулкана из-за каждого неприличного предложения?

Гор недобро сверкнул глазами, и где-то невдалеке словно грянул беззвучный гром.

— Леди может быть уверена, что одно ее слово способно надолго испортить настроение ВСЕМ присутствующим, невзирая на титулы и звания.

— Спасибо, брат, — наконец, рассмеялась я. — Я ценю твою заботу. Но не думаю, что нам сегодня стоит шуметь. Где там остальные? Найди и скажи, чтоб собирались: через полоборота мы уходим.

— Ты не будешь ждать? — вконец встревожился Эррей, стащив с лица свою жутковатую маску. Я хмыкнула.

— А мне есть, чего ждать?

— Но ведь король обещал…

— Король один раз меня уже разочаровал. И я не собираюсь оставаться тут до утра, чтобы у него получилось сделать это дважды. Все, собираемся и тихо уходим. Мне надо подумать, как быть и где теперь искать нужных людей.

Скарон чуть сузил глаза и, не производя ни грамма шума, беззвучно испарился. Эррей, напротив, поджал губы и упрямо набычился, все еще не желая верить, что нас гнусно обманули. А я уселась боком на высокие перила и задумчиво уставилась на роскошный сад, в котором как раз зацветали поздние в этом году лилии.

Да, обидно, что все мои планы полетели псу под хвост. И обидно было потерять на это целую неделю. Я, правда, без дела не сидела и выяснила, где найти одного знакомого мага, да и Родан должен как раз объявиться. К тому же, господин да Нейри изъявил желание видеть меня в гостях как можно чаще и даже соблазнил обещанием поискать обрывок еще одной рукописи, в которой упоминались Ишты. Однако все это не то. И все это увеличивало сроки нашего пребывания в Рейдане. Да еще про господина да Миро не следовало забывать — кто-кто, а он-то точно не откажется от свидания, если я вдруг сделаю что-то не так.

Ох-хо-хо. Вот уж правду говорят: если хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Местные боги, судя по всему, уже покатываются от колик в животе. Тогда как я… черт! Мне снова надо что-то срочно изобретать!

— Госпожа графиня? — внезапно раздалось снова из-за шторы. Я тихо ругнулась: да что такое? Прямо проходной двор, а не дворец!

Эррей настороженно выглянул наружу и еще более настороженно кивнул мне, молча советуя посмотреть. Я удивилась. Я вышла. Я совсем недоуменно уставилась на королевского шута и непонимающе спросила:

— Господин Тим-Тим? Опять вы?

— Прошу вас, госпожа графиня, пройти со мной, — совершенно нормальным голосом сообщил шут.

— Зачем? И куда?

— Кажется, госпожа графиня просила о встрече? Я насторожилась.

— О какой?

— Тим-Тиму не сообщают всей правды, — ненадолго вернулся к роли шута гимнаст. — Тим-Тим только выполняет приказы. А ему приказали проводить госпожу де Монте-Кристо в Малый Совещательный Зал. И приказали передать, что ее уже ждут. Вот Тим-Тим и нашел благородную леди, чтобы исполнить повеление господина.

Мы с Эрреем переглянулись: чьи приказы исполняет королевский шут, можно было не пояснять. И то, для чего предназначен Малый Совещательный Зал, тоже не являлось для нас секретом. Не спальня же, в самом-то деле. Да и шут больше не выглядит тем, кем старательно прикидывался. Тем более, он сказал, что меня кто-то ждет… во множественном числе. Но тогда получается… получается, Его Величество ни о чем не забыл? И, получается, действительно организовал ту важную встречу, о которой я его попросила?!

— Прошу вас, леди, — учтиво поклонился Тим-Тим, довольно странно смотрясь в костюме шута с крайне серьезным выражением на размалеванном лице.

Я, на мгновение задумавшись, кинула на Эррея выразительный взгляд, а потом быстро кивнула:

— Хорошо. Ведите.

Шут, снова поклонившись, гибким движением скользнул на террасу и тут же пропал за каким-то баобабом. Я поспешила за ним, еще не слишком веря, но очень желая надеяться. Врать ему было ни к чему — подобными вещами не шутят. Да и выглядел он сейчас совсем иначе, чем полчаса назад. К тому же он, как ни странно, оказался именно тем человеком, которому я, при всей своей подозрительности, поверила сразу: что-то было в нем такое, что заставляло сразу предполагать скрытые таланты. К примеру, этот цепкий и умный взгляд. Жесткая складка у рта, искусно скрытая аляпистым гримом. Гибкое сильное тело, которого не скрывала обтягивающая ткань. И очень уж знакомая походка, по которой знающий человек всегда определит хорошего бойца. Которому, к тому же, низкий рост лишь предавал огромное преимущество. По крайней мере, по сравнению с теми, кто никогда не имел возможности учиться у мастеров-скаронов.

Следом за королевским шутом я вошла в неприметную дверь, скрытую густой порослью плюща. Затем миновала длинный коридор, освещенный по старинке — чадящими и отчаянно коптящими факелами. Потом мы пересекли два небольших, идеально круглых, роскошных, но совершенно пустых зала. Наконец, нырнули еще в один темный переход. Прошли по нему почти сто шагов. После чего добрались до высоких сдвоенных дверей, у который Тим-Тим отвесил мне очередной поклон и вежливо пригласил:

— Вам сюда, леди.

— Спасибо, Тим-Тим, — поблагодарила я, ступая мимо него в открывшийся проем.

— Не за что, леди. И… желаю удачи.

Я удивленно обернулась, но двери уже закрывались за моей спиной. Только и того, что увидела невероятно серьезное лицо, разрисованное до полной неузнаваемости, и очень тревожные, глубоко посаженные, неестественно горящие в темноте глаза, которые почему-то напомнили мне Горлопана.

«А ведь он на самом деле не человек, — внезапно поняла я, едва подумав о кузнеце-кварте. — Он такой же, как Дарн. Нелюдь. Поэтому и шутом разгуливает. Поэтому и лица не видно. Поэтому и такая нелепая роль. Хотя, наверное, роль личного телохранителя короля подошла бы ему гораздо больше».

Кивнув собственным мыслям, я подняла голову и внимательно оглядела новую комнату.

Она оказалась сравнительно невелика — Малый Совещательный Зал был рассчитан лишь человек на двадцать народу. Всего-то тридцать квадратных метров, из которых немалую часть занимал огромный, почти во всю стену, жарко натопленный камин (и зачем старались, когда всего лишь осень на дворе?); часть пространства в дальнем углу бездарно пустовало, хотя там очень не хватало круглого стола и парочки старинных кресел. Зато в противоположном углу, дальнем от дымящего камина, имелся другой стол, поменьше. Сверху — большая ваза с фруктами, несколько пустых бокалов, две бутылки темного стекла. Возле него — пять кресел, расположенных весьма необычным образом: четверо в ряд и одно напротив. Два дивана, также развернутых лицом друг к другу. И большое стрельчатое окно, тщательно занавешенное очень плотной шторой.

В комнате меня ожидали пятеро: сам король, неподвижно стоящий у окна и задумчиво изучающий пляшущие в камине языки пламени; господин да Миро, который прятался в тени большой колонны и которого я заметила далеко не сразу; в кресле напротив виднелась незнакомая фигура пухлого, лысоватого человека средних лет, облаченного в длинный, темно-синий балахон; по правую руку от него сидел еще один незнакомец — будто в пику ему, худой, высокий и палкообразный, резко контрастирующий с соседом своей вызывающе белой рясой. Третье кресло пустовало. А вот последним…

Честное слово, увидев его, я приятно удивилась. Потому что последним в пятерке этих важных людей сидел не кто иной, как мастер Драмт в своем обычном облачении, как две капли воды похожем на синий балахон примеченного ранее толстяка. Все в той же неприлично молодой личине, с распущенными русыми волосами, доходящими ему до середины спины. И с выражением невысказанного нетерпения на гладком лице, по которому я быстро поняла, что мастер, как всегда, очень занят. И, скорее всего, оторван королем от какого-то важного эксперимента.

Убедившись, что обмана никакого нет, я неторопливо подошла, оглашая царящую в Зале вдумчивую тишину мерным перестуком каблуков и чувствуя на себе сразу пять с виду рассеянных, ненавязчивых, но крайне внимательных взглядов. Вернее, четыре взгляда: едва я появилась в дверях, Его Величество по привычке переключил внимание на более важную вещь — стоящую на камине третью, наполовину пустую бутылку, возле которой дожидался своего часа недопитый бокал красного вина. Остановившись возле пустующего кресла, я снова огляделась.

Забавно… вроде свободных мест полно, а присесть приличной леди некуда. Первым делом, конечно, напрашивался вывод, что можно с чистой совестью плюхнуться в одинокое кресло, поставленное как будто нарочно для меня. Но тогда я была бы похожа на обвиняемого, оказавшегося перед беспристрастным судом присяжных. Вариант второй — можно сесть на свободное местечко возле мастера Драмта, но я справедливо рассудила, что уж оно-то точно предназначено для кого-то другого. Просто по определению. Затем можно было бы попробовать присесть на один из пустующих диванов, стоящих чуть дальше и в стороне, однако они, во-первых, находились слишком далеко от уважаемого «жюри», а во-вторых, были такими мягкими, что если я только на них сяду, то мигом утону. И, заодно, вскину ноги выше головы, продемонстрировав всем желающим свои бледные икры. Вместе с закрепленным там кинжалом, с которым уже привыкла не расставаться. Вариант последний — можно взобраться на подоконник, составив компанию Его Величеству, но этот выход не устраивал меня ни по каким параметрам. Оставалось только…

Приняв твердое решение, я остановилась за одиноким креслом, положив руки на спинку и почти отгородившись им от пристального внимания гостей. Не совсем, конечно, потому что, по большому счету, это я их сюда пригласила, но так, чтобы между нами оставалась достаточная дистанция. И так, чтобы сам король (вполне вероятно, недовольный моей дерзкой выходкой) маячил поодаль, но чтобы при желании я могла отслеживать его краешком взгляда и видеть все, что отражается на его холодном лице.

— Добрый вечер, господа, — наконец, сказала я, первой нарушая тяжелое молчание. — Господин да Миро… рада вас снова видеть. Мастер Драмт… я надеялась вас здесь увидеть. Приветствую вас, мастер… вероятно, Иголас Двир? Приятно познакомиться. И вы, святой отец. Я благодарю вас за этот поздний визит. Очень ценю ваше время. И прошу прощения, если вольно или невольно оторвала вас от важных дел.

Секунды три в комнате царила напряженная тишина, во время которой я лихорадочно гадала, так ли расставила приоритеты и так ли поняла те незначительные детали, которые, на первый взгляд, выглядели всего лишь нюансами. Например, белую рясу, подпоясанную не простой веревкой, а плетеным кожаным поясом. Или два одинаковых балахона, которые было принято носить магам одной и той же школы. Или слегка отставленное кресло мастера Драмта, выдающее его чуть менее значимое положение по сравнению с толстячком. Или же откровенно наблюдательную позицию, выбранную начальником Тайной Стражи короля. Наконец, господин Миро вышел из тени и кинул на меня хитрый взгляд.

— Мое уважение, леди. Вы снова удивляете нас своей редкой осведомленностью. Я незаметно перевела дух: значит, все правильно.

— Что же здесь удивительного, сударь? По-моему, ваше присутствие более чем обосновано и ничуть не вызывает сомнений.

— О да. Конечно. Как я мог забыть: вы ведь недвусмысленно намекали, что ожидаете нашей повторной встречи?

— Разумеется. Я полагаю, у вас накопилось ко мне немало вопросов? И полагаю, вы бы вряд ли отказались от такой отличной возможности их задать?

— Несомненно, леди. Но, позвольте, я все-таки представлю вам уважаемых господ, чтобы соблюсти приличия, — господин да Миро коротко наклонил голову и легким движением кисти указал на молчаливых магов. — Мастер Драмт и мастер Иголас Двир. Вероятно, вы уже знакомы. А это — господин ал-лоар Верол, который согласился на сегодня составить нам компанию.

Я мысленно присвистнула: ал-лоар — это второй чин в местной Церкви после самого Первосвященника. Это значило, что Его Величество высоко оценил мои запросы. И даже очень. Можно сказать, перевыполнил свое обещание. Особенно тем, что вместо одного мага пригласил сразу двух. И вместо простых осведомителей привел с собой человека, который знает всех и все в Валлионе, в руках которого сосредоточены очень редкие ниточки, ведущие, в том числе, и в нужном мне направлении. Иными словами, передо мной сейчас сидели одни из самых значимых людей столицы и, несомненно, исключительно преданные королю личности.

— Откуда вы меня знаете, леди? — неожиданно подал голос мастер Драмт. Я улыбнулась.

— Не так давно вы встречались с моим братом, господин маг. И он подробно мне вас описал. Более того, два месяца назад он дал обещание серьезно помочь вам с одним очень важным исследованием.

— Вот как? — нахмурился маг. — Напомните мне его имя, пожалуйста.

— Его зовут Гай.

— Как?! Поймав на себе ошарашенный взгляд мастера, я улыбнулась шире.

— Гай. Поскольку он не смог приехать лично, то попросил меня выполнить известное вам обещание. И я готова это сделать, если, конечно, вас устроит такая замена.

— Вы?! — мастер Драмт, возбужденно привстав с кресла, зашарил по мне неверящим взглядом. — Вы знаете… то, что знает Гай?!

— Совершенно верно.

— Но… как?! Впрочем, простите мое недоверие, леди, — неожиданно передумал сомневаться маг. — Насколько я понял, у вашего брата весьма своеобразные способы решения проблем, поэтому я готов вам поверить и, разумеется, согласен на вашу помощь. Я облегченно вздохнула.

— Очень хорошо. Когда желаете начать, мастер?

— Се… а когда вам удобно? — споткнулся от волнения чародей, едва не сболтнув, что ради Эйнараэ готов бросить все дела хоть сегодня и прямо сейчас.

— Завтрашний вечер подойдет? — деликатно не заметила я эту оплошность.

— Разумеется, — под удивленным взглядом своего учителя мастер Драмт удовлетворенно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Скажите, леди, условие вашего брата остается по-прежнему в силе?

— Какое именно, мастер Драмт?

— Касательно ограничений? Я на мгновение задумалась.

— Когда я покину столицу, вы вольны распоряжаться полученными сведениями по своему усмотрению.

— Благодарю, — окончательно успокоился маг. — Теперь вы расскажете нам, по какой причине вы просили Его Величество собрать нас в одном месте?

— Невирон, мастер Драмт, — тут же посерьезнела сказала я. — И думаю, вам не нужно объяснять причину.

— Невирон… — задумчиво протянул священник, рассеяно перебирая деревянные четки. — Скажите, леди, могу я задать вам несколько вопросов касательно вашего брата и отряда Фантомов, которых он представляет?

Я хмыкнула: еще бы он не хотел задать мне пару вопросов! Думаю, у всех присутствующих их найдется масса. И думаю, прежде мы перейдем к собственно делу, меня попытаются выпотрошить, как рыбину, добывая сведения, которых им тут так не хватает.

— Разумеется, святой отец. Спрашивайте.

— Насколько верны полученные нами сведения о появлении нового Хозяина?

О, как. Сразу быка за рога. Впрочем, после того, как целый лагерь своими глазами увидел, что Айдовой Расщелины больше не существует, Святой Престол не мог мной не заинтересоваться. Именно этим фактом объясняется присутствие здесь целого ал-лоара — второго, по сути, лица в иерархии Церкви и, вполне вероятно, первого, когда дело касается Ордена Карающей Длани. Всякие непонятные маги и сомнительные силы — это по их части, поэтому не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что господин священник курирует именно эту ветвь церковной деятельности. Я спокойно встретила испытующий взгляд священника.

— Они верны, святой отец.

— Вы видели этого человека? Ага. Каждый день вижу. В зеркале.

— Да, святой отец.

— Вы можете сказать нам, кто он? — размеренно продолжал спрашивать священник, так же размеренно перебирая четки: один вопрос — один щелчок деревянных кругляшков, второй вопрос — и новый щелчок… Я улыбнулась.

— Нет, святой отец. Новый Хозяин не открывает своего лица.

— Даже перед верными ему людьми? Щелк.

— Я не являюсь, как вы выразились, «ЕГО» человеком.

— Но ваш брат является? Щелк.

— В каком-то роде — да, — вынужденно признала я.

— И он знает, кто такой этот Ишта? Щелк.

— Знает.

— Значит, и остальные Фантомы знают тоже? — почти скучающим голосом уточнил священник. Я кивнула.

— Совершенно верно.

— Где сейчас находится ваш брат, леди? — так же равнодушно спросил ал-лоар, щелкнув еще одним кругляшком. И вот тут-то я ненадолго призадумалась, как выкрутиться, но потом решила, что вопрос крайне неоднозначен (у меня ведь не один, а четверо братьев), и хмыкнула.

— Вообще-то, не так уж и далеко.

— В каком смысле?

— В прямом, святой отец: мой брат, можно сказать, всегда рядом со мной.

— Вы знаете, как с ним связаться?

— Безусловно.

— Вы поможете нам с ним встретиться?

— Вам — это кому? — спокойно уточнила я. — Вам лично или Церкви? Святой отец удивленно отставил четки и поднял голову.

— Церкви, конечно, леди.

— Нет.

— Что вы сказали? — не поверил он, но я только кивнула и совершенно спокойно повторила:

— Нет. Я вам в этом не помогу: Гай не слишком радушно настроен к общению с Престолом, святой отец. Когда он захочет, то придет к Церкви сам. Но это случится нескоро. А заставить его никто не сумеет — он очень упрям, поэтому я не смогу вам помочь. Священник задумался.

— Хорошо. Тогда скажите мне: он — ваш родной брат?

— Мы с ним одной крови, — поколебавшись, ответила я.

— У него такая же сильная дейри, как ваша?

— А вот этого не могу сказать: я ее не вижу.

— Вы обращались по этому поводу к святым отцам?

— Нет. Я же говорю: мой брат очень упрям. И он против того интереса, который могла бы вызвать его дейри. Собственно, Его Преосвященство Горан уже беседовал с Гаем на эту тему и получил довольно четкий ответ.

— Вы носите при себе какой-то артефакт, леди, — безо всякого перехода отметил священник. Все тем же ровным, тусклым, равнодушным голосом. — Артефакт сильный. Активный. Который неплохо маскирует вашу дейри, но при этом все равно не может скрыть ее полностью. Покажите его. Я пожала плечами и достала из-за края лифа амулет Аса.

— Где вы его взяли, леди? — тут же подобрался господин Миро, мгновенно узнав знак Старшего Клана, но я только улыбнулась:

— Брат подарил. И это — правда. Только попробуйте догадайтесь, какой именно брат.

— Вы… знаете, что это за амулет?

— Знаю, господин да Миро.

— А ваши люди?

— И они знают.

— Они… тоже оставлены вам братом?

Э, нет. А вот под Фантомов копать не надо. И пытаться связать с ними скаронов — тоже.

— Нет, господин да Миро. Мои люди верны только мне и никому больше.

Начальник Тайной Стражи кинул быстрый взгляд в сторону камина, явно советуясь с королем, но я не стала оборачиваться: пока разговор идет в том ключе, как и ожидалось. Небольшого допроса по-любому было не избежать, поэтому я не видела смысла в том, чтобы хранить ледяное молчание. Тем более что о моей четверке да Миро все уже знал: сколько их, кто такие, к каким принадлежат Кланам. И даже то, что большую часть работы по дому и все, что касается моей загадочной персоны, они делают сами, не доверяя ни слугам, ни кому другому. Так что никаких иных сведений, кроме тех крох, которые могли бы увидеть девочки-служанки, он выудить не смог. И даже то, что касается моего появления в столице, не могло пролить свет на эту страшную тайну. Несмотря на то, что по приказу короля вся Тайная Стража почти две недели рыла носом землю, пытаясь узнать, кто я такая и откуда взялся мой не менее загадочный «брат».

— Откуда вы родом, леди? — наконец, спросил господин да Миро, видимо, получив от сюзерена какой-то знак. Я снова пожала плечами.

— Название моей родины ничего вам не скажет, сударь.

— И все же? Я бы очень желал его услышать.

— Что ж, извольте. Это место называется ЭРЭФ.

Ха-ха. РФ. Российская Федерация, и это тоже — сущая правда. Так что не надо недовольно морщиться, господин сыщик: такая страна действительно есть и я действительно оттуда. А вот то, что вы о ней ничего не слышали… ну, так я ведь предупреждала.

— Где это находится? — полюбопытствовал мастер Драмт, пока да Миро снова принялся советоваться с королем. Я улыбнулась.

— Очень далеко, господин маг. За горами, за долами, за зелеными холмами… простите, я не очень сильна в географии. И поскольку попала в Валлион через телепорт, то не могу даже примерно сказать, в какой это стороне и как долго вы будете до нее добираться.

— Телепортом?

— Да, мастер. Один неосторожный маг энное количество времени назад совершил весьма неудачный эксперимент, в результате которого нас с братом забросило в Валлион. Где-то в районе Королевской Вольницы. Против нашего желания, разумеется, но, к сожалению, изменить было уже ничего нельзя.

Господин да Миро кинул еще один быстрый взгляд за мою спину и незаметно кивнул. Ну-ну. Видимо, все же успел проверить эти сведения и выяснил, где именно появились первые слухи о Фантоме.

— Этот маг, случайно, не был тем самым Хозяином или Иштой? — встрепенулся вдруг мастер Двир.

— Нет, сударь. Насколько мне известно, Хозяин — не маг.

— Однако какая-то сила у него все-таки есть, не так ли?

— Безусловно. Но ее природу я не смогу вам объяснить. Хотя раньше люди искренне верили, что Знак Ишты — это знак расположения богов.

— Бога, — сурово поправил меня священник. — Есть только один бог, леди.

— Прошу прощения, святой отец. Вам, разумеется, виднее, — дипломатично умолкла я, не напоминая, что, помимо Айда, в местном пантеоне есть вообще-то еще и Лойн.

— Что вы знаете о Хозяине, леди? — снова спросил мастер Иголас Двир. — Каков он человек? Какие интересы преследует? Как намеревается использовать свой Знак? Насколько нам известно, сила Ишт заключается в силе земли, которая принимает его, как Господина?

— Верно, — с легким удивлением отозвалась я. Кажется, тут еще не все забыли про Ишт? — Но вообще-то мне почти нечего вам рассказать: Хозяин очень скрытен. Однако он — не Темный Жрец. Не маг. Он не намеревается ничего менять в Валлионе — существующий порядок его полностью устраивает. Он помог освободить Фарлион от Тварей. Он закрыл Айдову Расщелину, чтобы на эти земли больше не пробиралась нежить. Он уничтожил всех Тварей, кто уже успелb сюда пробраться. Очистил Серые горы. А теперь… теперь ему нужен Невирон, господин маг.

— То есть, — вкрадчиво заключил господин да Миро, — вы утверждаете, леди, что именно из-за Хозяина приехали в Рейдану? И именно для него собираете информацию о Темном маге? Насколько я понял, вы представляете здесь не просто своего брата, но еще и Ишту?

Я чуть вздрогнула, а потом ощутила себя на перекрестье взглядов и прикрыла глаза. Вот засада. Хитрец. Не зря о нем так тревожно отзывался Эррей. Лиса… ну, действительно лиса: ведь именно этого-то вопроса я от него сегодня как раз не ждала.

Времени на раздумья было не так уж и много — даже король от камина смотрел холодно и сурово. Одно неверное слово, и мне придется долго объясняться с палачом на тему неблагонадежных связей. Или, скорее всего, с недостойной поспешностью покидать Рейдану. Потому что отношение к Иштам тут неясное. А времени, чтобы попытаться убедить собеседников в своих добрых намерениях, у меня не так уж много. Наконец, я подняла взгляд и как можно тверже посмотрела на да Миро.

— В некотором роде вы правы, сударь. Мое появление в столице напрямую связано с желанием Ишты избавиться от угрозы Невирона. Но было бы неверно считать меня его официальным представителем. И было бы нелепо принимать за кого-то другого: когда придет время, Хозяин сам покажется. В его власти решать, что, где, когда и кому сообщать. Пока я выполняю всего лишь просьбу своего брата. Ничего больше. И не уполномочена налаживать связи между Хозяином и Валлионом. Господин да Миро недобро сузил глаза.

— Вы знаете, какую часть суши получил новый Ишта во владение?

— Равнину, — спокойно ответила я. — Думаю, вы уже сами это поняли, сударь. Хотя бы по тому, что последние отчеты с периферии должны видеть первым. А они, я полагаю, в последние пару месяцев сильно изменились. Но если вы и сейчас не верите, то могу со всей ответственностью заявить: да, на территории Валлиона больше не осталось ни одной Твари. И они не появятся здесь до тех пор, пока Хозяин жив. Конечно, есть еще некоторые трудности в Фарлионе, но это обусловлено тем, что последствия стоящих там Печатей устранить гораздо сложнее. Собственно, именно поэтому там понадобились Фантомы. И это — одна из причин, по которой брат не может надолго его покинуть.

— Вы хотите сказать, что Ишта сейчас находится в Фарлионе? — мастер Драмт аж вперед подался от нетерпения.

— Нет, — тонко улыбнулась я. — Хозяин может находиться где угодно. Даже за этой дверью. Потому что почти никто не знает его в лицо. И никто не может сказать, как он выглядит на самом деле.

— Что еще вы можете нам сказать, леди? — довольно бесцеремонно вмещался в разговор священник. Я улыбнулась чуть шире.

— Сказать-то я могу много. Вопрос в другом: а что из этого вы готовы услышать?

Мастер Драмт странно вздрогнул и кинул на меня шальной взгляд, однако святой отец только задумчиво кивнул.

— Скажите, леди: если я приглашу вас на беседу, вы уделите мне время?

— Вероятнее всего, святой отец.

— В таком случае я, пожалуй, отложу расспросы, иначе они грозят затянуться до самого утра. Господин да Миро?

— Согласен с вами, Ваше Преосвященство, — почти без задержки кивнул начальник Тайной Стражи, а потом повернулся ко мне. — Итак, леди? Что же конкретно вы хотели узнать?

Я перевела дух: ну слава богу, вспомнили, что скоро ночь на дворе. Нет, я верю, что эти люди привыкли не спать сутками, но бедной хрупкой девушке, утомившейся подпирать собой тяжелое кресло, когда все остальные благополучно сидят, будет нелегко пережить часы до рассвета в такой неудобной позе. Причем, присесть мне даже никто не предложил. Видимо, решили, что я достаточно самостоятельная, чтобы решить этот трудный вопрос без их участия. Ха-ха. Я встряхнулась.

— Первым делом я хотела бы узнать, существует ли в природе карта Невирона. И взглянуть на нее, если, конечно, это возможно.

— Возможно, — без тени удивления кивнул господин да Миро, а потом хлопнул в ладоши и что-то шепнул на ухо мигом примчавшемуся слуге. Тот кивнул, подобострастно поклонился, особенно уделив внимание молчаливому королю, а потом беззвучно испарился. Но через пару мгновений (явно ведь знали, что спрошу!) вернулся с длинным рулоном отлично выделанной бумаги и, бесшумно переставив фрукты, расстелил передо мной карту.

— Как вы понимаете, сведения неточны, — оборонил начальник Тайной Стражи, как только за слугой закрылась дверь. — Невирон слишком хорошо защищен, поэтому на данные даже этой карты нельзя полностью полагаться.

— Какой у нее масштаб? — сразу спросила я, чтобы знать, как ориентироваться.

— Один к пятидесяти тысячам, — с легким удивлением отозвался да Миро.

— Хорошо… — я присела на подлокотник ближайшего кресла и подвинула к себе драгоценное полотно.

Примерное расположение Невирона я знала: самый юго-восток карты Во-Аллара, можно сказать — край мира, заключенный почти в такое же кольцо непроходимых гор, как Фарлион, и отделенный от него широкой полосой необитаемой Степи. Причем, если верить карте, ширина Степи раза в полтора превышает ширину территорий некроманта. А в длину была такова, что пересечь ее пешком представлялось крайне трудоемкими делом. Даже если забыть, что он кишмя кишела всевозможными видами нежити.

С запада окружающие Невирон горы омывались Южным морем, потом чуть севернее, его хранила Степь, она, в свою очередь, граничила с одной стороны с Серыми горами (и это я не только видела, но и чувствовала с некоторых пор), а с другой упиралась в Пустыню. Причем, хорошую такую Пустыню, на пару месяцев верблюжьего пути. Между Степью и Пустыней имелась широкая полоса первозданного леса, в которой из-за расползающихся из Невирона тварей почти никто не жил. А на северо-западе виднелась могучая и широкая Кайра. Почти бесконечная, огромная, величественная и по-своему прекрасная, хоть и не судоходная из-за многочисленных порогов и коварных подводных течений. А вот уже в устье Кайры вызывающе чернела приличная такая по размеру точка — Скарон-Ол, в котором я уже твердо решила, что когда-нибудь побываю. Я внимательно уставилась на Невирон.

Негусто… да, надо признать, что в отношении него карта была расцвечена очень бедно, если не сказать, что вообще никак. Всего несколько хаотично разбросанных рек, какие-то холмы на границе со Степью. Пара очень крупных городов на юге страны и несколько отметин от самых близких к границе деревень. И все. Вообще. Ни указаний на столицу, ни дорог, кроме самых крайних, ни маршрутов. М-да-а.

— Я могу перерисовать эту часть? — повернулась я к подошедшему лорду да Миро. Тот кивнул.

— Можете. Но это займет некоторое время. Скажем… пару дней. Я скажу писцам.

— Не нужно. Найдите мне тонкую бумагу, стекло размером с эту часть карты и какую-нибудь подставку, чтобы его можно было ровно установить. Я все сделаю сама.

Я удостоилась еще одного странного взгляда от мастера Драмта, но начальник Тайной Стражи неожиданно заинтересовался. И снова хлопнул в ладоши, негромко объяснив расторопному парню в бело-золотой ливрее его нелегкую задачу. Тот быстро кивнул, еще раз поклонился и исчез. Правда, на этот раз отсутствовал гораздо дольше, так что я успела выяснить у собеседников, что единственные два города, указанные на карте Невирона, называются Нерон и Нерал. Столицами не являются, но лишь по той причине, что столицы у Невирона не было вообще. Зато была Пирамида, в которой жрецы, по слухам, творили крупные жертвоприношения. И были такие же Пирамиды во всех населенных пунктах — где побольше, где поменьше. Но цель у них была одна — получать жертвы. Причем, жертвы по любому поводу и непременно добровольные.

Касательно того, почему это так, господин да Миро достоверно не знал — из Невирона до сюда добралось слишком мало живых, чтобы рассказать об обычаях страны некромантов. Однако то, что люди там жили, это точно. То, что обычных налогов не платили, еще точнее. И даже то, что налоги во всех смыслах слова им заменяла жертвенная кровь — точнее просто не придумаешь. А вот почему именно она, зачем и для чего — никто не знал. Люди просто приходили в храмы, просто просили о чем-то своем (от плодородной земли до свежей чекушки перед сном), становились почетными донорами и все. На этом считалось, что молитва услышана и в скором времени принесет хозяину результат.

Человеческие жертвы тоже были — Лин и Тени об этом уже рассказывали, однако, по словам да Миро, это случалось не так уж часто: примерно раз в год. На какой-то особый день, когда Айд требовал от своих поклонников особого отношения. К этому дню «жертвенных» людей собирали возле Главной Пирамиды (самой большой, по слухам) где-то на юге Невирона, потом загоняли внутрь, как овец на бойню, и… все. Больше их никто и никогда не видел. Но зато вершина Пирамиды на несколько дней становилась видной изо всех уголков страны.

Что уж выпрашивал Жрец у своего жестокого бога во время этого ритуала, никто не знал. Об этом было не принято говорить, и даже коренные невиронцы имели об обряде лишь смутное представление. Однако касательно того, что их вполне устраивало такое положение дел, да Миро тоже подтвердил: невиронцев с самого детства растили, как скот. Как кормовую базу для прожорливого Айда. Их воспитывали с мыслью, что это когда-нибудь случится, они жили и умирали с мыслью, что на самом деле побывать в Пирамиде — значит, оказаться поближе к богу. Иными словами, почетно, увлекательно и очень полезно. Другое дело, что они все-таки стремились подольше пожить, стараясь отдавать Сборщикам никчемных соседей-стариков. Однако было и немало таких, кто даже на заклание отправлялся с необъяснимым смирением. А еще были те, кто шел туда с гордо поднятой головой и пребывал в полной уверенности, что переходит в лучшую жизнь.

— Прошу вас, леди, — тот же проворный слуга с поклоном поставил передо мной большой кусок прозрачного стекла.

Я оторвалась от увлекательного диалога с господином да Миро, увидела грубовато сколоченную (кажется, парень только что выудил откуда-то плотника и велел немедленно сделать?) подставку, благодарно кивнула и жестом велела подвинуть к камину. Потом таким же жестом потребовала поставить на нее стекло. Сверху положила карту, затем — еще один лист очень тонкой (наверняка дорогой) бумаги, после чего убедилась, что она отлично просвечивает, и занялась самым обычным рисованием, которое у нас осваивает каждый школьник в период увлекательного занятия «переводилок». Проще, как говорится, не бывает.

Достав из сумочки свой безотказный карандаш, я велела удивленному слуге придержать краешек сползающей бумаги и всего за пару минут абсолютно точно срисовала необходимый мне фрагмент. Сохранив при этом все пропорции, масштаб и даже четкость линий. Тут и рисовать-то было — тьфу. Главное, чтобы имелся хороший упор и нормальное освещение.

— Вот и все, — сказала я, ловко убирая грифель и отнимая от карты свою копию. Потом поискала глазами нож, знаком попросила одолжить его у начальника Тайной Стражи, быстро обрубила излишки (а хороший у него нож, наточен, как бритва) и, дорисовав «север» и «юг», сложила копию вчетверо. — Благодарю вас, сударь.

— Это ваш карандаш, леди? — неожиданно подал голос Его Величество.

Я взглянула на стальной корпус, который ради прикола попросила Дарна покрыть тем же составом, что и мой доспех, и кивнула.

— Да, сир.

— У вашего брата я видел точно такой же.

— Да. Это подарок отца.

Король задумчиво проследил за тем, как я прячу свою драгоценность обратно в сумочку, а я незаметно перевела дух и мысленно похвалила себя за то, что додумалась вычернить себе орудие рисования. Заодно, избавилась от важной улики. Потому что если бы у меня оказался точно такой же карандаш, как уже видел и трогал король… кхм. Он и так уставился на меня с подозрением. И так буравит глазами, будто засомневался. И так следил за моей рукой, когда я резала бумагу, словно голодный пес — за куском колбасы… блин. Еще немного, и я начну думать, что он обо всем догадался!! Однако Его Величество нахмурился и, наконец, отвернулся.

— Что еще вы хотели узнать, леди? Я же ненадолго задумалась.

— Меня очень интересует, на чем основывается магия Жреца. Мастер Драмт, ваша магия, насколько мне известно, базируется на формировании мыслеформ с последующей их вербализацией и дальнейшим материальным воплощением. При этом основой вам служит Эйнараэ с его особыми лингвистическими конструкциями. А что использует Жрец, когда создает свои заклинания? Он ведь их создает?

— Кхе… Я удивленно повернулась к магам.

— Что-то не так?

— Леди, — странно закашлялся мастер Иголас Двир. — А вы не могли бы задать свой вопрос немного иначе? Знаете, я не первый год преподаю в Магистерии, но, признаться, мне незнакомы термины, которые вы сейчас использовали.

— Ох, простите, мастер, — искренне смутилась я. — Я просто хотела сказать, что ваша школа предусматривает использование образов, сформированных первоначально в уме, верно? Такой мысленный образ — и есть неоконченное заклятие. Вернее, по смыслу-то оно закончено, но до тех пор, пока остается лишь образом, еще не работает. А затем вы используете другую форму, словесную, сливаете вместе два этих элемента и в результате формируете совершенно иную конструкцию, которая уже имеет цвет, вид, смысл и, разумеется, силу.

— Э… верно, леди. Хотя вы весьма оригинально излагаете известный каждому новичку материал.

— Я немного знакома с теорией, мастер Двир, — улыбнулась я. — У меня есть хороший друг, который помогает ориентироваться в этом вопросе. Мастер Двир важно кивнул.

— Я понял вас, леди. И вы совершенно правы: для материализации готового заклятия нам требуется знание глубинной сути вещей. Их истинные, изначальные имена, владение которыми и позволяет добиться власти над тем или иным предметом. Собственно, процесс формирования заклятия представляет из себя процесс увязывания этих имен… от самых простых предметов до сути действий… после чего оно обретает законченную форму и способно воплотиться в какой-то определенной форме. Я, наверное, непонятно объясняю?

— Нет-нет, — поспешила заверить я. — Вы прекрасно объясняете. Значит, Эйнараэ служит вам своеобразным переводчиком? Используя его, вы, тем самым, переводите мысли в реальные образы, сохраняя точность термина и, заодно, придавая простому слову истинное звучание?

— Можно и так сказать. Эйнараэ очень точно описывает суть вещей, леди, именно поэтому эары являются сильнейшими магами нашего мира. И поэтому мы стараемся перенять их опыт для своих собственных нужд. Я покачала головой.

— Чтобы правильно использовать Эйнараэ, нужно очень четкое произношение, мастер Двир. Одна ошибка в интонации, и заклинание испорчено.

— Тоже верно. Поэтому наши ученики на протяжении двадцати лет изучают язык эаров, учась правильно использовать его во время произнесения заклятий.

Я выразительно покосилась на мастера Драмта и чуть заметно качнула головой. На что он лишь невесело улыбнулся, а потом уставился куда-то в пол, пряча появившуюся в глазах слабую надежду на то, когда-нибудь этот барьер будет пройден.

— Так как же в таком случае творит заклинания Жрец? В Эйнараэ нет таких слов, чтобы позволяли подчинить себе неживое. Значит, он использует какой-то другой инструмент?

— Да, леди. Для Темного мага близок язык Подземного мира. Язык демонов. Шейри. И самого Айда. Там, где не справляется Эйнараэ, есть его полная противоположность — Дабараэ. Язык мертвых. Язык смерти. Язык скорби.

— И принес его Жрецу, видимо, призванный им демон, — задумчиво заключила я. — Очень интересно. Но ведь призвать демона с помощью Эйнараэ нельзя. А до того, как появится демон, Дабараэ маг познать не может… но тогда как же…?

— Мертвое знание, — внезапно вмешался в разговор святой отец, — единожды придя в наш мир, уже не способно отсюда исчезнуть. Один Темный маг неизменно тянет за собой появление другого. Проклятый язык, однажды прозвучав вслух, навсегда осквернил человеческие уста и запачкал воздух. Несмотря на все старания Церкви, полностью уничтожить его не удается: обрывки знаний постоянно где-то хранятся, всплывая то в головах потомственных Ведьм, то на черных алтарях, то еще где… пока жив Жрец и его демон, это знание никуда не уйдет. И пока он не будет уничтожен, его невозможно искоренить. Зло быстро цепляется за людские разумы, леди. Быстро, но очень незаметно. Так, что человек может стать слугой Айда, даже не поняв, где и как это случилось. А потом уже слишком поздно: Айд получает себе в рабство новую душу. И нового слугу. А со временем еще один из его демонов приобретает возможность воплотиться на земле. Я снова подумала о Лине и Айне.

— Вы имеете в виду Ведьм, святой отец?

— И их тоже.

— Тогда почему в Вольнице их не уничтожают поголовно? Почему их и младших шейри все еще можно встретить в некоторых эрхах? Священник недовольно нахмурился.

— Ведьмы хорошо прячутся, леди. В Валлионе, смею надеяться, их уже не осталось. Что же касается Вольницы, то там свободные земли. И свободные эрхи. Не все из них согласны принять у себя Карающих, чтобы избавить народ от приверженцев Айда, а насильно врываться в их владения мы не имеем права. Таков Закон, который одинаково равен и для простого мира, и для Церкви.

— А как вы поступаете с Ведьмами? — ровно осведомилась я. — Убиваете? Сжигаете? Бросаете в тюрьму?

— Зачем? Мы просто лишаем их силы. И отбираем шейри, разумеется. После этого они становятся неопасными.

— А знание, которое они несут? — так же ровно уточнила я, хотя, признаться, ответ меня удивил и малость порадовал. Если уж они справляются без убийств… может, не так уж все и плохо? Святой отец внимательно на меня посмотрел.

— Знаний мы их лишаем, леди. Есть специальный обряд. После этого Ведьма перестает помнить, кем была, и может начать новую жизнь.

— То есть, вы попросту стираете им память?! Или… — я аж похолодела, — …или заходите еще дальше и замахиваетесь на саму личность?

— Избавление от Тьмы не приносит смерти, — сухо продекларировал священник, заставив меня мысленно содрогнуться. — Если уничтожить одних только шейри, это не принесет успеха: Ведьма тут же призовет себе другого помощника. Если оставить ей хоть какую-то часть памяти, она рано или поздно вспомнит прошлое. Но если ее убить, то ее душа вернется в Тень и пополнит ряды слуг Айда. Так что мы оказываем ей услугу, позволяя начать жизнь заново и позволяя прожить ее так, чтобы даже в этом случае заблудшую душу мог принять Аллар. Я резко отвернулась.

— Спасибо, святой отец. Я поняла.

— Вам незачем волноваться, леди, — неправильно понял меня святоша. — У вас очень чистая дейри. С такой вас охотно приняли бы в любую из Школ Церкви. Среди женщин подобное явление встречается очень нечасто. А такую дейри, как у вас… признаться, я вообще в первый раз вижу.

Конечно. Потому что эаров ты в своей жизни еще не видел. А моя аура сильно испорчена сперва Браслетом, а потом Эриолом. Плюс, Обряд Обмена Душ надо мной провели… еще бы она не была такой, как у эаров. Вернее, как у одного эара. Мертвого. Причем, настолько похожая и стойкая, что даже присутствие Лина не смогло ее изменить.

— Благодарю, святой отец, — я наклонила голову, чтобы никто не увидел, как нехорошо загорелись мои глаза. — Я запомню ваши слова. Но пока мирское мне ближе, чем возможность служить Аллару в ваших монастырях. Пока я не готова к подобному шагу.

— Вам все-таки стоит поразмыслить на эту тему, леди. И, я надеюсь, у нас с вами еще будет время, чтобы это обсудить.

— Конечно, святой отец. Всенепременно. Скажите, а кто-нибудь из вас хотя бы один раз видел Темного мага? Его можно узнать? Например, по дейри?

— Можно, — ответил вместо святоши мастер Двир. — У Темного мага в дейри появляется знак Айда.

— Простите, мастер, я не знаю, что это такое.

— Это как разрыв. Треугольная язва, поразившая дейри с одного края. Чем ближе маг к Тьме, тем шире она становится.

— А ее хорошо видно?

— Весьма, леди.

— А замаскировать ее как-то можно? Темный маг может ее скрыть и свободно разгуливать среди обычных людей? Маги выразительно переглянулись.

— Можно, — неохотно признался мастер Иголас. — Иногда тем, кто стремится поклоняться Айду или пытаются использовать мертвый язык, удается обмануть наши взгляды. Есть какие-то способы, которые путают и отвлекают поисковое заклятие от «язвы». И тогда ее может увидеть только жрец Аллара: Аллар дает им эту силу и позволяет видеть Тьму даже в том случае, если она искусно скрывается.

Я чуть опустила веки. Вот оно что. Выходит, вот почему молодых магов всегда проверяют священники. И вот почему даже сюда пригласили одного из священников. Гм. Кажется, Его Величество — параноик.

— Скажите, господин ал-лоар: если человек — не Темный маг, но при этом он тесно общался с Темным магом, его дейри может измениться?

— Да, леди, — остро взглянул на меня святоша.

— Это тоже будет заметно? — продолжала я гнуть свою линию. — Измененную дейри способен распознать служитель Аллара?

— Разумеется. Любой ученик сможет отличить чистую дейри от испорченной.

— Очень интересно. А что насчет моей дейри? Она вас устраивает?

— Да, леди, — ровно и безо всяких эмоций кивнул святоша.

— И это позволяет вам сделать вывод, что Ишта все-таки не Темный маг?

— Предварительно. Я, наконец, усмехнулась.

— Стоило так долго ходить вокруг да около, святой отец. Рядом с вами находятся, как минимум, три сильных мага, одному из которых подвластна магия Разума. Каждый из них способен отличить правду ото лжи. И даже если кто-то все же обманется или что-то не поймет, поблизости всегда останутся двое других, чтобы уж точно ничего не упустить. Я ведь сразу сказала, что Ишта — не маг. Тем более, не Темный маг. И уж конечно, не Жрец. Ему нужно, чтобы земля, которая приняла его своим Хозяином, жила и радовалась. Чтобы здесь не было боли. Не было крови. Не было смерти. Ишта был призван самой землей, чтобы дарить ей жизнь. Он не способен существовать вблизи энергии смерти, святой отец. И даже существование Тварей причиняет ему беспокойство. Вот почему отныне Валлион и вся Равнина лишены этого беспокойства. И вот почему вам не следует бояться, что Ишта принесет в Валлион беду. Святой отец чуть сузил глаза.

— По нашим сведениям Жрец — тоже Ишта.

— Нет, — я покачала головой. — То, что он сумел вырвать у Степи Знак, вовсе не делает его Иштой. Он Хозяин там, это верно. Но он не Ишта. Он не благословлен этой землей. Он не принят. Просто потому, что слово «Ишта» в переводе с Эйнараэ означает… что, мастер Двир?

— «Охраняющий», — недовольно буркнул маг.

— Нет, мастер. «Ишта» означает «Хранитель», а в более старой транскрипции обозначается как «Эо» — «Дарящий Жизнь». Так называли когда-то эары своих Хозяев. Так их когда-то называли и люди. Хозяева Равнины, Леса, Гор, Долины, Степи, Пустыни… тогда как Темный Жрец Хранителем никогда не был и не будет. Он не умеет дарить жизнь, святой отец. Он просто не знает, что это такое. Единственная жизнь, которую он создает — это Твари. НЕ-жить. Извращенная, болезненная и уродливая. Вот что он делает. И вот что он только умеет. Он — не Хранитель. И он не повелитель на своих землях. Просто тиран. И жадный паук, который высасывает Степь, не умея ничего дать ей взамен.

Когда я замолкла, в комнате довольно долго царила тишина. На меня смотрели, меня изучали, в моих словах сомневались. Но маги не могли игнорировать голос разума и не могли не чувствовать того, что я не сказала ни слова неправды. По крайней мере, той, которую понимала сама. Спустя пару минут господин да Миро неловко пошевелился.

— Скажите, леди: как давно вы находитесь в Фарлионе? И как давно знаете этого вашего Ишту?

— Недавно, сударь, — вздохнула я.

— И вы так уверены в своих словах?

— Иногда не нужно быть магом, чтобы видеть, кто перед тобой: честный человек или подлец, благородный эрхас или последний негодяй. Для этого достаточно просто посмотреть в глаза. Говорят, они — зеркало души. И в них, как в зеркале, можно увидеть свое собственное отражение.

Мастер Драмт покосился на меня совсем непонятно, а потом неторопливо поднялся.

— Благодарю вас, господа, — тут же спохватилась я, кинув быстрый взгляд за окно. — Прошу прощения, я, вероятно, заняла слишком много вашего времени. Вы оказали мне огромную услугу, согласившись потратить этот вечер. Еще раз благодарю.

Я отошла к двери и, повернувшись, сделала глубокий реверанс всем сразу, включая короля, на которого весь вечер… да и половину ночи, если честно… старалась особенно не смотреть. После чего немногословно попрощалась и поспешила к выходу.

— Леди, когда мне вас ждать? — запоздало всполошился мастер Драмт, остановив меня буквально на пороге. — Или вам удобнее, чтобы я навестил вас сам?

— Нет, господин маг. Я приеду.

— Хорошо. Я живу на…

— Не нужно, — улыбнулась я, коснувшись ладонью двери. — Я знаю, где вас найти. Завтра вечером в третьей полудюжине я буду у вас.

— Но у меня в столице не один дом, — совсем растерялся маг.

— Я буду там, где вы живете на данный момент. И где, разумеется, самая большая библиотека. Всего доброго, господа. Еще раз благодарю за помощь, — я откланялась и, прежде чем они успели открыть рот, ужом выскользнула из комнаты. До того, как опомнился даже господин да Миро, и до того, как святоша успел вспомнить, что вроде как тоже назначил мне встречу. Уф. Пронесло.

Я быстрым шагом двинулась прочь. Дорогу помнила, слава богу, да и негде тут было блудить. Тем более что мои четверо хитрецов обязательно бродят где-то поблизости, чутко следя за тем, чтобы меня (не дай бог!) никто не украл.

— Ас? — тихонько позвала я, отчетливо ощущая, как теплится на груди древний амулет скаронов. — Бер? Гор?

— Красивым леди не стоит бродить по королевскому замку в такое время и в одиночестве, — промурлыкал откуда-то сбоку томный, откровенно насмешливый голос. Я хихикнула.

— Конечно, не стоит. Но леди ведь не одна.

— Не одна, — согласился со мной другой голос, и неподалеку кто-то мягко спрыгнул с потолка.

— Совсем не одна, — прошептала соседняя колонна, отпустив от себя еще одну неприметную тень.

— Все, пошли отсюда! — шикнула последняя тень, серой молнией метнувшись за раскрытым окном. — Скоро стража очнется. А мне бы не хотелось, чтобы они внезапно вспомнили, что кто-то треснул их по башке.

Я расплылась в счастливой улыбке и, сняв туфли, проворно юркнула в сад, выскочив через то само окно, где промелькнула фигура Бера. Правда, меня тут же поймали и осторожно подхватили на руки, не давая опереться на землю. За что я довольно чувствительно ткнула этого «бессовестного» в ухо и шепотом возмутилась:

— Что вы себе позволяете, маркиз де Сад?!

— За маркиза я тебе еще отомщу, — сердито буркнул скарон, которого я просветила на счет нового имени уже тогда, когда оно было вписано и вложено в конверт. — Ты почему так долго? Через пять минок наши приглашения разлетятся серым прахом — полночь на носу, а ты все болтаешь! Я уже устал торчать под окном, рискуя попасться на глаза королю!

— Эй, пусти меня на землю!

— Нет. Твоих следов быть не должно.

— А твоих?!

— А моих и так не будет, — усмехнулся Бер, безо всякого труда неся меня на руках. — Нас вообще тут не было. Никого. Раз уж нас не приглашали, значит, никто и не приходил. И да Миро может хоть до посинения ломать себе голову, гадая о том, как ты отсюда исчезла.

Я согласно кивнула и осторожно перебралась к брату на плечо, чтобы ему было удобнее: планы отхода мы тоже обговорили на все случаи жизни. В том числе, и этот — самый благоприятный и не больно-то реальный. Правда, экстренных мер принимать не потребовалось, но я потому и чувствовала себя относительно спокойно в составе такого строгого «жюри», что все время знала — братья близко. И, если что, сиганут в комнату прямо из окна, походя вырывая меня из лап всяких грязных домогателей. С таким прикрытием можно хоть в логово дракона идти, а не то, что к королю на прием. Тогда как уходить… да, уходить надо с музыкой. Так что пусть несет. И пусть господин да Миро всерьез задумается над тем, «а был ли мальчик?»

Даже если он вдруг решит начать сверять все приглашения, выискивая фальшивые, то их не будет. Совсем. И следов магии не будет тоже — Лин уже давно научился прятать концы в воду, так что от его заклятий никаких посторонних наводок не оставалось. Так что я могла быть абсолютно уверенной в том, что меня благополучно доставят до дому (карета давно ждала на улице), что никто не догадается, как я умудрилась сделать то, что сделала. А перед сном мы с Лином сможем злорадно похихикать, наглядно представляя себе, как начальник Тайной Стражи Валлиона станет разгадывать этот хитрый ребус. Впрямую же он не придет и не спросит? И не откроет мне страшную тайну, по которой кто-то так не вовремя и совершено «случайно» забыл прислать мне скромный белый конвертик? Уверена — это его проделки, лиса усатого. Вот теперь и пускай помучается. Я же говорила, что вредная? Угу. И память у меня тоже хорошая.

А тайный ход мои Тени уже давно разнюхали: для этого у них была целая, долгая, почти бесконечная неделя…

Следующим вечером я уже стучалась в двери к мастеру Драмту. Ну, образно говоря «стучалась», потому что еще издалека при нашем приближении ворота услужливо распахнулись, пропуская лихо мчащийся экипаж (Бер все-таки отомстил мне за «маркиза»!) в родовое имение мага.

Оно, надо сказать, оказалось гораздо скромнее, чем у лен-лорда та Ларо, несмотря на то, что располагалось все в том же Золотом Квартале, но я не в претензии — на мой вкус слишком много роскоши тоже не есть хорошо. Так что аккуратный трехэтажный домик, увитый каким-то видом местного плюща, мне даже понравился. А когда внутри открылось довольно богатое, но не кичливое убранство, понравился еще больше.

— Леди Гайдэ, — взволнованно поприветствовал меня мастер, едва я зашла в гостиную. Ой, кажется, он ждал тут чуть ли не с самого утра. Глаза горят, на щеках болезненный румянец, руки мечутся в поисках чего-то, что можно было бы потискать без риска сломать… н-да. Вот вам образец истинного фаната науки. На что угодно готов, чтобы прикоснуться к запретному знанию. Даже на то, чтобы терпеть в своем доме такую бесцеремонную особу, как я.

— Добрый вечер, мастер Драмт. Как видите, я держу свое слово.

— Вы действительно знаете Эйнараэ? — в лоб спросил он, стоило мне опуститься в удобное кресло, а проводившему меня слуге — испариться.

— Да.

— На том же уровне, что и ваш брат?

— Разумеется. Я ведь сказала: мы обучались вместе.

— У эаров?

— Конечно, господин маг. Но вы обещали не задавать лишних вопросов. Когда вы готовы приступить к учебе?

— Сейчас же! — на меня в упор взглянули неистово горящие глаза, и я все-таки не выдержала: тихо рассмеялась.

— Не волнуйтесь, мастер Драмт. Мне незачем вас обманывать или дарить ложные надежды. Вот, взгляните, — я протянула ему длинный свиток, который сегодня весь день строчила, чтобы облегчить нам обоим жизнь. — Здесь записано произношение основных слов и понятий на Эйнараэ. Транскрипция, общий смысл, некоторые толкования в зависимости от контекста. Часть вам наверняка покажется знакомой, потому что за двадцать лет учебы вас не могли научить неправильно абсолютно всему. Что-то да будет верным, ведь ваши заклятия работают? Надо только определиться с произношением и кое-что поправить в вашем понимании. Это несложно, как мне кажется. Маг принял свиток, как величайшую драгоценность.

— Вы сделали это… для меня?

— Нет, — хмыкнула я. — Я сделала это для себя. Чтобы было проще работать. Текст, разумеется, на Эйнараэ, иначе в нем не было бы смысла. Вы сперва попробуйте прочитать, а я поправлю.

Мастер Драмт, устроившись в кресле поудобнее, поспешно развернул мою писанину, будто боялся, что ее сейчас отберут.

— Лайнэоопаринтэриалоажари…

— Стоп, — почти сразу остановила я торопящегося чародея. — Не «ажари», а «а-а-а-до-о-рэ-э». Ударение на последний слог.

— Хорошо. Адорэ-э…

— Мягче, господин Драмт.

— А-а-дорэ-э…

— Еще мягче. На Эйнараэ надо петь, а не говорить. И делайте паузы между словами. Не спешите. Нас никто не торопит. Чем больше тянете гласные, тем правильнее звучит речь. Он поспешно кивнул и тут же снова уткнулся в свиток.

— Дореианаро… лавинэиоро… поэ… аэло…

— Аэ-эл-ийи-и, господин Драмт.

— Да, конечно. Аэ-эй-лили…

— Нет, еще раз.

— Аэ-эй-ли-и-и…

— Нет, не так. Давайте попробуем вместе…

В общей сложности, короткий свиток мы читали почти час, в течение которого мне приходилось поправлять его на каждом слове из трех. Не так плохо, конечно, чем могло бы быть, но вот теперь я, наконец, начала понимать, почему даже ритуальное объявлением войны со стороны эаров так и осталось нераспознанным местными умельцами. Такое впечатление, что когда-то давно кто-то из магов недолго побывал в Эйирэ, кое-как поучился, чего-то нахватался, поднабрался смелости в плетении заклятий и быстро сбежал, устав от занудных учителей, или же его вытурили за безнадежность. Но потом этот неумеха вернулся в Валлион, основал там Магистерию и, поскольку все равно был круче всех, стал ее первым директором.

— Святой Аллар… — наконец, пораженно посмотрел на меня маг, когда с грехом пополам добрался до конца. — Леди, я не знаю и половины слов, которые тут написаны!

— Плохо, — огорчилась я. — Значит, для вас придется составлять еще и словарь.

— Вы… простите мне мое недоверие, — вдруг подскочил он и низко поклонился. — Простите, я просто не верил… я не думал, что вы действительно… простите меня, леди!

— Мастер Драмт, успокойтесь. Я не собираюсь бросать ваше обучение лишь потому, что оно кажется мне недостаточно простым. Небольшие сложности ничуть не помешают. Я просто не до конца поняла, как их преодолеть.

Маг снова поднял свиток, благоговейно рассматривая испещренную моим каракулями бумагу, и аккуратно ее расправил. Потом тщательно разгладил, выправил краешки, стряхнул невесомые пылинки… и вообще, вел себя, как восторженный мальчишка, которому, наконец, родители решили подарить на рождество первый в его жизни сотовый телефон.

— Вам знаком термин «грамматика», мастер Драмт? — наконец, спросила я, напряженно размышляя над возникшими трудностями.

— Нет. Это опять что-то из мертвых языков?

— Из живых, но вы его не знаете. А вас учили составлять фразы на Эйнараэ?

— Конечно. Без этого создание заклятий невозможно.

— Отлично. Переведите мне, пожалуйста, фразу: «добрый вечер, леди».

— Э… хорошо: айнорэ аиле торено сауэ. Я огорченно вздохнула: бли-и-ин, как все запущено.

— Что, так плохо? — забеспокоился маг.

— Просто могло быть лучше, — дипломатично ответила я. — Пожалуй, вам предстоит много работы, мастер. И, кажется, не только с произношением: переучиваться гораздо сложнее, чем воспринимать информацию с чистого листа, а вас слишком многому научили неправильно.

Мастер Драмт суетливо заплел косу, совсем став похожим на растерянного мальчишку, а потом поразительно жалобно посмотрел:

— Леди, а как это звучит правильно?

Я улыбнулась и коротко пропела, заставив его ошарашено замереть в кресле. А потом пропела еще. Чисто. Высоко. На одной высокой ноте, как умели только истинные эары. Правда в том, что мои голосовые связки Эриол изменил так сильно и качественно, что я только внешность сохранила свою, человеческую, хотя и изрядно подправленную. Тогда как внутри мое тело… и даже кровь… человеку уже не принадлежало. Поэтому то, что для человеческого горла выглядело совершенно немыслимо, для моего оказалось вполне приемлемым.

— Боже… — прошептал маг, когда я умолкла и смущенно улыбнулась. — Это… восхитительно! Леди, вы заставляете меня вспомнить, что такое зависть… невероятно! Я никогда ничего подобного не слышал! У вас… у вас потрясающий голос!! Я только вздохнула.

— Увы. Он был таким не всегда.

— Все равно. Это невероятно!

— Ничего невероятного. Простое, как говорится, кроется в сложном, а сложное… так. Давайте попробуем немного иначе. Как мне кажется, отсутствие знания отдельных слов — не главная ваша проблема. Вам просто остро не хватает общения и разговорного языка. Эаров тут не было очень давно. Те, кто их видел, уже благополучно почили. Поэтому… я предлагаю вам следующую форму обучения, мастер Драмт… Маг встрепенулся.

— Я готов на все, что угодно.

— Мы будем общаться с вами на Эйнараэ, господин маг, — улыбнулась я. — В пределах этого дома… если хотите, этой комнаты… но только на Эйнараэ. Мы будем говорить на любые темы — о погоде, о ваших книгах, о моих сложностях, о политике, искусстве… обо всем на свете. Даже о том, сколько раз вы споткнулись на лестнице в полной темноте, когда добирались этой ночью до уборной. Но — на Эйнараэ. Одновременно с этим вы будете учиться произношению и правильному построению фраз. Вы будете узнавать новые слова. Так гораздо проще уловить суть Эйнараэ. Однако отдельные слова вам все равно придется выписывать и заучивать так, как они звучат в оригинале. Что скажете? Мастер удивленно округлил глаза.

— Записывать?

— Да. Для памяти. И в любое свободное время вы будете к ним возвращаться, чтобы побыстрее заучить и накрепко запомнить. Это — просто форма обучения, господин маг. У нас ее частенько используют для более быстрого и полного освоения нового языка. Особенно для детей. Чем больше они общаются с носителем новой информации, тем быстрее и легче запоминают. Но, что самое главное, они со временем начинают думать на этом языке, и вот это — наша основная цель, мастер. Остальное вы постепенно догоните. А словарь я потихоньку начну для вас составлять… вернее, я его начну, а вы потом продолжите. Согласны?

— Хорошо, — широко улыбнулся маг, окончательно превратившись в окрыленного мальчишку.

— Это — лишь по причине того, что я получила от эаров уже готовые знания, — пояснила я свое решение. — Мое знание структуры языка тоже довольно поверхностное. Иногда я просто знаю, как надо сделать, однако объяснить, почему это именно так, боюсь, не смогу. Да и учителем я никогда не работала. А так нам обоим будет проще. Так, мне кажется, мы добьемся гораздо больших результатов, чем если бы я пыталась брать на себя чужие функции.

— Я согласен, леди.

Но тут я покачала головой и знаком показала, что он неправ. После чего уважаемый мастер споткнулся, смутился, слегка растерялся. Но потом тряхнул непростительно молодо выглядящей головой и повторил то же самое на Эйнараэ. И мне опять пришлось его поправлять.

Часа через два у мастера Драмта заболело горло. Еще через час он окончательно охрип, и мне пришлось признать, что на сегодня занятие надо прекратить. За это время мы успели обсудить все на свете, пройдясь от простого «это — дерево, это — стул, а это — стол» до довольно сложных фраз по типу «здравствуйте, как вас зовут?». Частично, конечно, его выручали годы обучения в Магистерии, многие термины он знал, но произношение… боже мой, мы раз по пять спотыкались на каждом слове, прежде чем у него получалось сносно его произнести. А когда маг начал говорить шепотом, я, наконец, поднялась.

— До встречи, — пропела напоследок, чтобы оставаться верной себе в решимости довести это дело до конца.

— Когда… снова…? — из последних сил просипел мастер Драмт, устало откинувшись в кресле. Кажется, недолгий разговор совершенно его вымотал.

— Завтра. В это же время. Ты позволишь войти в свой дом? — в Эйнараэ не существовало понятия «вы», поэтому я использовала лишь уважительную форму обращения, не слишком зацикливаясь на содержании.

Маг только молча кивнул. После чего так же молча встал, вежливо проводил меня до дверей, так же молча поклонился, когда я выскользнула в темноту. Тяжко вздохнул… А потом со всех ног помчался наверх — искать исцеляющее заклинание.

Следующим утром нас, как по заказу, навестил господин да Миро. Удивил, конечно, изрядно, своим появлением, но делать нечего: пришлось разрешить дворецкому открыть дверь и проводить уважаемого господина Начальника Тайной Стражи в кабинет.

При виде нашего скромного обиталища важный гость ничего не сказал, хотя наверняка отметил, как удобно оно расположено для нас и как, наоборот, неудобно — для его любопытных людей.

При виде дворецкого даже глазом не моргнул. На симпатичных девушек-служанок, как раз занимающихся завтраком, вообще бровью не повел. Брошенную на заднем дворе неопознанную карету как бы даже не заметил. Зато когда в гостиной появилось сразу четверо скаронов без брони, но с оружием в руках, немного насторожился. А обнаружив в кабинете нахально развалившегося на столе фэйра, вообще замер соляным столбом — потому, что о Лине ему никто не докладывал, и потому, что присутствие в доме «фэйра» оказалось для него полной неожиданностью.

— Барс, кыш, — тут же шикнула я, спихивая шейри на пол.

Лин, лениво зевнув, так же лениво сполз и обошел по кругу замершего на пороге гостя.

— Есть нельзя — невкусный, — серьезно сказала я, посмеиваясь про себя над непередаваемым выражением лица этого самого «гостя». — Когти точить нельзя — неудобный. Зубы чесать нельзя — хрупкий. И метить нельзя тоже — обидится.

Господин да Миро смерил меня крайне напряженным взглядом, но я сделала вид, что не заметила, и радушно указала на кресло, у которого умница-Лин всего минуту назад слегка подпортил одну ножку. Стальную. Причем, демонстративно так подпортил, чтобы входящий (даже очень невнимательный) человек ее бы точно увидел.

— Что вас ко мне привело, сударь? — вежливо поинтересовалась я, когда гость аккуратно сел, а Лин пушистым ковриком развалился у закрытой двери.

Начальник Тайной Стражи покосился в ту сторону, однако смолчал, хотя намек явно понял.

— Его Величество предположил, что, возможно, вам покажутся интересными эти бумаги, леди, — он вытащил из-за полу плаща небольшой сверток, обтянутый (боже, какая банальность!) простой веревочкой, и очень осторожно, стараясь не делать резких движений, положил передо мной. — Это дубликаты записей, сделанных во время допроса трех человек, которые были доставлены из окрестностей Степи. По всем данным, люди из Невирона.

— Ваши люди?

— Нет, леди. Мы своих людей уже давно туда не отправляем.

— Насколько давно, если не секрет? — уточнила я.

— Лет сорок.

И вот тогда я нахмурилась: плохо. Вернее, все гораздо хуже, чем я думала, потому что если даже этот знатный перестраховщик и любитель держать все под своим контролем (это я о короле) больше не рискует понапрасну губить людей, значит, до Невирона просто так не добраться. Ни по суше, ни по морю, ни даже по воздуху. А это значит, что в Степи действительно развелось слишком много Тварей. Причем, давно и, судя по всему, с каждым годом их становится все больше и больше. Думаю, они играют для некромантов роль отменного буфера, который сдерживает возможную агрессию Валлиона и не дает самим невиронцам покидать их негостеприимную родину.

— Почему вы уверены, что эти люди из Невирона? — спросила я, наконец.

— Поймете, когда прочитаете, леди, — криво усмехнулся господин да Миро. — Сразу предупреждаю: это будет нелегко, потому что записи рваные и непоследовательные. Такие, какими были ответы. Но, возможно, вам это поможет.

— Благодарю, сударь. Очень любезно с вашей стороны — завезти их лично.

— Пожелание короля, — снова усмехнулся этот усатый лис, а потом выразительно покосился на дверь. — Скажите, леди: это у вас фэйр? Я улыбнулась.

— А вы как думаете?

— Ну… я бы сказал, что это — фэйр. Только он очень крупный.

— У моего брата еще крупнее. Это вас не смущает?

— Того я не видел, — возразил господин да Миро, искоса разглядывая снежного барса. Но я только улыбнулась шире.

— Зато вы видите этого. Правда, красивый?

Лин польщено мурлыкнул… неожиданно басом… и, потянувшись, выпустил наружу когти, едва не пропоров деревянный пол насквозь. После чего лениво поднялся, прошелся до окна, недовольно вильнул хвостом, когда что-то там увидел, так же неторопливо вернулся ко мне. Потом старательно обнюхал принесенные бумаги, поморщился, фыркнул. Наконец, забрался на стол передними лапами, потянулся носом к резко напрягшемуся мужчине, и был аккуратно оттянут от него за мохнатое черно-белое ухо.

— Не надо, — попросила я недовольно заурчавшего шейри. — Дядя просто зашел в гости.

Лин тут же уставился на «дядю» крупными голубыми глазищами и выразительно облизнулся, отчего я чуть не хихикнула.

— Дядя хороший, — повторила вслух, едва сдерживая смех. — А тебе пора кушать и перестать заглядываться на наших гостей, мечтая о завтраке.

Лин фыркнул, ухватил меня зубами за болтающийся рукав, к явной тревоге господина да Миро зарычал, но потом получил щелчок но носу и прекратил вредничать. Наконец, улегся на мои ноги и уже замурлыкал всерьез: позавтракать он сегодня действительно не успел, потому что мы рано встали, и теперь спешно добирал то, что мог.

— Он у вас послушный, — деревянным голосом заметил господин да Миро, когда басовитое мурчание стало совсем блаженным. Я охотно кивнула.

— Да. Совсем ручной.

— У вашего брата такой же?

— Нет. У него черный, с копытами. Брат верхом на нем ездит.

— Конь?! Ах, как мы натурально удивляемся!

— Да, господин да Миро, — развела я руками, гадая, что он мне тут за комедию ломает, когда Его Величество с этим «конем» аж три раза нос к носу сталкивался и, слава богу, ничего лишнего не понял. — Представьте себе. Никто не верил, что такое может быть, но вот… получилось. Только он немножко дикий вышел. А мой — ничего, смирный… иногда.

Необычный гость осторожно поднялся и, чуть отступив от кресла, шагнул к окну.

— Вы довольно скромно живете, леди, — отметил он, поняв, что задний двор, не считая конюшни и колодца, да небольшой поленницы в дальнем углу, совершенно пуст. И правильно. Где мы еще такую отличную тренировочную площадку себе устроим? Единственное место, которое не увидишь с улицы и из соседних домов. Единственное, где могу тренироваться даже я, будучи в полной уверенности, что об этом никто не узнает. На вопросительный взгляд я пожала плечами.

— Меня устраивает, господин да Миро. Я не одобряю лишней роскоши.

— Правда? А сколько вы платите своей охране?

— Никогда не считала, — очаровательно улыбнулась я. — Разве это имеет какое-то значение?

— Просто услуги скаронов стоят дорого, леди. Услуги Старших Кланов стоят ОЧЕНЬ дорого. А когда их даже не двое, а четверо… да еще из разных Кланов… знаете, на это даже моих средств может не хватить. Если, конечно, я не найду у себя на заднем дворе золотую жилу. Я хмыкнула: у меня таких в Фарлионе целых пятнадцать.

— Так что же именно вас смущает, господин да Миро?

— Я не могу понять, на что вы живете, леди, — честно ответил он.

— Если я скажу, что Хозяин помогает, вы поверите?

— Возможно. А он помогает?

— Он же заинтересован в результатах моей работы. Так почему бы и нет? Начальник Тайной Стражи усмехнулся.

— Скажите, леди: там, откуда вы родом, все умеют так ловко играть словами?

— Что вы, сударь, — тут же заскромничала я, внутренне подобравшись. — Вы слишком высоко оцениваете мои невеликие способности. Ну? Спросит про дворец? Даст нам повод поскалить зубы?

— Всего доброго, леди, — не оправдал моих ожиданий вредный господин да Миро, а потом внезапно засобирался на выход. — Надеюсь, вы понимаете, что принесенные мной сведения не подлежат огласки?

— Конечно, сударь. Если есть такая необходимость, я готова вернуть их завтра же.

— Я заберу их через три дня. Вам хватит этого времени, леди?

— Разумеется.

— В таком случае, до встречи, леди Гайдэ.

— До встречи, господин да Миро.

Я проводила его до двери, проследила за тем, как незваный гость, будто заблудившись, совершил почти полный круг по гостиной. Нахмурилась. Подумала. И, дождавшись, когда на улице послышится шум отъезжающего экипажа, негромко позвала:

— Ба-а-рсик… Ба-а-рс! Лин от моей наглости чуть не упал с пола, на котором и так лежал. «Гайдэ! Ты чего?!»

— Барсик, солнышко мое белоснежное, — заворковала я, остановившись посреди гостиной и напряженно оглядываясь, как потерявшаяся в лесу девочка с корзинкой грибов. — Подойди-ка сюда, мой хороший. И посмотри: не забыл ли тот симпатичный «дядя» каких-нибудь особых подарков?

«Лин, сигналки ищи! Что-то мне не верится в его любезность и какие-то там пожелания короля! Не мог он сюда припереться с утра пораньше просто так. Так что ищи! Явно не от безделья он тут бродил! И явно в этом мире уже додумались до „прослушек!“»

Шейри, осознав угрозу, молниеносно вылетел из кабинета, принявшись кружить по гостиной, как вставший на след пес. Сперва кругами, потом рывками, от одного угла до другого. Затем вдруг глухо зарычал, заворчал, метнулся обратно в кабинет и уже оттуда возмущенно рявкнул:

«Сволочь!! Он даже в кабинет на кресло умудрился ее прилепить! У меня под самым носом! А я все думал, чего он так дергался? Чего ерзал своими тяпками? А он колдовал… он маг, Гайдэ!! Причем, узкой направленности! На всякие шпионские штучки и воздействие на разум, как король! Я только сейчас это понял! И только сейчас сообразил, почему у него так легко получилось! Он же и на нас с тобой пытался подействовать! Но на тебя у него не получилось, а я просто отвлекся! Гад!!»

«А в гостиной сколько?» — напряженно уточнила я, сделав знак зашедшему с кухни Асу, чтобы стоял на месте и помалкивал, пока мы все не выясним. Лин фыркнул.

«Три!! Представляешь, три „сигналки“!! На кресло, диван и на подоконник! Сволочь!! Кругом-то чего ходил? Вот поэтому!!» «Да, я догадалась. И мне это тоже не понравилось. Ас, ты слышал?»

Скарон молча кивнул, потому что последнюю фразу Лин крикнул во всех диапазонах: возмутился чужой бесцеремонностью и чуть не задохнулся от ярости, вот и гаркнул неосторожно так, что даже братья услышали. Но Ас был тут, поблизости, буквально за дверью, приглядывая за тем, как колдуют над печью наши новые служанки. А остальные толклись снаружи: Бер следил за тем, как приглашенные работники меняют солому в стойлах у лошадей. Ван ненавязчиво присматривал за дворецким. Гор просто тренировался, оттачивая свое мастерство под моим окном. Однако на вопль шейри обернулись сразу все.

— Тихо, мой хороший. Тихо, — присев на корточки, я взглядом велела Лину показать, где именно стоят «сигналки». После чего подошла к одной, попросила шейри убедиться, что та действительно способна передавать сжатые пакеты звуковой информации на приличное расстояние, и негромко пожурила невидимого слухача: — Ай-ай-ай, господин да Миро. Как вам не стыдно сорить в чужом доме? Пришли в гости, сперва так вежливо себя вели, а сами насекомых принесли в карманах…

Одновременно я дала сигнал Лину, и тот, шумно выдохнув, промчался снежным вихрем по всем «подаркам», разрушая их до серого пепла и микроскопической пыли, которая мигом растворилась в воздухе.

— Вот так, — хмуро заключила я, когда шейри еще раз все проверил и отрапортовал, что остальной дом чист. — Теперь придется проверять каждый день. Дважды, как минимум: после ночи и перед сном. Особенно после слуг. Лин, слышишь?

«Я трижды буду все обходить, — мрачно пообещал он. — Весь дом, если потребуется. И если этот твой „нехороший дядя“ вздумает поставить новые, честное слово, я его съем».

Большую половину дня я снова провела в Библиотеке. Частью — копаясь в книгах и старых картах, частью — в кабинете господина да Нейри, вздумавшего пригласить меня на ланч. Как оказалось, господин смотритель тоже знал немало интересного, хотя, к сожалению, не по нужной мне теме. Однако я неплохо провела время, выпросила несколько карт для сравнения с моей, срисованной у короля, клятвенно заверила, что верну в том же виде, и благополучно отбыла.

После обеда примчался Эррей, откуда-то прознавший о том, что я вернулась, и вытащил-таки меня в зеленую зону, расположенную тут же, в Золотом Квартале, где любили отдыхать «богатые и знаменитые». Парк, к слову, оказался ничего — мне понравилось, но незаконченные дела так раздражали, что уже через час я попросила вернуть меня к бумагам и потом вплоть до самого вечера мы на пару ковырялись в архивных картах, стараясь отыскать совсем старый, почти доисторический Невирон, чтобы выяснить хотя бы детали ландшафта, которые могли бы сохраниться до наших дней.

Работали по уже известной схеме, к которой я быстро подключила Бера и Вана. Иногда приходилось накладывать карты друг на друга, иногда, ругаясь, пересчитывать масштаб и отмечать карандашом то, что могло бы пригодиться. Иногда я так же раздраженно все стирала, а в итоге дело закончилось тем, что мы создали не одну, а целых три карты: первую, которую я рисовала собственноручно и куда мы добавили всего несколько достоверных ориентиров вроде протяженных холмов на севере и большой реки, пересекающей Невирон с запада на восток; вторую — очень похожую, только маленькую, в ином масштабе; наконец, третью — куда заносили все возможные догадки и предположения, дабы не портить лишний раз первые две. Но за это время я так умаялась, что чуть не забыла про грядущий урок.

Мастер Драмт встретил меня уже на пороге, явно сгорая от нетерпения, и с ходу поприветствовал на Эйнараэ, приятно удивив всего двумя ошибками в произношении.

Надо сказать, у эаров издревле сохранялась довольно простая структура общества и такая же простая система опознавательных знаков в зависимости от статуса, положения и возраста собеседника. У них был один повелитель, которого испокон веков называли «Эа», его наследники (один или два), к которым уважительно обращались «эал», как к Ли-Кхкеолу. Более или менее значимые для Эа нелюди носили почетное звание «эарасс» или «эарасса» (для дам), а остальных называли «эори». Чужаков — просто «ри». Чужаков-друзей «э-ри», но таких, насколько мне известно, в последние несколько сотен лет просто не было.

В общении с магом мы решили использовать именно эту систему, так что со вчерашнего дня я стала «эарассой», а он, соответственно «эарассом». Обращались на «ты», как принято у эаров, и, кажется, у Драмта это не вызывало большого протеста. По крайней мере, вчера. А вот сегодня он меня с ходу огорошил не только вполне приличным приветствием, но еще и решительно заявил, что, подчиняясь правилам Эйнараэ, просит отныне звать его по имени. Безо всяких там «господинов» и «мастеров».

— Хорошо, эарасс Драмт, — тут же кивнула я. — Меня устраивает это предложение.

— Риг, — с улыбкой поправил меня маг. — Просто Риг. Второе имя ни к чему.

Я мысленно хмыкнула: Риг Драмт… ну, и имечко у него! Впрочем, у меня вообще только одно, да еще без толкового титула. Так что сочтемся. К тому же, у магов так принято: дополнительных титулов они на себя не вешали, никаких родовых приставок к имени также не имели, вроде «да» у лордов или «та» у лен-лордов. В Валлионе считалось, что обладающие магическим даром стоят как бы выше обычной иерархии, поэтому в их имени всегда было только два элемента: первое имя, простое, правом называть которое обладали лишь родные и самые близкие друзья, и второе — родовое, которое носили все члены данной фамилии. А все остальное заменялось на звание «мастера», и это воспринималось обществом, как данность. Однако то, что мастер Драмт позволил называть себя, опуская все эти элементы, просто по имени, говорило о том, что он готов перевести меня из категории «просто знакомых» в категорию «друзья», что, конечно, не могло не радовать и не могло не повлечь за собой ответного жеста.

— В таком случае, — улыбнулась я, — можешь называть меня просто Гайдэ. Я тоже не любительница сверкать лишними званиями.

Маг учтиво поклонился и самолично проводил меня в гостиную. Но на этот он был более расслаблен и гораздо внимателен, чем вчера: на столике стояли фрукты, какое-то печенье, тарелка с пирожными и даже кувшин с легким вином.

— Я должен извиниться, — сконфуженно пояснил маг, когда я удивленно обернулась. — Вчера я слишком волновался из-за твоего прихода и совсем забыл о положенном гостеприимстве. Угощайся, пожалуйста. В моем доме можешь чувствовать себя спокойно. Я благодарно кивнула.

— Сегодня ты говоришь гораздо лучше. Сколько пришлось наложить вчера исцеляющих заклятий?

— Три, — неловко кашлянул маг.

— А сегодня с утра? Риг изумленно вскинул голову.

— Как ты узнала?!

— У тебя голос опять охрип, — со смешком пояснила я. — И это не очень хорошо. Если будешь терзать голосовые связки без отдыха, рискуешь замолчать на всю оставшуюся жизнь.

— Я хотел только проверить…

— Проверять буду я, если не возражаешь. Твоя задача за вечер и ночь как следует отдохнуть, чтобы не тратить мое время впустую. Маг прикусил губу.

— Хорошо. Больше не буду.

— Расскажи мне о Жреце, — тут же перевела я разговор на другую тему, чтобы сгладить эту небольшую шероховатость. — Кто он? Откуда? Кем был? Как жил? И как вышло, что он вдруг решил стать некромантом?

— Мне немного известно, — огорченно вздохнул Риг. — Пожалуй, мой учитель мог бы рассказать больше, но ты не захотела его привлекать.

— Может быть, позже. Что знаешь ты сам?

— Когда-то Жрец был магом. Обычным. И принадлежал Школе Огня… Магистерии тогда не было, как ты, наверное, помнишь, поэтому юные маги обучались у простых чародеев, которые соглашались брать себе учеников. Таких было не слишком много, поскольку чаще всего знания передавались внутри одного рода и считалось позором, если их тайну удавалось узнать чужакам. Это только потом, когда угроза Темных магов стала больше, чем взаимная неприязнь, мастера разных Школ решили объединится и построить Магистерию, чтобы одаренные могли познавать все доступное нам Искусство. Но триста лет назад ее, как я уже сказал, не было. И тогда еще жил где-то самый обычный маг по имени Невирон, закончивший обучение у одного из малоизвестных мастеров и решивший стать сильнейшим.

— Но он же не сразу вот так стал некромантом?

— Нет, конечно. В то время среди магов разных Школ было принято проводить своего рода состязания. Как Королевские турниры для мечников. В которых выявлялся сильнейший и после которых лучшие из лучших могли основать свою собственную Школу. Я удивленно приподняла брови.

— Хочешь сказать, что Невирон — и есть Темный Жрец?

— Невирон теперь — только место, которое он захватил силой. А человека по имени Невирон уже давно нет, — грустно улыбнулся маг.

Ага. Зато мания величия, по-видимому, осталась. Назвать целую страну именем самого себя…

— Ну, хорошо. А что там с турниром? Он его выиграл?

— Нет.

— Неужели сил не хватило?

— Совершенно верно, — серьезно кивнул Риг. — Но это лишь потому, что будущий Жрец был слишком молод, а его последний противник, напротив, очень опытен. Это был мастер Шор, основатель Школы Огня и бывший учитель Невирона. Поэтому шансов у молодого мага Огня просто не было. Я нахмурилась.

— Он что, этого не понимал?

— Не могу сказать. Мне, если помнишь, всего шестьдесят четыре года.

— Хорошо. Что с ним случилось дальше?

— Никто не знает. После поражения Невирон покинул страну, и очень долгое время его никто не видел. Но мастер Двир считает, что в то время он учился у какой-нибудь Ведьмы. Долго учился. А после того, как она умерла (или же он ее убил?), забрал ее шейри — демона, благодаря чему и получил то, чего так жаждал: новую силу и новые знание. Я невольно вздрогнула.

— Считаешь, что это шейри сделал его таким?

— Так считает мой учитель, — кивнул маг.

— А ты? Риг нахмурился.

— Честно говоря… не знаю. Обычно шейри, призываемые Ведьмами, очень слабы. Настолько, что не способны перебороть волю Ведьмы и ее заклятие Удержания. Поэтому мне кажется маловероятным, что Невирон использовал именно такого шейри. Хотя обратиться к Дабараэ ему никто, конечно же, не мешал.

— А другого шейри он мог призвать? К примеру, используя формулу Ведьмы, но вложив туда гораздо больше сил, чтобы Воронка в Тень получилась шире и пропустила не мелкого беса, а настоящего демона?

— Откуда ты знаешь о Воронках? — настал черед вздрогнуть магу.

Я замерла (блин! чуть не проболталась!), а потом прикусила губу и с досадой отвернулась.

— От эаров, Риг.

— Они знают, как их открывать?!!

— Да.

— Ты уверена?!

Я только вздохнула: еще бы я не была уверена, если именно благодаря такой Воронке сама сюда попала. Если бы не Ли-Кхкеол и его дар, я бы так и болталась в Тени, в темноте и вечном покое. А какие-нибудь Твари-Тени со временем сожрали бы мою душу, которая была там совершенно чужой. Ни Аллару не известна, ни даже Айду не нужна. Грустно, да? Не услышав ответа, маг растеряно откинулся на спинку кресла.

— Гайдэ… но если это так, то… Невирон ведь тоже мог узнать о Воронке от эаров!

— Что?! — вздрогнула я снова. — Как ты сказал?!

— Воронки… ты говоришь, что эары умеют их создавать, хотя изначальная магия и Эйнараэ вообще не должны касаться этих сил. Это противоестественно! Неправильно! Эйнараэ противна по сути этим силам! И мы всегда считали, что для обитателей Эйирэ эта часть Искусства неподвластна! Но если то, что ты сказала, правда, то тогда, получается, что эары… знают и Дабараэ?! Я так же растеряно на него посмотрела. Черт… как же я раньше не подумала?!

— Получается, ты прав: чтобы открыть Воронку в Тень, одного Эйнараэ не хватит. А чтобы призвать оттуда демона, как ОН хотел… но, Риг! Ведь тогда выходит, что источник этих знаний все время был здесь? Источник Дабараэ?! На Во-Алларе, а не в Тени! Не у шейри, не у демонов… а у самих эаров?!

— Возможно, — прошептал маг. — Мы просто никогда этого не знали. Нам никто про это не говорил. Никогда не учил. Мы всегда были твердо уверены, что Дабараэ — запретное знание. Чуждое нам. Чуждое всему живому. А эары… они ведь были и Иштами, они несли жизнь, они и сейчас хранят свои Леса, как живое существо… нет… не могу поверить… Я помрачнела.

Вот гадость. А мне раньше даже в голову не приходило подумать об этом с такой точки зрения. И как-то даже мысли не возникало сравнить хотя бы названия: Эйнараэ… Дабараэ… корень-то один и тот же! «Раэ», что в переводе означает «знание». «Эйна» звучит, как «чистое», а «Дабаэ»… боже. Неужели вот она, причина?! Неужели Невирон был тем, кого эары принимали в Эйирэ в числе последних смертных?! И неужели он сумел получить от них знания Дабараэ?!! Без всяких демонов, помощи Ведьм и других подсказок? Кошмар.

А мы тут головы ломаем, что, как и откуда! Все причину ищем, соседей в предательстве подозреваем. А он, выходит, и не учился ни у кого, кроме эаров. И некромантов не искал… вот же подстава! Оказывается, все было так просто! Ответ-то перед самым носом лежал! Только взгляни повнимательнее! Блин, я — дура! Но тогда становится понятным, как он смог привести на свои алтари несколько сотен нелюдей: они знали его! Просто хорошо знали, как человека, как друга, как ученика!! Он был для них э-ри! Другом-чужаком, которому верили, которого воспринимали, как младшего брата! Если уж его взялись учить, если он отсутствовал в Валлионе не один год, то явно у них прижился! Больше просто негде! Кажется, он все это время тихо-спокойно просидел в Эйирэ, постигая Эйнараэ и то, что сверх него! А когда узнал то, что хотел… Я устало прикрыла глаза.

Ну, конечно. С помощью истинного Дабараэ, а не тех жалких обрывков, известных разбросанным по всему Валлиону Ведьмам, он мог призвать любого демона, какого только способен удержать. А если он постиг Эйнараэ и овладел его силой хотя бы вполовину так, как Ли-Кхкеол… о-о… я даже думать не хочу о том, КОГО он мог перетащить через Воронку в этот мир. И КОГО так усиленно подпитывает регулярными человеческими жертвами.

Господи… Ли-Кхкеол… что же ты не говорил со мной об этом?! Почему умолчал о самом важном?! Почему лишь намекнул о том, что вас гнусно предали?! И почему ни слова не сказал о том, что в появлении Темного мага виноваты именно вы?! ВЫ!!! ЭАРЫ!! Мудрые и обманутые!! Сильные и уставшие!! Разочаровавшиеся, потерянные и такие уязвимые перед человеческой подлостью!! Получается, ВЫ САМИ взрастили Темного Жреца. Своими руками отдали ему запретные знания. В надежде на что? На благосклонность Эо? На то, что ваше время еще когда-нибудь вернутся? Или на то, что Невирон отыщет для вас способ снискать себе прощение?!

Хотя… может, поэтому ты и не сказал ничего, брат. Может, поэтому и смолчал, не желая озвучивать очевидное. И даже потом, когда Печати оказались взломаны, а ваши души свободны… эх, брат мой бледнокожий… ну, что же ты не сказал?!! Я опустила плечи и закрыла лицо руками.

— Боже мой…

— Гайдэ? — вдруг встревожился мастер Драмт. — Гайдэ, что с тобой?

— Плохо, — прошептала я, внутренне содрогнувшись. — Все плохо. И, кажется, даже хуже, чем я думала…

Едва вернувшись, я тут же усадила братьев разбирать по буковкам записки лорда да Миро, а сама снова схватилась за карты, разложила взятые у Рига книги по Эйнараэ и эарам, после чего половину ночи искала подтверждение самым нехорошим своим предположениям. Но было похоже… до ужаса похоже, что Драмт, сам того не зная, откопал для меня пресловутое зерно истины. Быть может, имелись какие нюансы, какие-то детали, которые остались никому неизвестными… быть может, Дабараэ Невирон получил каким-то обманным путем… но все остальное… черт! Как ни хочется признавать, но участие эаров в возвышении Жреца почти не вызывает сомнений.

— Гайдэ, это какой-то ужас, — громко пожаловался Бер, без стука ввалившись в мою спальню и протянув исписанный до краев лист. — Это бред сумасшедшего! Ты только послушай: «Как ты прошел через Степь?» — «Я был тенью… я умер, и ОНИ меня не почуяли…». «Как ты смог убежать от Тварей?» — «Я был тенью… я полз… и летел на крыльях, чтобы ОНИ меня не догнали…». «Кто такой Жрец? Ты его видел?» — «ОН ужасен и справедлив»… Гайдэ, я больше не могу это читать!! Я вздрогнула и, неохотно отложив книгу, повернулась к дверям.

— Что такое?

— Там везде такой бред, — снова пожаловался брат, плюхнувшись на любимое кресло. — От первого до последнего слова. Про Ужасного… Справедливого… про то, что ОНИ не догнали… просто жуть! Ничего не понятно! Такое впечатление, что у мужика вместо мозгов осталась каша!

— Погоди, дай-ка мне.

— На, — фыркнул Бер, охотно кинув помятый листок. — Хочешь, остальные принесу?

— Да. Пожалуйста.

— Но учти: там такой же бред! Одному Асу хватило терпения дочитать до конца хотя бы один допрос. Даже Гор уже устал! Я тяжело вздохнула.

— Тогда подожди, я сейчас спущусь и посмотрим вместе.

— Этот гад да Миро, наверное, решил над нами посмеяться, — недовольно проворчал скарон, подавая мне руку и помогая подняться с постели. — Идем, если хочешь. Но думаю, что это — бесполезная трата времени.

Добравшись до кабинета и встретив одинаково мрачные взгляды братьев, я виновато развела руками: дареному коню… что уж принесли, то и дала для чтения. Кто ж знал, что это будет так нелегко? Хотя да Миро, конечно, предупредил, что читать сложно, но ведь не сказал же, что это — форменный бред сумасшедшего.

Мысленно приготовившись к грядущим мукам, я взяла первый попавшийся листок из разложенной на столе кучи и быстро пробежалась глазами.

«…Великий… проклятие… ужас… ночь… голоса во мраке… бежать… не надо… опасно стоять на пороге… нет… бегут за мной… не уйти… от Справедливого… не спрятаться… бежать… не успеть… ужас»… Я растеряно моргнула: да что за бред, действительно?

«Убивать нельзя… только кровь… оставить им кровь: метка укроет… Большой не узнает… я быстро… никому не уйти без нее…» И все в таком же духе.

— Ты прав, — вынужденно согласилась я с Бером, бегло просмотрев еще один лист. — Такое впечатление, что человеку качественно промыли мозги. Или что-то напугало его так, что он совсем рехнулся. Сколько они допросили народу?

— Троих. Но дат нет. И имен — тоже. Так что нельзя сказать, в одно время их допрашивали или же в разное. Хотя, если судить по степени измятости бумаги, можно предположить, что вот этого… — брат тряхнул самым ветхим и мятым листком, — допрашивали первым. И было это изрядно давно, если даже копия так сильно поистрепалась. А второй, наоборот, был найден позже всех — бумага относительно новая. Я задумчиво прикусила губу.

— И что? Хочешь сказать, что все трое… независимо от времени поимки… несли один и тот же бред?

— Именно. Про Справедливого… про какого-то Большого… про НИХ — это, наверное, о Тварях. И еще про какой-то огонь в ночи, от которого эти парни якобы бежали.

— Откуда знаешь, что парни?

— Они о себе в мужском роде говорили. Тот, который самый давний, еще про жену несколько раз упоминал: я так понял, она сильно болела, поэтому Сборщики решили забрать ее на алтарь. И когда он об этом говорил, его речь становилась довольно связной.

— Так, может, он поэтому и сбежал? Из-за жены?

— Может, — пожал плечами Ас, откладывая исписанный чужими каракулями бланк. — Но на прямой вопрос об этом не ответил. Даже имени своего не смог вспомнить. Только то, что женат, и то, что жену забрал Сборщик Душ. Я нервно прошлась по кабинету.

— А тебе не кажется, что это довольно странно? Разные люди, в разное время, ни с того ни с чего вдруг решают бежать из Невирона? У одного, возможно, возникло чувство протеста из-за смерти жены… по остальным — пока неизвестно… и вот они вдруг решают уйти. При этом хорошо знают, что по Степи из-за нежити им не прорваться, однако все равно туда идут, каким-то чудом выживают и добираются до…. до куда, кстати?

— До Кайры, если судить по тому, что второй что-то упоминал про реку. В тех местах есть только одна приличная река — Кайра. Возможно, там его и подобрали скароны.

— Ну, хорошо. Допустим, так оно и было. Как считаешь, когда эти люди покидали Невирон, они были в своем уме? Ас пожал плечами.

— Вероятно.

— Тогда почему они вдруг его лишись? Я бы поняла, если бы один… ну, двое свихнулись бы от вида Тварей, но не все же сразу! И еще у меня возникает второй вопрос: а как они вообще прошли по Степи? Как выжили, если даже да Миро считает, что это невозможно?!

— Может, да Миро тебе солгал? — предположил Ван, присев на краешек стола. — Может, на самом деле Валлион все еще пытается добраться до Жреца?

— Тоже возможно, — вынужденно признала я. — Но это все равно не объяснение: если Степь наводнена нежитью, как болото — лягушками, то в лучшем случае пересечь его благополучно мог один человек. Но трое… нет, вряд ли. И вы не заметили: все они упорно твердят что-то про кровь? И про какие-то «метки», из-за которых их вроде бы не должны трогать. Это к чему?

Скароны переглянулись и, придя одновременно к одному выводу, снова зашуршали бумагами.

— Есть, — через минуту поднял голову Бер, выудив из кипы листов один. — Этот говорит про метку.

— И этот тоже, — почти сразу отозвался Гор, доставая второй такой же листок.

— Ас, и твой про нее упоминал, — задумалась я. — Получается, у невиронцев есть какая-то штука, которую они зовут «меткой», позволяющая им как-то избегать внимание Тварей? Скароны снова переглянулись.

— Ну… если в Невироне полно Тварей… а их наверняка там до Айда… то почему бы Жрецу не позаботиться о том, чтобы его люди не гибли понапрасну? Ему ведь, в первую очередь, не Тварей, а демона кормить нужно? Даже если считать, что всю нежить он отослал в Степь, на границу, чтобы она народ зазря не кушала, то все равно велик риск, что окрестные деревни быстро обезлюдеют. Оно ему надо?

— Может, это какой-то опознавательный знак для Тварей? — неуверенно предположила я. — По типу «свой-чужой»? Мол, если он у тебя есть, то ты свой человек, проходи и чувствуй себя как дома, а если нет, то ты — чужак и подлежишь немедленному съедению? А? Как считаете? Если уж у вас до «сигналок» додумались и «жучки» научились в чужие комнаты расставлять, то почему бы не уметь ставить опознавательные знаки? Например, амулеты какие, обязательные для каждого жителя Невирона? Или еще какой знак? Бер скрестил руки на груди.

— Даже если ты права, и те трое везунчиков прошли через Степь с помощью таких знаков, то как ты тогда объяснишь тот факт, что они дружно спятили?

— А почему бы некромантам не повесить над Степью какое-нибудь нехорошее заклятие? — вопросом на вопрос ответила я. — Так, чтобы те, кто рискнул воспользоваться меткой не по назначению, все равно бы не попались в руки валлионцам вменяемыми? Что мешает Жрецу взять и эти же самые амулеты зачаровать таким образом, чтобы при пересечении границы Степи они работали, как детонаторы? Только не тело взрывали, а мозги? Могло такое быть? Братья дружно крякнули.

— Ну, ты и придумаешь тоже…

— Да в том-то и дело, что не придумываю, — зябко поежилась я. — У меня на родине спецслужбы уже давно так развлекаются: микрочип тебе в кожу и все — где бы ты ни был, обязательно найдут при необходимости. А то еще ошейники наденут… на тех же заключенных. Помню я тот фильм, где в ошейниках взрывчатка была — вышел за пределы тюрьмы, и все — без головы остался. А уж что творят с «прослушкой»… может, этот ваш Жрец просто первым до такого додумался? А может… Я вздрогнула.

— …может, он еще и нездешний вовсе? Как я. Вдруг я не одна тут такая лягушка-путешественница? Ас тревожно посмотрел.

— Хочешь сказать, он может быть из того же мира, что и ты?

— Если я оказалась здесь, то кто докажет, что я была первой? — мне вдруг стало холодно. — Может, эары не первый раз уже это проделывают. Может, они Воронки использовали как раз не для шейри, а совсем для других гостей… например, для таких же потерявшихся душ, как моя. Чем не версия?

— Так мы можем до многого договориться, — проворчал Бер, когда я обхватила себя руками и аж передернулась. — Вплоть до того, что Жрец — это земное воплощение Айда.

— А почему бы и нет? У нас фантасты много пишут про аватар. Может, это и есть как раз такой случай?

— Гайдэ, прекрати себя накручивать, — строго сказал Гор. — Слышишь? Мы еще ничего не знаем. Понятия не имеем, кто он такой. А ты готова строить версии одна другой страшнее. Я шмыгнула носом.

— Я просто привыкла ждать худшего. Вот и хочу быть готовой ко всему. Заранее. Уже сейчас. Чтобы со временем отбояться как следует, привыкнуть к этой мысли, и тогда она покажется не такой ужасной. Может, потом мы даже придумаем какой-нибудь выход? И может, со временем это не будет выглядеть так плохо?

— Все. Никаких выходов. Поняла? Сейчас ты выбрасываешь все это из головы и благополучно отправляешься спать.

— Но я же только…

— Спать! — дружно рявкнули скароны, выразительно начав приподниматься со своих мест. Я обреченно вздохнула.

— Ладно, ладно… я поняла: вы просто давно решили устроить мальчишник и все никак не могли найти причину, чтобы меня спровадить. Все, уже ухожу. Делайте что хотите, развлекайтесь, пьянствуйте… только не шумите, ради бога. Я хочу поскорее заснуть.

— Что?! — возмущенно ахнул Бер. — Гайдэ! Ты на что это намекаешь?!

— Ни на что, — я змеей юркнула к двери и поспешила выскользнуть из кабинета. — Просто говорю, что все понимаю. И прошу лишь о том, чтобы меня не будили томными стонами из-за стенки. А еще о том, чтобы к утру вы были в форме.

— Гайдэ!!!

Я злорадно хихикнула и, захлопнув дверь, быстрее молнии рванула на второй этаж. Пулей пролетела по короткому коридору, мстительно расхохоталась, услышав, как внизу возмущенно шипят несправедливо обвиненные в блуде братики. После чего довольно заперлась в своей комнате, надежно забаррикадировалась, придвинула тяжеленный сундук, чтобы никто не вошел. Наконец, перевела дух, утерла лоб… и едва не вздрогнула, когда услышала от окна недоброе:

— Думаешь, самая хитрая, да? Думаешь, эти гнусные намеки сойдут тебе с рук?

— Бер! — вспикнула я, отшатнувшись назад, но поздно: это зеленоглазое чудовище громадным прыжком сигануло с подоконника (блин! я забыла закрыть окно!!) и, уподобившись голодному хартару, мигом сгребло меня в охапку. Напрасно я шарахнулась прочь. Напрасно попыталась защищаться — шансов мне не оставили ни одного.

— Не-е-ет уж, сестричка, — кровожадно прошептали мне на ухо, напрочь игнорируя чувствительные пинки в бок. — Никуда ты от нас не денешься. И за твою вредность мы тебя сейчас накажем. Ты готова? Я же предупреждал, что отмщу.

— Нет!! — взвыла я, слыша, как со стороны двери мерзко скрипит по полу отодвигаемый сундук. — Не надо-о-о!!

— Надо, Гайдэ. Надо. Ас, давай — я ее держу! Защекочи ее до смерти, и пусть она на своей шкуре узнает, каково это, когда с тобой по соседству живет… маркиз де САД!!!..

Поутру лен-лорд та Ларо вдруг решил осчастливить меня еще одним приглашением. На этот раз, на семейный обед, видимо, посчитав, что я украшу его своим присутствием. На кой черт отцу Эррея это понадобилось, я не могла понять — вы вроде уже познакомились, мило пообщались… с того времени всего неделя прошла, а он, судя по всему, уже соскучился. Или ему что-то понадобилось узнать насчет Фарлиона?

— Блин, где Эррей? — с досадой буркнула я, едва прочитала вежливое послание. — И почему не предупредил вчера, что мне опять придется надевать новое платье?

«Благородной леди не положено два дня подряд выходить в свет в одном и том же, — наставительно заметил Лин, бессовестно нежась на моей подушке. — Это дурной тон».

— Елки-палки! Мы купили почти два десятка платьев! Куда же больше?! «А я говорил, что надо было три».

— Да?! — окончательно возмутилась я. — По платью на каждый день, что мы планируем провести в Рейдане?!

«Как минимум. И, между прочим, некоторые высокородные леди порой используют по несколько платьев за день».

— Плевать мне на высокородных леди, — отрезала я, решительно спихивая его с постели. — И плевать на то, сколько платьев они носят. Мне бы с моими разобраться как-нибудь. То, блин, подол пачкается, то туфлей наступишь, то кто-то в толпе норовит отдавить… мы потратили на них целое состояние! Целое Айдово состояние! Нужно десяток хартаров пустить с молотка, чтобы оплатить их стоимость! А ты заявляешь, что этого мало! Лин сладко потянулся, по-кошачьи выгнув спину, и мурлыкнул: «Так что ты сегодня оденешь?»

— А что ты посоветуешь? — слегка остыла я. «Ну-у-у… давай вот это, с серебряным шитьем».

— Оно же почти черное! «Черное с серебром», — поправил меня шейри.

— Так основной же тон все равно черный! Как я одену его на обед?! Это же не вечерний прием и не бал!

«Ну и что? А ты возьми к нему белую шляпку и перчатки. Да еще туфли и сумочку в тон».

— Тогда уж пояс надо тоже… чтобы смотрелось. И вуаль, пожалуй, белую… что за мода тут дурацкая? Ненавижу шляпки!

Лин тихо хихикнул и поспешил убраться из комнаты, чтобы не слышать в очередной раз, как я поношу местные традиции и некрасиво отзываюсь о вкусе здешних красавиц. Фу. Вульгарщина. Примитивизм. Кошмар да и только. В этих пышных юбках только запутаться можно хорошо. От корсета невозможно дышать. Шляпу то и дело сдувает, она мешается, вуаль без конца норовит за что-то зацепиться. Шею открывать полностью низзя — не положено. Грудь открывать нельзя тем более — срамно. Волосы показать можно, но краешком и то, лишь самым смелым. Макияжа почти не знают. Брови подводить и выщипывать не умеют. О дезодорантах даже не слышали, из-за чего пользуются большим количеством приторных благовоний… короче, жуть. Мрак. Полный конец света. Если бы не магические прибамбасы, вообще было бы не сдышать!

Открыв шкаф, я мрачно оглядела свои парадные «доспехи» и, тихо (чтобы слуги не слышали) выругавшись, со вздохом потянулась к серебристому платью.

Лен-лорд та Ларо славился своей необыкновенной пунктуальностью: экипаж с его гербом на дверцах подъехал к нашему крыльцу ровно в полдень. Красивый такой экипаж, раззолоченный, разукрашенный, весь в непонятных завитушках… проклятый гроб на колесах. Меня аж передернуло от мысли, что в этом катафалке придется опять трястись около получаса, подпрыгивая на каждой кочке, как больная.

«Пока-а, Гайдэ, — ехидно сказал мне вслед Лин, высунувшись из окна первого этажа. — Желаю тебе хорошо повеселиться».

«Четвертую», — мстительно пообещала я, но шейри только гнусно расхохотался. «Я — демон, Гайдэ. Меня нельзя убить так просто». Я мысленно погрозила ему кулаком.

«Ничего. У меня будет целых три часа свободного времени в гостях у лен-лорда, чтобы придумать тебе достойное наказание».

«Я буду ждать», — елейно отозвался Лин, и мне больше ничего не оставалось, как сделать вид, что не услышала, и гордо прошествовать в четырехколесный пыточный агрегат.

Ас и Гор, не сговариваясь, пристроились на козлы и на подножку кареты, заставив кучера и одинокого мальчика-пажа испуганно подвинуться. А потом лошади взяли старт, и я с мученическим выражением лица вцепилась в сидение, клятвенно пообещав себе, что при первом же удобном случае подскажу господину лен-лорду идею рессор. И до тех пор, пока он не оснастит ими все свои экипажи, я буду или вежливо отклонять его приглашения о встрече, или же начну нагло являться в его дом на своей карете. А то и верхом приеду. Наплевав на правила приличия и бытующее в Валлионе мнение, что благородной леди не пристало садиться в седло.

Как и следовало ожидать, к тому моменту, как карета остановилась, я была готова убивать каблуками от туфель первого же встречного. Моя улыбка почти превратилась в хищный оскал, в глазах горели недобрые огоньки, а пальцы так сильно сжимали поручни, что там, кажется, остались небольшие вмятины. Однако кучеру крупно повезло — его, к моему огромному сожалению, спас некстати появившийся дворецкий, который с поклоном открыл красивые двери и недвусмысленным жестом отвлек меня от кровожадных планов.

Что удивительно, на этот раз трапезничать лен-лорды пожелали не в доме, а в саду. Правда, роскошном и ухоженном, но все же. Я никак не думала, что у местной знати тоже есть привычка перекусывать на свежем воздухе. Ну, рыбалка, там, шашлычки… и пускай здесь, конечно, ни о какой рыбалке речи не шло, однако небольшой пруд имелся. И лебеди в нем тоже плавали. И бабочки вокруг порхали. В общем, тенденция определенно просматривалась. Хотя, разумеется, цветочные клумбы, мраморные статуи, тщательно вычищенные дорожки и большая беседка сильно отличали сад та Ларо от дикой природы, на которой я привыкла проводить пикники с друзьями. Но, с другой стороны, согласитесь: гораздо лучше, когда летящие с деревьев листья не надо вылавливать из своей тарелки, когда салфетки не улетают в суп от малейшего дуновения ветерка. И уж куда как лучше, когда сыплющаяся с веток труха не плавает на поверхности блюд, заменяя изысканную приправу.

Лен-лорд Норрэй и леди Иэра, как и положено хозяевам, поприветствовали меня у самого входа в беседку. Одетые, почти как на королевский бал, благоухающие, официальные до невозможности и какие-то поразительно торжественные.

Я мысленно подивилась (с чего бы это?), а потом и насторожилась, потому что вышедший к отцу Эррей тоже был обряжен, как франт. Кажется, он даже в прошлый мой визит не был настолько жестко упакован, как сейчас — в этот ужасно тесный, какой-то церемониальный сюртук и довольно неудобные брюки, которые, как мне показалось, ему сильно жали. По крайней мере, выражение глаз у него было страдальческое. И это не понравилось мне еще больше.

Стол в беседке оказался уже накрыт — еще более пышно и пафосно, чем тогда. Белоснежная, безупречно гладкая скатерть, такие же белоснежные салфетки, накрывающие не менее белоснежные приборы; целый ряд разнокалиберных бокалов, терпеливо ожидающий гостей возле каждой тарелки; такой же страшноватый ряд ножей и вилок перед каждым местом; красивые резные стулья, выставленные вокруг длинного прямоугольного стола; светлые ткани, драпирующие беседку изнутри, заодно, избавляя присутствующих от назойливого внимания комаров… е-мое! Я почувствовала себя так, будто на свадьбе оказалась! Не хватало только невесты в белом платье и жениха в традиционно черном костюме!

Я кинула мимолетный взгляд на свой подол, на котором из-под богатой серебряной вышивки очень четко просматривалась черная ткань, и скептически поджала губы: м-да. У людей тут прямо праздник намечается, а я в черном, как на похоронах. И пусть вышивка действительно роскошная, пусть в моем облике некую мрачноватость разбавляют многочисленные белые пятна, однако все равно — в этой легкой и чистой беседке я сегодня не слишком уместна.

— Леди Гайдэ, — учтиво раскланялся Лоррэй та Ларо, едва зашел внутрь и увидел, как я мнусь на пороге. — Позвольте, я провожу вас?

Я с облегчением позволила исполнить ему роль заботливого хозяина и с нескрываемой радостью обнаружила, что на этот раз сидеть мне придется не у всех на виду, а в сторонке, подальше от входа. То есть, я не буду отсвечивать своим странным подолом перед гостеприимными хозяевами. Верх платья у меня, слава богу, остался светлым — несколько черных вставок из тонкого шелка его никоим образом не портили, поэтому, если меня не попросят сплясать, то выбивающийся за рамки общего фона образ не будет нарушать гармонию этого званого ужина… то есть, обеда.

— Благодарю вас, — так же учтиво кивнула я, впервые подумав о том, что у Эррея не такой уж гадкий братец. На что он, как услышал мои мысли, насмешливо улыбнулся и вернулся к родителям, которые как раз изволили встретить кого-то еще.

Я не стала особенно прислушиваться к доносящимся снаружи голосам — незачем: все равно скоро узнаю, по какому поводу у та Ларо сегодня организуется такое серьезное мероприятие. Зато меня весьма заинтересовал материал, из которого была сделана драпировка беседки. Сперва я решила, что простая ткань — шелк или что-то похожее, однако, потрогав и погладив необычную штуку (потихоньку, пока никого не было), все-таки пришла к выводу, что ткань-то весьма непростая. Кажется, обработана таким же образом, как мои перчатки, и практически не пропускает через себя магию. Зачем это вдруг сдалось лен-лорду, да еще именно сегодня, абсолютно непонятно, но хозяин — барин. Красиво жить, как говорится, не запретишь. Хотя стоила такая драпировочка очень немало. Я потратила порядка сотни золотых на кусок подобной ткани, а здесь ее было… м-м-м… кажется, у Эррея очень состоятельный батюшка. Очень и очень состоятельный, если не сказать, что баснословно богатый. Потому что позволить себе такую роскошь, как украшать подобной тканью беседку во время обеда… Короче, проехали.

Минут через пять в беседку медленно зашла, сопровождаемая Эрреем (привет, Рорн!) дородная, но весьма пожилая леди в очень дорогом платье и с тяжелым бриллиантовым колье на морщинистой шее. Шла она с видимым трудом, часто отдыхала, и было видно, что приезд на этот обед стал для нее сродни подвигу. Вряд ли в свои сто-надцать лет дама часто выбирается из дому. И вряд ли ее подрагивающие пальцы смогут удержать полный бокал игристого вина. Тем не менее, она упорно доползла до беседки и с помощью Эррея, наконец, тяжело опустилась на слабо пискнувший стул.

Нас представили, познакомили (леди оказалась эр-тассой та Торраг) и тут же оставили одних. Но еще через минуту, за время которой мы успели обменяться вежливыми фразами ни о чем, в беседку зашел немолодой, но весьма крепкий господин с роскошными черными усами, в колоритном мундире какой-то бесконечно далекой эпохи и в самой настоящей треуголке. Этакий гусар в отставке. Однако моя соседка, как оказалось, неплохо его знала, обозвала лордом да Нолу и тут же переключила на него все свое внимание. Тем более что господин был усажен все тем же Эрреем как раз напротив нее. И буквально впритык ко мне.

Следующим гостем оказалась еще одна старушка неопределенного возраста, про которую я почти ничего не услышала: когда ее представляли, господин гусар так громко говорил насчет какой-то общей знакомой, что я бездарно прослушала имя и титул пожилой гостьи. Отметила только, что старушка гораздо более приятна, чем леди Торраг, и что сидеть ей придется с другой стороны от меня. Справа.

После нее на пороге беседки снова нарисовался Лоррэй та Ларо. Один, как ни странно, и, видимо, уже насовсем, потому что оглядел дальний угол стола (и меня на нем, заодно), снова улыбнулся (на этот раз довольно неприятно) и встал возле ближайшего свободного стула. Да, я не ошиблась: он почему-то так и не сел. Просто стоял рядом с тарелками и чего-то терпеливо ждал.

Я быстро подсчитала оставшиеся места: один, два, пять, семь… да. Ждали всего семерых. Из них два места во главе стола явно отведены для хозяев дома, еще четыре для их детей, а вот последнее…

В этот момент в беседку зашли младшие сестры Эррея, заставив меня оторваться от догадок и невольно ими залюбоваться. Ох, и красавицы же подрастают в доме та Ларо. А сегодня над ними явно поработали руки умелых мастеров: щечки так и пылают, глазки так и горят, русые волосы уложены совершенно по-разному, но девчонки все равно очаровательные. Правда, корсеты, на мой взгляд, им надевать еще рановато — шестнадцать лет всего, да и то неполных, совсем юные, свежие, чистые, как едва распустившиеся бутоны. Куда им там что-то утягивать? Они и так тростинки. Хрупкие, тонкие, нежные… а сегодня кажутся еще нежнее и уязвимее, чем всегда. Просто нетронутый цветок, который так и хочется рассмотреть поближе. Я невольно улыбнулась.

А потом услышала снаружи еще один голос, неверяще замерла, растеряно уставилась на разом поднявшихся со своих мест гостей. Ошарашено воззрилась на низко склонившегося Лоррэя, с которого мигом слетела недавняя слащавость и мелькнувшее мимоходом самодовольство. После чего увидела последнего гостя и вздрогнула от неожиданности.

— Добрый день, — небрежно кивнул Его Величество, решительным шагом заходя в беседку. Я сжала зубы и, мысленно выругавшись, медленно поднялась со стула.

Первые минут двадцать этого, так называемого «обеда», я сидела как на иголках. Правда, с каменным выражением лица и старательно контролируя каждый жест, чтобы не выдать эмоций, но внутри меня кипело такое раздражение, что если бы ему позволили вырваться наружу, в Рейдане случился бы локальный катаклизм. Одно хорошо — я сидела в глубине беседки, далеко от короля, в тени, поэтому, чтобы меня увидеть, ему пришлось бы перегнуться через всех моих соседей (а их насчитывалось, слава богу, целых четыре штуки). А мне, чтобы его услышать, следовало для начала изрядно обострить слух и после этого невежливо заткнуть громогласного лорда да Нолу, который безо всякого стеснения развлекал пожилую мадам Торраг, блистая грубоватым солдатским юмором и изрядно постаревшей медалью на груди.

Едва гости расселились, молчаливые и отлично вышколенные слуги принялись обносить их закусками, салатами, крохотными канапэ (да, тут уже знали, что это такое). В бокалы полилось игристое вино. За столом начались обычные разговоры, как будто присутствие короля никого, кроме меня, не трогало… и вот тогда я неожиданно поняла, что, собственно, никто и не был удивлен. Одна я, как дура, не ожидала его тут встретить, тогда как остальные, кажется, заранее были в курсе событий.

Разозлившись на Эррея (предупреждать же надо!), я моментально навострила уши, пытаясь вычленить за громогласным шепотом соседа слева степенный разговор на другом конце беседки. Но, как ни странно, говорили там обо всяких глупостях: о налогах, армии, казне, законах… причем, лорд Норрэй держался спокойно и очень ровно, как и полагается хозяину дома. Он даже восседал на пару с супругой на самом почетном месте, во главе стола. А король с какой-то стати сел по правую руку от него, хотя, кажется, столь явное принижение его высокого положения Величество совсем не смущало. Напротив, он внимательно слушал, вежливо кивал, от чего-то небрежно отмахивался широкой дланью. Из чего я довольно быстро сделала вывод, что визит короля, хоть и планировался заранее, был насквозь неофициальным. Если не сказать, что вообще дружеским.

Между прочим, Эррею досталась почетная роль королевского соседа. Его старший брат и сестры были усажены напротив. Но если Лоррэю это не доставляло никакого неудобства — он был разговорчив, галантен, охотно ухаживал за сестрицами и болтливой мадам Торраг, то сами девочки выглядели испуганными и немного подавленными. Кажется, внимательный взгляд короля действовал на них, как питон на маленьких мышек: гипнотизировал, пугал и завораживал одновременно.

Когда принесли второе, Его Величество изволил вежливо признать, что у господина та Ларо подрастают очаровательные дочери. Он так же вежливо побеседовал с каждой, задал несколько бессмысленных и насквозь официальных вопросов, но девочки, кажется, зажались от этого еще больше. У них глаза стали, как у испуганных ланей, личики побледнели, расцвели каким-то неестественным румянцем. Ния, которой не повезло оказаться как раз напротив короля, странно растерялась, а Лайса пролепетала что-то совсем детское, после чего Его Величество понял, что зря наседает на крошек, и милосердно отвернулся.

Я сочувственно покосилась на сестричек: бедняжки, взгляд короля как асфальтовый каток. Как коснется, так и размажет сразу по стенкам. А они совсем еще юные, неиспорченные, наивные, светлые… куда только смотрел лен-лорд, когда…

Я вдруг перехватила недовольный взгляд леди Иэры в сторону дочерей и замерла. Оба-на… вот тебе и семейный обед… да нет, не может быть… такого просто не бывает: им же нет еще шестнадцати!! Но эта белая палатка, эта неестественная торжественность, эта наглядная демонстрация девичьих достоинств, как по заказу оказавшихся перед самым носом короля… нет. Не мог отец Эррея так с ним поступить. И не мог использовать таким некрасивым образом. Им же лет всего ничего. Они совсем девочки. И выставлять их на обозрение повелителя, как свежеиспеченные булочки перед носом у старого, семидесятипятилетнего гурмана… Внезапно мне стало грустно.

— Леди желает вина? — вдруг ненавязчиво прошептали у меня над ухом. — Какого именно? Красного? Белого?

— Черного, — невесело схохмила я и подавила тяжелый вздох.

Блин. Как же все это мерзко. И как гадко смотрится, когда едва созревших девчонок приводят на смотрины неженатому королю в надежде, что хоть одна из них ему приглянется. Как овец. Как баранов для ценного покупателя. Причем, сами «овцы» полностью покорны воле отца и пойдут туда, куда им укажут. Вот она — женская доле на Во-Алларе во всей своей красе. Женщины тут ничего не решают. Они — второстепенны, малозначительны, не имеют никакого голоса. Конечно, такие дамы, как леди Иэра, со временем могут добиться определенного положения. Но при условии удачного замужества и правильного распределения ролей в насквозь договорном браке. Девчонок никто не спросит, когда и за кого они хотят замуж. За них все решат, все сделают и обо всем договорятся. От них потребуется лишь не закатывать истерик на людях и тихо-мирно покориться совершенно незнакомому мужчине, которого они еще вчера в глаза не видели, а уже сегодня назовут законным супругом.

— Прошу вас, леди.

Я удивленно дрогнула, когда слуга пододвинул бокал и принялся наливать туда густую, абсолютно черную жидкость из пузатой и явно старинной бутылки. Причем, жидкость по цвету была настолько насыщенной, что скорее походила на деготь, чем на… черт! На какое-то там черное вино! Ну, блин, я брякнула! Но кто ж знал, что такое действительно существует?!

— Леди желает чего-нибудь еще? — вежливо осведомился слуга, наполнив бокал примерно на треть.

— Нет, спасибо, — внутренне содрогнулась я. Еще чего. Хватит мне и этого чуда! Твою… как это можно пить-то?!! Перехватив изумленный взгляд Лоррэя, я мысленно ругнулась.

Черт, черт, черт! Заказать и не выпить будет верхом идиотизма. Выпить и мгновенно опьянеть, если это окажется каким-нибудь самогоном, тоже получится не фонтан. А вдруг это какая-то гадость? Вдруг ее пьют только портовые нищие, которым с определенного момента по фигу, что хлестать — технический спирт или изысканный коньяк? Или, может, это — смесь желчи василиска с толчеными зубами большой выверны?

Поймав на себе уважительный взгляд «гусара», я молча выругалась снова. Блин, кажется, ближе к истине будет последний вариант. Но делать нечего — пришлось с самым невозмутимым видом взять проклятый бокал и рассеяно, как будто каждый день могу себе позволить пить эту дрянь, пригубить. Хм…

Я осторожно покатала глоток вина на языке, ожидая подвоха, но была вынуждена признать, что, кроме необычного привкуса, ничем плохим оно не отдавало. Ни гадкого осадка, ни резкого запаха, ни крепкого градуса… ничего ужасного. А вот послевкусие у вина оказалось отличным — чуть сладковатым, терпким, долгоиграющим и весьма непривычным. Но приятным, не скрою. Хотя, пожалуй, больше одного глотка за раз я пить не рискну.

— Очень смело, — вдруг шепнула мне симпатичная бабуля справа, а потом весело подмигнула. — Вот уж не думала, что в погребах та Ларо еще осталось такое сокровище.

Я вежливо пожала плечами, однако сделала зарубку в памяти: узнать, что это за «сокровище» такое, которое мне удалось случайно попробовать.

— Не каждый день его приносят к столу, — покивала своим мыслям соседка. — Далеко не каждый. Но сегодня для Дома особый день. Так что готовились, готовились…

Я покосилась на чету та Ларо, но по их лицам не смогла прочитать абсолютно ничего. Выгорело у них или нет — неясно. Его Величество, увидев испуг девочек, больше их не трогал. Сидел себе, непринужденно продолжая прерванный разговор с хозяином дома, изредка дергал Эррея, чтобы тот подал ему то или иное блюда… ну, солонку там… дичь на подносе… всеобщего напряжения, казалось, даже не замечал. И совершенно не думал давиться, хотя под таким количеством пристальных, пусть и брошенных искоса взглядов, мне, например, наслаждаться едой было бы трудно. Даже такой великолепной закуской, какая подавалась в доме та Ларо.

— Милочка, вы совсем не едите, — вдруг укорила меня все та же незнакомая старушка. — Возьмите мясо — оно у повара та Ларо прелесть, как хорошо.

Я вежливо отказалась и едва плечами не передернула от одной только мысли о мясе. Да, в последнее время со мной творилось что-то неладное: я почти полностью перешла на зелень и фрукты, начав испытывать к мясным деликатесам, без которых когда-то и жизни себе не мыслила, совершенно иррациональное отвращение. Лин утверждал, что это Знаки на мне так работают — какое, мол, мясо для Ишты, когда она должна дарить жизнь, а не наслаждаться вкусом убиенных животных? А скароны полагали, что это наследие эаров сказывается, потому что нелюди, как ни странно, вообще не употребляют в пищу мясные блюда. И никогда не употребляли — живя в Эйирэ и чувствуя его каждой клеточкой тела, невозможно заставить себя убить хоть какую-то его часть всего лишь ради насыщения.

Я не знаю, какая причина была важнее, но факт в том, что после Серых гор охоту к мясу у меня просто-напросто отрезало. Если не сказать больше. И теперь на предложение скушать ломоть ветчины или кусок молочного поросенка перед глазами само по себе вставало видение всадников эрхаса Дагона, целящихся в моего Хранителя-Оленя. Ничего так — Иште кушать собственного Хранителя? Вот я и не могла.

— Хотите фруктов, леди? — внезапно снова пристал ко мне сосед слева. — Попробуйте дюшэ — они восхитительны.

— Благодарю вас, сударь, — вежливо отозвалась я, чувствуя, как раздражение вспыхивает внутри с новой силой. — Непременно попробую, но чуть позже.

«Гусар» удовлетворенно улыбнулся и, посчитав на этом свой соседский долг исполненным, опять повернулся к дородной даме напротив. А я перевела дух: блин, как же это неудобно. Тут каждое движение, каждый жест строго регламентированы, отрепетированы и непременно что-то обозначают. Чуть не так повернул голову, не так тронул приборы, и все — стоящий за спиной слуга уже подскакивает и предлагает или вино, или новое блюдо. Я уже три салата по неосторожности попробовала. Какого-то непонятного дегтя глотнула. Яблоком закусила. Наелась. А повернуться все равно нельзя, потому что все присутствующие косятся друг на друга, да еще с таким видом, как будто ждут самого смелого, кто бы решительно поднялся, прервал чинное вкушение пищи и лихо гаркнул во весь голос:

— А не станцевали ли нам?!..

Одолев салат, я снова прислушалась к разговорам, одновременно ведя бессмысленный диалог с назойливой старушкой. Отвечала кратко, односложно, но она спрашивала такие глупости и так долго формулировала предложения, что можно было переговорить с соседями по сто раз, прежде чем она соберется с мыслями. Хотя оно, конечно, и неплохо: соседка, хоть и назойливая, но совсем не напряжная. Не мешает ни наблюдать, ни размышлять о своем. Одно слово — правильная. Даже понять не могу, отчего Лоррэй весь обед поглядывает в мою сторону с таким хитрым выражением на холеной физиономии. В общем, засада. Пожалуй, пора начинать думать, как бы поскорее отсюда слинять.

Когда закончилась вторая перемена блюд, леди Иэра чинно встала и предложила гостям пройтись по саду. Мудрое решение — надо растрясти закуски, чтобы влезло горячее и десерт.

Я с таким энтузиазмом приняла это своевременное предложение, что мне едва хватило терпения выйти из беседки величаво и степенно, как бы нехотя, вместо того, чтобы вылететь оттуда пулей. Правда, причиной такой спешки стало не столько длительное пребывание на неудобном стуле, сколько искреннее желание выловить мерзавца-Эррея и начистить ему пятак за это дурацкое приглашение. Оказавшись снаружи, я быстро огляделась, лелея страшные планы мести, однако тут же выяснила, что беднягу Рорна уже перехватила моя бойкая соседка-старушка и, притерев его к стенке, что-то активно выспрашивала. Господин «гусар» по традиции прилепился к леди Торраг (кажется, они давно и плотно общаются?), старший та Ларо с супругой полностью оккупировали (и слава богу!) внимание короля, их дочери ненавязчиво отошли к пруду, изображая две прелестные скульптуры, а я…

Я вдруг подумала, что точно тут лишняя, и, разом воспряв духом от этой мысли, незаметно сдвинулась в сторонку.

— Рад вас видеть у нас дома, леди Гайдэ, — испортил мне грандиозные планы на побег Лоррэй та Ларо, вывернувшись откуда-то, как черт из табакерки. — Скажите, как продвигаются ваши исследования? Да что б тебя!

— Неплохо, сударь, — прохладно отозвалась я, поняв, что настырный братец Эррея, кажется, нашел себе увлекательное занятие в антракте.

— Узнали, что хотели, леди?

— Не все, но узнала. Лоррэй насмешливо улыбнулся.

— В самом деле? Вы все-таки выяснили, сколько корпусов у Главной Библиотеки Рейданы? Или успели посчитать количество ступенек на первой лестнице королевского замка? Ах ты язва… Я мило улыбнулась в ответ.

— Не только, сударь. Еще я узнала, что ширина Тайры в самом узком месте в пределах столицы составляет порядка ста локтей. Что мост через нее имеет целых шестнадцать арок. Что высота Королевского Острова в наивысшей точке составляет примерно полторы тысячи локтей. И что преодолеть их пешком можно примерно за два часа. Не считая времени, потраченного на крепостные стены, конечно. Что же касается Библиотеки, то господин да Нейри был так любезен, что показал мне все шесть корпусов своего обширного заведения и заверил, что в любое время поможет высчитать глубину и тяжесть заложенного под ними фундамента.

— О, я вижу, что вы действительно многое успели, леди, — язвительно заметил молодой лен-лорд, источая фальшивое добродушие. — Так много, что я даже не знаю, на какие свершения вы замахнулись еще.

— У меня большие планы, — охотно заверила я наглеца.

— Не сомневаюсь. Вы не похожи на женщину, способную удовольствоваться малым.

Ого. А это уже скверный намек, гад ты этакий. И не надо так многозначительно коситься в сторону короля, который что-то живо обсуждает с твоим батюшкой. При этом настойчиво поглядывает в нашу сторону, когда-то успел приблизиться и явно хотя бы краем уха подслушивает.

— У вас сложилось неверное мнение о моих планах, сударь, — холодно парировала я, скрестив взгляд с Лоррэем. Тот криво усмехнулся.

— Обычно я редко ошибаюсь, леди. Ну все. Я его убью.

— Хотите, я покажу вам оранжерею, леди Гайдэ? — очень вовремя спас мое стремительно портящееся настроение Эррей, которому, наконец, удалось отделаться от неудобной спутницы и отправить ее развлекать своих очаровательных сестричек. Я незаметно перевела дух.

— Конечно, сударь. Окажите услугу.

— Прошу вас.

Лоррэй недовольно нахмурился, явно раздраженный такой бесцеремонностью, но Рорн уже предложил свою руку и я, одарив его поганого братца ледяным взглядом, неторопливо отошла в сторону виднеющейся за дальними деревьями стеклянной крыши.

— Прости, — шепнул Эррей, когда поляна с прудом и гостями скрылась из виду. — Он тебе надоел, да?

— Он меня достал, — честно призналась я, недовольно дернув плечом. — И намеками своими, и этим тоном… какой дурак вообще придумал пригласить меня на этот обед?!

— Отец.

— Ему что, делать больше нечего?!

— Прости, — виновато вздохнул Рорн, аккуратно придерживая мой локоть. — Я сам не знал, что так получится. Все приглашения были отосланы три дня назад. Но сегодня утром он вдруг, ни с того ни с сего, взял, да и отправил еще одно. Тебе. Я фыркнула.

— Очень мило. Кажется, твой батюшка проникся ко мне неоправданными симпатиями!

— Да нет… я сам не понял…

— Скажи, а Его Величество давно собирался к вам в гости?

— Это было известно еще с дюжину дней тому, — Рорн пожал плечами. — О таких вещах, как ты понимаешь, предупреждают заранее, так что мы готовились. Даже на такой неофициальный обед требуются особые блюда и вина: Его Величество никто не рискнет разочаровывать.

— Да? И часто он вот так запросто заходит в гости к своим подданным?

— Нет, конечно, — рассмеялся Эррей. — Но наш Дом в хороших отношениях с правящей династией. Уже много-много веков. Я кивнула.

— Иными словами, вы давно и прочно его поддерживаете. Все понятно. Как считаешь, надолго затянется этот обед?

— А ты спешишь?

— У меня вечером встреча с Драмтом. А до него я хочу успеть к да Нейри — он обещал мне достать какой-то редкий свиток. Плюс, с ребятами надо многое обсудить. Бумаги еще разок просмотреть — за ними да Миро зайдет уже завтра… короче, дел невпроворот. А я тут вино распиваю и беседы чинные веду, как будто больше заняться нечем. Рорн тихо рассмеялся.

— Гайдэ, это — Рейдана. Здесь все, как ты выражаешься, только и делают, что распивают дорогие вина и ведут чинные беседы. Заодно, плетут интриги, заговоры, строят планы на будущее…

— Понимаю, почему ты так надолго отсюда сбежал, — насмешливо хмыкнула я. — Я тут еще двух недель не пробыла, а уже страшно хочется вернуться обратно в Фарлион.

— Как у тебя продвигаются дела? — внезапно посерьезнел Эррей. — Нашла, что хотела?

— Что-то, как-то… заходи к нам вечером или завтра с утра. Сам все узнаешь.

— А ты когда вернешься от мага?

— Поздно, — призналась я. — Но я обычно не ложусь раньше полуночи, так что, если хочешь, все равно приходи. Эррей споткнулся на ровном месте и как-то растеряно посмотрел.

— Гайдэ… вообще-то к незамужней даме по ночам в гости не ходят. Это как-то неприлично.

— Да кого неприлично? — невозмутимо уточнила я.

— Для тебя, конечно. Слухи пойдут… Я только фыркнула.

— Эррей, после всего, что мы натворили в Долине, ты считаешь, что меня может смутить твое присутствие в моей комнате в темное время суток или какие-то дурацкие слухи? Вспомни Мейра — этого бессовестного нудиста! Или Лока с его вечными подзатыльниками, от которых у меня уже устала рука!

— Это — столица, Гайдэ, — криво улыбнулся он, подводя меня к огромной оранжерее. — Здесь другие правила и совсем другие законы. Я одним своим появлением могу поставить тебя в такое некрасивое положение, что от тебя отвернулся все Дома.

— Так ты поэтому у нас особенно не светишься?

— Конечно.

— Вот же черт… ладно, тогда приходи утром. Надеюсь, хотя бы это не запрещено? Эррей облегченно вздохнул.

— Нет. Утренние визиты воспринимаются, как должное.

— Какой бред, — вздохнула я. — Можно подумать, по утрам никто не занимается тем же, чем и по вечерам… ладно, договорились. Ты, кстати, по книжкам ничем меня не порадуешь?

— Прости. У отца нет книг по магии.

— А по эарам?

— Ничего нет. Он не слишком увлекается загадками прошлого.

— Эары — не прошлое, — прошептала я, заходя следом за другом в оранжерею. — Как бы не вышло, что из-за них мы лишимся будущего.

— Ты о чем? — удивленно обернулся Рорн.

— Завтра. Я расскажу тебе все завтра.

Он только кивнул, а потом протянул руку и увлек меня внутрь стеклянного купола, до отказа забитого зеленью.

В оранжерее оказалось влажно и немного душно, как в тропиках, но ничего — дышать можно. Зато цветов тут было так много, что у меня просто глаза разбежались.

— Ого! Эррей, это же настоящее зеленое царство!

— Матушка увлекается, — пояснил он, осторожно ведя меня по узкой дорожке между цветущими грядками. — Некоторые виды аж с юга выписывала, оттого и воздух душный — многим растениям холодно в нашем климате.

Я присела возле одного цветущего куста, усыпанного целыми гроздьями белоснежных соцветий, и широко улыбнулась.

— Квек. Эррей, это же квек!

— Да. Маги вывели какой-то новый подвид, который цветет такими шапками. Да и ягоды у него неядовитые, хотя есть я бы их никому не советовал.

— Что, невкусные?

— Горькие, как желчь, — доверительно шепнул Эррей, наклонившись к самому моему уху. — Только матушке не говори, а то она даст мне по шее.

— А это что за цвет? — указала я на соседний куст.

— Без понятия. Это матушка тут хозяйничает. Ну, и садовник наш, конечно.

— А это?

— Я же говорю: не знаю…

— Это — гверций, леди Гайдэ, — холодно сказала леди Иэра, внезапно появившись в оранжерее. Эррей аж вздрогнул от неожиданности и едва не подскочил, как ужаленный, но тут же опомнился и с достоинством поклонился, а я спокойно поднялась и вопросительно посмотрела.

— Гверций?

— Белый гверций. Совершенно новый подвид, который был привезен сюда из Хеора этой весной. Очень капризный, но довольно красивый цветок. Его назвали Королевским.

— Он чудесен, леди, — искренне признала я, едва удержавшись от того, чтобы не тронуть крупные белые лепестки. — И, кажется, неплохо себя здесь чувствует.

— Шерин, мой садовник, следит за ним каждый день. И делает все, чтобы наши усилия не пропали даром.

— Ваш садовник — настоящий волшебник, леди, — учтиво поклонилась я, краем глаза заметив, как напрягся Эррей: матушка у него была довольно жесткой дамой. Такой, что он при всех своих заслугах опасался вызвать ее неудовольствие. И причину этого, глядя на ее подчеркнуто бесстрастное, но все еще красивое лицо, я хорошо понимала.

— Эррей, вернись к гостям, — едва поведя бровью, велела госпожа та Ларо, и мой доблестный «Фантом», даже не пикнув, бесшумно испарился. — Леди Гайдэ? Я так поняла, что вас заинтересовала моя оранжерея? Я вздохнула.

— Верно. Мне нравятся цветы и вообще зелень. Особенно лес. В нем всегда тихо и хорошо. Никакого шума, никаких споров, ничего лишнего… только покой и умиротворение. Самое место, чтобы отдохнуть душой. Суровая матушка Рорна пристально на меня посмотрела.

— Вы поэтому покинули остальных гостей? Вам что-то не понравилось за обедом?

— Что вы, леди. Все чудесно. Я просто захотела прогуляться, а ваш сын охотно предложил сопроводить меня в оранжерею. Это было очень любезно с его стороны.

— Мне кажется, Эррей вами несколько… увлекся. Ну вот. Я же говорила!

— Вам совершенно не о чем беспокоиться, леди, — невесело хмыкнула я. — Мой визит в Рейдану крайне недолгий и носит исключительно деловой характер. Можете не тревожиться: я пока не намерена обзаводиться ухажерами. Для этого… простите… у меня просто нет времени: я должна вернуться домой не позднее, чем через месяц. Леди Иэра взглянула на меня еще острее.

— Вы собираетесь вернуться в Фарлион? К брату?

— Да. Гай очень ждет моего возвращения.

— Эррей в последние дни часто о нем говорит. Болтун!

— Ваш сын, леди, довольно впечатлительный молодой человек. Ему простительна некоторая эмоциональность.

— Вы и сами, насколько я вижу, весьма молоды, — наконец, усмехнулась благородная госпожа та Ларо, видимо, успокоившись за будущее младшего отпрыска. Но я только покачала головой.

— Порой возраст измеряется не годами, леди. Можно уже в двадцать лет почувствовать себя стариком, а можно и в семьдесят остаться задорным беззаботным мальчишкой. Леди Иэра странно наклонила голову.

— А сколько лет вам, леди Гайдэ?

— Немного, вы правы, — грустно улыбнулась я. — Хотя порой кажется, что и этого чересчур. Мы в молчании дошли до конца дорожки и так же молча повернули обратно.

— Вас не удивило наше приглашение, леди? — внезапно просила матушка Эррея, заставив меня изумленно повернуться.

— Вообще-то, удивило. Безмерно. Признаться, я до сих пор чувствую себя лишней.

— Мой супруг неожиданно переменил решение касательно состава гостей и пожелал видеть вас на этом обеде в самый последний момент. Вот как: мой супруг. Не она, не они вместе, а только он. Я как можно спокойнее спросила:

— А это было его собственное решение, леди Иэра? Госпожа та Ларо многозначительно усмехнулась.

— Кто знает? Он на этот счет ничего не говорил.

Я прикусила губу и, выйдя на улицу, задумчиво покосилась в сторону далекой беседки. Вот тебе и раз… вот тебе и благородная леди… вот тебе и приглашение на легкий перекус. Получается, что до сегодняшнего утра лорд Норрэй совершенно не собирался делать ничего подобного. Обед планировался, как семейный, только для самых близких друзей и, наверное, дальних родственников. Однако этим утром что-то случилось. Он почему-то вдруг передумал. После чего в спешке было сделано еще одно приглашение, количество гостей за столом увеличилось на одного человека, а мое место за ним появилось не где-нибудь, а…

— Скажите, леди, вы сильно огорчитесь, если я раньше времени покину ваш дом, сославшись на острое недомогание? — внезапно спросила я, придя к весьма неприятным выводам. Леди Иэра, спокойно встретив мой прямой взгляд, поощрительно улыбнулась.

— Мне будет грустно огорчать супруга известием о вашем внезапном отъезде.

— Но вы окажете мне эту услугу?

— Безусловно. Я предупрежу своих людей: вас доставят домой по первому требованию.

— Благодарю вас, — исполнив положенный реверанс, я быстро отвернулась и вышла из оранжереи, решив не испытывать судьбу и больше не показываться на глаза высокопоставленным гостям. Намек госпожи та Ларо был весьма прозрачным, так что, если я не хочу столкнуться нос к носу с крупными неприятностями, следовало как можно скорее покинуть этот «гостеприимный» дом.

Проскользнув за деревьями и безошибочно отыскав дорогу к дому, я юркнула на какую-то аллею, проскочила мимо тихо журчащего фонтана. Задержавшись на мгновение, настороженно прислушалась, а потом облегченно вздохнула: ну вот, сейчас пару минуток пережду, а потом пройду к выходу. За это время леди Иэра так же тихо отдаст нужные распоряжения, для меня выгонят из «гаража» карету, и я буду надолго избавлена от необходимости общаться с…

— Почему вы покинули нас, леди? — вдруг бархатным голосом спросили меня из-за спины, мгновенно похоронив недавние надежды на благополучное бегство.

Я чуть не вздрогнула от неожиданности, с досадой прикусила губу (вот же черт!), а потом обреченно повернулась и, изобразив нужное выражение лица, коротко наклонила голову:

— Ваше Величество…

Эннар Второй, вывернувшись из-за какого-то дерева, бесшумно шагнул к фонтану, просочившись сквозь тесные ряды аккуратно подстриженных кустов, как привидение. Весь в белом, блистающий и насквозь величественный, прямо-таки сочащийся вежливым недоумением и искренним желанием пообщаться. Гад.

Я только зубы сжала, отлично понимая, КТО попросил лен-лорда та Ларо написать в такой спешке это дурацкое приглашение. И что ему было нужно, спрашивается? В прошлый раз мало пообщались? Забыл о чем-то спросить? Ой, зря я не поспешила на выход сразу. Ну, потолкалась бы у дверей, ничего бы со мной не случилось. Там все-таки Ас, Гор, там хмурый дворецкий и почти прямая дорога на улицу. Мне с Его Величеством совершенно не хочется общаться. И еще больше не хочется, чтобы он вдруг начал выяснять подробности моего бурного прошлого.

— Вам не понравилось общество, леди? — проницательно глянул король, когда я, наконец, выпрямилась и подняла уже совершенно спокойный взгляд. — Или утомили соседи по столу?

— Просто захотелось поближе осмотреть сад господина Норрэя. Такую красоту редко где встретишь. Тем более, в большом городе.

— И вы поэтому ушли так далеко от беседки?

— В тишине всегда лучше дышится, сир.

— В таком случае, я, пожалуй, подышу тоже, — бесцеремонно навязался Его Величество. — Пойдемте, леди, подышим вместе. Вы составите мне компанию.

Я чуть сузила глаза, но с места не сдвинулась. А когда увидела протянутую руку, готовую требовательно ухватить меня под локоть, чуть отступила и внутренне подобралась:

— Ваше Величество, это — приказ? Король озадаченно замер.

— Что?

— Я спрашиваю, Ваше Величество: вы приказываете мне составить вам компанию?

У него нехорошо сверкнули глаза, а голос мгновенно стал холоден, как лед:

— Что, если и так?

— Хорошо, сир, — я отвесила подчеркнуто церемониальный поклон. — Как вам будет угодно. Он на мгновение нахмурился, но потом неожиданно хмыкнул:

— Вы все еще сердитесь на меня, леди? На что? На его поведение во дворце?

— Что вы, сир, — ровно отозвалась я, нацепив бесстрастную маску безликой придворной дамы. — Разве на короля можно сердиться?

— Почему бы нет?

— Король — это символ, Ваше Величество, — так же ровно пояснила я. — А на символ сердиться бесполезно. Ему положено сиять, поражая воображение и склоняя чужую волю себе на службу. В этом его предназначение. Правитель Валлиона чуть сузил глаза.

— Но ведь за символом всегда кроется что-то еще: какая-то идея, мысль или же чья-то личность. Разве нет?

— Вы правы, Ваше Величество. Но идея и мысль нематериальны. Сегодня они есть, завтра нет… они не бывают хорошими или плохими — таковыми их делает только человек. Однако я, наверное, была слишком ослеплена их ярким блеском, поэтому человека за ним, увы, не увидела.

— Вы рискуете вызвать мой гнев, леди, — вкрадчиво заметил король, подойдя почти вплотную.

— Простите, Ваше Величество, — снова поклонилась я, заодно отступив на шажок. — Я ничем не хотела вас задеть.

— И тем не менее… вы отказываетесь от моего предложения?

— Хотите, я расскажу вам сказку, сир? — совсем холодно улыбнулась я, внезапно почувствовав, что он действительно начинает сердиться. Более того, источает прямо-таки ледяное напряжение, готовое полыхнуть настоящим пожаром искренней ярости. И повод для этого действительно был, да еще какой — я позволила себе неслыханную дерзость ему отказать. Дважды. Наплевав на его намерения и потребности. Но у меня не было никакого желания проводить время с человеком, которому нет дела ни до чего, кроме своих амбиций. Если прикажет — да, погуляю под ручку и даже буду улыбаться, скалясь ему, как кахгар из зарослей Харона. Даже беседу светскую поддержу, если надо, но вряд ли ему это понравится: фальшь он чуял на раз. И уже сейчас видел, что я собираюсь послать его далеко и надолго. А это, полагаю, ему СИЛЬНО не по душе. Его Величество снова нахмурился.

— Что?

— Сказку, сир. Про золотую антилопу? Он мгновение смотрел в упор, а потом так же холодно, как и я, кивнул.

— Извольте, леди. Было бы интересно послушать.

Я на мгновение задумалась, потом отошла к фонтану и, подчеркнуто равнодушно уставившись на мерно льющуюся воду, начала говорить:

— Когда-то давно жил да был на свете один мальчик, Ваше Величество. Был он очень беден, можно даже сказать нищ, потому что владел лишь крохотным наделом земли, который едва мог его прокормить. Но при этом у мальчика было благородное сердце. И чистая душа, которой даже в наше время редко кто может похвастать. В то время страной правил старый и жадный раджа — правитель, который больше всего на свете ценил золото. Чем больше у него было золота, тем счастливее он себя чувствовал и тем больше стремился им обладать. Но вот однажды случилось так, что крестьянский мальчик увидел, как по лесу скачет золотая антилопа — прекрасная, свободная, светлая, как солнце, а за ней гнались слуги раджи. Он была так красива и волшебна, что мальчик решил ей помочь и укрыл в своей старой лачуге, а охотникам указал неправильную дорогу, чтобы они никогда не поймали чудесное создание. Когда они ушли, антилопа вышла наружу и, поблагодарив за спасение, спросила, что желает ее маленький брат получить в награду за помощь. Но мальчик ответил, что ему ничего не нужно, и что он просто был бы рад когда-нибудь увидеть ее снова. Антилопа подумала и создала из поющего тростника волшебную дудочку, а потом сказала, что когда понадобится, он всегда может в нее подудеть, и тогда она вернется. После чего стукнула копытом и исчезла…

Я мельком покосилась за спину, но Его Величество молчал и внимательно слушал, не порываясь перебивать, но старательно выискивая двойной смысл.

— Однако золотая антилопа не знала, что вместе с охотниками мальчика видел один хитрый и коварный слуга, который прятался во время разговора в джунглях. Он подслушал ее слова и тут же помчался к радже, рассказав и про мальчика, и про дудочку, и то, что как бедняк нагло обманул знатных охотников. Раджа сначала не поверил в волшебство и велел привести мальчишку во дворец. А когда его приказ исполнили, он, желая проверить слова слуги, потребовал от бедняка принести для него пять золотых монет — за несуществующий долг, который тут же и выдумал. Мальчик испугался этого требования и сказал, что у него никогда не было таких денег, но раджа не пожелал ничего слушать и пригрозил отрубить ему голову, если тот на следующий день не заплатит положенную сумму. Мальчик ушел, отчаявшийся и почти убитый. Но потом вспомнил о дудочке и позвал золотую антилопу, рассказав ей о своей беде. Он ни о чем ее не просил, однако она подумала и сказала: «не бойся, маленький брат», а потом стукнула копытом и выбросила из-под него пять золотых монет. На следующий день мальчик с радостью вернулся к радже и показал ему чистое золото, после чего жадный правитель понял, что золотая антилопа действительно существует, и потребовал от мальчика немедленно ее позвать. Конечно, честный бедняк наотрез отказался и попытался сбежать, чтобы не подвести подругу под беду, но не успел — хитрый слуга раджи выхватил у него из-за пазухи волшебную дудочку и отдал своему повелителю. Раджа был безмерно рад заполучить в свои руки такое сокровище, но только воспользоваться им не смог: едва он попытался дунуть в волшебную дудочку, как она тут же выскользнула и сломалась, заставив мальчика рассмеяться от облегчения. Но тогда уже рассердился раджа, приказал схватить упрямого мальчишку и отрубить ему голову. И он бы убил бедняка, если бы все тот же коварный слуга не подсказал ему мысль, что, возможно, мальчишка знает, как найти золотую антилопу. После чего жадный раджа передумал и пригрозил мальчику, что отрубит головы всем его знакомым, если тот в срок не приведет во дворец свою волшебную подругу, умеющую делать из воздуха золотые монеты…

Я снова покосилась за спину, однако король по-прежнему хранил ледяное молчание, и продолжила:

— Мальчик, не имея другого выхода, покинул дворец жадного раджи и отправился на поиски антилопы. Куда идти, он знал очень смутно, но ему помогли лесные звери: могучий тигр, детенышей которого он спас из ловчей ямы, мудрый слон, из ноги которого он, не испугавшись, выдернул острое копье, и птица, от чьего гнезда от отогнал большую змею. Поэтому, в конце концов, он отыскал свою волшебную подругу в ее далеком, неведомом, но благословенном краю. А найдя, крепко обнял и спросил совета: как ему быть, когда он не хочет потерять ни ее, ни своих знакомых. «Не бойся», — сказала антилопа, после чего подхватила его и одним махом перенеслась во дворец раджи. Оказавшись в тронном зале, она подошла к подпрыгнувшему от радости правителю и спросила, что он хочет получить в обмен на жизнь мальчика. Раджа тут же закричал: «Золота! Я хочу много золота!». И тогда она спокойно уточнила: «Сколько именно ты хочешь?», на что он громко рассмеялся и заявил, что золота много не бывает и что глупое животное просто не может этого понять. Золотая антилопа посмотрела на жадного раджу и так же спокойно ответила: «Хорошо. Я дам тебе золото. Столько, сколько ты хочешь. Но учти: как только ты скажешь „довольно“, все твое золото тут же обратится в черепки». Раджа, конечно же, согласился: он не мог представить ситуации, когда золота оказалось бы слишком много. А потом антилопа вихрем промчалась по тронному залу, и на каждый шаг из-под ее копыт горстями начали сыпаться золотые монеты. Их было так много, что скоро и сам раджа, и все его слуги кинулись собирать сокровища, распихивая его карманам и торопясь схватить как можно больше. А антилопа скакала дальше, засыпая пол монетами под громкий смех осчастливленного раджи. Золото все сыпалось и сыпалось, образуя целые горы. Раджа с криками носился по залу, требуя у нее еще и еще. И тогда антилопа начала скакать еще быстрее. И уже целые горы монет взлетали из-под ее копыт, осыпая жадного правителя с ног до головы. Но потом настал тот миг, когда золота стало так много, что раджа не удержался на ногах и упал на эти блестящие монетные горы. А золото продолжало сыпаться и сыпаться сверху, не давая ему подняться. Сперва он мог только радостно кричать, мечтая о том, каким теперь стал богатым. Потом ему стало трудно пошевелиться. Затем он не смог дышать. Но все равно кричал: «Еще! Я хочу еще золота!». И лишь когда его засыпало почти полностью… когда у него совсем не осталось сил… когда золото почти погребло его под собой, он вдруг понял, что умирает, то испуганно прошептал: «Довольно». И в тот же миг все его золото обратилось в глиняные черепки. Во дворце, как обещала антилопа, не осталось ни грамма золота. Одни старые черепки, утопившие жадного правителя с головой. После этого все поняли, что некогда богатый раджа стал нищ, как портовая крыса, и тут же бросили его, отправившись на поиски другого правителя, побогаче. А золотая антилопа подхватила мальчика и увезла в свою волшебную страну, чтобы он никогда больше страдал от человеческой жадности. Конец сказки. Вам понравилось, Ваше Величество?

Когда я замолкла, король довольно долго стоял без движения. Я не видела его лица — из-за спины рассматривать собеседника весьма нелегко, но мне показалось, что о чем-то он все же задумался. И, задумавшись, даже успел забыть, что сердился. А когда молчание стало совсем уж тяжелым, я, наконец, повернулась и спокойно спросила:

— Вы все еще приказываете мне, сир, вас сопровождать?

Эннар Второй долгое мгновение смотрел мне прямо в глаза, а потом странно усмехнулся.

— Нет, леди. Это всего лишь просьба.

— В таком случае, прошу меня извинить, — вежливо присела я. — Всего доброго, Ваше Величество. Возможно, в другой раз.

И, не дожидаясь ответа, резко повернулась, после чего бесшумно исчезла из дома та Ларо, который больше не был мне интересен.

— Ну, ты даешь!! — звонко расхохотался Бер, когда я вернулась неоправданно рано и с ходу огорошила его известием о своем некрасивом поступке. — Отказать королю… да еще так нагло… боюсь, ты заимела себе серьезного врага, сестренка! Я распустила волосы, выдирая из них осточертевшую шляпку, и отмахнулась.

— Да нормально все. По крайней мере, теперь он, может, начнет думать о том, что его окружают живые люди, а не исполнительные механизмы. И что у этих людей есть собственные желания и не менее важные, чем у него, потребности.

— Зачем он вообще тебя туда приглашал?

— А я почем знаю?! Бер снова расхохотался.

— Ты что, даже не спросила? И сбежала оттуда, едва его увидела?

— Сразу как раз не смогла, — покаялась я. — Там народу было много. И все важные, чинные, знатные до отвращения. Зато потом матушка Рорна дала мне отличный повод провернуть это дело без скандала, и я чуть было не упорхнула без прощальной речи. Король перехватил меня у самых дверей. Как почуял, что я задумала.

«Может, и почуял, — со знанием дела заметил Лин. — Он же маг. Мог и ощутить твое недостойное желание его… э-э… как ты выражаешься? Прокатить?»

— Угу, — промычала я, держа в зубах заколку. — Кинуть. Хватило мне общения во дворце. Досыта наобщалась. Во, где сидит. И потом, он уже свое дело сделал, обещание честно выполнил, так что может быть совершенно свободен. Мы квиты. Бер снова расхохотался.

— Ну, Гайдэ… если бы он тебя только слышал!

— Да и пускай слышит, — фыркнула я.

— О, ты его совсем не любишь…

— Да за что его любить? — изумилась я. — За банальное предложение попрыгать на королевской постели? За цинизм? Высокомерие? За то, что он так неделикатно намекнул на мою доступность? Щас! Это я еще на балу сдержалась и не вышибла ему все зубы, как хотела поначалу. Перчатка помешала — больно уж дорогая, чтобы пачкать ее чужой кровью. А кровь, между прочим, не отстирывается. Да и вообще — если бы не риск со Знаком…

«Что? — хитро прищурился Лин. — Если бы не боялась разоблачения, ударила бы короля на глазах у его подданных?»

— Да мне не в лом. «Ох-хо-хо. А ты не думала, что он просто тебя проверял?»

— Думала, — заколов, наконец, длинные волосы, я неохотно кивнула. — И даже думала на тему, что таким образом Его Дражайшее Величество вполне могло отомстить мне за наглую выходку с перстнем. Однако, во-первых, проверять таким образом леди — глупо, а мстить ей за небольшую шутку — не по-мужски. Тем более, не по-мужски лапать ее пониже спины и искать, где бы поудобнее потянуть завязки платья. Есть же и у женщины своя гордость?

Шейри искоса на меня посмотрел, но больше ничего не сказал. Тогда как Бер отчего-то подобрался и весьма недобро сощурил зеленые глаза.

— Гайдэ, он пытался тебя к чему-то принудить?

— Нет, — отмахнулась я. — Его Величество изволил лишь недвусмысленно намекнуть. И, тем самым, испортил мне настроение. Только и всего.

— А сегодня? — почти лениво осведомился брат, как-то по-особому погладив рукоять меча. Я хмыкнула.

— Сегодня он, напротив, был вежлив и почти не навязчив. Оставь, брат. Я уже не сержусь и все больше склоняюсь к мысли, что это была лишь очередная фишка. Его Величество не тот человек, который западает на каждую юбку. И, хоть придворных дам в его кулуарах побывало немало, сомневаюсь, что он способен потерять голову от страсти… как, впрочем, и вообще от чего-либо. Так что, скорее всего, Лин прав — это была проверка. Но, кажется, я ее прошла, и король именно об этом собирался мне сегодня сообщить.

«А вместо этого получил еще одну дерзость в зубы и звонкую словесную пощечину», — ехидно добавил Лин, бессовестно валяясь на моей постели. Я спихнула его на пол и плюхнулась туда сама.

— Нет. Вместо этого я дала ему понять, что никоим образом от него не завишу. И зависеть не собираюсь. Если он начнет приказывать, то в чем-то, может, я и подчинюсь, если это будет совпадать с моими желаниями, но не больше. «А про завтра он тебе что-нибудь говорил?»

— Нет, — озадачилась я. — А что, должен был?

— Завтра Праздник Согласия, Гайдэ, — задумчиво кивнул Бер, слегка отойдя от мысли урезать Его Величество аккурат на высоту головы. — А с утра состоится торжественная церемония. Весь город об этом гудит уже вторую неделю. Я пожала плечами.

— Мне было не до того, чтобы слушать, о чем гудит город. А в чем проблема?

— Праздник Согласия — это древний обряд, проходя через который король как бы доказывает, что по-прежнему исполняет заветы Аллара, и получает ответный знак, что что Аллар по-прежнему принимает его, как правителя Валлиона.

— Чего? А Аллару-то это на что сдалось?

— Может, и ни на что. Но люди в это верят, — хмыкнул Бер. — А раз верят и год от года видят, как правитель получает «добро» от самого Всевышнего… ну, или по крайней мере, с него не летят молнии с небес во время Обряда… Я кивнула.

— Ясно. Это что-то вроде подтверждения категории, да? Дескать, пришел, сдал экзамен на царя и правь себе дальше. Как часто это происходит?

— Раз в пять лет.

— О. Почти как у нас. Только наши президенты царствуют четыре года, а тут чуток побольше. Ну, ладно. Хорошо. Ну, праздник. Ну, Согласия. А я тут при чем? Лин усмехнулся.

«А ты знаешь, что когда-то это был не праздник, а самый настоящий ритуал?»

— Нет. Откуда?

«А так было. Правда, очень давно, когда по земле открыто бродили Ишты и когда боги, как говорят, еще спускались на землю». Я помотала головой.

— Стоп. Еще раз: какие Ишты? И какие боги?

— Обряд Согласия, сестренка, — наставительно заметил Бер, — изначально был создан для того, чтобы народ видел, что Боги, короли и Ишты сосуществуют вместе. Что они являются частями единого целого: боги, создав этот мир, хранят его в Равновесии, Ишты хранят эту землю, а короли — живущих на ней людей. Три элемента, три составляющих, три вечных противовеса, между которыми натянута нить тонкая Равновесия. Так, что каждая из этих частей полностью уравновешивает и принимает другую.

— Погоди, погоди… хочешь сказать, что когда-то в этом обряде участвовали Ишты?!

— Именно. А боги его подтверждали. Это было своеобразное разрешение, по которому правитель понимал, что правильно действует и что его власть полностью устраивает Хозяина этих земель. Если он нарушал законы Ишты, Хозяин мог поставить другого. Если правил мудро, то получал одобрение и жил спокойно дальше. И боги этому не противились. Но когда Ишты исчезли, обряд утратил свое значение. Хотя, конечно, о нем не забыли полностью и раз в пять лет повторяют в том же порядке, что и много веков назад, когда короли являлись прямыми последователями Ишт, исполняя их приказы и донося их волю до своих народов. Я, не выдержав, громко расхохоталась.

— Потрясающе!! Это получается, что я теперь могу одним движением пальчика сместить нынешнего правителя, а вместо него посадить любого другого?!

— Обряд утратил свое значение, — напомнил мне брат. — Теперь его проводит Церковь в лице ал-тара, а это означает, что король является прямым помазанником Аллара. Означает согласие между властью и верой. Между небом и землей. Тогда как третье звено, связующее, давным-давно из этой цепи выпало.

— О, нет, — хитро прищурилась я. — С некоторых пор оно уже восстановлено. Так что Церкви придется немного потесниться. Как считаете?

«Ты что?! — отшатнулся вдруг шейри, заметив зверское выражение моего лица. — Собралась открыться?! Гайдэ?! Ты что, действительно надумала…?!»

— Нет, — довольно промурлыкала я, изучая свои ногти. — Не открыться. Конечно, нет — для этого еще слишком рано. Но посмотреть на церемонию очень бы хотела. Поэтому собирайтесь: завтра вы выезжаем в свет.

Тем же вечером, как уговорено, я опять появилась в гостях у мастера Драмта.

— Долгих лет тебе, Риг, — звонко пропела, едва завидев на пороге непростительно молодого мага. Он снова меня встречал и снова с нетерпением ждал, когда дворецкий проводит нас в уже знакомую гостиную.

— Долгих лет, Гайдэ. Как прошел день?

— Прекрасно. Твой голос снова чист и звонок, — улыбнулась я, чувствуя искреннюю радость от встречи. — Кажется, ты последовал моему совету и не терзал свое горло утренними упражнениями?

— Я стараюсь быть хорошим учеником, — так же широко улыбнулся Риг, и мы тихо рассмеялись. — Чем хочешь сегодня заняться?

— Расскажи мне об Обряде Согласия, — попросила я, и маг тут же смутился.

— Прости. Но, боюсь, мне может не хватить слов: я все еще плохо знаю Эйнараэ.

— Ничего. Ты прекрасно справляешься. Если не подберешь нужное слово, напиши его на всеобщем, а я переведу.

— Конечно, — с облегчением вздохнул он, усаживаясь по привычке в старое кресло. — Что ты хочешь узнать?

— Все.

— Всего я не знаю, — снова рассмеялся маг. — Но что знаю, расскажу. Ты хочешь пойти завтра на церемонию?

— Еще думаю об этом, — уклончиво отозвалась я. — Но там, наверное, будет много народу?

— Вся столица. А то еще и из соседних городов и деревень народ потянется. Все же не каждый день доводится увидеть таинство Согласия.

— Кто его проводит?

— Ал-тар, конечно. Кто, кроме Первосвященника, может напрямую обратиться к Аллару и испросить его благословления для нашего правителя? Между прочим, это очень красивая церемония. Я несколько раз видел и могу сказать, что впечатление производит сильное. Его Величество будет проходить ее уже в десятый раз. Я хмыкнула.

— Долго же он правит. Видимо, Аллара устраивает такое положение дел?

— Эннар Второй правит хорошо, — очень серьезно ответил маг. — При нем Валлион расцвел так, как не жил даже при его деде, Киорте Седьмом. У нас надежно защищены границы, у нас отличная армия, у нас мир со всеми соседями… хотя некоторое время назад были разногласия с и Беоном, и с Тарром. У нас даже Церковь полностью поддерживает короля, а этим могут похвастать очень немногие правители. Да, у нас довольно высокие налоги, но нищих практически нет. У нас в городах почти на нет сведена преступность. У нас спокойно, Гайдэ. И, хотя приверженцы Айда иногда пробираются на наши земли, в большинстве своем их быстро находят и уничтожают. Поэтому я считаю, что Его Величество правит более чем хорошо. И он очень многое сделал для того, чтобы Валлион стал именно таким.

— А что с Обрядом? Как его проводят? В чем суть?

— Обряд проводят на Горе Согласия. Это недалеко от столицы, на конях можно добраться за три оборота. Собственно, говорят, что матушка Его Величества еще и по этой причине предпочла переехать в Рейдану — чтобы ее дражайший супруг не пропадал каждые пять лет на далеком севере в ожидании новой коронации.

— А после Обряда следует новая коронация? — изумилась я. Боже. Да неужто все так серьезно?!

— Собственно, сам Обряд это и есть — коронация, — кивнул Риг. — Когда Аллар дает знак, что правитель ему угоден, ал-тар заново ее проводит и, тем самым, возвещает о новом пятилетии спокойной жизни. Когда у страны есть король, это значит, что страна жива. Когда наступает время и король умирает, на какое-то время с ним умирает и она. До новой коронации и нового Праздника Согласия. Именно поэтому перед Обрядом всегда проходит королевский бал… как бы в знак, что он может оказаться последним, и Его Величество как бы временно прощается со своим титулом… а после Обряда происходит еще один бал. Примерно через дюжину дней. И он уже означает, что король снова избран, а страна снова жива. Я удивленно потерла переносицу.

— Хочешь сказать, что последние два дня Его Величество в Валлионе как бы и не король вовсе? Что после бала его корона хранится где-то в сокровищнице, потому что никто не может быть уверенным, что она к нему вернется?

— Совершенно верно. Таков обычай. Когда же Обряд закончится, корона вернется на голову своего владельца, и тогда Эннар Второй снова будет считаться полновластным правителем.

Кхм. Получается, именно поэтому он заявился в дом та Ларо так неофициально и непринужденно болтал обо всяких пустяках, не посягая на звание самого-самого? Даже сидел не во главе стола? Одет был, хоть и в светлые тона, но не так, как я его видела на балу… очень интересно. Ну, прямо очень. Любопытно было бы знать, почему именно в этот отрезок времени Норрэй та Ларо решил показать ему своих подрастающих дочерей. В знак того, что, несмотря ни на что, остается верным подданным и гордился бы честью, если бы монарх (даже бывший) обратил на них свое благосклонное внимание? А может, наоборот, подчеркивал, что ничуть не сомневается в исходе ритуала? Или просто посчитал нужным представить очаровательных дочек именно в такой, относительно непринужденной обстановке? Вроде как намекнул, но ни на чем не настаивал…

Ну, тогда он еще больший лис, чем мне показалось на первый взгляд. И еще больший интриган, любитель манипулировать чужими интересами, чем я подумала сначала.

— Церемония начнется на рассвете, — продолжал объяснять Риг. — С первыми лучами солнца Его Величество должен подняться на Гору, где его уже будет ждать ал-тар и два ал-лоара. Потом происходит сама церемония, во время которой будущий король должен рассказать о своих деяниях за пять лет правления, потом ему будут задавать вопросы, на которые перед ликом Аллара ему лучше ответить правдиво. Затем, наконец, ал-тар сотворит особую молитву и, если получит одобрение небес, тут же проведет коронацию.

— А если Аллар не подаст знака? — хитро улыбнулась я. — Или если подаст знак, что прежний король ему неугоден. Мастер Драмт серьезно посмотрел.

— Тогда будет плохо, Гайдэ. Старому королю придется немедленно отречься от престола и сразу покинуть Валлион, больше не претендуя ни на титул, ни на привилегии, ни даже на собственное имя. Я кашлянула.

— Что, вот так и сразу? Даже домой заехать нельзя?

— Нельзя. Он должен будет уйти немедленно. Потому что Аллар больше не принимает его. И потому, что он каким-то образом нарушил Его законы, которые стоят гораздо выше законов простых смертных. Это значит, что король не оправдал возложенного на него доверия. Так должно. Недостойный не смеет называться помазанником Аллара и не имеет права руководить страной.

— Сурово, — впечатлилась я. — После таких условий кто угодно будет из кожи вон лезть, чтобы не оказаться вышвырнутым из собственной страны.

— Король служит своей стране точно так же, как и страна служит ему, — по-прежнему серьезно кивнул маг. — Иначе и король, и страна погибнут. Валлион живет так уже не одну тысячу лет, и каждый из нас хорошо об этом помнит. Поэтому только когда Аллар даст свой знак, король вернется на трон. И только тогда к нему будет правильно обращаться по титулу. Но не раньше.

Я вздохнула: ну вот, еще и этого не знала. И припечатала сегодня Его Величество «Величеством» раз пять, не обратив внимания на то, что никто другой из присутствующих этого не сделал. Блин. Ну, хоть бы кто подсказал, что ли? Или Эррей считает, что это — само собой разумеющееся? Так, надо с ним провести серьезную беседу на тему моей вопиющей неосведомленности касательно многих, естественных для него вещей. Чтобы мне больше не попадать впросак и не делать таких нелепых промахов. Король наверняка решил, что я над ним изощренно издеваюсь. А то, что так упорно выясняла, не приказывает ли он… фу, да он просто права на это не имел. По крайней мере, сегодня, потому как снял корону еще пару дней назад, временно утратил свой королевский титул и вообще, был на этом обеде самым обычным гостем. Он, правда, сам забылся и говорил таким же тоном, каким всегда привык — с теми же властными нотками и безо всяких сомнений в собственной правоте, но зато теперь я хотя бы понимаю, почему он так быстро отступился. И почему, едва услышав мою «сказку», так надолго задумался. Короче, я опять выглядела жуткой нахалкой. Ну и ладно. Переживу.

А вот на церемонии непременно побываю: надо же знать, что это штука такая? И надо же понять, как священники общаются со своим богом, раз он дает им какие-то однозначные (регулярные!) знаки. Может, он действительно где-то есть, этот Светоносный и Лучезарный? Может, не врут люди и это просто я привередничаю? Может, и правда стоит хоть разок к нему в храм сходить? Чем Айд не шутит? Может, он и мне когда-нибудь ответит?

— Хочешь, я покажу тебе свою библиотеку? — неожиданно спросил Риг, отогнав некстати накатившие раздумья.

— Хочу, конечно!

— Тогда пойдем — книги я храню на втором этаже. И их довольно много… только там нет ничего на тему Невирона и Темного Жреца.

— А насчет эаров?

— Увы. Большая часть собранных нами сведений находится в Главной Библиотеке, так что мои экземпляры вряд ли будут подробнее.

— Все равно, — решительно сказала я. — Мне бы хотелось на них взглянуть.

Маг только кивнул и поднялся по узкой витой лестнице, спрятанной за отдельной дверью. Я быстро последовала на ним, мельком подивившись, что он вдруг спрятал ее от посторонних глаз, но потом зашла в просторный кабинет и удивляться перестала.

Ух ты… как много тут всего! Все стены, считай, уставлены стеллажами с каким-то непонятными (явно магической направленности) штуковинами. Какие-то странные, но огромные раковины, какие-то колбы, комки светящегося мха, больше похожие на волшебных ежей. Три магических светильника под потолком, до которого мне при всем желании будет не допрыгнуть. Сотни книг. Какие-то древние свитки, манускрипты, рукописи, чертежи…

— Здесь я работаю, — с улыбкой пояснил маг, дав мне время осмотреться. После чего подошел к еще одной двери и широким жестом распахнул. — Проходи. Извини, что немного пыльно, но я не пускаю сюда слуг. А прибираться сейчас было бы невежливо.

— Ничего, — я с любопытством заглянула внутрь и чуть не обомлела. Мама дорогая!

Я разом ощутила себя в центральном холле какого-нибудь замка — кажется, мастер Драмт исхитрился каким-то образом расширить пространство комнаты, сделав его, как минимум, раз в десять больше, чем размеры самого дома. Это ж почти футбольное поле! Настоящий космодром! И все имеющееся в его распоряжении пространство было уставлено, завалено, просто истыкано громадными, с трехэтажный дом стеллажами. А там — книги, книги, книги…

— О боже… — пораженно прошептала я, чувствуя себя девочкой Алисой, попавшей в кроличью нору. — Вот это да! Риг, да ты… ты просто волшебник!! Маг польщено улыбнулся и, протянув руку, осторожно завел меня внутрь.

— Это самая большая библиотека в столице после Королевской.

— Верю, — все еще зачаровано прошептала я, неверяще оглядываясь. — Вот уж где чудо, так чудо… как ты это сделал?!!

— Ничего особенного. Небольшой эксперимент с пространством, и все.

— Небольшой?!! Поймав мой растерянный взгляд, мастер Драмт не выдержал и рассмеялся.

— Ну хорошо, это был большой эксперимент. Даже очень большой и сложный. Честное слово, ты так дивно изумляешься, что я почти чувствую себя великим!

— Ты и есть великий, — без ложной скромности признала я. — И ты поразил меня до глубины души. Честное слово. Маг неловко отвел взгляд.

— Да что уж… ты заходи, не бойся: пространство абсолютно стабильно и никакого вреда тебе не принесет.

— Я не боюсь. Просто это так невероятно, что я, ей-богу, до сих пор не могу прийти в себя. Сколько тут книг?

— Порядка двадцати тысяч.

— Ого!

— Я собираю их всю жизнь. Тут есть почти все: история, экономика, культура, право, просто поэзия… Я негодующе вскинулась.

— И ты молчал?!! Маг искренне опешил.

— Гайдэ…

— Ты молчал, скрывая ото всех, что прячешь тут такое сокровище?!!

— Ох, Гайдэ, — Риг снова рассмеялся. — Ну, я же не знал, что тебя это заинтересует. К тому же, здесь много копий из Главной Библиотеки, а ты уже неплохо познакомилась с лордом да Нейри и, как я понял, заставила его открыть все свои закрома.

— Да какая разница? — все еще в возмущении посмотрела я. — Если бы я знала, что у тебя тут такой клад, мне бы, может, вовсе не пришлось к нему обращаться! Ну, Риг… ну, ты негодяй!

— Ну вот, теперь ты сердишься, — неожиданно огорчился маг. — А я так надеялся тебя порадовать. Я фыркнула.

— Я не сержусь. Я просто в негодовании: только и нужно было, оказывается, что отыскать в столице тебя, и больше никого к этому не привлекать. Твоих книг мне бы хватило с лихвой. И я не потеряла бы столько времени.

— Гайдэ, — мягко возразил маг. — Неужели ты думаешь, я открываю свою библиотеку первому встречному?

— Нет. Но для Гая ты бы сделал исключение. Он невольно вздрогнул.

— Для Гая? Да. Наверное бы сделал…

— Вот именно. Кстати, ты меня сегодня действительно порадовал. Очень. И заставил задуматься над предлогом, который позволил бы и дальше тут подольше задерживаться.

— Зачем предлоги? — обезоруживающе улыбнулся маг. — Оставайся, сколько захочешь. Я буду рад, если что-то из моих книг тебе подойдет.

— Спасибо. Это очень кстати. Можно, я завтра приду пораньше?

— Ты разве не пойдешь на церемонию?

— Пойду, — согласилась я, все еще восторженно озираясь. — Но ненадолго. Так, на самое интересное гляну, и сразу к тебе. Маг развел руками.

— Хорошо, я не против.

— Только… можно я приду не одна? Ты не будешь возражать против моего… фэйра? Он очень скучает в одиночестве, а я собираюсь завтра пропасть на целый день. Вот и подумала: можно мы придем с ним вдвоем? Он не помешает, честно. Он у меня очень послушный.

— Фэйр? — удивился мастер Драмт. — У тебя тоже есть фэйр?

— Есть. Большой. Но очень хороший, — просительно улыбнулась я. — От него не будет никаких проблем. Можно, Риг?

— Ну, если он такой же интересный, как у Гая…

— Он еще лучше, — клятвенно заверила я. — Тебе понравится. Честно. Маг искоса взглянул на мое лицо и вдруг расхохотался.

— Ладно, Гайдэ, ладно. Приводи, кого хочешь. Даже своих скаронов — я не против. Если, конечно они не разнесут мне весь дом и не разгрызут эти древние полки. Я быстро подошла и благодарно коснулась его плеча.

— Спасибо, Риг. Ты — прекрасный человек и замечательный друг. Я очень рада, что встретила тебя здесь. И уже почти не вспоминаю, что на самом деле ты почти в два раза старше.

— Внешность — ничто, — слабо улыбнулся он, настойчиво ища что-то в моих глазах.

— Суть — все, — едва слышно прошептала я. — А твоя суть — это стремление к познанию, потому что ты — путник, Риг. Самый настоящий путник, который не мыслит себе жизни без цели. Который когда-то эту цель потерял, но теперь, как мне кажется, снова обрел. Мастер Драмт изумленно дрогнул.

— Что?!

— Это правильно, Риг, — чуть улыбнулась я, отстраняясь. — Правильно, что мы с тобой встретились. Это, наверное, Провидение. Знак свыше. Или, как вы говорите, воля Аллара, без которой ничего не происходит в вашем чудесном мире… тебе так не кажется? У него внезапно расширились глаза.

— Гайдэ!..

— Позже, — я мгновенно построжала и знаком велела ему замолчать. — Ты задашь свои вопросы позже. Не сегодня. А пока нам пора продолжить урок — тебе еще предстоит многому научиться.

На рассвете нового дня у подножия Горы Согласия было невероятно многолюдно — к утру все ее склоны оказались заполнены терпеливо ждущим народом. Многие, многие тысячи людей спешили сюда несколько дней, чтобы не пропустить таинство древней церемонии Восхождения короля. И много часов провели в бдениях — в последнюю ночь перед важным событием на этих пологих склонах.

Почти целую ночь люди стояли и сидели абсолютно молча, не смея нарушить покой гор своими неуместными разговорами. Те, кто имел возможность, заранее установили небольшие навесы от дождя и яркого солнца. Самые знатные и состоятельные традиционно заняли левый, более низкий и короткий склон, расцветив его роскошными дорогими нарядами и блеском драгоценных камней. Справа расположились люди попроще, им дозволялось сидеть прямо на траве или на камнях, которых тут имелось в достатке. Однако ото всех, независимо от происхождения, до самого утра требовалось блюсти одинаково многозначительное молчание. Ровно до того момента, как первые солнечные лучи не осветят верхушку горы и не укажут на невидные в темноте многочисленные ступени, ведущие туда от самого подножия.

Там, на самом верху, куда не было ходу простым смертным, имелась небольшая площадка, выложенная из белого мрамора. А перед ней — такая же ровная, белоснежная колонна, царапающая своим острым кончиком бесконечно далекие небеса. Когда занималась заря, она постепенно освещалась золотистыми стрелами рассвета, и, казалось, начинала светиться изнутри, как маяк, раздвигая мрак своим ослепительным сиянием.

Вот и сегодня, когда на горе загорелись первые слабые искорки, люди внизу дружно выдохнули и в едином порыве задрали головы, силясь рассмотреть подробности. И в этот же самый миг увидели, как из темноты на площадку, также загоревшуюся потусторонним белым светом, ступил высокий человек в белоснежном камзоле, в длинном, красиво развевающемся на ветру плаще и с непокрытой головой. Он был безоружен. Спокоен. Поразительно невозмутим, как будто сегодня вовсе не решалась его судьба. На суровом лице не мелькало ни тени эмоций. Серые глаза бесстрастно изучали бескрайнее людское море, из которого на него смотрели в ответ многие тысячи глаз.

— Король… — тихо вздохнула толпа, жадно следя за каждым его движением.

Человек мельком взглянул вниз, на убегающие в бесконечность белокаменные ступени, которые ему пришлось совсем недавно преодолевать пешком, в одиночестве и в полной темноте, а потом равнодушно отвернулся: не в первый раз. После чего неторопливо подошел к загоревшейся уже сверху донизу колонне и смиренно опустился на одно колено, низко склонив голову и всем видом выражая покорность воле небес.

Минуту спустя слева от него появилась еще одна фигура — в длинной белой хламиде и высокой шапке, блистающей на кончике богатым золотым шитьем: Первосвященник давно уже ждал появления Его Величества, чтобы в очередной раз провести Обряд Согласия и, по истечении определенного срока, снова провозгласить, что у Валлиона появился благословленный Алларом король. За спиной ал-тара встали две незаметные фигуры, в таких же длинных рясах, но без шапок. Ал-лоары, призванные свидетельствовать волю Аллара и возвестить о ней нетерпеливо ждущему народу.

Священники так и остались стоять сбоку, не рискуя занять место между королем и колонной. Это было священное место — Место Общения, через которое сам Аллар должен был взглянуть на присягающего ему человека и решить, достоин ли тот принять тяжкое бремя власти. Священники служили лишь проводниками его воли. Свидетелями грядущего чуда. И голосами Аллара, призванными возвестить о Согласии сразу, как только оно будет достигнуто.

Довольно долго на вершине ничего не происходило: Эннар Второй, преклонив колено, что-то тихо говорил, но издалека никто не слышал слов. Только легкий гул, доказывающий, что король выполняет свои обязанности и отчитывается за последние пять лет своего правления. Он говорил неторопливо, обстоятельно, ни разу не подняв головы и не замолкая больше, чем на пару мгновений. Рядом все в тех же позах стояли священники, молчаливо свидетельствуя перед богами и смертными, что все сказанное — правда.

Через несколько часов над Горой Согласия совсем ярко засияло утреннее солнце. Вершина ее осветилась уже вся. Оттуда стали видны мелкие фигурки людей, отведенные за соседний холм приземистые силуэты лошадей, мелькающие возле установленных поодаль шатров слуги — возвращение короля следовало тут же отметить… повсюду виднелись смазанные лица, пышные платья, роскошные камзолы… тут и там поблескивало золотое шитье, из-за чего весь левый склон, как и пять лет назад, казался накрытым россыпью драгоценных камней. Справа было потише и поскромнее, но зато народу раз в пять больше. Люди местами стояли так тесно, что между ними совсем не было видно травы. Одной большой серой массой, каким-то громадным живым существом, которое сверху почему-то представлялось недобрым и опасным.

Однако некому было на него смотреть: присутствующие на вершине четверо смертных оставались недвижимыми и невозмутимыми. А творящееся между ними таинство — загадочным и непознаваемым.

Наконец, король медленно поднялся и отступил от колонны на несколько шагов, все еще держа голову смиренно склоненной. И лишь потом, отойдя от священной колонны, осмелился ее поднять, чтобы прямо взглянуть на древний символ веры и услышать его вердикт. Почти одновременно с этим священники затянули негромкую тягучую молитву, тем не менее, достигшую подножия Горы, отразившуюся от соседних склонов и загулявшую между ними долгим неразборчивым эхом. Затем дружно осенили себя знаком благодати Аллара, запели еще громче, заставив горы заколыхаться от мощной акустической волны. А потом над площадкой неожиданно резко посветлело.

Казалось, ночные тучи торопливо разошлись, позволив прямым солнечным лучам рухнуть с небес на землю и щедро осветить верхушку горы со стоящим на ней королем. От этого луча, широкими потоком пролившегося вниз, белая колонна заиграла и засияла совсем иначе, чем всего мгновение назад. Она словно впитала в себя этот свет, налилась им до краев, загорелась гигантской свечой, заставив собравшихся внизу облегченно выдохнуть и радостно понять: король снова принят. В десятый раз подряд. И снова доказал, что Аллару угодно его правление.

Те, кто приходил на Гору Согласия не впервые, уже хорошо знали, что последует дальше: вот-вот священники закончат свою молитву, волшебный свет постепенно оставит громадную колонну; она погаснет, успокоится, уснет на следующие пять лет; потом все окончательно затихнет, вернется на круги своя, а потом, наконец, настанет время коронации. Которая тоже, как и много веков назад, будет проведена здесь же, на вершине священной горы, под яркими лучами взошедшего солнца и под многочисленными взглядами подданных, которые своими глазами убедились, что король занимает это место по праву.

Однако на этот раз почему-то все пошло не так, как обычно: колонна, вопреки обычаю, почему-то не погасла, как всегда случалось. Не потускнела и не успокоилась, когда мерные слова молитвы перестали тревожить горные склоны. Напротив, она словно бы вытянулась еще больше, вонзив гордый шпиль в разгорающиеся небеса. Еще сильнее посветлела, впитывая в себя первые солнечные лучи. А потом вдруг разгорелась так ярко, что стоящие внизу люди испуганно зажмурились и едва не отшатнулись. Но даже так, сквозь плотно сомкнутые веки, они почувствовали, как неистово светится символ их веры, как дрожит внезапно загустевший и резко посвежевший воздух, как тихо-тихо волнуется земля под ногами и как поднявшийся ветер закручивает вокруг священной горы тугой вихрь.

— Просите и дано будет вам… — неожиданно пронесся над Горой Согласия едва слышный голос. Казалось, это ветер шепнул, коснувшись каждого человека на склонах, и до каждого донес чужие слова, донесшиеся откуда-то издалека. — Ищите и обрящете… мир вам, люди… и мир пусть поселится в ваших душах… король принят… пусть он правит достойно…

А потом свет угас так же ярко, как и появился. Одновременно с ним успокоился ветер, затихла испуганно подрагивающая земля. На вершине горы снова потемнело, потому что освещавший ее мгновение назад маяк внезапно погас. А когда люди подняли головы и ошарашено осмотрелись, то не смогли удержаться от пораженного вскрика, потому на некогда белой и чистой колонне теперь медленно истаивал невесть откуда взявшийся знак — белый шестилистник, который проказник-ветер каким-то чудом там нарисовал. Причем, на фоне погасшей колонны он светился так ярко и настойчиво, что даже самые недоверчивые смогли воочию убедиться, что это им не приснилось. И что гигантский Знак действительно был — мощный, лучащийся какой-то непонятной силой.

А потом что-то изменилось снова, и толпа в едином порыве уставилась на соседний холм, где внезапно мелькнуло что-то белое и такое же светящееся, как знак на священной колонне. Всадник.

Источающий яркий свет всадник на белоснежном коне. В длинном плаще, закрывающем лицо, неузнаваемый и таинственный. При виде которого люди дружно выдохнули и судорожно сглотнули.

Поняв, что замечен, всадник поднял левую руку, в которую собрал весь скопившийся вокруг него свет, сжал кулак, заставив его мгновенно погаснуть, чуть кивнул, обратив капюшон на верхушку горы, откуда на него неподвижным взглядом смотрел новоявленный король. Наконец, странно повел плечами, отвернулся и, тронув поводья, неспешно спустился по ту сторону холма, унеся с собой ослепительно яркий свет, окончательно погасив на колонне свой необычный Знак и оставив впечатление чего-то необычного, загадочного и очень древнего. Легкий привкус торжества и неразгаданной тайны. А еще — странную горчинку в воздухе, о котором вернувшиеся домой люди скажут потом, что она им просто почудилась.

Развалившись на мягкой траве, я закинула руки за голову и удовлетворенно вздохнула.

— Ну вот. Я все сделала, что хотела. Теперь можно и возвращаться.

— Ты рисковала, — нейтральным тоном заметил Эррей, бесцеремонно улегшийся рядом.

— Да какой риск? Меня бы даже верхом на ветре никто не догнал. Тем более что вы не светились, так что меня никто не заподозрит. Да, Лин? Сменивший окрас с белого на серый в яблоках шейри довольно угукнул. Я сладко потянулась.

— Ох, как же тут хорошо… но надо ехать. Там меня Риг ждет и его многочисленные книги. Я же напросилась сегодня пораньше, поэтому надо… надо собираться.

— Ты ему сказала? — отчего-то напрягся Эррей.

— Нет. Но, думаю, он скоро сам догадается.

— Тебе надо быть осторожнее.

— Рорн, я знаю, — мой голос заметно похолодел, и лен-лорд та Ларо тут же примиряюще выставил руки.

— Не сердись. Я просто не хочу для тебя лишних проблем. Я нервно дернула щекой, а потом поднялась и потянулась за курткой.

— Знаю. Прости. Но он мне нужен. Поэтому рано или поздно я все ему скажу. Мне кажется, он сможет понять. К тому же, он обожает загадки и всевозможные тайны, новое влечет его, как кахгара — живая добыча. И при всем при том он открыт и честен. Я чувствую это. От него не надо ждать подвоха.

— Да я не сомневаюсь. Просто учитель у него далеко не так хорош, как сам Драмт.

— А о мастере Двире речи и не идет.

Эррей облегченно перевел дух и помог мне накинуть на плечи куртку. После чего внимательно осмотрел со всех сторон, как будто не успел наглядеться раньше, потом подошел, поправил выбившийся из-под шляпки золотистый локон и со смешком заметил:

— Ты поразительно умеешь одеться, Гайдэ. Наши женщины никогда не осмелились бы выехать на прогулку в мужском костюме. Но ты умудряешься носить его так, что… честное слово, я бы не отказался, если бы твоему примеру последовал кто-то еще. Я хмыкнула.

Ну да. Костюм для верховой езды я тоже шила на заказ, у одной провинциальной мастерицы. Ткань взяла под бархат, цвет — темно зеленый с небольшими золотыми вставками. Классическая тройка: узкие, сидящие по фигуре штаны (весьма смелые для этого мира), свободная белая блузка, тоже сшитая специально под этот образ, короткая до неприличия куртка, строго приталенная и больше напоминающая пиджак, а под ней — такая же приталенная безрукавка. Добавьте к этому еще высокие сапоги из черной кожи, такой же черный берет, лихо заломленный на бок, длинное перо, слегка отвлекающее внимание от провокационно белеющих под ним волос, и тогда поймете, почему Рорну так понравилось.

— Я выгляжу слишком вызывающе? — усмехнулась я, когда поднявшиеся следом братья одобрительно присвистнули.

— Нет, — хмыкнул Бер, деликатно набросив мне на плечи короткий плащик. — Ты выглядишь потрясающе. Даже жаль иногда, что ты моя сестра.

— Но-но, — шутливо пригрозила я. — Хватит того, что на тебя наши служанки уже засматриваются. Особенно когда ты выходишь тренироваться в одних коротких шортах.

— Ну, мне же надо где-то тренироваться? А портить потом одежду — глупо!

— Ой-ой-ой, ты прямо — сама скромность! Бер усмехнулся.

— Язва ты, сестрица. И временами такая вредная.

— Я знаю, — гордо кивнула я, запрыгивая на спину шейри. — И вам еще крупно повезло, что вы мои братья, а не враги.

— Бедные твои враги, — сокрушенно покачал головой Эррей, легким прыжком взлетая в седло своего вороного. Такого же черного и хищного, как та четверка, которая уже не один месяц ходила под скаронами. — Иногда мне становится их жаль. Как поедем?

— Быстро, — бодро отозвалась я. — Желательно вернуться до того, как к городу подтянется остальной народ.

— В догонялки? — тут же навострил уши Бер.

— Угу. Ты — «вода».

— Что?! Опять?!

— Та-а-к… — словно не услышала я. — Внимание, господа! Боевым снарядом на сегодня объявляю запасную портянку Бера! За вредность и ехидство он наказывается одним дежурством на кухне вне очереди и почетным званием начинающего! Остальным р-р-разойтись по окрестностям! Встреча у ворот через два оборота! Кто пропустил бросок, тот берет на себе функции «воды». Начали…

Фантомы, уже прекрасно знакомые с этой игрой, тут же прыснули от Бера в разные стороны, торопясь умчаться прочь до того, как раздраженный скарон вытащит из-за пазухи новую (чистую пока) портянку, скомкает ее и перевяжет специальной бечевкой, которую носил на всякий случай в рукаве. Ну, если там удавить кого понадобится, или покидать в меня свои носки…

Ну да, вредная я, вредная. Но зато чудо-портянка была только у Бера, так что начинать все равно ему — остальным за ней было бы слишком долго тянуться. А Буцефал у брата резвый не в меру, ретивый, нахрапистый, ему полезно будет погоняться за нами по кустам. Тем более что глаз у братца весьма острый, а рука настолько точна, что я не сомневалась — минут через десять у нас будет совсем другой «вода».

— Ну, Гайдэ… — мстительно прошипел мне вслед Бер. — Ну, держись.

Лин только хмыкнул и прибавил ходу, отлично зная, что с ним даже Буцефал не сравнится. Тогда как я, напротив, сильно обеспокоилась.

— Парни! — внезапно зычно крикнул брат, пока народ со смешками разбегался по окрестностям. — У меня есть встречное предложение: а давайте-ка изменим правила игры и выловим эту вредную девчонку все вместе? Кто ее нагонит, тот и будет «водой»? Я даже портянкой поделюсь ради такого случая! И еще с меня бутылка красного королевского! А тому, кто в нее попадет — две!

— Согласен! — тут же злорадно откликнулся Эррей, выразительно потирая руки. — Только с тебя три бутылки!

— Принято! — так же бодро отозвались Ван и Гор, и поспешное бегство тут же прекратилось. — Готовь сразу ящик.

— Да. У Лина всегда фора, — поразительно спокойно согласился Ас, тоже разворачивая коня, и я возмущенно ахнула.

— ЧТО?!!! Это — догонялки, а не травля!!

— Вот мы тебя и догоним, — зловеще пообещал Бер, посылая Буцефала в галоп. — А когда догоним… ты ведь еще боишься щекотки, дорогая?

— ЛИН!! БЕГИ!! — гаркнула я, поняв, что эти мерзавцы опять сговорились, и шейри, негодующе провернувшись на месте, стрелой понесся прочь. Он тоже понял, что сегодня все его преимущества окажутся под большим сомнением, потому что от пяти проворных всадников нелегко уйти даже демону. Были бы крылья — пожалуйста, нет проблем: только подпрыгнул и все, лети себе спокойно. Но когда эти негодяи возьмут нас в кольцо, когда начнут перекидывать «позорную» портянку друг дружке, целясь поудобнее и гордясь честью запулить ею в мою спину, вот это уже да. Вот это уже настоящая засада. И, кажется, носиться нам теперь от них по перелескам вплоть до самой Рейданы, а это почти три часа спокойного конского шага и около часа сумасшедшим галопом. Причем, за этот час может мно-о-огое произойти…

— Прибью! — мстительно пообещала я, мельком обернувшись и увидев, как хищная пятерка разбивается на отдельные фигуры и пытается обойти нас с флангов. — Ну, Бер… ну, демон зеленоглазый… и кто только сказал, что скароны не любят развлекаться? Вон, погляди, как несутся! Как борзые за зайцем! Мне только ушек длинных и не хватает! «Хочешь, я отращу?» — невинно поинтересовался снизу Лин. Я только фыркнула и пригнулась ниже.

Конечно, у шейри было немалое преимущество — он умел развивать такую скорость, что за ним не угнался бы даже гоночный болид. Но это на ровной дороге. А в лесу, по холмам и низинам, по пригоркам и сомнительного вида полям, которых вокруг Рейданы было просто немеряно, он не мог использовать даже половины своей истинной силы — слишком велик риск влететь на полном ходу в какую-нибудь нору или ямку, или же врезаться во внезапно выскочившее навстречу дерево. Поэтому он бежал хоть и быстро, но далеко не так быстро, как мог бы. Хотя по сравнению с обычным конем и это было на грани фантастики.

Когда братья скрылись за деревьями, я немедленно подключила второе зрение от дремлющего Знака и тут же увидела, как разноцветные точки — синяя, красная, зеленая, черная и светло-серая (это, естественно, Эррей) разошлись за нами широким веером, прочесывая лес частой гребенкой. Судя по всему, они еще и перекликались, чтобы не упустить из виду друг друга и не столкнуться на каком-нибудь повороте. При этом Эррей неплохо знал местность, в отличие от нас с Лином, и ориентировался на ней весьма уверенно. Так что с его подачи скароны довольно быстро разделились, и теперь Ас с Бером держались от нас сзади и по левую руку, а Гор с Ваном строго справа.

«Гонят на Рорна, — со злым удовлетворением заметил Лин, тоже увидев расстановку сил, только каким-то своим, демоническим способом. — А мы сейчас вот так!»

Шейри резво прибавил ходу, вырвавшись далеко вперед, и свернул совсем не туда, куда нас пытались загнать. Правда, для этого ему пришлось сигануть через приличный овраг, замочить ноги в каком-то ручье и вскарабкаться на крутой холм, откуда я уже могла без помех рассмотреть мчащихся следом Фантомов. Блин, а красиво идут!

Я с невольным восхищением уставилась на то, как из темного леса на залитую солнцем поляну хищными коршунами вылетают четверо вороных с сидящими на их спинах рослыми всадниками. Кони хрипят от натуги, роняют с губ желтую пену, точеные ноги мелькают с огромной скоростью, покрывая метр за метром огромными прыжками. Сами звери черные, как уголь. Свирепые. Из под копыт так и летят комья земли. А всадники им под стать — мрачные, в одинаково черных камзолах, которые на расстоянии не больно-то отличишь друг от друга, белые воротники почти не видно, волосы тоже черные, как смоль, блестят на солнце как политые маслом, головы пригнуты, тела напряжены…

— Черт, красавцы! — с неожиданной завистью поняла я. — Какие же красавцы! И все мои! «Но их только четверо», — вдруг заметил Лин.

Я вздрогнула, снова опустила взгляд, следя за тем, как стремительно и уверенно эти негодяи отрезают мне дорогу к бегству, поспешно пересчитала искорки: зеленая, синяя, серая, черная…

— Ас! — ахнула уже в голос и тут же заметила последнюю — ярко алую, незаметно подкрадывающуюся со спины. — Лин, вперед!! Он за кустами!!!

Шейри заметил опасность одновременно со мной и стартовал с такой скоростью, что встречный ветер рванул завязки моего плаща и чуть не сдул с головы кокетливо сидящий берет. Едва успела его подхватить и стиснуть в руках, однако волосы все равно растрепались и рассыпались по плечам тяжелой золотой волной. А вот плащ я поймать не смогла — от резкого рывка завязки треснули, больно впились в горло, а потом мой изящный плащик помахал на прощание ручкой и улетел прямо на выскочившего из засады Аса, едва не прилепившись ему на лицо.

Скарон прямо на ходу увернулся, ловко перехватил (и правильно — хороший плащик, жалко потерять в лесу), одним движением перебросил через локоть левой руки и замахнулся.

— У него портянка! — чуть не взвизгнула я, понимая, что как никогда близка к проигрышу.

«Держись!» — крикнул Лин, издав какой-то сдавленный рык, а потом громадным прыжком преодолел еще один овраг, вылетел на какую-то дорогу и уже там помчался так, что только пятки засверкали.

— Слева! — снова крикнула я, заметив краем глаза какое-то движение в кустах. Видимо, парни успели подняться на холм и теперь снова пытались взять нас к кольцо. — Направо, Лин, направо! «Там Ас», — возразил шейри, по-прежнему держась на середине дороги.

— Ас отстал. А эти срезали. Так что если кто и догонит, то только они. У Бера Буцефал выносливый, как кахгар!

«Ничего, — фыркнул Лин, резко меняя направление и поворачивая в сторону Рейданы. — Сейчас будет низина, потом еще один холм, поле и все: считай, ушли. Там они нас уже не догонят — поле ровное, как стол. Полетим, как на крыльях».

Я обеспокоенно обернулась, с трудом удерживая на макушке наполовину отвалившийся берет и ни черта не видя из-за растрепавшихся волос. Потом пригнулась, пропустив над головой хлесткую ветку, вцепилась в седло, потому что шейри начал спускаться с довольно крутого склона. Тихо охнула, когда на два соседних холмика решительно выметнулись четыре знакомых, зловещих до безобразия силуэта, и обреченно вздохнула.

— Ты на тот холм заберешься так, чтобы они не успели кинуть портянку?

«Ты, главное, держись», — усмехнулся шейри и уверенно понесся в сторону нашего единственного спасения.

Я послушно пригнулась, нутром чувствуя, как кто-то из братиков ловко перехватил запущенный мощной рукой «красного» боевой снаряд, вся сжалась, уже буквально чувствуя, как проклятая портянка бьет меня по спине. Дождалась, пока ощущение грядущей опасности станет особенно сильным, и буквально съехала на бок, держась на одном честном слове и моля всех богов, чтобы угадать со временем.

«Гады! — возмущенно рыкнул Лин, когда мимо его носа пролетел бесформенный белый комок. — В меня?! Портянкой?!»

— Это не в тебя… уф, — возразила я, принимая нормальное положение. — Это в меня — портянкой. Черт. Я тут джигитовкой заниматься не собиралась!

«Ой. Люди», — вдруг странно ойкнул Лин, резко замедлившись и как-то разом растеряв боевой задор.

— Какие еще…?! — подняв голову от его шеи, я изумленно уставилась на целый конный отряд, спускающийся со встречного холма, куда мы так отчаянно стремились, и двинувшийся прямиком в нашу сторону. — Твою мать… и правда, люди. Ну-ка, тормози и сдавай назад. Пес их знает, кто такие. Вдруг бандиты? «Ага. А ты без оружия!»

— Вон, мое оружие — по пятам скачет, — пренебрежительно фыркнула я и, окончательно остановившись, оценивающе прищурилась.

Торопливо спускающиеся всадники на бандитов похожи не были — слишком хорошо и одинаково вооружены. Человек десять. На рослых гнедых скакунах. В одинаковых бронях с немалой примесью адарона. Без щитов. Без гербов. Но зато в глухих шлемах и однозначно тянущиеся руками к висящим на поясе мечам. Причем, одинаковыми они были настолько, что стало ясно сразу — люди не случайные и явно из одного отряда. Вот только чьи? Уж не по мою ли душу?

Скароны, вовремя приметившие опасность, тоже пришпорили коней и умело окружили нас с Лином плотной коробочкой, успев подойти буквально за миг до того, как приблизились неопознанные воины. Мгновением позже к нам присоединился слегка запыхавшийся Эррей, и тогда я вообще себя почувствовала, как за монолитной скалой из пяти тяжелых блоков, сдвинуть которые еще надо было постараться. Так. И кто это к нам такой пожаловал?

Незнакомцы, встретив вместо одной хрупкой леди самый настоящий боевой строй, нерешительно замедлились. В лоб атаковать почему-то не посмели, хотя на такой скорости у них были все преимущества. Напротив, резко притормозили, с трудом сдержав разгоряченных коней, а потом и вовсе остановились на расстоянии пары метров, опустили занесенные было арбалеты, которых я насчитала сразу три штуки, а потом как-то неуверенно переглянулись. Мысленно чертыхнувшись, я послала Лина вперед.

— Кто вы, господа? Что вам угодно? — властно спросила, заставив скаронов чуть податься в стороны.

— Леди… э-э-э… с вами все в порядке? — очень неуверенно спросил кто-то из чужаков.

— Разумеется. Что со мной может быть не в порядке?

— Но мы видели… — передний воин растеряно оглядел молчаливых скаронов, недвусмысленно приготовившихся к бою и такого же решительно настроенного Эррея. — Видели, как вы… простите, нам показалось, что вас преследуют…

Я на краткий миг озадачилась, а потом чуть не расхохоталась. Ой! Ну, надо же! Кажется, не только я впечатлилась видом моих свирепых Фантомов! Этих, видимо, тоже проняло! Но кто ж знал, что у нас будут не только свидетели, но болельщики?! А еще — непрошенные помощники, которые, кажется, всерьез вознамерились меня спасать?!

— Нет, сударь, — со смешком отозвалась я, почувствовав, как постепенно расслабляются скароны. — Вы ошиблись. Со мной все в порядке. И это — всего лишь мои люди, а также лен-лорд Эррей та Ларо, который соизволил составить нам компанию на прогулке. Воин стал еще растеряннее.

— На прогулке?

— Именно, сударь. Мы всего лишь отдыхали на природе.

— Но…

— Это просто игра, сударь, — очаровательно улыбнулась я, заодно поправляя выбившиеся из-под берета волосы. — Она называется «догонялки». Наши кони застоялись в конюшне, поэтому мы решили их слегка растормошить. Тем более, сегодня выдался отличный денек. Так почему бы и не позволить благородным животным немного размяться?

Незнакомцы с сомнением оглядели крупных вороных, от которых так и исходили волны нерастраченной мощи, и во второй раз нерешительно переглянулись.

— Значит, вы не убегали, леди? — наконец, уточнил все тот же смельчак.

— Нет, сударь. Со мной все в полном порядке… ну, за исключением прически, конечно.

Ас, добавляя правдоподобности, тут же стянул с локтя мой плащ и деликатно набросил «госпоже» на плечи, не забыв указать мой статус и собственное подчиненное положение. Я кивком поблагодарила, затянула завязки, поправила берет и вопросительно взглянула на сконфуженно замявшихся всадников.

— У вас остались еще какие-то вопросы, господа?

— Нет, леди, — вздохнул воин. — Простите, что потревожили. Желаем вам хорошего отдыха.

— Благодарю.

Они развернулись и все еще не слишком уверенно двинулись в обратный путь. Правда, не через тот же холм, потому что для подъема он был слишком крутым, а в обход. При этом постоянно косясь за спину и словно бы ожидая, что, как только они уедут, мрачные скароны тут же накинутся на беззащитную даму и мгновенно ее сожрут.

— Кто это был? — сухо спросила я, покосившись на Эррея, когда незнакомцы отъехали на приличное расстояние.

— Королевская гвардия, — неохотно отозвался лен-лорд. — Кажется, кто-то нас заметил и решил, что на благородную леди напали.

— Да, — поддакнула я. — Вы — самые злостные разбойники, какие только существуют на свете. Подумать только! Сговориться и загонять несчастную девушку впятером! Звери!

— А там еще кто-то скачет, — невпопад заметил Бер, больше не вспоминая про игру. — Кажется, это уже кто-то посерьезнее.

— Нет, их двое, — прислушавшись, покачал головой Гор. — Один чуть ближе, второй сразу за ним.

— Подождем, — неопределенно заключил Ас, не торопясь менять диспозицию. — Рорн, не светись.

Эррей послушно сдвинулся в сторону и назад, оставляя скаронов один на один с новой неприятностью, и пристально всмотрелся в вершину холма, с которого действительно спускалось еще два всадника. Причем, первый из них мчался лихо, наплевав на скорость и головокружительную высоту, а второй действовал гораздо осторожнее и не рисковал понапрасну. Поэтому закономерно отстал и подъехал лишь тогда, когда мы дружно узнали торопыгу и радостно воскликнули:

— Родан!

Но зато когда этот неторопливый тип все-таки подъехал, не дав нам насладиться радостью встречи, то немедленно выпрямился, гордо блеснув на груди королевским гербом, и, будто на пышном приеме во дворце, торжественно объявил:

— Леди, господа… Его Величество желает видеть вас в своем шатре!

Как вскоре выяснилось, в пылу погони мы с Лином слегка перепутали направление и, сами того не желая, оказались в опасной близости от Горы Согласия. Только с другой стороны от того места, где состоялось явление народу загадочного «Хозяина». Причем, мы выскочили не прямо на шатры важных господ, а прилично поодаль, откуда, как я полагаю, нас практически никто и не мог увидеть. Так что появление тут отряда королевских гвардейцев возможно лишь в одном случае.

«Тебя искали», — тихо заметил Лин, настороженно поглядывая в сторону едущих впереди всадников.

Я задумчиво кивнула: и правда, других причин для того, чтобы они «невзначай» прогуливались неподалеку от Горы, просто нет. Значит, Его Величество обеспокоился появлением Ишты чуть больше, чем я думала, и благоразумно отправил своих людей проверить окрестности. На предмет того, нет ли там какого-нибудь подозрительного господина на красивом белом коне.

Но «господина», как выяснилось, не было. Зато вместо него нашлась одна ненормальная леди в компании таких же ненормальных скаронов, не находящих ничего плохого в том, чтобы играть со своей «госпожой» в какие-то странные игры и гонять ее по всему лесу (а бравые кавалеры ордена королевского знамени наверняка видели немалую часть моих кульбитов) до полного изнеможения.

Одно спасало: нас было целых пятеро и белых коней ни у кого, к счастью, не наблюдалось. Лин сразу, как только спустился с того холма, сменил колер на нейтральный, а я скомкала белоснежный плащ и кинула его в дорожную сумку. Но даже если Его Величество все же что-то заподозрит и полезет туда выискивать улики, то почему бы благородной леди не иметь при себе красивый белый плащ? С утра было довольно пасмурно, так что эта деталь гардероба вполне объяснима.

Задумавшись о своем, я далеко не сразу заметила горящий взгляд Родана… ах нет, он же теперь эр-гар, лорд да Виро. Единственный владелец вполне приличного состояния. Воин. Друг. И эрдал одного из отрядов знаменитых Королевских Хасов, который очень хорошо знает моего «брата» Гая. Ох, и горят же у него глазищи! Ох, и сколько же там искренней радости и неподдельного восхищения! Еще бы. В таком виде он меня встретить не ожидал. Возможно, отправившись по старой памяти вместе с гвардейцами на поиски загадочного (ну, для них — загадочного) Ишты, он мигом просек, кто там маячил на белой лошади. И, едва церемония закончилась, тут же ринулся на поиски. И вот нашел. Увидел. Совершенно неожиданно узнал. Чуть челюсть не уронил, когда я выехала вперед и широко улыбнулась. Потом заметил мой необычный наряд, окончательно обалдел, за что едва не получил в зуб, но все-таки смолчал и теперь только восторженно косился, сияя, как начищенный золотой.

Единственное, что он себе позволил — это отвесить прямо в седле изысканный (ну, насколько это можно проделать верхом) поклон и сказать:

— Леди Гайдэ. Безмерно рад снова вас видеть.

— Взаимно, — со смешком призналась я, и на этом наш разговор благополучно закончился. А теперь мы всей толпой следовали за важным хануриком в белоснежной ливрее, гадая про себя, за каким лядом мы опять понадобились Его Королевскому (вновь избранному) Величеству.

Разумеется, слуга привел нас за собой прямиком на левый склон Горы Согласия. Правда, на наружную его часть, где стояли многочисленные шатры и где обрадованная (или не очень обрадованная, но старательно делающая вид, что просто счастлива) знать отмечала очередное восхождение короля на трон Валлиона.

Естественно, что самый роскошный и просторный шатер принадлежал Его Великолепному Величеству. Естественно, что он стоял в стороне ото всех остальных и вокруг него не царило такой уж большой суеты, как везде. Естественно, до него нам пришлось добираться через все остальные палатки. И, естественно, на нас отовсюду косились, как на марсиан. Особенно на меня косились. И на моего рослого шейри, на котором я восседала гордо, нагло — по-мужски. То есть, в штанах и в возмутительном, непонятного покроя брючном костюме. Плюс, в берете, которых тут отродясь не носили. Да еще со страусиным пером в… одном месте.

Пришлось последовать примеру скаронов и сделать морду кирпичом. То есть, проехать мимо разряженных дам и разодетых кавалеров (в глазах которых я нашла гораздо больше одобрения, чем в глазах их спутниц), с совершенно невозмутимым лицом, как будто каждый день доводится пребывать в таком неприличном виде, и нахально не торопиться исполнять приказ их новоявленного Величества.

Наконец, неподалеку от вышеуказанного шатра слуга остановился и знаком пригласил нас спешиться.

— Леди Гайдэ, — Родан слетел с седла первым, как будто получил сочного пинка, и тут же кинулся подавать мне руку. Более того, я не рискнула ее не дать и даже величественно слезла, не слишком задирая ногу. А потом легонько оперлась кончиком сапога на немедленно подставленное колено (е-мое! кто ему только подсказал?!) и лишь после этого неторопливо, совсем по-царственному соизволила ступить на землю.

Родан тут же выпрямился (надеюсь, я его не сильно испачкала?) и под недовольными взглядами скаронов вдруг не отпустил мою руку, а, наоборот, сжал чуть сильнее и бессовестно поднес к своему лицу.

— Вы позволите, леди?

— Что именно, лорд да Виро? — сглупила я от такой неожиданной галантности. Но он ТАК выразительно посмотрел на перчатку, что я чуть не прыснула. А потом все-таки притворно вздохнула, медленно ее стянула и позволила ему коснуться губами тыла своей кисти.

— Скажите, сударь, кто подсказал вам обычаи моей родины?

— Простите, леди, — хитро улыбнулся Хас, наконец-то, отпуская мою руку. — Это — важная государственная тайна, и я дал честное слово ее не разглашать.

— Вот как? — мой взгляд сам собой метнулся в сторону хитро прищурившегося Эррея, молча обещая ему эшафот по возвращении. А потом повернулся в сторону королевского шатра, дрогнул от неожиданности, подметив спокойно стоящего в проеме короля, которому давешний слуга уже что-то торопливо докладывал, и эшафот был немедленно заменен на четвертование. Твою маму… он еще и это видел! Ну, Родан… ну, удружил…

Я мрачно уставилась на довольное до безобразия лицо Хаса, но с разочарованием поняла, что стукнуть его сейчас не получится — не поймут. Поэтому обошлась тем, что молча пообещала устроить ему взбучку чуть попозже, и решительно направилась к шатру, все время ощущая на себе слегка задумчивый, откровенно оценивающий взгляд монарха.

А я что? Я — ничего. Иду себе, никого не трогаю. Скароны у меня за спиной хранят ледяное молчание. Их разноцветные глазки могут видеть все желающие и, заодно, прикусить языки насчет моего внешнего вида. Хотел Его Величество меня видеть — пусть любуется. Желал пригласить на эту церемонию — вот она я, во всей своей красе. А если кому-то не нравится мой костюм (у меня уже спина дымилась от многочисленных взглядов со всех сторон), то пожалуйста: не нравится — не ешьте. Но зато, может, вы научитесь отличать красивое от похабного и поймете, что в мужском костюме женщина может выглядеть еще соблазнительнее, чем вообще голышом. Главное, правильно расставить акценты и сохранить грациозную походку, позволяя озадаченным мужским взглядам заворожено следить за движениями длинных ног и растеряно понимать, что они многое упустили в этой жизни.

— Добрый день, Ваше Величество, — кивнула я почти по-свойски, подойдя к королю на расстояние почти что вытянутой руки. Реверансы в штанах делать было глупо, так что я обошлась только этим кивком. — Кажется, вас следует поздравить с новым вступлением на престол?

— Кажется, вы опять нарушаете все каноны, леди, — вместо приветствия усмехнулся Его Величество. Но не зло. Совсем, надо сказать, не зло. Кажется, моя вчерашняя выходка уже успела забыться. — И, как выясняется, не только рискуете отказывать королю, но еще лихо ездите верхом, не стесняетесь носить мужские костюмы и развлекаетесь быстрой ездой, пока остальные заняты простым вышиванием.

— Никогда не любила вышивание, — фыркнула я. — А быструю езду обожаю с детства. Что же касается седла, то дамский вариант меня безмерно раздражает, тогда как в обычное в нормальном платье не больно-то сядешь. Поэтому поневоле приходится приспосабливаться.

Взгляд короля мимоходом скользнул по расстегнутым верхним пуговкам блузки, из-под которой дразняще промелькнула золотая цепочка от амулета, и тут же перескочил на скаронов. Несколько мгновений он изучал их бесстрастные лица, длинные косы, заплетенные по традиции от самой макушки, оценил скупые движения, цепкие взгляды, заметные под камзолами брони (говорю же — никогда не снимают!), попытался оценить цвет глаз (Ас при этом мудро засмотрелся в другую сторону); чуть вздрогнул, когда увидел отголоски дремлющей в них магической силы, до которой мы, увы, так и не добрались; особенно задержался на Горе, а потом изумленно вернулся ко мне.

— Да-а… надо признать, у вас весьма внушительная охрана, леди.

— Вы правы, сир. Мне с ними очень повезло.

— Как вы смогли уговорить служить вам сразу четыре Старших Клана? Я хитро улыбнулась.

— Никак.

— Что? — чуть не растерялся король.

— Возможно, вы неправильно ставите вопрос, Ваше Величество? Возможно, лучше спросить: как у них получилось уговорить меня на такую охрану?

После этого суровый повелитель Валлиона совсем озадачился, явно не зная, куда я клоню, но я не стала продолжать — пусть-ка поломает голову. Не буду же я говорить правду? И не стану же раскрывать все карты сразу? Наконец, король кашлянул и тут же заметил торчащего позади Хаса.

— Родан? И ты здесь?

— Да, Ваше Величество, — учтиво поклонился Родан. — Примите мои искренние поздравления.

— Благодарю. Ты, как я понял, уже знаком с леди Гайдэ?

— Да, Ваше Величество. Мы встречались. У короля в глазах забрезжила смутная догадка.

— Ах да, что-то такое припоминаю… не об этой ли встрече говорил ваш брат, леди? Не из-за вас ли некоторое время назад у благородных господ случилась некая ссора?

— Увы, — я виновато развела руками. — Истинно так. Небольшое недоразумение, вызванное взаимным недопониманием. Однако поскольку брат донес до меня искренние извинения лорда да Виро, я решила простить его оплошность. Как мне теперь кажется, он не желал по-настоящему меня обидеть и до сих пор очень раскаивается. Не правда ли, господин да Виро?

— Совершенно верно, леди, — браво отозвался Хас, хитро сверкнув неистово горящими глазищами. Король снова усмехнулся.

— Ну что ж, отрадно слышать, что твои неприятности, Родан, наконец, закончились. Но тут, как я вижу, находится еще и молодой лен-лорд?

— Да, Ваше Величество, — выступил вперед Эррей. — Леди Гайдэ пожелала развеяться на свежем воздухе, поэтому попросила составить ей компанию.

— Правда? — у короля чуть изменился взгляд.

Блин. Зря Рорн брякнул про компанию. Вчера я от одной отказалась, а теперь получается, что просто предпочла ей другую — попроще и посимпатичнее. Я вздохнула и с силой наступила Эррею на сапог.

— Господин та Ларо хотел сказать, что я, будучи нездешней, совершенно не ориентируюсь в местности и побоялась пропустить сегодняшний Праздник. Поэтому попросила его исполнить роль провожатого от Рейданы и обратно.

— Простите, леди, — тут же покаялся Эррей, правильно поняв мой недвусмысленный знак. — Я просто хотел выразиться поделикатнее.

— Да какая разница, сударь? Я ведь действительно не местная, поэтому имею полное право заблудиться в этих холмах. И, конечно же, некрасиво опоздать к началу церемонии, о чем, конечно, искренне сожалею. У короля странно блеснули глаза.

— О чем же именно вы сожалеете, леди? О том, что не увидели церемонию с самого начала? Или о том, что пропустили ее окончание?

— Обо всем, Ваше Величество, — я смиренно опустила глаза, всем видом показывая, что и о вчерашней резкости уже успела пожалеть. И что вообще, сегодня настроена на весьма мирный лад, а на его дурацкую «проверку» уже не злюсь так сильно, как раньше.

Он удивленно приподнял светлые брови, явно не ожидая от меня такой покладистости, а потом вдруг тонко, почти неуловимо улыбнулся.

— В таком случае, леди, я тоже сожалею. И надеюсь, что большие никакие недоразумения не испортят вам настроение.

Я изумленно вскинулась: что-о?! Я ослышалась?! Он ЧТО сказал?! Мне это понимать, как извинения?!! Его Величество улыбнулся чуть явственнее.

— Вы не откажетесь ненадолго задержаться, леди? Побудете немного моей гостьей?

Мама. Он еще и просит. Вот теперь действительно просит, а не приказывает! Да что случилось, в самом-то деле? Что на него нашло? Какая муха укусила? Неужто подменили, а я не заметила?!

Я подозрительно оглядела повелителя Валлиона с ног до головы, ища подвох, но признаков подмены не нашла. Стоит, улыбается, серые глаза спокойны и чуточку насмешливы. Расслаблен, уверен в себе, как и всегда, но некоторая доля сомнений чувствуется. Иначе он бы выдержал многозначительную паузу до конца и не стал бы так буравить меня взглядом, настойчиво требуя ответа.

— Леди?

— Конечно, Ваше Величество, — озадаченно отозвалась я. — Когда о чем-то вежливо просят, просто грех отказывать. Ас, Бер… все в порядке.

Скароны тут же исполнили изящный полупоклон и отступили от шатра на несколько шагов, всем видом демонстрируя, что полностью подчиняются моим приказам. Правда, те, кто знает, что такое скароны, подобным жестом бы не обманулись, потому что отлично знали, что двигаться эти здоровяки умеют как молнии. Но Его Величество, кажется, оценил сей знак несомненного доверия. Потому что коротко кивнул в их сторону и откинул полу шатра так, чтобы ее краешек зацепился за специальный крючок у входа и чтобы при желании суровые южане могли воочию убедиться, что их хозяйке никто не чинит вреда. Ответный жест вежливости, так сказать.

Я мельком заглянула внутрь, тут же углядев накрытый, но пока еще нетронутый стол, и развязала тесемки плаща, позволив ему сползти с плеч.

— Ас?

— Позвольте мне, леди? — поспешно качнулся навстречу Родан, как будто я не плащ предлагала подержать, а, как минимум, лавровые венки раздаривала. Этот факт меня до того озадачил, что я едва не отдернула руку, но потом вдруг принюхалась, уловила слабый аромат хорошего вина, уже по-новому взглянула в неестественно горящие глаза Хаса и с укором вздохнула.

— Господин да Виро, вы, кажется, уже начали отмечать сегодняшний праздник?

— Ну… так ведь… — Хас, к огромному удивлению короля, неожиданно смутился и даже почти покраснел. — Ну, праздник же.

— Правильно брат говорил, что вы не всегда способны грамотно расставить приоритеты… идите, отмечайте спокойно, лорд. Но сегодня мне на глаза больше не показывайтесь.

— А завтра можно? — с надеждой посмотрел он, ничуть не расстроившись. Я вздохнула снова.

— Можно. Но в трезвом виде и со светлой головой.

— Всего хорошего, леди, — тут же поклонился Хас, затем отвесил такой же учтивый поклон королю и молниеносно испарился.

Я подумала, покачала накидку в ладони, но затем взглядом отпустила Рорна, чтобы не толкался тут зазря, решительно повесила плащ на руку Аса, а потом вернулась к шатру и под внимательным взглядом короля первой зашла внутрь.

Ничего экстраординарного там, разумеется, не было — просто просторный шатер, накрытый стол и несколько кресел, стоящих вдоль дальней стены. Никакой роскоши, никаких золотых подсвечников (и правда — самый разгар дня; зачем свечи?); огромная ваза с фруктами, холодные закуски, несколько видов салата; никаких приборов; аккуратно сложенная стопка белоснежных салфеток на краю… и ни одного назойливого слуги в радиусе километра. С ума сойти.

Я быстро покосилась на вход, но король так и оставил там небольшую щелку, сохраняя видимость приличий и, тем самым, позволяя мне чувствовать себя именно в гостях, а не беззащитной пленницей в руках злобного сластолюбца.

— Присаживайтесь, леди, — к моему вящему удивлению, Его Величество собственноручно прихватил от стены два кресла и придвинул к столу. — Угощайтесь. Чувствуйте себя спокойно.

— Спасибо, — улыбнулась я и, отбросив церемонии, благодарно присела. — О чем вы хотели меня спросить?

— А я должен вас о чем-то спрашивать? — умело изобразил удивление король, присаживаясь напротив.

— А разве вам не о чем меня спросить? Он хмыкнул.

— Ну, если леди желает о чем-то рассказать… Вот теперь уже хмыкнула я.

— А вы хитрец, Ваше Величество. Уже сгораете от любопытства, но все равно не можете себе позволить быть в этом уличенным.

— Откуда вы знаете, что мне любопытно?

— Любопытство — естественное свойство человеческой натуры. Человек, утративший способность интересоваться новым, перестает быть интересным сам.

— Очень двоякое заявление, леди, — со смешком заметил монарх, потянувшись за гроздью напоминающих виноград ягод. — А вы сами любопытны?

— Безмерно, — признала я. — Собственно, из-за этого я и оказалась в Валлионе.

— А ваш брат?

— Об этом вам следует спросить у него самого. Я отвечаю только за себя.

— Ну, хорошо. Допустим, вы правы, леди. И, допустим, мне действительно интересно… Я улыбнулась.

— Это так трудно признать, Ваше Величество?

— Хорошо, мне очень интересно, — наконец, сдался король. — И, в первую очередь, интересно знать, кто вы?

— В каком смысле?

— В прямом: кто вы, леди? Я вижу вас третий раз в жизни, и вы в третий раз меня поражаете. Я неторопливо, старательно обдумывая ответ, потянулась за ягодами.

— Что конкретно вас интересует, Ваше Величество?

— Все, что вы можете мне рассказать.

Как он сегодня деликатен… все, что могу… ишь ты. Могу-то я много, как уже не раз говорила, но только не буду. Еще не забыла, как он провел меня возле Расщелины. И отлично помню, какой из него отменный актер. Ведь на самом деле все это — шатер, беседка, накрытый стол, непринужденная беседа тет-а-тет… абсолютно ничего не значит. Игра… опять игра. Старая, как мир, бесконечная и неизбывная. Он, наверное, уже и не умеет по-другому? Вот и сейчас вроде улыбается, а смотрит внимательно, остро, испытующе. Как на допросе. Кажется, только присутствие скаронов сдерживает его нетерпение, иначе, наверное, разговор повелся бы совсем в другом ключе. Я вздохнула.

— Вообще-то, Ваше Величество, тут особенно нечего рассказывать. Большую часть жизни я прожила в очень далеком отсюда месте, вместе с родителями, и жизнь эта была не больно-то интересной. Я училась. Занималась понемногу всем, что было на тот момент доступно и что родители считали — нужно непременно знать молодой девушке. Рисовала, танцевала, немного пела… все, как обычно. И только одним, пожалуй, отличалась от своих сверстниц…

— Любопытством? — предположил король.

— Именно. Оно-то и привело меня в один прекрасный момент на одну высокую крышу, с которой начались все мои трудности.

— Почему на крышу? — удивился он, деликатно отщипнув еще одну ягоду.

— Мне было интересно, — криво улыбнулась я. — Интересно побывать на самом краю, понимаете? Когда стоишь очень высоко, когда никого рядом нет, когда кончики пальцев уже висят над пропастью, но при этом ты неожиданно понимаешь: вот она, настоящая свобода. Перед тобой лежат все пути. Все дороги, от самой страшной, ведущей на голый асфальт, до самой невероятной, о которой даже и мечтать нельзя… один шаг решает все. Одно движение способно изменить целую жизнь. Или оборвав ее, не дав толком даже начаться, или же… сделать ее совсем иной. Его Величество испытующе взглянул через вазу с фруктами.

— Что же вы выбрали, леди?

— Как видите, — усмехнулась я. — Пока жива и неплохо себя чувствую. Хотя, конечно, моя жизнь изменилась так резко, что пару лет назад я даже подумать об этом не могла.

— Это связано с магией? — задумчиво спросил он, вертя в ладони так и не тронутую ягоду.

— Да, Ваше Величество. Думаю, что да.

— И в результате вы оказались здесь?

— Совершенно верно. Король неожиданно встал и, заложив руки за спину, прошелся вдоль стола.

— Скажите, леди, следует ли это понимать, как тот факт, что в Валлионе первой оказались именно вы? Вы, а не ваш брат? Я чуть вздрогнула, но потом была вынуждена признать:

— Верно, Ваше Величество.

— И это он последовал за вами через телепорт, о котором вы нам говорили?

— В каком-то смысле вы правы: Гай появился в Валлионе позже.

— Когда это случилось леди?

— Я уже говорила: около года назад.

— Год… — задумчиво повторил Его Величество, нахмурившись и о чем-то напряженно размышляя. — А в какое время вы узнали об Иште? И кто узнал об этом первым? Вы или ваш брат?

— Я, — снова призналась я, внутренне подобравшись. — Почти сразу, как сюда попала. Он… если так можно выразиться, сам меня нашел.

— И это вы познакомили с ним своего брата?

— Что-то вроде того. Неожиданно король резко повернулся и пристально на меня посмотрел.

— Вы знаете, что случилось сегодня на церемонии, леди?

Я настороженно кивнула: наш разговор все больше походил на настоящий допрос. Кажется, с кого-то начала сваливаться добродушная маска?

— Да, Ваше Величество.

— Несмотря на то, что сами на ней не присутствовали?

— Да, Ваше Величество.

— Вы видели его? — жестко спросил он, полностью подтвердив мои недавние подозрения. Я пожала плечами.

— Конечно. Как и вы.

— Я спросил не об этом, леди!

Ну вот, приехали. Уже голос повышаем, настаиваем, а потом и требовать начнем…

— Вы снова хотите мне приказать, Ваше Величество? — мягко улыбнулась я, кротко глядя на него снизу вверх. — Рассказать вам еще одну сказку?

Король недовольно раздул красиво вылепленные ноздри, чем-то сразу став похожим на моего Хранителя-Оленя, мгновение помолчал, подумал, но потом все-таки опустил плечи и, с некоторым трудом смирив разгорающееся раздражение, покачал головой.

— Нет, леди. Не нужно. Я еще не успел забыть первую.

— Сказки и не следует забывать, Ваше Величество, — я неторопливо поднялась с кресла и бесшумно шагнула к выходу. — Возможно, когда-нибудь вы будете рассказывать их своим детям.

— Леди? Вы уже уходите? — внезапно нахмурился король, и его глаза снова сверкнули знакомой сталью.

— Да, Ваше Величество.

— Почему? Вы же только приехали. Я кротко опустила ресницы.

— Кажется, я опять злоупотребляю вашим вниманием, сир. Сегодня же праздник. Радостное событие. В такой день не следует говорить о делах.

— О делах можно говорить всегда и везде, — довольно резко отозвался он.

— Увы. Позвольте с вами не согласиться. Возможно, у вас просто не было таких моментов, когда о делах говорить совсем не хочется? Король нахмурился еще сильнее, но я уже коснулась рукой занавеси.

— Всего доброго, Ваше Величество.

— До свидания, леди, — неохотно отозвался он, еще неохотнее меня отпустив.

Я улыбнулась, впервые нащупав опору под ногами в этом вязком болоте под названием «политика», и, коротко поклонившись, выскользнула из шатра.

Ас встретил меня вопросительным взглядом, молча интересуясь, а не пора ли бить морду Его Неделикатному Величеству, но я только покачала головой: сегодняшняя встреча прошла гораздо лучше, чем вчера. И намного лучше, чем несколькими днями раньше. Сегодня мы, наконец, беседовали на равных. И сегодня он впервые, хотя и вынужденно, мне в чем-то уступил. Маленькая, конечно, победа, а все равно приятно. Потому что это значило, что меня больше не считают провинциальной дурочкой и не сравнивают с постельным ковриком. Мне дали шанс встать на одну доску с сильными мира сего. И дали возможность доказать, что это место действительно мое по праву.

— Домой, — коротко обозначила я наш дальнейший маршрут и, не дожидаясь помощи скаронов, привычным движением взлетела в седло. Правда, потом перехватила неодобрительный взгляд Бера и опомнилась, но было поздно что-либо менять. Оставалось только сделать вид, что так и надо, а потом неторопливо и величественно двинуться в обратный путь.

Однако не успели мы нормально отъехать, как навстречу попалась такая же немногочисленная кавалькада — влиятельные господа и синьоры спешили засвидетельствовать свое почтение королю и высказать свои пространные поздравления. Но так как первыми явно прошли самые знатные и именитые (а я, между прочим, вообще не поздравила, а только спросила), то теперь наставало время людей попроще и менее знатных. Тогда как до простого люда, веселившегося на противоположном склоне горы, дело вообще, скорее всего, не дойдет. Хватит с них и того, что вдосталь полюбовались на своего короля этим утром. Да еще поели-попили на халяву из королевских запасов. Не с собой же они еду приносили? Наверняка Его Величество расщедрился в честь коронации. Кстати, а где корона?

Вежливо посторонившись, чтобы не снесли, я крепко задумалась над этим важным вопросом. Но почти сразу пришла к выводу, что как раз этого-то несомненного атрибута королевской власти так до сих пор и не видела. В Айдовой Расщелине он ее, разумеется, не надевал. На балу, насколько я помню, не носил. Визит к та Ларо состоялся неофициально и произошел как раз в то время, когда корона хранилась в королевской сокровищнице. А сейчас… гм… или Его Величество сильно не любит свой головной убор, или же этот самый «убор» настолько ценен, что после церемонии его под страшной охраной увезли поскорее, пока не сперли. Кхм.

Я даже внимания не обратила на тех, кто проехал мимо, настолько меня увлек этот необычный вопрос. Поэтому когда один из всадников вдруг резко остановился и уставился на нас во все глаза, только поморщилась и машинально едва не отмахнулась.

— ЛЕДИ ГАЙДЭ?!! — неожиданно донеслось до меня потрясенное. — ВЫ?!!!

Вот уж когда я вздрогнула и, разом очнувшись от дум, с легким раздражением уставилась на горлопана. И чего, спрашивается, вопить так, что у короля в шатре наверняка все бутылки попадали? И чтобы все окрестные воробьи опять некрасиво обернулись в мою сторону?

— Леди?!! Это действительно вы?!

Я со вздохом посмотрела на невежу и даже почти не удивилась, когда тот поспешил содрать с себя шляпу и торопливо пригладить торчащие во все стороны русые кудри. А когда увидела породистое лицо, обрамленное роскошными усами и резко выделяющееся своей внезапной бледностью на фоне расширенных, но хорошо узнаваемых черных глаз, то вздохнула еще раз, гораздо тяжелее, и довольно прохладно сказала:

— Добрый день, господин Дагон. Рада видеть вас в добром здравии. И рада, что вы меня еще помните. Хотя, я полагаю, это совсем не повод выкрикивать мое имя на всю округу.

Проехавшие немного дальше спутники эрхаса, которых оказалось трое, удивленно обернулись, не понимая, почему их друг так надолго задержался возле какой-то незнакомки, но Дагон не обратил на них никакого внимания. Он вдруг окончательно побелел, посерел, на его лбу выступили крохотные капельки пота, густые усы обвисли и растеряли весь боевой задор, а глаза с таким отчаянием зашарили по моему лицу, пытаясь понять, как же это вышло, что я ТАК изменилась, что мне стало его почти жалко.

— Господин эрхас, вы загородили нам дорогу, — вежливо напомнила я, когда статный жеребец Дагона неловко замялся у меня на пути.

Блин. Это просто день встреч какой-то! Причем, не самых в моей жизни приятных. Правда, сейчас меня уже гораздо меньше волновала ненависть Дагона к Ведьмам, но зато всерьез обеспокоила мысль, что я могу опоздать в гости к Ригу.

— Л-леди… как вы… почему вы здесь?!

— Дела, господин Дагон, — нетерпеливо отозвалась я. — Вы едете или нет? Если нет, то дайте проехать нам. Честное слово, сударь, мне некогда. Или у вас остались ко мне какие-то претензии? Ну, тогда обратитесь к моему брату, лорду Гаю. Он быстро разрешит все вопросы.

— К кому?! — придушенно охнул эрхас.

— К Гаю.

— Он — ваш брат?!! Я выразительно возвела глаза к небу.

— Да, господин Дагон. И помнится, вы не так давно дали ему некое обещание, которое, я полагаю, позволяет надеяться, что вы больше не повторите прошлой ошибки.

Дагон судорожно хватанул ртом воздух, а потом вдруг спешился и, к нашему общему изумлению, опустился перед Лином на одно колено. На его лице проступила странная решимость, губы сжались в почти прямую линию, в глазах блеснуло непонятное упрямство, но голос, когда он низко склонил голову, был уже совершенно тверд.

— Миледи, я смиренно прошу у вас прощения за совершенную ошибку. И молю вас о снисхождении за мою непростительную слепоту. Я не узнал вас сразу. Я подверг вас огромному риску. Я оскорбил вас недостойными словами и теперь не смею даже надеяться на прощение. Но я прошу вас найти достойное наказание для такого проступка и готов предложить свою жизнь в уплату этого бесконечного долга.

Я, мягко говоря, опешила. А грубо выражаясь, едва не кувырнулась с седла, потому что ждала от него чего угодно, вплоть до новых обвинений в ведьмовстве, но вместо этого… е-мое! Кажется, не один Родан оказался таким догадливым!!

Тяжко вздохнув, я тоже спешилась, на этот раз по-благородному оперевшись на руку подоспевшего Бера, подошла к униженно склонившемуся воину и негромко сказала:

— Поднимитесь, господин Дагон. Ни к чему пачкать брюки на такой пыльной дороге. К тому же, мне не за что вас наказывать и не за что больше прощать. Эрхас неуверенно поднял голову.

— Мой брат остался о вас очень высокого мнения, сударь, — спокойно сказала я, взглядом велев ему прекратить этот спектакль и принять достойную позу. — Я доверяю его впечатлению. И верю, что у вас были веские причины для ошибки. Мы с господином Роданом уже общались на эту тему, он в подробностях все объяснил, поэтому я не нахожу причин, чтобы и дальше сердиться на вашу оплошность.

— Что?!

— Вы давно прощены, сударь, — со вздохом повторила я. — Поэтому ступайте с миром и постарайтесь не забыть своего обещание. Моих дел оно тоже касается, поэтому соблюдайте осторожность. Договорились?

— Да, леди, — растеряно кивнул он.

— Вот и чудесно. Была рада встрече.

Он так же растеряно проследил за тем, как я снова сажусь в седло, удивленно моргнул, только сейчас заметив, как именно я одета, а потом не выдержал и, наплевав на многочисленных свидетелей, крикнул вдогонку:

— Как вас найти, леди?! Я обернулась.

— Что?

— Я… хотел бы снова вас увидеть. Это возможно? И если да, то как вас найти?

Я на мгновение задумалась, гадая, а стоит ли рисковать, но потом тряхнула головой:

— Господин Родан вам подскажет.

— Он знает?!

— Даже больше, чем следует. Поэтому пообщайтесь с ним на досуге. Скажите, что я разрешила. Он все объяснит. Только сразу упомяните, что в разговорах на тему моего брата на нем лежит та же печать молчания, что и на вас.

— Хорошо, леди. Я услышал.

— До свидания, господин эрхас, — отозвалась я и, опасаясь наткнуться еще на кого-нибудь, поспешила, наконец, уехать. Правда, напоследок все равно не удержалась и быстро обернулась, как раз успев заметить, как тревожно дернулась штора в шатре короля.

— Здравствуй, Риг. Процветания тебе и твоему дому.

— Здравствуй, Гайдэ, — с улыбкой пропел на Эйнараэ мастер Драмт, поднимаясь навстречу. — Я не ждал тебя так рано. Я хмыкнула.

— Я же предупредила, что буду раньше.

— Да, но сегодня же Праздник…

— Ничего, мы уже отпраздновали. Кстати, знакомься, это — Барс.

Лин в своем новом обличье настороженно выступил из-за моей спины, так же настороженно принюхался, но угрозы в гостиной мага не нашел и успокоено фыркнул. После чего внимательно посмотрел на замершего возле кресла Драмта, задумчиво пошевелил усами, будто заново его оценивая и узнавая, но, наконец, удовлетворенно наклонил голову.

Маг, изумленно оглядев белоснежного зверя, поднял на меня растерянный взгляд.

— Гайдэ, это что?!

— Барс, — улыбнулась я. — На моей родине таких котов называют снежными барсами. Красивый, правда?

— Он великолепен! — с неподдельным восторгом согласился маг, и Лин довольно хмыкнул, после чего отыскал себе удобное место, свернулся клубком и хитро уставился на меня снизу вверх, навострив уши и всем видом показывая, что ему жутко интересно.

— Обычно они живут высоко в горах, — пояснила я, упреждая первый вопрос мага. — Редкие звери. Но отличные охотники, умеющие превосходно прятаться в снегу и отыскивать след даже в высокогорье. Питаются, насколько я знаю, горными баранами и козами, но иногда спускаются в низины. Хотя редко. У них слишком теплая шерсть, чтобы подолгу оставаться в теплых краях.

— Можно взглянуть на него поближе?

— У него и спрашивай, — усмехнулась я.

Мастер Драмт удивленно покосился, но потом присел на корточки и испытующе взглянул на замаскированного шейри.

— Э… Барс? Ты не возражаешь, если я подойду? Лин без раздумий отвернулся и закрыл морду пышным хвостом.

— Гайдэ?

— Мне кажется, что это значит «нет», — со смешком перевела я кривляния шейри. — Но не расстраивайся: может, когда-нибудь он передумает. Маг огорченно вздохнул, однако настаивать не стал.

— Жаль. Чем ты хочешь сегодня заняться?

— Я предлагаю тебе почитать одну поэму.

— На Эйнараэ?

— Разумеется. Я успела по дороге заглянуть к господину да Нейри, и он любезно отыскал для меня один интересный свиток, в котором неожиданно оказалась «Песнь о небе», которую я решила переписать для тебя. Прочтешь? Мастер Драмт с сомнением посмотрел.

— Я не очень уверен, что мне это под силу.

— Ничего, я помогу, — я протянула ему сложенный вчетверо лист бумаги и ободряюще кивнула. Маг осторожно развернул, старательно вчитался в замысловатые закорючки, которые эары использовали вместо письма, а потом с досадой прикусил губу.

— Гайдэ, тут слишком много незнакомых слов. Даже если я начну искать их по словарю, все равно впечатление будет испорчено. Я могу читать это только по слогам, тогда как «Песнь» должна быть спета чисто… прости, наверное, я попробую позже. Я покачала головой.

— Риг, ты слишком много сомневаешься. Поверь, ты отлично прогрессируешь: всего за неделю твое произношение стало на порядок лучше, ты уверенно говоришь, выучил много новых слов, ты почти без ошибок составляешь предложения… так в чем же дело?

— Не хочу портить красоту чистого Эйнараэ, — грустно улыбнулся маг. — Боюсь, в моем исполнении это будет звучать ужасно. Я хитро прищурилась.

— А если мы попробуем вместе?

— Вместе? — с сомнением посмотрел он.

— Да. Я начну, а ты подхватишь. Все слова понимать необязательно — главное, чтобы ты правильно их прочитал. А доучишь потом. Это ведь не так трудно? Риг заколебался, неуверенно вертя в руках текст.

— Ну… хорошо. Давай попробуем. Только дай мне время потренироваться. Пару дней. Я хочу для начала понять смысл, а потом… если захочешь, я ее тебе спою.

— М-м-м, — задумалась я. — Ладно. Тогда пусти меня в библиотеку и найди какую-нибудь интересную книгу. Я пока почитаю. А когда будешь готов, позовешь. Идет?

— Конечно, — с невыразимым облегчением вздохнул он. — Идем.

«Чего он так волнуется? — сдержанно удивился Лин, когда мы поднимались по лестнице. — Ну, подумаешь, слегка бы ошибся в слове!»

«Для него Эйнараэ — как религия, — пояснила я. — А читать молитвы с ошибками — кощунство». Шейри ловко взлетел по крутым ступеням и вперед меня выбрался в кабинет. «Ого. А тут интересно!»

«Очень. Только я тебя прошу: ничего не трогай. Неизвестно, что это за штуки. Вдруг есть такие, которые специально нацелены на распознавание шейри? Помнишь, Рэ?» «Лучше бы не вспоминать. Хорошо, что Родан оставляет его теперь дома».

«Вот и тут может быть какой-нибудь подвох. Так что держись от полок подальше».

«Я лучше с тобой пойду, — фыркнул Лин, осторожно огибая огромный стол. — Когда ты рядом, меня уже никакой Рэ не узнает».

— Скажи, Риг: а ты знаешь, как создаются фэйры? — неожиданно заинтересовалась я. Маг удивленно обернулся.

— Конечно.

— Это очень сложно?

— Достаточно.

— Расскажи, — попросила я, задержавшись в кабинете. — Мне любопытно, как они получаются.

— А ты не знаешь? — озадаченно спросил он.

— Нет.

— С твоим-то стремлением все выяснить… ну, хорошо, не смотри так: никакой тайны в рождении фэйров нет, — довольно своеобразно истолковал маг мой внимательный взгляд. — Для этого нужен лишь подходящий детеныш, умелый маг и искусственно созданная или призванная из Тени сущность.

— Из Тени? — переспросила я.

— Конечно. Фэйру нужна душа. Желательно, такая же, какая была в теле детеныша.

— Погоди… как это, была? Так вы что, сперва УБИВАЕТЕ зверя, чтобы из него получился фэйр?!!

— Нет, — вздохнул мастер Драмт. — Не убиваем. Просто отпускаем одну душу и вместо нее приводим другую. Более разумную. Есть такой особый Обряд. Душа детеныша еще чиста и нетронута, с ней не происходит ничего плохого. Не волнуйся. Она тут же возрождается в другом теле, потому что желание Аллара воплотить ее в жизнь никуда не делось. Мы же всего лишь проводим Обмен. Я против воли вздрогнула.

— Обмен Душ?

— Что-то вроде того. В результате, в теле детеныша поселяется иная сущность, более старшая, мудрая, разумная. Но слабая. Затем проводится второй обряд — Слияния, когда фэйр обретает хозяина.

— Как это делается? Маг очень странно посмотрел.

— Для этого нужно, чтобы детеныш открыл глаза и увидел своего будущего хозяина. Тот, кого он увидит первым, и станет таким хозяином. А уже после этого фэйр будет вместе с ним до самой смерти — он навсегда останется верным тому, кого выбрал. Никогда не предаст, не изменит и никогда не бросит. Такими уж они созданы. Я прикусила губу.

— Верность тоже достигается заклинанием?

— Нет. Верность фэйра — это своего рода благодарность хозяину за вторую жизнь, — еще более странно покосился мастер Драмт. — Жизнь в Тени — не самое приятное времяпрепровождение. Любая душа стремится ее покинуть. Поэтому как только появляется такая возможность…

— Но ведь в Тени живут не только простые души?

— Верно, — спокойно согласился маг. — Там есть и шейри, и настоящие демоны, и много чего весьма неприятного.

— Так как же вы рискуете туда соваться, не зная, кто именно ответит на ваш призыв? Вдруг это будет демон, а не чужая душа? Мастер Драмт криво улыбнулся.

— Шейри мы не боимся пропустить: во-первых, они слишком велики, поэтому легко узнаваемы, а во-вторых, ни один шейри не сможет выжить в чужом теле. Для этого ему нужно свое собственное.

— Но при переходе он слишком слаб, чтобы его создать, — нахмурилась я. — Как же он тогда его получает?

«Его создает Ведьма, — невесело шепнул с пола Лин. — Или маг, который рискует нас призывать. Из собственной плоти и крови. Другого пути не существует». Я нахмурилась еще сильнее. «Хочешь сказать, что Айна делилась с тобой своей кровью?» «Не она. Другая хозяйка… или хозяин? Я его не помню».

— Риг, а как вы отличаете, кто приходит? — снова повернулась я к магу. — Как узнаете: душа это, шейри или просто мелкий бес, который успел юркнуть в Воронку?

— Есть способы, — отчего-то насторожился Риг. — Почему тебя это интересует?

— Потому что создание фэйров, как мне кажется, не слишком естественно. И потому, что Обмен Душ, по сути своей, довольно мерзкое явление.

— Но у тебя же есть фэйр, — осторожно напомнил он, когда я резко отвернулась.

— Барс другой. Его никто не принуждал. Он пришел ко мне добровольно.

— Вот как?

— Да, — кивнула я. — Он выбрал меня осознанно.

«Гайдэ, осторожнее, — беспокойно дернул хвостом Лин. — Фэйры никого и никогда не выбирают. В этот момент пришедшая душа слишком ошеломлена переходом. И помнит только то, что в Тени ей было плохо и страшно. А также то, что кто-то помог ей оттуда уйти. Поэтому фэйры так верны своим хозяевам — без них ни один призванный не смог бы существовать. Поэтому же хозяев не бросают. Поэтому же не предают».

Мастер Драмт прищурился и с новым выражением уставился на поднявшегося с пола шейри.

— Выбрал? Сам?

Лин бесшумно подошел ко мне, неуловимо быстро скользнул под левую ладонь и замер, тараща на насторожившегося мага крупные, слегка пожелтевшие от беспокойства глаза. Потом так же бесшумно оскалился, стоило Ригу качнуться в нашу сторону, и тихо, предупреждающе зарычал.

— Не надо, — вздохнула я, тронув черные кончики ушей. — Не рычи.

Лин недовольно фыркнул, но послушно спрятал зубы. Однако скопившегося в воздухе напряжения это не уменьшило: мастер Драмт так и стоял, окружив себя плотной стеной отчуждения, а я просто не знала, как ее убрать.

— Не надо, — повторила негромко, с тоской оглядев двери в библиотеку. — Риг — не враг нам.

— Ты уверена в этом? — хрипло спросил маг, не сводя напряженного взгляда с шейри.

— Мне так кажется… не знаю. Наверное, просто хочется верить? Иногда, кроме веры, ничего больше не остается.

Риг вдруг странно вздохнул, опустил напряженные плечи, и в комнате сразу стало легче дышать.

— Прости, Гайдэ. Я просто растерялся и не знаю, как реагировать на твои слова. Ты не знаешь элементарных вещей, ты говоришь странные вещи, но при этом рядом с тобой есть это необычное создание, на которое я не понимаю, как смотреть. То ли как на чудо, то ли как на бред. Наверное, маги в твоей стране просто научились создать фэйров как-то иначе? Или же… или же это — уже не совсем фэйры? А может, и не фэйры вообще? Я действительно не знаю. Извини, если я обидел тебя недоверием. Я грустно улыбнулась.

— В чем-то ты прав: Барс — не обычный фэйр. Но по сути своей он ближе всего именно к тому понятию, которое для тебя привычно. И он верен мне. Так верен, как, наверное, никто другой. На меня с немым обожанием уставились два крупных синих глаза.

«Никогда не брошу… — беззвучно прошептал Лин, ласково потеревшись носом о мою ладонь. — Не оставлю… ты — самая лучшая…» Маг растеряно взъерошил челку и окончательно расслабился.

— Я верю. Я вижу, как он на тебя смотрит. Такого не добьешься никакими заклинаниями.

Я опустилась на корточки, а потом крепко обняла «барса», зарывшись пальцами в густую шерсть и тесно прижавшись щекой. Лин негромко заурчал в ответ и тоже прильнул, впитывая всем телом силу моих вздрогнувших Знаков.

— И я тебя не брошу, мой славный. Никому не отдам. Ты у меня замечательный. Риг снова вздохнул, после чего присел рядом и извиняюще посмотрел.

— Прости. Я не хотел тебя задеть. И его… тоже, — он со слабой улыбкой повернулся к Лину. — Я чувствую: в тебе нет Тьмы. И нет той Тени, которой страшится каждый из нас, когда открывает Воронку. Ты — светлый, фэйр. Такой же светлый, как твоя хозяйка. Лин недоверчиво прищурился. «Да?»

— Я уверен в этом, — твердо посмотрел на него маг, и вот тогда я, наконец, облегченно улыбнулась.

Среди ночи я проснулась от странного ощущения. Только не сразу поняла, в чем именно дело. А когда открыла глаза и поискала, что же меня так обеспокоило, то с удивлением наткнулась на сидящего на подоконнике Гора, который с тоской смотрел из темноты блестящими черными глазами.

Я непонимающе моргнула, на мгновение подумав, что все еще сплю, но брат никуда не исчез. За окном по-прежнему царила темнота, стрекотали невидимые сверчки, две местные луны красиво клонились к горизонту, уже успев поменяться местами. Но Гор был. И действительно зачем-то сидел на моем подоконнике, как будто делать больше нечего. А вот Лина рядом, как ни странно, не оказалось. И это было неправильно.

— Ты чего? — наконец, спросила я, с трудом протерев слипающиеся глаза.

— Прости. Я тебя разбудил?

— Нет. Не ты. Что-то другое… почему не спишь? Твоя очередь караулить? Гор медленно покачал головой.

— Нет, я уже закончил. Сейчас снаружи Бер.

— Тогда в чем дело? — совсем озадачилась я. — И почему ты торчишь здесь, а не у себя?

Вместо ответа брат слез с подоконника и, опустившись возле постели на корточки, с неожиданной болью посмотрел:

— Помоги мне, Гайдэ.

— Да в чем дело? — окончательно всполошилась я и резко села. — Гор, что случилось? Почему у тебя такой вид, словно кого-то хороним? Что с тобой?!

— Я не знаю, — у него вдруг изломался голос, сорвавшись до хриплого шепота, а глаза потемнели полностью, напрочь лишившись белков и превратившись в два страшноватых провала в никуда. Причем, чем дольше в эти провалы смотришь, тем глубже тебя утягивает, тем труднее сопротивляться и тем явственнее по коже бегут мурашки от прикосновения к чему-то непонятному, холодному и… одинокому.

— Помоги мне, Гайдэ, — донеслось до меня откуда-то издалека хриплое. Кажется, с самого дна этой бездны. — Я не знаю, что происходит. Я словно бы… голоден. Но не так, как обычно. Я хочу куда-то смотреть, но не понимаю, что именно вижу. Хочу что-то услышать, но в голове только странный гул. Мне пусто, Гайдэ. И холодно. Мне кажется, что я растворяюсь в темноте каждый раз, когда закрываю глаза… Я вздрогнула, когда моей руки коснулись ледяные пальцы брата.

— Ты теплая, — прошептал скарон, уставившись на меня совершенно черными глазами, в которых внезапно начали разгораться крохотные блестящие искры. — Ты живая… ты умеешь дышать. И у тебя есть сны, которых я никогда не увижу. Можно я к ним прикоснусь? Можно я их попробую? Пожалуйста… Гайдэ… можно я возьму у тебя немного тепла?

В его глазах, наконец, разгорелась целая вселенная: непроницаемо черная, почти бесконечная, расцвеченная только блеском чужих и далеких звезд. Там пылало так много всего… и, вместе с тем, так мало осталось простого человеческого тепла, что его туда буквально затягивало, как в какую-то воронку, жадно засасывало, стараясь насытить эту пустую темноту. Как будто стараясь заполнить ее чем-то живым. Теплым. Настоящим.

Я сглотнула, оцепенев от ужасающе прекрасного зрелища, но будучи не в силах от него оторваться. И даже не почувствовала, как чужие пальцы сомкнулись на моем запястье, сдавив его до боли. Меня стремительно утягивало в эти страшноватые глаза, влекло туда с неимоверной силой. Так властно и требовательно, как будто от этого зависела чья-то жизнь… совсем слабая, угасающая, едва теплящаяся… которую мне неожиданно стало очень жаль. А потом вдруг все резко кончилось.

Гор, будто опомнившись, шарахнулся в сторону, отпустив мою руку, резко вскочил, едва не снеся туалетный столик. Отпрянул, глядя на меня расширенными, но уже почти нормальными глазами. В панике уставился. Побледнел, как виднеющаяся за его спиной стена. А потом торопливо отступил к окну, дрожа всем телом и шатаясь, будто пьяный.

— П-прости… прости, я н-не хотел… я не д-думал…

Он вдруг зажмурился и с силой сжал кулаки, тяжело дыша, как будто боролся с самим собой. Но потом на его лице проступила такая мука, что я опомнилась и, вскочив с постели, кинулась вперед, ухватила его за руки, холодея от исходящей от них странной, некстати проснувшейся силы.

— Гор!

— Нет! Не надо! — он попытался отшатнуться и выпрыгнуть в окно, но я вцепилась намертво. — Не надо… Гайдэ… я не хочу причинить тебе вред!!

— Все хорошо, — прошептала я, клещами впившись в его ледяные пальцы. — Все хорошо. Ты не один. Я помогу.

— Не надо!! — Гор судорожно вздохнул, но вдруг не выдержал и обессилено опустился на колени, уставившись снизу вверх теми же страшноватыми глазами, как и минуту назад. Пустыми, жуткими, из которых смотрела сама Тень — холодная, жадная и равнодушная.

Внутренне содрогнувшись, я опустилась рядом, лихорадочно обшаривая взглядом его белое, как снег, лицо. Пытаясь понять, почувствовать, осознать, что же такое творится с моим кровным братом. И почему это вдруг произошло. Что за сила в нем сейчас проснулась? Почему сейчас? Почему не вчера, не завтра? И почему я раньше ничего подобного не чувствовала?!

— Ты — живая… — с невыносимой болью прошептал Гор, больше не пытаясь вырваться. — Живая… и я не могу от тебя оторваться…

— Что тебе нужно? — спросила я, в страхе видя, как плещется в его глазах настоящая мука. — Чего не хватает?

— Тепла…

— Бери. Бери, сколько нужно!

— Нет, — Гор снова задрожал. — Не хочу… но и отказаться уже не могу… прости. Ты слишком близко.

— Бери, — твердо повторила я, чувствуя, как от его пальцев немеют мои руки. — Я знаю, что тебе это нужно. Поэтому бери. Ты должен жить. Гор, ты слышишь?!

Скарон обреченно опустил голову и замер, будто его разрывало надвое. Но, по крайней мере, перестал шарахаться, прекратил сопротивляться и, кажется, даже начал постепенно успокаиваться. Я поспешила его обнять, согревая теплом собственного тела, погладила черные волосы, на которых внезапно выпал самый настоящий иней, растерла уши, потеребила ледяные пальцы и держала их до тех пор, пока, наконец, не почувствовала, что он снова потеплел. Сколько мы так сидели, не знаю — время тянулось, как резина. Однако постепенно его дыхание выровнялось, изо рта перестали вырываться облачка холодного пара, кожа порозовела, волосы избавились от инея, а губы слабо шевельнулись.

— Гор? — я осторожно заглянула в его лицо. — Брат, ты как?

Он тихо вздохнул и открыл глаза. Черные, блестящие, но уже обычные, человеческие, хотя и полные невыносимой вины и раскаяния.

— Лучше.

— Слава богу… — я снова его обняла и взъерошила оттаявшие волосы. — Что это было? Что с тобой произошло?

— Не знаю. Просто накатило. Внезапно.

— Когда?

— Вчера. К ночи. Стало очень холодно и пусто в груди. Я словно бы умер… ненадолго. Словно бы снова вернулся в Тень. В пустоту. Но потом вдруг очнулся и понял, что часть ее так и осталась во мне. Там, где сердце. Там, где должно быть тепло. А сегодня опять… Я успокоено погладила его пальцы.

— Теперь ты снова теплый. Все хорошо.

— Я что-то у тебя забрал, — вздрогнул Гор, и в его глазах мелькнул неподдельный ужас. — Что-то важное… мне кажется. Я не хотел, но все равно забрал.

— Подумаешь, жизненных сил чуток вытянул? — с наигранной бодростью отозвалась я, старательно сдерживая нервную дрожь. — С кем не бывает? Лин, вон, постоянно ее таскает, и ничего.

— Ты не понимаешь, — с болью прошептал брат. — Я ХОТЕЛ этого, Гайдэ! Я сидел тут и целый оборот искал предлог, чтобы тебя разбудить! Я смотрел на тебя, как Тварь на свою жертву! Как какой-то кровосос! И я ХОТЕЛ тебя коснуться! ХОТЕЛ ЭТО забрать! Мне не нужны были братья — они сами вышли из Тени. Не нужен Лин, потому что он — шейри. А ты — живая. Единственная живая в этом доме. Единственная настоящая. Я почуял это сразу, как только проснулся. И пришел к тебе, чтобы забрать то, чего нет ни у кого из нас!

— Значит, так было надо, — как можно тверже сказала я. — Значит, такие у тебя потребности. Видимо, твои силы стали просыпаться. Ты же маг? Маг. Правда, неизвестно какой породы, но все равно… к тому же, ничего со мной не случилось. Тебе стало легче. Жизненных сил у меня, слава богу, полно, так что никакого криминала не случилось. И вообще, на тебе горит мой Знак, так что нечего панику наводить и пугать меня до полусмерти. Гор вздрогнул и неуверенно коснулся повлажневшего лба.

— Знак?

— Точно. И это значит, что ты связан со мной. А значит, напакостить не можешь по определению. Даже если вдруг провалишься в Тень и потянешь, как сейчас, за собой.

— Знаешь… у меня действительно возникло ощущение, что я туда провалился, — тяжело вздохнул Гор. — Только другие проваливаются после смерти, а я — вот так. Живым. Помнишь, как ты в первый раз нас кормила? Помнишь, как мы испугались, что не удержимся?

— Ну, удержались же, — нервно усмехнулась я, но брат только покачал головой и устало поднялся.

— Сегодня я снова вспомнил это чувство, Гайдэ. Я был готов забыть обо всем, что ты для нас сделала. Мне хотелось попробовать тебя до боли. До крика. Я почти ощущал на губах вкус твоей дейри. И… и я не знаю, что было бы, если бы ты меня не удержала или если бы я забрал больше, чем ты мне отдала. Наверное… мне следует уйти. Я не хочу, чтобы это повторилось. Не прикасайся ко мне больше. Пожалуйста. Я сердито тряхнула головой.

— Ну уж нет. Никуда ты пойдешь. И ни с какого моста головой вниз не прыгнешь. Надо срочно надо с этим разбираться, а не маяться дурью или заниматься самобичеванием. Придется срочно выяснять, что с тобой творится. Сюрпризы мне тут на фиг не нужны, поэтому завтра же… в смысле, сегодня же с утра едем к Драмту и пытаем его касательно твоего Адаманта: что за Клан, что умеет и чем это опасно. Понял?!

— Думаешь, это из-за него? — с сомнением посмотрел Гор.

— А из-за чего еще? От того, что капусты на ночь наелся? Нет, это — магия, брат. Я точно знаю, что магия. У меня аж Знаки задергались, когда я твои глаза увидела. А причина для этого есть лишь одна единственная — Старший Клан. И магия, которой владеют все воины этого Клана. Поэтому надо срочно поднимать архивы, искать знающих людей; может, таких же, как ты, выловить в столице… неужто никого из скаронов больше не отыщем? А уже потом думать, как тебя… кхм… кормить. Раз уж обычная еда тебя уже не устраивает и раз для нормального существования тебе нужно что-то еще. Он сжал зубы и резко отвернулся.

— Я так не хочу!

— Боюсь, от твоего желания тут ничего не зависит, — вздохнула я. — Если это действительно просыпается твоя сила, то ее надо обуздывать и прижимать к ногтю. А без информации мы ничего путного не сделаем.

— Я не хочу быть чудовищем! И не хочу тянуть из тебя жизненные силы!!

— Ты — не чудовище, — я ласково обняла напрягшегося, как струна, скарона и заставила сесть. — Ты — мой брат. И я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Понимаешь? Гор странно дрогнул и неверяще посмотрел.

— Ты… действительно так думаешь! — прошептал ошеломленно. — Я чувствую. Я слышу. Ты не считаешь меня чудовищем!

— Конечно, нет, — тихо рассмеялась я.

— Но откуда… и как… Гайдэ! — брат совсем оторопел. — Гайдэ, я теперь слышу твои эмоции!! Твое облегчение! Радость и… любовь! Ты меня даже не боишься!! СОВСЕМ!!

Наткнувшись на совершенно дикий взгляд скарона, я рассмеялась громче и снова его обняла. Крепко. До боли. Так, чтобы он почувствовал что-нибудь еще.

— Гайдэ…

— Я вас очень люблю, — призналась я неслышно. — Мне будет больно, если вас не станет. Ты — мой брат. Родной. Любимый. И все вы вместе… я счастлива, что вы есть. Какие угодно, понимаешь? С какой угодно силой. Как я могу тебя бояться, если ты не единожды спасал мне шкуру? Как могу бояться, когда вы несколько раз спасали мою душу? Как я могу вас бояться, если мы долгое время были одним целым? Вернее, мы и сейчас с вами одно целое. Только… немного по-другому. Разве нет?

Гор прерывисто вздохнул, после чего, наконец, решился и осторожно обнял меня в ответ. Неуверенно, слабо, но с каждой секундой все настойчивее и крепче.

— Ты нам тоже очень дорога, Гайдэ, — сказал он, уткнувшись лицом в мои волосы. — Ты для нас больше, чем сестра. Гораздо больше. Я даже не знаю, как это выразить.

— И не надо. Хватит и того, что вы есть. Это само по себе — настоящее чудо. Разве нет?

Когда я спустилась к завтраку, вся четверка скаронов в полном составе уже ждала в гостиной. Одинаково мрачные, хмурые, как грозовая туча, напряженные и вот-вот готовые разразиться настоящей ссорой. Ас черной тенью стоял у окна, невидящим взглядом изучая пустую дорожку перед крыльцом. Бер и Ван окаменевшими статуями восседали на диване. Гор сидел напротив и подчеркнуто отдельно, уронив руки на колени и угрюмо изучая ковер под ногами, как будто на нем были написаны какие-то откровения.

Я удивленно повела носом в сторону кухни, однако сегодня, против обыкновения, никаких вкусных запахов оттуда не доносилось. Не гремели сковородки, не громыхали кастрюли: кажется, там просто никого не было. Ни одной из двух приходящих девушек-служанок, которые вроде как должны сейчас готовить нам завтрак. Как не было на привычном месте невозмутимого дворецкого, одолженного у кого-то заботливым Рорном.

— Так. По ком траур?

— Я отослал слуг, — чуть повернув голову, сухо сообщил Ас. — Лишний риск нам ни к чему. Пусть побудут подальше отсюда.

Я недоуменно нахмурилась, но потом увидела красноречивое лицо Гора и мигом поняла: он все уже рассказал. И теперь они устроили военный совет, решая, что с ним делать, будто с каким-то преступником. Даже вон, чего удумали: слуг отослали на фиг, словно Гор мог сорваться в любой миг и наброситься на них, как вурдалак.

Покачав головой, я спустилась с лестницы и решительно подошла к удрученному брату. Игнорируя Бера и Вана, напрягшихся словно перед боем, ласково взъерошила черную макушку Гора и бесстрашно уселась рядом.

— Гайдэ, не надо, — неестественно спокойно попросил Ас, отступив от окна.

Я так же спокойно на него посмотрела и демонстративно взяла Гора за руку.

— Почему?

— Потому что не надо. Сейчас это может быть опасно.

— Не может, — ровно возразила я, краешком глаза видя, как братья едва не потянулись за оружием. — Опасно это было вчера, когда мы не знали, чего ждать.

— Мы и сейчас этого не знаем, — мрачно сказал Бер, холодно сверкнув зелеными глазами. — Поэтому… пожалуйста, сестра… отойди. Я покачала головой.

— Нет. Не стану.

— Отойди, — тихо попросил и Гор, осторожно пытаясь высвободить руку.

— Нет. Можешь не надеяться.

— Гайдэ…

— Я сказала: нет! — в моем голосе, наконец, зазвенела сталь, а глаза нехорошо блеснули. — Никто и никогда не заставит меня отказаться от брата. Никто и никогда не убедит меня в том, что он опасен. И никто и никогда не посмеет его у меня отобрать. Вам понятно? Гор тяжело вздохнул.

— Ты сердишься… но они правы. Пока тебе не стоит находиться рядом со мной. Я себя не контролирую: ЭТО может снова повториться. В любой момент.

— Я знаю. Лин… Лин, ты где?!

— Тута, — тихонько донеслось откуда-то сверху.

Я изумленно подняла голову и обнаружила своего огромного, пушистого, бесстрашного демона сидящим на потолке вниз головой, вцепившимся когтями в деревянные перекрытия и таращащим оттуда расширенные, откровенно испуганные глаза.

— Ты что там делаешь?!

— Сижу, — забывшись, снова ответил вслух Лин.

— А почему ты там сидишь? — терпеливо спросила я, наконец-то, понимая тревогу братьев. Уж если шейри шарахнулся от Гора, как черт от ладана, то, видимо, тут и правда есть, чего бояться.

Лин, опасливо покосившись на невесело усмехнувшегося скарона, громко шмыгнул носом.

— Когда просыпается Адамант, всяким созданиям Тени лучше держаться от него подальше.

— Почему? — снова спросила я, настойчиво сжимая руку брата.

— П-потому. Потому, что они, сами того не зная, могут вышвырнуть нас обратно.

— Ты — больше не создание Тени, — властно напомнила я. — Ты — мой персональный демон. Поэтому хватит трястись и спускайся. Поскольку ты у нас знаешь практически все на свете, то иди сюда и отвечай. Мне надо задать тебе пару вопросов.

Лин неуверенно передвинул лапы, которыми цеплялся за деревянный потолок, чтобы не упасть, с сомнением посмотрел на Гора, но потом все-таки подумал и осторожно спрыгнул. После чего медленно, неуверенно приблизился. Правда, встать все равно постарался так, чтобы между ним и Гором оставалась я. И постоянно косился краешком желтого глаза, словно опасался, что тот встанет, цапнет его за шкирку и прямо так вышвырнет вон.

— Итак? — спокойно спросила я. — В чем именно дело? Почему ты так боишься Гора?

«Гор — Адамант, — опомнившись и чуть успокоившись, Лин перешел на привычную речь. — Среди Старших Кланов воины Адаманта — единственные, кто умеет напрямую обращаться к Тени, будучи живыми и вполне себе здоровыми. Рубин умеет призывать огонь. Сапфир повелевает воздухом и водой. Изумруд имеет власть над чужим настроением, а Адамант… Адамант умеет использовать Тень и тех, кто в ней обитает».

— Ты имеешь в виду, умеет призывать души?

«И шейри, — Лин снова настороженно покосился на Гора. — Причем, не только призывать, но и обратно… запихивать».

— Никто тебя туда запихивать не собирается. Скажи, что с ним вчера произошло? «Не знаю. Но я почувствовал, что ОН вдруг проснулся, и испугался».

— Угу. И поэтому бросил меня там одну.

«Я… я не бросил, — виновато ужался шейри. — Я рядом был. Только испугался очень, потому что услышал зов и чуть ему не поддался. Гор очень силен. Так силен, что я никогда такого не видел. Если бы ты его не сдержала, он мог открыть Воронку прямо в твоей комнате!»

— Воронку? — вздрогнула я, а Гор стиснул зубы.

«Да. Ему даже Дабараэ для этого не нужен. Никакие заклинания. Ничего. Одно только желание и умение впускать в себя Тень. А он ее впустил прошлой ночью. И уже был готов выпустить наружу. В наш мир». Гор со скрипом сжал кулаки.

— Вот почему мне было холодно, — задумалась я. — Это из-за Тени… так, ладно. Лин, а как у него это получилось? И почему это вообще произошло?

«Откуда я знаю? — буркнул шейри. — Адамант — это Адамант. Никто не знает природу их силы. Они хранят ее в строжайшей тайне. Но вроде бы существует особый обряд, пройдя через который каждый воин Клана может обрести эту способность. Те, кто слаб духом, могут при этом погибнуть. Те, кто силен, получают возможность какой-то своей частью постоянно касаться Тени. Жить в ней. Повелевать некоторыми ее обитателями, призывая их на службу и возвращая обратно, когда им заблагорассудится. Только, в отличие от простых магов, им не надо читать для этого заклинаний. Достаточно просто пожелать, и Тень сама откликнется на их зов». Я озадаченно почесала кончик носа.

— Хорошо, я поняла. А почему он был голоден?

«Он не был голоден физически. Просто Тень забирает много сил и быстро истощает его дейри. У него она и так… не очень, а когда он коснулся Тени, то едва не потерял все, что имел. Поэтому инстинктивно отправился искать того, кто мог бы поделиться с ним своей».

— А нашел меня. Очень мило. Так, и что ему это дало?

«Он смог восстановить силы. Успокоиться. Научиться чувствовать Тень. Отделить себя от нее… у тебя очень хорошая дейри, Гайдэ. Даже он это понял. А когда понял, то смог отстраниться и вырваться из Тени». Я покосилась на закаменевшее лицо брата.

— И что, все воины Адаманта нуждаются в такой подпитке?

«Почти, — неохотно отозвался Лин, и у Гора заиграли желваки на скулах. — Кому-то надо больше, кому-то меньше, но Тень выпивает их досуха, если находит способ добраться до дейри. Чем сильнее маг, тем быстрее она его пьет».

— А Гор сильный, — поежилась я. — Черт. Вот уж когда пожалеешь, что не слабак. Хорошо, Лин, тогда скажи мне еще вот что: приходы Тени как-то можно контролировать? «Если один раз в нее вошел, то да».

— Уже дело. А что для этого надо?

«Учиться. Гору нужен хороший учитель, который помог бы укрыть от Тени его дейри. Беречь ее, экономить, как ты говоришь, чтобы он не тратил ее попусту и не кормил Тень понапрасну. Если захочет, он может вообще с ней не обращаться. Правда, это будет нелегко».

Я взглянула на побледневшее лицо брата и мигом поняла: да, отказаться от Тени ему будет ОЧЕНЬ нелегко. Даже я, через него, успела почувствовать ее притягательное нутро. Даже мне отчаянно захотелось там остаться и окунуться в ту ужасающе притягательную бездну с головой. А он… даже не знаю, как вырвался.

— Ты меня удержала, — горько прошептал Гор, словно услышав мои мысли. — Ты остановила на самом краю. Еще бы шаг…

«И тут была бы Воронка, — пугливо закончил Лин. — Но твоя дейри ему помогла. Он вспомнил, кто он и откуда. Вспомнил о тебе. О братьях. Все вспомнил. И, главное, вспомнил, что живой. То, что больше не принадлежит Тени, поэтому и закрылся от Нее».

Я тревожно забарабанила ногтями по подлокотнику кресла. Новости были не ахти какими веселыми. Но думать что-то надо. Учителя-Адаманта у нас под боком нет. Искать его по всей Рейдане некогда, да и кто знает, когда Гора опять тряхнет?

— Так… так… Лин, чего не хватает Гору, чтобы держать Тень на привязи? «Дейри слабая!»

— А еще? «Еще? — задумался шейри. — Учителя».

— Ты уже говорил. Что нужно, чтобы он хотя бы мог держать себя в руках и не призывать ее, когда не хочет?

«Он теперь всегда будет хотеть. Тьма — как наркотик в твоем мире. Она будет манить его постоянно. Завлекать, притягивать… как искусная любовница, использующая все свои чары для соблазнения нужного ей дурака». Гор вздрогнул.

— Ли-ин, не отвлекайся, — остановила я разглагольствующего демона. — Как помочь Гору? Как ему удержаться? И как не поддаться Тени, если она такая сильная?

«Ему надо стать сильнее нее. Надо ее подчинить, чтобы это он стал ее хозяином и господином, а не наоборот».

— Очень дельный совет, — съязвила я. — Скажи, КАК это сделать?! Лин забавно наморщил нос.

«Ну… судя по тому, что Гор еще живой и не пытается больше тебя съесть… по тому, что он все-таки вышел из Тени сам… ну, почти вышел… и судя по тому, как он спокойно сейчас сидит, то… думаю, что он почти нашел, как это сделать. Иначе в столице разразился бы конец света. Просто так Воронки не открываются и не закрываются обратно. А он почти закончил и то, и другое. Тоже — сам. На одном наитии. Держась за тебя и откуда-то зная, как это делается. Даже мне это неизвестно, а он смог. Значит, его уже обучали. Значит, обряд в Клане он уже проходил. И, значит, что-то в его памяти еще осталось. Нужно только выудить эти знания наружу, и тогда сложностей с ним быть не должно». Я ошарашено замерла.

— Господи… точно! Лин, ты — умница! А мне даже в голову не пришло! Гор, ты слышал?!

— Слышал, — удивленно моргнул брат. — Но пока не пойму, как это сделать. Бер с Ваном чуть посветлели лицами.

— Лин, ты хочешь сказать, что если он вспомнит, как управлять своей силой, можно нам будет не бояться его способностей? «Ну, жил же он с ними до того, как стал Тенью?»

— Жил, — согласились скароны. — А Тень не станет забирать у него жизнь? Не станет, как всякая магия, истощать его резервы?

«Станет, конечно, — неохотно проворчал Лин, заставив меня снова забеспокоиться. — У каждого из вас, если начнете обращаться к силе, станет. Вас пока спасает только то, что она не проснулась. Но Гору уже некуда деваться — если не научится, опасность будет грозить всем нам. И мне тоже, потому что он в сердцах может пожелать такого, что я даже рядом с Гайдэ не смогу удержаться». Я вздохнула.

— Резервы — это, конечно, проблема. Но пока есть Твари, трудностей с ними быть не должно. На крайний случай, у меня возьмет. Благо этого добра до одурения. Скоро отдавать начну на благотворительные нужды.

«Это правда, — важно подтвердил шейри. — Твоя дейри питает нас всех так, что это просто поразительно. Зуб расширил ее в несколько раз и постоянно качает, качает, качает туда энергию… для нас, дармоедов». Я непроизвольно хихикнула, а Тени дружно смутились.

«Так что какая разница, если Гор возьмет оттуда чуть больше, чем обычно? — неожиданно заключил Лин. — Не думаю, что тебе от этого будет вред. И, кстати, то, что ты отдаешь ему сейчас, потом ему же здорово пригодиться».

— А я отдаю? «Еще как».

— Тогда почему я ничего не чувствую? — нахмурился Гор, снова попытавшись от меня отодвинуться.

— Сиди, — буркнула я недовольно. — Нашелся тут, понимаешь, благородный рыцарь. Надо будет, ночами тебя за руку стану держать, понял?

— Не надо. Мне хватит и твоих снов… — Гор вдруг осекся и вздрогнул всем телом. — Ох. Гайдэ… кажется, мне действительно нужно…

— Что? — встрепенулась я. — Мои сны?

— Д-да… вроде бы.

— Ты что-то вспомнил?! Гор растеряно потер виски.

— Не уверен. Но, кажется, это — правда. Мне зачем-то нужны чужие сны, которых у меня самого никогда не бывает. «Зачем тебе сны, когда есть Тень?» — со знанием дела возразил Лин.

— Сны… ее сон удержал меня в первый раз, — наконец, сформулировал свои ощущения скарон. — Еще день назад, когда накатило, и я пришел…

— Ты был у Гайдэ?! — дружно вскинулись Бер, Ван и Ас. Гор поморщился.

— Да. Я пришел… сам не понимая, зачем. Но увидел, как она спит, и присел рядом. А потом увидел ее сон и… проснулся сам.

«А почему я этого не видел?! — обалдел Лин. — Когда ты успел, если я всегда сплю рядом?!»

— Ты и спал, — криво улыбнулся Гор. — Просто я захотел, чтобы ты спал еще крепче, вот и… извини. Я сам не понял, что сделал. Я так и застыла с открытым ртом.

— Ты что, его усыпил?! Нашего Лина?!!

— Да. Кажется.

«Какая наглость! — искренне возмутился шейри. — Мало того, что прокрался в спальню, как вор, так еще и силу свою на мне использовал!»

— Прости. Я не знаю, как это вышло. Я просто хотел досмотреть сон до конца. И не хотел, чтобы мне помешали. «Нет, это просто невероятно!»

— А про что хоть был сон? — осторожно уточнила я, перебив раздувшегося от негодования демона. — Что-нибудь ужасное? Глупое? Непонятное? Гор виновато развел руками.

— Я не помню. Но сон сработал как привязка. Я увидел его, вспомнил о тебе и почти сразу вернулся. После чего осознал, где нахожусь, и ушел, чтобы тебе не мешать.

— Ф-фу. Какое счастье. А то иногда мне такое снится…

«Думаю, это вариант, — неожиданно кивнул шейри. — Тень иногда любит забирать чужие сны. Все они есть в ней. И если суметь отыскать нужный, то можно вернуться в настоящий мир — к тому человеку, кто этот сон увидел. Для тебя, кстати, это выход, Гор: через чужой сон входить в Тень гораздо безопаснее. Особенно для новичков. Поэтому если прижмет, лучше сразу скажи и не тяни до последнего, как этой ночью. Думаю, ничего страшного не случится, если время от времени ты будешь посматривать на сны Гайдэ. Если она, конечно, не возражает».

— Так, ладно! — я решительно хлопнула ладонью по подлокотнику. — Значит, так. С этого дня от Гора не шарахаться — это раз. Всех слуг вернуть на место и не пугать нехорошими намеками — это два. От Гора требуется только одно — как почувствует, что снова накрывает, тут же ко мне. В любое время дня и ночи. Или сразу будить, или срочно пытаться увидеть мой сон. Это — три. Остальным — отбой, можно расслабиться и, заодно, подумать: как бы нам вернуть нашему брату память? Потом, если потребуется, и за учителем рванем в Скарон-Ол. Но это потом. Если сами не справимся. Лин, а ты… «А чего я?» — насторожился шейри.

— А ты, демон мой пугливый, с этого дня не смей засыпать под чужими чарами, понял? Я не желаю, чтобы тебя с такой легкостью усыпляли какие-то посторонние дядьки с редкими способностями. Даже если сам Айд или какой-то из его демонов вдруг решат прийти посреди ночи и выкрасть меня из-под твоего носа, НЕ СПАТЬ. И это — приказ. Все ясно? Лин широко ухмыльнулся. «Будет сделано, Хозяйка! Демоны не пройдут!»

— Я не посторонний, — заметно насупился Гор. Я облегченно рассмеялась и бесстрашно его обняла.

— Конечно, нет. Но тебе самому будет спокойнее: если что-то пойдет не так, Лин больше не уснет и или меня разбудит, или тебя цапнет так, чтобы ты точно очнулся. А то еще и ребят позовет на помощь.

— Точно-точно. Уж мы-то тогда кое-кому бока намнем, — зловеще пообещал Бер, разом сбросив мрачный настрой, как надоевшую маску. — Да, Вань?

— Угу.

— Но к Драмту все равно надо съездить, — неожиданно подал голос Ас. — И в Библиотеке глянуть: вдруг там что-то найдется по Адаманту? Да и по нам бы не мешало что-нибудь узнать. Мало ли…

— Ты прав, — кивнул Бер, мгновенно посерьезнев. — Если уж Гор проснулся, хотя позже всех пришел в Тень, то и мы скоро можем. Надо быть готовыми.

— К чему? — хмыкнула я. — К еще одному апокалипсису?

— Ас отдал тебе амулет Алых, — напомнил Бер. — Король сказал, что он когда-то принадлежал старшему в Клане. Предводителю. Сильнейшему. Каким-то же образом он у Аса оказался? И король почти сразу почувствовал в нем огонь. Тогда, когда его сила даже не проснулась. Это неспроста.

— Хочешь сказать, надо ждать большого пожара?

— Не знаю. Но готовиться надо ко всему. А нам теперь — следить и за собой, и друг за другом. На всякий случай. Я вздохнула.

— Как же тяжело с вами, магами. Такие были хорошие, милые… Бер тоже вздохнул. Но притворно. Хитро. И очень многообещающе.

— Гайдэ, ты опять напрашиваешься. Не забудь: слуг-то сегодня нет. А это что значит?

— Что? — я вздрогнула от нехорошего предчувствия.

— Что сегодня снова день маркиза де Сада!!

— Нет!! Бе-е-р!! — взвыла я, когда это чудовище, злобно хохоча, ринулось в мою сторону. — Сто-ой!! Не смей меня щекота-а-ать…

В Главную Библиотеку Рейданы мы прибыли довольно поздно, но с шумом и грохотом. Причем, с таким, что неспешно прогуливающиеся прохожие с воплями шарахнулись в стороны, когда наша карета чуть не с визгом затормозила возле знакомого фасада. А потом те же самые прохожие удивленно округлили глаза, завидев, как с козел лихо спрыгнул рослый скарон, небрежно швырнул подбежавшему (нас явно запомнили) слуге поводья и с галантным поклоном открыл дверцу.

— Прошу вас, госпожа.

Честное слово, я его не убила только потому, что народу вокруг собралось слишком много. Все же почти полдень — самое время для чинных прогулок на свежем воздухе. Тут городской парк недалеко, речка, живописный берег, вот люди и гуляли в свое удовольствие подальше от Центральной Площади и шумных Торговых Рядов. Испепелив Бера взглядом, я надменно вздернула подбородок и процедила:

— Чудовище!

После чего с самым высокомерным видом прошла мимо, сделав вид, что не вижу, как этот бессовестный и мстительный злодей пристроился сзади. Повезло ему, что Ас велел Вану остаться дома, да и сам решил на всякий случай присмотреть за Гором. Лина мы тоже не стали брать, потому что шейри мог почувствовать, если с Гором случится новая неприятность. Поэтому везти меня до Библиотеки пришлось кому? Правильно, Беру. И этот наглец с лихвой отыгрался за недавно закончившуюся войну, после которой я за его мерзкую щекотку злорадно съела последнее оставшееся в доме пирожное. Будучи страшно обиженным на такую подлость, он опять пообещал мне отомстить. И, как только взялся за вожжи, все-таки отомстил. Страшно. Думаю, если бы не рессоры, меня бы размазало по стенкам кареты тонким слоем. А так — ничего, только пара локонов выбилось из-под шляпки. И ноги подгибались, как у пьяного моряка в десятибалльный шторм. Хорошо, что в платье не видно.

— Добрый день, госпожа Гайдэ, — тут же поспешил мне навстречу долговязый слуга. — Проводить вас в комнату?

— Не нужно, я помню дорогу. Ключ у вас?

— Нет. У господина Рейша.

— Пригласите его, пожалуйста. Он мне сегодня понадобится.

— Сию минку, леди. Он сейчас же будет.

Я удовлетворено кивнула и быстро поднялась на второй этаж, стараясь держаться поближе к перилам. Потом дождалась старого смотрителя, озвучила свои требования и, едва за ним закрылась дверь, с облечением упала на кушетку.

— Бер… чудовище… ты не мог поаккуратнее?! Скарон удивленно округлил глаза.

— А что такое?

— А что, не видно?! — простонала я, держась за виски. — В этом гробу на колесах только ползти нормально можно! Но не по мостовой на полном ходу! И не так резко тормозить! Зверь! Меня же укачало!

— Правда?! — искренне изумился он.

— Да, блин!! Как в колыбельке!! Намертво!!

— Э-э… ну… Гайдэ, я же не знал, — сконфуженно развел руками Бер.

— Да иди ты!

— Что, правда, плохо?

Я приоткрыла один глаз и буквально проткнула братца уничижающим взглядом, отчего он совсем смутился, ужасно расстроился и с виноватым вздохом присел на краешек кушетки.

— Ну, прости, правда. Мне казалось, тебе нравится, когда быстро ездят.

— Нравится, — снова простонала я. — Но когда езжу я, а не когда меня возят, как куль с мукой, которым норовят задеть о каждый угол! Это тебе наверху хорошо! Все видно, козлы удобные: если что не так — привстал себе и поехал дальше! А внутри знаешь, какая болтанка?!

— Нет, — потупился он.

— Я тебя когда-нибудь прокачу, — мстительно пообещала я, заставляя себя подняться и сесть за стол. — О боже… как я читать-то буду? Перед глазами же все плывет!

— Ну… ну, давай я буду? Давай? А ты пока отдохнешь? Я неуверенно посмотрела.

— Ты?

— Да, — быстро кивнул Бер, лучась искренним желанием помочь. — Я всеобщий хорошо знаю, могу и почитать. Заодно, и посторожу. А дверь, если хочешь, креслом подопрем, чтобы никто не вошел без стука.

— Без стука сюда точно никто не войдет, — буркнула я, все еще сердясь. — Знают уже, что со мной такое чудовище.

— Гайдэ, ну прости! — взмолился Бер, когда я совсем насупилась. — Ну, честное слово! Я не хотел! Давай, обратно пешком пойдем? Давай, я тебе десять таких пирожных куплю? Давай, я больше не сяду за вожжи, когда ты решишь поехать?!

— Ха! — тут же подскочила я, мгновенно забыв о мигрени. — Договорились!!!

— Что?! — опешил Бер.

— Я ловлю тебя на слове, — злорадно заявила я и показала ему язык. — Когда я скажу, ты больше не будешь рулить. Ты купишь мне столько пирожных, сколько я потребую, и ни на одно из них больше не покусишься. Ты возьмешь на себя половину книг. И мы пойдем обратно пешком, а карету велим пригнать прямо к дому Рига. Понял?! Скарон изумлено хлопнул ресницами.

— Что?!

— Ты дал слово!

— Так ты что… меня обманула?!!

— Нет, — я шмыгнула носом и снова села, болезненно поморщившись и схватившись за ноющий висок. — Меня и правда укачало. Безумно. Но не извлечь из этого выгоду было бы глупо. Поэтому вот так, мой бедный наивный братик. Теперь тебе некуда отступать. Бер только руками развел.

— Ну, Гайдэ… А потом, заслышав шарканье ног за дверью, проворно подскочил с кушетки.

— Ну что? — с надеждой спросила я, устало отложив последнюю книгу. — Что-нибудь нашел? Бер покачал головой и тоже отодвинул в сторону тяжелый фолиант.

— О таких вещах в книгах не пишут, Гайдэ.

— Но что-то же должно быть?!

— Боюсь, Лин сказал нам гораздо больше, чем тут написано. Я прикусила губу.

— Да. Написано много, но все не о том. Про то, что у вас есть Старшие и Младшие Кланы, мы и так уже знаем. Как знаем о вашей неудобоваримой системе управления, жесткой иерархии, презрении к чужакам, маниакальной преданности долгу и полному подчинению вышестоящему начальству, вплоть до ненормального обожествления своих драгоценных Владык. Которых, по числу Кланов, тоже всегда четыре. Сильнейших. Про то, что Старшие — не только воины, но еще и маги, мы уже тоже поняли. Гор тому — явное подтверждение. А Ас и того хуже — еще не проснулся, но глазищи уже пылают.

— Старшие — все без исключения боевые маги, — уточнил Бер. — Причем, обучающиеся исключительно в Школах Клана. И имеющие особые техники, о которых Магистерия почти ничего не знает.

— Да, — вздохнула я. — Оказывается, вы особенные. На мелочи вроде выращивания травки или призывания дождика не размениваетесь. У вас даже магия подчинена идее войны. Но что нам это дает?

— Ничего, — подытожил скарон. — Кроме нескольких ненужных подробностей о нашей прежней жизни.

— Ты так ничего и не вспомнил?

— Нет. И не хочу.

— А остальные?

— Если бы они хотели, давно бы к тебе пришли, — ровно отозвался Бер. — Но поскольку мы не хотим, то… извини. Я грустно улыбнулась.

— Да я все понимаю. Но, может, это могло бы помочь Гору?

— Думаю, он не захотел бы вспоминать прошлое даже ради знаний о своей силе, — так же невесело усмехнулся брат. — Мы умирали… кажется, не слишком хорошо. Я, например, вообще помню только боль. Одну сплошную боль, льющуюся отовсюду. Боль, от которой можно сойти с ума. И боль, которую испытываешь, когда твою душу отрывают от еще живого тела. Неудивительно, что Гор не хочет это ворошить: у всех у нас есть воспоминания, которые хочется похоронить понадежнее.

— Вы попали в Тень вместе?

— Нет, — качнул головой Бер. — Ас был первым. Он дольше всех пробыл в Браслете. Потом появился Ван. Затем я. Гор — последний.

— А сколько времени прошло между тем, как вас… ну…

— По-разному. Ас провел в Браслете около десяти лет. Ван и я появились с очень небольшим промежутком. Гор опоздал примерно на два года. Так что, в общей сложности, лет пятнадцать разницы у нас есть.

— А сколько тебе было лет, когда это случилось? Бер хмыкнул.

— Не помню. Но теперь это не имеет значения: когда сто лет просидишь внутри проклятого артефакта…

— Ясно, — я прикусила губу. — Извини, что спрашиваю. Просто пытаюсь зацепиться хоть за что-то. За любую мелочь, которая подсказала бы, как вам помочь. Мне не дает покоя мысль, что вы все равно от меня зависите. И что ваша жизнь, она… не совсем настоящая. В ней нет свободы. Нет крыльев, понимаешь?

— У нас есть все, о чем мы мечтали столько времени, — с мягкой улыбкой заверил брат. — Мы снова дышим, снова чувствуем, видим… оказывается, уже одно это — бесконечно много, Гайдэ. Только понимать эту истину начинаешь лишь тогда, когда станешь Тенью и неожиданно лишишься всего. Но и не умрешь. Не забудешь до конца. Как не забудешь о том, что когда-то был живым — вот настоящая пытка.

— Прости…

— Тебе не за что извиняться, — Бер осторожно подсел ближе и погладил мои волосы. — Ты и так возишься с нами слишком много времени.

— Да? А мне, наоборот, кажется, что я уделяю вам слишком мало внимания.

— Это не так, — тихо рассмеялся он. — Сколько ты меня подушкой колотила? Сколько раз за бок ущипнула? Сколько угроз на меня высыпала, помнишь? Так что нет, сестренка — ты как раз уделяешь нам гораздо больше времени, чем мы того заслуживаем.

— Да? — слабо улыбнулась я. — А кто меня щекотать взялся при каждом удобном случае? Кто хихикает нагло в спину, когда я пытаюсь выглядеть, как знатная дама? Кто меня каждый день из вредности катает по буеракам так, что у меня потом зад по полдня болит? Бер хмыкнул.

— Ну да. Я такой. Но это лишь потому, что у меня никогда не было сестры. И потому, что я, если честно, просто не знаю, что с ней делать.

— Ничего не делай. Просто будь рядом, как сейчас. И просто иногда поговори в тишине безо всякой насмешки.

— Я стараюсь, — скарон осторожно наклонился и коснулся губами моей макушки. — Хотя и не всегда получается. А ты не переживай по пустякам. Мы выживем. Что бы ни случилось, все равно выживем: находиться в Тени нам не привыкать. Главное, чтобы с тобой все было в порядке, а остальное мы как-нибудь переживем. Я вздохнула.

— Вы-то, может, и переживете, а мне как быть? Как я буду без вас? Кто мне будет двери открывать? Кто «госпожой» каждый день называть станет? Кем я буду народ удивлять при каждом появлении? А?

— Ничего, — хихикнул брат. — Если мы снова станем Тенями, ты удивишь всех еще больше.

— Не смешно. Не хочу я больше никаких Теней. Хочу живых. Настоящих. Теплых. И навсегда хочу… чтобы можно было больше не думать о резервах.

— Ну, лет десять и правда можно будет не думать. А там… — Бер хитро прищурился, — а там, может, ты еще что-нибудь придумаешь? Я усмехнулась.

— Придумаю. Куда ж я денусь?

— Ладно, пойдем, что ли? — со вздохом поднялся брат. — Все равно это — бесполезная трата времени. Ни о каких обрядах и ритуалах Адаманта мы тут ничего не найдем. Это — слишком закрытая информация. О ней наверняка даже в Клане не все знают. Сама же читала, что написано про «черных»: самый закрытый Клан.

— И самый сильный.

— Нет. Самым сильным всегда был Рубин. Адамант никогда не лез в первые ряды.

— Но и от власти никогда далеко не отходил, — возразила я. — За три тысячи лет существования Скарон-Ола еще не было такого, чтобы Адамант утрачивал свои позиции. С Изумрудом — да, бывало, даже Сапфиры однажды сдались, но «черные» — никогда.

— Как и Алые, — кивнул Бер. — Ты права. Значит, скорее всего, для Гора надо будет искать учителя.

— Ехать в Скарон-Ол?

— А куда еще? Я, правда, не знаю, как нас там примут: чужаки, которых никто никогда не видел и о которых уже даже не помнит… ты знаешь, как у нас относятся к чужакам? Я поежилась.

— Но вы ведь все равно скароны. Этого не отнять, сколько бы времени ни прошло. Вас ни с кем не перепутаешь, даже Мейр подтвердил. Значит, должны принять. Правда, столь длительное отсутствие вам будет трудно объяснить, но все равно — мне кажется, главы Кланов должны вас хотя бы выслушать. А если Гор действительно так силен, как говорит Лин, то Адамант должен быть заинтересован в том, чтобы его заполучить.

— Не скажи, — вздохнул Бер. — Для Кланов самое главное — иерархия. Подчинение. Верность Клану и долгу. А мы кто? Может, когда-то для нас это и имело значение, но теперь все изменилось. Теперь мы уже никогда не будем такими, как ждут от нас Кланы. Мы стали чужими, Гайдэ. Мы много лет провели вне родных стен. Мы забыли о них так же, как и они забыли про нас. Для нас потеряли значение прежние ценности. Мы больше не будем зубами сражаться за свои Кланы. Наконец, мы стали кровными братьями… Старшие… когда-то чуждые друг другу, но сейчас ставшие ближе, чем родные… такого ни один Клан не допустит. И, наверное, уже не простит. Я нахмурилась.

— Почему? У вас ведь даже Владык всегда четверо? Специально, чтобы из разных Кланов?

— Да. Но это вовсе не означает полного согласия. И вовсе не означает, что между Кланами нет соперничества. Как может выжить государство, построенное, как идеальная военная машина?

— На войне, — не подумав, брякнула я.

— На непрерывной войне, — кивнул скарон. — Между собой или с каким-нибудь внешним врагом — не имеет значения. Для нашего народа важна сама война, как факт. Скароны живут этим. Им нравится это. Они не видят иной жизни, кроме как стать воином и умереть во славу своего Клана. Это почетно. Это — важно. Это — большая честь… но не для нас, понимаешь? УЖЕ не для нас. И это так явно видно, что я сильно сомневаюсь, что нас примут обратно. Да, наверное, нам это уже и не нужно?

— И что же делать? Как нам быть с Гором?

— Не знаю. Ты, конечно, можешь ему приказать все вспомнить… ты ведь все еще наша хозяйка… даже без Браслета… поэтому, если ты велишь, он, наверное, вспомнит, как управлять своей силой? Я неожиданно замерла.

— Приказать?!

— Да, — невесело согласился Бер. — Не думаю, что есть еще какой-то выход. Ведь даже если искать ему учителя, то до Скарон-Ола еще добраться надо. А там… вся твоя затея с Невироном затянется неизвестно на сколько времени.

— Погоди! — меня вдруг, что называется, осенило. — А что, если я прикажу ему вспомнить не все?! Что, если я прикажу вспомнить только то, что касается его силы?! Ведь для этого необязательно поднимать из могилы все свое прошлое? Достаточно того, что он вспомнит Обряд и восстановит прежние знания! А, Бер? Как считаешь, это возможно?! Брат ошеломленно моргнул и как-то разом задумался.

Домой мы неслись, как сумасшедшие, распугивая прохожих и грозя отдавить ноги всем, кто не успел вовремя отпрыгнуть с дороги. Причем, если в Библиотеку я ехала со страшными проклятиями на устах и злобной мыслью о том, «когда же закончится эта дикая тряска?!», то теперь едва не покрикивала на брата, чтобы еще немного подстегнул лошадей.

Мы с грохотом пронеслись через треть Верхнего Города, пока добирались до затерянного в одной из тихих улочек дома. Едва не стесали каретой все углы. Оставили после себя толпы ошарашенных подобной наглостью людей, причем, кто-то даже порывался кричать вслед что-то неприличное. Но мы просто не обратили внимания и вихрем влетели в распахнутые ворота, которые из-за отсутствия слуг пришлось открывать Вану. Еще в тот момент, когда колеса загрохотали в начале длинной улицы.

Не дождавшись, пока брат закроет тяжелые створки, я пулей вылетела из экипажа, едва не снеся по пути дверцу, резво подхватила неудобный подол и бегом ринулась в дом, уже с порога крича ребятам о том, что «у меня идея!». Потом торопливо объясняла. Убеждала. Однажды даже затопала ногами, когда выяснилось, что они не до конца поняли. Наконец, устало плюхнулась в кресло и, содрав с головы надоевшую шляпку, с надеждой посмотрела на напряженно размышляющего Гора.

— Ну, как тебе моя мысль? Рискнешь? Гор задумчиво пожевал губами и вопросительно взглянул на Лина.

— Как считаешь, получится? Ты у нас по ритуалам — спец. Шейри аж раздулся от такой похвалы.

— Думаю, шансы есть. Если, конечно, ты готов попробовать и доверишься Гайдэ.

— Да я не об этом, — отмахнулся брат. — С Гайдэ я готов пробовать хоть сейчас. Меня другое интересует: мне ведь придется снова призывать Тень, верно?

— Скорее всего, — важно ответил Лин.

— Так вот в этом-то и проблема: что, если я снова не удержусь?

— А мы присмотрим, — тут же отреагировал Бер. — Глупостей тебе сделать не дадим. И Лин проконтролирует, чтобы ты никуда больше не свалился. Лин, сделаешь?

— Мр-р… попробую.

— Так и в чем тогда дело?

— Ни в чем, — Гор решительно поднялся и спокойно посмотрел на меня. — Где ты хочешь провести ритуал? Я пожала плечами.

— Пошли, наверное, наверх. Вдруг кто припереться надумает? К тому же, тебе лечь придется, а тут неудобно. Лучше, если ты на своей кровати и устроишься. А мы рядышком.

— Я запру двери, — тут же умчался Ван, и во дворе послышались громкие хлопки.

— А я проверю дом, — следом за ним убежал шейри. — Вдруг опять «сигналки» кто прилепил на забор?

— Пойдемте, — ровно предложил Ас, первым двинувшись на второй этаж. — Пока они носятся, Гор как раз успеет настроиться. Гайдэ, а тебе бы лучше переодеться.

Я запоздало вспомнила, что все еще щеголяю по дому в выходном платье и бегом умчалась переодеваться. Ас прав — мало ли что случится? Вдруг в обморок упаду или Гор случайно дернет за рукав? Как я его потом реанимировать буду? Лучше в домашних штанах приду — их не так жалко. И рубашку какую попроще натяну — с ней все меньше мороки, чем с дорогой парчой или бархатом.

Когда я пришла в комнату, которую на двоих делили Гор и Ван, ребята уже вовсю готовили рабочую площадку: кровать Вана сдвинули в дальний угол, чтобы не мешала, вторую кровать (тяжелую, массивную, из цельного дерева) вытащили, напротив, на середину комнаты, чтобы можно было подойти с любой стороны. Окна задернули плотными шторами. Колющие и режущие предметы убрали подальше. Гор разделся, оставшись в одних штанах, улегся по привычке так, как делали все скароны: на спину, головой строго на восток.

— Красавчик, правда? — голосом опытной путаны спросил Бер, кивая на Адаманта и пытаясь разрядить обстановку. — Гайдэ, тебе нравится?

— Да, — рассеяно кивнула я, мельком посмотрев на красивый пресс и ровные пластины грудных мышц. — Очень сексуально. Может, нам его привязать?

— Как хотите, — равнодушно отозвался Гор.

— Тогда привяжем, — обрадовался Бер и тут же вытащил откуда-то крепкую веревку. — Я как знал, что пригодится! Ас хмуро покосился.

— Хватит дурачиться. Ноги привяжи покрепче, чтоб не дернулся.

— Лучше и руки тоже, — подал голос Гор. — Не уверен, что смогу улежать на месте сам. Я закатила глаза.

— Боже… вы готовитесь так, словно пытать его собираетесь!

— Лучше предусмотреть все, — ровно отозвался Ас, и я поняла, что спорить сейчас бесполезно. Более того, страховали они вовсе не Гора, нет — это они обо мне беспокоились, чтобы меня не цапнули, как в прошлый раз, и не утащили в Тень. Реакция у Гора была отменной, так что они всерьез (да и он сам!) опасались, что могут не успеть. Вот и нервничали. Вот и пытались предусмотреть все на свете. Я вздохнула и присела в изголовье кровати на коленки.

— Ну что, брат, попробуем?

«Сейчас ему будет труднее призвать Тень, — неожиданно сказал из-за двери Лин. — Но зато и ей труднее его сломать. А я все равно снаружи подожду, ладно? Чтобы он меня не видел».

— Жди, — кивнула я. — Если что не так, крикнешь. Гор поднял глаза, отыскивая мое лицо, и совершенно спокойно кивнул.

— Давай. Я постараюсь не сопротивляться.

— Ага. А я постараюсь ничего не испортить, — пробормотала я, нервничая, кажется, в сто раз больше, чем он. — Ладно, работаем… Лин, мне надо говорить что-то особенное? Ну, фразу какую-нибудь ритуальную?

— Зачем? Просто смотри ему в глаза и постарайся слиться с его разумом, как делала, когда он был Тенью. А когда получится, то приказывай. Он должен послушаться. И должен тебя пропустить. Хотя я, конечно, не уверен, что в таком состоянии он тебя быстро узнает. Тебе придется сильно постараться: чужой разум — потемки. А уж разум Адаманта… Я вздохнула.

— Тогда… хватит тянуть. Гор, давай. Мне очень нужно, чтобы ты впустил меня внутрь.

Он открыл глаза, пылающие светом далеких звезд, и на мои плечи тут же навалилась странная тяжесть. А потом меня утянуло в чужое сознание и с головой окунуло в непонятную вязкую массу.

Сперва вокруг было просто темно. И изрядно прохладно. Но потом дискомфорт прошел, я снова оказалась в уже знакомой уютной пустоте, в которой не было ни шума, ни боли, ни страха, ни даже чувств. В которой хотелось забыться, раствориться, пропасть и утратить индивидуальность. Стать ее частью. Крохотной песчинкой под ногами вечности. Маленькой, невесомой и, одновременно, такой же всеобъемлющей, как она сама.

В какой-то момент я слегка поплыла, снова очарованная бесконечной пустотой выглянувшей из небытия Тени. Снова потянулась навстречу, заворожено вздохнула, захотела коснуться этой невыносимо притягательной черноты. Едва не потерялась там без остатка. Чуть не растворилась, испытывая ни с чем несравнимое, острое наслаждение от покалывания по телу миллионов ледяных иголочек. Но потом обо что-то споткнулась — видимо, о какую-то мысль — вспомнила, куда и для чего пришла, а потом встряхнулась, огляделась и попыталась позвать того, ради кого сюда явилась.

— Го-о-р… Го-о-ор… ау, ты где? Ты меня слышишь?

Как в тоннеле кричала: долгое эхо разнесло мой голос далеко во все стороны, заставляя его отражаться от невидимых стен бессчетное количество раз. Я не знаю, был ли то действительно его разум, или же мое богатое воображение вдруг сыграло очередную шутку. Однако через какое-то время (миллион? миллиард лет?) кто-то мне все же ответил. А ответив, вдруг каким-то неведомым образом оказался рядом, встав за спиной, как бесформенный призрак, и послушно спросил:

— Звала, Хозяйка?

— Звала, — с облегчением призналась я, оборачиваясь и с беспокойством изучая бесформенный черный клубок, из которого послышался знакомый голос. — Только я — Гайдэ, помнишь?

— Помню, — равнодушно ответили мне. — Ты — Хозяйка. Я должен слушаться.

— То, что ты живой, помнишь?

— Я не живой, — возразила Тень, но потом подумала и добавила: — Хотя уже и не мертвый. Это ты сделала?

— Да. И я хочу, чтобы ты об этом вспомнил.

Тень задумчиво качнулась, а затем медленно начала меняться, обретая уже знакомые очертания, меняя туман на зрелую мужскую фигуру, а прозрачные серые складки небытия — на смуглую кожу, загорелое лицо, пышную гриву распущенных волос и весьма удивленное лицо, на котором, наконец, проступило смутное узнавание.

— Гайдэ? — неуверенно позвал «Гор», приняв вполне приличный облик. Я оглядела его и кивнула.

— Точно. Только оденься, пожалуйста. Второго бесстыдного нудиста моя психика может не выдержать.

Тень озадаченно оглядела свое голое тело, снова подумала, качнувшись на босых пятках, но, видимо, нашла требование выполнимым и накинула сверху вырванный прямо из пустоты длинный плащ.

— Так лучше?

— Намного, — снова кивнула я. — Итак? Ты помнишь, зачем мы здесь?

— Смутно. Но вроде бы я почти живой и почти получил прежнюю силу.

— Ты действительно живой. И ты действительно вернул себе силу. Но совершенно не умеешь ею управлять.

— Да, — шевельнула плечами Тень. — Теперь помню. Но тут трудно сосредоточиться на чем-то одном. Если я отвернусь, сразу забуду. Даже тебя. В Тени нельзя находиться долго.

— Тогда стой здесь, смотри на меня и не вздумай забыть. Второй раз я тебя вылавливать не собираюсь. Ответь: кто ты? И что ты такое? Какая часть того Гора, которого я знаю?

— Небольшая. Но важная. В Тени его разум не может тебя слышать — он не существует в этом месте. Зато существую я. Поэтому говори со мной.

— Хорошо. Тогда ответь: ты был с ним с рождения?

— Нет, — странно усмехнулась Тень. — Собственно, я — и не он даже. Просто часть, которая перешла к нему во время ритуала Обретения. Из-за меня он уцелел в этой пустоте. И из-за меня же не истаял полностью: сильную Тень очень нелегко уничтожить, а благодаря мне он теперь всегда буден наполовину Тенью.

— Даже если я избавлю его от зависимости от моего Знака?

— Да. Такова сила Адаманта. Я задумчиво оглядела «Гора».

— Значит, он получил тебя в Клане? Не сразу? Значит, во время обряда воины Клана призывают такую вот Тень?

— Да.

— А для чего ты нужен? Что это дает Адаманту?

— Простой смертный не выживет в Тени. А воины Клана могут.

— За счет таких, как ты?

— Верно.

— Хорошо. А что это дает тебе?

— За счет смертного я тоже частично живу. Точно так же, как он во время ритуала частично умер. Я хмыкнула.

— Да? А ты, случаем, верх взять над ним не пытаешься?

— Пытался, — совершенно спокойно кивнул «Гор». — И мы боролись. Только он победил. И теперь я принадлежу ему. Так же, как он принадлежит мне.

— А кто сильнее?

— Глупый вопрос, — усмехнулась Тень. — Мы больше друг без друга не выживем, так что к чему меряться силами? К тому же, когда-то я тоже был живым. И когда-то тоже был Воином Тени. Адамантом. Как Гор. Потом умер. Ушел в Тень. Но меня снова призвали. И мои умения перешли к тому, кто сумел их полностью принять. Такова участь всех воинов Клана: мы не погибаем безвозвратно. Мы просто уходим в Тень. До поры до времени. И когда нас кто-то зовет обратно, когда звучат слова древнего ритуала, снова возвращаемся к своим потомкам. Однако не ко всем — эту честь еще нужно заслужить. Но мой новый брат заслужил: он оказался сильнее.

— То есть, победил тебя, да? А если бы он не устоял? — тревожно спросила я, чувствуя бегущий меж лопаток холодок.

— Тогда бы он умер.

— И ты бы возродился вместо него?

— Нет, — неожиданно тоскливо отозвалась Тень. — Мертвым не место среди живых. Я просто вернулся бы обратно — ждать того, кто стал бы для меня новым вместилищем. И кто смог бы с моей помощью служить Клану дальше. Я оторопела.

Ничего себе! Это что же получается? Адамант нашел какой-то способ изменить свое посмертие?! Каким-то образом его воины не умирают до конца и не растворяются в неизвестности, а после смерти попадают в Тень, откуда потом маги могут снова их призвать и частично вернуть к жизни! С тем условием, что они меняют часть чужой души на свою собственную и потом всю оставшуюся жизнь существуют в этом своеобразном симбиозе! Причем, реципиент получает прежние знания и умения Тени (соответственное, чем Тень старше и опытнее, чем сильнее становится воин), а сама Тень получает возможность не просто служить своему Клану и потомкам, не просто возвращает им древние знания, но еще и время от времени получает шанс ощутить вкус прежней жизни!! Ничего себе заявочки!

Это ж как надо было свихнуться, чтобы даже после смерти стремиться не просто в кого-то вселиться, а вселиться еще и в достойного, по их мнению! В того, кто сильнее! Чья воля крепче твоей собственной! Параноики… нет, скароны — точно параноики! Я ошарашено моргнула.

— Так. Насчет тебя я поняла. Тогда скажи мне, где сейчас настоящий Гор?

— В своем теле. Как и должен.

— А я?

— И ты в своем теле.

— Ага. А как тогда я могу с тобой говорить? И как вообще сюда забралась, если, как ты утверждаешь, смертные не живут в Тени?

— А ты здесь уже была, — усмехнулся «Гор». — На тебе есть метка: ты умирала. И пробыла в Тени достаточно долго, чтобы Она тебя признала и пропустила обратно. Но не обольщайся: долго ты тут не пробудешь. Она или отпустит тебя к живым, или заберет с собой. Так что не испытывай Ее терпение и не привлекай лишнего внимания.

— Спасибо за совет. Но скажи еще вот что: что Гор получает от соседства с тобой?

— Силу, — не задумываясь, ответила Тень. — Через меня он может в любой миг зачерпнуть ее и выкинуть наружу столько, сколько сможет уместить в ладони.

— Что за сила? Энергия смерти?

— Нет. Тень — просто сила. Без знака. Может стать и тем, и другим.

— Очень мило, — впечатлилась я. — Тогда в чем же состоит сила самого Гора?

— В том, что в его воле перебрасывать эту силу в любом направлении. В темное или светлое, в белое или черное… как ему угодно. И отдать ее кому угодно, хоть простому магу, хоть Темному. И так часто, как это потребуется.

— А демонов призывать он может?

— Может. Но не всех.

— Хорошо. Тогда кого может? И не опасно ли это для него? Тень только глухо рассмеялась.

— Нет. Это опасно только для меня, потому что он никого не призывает на самом деле — это я для него охочусь в Тени, когда он просит. И приношу для него тех, кого способен одолеть сам. И, конечно, кого способен в любой момент забрать обратно. Иначе в этом не было бы смысла.

— Кхм, — задумчиво покосилась я. — Выходит, сила Гора напрямую зависит от твоей? А насколько силен ты сам?

— Достаточно силен.

— А точнее? Тень хмыкнула.

— Если я скажу, что за последнюю тысячу лет из нескольких сотен претендентов рядом со мной выжил только Гор, это будет точно? Я кашлянула.

— Получается, ты сильно крут…

— Что-то вроде того.

— Ладно. Это тоже ясно. Польза от тебя есть. И немалая. Вредить тебе вроде бы ни к чему. И, как я понимаю, Гор прекрасно сознавал, на что шел, когда соглашался на этот Обряд?

— Разумеется. Все воины Клана его проходят, хотя и не все после этого выживают. Но он справился. Он сильный. И я остаюсь силен вместе с ним.

— Вот-вот, — кивнула я. — Существуете вы, судя по всему, в полном мире и согласии. Взаимовыгодное сотрудничество, так сказать. Которое произошло еще задолго до его смерти. Но тогда как вышло, что Гора тоже вышвырнуло в Тень? Как он мог умереть с такой поддержкой? Почему ты ему не помог?

— Я не всесильный, — невесело развел руками призрак. — И почти не касаюсь того, что происходит в мире живых. Моя власть только в Тени. Его — только в Свете. Так уж мы устроены. А он все же смертный. Я смог сохранить его душу рядом, но не больше. И то, лишь потому, что он просил меня о помощи. И потому, что во время Обряда он не стал меня подчинять, а предложил стать кровным братом. Призраком, духом, но братом. Я стал. И я помог ему, как умел, потому что до него никто и никогда не предлагал мне ничего подобного. А после этого решил остаться с ним и дальше, в Тени. Поэтому мы до сих пор не разделились и поэтому оба остались относительно живы… ну, если можно так назвать то существование, которое у нас было. Однако ты… Он странно на меня посмотрел.

— Я никогда не думал, что кто-то способен сделать для нас то, что сделала ты. Отдать часть своей души… доверить самое сокровенное… какому-то чужаку, который уже позабыл, как на самом деле выглядит… на это мало кто способен. Но ты не испугалась. Ты даже не почувствовала, что нас на самом деле двое. И что мы вполне могли тебя разрушить.

— А зачем? — я спокойно пожала плечами. — Что бы вам это дало?

— Верно — ничего. Поэтому мы не стали. Мы ждали. Он и я. Но теперь ты пришла к нам снова. Сперва вытащила его. А теперь почему-то явилась за мной. Почему?

— Ты же хочешь жить?

— Хочу, — охотно призналась Тень.

— Ну, так и живи спокойно. Вернись к Гору. Станьте тем, кем вы были раньше. Без тебя он не справится с Тенью. Ты ему нужен.

— Ему? — еще более странно наклонил голову «Гор». — А тебе? Я тяжело вздохнула.

— Гор — мой брат. Получается, что и ты… тоже. Хотя я даже не знаю, кем ты был и давно ли умер. Но мне, впрочем, все равно. Ты был с ним до меня и должен остаться после. Я не хочу смотреть на то, как каждый из вас умирает по отдельности. Не хочу видеть, как он страдает. А раз так, то… — я протянула руку, — пойдем домой, брат? Мне не хочется тебе приказывать. Ты — часть Гора, хоть когда-то и был ему чужим. Но ты очень на него похож. Ты разумен. Ты — человек. По-прежнему. В каком бы виде ни был и где бы ни находился. Поэтому я не приказываю. Просто прошу: вернись, пожалуйста. Ты нам очень нужен. Тень вздрогнула.

— Нужен?

— Очень. И мне, и ему. Без тебя нам не справится. Без тебя я потеряю вас обоих. А я этого не хочу. Хватит уже мертвых душ и разбитых сердец. Хватит разочарований. И хватит сомнений. Пожалуйста, пойдем обратно. Пожалуйста, помоги мне, брат. Призрак неуверенно качнулся навстречу, но вдруг нерешительно замер.

— Ты стала нам Хозяйкой… ты держишь нас обоих на грани… от тебя мы питаемся… и нам время от времени будет нужна твоя дейри. Это — цена за воскрешение. Ты согласна ее платить?

— Да, — твердо сказала я. — Столько, сколько нужно.

— Нам иногда будут нужны твои сны…

— Хорошо, приходите.

— Сны — это якорь, — шепнула Тень. — Без них даже я могу потеряться. Когда-то они были у Гора — так я его находил. Но теперь он — такая же Тень, как и я. И он больше не видит снов: все они остались здесь, похороненные и забытые. Я пожала плечами.

— Я уже сказала, что согласна. Если для него это важно, я пойду на все.

— На все?

— Да. Тень странно улыбнулась.

— Мой брат нашел хорошую сестру… для нас обоих… я тебя принимаю.

А в следующий момент меня что-то с силой ударило в грудь и вышвырнуло прочь из темноты.

Пришла я в себя довольно быстро. От того, что кто-то яростно спорил над моим бренным телом, не слишком стесняясь в выражениях.

Так. А что случилось? Лежу, молчу, никого не трогаю… а почему лежу? Да потому, что кто-то очень вежливо меня куда-то перенес. Ага, на кровать. Соседнюю. Очень мило. Только шумно что-то стало.

— …это ты виноват!! Ты сказал, что ничего страшного!!

— Да ни х… подобного! Я сказал, что все должно быть нормально!

— ДА?!! И где оно, б…, нормально?! П…ц, как нормально!! Просто зае…сь!! Я ошарашено моргнула.

— Ого. У кого это такие глубокие познания моего родного языка?

— Гайдэ!! — дружно вскрикнули сразу три мужских голоса, и надо мной в тревоге склонились три черноволосые головы.

— Ас, Бер, Ван… а кто тут только что матерился?

— Живая! — выдохнул Бер, жадно всматриваясь в мое лицо. — Бледная, серо-зеленая, но живая! Ван устало опустился на корточки и осторожно взял мою руку.

— Гайдэ, ты нас до смерти напугала. То стояла, как статуя, то вдруг рухнула навзничь, как будто тебя ударили. И все — ни звука, ни движения, ни даже нормального вдоха. Я озадаченно потерла грудь и поморщилась.

— Да меня, собственно, и правда… ударили. А где Гор?! — я аж подскочила, когда вспомнила свой необычный… сон? Да нет вроде, непохоже на сон. Какое-то очередное видение. — Что с ним?! Живой?!

— Живой, — осторожно уложил меня обратно Ван. — Все с ним нормально. Спит просто. И крепко так спит. Его Лин караулит. Ты сама-то как?

— Да ничего вроде. Слабость только в теле да виски гудят. А так терпимо.

— Что у вас произошло? У тебя вышло?

— Кажется, — неуверенно сказала я, но потом подумала и решительно полезла с кровати. Кажется, это постель Вана, куда меня уложили, как сомлевшую принцессу. — Погодите, я хочу проверить.

— Куда?! — тут же попытался перехватить меня Бер, но я ловко вывернулась и, прошмыгнув у него между рук, торопливо поползла к соседней кровати. На карачках, потому что ноги действительно держали плохо. — Стой! Гайдэ!

Я упрямо добралась до постели и с тревогой посмотрела на бледное лицо Гора: оно было странно спокойным. Глаза закрыты, кожа сухая, губы плотно сомкнуты и едва заметно шевелятся, будто он с кем-то до сих пор говорил. Дышит ровно, руки привязаны, но не скручены судорогой, тело расслаблено.

— Гор? — я тихонько провела ладонью по его щеке. Скарон что-то тихо выдохнул и улыбнулся, а у меня словно гора с плеч свалилась. — Ну, слава богу. Кажется, порядок… ой!

Какая-то сила вдруг подхватила меня с пола и решительно взметнула наверх.

— Бер!

— Все, — строго сказал брат, бесцеремонно сгребая меня в охапку. — Ты идешь отдыхать. За Гором мы присмотрим. Будем по очереди караулить. Как проснется, скажем.

— Но…

— Спать, — еще строже посмотрел он. — И никаких гвоздей. Поняла?

Я обреченно вздохнула: блин, когда он начинает играть в Большого Брата, с ним просто невозможно договориться! Куда только девается улыбка? Куда пропадают веселые смешинки в зеленых глазах? Прямо скала, а не человек! Хрен такую прошибешь! Да еще Ван смотрит с неодобрением! А Ас даже не пытается меня спасти! Просто заговор какой-то!

Я жалобно посмотрела на одного, другого, третьего. Затем с надеждой покосилась на сидящего возле дальней стены Лина, но тут же поняла, что никто за меня не вступится, и покорно обвисла в руках Бера, как старая тряпка. Тот, не особо церемонясь, перехватил свою «ношу» поудобнее, нахально меня похвалил (мол, молодец, хорошая девочка) и, провожаемый нашим дружным молчанием, бодро вышел. Потом так же бодро добрался до спальни, осторожно сгрузил мою слабо блеющую о справедливости тушку на постель. Придирчиво проследил, чтобы я разделась и заползла под одеяло, а потом ласково так сказал, что если заметит меня поблизости от соседней комнаты, то устроит такое наказание, что милые шалости «маркиза де Сада» покажутся мне детскими развлечениями. Я вняла. Я содрогнулась.

Я обиженно забилась под одеяло и сердито кинулась в вымогателя подушкой. Но он невозмутимо перехватил ее прямо в полете, так же невозмутимо вернул на место, быстро чмокнул меня в щеку и испарился, предварительно задвинув щеколду на окне и плотно притворив за собой дверь. Вот ведь засада…

Я устало зевнула, а потом плюнула на все и решила, что это к лучшему: зато высплюсь, как уже давно мечтала. А то эти подушечные бои, игры в догонялки по лестницам, вечерние тренировки до полного изнеможения… все. Баста. Сегодня, наконец, отосплюсь всласть, а уж завтра буду пытать Гора насчет того, помнит ли он хоть что-то из сегодняшнего эксперимента и ждать ли мне в ближайшее время его ночного визита для совместного просмотра какого-нибудь нелепого сна. Хорошо бы — не эротического, иначе стремно будет. Хотя ему, может, и интересно. Вдруг что-то новое для себя почерпнет? Главное, чтобы сон был без моего непосредственного участия, не то поутру просто сгорю со стыда.

Я снова зевнула, строго наказав себе больше никогда не видеть эротики, и благополучно закрыла глаза, клятвенно пообещав, что потом щедро расквитаюсь с Бером за самоуправство. И еще стребую с него обещанные пирожные, про которые он сегодня благополучно позабыл.

Во второй раз я проснулась уже поздним вечером — от поразительной тишины, царящей в доме, и от того, что по комнате витает восхитительный аромат свежеиспеченных булочек. Видимо, он так долго и аппетитно дразнил мои ноздри, что уставшее тело не больше смогло сопротивляться искушению и решило, что непременно хочет подкрепиться.

Набросив на плечи легкий шелковый халат, я бесшумно спустилась на первый этаж и, воровато оглядевшись, на цыпочках прокралась к кухне. Почему на цыпочках? Да потому, что не была уверена, что ребята не вернули слуг обратно. Сами-то они вряд ли занялись готовкой, так что или вызвали девчонок, чтобы напекли всякой вкуснотени, или же заказали в ближайшем трактире… правда, я не могла себе представить, сколько надо было в таком случае заказать еды, чтобы ТАК сильно и вкусно пахло по всему дому.

— Уже встала? — вдруг вкрадчиво шепнула темнота у меня за спиной.

Ей-богу, я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Визжать, конечно, не визжала — от этой дурной женской привычки меня давно и прочно отучили Твари, но, честное слово, сердце все же екнуло. Правда, только на миг. Мгновением позже рука сама собой метнулась вперед, метя точно в челюсть незнакомца. А потом из незаметной ниши возле лестницы выступила рослая фигура, озорно блеснув зелеными глазами, и я лишь в самый последний момент остановила удар.

— Бер! Опять ты!

— Я, сестренка, — рассмеялся скарон, когда я разжала кулак и сердито пихнула его в плечо. — Какая ты у нас теперь грозная! Чуть что — сразу в морду. Может, пойдем, перекусим? Уже брюхо сводит от голода. Я вздохнула и, больше не таясь, зашла на кухню.

— А где Гор? — спросила первым делом, обнаружив за столом только Аса и Вана. Ну, и огромную корзину с выпечкой, от которой шел просто умопомрачительный аромат. Ребята вскинулись, удивленно повернули головы, но тут же улыбнулись.

— Спит еще. Так и не просыпался.

— Это не плохо? — озаботилась я.

— Нет, не должно быть плохо. Его Лин караулит и пока чувствует себя спокойно.

— Тогда ладно… откуда плюшки?

— Бер сбегал, принес.

— Куда это он сбегал? — удивилась я, усевшись рядом с братьями и потянувшись за ближайшей булочкой. Однако парни лишь хитро прищурились, многозначительно промолчали, а Бер недовольно насупился и мрачно зыркнул на них из-под бровей. По достоинству оценив разыгранную пантомиму, я хихикнула.

— Так к кому именно ты сбегал, братик? К Рисе или к Нике? Которая из наших симпатичных служаночек тебя так щедро одарила?

— Наверное, обе, — хмыкнул Ван, утащив еще одну плюшку. — Его слишком долго не было. Причем, наверное, его даже покормили, потому что он сегодня что-то вяло ест. Бер фыркнул и демонстративно отвернулся.

— Я всего лишь зашел спросить, не окажут ли нам услугу и не покормят ли голодных воинов в трудный период одиночества?

— Правда? И ради этого ты почти полтора оборота где-то отсутствовал?!

— Мы отправили тебя за едой, — неестественно спокойно сказал Ас.

— Угу. В трактир.

— Вы хотели, чтобы было вкусно? — насупился Бер. — Вот вам вкусно. Чего еще надо?

— Ничего, — хмыкнул Ван, ехидно сощурив синие глаза. — Просто до трактира полоборота ходу. Полоборота туда, полоборота обратно… а тебя не было слишком долго.

— Ника слишком далеко живет, — оскорбившись, проболтался брат, и я, не сдержавшись, громко расхохоталась.

— Потрясающе! Значит, хотя бы одну нашу красавицу ты все-таки соблазнил, негодяй! Парни, у нас тут, оказывается, завелся змей-искуситель!

— Никого я не соблазнял! — окончательно взвился Бер, неуловимо порозовев. — Ника просто оказала мне услугу. И вообще…

— Конечно, услугу, — закивала я, азартно жуя вкусную булочку. — За просто так такую вкуснотень не пекут и не дарят. Я не сомневаюсь, что когда ты пришел, она уже готовила это чудо и ты просто полчаса ждал, когда же они поспеют.

— Вот именно!

— Я верю, верю. Что же еще можно делать наедине с красивой молодой девушкой? Поздним вечером, в ее пустом домике на берегу реки… она ведь еще не замужем, правда? Бер аж раздулся от возмущения.

— Гайдэ! Да как тебе не стыдно?!

— Никак, — невозмутимо дожевав, я потянулась за второй булочкой. — Надеюсь, девушка хоть осталась довольна?

— Гайдэ!!

— О боже, ладно… стеснительный ты наш! — я всплеснула руками. — Ладно! Все, умолкаю. Я только прошу тебя не относится к этому слишком серьезно и не вздумать ни в кого влюбляться! Бер тут же помрачнел.

— Не волнуйся, я помню: у меня нет на это права. Я, напротив, посерьезнела и, протянув руку, коснулась его плеча.

— Это только на время, брат.

— Я надеюсь, — невесело кивнул Бер. — И хорошо понимаю, что ничего серьезного в нашем положении быть не может. Ни постоянной подруги, ни семьи, ни детей… какие дети у мертвеца? Я тут же поднялась и в полной тишине обняла удрученного скарона.

— Мы что-нибудь придумаем. Это пройдет. Мы найдем для вас выход. Он слабо кивнул.

— Год назад вы были всего лишь Тенями, не больше, — шепнула я, ласково погладив его руку. — Просто Тенями. Душами. Призраками. А теперь у вас есть тела. Вы живете, чувствуете, желаете, радуетесь… но когда-нибудь мы вернем вам резервы полностью. И когда-нибудь у вас будет все, что нужно. Прошу тебя, не забывай: вы больше не мертвецы. И никогда ими по-настоящему не были. Тени не мертвы по своей сути. У вас просто не было тел. А сейчас, когда тела вернулись, вам всего лишь нужно время. Просто немного времени, чтобы они стали такими же, как раньше. Бер тяжело вздохнул.

— Прости. Иногда на меня накатывает…

— Я все понимаю.

— Когда мы были в Тени и не имели даже надежды, было проще, — невесело хмыкнул он. — Все было ясно. Все предопределено. Все известно. И никакого выхода не оставалось. Но потом оказалось, что это не так, что все еще можно изменить, и у нас есть еще шанс вернуться. Наверное, я слишком нетерпелив? Я покачала головой.

— Проведя столько лет в Тени, тебе бы следовало сорваться в продолжительный загул. А ты — так, лишь пошаливаешь временами. Очень и очень, надо сказать, скромно. Для твоего состояния это — просто вершина терпения. Поверь, я все понимаю и не собираюсь читать никому мораль. Но мне бы очень хотелось, чтобы потом обиженных не осталось. И чтобы за тобой не носились по всей Рейдане обманутые мужья с заточенными вилами.

— Она не замужем. И я уже все объяснил, — неслышно вздохнул скарон. — Но она не против. Тем более что в столице такое не редкость — нравы тут более чем вольные, так что я у нее не первый и, наверное, не последний.

— Тогда и говорить не о чем. Главное, чтобы сердцем не зацепился и душой не прикипел. Не думаю, что Ника — твоя судьба. Бер криво улыбнулся и кивнул.

— Скароны берут в жены только женщин своего Клана, ты же сама читала. Особенно, Старшие. Магия не позволяет нам поступать иначе. Да и традиции… правда, мы от них сейчас довольно далеки, но все равно: не думаю, что если моя сила проснется, она позволит мне и дальше, как ты выражаешься, шалить.

— Так ты поэтому сейчас отрываешься? — я взъерошила его макушку. — Думаешь, потом возможностей не будет?

— Не знаю, что будет потом. А сейчас… иногда в меня словно шейри вселяется.

— Да, я заметила. И девушки по всей округе — тоже. Можешь мне поверить. На тебя даже в Библиотеке все встречные леди оборачиваются. Причем, любого возраста и положения.

— Это у него в крови, — вдруг сказал Гор, неожиданно появляясь на кухне и выразительно поведя носом в сторону корзины с выпечкой. — Изумруды всегда умели играть чужим настроением.

— Гор!! Я мигом слетела с табурета и кинулась к брату.

— Как ты?!

— Неплохо, — задумчиво кивнул Гор, рассеяно коснувшись губами моей макушки. — Как ни странно, весьма и весьма неплохо. Хотя ощущения, конечно, необычные. Я словно нахожусь в двух мирах одновременно. Слышу и вижу все, что происходит и там, и тут.

— Ты помнишь?! Хоть что-нибудь помнишь?! Он ласково улыбнулся и открыто посмотрел.

— Я все помню, сестренка. Все, что мне нужно.

Я несколько мгновений всматривалась в его черные глаза, в которых на миг снова промелькнули крохотные звездочки, но потом едва выглянувшая оттуда Тень отступила, и он освобождено вздохнул. После чего осторожно взял меня за руку и под напряженными взглядами братьев поднес ее к губам.

— Я могу услышать то, о чем ты думаешь, — прошептал он, снова посмотрев на меня изменившимися, абсолютно черными, пылающими Тьмой глазами. Причем, они вспыхнули так быстро, что я даже испугаться не успела. А потом заворожено замерла, не в силах оторваться от этого ужасающе великолепного зрелища. — Могу почувствовать то, что чувствуешь ты. Могу взять твою дейри… если ты позволишь… и могу не трогать ее, если сам этого не захочу. Я знаю теперь: тот, у кого я возьму хотя бы частицу дейри, отныне станет открыт для меня, как книга. Я могу даже подчинить его разум, забрать волю, заставить сделать то, что нужно мне. Я могу призвать свою Тень и в любой миг отправить ее обратно. Я многое могу… очень многое… я вспомнил, в чем сила Адаманта. Но вспомнил теперь и то, как держать ее в руках. Я бесстрашно подошла ближе.

— ОН сейчас с тобой?

— Конечно. ОН всегда со мной. Даже когда я этого не чувствую. И ОН тоже тебе благодарен.

— Ты читаешь меня?

— Нет, — улыбнулся брат. — Хотя очень хочется.

— Ты можешь это сдерживать?

— Теперь могу. Мой брат помогает держать Тень в себе. И не дает ее выпустить наружу. Она неопасна больше. Пока мы вдвоем, я не подчиняюсь ей. Да, я — Тень. Такая же, как многие в Ней, но я больше не ЕЕ Тень. Я свободен. И мой брат свободен тоже. Я облегченно перевела дух.

— Какое счастье… значит, мы не зря старались. Скажи, о чем я сейчас думаю?

— Ты разрешаешь мне посмотреть?

— Да.

Гор на секунду задумался, рассеяно погладил мои пальцы, обдав их легким, щекочущим и совсем не страшным холодком. А потом вздрогнул, нахмурился и с отвращением посмотрел на выжидательно замершего Бера.

— Опять?! Как у тебя только времени хватает, кобелина?! Я прыснула.

— Приехать еще не успели, а он уже опять кого-то нашел! Тьфу! Тебя привязывать пора! И отдельные части тела привязывать тоже, пока не научишься их контролировать! Желательно — цепями! Из адарона! Иначе порвешь! Причем, я даже могу сказать, каким именно местом ты это сделаешь!

Скароны дружно переглянулись, затем скрестили взгляды на ошарашено замершем брате, а потом разом заржали так, что бедняга Бер сперва неприлично разинул рот, но вскоре покрылся самым настоящим румянцем.

— Твою… ты что, и ЭТО видел?! Отпустив мою руку, Гор сокрушенно покачал головой.

— Я все, конечно, понимаю: Изумруды всегда были невоздержанными на эмоции. Но он еще даже не проснулся! Гайдэ, я тебя очень прошу: держись от этого чудовища подальше.

— Почему? Что не так с Изумрудами? — спросила я, неприлично хихикая. — Они, оказывается, невоздержанные?

— По сравнению со всеми остальными — да, — кивнул Гор, осуждающе глянув на пришибленного Бера. — Я раньше думал, что это сродни болезни. Что его надо лечить и стучать по голове, пока не остынет. Но сейчас вспомнил — нет, они все такие. Причем, чем больше сила, тем больше они привлекают внимание. Это в их природе — привлекать к себе людей. Они — как свечки, вокруг которых охотно собирается любопытная мошкара. Яркие, пышущие жаром страсти, заманчивые и… опасные. Его истинная сила не в том, чтобы управлять природой. Вернее, в этом, но далеко не только. Изумруды — превосходные… есть в твоем языке такое слово… эмпаты. Они чувствуют чужое настроение, легко под него подстраиваются. Они — лучшие в мире ораторы. И отлично умеют расположить к себе. Даже в огромной толпе ты никогда не потеряешь настоящего Изумруда. Это — их рок, сестра. Их дар и, вместе с тем, слабость. Людей влечет к ним с такой силой, что этому порой невозможно противостоять. Они могут стать твоим отражением. Как зеркало. А с таким собеседником почти невозможно спорить: как можно спорить с самим собой? Именно поэтому Изумруд стоит так высоко: с подобными умениями им просто нет равных в политике. И только благодаря им Скарон-Ол до сих пор сохраняет свою доминанту. Я кашлянула.

— Ого. Бер, да ты у нас, оказывается, сокровище. Бер окончательно насупился.

— Конечно!

— Он действительно — сокровище, — согласился Гор, пройдясь по брату еще одним осуждающим взглядом. — Особенно когда дело касается переговоров. Поэтому среди Владык нашего народа всегда есть один Изумруд. Но когда ВОТ ЭТОТ проснется по-настоящему, от него лучше держаться подальше. Хотя бы первое время. Наш личный Изумруд пренебрежительно фыркнул.

— Ничего я не чудовище. И Гайдэ не трону — она неприкосновенна. Понял?

— А с Алыми что? — видя неподдельное смущение Бера, я деликатно перевела разговор на другую тему. — Гор, ты об Алых что-то вспомнил? Гор кивнул.

— Да. Камень Алых — Рубин. Дух Клана — Огонь. И они полжизни учатся им повелевать, со временем роднясь так же тесно, как я с братом. Алые — самый сильный Клан в Скарон-Оле. И самый агрессивный. Он всегда занимал доминирующую позицию среди всех остальных. И его всегда приходилось сдерживать усилиями других Кланов. Поэтому Ас всегда впереди: он — Алый. Это — в его природе и в его крови. По-другому он уже не умеет, не смотря на то, что давно забыл о своем прошлом.

— А Ван?

Рассеянный, полный загадочной черноты взгляд Гора на миг остановился на синих глазах брата.

— Ван — Сапфир. Глубокий. Спокойный и невозмутимый, как море. Его дух — Волна. Плавная и неторопливая. Он всегда сглаживает углы. Всегда держится между остальными. Он — как вода, умеющая принимать форму сосуда, в которую ее налили. Он не станет кричать, поддерживая чужой спор. Но он загасит его, как гасит вода разбушевавшееся пламя. Сапфир и Рубин — давние соперники. Хотя и не враги. Уже очень давно не враги. Если бы не Сапфир и не его умения, Скарон-Ол, вероятно, развязал бы не одну войну с соседями. Однако Владык для того и есть всегда четверо, чтобы не случилось никаких перекосов: Рубин наверху, Адамант внизу, Сапфир и Изумруд всегда между ними. Таков Закон. Я тихо вздохнула, а потом лукаво покосилась на братьев.

— Вот, значит, какие вы на самом деле, камешки мои драгоценные?

— Да ну тебя, — снова фыркнул Бер. — Мы, хоть и скароны, давно не принадлежим Кланам.

— Но невинных девушек тебе это соблазнять не мешает, — скупо усмехнулся Ван.

— Да кто невинный? Видел бы ты эту невинность!

— Да я видел. И не раз.

— Когда?! — опешил Бер.

Ван пожал плечами и с самым невозмутимым видом отвернулся, принявшись насвистывать под нос какую-то неизвестную мелодию. А я, наконец, не выдержала и расхохоталась в голос.

— Превосходно!! Оказывается, и Сапфирам не чужды плотские удовольствия! Только, в отличие от некоторых, он их не афиширует! В тихом омуте, как говорится… Ван, ты поразил меня в самое сердце!!

— Я рад.

Бер, чуть не задохнувшись от возмущения, погрозил нахальному брату кулаком, но тот только засвистел еще независимее и легкомысленнее. Да так, что теперь рассмеялись уже все, включая сдержанного на эмоции Аса и неодобрительно качающего головой Гора. Ну, кроме Бера, конечно, который внезапно обнаружил, что у него появился серьезный конкурент.

— Ладно, — утирая слезы, сказала я, когда возмущение Бера дошло до критической точки. — Хорошо, что все хорошо кончается. Я рада, что у вас все в порядке на личном фронте. И еще больше рада, что касательно ваших способностей все, наконец, более или менее стало понятным. Спасибо Гору и его Тени. У меня другой вопрос: кто-нибудь из вас додумался отправить весточку Драмту о том, что у него сегодня не будет урока? Я же проспала, так что сегодня к нему точно не успею. А он, наверное, волнуется. Ас кивнул.

— Я отправил слугу. Маг уже прислал огорченный ответ и сообщил, что будет ждать тебя завтра.

— Родан заходил, — тут же сообщил Ван, отпихивая от себя горящего жаждой мщения Бера. — Привет передал, узнал, как у нас дела, и ушел. Решил не дожидаться, пока ты проснешься. Эррей тоже был, но недолго — у него какие-то дела с отцом.

— Дагона не было? — улыбнулась я.

— Нет. Его пока не видели. Однако да Миро прислал тебе весьма любопытное письмо.

— Что за письмо? Какое?

«Я как раз дочитываю, — невнятно сообщил из гостиной Лин, а потом гордо зашел, держа в зубах измятый листок. — На. Погляди: грозный начальник Тайной Стражи Валлиона больше не рискует зайти к нам в гости. Кажется, испорченные „сигналки“ его сильно впечатлили. Поэтому он решил не рисковать и приглашает тебя на легкий завтрак в своей неприятной компании».

Я выхватила испорченное письмо, которое, кажется, уже успели прочитать все, кроме меня, мельком оценила качество бумаги, смутно подивилась, что лорд Усатый Лис вдруг расщедрился на эту роскошь, а потом быстро вчиталась.

«Уважаемая леди Гайдэ, — сообщало письмо аккуратным мелким почерком. — Весьма сожалею, что не смогу исполнить данного Вам обещания и посетить Ваш дом, как планировал. Прошу прощения за этот невольный обман и надеюсь, что небольшая беседа за легким завтраком скрасит сей непростительный проступок. Буду безмерно рад видеть Вас в своем доме завтра. Экипаж появится у Ваших ворот в первой дюжине. Лорд да Миро».

— Очень мило, — фыркнул Бер, когда я прочла сомнительное послание вслух. — Вроде как приглашает, но экипаж уже точно «появится».

— Да. Письмо составлено так, что отказаться сложно, — задумчиво оборонил Гор. — Кажется, господин да Миро очень жаждет пообщаться с тобой наедине.

— И ни словом не намекает на оставленные у тебя бумаги, — согласно кивнул Ван. — Хотя наверняка имеется в виду, что ты возьмешь их с собой. Ас прикусил губу.

— Придется ехать.

— Я знаю, — кивнула я. — От таких предложений не отказываются. И господина начальника Тайной Стражи не игнорируют.

— Это серьезно, Гайдэ.

— Да, брат, — я нахмурилась и снова перечитала письмо. — Это уже очень серьезно. Потому что, кажется, только теперь и начинается настоящая игра.

Конец первой книги

© Copyright Лисина Александра (Al.Lysina@yandex.ru) 01/04/2012. Взято из Самиздата, http://samlib.ru/k/kozhewnikowaad/slovoishty1.shtml

Эр-тар — высокий титул в Валлионе, принадлежащий представителям самых знатных и древних семей. По значимости занимает второе место после представителей королевской фамилии. Вежливое обращение к эр-тару — лен-лорд. Эр-тасса — понятие, принятое для высокородных леди.

Эр-гар — титул в Валлионе, принадлежащий представителям состоятельных, влиятельных, но не самых родовитых семей. Стоит на ступеньку ниже в иерархической лестнице, чем «эр-тар». Понятие, принятое для леди — эр-гасса. Вежливое обращение — лорд (леди).