— Ну вот, дождались, — странным голосом сказал Фаэс, откладывая в сторону срочную депешу. — Радуйся, Гай: недолго тебе осталось грустить.

Я обернулась от окна, возле которого битый час рассеяно изучала царящую во дворе Гильдийного Дома суету, и невесело хмыкнула.

Грущу, он сказал?

Что ж, возможно и так. В последнее время у меня внутри держится настолько непонятное ощущение, а сама я так часто стала надолго задумываться и выпадать из реального времени, пытаясь в себе разобраться, что стороны может показаться, что действительно грущу.

За прошедший месяц в Фарлионе многое изменилось. Смертоносный Харон перестал быть средоточием мрака, укрывающая его сплошной пеленой зловещая аура Темного мага давно погасла, Печати взломаны, древние алтари разрушены, а работы для рейзеров значительно поубавилось. Конечно, это не значило, что Твари исчезли совсем. Отнюдь. Просто нежити стало заметно меньше, она перестала нападать на людей стаями. Лишившись твердой руки прежнего Хозяина, она стала разрозненной, вялой, растерянной и больше не доставляла рейзерам серьезных проблем. Тем более что всех Старших и Высших Тварей безвозвратно уничтожили высвободившие свою силу Печати, а если кто и остался еще непришибленным, то зарылся в такие глубокие норы (а может, и спешно переполз через Серые горы, чтобы не достали), что мы о них даже не слышали. И когда это стало ясно даже самым отпетым скептикам, рейзеры повеселели, рейды в Харон резко участились, опасность их снизилась на порядок, количество смертей среди охотников скатилось до абсолютного нуля, потому что теперь даже редкие оставшиеся кахгары потеряли львиную долю своей привычной силы, а вот добычи для охотников, наоборот, заметно поуменьшилось. Просто потому, что теперь Твари не стремились набрасываться из засады — их в кои-то веки приходилось долго искать, старательно выманивать, подстерегать, откапывать и потом с веселым смехом забивать, не в силах поверить, что когда эта испуганная, одинокая, истошно воющая гадость наводила ужас на все окрестные земли.

Фаэс был счастлив. Рейзеры довольны. Казна перестала рассеиваться с такой скоростью, как раньше. Во всех шести крепостях очень долго царило недоумение вперемешку с недоверчивой радостью, которая постепенно, медленно, но неуклонно переходила в бурные восторженные возгласы и торжествующие салюты, от которых что ни ночь, то загоралось небо Фарлиона.

Люди, наконец, увидели конец этой долгой, кажущейся бесконечной войны. Они, наконец, почувствовали, что могут… могут и обязаны добить всех Тварей, кто еще остался. Они воодушевились. Расслабились. Вспомнили о том, что, помимо крови и скорби по погибшим, в этой жизни есть место радости, гордости за свою тяжелую работу и удовлетворению при виде того, как стремительно и к лучшему меняется Фарлион.

Уже не раз и не два я слышала на улицах, что в Долину возвращаются их древние символы — знаменитые Фарлионские коты, которых уже много лет считали, что истребили. То здесь, то там люди видели громадных хищных кошек, ожесточенно расправляющихся с самыми опасными Тварями Харона. С их приходом и сам лес неуловимо изменился — утратил пугающую ауру угрозы, перестал выглядеть, как озлобленный и голодный зверь, в нем стало легче дышать, деревья перестали закрывать небеса своими ветками, сквозь их кроны впервые за много лет начало пробиваться утреннее солнце. А внизу, где раньше мог выжить только неприхотливый мох, день ото дня все быстрее пробивалась первая зеленая травка, все чаще можно было заметить самых обычных кузнечиков, все увереннее сновали проворные лесные мыши, а в ветвях, осторожно присматриваясь, то и дело высовывали разноцветные головки первые возвращающиеся птицы.

Фарлион оживал — это почувствовали все. Причем, происходило это буквально на глазах. Он оживал так стремительно и явно, что даже текущие с гор реки приобрели какой-то новый, совершенно особенный вкус. Здесь сам воздух стал иным. Здесь начали расправлять плечи люди. И здесь, наконец, зажглась всеобщая надежда, которой эти земли так долго были лишены.

Что же касается нас, то мой отряд нежданно-негаданно увеличился еще на две боевые единицы: Дей и Рорн, стоило нам вернуться в Нор, в первый же вечер заявились ко мне и дружно удивили, когда смиренно опустили красивые глазки и взволнованными голосами попросили взять в команду.

Я хмыкнула: вот уж чего не ждала, так именно этого. Мне-то казалось, они меня уже подозревать начали черт-те в чем, все косились, сомневались, шушукались, когда оставались одни. В последний рейд вообще будто воды в рот набрали. Дей так уверенно и ловко провел над нами грозу, а потом так скромно и выразительно промолчал, что я было решила — все, сговорились, птенчики, и назавтра же явятся к Фаэсу, требуя посадить меня на дыбу, чтобы выпытать, каким-таким способом я умудряюсь вскрывать эти долбанные Печати, оставаясь при этом в живых. А они — фигу, неожиданно прониклись и вдруг решили, что хотят войти в долю. То ли любопытство уже съедало их живьем, то ли еще чего. Не знаю. Но, поскольку я уже обещала Дею, что хотя бы часть тайны ему открою, то не послала к Айду сразу, а сперва отправила к Фаэсу, мысленно гадая, сколько милых и душевных фраз он скажет предателям-рейзерам, решивших следом за Локом бросить его уютное гнездышко.

Однако Фаэс тоже изумил меня до невозможности, потому что вдруг не прогнал этих обормотов в шею, а явился ко мне вместе с ними, лично, и грозно спросил: а не шутка ли это? Я честно ответила, что если и шутка, то точно не моя, на что он сердито сверкнул глазами и протянул две свеже написанных грамоты, на которых были указаны имена его «беглецов», но пока еще не имелось названия команды, которая соглашалась их взять.

Тем же вечером мы с Тенями собрали военный совет, где путем недолгих обсуждений приняли решение сказать ребятам все без утайки. Даже насчет Ишты. Предварительно, конечно, взяв с них страшную клятву молчать до скончания дней. И уж если они после этого захотят остаться, рискуя шкурами ради моей сомнительной славы, то тогда — да. Тогда возьмем.

И что вы думаете?

Они согласились!! С ходу, не раздумывая и даже не дослушав до конца!! Причем, Дей даже вздохнул с облегчением и заявил, что теперь понимает, почему мы так легко (ага, для него легко!) управились с Печатями. Более того, сообщил, что готов следом за Локом принести Клятву верности, после чего мне оставалось только развести руками, сказать, что принимаю с радостью, выслушать сбивчивые слова Клятвы, на которую они сами напросились, печально вздохнуть, покоситься на Теней и… снять из вредности маску.

Над выражениями их лиц мы, честно признаюсь, смеялись громко, долго и с удовольствием. А потом еще недели две гнусно измывались, потому что такой смеси изумления, растерянности, непонимания и стыдливости я еще в жизни ни у кого не встречала. Даже Тени впечатлились и позволили себе мерзкие намекающие смешки, а оборотни вообще со смеху покатывались, когда первое время наши новые напарники шарахались от меня при каждом удобном случае. Но потом все постепенно наладилось. Потом они снова привыкли. Потом мы сходили вместе в пару-тройку рейдов, и они сообразили, наконец, что в наших отношениях не изменилось абсолютно ничего. После этого все вздохнули с огромным облегчением. Все научились обходиться друг с другом, как раньше. Затем постепенно переселились к Берону, который ужасно гордился такой высокой честью. И надели надоевшие мне до зубной боли маски, став уже не просто рейзерами или вольными охотниками, а Фантомами. Призраками. Самыми известными личностями в Норе и, наверное, во всем остальном Фарлионе.

Теперь нас узнавали издалека. С нами здоровались совершенно незнакомые люди. Нас охотно приглашали в трактиры такие же малознакомые или совершенно незнакомые рейзеры. Нас стали уважать. Нас оценили и вежливо сторонились, когда наша слаженная команда решала появиться на улицах. К нам быстро привыкли. Нам больше не задавали никаких вопросов касательно закрытых лиц. Нас начали воспринимать, как должное. И ни разу не было случая, чтобы кто-то рискнул сделать непристойный намек. Зато теперь нам, что меня дико раздражало, везде уступали дорогу. На нас не косились с подозрением, но во взглядах нередко чувствовалась опаска. Нас, кажется, считали какими-то жутко умелыми воинами, к которым просто так не подойти — укусят. Но зато теперь для нас в принципе не существовало очереди на прием к Фаэсу, с нами советовались даже бывалые рейзеры, а Дом Гильдии вообще стал для Фантомов чем-то вроде личной штаб-квартиры, в которой мы чувствовали себя почти как дома.

Разумеется, по негласной традиции все переговоры по-прежнему вел Ас… на людях, конечно же… но когда Фаэс оставался один, я немедленно выходила на сцену, уже не скрывая, что именно вокруг меня сплотился этот опасный, но весьма разношерстный народ. Да эрдал и сам отлично это понимал. Умный он был мужик. Сразу просек, что тут, как и почему. Но, что самое главное, он не задавал лишних вопросов. И до сих пор не начал допытываться, каким-таким чудом нам удалось всего за несколько дней вскрыть шесть полноценных Печатей и остаться при этом в живых. Так, намекнул деликатно, что был бы не прочь узнать, но не обиделся, когда я так же деликатно перевела разговор на другую тему. Только вздохнул и сокрушенно развел руками, в пустоту заметив, что просто понятия не имеет, что сказать королю и наместнику в Лавере, когда ему зададут вполне закономерный вопрос: КАК?!!..

Мне на такое заявление оставалось только плечами пожать: вот уж это — точно не мои проблемы. Пусть сам придумывает правдоподобное оправдание. Тем более что мы вряд ли мы задержимся в Фарлионе надолго.

Мысль об отъезде, признаюсь, начала формироваться у меня с тех самых пор, когда стало ясно, что наше непременное присутствие в Долине больше не требуется. Со всем, что осталось, вполне справятся обычные рейзеры. Хозяина тут пока не было. Риа обещала, что постарается привести эти леса в порядок. Серые коты нас больше не тревожили, занимаясь своими непонятными делами и не снисходя до общения с чужой Иштой… в общем, по большому счету делать мне тут было больше нечего. И, собственно, именно по этой причине я начала так напряженно размышлять о дальнейших планах.

Но вот тут-то и принесла нелегкая королевского гонца со срочной депешей.

Фаэс, пока ее читал, успел раза три поменяться в лице и весьма недобро сверкнуть глазами. Потом, будто не веря, он перечитал снова. Сжал кулаки. Медленно поднялся из-за стола. И только потом, наконец, внимательно посмотрел на меня.

— На границе со Степью произошел новый Прорыв, Гай. И настолько крупный, что Его Величество приказывает прислать ему хороших рейзеров. Столько, сколько возможно без угрозы для Долины. Я знаю, что ты не являешься подданным Валлиона, и знаю, что ничем ему не обязан… но все-таки ты принят в Гильдию. Поэтому я хочу спросить: что скажешь? Фантомы помогут?

Я ненадолго задумалась: вообще-то, я как раз сегодня решила, что все-таки должна уехать, серьезно огорчив этим Берона и наверняка расстроив самого Фаэса. У меня еще на Равнине остались неоконченные дела. Я с Хранителями давно не общалась. Да и вообще, непростительно мало уделяла им в последнее время внимания. Слова Ура неожиданно крепко засели у меня в голове и, глядя на то, как приходит в порядок Фарлион, я как-то внезапно осознала, что должна навестить и другие земли. Не Эйирэ, конечно, потому что для визита туда я пока не созрела. Но хотя бы Равнину проведать надо.

Я только не решила, когда именно туда вернусь.

Однако Прорыв… да еще такой, что там требуется наша помощь? Такой, чтобы король слал сюда срочного гонца? Кхм… любой Прорыв для Валлиона — это большая проблема. Прорыв вблизи Равнины — это уже ОЧЕНЬ большая и ОЧЕНЬ серьезная проблема. Для меня. Тем более, если он так велик, как полагает король. И моя прямая обязанность не только на него взглянуть, но и разобраться как можно скорее, потому что если эту дрянь не закрыть, а Тварей не уничтожить, они расползутся оттуда, как тараканы. И выковыривать их по всей Равнине будет гораздо сложнее, чем на месте. Что я, зря колесила по всему югу, что ли? Зря рисковала? Зря ночей не спала? Да разве допущу я повторения такого вояжа? И разве смогу отказаться от взятых на себя обязательств?

— Когда? — наконец, спросила я эрдала, лихорадочно размышляя я о сроках.

Фаэс чуть сузил глаза.

— Король дает мне дюжину дней, чтобы собрать людей и привести к месту. Сам Прорыв недалеко, по ту сторону Серых гор и почти возле Айдовой Расщелины. Но напрямик мы не пройдем — придется обходить, поэтому у нас всего день-два на сборы. Так что ты скажешь?

— Дюжину? — я быстро прикинула свои планы, а потом кивнула. — Хорошо, Фаэс. Ровно через дюжину дней я там буду.

Ночное небо Во-Аллара всегда приводило меня в благоговейный трепет. Непроницаемо черное, бесконечно далекое, загадочно мерцающее крохотными точками незнакомых звезд… как далеко оно простирается? Как долго от него лететь до совсем другого неба? Никто не скажет. Наверное, только две крупных луны, смотрящих с противоположных краев небосвода, и знают ответ. Но пока не спешат делиться этим знанием со смертными.

Я покрепче сжала шею Лина и быстро покосилась вниз: мы летели настолько быстро, насколько позволяли его огромные крылья. И мы спешили — времени было всего до рассвета, после чего опять придется искать подходящую для приземления поляну, менять облик (и мне, и ему), а потом мчаться по обычной дороге в виде сурового всадника, закованного в непроницаемо черную броню.

Да, Дарн, наконец, закончил с моим доспехом, и теперь я могла не беспокоиться за свое драгоценное тело. Упрятанное в адарон, как нежная устрица в крепкую раковину, достать его оттуда насильно стало очень трудно. Длинная, плотная, невероятно прочная чешуя отлично закрывала грудь, спину и живот, защищая от удара, огня, яда и вообще, чего угодно, потому что пробить ее даже с ходу и даже копьем было крайне сложно. Если не сказать, что вообще невозможно. Чуть ниже имелась подвижная, составленная из продолговатых и таких же легких, как наверху, пластин, достигающих коленей, которые прекрасно хранили от чужих когтей мои бедра и легко расходились в стороны, позволяя без помех сидеть верхом. Ниже шли прочные наголенники, оканчивающиеся специальными пластинами, защищающими тыл стопы. Точно такие же пластины красовались на наручах, благодаря чему я смогла выбросить неудобные кольчужные перчатки и заменить их на простые, из плотной ткани. Наружную поверхность предплечий закрывали литые пластины, крепящиеся удобной системой ремней, а дальше до самого плеча шла тонкая, но не менее прочная и дарящая гибкость суставам кольчужная сетка, которую сверху прикрывали длинные, доходящие до локтей, наплечники. Добавьте к этому еще нагрудник, подходящий под самое горло. Плюс шлем, с которого за ненадобностью мы все-таки решили убрать тонкую бармицу. Плюс два меча, закрепленных на поясе: один покороче, сантиметров пятьдесят всего длиной, а второй уже полуторник, повнушительнее и поопаснее. Причем, тоже непростые, с адароном на лезвии. Плюс обязательную маску, из-под которой виднелись только глаза… и тогда поймете, почему в нашу с Лином сторону даже редкие разбойники не решались дергаться. Тогда как крестьяне издали гнули спины, а проезжающие мимо воины окидывали уважительными и откровенно завистливыми взглядами.

Еще бы. Мой доспех стоил столько, что на него, наверное, ушла бы половина казны Его Величества Эннара Второго. И это — не считая стоимости оружия, притороченного к седлу щита, который Ас все-таки потребовал, чтобы я взяла с собой, и не зная той работы, которую пришлось проделать лучшему (бесспорно) кузнецу Фарлиона, чтобы доспех сидел, как влитой, и чтобы я могла в нем даже танцевать, не опасаясь прищемить себе чего-нибудь важного. Ради этого чуда я даже стерпела все насмешки, гнусные намеки и грязные ругательства старого гоблина. Ради этого день и ночь торчала у него в кузнице, примеряя, сбрасывая и снова надевая отдельные детали. Ради этого позволила Теням себя мучить, терзать и гонять, как сидорову козу, так как к новому обмундированию еще надо было привыкнуть. И ради этого же заплатила такие сумасшедшие деньги, которые мало кто видел за раз и в таком количестве.

Правда, с деньгами-то проблем у меня как раз не было: пока мы развлекались в Долине, Фаэс задолжал нам столько, что мы уже даже не требовали с него наличные. Просто каждый раз, когда Фантомы приносили с собой добычу, эрдал выразительно возводил глаза к небу, с тяжелым вздохом вытаскивал из стола огромную бухгалтерскую книгу, которую обязан был вести, и регулярно вписывал туда все, что нам причитается. Проще сказать, добавлял к уже имеющейся сумме очередной, дополнительный нолик. Так что — да, теперь мы были сумасшедшими богачами, и когда требовалось, Фаэс безропотно выделял нужное количество денег, не больно интересуясь тем, куда они будут потрачены. Более того, даже заявил, что за Печати Гильдия все равно с нами никогда не расплатится, поэтому, в конце концов, махнул рукой и позволил нам копаться в своей казне хоть до умопомрачения.

И некоторые, кстати, этим бессовестно воспользовались!

Честно слово, когда я впервые надела свои новые доспехи, когда впервые взяла руки и опробовала новые мечи; когда без слов выложила перед довольным до безобразия кузнецом двойную сумму за это чудо, сверх того, на что мы договаривались раньше… а потом крепко обложила его по всей родне, чтобы знал, что спускать его мерзкий характер даже ради этого я не стану, за что заслужила один задумчивый, слегка удивленный, но зато уважительный взгляд… так вот, когда я все-таки осуществила свою мечту и вышла во всем этом великолепии на улицу, собираясь похвастать перед друзьями…

То, мягко говоря, обалдела.

Потому что эти негодяи… эти наглые, бессовестные, беспринципные и упрямые мерзавцы… эти восемь скрытных и ужасно довольных моей растерянностью гадов… стояли перед воротами ровным рядком и выглядели так, что мне пришлось тихо сесть в сторонку и схватиться за голову.

Не знаю уж, кто был инициатором этой идеи, однако они ее, сволочи белозубые, приняли на ура. Даже Тени. И, пока я возилась со своими делами, втихаря же и осуществили. Иными словами, полностью перешли на вороных. Все сразу, включая запоздало присоединившихся Дея и Рорна. Все до одного привезли Дарну свои доспехи… а надо сказать, что у Теней они и так были сплошь из адарона, а остальным я отдала на разграбление свою захоронку, где очень быстро отыскались и нужный сплав, и подходящие размеры. Горлопан самым бессовестным образом обработал их таким же составом, что и мой, сделав матово черными и какими-то зловещими. Подровнял края, подправил форму шлемов, сделав практически одинаковыми, и, заодно, выправил все остальное. В тон. И в масть. И в итоге теперь сам дьявол не смог бы отличить этих мерзавцев друг от друга. А если бы вдруг встретил этих чертей в темном переулке, то вежливо бы раскланялся и попросил не пугать ему клиентуру.

Клянусь, я была в шоке.

Они, напротив, дружно заржали.

А когда, ехидно посмеиваясь под своими черными масками, они соизволили чуть повернуть головы, то я окончательно впала в прострацию. Потому что эти негодники, заимев теперь совершенно одинаковые науши, на левой стороне каждого из шлемов уговорили Дарна поставить клеймо — простенькое такое, крохотное, совсем незаметное, если смотреть на него прямо. Самый обычный, незатейливый, символично изображенный шестилепестковый цветок. Шестилистник, одним словом. Точно такой, какой все они (и Дей с Рорном тоже, разумеется) носили теперь на своей коже. Отпечаток моего Знака. Клеймо Ишты. Причем, хитрый кузнец намеренно сделал его очень тонким и глубоким, а внутрь поместил светлую сталь, так что теперь она начинала бликовать только тогда, когда они поворачивали головы, или же если солнечные лучи падали на шлемы под определенным углом.

Более того, весь оставшийся сплав, который Дарн получил, добавляя в обычное железо порошок из зубов выверны (а он, в основном, пошел на скрепляющие кольца для доспехов, чтобы их нельзя было разрубить обычным мечом), был использован для декора. Благодаря чему (и, разумеется, фантазии кузнеца) у всех моих Фантомов появились на бронях небольшие, похожие на тонкие полоски из серебра, вставки. Немного, потому что адарон сам по себе не нуждался ни в каких украшениях, но этого оказалось достаточно, чтобы превратить простую броню в настоящее произведение искусства.

Конечно же, больше всего Горлопан постарался над моей броней, так что я не смотрелась так уж мрачно и угрюмо. Но все равно — по-моему, это уже слишком. Хотя никто из ржущих, как кони, парней меня, конечно же, не поддержал. Ревнители высокого искусства… блин.

Но и это еще не все, господа присяжные заседатели. Потому что Лин тоже не пожелал остаться в стороне и теперь, какой бы облик ни принимал, неизменно раскрашивал себя тонкими серебристыми полосками. В тон тем, что были теперь у меня. Скажем, если конем становился, то добавлял серебра в гриву и хвост, плюс на носу длинный мазок оставлял, чтобы полностью соответствовать образу. А если крылатым ящером, как сейчас, то красил не волосы (которых у него просто не было), а костяные пластинки на хребте. Отчего иногда казалось, что его тело отлито из разноцветного металла.

Надо сказать, что в последнее время у шейри появилась еще одна идея-фикс: он захотел стать настоящим драконом. И тренировался по каждому удобному случаю, хотя пока у него не больно-то получалось. Громадный ящер почти всегда выходил страшненьким, немного неуклюжим и слишком уж зубастым. Хотя, конечно, сильным и выносливым. Но Лин не расстраивался и был уверен, что когда-нибудь сумеет и это. Он вообще, после того, как я однажды приказала стать ему демоном (а он послушно стал и сам этого потом испугался), стал гораздо увереннее в себе. Так, будто в ту ночь неожиданно нащупал грань, за которую не следует переступать. И теперь, даже когда менял облик, я больше ни разу не видела у него таких страшных глаз и ни разу не ощутила, что внутри него вместе с новой шкурой что-то изменилось. А когда как-то рискнула спросить, почему так случилось, он очень долго на меня смотрел и после этого очень твердо ответил:

— Я больше не хочу быть демоном, Гайдэ. И не хочу чувствовать то, что когда-то испытал. Это разрушает меня изнутри, это приносит боль, ярость, желание убивать. А я не хочу. Я рад, что ты видишь во мне не только демона. Мне кажется, что я могу быть не только порождением мрака. И я тоже хотел бы посмотреть на то, каким могу стать, если запру своего демона внутри и однажды все-таки сумею его победить.

Больше мы на эту тему не разговаривали. Однако Риа, которая случайно его услышала, с тех пор стала смотреть на шейри очень странными глазами. Мы больше не слышали от нее недобрых слов в адрес моего изменчивого друга, и ни разу с того самого дня она не позволила себе показать, что испытывает к нему прежнюю неприязнь.

А вот теперь мы покинули Фарлион, чтобы я смогла, наконец, закончить дела на Равнине. Покинули его одни, вдвоем, потому что хотели обернуться туда и обратно всего за дюжину дней. А парни, хоть и хорошие у них теперь кони, нас бы непременно задержали. Потому что с Лином мы могли днем бежать по обычной дороге, а по ночам преодолевать огромные расстояния, уже не завися от Трактов, попутчиков, эрхов и всего остального. Поэтому решили ехать в одиночестве, а с Фаэсом договорились так: он уезжает к Прорыву один, вместе с Фантомами изучает обстановку, я стараюсь к обозначенному сроку вернуться, и потом мы вместе соображаем, что предпринять. Разумеется, при этом Фаэс поддерживает наше инкогнито, а Фантомов везде и всюду представляет, как свой элитный отряд, которому не страшны ни волки, ни Твари, ни Старшие демоны. Что, если честно, почти соответствовало истине. Да и кто бы стал его ловить на лжи? Мало ли какие у него люди имеются в подчинении? Фарлион стоит на отшибе, народу там всегда много, хорошие воины ценятся… почему бы и не быть у Фаэса элитному отряду? Тем более, слухи все равно скоро доберутся до Рейданы…

На том и порешили, ко всеобщему удовлетворению.

В итоге, теперь у меня появилось время разобраться со своими проблемами, Фантомы оставались при деле. Прорыв в их присутствии гадостей сделать никаких не успеет, Тварей ребята задержат до моего прихода, спуску тоже никому не дадут, поддержат хорошую репутацию рейзеров и, заодно, окажут Фаэсу ту помощь, в которой он так нуждается.

Что, собственно, нам и требовалось.

Вернулись мы на целый день раньше, чем я обещала перед отъездом Фаэсу. Но, поскольку дело близилось к вечеру, а времени было в достатке, то мы с Лином, коротко посовещавшись, решили сперва разведать обстановку, так сказать, с воздуха. Поэтому дождались темноты в одном симпатичном лесочке, расправили крылья и несколько часов потратили на облет близлежащей территории, заодно отыскивая лагерь рейзеров.

Фаэс, кстати, гад последний — точных координат мне так и не дал, отговорившись тем, что, дескать, Его Величество еще не определился со ставкой. Но за то время, пока рейзеры собираются и выходят, этот вопрос еще решится, а на месте пока работают его знаменитые Хасы. И, как только будут точно известны масштабы Прорыва, станет ясно, какое расстояние от него считать относительно безопасным. Потому что вблизи, ясное дело, никто ночевать не будет, а отходить слишком далеко — замучаешься потом возвращаться.

В итоге, нам с Лином пришлось добираться сперва до условленного места сбора, о котором эрдалу, слава богу, сообщили заранее, а потом немного полетать, отыскивая следы его немаленького отряда.

Конечно, я могла сделать проще — отправить Мейру или Локу Зов, который они, будучи наполовину дикими, отлично смогли бы уловить. Но, во-первых, я собиралась сделать им сюрприз, во-вторых, среди Хасов могли оказаться умелые маги. Наконец, в-третьих, так было неинтересно. Да и Лину не мешает размяться, потому что, когда мы приедем, возможности расправить крылья у него еще долго не появится.

С высоты, не смотря на безлунную ночь (сегодня, нам на удачу, на небе скопилось слишком много туч), были хорошо видны Серые горы, вставшие вокруг Фарлиона тесным скалистым кольцом; южная оконечность Валлиона и составляющие ее сразу два крупных эрха, в которых мы пару месяцев тому неплохо поохотились; были видны густые леса, протянувшиеся зеленой косой на север, к родине хвардов и, разумеется, к далекому Эйирэ, куда я пока не планировала возвращаться; а также хорошо просматривались бегущие с гор синие ниточки рек, тускло поблескивали немногочисленные озера — вблизи от гор их было заметно меньше, чем везде. А еще была прекрасно видна мощная горная гряда, протянувшаяся от известного мне Перешейка и далеко вдающаяся в зеленый массив местных лесов. Такая длинная, что разгораживала Равнину и Степь надежным каменным языком, истончаясь где-то далеко на северо-западе и упираясь самым своим кончиком в могучую, широко разлившуюся, но не пригодную к судоходству Кайру. Самую крупную реку этой части Во-Аллара, которая отграничивала Степь от Пустыни. И на берегу которой где-то в необозримой дали затерялся легендарный Скарон-Ол — город-государство, город воинов и родной город моих кровных братьев, в котором нам тоже не мешало бы побывать.

Сделав над горами широкий круг, мы внимательно осмотрелись.

Так. Вот оно — Айдова… почти что Чертова… Расщелина — очень узкое, сравнительно небольшое с такой высоты ущелье, разделившее сошедший с гор каменный язык на две неравные половины. Отсюда казалось, скалы будто бы разрубили надвое гигантским мечом, хотя, конечно, наверняка это — результат повышенной сейсмической активности гор или продукт неудавшегося эксперимента какого-нибудь дурного мага. А может, и сам Жрец (которого, наверное, все черти на том свете обыскались) когда-то решил проложить себе прямую дорожку в Валлион. А то через Серые горы — трудно, в обход — слишком долго, пересекать бурную Кайру, чтобы потом обогнуть Пустыню и зайти в Валлион с севера, опасно; соваться в Скарон-Ол — опасно вдвойне, потому что скароны, хоть и занимали всего один единственный город, весьма успешно сторожили северные границы Степи и не пропускали сквозь себя даже мелкую нежить. Надо сказать, удобные для Валлиона и эаров соседи. Но крайне недобрые для спрятавшегося за Степью Невирона. Однако когда появилась Расщелина, Жрецу даже и думать не пришлось, куда сунуть свой длинный кривой нос — сиди себе и шли через эту дыру столько Тварей, сколько сможешь создать.

Он, видимо, так и делал. Потому что Фаэс как-то обмолвился, что именно на этом участке была самая горячая работа для Королевских Хасов и Ордена Карающей Длани. Там всегда ходили усиленные патрули. Всегда регулярно прочесывались леса. Всегда на дорогах были вооруженные до зубов конные отряды (иногда и совместные, потому что плотность нежити на квадратный километр площади зашкаливал здесь почти так же, как в Фарлионе). И всегда была самая большая численность вольных охотников, потому что количество Тварей, пробирающихся от Расщелины в сторону Вольницы, была такова, что хватало на всех.

Услышав об этой клоаке, я сперва неприятно удивилась: что за гадство? Почему я не знала этого раньше? И почему не почувствовала? Но потом поняла — у Степи имелся свой Хозяин. И Хозяин мне явно недружественный. А поскольку четких границ между Равниной и Степью никто не проводил, поскольку Расщелина относилась к Горам, а кусок земли возле нее вполне мог захапать себе Темный маг, то она меня и не беспокоила, как Фарлион. И поэтому, когда с ним удалось более или менее разобраться, то мои постоянные кошмары все-таки сошли на нет, а не сдвинулись в сторону кишащей нечистью Айдовой, блин, дыры, из которой сюда постоянно лезло всякое г…

Причем, мне совершенно непонятно, чем тут занимаются маги, которые вполне могли бы обрушить пару скал, чтобы раз и навсегда забить эту дырку каменной пробкой. Но вот теперь у меня, наконец, дошли до этой задницы (в буквальном смысле слова!) руки, и теперь я намеревалась выяснить, что тут не так и почему Его Величество, содержа на свою драгоценную казну такую прорву вооруженного и магически подкованного народа, не додумался до этой элементарной мысли. А если и додумался, то почему все еще ее не осуществил. Все же дураком, как мне заочно показалось, он никогда не был. И такой простой способ решения проблемы просто не мог обойти. Но раз не сделал, значит, причина была. И причина эта такова, что, возможно, тут не обойтись без моего прямого вмешательства. Все же я — Ишта или кто? И если тут еще моя земля, то надо же понять, почему она больше не откликается?

Вот с такими мыслями мы с Лином вернулись обратно на землю, а уже к следующему полудню добрались до военного лагеря, который, разумеется, отыскали заранее, с воздуха.

Надо сказать, лагерь организовали очень грамотно: на расстоянии ровно в сутки пешего пути от Расщелины, немного в стороне, закрывшись от нее густым и хорошо прочесанным лесом. Со стороны гор его охраняла широкая защитная полоса из вырубленных деревьев и сожженных кустов, снабженная милыми сердцу любого вояки деревянными заграждениями. Там же имелись и заостренные, магически обработанные, снабженные поисковыми заклятиями колья, и почти что противотанковые, усиленные заклятиями «рогатки», о которых мне не так давно рассказывал Фаэс и которые я впервые видела собственными глазами. Там же и земля наверняка была напичкана всякими неприятными сюрпризами для Тварей, которые рискнули бы сунуться внутрь. И там же имелась самая настоящая баррикада из бревен, всяких загадочно искривленных железок (о назначении которых в точности знали только маги, которые их создавали), а также регулярно натыканных караульных, которым было строжайше предписано бдить круглые сутки.

Точно такая же полоса препятствий огибала лагерь со всех остальных сторон, только за ненадобностью имела чуть меньшие размеры, хотя, конечно, охранялась суровее некуда. В северной стороне располагался самый настоящий КПП — только шлагбаума и не хватало. А внутри, насколько хватало глаз, стояло множество палаток-домиков, возле которых повсюду виднелись жженые проплешины от костров, сновали вооруженные люди… человек двести, навскидку, не меньше… слева от КПП и чуть вглубь коптил воздух местный вариант походной кухни. Еще дальше виднелись обозные телеги, потом — какие-то узкие вертикальные палатки, в которых я по виду входящих и выходящих людей опознала вполне себе прилично устроенные санузлы… все того же квадратно-гнездового способа использования. Здорово удивилась, конечно, потому что никак не ожидала такого проявления несомненной цивилизации. Но потом решила, что местное начальство тоже не дурное — позволять целой толпе разномастного народа гадить где попало. Так что сортиры я мысленно одобрила. После чего перевела взгляд на противоположную сторону и удовлетворенно кивнула: ну да, где же еще им быть? Конечно, самые большие и удобные палатки выставлены на максимальном удалении от мест общественного пользования. Как же иначе? Ставка командующих, надо полагать. Самые знатные, самые умные, замечательные, и вообще… даже Фаэс, наверное, там живет. Ага. Точно. Во-о-н, где флаг Фарлиона виднеется. Там и искать его буду, когда приспичит. А рядом с «Фарлионским котом» торчит шест со знакомым «японским» красным кругом — известный всем дуракам знак Гильдии рейзеров. Значит, Фаэс точно где-то там. Чуть ближе к КПП нашелся просто белый флаг — символ церкви и нелюбимых мною святош. Совсем рядом трепетал на ветру еще один вымпел — тоже белый, но изображающей восходящее над неизвестными мне горами золотое солнце. А последним в ряду «самых-самых» был скромный, небольшой, совсем незаметный на фоне более именитых коллег флажок, при виде, которого у меня, тем не менее, перехватило дыхание, а из груди вырвался невольный вздох:

— Вот же сволочи! Найду, кто это придумал, убью!

— Эй, ты кто такой? — вдруг грубо окликнули меня откуда-то снизу.

Я удивленно опустила глаза и неожиданно поняла, что пропустила появление какого-то дюжего детины в доспехах и шлеме, который весьма недобро смотрел на меня из-под опущенного забрала и явно был не слишком рад услышать мой некрасивый отзыв о местном лагере.

— Кто таков? Откуда?

Я покачала головой, все еще поражаясь наглости названных братьев, осмелившихся прямо напротив палатки рейзеров изобразить на белом (!!) фоне мой законный шестилистник. Затем, все еще негодуя, негромко фыркнула, скинула плащ, прикрывавший доспехи от солнца, и сердито буркнула:

— Фантом.

Неизвестный мужик (судя по белому платку, повязанному на правом плече, Хас) вдруг отпрянул, будто его тараном в грудь ударили. Как-то странно вздрогнул. Расширенными глазами оглядел мою чешую, клацнул зубами, мгновенно признав безумно дорогой адарон. Напряженно ищущим взглядом пробежался по грозно оскалившемуся шейри, выращенному им (блин, серебристо-черному, в стиль!) седлу; затем — по моим ногам; закованной в крепкий панцирь груди; недвусмысленно торчащим из-за пояса рукоятям двух мечей; притороченному щиту с гербом Фарлиона… ах да, я же его полой плаща закрыла. Наконец, наткнулся на закрытое маской лицо под черным шлемом с узнаваемой серебристой окантовкой и как-то разом осел.

— П-прошу прощения. Не узнал. Ваши вон там обосновались… господин.

Господин?! Ого, как быстро!

Честное слово, я удивилась.

Интересно, что же такого успели натворить мои парни, раз от меня уже шарахаются? И раз даже хваленые Королевские Хасы смотрят на меня, как на вышедшее из преисподней чудовище? Что-то мне не кажется, что это броня его так впечатлила. Наверняка видел не хуже. Ой, доберусь я до них. Ой, и получат они, если хоть кто-то рискнул нарушить конспирацию.

— Пожалуйста, господин, — почтительно отошел в сторону часовой, махнув рукой в сторону флага с шестилистником. Хорошо хоть, однотонный, черный додумались нарисовать, а то объясняй потом, зачем они там радугу намалевали. Конспираторы, блин, доморощенные. — Там все ваши. Только ночью с рейда вернулись.

С рейда?!

О-па. А, кажется, Фаэс времени зря не терял!

Я молча кивнула, и Лин, недобро покосившись на отступившего еще дальше воина, неторопливо вошел в лагерь.

Кхм. А народу тут и правда много. И палаток, дай бог зрения… сотни полторы. Причем, это только те, что поменьше и где с комфортом могли уместиться лишь по двое. Но если представить, что люди собирались в спешке и не слишком рассчитывали на удобства, то народу тут под две, а то и две с половиной сотни точно наберется. И это — элита, между прочим. Хасы, рейзеры и Орденцы. Только лучшие, собравшиеся со всех концов Валлиона, чтобы заняться привычной работой.

М-да. Кажется, Фаэс слегка ошибся со сроками, или же ребята взялись за дело с ходу, не дожидаясь, пока подъедут все, кому надо. Вот и в рейды, выходит, уже ходили. Вот и лагерь устроен так, будто тут уже с месяц живут, не иначе. Палатки стоят, костры дымят, ямы под туалеты выкопаны, сами туалеты огорожены, начальство красиво обустроено, загранотряды созданы, караульные выставлены и сменяют друг друга с точностью швейцарских часов… блин. Эти люди знают свое дело. Хорошо, что мы с Лином уже побродили по окрестностям. Было бы неприлично явиться сюда самыми последними и оказаться не в курсе дела. Но мои-то орлы каковы?! Сколько времени они тут находятся? Неделю? Дней пять? Вряд ли больше. Но все равно успели выпендриться и создать себе вполне определенную репутацию.

Пока добирались до больших палаток, я со всех сторон ловила на себе настороженные, тревожные и откровенно неприязненные взоры. Нас, конечно, не трогали, вслед не вопили, что прошли слишком близко от едва теплящихся костров. Доспехи мои не обсуждали (ага, привыкли, я думаю), на мечи не таращились. На щит глядели с некоторым недоумением (ну да, у Теней таких не было). А Лина, хоть и оглядывали с ног до головы (а тот, зараза, еще и иноходью пошел, изгибая шею и откровенно выпендриваясь), но тоже многозначительно помалкивали. Короче, чувствовала я себя так, как будто все вокруг что-то такое загадочное знали, а я еще ни сном ни духом.

Ладно. Вот сейчас все и выясним.

Парни, как оказалось, устроились весьма неплохо. Палаток целых пять поставили, хотя нас всего-то девять человек. С одной стороны за ними виднелся глубокий обрыв, за которым весело и звонко журчала небольшая речушка. С другой закрывали своими палатками рейзеры (ага, наверняка много знакомых там увижу), с третьей ребята отвоевали себе место под персональный сортир, деликатно обозначенный плотной, серой, хоть и никак не помеченной палаткой… хвала Аллару! Додумались, что мне будет неловко поутру торчать в хлипкой кабинке по соседству с каким-нибудь Хасом! Ну, а с четвертой стороны перед этим островком уюта и покоя росли несколько, специально оставленных нетронутыми молодых сосен, возле которых виднелся небольшой, аккуратно сложенный очаг. Имелась вполне приличная по размерам площадка, где можно посидеть на старом, но еще крепком бревне. А если приспичит, то его полагалось сдвинуть в сторону, и тогда к нашим услугам оказывалось неплохое место для тренировок.

Обо всем подумали.

Гады.

И разместились с откровенным шиком.

Умники.

Но за Знак я им шею все равно намылю. И пусть только попробуют сказать, что я не права!

Оставшись в одиночестве, я быстро перекусила, отпустив парней отдыхать после трудной ночи, а потом, не зная чем заняться, принялась раскладывать по полочкам все, что успела из них вытянуть прежде, чем заметила, что они уже отчаянно зевают, старательно прикрывая рты. Потом, конечно, спохватилась, выгнала всех на фиг, чтобы отсыпались вволю, после чего посидела-посидела, да и отправилась бродить по лагерю. Поскольку уже не раз убеждалась: когда двигаешься, почему-то лучше думается.

В лагере после обеда (которым тут, на мое удивление, снабжали централизованно и всех одинаково) было малолюдно и довольно тихо. Те, кто ходил нынче в рейд, уже отдыхали. Тем, кому только предстояло идти, ЕЩЕ отдыхали. А тех, кому нечего делать, оказалось крайне мало. Так что приставать ко мне было просто некому и некому интересоваться, какого демона я торчу не на своей территории.

В целом, если обобщить полученные от парней сведения, картинка получалась довольно интересная. Во-первых, Хасы перед нашим приездом облазили все окрестности вплоть до самых гор и стопроцентно убедились, что Прорыв все-таки произошел, но не здесь, а на той стороне Адовой… то есть, Айдовой Расщелины. Откуда о нем стало известно, мои ребята доподлинно не знали, но справедливо предположили, что в какой-то момент на территории Валлиона стало на порядок больше Тварей. Причем, конкретно вокруг Расщелины. Причем, распространялись они, как и всегда в таких случаях, почти концентрически, то есть, равномерно во все стороны, из чего было не слишком сложно вычислить эпицентр.

Что, вероятно, и было проделано.

Дальше Хасы, как положено по уставу, отправили экстренные донесения в ближайшие города. Потом оцепили все окрестные леса, старательно их прочесали, наткнулись на несколько сравнительно свежих Гнезд и резко всполошились. Потому что Гнезда сами по себе, как грибы после дождя не растут, а по этим землям отряды Хасов бродили регулярно. Хотя бы раз в дюжину дней, но хоть кто-то рыскал по окрестностям. А тут — так много пропустили. Из чего был сделан мгновенный вывод, что дело нечисто, и Прорыв на самом деле непростой. Хотя бы потому, что при малом Прорыве Твари сперва разбегались кто куда, а лишь потом, отыскав безопасную нору (через несколько ночей непрерывного продвижения вглубь Валлиона) уже готовились к кладке.

А тут — вот-те на. Не успели вылупиться, как тут же занялись почкованием.

Бывает такое?

Да. Но только в тех случаях, когда нежити нужны не просто чужие жизни, а быстрый и надежный захват территории.

Его Величество Эннар Второй, едва узнав, что происходит, тут же отдал приказ о всеобщем сборе. И вот тогда по тревоге были подняты все — Вольница, Хасы, рейзеры, Орден, специально натасканные боевые маги. После чего к Расщелине начали немедленно подтягиваться вооруженные отряды; спешно организовался целый военный лагерь; всех, кого могли, отправили в дополнительные рейды, чтобы убедиться, что выводы сделаны правильные. Наконец, совместными усилиями большинство Тварей было найдено и немедленно уничтожено (причем, появившиеся чуть ли не последними рейзеры захватили лишь самый конец этого веселья). А вот теперь вставал вопрос о самом главном — как добраться до собственно места Прорыва.

Сложность была в том, что Расщелину как факт уничтожить валлионцы не могли. Подробностей Фаэс моим парням не сообщил, но оказалось, что сделать это пытались неоднократно. Однако безуспешно, потому что оказалось, что поддерживающее заклятие, сохраняющее Расщелину неизменной, держалось, без малого, порядка двух веков. Причем, было слеплено так удачно, что все эти годы активно сопротивлялось усилиям мастеров Магистерии. Более того, для того, чтобы хоть как-то его поколебать, около десяти лет назад трое молодых мастеров безрассудно сунулись внутрь, чтобы попытаться разрушить заклятие. Но только сами сгинули, не сумев сделать ничего, кроме слабенького обвала и оглушительного, хоть и совершенно бесполезного, фейерверка.

До них попытки тоже были. И тоже немало чародеев пыталось перебить чужое заклятие, но бесполезно: что бы они ни делали, как бы ни старались, каменные губы Расщелины продолжали оставаться открытыми и сквозь них из Степи время от времени на эту сторону выплескивались новые Твари. Однако пока их было не очень много, с этой напастью вполне удавалось справиться силами рейзеров и Хасов. А сейчас… воистину, нынешний Прорыв произошел в крайней неудачном месте. До которого, как ни старались, люди пока понятия не имели, как добраться.

Само место Прорыва уничтожалось довольно просто — отыскивались несколько смельчаков (нередко — смертников), для которых маги создавали некий артефакт, срабатывающий на определенное кодовое слово-активатор, как часовой механизм у атомной бомбы. Повернул ручечку, нажал на кнопочку, кинул магическую «гранату» в нужное место и все — Прорыв надежно засыпался, Твари благополучно дохли, а подземный ход, который они так долго и старательно рыли под землей, прячась от убийственных лучей гибельного для них солнца, надежно схлопывался. И происходило это потому, что в «гранате» был какой-то самовоспроизводящийся механизм повторения заклятия, использующий в качестве энергии энергию смерти, выплескивающуюся из первых, убитых огненным взрывом Тварей. Потом все это работало, как химическая реакция в присутствии сильного катализатора. Причем, работало дл тех пор, пока в радиусе пары километров не оставалось ни одной живой Твари.

Очень умно.

И жутко травматично для леса.

Зато невероятно эффективно, почему и использовалось в каждом подходящем случае.

Проблема была одна — как подобраться? И как кинуть «гранату», чтобы точно попасть?

Обычно это решалось так: взяли, принесли, нашли и кинули. Довольно просто и легко, если забыть о том, что посланные смельчаки, как правило, обратно не возвращались — после взрыва такой «бомбы» в радиусе ее поражения не выживал вообще никто. Ни Твари, ни люди, ни демоны. Не успевали убежать — ни свои, ни чужие. Однако такая цена, как считали даже сами смертники, была вполне оправдана, поэтому никто и не возмущался. Риск, как говорится, благородное дело, а если за этим стояла жизнь на всей Равнине… короче, понятно, что добровольцев на такое дело всегда хватало.

Но на этот раз все оказалось гораздо сложнее и серьезнее: Прорыв открылся не на этой стороне гор, а на ТОЙ. И сейчас речь шла о том, что для его закрытия кому-то требовалось пройти Расщелину насквозь, выйти на территории Степи и где-то там, непонятно где, неизвестно сколько времени искать место нового Прорыва. При том, что каждую ночь все окрестности начинали шевелиться и выпускать наружу голодную нежить. А если вспомнить, КОМУ принадлежала Степь и КТО там был полновластным Хозяином… в общем, думаю, не надо пояснять, что при попытке туда проникнуть даже самым умелым и везучим смертникам жить оставалось до первых же сумерек. Потому что, какими бы ни были они хорошими воинами, против стаи кахгаров или пары хартаров еще никто не выживал. А в Степи наверняка были зверушки и побольше — стоит только вспомнить Харон.

В общем, проблема ясна.

Другая трудность заключалась в том, что Расщелина тянулась в глубине гор больше, чем на сутки пешего пути. Конным там не пройти — слишком много завалов. Работать постепенно и скрупулезно, день за днем, их разбирать, чтобы потом можно было в течение дня (пока светит солнце) проскочить мимо убежищ Тварей в скалах (а их тоже там ОЧЕНЬ немало) — слишком долго. Да и все равно — бесполезная работа. Потому что промчаться на всех парах до Степи люди на выносливых скакунах как-нибудь смогут. Да. Но потом резко наступала ночь и… как говорится, смотри пункт первый.

Третья проблема: хорошо, если нельзя пройти через ущелье, то можно ли подобраться к проклятой Степи хотя бы по горам? Ответ: нет. За один день удачливые скалолазы, может, и справились бы, если бы знали точную, прямую и легкую дорогу через горный хребет. Но даже в этом случае на другую сторону они попадали к ночи, а дальше все развивалось по известному сценарию. Более того: даже с разведкой в горах дело обстояло туго — люди просто не успевали узнать территорию дальше, чем на половину дня пути.

Почему именно на половину, спросите?

Да потому, что из рейда еще надо было вернуться до темноты, чтобы принести сведения своим командирам. Так что на саму работу рейзеры могли потратить даже не день, а всего лишь полдня. Как раз где-то до полудня, после чего приходилось все бросать и уходить на подготовленные позиции, чтобы не стать добычей вырвавшихся из Прорыва Тварей. Конечно, в чем-то помогали маги. Конечно, с их помощью часть трудностей можно было преодолеть. Конечно, были у них и телепорты (но скажите: куда их открывать, если с той стороны гор никто не возвращался живым?), были мощные заклятия (которым Старшие Твари почти не поддавались), и хранящие силу артефакты (но кому они нужны, если малейший всплеск магии сразу привлекал кучу нежити к ее источнику?)… короче, замкнутый круг.

И вот именно с ним-то и столкнулись воины, когда начали выяснять, что можно сделать. И именно поэтому сюда было согнано так много народа.

Неспешно дойдя до передовой линии обороны, я остановилась и внимательно посмотрела на зияющее впереди ущелье.

Ну, что сказать? Большое. Широкое. И почти бесконечно длинное. Очень неудобная мишень. И очень богатое на ловушки место. В лоб его атаковать бесполезно — рано или поздно задавят массой. Обходить стороной? Так я уже говорила, почему сделать этого не удастся — у нас нет возможности идти в обход гор, леса, Пустыни и Скарон-Ола. Чем дольше живет Прорыв, тем труднее с ним справиться.

Но тогда как его достать?

Как его хотя бы найти, если туда даже не подобраться?

Да уж. Задал нам Жрец задачку. Не иначе ночей не спал, все ворочался, придумывая этот коварный план. Сволочь.

А выход-то, похоже, у меня всего один. Вот только как его осуществить, чтобы и с пользой, и наши головы под топор не подставить?..

— Эй! Ты что тут забыл? — внезапно раздался у меня за спиной незнакомый хриплый бас.

Я вздрогнула от неожиданности. Не успев сообразить, что к чему, быстрее молнии развернулась, одновременно выхватывая меч, метнулась к говорившему, оказавшемуся всего лишь бдительным караульным, и только тогда поняла, что слегка перестаралась. После чего мысленно чертыхнулась, убрала меч от горла ошарашено замершего Хаса и, так же быстро спрятав его в ножны, сердито буркнула:

— Извини, рефлекс. Чего подкрадываешься, как кахгар на охоте?

— Да я… — мужик растеряно потер кожу на шее, — …вообще-то просто спросил.

Я с досадой отвернулась.

— В следующий раз спрашивай издалека.

— Э… ладно. А ты из Фантомов?

— Да, — все еще сердясь на себя, проворчала я. Потом ощутила внимательный взгляд, сообразила, что обо мне еще никто не знает, и добавила: — Утром только приехал. Отстал.

Мужик задумчиво кивнул.

— А у вас там все такие отмороженные?

— Нет, — слегка оттаяв, усмехнулась я. — Вообще-то, я среди них — самый сдержанный, добрый и отзывчивый.

— Врешь, — неожиданно хмыкнули сзади. — То-то после тебя кахгар едва лапы волочил. И потом еще сутки вонял у меня под окнами, показывая всем желающим твою «доброту». Зверь.

Мужик тут же подтянулся, замысловато отдав честь, а затем прижал кулак к груди, выражая уважение вышестоящему чину, и поклонился. А я с радостным удивлением обернулась.

— Фаэс?!

— Здорово, Гай, — усмехнулся седой эрдал, с самым независимым видом выворачивая из-за какой-то палатки. — Представляешь, иду себе, иду, обормотов своих проверяю, что с рейда накануне вернулись; никого не трогаю, радуюсь тишине… и вдруг — ты. Опять на мою голову свалился. Хотя я ждал тебя только завтра к вечеру.

— Извини, что расстроил. Просто управился раньше.

— Да? А тут чего забыл? Видами наслаждаешься?

— А то, — в тон отозвалась я. — Не все тебе одному на местные красоты любоваться. Мне, между прочим, тоже не чуждо чувство прекрасного.

Фаэс недоверчиво оглядел мою чешую, моментально отметив отсутствие наручей и наголенников: я не стала одеваться целиком — жарко. Только броню и шлем оставила, чтобы поддерживать имидж, а остальное бросила в палатке. Ну, и плащ сверху накинула, чтобы не закипеть в доспехе, как вареный рак в кастрюле с кипятком.

Я вопросительно приподняла бровь.

— Что?

— Да так… гляжу на тебя просто и думаю: сколько ты мне проблем принесешь на этот раз? Мне ж теперь не только за своих отвечать.

— В каком смысле?

— А… — с досадой отмахнулся эрдал. — Я ж сюда зачем ехал? Чтобы за парнями присмотреть, посоветовать чего, проследить, чтобы с Хасами не сцеплялись… а король… будь он здав еще сто лет… возьми и пришли за мной другую депешу.

— Какую? — с любопытством посмотрела я. — Выгнать тебя решил? Сказал, что ты, старый хрыч, больно хром и неуклюж стал, когда поседел?

Караульный кинул на меня дикий взгляд и вжал голову в плечи, но Фаэс не осерчал. Взглянул только недовольно и буркнул:

— Если бы. Выгнал бы обратно, я б только обрадовался. А он, блин… ну, и заразные у тебя словечки, Гай!.. он взял, да и назначил меня барр-каном! Понимаешь?

Я тихо присвистнула: о системе чинов в местной армии меня уже успели просветить. Она была предельно проста, только основывалась не на десятках, как я привыкла, а на дюжинах. К примеру, одна дюжина человек — дирр. Возглавляет его дирр-кан, отмечается одной белой полоской на шлеме. Две дюжины — два дирра, у каждого из которых имелся свой полновластный командир, типа меня в моем неполном отряде… и так до двенадцати. После двенадцати дюжин появлялся второй чин — барр-кан, под его началом служило двенадцать раз по двенадцать человек, то есть сто сорок четыре солдата. Отмечался желтой полоской на шлеме. Потом следующий чин — арр-кан, командующий двенадцатью баррами, то есть двенадцать на сто сорок четыре… ну, почти две тысячи воинов и — синяя полоска в качестве отличительного знака. Дальше шел тарр-кан — уже почти генерал, под началом которого собиралось порядка двадцати тысяч человек… две красные полоски на шлеме и рукавах… ну, и так далее. Было еще несколько промежуточных чинов, для удобства счета, но основные — эти. И, поскольку их было сравнительно немного, то каждый человек на месте начальника ценился особо.

А теперь представьте: в лагере сейчас порядка двух с половиной сотен человек. Это примерно двадцать барров, то есть двадцать дюжин носов. Из них — всего три десятка Орденцев, почти две сотни рейзеров и плюс Хасы. Причем, у святош и разведчиков были свои командиры, а вот над рейзерами Его Величество решил поставить именно Фаэса. Так что получалось, что он стал здесь вторым по значимости и первым по воинскому чину лицом. То есть, почти главным человеком во всем этом сборище. До тех пор, разумеется, пока не появится кто-то рангом повыше.

Неудивительно, что караульный так резко вытянулся.

— Вот так новость, Фаэс… — наконец, осознала я. — Поздравляю с повышением. Но это что ж, получается, мне теперь надо у тебя разрешение на рейд спрашивать?

Эрдал раздраженно дернул щекой.

— Да иди ты… куда хочешь! С разрешением или без! С Фантомами все договоренности остаются в силе.

— Ф-фу. А то я чуть было не подумал, что ты зазнался.

— Твою мать, Гай, — с нескрываемым раздражением посмотрел на меня новоиспеченный барр-кан. — Хоть ты на рану не дави. Мне это баррство — как кость в горле. Сам не рад, да против приказа не пойдешь. Кстати, собирайся: сегодня будет совет, и Его Величество хотел тебя видеть.

Я недоуменно моргнула.

— Какой совет? И кто меня хотел… Его Величество… это король, что ли?!

— Да, — насупился Фаэс.

— Да на кой я ему сдался?! Как он вообще обо мне узнал?!

— Его заинтересовали Фантомы.

— В каком смысле? — мгновенно подобралась я, чувствуя, как по спине потянуло холодком. — Погоди-ка, а откуда тут взялся король? И с чего бы ему интересоваться твоими людьми? С чего бы вообще требовать явиться перед свои светлые очи? Фаэс, мы же договорились: все разборки с начальством висят на тебе… или ты что, протрепался?!

— Шеттов демон! После того, как Ас в одиночку зарубил двух кахгаров на глазах у пяти Хасов, надо думать, что королю стало любопытно!

— Блин! Да чего там любопытствовать?! — вконец встревожилась я. — Ас в одиночку и хартара осилить может! Вот удивил! Но нам сейчас лишнее внимание, как собаке — пятая нога! Ты что, не мог смолчать?!

— Не мог!! — рявкнул Фаэс, уставившись на меня, как на кровного врага. — Король узнал и потребовал ответа! А молчать я не мог — приказы не обсуждаются! Тем более, ЕГО приказы!! Ну, я и сказал… вчера…

Мне стало совсем холодно.

Твою маму… вот же гадость. Я-то рассчитывала, что мы тихо-мирно тут побудем, втихаря прибьем самых опасных Тварей, я так же тихо разберусь с Прорывом, и мы незаметно свалим, не афишируя свое присутствие. А тут мало того, что Ас решил выпендриться… мало того, что король вдруг пожаловал… так Фаэс, выходит, еще и сдал нас ему с потрохами?!

Я сжала зубы и нехорошо сузила глаза.

— Фаэ-э-эс? Что именно ты ему сказал?

— Ну… — эрдал подозрительно замялся и, к вящему изумлению караульного, о котором мы давно позабыли, вдруг нервно отступил на шаг. — Понимаешь, Гай, Его Величество… он же — маг… и весьма сильный… так что ложь чует с той стороны Серых гор, поэтому я… поэтому мне пришлось…

— Что ты сказал, сволочь?!!!

— Все, — выдохнул Фаэс, устало прикрыв глаза. — Все, что мог и не мог. Поверь, у нашего славного короля есть свои методы… убеждения. Очень, я бы сказал, убедительные методы. Отказаться или промолчать — значит, подписать себе мгновенное отречение. Вместе с лишением титула, а, возможно, и головы. У меня не было другого выхода. Прости.

Я зло сплюнула и, резко отвернувшись, пошла прочь.

— Да что б тебя!..

— Гай, постой! — почти сразу нагнал меня виноватый голос Фаэса. А потом нагнал и сам эрдал, опасливо держащийся на шаг в стороне от моих длинных рук. — У Аса не было вариантов: у нас поступил прямой приказ короля отправлять в рейды только спаренные команды — Хасов с рейзерами, Орденцев с Хасами… даже Престол не посмел отказаться. А у вас народу и для дирра не хватает. Поэтому мне пришлось объединять их с другими. Поэтому и получилось… что получилось. А кахгар оказался не один. И броня у Фантомов на порядок лучше, чем у Хасов, поэтому их и прикрыли. Поэтому и Тварей взяли на себя. Там ведь почти Гнездо было, Гай…

Я вздрогнула и так же резко обернулась.

— Что?

— Гнездо, — тяжко вздохнул Фаэс. — Поэтому они не могли рисковать. И не могли упустить этих Тварей.

Я поджала губы: а Ас мне об этом не сказал. Поскромничал. И остальные ни гу-гу. Подумали, верно, что обойдется, что ничего страшного не случится… а вот нате вам, взяло и случилось. Да еще король этот долбаный… и какого черта его сюда принесло?!

Я сделала глубокий вдох, а потом такой же глубокий выдох. После чего уже нормальным голосом спросила:

— Ты не говорил о том, что тут будет король.

— Да он только два дня как прибыл, — виновато отозвался Фаэс. — Я тоже не знал, а когда открылся прямой портал от Рейданы, стало уже поздно. Его Величество не любит зря терять время, поэтому сразу вызвал к себе всех командиров и потребовал отчета. А Риандел шел первым. Он-то и брякнул про кахгаров. Его Величество удивился… да, блин, удивился! И нечего на меня так смотреть! Это вы кахгаров на завтрак жрете! Тогда как для остальных даже одна такая убитая Тварь — огромный подвиг! А тут — сразу две! Да и до этого Фантомы отличиться успели… короче, я просто не успел ничего сделать. Король заинтересовался, потребовал выяснить, чьи да откуда, потом дело дошло до меня…

— Ясно, — я прикусила губу. — Прости. Про короля я как раз не подумал.

— Я тоже. Так бы, может, все и прошло…

— Ладно. Ничего не попишешь. Скажи лучше, что он за человек, ваш король? И чего от него ждать, если вызовет на ковер? Ты, кстати, сказал, кто я?

— Нет, — обрадовал меня хотя бы этим Фаэс. — Сказал: вас пока восемь. Руководит (тоже — пока) Ас… ну, без имен, конечно… рассказал, как вы у меня появились, про Печати… я ведь отчет давно уже отправил. Так вот, как мне сообщили, на столе у Его Величества этот отчет оказался уже через дюжину дней. И то, что вас не вызвали к нему сразу, весьма непонятно. Как странно и то, что он совсем не обмолвился об этом в срочной депеше, хотя к тому моменту точно знал, что Печати вскрыты.

— К тому моменту он был полностью уверен, что мы — твои, — проворчала я. — Про Фантомов ты там не писал. Просто сообщил, когда, где и сколько. Без особых подробностей. Я же читал. Так что король как раз не сомневался, что ты возьмешь своих «героев» и заявишься сюда в нашей тесной компании. Плохо другое: ты ведь сказал, что мы не из Валлиона?

Эрдал насупился.

— Да. Пришлось.

— И сказал, что мы, собственно, неизвестно откуда взялись и невесть зачем все это устроили?

— Не совсем так, но… да. Сказал.

Я удрученно покачала головой.

— Вот черт… ну, и принесла же нелегкая твоего короля! Мне только это для полного счастья не хватало! Давно он на троне?

— Пятьдесят лет.

— ?!

— Он правит Валлионом уже полвека, — с гордостью подтвердил Фаэс. — И правит хорошо. За то время, что страна под его рукой, Валлион почти в три раза расширил Вольницу. Его Величество сильно увеличил права эрхасов. Ввел в эрхи Королевские Суды. Дал ветеранам пожизненное содержание, а тем, кто покалечился, регулярно отряжает денежную помощь и им самим, и семьям погибшим. Он укрепил армию. Он оказал хорошую помощь Гильдии, дал большие послабления по налогам рейзерам. Он благополучно пережил три покушения. Он участвовал в двух войнах и в обеих одержал полную победу. Валлион сейчас — самое крупное королевство на восточной стороне Во-Аллара. Наконец, наш король истово ненавидит Тварей и все время, пока занимает трон, изыскивает способ добраться до Невирона. Поэтому у него есть еще и полная поддержка Церкви. А если и случаются когда разногласия с Престолом, то быстро разрешаются ко всеобщему удовольствию.

Я скептически посмотрела.

— Больно много он успел… а ты не ошибся со сроками, Фаэс? Точно полвека? У меня перед глазами еще жив пример, когда один наследник трона дожил до преклонного возраста, но остался так же далек от титула короля, как в день своего рождения. Просто потому, что еще жива королева-мать. Но, может, я чего-то не понимаю? Во сколько ваш король занял трон?

— В двадцать пять. После того, как во время поездки его родителей в один из пограничных эрхов там случился Прорыв, и тогдашний король был разорван Тварями на части. Вместе с женой. После этого Его Высочество был вынужден занять место своего отца и с тех пор правит Валлионом, всеми силами стараясь избавить его от угрозы Невирона.

М-да-а. Итого, семьдесят пять годиков этому великому, некогда могучему и так некстати приперевшемуся монарху. А я уж было размечталась, что он прекрасен, как бог, что я, сразив его своей неземной красотой, тут же покорю его свободное (а свободное ли?) сердце, и потом буду жить-поживать, да добра наживать, год за годом просиживая медленно толстеющий зад в роскошном дворце (сиречь, вилле… где-то я это уже слышала?) где-нибудь на побережье теплого моря…

Ага, щас.

Мое разыгравшееся воображение, услышав про роковые семьдесят пять, тут же разочаровано вякнуло и подсунуло под нос другую, весьма красноречивую картинку с круто согбенным седобородым старцем, украшенного мелко трясущимися руками, вставной челюстью и дрожащими от слабости коленками… да даже пусть это будет высокий и гордый старик с благообразной белой бородой, орлиным взором и мудрым взглядом много пожившего человека! Одно слово: семьдесят пять. И этим все сказано.

Короче, не бывать мне королевой. Плюнь и забудь, милочка. Или финита ля комедия: актеры удалились, свет погас, зрители встали… занавес.

Поймав себя на этой мысли, я едва не расхохоталась в голос. Боже… вот что делают с нами вбитые с детства стереотипы! Мы искренне верим в то, что все принцессы должны быть милыми и красивыми, трубадуры — соблазнительными, принцы — симпатяшками и непременно на белом коне! Драконы — злобными. Рыцари — благородными. А всякие там крестьяне — серыми и неумытыми. Потому что это — правильно. И потому, что так нам в детстве говорила мама.

Ну, е-мое! Придумала!

Я покачала головой, однако, как ни странно, злиться на Фаэса окончательно перестала. Отвлеклась на всякие глупости, помечтала в свое удовольствие, так же искренне посмеялась над всем этим ребячеством, а потом начала напряженно размышлять, как выкрутиться из крайне непростой ситуации. В которую Фаэс, хоть и не по своей воле, так неожиданно меня втянул.

— Ладно, — вздохнула я, наконец, смиряясь с неизбежным. — Куда деваться? Пойдем, посмотрим на вашего короля. Может, он не так плох, как кажется?

Ставка Его Величества оказалась, конечно, в самой большой и просторной палатке, по сравнению с которой моя собственная могла быть смело названа собачьей конурой. Судя по внешним данным и отходящим от основного отделения «крыльям», принцип был схожим: центральная комната и рядом с ней несколько (никак не меньше трех) дополнительных помещений, отделенных друг от друга плотными шторами и, кажется, небольшими узкими коридорами. Не слушать же Его Величеству, почивая на пуховой перине, как рядом со входом ругаются стражи? И не просыпаться же каждый раз, когда кто-то по ошибке заглянет внутрь и окликнет потерявшегося друга?

Хотя нет, это я переборщила: внутрь заглянуть никто лишний как раз не сумеет — у входа круглосуточно дежурили трое сурьезного вида мужиков в отличных доспехах с изрядной примесью адарона: вооруженных, мрачных, неразговорчивых… никак, из личной охраны? И внутри, небось, такие же солдатики на каждом шагу понатыканы? На стол, к примеру, накрыть, салфеточку подать после ужина? Хотя какая, на фиг, разница? Главное, что к королю так просто не подъедешь и без приглашения внутрь не войдешь. Даже на Фаэса охрана глянула как-то недобро, но все же узнала, пропустила без предъявления паспорта, а вот касательно нас ему пришлось несколько минут говорить с начальником караула.

Хорошенько поразмыслив, благо время перед визитом было, я все-таки решила, что одна к королю не пойду. Если дело выгорит, то пусть Ас берет на себя основной удар. Он у нас умный, невозмутимый — отбрехается. Тем более что Фаэс ничего не сказал насчет лидера, так что, может, и прокатит. Если же нет, и наш славный эрдал… теперь уже — барр-кан… был излишне откровенен, то только тогда на сцену выйду я. Но не раньше. Все-таки мое инкогнито хотелось бы сохранить как можно дольше. И касательно Фантомов, и касательно Ишты, конечно.

Поэтому к королю мы отправились втроем: я, Ас и вечно любопытный Мейр, которого, поколебавшись, мы тоже решили прихватить. Для компании. И чтобы не так сильно светить мою скромную особу. Однако Фаэсу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы доказать что-то начальнику караула и убедить его пропустить на совет наши сомнительные, безликие, но с виду весьма неприятные личности.

Ну вот. Зашли.

Итак? Ага, что я говорила? Центральный «зал», по размерам почти как вся моя палатка, а от него отходят три ответвления. Посередине — длинный стол, на котором расстелена карта… ого, какая классная! Весь юг Валлиона и Фарлион, в придачу, как на ладони! И Перешеек виден даже от входа! И длинный каменный «язык», на который я уже успела посмотреть вблизи, и даже Расщелина! Вон, обозначена красным. Однако то, что за ней — увы и ах: сплошное белое пятно. Хотя это и неудивительно: дальше устья Расщелины еще никто не заходил. А если и рисковал когда, то обратно уж точно не возвращался. Так что именно в этом «пятне» — наша самая главная проблема и, кажется, я уже знаю, о чем пойдет речь на грядущем совете.

Кстати, а народ-то уже собрался.

Я быстро пробежалась глазами по незнакомым лицам.

Так, более или менее все понятно: пришли только самые-самые. От рейзеров — Фаэс и, как ни странно, Ниш — эрдал Третьей Крепости, о котором у меня остались самые приятные воспоминания… ого, увидел и даже слегка кивнул… спасибо за узнавание. От Хасов вижу тоже двоих. С белыми платками на рукавах, при доспехе и оружии, помеченном гербом Валлиона… ну, тем же восходящим солнцем, что и на флаге над этой же самой палаткой. Мужики суровые, с грубыми, испещренными шрамами лицами. Немолодые, но по чину не ниже генералов. Только не обычных, наших, с пивным брюшком и обрюзгшими подбородками. Нет, эти и на коней сами, и против Тварей сами, и за мечи знают, с какой стороны взяться. У таких и подчиненные будут вытягиваться во фрунт, и казну никто не разворует — сами кого хочешь сожрут. Короче, ничего так дядьки. Одобряю.

Так. А это кто?

Я настороженно оглядела длинную белую рясу с неизменным капюшоном и стоящий рядом темно синий балахон, над которым была небрежно отпущена весьма длинная и не больно ухоженная грива темно русых волос. Если бы под рясой не топорщился стальной панцирь, а на сапогах не выглядывали острые шпоры, решила бы, что первый это — отец Кирам. Однако потом «ряса» повернулась, уронив капюшон и открыв идеально выбритый затылок, чуть раздвинулась на боках, потому что оказалась вовсе не рясой, а просто хорошо сидящим белым плащом, показала кончик длинных ножен, и мне тут же стало ясно — святоша. Но не простой жрец, а Орденец. Наверняка главный среди прибывших. А стоящий рядом с ним «балахон» — не иначе, как маг. Тоже — не последнего розлива. И, судя по тому, что Ас о нем пока ни словом не обмолвился, то еще два дня назад (а то и вчера) его здесь просто не было. Значит, не с самого начала тут ошивается. Значит, скорее всего, с королем прибыл.

Еще я отыскала каких-то трех типов, на которых никаких отличительных знаков не нашлось. Отметила просто, что по виду — воины, и то, что одеты очень неплохо. Не в смысле доспехов (этого добра у всех было — как в музее), а в смысле простой одежды: тонких рубах, хорошей выделки сапог, отменных поясов… сразу видно: при деньгах люди. Но без капризной складки у рта. Без презрительно-высокомерных лиц. Обычные воины, отмеченные Его Величеством за какие-то заслуги, и явно приближенные ко двору… вероятно, эрхасы. И, вероятно, из ближайших к Расщелине эрхов.

Так, а где же король?

Я пробежалась по незнакомцам еще разок, но ни стариков, ни даже людей, старше пятидесяти не увидела. И короной, естественно, никто из них не блистал. Все ясно: Его Величество изволит задерживаться. Ну и ладно. Подождем. Хотя, надеюсь, он не заставит ждать нас до ночи: на это время у меня уже были свои планы.

На наш приход присутствующие отреагировали довольно вяло: мельком покосились, по-быстрому огляделись и вернулись к своим делам. Кто у карты топтался, будто она вот щас возьмет и сама дорисуется, маг со святошей о чем-то вполголоса беседовали, у эрхасов организовалась своя компания, а Хасы вообще стояли в дальнем углу. И, судя по относительно непринужденной обстановке, король еще не изволил появиться. Поэтому ничто не помешало нам бесшумно зайти, облюбовать себе тихое местечко недалеко от входа и скромно встать, не слишком отсвечивая своими закрытыми лицами. А я вообще вежливо отступила за спины Аса и Мейра, став не только неслышной, но и незаметной, что, конечно же, не помешало мне начать более внимательно изучать собравшихся.

— Это Его Преосвященство Горан, — заметив мое любопытство, кивнул в сторону святоши Фаэс. — Отличный мужик, без всякой придури в голове. С Тварями никогда не церемонится и не отступает, даже если знает, что впереди его ждет хартар. Про его отряд говорят, что на них столько Старших Тварей, сколько даже мы не видели. И я, пожалуй, готов в это поверить, потому что, где бы ни случилась заварушка, он всегда первый.

— А маг? — шепотом спросила я.

— Мастер Драмт, — так же тихо шепнул эрдал. — С ним прибыли еще трое, но тех не знаю — первый раз вижу. А о нем только и слышал, что боевой. Но силы огромной. Когда в прошлый раз про него слухи ходили, говорят, целый Прорыв был закрыт в одни сутки.

«Балахон», как услышал, неожиданно повернулся и окинул нас быстрым взором.

— Он молод, — заметила я, разглядев приятное, гладкое лицо с правильными чертами и упрямо выдвинутым подбородком. — А волосы почему длинные?

— У магов так принято.

— Неужто не мешают? Ветер же, то да се…

— А ему ветер не помеха, — усмехнулся Фаэс, скользнув взглядом по распущенным волосам мага. — Создаст вокруг себя защитную сферу и все. Никакой ветер не достанет.

Я пожала плечами: напрасная трата сил и времени. Но ему, наверное, виднее.

— Это Риандел, командир Королевских Хасов, — неожиданно добавил эрдал, кивнув в сторону заинтересовавшей меня парочки с белыми платками на рукавах. — Тот, что слева, со шрамом у виска. Второй — Лек, его правая рука. А вот та троица — уважаемые эрхасы Торан, Арин и Цевин. Когда-то в Хасах служили, но потом выбились наверх, а Цевин и вовсе из наших, из Гильдии.

— Сколько у них тут народу?

— По дружине. Человек по двадцать взяли, но лучших. Так что помощь от них нормальная будет: в Вольнице даром хлеб не едят. Да и в большинстве своем туда уходят те, кто уже отслужился у нас. Так что знают, как с Тварями обращаться. Не лишние люди.

Я удовлетворенно кивнула: отлично. Никого постороннего тут нет. Все по делу, все для дела и все знают свою задачу назубок. Никаких расфуфыренных придворных, никаких словоблудов, никаких чиношей и истеричных дамочек, считающих нужным скрашивать одиночество суровых воинов своим надоедливым щебетанием. А еще — никаких придурков из обширного (по слухам) королевского двора. Даже знати — чуть. Но и то лишь та, которая в данной ситуации нужна до зарезу. Так что король — молоток. Понимает, что на войну куртизанок не тащат.

Вот только чего ж он так долго собирается?

Наконец, одна из штор распахнулась от излишне резкого движения и испуганно отскочила в сторону, пропуская в комнату новое действующее лицо. Вошедшее внутрь быстрым решительным шагом и властно оглядевшее собравшихся.

Мужчина был запоминающимся: высоким, даже чуть выше Аса, что для низкорослых валлионцев было большой редкостью, крепко сложенным, подтянутым и сравнительно молодым. Не мальчик, разумеется, но в том идеальном возрасте, когда физическое тело находится на пике своего расцвета, однако при этом и опыта уже набрано по жизни немало. Доспехов и брони на нем не было — одна лишь светлая, поразительно хорошо выделанная рубаха (кажется, настоящий шелк?), которая позволяла без помех разглядеть выпуклые пластины грудных и явно тренированных мышц, абсолютно плоский живот и ровную, молодую, гладкую кожу на крепкой шее, которая могла бы выдать его истинный возраст. Еще на мужчине были простые полотняные штаны нейтрального черного цвета. Не очень широкий, но богато расшитый пояс, от которого за версту несло хорошим достатком. Совершенно простые, никак не украшенные, но потертые и явно часто носимые ножны, в которых прятался изящный стилет. И тонкая золотая цепочка на груди, оканчивающаяся аккуратным золотым медальоном, в центре которого скромно поблескивал крупный, поразительной чистоты сапфир.

Лицо у незнакомца оказалось тоже под стать — волевое, жесткое, с резкими чертами и отнюдь не изнеженное. Хотя хороший уход и определенная холеность чувствуется. Не люблю таких: когда человек при деньгах (особенно, при больших), нередко начинает считать окружающих мелкими, копошащимися под ногами тварями. И относится соответствующе. А этот явно из самой верхушки. Кожа ровная, гладкая, загорелая, будто только с Мальдив вернулся. Подбородок твердый, но не тяжелый. Волосы довольно длинные, почти до плеч, ухоженные, слегка вьющиеся и такого сочного льняного оттенка, что кажутся в свете масляных ламп почти золотыми. А если добавить к этому еще чуть прищуренные серые глаза, четко очерченную линию нижней челюсти и высокий лоб… хищник. Определенно, хищник. Причем, удачливый, опасный и отлично знающий о своем превосходстве.

Мне только раз потребовалось взглянуть на то, как он двигается и держится, чтобы понять — воин. Прием, воин, которого обучали те же самые учителя, что и меня. Не узнать легкого разворота плеч, чуть пружинящей походки и характерного движения рук было просто невозможно. Даже я увидела, не говоря уж о том, что стоящий передо мной Ас как-то нехорошо напрягся. А это значило, что незнакомец опасен вдвойне. И то, что он единственный пришел сюда без оружия, уже говорило о многом.

Однако когда этот человек, едва войдя, как-то по-хозяйски огляделся, после чего небрежно кивнул присутствующим, у меня внутри забрезжило легкое беспокойство. А когда в ответ все до единого воины склонились в почтительном поклоне, это беспокойство выросло многократно. Когда же Фаэс, поймав на себе пристальный взгляд мужчины, приложил правую руку к груди и сказал:

— Ваше Величество…

Вот тогда мне стало отчетливо ясно, что нас кто-то нагло и гнусно напарил.

Потому что стоящему напротив властному типу было никак не больше сорока. Тогда как меня старательно уверяли, что в два раза больше. Но он слишком молод для короля. И слишком… хорош. Хотя и не признать этой неожиданной правды тоже никак нельзя: даже без короны от него буквально исходила аура нечеловеческой силы. Рядом с ним было трудно удержаться на ногах, словно расходящиеся вокруг него волны внутренней мощи готовились вот-вот сбить тебя с панталыку. Невероятно опасный тип. Неприятно опасный тип. И до того хищный (причем, совершенно этого не скрывает!), что я, когда цепкий взгляд мазнул по нашей скромно молчащей группе, вдруг почувствовала, что начинаю терять уверенность.

— Здравствуй, Фаэс, — неожиданно мягким баритоном сказал Эннар Второй, заметив эрдала. А потом чуть указал на нас подбородком. — Кто это с тобой?

— Фантомы, сир. Вы изъявили желание с ними познакомиться, и я решил, что более удобного случая может не представиться.

— Вот как? — я чуть не вздрогнула, почувствовав себя за спинами братьев, как в кабине рентген-аппарата. Черт. У короля взгляд — как лазер. Того и гляди кожу сожжет. Так и пытается проникнуть за маску, так и буравит. Но сколько там холода. И сколько жесткой, беспристрастной, совершенно равнодушной оценки, которая производилась сейчас с поистине бешеной скоростью. — Подойдите. Я хочу вас видеть.

Я раздраженно дернула щекой (мог бы сам подойти; авось, ножки бы не подогнулись!), но следом за Асом и заметно напрягшимся Мейром сделала шаг вперед. Больше — обойдется. Да и дистанция мне нужна на всякий случай. С таким королем уже не знаешь, чего ждать. Может, уходить придется с музыкой. Так что это даже хорошо, что мы встали недалеко от двери.

— Снимите шлемы, — холодный голос короля окатил нас целым водопадом ледяной воды.

Ас, поколебавшись долю секунды, в полной тишине поднял руки и неспешно исполнил приказ. Мы с Мейром отстали ненамного, но короля это явно не удовлетворило — нас внимательно изучили, прошлись гамма-излучением по ткани, закрывающей лица, а потом снова велели:

— Снимите маски.

Причем, тон был таким, что даже у меня невольно дернулись руки. Вот уж и правда, маг. И вот теперь я понимаю, почему Фаэс так легко нас сдал. Такому типу не ответь и уже кажется, что за спиной раскрывается жадная пасть гильотины. И это при том, что никакой угрозы в его голосе не звучало. Пока. Просто сталь. Одна сплошная сталь и отчетливый холод невысказанного недовольства.

Однако Ас не поддался, а, чуть наклонив голову, вежливо (!) сказал:

— Прошу прощения, Ваше Величество, но мы не можем этого сделать.

— Почему?

В палатке стояла такая тишина, что тревожное дыхание доносилось до нас аж из дальних углов. Король стоял близко… так близко, что при желании можно было дотянуться рукой. Безоружный. Беззащитный. Но создавалось впечатление, что опасность грозит именно нам. Причем, как у него это получалось, ума не приложу.

— Что привело вас сюда? — не дождавшись ответа, снова спросил король.

— Дело, Ваше Величество, — спокойно ответил Ас.

— Какое? Вы ведь не являетесь подданными Валлиона?

— Нет.

— Так что же вам тогда понадобилось в Долине Воинов?

— Как я уже сказал: дело, Ваше Величество. Мы прибыли в ваши владения для работы.

Молодец, Ас: ни слова лжи! Минимум информации! И вместе с тем — вежливо напомнил о своем независимом статусе. Дескать, не лезь не в свое дело. Мы не твои вассалы, так что распоряжаться нами ты не можешь. Убить — да. В тюрьму бросить за оскорбление короны — да. Но заставить говорить не получится. Поэтому незачем настаивать и незачем создавать ненужный конфликт.

Король чуть сузил глаза и, мгновенно поняв все недосказанное, временно оставил скользкую тему.

— Это вы отыскали Печати в Фарлионе?

— Да, Ваше Величество.

— Каким образом?

— Я не могу ответить.

— Вы — маги?

— Нет, Ваше Величество, — после мимолетной заминки, ответил Ас. Конечно, король же чувствует ложь. Маг, блин, неизвестно какой категории. Ясно мне теперь, отчего он так хорошо сохранился. Однако его вопрос можно было отнести лишь на счет нас троих, что и сделал мой кровный брат, деликатно умолчав о Дее.

— Среди вас есть те, кто умеет чувствовать магические возмущения?

— Да, — вынуждено признал Ас.

Ну да, это же я и оборотни. Тут соврать уже не получится.

А король неожиданно подошел ближе и пристально уставился ему прямо в глаза.

— Скарон, — уверенно сообщил он мгновение спустя. — Ты — скарон. Алый Клан. Верно?

— Возможно, — Ас чуть прищурился, а я мысленно ругнулась: блин, прокол. Полоску кожи на переносице наши маски почти не закрывали. А такие смуглые здоровяки, как мои Тени, могли родиться только в Скарон-Оле. И король это тоже знал. Но каков типчик, а?

— Ты — маг? — внезапно нахмурился Его Величество.

— Мне не говорили об этом.

— Но ты — маг. В твоих глазах я чувствую огонь… оттого и Клан — Алый… хотя, возможно, просто спящий маг, — король задумчиво нахмурил светлые брови. — Поэтому в твоих словах не было лжи. Какой у тебя статус?

— Никакого, Ваше Величество, — вдруг усмехнулся Ас.

— Так не бывает.

— Бывает. С некоторых пор я не принадлежу Клану. И силой ни разу не пользовался.

— Кому ты служишь? — внезапно спросил король, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь служишь? Скароны не покидают свой город без веской причины. Они предпочитают, чтобы весь остальной мир приходил к ним домой, неся с собой хорошие вести.

Ас усмехнулся шире.

— Вас обучали наши мастера, Ваше Величество. И, судя по всему, обучали долго и хорошо.

— Ты не ответил на вопрос.

— Да, я служу, Ваше Величество. Но Хозяин запретил говорить о нем. Поэтому я не могу ответить. И поэтому же не могу открыть лицо.

— Хозяин?! — светлые брови короля взметнулись высоко вверх. — Очень интересно… впервые слышу, чтобы скарон назвал кого-то хозяином. Фаэс?

Однако суровый эрдал только ошарашено моргнул, и Его Величество тут же отвернулся: Фаэс не мог ему помочь, это стало понятно сразу. Правда, теперь король смотрел не на Аса, к которому у меня вдруг тоже появилась пара насущных вопросов, а на насторожившего Мейра.

— Кто ты, воин?

— Фантом, — приглушенно отозвался миррэ, одновременно вежливо наклонив голову.

— У тебя нет собственного имени?

— Есть, Ваше Величество. Но для всех я — Фантом.

— Еще интереснее… Фаэс, и сколько их всего?

— Девять, сир, — немедленно поклонился эрдал.

— Вчера ты докладывал о восьми.

— Так точно, сир. Но только потому, что одного не было.

Король окинул Мейра крайне задумчивым взором.

— Девять… и из них, как минимум, один чистокровный скарон из Старшего Клана. А теперь еще хвард… ты ведь — хвард?

Я прикусила губу: второй прокол. Этот тип слишком быстро нас щелкает. Фаэс за месяц тесного общения мог только догадываться, а этот раскусил с ходу. Интересно, на чем прокололся Мейр?

Я увидела слегка пожелтевшие глаза оборотня и беззвучно ругнулась.

— Ну, а ты? — внезапно отстал от Мейра король и повернулся в мою сторону. — Кто тогда ты, если рядом собралась такая любопытная компания?

У меня в голове за секунду пронеслись тысячи мыслей, сотни сомнений и десятки вариантов возможного поведения. Как… как с ним держаться, с этим стальным чудовищем, у которого не разум, а какая-то вычислительная машина? Шерлок Холмс, блин, местного розлива. Но какой мгновенный анализ, какая четкость, какая скорость оценки, наконец! Е-мое, да с ним надо быть осторожнее, чем с ручной гранатой, у которой выдернута чека! Об один только взгляд порезаться можно — до того острый! Так. На чем могу проколоться я? Лицо у меня закрыто. Кожи не видно — моя маска не просто из ткани, а связана по типу чулка. Кожу лишь на веках чуть-чуть видать, но по ней ничего не скажешь, кроме как о приблизительном возрасте. Что с фигурой? Нет, понять он не должен — за стеганой курткой, за броней, за металлом… хорошо, это пропустим. Касательно оружия тоже все в порядке: мы с парнями идем примерно в одной цене. Ну, чуть больше серебра на шлеме и нет клейма, так это не страшно. Можно всегда сказать, что не успел. Так, еще? Любую проверку на вшивость я тоже пройду — братья натаскали меня за последний месяц изрядно. Даже оборотни уже уставали быстрее. Мой Знак? Нет, он хорошо закрыт, да и не дам я к себе прикоснуться. Эриол? Его почуять вообще невозможно — Дей подтвердил. А выпускать наружу клинок эара без крайней необходимости я не стану. Тогда где мое слабое место? Глаза… это да, глаза у меня узнаваемые. Однако в последний месяц мы все-таки вывели определенную закономерность, по которой они меняют свой цвет. Если я спокойна, то они обычно сине-зеленые. Ну, чуть больше или чуть меньше в тот или иной тон. Когда злюсь, могут покраснеть. А если горюю, то становятся черными, как у Гора. Вывод: мне надо сохранять максимальное спокойствие. Хорошо, с этим понятно. Что еще тонко и может порваться? Ах да, голос. Слишком он у меня высокий и звонкий. С Фаэсом-то я сперва с помощью Аса разговаривала, хрипела, как могла. Потом Ас ожил, и мне стало труднее, но и тут нашелся выход: пока я говорю тихо и ровно, голос приемлемый, молодой, но не звенит, как натянутая струна. И в нем нет узнаваемой мелодичности эаров… чтоб тебя, Ли-Кхкеол, с твоими дарами… и, значит, только на нем, пожалуй, я могу проколоться. А что надо делать, чтобы спрятать какую-нибудь важную вещь? Правильно: выставить ее на самое видное место. Буквально носом в нее ткнуть, чтобы на все остальное внимания уже не обратили. Хотя бы в ближайшие пару дней.

Наконец, я приняла решение, вытянулась стрункой и бодро отрапортовала:

— Фантом, Ваше Величество!

Фаэс, кажется, подавился от неожиданности. А вот король, напротив, приятно удивился.

— А ты молод, Фантом.

— Так точно, Ваше Величество!

— И даже очень молод.

— Так точно!!

— Сколько тебе лет? — слегка оттаял король, видя, что я, в отличие от остальных, пока не изъявляю желания угрюмо молчать. Даже напротив, аж лучусь вся доброжелательностью и готовностью помогать. Ну-ну. А сыграем-ка, Ваше-ство, в одну интересную игру? Как насчет небольшого словесного поединка?

Перехватив внимательный взгляд монарха, я широко улыбнулась.

— Сколько есть, все мои, Ваше Величество.

— Смелый ответ, — неожиданно усмехнулся он. — А все-таки?

— Ва-а-аше Величество, — обиженно протянула я. — Разве вы не знаете, что некоторые люди очень тревожно относятся к подобным вопросам? Я ведь не спрашиваю, сколько лет вам? Хотя, как и вы, тоже сгораю от любопытства.

Фаэс, кажется, поперхнулся снова.

— Кхм, — во взгляде короля впервые мелькнула искорка интереса. — Положим, я постарше тебя. Намного. Но ты опять не ответил.

Я притворно вздохнула.

— Что поделаешь? Не велено. Уж простите великодушно.

— А что вам еще не велено, позволь тогда спросить?

— О, много чего: называть свои имена посторонним, говорить, кто мы и откуда, рассказывать подробно про Печати, про Фарлион и сколько Тварей мы там забили… потому что некрасиво хвастаться, понимаете?.. еще нам нельзя открывать свои лица, нельзя называть имя Хозяина, нельзя выполнять чужие приказы, если они идут вразрез с его собственными…

Фаэс в панике распахнул глаза, метнув на короля совершенно дикий взгляд, но Его Величество неожиданно не осерчал и лишь неопределенно хмыкнул.

— Неплохой набор пожеланий. Хорошо, юный Фантом, я понял. Тогда скажи мне другое: а давно ли ты входишь в отряд?

— Не, — небрежно отмахнулась я. — Всего-то месяца полтора.

И это правильно, потому что сам отряд существует как раз столько времени. Фиг ты меня подловишь на вранье.

— А Печати ты видел? — снова спросил король, будто не замечая хищно прищуренных глаз Мейра и того, как напряглись плечи Аса. — Ты был рядом, когда они вскрывались?

— Ага, — бодро кивнула я. — Только там ни Айда видно не было. Они, когда их вскрыли, так сияли, что я чуть не ослеп. И еще там жарко стало. И Тварей возилось просто жуть. Штук по сто, наверное, возле каждого алтаря. Но все сгорели, когда на них солнышком брызнуло. Такая вонища стояла… а потом — только пепел. Проти-и-ивно…

— Что за алтари? — мгновенно подобрался король.

— Обыкновенные. Ведь Печати — это алтари и есть. Но старые. Мертвые. Очень нехорошие. Мне там даже плохо стало, потому что какой-то урод с их помощью высасывал жизнь из вашей Долины и делал с ней какую-то гадость. После чего жизнь становилась не жизнью, а смертью. И могла уничтожить вообще все вокруг. Если бы, конечно, ее собрать в одном месте… так Хозяин считает. Поэтому-то он их и уничтожил. А мы просто помогали. Рядом стояли, изображая предметы интерьера. Ну, и Тварюшек, конечно, били. Как же без этого?

Его Величество метнул в сторону ошарашенного Фаэса еще один быстрый взгляд, но тот никаких подробностей не знал. Поэтому только таращил глаза и растеряно переводил взор с меня на Аса, с Аса на Мейра и обратно. Этого эрдалу мы не сообщали, но король ведь все равно не отвяжется, поэтому я и выбрала такой нескромный тон и поэтому же очень старательно прикидывалась валенком.

Внезапно король снова нахмурился и так пристально всмотрелся, что мне стало неуютно.

— У тебя необычная дейри, Фантом…

А потом вдруг поднял левую ладонь и поднес к моему лбу. Так быстро, что я едва успела сообразить, зачем, и молниеносно отпрянуть. После чего подняла на короля совсем другой взгляд и довольно сухо сообщила:

— Да, я знаю.

— Ты… был в учениках Церкви? — неприятно удивился такой прыткости король.

— Нет.

— Тогда, возможно, кто-то из святых отцов тобой занимался?

— Нет, Ваше Величество. Мной никто и никогда не занимался, — я насторожилась еще больше, когда он вдруг сделал шаг вперед и снова поднял руку. А потом отступила, так как совершенно не намеревалась позволять ему изучать мою ауру повнимательнее. Особенно, чтобы он вдруг заметил в ней сходство с аурами эаров. Потому что это будет плохо. Это вызовет лишние вопросы. И это рано или поздно приведет к тому, что мое прошлое в самый неподходящий момент выплывет наружу.

Король поджал губы.

— Ты боишься, Фантом?

— Нет, — осторожно ответила я, постепенно отступая за Мейра. — Я просто не люблю магов. У меня с ними трудные и крайне неоднозначные отношения.

— Ты ведь — не маг.

— Вот именно поэтому, Ваше Величество. Уж простите за наглость, но я, пожалуй, постою в сторонке.

Мейр, не сдержавшись, тихо зарычал, и только тогда король неохотно отступил. А потом с новым интересом взглянул на ворчащего оборотня и качнул головой.

— Все-таки я ошибся: ты — не хвард. Хвард не смог бы терпеть так долго. Поэтому ты не хвард, ты… миррэ. И я очень удивлен встретить здесь представителя этого малочисленного народа. Насколько я знаю, миррэ не любят города. Верно?

Мейр тихо рыкнул.

— Мы не являемся подданными короны. Вы не вправе об этом спрашивать.

Король недобро прищурился.

— Это я решу без твоей помощи.

— Решите. Если получится.

Блин. Зря он это сказал. У короля совсем нехорошо заблестели глаза. И ладошка дрогнула. А лицо изменилось совсем не так, как бы мне хотелось. Он слишком властен. Слишком привык к повиновению. Подобный ответ для него как вызов. Как прямое оскорбление. Зря Мейр не сдержался. И зря сейчас буравит его своими желтыми глазами.

Оборотень, когда по нему полоснул ледяной взгляд монарха, угрюмо набычился. Ас рядом с ним чуть сдвинулся, страхуя его с одной стороны, с другой плечом к плечу встала я, проклиная про себя все на свете. Особенно, вспыльчивый нрав миррэ. Однако, ощутив неожиданную перемену в настроении монарха, мы ощетинились все же вместе, потому что бросать их я не собиралась; затем напряглись, насторожились еще больше, готовые ко всему. Тем временем, ладонь у разозленного не на шутку короля отчетливо засветилась неровным белым светом, выдавая какое-то творящееся колдовство… однако, почувствовав наше дружное сопротивление, он неожиданно передумал. Опустил руку. Задумался на мгновение. А потом резко отвернулся и отошел к столу.

— Фаэс, на совете не место чужакам. Раз ты рискнул взять их под свою опеку, займись.

— Как прикажете, сир, — с нескрываемым почтением поклонился эрдал, а потом повернулся к нам. — Фантомы?

Я незаметно перевела дух: пронесло. Король оказался еще более умным типом, чем мне показалось с первого взгляда. Ссориться с нами сейчас ему тоже не с руки. Тем более, на глазах у посторонних. К тому же, нас трое, мы вооружены, про то, что воины, он тоже, естественно, сообразил. И наверняка решил, что давить сейчас, пытаясь добиться повиновения силой, бессмысленно. Только терять достоинство. Так что, если я все правильно понимаю, он надумает разобраться с нами позднее. И вот какой у него в это время будет настрой — одному богу известно. Решит, что мы, гады такие, его не уважаем, может и Фаэса натравить. Да и народу тут всяко больше, чем нас. А нам ведь еще работать. Обещала я, что помогу старику. Да и он тоже не рад, что так все вышло.

Поправить бы надо. Сгладить немного. Зачем нам ссора с королем?

Вздохнув, я чуть задержалась и, еще раз ругнувшись на несдержанного миррэ, быстрее молнии скользнула обратно.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — коротко поклонилась я, когда недовольный монарх неторопливо обернулся и одарил меня бесстрастным взором холодно-льдистых глаз. — Вы, разумеется, правы: мы для Валлиона — чужие. И на совете самых умных, важных и знатных нам действительно не место. Однако, если вы позволите, я слегка облегчу вам жизнь.

Не дожидаясь ответа, я просочилась между ним и картой, вытащила из-за пазухи свой любимый карандаш (эх, папка, как знал ты, что пригодится!) и, нагло усевшись на краешек стола, несколькими штрихами расцветила проблемное белое пятно.

— Вот тут гора идет немного глубже, чем обозначено, и выдается вперед почти до самой Степи, — попутно пояснила я свои каракули. — Здесь не пройти — не так давно выход из Расщелины завалило с той стороны, так что конному не осилить. Да и пешему придется изрядно покряхтеть: завал слишком велик. Поэтому напрямую к Степи не подобраться. Вариант только через горы — вот тут и тут, где ширина массива чуть меньше. Но это долго. Сутки точно получатся. Хотя это не так опасно, как кажется: на самом деле Гнезда нежити расположены, в основном, вблизи Расщелины. Слева от нее уже идут Серые горы, а там, как ни странно, еще остались Серые коты. С ними ни один дурак связываться не будет. А справа склон слишком крутой и почти всегда открыт солнцу. Поэтому максимальная концентрация нежити остается только возле ущелья. И если отойти примерно сюда… то пройти можно. А на той стороне есть, как минимум, два подходящих спуска. Вот тут и тут. Но работы вам будет много: по скалам лазать — то еще удовольствие, однако если есть желание, любая проблема становится вполне решаемой… ах да. Еще забыл сказать, что Степь подходит к ущелью не впритык. До нее будет широкая лесная полоса… примерно на двое суток пути. А перед лесом — совершенно пустое пространство: камень, галька, песок… незамеченными не пробраться. Надо в обход. Вот так. Потому что Прорыв, вероятно, расположен именно в лесу: там деревья очень большие и стоят так же плотно, как в Хароне. Света внизу немного, поэтому искать надо там.

Закончив с художествами, я бодро соскочила со стола, шутливо поклонилась, под ошеломленными взглядами спрятала карандаш обратно за пазуху и, кинув на бесстрастное лицо короля лукавый взгляд, быстрее вихря умчалась на улицу. Прежде чем кто-нибудь опомнился, открыл рот и принялся выяснять, откуда я это знаю. Более того, едва оказавшись за пологом, я прислушалась к внутренним ощущениям, потом оглушительно свистнула. Мгновением позже вскочила в седло примчавшегося на зов шейри, проследила, чтобы парни тоже без помех отошли от палатки. А затем перехватила дикий взгляд застрявшего в проеме Фаэса и уже обычным голосом сказала:

— Все нормально, Фаэс. Мы в порядке. До завтра.

— Что за… — глаза эрдала расширились, едва он понял, почему на совет мы пошли в полной экипировке. — Гай, ты что, в рейд собрался?!! СЕЙЧАС?!! На ночь глядя?!!

Мы дружно усмехнулись.

— А что не так?

— Да ты спятил, Фантом!!!

— Нет, — хмыкнула я, надевая шлем. — На самом деле ночь — удобное время не только для Тварей. Ас, как там парни?

— Готовы давно, — тут же отозвался брат. — Только ждут сигнала.

— Отлично, едем. Пока, Фаэс. До утра не жди.

Что на это ответил эрдал, я уже не услышала: Лин, понимая меня с полуслова, тут же сорвался с места и черной молнией растворился в темноте, мгновенно затерявшись среди таких же черных тел подоспевших Фантомов. Так что растерянному, ошеломленному, взбешенному и внезапно оказавшемуся в одиночестве Фаэсу осталось только бессильно смотреть в темноту и проклинать нас на все лады.

Разделились мы практически сразу, как только взбудораженный нашим отъездом лагерь скрылся из глаз. Преследовать нас, конечно, никто не стал — Фаэс давно уже отдал приказ открывать для Фантомов дорогу в любое время дня и ночи. Однако вихрем пронесшийся сквозь ворота отряд не мог не сдернуть со своих мест караульных и не мог не заставить поспешно отпрыгнуть с дороги несколько десятков возвращающихся с охоты рейзеров.

Теперь же Ас и остальные уверенно свернули в сторону гор, намереваясь убедиться, что крупных Тварей поблизости действительно не осталось (а если остались — то добить, пока никого не задрали), тогда как у нас с Лином была совсем другая задача.

Разумеется, Тени возражали. И, разумеется, мы перед советом спорили до хрипоты, пытаясь отстоять каждый свою точку зрения. Но я была настроена решительно, и, в конце концов, даже Асу пришлось признать, что на Степь надо взглянуть поближе. И место Прорыва определить максимально точно. А с учетом того, что я уже обдумала и изложила, то сделать это безопасно можно только с воздуха. Что автоматически делало все остальные аргументы бессмысленными и малозначимыми.

В итоге свое право я все-таки отвоевала. Но при этом с меня стребовали страшную клятву, что к Прорыву я ни ногой, даже если вдруг появится возможность закрыть его собственной грудью. А как только рассветет, пулей метнусь обратно. На землю. Потому что в присутствии магов и бдительных Хасов надо быть полной дурой, чтобы рассекать воздух на крыльях демона после восхода солнца.

Я пообещала.

Вздохнула.

А потом обвинила их в недоверии. В конце концов, я давно уже не девочка и хорошо усвоила, что можно делать, а что нет. Но вот то, что некоторые (не будем указывать пальцем!) обнаглели до того, что рискнули нарисовать мой личный Знак и выставить его на всеобщее обозрение, вовсе ни в какие ворота не лезет. Поскольку, тем самым, подвергли нашу общую тайну гораздо большей опасности, чем мои полеты во сне и наяву!

После такой отповеди им оставалось только дружно смутиться, потупить разноцветные глазки и виновато вздохнуть. На чем, собственно, спор благополучно и завершился, а я закончила облачаться в новые доспехи и вышла к нетерпеливо переминающемуся за порогом Фаэсу.

Кстати, надеюсь, что за мою последнюю выходку он не получит выволочку от короля. Потому что, во-первых, Фаэс за нас не в ответе. Во-вторых, Его Величество показался мне достаточно умным мужиком, чтобы это понимать. Наконец, в-третьих, сама выходка относилась, скорее, к категории тщательно продуманных экспромтов. Ведь ссора с королем нам совсем ни к чему, так что сгладить неприятное впечатление от поведения Мейра стоило. Отвлечь его внимание от Аса (блин, забыла спросить!) — тем более. А кому же этим заниматься, как не мне? Из-за меня ведь они так некрасиво себя повели. Вот и пришлось сразу за двумя зайцами гнаться: и удивить его, и показать, что мы, хоть и чужаки, еще пригодимся, и доказать, что не лаптем щи хлебаем. Но, в то же время, и не навязываемся. Напротив, я всего лишь дала им пищу для размышлений. Хотят — пускай проверяют. Не хотят — пусть верят, пожалуйста, и строят свои планы, уже исходя из новой информации… сомнительно, конечно, что не полезут проверить, но все же. К тому же, я не грубила, не хамила и не лезла на рожон. С Его Величеством мы обменялись вполне себе даже любезными фразами, а последний мой намек был сделан лишь для того, чтобы он видел: мы — не враги. И мы, хоть и служим не ему, но нынче делаем одно общее дело.

Он, конечно, властный и очень жесткий человек. Он привык к беспрекословному повиновению. Это видно. Это буквально бросается в глаза. Но надеюсь, я в нем все-таки не ошиблась. И надеюсь, что некстати вспыхнувшее раздражение не затмит его обычной проницательности, заставив умолкнуть доводы разумы и выдвинув на первый план какое-то нелепое недовольство.

«Подлетаем, — шепнул вдруг Лин, отвлекая меня от размышлений. — Серые горы внизу. Смотреть будешь?»

«Да. Спустись немного ниже. Хочу глянуть, можно ли где провести отряд. Вдруг придется?»

Шейри послушно слетел вниз огромной черной птицей, распластал крылья в разные стороны и, чуть покачиваясь на волнах поднимающегося от земли теплого воздуха, спланировал. Садиться, разумеется, не стал — просто пролетел над самыми скалами, давая мне возможность повнимательнее рассмотреть спуск. Надо было прикинуть, удастся ли здесь пробраться остальным Фантомам и получится ли одолеть эти скалы на своих двоих.

Спустя час мы снова взмыли вверх и, перебравшись через горный хребет, так же внимательно осмотрели другую сторону. Затем проследили за убегающей далеко вправо горной грядой, изучили распластавшийся по земле каменный «язык». Пролетели над узкой Расщелиной, ежась от ощущения, что оттуда за нами наблюдают сотни голодных глаз, однако гарпий так и не дождались. Видимо, не нравятся им скалы — к лесам привыкли. Или же до сюда пока еще не добрались. Но в любом случае, нежитью из этой щели пахнуло здорово. И сразу стало ясно, что я была права: понизу тут никакая армия не пройдет. Потому что если днем передвигаться еще как-то можно, ежесекундно спотыкаясь о разбросанные повсюду камни, то к вечеру эти склоны будут сплошь облеплены Тварями. Которые начнут спрыгивать прямо на головы зажатых в каменные тиски солдат, без особого труда находя в прочных доспехах уязвимые места. А немного дальше, как я и нарисовала на карте, почти у самого выхода, проход вообще был завален камнями до высоты двух человеческих ростов. Просто так его не разобрать — он слишком велик. И слишком далеко тянется по ущелью. С наскока такой тоже не одолеть, а для планомерного разбора не хватает ни людей, ни (что самое главное) времени.

Так что нет. Через Расщелину им не пройти. Но и закрыть ее от лезущих с той стороны Тварей не получится — не верю я, что маги Валлиона плохо старались. И раз за двести лет не смогли это сделать, то и сейчас вряд ли справятся. Если, конечно, мастер Драмт не привез с собой какую-нибудь свежую идею.

В итоге: вывод?

А вывод такой: если мы собираемся закрывать Прорыв обычным способом (про другие пока ничего не знаю), надо рассчитывать на то, что нам (или кому-то еще) в скором времени придется пересекать горы… предварительно отыскав самое узкое, достаточно отдаленное от Расщелины и относительно безопасное место. Потом осторожно и очень тихо слезать на другую сторону, стараясь не всполошить дремлющих в своих норах Тварей. Затем топать прямиком к месту Прорыва, стараясь уложиться в светлое время суток, и кидать туда заранее подготовленную (тем же мастером Драмтом, например) магическую «гранату»… или как там эта штука называется? Причем, я в принципе не возражаю — кому-то лезть туда все равно придется, поскольку на Степь власть Ишты не распространяется. Значит, я там никто и звать никак. И помощи от Знака, соответственно, тоже никакой не получу. Но вот разведать, что и как, я могу. И могу, если повезет, конечно, отыскать с высоты хотя бы предполагаемое место Прорыва.

Так как прошлой ночью мы не все успели, то я рассудила, что уж сегодня непременно доделаю. После чего можно смело идти к Фаэсу, просить людей, снаряжение (если своего не хватит) и вообще, все что угодно. Потому что тогда это будут уже не голые слова, а план. А когда есть план, то и идеи, как его осуществить, тоже найдутся.

Мы больше двух часов кружили над прилегающими к Расщелине землями, старательно запоминая и выискивая малейшие признаки активности Тварей. Причем, больше всего мне не понравился пустой, как будто специально лишенный леса пятачок возле выхода из ущелья. Воняло там, образно говоря, отменно. Воняло тщательно подготовленной засадой. Правда, ни нор, ни ям пока не видно, но что-то внутри подсказывает, что людям туда соваться не стоит.

И точно! Я как в воду глядела: стоило Лину спуститься пониже и обдать пустую с виду землю волной потревоженного воздуха, как твердая внешне поверхность моментально зашевелилась. Мы тут же шарахнулись наверх, чтобы не быть замеченными, а земля постепенно успокоилась. И на ее поверхности по-прежнему не появилось никаких подозрительных разрывов. Но при этом меня теперь туда даже калачом было не заманить: судя по размерам обеспокоившегося дерна, в этом милом местечке прячется какая-то ОЧЕНЬ большая и ОЧЕНЬ опасная Тварь. Как бы даже не Старшая. Потому что, сволочь такая, устроилась практически на открытом месте, но при этом заслонилась от солнца толстым слоем земли и, возможно, сохраняла активность даже днем. А стоило туда наступить какому-нибудь неосторожному смертнику, как его моментально затянет под землю, и потом кричи — не кричи: никого уже не спасешь. И даже взрыв «гранаты» может не дать большого эффекта. Ведь не исключено, что в этом месте у Твари выходят наружу только периферические отростки, тогда как тело может быть запрятано в соседнем леске. Да и сбрасывать конечности они тоже иногда умеют, как ящерицы. Так что нет. Сюда соваться точно нельзя.

А куда тогда можно?

Мы в который раз, посовещавшись, сделали над Расщелиной широкий круг. Потом второй, третий… и снова пришли к выводу, что рядом с ней даже днем по скалам карабкаться будет опасно — слишком крутые. И слишком уж там много эманаций смерти, подозрительно похожих на Гнезда. Но тогда как пройти? И где именно спуститься?

Задачка…

В итоге мы сошлись на том, что если где и пытаться, то только со стороны собственно Серых гор. До того, как от них начинал отходить этот каменный «язык». И так, чтобы со склона сразу уйти в прилежащий лес, ни разу не показавшись на открытой местности и ни ногой не ступив на обманчиво пустой пятачок возле Расщелины. А поскольку другого выхода не было, то, едва небо начало потихоньку светлеть, мы резко снизили высоту и направились выяснять, есть ли тут подходящие тропы.

Первым чувством, которое я научилась заново ощущать, была пустота. Тоскливая, всеобъемлющая, практически бесконечная. А еще одиночество — бескрайнее, как мертвое море, такое же безжизненное, пустое и совершенно серое. Казалось, не было ничего в целом мире, кроме выматывающей пустоты и серого одиночества. Ни голосов, ни звуков, ни запахов, ни даже движения.

Пусто… все вокруг было пусто.

Даже в моей собственной душе.

Как будто кто-то заживо высасывал ее целыми столетиями. Жадно пил, как голодный вурдалак, постепенно опустошая кажущиеся бесконечными резервы. И больше не было сил, чтобы отталкивать от себя его длинные лапы. Не было сил, чтобы вырваться из опутавшей мое гигантское тело паутины. Даже двинутся уже невозможно, потому что руки скованы прочными оковами. И ноги намертво вмерзли в какую-то ледяную плиту.

Она тоже забирает мои силы.

И тоже забирает у меня душу.

Сверху, снизу, со всех сторон… как тесная клетка, из которой не получается вырваться. Уже много и много лет.

За то время, что я томлюсь в этой темнице, льющееся откуда-то издалека живительное тепло почти иссякло. Кажется, ему тоже больше не удается добраться до моего уснувшего разума. Кажется, рядом есть кто-то еще, совсем недалеко, и я даже знаю, что когда-то мы были неразделимы, но теперь этот молчаливый друг отошел в сторону. Сейчас у него были не менее серьезные трудности. Сейчас он точно также старался выжить в обрушившейся на нас паутине, и я не знаю, могу ли снова на него рассчитывать.

Пусто.

И холодно вокруг.

Ни единой живой души больше не осталось вокруг меня.

А ведь когда-то… я уже почти не помню, когда… их было так много, что душа ликовала, глядя на то, как мое тело бурлит многообразием жизни. В ней были комочки побольше, поважнее, которые всегда хорошо мне служили. Были совсем маленькие, которые даже не сознавали, что живут не в пустоте, а на моем массивном теле. Были такие крохотные, что даже острое зрение охотящегося ястреба не способно их рассмотреть.

А были еще и такие, на которых даже мне смотреть не хотелось.

Когда-то давно их, наверное, вообще не существовало. Когда-то давно я даже подумать не могла, что это станет проблемой. Но со временем… через сотни… десятки сотен лет… их постепенно становилось все больше. Темные пятнышки. Крохотные родинки. Некрасивые и уродливые отметины. Медленно расползающаяся зараза, с которой я просто не знаю, как бороться.

Но кто это?

Что это?

Мой древний разум не знает ответа. И мои помощники лишь успевают сдерживать распространение этих пятен, не давая им захватить еще живые участки. Однако потом пятен становится больше. Так внезапно, что мне становится больно. Это как взрыв. Как извержение вулкана, от которого содрогается вся подвластная мне земля.

Что-то происходит вокруг…

Что-то причиняет мне эту боль. Что-то новое. Что-то, чего еще никогда не было. А следом за болью приходит слабость. Сперва несильная, небольшая, которую можно терпеть и которую можно надеяться, что пройдет. И я даже думаю, что все-таки справлюсь, со временем одолев свою неожиданную немощь.

Но потом боль возвращается с новой силой.

И снова… и снова…

Целых шесть раз кто-то пронзает мое тело острыми шипами, разрубая его на части. И шесть раз моя слабость отвоевывает, вместе с темнотой, все большее пространство. Каждый раз я дрожу от боли, пытаясь от нее избавиться и вырвать пронзившие тело колья, но тщетно. Они слишком глубоко сидят. И слишком быстро отбирают мои силы, отдавая их куда-то вдаль. В сторону. Туда, куда мой взор, заслоненный верным другом, уже не может достать.

Долгое затмение спустилось на мой смятенный разум. Глубокая скорбь заполнила мое сердце. Слабость затуманила мои мысли. И лишь слабая надежда еще теплится в самой глубине порабощенного сознания.

Мое тело надежно сковали невидимые пути. Его обнажили, бесстыдно рассмотрели, местами вскрыли и впустили внутрь болезненные отростки. Мне больно. Мне снова больно. Но даже мои верные помощники не способны унять эту дикую боль. Они погибают один за другим, постепенно уступая место расширяющемуся темному пятну. Черная клякса съедает их преданные души, разрушает тела, коверкает и уродует то, чтобы было создано когда-то с любовью и заботой.

Мне больно снова — уже от мысли, что мои создания бессильны что-либо изменить. А потом больно еще сильнее, потому что в этот трудный момент мой друг внезапно отнимает свою надежную руку и лишает своей поддержки.

Мне больно…

Мне очень больно и одиноко…

Это как предательство после стольких лет тесной дружбы.

Но потом становится еще хуже, потому что я вижу, как темные пятна набрасываются на него с еще большим ожесточением и рвут его тело так же жадно, как и мое. Мы оба стоим, шатаясь от слабости и изнеможения. Я падаю. Молю. Но он просто больше не может держать меня за руку. Не может защитить от этой страшной напасти. Просто потому, что его она успела поразить первой. И потому, что он, молчаливо храбрясь, уже много времени до этого сдерживал ее в одиночестве. Когда я не видела. Не выдав себя ни единым стоном. До тех пор, пока его сильное тело не разбили, наконец, на части и не сковали могучую волю древними заклятиями.

И вот я плачу, тихо умирая в своей каменной темнице.

Плачу горько и безнадежно, не видя того, что творится на моей земле.

Мне больно от мысли, что больше некому меня защитить. Мне больно и одиноко. Никого не осталось, кто был мне когда-то верен. Никого, кто был во мне когда-то жив. Да, мне больно сознавать, что тот, кому я когда-то поверила, предал меня, впустив сюда чужаков. И больно думать, что мой единственный друг верил ему тоже. Мы оба верили, долго, терпеливо. До тех пор, пока не стало слишком поздно. И до тех пор, пока наши разумы не поглотила без остатка серая мгла…

— Заходи, — неприязненно буркнул Фаэс, излишне резко отдергивая полог королевского шатра.

Я молча зашла, хорошо понимая его состояние, но совершенно не желая обсуждать, по какой причине мои парни битых полчаса заставили его, наплевав на все угрозы, прозябать на улице, дожидаясь, пока я соберусь. Что мне, голышом было наружу выскакивать? Или, может, впопыхах тесемки затягивать, норовя потом по дороге терять куски амуниции, как разваливающийся на ходу трактор? Ничего, подождет Его Величество, не засохнет. Потому что без полной брони и без спокойной уверенности я к нему никогда не приближусь.

На этот раз король ждал гостей в гордом одиночестве. Но и пригласил, надо признать, только меня одну, не пожелав видеть больше никого из Фантомов и отправив в качестве сопровождающего (ни много, ни мало) самого барр-кана. Правда, злого, как черт, взбешенного моими долгими сборами и, разумеется, издергавшегося за целую ночь тревожного ожидания. Особенно тогда, когда остальные Фантомы вернулись, волоча за собой убитого кахгара вместе с молодой рирзой, а обо мне до самого полудня не было ни слуху ни духу.

Его Величество на этот раз облачился в короткую кожаную куртку, небрежно наброшенную поверх ослепительно белой рубахи, и в полотняные штаны глубокого синего цвета. А что? Стильно, надо признать. Да и свободно струящиеся по плечам светлые волосы, обрамляющие и смягчающие его жесткое лицо, смотрелись весьма неплохо.

Интересно, он женат?

— Звали, Ваше Величество? — первой спросила я, хорошо помня особенности местной субординации: начинал разговор всегда младший по званию. И начинал, как правило, именно с вопроса. Дескать, нужен? Звали? Чего изволите? А уж старший сам решал, отвечать ли ему, послать ли визитера куда подальше или просто пристально посмотреть, как сделал это мой высокопоставленный собеседник.

Мы на какое-то время скрестили взгляды.

— Я гляжу, ты не торопишься с выполнением приказов, Фантом, — наконец, не слишком ласково заметил король.

Я тут же коротко поклонилась.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но мне показалось невежливым бежать на ваш голос в одних подштанниках. Я совсем недавно вернулся.

— Я знаю. Где ты был?

— Пиво пи… э-э, дозором ходил, Ваше Величество, — вежливо ответила я.

— Тебя не смущают прогулки рядом с Прорывом посреди ночи?

У меня по спине повеяло холодком. Особенно от того, с каким рассеянным интересом король изучал исправленную мной карту и как ласково поглаживал пальцами край столешницы. Ого. Да он злится, никак? Несмотря на подчеркнуто спокойный вид, ровный голос и нарочито небрежный тон?

Блин.

Что не так? Что я упустила? Не понравился мой прощальный жест? Ну да, согласна: ребячество, конечно, но это же не со зла. Всего лишь попытка сгладить резкий тон моих ребят. Ничего больше. Мне показалось, он достаточно умен, чтобы это почувствовать.

Приняв мое озадаченное молчание за некий ответ, правитель Валлиона медленно подошел, изучая меня прищуренными глазами, а потом так же медленно, будто давая время осознать, поднял левую руку, снова засветившуюся белым.

Я вздохнула.

Ну вот, приехали. Кажется, меня не за того приняли. И пригласили лишь затем, чтобы припереть к стенке и задать пару насущных вопросов, использовав для этого свой загадочный дар и подстраховавшись целым десятком воинов из наружного караула, которые так озадачили меня на входе. Конечно, не могу не согласиться, что это — очень хороший способ уяснить для себя некоторые моменты, но боюсь, ничем благопристойным он не закончится. Особенно, если об этом узнают остальные Фантомы.

Так, пора объясниться, пожалуй. Иначе мы сильно поссоримся.

Я дождалась, пока король подступит совсем близко, и только тогда подняла на него невеселый взгляд. Кажется, этот человек не знает такого слова, как «доверие». И ему, судя по всему, неведомо, что такое отказ.

— Я — не Темный маг, Ваше Величество. И не Жрец, если вы подумали про мой внезапный отъезд в таком ключе. Нет, я не безумец, чтобы соваться к Прорыву в темное время суток, и не сумасшедший, который совсем не испытывает беспокойства по этому поводу. Но есть вещи, которые лучше делать под покровом ночи, Ваше Величество. И есть вещи, которые лучше спросить прямо, если желаешь получить такой же прямой и правдивый ответ.

Королевская длань замерла на уровне моей груди.

— Вы ведь позвали меня, чтобы о чем-то спросить? — как можно ровнее осведомилась я, краем глаза держа Фаэса в поле зрения. — Так спрашивайте. Для этого не нужно демонстрировать собственную силу.

— Где ты был? — недобро прищурившись, спросил король. — Где были вы все? Этой ночью? Этим утром? И все остальное время до полудня?

Я покосилась на его слабо светящиеся пальцы и пожала плечами.

— Местность смотрели, Ваше Величество. Думаю, вам понятно, что по ущелью к Прорыву не подобраться. И понятно, что нужны обходные пути. Вот их-то мы и искали.

— Все вместе?

— Нет, — честно ответила я, почувствовав растущую настороженность в голосе короля. — В основном, этим занимались мы с Лином. Остальные искали спрятавшихся Тварей и пытались понять закономерность, по которой они распространяются по округе.

Его Величество странно нахмурился.

— Ты полез в ущелье? Один?

— Нет, Ваше Величество. Я полез НАД ущельем. И отнюдь не один.

— Да фэйр у него под седлом, Ваше Величество, — не сдержался Фаэс. — Огромный, злобный, как демон, фэйр, которому по скалам карабкаться, что по дороге бежать. Однажды сам видел, как это чудовище сигануло через забор в два человеческих роста — долго ему было, видите ли, ворота открывать! Причем, сиганул он не один, а с хозяином на спине… с этим вот, монстром… и потом пошел себе дальше, будто ничего не случилось!

— Фэйр? — удивленно дрогнул повелитель, чуть опуская руку.

— Да, — снова ответил вместо меня эрдал, избавив от необходимости врать. — Мой Крой его признал. Так что фэйр это. Руку на съедение отдам.

Я настороженно покосилась: ох, не бросался бы он такими словами, старый служака. Клятвы в этом мире почему-то имеют особый смысл. Кровные клятвы — тем более. Вот так брякнешь чего сдуру, понадеешься, что впустую, а потом всю жизнь будешь расплачиваться за длинный язык.

Его Величество вдруг странно хмыкнул и покосился на меня с внезапно проснувшимся интересом.

— А ты и правда не маг. Совсем. Даже, можно сказать, наоборот. Однако артефакты на тебе имеются сильные. Вернее, один. Вот тут, — его палец, почти коснувшийся моей груди, едва не заставил меня инстинктивно отступить. — Можно взглянуть?

А вот теперь удивилась я. Ого. Он о чем-то просит? Не приказывает, а именно просит? Что ж, на вежливую просьбу и я буду хорошей девочкой.

Я послушно потянула за край цепочки и вытащила наружу свои перепутавшиеся, а потом и вылезшие вместе обереги. Причем, перепутались они так капитально, что я потратила целых десять секунд, чтобы отделить один от другого.

При виде когтя кахгара, заботливо подвешенного на веревочке, брови у короля взметнулись высоко вверх. Я знаю: такие вещи никто не носит просто так, для понта. Только — как добычу. Причем, честно добытую и собственноручно уничтоженную. Таким коготком, как у меня, могли похвастать очень немногие: чтобы завалить взрослого кахгара, нужен, как минимум, крепко сплоченный отряд. А поскольку таких когтей (а это был передний, самый опасный и крепкий) у Твари имелось всего два, и именно по ним проводилась оплата, то претендентов на его обладание всегда было великое множество. Но доставался он, как надо полагать, лишь тем, кто проявил во время охоты наибольшее рвение. Другое дело, что у меня имелись и другие когти, и даже высушенную присоску я все никак не соберусь выкинуть из своего мешка, но королю хватило и этого, чтобы удивленно взглянуть на мои неширокие плечи и, наконец, опустить занесенную руку.

А когда он разглядел кулон Аса, его серые глаза расширились в неподдельном изумлении.

— Вот оно что! — пораженно сказал Его Величество, впившись горящим взглядом в подарок брата. — Так ты принят к Алым! В Старший Клан! Не являясь при этом скароном!

Я кивнула.

— Да, Ваше Величество.

— Когда?!

— Недавно. Один хороший друг согласился назвать меня своим родичем, после чего я и обзавелся этим славным украшением.

— Знак Клана — не украшение, — все еще потрясенно покачал головой король. — И я не могу себе представить, что могло произойти, чтобы его отдали чужаку.

Я только улыбнулась: да какой из меня чужак, когда Тени больше полугода сидели в моей голове и спокойно пользовались моим телом?

— Хорошо, верю, — неожиданно отступил Его Величество, разом успокоившись и, видимо, что-то для себя решив. — Скароны никогда не разбрасываются кровным родством, поэтому я готов тебе поверить. Почти во всем.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Насколько верны те сведения, которые ты сообщил нам вчера?

Я тут же шагнула к карте и вытащила карандаш.

— Я малость ошибся, когда рисовал дальние подступы к лесу за Расщелиной, Ваше Величество. Сегодня я посмотрел внимательнее и убедился, что только в двух местах к ним можно подобраться незамеченным. Одно — вот здесь, где отрог смыкается с собственно Серыми горами. А второй — на этой половине, справа от расщелины, но туда очень неудобно залезать. Снизу на три человеческих роста нет ни одного места, где можно хорошо зацепиться. Придется тащить на веревках, а для этого кто-то должен обойти гору с севера примерно на три дня пути. Это, как мне кажется, неприемлемо. Так что, по сути, вариант для отряда только один. Вот тут, где я и сказал. Да и то, им придется немало попотеть, чтобы взобраться на кряж.

— Почему именно на него? — мгновенно переключился на карту король. Фаэс тоже подошел и с интересом уставился на быстро бегающий по бумаге карандаш.

— Потому, что здесь самое узкое место. И оно достаточно далеко от Расщелины. Кроме того, на той стороне есть неплохой спуск, ради которого имеет смысл поднапрячься и рискнуть.

— А Прорыв?

— Думаю, он там, где я и сказал. Возле выхода из Расщелины есть одно поганое местечко, на котором обосновалась какая-то крупная Тварь, но такое впечатление, что туда выходят одни отростки. Тогда как сама она может быть только в лесу. А раз так, то, скорее всего, и Прорыв близко. Не зря же она его охраняет? — я дорисовала еще несколько деталей, которых не знала раньше, и заштриховала всю площадь, занятую лесом. — Я поглядел еще здесь и здесь, потому что была мысль, что Прорыв мог открыться прямо в скалах. Все-таки дыр там наверняка немало, а что может быть удобнее, чем устроить его в глубине подземелий? Но Гнезд в той стороне не нашел. Максимум их находится именно вдоль Расщелины. Причем, на нашей стороне чуть ли не больше, чем с той. Из чего делаю вывод, что ползут они именно в этом направлении. Ползут напрямую, не тратя время на хитрости. И Фантомы, пробежавшись ночью по окрестностям, это только подтвердили. Потому что кахгара они застали врасплох вот тут… на крайней левой части НАШЕГО леса, а рирзу — здесь, как если бы она вылезла раньше и успела уползти чуть дальше. Тогда как направление сохранено строго. Улавливаете мысль?

Серые глаза короля задумчиво оглядели меня с ног до головы.

— И все это ты выяснил за одну ночь?

— За две, — призналась я. — Мы, прежде чем сюда ехать, с Лином немного пробежались по окрестностям.

— Кхм… — и взгляд короля стал еще более пристальным. — А для чего вам это понадобилось? Зачем, если ты не подданный Валлиона, если ты не подчиняешься мне, если вы вообще здесь чужаки? Что вам это дает? Почему вы решили помочь? Зачем приехали в Валлион?

— Мы делаем одно дело, Ваше Величество, — тихо сказала я. — И тот, кому служат Фантомы, крайне заинтересован в том, чтобы Тварей в Валлионе больше не осталось.

— А ему это зачем?

— А вам?

— Кто твой Хозяин, Фантом? — внезапно спросил король, быстро придвинувшись ближе.

Я, коротко поклонившись и скрыв за поклоном тактическое отступление, слабо улыбнулась.

— Какая разница, Ваше Величество?

— Он — маг?

— Нет, Ваше Величество.

— Откуда он? Из Валлиона? Скарон-Ола? Беон? Хеор?

— Ваше Величество… не нужно, — покачала головой я. — Гадание, как мне кажется, не слишком подходящее занятие для короля.

Он странно хмыкнул.

— А ты действительно наглец.

— Есть немного, — хитро прищурилась я. — Но обычно я это тщательно скрываю.

— Если у нас появится отряд, готовый идти через горы, сумеешь его провести?

Он вдруг резко посерьезнел, а я разом насторожилась. О-па. Это что еще за новости?

— Я, Ваше Величество?

— Почему нет? — внезапно усмехнулся король, и его взгляд стал таким же острым, как вчера, когда он пытался меня прощупать. — Дорогу ты знаешь. Пути уже посмотрел. По горам лазаешь отменно. Живучий. Хитрый. Изворотливый.

— Совсем меня захвалили, — потупилась я, пряча за внешней скромностью растерянный взгляд и, одновременно, лихорадочно размышляя. — Так ведь и зазнаюсь. И вообще, вы обо мне слишком лестного мнения, Ваше Величество.

— Ничего. Судя по Фаэсу, я еще и преуменьшил.

— Да. Слег…ка, сир, — неестественно громко закашлялся эрдал.

— Вот видишь, — с самым невозмутимым видом кивнул Его Величество. — Фаэс тоже считает, что ты справишься, а в людях он разбирается неплохо, так что я, пожалуй, рискну ему довериться.

Я помрачнела. Как же. Рискнет он. Ага, поверила я! Все-таки он меня на чем-то зацепил и что-то успел вынюхать, иначе не сделал бы такого предложения. Хотя, кажется, в этом мнении резко уверился не вчера, когда на карту они все вместе таращились; не тогда, когда Фаэс крыл нас трехэтажным матом, а сегодня, сейчас, когда… черт, когда кулон мой увидел и понял, что в отряде я — не приживалка!

Так. Срочно выловить Аса и выяснить, что за фигня!!

— Так что скажешь, Фантом? — выжидательно посмотрел на меня король. — Согласен?

Я тяжко вздохнула и медленно наклонила голову.

— Фаэс, собирай людей, — властно велел Его Величество, кажется, даже не сомневаясь в ответе. — И скажи Родану, чтобы немедленно зашел. Для него есть важное дело.

Вошедший мужчина был довольно молод, кареглаз и темноволос — Валлион вообще был богат на темные оттенки, один король пока и выбивался из общей массы, да я, полу-эарка, выглядела, как белая ворона. А этот — типичный уроженец Равнины. Крепкий, подтянутый. Хорошо и со вкусом одетый. С суровым, обветренным, но породистым лицом, на котором едва-едва начали появляться первые морщинки. С правильными чертами, которые могли бы быть очень приятными, если бы не старый шрам на левой щеке, расчертивший ее до скулы до самой шеи. И если бы не вызывающе белый платок, повязанный на сильном плече.

Хас.

Королевский.

Не узнать которого я попросту не могла, потому что битые сутки провела с ним у одного костра, собственноручно перевязывала его страшные раны, отбивала его у кахгара, а потом бессовестно бросила в какой-то неизвестной деревне, оставив на память только коготь и переданный через старосту строгий наказ.

Бли-и-ин… да что ж ему здесь понадобилось-то, а? Да еще в одно время со мной?!! Хотя о чем тут говорить? Прорыв — и этим все сказано. Король велел прислать сюда лучших людей, вот он и явился. Живой, совершенно целый и даже не хромающий. Хотя, конечно, я не знала его имени и даже не подозревала, что он, оказывается, из благородных.

— Ваше Величество, — эр-гар Родан, приложив правую руку к сердцу, коротко поклонился. — Вы желали меня видеть?

— Здравствуй, Родан. Хорошо, что так быстро. У меня к тебе дело.

— Я — весь внимание, сир.

Пользуясь спиной короля, как прикрытием, я бесшумно слезла со стола (при виде чего Фаэс в третий раз за сегодняшний день опасно подавился) и тихо-тихо уползла под самую стену, надеясь, что густая тень скроет меня хотя бы ненадолго и избавит от необходимости общаться с Хасом.

Этот тип слышал мой голос.

Он видел мою маску.

Он знал, кто я.

И он мог ОЧЕНЬ быстро разрушить все то, на что я потратила целых два долбанных дня, старательно налаживая отношения с королем.

Интересно, дошли ли до него мои прощальные слова? А если дошли, то принял ли он их к сведению? Не орал ли на каждом углу, что видел живую Ишту? И не свалить ли мне отсюда по-тихому, пока не поднялась большая буча?

Ладно. Подожду пока. Свалить я всегда успею. И остановить меня, когда на левой ладошке вспыхнут сразу четыре активных Знака, будет весьма нелегко. А мои парни, если поймут, что запахло жареным, вообще кого хочешь отсюда вынесут. Включая этого Родана, дружного нам Фаэса, всех караульных и самого короля, в придачу. Я же знаю, что мои Тени непременно ошиваются где-то поблизости. А Лин из соображений безопасности наверняка прикинулся за одной из стен шатра зеленым кустиком и теперь старательно подслушивает, чтобы не пропустить момент, когда меня потребуется спасать. В свете того, что должен был рассказать ребятам Ас, и того, как умел переживать шейри, за моей спиной сейчас в полной боевой готовности сидел настоящий отряд коммандос. Так что отставить панику, набраться наглости и сделать вид, что ничего особенного не происходит.

— Что вы узнали? — тем временем, спросил король, коротко кивнув на карту.

Родан быстро подошел, уже не стесняясь и не собираясь мяться в присутствии сурового монарха, бесцеремонно обогнул стол, низко склонился (от чего, признаться, у меня аж нога зачесалась наподдать этому неудобному мужчине в мягкое место), а затем уверенно указал на хорошо знакомую мне точку.

— Мы добрались почти до самой верхушки, сир. По тому склону, о котором вы спрашивали. Вот сюда.

— Тварей много?

— На удивление, нет, Ваше Величество. Их действительно тянет к Расщелине, как магнитом, а начиная вот с этого места, — я снова скосила глаза на карту и тихо хмыкнула, — почти никого. Мы спокойно переждали ночь, после чего поднялись, все осмотрели и успели вернуться, практически ни на кого не наткнувшись. Человек, который разведал эту трону, гений, Ваше Величество.

Я скромно потупилась.

— Но, что самое главное, он совершенно прав: на той стороне, насколько мы успели понять, дела обстоят именно таким образом, как он обозначил.

— Ясно, — король на мгновение задумался. — Значит, тебе больше нечего добавить?

— Нет, Ваше Величество. Все, что можно было рассмотреть с этой вершины, уже указано.

— Как считаешь, Прорыв действительно в лесу?

Родан пожал плечами.

— Сложно сказать. Но оставлять его на виду было бы глупо. Относить слишком далеко в Степь — неудобно. Так что лес — самое подходящее место. А вот в какой именно точке — этого я выяснить не смог. Днем все чисто.

— Что насчет ущелья? — вдруг хитро покосился на меня король. — Там действительно завал на выходе?

— Не знаю, — озадаченно нахмурился Хас. — Из той точки, где были мы, его не видно. Завал, как я понял, на «нашей» стороне. Но у самого выхода. А подобраться к краю невозможно — там слишком много Тварей. И, вполне вероятно, слишком много Гнезд.

— А если бы я тебе сказал, что кто-то сумел?

— Невозможно, сир, — твердо отозвался Родан. — А если и возможно, то лишь в том случае, если бы этот сумасшедший рискнул сунуться на правую сторону Расщелины. И подошел бы почти к самому краю. Но таких дураков, как я понимаю, тут нет, а по ущелью никто из наших далеко не заходил, поэтому насчет завала я ничего не могу сказать.

— Гм, — странно улыбнулся Его Величество. — Как считаешь, Родан, а если бы тебе дали координаты тропы на ту сторону… скажем, от той точки, до которой вы сумели добраться всемером… ты бы рискнул пересечь Горы и дойти до места Прорыва?

Хас вопросительно приподнял одну бровь.

— А координаты от того же человека, что и первые?

— Да.

— Рискнул бы, сир.

Король улыбнулся шире.

— Даже если человек чужой и никому неизвестный?

— Да, сир.

— Очень хорошо. Тогда знакомься, Родан: это — Фантом, и это он дал мне те самые координаты.

Я слегка напряглась, когда удивленный взгляд Хаса метнулся в мою сторону и озадаченно зашарил по черному шлему с тонкой серебристой окантовкой. Затем — по плечам, с нескрываемым уважением — по адароновой чешуе. Наконец, по висящим на поясе ножнам, ногам, сапогам… а потом снова поднялся наверх, пытаясь разглядеть лицо, и растеряно замер.

— Фантом, подойти.

Я неохотно шагнула вперед.

— Фантом? — недоуменно переспросил Родан, поняв, что ни черта не видит за моей маской.

Король кивнул.

— Да. Так они себя называют. Но вот этот конкретный человек предложил провести подготовленный отряд на ту сторону гор. Минуя Гнезда. По найденной им недавно тропе. И привел неоспоримые доказательства того, что ему это вполне по силам.

Я кинула на бессовестного монарха возмущенный взгляд: что значит, я предложила?!! Что за наглое вранье?!! Да я только идею подала, пути им разведала, тропы на блюдечке преподнесла!! Ничего больше!! Ни о каких отрядах даже речи не было!

— Как, Фантом? От своих слов не откажешься? — с усмешкой посмотрел на меня король. Гад. И, судя по всему, большой умелец переводить стрелки.

— Нет, — буркнула я, засунув руки в карманы.

Хас вздрогнул, как будто его ударили.

— Сколько человек ты готов провести? — уже по-деловому осведомился Его Величество.

— Смотря кто пойдет. Фантомов — всех, без разговоров. Остальных… по возможности.

— Фаэс, скольких ты можешь выделить, чтобы выдержали переход?

Барр-кан задумчиво пожевал губами.

— Ну… человек двадцать точно будет.

— Много, — тут же отреагировала я. — Если брать Фантомов, то к ним вполне хватит одного мага и пары-тройки рейзеров на подхвате. Мы привыкли работать одни.

— Я помню. Но помощь все равно пригодится. Давай пока остановимся на десяти.

— На пяти, — уперлась я. — Судя по всему, Его Величество захочет нам еще и Хасов навязать. А это тоже не меньше пяти штук выйдет. Плюс маг. Плюс, может, надо будет солидарность с Орденом соблюсти… уже пятнадцать. Да нас девять… куда ж такую толпу тащить?

— Хорошо, пять, — сдался Фаэс. — Ваше Величество, вам представить кандидатов?

— Не надо, — с великолепной небрежностью отмахнулся король. — Ты своих людей хорошо знаешь. Сам и выберешь. Родан, как насчет тебя? Пятерых отыщешь?

Родан снова вздрогнул и оторвал от меня ошеломленный взгляд.

— Д-да, Ваше Величество.

— Прекрасно. Когда сможете выйти? Фантом, твои мысли?

Я пожала плечами.

— Да мне без разницы. Хоть завтра. Отоспаться только дайте, и я готов.

— Фаэс?

— Одного дня может не хватить, — озабоченно нахмурил брови эрдал. — У меня сегодня двое из пяти вероятных смертников в рейд должны были идти. Когда вернутся, не знаю. Но к утру точно не успеют прийти в себя.

— Родан, твое мнение? — повернулся к Хасу король.

Тот опустил взгляд и так же, как я, пожал плечами.

— Мне все равно. Как Фантом скажет, так и будет.

— Что-о? Родан, я ослышался?! — совершенно искренне изумился Его Величество. Но Хас только поднял голову, пристально на меня взглянул, странно побледнел и тихо, но очень твердо повторил:

— Мне все равно. Я готов повиноваться.

Я вздрогнула, ощутив неладное, но не успела до конца осознать весь смысл этой двойственной фразы. Потому что из-за пазухи Хаса неожиданно высунулась острая серая мордочка, настороженно принюхалась, радостно пискнула и, выбравшись наружу всем своим гибким телом, уже знакомый хорек без промедления спрыгнул на стол. После чего проворно огляделся, нашел меня, пискнул снова, аж подпрыгнув на месте, и вдруг пушистой стрелой ринулся вперед.

Я тихо ругнулась, когда это мохнатое создание (никак, еще один фэйр?), в мгновение ока перепрыгнуло со стола на мое плечо, проворно взобралось наверх, ловко цепляясь острыми коготками за звенья кольчуги. Наконец, вспрыгнуло на грудь, оперлось маленькими лапками и, потянувшись наверх острой мордочкой, негромко, торжествующе, с неподдельной радостью заурчало.

Тяжело вздохнув (вот же маленький предатель!), я проигнорировала удивленные взгляда короля и эрдала, испытующе взглянула на подтянувшегося и побледневшего от волнения Хаса. Поджала губы. Подумала о том, что зря, наверное, представлялась, когда бросала его в той деревеньке. Затем сняла с груди зверька, не смотря на его робкие попытки лизнуть меня в нос, и, уже зная причину неожиданной покладистости эр-гара, покачала головой.

— Что за невезуха? Кажется, нынче у меня по графику одни только неприятности.

Родан, прикусив губу, метнул на короля непонятный взгляд и вдруг почтительно поклонился.

— Прошу прощения, Гос… Фантом. Я надеялся вас снова встретить. Хотя, конечно, не ждал этой встречи именно сегодня.

— Мир тесен, Хас, — невесело усмехнулась я. — Никогда не знаешь, на кого нарвешься в следующий момент. Скоро уже лбами сталкиваться начнем. Надеюсь, у тебя ко мне нет претензий?

Он снова вздрогнул и поспешно мотнул головой.

— Нет. Но я бы хотел принести извинения за… ту ошибку.

— Позже, — нахмурилась я. — Мы разберемся с тобой позже. А сейчас не отсвечивай перед своим королем и не порти мне настроение. Заодно, постарайся не нарушить наш давний уговор, чтобы мне не пришлось жалеть о своей доброте.

Хас уронил в пол горящий взгляд и, больше не смея мне докучать, бесшумно отошел в сторонку.

— Так вы знакомы? — несказанно удивился Его Величество, переведя озадаченный взгляд с него на меня, а потом — на ластящегося, довольно урчащего и прижавшегося к моей ладони зверька.

Я отодвинула хорька подальше, чтобы не демаскировал, и кивнула.

— Да, Ваше Величество. Но это — дело прошлое. Дело давнее. И совсем уже не важное. Так, столкнулись один раз на узкой дорожке, вот и вышло небольшое недоразумение. Но раз у вашего Хаса хватило сообразительности, чтобы все осознать и принести извинения, то я, пожалуй, готов забыть тот нелепый случай. При условии, конечно, что он больше вспомнит о той… особе, из-за которой у нас случились разногласия.

— О, — с пониманием усмехнулся монарх. — Значит, дело в женщине?

— Разумеется. Шерше ля фам, как говорится у меня на родине.

Король усмехнулся шире.

— Красивая хоть женщина?

— Как сказать. Кто-то, может, найдет и получше.

— Да? Родан, а по тебе не скажешь.

— Просто некоторое время назад господину Родану довелось неожиданно пересечься с этой милой леди, — решила я дать подсказку неловко потупившемуся Хасу. Не то брякнет, как Фаэс, какую-нибудь глупость, а мне потом расхлебывай. — Так, мимолетное знакомство, ни к чему не обязывающее. Просто нелепая встреча, во время которой этот благородный сэр допустил непростительную оплошность, из-за чего пришлось вмешаться уже мне и одному моему хорошему другу. После чего леди в возмущении покинула место ссоры, мой друг неожиданно обрел цель в жизни, а господин Хас… ну, видимо, ему со временем стало стыдно. Поэтому, видя его искреннее раскаяние, я готов передать его глубочайшие извинения и просить леди не держать зла в отношении этого человека. Полагаю, эр-гара такой исход устроит?

Хас торопливо поклонился.

— Безусловно.

— А как хоть зовут эту таинственную леди? — уже готовясь рассмеяться, поинтересоваться король. — Кто та загадочная незнакомка, из-за которой Родан последние полгода сам не свой?

— Ее зовут Гайдэ, — спокойно ответила я, и где-то далеко-далеко в горах тревожно завыл Серый кот.

Тем же вечером, исполняя данное себе обещание, я затащила в палатку Теней и потребовала разъяснить мне некоторые вещи касательно их прошлого, про которое король понял, едва их увидел, а я так до сих пор и не догадалась.

Правда, разговор вышел недолгий и не слишком плодотворный, потому что даже Ас не помнил (и не хотел вспоминать!), кем был раньше. Только и знал, что скарон (ну, это любой дурак понять может), знал, что когда-то принадлежал Алому (судя по амулету) Клану. Знал, что всего их четыре, как и четыре основных школы боя, а также то, что эары намеренно отобрали себе кандидатов в охранники из различных Кланов: Алого (он же — Рубин), Лазурного или его еще называли Сапфиром, Изумрудного и Адаманта. Кланы были древними. Представители их владели не только особыми видами боевых техник, держащихся в строгом секрете, но и, как правильно сказал Его Величество, магией. Однако не все. Только избранные. Из которых время от времени на Совете Кланов скароны выбирали себе Владык. Тоже — четырех. Что в моем понимании представлялось как полный бред, а для Теней было само собой разумеющимся.

Впрочем, оставим их традиции в покое.

Что меня не слишком удивило, так это то, что каждый Клан имел свои собственные цвета — от цвета доспехов до цвета, пардон, чуть ли не унитаза, не говоря уж о знаменах, гербах, ленточках на рукавах и вообще. В общем, так принято. Так они жили испокон веков. И, судя по всему, не собирались ничего менять. От цветов Кланов у моих братьев после превращения у Теней остались только жалкие обрывки в виде крохотных разноцветных искорок в глазах. Да еще смутные сомнения в том, что они вполне могли быть в прошлой жизни магами. Однако когда я, резко обрадовавшись, уже начала мечтать о том, что среди Фантомов появятся еще четыре чародея, меня тут же спустили с небес на землю, заявив, что это, во-первых, еще неизвестно (по одним глазам много, что ли, скажешь?), а во-вторых, любое обращение к магии будет сжирать их невеликие резервы в десять раз быстрее. Не говоря уж том, что если какие навыки у них в той жизни и были по отношению к заклятиям, то теперь от них не осталось даже воспоминаний.

Иными словами, шиш мне, а не четыре дополнительных мага.

Вспомнив о проклятых резервах, я резко погрустнела: да, иногда я готова забыть о том, что их жизни небесконечны. Правда, Печати и убитые Твари подарили им почти двадцать лет безбедного существования, но все равно — это слишком мало. И все равно делало их зависимыми и от меня; и от моих Знаков, позволяющих им чувствовать себя настоящими; и от, как ни противно, Тварей. И заставляло постоянно рыскать в поисках нежити, чтобы как можно дальше оттянуть неприятный момент возращения в состояние призраков.

Еще парни помнили, что, помимо основных, существовали в их народе и промежуточные Кланы. Или Младшие. Немного. Порядка десяти, также различающихся по цвету одеж и знаковых лент, обязательных для каждого воина-скарона. Однако магов среди этих Кланов не было. Почему-то. Но по этой же причине ни один из промежуточных Кланов не мог занимать доминирующую позицию в Скарон-Оле или же подняться выше строго определенного, тщательно регламентированного ранга.

Вообще, насколько я поняла, это была весьма странная система: полностью военизированная, построенная на жесточайшей иерархии, абсолютно закрытая и совершенно недоступная для чужаков. Чужаки для скаронов были людьми второго сорта. Не-воинами. И не-своими. Их не принимали даже в промежуточные Кланы. Их не уважали. Их не брали в расчет. И их не считали нормальными. Для скарона имело значение одно: место в системе. И чем выше оно у тебя было, тем большей властью ты обладал. Причем, власть старших над младшими у них являлась абсолютной. Вплоть до того, что офицер мог при встрече на улице убить простого солдата за недостаточно четко отданную честь. Они были помешаны на войне. Помешаны на оружии. Совершенно сумасшедшие.

Более того, их Владыки, которых тоже всегда было четверо и которые избирались из числа сильнейших (как в воинском, так и в магическом плане) претендентов, были на территории Скарон-Ола почти что богами. Им подчинялось все. Абсолютно все. Этакая тирания в кубе, которую никто, как ни странно, не воспринимал, как нечто неправильное. Напротив, чем жестче были правители, тем больше ими гордились эти странные люди. Чем туже закручены гайки, тем они считали, что лучше. Война стала там настоящим культом. Оружие служило своеобразным молебном. А хорошие доспехи считались чем-то вроде монашьей рясы у истово верующих, беззаветно преданных фанатиков.

Короче, кошмар.

Жуть.

Дикость и варварство.

Я даже в самых страшных снах не могла себе представить, что подобное вообще возможно, и искренне не представляла, как могла существовать подобная милитаристская система. Без купцов, без торговцев, пекарей, лекарей, скотоводов… только кузнецы, воины и маги. Вернее, кузнецы-воины-маги. И все. Причем, стать кем-то иным ни один мальчик-скарон даже не мечтал. Просто вакханалия войны какая-то. Бал сумасшедших ниндзя. Совершенно невозможное общество. Однако Скарон-Ол был. Жил. И даже весьма себе неплохо процветал, потому что в их военные школы со всего света слали на учебу непутевых отпрысков представители знатных фамилий. И слали за бешеные деньги. Причем, отлично сознавали, что будь ты хоть сыном короля, тебя могли вытурить оттуда пинком под зад. Немедленно. В первый же день. За недостаточное прилежание. А могли и выпороть на конюшне за неуважительное отношение к учителю.

Надо сказать, скароны не признавали чужих титулов. Совсем. Для них существовали только их собственные Владыки, а больше — никто в целом свете. На своих правителей они почти молились, как на сильнейших, жесточайших и могущественнейших. И эта безумная эйфория охватывала буквально всех! Всех, понимаете?! От мала до велика! Никто даже в мыслях не держал, что где-то люди могли жить по-другому! Это было немыслимо, неправильно и плохо! Причем, скароны смели заявлять об этом в глаза любому желающему. И если не слышали торопливого согласия в ответ, то не знающий правил поведения дурак тут же вызывался на дуэль.

Думаю, не надо напоминать, что скароны брали в руки оружие еще в колыбели. И не надо повторять, что они считались в этом деле лучшими. Причем, за такое агрессивное видение мира никто пока не собрался настучать им по голове, потому что, видимо, еще не родился на свете тот сумасшедший монарх, который решил бы угробить население своей страны лишь для того, чтобы переубедить упрямых соседей. Про них так и говорили: упертый, как скарон. Правда, шепотом и так, чтобы никто не услышал. При этом все искренне радовались тому факту, что смуглокожие южане ОЧЕНЬ редко покидали подвластные им территории. Не любили они путешествий. Да и не нуждались в них. Зачем, когда под боком Степь и живучие Твари, на которых так удобно годами оттачивать свое мастерство? Зачем, когда в соседних горах еще не выработан весь адарон? Зачем, наконец, если все необходимое стекалось в их город огромными потоками?

Скароны считали, что это мир должен приходить к ним. И были твердо уверены, что только так — правильно.

Когда Тени замолчали и невозмутимо посмотрели на меня, я, честное слово, здорово растерялась. И очень долго сидела неподвижно, пытаясь уложить в своей голове эту неожиданную информацию. А она укладываться никак не хотела. И никак не хотела пояснять, за какие же такие заслуги эта диковатая четверка вдруг нарушила все мыслимые и немыслимые законы своей страны и признала меня (женщину!!) своей кровной родственницей. С таким-то отношением к чужакам!

— Просто мы знаем цену жизни, Гайдэ, — спокойно ответил на это Ас. — И хорошо знаем, чем именно тебе обязаны. Принять тебя в Род — это самое меньшее, что мы можем сделать. Будь уверена: никто этого решения не отменит. Ни один Клан не сможет этому воспротивиться. Ты — наша, Гайдэ. Мы передали тебе все свои умения. Мы обязаны тебя большим, чем жизнь. Мы поделились с тобой своими душами. Поэтому не переживай, сестра: мы никогда от тебя не откажемся.

Я так и ушла спать — озадаченная, растерянная и потрясенная. А когда забралась под одеяло, то еще долго не могла уснуть. Думая и о них, и об их странных традициях, и о том, что так и не успела добраться до Серых котов, как хотела… а еще — о том, что снова, наверное, буду видеть этой ночью кошмары. И снова буду слышать тоскливые голоса Гор и Долины, которые уже признали меня Иштой, но с которыми мне еще только предстояло разобраться.

В итоге, я не выдержала и позвала в палатку Лина, решив наплевать на мнение окружающих и отбрехиваться тем, что он — мой любимый фэйр. В конце концов, могут быть у людей странности? А мне с ним спокойнее. Да и ему подпитаться лишний раз не мешает. Скоро в рейд идти. Надолго и далеко.

Кто знает, что там может случиться?

Весь день я провела в холодно-отстраненном молчании. Не потому, что злилась или строила планы страшной мести. Просто когда мы с Лином вернулись после тренировки, Ас внимательно на меня посмотрел и негромко сказал:

— Гай, у тебя глаза красные.

Я несильно вздрогнула.

— А скоро станут черными.

Я встревожилась.

— И потом начнут светиться, как в Горечах. Ты уверен, что это — правильно?

Я опустила голову (спасибо брату, что так деликатно указал на ошибку) и весь оставшийся вечер занималась скрупулезным самокопанием, пытаясь понять, что же именно привело меня в столь неуравновешенное состояние и почему это вдруг произошло. Я потратила на подробный анализ несколько томительных часов, сидя в тишине собственной «спальни», рассеяно теребя длинные локоны и раз за разом вспоминая минувшее утро. Мне это было нужно. Я по глазам Теней поняла, что нужно. И нужно, в первую очередь, потому, что в таком состоянии я не могу ни пойти в рейд, ни вести за собой людей, ни быть уверенной в том, что поступаю правильно.

Поэтому я думала.

Причем, была очень сильно удивлена собственными выводами, потому что получалось, что взбесила меня именно попытка Его Величества нас использовать. По делу, в нужном месте, в нужное время. И тогда, когда у меня и самой были точно такие же планы. Казалось бы, чего злиться? Ан нет, не посчитались со мной. Не поверили на слово. Не спросили моего мнения. Просто пришли, бесстрастно оценили, как коня на рынке, сухо констатировали, что сойду, и выпихнули коленом под зад.

Нечестно?

Угу.

Какая я, оказывается, поборница справедливости.

Так. Надо срочно от этого избавляться. И срочно ломать, как советуют психологи, свои идеализации. Иначе проблем у меня потом будет… море. Начиная с короля и заканчивая собственными братьями.

Эх, повезло мне с ними. Повезло. Повезло, как самой распоследней дуре, а дуракам, как известно, действительно безумно везет… на первых порах. И вот когда эта самая «пора» закончилась, все. На одном везении больше не выедешь. Надо браться за ум, надо анализировать, как это делает король, самой во всем разбираться, в темпе решать, что для меня важнее: свои обиды или результат, а не дуться на тех, кто оказался гораздо более решительным и прагматичным, чем я. Ну, и циничнее, конечно. Тогда как я веду себя, как разобиженная недостатком комплиментов девчонка. Школьница, блин. Недозрелая малолетка. Пора бы сообразить, что корою мои колебания и сомнения на фиг не сдались. И что он лишь использует то, что находится под рукой, стараясь действовать с максимальной эффективностью. В отличие от меня, кстати: я такое эффективное управление пока не освоила. Хотя, наверное, его особо этому учили, да и времени было гораздо больше: за семьдесят лет чему только не научишься? Но все равно — обидно. Обидно сознавать, что я — не самая умная, не самая красивая, не самая ловкая…

Тьфу.

Все, хватит себя жалеть. Решила что-то делать — делай. Не решила — сиди и помалкивай. Согласилась быть Иштой — вперед и с песней. И нечего на зеркало пенять, коли… Его Величество отразил в нем то, что я не захотела в себе увидеть. Хотя, конечно, сделал это с привычной жесткостью и безо всяких эмоций. Иными словами, сегодня он преподал мне еще один урок. Гораздо более важный, чем недолгий поединок на мечах.

— Фантом! — зычно гаркнули снаружи, едва до меня дошла эта простая мысль. — Фантом… который проводник!! К королю! Срочно!!

Я скривила губы. Но потом услышала на улице хрипловатый голос Фаэса и со вздохом поднялась: ни за что не поверю, что Его Величество во второй раз решил послать за мной старого хромого ветерана. Наверняка сам пришел. И наверняка по делу.

Придется идти.

— Долго собираешься, — недовольно буркнул эрдал, когда я вышла. — Идем. Его Величество хочет уточнить детали насчет рейда.

Я пожала плечами и молча направилась к королевскому шатру.

У входа нас, как всегда, встретили два молодцеватых охранника, окидывающих всех входящих внимательными цепкими взглядами. Однако в первой комнате, где стоял большой стол, сегодня почему-то было пусто. И карту, которую я помню по прошлому разу, тоже кто-то предусмотрительно убрал.

— Сюда, — все еще недовольно проворчал Фаэс, первым направляясь вглубь шатра и отдергивая левую штору. — Давай за мной и не нарушай правила больше, чем ты уже их нарушил.

Я молча наклонила голову, бесшумно проскальзывая во вторую комнату, и тут же услышала негромкое:

— Опаздываешь, Фаэс. Опять последний. Проходи, садись.

Выпрямившись, я мельком огляделась и разочаровано вздохнула: блин, а попозже меня не могли позвать? Его Величество, суля по всему, изволил ужинать в компании своих ближайших сторонников. И его Преосвященство тоже здесь — вон, смачно жрет запеченного гуся. И мастер Драмт по правую руку от него деликатно грызет куриное крылышко. И даже Родан тут, возле самого локтя короля — о чем-то беседует с сидящим напротив Нишем… ну, тот эрдал Третьей Крепости Фарлиона, с которым мы за эти дни так и не успели пересечься. Во главе стола, дальше всех от входа, сидел, разумеется, сам король… а где ж ему еще быть, как не там?.. а по другую сторону стола виднелось одно свободное место, возле которого…

У меня невольно дернулась щека.

…совершенно спокойно восседал эрхас (чтобы его клопы каждую ночь до беспамятства мучили!) Дагон. Тот милый и обстоятельный джентльмен, который так некрасиво ведет себя с дамами.

За прошедший год он ничуть не изменился: все то же породистое лицо, все те же широкие плечи. Сильные руки, с легкостью управляющиеся и с тяжелым мечом, и с непривычного вида двузубой вилкой. В профиль он выглядел еще суровее, чем в фас. Но мне совсем не требовалось, чтобы он поворачивался и снова, как в прошлую нашу встречу, с ненавистью повторял:

— Ведьма…

Посетовав на торопыгу-Фаэса (ну, ведь мог бы позвать попозже!), я проводила его глазами, проследила за тем, как он безо всякого стеснения усаживается на последний свободный табурет, и поискала, куда бы притулиться. Стоять возле входа было глупо. Ждать приглашения — тем более. Но и мозолить глаза королю после утреннего разговора не хотелось. Однако мне повезло — слева от входа нашелся еще один древний, опасно покосившийся и откровенно инвалидного вида стульчак, на который я (увидев, как Фаэс непринужденно цапнул запеченного поросенка) осторожно уселась, вытянув ноги и сложив руки на груди. Для равновесия. При этом имея благородные намерения посидеть терпеливо в тенечке, поразмышлять немного насчет завтрашнего похода и постараться понять, какого черта вообще тут делаю.

— Фаэс? — спустя пару секунд испортил мне весь настрой Его Величество. — Тебе не кажется, что это уже слишком?

За столом воцарилась неприятная тишина.

Я слегка приоткрыла один глаз, интересуясь, чем же так недоволен наш грозный король, и здорово удивилась, поняв, что он отложил разговор с Дагоном и теперь весьма недобро смотрит в мою сторону. При этом обращаясь почему-то именно к Фаэсу.

Что такое?

Что не так?

Мне надо было торчать у дверей, как памятник? Или, может, вообще тихонько выйти, поняв, что нарушаю вечернюю трапезу монарха? Блин. Точно. Меня ж никто не звал. А я тут приперлась и сижу, как истукан. Да еще без разрешения уселась на несчастный табурет, на котором, может, Его Величество когда-то в первый раз манную кашу ел, и теперь этот раритет дорог ему как память.

Фаэс, проследив за взглядом короля, быстро обернулся.

— Гай!! — его лицо побледнело и перекосилось так, что я даже испугалась, что угадала с табуретом. — Ты что творишь, шеттов сын?!!!

Я послушно поднялась и шагнула к выходу. Ну, ладно, ладно. Уже ухожу. Кричать-то зачем? Предупредил бы сразу, и я бы просто покурила в сторонке, дожидаясь, пока вы насытитесь и перейдете к делу.

— ГАЙ!!! — снова ахнул Фаэс, начиная наливаться дурной кровью. — А ну, стой, мерзавец!! Ты что себе позволяешь?!!!

— А что надо? — совсем озадачилась я.

Король медленно отставил бокал с вином, отодвинул полупустую тарелку и холодно посмотрел на меня поверх жареного поросенка.

Кстати, стол был не слишком богат: без изысков, без экзотических фруктов, без элегантной сервировки и обязательного букета цветов посередине. Просто грубоватая скатерть, несколько бутылок зеленого стекла (надо же, тут знают, что такое стекло!) — видимо, с вином; простые тарелки явно не из китайского фарфора, такие же простые и весьма даже неизящные бокалы. Плюс дичь. Плюс хрюшка. Плюс парующая миска с горячей кашей — точно такой же, какой кормили всех остальных.

Кажется, Его Величество в полевых условиях не любит привередничать?

Я перевела недоумевающий взор на раздувшегося от ярости эрдала.

— Фаэс, в чем дело?

— ЖИВО СЮДА, ГАД!! — прошипел красный, как помидор, ветеран. — Я, конечно, знал, что тебе плевать на этикет, но чтобы отказываться от приглашения короля…

Я нахмурилась.

— Извини, Фаэс, но меня никто не приглашал.

— Что-о?!! Да как ты смеешь?!! Приглашение делается только старшему по званию! А младшим положено рты свои наглухо закрыть и выполнять, что велено!!

— Фаэс, — устало вздохнула я. — Прости. И вы простите, Ваше Величество. Но стол накрыт на семь персон. И за ним больше нет места. Так что можно я пойду? А вы, когда закончите, кликнете?

Его Величество словно окаменел, а эрдал буквально задохнулся от злости.

— Ах ты… выкормыш больного чернокрова… да я тебя…

— Фаэс, не надо, — неестественно спокойный голос короля окатил взбешенного воина как ведром холодной воды. Эрдал замер, кипя, словно перегревшийся на газу чайник, но под ледяным взглядом своего повелителя сжал челюсти и медленно опустился на место. — Фантом правильно указал мне на ошибку. Восьмой прибор сейчас будет.

Я скисла. Ну вот. Теперь еще и этот в бешенстве. И почему мне так не везет? Да еще Родан косится едва ли не с ужасом. И маг таращит круглые глаза. Один Горан усмехается в усы и загадочно сверкает бритой макушкой. И никто, зараза, даже не соизволит пояснить, в чем же я виновата.

По хлопку короля буквально из воздуха выскочил молодой воин, одетый в легкую кольчужку, торопливо поклонился, когда монаршая длань указала сперва на меня, а потом на стол. Так же резво выпрямился и в мгновение ока исчез, принеся буквально через пару секунд простую, но идеально чистую тарелку, столовый нож и сразу три вилки (с одним, двумя и тремя зубчиками, о назначении которых я могла только догадываться). Потом все это молниеносно разложил, расправил деликатно постеленную салфетку из отвратительно розовой ткани. Коротко поклонился. Снова исчезнув на миг, поставил рядом новенький табурет. Наконец, выразительным жестом предложил присесть, как важной особе, и испарился уже насовсем.

Под испепеляющим взглядом Фаэса я тяжело вздохнула, понимая, что сидеть мне придется как раз напротив обозленного Величества, и под внимательными взглядами соседей по столу осторожно опустилась на сидение. Искренне надеясь, что слуга из вредности не принес мне испорченную табуретку и что я не навернусь с нее у всех на виду.

— Угощайся, Фантом, — подчеркнуто ровно сказал король, глядя куда-то мимо, и я так же ровно, уже буквально чувствуя над собой занесенный топор палача, ответила:

— Благодарю, Ваше Величество.

Народ замер. Однако он равнодушно отвел взгляд и вернулся к неоконченной трапезе. После чего обстановка слегка разрядилась, гнетущая тишина перестала быть такой зловещей, а тугой узел у меня в животе начал осторожно развязываться.

— Я тебя убью! — прошипел Фаэс, когда стул ложек деликатно возобновился и присутствующие немного расслабились. — Вот как выйдем, так сразу и убью!

— Подожди, пока вернемся, — вполголоса отозвалась я. — Сперва дело сделаем, а потом ты предъявишь мне претензии. И вообще, надо было предупредить заранее. Я ваших академиев не заканчивал и всяких там этикетов не знаю.

— Да мне плевать, что ты знаешь, а что нет!! Жри порося! Жри, мерзавец! Не сиди, как камень!!

— Спасибо, я не голоден, — сухо отозвалась я и принялась внимательно изучать накрытую салфеткой тарелку.

А салфетка-то тонкая. Из какой-то необычной, почти не мнущейся, но, видимо, легко стирающейся ткани. Самое то для леса и шашлыков. На такую что ни пролей, быстро отчистится. Интересно, как они этого добиваются? Наверное, какая-то пропитка…

— Почему не ешь, Фантом? — оторвал меня от размышлений неестественно ровный голос короля.

— Благодарю, Ваше Величество, я сыт.

— Ты отказываешься принимать пищу за моим столом?

Меня снова пронзило холодным взором почти насквозь.

— Нет.

— Тогда в чем дело?

Блин. Мне стало неуютно. И даже очень неуютно от мысли, что я ни фига не знаю ролей в этом дурацком спектакле. Я даже вилку не могу взять без риска нарушить еще какое-то правило! А вдруг порося надо есть той, которая однозубая? А вдруг той, наоборот, у которой два зуба? Е-мое. Все сидят, люди как люди, и таскают мясо руками! А мне, как самой умной, настоящий прибор принесли! Как положено! Но им же еще пользоваться надо уметь!

Блин, Твое Величество! Опять ты меня подставил!!

Я принялась лихорадочно соображать, как выкрутиться из щекотливой ситуации.

— Простите, Ваше Величество… просто… знаете ли… — неожиданно в голове молнией мелькнула диковатая мысль и тут же сорвалась с языка спасительной идеей. — А на ночь есть вредно!

Ф-фу… ну, хоть так отмажусь.

— Что? — от моего дурацкого ответа брови короля взлетели высоко вверх.

— На ночь, как утверждают, наедаться вредно, Ваше Величество. А я и так уже недавно перекусил.

— Вредно?! Это кто же придумал такую дурость? — изумился Фаэс, некрасиво опередив своего сюзерена.

— Ученые, — незаметно переведя дух, сказала я. — Они утверждают, что ночью кишки практически не работают, поэтому все, что ты съешь перед сном и что не успеет перевариться, остается внутри в весьма неприглядном виде. Еда начинает бродить, тухнуть, испарять нехорошие запахи… мясо, вместо того, чтобы давать нам силы, гниет… трава вообще черт-те во что превращается. А в итоге к утру в кишках образуется такая помойная яма… ну, примерно как если бы вы бросили эту же самую еду на недельку под солнце. С соответствующими последствиями: тухлятина, хренятина и жуткая вонища, вместе с разлагающимися останками и…

— Заткнись, Фантом, — сердито буркнул Фаэс, раздраженно пододвинув мне соседнее блюдо. — Дурь всякую несешь. На вон, поросенка лучше съешь.

— А ты знаешь, что некоторые народы не едят свинину? — хмыкнула я, никак не отреагировав на умопомрачительный запах, но для виду все-таки сняв с пустой тарелки салфетку.

— Это еще почему? Брезгуют, что ли?

— Нет. Просто свинья по своему строению наиболее близка к человеку. По составу крови, по размерам сердца… говорят, даже по вкусу.

— Да иди ты! — чуть не сплюнул эрдал. Но вовремя опомнился и лишь с отвращением на меня посмотрел. — Вот ведь набрался всякого дерь… всякой ереси! Это ж надо было придумать и сравнить!!

Я задумчиво загнула у добытой салфетки один краешек.

— Не скажи. Говорят, когда-то давно, когда на Земле были голодные времена, некоторые сволочи пытались продавать и скармливать людям вместо свинины умерших… или убитых. Нищих, там. Или просто тех, кому не повезло. Под видом свинины, между прочим. И многие на это покупались, потому что кушать хотелось, а другого мяса в доме не было. Но поскольку бог запрещает каннибализм, то старейшины в тех племенах решили не искушать судьбу и запретили употреблять свиней в пищу. Так что не знаю, не знаю, Фаэс… может, в этом и есть смысл?

Эрдал перевел взгляд на приличный кусок мяса в своей тарелке и недовольно засопел.

— Да даже если и так? Я ж вижу, что свинья!

Я только руками развела.

— Да я разве что говорю? Это — лишь вопрос убеждений. Тех, о ком я только что говорил, и деньгами не заманишь к поросям: они верят, что за ослушание их накажет Всевышний.

— Аллар видит все, что творится на земле, — внезапно вмешался в наш диспут Его Преосвященство. — Он эту землю создал. Он за нее радеет. Его волей все мы живы. И в Его воле наказать ослушавшихся так, как Он посчитает нужным. Хотя, конечно, насчет свинины… это ты действительно загнул.

— Все может быть. Но кто знает? Может, те люди тоже не так уж неправы? Может, их вера имеет под собой какие-то основания?

— Ты так считаешь? — внимательно посмотрел на меня Орденец.

Так. Это что, вечер встречи выпускников? Мы собрались, чтобы пообсуждать религиозные вопросы? Или, может, друг на дружку поглядеть и поближе познакомиться? Черт. Фаэс, ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО должен был позвать меня позже!

— Ты прячешь лицо, как враг, — невозмутимо продолжал святоша, одновременно деловито обгрызая какую-то кость. — Ты ничего о себе не говоришь. Ты отказываешься открывать даже свое настоящее имя. И никто из нас не знает, чего от тебя ждать.

Кхм. Прости, Фаэс. Зря на тебя бочку катила. Не твоя это была идея — позвать меня на этот скромный ужин. Чует мое сердце, не твоя.

— У каждого есть право на тайну, Ваше Преосвященство, — смиренно сказала я, стараясь не ерзать под пристальным взглядом Орденца. — Мы всего лишь предлагаем помощь Его Величеству и Церкви в вашем лице. И Его Величество, как мне показалось, согласился эту помощь принять. А то, что мы скрываем лица, так это — всего лишь пожелание человека, которому служат Фантомы и который прислал нас сюда разобраться с одной общей проблемой.

— Значит, ваш хозяин заинтересован в уничтожении Прорыва?

— Думаю, это понятно уже по тому, что мы здесь.

— Почему же тогда он не явился сам?

— Возможно, пока он не желаешь афишировать свое присутствие?

— Кхм, — странно посмотрел на меня Орденец. — А ты знаешь, что у тебя весьма интересная дейри?

Черт. Мне что, каждый встречный будет тыкать этим в глаза?!

— Да, Ваше Преосвященство. Мне говорили.

— Святые отцы с тобой работали?

— Нет.

— Почему?

— Я к ним не обращался.

— Ни разу?! — неприятно удивился святоша. — Юноша, а ты знаешь, что с такой дейри ты мог бы стать учеником Святого Престола?!

— Да, Ваше Преосвященство, — загнув очередной краешек салфетки, хмыкнула я.

— Во что ты веришь, юноша, прячущий лицо? — вдруг прищурился бритоголовый поп. — Ты исповедуешь веру в Аллара? Или, быть может, тебе ближе какое-то иное учение? Ответь.

Так. Нехорошо. Очень нехорошо, если они поймут, что я — редкая безбожница и даже в церковь за свою жизнь ни разу не сходила. Но еще хуже будет, если кто-то заподозрит, что меня такое положение дел вполне устраивает. Или, чего доброго, заподозрит в связи со Жрецом. Внимание Инквизиции мне совсем не нужно. Еще неизвестно, что они думают насчет Ишты. Вдруг — ересь? Вдруг мое существование противно официальной религии? Что-то я пока не заинтересовалась этим вопросом. А, видимо, зря.

Думай. Думай, Гайдэ. Ищи, как сказать правду, и отвести все возможные сомнения.

— Я верю в то, что этот мир был создан с любовью, — наконец, тихо ответила я, находясь под перекрестом настороженных взглядов. — Верю, что земля, по которой мы ходим, живая. Верю, что она чувствует боль точно так же, как и мы. И верю в то, что каждая рождающаяся в ее недрах Тварь должна быть уничтожена. Земля для меня как мать, Ваше Преосвященство. Она бережет нас. Заботится. Снабжает нас всем, что необходимо для жизни. Она родит для нас поля. Я отношусь к этому миру с почтением и благодарностью за то, что он меня так неожиданно принял. Я не видел того, кто его создавал, и что за сила дает ему жизнь. Но уверен, что существование Невирона противно самой ее сути.

Орденец странно хмыкнул.

— Любопытное у тебя видение мира. Но, как мне кажется, мы говорим с тобой об одном и том же. Только разными словами.

— Да, Ваше Преосвященство. Это — сложный философский вопрос, — я незаметно перевела дух. — И это — не диспут одного короткого вечера.

— Что за слово ты использовал? — вдруг заинтересовался мастер Драмт, повернув ко мне голову. — Что это за термин — «философский»? Никогда такого не слышал.

А он и правда молод — увидела я. Мы, наверное, почти ровесники. Хотя он маг… Его Величество, вон, тоже смотрится не старше сорока… и почему-то намеренно отстраняется от разговора, искоса наблюдая за собравшимися и лишь изредка пригубляя терпкое красное вино.

— Слово «философия» состоит из двух корней, мастер Драмт, — медленно пояснила я, лениво терзая несчастную салфетку. — «Филос» в переводе означает «любить», «софос» — «мудрый». Философами обычно называют тех, кто стремится к знаниям. Иногда их еще называют мудрецами. Но у меня на родине есть такое устоявшееся мнение, что истинная мудрость доступна только богу, тогда как человек может лишь пытаться приблизиться к истинному пониманию вещей.

От моей заумности святоша одобрительно крякнул, а маг заметно встрепенулся.

— «Филос»? «Софос»? Что это за язык?

— Греческий.

— Не знаю такого.

— Понимаю, что нет, — тонко улыбнулась я. — Но в мире существует много такого, о чем мы не имеем никого представления. В том числе, и языков. Есть еще латынь, и много других… мертвые языки мертвых народов, чья мудрость дошла до нас лишь в виде таких вот устаревших понятий и ставшими общепризнанными терминов. Вы ведь используете тот же принцип, мастер — в своих заклятиях, которые чаще всего формулируете на одном из древнейших языков Во-Аллара. Не так ли?

Маг, попав в известную тему, важно кивнул.

— Верно. Мы используем язык эаров, потому что он совершенен. И наиболее точно отражает суть вещей. К примеру, слово «огонь» в переводе с Эйнараэ звучит как «лиийора-а», но на самом деле имеет еще порядка десяти значений, которые меняются в зависимости от контекста.

— Да, я немного знаком с принципом многополярности Троэна.

Ну, не знакома, конечно, но слышала пару фраз от Дея. Зато в Китае с его иероглифами этот принцип точно бы приняли на ура. Однако любопытства в глазах мастера Драмта стало гораздо больше

— Я смотрю, у тебя весьма разносторонние интересы, Фантом.

Я усмехнулась шире.

— Ничего особенного, господин маг. Как говорится, жить захочешь — и не так раскорячишься. К тому же, как мне недавно сказали, лишних знаний не бывает, вот я и хватаю помаленьку. То тут, то там…

Орденец и Фаэс дружно хмыкнули, и даже по губам Родана скользнула мимолетная улыбка.

— Кто ставил вам произношение, господин маг? — с любопытством спросила я, получив сразу с двух сторон весьма одобрительные взгляды.

Мастер Драмт улыбнулся.

— Мой учитель — мастер Иголас Двир. Возможно, ты о нем даже слышал.

— Нет. К сожалению, не имел чести.

— Он много лет преподает в Магистерии и считается одним из лучших толкователей Эйнараэ. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что… — я аккуратно свернула салфетку так, как уже давно пыталась, и бережно расправила краешки. — Скажите, вы сильно огорчитесь, если узнаете, что он научил вас неправильно?

За столом все замерли.

Фаэс, ничего не понимая, метнул в мою сторону растерянный взгляд, Родан буквально окаменел, святоша недоуменно нахмурился, а король перестал, наконец, делать вид, что его здесь нет, и прекратил изображать полнейшее равнодушие. Еще бы. Он ведь тоже маг. И тоже, наверное, когда-то учился у пресловутого мастера Двира. Иначе отчего бы у него так интересно сузились глаза, а в зрачках впервые полыхнуло мрачное пламя неподдельного раздражения?

Кажется, сегодня мне все-таки удастся пробить его холодное равнодушие.

Не со злости.

Просто из принципа. Из вредности. И, конечно же, из любопытства

— Как ты сказал? — наконец, поразительно спокойно переспросил маг.

— Слово «огонь» на языке эаров звучит как «ли-и-э-э-о-у-р-а-а-а», мастер Драмт, — задумчиво пропела я. — С ударением на последний слог, а не на первый. А «лиийора» означает всего лишь «пылающий». Думаю, вы знаете разницу между существительным и прилагательным? К слову, ваш учитель когда-нибудь общался с истинными носителями языка? И знает ли о том, что делает такие грубые грамматические ошибки?

В оглушительной тишине маг медленно поднялся из-за стола и очень тихо сказал:

— С носителями Эйнараэ, Фантом, люди не общаются уже несколько веков. Они вытеснили нас из Эйирэ полностью и прекратили всякие контакты. А тех, кто рискует нарушить их уединение, ждет быстрая и очень некрасивая смерть.

— Правда? — искренне удивилась я, вспоминая последние слова Ли-Кхкеола. — А я слышал, что лет пятьдесят была у вас одна неудачная попытка. Последняя. Когда эары еще принимали у себя смертных. И даже, кажется, магов. Возможно, ваш учитель просто не застал этого важного события?

У короля отчего-то дрогнуло лицо.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, Фантом, — еще тише сказал побледневший от ярости маг. — Но мне кажется, ты переходишь всякие рамки. Или хочешь сказать, что видел живого эара?

— Видел.

— Этого не может быть!

— Может. Потому что я видел его сперва живым, а потом мертвым, — спокойно отозвалась я, аккуратно положила на пустую тарелку сложенную из салфетки шестилепестковую розу (да… еще одно мое детское увлечение) и так же спокойно поднялась. — Прошу прощения, господа. Благодарю вас за увлекательную беседу и хочу спросить у Его Величества: теперь мы, наконец, можем заняться делами?

Наверное, это было слишком большой наглостью с моей стороны, но мне откровенно надоело все это словоблудство. Вежливые фразы под громкий хруст разгрызаемых костей, тщательно сдерживаемое нетерпение, искусно прикрытое нарочито медленно очищаемой кожурой, мнимое равнодушие, умело спрятанное за холодной маской отчуждения… у меня завтра рейд. И рейд очень длинный. Так что хотелось бы сразу расставить все точки над «i» и вернуться к делам, которые из-за этого нелепого ужина так и остались недоделанными.

К тому же, этим утром я с неприятным удивлением обнаружила, что с меня очень искусно и совсем незаметно почти сняли старательно прилепленную на нос маску. Его Величество меня удивил, насторожил, поразил… и великолепно обвел вокруг пальца. Он заставил меня переживать, поколебал мое спокойствие, довольно тонко указал на несостыковки в имидже. Но теперь все. Я нашла ошибку, и ненадолго проснувшаяся Гайдэ, которую неожиданно заинтересовал этот опасный человек, мне больше не помешает. Ей здесь не место. И эрхас Дагон не должен заподозрить, что она вообще была. Гайдэ исчезла. Надолго. А Фантому нет смысла соблюдать этикет, потому что он на самом деле ни от кого из этих людей не зависит.

Повинуясь тяжелому взгляду короля, присутствующие тут же оставили тарелки в покое и угрюмо молчащей толпой перебрались в еще одну комнату, где я раньше не была. Такую же небольшую, как «столовая», но здесь имелся приличных размеров стол. На столе — та же самая карта, которая раньше была в первом «зале». Два уютных, хоть и не новых кресла. Большой сундук. Наспех сколоченный стеллаж, на котором, помимо каких-то бумаг, стоял початая винная бутылка. Прямо рабочий кабинет, не иначе.

Зайдя последней, я тут же отступила в тень, чтобы не раздражать Его Величество свой дерзкой персоной, небрежно прислонилась к косяку и принялась рассеяно слушать, о чем говорят сильные мира сего.

Так. Мастер Драмт требует оставить в отряде только одного мага.

Плохо. Значит, Дею придется остаться.

Второе, уже известное: выступаем строго с рассветом, еще по темноте, чтобы до вечера добраться до присмотренного Роданом места, где можно спокойно переждать ночь.

Третье: в отряде не должно быть больше пятнадцати человек, не считая меня. Это уже Фаэс заявил. Но если идет маг (видимо, им и окажется молодой мастер), если идут пятеро рейзеров (наверное, за ними будет присматривать Ниш), если пойдут еще Хасы… блин, Теней и оборотней я отпустить никак не могу! Но их шестеро. Их все равно шестеро, даже если я обижу Рорна и оставлю его сторожить вещи на пару с Деем. Что делать?

— Я беру с собой двоих, — заметив мой выразительный знак, заявил королю Родан.

— Что? — удивился он.

— Мне нужны только двое. Но проверенных, Ваше Величество. Вы же знаете: у меня отряд на две трети состоит из новичков. Брать их с собой неразумно. А мой маг тем более помешает.

— Возьми других.

— Не стоит, сир, — коротко поклонился мой спаситель. — Я думаю, двоих вполне хватит.

Король и Фаэс дружно нахмурились. Ниш удивился. Маг и вовсе озадачился. А я удовлетворенно кивнула.

— Хорошо, смотри сам, — неохотно согласился король, видя, что эр-гар будет настаивать. — Дагон, твои люди?

— Я беру пятерых, — невозмутимо отозвался эрхас Дагон.

Я нахмурилась (а вот на него с его людьми никто не рассчитывал!) и тут же подала голос:

— Господин эрхас знает, что в отряде будет шестеро Фантомов?

— Сколько? — вздрогнул Фаэс.

— Шестеро.

— Вас слишком много, — жестко прищурился король.

Фаэс насупился: по его мнению, наоборот, слишком мало. Но он тут ничего не решает, поэтому я сделала вид, что не заметила его гримасы, и нагло заявила:

— Меньше я не возьму.

У короля опасно сверкнули глаза.

— Кажется, мастер Драмт прав: сегодня ты слишком много на себя берешь.

— Вашему Величеству нужен результат? — по-прежнему спокойно спросила я. — Вы по-прежнему хотите, чтобы Прорыв был закрыт? Для вас все еще важно, чтобы Печать была разрушена?

— Печать? — опасно тихо переспросил король.

— Да. Вы ведь знаете, что на этих горах тоже стоит Печать? Такая же, как в Фарлионе? Только гораздо… гораздо больше. И гораздо древнее, потому что она была самой первой?

Мастер Драмт выразительно переглянулся с королем.

— Откуда ты знаешь?

— Хозяин знает, — отозвалась я.

— И ты хочешь сказать, что я должен в это поверить? Хочешь сказать, что вы собираетесь сломать Печать? — в голосе мага зазвучала нескрываемая насмешка. Но и настороженность тоже. К чему бы это? — Ту, которую не смогли одолеть сотни магов?

Я медленно покачала головой.

— Не мы. Ее сломает Хозяин. Но для этого нужно сперва ликвидировать Прорыв: от него идут слишком сильные эманации смерти. Это может помешать.

— Если твой хозяин так силен, то почему же его здесь нет? — не выдержал эрхас Дагон. — Почему он не пришел? Почему прислал только вас?

Я холодно улыбнулась.

— Для него еще не настало время, господин эрхас. Он появится тогда, когда посчитает нужным. А у Фантомов здесь просто работа — Твари. И, как мне кажется, мы уже успели доказать, что неплохо с ними справляемся.

— Почему вы тогда не пошли туда сами? — внезапно задал король первый правильный вопрос.

Браво. Я уж боялась: не догадается.

— Потому что у нас нет быстрого способа уничтожить Прорыв. Мы — не маги, Ваше Величество, и можем давить нежить лишь по старинке — руками. А у вас такой способ есть. Так что в каком-то смысле вы правильно подумали: мы действительно облегчаем себе работу. Но вы ведь хорошо нас понимаете, верно?

Его Величество спокойно выдержал мой пристальный взгляд и никак не показал, что понял намек. Однако что-то в нем все-таки изменилось. На какой-то миг мне показалось, что на его губах промелькнула тень хорошо знакомой усмешки. Секунду мы держали друг друга на острие ножа, но потом он отвернулся, задумался, заложил руки за спину и, качнувшись на носках, неожиданно кивнул:

— Хорошо. Бери, кого хочешь. Но если вы не справитесь, Фантомы больше никогда не появятся на территории Валлиона.

— Принято, Ваше Величество, — кивнула я. — Если мы не справимся, это будет означать, что нас просто нет. Я могу идти?

— Иди. Если тебя не интересуют подробности.

— Больших подробностей вы мне все равно не скажете, — хмыкнула я, шагнув к выходу. — Какие откровения перед чужаком? А свои обязанности я знаю хорошо. Поэтому всего доброго, господа.

— Эй, Фантом! — поспешил окликнуть меня Ниш.

Я удивленно покосилась: ему-то что надо? Завтра увидимся, в рейде все и скажет, что думает по поводу моей сумасшедшей наглости и открытой дерзости по отношению к королю. Мы и незнакомы почти. Так, разок виделись в крепости, когда заехали передать привет от Фаэса, и все. Больше не возвращались. Поэтому что он мне может толковое сказать?

— Фантом, открой мне одну тайну, — с непонятной усмешкой подошел эрдал, протягивая сложенный вчетверо листок бумаги. — Скажи: это, случайно, не ты писал?

Я с недоумением прочитала короткую записку — ту самую, которую черканула впопыхах, советуя ему на пару дней придержать своих рейзеров от прогулок по Харону. Я, правда, и Рогу тоже писала, но не думаю, что он послушался: Фаэс как-то сказал, что он еще троих потерял, прежде чем взбудораженная Долина успокоилась.

— Ну, я.

— Я так и понял. А может, скажешь нам тогда: НА КАКОМ языке ты это писал?

Я впала в ступор.

— Что?

— Ты с какого перепою был, когда это чирикал? — почти ласково осведомился эрдал, ткнув пальцем в причудливые закорючки на бумаге. — Ты думаешь, все вот так легко и просто читают на Эйнараэ? Думаешь, мы с эарами за руку каждый день здороваемся и без труда болтаем за утренним элем?

Я впала в ступор дважды.

— Это хорошо, что у меня маг под боком был. И хорошо, что он хоть что-то сумел разобрать. Хватило знаний, чтобы различить слова «печать», «запрет» и «два дня». А вот на Второй, между прочим, маг был похуже. И Рог здорово влетел с этим твоим письмом, потому что ни шетта не понял!

Твою маму…

Я с тихим ужасом уставилась на проклятую бумажку, как на ядовитую гадину. Обмирая от страшной догадки, прочитала во второй раз, в третий, пытаясь понять, как же это получилось. Сперва даже испугалась, что по привычке написала на русском, но нет — тогда бы Ниш вообще бы ни черта не понял. А он разобрал. И он сказал «Эйнараэ» — язык эаров. В то время как сейчас у меня перед глазами лежал идеальный образчик их необычного способа письма — коротенькими криптограммами, похожими на росчерки китайских иероглифов. Только более изящными, каллиграфическими, очень тонкими, почти летящими… которые я с какого-то перепугу вдруг написала вместо обычных слов.

А потом до меня начало доходить.

— Твою маму… Ли-Кхкеол! — тихо охнула я, сообразив, в чем дело. — Да что ж ты со мной сделал-то?!

Елки-палки!! Ну, конечно! Это же он меня языку учил!! И единому, и своему! Он мне эти знания передавал! Он их целыми блоками впихнул в мою бедную голову, чтобы я понимала и хорошо знала, за что и почему меня подвергнут древнему Обряду и отнимут душу. Он ведь пытать меня собирался. Мстить за сородичей. Тело мое захапать. Для того и навыки передал, чтобы мог потом использовать сам. Вот только неужто он их перепутал так, что я в забытьи не разобралась, каким именно языком пользуюсь? Неужто все-таки перемудрил, и мне теперь долго соображать придется, прежде чем что-то написать? Боже… нет, не может быть!!

Не видя странных взглядов от соседей, я лихорадочно выхватила из внутреннего кармана карандаш и чиркнула пару слов на всеобщем. Потом сравнила с тем, что было написано выше. Поняла, что свободно владею и одним, и другим письмом. Растеряно замерла, комкая бумагу и отчетливо видя разницу между ними, а потом ошарашено покачала головой и, найдя лишь одно единственное объяснение собственной оплошности, сердито сплюнула:

— Дурак. И шутки у тебя были дурацкие.

После чего фыркнула, всунула удивленному эрдалу записку обратно в руки и быстро ушла, на все лады поминая про себя отлетевшую душу наглого эара, рискнувшего вдруг при всех перехватить мою руку и сделать такой откровенный намек на свое присутствие. Которого я, к сожалению, в тот момент совсем не увидела. И за который вполне могла бы сейчас прибить его повторно. Причем, охотно. И, наверное, даже с особой жестокостью.

До места ночлега мы добирались еще часа два. За это время Тени успели выловить дух медянников, одну крупную стокку и трех чернокровов, притаившихся за камнями шагах в двадцати от тропы. Но со всеми разобрались по-тихому, не слишком извещая об этом остальной отряд, так что ко временному лагерю добрались, можно сказать, спокойно.

И все это время я вынужденно плелась рядом с эрхасом, который, дабы предупредить мои попытки нагло слинять, потребовал идти пешком да еще под надзором троицы Хасов, из которых один лишь Родан смотрел на меня виновато, тогда как у двух других на пыльных лицах то и дело появлялись довольные усмешки. Но если они думали, что я не дойду или красиво свалюсь им под ноги, то здорово ошиблись: к привалу, устроенному между двух больших валунов, у меня еще оставалось достаточно сил, чтобы после обустройства стоянки подойти к Родану и многообещающе улыбнуться.

— Пойдем, отойдем.

Хас, надо признать, даже не дрогнул. Даже более того — на его лице появилась мрачная решимость. Кажется, он надумал костьми лечь, но вперед меня не пускать и переубедить любой ценой, лишь бы я больше не лезла на рожон. Однако он зря посчитал, что я буду топать ногами, размахивать руками или кричать, что он такой-сякой-разэтакий. У меня было достаточно времени, чтобы все проанализировать, понять, что именно и в каких выражениях услышу, какие аргументы мне будут приводить… поэтому не стала заниматься бесполезными уговорами. Просто по пути отстегнула от пояса ножны, скинула куртку, шлем, оставшись в одной только маске. Затем бросила Асу оружие. Сделала оборотням знак не вмешиваться. Требовательно подхватила примчавшегося на свист хорька, усадила его на первый попавшийся камень, чтобы не лез куда не надо. А когда отвела упрямого болвана (его хозяина) в сторону, то встала в одном шаге напротив, демонстративно сложила руки на груди и спокойно велела:

— Бей.

— Что?! — отшатнулся не ожидавший ничего подобного Хас.

— Я сказал: бей. Меня. Так, как ударил бы вот его.

Легкий кивок в сторону невозмутимого Аса.

— Я-а-а… не могу… нет, — внезапно попятился Родан, тревожно оглядываясь и подозревая подвох. — Я не стану!

— Хорошо, — я шагнула вперед сама и, сжав пальцы в кулак, с силой заехала ему в челюсть. Затем совершенно спокойно посмотрела на то, как он поднимается с земли и ошарашено трясет головой, неверяще трогая разбитую губу. А потом снова сложила руки на груди и так же ровно велела:

— Бей.

Хас искренне оторопел, в панике обшаривая глазами мою черную маску и силясь понять, что происходит. Его спутники и рейзеры, завидев, что творится, тут же кинулись разнимать злостных драчунов, эрхас Дагон что-то яростно прошипел, тоже недвусмысленно направившись в нашу сторону, а мастер Драмт недоумевающе замер возле одного из камней.

Зато Тени, молодцы, даже не дрогнули.

— Бей, — в третий раз повторила я, терпеливо дожидаясь ответа.

— Н-нет, — упрямо мотнул головой Хас, и тут же снова оказался на земле.

— Бей. Это приказ.

Несущиеся на всех парах рейзеры резко затормозили, когда Родан знаком показал, что все в порядке, и снова неуверенно поднялся, не в силах понять, что я творю и зачем уже дважды разбила ему лицо. Причем, во второй раз я ударила сильнее. Использовав НЕсвою силу. Вложив в этот удар почти все, что отмерила мне матушка-природа и один бессовестный эар. Так что сейчас у Хаса была разбита не только губа, но и скула. А под левым глазом некрасиво набухал большой кровоподтек.

Я жестко посмотрела на растерянного мужчину.

Все. Мне надоело с ним возиться. И надоело ждать подвоха каждый миг. Или он поймет это здесь и сейчас, или я его покалечу, заставив повернуть назад. Такой опекун мне на фиг не нужен. У меня есть Тени. Есть Лин, хвард и миррэ, на лицах которых начало медленно проступать понимание. У меня есть я. И мой Эриол, который не предаст даже в том случае, если я окажусь связанной и закованной в кандалы узницей. Я немало времени потратила, чтобы стать такой, как сейчас. Я много месяцев тренировала свое тело, чтобы научиться быть сильной. Я убивала Тварей. Я в одиночку прикончила кахгара. Я много раз тихо выла от боли, пытаясь избавиться от рвущих мою душу Печатей. Я почти каждый день, закрывая глаза, вижу жуткие кошмары. Мне не дают покоя оставшиеся в живых Твари. Я не могу спокойно спать, когда раз за разом во снах ко мне возвращаются воспоминания умирающих гор. И я больше не леди Гайдэ, которую он когда-то мимолетно видел. Я — не та слабая и растерянная девчонка, в спину которой он целился из арбалета и до сих пор чувствует из-за этого вину. Я не беззащитная. Не потерянная. Не слабосильная барышня.

Я стала другой.

Я стала сильнее. Жестче. Я сделала все, чтобы ни от кого не зависеть и больше не испытывать унизительной слабости от чувства собственной неполноценности. Я собрала отличный отряд. У меня есть превосходные братья. У меня есть два нелюдя, готовые заслонить меня от любой опасности… но даже они, походив со мной по дорогам Валлиона, не позволяют себе наглости принимать за меня решения. И даже они давным-давно усвоили, что могут только быть рядом. Только помогать. Советовать. Убеждать. Но никак не больше. Потому что это мое право — слушать их или делать по-своему. Мое право выбирать, как мне жить и чем рисковать. Мое право находиться там, где я считаю нужным. И мое право останавливать зарвавшихся горе-защитников так, чтобы они каждый миг понимали, за что я их так сурово наказываю.

Встретив мой ледяной взгляд, Родан, наконец, отвел глаза и неохотно замахнулся.

— Плохо, — сухо констатировала я, швырнув его на землю излюбленным приемом Аса. — Еще раз.

Хас прикусил губу и замахнулся снова. Чуть быстрее, но все равно — слишком неуклюже, как будто разучился вовсе.

— Еще, — холодно велела я, следя за тем, как он поднимается. — Бей. Хорошо бей! Не заставляй меня жалеть о сделанном!

Родан, сжав челюсти, наконец, справился с собой и ударил так, как положено — мощно, быстро, с отменной силой опытного бойца, не привыкшего к поражениям. Молодец. Это-то мне и нужно.

Перехватив его руку и чуть отступив, я заставила его пролететь мимо, подхватила под локоть и без особых церемоний уложила на землю. Но опустила лишь тогда, когда услышала снизу тихий хрип и поняла, что Хасу действительно очень больно.

— Ну что? — тихо спросила я, наклонившись к самому его уху. — Психологический барьер пройден? Ты готов воспринимать меня всерьез?

Родан странно посмотрел снизу вверх.

— Да.

— Хорошо. Ас, дай ему «синьку», — властно бросила я в сторону, ослабляя хватку и помогая Хасу подняться. — Без глаза от него мало толку. Да и на остальную красоту хватит любоваться. Думаю, с ним больше не будет проблем. Так, Хас?

Родан потер разбитую скулу и ошалело кивнул.

— Чудесно. В таком случае, извини, — я небрежно похлопала его по плечу и под дикими взглядами рейзеров вернулась к своим.

«Ты уверена, что это было необходимо?» — с сомнением спросил Лин, глядя на то, как Родан неловко утирает бегущую по лицу кровь.

«Да. По-другому, как оказалось, до него не доходит».

«Кхм…»

Я уселась на свернутое одеяло, прислонившись спиной к камню, и рассеяно проследила за тем, как Ас достает наш НЗ — небольшой пузырек с драгоценной кровью, которой у нас теперь было в достатке. Вчера я даже рискнула наполнить его своей собственной, так что мне было даже любопытно, сработает она или нет.

При виде «синьки» мастер Драмт странно поперхнулся и неприлично вытаращил глаза. Родан тоже ошеломленно моргнул, а среди воинов прошел взволнованный ропот.

— Пей, — хмыкнул Ас, капнув крохотную капельку на разбитую губу.

Хас послушно слизнул и замер, прислушиваясь к ощущениям. Пару секунд постоял неподвижно, неловко держа вывернутое плечо. Но потом его глаза расширились, из груди вырвался изумленный вздох, а на лице вспыхнул совершенно ненормальный румянец.

«Передоз, — спокойно констатировал Лин, когда следом за этим синяки на Хасе начали стремительно рассасываться. — Кажется, твою кровь надо разводить. Раза в два, если я не ошибаюсь».

Я смутно обеспокоилась.

«А ему плохо не станет?»

«Да кто ж его знает? И кто знает, что сделает с ним твоя кровушка?»

Блин. Ну вот. А вдруг у нее какие-то побочные эффекты? Вдруг из-за того, что я — не чистокровный эар, Хасу станет хуже? Черт. Не надо было проводить эксперименты сразу на людях. На остроухах сперва попробовать или Лина укусить… а потом полечить.

«Не надо, — мрачно покосился шейри, уловив мою последнюю мысль. — А Хас твой уже в порядке. Только шальной малость и, кажется, пьяный».

Я поежилась, когда увидела, что Родан идет в мою сторону слегка заплетающейся походкой. Лицо все такое же красное, глаза блестят, как у наркомана… ой-ей. Кажись, я действительно перестаралась. Надо было и правда разводить.

«Может, ему что-нибудь сломать, чтобы кровь израсходовалась быстрее? — задумчиво предположил Лин. — Ну, ногу, там… или руку… авось, пьянь-то и пройдет?»

Я пихнула шейри в бок, благо он улегся рядом, и с растущим беспокойством уставилась на остановившегося напротив Родана, которому, судя по всему… было сейчас хорошо.

— Прости, — вдруг сказал он совершенно трезвым голосом. — Дураком был. Не понимал. Больше не буду.

«Молодец. Кратко и емко», — тут же откомментировал Лин.

Я только вздохнула. А потом сняла с шеи шнурок с когтем кахгара, чуть сжала в ладони и протянула вперед.

— На. Теперь твой по праву.

— Зачем?!

Хас едва не отшатнулся, поняв, ЧТО ИМЕННО я ему отдаю, но мне все равно ни к чему. Так что пусть берет. Заслужил он его, если честно. И тогда, когда смерти сопротивлялся до последнего. И сейчас, когда удивительно быстро понял и даже зла на меня (поганку такую) совсем не держал.

У эрхаса удивленно округлились глаза, когда я, не дождавшись от Хаса действий, приподнялась и требовательно надела шнурок ему на шею. А потом они округлились еще сильнее, потому что, когда Родан растеряно вытащил из-под рубахи второй такой же коготь, стало понятно: они не просто принадлежат взрослому кахгару, но еще и абсолютно ОДИНАКОВЫ.

— Все, свободен, — буркнула я, поспешив отвернуться, пока Хас не сделал какой-нибудь глупости. Потом вообще закрыла глаза и сделала вид, что мне все фиолетово.

Хас постоял-постоял, неверяще щупая неожиданный подарок, но затем понял, проникся и, коротко поклонившись, беззвучно ушел. Под ошалелыми взглядами, под целым водопадом из чужого недоумения и под совершенно дикими взорами двух напарников, которые отлично знали, когда именно их чудом выживший брат заполучил себе это редкое украшение.

Ночь, как я и думала, прошла удивительно спокойно. Никто нас не потревожил, никто не прыгнул из темноты. А Твари, если и были где по округе, или не рискнули приблизиться, или Хранители их бесшумно удавили, где нашли. Родан полностью избавился от побочных эффектов «синьки». Его хорек все-таки улучил момент и выпросил для себя кусочек ласки. Дагон, в основном, помалкивал, но если открывал рот, то его приказы выполнялись беспрекословно.

Позавтракали мы сытно, взятыми из лагеря припасами. Воды тоже хватало — по пути нам вчера попался небольшой ручеек. Люди отдохнули. Убедились, что нежити тут не так много, как все боялись. Воспряли духом и были готовы к новым подвигам… в общем, все оказались довольны.

Кроме меня.

Потому что меня снова мучили кошмары, короткими мгновенными вспышками показывая то какие-то оскаленные и истошно воющие хари, то подсовывая нечеткую картинку с видом на Айдову Расщелину. То пугая. То махая нетопыриными крыльями. А то и набрасываясь из темноты с остервенением, достойным оголодавшего на строгом посту графа Дракулы. Зубы, кстати, тоже были соответствующими. Так что неудивительно, что я плохо выспалась. Пожалуй, даже хуже, чем внизу.

«Это потому, что Горы тебя тревожат, — невесело пояснил Лин, когда я от осторожного касания вздрогнула и некрасиво послала всех к Айду. — Они зовут. Чувствуют тебя. И ты их теперь тоже чувствуешь. Внизу было полегче: там тебя закрывала Равнина. А здесь только Горы».

«Все ясно. И нет ничего, кто мог бы меня от них заслонить. Кажется, я сойду с ума прежде, чем мы сорвем Печать».

«Ты уверена, что ее надо ломать с той стороны?»

«А как еще? — я устало потерла виски. — Выйти перед королем и, отвесив низкий поклон, заново представиться? При всем честном народе Знаки свои открывать? Я вообще не уверена, что до нее так просто можно добраться. Но со стороны лагеря мы с тобой уже смотрели — слишком долго и опасно».

«Думаешь, с той стороны будет удобнее?»

«Там ты хотя бы сможешь летать, — возразила я. — Там мы сумеем хотя бы взглянуть на нее как следует. Только пока Прорыв стоит на месте, у меня фиг что получится — я упаду раньше, чем ты добросишь меня до места: от нее идет слишком много силы. Ни один амулет не справится. Когда ты над лесом только пролетел, я едва не свалилась. Так что нет, Лин. Сперва надо разбираться с Прорывом, а потом замахиваться на Печать. По-другому мне не выдержать».

Шейри вздохнул.

«Эх, если бы у нас была эта „граната“!»

Я покосилась в сторону поднявшегося мага, занимавшегося тем, что тщательно переплетал свою длинную косу, одновременно сканируя окружающее пространство на счет появления Тварей. Ага. Как же. Отдаст он нам свою «гранату». Скорее, удавит, как только я открою рот. Бережет, как зеницу ока. Так и зыркает вокруг, не отнимая от груди пухлой сумки. Ни на миг с ней не расстается. Даже спал, по-моему, запихнув ее под голову. Кстати, он не сказал, что поставил «сигналки» вокруг лагеря. Никому ничего не сказал, потому что король приказал не тратить силы попусту, но сделал. И целую ночь спал после этого спокойно, будучи в полной уверенности, что Его Величество, пардон, ни хрена не разбирается в рейдах.

Дагон, конечно, видел, что чародей уходил перед сном и якобы проветривался. Но тоже ничего не сказал: понимал, что бесполезно. К тому же, маг давно уже не мальчик. Должен знать, что ему по силам, а что нет. И сообразит, как сделать так, чтобы при любом раскладе не подвести отряд.

Я такой подход полностью одобрила: приказ приказом, но короля тут нет. А Твари — вот они, под самым боком. И, хоть эрхас мне не сильно нравился, приходилось признать, что фанатичным служакой и дураком он отнюдь не был. А если и проявлял иногда жесткость, то лишь по делу и лишь там, где без нее было не обойтись.

— Как твой живот, Фантом? — с усмешкой спросил Ниш, когда мы с Лином поднялись.

— Ничего. Пока в порядке.

— Надеюсь, из-за тебя нам не придется задерживаться?

— Нет. А если что — нагоню.

— Тебе сегодня дорогу показывать, — сухо напомнил эрхас, оторвавшись от сборов. — Если сляжешь, нам придется или идти наугад, или возвращаться.

— Да нормально все, — отмахнулась я. — Я где лягу, там и встану. А вас, если что, Лин проведет. Он у меня умный. Весь в хозяина.

«В Хозяйку», — педантично поправил шейри, одновременно гордо выпрямившись и свысока оглядев скептически поджавших губы воинов. На что рейзеры только с сомнением покачали головами, а Хасы и люди Дагона (черт, они бы представились, что ли?) только плечами пожали и отвернулись. Этим типам, по-моему, все равно за кем идти. Хоть за демоном рогатым, лишь бы довел.

— А у твоего фэйра хоть кличка-то есть? Как его звать-то, если придется?

— Какой ты предусмотрительный, Ниш, — удивилась я. — Имя есть. Как не быть? Линкхардом его зову. А чаще просто «Лином».

— Линкхард? — внезапно прекратил свое занятие маг и ошарашено уставился на меня. — Ты назвал своего фэйра «Линкхард»?!

— Э… да. А что такого? Вас, мастер, смущает это имя?

— А ты хоть знаешь, чье это имя?

— Ну, — я задумчиво покосилась на навострившего уши шейри. — Специально не интересовался — я в религии не силен, но, говорят, так звали какого-то демона…

— Нет, Фантом, — неожиданно резко оборвал меня маг. — Так звали одного из айри Светоносного! До того, как случилась Последняя Битва Небес! И до того, как наш мир покинули боги!

Я удивленно повернулась к Лину. Забавно: имя посланника Аллара, которое выбрал для себя Старший демон?

— М-м-м… а что с ним случилось, не подскажете? Я же говорю: плохо знаю религиозные учения. Не особенно интересовался, если честно.

— Его убили, — хмуро просветил меня маг. — В той Битве победил Свет, и Аллар бросил Айда в глубину Подземелий, заперев его там на веки вечные и отстояв свободную жизнь в нашем мире. Так говорит Учение. Но тогда же он лишился многих из своих верных айри. В том числе, и Линкхарда Стремительного. А некоторые, как утверждает Церковь, Его предали и перешли на сторону Айда, когда решили, что Владыка Тени побеждает.

— Кхм… ладно, буду знать. И надо бы почитать как-нибудь ваше Учение. Пойдем, Лин. Я-то думал, что ты у меня просто замечательный, а ты, оказывается, еще и айри.

— Такими вещами не шутят, Фантом!

— А я и не шучу, — пожала я плечами на необоснованное негодование мастера. — Лин у меня вообще-то — сущий ангел. И кто решил, что он на самом деле похож на злобного демона? Дикие люди… совсем-совсем дикие… правда, мой хороший?

Шейри растеряно прянул ушами.

«Да я… не знаю даже. Но такими вещами действительно не шутят. Наверное, мне надо сменить имя?»

«Ты же сам его выбрал!»

«Ну, я ведь не знал. Просто вспомнил… что-то знакомое… слышал когда-то давно… вот и решил, что лучше такое, чем что-то еще».

«Никаких перемен, — решительно заявила я. — Я к тебе привыкла. Ты к нему привык тоже. А ангел там был или демон — мне наплевать. Главное, что ты у меня есть. Главное, что ты такой, какой ты есть. И главное, что ты именно таким мне и нравишься. И пусть кто-то скажет, что я эгоистка, но я не собираюсь менять твое красивое имя на какую-нибудь белиберду. Все, вопрос закрыт».

Я споро собрала вещи и закинула на спину озадаченного шейри.

— Ну что, ты готов?

«Да», — рассеянно откликнулся Лин, все еще находясь в раздумьях.

— Прекрасно. Сейчас еще одно дело сделаем и пойдем. Мейр, Лок… где вас носит?

— Тут, — откликнулся из-за соседнего валуна Мейр. — Что? Думаешь, уже пора?

— Да. Дальше опасно без ваших носов. Сколько ты выдержишь без напряга?

— День. Может, полтора.

— А Лок?

— Сколько угодно, — сладко потягиваясь, вышел с противоположной стороны от того же камня хвард. — В отличие от некоторых, я не привязан ко времени. И, в отличие от некоторых, могу бежать сутки напролет.

— А кому-то сейчас хвост оторвут, — мрачно пообещал в пустоту миррэ.

— А кто-то без длинных усов останется, — в тон ему откликнулся хвард.

Я фыркнула.

— Так, хватит препираться и выяснять, кто круче. По-моему, оба хороши. И обоих надо драть тугой хворостиной, чтобы уняли свои первобытные инстинкты. Мейр, давай. С тобой будет проще, так что ты первый.

Миррэ кивнул и начал уверенно раздеваться. Сперва стянул с себя сапоги. Затем — доспехи, шлем, вязаную рубаху, отчего в его сторону повернулось сразу полтора десятка голов. Наконец, дошел до штанов, решительно потянул завязки пояса…

— Эй! Ты чего это?! — ошалело уставился на него эрхас. — Спятил, Фантом?!

Мейр, не ответив, деловито закончил разоблачаться. Так же невозмутимо собрал вещи, увязал их в узел, сложил сверху доспехи и оружие. Размял шею, как гимнасты перед трудными соревнованиями…

Родан дикими глазами уставился на меня, но я даже не шевельнулась. Небось, не в первый раз видела этого нудиста. И ему не впервой передо мной нагишом бродить. Вот только маску он пока не снял. Помнил об уговоре, молодец. И лицом не поворачивался — это уж для того, чтобы народ не пугать. Гм. Потом он еще какое-то время неподвижно стоял к нам спиной, демонстрируя редкое по красоте и рельефности тело. Встряхнулся весь сразу. Подумал. Помялся… и вскоре это начало походить на прелюдию к дешевому порнофильму.

— Красавец, чего уж там, — насмешливо заметила я, когда миррэ расправил плечи, будто готовясь к прыжку в ледяную воду. Однако фигу — я-то думала его смутить, но в ответ получила только хитрую усмешку и лукавый взгляд из-под черной маски. — Налюбовались уже тобой. Досыта. И даже позавидовали. Тебе помочь?

— Давай, — тихо рассмеялся оборотень, надеясь поставить меня в неловкое положение, но тоже промахнулся: я без всяких обиняков подошла со спины и со всего маху засветила ему звучный шлепок между лопаток. Конечно же, левой ладошкой.

От удара его выгнуло, потом сложило пополам, заставив тихо взвыть от мимолетной боли. Потом его тело разом изменилось, мгновенно покрылось мягким рыжим мехом, со страшновато вытягивающегося лица слетела маска, открывая хитрую усатую морду с горящим глазами. А мгновением спустя с земли уже бодро поднялся крупный рыжий кот с коротким хвостом и забавными треугольными ушками, которые, признаюсь, мне всегда ужасно нравились.

Я улыбнулась.

— Молодец. Лок, твоя очередь.

— Угу. Сейчас.

— Что?! — отшатнулся от нас Дагон. — Еще и он?!!

— Ничего не «еще», — недовольно буркнул хвард, попятившись в ближайшие кусты. — Я, можно сказать, культурный: голой ж… э-э, голым задом перед смертными не щеголяю. А этому все равно. Как привык по лесу бегать зверем, так и сюда норовит пролезть. А я — человек… наполовину. И смущение у меня еще присутствует.

— Давай, смущенный ты наш, — поторопила я оборотня. — Люди ждут. Не то так до вечера не уйдем.

— Ладно, — отозвался слегка огрубевшим голосом хвард. — Только ты это… если что… меня держи: я ж могу и… ну… у-а-у-у…

Я тут же насторожилась и на всякий случай прижала к себе кота. А то кто их, оборотней, знает? Тысячу лет жили, как враги, и еще тысячу лет проживут, пока кто-то не придет и не пнет под мягкое место. Например, я. Но звери — не люди. Им ничего не разъяснишь и не докажешь на пальцах. Дескать, это твой родич, а с этим ты вообще несколько месяцев тому спьяну братался. У зверя одно на уме: друг-враг-хозяин. И все. Причем, если миррэ неплохо себя контролировали в любом обличье, то от хвардов можно было всякого ожидать. Вплоть до того, что накинутся на своих же соратников и не остановятся до тех пор, пока не утолят жажду крови. Поэтому хвардов редко куда-нибудь принимают по-настоящему. Поэтому их благоразумно сторонятся. Поэтому и предпочитают, если уже приходится связываться, держать таких союзничков на строгом поводке, через особо заключаемый Договор, подкрепляемой магической печатью. Так, что у некогда свободного и независимого хварда появлялся хозяин. Тот, которого не давала убить сгоряча серьезная магия. За то и презирали хвардов лишенные этого недостатка миррэ. За то и ненавидели хварды своих соседей, искренне считая, что свою свободу те получили незаслуженно.

Это парни мне рассказали, когда я как-то занялась выяснением причин их активной нелюбви друг к другу. Рассказали неохотно. Не слишком радуясь. Но мне было интересно. И очень важно преодолеть истоки их долгой неприязни, потому что без этого мы не смогли бы находиться с ними рядом. Путем долгих уговоров, разговоров и с помощью их общей пьяной выходки нам, в итоге, удалось сломить лед отчуждения. Со временем они привыкли, обжились. На пару отправились, пардон, в бордель, когда мы на неделю задержались в Шестой. Было время, когда они, перекинувшись, какое-то время даже терпели друг друга, однако практически всегда, если не было общей угрозы, эти попытки заканчивались самой настоящей грызней.

Вот и сейчас, когда из-за кустов медленно вышел крупный серый волчище с бешено горящими зелеными глазами, мы с Тенями заметно напряглись. Мейр напрягся тоже, но, будучи более выдержанным, все-таки смолчал. Даже тогда, когда при виде него у волка опасно дрогнула верхняя губа, а из глотки вырвалось приглушенное рычание.

Плохо то, что хварды в зверином облике держать себя в узде практически не могли. Для них это был высший пилотаж. Вершина самоконтроля. Хотя для вспыльчивого Лока, который сумел на какое-то время прижиться лишь в команде вздорного Илоя, даже эти мгновения тишины были большим достижением. Более того: он явно пытался как-то с собой справиться. Рычал, вздыбливал шерсть, чуть подрагивал от напряжения, буравя хищно прищуренными глазами могучего кота, ничуть не уступающего ему в размерах. Но не двигался. И, наверное, он бы даже сумел успокоиться… наверное, он бы даже вспомнил о своей человеческой половине… если бы кто-то из рейзеров не простонал негромко:

— Идиоты! Да кто ж двоих хвардов берет в один рейд?!!

И вот тогда Лок все-таки сорвался. Человеческий голос сработал не хуже иного детонатора. Хвард взревел, страшновато вздыбил шерсть на загривке и, жутко оскалившись, молниеносно прыгнул.

Я оттолкнула готового рвануться навстречу Мейра, перехватила хварда прямо в полете, цапнула его левой рукой за вздыбленную холку и, с размаху швырнув на землю, весомо припечатала коленом.

— Лежать!!

Лок взвизгнул и замер, как истукан. Глазищи дикие. Пасть оскалена. С губ падает вязкая слюна… ну, прямо чудовище. Но это ничего. Это мы не раз проходили и уже выяснили, что нет более безотказного средства против обезумевшего хварда, чем вот такой удар в бок, крепкий тычок сомкнутыми пальцами в шею, похожий на укус волчьих челюстей, и жесткий голос, подтверждающий право Хозяина.

— Лежать, тебе сказали! — властно повторила я, придавив его рукой посильнее. — Лежать! Посмотри на меня! Живо!

Знаку он не мог противиться. Так что неохотно, но все-таки оторвал горящий взгляд от ответно оскалившегося мирре и посмотрел в упор жутковато горящими глазищами.

— Забыл, кто ты? — тихо спросила я, прижимая его Знаком. — Забыл, для чего сюда пришел? Забыл свою Клятву, а?

Его глаза дрогнули и начали медленно угасать.

— Смотри на меня, — повторила я, опасаясь потерять контакт. — Смотри внимательно, хвард. Что ты видишь?

Лок тихо заскулил и виновато вильнул хвостом.

— Еще будешь?

Он заскулил громче и заелозил по земле уже всем мохнатым задом.

Я чуть прижала еще, а потом осторожно отпустила, дав ему возможность подняться и стряхнуть с густой шерсти прилипшие травинки. Затем отошла на шаг, позволив оборотням остаться наедине. И, наконец, так же тихо свистнула, отвлекая их друг от друга.

— Мне не нужны два сварливых кобеля, дерущихся за власть в стае, — медленно, весомо, так, чтобы до них дошло, сказала я. — И не нужны дикие звери, на которых я не могу положиться. Вы поняли?

Оборотни дружно опустили глаза, продолжая, тем не менее, внимательно следить один за другим.

— Вы оба поклялись, мохнатые. Не забывайте об этом!

— Р-р-р.

— Мейр, смени шкуру, — внезапно посоветовала я миррэ. — Кажется, у Лока опять пробилась аллергия на кошачью шерсть.

Мейр недовольно заворчал, но под моей рукой быстро успокоился: Знак действовал на него лучше всякой колыбельной. Менять шкуру он не любил — привык к одному облику. Однако когда надо… а сейчас это было очень надо… он вздохнул, с укором на меня посмотрел, но послушно отряхнулся, посерел, раздался в плечах. А еще через пару мгновений передо мной стоял уже не рыжий кот, а такой же матерый волчище, как Лок.

— Мать вашу… миррэ! — пораженно ахнул Ниш, уставившись на Мейра, как на великое чудо. — Настоящий миррэ!! Рядом с хвардом!! Фантом, как тебе это удалось?!! Как ты их сдерживаешь?!!

Перехватив полтора десятка ошарашенных взглядов, я хмыкнула.

— Вот так. Главное теперь, чтобы они не забыли, кто есть кто. А то они могут, могут… один раз даже водой разливать пришлось. Да, мохнатые?

Оборотни дружно фыркнули и демонстративно отвернулись.

— Р-ры, — гордо сказал один.

— Ры-ры, — не менее гордо ответил второй. Ну, что-то вроде: «дурак» и «сам дурак». Как всегда, в общем.

— Надо вещи собрать, — неожиданно вспомнила я. — Лок, ты, конечно же, опять забыл?

Один из волков прижал уши к голове и виновато пискнул.

— Я соберу, — тут же отозвался Гор и отправился за куст. Ас, тем временем подхватил вещи Мейра, кивком поблагодарил за то, что тот избавил его от необходимости копаться в нижнем белье, и легко вскинул на плечо.

— Нет. Отдай Лину, — вмешалась я. — Он пока понесет. У вас другая задача.

Шейри сморщился, но возражать не стал. Да и кому нести поклажу, как не неутомимому демону? Так что он лишь покорно подставил бок, позволил навьючить на себя двойную ношу, избавив от дополнительной тяжести нуждающихся в подвижности Теней. Потом отвернулся и махнул хвостом в сторону оборотней.

К искреннему изумлению зрителей, один из волков тут же подскочил и кинулся ловить пастью пушистый хвост, резвясь и дурачась, как глупый щенок. А второй гордо вскинул голову и величаво двинулся прочь, всем видом показывая, что до таких пошлостей не опустится. Правда, далеко не ушел: разыгравшийся Лок все-таки не сдержался, улучив момент, налетел на миррэ со всех ног, едва не сбил… и дальше они покатились рычащим, скалящимся и бешено царапающимся клубком.

Мы с братьями дружно возвели глаза к небу.

— Опять…

— Э-э… Фантом? — нерешительно повернулся Дагон. — Ты уверен, что ЭТО — хорошая идея?

— Без них нам не обойти все Гнезда на скалах, — пояснила я. — Они чуют нежить лучше, чем акула — свежую кровь. Поэтому да, я уверен. Они сократят нам время почти в два раза и помогут не задерживаться возле каждого угла. Где надо, сами справятся. Где не справятся, остальные помогут. Но я не думаю, что нам придется много возиться: тут, как я уже сказал, забавные звери Уры водятся, поэтому дорога относительно чистая. А эти…

Я со смешком посмотрела на катающихся по траве волков.

— …пока просто резвятся. Зубы точат и когти острят. Не волнуйтесь: не поранятся. Для этого они слишком хороши.

Рейзеры с опаской покосились на мелькающие в оскалах пасти и поспешили отодвинуться подальше, явно сомневаясь, что это — не всерьез. Даже эрхас смотрел с явным недоверием. У Родана глаза стали большие-большие. Его сплоченная двойка (единственная, что осталась в живых после встречи с самкой кахгара) вообще поежились. А те пятеро незнакомцев, про которых мы так ничего и не узнали, на всякий случай держали руки поблизости от оружия.

— Так, лохматые! Довольно! — зычно рявкнула я, когда пришло время выходить. Бешено крутящийся, щелкающий зубами, грозно вопящий серый клубок тут же распался, и два довольных до жути, совершенно неотличимых друг от друга зверя уставились на меня горящими зелеными глазами. — Все, работаем. Хватит дурачиться.

Они понятливо рыкнули, пихнулись в последний раз и огромными прыжками принялись взбираться по ближайшему склону, с азартом перепрыгивая через крупные валуны, далеко высунув красные языки, мечась во все стороны от избытка нерастраченной силы. И вообще, кажется, счастливые до ужаса.

— Ну, прямо дети, — сокрушенно вздохнула я, проследив их до верхушки склона. — Один другого младше. Просто детский сад, ясельная группа, не иначе. Только вместо соплей — липкие слюни, а вместо агуканья — одни сплошные рыки.

Мастер Драмт кинул на меня крайне странный взгляд и неопределенно протянул:

— Ну, ты даешь, Фантом…

Я только вздохнула и виновато развела руками.

На ночь остановились в узкой расщелине, образованной двумя не до конца сомкнувшимися скалами. С вечера поднялся холодный ветер, так что укрытие оказалось весьма кстати. Сама расщелина была довольно узкой, но длинной, поэтому поместились все. Даже Лин. И даже, крепко подумав, эрхас разрешил развести среди камней небольшой костерок.

Холодно было.

В горах по ночам почти всегда довольно холодно.

Я закуталась в теплый плащ, накинутый прямо поверх доспехов, припрятала шлем подальше, чтобы не давил на затылок, и, запихнув вещи в самый дальний угол (пришлось как-то изворачиваться, чтобы изобразить, будто расседлываю Лина), привалилась спиной, чтобы скрыть отсутствие там всякого седла. А куда деваться? Фэйры, хоть и чудо, все же не умеют отращивать на себе лишние предметы. Увидь кто, что Лин вытворяет со своим телом, нас бы обоих тут же и попытались удавить. А если старательно что-то объяснить… вон, даже Риа потребовалось некоторое время, чтобы начать сомневаться. Ур до сих пор колеблется. Так что пусть все останется, как есть. Будет нужно, я во всем признаюсь. А до тех пор лучше мудро промолчу.

— Фантом, можно вопрос? — осторожно присел неподалеку от свернувшегося клубком шейри мастер Драмт.

Я неохотно приоткрыла один глаз.

— Конечно, господин маг. Спрашивайте.

— Откуда ты знаешь Эйнараэ?

— М-м-м… вам правду сказать или как?

Маг изумленно поднял голову и странно кашлянул.

— Желательно, правду.

— А вы уверены, что я его знаю? Вдруг просто нахватался по верхам и решил щегольнуть перед Его Величеством? Может, я цену себе набивал? Почему бы нет? А может, вообще соврал для пущей важности?

Мастер Драмт удивился еще больше.

— Фантом, я — маг. Я знаю, как отличить правду от вымысла. А в твоих словах не было лжи. Насмешка — да, но не ложь. Ты за дурака меня держишь?

— Нет, — вздохнула я. — Просто проверить захотелось. Сколько вам лет, мастер Драмт?

— Шестьдесят четыре.

— Ого. А сохранились вы гораздо лучше, чем Его Величество!

Маг усмехнулся.

— Ничего подобного: Его Величество, если бы захотел, мог бы гулять по дворцу шестнадцатилетним подростком. Просто он — король. А король должен выглядеть соответствующе.

— Впечатление производить, — понимающе кивнула я. — А какое впечатление при виде недозрелого пацана с большим прыщем на подбородке… спасибо, я понял. Объяснение исчерпывающее. Кстати, не подскажете, в какой области он больше практикует?

— Какие ты знаешь слова, Фантом, — почти упрекнул меня маг. — Такие в провинциях не выучишь. И даже не во всякой Академии услышишь. Так что мне кажется, что ты водишь меня за нос.

Я кашлянула.

— Нет, господин маг. Просто иногда я слишком много болтаю. Простите, это, наверное, нервное.

— Где ты учился? — с интересом спросил он.

— Да везде понемногу. То тут, то там…

Маг хмыкнул.

— Ладно, я тоже понял. Объяснение, как ты говоришь, исчерпывающее. А что насчет Эйнараэ? Надеюсь, тебе не запрещено говорить на эту тему?

— Ну-у… нет.

— Значит, ты можешь ответить на мой вопрос: откуда ты знаешь язык эаров?

— Кхм. А вы поверите, что ему меня научил эар?

— Поверю, — серьезно кивнул маг. — Даже больше, чем поверю: другого объяснения просто нет, потому что твое произношение безупречно, а то письмо… между прочим, перед отъездом я из любопытства опробовал одно заклинение. На основе огня. Сменив в нем ключевое слово на то, что сказал мне ты. И знаешь что? Эффект получился потрясающий!

Я с любопытством открыла второй глаз.

— Правда?

— Да. Я едва не спалил себе шевелюру.

— Действительно, очень хороший эффект. Вот почему вы теперь заплетаете косу? — съехидничала я. Однако, к моему удивлению, маг только довольно кивнул.

— Именно. Применив новую формулу, я понял, что мы очень многого не понимаем в Эйнараэ. И еще больше не понимаем в эарах. Тогда как ты… ты сказал правду, юноша. И мне очень интересно узнать, где ты нашел живого эара. После того, как они отказались иметь с нами дело, меня удивляет сама мысль, что ты вдруг сумел с кем-то договориться. Даже мой учитель потерпел поражение, когда пытался попасть в Эйирэ. А ты… — мастер Драмт пристально на меня посмотрел. — У тебя поразительные таланты.

Я внезапно насторожилась и резко села.

— Что вам от меня нужно, мастер Драмт?

— Правду.

— Я ее уже сказал. А подробности вам знать необязательно.

Маг сжал челюсти, и мне даже показалось, что был готов уже вспыхнуть, однако он только прикрыл на миг глаза, опустил сведенные плечи, после чего приблизил свое лицо и, буквально впившись горящим взглядом, под предупреждающее ворчание шейри звенящим шепотом сказал:

— Научи меня, Фантом.

— Что?! — неподдельно отшатнулась я.

— Научи. Я хочу познать истинный Эйнараэ.

— Да вы сошли с ума! Чему я могу вас научить?! И как?!!

Мастер Драмт даже не дрогнул. И взгляда не отвел. Так и буравил меня фанатично горящими глазами, в которых бушевала настоящая буря.

— Ты знаешь больше, чем все мастера Магистерии. Ты знаешь то, к чему они не смогли даже приблизиться. Ты общался с эарами. Ты каким-то образом смог у них научиться. Твои знания — это настоящее сокровище, Фантом. С истинным Эйнараэ можно за месяцы добиться того, на что мы прежде тратили целые годы. Поверь, я готов учиться, Фантом. И я до боли хочу понять, что такое настоящая магия эаров!

— Да какой из меня учитель?! — вконец оторопела я. — Мне сколько лет?! А вам?!! Что я могу вам дать?!!

— Форма — ничто. Суть — все, — непреклонно процитировал кого-то маг. — Твоя молодость не имеет значения. Ничто не имеет значения, кроме истины и цели. А я всегда стремился вперед, Фантом. Я всегда искал новых решений. Меня не устраивает позиция Магистерии, не дающая нам создавать и использовать новые формулы. Они закостенели, заперлись в своих рамках и не желают больше ничего слышать. Они — прошлое, Фантом. Ты — будущее. Я знаю это. Я чувствую. За десятилетия поисков я использовал все, что мог, чтобы создать оружие против Тварей. Я годы потратил на то, чтобы изобрести способ борьбы с Тьмой. Я оставил даже учителя, когда он не поверил в мои успехи. И не вернулся к нему, когда даже король признал, что мои заклятия работают. Я всегда подозревал, что наши знания о Эйнараэ далеко не полны. И я готов идти дальше. Готов учиться. Готов положить остаток своей жизни, чтобы закончить свои исследования. Я больше суток сомневался, прежде чем принять это решение. А сегодня увидел и услышал то, чего не понимал раньше, и поэтому прошу тебя: научи!

Я аж попятилась от прозвучавшей в его голосе страсти.

— Э-э… мастер? А вы, случаем, не приболели?

— Нет, Фантом, — маг неожиданно тяжело вздохнул и вернулся на прежнее место. — Наверное, тебе сложно это понять, но поверь: когда проживешь половину жизни в надежде, что когда-нибудь достигнешь цели, потом вдруг поймешь, что у тебя просто не хватает сил, чтобы ее достичь, а после этого тебя неожиданно касается порыв истинного вдохновения… трудно устоять от соблазна ему не поддаться. И нелегко пережить падение, если его крылья не удержат тебя на весу. А я уже падал, Фантом. Падал и не раз. Больно. До крови. До разбитых мечт. Однако сейчас я готов поверить снова. И сейчас мне кажется, что на этот раз я все-таки смогу взлететь. Понимаешь?

Я изумленно замерла.

— Ого! Да вы, оказывается, поэт!

— Нет, юноша, — невесело улыбнулся маг. — Я просто часто разочаровывался. А разочарование, знаешь ли, способствует долгим размышлениям о смысле жизни.

Черт. Как странно слышал слово «юноша» от почти что ровесника. И как странно не хочется верить, что он на самом деле в два раза старше.

Я прикусила губу и быстро поглядела в темноту, отметив, как тревожно дернулись Тени и вопросительно посмотрели от входа оба оборотня. Никого поблизости больше не было: попутчики разбрелись по кустам расставлять ловушки и распределять очередь караула. Так что сейчас в расщелине мы фактически были одни. А мастер, кажется, фанат до новых знаний. И он, если все получится, как я планирую, мог бы мне сильно помочь в недалеком будущем. Ведь у него какой-никакой, а все-таки вес в этой их Магистерии. Он лично знаком с королем. У него есть положение при дворе. И он готов идти на сотрудничество. Причем, кажется, искренне стремится познавать новое и совсем не походит на человека, способного корысти ради предать дело всей своей жизни.

«Как считаешь, Лин, ему можно верить?»

«Он не лжет, — немедленно откликнулся шейри. — Я чувствую».

«Ну, тогда…»

Я в сомнении потерла переносицу.

— Скажите, мастер: если я соглашусь… чисто теоретически… помочь вам с языком, могу я быть уверенным, что дальше вас эти знания не пойдут?

— Можешь, — без колебаний ответил чародей, посмотрев на меня со слабой надеждой. — Если нужна Клятва, я готов ее дать. Никто не узнает о твоей тайне, юноша.

— Тогда я… обещаю подумать.

— Хорошо, — маг с облегчением поднялся. — Меня это вполне устраивает.

Я проводила его пристальным взглядом до выхода из расщелины и сделала знак Теням, что все в порядке. Они неуловимо сдвинулись, мгновенно потеряв к чародею всякий интерес, и даже отвернулись. Но мастер, кажется, все равно заметил и почувствовал неладное. Потому что вдруг обернулся, окинул молчаливых скаронов внимательными взором и, тонко улыбнувшись, вышел, оставив меня в глубокой задумчивости.

Когда совсем стемнело, в расщелине похолодало еще сильнее.

Воины зябко кутались в плащи, старались сесть поближе, расшнуровывали одеяла, накидывали запасную одежду на плечи, но это не больно помогало: горы — суровое место. А высокие горы — тем более. И если днем тут вполне можно было жить и даже разжареть на ярком солнышке, то с наступлением темноты впору ожидать полноценных заморозков. Пар-то изо рта точно пошел. Поэтому отряд постепенно скучился, сжался в тесно сидящую и лежащую толпу, и все больше подбирался к вяло трепещущему огоньку, от которого шло хоть какое-то тепла.

Я благодарно погладила теплый бок шейри и с умилением пристроилась к его горячей коже, под которой будто бы настоящая печка топилась. М-м-м, какой же он чудный! И теплый! Все. Ни за что больше отсюда не слезу!

Тени, недолго подумав, тоже решили забиться в наш уютный уголок. С усмешками покосились на мою блаженную физиономию, осторожно потрогали стены и пол, которые рядом с сонным демоном уже успели заметно нагреться, после чего с довольным видом плюхнулись на одеяла и перегородили узкий проход, чтобы никто не понял, отчего в этом тихом закутке царит такое ласковое лето.

Проблема возникла только одна. Вернее, две, но совершенно одинаковые: серые, мохнатые и зеленоглазые, которые, в конце концов, утомились скакать по горам и решили вернуться. Все же хварды не железные. Сон нужен даже им. Поэтому нет ничего удивительного в том, что взбудораженные охотой волки решили к полуночи навестить битком забитую расщелину.

При виде оборотней, загородивших проход своими массивными тушами, рейзеры дружно встрепенулись. Хасы с некоторой доли опаски отодвинулись, а Дагон со своими людьми нерешительно обернулся в нашу сторону. Я тут же кивнула, тихо свистнула, привлекая внимание волков, а потом настороженно проследила за тем, как они неторопливо пробираются между поспешно отдергивающими конечности людьми, с каждым мгновением напрягаясь все больше.

Надо было видеть, как при виде меня у них внезапно снова встопорщилась шерсть на загривках. Как мелькнули в угрожающем оскале острые зубы, как царапнули камень кривые когти. Как одинаковые зеленые глаза зажглись такой же одинаковой ревностью. И как два громадных хищника одновременно пригнулись, увидев, что место рядом со мной есть только для одного из них.

— Лок, иди ко мне, — тут же отреагировала я, отлично зная, что хвард наверняка сорвется первым.

Один из хищно скалящихся зверей тут же вильнул хвостом и, кинув на соседа злорадный взгляд, юркнул вперед, старясь лизнуть мою руку. Я отодвинулась, освобождая место. Он тут же плюхнулся, подперев боком заворчавшего шейри. А я посмотрела на огорченно опустившего уши миррэ и поманила его пальцем.

— Мейр, ты тоже.

Ло-хвард мигом воспрял, с надеждой сверкнул глазами, неуверенно вильнул пушистым хвостом и быстро огляделся, пытаясь сообразить, куда ему пристроиться. Пришлось поджать под себя ноги и сдвинуться еще, стиснув урчащего Лока так, чтобы ему было трудно дотянуться до соперника. Однако я зря надеялась, что утомившиеся за день хварды так просто смирятся с близким присутствием друг друга. Ладно на воле — они бы многое стерпели и вполне бы ужились. Но тут была я. А они — давно уже не люди. Поэтому как только Мейр подошел с явным намерением улечься, Лок с грозным рыком вскочил…

И тут же упал обратно, придавленный четырьмя активными Знаками.

— Цыц, — зевнула я, прижимая строптивца к полу. — Еще раз пискнешь, выгоню. Усек?

Усек.

Оборотни, свирепо посверкивая глазами и бесшумно скаля зубы, все-таки улеглись. Немного повозились. Поворчали. Посопели. Один раз попытались пихнуться, потому что каждый посчитал, что второму выделили слишком много места, но оба получили по ушам и, наконец, затихли. После чего и я, успокоившись насчет грядущей ночи, потихоньку уснула.

Наше возвращение ознаменовалось крайне подозрительными взглядами и весьма недовольными физиономиями. Всех, кроме трех пар разноцветных, полнящихся искренним любопытством глаз, и еще двух пар — одинаково зеленых, крупных и немного смущенных.

— Вы где были? — хмуро осведомился эрхас Дагон, когда мы с Асом, слегка запыхавшись, перевалили через последний гребень и подошли к расщелине. — Два оборота ждем. Кое-кто решил, что у кое-кого другого случилось не несварение, а что-то намного серьезнее.

Рейзеры и Хасы уставились на нас с одинаковым нехорошим выражением. Ну да, мы припозднились. Но кто ж знал, что там так много работы? И кто ж знал, что когда мы закончим, уже окончательно рассветет? Ур не рискнул подвозить нас слишком близко — могли заметить, поэтому последние пару километров пришлось бежать на своих двоих. В полной амуниции. А это, скажу я вам, весьма неприятное занятие.

Эрхас Дагон, заметив наш потрепанный вид, грозно нахмурился.

— Да что у вас стряслось?! Что за проблемы у тебя с животом, Фантом?!

— Это не я, — поспешила откреститься я, а потом злорадно ткнула пальцем в сторону брата. — Я уже почти в порядке. Это у него катастрофа случилась. Еще какая. И я его, между прочим, еще и ждал!

Ас на мою гнусную инсинуацию даже бровью не повел.

— Что, и ты тоже? — явно не поверил эрхас.

— Ага. И он, — тут же поддакнула я. — Тут такая проруха случилась, что мама не горюй! Едва вытащил его из… сложной ситуации!

Тени сдавленно хихикнули.

Эрхас свирепо выдохнул, но делать нечего — невозмутимый скарон просто прошел мимо, никак ни опровергнув, ни подтвердив мои наглые намеки. Молча перекинул ножны из одной руки в другую, молча зашел в расщелину, молча забрал свои вещи и так же молча вышел обратно, при этом еще и вопросительно посмотрев на командира. Дескать, ну что, идем?

Вот теперь хихикнула уже я: слишком забавным стало лицо у эрхаса. После чего юркнула в расщелину тоже, изобразила бурную деятельность, чтобы походило на снаряжение моего неутомимого «фэйра», гордо вывела его уже «оседланного» и посмотрела на эрхаса точно так же, как брат.

— Вы готовы?

Надо сказать, эрхас меня порадовал: ругался долго, красиво и изощренно. Прямо так, что все заслушались. Даже я прислонилась к теплому боку Лина и мечтательно посмотрела на голубое небо: бывают моменты, когда его особенно ценишь за чистоту…

Когда же уважаемый господин Дагон все-таки выдохся, а обстановка слегка разрядилась, мы с Тенями, не сговариваясь, отвесили ему низкий, благодарный, но сильно отдающий издевательством поклон, после чего немедленно услышали продолжение. В трех томах. И лишь после того, как взбешенный эрхас отдышался, посмотрели друг на друга и в голос расхохотались.

— Браво, господин командир, — со смехом похвалила я озадаченного нашим поведением Дагона. — Боюсь, вы только что переплюнули по части высокой словесности одного нашего хорошего знакомого. Ниш, тебе имя «Дарн» ни о чем не говорит?

Вот тут уже поперхнулись, а потом и сдавленно заржали рейзеры. После чего соизволили поделиться впечатлениями с Хасами, и тогда они ржали уже все вместе. Долго так ржали. С удовольствием, потому что действительно имели наглядный пример, с чем сравнивать. И действительно согласились, что я права.

Одни только люди эрхаса глядели на нас с плохо скрываемым раздражением. До тех пор, пока отсмеявшийся Ниш не смилостивился и не продекларировал им один из самых безобидных монологов прославившегося на весь Фарлион кузнеца.

Они впечатлились.

Они задумались.

Они все дружно посмотрели на своего эрхаса…

И через минуту господин Дагон остался в гордом одиночестве. Правда, уже перестал злиться и посматривал на покатывающийся со смеху отряд с некоторой долей снисхождения. Хотя чего бы ему злиться дальше? Все-таки новая слава к нему пришла — совершенно заслуженная, немалая, почти вечная… чтобы переплюнуть Горлопана по части ругани, это надо было постараться. Но он справился. С честью выдержал это трудное испытание. И мог теперь гордиться собой хоть до посинения. О чем я, утирая невольно выступившие слезы, напоследок ему и сообщила. После этого ему оставалось только махнуть на нас рукой, сердито сплюнуть и зычным рявком скомандовать подъем, который, откровенно говоря, этим утром заметно затянулся.

А вообще, он нормальный мужик оказался, несмотря на то, что эрхас. Сдержанный, неприхотливый, некапризный и, надо признать, без привычной для благородных придури. Он не заносился со своим скромным титулом, не тыкал в глаза высоким статусом, не болел снобизмом, не страдал высокомерием, не источал невысказанное презрение… Дагон был воином. До мозга костей воином. Не политиком. И даже получив от Его Величества титул, не забыл о том, из какой среды вышел. Так что это даже неплохо, что именно его поставили в отряде командиром. Одна у него проблема была — Ведьмы: не терпел их господин эрхас ни в каком виде, кроме мертвого. Но и тут, как оказалось, причина была: его парни, которые, наконец, представились, по секрету шепнули, что когда-то батюшку Дагона соблазнила одна такая мадам. Сам-то он мал был, чтобы ее запомнить, но когда батюшка вдруг оставил семью и ушел неизвестно куда, бросив на внезапно захворавшую мать подрастающего мальчишку, будущий эрхас (который тогда не был ни богатым, ни известным) вынужденно ушел туда, где только и мог прокормить двух младших сестренок и больную мать. В армию он ушел. Едва достигнув пятнадцати лет. И ушел лишь по той причине, что крепок был от рождения, а за службу неплохо платили. Причем, когда при виде него дюжий десятник в пункте вербовки расхохотался и велел пацану идти играть в камешки на дороге, Дагон так озлился, что вышиб ему передний зуб. Табуретом. И потом еще с неделю просидел в местной тюрьме, ожидая, пока его дело рассмотрит Королевский Суд. Суд рассмотрел. Озадачился. Подумал. И, поколебавшись, сделал для злобно сверкающего глазами парня исключение: его действительно взяли новобранцем, хотя обычно раньше семнадцати этот вопрос даже не рассматривался. Но это еще не все: Дагон мало того, что не сломался и выдержал жесткую муштру, так потом еще и сдружился с тем самым десятником, которого столь удачно приложил табуретом. И определенную репутацию тоже себе заработал, в скором времени перейдя к Хасам. А спустя еще десять лет, когда у Валлиона случился пограничный конфликт с Беоном, он заполучил себе на шлем желтую полоску барр-кана. Как Фаэс. Еще через два года, когда у Валлиона возник серьезный территориальный спор с соседним Хеором, умудрился попасться на глаза Его Величеству (который тоже, как говорят, не стоял в сторонке) и словил в грудь предназначенную ему стрелу. В результате чего в Вольных Землях появился новый, совсем молодой еще эрхас. За которого его люди, успевшие тоже немало повидать и помыкаться по чужбине, готовы были глотки рвать и нежить зубами грызть. Так что зря я на него так долго сердилась: нормальный мужик этот Дагон. И командир неплохой, в чем я уже успела убедиться. Только слегка повернутый на почве девушек-Ведьм, но тут уж ничего не поделаешь: кто-то водкой увлекается, что-то на юных мальчиков засматривается, а кто-то просто очень не любит Ведьм.

Ну и что?

У всех свои маленькие недостатки.

Придя к такому выводу, я успокоилась, перестала точить на эрхаса зуб и больше не напрягала его ответственные нервы своим непристойным поведением. Так, разок встрепенулась, когда упорно следующий за нами Ур подал голос, но тут же вернулась обратно в седло: обычное Гнездо всякой мелочи. Даже отвлекаться не стоило.

— Что, Фантом? Опять твое брюхо беспокоится? — не преминул подколоть меня Тико (с эрхасом, как я поняла, он уже лет десять вместе держался). — Пора подыскивать очередные кусты?

— Тьфу на тебя, — фыркнула я, ничуть не обидевшись. — Смотри, как бы назавтра вам не пришлось искать.

— А мне не надо. У меня кишки из стали.

— Ага. Конечно. И гадишь ты одними булыжниками.

В отряде снова послышались смешки.

— Фантом, на тумак напрашиваешься, — словно невзначай заметил сосед Тико по имени Лван.

— Я?! Да это ж он начал!

— А ты продолжил, — резонно возразил Ниш. — А в таких делах знаешь, кто виноватый?

— Да уж знаю, — проворчала я, покосившись на небо. — Чаще всего, самый молодой и глупый.

— Точно.

Я фыркнула и сказала свое коронное:

— Не дождетесь, — а потом подумала и добавила: — Хотя насчет молодости ты, пожалуй, прав.

Где-то немного после полудня нам пришлось отклониться от намеченного пути, потому что неуловимый и вездесущий Ур неожиданно сообщил, что впереди большое ущелье. Которое нам, не имея крыльев, никоим образом не одолеть. Узнав об этом, я здорово огорчилась: а сверху оно казалось совсем маленьким. Но тут уж ничего не попишешь — летели мы с Лином быстро, на ходу подумали, что обойдемся веревками, однако все же ошиблись. И теперь придется его огибать, благо что умница-кот отыскал для нас другую подходящую тропку.

Когда об ущелье узнал Дагон, меня смерили пристальным командирским взором и довольно долго молчали. По всему получалось, что и сегодня людям идти до самой ночи без привала. Я виновато развела руками, оправдываясь тем, что не идеальна, и мы со вздохом свернули, карабкаясь по соседним скалам, как заправские пауки.

Где-то к обеду я поняла, что мы движемся по каким-то смутно знакомым местам. Что-то было такое в очертаниях скал, в разбросанных тут и там валунах, в недавно потревоженной гальке. А потом из какой-то щели вдруг пахнуло трупной вонью, окатившей нас при внезапном порыве ветра, как из помойного ведра, и мы дружно сморщились.

— Фу!

— Фантом, я надеюсь, это не твоя работа? — зажимая нос, закашлялся Тико.

— Нет, идиот! — мгновенно ощетинилась я. Блин, достал уже! — Еще одно слово, и я швырну тебя в эту дыру, чтобы убедился!

— Шеттова дюжина… да что за дерьмо?! Кто-нибудь скажет, откуда это несет?!

— Мертвечина, похоже, — без тени брезгливости потянул благородным носом эрхас.

— Твари, — спокойно поправил его Родан. — Но только мертвые.

— Гай…

Я быстро обернулась и наткнулась на очень странный взгляд Аса: скарон так внимательно оглядывался и так пристально изучал близлежащие скалы, которые, на мой взгляд, везде были примерно одинаковыми, что у меня забрезжило одно смутное подозрение. А когда мы подобрались к расщелине ближе, и я увидела торчащий оттуда острый коготь, то аж вздрогнула: это было место нашего совместного ночного «отдыха» с Хранителями.

Вот оно-то и воняло.

Блин.

Надо было завалить его камнем.

— О-па, — ошарашено остановился едущий впереди Хас, заметив вопиющую улику. — Рода-а-ан… тебе не кажется, что тут сдох кахгар?

Родан невольно вздрогнул и почти бегом кинулся к расщелине. Следом за ним ринулись и все остальные. Последним подошел крайне озадаченный эрхас, но внутрь не полез — остался у входа, явно подозревая подвох. Потому что кахгары сами по себе не мрут ни с того ни с сего. И потому, что нет никакой гарантии, что в логове… а это было именно логово… не осталось другой Твари. Покрупнее и побольше.

Мы с Асом многозначительно переглянулись и, не сговариваясь, с независимым видом принялись изучать ближайшие склоны, позволив всем желающим ковыряться в узком лазе, из которого торчала неестественно вывернутая лапа.

То, что Тварь мертва, должно быть понятно уже по запаху: живые они не воняют так жутко. Только мертвые. И только до тех пор, пока их не коснется утреннее солнце. Потом — один лишь пепел и ощущение едкой горечи на губах; ни запаха, ни тлена, ни разлагающейся плоти. Как тот недобитый кахгар, которого ребята Фаэса приволокли своему эрдалу прямо под окна и который самостоятельно потом очистил этот мир от своего присутствия. Но если своевременно не вытащить Тварь на солнышко, то всегда начиналось ВОТ ЭТО: жутчайшая вонища, приторный запашок отменной гнили, витающий повсюду аромат смерти и пропитывающая одежду вонь, от которой было весьма нелегко избавиться.

Кстати, Дагон зря переживал: там, где сдохла одна Тварь, вторая еще очень долго не поселится. Так что не было там никого живого. Точно не было — мы проверили.

— Как нехорошо, — тихо вздохнула я, когда обрадовавшиеся находке рейзеры, наплевав на запах, слаженно ринулись внутрь. И надо думать, что ринулись: знали одну простую истину, которую, может, позабыл молодой эрхас. Знали, что там только труп. И знали, что никакой опасности нет. А коготь кахгара идет в Гильдии на вес золота. За такой добычей гонялись бы с вытаращенными глазами, если бы она не кусалась так больно. А тут — вона, целая куча бесценного добра валяется. Только зубы вышибай и когти торопливо припрятывай в мешочек, чтобы на солнце не испортились. Маги потом их обработают, специальное заклятие наложат, чтобы не стухли при свете дня. И тогда носи себе коготок хоть до смерти — ничего ему уже не сделается, а второй, разумеется, продавай со спокойной совестью. Миллионером станешь.

Неудивительно, что ребята так воодушевились.

Зараза. Все-таки надо было камнем завалить. Или из норы их вытащить. Но как такую тушу на себе поволочешь? Когда она еще и смердеть начинает с каждым мгновением все сильнее? Даже у котов перехватывало дыхание, когда мы уходили отсюда ночью. А уж потом, когда все отмылись и отчистились, вообще никому не захотелось снова лезть в эту помойку. Наивно подумали, что никто не узнает.

Ага. Ща-а-з.

При виде наших смурных взглядов Бер и Ван выразительно хмыкнули.

— Не хотите взглянуть на добычу?

— Зачем? — ровно спросил Ас.

— Что мы там нового увидим? — буркнула я и отошла в сторонку, чтобы ветер дул не на меня. — Надеюсь, долго они копаться не будут? А то нам еще идти и идти.

— Разве вам не нужны деньги? — с улыбкой поинтересовался мастер Драмт, который тоже почему-то не полез любопытствовать. — За кахгара много дадут.

— А за хартара еще больше…

— Что? — удивленно повернулся маг, встретившись со спокойными глазами Гора. — Что ты сказал?

«Черный» пожал плечами и уселся прямо на камни, всем видом показывая, что все, что хотел, он уже высказал, а если кто не понял, то ему до этого нет никакого дела. Так что магу оставалось довольствоваться лишь догадками. А еще — выражением крайней задумчивости на лице эрхаса, когда ребята, наконец, выбрались наружу и что-то негромко ему сообщили.

Я быстро отвернулась.

Ну вот. Теперь они и второго кахгара нашли. И двух хартаров тоже: мы этой ночью неплохо поработали. Половину забили Серые коты, испытывающие к нежити самые неприязненные чувства, а половина была наша. Едва управились. Надеюсь, там все успело в достаточной степени разложиться, чтобы скрыть следы нашего присутствия и чтобы следы от мечей не слишком бросались в глаза. Насчет котов я уверена — они своих противников рвали на части. Так что опознать их будет трудно. А вот вмешательство людей…

— Фантом, можно тебя на пару слов? — подозрительно ласково вдруг позвал Дагон, завидев нашу теплую компанию.

Мы (молодцы!) тут же обернулись вшестером. Но он, зараза, не обманулся и решительно ткнул в меня пальцем.

— Ты. Подойди. И честно ответь: что тут творится?

Я послушно приблизилась, старательно подумала и глубокомысленно заявила:

— Вонища, господин эрхас. Даже, я бы сказал, жуткая вонища. Просто страх.

Дагон недобро прищурился, а затем вложил мне в руку клочок черной ткани и снова спросил:

— А это ты как объяснишь?

Я взглянула на кусок оборванного плаща, который невозможно было не узнать, и огорченно вздохнула:

— Никак. Но могу строить догадки.

— Ты мне гвозди в голову не забивай, — угрожающе придвинулся эрхас, а стоящие за его спиной, перепачканные в черной крови, какие-то не слишком веселые люди, со странным выражением уставились на Аса. — Что это такое?!

— Ткань, — честно ответила я, все еще надеясь, что пронесет.

— А откуда она ТАМ взялась?! Под лапой у хартара?! Вместе со следами от ударов мечей!

— Без понятия, господин эрхас. Случайно попала, наверное?

— Фантом!! — буквально прорычал Дагон, сжав пальцы в кулаки. — Еще одно слово, и я тебя… отвечай, засранец: твой плащ?!!

Я подобострастно вытянулась, преданно поедая начальство глазами.

— Никак нет, господин эрхас!

Бац!

Кулак эрхаса стремительно метнулся вперед, целясь в мою левую скулу, но слегка опоздал: меня на том месте уже не было. А вот метнувшийся вперед Ас был. И его раскрытая ладонь, в которую с неприятным шлепком влетели чужие пальцы, тоже. Думаю, это больно — шарахнуть со всей дури по каменной глыбе. Точнее, я даже знаю, что это очень больно, потому что ладонь у брата была похожа даже не на камень, а на выкованную из металла литую пластину. Так что могу понять, отчего лицо Дагона внезапно перекосилось и почему мой, пощекотавший ему горло клинок вызвал так много неприятного удивления.

Короткое мгновение мы все молчали, сверля друг друга нехорошими взглядами, у Аса снова мрачно загорелись зрачки, эрхас неверяще косился за свою спину, не слишком понимая, как я там оказалась. Тени угрюмо молчали, с неторопливостью потревоженных львов поднимаясь с земли. Но потом я первая поморщилась и медленно отступила.

— Все же вы неправы, господин эрхас: плащ не мой.

— Да? — держа марку, ровным голосом переспросил он, внимательно следя за исчезающим в складках одежды кинжалом.

— Угу. Брат, отпусти нашего командира. Он уже искренне сожалеет. И хочет сказать, что это был твой плащ.

Ас удивленно моргнул.

— Почему это мой?

— А потому, друг мой, что кто-то (не будем указывать пальцем!) так сильно минувшей ночью торопился завязать мне шнурки, что совсем зашился. И потому, что этот «кто-то» в свои сто-надцать лет так и не научился прилично заметать следы.

Скарон фыркнул и, наконец, опустил руку.

— Кто бы говорил: помнится, кому-то другому было лень запихивать эту лапу обратно в нору.

— А кто-то, — тут же съязвила я, — сказал, что и так сойдет!

— Я не сказал, что «и так сойдет». Я сказал, что должно сойти.

— Ой, блин! Невелика разница! И вообще, как бы я тебе затащил эту тушу внутрь, а? После того, как ты там накидал еще три таких же?!

— Две было твоих, — с достоинством отвернулся скарон. — И вообще, это у тебя «живот болел» и это тебе понадобилось лазать ночью Айд знает где. Я всего лишь не мешал.

Я ошарашено замерла.

— Что?! Ты… ты меня еще и обвиняешь?!

И тут, наконец, на его губах мелькнула снисходительная улыбка. Самая настоящая, лукавая, очень искренняя, тогда как в глазах заблестели такие же яркие смешинки.

— Ну, братик… — потрясенно выдохнула я, поняв, что этот негодяй, кажется, впервые в жизни пошутил. — Ну ты… даешь!

Ас улыбнулся шире и безо всякого перехода спросил:

— Когти будешь собирать?

— Нет, — машинально ответила я, все еще находясь в шоке. — На фиг надо? У нас в Доме ими вся стена увешана… если, конечно, Бер еще не продал их на аукционе.

Тени тут же встрепенулись.

— Как, продал? Кому? Когда успел?

— Ничего я не продал, — настороженно отозвался Бер под дикими взглядами рейзеров. — Ни одного пока не тронул. С чего ты вообще это взял?

— Да так, подумалось, что на красивые подарки денег много надо. А Фаэс все под запись отдает.

— Какие еще подарки? — еще больше насторожился Бер. — Гай, ты о чем?

Я пихнула Аса локтем в бок и многозначительно кивнула в сторону хитреца.

— Ты гляди-ка, этот красавец еще и спрашивает. А то, что мы ночами не спали, слушая, как он щедро «раздаривает» эти «подарки», не считается. И те, красотки, которые вылетали из его комнаты поутру совершенно осчастливленными, тоже. Ну же, брат, мы все прекрасно знаем, что красивые девушки любят красивые подарки. И чтобы им понравится, порой стоит растрясти кошелек.

Бер поперхнулся.

— К-какие еще… Гай!!

— Что? — я невинно приподняла брови, стараясь не рассмеяться в голос. — Что такое, гроза всех окрестных девчонок? Хочешь сказать, твои симпатичные зеленые глазки просто так им приглянулись? Или думаешь, я безо всякой причины сменил комнату, чтобы не слушать по ночам то, что творится в твоей? Кстати, я надеюсь, ты хоть маску во время бурного секса оставлял на месте?

Бер звучно клацнул зубами, наткнувшись на мой насмешливый взгляд, и неожиданно смутился. А я, не сдержавшись, все-таки рассмеялась, потому что ЭТУ проблему из всех Теней он решил самым первым и, кажется, самым радикальным способом, потому что Лок, устав любоваться на его кислую физиономию, очень вовремя затащил его сперва в трактир, а потом и в бордель. После которого мой зеленоглазый братик вышел уже настоящим человеком. А поскольку и у остальных выдержка, хоть и громадная, была все-таки не бесконечной, то мне пришлось довольно долго делать вид, что я ничегошеньки не вижу и не понимаю. И тихо хихикать в кулачок, исподтишка наблюдая за тем, как они постепенно возвращаются к жизни.

В крепостях с этим делом оказалось очень просто: Дом Развлечений имелся почти в каждой. Поэтому на недостаток женского внимания неженатые рейзеры пожаловаться не могли. А когда к развращенным красавицам заглядывает загадочный чужак, про которого ходят лихие слухи, что он всех хартаров одной левой… в общем, нетрудно догадаться, чем закончился обещанный мне Асом разговор. И нетрудно понять, почему в один прекрасный день мне все-таки удалось выпихнуть его из дома со вполне определенной целью. А также с облегчением и осознанием того, что хотя бы одна ночь у этих упрямых типов будет такой, как положено. Без оглядки на меня, правила приличия и все остальное. Другое дело, что «красный» никогда не злоупотреблял подобными услугами. Гор и Ван тоже оказались в этом плане крайне сдержанными. А вот Бер… наш симпатичный, смешливый и весьма обаятельный Бер… м-м-м… я даже перестала считать, сколько «милых дам» этот ловелас проводил по рассвету до дверей их дома. Причем, симпатичных дам, очень приличных, у которых мне было как-то неловко спрашивать на тему: «а как же пуританские обычаи?». Как оказалось, обычаи тут были делом второстепенным, и если кому-то очень уж хочется, то, как говорится, можно.

В общем, личная жизнь у этих хитрецов незаметно наладилась, и я была безмерно рада, что весь ураган их нерастраченных за годы заключения эмоций обрушился не на меня, а каких-то посторонних женщин. В результате они были довольны, я спокойна, а господин Берон, кажется, еще и счастлив, потому что наша тесная компания, став популярной в Норе, принесла ему выгод чуть ли не больше, чем всем остальным. Начиная с резко увеличившейся клиентской базы и заканчивая несколькими моими фирменными рецептами, которые я однажды, будучи в хорошем настроении, подарила его скромной и невероятно заботливой супруге.

Кстати, насчет стены я не лгала: одну из них мы из чувства простого ребячества действительно увешали когтями хартаров и кахгаров от пола до потолка. С некоторых пор это была главная достопримечательность Нора, потому что стена находилась не в трактире господина Берона, как можно было бы подумать, а в Доме Гильдии. Перед самой дверью Фаэса. Так, чтобы любой гость мог подняться на второй этаж и тут же обомлеть, представив себе, сколько Тварей понадобилось, чтобы сотворить эту ужасающую икебану. Причем, в последнее время нам стали помогать и другие рейзеры, так что в итоге получилось совместное творчество. А Гильдийный Дом… или же просто Дом… стал для нас по-настоящему родным.

Но Бер зря думал, что я никогда не затрону эту скользкую тему. И зря надеялся, что сможет скрыть от меня свои любовные похождения. Просто я не хотела его смущать, а сейчас слишком уж настроение было… вредное. Так что и он получил, на пару с Асом, заслуженных подколок. Так сказать, за компанию, потому что временами я могу быть ужасно ехидной.

И именно сейчас решила им об этом напомнить.

От моего лукавого взгляда Бер совсем сконфузился и, судя по всему, даже порозовел, но потом мой смех ему надоел, и он надумал отыграться. Иными словами, вдруг расправил плечи и самым ехидным тоном осведомился:

— Что не так? Такое впечатление, что ты завидуешь, Гай?

— Чему это? — удивилась я. — Твоей богатой личной жизни?

— Нет. Моим грандиозным успехам.

Вот дурачок. Да я рада за его грандиозные успехи так, как, наверное, он и сам не способен порадоваться! Счастлива просто, что у него все хорошо! Да я ради этого в лепешку готова расшибиться!! Блин. Вот уж не думала, что иметь братьев — это так здорово!!

Но разве ему в лицо об этом скажешь?

Ага. Щас!

Поэтому я только покачала головой и сокрушенно вздохнула.

— Эх, Берчик, Берчик. Какой ты у нас, оказывается, наивный. Если бы ты знал, какие У МЕНЯ были грандиозные успехи… впрочем, ладно. Ты же в курсе: я не люблю хвастаться. Да и огорчать тебя как-то не хочется.

Ох, как у него вытянулась физиономия! Ох, как они вытянулись у всех моих Теней! Ух, до чего же классно отвисла челюсть у Родана! Нет, я — точно молодец! Так круто их обломать и при этом не соврать ни словечка!! Гений. Все-таки я — гений. Хвалите меня, хвалите…

— Га-а-ай, — очень нехорошим голосом протянул, наконец, Бер. — Что ты хочешь сказа-а-ать?!

О. И материнский инстинкт сразу прорезался. Что поделать: есть у моих братиков такая забавная черта — беречь мою девичью… женскую… да какую угодно честь от всевозможных гнусных посягательств. Правда, пока повода для этого не было, потому что о моей личности мало кто знал. Но видели бы вы, каких кренделей получил хвард, когда по причине известной любвеобильности попробовал за мной ухаживать…

Вот и теперь они дружно напряглись, почти испуганно переглянулись, лихорадочно гадая, где, когда и с кем я могла заработать свои «грандиозные успехи»… вернее, когда же это они меня ТАК упустили? Бедняги дружно насторожились, прямо закаменели от ужасной мысли, побледнели под масками и чуть ли не в панике на меня уставились.

— Это… какие же у тебя случились «успехи»? — наконец, деревянным тоном поинтересовался Ас.

— Я полностью освоил технику «двойного меча» Гора, — невинно сказала я и, гнусно хихикнув, тут же кинулась бежать, потому что дружный вздох, в котором недавний испуг мгновенно сменился искренним негодованием, не сулил мне ничего хорошего.

— ГАЙ!!! — понеслось возмущенное мне в спину, но я даже не подумала останавливаться. Только хихикнула громче и прибавила шагу. И правильно. Потому что следом за слаженным воплем по камням прошуршали четыре пары крепких сапог, заскрипел потревоженный гравий, вниз посыпались мелкие камешки. А перемазанный в тухлятине отряд, разинув рты, дикими глазами следил за тем, как мы улепетываем прочь, оглашая окрестности и пугая Тварей то злобным хохотом, то приглушенными ругательствами, а то и мстительными обещаниями жестоко поквитаться за обман.

Ну… в общем-то, да. Так мы с некоторых пор и живем.

Может, кто и скажет, что это сильно отдает сумасшедшинкой, но мне нравится. И Теням, догнавшим меня только на вершине ближайшей скалы, нравится тоже. Ужасно. Я это точно знаю, потому-то и не даю им скучать. Ведь на самом деле именно в такие моменты ты неожиданно ощущаешь, что по-настоящему живешь. И именно в такие моменты чувствуешь, что это будет длиться вечно.

Еще до захода солнца мы добрались до верхней точки нужного нам перевала. Однако на другую сторону гор решили пока не соваться. Только немного спустились, ища похожую расщелину, где коротали прежнюю ночь, и тут же устроились внутри, согревая озябшие ладони горячим дыханием.

Костер разводить Дагон больше не позволил: слишком близко незнакомый лес и слишком велика опасность привлечь к себе внимание. Поэтому пришлось греться друг о друга, а мне — об Лина, которого снова, как и вчера, затолкали в самый дальний угол.

Мастер Драмт, задумчиво покосившись на улегшегося на холодный пол «фэйра», довольно долго наблюдал, как вокруг меня потихоньку собираются Тени. Потом проводил глазами вернувшихся оборотней, из которых Мейр, устав за целый день зверем, тут же перекинулся. Окинул его обнаженную спину рассеянным взором, отмечая про себя стремительность, с которой кожа миррэ очищается от рыжеватой шерсти. Наконец, дождался, пока тот оденется, и осторожно подсел.

— Фантом, можно еще вопрос?

Я отпихнула от себя голову Лока, настойчиво лезущего под левую ладонь, шикнула, когда он упрямо потянул зубами за куртку, двинула по уху открытой ладонью, поняв, что одного голоса недостаточно. И, наконец, дала подзатыльник, решительно закрыв этот трудный вопрос.

Волк сперва недовольно засопел, обделенный лаской, но выход нашел быстро — перебежав на другую сторону и пристроившись с левого бока, чтобы мне было неудобно пихать его правой рукой. После чего все повторилось снова, и он, наконец, затих: от левой ладони он был готов терпеть даже подзатыльники. Сутками. И сутками ждать, пока мне не надоест. Пришлось сердито шипеть, пихать его ногой и долго ругаться. Но в итоге остановились на том, что он не кладет свою тяжелую голову мне на грудь, а я изредка почесываю его за ухом.

И вот когда эта ненужная возня все-таки прекратилась, мастер Драмт (какой терпеливый!) осторожно спросил:

— Скажи, Фантом: откуда ты взял такого необычного фэйра?

Пристроившиеся поодаль рейзеры с любопытством обернулись, Дагон со своей пятеркой тоже заинтересованно покосились, а Лин тут же навострил уши.

— Он невероятно выносливый, — задумчиво, словно размышляя, сказал маг. — Очень сильный. Осторожный. Послушный. Даже, я бы сказал, слишком послушный. Мы иногда создаем таких фэйров, которые не могли бы ослушаться хозяина, но обычно это приводит к потере собственной воли. А твой остается разумным и даже самостоятельно принимает решения.

«Конечно, принимаю! — оскорблено фыркнул шейри. — Я же не тупая скотина!»

— Он ведь понял, что я сказал? — внимательно посмотрел на меня мастер.

Я кивнула.

— А можно узнать, где научились так искусно совмещать разумы животного и магически наведенной сущности? И где отыскались те гении, которые сумели создать такое совершенное творение?

Лин снова фыркнул, но на этот раз немного менее сердито.

Я покосилась на торчащие изо всех стен уши и осторожно сказала:

— Вы ведь знаете, мастер Драмт: я пришел сюда издалека.

— Да. Его Величество что-то такое упоминал. Значит, это в твоей стране маги достигли такого значительного продвижения?

— Вообще-то… не знаю. Мне его, скажем так, подарили. Совсем маленького и слабого.

— Кхм, — в глазах мага зажглись искры неподдельного интереса. — Быть может, он пришел к тебе оттуда, откуда и некоторые иные знания?

— Возможно, — я улыбнулась шире, по достоинству оценив его деликатность. — Но я не стану этого утверждать.

— Понимаю. Ты еще не принял решения относительно моего вчерашнего вопроса?

— Я приму его после нашего возвращения. Думаю, сейчас этот вопрос рассматривать бессмысленно.

— Безусловно, — довольно улыбнувшись, маг отодвинулся. — Кстати, ты вчера интересовался магическими умениями нашего короля…

Я хмыкнула.

— Точно. Но вы ловко ушли от ответа.

— Так вот. У Его Величества довольно редкий дар, — словно не услышал насмешки мастер Драмт. — Он умеет влиять на чужие разумы. Иногда — чувствовать отголоски чужих эмоций и, возможно, осваивает искусство чтения чужих мыслей. Я говорю «возможно» потому, что наверняка этого никто не знает: Его Величество очень скрытен. И, как понимаешь, насчет своей истинной силы ни с кем не откровенничает.

— Но что-то же привело вас к таким выводам, господин маг? — спокойно спросила я, напряженно размышляя. — И что-то заставляет предполагать, что у него есть скрытые возможности, о которых мало кто знает?

— Его Величество — хороший правитель, — тонко улыбнулся мастер Драмт. — И он полностью устраивает Церковь, что тоже весьма немаловажно.

— А Церковь не смущает подобный дар?

— Нет. «Все в этом мире происходит по воле Аллара».

Я удивленно дрогнула.

— Это что вы мне сейчас процитировали? Ваше Учение?

— Разумеется. Оно ведь тебе знакомо?

— Еще бы, — криво улыбнулась я, подумав о Библии. — Только немного в другой трактовке. Хотя смысл от этого, кажется, нисколько не изменился. Но вот откуда такое поразительное сходство?

— Кстати, а ты знаешь, что люди с твоим типом дейри почти не поддаются магическому влиянию? — неожиданно спросил маг. — И то, что подобный дар встречается почти так же редко, как и дар Его Величества?

У меня сузились глаза.

— Нет. Не знал. И все время думал: откуда к моей персоне такой пристальный интерес?

— Да. Подобных тебе Церковь быстро прибирает к рукам. Дар, позволяющий избегать чужого воздействия, особенно важен для Карающих. Собственно, он есть у них у всех. Даже у Его Преосвященства Горана. Только выражен слабее, чем твой.

— Как вы это определяете?

— По цвету, — охотно откликнулся маг. — В чистой дейри основной цвет — белый. У простых людей его сравнительно немного, а основной тон — серый, желтый или зеленоватый. У магов имеются алые оттенки, если есть приверженность к огненной стихии, синие и голубые — если к воздуху и воде, коричневые или почти черные — если есть сродство к земле. А бывают насыщенно золотые — как у Его Величества.

Я чуть сузила глаза.

— Сколько же белого вы видите у меня?

— Не очень много, — вдруг огорошил меня маг. — Но это лишь потому, что мешает носимый тобой артефакт — тот, что на груди: он поглощает любую энергию. Однако по косвенным признакам могу предположить, что белого в твоей дейри примерно половина.

— Это много или мало? — быстро спросила я, кинув выразительный взгляд на напрягшегося Аса.

— Много, — спокойно ответил мастер Драмт. — Насколько я знаю, у Его Высокопреосвященства ал-тара Георса дейри состоит из белого цвета на две трети. У священников второго круга — почти как у тебя. Третьего — чуть меньше половины, затем идут Карающие, у которых количество белого колеблется в среднем до трети ширины дейри, и далее — по убывающей. Церковь верит, что именно этот дар был некогда передан первому ал-тару самим Лучезарным. Ведь белый — это изначально цвет самого Аллара. Поэтому знак Церкви — всегда только чисто белый. И на флаге Валлиона (и, соответственно, гербе королевской династии тоже) преобладает именно он.

Я мигом припомнила флажки над палатками в лагере и кивнула. Да, верно: герб Валлиона — золотое солнце, встающее над одинокой горой, изображенной на ослепительно белом фоне. А над шатром воинствующего святоши всегда билось безупречно чистое белое знамя. Понятно теперь, почему. Да и плащи они свои белоснежные, похожие на плащи средневековых крестоносцев, тоже не зря носили. В общем, принцип ясен. Осталось лишь уточнить некоторые детали.

— А почему с таким даром чаще всего становятся Карающими? — снова спросила я.

— Чтобы легче было разбираться с Темными магами. И с Высшими демонами тоже. Каждого ребенка проверяют на наличие этого дара. Почти в каждый его приход в Церковь, потому что известно, что дар иногда открывается очень поздно. Признаться, я был сильно удивлен, увидев тебя с подобным даром, но при этом узнав, что ты не попал под пристальное внимание Церкви. Думаю, Горан, когда вернется, непременно доложит о тебе ал-тару.

Я нахмурилась: а вот этого бы не надо. И вообще, я больше к храмам ни ногой — не надо мне такого счастья. И не надо, чтобы меня изучали, как лабораторную крысу, в застенках какого-нибудь особо закрытого монастыря, подозрительно напоминающего Гестапо. Сейчас-то Горан вряд ли ко мне сунется — дел еще полно, Прорыв перед носом. Но когда его угроза перестанет маячить перед внимательными глазами Его Преосвященства (надо же, титул какой! прямо как у нас!), надо мной быстро попытаются взять плотное шефство. И в этой связи мне, наконец, совершенно ясен и многообещающий взгляд Горана при нашей последней встрече.

Я вдруг пристально взглянула на мастера Драмта.

— А зачем вы рассказывает это мне, господин маг?

— А я любопытный, — усмехнулся он. — И мне не менее интересно взглянуть на твой дар поближе.

— Значит ли это, что у Церкви и Магистерии довольно напряженные отношения?

Маг выразительно покосился на прислушивающихся рейзеров.

— Трудный вопрос, юноша. Но должен сказать, что было время, когда Церковь была против проявлений любой силы, кроме силы Аллара. И было время, когда Святой Престол выступал против образования нашей Магистерии.

Понятно: внутренние войны на почве несогласия по вопросам веры. Неразрешимые противоречия. Святоши наверняка считали магов приспешниками Айда, так как, дескать, их сила не от Светлого бога. Доказательство — то, что Аллар вряд ли допустил бы появление Темных магов в своем «чистом и светлом» мире, следовательно, любой дар потенциально опасен, и, следовательно, подлежит немедленному уничтожению. Вместе с носителем. Е-мое. Как бы тут не повторилась история со средневековыми кострами!

— К счастью, Его Величество Киорт Седьмой, дед Его Величества Эннара Второго, еще двести лет назад сумел разрешить наши разногласия с Церковью, — пояснил мастер Драмт, видимо, почувствовав мое настроение. — С тех пор между Магистерией и Престолом существует договоренность, по которой каждый из наших выпускников проверяется на наличие Тьмы ставленником ал-тара или же им самим. Своеобразный контроль, который выгоден обеим сторонам. За это Церковь приняла магов, как еще одно выражение воли Аллара, и разделила в своем понятии обычных магов и Темных.

Я хмыкнула.

— Умный был дядька ваш король Киорт. Догадываюсь, сколько нервов ему попортило противостояние Церкви и магов, раз уж только с появлением Жреца все это более или менее прекратилось.

Маг дипломатично промолчал. А я больше не стала задавать провокационных, затрагивающих веру вопросов. Потому что додумать все остальное не составляло особого труда: как выясняется, двести лет назад Церковь и Магистерия перешли от открытой войны на новый уровень противостояния — в подполье. Что было раньше, гадать тоже долго не надо: опыт моего родного мира достаточно хорошо описан в учебниках истории. Вот только здесь святоши оказались чуть более терпимыми, так что согласились на видимость мирного сосуществования. Как вынужденно согласились на него и маги, которым «белые плащи» в свое время наверняка немало крови попортили. А теперь каждый из них наверняка потихоньку строит козни другому и, не исключено, что перехватывает особенно любопытных индивидуумов, стремясь взять их под свое крыло. Что это давало Церкви — понятно: пока существует Невирон, Карающие были и будут востребованы. Но вот что получала от этого Магистерия? Не из природной же вредности они воровали друг у друга кандидатов в маги или священники? Суть-то дара все равно остается одна. Ну, чуть больше там белого или чуть меньше… какая разница? Или она все-таки есть? Ведь способность не поддаваться магии в некоторых ситуациях может стать гораздо важнее, чем просто магический дар. Черт. Я все еще слишком мало знаю. Хотя, наверное, шанс узнать это у меня есть. На собственной шкуре, разумеется, потому что, чует мое сердце, за мою дейри уже развернулась нешуточная борьба. Иначе зачем бы мастер Драмт стал бы меня так откровенно предупреждать?

— Благодарю вас, мастер, за разъяснения, — многозначительно поклонилась я.

Мастер Драмт тонко улыбнулся.

— Не за что, юноша. Я рад расширить ваш кругозор в любое время.

Ага. И свой собственный, разумеется, тоже. Хитрец. Ладно, запомним и воспользуемся, раз нам дают столь явные намеки. Заодно, подумаем, как впоследствии избежать пристального внимания Церкви. А пока — все, на боковую. Пора спать. И надеяться, что рассказанное сегодня не превратится для меня в один прекрасный день в самый настоящий кошмар.

Как выяснилось, начет леса Ниш немного ошибся: на самом деле он не был полностью таким, как печально известный Харон. Хотя похожие участки, где не имелось ни единого лучика света, присутствовали тут в немалом количестве. Как островки. Как некие зловещие оазисы, которые разбавляли самый обычный лес и были понатыканы среди него неизвестным садовником. Сперва — редкими одиночными точками, потом — точками побольше, а затем, когда в воздухе появилась знакомая влажная духота, и плотно стоящими группами.

Мы шли, как по шахматной доске: тут светлое пятно, там — темное. Здесь можно спокойно пройти, не опасаясь, что тебе на голову свалится какая-нибудь прыткая Тварь, а здесь уже надо пригибаться и внимательно следить за деревьями. Присматриваться, принюхиваться, постоянно ждать подвоха… это как игра. Как какая-то странная лотерея: пронесет — не пронесет? Успеем пройти мимо или нас все-таки решат остановить?

Разумеется, пока была возможность, мы огибали темные участки настолько далеко, как только позволяло время. Пока их не стало слишком много, у нас еще был шанс не слишком переживать за свои спины. Конечно, до тех пор, пока не наступит вечер. Но тут уж ничего не попишешь — влезать в каждую такую яму, подвергая себя ненужному риску, просто некогда. Да и незачем. Нашей целью было найти Прорыв и швырнуть в него знаменитую Драмтову «гранату», а насчет обратного пути… как бы цинично это ни звучало, но обратный путь изначально было понятно, что осилят не все. Если вообще хоть кто-то выживет. Поэтому мы не распыляли внимание на дремлющих в своих логовах Тварей, а бежали вперед, как гончие псы, ведомые лишь одной целью — найти. И пройти как можно дальше, как можно глубже, как можно быстрее. Только так у нас появлялся хоть какой-то шанс на успех.

Шли плотной группой, порядок в которой определился уже давно: вперед выбились оборотни и двое Теней, за которыми следовали Хасы; внутри кольца из людей Родана двигался наш единственный и поэтому поистине бесценный маг. За ним — эрхас Дагон со своими парнями. Потом я — как проводник, который мог указывать направление издалека и которого следовало тоже беречь. Лин, тащащий на себе тяжелую поклажу. Рейзеры, страхующие нас по флангам. Наконец, оставшиеся двое Теней, которые играли роль замыкающих. Итого, двадцать один человек и один Старший демон, чьи широкие возможности следовало приберечь на самый крайний случай.

Часа полтора вокруг нас было относительно спокойно. Мы без особых проблем вошли в лес, сориентировались относительно способа передвижения. Уловили некую систему в очередности расположения «светлых» и «темных» пятен и безоговорочно приняли решение Дагона о том, чтобы их аккуратно огибать.

Направление движения задавали оборотни с их чуткими носами. Корректировала его я — когда в том возникала необходимость. Меня иногда поправлял Лин, который тоже не сидел без дела. А остальные лишь следили за тем, чтобы этому никто не мешал.

Идти приходилось все еще под уклон, потому что лес взбирался из самой низины и прорастал отлоги Серых гор чуть ли не до самых верхушек. Причем, судя по всему, некоторое время назад это был самый обычный лес безо всяких намеков на «черноту». И был он таковым довольно долго, не смотря даже на близость Расщелины с Печатью с одной стороны и Степи с другой. Просто лес — спокойный, свободный и сонный. А потом где-то внутри произошел Прорыв. Что-то случилось такое, что в один прекрасный день в его недрах разошлась земля, открывая свободный проход Тварям. Оттуда немедленно полезла всякая дрянь, после чего лес не только лишился прежнего спокойствия, из него не только исчезли обычные звери, но он еще и меняться начал не в лучшую сторону. Точно так же, как изменился после постановки Печатей Харон. Причем, если считать, что с момента Прорыва прошло относительно немного времени, то получалось, что лес изменился слишком уж быстро. Прямо-таки ненормально. И эта «чернота» расползалась по нему от эпицентра с ужасающей скоростью, корежа стволы деревьев, заставляя листву становиться тяжелее, вынуждая ее смыкаться заострившимися краями и прятать древесные корни в густой тени.

Я не знаю, за какое время сумел измениться лес в Долине. Но мне казалось, должны были пройти годы, десятилетия, чтобы разница стала такой очевидной. А тут — месяцы. Всего-то. Что, откровенно говоря, сильно настораживало, потому что если считать, что это действительно — прямое влияние Прорыва, то тогда получалось, что еще через пару неделек этот процесс переползет через старые Горы и перейдет на Равнину. На МОЮ Равнину. И начнет распространяться по ней, как самый настоящий пожар. А следом за этим, изменившимся лесом, пойдут и Твари. И тогда… нет. Не хочу об этом даже думать. И не хочу гадать, как тяжко мне придется, если я сейчас упущу эту раковую опухоль. Если уж я сейчас каждую ночь просыпаюсь в холодном поту и с дикой головой болью от мелькающих перед глазами картинок; если уже сейчас после пробуждения я еще несколько минут вижу бесконечную череду оскаленных рож, которым, кажется, не будет ни конца, ни края; если уж мне и так едва удается заставить себя об этом забыть, то когда Равнина падет, я, наверное, вовсе сойду с ума. От боли, от страха, от непрекращающихся кошмаров, от которых не будет спасения ни днем, ни ночью. А еще — от ощущения того, что меня медленно и неуклонно раздирают по кускам во время этой бесконечной агонии, с садистским удовольствием режут на лоскутки, мучают, калечат. И что это именно я корчусь от того, что кто-то раз за разом вонзает в мое тело острые, кривые, отравленные смертельным ядом когти.

До вечера, надо сказать, мы успели преодолеть немалое расстояние: километров шесть, думаю, точно отмахали. Окончательно спустились с гор. Беспрепятственно добрались до тех мест, где «светлого» леса практически не осталось. Наткнулись на широкую полосу Хароноподобных джунглей. И вот тогда ненадолго остановились.

— Здесь обойти не получится, — спустя пару минут внимательного изучения препятствия сообщил командиру Ас. И оборотни, замершие перед опасным местом двумя серыми статуями, согласно зарычали.

Эрхас Дагон мельком окинул тянущийся в обе стороны мрачный подлесок, покосился на начавшее темнеть небо и сухо кивнул.

— Значит, идем вперед. До тех пор, пока будет возможность.

Мы молча повиновались. Хотя Ниш позволил себе неодобрительный взгляд, а я подумала, что вот именно сейчас командиру стоило бы поберечь силы. Хотя, возможно, он надеялся, что идти осталось недолго. Или были еще какие-то соображения, которые нам просто не удосужились озвучить. Однако, как бы там ни было, вмешиваться мне еще рано — до темноты часа три осталось, а без нее мои сомнения не имеют особого смысла. Потому что Лин не полетит над Хароном при свете дня. И нам с ним никто не отдаст драгоценную «гранату» без веских аргументов.

Я пока таких аргументов еще не придумала. Хотя голову над этим ломала уже третий день. И все никак не находила убедительных доводов, чтобы, не открывая правды, заставить мага доверить мне исход нашей общей миссии.

То, что «гранату» бросать мне, стало ясно с самого начала: ни один расчудесный отряд, будь он трижды Фантомами, не сумеет подобраться к Прорыву незамеченным. Скорее всего, за каждый метр у этой проклятой дыры придется остервенело драться. Точно так же, как за Печати. А помня о том, сколько всякой гадости их охраняло… нет. Я не настолько самоуверенная, чтобы считать, что хоть кто-то из нас после такого уцелеет. Поэтому мы с Тенями изначально решили, что ломать эту штуку мы будем с воздуха. Вопрос только: чем?

Сейчас ответ у меня был — вон, впереди топал, красуясь тугой русой косой и заманчиво поблескивая своим синим балахоном. Но как его уломать? Как заставить отдать свое сокровище, если он ни на миг с ним не расстается? Как объяснить или, может, чем соблазнить, чтобы он согласился променять свое изобретение на не менее важную выгоду? Подойти и сказать, что соглашаюсь учить его Эйнараэ? Черт. Можно, но вряд ли он сейчас поймет. А если еще и потребовать за эту плату в виде его загадочной «гранаты», то он, может, еще и упрется. Откуда я знаю? Может, детище его любимое? Может, пуще сына родного ее обожает? Хоть и заинтересован он во мне, хоть и на многое готов ради моих знаний, но… черт возьми! Если я сейчас ошибусь с выводами, «гранату» потом придется выдирать с мясом! По башке лупить любознательного мага. Звезд с неба обещать, надеясь, что мои тайны его заинтересуют. А это — время. Это — ненужные конфликты. Это, наконец, самая настоящая свара, которая нам совсем ни к чему в таком неуютном месте, как новоявленный Харон.

В итоге я так и не пришла ни к какому определенному выводу. Но для себя определила, что если уж совсем прижмет, то плевать — тюкну его по темечку, цапну сумку и, пока маг не опомнился, со всех ног помчусь к Прорыву. В конце концов, победителей не судят. А нам только и нужно, что найти точное место. Сверху же я не смогла? А пока Прорыв не отыщется со стопроцентной гарантией, Тени меня никуда не отпустят. Даже с Лином. Точнее, меня еще в лагере поставили перед данным фактом, вынудив пообещать беречься, и я лишь по этой причине согласилась, что поход в чужой компании через горы нам все-таки необходим.

Не все же молодой Иште делать самой?

Когда оборотни остановились во второй раз, я забеспокоилась: поднятая на загривках шерсть, молчаливые оскалы и опущенные хвосты, как правило, означали, что где-то поблизости притаилась Тварь. Если бы она собиралась напасть, они бы уже мчались навстречу, громким рыком предупреждая остальных и не намереваясь спускать нежити эту наглость. Однако сейчас хварды просто стояли, тревожно шевеля ноздрями. Причем, стояли спиной друг к другу, смотря в прямо противоположные стороны, из чего можно было сделать вывод, что либо Тварей две, либо же парни просто не уверены, с какой именно стороны ждать нападения.

Идущие первыми Бер и Гор тут же застыли, как вкопанные: чутью оборотней мы доверяли полностью. Они первыми ощущали неладное и работали лучше всяких ищеек. Даже Ас не успевал иногда понять, в чем дело, а эта лохматая парочка уже была готова рвать нежить на части. И, как правило, ожесточенно рвала, невзирая на раны, пока не подбегали остальные и не заканчивали дело одним быстрым ударом.

Сейчас же отряд мгновенно ощетинился, умело заняв круговую оборону. Мага немедленно затолкали в самый центр. Самый крупный из нас — Лин — был аккуратно окружен и оттеснен поближе к магу. Меня, не сговариваясь, впихнули туда же. Дагон, напротив, выступил вперед. Хасы, дружно вскинувшись, закрыли мастера Драмта своими телами, не пытаясь лезть поперек рейзеров. А Фантомы, напротив, уверенно заняли передовую линию обороны, потому что в отношении нежити имели самый богатый и разнообразный опыт.

Подозрительное место, которое так не понравилось оборотням, практически ничем не отличалось от тех, которые располагались несколькими метрами справа или слева. Десяток старых деревьев, тянущихся кронами далеко ввысь. Мшистые толстые стволы, расположенные в хаотичном порядке. Старая листва под ногами. Комья отвоевывающего себе пространство зеленого мха посреди жухлой, как будто прошлогодней травы. Густой полумрак. Неестественная тишина вокруг. И натянутые до предела нервы, готовые вот-вот порваться от напряжения.

В томительном молчании прошла минута.

Вторая.

Третья.

Улучив момент и поняв, что сиюминутно нас трогать никто не собирается, я осторожно подняла руку и, вытащив из-за пазухи свой рейзерский перстень, выставила его вперед. Последние дни я его не носила — слишком часто он подавал сигналы опасности. А когда пришел Ур, вообще спрятала подальше, чтобы не спугнуть Тварей раньше времени. Но сейчас мы не могли распознать неведомой опасности. На нас не нападали, ни откуда не доносился топот чужих ног, громкие вопли, громогласное рычание. Однако что-то встревожило Мейра. Что-то заставило Лока пятиться и инстинктивно прикрывать побратиму спину. Хварды не трусы, отнюдь. Чаще всего их надо за уши оттаскивать от показавшейся на глаза нежити. А тут им не по себе. Тут у них хвосты непривычно подрагивают. Уши прижаты к голове, в глазах — самая настоящая растерянность. А еще у всех у нас вдруг появилось странное чувство, что мы чего-то опасно не замечаем.

Едва оказавшись на пальце поверх перчатки, чуткий «змей» мгновенно сверкнул глазами и выпустил из себя целый сноп алых лучей, от которых непривычные к такому зрелищу люди едва не дернулись в стороны.

Дагон негромко шикнул, осторожно покосился на выстреливший из-за его плеча «лазер», но потом нашел источник и успокоено отвернулся. Тогда как остальные буквально впились в лучи глазами и принялись, как заведенные, рыскать следом за ними по ближайшим кустам.

Я озадаченно нахмурилась: странно. На этот раз лучи никак не могли сфокусироваться ни на чем конкретном. Они то скрещивались на одном древесном стволе, то начинали неуверенно перебегать ко второму. Затем — к третьему. Причем, каждый раз ненадолго задерживались, нерешительно подрагивая и как бы рассыпаясь веером, а потом будто соскальзывали прочь, не сумев точно указать на причину. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы уловить самые сомнительные участки и вспомнить, что же за Тварь такая способна на столь грандиозный обман. После чего в груди как-то неприятно похолодело. Я сделала знак Лину, чтобы не вздумал шевелиться. А потом наклонилась к уху мастера Драмта и неслышно шепнула:

— Скажите, господин маг: вы умеет снимать полог невидимости?

Тот вздрогнул от неожиданности и покосился на меня дикими глазами.

— Да.

— Тогда делайте. Только тихо. И очень быстро. Хорошо?

— Где? — только и спросил он, понимая, что мы вляпались в серьезную нприятность.

— Шагов на десять по всему периметру. Справитесь?

Маг поджал губы, но потом все-таки кивнул.

— Ас, Гор, Бер… назад на два шага, — так же тихо велела я в оглушительной тишине. — Прямо перед вами — буква «В». Уровень — охренеть какой высокий. Остальные стоят и не двигаются, если хотят жить. Господин Дагон, вы слышали?

Эрхас мрачно на меня покосился, однако тоже кивнул.

— Спасибо. Мастер Драмт, давайте.

Маг, прикусив губу, что-то тихо (даже я не разобрала, что именно) шепнул себе под нос и сделал нарочито небрежный, какой-то слегка театральный пасс правой ладонью, как если бы очерчивал ей в воздухе идеально ровный круг. Спрашивать, зачем ему нужны такие нелепые эффекты, если в магии в конечном итоге играло значение только нужное слово и ментальный посыл, было некогда. Поэтому я отложила неуместные расспросы на потом. И, затаив дыхание, принялась следить за тем, как от длинных, изящных, не слишком привычных к оружию пальцев мастера начало разливаться слабое голубоватое сияние, постепенно распространяющее кругами по всей округе. Но недалеко. Шагов, этак, на десять, как я и просила. Потому что больший радиус был ни к чему: достаточно уже того, что сразу в двух местах перед нашими глазами пространство, едва его коснулся голубоватый свет, как-то странно поплыло, задрожало. Сделалось похожим на надутый через соломинку мыльный пузырь, по поверхности которого пошли забавные радужные волны. А потом внутри пузыря проступила до боли знакомая картина — вывернутая наружу пасть, усеянная острыми треугольными зубами.

Выверна.

Огромная.

Или, прямо сказать, громаднейшая. Потому что ее защитный «пузырь» нижним краем почти касался земли, а верхним подпирал последние ветки высокого, вернее, даже очень высокого дерева.

Как уж эта гигантская Тварь не переломила его своим весом, я до сих пор не могу понять. Пускай у нее маленькое и корявое тело, но пасть-то страшенная. В такую я, как в пасти мегалодона, помещусь в стоячем виде, даже не пригибая головы. Да и зубки у нее соответствующие. Что же касается диаметра глотки, то не зря ближайшие рейзеры против воли попытались отшатнуться — когда на тебя смотрит почти трехметровая пасть, это, надо сказать, впечатляющее зрелище. Неудивительно, что даже Ниш не сдержал судорожного вздоха — гигантские выверны в Хароне не водились. Только большие и простые. А эта была. Ждала в своем обычном нечеловеческом терпении. Ждала, наверное, уже давно, искусно прикрывшись маскировкой невидимости. Причем, когда следом за ней почти перед самым носом Гора прямо из воздуха проступила вторая такая же чудовищная пасть, у эрхаса Дагона странно дрогнуло лицо. А когда я, приложив палец к губам, знаком посоветовала ему обернуться, он вовсе посерел и как-то разом осунулся.

Трое…

На этой невзрачной полянке гигантских Тварей на самом деле было трое. И они сторожили ее сразу с трех сторон, надеясь, что неосторожная добыча, не заметив подвоха, хотя бы одной лапой да влетит в разинутую пасть. Если бы оборотни не ощутили непонятной тревоги, вероятно, так бы и случилось. Однако они — умнички — вовремя спохватились и вовремя застыли двумя серыми изваяниями, позволив нам правильно остановиться и неуверенно оглядеть стены этой изощренной ловушки.

Ас, не производя ни крупицы лишнего шума, очень медленно сделал шаг назад, оставив между собой и выверной небольшое расстояние. Почти одновременно с ним шагнули Бер и Гор, которые тоже оказались к Тварям неоправданно близко. Я знаю, каково это — внезапно обнаружить на расстоянии вытянутой руки вот такую жуткую штуку. В первый раз, когда увидела, сама едва не завизжала. Хорошо, горло перехватило. А братья у меня просто стальные. Даже не дернулись. Не задохнулись, не дрогнули испуганно. Лишь тактически верно отступили и теперь хладнокровно размышляли над тем, как бы половчее подобраться.

«Ну что, морозить будем?» — поразительно спокойно осведомился Лин, когда первое волнение в отряде улеглось.

Я задумалась.

«Надо бы. Вопрос только: с какой начать?»

«Думаешь, они переплетены, как те мелкие в Хароне?»

«Естественно, иначе не сидели бы так плотно».

«А если ударить одновременно по всем?»

«Мысль. Только со щупальцами беда».

Лин шумно выдохнул, едва не напугав этим неожиданным звуком напарника Родана.

«Всех сразу я не успею, — наконец, признался он. — Они магии почти не поддаются, так что силы на каждую уйдет раза в три больше. А если хотя бы одна всполошится, тут будет беда».

«Фарш из нас будет», — согласилась я, напряженно размышляя. После чего снова тронула мага за плечо и очень тихо спросила:

— Вы владеете Школой Льда, мастер?

— Да, — чуть вздрогнув, ответил маг. — Но не очень хорошо. Моя стихия — огонь.

— Не пойдет: огонь на них не действует. Надо заморозить.

— Что?!

— Заморозить, — терпеливо повторила я, дыша ему в ухо. — Иначе их не достать. Хотя бы одну сможете остановить?

Мастер Драмт неуверенно дернул плечом.

— Наверное… да, смогу. Но это истощит больше половины моего резерва.

— Ваш резерв нам нужен лишь до наступления ночи. Так что возьмете на себя левую. Фантомы берут правую. Дагон… Даго-о-н… эй, эрхас! Да нагнитесь же, блин! — я негодующе посмотрела на удивленно повернувшего голову командира. — Что вы, в первый раз, что ли? Выверны никуда отсюда не убегут! И не нападут, пока мы на щупальце не наступим! Идите сюда! Да скорее же!

Эрхас, поколебавшись, сделал осторожный шаг назад.

— Ваши люди сумеют справиться с отростками, если мы их вдруг потревожим? — требовательно уставилась я. — Только с ними. Никуда больше лезть не надо. Сможете?

— Мы не новички, Фантом, — хмуро отозвался Дагон.

— Я знаю. Но с такими Тварями вы вряд ли встречались. Даже Ниш, вон, в ступоре. А мы их уже били. Так что, будете слушать или нет?

Он неохотно кивнул.

— Говори.

— Левую Тварь берет на себя Драмт — он ее морозит, рейзеры рубят и тут же отпрыгивают назад. Ниш, ты слышишь?

— Слышу, не глухой, — тут же дернул ухом эрдал.

— Второй занимаются Фантомы. Ас, Гор — она ваша. Ван, Бер — вы на подстраховке.

— Поняли, — дружно кивнули, не оборачиваясь, Тени.

— Лок, Мейр, вы никуда не ввязываетесь: ваши шкуры мне пока слишком дороги, — прошептала я вопросительно посмотревшим оборотням. — Ваша задача — следить за тем, чтобы никакая другая нежить сюда не пожаловала. Теперь Хасы… Родан, от вас требуется уберечь единственного в отряде мага. Любой ценой. Никаких сцен, никаких геройств и никаких подвигов, но от него зависит слишком многое. Мастер, вы устоите после своей атаки на ногах?

Маг странно покосился.

— Должен. Но какое-то время буду небоеспособен.

— Это как раз понятно, — отмахнулась я. — От вас требуется лишь заморозить вот эту зверюшку на достаточно долгое время, чтобы рейзеры успели подскочить и перерубить ей шею. Она весьма крепкая, если кто не знает, так что поддастся лишь чистому адарону. Но после заморозки станет довольно хрупкой, так что у Ниша проблем возникнуть не должно. Дальше: во вторую Тварь сперва Лин аккуратно отходит и кидает палку, остальное доделывают Фантомы. Тактика испытанная, многократно проверенная. Вопросы есть?

Вот теперь на меня странно взглянули все.

— Ты забыл про третью Тварь, — у Дагона подозрительно сузились глаза.

Я хмыкнула.

— Нет. Не забыл. Третья — моя. Я обещал кое-кому ее зубов приволочь, так что даже не заглядывайтесь. А то знаю я вас: только дай волю, как тут же кто-то примажется. Поэтому фигу. К третьей никто не суется. Она моя. Ясно?

— Зубы? — вопросительно приподнял бровь Ниш.

— Точно. Дарн за каждый по золотому дает. Лару, естественно.

Ниш только фыркнул.

— Куда тебе еще? У тебя и так денег столько, что Фаэс, погрязнув в долгах, скоро передаст свою казну в твое личное пользование.

— А я жадный, — доверительно сообщила я, плотоядно покосившись на безмятежно дремлющую Тварь. — И у меня большие планы на новый вид стали, которую скует Горлопан, когда получит это сокровище.

— Ну-ну… я гляжу, такие развлечения тебе не в новинку? — с сомнением переглянулись Хасы. — Небось, каждую ночь так отдыхал в Хароне?

— Нет, что вы. Всего-то разок в полдюжины дней. Не чаще.

— Значит, ты хочешь, чтобы мы занимались только щупальцами? — с нескрываемым подозрением уточнил Дагон.

Я кивнула.

— Да. Вас шестеро. Как раз по трое на каждую Тварь. С последней не связывайтесь: она слишком велика для вас. Да и не должна рыпаться — я об этом позабочусь. Ну что, господа, работаем? На счет «три» и — начинаем?

Воины переглянулись, подумали, коротко уточнили детали и без лишних слов отошли на свои места.

Сработали, как договаривались: на счет «три». Считал Ас, как самый умный. Остальные Тени привычно ждали, успев приспособиться к моей манере начинать рейд, а остальные, если и удивились, то виду не подали. Да и какая разница, каким будет сигнал?

Я осторожно проскользнула за спину Лина и, сдвинув подальше ножны, внимательно глянула на «свою» Тварь. Большая, сволочь. Даже больше, чем те две. Наверняка, «мамка». Ну, самая старая и опытная. Потому-то я ее никому и не отдам: ее шейка вполне может даже адарону не поддасться. А рисковать тут нельзя — третьего мага у нас нет. Лин, если что, поможет ребятам побыстрее управиться. А мне хватит своего личного и очень тайного оружия, которое я никому не желаю показывать. Моего Эриола. Моего безотказного кинжала-меча, для которого, наконец, нашлась достойная работа.

Он справится. Я точно знаю, что справится — все мое существо стремится использовать именно Эриол. Переданные знания эаров шепчут на ухо, что ничем иным эту заразу не возьмешь, так что он справится. В нем — вся сила древнего Эйирэ. В нем — кровь наследника Эа. И в нем теперь — и моя кровь тоже. Вместе с силой четырех Знаков. Так что у Твари просто нет шансов: если не эар, то я ее прикончу. Если не Эйирэ, то Знаки ее добьют.

Я шумно втянула ноздрями воздух, пристально изучая розово-красную глотку, а потом услышала тихий счет и на слове «три» быстрее молнии метнулась вперед.

Когда выверн собирается в одном месте несколько штук, это, как правило, означает, что они не только родственницы, но еще и сильно зацеплены друг на друга. Щупальцами ли, магией ли своей странной, или чем-то еще. Так что в тот момент, когда жертва касается хотя бы одного из многочисленных, спрятанных под землей, среди кустов и на деревьях щупалец, просыпаются от спячки и мгновенно накидываются на беднягу сразу все. По принципу — кому повезет. Добычей никогда не делятся: среди Тварей это не принято. Поэтому, как только одна из выверн выхватывала себе добычу, всякая борьба прекращалась, и остальные тут же снова впадали в неглубокий сон, экономя силы до следующей трапезы. Иногда они соизволяли ползать или медленно и лениво перебираться с дерево на дерево в поисках удобного места для засады, но это, как правило, случалось лишь тогда, когда их становилось возле «мамки» слишком много и еды на всех уже не хватало.

Здесь выверн было всего три. Но больших, очень больших. Ни одной мелкой в округе, хотя обычно они, если уж заседали всем семейством, то встречались разных размеров и разной степени зрелости. А тут — только трое. Что значит, мелочь или вся расползлась по соседним кустам или, что более вероятно, была уничтожена. Причем, не кем иным, как своими более старшими и голодными соседками. Потому что среди нежити только выверны были склонны к каннибализму. Вероятно, по причине собственной лени и способности расти на протяжении всей своей немаленькой жизни, от крохотных зубастиков до таких же, как здесь, разжиревших, вечно жрущих громадин.

Услышав сигнал, я тут же позабыла про все остальное: выверна была не той Тварью, при общении с которой можно позволить себе отвлечься. Да и времени у нас немного. В идеале хотелось бы забить всех трех одновременно. Но если за Теней я не беспокоилась, то рейзеры могли слегка запоздать. И в этом случае им могла понадобиться помощь. Да и маг у нас, хоть и могучий, но непроверенный. В отличие от Дея, уже наловчившегося дозировать силу, он не мог точно знать, сколько надо вложить в заклинание усилия, чтобы и успеха добиться, и не всполошить всю округу своими магическими экспериментами. Надеюсь, у него хватит опыта ничего не испортить. Иначе было бы грустно думать, что Его Величество ошибся в своем решении.

Уже наметив цель, я ногой подцепила с земли короткую палку и зашвырнула в зияющую впереди пасть. Выверна послушно дрогнула, с глухим стуком сомкнула челюсти и на краткий миг обнажила свою тонкую, уязвимую и очень хорошо укрытую шею.

А я уже была внизу. Я уже держала наготове торжествующе светящийся Эриол. Я уже выпрямлялась и выпрыгивала из низкого сета, одновременно совершая короткую, но очень емкую дугу.

Шея Твари, с легкостью поддавшись магии эаров, тихо хрустнула, и голова выверны мертвым грузом свалилась мне под ноги. Я тут же подпрыгнула, избегая конвульсивно дергающихся челюстей, ухватилась за первую попавшуюся ветку. Стремительно подтянулась, втаскивая себя на то место, где только что торчала широкая пасть. А потом уже без опаски срубила вонзившиеся глубоко в ствол в когти и с удовлетворением увидела, как едва вздувшиеся и прорвавшие кору щупальца, каждое из которых было раза в три потолще моего бедра, слепо разрубили воздух перед деревом и почти сразу обмякли. Слабые, обессилевшие и совсем уже неопасные.

Убрав Эриол, я тут же повернулась к парням.

Ну что? Кажется, управились?

Да. Тени, как всегда, на высоте — Ас с Лином давно привыкли к изобретенной мной схеме охоты. Поэтому, как только я кинула свою ветку, шейри метко плюнул во вторую выверну заранее подобранную шишку. В итоге — точно такая же гулко сомкнувшаяся пасть, такая же конвульсивная дрожь по древесному стволу вплоть до самого верха. Однако, поскольку низко расположенных веток на нем не было, как на моем, ребятам пришлось изрядно попотеть, уворачиваясь от бьющихся вокруг мертвой Твари отростков. И обрубая те их них, которые внезапно оказывались слишком близко. Вот тогда и пригодился Дагон со своими бывшими Хасами, вот тогда и нашлась им работка по нутру. Мясники, блин. Располосовали бедную зверушку так, что кровью улились по самые макушки. Звери. На скаронов бы глянули — те как из салона только что вышли: аккуратные, чистые и ценящие свои адароновые доспехи. Любо-дорого посмотреть.

Так. А что там маг?

Молодец, — удовлетворенно кивнула я, наблюдая за эпической битвой с высоты. — Не подвел, проморозил уснувшую Тварь так, что она аж свалилась со своего насеста новогодней игрушкой. И охотно подставила шею острым клинкам рейзеров. Правда, мечи у них похуже наших, так что возиться им пришлось долго. Но, в конце концов, обманчиво тонкая шея начала поддаваться и отчетливо захрустела под обрушившимися на нее ударами.

— Все, — устало выдохнул Ниш, отделив жуткую пасть от остального тела. — Готова.

Я удовлетворенно улыбнулась и помахала ему рукой. После чего спрыгнула на землю, стряхнула со штанов прилипшие листики и пнула свою законную добычу.

— Ничего поохотились, да?

На меня взглянули диковатыми глазами, но промолчали. И лишь спустя пару минут, когда до них дошло, что все три выверны действительно мертвы, а мы даже серьезно раненых никого не получили, эрдал Третьей Крепости со странным выражением отсалютовал мне окровавленным клинком.

— Признаться, я не верил, что все получится, но теперь… браво, Фантом. Кажется, теперь у нас действительно появился шанс вернуться обратно.

На ночь расположились неподалеку. По той простой причине, что рядом с тем местом, где устраивали себе лежку выверны, редкая Тварь осмеливалась появиться. Раз уж они себе подобных пожирали без всяких сомнений, то остальные старались лишний раз не ходить там, где могли обитать эти равнодушные ко всему, кроме голода, создания.

Для нас такой вариант был более чем кстати. Поэтому, едва отыскав закрытое со всех сторон кустами место, едва ветер перестал доносить отвратительный запах гниющего мяса, эрхас Дагон тут же скомандовал привал. Причем, как мне показалось, люди были готовы устраиваться даже за соседним от логова деревом и соглашались до утра дышать омерзительной вонью, лишь бы быть уверенными в том, что назавтра спокойно проснутся.

Против привала я не возражала: все мы устали за этот тяжелый день. Но все равно изрядно удивилась, когда командир, выслушав мои пояснения насчет повадок гигантских выверн (а они не сильно отличались от повадок больших), без всяких обсуждений кивнул и велел искать подходящее место. Кажется, я уже в авторитете. Кажется, мой вес среди Валлионской воинской элиты потихоньку растет. Но оно и к лучшему. Кто знает, где еще пригодится?

— Ты просто зверь, Фантом, — со смешком заметил Тико, когда отряд со вздохом рухнул на траву и немного отдышался. — Я многое видел в этой жизни, но чтобы выверну давили голыми руками…

— Да ну тебя, — вяло отмахнулась я, прислонившись к улегшемуся Лину. — Напридумываешь тоже. Еще скажи, что я ее взглядом надвое разрубил. Вот такая байка получится.

— Тогда как ты успел?

— Мечом, Тико, мечом.

— А почему я его не видел?

Я приоткрыла один глаз и пристально взглянула на воина.

— Ты что, за мной следил?

— Нет, — озадаченно моргнул он. — Просто было любопытно глянуть, как ты собираешься управиться. Обычно даже на больших выверн командой ходят, а тебе и гигантская нипочем. Я ведь не поверил сперва, что сумеешь. Но ты так быстро махнул рукой, что я даже не заметил, когда ты успел выхватить меч.

Черт. Вот же упрямый. И внимательный, гад. Даже Лин ему не помешал, хотя я специально просила его прикрыть. Или же кое-кто велел кое-кому за мной намеренно приглядывать. К примеру, тот же вечно сомневающийся Дагон. Или же… Родан, которые после выверны буквально глаз с меня не сводит. Неужто опять в няньки набивается? И неужто ему придется еще раз физиономию портить, чтобы успокоился?

Я притворно вздохнула.

— Тико… ты меня за кого принимаешь? Я тебе что, карточный шулер, чтобы всякие ужасы из рукава вытаскивать? То, что ты чего-то не видел, вовсе не означает, что этого нет. Хочешь искать чуда там, где его просто не существует, ищи. Но если хочешь правды, то вон, у мастера Драмта спроси: лгу ли я?

— Не лжешь, — хитро улыбнулся совершенно невредимый маг. — Но и всего тоже не говоришь.

— Ой. Можно подумать, я один страдаю этим распространенным недугом!

— Да никто не спорит, — успокаивающе кивнул мастер. — У каждого из нас есть секреты, ты прав. И то, что ты не хочешь открывать свои, понятно. Просто нам очень любопытно, Фантом. Любопытно, понимаешь?

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — буркнула я и снова закрыла глаза. — А я — самый обычный, очень простой, скромный, тихий и незаметный человек…

Дружные смешки заставили меня замолчать и вздохнуть уже по-настоящему.

— Ну, что вы ржете, а? Что вы все время ржете?

— Прости, Фантом, — посмеиваясь, сказал Ниш. — Ты — кто угодно, но только не «тихий, скромный и незаметный». Скорее, я бы сказал, что ты очень даже скрытный, хитрый и весьма опасный тип, от которого уже не знаешь, чего ожидать.

— Да ну вас на фиг, — насупилась я. — Вас послушать, так от меня надо держаться подальше!

— Иногда, — неожиданно серьезно согласился Ниш. После чего покосился за развалившихся рядом оборотней и кивнул. — А иногда вообще не стоит близко подходить. Особенно, когда рядом такая охрана.

Я с улыбкой потрепала довольно заурчавшего миррэ.

— Они не охрана. Просто друзья.

— Ты в этом уверен?

— Кхм… — я покосилась на радостно оскалившегося волка, успевшего перевернуться на спину и теперь с азартом двухмесячного котенка начавшего ловить мою руку когтистыми лапами, а потом скептически поджала губы. — Да какая это охрана? Гляди, чего вытворяет?

Мейр бессовестно подставил мохнатое пузо и, хитро поглядывая зелеными глазищами, выжидательно замер.

— Вот именно, — хмыкнула я и охотно поскребла мягкую шерсть. Правда, Лок, будучи в зверином облике существом крайне ревнивым, сразу нахмурился и заворчал, но потом сумел безнаказанно положить голову мне на колено и успокоился. Только хвостом лениво возил по земле, с ноткой превосходства следя за тем, как балдеет миррэ. — Ох-хо… какие же вы все-таки дикие, парни. Честно говоря, я даже начинаю искренне радоваться, что я — не хвард.

— А указатель у тебя откуда? — внезапно спросил маг, кивнув на мой перстень.

Я пожала плечами.

— Нашел. В Хароне.

— Сейчас таких почти не делают, — с ноткой сожаления сообщил мастер Драмт. — Раньше умели, а теперь почти забыли, как сворачивать заклятия и помещать в отдельные предметы. Особенно, такие громоздкие, как поисковые.

— Значит, мне повезло.

— Повезло, — согласился маг. — И повезло, что у тебя такая сильная дейри: обычно заклятие подпитывается от носителя.

Е-мое. От меня теперь кто только не подпитывается! А теперь выясняется, что еще и перстенек — отнюдь не просто полезная безделушка.

— Скажите, мастер, — настороженно покосилась я на дремлющее кольцо. — А много он потребляет? В смысле, мне ничем это не грозит?

— Нет. Твоя дейри его почти не ощущает. Никакой разницы по сравнению с тем, какая она была полоборота назад, я не вижу.

— Спасибо, вы меня успокоили, — я облегченно перевела дух, а потом вдруг подумала о Лине. Хо-ха. А шейри-то тоже меня сейчас касается. И тоже, надо думать, потягивает на себя мою несчастную дейри. Да и Тени до недавнего времени от нее питались. Интересно, я не растаю тут, как кусок сахара в кипятке, если на вокруг набирается так много желающих подкрепиться?

«У тебя есть зуб, — лениво зевнул Лин, как всегда подслушав мои мысли. — И он постоянно тянет на себя силу. Отовсюду, кроме живых существ: из воздуха, из воды, огня… так что не переживай: с такой поддержкой ты никогда не ослабнешь. К тому же я ведь сказал: я не могу причинить тебе вред. И если вдруг настанет день, когда мое питание сделает тебя слабее, мне придется есть что-то другое».

«Угу. Кого-то другого. Ты скажи лучше: а маг не может это почуять? Если я на себя так много тяну, что вам всем спокойно хватает, то разве он не чувствует этого?»

«Нет. Высокие потоки дейри маги не ощущают. Только айри и мы, шейри, можем их улавливать».

«Очень хорошо, — успокоилась я. — А то неприятно чувствовать себя пылесосом, который постоянно включен в розетку. Да еще когда вся округа с интересом следит, как же много в него может влезть. Кстати, ты не знаешь, а как маги восстанавливаются? Как я — забирая из внешнего мира силу?»

«Когда как, — отозвался Лин. — Но чаще с помощью артефактов. У этого при себе есть один. Сильный. Поэтому он и не свалился после заклятия заморозки. Но есть и такие, которые умеют, как ты. И есть Темные маги, которые не гнушаются брать силы даже у живых».

Я нахмурилась.

«Лин, но я ведь этот процесс не контролирую. Не получится ли однажды так, что мой зуб сойдет с ума и начнет тянуть энергию из Теней или хвардов?»

«Для этого тебе придется научиться ее поглощать».

«А это разве сложно?»

«Для тебя — нет. Но разве ты этого хочешь?»

«Нет, конечно! — фыркнула я, почувствовав не себе внимательный взгляд шейри. — Просто я волнуюсь, что зуб подкинет мне подлянку. Он же Твари принадлежал!»

«Но у тебя же получилось с ним договориться?»

«Получилось, — согласилась я, немного успокоившись. — Тем не менее, хотелось бы иметь какие-то гарантии. Знаешь, я не в восторге от мысли, что в один прекрасный день начну портить резервы своим братьям».

Лин неожиданно повернул голову и с укором ткнул меня носом в плечо.

«Чушь несешь, Хозяйка. Пока ты этого по-настоящему не захочешь, никто тебя не заставит. Разве Знаки ничего об этом не говорят?»

«Мои Знаки большей частью спят, — хмыкнула я. — Равнина, с тех пор, как я помогла ей избавиться от Тварей, тихо блаженствует. Долина вся в делах — спешно восстанавливается и выращивает себе новый Харон. Эйирэ слишком далеко, да и не хочу я его особо касаться. А Горы просто спят. Так что единственное, что я в последнее время слышу, это их мутные сны. И ничего такого, что помогло бы мне придумать, как от них избавиться».

Лин пожал плечами.

«Когда Печать сломаешь, все изменится».

«Когда? Скорее, ЕСЛИ сломаю. Мы уже четвертые сутки в пути, а конца что-то не видно. Даже к Прорыву еще не приблизились!»

«Ну… ты же не хочешь полетать?» — вкрадчиво спросил шейри, и я сокрушенно вздохнула.

«Я хочу. Правда. И знаю, что ты тоже давно не расправлял крылья, но пока у нас нет точных координат, подниматься в воздух глупо. Особенно ради того, чтобы просто полетать. Были бы мы с тобой одни — да. Но пока… прости, мой хороший. Придется немного потерпеть».

Шейри огорченно положил голову мне на плечо и задумчиво прикрыл веки, не испытывая дискомфорта от неудобной позы и не замечая, как его пристально изучает мастер Драмт. Потом он все-таки почувствовал неприятное внимание, отвернулся, улегся, как положено — вытянувшись всем телом и распрямив длинные ноги — но маг выражения своего лица не изменил. Только наблюдать стал еще пристальнее, да почему-то задумчиво нахмурился.

Мы взмыли в воздух, как только убедились, что остались совершенно одни, а ярко сияющие луны, стоящие в зените, скрылись за скудным облачком. По ним было очень просто ориентироваться: первую половину ночи они вяло и неохотно сближались друг с другом, постепенно подходя с разных концов небосвода; и когда сходились так близко, как сейчас, что почти перекрывали друг друга, это значило, что время приближалось к полуночи. Когда же они менялись местами и заново расходились в разные стороны, говорили, что близится рассвет. То есть, по лунам всегда можно легко определить, сколько до него осталось времени.

Сейчас было слегка за полночь. Самое время для Прорыва. Поэтому мы с Лином неслись в облаках, как сумасшедшие, выискивая далеко внизу признаки начинающегося извержения.

И оно случилось. Внезапно. Неожиданно, хотя и вполне предсказуемо. Земля под нами болезненно содрогнулась, внезапно пойдя высокими волнами, как штормовое море. Лес закачался, зашумел, заскрипел болезненно. А потом прямо из-под тесно переплетающихся крон в небо ударил насыщенный мраком луч. Широкий, яркий и отвратительно мощный, при виде которого у меня снова скрутились узлом внутренности, а руки неприятно похолодели.

Это было как настоящее извержение — земля на одном участке леса буквально вспухла и, наконец, с громкими треском разорвалась, раскрывшись наружу кошмарным цветком, из глубины которого, как тараканы из щели, с жадностью полезли многочисленные тени. Они, как саранча, сперва густо облепили склоны образовавшегося кратера, у которого, казалось, просто не было дна, потом вскарабкались наверх, ловко цепляясь острыми когтями. Наконец, выбрались на поверхность и, как рассыпавшиеся из мешка горошины, начали расползаться во все стороны сплошным шевелящимся ковром.

Боже… это какое-то ужасное рождение. Просто нарыв, откуда истекает этот вязкий, отвратительно черный гной. Прямо как язва, источающая мерзкий аромат гниения, полная шевелящихся внутри червей, отмерших клеток и густой, вяло колыхающейся массы, в которой даже не понять, что это такое. Настоящая опухоль.

Неудивительно, что мне было так больно.

«Туда, Лин!» — велела я шейри, не отрывая взгляда от проклятого места.

Крылатый демон, снова принявший обличье громадного ящера, стремительно развернулся и понесся так быстро, что меня чуть не снесло встречным ветром. Но он тоже спешил — отлично знал, что непосредственно возле Прорыва я начну терять силы быстрее, чем он мчится сейчас. Так было всегда. Так было у Печатей. Так на мне отражалась энергия смерти, которой внизу сейчас разливалось — хоть отбавляй. Поэтому мы должны были успеть подлететь туда, на полном ходу прицелиться, скинуть «гранату» и снова умчаться, пока я не обессилела настолько, что не смогу его подпитывать. Потому что если это вдруг случится, он больше не сможет нормально взлететь. А если у него испарятся гигантские крылья, мы оба рухнем с сумасшедшей высоты, после которой от на земле останутся только две сочные, жалкие, кровавые лепешки.

«Это один, — лихорадочно размышляла я, следя за тем, как темный луч, бьющийся в небесах, набирает силу. — Но должен быть и другой. Тот, который открылся первым. Не верю, что он не отреагирует. Не верю, что они совершенно независимы друг от друга. Они ДОЛЖНЫ быть связаны. Просто должны. А значит, и второй должен сейчас активироваться, отправив наверх еще одну орду нежити».

«Вот он!» — неожиданным басом рыкнул Лин, когда немного правее первого луча в небо ударил второй. Точно такой же — мрачный, черный, как деготь, и такой же отвратительно липкий.

У меня сразу похолодело в животе.

«Лин, давай ко второму».

«Уверена?» — повернул страшноватую морду шейри.

«Да. Он чуть старше и чуть слабее… как мне кажется. Уж его-то мы закроем точно. А потом, на обратном ходу, попробуем убрать первый. Потому что иначе, боюсь, я могу не удержаться. Да и тебе нечего лишний раз круги наматывать. Так что летим к нему, к дальнему. Заканчиваем там, а потом работаем здесь».

«Как скажешь, Хозяйка», — послушно прогудел он и, распластав широкие крылья, понесся еще быстрее.

По мере того, как мы приближались, у меня в животе холодело все сильнее. Я тщетно пыталась отстраниться от этого мерзкого чувства, старательно отвлекалась, всматривалась в ночной лес. Но становилось только хуже, потому что вид шевелящегося живого… вернее, как раз мертвого ковра способен был напугать кого угодно. Хотя мне не было страшно. Совсем. Мне только все сильнее хотелось свернуться калачиком и уснуть в попытке избавиться от этого ужасающего зрелища.

Казалось, что от первого Прорыва Твари целыми полчищами расползались везде, где только могли. Они сплошной волной покрыли землю. Они пытались подниматься в воздух. У многих я замечала еще не до конца отросшие крылья… кое-где даже по две, а то и по три пары. И это были какие-то новые Твари. Что-то, с чем мы до сих пор не встречались. Что-то непонятное, невероятное, жуткое. Но до отвращения реальное. И создавалось впечатление, что нежить собиралась в разверзшихся подземельях десятилетиями, столетиями, веками. Менялась, копила злобу, голодала, набрасывалась в ненависти друг на друга. Как-то выживала, проходя через естественный отбор. И вот теперь, наконец, она решила, что ее время пришло. Поэтому наверх ринулась жадно, нетерпеливо, вгрызаясь в землю когтями и клыками, настойчиво потягиваясь на кривых лапах, скаля зубастые пасти, рыча, визжа и брызгая ядовитой слюной.

Боже… как бы я хотела этого избежать!

Я только сглотнула, поняв, что за деревьями и на такой скорости не вижу и половины тех существ, которые с ужасающей быстротой покрывали своими телами землю. Их были тысячи! Сотни тысяч! Я даже предположить не могла, что хоть когда-нибудь увижу нечто подобное. Я никак не ожидала, что Прорыв — это ТАК страшно. Не ожидала, что их будет ТАК много. И что так глубоко порвутся недра земли, выпуская наружу эту чудовищную массу нежити.

Я никогда не думала, что всякий раз ЭТО происходит именно так. Подобное никак не могло у меня уложиться в голове. Ведь Прорывы случались и раньше. С ними немало возились, боролись и удачно справлялись. Те же Королевские Хасы, рейзеры, святоши… да даже простые воины в Вольнице! Я так много слышала о том, кто и когда участвовал в ликвидации похожего Прорыва. И ведь обычные люди! Даже не всегда маги! Но если бы каждый раз происходило вот ЭТО, то как они тогда смогли выжить?! Как смогли одолеть такую огромную массу нежити? Как, в конце концов, Твари не разбрелись по всему Валлиону? Ведь их слишком много для одной, пусть даже крупной, страны. И слишком уж они агрессивны. Совсем не похожи на тех, которых я видела в Вольнице. Скорее, они напоминали нежить, обитающую в Долине, но ведь там были Печати. Там эманации смерти на порядок сильнее, чем везде. Потому-то и Твари старше, злее, разумнее. Но это… это, кажется, перехлестывало даже зловещую славу Харона.

Или, быть может, ЭТО — что-то совсем новое?

Я вздрогнула, когда низ живота снова пронзило острой болью, а потом поспешила пригнуться и зашарила за пазухой, нащупывая заветную «гранату». Бог мой, как же удачно, что король привел с собой магов. Как же удачно, что это оказался именно мастер Драмт. Как поразительно удачно, что именно он изобрел это необычное оружие, которым мог воспользоваться любой, даже самый обычный смертный: воин, монах, простой пехотинец. Даже я. Или подобравшийся при виде цели Лин. Если бы не это, я бы просто не знала, как туда подобраться. И что делать при виде зияющего провала в никуда. Сигать в него, что ли? Плюнуть со злости?

Нет. Что ни говори, а Его Величество правильно почувствовал, что на сей раз Прорыв необычный. И правильно притащил сюда сразу всех, кого мог достать и кто оказался поблизости. Конечно, мы не предполагали, что выбравшиеся за горы Твари — лишь капля в море по сравнению с тем, сколько их еще тут осталось. Никто даже подумать не мог, что случится еще один, гораздо более мощный, чем первый, Прорыв. Но если бы не Лин с его дивными крыльями, если бы не маг с его необычным изобретением, если бы не отряд рейзеров и Хасов, позволивший нам подойти сюда ТАК близко… вряд ли я сумела бы сделать хоть что-то. И вряд ли смогла бы в своем нынешнем состоянии залечить эту болезненную рану.

Я ведь хорошо понимаю, что мои Знаки слишком молоды для того, чтобы я могла ими правильно работать. Я почти ничего об этом не знаю. Я иду, как слепая, наощупь отыскивая дорогу. Мне никто не подсказывает. Мне негде подсмотреть. У меня нет ни учебников, ни шпаргалок, ни мудрого учителя, который мог бы объяснить мои ошибки. У меня все получает наобум. Все по наитию. Ведь люди почти забыли об Иштах. Само имя — «Ишта» слишком давно тут не звучало. Единственный, кто еще носил это гордое звание — Темный Жрец, с чьей подачи Твари так вольготно чувствуют себя на поверхности. Темный Жрец, чье имя упоминалось с той же интонацией, как и имя Айда — проклятого бога, бога Тьмы, повелителя Тени. Ненавидимого, устрашающего и постоянно пытающегося вырваться из Подземелий Во-Аллара, куда его якобы загнал Светоносный в финале Битвы Богов.

Черт. Мне нужны знания. Мне нужно отыскать хоть какие-то крохи информации, по которым я могла бы двигаться дальше. Мои Знаки то проснутся, то снова уснут. Это как игра в куличики в детской песочнице. Но едва доходит до настоящего дела, как я тут же понимаю, насколько еще слаба. И как же много мне еще нужно узнать, чтобы больше не испытывать такого чувства беспомощности, как сейчас.

«Как близко подлетать, Хозяйка?» — гулко спросил меня Лин, чуть повернув голову. Почему-то в этом теле он предпочитал не звать меня по имени. И хоть на этот раз глаза у него остались прежними, желтыми, а голос не приобрел пугающих рыкающих ноток, мне все равно стало не по себе. Хотя, быть может, это только от мысли о том, ЧТО нам сейчас предстоит испытать?

Я сжала зубы, следя за быстро приближающимся лучом, под которым показалась такая же, как позади, только менее широкая воронка.

«Как только сможешь, Лин. Нам надо пролететь над ней настолько низко, как только возможно».

«Сделаю, Хозяйка», — и шейри, поднявшись повыше, привычным движением сложил широкие крылья.

Мы рухнули из поднебесья хищным коршуном, готовящимся грудью протаранить выбранную жертву. Параллельно лучу. Строго вдоль него. Намеренно не касаясь его даже краем. Сила притяжения разогнала Лина так, что я едва держалась. Даже обвившие мою талию и спину отростки почти не спасали — меня постоянно пыталось оторвать от него, швырнуть в небеса невесомой пылинкой и не дать совершить то, к чему я всю дорогу так старательно готовилась.

«Гарпии, — в какой-то момент поразительно спокойно сообщил шейри, заметив, как с ближайших деревьев в нашу сторону сорвалось несколько черных точек. — Мне свернуть?»

«Нет, — хищно прищурилась я. — Ты успеешь раньше. А потом им за нами не угнаться. Главное, свернуть не забудь, не то вмажемся».

«Вот уж чего точно не забуду, так это свернуть. Главное, бросить успей».

«У меня уже все готово».

Я стиснула в ладони прижатый в груди шар и, поднеся его к губам, замерла.

Тем временем, несущихся на всех парах гарпий стало больше. Все новые и новые Твари, будто чуя опасность, срывались с веток, поднимались в воздух и устремлялись за нами, силясь перехватить или хотя бы задержать. Но Лин несся ровно, строго по прямой, не обращая внимания ни на оскорбительные выкрики со спины, ни на оглушительное карканье, ни на хриплый клекот. Ни даже на то, что целая стая в двадцать голов поднялась нам навстречу и в едином порыве устремилась на перехват.

При виде них Лин только хрипло рассмеялся. А потом добавил ходу и тараном врезался в самую гущу нежити, на ходу разрывая их пастью, сбивая плечами, когтями, всем телом. Предусмотрительно прикрыв меня своими крепкими крыльями.

Мы прорвались сквозь них, как сквозь истошно кричащую толпу на восточном рынке. Кого-то разорвали на части. Кого-то просто сбили. Кого-то отшвырнули волной тугого воздуха, чтобы не заслоняли обзор. Это длилось всего лишь мгновение, во время которого я будто снова оказалась в дурном сне, но потом Лин снова развернул крылья и, камнем рухнув на землю, рыкнул:

«Хозяйка, давай!»

Я едва не опоздала, когда он резко свернул и, чуть не ткнувшись носом в Прорыв, с хлопком расправил громадные кожаные полотна. Меня дернуло, как всегда, зубы согласно клацнули, ягодицы тут же заныли, получив чувствительный шлепок от костяной спины. Но это уже не в первый раз. И далеко не впервые Лин творил свои сумасшедшие кульбиты, грозя насмерть разбиться об опасно близкую землю.

В какой-то момент он едва не чикнул по ней далеко отставленный когтем, но в последний миг выровнялся, снес на ходу какую-то резво подпрыгнувшую Тварь, промчался над глубокой ямой, куда я мощно швырнула заранее приготовленную «гранату», а потом громко пропела:

— Ли-и-э-э-о-у-р-а-а-а!!!

Мягко мерцающий хрустальный шар канул в эту бездну крохотным огоньком. Слабым. Беззащитным. И совсем неопасным. Просто улетел во тьму и бесследно пропал, не оставив ни следа, ни знака, ни малюсенькой искры. У меня разом ослабели руки, перехватило дыхание, едва не остановилось сердце, потому что мы оказались к источнику луча отвратительно близко. Еще бы мгновение, и пальцы совсем бы отказали. Но получилось, я успела, правильно рассчитала, а потом меня начало, наконец, потихоньку отпускать.

Пролетев на бешеной скорости и едва не расплющившись во время стремительного набора высоты, я с замиранием сердца ждала результатов, молясь про себя, чтобы заклятие Драмта неожиданно не заело, чтобы не сработал какой-нибудь предохранитель, чтобы его не замкнуло, не провернулось какое-нибудь ржавое колесико вхолостую. И вообще, чтобы все это было не напрасно. Меня до боли заставляла сжимать зубы мысль о том, что, пока мы тут летаем, парни в диком темпе карабкаются обратно в гору, в попытке избежать лавины Тварей, ринувшихся, в том числе, и в этом направлении. Я знаю: в Горах у них будет хоть какой-то шанс. Я знаю, что мы спохватились почти сразу. Понимаю, что про Прорыв никто из нас не мог знать заранее. Но мы почти сутки добирались до места последнего привала. Бегом. Под уклон. А теперь им надо успеть вернуться обратно всего за пару жалких часов.

Это невозможно.

Нереально.

Немыслимо. Даже если учесть, что они бросили все вещи и бежали налегке, не осторожничая, не скрываясь и больше не тратя время на предварительную разведку. Потому что в гору… по темноте… среди ночи… по подозрительно шевелящемуся подлеску, в котором даже днем было немало нехороших «черных» пятен, которые мы не рискнули зачищать, чтобы не застрять в них на целую неделю… нет. Как ни крути, а не успеть. Даже Тени бы не сумели. Не говоря уж о том, чтобы этот подвиг осилили уставшие, не успевшие толком отдохнуть после почти суточного перехода люди.

Сколько у них осталось времени, прежде чем первая волна Тварей из второго, ближнего к ним Прорыва, доберется до туда? Как долго они смогут сопротивляться?

Я не знала.

А когда, уже оказавшись прилично высоко над землей и все еще не обнаружив внизу никаких признаков готовящегося взрыва, подумала в панике, что «граната» не сработала, то вот тогда-то, наконец, мною завладел настоящий приступ дикого страха.

«Лин…»

«Не вижу ничего, — буркнул недовольно шейри, уверенно набирая высоту и все дальше отрываясь от истошно верезжащих гарпий. — Твой маг не мог ошибиться?»

Я прикусила губу.

«Не знаю. Но оно не горит. Почему-то не горит! Твою мать… она что, просроченной оказалась?!!»

И тут, наконец, внизу что-то тускло засветилось. Слабо еще, совсем неуверенно. Так нерешительно, что мне сперва показалось — обман зрения. Но потом я присмотрелась и с невыразимым облегчением вздохнула:

«Порядок, Лин. Похоже, там просто таймер стоял на три минуты. Кажется, оно все-таки работает».

«Чего-то больно дохло работает», — откровенно усомнился Лин. Но в этот момент внизу неожиданно так быстро начал разгораться яркий огонь, от него так отчетливо потянуло какой-то диковатой силой, что у меня что-то екнуло внутри, а внутренний голос весьма решительно посоветовал сматываться.

Я настороженно присмотрелась.

Что за…?

«Лин, быстро отсюда! — рявкнула вдруг, увидев, что магический огонь окрасился голубыми тонами и начал разрастаться с устрашающей скоростью. — Вверх!!! Немедленно вверх!! И в сторону!! Поворачивай, сказала!! Иначе нас сейчас изжарит!!»

Шейри, почувствовав мой страх, тут же метнулся влево, одновременно поднимаясь под самые облака. Подтянул к себе крылья, мгновенно набрал бешеную скорость и помчался так, как только мог, с опаской косясь на стремительно разгорающееся внизу зарево.

После целых трех минут безмолвия крохотный шарик голубого огня в считанные секунды вырос до размеров двухэтажного дома. Он до самых краев наполнил кажущуюся бездонной яму Прорыва, выплеснулся оттуда настоящей лавой, проворно растекся голубым киселем по всем окрестностям, накрывая не успевших отреагировать Тварей с головой. Наконец, начал расти вверх, вспухая, как гигантский гриб атомного взрыва. Закачался, разросся уже до размеров небольшой крепости… а потом там так жахнуло, что с меня чуть не сдуло шлем.

От мощного взрыва, от которого содрогнулась земля, в радиусе почти километра от места Прорыва с корнем вырвало все деревья. С тех, которые устояли, разом снесло все кроны. Толстые стволы почернели, обуглились, начав жалобно осыпаться черным пеплом. Земля мгновенно оказалась выжжена дотла. На ней испарялось все — коряги, пни, кусты, мох, даже камни. Но особенно — ринувшиеся во все стороны Твари, до которых необычный огонь добирался с особой жадностью.

На внезапно оголившейся земле я в краткий миг перед взрывом неожиданно увидела всех, кто находился поблизости от Прорыва. Кахгаров, хартаров, гигантских рирз, выверн, с которых первой волной безжалостно сорвало покров невидимости. Там были мелкие стокки, вездесущие тиксы, чернокровы, медянники… все… все, кто только успел выбраться из-под земли за последний месяц безбедной НЕжизни. А вот теперь они метались, орали, бестолково кидались из стороны в сторону, нутром чуя приближающуюся опасность. Они пытались убежать, забраться в норы, выкопать в дикой спешке хоть какое-то убежище, но огонь не щадил никого. Он широкой волной прошелся от места взрыва на расстояние почти в километр, испепеляя тех, кто был на поверхности, жадно забираясь под землю и коротким вспышками добивая всех, кого находил. Уверенно вползая в овраги. Настойчиво побиваясь сквозь плотный дерн. Выходя изо всех щелей, изо всех ям, из-под каждого камня и каждого валуна. Он отыскивал их везде, где только мог, и мгновенно обращал в серый пепел. Он поднялся до самых небес, осветив их подобно гигантскому прожектору. И лишь когда на образовавшейся громадной проплешине больше не осталось ни живых, ни мертвых, только тогда начал постепенно угасать.

Когда отыграла последняя зарница, снова погрузив небеса в благословенную темноту, мы с Лином ошарашено переглянулись и одинаково оторопело сказали:

«Вот это да!»

«Охренеть, какая классная штука!!»…

А потом еще пару минут кружили, чтобы убедиться, что Прорыв действительно уничтожен. Однако внизу все действительно было выжжено дотла. Как огромная, старая, гноящаяся, но надежно прижженная рана, у которой, наконец, появился шанс по-настоящему зажить. Вместо бездонной дыры там теперь имелась неглубокая, спекшаяся воронка, на дне которой поблескивало несколько голубых кристалликов льда. Вокруг нее целыми горками громоздились кучи горячего пепла. Вился сизый дымок. Виднелись осколки недавно образованного из песчинок стекла. Целые барханы из свежего праха, медленно пополняющиеся постепенно оседающими пригоршнями пыли, оставшимися от успевших взлететь гарпий.

Прямо апокалипсис какой-то. Настоящий конец света.

Осталось только повторить его «на бис» еще разок.

Подлетая ко второму лучу, мы уже хорошо представляли, что надо делать. Лин, описав широкий круг и выбирая подходящее место для атаки, снова продемонстрировал свои суицидальные наклонности, с лихвой пощекотал мне нервы и целеустремленно понеся вниз, странно походя на карающего ангела, несущего на своих черных крыльях… меня. Видно нас не было — ночь надежно скрывала наше присутствие. Однако Твари уже всполошились. Занервничали. Заозирались вокруг, выискивая причину недавнего катаклизма. Очень быстро заметили падающего «коршуна» и, мгновенно сложив два и два, начали по очереди подниматься в воздух.

«Кажется, они резко поумнели», — с легким холодком заметила я, следя за тем, как недавно родившиеся и весьма крупные (гораздо крупнее, чем раньше!) гарпии начали строиться в подобие боевого клина. Причем, весьма уверенно, слаженно, поразительно разумно. И это тогда, когда они едва-едва научились летать!

«Лин, поднажми, — напряженно велела я, чуя, что во второй раз мы так легко не отделаемся. — Если можешь, еще броню на себе нарасти. И крылья, заодно, укрепи. Кажется, нас сейчас будут бомбить».

«Держись!» — вместо ответа рыкнул шейри и, закрыв меня крыльями, канул вниз почти горящим от встречного сопротивления метеором. Мне тут же стало жарко, воздуха отчаянно не хватало. От тела демона пошло так много тепла, а крылья так отчетливо засветились снаружи, будто он загорелся весь. Разом. И теперь пылающим снарядом падал с сумасшедшей высоты, на ходу сжигая всех, кто пытался нас остановить.

Пару раз его чувствительно тряхнуло. Однажды едва не занесло. Несколько раз я слышала его сдавленное рычание, после чего жар от его спины слегка угасал. Потом было много негодующих воплей, едва долетающих до моего слуха. Были звуки ударов, похожих на барабанную дробь. Однажды на нас просыпался целый дождь из острых, как бритва, перьев. Одно даже успело пропороть крыло перед самым моим носом, но почти сразу исчезло, а поврежденная перепонка молниеносно затянулась, оставив вместо дыры лишь тонкий розовый шрам. Но я могла лишь догадываться, что же в действительности творится снаружи, потому что внутрь моего кокона не проникало ни единого лучика света.

Вспомнив целые полчища Тварей, поднявшихся в воздух перед нашим падением, я сглотнула.

«Лин, ты как?»

«Держусь, — усмехнулся в ответ шейри, которого уже трясло, как самолет в грозу. — И ты держись, Хозяйка, скоро будем на месте».

«Бери у меня столько, сколько нужно, — велела я, чувствуя, что за этой бравадой кроется не только насмешка, но и боль. — Бери, Лин. Это приказ».

И шейри мгновенно умолк, постепенно выравниваясь и переставая дрожать.

«Скоро, — шепнул он парой секунд спустя совсем другим голосом. — Всего несколько синов… пять… четыре… три… два… давай!!»

И снова меня тряхнуло, как на американских горках. Снова перед глазами мелькнула стремительно проносящаяся земля, с которой на нас с ненавистью смотрели сотни и тысячи горящих глаз. Пришлось сжать зубы, чувствуя, как они пронзают тело буквально насквозь, отогнать от себя ощущение невероятно быстро замерзающих рук. Достать драгоценную «гранату», от которой зависело так много. И, коротко размахнувшись, швырнуть ее в мелькнувшую на мгновение бездонную воронку.

— Ли-и-э-э-о-у-р-а-а-а!!!!..

Клац!

Это у меня снова стукнулись друг о друга зубы, когда Лин под бешеный рев нежити опять взмыл вверх черной свечой. И едва не оказался прикушен язык, потому что это случилось, как всегда… не смотря не ожидаемую скорость… слишком быстро.

— Оу-у, — невольно вырвалось у меня, когда резко ослабевшие руки не удержались и соскользнули с каменной чешуи.

«Держись!» — напряженно крикнул набирающий высоту шейри, за которым громадным шлейфом потянулась целая стая кошмарных, никогда раньше не виденных мной созданий… наполовину гарпий… наполовину кахгаров, у которых на мощном кошачьем теле теперь красовались почти такие же большие, как у моего друга, крылья.

«Сейчас рванет!!»

Мы взмыли в небо, как реактивный самолет, у которого внезапно включили дополнительную тягу. Лин каким-то образом ускорился так, что даже эти, новые и очень быстрые Твари, которые упорно клевали его до самой земли, внезапно отстали. Мы мгновенно оторвались. Моментально оставили землю и яростно кричащую вдогонку стаю далеко внизу. Но я, только почувствовав пугающую пустоту в груди, неожиданно поняла, какой ценой это было достигнуто.

«Держись, Хозяйка, — удивительно теплым голосом попросил меня Лин, когда я удивленно подумала, сколько же сил он потратил на этот безумный рывок. — Ты разрешила… прости… но зато теперь нас никто не достанет».

У меня хватило сил только на то, чтобы вяло кивнуть и резко задрожавшей рукой утереть со лба выступившую холодную испарину. А потом устало прилечь на костистый загривок и почти с равнодушием увидеть, как далеко-далеко внизу начинает разгораться знакомая голубая искорка, готовая превратиться в настоящий пожар.

«Мы смогли, — возбужденно рыкнул Лин, когда внезапно вспыхнувшее пламя снова осветило половину небосвода, едва не опалив ему крылья. — Получилось, Хозяйка!! Мы его уничтожили!!»

Я слабо улыбнулась.

«Да. Конечно. Кто бы сомневался?»

«Нет, ну правда! Смотри, как горит! Смотри, как их там много!! И всех он взял!! Всех вообще!! Этот Драмт — настоящий гений!!»

«Несомненно, — устало прошептала я и закрыла глаза, борясь с накатывающей волнами слабостью. — Полетели обратно, Лин. Надо бы глянуть, как там… наши… вдруг мы не всех захватили?»

«Гайдэ? — тут же обеспокоенно повернулся демон. — Гайдэ, ты что? Спишь?»

«Нет. Просто лежу».

«Я тебя… обескровил?!»

«Слегка, — прошептала я, испытывая сильное желание уснуть прямо тут. — Но к ребятам надо. Посмотри… там, внизу… кто-то остался?»

Лин послушно уставился вниз, дожидаясь, пока устроенное нами светопреставление закончится. Потом покружил над местом бывшего Прорыва, удовлетворенно кивнул. Наконец, развернулся в сторону гор и только тогда тревожно дрогнул во второй раз.

«Гайдэ, смотри!!»

Я против воли открыла глаза и приподнялась, пытаясь разглядеть в кромешной тьме, что же там такое случилось, если Лин так странно застыл, чуть не забыв махать крыльями. А когда все же увидела, то облегченно выдохнула и слабо улыбнулась:

«Ур… какой же молодец… сразу понял, что ребятам нужна помощь».

От этой мысли у меня потеплело в груди, потому что мимолетное видение стремительно несущихся по крутому склону шестерых Серых котов, на спинах у которых крохотными точками прилепились человеческие фигурки, было, наверное, единственным, что могло меня успокоить и ободрить. Надо же… Хранители тоже не остались в стороне. Не побоялись. Спустились с Гор, хотя вроде бы не должны были. Вышли из тени без приказа. Показались людям на глаза. И добровольно подставили свои могучие спины, взяв каждый сразу по трое смертников. Лишь для того, чтобы вырвавшиеся на свободу Твари не успели до них добраться.

«Спасибо, Ур, — шепнула я, устремив взгляд на самую крупную тень. — Спасибо тебе… за братьев».

«Возвращайся, Хозяйка! — ликующим голосом отозвался кот. — Мы донесем твоих людей до тропы! Только возвращайся быстрее!»

«Конечно… мы скоро»…

Я прижалась щекой к костистой спине неутомимого Лина и все-таки не выдержала: тихонько задремала, больше ни о чем не беспокоясь, уже не испытывая дискомфорта и нисколько не волнуясь от того, что он мчится с устрашающей скоростью на поистине сумасшедшей высоте. Потому что… какая разница?

Ведь мы все-таки сделали, что хотели, и теперь он, наконец, нес меня домой.

Проснулась я от сильного толчка в грудь и того, что кто-то бережно снимает меня со спины шейри, осторожно придерживая за плечи.

— Я не сплю, не сплю, — сонно пробормотала, тщетно пытаясь выдрать сознание из крепких оков недолгого сна.

— Да спи, сколько хочешь, — ласково шепнули мне на ухо и тут же согнали блаженную дрему.

Вздрогнув от неожиданности, я подняла голову и, ощутив внезапный прилив невесть откуда взявшихся сил, быстро огляделась.

— Ас?!

— Я же сказал: спи, — повторил скарон, опуская меня на землю.

Я вздрогнула сильнее, почувствовав на себе его руки без перчаток, и грозно нахмурилась.

— А ну, прекрати!

— Что?

— Сейчас же прекрати это безобразие! Я еще не при смерти, чтобы ты подпитывал меня своими резервами!

Черная маска перед моим лицом с досадой поморщилась.

— Гайдэ, ты едва дышишь.

— Нормально я дышу! — в качестве доказательства я тут же вскочила на ноги. Правда, немедленно пошатнулась и поспешила ухватиться за первое, что попало под руку — его плечо, но все равно упрямо набычилась, нахмурилась, возмутилась. И, уставившись прямо в заалевшие глаза, сердито повторила: — Не сметь!

Ас только укоризненно посмотрел, но я еще не настолько выжила из ума, чтобы забирать силу у едва воскресших Теней. Ничего, не маленькая, обойдусь как-нибудь. А для них каждый прожитый день на вес золота! И лишать их этого счастья лишь для того, чтобы восстановиться поскорее… блин, на такую подлость я бы никогда не пошла. И никакие доводы не убедят меня в обратном.

Поняв, что брат всерьез готов обидеться, я быстро его обняла и спрятала голову на его груди.

— Ас, не нужно. Правда. Я очень ценю ваше отношение. Клянусь. Но еще больше я боюсь сократить ваши сроки. Поверь, до ужаса боюсь. Наверное, как ничего другого в жизни.

— Не того боишься, глупая, — тихо шепнул брат, осторожно обнимая меня за плечи. — Для нас каждый день — как целая жизнь. А ты их подарила нам так много.

— Ой, — я охнула и воровато огляделась.

— Я один, — успокоил меня Ас. — Остальные спустились ниже, к расщелине. Отдыхают уже. А Лин позвал только меня.

Я тут расслабилась.

— Как они там?

— Живые. Шальные, конечно, после такого забега и того, что вы там устроили, но живые. Только на Драмте, по-моему, до сих пор лица нет. Он, как увидел зарево, стал сам не свой. А когда появилось второе, сказал что-то вроде того, что забыл тебя о чем-то предупредить, и умолк. Из него даже Дагон больше ни слова не вытянул.

— Ты хоть сказал им, что мы вернулись?

Ас хитро покосился.

— Нет еще.

— Что? И даже хвардам?! — замерла я.

— Нет.

— Ой, мама… тогда я с тобой не пойду: они меня тут же задушат и залижут до смерти.

— Они уже людьми.

— Еще хуже: тогда все кости переломают!

Ас негромко рассмеялся.

— Ничего, я тебя прикрою.

— Обещаешь?!

— Да, Гайдэ. Обещаю. Никто на тебя не покусится.

Я перевела дух: ну, раз так, то можно и показаться им на глаза. Разок. Издалека. Правда, я еще не знаю, как буду объяснять свое некрасивое поведение. Странностей там было хоть отбавляй. Да еще Родан, мерзавец, приляпал мне чужой титул… впрочем, ладно. Победителей действительно не судят. Скажу, что мое происхождение — это страшный секрет и жуткая военная тайна, они и отстанут. Хотя слухов потом обо мне будет гулять по Валлиону раз в двадцать больше, чем сейчас.

Подождав, пока Лин вернет себе прежний «копытный» облик, мы осторожно спустились вниз. У меня, конечно, ноги еще подкашивались от слабости, но уже далеко не так некрасиво, как полчаса назад. Да и руки больше не дрожали. Хотя, разумеется, на героя я никак не тянула. Впрочем, и Ас тоже — он был чумаз, растрепан, наверняка грязен, потому что по склону последние метры они карабкались чуть ли не на четвереньках, держа оружие в зубах и думая только о том, как бы успеть побыстрее. Выплеснувшуюся из леса сплошную волну Тварей видели все. А как увидели и прочувствовали, чем им это грозит, разом наддали так, что только пятки засверкали.

Думаю, этот кошмар они не забудут до конца своих дней. Одно хорошо — когда над лесом вспыхнуло первое зарево, с гор спустились Серые коты и без долгих разговоров подставили свои спины, благородно помогая уставшим людям осилить почти бесконечный путь до вершины.

Даже гадать не буду, как сильно парни удивились… не мои, конечно, а рейзеры, Хасы, люди Дагона и, естественно, мастер Драмт… но полагаю, от изумления они не оправились даже сейчас. Когда оказались в относительной безопасности и когда самое страшное уже осталось позади.

«С возвращением, Гайдэ», — проурчал в моей голове знакомый голос, стоило лишь спуститься к знакомой расщелине.

«Ур? — удивилась я. — Да ты, никак, в первый раз назвал меня по имени?»

Серый кот, бесшумно выступив из темноты, хитро прищурился.

«У вас, смертных, говорят, так принято. Особенно, когда человек для тебя много значит».

Я улыбнулась.

«Спасибо, Ур. Сегодня вы оказали мне неоценимую услугу. Я этого никогда не забуду».

«Ты сделала для нас намного больше, Гайдэ. Так что это весьма небольшая плата — прокатить на себе нескольких твоих друзей ради того, чтобы избавиться от угрозы Тварей. Только вам не стоит задерживаться здесь надолго: после той необычной магии Горы волнуются. И нежить, которая еще живет в них, заволновалась тоже».

«Я знаю, Ур. Но ребятам надо отдохнуть. Они и так больше суток на ногах».

«Не беспокойся. Мы посторожим и предупредим, если что-то почуем», — вместо ответа пообещал кот и так же бесшумно, как появился, снова исчез.

Мы с Асом переглянулись и, проследив за тем, как в ночи мелькнуло еще пять быстроногих теней, с облегчением вздохнули. Все-таки от котов большая польза. Ведь скольких неприятностей мы избежали только благодаря им? Одно это бегство чего стоит. Не будь их рядом, я бы наверняка потеряла своих драгоценных братьев. И ведь сама не догадалась попросить. Думала, одна справлюсь. Дурочка. Пора бы научиться ценить тех, кто такими же незримыми тенями постоянно держится рядом. И без кого все эти геройства не стоили бы ломаного гроша.

Немного задержавшись перед расщелиной, я остановилась и, обернувшись, смущенно посмотрела на молчаливого брата. Но потом не выдержала, приподнялась на носки и быстро поцеловала его в щеку. После чего крепко обняла и только потом поспешила уйти, потому что не очень себе представляла, как суровый скарон отнесется к подобным проявлениям чувств.

Когда я шагнула в расщелину, там уже теплился слабый костерок. Разгоряченные бегом люди еще не чувствовали ночного холода, им скорее хотелось скинуть тяжелые брони и потянуться всем телом, остывая на ветру. Но все знали, что это ощущение обманчиво. Поэтому вместо того, чтобы студить спины, сгрудились у огня и с траурным видом молчали, невидящими взорами глядя в пляшущие на голых камнях языки слабого пламени.

Лишь у самого входа нетерпеливо переминались оба оборотня, да неподвижно стояли трое Теней, не желая разрушать многозначительную тишину соседей, но время от времени внимательно всматриваясь в темноту. Вот уж кто точно знал, что со мной все в порядке — ведь если бы это было не так, от моих братьев остались бы лишь крохотные серые тени.

— Ну, наконец-то! — шумно выдохнул Бер, когда я появилась из темноты. — Вас только за смертью посылать! Почему так долго?!

— Закатом любовались, — улыбнулась я. — Видами наслаждались. Дышали свободой и всеми силами пытались почувствовать себя победителями.

— Я тебе щас дам победителей! Я тебе щас так дам!!..

Я жалобно пискнула, когда меня с силой сдавили, и тихо простонала:

— Ну вот, так и знал, что этим кончится! Твари не сумели, так теперь ты стараешься меня убить!

— И убью, — мечтательно протянул этот негодяй. — Вот сейчас обниму, удостоверюсь, что живой, и тут же снова убью.

— Стой. Только после меня, — оттеснил его Ван, и меня снова сдавили, как плюшевого мишку.

— И после меня, — отодвинул его в сторону Гор, и это издевательство снова повторилось.

А едва я отдышалась и с ворчанием поправила сползший на бок шлем, как явились сразу два хварда, и вот уж когда я испугалась по-настоящему: у них так бешено горели в темноте глаза, что казалось — вот-вот перекинутся. Но я выжила. Выдержала. С огорчением услышала, как хрустнули ребра, однако, к счастью, ничего не лишилась и ничего не сломала. Только отдышивалась гораздо дольше. А так ничего. Можно сказать, легко отделалась.

— Уф, — придя в себя, я потрясла гудящей головой. — Хорошо, что вы в порядке. А то мы боялись, что вас все-таки накроет.

— Нас даже никого не укусили, представляешь? — подозрительно серьезно сказал Лок. — Даже Мейра, хотя претендентов на его зад было предостаточно.

— Хвард, еще одно слово, и ты получишь в морду, — грозно предупредил зубоскала Мейр.

— Миррэ, одно только движение, и ты узнаешь, чем мы с тобой отличаемся.

Я хмыкнула.

— Я знаю, чем вы друг от друга отличаетесь: цветом шкуры. А дурной характер у вас, по-моему, один на двоих.

— И ничего не один! — дружно вскинулись оборотни, но я уже отмахнулась и прошла мимо.

В расщелине было довольно тепло, хотя задувавший снаружи ветерок нес с собой ощутимую прохладу. Рейзеры и Хасы сидели на месте. Все восемь, как на заказ. Ехидная пятерка Дагона тоже торчала тут, грея начинающие подмерзать руки. Сам он устроился чуть поодаль, тяжело привалившись к шершавой скале и устало закрыв глаза. А в самом дальнем углу сиротливо приютился маг, который за эту ночь, кажется, сильно постарел. По крайней мере, глаза у него точно погасли, да и в уголках глаз проступили заметные морщины, казавшиеся еще глубже от того, что на его лицо постоянно попадали неясные тени от теплящегося костерка.

Я вежливо кашлянула, привлекая внимание, и кивнула на огонь.

— Гасите. Еще не вечер, и бал с Тварями никто не отменял. У вас всего полоборота, чтобы перевести дух, а потом надо двигаться дальше. К утру мы должны вернуться в лагерь.

В расщелине воцарилось гробовое молчание. Ко мне повернулись сразу все. Лица бледные, неверящие, глаза большие. Рты разинуты, челюсти неприлично лежат на полу. У кого-то даже руки дернулись к оружию. Кто-то замер красивой скульптурой. Даже маг на своем насесте пораженно привстал, пожирая меня расширенными глазами. И только Родан, почти не удивившись, подскочил, как пружиной подброшенный.

— С возвращением, милорд!

— Тьфу на тебя, — с раздражением откликнулась я. — Хас, ты совсем перестал понимать человеческие слова?

— Никак нет, милорд!

— Вернемся, точно язык обрежу, — на полном серьезе пригрозила я, но этот мерзавец лишь широко улыбнулся и шагнул вперед, хитро блестя глазами.

— Не надо. Я все понял, давно осознал, но на тот момент так было лучше.

— Так на тот момент и хрен с ним. В конце концов, кем меня только по жизни не обзывали? Но что ж ты меня сейчас-то позоришь, а? Ты мне, гад, так репутацию подмочил, что теперь хоть людям на глаза не показывайся. Представляешь, как они на меня смотреть будут?

Родан порывисто прижал к груди правый кулак и коротко поклонился.

— Прошу прощения, Фантом. Клянусь, что не открою твоей тайны.

— Да чего теперь извиняться — все уже слышали. А на чужой роток не накинешь никакой платок… кроме погребального. Так что прекрати дурью маяться и скажи лучше: сколько вы еще осилите на своих двоих?

Хас мгновенно выпрямился.

— Оборота два продержимся, я думаю.

— Насколько быстро сможете бежать?

— Не очень быстро, — неохотно признался он. — До рассвета вниз точно не доберемся.

— А если коты помогут?

— Серые? — тут же встрепенулся Хас. — Те, которые…?

— Да, — нетерпеливо перебила я. — Они. Так сколько?

— А сколько они возьмут на себя?

— Это уж от вас зависит. Я вообще не уверен, что они согласятся снова на такой кросс. Но спросить должен. Вдруг получится?

— Ну тогда… если попеременно нас хотя бы по полоборота понесут… то дойдем. Даже в доспехах.

Я призадумалась.

— Фантом?! — наконец, прорезался голос у мастера Драмта. Маг неуверенно поднялся, не сводя с меня странного взора, как-то нерешительно шагнул, будто боялся, что я сейчас испарюсь, а потом ошарашено замер. — Это и правда, ты? Живой?!

— Живой, живой, — рассеяно отозвалась я. — Чего мне сделается? Я же говорил: Лин у меня очень быстрый. Никакая Тварь не догонит. Вот и успели. Даже шарики твои куда надо бросили. Знал бы ты, какая там дрянь успела скопиться…

— Аллар Лучезарный! — потрясенно выдохнул маг. — Да как же ты… каким образом?!! Это ведь… неужели твой дар настолько велик, что на тебя не подействовало заклятие Истинного Огня?!!

Я подозрительно покосилась.

— Какого-какого?

— Истинного… — неверяще уставился на меня мастер, — …святые небеса! Но так не бывает!!

— Нет, не бывает, — согласилась я с легким оттенком раздражения. — Поэтому считайте, что вы просто спите, мастер. А пока вы не проснулись, то будьте добры — немного отдохните и не мешайте мне думать. До рассвета я должен довести вас до лагеря, а это, надо сказать, довольно проблематично.

— Почему именно до рассвета? — с изрядным запозданием опомнился эрхас Дагон.

— Потому… потому, что мы далеко не всех Тварей отсюда вышибли. Тех, которые были внизу — да. А тех, что в горах притаились, фигушки. И поскольку у нашего мага в запасе больше нет таких классных игрушек, как те два хрустальных шарика, то я, признаться, не представляю, как нам избежать чужого внимания.

— Мы можем остаться до утра здесь, — нахмурился эрхас.

— Нет. Не можем. После уничтожения Прорывов все Твари в округе встали на уши. И носятся сейчас, как угорелые, пытаясь понять, что именно случилось. А вот когда они сообразят и учуют наш след… или если даже учуют след Серых… то будет всем нам козья морда. Понятно? Надеюсь, ясно теперь, почему к рассвету мы должны быть внизу?

Дагон нахмурился еще сильнее.

— Откуда ты знаешь про котов? Твоя работа?

— Нет, — честно сказала я. — Но сейчас не время выяснять причины. Поэтому готовьтесь скоро выступать — у меня нет никого желания оставаться в компании Тварей на ранний завтрак.

— Как ты уничтожил Прорывы?

— Потом, господин эрхас. Все потом. В лагере. А сейчас отдыхайте. Незачем забивать себе башку чужими проблемами. Господа…

Я церемонно наклонила голову, стараясь в точности повторить знаменитый приветственный кивок Его Величества Эннара Второго, который мне, несмотря ни на что, ужасно понравился и который у него получался просто бесподобно. Этакая смесь величия, благородной рассеянности, вежливости и прохладной отстраненности. Жест, вроде бы ни к чему не обязывающий, но весьма и весьма многозначительный. Однако у меня, кажется, вышло не очень: слишком уж резко и, вместе с тем, как-то неуверенно. О чем я подумала с неожиданной досадой, а потом почему-то решила, что надо будет непременно освоить эту хитрую науку.

Вдруг когда пригодится? Да и этикет бы не мешало подучить. И вообще… второй раз позориться с вилками мне совсем не хочется. Хотя о чем я вообще думаю? Посреди ночи и в окружении изрядно озадаченных мужиков?

Я вздохнула. А потом резко развернулась и, отыскав братьев, позвала их на мозговой штурм.

Добравшись до верхней точки тропы, я только раз глянула в сторону Расщелины и тут же убедилась, что Ур совершенно прав: оттуда в нашем направлении целеустремленно двигалась такая широкая и мрачная туча, что даже Лин беспокойно присел.

«Много», — только и сказал он, различив в темноте шевелящиеся, как будто набегающие на нас скалы.

«Очень много, — согласилась я. — Но не столько, как было возле Прорыва. Как заманивать будем?»

Ур вместо ответа поднял морду к небу и громко протяжно завыл, пугая долгим эхом низко повисшие тучи и заставляя содрогаться горы.

«Очень впечатляюще, — немедленно съязвил Лин и, встав рядом с котом, издал такой жуткий рев, что я чуть дара речи не лишилась. — Вот как надо. Учись».

Ур недовольно фыркнул, буркнув что-то насчет того, что соревноваться с демоном не намерен, однако быстро приближающая черная волна неожиданно замедлилась. Я уже даже начала различать в ней отдельные красные точки горящих глаз, хотя силуэтов пока еще не видела. Интересно, сколько их там на самом деле? Тысяча? Две? Три? Ну, не десятки и не сотни тысяч, как возле второго Прорыва, так что не очень-то и страшно. Как говорится, все познается в сравнении. Если бы не видела нечто похуже, то, может, и дрогнула бы, ощутив на себе пристальные взоры такого количества нежити, но после устроенного нами фейерверка это — тьфу. Капля в море, ради которой даже потеть было бессмысленно.

«Кажись, услышали», — удовлетворенно кивнул Лин, переступив копытами.

Ур снова фыркнул.

«А надо, чтобы погнались!»

«Надо, чтобы погнались только за нами», — возразила я, пристально всматриваясь в темноту. И то, что я видела, мне не сильно нравилось: часть Тварей действительно целенаправленно двинулась в нашу сторону. Большая часть, немалая, внушительная. Однако примерно четверть уродливых созданий Айда все еще жадно нюхало воздух и косилось на убегающий вниз склон, по которому совсем недавно прошла живая добыча. И много добычи. Раз в десять больше, чем они видели перед собой. Конечно, Твари, может и не умели считать до двадцати, однако по более сильному запаху вполне могли сообразить, что наших с Лином и Уром тушек им надолго не хватит, тогда как ушедшие вперед воины могли насытить многих.

Какое-то время поколебавшись, огромная стая все-таки начала разделяться. Сперва немного, лишь у переднего края, а потом целый фланг внезапно отвалился от основной массы нежити и, отвернувшись от нас (доступных, уязвимых и слабых), с огромной скоростью ринулся с ближайшей скалы. Причем, многие расправили нетопыриные крылья, кто-то ловко перескакивал с одного камня на другой. Кто-то полз. Кто-то перетекал булькающей и воняющей массой прямо по земле, оставляя после себя влажные разводы.

«Плохо, — мгновенно вскинулся Лин. — Люди не успеют уйти».

Ур снова поднял морду к небу и громко, протяжно завыл. Но тщетно — почуявшие добычу Твари даже не обернулись, а только все быстрее и быстрее покатились прочь живой лавиной, не отвлекаясь на такую мелочь, как мы. И лишь те, кто изначально нацелился на наши упрямые тушки, охотно прибавили шагу.

Я прикусила губу.

Блин. Если мы не заманим сюда всех, все усилия будут бесполезны. Для двадцати уставших человек какая разница, сколько Твари придет по их душу: тысяча или две? У них в любом случае не останется шансов. Даже если Ас отыщет укромное место, и ребята станут сражаться по одному, вряд ли хоть кто-то из них доживет до рассвета.

«Гайдэ, — беспокойно позвал Лин, настороженно следя за приближающейся нежитью. — Еще несколько минок, и они будут здесь».

«Знаю. Но нам нужны все. Поэтому…»

Неожиданно решившись, я соскочила на землю, поежившись от вновь вернувшегося ощущения, что это по мне царапают чужие когти, быстро присела и, сорвав перчатку с левой руки, быстро приложила ее к мелко подрагивающей земле.

— Вот это их точно отвлечет.

«Ты с ума сошла?!!» — дружно взвыли Лин и Ур.

— Нет. Но мне нужны все Твари. Абсолютно. Меньшее меня не устраивает.

По Горам прокатилась долгая мучительная судорога, начавшаяся от проснувшегося Знака и разошедшаяся от него медленными, болезненными волнами. Земля под моими ногами отчетливо зашаталась. Ближайшие скалы натужно заскрипели. Мои волосы взъерошил внезапно поднявшийся ветер, вокруг нас резко похолодало, как будто вдруг разом наступила зима… но Твари внезапно остановились и дружно повернули головы. И те, кто уже бежал к нам. И те, кто успел опрометчиво спуститься вниз, едва не прозевав такую славную добычу, как молодая, совсем еще неопытная Ишта.

Тысячами взглядов меня едва не пронзило насквозь. Нежить смотрела жадно, пристально, со стремительно разгорающимся торжеством и неподдельным вожделением. Я для них была самой сладкой добычей. Самой ценной. Восхитительной. И такой близкой.

У меня невольно сердце екнуло, когда над Горами прокатился тихий ропот, постепенно переходящий в откровенно торжествующий вой. Когда все ушедшее за нашим отрядом крыло нежити внезапно развернулось и, сладострастно застонав, быстрее молнии принялось карабкаться обратно. Уже не думая ни о чем другом. Уже не видя ничего, кроме моей слабой фигурки. Не рассуждая. Не думаю. Ничего больше не помня.

«Гайдэ!! Уходим!!» — рявкнул Лин и пихнул меня мощным плечом.

Я, наконец, опомнилась, торопливо взлетела в седло, махнула вздыбившему шерсть Хранителю, и мы мгновенно сорвались с места. Плечом к плечу, одним слаженным, громадным прыжком, во время которого никто уже не вспоминал, что Серые коты и демоны терпеть друг друга не могут. Почти сразу Ур нетерпеливо вырвался вперед, взяв на себя роль проводника и принявшись указывать дорогу. Его сильные лапы так и мелькали над землей, практически ее не касаясь. Лин старался не отстать, прямо на ходу отращивая себе такие же лапы с цепкими когтями, а мне оставалось лишь пригнуться пониже и надеяться на то, что уж теперь-то от нас точно ни одна Тварь не отстанет. Назад не оглядывалась — незачем, и так прекрасно ясно, что увижу. А моим спутникам было просто некогда — все их внимание уходило на то, чтобы успеть заметить, куда поставить лапу, и как посильнее оттолкнуться от обманчиво крепкой насыпи.

Ур, как оказалось, ничуть не преувеличивал касательно того, что способен обогнать даже Старшего демона. Он мчался такими гигантскими прыжками, что Лин при всей своей дикой скорости едва поспевал. Да кот еще явно придерживал бег, чтобы не пропасть из виду окончательно. Так что минут через пять в мою голову даже начала закрадываться крамольная мысль о том, что, может, надо было провернуть это дело именно с ним? Правда, я тут же ее отогнала. Во-первых, Лин бы ему меня точно не доверил. Во-вторых, на его спине гораздо труднее удержаться. Наконец, в-третьих, когда я там сидела, то во время длинных прыжков (особенно при приземлении) всегда норовила соскользнуть вниз. И в те разы он не развивал той скорости, как сейчас. Соответственно, усидеть на нем я бы вряд ли смогла. Не говоря уж о том, что грядущий скачок через ущелье мог стать для меня воистину последним.

Кстати, ущелье мы увидели почти сразу, как только перескочили через перевал и понеслись вдоль какого-то обрыва. Когда мы с ребятами его огибали, то не видели всей ужасающей красоты этого громадного, почти бесконечно глубокого провала. Однако вот так, с высоты чуть ли не птичьего полета, оно смотрелось ужасающе великолепно. Как распахнутая в ожидании добычи узкая и очень длинная пасть. Или как зияющая рана на теле величественных Гор, в которую было откровенно страшновато заглядывать.

Промчавшись на одном дыхании по узкой горной тропе, Ур ловко соскочил на какую-то скалу, затем на другую, третью… и начал целеустремленно спускаться. Я было забеспокоилась, что слишком рано, но потом огляделась, поняла, что в других местах спуститься будет еще сложнее, и сжала зубы. Ладно. Не впервой. Когда мы с Лином падали камнем из-под самых облаков, я вообще летела головой вниз. Правда, тогда у него были крылья и я точно знала, что у него достаточно сил, но теперь-то чего давать задний ход? Небось, сама вызвалась. Вот и получай по полной программе.

«Держись», — коротко велел шейри, обвивая мою талию крепкими отростками. Почти ремни безопасности, которые не позволят никуда свалиться. Потом он быстро оглянулся назад, помрачнел. Прижал уши к голове, когда со спины раздался подозрительно близкий шорох осыпающихся камней. Наконец, глубоко вздохнул и, мощно оттолкнувшись, решительно последовал за упруго скачущим по скалам Серым котом, для которого такой способ передвижения был явно привычным.

Я подавила в себе желание закрыть глаза и замерла, стараясь не думать о том, что если Лин хоть раз оступится или если камень под его лапой вдруг подвернется, нас обоих ждет долгий неприятный полет в никуда. Я даже постаралась не смотреть на мелькающие вокруг острые обломки. Попыталась отвернуться, чтобы не видеть самого ущелья, вырастающего снизу с ужасающей быстротой, но это было выше моих сил — оно буквально притягивало взгляд, манило, заставляло свешиваться все ниже и ниже, поддаваясь его страшноватому очарованию. Если бы не было «ремней», я бы, наверное, точно туда свалилась, но шейри постоянно бдил и, заметив, что меня все равно перекашивает, обвил еще и мои ноги. Для уверенности, что я точно никуда не денусь.

В конце концов, он просто втиснул меня в какой-то кокон из туго переплетшихся между собой отростков, спеленал, притянул к себе, заставив низко пригнуться и почти лечь ему на холку. Притер мои пятки к своим бедрам. Приковал к седлу. Буквально сделал нас одним целым. И вот тогда принялся перескакивать с уступа на уступ так рискованно, что я не выдержала и уткнулась носом в его гриву.

Теперь, когда от меня почти ничего не зависело, я могла только полностью довериться и положиться на его феноменальное чутье, позволяющее даже в кромешной тьме отыскивать надежную опору. Меня трясло, мотало, болтало из стороны в сторону, как куклу. Я судорожно цеплялась за него пальцами, чуть не вонзала в крепкую кожу зубы, постоянно чувствовала, что он меня уверенно держит, но сердце все равно выбивало безумную дробь, а зубы так и норовили звонко клацнуть, грозя прикусить язык.

Наконец, мы спустились, и дорога стала чуть более ровной. После этого я рискнула приоткрыть один глаз и с любопытством покоситься по сторонам, но вид обрывающегося прямо под копытами шейри уступа, с которого от каждого движения вниз срывались мелкие камушки, вызвал невольный приступ острейшей фобии. Блин. Эти ненормальные неслись прямо по краю ущелья! По самой кромке, будто больше места не было! И неслись с такой скоростью, что если бы я продолжала смотреть вниз, меня бы мгновенно замутило.

Боже… и это меня они называли сумасшедшей?! Меня обвиняли в том, что я лезу на рожон? Что рискую там, где не надо?!! Е-мое! Да тут только ступи на миллиметр в сторону, как все — полетели вниз гордыми орлами! Были бы крылья, я бы, может, наплевала на риск и попыталась задремать, несмотря на дикую качку, но теперь-то наши крылья — тю-тю! И теперь, если Лин промахнется, от нас даже костей не останется!

«Уже близко, — тревожно шепнул Ур, на мгновение обернувшись. — Держись, Хозяйка. Уже очень близко».

Я только кивнула, а потом очень осторожно покосилась назад.

Мама. Лучше бы мне этого не делать. Спокойнее бы жила.

По пятам за нами, отставая лишь на какой-то десяток метров, с хрипами и сипами неслась такая густая масса задыхающихся от предвкушения Тварей, что мне резко поплохело. Они и поодиночке-то выглядят мерзко. А когда их собирается так много, и когда каждая сволочь так и норовит прожечь тебя пламенным взглядом… когда вся ночь за спиной расцветилась крохотными алыми точками, горящих искренней ненавистью и неисполненной жаждой мести… вот тогда и понимаешь, что на самом деле смерть — это не нечто абстрактное и неизмеримо далекое. Потому что вот она, летит за тобой на сильных лапах и кривых когтях. Летит уже следом, готовясь вот-вот вонзить острые когти в незащищенную спину. Для нее нет преград. Она никогда не устанет. Она может вечно гнать свои жертвы вперед, пока у них не подогнуться ноги. Она неумолима. Она бесстрастна. И она так же равнодушна к твоим желаниям, как оголодавшие Твари.

Я сжала зубы.

«Лин, быстрее».

«Я уже и так… на пределе, — задыхаясь, ответил шейри. — Эти гады слишком… быстрые… или же ты их слишком… раздразнила»…

«Еще немного, — напряженно сказал Ур, мельком оценив расстановку сил. — Осталось не так далеко. Удержишься?»

«Куда ж я… денусь?»

«Хорошо. Сейчас я ухожу вперед. Ты — следом. Времени сориентироваться уже не будет, поэтому слушай сразу: ущелье впереди сужается до расстояния в один мой прыжок. Не самый быстрый, не самый лучший, но это — единственное место, которое ты одолеешь без крыльев. Сложность в том, что противоположный край очень хрупкий. Тебе придется прыгать дальше него, понял? Если не рассчитаешь, упадешь».

«Я понял, — кивнул Лин. — Рассчитываешь на то, что Твари этого не знают?»

«Точно. Падения с такой высоты даже им будет не пережить. Я покажу тебе место, откуда надо прыгать. Это почти самый край. Но времени на разбег у тебя тоже не останется».

«Да какой разбег?! Я и так почти лечу!»

«Соберись, демон, — сурово велел Ур. — Если ты потеряешь Ишту, я тебя и на том свете достану».

«Ой, напугал! Если я ее потеряю, то первый за ней и уйду, кот. Я связан с Гайдэ Клятвой. И связан с ее жизнью так, как никто больше. Если погибнет она, то и я уже не выживу. Ни здесь, ни в Тени, ни в царстве Айда. Понял?»

«Клятва?» — озадаченно переспросил Хранитель.

«Именно, кот. Так что за свою жизнь я не боюсь. Мне ее не жалко. Можно сказать, я и не жил раньше, пока не встретил Гайдэ, так что столетием больше, столетием меньше… что значат лишние годы, когда в них нет никакого смысла?»

Я благодарно прижалась к сильной шее друга и шепнула:

— Я тоже тебя люблю. Бери мои силы. Бери, Лин, только допрыгни.

Он тихо всхрапнул и внезапно резко свернул.

Я вздрогнула от неожиданности, когда едва поравнявшийся с нами Ур вдруг вырвался вперед и серой тенью метнулся куда-то налево. До меня донесся шорох осыпающихся камней, тихий скрежет когтей, короткий вздох. А потом спина подо мной резко выгнулась, как будто Лин собирался сложиться пополам, мощно наподдала мне в живот, а потом так же резко распрямилась.

Он, наконец, прыгнул.

Я даже дыхание затаила, боясь сглазить. Но мгновение спустя все-таки открыла глаза, увидела сплошную черную пустоту внизу, быстро отдаляющийся склон, с которого, как горох, срывались вниз не успевшие затормозить Твари. Облегченно вздохнула, поняв, что даже те, кто пытался, просто не могли удержаться, потому что их подпирали спешащие за добычей задние ряды. Торжествующе сжала пальцы, стискивая мягкую шерсть шейри. С растущей радостью проследила, как самые умные и проворные Твари пытаются повторить наш прыжок, но где-то на полпути утрачивают запал и сыплются вниз так же, как и все остальные… а потом устало выдохнула.

Все.

Мы успели.

Смогли.

Мы все-таки заманили их в эту проклятую впадину. Теперь, пока самые последние Твари не сообразят, в чем дело, они так и будут давить друг друга возле самого края. Они тупые. Нет, все-таки они тупые. Погнавшись за нами, сбились в такую тесную массу, что теперь никак не могу остановиться. Хрипят от злости, бешено царапаются, пытаются развернуться, отскочить, уцепиться хоть за что-нибудь. Но тщетно. Вот теперь все действительно тщетно. Их слишком много, чтобы задние успели спохватиться и затормозить. А передние, силясь отпрыгнуть, друг за другом попадают под плотную лавину своих же товарок. И падают, падают, падают…

Внезапно позади раздался бешеный рев, сдавленный визг, возмущенное шипение, резко отразившееся от скал и больно ударившее по ушам. Но поздно. Слишком поздно пытаться ухватить лапами воздух. Мы вас сделали, Твари. Мы вас все-таки сделали.

Я облегченно перевела дух и с надеждой посмотрела вперед. Темно, конечно. Очень темно. Ни света, ни горящих глаз Ура еще не видно. Но ущелье очень широкое. И оно очень темное. Поэтому неудивительно, наверное, что я до сих пор не вижу противоположного края.

Неожиданно Лин подо мной странно шевельнулся и в каком-то отчаянном рывке вдруг распластался во всю длину. То ли пытаясь таким образом придать себе немного ускорения, то ли готовясь к завершению прыжка. Он мрачно сверкнул глазами, в которых снова промелькнули угрожающие алые искорки. Какое-то время еще летел, намертво прижав меня к себе, но затем вдруг дрогнул и деревянным голосом прошептал:

«Кажется, ты переоценил меня, кот»…

Я не успела ни охнуть, ни испугаться, ни даже спросить, что он имел в виду. Меня тряхнуло так, что едва не сбросило с надежной спины. Потом швырнуло прямо на окаменевшую шею, с силой вдавило. Потом вообще стиснуло со всех сторон, будто все опутывающие меня отростки разом напряглись. Я машинально вцепилась в них, понимая только то, что он все-таки допрыгнул, но потом похолодела: допрыгнул он, кажется, на последнем усилии. И, кажется, едва держится, повиснув вертикально на почти отвесной скале, цепляясь за нее сразу всеми когтями и даже зубами. Хрипя от натуги, упорно пытаясь выбраться, но не имея сил справиться с постоянно осыпающимся краем, с которого неуклонно соскальзывал, так и норовя рухнуть с сумасшедшей высоты.

Со мной на пару.

Так, как и предсказывал Ур.

О, черт…

«Лин, держись! Ты можешь!! — вскрикнула я, почувствовав, что он вот-вот сдастся. — Ты сильный. Ты можешь лучше! У тебя когти, как гранит, а лапы, как присоски! Ты не можешь упасть! Слышишь?!»

Наконец, передние лапы шейри со скрежетом вонзились во что-то твердое, вызвав во мне мгновенную радость. Он странно скособочился, звучно царапнул внезапно удлинившимися когтями камень, напрягся, бешено скребя задними ногами скалу, потому что, вопреки наставлениям Ура, все-таки немного не рассчитал. Но потом все же выпрямился, с тяжелым дыханием подтянулся, дробя в крошку вековые скалы. Вытянул из меня еще немного сил. А затем все же нашел крепкий упор, резко выскочил и, наконец, выбрался. После чего с дрожью опустился на колени и облегченно вздохнул, заставив меня буквально рухнуть ему на шею от счастья…

А потом его что-то с силой ударило в бок, отшвырнув от края. Резко дернуло. Свалило на землю. С отвратительным хрустом впилось в черный бок и все быстрее и быстрее потащило обратно.

«Гайдэ!» — испуганно вскрикнул Ур, серой тенью метнувшись из темноты. Но этого я уже не видела. И уже не услышала его отчаянного крика, потому что надолго потерялась в пустоте.

Внезапное падение меня оглушило. Сильный удар и громадная тяжесть, придавившая правую ногу, едва не вышибли из меня дух. В голове тут же отчаянно зазвенело, право плечо дико хрустнуло и подозрительно обмякло. Меня крепко приложило виском, тоже — справа. Едва не пробило голову каким-то обломком. Потом тоже проволокло по камням, потому что тугие отростки не позволяли даже шевельнуться, и располосовали придавленное телом шейри бедро чуть ли не до кости.

Я даже не сразу почувствовала, что в это же самое время что-то с силой царапнуло меня по левой икре. Не почувствовала, как что-то острое вонзилось в мышцы. Только услышала, как сквозь вату, бешеный рык бьющегося внизу Лина и еще один рык — долгий, торжествующий, подозрительно знакомый и ужасающе близкий.

Я с огромным трудом повернула голову, чувствуя, как вместе с шейри неуклонно сползаю к краю обрыва, и тут же замерла, наткнувшись на два крупных, люто горящих глаза, смотрящих на меня из темноты. Тварь. Огромная, крылатая, невероятно удачливая и сильная Тварь, сумевшая-таки допрыгнуть (долететь?!) следом за нами на эту сторону и прямо в полете рухнувшая на круп уставшего демона. Кажется, она сперва просто сбила его с ног, потом вцепилась когтями в бедра, зацепив по дороге и мою голень. Располосовала их в клочья, вонзив острые крючья почти до самой кости, и вдоволь умывшись нашей общей кровью, на миг отшатнулась, избегая ответного щелчка демонических челюстей. Ненадолго. Всего на капельку. Просто инстинктивно, потому что серьезного вреда Лин уже не мог нанести — он слишком ослаб. Но этого легкого толчка вполне хватило на то, чтобы задние лапы Твари тоже соскользнули с обманчиво прочного края, и теперь она висела точно так же, как Лин мгновение назад — наполовину в темноте, судорожно царапая задними ногами скалу, но держась лишь передними. За наши непрочные тела. За наши сломанные кости, перерубленные мышцы, порванные жилы. Искореженные камни. Щедро залитые алой кровью бывшего демона и моей странной, тут же призывно засветившейся, ярко фосфоресцирующей в темноте «синькой».

Забившись, захрипев и едва не обезумев от боли, Лин снова закричал, отчаянно пытаясь высвободиться или хотя бы выпустить меня. Но какой толк? Он придавил мне половину тела, и сейчас даже распустившиеся в последней надежде отростки не могли ничего изменить. Единственное, что я сумела, так это повернуться и посмотреть в глаза хрипло рычащей нежити. До того, как она утянет нас на самое дно. Или пока кто-нибудь не отыщет способ отцепить ее от наших ног.

И тут в мою правую ладонь что-то требовательно ткнулось, заставив ее мягко засветиться. Я машинально сжала выскочивший из ладони Эриол, сильно вздрогнула, все еще не чувствуя настоящей боли, но потом так же резко вышла из оцепления, осознала своей единственный шанс, мельком оценила расстояние и без размаху всадила светящийся клинок прямо в лоб испуганно дернувшейся нежити.

Благо она была так близко.

— Чтоб ты сдохла, Тварь! — мстительно прошипела прямо ей в морду. После чего резко вырвала меч и отсекла когтистую лапу. Эриол и тут не подвел — нежить дернулась, захрипела, забилась, задергалась, однако без надежного упора уже не удержалась и все-таки соскользнула с обрыва, оставив на память свою клешню, наши изуродованные ноги и целое море крови, в котором причудливо смешались красно-синие волны.

Поняв, что эта сволочь отцепилась, я в изнеможении рухнула там, где смогла, и какое-то время только лежала, слушая наше тяжелое дыхание и тихое поскуливание безнадежно опоздавшего Ура. Безумная боль, наконец, добралась до моего сознания, с размаху шарахнула по нему молотком, завертела в глазах разноцветные круги, закружила, едва не затопила с головой. Так что я уже не слышала, как громадный кот, подоспев лишь мгновением позже, торопливо спрыгнул с уступа, кинулся к медленно съезжающему по насыпи демону и тут же подхватил зубами за шкирку, напрочь позабыв про его нехорошую суть. Затем, хрипя от натуги, властно потянул на себя, оттащил от опасно близкого края. С трудом приподнял, вытаскивая меня из-под его тяжелого тела, и чуть не заплакал, увидев мои искалеченные, до самых бедер залитые «синькой» ноги.

«Гайдэ!!»

— Подними меня… Ур…

«ЧТО?!!»

Когда я проснулась, было уже светло. Сквозь плотную ткань палатки пробивались редкие солнечные лучи. Бледный горящий круг в ослепительно синем небе, который изнутри едва-едва различался, уже давно перевалил за полдень. Воздух был душным. Жарким. Вокруг царила неестественная тишина, сквозь которую пробивались звуки обычной жизни военного лагеря. А я неожиданно ощутила себя здоровой и полной сил.

— У-ух… — выдохнула я, едва придя в себя и тут же попытавшись встать, но, конечно же, сразу упав обратно. Сильное головокружение свалило меня на постель так же верно, как хороший удар боевого молота. Еще хорошо, что я поосторожничала и не вскочила, как обычно, с ходу, не то дело вполне могло закончиться позорным падением и весьма круто расквашенным носом.

Так… первый блин комом…

Я немного полежала, восстанавливая дыхание и старательно прислушиваясь к себе, но боги в ногах не было. Они неплохо себя чувствовали, охотно сгибались в коленях и вовсе не походили на сломанные. Уже хорошо. Правда, ниже колен была наложена тугая повязка, которую я оглядела с изрядным удивлением. Потом подумала, потрогала пальцем и, наконец, размотала, с недоверием оглядев чистую, почти здоровую кожу, на которой осталось лишь несколько длинных розовых полосок. На левой голени. Как раз там, где меня так удачно располосовали.

— Однако, — совсем удивилась я, поняв, что все поразительно быстро зажило. — Хорошая эта штука — «синька». Мы боялись, что откусил, а оно вон как — лапы опять на месте. Чудеса.

Убедившись, что все части тела в полном порядке, я полежала еще немного, постепенно вспоминая прошлую (позапрошлую? позапозапрошлую?) ночь. Слегка поежилась при мысли о том, что здорово рисковала. Огорченно вздохнула, поняв, что еще сполна за это схлопочу от братьев. Снова подумала, изыскивая способы отвертеться от справедливых упреков. Прикинула, прилично ли будет, если я еще какое-то время поизображаю умирающего лебедя. А потом прислушалась к себе и с грустью поняла: нет, не получится ничего поизображать, потому что мне срочно надо выйти и очень срочно заглянуть в одну неказистую, отдельно стоящую палатку, дабы не умереть позорной смертью от разрыва мочевого пузыря.

Тяжко вздохнув и стянув со стоящего неподалеку табурета свою мятую маску, я откинула одеяло, отыскала запасные штаны (какая-то добрая душа уже успела меня бессовестно раздеть, но при этом забыла спрятать походный мешок). Затем набросила последнюю чистую рубашку, которая каким-то чудом завалялась под подушкой. Наплевательски отнесясь к тому, что она страшно мятая, накинула сверху куртку, полагая, что этого хватит, дабы скрыть мои женские округлости. После чего ухватилась за края постели и очень осторожно поднялась.

Минут пять мне потребовалось, чтобы привыкнуть к нахождению в положении стоя. Перед глазами, конечно, все плыло, пол под ногами бессовестно закачался, как палуба тонущего корабля. Слабость была дикая, но сами ноги, как ни странно, держали. И даже не слишком подгибались, когда я, немного освоившись, рискнула выползти наружу.

Беглая разведка путем острожного выглядывая за полог меня весьма порадовала: к счастью, поблизости никого из Фантомов не оказалось. Даже Лин куда-то запропастился, поэтому получать по шее мне было решительно не от кого. Ближайшие к нашему пригорку палатки рейзеров тоже странно пустовали. Никто вокруг них не ошивался. Никто меня не ждал с распростертыми объятиями. Народ был занят каким-то своими делами. А те немногочисленные фигуры, что мелькали вдалеке, помешать мне никак не могли.

Подгоняемая острой нуждой, я воровато огляделась снова и, держась за косяк, медленно выползла на улицу.

Ох, жарко.

И даже слишком жарко.

Закрытая маска неприхотливого черного цвета тут же начала напекать макушку. Теплая куртка мгновенно нагрелась. Мне стало душно. И слегка нехорошо. Но не настолько, чтобы отказаться от идеи добраться до заветной палатки. Тут идти-то всего ничего — каких-то двадцать шагов. Но, мама дорогая, как же долго я их преодолевала! Шатаясь, как завзятая пьяница, опасно раскачиваясь из стороны в сторону, готовая вот-вот шлепнуться или на колени, или на побитую задницу, но упрямая-а-а-а…

Надо сказать, это — одна из моих главных черт: ослиное упрямство, которое папа, как ни пытался, все равно не смог выбить. Хотя, думаю, об этом несложно догадаться уже по тому, какие вещи я творила, уперевшись рогом, словно молодой баран. Но зато когда я устало привалилась плечом к долгожданной «цели», меня взяла такая гордость за свои достижения, что просто трудно описать. Причем, гордилась я собой так долго и так сосредоточенно, что вышла обратно лишь минут через десять. И с высоко поднятой головой. Потому что мой сегодняшний подвиг был, пожалуй, посерьезнее, чем все остальное.

Правда, стоило мне сделать два шага в обратную сторону, как (по закону подлости, конечно) все силы резко закончились. Меня опять повело, в глазах заплясали разноцветные круги, ноги сделались ватными, в ушах отчаянно зазвенело. В результате чего я все-таки решила не рисковать и тяжело опустилась на коленки, уронив голову сверху и всерьез раздумывая: а не пойти ли мне дальше на четвереньках? В конце концов, что зазорного в том, чтобы вернуться домой, как гордая пантера?

Я потрясла головой, пытаясь прояснить путающиеся мысли, и какой-то отдельной частью сознания отметила, что нахожусь (мягко говоря) слегка в неадеквате. С одной стороны — необъяснимая эйфория, как будто меня накануне опоили дорогим коньяком, а с другой — эта дикая слабость. И плывущий перед глазами мир, в котором яркие вспышки снова, как во сне, начали чередоваться с картинками вчерашнего кошмара.

Летящий ворон…

Вспышка.

Мерно колыхающаяся зеленая трава перед носом…

Вспышка.

Истошно орущая харя, пытающаяся дотянуться до меня крепким клювом, а за ней — сотни точно таких же Тварей, считающих меня самой сладкой добычей…

Вспышка.

Бесконечно далекая палатка, до которой я пытаюсь добраться целую вечность…

Вспышка.

Все тот же неподвижный тяжелый взгляд из пустоты, за которым кроется слишком много нечеловеческого знания…

Вспышка.

Ой, блин. Кажется, у меня начались глюки!!

Я потрясла головой, силясь избавиться от наплывающих друг на друга картинок, среди которых было совершенно невозможно отличие настоящее от действительно бредового. Крепко зажмурилась. Сжала пальцами разболевшиеся виски. Попыталась открыть глаза снова. Но вместо палатки, которая совершенно точно должна была маячить в десяти шагах напротив, вдруг уткнулась взглядом в непроницаемую черную маску, под которой недобро горели чьи-то красные глаза.

— Ох, мама…

— Ты что тут делаешь? — сурово спросили меня, одновременно придержав за плечи.

Целую секунду я старательно думала и пыталась понять, где правда, а где опять глюк, но потом ощутила идущее от чужой руки тепло и облегченно выдохнула:

— Ас?

— Да, — недовольно отозвался брат, присев рядом на корточки. — Какого Айда тебя сюда понесло? В таком виде? Тебе еще сутки отлеживаться!

— М-не надо б-было, — заплетающимся языком ответила я, снова начиная бессовестно плыть. — Е-мое… братан… чем вы меня напоили, что теперь так хреново?!

— «Синькой».

— З-зачем?! Я в ней и так… ик… искупался почти целиком!

Меня развозило буквально на глазах. Но при этом какая-то крохотная, упрямая, напрочь отказывающаяся пьянеть часть сознания по-прежнему оставалась трезвой и холодно фиксировала все происходящие события. К примеру, то, как Ас, тяжело вздохнув, подхватил меня под локти и попытался поставить. Но не преуспел и был вынужден перехватить за талию, потому что ноги меня не держали совершенно. Потом меня встряхнули, слегка разогнав сгущающиеся над моим обалдевшим разумом свинцовые тучи. Попытались повести к палатке, как раненого бойца — перекинув одну руку через собственную шею и крепко держа на ремень. Но и этого ему не удалось — меня буквально подкашивало, я все время норовила свалиться вперед. Меня даже слегка замутило. И при этом глаза постоянно видели какую-то дурь, от пылающих на закате незнакомых гор (какой, на фиг, закат, когда еще даже вечер не наступил?) до бесконечно меняющейся череды лиц, среди которых почти не было знакомых.

— Ас, у меня глюки, — пожаловалась я, когда он все-таки не выдержал и, бесцеремонно подхватив меня на руки, закинул на плечо, как мешок с картошкой. — Совсем дурацкие и неправильные!

— Да?

— Да. Из-за вашей поганой «синьки» я теперь вижу то, чего нет! О боже! Неужели Родану было так же хреново?!

— А тебе разве плохо? — спросил снизу брат, уверенно направляясь в сторону моей палатки.

Я немного подумала и вынужденно признала:

— Нет. Даже ноги не болят. И ран почти не осталось.

— Так в чем мы были неправы, когда давали тебе кровь эара?

— Но ведь глюки же…

Ас вздохнул, донес до нужного места и, покосившись по сторонам, осторожно поставил меня на ноги. Как раз возле входа в палатку. Аккуратно придержал, когда я снова пошатнулась, как-то по-отечески погладил по голове и очень ласково, как у больного ребенка, спросил:

— Ну, и что ты сейчас видишь?

— Короля! — радостно брякнула я, уставившись ему за спину, где замутненное сознание моментально нарисовало подтянутую фигуру Его Величества, облаченную в роскошный бело-золотой камзол. Э-э-х, какой типаж! Блин! Да почти как в сказке! Безоружный, но почему-то с какой-то цветущей зеленью в правой руке. Красивый. Представительный. И почти что величественный. Поднапрягшись, я даже увидела его суровое лицо, обвеваемое легким ветерком. Небрежно откинутые назад волосы, снисходительную улыбку и запоминающийся, насмешливый взгляд, который проникал, казалось, даже под маску и словно бы видел то, чего я бы никогда ему не открыла. — А еще вижу Фаэса…

Рядом с Его Величеством, как по заказу, материализовалась знакомая фигура седого эрдала. В привычной броне. С растерянной физиономией, но с совершенно дикими глазами, в которых вдруг метнулась откровенная неуверенность.

— И Родана… ой, что у него с лицом?

Призрачный Хас вздрогнул, как будто ему сказали, что ширинка расстегнута, и поспешно провел рукой по щеке, с которой куда-то исчез его привычный шрам.

— Эй! А зачем тут Горан? — искренне возмутилась я, завидев новое действующее лицо. — Откуда взялся в моем глюке? Никто его сюда не звал. Пусть идет обратно… ой, до чего ж мутит… Ас, пусть он исчезнет! Я его не хочу!

Я поспешила моргнуть, чтобы гадкий глюк пропал поскорее, потому что побагровевшее лицо святого отца было явно не тем зрелищем, которое могло привести меня в восторг. Но на это раз попытка оказалась неудачной: глюк не исчез. Да еще Ас почему-то напрягся и как-то неуверенно сказал:

— Гай… вообще-то, это действительно король.

— Чего-о?! Думаешь, я поверю, что Его К-Королевское Вел-личество самолично явился встретить меня на пороге сортира с букетом цветов?! — я хрипло расхохоталась от такого дикого предположения и, махнув в сторону глюка рукой, отдернула полог. — Ты ври да не завирайся: я, хоть и пьян, еще не сумасшедший. И не больной, чтобы предполагать, что королю есть хоть какое-то дело до меня и моих трудностей.

— Гай… да ты послушай…

Но тут меня отрезвила совсем другая мысль.

— Ноша короля очень тяжела, брат, — разом перестав веселиться, сказала я, стоя на пороге палатки на подгибающихся ногах. — И удержать ее, не потеряв собственную душу, очень трудно. Ведь когда ты привыкаешь к этой ноше, то уже не замечаешь ее тяжести. Не видишь, как быстро она въедается в твою плоть и кровь, как ловко подменяет собой все, что было когда-то дорого; как постепенно стирает чувства, убивает жалость, избавляет от прежних слабостей. Да, ты становишься сильнее, жестче, напористей. Ты хорошо защищен подаренной ею броней равнодушия. Ты можешь смотреть на сухие отчеты и совсем не думать о том, что нарисованные там циферки — это чьи-то погасшие жизни. Но при этом власть убивает в тебе Человека. Того, каким ты был и каким уже, наверное, никогда не станешь. Поэтому нет… прости, не верю… и, наверное, уже не поверю никогда.

Тяжело вздохнув и как-то разом осунувшись, я кинула последний взгляд за спину, убедилась, что «король» так никуда и не исчез, хотя насмешка из его глаз напрочь пропала, а потом отвернулась и, почему-то припомнив свой недавний сон, тихо сказала:

— Идем, брат. Мне нужно о многом тебе рассказать.

Ранним утром первого дня осени Гильдийный Дом крепости Нор выглядел на редкость пустынным и заброшенным: вопреки канонам, сегодня в его дворе не болтались в ожидании приказов рейзеры, не толклись в нетерпении новички, не соревновались в ловкости от нечего делать заслуженные ветераны. Сегодня он был почти пуст, хотя и отнюдь не печален. Скорее, слегка растерян тем фактом, что в Фарлионе почти не осталось Тварей, которых требовалось уничтожать.

За оставшиеся летние месяцы рейзеры успели основательно подчистить Долину. С каждой проходящей неделей рейдов в Харон становилось все меньше. Сам он разительно изменился, покрывшись совершенно невообразимой сиреневой листвой, обзаведшись удивительными, никогда здесь не виданными растениями, диковинными цветами, новыми жителями. В Хароне снова появились Фарлионские коты, среди которых нередко можно было встретить даже коренных жителей Серых гор. Здесь больше не было никакой угрозы. Здесь в сторону заброшенных шахт снова двинулись тяжело груженные караваны и очень скоро послышатся стуки кирки о твердую скальную породу…

— Держи, — Фаэс аккуратно выложил на стол увесистый мешок, звякнувший полновесным золотом. — Ваша плата. Поскольку вы сами явиться за ней не соизволили, Его Величество прислал сюда. Догадывался, наверное, что рано или поздно вы все равно объявитесь.

Я скептически покосилась на кошель, но не спешила его трогать и пересчитывать, хотя видела, что сумма явно приличная: Фаэс едва поднял.

— Что-то долго он собирался, твой король. Мы здесь уже полтора месяца, а он только соизволил проснуться.

— Чиновники никогда не спешат, когда дело касается денег, — усмехнулся эрдал. — Но вы их честно заработали, так что держи. Здесь ровно тысяча золотых, Гай. Почти по сотне на каждого из твоих людей. И это вдвое больше, чем полагается обычным наемникам за один рейд. Так что можете гордиться: вас оценили по достоинству.

Я поморщилась.

— Мы сделали это не для короля, Фаэс. И не для Валлиона, если на то пошло. Да и деньги для нас не настолько важны, чтобы опускаться до работы простых наемников. Так что пусть Его Величество не тратится… впрочем, если тебе надо, возьми. Наверняка еще пригодится — мусорщикам за работу платить.

— Гордец, — покачал головой Фаэс. — Но Его Величество об этом догадывался, поэтому вместе с деньгами прислал еще вот это. Для тебя.

Я с сомнением посмотрела на тяжелый золотой перстень с причудливой гравировкой и крупным сапфиром в центре, на котором тоже был наведен какой-то сложный узор. Вероятно, магический.

— Это что?

— Знак Короля, Фантом.

— Да? А на кой он мне сдался?

Фаэс вздохнул.

— Какой ты все-таки невежа, Гай. Знак Короля означает, что его носитель может в любое время обратиться к Его Величеству с любой просьбой. С хорошей или плохой, насчет помощи деньгами или банального… прости уж за фарс… устранения неугодных тебе людей. Этот Знак означает, что король заранее обязуется исполнить эту просьбу, соображаешь? И заранее обещает, что сделает это без промедления. Это — знак доверия, Фантом. Знак ОЧЕНЬ высокого доверия. И знак того, что оказанная тобой помощь была настолько ценна, что Его Величество (который, кстати, дважды спрашивал о твоем здоровье!) весьма в тебе заинтересован.

Я независимо пожала плечами, но кольцо все-таки взяла, небрежно убрав его за пазуху.

— Хорошо. Учту. Может, когда пригодится. Это все?

— А тебе мало?! — искренне поразился Фаэс. — Гай, таким Знаком могут похвастаться единицы!!

— Мне не надо ни перед кем хвастаться.

— Шетт, да ты просто дурак!

— Все может быть.

— Вот упрямец! Да ты хоть понимаешь, что этим жестом Его Величество поставил тебя в один ряд с эр-тарами и членами королевской фамилии?!!

Я хмыкнула: вот удивил. Да Родан меня поставил в этот ряд еще два с половиной месяца назад. Правда, его Хасы, рейзеры Ниша и даже маг с эрхасом Дагоном дали мне клятвенное заверение в том, что дальше них эта нелепая информация никуда не просочится (и она, судя по Фаэсу, действительно никуда не просочилась), но все равно — получить такой знак от короля было почти что смешно. Хотя, конечно, я и этого не ожидала. Скорее, после того, как мы нагло покинули лагерь, Его Величество должен был пребывать в весьма недобром расположении духа. Но поскольку подобная наглость имела под собой веские причины (после того спектакля мне совершенно не хотелось сталкиваться ни с ним, ни с Его Преосвященством Гораном), то я решила — лучше уйти без долгих прощаний. Все, что хотела сказать, я ему уже сказала. Все, что посчитал нужным, он тоже сделал. Так что чао всем и адьос амигос. Задерживаться в лагере после взлома Печати не имело больше никакого смысла.

— Кстати, Родан тебе привет передавал, — неожиданно буркнул Фаэс, когда я пропустила его слова мимо ушей. — Сказал, что с плащом все уладил и что никаких сложностей не было. Это он о чем?

Я только загадочно улыбнулась и многозначительно промолчала, не желая даже хорошо знакомому эрдалу сообщить, кто именно был тем «девятым» в ровном строю Фантомов и кто так замечательно меня прикрыл, прикинувшись мною, когда это потребовалось. Да еще перед этим умудрился стащить у одного из Орденцев белоснежный, бросающийся в глаза плащ, а потом, тайком прокравшись в лагерь, так же тихо его вернул, чтобы никто и никогда не понял, как же ловко мы всех их провели. И какой грандиозный спектакль разыграли.

Правда, после того, как меня капитально сморило, он немного испугался, однако ребята быстро объяснили, что к чему, и поспешили отправить его ко всем остальным, на холм, чтобы особо любопытные не заинтересовались его долгим отсутствием.

Вот так.

Вот какая у меня была идея. И вот как мы всему миру показали великолепного «Хозяина», отведя подозрения от хитроумной меня. Надеюсь, там было достаточно далеко, чтобы народ не признал этот приметный плащик. И надеюсь, Родан был действительно так ловок, как о себе говорил. Я его, кстати, еще не успела поблагодарить, но он обещал, что отыщет меня в скором времени. И даже согласился получить по шее за то, что во всеуслышание назвал меня каким-то там «милордом». Причем, когда я спросила, почему же он, эр-гар, имеющий весьма немаленький титул, так легко и безропотно согласился подчиняться какому-то обычному эрхасу, этот негодяй хитро усмехнулся и заявил, что «во время рейда не имеют значения никакие титулы», за исключением лишь королевского и этого, «милордного», второго по значимости в местном табеле о рангах. А поскольку против первого я категорически возражала, то… представляете, как сильно он меня подставил?!

— Когда уезжаешь? — вдруг беспокойно спросил Фаэс, оторвав меня от приятных воспоминаний.

— Завтра.

— Надолго?

— Пока не знаю. Быть может, на месяц. Может, чуть больше.

Фаэс поджал губы.

— Значит, ты не передумал?

— Нет, — вздохнула я. — Я больше не могу идти наугад. Мне кровь из носу нужна информация. А добыть ее можно только в городах. В библиотеках. И в храмах, хотя именно туда мне ОЧЕНЬ не хочется соваться. Мастер Драмт уже обещал помочь. Кое-кого я надеюсь привлечь сам. Кого-то придется купить. Кому-то надавить на больную мозоль. В общем… пора мне. Хватит тянуть. Я и так почти два месяца собирался. Кстати, можно попросить тебя об одной услуге?

— Конечно. Что тебе нужно? Связи? Деньги?

— Нет. Всего лишь рекомендательное письмо от вашего наместника на имя королевского библиотекаря в Рейдане.

— На чье имя?! — поперхнулся эрдал. — Ты что, в столицу собрался?!

Я тонко улыбнулась.

— Не я. Письмо нужно оформить на имя моей сестры. Сделаешь?

— А у тебя что, есть сестра?!!

— Есть. Ее зовут Гайдэ. Вот она-то и отправится добывать для нас нужную информацию.

Конец четвертой части

Эр-гар — титул в Валлионе, принадлежащий представителям состоятельных, влиятельных, но не самых родовитых семей. Передается по наследству. Занимает промежуточное место между эрхасами, владетелями больших наделов, но не имеющих права передавать их по наследству и по этой причине стоящих в самом низу иерархической лестницы, и эр-тарами, занимающих высшее положение в свете после членов королевской фамилии.

Милорд — уважительное обращение к членам королевской фамилии. Лорд — уважительное обращение к представителю любой знати, положением выше эрхаса и ниже эр-тара. Лен-лорд — уважительное обращение к эр-тару.